Пракс. Книга 2. Вой

Глава 1

— Быстрее! Быстрее! Что отстаешь? А еще будущий Вой! — Мария бежала впереди, на ходу отпуская едкие комментарии.

Я стиснул зубы, и прибавил темп. Да, телу приходилось туго — не привыкшее к избыточным физическим нагрузкам оно просто молило о пощаде. Пробежав по траве, я перепрыгнул через очередную канаву — бег с препятствиями на природе то еще удовольствие.

— Доберемся до контрольной точки — дам тебе пару минут отдышаться, — бросила через плечо Мария.

Да уж, отдышаться… Куда уж мне за этой чертовой пятиборкой угнаться! Прет вперед, как тот самый заяц с батарейкой в заднице из рекламы… Кстати, ее маячившую аппетитную филейную часть я только и мог наблюдать — она как задала темп во время этого кросса, так и не снижала его.

А вот и контрольная точка — пенек на поляне. И в нем торчат две иголки, а рядом лежат две катушки с нитками. Мы подбежали к пеньку. Фух, хоть отдышаться! А то легкие работают как мехи, шумное дыхание, кажется, распугивает всю лесную живность вокруг, а сердце готово выскочить из груди.

Мария выдернула иголку из пенька, взяла катушку, прицелилась, и легко вдела нитку в игольное ушко. Ну-ну, пусть красуется. У меня это вышло с третьего раза и то только после того, как я послал колдослов в Середце. Нитка скользнула в ушко, я облегченно выдохнул и воткнул иголку обратно в пенек.

— Две минуты отдыха, — сжалилась Мария, наблюдавшая за моими страданиями.

Я прогнал Силу через оболок, успокаивая пульсирующие каналы между стогнами. Надо прийти в норму, хотя сделать это за две минуты было трудно. Но на то оно и учение, чтобы потом было легко. Перевести осознанные пока действия на подсознание, сделать их привычными и обыденными. Как будто зубы чистишь, или что-то пишешь от руки. Тренировки, тренировки… Как я дошел до жизни такой? А вот так…

… Голова болела основательно. Хотя голова болеть в принципе не может, она кость, как говорят армейцы. Но вот эта самая кость сейчас превратилась в комок боли, да такой, что меня аж затошнило и захотелось предъявить содержимое желудка к осмотру. Я открыл глаза. Где я?

Да, уж явно это не медчасть и не наш особняк. Серый бетонный потолок в грязных разводах, лампочка, сиротливо свисающая на шнуре из потемневших проводов… Я скосил глаза. Что-то уж больно похоже на какой-то подвал или…

Я скосил глаза налево. Вот те на! Решетчатая дверь во всю стену, сваренная из прутьев в пару пальцев толщиной с накладным, архаичного вида замком. Обезьянник в поцовке, вот где я нахожусь. Не больше и не меньше.

Я заставил себя сесть, вызвав этим новый приступ головной боли, аж цветные пятна перед глазами поплыли. Жесткая лежанка-каталка, вот на чем я проснулся. Мерзкое ощущение холодного тисненого кожзама под ладонями, которыми я на нее оперся — ну вообще, могли бы хоть солдатское одеяло постелить! Сволочи. И вообще, как я тут оказался? Последнее воспоминание — мы были на шоссе, разборка с Черской, потом тупое дуло излучателя серийника в руке Марии…

Меня обуял прилив злости. Мария, гадина! Вот от кого я точно подлянки не ожидал! Влепила мне в голову заряд, а потом… А потом я оказался здесь.

Ладно, пора поработать с оболоком, нормализовать его работу и наладить энергетику. А то анальгинчика мне явно никто приносить не собирается, как я смотрю… Хотя видят, что я проснулся, вон видеокамера в углу помигивает красным диодиком, явно, чтобы клиент не расслаблялся и не занимался непотребствами.

Я свесил ноги с лежанки и спрыгнул на пол. Бр-р, лучше я бы этого не делал. Ботинок на мне не было, подрезали перед заключением, как, собственно, и куртку. А босыми ногами на холодный бетонный пол — то еще удовольствие, ну вы поняли.

— Эй вы там! — заорал я в глазок камеры. — А ну выпускайте, кто бы вы там ни были!

Моя гневная тирада не достигла никакого успеха. Плюхнувшись обратно на каталку, чтобы подошвы не мерзли, я тщетно ждал ответа. И только издевательски продолжал подмигивать красный огонек на видеокамере.

Меня это разозлило по-настоящему. Я прицелился в камеру и сплел тот самый Воздушный Кулак, которым мух бил да ворон глушил, только теперь моя цель была неподвижна и перышки не чистила. Рраз! Камера сказала «пыф», разлетевшись вдребезги и по стене пошел тот самый волшебный дым, который, как известно и заставляет работать всю электронику. А вот когда он выходит из нее — все, капут девайсу.

И снова минут пять ничего не происходило. То ли у местного дежурного был запор, то ли обход, но на мое зверское обращение с государственной собственностью реакции не было никакой.

Замок на двери в мою темницу щелкнул, когда я окончательно и совсем околел от холода. Уже Огнь разогнал, чтобы согреться, Силу в ее чистом виде.

На пороге появился человек в полевке ОКЖ. Ага, значит я все-таки не в полицейском околотке, а рангом повыше. А вот и мои ботинки…

Дежурный, или кто он там, медленно и демонстративно завозился угрожающего вида железным ключом столыпинских времен в замке. Да, тут явно страдали винтажными приколами. Интересно, документы они тоже булавками вместо скрепок подкалывают, как в охранке моего бывшего мира? Вспыхнули на мгновения и опали охранные плетения, окутывавшие решетку.

— Надевай! — мои ботинки полетели вперед, приземлившись у каталки.

— Не надо хамить, милейший! — сказал я, берясь за голенище.

— А то что? — насмешливо произнес дежурный и скорчил презрительную морду.

— Не люблю я хамов. Как трамвайных, так и прочих вертухайных. Могу и ушибить.

Дежурный только усмехнулся, типа видали мы таких в белых тапочках.

— Зря лыбишься, мил человек. Я прекрасно знаю, что чтобы отсюда выбраться, мне придется попотеть и, может быть, я так и останусь здесь. Но вот только тебе это уже не поможет. И целитель тоже.

— Это не в ваших интересах, Ваше Сиятельство, — сказал дежурный. — Начальство приказало доставить вас к нему в обычном виде. Даже без наручников. По доброй воле. И да, отсюда просто так не выйти, если вы намерены попробовать сделать это силой. Но вы не проходите в статусе задержанного, вам это не надо. А вот если будете бакланить, то тогда останетесь здесь дольше, чем необходимо, с парой тяжелых статей из Русской Правды. А это, поверьте…

— Знаю, знаю… — пробурчал я. — Тогда не надо было хамить. Смысл?

Дежурный только повел плечом. Провокации устраиваем или просто аристо не любим? В любом случае, инцидент исчерпан, еще не начавшись. Действительно, вырваться отсюда, пробивая путь наружу — не самая лучшая затея, да и не собирался я это делать. Но и относиться к себе, как к быдлу, не позволю.

После того, как я обулся, дежурный пошире раскрыл решетчатую дверь и выпустил меня из обезьянника. Покосился на меня, прежде чем взяться за дверь наружную. Э, нет, лицом к стене не пройдет, не стану я играть в ваши игры.

Настаивать дежурный не стал. Открыл дверь, сделал приглашающий жест, и выпустил меня наружу. Собственно, какой «наружу»? Тот же каменный мешок, только с лестницей, уходящей наверх. Странный какой-то подвал, больше подходит частному дому.

И точно. Когда дежурный открыл дверь, я уже был готов к неожиданностям. Никакого тебе околотка, полицейского участка с вечно бегающими туда-сюда сотрудниками, хлопающими дверьми, суеты. Обычная гостиная обычного дома.

— Пройдемте за мной, господин Апраксин, — сказал дежурный и повел меня вперед.

Вот и дверь в комнату. Провожатый оттеснил меня в сторону, постучал в дверь.

— Открыто!

— Господин полковник, господин Апраксин доставлен по вашему распоряжению! — бодро отрапортовал дежурный, закрыв собой проход.

— Пригласите! — раздался смутно знакомый голос. Где-то я его уже слышал…

Дежурный отступил в сторону, и я сделал шаг через порог.

Кабинет был обставлен, как и положено — стол, стулья, сейф в углу, аппараты с гербом на диске… Дежа вю — точно таким же был один из комитетских райотделов, который держали не в управлении не просто так. А за столом, сидел тот, кого я меньше всего ожидал увидеть — князь Доброславский, собственной персоной. Прошу любить и жаловать. Точнее, нет — это просто оборот речи такой, любить и жаловать я его точно не собираюсь.

— Присаживайтесь, господин Апраксин! — улыбнулся он во все шестьдесят четыре зуба.

Ага, точно. Улыбочка дежурная стандартная офисная — улыбайтесь чаще, шеф любит идиотов!

— Господин Доброславский, если не ошибаюсь? — уточнил я. — НИИ, говорите, управляете? По разработке пыточных инструментов и электрошока?

— Вы где-то видите их? — удивился князь, и обвел рукой кабинет. — И я тоже нет.

— Зачем я здесь? — спросил я.

— Вы пострадали во время инцидента на шоссе, а поскольку данный инцидент входит не в компетенцию дорожной полиции, если вы понимаете, о чем я говорю, вас доставили в одну из районных управ ОКЖ для дачи показаний и дальнейших действий.

— Инцидента?

— Совершенно верно, — опять улыбнулся князь.

— И дачи показаний? — уточнил я.

— Да.

— Ну тогда я требую адвоката, в отсутствии которого я не собираюсь ничего ни говорить, ни подписывать.

— Ваше право. Ваши родственники уже извещены, землю роют. Законник вот-вот подъедет.

— Ну тогда подождем моего законного представителя, тогда и поговорим.

— Стоит ли? — хмыкнул князь.

— В каком смысле?

— Видите ли, господин Апраксин… Точнее, совсем не Апраксин…

— Не понимаю, о чем вы, — скорчил удивленную мину я.

— Да все вы прекрасно понимаете, — усмехнулся князь. — Давайте не будем играть.

Хорошо, хоть не сказал «Ваньку валять», тогда я бы совсем почувствовал себя как дома. Слишком много провел я времени на допросах, правда, находясь с другой стороны стола. Сейчас он еще скажет, как плохой следак — «Я все знаю! А теперь рассказывай!».

— Не будем ходить вокруг да около. Я прекрасно знаю, что вы — не Александр Апраксин. Примем это за аксиому.

— Не понимаю, о чем вы… — скорчил я презрительную мину.

Тактику поведения на допросе мне преподавали как раз люди, в свое время побывавшие на той стороне стола, где я сейчас. Только те столы находились за тридевять земель, а допрашивавшие их люди говорили на чужом языке. Принцип один — идти в «голимое отрицалово», как называют это зеки. Ни в чем не сознаваться, ни в чем не признаваться, никогда. Пусть даже на тебя навешают все доказательства в пухлых пудовых томах, без твоего признания все это туфта. Не надо облегчать бремя доказывания тем, кто за это деньги и звания получает. Это их работа, и пока презумпция невиновности на твоей стороне, ты остаешься подозреваемым. Но — именно им, остальное по приговору суда, до которого еще надо дело довести.

— Давайте не будем вставлять эту вашу коронную реплику, которую я слышал не раз. Просто послушаем одну историю. Внимательно. А потом ее обсудим. Хорошо? — дружески подмигнул мне он. — Время у нас есть, пока к вам не доедет адвокат. Почему бы не скоротать его, послушав интересную занимательную гипотезу?

— Увы, она останется только гипотезой.

— Итак, жил-был один наследник очень знатного рода. И вот один раз наследник случайно попал в покушение, устроенное врагами. Не только его рода в частности, но и рода человеческого вообще. И — о, чудо — он выжил! Выжил тогда, когда по всем прикидкам должен был умереть или просто отправиться валяться в коме, как минимум. Но ничего подобного с ним не произошло. Да, магическое поражение он получил — пробой оболока, замыкание гворов и прочие неприятные штучки. Тем не менее, на следующий день он полностью исцелился, несмотря на такие вот травмы, — Доброславский потряс листами, в которых я узнал свои госпитальные выписки из Свароговки.

Я молча пожал плечами, типа «ну, бывают чудеса».

— Только вот не все так просто, — продолжил князь. — Для тех, кто не может отслеживать Трехмирье, все вроде бы осталось на своих местах. Только два эфирных тела переместились туда, куда им не положено, и не так, как это обычно происходит. Одно выкинуло сразу в Навь, минуя Лядь, второе в нашу Явь из параллельной. Понимаете, о чем я?

Я сделал неопределенное выражение лица. Занимательная сказка для взрослых, типа «Возвращение Кащея, или Чернобог наносит ответный удар». Такое можно найти на книжных развалах или в Имперсети, что шарики за ролики зайдут. Но на самом деле мне стало очень неуютно. Все-таки они в курсе, кто я. Точнее, не совсем в курсе, но все-таки…

— Так вот, наследник не только выжил, но и приобрел необычные способности, взаимодействуя с тканью миров не так, как обычный Одаренный. Этот мир слишком чувствительно отзывался на его манипуляции, высвобождая Силу как у хорошего волхва. Есть такое явление, эфирный резонанс. И таких мы называем Резонансами, стихийниками, способными натворить много дел, не ведая, что творят и как аукнется на Трехмирье их волшба.

Эх, спросить бы у тебя, дядя, как все это работает. Только о чем это я? Я же все отрицаю.

— Пока история не затягивает, — сказал я. — Обратитесь к писателям-фантастам, им эта идея понравится.

— Можно и так, — неожиданно кивнул Доброславский. — Мы им подкидываем время от времени сюжеты, и указываем, что писать. Это когда требуется дезавуировать утечку информации — такое редко, но случается. Так вот, я, с вашего позволения, продолжу. Резонанс, получив в свое распоряжение тело наследника Апраксина, обрел еще множество талантов, каким не учат в школе, да и в вузе. Обычном, имеется в виду. Скоростная стрельба, рукопашный бой, навыки специальной подготовки… Откуда бы это? Откуда простой студент получил такие знания?

Я опять скорчил непонимающую мину. Гадай, гадай…

— Таким образом, можно резюмировать только одно — в тело наследника Апраксина вселилась иномирная тварь с непонятными целями. Такое бывает, прорывается иногда из Безодни черте-что, вселяется в человека и начинает вести свою игру. Я тоже об этом подумал. Либо душа попала в тело случайно, либо это целенаправленная игра, намеченная на внедрение в нужного человека, способного оказать влияние на ход истории или вызвать другие изменения.

— Вам бы книжки художественные писать, — укоризненно вздохнул я. — Фантазия у вас богатейшая, жаль, на государственной службе ее растрачиваете. Наукой вроде занимаетесь, удовлетворяете свое любопытство за государственный счет, а выхлоп — сказочка про белого бычка и злобного внедренца. Или наркотическая интоксикация. В переводе на современный — приход.

— Я не закончил, — прервал меня князь. — За наследником было установлено наблюдение, которое он успешно обнаружил и скомпрометировал.

— Это было нетрудно, — сказал я. — Они и не скрывались особо-то, даже помогли один раз.

— То есть вы признаетесь? — блеснули скрытой радостью глаза князя.

— В чем? — удивился я. — Ну да, я обнаружил, что за мной ведется слежка. Да, я лично решил эту проблему, не обращаясь в свою СБ, потому что не посчитал это нужным. Знаете ли, за домами аристократов часто ведется наблюдение, и мы должны знать, кто это. Либо лихие люди, либо полиция, либо еще кто-то, кому не дает покоя наше положение. Так что я спалил вашего филера, убедился, что за мной следят жандармы и на этом успокоился. По крайней мере, вы хоть не бандиты, хотя методы те же…

Князь дернул щекой. Вероятно, это «хотя» его и задело.

— Стреляю и дерусь я хорошо, потому что хожу заниматься в кружок «Юный друг полиции», в смысле в свою службу безопасности. Там у меня хорошие инструкторы, не хуже ваших, даже лучше. И что? А то, что я с кем-то беседовал, смею предположить, с княгиней Разумовской и она вам наговорила с три короба — ничего не значит. Просто я общался с ней, как умный человек с умным человеком. Приятная, кстати, дама, несмотря на шлейф, тянущийся за этой семьей. Вы изучали философию, не так ли? Так что, согласно Оккаму, не следует умножать сущности сверх необходимости. Я, кажется, заполнил лакуны в вашей совершенно безумной гипотезе?

— А внезапно прорезавшаяся сила? Вы даже не Одаренный, не Вой и не Витязь! Уровень Жреца-воина или Волхва? — начал выходить из себя Доброславский.

— Попробуйте получить в голову два заряда из серийника. Очень хорошо мозги прочищает, если они останутся, — посоветовал я. — А то, что теперь я вышел на другой энергетический уровень — ну так повезло. Помните анекдот про дедка, которого так удачно хватил паралич, что он весь публичный дом удовлетворял по многу раз? Это из той же серии. Так что я с удовольствием послушал вашу историю и теперь жду своего законника. Я задержан?

— Хотел бы я вас задержать, но мне приказали этого не делать, — признался Доброславский.

— Значит, у вас умное начальство.

— Знаете, господин Апраксин, я думаю, нам стоит побеседовать в другой обстановке.

— Я так не думаю…

— На всякий случай — вот что вам стоит говорить при даче показаний, — Доброславский подвинул мне лист с вопросами и ответами. — Все, что произошло с вами, не стоит выносить на всеобщее обозрение. Оно выходит за рамки привычного, и требует более подробного объяснения. Если вам интересно, мы с вами встретимся в другой раз и обговорим это более подробно.

— Боюсь, мне это неинтересно.

Я взял листок и начал читать то, что должен был под запись говорить для протокола в присутствии адвоката.

Глава 2

Дома меня ожидал «теплый» прием. Даже горячий. Отец кипятился даже не как чайник, а как паровой котел.

— Нельзя одного оставить! Все, никаких тебе поездок по бабам и вообще никаких! Под охраной, в особняке и точка! Сидишь дома.

— Ну это же случайность! Кто знал, что нас попытается ограбить какой-то Одаренный… — я выдал приготовленную ОКЖ версию.

Не сливать же ему, что мы схлестнулись с аватарой Чернобога? Тогда вообще ходить под жесткой охраной на всю оставшуюся жизнь. А так ОКЖ зачистило хвосты, даже фото какого-то покойника в деле появилось, мы типа как его уничтожили при попытке ограбления.

— У тебя в последнее время одна случайность за другой, так что это выливается в закономерность!

— А как же практика… — попытался заикнуться я, но сразу же был осажен отцом.

— Все, ты ее прошел! — категорически заявил он. — Отчет получишь и гуляй. Точнее, дома сиди. Я сказал, и точка! Не смей мне перечить!

Вот так, все коротко и ясно. Если папа решил, то кому-то быть битым. Интересно, как там Мария?

С ней было все тоже коротко и ясно. После монолога Черской все вставало на свои места. Мария знала обо всем, но предпочла молчать об истинном положении дел. А если она знала об этом… Да тут к бабке не ходи, девка работала на ОКЖ. Хорош же ты, попался в медовую ловушку и развесил уши… Нет, какими бы мотивами не руководствовалась Мария, прощать я ее не собирался. А жаль, какая ведь шикарная девочка! Но Разумовская, и этим все сказано. Цепные псы Империи посадили на поводок еще одного маленького щенка, и заставили его выполнять чужую работу.

Нет, не сочувствую, но понимаю. Во всяком случае теперь я занес номер Марии в черный список… пока. А там — разберемся. Судя по пропущенным звонкам, она все-таки пыталась мне дозвониться, и не один раз. Но к разговору с ней я был не готов. По вполне понятным причинам.

А вот у нашего клана началась «зебра». Это когда полоса белая, полоса черная, а после нее то место, к которому крепится хвост. Вот эта самая задница пришла к нам, точнее к папе. В «Древо».

Оказывается, волхвы из Особого отдела внимательно следили за попытками проникнуть туда, где Баюн свой хвост не совал. И аппаратура, которая у них была, отслеживала изменение параметров Троемирья. А портал в лаборатории вызвал какое-то там возмущение чего-то, и на следующий день в лаборатории высадился десант волхвов с Доброславским во главе. Плевать, что Апраксины — один из знатных и богатых кланов Империи, Доброславский и ОКЖ имели полномочия выше, чем у Государя. А, следовательно…

В общем, дело кончилось опечатыванием аппаратуры и приставлением в лабораторию одного из волхвенков Доброславского. Теперь весь теоретический отдел «Древа» в холодном поту делился с Особым отделом всеми своими наработками. А папе вынесли особое предостережение от местной конторы, чтобы он не занимался подобными делами. Иначе будет большой ай-яй-яй с предоставлением места на каторге. Не посмеют? Еще как. Тут же непосредственная угроза существованию мира — по крайней мере так будет проведено через Русскую Правду для вынесения приговора. С волхвами, как я уже говорил, шутки плохи.

Папа ходил мрачнее ночи и рычал на всех, кто пытался к нему сунуться. Еще бы, так вложиться в перспективные исследования, набрать команду, построить экспериментальную и вполне рабочую установку — и получить удар под дых на взлете! Я подозревал, что тут у Доброславского возник зуб именно на меня и он решил оторваться на мне опосредованно, через клан. Тем более он передал мне через отца привет, и сказал, что всегда рад меня видеть. Я вот только не рад, но это никого не касается.

И, наконец-то, вернувшись из полуразгромленной стараниями ОКЖ лаборатории, папа вызвал меня к себе в кабинет.

— Садись, — сказал он, махнув рукой на кресло.

Я послушно плюхнулся на сиденье, и приготовился внимать. Точнее, сделал вид.

— Тобой очень сильно интересуется Доброславский.

— Это не новость, — хмыкнул я. — Он меня и допрашивал по инциденту на дороге. Влюбился, наверное.

— Это тебе, — папа бросил на колени запечатанный конверт. — Просил передать.

Я взял конверт двумя пальчиками, как что-то вонючее и грязное.

— Больше он ничего не велел передать?

— Я сказал «просил», а не «велел». Еще какой-то князек будет мне повелевать! — рыкнул отец.

Достали его волхвы окончательно. На нервах весь, мятый, осунувшийся… Жалко. Я распечатал конверт прямо здесь — посмотрим, что пишут.

«Милостивый государь! Не соблаговолите ли вы…» и прочее, и прочее высоким деловым штилем. Короче, это было приглашение Доброславского к встрече в управе ОКЖ, больше похожее на повестку. Или у них здесь канцелярит такой, что заставляет судорожно взять под козырек и с вещами явиться в тюрьму?

— Что пишет? — спросил папа.

— Приглашает на свидание. Вроде как деловое, — я дал ему письмо.

— Надеюсь, что так. Поедешь?

— Не хотел бы…

— А ты поезжай, — неожиданно сказал отец. — Может, узнаешь, что у него на уме и чего он так неожиданно взъелся на род Апраксиных.

У меня, конечно, были на этот счет соображения, но…

— А на кого еще? — спросил я. — Кто вел разработку всевозможных техномагических штучек, способных открыть окно в другой мир?

— Хотя бы Стругов. И до нас «Ротне», чьим наследием мы пользуемся.

— Ну до Воротнева теперь только через Чернобога звонок в Навь заказывать. А Стругов…

— Стругов как раз получил то же самое, но стал строить свою установку. Насколько я у него узнавал, получилось что-то похожее, но он ее еще не испробовал, — потер лоб отец.

— Как испробует — и на него волхвы свалятся, — пообещал я.

— Возможно. Ну так что, звони Доброславскому. Договаривайся о встрече.

— Ладно, — сморщился я, как от уксуса. Князь мне был совсем не по нутру. — Давай письмо, от себя позвоню.

— Ну и какого лешего ты выстрелила в него из его же серийника? — спросил Доброславский.

Семейный совет, который он устроил в гостиной у Разумовской, проходил не совсем гладко. Хмурилась княгиня, а у княжны были глаза на мокром месте.

— Я… я… растерялась, — сказала Мария. — Слишком много сказала аватар, он и так бы все понял.

— Он и так все понял, — жестко сказал Доброславский. — И сделал выводы. Пробовала с ним говорить?

— Трубку не берет. Сбрасывает, — всхлипнула Мария.

— Надо было по уму делать, а не дергаться. Глядишь, и отношения с объектом бы сохранила. А то теперь…

— Да ну вас всех с вашей вшивой службой! — вспыхнула она, и в слезах убежала по лестнице на второй этаж.

— Мария! — пытался остановить ее Доброславский.

— Оставь ее, — сказала княгиня.

— Да что с ней такое?

— Богород, ты что, совсем ничего не понял? — спросила княгиня.

— Что я должен понять? Не выполнила свою задачу, запорола все, что могла, и теперь еще психует!

— Дурак ты, Богород. Ой, дурак… Ничего не видишь, значит? Девчонка влюбилась в Апраксина, а ты со своими заданиями и сверхмиссиями лезешь…

— Конфликт интересов? — спросил Доброславский.

— Он самый, — подтвердила княгиня. — Что ни на есть. А что ты хотел? Она уже взрослая барышня, и кого любить, а кого ненавидеть, решать ей. Влюбилась она в него, сильно влюбилась. А вот пока ты остаешься у нее объектом ненависти. Поскольку именно твоя вина, что ты поставил девчонку в такую ситуацию, к которой она была не готова. И теперь она переживает, очень сильно. У нее сейчас все мысли только о нем, тебе ли не знать, сам молодым был. Хотя и в этом сомневаюсь, такое впечатление, что тебя родили по заданию ОКЖ уже готовым и морально ущербным канцеляром с императивом «не пущать и не давать».

— Она знала, на что…

— Я уже тебе говорила, — сказала княгиня таким тоном, что Доброславский поежился. Словно сквозь нее выглянула Рысь, пробуравила его желтым холодным взглядом, и оскалила клыки. — Она — не твоя собственность. И ты не имел право использовать ее таким образом.

— Кто же знал…

— Ты знал. Или если не знал, то тебе не место во главе Особого отдела. Теперь думай, как все исправить. Хотя на месте Апраксина, я бы тоже разорвала бы все отношения. Но это — моя внучка, запомнил? Моя! И если будет выбор между тобой и твоим мифическим благом империи, которым ты успешно прикрываешься, и ей — я выберу ее. А с тобой будут говорить другие люди, понял?

— Да, Ваша Светлость!

— Думай, как все исправить.

— Ну я уже сделал так, чтобы Апраксины почувствовали свою уязвимость…

— Беру свои слова назад. Ты полный дурак и рафинированный идиот. Тебе нужны союзники, а не враги. Настроишь Апраксиных против себя — ты покойник. Как политический, так и в буквальном смысле. Хочешь сказать, ты вечно будешь сидеть в своем кресле и наслаждаться властью, которую тебе дали, а не ты ее взял? Когда-нибудь придется уйти, вот тогда тебе и дадут насладиться блюдом, которое подают холодным. И «Капище» тебе уже не поможет. Подумай об этом и реши, что ты хочешь. Но в любом случае внучку я у тебя заберу, если она этого захочет. Ты и так принес двойное несчастье в мою семью, мой род и мой клан. А теперь пошел вон. И не появляйся, пока все не исправишь. Как ты это сделаешь — твои проблемы. И не трогай младшего Апраксина, считай, он теперь под моим покровительством. А за своих я драться умею. Все понял?

Доброславский поспешно встал с крсла, поклонился и вышел. Идя к машине, он обдумывал то, что сказала княгиня. Да, придется исправлять, и это будет трудно. А в могуществе Разумовской сомневаться не приходилось, у княгини было много высокопоставленных друзей, в том числе и сам Государь. Замолвит словечко — и Богород из начальника станет подчиненным, сосланным в уездный городок с занюханным участком. Вот кашу заварил…

Лимузин мягко прошуршал шинами по асфальту, и остановился у ворот. В странное место пригласил меня этот Доброславский, я про такое и не слышал. Сквозь зелень листвы был виден маленький аккуратный особнячок, миленький такой. Но то, что мы на месте, я почувствовал спинным мозгом — под той площадкой перед воротами, где мы остановились, шел мощный поток Силы.

Водитель требовательно погудел клаксоном, и из особняка вышел охранник в полевке без нашивок и знаков различия, с пистолет-пулеметом на плече. Медленно, вразвалочку он подошел к воротам.

Я вышел из машины.

— Граф Александр Апраксин к Его Светлости князю Доброславскому!

Охранник молча кивнул, и жестом показал на дверь в ограде рядом с воротами. Понятно. Машину пускать не собираются, придется топать ножками.

Я пошел за охранником по белой дорожке из гравия, чувствуя подошвами все неровности. Неплохо они тут за городом устроились! Зелень, чистый воздух, тишина и спокойствие. Минимум посторонних и любопытных, никто не мешает заниматься делишками разной степени темноты.

Я хмыкнул, когда прочитал на вывеске «Компания 'Ассоль». Ну да, стандартное прикрытие для всевозможных отделов конторы, которые располагались где только можно. Посмотрим, что внутри?

А внутри был стандартный интерьер небольшой фирмы. Закрытые двери с номерами табличек на них, чистые коридоры с ковровыми дорожками — вот не понимаю я этой страсти руководства к половичкам — крашеные жидкими обоями стены…

— Нам направо, — сказал мой провожатый.

Я послушно повернул направо и дошел почти до самого конца коридора.

Снова стук в дверь, краткое «Войдите!» и я оказался в кабинете Доброславского.

— Здраствуйте, Ваше Сиятельство! — князь просто-таки излучал добродушие, сама любезность!

Только вот слишком хорошо я знаю эти предварительные ласки. Чем больше начальство выглядит добродушным — тем хуже, тем большую пакость оно готовит.

— Здравствуйте, Ваша Светлость! Вы хотели меня видеть? — сухо поздоровался я.

Тон похолоднее, никакого амикошонства я не допущу. В конце концов этот мой визит был нужен ему, а не мне. Я ему еще и любезность оказываю.

— Да, господин Апраксин, хотел. Вы обдумали мои слова?

— Какие? — опять пытаешься все выведать, используя общеизвестные психологические приемы? Ну, вперед.

— Про Троемирье, перемещение сознания и прочее.

Прочий бред, ты имеешь в виду.

— И очень внимательно. Книжку даже собираюсь приключенческую написать. Авторский экземпляр подарю. Только вот затрудняюсь пока с названием — «Частный случай клинической психиатрии у жандармов» или «Последствия неумеренного потребления галлюциногенов волхвами». Не подскажете, какое лучше?

— Хамить изволите, Ваше Сиятельство, — покачал головой Доброславский.

— И в мыслях не было, — заверил его я. — Сварог свидетель.

— А я-то хотел предложить вам сотрудничество, — укоризненно и с усмешкой ответил он.

— Сотрудничество? — я чуть не поперхнулся от неожиданности.

— Ну да. Работать на ОКЖ.

— Кем же? — я уже понимал, куда он клонит.

— Агентом, естественно.

Я чуть не поперхнулся. Вот только еще агентом я не был. Были у всех свои добровольные помощники, оказывающие определенные услуги, но к ним относились максимум снисходительно.

— Стучать ОКЖ на окружающих? Увольте, не мой профиль. Не собираюсь. И не интересуюсь.

— Ну зачем же так грубо? Это все-таки почетная обязанность каждого гражданина Империи…

— Вешайте эту лапшу кому-нибудь другому, — сказал я. — Не мне.

— Не таким агентом, — вздохнул Доброславский. — Нас не интересует, кто сказал, что Государь плохой или когда состоится собрание кружка марксистов в студенческой общаге.

— Не говорите только, что вы вербуете меня для работы в разведке, — усмехнулся я.

— Не скажу. Ваше симпатичное личико часто светится в Имперсети, тем более за наследниками крупных магнатов постоянно шпионит иностранные разведки. Точнее, собирают о них информацию на предмет использования в потенциальных операциях. Вы, как и все наследники крупных родов, давно в их базах. Так что с нелегальной разведкой увы, вашу жизнь не связать.

— Да и слава богам. Тогда какого рода агентом вы мне предлагаете стать?

— Примерно такого, чтобы работать с тем, что вы видели на шоссе. Оперативник, но без официальной привязки к ОКЖ. Проходит по статусу агента, но функции совершенно другие.

— Как у Марии? — хмыкнул я. — Работать медовой ловушкой для объектов, представляющих оперативный интерес?

— Не трогай ее имя, щенок! — взорвался Доброславский. — Еще одно слово, и я тебя на дуэль вызову! Она — моя племянница, и я тебя на куски порву, если ты даже плохо о ней подумаешь!

О как. Не знал. Плохо работала СБ брата. Или… Или я плохо читал досье. Ну-ка, дай боги памяти… Точно, мать — урожденная княгиня Доброславская!

— Приношу свои извинения, Ваша Светлость. Не знал. Но тем не менее, вы ее вывели на меня и поместили в ближайшее окружение.

— Это была моя ошибка, — зло сказал Доброславский, зыркая глазами на меня. — Вряд ли она будет агентом, раз влюбилась в объект разработки. И предпочла его работе.

О как! Не знал, не знал. Впрочем, даже если бы и знал… Но об этом потом. Сначала нужно разобраться с Доброславским.

— Меня это тоже не интересует, — сказал я как можно более равнодушнее. — Дело прошлое. О нынешних делах. Я отклоняю ваше предложение. Меня не интересует работа на ОКЖ, чем бы вы там не занимались.

— Не интересует? — глаза Доброславского превратились в буравчик. — А если подумать?

— Что тут думать, господин Доброславский? Вы прекрасно знаете, что фалловать агента можно различными способами. И стандартная формула вербовки, которая в том числе используется нашими врагами из САСШ, включает в себя четыре момента. MICE она называется. В переводе деньги-идеология-компромат-эго. И с этим у вас совсем не все в порядке. Деньги? Смешно. Я наследник огромного состояния и прочих активов, так что это отпадает. Идеология? Совсем плохо. Я не одноклеточный клинический турбопатриот, который срется в соцсетях с воплем «За веру, царя и отечество!». Компромат? Ну вот только не надо мне сейчас рассказывать сказки о том, что я не тот, за кого себя выдаю, никто не поверит и никак не проверит. Так что тоже мимо. Эго? Никогда не обладал комплексом сверхценности и манией собственного величия. Не путайте это с достоинством. Да, кстати, тот шантаж, который вы устроили клану Апраксиных, может отработать и в обратную сторону, несмотря на ваше собственное положение. Зачем было это устраивать?

— Ну попробовать-то стоило, — мерзко ухмыльнулся Доброславский.

— Как бы поприличней сказать, чтобы это не выглядело угрозой… У аристо в топ-10 есть много друзей, которые могут сделать наслаждение жизнью менее комфортным.

— Не надо угрожать, я сделал ошибку, — вздохнул князь. — В качестве жеста доброй воли все прекращено.

— Так что, Ваша Светлость, имею честь откланятся…

— Подождите, — остановил меня Доброславский. — Я хотел бы, чтобы вы перед уходом побеседовали с одним человеком. Он ждет в комнате отдыха.

Доброславский кивнул за спину, где за его креслом, рядом со стандартным портретом Государя за рубль в любом книжном была дверь.

— Хорошо, — выдержал паузу я. — Давайте поговорим. Надеюсь, оно того стоит.

И лишь бы это была не Мария. Сейчас я ее видеть не хочу.

Глава 3

Комнату отдыха Доброславский оборудовал себе на славу — больше это напоминало апартаменты, нежели рабочее помещение. Резная красивая мебель, камин, бар, прекрасный диван — все, чтобы можно было отдохнуть после праведных трудов государственных и прочих. А также можно в случае непредвиденных задержек на работе без всяких проблем провести здесь несколько суток, не отходя от кассы. Но не это привлекло мое внимание, а тот, кто здесь находился.

У окна стоял крепкий мужчина в деловом костюме от лучшего портного Петербурга, и очень недешевом. Когда я шагнул в комнату, он повернулся ко мне и я непроизвольно поежился. Сколько можно было дать ему лет? Лицо старца, белые волосы и борода, но вот глаза… В них словно бы горел огонь, настолько пронзительным был его взгляд. А оболок… Я посмотрел на него Волхвьим взором и непроизвольно зажмурился. Оболок был ослепительно белым и настолько ярким, что пришлось отключить взор и вернуться в режим нормального восприятия. Неужели…

— Здравствуй, Одаренный, — мягким голосом произнес старец.

— Здравствуйте… — пробормотал я.

— Нет, я не бог, как ты подумал, — губы старца тронула мимолетная улыбка. — Я — Радомир. Глава Белой Верви.

Белая Вервь! Тайное общество русских волхвов, о котором ходило столько слухов и вымыслов, что сказки от правды было трудно отделить. Волхвы высшего ранга, с могуществом на уровне богов предпочитали не распространяться о своих возможностях.

— Здравствуйте, — еще раз сказал я, всматриваясь в его лицо.

На удивление знакомое лицо, только вот не могу вспомнить, где я его видел. И это при моей абсолютной памяти на лица! Нет, не могу…

— Не старайся вспомнить, где ты мог меня видеть, — усмехнулся старец. — Все равно не вспомнишь. Это твоя родовая память.

— Родовая память? — я уже взял себя в руки. — Серьезно?

— А ты как думал? — здесь уже удивился волхв. — Неужели ни разу не сталкивался?

Я промолчал. Бывали иногда видения, очень редкие и нечеткие, но не настолько, чтобы их запоминать или относиться серьезно. Да и в вещие сны я никогда не верил, как и в предсказания судьбы. Вон нагадали одному нашему в гороскопе замечательную неделю, а через день он словил пулю. Насмерть.

— Ах, да, — словно бы спохватился он. — Откуда тебе… Тот твой мир неразвит в ментальном плане, а этот ты еще не успел освоить.

Я покачал головой. Ну что они к этому привязались?

— Мне так часто говорят про то, что я не из этого мира, что скоро я и сам в это поверю, — скривился я.

Получится обмануть волхва или нет? Заодно и посмотрим, на что способен главволхв.

— А насчет родовой памяти — сейчас я тебе покажу. Заодно и впомнишь, где ты меня видел… — волхв подошел ко мне и наложил ладонь на голову.

И я провалился в глубину…

…Дом горел, чадное пламя лизало трещащие бревна стен. Истик, засунув грязный мокрый от слез кулачок в рот, спрятавшись за углом соседней, пока целой избы, с ужасом наблюдал, как из окон вырывалось пламя. Дом, ставший погребальным костром для его матери и сестры.

— Все? — спросил богатырь в посеченном остроконечном шлеме и кольчужном доспехе с помятыми наплечниками — не сдавали славяне свои города без боя.

— Нет. Еще должен быть вторак, Истислав, — холоп, кланяясь воину и стоявшему рядом с ним ромею, махнул рукой вдоль улицы.

— Найти! — бросил витязь своим воям. — Род Велислава должен пресечься.

Истик опрометью рванул по задворкам, гибкий и быстрый, как кошка — попробуй, поймай, если сможешь…

— Стой! — завопили десяток глоток, и топот десятка ног сзади Истика лишь подстегнул его бежать со всех ног. Благо город свой он знал вдоль и поперек, чего нельзя было сказать о его преследователях.

Суздаль восстал, когда старая чадь, свободные общинники, набив свои амбары зерном, отказалась продавать его городским. Город преследовали неурожаи несколько лет подряд, народ голодал. И народ восстал против новых порядков…

Истик бежал долго, насколько мог. Выскочив за городскую стену, он немного отдышался на лугу, посекундно замирая, заслышав посторонний шум. Хотя сейчас было не разобрать — столько шума и криков доносилось из города, что становилось не просто страшно, а очень страшно, а в ушах стоял крик матери, Жданы, и сестренки, Цветаны, заживо сгорающих в избе, брошенных в пламя воями. Княжеское войско, взявшее восставший город, вело себя, как на оккупированной вражеской территории. Всех тех, кто был из известных родов, ждала неминуемая и мучительная смерть. И его тоже, как сына одного из витязей, Велислава, который принял смерть в бою, за свою землю и веру против войска княжеского.

Истик, переведя дух, побежал дальше. А куда, собственно, бежать-то? Куда податься семилетнему пацану, не знающего никого, кроме родителей и немногочисленных родичей, и тех, скорее всего, предатых лютой смерти?

Пойду в лес, и будь что будет, подумал Истик. Лето еще как-то можно на природе пережить, не все пришлым на наших землях оставаться, к зиме придется вернуться в город. А пока…

До леса он не дошел чуть-чуть. Сзади раздался топот копыт, и Истик обернулся. Тот самый витязь, который сжег его семью в городе, тот самый, который сказал, что его род должен прерваться, во весь опор скакал ему наперерез, отрезая путь к такому близкому и теперь единственно желанному лесу. К спасению. Истик припустил со всех ног, стараясь успеть бытрее витязя, заранее чувствуя, что это тщетно — коня не обгонишь. Да что же ты привязался, зло подумал он на ходу, кровник рода, что ли?

— Стой! — витязь остановил коня шагах в десяти от Истика, преградив дорогу к лесу, до которого оставалось-то шагов пятьдесят. — Долго я за тобой бегал, щенок! Выродок Велислава!

Истик попятился, не сводя глаз с сверкающего на солнце клинка меча, который витязь лихо выдернул из ножен. Тот, пустив лошадь шагом, несколько раз крутанул мечом, примеряясь как половчее ударить.

Истик не стал закрывать глаза, ожидая удара, наоборот, гордо выпятив грудь, стоял, сохраняя достоинство. Ну руби, что же ты ждешь!

Хрясь! Витязь слетел с заржавшего и поднявшегося на дыбы коня и глухо грохнулся оземь.

— Нехорошо отроков обижать, черная твоя душа! — раздался голос впереди. Истик только что не протер глаза — только что на этом месте никого не было, и вдруг появился древний с виду старец с посохом, который ловко ссадил зарвавшегося воина с коня. Витязь уже стоял на четвереньках, мотая головой и пытаясь подняться.

— Ты, поганый волхв, отродье языческое! — витязь наконец поднялся, сначала встав на колено, потом на ноги. — Сейчас ты умрешь!

— Не давай обещания, которые не сможешь выполнить, — с улыбкой сказал старец, смотря, как витязь подбирает лежащий в траве меч.

Истик с ужасом смотрел на волхва. Старик с посохом против витязя с мечом? Это чистой воды самоубийство.

— Умри! — витязь взмахнул мечом, и тут же провалился в пустоту — противник впереди исчез. Истик пораженно смотрел, как появившийся сзади старик неуловимым движением посоха ударил витязя так, что железный шлем смялся, как листик бересты, а голова словно взорвалась кровавыми брызгами, упавшими на зелень травы.

— Вот так, — старец подошел к поверженному телу, и неожиданно опустил посох сверху вниз, словно пришпиливая витязя к земле. Истик с изумлением смотрел, как деревянное с виду острие легко пробивает кольчугу, и уходит глубоко в землю. — Иди в Кощный Мир, не будет тебе Слави.

Волхв несколько мгновений постоял, взявшись обеими руками за посох, потом резко выдернул его.

— Ты чей будешь? — обратился он к Истику. Только на этот раз голос его был добрым.

— Истислав, сын Велислава, — сказал Истик прерывающимся от сбитого дыхания голосом.

— Знал отца твоего. Знатный был витязь.

— Погиб, — ответил Истик на незаданный вопрос, и вдруг слезы сами навернулись на глаза, он зарыдал. — И мама… и сестра…

Волхв подошел к Истику, и приобнял его, давая мальчишке возможность выплакаться.

— Пойдем со мной. Я — Радомир, — сказал волхв, когда Истик прекратил плакать. — Ну-ну, теперь все будет хорошо.

Радомир сделал движение рукой над головой Истика, и вдруг как будто все печали и невзгоды покинули его, а на душе стало тепло и спокойно.

— Пойдем? — волхв взял Истика за руку.

Истик только кивнул, вцепившись в крепкую не по годам мужскую ладонь опытного воина, не дряхлого старца. И так, взявшись за руки, они вошли в чащобу леса…

Теперь я потряс головой, как давешний витязь. Видение было настолько ярким и цветным, как исторический фильм. Гипноз? Вроде не поддаюсь. Но и старик не прост, далеко не прост. И очень, очень силен.

— Увидел? — улыбнулся старик.

— Да. Что это было?

— Родовая память твоего предка Истислава, одного из первых тех, кого теперь называют Одаренными. Ставшего одним из Жрец-воинов и входившем в Белую Вервь.

— А дальше что было? Куда он делся? Вы же вроде как должны быть старше его?

— Мы тоже не неуязвимы, — вздохнул старик. — И этот путь полон опасностей. Многие погибают, не дожив до моих седин, отдавая жизнь за Русь. Как Истислав, две сотни лет назад спасший ценой своей жизни Российскую Империю. Но, как видишь, род его не пресекся, и теперь частичка его живет в тебе.

— Апраксины были из рода Истислава?

— При чем тут они? — сморщился волхв как от зубной боли. — Физическая оболочка — тлен, все эти современные рода и кланы всего лишь потомки, держащиеся за память своих предков. Главное — дух, душа. И кто-то растворяется в Нави, кто-то попадает в Правь и Славь, а кто-то вновь возрождается в Яви, чтобы снова пройти свой путь. Как ты.

— Путь? И каков мой путь?

— Ты выбираешь его сам, — пожал плечами волхв. — И никто не властен над тобой. Хочешь — возвращайся обратно, и забудь об этом разговоре. А хочешь — иди стезей рода. Главное, не ошибись в выборе.

— Это ваше мнение?

— Я не буду говорить тебе «вот я бы на твоем месте…». Я не на твоем месте. И то, что боги позволили тебе прожить еще одну жизнь — их выбор. Для чего? Никто не знает. Может, прожить долгую и счастливую жизнь обычного человека. Может, выбрать другую стезю.

Хорошая попытка. Да вот только мотивации у меня для превращения игрушку богов маловато. А тем более в игрушку людей типа Доброславского, к которому я уже испытывал подсознательную неприязнь. Мерзкий он тип, довольно мерзкий. Разумеется, тут и профдеформация присутствует, но она должна быть в разумных пределах. И не превращать человека в бездушного робота, готового родную мать продать ради своих интересов, оправдывая их служебными. Или родную племянницу.

— Как бы меня пока не тянет выбирать другую стезю. Поймите меня правильно.

— Понимаю, — кивнул волхв. — В таком случае к тебе есть другое предложение. Предлагаю пройти обучение, перейти от ступени Одаренного к Вою, то есть воину. И ничего требовать не буду.

— В чем подвох? — спросил я. Что-то на Деда Мороза он не особо подходил.

— А нет подвоха. Пройдете тренировки вместе с Марией, а после решите — нужно оно вам или нет. Может, вообще оставите эту затею.

— С Марией???

— Да, — невозмутимо продолжил волхв. — Как правило Вои работают в основном парами, в том числе и разнополыми. А с Марией вы связаны крепче, чем можно было бы подумать, это судьба и ее не изменить.

Хм, деду бы Тиндером работать, или Ханумой. Вот только вот Мария…

— Не веришь? — сказал волхв. — Вот смотри. Ваши линии вероятностей, если их расположить рядом.

Он взмахнул рукой и создал впечатляющую иллюзию — две тянущиеся разноцветные нити. До какого-то момента они шли порознь, потом соединялись, потом разъединялись, и, наконец, слились в одну, длинную и одноцветную.

— Вряд ли, конечно, подобная иллюстрация меня убедит. Я закоренелый скептик.

— Я знаю, — улыбнулся волхв. — Все Истиславичи такие. Но подумай над этой визуализацией.

— Подумаю.

— А я пока отдам Доброславскому необходимые распоряжения.

— А что Мария?

— А что Мария? — моими же словами переспросил старец. — Она согласна. Только при условии, что ты будешь тренироваться с ней.

Хм, быстро же согласилась она. Ладно, была не была. В конце концов остаток лета надо было где-то провести. Или под домашним арестом в поместье или где-то на природе. Выберу второй вариант. Нет, я, конечно, не настолько доверчивый, чтобы верить в бесплатный сыр в мышеловке, но, собственно, почему бы и нет?

— Еще один вопрос, раз уж пошла такая откровенность. Кто по иерархии Доброславский?

— Это не секрет для посвященных. Он Жрец-волхв.

Да, это плохо, с одной стороны. Пользуясь своей силой, он способен мне устроить кучу пакостей. Придется самому расти в иерархии, чтобы превзойти его или хотя бы сравняться с ним. Не впечатляет всю жизнь ходить под этой лукавой мордой.

— И это тоже, — улыбнулся старец, словно прочитав мои мысли.

— Тогда согласен.

— Тогда встреться со своей будущей напарницей и уладь все разногласия. Об остальном тебе сообщит Доброславский.

Встретиться? Почему бы и нет, только вот на моей территории, из поместья меня пока не выпустят, даже несмотря на грозную и льстивую бумагу от ОКЖ, состряпанную на гербовом бланке Доброславским. Тра-та-та, труля-ля-ля, в знак признательности в помощи, то-се, премируется путевкой в санаторий ОКЖ «Чертоги»… И внизу — «Явка обязательна». Больше на повестку похоже. Но на отца составит нужное впечатление. К тому же, как я узнал из оперативных слухов, сегодня ОКЖ внезапно свернуло свою инспекцию «Древа», оставив папу разбираться с учиненным разгромом. Папа не дурак, поймет, что к чему. Может, ему, конечно, будет неприятно, что я пошел на какую-то сделку с ОКЖ, но принципиально лезть на рожон с ними он не станет.

Так что я вычеркнул Марию из черного списка. Хочет — пускай еще раз звонит. Ибо нефиг. И точно, звонок раздался примерно в то время, когда я этого и ожидал.

— Привет! — голос Марии был грустный.

— Привет, — холодно ответил я. — Я в курсе.

— Ну раз так, то…

— Приезжай в поместье, поговорим.

— Хорошо.

Я быстренько заказал в малую гостиную легкий перекус и шампанское. Просто так, по старой памяти — собственно, праздновать было нечего, да и нынешняя размолвка с Марией меня выбила из колеи. А особенно — ее феерическое завершение на шоссе с оглушением меня из моего же серийника. Вот и посмотрим, насколько прав Радомир. Сейчас меня больше обуревали смешанные чувства. Что это такое? Представьте, что ваша теща летит в пропасть на вашей только что купленной новой машине. Представили? Но это была всего лишь шутка, которая к реальности отношения не имела. А вот злость, обида, разбитое сердце и осознание того, что тебя все это время использовали — имело. Хоть любовь осталась на месте, но кое-кому придется подробно объясниться и сильно потрудиться, чтобы я принял окончательное решение. Во всяком случае слова Радомира и Доброславского сыграли свою роль. И если я все-таки смогу ее простить… Там посмотрим, чего раньше времени гадать.

— Княжна Разумовская к Вашему Сиятельству! — громогласно объявил лакей, распахивая двери.

— Проси! — я принял непринужденную позу, развалившись на диване и положив нога на ногу «четверкой».

Лакей отошел в сторону, и появилась смущенная Мария. О, судя по осунувшемуся и припухшему личику плакать ей много пришлось. Сама на себя не похожа.

— Проходи, — сказал я. — Падай в кресло, сейчас шампанского налью.

— А есть повод? — спросила она, робко пройдя в гостиную.

— Ну все зависит только от тебя. Если снова не возьмешься за серийник, то может быть.

Промолчала, лишь приняла виноватое выражение? Не врет, оболок показывает эмоциональную дисфункцию. Вон как стогны Середце с Охлупенем потемнели, значит, действительно переживает.

Я достал шампанское из ведра и хлопнул пробкой в руке. Налил прозрачную золотистую жидкость в фужеры и подал один Марии.

— Представь, что тот вечер не закончился на шоссе, и сейчас мы сидим в непринужденной обстановке, наслаждаясь отдыхом. Представила? А теперь рассказывай все от и до. А я обещаю внимательно тебя послушать…

Глава 4

После такого кросса я добрался до своего домика без задних ног. Домика? Ага, именно так. Место подготовки было замаскировано под турбазу, но располагалось оно так далеко в сосновом бору в одном из уголков Санкт-Петербургской губернии, что желающих тут отдохнуть вряд ли было бы много. Потому что ближайший магазин был верстах в ста, и их еще надо было преодолеть по практически непролазной чаще с ухабистой грунтовкой. То есть пиво и шашлыки для потенциальных отдыхающих отменялись.

Нам было проще — нас с Марией сюда доставили на транспортном вертолете, который забрасывал на «Заимку» — как ее называли — припасы и снаряжение для новых обучающихся. Ага, «турбаза» жила своей жизнью, и была она довольно напряженной. А обучались тут и проходили при необходимости боевое слаживание все не особо публичные личности — от групп спецназа военной разведки до нелегалов, которых вдруг потребовалось спрятать от всех и обучить некоторым специфическим вещам.

Сейчас на базе были только мы с Марией — что вполне естественно, заезды не должны пересекаться и люди знать друг друга в лицо — и еще один из волхвов, Воислав, наш инструктор. Постоянного коменданта на «Заимке» не было, они менялись в зависимости от состава групп и ведомственной принадлежности, и Воислав заехал сюда чуть раньше нас, сменив старшего предыдущей группы.

И база-то была так себе — четыре невзрачных домика на четыре места, пятый и двухэтажный побольше — командирский, еще столько же сараев, и… и все. Нет, точно, отдыхать сюда не поеду.

Волхв встретил нас на вертолетной площадке.

— Прибыли? — спросил он нас, не дожидаясь нашего приветствия. — Сумки на землю, и помогите разгрузить транспорт.

Да, сразу к делу. Чтобы солдат хренью не страдал.

Ох, и намаялись мы с непривычки! Хорошо, что тащить не пришлось, волхв сжалился и подогнал старый «Лесснер фермер» типа фордовского грузовичка, в который мы перекидали коробки, ящики и прочий груз из вертолета. Остальное выгрузили на вертолетную площадку, и отошли подальше, чтобы ветром от лопастей не сдуло.

Грузовичок обдал нас вонючим дымом выхлопа, и поехал к одному из сараев.

— Эй, а вы что стоите? — Воислав вылез из грузовика. — Помогайте давайте.

Ну вот, началось утро в колхозе. И продолжилось. Через пару часов, когда мы все сначала загрузили, а потом разгрузили и занесли в сарай, мысли были только упасть и не встать. Перекидали больше тонны точно. Поэтому мы были злые и грязные.

Волхв запер дверь сарая на большой антикварный амбарный замок и активировал охранные плетения.

— Так, краткий инструктаж. Вы, прости боги, штатские, поэтому объясню на пальцах и доходчиво, — сказал он. — Первое — все делаете с моего разрешения, исключая чистку зубов и обуви. За периметр не выходить, по одному не шляться. По территории, желательно, тоже. Считайте, у нас тут комендантский час. Второе — домиков тут хватит, ваши те два рядом с моим. Домики предназначены для индивидуального проживания — подчеркиваю, для индивидуального. В гости ходить не принято, дурной тон и мое личное пожелание. Понятно?

Мы закивали головой, мол, понятно, да.

— Исключение — штабной домик, где вы можете обратиться ко мне. Там же пищеблок на случай непогоды, но готовить вам тоже придется самим. Или употреблять ИРП — как получится. Да, насчет «употреблять» — никаких психоактивных веществ, включая табак и алкоголь. Курите?

Мы с Марией отрицательно замотали головой. Я курил только в том мире, попав сюда от этой вредной привычки удалось отказаться.

— Просто кроме понятных вещей, связанных с их употреблением, вы помешаете работе с практиками, связанными с энергетикой. Третье — подъем обычно в шесть ноль-ноль, так что время отбоя рассчитываете сами. За исключением тех случаев, когда будут ночные практики. Для побудки вон висит рельса, она же для подачи сигналов тревоги. Если не поднимет будильник, первый проснувшийся бежит к ней и колотит по ней вон тем железным дрыном, чтобы проснулись остальные. Понятно?

Мы опять кивнули.

— Ну а раз понятно — разошлись по домикам. И примите душ, от вас воняет, — выразительно повел носом Воислав. — Через полчаса — обед, пока погода хорошая — вон в той столовке на свежем воздухе. В меню — фирменное блюдо «жричодают», на первый раз покажу, где у нас продуктовый склад с рационами. Потом будете делать это сами. Все понятно? Разойдись!

Мы с Марией переглянулись, подхватили свои чемоданы и направились каждый к своему домику.

И началась учеба — «курс молодого волхва», как я его называл. Нет, копанием окопов и прочим мы не занимались. А вот прочими дисциплинами — очень даже да.

Стрельба? Сколько угодно, из всего, у чего ствол есть. Здесь я был на коне, зачастую под завистливыми взглядами Марии и уважающими инструктора. Ну еще бы, сколько приходилось этим заниматься?

Рукопашный бой? Ага, как без него, особый стиль волхвов, сильно напоминавший того же Кадочникова. Тут тоже я был впереди, пробуждая память тела. Даже с инструктором спокойно выходил один на один и несколько раз заканчивал поединок в свою пользу. И как в том же далеком прошлом, интенсивная манера обучения, позволяющая за короткое время сделать из обычного спортсмена хорошего рукопашника. Методика у инструктора была та же, что и у моих. Марии только оставалось удивленно качать головой.

Но не все так было радужно и мерисьюшно. По ОФП я проигрывал ей по всем статьям. Она была тренированная и железная, а носитель мой все-таки предпочитал слишком активному отдыху расслабон в компании Лопухина. Так что вымотать меня кроссом или прочей силовой подготовкой было легче легкого. То же самое было с холодным оружием, в смысле длинным клинковым. Короткое вроде ножей всех видов — это мое, родное и привычное. А вот всевозможные мечи, сабли, эспадроны — нет, их я если в руках и держал, то больше как трофеи-пылесборники из коллекций друзей. Вот тут уже было в пользу Марии, занимавшейся этим с детства. Даже инструктор признал этот факт, что за ним обычно не водилсь. А мне это обходилось в боль в руке и синяках по телу — хорошо, что железки были тупые.

А вот по другим предметам, более специфическим, мы шли почти вровень. Здесь был свой бесконтактный бой. Только в отличие от рекламных роликов Русского Стиля, он был реален. Хотя и видел я не только ролики, на меня это не действовало. Ага, как я и говорил, суггестии не поддаюсь, на которой он и основан, чтобы вызвать нужную реакцию противника. А вот тут это было более чем реально. Ну правильно, магия-то тут есть. И называлась эта школа Кощная Потвора — да-да, от самого Чернобога или Кощея, давшего своим адептам защиту от белых волшебников, примерно так же, как каратэ для крестьян против самураев. Недолго, конечно, это знание продержалось только у черных, белые приняли это с криком «гип-гип ура!». Белые-то белые, но, чтобы успешно бороться с черными, надо знать их силу и возможности. Следовательно…

Вот и учили нас, как применять черную волшбу на пользу белой. Совершенно другие принципы, требующие черпать силу из Нави, с темной стороны. Зато и результаты были впечатляющие — черная система бесконтактного рукопашного боя превосходила все мыслимое. А также защищаться от нее.

Разумеется, были всевозможные магические дисциплины из арсенала Белой Верви, куда уж без этого. Всем этим мы занимались во второй половине дня, первая как раз делала упор на стандартную силовую подготовку. Так что пробежались или постреляли, быстро доползли до домиков, сполоснулись под душем — и вперед, на обед. А там и вторая половина, теоретическая. Многого нам, конечно, не давали — инструктор прозрачно намекнул на продолжение учебы по возвращению в Санкт-Петербург. Но это уже потом. А пока… Пока учимся. Хорошо, что теперь не в школе, и сочинение на тему «Как я провел лето» писать не надо, Кинг будет нервно курить в сторонке.

Бецкой ждал каждый день звонка околоточного в дверь. Точнее, даже не полиции, а группы захвата ОКЖ, которые звонком не обходились. Каким-то чудом ему удалось выскользнуть из Санкт-Петербурга и уехать на черноморское побережье под чужим именем. Снять на лето домик на окраине курортного городишки и залечь на дно. Дауншифтинг, так сказать. Странно, очень странно, что он до сих пор не попал в поле зрения Особого отдела жандармерии — видимо, удачное стечение обстоятельств, несмотря на поднявшийся шум. Правда, шум этот был в виде слухов и шепотков, как всегда распространявшимися среди обывателей, о том, что сам нечистый явился в Питер, вселился в кого-то и начал безобразничать, забирая души направо и налево. Впрочем, все это проходило в желтых газетенках, правду знал только он и его противники из ОКЖ.

Получилось нехорошо. Тщательно готовившаяся операция, нацеленная на Апраксиных, сорвалась с большим шумом. Чернобог был в диком бешенстве, поэтому пока войти в Лядь Бецкой не рисковал — что еще может утворить древний бог, которого щелкнули по носу? Мало того, что ритуал был пока невозможен, так ведь и его аватару упокоили со знанием дела, вышвырнув сознание Чернобога прямиком в Навь самым надежным скоростным способом. И довольно нетривиальным — получив заряд из десятка заклинаний, в том числе и из арсенала папских экзорцистов, Чернобога пнули под зад, как надоевшего котенка. Притом характер заклинаний был не любительский, строго зэзотерические знания от волхвов Белой Верви, явно рассчитанные на гарантированное изгнание бесов и прочих диббуков из реципиента. Откуда у Марии Разумовской, бывшей на месте разборки аватара с Апраксиным, эти самые знания, оставалось только догадываться. Или она заранее знала, с чем столкнется, или… Или просто вела Апраксина-младшего, выжидая подходящий момент, чтобы вынести его в Навь. А значит, ОКЖ знает слишком много. И пусть бесится себе хозяин, с голой пяткой на шашку Бецкой не полезет, испытывать судьбу еще раз сейчас глупо. Пусть хоть сначала все утихнет, хоть полгодика или годик, бессмертное создание сможет подождать свою жертву, ничего не изменится.

А вот как вычислили аватар и его якоря? Ходили слухи, что в Особом отделе есть какой-то древний волхв невероятной силы. Который может отслеживать перемещение между областями Троемирья и обладает какими-то невероятными способностями. И что ему видны тропы, по которым из мира в мир путешествуют души, уносясь вверх или вниз на развоплощение или воплощение. Бецкой только понаслышке знал о существовании таких волхвов, сталкиваться с ними ему не приходилось — к его счастью, конечно. Любой белый волхв, увидев его оболок, гарантированно отправил бы его к хозяину в Навь. А Бецкому еще хотелось пожить в Яви, он любил жизнь за все преимущества и наслаждения, которые она давала.

Наслаждения… Бецкой с ненавистью посмотрел на угол, заставленный пустой тарой от «Голицына». А что еще делать в курортном городишке, среди пузатых отдыхающих и их расплывшихся жен? На пляже, что ли, жариться? Тем более, светить свою морду перед всеми не хотелось. Вдруг она уже у околоточных в розыске? Никто не знает, и он тем более — когда скрываешься, лучше не появляться в тех местах, где тебя могут опознать или окликнуть неожиданно попавшиеся знакомые. А морок носить все время не будешь, это утомляет. Или попадется какой-нибудь Одаренный в толпе приезжих и задастся вопросом, чего это вдруг господин хороший нацепил чужую морду лица, а после позовет городового — курортные города такие, всякого сброда здесь стекалось со всей Империи.

Размышления Бецкого прервал настойчивый стук в дверь. Кого там бесы принесли? Неужели все-таки за ним пришли, подумал граф.

Но не стоит пугаться тени. Он встал и подошел к окну. Отодвинул старомодную вязаную занавеску…

На веранде стоял детина, ну совершенно не похожий на городового. Хотя рожа у местных такая, что хоть в бандиты, хоть в полицию — один хрен, как по виду, так и по сути. Одет обычно — в синие парусиновые штаны, которые местные кличут «джинсами» на американский манер и в майку-алкоголичку с полосами, как у матроски. А вот оболок у него был примечательный — кроваво-красный с черными полосами, сделал бы честь любому душегубу… или адепту Черной Верви.

Бецкой ощупал стилет, заткнутый за пояс и прикрытой полами цветастой аляпистой ковбойки. Затем отодвинул огромный шпингалет, сделавший бы честь любому деревенскому туалету.

— Что хотел, любезный?

— Вас, господин граф, вас, — улыбнулся, сверкнув фиксами, детина.

— Вы ошиблись, я не…

— Может быть, впустите? Нехорошо держать гостя у порога.

— Гости бывают разные, — Бецкой отступил с дороги, однако не пригласив гостя внутрь. Есть нечисть, которую надо пригласить, чтобы она вошла.

— Хорошо, — детина спокойно переступил через порог, на котором висело охранное плетение. — Закройте дверь, надо поговорить.

— О чем? — спросил Бецкой, которому ножны со стилетом чуть ли не жгли кожу.

— О том, что вы заработаете потертость пониже спины, куда упираются ножны. Или чего хуже — внезапно возникший геморрой, — хмыкнул гость, проходя в дом и по-хозяйски плюхнувшись на протестующий скрипом стул. — Успокойтесь. Я не из полиции. И не из деловых.

— А мне что беспокоиться? Я скромный учитель из уездного городка…

— Вот это поцикам вешать лапшу на уши будете. Они ее любят альденте, то есть впросырь.

— Тогда кто вы?

— Я — иногда рыбак, иногда владелец прогулочного катера. Катаю отдыхающих. Обычно в два конца, туда и обратно. Но не всегда.

— Что вам надо?

— Это вам надо. Морскую прогулку до побережья.

— С какой стати?

— Да не кипятитесь вы. Меня просили вам передать два слова — «Он ждет» и отвезти на место. В два конца.

— Кто просил?

— Сами узнаете, — пообещал детина. — Ну так как?

— Хорошо, — сказал Бецкой, пораскинув мозгами в переносном смысле.

Хотя для детины, буде он попробует это сделать в прямом, выйдет неприятный сюрприз и без Черного зачарованного ведьмами стилета. С таким противником он справится.

— Ну тогда пойдемте, — встал со стула детина. — Не будем заставлять ждать.

— Кого? — попытался уточнить Бецкой.

— Узнаете. Я не отвечаю на вопросы, как мне и сказали. Моя задача — привезти вас на место, отвести к месту встречи, потом забрать там и отвезти обратно. Целым и невредимым, уточню сразу, чтобы не возникло каких-нибудь неприятных коллизий. Да, и оставьте ваш новый мобильный здесь — ОКЖ здесь особенно зверствует, пограничная зона все же. Хотя и не светится почем зря.

Бецкой пожал плечами и выложил плитку смарта на стол. Все равно, звонить ему некому, да и ему никто не собирался, этот номер никто не знает.

— Я готов, — Бецкой надел на голову курортную соломенную шляпу — верный признак лоха-отдыхающего и переложил ножны со стилетом поудобнее, вызвав усмешку у детины.

Они вышли из дома и пошли по направлению к бухте, по пыльным улочкам частного сектора. Что же понадобилось Повелителю? А от кого же еще мог прибыть гонец? Ну конечно же только от Чернобога. Сколько не пытайся уехать в глушь, но и здесь он тебя отыщет. Заодно есть шанс познакомиться и с местными адептами, вдруг и окажется среди них пара толковых ведьм. В любом случае, рано или поздно он бы его нашел и отдал свой приказ.

Они дошли до марины и прошли по настилу почти до конца.

— Это ваш катер? — спросил Бецкой при виде скоростного семиместного «Буревестника», уж явно неподходящему для рыбалки, разве только для развлечения.

— Да. А вы что-то имеете против? — прищурился детина.

— Нет, с чего бы, — пожал плечами Бецкой.

— В таком случае, прошу на борт, Ваше Сиятельство. Устраивайтесь поудобнее, не забудьте надеть спасжилет. Прогулка будет долгой, — и детина начал отвязывать швартовочные концы.

Глава 5

— Сегодня после обеда будем отрабатывать элементы…

Тут раздался звонок спутникового телефона размером с полкирпича, который Воислав таскал на бедре постоянно. Наверное, даже и спал с ним. Откинув толстую антенну-сосиску, он нажал на «прием».

— Да. Что? Именно я? Все ясно. Отбой.

Он опять защелкнул клипсу на поясе, убирая телефон.

— Планы изменились. Отобедали? Тогда подъем, поможете мне.

Я торопливо вытер руки о салфетку из ИРП и встал из-за стола. Воислав, не обращая внимания на нас прошел к одному из сараев, в который никого не пускал, снял замок, скинул охранные плетения…

— Тяните, — кивнул он, и взялся за правую створку.

Вот что угодно я ожидал увидеть, но только не это. Трактор там, машину или еще что… Но не маленький легкий вертолет, похожий выпуклым блистером кабины на лупоглазого жука. Ай да рояли у Воислава в кустах! Точнее, не у него, а у хозяев этой базы. Двухместный прогулочный вертолет типа «Робинсона», только вот фирмы Сикорского, который никуда из Российской Империи не уехал ввиду неудавшейся попытки переворота.

Воислав отряхнул ладони и пошел к грузовичку. Завел его, развернулся и подъехал задом к открытой двери ангара, попердывая сизым дизельным дымом. Вышел, накинул кольцо трейлера с вертолетом на крюк, и опять полез в кабину, медленно вытаскивая свой драгоценный груз из сарая.

— Поможете мне с предполетной подготовкой. Заодно и покажу, как это делается, — сказал Воислав, когда трейлер с вертолетом уже стоял снаружи.

— Мы куда-то полетим? — спросил я.

— Маленькая поправочка, — сказал он. — Вы — никуда. Остаетесь на базе сторожить ее. Надеюсь, на вас положиться можно?

— Да, но…

— Никаких «но», — отрезал Воислав. — Времени у меня в обрез, поэтому я и покидаю базу таким образом. На вашу эвакуацию тоже времени нет, да и желания тоже. Тем более, сворачиваться я не планирую, вы еще зеленые, наш курс подготовки не закончен. Ясно?

— Да…

— Не слышу, — прищурился он.

— Так точно! — заорал я с вызовом в лицо ему.

— И не надо так орать, — он потряс мизинцем в ухе, как будто ему туда попала вода. — Вот теперь вижу, что ясно. А теперь показываю, как приводить машину в рабочее положение. Запоминайте, разъяснять не буду.

И точно, разъяснений не последовало. Мы смотрели на непонятные манипуляции, которые Воислав делал с вертолетом.

— Все, сейчас я соберусь, — сказал он, оторвавшись от вертушки и отойдя на несколько шагов, критически осмотрел ее.

— Какие будут инструкции? — спросил я.

— Самые простые. База переходит в режим изоляции. Как обычно, следить за охранной сигнализацией и пультом видеонаблюдения. Каждый час запускать коптер и смотреть с его камеры. Что, не дай Сварог, случится — реагировать по обстоятельствам, разрешаю бить на поражение.

Мы с Марией переглянулись. Что-то серьезное, видать, стряслось.

— Да, и еще. Никому, кроме меня, прибытие на базу не разрешено. При попытке прорваться — огонь на поражение. В том числе и по вертолету, который попытается сесть. И по моему тоже.

— А если…

— Никаких «если», — отрезал Воислав. — Сейчас получите список сигналов. Номера. Частоты, кодовые слова. Если увидите, что садится мой вертолет, свяжитесь перед этим со мной и просмотрите список. На той ли частоте пытаюсь я с вами связаться и что при этом говорю. Кодовые сигналы в этом списке будут. Все ясно?

— Так точно!

— Ну и хорошо, — бросил Воислав и пошел к своему командирскому домику.

Через пару минут он вышел из него, таща в обеих руках тяжелые сумки, у которых что-то угловатое выпирало с боков. Понятно, вооружился, значит, до зубов. Он закинул тяжелые сумки на пассажирское сиденье и повернулся ко мне.

— Вот блокнот с кодами и частотами, вот ключи от оружейки и прочих подсобных помещений, — протянул он мне книжечку. — Надеюсь, никаких нештатных ситуаций не будет, но, если вдруг — помните, от подачи сигнала бедствия до прибытия подмоги с воздуха не меньше часа. Проведете это время с пользой и толком — выживете.

Он махнул на прощание рукой, залез в кабину и натянул наушники. Затем проделал манипуляции с управлением, легкое жужжание стартера — и винт завертелся. Сначала нехотя и медленно, а потом лопасти слились в один полупрозрачный круг, нам в лицо ударил поток от винта, и полозья машины оторвались от трейлера. Все выше, выше… Наконец вертолет взмыл над нами, и полетел куда-то на север, скрывшись за кронами вековых сосен. Только и слышалось некоторое время «чоп-чоп», за что их «чопперами» и прозвали.

— Ну что, принимаем турбазу под свое управление? — спросила Мария.

— Ага, — мне категорически не понравилось такое изменение планов Воислава. Был здесь какой-то подвох, был…

— Чем займемся? — спросила Мария, выпятив вперед свою упругую грудь.

— Не тем, о чем ты подумала, — скривился я.

Да и вообще, нашла время для лучшего примирения? После нашей «размолвки», закончившейся выстрелом в голову, как-то у нас больше ничего и не было. Да и какое там? Как говорила Масяня, «романтический момент упущен». Пусть скажет спасибо за то, что я с ней еще общаюсь в непринужденной обстановке. А пара недель регулярных физических нагрузок и раздельного проживания как-то не очень способствуют шаловливым мыслям.

— Да я тебя проверяла, — пыталась скрыть разочарование Мария.

Ну-ну, так я тебе и поверил. Решила окончательно помириться? Я подумаю. Еще не решил.

— Пошли в оружейку, а? — отмахнулся я от нее. — Похоже, Воислав что-то задумал и решил организовать нам маленькую проверку, как и чем мы будем заниматься, когда останемся вдвоем без присмотра.

— Такое же впечатление, — сказала она.

— И раз был разговор про посторонних, вторжение и его отражение, значит, надо будет к нему подготовиться. Внеплановая проверка боеготовности вполне в духе Воислава.

— Тогда нам нужна карта объекта…

— Ты за эти две недели на него не насмотрелась? — спросил ее я. — А я вот не только насмотрелся, но и накидал в уме план защиты, охраны и обороны объекта с учетом особенностей расположения.

— Не сомневалась в тебе.

Я покосился на нее, не язвит ли? Да нет, вроде без глума. И это правильно. Мне в этих вопросах доверять можно.

— Вот только в плане твоем, если он есть, будет обязательно одна большая дыра размером с кратер вулкана, — продолжила она. — Нас всего двое, и кавалерия с ее прибытием обнаружит два хладных обезображенных трупика защитников.

— Не обнаружит, — сказал я. — Воислав хочет представления? Будет ему представление. И понравится оно ему до икоты.

Когда я отпер дверь оружейки в подвале, то аж ахнул от увиденного. Что всегда можно обнаружить в чужой оружейке? Кучу неучтенки, которая хранится на всякий случай. Вот как раз такой случай, похоже, и наступил.

— Выбирай, — я кивнул в комнату, заставленную тяжелыми деревянными ящиками.

— Давай, что-нибудь попроще, — сдула локон со лба Мария. — Я не думаю, что тут потребуется что-нибудь тяжелое.

— А вот я — думаю, — сказал я, и откинул крышку хорошо знакомого мне ящика.

Вот она, неучтеночка! В виде ПЗРК. Воислав обмолвился про возможное нападение с воздуха? Хорошо, я приметил огневую точку с круговым обстрелом, откуда можно будет вести огонь. А вот и ящик с второй неучтеночкой, РПО. Конечно, не вариант палить из него в белый свет, как в копеечку, но прикрыть подъездную дорогу сам бог велел.

— Синдром «больших пушек»? — съязвила Мария. — Компенсируем размер калибром?

— Молчи, женщина, — сказал я, вытаскивая трубу из ящика. — Сама знаешь, что это не про меня.

Намек был понят и принят. Ну еще бы.

— Ладно, возьму автомат, — она потянула из пирамиды АТ и взяла подсумок с четырьмя магазинами. — Все равно нам не нужен полноценный бой с вражеской группой. Отойдем и будем прорываться наружу.

— С чего ты взяла, что что-то будет? — спросил я. — Тем более про какую-то группу разговор? Ты, часом, не перегрелась?

Я демонстративно пощупал ее лоб.

— Ну ты сам-то вооружаешься до зубов, — возразила она.

— Я параноик в законе, мне можно. Лучше всегда перебдеть, чем недобдеть.

— Что на это скажет Воислав? Два малолетних придурка решили поиграть в войнушку со всеми вытекающими?

— Да мне, честно говоря, пофиг на него. Если вышибет отсюда и напишет в отчете о непригодности к службе в ОКЖ — только спасибо скажу, — я взвешивал в руке брусок пластита.

— А что же ты на все это согласился? — удивилась она.

— На что на «это»? — переспросил я.

— Ну пройти подготовку в лагере и подумать о будущем?

— Из всего этого веселого скаутского лета меня интересовала только закрытая часть, которой я вряд ли смогу где-нибудь научиться. И все. О будущем под флагом ОКЖ я думаю с омерзением.

— Что так?

— Спроси у своего дяди, — хмыкнул я. — Редкостной души человек.

Разумеется, я хотел сказать, что он редкостный чудак на букву «м», но потом решил смягчить выражение.

— Согласна, — зло сказала Мария. — Поэтому его бабушка и не переваривает.

— Тем не менее, ты работаешь на него? — я туже затянул вещмешок со всеми бабахающими прибамбасами.

— Давай психоанализ оставим на потом, — окрысилась она.

— Давай, — согласился я, прилаживая брусок пластита к ящику со взрывчаткой.

— Ты что, самоубийца? — глаза Марии при этом расширились?

— Нет, — я инициировал взрыватель, пискнувший и мигнувший красным глазком. — Если нам придется уходить, то за то, что может попасть в чужие руки, по головке не погладят. А если не придется — то и хорошо.

— Вряд ли Воислав знал, какого маньяка он тренирует, — покачала головой Мария.

— Пусть знает. Хочу устроить ему гипертрофированное рвение и легкий эпатаж. Пусть проникнется моим сверхбдительным отношением к службе, покрутит пальцем у виска и скажет твоему редкостному дяде, что я не подхожу для службы в ОКЖ. Да, пусть еще заставит меня пройти психолога, того я тоже доведу до белого каления.

— А я думала, что тебе это нравится… — разочарованно сказала она.

— Нет. Совсем. Но мне и не нравится, когда на меня начинает давить твой дядя, а особенно, когда эта сволочь начинает гадить моему клану. Поэтому я и делаю все, чтобы он сам отказался от меня. Ладно, насчет сеанса психоанализа ты права, не время. Так что бери автомат и иди в дежурку, следить за аппаратурой. А я пока займусь огневыми точками и организую маршрут отхода. Как всегда, с шутками, прибаутками и фейерверком.

— Ладно, — Мария повесила на плечо автомат и пошла наверх, к мониторам.

А я посмотрел на кучу отложенного добра, вздохнул и начал перетаскивать его наверх — надо же подготовиться к возможной встрече.

Следующий час я только и делал что перетаскивал запасы оружия к потенциальным огневым точкам. Пусть будет под рукой, если понадобится — потом с этим снаряжением не побегаешь, если что.

— Что у тебя? — я прижал пальцем гарнитуру рации.

— Все нормально, никаких сигналов, кроме фоновых, — ответила Мария.

— Запусти воздушную разведку.

— Сейчас.

Раздалось нервное жужжание, и с крыши взлетел квадрик, уносясь в небо. Пускай, это не моя работа. У меня другая есть.

Я подтащил к забору мешок со взрывчаткой. Если придется отходить, то явно не через главные ворота. Обернуть прутья пластитом, и…

— Что ты делаешь?

Я поднял глаза и увидел маленькую девочку лет десяти. В ситцевом платьице, черноволосая, с распущенной гривой. Только вот какая-то она подозрительно бледная…

— Картошку сажаю, — ответил я. — Не видишь?

— Странная какая-то у тебя картошка.

— Ты чья, дите? — спросил я, чувствуя неладное.

— Я местная, Маланья меня звать.

— С кем ты разговариваешь? — спросила встревоженно Мария.

— Да вот, тут какая-то девочка взялась. Как из ниоткуда.

— Там никого нет, а возмущения есть… — ответила она.

— Вижу, — спокойно сказал я, посмотрев Волхвьим взором на девочку.

Что это не человек, понятно. Какой-то морок или дух… На месте девочки колыхалось облачко темноты.

— Сгинь, нечистая, — предложил я.

— А если так? — и девочка вдруг обернулась молодой черноволосой красавицей, абсолютно нагой и приняла обольстительную позу. — Иди сюда, мой витязь!

И тут же я почувствовал колебания сфер Троемирья, которые использовала Кощная Потвора. Вот так гостья к нам пожаловала, непростая…

— Сама иди сюда, — предложил я, ухмыльнувшись, и поставив блок движением пальцев.

Девица скорчила морду. Ага, забор тебе не нравится? Железо, да еще сплошной оградой по периметру, да еще и увитое охранными плетениями…

— Не могу. Лучше ты ко мне.

— Раскатала губы. И да, ты меня совсем не возбуждаешь, нечисть. Сгинь!

Вот так метаморфоза… Девица моментально превратилась в зеленую тварь с отвратительной мордой и зашипела, оскалив весьма впечатляющий набор острых зубов.

Страх у меня всегда проявляется непроизвольной реакцией в виде удара. Я ладонью оттолкнул зеленое исчадие, и, мелькнув зеленой задницей, оно улетело в чащу леса. А нечего пытаться меня заколдовать!

Однако же, а говорили, что духов и привидений не существуют. Или все-таки врали? Ибо то, что я только что приложил Потворой, не человеком, ни известной мне тварью не было. А ну-ка пойдем поговорим с Марией, сдается мне, меня опять держат втемную.

— Ну что у тебя? — спросил я, заходя в дежурку в домике.

— Что у тебя, — спросила она. — Ты только что разговаривал с пустотой, но детекторы волшбы сработали,

— Прокрути мне запись, — попросил я.

На повторе я весело разговаривал с пустотой, потом ударил и ушел. Камеры не записали ничего.

— Так с кем ты разговаривал? — спросила Мария.

— Зависит от того, знаешь ты про духов или нет.

— Нет, — сказала она. Оболок при этом не изменился — не врет, действительно не в курсе.

— Маленькая девочка, которая потом превратилась в ослепительную нагую красавицу, а потом — в зеленую тварь.

— Либо ты что-то принял, либо на самом деле здесь побывала тварь из Безодни. В таком случае надо отзвониться по экстренному каналу связи и вызвать подкрепление.

— Что это за твари?

— Да какие угодно. Я с ними не сталкивалась и их не видела.

— Точно? — с подозрением прищурился я.

— Ты когда-нибудь будешь мне доверять?

— Короткий ответ — нет. После того выстрела.

— Не можешь его забыть? Даже после нашего разговора?

— Никогда, и не надейся, — обнадежил я ее. — Рассказывай все, и попробуй только еще раз соврать.

— Да нечего рассказывать, — вздохнула она. — Я действительно ничего не знаю. В таком же неведении, как и ты.

— Ладно. Не буду говорить, что поверил — это будет неправдой.

— Как хочешь, — пожала она плечами. — Теперь, если ты не против, я опять займусь наблюдением, а ты можешь покараулить на территории.

— Да, наверное, так будет лучше, — сказал я.

Так, попеременно сменяясь, мы ждали нападения, которое теперь было возможно в любую минуту. Только вот куча заныканного мной тяжелого вооружения была ни к чему — ту же «девочку»-оборотня бесполезно глушить из оружия для людей, тут уж проще мой серийник с соответствующими заклинаниями… Ага, а какими? Не зная природу монстров глушить их наугад…

— Движение впереди, — раздался в наушнике голос Марии. — По направлению к воротам.

Усталость и желанием вздремнуть сняло с меня, как рукой. Я быстро рванул к импровизированной огневой точке у ворот, сложенной из кирпичей, и лег за взятый из оружейки пулемет, заряженный пристрелочно-зажигательными пулями — больше ничего путного на складе из боеприпасов не нашлось.

— Визуальное подтверждение, — сказал наушник голосом Марии. — На час.

Я бросил Волховской взор, хотя в белую ночь это было и не обязательно. Через зону отчуждения, отделяющее базу от леса, шло нечто. Точнее, что-то в облике человека. Только человеком это существо не было, точнее, уже не было. Зомби, говорите, не существует? В наших северных краях тем более? Спешу разочаровать. Есть. Только вот что это? Я начал быстро перебирать в уме варианты из известной мне мифологии. Ага, подходят только двое — навь и упырь. Оба неупокоенные мертвецы, только упыри вроде как из колдунов получаются, исходный материал такой.

— Следи за лесом, — сказал я в гарнитуру. — Еще есть?

— Нет, цель одиночная.

Ну одиночная так одиночная. Еще легче. Я подождал, пока монстр не подойдет поближе. Конечно, стрелять очередями через решетку — та еще затея… Ладно, опередим монстра. Я взял пулемет за ручку для переноски и потащил его напрямую к воротам.

Вот только похоже, этого и ждали — фигурка резко припустила бегом, преодолевая зону отчуждения. Этак он и меня опередит! Я плюхнулся у ворот, высунув ствол между прутьями, навел прицел на бегущую тварь и нажал на спуск.

Глава 6

Та-да-дам — сказал пулемет, и от твари полетели ошметки, а на ее теле расцвели вспышки разрывов. Гляди-ка, работает! Ну, получай! В приступе исследовательского интереса я высадил в него всю ленту, пока чучело не превратилось в кучу тлеющего тряпья.

— Все чисто, — сообщила мне Мария.

Я перевел дух, зачихав от пороховой пыли, щекочущей ноздри.

— Я пойду посмотрю, кого мы застрелили.

— Не забывай, Воислав запретил выходить за периметр, — напомнила мне она.

— Я что теперь, должен до его возвращения отсюда караулить? — спросил я.

— А недолго осталось. Воздушная цель, приближается к нам.

— Что за цель?

— Я тебе что, оператор ПВО? Да и радар тут любительский.

— Час от часу не легче. Запроси, кто и что хочет, — я оттащил пулемет от ограды. — А я пока «Иглу» возьму.

Только я успел добежать до заботливо припрятанного комплекса, как меня остановила Мария.

— Воислав это. Так что прячь трубу, может обидеться.

— Помяни черта, он тут как тут, — пробурчал я и положил трубу на траву.

Вертолет завис над центром лагеря, потом ювелирно опустился на трейлер. Лопасти превратились из полупрозрачного круга во вполне себе осязаемые, потом остановились. Воислав снял наушники, открыл дверь и спрыгнул на землю.

— Вы что тут устроили? К атомной войне, что ли, приготовились? — он кивнул на разложенное оружие.

— Примерно, — ответил я. — А также учения ПВО устроить, да вот не получилось.

— Бардак, — покачал головой он.

— Так точно. Как и то, что мы не понимаем, что здесь происходит, — сказал я. — Я думаю, мы заслуживаем объяснений, и вполне внятных.

— Да, заслуживаете, — Воислав оценивающе посмотрел на меня. — Пойдемте смотреть, кого вы завалили, а объяснения — по ходу дела.

Я скорчил неопределенную гримасу и поднял тяжелый пулемет.

— Это можете оставить здесь, он не понадобится, — предупредил Воислав. — Вон лучше канистру возьми.

Я потянул за ручки тяжелую канистру с бензином. Он отпер ворота, выпустил нас, и лязгнул решеткой за собой.

— Итак, первый и большой секрет, который вам предстоит узнать — нечисть существует. Про миры Безодни вы слышали, и что оттуда при случае может вывалиться — в курсе. Но вот существует и местная нечисть, не всю ее вывели волхвы, как не старались. Местная — это так, ерунда. Маргиналы от волшбы. По меркам волхвов — так, крысы, не более.

— И это тоже?

— Да, — Воислав остановился возле…

Хотел сказать «окровавленного», только вот вместо крови на этом куске мяса пополам с тряпьем была какая-то черная жидкость. А воняло так, как будто в выгребную яму попал. Мария побледнела, стараясь удержать поздний ужин внутри, да и я как-то старался не дышать.

— Что нос морщите? — усмехнулся Воислав. — Да протух он давно. Знакомьтесь, господа — заложный покойник. Или по-западному — зомби.

Изуродованное лицо мертвяка вдруг открыло мутные глаза, и клацнуло челюстями. Мы непроизвольно сделали шаг назад.

— Не бойтесь, — усмехнулся Воислав. — Сейчас в том состоянии, в которое ты его ввел, он не опасен. Главное, пальцы не совать — укус смертелен. Сам догадался пристрелочные использовать?

— Да, — сказал я. — Подумал, что другое может и не взять.

— В общем — да. Новые методы борьбы с монстрами себя оправдывают. Это не осиновые колья, которое наши предки использовали. Так о чем это я? Ах, да. Заложный. Как этого бедолагу при жизни звали — неизвестно, да и неинтересно вовсе. Факт тот, что он воскрес — ну относительно. Либо ведьмы поработали, либо лесная нежить.

— Вроде той девочки, которая приходила до нападения?

— Девочки? — заинтересовался он. — Ну-ка, поподробнее…

Я пересказал ему, что видел у забора.

— Девочка, — гыкнул он. — Это никакая не девочка, а самая настоящая природная нежить, лесавка. Приходила, говоришь, и за собой манила?

— Да.

— Ну значит это вот мясо — дело рук местных, — он посмотрел на кучу. — А лесавка, по некоторым источникам дочь лешего, приходила на разведку, чтобы узнать, можно на базу сунуться или не стоит. Решила, что стоит, сильных волхвов на базе нет.

— Сильных?

— Ну а вы думали, господа, — усмехнулся покровительственно Воислав. — Пока вы только Одаренные и учитесь быть Воями. Силы в вас может, и много, а вот знаний и умений кот наплакал. Вот навь и пришла вами пообедать.

— Пообедать?

— А ты думал? У этой твари мозг отсутствует, точнее разложился. А жрать хочется. Давно мы не могли его поймать, очень давно. Местная нежить прятала хорошо. До вас здесь проходили подготовку спецназовцы, прочесали лес, сколько могли, да так и не нашли. А он. Значит, вас нашел сам.

— Так мы были приманкой? — спросил я.

— Да, — честно ответил Воислав. — Два кусочка аппетитного мяса на территории. До вас бы он, конечно, добрался — специально не поставили заговор на забор, но тут уже естественный отбор. Либо вы, непригодные к дальнейшему обучению, либо он в нетоварном виде, все просто. Не надо на меня так зыркать, вы вступили на свой путь и выбрали его сами. А тут такой шанс поймать заложного, который больше не представится. Вы его сделали, поздравляю. А теперь давай сюда канистру!

Воислав взял у меня канистру, щедро полил останки, не обращая внимание на щелкание челюстей, достал из кармана что-то вроде солонки, которой посыпал кучу гниющего мяса.

— А теперь отойдите подальше, — посоветовал он. — Будет неприятно.

Мы послушались Воислава и отошли шагов на десять. И тогда он начал ритуал упокоения. Губы его шевелились, шепча заговор. Когда он закончил, то сплел Огнь Сварога, и бросил его в кучу.

В небо ударил столб огня, отгорел и пропал, как будто и не было. Только выжженное пятно на траве напоминало, что здесь лежало то, что оставалось от заложного покойника.

— Вот так вот, господа, — он подошел к нам. — Теперь я его упокоил.

— А с остальными разбираться будете?

— Ты имеешь в виду лесовичку и лешего? Нет, оставлю их в покое.

— Так просто и оставите?

— А что? — пожал он плечами. — Они нам не мешают. Тем более после демонстрации силы. Сейчас они забились под какую-нибудь корягу в лесу и молятся, чтобы мы его не спалили.

— Не спалим?

— Нет, конечно. Зачем? Чтобы добить нежить, которая сама нас боится, и устроить огромный лесной пожар ради этого? Стоит ли несколько аборигенов такой цены? После этого и базу придется бросить, среди пала не хочется жить. Так что пусть пока существуют, пока не нарушают соглашения.

— Соглашения?

— Негласного, естественно. Они не мешают нам, мы не пакостим им. Хотя вот лесовичка и нарушила его. Но поскольку никто не пострадал, а ты нанес им имиджевый урон, разобрав по частям заложного, будем считать, что мы квиты. До следующего раза.

Я вздохнул.

— А вот теперь вас ждет намного больший курс обучения, — продолжил Воислав. — Раз вы теперь столкнулись с монстрами и узнали тщательно скрываемый секрет, придется вам, детки, знать и уметь. Знать монстров и уметь с ними справляться. Не всегда все так просто, как сегодня. Но обещаю вам, что следующие две недели вас ждет много нового и интересного. Да, кстати, Апраксин!

— Я!

— Все, что взял в оружейке, сейчас же вернуть на место и снять все свои минно-взрывные художества. Сейчас же. До утра. А Разумовская пусть спать идет, а то скоро подъем, и опять кросс, никто ничего не отменял.

Я застонал, а Мария хихикнула.

— Чтобы в следующий раз знал, что нечего тут устраивать полигон с тяжелой артиллерией. Или ты думал, что я посмотрю на твои художества и решу отправить тебя обратно?

Я скорчил неопределенную мину.

— Не получится. Теперь ты свой и знаешь секрет. Что там с тобой будут делать дальше — меня не волнует, но поверь, с этой пальмы ты не слезешь, не ободрав задницу. Так что бегом марш исполнять приказание!

Ответом ему был лишь мой стон.

Чехол, прикрывавший диван, снялся, повинуясь рукам, сдернувшим его. Бецкой аж расчихался от пыли, осевшей на ткани. Да, в родовом особняке не мешало бы провести уборку, завтра вытащить из бессрочного отпуска слуг и горничную. Распустились тут без хозяина!

Хотя, сам виноват. Бежав на юг, он рассчитался со слугами и отправил их подальше от особняка — чтобы нос не совали, куда не следует. Оставалось только пара охранников, денно и нощно приглядывать за столь милой сердцу недвижимостью — вдруг вернуться удастся? Удалось. По личному приказу Чернобога.

Тогда, на черноморском побережье, лодочник привез его в заброшенную богом деревню из трех домов, до которой пришлось еще и полазить по горам. Идеальное убежище для… А вот для кого, Бецкой так толком и не понял. В Волховском взоре была одна мешанина цветных пятен и разводов, по крайней мере в тех домах, куда его явно не собирались пускать. Пригласили его только в один, стоявший наособицу, подальше от других.

Вот тут все было ясно. Когда он вошел, пригнувшись под низкой притолокой, то увидел три оболока, цвет которых был чуть менее насыщеннее, чем его.

— Пришел? — проскрипела старая карга лет этак под сто. — Заждались тебя, нехорошо Хозяина игнорировать.

— С кем говорю? — спросил Бецкой у ведьмы и ее таких же старых товарок, сидящих за столом.

— А то ты еще не понял, милок, — усмехнулась старая карга. — Может, Хозяин в тебе ошибся?

— Не заставляй меня показать, что я и в тебе ошибся, — в голосе Бецкого зазвучал металл, а по оболоку пробежали красные сполохи. — Кто ты, обзовись?

— Арина я, а это Зульфа и Таисия, — мигом подобралась старуха.

— Ведьмы?

— Единственные, кто остался от ковена Змеиных Камней.

— В первый раз про такой слышу, — недоуменно сказал Бецкой.

— Да откуда ты, милок, слышать это мог? Местные мы.

— А живете здесь? — он обвел взглядом комнату.

— Здесь, здесь. Место хорошее, заговоренное. Ни один волхв не то что не сунется, даже не увидит.

— В других мазанках тоже ваши?

— Нет. Но тоже служители Нави. Те, кто смог уйти после прошлогодней облавы Белой Верви.

— Так вроде как Черная Вервь больше не существует, уничтожили ее?

— Уничтожить — уничтожили, только ее. А те, кто служил Нави и Чернобогу, остались. Мало нас, мало. А эта деревушка — наше убежище. И сами прячемся, и других прячем. И не только людей.

— Даже так? — заинтересовался Бецкой. — И кто?

— Разные там, — уклончиво заметила ведьма. — Упыри, волколаки, прочие существа…

— Хоть заложных покойников не держите или лихо, — сказал он.

Многозначительное молчание ведьмы сказало ему о многом. Значит, кого-то все-таки из особенных тварей приютила. А вот это была уже проблема. При всех прочих, контролю они плохо поддавались. Вырвется одна такая тварюшка погулять — вот тут-то сказочке и конец придет. И опять рванет на зачистку Особый отдел ОКЖ, а потом начнут раскручивать — и до них дойдет.

— Ладно, давайте сделаем то, зачем меня звал Хозяин.

— Пойдем, милок, отведу тебя на место силы, — сказала Арина.

Они вышли из дома, и пошли вверх по косогору, пока, наконец, его провожатая не вывела его на ровную площадку, усыпанную каменной крошкой, в зарослях магнолий.

— Вот, милок. Отсюда открывается прямая дорога в Лядь. Только сделай усилие…

— Я сам, — отстранил ее Бецкой, заметив, что ведьма начала плести заклятие Сопряжения. — Мне это не надо.

Бецкой закрыл глаза, а открыл их уже в Ляди, у моста через огненную реку Смородину, границу двух миров. И сразу же увидел Чернобога, стоящего перед ним.

— Долго же ты шел ко мне, раб!

— Простите, Повелитель, — склонился перед ним Бецкой. — Нужно было выбрать время, чтобы не привлекать внимания волхвов.

— Выбрал? — усмехнулся Чернобог. — Правильно сделал. Мне нужны твои услуги, раб.

— Что угодно, Повелитель.

— Мне нужно, чтобы ты вернулся в Санкт-Петербург. Черная Вервь уничтожена волхвами, пора ее возрождать. Ты будешь одним из шести Черных Волхвов, кто возглавит ее.

— Это большая честь, Повелитель, — склонился перед ним Бецкой.

— Это только малая часть того, что я тебе приказываю. Первое — ты найдешь всех, кто уцелел после разгрома Черной Верви, всех прислужников низшего ранга.

— Да, Повелитель, — привычно произнес Бецкой, хотя в его мозгу билась одна мысль — «и как я это сделаю?»

— Объединишь их и подчинишь новой Черной Верви с собой во главе. Второе — мне нужен мальчишка-Апраксин. Заставь его работать на себя. Этот выродок-двоедушник обрел способность открывать порталы, используя свою силу. Ты хоть представляешь, что это?

— Да, Повелитель…

— «Да, Повелитель, да Повелитель», — передразнил его Чернобог. — Не понимаешь ты, раб, что это значит для нас. Не нужно больше тупых кошелок с их ритуалами вселения, достаточно открыть портал и привести в ваш мир овеществленную аватару. Надо говорить, что я могу сделать, находясь непосредственно в вашем мире?

— Но вы когда-то говорили, что это будет нарушением договора с другими богами…

— Не твое дело, раб. Ты должен делать только то, что я тебе прикажу. Уладь дело с мальчишкой. Как ты это сделаешь — мне все равно, хоть искалечишь, хоть что. Главное, чтобы этот двоедушник мог работать руками и головой, остальное мне неважно.

Бецкой опять молча согнулся в поклоне. Застарелый радикулит опять дал себя знать. Если столько кланяться, то рано или поздно заклинит в полусогнутом состоянии, но Повелитель лесть любил. Пусть потешится.

— Еще одно дело для тебя, раб. Ты должен уничтожить княжну Марию Разумовскую, а еще лучше — извести их род под корень, — глаза повелителя на мгновение вспыхнули желтым светом.

— Слушаюсь, Повелитель!

А вот это задание будет выполнить трудно. И оно будет самоубийственным. Зная дурную славу Разумовских и их привычку не задумываясь пускать в ход оружие… Что случилось с аватарой Чернобога в прошлый раз Бецкой не спрашивал, а Повелитель не спешил делиться подробностями. Судя по косвенным признакам, получился эпик фейл, или по-русски это будет звучать совсем нецензурно. Факт тот, что у повелителя только что кончик хвоста не дергался ввиду отсутствия такового. Чем-то его княжна так разозлила, что он на ее заказы раздает. Ничего, есть мысль, кого привлечь.

— Все, что тебе нужно, получишь на месте, в Санкт-Петербурге. Запоминай адрес…

Чернобог продиктовал ему адрес в реальном мире, в Яви.

— Обратишься туда, там обитает одно ничтожное существо, хранящее вещи Черной Верви как раз на такой случай. Передай привет от графини Адамовой. Понял?

— Да, Повелитель!

— В случае чего она здесь, у меня в Нави. Я сохранил ее душу на будущее.

Привет от мертвеца? Лихо. Чернобог, как всегда, в своем репертуаре.

— А что до мальчишки — я сам проведу кое-какие манипуляции, а потом в дело вступишь ты.

— Когда с вами связаться, Повелитель?

— Когда выполнишь все то, что я сказал. Лядь сейчас небезопасна. Белая Вервь отсюда не вылезает, да еще кое-кто шастает, не только из Беловодья, но и из Прави. А до нашей следующей встречи — не вижу смысла лишний раз выходить из своего мира. У тебя есть, чем заняться раб

Мгновение — и Бецкой опять стоял на месте Силы в Яви. Он невольно передернулся — после встречи с Повелителем как всегда нервы были на взводе.

— Ну что, милок, встретился с Хозяином? — с усмешкой осведомилась старая карга, наблюдавшая за ним.

— Да. Веди меня обратно, ведьма. У меня дела.

Ни слова не сказала бабка, только развернулась и двинулась в обратный путь. Да, Повелитель в своем репертуаре. Нарезал фронт работ и испарился. А теперь разгребай дела…

На обратном пути Бецкой присмотрелся к деревне. Ничего, запомню обратный путь, про себя подумал он. Надо будет навестить этот хутор как-нибудь без предупреждения. И с чем-нибудь тяжелым под мышкой, типа РПО. Сжечь все и всех тут к хренам собачьим — слишком много знали ведьмы, и в лицо его видели. Пока этот бордель не хлопнули жандармы, и не потащили под белы ручки сначала в подвалы для дознания, а потом — на виселицу для просушки. Вряд ли ведьмы что-нибудь скажут, но чем Чернобог не шутит… В любом случае, надо будет зачистить концы. У черных понятие «профессиональная солидарность» отсутствует напрочь, кто первый коллегу или конкурента в Навь отправит, тот и выиграл. А местный цирк уродов прямо-таки напрашивался на прожарку напалмом.

Бецкой вздохнул, отгоняя приятные видения мечущихся по деревне горящих фигур. С этим придется подождать, никуда не денутся. А пока — обратно, в Петербург. И заняться делами.

Глава 7

Ура! Наконец-то нам дали краткосрочный отпуск. Три недели ждали. И, наконец, долгожданные выходные числом аж две штуки, которые можно было провести дома.

Честно говоря, я по нему уже соскучился. По особняку, по родным, да даже по своей любимой кровати — по всему. Все-таки дом есть дом.

Обратно мы добирались с попуткой — прилетавший раз в неделю вертолет с припасами добросил нас обратно до военного аэродрома Горелово. Правда, увильнуть от работы нам не удалось — Воислав приказал нам разгрузить его, а только потом занять места пассажиров. Сам он остался на турбазе вместе с прилетевшим туда непонятным человеком в гражданском костюме, осанка которого была военной, а моторика больше соответствовала профессиональному бойцу. Ну понятно, не мы одни местные клиенты, скоро, наверное, будет заезжать другая группа другого ведомства. Через неделю или две, которые нам предстояло провести на тренировочной базе. Хотя, возможны варианты — Воислав настоял, чтобы мы съехали с вещами полностью. Так даже лучше — не будут забиты шкафы всяким барахлом, которое нам так и не пригодилось.

С Марией мы летели рядом, время от времени переглядываясь. Нет, прежней атмосферы между нами на возникло — пока. Пока мы были только напарники, не больше. Может, когда-нибудь я ее и прощу, но на эти выходные — вряд ли. Тем более в такой ограниченный период — совершенно точно. Посмотрим, как искупит и получится это у нее или нет. Впрочем, кроме взгляда побитого щенка никаких других предложений с ее стороны не было — понимала, что наделала. Вот так бывает — все складывается великолепно, а потом одна ошибка — и все, пиши пропало. Хотя обещание волхва я помнил.

Эти мысли у меня улетучились мгновенно, как только я увидел машины наших кланов на бетонке, ждавшие приземления вертолета. Как только винт остановился и опустился кормовой лацпорт, мы похватали сумки и только что не выбежали из вертолета.

— Пока! — сказала Мария.

— Пока, — в тон ей ответил я, и пошел к бронированному джипу с предусмотрительно распахнутыми дверями.

Все, слава богу, я дома. Знакомое ощущение, так я возвращался много раз из спецкомандировок по разным частям нашей необъятной Родины и не только. Правда, процедуры по возвращению были разными, но чувство одно — добрался, все-таки. И своими ногами, не в деревянном ящике.

Машины сделали разворот и поехали к выезду с летного поля. И что-то у меня было такое чувство, что в ближайшее время мы в этот лагерь не вернемся. В любом случае, Радомиру я позвоню. Но опять же, попозже, когда побываю дома.

Ехали мы долго, я даже задремал под плавный ход тяжелого броневика. Причем водитель явно не спешил, выбирая дороги попустыннее и объездные. Как уехал, так и возвращаюсь почти тайком. Подальше от посторонних глаз.

Дремать я перестал, когда мы съехали с шоссе на дорогу, ведущую к особняку. Внешне ничего не изменилось, словно и не уезжал никуда. Но теперь я видел все намного четче и острее, не зря нас тренировал Воислав, заставляя скрытые таланты Одаренных не просто работать на полную катушку, но и находиться в этом режиме сколь угодно долго.

О, да тут целый комитет по встрече! Когда мы въехали на территорию поместья и подъехали ко входу в особняк, я даже удивился — меня встречали брат и отец, плюс начальник охраны с парой своих орлов, да и Герда Иоганновна. Ну дают, я же просил не привлекать особого внимания! Но, похоже, их это не касалось — Апраксины, упертая порода, сам такой. Что хочу, то и ворочу, и никто не указ.

Как только я вышел из машины, отец шагнул вперед и заключил меня в свои медвежьи объятья. Как, право же, неловко…

Оторвавшись от меня, он крепко взял меня за плечи и принялся разглядывать.

— Возмужал-то как!

Нет, он точно отвык за три недели от моего внешнего вида. Мне, например, было трудно оценить степень моего изменения, в зеркало я постоянно смотрю и, естественно, его не вижу.

— А еще загорел! — приблизился брат и протянул руку для пожатия. — Похоже, ты там хорошо отдыхал!

Ага, ну если под отдыхом на свежем воздухе понимать ежеутренние кроссы, то да. Отдохнул.

— Пойдем в дом! — отец полуобнял меня за плечи и повел в особняк.

И опять же, внутри ничего не изменилось, как будто я вышел отсюда пять минут назад.

— Я прикажу подать обед в малую столовую, — сказал отец. — Так что заодно и насытишься.

— Спасибо, — ответил ему я. — Но меня больше мучает голод информационный. Что тут у вас произошло, пока меня не было? Я вообще был не в курсе!

— Странно. Радомир говорил, что вы в курсе всех событий…

— Радомир? — у меня аж глаза на лоб полезли. — А теперь поподробнее.

— Пойдем в кабинет отца, — предложил брат. — Там и поговорим.

Ладно, поговорим. Очень мне уже становится интересно, что там затеял старый пень. Мы поднялись на второй этаж и зашли к нему. Я плюхнулся в кресло, папа и брат заняли свое.

— Так что там говорил Радомир? И вообще, какое отношение он имеет к нам?

— Радомир теперь участвует на правах партнера в исследованиях «Древа», — сказал брат.

— Что???

— Ну, точнее, не сам Радомир, а Белая Вервь, — уточнил отец.

— И как эта компашка старых педиков оказалась внутри клана??? Тем более, внутри одного из самых перспективных его проектов???

— Очень просто. Когда Особый отдел снял свои претензии, ко мне явился старый педик, как ты его назвал, — сказал отец.

— Короче, он сделал предложение, на которое нельзя было ответить отказом, — ввернул брат.

— Я знаю, что означает это выражение, — сказал я.

Не знаю, «Крестный отец» в этом мире есть или нет? Если нет — жаль, лучший учебник по бизнесу. Что же он смог предложить?

— И какое? — озвучил я свои мысли. — Шилом в глаз?

— Оставь свои мальчишечьи шуточки, — поморщился отец. — Первое — конечно, деньги.

— Смешно предлагать деньги тому, у кого их больше, чем у царя.

— Ты не все знаешь, — вступился брат. — Занялся бы бухгалтерией…

— Ну уж нет, дебет с кредитом сводить — не мое. И что у нас не так?

— «Древо» — черная дыра, — сказал брат. — Вложения, которые мы туда сделали, примерно равны вложению в крупный завод. Примерно, как в одно из больших предприятий нашей корпорации «ЭлАп», если строить его с нуля. А прибыли — ноль.

— Вот не понимаю, зачем вкладывать в убыточное предприятие деньги? — сказал я со своими базовыми понятиями в макроэкономике.

— Будущее, — ответил отец. — «Древо» должно было стать и станет одним из лидеров в прорывных технологиях. А научный потенциал…

Ну все понятно. У каждого олигарха есть своя любимая игрушка. У кого-то дворец, у кого-то своя коллекция зарубежной недвижимости или бриллиантов первой величины. У папы — «Древо».

— Пока оно приносило большие убытки, — сказал брат. — Не мне тебе объяснять, что моментально можно заработать только на биржевых спекуляциях, чем я иногда и занимаюсь. А вложение вдолгую может окупиться даже во времена наших детей или внуков, и то не факт. Поэтому пока только начинает выбираться из ямы. А поскольку Особый отдел нашептал волхвам, чем мы тут занимаемся, те тоже решили вложиться. Они долгоживущие, им все равно. Короче, они предложили покрыть наши расходы и продолжить финансирование за пятьдесят процентов минус одна акция.

— Больше похоже на кидалово, — сказал я. — Всего-то за деньги?

— Ну ты сам знаешь, что у них есть и другие рычаги воздействия, — сказал отец.

Знаю, как не знать. Большие и тяжелые, как рессора трактора «Беларусь». Огреют с размаха — малоне покажется.

— То есть ты поддался на шантаж? — уточнил я.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать? — начал свирепеть отец.

— Ладно, ладно, — пошел на попятную я. — Так что они еще предложили, кроме презренного металла?

— Вот и надо отца слушать, а не учить его неблагодарных наследников делать! — сказал отец, немного поумерив свой гнев. — Много чего. Протекцию Его Императорского Величества — раз.

— Ты же и так вроде поставщик двора? — ввернул я то, чем папа очень гордился.

— Это другое, поставщиков много, а вот получить личную протекцию Государя — дорогого стоит. И хватит меня перебивать!

— Молчу, молчу, — сказал я, изобразив сыновнюю покорность.

— Кроме этого, разрешение на любые эксперименты с волшбой и техноволшбой по согласованию с волхвами. Без всяких последствий.

— Уже лучше, — одобрил я.

— Еще бы не лучше, — хмыкнул брат. — Теперь Особый отдел может нас поцеловать в плечо. Это я издалека начал. С высшими волхвами им не тягаться.

— Значит, от Белой Верви получена хорошая крыша, финансирование без передачи контрольного пакета и индульгенция на случай легкого песца по мановению неаккуратных сотрудников?

— Примерно так. А еще — любая научная и техническая информация, любое оборудование, имеющееся или нет в природе по первому же запросу. Правда, пришлось принять в штат пару их ученых…

— Понятно. Пусти козла в огород…

— Вот только эти козлы сумели, наконец, получить устойчивый повторяемый результат с помощью неизвестно откуда полученных научных данных, — сказал брат. — Я сам не поверил.

Я хмыкнул. Видимо, не там искали. А решение — вот оно, сидит в кресле и с наглым видом ногами болтает. Вот только об этом не знали только мои, но прекрасно знали волхвы.

— Надо бы посмотреть, что у них там получилось…

— А вот не получится, — сказал отец.

— Как это? — не понял я.

— Во избежание не знаю там чего, но тебе строго-настрого запрещено даже приближаться к «Древу».

— То есть как это? Мне, сыну владельца фирмы, запрещено в ней появляться? — опешил я.

— Увы. Это было одним из пунктов соглашения с волхвами. Тебе полностью закрыт доступ в «Древо».

— И ты на это согласился? Продал родного сына старым педикам? — не то, чтобы я собирался появляться в лаборатории, но сам факт такого наглого запрета со стороны волхвов…

— Ты как с отцом говоришь? — рыкнул папаша. — Сказано нет — значит нет. После твоих художеств тебе там точно нечего делать.

— Моих? С какого перепуга? Я, что ли, собрал портал и нарисовался с ним так, что фиг сотрешь? Я, что ли, нанял крота в лабораторию?

— Я думаю, к этому предупреждению стоит прислушаться, — сказал брат. — В конце концов, тебе там не надо появляться — и все.

— Что мне еще не надо делать? По мнению волхвов? — рассвирепел уже я.

— Сам у них спросишь.

— То есть?

Отец взял со стола конверт и вручил его мне в руки. Обычный заклеенный конверт, без всяких опознавательных знаков. Я перевернул его, и на обратной стороне увидел маленькую сургучную печать, как будто отпечаток чьего-то перстня. Вместо родового герба или печати клана на глянцевой коричневой поверхности была вытеснена Звезда Руси, оберег могущественных колдунов.

— Радомир передал, наказал вскрыть тебе сразу после возвращения.

— Да вижу, — сказал я.

При приближении моей руки красное свечение линий печати, видимое Волхвьим взором, изменило цвет на ласковое синее. Зачаровано на меня.

— Ладно. Есть еще что-нибудь, что я должен узнать? В части, меня касающейся?

— Да вроде нет, — сказал брат.

— Ну тогда я пошел.

— Приводи себя в порядок, и через полчаса встречаемся в малой столовой. Отпразднуем твое возвращение!

— Хорошо. Сейчас переоденусь и буду, — пообещал я.

У себя в комнате я бросил письмо на каминную полку и прижал сверху попавшимися под руку ключами. Ничего, подождет писулька Радомира. Надоели мне волхвы хуже горькой редьки. А такой грамотный рейдерский захват папиной собственности? Под, естественно, благовидным предлогом государственной важности? И с небольшой подслащенной пилюлей в виде денег и крыши? Да, не промах братва, и явно использует свое положение в личных целях. Понимаю отца, на его месте я бы тоже злился, причем добесился бы до белого каления. Но идти против Белой Верви бесполезно и вредно для здоровья и всего остального. Как закусишься, а то закопают или в рудниках сгноят на выбор.

Так письмо и пролежало до вечера, пока я отдавал должное семейному торжеству по моему поводу и занимался дегустацией токайских вин. Поэтому, когда я слегка навеселе поднялся к себе, я и думать про него забыл. Ну подумаешь, писулька и писулька, на волхвовскую маляву отвечать не хотелось. Только вот, похоже, у письма было другое мнение. Раздалось шевеление на полке, звякнули упавшие на пол ключи, и письмо само спланировало ко мне в руки, злобно сверкая печатью, как красным глазом.

— Да пошли вы, — злобно сказал я, ломая печать и мусоря на пол осыпавшимся сургучом. Такое благодушное настроение испортить, ну не сволочи ли?

В конверте оказался один листок с номером телефона, написанным от руки. Все. Краткость — сестра таланта? Я плюхнулся на кровать, взял смарт и набрал предложенный мне номер.

— Прибыл? — спросил Радомир.

— Да, — ответил я. — К чему такая срочность?

— Потому что к тебе есть дело.

— Какое? — заунывно спросил я.

— Завтра в девять ноль-ноль прибыть по этому адресу. Запоминай.

И Радомир мне продиктовал адрес на другом конце пригорода, элитного коттеджного поселка.

— У меня вроде как выходной… — попытался отмазаться я.

— А кто тебе его устроил? — спросил волхв. — Так что будь там вовремя.

— Хорошо, — вздохнул я.

Выходной, похоже, накрылся багровой шляпой. Что-то Радомир задумал, какие-то планы на меня у него были.

— И Разумовской — ни слова. Она не должна знать о нашей встрече.

— И в мыслях не было, — хмыкнул я. — Но на метро и потом автобусом до вас я не буду добираться. Поеду на своей машине, меня отвезет СБ. Им можно?

— Им — можно, — повторил мой вопрос волхв. — Тогда жду завтра. Не опаздывай.

Волхв отключился. Ладно, пойду завтра на другое свидание, на этот раз с Радомиром. А пока делом заняться — вон сколько пропущенных на телефоне, а на почте, думаю, еще больше. Все-таки три недели без Имперсети — это не круто, зависимость-то никуда не делась!

Наутро я уже подъезжал к особняку Радомира. Хорошее такое гнездышко устроил себе волхв! И насчет коттеджного поселка я ошибся — его дом стоял на отшибе, за границей. Высокий кирпичный забор, камеры наблюдения — а кто сказал, что древние старцы не пользуются современными технологиями? Вон на крыше сколько антенн и тарелок, сделают честь любому штабу округа.

Я выбрался из джипа и махнул рукой, отпуская водителя. Пусть немного посидит, да и тень найдет. А то, я чувствую, визит может и подзатянуться.

Ворота открылись сразу же, как только я к ним приблизился — меня ждали. А вот для тех, кого не ждали — и забор, и ворота были увиты такой сетью плетений, что я аж залюбовался. Разноцветная сложная сетка энергетических линий толщиной где в палец, а где и в руку — от танков, что ли, собрался обороняться?

Я пошел по дорожке, обозначенной поребриком из красного кирпича, ведущей к крыльцу дома. Только я приблизился к нему…

— Здравствуй, отрок! — открылась дверь и на крыльце появился Радомир собственной персоной.

В трениках, майке-алкоголичке и шлепанцах. Так и захотелось спросить, как в старом анекдоте — «хиппуешь, плесень?». Но я удержался от хамства, лишь ухмыльнулся. Закос под обычного дедка-дачника волхву не шел, как бы он ни старался.

— И вам здравствуйте, Ваша Светлость! — ответил я ритуальным приветствием. Насколько я смог узнать, Радомир носил титул пресветлого князя.

— Рад, что у тебя хорошее настроение, — улыбнулся мне старик и подмигнул.

— Взаимно, — кивнул я.

Вот только игривое настроение деда мне совсем не понравилось. Если тебе улыбается самый страшный волхв Империи, то дело не очень хорошее. Особенно, если он разглядывает тебя с любопытством энтомолога, готового половчее всадить булавку в интересного и редкого жука.

— Ну что же, проходи, Александр. У нас с тобой будет долгий и интересный разговор.

— И о чем же?

— Вот сейчас и узнаешь, — сказал дедок уже неласково.

Я вздохнул и сделал шаг через порог…

Глава 8

Старик пустил меня в гостиную, махнул приглашающе рукой и сел на одно из кресел у журнального столика с валяющимися на столешнице «Нивой» и «Русским инвалидом».

— Рассказывай, как съездил, — он вцепился в подлокотники скрипучего кресла.

— Да вам, наверное, Воислав уже все доложил, — с постной мордой сказал я.

— Доложил. Но меня интересуют твои впечатления, а не его, — выделил старик слово «твои». — Что чувствуешь, как собираешься дальше поступать.

— Сначала вернусь с базы…

— Считай, уже вернулся.

— Обучение уже закончено? — удивился я.

— Оно еще и не начиналось, — хмыкнул он. — В мои времена подготовка Воя занимала лет пять, а не какие-то жалкие три недели. Так что даже и близко не окончена.

Ага, а еще в те времена динозавров доили, как коров. А когда те погибли от астероида, просто плакали от горя.

— Просто база понадобилась другим людям, не вам же одним там тренироваться, — продолжил Радомир, внешне такой похожий на любящего дедушку-садомазоогородника. А глаза такие добрые-добрые, так бы бритвой и полоснул…

— Ну, значит, все закончилось. До начала учебного года еще месяц, отдохну пока.

— Как я говорил, все еще и не начиналось.

— Я внимательно рассмотрел ваше предложение, и решил его отклонить, — вздохнул я. — Я не собираюсь работать на ОКЖ, несмотря на все обещанные плюшки. Сами же сказали, что я сам выбираю свой путь.

— Ну что же, это твой выбор. И все-таки, позволь спросить, почему?

— Не часто удается прожить вторую жизнь. И иногда в ней хочется немного другого, чем в первой. К тому же, подчинение и служение абы кому меня не привлекает. Не хочу провести вторую жизнь, как первую. Тем более, со всевозможными запретами и вмешательством в мою жизнь.

— Ты что-то конкретное имеешь в виду? — спросил Радомир.

— Ага. Например, запрет приближаться к «Древу». Как бы это сказать насчет моего отношения к подобному… И что мне еще будет «можно» и «нельзя»? Как правило, в таких случаях минусы перевешивают плюсы, а морковка перед носом у ослика часто перекочевывает ему в…

— Я тебя понял. Не пойму, что больше — чисто юношеского протеста против авторитетов или прагматизма пожившего человека? — прищурился волхв.

— И то и другое вместе, но второе — основное. Вам это вряд ли можно понять, вы — долгоживущие или бессмертные. Можно делать, что хочешь и прожить по двадцать жизней обычного человека.

— Только из-за служения богам и своей земле. Они дают нам силу и необычные возможности. И о возможностях. Твоя обида на запрет появляться в «Древе» похожа на обиду спички перед пороховой бочкой. И сама сгорит, и всех, кто рядом взорвет.

— То есть?

— Твои необычные возможности тому виной. По части обращения с порталом, который неосторожно построил твой э-э… отец. Ты можешь открывать и закрывать его в силу своих вновь приобретенных способностей, никому раньше это было не под силу, даже волхвам.

— Ой ли? — прищурился я. — Даже им? И тут я такой в белом являюсь и открываю всем дороги?

— Не ерничай, — оборвал меня старик. — Да, именно так. Получив доступ к порталу мы, естественно, первым делом опробовали его, используя комбинацию, которую ты решал на экзамене.

— А это-то тут причем? — удивленно сказал я. — Ну да, я по наитию использовал ее для закрытия портала, но не помню, чтобы…

— Иногда мы используем людей втемную. Практика такая, сам понимаешь.

Еще бы. Один из постулатов спецтактики. Сколько я это использовал в жизни…

— И я…

— Да, — кивнул старик. — Иногда, когда мы видим талант, мы даем ему задачу, вроде бы насквозь теоретическую, применения которой он не видит в силу ограниченности знаний. Он ее решает, как задачку для развития ума, а мы применяем ее на практике. Вот и один хороший человек дал твоему преподавателю задачку с целью проверить ее решение на другом источнике. То есть на тебе. А потом этот лист мы изъяли и сверили со своими расчетами.

— И что?

— Расчеты верны. И твои, и тех, кто это решал, проверял и перепроверял. Таким образом к тебе попал ключ к переходу между мирами.

— Но вы же сказали, что волхвам не удалось…

Старик кивнул, на его лице промелькнула легкая досада.

— Не удалось. Дело в том, что ни один из них не был Резонансом, как ты. Таких уникумов в мире — единицы, последний из них в РИ умер лет пятьдесят назад, когда основа этих перемещений только закладывалась. И естественно, не было сумасшедших купцов, которые были готовы вкладывать деньги в теоретические исследования. Кроме твоего отца.

— После этого я его еще больше зауважал, — хмыкнул я.

— Не зря. Действительно, достоин уважения. А теперь представь себе комбинацию — портал, ключ к нему, и возможность открыть его в любой момент. Вполне естественно, что ключ должен быть максимально удален от того замка, который он открывает. А также от той дверцы, из которой может полезть черте-что, то, с чем, возможно, даже мы не справимся. Готов открыть дверь в ад?

— Нет. И не надо меня пугать. Я понял ваши опасения, и, чтобы их развеять, я не буду посещать «Древо» по какому бы то ни было случаю. Удовлетворены?

— Да, пожалуй, что так. На данный момент, — поправился волхв. — Но есть еще один нюанс.

— Какой? — я потянулся, разминая затекшее тело.

— Дело в том, что не только мы заинтересованы в ключе. Точнее, на данный момент в этом мы не заинтересованы. Есть информация, что на некоторого Резонанса объявлена охота.

— А поподробнее можно?

— Подробностей мало, но они не утешают. Кое-кто с той стороны очень сильно заинтересован заполучить этот ключ и использовать его для прохода в наш мир. И не просто прохода, а организации своего рода караванной тропы.

— Кто?

— Ну судя по тому, с кем вы столкнулись тогда на шоссе, это Чернобог, он же Кощей.

— Бессмертный? — ухмыльнулся я. — Старые сказки?

— Которые вы испытали на себе. Вдвоем с Марией. Да и Кощную Потвору вам Воислав уже показывал, азы изучали.

— Ну здесь она больше ас. Я так, покурить вышел…

— Она просто занималась этим дольше. Но вот в чем проблема — у нее нет такой силы. Физически. Если твой организм каким-то чудом перестроился и может обращаться с Силой в широких диапазонах, то у нее этого нет. Она более уязвима. Ее надо защищать.

— Предлагаете этим заняться в порядке шефской помощи? — гыгыкнул я.

— Ну это ты сам решишь. Можешь ее бросить одну на съедение, рано или поздно закончит, как ее родители.

— Вот только не надо играть на моем чувстве вины, — заметил я. — Вы уже испортили нам жизнь.

— Извини, — развел руками старик. — Дело не в том, что мы испортили кому-то жизнь, а в том, что все мы винтики в машине Судьбы, а у них не спрашивают, испорчена ли их жизнь или нет. Предназначение дают боги, а дальше — как я уже и говорил, выбор за тобой.

— А кстати, что произошло с ее родителями? — попытался выяснить я. — Что там за такая тайна?

— Ну зачем тебе это знать? Я не собираюсь удовлетворять твое любопытство, тем более, если ты собираешься с нами порвать и идти своим путем, — как-то банально пожал плечами старик. — Тем более, что это одна из тайн, в которую допущено очень мало людей, можно пересчитать по пальцам одной руки. Тебя это не касается. Могу только сказать то, что ты и так знаешь — она сирота. Кроме бабки у нее никого нет. Девчонка совсем одна.

— И вы считаете ее расходным материалом, так же, как и меня?

— Ну зачем же так грубо, — поморщился волхв. — Мы все расходный материал. Только в отличие от черных, мы стараемся оградить своих от слишком уж безумных задач. Вот, например, ты. Сейчас ты поднимаешься и уходишь, и оказываешься один против мира. Мы, конечно, будем интересоваться твоей судьбой, может, даже, где-то и поможем, но дальше ты сам за себя в ответе.

— И что, не будет заключения в одиночной камере или пули в затылок, как носителя столь ценной информации или свойств? Позвольте не поверить!

— А зачем? — пожал плечами волхв. — Заключения не будет по одной простой причине. Тюрьма — это лучшее место для того, чтобы тебя нашли наши враги, вытащили и использовали в своих целях, оттуда ты никуда не денешься, а достать там смогут. И пули тоже — столь редкий природный или, скорее всего, приобретенный дар губить рука не поднимается, ты же еще ох как пригодишься в дальнейшем. Ты же не откажешься иногда нам помочь?

— Как бы мне не хотелось послать кого-то подальше, не откажусь, — вздохнул я. — Но только на своих условиях. Одно из них — я на вас не работаю на постоянке. Не был я еще агентом…

— Мы это уже обсуждали, — кивнул старик. — Принято. И как же ты хочешь?

— По обстоятельствам. Разным. Коммерческий интерес — вы вряд ли сможете предложить мне столько, чтобы я за эти деньги выполнял какую-то работу.

— Ох уж эти богатые наследнички… — проворчал себе под нос дед.

— Остальное я уже говорил Доброславскому. Можете у него спросить. Я ему подробно расписал его безрадужное будущее вербовщика и начальника.

— Что же тебя интересует и чем тебя можно подкупить?

— Максимум тем, чего у меня нет.

— А что же тебе нужно? — спросил, прищурившись, дед. Хорошо, что не прибавил «собака».

— Знания. Всеобъемлющие и без утаек. Разговор на тему «это вне твоего допуска» не прокатывает. Умения. Те, которыми владеет тот же Доброславский. Я не говорю про его профессиональные знания жандарма, они меня не интересуют, как вы сами понимаете. У меня и так их достаточно. А вот эзотерические — да. В частности, ваша Кощная Потвора и прочие волхвовские штучки. Возможности. Чтобы я не бился лбом об стену и не покупал их, у кого не надо и не организовывал свою банду — вы прекрасно знаете, на что способен профессионал, когда соберет подходящую команду. Чтобы в случае чего меня прикрывала бы команда спецназа ОКЖ, а не безопасники из клана.

— Не слишком ли многого ты хочешь? — прищурился дедок.

— Ага, сейчас пойдет разговор «ты не в тех условиях, чтобы диктовать…»? И «ты вообще пока никто»? Угадал?

— Ну в некотором роде да, но вообще самокритика у нас приветствуется. Ты получишь это все.

— Что, прямо вот так? — разочарованно сказал я. — Я-то рассчитывал на торг, издевки…

— И окончательный разрыв? — усмехнулся старик. — Зря. Ты нам нужен, и ты это прекрасно знаешь. А вот о чем ты пока не знаешь, что мы нужны тебе гораздо больше. Взаимовыгодное сотрудничество и, заметь, никакого шантажа.

— Да уж. Тогда уймите песика Доброславского, а то он больно грозен.

— Для тебя, — сказал волхв. — И правильно.

— Только вот он выбрал неправильный тон для разговора. Я ему не шпана с Лиговского.

— Хорошо. Я тебя услышал, — сказал старик. — Будет тебе все, но тогда и в помощи ты нам не откажешь. Если согласен…

— Хочу уточнить сразу — Доброславский будет иметь надо мной власть и отдавать приказы?

— Нет. Просьбы о помощи будут исходить только от меня. Лично. И от кое-кого еще выше меня, но опять же через меня. Так что твоя помощь понадобится Белой Верви. Надеюсь, ты понимаешь, кто мы.

— Понимаю. Тогда еще одно условие — ни одна просьба не должна противоречить моим внутренним установкам или вредить моему клану или родным.

— Даю слово волхва, — на мгновение фигура дедка словно окуталась голубой дымкой. — Ты и твой клан будет под защитой Белой Верви. Всегда.

— Где ставить подпись кровью? — спросил я.

— Насмотрелись сатанинских фильмов из САСШ, — скривился дед. — Нигде. Ручкой поставишь. На бумаге о неразглашении информации и соблюдении режима секретности.

Дед достал из-под журнала на столике листок бумаги.

— Вот тебе бланк, читай, заполняй. Или все отменяется.

Я начал вчитываться в юридические формулировки. Лихо!

— Это что же тут в качестве меры наказания при разглашении? — я поднял глаза на старика.

— Стандартно, по законам Империи, — пожал плечами он. — От тюремного наказания до каторги и расстрела. А что ты хотел?

— Вход рупь, выход — два, — прокомментировал я.

— А у вас все по-другому? — скорчил непонимающую гримасу волхв.

— Не понимаю, о чем вы, — хмыкнул я.

— Все прекрасно понимаешь.

Я еще раз перечитал лист и подумал. В принципе, наше устное соглашение меня устраивало. А насчет бумаги — естественная процедура. Эх, поймал меня дед все-таки на Эго! Хотя нет, не совсем так. Мне это нужно не для удовлетворения и ощущения себя Избранным, а для того, чтобы выжить. Просто выжить. Если волхв прав, то охотников за моим комиссарским телом будет предостаточно — я влез в ту игру, в которую лезть не следовало. И как в той игре — «ваше очко уходит в зрительный зал». А вот чтобы не проиграть, придется самому становиться из фигуры игроком. Ну или особо кусачей фигурой, которая может за себя постоять.

Пришло время выбрать сторону. Независимым игроком стать не удастся, да и не позволят. По крайней мере, тут хоть кабального соглашения нет. Хотя любое соглашение можно вывернуть наизнанку, волхвы за свою жизнь в казуистике наблатыкались гораздо больше меня.

— Ладно, — я поставил внизу размашистую подпись и передал лист волхву. В конце концов, это всего-навсего соглашение о неразглашении, а не договор о продаже души. — Итак?

— Ты сразу к делу? Ну могу тебя разочаровать — твоя помощь пока нам не требуется. Как и говорили — будем просить тебя только тогда, когда она будет нужна. А пока — у тебя есть пара задач, но они выгодны тебе больше, чем нам. Первая — защитить себя и Марию. Сейчас затишье, но буря никуда не ушла, просто вы оказались в ее эпицентре. Знаешь, что такое «Глаз Бури»?

— Наслышан.

— Вот и сейчас временное спокойствие. Обманчивое. Стоит буре чуть сдвинуться…

— Понятно. Постараюсь справиться. И, как и говорили, с вашей помощью.

— Это и в наших интересах.

— А вторая задача?

— Стать сильнее. Я уже тебе говорил про нее и про тебя. Сила у тебя, только надо ее развить и приумножить. Как раз те умения, которые ты столь опрометчиво от меня потребовал.

— Не сказал бы насчет опрометчивости…

— Я думаю, ты в курсе, как нарабатываются умения. Не мне тебя учить.

Я лишь кивнул. Тренировки, упорные, бывало и с кровью и ранами. Все ради того, чтобы потом не думать в реальных условиях, когда от твоего удара или нажатия на спуск зависит жизнь, и не только твоя.

— И когда мы начнем?

— Экий ты прыткий, — усмехнулся волхв. — Хочешь побыстрее? А прямо сейчас?

— Сейчас? — удивился я.

— А ты думал, — самодовольно сказал Радомир. — Так получилось, что я рассчитывал побеседовать с тобой дольше.

— Да куда уж дольше…

— Вы, Истиславовичи, упертые, как бараны. Родовая черта.

— Ну полоскание мозгов не есть моя любимая процедура, — сказал я. — Хотя я ее и прекрасно освоил.

— Тогда пойдем, — старик встал из кресла.

— Да я как бы… — оглядел я себя. Костюм был явно неподходящим.

— За одежду не беспокойся, там она тебе не понадобится.

— Уже волнуюсь, — сказал я. — Испытываю трепет…

И осекся, увидев строгий взгляд волхва. Ну вот, и пошутить нельзя…

— Пойдем, — поманил меня волхв и двинулся в коридор.

Он остановился у двери, ведущей к лестнице в подвале.

— Спуск крутой, будь осторожнее, — он открыл дверь и сделал шаг по ступенькам.

Я лишь качнул головой. Меня лестницей не напугаешь. Даже такой деревянной и скрипучей.

А вот дальше было веселее — лестница оканчивалась у другой двери, побольше и помассивнее. Не зря, видимо, старик сделал здесь стену, перекрывавшую доступ.

Волхв поколдовал немного у двери, снимая охранные плетения, затем взялся за ручку.

— Готов?

Странный вопрос. Готов, и что?

— Ничему не удивляйся, потом объясню, — он толкнул дверь и прошел вперед.

Я сделал шаг за ним…

— Это еще что такое? — я аж обомлел от открывшегося передо мной зрелища.

— Я же говорил, ничему не удивляйся, — и волхв заговорщицки подмигнул мне. — Заходи, не стесняйся!

Глава 9

Странные бывают домовладельцы, со странными понятиями о комфорте. У кого-то баня со всеми профессиональными параметрами, кто-то джакузи посреди комнаты ставит. С подвалами та же ерунда, от ферм по выращиванию травы или грибов до садомазо-притонов и пыточных, все зависит от буйной фантазии заказчика.

Но то, что было в подвале у Радомира, я и представить себе не мог, фантазии бы не хватило. Капище. Самое настоящее капище, фотки которого я видел еще в школьных учебниках по истории Руси.

Подвал был довольно глубоким, до первого этажа было метра четыре или поболе. Стены обшиты тесаными деревянными кольями, образующими как бы частокол вокруг капища, на них были выжжены символы рунического алфавита. К тому же по ним змеились плетения охранных и сигнальных заклинаний, неярко светясь в Волховском взоре. Вокруг были расставлены идолы славянских богов, на первый взгляд — абсолютно аутентичные, из потемневшей от времени древесины. И по размеру они как раз чуть-чуть не доходили до потолка. В центре стоял каменный алтарь — нет, чистый, без следов чего-либо криминального. А вот традиционного костра не было, да и плохая это идея устраивать кострище в подвале. Каким бы святым не был огонь, угореть от него или спалить дом можно и им.

— Капище? — озвучил я вслух свои наблюдения.

— Место силы, — поправил меня Радомир. — Здесь можно проводить обряды, которые не требуют большого участия и вмешательства богов.

— Богов? — опешил я.

Нет, конечно, я знал, что боги иногда посещают этот мир, но… Хотя что тут говорить, с их аватарами я уже сталкивался. Чего стоит та же Черская, обретшая вечное пристанище в сиворицкой дурке.

— Ну да, — спокойно подтвердил Радомир. — Именно их. А вот отправимся мы с тобой сейчас в то место, в котором подобные ритуалы и проводят. Не беспокойся, богов мы призывать не будем, но кое-что я тебе покажу, расскажу и помогу. Ты мне доверяешь?

— Не особо, — хмыкнул я.

При всем нашем будущем «добровольном сотрудничестве» уж чего-чего, а веру оставим богомольным старушкам, как говорил Великий Комбинатор. Тут собственной девушке веры нет, как оказалось, а дедуле волхву, заварившему всю эту кашу, и подавно. Нет уж.

— Неважно, — легко согласился волхв. — Поверишь. Может быть.

— Посмотрим, — неопределенно ответил я.

Волхв щелчком пальцев зажег масляные светильники, озарившее капище неверным пляшущим светом и начал нараспев читать молитву на старославянском. Честно говоря, я не вникал в то, чего он там бормочет. Этот язык нам преподавали еще в школе как факультатив, для тех, кто собирался идти по пути обрядовой волшбы. Ну тема не моя, я его так, знал середина на половину.

— Возьми меня за руку, — сказал волхв, когда пламя свечей стало больше похоже на мечи джедаев. Я подчинился.

— А теперь закрой глаза, и почувствуй. Лови эти ощущения.

Я послушно закрыл глаза и тут же появилось ощущение, словно я прорываю какую-то мембрану. Я открыл глаза…

Ну и местечко выбрал волхв для своей прогулки. Напомните мне в следующий раз, чтобы я подальше от таких экскурсоводов держался, Сусанин нервно курит в сторонке.

Место, куда мы каким-то образом переместились, выглядело очень странно. С одной стороны — вроде как среднерусская равнина, а с другой… Солнца нет, это было первое, на что я обратил внимание. Серая пелена облаков вместо голубого неба, а освещение такое, какое бывает при солнечном затмении — ни день и ни ночь, сумерки, но странные такие, какие-то неправильные. Видимо, из-за такого света пожухлая трава под ногами была какой-то серой, а лес неподалеку с реликтовыми деревьями-гигантами чернел темно-зеленой, почти черной, листвой.

— Где мы? — спросил я.

— Это Лядь. Междумирье между Явью и Навью, двумя мирами. Через него проходят души, лишившись своего физического воплощения, чтобы пересечь огненную реку Смородину и попасть из Яви в Навь.

— Неприятное местечко, — поежился я.

Как от места, так и смысла его слов. К тому же вопреки распространенным свидетельствам про переход души через белый светящийся тоннель к райским вратам, это место ну никак небеса не напоминало.

Я окинул себя взглядом. Да, этого я не ожидал. Вроде и прикид не менял. На мне была полотняная рубаха и такие же портки, а на ногах — лапти. Радомир же был одет более богато, и не босой — на нем были юфтевые сапоги традиционно лубочно-картинного красного цвета, сандал для покраски здесь был видимо в ходу. Добавлял аутентичности и волхвий посох в руках.

— Не бойся, — усмехнулся Радомир, заметив, как я недоуменно оглядываю себя. — Это только здесь. Мы здесь в виде ментальной проекции, той самой души. И одеты мы можем быть как угодно, главное — соответствие. Мне положено по рангу.

— И здесь ранги…

— А как же? А вот оберег не снимай, он показывает, что ты здесь в гостях, а не мертв и направлен на путь в Навь.

То-то мне что-то мешало… Я скосил глаза. Точно, Звезда Руси из белого металла, на аутентичном шнурке висевшая на шее.

— Ну что, пойдем? — предложил Радомир и сделал приглашающий жест рукой.

Я только кивнул и последовал за ним.

Да, это место точно не для живых. Уж очень неуютно я себя здесь чувствовал. К тому же звуков, кроме наших шагов, я не слышал никаких — ни хотя бы завалящего чирика какой-нибудь пташки, ни стрекотания кузнечиков или жужжания пчелки…

В чаще раздался шум и треск, и на поляну вылезло нечто. Упс, а вот и песец. Хотя это никакой не песец, а черный котяра, плавными движениями подкравшийся к нам и вставший на нашем пути. Эта разожравшаяся до размеров саблезубого тигра скотина выглядела до омерзения реально. Горящие желтым адским огнем глаза, клыки размером с мою руку, лапы толщиной уже даже не с мою ногу с кинжалами когтей… Твою же мать…

— Брысь, гаденыш! Пшел вон, скотина, своих не узнаешь? — замахнулся посохом Радомир.

Котяра обиженно прижал уши, и в его взгляде проскочило разочарование.

— Хвост оторву, зараза! — и волхв шагнул вперед, видимо намереваясь врезать посохом адское создание по откормленной, лоснящейся черной шерстью заднице.

Котяра с обиженным мявом прыгнул с нашего пути и, дав по газам, исчез в лесной чащобе.

— Побежал другую жертву себе искать, — сказал Радомир.

— Что это было? — я непроизвольно сглотнул слюну.

— Это? А, это кот Баюн, — Радомир перехватил посох. — Одна из тварей междумирья. Обожает пугать свежие души, особенно гонять их до Смородины. Очень, говорит, забавно смотреть, как они через огненную речку прыгают в ужасе.

— Он еще и говорит? — я выпучил глаза.

— Даже заболтать может. Это же сказочник еще тот.

— И много тут таких?

— Есть немного. Это же междумирье. Особенно бойся тех, что о двух ногах. — сказал Радомир досадливо, но уточнять не стал.

Мы углубились в лесную чащобу. Да, это было похоже на те реликтовые корабельные леса под Питером, которые еще чудом сохранились. Так, петляя между древесных стволов мы пришли туда, куда меня изначально и вел волхв.

На огромной поляне стоял древний скит, каким я себе его и представлял. Огромный частокол из заостренных отесанных бревен, поставленных так, что просвета между ними не было, образовывал круглую стену, охватывающую это место.

— Нам туда, — бросил мне волхв, направляясь к резным воротам со сложным орнаментом, похожим на тот, который я видел на стенах в подвале. При нашем появлении ворота открылись сами. А внутри…

Это было самое настоящее старое капище. Резные деревянные идолы, расставленные по кругу и кострище в центре. Алтарь-жертвенник, впрочем, чистый, никакой крови или еще каких подозрительных пятен я не увидел. Это радовало. Или светлые не приносили жертвы, или у них тут астральное мыло хорошее.

У одного из идолов сидел человек. Седой, с усами и окладистой бородой, одетый в хламиду из непонятной ткани, расписанную рунами. В руке же этот волхв держал вычурный резной посох с навершием, слабо светившимся в полутьме Ляди.

— Здравствуйте, — поздоровался я. В непонятной ситуации и при встрече с незнакомцами следовало быть вежливым… до определенного времени.

— И ты здрав будь, отрок, — кивнул мне незнакомец. — Здравствуй, Творец.

— Здравствуй, Вратник. Я привел своего ученика, — Радомир опустился у идола напротив, я же остался стоять. Тут, похоже, гостям садиться не предлагали, а сам я не проявлял инициативы. — Будущий Проводник.

— Даже так? Подойди, — Вратник встал, опираясь на посох.

Я про себя пожал плечами, и пошел к нему, огибая алтарь и кострище.

— Готов?

— К чему?

И тут старец положил мне ладонь на макушку. Взрыв, точнее разряд молнии! В моей голове проскочили, мельтеша, десятки жизней, прожитых моими предками. Я упал на колени, схватившись за голову и меня вытошнило чуть ли не на сапоги Вратника, успевшего отшагнуть в сторону.

— Ну будет, будет, — ласково погладил он меня по голове, и, подав руку, помог встать.

Я стоял, пошатываясь, пытаясь свести глаза в кучку. Я знал! Все, чем занимались мои предки, все что они проживали, испытывали, за что боролись и страдали.

— Вспомнил?

— Да, — прокашлялся я от неприятного вкуса во рту и вытер губы холщовым рукавом своей рубахи. — Что это было?

— Пробуждение твоей родовой памяти, — улыбнулся Вратник.

Я опять взялся руками за голову, раскалывающуюся болью, борясь со рвотными позывами, настолько она была сильна.

— Я подозревал, что тебе потребуется анальгин, — подал голос Радомир, он же Творец.

— И не только, — промычал я.

— Ну если что, призовем на помощь предков, — улыбнулся Вратник.

— Предков? — перепросил я.

— Они все там, в Нави. — улыбнулся Вратник. — Навь — это не ад, это мир, где души ушедших, выполнив свое предназначение, могут отдохнуть перед перевоплощением или существовать в новом качестве. Хочешь встретиться с ними?

— Пока нет, — ошарашенно сказал я. К этому я точно не был готов.

— Ну, еще успеешь, — усмехнулся Вратник. — Если, конечно, продолжишь идти этим путем.

Вот сейчас я был уже в этом не уверен. Слишком много на меня сегодня свалилось.

— Ладно, Вратник, — Радомир встал на ноги. — Слишком много для него на сегодня.

— Да, пожалуй, — согласился Вратник. — По крайней мере, он получил представление о пути.

Да уж получил, это точно.

— Я вывожу его сейчас, ему достаточно, — подошедший Радомир, страхуя, взял меня за плечи.

— Пожалуй, — кивнул Вратник.

И мы вновь очутились в подвале дома Радомира. После такого психоделического трипа поразивший меня вначале интерьер казался какой-то декорацией, настолько реальным было то место, откуда мы прибыли.

— Ну, как впечатления? — спросил волхв.

— Смешанные, — сказал я. — И голова болит…

— Ты же Одаренный, не можешь унять головную боль? — усмехнулся Радомир и провел над моей головой, правя оболок.

— Слишком много впечатлений для первого раза, — я качнул головой. — И наяву попасть в Лядь…

— Это пройдет, — усмехнулся волхв. — Небольшая практика, и начнешь прыгать туда и обратно резвее меня. Как раз твои способности Резонанса и раскроются.

— А теперь можно поподробнее? — спросил я, вспомнив слова Вратника. — Кто такой Проводник?

— Есть такое, — немного помолчав, пожевал губами старик. — Скажем так — это чин.

— Чин? Своего рода «табель о рангах»?

— Не совсем так. Такого нет. Есть, пользуясь современным языком, специализация. Например, тот же Вратник — это учитель, дает посвящения и обучает. То есть как раз тот, что тебе сейчас нужен.

— Ну а Творец? — набрался храбрости я.

— Творец? Творит новые системы на основе старых, основывает ветви Белой Верви. Например, русскую.

— А что, и другие есть?

— Как не быть, — кивнул волхв. — Есть. Но наша самая могущественная и влиятельная среди славянских. Славян-то много по Европе разбросано.

— А что за разговор про Проводника? — вернулся я к теме, с которой свернул со своими вопросами.

— Вот с Проводником вопрос сложный, — вздохнул он. — Сейчас у нас его нет, такие появляются редко. А Вервь не может считаться полной, если у нее нет Проводника, который ходит по мирам и запоминает тропы, открывая новые пути. Более того, сейчас ни у кого из ветвей его нет. За людьми с такими способностями идет настоящая охота. Причем, за ними охотятся все — от адептов Черной Верви до соседних ветвей Белой.

— И вы решили, что…

— Ничего я не решил, — зло бросил Радомир. — Просто ты уже показал, что можешь быть потенциальным Проводником. А вот станешь ты им или нет — вопрос другой. Для начала тебе надо дойти до уровня волхва, а потом уже смотреть, что из тебя получится. Чинов в Белой Верви восемь, может и специализация сменится.

— Вот это вы и имели в виду под словами «взаимовыгодное сотрудничество»?

— Примерно так. Ты сейчас просто Одаренный, по силе — минимум Витязь, но ты ее пока не контролируешь. Ты хотел знаний и умений? Вот тебе для начала учитель, Вратник. Базовые навыки изучишь у него.

— Школа Юного Волхва? — съязвил я.

— Да нет, намного проще. Экспресс-подготовка Воя из сырого материала методом вытаскивания из болота невежества за уши. Главное, чтобы уши не оторвались.

— Ну прямо так и сырого…

— Узнаю гонор Одаренных, — скривился волхв. — Не знаю, что и где вам внушали про вашу исключительность, но вы — сырой материал. Ваши природные способности — не ваша заслуга, особенно в твоем случае. Что толку, что у тебя музыкальный слух, но ты ни разу не сидел за роялем и не знаешь ни одной гаммы? Выставить тебя на даже отчетный концерт первого года академии искусств, много наиграешь одним пальцем? Вы пока еще очень сырой материал. В школе вам давали базу, на которой держится вся магия, и простейшие заклинания. В вузе больше идет заточка на техноволшбу, чтобы вы потом знали, какое заклинание куда приложить или что спроектировать. Но это не настоящее волхование, которое ты возжелал изучить.

Я промолчал. Толку было спорить со стариком? С одной стороны, он прав — мнение профессионала. А с другой — нельзя же так поступать с людьми! Мы все-таки не коврик для вытирания ног, и ничто человеческое нам не чуждо.

— Так что походишь к Вратнику, он обучит тебя всему, что нужно.

— Давайте адрес, — вздохнул я. — Похожу.

— Адрес? — рассмеялся старик. — Дам. На Дальнем Востоке. Двенадцать часов лету в один конец, потом обратно.

— Как это? — удивленно поднял брови я.

— Ты думаешь, земная география играет в Ляди какую-то роль? Нет. Я же говорил, что там могут быть только наши эфирные тела, но не вещественные. С одной стороны это плохо, но с другой — можно находиться где угодно, и расстояния роли не играют. Скажу больше — из всех семи волхвов узкого круга Белой Верви только я физически нахожусь в Петербурге, другие разбросаны по всей Империи, а она у нас большая.

— Как в сетевой игрушке — команда вместе, а на самом деле где угодно? Оригинально.

— Лядь — это место для встреч и волшбы, как черной, так и белой. Есть свои территории, свои места силы и прочее, и прочее.

— Странное место для встреч, — хмыкнул я. — Поприличнее не нашлось? Между Явью и Правью например?

— Оно тоже есть, — с досадой сказал старик. — Но вот только оно принадлежит не людям. И появляться там без приглашения не рекомендуется, хозяева могут обидеться и развоплотить наглеца. Да и невозможно туда попасть обычному волхву.

— Боги?

— Да. Это я говорю на всякий случай, как потенциальному Проводнику. Он может это сделать случайно, но, как я уже сказал…

— Делать этого не стоит, я понял.

— А вот в Лядь может войти любой, даже обычный Одаренный. И Вратник будет обучать тебя там.

— Знать бы еще, как туда попасть…

— А вот этим мы и займемся. Я научу тебя самому переходить границу между мирами и правилами поведения в междумирье. Чтобы ты случайно не попал в историю там. Смерть эфирного тела в Ляди приведет к смерти тела физического, так что придется быть осторожным. Отдохнул? Тогда продолжим…

Я вздохнул. Вот так и ходи в гости к некоторым странным личностям…

Глава 10

Бецкой брезгливо обошел использованный шприц, валявшийся аккурат перед входом в подъезд драной пятиэтажки. Ну и направил Чернобог его в эту помойку… И здесь живет хранитель наследия Черной Верви? Да щас.

Больше эта халупа в рабочем районе напоминает обиталище знаменитых питерских гопников, откуда, собственно, это понятие и пошло. Да и ходить далеко не надо — компания из четырех пьяных рыл, сидевшая на старой поломанной лавочке у подъезда. Уже не просто тепленькие, а почти в умате, жрали беленькую у подъезда, заботливо расстелив газетку с кусками вонючей рыбы, черного хлеба и луковицы.

— Эй, благородный, ты адресом не ошибся? — попытался один из них сложить мычание в слова и поддеть Бецкого. — А то можем и подсказать!

— Вася, не трогай человека, — сказал ему более миролюбиво настроенный собутыльник. — Дела, значит, у него.

— Дела-мандела, — попытался встать ищущий приключений алкаш. — Ща я…

Бецкому это надоело, тем более факел из застарелого перегара с ароматическими добавками бил из того аж метра на два, сшибая зловонием с ног. Он щелкнул пальцами, и алкаш, надсадно кашляя и хватая ртом воздух, рухнул обратно на грязную лавочку. А всего-то навсего примитивный прием Кощной Потворы, вызывающий спазм трахеи. Ничего страшного, через пару минут прокашляется, а пока ему уже не до разборок с благородными и не очень.

Взойдя на крыльцо, Бецкой поморщился, и, достав из кармана чистый платок, брезгливо взялся за ручку двери подъезда. В таких местах можно подцепить все, от тубика до гепатита — шприц у подъезда это подтверждал.

Его ожидало еще одно испытание — в нос шибанул такой духан, которого он давно не нюхал. Смесь кошачьей и человеческой мочи, прогорклой еды, блевотины и помоев просто сбивала с ног не хуже химоружия. Прямо по классику — в зобу дыханье сперло. Стараясь не дышать, он двинулся вверх по старой лестнице с выщербленными ступенями, стараясь в полутьме — лампочки-то в подъезде не было, выкрутили и скорее всего пропили — не влезть в чужую блевотину или кошачье дерьмо.

Вот, как и было сказано, второй этаж. Бецкой остановился у грубо сколоченной деревянной двери, выкрашенной явно стянутой с Путиловского завода охрой — уж больно она напоминала цвет кабин их тракторов. Не отнимая платка от пальца, он осторожно нажал кнопку звонка.

Пару минут за дверью было тихо. Потом за ней зашебуршились, глазок потемнел и, наконец, защелкал открываемый замок. На пороге стояла женщина неопределенного возраста, запахнутая в грязно-розовый халат и с сигаретой в уголке рта.

— Чего тебе? — тетка угрожающе тряхнула головой, при этом бигуди на этой самой голове осуждающе брякнули друг о друга. — Я сегодня не принимаю, у меня эти самые дни. Так что зря пришел, приходи не раньше вторника.

— Я вообще-то не по этой части, — аж подавился от неожиданности Бецкой. — Привет вам от графини Адамовой.

— Точно от нее? — прищурилась тетка.

— А то. Привет передает, ждет в гости, — решил съязвить Бецкой. — Или на постоянное место жительства.

— Упаси боги, — тетка аж отпрянула от двери.

— Я войду? — для проформы осведомился граф и сделал шаг внутрь.

Тетка сделала еще пару шагов назад, из прихожей в комнату. Бецкой пожал плечами и аккуратно закрыл дверь.

— А больше она ничего не передавала?

— Сказала, что есть наследство, которым распорядится тот, кого выбрал Хозяин, — он глянул ее оболок.

Да, спиртными напитками и работой в горизонтальном положении тетка явно злоупотребляла. А еще небольшой черной волшбой, вон как на стогне Зарод висит гвор, передаваемый всем любовникам. Хороший способ обеспечить постоянную клиентуру. А также заразить бесплодием законных жен.

— И как я могу в этом убедиться?

Бецкой вздохнул.

— Хочешь, Зарод закрою, чтобы ни один мужик тебя больше не хотел? Или проще ноги переломать? — Бецкой взмахнул рукой, и тетка от боли рухнула на колени. — Еще доказательства нужны? А вообще, что я с тобой болтаю?

Бецкой пустил плетение подчинения, и тетка рухнула навзничь, не перестав подвывать.

— А теперь встала и отдала мне то, что мое.

— Сейчас…

Тетка, размазывая слезы и сопли пошла на кухню. Странно, подумал Бецкой, в банках с крупами хранит что ли?

Догадка Бецкого была неправильной. Тетка отодвинула половичок и встала на колени. Затем потянула за лямку и вынула несколько надпиленных половиц. А что, умно.

— Вот, — она с натугой вытянула из-под пола тяжелый и объемистый чемодан, закрытый кроме ключа еще и сеткой охранных плетений. — Берите.

Бецкой вытащил огромный чемодан.

— Это все?

— Все.

— Хорошо, — он отряхнул брюки дорогого костюма. — Водка есть?

— Да, — тетка полезла в кухонный шкаф за бутылкой.

— Сейчас ты сядешь, откроешь бутылку и выпьешь ее всю. Завтра ты об этом не вспомнишь, — сделал пасс Бецкой. — Не было у тебя ничего, графиня Адамова ничего тебе не оставляла. Поняла?

— Да, — ответила в трансе тетка.

— Пей!

Бецкой убедился, что тетка взяла стакан, налила его до краев и опрокинула. Здесь убивать не требовалось, да и свидетелей было слишком много. А так — нажрется, проспится и ничего не вспомнит. Ничего не случилось.

Он взялся за ручку чемодана и вышел из квартиры. Тяжелый, однако — наследие явно состояло из вполне материальных вещей. Надо было проверить в квартире, но вряд ли там кирпичи — нетронутые охранные плетения говорили об обратном.

Он вышел из подъезда и пошел к прокатной машине.

— У кого угол тиснул, благородный? — окликнул его один из алкашей.

Бецкой, не обращая внимания на гопоту, открыл багажник и положил туда чемодан. Подошел к водительской двери…

На глянце черного лакового покрытия отчетливо виднелось заботливо выцарапанное гвоздем матерное слово. А алкаши, наблюдая за его реакцией аж залились пьяным смехом. Ну явно, видно чья это проделка.

— Ой, не могу, щас уссусь! — один из алкашей согнулся пополам от хохота.

— Не только. Еще и усрешься, — сказал Бецкой и щелкнул пальцами.

Мина веселья на лице сменилась выпученными глазами и оханьем, а у всей четверки штаны начали мокреть. Бецкой лишь хищно усмехнулся, наблюдая панику алкашей, сел в машину и тронулся с места. А что, подумал он, я тоже умею веселиться. И некоторые проступки прощать не намерен. Еще легко отделались. Попались бы в безлюдном месте, уже было бы с кровью. Ладно, пусть живут в говне, как и привыкли. Их уже не переделаешь.

— Защищайся! — эспадроны столкнулись с лязгом, выбивая искры.

Взмах, взмах, удар… И я стою с острием сабли, упертым в мое нежное горлышко.

— Убит, — прокомментировала Мария, отнимая острие от моего воротника.

Вот же дает… Ну зато пар можно выпустить. Заодно и безопасно в плане покушения на мою половую свободу — я все еще не мог отойти от ее предательства, хотя бросать и не собирался. Слишком много нас теперь связывало, да и чувства к ней я еще испытывал, как и она ко мне. Зато придя в гости, можно было об этом не думать — бабка, как заправская дуэнья, даже и помыслить не давала, как уединиться с моей не особо верной подругой.

— Дерешься, как девчонка, — презрительно фыркнула Мария.

— А ты, как… — тьфу, повелся на разводку.

Она и есть девчонка, но зато фехтовальщица от бога. А мне надо было и отношения с ней поддерживать, и ее охранять, как завещал великий Радомир. Не все время, конечно, здесь она в безопасности. Только вот теперь роли переменились — под домашним арестом она.

— Продолжаем! — Мария встала в стойку.

— Продолжаем! — подтвердил я и поднял эспадрон.

Удар, блок, удар, блок… Что там говорили Радомир с Вратником Дарославом — отключи свое сознание? Хорошо, так и попробую. Все равно в схватке знание не нужно, все подсознательно и рефлекторно.

Раз, раз, раз! Эспадрон вывернулся из рук Марии, я отбросил ее на пол, и острие уперлось точно в ее приятную ямочку на шее, проминая кожу.

— Мертва, — бросил я, и убрал саблю. Галантно подал руку, помогая встать.

— Как? — глаза у нее были по пятаку.

— Не знаю. Рефлексы барахлят. Видимо, после лагеря остались, нас же там Воислав учил.

Не говорить же ей, что на самом деле меня учат совсем другие люди, Радомир настаивал на полной секретности наших занятий. Марию, похоже, они списали начисто, теперь она вне сферы интересов. Просто еще один агент-неудачник, которых используют как расходный материал или на самых дешевых и низкоуровневых миссиях, которые обычно выполняют поцики. Использовали — и выкинули.

А за меня взялись всерьез. И то, что я сейчас утворил, пришло по моей разбуженной и сильно зудящей родовой памяти, которой я учусь теперь управлять. Здесь, похоже, пришли рефлексы одного из моих предков века этак восемнадцатого. Скорее всего, графа Буренина, задиры и записного дуэлянта. Туповат был граф на мой взгляд, да и кончил плохо, но длинным холодняком владел мастерски — Мария нервно курит в сторонке, как и многие наши современники.

— В первый раз вижу такой финт.

— Ну учись, — подмигнул я. — Сам придумал.

Не сам, конечно, но пусть будет так. Много будет знать — не дадут состариться.

— Можешь ведь, когда хочешь, — похвалила она меня.

— Да, это так, — рассеянно сказал я.

Граф никак не выходил из моей головы, видимо, понравилось ему там. Здравствуй, добрая шизофрения!

— Продолжим? — спросил я.

— Ага.

И все, на этом тренировка сорвалась и превратилась в форменное избиение младенцев. За следующий пяток минут Мария получила кучу синяков, три раза оказывалась на полу, и сильно ушибла кисть.

— Все, на сегодня хватит! — категорически сказала она. — В тебя словно бес вселился. Говорили же мне, что с тобой опасно иметь дело, да я не верила.

— Кто это такой умный?

— Доброславский. Известно кто, — Мария взяла со скамьи полотенце и промокнула мокрое лицо.

— Да уж, — я закинул эспадрон на плечо. — Известная сволочь.

— Лестного ты мнения о моем дяде.

— Какого заслуживает… — сдержал я конец фразы, характеризующей князя.

— Господа, прибыл князь Доброславский! — торжественно объявил с порога в спортзал подошедший слуга.

— Помяни черта…

— Надо идти! — Мария посмотрела на меня умоляющим взглядом.

— Давай, общайся со своими родственниками, — я выделил последнее слово. — А я, пожалуй, пойду.

Видеть мерзкую рожу князя мне совсем не хотелось. Слава богу, он от меня отстал, получив, видимо, от волхвов по шапке, точнее фуражке. Ну и прочие обещанные ништяки от них были, папаша один раз даже охнул, получив выписку со счета. Сильно хламидно-рясная банда заинтересовалась «Древом», сильно. И вроде бы пока все шло нормально. Пока. Ибо сказано в писании племени Тумба-Юмба — если тебе лизнули зад — не обольщайся, это смазка.

— Я в раздевалку, потом пойду. Пока!

— Пока!

Ну вот и хорошо. Отношения вроде налаживаются, меня отпускает понемногу. Да и понимаю я ее. И даже сочувствую, как использованному материалу. Местные жандармы щепетильностью и человеколюбием не отличались.

Через пять минут я вышел из раздевалки и помахивая спортивной сумкой пошел к выходу из поместья Разумовских. И вот тут зазвонил телефон. О, номер Васьки Лопухина!

— Алло? — осторожно сказал я в трубку.

— Я вернулся! — торжествующий вопль Васьки меня оглушил.

Я еще посмотрел по сторонам — вороны с веток не стартовали от такого вопля? Нет, старта не замечено, как и пометок на земле. Может, потому что ворон нет? Глубокомысленное наблюдение.

— С северов, что ли? — спросил я

— Ага! Наконец-то я в Питере!

— Поздравляю, — прокомментировал я.

— Ты на машине? — спросил он.

— Не, на игле.

— Бери иглу и дуй сюда!

— В смысле? А как отнесется к этому Александра Владимировна? — осторожно поинтересовался я.

Осторожно — потому что уже имел опыт общения с его мамашей, акулой бизнеса. И не особо этим опытом был доволен — светлейшесть княгини перла из нее со всех сторон.

— А она еще пару дней в отъезде. Так что у нас есть возможность посидеть и поделиться впечатлениями о весело проведенном времени.

Я хмыкнул. Ну да, знал бы ты, насколько веселое время я провел, оборжешься…

— Замечательно. Прямо сейчас выезжаю. Я у Разумовских.

— Только Машку с собой не бери. На пару посидим… — предупредил Васька.

— И не собирался, — заверил его я. — К тому же у нас вроде сейчас как размолвка…

— И правильно. Во всех смыслах. Вот и приезжай.

— Что с собой брать?

— Обижаешь, — прогнусавил обиженно он. — Все есть. Себя только бери.

— Уж это я не забуду, — хмыкнул я, открыл дверцу машины и закинул туда сумку.

— Все, жду! — и Васька повесил трубку.

А почему бы и нет? Развеяться, поболтать с лепшим другом и отдохнуть, наконец, душой? А то волхвы, жандармы, проблемы, «великая ответственность за судьбу Империи и мира в целом»… Да пошли они все с великими миссиями. Мое Сиятельство желает выпить, закусить и провести время в приятной компании.

— К Лопухиным! — приказал я водителю.

И все-таки не зря Радомир поручил следить за Марией. Что-то у меня чуйка сегодня разнылась. Может, конечно, и хандрю, да и визит ее дорогого дядюшки из колеи выбил, но вот не идет из головы и все, хоть ты тресни… Инфополе не то, что ли… Гости из соседнего астрала козни наводят? Кто его знает…

Зато у Василия все было замечательно. Начиная с того, что он встретил меня лично у ворот, сверкая широченной улыбкой в шестьдесят четыре зуба.

— Здорово, Пракс! — и Вася открыл мне объятия.

— Здорово! — я даже похлопал его по спине.

Хоть и не люблю обнимашки, но все равно приятно, видно, что от чистого сердца. Да и я по нему соскучился.

— Зови водителя, пусть со своими поужинает! — радушно предложил он.

— Не, ему не положено. Протокол есть протокол.

— Не знал бы тебя — обиделся. Да ладно. Можешь вообще его отпустить. Даю честное благородное, что доставлю тело наследника в целости и сохранности до родового особняка.

— Тело? — подозрительно спросил я.

— Ну а как же, — заговорщики подмигнул мне он. — Я намерен хорошо с тобой посидеть, да к тому же я привез напитки настоящих сибиряков.

— Надеюсь, не «шило»?

— Обижаешь, брат. В любом случае, пока я не убедюсь… убежусь… короче, буду уверен, что ты в кондиции, я тебя до дома не отпущу.

— Ты в своем репертуаре. Хватило бы и пива с рыбкой попить…

— И это тоже будет, но попозже, — согласился Васька. — Настоящий муксун, юкола. Оттуда привез. Не то, что здесь продают.

— Ну ты и гурман, — сказал я.

— Да и ты, по-моему, тоже не дурак выпить и закусить? Ладно, пойдем в летнюю гостиную, там уже все сервировано для встречи самого дорогого гостя.

Приятно, черт возьми.

— Я смотрю, ты загорел, раздался… Это у вас такая практика была?

— Ага. Ознакомительная, — ответил я. — Потом, правда, в санатории отдохнул. С повышенными физическими нагрузками.

— Не, нинада, — поежился он. — А я белый, как глиста. Но в спортивных соревнованиях не собираюсь участвовать. Максимум — по подниманию стакана.

— Твой любимый спорт, — поддакнул я.

— Да и ты не уступишь. А еще я успел на лыжах походить, и даже медведя на охоте подстрелил.

— Сам, что ли? — я подозрительно глянул на него.

— Ну не только… — смутился он. — Мне помогли, там народ вывозил меня на природу. Решили показать наследнику все прелести севера. Но пристрелил лично.

— Молодец! — значит, у нас была совместная охота. Только я вот заложного мертвеца подстрелил, но об этом, естественно, рассказывать не собираюсь.

— Стараюсь.

— Ну и как тебе север?

— Не, — опять поежился он. — Не мое. Лето — неделя, а до ветру с двумя палками ходить — за одну держаться, чтобы ветром не унесло, а другой — от медведей отмахиваться. Не хочу я туда больше. Да и тут дел полно. Ладно, что мы все обо мне, да обо мне? Сам рассказывай, что тут делал!

— Да я…

— Ладно, за обедом расскажешь, — Васька открыл передо мной дверь. — Во всех подробностях!

Глава 11

— Ты хорошо подумала? — Доброславский прочитал бумагу, которую ему подала Мария, сидевшая напротив него с другой стороны стола.

— Да. Хватит с меня, — хмуро сказала она.

— А ведь подавала такие надежды…

— Были они, да все вышли. Тем более после всего случившегося…

— Ты о своем необдуманном решении вырубить Апраксина, лишь бы не объяснять ему, что творится на самом деле?

— И об этом тоже, — кивнула она. — Я своими руками разрушила то, что было между нами.

— Если оно было, оно и дальше будет. Я не уверен, сможет ли он быстро простить тебя, но, скорее всего, рано или поздно это произойдет. Так что подумай еще…

— Уже подумала, — отрезала Мария. — И не один раз.

— Понятно. Узнаю руку, которая приложила княгиня…

— А она тут при чем? Это мое решение… — начала было Мария.

— И опять необдуманное, как и твои срывы во время последнего задания? — поддел ее Доброславский. — Я дам тебе время подумать еще.

— Нет. Я закончила.

— Ну и куда ты дальше? Вернешься к учебе и одинокому времяпрепровождению? Станешь жить обычной жизнью?

— Иногда так лучше, чем проводить вот так вот молодость.

— И снова узнаю руку княгини, — усмехнулся Доброславский. — Я сейчас пытаюсь отговорить тебя не только как твой начальник, но и родственник. Ты мне не чужая. Поэтому я не могу спокойно смотреть, как ты пытаешься разрушить свое будущее.

— А оно у меня есть? — с вызовом спросила Мария. — В Корпусе? Тем более, как я знаю, есть правило, согласно которому агенты никогда не принимаются на действительную службу.

— Ну во всех правилах присутствуют исключения. Учитывая то, что ты Разумовская, а одна эта фамилия повергает многих в трепет, в агентах ты явно не задержишься. Когда закончишь институт или академию, тебе прямая дорога к офицерским погонам. Кстати, если хочешь — можем вернуть тебя в академию. Досдашь там пропущенные дисциплины, и…

— Нет. Не хочу. Последние месяцы жизни дали мне понять, что я сделала ошибку, ослепленная блеском эполетов своих предков, чьи портреты висят у бабули на стенах. Да, наконец я стала понимать слова бабушки, которые она твердила мне с детства, что не надо обращать внимания на то, что хотят от тебя другие, надо решать самой и делать осознанный выбор. Ходить под левую ногу строем это не мое.

— Но она ведь не помешала тебе стать…

— А зачем? Мы все ненавидим тех, кто желает нам добра, и подчас под руку попадаются близкие родственники. Она дала мне сделать свой выбор, пусть и ошибочный. Теперь я его изменила.

— Не слишком ли круто? Уйти с факультета разведки лучшей военной академии Империи и перейти в гражданский вуз? Пусть и лучший?

— Скажем так. Я переменила приоритеты. И теперь хочу просто жить нормальной жизнью.

— А не помешает то, что придется учиться рядом с Апраксиным? Или ты все-таки надеешься на его прощение?

— Сначала надо себя простить. А потом будет видно

— Ладно, я вижу, что ты для себя все решила. Надеюсь, не передумаешь. Обратно в Корпус путь для тебя будет закрыт, имей в виду, — заметил Доброславский

— Переживу как-нибудь.

— Придется. А теперь по-честному. Я, с одной стороны рад, что ты уходишь. Тебе пришлось тяжело последние два года. Выгорание — штука такая, и не все из нас с этим справляются. Да, княгиня права в том, что я взвалил на тебя непосильную ношу, закрывая глаза на то, что у тебя не тот характер. Помнишь, как я тебя отговаривал заняться этой работой? Тогда, в самом начале?

— Помню. Молодая и глупая была.

— Не только. Тебе не хватало самоутверждения. Вырасти в тени славных — без издевки — предков, да еще когда рядом твоя бабушка-легенда… Это тяжело.

— Ну, с одной стороны, так, — признала Мария. — А с другой стороны хотелось принести пользу не только клану, но и всей Империи.

— Юношеский максимализм, — без тени улыбки прокомментировал Доброславский. — Понимаю. Как и понимал тогда. Потому, как твой дядя, и отговаривал. Если бы у меня были дети, я бы им строго-настрого запретил идти на службу. Это не для всех, и, как выяснилось, не для тебя точно. Повышенные обязательства приводят к срыванию пупка, выгоранию и прочим жизненным и человеческим трагедиям. Как оно и произошло с тобой. Единственно, что тебе очень повезло. Обычно агенты, как носители ценной информации, выходят вперед ногами, ну или их делают такими. Тебе удается вылезти ободравшись, обгоревши, но без бирки на ноге. Тут не только моя заслуга. Естественно, клан Разумовских не потерпит такого. Но в том-то и дело, что за тебя просила не только княгиня.

— Кто же еще? Кто способен защищать мои интересы?

— Я сам удивился, — развел руками Доброславский. — Во-первых, Радомир.

— Тот самый, легендарный?

— Ну да, вы встречались пару раз.

— Помню, — фыркнула Мария. — «Милое дитя!»

— Да, именно такую характеристику он тебе дал. Во-вторых, и это более чем странно, это поддержало «Капище».

— Наш упоротый кибермозг?

— Представь себе, — хмыкнул Доброславский. — Просил поддержать.

— Быстро же меня списали…

— Или, наоборот, спасали. Может, их впечатлила проделанная работа.

— Очень сильно в этом сомневаюсь.

— И тем не менее, основную работу ты сделала. Привела Апраксина к нам и привлекла его к работе.

— Он тоже ваш агент? Хотя да, глупо спрашивать. Кто мне скажет…

— Скажу, хоть это и не положено. И то, только потому, что мне приказали это сделать. Нет, он не наш агент. Отказался наотрез. Но какие-то дела с Радомиром у него есть.

— Опять пошлете вынюхи…

— И в мыслях не было, — отрицательно покачал головой Доброславский. — Более того, приказ — не лезть. Последний на нашей совместной работе. Но и если попросит помощи — не отказывать, по возможности, конечно. Это уже не приказ.

— Надеюсь.

— Более того, Радомир тебе просил передать вот это, — Доброславский полез в стол и вынул оттуда конверт. — Я не знаю, что там. Лично в руки передал, и ладно.

— Спасибо.

— Не за что, — Доброславский вздохнул, взялся за любимый «Монблан» и размашисто расписался на рапорте Марии. — Все, с завтрашнего дня ты больше не состоишь на службе.

— И за это спасибо…

Мария встала из-за стола, подошла к двери и вышла из кабинета Доброславского.

— Не за что, — повторил он. — Знала бы ты…

… Сегодня место у костра не пустовало. Собрались оставшиеся в живых члены Белой Верви. Наверное, самое безопасное место в Ляди здесь — древнее капище было огорожено мощным забором из вкопанных в землю заостренных бревен, а вырезанные в дереве лики идолов-богов, стоящих в Священном Круге, не просто украшения.

— Значит, будем искать тебе преемника, — констатировал Хранитель, глядя на круг присутствующих.

— Ищите, — согласился один из сидящих. — Я — все, свой путь закончил. Теперь я в мире Нави, и в Явь меня не пустят.

Хранитель согласно кивнул. Ключника они потеряли по чистой случайности. Адепты Аш-Ра вычислили, кто такой Ключник, и при численном превосходстве просто уничтожили его, оставив за собой обезображенное тело, упавшее с небоскреба в Гонконге. Врагов у Верви было предостаточно, в том числе и сильных, способных справиться с одним из волхвов.

— Так что я пожил достаточно, девять с лишком сотен лет — немало для нас, — продолжил бывший Ключник, глядя на Хранителя. — Теперь пусть другой заменит меня.

— Эх, Красибор, не вовремя ты от нас ушел, — вздохнул Воин. — Тебя разве можно заменить другим?

— Ну все рано или поздно кончается. А заменить — ну тут же есть вы, Вратник, Летописец, Творец, обучите новика всем премудростям. Все вы. Ну а мне пора, — Ключник встал. — Бывайте, братья. Еще свидемся. И не забудьте о том, что я нашел Зверя. Заберите артефакт, нельзя, чтобы Аш-Ра его нашли.

Хранитель смотрел вслед уходящему. Тот даже не воспользовался воротами — просто исчез, дойдя до частокола, прошел сквозь него. Его мир теперь — Навь. Переберется через пылающую Смородину, и уйдет в другой мир из миров Троемирья, или Древа Сварога, Вяза.

— Ну что, други мои, давайте займемся поиском нового Ключника. — неторопливо сказал Хранитель. — Вы знаете, кто нам нужен. Только вот подходящих кандидатур нет.

Он, прищурившись, посмотрел на Творца.

— По крайней мере, насколько знаю я. Решение за тобой. Кого можешь предложить? У тебя вроде как есть потенциальные кандидаты из волхвов? Богород, кажется?

— Он не готов. И больше того, я не собираюсь ему ничего предлагать. Честолюбив он, гордыня в нем играет, — возразил Творец-Радомир.

— Надо попробовать. Нас и так осталось шестеро из восьми, — Хранитель обвел посохом места. — Проводник твой не готов, он еще новик, даже не Витязь. Теперь вот Ключник…

— Ему надо было быть осторожным и не выводить на себя всю секту во главе с Верховным Жрецом.

— Все мы рано или поздно совершаем ошибки, особенно, если жить долго, — вздохнул Хранитель. — Возникает ложное ощущение безопасности и собственного бессмертия. Оно нас и подводит…

— Он выполнял наше поручение, и выполнил его ценой жизни, — возразил Творец.

— Теперь только осталось вывезти артефакт оттуда. Не сомневаюсь, что там уже приняли меры безопасности, — сказал Воин. — Так что…

— Оставьте это мне, — сказал Творец. — Я об этом позабочусь. Как и о преемнике Ключника.

Наутро я встал с больной головой. Васька оказался верен своему слову, а его настойки от лучших самогонщиков северных краев пились легко, особенно под привезенные деликатесы. Как я не старался ограничивать себя, но нарезались мы с ним хорошо. Не в дупель, но близко к этому. Настолько, что даже моя молодая печень не все переварила до сих пор. Я как раз ковырялся в тарелке, не решаясь приступить к завтраку, когда вошел брат.

— Эка Ваше Сиятельство изволило вчера нажраться, — усмехнулся он. — Весь дом пропах новым парфюмом «Перегар от Бодунофф».

— Ты хоть не юродствуй, — огрызнулся я. — Папан мне все мозги проел.

— Что, обычное напутствие «закусывать надо»? — зубоскалил брат. — Не получилось?

— Получилось. Но вот напитков было слишком много, — я потер ломивший висок. С бодуна оболок править не особо-то получается, руки дрожат.

— Ладно уж, — сжалился брат.

Он достал из буфета початую бутылку Шустовского и стопарь. Налил его до краев и пододвинул мне.

— Что это? — меня аж чуть не замутило от запаха.

— Завтрак чемпионов. Учись, студент! Выпей, печенку запусти.

— Не, я пас. У меня сегодня еще дела…

— Опять с Радомиром? Что-то ты с этим волхвом прямо взазос…

— Хамить изволите, Ваше Сиятельство, — сказал я. — Нет, так отойду. Нарзанчиком.

— Ну ладно. Говорят тебе — слушай старших. Особенно брата, — наставительно воздел перст он и увеялся, оставив меня наедине с завтраком.

Что у нас на сегодня? Опять очередной визит к Радомиру. А там как скажет. Скажет — в Лядь к хранителю пойдем, скажет — еще чему-то буду у него учиться. Надо только действительно убрать следы вчерашнего безобразия из организма.

Ближе к обеду я уже окончательно пришел в себя и часа в два выдвинулся в особняк Радомира.

— Проходи, — он посмотрел на мою всю еще помятую рожу, но ничего не сказал.

Я молча прошел в гостиную. Нет, никакой вины за срыв тренировки я не испытывал. Да и речи о сухом законе не шло.

— Сегодня мы никуда не пойдем, — сказал он, усевшись в кресло. — Поговорим о другом. О твоей помощи.

— Я готов. Кому из ведьм вставку для помела надрать?

— Если бы все было так просто, — поморщился он. — Тебя ждет другая миссия. И «надрать» кому-нибудь что-нибудь уж точно придется. Дело простое…

— Почему, когда я всегда слышу, что «дело простое», у меня начинает выть чуйка, предчувствуя крупные неприятности?

— Потому что у нас простых дел не бывает в понимании обывателя. Скажу кратко — тебе предстоит визит в Гонконг, Республика Китай.

— Что? Я вроде как туда не собирался…

— И никто не собирался. Но обстоятельства сложились так.

— Что я буду там делать и как я туда попаду, точнее, залегендирую поездку? Папенька будет явно не в восторге, что волхвы решат послать меня подальше от дома и…

— Все залегендировано. Уже. На столе у твоего брата уже лежит конверт с выгодным предложением купить одну компанию по производству микрочипов. Ваш клан давно на нее облизывался, но никак не мог подобраться. А теперь — вэлкам, — сказал Радомир. — Выгодное приобретение от наших подставных партнеров. Строго говоря, она никуда и не перейдет, просто легализуется путем покупки вашим кланом. Раньше она принадлежала одному нашему человеку…

Волхв запнулся. Чуйка взвыла.

— Теперь все равно ее придется выкупать, и лучше если приобретет ее ваш клан.

— Для вас, — уточнил я.

— И для нас тоже. И вам выгодно.

— Полагаю, вы не скажете мне, что случилось с предыдущим владельцем, — усмехнулся я.

— Ошибаешься. Скажу. Потому что ты должен знать все. Я помню твое отношение к использованию втемную.

— Да, не люблю, как-то.

— Предыдущий владелец — волхв, один из внутреннего круга Белой Верви.

— Вот даже как?

— Не перебивай, — поморщился Радомир. — По официальной версии — несчастный случай. Упал с крыши небоскреба. На самом деле его убили.

— Древнего и непобедимого волхва?

— Я же говорил тебе, что мы тоже смертны. Привыкай.

— Я про то, что противник должен был быть неординарный…

— Про Аш-Ра слыхал?

— Нет, — признался я.

— Один из культов смерти, основанным выходцем из Безодни, там у них было кое-что полста лет назад. И их главный артефакт — нефритовая фигурка чудовища с головой дракона и телом человека. В ней сила культа.

— Он схватился с тварью из Безодни?

— Нет, того давно уже упокоили. С их Верховным Жрецом. Успел похитить Зверя — так называют артефакт — и сбежать. Но потом его настигли адепты культа вместе с главой, и он дал им последний бой. По привычке, они успели убить друг друга как главных противников, но оставшиеся члены культа его настигли. Так что одно место в Круге освободилось, увы, — тяжело вздохнул Радомир.

— Соболезную, — сказал я. — Так какова моя задача?

— Полететь в Гонконг, забрать артефакт и вывезти его сюда.

— А я-то тут при чем? Есть ОКЖ, есть военная разведка и еще куча ушлых и дошлых ребят. Волхвы, в конце концов, — выпучил я глаза. В самом деле, реально, что, больше никого не нашлось, что ли?

— Есть некоторые сложности. Первое — это наше дело. Мы не привлекаем посторонних, в том числе и ОКЖ и прочие структуры. У них свои интересы, у нас — свои. И зачастую они пересекаются. Если об этом узнает тот же Доброславский, он всеми правдами и неправдами постарается заполучить артефакт, чтобы повысить свое могущество.

— Я думал, вы заодно…

— Иногда. Они подчиняются нам. Мы стоим выше. И еще одна причина — китайская контрразведка не дремлет, и практически в лицо знает большинство агентов наших служб, причем мы не знаем, кого именно. Но личные дела о переводе на их направление приходит к ним раньше, чем начальству на месте.

— Еще раз о коррупции, — покачал головой я.

— Волхвы тоже наперечет. И тоже всех знают в лицо. Остается лицо им неизвестное, в частности ты. Никто не заподозрит в наследнике богатого рода, прилетевшего с братом на деловую встречу, нашего человека. Вы слишком богаты и знамениты, прикрытие хорошее. Тем более вывезти частным бортом такую безделушку легко и просто.

— Если не возникнут подозрения в контрабанде, — сказал я. — Вот тогда легко и просто не будет.

— Ну так пусть не возникнут! — рявкнул Радомир. — Тебя надо учить?

— Не надо. Кто мои противники и чем они владеют?

— Я подготовил тебе краткую аналитическую записку и материалы, которые тебе нужны, — он передал мне обычную банальную флэшку. — Посмотри внимательно, почитай, уясни. И да, если возникнут сложности — в бой не вступай, а постарайся уйти. Ты сейчас на уровне их Старшего Посвященного, а есть и выше. Если не получится — просто возвращайся, не надо артефакт изымать. Лучше пусть никто его не получит, чем они. В общем, задание я тебе дал. Возникнут дополнительные вопросы — позвони.

— Обязательно, — пообещал я.

— И береги себя. Ты нам нужен.

— Я себе нужен в первую очередь, — уточнил я. — А дальше идут интересы страждущих, для которых я расставляю приоритеты. И не факт, что…

— Иди уже, — замахал руками Радомир. — Пусть так…

Глава 12

— Я тоже хочу! — безапелляционно заявил я, когда брат объявил о намечающейся поездке в Гонконг.

— Тебя-то куда несет? — спросил отец.

— В дальние странствия. Давно хотел побывать в Азии.

— Никуда не едешь! — прорычал он. — Хотя бы один наследник должен остаться дома, на всякий случай!

— Ну хоть одним глазком! И кто лучше присмотрит за мной, чем старший брат.

— Это, вообще-то, деловая поездка, — упомянул на всякий случай брат. — И ты там как-то…

— Я хочу достопримечательности посмотреть, погулять на природе, и вообще, я закисну уже в Петербурге. Сколько можно? — возмутился я. — Пожалуйста!

— Нечего мне делать больше, как за тобой присматривать… — крякнул от досады брат. — Хотя… А пусть он действительно посмотрит, развеется? Действительно, закис так, как будто на лимонной диете сидит…

— Не пущу! — рыкнул отец.

— Ничего, я его выгуляю, — сказал брат.

У меня возникла стойкая уверенность, что над его сознанием поработал Радомир, которому все это было надо.

— И что, фирма Апраксина в случае чего достанется Императору? Врагов у нас много…

— Ладно, беру его под свое крыло. Охрану к нему приставим, по публичным домам не пустим, даже близко к кварталу Красных Фонарей не подойдет!

— Премного благодарен, — буркнул я.

Проблема была одна — артефакт был спрятан в районе, который по уровню не уступал тому самому знаменитому кварталу. Ничего, главное сейчас уболтать папу выпустить меня на оперативный простор, а дальше уже легче.

— Только с охраной. А доберется он как? Правило «члены династии не должны находиться в одном транспортном средстве» не забыл?

— Полетит обычным коммерческим рейсом до Гонконга. Хочет прогуляться? Пусть начнет прогулку как рядовой турист. А я пока в нашем бизнес-джете, на кожаном диване, да с симпатичными стюардессами, разносящими ледяное шампанское… — глумится, сволочь.

Хотя в бизнес-джете кроме него еще будет несколько дядек и теток, помощники и секретари. Так что не такая увлекательная компашка намечается. Веселье, как на похоронах.

— Ладно, — сказал я. — Я согласен.

— Вы сговорились, что ли? — подозрительно прищурившись, спросил отец.

— Нет. Пора младшего обкатывать, а то по заграницам еще не мотался, — сказал брат. — Вот пусть пока побудет, попривыкает… Дикий он.

— И ты считаешь…

— А что я считаю? Младший тоже должен уметь не теряться в легких стрессовых ситуациях. Лет через десять сам будет летать по контрактам. Так уж пусть помотается, все легче привыкать.

— Было бы это в Империи и на территории дружественных кланов, я бы не возражал. Но китайцы…

— Дают гарантии клана Чжан, одного из самых главных и могущественных в Гонконге. Гарантия железобетонная и даже больше — стальная. Слово Чжан — закон в Гонконге, — сказал брат.

Вот тут я немного приуныл. Придется теперь кроме своей охраны уходить еще от вездесущих китайцев. Наверняка эти гарантийщики — от Триад, а это будет геморроем на всю задницу. Тоньше придется работать, тоньше…

— И Гонконг — один из самых безопасных городов мира. А жить это неуемное создание будет в «Русском Доме», — продолжил брат. — В «Риц» я его не возьму, нечего ему там делать.

Вот тут я уже чуть не взвыл. «Русские Дома» — изобретение клана Романовых, точнее, прошлого Императора. Нечто среднее между культурными центрами в крупных городах мира, рекламной витриной на приемах и саммитах. А также ВИП-отелем для важных персон, всевозможными отделениями госслужб вроде визового отдела и тэ дэ, и тэ пэ. А еще мощной охраной. Оттуда будет трудно выбраться.

— Ладно, тогда я буду более или менее спокоен, — сказал отец. — Там он точно будет под надзором.

Вот это меня и беспокоило.

— Тогда собирайся, — сказал брат. — Билеты на тебя и твою охрану я возьму. О визах тоже можешь не беспокоиться.

— Хорошо. Спасибо! — искренне сказал я брату и отцу.

Полдела сделано, а с остальным — разберемся на месте.

… Я сидел в зале ожидания аэровокзала и грустно смотрел через огромные панорамные стекла на летное поле. Наблюдая, как огромные пузатые лайнеры садятся и взлетают, то изрыгая, то поглощая толпу пассажиров. Причем не все самолеты были мне знакомы — нет, «Боинги» в ливреях иностранных авиакомпаний не узнать было трудно. А вот все самолеты с надписями «Россия» и трехцветными килями были немного непривычны.

Ну да, революции здесь не было, маленький шухер с участием Чернобога раздавили в зародыше вместе с участниками. Поэтому и глава клана Сикорских не подался никуда в эмиграцию, как и многие другие, ставшие известными авиаконструкторами. Но «Сикорский» для Российской Империи стал тем же, чем «Боинг» для современных САСШ — монополистом средств пассажирских и грузовых перевозок.

Наконец объявили посадку на рейс, и я с двумя своими охранниками, Григорием и Иваном, пошел на выход. Проходить мучительную процедуру паспортного и таможенного контроля, а также миновать всевозможные рамки и интроскопы, просвечивающие тебя и багаж.

Это настолько умотало меня, что, когда мы наконец сели в «Си-350» и я полюбовался, как с набором высоты Питер превращается в огромное светящееся пятно, я задрых в кресле. Ну а что, тринадцать часов полета — не шутка. Что еще делать? Это у брата в его «Гуревиче» шум, гам, падшие и не очень женщины и служащие. И будет он в Гонконге раньше нас, его ероплан быстрее нашего пузатого лайнера.

Так и прошел мой полет до азиатского мегаполиса. Совсем без приключений. Поскольку по местной системе развлечений в спинках сидений крутили какую-то муру, то мой долгий перелет скрасили игры в смарте и разговорник по китайскому языку кантонского диалекта. Вслух это мяуканье я не произносил, чтобы соседи не вскакивали с кресел от ужаса и не требовали срочно вызвать бесогона для одержимого китайским демоном парнишки. А то мало ли… Но поскольку я лоханулся и не скачал другой литературы, мне только оставалось завистливо коситься на уткнувшихся в экраны смартов охранников. Озаботились, черти, времяпрепровождением…

В Гонконг мы прилетели ночью — ага, прелесть прямого рейса. И опять изматывающие процедуры контроля, ловля чемоданов на ленте транспортера…

Но зато, когда мы вышли из здания аэровокзала, то сразу почувствовали, что это не Питер. Жаркий влажный воздух просто укутывал нас, дышать приходилось как через одеяло.

На парковке нас уже ждали. Серебристый седан подкатил прямо к нам.

— Господин Апраксин? — из машины вышел один из крепких парней, словно родственников моих охранников.

— Это я.

— Прошу вас, — предупредительно открыл дверцу встречающий.

Первым на заднее сиденье влез мой охранник, затем я, затем второй. Сэндвич, мать вашу… Ни вздохнуть, ни… пускай будет охнуть, Гриша и Ваня ребята крепкие и накачанные. Так что бутерброд может быть доставлен по месту назначения с раздавленной начинкой.

Город меня поразил больше обилием экранов и света — на каждом углу и здании экраны, экраны, экраны… Китайского я не знал, даже несмотря на бдение с разговорником — ну как-то не удосужился я смотреть китайскую в полном смысле грамоту. Поэтому я только мог таращиться на ролики и додумывать, что они там решили показать.

До «Русского Дома» мы доехали минут через тридцать — движение было довольно интенсивным, несмотря на ночное время. Гонконг как и другие крупные города мира никогда не спит. И, наконец, за нами захлопнулись кованые ворота ограды особняка.

— Господин Апраксин? — тут же подскочил мажордом, одетый, по обычаю носителя аутентичной культуры, как дворецкий государя Императора. Знай наших!

— А кто же еще, — устало сказал я, выбираясь из салона. — Нам бы…

— Не извольте беспокоиться, — кивком обозначил почтение мажордом. — Все распоряжения на ваш счет получены.

Во как. Ну этого и следовало ожидать, райдер явно был выслан заранее. Прямо как у звезды или у ВИП-персон, к которой я явно относился.

— Пойдемте за мной, — сказал он, а дюжий малый в сорочице, портах и сафьяновых сапогах подхватил наши чемоданы.

Не слишком они тут с аутентичностью переусердствовали? Лубок глаз режет, спускаясь до китча.

— Пойдемте, — вздохнув, согласился я.

Ну слава богу, не как в обычной гостинице с ресепшном, ничего заполнять не пришлось. Нас провели через служебный вход внутрь здания, отвели на второй этаж…

— Вот это ваши комнаты, господа.

— Смежные? — спросил Григорий.

— Да, между номерами есть дверь, — улыбнулся мажордом. — Не беспокойтесь, не в первый раз у нас останавливаются ВИП-персоны. Все для гостя и его охраны есть в номерах.

— Спасибо, — сказал я, и шагнул внутрь в любезно открытую передо мной дверь.

Номер как номер, как в хорошей гостинице. Но тут же меня оттеснил Иван и двинулся вперед, оглядывая и обыскивая номер. Работа такая. Порыскав с минуту и обозрев укромные уголки, он махнул рукой, типа «можно».

— Ценю вашу бдительность, но это совершенно излишне, — снова улыбнулся мажордом. — Безопасность у нас на уровне. И даже защита с воздуха есть.

— Свое ПВО? — спросил я.

— Нет, РЭБ. Ни один беспилотник или не дай бог ракета не попадет.

Дай-то бог, надо самому осмотреться. Насчет беспилотника может быть, но все зачастую решает простой миномет.

— Окна выходят внутрь двора, ни в коем случае не наружу, — продолжил мажордом. — Если сильно беспокоитесь — лучше их не открывать. Стекла бронированные.

Спасибо, успокоил. Хотя сейчас за мной не охотятся — вроде как — но ухо востро держать я буду. Но тут еще вытанцовывался другой вариант. Бежать из этой крепости, чтобы заняться своими делами, будет еще той задачей. Значит, будем работать на выезде. Бедные охранники…

— Спасибо, господин, э-э…

— Блинковский.

— Спасибо, господин Блинковский, — я забрал из его руки вычурный ключ и карту доступа. — С удовольствием воспользуемся вашим гостеприимством.

— Не смею мешать, господа! — вновь раскланялся мажордом и удалился.

Моя охрана стояла рядом, как истуканы.

— Ну а вы чего застыли? — спросил я и указал на дверь между номерами. — Идите, располагайтесь. Несколько дней нам придется провести здесь. И вообще — я в душ. Слишком жарко тут.

После душа я закутался в заботливо висевший банный халат, прошлепал на кровать и, отрегулировав сплит, закрыл глаза. Надо немного поспать, хотя и не хочется в связи с переменой часовых поясов и общим немного нервозным настроением. Из головы не шел последний разговор с волхвом.

— У тебя три дня, столько будут идти переговоры.

— А если не успею?

— Сообщишь. На переговорах могут возникнуть разногласия и дополнительные препятствия. Но это всего два дня, так что это все время, которое у тебя есть.

— Понял. Попробую успеть.

— Уж попробуй, — усмехнулся Радомир и повесил трубку.

Три дня? Попробую. Но начну уже завтра, точнее, уже сегодня по местному времени.

Назавтра с утра, созвонившись с братом, а потом с отцом, мы поехали смотреть достопримечательности. Ради такого случая нам выдали бронированный джип с дипломатическими номерами, чтобы местная особо придирчивая дорожная полиция не доставала. А за рулем был Иван. Как оказалось, он хорошо знал Гонконг по прошлой службе, поэтому водителя нам не потребовалось. И наша экскурсия началась.

С выбором достопримечательностей было сложней. Не потому что их не было, а наоборот — здесь их десятки! Всевозможные музеи, парки, архитектурные и культурные сооружения, и даже такая хрень, как Диснейленд! Ну последнее я точно вычеркнул из списка — не хватало мне еще бородатых членофеев и таких же русалочек, да и из нежного возраста давно вышел. Но зато на этом же острове Лантау хватало всего самого интересного — статуя Большого Будды на горе Нгонпхин с канатной дорогой на эту самую гору, деревня Тай О — «гонконгская Венеция», монастырь По Линь… Словом, есть где развернуться. Так что я направил Ивана во вполне определенном направлении. И мы принялись отрываться.

До обеда нас хватило лишь на Биг Будду, после чего мы опять вернулись в «Русский Дом» на обед. Почему перекусить на месте было нельзя, несмотря на пряный и вкусный запах, пробивавшийся на улицу? Протокол. Не только мне, а и вообще всякому европейцу от китайской кухни с непривычки может быть легкий кирдык. Так что охрана строго следила, чтобы я не потянул в рот всякую каку, а ел только то, от чего не будет холецистита и аллергии. Надо сказать, я на них не обижался — они были целиком и полностью правы. Да и свое драгоценное здоровье, несмотря на волхвьи способности поберечь стоило. Тем более обед на базе был такого качества и количества, что хватило бы и на свиту и более высокопоставленного гостя. Так что налопавшись и заложив жирок на диване, я решил, что пора действовать. Где там моя охрана?

— Иван, а ночная жизнь тут есть?

Пивший сок охранник чуть не поперхнулся от моего вопроса.

— Что вы имеете в виду, Ваше Сиятельство?

— Не то, что ты подумал. Местные публичные дома и ночные клубы меня не интересуют от слова «совсем». Как и прочие… Как там их — опиокурильни, или где там местные торчки шарятся? Короче, тоже мимо.

— А что же тогда вас интересует? — осторожно спросил Иван, переведя дух.

— Ну что-нибудь такое… Этакое… — я пошевелил пальцами в воздухе. — Интересное.

Главное, чтобы мне вечером можно было легально выбраться из «Дома», а там я хоть на шоу упоротых покемонов согласен. Естественно, вслух я говорить это не стал.

— Есть одно место, — неуверенно сказал Иван.

— Какое? — потребовал я.

— Поскольку с едой мы не имеем права нарушить протокол и предложить плавучий ресторан «Джамбо», то остается только одно — Темпл Стрит Маркет, ночной рынок.

— Понятно, — хмыкнул я, поняв причину неуверенности Ивана. Боится рано поседеть.

Любое такое место со скоплением народа есть криминогенная точка и кошмар для любого охранника. Сущий кошмар. Множество людей, куча отвлекающих факторов и потенциальных угроз…

— Заглянем? — спросил я их с Григорием.

Охранники переглянулись. Им явно не хотелось рисковать потом перед папой, случись что пойти не так. Там будет даже без бизнес-геля — так на гражданке называют вазелин. Ладно, приобретут за мой счет.

— Ну так как?

— Только в самом начале. Когда солнце только сядет. И только заглянем, но не больше, — решился, наконец, Иван. — Позже — нет.

— Ладно, я согласен, — мы пришли, наконец, к компромиссу.

Вот и хорошо, не придется от охраны улепетывать. А то потом бизнес-гель понадобится уже мне.

— Ну что, тогда собираемся?

— Не берите с собой ничего лишнего, — сказал Иван. — И денег тоже поменьше.

— Да все равно видно, что я лаовай, — решил щегольнуть я знанием языка.

— В Гонконге белых называют по-другому — гуэйлоу, — покачал он головой. — И отношение соответствующее. Так что лучше одеться поскромнее и попроще.

— Договорились, — сказал я, и пошел к себе собираться.

Выехали мы, как и договаривались, после заката, когда солнце уже укатилось за горизонт. Постояли немного в пробках…

Вдруг раздался звонок на смарте. Я недоуменно глянул на номер — вроде как звонит брат.

— Ты где? — вместо приветствия сказал он.

— Осматриваю достопримечательности, — сказал я.

— Не парь мне репу. В такое время?

— Ну да. А что? Время детское.

— Я те дам детское время. И охране тоже на орехи достанется. Большие, кокосовые и по голове.

— Ладно, ты что-то хотел, или все также и будешь изображать Ваню Грозного? — раздраженно сказал я. — Ближе к делу.

— Возникли небольшие затруднения, — сказал он. — В процессе переговоров.

Что? Уже? В первый день? А Радомир мне обещал, что они если и возникнут — то позже.

— Вам нужно будет сделать одно дело, — сказал он. — Заехать в одно место и забрать кое-что.

— Что именно?

— Документы, мой дотошный брат, документы. Которые владелец фирмы хранил не дома. Удовлетворен? Дай трубку Ивану.

Я протянул трубку сидящему на водительском месте Ивану.

— Да? Да, слушаю. Запомнил. Все, едем.

Он нажал отбой и передал трубку мне.

— Поворачиваем домой, Ваше Сиятельство.

— Почему это?

— Нам предстоит одно дело, и я не уверен, что оно безопасно. У нас есть приказ — не рисковать вами.

— Я способен за себя постоять. Поехали, это приказ!

— Мы не…

— Я отвечаю за себя. Возражения не принимаются. И потом, вы потеряете на этом много времени.

— Ладно, — принял решение Иван. — Едем!

Глава 13

— Куда едем? — спросил я Ивана.

— Ванчай, если тебе об этом что-то говорит.

Упс! Говорит, и очень даже. Как раз туда, куда мне и надо. Нет, не в округ, где находится тот самый район «Красных Фонарей», но недалеко от него.

Я глянул на навигатор через его плечо и чуть ли не протер глаза — он ехал по тому маршруту и туда, куда мне надо. Ущипните меня семеро… Похоже это тот самый адрес, куда меня направил Радомир. Чудны дела твои, господи…

Так оно и оказалось. Въехав в район и порядком углубившись в него, мы оказались за благоустроенным властями фасадом. Это только в списке туристических достопримечательностей район был благоустроен и более-менее считался туристическим, были и места, которые больше напоминали трущобы — ну, или судя по малоэтажной застройке, хрущобы. Не расселенные еще, не добралась сюда мэрия с инвесторами.

Джип осторожно въехал в один из таких дворов и остановился у подъезда.

— Мы идем, вы остаетесь в машине, — предупредил Григорий.

— Плохая идея, — отозвался я. — Идем мы с Иваном. Я все-таки Одаренный, и могу многое увидеть из того, что вам недоступно. А ты держи улицу под контролем, и дай знать, если что не так.

Охранники переглянулись — толк в моих словах был.

— Принято, — сказал Григорий. — Идите вдвоем.

Мы вышли из машины и направились в подъезд. Если бы не азиатская музыка, кое-где доносившаяся из открытых окон, и не жара — можно было подумать, что находишься в одной из очередных трущобных районов любого города любой страны. Все подъезды окраин одинаковы.

— Третий этаж, — предупредил меня Григорий, пропуская вперед на грязную лестницу.

— Принято!

И я стал осторожно наступать на ступеньки, выбирая, куда поставить ногу чтобы не вляпаться или не пораниться о кусок стекла или шприц.

Мы поднялись по лестнице и попали в длинный коридор с квартирами. Фу, ну и вонь! Кто-то тут делал то, за что в свое время чесали кулаки о некоторых приезжих в общагу. Жарил селедку. У меня аж все кишки сжались в комок и попросились наружу в спазме. Тошнотворнее запаха было труднее придумать.

— Нам сюда, — остановился Иван у одной из дверей.

— Подожди, — сказал я и Волхвьим взором внимательно оглядел дверь.

Ага, на двери стоит заклятие от воров и прочих криминальных элементов. И зачарованный нож, просунутый между стенкой и притолокой двери, надежная защита ведьм. Я закрыл глаза и попробовал сотворить то, чему меня обучил Радомир незадолго до поездки — Ведание Окружения. Или как я называл его — Радар. Позволяло определять наличие живых существ, скрытых преградой.

Получилось! Одна живая точка метрах в трех есть. Да она меня еще и чувствует, вон, изменила цвет с синего на золотистый. Я открыл глаза.

— Стучись и вежливо, — приказал я Ивану. — Здесь не любят незваных гостей.

— Званых, похоже, тоже, — пробурчал он и аккуратно и робко постучался в дверь.

— ??? — после непродолжительного молчания спросил женский голос по-китайски. Я ничего, естественно, не понял.

— !!! — что-то ответил на том же языке Иван. —?

Шелкнул язычок замка, и дверь открылась. О как! Неплохо!

Красивая молодая китаянка в расшитом драконами атласном кимоно осмотрела нас с ног до головы. Хороша, чертовка! А еще и ведьма, причем сильная, насколько я мог увидеть Волхвьим взором. Золотистый оболок прямо-таки сиял, переливаясь. Ведьма посмотрела на меня, использовав, похоже, тот же китайский вариант взора и удовлетворенно кивнула.

— Спроси ее, можно ли нам войти? — подтолкнул я Ивана.

После некоторого обмена репликами китаянка кивнула, и впустила нас внутрь.

Не ожидал я, что внутри окажется уютное жилище ведьмы, отделанное со вкусом. Так в грязной замызганной коробке по почте приходит какая-нибудь красивая вещь.

— Чаем нас тут явно не напоят по обычаям гостеприимства, — пробурчал Иван.

— Спрашивай то, за чем пришел, — скомандовал я. — А то госпожа ведьма может потерять терпение.

И Иван опять занудил по-китайски.

— Ну, что она сказала?

— Что в первый раз увидела белых дьяволов и понятия не имеет, в чем дело. А о господине Аркадии Петрове и слыхом не слыхивала.

Китаянка попыталась закрыть свой оболок, но я увидел проскочившие по Буркалу красные точки. Врет. Что же, на этот случай у меня свои инструкции от Радомира. Нет, не то, о чем вы подумали — никакого насилия.

— Белая Вервь, — отчетливо сказал я по-русски. — Радомир.

Тут уже непонимающе посмотрел на меня Иван. Ну правильно, ему приказали забрать документы у контакта. А у меня были другие цели.

— ??? — голос китаянки дрогнул.

Э, да ты не просто знаешь Петрова, у вас, похоже, были более близкие отношения. Что, учитывая весьма аппетитный вид китаянки, вполне объяснимо.

— Она просит сказать имя, — перевел Иван.

— Чье?

— Того, кто к ней не вернулся.

— Ох уж мне эти восточные аллегории, — вздохнул я. — Ключник!

Единственное, что я мог назвать и о чем знал лишь очень узкий круг посвященных. И естественно, человек со стороны никак не мог знать Истинное Имя волхва Белой Верви.

Китаянка согласно кивнула, щелкнула пальцами и внезапно в ее руках оказался атташе-кейс. Заклятие скрытия, не иначе.

— Возьмите, — перевел Иван.

Я благодарно кивнул, и принял из ее рук дипломат. Смотри-ка, на нем сильнейшее заклятие Белой Верви, доступное только посвященным… Мне тоже, в том числе. Радомир как знал, что преподал его мне.

Иван поблагодарил ее по-китайски, мы раскланялись… Неожиданно Иван прижал гарнитуру к уху.

— У нас проблемы. И, похоже, пришли по нашу душу.

— Кто?

— Не знаю кто, но они владеют магией.

— Что сказал Григорий?

— Попытается продержаться. Сказал, надо уходить другим путем, он попробует прорваться и подогнать машину к черному ходу.

Китаянка слушала наш встревоженный разговор и ничего не понимала.

— Переведи ей, — сказал я. — И спроси про черный ход.

Иван начал болтать по-китайски, а китаянка при этом побледнела.

— Аш-Ра, — сказала она, и это единственное, что понятно было без перевода. Затем затараторила что-то по-китайски.

— Черный вход есть, она проведет. Какие-то Аш-Ра к ней пришли за наследством…

— Потом объясню, если будет время.

— Идите к черному ходу, я за вами, прикрою, — скомандовал Иван.

— Чем? — спросил я. Оружия у нас не было никакого, в Гонконг со своим оружием было нельзя.

— Чем смогу, — огрызнулся Иван. — Что встали? Пошли!

Китаянка даже не стала переодеваться — время терять. Только полезла под кровать и схватила тяжелую сумку — явно милые сердцу ведьминские артефакты.

Она сделала жест рукой, и выбежала в коридор. Я следом, до боли в ладони обхватив ручку бриф-кейса. А за нами — Иван. Ну что же, оружия у него не было, прикроет, в случае чего, телом — да, это тоже обязанность телохранителя, поймать пулю, предназначенную клиенту.

Китаянка дошла до конца коридора, где была еще одна грязная лестница. Я ссыпался за ней вниз до большой железной двери с засовом, исписанной местными граффити с иероглифами и понятными без перевода дикпиками.

Она, поднатужившись, открыла засов, толкнула дверь и…

Меня обдало кровавыми брызгами, а у китаянки исчезла голова. Я на автомате закрыл дверь и задвинул засов.

— Что там? — крикнул сверху Иван.

— Обложили. Сзади или снайпер, или маг. Она мертва.

— Хреново! — прокомментировал Иван. — Есть, где спрятаться?

— Да.

Какая-то бендежка под лестницей, может, дворницкая, может бомжатская, не разберешь. С довольно хлипкой дверью, вышибаемой ударом ноги. Спрятаться — то самое слово, никак не больше.

Я выбил замок двери. Ну точно, местная дворницкая или что-то вроде того. Старая мебель, остатки чего-то недоеденного на столе… Доедала их здоровенная крыса, которая не то что нас не испугалась, а еще и угрожающе зашипела, защищая свой ужин. К зоозащитникам я не отношусь, да и не до этого. Поэтому от крысы осталась лишь кровавая клякса на столе, когда я прихлопнул ее Воздушным Кулаком.

Иван просто внес меня в проем своим могучим телом.

— Помогай! — бросил он, захлопнул дверь и взялся за старинный шкаф. Придвинув его, взялся за стол, и мы вместе прижали им шкаф.

— Секунд двадцать нам это даст, — на ходу бросил Иван, и начал рушить все вокруг, пытаясь найти хоть что-нибудь.

Пока он отыскивал оружие, я вспоминал всему, чему учили. Волшба? Пусть будет Черная. А также Кощная Потвора. Я наугад бросил плетение через нашу баррикаду, и судя по вою — попал. Сразу же прекратился стук в дверь и попытки ее выломать.

— Что это они? — спросил Иван, баюкая в руке какую-то трубу.

— Не понравилось, — сказал я и взялся за кейс.

Легко помахивая чемоданчиком уйти не удастся, так хоть содержимое распихать. И найти то, за чем меня посылали. Я деактивировал плетение волхвов и щелкнул замками.

Вот то, за чем я, собственно, и пришел. В чемодане поверх тонкой стопки документов лежало что-то завернутое в тряпку. Я осторожно снял ткань…

Фигурка, словно бы нефритовая. Не знаю из чего, я в каменьях не разбираюсь. Зеленая не только снаружи, но и внутри от струящихся плетений, словно бы живая. И большая зеленая искра в уродливой крокодильей или динозавровой голове, ясно видимая Волхвьим взором. Та самая статуэтка, как ее и описывал волхв.

Я взял ее в руки, намереваясь засунуть в карман, и тут…

Меня словно ударило током. Проклятая фигурка мигом ожила, и я словно очутился на боле боя. Противник с лицом-мордой ящера пытался меня уничтожить. Точнее, овладеть мной, словно аватарой. Удары сыпались, как из ведра, а я на них отвечал, причем небезуспешно. Вот одна руколапа противника повисла плетью. А другая взяла меня за горло… Чувствуя, что вот сейчас мне придет конец, я ударил всей своей силой, и ящер, издав пронзительный вопль, рассыпался в прах.

Я снова очутился в грязной бендежке. Что-то рука болит… Я посмотрел на свою ладонь. Через окровавленные пальцы просыпался зеленоватый песок, в который превратилась фигурка. А я проверил свой оболок. В него органично вплелись зеленые линии, однако, подчиняющиеся мне. А еще я почувствовал прилив энергии, нечеловеческий прилив, такого у меня еще не было.

— Что тут было? — спросил я у Ивана, поудобнее перехватившего трубу.

— В смысле, было? — переспросил он.

— Ну со мной.

— Да ничего, — пожал плечами он. — Ты взял фигурку, замер с ней на секунду, а потом она хруп — и просыпалась у тебя сквозь пальцы.

— И все?

— И все.

Значит, это был всего-навсего ментальный поединок. Непростая фигурка пыталась получить надо мной контроль, но у нее это не получилось. Видимо, заключенный в фигурке кто-то древний не ожидал такого сюрприза. А теперь он точно исчез, я победил этого неизвестного, плюс получил какие-то новые способности…

Какие? А вот сейчас и выясним. Меня просто раздирало, так хотелось действовать. Словно кто-то подзуживал меня.

— Они почему-то затихли, — сказал Иван, вслушиваясь в шум за дверью.

— Но они еще там, — я бросил плетение. — Пятеро. И на улице человек двенадцать.

— Значит, нам конец, — констатировал Иван.

— Не торопись умирать, пока я тебе не разрешил, — усмехнулся я, и легким толчком отправил стол, подпирающий шкаф, к стене.

Шкаф отлетел так же, как и стол. А вот теперь держитесь, гады! Я отключил самоконтроль и предоставил древней силе, вошедшей в меня, управлять телом.

Рраз! Время словно бы застыло. Сорванная с петель дверь летит, сшибая с ног стоящих за ней, как шар кегли. Удар, удар, двойной удар — и головы нападающих превратились в те самые шары для кегельбана, упав на пол. Хорошо! Я выскочил в открытую дверь черного хода на улицу. Если адепты Аш-Ра что-то и хотели, их желаниям не суждено было воплотиться. Больше это напоминало компьютерную игру, где ты отстраненно смотришь на то, как перс расправляется с врагами. Только вот на этот раз я сидел в этом самом персе. Пройдя через собравшуюся толпу я отрывал головы, пробивал ударами насквозь стоящих, как манекены, адептов. Даже запоздалая мысль, что так я могу повредить тело, ушла — такое впечатление, что руки превратились в прочные чешуйчатые лапы, с легкостью пробивавшие и кромсавшие человеческую плоть.

И все кончилось с падением последнего изуродованного тела на асфальт. Миг — и вот я уже смотрю на залитые кровью руки и тело, и изуродованные трупы, валяющиеся вокруг. Адепты, пришедшие по мою душу, перестали существовать.

Я вернулся обратно, и отвалив дверь, вытащил еще живого адепта, пятого из тех, кто прятался за дверью.

— Эй, а ну очнись, скотина! — я одной рукой взял его за воротник, а другой отхлестал по щекам.

— Китидас! — его открывшиеся глаза с ужасом посмотрели на меня, а потом из него полился поток слов на китайском.

— Иван, что он лопочет? — спросил я у Ивана, так и не выпустившего из рук трубу.

— Что-то вроде «о великий повелитель нагов, не трогай своего преданного слугу!».

— Совсем с ума сбрендил. Что еще?

— Что «мы служим тебе, о повелитель» и прочий словесный понос.

Я осмотрел оболок пленника. Да, в области стогны Живот был здоровенный такой гвор, больше похожий на бесформенную опухоль. Стогна-то непростая, связана с Навью. И похоже, подсадка была от того, кто баловался черной магией на свой манер.

— Что будем делать с ним?

— Пока я его оглушу, — провел я по его голове, деформируя оболок. — А там…

С улицы раздался рев мощного мотора. Я осторожно выглянул…

— Быстрее! — Григорий замахал рукой, убрав побитое бронестекло. — В машину!

— Иван, этого в багажник, — мгновенно принял решение я. А сам метнулся к столу, защелкнул замки дипломата и бросился к выходу.

Фух, наконец-то в машине, наконец-то мы удаляемся от этого места. Я достал смарт и позвонил брату.

— Ну что, удалось? — он словно ждал моего звонка.

— Удалось. Все документы с собой. Но возникли сложности.

— Какие?

— Двенадцать трупов, точнее тринадцать — присовокупил я сюда погибшую любовницу Ключника.

На пару секунд в трубке повисла напряженная тишина.

— Слушайте сюда. Срочно дуйте в аэропорт и ждите меня там на стоянке. Срочная эвакуация.

— А как же…

— Все! Жду.

— В аэропорт, Иван, — сказал я.

— Есть в аэропорт, — и он нажал на педаль газа.

Когда мы подъехали к стоянке, нас уже ждал представительский лимузин брата.

— Подъехали? — бросился он к нам.

— Да, — я вручил ему чемодан.

— Да уж, — критически осмотрел он меня.

Да уж — действительно точное определение. Руки, лицо, одежда — все залито кровью, кое-где подсохшей и отошедшей тонкой пленкой.

— Не было времени оттираться, — бросил ему я.

— Ладно, потом расскажешь. Переоденешься в самолете. А пока — вот тебе плащ, запахнись посильнее, чтобы не пугать остальных.

— Мне проще их усыпить.

— А это идея, — сказал он. — Все равно они возбуждены до предела.

— Что, оторвали от общения с халявными бутылками и проститутками?

— Примерно так, — ухмыльнулся он. — Хозяева до предела гостеприимны.

— Это точно, — демонстративно оглядел я себя. — Предельно.

— Ну это частный случай.

— Да, а еще у нас пленник.

— Вы что, идиоты конченые? — прошипел брат. — Это же похищение человека, да еще гражданина другого государства!

— Будь уверен, государство против не будет. А вот кое-что он сможет нам прояснить. Очень ценный язык.

— Вы без ножа меня режете. Ладно, найдем, куда его поместить. Поедете в моем президентском салоне. Ладно, трогаемся! Хотя вы, похоже, и так тронулись.

Он влез обратно в машину и мы поехали к его «Гуревичу», отдельно стоящему на летном поле в ожидании вылета.

Против моих ожиданий, все остальное прошло гладко. Пассажиры спали здоровым наведенным плетением сном, связанный скотчем, как большой сверток пленник тоже, а мы были настороже.

Выдохнул я только тогда. Когда мы вышли из китайского воздушного пространства и полетели над бескрайними просторами Российской Империи, чтобы приземлиться в Левашово. Но это было не главное — я ухитрился втихомолку дозвониться до Радомира, и передать ему кодовое слово, которое-то и кодовым не было. «Провал».

Так что торжественную встречу от волхвов я себе представлял. Такие торжества устроят…

Глава 14

Я открыл глаза, глядя в потолок, имитировавший темное небо Ляди.

— Ну что?

— А ничего, — Радомир подал мне руку, помогая подняться с алтаря.

Вот уж его подвальчик… Все-таки жутковатое место. И камень алтаря мне порядком надоел, всю спину отлежал.

— То есть ничего?

— Ладно, пойдем наверх, чайку попьем и поговорим. В креслах все-таки мягче.

Я покорно побрел за ним наверх. Действительно, в его гостиной поуютнее будет. Солнышко светит, птички за окном чирикают…

Ту самую гонку я запомнил, как череду картинок. Вот мы в самолете, взлет, полет, посадка… Вот Радомир с несколькими дюжими ребятами грузит пленника в джип, неодобрительно осмотрев меня и покачав головой, вот наш кортеж несется по ночному Питеру, распугивая всех проблесковыми маячками…

Потом был ночной разбор полетов у папы, где рыка и мата было пополам. Досталось больше всего брату, его чехвостили так, что перья летели. Пока ему не надоело.

— Вот, — он шлепнул на стол перед отцом содержимое дипломата.

— Что «вот»?

— Это бумаги на право собственности. И они на любого, кто ими владеет.

— Хитро как-то…

— Владелец предусмотрел передачу на случай своей преждевременной смерти. Вся его недвижимость теперь наша.

— И эти бумаги он хранил у своей… м-м… любовницы?

— Выходит, что так, — пожал плечами брат. — То ли она не знала, что в дипломате, переданном ей на хранение, то ли просто была порядочная и ими не воспользовалась, но теперь у нас огромное состояние в Китае и придется думать, как им воспользоваться. Я не думаю, что китайцы — идиоты, и не сопоставят два и два. В любом случае, найдем управляющего, работавшего в Китае, чтобы самим там не появляться. А то или закроют нам въезд на сто лет, или наоборот, подождут пока мы расслабимся и проедемся туда, и там нас повяжут с простой и ясной бизнес-целью.

— Есть у меня такие, — кивнул папа. — Но все равно, мне подобные инциденты больше не нужны. И гарантии от Триад тоже не стоят ломаного гроша, как я посмотрю…

— Клану Чжан придется долго восстанавливать свою репутацию, — сказал брат. — Во всяком случае я жду вполне материального извинения и наказания виновных. Так что все прошло почти замечательно…

— Не исключая срыва официальных переговоров и нападения черте-кого на нас… — проворчал я.

— Ничего, наш деловой партнер разберется, — подмигнул брат.

— Сами бы и разобрались, чего это волхвы к нам прицепились, — недовольно сказал отец.

— Ну у них свои методы дознания. Такие, что пятый объект покажется курортом, — сказал брат. — Ох и не завидую я нашему пленнику.

Точно. Завидовать нельзя. А вот то, что и мне предстояло немало неприятных моментов, было гарантировано.

— Завтра я съезжу к Радомиру и спрошу, какого хрена было надо нападавшим.

— Не нравится мне твоя дружба с волхвами, — покачал головой отец. — Уведут из дома…

Спит красавица в гробу… Нравится-не нравится — спи, моя красавица. Может, оно и так…

— Пока они мне нужны. И это будущая гарантия выживания меня и нашего клана.

— Все равно не нравится…

В гостиной я рухнул в кресло и, сощурившись, посмотрел через окно на зеленеющий сад.

— Так что вы увидели? — спросил я Радомира.

— Такое я видел в первый раз, — покачал головой он. — Обычно все гораздо хуже. Первое, что могу сказать — ты не одержим. Чужой психоматрицы или гворов я не обнаружил. А если не обнаружил их я, то их нет.

— Ну слава богам, — вздохнул я. — Хоть этого…

— Не спеши, — оторвал он руку от подлокотника. — Не все так просто. Все равно оно тебя изуродовало. Твой полосатый оболок — свидетельство того, что теперь ты не просто человек. Энергетически ты гибрид волхва и твари Безодни, которую ты смог победить. Причем твари сильной и опасной, уровня сильнейшего мага, почти полубога. Как ты смог это сделать — не знаю, честно. Но факт тот, что победил ты и забрал его силу и умения. Говоришь, голыми руками убивал сектантов не задумываясь?

— Да, так и было, — признался я. — Захотелось выпустить пар и была непосредственная смертельная угроза.

— Вот этого я и боюсь, — признался волхв. — Ты сейчас больше похож на рыкаря.

— Я? На этих любителей мухоморов? Которые грибочков накидаются, а потом прут напролом и рвут всех на части?

— Я имею в виду настоящих с геном оборотничества. Их еще можно встретить, хотя мы и устроили им генетическую чистку при Петре Первом. Полтавскую битву помнишь? Тогда на тех землях был их ареал. И против нашей армии воевали не только шведы и предатели. А также часть оборотней. Хорошо мы тогда их повывели, но часть все равно осталась. Кто смешался с людьми. Передав тем латентный ген оборотня, кто остался чистокровным и скрылся от нас… Правда, последних пересчитать по пальцам. Есть некоторые и в Сибири, но там больше урсолаки или верберы, медведи-оборотни. Пока они не трогают людей и мы их не трогаем, они у нас все на учете.

Да, ничего себе откровения. Хотя теперь Радомир может говорить мне многое.

— Ты же сам говорил, — продолжил волхв. — Что когда ты решил, так сказать, поразвлечься и разобраться с адептами Аш-Ра, твое тело немного изменилось, что-то появилось от ящера.

— Ну стоит списывать это и на мое психическое состояние в тот момент, тогда мне грозила смерть. Может быть, привиделось.

— Хотелось бы увидеть это, — покачал головой Радомир. — Потому что это все странно. Анализ крови показал, что в тебе нет гена оборотня. Как и остальных побочных ветвей эволюции. А вот то, что вплетено теперь в твой оболок — чужая волшба, пришедшая из Безодни. Очень жаль, что так получилось с амулетом.

— Честно? И в мыслях не было. Просто когда я взял его в руки и почувствовал психическую атаку на уровне реальности, я не думал, что мне удастся победить.

— Видимо, только из-за того, что ты Резонанс и двоедушник. Овладеть тобой теперь задача непростая. Но тот выброс силы, что разрушил артефакт, просто непередаваем.

— Сам не знаю, — честно признался я.

— Теперь твоя задача, раз уж тебе так не повезло, научиться ее контролировать. И вызывать при необходимости, а не только тогда, когда тебе грозит смертельная опасность. Этим мы обязательно займемся, — пообещал волхв.

— А что сказал пленник?

— Толком еще не знаю, допрос пока ведется, — отмахнулся Радомир. — Да и долго это все… Раскалывать упертого сектанта высокого ранга…

— Дайте мне с ним поговорить, — попросил я. — Может, что и получится. Он почему-то посчитал, что я и есть воплощение нага…

— Вероятно, в том состоянии твой оболок ввел его в заблуждение, — всмотрелся в меня волхв. — Сейчас я ничего такого, кроме того, что уже сказал, не вижу.

— То есть он — видит, а вы — нет? — с сомнением спросил я.

— Именно так. Что он там видит — непонятно. Можно, конечно, попробовать, если его еще не разделали…

— В смысле — разделали? — вытаращился на него я.

— В прямом. Оставлять сектанта такого ранга в живых опасно, но и мертвый он бесполезен. Поэтому перед тем, как его ликвидировать, мы проводим так называемую изоляцию сознания. Про брейнфреймы слышал, наверное?

— Это бесчеловечная практика японских ученых? Когда на основе изъятого мозга они создают органические компьютеры?

— Да, именно так. А как вести допрос того, чье тело служит оружием и он только и ждет момента, чтобы вырваться наружу?

Да уж. Что-то мне резко разонравились волхвы. Я, конечно, не супергуманист, но подобное — за гранью любой этики и моральных ограничений.

— Не надо делать такую осуждающую мину, отрок. Мы не делаем брейнфреймы, более того, за такое в Империи положена смертная казнь через повешение. Но когда тебе попадается сильный и опасный маг, альтернативы две. Либо немедленное уничтожение, либо лишение его сил путем изъятия мозга с последующим допросом и уничтожением. Лишенные сил и тела они иногда сходят с ума, но зато можно провести прямой допрос путем стимуляции мозга и разложения его личности на составляющие.

— Избавьте меня от таких подробностей, — меня аж замутило.

— То, что мы белые волхвы, совсем не значит, что мы еще и пушистые. И мы используем любую возможность получить нужную нам информацию. Любым способом.

Вот-вот, любым способом. И мозги каждого могут оказаться в баке с жидкостью, утыканные электродами. Что откровенно не радовало, потому что это могут оказаться мозги каждого, кто не понравился волхвам Белой Верви.

— Вот поэтому я и отказался от постоянной работы на вас. Такие бесчеловечные методы…

— Обеспечивают выживание того самого человечества, — перебил меня волхв. — Так что не надо морщить нос. Добро пожаловать в наш дерьмовый мир.

— При запахе дерьма я всегда его морщу. Не люблю, когда слишком воняет.

— Оставим словесные экзерсисы в покое и поговорим, наконец, что нам делать с тобой.

— Надеюсь, что мои мозги останутся при мне, — пробормотал я под нос.

— Останутся. Пока, — успокоил волхв. — А вот чтобы это так и осталось, займемся-ка мы освоением очередной ступени знаний…

Бецкой подъехал на своем щегольском «Руссо-Балте» к воротам особняка в пригороде, выглядевшего немного необычно. Хотя в городе архитектурных изысков, каким была столица, возможно было все. В том числе и итальянский стиль — дом был построен в виде палаццо, точнее палацетто, как сами жители того же Рима или Венеции называют свои маленькие дворцы-крепости. А тут обитателю этого маленького дворца было отчего или от кого скрываться.

Он вышел из машины и подошел к интеркому на воротах.

— Граф Бецкой к графу Цезарину, — четко и громко сказал он, нажав на клавишу.

Вместо ответа щелкнул замок кованых решетчатых ворот и створки начали открываться, освобождая путь. Бецкой пожал плечами, сел в машину и медленно покатил по дорожке, шурша шинами по превосходному асфальту. Европа-с!

Ну или почти Европа. По крайней мере, хозяин этого особняка-палацетто точно корнями оттуда. Цезарин? Да полноте там, три сотни лет назад из Италии приехал граф Бенетто Цезарини, с заморским титулом, полученным от своего короля. И с огромным золотым запасом, пущенным на строительство палацетто и его обустройство. Со временем и приобретением русского подданства буковка «и» в фамилии потерялась. А вот клан Цезариных остался. Весьма странный клан.

И странный многими вещами. Во-первых, все графы Цезарины были похожи друг на друга как две капли воды, до последней родинки на подбородке. Во-вторых, отличались отменным здоровьем и долголетием. В-третьих, несмотря на обилие любовниц и прочих амурно-проходных связей, никто и никогда не мог похвастаться детьми от Цезариных на стороне. Хотя и пытались, но вот незадача — либо быстро отказывались от своих слов, либо погибали самым загадочным образом. При том, что тайным скопцом граф явно не был — в кулуарах у придворных дам ходил слушок, что любому парнокопытному стоило побледнеть от зависти от достоинств графа, которые тот нес в неширокие и ненародные массы. Но вот потомства почему-то не давал, отговариваясь тем, что на родине предков у него есть дети, так как в молодости он исколесил всю Европу. И точно — каждые пятьдесят лет Цезарины гибли в странных происшествиях, а из европейских далей приезжал наследник, точь-в точь как усопший граф, и история повторялась.

Бецкой знал, в чем тут странность, и он мог бы поделиться с определенной категорией лиц тайной графа, после которого тот бы точно не вернулся с того света. Белая Вервь и Особый корпус охотились за такими постоянно и время от времени находили подобных существ. Как графу удалось избегнуть подобной участи — неизвестно. Видимо, свою роль играли мизантропия и нежелание ввязываться в какие-либо политические и междусобойные дрязги и аферы. А также закрытость от постороннего мира, возведенная в абсолют. Немногие могли похвастаться, что лично лицезрели графа Цезарина. И это как раз подтверждало досье на него, лежавшее в том самом чемодане с наследством Черной Верви, доставшемся Бецкому.

Граф затормозил у крыльца, на котором уже стоял дворецкий.

— Граф Бецкой к графу Цезарину, — повторил он.

Дворецкий лишь молча распахнул перед ним двери, жестом приглашая Бецкого внутрь. Граф аж задохнулся от такой наглости. Какой-то холоп ведет себя так с высокородным аристо?

Они прошли по первому этажу особняка коридорами между каменными стенами. Планировочка ой-ей… Наконец дворецкий открыл одну дверь и молча впустил Бецкого внутрь, в озаренную полумраком гостиную.

— Я граф Бецкой, — представился он мужчине лет сорока, сидящему на кресле нога на ногу и потягивающего что-то из рюмки.

— Проходите, Ваше Сиятельство, — мужчина указал ему на кресло у камина. — Я — граф Вениамин Цезарин.

— Очень приятно, Ваше Сиятельство.

— Прошка! Налей Его Сиятельству граппы!

Молчаливый дворецкий без единого звука исполнил приказание, налив прозрачную жидкость из небольшого графина.

— Ваше здоровье!

— Ваше здоровье!

Бецкой осторожно сделал глоток, пытаясь прочувствовать те ароматы, которые якобы должны в ней присутствовать. Плюнул на дегустацию и выпил рюмку до дна. Тут же дворецкий наполнил рюмки.

— Свободен!

Тот развернулся, вышел из гостиной и плотно закрыл двери.

— Не обижайтесь на Прошку. Белые лишили его языка, а такой слуга дорогого стоит.

— Перед обращением, я полагаю, господин Бенито?

— Осторожней, граф, — глаза Цезарина-Цезарини сузились.

— А то что? — спросил Бецкой.

— Смотря с какой целью вы сюда пришли.

— С самой что ни на есть благой, — Бецкой решил открыть свой оболок.

Увидит его граф или нет? Его собратья лишены магических сил, так уж повелось. Природе не хотелось иметь суперуничтожителей под рукой, баланс должен быть соблюден. Ты либо волшебник, либо вампир.

— Вы же прекрасно знаете, что я лишен магии, — сказал Бенито.

— Ну да, как и наши упыри. Для них лишение возможности колдовать после смерти…

— Мне счесть это за оскорбление? — осведомился Бенито, крутя в руках рюмку. — Ваши упыри — люмпены, и не надо сравнивать потомка древнего рода с этими оборванцами.

— Прошу прощения, ничего не имел в виду, — извинился Бецкой. — Я лишь хотел встретиться с вами по одному очень важному вопросу.

— Я понял, поэтому вы еще живы несмотря на вашу непочтительность.

— Не хотите, Ваше Сиятельство, присоединиться к возрождаемой Черной Верви и занять в ней полагающееся столь древнему и могущественному нелюдю место?

— Увы, граф, но вынужден ответить вам отказом. Нет.

— Но Повелитель…

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, но это ваш повелитель, а не мой, — перебил его Бенито. — Прошлый глава Черной Верви уже предлагал мне место в ней, но получил отказ. Я думаю, у вас есть мое досье.

— Но почему? Вы так же…

— Не так, — осадил его Бенито. — Единственное, что нас объединяет — это общие враги. И потом, где он, этот черный волхв? Гниет где-нибудь на тайном кладбище белых или развеялся пеплом на ветру. Я же живу, точнее, существую, и намерен так и продолжать. Мое главное оружие — не вступать ни в какие союзы и не привлекать к себе внимание. Власть и последующее воплощение меня не очень интересует. Первого у меня и так достаточно, благодаря золоту, а второе — я не попаду в Навь в силу своей природы, поэтому Повелителю до меня не добраться. А следовательно…

— Очень жаль. Ваша помощь и поддержка очень бы пригодилась, — Бецкой отсалютовал рюмкой и сделал глоток.

— В чем? Держать в узде полоумных местных ведьм и прочих, к ним не относящихся? Увольте, граф. У меня свой путь, своя нежизнь, так сказать, — усмехнулся Бенито. — И мне нужен покой и отсутствие лишних людей. Вас я принял из любопытства, потому что слышал от своих информаторов о потенциальном главе Черной Верви.

— Вот как? — внутренне поежился Бецкой.

То, что о нем ходят какие-то слухи, уже неприятно. Если же эти слухи дойдут до Белой Верви…

— Не беспокойтесь так, граф, — вновь усмехнулся Бенито. — Они мои информаторы, а не белых. Так что вы в полной безопасности.

— Я бы так не сказал. Тогда, Ваша Светлость, как вы относитесь к взаимовыгодному сотрудничеству? — спросил Бецкой. — Без участия в союзах, посторонних лиц и тому подобных вещей?

— Ну если у вас есть что-то мне предложить и это не поставит меня и мой клан под удар…

— Давайте обсудим! — поднял Бецкой рюмку с граппой. — Предметно и подробно. Ваше здоровье!

Глава 15

Что делать, когда нечего делать, а на дворе еще и конец лета и никуда идти не хочется? Да то же, что и всегда. Ботанить. И сейчас я сидел за ноутом и тупо серфил по сети.

Радомир объявил пока временный перерыв в занятиях — видимо до сих пор мучает бренные останки нашего пленника, пытаясь вызнать все, что тот знает о культе Аш-Ра, и той твари, которую я успешно ассимилировал. Самому же мне свои новые способности пробовать не хотелось, да и не на ком — жертвы и разрушения в планы моих развлечений не входили.

Раздался осторожный стук в дверь.

— Войдите! — крикнул я, не оборачиваясь.

Вошел папин камердинер.

— Ваше Сиятельство, Их Сиятельства ожидают в кабинете. Не изволите ли проследовать?

— Хорошо, сейчас буду, можешь так и передать.

Вызов «на ковер» к отцу с братом? Что я опять натворил? Не, не так — что они такого узнали, что я натворил? Как у нас говорили: «В связях, порочащих его был, но не замечен». Потому что в последнее время я вошел во вкус и окончательно расслабился. А следовательно, тщательно играемая роль богатого наследника стала, наконец, моей жизнью. И честно говоря, такая жизнь мне нравилась, завидуйте глубине пропасти моего морального падения.

Так что, когда минут через десять, пройдя бдительную цербер-секретаршу, постучался в отцовскую дверь, я немного дрейфил.

— Явился? — смерил меня взглядом отец.

— Ага, — буркнул я.

— Пойдет? — спросил он у брата.

— Несомненно, — с вожделением кивнул тот, рассматривая меня с прищуром.

Я переводил взгляд с одного на другого. Что они задумали, в конце-то концов? Что-то мне непонятно.

— Может, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — спросил я.

— С удовольствием. Ты у нас исполнишь роль жертвенного агнца, — ухмыльнулся брат.

— А конкретнее?

— На, читай, — он всунул в руки мне изящно оформленный конверт, от которого пахнуло духами. Какими — не знаю, но женскими точно.

Я открыл его и извлек тисненую картонку с текстом, явно напечатанном на принтере.

«Приглашение», а дальше что, куда и зачем.

— В переводе: графиня Кудасова устраивает прием в своем особняке. Ты туда идешь, — резюмировал брат.

— С какого перепугу? Я вообще-то…

— Вообще-то, тут решаем мы. Представитель клана Апраксиных должен там появиться, — сказал отец.

— А вы сами что?

— А на что нам еще ты, самый младший? Я не могу, она опять начнет сватать мне свою перезрелую дочку раннего бальзаковского возраста. Да и дела у меня, — подмигнул мне брат.

— Какие? — ехидно осведомился я. — С мадам Лулу? Будете вместе поклоняться богу Уду?

— Деньги зарабатывать, братец, деньги! Есть такое понятие, отображающее отчеканенную свободу. И пока я буду точить лясы у нее на балу, несколько десятков тысяч золотых рубликов пройдут мимо меня. Папа тоже не может.

— Тоже деньги делать? — не менее ехидным тоном продолжил я.

— Да, и не только. Там на папу заготовили тяжелую артиллерию в виде самой рано овдовевшей графини. Калибр, поверь, там ого-го, — брат развел руки, показывая примерный размер снаряда такого калибра. — «Большая Берта» отдыхает.

Отец лишь вздохнул и качнул головой. Видимо, впечатления были незабываемые.

— Так что остается только один Апраксин, которого можно отрядить на случ… тьфу, на прием. Его не жалко, он все равно бесполезен.

— Ах ты ско…

— Перестаньте, — рявкнул папа. — Голова от вас, двух идиотов, болит. Короче, ты назначаешься представителем клана Апраксиных на эту встречу.

— А вообще не идти туда нельзя? — с надеждой спросил я. Не любитель я корпоративов, особенно таких расфуфыренных.

— Нет. Сочтут за неуважение. А она очень близка ко двору, будет потом строить козни.

— А так не будет, можно подумать, — хмыкнул я. — Ждала одних Апраксиных, а дождалась других.

— Не бойся, она и тебя пристроит, — мерзко хихикнул брат. — На этом приеме будет полно клуш, у которых молодняк на выданье. И у графини большой сад с темными и укромными уголками, где можно уединиться и почитать при томном свете луны томик Шекспира…

— Чтобы потом при свете дня читать аптечный каталог со средствами от ЗППП?

— Ну так предохраняться надо, — подмигнул мне брат. — И вообще…

— Я вижу, у тебя большой опыт в подобных делах, — съязвил я.

— Всякое бывало, — он закатил глаза к потолку.

— Короче, вы кидаете кусок мяса в клетку с голодными хищными тетками?

— Примерно так, — кивнул головой брат.

— Ну-ка, дай мне эту писульку, — протянул руку я.

Брат молча передал мне конверт.

— Ага, тут написано «плюс один», — удовлетворенно сказал я. — Значит…

— Вот тогда могут точно съесть. Рассчитывается, что Апраксины всем мужским коллективом появятся там одни, без баб-с. Поскольку не смогут себе найти спутниц из высокородных аристо женского пола, а других туда не пустят…

— Князья подойдут?

— Ты про Ваську что ли? Могут неправильно понять. Да он может и сам приглашен, тоже вкусный кусочек для прошма…

Папа кашлянул.

— Пардон, для дочек мелкопоместных аристо.

— Княжна Разумовская устроит? — спросил я, с удовольствием наблюдая, как у брата глаза становятся по пятаку.

— О, теперь я жалею, что не попаду на прием! Притащить туда Микрорысь? Это что-то с чем-то, — глаза у брата аж загорелись.

— Ну а что такого?

— Вот их точно не пригласили. В силу славы этого рода, который у местных клуш популярностью не пользуется. У вас вроде бы сейчас с ней не все гладко?

— Скажем так, отношения пока на паузе. Но возможно все.

— Это будет лучший вариант! Ни одна мелкая сучка-аристо и не приблизится к вам, — довольно осклабился брат. — Ну давай, иди приглашай свою подругу, только скажи, чтобы клинки дома оставила и пистолет выложила. Да, прикажи ей горло не перегрызать, или хотя бы делать это не сразу.

— Согласен, — сказал отец. — Бери ее своим «плюс один».

— Заметано.

Ну а вечером мы с Марией вместе подкатили на отцовском лимузине к поместью Кудасовых.

Против ожидания, Мария, когда я пригласил ее на прием, даже обрадовалась — не часто в последнее время я баловал ее своим вниманием. А зря. Когда я, наряженный в смокинг, ожидал ее появления в гостиной, такого я не ожидал. Нет, конечно, понятно, что у Разумовских настоящий аристократизм в крови, но… Я повернулся к лестнице и остолбенел. Ко мне сошла королева в изящном платье, с ослепительной гривой уложенных в сложную прическу волос и фамильными украшениями стоимостью в хорошее поместье. Ай да Мария!

— Ну что, граф, пойдемте? — она наигранно-кокетливо взмахнула клатчем.

— Пойдемте, княжна.

— Чтобы вернулась к двенадцати, — сварливо сказала бабуля.

— Обязательно, — сделала она ручкой бабуле, и прошла со мной в лимузин.

Ну а наше появление на приеме наделало много шуму. Фурор — не то слово. Когда мы прошли в особняк Кудасовых, мажордом громко объявил:

— Граф Александр Апраксин и княжна Мария Разумовская!

На секунду зависло гробовое молчание. Мария была просто великолепна, да так, что у большинства присутствующих кумушек появилось кислое выражение на их оплывших рожах, а у их мужей упала челюсть и появилось неудержимое слюноотделение. Рысь попала в курятник, и явно решила воспользоваться произведенным впечатлением. Она, держа меня под руку, мило улыбнулась присутствующим улыбкой хищника, обозревающего богатое меню из мелкой дичи. Все, для многочисленных мамашек, ищущих выгодную партию, вечер испорчен безвозвратно. Дикая кошка увела их добычу.

Мы отошли в уголок.

— Ну и как тебе это сборище? — она осмотрела присутствующих.

— Стадо, как есть стадо, — хмыкнул я, и щелчком подозвал лакея с шампанским. — Даже никакого кайфа.

— Как ты можешь так говорить о благородных аристо? — издевательски сказала она. — Они так старались!

— Да уж. Решая задачу, как надеть обтягивающее платье на макси-попу и выправить кривизну ног туфлями на шпильках. А также наложить на уродливую морду тонну штукатурки.

— Ты невыносим, — притворно сказала она. — Впрочем, как всегда. Это мне в тебе и нравится.

— Правда?

И тут я заметил знакомую морду. Доброславский-то что тут делает?

— А что тут делает этот хрен?

— Не знаю, — ее глаза прищурились, как у кошки, увидевшей вдали собаку.

— Не хочешь пойти поздороваться? Вроде как твой дядя и работодатель? — не мог удержаться от укола я.

— В гробу я видала таких родственников, — прошипела она. — И, кстати, я на него больше не работаю. И на его гадскую контору тоже. Слишком дорого мне это…

Она не закончила фразу. Обошлось? Дороже, чем ты того заслужила. Не знал, не знал. В любом случае, это намного лучше, когда такая тварь больше не имеет власти ни над ней, ни надо мной.

— Значит, не будем с ним здороваться. Надо познакомить его с какой-нибудь прилипчивой страхолюдиной с родословной, как у породистой собаки-чемпиона. Чтобы не отвертелся.

— Не тронь говно — вонять не будет, — скривилась она. — Сам свое найдет.

— Ну тогда пойдем веселиться в другую сторону. Надо же нам изобразить радость по поводу приглашения на прием.

— Изображать долго. Хотя… Вон там, я вижу, Лопухина. Пойдем поздороваемся!

— Похоже, Ваську придется отбивать, — заметил я.

Светлейшего уже взяли в оборот какие-то провинциалки.

— Может, пусть помучается? — предложил я, наблюдая его неловкие гримасы.

— Садист, — бросила Мария и потащила меня к другу.

— Ваше Сиятельство? — обратилась она к Ваське, нимало обрадованного таким поворотом.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — он изобразил церемониальный поклон и поцеловал ручку Марии. Вот же ловелас!

— Представите мне ваших спутниц?

— Э…э, мнэ… — заблеял Васька. — Графиня Левашова и графиня Бориславская… кажется. Да?

— Бериславская, — поправила его низким голосом разодетая как с Али и с рожей размалеванного клоуна графиня.

— Профессионалки, что ли? — осведомилась Мария. — Брысь отсюда!

Стук челюстей, ступор, злость в глазах.

— Пойдемте, княжич, — Мария подхватила его за руку и оттащила от охотниц на состояние.

— Ну ты даешь, — сказал он ей.

— Можно подумать, ты против!

— Нет, я не знал, как от них отделаться, — сказал Васька.

— Значит, будешь под нашей опекой до конца вечера, — сказал ему я. — Иначе увели бы тебя прямиком в тот тенистый сад, и…

— Нинада, — передернулся Васька. — Мне эти кошелки и в страшном сне не приснятся.

— Мальчики, отпустите же меня, — Мария ловко убрала руку с локотка Васьки, не убирая руку от моего. — Я еще не настолько набралась, чтобы меня вели под руки, как раненого бойца.

— Может, пойдем засвидетельствуем свое почтение хозяйке вечера? — предложил я.

— Потом. И вообще, по рангу графиня никто. Нас представили, и хватит.

— Хамить изволишь?

— Ага, — ухмыльнулась она. — Заодно делаю так, чтобы вас больше ни в одном «приличном» обществе не приняли. Со мной это просто.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся я.

— Да в гробу я видал такое общество, — сказал Васька.

— Ты один?

— Ага. Маман приказала явиться сюда и с кем-нибудь пообщаться. Не в тенистых аллеях, как вы подумали, на это запрет.

— Ну у графинь, похоже, были другие планы, — хмыкнула Мария. — На тройничок.

— Фу, княжна, — Васька аж покраснел. — Разве так можно…

— Можно по-всякому, — подмигнула она. — И вообще, пойдемте в сад! Не за тем, о чем вы подумали.

— И в мыслях не было, — как можно более похабно ухмыльнулся я.

— Знаю я вас. Просто не могу я общаться с этими клушами и их отпрысками. И потом, не хочу подвергать опасности никого — обязательно нажрутся, пристанут, потом дуэль и трупы…

— Ну ты даешь, — покачал головой Васька.

— Учитесь, Ваше Сиятельство!

— Только у лучших, Ваше Сиятельство! — поклонился ей он.

— Пошли уже, сиятельные… А то народ на нас уже внимание обращать начал.

Мы вышли на свежий воздух.

— Хорошо-то как! — она вдохнул полной грудью свежий воздух и глянула в окна, где великосветская вечеринка только разворачивалась.

— Ага.

Я отдыхал, наблюдая за гуляющими через окно, пока Василий с Марией беседовали о всякой ерунде.

— Ваша Светлость, позвольте оторвать вас от спутников?

Я перевел взгляд на подошедшего. Обычный парень лет восемнадцати, в щеголеватом костюме — аристо, «золотая молодежь».

— С кем имею честь?

— Граф Алметьев, — кивком поприветствовал он меня.

И какого же тебе лешего нужно, граф Алметьев? Я осмотрел его Волхвьим взором. Ага, вижу гвор-подсадку в любимое место — стогну Буркало. А значит, либо под управлением, либо…

— Чем обязан, Ваше Сиятельство?

— У меня к вам есть небольшое дело…

Так. Уж ни это ли весьма ожидаемое покушение на Марию? Меня ему не достать, слишком он хлипковат и как Одаренный, и как обычный человек. А вот от Васьки с Марией уводить надо, пожалуй. Возьму его на себя.

— Я оставлю вас на несколько минут, хорошо? — сказал я своим спутникам.

Васька махнул рукой, а вот Мария тяжелым взглядом посмотрела на нежданного встречного. Видимо, тоже Волхвий взор включила.

— Я сам, — остановил я ее жестом. — Развлекайтесь.

Граф пошел в тот самый пресловутый сад, заходя все глубже и глубже.

— Не слишком ли далеко мы заходим?

— Не бойтесь, граф. Нам ничего не грозит. В особенности, вам.

Я ухмыльнулся. Я-то об этом знаю, а вот остальные…

Граф достал из кармана одноразовый мобильник, какой можно купить на любой заправке, нажал кнопку вызова и подал мне.

Стоило огород городить из-за такого рода весточки… Я посмотрел на номер, набранный графом — бесполезно, стекло дисплея было покрыто плотной сеткой трещин, как будто его долго возили мордой вниз по асфальту.

— Граф Апраксин? — голос на том конце трубы не производил никакого впечатления. Бестелесный, как будто прошедший через старый скремблер, лишенный интонаций.

— С кем имею? — спросил я.

— Это совершенно неважно.

— Тогда, может быть, мне повесить трубку?

— Не спешите и посмотрите на мою марионетку.

Я удивленно посмотрел на графа, отошедшего метров на пять, с пустыми глазами доставшего из кармана допотопный однозарядный дерринджер хрен знает с какого дедушкина чердака и приставившего его ствол к голове. Одно неловкое движение, и… Ладно, поиграем. Я, конечно, могу войти сейчас в режим сверхскорости, или «Ускорение», как его называли волхвы, тем более поглощенные силы нага давали мне куда более серьезные возможности, но лучше пока неизвестному противнику это не раскрывать. Пусть думает, что имеет дело с обычным Одаренным.

— Прикажите ему не дурить и убрать пистолет от головы, — я сделал испуганный голос.

— Не бойтесь, граф, — в голосе неизвестного абонента послышался смешок. — Он не дурит, а слушается моего приказа. И вы не дурите, тогда Алметьев-младший не пострадает, и никто не найдет в его комнате письмо, где он напрямую обвиняет вас в своем самоубийстве. А так, после нашего разговора, все будет хорошо, никто не пострадает… Может быть.

— Ну, говорите, что хотели.

Палец Алметьева чуть вдавил спусковой крючок. Интересно, свободный ход большой или нет? Не имел я как-то доступа к этим пукалкам, не доставались, как трофей.

— Нас беспокоит, граф, что вы связались с Белой Вервью. Прекратите с ними сотрудничать.

— Если вас что-то беспокоит, помажьте мазью. И не расчесывайте.

— Все шутки шутите. Ну-ну. А между тем мы можем предложить вам больше. Деньги, власть, положение в обществе.

— Эти предложения в последнее время мне делают через день. Не интересует. Я натурал. И если это шутка, то знаете, что сделают с вами те, кто не имеет чувства юмора, но имеет погоны на плечах. Если нет — еще хуже. Снимите гвор с парня, нечего ему из-за вас умирать.

— И то верно, — неожиданно согласился со мной невидимый собеседник. — Передайте ему трубку!

— Вас, — я кинул молодому графу телефон.

— Что здесь происходит? — и к нам подбежала Мария.

— Иди, иди… — попытался отослать я ее.

Алметьев тем временем выслушал то, что ему сказали, отнял пистолет от своего виска и направил ствол в мою сторону. Прямо мне в лоб.

— Саааша! — завопила Мария, и не нашла ничего умнее, как броситься ко мне и закрыть меня собой от пули, которая должна была попасть мне, а теперь ей точно в лоб.

Глава 16

Зверь во мне оказался быстрее. Время замерло. Я преодолел эти пять шагов до того, как он успел нажать на спуск, и подбил его руку вверх. Раздался медленный глухой шум, из ствола медленно-медленно появилась пуля, подпираемая столбом дыма. Ого, я работаю на скорости, превышающую скорость детонации? Неплохой бонус от твари Безодни.

Время вернулось в нормальное состояние. Оглушительно бахнул пистолет в руке графа, каркнули и вспорхнули стаей разбуженные вороны на ветвях. А сам он выронив разряженный пистолет, схватился за руку, изломанной плетью висевшей в рукаве. Ну да, я не был особенно нежен, вон у самого болит рука, работа на ускорении — это вам не шутки.

Я повернулся к Марии. Да, с ее стороны было опрометчиво так подставляться и закрывать меня собой. Если бы не мои реакции, пуля бы вошла точно в этот милый лобик, как раз под диадемой в волосах. А вот этого я бы себе не простил.

— Что это было? — спросила она, хлопая ресницами.

— Начало охоты на нас, — ответил я, и поцеловал туда, куда была должна ударить пуля. — Спасибо.

— Ох, Саша…

— Ладно, все потом, — сказал я ей на ухо. — Сейчас сюда набежит очень много народа, будет не до этого.

И народа набежало действительно много. Прием был сорван, а нас допрашивала полиция в виде аж целого полицмейстера, срочно выдернутого из постели. Пришлось ему побеспокоить свой простатит, чему он был очень не рад.

С нас долго снимали показания. Тут было все вроде ясно. Я соврал, что граф отозвал меня в сторонку и попытался меня застрелить — в пользу этой версии говорили и пистолет со старинной монограммой, и пятна пороха на руках и лице графа. Точнее, на переломанной в двух местах руке, предплечье я ему просто разломал напрочь.

А вот граф не помнил ничего. Гвор исчез полностью, как будто его и не было. То есть, по его словам, он обнаружил себя возле нас, рука была сломана, рядом валялся разряженный пистолет. А до этого — день выпал из его памяти. Ну тут дело было ясное, и ждать визита графского вирника мне не стоило — это была явная самозащита. А вот с ним пускай разбираются другие, и я знал кто. Вот завтра я озадачу Радомира…

А вышло совсем наоборот. Озадачил он меня.

— Вас никак нельзя оставить одних, — сварливо буркнул Радомир.

— Никак, — подтвердил я, качая ногой, сидя на кресле у него в гостиной. — Особенно ее.

— Ну да, глупо было с ее стороны так подставляться под пулю. Хоть и действовала девочка на инстинктах.

— Именно. Могла бы Кощной Потворой его отоварить.

— А вот этого не надо. То, что Разумовская ей владеет, другим лучше не знать. Ее прошлое, в том числе и служба — часть государственной тайны, пусть так и остается.

— А если бы ей в лоб прилетело?

— А ты на что? — дернул плечом Радомир. — Ты лучше расскажи, как ты вышел на Ускорение. Я только начал тебе его основы преподавать…

— Сам не знаю. Так получилось. Я помню эти уроки, но после встречи со Зверем из Бездны у меня это вылетает само. И в полном объеме.

— В полном объеме, говоришь? — старик встал с кресла. — А ну-ка пойдем в сад, покажешь мне, в каком «объеме».

Судя по насмешливому тону старика, он скептически отнесся к моим достижениям.

— Становись в круг, — он очертил его рукой.

Правильно, русская система боя такой и была. Это только в других все делается по квадратам, в Русском Стиле этих ограничений нет.

— А теперь защищайся! — и старик резко вошел в режим сверхскорости.

Внутри меня как будто щелкнула релюшка. Да, старик был профи, но вот двигался он точно с такой же скоростью, что и я. Преимущества у него в этом не было. Хотя мастерства ему было не занимать, это точно. А вот удары мы только обозначали — а то в реальный мир выпала бы хорошая отбивная со сломанными костями и порванными сосудами и мышцами. Короче, труп.

А вот дальше у него пошло не по плану. Немного не по плану. Или совсем — как судить. Старик меня все-таки слегка задел, вызвав этим непроизвольную трансформацию. Меня захлестнула волна ярости. И вот уже я обозначал удары когтями чешуйчатых лап, рыча пастью и еле сдерживаясь, чтобы не начать их наносить в полную силу.

— Стоп! — завопил старик, но я понял это только по его крику, все звуки ниже по частоте и на Ускорении что-то услышать невозможно.

Я усилием воли подавил ярость, и вывалился в обычное время.

— Что это было? — спросил, отдуваясь, волхв.

— А что вы видели? — спросил я.

— А то сам не знаешь!

— В том-то и дело, что не знаю. Как-то зеркал в тех местах не попадалось.

— Ты перестал быть человеком.

Я осмотрел себя. Да вроде нет, как был, так и остался. Никакой чешуи и когтей, и в остальном вроде бы все нормально. Привиделось?

— Я не вижу изменений в себе.

— Изменялся только твой оболок. Он стал ярко-зеленым и изменил форму на звериную, больше похожую на того самого ящера. Поэтому ты и видел только то, что мог видеть.

— То есть не оборотничество?

— В некотором роде. Можно считать и так. Ментальный оборотень. Поэтому ты и видишь в этом состоянии так, и энергетика совсем другая.

— И что с этим делать? — я решил тонко намекнуть на некоторую волнующую меня проблему.

— Кому? Тебе или нам? — понял меня волхв.

— Больше интересует ваша реакция на это.

— А ничего не будем делать. Ни тюрьма, ни заливка в бетонный блок тебе не грозит. Ладно, пошли в дом, все, что надо, мы уже выяснили.

Я пошел за стариком обратно. Разговор на свежем воздухе ему продолжать не хотелось.

— Итак, ты теперь носитель свойств одной из тварей Безодни. Это отлично.

— Звучит не очень хорошо, — поежился я.

— Зато для тебя это просто замечательно. И для нас тоже.

— Чем же это? Для вас, я имею в виду.

— Что ты знаешь о Безодне? — ответил он вопросом на вопрос.

— М-м, — закатил глаза я, вспоминая, что знал. — Ну это такие миры, откуда иногда приходят вот такие твари.

— Нет. Это ты пришел из подобного мира, связанного с нами. И теоретически туда даже можно попасть, как только мы сможем открывать порталы между мирами. А вот Безодня названа так не зря. Бездна она и есть бездна. Представь себе нашу солнечную систему. Миры — планеты, Безодня — космическое пространство, а ее миры — планетоиды, кометы и прочий мелкий и несистематизированный мусор. И если миры существуют, то можно путешествовать между ними, как доказали все космические экспедиции. А вот на мусор никто и внимания не обращает, не интересен он для полета к нему. Только вот на этом мусоре, в отличие от космоса, существуют реальности, отличные от нашей, и, соответственно, твари, их населяющие. Цель их прихода — разная. Может им и скучно и грустно, а может хочется захватить себе мир получше, попутно вырезав его обитателей и плотно закусив ими. А если мы не знаем координат этих миров, поскольку они болтаются в Безодне, как мусор в космосе, то, даже имея бы возможность туда путешествовать, у нас нет возможности переместиться туда. До сих пор. А вот теперь…

— У вас есть ключ к одному из таких миров, и это не одушевленный предмет, а я. Так? — спросил я.

— Так, — кивнул головой Радомир.

— А для остальных миров?

— У нас есть коллекция артефактов, прибывших из иных реальностей. Своего рода магнит, на другом конце которого — определенный мир Безодни. И открыть эти миры сможет Проводник. Тебе все карты в руки. Со временем. Не раньше, чем ты пройдешь еще две ступени посвящения до жреца-воина.

— Одаренный, вой, витязь, дальше жрец-воин, а дальше? Смутно представляю дальнейшую иерархию.

— Волхв. Полноценный, умеющий и знающий все, а не так как ты — галопам по европам. Пока у тебя работа на уровне — сила есть, ума не надо. Да вот только к случайно полученной волхвовской силе еще бы и мозги прибавить… Было бы совсем неплохо.

— А сейчас? Под чутким и бдительным руководством старших товарищей?

— Пробовали. Были Проводники, не достигшие должного уровня посвящения. Поспешили мы с ними, — нехотя признался волхв. — Назад не вернулся никто. Это тебе не Троемирье, это совершенно другая реальность. Ладно, предлагаю этот вопрос оставить на потом. Все равно это пока пустые умствования.

Он хлопнул ладонью по подлокотнику. Знак окончания аудиенции? Ну уж нет, мне нужно еще многое узнать.

— По поводу ночного происшествия. Что известно?

— Тебе-то что до этого? — искоса глянул волхв.

— Ну ничего себе! — возмутился я. — Я внутри какой-то игры, и выполняю в ней роль фигуры, а какой-то игрок, сидя за доской, ее двигает? Так не пойдет. По-моему, мы об этом уже говорили.

— Хорошо, — крякнул волхв. — Начинаем выпуск передачи «Хочу все знать»?

— Примерно так, — кивнул я.

— Спрашивай.

— Уже спросил. Каким образом тут привязан граф Алметьев?

— Случайная жертва, не более того, — пожал плечами волхв. — Просто был выбран для передачи сообщения. Как и любой другой на приеме. Мы не смогли отследить его контакты именно с теми, кто его подчинил.

— Подчинил… Кто?

— Не могу сказать точно, но подозрения есть. Слишком много тварей могут повесить такой гвор, и если бы я видел его, то сказал бы точно. Ты хорошо его рассмотрел?

— Не очень, — признался я. — Во всяком случае нарисовать не берусь.

— Очень похоже на работу другой школы, и я даже сильно подозреваю какой. И даже, возможно, не магической. Есть некоторые монстры…

— Хм-м. Вампиры? — вспомнил я сериальчик, где кровососы людей подчиняли.

— Да, — кивнул он. — Есть и такие.

— Я считал, что это байки.

— Два месяца ты думал, что все сверхъестественные существа — байки. Пока Воислав не показал вам, что это не так.

— Да уж, показал. Но, насколько я знаю, среди кланов их нет, это вроде такая полудикая нечисть…

— Есть. И даже целиком клан, состоящий из вампиров не нашего происхождения. Приезжие.

— И что, зная это, вы не зачистите их? — удивился я. — Вроде как разговор с тварями у Белой Верви короткий…

— А за что? За то, что они не такие, как другие?

— Ну тут я вообще вас не понимаю, — сказал я. — Даже в растерянности.

— Что так?

— Есть монстры, вы знаете их, и ничего не делаете?

— Почему же? Просто держим их про запас. Иногда цивилизованные монстры могут быть полезны, и оказывать некоторые услуги.

— И при этом быть потенциальным источником угрозы?

— Как и все остальные. Начиная с Одаренных.

— Ну раз вы сейчас примерно знаете, кто это сделал…

— Подозреваю, — вздохнул волхв. — Доказать не могу. Точно так же могут быть и другие. Не они.

— А как же слухи про ваши полномочия? Что вы забираете колдунов просто так и потом они исчезают?

— Тут есть грань, и она довольно тонкая, — задумчиво пошевелил пальцами Радомир. — Вора бьют не за то, что ворует, а за то…

— Что попадается? Знаю.

— При этом наши методы дознания довольно жесткие. Сам знаешь. А теперь представь себе, что надо взять сейчас под сотню существ с нужными паранормальными способностями, засунуть их в кутузку и подвергнуть допросу с пристрастием. Как думаешь, выйдя на свободу, решат они отомстить или нет? И потом, когда внезапно понадобятся их способности, согласятся они помочь, или нет? Если бы речь шла о покушении на Государя Императора, я бы не колебался ни минуты. А вот неудавшееся покушение на Одаренного, пусть даже потенциально нужного и важного — извини. Пусть этим занимается Особый Отдел ОКЖ. Хотя они тоже ничего не найдут.

— Вроде бы у вас там как есть какой-то паранормальный суперсыщик…

— Есть, — волхв искоса посмотрел на меня, словно думая, успели со мной поделиться этим знанием или нет.

Нет, не успели. Марию я не пытал, заставляя нарушить подписку, как и она меня. Некоторые тайны должны оставаться тайнами.

— Но и этот, как ты говоришь «суперсыщик», сплоховал. Только выдал отчет, кто может быть к этому причастен. Но не имея под рукой образца гвора и данных с камер он оказался бессилен. Тот, кто звонил тебе, зашифровался по максимуму, причем он знал, как уйти от нас, не оставив следов. Как мы подозреваем, это тот же неуловимый, что стоял за вашей встречей с аватарой. Только вот он настолько хитер и опытен, что мы никак его не вычислим, — волхв в раздражении хлопнул кулаком одной руки по ладони другой.

Если так — грош цена вашим возможностям, дорогие друзья. Или вашим умениям. В нашем мире недолго бы он проболтался незамеченным. Вот она, ложная уверенность в превосходстве магии над технологиями.

— Ну а по сотовым вышкам, по камерам, по прослушке…

— Не глупее тебя люди этим занимаются, — грубо прервал меня волхв. — Не учи волхва колдовать. Камеры — кого искать? К тому же он выбрал для звонка тот район, где камер практически и нет, за городом. И связи там тоже почти нет, одна вышка, и то, она работает в зависимости от фаз Луны. Все выбрано специально. Как и мобильный, украденный за пару часов до этого. Так что, как объяснили спецы, засечь по связи его невозможно. Если уж это отсмотрело…

Тут он прервался. Ага, спец есть таинственное «оно».

— Еще вопросы у тебя есть?

Да хватает у меня вопросов, хватает.

— Что сейчас с Марией? Так и задвинули в бесперспективные агенты? — кинул я крючок.

— Ушла она из ОКЖ. Все, решила закончить свою карьеру, — буркнул волхв. Хорошо, что хоть сейчас не соврал.

— И как теперь вы поступите?

— Предложим ей работать на Белую Вервь. На таких же условиях, что и у тебя.

— Крыша и ништяки взамен эпизодического оказания услуг?

— Ну и лексикон у вас, молодой человек. Да. Но только работать вы будете вместе. Как я и говорил, с вас толк только в паре.

— Мне совсем не улыбается работать с…

— С ней как женщиной или новичком?

— Второе. С первым, похоже, мы уже разобрались.

— Насчет новичка — ты не прав. Она много знает и умеет. Пусть не на твоем уровне — кстати, не знаю, какой он был там у тебя — но вполне достойном. Ты, по-моему, в этом уже убедился.

— Хорошо, это мы еще обсудим.

— У нее будет своя программа подготовки, и вот об этом уже тебе знать совсем не обязательно. И свой небесный покровитель.

— Тоже интересно.

— Поумерь пока свой интерес.

— Тогда извольте выплатить деньги за мою поездку в Азию, — сказал я.

— Что??? — дед подпрыгнул на кресле и выпучил глаза так, как будто по его душу пришел святой Кондратий. — Ты сдурел?

— Как раз нет, — нагло заявил я. — Как мы там договаривались? С вас крыша и обучение, с меня — оказание уникальных, можно сказать даже полубожественных услуг. Так?

— Так, — кивнул дед. — И речь о возмездном оказании услуг не шла…

— Вы прекрасно знаете, что больших дураков чем идеалисты нет. И еще прекрасно знаете, что в неуемном идеализме я не замечен. В конце концов, те же идейные полицейские, блюдя или как там правильно, закон и порядок согласно внутренним установкам, получают жалованье. При этом они тоже под защитой государства, оно их обучает и тренирует, заботится о них. И платить не забывает, хотя бы премиальные за образцовое выполнение задания.

— Да ты его провалил, за что тебе платить? — попытался взбрыкнуть дед.

— Ага, то есть платить вы согласны? — оседомился я. — Как привлеченному специалисту со стороны. А то, что работу не получилось выполнить так, как вам хотелось и в результате этого я пострадал, практически стал инвалидом — это, вообще-то, вина работодателя, и она должна покрываться большими выплатами по страховке. Так что и эту сумму вы должны. Шах и мат.

— Наглец! — выпучил глаза Радомир.

— Нет, соблюдаю свои права и интересы. Раз вы от меня по гроб жизни не отстанете и будете время от времени пользоваться моими, а еще Марьиными услугами — извольте компенсировать расходы. Я считаю себя в статусе привлеченного специалиста, которого жадный работодатель не сообщив о всех рисках, бросил на убой. А так — задание по большому счету выполнено, часть сектантов уничтожена, один пленный, культ тоже распался ввиду отсутствия их религиозного фетиша. Я же стал частично монстром Безодни. И не говорите, что я этого не заслуживаю, а то я подумаю, что вам денег жалко.

— Наглец, — покачал головой он. — Нет, каков наглец!

— Итак? Что вы решили?

— Ладно, — махнул рукой Радомир. — Хочешь так — будет так. Дома проверишь счет. Но становиться наемником…

— Лучше, чем быть на жаловании или вообще работать за идею.

— Все, иди, — махнул он рукой. — Свободен!

— Как птица, — подхватил я и встал из кресла.

— Не совсем. Через пару дней у тебя будет новое задание. И у Марии — тоже. Раз ты так решил.

— Жду, — я сделал ему ручкой.

Глава 17

Бецкой поморщился. Его джип, час пробиравшийся по дорогам, которые можно было назвать канавами с грязью наконец остановился у покосившийся избушки за старой ветхой изгородью. Осторожно, чтобы не испачкаться от грязных дверец, он попытался выйти из машины… и тут же поскользнулся на свином дерьме, вынудив его ухватиться за ту самую грязь. Щегольские туфли превратились в говнодавы. А все так хорошо начиналось…

…Бецкой вошел в здание концерна «Полярная ночь». Черный металлостеклянный небоскреб в форме магического кристалла резко контрастировал с окружающими зданиями, подавляя их своим величием и выбиваясь из застройки. И Бецкой знал, почему.

Пройдя через холл, он подошел к стойке охраны.

— Чем могу служить, господин…? — спросил местный секьюрити.

Граф окинул его взглядом. Местная охрана явно не бедствовала. Форма — ладно, хотя и здесь она была пошита явно у лучших портных Петербурга. А вот снаряжение… От магических амулетов-щитов до серийников последней модели на поясе — все выдавало то, что здесь на охране не экономят. И правильно делают — в любой фирме, которая занимается серьезными делами, охранники обычно обеспеченные люди.

— Граф Бецкой к графине Чернавиной.

— По какому вопросу? — спросил охранник.

— Мне назначено, — ушел от ответа Бецкой.

Охранник щелкнул парой клавиш на компьютере, отвернулся от Бецкого, наложив Полог Тишины, и сказал пару слов в гарнитуру. Затем утвердительно кивнул головой и опять повернулся к графу.

— Вам назначено. Можете проходить. Сдайте оружие и средства связи, если таковые имеются.

Бецкой про себя усмехнулся. Естественно, он так и собирался сделать. А отношение охраны к подобным предметам его вполне устраивало.

— Только смарт, — Бецкой вынул из кармана мобильник, который охранник сразу же убрал в ячейку за собой.

— Больше ничего? — спросил он.

— Нет. Но можете проверить.

Охранник молча скорчил гримасу и провел по нему сверху донизу ручным детектором.

— Проходите через рамку. Вам выделен сопровождающий, прошу четко соблюдать его распоряжения.

— Само собой, — кивнул Бецкой и шагнул в рамку детектора.

На выходе его ждал молчаливый охранник, копия первого.

— Идемте, господин граф, — проронил охранник и указал рукой на дверь скоростного лифта.

Они прошли к лифту, охранник нажал кнопку вызова и дверь распахнулась.

Бецкой, поморщившись, зашел в лифт. Не любил он эти достижения современных технологий. Но ничего не поделать — не пойдешь же до восьмидесятого этажа пешком?

Охранник провел ключ-картой около считывателя, двери закрылись и лифт со скоростью реактивного истребителя полетел вверх. Бецкой опять поморщился, чувствуя, как кишки протестуют против столь явного насилия над пожилым организмом. Особенно когда лифт остановился, а внутренности продолжали ехать.

— Пройдемте, — сказал охранник, когда створки лифта мягко разъехались в стороны.

Они прошли по коридору, где на дверях не было табличек и уперлись в последнюю бронированную дверь в конце коридора. Охранник позвонил в интерком.

— Войдите, — сказала пластиковая коробочка женским голосом, а замок щелкнул.

— Прошу, — охранник открыл дверь и впустил Бецкого.

А неплохой кабинет! Сквозь черное стекло Питер был виден, как на ладони. В комнате был минимализм — три модерновых кресла и стол, за которым сидела хозяйка всего этого великолепия.

Безумно красивая брюнетка с черными глазами, в брючном костюме посмотрела на визитера.

— Господин Бецкой? Прошу вас, садитесь. Нет, руки целовать мне не нужно, я не люблю подобных выражений чувств. — хозяйка показала на кресло напротив себя.

— Я вас понял, Ваше Сиятельство, — улыбнулся Бецкой.

— Зовите меня просто — Марина Анатольевна.

— Понял вас, Морена Анатольевна, — сказал Бецкой, наблюдая за игрой чувств на лице хозяйки кабинета.

А это понаблюдать стоило. Хозяйка кабинета мигом подобралась, черные глаза словно на мгновение вспыхнули красными угольками, а лицо приобрело хищную гримасу. Впрочем, оболок так и не изменил ровного серого цвета — бизнес-леди умела владеть собой. Потому что она была сильной черной ведьмой.

— Нет-нет, подождите, — шутливо сказал Бецкой, снимая завесу со своего оболока и показывая все метки Чернобога на нем.

— Нельзя же так пугать, — сказала Марина-Морена. — Я хоть и не богиня, кому меня посвятили и чьим именем назвали, но могу и среагировать неправильно.

— Я надеялся на вашу профессиональную реакцию, — сказал Бецкой.

— Я так полагаю, наш разговор будет связан с нашими делами? Точнее, с нашими потенциальными делами.

— Именно так, — подтвердил Бецкой. — Кто я — вы видите. Можете снять завесу, мы на одной стороне.

— Хорошо, — сказала она.

Вот же черт! Давно Бецкой не видел такого оболока. Словно черно-красный вихрь прокатывался по астральной проекции, превращая е в фантасмагорию красок.

— Удовлетворены, господин Бецкой? Или как вас там?

— Так и есть, — вздохнул тот. — Как папенька с маменькой в свое время назвали, так и есть. Аристарх Иванович.

— Так что же у вас за дело, Аристарх Иванович? Не будем ходить вокруг да около, мое время стоит дорого. Иначе бы я как мои родственники жила бы на хуторе и коз пасла. Или свиней.

— Хорошо, к делу так к делу. Повелитель собирает Черную Вервь. И я хотел бы, чтобы столь сильная ведьма приняла приглашение стать членом Внутреннего круга.

— Ну членом я не стану, — двусмысленно усмехнулась графиня, — а вот войти во Внутренний круг Черной Верви согласна. Может быть, я еще не решила.

— Но Повелитель…

— Вы — не он, — жестко отрезала Морена. Может, вас и выбрали на роль Черного Творца, но служить я буду только ему. И подчиняться тоже. Вы знаете, во сколько лет жизни мне обошлось создание крупной финансово-промышленной империи? И сколько мне приходится прятаться от Белой Верви и ОКЖ? На это уходят почти все мои силы. Белые сейчас зверствуют, а мне приходится оказывать поддержку ковенам, уцелевшим в результате их чисток.

— Ну хорошо, — сдался Бецкой. — Ваши условия?

— Моя полная независимость. Я согласна быть во Внутреннем круге Черной Верви, но никаких приказов и с правом полного голоса.

Бецкой вздохнул. Именно этого от дракона в юбке, обитающего в черной башне, он и ожидал. У Белых с этим проблем нет, там по слухам тишь, гладь да благодать. Согласие и уступка зачастую чужим интересам. Но это же Черные, у них все иначе. Индивидуализм зашкаливает, каждая ведьма — личность. И весьма неприятная в силу природы.

— Согласен. Вратником или Хранителем?

— Ни то ни другое. Ключником. В этом у меня особый дар. А хранить знания или учить ненавидимый мной молодняк — не мое.

— Хорошо, Ключником та Ключником.

— У вас, граф, я так поняла, пока кроме приказа Повелителя никого нет? — прищурилась Морена.

— Я только начал восстанавливать Вервь и предлагаю это самым сильным и верным слугам повелителя.

— Понятно, — усмехнулась она. — Значит, вы в самом начале.

— Да. И некоторые уже отказались.

— Вроде графа Цезарина? Наслышана.

Бецкой выругался про себя. Пытаешься тут выстроить вертикаль, а в это время на горизонтали над тобой смеются.

— Все все знают. Осталось только Белую Вервь известить.

— А вы как думаете, граф? Рано или поздно ваша личность может стать известной кармическим мусорам, — усмехнулась графиня. — У вас плохой промоушн. Вы не можете заинтересовать колеблющихся не просто купить предлагаемый им товар, но возжелать его дикой страстью.

— Разве служения Повелителю и получаемых от этого бонусов недостаточно? — удивился Бецкой. — Как по мне…

— Вот именно, граф, по вам, — Морена скрестила свои безупречные ноги под стеклянной столешницей, словно дразня его.

Да, хороша стерва, подумал граф. С такой бы я в постели…

— Мне же достаточно служить своей Повелительнице и выполнять то, что велит мне мой путь. Так что вы мало найдете сторонников, особенно среди тех, кто на примете у Белой Верви. Но ладно, по поводу места Ключника вы, считайте, договорились. С моими ресурсами и связями это место просто предназначено для меня. А вот Хранителя я могу вам посоветовать. Есть одна очень сильная старая ведьма.

— Кто?

— Ее истинное имя — Карна.

— Ваша дочь? — усмехнулся Бецкой.

— Нет, конечно. Имена, которые нам дают боги, не имеют ничего общего с их родословной. Так что то, что она дочь богини Морены, не значит то, что она моя дочь. Просто ее посвятили Карне, и теперь она носит это истинное имя как возможный аватар. И, естественно, идет ее путем. Хранитель — да, она хранит знание предков и очень хорошо умеет делать артефакты, — Морена потеребила висящий на шее амулет. — Обратитесь к ней. Она хорошо известна среди Черных и поможет вам в этой нелегкой доле. И, кстати, в этом я тоже могу вам помочь. В смысле в привлечении членов вашего Внутреннего круга. Вы же не с пустыми руками пришли? Список у вас есть.

— Да, с собой, — Бецкой на всякий случай принес список ведьм, колдунов и существ, чьи дела были в чемодане.

— Давайте пробежимся по списку, и я вам скажу точно, к кому стоит обращаться, а к кому — нет. Кто не заинтересован, кто потенциальный предатель, а кто и работает на Белых.

— Давайте, — Бецкой положил список перед Мореной. — Начинаем…

Поскользнувшись, Бецкой выдал на автомате непристойное ругательство и покосился на источник этого непотребства, наслаждающийся грязевыми ваннами. Почувствовав внимание к себе, дородная свинья хрюкнула и уставилась на пришельца, потревожившего ее покой, мелкими заплывшими жиром глазками.

— Ах ты! — Бецкой замахнулся на свинью, сплетая на ходу заклинание электрошока. — Ну я тебя, скотина!

— Не надо, господин хороший, — раздался сзади старческий голос. — Скотина ни в чем не виновата.

Бецкой обернулся. Старая карга, напоминавшая больше чучело из-за напяленной ветхой одежды, осуждающе смотрела на него.

— Карна? — спросил граф. — Меня послала к вам Морена.

— Ох уж эти молодые… — вздохнула старуха. — Пойдемте в дом, господин хороший.

Бецкой потопал следом за ней по дорожкам, стараясь не наступать в лужи. Хоть туфли испорчены в хлам, но на мокрые ноги он согласен не был.

Бабка провела его на крыльцо.

— Пригнитесь, как войдете. И осторожнее, головой не стукнитесь.

Он хмыкнул. Спасибо, конечно, за предупреждение, но…

Бабкино предупреждение оказалось вовремя. Нагнувшись под притолокой он чуть распрямился, и сразу же нос к носу столкнулся с уродливой мордой засушенной летучей мыши, подвешенной на веревке к потолку. Впрочем, к потолку тут было повешено многое, все то, что не уместилось на многочисленный полках этой утлой избушки. Какие-то корешки, пучки трав, мешки с подозрительным содержимым и прочий ведьминский трэш.

Колдунья смахнула с грязного стула очередное непотребство.

— Присаживайтесь, господин хороший. И рассказывайте, что вас привело ко мне, да что сказала Марена.

Повернув голову к ней, Бецкой неожиданно увидел на печке среди непонятной формы черноты два злобно горящих глаза. Он опять сплел плетение…

— Да что у вас за привычка животин-то пугать? А ты, Васька, брось прикидываться да сними морок, нечего дорогим гостям досаждать!

Чернота пошевелилась и превратилась в огромного черного кота, таких Бецкой еще не видел. Явно у этой пушистой скотины в родословной где-то отметился Баюн. Кот недовольно зыркнул на графа, потом переменил позу и в качестве жеста уважения начал вылизывать яйца языком размером в два его пальца. Вот ведь тварь!

— Не обращайте внимания на Васеньку, он такой своенравный.

— Можно его норов укоротить, — Бецкой показал коту два пальца и сделал стригущее движение.

Кот подпрыгнул, проорал что-то обидное на своем кошачьем, и слинял с печки, выскочив за дверь.

— Как можно, господин хороший. Итак?

— Повелитель приказал мне возродить Черную Вервь.

— Стало быть, вы Творец.

— Да, это моя роль. И хотелось бы, по рекомендации Морены, чтобы вы заняли место во Внутреннем круге. Хранителем.

— Вот как, — пожевала старческими губами Карна. — Долго мы этого ждали.

— Так вы согласны?

— Да, — сказала старуха. — Я согласна. Вас послали в правильное место.

— Доехать только до вашего места это проблема, — сказал Бецкой.

— Ну вы же сами знаете, что для нас это не имеет никакого значения. В Ляди мы окажемся там, где захотим.

— Значит, согласны?

— Да. И Белой Верви я не боюсь. Я уже достаточно пожила, и даже если нас найдут и попытаются остановить — что же, уйду к своей нареченной матери.

— Ну не все так плохо. Я могу предоставить вам любое убежище на выбор в столице или любом другом городе…

— Нет, Творец. Оно мне не надо. Здесь я родилась, здесь меня посвятили, здесь мое место силы. И как вы правильно сказали, здесь до меня добраться трудно. Да и не одна я тут.

— Ваш котяра?

— Не только. Тут есть не только коты, но и кто поопаснее.

— Например?

Со двора раздался утробный вой кота, визг, и черный блохастый мешок влетел обратно, и спрятался за печку. Не переставая урчать и шипеть.

— А вот и они. Решили поинтересоваться, что за гость пришел и чего он хочет. Да, морок наденьте, нехорошо, если увидят. Я, конечно, им доверяю, но все-таки…

Бецкой кивнул и нацепил морду одного из своих врагов, князя Доброславского. Пусть у вошедших глаза вылезут на лоб…

— Бабка Карна, ты здесь? — раздался из-за двери молодой мужской голос.

— Да здесь я, милок, кхе-кхе, здесь!

Бецкой только головой покачал — бабке хоть сейчас роль в фильме «Баба Яга в тылу врага», гран-при обеспечено.

Пол заскрипел под тяжелыми шагами вошедшего.

Ба! Этот вроде молодой мужчина лет тридцати вообще-то не совсем мужчина. Нет, не в том смысле, что у него не все в порядке с функцией, а в том, что это не человек. Не совсем человек.

Оборотень. Здоровый и накачанный оборотень, и, насколько Бецкой мог судить по оболоку — волколак. Он представил себе его в звериной морфе, и непроизвольно поежился. Волчара на сто двадцать килограмм способен вырезать деревню или многоквартирный дом не хуже отряда спецназа.

— Он тебя не обижает? — показал на Бецкого вошедший.

Вот же черт. Нет, конечно волколак, даже такой грозный, ему не соперник, его кишками он легко украсит бабкин забор, но начинать общение с конфликта не хотелось. Блохастые — твари мстительные.

— Нет, Кирилл, ни в коем случае, — замахала бабка руками. — Он свой. Высший.

— В таком случае, мои извинения, — обозначил поклон Кирилл.

Бецкой кивнул. Типа, принято. Но тут уже могла подтвердить только бабка, оборотни, как и упыри магически слепы. Природа сохраняет равновесие и не дает одному виду сильное конкурентное преимущество.

— Иди, Кирилл, иди. У нас тут разговор, — стала выпроваживать его бабка.

— И скажи мне, как тебя найти, — сказал Бецкой.

— Очень просто, — Кирилл достал из кармана клочок бумаги и ручку. Быстро накорябал на ней что-то и дал графу. — Вот номер моего мобильного. Как захотите — позвоните.

Граф аж вытаращил глаза от удивления.

— А вы что думали, — усмехнулся волколак, — мы тут в средневековье застряли? У нас даже Имперсеть есть, не говоря уже о мобильной связи. Ставили тут вышки, ну мы и позволили им это сделать. Есть не стали, все-таки прогресс. Хоть щенки приобщатся к будущему.

— Мда. Ладно, как освобожусь — наберу, — сказал граф.

= Жду, — коротко ответил волколак и вышел за порог.

— И зачем вам волки? — спросила бабка, когда тот отошел на порядочное расстояние.

— Выполнить один из приказов Повелителя, — сказал Бецкой, уже выстроив в голове очердной план. Вовремя блохастые подвернулись.

— Только не…

— Я понимаю, — оборвал ее граф. — Но приказы Повелителя не обсуждаются.

— Знаю, — сказала бабка. — Постарайтесь, чтобы они не пострадали.

— Как получится. Если умелые и сильные — не пострадают. Вернемся к нашим делам, точнее, к делам Черной Верви, Хранитель…

Глава 18

— А теперь вот так! — и Мария лихо направила свой гоночный дрон, пролетев через беседку.

Я проигрывал вчистую. Рефлексы у нее действительно были кошачьи, мне новым штукам обучиться было трудновато. Но это тоже входило в план обучения, который я себе заложил. Надо, просто надо. Тем более, после слов Радомира, что мы в опасности, любое превосходство было на счету. Тем более такая вещь, как гоночный дрон. С некоторыми усовершенствованиями.

— Так что тебе тренироваться еще и тренироваться. Рано симулятор бросил.

— Ну конечно, тебе легко, — проворчал я. — Небось, гоняла на них с детства…

— Не с детства, конечно, но в школе — да. Было дело. Давай сюда начинку, — протянула она руку.

— На, — я порылся в сумке и достал маленькую пластиковую бутылку.

— Ничего так, — она взвесила ее в руке.

— Смотри, взрыватель не активируй. Несколько раз тряхнешь, и…

— Все равно батарейка пока не подсоединена. Безопасно.

Ну да, сделал я заряд из пластиковой бутылки по типу тех, что видел когда-то в командировке. Где взял, где взял… Нашел. В амбаре нашего садовника. А остальное было делом техники. И теперь заряд, выглядевший довольно мирно, был готов к применению. Как раз еще одна причина, по которой трудно было управляться с дроном — к каждому был прилеплен макет из такой же пластиковой бутылки, но с песком. В нужный момент бутылки менялись местами, и…

А где я вам что-то серьезное возьму? Нет, можно, конечно, было пошариться и в оружейке, и найти там какую-нибудь шайтан-трубу или ПТРК, только меня с ней обратно не выпустят. А от горсти болтов и гаек, летящих со сверхзвуковой скоростью, и волхву спастись проблематично. Как всегда, самое простое решение обычно и самое эффективное. Тем более, когда не знаешь, с чем имеешь дело.

— Ладно, иди забирай свой дрон, — разрешила мне Мария. — Только не через окно — бабуле не нравится, когда ее карнизы топчут и клумбу с цветами.

Вот ведь цербер в юбке эта самая ее бабуля! Нет, она торчала дома безвылазно, и внучку со мной не отпускала. Только на занятия к волхвам. Не знаю, куда Мария ездила и к кому, но чувствовал, что ее магическая сила растет. То ли волхвы ошиблись в ее слабости, то ли учитель был хороший… Но прокачивалась она здорово. И так сильный оболок уплотнялся и развивался на глазах. Да и ладно, у всех свои тайны. И в чужие лучше не лезть, как и в мои, чем теперь Мария не занималась. Чувствовала, что следующего косяка я ей точно не прощу.

Я осторожно спустился по лестнице, прошелся до беседки, подобрал свой несчастный аппарат и вернулся обратно. Нет, на этот раз повезло, никого я по дороге не встретил. Или не заметил, но это было неважно.

— Ну что, продолжим?

— Нет, — она взглянула на экранчик смарт-часов. — У меня дела. Так что до завтра.

— Вечером созвонимся, — кивнул я ей.

Удостоившись поцелуя в щечку, я подхватил рюкзак с дроном и направился за ворота поместья, где меня уже ждал мой верный водитель еще с гонконгских времен, Иван. Настолько мне понравился стиль его вождения. Чувствовалось, что он его отрабатывал на треке гаража особого назначения Его Императорского Величества. В охране папеньки были лучшие.

Чертовщина началась уже ближе к вечеру, часа в три пополудни. Как раз мое сиятельство изваливало почивать после трапезы — в смысле, хорошо пообедав я решил поваляться на кровати. Жирок залежать, да и вообще, отдохнуть. Кто сказал, что испанцы глупые люди? Они, наоборот, очень мудрые — изобрели сиесту. Набив желудок надо полежать на месте минуточек двести. Или хотя бы сто. Чтобы потом хватило завода работать до глубокой полночи.

Только я закрыл глаза, как услышал шум просыпающегося в углу принтера. Что за ерунда? Я вроде ничего не собирался на нем делать, стоит себе и стоит, ждет, когда на него пошлют задание.

Принтер явно не собирался успокаиваться, а наоборот, раскочегарился и с жужжанием и щелканьем роликов напечатал страницу.

Я тихо застонал. Убью гада! Весь послеобеденный сон полетел к чертям. Это же не ночь, тут чуть двинешься — и все. Будешь ходить как бирюк, злой и не выспавшийся. Как раз это настроение во мне сейчас и преобладало. Какая сволочь решила на нем попечатать? Теоретически, он хоть и на вай-фае, но в сети не обнаруживается и работает только с моим ноутом, больше никто к нему доступа не имеет. А практически… Мог папаша или братец, которому подчинялась вся техника в доме, он не брал на работу цыцадмина, все делал сам или поручал кому-нибудь типа меня.

Я со стоном и желанием кого-нибудь убить — отчетливым и ярко выраженным, надо сказать — свесил ноги с кровати и, нашарив тапочки, побрел в другой угол своей немаленькой комнаты. Посмотреть, кто будет моей жертвой.

Дошлепав до принтера, я взял лист…

«Внмание!» — это слово было напечатано вверху большими буквами красного цвета. Надо же, вот и цветной лазерник сгодился, выбитый из братца для оформления работ с иллюстрациями.

«Сегодня с вероятностью 98 % ожидается нападение на княжну Марию Разумовскую. Рекомендуется принять меры к ее защите.» И подпись, тоже красным — «Хаар». Одна из рун древнего алфавита?

Похоже, чья-то неудачная шутка. Надо же, в поместье кулхацкеры завелись, вай-фай у меня не добивает до забора. Остается внутренняя корпоративная сеть, по словам брата защищенная до не могу. Надо потом логи посмотреть, кто балуется троллингом. Скорее всего, неудачная шутка. Хотя чуйка вроде вот шевелиться начала, ворочается, тоже уснуть не может…

Я взял смарт. Позвоню-ка я Марии, что-то мне неуютно…

Она трубку не брала, все время сбрасывая на голосовую почту. Я сбросил ей несколько сообщений, о том, чтобы срочно перезвонила, как освободится. А сам стал думать. Перебдеть или недобдеть? Дилемма. С одной стороны, неизвестный «доброжелатель», подписавшийся руной, с другой стороны подлинность письма не поддается оценке. Это может быть и неудачной шуткой и простой уловкой. Если бы не предупреждение Радомира, я бы забил на все это и радовался жизни. Но с другой…

Я повертел лист в руках. Нападение? Возможно. Где именно? Доброжелатель об этом не упомянул. Что говорит мне опыт?

Все зависит от средств, имеющихся у террориста. Поместье Разумовских? Защищено так, что там только что танковый взвод прорвется, и то без гарантии. Отметаем. Туда, куда она ездит на обучение? Не знаю, но учитывая возможности волхвов, там тоже самое безопасное место. Значит, самое простое и логичное — покушение по пути следования. Тем более, мер безопасности никаких — это не кортеж Государя Императора с выставлением оцепления, вооруженной охраной и машинами трассового сопровождения. Просто одинокий, пусть и бронированный, автомобиль с парой охранников. Ладно, прикидываем теперь, когда.

Если палиться, то хоть по выходу из одного из объектов. Как подловили тогда нас. Маршрут следования частично известен, если автомобиль встал в пробке — один выстрел из шайтан-трубы с подходящей крыши, и все. Но это несколько групп по всем возможным маршрутам следования и координатором. К тому же стрелку точно не уйти, а учитывая «Безопасный город», даже не спалиться раньше маловероятно в принципе.

Сделаем допущение, что у покушающихся мало сил и средств. В таком случае брать будут на трассе, чтобы свидетелей было как можно меньше. Тем более конечная точка маршрута известна, и цель никуда от нее не отклонится. Я бы сделал именно так. Засада на трассе — и все, дело сделано. И никто не помешает, потому что это не кортеж, сопровождение отсутствует. И вообще, лучше поломать планы потенциальных охотников — я бы на ее месте взял вертолет и спокойно долетел бы от точки А до точки Б. Не думаю, что здесь ту же «Иглу» можно спокойно купить на рынке.

А что из ресурсов у меня сейчас? А ничего. Вертолет сейчас возит отца, который решил проехаться с инспекцией по своим загородным объектам. Братец тоже увеялся по какому-то «важному пацановскому делу», как он объяснил мне перед отъездом. Знаем мы его дела. А вот это тоже налагало определенные сложности. Служба безопасности клана подчинялась по старшинству отцу и ему, а вот мне, то ли в силу «малолетства», то ли еще по какой причине — нет. Дальше шел начальник охраны, которого я не собирался ставить в известность о своих мыслях. Облезет, не дай бог. Только мои «китайцы» — Иван с Григорием — подчинялись лично мне, и то, только тогда, когда я был на выезде. Ну что, пойду поднимать их.

Как всегда, я экипировался по полной программе. Серийник, ножи, костюм, не стесняющий движений… Была мысль взять еще что-нибудь для активного отдыха, но я ее откинул. Не до отдыха на природе будет, если даже никого на дороге не окажется, и я благополучно сопровожу Марию домой.

— Иван, Григорий, мы отправляемся на природу, — сказал я им, входя в дежурку. — Воздухом подышать.

Лица у обоих сначала вытянулись — типа «чудит барин», а потом челюсти встали на место, когда до них дошло, почему я так упакован.

— Понятно, — сказал Григорий, проявляя проницательность. — Э…э. сачки для бабочек брать?

— Как можно более крупного калибра. И автоматическое.

— Дело серьезное? — спросил Иван.

— По шкале от одного до десяти? Не знаю. Именно по ней. В лучшем случае поработаем трассовым сопровождением, в худшем — даже не знаю, что предстоит.

— Понял, — сказал он. — Значит, берем сачки побольше.

— Вот именно. Какая бабочка сюда залетит — хрен его знает.

— Все понятно. Когда выезжаем? — спросил он, крутя на пальце ключи от джипа.

— Сейчас.

Иван с Григорием переглянулись, кивнули друг другу и встали со стульев.

— Да, если спросят — отделайтесь общими фразами. Сопровождаете меня в прогулке по губернии. Что, в общем-то, чистая правда.

— Сейчас соберемся, — кивнул Иван.

— Жду вас в машине, — сказал я и пошел в гараж, за бронированным «Руссо-Балтом», негласно закрепленным за мной.

Когда мы выехали за ворота поместья, машина уже была нагружена железом. Кроме коротких «АТ» в багажнике лежал еще и пулемет, подобный тому, из которого я валил заложного. Хорошая штука, по крайней мере очередь в упор остановит любого, человек он или нет. Краткая инструкция об этом умалчивала.

Мария все-таки позвонила, но довольно поздно — когда мы почти доехали до дороги, ведущей с земель клана Разумовских, не въезжая на них.

— Привет! Что случилось? — ее голос звучал обеспокоенно.

— Получено предупреждение, что на тебя нападут, и именно сегодня.

— Я каждую неделю такие получаю от своей службы безопасности, — отмахнулась она. — Теперь и до тебя добрались? Решили внушить через тебя?

— Не знаю, но меня это обеспокоило. Особенно в свете предупреждений Радомира.

— От кого предупреждение? — вздохнула она, явно намереваясь отмахнуться.

— Не знаю. И как оно попало ко мне — тоже не знаю. А подпись странная — «Хаар».

На мгновение в трубке зависло молчание.

— Поняла, — сказала она совершенно другим тоном, больше похожим на интонацию ее бабули. — Когда?

— Да пару часов как.

— Давно уже.

— Я тебе сразу позвонил, ты трубку не брала.

— Занята была.

— Ты сейчас где?

— Верстах в тридцати от дома. А что?

— Я еду тебе навстречу.

— Спасибо, но…

— У тебя нет других вариантов. Оставаться на месте нельзя, а вызвать подмогу не успеешь.

— Значит, встретимся на трассе.

— Жди.

Я нажал на «отбой».

Иван понятливо кивнул, не отрываясь от руля, и дал газу. Скоро встретим машину клана Разумовских, вот-вот покажется из-за изгиба…

— А вот это мне уже не нравится, — сказал Григорий, и щелкнул предохранителем автомата.

Я включил Волхвий взор. На обочине километра через полтора стоял обычный школьный автобус, которых во всей Империи было видимо-невидимо.

— Засада? — Иван сбросил газ.

— Возможно, — коротко бросил Григорий. — Медленно объезжай.

— Если рванет?

— Не должно. Не на нас, просто так они палиться не станут.

— Ну дай бог, — сказал Иван и еще больше сбросил скорость.

Мы объехали автобус с зашторенными окнами. От таких транспортных средств у меня были нехорошие воспоминания.

— Подождите, — я бросил плетение и закрыл глаза.

Твою же мать! В автобусе было человек двадцать, и рассеянные вокруг точки залегших в траве, штук десять. Только вот цвет этих точек был…

— Желтый, — это я уже произнес вслух.

— Что? — непонимающе спросили Иван с Григорием.

— Это та самая засада и есть. Только вот там не люди.

— В смысле — не люди? — Григорий аж голову в мою сторону повернул.

Я чуть не хлопнул себя по лбу. Да, Белая Вервь хорошо поработала с общественным сознанием, внушая всем, что монстров не существует. Немудрено, что моя охрана подумает, что я под веществами сижу.

— Поясняю. Помните, с чем мы столкнулись в Гонконге? Тут еще круче.

— Мы тебе верим, — сказал Иван тоном доброго психиатра.

— Ну а раз верите… Те, кто в автобусе и спрятался в траве — не люди. Это оборотни. Ну или волколаки. В звериной форме скорее всего волки, но это не точно, — я начал излагать обрывки знаний по монстрам, вложенные Воиславом в лагере.

— Ладно, как их убить? — деловито осведомился Григорий, решив, что с галоперидолом для барина можно и повременить.

— Очень просто, как и всех живых существ. Уязвимые места — голова, грудная клетка, сердце. Поскольку скорость регенерации у них бешеная, завалить такую тварь лучше из пулемета, чтобы не поспел за уроном.

— Или граната?

— Или граната, но сразу между лап, чтобы в клочья порвало.

— Не напасешься… — сказал Григорий. — Кто знал, я всего две прихватил.

— Ладно, не парьтесь. Что-нибудь придумаем.

— Хорошо бы…

— И желательно быстрее, — заметил Иван. — Это не Разумовских ли тачка?

Точно. Навстречу нам появился «Лесснер» клана Разумовских.

— Тормози! — сказал я Ивану, и, как только джип остановился, выскочил на дорогу. Встал на полосе и сложил руки крестом над головой.

Джип остановился метрах в десяти от меня — видимо, раньше не узнали. Я поднял руки и медленно пошел к машине — вдруг у Марии охрана нервная, а учитывая то, что бабка ее меня не слишком переваривает… Хотя уж мою физиономию они точно запомнили.

Дверь открылась, и на асфальт выпрыгнула Мария.

— Что случилось?

— Как и говорил таинственный Хаар, впереди верстах в пяти тебя ожидает комитет по встрече. Рыл так в тридцать-сорок. Волколаки.

— Ясно, — она, похоже, не удивилась. — Что делать будем?

— Прорываться — не вариант, да и смысла никакого нет, ни малейшего. Хотя у нас автоматы и пулемет есть. А твои?

— Мы как-то не на боевые действия собирались, — пожала плечами она. — Так что…

— Значит, возвращаемся. Сейчас обратно в Питер, а сюда вызовем кавалерию, пусть зачищают. А там уже найдем, как в поместье попасть. Или переночуем в домике на крыше.

— Я девушка приличная, строгих правил, — заявила она. — Так что согласна и на домик на крыше. Едем?

— Подожди.

Я подошел к своему джипу и открыл багажник.

— Отправим привет стае? — подмигнул я Марии, и начал приводить дрон в рабочее положение.

— Давай. А я пока позвоню куда надо. Координаты запомнил.

— Держи, — я скинул ей смску.

Вот, наконец, я собрал дрон, и аккуратно прицепил к нему бомбочку.

— Все, в течение получаса прибудет опергруппа ОКЖ.

— Долго они, — я поднял дрон в воздух.

Квадрик с жужжанием взмыл вверх и поднялся повыше. Я погнал его туда, где была возможная засада.

— Это же школьный автобус, — недоуменно сказала Мария. — Ты что?

— Людей там нет, только оборотни. Тем более про школьников можешь забыть, волколаки в школы не ходят, по крайней мере про такое не слышал, — бросил я через плечо, управляя дроном. — А если они взяли на такое дело своих щенков — их проблемы. Тем более подумай, где они взяли автобус и что сделали с теми, кто был внутри.

— Это не доказано, — пробормотала Мария.

— А и не надо, — я погнал дрон вперед. Было видно, как увеличивается на экране крыша автобуса. А потом изображение пропало.

Вдали сверкнула легкая вспышка, а секунд через пятнадцать до нас долетел хлопок, как будто лопнула шина.

— Теперь далеко не уйдут, — сказал я. — Поехали. Мы спереди, вы — замыкающие.

— Принято.

Мы погрузились в джипы и поехали обратно в город.

— Что за ерунда? — спросил Иван.

— Бьюсь об заклад, что этого не было, — сказал я, выглянув вперед.

Где-то в версте от нас рабочие споро устанавливали дорожное ограждение из конусов, привезенных на грузовичке. Я вздохнул. Драки не избежать — выпускать нас живыми в чьи-то планы явно не входило.

— Тормози, — сказал Ивану Григорий и полез открывать люк на крыше. — Ваше Сиятельство, вас не затруднит подать мне пулемет?

Глава 19

Мы остановились метрах в пятистах от ограждения, перегородившего дорогу.

— Что видите? — спросил Иван.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Восемь, ровно восемь точек.

— По четыре противника с каждой стороны. Ориентир — барьер. Направление — от одиннадцати до часу. Дистанция — плюс-минус около барьера.

— Понял, попробую их поднять, — сказал Григорий и сверху загрохотал пулемет, а по крыше джипа загремели и застучали стреляные гильзы. Видно было, как летят трассеры, стригущие траву около барьера.

— Нет, битые ребята, — сказал Иван. — Заныкались за естественные укрытия. У вас еще один дрон часом не завалялся, Ваше Сиятельство?

— Увы, — вздохнул я. — Нет. Но кое-что в запасе есть.

А именно боевая магия. Я вышел из машины и скастовал огнешар. Потом стряхнул его с рук туда, где по моим прикидкам должны были залечь нападавшие, налево от барьера. Шар со скоростью гранаты из РПГ пролетел полверсты и рванул так, что конусы с дороги как ветром сдуло.

Я бросил заклинание. Ага, две точки слева погасли, а две — замерли, наверняка им тоже хорошо досталось.

— Я тоже хочу поучаствовать! — рядом со мной появилась Мария. Вот ведь неймется девке!

— Тебе преподавали Доминацию? — спросил я ее.

— Оно называется Царение, — поправила она меня. — И да, преподавали. Ты или я?

— Главный я.

— Согласна.

Я взял ее за руку и начал накачивать большой огнешар, используя ее Силу как батарейку. Когда руку уже начало припекать, а шарик стал размером с баскетбольный мяч, я с силой метнул его вправо от барьера, где было четыре точки.

Вышло даже очень неплохо. Рвануло так, что не с чем было сравнить. Но что-то похожее на термобарическую гранату.

Контроль? Не, не нужен. Справа от барьера не светилось ничего. А слева — только одна точка.

— Похоже, у нас есть шанс допросить пленного, — сказал я. — По машинам и к барьеру!

Мы погрузились в джипы и помчались вперед.

— Работаю я, не мешать и не стрелять! — выкрикнул я и побежал в траву.

Не добежал. Из травы поднялся огромный детина весьма жалкого вида. То ли его задело краем, то ли он успел кем-то заслониться, но повреждений на нем было значительно меньше, чем на тех головешках рядом с его лежкой.

— Стоять! — сказал я.

— А то что? — насмешливо спросил он. — Убьете? Ну давай, двоедушный.

Опа. Кажется, его про меня предупредили. Интересно девки пляшут…

— Тебе-то откуда знать?

— А о тебе все наслышаны, — попытался скривить он необожженную сторону лица. — Ты очередной выпердыш Белой Верви. И что в тебе нашел Повелитель?

— Ну-ка поподробнее, — заинтересовался я.

— Не нукай, не запряг.

Да, Голливуд отдыхает. Вместо того, чтобы пристрелить главного злодея сначала с ним надо провести профилактическую беседу минут на пять, где обсудить его трудное детство, нелегкую судьбу, посочувствовать ему, провести глубокий психоанализ, а потом… Потом — пристрелить. И сказать над остывающим трупом несколько нравоучений. Обязательно, по законам жанра. Но сейчас мне нужна информация.

— Ты скажешь, кто тебя послал?

— Нет. И никогда не скажу.

Смотри-ка, а волчий ген ему помогает, регенерация идет. Сволочь такая…

— Ты же сам понимаешь, что это бесполезно, — сказал я. — Будут пытки, потом за тебя возьмутся лучшие палачи, и ты все выдашь. Поймают всех ваших сучек со щенками и будут потрошить на твоих глазах. Все равно скажешь, не выдержишь.

— Не трогай мою стаю! — его глаза стали желтыми, а оскалу позавидовал бы серый волк из сказки.

Только вот я не Красная Шапочка, та сзади стоит и хлопает своими глазищами, ловя каждое слово. Я большой и злой охотник, который уже примерился к волчьей глотке.

— Говори!

— Как бы я хотел добраться до твоей глотки…

— Что тебе мешает? — ласково осведомился я. — Мужики с пулеметами и еще один маг?

Ну ладно, устроим Голливуд. Там обязательно перед казнью плохиша с ним надо подраться. Без вариантов.

— Ты предлагаешь мне поединок? — сверкнул глазами он.

— Я могу тебя убить здесь и сейчас, — сказал я. — Не вижу смысла в поединке.

— Боишься? Слабо? — попытался поддеть меня волколак.

— Это ты с дворовой шпаной так разговаривай. Меня твой скулеж мало волнует. Твой уровень — уровень шавки, и на нем ты так и останешься. Потому что ты тупая блохастая тварь, которая думает только хреном.

Оборотень и не думал размениваться на «ах, так!» и прочие реплики как американского, так и индийского кино. Но черт, какой же он быстрый! Пара секунд — и передо мной уже стоит дохренакилограммовый волчара, по размерам больше похожий на тигра. В следующий момент он напрягся и прыгнул на меня.

Представляю, как охрана сейчас матерится — я закрыл им линию огня. Ничего, справимся и так. И тут появился Зверь, я почувствовал знакомое состояние отстраненности и взгляда со стороны. Время замерло, только вот не для меня. Оборотень словно завис в воздухе с распростертыми лапами и открытой пастью со впечатляющим набором зубов. Присев на корточки, я провел когтистой лапой вдоль его живота, и перекатом ушел за него. Это его немного отвлечет. А теперь можно вернуться и в нормальное время.

Оборотень летел вперед вместе с кишками, вываливающимися из его живота. Когда он упал на асфальт, то издал такой вой, от которого завяли уши даже привычной ко всему охраны. А еще он стал превращаться обратно в человека, волоча петли кишок по асфальту.

Я дождался, пока это жалкое подобие человека запихает себе обратно кишки и попытается зарастить полученную в волчьем состоянии рану. По крайней мере сейчас ему будет не до этого.

— Мария, как поступают, когда надо не убить оборотня, а его задержать? — спросил ее я.

— Сам знаешь, по-разному. Пальни в него этим, — она благоразумно не стала покушаться на мой серийник во второй раз, просто поднесла смарт к висящему в кобуре дивайсу.

— Понятно, — я прицелился в почти превратившегося оборотня и нажал спуск.

Надо будет запомнить заклинание, явно полученное от волхвов. Мне они такого не давали, предпочитая отсечение конечностей, которые он бы не смог быстро регенерировать.

Но тут, похоже, было не менее мучительно — оборотня выгнуло дугой, а все суставы изломало и вывернуло в обратную сторону.

— Полежит тут, дождется тех, кто его подберет, — сказала Мария. — И мы тоже.

— Да уж, пожалуй, — согласился я.

— Ррав! — совсем по собачьи гаркнул оборотень, и тут же его голова упала на бок, а конечности обмякли.

Не сговариваясь, мы бросились к нему. Мертв, совсем мертв.

— Б…ь! — выругался я на автомате, и тут же получил в бок кулачком.

— Не ругайся, — сказала она. — Кто-то повесил на него амулет Последнего Шанса.

Точно. На шее теперь голого оборотня висела цепочка с маленьким кулоном, на который я не обратил внимания.

— Как же я это пропустил?

— Не вини себя. Я тоже упустила. Теперь уж чего…

— Только дожидаться наших, — я вложил в это понятие нотку неопределенности.

— А вот и они, — кивнула в небо Мария.

Над нами с ревом пронеслись два тяжелых транспортных «Сикорских».

— Но это пока не по нашу душу.

— Подождем, — согласно кивнула она.

— Ага. — согласился я.

… — Итак, заказчика вы упустили, — волхв покачал головой. — Вместе с потенциальными источниками информации.

Мы сидели в гостиной у Радомира, теперь уже вместе с Марией. Разбор полетов вышел на новый уровень.

— Насчет «вы» я бы поспорил. Неужели других для опытов не хватило? — спросил я. — Должен же кто-то был остаться в живых?

— Осталось, — поморщился волхв. — Восемь рядовых шавок. А уничтожили всего вы двадцать три, в том числе пять щенков.

— Ну, детоубийцей я себя не чувствую, это вина тех, кто их послал. И что, ничего у оставшихся не выяснили?

— Не совсем, только по мелочи. О заказчике — нет. Об этом знал только главный, вожак стаи. Тот самый, который себя прикончил из-за вашего раздолбайства.

— Как же вы пропустили такое гнездо? А говорили, у вас все такие на учете… — я обозлился на волхва из-за его подколок.

— Выяснилось, что не все, — вздохнул он. — Жили в глухомани, не светились, большая довольно деревня. Была.

— В смысле была?

— Да нет больше той деревни. ОКЖ выполнило свою работу. И оборотней больше нет.

— Неужели всех? — спросила Мария.

— Да. Сначала штурмовка с вертолетов с отстрелом всего двигавшегося и уничтожением домов, а потом десант добил выживших.

— Не слишком ли круто? — покачал я головой. Хотя, зная Белую Вервь…

— Бешеных собак пристреливают. Особенно тех, кто имеет наглость пойти против власти. Ладно, в принципе это не ваше дело.

— А наше какое?

— Тут разворачиваются дела посерьезнее. Рядом с их деревней жила ведьма…

— Опять в прошедшем времени?

— Сильная черная ведьма, — словно бы не заметил моей реплики Радомир. — Естественно, без боя она не сдалась, но крови попортила Особому Отделу много. И жертв среди спецназа хватило, семеро двухсотых и двенадцать трехсотых.

— Даже боевые колдуны не помогли?

— Не тот уровень, — скривился дед. — Очень сильная.

То-то, подумал я, это вам не собачек отстреливать с вертолетов.

— И нечего ухмыляться, — сказал он. — Я бы на тебя посмотрел в боевой обстановке.

Я аж осклабился. Просмотр вышел бы захватывающий, здесь он прав. Радомир аж крякнул от моего оскала и споткнулся на слове.

— В общем, покушение на нас вскрыло много чего интересного, так?

— Так, — признался волхв.

— Мне вот только одно интересно. Перед тем как сдохнуть, псина сказала мне, что меня хорошо знают черные. Откуда пошла информация?

— Откуда угодно. Но скорее всего от заказчика покушения на Марию.

— Мотив которого вы так и не выяснили, — полуутвердительно сказал я.

— Он может быть любым. От ликвидации потенциальной угрозы с ее стороны до задетого самолюбия Чернобога. Все-таки она смогла изгнать его из аватары. С одной стороны то, что тебя знают — хорошо, с другой — плохо.

Вот только не надо мне цитировать Маяковского — кстати, а в этом мире он есть? Что такое «хорошо» и что такое «плохо» знает каждый — если выпил хорошо, значит утром плохо, ну и наоборот.

— Чем хорошо? Теперь я становлюсь пугалом для всех черных. И каждая нежить, встретившись со мной, решит испробовать свои дамские силы чтобы попробовать, справится он со мной или нет. Или наоборот, будет бежать, как от ладана, что может помешать дальнейшей жизни, — я специально не сказал «работе», потому что волхв может слишком много подумать хорошего на мой счет.

Фигвам, самый известный шалаш в мире. Чертежи могу ему нарисовать с подробными пояснениями, в какой стороне находится нафиг.

— Возможен и третий вариант, — сказал он. — Если заказчик дал четкое пояснение по поводу тебя, что трогать тебя нельзя.

Ага. Типа «Не трогай Джавдета, он мой!».

— Что, в общем-то и подтверждают события, — продолжил волхв.

— Пока события подтверждают только его дурь. Так топорно пытаться меня принудить к сотрудничеству…

— А по-другому он не может. Он не знает, как к тебе подступиться. Максимум, что может — нагадить тебе так, как пытался Доброславский. Сказать отцу и брату, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Посеять вражду в семье так, чтобы у тебя не было вообще никакой точки опоры в жизни. Ни семьи, ни друзей, ни нас… И тогда прийти спасителем и благодетелем.

— Ну с этим он опоздал, — я неопределенно кивнул в пространство. — У меня они уже есть.

— Пока есть, — кивнул волхв. — Но возможны такие провокации, после которых абсолютно все отвернутся от тебя. Выставить тебя каким-нибудь чудовищем. И, кстати, можно на этом сыграть. Использовать его провокацию как повод поближе подпустить его к тебе.

— Как в тренировочном лагере с зомби-лайт?

— Примерно, — кивнул Радомир. — Только намного более сложнее и изощреннее. Что-нибудь такое, чего нельзя простить другим и что, хуже всего, нельзя простить даже себе. Так что жди.

— Спасибо, утешили, — поежился я. — Как-то не хочется стать изгоем.

— Знай только одно — что бы ты не сделал, мы всегда на твоей стороне, что бы волхвы не заявляли публично.

— Я тоже, — сказала Мария. — Я тебя больше не брошу.

— Даже если я буду творить ужасные вещи, находясь вне закона?

— На все то, что ты натворишь под прикрытием, прощение будет. По крайней мере, юридическое.

— Меня как-то больше интересует моральное. Вдруг…

— Я тебя и за это прощу, — сказала Мария.

— Ладно, буду иметь в виду. Не рано ли мы об этом заговорили?

— Ознакомься, — волхв сунул мне в руки листок.

«Внимание! В течение семидесяти двух часов возможны провокации против ДД Апраксина с вероятностью 90 %». Подпись — «Хаар».

— Понятно, — скептически сказал я. — Опять послание из ниоткуда.

— Как видишь, вчера это подтвердилось. Как и предсказал наш аналитик.

— Что такое ДД?

— Двоедушник. Пользуемся терминологией черных, чтобы не изобретать свою.

— И кто такой «Хаар»?

— Узнаешь позже, когда все кончится. Пока чем меньше ты знаешь — тем лучше, тем меньше можешь выдать врагу.

— Какая-то у вас слепая вера в непогрешимость этого чудика, — хмыкнул я. — Ошибаются все, уж тем более в делах подобного рода при большом количестве разносторонних и неучтенных факторов. А по поводу «выдать врагу» — как-то слабо верится.

— Во-первых, «Хаар», как он подписывается, не ошибается никогда. То есть это из той области, что непогрешимых не существует, но это именно так. Если играет скептицизм, попробуй принять это на веру. Нет, богословские диспуты мы проводить не будем, — остановил он меня, когда увидел, как я вскинулся для спора.

— Ладно, не будем, — согласился я. — Чем слепая и безоговорочная вера лучше свободного мышления и скептицизма. А что насчет второго?

— С этим сложнее, — признал он. — Дело в том, что ты практически несчитываем. В твой мозг невозможно проникнуть. Еще когда ты был обычным двоедушником, внедрение в твое сознание было невозможным. А после поглощения тобой силы артефакта Аш-Ра — тем более. Но не будем настолько уверенными, допустим, что ты что-то выдашь. Всякие существа бывают на службе черных, чем Чернобог не шутит. А проверять я не хочу. Во всяком случае то, что известно о тебе и что ты сможешь выдать, нанесет минимальный ущерб, да не фыркай ты! А слушай. И обойдись без своей клоунады.

— Хорошо, — сказал я. — Так и сделаю. А теперь еще один вопрос. Раз вы собрали нас вдвоем, значит, мы теперь будем тренироваться вместе? Не ради разноса же вы нас пригласили?

— Не совсем, — сказал волхв. — Точнее, не только ради разноса. Предупредить, подсказать способ связи — к этому мы еще вернемся — и, главное. Сегодня у вас будет парная тренировка. Вы уже пробовали Царение? Вижу, пробовали.

— Результаты хорошие, но могут быть еще лучше. Займемся настройкой ваших оболоков на работу вместе. Заодно выучите и некоторые заклинания, которые помогут вам отыскивать друг друга. Пора становиться связниками.

— Связниками? С ударением на первый слог? Чем это нам грозит?

— Ну есть некоторые моменты, которые вам пока лучше не знать. Потом прочитаете, — усмехнулся волхв. — Но это не грозит, а наоборот, приносит более полное… полную гармонию.

Я уже понял, на что намекал дед. Ай да старый перец! Да, быть на полной связи друг с другом очень даже неплохо, кое в каких книжках по работе с астралом я это читал. Ощущения раскрываются так, что и представить себе трудно.

— Так вот, для полной совместной работы и максимальной отдачи мы проведем процедуру Слияния… Я сказал Слияние, а не совокупление! — заметил мою двусмысленную улыбку Радомир. — Не телесное, это вы и без меня освоите.

О как! Даже не представлял, что Марию можно смутить, тем более вогнать в краску. Знаете, как краснеют рыжие? Нет? Ну это стоит увидеть.

— Все, закончили скабрезности и двусмысленные намеки, — волхв хлопнул себя ладонями по коленям и встал из кресла. — Прошу за мной!

Глава 20

— Поехали по пивным прокатимся? Тут немцы недавно открыли одну на Невском. Превосходное крафтовое темное, — голос Васьки в трубке обещал неземное наслаждение.

— Не могу, Вася, — я как можно убедительнее шмыгнул носом. — Простыл.

— Что же ты так? — участливо спросил он. — Надо беречь себя.

— Угу, — понял я посыл, сквозивший в его голосе.

В лом Его Светлости в одно лицо пиво трескать. Тем более, нарушать традицию по формуле «один князь плюс один граф помножить на три литра пива равно форменное безобразие». Да, придя в веселое расположение духа Апраксин с Лопухиным творили такое, что городовые давились своими свистками. Но молодые ноги плюс хорошее знание городских подворотен делали свое дело и двух отпрысков аристо пока еще не ловили.

Нет, уши у нас горели, если поцики успевали опознать непутевых юных алкоголиков и пожаловаться родителям. Которые, естественно, давали тем от ворот поворот — «Поймали? Нет? А с чего это вы решили, что это были они? Напраслину возводить изволите? Сейчас извещу господина полицмейстера о клевете на наш клан, ждите проблем!». Но это говорилось полицейским, а задам сперва гимназистов, а потом уже и студентов доставалось очень крепко. Правда, если бы поймали, задницы бы вообще отвалились. Опять же, за что вора бьют? То-то.

— Не, извини, конечно, но крафтовое и прочее откладывается. Только если горячее и с аспирином пополам. А то сопли бахоромой, еще подцепишь и вообще будет хорошо, — попытался напугать я Ваську, категорически боявшегося любой заразы.

— Жалко, — прогудел в трубку он. — Ну выздоравливай.

— Спасибо, — ответил я и отбился.

На самом деле никакой простуды у меня, естественно, не было. Зато пошли те семьдесят два часа, которые напророчил мне таинственный Хаар, предсказатель хренов. И, естественно, сейчас пойти пить пиво с Васькой — верный способ подставить его соучастником в том вымышленном проступке или преступлении, которое придумали для меня черные. А учитывая то, что ерундой вроде мордобоя с городовыми или бакланкой не ограничится — явно что потяжелее припасено — то подставлять лучшего друа как-то не хотелось.

Поэтому я и решил пересидеть дома трезво полагая, что здесь я не представляю опасности для окружающих. По крайней мере, спровоцировать эксцесс здесь было бы намного труднее, чем снаружи, и легко было бы его погасить. В том числе и замять, если бы что-то произошло.

А вот товарищу Радомиру придется потрудиться, чтобы обеспечить мое нелегальное существование на этот период. По крайней мере, отпустив Марию, он прочитал мне целую лекцию о том, куда мне идти и что мне делать. В том числе, как и где отлежаться, где найти средства к существованию и прочее, и прочее… Тем более, получить доступ к ресурсам Белой Верви, которые, как я и полагал, были довольно значительные. Хоть мне и раскрыли малую часть, но адреса конспиративных квартир и тайников, которыми я мог воспользоваться, составляли такой немаленький список. А еще будут внесены кое-какие правки в моей биометрии, что предоставляло мне относительную свободу действий. В наш гадский век камер видеонаблюдения, подключенных к полицейской системе распознавания лиц это было, пожалуй, основное. Тысячи камер по всему Петербургу теперь будут передавать мое изображение, но полицейские мейнфреймы его не увидят, точнее, не сопоставят с моим настоящим лицом и не вызовут тревогу. Как волхв собирался это сделать я не знал и лишних вопросов задавать не стал.

Ну и сам я времени зря не терял. Зная возможные перипетии судьбы, у меня были свои трюки. Во-первых, как во-вторых и в третьих основное в нашем мире на нелегальном положении — это наличные. Никаких электронных платежей, которые сразу выдадут мое расположение. Ну и естественно саму карточку с мелочью можно будет использовать как приманку, чтобы сбить со следа. Во-вторых, безопасность. Эх, не утащишь с собой мешок со всеми необходимыми ништяками, а жаль. Придется обойтись старым добрым «Вальтером» и ножом — по крайней мере, эти гаджеты не содержали чипов и дистанционно их включить или отследить — невозможно. А серийник и смарт-часы для его зашивки придется оставить в сейфе, но это уже некритично. Пусть ничего экстраординарного я сотворить не смогу, но запас знаний, вложенных за все это время мне волхвом, никуда не делся. И естественно, возможна личная встреча в Ляди — это точно не отследят, Радомир в этом поклялся. Так что к большинству неприятностей я был готов. Оставалось только ждать.

Ждал я весьма недолго — до послеобеденного часа. Вестник судьбы явился в образе посыльного от графа Цезарина, вручившего мне письмо с просьбой посетить его в шесть пополудни.

Цезарин, Цезарин, хм… Ладно, навещу. Заодно узнаем, какую ловушку мне приготовили — в том, что это ловушка, я не сомневался. Теперь осталось только отделаться от охраны. А вот тут уже Васька будет весьма кстати, зря я его отфутболил. Я тут же позвонил ему.

— Ну как, ваша сопливая светлость передумала? — раздался в трубке его веселый голос.

— Судя по твоей веселости, в тебе уже сидит литр темного, — хмыкнул я. — Мне нужна от тебя другая услуга.

— Больше, — сказал он весело. — Какая?

— Да нужно оторваться от папашиных вертухаев и исчезнуть так, чтобы не светиться. Дело жизни и смерти.

— Опять бабы? Легко! Машину я за тобой пришлю. А там уже распоряжайся, пока я дегустирую местную — ик! — кухню.

— Судя по тебе, ты налегаешь не на закуски.

— И пусть тебе будет грустно и обидно, что бросил друга в беде!

— Сам набухаешься, не в первый раз, — сказал я.

— Ага. А ты завидуй. И укутай бахромой соплей свою очередную.

— Ладно. Так машину ждать?

— Жди. Алиби надо?

— Ага. Телефон дома забыл, с тобой отвисаю, в туалет отошел.

— Помедленней, записываю, — дикция у князя стала страдать.

— Все, давай!

Васин джип подошел где-то через полчаса, за это время я успел собраться, кинуть нужное в сумку и отпроситься у отца — зачем подозрения вызывать?

— Здравствуйте, господа, — поздоровался я с охранниками Лопухиных.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство. Их Светлость сказала, что мы полностью в вашем распоряжении.

— Именно так, — подтвердил я и сел в машиину.

— Куда вас отвезти?

Я подумал. Нужно оставить хороший след из крошек.

— Отвезите на Николаевский вокзал.

— Будет исполнено, Ваше Сиятельство!

Отъезжая из поместья, я почувствовал легкую грусть — внезапно нахлынуло, что там. Когда я еще сюда вернусь? В этот момент затея Радомира использовать меня как наживку, перестала мне нравиться. Совсем. Но делать нечего — подписался я на эту затею.

А вот когда меня высадили на вокзале, я вызвал такси до особняка Цезарина, расходуя и без того малый баланс на карте, оставляя четкий и заметный цифровой след. Надеюсь, по нему пойдут и начнут действовать. Лишь бы тревога не была ложной.

Да, Цезаринский особняк выдавал явно нерусское происхождение хозяина. Если не ошибаюсь — типичное палацетто, характерное для солнечной Италии и совершенно непрактичное в наших пенатах.

Подойдя к кованым воротам, я нашел интерком и нажал на кнопку.

— Граф Апраксин к графу Цезарину, по приглашению!

Я подождал, пока к воротам не подойдет дворецкий и не впустит меня на территорию поместья. А вот когда я глянул на него Волхвьим взором… Аж руки зачесались — самая настоящая нечисть. Точнее — нежить, а еще точнее — упырь. Но не обычный заложный покойник-колдун, а нечто другое. Что-то более высокоорганизованное и не похожее на очередной оживший труп.

Мы прошли по асфальтовой подъездной дорожке до двери палацетто, где дворецкий любезно приоткрыл двери и впустил меня внутрь. Интересная планировочка, где-то я такую уже видел. Не здесь, скорее всего в какой-то исторической постановке или фильме про вампиров. Учитывая упыря-дворецкого, второе вернее. И огромная гостиная, больше напоминающая зал для приемов, тому подтверждение — старинная мебель, картины на старых шпалерах, тяжелые бархатные занавеси… Даже камин, неярко горящий и отбрасывающий неровные отблески пламени на интерьер. Кто же зажигает камин летом? Ну естественно странный хозяин, сидящий на диване нога на ногу с бокалом чего-то в руке.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — добродушно как любимый дядюшка приветствовал меня сам граф. — Позвольте представиться — Вениамин Павлович Цезарин!

Угу, а я папа Римский. Судя по фенотипу, передо мной типичный макаронник, чернявый и смазливый. Если бы не поискал в Имперсети, мог бы подумать, что крутой ловелас с южной внешностью, от которого дамы падают в обморок, издав эротическое «ох!». Но вот только в Имперсети мало что было на этого персонажа — затворника и мизантропа. Так что никакой ты не Вениамин Павлович, скорее, какой-нибудь Бенито Паоло. И не человек — оболок упыря скрыть от меня невозможно.

— Граф Александр Леонидович Апраксин, — холодно представился я.

— Проходите пожалуйста, садитесь! — расшаркался передо мною граф, указав на кресло рядом с камином. — Могу я вам что-то предложить? Вина или более крепких напитков?

— Спасибо, не пью, — «и пьяниц презираю», но этого я не сказал. Никогда нельзя ни пить, ни есть в доме врага. А что это враг — сомнений у меня не было.

— Может, тогда хоть сельтерской или перье?

— Спасибо, Ваше Сиятельство. Но я думаю, вы пригласили меня не оценивать качество напитков, — сказал я.

— Ну зачем же так, сразу переходить к делу? — укоризненно сказал граф.

— Предпочитаю обходиться без всяких ненужных политесов.

— Вы у нас любитель отделять зерна от плевел? — продолжал зубоскалить граф.

Только вот притворством веет от этого его обхождения. И по красному оболоку вампира бегают черные сполохи. Да, еще один убийца, фактически мертвец. Хотя и любопытный экземпляр, Воислав ни словом, ни намеком про таких не упоминал. Или не знал?

— В данном случае — да. Я удивлен вашим приглашением и мне хотелось бы прояснить цель моего визита к вам.

— Да ладно вам, граф! — хищно улыбнулся Цезарин, став похожим на крысу. — Хотите сразу к делу — все предельно просто. Могу вам пояснить.

Цезарин внезапно оказался лицом к лицу со мной, зрачки его расширились, а радужка стала красной.

— Ты повинуешься мне, — начал он говорить мне в лицо спокойным тоном.

Я чуть не расхохотался, а Зверь внутри меня заворочался, ему это не нравилось. Как там Радомир говорил? Что суггестии я не поддаюсь? Так оно и есть. Надо подыграть и сделать это не топорно.

— Я повинуюсь, — подтвердил я ровным тоном, сделав вид, что нахожусь под его воздействием.

— Ты сделаешь все, что я прикажу, и не вспомнишь об этом, — зловеще промолвил граф, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Я сделаю все, что вы прикажете, — повторил я.

— Ты должен убить Леонида и Михаила Апраксиных.

Вот тут я чуть-чуть не подавился и не выдал себя. Красивая комбинация. Тронувшийся умом наследник одной из самых известных фамилий убивает отца и брата? Просто и со вкусом. И вдобавок, избавляется от возможной помощи с их стороны.

— Я должен убить Леонида и Михаила Апраксиных, — ровным голосом повторил я. Знали бы, чего мне это стоило!

Граф взял со стола обильно украшенную инкрустированную деревянную коробку из красного дерева и открыл ее. Внутри лежал кинжал. И непростой — средневековый. Работа неизвестных европейских мастеров, насколько я могу судить. А еще он зачарованный — по лезвию развивались сполохи черных плетений. И этим кинжалом…

— Ты убьешь их этим кинжалом, — Цезарин поднес ко мне коробку, чтобы я взял кинжал.

— Я убью их этим кинжалом, — покорно повторил я и взял кинжал в руки. Зверь внутри меня зарычал и приготовился к прыжку.

— А теперь иди и исполни. Ты об этом не вспомнишь.

— Я об этом не вспомню, — тупо повторил я.

Я вогнал кинжал прямо в сердце Цезарина по самую рукоять. Глаза графа приняли удивленное выражение — как же так? А вот так!

— Сдохни, гад. На меня не действуют чары.

Он рухнул на пол, стремительно превращаясь в мумию, а кинжал жадно выпил ту Силу, которая оставалась в нем. Зверь прыгнул, время замедлилось…

Я взмахнул когтистой лапой, и снесенная с плеч голова графа влетела в камин, заставив дрова полыхнуть огнем и выбросить искры. Страйк!

И тут же я чуть не поплатился за свою самоуверенность — ко мне метнулся его молчаливый дворецкий. Точнее, как метнулся? Хоть он в вампирской морфе и быстрый, но для меня его движение выглядело в замедленной съемке. Вот сделал шаг, прыгнул, зависнув в воздухе…

Достали вы меня, упырки импортные. Попробуем один из трюков, который я видел только в кино? Я подошел к зависшему мажордому и, пробив его грудь когтистой лапой, вырвал сердце. Неприятное ощущение, скажу я вам.

Время перешло в нормальный режим, усыхающий на лету мажордом приземлился кулем и сломал теперь уже не нужную себе шею. А с кровавого сгустка в моей руке на ковер ручной работы падали алые капли. Я молча зашвырнул сердце в камин и наклонился над графом — надо же вытереть руки, а что может быть для этого лучше чем костюм от Сэвил Роу? Был у меня такой, любил носить я качественные костюмы.

А теперь отдышимся и придем в себя. Боюсь, что заказчик рассчитывал и на это, и подставил исполнителя, выписав ему черную метку. В принципе, для него то на то и выходит — и этот конец канул в воду, да еще выяснилось, что двоедушник не так прост. Он мог об этом не знать, хотя вряд ли… Вампир-граф не знал, они магии лишены, хотя и ее порождение. Все равно, мяч на его стороне. Не получилось убить Апраксиных, исполнитель взбрыкнул и не подчинился контролю — зато убил графа Цезарина. И верняком эта запись где-нибудь ведется. А вот искать скрытую камеру мне некогда — в особняке уже стоит гул голосов и топот многочисленных ног. У слуг, наверное, есть приказ проконтролировать хозяина, да и они стопроцентно тоже упырки, наверное, чувствуют друг друга. Ну чертовы волхвы, расплодили тут нечисть! Политики хреновы, млять…

А топот ног все ближе. Ладно, не доставайся же ты никому! Я скастовал малый огнешар и зарядил его в камин. Жахнуло знатно, и все горящее содержимое вылетело в гостиную. А теперь пора делать ноги!

Ага, щаз. Если бы это было так просто. Когда я распахнул дверь горящей гостиной, то нос к носу столкнулся с пятью упитанными упырями.

— Привет! — сказал я в их остолбеневшие на мгновения рожи, а затем вновь выпустил Зверя.

Бой в ограниченном пространстве, в котором я мастер, помножить на Ускорение и силу древней твари во мне… Я бил и пробивал, махал лапами и рвал когтями застывших в их времени вампиров. Не так уж они и сильны по сравнению с хозяином, мало, вероятно, он их кусал… Зверь исчез только тогда, когда коридор стал напоминать скотобойню. Меня слегка замутило — зрелище было не из приятных. Тем более, относительно целых тел не осталось. Хорошо, что я сжег гостиную, уборщикам меньше работы… Стоп! Сжег? Да, уже за спиной занимается жаркое пламя и потянуло дымком, пока я тут стою в растрепанных чувствах.

Быстрее наружу, и пусть эта чужеродное халупаццо сгорит к чертовой матери, все равно архитектуру уродует. А вот теперь надо действовать быстро и познакомиться с остальными обитателями поместья с файрболом и черным кинжалом наперевес. А то набегут пожарные, увидят чего-то не то, и заикаться потом будут. Да и мне пора выбираться, а значит придется позаимствовать одну из машин графа, и лучше, если она будет спортивная.

Я брезгливо оглядел свою заскорузлую от крови одежду, подхватил сумку и пошел вглубь поместья. Сделаем то, что недоделали волхвы — а именно мир чище. Я ведь не политик, я простой практик. Но от этого будет кому-то хуже.

Глава 21

Бецкой ходил по кабинету взад-вперед, куря вонючую сигару. Все пошло не так, как он планировал. Не совсем чтобы плохо, но все равно не так.

Первое — оборотни не справились с одной простой задачей. Куда уж проще было скопом убить девчонку? Так нет, и здесь ухитрились облажаться. Хоть и не было информации, что, как и почему прошло не так, но он сильно подозревал, что без двоедушника здесь не обошлось. Шавок жалко не было, они — расходный материал, рано или поздно он бы сам их вывел на гарантированную утилизацию, приказав напасть на ОКЖ или Белую Вервь с предсказуемым результатом. Волчары просто попались тупые и ограниченные, таких только использовать на один раз и потом избавиться. Но был один неприятный момент — при этом Особый отдел вышел на Карну, жившую неподалеку от скита оборотней. Так что хрен бы с волколаками и их превращенной в головешки деревней вместе с суками и щенками, но вот за ведьму действительно было обидно. Старая карга была не промах, дала последний бой спецназу ОКЖ и отправила нескольких в Навь, но в конце концов добили и ее. Придется теперь искать нового Хранителя из списка Морены.

Второе тоже пошло пер ректум. Цезарин согласился помочь с двоедушником. Тем более выходила превосходная комбинация — убить двух зайцев в прямом и переносном смыслах. В прямом — ликвидация обеих значащих фигур в промышленно-финансовой империи Апраксина, в переносном — кажется, у Чернобога был план, как получить контроль над обезглавленной корпорацией. Купил бы по дешевке, акциями Апраксиных после ликвидации глав можно было обклеить их дворец внутри и снаружи, и еще осталось бы. Но все пошло не так. И опять же, неизвестно, что там произошло на самом деле. Поместье Цезарина стало ему же погребальным костром, а двоедушник исчез, почти полностью уничтожив гнездо, вырезав всех упырей с особой жестокостью. Даже если кто-то из цезаринских и спасся, то долго в одиночку не протянет и или сдастся ОКЖ или погибнет от их рук. Что, впрочем, совершенно неважно. Свою роль граф сыграл, хотя и хреново.

А теперь пора вернуться к списку предстоящих дел, тем более есть от чего оттолкнуться. О происшествии стало известно наутро, десяток разноплановых и разнокалиберных вбросов — и вот дело уже раздуто до космических масштабов. Статейки в очень желтой и просто желтоватой прессе о массовом убийстве Одаренным приближенных графа Цезарина и его самого пошли «на ура», причем даже проплачивать их не пришлось — пипл такие новости хавает и давится, похрюкивая от счастья. Ну как же, первое убийство таких масштабов свихнувшимся Одаренным лет эдак за полста! Это даже затмевает новость о том, что блохер-эмигрант изнасиловал свою собаку в знак протеста против политики Государя Императора, о чем визжала вся зоошиза и стадо блохеров и икспердов в соцсетях. Теперь же это стадо идиотов резко переквалифицировалось из икспердов по политической зоофилии в криминалистов-психоаналитиков и специалистов по насильственным преступлениям. Дебилы, чо. На таких вся соцшиза и держится, говно всегда питательная среда для мух.

Итак, Апраксин стал не только не рукопожатным, но и самым разыскиваемым преступником в Империи на ближайшие пару недель, пока очередной блохер не трахнет зверски своего хомячка или светлейшего князя не застукают в борделе под коксом в пассивной роли. Кстати, это мысль, надо отложить на будущее — слишком уж недосягаем был клан Романовых, пора им уже немного пострадать от народных масс. Шатнуть режим — это вам не корпорацию обанкротить, тут профит мог быть намного круче.

Но пока — заняться Апраксиным, которого Чернобог велел прибрать к рукам. А для этого его следовало сначала найти. Первая стадия — отрыв от всех связей — пройдена, теперь надо начинать поиск, потом уже можно будет делать все остальное. А девчонка — да хрен с ней, потом, если удастся перепрограммировать Апраксина, дать ему задачу убить и ее. Это будет эпично и символично. Вот только где его искать? Уж точно не в родовом поместье, осаждаемом толпами журнашлюх, не боящихся получить резиновую пулю между глаз — клан перешел на осадное положение, и борзописцы сильно рисковали здоровьем. И не у его девчонки — клан той был хоть и мельче, но злее, в чем убедилось пара стрингеров, попытавшихся одолеть забор без разрешения охраны. Электротравма хорошо мозги встряхивает, особенно когда трахнутого током высокого напряжения перебрасывают обратно через забор, как предупреждение толпе собравшихся. Тогда где?

Там, куда никто в здравом уме не сунется и куда иногда даже поцики не рискуют заходить. Пригороды, рабочие кварталы, прочие укромные места без видеонаблюдения и с затрудненным доступом. Пришлось дать на лапу одному из техников, и он за неприличные деньги притащил в клювике секретную карту, где были указаны все зоны, покрытые полицейскими камерами. В них можно было не искать, и покрывали они в основном центр города, оставляя свободными окрестности. Вот в таких притонах скорее всего Апраксин и обретался, уйдя на дно и убрав перископ. Хорошо, что такие места — рассадник шпаны и гопоты, а также прочего деклассированного элемента. Как раз выполняя старый забытый лозунг пролетарии всех стран здесь соединялись во всех позах и плодили себе подобных люмпенов, выполняя демографическую стратегию Империи. А еще они терпеть не могут поциков и прочих угнетателей их прав бухать, ширяться и сдохнуть молодым. Среди таких деклассированных в результате мутаций и близкородственного скрещивания по пьяни вырастали довольно сильные Одаренные, которых местные смотрящие от черных часто брали на прикорм и натаскивали на дело. Правда, дела были более чем конкретные с местной спецификой. Выставить хату в приличных районах города, посадить на перо зарвавшегося фраера или по мелочи — банчить наркотой или шакалить на шалавах. Так что как только появится чужой в виде Апраксина, Бецкой об этом узнает первым, хорошие связи в криминальной среде в этом помогут. А пока остается только ждать известий и параллельно заниматься поиском кандидатур во Внутренний круг Черной Верви.

Я лежал на грязном покрывале в однушке в одном из самых гопных районов и смотрел на рожу себя любимого, показываемого по телеку. В рубрике «их разыскивает полиция». Указывалось, что я Одаренный, особо опасен и склонен к вооруженному сопротивлению. Ну да, так оно и есть. А вот про массовую бойню — напраслина все это. Тем более ни один человек или животное от этого не пострадало, убивал, точнее, упокаивал я нежить, которую Цезарин расплодил в своем поместье.

Пришлось немало потрудиться, это правда. Если бы не Зверь, который захватил мое сознание и дрался моим телом вместо меня, вряд ли бы что получилось, завалили бы тухлым мясом. Ведь вампиры — мертвяки, что и позволяет им существовать бесконечно долго. Хотя эта разновидность выглядела до отвращения живой. И живенькой — драться они были горазды. Мне, конечно, в подметки не годятся, тем более тот клинок, который я получил от Цезарина убивал их на раз при ударе в сердце.

Так что пока я шел до гаража, мне постоянно приходилось отражать атаки нападавших упырей, отбрасывающих то садовый инструмент, то плошки с поварешками оставляя за собой кучу обезглавленного или заколотого мяса. Ну граф и начудил — наплодил ораву низкоуровневых тварей и оставил их такими, как есть. Да если бы он их натренировал, получился бы вполне себе неплохой диверсионный отряд для работы в тылу врага. Но нет, то ли ему было лень, то ли не хотел подвергать искушению своих подручных.

На самом деле в реальном времени прошло не более пяти минут, пока последний из пары десятков упырей не упал на землю. И хорошо. Я вбежал в гараж и осмотрел то, что в нем стояло. Да, коллекция впечатляла — пять авто и все старые, от тяжелого массивного люксового «Руссо-Балт Призрак» до «Волги», которой, наверное, пользовался его садовник. Нет, это мне не надо. А где же мой рояль, на который я надеялся? А, вот и он — тоже старый хромированный «Дукс», годов этак восьмидесятых прошлого века. Мотоцикл. Как раз то, что мне и надо. А в сумке в багажнике лежал шлем — все было готово к поездке.

Я проверил бензобак — заправлен под завязку. Ну мне не нужны дальние путешествия, мне только доехать до города, а там придется от такой красоты избавиться. Васька бы не простил. Но мне сейчас не до красоты — просто еще один надежный инструмент для выживания. Моего.

Я вывел мотоцикл на улицу сел на него и нажал на кикстартер. Смотри-ка, не зря «Дуксы» считались люксовыми моделями — вместо резкого мотоциклетного треска я услышал лишь хищное приглушенное урчание. А теперь вперед, в пампасы!

По дороге я остановился только раз у такой древности, как таксофон, почти исчезнувший с улиц. Набрал номер, который помнил по памяти, дождался трех гудков в трубке и повесил ее обратно на рычаг. Все, сигнал Радомиру дан, игра началась.

Я проехался прямо вглубь одного из рабочих районов недалеко от промзоны. Да, мы с мотоциклом выглядели здесь чужими. И я прямо чувствовал, как за мной наблюдают множество настороженных глаз из-за грязных занавесок подслеповатых окон «владимирок» — так здесь называли хрущевки, те же квартирки, построенные при императоре Владимире Втором.

Ну вот и приехали. Я с сожалением погладил теплый бок своего раритетного железного коня, слез с него и оставил ключи в замке зажигания. Вам нужно легко и просто избавиться от транспортного средства, не привлекая внимания? Нет проблем. Загоните его в неблагополучный район и оставьте ключи в замке, а дверцы — незакрытыми. Гарантия, что через десять минут вы его просто не найдете. А дальше на нем будет ездить либо местный крутой пацан «с раена», либо его разберут на запчасти в каком-нибудь гараже, вон их сколько по оврагам и склонам ютится.

Помахивая шлемом, я пошел дворами подальше отсюда. Отмахать надо было кварталов десять по дворам среди мусорных баков, в один из которых я и засунул шлем, грязи вместо дорог и шатающихся аборигенов разной степени накачанности. Не в смысле качков, а в смысле той косорыловки, которую они употребляли до этого. Одеколон и клопомор были среди этого изысканными напитками.

Наконец, ближе к одиннадцати, отмотав по дворам верст семь, я подошел к конспиративной квартире, адрес которой мне дал Радомир. Пора бы и немного отдохнуть, да и пожрать чего не помешало бы. Ага, вот и круглосуточный ларек во дворе, которые в моем мире снесли еще черте-когда.

Под удивленным взглядом продавщицы — как же, нетипичный посетитель, не берет бухло — я затарился черствым хлебом, колбасой и дошиком, расплатился наличными и вышел к дому. Да, казалось бы благополучная Российская Империя, балы, красавицы, лакеи, юнкера, хруст французской булки — и заваленные доверху говном дворы-колодцы, нищие пьяные аборигены, еле сводящие концы с концами, разруха. Стоит только отойти от центра.

Войдя в подъезд, я задержал дыхание, чуть не задохнувшись от вони кошачьей и человечьей мочи, горелой еды и тухлятины. Вэлкам ту гетто, морды не морщить, теперь это твое обиталище на некоторое время.

Но все-таки сегодняшнее приключение меня порядком вымотало. Так что быстро перекусив, чем бог послал, я добрался до кровати в своей обшарпанной меблирашки и, не раздеваясь, заснул без задних ног.

Как я и подозревал, все самое интересное началось с утра. И естественно первым делом я включил старый, еще с трубой телевизор на криминальный блок новостей. И вот теперь любовался на свою неудачную фотографию, взятую явно из деканата. Ну что поделать, с фотогигиеничностью, как я называл, были у меня проблемы. Глядя на эту фотку хотелось сделать знак Чура и плюнуть через плечо — на ней я был форменный убивец с тяжелым взглядом и опухшей рожей. Фотограф так и не смог передать все мое величие и глубину интеллекта, зато теперь обывателю приходилось дрожать от страха. Ничего, если как обещал Радомир, меня будут пропускать камеры, на которых морок не действует, мне это даже хорошо.

Я достал «Вальтер» из ножной кобуры. Нет, вроде не запылился, стрелять можно. А вот с кинжалом нужно разобраться поподробнее. Я достал кинжал из кармана куртки и принялся внимательно его исследовать. Вещь очень непростая. Не зря она валила вампиров, высасывая из них жизнь похлеще осинового кола. Материал — обычная сталь, без изысков. А вот плетения…

Черная магия во всей своей красе. Сильная и убойная, призванная тянуть жизнь из всех, кто попадется на лезвие. Один удар кинжалом…

Сейчас рукоятка его светилась зловещим багровым светом — напитался вчера силами нежити. А если развернуть плетение?

Я поднялся с кровати и пошел пошарить по комнате — может, найду что-нибудь? КаКашка, называется, никакой бумаги нет и ручек тоже, чем агенту отчеты писать? А, нет. Вот пара листков бумаги нашлась и полусгрызенная ручка, видать, писать приходилось такое, что поневоле сжуешь кончик.

Поворачивая кинжал так и сяк, я рисовал проекции незнакомого плетения на лезвии. Ага, ну все вроде понятно. Хитро, мудро и опасно. Но применимо к моим условиям, хоть серийник и отсутствует. И даже проще — не надо проводить секущие Бриона, делить плетение на примитивные элементы и потом переводить эту конструкцию в исходную форму обратно для кодирования. А вот такое простое заклинание Подобия…

Я выщелкнул из магазинов красивые латунные патрончики. Слабая браунинговская семерка, годится только для самообороны на ближних дистанциях, зато стрелять — одно удовольствие. И уж никак ей не справится ни с вампирами, ни с прочей нежитью. До сих пор…

Я положил патрон рядом с кинжалом, и задал Подобие, перенося сложный рисунок заклинания на маленькую пульку. Уменьшится, конечно, но в мире волшбы это ничего не значит, главное энергоемкость и точность. Все!

Я покрутил патрон в руках, и принялся копировать плетение уже с него. Ох, и огребу я за это от волхвов, черная волшба все-таки… А плевать. Сейчас я в одиночном плавании и рассчитывать приходится только на самого себя и свои умения. А также на свою способность выживать.

Но зачарованного кинжала мне мало. Вдруг еще кто-нибудь попадется, а у меня под рукой ничего не будет? Вынув из ножных ножен — ага, масло масляное — свой стилет я прямым копированием слил черное заклятие и на этот клинок. Все, теперь я более или менее вооружен.

Когда закончил, прибавил звук телевизора на криминальных новостях и полюбовался произведенным мною шухером. Журналисточка пуча глаза и захлебываясь от возмущения рассказывала о жертвах и разрушениях. А что, получилось неплохо. Так и тянуло сказать — «Развалинами палаццо удовлетворен». В самом деле, хата выгорела дотла вместе с обитателями, туда ей и дорога. О, знакомая рожа промелькнула в окне черного «Руссо-Балта» — Доброславский, куда же без него. Интересно, посвятили этого козла в операцию или нет? Скорее всего. Прикрытие наверняка обеспечивал Особый отдел, только у ОКЖ такие полномочия и возможности влиять на другие подчиненные службы.

Журналисточка кинулась к его машине, и попыталась совершить акт орального насилия микрофоном, ткнув в щель поднимающегося тонированного стекла. Любители сенсаций, блин… Слетелись на свежую падаль. Только вот ей это не удалось, а я довольно гыгыкнул, когда детина из охраны обхватил ее и довольно невежливо переставил на другое место. Ну-ка, ну-ка, кто ты такая…

— С вами была Марьяна Иванова, служба новостей канала АРК.

Понятненько. Канал принадлежал купцу Арефьеву, одному из папиных конкурентов. Не можешь победить соперника в бизнесе — создай медиа и поливай его грязью. Теперь все папины конкуренты на коне, клан Апраксиных вроде как дискредитирован. Временно. Если Радомир потом не реабилитирует его, то оставшуюся жизнь будет доживать без яиц, я ему это гарантирую.

Мой просмотр порнухи, в смысле новостей, неожиданно прервало дребезжание дверного звонка. Так, а вот это мне уже не нравится. Рассовав все убойные игрушки по местам, а кинжал засунув за пояс сзади, я подошел к входной двери…

Глава 22

Я посмотрел в глазок. Хм, какая-то затрапезная тетка, в халате и с какой-то мелкой посудиной в руке. Я быстро бросил плетение — нет, на лестнице никого, визитер явно одиночный. Ну что же, все равно надо морок нацеплять…

Нарочито демонстративно медленно я открыл замок.

— Привет!

Это слово из уст тетки лет под полтос к незнакомому человеку выглядело нелепо.

— Здравствуйте! Чем могу помочь? — я встал на пути только занесшей ногу для шага за порог визитерши.

— Ты что ли новый жилец? Давненько здесь никто не жил.

— Так, — неопределенно ответил я.

— Соли у тебя не найдется? — спросила она, подняв пустую баночку.

— Нет, — ответил я.

В самом деле, соли у меня действительно не было.

— А пять рублей до получки занять можешь?

Я осмотрел тетку с ног до головы. Мда, хорошо ее жизнь потрепала. Да и сомневаюсь я, чтобы она что-то получала, кроме как люлей от ухажеров.

— Нет. Я на мели.

— Правда? — промурлыкала тетка, при этом ее халатик непроизвольно распахнулся.

Я затаил дыхание. И вовсе не от вожделения. Скорее, от отвращения. Ну и брачные игры у аборигенов!

— Правда, — твердо сказал я. — Что-то еще хотели? Я занят.

— Чем это ты там занят? Любовника ждешь? — глаза тетки сузились.

— Да. По крайней мере он не похож на жабу, — резко ответил я и закрыл дверь, чуть не приложив ее по лбу и отвислому бюсту.

Вот послал бог соседей… А насчет любовника… Вот тут я заржал. Потом надо будет сказать Радомиру, за кого их принимают. Ну правильно, приезжают непонятные мужики, проводят вместе время, иногда остаются на несколько дней, потом уезжают… Весьма подозрительно и очень напоминает любовное гнездышко. А поскольку у местных мозги заточены сообразно развитию, для них все ясно.

Я хмыкнул. А ведь действительно, надо хоть соли купить. Как заряжать в патроны, так и круги от нечисти насыпать, мощная штука. Да и в суп или яичницу иногда можно посыпать, если я вознамерюсь готовить.

Повалявшись еще немного в кровати, пощелкав пультом телека и убедившись, что ничего нового, я собрался и вышел на прогулку — не все же мне дома сидеть! Надо хоть подышать миазмами места обитания. Да и заодно проверить один из Радомировских тайников, обзавестись чистым телефоном. С финансами у меня пока полный порядок, даже еще рулончик с деньгами не распечатал. Да и не буду — пусть платит банда волхвов, почему за их желания я должен опустошать свой карман? Нечего!

Хлопнула дверь подъезда, выпустив меня под серое питерское небо. Я полной грудью вдохнул воздух, пахнущий креозотом и вонью горелой мусорки. Да, запашок еще тот. Ау, зеленые с вашей экологией, где вы? А, вы же не заезжаете туда, где вам могут морду начистить и машину отобрать. Пикетики проще устраивать у Смольного, где вам ничего грозить не будет.

Я пошел обходить дом. И только я дошел до мусорных баков во дворе.

— Эй, залетный!

Я повернулся. Трое гопников уголовного вида. Из тех, что шарят по карманам, приставив клиенту к горлу нож.

— Что?

— Ты что с Любкой так базаришь, борзый что ли?

Так. А вот и почитатели таланта соседки. Ну естественно, она же их первая любовь. Всех разом.

— Вы вообще-то про кого?

— А то ты не понял.

— Не-а, — с усмешкой заявил я.

— Ну мы тебе сейчас поясним…

Все ясно. Гопота настроилась получить удовольствие, избив залетного.

— Хорошо! — я повернулся и бросился бежать.

Надо же их увести из-под окон, а то слишком много свидетелей будет. Я забежал за торец дома, не обращая внимания на крики «Стоять!» сзади, и остановился. Ну что, так проучить или уйти на Ускорение и бошки оторвать? Нет, лучше первое.

Первый, выскочивший из-за угла получил от меня в качестве дружеского привета подножку, а в падении я добавил ему локтем в затылок. Ну а теперь отработка двух ударов в кадыки, к которым мастера помойных боев без правил были не готовы. Уклонение от прущего без оглядки быка, удар кулаком, на противоходе второму туда же. А теперь двух хрипящих и скрючившихся от боли берем за уши и крепко прикладываем головами друг об друга. Подпустив немного Силы и нимало не заботясь о целостности их пустых голов.

Какой великолепный звук! Как будто ударились два бильярдных шара, ну точно моск отсутствует. Я оттолкнул от себя обеих пострадавших, решивших внезапно прилечь и немного поспать на потрескавшемся асфальте.

Я подошел к третьему, мычащему и ползающему на четвереньках. Пусть живет, если бы я хотел — ударил чуть ниже, между лопатками, ломая позвонки. Но мне сейчас этого не надо. Но вот проучить надо. Я от души зарядил ему по ребрам, и он с воплем перевернулся на спину.

— Ну так? — спросил я его.

— Ты че, мужик? — заскулил он.

— Мужики на зоне на блатных пашут.

— Я не знал, что ты из блатных!

— Какого хрена полезли, бакланы?

— Любка сказала, ты ее оскорбил.

— Не знал, что шкуру можно оскорбить. А тебе какое дело до нее? Не даст в следующий раз?

— Эй, ты базар фильтруй!

— Очухался и сразу порезвел? Обзовись, падла! Погоняло, масть, сколько ходок?

Быдлан молчал, видимо решив не светить свою нетрудовую биографию. Вон как шарики скрипят, аж эхо между домами. Думает, что он потом со мной счеты сведет? Вот это вряд ли. Без предупреждения я прыгнул ему на голень, ломая ее в хлам. Быдлан завопил и начал кататься по земле. Да он так весь квартал соберет! Ладно, мне он больше без надобности, поэтому я зарядил ему с носаря по черепу. Но не насмерть.

Да. Вот так рушатся великие дела. С этой КаКашкой можно попрощаться, возвращаться в нее нельзя. Не первая операция в истории, завершившаяся крахом из-за бытового конфликта. Оглянувшись и никого особо не заметив, я пошел прочь. Надо добраться до следующей лежки. Надеюсь, соседки-шалавы на ней не будет?

Я открутил четыре винта в распредщите второго этажа одной из заброшек под снос, принадлежащих государству и поэтому находящемуся за символическим забором. На сетке-рабице висели таблички «Опасная зона!», «Вход воспрещен!» и прочая лабуда. Не хватало только таблички «Охрана стреляет без предупреждения!», потому что как охраны в этом месте и не было, по крайней мере я ее не видел. Может и есть она тут, все-таки место более или менее оживленное, не бандитский район. Вот как раз чтобы, например, этот щит не скрутил кто-то другой до меня.

Вообще, конечно, сам Питер не располагал к закладкам ниже уровня земли, потому что в любой момент оно могло оказаться ниже уровня воды. Нева иногда устраивала подобные сюрпризы, и такие тайники практически отсутствовали. И хорошо — не хватало лазать по канализации и драться за место с крысами, которые тут были отборными. Даже очень.

Рванув на себя щит, я очень осторожно вытащил его из стены. Потом открыл фальшпанель за ним и, пыхтя, вытащил оттуда спецконтейнер с кодовым замком и оплетенный охранными заклинаниями. Где-то наверное у дежурного на щите зажглась лампочка о том, что тайник открыт — слишком уж ценное содержимое было у него.

Я снял стандартные охранные плетения ОКЖ, о которых меня предупреждал Радомир. Он же и проинструктировал, как от них избавиться. Набрал по памяти код и получил в ответ отчетливый щелчок замка.

О, да тут всего полно! Ну сейчас аптечка, оружие и прочие ништяки меня не интересовали, а вот деньги и пара чистых телефонов — вполне. Как и банковская карточка на предъявителя, на которой было написана внушительная сумма и пин-код. Это мне в бегах пригодится. Чистые бланки документов — нет. Во-первых, я не собирался прятаться по ним, а во-вторых, нужна аппаратура, которая превратит бумажки в обложке в полноценные паспорта и удостоверения, а у меня нет для этого знакомых умельцев. В крайнем случае, еще наведаюсь сюда или в другое место, адреса которых мне заботливо сообщил Радомир.

Я набрал то, что мне надо, опять закрыл контейнер, оплел его стандартным заклинанием и вставил в нишу — блин, вес у него с пудовую гирю, наверное, если не больше. Учитывая его содержимое…

Приведя в порядок щиток и насвистывая веселую песенку, я пошел на выход из здания. О, а вот и охранник, облокотившись о забор смотрит за входом. Мои подозрения насчет сигнализации оформились в твердую уверенность. Да и пусть смотрит. Контейнера и груза из него за плечами нет, а морок я напустил на морду самый что ни на есть благопристойный. Ангелочек, блин…

Не, больше я в пролетарские районы не пойду, иначе опять что-нибудь не то получится. С жертвами и разрушениями. Есть неподалеку одна КаКашка, адрес которой мне дал Радомир. Вот там и остановлюсь.

А вообще, что я все ногами да ногами? Они у меня не казенные, скоро, глядишь, и отвалятся от такого обращения — за последние сутки я натоптал порядочно верст. Отойдя пару кварталов от охранника я выбрал место, где не было камер — ага, подробная карта городской сети у меня была с собой, тем более я активировал один из смартов, набитый специфической справочной информацией на все случаи тайной жизни — я поймал такси, взмахнув червонцем. Рукой в Питере вы можете махать сколько угодно, а вот волшебный вид крупного денежного знака возбуждает таксистов.

— Куда едем? — через форточку спросил меня водила.

— На Ваську, — решил я блеснуть знанием питерского жаргона. — Ну?

— Ладно. С тебя пятнадцать.

— Ну и цены у вас, уважаемый…

— Не хочешь — как хочешь… — он демонстративно качнулся от двери.

— Хочу, — сказал я и достал пятерку из кармана и зажал ее вместе с десяткой.

— Залезай, — он открыл дверь.

— Не, я лучше сзади, — сказал я. — Перебрал вчера малехо, свет видеть больно.

— Бывает, — философски сказал он. — Только попробуешь блевануть — вылетишь из машины.

— Не попробую, — заверил его я.

Все-таки кайф расслабить ноги, гудевшие от постоянной ходьбы. Я откинулся на сиденье и из-за полузакрытых век поглядывал по сторонам. Все так же и все то же, Питер жил своей вечной жизнью.

Когда переехали по мосту через Большую Неву, я дал ему адрес неподалеку от конспиративной квартиры. Ничего, ходил ножками и дальше, пару кварталов пройду как раз в зеленой зоне, избегая вездесущих камер. Заодно и проверю, как работает обещание волхва в отношении биометрии.

Распрощавшись с таксистом, я двинулся легким прогулочным шагом в направлении восьмой линии. Ну что же, опять доходный дом, остров на них богат.

Наконец добрался. Толкнул толстенную дверь под дерево и попал в парадное с мозаикой на полу, зеленью в горшках на окнах и свежевыкрашенной вычурной решеткой лифта. Да и вообще, здесь было ощущение какой-то ухоженности, что ли. Ничем не воняло, подновленные ступеньки и новые перила, все не как у людей. То ли домовладелец был потомственный и хранил как мог старые традиции, то ли просто сами жильцы поддерживали состояние в первозданном виде… Но, черт возьми, приятно. Особенно, если мне память не изменяет, в таких домах жили не бедные люди, многие представители богемы тоже снимали здесь жилье.

Вздохнув, я стал подниматься по огромным лестничным пролетам. Хотя не так уж долго, квартира на втором этаже.

Поднявшись, я достал из кармана универсальный ключ ко всем известным мне квартирам и завозился в замке. Сейчас обоснуюсь тут, пережду, и подумаю, как мне все-таки исподволь привлечь к себе таинственного приспешника Чернобога, ради которого вся эта эпопея и затевалась.

Я открыл дверь, шагнул в прихожку, нашарил выключатель и… А дальше — темнота…

Бецкой вышел из машины в старом районе Питера, славным, пожалуй, только старой архитектурой и обилием туристов. Больше ничем. И надо же, список Морены привел его сюда! Кто бы мог подумать, что одна из сильнейших ведьм губернии живет здесь и держит не какое-нибудь гадальное бюро, а банальную кафешку. Самую обычную, никаких магических снадобий или экзотических яств. Из зелий — только пиво, мадам Дора не стремилась получать лицензию на торговлю крепким алкоголем, не желая превращать свое заведение в свинарник. Особенно для чухонцев, приезжающих в алкотур, потому что здесь выпивка дешевле.

Бецкой толкнул дверь, отозвавшуюся звоном ветровых колокольчиков, и вошел внутрь. Да, место пользовалось несомненным успехом — все места были заняты и стоял веселый разноязычный гомон. А столы просто ломились от яств — предприятие явно было коммерчески успешным.

Бецкой подошел к стойке к веселому румяному малому, чья круглая физиономия выдавала пристрастие к баварскому пиву и сосискам. Мадам Дора была в своем репертуаре и подыскивала к себе на работу соотечественников.

— Чего изволите, господин? — веселый малый извлек из воздуха карандаш и взял со стойки блокнот.

— У вас мест вроде как нет, — Бецкой оглядел набитый зал.

— Пока могу предложить только место у стойки, — развел руками с улыбкой малый. — Пока заказ будет готовиться, место, может быть, освободится.

— Ну а приватных кабинетов у вас нет?

— Увы, господин. Мы не «Палкинъ» и не «Донон». Масштабы не те. Что будете заказывать.

— Передайте хозяйке вот это, — Бецкой дал свою визитку с короткой латинской фразой на обороте.

Малый с подозрением посмотрел на Бецкого, но визитку взял.

— Ганс, подмени меня на заказах! — он щелкнул пальцами и направился в заднюю дверь.

Примет его Дора, примет. Личного знакомства не было, но магическая фраза, написанная в ее досье, давала, так сказать, доступ к телу.

Малый вернулся через минуту.

— Госпожа Дора примет вас. Следуйте за мной.

Бецкой зашел за стойку и пошел за малым в ту самую дверь. Они поднялись по лестнице на второй этаж, и вот уже он вошел в обычную квартиру.

— Пойдемте, — поманил его малый.

Пройдя по коридору, они вошли в гостиную, где сидела сама мадам — женщина лет семидесяти, стройная, даже можно сказать, худая до костлявости.

— Госпожа? — обратился к ней малый.

— Оставь нас, Франц. И сделай так, чтобы нас пока не беспокоили, — она махнула мундштуком, в котором дымилась вишневым запахом сигарилла.

Малый исчез за дверью.

— Итак, — с легким акцентом сказала мадам Дора, — Что вас ко мне привело и откуда вы знаете эту фразу?

— То, что вы приняли меня, госпожа фон Майер, значит то, что вы тоже ее помните.

— Ну как же, — с горечью сказала она. — «Всегда верен». Только вот кому?

— Повелителю. Или вы уже забыли его?

— А вы помните. Ходят слухи, что новый Творец собирает Черную Вервь во славу своего Повелителя, — она закашлялась надсадным кашлем.

— Когда-то и вы служили ему во времена прошлой Черной Верви.

— Вот именно, что прошлой.

— Вы можете войти и в новую на правах любого из Внутренего круга. Например, Вратника…

— Я слышала об этом. Какой из меня Вратник… Да и осталось мне не так много. Рак, четвертая стадия. Расплата за черную волшбу, как называете ее вы, русские. Занятия черной магией не проходят бесследно.

— Но Повелитель сможет…

— Ничего он не сможет, — перебила его старуха. — Ни один волхв, только боги. И очередная аватара Повелителя — тоже.

— А если не аватара? Если он лично явится в этот мир?

— Это возможно? — старуха аж подалась вперед. — Только Проводник может открыть портал между мирами.

— Да, — улыбнулся Бецкой. — Именно так. Причем Проводник не из этого мира.

— Вы нашли себе Проводника?

— Ну как бы вам сказать… Нашел, только он пока еще не знает, что будет служить Черной Верви. Белая его упустила, я об этом постарался.

— И что вам сейчас от меня нужно?

— Найти его. Я знаю, вы сильнейшая ясновидящая, провидица венедов.

— Просто так найти человека в огромной агломерации? Вы переоцениваете мои возможности, — усмехнулась старуха.

— На нем стоит метка ведьм. Точнее, две. А также он отмечен Чернобогом и, как я подозреваю, Сварогом или Перуном.

— Вы предлагаете мне найти такой взаимоисключающий коктейль? И Чернобогом и Сварогом?

— Вот вещи тех двух ведьм, поставивших на нем метку. Сможете найти его?

— Сложная задача, — старуха затянулась и закашлялась.

— Поэтому я к вам и обратился. И в качестве бонуса, когда Повелитель лично придет в этот мир я попрошу его излечить вас. И вы будете во Внутреннем круге, круге Избранных.

— Ладно, господин Бецкой. Давайте попытаемся найти этого вашего будущего Проводника…

Глава 23

Я разлепил веки. Голова и все тело болели, как будто я попал под…

— Тазер, обычный тазер, — раздался веселый молодой голос. — Да, на Одаренных тоже действует. Что, очнулся, Апраксин?

Я посмотрел на молодого парня, облокотившегося на стол, с улыбкой наблюдавшего за мной. А вот я даже пошевелиться не мог. Скосив глаза, я увидел скотч, с помощью которого мои руки были прочно примотаны к подлокотникам. Видимо, не только руки — пользуясь моей отключкой он примотал меня лучшим другом рэкетира к креслу во всех местах. Я попробовал дернуть рукой — нет, прочно. Ошибок не допустил.

— Э, а вот этого не надо! — он навел на меня тазер. — А то еще один заряд получишь.

— Что здесь вообще происходит? — спросил я. — И кто ты такой?

— Что? Да ничего. Поимка особо опасного преступника, который сам пришел в руки ОКЖ, — весело отозвался парень. — А я — оперуполномоченный ОКЖ поручик Лобов.

— Опер упал, намоченный?

— Ну зачем же хамить, Ваше Сиятельство? Ай-яй-яй, нехорошо, — укоризненно покачал головой Лобов. — Впрочем, Доброславский вам сам все объяснит. Он просто мечтает с вами побеседовать. Лично.

— Приказ отдал Доброславский?

— Не задавайте глупых вопросов. Лучше вообще никаких. Я уже позвонил ему, и он на всех парах мчится сюда. Вы — самый разыскиваемый преступник Империи. По крайней мере, на сегодняшний день.

Значит, Доброславский ведет какую-то свою игру. В этом я больше чем уверен. Амбициозная скотина с погонами полковника всегда пытается играть по своим правилам.

— Да даже за это вас стоит закрыть, а то и казнить, — Лобов взял тот кинжал, лежащий на столе. Как, собственно, и все мое прочее оружие. — Обладание такими артефактами карается очень строго.

Ну и зачем ты мне это говоришь? Напугал волхва голой ведьмой… Интересно, давно ли он позвонил своему начальнику? И санкционировано ли такое Радомиром? Скорее всего, нет. Надеюсь, что так. И то, что это не санкционировано никем и сюда едет не опергруппа, а лично князь, мне очень не нравилось. Прикинем. Первое — если Доброславский ведет свою игру. Он меня забирает, а особо продвинутого опера устраняет, чтобы тот не болтал лишнего. Второе — если игра волхвов продолжается. Он устраняет опера, смотри выше, а меня отпускает продолжать дело, ласково потрепав по головке. Бедный опер… При любом раскладе — он труп. Но вот только пока он об этом не подозревает и купается в мечтах о грядущем повышении и награде. Вон как звездочки в глазах крутятся, прямо как баксы у дяди Скруджа. Только вот джекпота не будет.

— Смотри не порежься, — с усмешкой подколол его я. — А то моментально душа в Навь улетит.

— Шутить изволите, — усмехнулся опер, но кинжал отложил. — И…

Ну что же, клоуны веселые, конкурсы интересные, но этот цирк пора кончать.

— Потом еще спасибо скажешь.

— Это за что же? — удивился он.

— За спасение жизни.

Я сжал свободные пальцы в кулак, и опер схватился за горло и начал задыхаться, пытаясь протолкнуть воздух через сжатую трахею. Плохо своих оперов учит Доброславский, очень плохо. Например, Кощную Потвору им не преподают. Хотя, похоже, этот клоун не из Особого отдела, ауры Одаренного я не заметил. Ладно, не будем дурачка кончать, с него свои же шкуру спустят. Я разжал кулак и сделал движение ладонью. Опер перелетел через стол и чуть-чуть не вылетел в окно, крепко приложившись затылком о стену. Все, закатил глазки, лежит, отдыхает, крови на стенке вроде как нет.

Я поддал немного силы в руки и скотч лопнул, как обычная пленка. А теперь быстро избавимся от пут на ногах и теле. И не забываем про время, оно сейчас решает главную роль. Доброславский — не начинающий опер без способностей, он Жрец-воин, и от него так просто не избавиться, сделает меня как шпрота.

Все, наконец-то свободен! Я бросился к столу и рассовал все по карманам и укромным местам. Обыскивать комнату не будем — некогда, а вот опера — секундное дело, лишний ствол и его жетон мне не помешают.

Я быстрым шагом вышел на лестничную клетку и захлопнул дверь. Теперь через черный ход, и ноги в руки!

Как я все успел? Сам не знаю. Только когда я уже уходил, к дому с ревом подкатил «Лебедефф» Доброславского. Подавив желание послать ему хороший огнешар промеж колес я юркнул между домами и отправился куда подальше. Случайно на этой конспиративной квартире оказался опер или не случайно — меня не интересовало. Явка провалена, а значит все, что имело отношение к Белой Верви и ОКЖ — тоже идет лесом. Пора уходить в свободное плавание.

Я посмотрел на стопку сим-карт и оба смарта, прихваченных мной из тайника. Смарты еще пригодятся, хотя бы просто приложения погонять, а вот симки — вряд ли. Уж точно эти номера записаны в ОКЖ, а значит по ним звонить нельзя. Впрочем, с этих телефонов тоже. Мобильный идентификатор на них есть, и при попытке вставить симку при обмене информации с вышкой — звонить совсем необязательно, обмен идет без участия абонента — местный аналог СОРМа засечет телефон и у кого-то экран засветится, как новогодняя елка в борделе. Было бы у меня кое-какое оборудование, и я бы сделал клон вполне себе приличного телефона какой-нибудь бабули, только известной. А то один так перешил себе смарт, а потом к нему ворвалась в дом группа захвата и положила мордой в пол — клон оказался смартом одного наркоторговца. Пришлось ему долго доказывать, что он не тот самый верблюд.

Нет, телефон мне нужен другой. Пусть даже краденый, но не состоящий на учете в ОКЖ. А где такого добра полно, кроме как на той же радиобарахолке «Юноне»? Ну уж нет, в Автово я не поеду, есть большой риск спалиться по дороге. Придется брать краденые аппараты на один звонок. Опять в рабочий район идти…

Я сидел на лавочке в зассанном парке и скучал. Подобные лавочки были не для отдыха, а для встреч, вон пометка есть. Надеюсь, что сел на правильную, а то подвалят с предложением секса в подворотне, и хорошо, если с девочкой. Никогда не угадаешь местных сутенеров. Вот, точно — мимо прошла скучающей походкой накрашенная потасканная шалава. Смерила меня оценивающим взглядом и плюхнулась рядом. Немного поерзала на лавке, а потом обратилась ко мне.

— Скучаете, господин?

— Не-а. Сижу, жду.

— Не хотите ли скрасить одиночество?

— Как?

— Ну, немного женской ласки… — и ее рука поползла по спинке лавки, подбираясь к моему плечу.

— Не хочу. Я вообще-то сюда не за этим пришел. И девочками не интересуюсь, — прозвучало довольно двусмысленно.

— А, — она отдернула руку и брезгливо сморщилась. — Значит, ждете мальчика?

— Нет. Я вообще сюда не за сексом пришел. Понятно?

— Понятно, — она разочарованно схватила сумку и вскочила со скамейки.

— Так что я еще подожду, — сделал я ей тонкий намек.

Она вихляющей походкой пошла искать следующую жертву, а я продолжил свое ожидание. Сейчас она звякнет кому надо.

Ждать пришлось еще минут двадцать, пока в аллее не показался парень полубомжеватого вида — видно профессионального торчка.

Он без приглашения плюхнулся на скамейку и посмотрел на меня.

— Ну?

— Хрен гну.

— Клавка сказала, что тебе что-то нужно?

— Ага.

— Соль, трава, герыч?

— Нет. Я не по этой части. Мне нужна труба и желательно непаленая.

— Ну а че тогда мозги имел? Я думал, ты заторчать хочешь?

— Я тебе сказал, что мне нужно. Есть?

Парень еще раз оценил меня.

— Больно ты на мусора похож.

— Был бы я похож на мусора, ты бы сейчас мордой на асфальте лежал. Ну так? — я покрутил в пальцах пятирублевку.

— Ладно, — он сплюнул сквозь зубы на асфальт. — Выйдешь из парка, пройдешь два квартала, у магазина пацаны стоят. Скажешь, ты от Черняшки.

Парень взял ассигнацию и не торопясь встал со скамейки. Я посидел еще минут пять и пошел в другую сторону, искать барыг.

И, кстати, найти их было просто. Не заметить праздношатающегося хмыря гопного вида, подпирающего грязную стенку магазина с надписью «Бакалея Дрыгофф и сын», было просто невозможно. Парень лузгал семки и шумно сплевывал под ноги прохожим, что последних, впрочем, ничуть не смущало. Я направился к аборигену.

— Привет! Я от Черняшки…

Парень смерил меня взглядом.

— Да хоть от зеленушки. Че надо?

— Трубу. Желательно чистую.

— Чистую ему, — хмыкнул парень. — Это будет дорого стоить. А то набралось тут всяких шахидов…

— Я на него похож?

— Больше на мусора.

Черт, опять меня интеллигентная внешность подводит. Морок-то я делал не для того, чтобы прохожих рожей пугать, а даже наоборот.

— Так есть или нет?

— Есть. За катю.

— Сколько??? — аж задохнулся я. Сто рублей стоил хороший чистый смарт в салоне.

— Как хочешь, — пожал плечами детина. Отвернулся от меня и лузга полетела в другую сторону.

— Ладно. Согласен.

— Деньги вперед.

— Э-э, нет. Обойдешься. Товар сначала.

— Ладно, пойдем, — неожиданно легко согласился детина, а чуйка начала тревожно скулить.

Мы прошли пару кварталов внутрь района. Да, самое бандитское место. Чуйка уже выла. Ладно, хрен с ним. Прорвемся.

Мы зашли в подворотню во двор-колодец, и тут нас уже ждали. Трое таких же как он хмырей, лет по двадцать-двадцать пять.

— Пришли, — злорадно объявил мне новый знакомый.

— Ну хорошо, — спокойно согласился я. — Где товар?

— Какой товар? — переспросил он. — Карманы выворачивай!

Трое гопников подошли вплотную. Один достал из кармана ножик-бабочку и начал им поигрывать.

— Мы так не договаривались.

— Мы вообще никак не договаривались, — парировал детина. — Ты вообще залетный хлыщ, у тебя на морде написано, что ты или аристо, или, хуже того, мусор. Так что давай все, может и целым останешься. Это если ксивы мусорской у тебя нет.

— Вот чего нет, того нет, — развел руками я.

Время Зверя пришло, краски потускнели, звуки пропали. Не, жалеть не буду, на то и Зверь, он не зря приходит в момент серьезной опасности. Тот, игравший с бабочкой получил ее по самую рукоятку в солнечное сплетение, стандартный прием из базового курса рукопашного боя. Двое справа и слева? Удар двух лап, пробивающих грудные клетки и рвущий внутренности. А последний… Да ладно, что тут думать? Когти прошли через глазницы и дернули мясо на себя. Фу, надо же, лицо вместе с кусками мяса и черепа вырвал… Отвратительное зрелище, скажу я вам.

В этом и отличие реального боя от балета «мое кунфу сильнее твоего». Реальные боевые приемы ни разу не зрелищны, зато убойны — а второе в реальной схватке главное.

Зверь вновь спрятался внутрь, а четыре тела рухнули на землю. Всего-навсего попросил продать телефон… Теперь возьму.

Я вытер руки об одежду наименее пострадавшего и начал копаться в карманах. Да, то, что мне надо — есть. Четыре разномастных смарта, берем. Самодельная свинчатка, ножики — нахрен. На них висит по нескольку трупов, пускай поцики разбираются. Сигареты, зажигалки, набитый косяк, мелочь… Все мимо, не то. Хотя мелочь из карманов пойдет, разменных у меня нет.

Я рассовал по карманам добычу и, весело насвистывая, отправился восвояси. А куда, собственно, восвояси? Да некуда пока. Надо этим озаботиться.

Первый газетный киоск мне попался кварталах в трех от той подворотни. Я купил первую попавшуюся газету с объявлениями, и пошел прочь, подальше от места устроенной мной бойни.

Вот, наконец, и еще один подходящий скверик. Я плюхнулся на лавочку, открыл газету на странице «Сдаю» и начал изучать объявления.

Через полчаса я, наконец, закончил изучать объявления и просмотреть предлагаемые адреса по карте на смарте. Особо публичные места не нужны, как и особо отдаленные — в первых полно камер наблюдения, а во вторых буду привлекать к себе излишнее внимание. Плюс еще одно — неизвестному пока мне доброжелателю от Чернобога надо кинуть косточку. А то найди меня в многомиллионном городе, даже с помощью какого-нибудь заклятья… Следовательно, ищем квартиру с подходящим хозяином. Я достал трофейный смарт и начал обзванивать потенциальных рантье.

Как всегда бывает с объявлениями, этот номер у меня прошел слабо. Кто-то уже не сдавал квартиры, кто-то предлагал почасовую оплату для любителей покувыркаться с секретаршей и прочими внебрачными утехами, а кто-то либо ломил несусветную оплату, либо предлагал жилье в центре и прочих местах среди массового скопления людей. Все это, разумеется, мне не подходило. Список объявлений таял на глазах. Надо же хоть где-то приткнуться…

Я договорился с пятью владельцами и пошел осматривать место потенциального жилья, точнее, их владельцев. И времени у меня было мало — надо успеть до ночи, чтобы на улице не спать. Я как-то привередлив в этом отношении, и бомжевать не намерен.

Первых трех я отмел сразу — кто-то цену поднимал на ходу и требовал залог, кто-то ну совсем не подходил. Какой интерес представляла, например, молодая девчонка со светлым оболоком, сдававшая квартиру родителей? Да никакого, кроме эстетического. Не нужны мне белые или светлые, подавай мне темных. И желательно нефильтрованных.

Требуемое нашлось на Петербургской стороне, у Черной речки. Старый доходный дом, квартиры в котором были выкуплены жильцами еще лет тридцать назад, во время жилищной реформы. И владелица подходящая.

Когда я одолел высокие пролеты и поднялся на четвертый этаж, я уже проклял все на свете. Старомодный лифт был на ремонте, и ходить предлагалось пешком. Ладно, не маленький и не слабенький, переживу как-нибудь.

Я несколько раз провернул ключ доисторического звонка, знавшего еще, пожалуй, Александра третьего. Дверь открылась, на этот раз без сюрпризов. Заклинаниями я пользоваться не стал — если там ведьма, мигом учует.

Дверь открылась ровно настолько, насколько позволяла довольно крупная кованая цепочка — о безопасности здесь заботились хорошо.

— Я по объявлению, — сказал я щели, из которой выглядывал чей-то глаз. — Мы с вами созванивались.

Дверь закрылась, послышался стук цепочки по полотну, и, наконец, ее все-таки соизволили открыть.

— Проходи, мил человек! — старушка-божий одуванчик открыла дверь и щелкнула выключателем в коридоре.

В желтом свете тусклой лампочки старушка выглядела настолько безобидно, что хотелось растаять душой и умилиться. Пустить непроизвольную слезу, так сказать. Да вот только оболок показывал другое. Ведьма та еще. Силы не очень большой, но черная однозначно. Подходит, беру!

— Куда? — спросил я.

— В коридор, милок, куда же еще? — пробубнила под нос бабка. — А дальше — на кухню. Чайку не желаешь?

— Пока нет, сначала надо о цене договориться.

— Цена та же, как и договаривались. Сдаю на месяц, не меньше.

Старушка не промах, однако. Заодно отсекает неблагонадежных клиентов.

— Подходит, — сказал я.

— Ну тогда пойдем посмотрим твою комнату.

— В смысле комнату? — не понял я. — А разве не квартиру целиком?

— Тут, как видишь, четыре комнаты. Пока пустуют, но соседи у тебя появятся.

Блин, еще я в коммуналке не жил! При моем теперешнем положении это было бы бедствием и грозило опасностью.

— Я как-то люблю один жить… — сказал я.

Старушка глянула на меня осуждающе. Ага. Знаю я этот взгляд! Волхвий взор, значит… Ну я этого и ожидал. Оболок у меня закрыт, даже применив заклинание ты его не посмотришь. А засветиться надо. Я на мгновение ослабил чары, и морок моргнул. Глаза старушки на то же мгновение округлились. Заметила! Дело сделано.

— Не могу же я ради тебя одного такого не сдавать остальные три! Я женщина старая, мне деньги на целителей нужны…

— Сколько будет стоить снять всю квартиру? — я ожидал, что старушка сейчас заломит такую цену, что я опупею от счастья.

— Нравишься ты мне. Такой вежливый, приличный… — запела дифирамбы старушка.

Ну-ну, не надо мне лить в уши елей. Если я ей нужен…

— Ладно, только для такого хорошего клиента. Сдам всю квартиру, если заплатишь за еще две комнаты.

— И без подселенцев? — уточнил я.

— Конечно. Только один, — утвердительно сказала она.

— Устраивает, — я полез за пачкой «катеринок». — Сколько?

Глава 24

Спал я на новом месте плохо, что там ни говори — всегда сплю плохо на таких местах, пока не привыкну к обстановке. Старуха не обманула, и выдала ключи как от квартиры, так и от других комнат. И что самое подозрительное — наша сделка прошла даже без всяких бумаг и паспортов. Значит, узнала она меня. И у нее был свой интерес настолько сильный, что надо было привязать меня к этому месту. Чтобы я никуда с него не делся. Ладно, поняли — будем ждать гостей. Теперь я в отрыве, а телефон урки давно уже лежал на дне Черной речки, раздавленный каблуком. Привычка такая. Даже если его отследили — в чем я очень сильно сомневаюсь по работе нашей полиции, да и повода не было — то они сбились с толку по тем номерам, по которым я названивал в поисках жилья. Классический висяк, бандитские разборки в столице были делом обычным.

С утра я пошел прогуляться и обозреть унылые окрестности, да и за продуктами зайти — пансион не предусматривался. И вот, возвращаясь с покупками, я заметил за собой слежку. Какой-то непонятный человечек, весь из себя непримечательный и незначительный буквально буравил мне спину Волхвьим взором, не давая оторваться. Впрочем, я и не старался — зачем мне это? Только сделал вид, что ничего в упор не замечаю. Наоборот, чем быстрее на меня выйдут черные — тем лучше. А что меня искали и уже нашли, я не сомневался. Ведьмины метки в оболоке чесались, как от укуса комара. Кто-то из сильных ведунов или ведьм меня вел.

А остальной день прошел, как обычно. Я смотрел зомбоящик, предпочитая познавательные каналы. Ну и новости, естественно. Нет, искать меня не перестали, но делали это как-то вяло, оправдывая недостаток информации «интересами следствия». Знаем мы эти интересы. Когда тупо чешут репу, не находя зацепок и не особо рвутся исполнять служебные обязанности. Одно дело, привычное — гонять торговок на рынке и крышевать ларьки, а другое — схлестнуться с могущественным кланом, пусть и по такому вот скользкому поводу. Тут может и прилететь с неизвестной стороны. Я больше чем уверен, что брат открыл папочки с компроматом и начала нажимать на кнопки, чтобы погасить мутную волну. А компры у него хватало с лихвой. На всех, в том числе и на полицмейстера и его малюток рангом поменьше. А уж про местных «служителей закона» и говорить нечего, на них много что нарыть можно. Здесь слово «полиция» служило синонимом слова «коррупция», ну и отношение обывателя к местным охранителям было соответствующее. Зачастую просто выражающееся уничижительными кличками. Заслужили, что там. Честно.

Но мне сейчас полиция была до фонаря. Меня интересовали более опасные личности, по сравнению с которыми поцики нервно курят в сторонке.

Когда мне надоело отлеживать бока, я пошел по длиннющему коридору в кухню и сделал себе вершину собственного кулинарного мастерства — яичницу с беконом. Кто сказал, что я должен испытывать тяготы и лишения на пустой желудок? Вдруг война, а я голодный? Неее. Я так не играю. И только я набулькал себе приличную кружку свежего кофе и пошел с ней в свою комнату, пожаловали гости.

Заскрежетал ключ в замке. Я тут же напрягся, поставил кружку на столик в прихожей рядом с телефоном и нащупал кинжал Цезарина за поясом. Кто ко мне пожаловал? Я бросил поисковое плетение. За дверью было двое, вот только точки были серые — гости были волшебники и скрывали свои оболоки. Точно не полиция. Я шмыгнул за угол коридора и приготовился.

— Эй, квартирант! — раздался голос хозяйки. — Это я. И гостя с собой привела.

— Надеюсь, не из полиции? — спросил я, выходя из-за угла.

— Что ты, что ты, милок! — наигранно всплеснула руками хозяйка. — Нет, это благородный господин!

Хозяйка вошла внутрь, а за ней зашел мужчина средних лет, хорошо одетый, с модной стрижкой седых волос, весь ухоженный такой. Волхвьим взором я увидел его оболок, как бы он его не скрывал. Черный с красными просверками. Вот и он, таинственный кукловод, все время остававшийся в тени и до сих пор не попадавшийся ни белым, ни мне.

— Я гостей не ждал, — сказал я. Нужно сыграть реакцию на неожиданность как можно естественнее.

— Я знаю, — сказал мужчина. — Граф Апраксин, я полагаю?

— Вы ошиблись, — твердо заявил я. — Вы меня с кем-то путаете.

— Ну я вас оставлю, — вклинилась в разговор хозяйка и суетливо выскочила обратно на клетку, оставив нас вдвоем.

Поняла, старая карга, что у меня как-то нет оптимизма по поводу сюрприза, и ей может прилететь при плохом развитии событий.

— Пригласите меня внутрь? — спросил гость.

— А вы что, упырь, чтобы спрашивать разрешения войти? — решил я немного похамить, подразнить гостя и спровоцировать его реакцию.

— Нет, — поморщился гость. — Я делаю это лишь из вежливости. И прошу вас, граф, не надо в меня тыкать кинжалом покойного Цезарина, мир его праху. Я — не он, и не люблю, когда в меня тычут зачарованными предметами. Могу и обидеться.

— Да мне как-то ваши обиды…

Гость криво усмехнулся, и мои колени подогнулись, я оперся о стенку, чтобы не упасть. Как будто Сила из моего тела полностью утекала в Навь.

— Да, я мастер Кощной Потворы. Слышали о такой? — осведомился гость. — Так поговорим спокойно как аристо, или мне продолжить демонстрацию своих возможностей? Как, например, с графом Алметьевым?

— Не надо, верю, — сказал я. — Так это были вы? С тем молоденьким графенком?

— На что не пойдешь ради доставки сообщения, — вздохнул гость. — Ну так что?

— Хорошо, давайте поговорим. Прошу в комнату, — сказал я.

Силен гад, силен. Теперь понятно, с кем Белая Вервь имеет дело, точнее, против кого. Если и не аватар, то сильный черный волхв, если такие есть.

Я плюхнулся на кровать и жестом указал незваному гостю на стул. Тот демонстративно отряхнул сиденье и опустился на него.

— Так о чем вы хотели поговорить?

— О нашем дальнейшем сотрудничестве.

— О нашем дальнейшем сотрудничестве? — я выделил интонацией каждое слово. — Каком еще к черту сотрудничестве? Вы о чем?

— Я курсе, кто вы и что вы можете.

— Забавно. Я вот сам не в курсе, а уж вы и подавно…

— Давайте я обрисую вас с разных точек зрения, может и самим будет полезно в себе разобраться, — предложил гость. — Первое — вы двоедушник, попавший в тело графа Апраксина по ошибке. Да, не скрою, нашей ошибке.

— Вы о чем? — сделал я наивные глаза. — Кто и куда попал? Вы там, часом, не курили ничего или пили.

— Хватит ваньку валять, Апраксин или как вас там на самом деле, — поморщился гость. — Вам вышибли мозги, точнее, душу, умчавшуюся в Навь. Два выстрела из серийника с заклятием Переноса души сработали, только вот не так, как мы ожидали. Проверка на других работала безупречно, только вот с вами вышла небольшая промашка и никто не знает, почему. Какая-то особенность вашего организма или чье-то постороннее вмешательство, может быть. Боги иногда любят пошутить.

— Как Чернобог, например? — предположил я — Вы же его холоп, шестерка…

Тут же меня наказали, заставив на секунду схватиться за горло. Мои же методы, только посильнее — сил у гостя было явно больше, чем у меня.

— Это так, небольшой урок вежливости, — сказал гость. — Видимо, ваша теперешняя душа плохо воспитана. Будем воспитывать через тело, которое, увы, бренно, несовершенно и восприимчиво к боли. Понятно?

— Понятно, — прокашлялся я.

— Будьте хорошим мальчиком и не перебивайте дяденьку. А то, боюсь, могут возникнуть эксцессы, связанные с воздействием на ваше физическое тело. А парадокс в том, что целители могут не все. Отрезанные яйца, например, отрастить не удастся. Я доходчиво объяснил? Ладно, продолжу.

Гость поерзал, поудобнее устраиваясь на стуле.

— Второе. В результате вот этого вашего непонятного совмещения души с телом вы приобрели необычные способности, в частности, управления Силой. Каким-то образом вы взаимодействуете с реальностью и можете открывать порталы в миры.

— Что? — откуда он это узнал? Неужели у Радомира крот завелся?

— Да ладно, — насмешливо, нараспев произнес он. — Вас видели в другом мире, когда другие пытались открыть портал, сляпанный на скорую руку вашими умниками. Не отрицайте.

Я смолчал, вспомнив странную фигуру на другой стороне неудачно открытого ученым портала.

— Не помню.

— А вот Повелитель помнит.

— Кто это такой?

— Не косите под дурачка, молодой человек. Вы уже встречались с его аватарой. Чернобог, если уж освежить вашу память. И он крайне заинтересован, чтобы вы открыли портал в Навь.

— Чтобы все твари, чьи души там заперты, вернулись обратно? Ну уж нет.

— Вы явно насмотрелись мистики по телевизору, — усмехнулся гость. — Ни одна тварь, чья душа попала в Навь, не сможет выбраться обратно. Кроме бога.

— И вы считаете, что я помогу вам в этом?

— Ну а куда вы денетесь? — пожал плечами гость. — Придется. Вы сейчас вне закона. Вам деваться просто некуда. Кстати, вот почитайте, любопытная статья. Да, на первой странице.

Он достал из кармана пиджака сложенные «Ведомости» и бросил мне их на колени. Да, этого я не ожидал.

«Граф Апраксин публично отрекается от своего сына!» — гласил крупный заголовок. И дальше статейка, что отец отказался от меня, изгнал из клана и лишил наследства, ну и в таком вот ключе.

— Если не верите, можете войти в Имперсеть и прочитать это там, — сказал пристально наблюдавший за мной гость. — Чтобы убедиться, что я вас не обманываю.

На самом деле, я был в ярости. Подстава от волхвов была качественная. Зря я согласился на эту операцию. Забил бы на эту чертову Вервь, пересидел бы дома три дня под строгой охраной и все! Хотя, судя по усилиям черных, на этом бы дело не закончилось, все равно бы достали, уроды.

— Есть и другая статья. О том, что в Русской Правде вас объявили государственным преступником. А вы прекрасно знаете, что дает этот статус.

— Не так чтобы…

— Живой труп. И всем службам Империи приказано доставить ваше бездыханное тельце в морг полицейского управления. Если, конечно же, никто не решит взять вас живьем и отправить на каторгу или в какую-нибудь тюрьму для пожизненных арестантов. Я думаю, у вас найдутся влиятельные враги, которые предпочтут, чтобы вы помучились и сгнили заживо. И Одаренность не поможет, есть и для таких тюрьма. Как видите, все ваши расклады выжить в одиночку имеют один маленький недостаток. Просто дело времени, пока вас найдут и покарают.

— И что вы предлагаете? Вы что-то говорили про взаимовыгодное сотрудничество?

— Да, именно так.

— От своих щедрот и по доброте душевной?

— Я недобрый и не щедрый. Просто вы помогаете мне, я помогаю вам спрятаться так глубоко, что никто вас оттуда не достанет. Никогда.

— И стать черным, как вы?

— Ну, во-первых, в этом немало плюсов. И, скажу я вам, довольно неплохих. Во-вторых, вы уже и так пользовались черной волшбой, не надо уж из себя девочку строить. Но только я не думаю, что вы подходите для роли слуги Чернобога. Нет в вас этого, а работа под принуждением, как правило, приносит плохие результаты. Рано или поздно взбрыкнете, и придется вас убить. А это будет очень жалко — Проводников, пусть и потенциальных, сейчас нет ни у нас, ни у белых. Пользуйтесь уникальным предложением.

— «Только сейчас, только у нас?». Вы, часом, рекламой Нави не занимаетесь? Из вас вышел бы хороший маркетолог.

— Хватит уже лясы точить, Апраксин. Я предложил вам сделку — делаете то, о чем я прошу, и, пока вы это делаете, я даю вам защиту от полиции, ОКЖ, волхвов и прочих магических мусоров. Итак?

Эх, надо бы немного поупираться, чтобы этот хлыщ поверил в то, что мне так трудно вытереть грязные ноги о половичок совести, но… Ответ нужно дать прямо сейчас. И отрицательный не подойдет, сорву то, что таким потом, кровью и ушатами дерьма на голову зарабатывалось.

— Пообещайте мне одно. Что я не буду участвовать в ваших черных ритуалах с человеческими жертвоприношениями и прочими непотребствами.

Вот тут гость захохотал заливисто и громко. Я посмотрел на него с недоумением.

— Нет, ну вы точно жертва масс-культуры! — он аж хлопнул себя ладонями по коленям от веселья. — Насмотрелись по зомбоящику фильмов ужасов про черных волхвов, ведунов и прочих, где мы наводим порчу налево и направо, пьем кровь младенцев и режем девственниц на алтаре? Нет, бывают, конечно, жертвоприношения подобного рода, но очень, очень редко. Практически никогда, только когда этого требует очень серьезная цель. И если ритуал может быть выполнен без этого, то обойдемся и так. Это на всякий случай.

— Хорошо. Я согласен вам помочь.

— Ну вот и замечательно, — сказал гость. — Да, кстати, я так и не представился, а вы так и не спросили. Зовите меня Творец.

— Не слишком ли громко звучит? — усмехнулся я. — На творца всего сущего вы как-то не тянете.

— Это моя должность, если хотите. Белые с вами совсем не занимались? Творец творит новое на основе старого.

— И что же было основой?

— В свое время узнаете. А теперь предлагаю проехать со мной, — гость встал со стула.

— Куда поедем?

— В одно из мест Силы, где вы сможете научиться открывать порталы.

— В «Древо»? Да мы туда не прорвемся, даже если вы рассчитываете использовать меня как ключ к лаборатории Апраксиных. Тем более после всего этого, — я двумя пальцами приподнял газету со столь лестными для себя отзывами.

— А кто говорит о вашей убогой лаборатории? Естественно, нет. Если вам задурили голову волхвы, скажу как есть на самом деле. То убогое устройство, которое они запустили — попытка сделать материальный костыль для волшбы. Неудивительно, что эти тупые белые ничего так и не поняли, поэтому результат соответствующий. Этот костыль не нужен настоящему Проводнику. Он может пробить портал в любом месте, надо лишь знать процедуру перехода по Троемирью. Не нужно настоящему волхву это все. Совсем не нужно. Баловство все это, белым недоступное. Или наоборот, они это скрывают от непосвященных.

— То есть сам ключ к Троемирью в личности Проводника?

— И к Безодне тоже, но вот туда лучше не заглядывать, — аж поежился Творец. — Иногда оттуда может вылезти такое, что боги не справятся. Как, думаешь, погибли родители твоей подружки?

— И как? — заинтересовался я.

— Неважно, — Творец понял, что ляпнул лишнего.

— Они же вроде по вашей части проходят, по Нави…

— Могу тебе сказать только одно — в Нави их нет и никогда не было. В Яви — тоже. Все, разговор окончен, собирайся.

— Я сюда не вернусь?

— А зачем? Баба Ядвига сдает ее недобрым людям, ты тут не нужен. У нас будет другое укрытие.

— А деньги? — мелочно сощурил глаза я. — Деньги плачены хорошие.

— Верну я тебе твои деньги, хотя они тебе пока не понадобятся. В магазин тебе ходить не придется.

Мдя, довольно двусмысленное замечание. Эх, жаль, я всю свою дополнительную аммуницию скинул в свой тайник. Если он повезет меня на свою базу… Достаточно вставить заботливо припрятанную симку в ворованный телефон, и это будет маячком для Радомира.

— Да, кстати, дай мне свой смарт, — Творец требовательно протянул руку. — Он тебе тоже не понадобится.

Вот гад! И это предусмотрел!

Я с сожалением отдал ему телефон. Ничего, симка припрятано надежно.

Творец взял его, бросил на пол и с силой ударил по нему каблуком своей щегольской туфли. Моя надежда на связь пока рухнула.

— И кинжал отдай. Он тебе пока не нужен, а мне спокойнее, — вновь протянул руку он.

Я с сожалением отдал ему такую раритетную вещь, рукоятка которого очень хорошо бы украсила пиджак моего гостя. При условии, что лезвие было бы у него в сердце.

— Еще что есть? — он обвел меня с ног до головы Волхвьим взглядом.

— Как видите, ничего. Уж слишком вы подозрительный, — попенял ему я.

— Поэтому я до сих пор жив, — отрубил он. — А теперь — пошли!

Глава 25

— Вы кого мне привели? — шипела ведьма. — С ума сошли?

Вроде бы разговаривали за окном, но мне было прекрасно слышно — заклинание Большого Уха работало, а обнаружить его проблематично. Особенно, если направить его на большой таз, висевший на стене и игравший роль звукоуловителя и резонатора.

— А что с ним не так? — удивился привезший меня Творец, как он сам себя называл.

— Он же не пойми кто, но не черный — точно. И Хозяину он не служит, — недовольный старческий голос попенял ему. — А вдруг он решит, что помогать не стоит? А вдруг за ним придут волхвы из белых? К тому же на нем стоят метки двух мертвых ведьм, а значит, он наш враг, этого мы не прощаем. Может быть просто свернуть ему шею, как куренку, и дело с концом?

— Не вашего ума дело. Повелитель ясно сказал — он нужен. Попробуете его тронуть — будете иметь дело со мной. И с Чернобогом. И что за манера называть Повелителя Хозяином?

— Как хочу, так и называю, — проскрипела старая карга. — И вообще…

— И вообще, тут, в Яви, распоряжаюсь я, — отрезал Творец. — Не забыли, кого Он поставил над всеми вами? Передайте Одаренному все знания по ворожбе для перехода между мирами и устройте тренировку. Я хочу, чтобы он был готов через пару дней. Нужно будет открыть портал в Навь.

— Пару дней? — зашлась хриплым смехом, больше похожим на кашель, карга. — Да этому надо учить…

— Допустим, его — не надо. То, что ты, Василиса, не видишь в нем волшебника, совсем не значит, что в нем нет скрытых талантов. И он — Качельник, а еще и Проводник.

— Давно я не видела Качельника, — сказала карга. — И Проводника тоже.

— Вот поэтому он нам и нужен. Сделать то, что вы, вроде бы сильные ведьмы, сотворить не в состоянии. Даже всем своим ковеном, — Творец вложил такую насмешку в последнее слово, что я аж порадовался. — Понятно?

— Да, господин…

— Ну так и займись, — начальственным тоном приказал Творец. — Вернусь через два дня — проверю. Тогда и проведем ритуал. Если, конечно, вы сможете управиться за это время. Все ясно?

— Хорошо, господин…

— Я рад, что мы поняли друг друга, — и Творец зашагал куда-то. Видимо, к машине, на которой мы сюда приехали.

Я перевернулся на другой бок на полатях и подоткнул под себя старое затасканное одеяло. Волшба волшбой, а выспаться надо, хоть и не там, где я ожидал.

Нет, на обиталище Творца это место не подходило совсем. Видимо не решился он меня отвезти к себе домой и привез на одну из своих точек. Располагалась она в таких гребенях в глубине губернии, на каком-то хуторе среди леса. Как говорил один мой друг про такие поселки — х. Большой. Вот на таком большом я сейчас и находился после утомительной двухчасовой поездки с Творцом куда-то на северо-запад.

Приехав на хутор, он велел мне обождать в машине, а сам пошел обходом по избам. Я развлекался только серфингом по музыкальным радиостанциям, крутившим всякую ерунду. И занимался этим почти час, пока его черное святейшество моталось между избами взад-вперед. Видимо, успокаивал местных обитателей, чтобы они ко мне не лезли для их же безопасности. Да куда им там! Судя по ведьме, которую я видел, я бы порвал ее на тряпки не напрягаясь. Слабовата она. Фиговых подручных выбрал себе Творец. Если и остальной ковен старых кошелок такой же занюханный, то в случае чего могла бы выйти знатная резня. Я аж мечтательно глаза закатил, представляя ее. И, похоже, случай может представиться…

Особенно меня прикалывало имечко у этой старой кошелки, к которой меня определили на постой — Василиса, ну надо же! Я понимаю, в русских сказках Василиса Премудрая, краса-девица, со всеми прелестями и вообще предмет вожделения всех добрых молодцев разом. А тут что-то такое сморщенное, с черным оболоком, судя по роже — там и в ее молодости народ себя руной Чура осенял, чтобы не приснилась не дай бог. Остальных обитателей хутора я еще не видел, но не думаю, чтобы они сильно отличались от старой карги, ее товарки не отличались красотой в силу избранного ремесла. В этом сказки не врали. Ну, впрочем, мне было все равно — от них мне нужно было знание. А вешать будем потом, как говорил один из современников. Точнее, этим будет заниматься Белая Вервь с Особым отделом. Да, плохи дела у Радомира, если он пропустил один из многочисленных ковенов, существующих отдельно. Ничего, после моего сольного выступления я чувствую, что им придет писец, как и остальным. Но главное сейчас — выжить и не сделать то, что хотел Творец. А по поводу этого у меня были мыслишки.

С утра меня грубо разбудили.

— Вставай, милок! — бабка трясла меня так немилосердно, как будто бы я попал в болтанку в самолете.

— Да встаю я, встаю! — буркнул я и перешел в сидячее положение.

Спрыгнув с полатей, я, полусонный, позевывая, прошлепал босыми ногами до стола. Э, а где завтрак? Не понял?

— Ну и что ты тут сел? — бабка нарисовалась подле меня, как только я внимательно осмотрел стол и убедился, что на нем нет ничего. Кроме одинокого таракана, разочарованно шевелившего усами по этому же поводу на другой стороне стола.

— Да позавтракать бы не мешало, — тонко намекнул я и прихлопнул паразита ладонью, чтобы избежать жертв и разрушений.

— А ты заработал на завтрак, али нет? — прищурилась старуха.

Ну вот, началось утро в колхозе.

— Творец сказал… — начал было я, но она меня перебила.

— Мне все равно, что этот городской хлыщ сказал. Здесь тебе не пансионат, надо жратву заработать. Вон, там, снаружи, поленница дров. Давай, милок, поработай. А как дров наколешь — воды из колодца натаскай. Стара я стала, уже не могу все это делать сама, — притворно закряхтела она.

— А как же справляетесь?

— Соседи помогают. Да путники вроде тебя иногда заходят.

Сомневаюсь, конечно, что в таких гребенях могут быть путники. Скорее, либо твари местные, либо потребители ее черных услуг. И вряд ли они за волшбу колотьем дров платят. Ладно, раз так — попробуем отработать.

Когда я оторвался от работы, заменившей мне утреннюю гимнастику, солнце уже стояло высоко. Поздний завтрак получился. И хреновый. После уймы затраченной энергии я получил тарелку каши, ломоть черного хлеба и кружку кваса. Точно не пансионат. Но я не особо привередливый, и завтрак смел с удовольствием.

— А теперь пойдем, милок. Учиться настоящей волшбе, а не той, которую вам в семинариях преподают.

— Понятия не имею, что там преподают в семинариях, — пожал плечами я. — Совсем.

— Да что там путного могут преподавать? Огонь развести да девку в постель уложить, больше ничего, — скривившись, пробурчала старая ведьма.

— Вы превратного мнения об обучении. Нас учат создавать…

— Создавать, разрушать — какая разница? Волшба, милок, может все. Зависит от того, как и куда ты ее приложишь. А чтобы знать, что приложить, куда и когда — для этого мы и есть. И ты тоже. Тем более, ты Качельник.

— Качельник? А что это такое?

— Он тебе не сказал? — удивилась ведьма. — Странно. Ты можешь взаимодействовать с Троемирьем и использовать Силу в этом мире не так, как остальные. Он на тебя очень сильно реагирует, а ты его качаешь.

А, бабка таким образом истолковывала понятие «Резонанс», которым меня объявили волхвы. Ну Качельник так Качельник… Все равно. Не Висельник — и главное.

— Так что пойдем в лес, к месту Силы, — продолжила карга. — Поучу чему знаю, раз гра… Творец сказал.

Ага, значит, я не ошибся, и тот самый Творец — граф, как я и подозревал уже из его обмолвок. Вот так по капле и достану информацию. А пока…

— Ну что же, пойдемте!

Бецкой довольно ухмыльнулся про себя. А также с тем, как провел Одаренного, будущего Проводника. Насчет его окраса Василиса права — он не черный, не белый. Ближе к белым, конечно, если бы сложились обстоятельства. А еще непредсказуемый. Можно, конечно, применить к нему черную волшбу и сделать податливым рабом, но тогда — вот загвоздка — как волшебник он будет бесполезен. А если еще при этом и лишится своих способностей Резонанса, то все. Но есть, однако, и другие рычаги влияния. В том числе основной и главный — семья. Угроза семье стояла у него на первом месте, жаль, что они с Цезариным это не поняли сразу. Понадеялись на то, что двоедушнику наплевать на родных по крови, но не по духу людей, и что он не может взбрыкнуть. Но это значило одно — личные привязанности для него важнее других, и он ради семьи пойдет на все.

Нет, конечно, никто не собирается брать в заложники отца или брата. По одной простой причине — себе дороже. Поместье Апраксиных являло собой неприступную крепость, а недавние события только укрепили в них максимальную паранойю. А еще в их клане есть не только простые охранники — еще с десяток Витязей из «Перуна» и «Сварога» и наверняка пара Жрецов-воинов из соответствующих структур. С отставными госволхвами шутки плохи, те даже до разговора не снисходят, сразу бьют на поражение. И в одно лицо соваться туда — чистой воды самоубийство, раскатают сразу и не спросят, как зовут. С его рангом Жреца-воина против обученных волкодавов из спецслужб? Да ну нафиг. Так что Апраксины отпадали сразу. А вот та, которую заказал Чернобог, девчонка, которая так того унизила — вполне. Бецкой не знал на самом деле, какие у них с Апраксиным отношения — вроде, как по слухам, там была приличная размолвка вплоть до разрыва — но как рычаг влияния девчонка подходила. К тому же в клане Разумовских сейчас обученных спецов мало, и Жрецов-воинов среди них точно нет, максимум Витязи.

Операция будет простой и классической. Осталось только выбрать способ похищения. Можно, конечно, сунуться и в поместье, навести там шороху, устроить мордобой и забрать свой законный приз. А можно и просто подождать машину на трассе и осуществить то, что не удалось блохастым. Теперь Апраксина с ней рядом не будет, помешать будет некому, да и трудно — бойцов его уровня в клане Разумовских нет.

Осталось только одно — выманить княжну из дома. Сейчас это непростая задача. Когда до сих пор особняк осаждает пусть поредевшая, но все же толпа борзописцев, куда-либо выехать проблематично, разве что на танке. Или — вертолете. А покинуть дом может лишь угроза нападения на дом с большими последствиями для этих самых домоседов. Вот только тогда при эвакуации она может сбежать, если за ней пришлют вертолет или тяжело вооруженный конвой и все пойдет прахом. Значит, придется все-таки брать ее в доме. Эх, жаль нет Цезарина с его вампирами, устроил бы сеанс массового гипноза… Придется импровизировать. Но толпа журналюг — самое то, да еще надо нагнать зевак. И устроить максимальный дискомфорт обитателям поместья. А для этого… Для этого существует Имперсеть.

Любителей денег много, а особенно в социальной сети. И особенно если ловить беглого преступника, за которого объявлена награда. А за Апраксина полагалось аж двадцать тысяч рублей золотом — баснословная, неимоверная по Имперским меркам сумма. В чатах, обсуждающих преступление отпрыска известной фамилии народ, как всегда, злобствовал и обсуждал его гнусную натуру. Ну что делать, соцсети — та еще помойка, и безмозглых уродов там хватало, особенно завидовавших по жизни золотыс мальчикам, вроде него, и готовых их поливать от широты своей дерьмовой душонки. А еще лучше — хватало жадных до денег одноклеточных идиотов без определенного рода занятий и мечтающих получить все «по щучьему веленью», ни в коем случае не напрягаясь. Питательная среда для этих субъектов большая. И если в эту бочку отборного дерьма сунуть дрожжи…

Бецкой начал исподволь разогревать безумный народец намеками, а в конце концов сказал, что знает, где скрывается Апраксин, и завтра пойдет получать награду. О, что тут началось! Личка моментально переполнилась парой сотен сообщений, от угроз с требованиями до предложений помощи в столь нелегком деле. Дождавшись, когда личка вспухнет до пары тысяч сообщений, он довольно улыбнулся и закрыл крышку ноута. Кворум есть. Разогрев прошел удачно, дерьмо понеслось по трубам со сверхзвуковой скоростью. Хорошо, хоть левый акк зарегистрировал для такого случая, а то бы на улицу было выйти нельзя. Стадо быдлов готово к действию, и завтра их надо бросить на приступ поместья Разумовских. Чтобы они разобрали его по кирпичику в тщетной попытке достать Апраксина, которого, вполне естественно, там не будет. А будет беспорядок, хаос, разгром и разрушения — уж об этом он позаботится. Ну и естественно никому не будет дела до княжны, охрана ничего не сделает, а полиция только усугубит ситуацию. То, что нужно, массовые беспорядки. Осталось только дождаться завтра…

Посередине поляны замерцала белесая завеса портала. Все, как тогда, в «Древе» — только вот на этот раз прозрачной она так и не стала и вместо того, чтобы разрастись и превратиться в круглое затемненное зеркало, покрылась разрывами и исчезла в воздухе. Не сработало.

— Опять ты неправильно сказал заклятие! — ведьма уже начала выходить из себя.

Я ухмыльнулся про себя. Ага, не такой я уж дурак, чтобы не запомнить его с первого раза, но это не значит, что я хочу это делать правильно. Нужно просто симулировать неверные действия, чтобы эти ошибки не бросались в глаза. Как же, будет с первого раза… Хоть я сейчас «в бегах», и Творец — мой «единственный в целом мире друг», хрен им по всей морде. Привести в этот мир Чернобога я не собирался — не нужны тут всякие злобные личности из нашего пантеона. И потом, я почему-то уверен, что Перун или Сварог такого гадства не допустят, даже если вдруг я с какого-то перепугу сделаю все правильно. Только тогда держитесь все — деус будет вельми злой, что его из машины вытащили и заставили за смертными разгребать. Ну не надо им совершенно в опекаемом ими мире иметь такую гадину с толпой последователей, не для того они этот мир делали. Хотя, как говорят, они тут ни при чем и просто заняли Древо после неизвестных творцов реальностей, но мне это все равно, я работаю не на том уровне.

Я вздохнул, махнул рукой, и тонкая пленка портала протаяла в воздухе. Устояла, развернулась в рост взрослого человека… и так и осталась висеть. Вот теперь я чувствовал его вибрации, и если поддать силы… Ага, только вот полную силу прикладывать я не собираюсь — да, используя эту магическую технологию, можно вызвать нехорошие последствия. Открыть портал в Навь…

— Можешь ведь, когда захочешь! — торжествующе заявила Василиса. — А теперь захлопни его и начнем сначала! Ты должен выработать это до автоматизма. Чтобы только ты подумал — и он появился. Только не переусердствуй, до конца не открывай.

— Что так, разве не будем сейчас вызывать Чернобога? — спросил я.

— Нет. Для его призыва должен быть соблюден особый ритуал, и проводить его должен ковен под руководством Творца. А то ты сейчас пробьешь стену между мирами, и оттуда хлынет черте-что, — ведьма поежилась.

— А вам разве плохо? Ваше сродство, черное… — усмехнулся я. — Общий язык с чертями найдете.

— Говори да не заговаривайся, — зашипело скрюченное отродье, и замахнулось клюкой.

— Что ты мне сделаешь, старая? — спросил я с издевкой. — Творец тебя наизнанку вывернет. Потом высушит. Так что не зли меня. А поскольку вы настолько немощны, что не можете воспользоваться своей же ворожбой и открыть дверь на ту сторону — какой от вас толк.

— Учись давай, — злобно буркнула старуха, поняв мою правоту.

Почему бы и нет? На эту магию у меня свои планы. И научиться открывать порталы в них входит. И у Зверя внутри меня — тоже. Пока наши планы совпадают. Но это я попробую вечером, когда стемнеет и я отпрошусь до ветру. Ритуал, говорите? Будет вам ритуал, икать долго будете. Если, конечно, в живых останетесь, что весьма проблематично.

Глава 26

С утра Бецкой стоял у ограды поместья Разумовских. У ворот бродили несколько не выспавшихся, с похмельными рожами репортеров, ночевавших явно в своих машинах. Внешне Бецкой мало от них отличался — в такой же засаленной футболке под пиджак — и какой шутник назвал этот стиль «калифорнийским» — кепочке с надписью «Пресса», и большим фотоаппаратом на шее.

— Ты откуда, друг? — спросил один из похмельных репортеров, на котором была футболка с большим логотипом желтого издания «Вести на полях». Поля, правда, изображение не напоминало, скорее, что-то из ассортимента секс-шопа.

— Я стрингер, — сказал Бецкой. — То там, то сям…

— Понимаю, — кивнул требующий лечения репортер. — Слушай, у тебя нет… А то трубы горят.

И журнашлюх универсальным русским жестом щелкнул пальцем по горлу.

Бецкой поморщился — факел от похмельного репортера напоминал выхлоп колымаги, работающей на спирту. Экологически чистой, так сказать.

— Нет. Не пью.

— А как же ты расслабляешься? — удивился репортер.

— Я не напрягаюсь, — Бецкой дал понять, что разговор окончен.

Журналюга обиженно развернулся и пошел трясти собратьев по перу и стакану. А Бецкой наконец-то смог перевести дух — уж больно ядовитым был выхлоп, даже кашлять захотелось.

Пора начинать большой шухер! Бецкой достал смарт. Ого, сколько сообщений с проклятьями и пожеланиями сдохнуть! Сетевые отморозки изошли на сироп от зависти, что вообще-то и требовалось. Так, где там заветный чат? Сыграем на людской жадности. Он накорябал — «Сейчас буду брать Апраксина. Нужен помощник. Писать в личку».

Смарт чуть ли не вспух, постоянно вибрируя от сыпавшихся сообшений. Вот теперь пошла работа. Он запустил приложение для массового ответа, выбрал первых попавшихся пару сотен абонентов и отослал адрес поместья Разумовских. Оставалось только подождать. Можно даже кофе из термоса попить в своей машине, расположенной поодаль от других, что без толку торчать у ворот.

Через час у ворот поместья начала собираться толпа. Бецкой вздохнул, вышел из машины и направился к возбужденным зевакам.

— А что происходит-то? — спросил он у первого попавшегося мужика лет тридцати звероватого вида.

— Да Апраксин там, — сплюнул он на землю. — А за него награда положена. Ты тоже за ним?

Парень подозрительно, с прищуром, осмотрел его.

— Не-не, — заверил его Бецкой. — Мне только снять фото для редакции.

Он взмахнул фотоаппаратом и показал на кепку.

— А-а, — потерял интерес детина и отвернулся от него туда, где толпа уже облепила ворота поместья.

Бецкой ухмыльнулся. Все идет по плану. Но толпу надо разогреть и довести до массового психоза, чтобы получить то, что нужно. Иначе не получится.

Он начал сновать между людьми, слушая слухи и передавая их другим интересующимся. Причем не просто передавая, а набросив на себя плетение Истины — должно было звучать правдоподобно и убедительно. Благо, в толпе не было волшебников или Одаренных — только тупые реципиенты, представители отбросов рода человеческого. Потребители сетевого говна, неспособные на самостоятельные решения и критическое мышление.

— Ну что там? Видели Апраксина в доме?

— Видели-не видели — не твое дело, — ответили ему. — Он там.

— Точно?

— Да иди ты! — отпихнули его.

Бецкой с трудом подавил желание дать оппоненту в морду, но тот опять повернулся к нему спиной. Толпа гудела, но еще не кидалась на ворота — попробовавшие схватиться за решетку получили довольно ощутимые разряды. Как от «электропастуха» для скота.

Он отошел на безопасное расстояние и стал наблюдать за толпой.

— Апраксин! Выдайте нам Апраксина!

На крыльцо вышла княгиня Разумовская с дробовиком в руках, а с ней пара охранников с автоматами.

— Апраксина!!! — заводилась толпа.

Нет, накал не тот.

— Тихо! — Разумовская выстрелила в воздух, и все разом притихли.

— Нет здесь никакого Апраксина. И это — нападение на частную собственность! Первый, кто шагнет за ворота — получит пулю. Обещаю, — Разумовская обвела стволом толпу перед воротами. — Понятно?

Толпа разочарованно забурчала и загудела. Вот так вот, подумал Бецкой. Один храбрый человек с дробовиком может остановить сотню баранов, которые грозны только на словах.

— Бить надо, — сказал Бецкой одному из напиравших сзади и пустил плетение внушения.

— Бей! — заорали в толпе, и в княгиню с охранниками полетели камни. Особенно удачно пущенный камень попал графине по голове, и она упала.

— А-а-а! — заорала толпа.

— Да открывайте ворота! — не выдержал кто-то. — Не будут они стрелять!

Бецкой хмыкнул про себя. А вот с этим можно было бы поспорить — у Разумовских не зря была слава отморозков. На службе Империи, правда, но тем хуже для их врагов.

— Вперед!!! — заорал во всю силу Бецкой и пустил настолько сильное плетение подчинения, насколько мог. — Апраксин там! Про деньги не забудьте!

— А-а-а!

Раздался треск выламываемых ворот. Бецкой хмыкнул. Сколько скота ляжет от разрядов «электропастуха»? Да все равно, тактика заваливания мясом даст свои плоды.

Тяжелые кованые ворота с грохотом рухнули на землю, и беснующаяся толпа ворвалась на территорию поместья. Все-таки нападавшие были правы — раздалось только пара выстрелов. Больше жертв будет от давки. А вот теперь пора вступать в действие и ему.

Не всегда нужна магия, когда есть технология. А если одно подкрепить другим, будет просто забойная смесь. Дождавшись, пока толпа добежит до особняка, он бросил в самую гущу пару светозвуковых гранат — лучше заклинания, и не отследишь, что использовалась волшба. Взрывы оказали волшебное действие — толпа ринулась врасспыную, разбегаясь по территории поместья кто куда. Однако некоторые особо упертые, помнившие, зачем они сюда пришли, уже вынесли входную дверь и ворвались в дом.

Бах! Бах! Частая дробь пистолетных выстрелов ударила по ушам, когда Бецкой уже подбегал к дому. Нападающие начали падать, пачкая кровью пол. Бецкой осторожно выглянул из-за косяка. Бледная как смерть княжна, стоящая на лестнице у второго этажа, с пистолетами в обеих руках стреляла по нападавшим. Довольно метко, надо сказать — человек восемь уже лежали без движения на полу, пачкая его своей кровью. Хороша девочка, мимолетно подумал Бецкой. И в своем праве — в Империи пресечения вторжения в дом могло осуществляться любыми средствами. В том числе и вот таким вот огнем по нападающим.

Толпа отпрянула от двери. Ага, торжествующе подумал Бецкой, съели? Когда лезли, об этом не думали, а теперь бежите, роняя кал? Но пора это прекращать.

Он перешел на ускорение, уворачиваясь от медленно летящих пуль. Взлетев на ступеньку лестницы рядом с княжной медленно провел рукой по волосам — на такой скорости это было как резкий и сильный удар. Полюбовался на мгновение как деформируется оболок и выскочил в нормальное время. Княжна, закатив глаза, падала навзничь, выронив пистолеты из рук. Он подмигнул тем, кто успел заскочить в дом, перекинул тело через плечо и опять перешел на ускорение. Теперь главное не приложить княжну о косяк двери или еще что-нибудь — на такой скорости это будет смертельно.

Лавируя между застывшими фигурами, он аккуратно прошел со своей добычей к выходу из поместья и устремился прочь, туда, где стояла его машина. Фух! Вот теперь можно было и притормозить. Бецкой опять выскочил в нормальное время и посмотрел на бывшую без сознания княжну. Ничего, нормально, оболок не сильно пострадал — оглушена, без чувств, но в себя придет. Нежная головка поболит и все. Если в результате сегодняшнего ритуала она ее не потеряет, конечно.

Он открыл заднюю дверь и уложил бесчувственное тело на сиденье. Кажется, вовремя — издали уже доносился звук полицейских сирен. Рандеву со спецназом он не планировал, поэтому, уложив княжну, прыгнул за руль, захлопнул дверцу и нажал на газ. Все, валим подальше отсюда по объездной дороге. Полдела сделано, теперь продолжение следует — сегодняшний день будет очень и очень долгим.

Я сидел за столом в избушке Василисы и пил квас. Квас был вкусный. На чем он был сделан я даже боялся представить, но продезинфицировав кружку с ним Дурным Глазом — ага, есть такое заклинание, волшебный антисептик, дохнет все — я нашел напиток весьма недурным. Сегодня я не делал ничего — набирался сил. Судя по обещанию ведьмы по возвращении Творца нам предстояло совершить ритуал открытия портала в Навь. Бр-р, одно это звучало премерзко, а что там будет на самом деле — черт его знает. Или те ведьмы, которых я мельком видел на хуторе. Им тоже надо было готовиться — душ принять, накраситься, ноги побрить… Тьфу, о чем это я. Наверняка готовят зелье, чтобы накидаться перед ритуалом. Насколько я понял, они послужат мне батарейками и изменят реальность для более облегченного создания портала. Не все же мне отдуваться.

Будет вам портал, будет. Только вот не тот, что вы ожидаете. Не зря я вчера сделал кое-какие приготовления, тайком открыв дверь в междумирье. Нет, не в Лядь — туда я могу и так обернуться, только вот сбежать в нее не получится. Ментальная проекция — это одно, а вот тело, которое создаст эту самую проекцию, никуда не денется. А здесь надо сделать ноги.

Вот только проблема в том, что на этом ритуале мне придется рассчитывать на самого себя — я не был уверен, что волхвы отследят мое местоположение. И подать сигнал я вряд ли смогу.

Я еще раз просчитал заклинания, нужные мне для открытия портала. Вчерашняя тайная проба дала хорошие результаты, вот сегодня мы ее расширим и углубим, как говорил когда-то известный персонаж. А пока…

— Ты готов, милок? — проскрипела Василиса своим премерзким голоском.

— К чему? Выпить еще твоего квасу и не слезать с деревянной доски с дыркой в полу до утра?

Василиса обиженно подошла к столу и убрала кувшин.

— Не хочешь — не пей. Больше не дам, а то действительно прослабит тебя, ритуал сорвешь.

— А было бы прикольно… — начал было я.

— Прекращай ерничать и начинай готовиться.

— Да рано вроде, солнце еще не зашло…

— Раз я сказала — пора, значит пора! — буркнула старуха. — Как только приедет Творец — начнем.

— А имя у Творца есть? Или только эта собачья кличка — Творец, Творец, куть-куть-куть? — осклабился я как можно более мерзко.

— Сам спросишь, — злобно выкатила на меня буркала старуха. — Вот ему куть-куть и скажешь, сам лаять будешь и хвостом крутить.

— У меня нет хвоста…

— Значит другим крутить будешь. Если он тебе его оставит.

Вот и поговорили. Ласково и душевно.

— Чего расселся? Поднимайся с лавки и пошли в лес.

Ладно, в лес так в лес. Я и так подозревал, что подходящее место для Ведьминого Круга может быть только в лесу. Не посреди же хутора они вызывать черта будут? Не комильфо как-то повелителю всех чертей появляться в дорожной пыли.

— Пошли, старая, — поднялся я с лавки.

— Я те покажу старую! — зашипела Василиса. — Плакать потом будешь.

— Не боишься? — усмехнулся я. — А то ведь твой главный сказал, что меня не трогать.

— А я и не буду тебя трогать, милок! — пропела ведьма с премерзкой улыбочкой. — Старая я? Ну теперь ты и молодых не захочешь. А быть Проводником это тебе не помешает!

С ее пальцев сорвалось плетение. Вот старая сука, в стогну Зарод целилась. Да что с нее взять? Надо просто хорошо пугануть, чтобы глянуть в мою сторону боялась. Я развеял плетение на ходу, шевельнув пальцем. Эти универсальные защитные чары подсказал мне еще Радомир, подозревая, что мне придется столкнуться с черной атакующей волшбой. На несколько порядков примитивнее и ниже, чем Кощная Потвора. Но вот как раз последней мы и займемся для дрессуры черной твари, чтобы не своевольничала тут. Я шевельнул пальцами, и бабка начала задыхаться, схватившись за горло. Это тебе за попытку черной волшбы.

— Ну а теперь убей ее, — раздался голос сзади.

Я обернулся. А вот и Творец собственной персоной.

— Убей ее, что ты ждешь? — повторил он. — Она абсолютно бесполезна и для ритуала ее сила не нужна. В ней Силы-то не осталось.

Ага, щаз. Убивать просто так я не привык, только по поводу. А взять на себя грех просто так — не надо мне этого. Я отпустил бабку, швырнув ее на пол.

— Не буду, — сказал я ему в лицо. — Доставлять вам удовольствие не буду.

— А ты действительно уникум, — хмыкнул он. — Я бы на твоем месте…

— Да вы и так на своем месте душ перегубили предостаточно. Не надо меня превращать в свое подобие.

— Да? Ладно, — снова хмыкнул он. — Пойдем проводить ритуал. А этот мусор…

Он шевельнул пальцами, и голова бабки с пистолетным щелчком ломаемых позвонков повернулась под неестественным углом.

— Вот так лучше, — он переступил через ее тело. — А то, что ты владеешь Кощной Потворой — похвально, значит, черная волшба тебе не чужда. Уже хорошо.

Я пожал плечами. Есть такое. Только вот я делаю это по необходимости.

Он поманил меня рукой и мы вышли из избы. Солнце уже зашло за горизонт и наступили легкие сумерки. Мы шагали, углубляясь в лес, пока, наконец, не вышли на большую поляну. Ба, да тут своего рода капище! Только вот черное. Уродливые лица вырезанных в дереве богов или чертей — кто их знает — словно бы скалились в неверном свете костра. И практиковали эти ведьмы явно человеческие жертвоприношения — грубо вырезанные губы идолов темнели пятнами засохшей крови.

На поляне сидели пять ведьм в различной одежде, лица их были измазаны сажей так, что не разглядеть. Странная, надо сказать, боевая раскраска.

— Пришли, — прокомментировал Творец. — Василиса тебя просветила, как он проходит?

— Да, — кивнул я. — Они истончают грань между мирами, а когда я пробью ее, держат портал, питая меня.

— В принципе, все правильно, — подтвердил Бецкой и махнул рукой ведьмам. — Начинайте!

Разноголосый хор слился в единое пение, языки костра постепенно складывались в столб огня.

— Читай заклинание! — потребовал Творец.

Я медлил. Теперь моя затея не казалась уже такой привлекательной. Я чувствовал, как Сила, проходя через ведьм, становится черной, приобретает оттенок сажи. Получится у меня или нет?

— Читай же! — потребовал Творец. — Или передумал?

Я все так же стоял, собираясь с мыслями.

— Так я и думал, — кивнул Творец. — Есть еще один способ усилить ведьм — принести им жертву. Тогда можно попробовать обойтись без Проводника.

Он исчез из виду, и появился с безжизненным телом на плечах. Да это же…

— Вот твою девушку мы в жертву и принесем, — он бросил ее наземь и достал кинжал Цезарина. — При хорошем раскладе ее кровь и откроет портал. Она, между прочим, наследник Проводника.

— Не надо! Я открою! — сказал я, вызвав на лице Творца довольную усмешку.

Усмехайся, усмехайся. Думаешь, ты поймал меня на этом? Да портал-то я открою. И не только, чтобы спасти Марию.

— Встаньте на условленное место, — сказал я.

По правилам проведения ритуала Творец должен сам стоять у портала, чтобы лично встретить своего Повелителя. Это и есть слабое место.

Я сосредоточился, и в воздухе стал протаивать портал. Только зеленоватого цвета.

— Странно, — обернулся ко мне Бецкой. — Так и должно быть? А то смотри у меня…

Он кивнул в сторону лежащей Марии.

— Так и должно, — подтвердил я.

И передал управление Зверю.

Портал превратился в овал в рост человека. Только вот вместо ментальной проекции унылых развалин Нави, оттуда хлынуло яркое чужое солнце и равнина. Зверь моими устами издал рык, и внезапно из портала сбоку появилась мощная зеленая чешуйчатая лапа, втянувшая Творца внутрь портала. Я быстро закрыл портал, успев заметить отвратительную морду ящера, похожего на статуэтку Аш-Ра. Ну а теперь…

Нет, Зверь меня не отпустил. Я шагнул вперед к ведьмам, наслаждаясь их исказившимися от страха лицами. Куда? А удовольствия? Зверь жаждал развлечений.

Эпилог.

— Не представляю теперь, как ты будешь оправдываться перед Марией, — покачал головой Радомир, подливая мне клюквенный морс.

Мы сидели у него в гостиной.

— В чем? — недоуменно спросил я.

— Да хотя бы в своей сути. В тебе уже и так три ипостаси, и в последней…

— Последняя и спасла мир, — отсалютовал я ему стаканом.

— Как тебе только в голову пришло открыть портал в мир Зверя в Безодни?

— Мы об этом когда-то говорили, — напомнил я Радомиру. — И я решил воспользоваться новыми знаниями, полученными от Творца, пардон, графа Бецкого. Теперь хоть знаю, как его зовут.

— Только вот самого Бецкого мы не смогли взять, — вздохнул Радомир.

— Не беспокойтесь за него, — усмехнулся я. — Его уже давно на полоски порвали. Наги не любят, когда в их мир приходят чужаки, особенно такие.

— Как тебе это удалось, я не понимаю, — покачал головой Радомир.

— Элементарно, — хмыкнул я. — Сначала чуть-чуть тайком приоткрыл портал. Эти твари, похоже, чувствуют колебания пространства или что там еще. Поэтому, когда на следующий день я его открыл снова, там уже был комитет по встрече гостя дорогого. А остальное…

— Если бы ты так не скрывался, то мы бы успели раньше. Взяли бы всех… — попенял мне Радомир.

— В мешках для трупов они выглядят симпатичнее. А насчет «не скрывался» — у меня большие вопросы к Доброславскому. И я их ему задам. И вообще, что ваша служба из себя представляет? Бецкого вы не могли вычислить, меня потеряли, ритуал открытия портала вам неизвестен… Какой-то детсад имени волхвов, а не контора…

— Ты лучше на себя посмотри, — окрысился Радомир. — Смогли-не смогли — это еще вопрос спорный. И Доброславского в покое оставь. Главное, все закончилось хорошо.

— Ага. Не считая сожженных тонн нервных клеток.

В самом деле, все закончилось хорошо. Включая личное письмо Императора, волховский орден Сварога и полное опровержение во всех газетах и Имперсети. Я из вредности потребовал перечисление всех своих неоценимых заслуг перед Империей, упоминаний о мужестве и героизме, проявленном при выполнении особого задания, и тэ дэ, тыры-пыры… Вот последние только и получил. Волхвы хмыкнули, одобрительно похлопали по плечу и пообещали, что Книжник Белой Верви обязательно внесет их в летописи. Но в глазах общественности все-таки сделали меня героем, а не государственным преступником, как раньше.

— Так что живи и радуйся…

— До следующего кризиса? — усмехнулся я.

— Да, — ответил, помолчав, Радомир. — А он вот-вот назреет.

— Можно поподробнее, пожалуйста? — я превратился в слух.

— Пока нет. Так что пока отдыхай. Но не забывай о подготовке. Твоя следующая степень посвящения — Витязь. И тебе придется достичь ее в ускоренном темпе. Время поджимает.

— Время чего?

— Скоро узнаешь…

Конец 2-й книги.

Продолжение следует.

Content

Пракс. Книга 2. Вой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26