Павел Сурков

Queen. Фредди Меркьюри: наследие

© Павел Сурков, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

От автора

У этой книги – сложная и непростая судьба. Выпустив несколько лет назад работу «Queen. Подлинная история Фредди Меркьюри и легендарной группы» я полагал, что более не стану касаться истории одной из самых известных в мире рок-групп: все точки были расставлены, пища для размышления читателям была предоставлена в изобилии, но реальность, как водится, отличалась от моих самых смелых предположений.

Вышел фильм “Bohemian Rhapsody», и я в одночасье превратился в какого-то «эксперта по истории Queen»: мне писали письма, мне звонили журналисты – да, признаться честно, я и сам с великим интересом несколько раз посмотрел нашумевший фильм и составил о нем мнение, которым с удовольствием поделюсь с читателем… Да-да, я вдруг понял, что история Queen продолжается чуть ли не с утроенным размахом – выросло новое поколение меломанов, которые не застали Фредди Меркьюри в живых, но возросший интерес к его фигуре (подогретый, конечно, мощной киношной визуализацией и фантастическим коммерческим успехом фильма) подарил мне предположение, что в истории Queen еще осталось множество нерассказанных эпизодов и нерасшифрованных страниц биографии.

Предыдущая книга упустила некоторые моменты из современной истории, да и кое-какие выводы, сделанные в ней, потребовали уточнения – во-первых, появились новые факты и данные, которыми бы хотелось поделиться с читателем, исправив, тем самым, возможные пробелы и недочеты той работы. Ну и, кроме того, внимательный читатель не раз посетовал на то, что предыдущая книга не оказалась снабжена соответствующей библиографией, ссылками на статьи, публикации, книги о Queen, которыми я пользовался при своей работе. Все эти недочеты исправлены в данной книге.

Эта история начинается с трагического момента – когда 24 ноября 1991 года перестало биться сердце Фредди Меркьюри, и мир рок-музыки погрузился в траур. Пожалуй, впервые со времен гибели Джона Леннона угасала столь мощная звезда. Талант Фредди Меркьюри был столь велик и многогранен, что сразу даже не получилось осознать весь масштаб потери. Да и можем ли мы вообще его осознать?

Это история о творческом наследии Фредди и истории группы без Меркьюри. О том, как Queen могли навсегда уйти в историю, но предпочли музыкальную активность почиванию на былых лаврах. Это история, которая продолжается – со всеми ее мрачными, трагическими, смешными и парадоксальными элементами. История о том, как Фредди Меркьюри стал легендой, история о том, как эта легенда соотносится с реальным человеком и о том, где в этой легенде место нам с вами – тем, кто искренне любит его музыку.

Эта история пока не имеет конца: Брайан Мэй и Роджер Тейлор продолжают дело Queen, и кто знает, может быть, у них впереди самые яркие и невероятные моменты за всю историю группы. Во всяком случае, интерес к их музыке не ослабевает – и этот феномен природы интересной музыки тоже ждет своего исследователя. Я попробую стать в этом отношении некоторым первопроходцем. Естественно, я не претендую на истинность в последней инстанции, эта книга – еще один взгляд на богатую событиями и покрытую множеством тайн историю Queen. Но я, как и раньше, старался быть максимально непредвзят и объективен – и рад, если ты, мой дорогой читатель, тоже сохранишь объективность. Тогда у нас точно получится разговор на одном языке. Помни, что слепое поклонение и восхищение виртуальными кумирами – безусловно тупиковый путь. Но сохраняя уважение к чужой точке зрения – всегда надо не бояться иметь свою, подкрепляя ее фактами и логикой.

Об этом, собственно, и книга. Мы отправимся в увлекательное путешествие длинной почти в тридцать лет – время, за которое выросли почти два поколения людей, которые и слыхом не слыхивали о невероятном прижизненном успехе Фредди Меркьюри. Для них он – лишь один из героев прошлого, великий призрак, наделенный целым рядом стереотипных представлений и обличенный в мантию из слухов и сплетен. От настоящего Фредди в этом образе мало что осталось – но нужен ли этот человек современному зрителю и слушателю? Или ему достаточно мифа – и неважно, насколько этот миф правдив? Вот вопросы, над которыми стоит подумать, и в которых нам тоже предстоит разобраться.

В любом случае – скучно не будет. С Queen вообще не соскучишься – но это, я думаю, вы знаете сами.

Итак, в путь! Наше путешествие из прошлого в настоящее начинается прямо сейчас. Переверните страницу, мы стартуем…

Трагедия

22 ноября 1991 года менеджер Queen Джин Бич приехал домой к Фредди Меркьюри. Они провели вместе несколько часов, закрывшись вдвоем в спальне Фредди. Меркьюри был уже очень плох: пневмония, вызванная ВИЧ, давала о себе знать. Но музыкант при этом был настроен чрезвычайно решительно: он хотел быть честным со своей публикой до самого конца.

Естественно, Фредди понимал, что его дни сочтены, счет идет буквально на часы. Но при этом из последних сил он диктует свой последний текст, свое обращение для прессы, которое станет для нас отправной точкой понимания того, на что Меркьюри рассчитывал, что он предвидел, о чем догадывался, а что – не смог предвидеть даже в самом страшном кошмаре.

Надо сказать, что юридические вопросы, связанные с собственным имуществом Фредди уже решил. В сентябре 1991 года он уже составил завещание, назначив своими душеприказчиками собственно Джима Бича и бухгалтера Queen Джона Либсона. Выбор вполне обоснованный: Фредди рассчитывает на то, что два человека с серьезной юридической подготовкой, которым при этом он стопроцентно доверяет во всех денежных вопросах, сумеют грамотно, точно, а главное – без проволочек разобраться со всем его имуществом.

Копия завещания Фредди доступна, любой желающий может ее приобрести[1]. Изучение этого, безусловно, важного документа, правда, даст нам не так много фактов, которые можно расценивать как обескураживающие, но, тем не менее, кое-что любопытное в завещании содержится. Что же?

Состав душеприказчиков мы уже разобрали. Запомним это – тут кроется один из важных юридических казусов, которые окажутся важными чуть позже.

Кому же достанется наследство Фредди? Дом на Логан плейс и 50 % доходов (включая достаются Мэри Остин, равные денежные суммы (по 500 000 фунтов) получают трое из четырех работников Фредди (считай – слуг): персональный помощник Питер Фристоун, повар Джо Фанелли (его фамилия пишется как Фаннелли, но в большинстве источников принято написание именно с одним «н») и садовник и парикмахер Джим Хаттон. Шофер Терри Гиддингс получает 100 000 фунтов. Шофер обделен по одной просто причине: Фристоуну, Фанелли и Хаттону негде жить – все они живут в Гарден-лодж, доме Фредди на Логан плейс, а у Гиддингса есть квартира на Колледж гарденс. Фредди прекрасно понимает, что вступив во владение домом Мэри Остин вряд ли позволит остаться в нем слугам – они ей не особо нужны, это Фредди с его занятостью и ритмом жизни были нужны помощники, а Мэри вполне способна справиться со всеми бытовыми вопросами самостоятельно.

Кроме того, у Фредди есть еще одна недвижимость – квартира в Нью-Йорке, она оформлена как доля в девелоперской компании, но это – фактически недвижимость, которую он завещает продать, и эту обязанность возлагает на своих душеприказчиков[2]. В целом это завещание – чрезвычайно разумное и грамотно составленное, Бич и Либсон отлично поработали, и Фредди спокоен: его слуги не останутся на улице, любимая женщина также окажется финансово обеспечена. Он все предусмотрел.

Здесь надо сказать несколько слов относительно версии с подделкой завещания Фредди, которая несколько лет упорно гуляет в Интернете. К составлению завещания, действительно, есть вопросы. В нем имеются опечатки, в нем чрезвычайно подробно прописываются обязанности душеприказчиков – но это вовсе не говорит о каких-то их нечистых намерениях. Напротив, учитывая серьезность положения со здоровьем Фредди, права душеприказчиков надо закрепить максимально подробно, предоставив им возможность распоряжаться частью денег (вернее, долей в компаниях) таким образом, чтобы можно было выстроить нормальный посмертный (в том числе – и благотворительный) бизнес. Ну а то, что в перечне имущества нет произведений искусства – так тут, я думаю, вся надежда была на то, что наследники точно не перессорятся между собой относительно содержимого Гарден-лодж (как оно, собственно, и вышло).

Иными словами, не стоит демонизировать ситуацию. В последние месяцы жизни Фредди его юристы и бухгалтеры выступают именно на его стороне: он желает поскорее решить все деловые вопросы, и они ему в этом всецело помогают.

Настала пора разобраться с поклонниками. Нет, Фредди мог бы вообще не предавать публичности свою болезнь – причина смерти могла не оглашаться, но он понимал, что журналисты рано или поздно докопаются до истины. И вот тогда, когда он уже не сможет контролировать ситуацию, могут возникнуть самые дикие слухи – и надо эти слухи пресечь.

Подозревали ли журналисты о болезни Фредди? Бесспорно, да. За две недели до описываемых событий, 8 ноября, газета The Sun вышла с шокирующей заметкой на первой полосе: на фото, снятом папарацци явно на бегу был изображен Фредди, идущий по улице, а в статье сообщалось, что домой к Меркьюри приехали ведущие специалисты по ВИЧ-инфекции: Брайан Газзард из Лондонского Вестминстерского госпиталя провел с Фредди более двух часов. Также упоминались и двое других врачей – собственно, доктор Фрэнк Гордон Аткинсон и австралийский специалист Грэм Мойл. В статье упоминалась недавняя смерть бывшего менеджера Фредди Пола Прентера, который за несколько лет до этого, в 1987 году, будучи уволен, уже выступил с «разоблачением», дав все в той же The Sun интервью о том, что Фредди ведет разгульную жизнь, полную бесконтрольного секса и употребления наркотиков. В ответ Фредди дал интервью газете News Of The World, в котором сообщал, что «чист» и расстроен тем, что Пол пытается «нажиться на памяти мертвых» (дело в том, что в своем интервью Прентер говорил о том, что двое знакомых Фредди умерли от СПИДа).

Ну а раз Прентер умер, будучи ВИЧ-инфицирован, вполне возможно, что и Фредди тоже болен – такой вывод делали журналисты. Естественно, они внимательно следили за любыми новостями, доносящимися из стана Queen и Фредди. И вот тут, надо сказать, следует проявить особое внимание к тому, как на провокационные вопросы отвечали товарищи Фредди по группе, гитарист Брайан Мэй и барабанщик Роджер Тейлор.

Нам важны не столько их слова, сколько риторика. Потому что именно в этой риторике они и будут продолжать общаться дальше, вплоть до наших дней. Если мы поймем их риторику сейчас, в один из самых тяжелых моментов в их биографии, то мы поймем очень многое. Потому что общаясь с журналистами ни Брайан, ни Роджер… не врут.

Да-да, именно так. Они представляют собой абсолютный образец порядочности – и не допускают ни малейшей лжи. Они просто мастерски недоговаривают, являя собой универсальный образец двусмысленной риторики, которая может быть истолкована максимально широко. Судите сами.

Вот Тейлора в 1989 году спрашивают о том, поедут ли Queen в очередной тур и не связан ли их отказ от концертной деятельности с состоянием Меркьюри. Роджер отвечает предельно четко: «Фредди здоров как никогда и поет лучше, чем прежде, на новом альбоме. У нас была вечеринка дома у Брайана несколько дней назад, и Фредди вовсе не походил на человека, поднявшегося со смертного одра. Мы слышали эти слухи, но это попросту смешно. Мы сейчас не едем в тур только потому, что не можем урегулировать весь процесс. Все остальное – это просто глупые слухи[3]».

Казалось бы – это можно читать по-разному. Или «Фредди здоров, все в порядке». Или… Да ровно так же, как было на самом деле. Да, Фредди был здоров, но относительно. Да, они не ехали в тур, потому что не знали, вынесет ли это Фредди – как организовать весь процесс концертирования со смертельно больным человеком. Согласитесь – каково мастерство! Роджер рассказал чистую правду, но рассказал ее так, что контекст оказывается откровенно завуалирован.

Брайан в этом отношении – еще больший мастер двусмысленности. Вот фрагмент интервью 1990 года, где Брайана спрашивают, нет ли у Фредди СПИДа. Брайан отвечает: «Он, правда, сейчас вполне крепок. Фредди в порядке и у него определенно нет СПИДа, но я думаю, что его рок-н-ролльная жизнь повлияла на него. Я думаю, ему просто надо отдохнуть».

Блестящий ответ, не правда ли? Да, Фредди «вполне крепок». Да, у него «нет СПИДа» – Брайан только не добавляет «пока». Ведь никто же не спрашивает про ВИЧ-инфекцию? Вот Брайан про нее не отвечает. А то, что болезнь еще не вышла в терминальную стадию СПИДа, так это так и есть по состоянию на 1990 год. Да, всему виной рок-н-ролл. Да, Фредди вел сумасшедше напряженный образ жизни.

Ни Брайан, ни Роджер не говорят чистой правды. При этом они и не врут. С формальной точки зрения – все, что они говорят, полностью соответствует действительности. И ровно так же они будут поступать и впредь. Запомним этот факт тоже: потому что очень удобно говорить о том, что «зачем Брайану и Роджеру врать – вот, они рассуждают о личной жизни Фредди». Нет, Брайан и Роджер никак не комментируют его личную жизнь – ни тогда, ни сейчас. А все, что вам кажется такими комментариями – может быть истолковано весьма двояко. Хотя ни слова неправды при этом они не говорят.

Итак, обращение к поклонникам готово. Оно будет обнародовано в субботу, 23 ноября – это абсолютно логично: пятничные газеты не усеют «схватить» горячую новость, а воскресный выпуск будет вот-вот набираться. Фредди и Джим предусмотрели и это.

Пресс-секретарь Queen Рокси Мид оглашает обращение к прессе. Вот оно:

«В связи с усилившимся за последние две недели ажиотажем прессы, я хочу подтвердить, что я прошел тест на ВИЧ, получил положительный результат, и у меня СПИД. Я полагал правильным держать эту информацию втайне до настоящего момента, чтобы это не повлекло за собой вмешательств в личную жизнь моих близких. Однако, настало время для моих друзей и поклонников во всем мире узнать правду, и я надеюсь, что все присоединятся ко мне, к моим докторам и ко всем, кто в нашем мире сражается с этой страшной болезнью. Моя частная жизнь всегда была для меня важна, я известен как человек, не дающий интервью. Прошу понять, что так оно будет и впредь[4]».

Давайте подробно разберем это заявление – фактически публичное завещание Фредди Меркьюри. О чем же он просит прессу, друзей и поклонников – именно эти адресаты упоминаются в четвертом предложении обращения (хотя пресса не упоминается, но заявление сделано для нее)? Вот о чем:

– понять и принять мотив молчания (Фредди не хочет, чтобы чужие люди вмешивались в его жизнь и в жизнь его близких);

– поддержать работу по противодействию ВИЧ (иными словами – да, вы можете пожертвовать средства на борьбу с ВИЧ, существуют фонды, которые готовы эти деньги принять – фактически Фредди показывает, на чем может быть сосредоточена экономическая сторона вопроса, связанного с его заболеванием);

– никак не комментировать его личную жизнь – и принять, что мы о ней ничего не знаем и вряд ли узнаем.

Все. Три базовых тезиса, которые содержатся в этих пяти предложениях. И из этих трех тезисов, по большому счету, после смерти Фредди будет соблюден только один. Думаю, вы понимаете, какой именно.

Кстати, то, что на это последнее официальное обращение Фредди к общественности наплевали фактически после смерти – подтверждается, например, вот таким фактом. В мае 1992 года было опубликовано завещание Меркьюри (прошло 6 месяцев с момента его смерти, именно поэтому последняя воля покойного и была обнародована), и его содержание подверглось публичной критике. «Многих шокировало отсутствие каких-либо упоминаний о пожертвованиях в пользу больных СПИДом. И нашлось немало журналистов, критиковавших его в весьма резких выражениях[5]», – как написано в одной из посмертных книг о Меркьюри. Но, собственно, зачем указывать что-либо по поводу работы с фондами, направленными на борьбу с ВИЧ в завещании, датированном сентябрем 1991 года, когда в ноябре того же года он отдает вполне ясные и четкие распоряжения по поводу того, как следует сотрудничать с подобными фондами. Нет, это не его забота, он перекладывает ее на своих друзей – если вы хотите уважать мою волю, пожалуйста, обратите внимание на проблему ВИЧ. Нет, мои деньги напрямую работать на это не будут. Да, вы можете жертвовать свои деньги. Все предельно понятно, все акценты расставлены.

Тем временем Джим Бич отправляется в США. Что он там планирует делать – думаю, мы понимаем уже по завещанию Фредди: надо разобраться с американским имуществом. Но еще на некоторые мысли нас наводит рождественский выпуск фэнзина официального фан-клуба Queen за 1991 год. Естественно, этот выпуск целиком посвящен памяти Фредди. Текстовых материалов в нем практически нет – лишь фотографии из последних клипов группы, текст песни These Are The Days Of Our Lives (видеоклип на эту вещь стал последней прижизненной съемкой Меркьюри), факсимиле письма Брайана Мэя (за подписью трех оставшихся участников Queen – к этому тексту мы также вернемся чуть позже), обращение Джеки Ганн, председателя фан-клуба, к поклонникам, пресс-релиз от Hollywood Records и еще одна заметка – фактически инструкция о том, куда отправлять деньги на благотворительность. Видно, что проведена большая работа – для американских фанатов есть возможность отправлять деньги в фонд Мейджика Джонсона (знаменитого футболиста, также ВИЧ-позитивного, который и по сей день – один из главных активистов антиСПИДового движения, чей фонд действительной финансирует исследования лекарств против ВИЧ, благодаря которым продлевается жизнь больным людям – и сделан существенный скачок в борьбе с этой страшной болезнью).

Итак, за сутки до смерти Меркьюри все земные дела завершены: невероятная четкость распоряжений, поразительное хладнокровие и невероятная предусмотрительность. Да, конечно, за этими распоряжениями стоит не только сам Фредди, но и блестящие бизнесмены Бич и Либсон, но мы можем быть уверены – последнее слово в рамках всех этих решений бесповоротно оставалось за самим Меркьюри. Предусмотрено все, до мелочей: все близкие люди упомянуты в завещании, там же – выданы финансовые гарантии трем ближайшим сотрудникам, ну а управленческие вопросы по недвижимости и делам фондов, которые, как Фредди понимал, будут образованы немедленно после его смерти, отданы в руки лучших дельцов, которые есть в его окружении.

И теперь, решив все земные дела, он может спокойно умереть.

Прощание

Смерть Фредди, конечно же стала новостью номер один во всех таблоидах. Сказать, что это было неожиданно – несколько неверно. После заявления Фредди всем стало очевидно, что конец близок, хотя, конечно, мало кто мог предположить, что эта близость столь краткосрочна. «Мы полагали, что Фредди дотянет до Рождества,» – эту фразу будут повторять многие близкие музыканта, включая даже Брайана Мэя, но чуда, увы, не случилось.

В своей предыдущей книге я уже писал о странных расхождениях в описании последних часов жизни Фредди, поэтому повторяться не хотелось бы. Отмечу лишь одно – у нас есть как минимум три весьма противоречивых свидетельства о его уходе – от Питера Фристоуна, Джима Хаттона и Дэйва Кларка (при том, что рядом с умирающим Фредди в момент кончины находился именно Кларк, а не Фристоун и Хаттон, которые были заняты работой по дому). «Он просто заснул,» – коротко прокомментировал трагические обстоятельства Дэйв Кларк, человек, которого невозможно заподозрить ни в малейшей предвзятости или заинтересованности в искажении событий.

Почему я столь комплиментарно отзываюсь о Дэйве Кларке? Да просто потому, что он – один из немногих близких людей Фредди, кто сохранил порядочность и вообще не дал ни единого развернутого комментария, хоть как-то касающегося подробностей личной жизни Фредди! Впрочем, это было вполне предсказуемо. Именно Кларк оказался одним из немногих людей, кто увидел во Фредди в первую очередь невероятно талантливого музыканта, а не добросердечного мультимиллионера или экстравагантную рок-звезду. Их сотрудничество при работе над мюзиклом “Time” сложно назвать стопроцентно успешным: сама постановка не оказалась хитом, даже несмотря на то, что в ней участвовали такие звезды как Клифф Ричард и Лоуренс Оливье. Но в ходе работы над мюзиклом Фредди получил очень важный опыт – Кларк работал с ним не просто как с приглашенной звездой, а как с музыкантом, чей талант способен усилить постановку. Во время немногочисленных интервью по поводу работы над спектаклем Фредди действительно расцветает – впервые журналисты не лезут в его личную жизнь, не муссируют слухи, а говорят с ним о музыке, о творчестве. И вот тут Фредди раскрывается по-настоящему: он рассуждает о том, почему его заинтересовал проект с Кларком – что это новое слово в театральном искусстве, которое объединяет футуристические декорации, голографическую проекцию Лоуренса Оливье, ну и, конечно, яркие музыкальные номера.

Про “Time” снят довольно неплохой документальный фильм[6], в котором дифирамбы постановке поют такие звезды как Вупи Голдберг, Йэн МакКеллен, Элтон Джон и даже Джин Симмонс. И, конечно, все, как один отмечают прекрасную и мощную работу Фредди в записи саундтрека (сам Фредди лишь один раз принимал участие в постановке мюзикла в качестве специально приглашенной звезды). Правда, жаль, что этот документальный фильм появился только сейчас – во время своей демонстрации на сцене мюзикл отнюдь не был столь ярко освещаем прессой, что безусловно повлияло на его относительно быстрое закрытие.

Естественно, что Фредди и Дейв сдружились. Кларк ничего не требовал от Меркьюри, им просто нравилось общаться, и Дэйв был одним из тех людей, кто в последние месяцы фактически дежурил у постели умирающего друга. Собственно, задача была трагична и проста: мы рождаемся и умираем в одиночку – и все, что можно было сделать для Фредди, это не оставлять его одного. Просто поддержать его в момент ухода, который мог настать в любую секунду. И Дэйв Кларк оказался рядом.

Он мог бы, конечно, тоже издать очередные «мемуары близкого друга» или стать центральным персонажем очередного фильма, посвященного памяти Фредди. Но Кларк порядочен – он не участвует во всей посмертной вакханалии и ограничился лишь рядом скупых, но искренних комментариев. Пожалуй, в этом и есть наилучшая реакция на произошедшую трагедию: отвечать коротко, но емко, не вдаваясь в подробности и уж точно не выпячивая собственной значимости.

Похороны Фредди прошли в обстановке не столько секретности, сколько некоторой интимности. То, что во время похоронного обряда были использованы элементы зороастрийской поминальной службы, не вызывало ни у кого возражений – да, родители Фредди придерживались именно этой веры.

Но все-таки с похоронами Фредди связано несколько загадок, разгадать которые (а вернее – предложить версии их разгадок) мы с вами попробуем.

Первое. Собственно, кремация. О своем желании быть кремированным Фредди Меркьюри сообщает в своем завещании напрямую. Но как же зороастриец (пусть и не практикующий веру предков, но явно ее придерживающийся) мог пойти на такое решение? Ведь у зороастрийцев огонь священен, осквернять его кремацией невозможно ни в коем случае.

Зороастризм – религия древняя и, хоть это может показаться странным, довольно гибкая. Именно адаптация к новым традициям и даже к другим вероучениям и позволила зороастрийцам сохранить свою веру, пронеся ее в фактической постуларной неприкосновенности сквозь тысячелетия. Тому пример и соединение зороастризма и христианства – как я уже обращал внимание в предыдущей книге, волхвы с Востока, пришедшие к младенцу Иисусу – не кто иные как именно зороастрийские жрецы. Соответственно, и современные погребальные традиции (в том числе и распространенная, даже привычная в Европе кремация) принципиально воспринимаются зороастрийцами. Желательно, конечно, при этом захоронить прах покойного все в той же «Башне молчания» – специальном месте, где зороастрийцы оставляли тела умерших, чтобы птицы, звери и естественные природные условия завершили все необходимое с бренным телом. Кстати, одна из таких башен и по сей день действует недалеко от Бомбея.

Итак, Фредди кремирован. Но куда же все-таки делся его прах? Кто забрал урну из крематория? Где же последнее пристанище великого музыканта?

Отсутствие могилы у всемирно знаменитой рок-звезды – вещь не уникальная. Например, никто не знает, где могила Джона Леннона: Йоко Оно забрала прах музыканта из крематория, но где он нашел свое последнее пристанище – не знает никто. Прах Джорджа Харрисона развеян в Индии в месте слияния Ганги и Ямуны. Также развеян и прах Дэвида Боуи.

Что касается праха Фредди – то версий в отношении него существует великое множество. Самая идиотская принадлежит Джиму Хаттону – в интервью The Telegraph он сообщил, что прах Фредди, по всей вероятности, зарыт в саду Гарден-Лодж, «у подножия плакучей вишни с видом на весь сад[7]». Другие версии изложены в книге Лесли-Энн Джонс – вот, что там говорится: «Про прах Фредди чего только не рассказывают. Кто-то верит, что его развеяли над озером в Монтре. Другие говорят, что его развеяли на берегах Занзибара, чтобы прах Фредди поглотил океан; или отправили индийской тетке Фредди Шеру, погребли под вишневым деревом в Гарден-лодж, наконец, захоронили на кладбище Бруквуд в Сюррее, частью которого ведают религиозные парсы. Одноклассница Фредди Гита Чокен, учившаяся вместе с ним в Панчгани, настаивает на последней версии. Когда она впервые посетила это кладбище, где покоится ее отец, она разговорилась со сторожем. «Прах рок-звезды Фредди Меркьюри покоится здесь, в общем захоронении», – сообщил он ей.

– Я была потрясена этим совпадением, – вспоминала Гита. – Он никак не мог знать, что я когда-то училась с Фредди, а обман не сулил никаких выгод. Представляете – мой школьный товарищ, которого я не видела столько десятилетий, покоится прямо здесь, рядом с моим отцом. Не думаю, что сторож, тоже парс, стал бы лгать о таких вещах. Удивительное событие[8]».

Впрочем, эту версию Лесли-Энн Джонс сама же опровергает ровнехонько в следующем абзаце: «Я не стала рассказывать Гите, что когда сама посетила указанное кладбище, сторож рассказал мне ту же в точности историю. Я тогда подумала, что это, должно быть, очередная уловка, чтобы сбить фанатов с толку».

И вот на этом «свидетельстве» надо остановиться несколько подробнее, чтобы понять, как же сегодня делаются биографии Фредди Меркьюри – вернее, как они стали создаваться после его смерти. Книга Лесли-Энн Джонс, впервые вышедшая в 2011 году и выдержавшая с тех пор несколько переизданий, славится как одна из лучших биографий Фредди, написанная непредвзято и «максимально правдиво» (некоторое время она даже продавалась на официальном сайте Queen). Да и сама Лесли-Энн Джонс работала с Queen во время их расцвета, была аккредитована на концерты, брала интервью у всех участников, в том числе и у Фредди (с описания одного такого интервью, на который она, конечно же, не захватила диктофон, так как это в те времена было «не принято» – книга и начинается). Но вот ведь незадача: уже на основе этих трех абзацев можно следить о «подлинности» и «истинности» этого сочинения.

Начнем с главного. Школа Святого Петра в Панчгани, где учился Фредди Меркьюри, это… интернат для мальчиков. Никакой «одноклассницы» Гиты там не могло быть и в помине. Может быть, конечно, была девочка, с которой маленький Фредди играл еще до того, как пошел в школу, вполне возможно, что ее действительно звали Гита Чокен – но вот то, что ее можно представлять как «одноклассницу по Панчгани» – это не выдерживает даже минимальной критики.

Впрочем, сама Лесли-Энн Джонс поправляется в книге: мол, на самом деле Гита не была «одноклассницей», она лишь занималась с Фредди в хоре, а сама училась в соседней школе для девочек, дружественной со школой Св. Петра. Но вот эта вопиющая небрежность, невероятная подтасовка разнообразных фактов в угоду какому-то странному, непонятному мифу (а, может быть, как раз и понятному) – все это то, что характеризует и книгу Джонс, и многие другие «биографические» книги о Фредди Меркьюри.

Но вернемся к истории с похоронами Фредди. Джонс приводит далее свидетельство «самого близкого друга» покойного – уже знакомого нам Питера Фристоуна. Вот оно:

«Питер Фристоун не стал подтверждать ни одну из версий.

– Я просто не знаю и не буду говорить. Думаю, скорее всего, прах разделили на несколько частей, часть получила Мэри, часть – родители… Наверняка знают только они».

Отлично, запомним это. Итак, в 2011 году Фристоун подтверждает, что не в курсе, кто забрал прах Фредди и какова его судьба. Однако спустя несколько лет он кардинально меняет свое мнение: то ли что-то всплыло в памяти, то ли он просто позабыл, что и кому говорил. Но факт остается фактом – на официальном сайте Меркьюри (freddiemercury.com) много лет существует раздел «Спросите Фиби», где любой желающий может задать вопрос мистеру Фристоуну («Фиби» или «Феб» – это его дружеское прозвище, которое дал ему Меркьюри, обожавший давать разные смешные клички своим друзьям и приятелям). И вот про судьбу останков Фредди его спросили уже в августе 2014 года. И Фристоун отвечает уже совсем другое: «Насколько я знаю, есть один человек, который знает точное местонахождение праха Фредди, и это то, чего он сам хотел[9]».

Странно, правда? Сперва Фристоун не хочет ничего говорить, так как ничего не знает и вообще не в курсе, может быть, прах разделили на несколько частей и так далее. А спустя три года он уже уверенно говорит, что о судьбе праха знает лишь один человек. Но кто же это?

В упомянутой книге Ричардса и Лэнгторна безапелляционно заявляется, что этот человек – Мэри Остин, причем та не слишком внимательно отнеслась к судьбе останков любимого: «Мэри была также ответственной за место погребения Фредди. Фредди возложил на нее эту ответственность и заставил пообещать, что она никогда никому не расскажет, где будет спрятан его прах. «Я очень небрежно обращалась с ними (подразумеваются, видимо, останки Меркьюри – прим. авт.), – сказала Мэри в интервью в 2000 году. – На некоторое время я просто оставила их в часовне. Я знала, что на мне лежит эта ответственность, но я не могла заставить себя окончательно расстаться с ним. Я должна была сделать это сама, как он просил, и держать это в секрете[10]». Кстати, эти слова Мэри – часть ее интервью Дэвиду Уиггу, одному из немногих журналистов, с кем Фредди приятельствовал и дал ему несколько обстоятельных интервью. Вот только, когда из этих интервью была слеплена и опубликована прижизненная статья – она опять получилась поверхностной и неглубокой, что чрезвычайно расстроило Фредди, и его отношения с Уиггом охладились. Чуть подробнее об этом – мы тоже расскажем ниже.

Итак, что мы имеем? Питер Фристоун говорит, что о судьбе праха знает лишь один человек, Мэри Остин недвусмысленно дает понять, что этот человек – она сама. Вот только прямая проверка фактологии событий дает нам невероятную пищу для размышлений.

Дело в том, что данные обо всех кремациях в крематории Западного Лондона открыты, и любой желающий может с ними ознакомиться. В регистрационной книге за ноябрь 1991 года имеется запись за номером 59700 от 27 ноября 1991 года. И – внимание, процесс кремации заказывал… Питер Фристоун, персональный ассистент покойного! И именно он забрал урну с прахом на следующий день после кремации – об этом свидетельствует запись от 28 ноября в этой же строке. Правда, в соответствии со счетом похоронной компании John Nodes счет за похоронную службу должен быть выставлен не мистеру Фристоуну, а компании Queen Productions, но уж в этом-то ничего нелогичного нет.

Итак, мы имеем довольно странное положение вещей: Питер Фристоун занимается всеми вопросами похорон Фредди, получает в крематории его урну с прахом, а затем (правда, спустя несколько лет) все «близкие друзья» начинают усиленно путаться в показаниях: то урну забрала-не забрала Мэри, то прах «разделили», то его зарыли под вишневым деревом в саду…

С одной стороны, это, конечно, может служить подтверждением того, что друзья Фредди хотят сохранить в тайне место его упокоения и сознательно путают журналистов и поклонников. Но зачем ради этого городить откровенную ложь, которая может быть проверена достаточно быстро всеми желающими? Причем – эта ложь возникает не сразу, она возникает постепенно, спустя почти десятилетие после того, как Фредди Меркьюри ушел из жизни.

Потому что за эти десять лет настоящий Фредди Меркьюри исчез из памяти людей, а его место занял совсем другой человек, несколько похожий на реального Фредди, но на самом деле – не имевший к нему ни малейшего отношения. Именно поэтому нам стоит понять, что происходило и с наследием, и с биографией Фредди. И, может быть, именно тогда нам и станет ясно истинное значение того, что же Меркьюри нам оставил – в первую очередь в области культуры, а вовсе не в отношении каких-то социальных преобразований. Но для этого, увы, придется разобраться с тем, что же стали говорить о Фредди сразу же после того, как даже его тело исчезло из этого мира.

Пресса

Если мы посмотрим на всю историю Queen, то мы увидим одну тягостную закономерность – увы, при всем их невероятном творческом потенциале, эта британская четверка никогда не была любимцами журналистов. Напротив, каждая их пластинка собирала скорее отрицательные рецензии – что, впрочем, никак не отражалось на коммерческом успехе записей: люди все равно покупали их музыку, вне зависимости от того, что написал тот или иной обозреватель.

В 70-е годы журналистов мало интересует творческая сторона вопроса, им совершенно не интересно, как идет работа над музыкой, им куда интересней, не впутался ли кто-то из музыкантов в какой-нибудь скандал, нет ли каких-то горячих фактов, на которые охоча публика. Рассуждать о природе творчества им неинтересно, они пытаются докопаться до личной жизни самих музыкантов, а Фредди, в частности, возводит между ними и собой фактически стену молчания – из полунамеков, недоговоренностей, шуток и каламбуров, а потом и вовсе – замыкается в себе, вообще не давая интервью.

Но часто можно встретить и полярное мнение (оно приведено, например, в книжке Питера Фристоуна) о том, что, мол, Фредди еще при жизни легкостью делился с журналистами разными интимными подробностями и даже признался в собственной нетрадиционной сексуальной ориентации – и, мол, совершенно это не скрывал. Однако, данное заявление не выдерживает даже самой минимальной проверки. Свидетельство журналистки The Sun Джуди Уэйд о том, что якобы Фредди признался ей в собственном гомосексуализме было опровергнуто самим же Меркьюри – который прямо сказал, что ничего подобного ей не говорил[11]. Еще более раннее интервью 1974 года для Джули Уэбб и New Musical Express (NME), в котором цитируется знаменитая фраза “gay as a daffodil” – также оказывается вольным изложением слов Фредди, более того – эта фраз ни что иное как обычная издевка, фразеологизм, в котором слово gay может быть прочтено двояко (запомним это) – прежде всего как прилагательное. Иными словами, это может быть истолковано и как «я беспечен, словно цветок» или «я не более гей, чем цветок». И уж точно рассматривать эту шутку иначе чем простой каламбур нельзя – тем более, что именно после этого интервью отношения Queen c NME окончательно портятся: отныне и впредь этот журнал будет поливать их записи грязью, а сами музыканты будут рассматривать его не как специализированное издание, а лишь как еще одних представителей «желтой прессы».

Есть и история, связанная с интервью Дэвиду Уиггу, с которым Меркьюри достаточно долго связывали приятельские отношения, и уж от Уигга-то он не ожидал никакого подвоха – собственно, именно поэтому и согласился дать ему интервью для Daily Express. Материал вышел в номере от 3 сентября 1984 года[12] и часто приводится отдельными поклонниками как доказательство того, что Меркьюри в нем признался в собственной бисексуальности. Однако, опять же, этот материал – не «чистое интервью», а авторская статья самого Уигга, посвященная взаимоотношениям Фредди и Мэри Остин, а слова якобы самого Фредди в ней цитируются так: «У меня было больше любовников, чем у Лиз Тейлор. Я пробовал отношения на разных сторонах – мужской и женской. Но все они плохо заканчивались…». Довольно обтекаемая фраза – и как, согласитесь, она отличается от приписываемой Фредди позже фразы: «У меня было больше любовников, чем у Лиз Тейлор – что мужчин, что женщин». И, опять же, перед нами – просто авторский текст. Не аудиоинтервью, не видео – нам нужно просто поверить Дэвиду Уиггу, что он не исказил слова Меркьюри. Тем более, что затем он толкует их следующим образом, делая резюмирующую авторскую приписку: «Помимо признанной им бисексуальности, он еще и открыто обсуждает тот факт, что принимал наркотики, включая кокаин».

Про употребление Фредди наркотиков мы поговорим чуть позже, а пока продолжим чтение статьи Уигга. Где же то самое признание в употреблении кокаина? А его, на самом-то деле, в явном виде тоже нет – как нет и явного признания в бисексуальности! Не верите? Смотрите сами. Придется процитировать более обширный фрагмент статьи:

«Люди все время утверждают, что все, кто работает в музыкальном бизнесе, постоянно злоупотребляют наркотиками, и что наркотики убивают. Это вызов для меня. Как и любовь, кстати. Пока вы контролируете прием наркотика – вы контролируете ситуацию. У меня все под контролем».

Остановимся на секунду. Это что – разговор о приеме наркотиков? Нет, это разговор о чувствах. Это метафора. Фредди говорит о том, что контролирует любовные отношения, так как любовь – это и есть наркотик. Прекрасно, разобрались, читаем дальше.

«Я из тех людей, кто хочет попробовать все на свете, но я никогда не принимал никаких тяжелых наркотиков. Я никогда не принимал ЛСД, что некоторое время было довольно модно. Я не курил сигарет – пока примерно лет пять назад не начал. Я был вообще против курения. Я был таким чистеньким малышом».

Отлично. Никаких тяжелых наркотиков. Даже не курил. Где же признание в приеме кокаина? Продолжаем чтение.

«Серьезно, если я понял бы, что кокаин или что-то иное меня разрушает или мешает мне выступать – я бы сразу это бросил».

Вполне логично. Но все – на этом разговор о наркотиках завершается. Сами видите, никакого признания о приеме кокаина нет – даже в пересказе Уигга все выглядит вполне понятно: Фредди оперирует метафорами и уж точно ничего не констатирует. Ни про собственную сексуальную ориентацию, ни про наркотики.

О том, что опубликованное Дэвидом Уиггом интервью разочаровало Фредди, свидетельствует, в том числе, даже Питер Фристоун, который пишет: «Однажды, после множества неудачных попыток, Дэвиду Уиггу удалось заручиться его согласием дать интервью. Предполагалось, что оно будет опубликовано на первой полосе в сопровождении пары приличных фотографий. В итоге получились две с половиной колонки переработанного текста, поскольку главный редактор решил, что статья получилась слишком большой и в таком виде для нее не хватит места. С тех пор Фредди больше не дал ни одного интервью, несмотря на то, что Дэвид не был ни в чем виноват, ведь окончательное решение принимает главный редактор…[13]».

Иными словами, во всем виноват главный редактор, а вовсе не Дэвид Уигг, сведения искажены, Фредди расстроен, все на самом деле – совсем не так. Более того, тот же Фристоун в качестве «доказательства» того, что Фредди при жизни «признался» в своей нетрадиционной сексуальной ориентации, ссылается именно на интервью Джуди Уэйд, которое мы уже упоминали выше, а вовсе не на интервью Дэвиду Уиггу (Фристоун пишет: «Тем не менее, она оставила его признание в гомосексуальности, и это разрушает еще один весьма распространенный миф, будто бы Фредди никогда публично не сознавался в своей истинной сексуальной ориентации[14]»).

Но – вот незадача! В другой, не менее скандальной книжке, авторства М.Ричардса и М.Лэнгторна приводится выдержка из интервью Меркьюри журналу Melody Maker 1984 года, в котором он довольно четко выражает свое отношение к подобным интервью – и отзывается о материале Джуди Уэйд. Смотрите сами:

«Melody Maker: Фредди, я так понимаю, что вы были расстроены из-за статьи в газете The Sun, где утверждалось, что вы «признались» в гомосексуализме.

Фредди: Мои слова были полностью искажены. Пресса с самого начала писала о Queen все, что заблагорассудится, и им все сходило с рук. Женщина, которая написала ту статью, хотела разузнать от меня всю подноготную, но ничего не добилась. Я ей сказал: «Что ты хочешь услышать? Что я нюхаю кокаин?». Но ради бога, если бы я захотел откровенничать по поводу своей сексуальной жизни, неужели я бы выбрал желтую The Sun, чтобы это сделать? Да ни хрена. Для этого я слишком интеллигентен.

Melody Maker: Но сейчас хорошие времена для геев. Это хорошо для бизнеса, не так ли?

Фредди: Но мне сейчас нехорошо быть геем, потому что я в этом бизнесе уже 12 лет. Хорошо быть геем или кем-то вызывающим, если вы новичок. Но даже если бы я попытался, люди начали бы зевать: «Боже, теперь еще и Фредди Меркьюри говорит, что он гей, потому что сейчас модно быть геем[15]».

Собственно, вот и все аргументы для тех, кто почему-то считает, что Фредди не мог сознаться в своей сексуальной ориентации, потому что это осудила бы публика, или в обществе было в тот момент предвзятое отношение к геям. Как мы видим – это совершенно не так. Но Фредди предпочитает ничего не говорить. По какой причине – мы не знаем. Хотя, впрочем, основную причину он озвучил сам: он никого не хотел впускать в свою личную жизнь. И точка.

Что касается «любимого и дорогого Джима Хаттона» – то о нем пресса в принципе умалчивает, он для нее – никто и даже звать его, по большому счету, никак. Лишь 2 декабря 1991 года Evening Herald опубликовала короткую заметку: «Ирландец молчит по поводу наследства звезды». В ней сообщалось, что семья Джима Хаттона, близкого друга Фредди Меркьюри, никак не комментирует слухи о том, что тому досталась по наследству большая сумма денег. Собственно, о самом Хаттоне говорилось в статье лишь то, что ему 44 года, что он парикмахер и был близким другом покойного Меркьюри, а также заботился о нем, пока тот страдал от СПИДа. Собственно, даже никаких полунамеков на какие-то «особые» отношения[16].

В целом реакция на смерть Меркьюри, по большей части, оказалась уважительной (хотя и не без привкуса скандальности. Настоящий же переворот случился спустя несколько дней после похорон Фредди, когда Брайан Мэй и Роджер Тейлор пришли в эфир утреннего телевизионного шоу и сообщили о нескольких чрезвычайно важных вещах.

Во-первых, об издании двустороннего видеосингла Bohemian Rhapsody/These Are The Days Of Our Lives – первого и последнего видеоклипа с участием Фредди (формально первым видеоклипом должен был считаться Killer Queen, но именно Bohemian Rhapsody создавалась как первая в истории специализированная музыкальная видеозапись, да еще и с отдельной режиссурой и спецэффектами). Также сообщалось о том, что ведется работа по созданию фонда имени Меркьюри, который будет посвящен борьбе с ВИЧ, и о том, что Queen в 1992 году планируют провести благотворительный концерт памяти Фредди. Ну и кроме того, это интервью часто приводят как подтверждение того, что, мол, сам Брайан Мэй в нем высказался относительно личной жизни (и сексуальной ориентации) Фредди. Ну а раз сам Брайан об этом заговорил – значит, можно и всем остальным!

Но давайте разберемся – а что же на самом деле сказал Брайан Мэй? Привожу его слова дословно по стенограмме интервью – именно на английском, чтобы было понятнее.

Well, I think, I mean, he… I think, one of the results of his life can be that people have a different attitude to people being gay. I really hope, you know. It’s in a way being quite hard for us to talk about it because it was very much his business what was going on. But he is a guy who was strong, who was incredibly talented, quite magnificent in every way you can think of. And he was gay, and he was quite public about it. So I don’t think anyone can ever quite feel the same that bad anymore. And it’s time. God knows, you know. But it shocks me, that you still reading the papers – I mean, yesterday there was something, that he admitted that he was gay. And anybody, who writes “admitted” is guilty of a slur, you know. And there’s no reason on Earth, why… why anyone should be let to get away with that now. So, I… we certainly feel able to sort of though ourselves behind that now. So, it’s gotta be… it’s gonna be heteroes for gay, or whatever it is, you know.

Но мы же помним, насколько осторожны и корректны всегда были во всех своих высказываниях все участники Queen? И это интервью – точно не исключение. Да, в его тексте употребляется то самое слово “gay”. И, по большому счету, оно может быть истолковано и переведено как «гомосексуалист». А может – и по-другому. Вот эта фраза «And he was gay, and he was quite public about it» – вызывает наибольшие вопросы. Если переводить ее буквально: «И он был гей и не особо это скрывал», то возникают определенные вопросы: как же это так «не особо скрывал», когда во все подробности своей личной жизни Фредди в принципе никого не подпускал? Напомню, в этот момент еще не написаны ни книга Хаттона, ни книга Фристоуна, и ни о каком образе Фредди Меркьюри как некоей «гей-иконы» речь вообще не ведется.

Тогда, наверное, эта фраза должна читаться как-то по-другому – если мы предполагаем, что Мэй не врет. И тогда она может быть переведена с употреблением значения слова «gay» как прилагательного – «веселый», «разнузданный». То есть «он вел себя весело, лихо, и не особо это скрывал».

Возможно ли такое толкование этой фразы? Не выпадает ли она из контекста всей речи? Нет, не выпадает. Да, в начале Мэй говорит о геях, а потом мастерски вплетает двусмысленную фразу, которая может быть истолкована двояко. Вернее, даже трояко. Потому что если мы посмотрим на предшествующую этой фразу, где вдруг Мэй начинает говорить о Фредди «оторванно» в третьем лице: «Он – парень, который был сильным, который был невероятно талантлив и великолепен во всем, за что брался…». То есть та самая странная фраза вполне может быть точно так же иносказательно отнесена к этому «парню», к образу, который Фредди создавался в общественном сознании. Иными словами – эта фраза характеризует публичный образ, а не человека.

Но для чего же необходим весь этот весьма откровенный пассаж? Например, для того, чтобы представители ЛГБТ-сообщества получили моральную поддержку со стороны рок-звезд, к которым приковано общественное внимание. Потому что ВИЧ – конечно, болезнь в тот момент весьма распространенная в ЛГБТ-среде. Нужно ли заручиться поддержкой этой среды, если принято решение о создании фонда борьбы с ВИЧ? Конечно, нужно.

Вы спросите – а, может быть, Мэй хотел сказать ровно то, что мы сразу подумали? Может, Фредди действительно был геем – и ничего страшного в этом нет? Да, и это тоже возможно. Но вот ведь, что получается – в этом случае Мэй нарушает предсмертную просьбу Фредди и начинает обсуждать его личную жизнь, тем более – в прессе. Куда легче прикрыться несколькими довольно обтекаемыми фразами, сохранить общий толерантный пафос (который, на самом деле, очень важен, потому что, действительно, совершенно не важно, какая сексуальная аккредитация у человека, нам важна его личность, а не подробности частной жизни) – и спокойно идти дальше, получив, конечно, новых союзников в этом, бесспорно, важном деле борьбы с ВИЧ. Ну и, кроме того. Мэй делает политически верное высказывание: он говорит, что все люди равны, вне зависимости от их сексуальной ориентации – из сегодняшнего дня эта фраза, сказанная почти тридцать лет назад кажется чем-то невинным, но в начале 1990-х, когда отношение к сексуальным меньшинствам было мягким, но все же не до конца однозначным, она прозвучала весьма и весьма революционно и даже провокативно. И все это – смешалось с короткой фразой, которая при определенном прочтении могла быть услышана как раскрытие сведений о личной жизни Фредди.

Увы, «удочка заброшена». То, о чем просил Фредди не говорить, оказалось возможным обсуждать. Впрочем, до громких обсуждений еще далеко – впереди было событие куда более важное, чем интимные подробности прошлого: грандиозный концерт на стадионе «Уэмбли», посвященный памяти Фредди Меркьюри, явно должен был стать одним из главных событий надвигающегося 1992 года…

Концерт

В декабре, на Рождество 1991 года официальный фан-клуб Queen выпустил фэнин памяти Фредди Меркьюри (мы уже упоминали о нем), который открывался трогательным письмом, написанным Брайаном и подписанным всеми тремя оставшимся участниками группы. Невероятно нежный и трогательный текст с благодарностью всем поклонникам.

Ни Брайан, ни Роджер, ни Джон не давали поклонникам ни малейших намеков на то, что они будут делать дальше. Пока что у них была одна-единственная цель – устроить Фредди монументальное, эпохальное прощание. Концерт памяти музыканта был заявлен на 20 апреля 1992 года. Все билеты на него были распроданы за шесть часов.

Впрочем, уже само название шоу говорило о том, что это не простой концерт памяти – это фактически запуск новой деятельности группы. Полное название концерта звучало так: The Freddie Mercury Tribute: Concert For AIDS Awareness («Посвящение Фредди Меркьюри: концерт для осведомления по проблеме СПИДа»). Да, Queen не знали, продолжат ли они заниматься музыкой. Но то, что они были готовы начать заниматься благотворительностью в память об ушедшем друге – это было бесспорно. Очень точно этот поворот охарактеризован в книге Ричардса и Лэнгторна: «Это было ключевым моментом в истории Queen. Это был момент, когда они перестали быть просто группой и вместо этого начали сажать семена, которые помогут Queen вырасти в бренд и крупную корпоративную денежную организацию[17]».

Есть две точки зрения на концерт – причем разительно полярные. Первая: это было великое музыкальное событие, достойные проводы одного из главных музыкантов ХХ века. Вторая: это было коммерческое мероприятие, направленное на продвижение деятельности антиСПИДовых фондов, к музыке и памяти Фредди не имеющее особого отношения. Вторая точка зрения, кстати, исходит из стана тех самых «близких друзей», вроде Джима Хаттона или Барбары Валентин, и выражена наиболее ярко в книге Лесли-Энн Джонс. «Но отчего же в списке выступавших не оказалось таких близких друзей Фредди, как Дейв Кларк, Питер Стрэйкер, Элейн Пейдж? Почему не пригласили Майкла Джексона, Арету Франклин, Принса? Многие из нас были изрядно удивлены отсутствием в составе выступавших столь близких Фредди артистов. Больше того, хеви-метал и тяжелый рок, преобладающие в сет-листе, никогда не были любимыми жанрами Фредди – скорее такую музыку предпочитали Роджер и Брайан[18]». И здесь же, чуть далее: «Машина благотворительности тем временем уже работала на всех парах. Фонд, получивший название The Mercury Phoenix Trust, с 1992 года и по сей день помогает людям, страдающим от СПИДа по всему миру. Первые деньги фонд заработал на мемориальном концерте Фредди, а в качестве логотипа взял феникса, с эмблемы Queen, нарисованной Фредди в самом начале их карьеры[19]».

О важном значении этого концерта в благотворительном бизнесе пишет и Питер Фристоун в своей второй книге «Фредди Меркьюри, что он оставил»: «Даже сейчас, будучи в Англии, и наблюдая людей на улице с красной ленточкой, символом борьбы со СПИДом, я думаю о том – а знают ли они, что этот символ был представлен Великобритании именно на этом концерте[20]».

Одним из специальных гостей на концерте должна была стать Элизабет Тейлор, известная своей благотворительной деятельностью (в частности, она принимала участие в ряде благотворительных мероприятий, в том числе – благодаря дружбе с Элтоном Джоном). Об участии Тейлор в шоу с ней договаривался лично Джим Бич, так что никаких проблем не возникло.

И вот тут – во всяком случае, со стороны поклонников Queen – возникло странное непонимание того, чему все-таки посвящен концерт? Сценарно концерт был выверен достаточно четко: в его первой части приглашенные группы играли свои собственные мини-сеты, на которые их «вдохновила» музыка Queen – по большей части, тут выступал друзья Брайана и Роджера. Кавер-версии сыграли только Extreme, трогательно исполнив Love Of My Life, на которой Гэри Черон не пытался «перепеть» Фредди, а выступил в собственной, аккуратной и точной вокальной манере, и Def Leppard, сыгравшие Now I’m Here, где на соло к ним присоединился Брайан.

А затем – на сцене появилась Элизабет Тейлор, которая произнесла, как сейчас бы сказали, «мотивирующую речь». Вот выдержки из этой речи:

«Мы здесь для того, чтобы почтить память Фредди Меркьюри, удивительной рок-звезды, которая обрушилась на наш культурный пейзаж подобно комете, упавшей с небес. Но мы здесь еще и для того, чтобы рассказать всему миру о том, что он, как все те, кого мы потеряли из-за СПИДа, ушел раньше своего срока. Яркий свет его таланта освещает нас даже сейчас, после того, как его жизнь столь чудовищно прервалась… Это не должно было произойти, это не могло произойти. Пожалуйста, не допустите, чтобы подобное повторилось вновь…[21]».

Это лишь фрагмент прочувствованной речи – но при этом это единственное, что в своем трехминутном выступлении Тейлор в принципе сказала о Фредди. Дальше наступил пассаж о том, сколько сейчас людей болеют СПИДом, и о том, как необходимо использовать презервативы вне зависимости от того, какой у вас секс – гомосексуальный или гетеросексуальный, а также о том, что наркоманам не следует колоться одной иглой с другими. Как потом отзывались сами поклонники Queen – выступление Элизабет Тейлор их не то что не вдохновило и уж тем более не мотивировало – он их откровенно взбесило. Впрочем, одновременно оно и послужило обоснованием финансовой стороны вопроса, так как в своей речи Тейлор четко акцентировала, что «мы здесь для того, чтобы собрать деньги для тех, кто сейчас болен СПИДом». Как говорил Штирлиц – запоминается только последняя фраза. То есть – мы здесь не только для того, чтобы почтить память Фредди. Мы здесь еще и для того, чтобы собрать деньги на благотворительные цели.

На самом деле – это была «вилка», которую установили для себя сами музыканты Queen. Было понятно, что со смертью Фредди прежняя жизнь завершилась – и надо определяться с тем, чем заняться дальше – но когда ты двадцать с лишним лет занимаешься одним и тем же, то есть сочиняешь и играешь музыку, то очень сложно переориентироваться на какую-то другую работу.

Учитывая, что благотворительный бизнес вполне мог стать такой работой – и никто бы не осудил никого из трех участников Queen за такой выбор – нужно было проверить, насколько их публика в принципе готова принять их в новом амплуа. Но, кроме того, можно было и попробовать придумать что-то с кем-то из друзей, попробовать себя в рамках возможных коллабораций – и для тестирования этой модели у Queen была заготовлена вторая часть концерта.

После короткой видовставки с фрагментами клипов и концертов – на сцене появились Роджер, Брайан и Джон, а также Спайк Эдни за клавишами (этот замечательный музыкант, клавишник Boomtown Rats и сольного проекта Роджера The Cross выступал с Queen в качестве концертного клавишника, и выполняет эту функцию и по сей день). А место у микрофона по очереди занимали приглашенные вокалисты – звезда на звезде. И тут у зрителей появилась возможность услышать как давно знакомые и любимые вещи, так и песни, которые Queen до этого никогда не играли вживую, в частности – материал с альбомов The Miracle и Innuendo. Да и вокалисты, надо сказать, не подкачали: Роджер Долтри исполнил “I Want It All”, Роберт Плант – “Innuendo”, Эксл Роуз – “The Show Must Go On” (партию фортепиано сыграл Элтон Джон), а Джордж Майкл и Лиза Стенсфилд – “These Are The Days Of Our Lives”. Кроме того, Брайан сыграл свою новую сольную песню “Too Much Love Will Kill You”, которую он включил в свой первый полноценный сольный альбом “Back To The Light” (до его выхода остается полгода, так что и у нас речь о нем впереди).

И зрители принимают это – они рады снова видеть на сцене Брайана, Роджера и Джона, им плохо без Фредди, но, похоже, что так – лучше, чем никак. И от того, так трогательно реагировал стадион на искреннюю молитву Дэвида Боуи, на потрясающий сет Джорджа Майкла и на великолепный финал с участием Лайзы Минелли.

Ну а теперь – давайте попробуем ответить на главный вопрос: почему не было на концерте Кларка, Стрейкера, в конце концов, Майкла Джексона и Монсеррат Кабалье? Что, неужели это часть какого-то тайного заговора «благотворителей», еше один конспирологический поворот?

Мне кажется, что это был поворот в первую очередь культурологический, а не конспирологический. Попробую пояснить, что я имею в виду.

Задача перед Queen и их менеджментом стояла действительно мощная. Да, благотворительность становится новым видом бизнеса, и поэтому при выходе на новый рынок нельзя позволить провальное мероприятие. Слабых мест в подобном действе быть не должно. А ни Дейв Кларк, ни тем более Питер Стрейкер – увы, как музыканты не идут ни в какое сравнение с теми участниками, которые вышли на сцену «Уэмбли». Публика пришла послушать рок-музыку, публика пришла услышать то, к чему она привыкла на концертах Queen – и поэтому участвовать в концерте должны были не герои прошлого (как Кларк) и не сомнительные артисты второго эшелона (как Стрейкер). А абсолютные звезды. И даже если это не поп– и не рок-артист, а, по большому счету, эстрадная звезда, как Лайза Минелли, то она должна была обладать потрясающим вокалом и убийственной харизмой, и всего этого Минелли точно было не занимать.

Более того, этот выбор, как сказал Брайан Мэй, обрадовал бы Фредди – с Лайзой они были знакомы, встречались, общались и испытывали массу симпатий друг к другу, обоюдно восхищаясь талантом. Ну и, кроме того, она была стопроцентной звездой – Брайану не пришлось даже особо объявлять ее выход. Он просто сказал: «Лайза!» – и весь стадион взорвался овациями.

Что касается «близких друзей» Фредди, то с Питером Фристоуном, как с человеком, который вел организационные дела Фредди Меркьюри, конечно же, советовались, и он был вовлечен в административные вопросы организации концерта. А вот Джим Хаттон окончательно остался за бортом и смотрел концерт, как и все, из публики, купив обычный билет. Ну, наверное о чем-то да это нам и говорит.

Концерт был выпущен на видео, но ряд песен исключили из записи (и даже на последующем DVD-переиздании мы тоже видим неполную версию), но по его итогам мы получили, как минимум, один новый концертник Queen – в 1993 году выходит EP “Five Live”, от Queen и Джорджа Майкла при участии Лизы Стенсфилд. В плстинку вошли две вещи с концерта памяти Фредди Меркьюри, три композиции с сольного выступления Джорджа Майкла на «Уэмбли» 22 марта 1991 года, а завершала мини-альбом “Dear Friends”, знакомая всем поклонникам Queen.

И вот – первый релиз Queen без Фредди Меркьюри был чрезвычайно тепло принят публикой. Более того, стали ходить разговоры о том, что они вот-вот снова начнут гастролировать, ведь Джордж Майкл фактически стал их новым вокалистом, вот и альбом выпущен в подтверждение этого!

Но Queen пока никуда не торопились. Послевкусие своего последнего выхода они смаковали достаточно долго. Они предполагали, что это действительно – прощание с большой сценой. «Когда Queen покинули сцену после «We Are The Champions», Джо Эллиот из Def Leppard шел к выходу и оказался рядом с Брайаном Мэем. «Я схватил его за рукав, – вспоминает Джо, – и сказал: «Брайан, обернись и посмотри на это потому что ты, возможно, больше этого не увидишь». Он стоял и долго смотрел. А затем сказал: «Спасибо, Джо», обнял меня и ушел со сцены[22]».

Для оставшихся трех участников Queen концерт памяти Фредди стал, без сомнения, исторической вехой – но при этом точного понимания того, куда следует двигаться, у них пока не было. Более того, они действительно оказались на жестком творческом распутье, которое, впрочем, было подкреплено серьезным бизнес-основанием. Стало понятно, что можно выстраивать нормальную деловую сферу, основой которой станет благотворительность, и Mercury Phoenix Trust будет в центре это деловой модели. Но что касается творчества – окончательного ответа о том, что делать дальше, ни Брайана, ни у Роджера, ни у Джона не было.

Тони Айомми, гитарист Black Sabbath и один из ближайших друзей Брайана, тоже участвовавший в концерте, вспоминал: «Сразу после того, как шоу закончилось и они остались одни, это сильно ударило Брайана. Их всех. Это было так грустно, невыносимо грустно. Джон был просто убит. Пришло время сказать: «Вот и все, это конец»[23].

Афтепати концерта состоялось в лондонском клубе «Browns», и атмосферы ликования там не наблюдалось, во всяком случае6 по воспоминаниям Спайка Эдни: «Я видел, как Роджер стоит, подпирая стену, глядя перед собой без всякого выражения на лице. В паре метров – Брайан, в той же позе, в том же состоянии. Я подошел к ним. «Как вы?» «Ничего не чувствую. Пустота,» – ответил кто-то из них. Я ощущал нечто в том же духе – полную опустошенность. Все кончилось, и в голове крутилась одна мысль – «о боже, чем мы занимались весь последний месяц?», и еще другая – «что же дальше?»[24].

Дальше надо было выбирать, что делать с Queen. И делать ли что-либо вообще.

Брайан. Соло

Сольный материал копился у всех участников группы, за исключение, разве что, Джона. Самым плодовитым в сольном творческом плане был Роджер, но и Брайан всерьез готовил треки для сольной записи. Как и у многих музыкантов, его творчество было своеобразной рефлексией на происходящие события – в том числе, и из личной жизни. И это касалось не только трагического состояния Фредди – в жизни Брайана также происходили другие печальные события.

В середине 80-х Мэй встретил актрису и певицу Аниту Добсон, и эта встреча положила начало новой жизни. Казавшийся безупречным брак Мэя распался, начались новые отношения, о которых Мэй вместе со Фрэнком Маскером и Элизабет Леймерс написал трогательную и пронзительную балладу Too Much Love Will Kill You. Песня была показана другим участникам Queen, Фредди даже записал к ней вокальную партию – и у композиции были все шансы оказаться на альбоме The Miracle. Но увы, в связи с авторскими правами этого не произошло – поскольку песня была написана в соавторстве, она не попадала под принцип, что все вещи на пластинке должны быть авторства Queen. Тогда Брайан решил включить ее в свою сольную пластинку – да и к ситуации с трагической кончиной Фредди она тоже весьма подходила по смыслу.

Именно поэтому после концерта памяти Фредди многие поклонники решили, что песня Брайана посвящена Фредди. Но увы – это не так: она была написана задолго до его смерти и повествовала совсем о других событиях.

А вот две другие вещицы, которые Брайан тоже планировал использовать в сольном творчестве, после того как были продемонстрированы товарищам по группе, сразу перекочевали в альбом Innuendo: это убийственный боевик Headlong, ставший классическим рок-н-ролльным гимном Брайана, и несколько помпезная любовная баллада I Can’t Live With You, тоже сочиненная как рефлексия на взаимоотношения с Анитой Добсон.

Брайан продолжает активно взаимодействовать с товарищами по рок-н-ролльному цеху: еще в 1989 году он принимает участие в записи альбома Black Sabbath “The Headless Cross” – Тони Айомми довольно ревностно относился к появлению в студии других гитаристов, кроме него самого, но для Брайана с радостью сделал исключение. Кроме того, в тот момент в Sabbath на барабанах играет еще один друг Брайана – знаменитый виртуоз Кози Пауэлл, с которым тоже будет связано много важного и личного.

Брайан сочиняет и записывает музыку к спектаклю «Макбет», поставленного театром Riverside – причем, как он вспоминал позднее, при сочинении новых композиций он почти не использовал гитару, сочиняя исключительно за фортепиано. Глава актерского отдела театра Джейн Л’Эпаун Смит так вспоминала момент первого прослушивания музыки, написанной Мэем: «Когда Брайан впервые принес в театр свою демо-запись, он очень боялся, что эта музыка может нам не понравиться. Когда пленка отзвучала, мы все встали и устроили ему овацию. Нашему восторгу не было предела![25]».

Кроме того, в 1989 году Брайан и Роджер приняли участие в записи благотворительного сингла Smoke On The Water, все сборы от продажи которого пошли жертвам землетрясения в Армении. Проект Rock Aids Armenia оказался не столь мощным как Live Aid, но все же принес свою – и весьма ощутимую пользу: трагедия, поразившая города Спитак и Ленинакан отозвались в сердцах людей со всего мира, и верный способ привлечь внимание к чужой беде посредством выпуска музыкальной пластинки снова сработал.

Еще одно мероприятие, в которое Брайан вливается, чтобы хоть как-то отвлечь себя от трагических мыслей – а он понимает состояние Фредди, и это его чрезвычайно угнетает, из всей четверки Брайан наиболее рефлексивен и довольно-таки раним – это организация в испанской Севилье большого фестиваля «Легенды гитары». Сам Брайан, естественно, становится одним из хэдлайнеров фестиваля и сам формирует программу. Но особенно интересна группа, с которой Брайан выступает прямо на фестивале. Помимо Кози Пауэлла и Нила Мюррея из Black Sabbath, с Брайаном играл знаменитый клавишник Рик Уэйкман, и два вокалиста – Гэри Черон из Extreme и Пол Роджерс из Free и Bad Company.

Это первый опыт работы Брайана с Роджерсом, который продолжится через полтора десятка лет так, как, думаю, не ждал никто из участников тех событий. Пока же – Роджерс просто поет “All Right Now” из репертуара Free, чем покоряет публику. Сам Роджерс очень высоко оценил опыт работы с Мэем: «Я очень благодарен Брайану за то, что тот пригласил меня участвовать в «Легендах гитары» – выступив на этом шоу, я снова оказался в центре внимания публики. Это был невероятный вечер! Мы все репетировали в помещениях под сценой, там царила незабываемая атмосфера. Мы стояли и повторяли наш репертуар, а в следующую секунду нас буквально вытолкнули наверх, на сцену. Я думаю, те, кто выступал с нами в тот вечер, не забудут его никогда[26]».

Сольный альбом Брайана приобретает вполне понятные очертания – первый сингл должен выйти 25 ноября, он тоже посвящен Аните и называется “Driven By You”. Но при этом Брайан понимает, что Фредди плох, к его состоянию присматриваются журналисты и одновременно с оглашением официального заявления о болезни со стороны Фредди, Брайан звонит другу с вопросом – не стоит ли отложить выпуск пластинки? На это Фредди просит передать (он уже не подходит сам к телефону) Брайану следующее: «Не откладывай ни на минуту – когда еще будет такая раскрутка!». Брайан сделал все так, как и было задумано, и сингл получил весьма неплохие позиции в хит-парадах.

Да и альбом, вышедший в 1992 году по следам концерта памяти Фредди – получает «золотой» статус в Великобритании. Ну а Брайан собирает собственную группу, называя ее The Brian May Band и отправляется на гастроли в рамках тура по продвижению нового сольного альбома.

Состав группы был практически тем же, что и на севильском фестивале: Кози Пауэлл на барабанах, Нил Мюррей на бас-гитаре, место за клавишами занял верный друг Спайк Элни, а на второй гитаре играл невероятно сильный сессионщик Джейми Мозес. Собственно, вот этот костяк (плюс «батарея» бэк-вокала) и стал новой группой, в которой Брайан смогтнайти отдушину для концертной деятельности. Отойти от материала Queen, конечно, не получилось – в программу группы входили и неизменные Now I’m Here, Tie Your Mother Down, и даже Headlong. Первый лондонский концерт группы был записан и позднее вышел как концертный альбом – но все это, конечно, не затягивало кровоточащую рану в душе Брайана. Становилось понятно, что любая другая группа оказывалась эрзацем, а настоящая и вечная страсть – это все-таки Queen. Но что можно было сделать, когда главного – голоса Фредди – в группе уже не существовало?

Да и страсти вокруг памяти покойного музыканта продолжали кипеть – пришло время посмертных биографий, которое продолжается и по сей день. И все эти биографии, увы, нарушали последнюю волю Фредди Меркьюри: главным аспектом в них оказывалась вовсе не музыка, не творчество – а личная жизнь, которой Фредди, как помним, просил не касаться…

Книги

Давайте разберемся, как же создаются в наше время биографические книги о Фредди Меркьюри. Возьмем к примеру, работу Марка Лэнгторна и Мэтта Ричардса «Somebody To Love» (в русском переводе книга вышла под названием «The Show Must Go On. Жизнь, смерть и наследие Фредди Меркьюри» и была снабжена рекламным слоганом «Круче, чем фильм», что было вполне естественно на волне успеха фильма «Bohemian Rhapsody» – перевод книги вышел в конце 2018 года). Эта книга ценна тем, что авторы достаточно скрупулезно приводят ссылки на источники, откуда они берут ту или иную информацию, и мы можем тщательно отследить, на базе каких утверждений или предпосылок авторы делают те или иные выводы по поводу отдельных страниц биографии Фредди Меркьюри.

И вот тут наблюдается нечто удивительное. Книга словно разделяется на три части. Первая часть – это описание ранних лет жизни Фредди и первого десятилетия творчества Queen. Тут у авторов не слишком много источников – это или биографические фильмы о Фредди, или книга Джеки Ганн и Джима Дженкинкса «As It Began», или сборник выдержек из интервью Фредди «Life In His Own Words», или немногочисленные публикации в периодической печати.

Собственно, такой выбор логичен и вполне обусловлен – о музыке Queen, а уж тем более о каких-то биографических сведениях об участников группы писали совсем не много. Парадокс, о котором мы еще поговорим – практически каждый альбом группы сопровождался настоящим разгромом в прессе, но на публику это совершенно никак не влияло: зрители по-прежнему скупали билеты на концерты Queen, покупали их пластинки, и им было совершенно все равно, что думают музыкальные критики по поводу новой записи. Им нравилась музыка. Что касается каких-либо скандалов, столь интересных для журналистов, то и в них никто из участников Queen оказался не замечен – смешно, но факт, никого из них ни разу даже не оштрафовали, например, за вождение в нетрезвом виде, не говоря уже о чем-то более существенном! Queen оставались в стороне от политики, социальных преобразований, никак не комментировали работы своих товарищей по музыкальному или артистическому цеху – одним словом, они не делали ничего, кроме того как сочиняли и играли музыку. Ничего вообще. И любой их выход в публичное пространство был обусловлен исключительно целями продвижения новой музыки.

Естественно, что подобный сюжет лишен столь необходимой авторам «перчинки» – потому что обычная, голая, без прикрас биография Queen ужасающе, запредельно скучна и однообразна (во всяком случае, для рядового читателя). Она вертится вокруг студийной и концертной работы – собственно, именно так это и отражено в книге Ганн и Дженкинса, изданной единожды и более никогда не переиздававшейся: эту биографию – первую большую книжную биографию Queen! – с удовольствием раскупили фанаты группы, а массового читателя она не слишком интересовала: никаких скандальных подробностей вы в ней не найдете, хотя, например, процесс организации записей, юридический конфликт с фирмой Trident, репетиционные будни и даже история поиска басиста до того момента как в группу влился Джон Дикон в ней описаны достаточно подробно.

Замечу, что у As It Began была важная цель: Queen сами хотели, чтобы к 20-летию группы поклонники получили такой подарок – подробную творческую биографию, да еще и авторизованную самими музыкантами. Именно поэтому над книгой работала Джеки Ганн, много лет она трудилась в фан-клубе Queen, была лично знакома со всеми участниками, занималась выпусками фэнзинов (в эпоху тотального дефицита информации эти ежеквартальные журнальчики, выпускаемые фан-клубом были чрезвычайно важным источником сведений о том, что происходит с группой и с каждым из ее участников). Благодаря Джеки был установлен плотный контакт музыкантов с их поклонниками (например, съемка видеоклипа Friends Will Be Friends, в которой приняли участие фанаты Queen была бы невозможна без организационной поддержки и живейшего участия Джеки Ганн во всем творческом процессе).

Queen оказалась одной из самых демократичных и открытых групп – музыканты с легкостью делились с фанатами эксклюзивной информацией, с радостью сообщали обо всех готовящихся релизах и обо всем важном, что происходит за кулисами их публичной жизни. Вот, например, осенний выпуск фэнзина за 1985 год был весь посвящен организации концерта Live Aid и тому самому знаменитом дню рождения Фредди, на котором был снят клип Living On My Own. Поклонники получили под одной обложкой сборник и официальных документов (включая письма Боба Гелдофа и даже копию официального приглашения на Black&White Party), и прекрасных фотографий – и фото Брайана Мэя, менеджера и юриста группы Джима Бича и журналиста Дэвида Уигга в женских платьях не вызвала ни у кого никакой бурной реакции, за исключением здорового смеха (собственно, это и была единственная цель Меркьюри, когда он устроил эту забавную вечеринку и снял свой откровенно юмористический клип). И, конечно, когда встал вопрос о том, кто сможет подготовить большую творческую биографию Queen, у музыкантов не возникло ни малейших сомнений – эта работа была поручена Джеки, и она с радостью за нее взялась.

К тому времени в активе Queen уже был отличный биографический фильм – трилогия The Magic Years, снятая их давними друзьями Руди Долезалом и Ханнесом Россахером. Фильм достаточно полно раскрывал все исторические этапы жизни группы, но тоже – в нем не было ничего скандального, а самым интересным были фрагменты концертных выступлений и съемки процесса работы в студии (собственно, Queen запустили съемочную группу поснимать, как они работают на One Vision, и мы можем видеть эти абсолютно естественные, ни капли не постановочные минуты совместного творчества, когда вся четверка «собирает» целую песню из большого числа музыкальных идей, исходящих от каждого из участников группы). Книгу хотелось создать ровно в таком же ключе, охватив все годы творческой активности коллектива (включая и самые ранние музыкальные опыты каждого из ее участников).

Полностью авторизовать биографию не удалось: рукопись была завершена в начале осени 1991 года, когда состояние Фредди становилось хуже буквально с каждым днем. Он успел получить рукопись, но сделать редакторскую правку не смог. Поэтому после смерти Джеки пришлось дописать в книгу две короткие финальные главы, и As It Began вышла с подзаголовком «неавторизованная биография» так как формально текст был апробирован лишь тремя музыкантами из четырех (а Брайан Мэй даже написал к книге предисловие).

Но – вернемся к книге Лэнгторна и Ричардса. Поскольку никаких животрепещущих подробностей они отыскать в биографии Меркьюри 70-х не могут, то прибегают к следующему ходу: берут интервью у людей, либо вообще не причастных к творчеству Queen, либо лишь шапочно знакомых с Фредди. Ну и в завершение всего – апеллируют к довольно сомнительному фильму Freddie’s Loves, который даже сегодня вообще никак не комментируется ни самой группой, ни ее менеджментом – настолько он полон вымыслов и откровенного бреда (например, о том, что Фредди Меркьюри в школе чуть ли не оказался жертвой насилия). А что касается интервью, «взятых авторами специально для книги», то среди них есть или выдержки из заключений неведомых психологов, которые, ничтоже сумняшеся, заявляют о том, что Bohemian Rhapsody – ни что иное как завуалированный камин-аут Фредди Меркьюри (им вторит даже сэр Тим Райс, знаменитый поэт-песенник, работавший с Фредди над несколькими песнями с альбома Barcelona, но и тут, к чести Тима Райса, мы не можем толком понять, что он на самом деле имел в виду, так как его слова приводятся авторами вырванными из контекста беседы).

Вторая часть книги Лэнторна и Ричардса, которая охватывает период творчества Queen и жизни Фредди Меркьюри с конца 70-х и до 24 ноября 1991 года, полна источников другого рода. Здесь – уже упомянутые «полные биографии» Фредди, например, авторства Лоры Джексон и Лесли-Энн Джонс или ссылки на книгу Рика Ская, одну из первых работ о Фредди, которая в прямом смысле оказалась выпущена «по горячим следам», на основе разнообразных журналистских публикаций различной степени скандальности.

У этих книг есть одно немаловажное сходство – в отличие от работы Лэнгторна и Ричардса, все они – это своеобразная «вещь в себе», авторские измышления о жизни Фредди, не подкрепленные какими-либо документарными подтверждениями. Та же Лесли-Энн Джонс, журналистка, аккредитованная на ряд концертов Queen во время их туров (в этом мы с ней похожи, поскольку автор этих строк тоже оказался причастен к ряду событий, связанных с официальной публицистикой стана Queen) с первых же строк прямо заявляет, что использование диктофонов считалось в их журналистском стане моветоном, что ни каких документарных подтверждений встреч и разговоров с Фредди у нее нет, есть лишь тот текст, который она готова предоставить читателю и за истинность которого она лично ручается – и мгновенно приводит историю о том, как после очередной пресс-конференции отправилась в «известный только посвященным» бар, где, конечно же, выпивал Фредди Меркьюри в компании неизвестных личностей, который немедленно узнал госпожу Джонс, выпил с ней и пустился в очередные откровенности. Верить подобным текстам или нет – пусть решает читатель.

Кстати, о книге Рика Ская. Так вышло, что именно эта работа оказалась первой книгой о Меркьюри, которая была переведена на русский язык. Учитывая, что доступа ни к каким другим источникам у российского читателя в тот момент не было, книга Рика Ская воспринималась как истина в последней инстанции – доверие к печатной литературе было чрезвычайно велико. По сути – «раз написано в книжке», то это означает, что так оно и было. И вот тут-то и возникли передающиеся из источника в источник сведения о бесконечных романах, наркотических загулах и кошмарном поведении Меркьюри – то есть обо всем то, что составляло его личную жизнь, и чего Меркьюри настоятельно просил своих поклонников не касаться ни в коем случае.

Второй корпус текстов – это книги так называемых «близких друзей», которых у Фредди Меркьюри, как и у любой крупной исторической личности, после смерти обнаружилось великое множество. При этом каждый из подобных «друзей» считал своим долгом написать книгу, полную различного рода интимных подробностей, не считаясь, впрочем, с необходимостью как-либо документарно подтвердить все имеющиеся факты.

Начнем с самого яркого и шумного из подобных источников – книги Джима Хаттона «Mercury & Me». Имя Джима уже встречалось на страницах и нашей книги и наверняка знакомо всем, кто хоть как-то пытался ознакомиться с биографией Фредди Меркьюри, поскольку практически все без исключения биографические и околобиографические источники называют его «последней любовью», «самым близким человеком» в жизни Фредди. Вот только этот статус Джим Хаттон приобрел не самым очевидным образом.

До момента выхода в свет его книги Джим, как мы уже помним, был в глазах общественности лишь одним из работников стана Queen и лично Фредди. Он, надо сказать, даже ничем особо не выделялся из числа остальных служащих – в публикациях фан-клуба его имя фигурирует наряду с другими представителями административной когорты: шофером Фредди Терри Гиггинсом, поваром Джо Фанелли – а имя персонального помощника Питера «Фиби» Фристоуна (который тоже написал о Фредди две книги воспоминаний, но об этом мы поговорим дальше) возникает чуть ли не чаще остальных, и уже если кто близок к Фредди в глазах общественности – так это Фиби, выполняющий функции и личного секретаря, и администратора, и костюмера. Хаттон же – садовник и парикмахер, у него свой спектр задач, но отнюдь не приоритетных.

Но вот – книга: откровение, шок, скандалы-интриги-расследования! Оказывается, последние годы своей жизни Фредди, оказывается, провел в счастливых и нежных отношениях с любимым человеком – и этим человеком оказался он, Джим Хаттон! Далее в книжке следовали экстремальные подробности употребления Фредди кокаина и алкоголя, его дичайших буйств и истерик, остановить которые мог только он, Джим, успокоить разбушевавшегося Фредди мог только он, Джим.

Подобные «признания» весьма напоминали другой эпизод из биографии Фредди – предательство Пола Прентера, его предыдущего персонального менеджера. Прентер сперва работал в менеджмент-команде Queen, но в итоге не сошелся характером с Джимом Бичем, и был уволен. Расстроенный Пол пришел к Фредди и попросился на работу к нему, и Фредди взял Прентера к себе. Однако спустя некоторое время, Джим Бич решил проверить состояние счетов Фредди – и обнаружилось, что Прентер под шумок подворовывает деньги у Фредди со счета (как у менеджера, у него была возможность доступа к банковским счетам), после чего судьба Пола была решена – он с треском вылетел с работы. Оскорбленный Прентер решил отомстить бывшему хозяину – и отправился прямиком в редакцию газеты The Sun, где дал интервью о том, что Фредди Меркьюри ведет развратный образ жизни (кокаин и алкоголь, плюс адские оргии) ну и, конечно, уже давно заразился СПИДом. Впрочем, мы уже говорили о реакции Фредди на интервью, повторяться, наверное, не стоит. Ограничимся лишь одним замечанием: никаких подтверждений своих слов у Прентера не оказалось – ни единой фотографии с «оргии», ни выписок из медицинских карт, ничего, что можно было бы предъявить в подтверждение того, что он сообщил.

Статья в The Sun «СПИД убивает двух любовников Фредди»[27] рассказывала о смерти от СПИДа неких Тони Бастина и Джона Мерфи, однако никаких подтверждений хоть сколько-нибудь нежных отношений между двумя покойниками и Меркьюри, журналисты, конечно же, предоставить не могли (и вряд ли кто-либо смог). Однако The Sun использует прием желтой прессы, который впоследствии не раз будет применяться в отношении Фредди: публикуют обычные фото из личного архива покойных, на которых они запечатлены просто стоящими рядом с Фредди – обычное приятельское фото или фотография рядом с кумиром, выбирайте, какая из версий вам нравится больше. Журналистам The Sun, конечно, была ближе совсем другая версия – раз два человека стоят рядом, то это означает, что они, как минимум, любовники.

Фредди ответил на слухи, распущенные Прентером, несколько дней спустя, но опубликовала выдержки из интервью с ним другая газета, и тоже весьма сомнительного свойства – News Of The World[28]. Фредди в статье обозвали «бисексуальной звездой», но при этом привели его вполне корректный комментарий по поводу слов, высказанных Прентером: «Что ужасает меня больше всего, так это то, что Пол решил подзаработать на памяти мертвецов. Это были двое моих друзей, которые умерли от СПИДа, а он извалял их память в грязи».

И вот тут мы натыкаемся на одно очень важное противоречие, которым оперируют и некоторые сегодняшние распространители слухов и нелепиц о Фредди. Мол, ничего такого нет в том, чтобы рассказать о своей сексуальной ориентации – нет никакого позора в том, чтобы быть геем или бисексуалом. Но если рассуждать в этом ключе, то как можно трактовать слова Фредди о том, что рассказ Прентера кого-то «извалял в грязи»? Явное логическое противоречие, которого сторонники версии о «развратнике Меркьюри» почему-то не замечают.

Впрочем, судьба Прентера оказалась откровенно незавидной: Фредди и Бич его уволили, и он больше никуда не смог устроиться на работу. Прентера ждала смерть в абсолютной безвестности – он еще много раз пожалеет о сказанном, о том, какой момент и какую риторику он выбрал для того, чтобы поквитаться с уволившим его Фредди. Но увы – было поздно, с ним не то что никто не хотел общаться – за ним просто тянулся шлейф предательства, имидж «того, кто предал Фредди Меркьюри» навсегда закрепился за Прентером.

В этом и состоит зловещий парадокс личности Прентера – ведь, если подходить к тому, что он рассказал с меркой толерантности, то ничего из ряда вон выходящего он не сообщил: ну, подумаешь, какие-то разговоры о том, как, где, с кем и при каких обстоятельствах «отжигал» Фредди Меркьюри? Но нет, профессиональная общественность, сам шоу-бизнес как таковой отверг Прентера, признав его однозначным предателем и лжецом… Но вот когда фактически то же самое сделает Джим Хаттон, то оценка его слов будет существенно меняться. Может быть, потому, что Джим выскажется уже после смерти Фредди?

Что касается Хаттона – то мы уже помним, что общественностью он воспринимался исключительно как один из работников Меркьюри и, возможно, его друг – но в публичном поле никаких разговоров об их близких или, тем более, амурных взаимоотношениях речи не шло.

Хаттон же пошел дальше – книга пользовалась популярностью, читатель оказался охоч до горячих скандалов «с перчинкой». Хотя Хаттон, надо сказать, как и Прентер, тоже не предоставил никаких «вещественных доказательств» – лишь разрозненные фотографии с поездок или с вечеринок, все – довольно милые и вполне невинные. Вот Фредди в ресторане, вот Фредди с покупками в Японии, вот Фредди хохочет вместе с Хаттоном и Мэри Остин, вот Фредди с Хаттоном и еще какими-то людьми… Если кто-то ожидал увидеть в числе визуальных материалов еще что-то скандальное, то он оказался глубоко разочарован.

Но Хаттон решил подзаработать на книге – и он продает права на ее экранизацию, о чем было сообщено, например, в газете Evening Herald[29]. В небольшой заметке под названием «Телевидение покажет историю гей-любви» сообщалось о том, что экранизация книги Хаттона станет мини-сериалом с бюджетом в 2 миллиона фунтов (весьма приличный бюджет по меркам середины 90-х!), и что права на экранизацию приобрел знаменитый шоураннер Майк Смит. Сумма сделки не разглашалась.

И вот тут-то из стана Queen вылетела первая юридическая ласточка. Джим Бич приложил все усилия, чтобы этой экранизации не случилось ни при каких условиях. Так оно и вышло: сделка оказалась расторгнута, обиженный Хаттон удалился к себе домой и, надо сказать, вел себя чрезвычайно скромно, лишь изредка давая небольшие интервью – как, например, в интервью тому же изданию Evening Herald[30], где описывался его домик в Стэмфорд Брук, небольшой, но вполне уютный. Приобрел его Джим, конечно же, на деньги, полученные в наследство от Фредди.

Разоткровенничался Джим только один раз – все с той же Лесли-Энн Джонс, которая прямо написала о том, что «Queen и их окружение после выхода воспоминаний оборвали с Джимом все контакты… Они сочли, что интимные детали последних часов жизни их друга не стоило выносить на всеобщее обозрение…[31]». Сам же Хаттон уверял, что некоторые интимные подробности уговорил его вставить в книгу не кто-нибудь, а его соавтор, журналист Тим Уапшотт, а он, Хаттон, дескать, ни при чем, и ничего такого не имел в виду.

Ну и другим основанием не доверять Хаттону, к сожалению, является его собственная судьба: Джим умер в 2010 году – и вовсе не от СПИДа, а от рака. В своей предыдущей книжке я допустил некоторую неточность, позволив себе излишне эмоциональное суждение по этому поводу: вот, мол, раз человек был ВИЧ-инфицирован, так и не мог он от рака умереть, и что наличие в организме рака противоречит возможности наличию в организме ВИЧ. На самом деле, это не так: рак, конечно же, может развиваться в ВИЧ-инфицированном организме – но (и на этот вопрос ответил целый ряд весьма титулованных иммунологов, с которыми я консультировался при написании данной книги), выглядит столь продолжительная жизнь Джима достаточно странно. Даже если он получал самое новаторское лечение от ВИЧ, при наличии в его организме раковых клеток, рак должен был бы убить Джима гораздо раньше. А так, судя по его собственным заверениям, он протянул с ВИЧ почти четверть века, будучи больным раком, что выглядит, по меньшей мере, странно.

Нет никаких оснований доверять и другим книгам «друзей-знакомых-любовников», хотя в последнее время их становится все больше и больше. Например, журналист Дэвид Эванс помог написать книги о Фредди аж двум его «близким друзьям» – Питеру Фристоуну, об оценке книг которого я уже высказывался в своей предыдущей работе, и увы, эта оценка не изменилась – эти книги полны противоречий и целой кучи неподтвержденных и нестыкующихся между собой фактов, и Дэвиду Миннсу, человеку, провозгласившему себя любовником Фредди в 70-е (ему чуть ли не оказалась посвящена “Love Of My Life”) – но об этих книгах даже и говорить не стоит, можно лишь упомянуть о том, что они есть: пересказы легендариума этих работы мы вполне можем найти в той же самой книге Ричардса и Лэнгторна.

Что касается Фристоуна, то он продолжает свою активную социальную деятельность – например, совсем недавно он стал одним из создателей проекта TFA, что расшифровывается как «Titanic Freddie AIDS». Метафора чудовищная: как гордость британского флота затонул от столкновения с айсбергом, так и звезда Фредди Меркьюри закатилась, столкнувшись с неотвратимым злом в виде СПИДа. И вот Фристоун совместно с чешским музыкантом Миланом Сатником рассказывают о пропаганде борьбы со СПИДом, а Фредди с его «безудержной жизнью» снова выставлен безудержным весельчаком, чей талант не смог удержать его от заражения «чумой ХХ века». Ай-ай-ай, не будьте как Фредди. Очень сомнительный, на мой взгляд проект, хотя формально, конечно, он благотворительный, то есть – направлен на правое дело. Вот только другое правое дело – защита чести покойного Меркьюри и недопустимость обсуждения его частной жизни – в очередной раз оказывается забыто.

Но вернемся к книгам. Своеобразной «вишенкой на торте» стала недавно вышедшая книга Розмари Пирсон (написанная под псевдонимом Rose Rose) под названием “Life, Art and Freddie Mercury”). Наконец-то появилась история традиционной любви Фредди Меркьюри – написанная, якобы, его первой лондонской девушкой. Правда, в этой истории мы не видим особо самого Фредди, эта история самой Розмари, с ее типично «хипповскими» взглядами на свободную любовь, на перемену социального дискурса – когда пуританские ценности сменяются новым взглядом на жизнь и на отношения, когда фактически перезапускается вся система мировоззрения. И здесь Фредди Меркьюри лишь эпизодическая фигура в череде головокружительных приключений главной героини (в основном, довольно примитивных, но не лишенных некоторой доли юмора). Ну и в финале мы можем насладиться удивительным поворотом: как она бросает самого Фредди Меркьюри – отношения не заладились, и героиня уходит от того, кто буквально через несколько лет покорит весь мир. Весь мир, но не сердце Розмари Пирсон.

Иными словами: миф создан. Миф укреплен. Миф, конечно, будет расширяться и дополняться новыми зубодробительными «подробностями». Например, свою книгу уже готовят Тор Арнольд и Ли Нолан – двое нью-йоркских приятелей Фредди, о которых можно узнать из книг того же Фристоуна. В ней, судя по предварительным обсуждениям (Нолан и Арнольд решили запустить краудфандинговую кампанию – так как у них есть, по их же словам, около 50 ранее не опубликованных фото Меркьюри, которые планируется опубликовать в книге), нас ждут очередные откровенности о «безумных вечеринках» и прочая, и прочая…

В свете всех этих событий, разрозненности книжных источников, и прочая, и прочая – я решил все-таки провести некоторое собственное изыскание – и найти кого-то, кто мог бы, может быть, ответить на вопросы об истинности или ложности мифа о Меркьюри – развратном гедонисте, любителе шумных вечеринок и безудержного веселья. И, как это не странно, такой человек нашелся – и он сумел поведать мне об одном из самых противоречивых этапов жизни Меркьюри: о том, как Фредди работал и жил в Мюнхене.

Мюнхен. Взгляд изнутри

Я долго искал живого свидетеля мюнхенских событий, человека, который мог бы рассказать о закулисной жизни тех самых вечеринок, о размахе которых так много пишут иные биографы. Был ли я готов к тому, что моя точка зрения может быть опровергнута, что праздный гуляка и балагур Фредди Меркьюри перекочует со страниц многочисленных биографий в реальную жизнь? Конечно, да. Был ли я готов к тому, что доводы «официальных биографов» окажутся полностью опровергнуты? И к этому я тоже был готов. Был ли я готов к некоему третьему варианту, совмещающему в себе элементы первых двух? Конечно, да. Отправляясь в исследовательскую экспедицию – будь готов к любым неожиданностям.

И главная неожиданность настигла меня в самом начале пути: у мюнхенской истории не осталось свидетелей. То есть абсолютно. Казалось, что все те многочисленные друзья-приятели, которые сопровождали Фредди Меркьюри в его неукротимых походах по барам и вечеринкам вдруг в одночасье растворились. Да, кто-то умер, как таинственный Винни Кирхбергер, человек, возникающий как эпизодический персонаж на страницах книг Рика Ская или Питера Фристоуна, или как Барбара Валентин, или как тот же Пол Прентер… Кто-то, как Рейнхольд Мэк, очень редко дает интервью и практически не идет на контакт с журналистами.

Но есть же и, так сказать, «простые свидетели». Но где же они? Где все эти гуляки, весельчаки, безумные геи, столь легкие на подъем, где все те десятки, если не сотни собутыльников, отплясывающих до утра на мюнхенских дискотеках? И мне повезло: после достаточно долгих поисков я нашел такого человека. Им оказался ныне преуспевающий бизнесмен весьма средних лет, чья бурная молодость пришлась именно на 80-е. Да, он оказался знаком с Фредди, да, они не раз встречались в Мюнхене, более того – у него даже оказалось несколько частных фото вместе с Фредди. Нет, не думайте, на этих фото не оказалось никаких неожиданностей: просто два человека, сфотографированных или за барной стойкой, или в чилл-ауте какого-то клуба.

Мой новый знакомый попросил не раскрывать своего имени – он не хотел, чтобы его обвиняли в желании нажиться на памяти Фредди (собственно, вы поймете это из фрагментов интервью). Сегодня он далек от любого клубного – и вообще шоу-бизнеса, живет спокойной, размеренной частной жизнью – именно поэтому я буду называть его «мистер Р.», удовлетворяя его просьбу. Мистер Р. любезно прокомментировал целый спектр слухов и фантазий о мюнхенском периоде жизни Меркьюри – и истина оказалась весьма далека от того, как ее представляют иные биографы.

Критически настроенного читателя я бы хотел сразу предупредить: вопросов сексуальной ориентации Фредди я намеренно не касался в этом разговоре – по причинам, которые уже озвучил ранее: сам Фредди просил журналистов (а значит, и всех нас) никоим образом не лезть в его личную жизнь. Нарушать этот запрет я лично считаю недопустимым. Но некоторые подробности быта и творчества мне удалось осветить в этом коротком, но содержательном разговоре.

– Как ты познакомился с Фредди?

– Это произошло в одном из мюнхенских клубов. Все, как обычно: я знал парня, который знал другого парня, который знал Пола Прентера, менеджера Фредди, и вот кто-то сказал: «А ты знаешь, что Фредди Меркьюри будет сегодня в клубе? Хочешь с ним познакомиться?». Естественно, я сказал, что я хочу.

– Вот так просто? Фредди Меркьюри? В клубе?

– Он жил в Мюнхене, не особо скрываясь от публики. Он снимал номер в отеле, он ходил вечером в клубы, да, его периодически узнавали на улице, он спокойно давал автографы, но при этом вокруг не было никакого безумного ажиотажа – «вон, звезда идет». Может быть, все дело было в том, что это – Германия, немцы вообще люди достаточно сдержанные и держащие дистанцию.

– Кроме Пола Прентера ты был знаком с кем-то из окружения Меркьюри?

– Да, я общался с Джо Фанелли и Питером Фристоуном. Они все, надо сказать, хорошо заботились о Фредди – именно заботились. Пол занимался его графиком, деловыми вопросами, разруливал разные переговоры, то есть – был менеджером. А Джо и Питер занимались бытом. Я больше общался с Джо Фанелли, он был очень хороший, открытый человек, полностью преданный Фредди. Питер Фристоун тоже производил хорошее впечатление, он всегда был невероятно вежлив и корректен. И да, их главная задача была – чтобы Фредди было комфортно. Просто по-человечески комфортно.

– А как же Джим Хаттон и Барбара Валентин?

– Джима я почти не видел: это был 1985 год, он тогда только-только появился в окружении Фредди, и я его толком вообще не знал. Но, знаешь, мне кажется не совсем правильным то, что он сделал. Я не понимаю, зачем писать книгу о личных отношениях с человеком – личное всегда должно остаться личным. Тем более, что, как многие говорит, Джим в этой книге многое описал неверно, что эта книга не совсем правдива. Я сам ничего по этому поводу сказать не могу – я ее не читал и в ближайшее время точно не собираюсь читать. Я вообще предпочитаю ничего не читать о Фредди: у меня есть мои воспоминания. Мы не были близкими друзьями, мы просто общались, несколько раз мы достаточно тепло и откровенно разговаривали – но этих воспоминаний мне достаточно, чтобы у меня сложился образ человека, и этот образ я хочу оставить в своей памяти… А что касается Барбары… Да, у них явно были романтические отношения. Да, похоже, что Фредди был влюблен, не знаю. Но мне казалось, что это – неравные отношения. То есть Фредди относился к ней куда более искренне, чем она к нему. У меня складывалось впечатление – опять же, это исключительно мое мнение! – что Барбара его просто использовала.

– А Пол Прентер? Действительно ли он был эдаким «злым гением» Фредди?

– Ты имеешь в виду – таким, как он показан в фильме “Bohemian Rhapsody”? Нет, конечно. Он был менеджер. Он занимался делами Фредди. Фредди ему доверял. Да, я видел, что они периодически спорили – по каким вопросам, я не знаю, но похоже, что Фредди не всегда был доволен его работой. Полагаю, что это и привело к разрыву. Пол казался мне эмоциональным человеком. Вполне возможно, что он дал это дурацкое интервью под воздействием эмоций и потом сам пожалел о сказанном, но уже было поздно. Это было предательство. Фредди и расценил это как предательство… Понимаешь, вокруг Фредди всегда было очень много разных людей, одни приходили, другие исчезали, многим от него все время было что-то нужно. А он был, как мне казалось, очень одиноким человеком. Однажды он пригласил меня к себе в номер, он узнал, что я люблю джаз. И мы просто сидели и слушали Арету Франклин. У Фредди были ее пластинки, он сказал: «Вот моя любимая певица». И мы просто сидели и слушали музыку. Мне казалось, что для него это очень важно – посидеть с кем-то, ни о чем не говорить и слушать пластинку. Не быть в одиночестве, но ни о чем не говорить и ничего не делать. Просто, чтобы рядом был знакомый человек, который от тебя ничего не требует.

– Но тогда как с этим сочетается бурная клубная жизнь?

– Она не была такой уж бурной, это был просто мюнхенский стиль – все вечером ходили в бары и клубы. Если ты живешь в Мюнхене и ты молод, то ты точно куда-нибудь пойдешь вечером.

– Я не могу не спросить про наркотики и алкоголь…

– В мюнхенских клубах тогда можно было достать все, что угодно. Любое вещество. Но я никогда не видел Фредди ни пьяным, ни принимающим наркотики. Знаю, что многие говорили про это, и в кино показывали. Но нет, я никогда не видел Фредди «не в себе». Это всегда был крепкий, молодой, пышащий здоровьем человек. Мог выпить пива, наверное. Мог шутить, рассказывать анекдоты – но ему для этого не требовалось никаких веществ. Мне казалось, что его просто расслабляет атмосфера, что ему не надо быть «звездой Фредди», а можно просто тихо посидеть в уголке, где никому от него ничего не надо. Ему этого было вполне достаточно.

– Он общался с другими музыкантами Queen?

– Они общались в студии, когда работали над пластинкой. В остальное время все разъезжались, а Фредди оставался в Мюнхене. Но при этом между ними всегда ощущалась дружба и очень тесная связь. Конечно, им бы хотелось, чтобы Фредди большую часть времени проводил в Лондоне – и, надо сказать, когда он был нужен им в Англии, то он сразу же собирался и улетал.

– Ты видел его за работой?

– Два раза. Один раз в студии и другой раз – на съемках клипа “Living On My Own”. Клип снимался в два приема – собственно, кадры с вечеринки в честь дня рождения Фредди, и отдельная досъемка нескольких эпизодов. На вечеринке, кстати, ничего особенного не происходило – веселая костюмированная вечеринка, все дурачились, всем было очень весело. Фредди был, опять же, трезв, но веселился вместе со всеми. А на досъемке – он был даже как-то особо сосредоточен, тщательно отсматривал снятые кадры, и мне он показался даже немного грустным… Что касается студии – то меня туда провели Пол и Фредди, это была короткая дневная сессия. Фредди выглядел абсолютным боссом: он четко знал, чего хочет, он командовал звукорежиссерами и техниками, внимательно слушал аранжировки, долго возился с микшированием звука… То есть это была такая рутинная, но скрупулезная студийная работа. При этом у меня лично сложилось впечатление, что у него в голове есть стопроцентный результат – он знал, как должна звучать песня и добивался именно этого соответствия.

Собственно, на этом все – наш разговор был не слишком продолжителен и, как видите, лишен даже малейшего налета скандальности. В этом рассказе не так много «эксклюзивных фактов», да и рассказчик не претендует на эксклюзивность: он просто делится впечатлениями о событиях почти 35-летней давности. Но для нас важно вот что: имидж безумного наркомана, жадного до секса и наркотиков, как-то разбивается об образ одинокого человека – конечно, мировой звезды, конечно, всемирно известного музыканта, но при этом понимающего, что он окружен, в основном, людьми, которым все время от него что-то надо, которые видят в нем не человека, а звезду.

Развеялся и миф о том, что Фредди в Мюнхене, якобы, жил у одного из своих любовников, а именно – у Винни Кирхбергера, как пишет об этом Лесли-Энн Джонс: «Он тогда встречался с Винни и жил у него дома. Их отношения тянулись довольно долго, хоть и с перерывами[32]». Но нет – нам теперь известен адрес Фредди, который он даже использовал в своей переписке: это закрепленный за ним номер (если быть совсем точным – то апартаменты) в отеле на Штольбергштрассе, 2. Так что ни к каким друзьям-приятелям он не ездил, а жил во вполне комфортных условиях, не разделяя ни с кем личного пространства. Вот так рухнула еще одна легенда о мюнхенских похождениях, которые оказались не столь безумными и вовсе не столь экстравагантными, как можно было бы себе представить. К сожалению, самого Винни уже не расспросить – он умер достаточно давно, еще до того, как возникла мода на перемывание грязного белья Фредди, а то бы, скорее всего, у нас вполне могли появиться какие-то новые скандальные подробности, описываемые очередным журналистом бульварной газетенки.

Ну и самое интересное – это миф о «Фредди-наркомане». Тут, конечно, нельзя не обратиться к так называемым «диванным экспертам»: в Интернете неизменно встречается множество рассуждений (в том числе – и со стороны людей, которые представляются как врачи) о том, что, мол, у каждого человека индивидуальная восприимчивость к наркотикам (в том числе – к опиатам), и Фредди вполне мог быть невосприимчив к кокаину. То есть, как бы Фристоун с Хаттоном правы: кокаин Фредди принимал, но наркоманом не был, вуаля. При том, что и Хаттон, и Фристоун описывают невероятное изменение поведения Фредди под воздействием наркотиков и даже жестокие «ломки» – на это как бы закрываются глаза. Ну, в самом деле, у Фредди – крепкое здоровье и невероятный метаболизм, он не наркоман.

Заявление в высшей степени смелое. Увы, медицина не соглашается с подобными выводами – и дает однозначный ответ на этот вопрос. Обратимся, например, к работе Дж. Платта «Кокаиновая зависимость: теория, исследование и лечение»[33]. В ней автор абсолютно четко расставляет все точки над i: первая стадия кокаиновой зависимости расписана им невероятно точно – она именуется «продолжительным контролируемым использованием»: от 0,25 до 1 грамма еженедельно, например, по выходным. Кажется, все вполне невинно, но увы – даже такая минимальная доза однозначно дает возникновение кокаиновой зависимости – ты на крючке, выхода нет. Да, это не сильное привыкание, соотносимое с героиновой зависимостью, сопровождаемое сильнейшими «ломками», но это – тоже форма зависимости, увы.

Дальше все еще серьезнее: рассмотрим вопрос – а что происходит с ВИЧ-инфицированным организмом человека, у которого существует кокаиновая зависимость (а она, как мы выяснили, существует даже при мало-мальском его употреблении. Ответ на этот вопрос дает, например, исследование Дэвида Низеля и Роберта Херцога, экспертов The Huffington Post[34]: «ВИЧ – это ретровирус, который поражает клетки иммунной системы, содержащие рецепторы, к поверхности которых и присоединяется вирус ВИЧ. Эти клетки являются разновидностью белых кровяных телец и носят название Т-лимфоциты или просто Т-клетки. Т-клетки отвечают за распознавание и отслеживание пораженных вирусом клеток, также Т-лимфоциты играют важнейшую роль в формировании ответа иммунной системы.

Вирус иммунодефицита легко поражает те Т-клетки, которые способны к делению на дочерние. Большая популяция Т-лимфоцитов в организме человека не подлежит делению, и эти клетки являются пассивными, поэтому вирус не может их поразить. Если эти «спящие» клетки активизировать, то возрастает риск поражения клеток инфекцией.

Ранее ученые проводили эксперимент, подвергая пассивные Т-клетки воздействию кокаина и инфекции ВИЧ. Стояла задача определить, влияет ли кокаин на повышение восприимчивости пассивных Т-клеток к поражению инфекцией. Было однозначно доказано, что кокаин является «триггером», стимулирующим деление «спящих» Т-клеток, таким образом повышая их восприимчивость к поражению вирусом».

Это – невероятно ценные сведения. То есть при наличии кокаиновой зависимости, вне зависимости от степени оной, шансов у ВИЧ-инфицированного человека становится еще меньше. А если верить свидетельствам Хаттона и Фристоуна, то зависимость у Фредди была – и весьма серьезная. Тем не менее, он несколько лет живет с ВИЧ-инфекцией, он активен, он крепок, инфекция не сразу переходит в стадию СПИДа – что было бы исключено, если бы Фредди действительно оказался наркоманом.

Итак, развеялся без возврата и второй миф. Как оказалось, подобные россказни, подогреваемые многочисленными «свидетельствами близких друзей», не выдерживают никакой критики, и образ настоящего Фредди Меркьюри может вернуться к своему зрителю и поклоннику. Вот только нужно ли это поклонникам, которым куда интереснее обсуждать очередные сальные подробности из воспоминаний тех самых «близких друзей», чем наслаждаться творчеством.

Но, наверное, стоит завершить тему с возрастанием спектра слухов о Фредди. Как мы видим, единственный способ противостоять этой лавине – это начать обсуждать то, что действительно имеет смысл. А это – наследие самого Фредди и дальнейшая творческая судьба Queen, которые все-таки не могли навсегда закрыть за собой дверь в шоу-бизнес…

Безумный дуэт

Самое невероятное – не сказать «безумное» – выступление Queen состоялось спустя год после концерта памяти Фредди Меркьюри. Да-да, вы не ослышались – именно Queen! 18 сентября 1993 года состоялся фестиваль, который можно назвать одним из самых шокирующих во всей истории мирового шоу-бизнеса: с одной стороны, такого звездного состава мы не слышали со времен Live Aid, с другой – афишам не всегда стоит верить, в реальности все оказалось немного не так.

Фестиваль преследовал благотворительные цели – благотворительность оказалась вполне себе «восходящим трендом»: нужно было собрать деньги для нужд госпиталя короля Эдуарда VII в Мидхерсте. Площадка была выбрана соответствующая – развалины Коудрей-Хауса – поместья эпохи Тюдоров, живописный ландшафт вкупе с историческими руинами давал естественную декорацию. Аудитория ограничивалась тысячью счастливчиков, к которым еще и предъявлялись требования по дресс-коду – как ни крути, а все-таки развалины поместья благородной семьи, поэтому необходимы были костюмы и галстуки. Цены тоже кусались: за 165 фунтов зритель получал приглашение на банкет, за 45 фунтов разрешалось принести еду с собой и разместиться в специальной зоне для пикника.

Все нивелировалось составом артистов, заявленных на концерте: Queen, Pink Floyd, Genesis и Эрик Клэптон – такой лайн-ап мог свести с ума любого поклонника рок-музыки. Правда, смущали некоторые обстоятельства. Например, в стане Genesis происходил серьезный разброд – отношения между Филом Коллинзом и остальными участниками группы накалялись и дошли до своеобразного пика. Pink Floyd тоже не особо стремились выступать – они как раз заканчивали работу над альбомом Division Bell и все свободное время проводили не на репетициях, а в студии, шлифуя звук новой пластинки.

Что касается Queen – все было еще любопытней. Роджер и Джон согласились принять участие в концерте, вот только Брайан ответил отказом. У него именно в эти даты уже был запланирован сольный концертный тур, и отменять концерты, многие из которых уже были аншлаговыми, он не захотел. И так в первый и последний раз Тейлор и Дикон вышли вдвоем на сцену под именем Queen, что, конечно, удивило многих фанатов. Как написал в фэнзине Queen один из зрителей: «Я заплатил 80 фунтов и стоял там в костюме и галстуке (ага, как у Дики). Но ради того, чтобы краем глаза взглянуть на мистера Дикона – полагаю, это была оправданная жертва[35]».

Роль лидер-вокалиста взял на себя Роджер, а функция аккомпанемента легла на приглашенных сессионных музыкантов. Соответственно, и сет-лист из шести песен базировался, в основном, на материале Джона и Роджера – Queen (если можно их так называть) сыграли: A Kind Of Magic, I Want To Break Free, We Will Rock You, Another One Bites The Dust (где вокальную партию исполнил Пол Янг), These Are The Days Of Our Lives и Radio Ga Ga.

Роджеру пришлось еще и сыграть на барабанах во время сета Genesis, в то время как Фил Коллинз исполнял вокальные партии. Кстати, для поклонников этой великой британской группы концерт тоже стал историческим: это стало последним совместным выступлением Коллинза с Genesis вплоть до их реюниона в 2007 году.

Традиция «сыграл сам – помоги другому» продолжилась и на выступлении Pink Floyd: там знамя ушедшего Роджера Уотерса подхватили Майк Резерфорд из Genesis, сыгравший на бас-гитаре, и все тот же Пол Янг, который исполнил вокальные партии Роджера. Ну и завершился концерт сетом Эрика Клэптона и совместным джемом на «Gimme Some Lovin’» и «Ain’t That Peculiar».

Из сегодняшнего дня событие представляется историческим: четыре мировых звезды объединились на одной сцене, Queen вышли в невероятно странном составе, совместные выступления супер-музыкантов – но, как и в случае с мюзиклом Time, от этого эпохального события у нас не осталось почти ничего. Концерт ни снимался, ни фотографировался профессионально – у нас есть часовая любительская запись, сделанная откуда-то из задних рядов, по которой мы видим, что действо, которое могло прогреметь на весь мир, обернулось настоящим пшиком. Организаторы не слишком позаботились ни о комфорте зрителей, ни об уровне самого концерта. Увы, звук был отстроен отвратительно, да и дресс-код, который, видимо, казался организаторам чем-то оригинальным, стал истинной нелепицей: по земле топчутся люди в смокингах и бальных платьях и совершенно непонятно, как в таком виде можно слушать рок-музыку. Сами музыканты об этом фестивале предпочитали особо не вспоминать – даже Фил Коллинз, порой весьма острый на язык, ограничился пространным комментарием: «Сейчас я понимаю, что это был один из ключевых моментов моей карьеры – все-таки последний концерт с Genesis».

Впрочем, и для Queen этот концерт стал, некоторым образом, поворотным: с одной стороны, они понимали, что в глазах зрителей они по-прежнему остаются одним из главных имен в рок-музыке. Более того, при должной подготовке они вполне могут выдавать качественный «живой» продукт: голос Роджера и его харизма были вполне на уровне, да и сет-лист можно сконструировать так, что отсутствие Меркьюри будет некоторым образом компенсировано теми хитами, которые вполне смогут спеть и Роджер, и Брайан (если тот, конечно, будет готов присоединиться к группе). И самое главное – зритель готов принять их под именем Queen – даже несмотря на то, что Фредди уже нет в живых. Ностальгия оказывается самым сильным из фанатских чувств.

Вот только захотят ли они использовать это знание? А если захотят – то, как именно они этим знанием распорядятся? На этот вопрос могло ответить только время. А пока что – было решено не спешить с концертными выступлениями: у троих Queen еще был незакрытый гештальт: последние записи Меркьюри, из которых, при должном усердии, вполне мог получиться новый альбом Queen. И группа решает вернуться в студию.

Made in Heaven: первое воскрешение

Никто не скрывал: в архивах Queen еще имеется множество неиспользованных записей – и это вполне может потянуть на полноценный альбом. Понятно, что все эти записи были не полностью готовыми песнями: у группы была просто масса наработок, разрозненные треки, ауттейки с альбомов, но вовсе не полноценная пластинка. Слухи о том, что неизданные записи есть – ходили между поклонников, но явного подтверждения со стороны Queen они не получали. Более того, даже в книге Рика Ская было процитировано интервью с Рейнхолдом Маком: ««Один-два альбома, не больше. После записи никогда не оставалось много песен, не вошедших в пластинки… «Один-два альбома, не больше. После записи никогда не оставалось много песен, не вошедших в пластинки…[36]».

Но записи велись – велись буквально до последних дней. Правда, «вытащить» из этих записей можно было не так уж и много внятного, полноценного материала. И альбом “Made In Heaven”, призванный стать своеобразным музыкальным надгробием Фредди, вместил в себя лучшее и максимально полное собрание неизданных вещей с записанным Меркьюри партиями.

Содержание пластинки делится на три неравные части. Первая – переработанные сольные вещи, вторая – песни, не вошедшие в альбомы 80-х, и, наконец, третья – специально записанные для нового, посмертного альбома, треки, творческое музыкальное завещание Фредди.

Работу над альбомом начали Роджер и Джон – Брайан по-прежнему был в турах и, как он позднее признавался, для него это был своеобразный способ не сойти с ума. Смерть Меркьюри подкосила Мэя, он стоял на пороге клинической депрессии и спасался именно безудержной работой. Тейлор и Дикон оказались куда более устойчивыми – и в итоге на пластинку отобрали 10 композиций. Поговорим о них поподробнее.

Начнем с первой группы песен – сольного материала участников группы. Открывающая альбом “It’s A Beautiful Day” – это короткая репетиционная запись 80-х годов, когда Фредди в Мюнхене во время работы на сольником просто импровизировал на фортепиано. В итоге эта композиция фактически закольцевала альбом – с нее пластинка начинается и ею же фактически заканчивается (второй вариант песни чуть «утяжелен» по аранжировке и в него добавлены вокальные сэмплы Фредди из песни “Seven Seas Of Rhye”.

Другие сольные вещи Меркьюри на пластинке – это уже знакомые слушателю “Made In Heaven”, которая и дала название всему альбому, и “I Was Born To Love You”. Причем если для первой группа лишь переписала инструментальное сопровождение, ничего существенного не меняя в аранжировке, то вторая была практически полностью переделана – и превратилась в бодрый рок-номер с ярким и мощным соло Мэя. Кроме того, в трек были добавлены вокальные сэмплы Фредди из “Living On My Own” и “A Kind Of Magic”, что только расцветило композицию.

Постарался и Роджер, предложив для пластинки старый трек “Heaven For Everyone”, который был всем знаком по первому альбому группы Роджера The Cross. Меркьюри участвовал в этой записи в качестве приглашенного вокалиста (Джон Дикон также записал для нее партию бас-гитары) – но версия Queen оказалась более насыщенной, яркой, плотной и блестяще саранжированной: если оригинальная композиция носила на себе отпечаток времени, с узкой инструментальной панорамой, то Queen добавили в аранжировку максимально пространства, и песня стала своеобразным футуристическим гимном (а снятый на нее видеоклип с фрагментами старых фантастических картин великого Жоржа Мельеса только усилил эту атмосферность).

Касательно “Too Much Love Will Kill You” мы уже говорили ранее: у нее был шанс появиться на альбоме The Miracle, но не сложилось: она была полностью записана, аранжирована и сведена – и должна была помещаться между “I Want It All” и “The Invisible Man”. Но увы – возникла проблема авторских прав: вместе с Мэем ее написали Маскер и Леймерс, а музыканты решили, что все песни на пластинке должны быть авторства Queen. И песня отправилась в архив – ждать своего часа. И вот – дождалась! Этот трек был единственным, в который Queen не добавили ни единого звука – она звучала так, как должна была звучать почти шесть лет назад.

Еще один осколок, не вошедший в прошлые альбомы – это “Let Me Live”, изначально предназначавшаяся для альбома The Works. Песня должна была стать еще одним дуэтом Queen – после успеха сотрудничества с Дэвидом Боуи над “Under Pressure” было решено попробовать продолжить дуэтную традицию. В первых записях “Let Me Live” принимал участие Род Стюарт, но в итоге в пластинку вошла версия, в которой пели Меркьюри, Мэй и Тейлор. Это добавило аранжировке дополнительной драматургии: каждый из вокалистов пел по куплету – со своим настроением и с нагнетанием внутренней смысловой атмосферы, что вызывало у слушателя определенные ассоциации, порой – трагические (особенно в момент, когда Мэй не мог сдержать дрожи в голосе в конце «своего» куплета).

Аранжировка бэк-вокальной партии содержала откровенную цитату из “Peace Of My Heart” Эммы Франклин, но Queen так ее переаранжировали, что удалось избежать даже малейших намеков на откровенное цитирование.

И, наконец, собственно новый, а не архивный материал альбома, увы, не так уж и велик. Это – всего три песни: “You Don’t Fool Me”, “A Winter’s Tale” и “Mother Love”. С первой все было совсем странно – это была и не песня вовсе, а некоторые вокальные наработки, записанные Фредди буквально на одной из последних сессий. Продюсер Дэвид Ричардс просто составил из них музыкальный коллаж (прибавив в него фрагменты вокальной партии из “A Winter’s Tale”) и показал музыкальную основу Брайану, Роджеру и Джону. Тем понравился результат – и они уже довели музыкальную аранжировку до ума.

Что касается “A Winter’s Tale” – то это была последняя композиция, целиком написанная Меркьюри. Он написал ее в Монтре, и она рассматривалась как новый рождественский сингл, по следам довольно успешного “Thanks God It’s Christmas”. Песню записали буквально одним дублем, без каких-либо наложений: впервые в истории группа сыграла трек сразу, целиком, живьем. И именно в таком виде она и вошла в пластинку.

И, наконец, “Mother Love”, музыку к которой написал Мэй – эта работа стала последней вокальной записью Меркьюри. Последний куплет он записать не успел, его спел Брайан. В песню тоже включили вокальные сэмплы Меркьюри, и композиция приобрела завершенный – и чрезвычайно драматичный вид.

Впрочем, на пластинке оказались спрятаны еще две композиции – самый короткий трек в истории группы под названием “Yeah” – это был четырехсекундный фрагмент из “Action This Day”, а затем начинался последний, 13-й трек, который появился как эксперимент Дэвида Ричардса с сэмплером Ensoniq ASR-10. Затем к эксперименту добавились Тейлор и Мэй – и в итоге получилась медитативная композиция длиной 22 минуты 32 секунды. Ну а как ее истолковывать – каждый пусть решает сам. Участники группы назвали ее «результатом студийной медитации» – наверное, это самое лучшее определение этого трека, завершающую пластинку, которая планировалась как последний альбом Queen.

У альбома были две обложки – на них красовался один и тот же вид Монтре с моделью скульптуры Ирен Седлечки, которая сделал первый в истории памятник Фредди Меркьюри (статуя как раз и будет официально установлены в Монтре спустя годы) – и оставшихся трех участников, смотревших на озеро. Причем обложка CD содержала фото, сделанное на закате, а обложка винила – фото, сделанное на восходе (и тройка музыкантов на ней смотрит в противоположную сторону). Так что и коллекционерам было что собирать.

Альбом получил, в целом, комплиментарную прессу, критики выставили пластинке положительные оценки (хотя многие сетовали на вторичность материала – ждали-то полноценную новую запись, а получили, по большому счету, лишь неплохо отреставрированные черновики). Но факт остается фактом – Queen приоткрыли свои архивы и показали, что у них есть желание продолжать. Только вот каким образом – об этом надо было договариваться.

Счастье

Следующей новостью из стана Queen стал новый сольный альбом Роджера Тейлора – и, возможно, лучшая из записанных им пластинок. Работа называлась “Happiness?” и демонстрировала всю мощь Тейлора как автора песен. Правда, путь к сердцу слушателей оказался довольно непрост.

Все началось с первого сингла с новой пластинки – Роджер выбрал для него песню под названием “Nazis”, в которой поднимались весьма актуальные для Европы 90-х вопросы реставрации фашистских идей. Наступающий мир всеобщей толерантности поневоле тащил за собой открытость и доступность любых идеологий и любых мировоззрений, в том числе и откровенно экстремальных. Именно об этой опасности и говорилось в новой песне Роджера – о том, как нельзя допустить возвращение нацизма, никогда, ни при каких условиях.

В клипе на песню затянутый в кожаный плащ Тейлор бил в барабан на фоне нацистской кинохроники – и это инфернальное зрелище казалось экранизацией оруэлловского «1984», где в спокойствие размеренной жизни врывается тоталитарный уклад. Однако метафору Роджера поняли не все. Британские коммерческие радиостанции запретили трансляцию песни в эфире на основании ее двусмысленности (к вопросу о толерантном обществе и отсутствии цензуры!). Кроме того, сингл стали изымать из продажи и некоторые музыкальные магазины – чтобы их тоже не обвинили в пропаганде идей и эстетики нацизма.

Но эта история оказалась прекрасна в своей амбивалентности: весь этот скандал, напротив, только добавил популярности грядущему альбому – и вывел его на весьма достойные места в хит-парадах.

Следующие синглы с пластинки оказались не столь скандальны и не столь противоречивы, а, напротив, явили собой демонстрацию разнообразия сочинительских способностей Роджера. Баллада «Foreign Sand», например, была им написана в соавторстве с Ёсики Хаяси, японским музыкантом, лидером группы X Japan, которая стала основателем восточного музыкального стиля visual key, сочетавшего в себе и музыкальную и, как явствует из названия, визуальную составляющую. Естественно, что основатели visual key вдохновлялись глэм-роком и, значит, в некоторой степени и Queen – ведь главный постулат стиля состоял в следующем: музыка и внешний вид объединяются, шокируя и привлекая таким образом внимание слушателя.

Совместная песня Тейлора и Ёсики была мелодична, да и по большому счет – просто прекрасна: настоящий, стопроцентный радиохит. Не менее хорош был и следующий сингл – заглавная песня с альбома. «Happiness» – это проникновенное размышление Тейлора о мироустройстве, о жизни как таковой: «Все, что нам нужно – это счастье… Счастье – это то, что мы слышим, счастье – это все вокруг, это не так просто описать и не так легко найти… Наслаждайся смехом и слезами счастья…» – эти строчки из центральной песни пластинки становятся своеобразным отражением отношения Роджера ко всему происходящему, его своеобразной метафизической концепцией.

И подтверждается это еще и трогательным посвящением, которым завершается буклет альбома: «Посвящается тасманийскому тигру – thylacinus cynocephalus… но в особенности… Фредди».

Тасманийский тигр, он же сумчатый волк – удивительное существо. Один из двух больших хищников австралийского континента, удивительное полосатое животное с головой, похожей на волчью, долгое время царившему в мире сумчатых зверей. Но двадцатый век истребил сумчатого волка в дикой природе – хотя до сих пор он официально не признан вымершим и включен, как вид, близкий к вымиранию в Красную книгу Международного союза охраны природы. До сих пор нет-нет да и появляются сообщения о том, что где-то промелькнул полосатый силуэт, что в отдаленных районах Тасмании или Австралии зверь все-таки сохранился. И, собственно, Фредди представляется Роджеру именно таким таинственным существом – который застыл между мирами.

Но выпуск сольного альбома для Роджера отнюдь не означает намерения музыкантов перестать работать под брендом Queen. Старые привязанности оказывается куда сильнее, чем можно представить на первый взгляд.

Танцевальное безумие

Queen принимают важное решение: они готовы остаться в шоу-бизнесе. Неизданных треков и черновиков Меркьюри остается не так много, но, по крайней мере, можно работать с тем материалом, который есть. И Queen решают попробовать снова вернуться на дискотеку – ведь когда-то “Another One Bites The Dust” могла взорвать танцпол, так почему бы не освежить имеющийся материал – и не покорить сердца тех, кому сегодня почти 20 – и кто готов оторваться под нестареющие мелодии.

Проект состоял в следующем: берем несколько хитовых треков, отдаем их современным танцевальным музыкантам и смотрим, что получится. Для верности было решено, что пилотный проект из планируемой серии дисков не будем выпускать сразу в Англии, а запустим на европейский рынок. И на лейбле Cologne Dance в 1996 году появляется альбом “Queen Dance Traxxx I» – очень странная и даже некоторым образом бессмысленная пластинка. На ней собрались музыканты, с которыми у лейбла был контракт – в основном, электронщики весьма и весьма средней руки – и по-своему переписали хиты. На оригинал оказался похож лишь “The Invisible Man” в исполнении Скэтмена Джона. Но тут музыканту во вкусе было не отказать – американский джазмен Джон Ларкин прославился в 50 с небольшим лет, смешав вокальную манеру «скэт» (именно ею поет Фредди в “Living On My Own”) с евродэнсом. Популярность Скэтмена Джона, как обозвал себя Ларкин набирает фантастические обороты: даже начинают продавать игрушки с его внешностью. И, естественно, музыку Queen он знал, понимал и чувствовал.

Судьба Ларкина сложится трагично – через несколько лет после его успеха у музыканта обнаружат рак легких в терминальной стадии. Несмотря на это, он даже не стал прерывать выступлений – и уж тем более не завязал с творчеством. Он фактически умрет на сцене: потеряет сознание прямо на выступлении, а через несколько дней сердце Скэтмена Джона остановится… Впрочем, до этого события еще остается несколько лет.

Голос Фредди звучит лишь в одной композиции с пластинки – это трек DJ Bobo на “Radio Ga Ga”, где собственная история музыканта переплетается с цитатами из оригинальной песни. В целом, это оказался довольно крепкий трек, который даже попал в некоторые специализированные хит-парады, но на этом успех пластинки и завершился. Даже повелители дискотек середины 90-х Eх-It ничего не смогли сделать с “I Want It All” и третьего хитового сингла не случилось. И проект танцевальных каверов на музыку Queen был заморожен на неопределенный срок (а на самом деле – навсегда).

Почему же так получилось? Что не просчитали наши герои, рискнув на такую авантюру?

На самом деле, авантюра, конечно, не стоила ничего: рок-фанаты вообще не следили за тем, что делают их кумиры в музыкальном стане, который их не особо интересовал. А рекламировалась пластинка довольно слабо, так что Queen практически ничем не рисковали. Они провели «разведку боем»: да, из их песен можно было сделать нечто достойное, дискотечное и вполне современное, но для этого надо контролировать процесс самостоятельно, а не отдавать все производство на откуп неизвестным непризнанным гениям. Может получиться пшик – как он, собственно, и получился.

Впрочем, Queen сделают еще одну попытку вернуться на танцпол – и на этот раз эта попытка сложится куда более удачно. Правда, будет это уже спустя годы – в начале 2000-х Queen отдадут свои песни «на растерзание» еще одним электронщикам, уже в рамках проекта Queen+», о котором речь пойдет чуть ниже. В 2003 году выходит сингл “Flash (The Official Club Mixes)”, записанный с электронным проектом Vanguard, который на некоторое время вернул музыку Queen на дискотеки.

Но куда более удачным вышел проект 2006 года, когда Queen объединились с перспективными клубными ди-джеями из Майами, в результате чего сложился союз Queen vs The Miami Project: несколько крутых молодых ди-джеев по-своему препарировали один из главных танцевальных хитов группы – “Another One Bites The Dust”. Среди ди-джеев, работавших над этой пластинкой особо следует выделить самого Седрика Жерве, который позднее, в 2013 году получит «Грэмми» за ремикс песни Ланы дель Рей «Summertime Sadness».

А пока что Queen пожинают свою первую экспериментальную неудачу. И тогда они решают выйти на новый, доселе не знакомый им рынок, где до этого они вообще не были представлены – это рынок компьютерных развлечений. И вскоре в прессу поступают новости о том, что Queen всерьез работают… над компьютерной игрой по мотивам собственного творчества. И этот ход вполне мог оказаться новаторским. Но вот стал ли? Тем более, что параллельно Queen начинают работу над новым проектом, который окажется в некоторой степени революционным.

Они возвращают свою музыку на театральную сцену.

Балет во имя жизни

Казалось, у них нет ничего общего – у величайшего балетмейстера ХХ века и одной из самых великих рок-групп нашего времени. Морис Бежар, руководитель знаменитого «Балета ХХ века», с которым считали за честь работать лучшие танцоры всего мира, ученик самого Сергея Лифаря – он был столь далек от мира рок-музыки, что представить его союз с Queen было практически невозможно.

Но нечто общее все-таки нашлось – этим общим стала трагическая судьба Хорхе Донна, блестящего артиста, одного из звезд балетной труппы Бежара. Хорхе родился в Аргентине, занимался в балетной школе у знаменитой Марии Фукс, но в 16 лет приехал в Европу, чтобы поступить в труппу к Бежару. Опытный взгляд балетмейстера сразу определил незаурядный талант Хорхе – и Бежар принимает молодого танцовщика в труппу, а вскоре Донн уже танцует главные партии в постановках Бежара. Необычайно гибкий, красивый, сильный Донн стал символом труппы «Балет ХХ века». Он танцует с Майей Плисецкой, Екатериной Максимовой, ему рукоплещут зрители лучших мировых площадок. А в 1980 году Бежар назначает его художественным руководителем своей труппы «Балет ХХ века».

Фактически Бежар видит в Донне своего преемника: маэстро весьма щепетильно относится к собственным постановкам, не раз повторяя, что его хореографический стиль знают только те артисты, которые работали лично с ним. Бежар ревностно следит за концертными номерами – когда некоторые танцоры пытаются по видео повторить танцы, поставленные Бежаром, он говорит безапелляционно: «Это не имеет ничего общего с моей хореографией,» – после чего выставляет незадачливому импрессарио серьезный денежный штраф за нарушение авторских прав.

Но Донн вполне мог оказаться достойным последователем: он умен, он наделен задатками администратора, и он хочет ставить сам – и Бежар, насколько ему позволяют собственные амбиции, поддерживает Хорхе.

Да, у них с Бежаром случился конфликт – когда «Балет ХХ века» распался, и Бежар уехал из Брюсселя в Лозанну, где организовал новую труппу (существующую и по сей день) – «Балет Бежара в Лозанне» – то Хорхе сперва попытался создать собственный театр, названный «Европейский балет», но продержался в одиночку лишь несколько месяцев. Он возвращается к Бежару и будет работать с ним до конца своих дней. К сожалению, в этот момент Донн уже болен – он оказался ВИЧ-инфицирован и умер от заболеваний, вызванных СПИДом. На год позже Фредди, в 1992 году, тоже в ноябре – 30 числа. И было ему, как и Фредди, 45 лет.

Сам Бежар так вспоминал о зарождении идеи нового балета: «Я сидел и смотрел телепрограмму про Queen по каналу «Arte» – уже не помню, было ли это или сразу после смерти Донна. Но Фредди Меркьюри и Донн умерли в одном и том же возрасте. Они были разными по характеру – но оба любили жизнь и были настоящим экстравертами на сцене. И я почувствовал некую связь между Донном и Фредди Меркьюри… Потом я оказался в Монтре, сидел и смотрел на озеро, на этот прекрасный пейзаж. А через несколько дней вышел альбом “Made In Heaven” – и я увидел на обложке тот же самый вид. Я всегда с пристальным вниманием отношусь к подобным совпадениям…[37]».

И Бежар начал слушать музыку Queen – и «собирать» в своем сознании эскиз будущего балета, о котором он уже понимал главное: это не должен быть балет о СПИДе или о трагедии. Нет, это должен был быть балет о жизни, посвященный прекрасным людям, которые умерли молодыми. И основой балета должны были стать песни Queen.

В дополнение к музыке Queen Бежар сделал в балете несколько музыкальных вставок из Моцарта, что тоже показалось ему довольно логичным – ведь Моцарт тоже умер молодым, в 35 лет, будучи на 10 младше Фредди и Хорхе.

Балет сложился, уже в декабре 1996 года состоялся его первый показ, а премьера была назначена на 17 января 1997 года в Париже. Балет получил название «Дом священника… Балет во имя жизни» (Le Presbytère… Ballet for Life): это название было зашифрованной цитатой из Гастона Леру: «Дом священника ничуть не потерял своего очарования, а сад – яркости красок» – и в названии было зашифрован адрес, по которому в Лозанне базировалась труппа и школа Бежара: она располагалась на улице Священника, дом 12.

Журналисты пытались увидеть в балете разные подтексты: намеки на гомосексуализм или собственно на проблему ВИЧ – но Бежар поставил метафорическое действо: в нем переплетались абстрактные танцевальные номера с «живыми иллюстрациями» песен Queen, с фактически новым прочтением знаменитых видеорядов песен. Но финал премьеры Бежар решить сделать сенсационным – в финале, под “The Show Must Go On” на сцене должны были появиться сами Queen.

Но кто же мог выступить в качестве вокалиста вместе с тремя оставшимися музыкантами? Разброс был достаточно велик – можно было попросить Джорджа Майкла, можно было связаться с Дэвидом Боуи, но учитывая важность благотворительного и социального дискурса, было решено привлечь Элтона Джона, тем более, что с материалом он был знаком – его исполнение “The Show Must Go On” на концерте памяти Фредди было весьма и весьма неплохим.

Вот только одной вещи ни Бежар, ни Queen не предусмотрели – яркий финал оказался практически не отрепетирован. Мизансцена, которую придумал Бежар для финала, представлялась достаточно зрелищной: под растянутым на сцене полотнищем начинали двигаться лежащие танцоры. И тут – на сцене появлялись Queen вместе с Элтоном. Вот только перемещаться между лежащими людьми им было достаточно сложно – поэтому сам маэстро Бежар взялся «дирижировать» движениями танцоров – и в итоге на сцене получился «управляемый хаос». Добавим сюда еще и не слишком хорошую вокальную форму Элтона – и получим весьма и весьма прохладную встречу премьеры балета.

Это было последний раз (во всяком случае, на данный момент), когда все трое музыкантов Queen появились на сцене вместе. Джон Дикон после этого прекратил выступления. Но совместная работа в группе на этом не остановилась.

Последняя песня

В последний день августа 1997 года в Париже, преследуемая папарацци, разбилась принцесса Диана. Эта смерть болезненно отозвалась в сердцах людей по всему миру – и у тех, для кого Диана была примером благородства и доброты (в первую очередь, благодаря своей благотворительной деятельности), и у тех, кто восхищался ее стилем, и просто для тех, кто следил за жизнью королевской семьи.

Узнав о смерти Дианы, Брайан Мэй был шокирован – и у него родилась проникновенная мелодия с трогательным текстом о трагедии ухода из жизни молодых и прекрасных людей. Готовое демо Брайан послал Роджеру, но тот совершенно не обратил на запись внимания.

«Я просто на нее забил, а потом случайно нашел эту запись – поставил, послушал и подумал: «А ведь это похоже на Queen». Я знал, что Брайан хотел, чтобы я сыграл в этой песне, предназначенной, возможно, для его сольного альбома – но я подумал: нам нужен Джон. Мы собрались – и словно старая химия вернулась, и это было здорово – снова играть всем вместе. Словно что-то щелкнуло – раз и все[38]».

Что касается принцессы Дианы – и Брайан, и Роджер пришли на ее похороны, но вот в концерте-трибьюте Queen решили не участвовать. На их долю уже точно хватило разнообразных трибьютов – в том числе, и своих собственных.

Группа решает пойти на интересный ход – после «Made In Heaven», ностальгического альбома, полного размеренных баллад, выдать настоящую рок-н-ролльную пластинку. 18 убойных боевиков, среди которых – одна новая песня, и одна переделанная вещь (группа переработала звуковую дорожку к “I Can’t Live With You”). Более того, на пластинке почти не было вещей Фредди (за исключением “Seven Seas Of Rhye”), вообще отсутствовали песни Джона, и большую часть составляли, естественно, песни Брайана.

Более того, Queen даже в оформлении альбома идут на новый неожиданный ход: они «взрывают» знакомый всем герб: все геральдические существа разбегаются в разные стороны. Как пошутил на пресс-конференции, посвященной выходы альбома, Роджер Тейлор: «Забавно эта картинка будет смотреться на футболке», а Брайан Мэй добавил: «Это не самая лучшая наша обложка… Она выглядит не совсем так, как мы изначально предполагали, но времени было мало… Так что мы считаем, что она отличная![39]».

На вопрос об участии Джона Дикона, Брайан и Роджер ответили, что он, конечно, вовлечен в общие рабочие процессы, но не так интенсивно, как они. Кроме того, как пошутил Брайан: «Он занят какими-то тайными делами», а Тейлор добавил: «Басисты – они такие».

Кроме того, там же, на пресс-конференции Брайан и Роджер подтвердили три важных вещи. Первое: они и дальше планируют работать под брендом Queen и не исключают написания нового материала в формате группы. Второе: у них пока нет окончательного согласования кандидатуры вокалиста, они понимают, что Фредди незаменим, но сейчас сосредоточены над работой над сольным материалом (при этом Брайан прямо заявил, что готов отправиться в тур, если закончит альбом). Третье: Queen работают над новым проектом – и это будет компьютерная игра. Брайан даже огласил ее название – “The Eye”.

Всевидящее око

Первая компьютерная игра, основанная на музыке Queen, вышла в свет в 1998 году – и называлась она не просто “The Eye”, а “The eYe” (именно такое написание использовалось на коробке).

Что характерно, конец 90-х – это неиссякаемый поток игр, так или иначе связанных с рок музыкой: одним из первопроходцев компьютерного жанра стал, конечно же, трент Резнор, создавший звуковое и музыкальное сопровождение к легендарной Quake – потрясающему шутеру от Id Software, авторов легендарного Doom (между прочим, одной из любимых игр Брайана Мэя). Затем появилась Eve – игра, разработанная Питером Гэбриелом, удивительный по красоте квест, основанный на музыке великого британца. Надо сказать, что даже русские рокеры не отстали от своих зарубежных коллег – например, группа «Аквариум» выпустила простой, но довольно атмосферный квест под названием «Кольцо времени».

У всех этих игр есть нечто общее – они многомерны, они основаны на новой технологии 3D – хочется уйти от плоской двумерной картинки и построить нечто собственное, оригинальное, в прямом смысле объемное. Ну и, кроме того, во всех этих играх игрок путешествует между несколькими мирами – именно так в игровом нарративе и представлено творческое разнообразие соответствующего музыкального наследия.

«The eYe» оказалась приключенческой аркадной игрой, основанной на фантастическом техногенном мире, где царствуют биотехнологии, а миром правит искусственный интеллект (собственно, тот самый The eYe). Главный герой игры, агент Даброк, патрулирует четыре мира, просто-таки нашпигованных музыкой Queen, и пытается восстановить справедливость в понятной нам человеческой логике.

Запомним эту метафору: для создания мира, в котором песни Queen играли бы определяющую роль, подходит вовсе не наша реальность – а некое выдуманное, иллюзорное, неизменно техногенное и бесперспективное будущее. Иными словами, мир, в котором песни Queen органичны – это не наш мир, это что-то другое, совершенно никак не связанное с существующей реальностью. И это понимание отразится на их творчестве впоследствии – весьма ярко и в некотором роде даже провокативно.

Пять дисков игры, пять пространств – и оригинальный саундтрек из 65 композиций, над которым кропотливо работал Джошуа Макрей на домашней студии Роджера Тейлора. Правда, сам Роджер особо в процесс работы над игрой не вмешивался, большую часть процессов, связанных с ее созданием курировал Брайан – но при этом и у Брайана, и у Роджера хватало забот: оба они параллельно работают над новыми сольными альбомами. Брайан записывает «Another World», а Роджер – «Electric Fire».

Параллельно Queen активно погружены в создание собственного сайта – он иллюстрирует тот самый «мир будущего» из игры, и «The eYe» на нем отведен отдельный, довольно подробный раздел. Ну а, кроме того, на сайте присутствуют фрагменты музыкальных композиций и даже фрагменты клипов, которые можно скачать. Для 1998 года сайт Queen – это настоящая сокровищница материалов, причем – обновляемая с достаточно высокой скоростью (сайт коррелируется с персональной страницей Брайана Мэя, и все новости начинают делиться на «новости Брайана» и «новости Queen», что еще раз демонстрирует общественности, что группа активна и продолжает свою работу. Да, пока не предвидится совместных концертов и не стоит ждать новых записей, но группа действует в тех областях, в которых считает возможным.

Что касается Брайана, то он по-прежнему продолжал работать со знаменитым барабанщиком Кози Пауэллом. Вместе они решили записать альбом кавер-версий любимых песен Брайана – сделать своеобразную подборку великих вещей в авторском прочтении. Записываются целых пять вещей: “Slow Down” Ларри Уильямса, “One Rainy Wish” Джими Хендрикса, “All the Way from Memphis” Иэна Хантера, “F.B.I” Хэнка Марвина и “Hot Patootie” Ричарда О’Брайена. Однако затем у Брайана появляются собственные музыкальные идеи – и альбом перерастает в авторскую пластинку с небольшим добавлением каверов (вещи О’Брайена и Марвина, например, так и останутся лишь бонус-треками на японском издании альбома).

Но – в жизни Брайана наступает трагедия, по его ощущениям, почти сопоставимая со смертью Меркьюри. 5 апреля 1998 года Кози Пауэллу позвонила женщина, с которой он встречался (она была замужем, и в их отношениях было не все гладко). Она попросила Кози срочно приехать, тот сел в свой Saab 9000. Погода стояла плохая, а Кози торопился и гнал со скоростью 104 миль в час (это 167 км/ч). Когда дама снова позвонила Кози и спросила его, где он находится, то сперва услышала: «Я еду… О, черт!» – после чего звук удара.

Машина Пауэлла вылетела с трассы, а сам Кози пробил головой лобовое стекло – его выбросило из салона, и он погиб на месте. Он не справился с управлением, был не пристегнут и, кроме того, говорил по мобильному телефону – все плохое, что могло случиться, произошло в один момент. Пауэлл умер, не мучаясь, смерть была мгновенной.

Известие о гибели Кози подкосило Брайана. Они вместе собирались в тур в поддержку нового альбома, последние недели своей жизни Пауэлл с энтузиазмом рассказывал о грядущих гастролях с Мэеем своим знакомым – и это должен был быть мощный тур, в котором Брайан планировал гастроли в странах, где до этого ни он, ни Queen не были, например, в России.

Тур стал своеобразным приношением Пауэллу – ну и, конечно же, в нем Мэй представлял как новый материал, так и проверенные хиты Queen (собственного авторства). Кстати, для многих поклонников было удивительно, что именно Брайан написал знаменитую «The Show Must Go On», которую часто воспринимали как своеобразное творческое завещание Фредди. Естественно, на концертах Брайан играл и ее тоже.

Уделялось внимание на сцене и сопровождающим Брайана музыкантам – Кози Пауэлла сменил другой профессиональный сессионщик, Эрик Сингер, памятный многим по работе в Kiss. На второй гитаре играл Джеймс Мозес из Duran Duran, на басу – Нил Мюррей, в свое время сменивший Гизера Батлера в Black Sabbath, Ноу а за клавишами был не кто иной, как неизменный Спайк Эдни. Концерт в Москве вышел скорее ностальгическим – увидеть Queen было невозможно, рассчитывать на приезд Роджера не было никаких оснований, Джон окончательно исчез с радаров: потому российские поклонники принимали Мэя со всей любовью, которая могла выпасть на долю всей группы. Однако, «старики» понимали статус Мэя – как писал в своей статье «Поговори хоть ты со мной» журналист Максим Семеляк: «Мэй – почти символ официального рок-н-ролла, типичный гитарный иерарх, сошедший с пожелтевших постеров «Ровесника». Обтягивающие штаны, блестки, грива, гитарные запилы – налицо все признаки классической рок-утопии – столь же мастерской, сколь и показушной».

Впрочем, сетовать на не слишком комплиментарные отзывы на российский концерт Мэя тоже не стоит: мероприятие, в рамках которого он выступал, называлось «Фестиваль Queen в Лужниках», и помимо Брайана, в программе была еще парочка исполнителей вроде группы «Белый день», игравшая каверы на Queen на русских народных инструментах. Russian balalaika, все как надо.

Пока Мэй колесил по городам и весям, Роджер тоже не сидел без дела: он выпускает сольный альбом «Electric Fire», и его музыка кардинально отличается от той, что делал Брайан. В ней больше электронного звучания, она более остра и социальна (не зря на ней даже присутствовал кавер на ленноновскую “Working Class Hero”) и, как писали некоторые критики, «в музыке Тейлора куда больше духа Queen, чем в работах Брайана». И в какой-то мере это – вполне справедливая оценка: пластинка Тейлора существенно смелей, авантюрней и музыкально интересней, чем простой, пусть и мелодичный рок-н-ролл Мэя.

Но все это, конечно же, вкусовщина. И это понимали сами Брайан с Роджером. Да, они были готовы писать новый материал – но в них все равно в первую очередь видели участников Queen, а уже потом – сольных музыкантов. Соответственно, выбор был очевиден: стало нужно любым способом реанимировать Queen – в том виде, в котором его готовы принять поклонники: пусть и без Фредди и некоторым образом без Джона.

И решение вскоре было найдено: оно называлось Queen +.

Queen +

«Queen +» – это название стало своеобразным компромиссом: с одной стороны, у руля находились музыканты, которые имели полное право именовать себя Queen, но с другой стороны – условность такого наименования была для всех (и для них самих, в первую очередь) очевидна. Речь шла даже не о том, что Фредди Меркьюри нет в живых, а Джон Дикон удалился на покой – нет, надо было понять, как и в каком залоге можно было продолжать совместную работу, а главное – как эту результат этой работы примут слушатели.

И «первой ласточкой» нового проекта стал третий альбом из серии Greatest Hits. Надо сказать, что к тому времени аудиопираты уже сделали собственную компиляцию под таким же названием – Greatest Hits III – включив в нее довольно странный набор песен из всего каталога группы (были представлены композиции всех периодов – от Queen до Made In Heaven), что, конечно. нарушало логику компиляции как таковой – по сути, отсчет должен был начинаться с Innuendo. Забегая вперед, скажу, что совпали две компиляции – пиратская и реальная – ровно в одной композиции: «Heaven For Everyone».

Новая пластинка не была, собственно, творчеством Queen – ее задачей стало отразить творческое наследие всех участников группы и добавить в эмоциональный фон необходимый элемент светлой грусти. При этом сочетание стопроцентных рок-гимнов и баллад тоже должно было быть выверено в проверенной пропорции. Поэтому было решено включить в компиляцию как сольные работы Фредди и Брайана (а именно – «Driven By You», «Barcelona» и «Living On My Own»). Конечно, у группы еще был и полный радиосинглов Made In Heaven, с которого в пластинку вошли четыре композиции. Добавим сюда запись последнего совместного выступления Брайана, Роджера и Джона с Элтоном Джоном на премьере балета Бежара, новый микс «Under Pressure», сделанный под чутким руководством Роджера Тейлора и переработанная «Another One Bites The Dust», дополнительную вокальную дорожку к которому записал популярный исполнитель Уайклиф Джин.

Естественно, не обошлось без «Somebody To Love» в исполнении Джорджа Майкла, которая подчеркивала неиссякаемую концертную мощь Queen даже в отсутствии Фредди. Ну и было бы, по меньшей мере, неправильно не отразить в альбоме хитов такой момент как как концерт памяти Меркьюри – и дать поклонникам еще одну почву для слухов, что Queen вот-вот объединятся с Джорджем Майклом в качестве вокалиста и отправятся в тур.

В качестве боевика в пластинку включили «Princes Of The Universe» – как и в старые добрые времена, выход альбома хитов нужно было подкрепить выпуском сборника видеолклипов, а мощнейшая работа Рассела Малкэхи, в которой наряду с музыкантами Queen на экране появлялся Кристофер Ламберт в образе Конора МакЛауда, главного героя фильма «Горец», так и оставалась официально не изданной. Кроме того, тема «Горца» продолжала набирать обороты: в США был выпущен сериал, продолжающий сюжет трилогии: в нем тоже снялся Ламберт, но главным героем стал родственник Конора – Дункан МакЛаууд в исполнении молодого, фактурного и харизматичного актера Эдриана Пола. К сожалению, роль Дункана так и осталась до настоящего момента самой значимой его ролью – актер, увы, продолжает сниматься не в самых лучших боевиках категории «Б». Но для сериала также была использована музыка Queen – и музыканты честно получили свои авторские гонорары, что оставалось тоже важным подспорьем и укрепляло успех Queen в Америке.

Довершали компиляцию, конечно, «These Are The Days Of Our Lives», которая отныне рассматривалась не иначе как отходная по Фредди: последнее видео, мгновенная трагическая ассоциация – и «No-One But You», звучащая как мощный завершающий аккорд – с привкусом трагизма, но и надежды.

Но главное – пластинка раскрывала концепцию нового типа работы группы на ниве большого шоу-бизнеса: Брайан и Роджер имеют полное право распоряжаться названием группы – и считать себя ею. Но полноценной Queen – без Фредди и Джона – они считаться не могли, и поэтому к названию добавляется аккуратный плюсик. Мол, это как бы мы, но и не совсем мы – просто к нам добавляется еще кто-то. И этим кем-то может быть кто угодно – мы сами решим, кто это будет.

Это была хорошая позиция, в первую очередь, перспективная – она давала группе возможность в любой момент переориентировать свою деятельность так, как она считает нужной: если получим хорошее предложение и поймем, как его реализовать – то можем отправиться и в тур, и даже записать альбом, а если нет – то и сольное творчество никто не отменял. Вариативность была невероятно широка, и Брайан с Роджером (естественно, под мудрым руководством Джима Бича) действовали по принципу «никогда не говори “никогда”» – можем так, а можем и эдак, все зависит от рынка, от спроса, а предложений у нас для вас – вагон.

И они начинают новую работу над проектом, который на долгие годы станет их главным детищем – музыка Queen должна вернуться на сцену, вот только исполнять ее будут не сами Роджер и Брайан. Музыку Queen надо сделать частью чего-то большего, чего-то помпезного, чего-то необычного и фантастического. Ответ пришел сам собой: Queen должны написать мюзикл.

We Will Rock You

По официальной версии, идею о том, что группе надо создать мюзикл на основе собственных песен первым подал Брайану и Роджеру Джим Бич. Он носился с этой идеей начиная с середины 90-х и, согласно первоначальной задумкой, в основу сюжета мюзикла планировалось положить реальную трагическую историю Фредди, которая представлялась в должной степени драматичной, чтобы из нее получилось отдельное произведение для сцены.

Бич вместе с Брайаном и Роджером даже набросал некий концепт такой истории – в меру аллегорический, в меру биографический, – и начал искать компанию, которая была бы готова взяться за сценическую постановку подобного мюзикла. Как это не странно, потенциальный партнер нашелся относительно быстро – им стал знаменитый актер Роберт де Ниро, у которого существовала собственная продюсерская компания Tribeca. Однако де Ниро как раз и стал первым человеком, который высказал прямое сомнение в том, что оригинальная идея постановки биографического мюзикла может оказаться не совсем удачной: совершенно не ясно, как, во-первых, изобразить на сцене Фредди – люди (и, в первую очередь, поклонники) будут сравнивать артиста с оригиналом, и это сравнение неизменно будет не в пользу артиста. А, во-вторых, сам сюжет официальной биографии Меркьюри (напомним, хоть она и была основана на разнообразных слухах и никакого фактологического подтверждения не находила, зиждилась исключительно на разнообразных скандалах высшей степени сомнительности) мог стать серьезной мишенью для пуритански, а то и ханжески настроенных критиков. И де Ниро предлагает подумать об отвлеченном, аллегорическом сюжете, в котором на первый план бы вышла музыка, а вовсе не биография – как самой группы, так и отдельных ее участников.

Нужен был драматург, который в состоянии придумать подобный сюжет и сделать его, с одной стороны, стопроцентно сценически воплотимым, а во-вторых – драматургически обоснованным и логичным. И такой драматург нашелся относительно быстро: им стал Бен Элтон, опытный деятель телевизионной, театральной и музыкальной сцены: именно он писал сценарии для популярнейшего телесериала «Черная гадюка» с Роуэном Аткинсоном в главной роли, был одним из создателей знаменитого «Мистера Бина» с тем же Аткинсоном, у него было свое шоу на ТВ, он адаптировал для британцев американскую Saturday Night Live и вместе с легендарным Эндрю Ллойдом Уэббером написал мюзикл «Великолепная игра». На чету Элтона было несколько успешных романов – так что его кандидатура не вызывала сомнений.

Элтон встречался с Брайаном и Роджером, много говорил с ними, обсуждая и собственные, и сторонние идеи. И весьма перспективной ему показалась сюжетная идея, которая содержалась в «The eYe», тем более, что этот сюжетный тренд – перенос действия в мир будущего, в котором власть захватила бездушная (или в принципе кибернетическая) система – стал чрезвычайно популярен в конце 90-х. Достаточно вспомнить филь братьев Вачовски «Матрица», который в прямом смысле свел с ума всех поклонников научной фантастики и стал одним из самых культовых фильмов всех времен и народов.

Элтон сочиняет довольно лихой сюжет: власть на Земле захватила корпорация под названием Globalsoft – власть принадлежит инфернальной Королеве, которой во всем потакает ее помощник Хашогги. Живая музыка запрещена, мир наводнен клонами (только ленивый не рассуждал на тему того, что живых существ вот-вот начнут клонировать, подобно пресловутой овечке Долли), а желающий докопаться до истинной красоты рок-н-ролла мгновенно становятся подпольщиками.

В центре истории оказались юноша и девушка, которых зовут Галилео и Скарамуш – они отправляются в долгий путь за запрятанными триста лет музыкальными инструментами, чтобы вернуть человечеству прелесть настоящей музыки и разрушить гитарным проигрышем власть бездушной цифровой корпорации. На пути им встретятся как враги, так и союзники, а в конце все закончится, конечно же, хорошо.

Отбором песен, которые должны звучать в постановке, занимались лично Брайан и Роджер – собственно, было очевидно, что источником должны стать три альбома Greatest Hits – их передали Элтону, и он стал «упаковывать» песни в сюжет.

Вспоминает Бен Элтон: «Музыка Queen – это не поп-музыка, а рок-музыка, самая известная из всей когда-либо написанной, и легендарной музыке должен был соответствовать равно легендарный контекст. Я начал вспоминать легенды, древние и новые, от короля Артура – до Терминатора. Героические мифы, в которых богатыре противостоят страшной силе всеобъемлющего зла…

…В те времена, когда я переживал наибольший спад в работе над проектом, Брайан и Роджер, желая помочь мне, великодушно предложили попытаться переписать тексты некоторых песен, и Джон Дикон также дал разрешение на переделку. Оглядываясь назад, я могу сказать, что это было чистейшей воды безумие, и не только потому, что люди знали и любили каждое слово, но и потому, что каждое слово этих песен оказывало сильное воздействие, ибо оно стояло на своем месте. Фабула должна была вытекать из песен, а не наоборот. В конце концов, мы изменили лишь некоторые слова во всем объеме песен: «he» кое-где заменилось на «she», Роджер упомянул Интернет в «Radio Ga Ga», и все в таком роде. Все наши поправки были незначительными[40]».

Появляются ли сами Queen в сюжете? Не совсем, но упоминаются – в одной из сцен «Богемцы» (именно так именует себя тайное подпольная организация, ратующая за возвращение живой музыки) рассказывают Галилео и Скарамуш о том, что оставшиеся в живых участники Queen были приговорены к смерти, но Брайан Мэй отсрочил собственную казнь – его последним желанием стала возможность сыграть гитарное соло, что задержало приведение приговора в исполнение на три с половиной дня.

Кроме того, сценарий мюзикла и его сценографическая идея предполагали две обязательные вещи. Первая: все песни должны были исполняться вживую – Брайан и Роджер лично контролировали кастинг как артистов, так и музыкантов. Второе – по сюжету в мюзикле допускался момент в котором сами участники Queen могли бы выйти на сцену: в финале спектакля были сосредоточены три главных хита группы – «Bohemian Rhapsody», «We Are The Champions» и «We Will Rock You» (предполагалось, что последний будет точно петь и притопывать весь зал – собственно говоря, так оно и вышло). И именно на «Рапсодии» словно чертики из табакерки и могли появиться Брайан и Роджер, что стало бы логичной, оправданной и весьма фееричной кульминацией всего шоу.

Так оно и вышло уже на премьере в лондонском театре Dominion: над входом появилась уже знакомая статуя Фредди Меркьюри, сделанная по эскизу Ирены Седлечки. Предпремьерный показ состоялся 26 апреля 2002 года, а уже 12 мая Лондон увидел официальную премьеру. Естественно, что в ключевой момент Брайан и Роджер также появились на сцене, Джон Дикон был замечен среди почетных гостей (пара счастливчиков даже пробилась к нему на улице и попыталась взять автограф, но Джон продемонстрировал полное нежелание с кем-либо общаться – на небольшом двухминутном видео, которое было снято одним из поклонников[41], он отнекивается парой общих фраз и видно, что какое-либо повышенное внимание со стороны публики дается ему весьма и весьма нелегко). В отличие от Джона, Брайан и Роджер просто таки купались в зените славы: они поняли, что их музыка все еще невероятно востребована, молодая аудитория относится к ней в высшей степени комплиментарно, и песни Queen вовсе не потеряли своей актуальности.

Большая часть похвалы со стороны критиков выпала и на долю исполнителей главных ролей – хороши были и Тони Винсент в роли Галилео, и Ханна Джейн Фокс в роли Скарамуш, но особенно выделялись Шерон Кларк, исполнившая партию Королевы, Найджел Пленер, сыгравший Попа, старика-отшельника, который помогает главным героям, а также Найджел Клаузел и Керри Эллис, которые сыграли роли Брит и Мит, лидеров «Богемцев». Их имена достались героям не просто так – не знавшие истории популярной музыки «Богемцы» берут себе имена в честь таинственных звезд прошлого, не разбираясь даже в том, какого пола были эти звезды – мужчина-предводитель называет себя Брит в честь Бритни Спирс, а женщина – Мит, в честь Мита Лоуфа.

Кстати, именно Керри Эллис, которой в мюзикле было отдано исполнение «No-One But You», стала любимицей Брайана – он оценил невероятную чувственность и артистизм Керри, что впоследствии приведет к длительному творческому союзу, о котором расскажем чуть ниже.

А пока что – мюзикл невероятно успешен, он идет практически без перерыва в одном из самых больших залов лондонского Вест-Энда (театр Dominion вмещает 2163 посадочных места, что довольно много для любой театральной площадки). И Брайан, и Роджер были в восторге (не говоря уже о Джиме Биче): решение сделать оторванный от реальности мюзикл оказалась чрезвычайно правильной – Queen всегда были группой, четырьмя равнозначными личностями, и выдвигать на первый план одного из них, пусть и трагически ушедшего из жизни, было бы точно неверно. Как говорил Брайан Мэй: «Рассказ о Фредди представлял группу в не совсем верном свете, а также подводил к весьма сомнительной теме, касающейся обстоятельств его смерти. Нам всегда хотелось, чтобы Фредди остался в памяти живым, запомнился своей работой и своей жизнью, а не проигранной битвой с болезнью[42]».

Но надо сказать, что уж об этих обстоятельствах точно никто не вспоминал: все наслаждались той мощью музыки, которая обрушивалась на зрителей со сцены – и даже некоторая наивность и нарочитая опереточность сюжета никак не отражалась на восприятии публики.

We Will Rock You станет одним из самых популярных лондонских мюзиклов и побьет несколько существенных сценических рекордов. В 2005 году мюзикл побил рекорд по продолжительности сценической постановки на сцене театра Dominion, а в 2011 году выиграл приз зрительских симпатий имени Лоуренса Оливье.

И естественно, что у Queen возникла идея франшизы: можно же повторить постановку в других странах – надо только взять под контроль отбор вокалистов и музыкантов. Вскоре появились постановки мюзикла в Австралии и Испании, а параллельно – началась подготовка к премьере We Will Rock You в России. И вот об этой странице в истории Queen надо сказать особо, потому что это был первый официальный визит группы в Россию. Да, не в оригинальном составе, увы – но это был приезд Брайана и Роджера, и именно в статусе группы Queen.

В то время мне удалось поработать с группой и постановщиками шоу в составе журналистской команды, освещавшей все приезды Брайана и Роджера по по поводу работы над мюзиклом. И, к сожалению, эта работа оставила не только приятные впечатления, возникавшие, в первую очередь от общения с самими музыкантами, молодыми артистами и всей постановочной командой – но и позволила зафиксировать определенные наблюдения, не самые радужные для российского фан-сообщества Queen.

Новость о том, что Queen прилетают в Москву, достаточно быстро распространилась среди фанатов – и большая делегация поклонников выдвинулась в аэропорт «Домодедово» встречать Брайана и Роджера. В то время как нам удалось получить доступ в зал прилетов, чтобы сделать фоторепортаж о первых шагах Queen по российской земле, толпа фанатов у выхода из ВИП-зала была готова в прямом смысле разорвать музыкантов на части. Природная вежливость и Мэя, и Тейлора (и достаточно жесткий контроль со стороны Джима Бича, который ни на секунду не выпускал их из поля зрения) позволила всем желающим и получить автографы, и даже сфотографироваться с группой.

Но дальше началось форменное преследование. Фанаты буквально дежурили под окнами отеля «Балчуг», где жили Queen, буквально не давая им проходу. И это настолько отвлекало музыкантов от работы (а они практически каждый день в очень жестком режиме ездили на прослушивания музыкантов и артистов), что в администрации группы даже появилось некоторое раздражение от безумного (иногда – панибратского) поведения фанатов. Нам пришлось даже опубликовать в Интернете открытое обращение к поклонникам группы с просьбой не преследовать музыкантов по пятам, но увы – нашему зову мало кто внял. Собственные желания для отдельных поклонников оказались важней покоя кумиров и их работоспособного состояния.

Удивительно, но факт: когда ровно за год до этого состоялся концерт Пола Маккартни на Красной площади, то все битломанское сообщество России настолько плотно включилось в помощь организаторам концерта, придумало целый ряд интересных и ярких акций, не донимали сэра Пола своими фанатскими выходками – все было сделано настолько корректно, что организаторы концерта даже сделали специальный фан-партер перед сценой, чего ранее не предполагалось. Как говорится, почувствуйте разницу…

Тем не менее, были отобраны и замечательные вокалисты, и сформирована прекрасная аккомпанирующая группа – стоит, например, отдельно отметить, что на перкуссии в ней играл великий Ришат Шафи, основатель легендарной группы «Гюнеш», может быть, один из лучших барабанщиков планеты… К сожалению, сегодня Ришата уже нет с нами, но все те, кто видел московскую постановку мюзикла, конечно же, запомнили этого обаятельного длинноволосого бородача в огромной восточной шапке: при всей колоритной внешности он действительно был выдающимся музыкантом.

Среди вокалистов заблистала звездочка Натальи Алейкиной, которая ныне работает в США – но первый ее сценический успех связан именно с ролью Скарамуш, Давида Тодуа, исполнявшего роль Галилео, ну и трех Королев, соверщенно разных и по внешности, и по темпераменту, но неизменно прекрасных: грациозную Елену Чарквиани, экстравагантную Викторию Пьер-Мари и страстную Мариам Алахвердову, которая, кстати, участвовала и в переводе некоторых песен на русский язык.

Вот именно о переводе сейчас и стоит сказать особо: В русской адаптации все песни было решено перевести на русский язык. В качестве основного переводчика текста (не песен, а всей драматической составляющей) пригласили известного драматурга и сатирика Михаила Мишина, а в качестве консультанта – замечательного музыканта Евгения Маргулиса, который в тот момент еще играл в «Машине времени». Для Маргулиса имя Queen не было «пустым звуком» – вот, что он рассказал мне накануне начала работы над мюзиклом: «Я не могу сказать, что они (Queen – прим. авт.) мне всегда очень нравились. Я их первый раз услышал году в 74-м – 75-м, пластинку «Ночь в опере» – и крышу снесло, потому что в то время наша страна, кроме игры на одной струне «Дом восходящего солнца» как-то не продвигалась. И эта пластинка была… Нервное потрясение просто. Что касается мюзикла – во всяком случае существуют уже несколько зарубежных аналогов – поэтому хотелось бы, чтобы здесь получилось. Тем более, что, в отличие от всех других мюзиклов, этот хорош тем, что тут хит на хите! А в обычном мюзикле полторы песни – и все… Я буду консультировать своих друзей по поводу музыкального ряда, подбора музыкантов и, может быть, помощи в каком-то текстовом осмыслении, потому что все это предполагается делать на русском языке и хотелось бы, чтобы русский текст не был похож на “Мама-шика-дам”[43]».

Мишин, как мог, постарался «передрать полечку»: например, Брит и Мит превратились, соответственно, в Аллу и Фила (пара Пугачева-Киркоров в тот момент еще оставалась главным союзом отечественного шоу-бизнеса – кстати, они оба были на премьере и весьма благосклонно восприняли этот каламбур в собственный адрес), Поп превратился в Деда, Хашогги почему-то назвали Штайпом… Но вот что стало с текстами песен… Да, где-то использовалась аллитерация, где-то – попытка передать смысл, но от лирики Queen в итоге не осталось и следа. Слава Богу, три песни остались неприкосновенны – и исполнялись по-английски: естественно, завершающий блок из «Bohemian Rhapsody», «We Are The Champions» и «We Will Rock You».

Мюзикл шел на сцене московского Театра Эстрады, и его художественный руководитель Геннадий Хазанов – не такой уж и большой поклонник Queen – все же понимал, что показы могут оказаться вполне успешными с коммерческой точки зрения. Главным козырем постановки было то, что мюзикл должен был идти стопроцентно «вживую» – с живым оркестром, с песнями, исполняемыми без фонограммы. В интервью мне Хазанов был вполне откровенен: «Я в данном случае выступаю скорее как артистический директор, художественный руководитель Театра Эстрады. Мои привязанности… Хм… Знаете, как сказал во время репетиции у Станиславского Качалов, когда они репетировали этюд «Пожар в банке»? Он, пока все вокруг бегали и изображали переполох, ничего не делал, сидел и на всех смотрел. Когда Станиславский его спросил: «Почему вы так себя вели?», он ответил: «Мои деньги в этом банке не лежат»… Хочу заметить, что на последнем Общественном Совете Кремлевского Дворца было потребовано со стороны Общественного Совета в лице его Председателя, господина Кожина, чтобы, за исключением форс-мажорных случаев, была изъята вообще практика использования фонограммы на сцене. Я думаю, что это – единственный путь для того, чтобы спасти этот жанр, иначе… Иначе – будет то, что происходит сейчас».

В Москве Queen чувствовали себя довольно свободно: гуляли по центру (Роджер даже спустился в метро, где его, заросшего щетиной и в нелепой шапочке, никто не узнал – а барабанщик с радостью бродил по «Площади революции», восхищался статуями и, как ребенок, тер отполированный нос бронзовой собаки), но в основном – работали. Вспоминаю Брайана Мэя, постоянно ведущего какие-то записи, Роджера, тщательно отслушивавшего каждого из музыкантов, и атмосферу доброжелательности и какой-то внутренней комплиментарности, возникавшей на прослушиваниях.

Чтобы завершить разговор о квиноманском сообществе – расскажу еще одну историю. Сегодня порой поклонники группы начинают делиться на «настоящих» и «ненастоящих»: кто больше прочел книжек и помнит каждую сплетню из пасквилей Миннса или Хаттона, кто дословно может процитировать любое интервью и с первой ноты опознать запись любого концерта – то и есть настоящий фанат, а все остальные – неофиты, и с ними говорить не о чем. Так вот – незадолго до премьеры выяснилось, что на afterparty мюзикла готовы разыграть среди поклонников несколько билетов. Мне предложили сочинить небольшую викторину, победителям которой достанутся те самые заветные приглашения. Я немедленно взялся за дело – и быстро сочинил с десяток заковыристых вопросов на знание творчества (как мне казалось) группы – из серии «какого числа состоялась такая-то звукозаписывающая сессия».

Готовую викторину отдали на одобрение Брайану и Роджеру. И буквально через пять минут Брайан оторвался от листка с вопросами.

– Кто это сочинил? – спросил он.

– Ну, я, – пролепетал я.

– Ничего себе! – воскликнул Брайан. – Вот это вопросы! Да даже я не могу ни на один ответить. Это, что, было с нами?… Слушайте, может, давайте просто – раздадим эти билеты и все?

Для меня эта история – невероятно показательна. Истинная любовь к творчеству – она не в буквоедском знании фактов. Она в эмпирике. В ощущении собственной причастности к этой музыке. А кичиться собственным знаниями и тем самым полагать, что это делает тебя истинным фанатом – ни что иное как обыкновенная гордыня: чувство, свойственное человеку, но гордиться им никак не стоит.

После премьеры (Брайан появился на сцене вместе с участниками мюзикла) – состоялся небольшой концерт Queen в Зале приемов Кремлевского дворца съездов, на который был отдельный вход по специальным приглашениям. До этого Queen уже выступили в эфире российского MTV, где исполнили «We Are The Champions» дуэтом с Земфирой Рамазановой (и при поддержке артистов мюзикла, естественно). Она же стала и специальным гостем на концерте в Кремле, исполнив с листа еще и «The Show Must Go On».

Но королем этого вечера стал, бесспорно, Роджер, который помимо неизменной «I’m In Love With My Car» весьма неожиданно исполнил и «Rock’N’Roll» Led Zeppelin – в очередной раз продемонстрировав всем зрителям, что он находится в великолепной сценической и вокальной форме. Но при этом это, конечно, был не полноценный концерт Queen, а именно разовое специальное выступление, акция для фанатов – просто милый сюрприз, приуроченный к премьере мюзикла.

К сожалению, повторить британский успех у We Will Rock You в России не получилось. Через четыре месяца мюзикл был закрыт – и виной тому точно была не музыка Queen и даже не поведение поклонников: напротив, у мюзикла и его артистов появились свои фанаты, которые исправно ходили на представления, замечали прогресс в игре и в исполнении вокальных партий и были настроены чрезвычайно комплиментарно. Не виноват был и режиссер-постановщик Дмитрий Астрахан – он тоже отработал свою задачу, подготовив артистов и почти в точности передав оригинальный дух режиссуры лондонской постановки. Увы, вся проблема была в продюсерской компании «Центум», которая занималась мюзиклом в России – столь масштабный проект оказался им не по зубам. Менеджеры «Центума» еще говорили о том, что сделают концертную версию мюзикла – но, увы, дальше разговоров дело не пошло.

…Мне вспоминается одна довольно печальная картина: только-только отгремел afterparty премьеры, я иду из Кремлевского дворца к Кутафье башне московского Кремля – и вдруг вижу впереди себя тоненькую фигурку, кутающуюся в пальто: погода стояла отвратительная, шел промозглый дождь со снегом. И я понимаю, что впереди меня, осторожно ступая в снежную жижу идет Земфира Рамазанова… Певица вышла на Моховую, резким движением вскинула руку, остановилось одно такси, затем другое, вот она села в машину и умчалась в ночь.

Я поймал такси буквально через пол-минуты.

– О, Земфиру видели же? – сказал таксист. – Перед вами машину ловила.

Я кивнул.

– Печальная она какая-то. Расстроена, наверное, чем-то, – вздохнул таксист.

Я не нашелся, что ему ответить. Собственно, я и сам пребывал в смешанных чувствах: несколько минут назад на моих глазах вершилась история – первый «живой» концерт Queen в Москве – пускай в том составе, который возможен на данную минуту, но это же они, настоящие Queen, имеющие полное право именовать себя именно так!

Но – сказка кончилась. Раз и навсегда. Волшебство завершилось. Я так долго их ждал, что ожидание было куда приятней свершившегося факта – а сам факт концерта оглушил и истощил. Такое бывает. Просто, наверное, не надо было так сильно ждать.

Роджерс

Queen возвращались на сцену: было понятно, что интерес к их музыке велик, мюзикл стал своеобразным катализатором – актуальности мелодии не потеряли, а работать над новым материалом совместно также хотелось. Конечно, к тому моменту у них был заготовлен правильный идеологический ход – проект Queen + становился своеобразной панацеей от всех возможных нападок, кого бы они не привлекли в качестве приглашенного вокалиста.

Тем не менее, сотрудничество с весьма неожиданными партнерами продолжается. После относительно долгого затишья Queen появляются на сцене – в рамках мероприятия под названием Party At The Park, благотворительного концерта в лондонском Гайд-парке, организованного фондом Принца Уэльского их выход стал одним из самых долгожданных моментов шоу. Выступление стало дуэтом вместе с набирающим обороты бойз-бендом Five – две группы, объединившись, записали новую версию «We Will Rock You», а Брайан и Роджер даже снялись в клипе.

Песня начиналась с выхода Five, после чего находящаяся за их спинами конструкция вдруг раскрывалась, словно пещера – и в ней обнаруживались Брайан и Роджер, вступавших со своими партиями на оглушительном соло. Они сохранили драйв и задор, это было ярко, это было провокативно – многие ортодоксальные поклонники заявили, что негоже рокерам сотрудничать с поп-группой, но Queen опять все сделали по-своему.

Второй союз был совсем неожиданным: Queen записывают новую версию «We Are The Chamipons» специально для фильма «История рыцаря», в котором взойдет звезда молодого Хита Леджера. Вокальную партию на этот раз исполнил Робби Уильямс, бывший участник группы Take That, начавший весьма успешную сольную карьеру. По поводу дуэта NME немедленно разразился ехидной заметочкой, не забыв, впрочем, получить комментарий у самого Робби: «Там были участники Queen – Роджер Тейлор, Брайан Мэй… Я был в студии и пел основную вокальную партию, пел партию Фредди Меркьюри. Это было невероятно». Собственно, ничего особенного – но заметка содержит следующее резюме: «ОН (Робби) почему-то подзабыл еще одного участника Queen – того, кто играл на бас-гитаре и был самым сметливым из всех. Queen говорят, что были «впечатлены исполнением» – еще бы не впечатлены, ведь они почуяли запах денег, что приведет, как обычно, к новым поистине королевским доходам и к дорогущему туру по США[44]».

Слухи о том, что Уильямс вот-вот станет новым вокалистом группы, и Queen отправятся в тур вместе с ним – эти слухи не зиждились ни на чем, кроме журналистских домыслов, подобно тому, что высказали NME. Тем не менее, еще один раз Робби Уильямс примерил на себя роль вокалиста Queen – это случится через несколько лет, 2 июля 2005 года, когда наш старый знакомый Боб Гелдоф соберет очередной международный музыкальный фестиваль – Live 8, по аналогии с Live Aid. Вместо двух площадок будут работать девять – в странах «большой восьмерки» и ЮАР. У каждой площадки был свой мощный хэдлайнер – от Bjork до The Black Eyed Peas. Лондонская площадка располагалась в Гайд-парке, центральным номером программы стал реюнион Pink Floyd в классическом составе – впервые за 20 с лишним лет на одну сцену вышли Роджер Уотерс, Дэвид Гилмор, Ник Мэйсон и Ричард Райт. По трагической иронии судьбы этот реюнион стал последним из возможных: через три года Райт умрет от рака.

Конечно, все рассчитывали и на то, что Queen тоже выйдут на сцену, но, увы, у Брайана с Роджером в этот момент были другие планы – они записали благодарственное приветствие участникам фестиваля. Но без музыки Queen в этот день не обошлось: именно Робби Уильямс исполнил «We Will Rock You», естественно, с разрешения Брайана и Роджера.

В это же время музыка Queen возвращается и на телеэкране, но совсем в новом, весьма неожиданном качестве. Песню “We Will Rock You” компания «Пепси» выбирает для весьма оригинального рекламного ролика. В нем газировку рекламируют суперзвезды начала 2000-х, новые артисты эпохи MTV – Бритни Спирс, Пинк, Бейонсе и Энрике Иглесиас. В рекламе трое девушек предстают в образе воительниц на гладиаторской арене, а Иглесиас изображает императора. На ролик явно повлиял успех фильма Ридли Скотта «Гладиатор», завоевавший аж пять премий «Оскар» и вернувший интерес к гладиаторской и древнеримской тематике. Брайан и Роджер тоже снялись в ролике в эпизодических ролях двух посетителей гигантского цирка, на котором происходят гладиаторские бои (Роджер еще и колотил при этом в маленький барабан, отбивая знакомый ритм).

Кроме того, параллельно у Брайана и Роджера уже появился новый – и тоже благотворительный! – проект, причем даже два. Так, они стали активными участниками проекта Pavarotti & Friends, который инициировал знаменитый итальянский тенор Лучано Паваротти. Синьор Паваротти, величайший крунер всех времен и народов, организовал серию концертов, в которых выступал вместе со зведами поп– и рок-музыки, тем самым привлекая внимание молодежи к оперному искусству, ну а поклонникам оперы – эти концерты демонстрировали, что современная музыка – это вовсе не низкие жанры, а и в ней есть интересные артисты, которые вполне достойны внимания даже самой искушенной публики.

Брайан и Роджер приняли участие в первом концерте серии еще в 1998 году: Мэй и Паваротти исполнили «Too Much Love Will Kill You», а Queen – «Radio Ga Ga», ну и обязательные «We Will Rock You» и «We Are The Champions» (на последней вокальную партию исполнил итальянский певец Дзуккеро). А затем – сотрудничество с Паваротти продолжилось на его бенефисе в итальянской Модене в мае 2003 года (где Брайан даже подпел в исполненной Паваротти арии из «Травиаты»).

Но, кроме работы с Паваротти, у Queen начинается еще один проект, которому они посветят несколько лет своей жизни: это сотрудничество с великим Нельсоном Манделой и работа в рамках его проекта «46664». Нельсон Мандела, президент ЮАР, проведший много лет в тюрьмах, борец с апартеидом – он взялся за серьезную политическую и социальную реформу Южной Африки.

Я встречался с одним из друзей Манделы, доктором Раймондом Пателем, потрясающим ученым и педагогом, который рассказал мне следующее: «Когда Мандела пришел к власти, то он понял две вещи. Первая: сделать счастливыми всех людей одномоментно совершенно не возможно – это будет такое «причинение добра», которое выглядит как еще одно насилие. Но – и это была его вторая идея – можно подготовить страну к «перезагрузке», делая это не революционно, а, напротив, эволюционно. Но для этого надо работать не со взрослыми, не со стариками, а с детьми – с теми, кто будет жить в стране через 15–20 лет. Вот для них и нужно было выстраивать новое общество, с ними и надо работать. И поэтому все организационные усилия Мандела направил на создание новой системы образования – чтобы в ЮАР в итоге появилась такая система, которая через 15 лет будет готовить «суперов» – универсальных специалистов, которые будут востребованы во всем мире. И этими суперами станут те, кто родился сегодня. Собственно, именно это мы и стали делать под руководством Манделы».

Параллельно с этим Мандела наал активно действовать и в области благотворительности – особенно в части борьбы с СПИДом, ставшим натуральным бедствием для африканских стран. И он решает запустить серию концертов, сборы от которых пойдут в фонд борьбы с «чумой ХХ века» – и эти концерты начинают выходить под общим брендом «46664» – таков был тюремный номер Манделы.

Естественно, остаться в стороне от такой инициативы Queen не могли: их история (и во многом – история Фредди) уже накрепко ассоциировалась с борьбой со СПИДом, и поэтому для первого концерта они не просто подготовили собственный сет, но даже сочинили новый материал.

Этот концерт состоялся 29 ноября 2003 года, в Кейптауне – при огромной аудитории, где каждый из зрителей ощущал свою причастность к общему большому делу. Queen стали истинной звездой этого вечера – и прежде всего потому, что они представили публике впервые за долгое время несколько новых вещей.

Во-первых, это была написанная Роджером баллада «Say It’s Not True», в которой группе подыграл на гитаре Дэйв Стюарт из Eurythmics, и две композиции, посвященные Манделе: «Invincible Hope» и собственно «46664», а также еще одну вещь – «Amandla», которую исполнили вместе с Queen Анастейша (она, кроме того, спела и неизменные «We Will Rock You» и «We Are The Champions») и Бейонсе.

Кроме того, музыканты снова объединились с Дзуккеро, который солировал в «I Want It All».

Серия концертов, затеянная Манделой, продолжилась – 11 июня 2005 года в Норвежском Тремсе Брайан Мэй снова вышел на сцену во время очередной акции в поддержку фонда борьбы со СПИДом. Ну и, наконец, последний из серии концертов «46664», в котором принимали участие Queen состоялся в 2008 году – но там они уже выступали в рамках проекта Queen + Пол Роджерс, о котором, собственно, и пойдет речь в этой главе.

Впрочем, еще до работы с Роджерсом группа продолжает свое сотрудничество с другими, не менее титулованными музыкантами. У Брайана Мэя случился приятный альянс с Дэйвом Гролом, экс-барабанщиком Nirvana и лидером группы Foo Fighters, одной из главных стадионных групп Америки. Их сотрудничество началось еще на записи сольного альбома давнего приятеля Мэя – Тони Айомми, первая сольная пластинка которого (названная бесхитростно – «Iommi») вышла в 2000 году. Грол играл на барабанах и пел в песне «Goodbye Lament», а Брайан в этой же композиции играл на гитаре. Грол, невероятно открытый и душевный человек, большой поклонник всех старых рокеров – и Мэй не исключение! – просто рассыпался в похвалах Брайану, чем растопил сердце маэстро. И это знакомство переросло в долгую и перспективную дружбу – когда в 2001 году Queen удостоились включения в Зал славы рок-н-ролла, то на торжественной церемонии (Джон Дикон не присутствовал) Queen сыграли в сопровождении музыкантов Foo Fighters – с Дэйвом Гролом на гитаре (он пел в «We Will Rock You» и «Tie Your Mother Down») и Тейлором Хокинсом на второй барабанной установке.

Но главный тест своей концертной мощи Queen прошли в 2002 году, 30 апреля, в день рождения Королевы Нидерландов. В этот день в Амстердаме в честь Queen’s Day был заявлен концерт с неким «таинственным гостем». И каково же было удивление многочисленных зрителей, когда этим гостем оказалась именно группа Queen (ну, а кто же еще!). В то, что впоследствии назовут Amsterdam Gig вошли девять хитов, которые исполнили Брайан и Роджер почти без помощи приглашенных вокалистов (хотя им и подпевали певицы Патти Руссо и Трийнте Остерхус): большую часть вокальных партий исполнили именно музыканты Queen. И при этом удалось обойтись не только ожидаемыми хитами – сыграли и Another One Bites The Dust, и Under Pressure, и Hammer To Fall (причем в обновленной аранжировке) и условно новую No-One But You. И все это в очередной раз убедило Брайана и Роджера – надо любыми силами продолжать концертную работу – и они могут это сделать сами.

Они подчеркнули это еще раз, буквально через несколько месяцев, 3 июня, на королевском юбилее, прямо на территории Букингемского дворца, где состоялся эпический концерт Party At The Palace, в котором приняли участие все главные британские рок-н-ролльщики. Но открывали его именно Queen – гимном Англии, в котором Брайан солировал, стоя прямо на крыше дворца. Кроме того, в концерте приняли участие артисты мюзикла We Will Rock You – но главный символ начала новой концертной эры красовался на сцене на протяжении всего концерта: оранжевая барабанная установка Роджера Тейлора, на бас-бочке которой красовалось заветное слово «Queen».

Они вернулись – и демонстрировали всем своим поведением, что вернулись надолго. Правда, вопрос выбора вокалиста все еще стоял достаточно остро. И в этот момент Брайан вспоминает еще об одном из своих старых друзей.

В 2004 году Брайан Мэй участвует в концерте, организованном фирмой Fender, где вместе с Полом Роджерсом, экс-вокалистом Bad Company и Free, исполняет один из главных хитов последних «All Right Now». Как вспоминал Брайан: «Между нами возникла какая-то химия,» – и это привело к тому, что Брайан пригласил Роджерса принять участие в торжественной церемонии ввода Queen в Британский Зал славы. После того, как вновь образованное трио исполнило неизменный триплет из «We Will Rock You», «We Are The Champions» и все той же «All Right Now», музыканты отправляются на переговоры, чтобы через буквально несколько недель объявить о том, что они приступают к совместным репетициям и мировому туру в 2005 году.

При этом сами Queen и Роджерс четко определяют, что они ни в коем разе не планируют заменить Роджерсом Фредди Меркьюри. Нет, Роджерс не становится новым вокалистом Queen, это – абсолютно новый, отдельный проект, Queen + Paul Rodgers, и его музыкальный и сценический материал – вовсе не эксплуатация старого багажа, а попытка написать новую главу в истории ветеранов мирового рок-н-ролла.

Первое выступление обновленной супергруппы состоялось в марте 2005 года на очередном концерте, организованном фондом Нельсона Манделы – а затем начался большой тур, открывшийся выступлением в привычной Brixton Academy (при этом предпродажи билетов на концерты были открыты для членов фан-клуба Queen). Во время тура, который получил лаконичное и амбициозное название «Return Of The Champions», все выступления записывались для того, чтобы по его итогам выпустить полноценный концертный альбом.

Аккомпанирующий состав был предсказуем: на второй гитаре играл старый приятель Джейми Мозес, место за клавишами занял Спайк Эдни (он же стал и музыкальным руководителем нового коллектива, отвечая за общее звуковое полотно), а на бас-гитаре играл Дэнни Миранда. Альбом выходит на CD и DVD в сентября 2005 года, собирает, в основном, хорошую прессу, самым трогательным моментом во время шоу становится, конечно, появление на экранах Фредди в «Bohemian Rhapsody» (группа играет под его вокальную и фортепианную дорожку, а Роджерс вступает с вокалом во второй части) и в «It’s A Beautiful Day». Не забывают и о Диконе – «Another One Bites The Dust» входит в неизменную программу.

Что касается Пола Роджерса, то он тоже был весьма и весьма вдохновлен продолжением работы. Европейское турне перетекло в американское, и в Новом Свете – и в США, и в Канаде, проект принимали на ура. Но кроме этого – у группы появился новые материал, и в начале 2006 года музыканты объявляют о том, что отправляются в студию записывать новую пластинку. При этом они сразу оговаривают, что с Джоном вопрос улажен – он дал свое тихое согласие на все, что будут делать Брайан и Роджер. Что же касается места бас-гитариста, то вся троица – мультиинструменталисты, и музыканты заявляют, что на щаписи каждый из трех будет по очереди играть на бас-гитаре.

Новая пластинка под названием «Cosmos Rocks» (Явное влияние Queen!) вышла в 2008 году – и она обозначена как запись именно проекта Queen + Paul Rodgers, а не просто Queen – как сказал Брайан Мэй: «Мне было бы неловко делать что-то под «чистым» брендом Queen без Фредди». Так что и в этот раз вновь придуманный бренд Queen + пришел на выручку.

Альбом был по-своему хорош: это не была чистая запись Queen и она не была похожа на сольник Роджерса. Здесь хватало и рок-н-ролла, и красивых мелодий, и ярких аранжировок. Было даже маленькое хулиганство: бонус-треком к альбому была записана знаменитая «Runaway».

Ну а горевать об отсутствии Фредди не приходилось: это был новый музыкальный подход, новый язык – совсем не такой, как был 17 лет назад. Это было подтверждением новой главы в истории группы – главы не менее достойной, чем все предыдущие.

Журналисты также полны оптимизма – журнал Classic Rock, например, выдает альянсу и новому альбому целую хвалебную оду, не забывая, впрочем, обозначить, что будущее проекта все равно туманно (эти материалы потом будут перепечатаны и в 2008 году): «Нынешнее турне продлится еще несколько месяцев и плавно перетечет в следующий год. А что же дальше? «Это определенно начало чего-то нового, – старается смотреть с энтузиазмом в будущее Роджер Тейлор, – однако что будет в дальнейшем – кто знает? На данный момент мне просто приятно осознавать, что мы сделали нечто, что должны были сделать».

Относительно планов Брайана Мэя сомневаться не приходится. В последние годы он с успехом совмещал музыкальную деятельность с научной. Не успев защитить PhD (скор. Doctor of Philosophy – высшая ученая степень, которая присваивается магистру как гуманитарных, так и естественных наук после нескольких лет научной работы и защиты диссертации перед комиссией6 состоящей из профессоров – прим. авт.) в области астрофизики, Брайан ныне увлечен еще одним серьезным проектом – историей стереоскопической фотографии. Так что умнейшему из рокеров будет на что переключиться после окончания гастролей. «Я занятой человек, – улыбается Мэй. – Если бы это было не так, я был бы довольно скучным персонажем»[45].

Кстати, это увлечение стереоскопической фотографией Брайан сохранит и до сегодняшнего дня – самыми яркими работами на этом поле станут мультфильм «One Night In Hell» на основе старинных стерeоскопических картинок под названием Diableries, на которых демонстрировались забавные бытовые сценки из жизни чертенят в аду, а также книга «Queen In 3D», где Брайан представил собственные стереофото, сделанные за долгие годы работы в группе (да, как оказалось, это увлечение преследовало Мэя всю жизнь!).

Группа выходит на сцену на очередном мероприятии, организованно фондом Манделы – на этот раз в лондонском Гайд-парке. Ну а сразу после этого группа начинает свой новый большой тур, который должен был открыться аж двумя концертами в Москве, в спорткомплексе «Олимпийский». Но увы – пальму первенства перехватывает Украина: по инициативе Фонда Алены Пинчук на Майдане Незалежности проходит концерт для аудитории в 350 000 человек, который тоже записывается – и будет выпущен отдельным изданием под названием «Live In Ukraine».

А в России музыкантов уже ждали, альбом фанатами уже заслушан до дыр – и группа принимается максимально тепло и трогательно. Что немаловажно: в трек-лист концерта впервые включается «Bijou» – на этой вещи снова звучит записанный вокал Фредди в сопровождении живой гитары Брайана, и это оказывается даже пронзительнее, чем ожидаемая (и, конечно же, обязательная!) «Bohemian Rhapsody».

И Роджерс, и Мэй, и Тейлор – в отличной форме. У всех есть свой «сольный» выход, при этом, например, «Love Of My Life» вместе с Брайаном поет вся публика. Впрочем, в этом туре поклонников еще ждет множество сюрпризов, самый неожиданный из которых происходит в Латвии. Там на концерт приходит президент министров Иварс Годманис – и садится на песне «All Right Now» за барабаны, сыграв дуэтом с Роджером. Стадион был в восторге – когда еще увидишь главу государства, играющего рок-н-ролл!

Пол Роджерс заявил в это же время: «Мне кажется, что более замечательного и волнующего проекта в моей жизни еще не было, поскольку в его рамках лучшие достижения каждого из нас троих как бы собраны воедино – мы стараемся показывать лучшее, на что способны. К тому же мы уделяем достаточно внимания и моему репертуару, что дает мне ощущение глубокого удовлетворения. У нас есть новый материал, а значит, есть и неплохой задел на будущее, мы чувствуем во всем этом недюжинный потенциал. Так что для каждого из нас это, безусловно, новая глава»[46].

Но эта глава оказалась довольно скоро закончена: в 2009 году Queen и Роджерс объявляют о завершении совместного проекта, Пол сосредотачивается на работе в возрожденных Bad Company, и каждый из музыкантов пойдет своей дорогой. В интервью журналу Billboard Роджерс предельно корректен и осторожен: «Мы съездили в два мировых тура, записали несколько концертных пластинок и… сделали студийный альбом, что, в общем-то, историческое действо – так как Брайан Мэй и Роджер Тейлор долгое время вообще ни с кем не записывались. Это, я полагаю, стало своеобразным достижением… Но это – открытая книга, я полагаю. Если они попросят меня выступить на благотворительном концерте или что-то типа того – я радостью соглашусь, это точно[47]».

Роджерс был прав: три концертных альбома (один – выпущенный специально для Японии), один студийный альбом – это было неплохое наследие от одной из самых перспективных супергрупп всех времен и народов. Однако, почувствовавшие вкус возрожденных концертов – Queen уже не могли остановиться. Но при всем этом им был необходим новый вокалист – и желательно значительно более молодой: дело было не только в свежей крови, но и в привлечении иной аудитории. Все-таки они еще и бизнесмены, не забываем об этом!

И судьба вскоре подарила им новый союз.

Адам

В 2009 году Брайана и Роджера приглашают принять участие в программе American Idol – конкурсе молодых певцов, похожем на британский The Voice. Они играют «We Are The Champions» – и поют эту песню два ярких конкурсанта: Адам Ламберт и Крис Аллен. Исполнение Ламберта весьма впечатляет Мэя, и после эфира он оставляет довольно оптимистичный комментарий о том, что «этот парень подошел бы Queen в качестве фронтмена». Дело в том, что еще на прослушивании Ламберт уже подступился к наследию Queen, исполнив «Bohemian Rhapsody», и это исполнение Мэй тоже видел, и он его весьма впечатлило.

Идея начинает трансформироваться в реальность – Мэй и Тейлор вступают в переговоры с Ламбертом, и уже через два года, в 2011 году они выступают в Белфасте на вручении премии MTV, а затем объявляют о начале большой совместной деятельности. Первый большой концерт они, по старой памяти, дают в Киеве на Майдане Незалежности, и это снова – концерт в поддержку Фонда Алены Пинчук (вместе с ними в этот вечер выступает еще и Элтон Джон).

Одной из первых стран, которые увидели Ламберта с Queen, стала Россия – и мы смогли оценить, во-первых, весьма интересную сценографию: Queen вернули на сцену свою старую «корону» – огромную осветительную установку, памятную еще по турам 70-х годов, а Брайан Мэй в одной из частей концерта переодевался в тунику, которая была сшита ровно по модели ранних концертов группы.

На первых выступлениях Ламберт был аккуратен и осторожен, складывалось ощущение его некоторой неуверенности и попыток отыскать собственное лицо, свой почерк, который был бы не похож на слепое копирование вокальной и сценической манеры как Меркьюри, так и Роджерса. Но затем, от тура к туру – стали меняться и декорации (особенно поражала совершенно новая сцена, построенная на туре в поддержку 40-летия альбома «News Of The World»), а Ламберт вел себя все более и более уверенно, вырабатывая свою собственную артистическую манеру.

Да, Ламберт ведет себя порой откровенно вычурно и эпатажно – он не скрывает, например, подробностей своей личной жизни (Ламберт – открытый гей, выступает за права сексуальных меньшинств), он обожает яркие наряды, как, например, леопардовые костюмы и корона, в которой он появляется на сцене во время исполнения «Killer Queen» (bногда в качестве декораций добавляется и кушетка, на которой Ламберт возлежит подобно главной героине песни). Все это, с одной стороны, привело к тому, что у Ламберта появились как собственные поклонники, так и откровенные ненавистники, но в любом случае – шумиха вокруг персоны приводит исключительно к тому, что растет популярность.

Позволю вставить свое авторское мнение: на мой взгляд, союз с Ламбертом стопроцентно логичен и в некотором роде даже безупречен – прежде всего, с коммерческой точки зрения. Вместе с Ламбертом группа приобрела массу новых поклонников: американцев, которые, напомним, Queen успели несколько подзабыть после ухода группы с большого американского рынка. Но американский певец, да еще и засветившийся в одном из самых популярных конкурсных телешоу – American Idol пользовалось невероятной популярностью на телевидении, и Ламберт получил на нем весьма высокую оценку, заняв второе место в восьмом сезоне конкурса. Впрочем, это то поражение, которое стоит победы: если сравнить Ламберта с его главным конкурентом, Крисом Алленом, то карьера последнего сложилась отнюдь не столь успешно, как у Ламберта. Аллен выпустил несколько сольных альбомов, но так и остался артистом, известным лишь на американском рынке – да и постепенно выходящим в тираж, как человек, который 10 лет назад победил на телеконкурсе. Аллен мало интересен сегодняшней публике, в то время как Ламберт стойко ассоциируется сегодня с одной из главных рок-групп мира. Так что решение Адама в некотором роде пожертвовать собственной карьерой (хотя жертва эта весьма условная, Ламберт продолжает выпускать сольные альбомы, и его карьера с Queen только способствует их раскрутке) – это был невероятно разумный деловой ход. Ну и не стоит забывать о том, что имидж Ламберта стопроцентно поддерживает образ Queen как главной толерантной группы во всем рок-н-ролле.

Самым ярким выражением все возрастающей популярности союза Ламберта с Queen – это их лондонский концерт в новогоднюю ночь с 2014 на 2015 год на концерте, который был назван Rock Big Ben Live – и это было подтверждение того, что Queen по-прежнему пребывают в статусе главной британской группы (и, естественно, стопроцентно заслуженно).

Несколько обновился состав аккомпанирующей группы: никуда не делся верный Спайк Эдни, но вот на бас-гитаре играл уже Нил Ферклаф, а на перкуссии – сын Роджера Руфус Тайгер (правда, до 2017 года, когда его сменил Тайлер Уоррен). Группа не записывала ни концертных, ни студийных альбомов (один диск, выпущенный специально для японского рынка – это скорее раритет, чем часть официальной дискографии), но из стана Queen пока не поступает никаких новостей о том, что они с Ламбертом вообще собираются что-либо выпускать, оставаясь исключительно концертирующей группой.

Параллельно продолжалась и сольная деятельность: в перерывах между гастролями с Ламбертом Брайан продолжил сотрудничество с Керри Эллис, с которой он был знаком еще по работе в мюзикле We Will Rock You. Брайан принял участие в записи ее сольного альбома «Anthems», затем дуэт выпустил несколько синглов – например, обработку «Born Free» из старого фильма «Рожденная свободной», снятой по мотивам одноименной книги зоолога Джой Адамсон – о том, как в природу была возвращена ручная львица Эльса. Вообще, Брайан весьма и весьма активен в делах заботы о природе – он протестует против традиционной британской лисьей охоты, защищает барсуков и ежиков, а совсем недавно взял под опеку семерых лисят, которых назвал, ничтоже сумняшеся, До, Ре, Ми, Фа, Соль, Ля и Си.

Дуэт Мэя и Эллис выпустил два полноценных альбома – студийный «Golden Days» и концертный «Acoustic By Candlelight» – кстати, они выбрали интересный формат выступлений: акустические концерты на сцене, освещенной свечами, при минимальной аранжировке (Мэй с акустической гитарой и небольшим добавлением клавиш). С этой программой Брайан и Керри тоже приезжали в Москву, и были весьма тепло приняты публикой.

Что касается Роджера – то он тоже продолжил сольную работу, выпустив несколько сольных синглов (один из которых – это его работа с сыном Феликсом под псевдонимом Felix & Arty, гле Arty – производная от RT, инициалов Роджера), а также выпустил новый сольник под названием «Fun On Earth» (как своеобразный рефрен своему первому альбому «Fun In Space»).

Но главной неожиданностью для всех поклонников стал сборный альбом «Forever», выпущенный в 2014 году. О том, что поклонников вот-вот ждет нечто неожиданное, Роджер Тейлор сообщил примерно за полгода до этого, когда сообщил, что «мы с Брайаном тут кое над чем работаем, из чего, вполне возможно, может получиться альбом». В результате ограничились тремя песнями – это записанная еще в 1983 году песня Брайана Мэя «Let Me In Your Heart Again», которая в итоге «отошла» к его будущей жене Аните Добсон (но Фредди успел записать демо-версию с собственным вокалом), новая «замедленная» версия «Love Kills», которую Queen даже стали исполнять в такой же аранжировке на концертах с Ламбертом, и дуэт с Майклом Джексоном (один из трех черновиков, которые успел сделать Фредди) – «There Must Be To Life Than This». Все эти песни были весьма тепло приняты фанатами, но главное – они давали надежду на то, что в архивах Queen еще сохранилось кое-что неизданное (например, есть надежда на то, что существует студийная версия песни «Hangman») – и это не только концертные записи, которые Queen выпускают с завидной регулярностью, и не демо-версии известных песен, которые тоже переиздаются – и вошли, например, в очередное переиздание всего каталога Queen, cвязанного со сменой лейбла – они перешли на Island Records, где остаются и по сей день и чувствуют себя довольно комфортно.

Queen не прекращали активности ни на минуту, постоянно что-то «подбрасывая» поклонникам: то переиздания, то, например, выпуск коллекционных финилов на европейском рынке вместе с компанией DeAgostini, то юбилейные издания альбомов (как, например, было с альбомом «News Of The World») – и это активное присутствие на рынке как бы подтверждало стопроцентную актуальность группы и ее музыки.

Но, помимо всего прочего, в описываемое нами время приближался и еще один важный юбилей. Речь идет о втором сольнике Фредди, легендарной «Barcelona» – и впервые у поклонников появилась возможность услышать пластинку совершенно по-новому, такой, какой она и была задумана автором…

Новая «Barcelona»

Пришла пора разобраться с Barcelona – самой неоднозначной и противоречивой пластинкой Меркьюри, юбилей которой был вот-вот на подходе. Начнем с того, что в посмертной судьбе Фредди ей отведена довольно важная роль – заглавная песня планировалась в качестве гимна Олимпийских игр-92, которые, собственно, в Барселоне и должны были проходить. И если бы Меркьюри дожил до их открытия, то, без сомнения, он бы нашел способ выступить с Монсеррат Кабалье на торжественной церемонии. Но увы – история не знает сослагательного наклонения: песню исполняла сеньора Кабалье в одиночестве…

О создании альбома наиболее подробно рассказано в лишенной предвзятости статье Риса Томаса, которая сопровождает подарочное переиздание альбома в 2012 году[48]. В 1981 году Фредди отправился в Королевскую оперу, чтобы послушать Лучано Паваротти в опере Верди «Бал-маскарад». Паваротти исполнял главную мужскую партию, благородного Ричарда, а его возлюбленную Амелию пела Монсеррат Кабалье. И Фредди был поражен ее голосом до глубины души – это был вокал неземной красоты, прозрачный, лиричный, сочетавший и нежные, и трагические ноты.

И здесь, конечно, можно поразиться и выдержке Фредди, и его точной смекалке – идея сделать совместную запись с Кабалье наверняка посетила его немедленно, но реализовывать ее он начнет только спустя три года, когда во время сессий записи сольного альбома «Mr.Bad Guy» он включает Джиму Бичу одну из записей Кабалье и безапелляционно заявляет: «Я хочу с ней записаться. Пожалуйста, организуй это».

Правда, почему-то Джим не спешит – согласно официальной версии, изложенной в вышеупомянутом буклете, он пытается организовать встречу Фредди и Монсеррат аж с 1984 года, в то время как уже на интервью испанскому телевидению во время Magic Tour (а это уже 1986 год!), Фредди снова упоминает о своем желании спеть дуэтом с Монсеррат Кабалье.

Именно в это время на сцене появляется новое действующее лицо: Пино Сальокко, известный испанский промоутер, с которым работали и Queen, и Кабалье, и который в принципе блестяще разбирается в мире классической музыки, сообщает Монсеррат о том, что Фредди Меркьюри хочет с ней встретиться. Для совместной работы Фредди планирует прибегнуть к помощи аранжировщика и композитора Майка Морана – с ним они вместе работали над саундтреком к мюзиклу Time, музыкальным директором (фактически художественным руководителем[49]) которого был Майк. Собственно, тогда-то он и получил потенциальное предложение от Фредди поработать вместе.

Кстати, самое время вспомнить очередную побасенку Питера Фристоуна (и в очередной раз усомниться в достоверности его воспоминаний) о том, что это, мол, именно он привел Фредди в оперу, чтобы показать ему, что существует еще и такое искусство, что, конечно же, в корне неверно: Фредди прекрасно разбирался в опере, в его коллекции пластинок – записи крупнейших оперных звезд: и Паваротти, и Доминго, и самой Кабалье, о чем впоследствии Монсеррат неоднократно упомянет). Кстати, именно в воспоминаниях об этих событиях мы снова находим несоответствие между словами Фристоуна и рассказом Риса Томаса. Вот, что пишет Фристоун: «Фредди не вспоминал об этом до тех пор, пока Джим Бич не сообщил ему, что Карлос Кабалье, брат и менеджер Монсеррат, и Пино Сальокко, испанский агент Queen, обратились к нему со следующим предложением: не мог бы Фредди написать для Монсеррат гимн Барселонских Олимпийских игр? Поначалу Фредди колебался и даже был слегка напуган. Его просили сочинить песню для той, кем он так долго восхищался! Тем более, что он вообще прежде никогда не писал для других…[50]». Фристоун в очередной раз явно заблуждается – потому как мы уже выяснили: инициатива исходила именно от Меркьюри, и никакого «священного ужаса» он точно испытывать не мог и явно хотел этой совместной записи.

Фредди записывает демо для Монсеррат – оно проходит под рабочим названием “Exercises In Free Love”. Для имитации тембра меццо-сопрано, Фредди поет вокальную партию фальцетом, фактически на пределе голосовых возможностей. Встреча с сеньорой Кабалье назначена в барселонском отеле «Ритц», и Фредди просит установить в саду отеля акустическую систему, чтобы на ней можно было бы проиграть демо-запись. Фредди все рассчитал идеально: как только Монсеррат вошла, запись сразу включили – и музыка поразил Кабалье. «Я могу спеть эту вещь на своем концерте в Ковент-Гарден на следующей неделе?» – спросила она.

Остальное мы знаем: в течение года продолжалась работа над альбомом, который стал международным хитом, а заглавный сингл был продан в количестве свыше одного миллиона копий. К сожалению, Фредди уже знал о своей смертельной болезни и понимал, что “Barcelona”, весьма вероятно, станет его последней сольной работой – поэтому он очень тщательно подходил и к процессу аранжировки, и к процессу записи.

Монсеррат Кабалье вспоминала позднее, что Фредди признался ей в своей болезни – в тот момент о ВИЧ знали не так уж и много и Фредди предупредил, на всякий случай, чтобы она, например, не дотрагивалась до чашек, из которых он пил. Он был максимально корректен и осторожен, и Кабалье была шокирована его выдержкой и мужественностью.

К сожалению, на записи не осуществилась главная мечта Фредди: сделать запись с настоящим живым оркестром – все звуки были синтезированы Майком Мораном, и хотя запись звучала очень похоже на оркестровую, на самом деле, конечно, отличие было слышно.

Сам Фредди достаточно четко определил, как следует относиться к пластинке, прокомментировав это следующим образом: «Понятие не имею, как поклонники Queen отнесутся к этому. Мне было нужно это сделать. Это такая штука… к ней не прицепишь никакого ярлыка, верно? Худшее – это когда эту запись пытаются обозвать «рок оперой», это попросту нелепо[51]».

Не будем останавливаться на разнообразных фанатских версиях, проистекающих из все той же книги М.Ахундовой о том, что, якобы, никакого альбома “Barcelona” не существовало в помине, что, мол, нет ни одного человека, у кого было бы оригинального издания «Barcelona» 1988, на худой конец – 1989 года[52]. Так вот, представьте себе, такой человек есть. И этот человек – автор этих строк: прямо сейчас передо мной лежит югославский пресс «Barcelona» 1988 года, каталожный номер 220612.

Что же так не понравилось Мариам в истории с альбомом, что она предположила, что его не существовало вовсе? А ровно то, что в благодарностях к альбому перечислены все работники Гарден Лодж во главе с Мэри Остин. Мол, страшная мафия уже подступила вплотную к несчастному Фредди. Оставим эту сентенцию на совести Мариам, потому как я лично не вижу ничего зазорного со стороны Меркьюри, чтобы поблагодарить всю свою «рабочую команду», тем более, что в число благодарностей попали и пресс-агент Рокси Мид, и Джим Бич, и уже упомянутый Пино Сальокко.

Да, «Barcelona» действительно ждет уникальная посмертная судьба, но случится это гораздо позже, в 2012 году, на 25-летие альбома, когда Джим Бич решает запустить уникальный в своем роде проект: пластинку решено перезаписать с настоящим «живым» звуком. Для этого приглашают Стюарта Морли, еще одного музыкального директора – на этот раз лондонской постановки мюзикла “We Will Rock You” – и тот готовит новую оркестровку всех вещей альбома. Всю оркестровую часть записывает Пражский филармонический оркестр FILMharmonic Orchestra (пражские музыканты качественны и, признаемся честно, довольно неприхотливы с точки зрения гонорара), но есть и несколько специальных приглашений. Так, партию на традиционном японском инструменте кото в “La Japonaise” исполнила молодая, но невероятно популярная Наоми Кикути. Барабаны для «The Golden Boy» и «How Can I Go On» перезаписал Руфус Тейлор, сын Роджера, уже поднаторевший в игре в сопровождающей группе Queen. Кроме того, для «How Can I Go On» скрипичное соло записал прославленный Дэвид Гарретт, ну и басовая партия Джона Дикона (записанная для оригинального альбома) была оставлена без изменения (в буклете, кстати, этот факт был особо оговорен – «и, конечно, появляется Джон Дикон на бас-гитаре» – так что некоторые фанаты предположили, что Джон наконец-то расчехлил бас-гитару и вернулся к музыкальной деятельности, пусть и фрагментарно). Кстати, в буклете к переизданной «Barcelona» снова появилась культовая надпись «… and nobody played synthesizer», что в целом было правдой: все партии синтезатора из итогового микса были исключены.

Переизданный альбом еще и превратился в «семейный подряд» Джима Бича: новую обложку нарисовала его жена Матильда. Неудивительно, что пластинка снова стала бестселлером: выпущенная и на CD (особенно удачно оказалось выполнено подарочное издание – на первом диске новая версия альбома, на втором – демо-записи, на третьем – оркестровые версии, а на DVD – и документальный фильм о создании альбома, и записи совместных выступлений Фредди и Монсеррат на Ибице в Ku Club, и на фестивале La Nit.

Так что у нас безусловно есть отличный музыкальный памятник великой пластинке. Единственный недостаток переиздания – из него исчез шикарный разворот, на котором слева были прекрасные фото Меркьюри, справа – фото Монсеррат в разных ролях, а по центру – их совместные фотографии.

Дружба Фредди и Монсеррат продолжалась до последних дней музыканта. Она подарила ему один из своих костюмов – шикарное платье из оперы «Лукреция Борджиа» Доницетти. Именно в нем Монсеррат пела в Карнеги-Холле в 1965 году. Фредди хранил платье в раме под стеклом как музейный экспонат. После смерти Фредди Мэри Остин вернула платье Кабалье, и та не отказалась забрать назад свой дар: того, кому он был предназначен, уже не было на этом свете, да и материальное точно не имеет значения в лучшем из миров.

Сама Монсеррат ушла из жизни в октябре 2018 года. Она была частым гостем в России, регулярно давала и сольные концерты, и выступала на крупных мероприятиях. Иногда она давала немногочисленные интервью о Фредди, очень лаконично оставаясь в рамках «официальной версии», но принципиально не конкретизируя никаких подробностей личного характера, говоря в целом исключительно о творческом процессе. Так что любые попытки обвинить Монсеррат в сговоре с целью очернить память Фредди – бесплодны: она продолжала заниматься единственным делом, которое было ей подвластно – музыкой, оставаясь в стороне от любых дрязг и слухов, за что ей честь и хвала.

Рапсодия

Наш рассказ близится к завершению – но нельзя не обойти вниманием событие, которое снова вернуло Queen на вершину всех мировых чартов и заставило говорить о группе в целом (и о Фредди в частности) даже тех, кто до этого не то что не причислял себя к их поклонникам, а даже не слышал о группе. Осенью 2018 года на киноэкраны вышел фильм “Bohemian Rhapsody” (в русском переводе – «Богемская рапсодия»)

Путь фильма о Queen на экраны – это история почти детективная, история, продолжительностью в долгие 15 лет. Естественно, наработки биографического сценария у группы и Джима Бича оставались еще с середины 90-х, когда только обсуждалась возможность сделать мюзиклам по их песням. Конечно, можно было бы сделать «обратный ход» и просто экранизировать “We Will Rock You”, тем более, что и актерский состав был готов, и режиссура не заняла бы много времени. Но нет – в случае с художественным фильмом за основу было решено взять то, что считается официальной биографией Фредди Меркьюри: со всеми несостыковками, недоговоренностями и трагическим финалом.

В качестве одного из возможных претендентов на главную роль всерьез рассматривали американского комика Сашу Барона Коэна. Большинству отечественных зрителей Коэн знаком по образу Бората Сагдиева, казахского журналиста, попадающего в нелепые и неизменно двусмысленные ситуации. Впрочем, на телевидении у Коэна были и другие образы: незадачливый гей-манекенщик Бруно, белый рэпер Али Джи – а сегодня целый ряд еще более безумных персонажей типа израильского военного тренера Эррана Морада, которого Коэн играет в телешоу «Who Is America?».

Коэн мог бы быть неплохим выбором – внешне он действительно немного похож на Фредди и, кроме того, обладает неплохими вокальными данными, что стало понятно после его участия в музыкальном фильме «Суинни Тодд: демон-парикмахер с Флит-стрит». Но при этом Коэн понимал, что он – звезда, был готов тянуть на себя одеяло и при этом – не очень рассматривал возможность тесного сотрудничества с Брайаном, Роджером и Джимом. Кроме того, шлейф чернушных комедий также мог повлиять на восприятие зрителем Коэна в роли Фредди. Ну и последним – но убийственным – аргументов стало то, что Коэн не очень подходил по росту, поскольку – очень высок, в отличие от прекрасно сложенного но не очень высокого Фредди.

Но фильму, помимо исполнителя главной роли был нужен еще и режиссер, который смог бы максимально адекватно отобразить на экране трагическую, но при этом – захватывающе помпезную историю «официального Фредди». В итоге выбор Джима пал на режиссера Брайана Сингера, человека весьма опытного в кинематографическом шоу-бизнесе. Именно Сингер, например, вдохнул жизнь в комиксовые франшизы, сняв первые фильмы о Людях Икс, героев комиксов Marvel – и после успеха этих картин, в которых были и отличные актерские работы, и грамотно выстроенный сценарий, и прекрасный набор спецэффектов, и невероятно харизматичные персонажи, просуществовашие потом на экране не один десяток лет – чего стоят Хью Джекман в роли Росомахи, Иэн Маккелен в роли Магнето и Патрик Стюарт в роли профессора Чарльза Ксавье!

Сингер взялся за работу над проектом, а вскоре был и найден актер на главную роль: им стал молодой парень Рами Малек, одной из массово заметных работ которого стала роль фараона в комической трилогии «Ночь в музее», где Малек играл с такими монстрами как Бен Стиллер и Робин Уильямс. Это был не самый плохой и уж точно – стопроцентно логичный выбор: Малек не был состоявшейся звездой, за ним не тянулся никакой шлейф предыдущих киношных или телевизионных образов, ну а то, что внешне Рами не сильно напоминал Фредди – то это уже была задача гримеров: как превратить молодого улыбчивого выходца из египетской семьи в одного из самых харизматичных музыкантов всех времен и народов.

Музыкантов Queen так же играли не слишком известные молодые актеры, на роль Мэри Остин была взята милая прелестница Люси Бойнтон (они так сроднились на съемках с Малеком, что их экранные взаимоотношения в итоге перетекли в самый настоящий роман). Из «больших» звезд в фильме был задействован только Майк Майерс, игравший Рэя Фостера, и это было весьма и весьма обоснованное появление – конечно, кому, как не звезде «Мира Уэйна» было необходимо появиться в фильме о Queen!

Правда, съемки омрачил еще один, совершенно неожиданный скандал: когда работа уже почти близилась к завершению, между режиссером Сингером и остальными участниками съемочной группы произошел некий конфликт – и Сингер был уволен, не доведя работу над «Рапсодией» до конца (а фильм, естественно, назвали «Bohemian Rhapsody»). На помощь был призван молодой режиссер Декстер Флетчер, который весьма и весьма профессионально довел всю работу до конца – и фильм отправился в свой долгий путь к зрительским сердцам.

Бедолагу Сингера обвинили даже в сексуальных домогательствах – он попал под раздачу набиравшего обороты движения #metoo, когда все6 кому ни лень, принялись ворошить грязное белье голливудского кинопроизводства и рассказывать о тех ужасах, через которые юных и неопытных актеров заставляли проходить коварные режиссеры и продюсеры. Судьба Сингера оказалась сродни почти уничтоженным новой моралью Кевина Спейси и Харви Вайнштейна. Пострадал и Брайан Мэй, на которого накинулись ханжеские поклонниками с упреками о том, что он не выкинул злодея Сингера из друзей в Instagram. Старина Брайан удалил режиссера из друзей и написал оправдательный пост, что, мол, добавил его давным-давно, когда еще шла работа над кино, а вот удалить забыл – и вообще, он против насилия в любых его проявлениях.

Но забудем об очередном желтоватом скандальчике – а вернемся к кино. И вот, при просмотре фильма стали обнаруживаться невероятно странные вещи, которые, как казалось, не несут под собой никакого логического объяснения. Например, даже даты стопроцентно официальной биографии в фильме оказываются перепутаны: песню «We Will Rock You» музыканты репетируют не в 70-е, а начале 80-х, Фредди выступает на Live Aid уже будучи в курсе своей болезни, главный злодей – инфернальный Пол Прентер, главная душка – скромны Джим Хаттон. Учитывая, что консультировать картину позвали, в том числе, Питера Фристоуна, подобная расстановка акцентов не должна никого удивить.

Есть в фильме и откровенно странные моменты: например, во время выступления на Live Aid Джим Бич пробирается к звукорежиссерскому пульту – и поднимает на нем уровень громкости. Это, конечно, невероятная ересь – никто бы не пустил постороннего к святая святых звукорежиссеров и на пушечный выстрел. А что касается поднятой громкости – то это своеобразный отыгрыш истории, которая действительно случилась с Queen на этом концерте: их концертный звукорежиссер, опытный мастер Трип Калаф действительно поднял им громкость – но не общем пульте, а только на сценических усилителях: просто для того6 чтобы музыканты лучше себя слышали. Насколько это сработало – мы знать не можем, но, полагаю, лишним это действие точно не было.

В чем же причина столь вольного обхождения с фактами, которые, казалось бы, даже к «официальной» биографии Фредди имеют весьма отдаленное отношение? А дело вот в чем.

Queen – мастера подтекста! – в очередной раз оставили нам чрезвычайно важное метафорическое высказывание. Собственно, демонстрируя нам, что весь их успех на Live Aid был делом рук предприимчивого менеджера, показывая нам нарочито ложную картинку – Queen как бы говорят нам: «Биография совершенно не важна, важно лишь одно – музыка, все остальное – напускное».

А с музыкой в фильме было все более чем в порядке. Для записи вокальных партий привлекли Марка Мартела из Queen Extravaganza, чей тембр голоса до мурашек напоминал Фредди. В некоторых эпизодах – Малек пел сам, но таких эпизодов в фильме было совсем немного. Ну а в большей части пришлось прибегать к помощи архивных записей. Тем не менее – все это был Фредди, фактически воскрешенный Фредди, которого все так долго ждали – и поклонники, и друзья, и родственники. И финал фильма, собственно, расставлял столь нужный акцент: на экране появлялся Фредди, настоящий, живой Фредди – таким, каким он был в клипе «Don’t Stop Me Now» – и обрушивал на нас одну из самых мощных и жизнеутверждающих своих песен.

Брайан и Роджер тщательно подошли к продюсированию саундтрека картины. Например, они даже реанимировали для этих целей свою первую группу – Smile, благо все ее участники живы-здоровы и с музыкой точно не завязали. Басист и вокалист Тим Стаффел с 2001 года вернулся в музыку, собрал новую группу под названием aMIGO и выпустил одноименный альбом, на котором в качестве приглашенного гитариста и вокалиста участвовал Брайан Мэй (Стаффел переиграл две вещи еще «смайловских» времен – «Earth» и «Doin’ Alright», но получилось6 мягко говоря, даже не Smile). Однако втроем Брайан, Роджер и Тим снова перезаписали «Doin’ Alright», и вот тут-то результат получился весьма неплох: вокал Стаффела снова зазвучал в звуковой дорожке картины.

На волне энтузиазма Тим даже записал свой второй сольник под говорящим названием «Two Late», и вот его как раз к прослушиванию можно горячо рекомендовать: в нем нет и намека на то, что Стаффел когда-то был «предтечей Queen». Это просто очень хороший, яркий рок-н-ролл с приятными мелодиями. Не великая запись, но невероятно трогательная.

Брайан Мэй довольно плотно участвовал и в кинематографической работе: вовсю консультировал артиста Гвиллема Ли, который воплощал его на экране – сходство получилось не просто точным, а даже пугающим: Гвиллем сымитировал даже интонации и походку Брайана! Да и сам Мэй появился на экране в крохотном камео: в эпизоде записи видео для Top Of The Pops Брайан мелькает справа на экране, он – седовласый джентльмен, читающий газету. Из-за того, что его кудрявые волосы спрятаны под аккуратным париком, Брайана почти не узнать, но, приблизив кадр, мы понимаем, что это он и никто другой. Что касается камео Джима Бича и Роджера Тейлора – то их в фильме пока не обнаружили.

При работе над саундтреком Мэй обновил и другие элементы музыки Queen: к примеру, заключительная «Don’t Stop Me Now» была фактически переаранжирована – в ней добавили высоких и средних частот, а Мэй переиграл соло, осовременив его, сделав таким, как то, что звучит на концертах с Адамом Ламбертом. Ну и Брайан и Роджер в качестве милого сюрприза еще и переиграли заставку кинокомпании «ХХ век фокс» – так что открывается фильм со знаменитого мэевского саунда.

Все это вместе оценили кинокритики – «Рапсодия» собрала уйму призов: от BAFTA и «Золотого глобуса» до «Оскара», став в 2019 году рекордсменом по числу выигранных статуэток – целых четыре: две – в звуковых номинациях, приз за лучший монтаж и персональный «Оскар» Рами Малека. Получая приз, Рами трогательно пролепетал речь о том, как эмигрант и представитель сексуального меньшинства может идти к успеху, а потом от волнения чуть не упал со сцены. Тем не менее, все закончилось хорошо – эти инциденты, конечно же, надо списать на безумное бремя славы и успеха, рухнувшее прямиком на молодого актера.

Сами же Queen в тот вечер царили на церемонии: она началась с выступления группы с Адамом Ламбертом – специально для Queen увеличили время исполнения песен (разрешалось исполнять лишь куплет и припев), а Queen фактически сыграли фрагменты двух песен. Ну и возникший на огромном экране Фредди как бы осенял все действо своим присутствием: он тоже был тут, и этот триумф – был куда больше его триумфом. Ну а то, что фильм лишь расширяет мифологию его жизни – кто знает, тот поймет, а кому этого знать не надо – то эти знания уж точно будут лишними… Но главный эффект был достигнут: о Queen заговорили те, кто родился и после смерти Фредди, и те, кто в принципе ничего о группе не знал. Коммерческий ли это ход? Безусловно! Он сделан на благо группы? Конечно! Усилил ли он мифологему Меркьюри? Допустимо – но большинство зрителей вообще не восприняли историю личной жизни Меркьюри. Они услышали музыку и были ею покорены. А это, пожалуй, самый главный и важный эффект.

Сегодня

Что они делают сегодня? Вопрос непраздный, тем более, что биография Queen формально продолжается и, более того, дополняется все новыми и новыми подробностями разной степени оригинальности. Например, после шумихи, связанной с выходом фильма Bohemian Rhapsody, снова активизировались различные слухи, связанные с Джоном Диконом. В газете Daily Mail была опубликована заметка авторства Элисон Бошофф[53], рассказывающая о том, что происходит в наши дни со знаменитым музыкантом. Заметка была снабжена фотографией пожилого человека, который одет в простой свитер и, устремив грустный взгляд в никуда, докуривает сигарету. Да, этот человек некоторым образом был похож на постаревшего Джона Дикона. Был ли это действительно он – мы не знаем.

В заметке цитировались высказывания и Брайана, и Роджера, о том, что, мол, Джон – просто социопат, что у него был ряд проблем психологического и личного характера, одним словом, как водится в желтой прессе, перемывали кости – намекая и на то, что Дикон когда-то изменял жене, что у него проблемы с алкоголем, и так далее, и тому подобное. Ни Брайан, ни Роджер заметку никак не прокомментировали, но всем на удивление – Джон Дикон примерно через несколько месяцев окончательно вышел из тени. Например, впервые с конца 90-х годов он что-то сделал вместе с Роджером и Брайаном. Правда, это не касалось музыки – но имело прямое отношение к делам Queen.

В преддверии очередного празднования дня рождения Фредди Меркьюри, которое по традиции пройдет в швейцарском Монтре, трое участников Queen предоставили уникальный приз, который должен быть разыгран между всеми, кто купил билет на праздник.

Невероятный успех фильма привел к активизации фанатского сообщества – поэтому билеты на очередное мероприятие, так или иначе связанное с именем Queen и Фредди продавались как горячие пирожки, но приз от трех участников Queen еще больше подогрел интерес к празднованию. И в качестве такого приза была выбрана модель гитары Брайана Мэя Red Special, которую подписали все трое: Брайан, Роджер и Джон.

Ну и еще после этого Джон впервые появился в социальных сетях: он (или кто-то из его окружения) завел себе аккаунт в Instagram, который периодически обновляет, публикуя там некоторые архивные фотографии. На контакт Джон идет не очень охотно, предпочитая лишь односложные комментарии к собственным постам – но это, согласитесь, уже много больше, чем ничего. Полагают даже, что аккаунт фейковый – но сам Джон никаких комментариев по этому поводу, естественно, не дает.

Брайан и Роджер продолжают репетиции перед новым туром с Адамом Ламбертом: у них впереди выступления в Америке, Австралии, Новой Зеландии и Корее. Тур расписан до 2020 года, но музыканты явно не собираются останавливаться – весьма вероятно, что во второй половине 2020 года начнется и европейское турне.

Продолжаются разговоры о съемке продолжения «Рапсодии»: история о том, как Фредди борется с болезнью, о конце его жизни и о записи последних альбомов так и просится на экран. Случится ли это или нет – или так и останется слухами – покажет время. Если вы хотите узнать мое мнение – то я уверен, что такое кино не стоит снимать: «Рапсодия» была прекрасной кинофантазией, так пусть она ей и остается. Портить ее приближенным к реальности мрачным сиквелом вряд ли будет хорошим решением.

Впрочем, помимо «Рапсодии», путь Фредди на киноэкраны продолжается: в сериале 2019 года под названием Urban Myths, посвященном разного рода городским легендам Фредди был отдан целый эпизод. В нем Меркьюри вместе с Кенни Эвереттом приводили принцессу Диану в гей-клуб Диана была переодета мальчиком), и там Диана, проскользнув за кулисы, знакомилась с актером-травести. Актер был боле СПИДом, его тело было покрыто пятнами саркомы Капоши – и вообще описания его мучений ужасающе походили на те подробности, которые можно встретить в книгах Фристоуна и Хаттона. В финале Диана обнимала несчастного актера, а потом Фредди, Кенни и леди Ди отправлялись домой, хохоча и веселясь.

Радует в этой истории лишь одно – Дэвид Эйвери, сыгравший Фредди, похож на Меркьюри еще меньше, чем Рами Малек. Ну а то, что сериал – выдумка, описывающая некоторые гипотетические события (но вы могли бы представить, что леди Ди смогла бы предпринять подобную вылазку? Я – точно нет), это ясно с самого начала, буквально из его названия.

Зато в ярком свете предстала музыка Queen в другом сериале – «Благие знамения», снятом по роману Терри Пратчетта и Нила Геймана. Гомерически смешная история о том, как ангел и демон решили остановить Апокалипсис, стала настоящим хитом сервиса Amazon Prime. Но и в книге упоминалась музыка Queen – потому как именно ее слушает в своем «Бентли» демон Кроули, ведь – цитирую: «пролежав две недели в бардачке машины, любая кассета превращается в “Best of Queen”[54]. Ну и, естественно, музыка Queen сложилась в звуковую дорожку фильма, а группе была высказана особая благодарность.

Новые книги о Фредди продолжают выходить: Тор Арнольд и Ли Нолан, как мы уже говорили ранее, собирают деньги на издание собственных воспоминаний с «50 ранее не виданными фото». Можно с уверенностью предположить, что нас ждут новые животрепещущие подробности о наркотиках, алкоголе и дичайших оргиях. Верить этому или нет – решайте сами. Впрочем, стоит дождаться выхода книги, прежде чем судить о ней до ее появления. Пока что на Интернет-форуме, где обсуждается книга, так называемые поклонник Фредди спорят лишь об одном – можно ли считать Фредди бисексуалом, или гомосексуалистом – ведь раз он любил исключительно мужчин, то он гомосексуалист, а не бисексуал, и называть его бисексуалом – означает проявлять гомофобию. Вот такое оригинальное проявление любви к великому музыканту.

И, конечно же, новые записи – без них никуда. Последним на данный момент релизом стала новая версия песни «Time» под названием «Time Wauts For Nobody», выпущенная в июне 2019 года Дэйвом Кларком. Дэйв очистил голос Фредди от оригинальной фонограммы, попросил Майка Морана переиграть фортепианную партию – ведь «кто еще сыграет эту вещь лучше, чем тот пианист, который ее записывал», и наложил звуковую дорожку на запись Фредди, сделанную для клипа “Time”, без появления хора и дополнительных танцоров. Получилось необычайно нежно и трогательно.

И, что немаловажно, Кларк дал по этому поводу развернутое интервью, в котором рассказал об обстоятельствах знакомства с Меркьюри: как Мэри Остин дала Дэйву телефон Фредди, как он согласился поработать, каким он был трудолюбивым музыкантом и верным другом. Одним словом, Кларк по-прежнему бережет память Меркьюри и остается верен себе. И – самое главное: Дэйв вообще не собирается эксплуатировать память друга. «Когда я узнал, что начались съемки фильма, то решил, что было бы неправильным выложить эту запись в тот момент, когда кино выходит в прокат. Шум был такой, что я решил подождать, пока все уляжется… Я не хочу монетизировать эту запись. Это единственная невыпущенная запись Фредди Меркьюри. Мы все знали, насколько он хорош. Но тут все могут услышать, как он звучит по-настоящему, когда ему никто не аккомпанирует» – сказал Кларк в интервью журналу Billboard[55].

И это, наверное, наилучшее, что случилось с памятью Фредди в последнее время – у него по-прежнему остались настоящие друзья, которые чтут и уважают его последнюю волю и стремятся показать публике прежде всего Фредди-музыканта, а не вместилище нелепых и неподтвержденных слухов, возникших после его смерти.

Правда, без ложки дегтя не обошлось и на этот раз: архивная запись Кларка стала частью новой компиляции сольных работ Фредди под названием «Never Boring». И выход этого тройного альбома в октябре 2019 года оказывается на деле весьма и весьма показательным. На сборнике оказалось несколько действительно ценных для коллекционеров вещей: впервые для релиза была проведена цифровая реставрация отдельных видеоклипов, включая «Living On My Own» (клип даже оказался расширен за счет некоторых новых кадров), специально сделаны два новых видео на песни «Love Me Like There’s No Tomorrow» и на «Time Waits For No One» (которая как бы «новая» песня). Есть несколько новых миксов, ну и, конечно, впервые официально издается совместное интервью Фредди и Дэйва Кларка, посвященное работе над мюзиклом «Time», пожалуй, одно из немногих интервью, где Фредди спрашивали именно о музыке, и в котором он просто-таки излучал радость от того, что с ним наконец-то говорят на ту тему, на которую он давно хочет поговорить.

Что касается исторической ценности новой компиляции, то с нею немного сложнее – но следует помнить, что любой артефакт представляет собой отражение того, что происходит в данный момент в мире. И вот Фредди Меркьюри образца 2019 года – он именно такой. И он, конечно же, отличается от Фредди прижизненного и даже от Фредди посмертных периодов. И попробуем разобраться, почему.

Посмертных релизова Меркьюри было уже предостаточно: но посмотрите, как они трансформировались за эти годы!

Первый посмертный релиз – «The Album» («The Great Pretender»): это попытка «издать неизданное», сделать реальный третий сольный альбом. Попытка успешная, надо сказать, подборка песен отличная, изданные при жизни синглы сведены в четкое музыкальное полотно.

Имидж Фредди – невероятно стильный, для оформления обеих версий альбома выбраны прекрасные фото, демонстрирующие Меркьюри во всем его творческом величии (шелковый костюм из клипа «The Great Pretender» или жилетка с бабочкой для «The Album» подчеркивают кроссовер-стайл самой записи – вот он, баланс рок-музыки, поп-музыки и классического вокального искусства.

Затем приходит время «Solo» – лучшего издания, полностью закрывающего весь посмертный каталог Фредди. Там и демо-версии песен, и отдельное издание интервью Дэвиду Уиггу, и чего только нет. Прекрасный музыкальный артефакт, выпущенный в разных по комплектации версиях (нас, конечн, интересует тлько самая подробная, «большая» коробка). Для оформления использована легендарная фотография Фредди, сделанная для альбома Queen «Greatest Hits» – подчеркивающая его самый узнаваемый массовый образ.

Но этот образ меняется – выход сборника «Lover Of Life, Singer Of Songs» представляет собой серьезную работу с посмертным имиджем Меркьюри, которая проделывается в начале 2000-х. Образ Фредди приближают «к моменту», делая из него эдакого гениального гедониста, который любил и пожить «на всю катушку», но при этом еще и гениальные песни писал. На обложке – графика по мотивам образа Фредди с его последнего тура с Queen: над головой поднята корона, он – король эпатажа.

Следующий сборник «Messenger Of The Gods» – это работа уже с трагическим образом Меркьюри, образ человека, проигравшего неравную борьбу с «чумой ХХ века». При этом стоит заметить, что все последующие за «Solo» сборники были весьма фрагментарны – такой полной коллекции творчества Фредди не издавалось никогда.

«Never Boring» – из той же оперы: выборочная коллекция, цель которой – вернуть образ Фредди-гедониста, якобы сказавшего, что «представляйте меня после смерти каким угодно, толь ко не делайте мой образ скучным» (к этому аппелирует и очередное издание книги с выдержками из интервью Фредди, проверить подлинность которых, увы, нет возможности – дело в том, что многие интервью, опубликованные в британской прессе, зачастую представляли собой лишь пересказ слов интервьюируемого (как было, например, с интервью Дэвиду Уиггу), а не зафиксированные ответы на конкретные вопросы. Так сделана и эта книга, представляющая собою набор цитат, вырванных из контекста и с отсутствием ссылок на оригиналы публикаций).

На обложке красовался кадр из клипа «Living On My Own», самой противоречивой работы Меркьюри. Эта песня, с одним из самых страшных, откровенных и пронзительных текстов, представляет собой истинный когнитивный диссонанс – поет Фредди о серьезной душевной боли, но делает это нарочито весело, танцевально. Да и клип сделан в том же ключе: дурацкий веселый маскарад с толпой ряженых гостей, затеянный на день рождения Меркьюри (но в клипе мы видим и специально снятые постановочные кадры). Некоторые «фанаты» (заведомо беру это слово в кавычки) видят в этом клипе разнузданную гей-вечеринку, хотя это не так – просто веселый маскарад, праздник людей в смешном одеянии (в толпе мелькают и Брайан Мэй, и Джим Бич, менеджер Queen, и даже вышеупомянутый Дэвид Уигг). То есть – это вовсе не про «нескучную жизнь», а про своеобразную попытку защиты от общественного мнения. Пусть – и за нарочитым внешним эпатажем.

И вот эта посмертная переоценка творчества Фредди – вычленение из глубокого и многогранного музыканта лишь гедонистской составляющей (да была ли она ему свойственна вообще?), а также собственная интерпретация творчества Меркьюри – несколько огорчают. Тому порукой – еще и новый клип на песню «Love Me Like There’s No Tomorrow» – песню проиллюстрировали трогательным мультфильмом на тему ВИЧ и однополой любви (официально клип выпущен при поддержке фонда Mercury Phoenix Trust), вычленив тем самым из песни одну-единственную трактовку (хотя сама песня позволяет трактовать себя максимально общим образом), правда, весьма актуальную с точки зрения современной этики. Но вот насколько эта этика применима к самому Меркьюри, как мы с вами уже понимаем – большой вопрос.

Еще раз – невероятно жаль, что спустя 28 лет после его смерти к этому пожеланию великого музыканта отнеслись столь невнимательно, слепив для современного слушателя однозначный образ эпатажного весельчака. Однако если выход нового сборника поможет молодому слушателю полюбить творчество Меркьюри – что ж, рано или поздно он найдет и «Solo», поняв всю многогранность и величие творчества этого замечательного музыканта.

Новый релиз оказался даже по-своему ценен, так как позволил сегрегировать фанатов Меркьюри. Идиоты восторгались тем, что в новом издании клипа на «Living On My Own» можно во всех ракурсах разглядеть многочисленных ряженых фриков. Умные люди – восхитились наконец-то изданным интервью с Кларком и новыми миксами старых песен (особенно сочно звучит неожиданная «She Blows Hot And Cold», не самая узнаваемая вещь из меркьюревского каталога). Коллекционеры, естественно, поставили коробочку на полочку. Как говорится, «всем сестрам по серьгам».

Однако, после выхода альбома вдруг Русская служба BBC разразилась большой статьей на тему, естественно, личной жизни Меркьюри, где впервые за долгие годы прозвучали хоть сколь-нибудь разумные слова: «Уже невозможно узнать, кем себя считал сам Меркьюри в плане сексуальности, потому что он никогда прямо не говорил об этом (по крайней мере, на публике)[56]». Правда, затем автор делает осторожный вывод, что, мол, Фредди не следует относить к гомосексуалистам, а следует рассматривать как квира, то есть как человека, отвергающего традиционные гендерные идентичности. Это, конечно, перегиб, но автор успел упомянуть о том, что «спустя почти 28 лет после его смерти настоящий Фредди Меркьюри остается для нас бережно хранимой тайной».

Не унимается и наш старый знакомы Питер Фристоун. Он таки выпустил свою третью книгу о Меркьюри, правда, на этот раз – это сборник рецептов, якобы любимых самим Фредди. Фристоун разъезжает по миру с очередным пошловатым развлечением: за умеренную плату он кормит всех желающих «блюдами Фредди» и делаится очередными «воспоминаниями о ближайшем друге». К счастью, разумных людей, не желающих потворствовать очередной попытке нажиться на памяти Меркьюри – тем более столь наглым образом – становится все меньше и меньше, больше двух десятков человек на свои посиделки Фристоун не собирает.

Так что у нас есть маленькая, но надежда, что посмертная история Фредди Меркьюри и Queen наконец-то обретет достойное завершение: дурацкие слухи будут забыты, перемывание грязного белья прекратится, а музыка – останется навечно. В этом у меня точно нет ни малейшего сомнения.

И прежде, чем завершить нашу историю – историю о Queen без Фредди – все же стоит подумать о главном: а почему же фигура Фредди сама по себе оказалась такой значимой для современной музыке? Дело в невероятном таланте? Или, может быть, в чем-то еще? Попробуем разобраться напоследок.

Фредди: природа гения

Что отличает гения от просто талантливого человека? Есть ли какие-то предпосылки или, например, сходные черты, которые позволяют нам определить, что перед нами – истинный гений? И, посмотрев на развитие человечества не только с антропологической, но и с культурологической точки зрения – можно выдвинуть гипотезу о том, что да, такие черты есть.

Они есть прежде всего потому, что в каждой культурной матрице всегда существует человек, переворачивающий норму, меняющий текущее положение вещей – это может касаться социальной сферы, политики, каких-то областей искусства – и, естественно, отдельных жанров. Такой человек, создающий новую норму, новый подход к чему-либо – это естественная часть социальной и культурной эволюции, но при этом его появление всегда революционно, поскольку сопряжено с важным поворотом в сознании масс. Он может быть их кумиром, а может – объектом ненависти: ведь смена нормы – это довольно болезненный процесс выхода из привычных рамок.

И все такие люди наделены общим типом черт, и в любой культуре они присутствуют: Пушкин, Байрон, Пикассо, Кандинский, Малевич, перечислять можно до бесконечности – я лишь могу предложить читателю неплохое упражнение по поиску этих черт в тех, кого он лично считает гениями. Будьте уверены, эти черты вы найдете.

Их не так много. Всего пять. Но Фредди они свойственны в полной мере.

Первое. Гений всегда демиург – то есть он всегда мыслит не только образами, но целыми мирами, создавая свою собственную авторскую Вселенную. Как Толкин создавал свое Средиземье, Кэрролл – Страну Чудес и Зазеркалье, а Милн – Зачарованный Лес, так и Фредди буквально с первых шагов в творчестве сразу создает собственный авторский мир. И мы даже помним его название: Рай (Rhye) – та самая волшебная страна, которая воспета в первом и втором альбомах Queen, о которой мы все знаем, о том, кто там живет, и как там все устроено – что пчелы, там утратили жала, что лошади там с орлиными крыльями («My Fairy King»).

И эта цитата выводит нас на вторую черту гения: он всегда находится в диалоге с другими творцами – и этим объясняется и потрясающая эрудиция Фредди, и цитатность его творчества. Уже приведенный выше фрагмент песни с первого альбома – не что иное, как прямая цитата из стихотворения Роберта Браунинга «Пестрый флейтист из Гаммельна»:

«Воробьи там наших павлинов пестрей,

Там собаки наших оленей быстрей.

Колючего жала там нет у пчелы,

Там лошади с крыльями, как орлы…[57]».

И там же – собственно, сюжет о крысолове, уведшем детей из города, не расплатившегося с ним – где образ крысолова весьма перекликается с тем, что мы слышим в «Great King Rat».

Что касается музыкальных цитат, как, например, прямая цитата из оперы Леонкавалло «Паяцы» в самом начале «It-s A Hard Life» – это не только подтверждение большого корпуса художественных знаний Фредди, но и именно его желания вступать в диалог не только с современниками, но и с предшественниками.

Третья черта гения – самоирония. Ни один гений не будет выпячивать собственное достоинство, а, напротив, он относится к самому себе и к своему творчеству с невероятной легкостью, без лишней гордыни. Отсюда и столь расхожие цитаты о том, что «мои песни – как одноразовые салфетки». На самом деле, конечно, Фредди понимал ценность своих песен, но и скромность, и чувство самоиронии по отношению к себе не давало ему и права высказаться по этому поводу хоть с каким-то намеком на осознание собственной важности.

Четвертая черта – своеобразное несчастье в личной жизни. Просто потому, что личная жизнь, семейное благополучие не являются для творческого гения чем-то определяющим. Нет, для него важнее творчество, которым он живет и дышит. Все остальное – это хорошо, но, увы, некоторым образом откровенно вторично. И поэтому любые разговоры о личной жизни Фредди пресекает – он ценит ее, но она для окружающего мира – закрытая часть его биографии (как бы не пытались ее распотрошить после смерти Фредди).

И, наконец, пятая черта – бессмертие. Гений всегда умирает и воскресает – нет, не в физическом плане, а в творческом. И да, порой гений становится жертвой страшного предательства: ведь так сложно терпеть, что рядом с тобой – человек, меняющий мир! Но это предательство забывается, а после смерти гений возвращается к нам вновь – как Фредди вернулся прямо сейчас со своей музыкой, со своими песнями…

Буквально за несколько дней до написания этих строк я был на одном из концертов прощального тура американской группы KISS. В качестве разгорева на сцену вышел художник, который быстро, экспромтом, рисовал портреты известных музыкантов – и, естественно, не обошлось и без Фредди. И огромный стадион поклонников совсем другой музыки, людей, которые ждут своих кумиров, живых кумиров – взорвался овацией: уже просто одно появление образа Фредди вызывает у зрителей по всему миру обожание, восхищение и восторг. И никакие слухи, никакие сплетни и никакие домыслы не способны это затмить.

Он в прямом смысле вечно живет в своих песнях, и он – рядом с нами.

И он – настоящий гений. Который даже спустя почти три десятка лет после своей смерти заставляет нас улыбаться, плакать, мечтать, радоваться, веселиться и ликовать. Он и его музыка вызывают у нас не только эмоции и чувства – они стали нашими верными спутниками на жизненном пути, они помогают нам жить.

И это – самое главное в творческом наследии Фредди Меркьюри. Истинного гения нашего времени. Человека, который раз и навсегда изменил рок-музыку.

Почему? (вместо послесловия)

Я знаю, что будет с некоторыми из вас, дорогие читатели. Я знаю, какую эмоцию вы можете испытать после прочтения этой книги. «Как?! Неужели мы можем подвергнуть сомнению все то, что что написал какой-то русский культуролог и что во многом противоречит сведениям, изложенным в книгах тех, кто знал Фредди близко! Почему мы должны верить не им, а тебе? Ну уж нет, мы не готовы верить в «святого Фредди», пусть он лучше остается «живым» – со всеми его сексуальными, наркотическими и прочими излишествами, с его безумным поведением, это «наш Фредди» и мы его никому не отдадим».

Воля ваша, дорогие читатели. Я не призываю вас слепо верить тому, что вы прочли в моей книге – там, где я говорю о собственной версии трактовки тех или иных событий, я стараюсь полагаться исключительно на факты, но не на чьи-либо мнения (проверить эти вещи вы тоже можете – не зря книга обильно снабжена самыми разными ссылками). Если же вас устраивают мнения разнообразных «близких друзей» покойного Фредди – что ж, я никогда, ни при каких условиях не смогу вас переубедить, а авторы таких «воспоминаний» точно не откажутся от своих слов. Да и надо ли им?

Но я бы хотел напомнить главное: за сутки до смерти в своем последнем обращении к прессе (а значит – ко всему человечеству, значит – к нам с вами) Фредди подчеркнул, что его личная жизнь всегда была закрыта от сторонних глаз и выразил надежду, что это так и останется. «Близкие друзья» эту надежду не оправдали – 90 % их воспоминаний составляют именно рассказы о личной – порой об интимной жизни Фредди (насколько правдивы эти рассказы – судите сами, речь не о том).

Иными словами – они уже пошли против воли человека, которого называют своим другом. Насколько это честно и обоснованно – решать, опять же вам.

Но почему же так много людей с таким упоением читают эти книги о «развратнике-Меркьюри», о кокаиновых оргиях и неуемном витальном аппетите? А ответ на этот вопрос предельно прост – и писал о таком поведении человеческой массы еще Александр Сергеевич Пушкин. Так приятно, когда кумир всего человечества оказывается в чем-то равен тебе, оказывается подвержен страстям, еще худшим чем те, которые тебя одолевают! Но слово самому Пушкину (он говорит, правда, о Байроне, но это совершенно не меняет дела): «Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок – не так, как вы – иначе…[58]».

«Иначе» – вот ключевое слово. Очень надеюсь, что вы дорогие читатели его запомните. И дадите этой истории спокойно продолжиться, без тени скандальности и без примеси бытовой грязи. И останется просто великое наследие одного из лучших музыкантов в истории человечества. Которое, слава Богу, продолжается и весьма бережно транслируется и по сей день. А будет ли за ним тянуться шлейф слухов, домыслов и склизких побасенок – это личное дело каждого.

Но я надеюсь, что вы сделаете правильный выбор.

История Queen и Фредди Меркьюри не завершена – Брайан и Роджер продолжают концертировать, их песни переживают уже даже не третью, а четвертую молодость, появляются слухи о том, что на волне успеха Bohemian Rhapsody вот-вот будет снято продолжение: о записи последних альбомов и о героической борьбе Фредди с болезнью… Не уверен, правда, что подобное кино лично мне было бы интересно смотреть, но это уже – стопроцентная вкусовщина.

В любом случае – жизнь (и шоу) продолжается. А эта книжка – закончена, и самое время поставить точку по крайней мере в этой истории. Дальше уже – ваш собственный путь, и ваши представления о том, что для вас важнее: великая музыка, созданная одной из самых талантливых рок-групп в истории человечества, или желание обсудить очередные пикантные подробности, истинность которых проверить не сможет никто.

Лично на мой взгляд – ответ очевиден. Но выбор все равно – за вами. Не ошибитесь.

Примечания

1

Это можно сделать, например, вот на этом ресурсе: https://www.abebooks.com/paper-collectibles/Freddie-Mercurys-Last-Will-Testament-Mercury/3048770805/bd

2

Кстати, запомним этот факт о нью-йоркской квартире, мы знаем даже ее адрес: 425 East 58 Street, квартира 43Е. Эти сведения нам понадобятся чуть позже. Но они – очень важны. Просто невероятно. Главное, просто отметим: на момент смерти Фредди принадлежит недвижимость в Нью-Йорке – прим. авт.

3

Здесь и далее в данной главе – Mick St.Michael, «Queen In Their Own Words», Omnibus Press, 1992, стр. 104.

4

Приведу оригинальный текст заявления: «Following the enormous conjecture in the press over the last two weeks, I wish to confirm that I have been tested HIV positive and have AIDS. I felt it correct to keep this information private to date to protect the privacy of those around me. However, the time has come now for my friends and fans around the world to know the truth and I hope that everyone will join with me, my doctors and all those worldwide in the fight against this terrible disease. My privacy has always been very special to me and I am famous for my lack of interviews. Please understand this policy will continue».

5

См.: «Если завтра я умру, мне наплевать. Я действительно все успел сделать». Фредди Меркьюри», М., 200, стр. 176.

6

Его можно посмотреть здесь: https://www.youtube.com/watch?v=s0ROWWz1EYY

7

Цитируется по: М.Ричардс, М.Лэнгторн, «The Show Must Go On. Жизнь, смерть и наследие Фредди Меркьюри», М., 2019, стр. 492.

8

Зд.и далее цитируется по: Л.-Э.Джонс, «Queen. Фредди Меркьюри. Биография», М., 2019, стр. 339–340.

9

См.: http://www.freddiemercury.com/en/ask-phoebe/blog-74

10

Цитируется по: М.Ричардс, М.Лэнгторн, «The Show Must Go On. Жизнь, смерть и наследие Фредди Меркьюри», М., 2019, стр. 491.

11

Подробнее см.: http://queen_people.tripod.com/j.html

12

Здесь и далее цитируется по: Daily Express, 03.09.1984, стр. 16–17.

13

Питер Фристоун и Дэвид Эванс, «Фредди Меркьюри. Show Must Go On”, пер. Г. Сахацкого, М., 2002, стр. 229.

14

Питер Фристоун и Дэвид Эванс, «Фредди Меркьюри. Show Must Go On”, пер. Г. Сахацкого, М., 2002, стр. 229.

15

Цитируется по: М.Ричардс, М.Лэнгторн, «The Show Must Go On. Жизнь, смерть и наследие Фредди Меркьюри», М., 2019, стр. 334–335.

16

Evening Herald от 02.12.1991, стр. 17.

17

М.Ричардс, М.Лэнгторн, «The Show Must Go On. Жизнь, смерть и наследие Фредди Меркьюри», М., 2019, стр. 500.

18

Л.-Э.Джонс, «Queen. Фредди Меркьюри. Биография», М., 2019, стр. 341.

19

Л.-Э.Джонс, «Queen. Фредди Меркьюри. Биография», М., 2019, стр. 343.

20

Peter Freestone & David Evans – “Freddie Mercury – What He Left Behind. The Story Of What Happened After Death Of Freddie Mercury”, стр. 401.

21

Цитируется по: Mick St.Michael, «Queen In Their Own Words», Omnibus Press, 1992, стр. 112.

22

Цитируется по: М.Ричардс, М.Лэнгторн, «The Show Must Go On. Жизнь, смерть и наследие Фредди Меркьюри», М., 2019, стр. 504.

23

Цитируется по: М.Ричардс, М.Лэнгторн, «The Show Must Go On. Жизнь, смерть и наследие Фредди Меркьюри», М., 2019, стр. 504.

24

Цитируется по: Л.-Э.Джонс, «Queen. Фредди Меркьюри. Биография», М., 2019, стр. 343.

25

Цитируется по: Л.Джексон, Queen.We Are The Champions. Пер. Г. Соловьева, М., 2003, стр. 368.

26

Цитируется по: Л.Джексон, Queen.We Are The Champions. Пер. Г. Соловьева, М., 2003, стр. 378–379.

27

The Sun, 4 мая, 1987 г.

28

News Of The World, 10 мая, 1987 г.

29

Evening Herald от 04.07.1995, стр. 11.

30

Evening Herald от 02.04.1996, стр. 18.

31

Л.-Э.Джонс, «Queen. Фредди Меркьюри. Биография», М., 2019, стр. 344.

32

Л.-Э.Джонс, «Queen. Фредди Меркьюри. Биография», М., 2019, стр. 237.

33

Platt J. J. Cocaine Addiction: Theory, Research and Treatment. Cambridge & London: Harvard University Press, 1997.

34

Подробнее см.: https://spid.center/ru/articles/416

35

По материалам: https://www.rollingstone.com/music/music-news/flashback-pink-floyd-genesis-queen-clapton-unite-for-charity-205223/

36

Цитируется по: Скай Р., «Фредди Меркьюри», стр.110.

37

Цитируется по: http://www.freddie.ru/e/bejart/history.html

38

Цитируется по интервью Роджера Тейлора Кену Джонсону и Джиму Тофте: http://queenarchives.com/qa/12-16-1997-96-3-kklz/

39

Цитируется по стенограмме пресс-конференции от 03.11.1997: http://queenarchives.com/qa/11-03-1997-queen-rocks-press-conference/

40

Буклет к мюзиклу We Will Rock You, стр. 6.

41

Можно увидеть по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=eyhB7lxX2pI

42

Буклет к мюзиклу We Will Rock You, стр. 8.

43

Здесь и далее цитируется по: П.Сурков – «We Will Rock You»: фонограммы не предполагается. http://www.beatles.ru/news/news.asp?news_id=971

44

Цитируется здесь и выше по: NME, 30.04.2001 г.

45

Бочаров Д. «Патовая ситуация, или Queen Must Go On, часть 2». Classic Rock, № 11, 2008, стр. 63.

46

Бочаров Д. «Патовая ситуация, или Queen Must Go On, часть 2». Classic Rock, № 11, 2008, стр. 64.

47

Цитируется по: Billboard.com от 13.05.2009.

48

Rhys Thomes – Barcelona: Special Edition

49

Подробнее – см. интервью Майка Морана: http://wearecult.rocks/mike-moran-the-barcelona-interview

50

Питер Фристоун и Дэвид Эванс, «Фредди Меркьюри. Show Must Go On”, пер. Г.Сахацкого, М., 2002, стр. 135–136.

51

Mick St.Michael, «Queen In Their Own Words», Omnibus Prexx, 1992, стр. 99.

52

Подробнее см. М. Ахундова, «Фредди Меркьюри. Украденная жизнь», М., 2013 г., стр. 458.

53

См.: https://www.dailymail.co.uk/news/article-6322461/Ex-Queen-bassist-John-Deacon-worth-105m-hes-recluse-30-years.html

54

Т.Пратчетт, Н.Гейман. Благие знамения. М., 2019, стр. 21.

55

Цитируется по: https://www.billboard.com/articles/columns/rock/8516832/dave-clark-freddie-mercury-time-new-song?fbclid=IwAR0KQAvzvnfiO6aRugIMNCJKURo0BRWZ0z_qwaFQWIsMtobPPuqo2jEr8_Q

56

Здесь и далее цитируется по: https://www.bbc.com/russian/vert-cul-50186650?xtor=CS3-33-%5Bwsrussian~C~A14B15C14D10E11F12G11ad1copy2~smpfred_s%5D-%5BFacebook%5D-%5B%7B%7Bcampaign.id%7D%7D%5D-%5B%7B%7Bad.id%7D%7D%5D

57

Пер. Е.Полонской, цитируется по: https://litresp.ru/chitat/ru/%D0%91/brauning-robert/stihotvoreniya/18

58

Цитируется по: А.С.Пушкин, письмо П.А.Взяемскому, вторая половина ноября 1825 г., из Михайловского в Москву.

Content

Павел Сурков
Queen. Фредди Меркьюри: наследие

От автора

Трагедия

Прощание

Пресса

Концерт

Брайан. Соло

Книги

Мюнхен. Взгляд изнутри

Безумный дуэт

Made in Heaven: первое воскрешение

Счастье

Танцевальное безумие

Балет во имя жизни

Последняя песня

Всевидящее око

Queen +

We Will Rock You

Роджерс

Адам

Новая «Barcelona»

Рапсодия

Сегодня

Фредди: природа гения

Почему? (вместо послесловия)

Примечания