Тайна Ордена Еретиков-пафосный заголовок, легкое чтиво…

Пролог

Тун, Швейцария

24 января 2008 года, 11:22

– Знаешь Ганс, эта зараза тебя когда-нибудь прикончит, – скривив недовольную гримасу, пытаясь отмахнуться от густого потока табачного дыма, невольно констатировал сотрудник почтового отделения.

– А ты и будешь рад! – тотчас вспыхнув притворным смехом отозвался широкоплечий мужчина и в очередной раз выпустив струю дыма, протянул увесистый конверт сотруднику Госучреждения.

– Нет, мне будет все равно, – встряхнув головой парировал клерк и приняв груз, бросил его на весы: – А вот твои соседи, наверное, точно обрадуются!

– Грубо! – вновь разразился смехом Ганс.

– Куда? Неужели ты теперь будешь отправлять своим любовницам поэмы? – наконец позволив себе улыбнуться осведомился сотрудник почты.

– Поверь мне, ты будешь последним через кого я решусь что-либо отправлять любовницам! – продолжая взаимный обмен колкостями Ганс слегка похлопал клерка по плечу и внезапно изменившись в лице добавил: – В Россию.

– Чего? – явно застигнутый врасплох словами оппонента сотрудник почты не нашелся с ответом.

– В Россию, в Санкт-Петербург…

Глава 1

Окраина Санкт-Петербурга

14 сентября 2021 года, 22:13

– Ну что, проснулся? – громогласный бас, принадлежавший высокому мужчине шкафообразного телосложения, вспорол гробовую тишину роскошного помещения.

Мужчина, к которому обращался великан, тотчас непроизвольно дернул плечами, заставляя стул под собой заскрипеть, и вскинув голову вверх, уставился на своего пленителеля затуманенным взором. После весьма стремительного и вместе с тем драматичного веера событий, окончившегося профессиональным джебом^1 в челюсть, мужчина по имени Иван еще не успел прийти в себя и продолжал вяло моргать, в бесполезных попытках привести зрение в норму.

– Где я, что … – пленник – Иван, буквально заставил себя открыть рот, но размашистая оплеуха кистью, размером с теннисную ракетку в одно мгновение прервала начинающуюся тираду Ивана, давая понять, что обязательную прелюдию перед допросом, великан решил оставить на потом.

– И так… – убедившись в том, что пленник готов к обстоятельной беседе, великан сделал шаг назад и оглядывая его с ног до головы, приступил к допросу: – Южин Иван Владимирович, как ни странно, имя настоящее, что меня, прямо скажу – удивляет.

– Что же удивительного в имени?

– В имени? – пожимая плечами улыбнулся амбал, – Да ничего, а вот в Вашей профессии… Подскажите, каким образом досточтимый профессор, преподаватель истории в Государственном Университете, опустился до банального воровства?

– Я не… – профессор попытался вставить некое подобие оправданий, но великан не обращал внимания на жалкий лепет, продолжая грохотать своим басом:

– Признаться вы рушите все мои представления о учителях. Высокий, широкоплечий… – амбал многозначительно замолчал, испытующе уставившись в голубые глаза профессора: – …Вор.

Профессор понимал какие представления рушит, он действительно, был не редким гостем в спортивном зале и имел весьма внушительную фигуру, так не свойственную людям, проводившим свое время за бесчисленным множеством книг и научных статей, но сейчас, находясь рядом с исполинских размеров пленителем, Южин ощущал себя хрупкой щепкой. Даже отсутствие пут, или наручников на руках, нисколько не удивило Ивана, он понимал, любая попытка побега, обернется столкновением с кулаком-локомотивом амбала и скорой минутой забытия.

– Кстати, Вы не представились… – отчего-то именно этот вопрос возник в голове Ивана в это мгновение.

– А вы как думаете? – слегка смутившись, отозвался пленитель.

– Полагаю вы один из своры охранников этого напыщенного псевдоценителя искусства – Планкина.

– Не правильно полагаете, я самый грозный пес из этой своры, – непринужденно парировал Амбал.

– Самый грозный? – не сдержал нервный смешок профессор: – Запугиваете с помощью пафосных фразочек?

– Да нет, просто я начальник охраны Планкина.

– Оу… простите, я думал…

– Ничего, никаких обид, – будто потеряв интерес к своему пленнику, отозвался великан и выудил из внутреннего кармана мобильный телефон, казавшийся в его руках крохотной игрушкой. В огромной комнате повисло гробовое молчание. Великан безучастно всматривался в яркий экран своего лэптопа, а профессор неотрывно всматривался в непроницаемое лицо начальника охраны, пытаясь понять, чего же ему ожидать.

– И что будет дальше? – не выдержав давящей тишины, наконец взорвался профессор.

– Не трать силы, через мгнове… – но не успел верзила окончить фразу, как массивные створки дверей единственного входа в зал распахнулись и из темноты возникло худощавое лицо хозяина особняка, в котором Южин оказался нежеланным гостем.

– А вот и Джонни! – истошный вопль Планкина, тотчас отозвался многократным эхом в просторном помещении.

В тягучем сумраке помещения, густая копна белых, как молоко волос Планкина, обрамлявших словно изваянное из мрамора лицо, спрятавшиеся в глубоких впадинах глазниц голубые глаза, в купе с мертвенно бледной кожей лица и излишне открытой улыбкой, больше похожей на оскал, пробудил в пленнике мелкую дрожь.

– Так и что тут у нас? – размеренно шагая осведомился хозяин галереи.

– Мы задержали его, когда… – резкий взмах руки, оборвал начинающейся доклад охранника.

– Мне казалось я обратился не к тебе., – нараспев зашипел блондин: – С тобой Лешенька, мы потом все обсудим, сейчас же я бы хотел перекинуться парой фраз с нашим достопочтенным гостем.

– Я не очень понимаю, что… – услышав обращение к себе, профессор рефлекторно принялся сбивчиво оправдываться…

Но не обращая внимания на объяснения, блондин шагнул к Южину и резко выкинув руку вперед ухватил прядь черных волос и притянул его лицо к себе:

– Позвольте я Вас перебью, профессор! – спешно зарычал Планкин: – Я в этом бизнесе всю свою жизнь, я торгую антиквариатом и всем, что только может называться древностями, я их ворую, выкупаю, продаю, в конце концов, я за них убиваю и поэтому как ни странно, понимаю, что самое главное в сложившейся ситуации это время, поэтому давайте мы пропустим все формальности и перейдем сразу к решению насущных проблем, потому как для меня это важно! – произнеся фразу на одном дыхании, блондин отпустил пленника и делая шаг назад, выпучил глаза: – Не хотите спросить, отчего же это важно?

Профессору ничего не оставалась, кроме как идти на поводу у хозяина особняка. Он прекрасно знал, кто такой коллекционер Планкин и каким образом он смог нажить свое благосостояние, поэтому столь устрашающая тирада была более чем лишней:

– Почему для Вас это важно?

– Да потому что Вы со своей потаскухой, кое-что у меня украли и как ни странно, я хочу вернуть похищенное себе! – заканчивая фразу, блондин резко развернулся на каблуках и делая несколько шагов прочь, бросил охраннику: – Ударь его!

Охраннику потребовалась всего доля секунды, на превращение монструозной руки-теннисной ракетки в монструозную руку-пушечное ядро. Ни удара, ни тем более последующего падения, профессор не ощутил. В одно мгновение оказавшись на прохладном паркете, он лишь расслышал грохот, который тут же отозвался всполохом боли где-то в глубине головы.

– Подними его! – откуда-то из темноты, окутавшей взор профессора, донесся пренебрежительный голос Планкина.

В следующее мгновение, историк почувствовал непроизвольное перемещение себя в пространстве, после которого охранник, в два счета вновь усадивший его на стул отпрянул в сторону, давая возможность своему боссу продолжить допрос.

– Прошу, не считайте меня излишне меркантильным! – внезапно сменив тон с яростного шипения на карикатурную манерность продолжил действовать по плану допроса Планкин: – Как вы понимаете, то, что вы похитили, я собирался продать и более того, у меня уже был покупатель… – многозначительно замолчав, он закусил губу и сделав короткий шаг не менее манерной походкой, продолжил: – Но тут, в мои дела вмешиваетесь Вы и теперь, если я не смогу вернуть похищенное, то прослыву не надежным предпринимателем со скверной репутацией врунишки…

Словно оборвав фразу на полу слове, блондин резко наклонился к Южину и вновь схватив прядь его волос: – А Вы знаете, что такое репутация в моем бизнесе? – блондин перестал паясничать и от разыгрываемой карты эксцентричного богатея не осталось и следа: – Репутация – это все, репутация это и есть бизнес! – произнося окончание своего излишне эмоционального монолога, Планкин вновь перешел на гневный шепот и поднеся свое лицо так близко к уху Южина, что тот ощутил горячее дыхание, продолжил: – Поэтому я так болезненно отнесся к сложившейся ситуации!

Внезапно тиски худощавой руки Планкина ослабли и отскочив от своего пленного на два шага, он вновь манерно улыбнулся, раскидывая руки в стороны:

– Мне кажется, именно сейчас мы с Вами проходим тот самый момент отношений, который называется «доверие». Вы верите, что я готов Вас убить, а я верю, что Вам этого не хочется… – натужено жестикулируя, бездарно рассеивая ужасающее впечатление от своего появления, Планкин с каждой фразой казался все более нелепым.

– Ну да…

– Ну! – разведя руки в стороны воскликнул Планкин: – Видите, как просто? Мы наконец-то смогли наладить продуктивный диалог между двумя образованными, интеллигентными людьми! – заканчивая речь символизирующую капитуляцию Южина, Планкин коротким жестом приказал громадному охраннику принести ему стул. Спустя несколько секунд, блондин уселся напротив Южина: – Расскажите, кто она и как…

– Может сэкономим друг другу время? – неожиданно твердый голос профессора, коим была произнесена фраза, оказал необходимый эффект и блондин, прежде чувствовавший полное господство над ситуацией, от удивления буквально поперхнулся застрявшей в горле фразой: – Мне помнится, Вы говорили, что сейчас самое главное это время… – продолжая отыгрыш занятой, в этой ментальной дуэли позицию, профессор даже позволил себе некое подобие жестикуляции руками: …А тот диалог, который Вы сейчас начали, отнимает его слишком много…

Стараясь придать своему голосу твердости, профессор понимал, что в любой момент, игра, которую он только что затеял, могла обернуться жутким исходом, но как ни странно в эту минуту, она ему казалось единственным способом унести ноги из имения.

– И как же? – стены просторного зала вновь содрогнулись, когда в разговор вступил амбал.

– Все очень просто, я приведу Вас к девке! – несмотря на то, что вопрос был задан охранником, отвечая профессор неотрывно взирался в бездонную глубину ледяных глаз коллекционера: – Без меня вам ее не найти.

– Кто она? – слегка прищурив правый глаз, медленно процедил блондин.

Понимая, что дерзкий план, созревший в голове Южина сразу после столкновения его челюсти с кулаком-ракетой, внезапно сработал, профессор непринужденно ответил:

– Так, расходный материал, человек обладающий необходимыми навыками и не больше.

– Необходимыми навыками? – очередной вопрос охранника.

– Воровка, – в этот раз, все же одарив верзилу презрительным взглядом, ответил Иван: – Как вы понимаете, я всего лишь ученый, моя задача была несколько другая.

– И какая же? – складывая руки на груди, переспросил коллекционер.

Тщательно подбирая каждое следующее слово, профессор практически ликовал, ощущая себя рыбаком, аккуратно вгонявшим крючок обмана прямо в глотку коллекционера.

– Я должен был удостовериться, что похищенное письмо понтифика подлинник, – глубоко вздохнув, профессор выдержал долгую паузу: – А после похищения, передать его заказчику.

Услышав заветное слово «заказчик», коллекционер резко вскочил в полный рост и не скрывая своего раздражения, оглянулся к начальнику охраны, но не найдясь каким именно эпитетом он хочет одарить своего подчиненного, закусив губу вновь обратил взор на пленного.

– Кто, кто заказчик? – выдавливая каждую букву сквозь плотно стиснутые зубы, прорычал блондин.

– Сначала девчонка, – невозмутимо ответил историк, испытующе взираясь на взбешенного коллекционера.

Только сейчас с самого начала допроса, коллекционер показал свое истинное лицо. Клокочущая ненависть к пленному, буквально застилала его глаза, впрочем, где-то в глубине сумасбродного мозга, мелким паразитом свербела мысль, что так топорно была помещенная туда историком: «Южин нужен живым и невредимым, чтобы вернуть похищенное…».

– И каким образом ты передашь нам девчонку? – видя, что Планкин не в состоянии подобрать правильных слов, охранник вновь продолжил допрос.

– Мы условились встретиться в определенном месте, где я передам ей информацию о вознаграждении.

– Ты передашь? – удивился, охранник.

– Несколько недель назад… – профессор понимал, от чего удивился охранник и попытался поскорее заполнить брешь в своей истории: – …Со мной связался неизвестный человек и предложил работу. Работа казалась не пыльной, нужно было всего лишь подтвердить подлинность некоего исторического документа.

Вслушиваясь в слова короткого рассказа профессора, коллекционер, к этому времени, наконец сумевший совладать со своими эмоциями, стал расхаживать по комнате, пристально изучая неровности дорогостоящего паркета.

– Иван Владимирович, надеюсь Вы понимаете на сколько глупо и не правдоподобно это звучит? – продолжая дефилировать перед историком, внезапно спокойно принялся рассуждать Планкин: – Вы кстати забыли упомянуть, каким образом в этой истории появилась девчонка.

– Это человек нанимателя…

– Вы заранее условились, что после кражи она убежит с письмом, а вы останетесь тут? – усмехнулся коллекционер. После внезапной вспышки гнева, он стал задавать много более неудобные вопросы. Любой не правильный ответ мог в одно мгновение разрушить и без того хлипкий план профессора.

– Я планировал выйти через парадный вход, но этот досточтимый гражданин… – историк пренебрежительно качнул головой в сторону амбала – …Внес коррективы.

– Зачем проверять выставленный на продажу артефакт на подлинность? – заранее догадываясь о том, какой последует ответ спросил Планкин.

– Вы никогда не обманывали своих покупателей? – парировал историк.

– Письмо, его передаст вашему нанимателю эта девчонка? – предпочтя оставить выпад Южина без ответа, хозяин особняка продолжил, затянувшийся расспрос.

– Нет…

– Уверены? – блондин снова включил актера и выпучил глаза: – Вы влезли в весьма специфический бизнес, у нас тут нельзя верить на слово своим партнерам.

– Я абсолютно в этом уверен, ведь я не успел выполнить свою часть сделки, – несмотря на дополнительные вопросы, профессор все же смог не дать разрушиться своей истории: – Меня наняли проверить подлинность письма, я этого сделать не успел.

– Хотите сказать, что если мой человек, сейчас отправиться в оговоренное Вами место встречи, то найдет там воровку? – недоверчивым вопросом, коллекционер попытался подвести черту расспроса.

– Нет конечно, – усмехнулся Иван: – Я не думаю, что девчонка так глупа. Увидев кого-нибудь из Ваших мордоворотов, она просто исчезнет… – на мгновение замолчав, он презрительно взглянул на коллекционера и понизив голос закончил: – Хотите вернуть свою драгоценную бумажку и репутацию, придется меня отпустить!

Столь наглый выпад историка, вновь обескуражил коллекционера, который никак не мог предположить, что книжный червь, коим он считал пленника, окажется столь напористым.

– Ну конечно, отпустить Вас – выйдя из оцепенения, засмеялся карикатурным смехом блондин. Чудовищно переигрывая, коллекционер пытался изобразить приступ смеха: -Отпу… Отпусти…Отпустить!

– Другого пути нет, – не обращая внимания на пантомимы Планкина, невозмутимо продолжил Иван: – У меня есть предложение. Я верну Вам письмо, а также, в качестве разумной платны за дальнейшую целостность моего организма, помогу найти заказчика.

Выслушав предложение профессора, коллекционер резко убрал гримасу клоуна и уставился в глаза пленного ледяным взглядом.

– Мы договорились? – на сей раз, Южин скорчил карикатурную гримасу, пародируя странное поведение своего собеседника.

– Я должен Вас отпустить и ждать, когда вы направите мне голубиную почту с моим письмом? – хозяин особняка напротив, был абсолютно серьезен.

– Что вы, нет конечно, Ваша прислуга… – Южин в очередной раз кивнул на амбала-охранника, хранившего молчание: – …Пойдет со мной. Там мы встретимся с девушкой, заберем письмо и через несколько дней вы получите нанимателя.

Выслушав предложение Южина, Планкин продолжал испытующе смотреть в глаза своего пленника. Игра в гляделки, затеянная хозяином галереи длилась уже достаточно долго, но Южин не смел, прерывать повисшее молчание. Историк знал, что Планкин пытался взвесить все за и против, но к счастью для него у блондина не было иного выхода, кроме как довериться своему, не самому удачливому грабителю.

Несмотря на козырь в рукаве, в виде девчонки, у которой в руках украденное письмо, Южину пришлось приложить всю свою волю, чтобы сохранить самообладание. Своим предложением историк дал понять, что найти ценный документ и заказчика можно будет только с его помощью. К тому же на руку пленному играло время, практически заставлявшее Планкина принимать решения без излишних раздумий…

Только вот в складном уравнении, придуманном Южиным, был всего один маленький изъян… На самом деле, он понятия не имел, кто эта девчонка и где она может быть…

Неожиданно Планкин прервал затянувшуюся паузу, вскочил в полный рост вскинув руку вверх в артистичной позе победителя.

Южин понял, что Планкин снова стал играть эксцентрика:

– Вот видите… Стоило нам немного поговорит, как нормальным, образованным господам и мы сразу же нашли достойный выход из положения.

Южин, искренне улыбнулся, когда хозяин галереи принял верное для него решение. Оставалось дело за малым, решить, как быть с девчонкой.

– Но прежде чем вы отправитесь за моим письмом, ответьте еще на один вопрос. – сделав шаг назад и сосредоточенно вглядываясь в окно за спиной профессора, пробубнил Планкин.

– С радостью, если конечно смогу – слегка напрягшись, отозвался профессор.

– Зачем столько сложностей? Зачем нанимать Вас, чтобы вломиться в мой дом, если можно было просто купить это чертово письмо, за не самую высокую цену? – к такому вопросу Иван не был готов.

– Может кто-то очень хочет остаться неизвестным, а такая покупка может привлечь излишнее внимание… – Южин выпалил первое, что пришло ему в голову.

– У Вас нет ни одного предположения, зачем письмо, вашему заказчику? – блондин стал медленно вновь продвигаться к Южину: – Может я неправильно оценил значимость этого письма?

– К сожалению… – Южин опустил голову, развивать разговор о происхождении этого письма ему не хотелось, нужно было поскорее убираться из особняка.

Внезапно Планкин подпрыгнул на месте, хлопнул в ладоши и развел руки в стороны будто пытался обнять своего грабителя:

– Ну надо же, какая досадная неудача – хозяин галереи вновь хлопнул в ладоши: – Вы, можете проверить подлинность этого письма… – еще хлопок: – И при этом не знаете, что такого особенного в нем… – еще хлопок: – Не странно ли?

Закончив фразу Планкин опустил руки и пристально взглянув в глаза Южина добавил: – Знаете, что? – не отрывая ледяных камешек-глаз он с силой ткнул профессора в грудь указательным пальцем: – Я вам не верю!

На сей раз, коллекционеру даже не потребовалось отдавать приказ своему верному лакею. Огромная рука охранника мгновенно легла на горло историка и в следующее мгновение, всего одним движением и как показалось Южину, без особых усилий, телохранитель оторвал пленника от пола и поднял практически на вытянутую руку. При этом громила явно не пытался душить свою потенциальную жертву.

Блондин недоуменно взглянул на помощника и изображая искреннее удивление развел руки в стороны.

– Простите, Алексей! Не сочтите за грубость, но какого черта происходит? – выпучив глаза осведомился растерянный Планкин.

– Ну как же, Вы сказали, что не верите ему, ну я и реш… – но короткий жест оборвал тараторившего телохранителя на середине слова.

– Лешенька, пожалуйста, поставь этого человека на место! – заканчивая фразу Планкин повысил голос.

Оказавшись на твердом полу, судорожно кашляя и пытаясь восстановить так бестактно прерванное дыхание, историк, в надежде увидеть положительное для себя решение, продолжал неотрывно следить за действиями Планкина

– Иван Владимирович, надеюсь, это маленькое недоразумение не испортит наших с Вами отношений, ведь мы только-только смогли их наладить… – Уже спустя короткий миг, блондин вновь угрожающе нашептывал напутственную речь на ухо историку: – …И я надеюсь, что вы не попытаетесь выкинуть какой-нибудь фокус, пока будете возвращать, мое имущество!

Покончив с обязательной программой устрашения пленника, коллекционер выпрямился в полный рост и развернувшись на каблуках энергично зашагал по направлению двери, из которой появился десять минут назад, но открыв ее, неожиданно остановился и через плечо обратился к пленному:

– Запомните, когда вернетесь, мы продолжим разговор и Вы расскажете все, абсолютно все, что знаете об этом письме, ну а если нет… – Планкин заговорщиски подмигнул и коротко указал на охранника: – Посмотрите на этого человека. Пусть Вас не смущает его своеобразная внешность, на самом деле он утонченная личность и любит работать обстоятельно, скрупулёзно и может сломать все кости в вашем теле… По одной…

Глава 2

Окраина Санкт-Петербурга

14 сентября 2021 года, 21:47

Какой-то доли секунды хватило девушке, именовавшей себя Софией, чтобы вспорхнуть на карниз окна второго этажа особняка коллекционера Планкина. И еще мгновение, чтобы скрыться в густой темноте за ним.

Софие и раньше приходилось выполнять подобные акробатические этюды, но вот в вечернем платье на четырехдюймовой шпильке, впервые, от того приземление вышло не самым удачным. Правая лодыжка тут же отозвалась яркой вспышкой боли, стоило ей коснуться земли. Что бы сдержать крик, воровке пришлось в прямом смысле слова прикусить язык, проронив при этом лишь глухой стон.

Оказавшись на прохладном газоне, София старалась как можно скорее прижаться к стене скрываясь в тени огромного строения. Уставившись на окно, из которого она только что выпрыгнула, воровка затаила дыхание.

Спустя мгновение в оконном проеме возникло квадратное лицо преследователя, из-за которого Софие пришлось так поспешно и не естественно покинуть вечеринку коллекционера. Амбал без лишних эмоций вглядывался в темноту, пытаясь найти беглянку. Только спустя несколько томительных секунд, в течении которых обладатель квадратной челюсти безуспешно пытался сканировать взглядом лужайку под окном, София наконец справилась с приступом тошноты, вызванной вывихом ноги и смогла позволить себе короткий вздох.

Внезапно квадратногологовый поднес к лицу небольшой черный предмет. София ощутила неподдельный приступ паники, ведь ее незатейливое укрытие, могло быть скомпрометировано простым карманным фонарем.

– Всем постам, у нас нарушитель! – услышав знакомый скрежет коротковолнового передатчика София с облегчением выдохнула: – Закрыть территорию, никого не впускать и не выпускать! – спустя мгновение, закончив сыпать приказами, амбал исчез в темноте оконного проема.

Понимая, что теперь ее время идет на секунды, София быстро покинула незатейливое укрытие и приблизилась к углу здания. Единственный путь из особняка пролегал через большую прогулочную зону, разместившуюся перед входом. Уйти назад, или попробовать обойти путанную вереницу строений имения, не было возможности, да и времени на подобные эксперименты, совсем не оставалось.

Выглянув из-за угла София заметила, что прежде праздно шатающиеся охранники принялись буквально прочесывать территорию, при этом стараясь не привлекать излишнего внимании со стороны участников аукциона, затеянного этой ночью коллекционером Планкиным. Его гости было достаточно влиятельными людьми и их беспокойство могло дорого обойтись блондину.

Мысленно прочертив возможный путь, на протяжении которого, София не столкнется ни с кем из снующих по округе охранников, девушка двинулась к первой точке маршрута. Это была высокая статуя, расположенная футах в ста, от угла здания. Искусственное освещение изваяния создавало небольшую тень у мраморного подножья и именно этот островок темноты сейчас был целью Софии.

Пытаясь справиться с болью в голени, отдававшейся при каждом шаге, София подумала, что сама виновата в своем весьма затруднительном положении. Конечно, ей и раньше приходилось красть ценные вещи у опасных людей, в конце концов, такая работа… Но обычно все было по-другому. Всегда был четкий план, возможные пути отхода, продуманные уловки – это было залогом успешной работы, тогда как сегодня… Сегодня она пошла на авантюру. Щедрое вознаграждение, обещанное таинственным нанимателем, вскружило ей голову, от чего воровка пошла на это задание без подготовки, в расчете на слепую удачу.

Приближаясь к цели, София с удивлением поняла, что первоисточник, по лекалам которого и была изваяна скульптура принадлежал никому иному, как самому коллекционеру Планкину. София была не в силах сдержать улыбку.

«У парня проблемы с самооценкой».

Превозмогая боль, девушка смогла добраться до намеченного мраморного истукана и тут же прильнула к земле, вновь скрывшись в темноте. Прильнув к прохладному благородному камню, так бесчеловечно изуродованному при создании этого недоразумения, София оглянула округу.

В стороне тянулась высокая живая изгородь, что являлась частью большого цветочного лабиринта, созданного на участке по глупой прихоти Планкина. Залитый искусственным светом мощных ламп лабиринт, был плохим укрытием, а вот обратная сторона высоких кустарников, отделявших прогулочную зону от общего участка, отлично подходила для Софии.

Юркнув к аккуратно остриженным кустам розы и винограда, сплетшихся в дивном узоре, София вновь оказалась в тени. На мгновение девушка остановилась и бросила взгляд на окно, из которого совсем недавно выскочила в темноту и внезапно для самой себя, ощутила некоторое сожаление. Этот мужчина, которого она использовала для прикрытия, был не таким уж и глупым. В какой-то степени он оказался достаточно интересным собеседником. Впрочем, София знала, пока этого человека будут допрашивать, она сумеет убежать. В конце концов, именно для этого он и был ей нужен.

Отогнав не присущие, излишне сентиментальные мысли, девушка двинулась дальше. Спешно, но все же крайне аккуратно шагая вдоль живой стены, воровка оставалась на чеку, от того выросший в паре метров от нее охранник не стал сюрпризом. К моменту появления патрульного, София прильнула к прохладной земле, и насколько было возможным, вжалась в колючие кусты изгороди.

Стараясь не обращать внимания на боль от царапин и порезов, оставляемых иголками розы, София затаила дыхание и ждала, пока патрульный удостоверится в отсутствии нарушителей. Между тем, охранник прошествовал мимо Софии, сокрытой в порослях и двинулся к мраморному изваянию хозяина. Завидев это, София выбралась из укрытия и двинулась дальше по маршруту.

Продолжая двигаться к заветному спасению, София знала, что следующей точкой маршрута является небольшое здание, расположенное аккурат в конце цветочного лабиринта. Здание резко контрастировало с общим ансамблем всего загородного жилища хозяина галереи, поэтому на подходе к нему, София предполагала, что это какая-то хозяйственная постройка, но оказавшись у самых его стен, с ужасом осознала, что маршрут пролегал мимо сторожки, в которой расположилась служба безопасности особняка. Времени на обратную дорогу все так же не было, да и возможности обойти тоже, поэтому, убедившись, в том, что она не попадет в поле зрения камер наружного наблюдения окружавших здание, она двинулась вперед.

Здание службы безопасности имело огромные окна, от чего Софие, пришлось вновь прильнуть к прохладному газону и продолжать путь практически ползком. В этот момент София вдруг поняла, что не хочет попасться охране, но попасться так, на четвереньках за зданием охраны.… Такая запись точно испортит резюме. С улыбкой София вдруг подумала, что, несмотря на специфичность ее профессии, потенциальные наниматели все равно требуют рекомендаций от довольных заказчиков.

Погрузившись в свои мысли, София допустила непозволительную ошибку. На долю секунды воровка ослабила внимание и пара черных ботинок, внезапно возникших перед ее лицом, стали огромной неожиданностью.

Профессиональная подготовка и молниеносная реакция играли на руку. Резко вскочив, София изо всех сил приложилась коленом в пах незадачливому патрульному, явно не ожидавшему столь теплого приема. От сильного удара, охранник скрючился, но все же устоял на ногах. Следующей точкой соприкосновения Софии и несчастного стала гортань. Нанеся короткий, но от того не менее сильный тычок открытой ладонью в горло оппонента, София обезопасила себя от незваных гостей в лице других охранников, что могли сбежаться на клокочущие звуки, издаваемые патрульным. Понимая, что она вышла из этой схавтки-избиеня победителем, воровка не стала продлевать муки охранника и элегантно завершила бой размашистым ударом ноги в челюсть.

– Проще простого! – взираясь на поверженного соперника, с не скрываемым удовольствием, похвалила себя София.

Несмотря на короткий миг ликования, воровка прекрасно понимала, что это была не столько победа, сколько шаг к поражению. Отсутствие поверженного охранника очень скоро заметят и сектор поисков беглянки многократно сократится, от того ей было просто необходимо добраться до заветного выхода еще быстрее.

На скорую руку спрятав бессознательное тело охранника, София продолжила путь к заветному выходу. Обогнув здание охраны, она наткнулась на просторную лужайку, залитую искусственным светом десятков прожекторов. По газону прогуливались разномастные любители искусства и хорошей выпивки, уставшие от напряженной борьбы за сокровища и просто гости коллекционера. Среди гостей София сразу приметила дюжину охранников, всматривающихся в лица прогуливающихся, при этом старавшихся делать это максимально непринужденно, что, впрочем, не слишком удавалась. Недовольные гости то и дело бросали оскорбительные возгласы в сторону мордоворотов, мешающих отдыхать.

У Софии не было иного пути, и она шагнула на свет. С каждым шагом, ушибленная лодыжка отзывалась все большей болью, что мешало постоянно улыбаться гостям и изображать непринужденность, от того, лавировать между патрульными было практически невозможно.

До заветного выхода оставалось совсем немного, когда тяжелая рука незамеченного охранника, внезапно легла на ее плечо.

– Уже уходите? Вас просят остаться! – по интонации патрульного София поняла, он знал, что перед ним та самая беглянка, которую нужно было найти. Очевидно, ссадины и порванное в нескольких местах платье выдали ее.

Радуясь своему положению, охранник опрометчиво решил, что в эту самую минуту заработал хорошую прибавку к премии, и как ни странно, поимка этой хрупкой брюнетки, действительно оказалась ощутимой финансовой прибавкой, но не для охранника, а для его лечащего врача…

– Прошу прощения сладкий, но мне все же придется уйти! – заканчивая фразу София, сорвала с пояса охранника перцовый баллончик и незамедлительно пустила его в ход. Мощная струя ядовитой жижи с силой ударила охраннику в лицо, заставляя его судорожно хватать ртом воздух, в перерывах между оглушительными вскрикиваниями.

Истошный вопль мужчины, мигом взбудоражил праздно шатающихся богачей и все попытки службы безопасности, решить проблему не привлекая внимания, сразу сошли на нет. Безуспешно пытаясь спрятаться от едкого газа, гости в панике бросились в рассыпную, попутно расталкивая друг друга.

Спокойствие царившие в прогулочной зоне вмиг было разрушено и сейчас охранникам уже не было дела до девушки, что в общем хаосе выскользнула за пределы особняка и с удовольствием наблюдая за тщетными попытками службы безопасности успокоить паникующих гостей, растворилась в ночной темноте пригорода Санкт-Петербурга, вместе со своей добычей.

Глава 3

Окраина Санкт-Петербурга

14 сентября 2021 года, 22:09

Южин сидел на пассажирском сиденье огромного черного внедорожника, что вырулил с подъездной дорожки служебного выхода и медленно покатился в сторону главного выезда из усадьбы.

Газон перед воротами еще приводили в порядок после локального кризиса, случившегося несколькими минутами ранее. Разбросанные личные вещи гостей, мобильные телефоны и элементы одежды, торопливо собирались работниками Планкина, чтобы потом быть возвращенными законным хозяевам.

– Что здесь случилось? – прервал молчание историк.

– А ты не догадываешься? – гневно прорычал один из охранников, назначенных верзилой Алексеем, для сопровождения историка на встречу с Софией.

К радости Ивана, сам начальник службы безопасности не смог присоединиться к вылазке. После несчастного случая с газовым баллончиком, у коллекционера возникли определенные трудности с гостями, и его самый верный телохранитель вынужден был остаться со своим нанимателем. Впрочем, вместо себя, шкафоподобный человек снарядил трех подчиненных не уступавших начальнику в комплекции, и как следует замотивировал их, пообещав спустить три шкуры, если что-то пойдет не так. Казалось, обычная фраза, но Южин понимал, что сейчас эти слова стоит воспринимать буквально, поэтому троица была настроена только на положительный результат.

– Нет, откуда я могу знать? – спокойно ответил Южин.

– Твоя баба, это ее рук дело!

– Интересно… – протянул историк.

– Что тебе интересно? – внезапно охранник, сидевший сразу за Южиным и хранивший до этого момента молчание, взорвался гневной тирадой: – Вы голубки приперлись, обокрали господина Планкина и твоя больная девка, распылила газ среди гостей, а нам теперь все это расхлебывать!

– Я так понимаю, Вы приняли все это на свой личный счет? – искренне удивился профессор.

– Вам лучше не злить его, Иван Владимирович! – в разговор включился водитель, неустанно следящий за дорогой: – Юноша, воспринял ваши действия как личное оскорбление не просто так. Ваша подруга, распылила газ из баллончика, принадлежащего именно этому парню, – наконец оторвав взгляд от дороги, охранник посмотрел в глаза Южина: – А как вы понимаете, когда какая-то девченка разобралась с бывшим военным на раз-два, она несколько задела его самолюбие!

Выслушав слова водителя, Южин повернулся в сторону разозленного охранника и вгляделся в его лицо. Во мраке он не сразу заметил следы химического ожога на лице, но сейчас воочию смог рассмотреть последствия работы Софии. Откидываясь на своем сиденье Южин подумал, что, несмотря на то, что девчонка его подставила, с каждой секундой она начинала нравиться ему все больше и больше и ему будет искренне жаль, если вся эта история закончится для нее плохо.

– Кроме того… – голос водителя вывел Южина из приятных воспоминаний о беглянке: – …Юноша успел рассмотреть лицо этой Вашей… Софии, так что если вы вдруг теплите надежду, что каким-то образом, сможете провести нас, то не стоит!

– Интересно, значит, крутой военный может только опознать пятидесятикилограммовую девушку, но никак не справиться…» – молниеносно сорвавшаяся с рулевого колеса ладонь водителя нанесла точный удар в грудь, тем самым не дав закончить Южину его саркастичное замечание.

– Иван Владимирович, – несмотря на резкий удар, который водитель только что нанес, голос его оставался ровным, без тени злости, или даже раздраженности: – …Вы же умный человек… – выдержав паузу водитель продолжил: – … ученый. Почему же вы так усердно пытаетесь себе навредить? Сначала перешли дорогу одному из самых опасных людей, теперь продолжаете ругаться с теми, кто поменьше, но все же… Вам не хватает острых ощущений?

Пытаясь справиться с нехваткой воздуха, Южин отметил, что манера разговора, выбранная водителем, пугает гораздо сильнее, чем клоунада Планкина и решил, больше не препираться. В конце концов, ему еще необходимо было придумать план побега.

Отдышавшись, историк принялся рассуждать и прорабатывать каждый из всевозможных путей. До Петербурга оставались считанные километры, и историку необходимо было принимать решение здесь и сейчас. Просчитывая возможные ходы, профессор сразу отмел все варианты с проверкой его скоростных возможностей. Несмотря на свои, вполне удовлетворительные физические данный, полагаться лишь на скорость, историку казалось слегка оскорбительным. Пытаться звать на помощь тоже было весьма гиблой идеей, даже если полиция и задержит охранников, в руках стражей правопорядка окажется и сам Южин. За то время, пока полиция разберется во всей ситуации, София успеет улизнуть и это никак не входило в планы историка. Оставалась только хитрость, единственное оружие, что Южин мог использовать против нежеланных спутников.

– Судя по Вашему многозначительному молчанию, вы решили, что не стоит играть с огнем… – ровный голос водителя, вывел профессора из раздумий: – … Правильное решение. Теперь примите еще одно. Куда едем? Где место встречи?

– Район «Просвета», – бросив безучастный взгляд на темноту за окном, отозвался историк: – Станция метро «Проспект просвещения»…

– Просвет, другой конец города? – в голосе водителя все же послышались нотки раздражения.

– Да, такой уговор. Мы встречаемся там, – ответил Южин.

Водитель недовольно покачал головой, и сильнее придавил педаль акселератора.

«Ну что, ты выиграл себе еще двадцать минут, думай Южин, думай!»

Глава 4

Санкт-Петербург

14 сентября 2021 года, 22:37

Рывком распахнув двери роскошных апартаментов, расположенных на четвертом этаже отеля «Кемпински», София впорхнула в номер, что был ею забронирован менее двух дней назад. Защелкнув замок, девушка сразу же бросилась к огромной кровати, у правой ножки которой, по своему обыкновению, она спрятала небольшой Лэптоп.

Напечатав на экране мобильного устройства короткую фразу: «Все готово!», София бросила его на кровать и ринулась проверять сигнальные ловушки, оставленные ею на тот случай, если кого-нибудь заинтересует личное имущество одинокой девушки, проживающей в дорогущем номере.

За девять лет, что София вращается в этом «бизнесе», она поняла, что самое главное это безопасность, а для достижения безопасности может сгодиться и тонкий волосок, натянутый между створками прикроватного шкафчика, что весьма точно предупредит о возможных незваных гостях.

Убедившись, что непрошенные гости не посещали номер, воровка открыла шкафчик прикроватной тумбы и выудила еще один мобильный телефон.

Уже спустя пару секунда в трубке послышались длинные гудки, в след за которыми, последовало сонное приветствие оператора:

– Аэропорт «Пулково», чем могу помочь?

– О, да доброй ночи, мне нужен ближайший рейс на Стокгольм.

Принимая заказ на очередное ограбление тря дня назад, София условилась со своим нанимателем, о передаче краденного в Стокгольме. Впрочем, воровка всегда была готова к внезапному «но» и знала, заказчик мог попытаться изменить планы. Поэтому задавая вопрос оператору, София пристально всматривалась в голубой экран своего КПК, с которого минуту назад отправила сообщение нанимателю, но ответ не поступал и ей ничего не оставалось, как продолжить заказ.

После вопроса Софии в трубке все еще слышалась только тишина.

– Да, через три часа в два пятнадцать по московскому времени. Будете бронировать, или оплатите онлайн?

– Оставлю бронь, оплачу на месте, – София знала, что используя фальшивое имя и документы, с легкостью сбежит, но если воспользоваться банковским счетом, любым, даже открытым на посторонние, подставные лица, то оставит огромный след, по которому ее можно будет отследить.

– Хорошо, мне нужны данные удостоверения личности.

– Джейн Бауер, – воровка воспользовалась одной из своих выдуманных личностей. В этот раз, выбор пал на молодую феминистку из Великобритании, праздно шатающуюся по всему миру за пухлый родительский счет.

Диктуя оператору реквизиты удостоверения личности, которые она знала наизусть, София еще раз бросила взгляд на дисплей КПК, на котором вдруг высветились 8 цифр. София сразу поняла, что это идентификационный код банка, очевидно в котором и должен произойти обмен. Продолжая диктовать оператору необходимые данные паспорта, София судорожно вбивала полученный код в свой лэптоп, пытаясь понять о каком банке шла речь.

Спустя мгновение на дисплее устройства высветился интересующий адрес. Оказалось, что заказчик отправлял Софию в мелкое отделение регионального бельгийского банка в Брюсселе. Конечно, в обычной ситуации София не стала бы менять условия сделки, но сейчас, была не совсем обычная ситуация.

– Простите, я дико извиняюсь, но можно заказать билет на другое направление? – стараясь сделать как можно более непринужденный голос, спросила у оператора София.

– Можно… – вздохнув ответила сонный оператор:– Что меняем?

– Посмотрите пожалуйста ближайший рейс на Брюссель.

В трубке раздались громкие щелчки клавиатуры. Очевидно в этот раз оператор забыла выключить микрофон.

Ожидая результата, София прошла к огромному шкафу, аккуратно спрятанному в стену, и выудила небольшой чемодан. Открыв кодовый замок, воровка запустила руку в кучу вещей и через секунду выудила увесистую пачку поддельных паспортов, используемых ею для перемещения по миру. Найдя необходимый документ, она открыла первую страницу. На развороте красовалось фотография Софии в огненно-рыжем парике.

Внезапно в трубке раздался голос оператора, явно обращавшегося не к Софие.

– Нет, ты представляешь, звонит мне сейчас какая-то курица и никак не может определиться, куда она значит, хочет лететь. Сначала ей подавай Швецию, теперь Бельгию! Сейчас, наверное, снова передумает… – столь оскорбительно-завистливое по отношению к Софии обращение, очевидно было адресовано коллеге оператора, также несшему вахту в ночное время.

Услышав гневную тираду, София отвлеклась от своих дел и с интересом стала прислушиваться к разговору сотрудниц аэропорта. К сожалению, голос собеседника невозможно было различить. Изредка долетавшие части слов никак не складывались в целое предложение, поэтому София стала ожидать ответа своего оператора.

– Да, вот сейчас висит на линии, фифа такая, мне туда… – артистично вытягивая каждое слово процедила оператор: – …Сюда, тоже мне королевна!

Это нескрываемая зависть изрядно позабавила Софию, ныне именовавшую себя Джейн, но затянувшийся разговор нужно было заканчивать, при этом не упустив возможности поставить на место зарвавшуюся «билетершу».

– Девушка! – София громко обратилась к своему собеседнику.

В ответ оператор вновь обратилась с неизвестному коллеге.

– О, зовет! Наверное, снова передумала! Куда ей теперь, Париж, или может быть Мельбурн! – в этот раз ответ собеседника был отчетливо слышен – это был смех.

– Нет, я все так же лечу в Брюссель. – не повышая голос ответила София на вопросы, которые не должна была слышать. Внезапно в трубке повисло молчание. В этот момент беглянка готова была отдать все что только могла, лишь бы увидеть лицо своего собеседника.

– Ну, что же вы замолчали? – таким же ровным и спокойным голосом прервала повисшее молчание София: – Вы с таким рвением обсуждали то, куда я планирую отправиться, а теперь вдруг замолчали. Ну не молчите, прошу Вас! – окончание фразы София произнесла с издевкой, она знала, что оператор в данный момент уже практически готова провалиться под землю, но этого было мало.

– П…Простите, пожалуйста. Я… не… – блеющим голос с явно уменьшившемся уровнем пренебрежения залепетала девушка на другом конце провода.

– Довольно! – несмотря на огромное удовольствие, которое приносил этот разговор, София помнила, что тратит драгоценные минуты совсем не так, как стоило бы: – Номер брони… Вы же не просто так чесали языком, надеюсь вы еще и работали в это время….

– Д…да, рейс так же через три часа… – еле слышно промямлила оператор.

– Ну так скорей дорогуша, диктуй номер брони! – в этот раз София повысила голос, иначе испуганная девушка на другом конце линии еще долго бы не пришла в себя.

Записав номер, София положила трубку и с улыбкой взглянула в огромное витражное окно. Небольшой инцидент с оператором, здорово поднял настроении воровке и заставил ненадолго отвлечься от той кучи ошибок, что она успела совершить.

Но мимолетные секунды удовлетворенного спокойствия быстро сменились грубой реальностью, в которой Софие нужно было как можно скорее мимикрировать и стать Джейн Бауер, подданной ее величества, с огненно-рыжими волосами…

На ходу сбрасывая вечернее платье, которое за этот насыщенный вечер превратилось в мусор, София впорхнула в ванную комнату. Облаченная лишь в нижнее белье, девушка взглянула на свое отражение. Прыжки со второго этажа и прядки в кустарниках явно не шли милой воровке на пользу. Глубокие царапины и ссадины, что были оставлены живой изгородью Паланкина, выделялись ярко алыми полосками на белой коже. Некоторые из отметин продолжали слегка кровоточить, но к счастью для Софии, на лице не было ничего приметного, ну или того, что невозможно было бы спрятать косметикой. Еще раз взглянув на себя, София скользнула в душевую кабину.

До рейса оставалось немногим больше трех часов, а с учетом дороги в аэропорт и множества формальностей, этого было чертовски мало, поэтому у воровки оставалось совсем немного времени.

Через каких-то двадцать минут, гостиничный номер отеля «Кемпински», расположенный на четвертом этаже, должна покинуть Джейн Бауер, подданная ее величества, с огненно-рыжими волосами…

Глава 5

Санкт-Петербург

14 сентября 2021 года, 22:54

Массивные колеса внедорожника марки «Лексус» остановились напротив прохода на станцию «Удельная». До названного историком места встречи, оставалось еще больше шести километров, но Южин не удивился этой остановке. Очевидно головорезы Планкина понимали, что появление профессора на месте встречи в окружении свиты мордоворотов может расстроить планы.

Заглушив двигатель, водитель выдернул ключ и повернулся к историку.

– Иван Владимирович, если попытаетесь выкинуть какой-либо фокус, я обещаю, что лично пущу Вам пулю в голову.

Глядя в безучастные серые глаза водителя, историк невольно поежился. То равнодушие, с которым охранником была произнесена угроза, тотчас повергла его в ужас, который прежде ему вполне успешно удавалось скрывать от конвоя.

– Вам все понятно? – водитель снова обратился к перепуганному историку.

В ответ Южин интенсивно закивал головой в знак согласия.

– Отлично, выходите! – с этими словами водитель разблокировал центральный замок автомобиля и коротко указал на дверь.

Несмотря на достаточно поздний час, улица была забита снующими прохожими. От того, никто не обратил внимания на странную процессию мужчин в строгих костюмах, внезапно решивших сменить удобство элитарного автомобиля на дискомфорт дешевой подземки.

Спешно пересекая огромное фойе станции, историк обратил внимание на стоящих перед эскалатором патрульных полицейских, явно потерявших всякий интерес к посетителям метро.

– Только попробуй! – водитель продолжал сохранять ледяное самообладание, и слова произнес таким же, как и прежде, отчужденным голосом.

«Да я как-то и не думал!»

Спускаясь на эскалаторе, Южин стал прокручивать в голове свой безумный план побега и немного разуверился в успехе этой затеи. Впрочем, с другой стороны, гнев Планкина, который всенепременно историк сможет ощутит на себе, если ничего не предпримет, был достойной мотивацией чтобы пойти на любые ухищрения в этой щепетильной ситуации.

– Слушайте, а зачем мы вышли так рано? У нас же встреча на другой станции. – историк прекрасно понимал почему они именно здесь, но ему было необходимо усыпить бдительность провожатых.

Спускающийся перед историком охранник обернулся. Это был тот самый несчастный, опробовавший на своем лице все прелести химической смеси газового баллончика.

– А ты не догадываешься, профессор? – за время поездки, клокочущая ярость охранника явно никуда не испарилась.

– Нет! – выпятив подбородок ответил Иван.

– Да все потому что… – за спиной историка снова раздался леденящий душу голос водителя: – … Ваша подружка не так глупа, как вы пытались нам сказать, и она с легкостью заметит, что на встречу, Вы приехали на машине Планикна. Поэтому сейчас мы прокатимся на поезде, ну а после встретим девушку.

– Кстати, как Вас там? – внезапно охранник с обожженным лицом обратился к историку: – А вы знали, что ежегодно, под колесами вагонов метро, гибнет более ста человек? – неуместная и к тому же весьма топорная угроза никак не могла произвести должного впечатления на профессора, или кого-нибудь еще.

– Рассчитываете поразить меня этой информацией? – пренебрежительно поинтересовался профессор.

– А разве нет? Вдруг в статистике этого года станет на одного человека больше? – внезапно без излишней истерики и драмы парировал молодой охранник.

Южину порядком поднадоела эта игра и к счастью, до ее развязки оставалось совсем немного, всего одна станция метро.

– Я бы возможно обратил внимание на эту «угрозу», – неотрывно вглядываться в глаза охранника, историк выдержал паузу, а после, с ехидной улыбкой добавил: – Да вот только, как ни посмотрю на твою рожу, так вспоминаю, что тебя отделала девчонка!

Охранник не был готов к такой наглости и вытянув шею непонимающе уставился на Южина, как раз в тот момент, когда передвижная платформа эскалатора достигла перрона станции. От резкого торможения юноша потерял равновесие. Пытаясь удержаться, он сделал пару шагов назад, но четно. Уже в следующую секунду, размахивая руками, охранник с грохотом плюхнулся на холодный мрамор перрона.

Наблюдавшие за внезапными акробатическими потугами своего товарища охранники, стоящие за спиной Южина разразились громким хохотом и улюлюканьем в адрес несчастного юноши, распластавшегося на полу станции «Удельная». С удивлением историк даже расслышал смех водителя, который показался еще более пугающим.

Историку удалось добиться своего, хоть и совсем не так как он планировал. Отвлекшись на неуклюжего товарища, охранники всенепременно расслабились. Смех, в любом его проявлении усыпляет бдительность, а это именно то, что было нужно Южину. До точки не возврата, до того момента, как он предпримет отчаянную попытку вырваться из лап службы безопасности, оставалось немногим больше трех минут и заставив смеяться свою свиту, Южин увеличил шансы на успех.

Охранник с обожженным лицом вскочил в полный рост и еще больше раскрасневшись принялся отряхивать брюки. Он был единственным, кто в случившемся эпизоде не только не расслабился, но наоборот стал смотреть на историка с еще большей ненавистью. Впрочем, для профессора юноша не представлял реальной угрозы. София видела лицо этого парня и поэтому водитель, который скорее всего является главным в этой вылазке, постарается спрятать парня подальше, доверив ему роль наблюдателя. Все было готово для побега…

– Иван Владимирович, хочу, чтобы вы уяснили, – подталкивая историка к краю платформы, с трудом уняв смех, произнес водитель:

– Я не имею лично против Вас ничего, поэтому, мне бы хотелось, чтобы вы смогли вернуться домой целым и невредимым.

– Мне бы тоже этого хотелось! – не раздумывая ответил профессор.

– Значит все пройдет как задумано? Вы не попытаетесь совершить какую-нибудь глупость? – водитель снова пристально уставился на подопечного.

– Нет, не попытаюсь! – заканчивая фразу, историку пришлось кричать. К перрону на полном ходу подъезжал поезд, и громкий лязг металла, заполнил все вокруг.

Из распахнувшихся дверей хлынула толпа горожан, не обращавших никакого внимания на Южина со свитой, а спустя мгновение, стоило потоку иссякнуть, водитель настойчиво подтолкнул профессора и шагнул следом.

В попытках не привлекать внимания, разбредшись по вагону, мордовороты пытались принять непринужденные позы и заняться, как им казалось, обыденными вещами.

Посмотрев на то, как три громилы в строгих костюмах пытаются слиться с толпой пафосных хипстеров и сонных клерков, Южин не удержался и со смехом вновь обратился к водителю:

– Я так понимаю, они сейчас, прячутся на виду?

– Согласен… – удрученно вздохнул водитель – …Не слишком правдоподобно, но это не Ваше дело. Выполните свою часть уговора, а со всем остальным разберемся мы! – заканчивая фразу водитель похлопал Южина по плечу, после чего шагнул прочь от пленника.

И вот, наступил тот самый момент, профессор расположился напротив входной двери, в самом центре вагона. С точки зрения водителя это место идеально просматривалось всеми участниками «бойзбенда», но к счастью для историка, место где он сейчас стоял, еще и идеально подходило для побега.

Спустя мгновение раздался звук закрывающихся дверей, заставивший профессора тут же обратить все свое внимание на простой счет…

«Раз, два» – короткий счет…

Еще мгновение и качнувшись, вагон дернулся с места, покатившись в сторону следующей станции метро.

Наблюдая за пролетающими за окном фонарями, освещающими темный тоннель, историк в очередной раз подумал, что весь его план, напоминает какую-то глупую сцену из второсортного боевика, да и зависит, в основном от удачи. Впрочем, альтернативой глупой схемы, была только новая встреча с Планкиным, так что выбор был очевиден. Размышляя, Иван не прекращал следить за своими провожатыми и не упускал из виду пассажиров, что стали толпиться перед выходом из вагона.

«Осталось меньше минуты… Пан, или пропал!»

Вагон еще продолжал движение, как, двери с грохотом распахнулись, и запоздалые пассажиры высыпали из стальной коробки на перрон. В практически опустевшем вагоне воцарилась тишина, лишь несколько человек, не считая охранников и Южина оставались на своих местах.

В этот момент Южин практически перестал дышать, каждая клеточка его организма была напряжена, все внимание обращено к дверному проему и селектору оповещения над ним. Ожидая «команды», историк бросил взгляд на водителя, сидящего не более чем в пятнадцати футах от него. Обладатель леденящего взгляда пристально следил за пленным, и внезапная нервозность не ускользнула от его пытливого взгляда. Их взгляды пересеклись лишь на мгновение, но этого оказалось достаточным. План историка было раскрыт, но водитель не предпринял никаких действий и всего лишь еле заметно качнул головой.

Внезапно раздавшийся голос диспетчера, возвестивший о скором начале пути, прервал «ментальную дуэль» пленника и пленителя. Это был сигнал, сигнал которого Южин так ждал. Резко рванув к двери, историк в два шага преодолел расстояние до выхода и уже практически выпрыгнул из вагона, но в последний момент что-то тяжелое легло на ногу. Несмотря на внушительные размеры, водитель оказался на редкость проворным и успел догнать беглеца у самого выхода. Рухнув на холодный бетон, профессор с ужасом оглянулся назад. Яростное лицо наемника, осталось по ту сторону стальных дверей, захлопнувшихся прямо за спиной профессора, но широкая рука, мертвой хваткой вцепившаяся в ботинок беглеца не давала закрыться створкам окончательно.

Южин понимал, что в его распоряжении лишь несколько мгновений, прежде чем машинист снова откроет двери и тогда ему точно не поздоровится. Повинуясь очередной сумасбродной мысли, Иван всего одним движение распутал связку шнурков на обуви, с силой дернул ногой и в следующее мгновение он был свободен от плена, оставляя на память проворному охраннику лишь поношенный ботинок.

Взревев в гневном припадке, водитель, вскочил в полный рост, только для того, чтобы увидеть, как отдаляется перрон, вместе с беглецом-профессором. Южин же, продолжал лежать на холодном мраморе и глядел в искаженное яростью лицо преследователя. Несмотря на отдышку и разрывающий все его внутренности всплеск адреналина, Иван не посмел отказать себе в удовольствии и одарил водителя самой надменной улыбкой победителя, которую только смог из себя выдавить.

Проводив взглядом поезд, с грохотом исчезающий в темноте тоннеля, беглец рывком вскочил на ноги, оказавшись в центре внимания десятка зевак, пристально следивших за ним.

– Отвлекся, чуть не пропустил свою остановку! – непринужденно сказал профессор и спешно двинулся к выходу. По его подсчетам, у него оставалось не больше шести минут, чтобы раствориться в темноте Санкт-Петербурга.

Глава 6

Санкт-Петербург

14 сентября 2021 года, 23:09

Спустя всего тридцать две минуты, после того, как воровка в растрепанном платье проскочила мимо поста охраны отеля «Кемпински» в номер на четвертом этаже, она вновь привела себя в порядок и была готова двинуться за своей наградой. За каких-то пол часа девушка успела на скорую руку замести следы, собрать все необходимое и самое главное, превратиться из статной Софии с темными как смоль волосами, в рыжую Англичанку путешественницу. От длинного платья и высокой шпильки София избавилась. Теперь же она была одета в практичные широкие джинсы и теплую водолазку, поверх которой набросила кожаную куртку. Также, в образ Джейн Бауер входила спортивная кепка клуба «Манчастер Сити», за внушительным козырьком которой, она могла скрыть лицо от посторонних глаз.

Выходя из гостиничного номера, София еще раз бросила взгляд на роскошное убранство, за которое она совсем недавно заплатила кругленькую сумму. Кроме привычных для гостиничных апартаментов вещей в номере оставалось то самое платье, точнее то, что от него осталось, в котором она так спешно покидала резиденцию Планкина. Также на прикроватной тумбе лежал «забытый» мобильный телефон, с помощью которого София заказала еще один билет из города, но в этот раз на имя Софии Бонарт. Этот билет был всего лишь отвлекающим маневром. София понимала, что Планкин приложит все усилия, чтобы найти свою обидчицу и несомненно ищейки коллекционера уже совсем скоро найдут этот гостиничный номер, так почему бы не попытаться пустить их по ложному следу? Конечно девушка понимала, что столь очевидный след насторожит преследователей, но им все равно придется проверить эту ниточку и на это у них уйдет какое-то время, а сейчас время для Софии самое главное.

Уходя из номера, воровка старалась отставить все так, будто кто-то еще жил в апартаментах, будто просто не на долго вышел. Девушка даже пожертвовала частью своей косметики, конечно это было очень сложно, но для получения форы в гонке со смертью, приходилось идти на отчаянные меры.

Прикрыв за собой дверь, она ровным шагом направилась к лифтам. Воровка не прикрывала лицо кепкой и не бежала сломя голову, она знала, что спрятаться можно, только сохраняя самообладание, только так можно оставаться не замеченной.

Спустившись на первый этаж и практически добравшись до самого выхода без каких-либо препятствия, София внезапно услышала приглушенный мужской голос за своей спиной, явно обращавшийся именно к ней. Мысленно готовясь к очередной схватке, девушка оглянулась назад.

Быстрым шагом к ней направлялся молодой охранник олетя, очевидно только поступивший на службу и еще старавшийся делать то, за что ему платят.

– Еще раз простите, подскажите пожалуйста, – подойдя ближе охранник несколько замялся: – Вы из какого номера? Вы постоялец?

– Я не проживаю в отеле, – непринужденно ответила София.

– Тогда как вы попали внутрь и зачем? – на лице охранника выступили мелкие капельки пота, он явно был не в восторге от этого разговора.

– Неужели мне правда придется произносить это вслух? – немного приподняв правую бровь, спросила девушка.

Юнец понял, к чему ведет София и от этого ему явно сделалось еще сложнее говорить. Хватая ртом воздух, молодой охранник качнул головой в знак окончания разговора, и развернувшись на каблуках, торопливо направился к пульту охраны.

«Ну вот, за сегодня успела стать еще и представительницей древнейшей профессии… Это точно не мой день…»

Наконец покинув уютные стены «Кемпински», София сразу ощутила неприятную прохладу ночного Петербурга. За те тридцать минут, что она находилась в отеле, на город спустился небольшой, но очень холодный, дождь. Запахнув полы одежды, воровка быстро зашагала на противоположную сторону улицы.

До рейса в Брюссель оставалось меньше трех часов, нужно было как можно скорее добраться до аэропорта.

Глава 7

Санкт-Петербург

14 сентября 2021 года, 23:11

Сделав своеобразный подарок службе безопасности господина Планкина, в виде ботинка, профессор ощутил определённые трудности при обязательном забеге по эскалатору. Лишь на мгновение замерев в основном фойе станции, беглец тотчас опрометью бросился к выходу. Преследователи, могли предусмотреть нечто подобное и подготовиться к необдуманным попыткам побега, поэтому историку нужно было как можно скорее бежать.

К счастью для Ивана, на выходе его не поджидала кучка головорезов. Радуясь удачному стечению обстоятельств, вместе с тем искренне удивляясь успеху своего откровенно сумасбродно побега, Иван двинулся прочь от освещенной дороги.

Оказавшись в тени, профессор наконец остановился, позволяя легким поймать нормальный ритм. Хватая воздух, Иван вдруг подумал, что мужчина в смокинге и одном ботинке, находящийся в этом районе ночью являлся достаточно странным явлением, от того не стоило привлекать лишнее внимание своим неуклюжим бегом. Спустя пару мгновений, историк окончательно восстановил дыхание, и слегка прихрамывая зашагал прочь.

Прогулка в одном ботинке по холодной брусчатке само по себе занятие не из приятных, а тут как назло с неба посыпал мелкий дождь. То и дело освещавшие небо вспышки молний не предвещали его скорейшего завершения, но историк старался не обращать на это внимания, ему нужно было как можно дальше убраться от станции и попытаться найти Софию. Впрочем, под словом найти, профессор подразумевал лишь одно.

Проведя с девушкой вечер, он прекрасно понимал, что единственное место, куда она может сейчас направляться это аэропорт. К тому же письмо, что было ею похищено, не могло представлять какой-либо значимый интерес внутри странны. Южин знал, что человек, для которого воровка похитила это письмо был сейчас далеко, и девчонка стремилась к нему.

Продолжая двигаться достаточно быстро, то и дело перепрыгивая быстро образующиеся лужи, Южин юркнул в выросшую перед ним безлюдную улочку и продолжил шагать, в надежде, что не наткнется на преследователей.

Вслед за первым безлюдным двором последовал следующий, а за ним еще и еще один. Блуждая в темных переулках Питерских многоэтажек, историк потерял, как ему казалось, не меньше десяти минут. Понимая, что с каждой упущенной секундой возможность догнать Софию, становилась все более и более иллюзорной, профессор все же решил вернуться на большую дорогу.

Резко развернувшись, Иван направился в сторону шумной дороги. Как оказалось, блуждая между домами историк успел преодолеть большое расстояние и станция метро, осталась далеко позади. Теперь же он уткнулся в большое пересечение дорог.

Не далее чем в ста футах, профессор приметил остановку общественного транспорта, под крышей которой ютились местные жители, ожидая своего маршрута. Понимая, что это возможно его единственный шанс найти людей в столь неприветливую погоду, историк двинулся к горожанам, которые с полным недоумением смотрели на взрослого мужчину, разгуливающего под дождем в одном ботинке.

– Простите, я дико извиняюсь! – историк не стал выбирать кого-то конкретного и обратился ко всей собравшейся аудитории: – Мне очень нужна помощь, – Южин проговаривал каждое слово отчетливо и немного на распев, при этом жестикулируя руками, словно дирижер перед оркестром.

– Вам нужно вызвать полицию? – откуда-то из толпы, раздался тихий женский голос.

– О, нет, возможно Вы решили, что меня ограбили, но смею Вас заверить, это не так! – Южин специально говорил так странно, он решил, что пусть лучше его посчитают странным и смешным, чем опасным.

– Тогда что Вам нужно? – юноша, стоявший ближе всех к историку и до этого не проявлявший к странному человеку никакого интереса, вдруг вступил в разговор.

– Мне нужно позвонить! Не найдется ли у вас телефона, чтобы позвонить? – прищурившись, словно он в чем-то провинился, выпалила историк.

– Минута и не намочите его! – спустя мгновение протянув заветную коробочку, ответил юноша.

Схватив телефон, профессор тут же принялся набирать номер, по которому ему приходилось звонить только в экстренных случаях.

Наконец, спустя восемь невероятно долгих гудков, в трубке раздалось недовольное мужское хрюканье.

– Кто это?

– Аркадий Вениаминович, это Южин, простите за…

– Ты время видел, Южин? – перейдя с хрюканья на визг перебил профессора голос из трубки.

– Вопрос жизни и смерти, извиняюсь, что так поздно… – с трудом сдерживая злобу, продолжил историк: – …У меня возникли небольшие проблемы и в понедельник я не смогу вести занятия.

Несмотря на все происходящее, профессор Санкт-Петербургского государственного университета не мог не предупредить свое руководство о возможном отсутствии, в связи с чем, и вынужден был вести этот неприятный диалог с ректором.

– Только понедельник? – Аркадий Вениаминович, также как и Южин, явно не был настроен на диалог, поэтому не дождавшись ответа вновь заговорил: – Все отработаешь в отпуск и никаких компенсаций! – гневно выхрюкнув последнее слово, ректор сразу же бросил трубку.

«Ну, все прошло вполне сносно!»

– Серьезно, вопрос жизни и смерти? – одолживший телефон парень, стал невольным свидетелем оправданий профессора и сейчас с ехидной улыбкой взирался на него.

– Прозвучало… как-то слишком, – обрадовавшись легкому ехидству незнакомца согласился профессор.

Внезапно профессор осознал, что телефон ему еще несомненно понадобиться и искать его в ночном городе снова, будет слишком сложно.

– Слушай, парень! Я знаю, что прошу многого, но мне нужен твой телефон, – увидев, что молодой человек смотрит в его глаза, взглядом непонимающего пингвина, историк добавил: – На совсем… Молодой человек наконец понял, к чему клонит странный человек и не проявляя особых эмоций медленно покачал головой и двинулся в сторону мужчины.

– Ну послушай, я же не стал убегать, просто попросил…

– Вы бы не смогли – отрезал юноша.

– Я у тебя его куплю! – перекрикивая проезжающую мимо машину, произнес Южин. Внезапно молодой человек остановился и приподняв левую бровь вверх стал изучать своего собеседника. Оценив в сколь плачевном состоянии находится мужчина в одном ботинке, юноша сказал: – У Вас ничего нет. Меня не провести»

Вместо ответа историк подкатил промокший рукав левой руки до локтя и показал недоверчивому юноше часы, купленные им несколько лет назад на очередную премию и чудом уцелевшие после сегодняшних событий.

– Не бохвесть что, но по дороже твоего телефона будут. – медленно пятясь назад продолжил переговоры профессор.

Внезапно остановившись на месте и хмуря лоб, юноша стал с интересом рассматривать предложенный ему выкуп.

– Ну так как, мы…

– Хватит, снимай «котлы»! – юноша не дал договорить историку: – Мой автобус идет, а у Вас сегодня счастливый день!

Одним движением стянув стальной браслет с запястья, историк без особого сожаления передал вознаграждение предприимчивому молодому человеку. Как ни странно, полученный взамен мобильный телефон, сейчас для историка был куда важнее.

Покончив с бартером, молодой человек повернулся и двинулся в сторону успевшего припарковаться автобуса, но преодолев большую часть пути вдруг остановился и обернувшись посмотрел на историка, который уже занимался своими делами. Юноша вновь свел брови в мучительных размышлениях, после чего, развернулся и быстро зашагал к профессору.

– Простите… – в этот раз извинялся юноша.

– Чего? Ты хочешь все отменить? – недоумевал Южин.

Не отвечая парень запустил руку в свою наплечную сумку и немного поискав необходимый ему предмет выудил еще одну сумку, размером поменьше и протянул ее Южину.

– Что это? – недоверчиво спросил историк.

– Это… Это Вам подарок! – широко улыбнувшись юноша добавил: – Акция! После чего не дожидаясь ответного слова развернулся и бросился в сторону автобуса, который уже успел закрыть двери и если бы не проворность юноши уехал бы без него.

Проводив доброго паренька взглядом, чью доброту, впрочем, все-таки пришлось купить, историк с интересом расстегнул молнию на сумке и к своему огромному удивлению, смешанному с радостью обнаружил пару спортивных кроссовок мало известной фирмы. Обувь была изрядно поношена, что, впрочем, для человека, стоящего в одном ботинке, на холодном асфальте под проливным Питерским дождем, не имело никакого значения. Спрятав телефон во внутренний карман, историк укрылся от ледяного потока под крышу остановки и снял уцелевший ботинок. Не обращая внимания на недовольные возгласы горожан на остановке, профессор без сожаления отправил его в ближайшее мусорное ведро. Освободившись от промокшей обуви, Иван торопливо натянул кроссовки и с упоением ощутил приятное тепло растекшееся по продрогшим ногам.

Наслаждаясь приятным ощущением мимолетного комфорта, Южин посмотрел на внезапное приобретение. Очевидно, юноша был не вполне доволен дизайнерским решением производителя и самостоятельно выкрасил их в красный цвет, исключительно из эстетических предпочтений.

Наконец историк поднял глаза и еще раз бросив взгляд укатившему юнцу, мысленно поблагодарив его за подарок и встал в полный рост, чтобы в следующее мгновение вновь шагнуть под проливной дождь.

Принявшись набирать номера вызова такси, профессор раз за разом получал неутешительную информацию. Ожидание машины могло затянуться на долго и этого он себе позволить не мог.

Оставив попытки легко решения возникшей проблемы, бережно убирая девайс в брючный карман, историк ссутулился и направился в сторону проезжей части проспекта. Дойдя до ярко освещенного участка дороги, он вытянул правую руку вперед в попытке остановить одну из несущихся мимо машин. К сожалению, для беглеца, Санкт-Петербург, далеко не самое дружелюбное место. В этом городе не каждый водитель решится среди ночи без сомнения и опаски подвести странного мужчину в строгом костюме и странных кроссовках.

Пытаясь остановить очередную машину, Южину пришлось буквально выскочить на середину дороги, прежде чем водитель старенького «Форда» наконец остановил.

– Друг! – пытаясь перекричать шум автострады обратился к водителю, историк: – Подбрось пожалуйста, тут не далеко, буквально три квартала!

Уставший долгим днем водитель, недоверчиво посмотрел на историка, но после нескольких томительных секунд раздумий все же открыл пассажирскую дверь. Понимая, что подобного случая больше может и не представиться, профессор, вместо того, чтобы плюхнуться на предложенное место, быстро распахнул заднюю дверь и в два счета забрался в салон.

«Ну, как это делают в фильмах?»

Усаживаясь на сиденье сразу за водителем, историк резко вытащил из кармана брюк мобильный телефон, который так предусмотрительно был туда убран несколькими мгновениями ранее и с силой ткнул торцевой частью устройства в затылок водителя.

– Без фокусов! – зашипел Южин : – Я не хочу тебя убивать, но мне потребуется от тебя небольшая услуга! – что бы придать большей значимости своим словам, историк еще сильнее надавил телефоном на затылок бедняге.

Уловка оказалось успешной. Незадачливый водитель «Форда» не на шутку испугался мнимого пистолета. Бросив руль мужчина судорожно стал хватать воздух ртом:

– Да-да, я все сделаю, что хотите, только прошу, не убива…

– Заткнись! – резко прервал водителя Южин: – Мне нужно в аэропорт! И чем быстрее ты меня доставишь, тем больше у тебя шансов вернуться домой невредимым! – выдержав паузу историк добавил: – Мы друг друга поняли? – заканчивая фразу, профессор поймал себя на мысли, что из него получился чудовищно карикатурный злодей.

Вместо ответа, водитель потянулся к рулевому колесу. Пытаясь унять дрожь, мужчина спешно переключил передачу и медленно пустил автомобиль в движение. Глядя на ужас, охвативший мужчину, проявившего доброту, историку стало не по себе, но в конце концов он был уже на пути в аэропорт.

Глава 8

Вблизи Санкт-Петербург, аэропорт «Пулково»

15 сентября 2021 года, 00:18.

Юная девушка с огненно рыжими волосами неспешно проходила зону контроля аэропорта «Пулково». Не взирая на то, что до рейса на Брюссель оставалось немногим больше часа, она знала, что успевает и знала, что ее никто не преследует, от того излишняя спешка сейчас была не нужна и могла привлечь лишнее внимание.

Покончив с первым эшелоном формальностей, воровка оказалась в просторном фойе зала регистрации, чье причудливое убранство, ставшее визитной карточкой аэропорта, вновь поразило ее. Софие нравилось с каким размахом и навязчивой гигантоманией было построено монументальное строение, но сейчас у нее не было времени, чтобы восхищаться этими красотами. Взяв себя в руки, девушка бодро зашагала на регистрацию.

Не без труда найдя необходимую стойку, Софии обратилась к фальшиво улыбавшейся сотруднице аэропорта:

– Доброй ночи! – Заканчивая фразу, София протянула заранее подготовленный паспорт.

– Простите, но вылет перенесли на час, плохая погода, – извиняющимся тоном тут же ответила девушка за стойкой.

Получив исчерпывающий объем информации, София нервно дернула плечами, и без лишних расспросов двинулась прочь. Продвигаясь мимо сонных пассажиров, недовольно ожидавших свои рейсы, воровка с неохотой решила, что может позволить себе лишний час задержки. Но не больше. Каждая лишняя минута, проведенная вблизи Санкт-Петербурга, могла стоить беглянке жизни. Она знала, что пара небрежно разбросанных улик, очень скоро будут разоблачены, и как только это случится, верзилам Планкина не составит труда решить не сложное уравнение и выяснить, где находится София с украденным письмом.

Кротко оглядываясь по сторонам, девушка продолжала двигаться в глубь зала ожидания, при этом не забывая скрывать лицо от вездесущих камер видеонаблюдения. В конце концов она не знала, на сколько длинные руку у эксцентричного коллекционера.

Обогнув зал, Софие все-таки удалось найти место, в котором она могла укрыться от посторонних глаз и без труда наблюдать за потоком пассажиров, лениво вползавших в огромное фойе. Устроившись в мягком кресле, девушка, наконец, позволила себе расслабиться. Последние три часа ей все время приходилось бежать, и она совсем забыла о серьезном вывихе, полученном ею вовремя не самого удачного приземления. Но сейчас, оказавшись в уютном кресле, София вновь ощутила ноющую боль в лодыжке.

Глава 9

Окраина Санкт-Петербурга

15 сентября 2021 года, 00:19

Безучастным взглядом голубых глаз, Планкин взирался на резво порхающие языки пламени в огромном камине своего кабинета. Всматриваясь в глубину раскалённых углей, коллекционер прокручивал в голове все события сегодняшнего вечера и никак не мог понять. Блондин не понимал, как заштатный учитель и хрупкая девчонка могли так топорно и нагло обвести его вокруг пальца.

В результате ограбления Планкин понес слишком большие убытки. Кроме самого письма, он потерял главное, свое лицо. Все влиятельные гости, чья поддержка была жизненно необходима в его ремесле, были вынуждены спешно покинуть загородную резиденцию, а это прямой удар по репутации и бизнесу. Но все это не задевало чувства коллекционера так, как то, с какой легкостью парочка любителей продолжала обставлять его армию высококвалифицированных военных в дураках. Он не понимал, как женщина могла уложить двух взрослых мужиков, не понимал, как учитель мог уйти от четырех охранников. Вся эта ситуация казалась ему шуткой, чьей-то злой шуткой, только шутили над ним и простить такого он никак не мог. Сейчас его не заботила ни репутация, ни потенциальные убытки, ни даже письмо понтифика, сейчас он хотел лишь одного, отомстить.

– Простите, шеф! – за спиной раздался громоподобный голос начальника охраны.

– Чего тебе? Вы их нашли? – не отрывая ледяного взгляда от причудливого танца пламени, справился Планкин.

– Мне кажется у нас есть ниточка, нужно ее раскрутить.

– Ниточка? Ниточка, Алексей? – голос Планикна был жестким, но в меру спокойным, совсем не присущим эксцентричному коллекционеру: – Ну давай, удтвляй, как вы собираетесь все исправлять, после того как трижды наложили в штаны?

Потупив взгляд словно провинившийся пес, коим он и был на самом деле, огромный мужчина засеменил к своему нанимателю и протянул небольшой лэптоп. На экране девайся светилась страница социальной сети, принадлежащая неизвестному для Планкина, молодому человеку.

– И это что-то должно мне сказать? – нетерпеливо спросил Планкин.

– Вот взгляните, этот парень разместил здесь несколько минут назад новую запись, посмотрите, – с этими словами охранник указал на экране необходимое место:

«Продал свой старый телефон чудаковатому мужику в одном ботинке…»

Пробежав взглядом по тексту, на который указывала косматая рука охранника, Планкин с непониманием поднял голову и пожав плечами воззрился на своего начальника охраны. Увидев замешательство работодателя широкоплечий охранник спешно пояснил:

– Посмотрите сюда, – ткнув пальцев в экран, сказал Алексей: – Этот парнишка живет совсем рядом с тем местом, где… – Алексею было неловко говорить о том фиаско, что потерпели его подопечные, поэтому он на мгновение замялся, пытаясь подобрать слова: – …Где Южину удалось ускользнуть от нас…

– Ускользнуть? – из уст Планкина вырвался нервный смешок:

– Это ты про то, как твои элитные бойцы… -коллекционер сделал акцент на фразе «Элитные бойцы»: – …смачно сели в лужу словно они тупые остолопы из второсортного ЧОПА?

– Да! – кротко ответил Алексей.

– А откуда такая уверенность, что это наш чудаковатый мужик? – возвращая планшет в руки охранника, спросил Планкин.

– Понимаете… – Алексей снова замялся, подбирая верные слова.

– Да хватит тебе уже, вы уже облажались, как только могли, рассказывай, – нервно перебил подчиненного коллекционер.

– Да, да. Когда Южин выпрыгнул из вагона, одному из моих парней удалось его схватить, но этот хлюпик оказался проворным и быстро снял ботинок, за который держался мой человек. Поэтому мне кажется, что этот чудаковатый мужик, наш.

– Еще и ботинок сняли? Алексей, вы там чего? Это какая-то французская комедия… – истерически засмеявшись выпалил Планкин.

– Если этот парень дал Южину телефон, то мы без труда сможем его отследить, – не обращая внимания на едкое замечание работодателя, произнёс Алексей.

– Без труда? Это твои-то дебилы? – с нарочито переигранным удивлением спросил коллекционер.

Начальник охраны потупил взгляд вниз и не нашелся с ответом. Груз сегодняшних промашек, допущенных его подопечными, ставил под сомнение компетентность всей безопасности Планкина. Поэтому Алексею оставалось только стоять и молча ждать какими еще эпитетами наградит его коллекционер. Но вопреки ожиданиям блондин не стал распаляться на бессмысленные оскорбления, а вместо этого глубоко вздохнул и спокойным голосом обратился к охраннику:

– Ладно, работайте… – бросив короткую фразу Планкин снова повернулся к камину и уставился невидящим взором на пламя.

Алексей качнул головой и развернувшись на каблуках двинулся в сторону выхода из кабинета. Шагая по скрипящему паркету, Алексей с облегчение подумал, что возможно он еще может все изменить и оправдать ожидания Планкина. Ему нужно было немногое, найти беглого историка, который оказался на редкость проворным и развязать ему язык, а Алексей это умел.

– Постой! – внезапно громкий возглас Планкина прокатился по огромному кабинету.

– Да, я тут, – оборачиваясь к работодателю не замедлил охранник.

– Когда вы «без труда», установите, где находится Южин, я хочу поехать за ним с вами. Подготовь машину…

Глава 10

Вблизи Санкт-Петербург, аэропорт «Пулково»

15 сентября 2021 года, 01:12

Колеса старенького «форда» мягко коснулись ограничительного барьера парковки, расположенной под зданием аэропорта, дорога до которого заняла непростительно много времени, и историк понимал, что София уже могла улететь. Впрочем, для того чтобы стать недосягаемой для Южина, девушке было достаточно пройти регистрацию на свой рейс и историк не смог бы ее настигнуть в зале ожидания. Но у новоиспеченного вора не было иного выхода, кроме того, к которому он шел.

Пригрозив и без того перепуганному водителю расправой, в случае если тот решит обратиться в полицию, историк выскочил из машины и быстрым шагом направился в сторону терминала. Стараясь не привлекать излишнего внимания, на сколько это было возможно для мужчины в красных кроссовках, спустя пару минут Южин подошел к небольшому затору перед входом в основное фойе аэропорта. Недовольные пассажиры, вынужденные снимать мокрую верхнюю одежду и складывать ее, вместе со всей поклажей на ленту сканера, то и дело толкали историка локтями. Продвигаясь через толпу озлобленных пассажиров, Южину удалось протиснуться практически к самой рамке металлоискателя.

Небрежно положив мобильный телефон на столик, и освободившись от кожаного ремня с металлической бляхой, как это требовала инструкция, Южин уверенно шагнул в створку металлоискателя. Как он и ожидал, зеленая лампочка над головой возвестила, что он не представляет угрозы и пройдя створку, Южин, так же непринужденно взял телефон со стола и уже успел сделать пару шагов в глубь зала, как вдруг перед ним возник сотрудник полиции, охранявший этот вход.

От неожиданности, быстро превратившейся в панику, историк невольно подпрыгнул на месте. На руках у историка не было документов, верзилы Планкина забрали их, поэтому в случае задержания, полиция несомненно заинтересуется его личностью.

– Простите, вы забыли свой ремень, – учтиво сказал полицейский.

– Что? – от переизбытка адреналина в крови, Южин не сразу понял, о чем говорит блюститель правопорядка.

– Я говорю ремень, Вы ремень свой оставили на столе, – жестом указав Южину на стол, улыбаясь, повторил полицейский, после чего вновь вернулся к своим основным обязанностям.

Услышав слова охранника, Южин облегченно передернул плечами и подхватив практически утерянный элемент туалета, быстро зашагал в зал.

Направляясь к информационному табло, Южин, почти что безуспешно пытался совладать со своими нервами, от чего простая задача по возвращению ремня на пояс, превратилась в изнурительную схватку воли и тремора.

Закончив свое нелегкое дело, профессор продолжил лавировать между пассажирами в излишне плотном, для ночного времени, потоке людей. Наконец добравшись до заветного синего экрана, он взглянул на множество строк с описание маршрутов, и увидев красный сигнал, говорящий об откладывании вылетов, практически с детским восторгом осознал, чем вызван такой нешуточный аншлаг в фойе аэропорта.

Понимая, что воровка никак не могла пройти регистрацию на свой рейс до того, как была закрыта воздушная гавань, Южин резко обернулся и всматриваясь словно ищейка в лица озлобленных пассажиров, медленно зашагал. Он знал, как выглядела София, покидая особняк Планкина, но не изменила ли она внешность? Кроме того, вероятен был и еще один вариант развития событий, ведь смышленая девушка могла не дожидаться своего рейса. София могла попросту покинуть аэропорт и попытаться выбраться любым другим способом.

Но все же у Южина не было большего выбора, для начала ему было необходимо обыскать аэропорт. Уже третью минуту историк продолжал сканировать прохожих, бестактно вглядываясь в лица, когда внезапно почувствовал на запястье холодное касание миниатюрной кисти-капкана, тотчас отозвавшемся жгучей болью во всей руке.

Глава 11

Вблизи Санкт-Петербург, аэропорт «Пулково»

15 сентября 2021 года, 01:27

Неустанно следя за равномерным потоком пассажиров, прибывающих на аэровокзал, София никак не могла избавиться от чувства тревоги. Прошло не меньше тридцати минут с тех пор, как она расположилась в своем импровизированном укрытии. Все это время девушка боролась со своими инстинктами и неустанно подступающим желанием покинуть аэропорт. Воровка понимала, что ее укрытие всего лишь прозрачная ширма. Рано или поздно через рамку металлоискателя пройдут ищейки Планкина и тогда ей снова придется бежать. Но она была к этому готова, приобретенные за годы ремесла привычки не спали, отчего девушка уже давно просчитала несложный план побега из центрального фойе и прикинула в какую сторону ей придется уходить. Беглянка даже связалась со своими контактами в России, которые при необходимости могли оказать содействие при выезде из страны.

Как Софие казалось, она предусмотрела все возможные сценарии развития событий и внезапное появление громил коллекционера ее удивить никак не могло, но вот появление испуганного историка, чей внешний вид несколько потрепался, за последние пару часов, смогло.

Не веря своим глазам девушка непроизвольно зажмурилась, чтобы убедиться, что ей не привиделось. Но вновь открыв глаза она увидела недотепу историка, оставленного ею на растерзание службе безопасности Планкина.

Убедившись, что это именно Южин пожаловал в аэропорт, София принялась просматривать округу. Она знала, что Южин сейчас не сможет ее увидеть. Слишком хорошим было ее укрытие, но историк мог быть не один, поэтому София несколько раз просмотрела окружающих, а также потенциальные места, где могли бы спрятаться наблюдатели Планкина. Везде было пусто. Это было странно, очень странно, и все же, каким-то неведомым, для Софии образом, незадачливому историку удалось сбежать из особняка.

Буквально превозмогая канонаду истошных воплей всех рефлексов, воровка медленно поднялась с насиженного места, аккуратно подняла дорожную сумку и двинулась в сторону Южина, который к этому моменту смог добраться до расписания рейсов. Внезапное появление историка выбило Софию из колеи. Этот человек не входил ни в один из разработанных девушкой планов, а это могло создать дальнейшие трудности.

Софие необходимо было составить общую картину происходящего, узнать, каким образом историку удалось вырваться из рук Планкина. К тому же профессор мог и не вырываться вовсе. Планкин мог использовать Южина, чтобы выманить Софию, заставить сделать ошибку. Девушка принимала во внимание, что и такой вариант развития событий вполне мог оказаться правдой, но несмотря ни на что, воровка решила, что будет полезнее все выяснить и сделать это нужно без лишнего шума.

Двигаясь к цели, воровка держалась ближе к большим группам, ожидавших свои рейсы пассажиров. Она не была до конца уверена, что Южин действительно один в аэропорте, поэтому безопаснее будет оставаться в толпе и при необходимости просто раствориться.

В это время историк двинулся вглубь аэровокзала. Воровка понимала, что Иван не собирается никуда лететь, он ищет именно ее. Судорожно оглядываясь, девушка искала людей Планкина, но также, как и несколькими минутами ранее их не было видно.

Вся эта история становилась слишком странной и Софие нужно было как можно скорее в ней разобраться. Прибавив шаг, воровка наконец нагнала историка, продолжающего бестактно вглядываться в лица встречных пассажиров.

Не произнося не звука, София коротким отточенным приемом захватила запястье Ивана и не дав опомнится, легко повернула ее на себя.

– Тише, тише! Не шумим! Нам нужно поболтать! – тихим и в тоже время достаточно жестким голосом прошептала София.

Окончательно расправляясь с потугами историка вырваться из захвата, София еще сильнее скрутила схваченную руку, после чего подтолкнула его в сторону ближайшей уборной. Используя кисть пленника как своеобразный пульт управления, воровка заставила Южина зайти в мужской туалет, после чего не обращая внимания на недовольные возгласы посетителей уборной, втолкнула его в ближайшую кабинку и закрыла за собой дверь.

Ослабляя хват натренированной кисти, при этом не давая пленнику возможности развернуться, София тотчас вцепилась в ворот его пиджака и с силой дернула промокшую ткань вниз. Спустившийся на локти, пиджак превратился в своего рода капкан. Руки историка оказались плотно прижаты к пояснице и беспомощно болтались вдоль бедер.

– Что вы делаете? – испуганно прошептал Южин, но в ответ София лишь приложила палец к губам, и оглянувшись назад, с облегчением обнаружила отсутствие непрошенных гостей.

– Как вы меня нашли? – продолжая неотрывно наблюдать за входом в туалет резко выпалила воровка.

– Это было не сложно, – неуклюже поворачиваясь к собеседнице лицом, ответил Южин.

– И все же?

– Вы перешли дорогу одному из самых влиятельных людей в стране, в прочем Вы и сами это знаете. Так что не трудно было догадаться, что тратить время на ознакомительную экскурсию по Санкт-Петербургу Вы не будете, – снисходительно сказал историк.

– Пусть так, – недоверчиво всматриваясь в глаза собеседника, прошептала София: – Зачем Вы меня искали?

– Мне нужна помощь, хочу, чтобы вы помогли мне бежать.

– Что? – от удивления София на мгновение опешила.

– А что вас так удивило? Еще сегодня утром я был обычным, среднестатистическим человеком. У меня был кров, еда, а из врагов только сосед, выгуливающий свою мерзкую шавку на лестничной клетке, но вы впутали меня в свою игру и теперь мне приходится убегать от психопата! – злобно выпалил Южин.

– Сожалею, но это уже не мои проблемы, – холодно отрезала девушка.

– Но они меня убьют, как только…

Внезапно металлический голос диспетчера, раздавшийся из динамиков по всему аэропорту, прервал Южина:

«Внимание пассажиров, в связи с нормализацией погоды и устранением технических неполадок оборудования, возобновляется регистрация на ближайшие рейсы. Пассажирам, прошедшим регистрации приготовиться к посадке!».

– Как видите, мне уже пора, так что давайте поскорее закончим наше внезапное рандеву – подмигнув сказала София: – Вас привезли сюда люди Планкина?

– Нет, я сбежал.

– Сбежал? – искренне удивившись, София испытующе взглянула в глаза историка. Она не могла понять от чего, но почему-то верила этому человеку.

– Да, сбежал, как видно зря! – гневно выпалил профессор.

В ответ София пожала плечами и с нарочито-вычурным сочувствием в глазах, попыталась выйти из кабинки туалета, но Южин смог остановить ее всего одной фразой:

– А вы не боитесь, что я могу позвонить Планкину и дать довольно прозрачный намек о том, где вы находитесь?

Не ожидавшая подобной прыти София, не сразу нашлась с ответом. Понимая какой эффект произвели его слова, Южин продолжил:

– Ничего личного, мне просто некуда деваться. Я попал в большую немилость к очень опасному человеку, кстати, выгораживая Вас и направляя громил Планкина по ложному следу, так что теперь у меня нет другого выхода, кроме как сдать Вас!

– Нет, не сдадите! – выслушав угрозу Южина, ответила София: – Не думаю, что Вы на такое способны, – закончив фразу, София рывком отворила дверь и юркнула в сторону выхода из уборной.

У самого выхода из помещения, воровка обернулась и посмотрела на Южина. Она видела в его лице испуг, что был смешан со злостью и презрением. София понимала – это по ее милости у этого мужчины буду большие проблемы, впрочем, ничего уже сделать не могла, в ее работе совсем не было место для сантиментов. Вдохнув полные легкие воздуха, девушка наконец решилась и спустя мгновение исчезла в дверном проеме.

Глава 12

Вблизи Санкт-Петербург, аэропорт «Пулково»

15 сентября 2021 года, 01:34.

Покинув помещение уборной, София быстро двинулась в сторону стоек регистрации. К этому моменту, размеренные шатания озлобленных пассажиров, ожидавших свои рейсы, резко сменились воодушевленной суетой. Девушке приходилось постоянно уклоняться от толп спешащих туристов, то и дело норовивших наскочить на нее. Продвигаясь сквозь бесконечный пассажирский поток, воровка не упускала из вида все входы в фойе. Она понимала, что раз Южин смог вычислить, куда направилась София, то и Планкин сможет.

Торопливо семеня к заветной стойке, девушка успела преодолеть половину пути, когда ее взгляд заприметил огромную физиономию начальника службы безопасности Планкина, спешно ворвавшегося в здание аэропорта. Воровка прекрасно знала, как он выглядит. Короткий миг радости личного общения с этим человеком представился ей лишь при побеге. Впрочем, еще перед ограблением она навела справки об охране коллекционера и поэтому знала «шкафообразного» охранника в лицо. Вслед за главным мордоворотом Планкина в фойе ринулась его свита, насчитывающая, по меньшей мере дюжину рядовых бойцов, мгновенно бросившихся в рассыпную. Появление ватаги ищеек Планкина не стало неожиданностью для Софии, поэтому она лишь слегка ускорила свой и без того весьма торопливый шаг.

В это время, манерно ступая, наконец-то в фойе аэровокзала «впорхнул» сам коллекционер, что стало неожиданностью для девушки. Воровка была готова к преследователям в виде охраны коллекционера, но вот его личное появление, не входило ни в один из разработанных ею сценариев. Коллекционер как всегда широко улыбался, но София знала, что это лишь ширма. Планкин сам решил пуститься по ее следу, а это означало только одно, он был не просто в ярости, от был готов собственноручно расправиться со своим обидчиком, попадись она ему.

Перебарывая, один за другим приступы паники, София практически добралась до заветной стойки регистрации. Оставалось меньше десяти шагов, когда в ее голову раскаленной иглой вонзилась чудовищно не профессиональная мысль. Внезапно беглянка, осознала, что, когда она сбежит, оставшийся с носом, Планкин обрушит весь свой гнев на незадачливого учителя истории. София не сомневалась, что подобное развитие событий будет крайне печальным для историка и скорее всего весьма скоротечным. Осознав, на что София обрекла профессора, она остановилась как вкопанная.

За все время, что Софии приходится зарабатывать на жизнь воровством, она никогда не давала волю эмоциям. Южин был далеко не первым человеком, использованным ей в своих интересах, но почему-то в этот раз все было по-другому…

«Ну же девочка, я не узнаю тебя! Это просто парень, один из многих! Не глупи! Тебя это больше не касается! Просто сделай несколько шагов вперед и получи свои награду, ничего сложного!»

Внезапно, вопреки всем свои принципам и принципам воровского профессионализма София резко развернулась на каблуках и не веря в то, что она сейчас делает, торопливо зашагала в сторону уборной, в которой минуту назад оставила Южина. Быстро приближаясь к намеченной цели, она украдкой осматривала огромный зал, в поисках людей Планкина. Громилы коллекционера резко выделялись среди обычных пассажиров. Черные костюмы и рост под семь футов, были отличными ярлыками, и Софие без труда удавалось удерживать большую их часть в поле зрения. Пытаясь рассчитать, как много времени есть в ее распоряжении, девушка вновь ускорилась, искренне надеясь, что эта беготня не привлечет внимания. По расчетам Софии, у нее было как минимум две минуты, прежде чем люди коллекционера обнаружат историка и ее, конечно, если Иван не успел покинуть своего внезапного укрытия…

Добравшись до намеченной цели, девушка рванула пластиковую дверь и второй раз за последние пять минут ворвалась в мужскую уборную, чтобы тут же осознать, что в очередной раз ошиблась в своих расчётах. Один из мордоворотов Планкина уже находился в помещении и яростно тянул, извивающегося Южина к выходу, за отвороты пиджака. Понимая, что обратной дороги нет, София подчинилась рефлексам, на которые она могла положиться. Одним рывком вспорхнув в воздух, уже в следующее мгновение миниатюрная девушка, обрушила еще более миниатюрную ножку, на голову ошарашенного охранника. Не ожидавший подобного развития событий охранник, выпустил пиджак Южина из рук и отшатнувшись, попытался прикрыть голову от нового нападения. Но напрасно, размашистый удар, нанесенный Софией в очередном грациозном прыжке, словно сталь, обрушился на голову растерянного охранника. Окончательно теряя остатки рассудка, громила осел на колено, а после и вовсе распластался на холодном кафеле аэропортовского туалета.

«Что ты делаешь, дура?»

До смерти перепуганные зеваки, находившиеся в этот момент в туалете, сразу же бросились на утек, а это означало только одно, через мгновение в туалет сбежится вся служба безопасности Планкина и все будет кончено. Резко метнувшись к бессознательному охраннику, София уверенными движениями принялась обыскивать его карманы. Выудив из складок пиджака электрошокер «Тайзер», девушка так же стремительно вскочила в полный рост.

– Ну же, Иван Владимирович… – коротко взглянув на изумленного историка, все это время ошарашено наблюдавшего за происходящим, девушка быстро освободила его от пиджака, все еще удерживающего его руки за спиной и потянула в сторону выхода: – Нам нужно бежать! – не оглядываясь, бросила София и толкнула дверь уборной…

Глава 13

Вблизи Санкт-Петербург, аэропорт «Пулково»

15 сентября 20 года, 01:38

Вопреки пессимистичным ожиданиям Софии, за дверью их не поджидала дюжина молодцов в черном. Очевидно свидетели «туалетной потасовки» решили не поднимать лишний шум, а тихо ретировались подальше от проблем. Бросив короткий взгляд на огромный зал в поисках людей Планкина, София подметила, что никто из них не был в курсе случившегося и мысленно поблагодарив удачу, потянула Южина вглубь зала.

К этому времени суета, вызванная возобновлением перелетов, заметно поутихла и в фойе вновь воцарилась сонная атмосфера, что несомненного было на руку службе безопасности Планкина.

Беглянка знала, что выйти из аэропорта не получится. Скорее всего люди коллекционера перекрыли все выходы из здания и если прикрытие Софии возможно и сработает, то вот историк точно не сможет выскользнуть незамеченным. Понимая это, воровка решила, что единственный выход – это углубиться в подсобные помещения аэровокзала, конечно если это получится сделать.

Быстро шагая вглубь зала ожиданий, продолжая корить себя за несвойственное благородство, София бросила короткий взгляд на историка, плетшегося ей след в след. Неестественно сильно ссутулившись, Южин быстро семенил за своим спасителем, при этом прикрывая лицо рукой.

– Ты что творишь? – не удержалась София: – Убери руку от лица!

Девушка знала, что подобная «конспирация» только привлечет внимание, поэтому закончив фразу, с силой одернула руку мужчины. От неожиданности Южин на мгновение замер на месте и воззрился на напряженное лицо своей спутницы, но вместо гневного ответа, мягко улыбнулся и кивнул в знак согласия.

София знала куда нужно идти. Находясь в здании более сорока минут, она успела достаточно изучить его. Как ни странно, в сложившейся ситуации, воровке виделся только один шанс избежать рандеву со своим преследователем, и это единственный вход в хозяйственные помещения здания, не попадавший в поле зрения камер видеонаблюдения, к которому она и тянула своего внезапного попутчика.

Придерживаясь больших очередей, при этом пытаясь казаться как более непринуждёнными, беглецы практически добралась до заветного входа. Оставалось дело за малым, умудриться обмануть электронный замок, оберегающий недра аэропорта от посягательств нежеланных гостей. У Софии не было с собой специальной отмычки и от того ей вновь нужно было импровизировать и как можно скорее.

До заветного полотна пластика, преграждающего путь к возможному спасению, оставалось не больше пары шагов, как вдруг замок издал специфический писк, и в распахнувшейся двери появилась большая тележка уборщицы. Не веря своей удаче, София юркнула в еще не успевшую захлопнуться дверь, попутно не забыв в очередной раз дернуть рукав попутчика.

– Шеф, она рыжая, рыжая! – внезапно за спинами беглецов раздался истошный вопль, тотчас раскатившийся по всему фойе: – Они тут, я их видел. Они не могли далеко уйти! – очевидно охранник, которого пару минут назад, София оставила вздремнуть на прохладной плитке туалета, слишком быстро пришел в сознание и сейчас во всю трезвонил о своей находке. К счастью для беглецов, вход в подсобные помещения был уже закрыт, что дарило им еще несколько минут.

– Не знаю, как нам это удалось, но мы ускользнули…– за спиной Софии раздался облегченный голос Южина, в свою очередь выведший Софию из оцепенения. Ощутив, неминуемое приближение смерти и пережив невероятное спасение, девушка совершенно забыла, о своем спутнике.

– Нам нужно торопиться, скорее всего, люди Планкина скоро догадаются, куда мы делись, – оборвав разрастающийся восторженный возглас попутчика процедила воровка и продолжила путь. Спешно углубляясь в лабиринты подсобных помещений, София то и дело натыкалась на закрытые двери, или незначительные склады и каптерки. Выбраться из аэропорта при таком раскладе было крайне сложно.

Очередной длинный коридор, сменялся новым и так далее, но внезапно, длинный пролет оборвался массивной двустворчатой дверью. Завидев ее, София ускорила шаг, практически перейдя на бег, окончательно наплевав на скрытность и тишину.

Добежав до прохода, София навалилась всем телом на стеклянные створки, но как ни странно, дверь оказалась не заперта и растерянная воровка, по инерции влетела в просторное помещение лишь чудом удержавшись на ногах. Вскинув руки вверх и широко расставив ноги, девушка на мгновение замерла, из последних сил стараясь удержать равновесие и внезапно услышала нервный смешок за спиной. Оглянувшись назад, она увидела пунцовое лицо профессора, с рудом сдерживающего подступающую волну смеха.

– Прости! Прости! – не выдержал наконец Южин и сквозь смех принялся извиняться.

Сведя брови, София непонимающе воззрилась на не прекращающего смеяться мужчину, но внезапно, осознав на сколько смешно она сейчас выглядела, продолжая стоять с поднятыми руками и широко разведенными ногами, сама зашлась истерическим смехом.

Позабыв о преследователях и обо всем, что между ними произошло, парочка беглецов все больше и больше заливались смехом. Несомненно, такой приступ был вызван не столько комичностью ситуации, сколько истерикой, внезапно напавшей на обоих убегавших.

Пытаясь справиться со смехом, София стала хватать ртом воздух, чтобы наконец выдавить из себя несколько слов – Хв… Хва… Хватит… Иван Владимирович, мы должны собраться!

– Да, я сейчас! Не могу успокоиться! – сквозь слезы выпалил историк.

– Ну все! – наконец совладав с собой, сказала София: – Нам нужно идти дальше, слишком мало времени… – разворачиваясь на каблуках бросила София

Историк все еще продолжавший смеяться утвердительно качнул головой и двинулся следом.

Помещение, в которое София ворвалась с грацией циркового бегемота, оказалось столовой. Сотрудники аэропорта проводили здесь свое свободное время между сменами и перелетами. Из-за увеличившейся нагрузки, помещение, призванное служить островком спокойствия для простых работяг, сейчас практически пустовало. Лишь несколько бедолаг, чудом не задействованных в авральной отправке всех задержанных рейсов, неспешно принимали пищу, сидя за алюминиевыми столами. К счастью для беглецов, их стремительное появление не заинтересовало сонных рабочих, и парочка могла продолжить свой путь.

Двигаясь к противоположной стороне помещения, София по обыкновению огляделась и к огромному удивлению не обнаружила ни единой камеры видеонаблюдения. Очевидно, служба безопасности аэропорта всецело доверяет своим сотрудника, или же собственник просто решил сэкономить. Впрочем, как бы то ни было, для Софии и Южина это было очередным подарком судьбы.

Не успев преодолеть всего помещения, на противоположной его стороне, София приметила несколько дверей, ведущих очевидно в разные части комплекса. Девушку же интересовала всего одна, с ярко зеленой вывеской «Выход». София понимала, что укрываться в здании аэропорта нет смысла. Рано или поздно, кого-нибудь из персонала заинтересует парочка туристов, вышагивающих по закрытым помещениям. Необходимо было как можно скорее покинуть здание «Пулково». Только выбравшись на открытое пространство, беглецы могли бы избежать встречи с головорезами коллекционера.

Глава 14

Вблизи Санкт-Петербург, аэропорт «Пулково»

15 сентября 2021 года, 01:47

Дверь, к которой устремились София со спутником оказалась не запертой. Вряд ли, кто-то из сотрудников аэропорта мог предположить, что кому-нибудь из пассажиров взбредет в голову воспользоваться этим выходом, чтобы покинуть аэропорт.

Несмотря на то, что беглецы торопились, в этот раз София решила не врываться «по-Македонски» и вместо этого, немного приоткрыв дверь оценила обстановку. За дверью, как она и ожидала начиналась взлетно-посадочная полоса, а точнее подъездная к ней. Привычным образом София окинула взглядом всю территорию, которая была заметна. В отличии от подсобных помещений, на полотне взлетной полосы был не шуточный ажиотаж. Не меньше двух десятков человек бегали по ближайшей подъездной. Очевидно после открытия неба, самолеты нужно было в экстренном порядке отправить и теперь, службы аэропорта работали на износ. Просчитав потенциальные пути отхода София обернулась к Южину:

– Нам не пройти – ровным голосом произнесла девушка.

– Как не пройти? Нам что, нужно идти назад? Нет! Нет! Нет! – запротестовал историк.

– Что, нет… нет… нет… – выпучив глаза из орбит парировала девушка: – Я Вам не Гарри Гудини и летать не умею, так что другого выхода нет. Там сейчас очень много сотрудников и мы как вы понимаете, не впишемся в общий ансамбль! – злобно продолжала шипеть София.

– Дайте посмотреть! – протискиваясь к приоткрытой двери, прохрипел Южин и прильнул к узкой щели, но спустя короткое мгновение отшатнулся: – Согласен, нам не пройти!

– То-то же!

Аккуратно прикрыв дверь, София опустила алюминиевую ручку и прислонилась спиной к стене. Понимая, что на этом гонка практически завершена и что больше вариантов не осталось, да и слепота службы безопасности аэропорта скоро прекратится, воровка обреченно вскинула голову вверх и воззрилась на невысокий потолок столовой. Девушка в очередной раз выругалась про себя. Этой ночью все совершенные ею ошибки непременно настигнут ее, в этом она уже нисколько не сомневалась.

– Летать… – раздавшийся до неприличия воодушевленный, для подобных обстоятельств, голос историка, вырвал Софию из самоуничижительных дум. Взглянув на профессора, девушка увидела широкую улыбку. Не понимая от чего, Южин так воодушевился, София оттолкнулась от стены и изучающе взглянула в глаза мужчины.

– Устрашающий взгляд! – немного отпрянув сказал Южин: – Вот посмотрите, думаю мы можем постараться влиться в коллектив! -указывая куда-то в сторону добавил историк.

Софие не сразу удалось разглядеть, на что именно указывает Южин, но немного прищурившись и прикрыв глаза от искусственного тусклого освещения, она наконец заметила причину неуместной радости. В темном углу помещения были расположены длинные ряды шкафчиков, очевидно с вещами сотрудников аэровокзала.

– И что? Вы хотите спрятаться в шкафчик? – недоверчиво спросила София.

– Конечно, а потом выпрыгнем с криками «Бу!», – саркастично парировал Южин: – Взгляните сюда!

– Это самолёт, вроде Боинг. Стоит совсем близко, не больше двухсот футов, – слегка приоткрыв дверь затараторил Иван: – Если мы прикинемся сотрудниками аэропорта, при этом конечно переодевшись в робу из шкафчиков…

– И что тогда? – нервно перебила историка София.

– Заберемся в багажное отделение и спокойно улетим. Так нас Планкин не сможет достать! – не обращая внимания на раздражение Софии и сохраняя максимальную невозмутимость закончил историк.

– Вот так просто? – истерически засмеявшись, переспросила не на шутку взволнованная София.

– Нет, не просто! Значительно большая вероятность того, что мы попадемся и нас арестуют, но иного выхода нет, – обернувшись назад в сторону двери, из которой они только что появились, Южин добавил: – И времени на раздумья у нас тоже нет. Люди Планкина уже, наверное, догадались, куда мы могли скрыться. С минуты на минуту они откроют дверь и решат все за нас!

Произнеся свою речь, историк сосредоточенно взглянул в глаза спутницы, которая все это время неотрывно смотрела на него. В глазах девушки читался страх, профессор понимал, что она не в восторге от предложенного им плана, но лучшего у них не было. Это понимал историк, и понимала София, но согласиться на столь рискованное предприятие, которое практически обречено на провал, решиться никак не могла.

– Ну же, София! – спустя мгновения, казавшиеся вечностью, наконец не выдержал Южин: – Вы решили? Самолет, или Паланкин?

Глава 15

Вблизи Санкт-Петербург, аэропорт «Пулково»

15 сентября 2021 года, 02:13

Большую часть жизни, Алексей Ханин, огромный мужчина богатырского телосложения, провел с пистолетом под мышкой. Начиная свою карьеру в Вооруженных силах, он очень скоро разочаровался в служении отчизне и последовал по пути наименьшего сопротивления. Сначала семь лет в рядах так называемых узаконенных наемников во французском легионе, вслед за которыми, Ханин работал для компании чуть поменьше, но за гораздо большие вознаграждения. По прошествии еще восьми лет работы простым наемником, Алексей наконец смог вернуться домой в Петербург и вскоре встретил Планкина.

Для Ханина, Планкин был не просто сумасбродным богачом. Ханин знал коллекционера уже больше четырех лет и за это время умудрился привязаться к эксцентричному богачу. Зная коллекционера с другой, если это было уместным, человечной стороны, Ханин действительно уважал этого человека и от того, события сегодняшнего вечера… Все события, в результате которых Планкин мог разуверится в компетентности Ханина сильно задевали чувства великана.

Быстро шагая по периметру второго этажа аэропорта, Алексей производил очередной обход сектора и к своему сожалению, был уверен, в том, что в очередной раз никого не найдет. Начальник безопасности, никак не мог признаться самому себе, что в третий раз за вечер упустил Южина с подельницей.

Внезапно во внутреннем кармане шерстяного пиджака раздался пронзительный пищащий звук. Источником шума был мобильный телефон Ханина. Разблокировав девайс, Алексей удрученно взглянул на синий экран устройства. Начальник безопасности заранее знал, что означал звук, исходящий от мобильника, но обязан был проверить. Всматриваясь в показания телефона, Ханин громко выдохнул и резко развернувшись, не заканчивая обход, направился к своему работодателю.

Спустившись на первый этаж, Алексей сразу приметил светлую голову коллекционера, возвышающуюся над толпой блуждающих пассажиров. Планкин стоял практически у самого входа в аэропорт и сосредоточенно вглядывался в лица проходящих мимо людей. Коллекционер конечно сам порывался принять активное участие в поисках беглецов, но по настоянию своего главного безопасника, все же остался у входа.

Ханин понимал, что сейчас ему предстоит очередной трудный разговор провинившегося подчиненного и недовольного начальника.

– Сергей Владимирович! – стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, обратился Ханин.

– Нашли? – без особого энтузиазма спросил коллекционер.

Услышав интонацию Планкина, начальник безопасности сразу понял, что коллекционер догадывается об очередной неудаче.

– Ну же, Алексей! – нервно зашипел Планкин: – Зачем ты постоянно делаешь эти драматичные паузы? По твоему лицу все прекрасно видно!

– Простите, к сожалению, да, они ушли из аэропорта, – спокойно произнеся уничижительное для себя сообщение Ханин не стал распаляться на объяснения причин, он понимал, что Планкину не нужны оправдания, ему нужен результат. А результата у Алексея не было, и он стал спокойно ожидать дальнейшего вопроса от своего нанимателя.

– Как ты понял, что они уже не в аэропорте? – шумно выдохнул Планкин.

– Сигнал GPS с телефона Южина. Он достаточно точно показал, что он покинул пределы здания.

– А твой сигнал GPS, не мог достаточно точно показать, расположение в аэропорте?

– Тут «глушилки», в здании не было сигнала вообще, ну а раз он вновь объявился, значит телефон покинул зону досягаемости системы блокировки низких частот.

– Ну, значит давай, снаряжай свою ватагу и догоним эту парочку. Не думаю, что они могли далеко уйти! – жестом подгоняя Ханина сказал коллекционер.

Не двигаясь с места, Ханин продолжал удрученно смотреть на подопечного. Увидев лицо безопасника, коллекционер закусил губу и немного пригнув голову спросил:

– Ну что еще? – повышая голос коллекционер угрожающе затряс кулаками перед лицом Ханина: – Клянусь, за каждый твой очередной взгляд «Му-Му» буду штрафовать. Что на это раз не так?

– Они улетели! – выслушав гневную тираду, Алексей не стал задерживать свой ответ.

– Улетели? – недоуменно пожимая плечами переспросил коллекционер.

– Да, судя по скорости и траектории удаления, сигнал определённо исходит из летящего самолета.

– То есть они у нас под самым носом умудрились пройти регистрацию на рейс, подождать посадки и со спокойной душой улететь? – продолжал недоумевать коллекционер.

– Мне кажется, они как-то умудрились пробраться на борт в обход всех бюрократических проволочек. Думаю, они летят не легально.

– Чего? А так возможно?

– Ну… При достаточной сноровке и наглости, возможно, – заканчивая фразу Ханин развел свои огромные руки в стороны.

Прикрыв лицо ладонями коллекционер шумно выдохнул и не убирая рук спросил:

– Ну и что дальше?

Готовый к подобному вопросу Ханин бодро начал рапортовать:

– Я направил человека к справочной, нужно выяснить какие рейсы уже в воздухе. Думаю, их не так много. Тогда мы будем знать куда направилась эта парочка. Я лично продолжу погоню и найду их, куда бы они не улетели. К тому же я уверен, что им не приходилось выбирать на какой самолет запрыгивать. Так что вряд ли они направляются туда, куда нужно. – словно это было заранее заготовленная речь тараторил громила.

– А что с телефоном, мы же сможем продолжать слежку?

– Несомненно! – без дополнительных задержек ответил Ханин.

В это мгновение к разговаривающим мужчинам подбежал подчиненный Ханина, отправленный им несколькими мгновениями ранее за справкой.

– Сэр, разрешите? – вопросительно взглянув на Ханина, спросил охранник.

– Давай уже! – сгорая от нетерпения выпалил коллекционер.

– На данный момент вылетел всего один рейс, Санкт-Петербург – Милан, – испуганно прошептал охранник и не дожидаясь приказа, немедленно удалился.

– Ну… – вопросительно взглянув на своего высокооплачиваемого телохранителя спросил Планкин: – Что дальше?

– Как я и сказал, отправлюсь в след за ними! Сам!

– Да что ты… Небось и все расходы восполнишь из своего кармана? – нервно ухмыляясь переспросил блондин: – Это же твоя службы безопасности виновата во всем?

Утвердительно кивнув, Ханин воззрился на коллекционера. Громадный мужчина слишком трепетно относился к своей работе и ответственности, возложенной на него. Поэтому считал своим долгом исправить все, что произошло по его вине. Он и сам хотел возложить на себя все расходы за поиски Южина с подельницей, поэтому не удивился выпаду коллекционера.

– Ты посмотри на него, какой благородный! – не унимался блондин: – Собирай своих людей, у нас намечается Итальянский Вояж!

– Но Сергей Влад… – попытался протестовать Ханин, но коллекционер, отрезавший восклик великана одним лишь жестом, быстро прервал его. Планкин был настроен более чем решительно на поиски беглецов: – Извини Алексей, теперь мы будем действовать, по-моему!

Глава 16

Вблизи Санкт-Петербург, аэропорт «Пулково»

15 сентября 2021 года, 02:49

Багажное отделение «Боинга» разительно отличалось от просторного и светлого салона, в связи с чем, рослому Южину, приходилось сгибаться практически в двое, чтобы получить хоть какое-то подобие «удобства в полете». Но профессора в данный момент это совсем не интересовало, невероятно, но его безумный план побега удался и теперь он, вместе со своей спутницей, удалялся от Санкт-Петербурга.

Предприняв очередную попытку устроится поудобнее Иван поёрзал на ворохе сумок, что, впрочем, не дало никаких результатов. Окончательно распрощавшись с попытками предотвратить затекание мышц, он наконец обернулся к спутнице, которая к большому удивлению Южина, деловито разрезала защитную пленку одного из громадных пассажирских баулов. Заметив удивление на лице историка, София пожала плечами и продолжила заниматься своими делами, буднично вытряхивая очередной чемодан.

– Что вы делаете? – попытался перекричать звук турбин профессор.

– Ищу одежду!

– Что? Какую одежду? А без этого никак? Это все-таки воровство.

Услышав замечание историка, девушка вдруг остановилась и взглянула в его глаза:

– А знаете, наверное, Вы правы, мы не такие! – складывая перочинный нож, саркастично парировала девушка: – Ведь рабочая форма сотрудников аэропорта просто великолепное средство маскировки, – закончив предложение, София вопросительно взглянула в лицо историка. Южину нечего было ответить, воровка была права и в конце концов они уже были преступниками, одним преступлением больше, одним меньше, не столь важно в сложившейся ситуации.

– То-то же! – злобно прошипела София и продолжила разрывать очередную упаковку чемодана.

Спустя несколько минут и пару ничем не повинных чемоданов, оглушающий рев двигателей самолета стал более монотонным и вместе с этим, самолет перестал набирать высоту. Воздушное судно встало наконец на курс.

– А ты чего расселся? – вдруг прервала молчание девушка.

– Не понял!

– Вещи! Начинай искать, чтобы тебе приодеть! – бросив историку нож сказала София.

Поймав летящий предмет, историк без лишних слов вонзил маленькое лезвие в ближайший чемодан. Следуя примеру спутницы, он стал отбирать потенциально полезные, для себя вещи, в наметившемся путешествии.

– Мне кажется мы летим в Париж! – сказал историк.

– Да, судя по парочке путеводителей, – кидая к ногам историка глянцевые брошюры, отозвалась София: – Мы определенно направляемся во Францию! Ну… Могло быть и хуже.

На мгновение прекратив поиски, Южин вопросительно взглянул на Софию.

– Главное мы выбрались из страны, – нервно пояснила София.

– Вам все это нравится? – решил сменить тему историк.

– Что, все это? – без особого энтузиазма переспросила София.

– Ну, воровство, ощущение опасности. Я слышал такие как Вы без подобных ощущений не могут протянуть и дня!

– Работа как работа! – София удивилась неловкому ощущению от этого вопроса, но от чего-то прерывать не стала: – А Вы я так понимаю, находите мое ремесло недостойным?

– Немного! – коротко, без лишних заискиваний ответил профессор.

– Это в Вас говорит обида. В конце концов это из-за меня вы влипли в подобную историю, – немного помолчав девушка добавила: – Мне жаль!

– Нет, не жаль! – грубо отрезал мужчина: – Я же понимаю, что был далеко не первым, кого вы подрядили на роль козла отпущения без его воли, – медленно выговаривая каждое слово историк продолжал копошиться в очередном чемодане и даже не поднял взгляда в сторону Софии.

– Позвольте, если бы не я, Вас бы сейчас терзал Планкин, вместе со своим кинг-конгом охранником, – Софию сильно зацепил тон историка, хотя говорил он чистейшую правду: – Ну а по большому счету Вы должны были просто не на долго отвлечь охранников. Вас никто не просил вмешиваться! – внезапно София ощутила чувство обиды, еще одна сентиментальная черта, не свойственная профессиональной воровке. София считала, что Южин прекрасно понимал, как сильно она рисковала, чтобы вырвать его из лап преследователей, но теперь, услышав реальное отношение историка, к происходящему, была растеряна.

– И как вы это сделали? – не сбавляя оборотов спросила рассерженная воровка.

– Сделал что?

– Вы что-то лепетали о том, что старались направить службу безопасности по ложному следу, что, впрочем, у вас не очень-то и вышло. И все же, как Вы пытались увести людей Планкина от меня и самое интересное, как Вы смогли убежать сами? – закончив фразу София с ужасом осознала, свой очередной просчет. Профессор мог попросту договориться с коллекционером, пообещать вывести Планкина на Софию и сдать ее.

Не больше доли секунда потребовалось Софие, чтобы перейти от тяжелых дум, к решительным действиям. Высота багажного отделения, не позволяли Софие пользоваться привычным набором приемов и девушке пришлось словно змее выгнуться на полу и нанести достаточно увесистый удар обратной стороной ладони по лицу ничего не подозревающего историка. От очередного тяжелого удара, историк отклонился назад и рухнул на прохладную обшивку багажного отделения. Пытаясь собраться с мыслями и свести правильный фокус, он уставился ничего не понимающими глазами на воинственную девушку, к этому моменту принявшую изготовку для нового удара.

– Быстро говори! Ты с ними за одно? – яростно замахиваясь миниатюрным кулачком-торпедой прокричала девушка.

– Что? Нет, нет! – заскулил Южин.

– Тогда как ты оказался в аэропорте? Как ты сбежал? – не унималась София.

– Убежал, убежал. Просто выпрыгнул из поезда на остановке!

– Какой еще к черту поезд? Какая остановка? – осознав, что ее истошные крики могут привлечь внимание экипажа, София перешла с крика на жесткое шипение.

– Я сказал, что мы работаем вместе! – быстро затараторил историк: – Как только Вы выскочили из окна, я сразу понял, для чего нужен был весь спектакль. Планкин все равно не отпустил бы меня, поэтому единственное что мне оставалось, это надеяться на Вашу помощь. Я обманом заставил вывезти меня из имения, после чего убежал. Выскочил перед самым закрытием дверей из вагона метро! – Южин прикрывал лицо руками и старался как можно скорее все рассказать. Историк понимал, что София не шутит и что любое неверное слово может вызвать очередной приступ гнева и как следствие новое столкновение челюсти и кулака.

– И ты думаешь, я поверю в эту байку? – немного расслабившись спросила София.

– Но другой у меня нет! – наконец опустив руки ответил Южин: – Сами посудите, если бы я работал на Планкина, мы бы летели сейчас с Вами? Нет, даже если предположить, что Планкину нужен Ваш нанимателем, ему было бы проще схватить Вас, а потом вытянуть все. Я думаю вы наводили справки об этом человеке и прекрасно понимаете, на что он способен и какими методами привык решать проблемы. – в этот раз монолог Южина звучал менее истерично.

– Наниматель? С чего Вы взяли, что есть какой-то наниматель? – сдерживая удивление переспросила София.

– Прошу Вас, София, я конечно не силен в Ваших делах, но даже мне понятно, что интерес, который способно вызвать у Вас похищенное письмо не больше чем интерес жирафа к антилопе… Если конечно Вам за него не заплатят, – разведя руки в стороны сказал историк.

Выслушав не самые убедительные, но все же достаточные для столь сумасшедшего вечера доводы, София наконец опустила руки. В рассказанную профессором историю верилось с трудом, но все же она поверила. Девушка не могла понять. От чего она так благосклонна к незадачливому историку. Сначала суицидальная попытка спасти его, потом авантюрный побег и вот теперь доверие, зиждущееся на фантастической истории без единого доказательства.

– Для начала хватит! – усаживаясь на свое место жестко процедила девушка, но после сразу изменила тон и говорила уже с участим: – Как вы? Я Вас не сильно?

Недоверчиво всматриваясь в глаза девушки, так быстро сменившей настрой, историк потёр ушибленное место и последовал примеру Софии. Устроившись на свое место, с которого несколькими мгновениями ранее свалился, историк глубоко вдохнул.

– Нормально, в любом случае вы привели меня в чувства. – потупив взгляд сказал историк.

– Привела в чувства?

– Несмотря ни на что, там в туалете Вы спасли меня, при этом ставя себя под удар. Это было благородно!

– И глупо… – улыбнулась София.

Оставив замечание Софии без ответа, Южин вновь принялся за сумки.

Открывая очередной чемодан на колесиках, историк наконец нашел то, что искал. Очевидно этот чемодан принадлежал какому-нибудь работяге, явно направляющемуся в «город любви» по делам.

В чемодане были аккуратно разложены две пары черных классических туфель, выбранных явно не из интересов моды, но удобства. Черный костюм свободного покроя, на двух пуговицах. Несколько чистых, накрахмаленных белых рубашек и мелочи, призванные дополнить образ. Южин не без удовольствия выудил из чемодана наряд и принялся примерять находку.

– Вот, это будет лучше рубашки! – за спиной историка раздался голос Софии. Спустя мгновение к ногам историка лег черный кашемировый свитер с длинным воротом, брошенный девушкой: – Будете точно, как свой, вы же знаете французский?

Глава 17

Вблизи Санкт-Петербург, аэропорт «Пулково»

15 сентября 2021 года, 03:17

Надрывный рев мощных турбин роскошного «Фалькон 2000LX» возвестил о начале движения самолета в сторону взлетной полосы. Дородный Ханин, с трудом умещаясь в своем кресле, понурив голову безучастно наблюдал за медленно проплывающими фонарями аэропорта. За последний час Ханин стал свидетелем того, как Планкин, его работодатель, вынужден был искать возможности чтобы решить проблемы, возникшие по его вине.

Чтобы успеть нагнать беглецов, Планкину пришлось обратиться к своему знакомому банкиру, дабы одолжить частный самолет. Ханин не знал, какую услугу должен будет в ответ оказать коллекционер, но прекрасно понимал, так просто никто не станет «одалживать» самолет. Ощущая ответственность за происходящее, Ханин испытывал неописуемую ярость к историку, и в то же время его давило чувство вины, перед Планкиным. С каждой секундой огромному мужчине было все сложнее и сложнее сохранять самообладание.

Спустя несколько минут медленного маневрирования по полосам, легко качнувшись, самолет начал набор скорости и в скорости благополучно оторвался от земли. Спустя короткое мгновение «Фалькон» дал небольшой крен и наконец стал равномерно набирать высоту. Все это время Ханин сидел в кресле изо всех сил вцепившись в подлокотник, да так, что под побелевшими костяшками жалобно заскрипел пластик.

«Еще одна причина разорвать эту парочку пополам!»

Ханин всегда боялся высоты, это была его ахиллесова пята, но события заставляли в очередной раз переступить через себя.

– Что? Тяжело? – Планкин знал о несвойственной для наемников фобии Ханина и всегда с пониманием относился к этому.

– Нет, все в порядке. Спасибо! – смутился великан.

– Да ладно тебе! – артистично развел руки в стороны коллекционер: – Я же прекрасно знаю о твоей… особенности!

– Сергей Владимирович, спасибо!

– Да ладно тебе, я не из сочувствия, – немного помедлив блондин продолжил: – Ты представляешь, как забавно ты выглядишь? Джейсон Вурхиз во плоти потеет и трясется в кресле дорогущего самолета! – наигранно рассмеявшись Планкин добавил: – Умора!

Ханин вновь смутился, но по обыкновению старался не подавать вида и продолжал безучастно смотреть в глаза хохочущего коллекционера. Внезапно начавшийся приступ смеха прекратился еще более внезапно и только что скалившийся блондин в одно мгновение стал серьезным, после чего произнёс утробным голосом: – Ну так вот!, – Ханин привык к подобному поведению своего нанимателя: – Твои люди наводят справки о том, кто нас так красиво нагрел?

– Южин, ничем не примечательный преподаватель, никаких научных работ получавших мирового признания, никаких друзей, ровным счетом ничего. Иными словами, нас обыгрывает самая настоящая пустышка, – сглотнув отрапортовал начальник службы безопасности.

– Запиши это в своем резюме! – ехидно подметил Планикн: – Не способен справиться с пустышкой! – выписав каждую букву в воздухе, сказал коллекционер.

– Непременно! – колкие замечания Планкина разбивались о без эмоциональную стену, воздвигнутую бывшим военным за четыре года службы самодуру. Поэтому кротко ответив на очередной выпад, Ханин стал ждать нового вопроса.

– А что девчонка?

– А девчонка явно не так проста, как пытался нам сказать Южин. Информации о ней практически нет. Она словно призрак. – посмотрев в глаза Планкина, нетерпеливо ожидавшего разъяснений, Ханин не стал распалять на сравнения и коротко подытожил: – Она Профи. Мне кажется это ее операция.

– А зачем ей тогда Южин? – удивился коллекционер.

– Кто бы знал!

Планкин медленно поднес к губам бокал с виски, ранее поданный ему проводником и сделав большой глоток, уставился невидящим взглядом на оставшийся напиток. Проведя в раздумьях по меньшей мере три минуты, коллекционер наконец вышел из оцепенения и испытующе посмотрел на своего начальника безопасности.

– А что на счет письма?

– Письма? – пришло время удивляться Ханину.

– Ну да, к этому письму слишком много внимания. Найди мне все, что сможешь. Мои специалисты… – Планкин сделал особый акцент на слово «специалисты»: – …Очевидно ошиблись в оценке значимости и что самое главное стоимости этого реликта.

Еще глоток.

– Узнай все что сможешь! И наконец установите источник, откуда это письмо вообще взялось в моей коллекции, – закончив фразу Планкин залпом выпил оставшееся виски и жестом попросил «повторить», после чего откинулся и закрыл глаза.

Роскошный самолет банкира наконец набрал требуемую высоту и став на маршевую скорость мягко летел к своей цели. Ханин хотел последовать примеру работодателя, прикрыть глаза и попытаться привести мысли в порядок.

– Сделай все сам! – коллекционер тихо обратился к своему личному кинг-конгу: – Несмотря ни на что, я тебе доверяю, не подведи! – с небывалой серьезностью закончил коллекционер.

Позволив себе мимолетную улыбку, бывший наемник смог расслабиться и откинувшись на кожаном кресле сомкнул веки.

Глава 18

Вблизи города Париж, аэропорт «Шарль-де-Голль»

15 сентября 2021 года, 06:37

Минуло не больше пятнадцати минут, с тех пор, как массивный пассажирский лайнер «Боинг», со сто двенадцатью пассажирами на борту, благополучно приземлился в международном аэропорте «Шарль-де-Голь». Экипаж воздушного судна выпустил летевших пассажиров и излишне ответственная стюардесса совершала последний, дополнительный обход салона, когда внезапно встретила сто тринадцатого и сто четырнадцатого пассажиров. Возникшая буквально из неоткуда влюбленная парочка не стеснялась публичных проявлений своих чувств. От увиденных объятий и поцелуев, стюардессе стало слегка неловко от того она не горела желанием задавать какие-то вопросы. Деликатно указав любвеобильной паре на выход, девушка постаралась как можно вежливее выставить задержавшихся пассажиров. Благо самолет остановился у самого здания аэропорта и ради этих двоих не придется вызывать дополнительный транспорт.

Проводив взглядом странную парочку, стюардесса пожала плечами и вновь посмотрела в глубь салона. До ближайшего рейса оставалось всего полтора часа.

«Нужно прилечь! Хотя бы часик, нужно отдохнуть…»

Глава 19

Вблизи города Париж, аэропорт «Шарль-де-Голль»

15 сентября 2021 года, 06:38

– Все, достаточно! – уверенно оттолкнув историка, прошипела София.

Мужчина неловко отшатнулся и уставился на девушку непонимающим взглядом. Несмотря на то, что этот поцелуй был лишь фальшью ради прикрытия, Иван словно юный мальчишка практически выпал из реальности и забыл где находится. Уловка, устроенная Софией, сработала и парочка беглецов уже спускалась в зал прилетов.

– Прости! – замялся Южин.

– Да ничего! – ехидно улыбнувшись ответила София.

Спускаясь по ступеням, Южин все больше и больше ощущал страх. На руках у историка не было ни единого документа, но девушка уверяла, что для Франции эта не проблема. Именно поэтому Южин согласился покинуть самолет через салон, а не привычным для них способом. Впрочем, историк прекрасно понимал, что у Софии должен быть козырь в рукаве и при необходимости она сможет пройти все бюрократические инстанции, а вот историк нет.

– И все же! – наконец не выдержал историк: – Как мы выберемся?

– Я же обещала Вам, что все будет хорошо! – раздраженно ответила девушка и выудила из заплечной сумки, свой лэптоп. Быстро набрав номер, София приложила трубку к уху и через мгновение весело произнесла: – Salut! Отвернувшись от историка, София заворковала в трубку с таинственным контактом. Их разговор длился не больше минуты и после того, как девушка нажала кнопку отбой, она, не произнеся ни слова указала рукой в сторону ближайшего окна паспортного контроля.

Бросив на Софию испепеляющий взгляд недоверия, историк запротестовал, отрицательно качая головой. Южин, понимал, что стоит ему подойти к стойке таможенного контроля, он сразу окажется за решеткой.

– Иван Владимирович, у Вас иного выхода нет! Уже поздно начинать выказывать недоверие! Не находите? – улыбаясь Южину обворожительной улыбкой, София умудрялась грозно шипеть на историка.

– Ты решила меня сдать французским властям? – профессор отбросил излишнюю фамильярность.

– Если ты сейчас же не повернешься и не зашагаешь туда! – девушка украдкой махнула рукой: – Я просто брошу тебя тут!

Южин изучающе посмотрел в сторону таможенного контролёра, на которого указывала София. Он понимал, если девушка уйдет, то рано или поздно он попадет в руки к властям, ну а если ей вдруг вздумалось таким образом распрощаться со своей неожиданной обузой то, он все равно окажется в полиции. Разница была не велика и собравшись с мыслями, историк сделал неуверенный шаг в указанную сторону.

– Ну наконец-то! – раздался облегченный голос Софии за спиной. Не обращая на него внимания, Южин продолжал идти к таможенному пункту. Когда до намеченной цели оставалось несколько шагов, из-за спины таможенного контролера, все это время сосредоточенно перекладывающего кипы учетных документов, возник невысокий мужчина в черном классическом костюме, спортивного покроя. Широко улыбаясь, мужчина направился на встречу Южину, при этом протягивая руку. Не понимая, что происходит, профессор принял приветсвие.

Продолжая улыбаться своей «доброжелательной» улыбкой от уха до уха, мужчина притянул Ивана и словно они были закадычными друзьями обнял за плечо. Растерянный профессор повиновался ситуации и продолжил движение к зоне досмотра вместе с улыбчивым человеком.

К огромному удивлению Южина, сотрудник таможни даже не поднял на него взгляда. Продолжая деловито перекладывать бумаги из одной стопки в другую, он не обращал никакого внимания на процессию из историка, улыбчивого и Софии спокойно прошедшую зону досмотра.

– София, это уже слишком! – спустя десять минут, проведя Южина и Софию через всех сотрудников безопасности аэропорта «Шарль-де-Голь» и выведя на парковку, наконец взорвался невысокий мужчина. Быстро тараторя на английском, мужчина обрушил гневную тираду на воровку, то и дело переходя на французский, в основном, чтобы вставить очередное ругательство. Эмоционально разводя руки в стороны «улыбчивый» продолжал:

– Одно дело ввести какую-нибудь безделушку. Но это! – мужчина небрежно махнул рукой в сторону Южина: Это Malentendu^2, это уже слишком!

– Анри, успокойся! – сохраняя хладнокровие ответила девушка: – Не забывай, что делаешь ты все это не по доброте душевной. Такса остается прежней?

– Нет! – отрезал улыбчивый: – За этого Fatso^3 хочу больше! – уставившись на Южина, мужчина добавил: – На двадцать процентов!

– Отлично! – без промедления ответила София и выудив из сумки небольшой сверток фиолетовых купюр, протянула улыбчивому: – Теперь ты доволен?

Пересчитывая наличность, мужчина улыбнувшись посмотрел на Софию и сменив выражение лица ответил: – Конечно, теперь все в порядке. Неожиданный заработок это всегда хорошо.

Закончив подсчет, мужчина убрал свой «заработок» во внутренний карман пиджака и улыбнувшись развернулся на каблуках. Улыбчивый уже успел сделать пару шагов, прежде чем София его вновь окликнула:

– Слушай, Анри, нам бы машину раздобыть, не подскажешь?

– Конечно! – не оборачиваясь ответил улыбчивый: – Перед Вами целая парковка.

Ответ нахального человека явно не устроил Софию и изменившись в лице она негромко выругалась:

– Caprice^4! – несмотря на недовольство, София не могла ничего сделать улыбчивому и вскоре его силуэт исчез в темноте дверного проема.

Шумно выдохнув, София обернулась и увидела осуждающий взгляд историка:

– Что? Неужели после всех моих сегодняшних грехов, будешь осуждать за парочку грязных слов? – иронично улыбнулась воровка.

– Нет! – качая головой сказал Южин: – Спасибо что сдержала слово! – неожиданно перевел тему историк: – Прости, что не доверял.

– Ничего страшного! Это не мудрено! – заканчивая фразу, София одним движением достала из сумки припрятанный электрошокер «Тайзер»: – Мы же перешли на «ты»?

Глава 20

Вблизи города Париж, аэропорт «Шарль-де-Голль»

15 сентября 2021 года, 06:53

– Стой, что ты делаешь? – подняв руки завопил Иван.

– Нам нужен транспорт! Хочу его организовать! – непринуждённо ответила София и подошла к неприметному черному седану «FIAT», стоявшему практически у самого выезда из парковки.

– А зачем тебе эта штуковина?

– Разбить окно, – замахиваясь ответила девушка

– Постой! – запротестовал историк: – Я смогу открыть, – судорожно тряся руками взмолился профессор.

– Не поняла?

– Я могу открыть и завести машину, не привлекая внимания. Думаю, для нас так будет лучше.

Удивленная вновь открывшимся талантам Южина, София сделал шаг назад и жестом пригласила его продемонстрировать свои умения.

Наблюдая за тем, как мужчина, которого она восемь часов назад считала простачком, с легкостью открывает мудреный замок автомобиля и при этом обходит сигнализацию, София никак не могла справиться с удивлением, смешанным с нарастающей симпатией. Сначала он смог выследить ее в аэропорте, потом подбил на отчаянную попытку побега достойную голливудского фильма, ну а теперь еще и это.

– Все, готово! – открывая дверь автомобиля, торжественно произнес Южин.

– Отлично! – едва сдерживая улыбку ответила девушка и протянув историку свою сумку, быстро юркнула на водительское сиденье. Без лишних слов, Южин погрузил поклажу в машину и обойдя ее приземлился в пассажирское кресло.

– Ну? Куда теперь? – будничным голосом спросил мужчина.

– Нужно утрясти кое какие организационные вопросы, – в этот раз София не смогла справиться с эмоциями и впервые с момента знакомства искренне улыбнулась Южину.

– Организационные?

– Вам нужно новое имя и документы… – уточнила София.

– Отлично, едем! – постучав по пластиковой панели автомобиля пальцами, воодушевленно отозвался Иван.

Двигатель «FIAT» энергично заурчал и через мгновение неприметный седан медленно покатил в сторону выезда со стоянки. В отличие от неприветливого Санкт-Петербурга, провожавшего беглецов проливным дождем, Париж был радушен и встретил парочку ярким безоблачным рассветом. Первые лучи солнца освещали пустые городские улицы. Было еще слишком рано, от того городские еще не успели высыпать на улицу. Город был чист и прекрасен в своей практически аутентичной красоте. Южин не мог не отметить, что впервые видит такую безмятежную красоту этого города. Редкие пешеходы и машины коммунальных служб скорее дополняли этот пейзаж.

Засмотревшись на проплывающие за окном красоты, профессор ненадолго отвлекся от происходящего и невольно предался воспоминаниям о прошлых посещениях города. Раньше он достаточно часто бывал в «столице любви». На какое-то короткое мгновение, события минувшей ночи отошли на второй план, уступив место приятному забытию и ностальгии.

– Вы раньше бывали в Париже? – сосредоточенно следившая за дорогой София прервала недолгое молчание.

– Да! Лучшее место на земле! – не отрывая взгляда от утреннего пейзажа ответил историк.

– К сожалению, мне придется несколько испортить Вам впечатление от города.

– Почему?

– Мы едем в Сен-Дени.

– Я бывал там, – наконец оторвав взгляд от окна и воззрившись на Софию ответил историк: – Не будьте так предвзяты, этот район тоже по-своему прекрасен.

Вместо ответа, София удивленно приподняла правую бровь и вновь уставилась на гладкую поверхность дороги.

– Но все же, кошелек стоит спрятать поглубже… – после нескольких секунд молчания, добавил Южин.

Кротко улыбнувшись, София вывернула рулевое колесо влево и «FIAT» издав недовольное урчание повернул на небольшую двухполюсную дорогу. Дальнейшая поездка шла без лишних разговоров. После слишком бурной, наполненной множеством событий ночи, наконец выпала минутка спокойствия.

Глава 21

Париж, Сэн-Дэни.

15 сентября 2021 года, 07:28

Тормозные колодки неприметного «FIAT», издали характерный скрип, и машина остановилась у подъезда старого пятиэтажного дома. Стараясь как можно скорее заскочить в дом, Южин и София быстрым шагом направились к приоткрытому входу первого подъезда и исчезли за обшарпанной дверью.

– Лифт не работает, – буднично уточнила София и указала Южину на проход к лестнице.

– Я был бы удивлен обратному, – так же буднично ответил историк и смело ступил не первую ступень.

Бодро шагая вслед за спутницей, Южин то и дело слышал доносившиеся из множества квартир на разных этажах всевозможные звуки. Несмотря на столь ранний час, в одной из квартир громко надрывался местный исполнитель, за парой других дверей, историк слышал крики и звуки борьбы.

– Для таких как мы, это лучшее место, чтобы спрятаться. – увидев замешательство профессора, пояснила София.

– Таких как мы?

– Преступников! – невозмутимо ответила девушка и свернула с лестничного марша на четвертом этаже. Услышав уточнение спутницы, профессор, лишь на мгновение замер, но после, кивнул и продолжил след в след.

Искомая дверь, ничем не отличалась от прочих во всем здании. Такая же ободранная краска и странные потеки венчали уникальный стиль этого дома в Сен-Дени.

Оглядываясь в поисках непрошенных глаз, София отогнула облицовочную доску и одним движением выхватила спрятанный блестящий предмет – небольшой ключ.

Быстро погрузив алюминий в замочную скважину, София еще раз оглянулась по сторонам, щелкнула механизмом, после чего жестом пригласила историка войти в помещение.

За дверью, беглецов ожидала квартира, чье убранство разительно отличалось от общего ансамбля здания. Маленькое, но в то же время уютное жилище, было обставлено скромно, но с явной любовью к мелочам и деталям. По всей квартире тут и там, располагались множественные статуэтки, навевавшие на древние суеверия, вазы и прочая утварь. Взяв в руку небольшое глиняное изваяние, Южин с интересом стал рассматривать причудливую статуэтку, явно прожившую не одно десятилетие.

– Вы тут живете? – Обращаясь к Софие, историк продолжал разглядывать помещение.

– Нет! – коротко ответила София и прошла к невысокому письменному столику, до которого пытливый взгляд профессора еще не добрался.

– Тогда чье это жилище? – налюбовавшись на древность, спросил историк.

– Одного… Одного моего старого друга! – немного запнувшись ответила София. От внимания Южина не ускользнул факт замешательства девушки.

– Друга? – многозначительно повторил Южин: – Или была какая-то история?

– Возможно… И возможно она закончилась не слишком хорошо… – немного помедлив София подняла глаза на Южина и поджав губу добавила: – …не слишком хорошо для друга!

– Тогда зачем мы тут? – недоумевал профессор.

– К сожалению, сейчас нам больше обратиться не к кому, надеюсь у моего друга короткая пам….

Внезапно входная дверь, так неосмотрительно не запертая Софией с грохотом отворилась и в квартиру ворвался рослый мужчина с двумя миниатюрными пистолетами в обеих руках. Не дав никому опомниться, мужчина одним рывком преодолел расстояние отделявшее его от беглецов и сразу же наставил свое оружие в ошеломленную пару.

– Ну здравствуй, Софа! – грозно прорычал мужчина.

От неожиданности Южин сделал шаг назад и потерял равновесие. Стараясь удержаться на ногах, профессор пытался схватить воздух руками, но уже через мгновение с грохотом приземлился на твердый паркет, после чего отчетливо расслышал звон бьющегося глиняного изваяния, сбитого им вовремя не самого удачного в своей жизни приземления.

– Я не знаю кто ты! Но уже сейчас хочу застрелить! – вслед за стихшим звоном взревел мужчина с оружием в руках.

– Хватит уже! Убери свои «пугалки»! – не обращая внимания на устремленный ей в грудь ствол, прошипела София и посмотрела в глаза гневному мужчине.

– Ой правда? – начал паясничать человек с пистолетами: – Хватит? Ты проникла в мое…

– Зашла через главный вход… – перебила мужчину София.

– Незаконно, через главный вход, проникла в мое жилище! – слегка изменив контекст, вооруженный человек продолжил свою мысль: – Стала тут хозяйничать, а еще приволокла с собой вот это! – кивнув в сторону профессора беспомощно хлопающего глазами, распалялся вооруженный человек.

Посмотрев в сторону историка, София не стала перечить. Девушка сложила руки на груди и уставившись усталым взглядом на разгневанного мужчину решила выслушать весь поток ругательств и претензий, адресованных ей. Увидев это, Иван не смог сдержать улыбки.

– …И это, я еще не вспоминаю о специфических обстоятельствах нашей последней встречи и что еще более важно, скоропостижной разлуки! – наконец замолчав, злобный мужчина опустил пистолет, направленный в грудь девушке, при этом продолжая удерживать Южина на мушке, понизил голос и буквально зашипел: – Ты ведь помнишь?

–Помню! – с нескрываемым раздражением ответила девушка.

– Тогда скажи, почему я не должен сейчас пустить тебе пулю в грудь, ну или на худой конец выкинуть вас на улицу? – злобный мужчина говорил уже гораздо тише, но от того не менее эмоционально.

– А что за обстоятельства? – внезапно в комнате раздался неуверенный голос Южина. София и неизвестный мужчина синхронно обернулись в сторону высокого мужчины, нелепо сидевшего на полу с поднятыми руками.

– Ладно! Прежде чем вы отправитесь лицезреть высокую культуру Сен-Дени, ты мне расскажешь, что это за олух, – не отводя взгляда от историка, мужчина обратился к своей знакомой.

– Неважно! Он просто случайный пассажир, оказавший мне услугу. Взамен я пообещала ему ответную помощь. – безучастно сказала девушка.

– Взамен, услугу, помощь…– протягивая каждую букву начал мужчина: – Какие высокопарные слова и порывы, так не свойственные твоей натуре, – заканчивая фразу, мужчина наконец опустил оружие, все это время, устремленный в голову историка, и расслабившись бросил оба пистолета в кресло, подле себя: – Не правда ли, Софа?

– Все что сейчас происходит, не имеет никакого отношения к нам с тобой, – выдержав продолжительную паузу начала София: – Я должна этому человеку и единственный кто мне в этом может помочь – ты. Поверь, если бы у меня был хоть малейший шанс справиться без тебя, или обратиться к кому-нибудь другому, я бы так и сделала!

– Эй, Эй… – наигранно изобразив удивление отреагировал мужчина: – Вообще-то это я должен сейчас злиться и выказывать свое презрение. Это ведь ты прострелила мне ногу и оставила на съедение Мозамбикской полиции, пока сама удирала! – выпучив глаза и интенсивно качая головой уже не вооруженный мужчина выдержал многозначительную паузу: – А ты знаешь, что такое Мозамбикская тюрьма? Поверь, там не самый лучший моцион!

– Я приняла единственное верное решение. Мы бы не смогли уйти вдвоем. И не забывай, после реализации добычи я отправила твою долю на твой счет… – немного помолчав София коротко добавила: – …За вычетом накладных расходов.

Уставившись немигающим взглядом на свою непрошенную гостью, мужчина слушал ответ девушки, который его явно не удовлетворил и после нескольких томительных секунд гробовой тишины, наконец разразился новой порцией проклятий:

– Семь! Семь месяцев, мне приходилось обходиться всего одним литром воды в день! Одним литром на все мои нужды! И это, не считая работ под палящим солнцем и постоянных разборок с местными бандюгами. А ты мне сейчас про накладные расходы? – продолжая гневно выступать мужчина то и дело подпрыгивал на месте.

Наблюдая за перепалкой мужчины и девушки, Южин выдохнул. Несмотря на достаточно яркий опыт прошлого общения этих двоих, о котором профессор уже успел узнать из перепалки, он понял, что в конце концов хозяин жилища уступит и поможет. Конечно после того, как закончит с обвинениями к Софие.

– А ты? – незнакомец переключил внимание на профессора: – Ты вроде смышленый малый, как ты мог связаться с этой… – от избытка чувств, незнакомец не смог подобрать очередной эпитет, способный максимально передать его отношение к девушке и запнувшись на полу слове просто указал пальцем на Софию.

Услышав неожиданное обращение к себе, Южин сразу устремил взор к Софие. Он понимал, что не стоит распространяться об особенностях их знакомства, но девушка не подала ни единого знака, лишь бросила усталый взгляд на историка.

– Да мы познакомились буквально сегодня ночью, – наконец выдавил профессор.

– Ночью значит? И какая же такая грандиозная услуга, оказанная тобой, заставила эту особу, вломиться в мой дом и так бестактно требовать помощи? – гораздо более мягким голосом задал очередной вопрос мужчина.

– Он был отвлекающим маневром! – не выдержала София: – Да, я использовала его также, как и тебя!

После услышанного гневный мужчина изменился в лице. Он растерянно перевел взгляд на историка и потом снова на девушку.

– Тогда потрудись мне объяснить, как так получилось, что твой отвлекающий маневр бродит вместе с тобой как неприкаянный и с чего это ты вдруг решила, оказать ему ответную услугу?

– Ну, во-первых, он поумнее тебя и смог сбежать от людей, в чьих руках я его оставила… – на миг остановившись, София бросила кроткий взгляд на историка, который наконец встал с пола и набрав полную грудь воздуха продолжила: – К тому же я разрушила всю его жизнь, поэтому и решила, что как минимум должна помочь ему исчезнуть! Услышав спонтанную исповедь девушки, Южин одобрительно кивнул и еле заметно улыбнулся.

Еще раз удивленно бросив взгляд на историка, гневный мужчина, к этому моменту окончательно переставший злиться, медленно встал, подошел к Южину и протянул ему руку для приветствия.

– Не тронь его, Питер! – тихо, но безотлагательно предупредила София.

– Тронуть? Что ты! – отмахнулся мужчина: – Это мой друг по несчастью! Нас обоих поимела одна и та же воровка, по имени Софа!

Увидев, что хозяин квартиры действительно не несет какой-либо угрозы, Южин сразу ответил крепким рукопожатием.

– Южин Иван Владимирович, русский!

– Питер Беркли, американец!

Отпустив руку историка, Питер Беркли развернулся и легким движение пригласил Софию и Южина присесть на небольшой диван, а сам, скинув легкую верхнюю куртку направился в соседнюю комнатку, как предположил Южин, кухню.

– Тут неподалеку есть хорошая пекарня, там готовят отменные булочки с корицей, должно быль лучшие во Франции. Я только оттуда. Как на счет утреннего кофе? – будничным голосом поинтересовался Питер.

– Ты теперь с парой стволов и за завтраком ходишь? – съехидничала София.

Выглянув из дверного проема, Питер невозмутимо парировал:

– Сен-Дени, ты знаешь еще какой-то способ купить тут булочки с корицей в семь утра и безопасно донести их домой?

Глава 22

Париж, Сэн-Дэни.

15 сентября 2021 года, 07:59

– Постой-ка, давай-ка уточним! – недоумевал Беркли: – Ты хочешь организовать новую личность этому парню, – медленно растягивая слова, американец словно дирижер, взмахивал пальцами: – Конечно же, не забывая обо всех необходимых бумагах и разрешениях, да еще и за несколько часов?

– Да! Разве это так сложно?

Допив свежезаваренный кофе, Питер Беркли немедля отправил в рот последний кусок расхваленной им булки с корицей и сосредоточенно взглянул на Софию. Немного помолчав, мужчина сделал глубокий вздох и просияв ответил: – Нет! Ничего сложного! Но это не бесплатн…

– О деньгах не беспокойся, – оборвала его София: – Мне нужны настоящие документы, отраженные во всех базах, по которым он сможет продолжить жить, – закончив фразу, София посмотрела на историка и спустя мгновение коротко добавила: – Ну, или хотя бы начать новую.

– А что на счет моей оплаты? – удивляясь таким переменам бывшей подельницы, американец все же не стал заострять на этом внимание и продолжил расспрос.

– Не заставляй меня еще раз повторять. На счет оплаты не переживай. Получишь ты за свои услуги, я тебе обещаю! – в голосе Софии послышались отчетливые нотки раздражения, вызванные скорее усталостью, чем назойливостью Беркли.

– Ну что же… – вставая в полный рост произнес Питер: – Мне нужно сделать пару звонков и подготовить оборудование, а вы тут… ну приведите себя в порядок что ли. Всё-таки грядет новая жизнь, – без эмоционально произнес Питер и снова удалился на кухню.

Все это время Южин хранил молчание и лишь изредка бросал осторожный взгляд в сторону Питера и Софии, но оказавшись на едине с подельницей, воодушевился и отставив пустую кружку, с открытой улыбкой воззрился на девушку.

– Значит я был прав! Я не первый.

София сделала глоток черного напитка, изрядно остывшего, за то время, что ей пришлось объясняться с Беркли, после чего невинно улыбнулась и пожав плечам, словно провинившийся ребенок ответила:

– Далеко не первый…

– А что потом? – мгновенно сменил тему Южин.

– В смысле? Что потом?

– Ну, сделает сейчас Питер… – Южин махнул рукой в сторону открытой двери на кухню: …документы, а что потом? Мы разбежимся по разным сторонам?

– Таков план, – невозмутимо ответила воровка.

– Мне несколько не ловко о таком спрашивать! – замялся историк: – Хотя с другой стороны… Наверное мне могут потребоваться определенные средства… Раз уж я теперь никак не смогу воспользоваться своими сбережениями…

– Да, не сможешь… – задумчиво повторила девушка: – Но не переживай, я привыкла заканчивать свои начинания. У тебя будет определённая сумма на первое время. Вероятнее всего уже завтра мы с тобой доберемся до Брюсселя и там сможем распрощаться.

Южин вдумчиво слушал каждое слово подельницы и утвердительно качал головой в знак того, что он понимает услышанное. Историк счел не уместным уточнять о какой именно сумме идет речь, тем более его это не так уж и интересовало.

– София, не сочти за грубость, но можно ли поинтересоваться, а все произошедшее с нами, оно действительно достойно твоего, потенциального вознаграждения?

– Тебе интересна сумма обещанного мне вознаграждения за это письмо? – искренне удивилась воровка.

– Да! – улыбнулся Южин: – Наверное это не мое дело… – поспешил добавить историк: – Но если я правильно понял, то письмо, похищенное у Планкина весьма посредственная историческая находка.

– Еще раз! – заинтересовалась девушка.

– Письмо, оно не представляет никакой исторической ценности.

София недоверчиво посмотрела в лицо историка, после чего медленно перевела взгляд на дорожную сумку, в которой спрятала металлический тубус с заветной поклажей. Проведя пару секунд в раздумьях, девушка неспешно подошла к сумке и выудила из ее недр контейнер. Откручивая герметичную крышку хранилища, способного сберечь содержимое даже от воды, София спустя мгновение вновь уселась рядом с историком.

– Ну раз уж так сталось, что ты эксперт, то это вообще, что такое? – протягивая профессору истории письмо, спросила София.

Южин аккуратно развернул сверток. За последние девять часов ничего не изменилось, на бумаге были вычерчены причудливые узоры, то и дело сплетавшиеся в безумном танце, казалось, что никакой логики и смысла в начерченных линиях нет. Также никуда не делась и алая бесформенная печать, отпечатанная на листе.

– Я не знаю! – пожал плечами историк: – Планкин позиционировал это, как письмо из личной переписки Папы Иннокентия 3, но я уверен, что оно не имеет никакого отношения к нему. Более того. Я не уверен, что этот документ вообще имеет хоть какое-то отношение к церкви, – пристально всматриваясь в обветшалый лист бесстрастно произнес историк.

– Откуда вы знаете?

– Мне довелось изучать историю святой инквизиции, а папа Иннокентий 3, достаточно значимая фигура в ее становлении. И поверьте, я видел все документы, связанные с его правлением, или хоть сколько относящиеся к этому, но ничего подобного мне встречать не приходилось.

София сосредоточенно вслушивалась в объяснения Южина. Она привыкла к странным, а иногда откровенно бредовым желаниям и заказам взбалмошных коллекционеров и охотников за сокровищами. Но в этот раз она сама понимала, что дело из ряда вон. Слишком уж странным был заказ.

– А может оно и не имеет отношения к инквизиции, думаю заказчик понимает, что это такое.

– А ты уверенна, что заказчик хочет именно это? – невозмутимо спросил историк.

Вместо ответа девушка включила свой телефон и показала Южину фотографию экрана, на котором отчётливо был виден именно этот документ. Южин утвердительно кивнул головой и продолжил изучать письмо. После нескольких минут сосредоточенного сканирования глазами всех линий, историк поднял голову, и с нескрываемым расстройством шепнул Софие: – Как по мне, так это полнейшая чушь и околесица, впрочем, с другой стороны бумага действительно достаточно древняя, и возможно все это, что-то значит.

– Думаю да! – ответила София и аккуратно запаковала древний свиток в защитный тубус.

– И все-таки, какова плата? – понизив голос и приблизив свое лицо к уху Софии спросил Южин.

– Три миллиона евро, – ответила София, при этом изо всех сил давая понять историку, что не хочет об этом говорить.

От услышанного историк подпрыгнула на месте и удивленно вытаращил глаза на Софию.

– Три миллиона! – эмоционально повторил историк: – Прошу прощения, но этот клиент разбудил во мне исследователя, спавшего уже достаточно долго!

– Сочувствую… – не обращая внимания на восторженность историка, ответила София: Завтра мы совершим обмен и на этом все закончится.

– Но как же…

– Никаких но! – властно сказала София.

Оборвав авантюрные начинания Южина на корню, София встала с дивана и вновь спрятала стальной тубус в свои вещи. Развернувшись, она на мгновение задержала взгляд на опечаленном лице Южина.

– Питер, где можно прилечь отдохнуть? – обратилась София к хозяину жилища.

Глава 23

Париж, Сэн-Дэни.

15 сентября 2021 года, 08:37

Кресло, в которое приземлился Южин, уступая Софие небольшой диван для отдыха, оказалось далеко не самым удобным. Впрочем, после «багажного» полета это сиденье казалось самым приятным и желанным местом для отдыха во всем мире. Постаравшись придать своему телу как можно более горизонтальное положение, историк наконец смог расслабиться. Ощущение усталости, тотчас обрушилось на каждую клеточку его тела, и словно лавина накрыла его с ног до головы. Из последних сил, он взглянул на мирно посапывающую Софию. К этому моменту сон одолел ее, и профессор без стеснения смотрел на девушку. Сам же Иван тоже, не мог продолжать противиться подступающей дремоте и бросив еще один, короткий взгляд на прекрасное лицо, сомкнул тяжелые веки…

…

Внезапный толчок в плечо резко вырвал спящего профессора из объятий морфия. Историку пришлось приложить практически все свои силы, чтобы разомкнуть свинцовые веки и взглянуть на того, кто так бестактно потревожил спящего.

Питер Беркли с немигающим взглядом смотрел на историка сверху вниз. Видя то, с каким трудом Южину удается прийти в себя, Беркли оскалился в улыбке и еще раз дернул историка за плечо.

– Только не шуми! – зашипел хозяин квартиры и приложив палец к губам кивнул в сторону Софии: – Нам нужно сделать фото.

Историк бросил взгляд на настенные и часы. Оказалось, что те пару секунд, как ему показалось, что он спал, оказались тремя часами. Впрочем, усталость во всем теле, все равно никуда не исчезла, если не сказать обратного.

Встряхнув головой, Южин попытался привести мысли в порядок и наконец встать. Питер Беркли хоть и смеялся, наблюдая за ожесточенной схваткой между человеком и сном, все же мог потерять терпение, чего Ивану никак не хотелось. Спустя несколько секунд, собрав остатки воли в кулак, историк буквально рывком вскочил на ноги и двинулся на кухню.

– Ну наконец-то – в словах Беркли заиграли нотки раздражения: – Можно пожелать доброго утра и приятного пробуждения? – уже без тени недовольства добавил хозяин квартиры.

– Ну, скорее нет, чем да! – вяло улыбнувшись отозвался историк и плюхнулся в предложенный Питером стул.

Приготовившийся к работе Питер еще раз взглянул на историка, чьи глаза то и дело, норовили закрыться и отечески улыбнувшись протянул Южину большую кружку, от которой исходил приятный аромат крепкого черного кофе. Взглянув на источаемый напитком пар, историк благодарно кивнул головой и сделал первый глоток.

– И как же тебя угораздило попасть в такое… – Беркли задал вопрос, на которой не ждал ответа, поэтому сразу же перешел к делу. – Вы впервые в Париже?

– Нет, что вы? Я часто бывал во Франции, лучшее место на земле! – воодушевился историк.

Недоверчиво взглянув на своего анкетируемого, Питер, кивнул головой и демонстративно перевел взгляд на окно, видом из которого служила глухая стена соседнего здания:

– Мне конечно трудно согласиться с этим, но зато для тебя это хорошо, ведь через два часа вы будете полноправным гражданином Франции, – немного помолчав Беркли добавил: – Даже сможешь голосовать… Но сейчас не об этом. Нам нужно выбрать имя. Есть какое-нибудь предпочтение, только прошу, не называй фамилию Вольжан, иначе сделка сразу отменяется… – засмеявшись сказал Питер и посмотрел на своего собеседника. Историк сидел словно мумия, не шевелясь и не двигая ни единым мускулом своего лица. Его невидящий взгляд устремился куда-то сквозь Беркли.

– Что-то случилось?

Но вопрос хозяина квартиры остался без ответа, историк продолжал хранить молчание.

– Иван, что-то случилось? – Питеру пришлось повысить голос, чтобы вывести из оцепенения Южина.

– Так странно… – продолжая глядеть в никуда еле слышно произнес историк.

– Странно что? – Питер прекрасно понимал, что именно так поразило Южина, но все равно задал этот вопрос.

– Так странно, я теряю свое имя, наверное, вряд ли хоть когда-нибудь смогу вернуться домой, зайти в свою квартиру.

Питеру доводилось видеть подобное, в конце концов он и сам, когда-то отказался от всего, что имел, в пользу авантюрных приключений и прекрасно понимал, что сейчас чувствовал историк.

– Я понимаю, Вам страшн…

– Мне не страшно, – Южин не дал Питеру воспользоваться клишированной фразой: – Напротив, я совсем ничего не испытываю, пустота, ни страха, ни радости, – на мгновение замолчав, Южин наконец перевел взгляд и непонимающе воззрился на Питера: – Скорее разочарование, из-за того, что я совсем ничего не почувствовал.

– Значит мы можем продолжить? – дав профессору еще несколько секунд в тишине, неуверенно спросил Питер.

– Конечно! Так что там Вас интересует? Мои предпочтения в именах?

– Да, такие есть? – снова опустил руки на клавиатуру Беркли.

– Конечно, Жан Вальжан!

Услышав имя, практически ставшее нарицательным, Беркли закусил губу и судорожно подняв голову, уставился на Южина, который в это время еле сдерживался, чтобы не засмеяться. Осознав, что анкетируемый шутит, Беркли тоже не смог сдержать улыбку.

– И все же, какое хотите имя?

– Натан, Натан Моро! – с готовностью ответил историк.

– Отлично. Я сейчас кое-что заполню, а вы приготовьтесь к фотографии. И не обращайте внимание, на то, что я не интересуюсь, почему именно это имя, – помедлив, Питер оторвал руки от клавиатуры и взглянув на историка, ехидно добавил: – Просто мне плевать!

Резкая вспышка светодиодной лампы фотоаппарата ослепила историка, и ему пришлось несколько раз моргнуть, приводя зрение в порядок. Когда Южину все же удалось вернуть себе ясный взгляд, Беркли уже сидел за своим компьютером и усердно щелкал пластиковыми клавишами.

– Вам сложно делать это для меня? – снова усаживаясь напротив Беркли, спросил Южин.

– Нет, у меня есть пара друзей, там, где нужно… Это им сложно, – не отрывая взгляда от компьютера ответил Питер.

– Я не об этом! Ведь Вы делаете это по просьбе Софии, а у Вас с ней достаточно натянутые отношения.

– Натянутые? Почему? – непонимающе переспросил Беркли.

– Ваше эффектное появление с оружием на перевес, да и все эти ваши: – Пулю промеж глаз! – скривив, наверное, самую нелепую гримасу злости, проскрипел профессор, явно пытаясь изобразить Питера несколькими часами ранее.

Негромко рассмеявшись, Питер бросил взгляд в сторону двери, за которой спала София: – Нет никаких натянутых отношений, а то что было утром… После того дела в Мозамбике, я просто обязан был немного повозмущаться.

Историк непонимающе воззрился на Питера, давая тому понять, что ждет пояснений.

– Там в Мозамбике, – глубоко вздохнув начал Питер: – Она поступила правильно. Иного выхода просто не было. Вдвоем мы бы не смогли убраться, а так у нее появился шанс и в итоге та вылазка стала достаточно прибыльной…

– Значит несмотря на такое предательство никакой ненависти и желания отомстить? – вопросом подытожил Южин.

– Такая работа, Иван, есть определенные правила игры. Для обычного человека они могут показаться несколько дикими, но мы сами выбираем такую судьбу. Поверь, София прекрасно понимала, что в любой момент я могу выхватить пистолет, пустить пулю ей в колено и спокойно смыться. Она просто сыграла на опережение.

– Какая странная философия, – выдохнул историк: – При отсутствии понятия преданности Вы спокойно прощаете откровенное предательство.

– Как я и сказал: «Дикими!» – подмигнул Беркли.

Не дожидаясь нового вопроса Питер уткнулся в монитор, предоставив Южину время, переварить полученную информацию. Незадачливый историк, в это время перестававший существовать, поднес к губам изрядно остывший кофе и сделал большой глоток.

– И от того, мне совсем непонятно, почему София решила поступиться всеми неписанными правилами ремесла, ради твоего спасения, – не отрываясь от набора текста, внезапно произнес Беркли.

Глава 24

Вблизи города Милан, Италия, аэропорт «Мальпенса»

15 сентября 2021 года, 11:21

Ссутулившись от пронизывающих порывов ветра, коллекционер, стоял на мокром асфальте взлетно-посадочной полосы аэропорта «Мальпенса», Милан. Сосредоточено изучая неровную шнуровку своей обуви, Планкин в мыслях был очень далек от своих туфель, долек от аэропорта и далек от Италии. Сведя брови, коллекционер безуспешно пытался сообразить, как он вновь оказался в дураках.

Наконец выйдя из оцепенения, блондин вновь посмотрел на небольшую пластиковую коробочку бардового цвета, которую десять минут назад принес Ханин. Коробочкой оказался мобильный телефон, следуя за сигналом, которого, Планкин и прилетел в Милан. Ради этого полета коллекционеру пришлось пообещать достаточно дорогую коллекцию старинного оружия 17 века, банкиру, предоставившему самолет. Теперь же, держа в руках источник обманного сигнала, коллекционер пытался понять, что делать дальше.

– Вы уверены, что их не было на борту? – коллекционер обратился к своему начальнику безопасности, все это время стоявшему за спиной.

– Да… Мы обыскали самолет. Он подбросил постороннему пассажиру телефон еще в Санкт-Петербурге, намеренно пустив нас по ложному следу. Очевидно, знал, что мы сможем его отследить, – без эмоционально ответил громила.

Слушая доклад охранника, Планкин взглянул на него. Коллекционер прекрасно видел, что несмотря на натужные попытки Ханина сохранить самообладание, его терпение было на пределе. Этот историк со своей подельницей были для начальника настоящей занозой. Коллекционера всегда подкупала в громадном наемнике та самоотверженность и отдача, с которой он выполнял свою работу. Планкин видел, что Ханин ни перед чем не остановиться чтобы исправить свою промашку. Наверное, поэтому, несмотря на все, что случилось минувшей ночью по вине бывшего военного, Планкин ни разу не усомнился в его преданности.

– А этот парень? Ну… у которого нашли телефон. Ты уверен, что он не знаком с нашим пациентом? – заранее зная ответ спросил коллекционер.

– На всякий случай мои ребята проводят с ним ряд мероприятий, чтобы удостовериться в правдивости его слов! Но мне кажется результатов не будет.

– Ряд мероприятий… – со смехом выдохнул коллекционер: – Иголки под ногти вставляет что ли?

– Нет, мы используем более гуманные методы…

– Гуманные… – саркастично повторил Планикн и умолк.

В этот момент могла воцариться гробовая тишина, если бы не пронзительный звонок мобильного телефона Ханина, раскатившегося по всему ангару. Громадный безопасник неловко перемялся с ноги на ногу и промычал какое-то подобие извинения, на которое, впрочем, Планкин не обратил внимания. Коллекционер снова погрузился в свои мысли.

Ханин сделал несколько шагов прочь, что бы не мешать своему начальнику и ответил на звонок.

– Сергей Владимирович! – сбросив звонок после трех минут разговора громоподобно, с излишним оптимизмом в голосе закричал Ханин.

– Чего? – не отрывая взгляда от асфальта ответил коллекционер.

– Перед Вылетом из Санкт-Петербурга я обратился к своим старым контактам с просьбой помочь… – Ханин тараторил очень быстро и очень громко: – …В основном чтобы побольше разузнать о девушке, но на всякий случай дал ориентировку на нашего знакомого, Южина.

С этими словами громадный человек протянул своему нанимателю телефон с высветившейся на экране фотографией историка. Приняв телефон, коллекционер несколько секунд сосредоточенно вглядывался в фотографию, после чего протянул устройство обратно Ханину и непонимающе воззрился на него.

– Угадайте, кто пятнадцать минут назад оформлял себе водительское удостоверение? – в голосе Ханина отчетливо слышались нотки ликования, так не свойственные угрюмой громадине.

– Где? – наконец понял коллекционер.

– Франция, Париж. Права оформлялись на имя Натана Моро. Все делается поспешно, но качественно. Очевидно, наш неуловимый друг, не собирается возвращаться на родину.

Дослушав предположение начальника безопасности, Планкин медленно вытащив мобильный телефон из внутреннего кармана пальто и набрав номер банкира, одолжившего самолет, приложил роскошный девайс к уху.

– Олег! – коллекционер вновь заговорил в свойственной ему манере: – Как ты смотришь на полноразмерный доспех римского легионера в отличном состоянии?

Внезапно коллекционер снова изменился в лице и прикрыв ладонью микрофон телефона обернулся к Ханину:

– Ты уверен, что твой источник надёжен?

– Вполне.

Глава 25

Париж, Франция

15 сентября 2021 года, 14:07

Питер Беркли, быстро и уверенно распахнул дверь ресторана быстрого питания. Озираясь по сторонам в поисках искомого столика, Питер невольно поморщился от обилия едких ароматов, мгновенно ударивших в нос. Машинально прикрывая ладонью нос, Беркли сделал шаг вглубь помещения.

«Знакомый» Питера, условился на встречу в очень людном и неприметном месте. А что как ни проходной ресторанчик с не самой изысканной кухней, вблизи площади Республики, подходит под сие определение? Пробираясь между плотно наставленными рядами столов, Питер украдкой осматривал каждого посетителя ресторана. Наконец, приметив свою цель, Беркли без лишних промедлений направился в его сторону и через пару мгновений, с грациозностью мешка картошки, приземлился на стул, напротив «Знакомого».

«Знакомый» мужчина был одет в темную толстовку, с глухо натянутым на голову капюшоном. Крайне необходимая в закрытом помещении кепка, была максимально спущена на глаза и в довершении «ультра-секретного одеяния», на носу мужчины красовались громадные солнцезащитные очки.

За несколько месяцев ведения совместных дел, Питер привык к такой конспирации этого человека. Впрочем, с каждой новой встречей, придумывать очередные колкости, американцу становилось все сложнее. Поэтому плюхнувшись напротив «скрытного» человека Беркли в течении пары секунд сосредоточенно глядел в темные глазницы очков, пытаясь что-то придумать.

– Опусти по ниже очки, спутник из космоса может засечь твой огромный нос и тогда тебя точно вычислят, – наконец выдохнул Питер.

– Что? Фантазия в этот раз подвела? – без эмоционально ответил скрытный человек.

– Да, что-то в последнее время с вдохновением туговато, – удрученно выдохнул Питер.

– Действительно считаешь, что раньше твое вдохновение работало как надо? – сохраняя все то же ледяное спокойствие спросил собеседник в очках.

– Я точно знаю, ты в восторге от моих шуток, – потянувшись через стол, Питер дружески хлопнул по плечу своего собеседника: – Но не будем об этом. К сожалению, меня сегодня поджимают сроки, так что давай сразу к делу.

– Почему такая спешка? У меня будут из-за этого проблемы? – оживился человек в очках.

– Нет, не будут. Хоть когда-нибудь были? – несколько раздраженно ответил Питер.

Выждав мгновение, мужчина в очках поднес свою стакан с газировкой к губам и сделал мучительно долгий, театральный глоток, после чего, шумно выдохнув, вернулся к беседе:

– Раньше ты никогда так не спешил.

– Все бывает в первый раз, – заканчивая фразу Питер мгновенно изменился в лице. Гримаса воодушевленного шутника, с которой раньше сидел Беркли уступила место холодной злости: – Не играй со мной, Арно, наши отношения могут очень быстро испортиться и поверь, от меня твои шпионские штучки не спасут.

Не ожидавший такого изменения настроения собеседника, мужчина не на шутку испугался и судорожно стал рыскать по карманам. Через мгновение на столе перед Питером возник бумажный пакет, в котором были бережно сложены новенькие документы на имя Натана Монро, нового члена Французского общества.

Не вынимая содержимого пакета, Питер быстро просмотрел каждый документ. Удостоверившись в подлинности и высокой качественности предоставленных бумаг, Питер вновь обратил свой взгляд к мужчине в очках, все это время не проронившего ни звука. Устрашающий тон Питера не на шутку встревожил конспиратора и на его лице, той его части, что не была прикрыта, проступила легкая испарина. Заметив испуг француза, Питер вновь улыбнулся открытой улыбкой и громко гаркнул:

– Да брось! – протягивая руку через стол: – Мы же друзья.

– Да, друзья, – ответив трясущимся голосом, мужчина протянул худощавую руку в знак примирения.

– Вот в знак нашей дружбы! – закончив рукопожатие, Питер выудил из брючного кармана плотный пакет и протянул его под столом собеседнику. Худощавые, потные руки мгновенно вцепились в заветный сверток и уверенными, отточенными движениями спрятали его от посторонних глаз. Питер догадывался, что скрытный человек непременно изобрел оригинальный способ переноса подобной поклажи, но не испытывал никакого желания, знать, где именно сейчас находится этот пакет.

– Там все, о чем мы условились? –подозрительно озираясь по сторонам спросил конспиратор.

– Да, Арно, там все… Все пятьдесят тысяч евро! – Питер специально повысил голос, давай понять, что устал от скрытности собеседника.

– Тогда до скорого! – никак не отреагировав на возглас Беркли сказал человек в черных очках, после чего встал из-за стола и засеменил в сторону выхода.

Питер смотрел вслед скрытному человеку и ухмыляясь качал головой.

«Ну что за идиот!»

Глава 26

Париж, Франция

15 сентября 2021 года, 14:19

Массивная дверь американского внедорожника беззвучно распахнулась и громко всхрапнув, в салон ввалился Беркли. Заговорщицки улыбнувшись своим пассажирам, американец сунул в руки профессора пакет с новенькими документами и захлопнул дверь.

– Ты все проверил? – раздался мелодичный голос Софии, расположившейся на заднем сиденье внедорожника.

– Нет, что ты! – саркастично отозвался Беркли и усаживаясь поудобнее повернул ключ зажигания. Мощный двигатель стального монстра тотчас зарычал.

К этому монету профессор уже успел выудить из пакета новый паспорт, на имя Натана Моро и открыв первый разворот, с неподдельным интересом изучал документ.

– Что смешного? – заметив ухмылку на лице Южина, спросил Питер.

– Да вот! – историк небрежно махнул рукой на паспорт: – Удивляюсь, как скоротечна судьба.

Закончив фразу, Южин оглянулся назад, встретившись с Софией глазами. К удивлению профессора, девушка смотрела на него озабоченным, немигающим взглядом. Столь позитивное отношение незадачливого историка, ко всему происходящему явно привело воровку в недоумение.

– Что-то не так? – не выдержал историк.

– Что? – София смущенно отвела взгляд в сторону.

– Тебя что-то смущает?

– Нет, все в порядке. Думаю, раз уж документы в порядке, как нас заверяет этот профессионал своего дела… – с этими словами воровка с силой ткнула коленом в сиденье водителя – Можем отправляться дальше.

– Дальше? – уверенно направив своего гиганта в объезд небольшой пробки, спросил Питер, явно предпочетшей остаться глухим к выпаду бывшей подельницы.

– Нам нужна машина, – отозвалась София.

– Все? Отчаливаете? Утром ты говорила, что планируешь тронуться завтра, – удивился Питер.

– Планы изменились! – безапелляционно отрубила воровка.

Искоса взглянув на историка, продолжавшего изучать свои новые документы, София задумалась и продолжила:

– Да, нам нужно побыстрее закончить наше дело… – девушка на миг запнулась: – Что бы скорее все разрешилось.

– Софи, я понимаю, что мое слово для тебя не самое авторитетное, но на тебе лица нет, ты валишься с ног, может стоит отоспаться? – внезапное участие американца было крайне неожиданным.

– Нет, спасибо конечно, но нет. Просто помоги найти машину.

– Софи, ты сама прекрасно знаешь, чего может стоить спешка. – настаивал Беркли.

– Я тоже думаю, что нужно скорее со всем закончить, – внезапно вступил в разговор Южин, отложив наконец пакет со своей новой жизнью.

– Дружище, извини… – небрежно парировал Питер – …но ты всего лишь пассажир и решать должна София, так что не лезь.

– А она и решила, – невозмутимо выпалил профессор.

– Хватит, мы едем сейчас же! – устав от нелепых препирательств, воровка наконец повысила голос – Ты поможешь с машиной?

Питер хотел было возразить, но в последний момент буквально прикусил язык и молча кивнул. Беркли знал Софию достаточно долго, чтобы понимать, когда эта отчаянная девушка что-то решает, ее ничто и никто не переубедит.

– Какую машину? – не выдержав тяжесть воцарившейся тишины, спросил американец, спустя несколько мгновений.

Глава 27

Париж, Франция

15 сентября 2021 года, 14:43

Рослому Южину пришлось изрядно попотеть, чтобы вместиться в миниатюрный салон автомобиля с говорящим названием «Smart». Все же, постаравшись и приложив невиданные, для самого себя возможности в гимнастике, историк смог втиснуться на водительское сиденье.

Несколькими мгновениями ранее, профессор одержал еще одну победу, буквально силой заставив Софию отказаться от идеи сесть за управление и усадив ее рядом с собой.

Профессору потребовалось совсем немного времени, чтобы освоиться в чудаковатом автомобиле и вот, спустя немногим больше часа, очертания Парижа окончательно исчезли за горизонтом. Оставляя столицу любви позади, Южин с Софией на всех порах мчались к следующей точке маршрута.

Бетонные стены мегаполиса уступили место живописным лугам и полям, изредка сменявшимся небольшими деревеньками, после чего пейзаж за окном малолитражки вновь наполнялся видами все еще сочной осеней зелени. Южин то и дело бросал восторженные взгляды на природную красоту «Старушки Европы», при этом не забывая следить за гладью междугороднего шоссе.

– Это и есть то волшебное очарование авантюрной жизни? – поинтересовался историк.

– Не поняла! – невольно задремавшая София, ответила сонным голосом.

– Ой, прости, ты уснула, не важно, я не хотел тревожить!

– Ну, уже потревожил, – досадно подытожила София: – Так что ты хотел знать?

– Твоя жизнь, она такая и есть?

– В смысле усталость, постоянная тревога, тяжелая обуза, – подмигнув, София продолжила: – Без обид, что там еще, ах да, разъярённый русский с замашками форменного садиста на хвосте? – прислонив палец к подбородку, девушка свела брови пытаясь изобразить глубокие раздумья, после чего с улыбкой закончила фразу: – Нет, обычно деньки получаются более приятными!

Заворожённо наблюдая за милым представлением, историк не сразу понял, что девушка закончила свой монолог и в ожидании дальнейших расспросов испытующе смотрит на него. От нахлынувшей волны смущения, Южин лишь на мгновение утратил самоконтроль, но этого было достаточно. Спустя мгновение, узкие колеса немецкого «Чудо-автомобиля» пересекли ограничительную линию, и юркая машина выскочила супротив встречного потока несущихся машин. Тотчас по округе раскатился истошный сигнал встречных автомобилей. Звенящий вопль клаксона, привел в чувства историка, отвлёкшегося от дороги. Судорожно дернув рулевое колесо влево, Южин чудом избежал лобового столкновения с громадным трейлером, при этом пустив машину в неуправляемый занос. Профессор не знал, что делать дальше и инстинктивно дернув руль в противоположную сторону, только усугубил положение. Повинуясь законам физики, малолитражка заскользила на ровной глади автострады словно юла и наконец выскочила с проезжей части, после чего, сделав еще несколько оборотов вокруг своей оси, на этот раз по сочной зелени французского луга, наконец замерла на месте.

Не отрывая рук от рулевого колеса, Южин медленно повернулся к Софие. Увидев, что не только он успел попрощаться с жизнью за последние несколько секунд, Иван наконец смог разжать почти приклеившиеся руки и легко коснулся плеча девушки.

– Софи… – пытаясь унять дрожь в голосе обратился историк.

Но девушка не обратила внимания на прикосновение мужчины.

– София, ты цела? – повысил голос историк и увереннее потрепал Софию за плечо.

– Авария… – продолжая смотреть куда-то вдаль мертвенным голосом отозвалась София: – Теперь к натюрморту последних дней можно добавить и аварию! – закончив фразу, девушка повернулась к Южину и внезапно разразилась хохотом.

Неожиданный ответ воровки, в миг сбросил оковы оцепенения с плеч профессора и вскоре водитель, и пассажир содрогались от приступа истерического смеха, нахлынувшего после чудесного спасения. Хватая ртом воздух, Южин непроизвольно облокотился на рулевое колесо. Послушный клаксон тотчас издал противный рев, вновь содрогнувший округу. Это еще больше развеселило пассажиров «умной» малолитражки, которые и без того никак не могли унять смех.

– Все… Все… – попыталась выдавить София, но ее слова утонули в очередной, накатившей волне истерического хохота.

– Да, мы… Нам нужно ехать… – кое как справляясь с эмоциями, ответил историк и попытался пробудить двигатель, заглохший во время экстренной остановки. Издав недовольное хрюканье, сердце миниатюрной машины, все же завелось и «немецкое-чудо», было готово вновь отправиться в путь.

– Ты в порядке? – с трудом восстановив дыхание водитель обратился к спутнице.

В ответ София жестом махнула Южину, чтобы тот выезжал на автостраду. Девушка никак не могла унять смех и несмотря на то, что она уже не смеялась в голос, все же говорить ей было сложно.

– Эти два дня, определенно были самыми насыщенным в моей жизни. – окончательно справившись с приступом смеха сказала София. Ее голос был более чем бодр. Очевидно адреналиновая встряска, которую устроила рассеянность Южина, на пару с физикой, подстегнула Софию.

– Мне казалось, что жизнь расхитителя гробниц состоит из подобных дней, – теперь уже не отрывая взгляда от дороги отозвался историк.

– Кого? – София вновь залилась смехом.

– Ну, Вас, охотников за древностями, – смутившись процедил историк.

– Я не охотница, – улыбнулась девушка и обернувшись потянулась на заднее сиденье за своей дорожной сумкой. Немного покопавшись в недрах чемодана, София наконец нашла что искала: – Моя жизнь гораздо тривиальнее, я воровка, – распаковывая слегка смятую пачку сигарет, София вернулась на свое место.

– Ты куришь? – удивился историк.

– Да… Конечно отвратительная привычка и я стараюсь избавиться от нее, но благодаря тебе, моей трехнедельной завязке пришел конец, – Открыто улыбаясь, без тени злости проворковала София, после чего закурила сигарету.

– Значит ты профессиональный вор…

– Держу пари, мои поступки минувшей ночи, говорят об обратном! – иронично улыбнувшись ответила София и сделала второй глубокий вдох едкого дыма.

Оставив замечание собеседницы без внимания, историк продолжил:

– Как у тебя все это началось?

– Что, по сценарию уже пришло время моего печального душе излияния полного боли, детских обид и скорби?

– Сценарию?

– Ну, по сценарию твоего романа, – делая очередную глубокую затяжку, непринужденно пояснила София: – Уверена, все, что сейчас происходит ты воспринимаешь, как сюжет какой-нибудь приключенческой книги, аля «Три Мушкетера!

– Не понял.

– Ой, да ладно. Тут все ясно, как божий день. В твою унылую жизнь ботаника… – внезапно София замолчала и извиняющее взглянула на Южина.

– Продолжай-продолжай, я не обижаюсь… – глубоко вздохнув, Южин добавил: – …В конце концов, это правда.

– В твою размеренную жизнь, врывается обворожительная красотка… – вновь сделав паузу, София воззрилась на своего попутчика.

– Продолжай-продолжай… В конце концов это правда!

– Врывается обворожительная красотка, вы совершаете ограбление века, а потом и дерзкий побег с награбленным, и вот, уже через несколько часов ты не Южин Иван, а Натан Моро. – наконец закончив предложение, София сделала очередную затяжку и открыв окно, выбросила окурок.

– Нет, нет… – тотчас запротестовал историк: – …ты не права, – но внезапно остановившись на полу слове, Южин поджал губу, и с улыбкой взглянув на девушку, добавил: – Хотя, определенная доля авантюрного очарования во всем этом есть.

– Все для Вас, – небрежно махнув рукой отозвалась София и прикрыв глаза, откинулась на сиденье: – Рада и отчасти удивлена.

– Чему же?

– Тому, с какой легкостью ты принял свою безвременную кончину. Никакого сожаления о прошлом и, признаюсь мне даже показалось, будто ты рад этому, – не открывая глаз пояснила София.

– В прошлой жизни ничего не было, о чем можно было бы тосковать – на мгновение задумавшись, историк еле заметно улыбнулся своим мыслям и добавил: – А возможно я еще не до конца осознал, что же сейчас со мной происходит.

– То есть, в жизни выдающегося ученого-историка не было ничего важного? Работа, студенты? Неужели совсем ничего? Семья, друзья, любимая кофейня, кот? – немного помолчав, София медленно добавила: – Девушка?

– К сожалению, хотя теперь, наверное, к счастью, моя прошлая жизнь – это пустота. Так что да, я действительно рад, что все так случилось. Вряд ли еще кому-то из моих коллег, ученых мужей, приходилось совершать побег от одного из самых опасных людей страны, полетать в багажном отделении самолета, сменить имя и отведать то недоразумение, которое твой друг обозвал лучшими булочками с корицей во всей Франции! – выдержав достаточно продолжительную паузу историк добавил: – За последние три года моей жизни, событий в ней было на порядок меньше, чем за эти несколько часов.

Заканчивая фразу, историк поймал себя на мысли, что он наконец смог успокоиться и тот, неловкий момент с аварией уже не довлел над ним. Удостоверившись, что дорога впереди не предвещает очередных неприятностей, историк взглянул на Софию, которая продолжала сидеть с закрытым глазами.

– К тому же, компания в которой я переживаю все перипетии этого приключения, на редкость приятная! – Южин понимал, что комплимент получился слишком топорным и совершенно неуместным, но удержаться не смог. Взираясь на умиротворенное лицо Софии, освещенное мягкими лучами осеннего солнца, историк просто не смог промолчать и слова вырвались сами собой.

– Хорошо, что Питер не слышал твоего мнения об этих булочках! – София предпочла оставить спонтанный комплимент спутника без ответа, хотя, услышав лестные слова, почувствовала, как щеки зарделись и ей стоило больших усилий, скрыть предательски проступившую улыбку.

– Питер… Он говорил правду? Ну, на счет Мозамбикского происшествия? – Южин с готовностью принял новый курс разговора.

– А есть сомнения?

– Ну, звучало достаточно правдоподобно… Кроме того, на редкость удивительные обстоятельства нашего с тобой знакомства… – историк непроизвольно коснулся щеки, к которой несколько часов назад громила Планкина приложился своей косматой ручищей: – …Заставляют поверить господину Беркли!

– Господин Беркли забыл упомянуть, что именно из-за него мы вообще взялись за это дело и пошли совсем не подготовившись.

– У вас был роман? – удивляясь своей собственно бестактности, спросил Южин.

– Наглости Вам не занимать, Иван! – выпучив глаза воскликнула София, но тотчас замолчала и приняв менее воинственную позу продолжила: – …Хотя какая разница. Да, у нас с Беркли была…некоторая история.

– Не сошлись характерами?

– Не сказала бы. Просто я прострелила ему ногу и оставила гнить в африканской тюрьме. После этого, все как-то не заладилось… Ну знаете, эти вечные обиды мужчин! – заканчивая фразу, София игриво ткнула Южина в плечо кулаком, пытаясь придать дополнительный оттенок юмора своим словам.

– Странно и чего это он так обиделся… – поддержал Софию историк.

– На самом деле, все закончилось гораздо раньше, а в Мозамбике произошло неминуемое и давно назревающее.

– Давно назревающее? Вы всегда так разрываете свои отношения? – изобразив обеспокоенность спросил Южин.

– Конечно… – буднично ответила София и вновь откинулась на сиденье: – …Так что будь осторожен! – спустя пару мгновений, не открывая глаз, добавила София.

Глава 28

Брюссель, Бельгия

15 сентября 2021 года, 17:01

Остаток пути, занял немногим больше двух часов. За это время, Южину пришлось вновь проверять нервную систему на прочность. Проходя пограничный контроль двух супротивных стран, историк не на шутку разволновался, представляясь новым именем и пользуясь вновь приобретенными документами, но как оказалось, Натан Моро, был не просто ширмой, новая личность буквально была настоящей. И после пяти минут бюрократических проволочек, машина под управлением новоиспеченного гражданина Франции въехала на территорию Бельгии, и Брюссель встретил парочку беглецов ярко алыми лучами солнца, клонящегося к закату.

Дорога по узким улочкам столицы Европейского союза должна была занять еще не меньше полу часа. В это время, София неотрывно вглядывалась в голубой экран своего лэптопа. Она ожидала подробных инструкции от нанимателя к получению денежных средств и передаче артефакта. Девушке хотелось, как можно скорее распрощаться с этим делом, после чего наконец раствориться и окончательно исчезнуть из поля зрения Планкина. София прекрасно понимала, что такой человек вряд ли отступится от погони за ворами, поэтому на некоторое время ей придётся залечь на дно. А три миллиона, обещанные ей, за вычетом причитающейся историку компенсации, были бы отличным подспорьем для ухода в тень.

Спустя три минуты после отправки сообщения о готовности к передаче, София получила ответ:

«Ячейка 2У768, до востребования. В ячейке Ваша оплата, в ней же вы оставите письмо.»

Прочитав короткое сообщения, беглянка облегченно выдохнула. Способ обмена без личного контакта устраивал воровку больше всего. Девушка и так умудрилась наследить, больше чем за всю жизнь, поэтому еще одно знакомство с сумасбродным богатеем, было более чем не обязательным.

Убрав телефон поглубже в карман София наконец взглянула на проплывающие за окном виды Брюссельских улочек. Она никогда не любила Брюссель, считала, что тут слишком много власти и слишком много полиции. Не самое лучшее место для вора, впрочем, сегодня все шло не так, как хотелось бы ей.

Насладившись не самой живописной архитектурой Старого света, София перевела взгляд на Южина, который наконец совладал со всеми эмоциями и вел машину, более чем уверенно, лишь изредка бросая короткий взгляд на маленький экран навигатора. Всматриваясь в лицо историка, сосредоточенно следящего за дорогой, девушка внезапно ощутила легкое чувство разочарования.

«Так, София, возьми себя в руки. Он просто случайный пассажир, над которым ты сжалилась и ничего больше».

– София, ты узнала, все что нужно? Все в порядке?

Голос историка внезапно донесшийся до Софии, привел девушку в чувства. Легко встряхнув головой, пытаясь отогнать несвойственные мысли, воровка вновь уставилась на дорожное полотно, медленно исчезающее под кузовом автомобиля и коротко ответила:

– Да, все узнала.

– Значит все хорошо? Сейчас все закончится? – не отрывая взгляда от дороги продолжил расспрос историк.

Пропустив вопрос мимо ушей, София махнула рукой в сторону навигатора:

– Долго еще? Уже конец дня, нам нужно успеть до закрытия банка.

– Скоро, скоро… Вот на столько скоро, что… Прямо сейчас! – заканчивая фразу Южин щелкнул переключатель светового индикатора поворота и стал снижать скорость, для въезда на стоянку перед банком.

Глава 29

Брюссель, Бельгия

15 сентября 2021 года, 17:39

Ивану с его ростом, мало приспособленным к не самому просторному автомобилю, потребовалось очень много усилий, чтобы втиснуться в кабину, перед началом пути… Тогда, три часа назад, он не подозревал, что для того что бы выбраться из «умного» автомобиля, придется потратить много больше усилий. После нескольких тщетных попыток, историк все же смог выбраться из капкана, попутно распугивая сонных зевак сдавленным стоном. Вытягиваясь в полный рост, мужчина старался размять мышцы, все это время находившиеся в дичайшем напряжении.

– Ты закончил? – за спиной историка раздался раздраженный голос Софии.

– Ой, прости, уже идем.

– Ну, ну, идем… – развернувшись на каблуках, София уверенной поступью зашагала в сторону главного входа в здание банка.

Преодолев короткую дистанцию в пятнадцать шагов, София рывком распахнула тяжелую стальную дверь и не дожидаясь семенящего за спиной Южина, шмыгнула в отделение банка, представлявшего из себя типичный офис, рассчитанный на не самую обширную аудиторию.

Вопреки ожиданиям Софии, считавшей, что уже слишком поздно, жизнь в финансовом учреждении кипела на полную. Маленькое помещение, способное вызвать приступ клаустрофобии, было до отказа наполнено потенциальными клиентами. Девушка не планировала, мирно ожидать в очереди, поэтому дождавшись Южина, все же совладавшего со своими затекшими ногами, направилась в сторону ближайшей стойки обслуживания.

– Bonsoir, – София перешла на французский: «Могу я видеть управляющего?» – перекрикивая клиентов, недовольных нарушением очереди, спросила девушка.

– Могу я поинтересоваться целью Вашего визита? – из последних сил выдавливая улыбку отозвалась уставшая служащая банка.

– ВИП-клиент, буду говорить только с управляющим! – София говорила безотлагательно, поэтому без лишних расспросов девушка развернулась и направилась к двери с красной вывеской: «Не входить!»

Ожидая управляющего, София обернулась к своему попутчику. Южин пристально осматривался по сторонам, то и дело реагирую на очередные выкрики недовольных клиентов банка. Девушка хотела обратиться к Южину, просто так, без лишних причин, даже толком не зная, для чего именно, но как только набрала полные легкие воздуха, ее окликнула менеджер банка.

– Мадам, прошу за мной!

– Этот мужчина со мной, – направившись за сотрудником, София небрежно махнула рукой в сторону Южина.

– Конечно!

До кабинета управляющего отделением, идти пришлось очень недалеко. Буквально за дверью основного помещения расположилась еще более тесная комнатушка, в которой огромными стопками хранились какие-то документы. Бумаги было наставлено такое невообразимое количество, что рассмотреть интерьер и убранство крохотного офиса попросту не представлялось возможным.

– Bonsoir, – раздался изможденный мужской голос: – Секундочку, я сейчас выберусь от сюда!

Спустя мгновение из-за одной из пирамид, возникло худощавое лицо управляющего банка. Медленно выпрямившись в полный рост и покинув свое бумажное укрытие, банкир направился к посетителям, на ходу вытирая ладонь о брюки, для приветствия

– Bonsoir! – кротко ответила София, но протянутую руку оставила без внимания.

– Простите за беспорядок! – одергивая руку, управляющий старался изобразить как можно более не принуждённое выражение лица, но бешено сокрушающиеся скулы выдавали его истинное отношение к внезапным клиентам.

– Ничего. Мне нужен доступ к ячейке… – перешла к сути дела воровка.

– Извините, я Вас перебью, но я Вас не помню, – банкир удивленно развел руки в стороны и заметив неодобрительный взгляд собеседницы, поспешил добавит: – Поймите меня правильно, мы достаточно маленький банк и так называемые ВИП-Клиенты не частые гости нашего учреждения, поэтому я абсолютно всех знаю в лицо. Но вот Ваше лицо… – банкир протянул последнее слово и сощурив глаза стал пристально всматриваться в лицо Софии: – Нет! – наконец выдавил окончание пантомимы банкир.

Вместо ответа, София выудила из кармана свой лэптоп и сделав пару взмахов, развернула ярко светящий экран так, чтобы банкир мог видеть, что на нем отображено.

Увидев заветный номер ячейки, банкир изменился в лице и обескураженно взглянул на Софию и ее спутника. Не произнося ни слова, мужчина отошел от парочки клиентов и запустил руку в ворох бумажных листов, полностью покрывающих рабочий стол клерка:

– Мне нужны ключи от хранилища, ВИП-клиент… – на столе банкир искал трубку телефона и найдя ее, не набирая номера, поднял и сразу принялся давать указания подчиненному на другом конце провода. Властно распорядившись, гордый носитель мертвенно бледной кожи и крошечного крючковатого носа, вновь воззрился на посетителей и хищно улыбнувшись, жестом предложил покинуть кабинет.

Банковский клерк вновь вывел Софию и Ивана в основное фойе и немного пригнувшись велел следовать за ним. Оказалось, на противоположной стороне помещения, расположилась еще одна массивная дверь, в которую беглецы и скользнули, следуя за провожатым. За неприметной дверью расположилось просторное помещение, очевидно представлявшее из себя основное хранилище.

Жестом указав в сторону необходимой ячейки, банкир протянул Софие маленький ключик. После передачи ключа, управляющий испытующе взглянул на рослого спутника внезапного ВИП-клиента и вновь обратился к воровке.

– Мадам, правила нашего банка не приветствуют групповое вскрытие подобных ячеек…

– Все в порядке, он со мной! – делая первый шаг в сторону заветного хранилища, отозвалась София, даже не оглядываясь на собеседника.

– И все же… – клерк на мгновение запнулся, подбирая как правильно сделать следующий выпад, но внезапно осекся: – Но, как мне кажется на первый раз, мое руководство сможет закрыть глаза на подобное своевольство.

– Ну вот и отлично! А теперь, прошу оставить меня на едине с моей ячейкой! – несмотря на то, что София продолжала сосредоточенно изучать стройные ряды банковских ячеек, в поисках искомой, голос прозвучал жестко с некими нотками раздражения.

В ответ худощавый шумно выдохнул и вновь переменился в лице. Улыбаясь самой недоброжелательной и фальшивой улыбкой, управляющий слегка качнулся на каблуках и бодро зашагал в сторону выхода.

– Как скажите! Когда закончите и будете готовы, просто нажмете на эту кнопку, – указав на ярко красную кнопку у самого выхода, не заметить которую было попросту невозможно, банкир тотчас скрылся за стальной дверью. Проводив скользкого мужчину взглядом, Южин наконец обернулся к Софии. Девушка невозмутимо продолжала сканировать глазами ячейки, но найти заветные цифры на небольшой дверце ей никак не удавалось.

– Нашел! – спустя пару секунд сказал историк и дождавшись удивлённого взгляда спутницы, победоносно ткнул пальцем в узкую дверцу сейфа.

– Отлично, теперь отойдите!

Быстро подойдя к ячейке, София парой коротких движений набрал код полученный ею от нанимателя, вместе с номером ячейки. Еле заметный щелчок замка, отварившего сейфовую ячейку, раскатился громким эхом по просторному помещению и в следующее мгновение, София выудила из ячейки плоскую стальную коробочку, немногим больше обычного кейса.

Пытаясь совладать с эмоциями, София опустила заветную коробку на специальный столик и промокнув ладонью капельки пота со лба, подняла верхнюю крышку ящика.

Глава 30

Брюссель, Бельгия

15 сентября 2021 года, 17:49

Историк находился в каких-то паре шагов от девушки, но содержимого контейнера он рассмотреть не мог и уже собирался приблизиться к Софие, как вдруг воровка молниеносно развернулась к своему спутнику сама.

На лице беглянки читалась лишь одна эмоция – страх, девушкой завладел панический ужас. Не понимая, что могло так сильно испугать спутницу, профессор шагнул вперед и взглянул внутрь сейфа.

Вопреки ожиданиям Южина, коробка была пуста. Ничего из тех ужасов, что успели промелькнуть в мозгу историка, не было. Озадаченный Иван вновь посмотрел на спутницу и непонимающе развел руки в стороны.

– Что случилось?

– Нас хотят убить! – судорожно оглядываясь по сторонам отозвалась София. Девушка буквально инстинктивно запустила руку в карман, и выхватила маленький шокер «Тайзер» – небольшой сувенир из Санкт-Петербургского аэропорта.

– Что? Зачем? Кто? – историк невольно пригнулся и тоже стал озираться по сторонам.

– Наниматель, кто! – злобно фыркнула девушка: – Этот гадёныш с самого начала не собирался платить. Черт, как же можно было быть такой дурой! – сокрушалась София.

– Но как же? Я думал у Вас договор, контракт.

– Ну знаете, в моей профессии есть определенные издержки, например, иногда меня пытаются убить! – замолчав, София взглянула на Южина. Историк впервые увидел наемницу такой. Страх ушел на второй план и сейчас профессор был готов поклясться, хладнокровная воровка испытывает чувство жалости: – Не повезло Вам, простите…

Не успела София закончить фразу, как единственная дверь в хранилище с грохотом отворилась и через мгновение в узком дверном проеме возникло четверо незваных гостей в спортивных куртках, тотчас бросившихся навстречу парочке беглецов.

София, не колеблясь ни секунды, направила оружие на первого нападающего и спустила крючок. Очевидно самый ретивый из незнакомцев, оказавшийся ближе всех к своей цели мгновенно взревел и неестественно выгнувшись в спине громко рухнул на бетонный бол хранилища. Мгновенный разряд пятидесяти тысяч вольт, заметно поубавил прыть амбала. Подгоняемый бодрящими волнами электрошокера, незнакомец продолжал вытанцовывать на полу причудливый танцы и громко мычать, сквозь плотно сомкнутые челюсти.

Не обращая внимания на конвульсии соратника, оставшиеся нападающие ринулась дальше в бой. Двое из оставшейся троицы бросились в сторону Южина, а один оскалившись направился к Софие, очевидно они не предполагали, что хрупкая девушка могла представлять какую-то угрозу.

Приготовившись к поединку, София, по обыкновению первой начала атаку. Выпрыгнув выше головы соперника, девушка сделал изящный кульбит и широко размахнувшись выбросила правую ногу вперед, но неожиданно, прежде не дававшая осечки техника, не достигла цели. Противник оказался прытким и с трудом, но все же успел уйти с линии атаки. От неожиданности София потеряла равновесие и всем весом приземлилась на поврежденную лодыжку. Дикая боль, с которой девушке удавалось бороться на протяжении последних часов, вновь обрушилась на нее. Понимая, что в любую минуту, проворный мужчина может начать атаковать, София предприняла неуверенную попытку отступить, но очередной шаг сразу отозвался невыносимым приступом боли, после которой, воровка ощутила радушное бельгийское приветствие, в виде мощного удара в грудь. Размашистый хук пришелся в грудную клетку и словно бумажный пакет смял диафрагму беглянки.

Окончательно утратив хоть какую-то возможность что-либо противопоставить оппоненту, София стала судорожно хватать ртом воздух. В глазах потемнело еще при приземлении на лодыжку, ну а сейчас же девушка пыталась хотя бы сохранить ускользающее сознание, чему быстро помешал следующий, подоспевший удар, в это раз пришедшийся в челюсть.

Словно во сне, София ощутила очередной всполох боли, в этот раз пришедший откуда-то со спины. Девушка не понимала, что именно послужило причиной. Спазмы и судороги слилась во едино, но уже в следующее мгновение внезапно прекратилась. На какие-то доли секунды воровка решила, что это и есть конец, но еле различимые звуки борьбы, доносившиеся до ее сознания откуда-то из глубины хранилища, стали приводить Софию в чувства.

Собрав все силы, София разомкнула веки и взглянула на источник шума. Удивление от увиденного, сразу встрепенуло ее. В нескольких метрах от нее, историк с искаженным от ярости лицом, взгромоздился на лежащего нападающего, отправившего воровку в нокдаун. Оперившись коленом о грудь, Южин обеими руками сжимал горло обездвиженного оппонента. Профессор не просто одолел соперника, он явно старался придушить его, злобно глядя на противника, медленно испускающего дух.

– Останови… – не узнавая своего голоса промямлила София.

Услышав слабый голос спутницы, профессор без лишних промедлений отпустил неподвижного нападающего и принялся поднимать обессиленную Софию.

Не успев прийти в себя, практически безвольно повиснув на широком плече Ивана, воровка качнула головой, пытаясь привести в порядок зрение. Наконец разомкнув тяжелые веки, девушка смогла осмотреть помещение.

Четверо нападающих, неподвижно валялись на холодном полу сейфового хранилища. София успела справиться лишь с одним из них, тогда как троица оставшихся была заслугой Южина, профессора истории в Санкт-Петербургском университете. Одним из этих нападавших оказался тот проворный малый, в два счета расправившийся с опытной воровкой.

Не понимая, как незадачливому преподавателю удалось справиться с целой группой отморозков, София вопросительно взглянула на спутника.

– Пилатес, – увидев замешательство Софии, буднично ответил историк: – Как ты? Лучше? – резко изменив тон, мягко спросил Южин.

– Нужно обыскать их, – в очередной раз проигнорировав вопрос историка, девушка убрала руку с его плеча и направилась в сторону нападавших.

Обыскивая карманы бессознательных мужчин, София краем глаза осматривала ушибы и ссадины, оставленные ее спутником. Нападающим досталось более чем достаточно. Первый кто столкнулся с историком, отделался несколькими ударами в голову. О чем свидетельствовали рассеченная бровь и лиловый оттенок лица. Ну а второй, его напарник проверил на прочность металлический стол и оставил там достаточно красноречивый отпечаток своего лица в виде вмятины. Оглянувшись назад, на последнего, третьего нападающего, сумевшего справиться с ней, девушка попыталась восстановить картину произошедшего, но никак не могла. Ее воображение никак не могло сопоставить, как незадачливый историк Южин и эта троица, жестоко избитых мужчин, могли стоять в одном логическом ряду.

Удивляясь тому, как простому учителю удалось такое сделать, София бросила взгляд на Южина, деловито обыскивающего карманы нападающего, столкнувшегося с непреодолимым препятствием в 50 000 тысяч вольт. Историк выуживал из карманов громилы все вещи и без разбора складывал их себе под ноги. Он не знал, что именно ему нужно обнаружить в карманах нападающих, поэтому просто брал, все что было.

– Зачем это? – поднеся содержимое карманов, нападавших к обессиленной Софие спросил историк.

– Прежде чем выйти отсюда, нужно побольше узнать о них. В любом случае, снаружи нас поджидают дружки этих ребят, – София быстро тараторила, перебирая личные вещи громил, но вдруг замолчала и посмотрев в глаза историка, добавила: – Надеюсь найти что-нибудь, что поможет нам выбраться отсюда.

Глава 31

Брюссель, Бельгия

15 сентября 2021 года, 18:00

– Ну нас хотя бы не пытались сразу прикончить. – покончив с беглым осмотром противников, спешно заключила воровка.

– С чего ты взяла?

– У них не было оружия, так, пара ножей, да и только, но было вот это, – с этими слова София подняла над головой пару аккуратно смотанных белых лент, сделанных из плотного пластика.

– Строительные хомуты? – недоумевал историк, принимая в руку ленты.

– Широкий хомут при умелом использовании, становятся отличной заменой наручников.

Южин недоумевая рассматривал полоски прозрачного пластика.

– Может они хотели взять нас живыми, но убить потом.

– Безусловно… – с готовностью отозвалась София и принялась завязывать свои длинные волосы в хвост: – …правда для начала пытать, а убить много позже.

– Что? Зачем? – выпучив глаза закачал головой профессор: – …Мы же ничего не знаем!

– Ну вот они удостоверятся в этом, а потом уже и прикончат! – заправляя растрепанную рубашку в джинсы буднично отозвалась София и закончив взглянула на растерянного спутника. Сейчас перед девушкой вновь предстал перепуганный человек, еще несколько часов назад, не ожидавший, каким боком повернется судьба. От супергероя, что в одиночку разобрался с тремя здоровенными наемниками не осталось и следа…

– Но мы же выберемся? – вяло улыбнувшись спросил историк.

– Ну, мы точно постараемся это сделать… Ну же, Иван, выше голову, после того, что ты тут устроил, не нам нужно бояться, а им! – коротко махнув в сторону входа, постаралась ободрить испуганного спутника воровка.

Очутившись в затхлом основном фойе банка, София сразу приметила управляющего, сосредоточенно наблюдавшего за дверью хранилища. Увидев появившихся в двери «ВИП-клиентов», чедушный человечек, сразу изменился в лице. И без того бледная кожа, приобрела пепельный окрас. От удивления, смешанного со страхом, управляющий отшатнулся назад и оступившись с грохотом приземлился на пол. Окружавшие его люди, тотчас бросились помогать мужчине, но банкир, не обращая внимания на расспросы окружающих неотрывно смотрел в глаза Софии.

София не собиралась устраивать кровную вендетту, поэтому спокойно продолжила идти в сторону выхода. Впрочем, перед самым выходом, воровка не сдержалась и на мгновение остановившись, продемонстрировала скользкому типу, цвет своего лака на среднем пальце и исчезла в дверном проеме.

За те пятнадцать минут, что беглецы находились в здании, на улицы бельгийской столицы успела прийти ночь. Для Софии и Южина это было на руку, в темноте шансы сбежать от кого бы то не было, были много больше. Быстро сканируя и просчитывая парковку, острый взгляд Софии, наметанный на подобное, сразу заметила двух громил, стоявших рядом с небольшие фургоном, чуть поодаль от «умного» автомобиля.

Парочка наемников пристально следила за главным входом в банк, но к большому удивлению Софии они будто не обратили на появившихся беглецов никакого внимания. Очевидно ждали появления своих подельников, вряд ли они могли предположить, что четыре громадных мужика не смогут скрутить двух человек.

Сделав глубокий вдох, изможденная девушка, вцепилась спутнику в руку, чуть выше локтя и нарисовав на своем лице милую улыбку, медленно потянула его к машине. После пары шагов, София позволила себе успокоиться. На мгновение ей показалось, что уйти получится вот так просто и не затейливо, но пронзительный писк мобильного телефона, донесшегося с того места, где поджидали головорезы, сразу отрезвил Софию. Взглянув в сторону наемника, девушка с ужасом заметила жесткий взгляд говорившего по телефону, устремленный к парочке беглецов. София понимала, что это звонил управляющий банка.

«Черт, нужно было свернуть ему шею!»

– Бежим, – шепнув лишь одно слова, София со всех ног бросилась на утек. Она понимала, что даже самое небольшое промедление с машиной будет фатальным, но иного выхода она просто не видела. Маленькая немецкая малолитражка была единственной возможностью спастись. Превозмогая жуткую боль в лодыжке, девушка бежала к своему спасению, при этом прислушиваясь к тяжелым, но уверенным шагам историка, продолжавшего следовать за ней след в след.

До машины оставалось всего пара шагов, когда прямо возле нее из тени, выплыла громадная мужская фигура и перегородила проход к водительской двери. Это был еще один наемник, еще один верзила, которого София не заметила и соответственно не принимала в расчет. У воровки даже не было времени предпринять хоть какой-то маневр. Мускулистая рука, молниеносно выброшенная навстречу бегущей, сработала словно тяжелый снаряд. Увесистый джеб, обрушившийся на миниатюрную Софию получился такой силы, что девушка потеряла сознание еще до того, как свалилась на землю.

Южин, бежавший следом, тотчас грозно взревел и в прыжке переступив обездвиженную девушку, налетел на наёмника, всем своим весом. Громила попытался что-то противопоставить, но обезумевший историк одним рывком подхватил его словно пушинку, и в следующее мгновение, бросил ошарашенного наемника на асфальт, попутно добавляя и свои сто килограмм.

Шумно вдыхая прохладный воздух, историк пытался перевести дух. Он помнил, что впереди его ожидаю еще как минимум два головореза. Вскочив на ноги, историк успел принять воинственную позу и уже готов был вступить в решающую схватку, как внезапно ощутил сильнейший приступ тошноты и головокружения. Ноги мгновенно подкосились и стали ватными. Пытаясь устоять на ногах, Профессор сделал шаг в сторону и тяжело облокотился о капот машины. Не понимая, что происходит, он инстинктивно коснулся затылка. Из последних сил одернув руку, Иван взглянул на окровавленные пальцы и в следующее мгновение его бессознательное, грузное тело устремилось на встречу холодному асфальту Брюсселя.

Глава 32

Брюссель, Бельгия

15 сентября 2021 года, 17:57

Питер Беркли погрузил остатки пухлого сэндвича, купленного в небольшом киоске вблизи станции метро «Hankar» в рот и с упоением принялся его пережёвывать, прислушиваясь с букету пестрящих ароматов уличной пищи. Справившись с сэндвичем, Питер сделал большой глоток кофе из бумажного стаканчика и наконец с удовольствием выдохнул. Американец провел за рулем неприметного итальянского фургончика немногим больше трех часов и был рад любой возможности отвлечься от монотонного вождения.

Несмотря на внушительные габариты, пятнадцатилетний серый фургон, был отличным укрытием. Именно такая машина не вызывала никаких подозрений и человек, имевший столь яркий послужной список нарушений закона, мог спокойно путешествовать, не опасаясь внезапных проверок. Так и сейчас, дорога от Парижа до Брюсселя, пересечение границы, все прошло гладко и без промедлений. В конце концов даже те, за кем следил Питер не обратили внимания на большую машину. И вот, оставшись незамеченным, Питер въехал в бельгийскую столицу, купил импровизированный ужин и уже десять минуть стоял в двухстах футах от парковки банка, в двери которого так торопливо забежала София со спутником.

Ожидание было не самой сильной чертой характера Питера, импульсивность и спонтанность принимаемых решений, зачастую усложняли жизнь вору. Но с недавних пор, проведя экзотические каникулы за решеткой Мозамбикской тюрьмы, американец пересмотрел свои приоритеты и сейчас был готов выжидать. К тому же, Питер понимал, что София захочет поскорее все закончить и долго ждать ему не придется.

Прошло еще несколько минут, прежде чем двери банка отварились и в проеме показалась миниатюрная фигурка Софии, а следом за ней немного ссутулившийся Южин. Невольно улыбнувшись, Питер взял с соседнего сиденья небольшой армейский бинокль и сосредоточенно уставился на парочку беглецов.

Питер уже был готов отложить бинокль и приготовиться к дальнейшей слежке, когда ни с того ни с сего, воровка и историк ринулись к машине со всех ног. Недоумевая, Питер еще сильнее прижал бинокль к глазницам, да так, что на мгновение увидел огоньки перед глазами.

Профессиональный вор невольно поморщился, когда увидел кульбит, исполненный Софией после столкновения с огромным кулаком поджидавшего мужчины. Миниатюрная девушка по инерции перевернулась в воздухе и словно мешок с картошкой плюхнулась на асфальт.

Наблюдая за тем, как Южин с легкостью бросает мускулистого наемника на асфальт, Питер ощутил определенное чувство справедливости, вызванное столь быстрым возмездием за обиду Софии. Но геройское выступление учителя, прекратилось так же спонтанно, как и началось. Уже через мгновение, обмякшее тело Южина распласталось рядом со спутницей.

Бессознательных беглецов тотчас схватили под руки и бросили в быстро подогнанный фургон. События, произошедшие на парковке, развернулись так стремительно, что Беркли даже не успел посчитать сколько наемников было задействовано в похищении, но зато прекрасно рассмотрел марку фургона и его номерной знак.

На всякий случай, бывалый вор пригнулся под рулевое колесо, когда машина похитителей выкатила на основную дорогу и не спеша двинулась в сторону выезда. Удостоверившись, что даже самая маленькая возможность быть увиденным миновала, Питер распрямился и вставил ключ в замок зажигания. Машина похитителей успела удалиться на пару кварталов, но для Питера следить не в первой. Спокойно вырулив на проезжую часть, вор так же неспешно направился по следам похитителей.

Чуть позже, пересекая городскую черту, ведомый парой красных огней, Беркли загадочно улыбнулся и обращаясь к самому себе тихо шепнул: – «Ну что, не получилось отдохнуть от приключений?». Всматриваясь в темноту, сквозь которую виднелись заветные фонари, мужчина инстинктивно коснулся ноги. Поглаживая бедро, на котором София оставила отметину, напомнившее о себе, после длительной поездки, вор коротко посмотрел на пассажирское сиденье подле себя. Два черных «Вальтера ППК» с длинными глушителями были заряжены и готовы к работе.

Глава 33

Пригород Брюсселя, Бельгия

15 сентября 2021 года, 19:59

Не успело миновать и суток с тех пор, как коллекционер Планкин познакомил Южина со своим радушным гостеприимством в виде стула в допросной комнате и града болезненных ударов, и вот Иван вновь обнаружил себя в подобном положении.

Придя в себя, историк не предпринял попыток вырываться. Он понимал, что веревочный капкан, что удерживал его руки за спиной, был сделан умело и любая попытка дергаться была бессмысленной, ну а уж про крики и мольбе о помощи не стоило и думать.

Стараясь справиться с головной болью и привести зрение в порядок, он сильно зажмурился, мысленно сосчитал до десяти и медленно поднял веки.

Увидев помещение, в котором он находился, профессор не смог удержать нервный смешок. Южина заперли в очередной комнате, достойной размещаться в каком-нибудь музее. Компанию историку в этот час составляла огромная книжная полка, на которой длинными рядами разместились ветхие фолианты с потрепанными торцами. Оглядывая свою «Темницу», историк обратил внимание на несколько рыцарских доспехов разных эпох, сохранившихся в идеальном состоянии, ну и конечно с дюжину потрясающих картин, увешанных по всему периметру комнаты. В сравнении с прошлой «допросной комнатой», эта несомненно проигрывала в размерах. Зал Планкина был раза в четыре больше, но изысканности и вкуса в нем было на порядок меньше. Историк даже ненадолго отвлекся от всего, что с ним происходит чтобы с интересом изучить утонченную обстановку.

–Что Вас так позабавило? – из темного угла комнаты раздался холодный, скрипучий мужской голос.

– Что? Кто здесь? – тотчас устремив взгляд в непроглядную тьму, из которой доносился противный голос шепнул историк.

– Почему вы смеетесь?

– Покажитесь!

– Как пожелаете…

Спустя мгновение из темноты тихо жужжа выехало электрическое кресло, управляемое неизвестным мужчиной преклонных лет. Лицо мужчины было испещрено глубокими морщинами, бледное и узкое, оно было обрамлено копной седых волос, завязанных в нелепый пучок на макушке. Мужчина выглядел изможденным, его болезненно красные, блестящие глаза, словно находились глубоко в черепе и оттуда нервно глядели на историка.

Как казалось профессору, он был готов к этой встрече, с кем бы она ни состоялась. Но этот человек выглядел так, словно смерть уже держала его за руку, стоя подле плеча, что сразу обескуражило пленного.

– Что-то не так? Вас что-то смущает? – мужчина с удовольствием, надменно наблюдал за растерянным пленником.

– Что с девчонкой? – на смену испугу, в глазах профессора загорелся огонек презрения и ненависти.

– Что с Вами? – прищурившись отозвался седовласый: – Вы не понимаете, что я спрашиваю? Я задаю вопрос, но вы его игнорируете. Может мои ребята слишком сильно приложили Вас? – мужчина говорил уничижительно, он явно чувствовал, себя королем положения, а эта нелепая попытка пленного казаться грозным, была обречена на провал.

Замолчав, очередной пленитель предоставил Ивану возможность выговориться, но ответом болезненному мужчине стала лишь громогласная тишина и он снова заговорил:

– И так, давайте для начала познакомимся! Кто вы такой?

– Я ничего Вам не скажу, пока не узнаю, что с девушкой.

Услышанное не понравилось седовласому и несмотря на попытки казаться спокойным, скулы запульсировавшие под дряблой кожей выдавали его.

– Мне казалось мы закончили с Вашими препирательствами… – выдержав томительную паузу наконец заскрипел мужчина: – …Поверьте, не Вы устанавливаете правила… Не Вы!

Закончив фразу, мужчина толкнул рычаг управления и кресло медленно двинулось навстречу историку. Медленно подкатив к своему пленному, мертвенно бледный мужчина взглянул ему в глаза и быстро зашептал:

– Перестаньте строить из себя смелого человека! Поверьте, я таких видел на своем веку несчетное множество и как ни странно, на поверку вы все одинаковы, под конец всегда ноете и молите о пощаде! Поверьте, я смогу разговорить Вас, мне даже не придется для этого напрягаться! – с этим словами, мужчина развернул кресло и вновь направился к темному углу комнаты. Медленно двигаясь на свое место, он коротко бросил через плечо: – С вашей подружкой все хорошо. Ей сильно досталось, поэтому мы вызвали для нее лекаря. Позже она присоединится к нам.

Неотрывно глядя вслед медленно откатывающемуся креслу, Южин облегченно вздохнул. Он понимал, что сейчас судьба Софии, да и самого профессора всецело находится во власти седовласого и от того, во вранье не было никакого смысла.

– Я Южин Иван, преподаватель истории. Вчера вечером девушка похитила нечто крайне важное у одного весьма обидчивого русского и нам пришлось бежать.

– Вот видите, все просто, – без тени удовлетворенности отозвался мужчина: – Вот именно так, как Вы сейчас говорили, скажите пожалуйста правду!

– Это правда!

– Или вы сейчас же начинаете говорить, или мы приступим к более прогрессивным методам разго… – внезапно мужчина закашлялся и помещение тотчас наполнилось громогласными звуками хриплого рева, лишь отдаленно напоминающий человеческий кашель. Пытаясь справиться с приступом, седовласый выудил из нагрудного кармана респиратор и быстро вдохнул содержимое баллончика. Выровняв дыхание, старик открыл было рот, чтобы продолжить угрозы, но внезапно его перебил неизвестный голос, донесшийся из темноты за спиной: – Я уж подумал ты сдохнешь…

Глава 34

Пригород Брюсселя, Бельгия

15 сентября 2021 года, 20:43

Неуклюже оглядываясь по сторонам, седовласый испуганно ерзал на кресле, но все равно не мог разглядеть, кто так нагло вмешался в его постановку. Пытаясь предоставит себе лучший обзор, он судорожно схватился за рычаг управления креслом и был уже готов повернуть, как внезапно его щеки коснулся холодный ствол «Вальтера».

– Ни звука! – жестко прошипел непрошенный гость: – Ты конечно старый, но держу пари в твои планы не входило отправляться в последний путь именно сегодня!

– Питер! – внезапно по комнате прокатился восторженный восклик Южина, наконец увидевшего, кем был незваный гость.

Беркли будто не слышал обрадовавшегося историка, он продолжал сосредоточенно всматриваться в глаза старика. Он должен был понять, что может выкинуть этот человек. Не попытается ли он вызвать подмогу, не попытается ли закричать, а вдруг у старика есть припрятанное оружие, Питеру совсем не хотелось пополнять свою и без того обширную коллекцию ранений.

Спустя минуту старик наконец утвердительно кивнул и в знак своего повиновения приподнял худые руки над головой. Беркли облегченно опустил пистолет и кинул мужчине на колени заранее подготовленный строительный хомут.

– Давай, сам знаешь, что делать! – взглядом указав на длинный кусок пластика сказал Питер.

– А ты? – неотрывно наблюдая за тем, как старик связывает себе руки, Беркли искоса взглянул на историка: – Я думал мы друзья, братья по несчастью даже…

– Что? Что не так?

– Да ничего. Просто ты забыл упомянуть, что на кону стоит три миллиона евро! – заканчивая фразу, Питер резко выхватил второй пистолет и наставил в грудь историка.

– Но, я тут не приче…

– Хватит, сейчас не об этом! – резко оборвав растерянного Южина на полу слове, Питер вновь воззрился на старика: – Обычно я нос в чужие дела не сую, но сегодня что-то день не задался, так что выкладывай старый, что тут происходит, почему так много?

Услышав вопрос, седовласый сильно вжался в кресло. Жилы на его лице стали бегать с утроенной силой, он явно не знал, как ответить, или что вероятнее вовсе не хотел отвечать.

– Я не могу сказать… – наконец проскрипел мужчина.

Питер Беркли, вор со стажем, играл в подобную игру далеко не в первый раз, поэтому его дальнейшие действия не заставили себя ждать. Не успел старик закончить последнее слово, как рукоять «Вальтера», обрушилась ему на голову. Тотчас над глазом иссохшегося человека образовалось зияющая рана и мелкие капли крови, быстро проступили на дряблой коже.

– Давайте мы опустим все эти препирательства. Я не горю желанием избивать старика. Так что побыстрее, я жду… – буднично пробубнил Беркли.

– Нет… – взгляд живой мумии стал еще более жестким, а голос решительней, мужчина не собирался ничего рассказывать.

– А что если мы обменяемся сведениями? – Беркли внезапно перевел разговор на другие рельсы и с ехидной улыбкой продолжал глядеть в пылающее яростью лицо старика. К этому моменту кровь стекла по лицу и вид потрепанного жизнью мужчины стал еще более устрашающим.

– Меня не интересует никакая информация, которую может поведать какой-то шут с американским акцентом! – гневно зашипел мужчина: – Ты понятия не имеешь что сейчас происходит, не знаешь в чей дом ты влез! – Яростно изрыгая проклятья, старик дал достаточно прохладный намек, что он скорее умрет, чем поведает в чем ценность письма. Беркли удивился этому лишь отчасти, поэтому дождавшись окончания всей старческой брани, глубоко вдохнул и выпалил:

– Твое письмо подделка…

В этот раз слова Питера попали в цель, старик на мгновение растерялся, но потом быстро взяв себя в руки замолчал и сосредоточенно уставился на самодовольное лицо названного гостя.

– Что, шарики забегали? Пытаешься сообразить, что же сказать дальше? – Питеру доставляла огромное удовольствие растерянность старика: – Не ожидал такого?

– Ты лжешь… – выдержав тяжелую паузу, наконец вымолвил старик.

– Не лжет, – в разговор вклинился Южин, все это время, наблюдавший за перепалкой со стороны, и храня молчание: – Письмо Понтифика подделка, искусная, но все же подделка.

– Что?

– Послушай его. В прошлой жизни он был уважаемым человеком, ученым, историком… – подняв палец вверх, Беркли медленно протягивал каждое слово в предложении: – …Ровно до того момента, как не встретил девушку.

– Взгляните на письмо, и вы сами все поймете, – не обращая внимания на саркастичное замечание Питера, Южин вновь обратился к старику: – Взгляните. Взгляните!

С каждым словом Южина, гневная гримаса старческого лица уступала место удивлению и растерянности. Нет, старик не был склонен безоговорочно довериться этой парочке, но в уставшем мозгу короткой молнией промелькнула мысль: «А вдруг это правда?»

Глава 35

Пригород Брюсселя, Бельгия

15 сентября 2021 года, 20:54

– Ну же, Бенджамин Батон, решай быстрее! – Питер еще раз ткнул стволом пистолета в лицо старику, в этот раз много слабее, скорее, чтобы вывести того из оцепенения, нахлынувшего после слов историка.

– Вы можете доказать, что это подделка? – наконец отозвался старик?

– Конечно, странно что только я это вижу. Печать, коей скреплено письмо – это не печать папы Иннокентия, честно сказать я вообще не понимаю, что это за отметка.

Продолжая следить за злобным стариком, Питер медленно направился в сторону связанного историка и принялся распутывать веревку, сковывавшую его руки.

– И только лишь? Ваши суждения основываются на печати? – на старика явно не произвел впечатления довод Южина, напротив, на морщинистом лице даже проступило некое подобие облегченной улыбки.

– Я так полагаю Вас это не удивило? В таком случае есть еще кое-что… – Южин сделал небольшую паузу: – Я могу показать? – потирая высвобожденные руки закончил историк и распрямляясь в полный рост, шумно выдохнул.

Вместо ответа старик снова нахмурился и вперил тяжелый взгляд серых глаз на профессора. Он не собирался отдавать артефакт, и историк это прекрасно понимал.

– Да бросьте, ведь это я доставил Вам эту бумагу. Если бы я хотел что-то с ней сделать, то не стал бы соваться в этот банк.

В ответ старик еле заметно кивнул головой и жестом указал на роскошный письменный стол, за своей спиной. Историк облегченно вздохнул и направился за письмом.

– Ну раз сейчас все закончится, нам нужно обсудить что делать дальше, – деловито сказал Питер, присаживаясь на стул, в котором несколько мгновений назад сидел Южин.

– Дальше?

– Ну конечно, профессор докажет, что Вас развели, после чего мы заберем девушку и спокойно укатим восвояси, – Питер говорил словно на распев: – Да и заберем положенные нам три миллиона, конечно с накладными расходами и оплатой медицинской страховки моих новоиспеченных коллег, правда в этот раз ты передашь их мне! – не известно, когда американец успел подготовиться, но речь он произносил словно диктор, жестко и весьма убедительно, будто читай с суфлера.

– Если профессор что-то и докажет, то поверьте, события будут складываться иным образом. В конце концов, это вы привезли письмо ко мне, откуда мне знать, что оригинал не спрятан для последующей перепродажи? Вы кучка жалких прохиндеев, чьи слова не стоят и пени, – старик внезапно заговорил спокойным голосом, глаза вдруг перестали метать яростные искры и несмотря на весьма воинственную речь, произнес он ее практически с участием.

Выслушав болезненную мумию, Питер внезапно просиял. Широко улыбаясь он, опустив пистолет, и пристально взглянув в глаза мужчине парировал:

– Знаешь, ты мне нравишься, говоришь правильные вещи, но видишь ли, ты пытался кинуть этих ребят, а значит сам не чист на руку… – аккуратно заправляя ствол «Вальтера» в наплечную кобуру, американец продолжил: – Сейчас мой друг любезно продемонстрирует, на что именно ты потратишь три миллиона, после чего забудешь о нас.

Мумия уже собирался запротестовать и набрал полную грудь воздуха, но внезапно будничный голос историка, прервал старика:

– Вы знакомы с азбукой Морзе?

– Знаком! – с готовностью отозвался старик.

– Тогда взгляните! – протягивая обветшалый лист, кротко сказал профессор.

Мужчина бросил недоверчивый взгляд на бумагу и в следующую секунд скрепя костями повернулся к Южину. Выпучив глаза, он удивленно смотрел на историка:

– Серьезно?

– Что? – удивленно закачал головой профессор.

– Я думаю, – заговорил Питер, неотрывно следивший за мумией и профессором: – Наш морщинистый друг намекает на то, что ни черта не видит, он же старый, зрение уже не то…

Старик криво улыбнулся.

– А вот ученый на поверку оказывается не настолько сообразителен… Мне нужны очки!

– Где они? – несмотря на выпад, Южин был спокоен, словно и не слышал уничижительного замечания.

– В столе! – кивком указал на массивный резной стол старик.

Историк принялся поочередно выдвигать тяжёлые полки стола.

– Я найду быстрее, может развяжете меня?

– Нет! – хором отозвались Южин и Беркли.

– Прости, но я не доверяю людям, принимавшим участие в битве при Вердене, – тихо хохотнул Питер.

В ответ болезненный мужчина бросил испепеляющий взгляд на смеющегося Питера. Ему явно не понравилось замечание незваного гостя, с пистолетом на перевес, впрочем, сейчас он решил промолчать. Правда дергающиеся скулы, буквально танцующие в бешенном ритме, выдавали старика.

Наконец отыскав заветную коробочку, Южин подошел к кипящему старику. Неспешно выудив из защитного чехла маленькие очки, историк аккуратно водрузил их на нос злобного мужчины.

– Ну что там? – тотчас отозвал старик.

– Вот, смотрите сюда, – наконец разобравшись с кучей макулатуры, историк сунул под нос мужчины листок.

Как только старческий взгляд опустился на желтый листок, его глаза округлились, а рот исказился в еще большем гневе чем раньше. И без того не самое притягательное лицо старца в одно мгновение превратилось в устрашающую гримасу ненависти.

– Да как ты посмел? – вдруг взревел старик: – Как ты посмел что-то тут рисов…

Сильная пощечина, внезапно оборвала гневную тираду старика. От неожиданности мужчина замолчал и удивленно воззрился на своего «обидчика».

– Это подделка, – тыча в лицо растерянному старику клочком бумаги, прошипел историк.

Хлопая глазами, старик вновь опустил свою крючковатый нос на пергамент.

– И что это вы отметили? – спустя несколько секунд напряженного изучения содержимого письма, недовольно спросил старик.

– Это морзянка, – буднично отозвался историк и провел пальцем вдоль очерченной лини, из-за которой старец взорвался.

Ошарашенно следя за медленно скользящим пальцем, старик не мог вздохнуть. Взираясь на обветшалый лист широко открытыми глазами, мужчина пытался понять, что все это значит.

– Тут написано «Die Forelle»! – заметив растерянный взгляд мужчины, пояснил историк.

– Чего? Мертвая рыба? – недоуменно воскликнул Питер, решив сам взглянуть на чудаковатый документ.

– Не дума…

– Нет, – не дав договорить Южину, гневно заскрипел старик: – Это немецкий…

– Немецкий?

– А еще взгляните на эту сторону, – не обращая внимания на удивлённого Питера, непонимающе разведшего руки в стороны, Южин вновь обратился к старику.

– Это уже бинарный код и в нем зашифровано тоже самое, – выпрямившись в полный рост, профессор взглянул на редкую капну седых волос старика: – Кто-то очень постарался, чтобы донести до Вас эту фразу!

Несмотря на то, что морщинистое лицо было обращено к пергаменту, Южин понял, что его последние слова оказали должный эффект на старика. Медленно обернувшись к историку, мужчина в инвалидном кресле, испытующе взглянул на профессора.

– Мне? Почему это мне?

– О, да бросьте. У Вас не очень получается разыграть роль обычного охотника за древностями, – историк сунул руки в карманы и высоко задрав голову, стал говорить громко, как на лекции: – Во-первых, Вы явно знали, что печать о которой я сказал ранее должна быть именно такой, слишком уж Вы спокойно отнеслись к этому. Хотя меня больше всего смущала именно она. Ну а во-вторых, кому придет в голову платить три миллиона евро за какой-то жалкий клочок бумаги? Человек, подделавший это письмо явно знал, что вы купитесь на эту печ…

– Так, – повысив голос Питер не дал закончить Южину: – Мне кто-нибудь объяснит, что это такое? И почему этот старикашка сейчас будто смерть увидел?

– Форель, – медленно заговорил старик: – Это Шуберт, песня повествует о том, как рыболов устал ловить проворную рыбу и прибегнул к хитрости, взбаламутил воду. Тем самым заставил рыбу выплыть из своего укрытия, после чего поймал… – во время короткого пересказа на старческом лице не промелькнуло ни единой эмоции. Он медленно произносил слово за словом, вглядываясь куда-то в пустоту. Это письмо явно повергло его в глубокое смятение.

Слушая болезненного мужчину, Питер искоса поглядывал на Южина, который к этому моменту вновь неотрывно смотрел на седого человека. Удивительно, но в глазах историка, Беркли увидел презрение.

– Что это за печать? – наконец спросил историк: – Вы же знаете. И прошу, не томите! – голос историка внезапно стал властным. Он буквально приказал растерянному старику. Но седовласая мумия не торопилась вскрывать карты, он продолжал вглядываться во мрак своего кабинета и о чем-то размышлять.

– У меня есть к Вам предложение! – проигнорировав вопрос Южина, старик наконец вышел из оцепенения и обратил свой взор к возвышающимся над ним мужчинам: – Я заплачу еще десять миллионов, по пять каждому, плюс те три… Я уверен вы сможете разделить все это поровну.

– Новая сделка? – с готовностью отозвался Питер.

– Мне нужно, чтобы вы кое-что для меня нашли.

– И за это по пять миллионов? Что нашли?

– Это в Риме, – старик внезапно замолчал, но после мимолетного мгновения нерешительности, продолжил: – В Ватикане…

Глава 36

Париж, Франция

15 сентября 2021 года, 20:58

Густая копна белых волос Планкина, аккуратно затянутых в пучок на затылке, резко контрастировала с яркими красками помещения закусочной, расположенной в ста футах от площади республики. Коллекционер впервые находился в этом месте, а вот его собеседник – мужчина в капюшоне, очках и бейсболке, достаточно часто бывал в этом заведении. Только за этот день уже дважды. Впрочем, первая встреча была куда более приятной, нежели та, что проходила сейчас.

Несколько часов назад, когда на телефон скрытного мужчины поступил звонок от некоего друга, с явным восточноевропейским акцентом, он и помыслить не мог, что в скорости окажется в компании форменного психа, который сейчас, в эту самую минуту словно тисками сжимал в своих ледяных, жилистых руках безымянный палец правой руки

– Дружок, у меня сегодня день не задался, поэтому не советую врать, я могу продолжать еще очень долго… Куда поехал этот твой друг и как мне его найти? – блестящий отблеск бешенных глаз коллекционера не оставлял сомнения, что он не остановится пока не получит желаемого.

– Я клянусь, клянусь… Принес пакет документов на этого Моро и все, они укатили. Больше я ничего не знаю, клянусь, клянусь…

– И вот за эту информацию, ты просил сто тысяч? – усиливая напор на безымянный палец чиновника, удивился Планкин.

– Да, да… с…согласен, очень много. А-А-А, прошу, мне ничего не нужно, просто дайте мне уйти, прошу Вас! – еле сдерживая крик и слезы, взмолился скрытный мужчина.

– Ты думаешь, вопрос в деньгах? – немного ослабив хватку спросил коллекционер, театрально выпучивая глаза: – Нет, тут вопрос в другом. Тут вопрос порядочности. Ты обещал моему другу информацию и ничего стоящего не предоставил, но все же имел наглость требовать столь высокую плату…

– Простите, я… я виновен.

– Конечно виновен… – заканчивая фразу, Планикн с силой дернул рукой и в следующее мгновение до его уха донесся глухой щелчок. Скрытный мужчина напротив тут же стал извиваться как змея, но все же не произнес не звука. Буквально прикусывая губу, мужчина сдерживал вопль.

– Вы усвоили урок? – дождавшись пока собеседник перестал ерзать на стуле, буднично поинтересовался Планкин.

Вместо ответа, мужчина, скрывавший свое лицо за большими очками еле заметно кивнул головой.

– Ну вот и отлично! – резко вставая со стула, улыбаясь во весь рот прокричал коллекционер: – Не сказать, что наше знакомство прошло гладко, но все же оно не было напрасным… – с этими словами, Планкин развернулся и уже собирался двинуться к выходу, но внезапно оглянулся. Одарив скрытного человека ледяным взглядом, блондин спросил: – Так значит отсюда они уехали на большом «Додже»?

– Да, сдавлено выпалил мужчина, пытаясь совладать с агонией.

– Спасибо!

С Силой толкнув стеклянную дверь закусочной, Планкин выскочил на улицу и бодрым шагом направился в сторону громадной фигуры своего телохранителя, ожидавшего напротив входа. И без того устрашающий вид Ханина, в свете ночных фонарей стал словно зарисовкой из кошмаров Лавкрафта.

– Шеф, что-нибудь удалось выяснить? – открывая пассажирскую дверь автомобиля, спросил Ханин.

– Важного ничего! – с лёгкостью заскакивая на высокую подножку бросил коллекционер.

– А вот у меня есть кое-что, – втискиваясь на водительское сиденье внедорожника, что несмотря на огромные габариты машины, было для громадного начальника безопасности проблемой, прокряхтел Ханин и с силой захлопнул дверь.

– Да? И что же?

– Новенькие документы господина Моро были замечены на Франко-Бельгийской границе, наши беглецы в Бельгии.

– Это не кое-что! Это очередное ничего! Нам не важно где именно они от нас прячутся, во Франции, или в Бельгии. Нам все равно их не найти! – зарычал коллекционер.

– Ну, понимаете, – не обращая внимания на эмоциональный выпад блондина, продолжил великан: – Бельгия страна спокойная и поэтому похищение людей на парковке перед банком на окраине Брюсселя, несомненно вызовет общественный интерес… – с этими словами, начальник охраны выудил из внутреннего кармана телефон и протянул его своему нанимателю.

На ярком экране лэптопа отображалась запись с камеры видеонаблюдения небольшой парковки, запечатлевшей момент похищения мужчины и женщины.

Хищно улыбаясь, Планкин с упоением наблюдал за избиением парочки беглецов.

Закончив просмотр, коллекционер протянул телефон Ханину:

– Мы знаем, кто и куда их увез?

– Пока нет, но как я уже сказал, Брюссель достаточно тихий город, да и друзья у меня там тоже есть. Мы скоро узнаем.

– Ну, что ж… Должен признать, твое «кое-что», оказалось вполне полезным, но на премию ты все же не рассчитывай… – хохотнув своей собственной шутке сказал Планкин, после чего резко изменился в лице: – Найди людей, хороших людей, не тех имбецилен, что охраняли мой дом… Нет, нет, теперь нам нужны хорошие бойцы, бывалые, знающие с какой стороны стреляет винтовка, готовые на все… – заговорчески подмигнув охраннику, прошипел Планкин.

Ханин даже не пытался возразить, он был согласен с нанимателем. Пейзаж этой истории с похищением письма становился более чем насыщенным, и команда простых охранников, пусть даже очень преданных, для такого дела не подходила. От того, громадный булыжник, именовавшийся головой начальника безопасности в скорости, интенсивно закачался, в согласии со своим нанимателем.

Глава 37

Пригород Брюсселя, Бельгия

15 сентября 2021 года, 20:58

– Ватикан? Ты дедуля из ума выжил? Ватикан… – громко воскликнул Питер: – …Без подготовки, без прикрытия, без возможности аккуратно отойти, с ним? – продолжая сокрушаться, вор небрежно махнул рукой в сторону историка, хранившего молчание: -… И это я еще молчу про гиену огненную, в которую попаду, так как стану грешником после всего этого!

– Мне кажется солидный чек вполне способен, стать неплохой компенсацией за ваши духовные терзания, – иронизировал больной мужчина в кресле-каталке.

– Что Вам нужно в Ватикане? – задумчиво спросил историк.

– Я уже сказал, документы. Из старого, заброшенного, никем не охраняемого архива, – заканчивая фразу, мужчина явно обращался к взволнованному американцу.

– Почему не поручить это своим людям? – тяжелый испытующий взгляд профессора, буквально прожигал старика насквозь.

– Потому что у него их нет, – Питер опередил старика и не дав тому открыть рот, быстро выпалил короткую фразу.

Недоверчиво взглянув на своего спасителя, Южин коснулся затылка, по которому неплохо приложился вполне осязаемый человек неизвестного мужчины в каталке.

– Кто же тогда нас сюда притащил?

– Наемники, причем не самые профессиональные, – вновь ответил вор: – Привезли, бросили и уехали восвояси. Сейчас, если я конечно ничего не упустил, в замке всего пять человек. Мы втроем, София этажом ниже и дворецкий.

Профессор внимательно выслушал доклад Беркли и снова обратился к старику:

– Какие документы могут стоить таких денег?

– Это не важно.

– Важно, – снова вступил в диалог Беркли.

– Мне нужна опись некоторого имущества, – удрученно вздохнув, сдался старик: – Видите ли, мой род очень древний и когда-то… Когда-то давно, мои предки были высокопоставленными вельможами при папском правлении. Но святой престол это по большей части интриги и подковёрные игры. Пара необдуманных решений и не самых удачных знакомств привели к отлучению моей семьи от церкви…

– И… Что за имущество? – в голосе Южина внезапно зазвучали нотки раздраженности и нетерпения.

– Само собой имущество моей семьи, вероломно выкраденное и спрятанное папскими нечестивцами.

– Почему не само имущество? – Иван продолжил игру в вопрос-ответ.

– Оно было давным-давно вывезено и спрятано, сейчас же я хочу разыскать наследие моей семьи. Описи, какие-то маршрутные листы, все, что вы найдете, все нужно будет изъять.

– При каком папе? – Южин не придал значения возмущению мужчины.

– А… Э… При Александре шестом…

– Значит Родриго Борджия? – загадочно улыбнувшись переспросил историк: – Один из самых скандальных пап за всю историю церкви… Как интересно…

– Вы на что-то намекаете?

– Нет, ну что вы… Папа Александр шестой известная личность, неудивительно, что его интрижки коснулись и Вашей семьи! – профессор вновь иронизировал: – Ну и как это сделать?

– Что? – от неожиданности Питер не сдержался и неосознанно перешел на нервный крик: – Как это сделать? Что ты удумал? Мы не будем этим заниматься.

– Питер, я так понимаю, тебе не нужна пара лишних миллионов? – Южин злобно шипя обратился к Беркли.

– Пара?

– Может больше… – деловито загибая пальцы, словно пересчитывая наличность, ответил Иван.

– Куча денег… – практически капитулировав в этом сражении с жадностью, стал сокрушаться Питер.

– Впрочем если это для тебя слишком круто, я справлюсь сам… – профессор разыграл очередную карту из колоды дешевого манипулятора: – Уверен, у нашего друга есть готовый план, как найти эти его «описи», – сделав особый упор на слове «описи», историк остановился и резко развернувшись на каблуках уставила в серые глаза морщинистого мужчины, неотрывно следившего за рассуждениями профессора: – Я ведь прав?

– Правы! – судорожно дернув головой подтвердил старик.

– Пара миллионов… – Питер на мгновение погрузился в свои мысли и не слушал ни старика, ни Южина. В основном мысли его, были сконцентрированы на количестве нулей и единиц, которые он в скорости может получить.

– Значит решено, – подытожил морщинистый человек в инвалидном кресле: – Вы…

– Я хочу увидеть Софию, – жестко прервав старика, профессор быстрым шагом вернулся к инвалидному креслу и схватив с рабочего стола небольшой нож для бумаги, одним движение разрезал бесцветный пластик, сковывавшие ссохшиеся руки.

– Хочешь, чтобы она пошла с нами? – Беркли не противился тому, что Южин отпустил старика.

– Не думаю, что она может, на парковке ей сильно досталось, к тому же, ты ведь слышал, что документы нужно выкрасть как можно скорее. Так что придется справляться самим, но я хочу удостовериться, что с ней все в порядке, – Южин вновь обратил свой взор к старику.

– Непременно… – согласился мужчина и расправив плечи, посмотрел на Питера: – Раз мы теперь все решили, могу ли я позвать своего помощника?

– Зачем?

– Очевидно, чтобы предложить Вам плотный ужин перед дорогой.

– Перед дорогой? – удивился Питер.

– К сожалению теплую кровать предложить не смогу, вам придется отдохнуть в самолете, – поглаживая затекшие запястья, старик говорил безотлагательно, практически перейдя на приказной тон.

Увидев вытянутое от удивления лицо Питера, Южин легко коснулся плеча вора и постарался пояснить:

– Наш досточтимый наниматель ожидает, что мы совершим задуманное, в кротчайшие сроки… – на мгновение историк замолчал, пристально вглядываясь в глаза новоиспеченного подельника: – …С этим же не возникнет проблем?

– Ну, если у наших живых песочных часов действительно имеется готовый план, то не возникнет, – неохотно согласился Питер, чья озорная удаль куда-то испарилась.

– Кстати, – скрипучий голос старца прервал тяжелые думы грабителя: – Позвольте представиться, Жан-Жак Лебелетье и да, я француз…

Глава 38

Рим, Италия

16 сентября 2021 года, 19:43

Вечный город медленно, но неотвратимо погружался в зыбкую ночную дремоту, вместе с которой на город бесшумно опустился редкий туман, окутавший своими неладными объятиями старинные соборы и дворцы.

Спустя какие-то мгновения, мало по малу Рим стал заливаться искусственным светом витрин и фонарей, прогоняя вечернюю мглу подальше в подворотни.

В то время, как вездесущие туристы продолжали вкушать все прелести итальянской столицы, две мужские фигуры, быстро скользили вдоль неосвещенных улочек и дворов, стараясь избегать нежелательных встреч. То и дело оглядываясь по сторонам мужчины, двигались к намеченной цели, минуя стороной оживленные площади и улицы.

Спешно преодолевая квартал за кварталом, парочка рослых мужчин, все ближе и ближе приближался к намеченной цели – мосту Святого Ангела. Чудесному архитектурному сооружения, ныне служившему одной из визитных карточек города, что в прочем, не отменяло того факта, что в прошлом на мосту этом, словно гирлянды в зимний вечер развешивали тела казненных преступников.

– Ну что профессор… – стараясь не нарушать монотонного гудения ночной улицы, прошептал один из мужчин – …Еще далеко?

– Нет. Два квартала! – с готовностью отозвалась вторая тень: – Пит, ты никогда не были в Риме?

– Бывал, но при иных обстоятельствах.

– Не важно, мы уже близко, готовься.. – возвестил историк: «Lungotevere degli Altoviti^5!», – словно в воздух историк самодовольно и на распев произнес название набережной, к которой приближалась парочка.

– Что ты сказал? – реакция обескураженного вора не заставила себя ждать.

– Это название, так называется улица, – профессор жестом указал на освещенную проезжую часть перед собой.

– Ясно! Если в будущем соберешься снова вызывать демонов, предупреди заранее, – Питер уже было начал негромко хохотать, но внезапно осекся, увидев неодобрительный взгляд своего компаньона и потупив взгляд двинулся к проезжей части.

Lungotevere degli Altoviti решительно отличалась от улочек, по которым профессор и вор добирались до своей цели. Никакой тени, никаких укрытий, да еще и несметные полчища оголтелых туристов, бродивших по набережной, с целью сделать очередное памятное фото. В такой обстановке двое мужчин в черных спортивных костюмах, вязанных шапках и с огромными заплечными сумками, всенепременно вызовут гораздо большее внимание, нежели папа римский горланящий гимн Италии и делающий совместные фото с прохожими.

Выглядывая из-за угла, сокрытого в тени отбрасываемой мощными фонарями, профессиональный вор сразу оценил уязвимость своего положения и шумно выдохнув пригласил подельника посмотреть на препятствие.

– Вас что-то смущает? – наконец выглянув из-за укрытия спросил Южин.

– Конечно! – карикатурно рассмеявшись вор вознес руки к небу и выпучив глаза взглянул на историка: – Меня смущает пара, может быть тройка десятков потенциальных свидетелей!

– Свидетелей?

– Ну да, свидетелей! В случае, если это ваше мероприятие, заранее… – на миг остановившись Питер ткнул пальцем в грудь своего подельника: – Еще раз повторюсь! Заранее обреченное на провал, как бы это странно не звучало провалится… И за нами будет гнаться вся Итальянская полиция… – оттолкнув профессора, Беркли подошёл к углу и размашисто указал на проезжую часть: – То все эти люди, будут в один голос кричать, где нас видели, а это мой дорогой друг лишняя зацепка для властей!

Выслушав Беркли, историк глубоко вздохнул и спокойно ответил:

– Значит ты пас?

– Я такого не говорил! – возмутился вор: – Просто хочу, чтобы ты понимал во что ввязываешься!

Щелкнув языком, профессор уверенно шагнул в сторону набережной, на ходу бросая компаньону:

– Я уже очень давно ввязался…

Вопреки ожиданиями Питера никто из прогуливающихся туристов и горожан не обратил внимания на двух странных типов, пересекающих проезжую часть. Люди продолжали увлеченно что-то обсуждать и всматриваться в экраны своих лэптопов. Спокойно преодолев «световое препятствие», мужчины оказались в тени высоких деревьев, отделявших раскаленный уличный асфальта от прохладных вод реки Тибр и уже в следующий миг спустились к подножью Моста Виктора Эммануиля II.

– Это здесь?

– Если верить записям старика, – задумчиво оглядываясь по сторонам ответил Иван.

Очевидно пешеходный мост, у основания которого сейчас находились новоиспечённые подельники, видывал и лучшие времена. Мало того, что древний камень успел поизноситься за целую тысячу лет, так еще и «недохудожники модернисты», успели поработать над ним. Подножье памятника было вдоль и поперек исписано невообразимым количеством граффити, рисунками, отпечатками рук и ног.

– Я думал это памятник архитектуры, – не отрывая взгляда от несуразных рисунков, продолжил Питер.

– Памятник, но у Итальянцев история прямо под ногами, так что не стоит удивляться такому, – Южин удрученно махнул в сторону убожества современных художников и легко толкнул Питера в плечо: – Карта, нам нужна карта!

– Да, да! – стряхнув с себя некоторое удивление отозвался вор и суетливо выудил небольшой сверток из внутреннего кармана: – Праведный Павел устремлен к воротам познания… – читая короткую фразу, Питер артистично взмахнул свободной рукой и вытянувшись в струнку воззрился на компаньона.

– Значит Павел, – не обращая внимания на кривляние вора, повторил Южин.

– Что это значит?

– Праведный Павел, это скульптура… Скульптура на мосту, – историк быстро указал пальцем на возвышающуюся над головой исполинскую скульптуру: – Апостол Павел, был одним из первых перебежчиков. Изначально принимал участие в гонении первых христиан, но однажды к нему явился бог, точнее его укоризненный голос и Павел уверовал! – деловито ощупывая каждый камень древнего сооружения, Южин продолжал краткий экскурс: – После чего этот парень успел написать большую часть нового завета… И вот прямо над нами его изваяние! – подытожил профессор и вопросительно воззрился на подельника: – Там больше ничего нет?

– Есть, – не смевший перебивать спутника Беркли сразу ответил: – Три плашки вглубь!

– Три плашки вглубь, три плашки вглубь… – незаметно шевеля губами Иван словно мантру повторял эти три слова. Вытянувшись на носках, Южин с силой надавил на одну из огромных плит. Отшатнувшись назад, историк сосредоточенно воззрился на древнюю кладку.

– Ничего не происходит? – ехидно спросил Питер.

– Как видишь!

– Возможно стоит посмотреть вниз?

Обернувшись к подельнику, Южин увидел довольное лицо Питера, указывающего на воду:

– Три плашки вглубь, наверное, тут о воде.

Взглянув на старинную кладку, историк понял, что третья плашка находится под водой. С берега ее нельзя достать, поэтому кому-нибудь придется спуститься в воду.

– Ну что, профессор… Пришло время промочить ноги… – засмеялся Питер.

– Мне? – удивился историк.

– Ну не мне же, все это твоя затея, так что, прошу… – в карикатурном реверансе прошептал Питер.

– Я думал ты профессионал и с такой задачей справишься гораздо быстрее чем я, – недовольно отозвался историк и сбросил громадную сумку со снаряжением.

– Профессионал, поэтому я останусь тут и буду профессионально руководить, а еще следить, чтобы нам никто не помешал, – давясь смехом ответил Питер.

В это время года, воды Тибра не были ледяными, но все же они оставались отвратительно грязными и окунаться в них совсем не хотелось. Южину пришлось собрать всю свою воль в кулак и рывком спуститься в освежающий поток. Спустившись в недра реки, Иван не стал терять времени и быстро найдя заветную плашку с силой навалился на нее всем телом. Уже спустя мгновение отпустив камень, историк выпрямился в полный рост и противясь потоку воды взглянул в глаза подельнику.

– Значит вглубь? – недовольно спросил историк.

– Что? Никак?

– И опять же, как видишь…. Южин даже не пытался скрыть своего недовольства.

– Вряд ли камень так просто поддастся, попробуй сначала расшатать его, – с этими словами, Питер протянул историку небольшой перочинный нож: – По швам вокруг плиты! – вновь улыбнувшись сказал Питер.

Не давай Питеру очередного повода поглумиться, историк воспользовался переданным инструментом. Прислонив к краю заветной плиты нож, историк стал аккуратно раскачивать каменное полотно из стороны в сторону, при это продвигая широкое лезвие все глубже и глубже в основание кладки.

Спустя минуту манипуляций, профессор уже был готов бросить попытки и найти иной выход, как вдруг, где-то в недрах древней опоры раздался глухой звук металлических шестерней пришедших в движение и в следующее мгновение за спиной Питера раздался сдавленный рык.

Устремив свои взоры к источнику звука, расхитители увидели, как небольшая часть древних плит, прежде казавшихся ровной стеной, качнулись стряхивая с себя многовековой слой пыли. «Дверь» отодвинулась лишь на пару миллиметров, но этого было достаточно. Искомый проход был обнаружен.

Рывком выпрыгнув из воды, профессор в одно мгновение подскочил к проходу и с благоговейным трепетом коснулся прохладного мрамора.

– И все? – Питер не разделял детской восторженности Южина.

– Думаю механизм также, как и под водой от старости поизносился, – пояснил историк: – Давай, помоги! – с этими словами профессор всем весом навалился на заветную дверь.

– Ну, давай попробуем, – пробурчал Питер и вместе с историком принялся толкать каменную глыбу.

Неохотно, но все же дверь распахнулась и в следующее мгновение перед взором парочки новоиспеченных расхитителей древностей предстал длинный коридор, плавно уходивший вниз, глубже под земли Рима.

– Хватай свою сумку и пошли, – голос Питера был неожиданно серьёзным: – Не хватало нам еще парочки непрошенных гостей!

Глава 39

Рим, Италия

16 сентября 2021 года, 20:12

Глубоко вздохнув, Питер сделал шаг, переступая порог катакомб, в существование которых и не верил еще две минуты назад. Вдыхая спертый воздух подземелья, вор отчетливо различал ярко выраженный аромат сырости и плесени. Очевидно под гнетом времени подземное строение перестало выдерживать натиск тяжелых вод Тибра, и влага стала проникать в недра тоннелей.

Громкий скрежет массивной каменной глыбы, медленно возвращавшейся на свое место и вновь закрывающей проход в катакомбы вырвал озабоченного Питера из забытья. Резко обернувшись, он готов уже был прийти на помощь, раскрасневшемуся историку, изо всех сил толкавшему часть каменной стены, но характерный щелчок задвижки и кромешная тьма возвестили, что профессор справился сам.

– Спасибо за помощь! – пытаясь справиться с отдышкой выпалил историк.

В непроглядном мраке Беркли не мог рассмотреть лицо, Южина, но и без этого понимал, какую гневную гримасу надел на себя историк.

– Рад стараться! Обращайтесь! – не смог удержаться вор, – У Тебя в сумке фонарь, давай, доставай, Индиана Джонс! – дав профессору минуту, чтобы перевести дух наконец сказа Питер.

И вновь тишина, лишь приглушённые звуки открывающейся молнии. Спустя мгновение по подземному сооружению раскатился щелчок фонаря и вот искусственный свет с силой ударил в лицо улыбающегося Питера.

– Ах, черт! В глаза! – завопил вор, пытаясь прикрыть лицо руками.

– Спокойно, ты же профессионал, – ехидно улыбаясь прорычал Иван и пару раз взмахнул тяжелым фонарем.

– Хватит!, – беспомощно размахивая руками вскрикнул Питер.

– Все, все! – направляя луч вглубь темного коридора ответил Южин: – У нас всего один фонарь? Мы собрались в подземелье и взяли всего один фонарь?

– Нет, не один! – часто моргая, пытаясь привести зрение в порядок нервно ответил Беркли: – Пока хватит и одного!

– Ясно! – быстро выпалив, профессор и снова направил свет в лицо Беркли.

– А! Да за что?

– Случайно, – с трудом сдерживая смех, ответил историк и не дожидаясь очередного недовольного восклика, двинулся к недрам катакомб.

Осторожно ступая по неровному полу, покрытому толстым слоем мха, Южин с интересом рассматривал свод и стены длинного коридора. Некогда прямые линии строения деформировались, а тяжелые деревянные балки, призванные сохранить целостность конструкции успели прогнить. В некоторых местах перекрытия благополучно осыпались вместе с кусками глины и известняка.

Глубоко присев под очередной пострадавшие от влаги балкой, Южин невольно оглянулся на спутника, не проронившего ни единого слова после небольшой перепалки на входе. Сосредоточенно озираясь по сторонам, Беркли в нерешительности остановился перед очередным завалом и лишь спустя мгновение смог двинуться дальше. Видя нерешительность Питера, профессор невольно прыснул смехом.

– Что смешного? – немного смутившись спросил Питер, протискиваясь между развалин.

– Тебя что-то тревожит?

– Отчего же? Мы ищем непонятно что, непонятно где и теперь есть большая вероятность быть раздавленный каким-нибудь валуном! – вставая в полный рост прокряхтел Беркли: – Всегда мечтал сдохнуть в подобном месте!

– Сегодня мы не умрем, – буднично ответил Иван и вновь двинулся вглубь подземелья.

– Откуда тут вообще катакомбы? Я думал такое бывает только в книжках и видеоиграх.

– Ну как видишь, не только в книгах… Весь Рим стоит на подобных катакомбах, – глубоко вздохнув сказал историк: Общая протяженность подземных тоннелей свыше девяноста миль. В Риме целая система тоннелей… Идеальный лабиринт.

– Город под городом?

– Город мертвых, если быть точным… – не без удовольствия принялся разъяснять Иван: – …Эти подземелья представляют из себя многочисленные захоронения, свыше семисот тысяч душ нашли свою покой в этих лабиринтах. Это сооружение зовется «Цемметерием», – Южин остановился и оглянувшись к спутнику добавил: – Итальянцы всегда были крайне практичны!

– Значит мы сейчас идем в чьей-то могиле? – поежившись спросил Питер.

– О, нет. Этот тоннель явно строился лишь с одной целью. Он соединяет вход, через который мы попали сюда и что-то еще, – вновь остановившись, профессор коснулся влажной стены: – Видите ли, в склепах захоронения происходили не совсем традиционным способом. Хоронили прямо в стенах, в специальных выемках – усыпальницах, – Иван широким жестом обвел помещение: – Порой по несколько человек за раз, так что, если бы это была могила, мы бы уже наткнулись на останки.

– Прямо в стенах? По несколько человек за раз? Как-то не по христиански… – вторя компаньону, Питер приложил ладонь к прохладному камню.

– А это и не христианские захоронения, ну большая их часть. После официального признания христианской церкви в 325 году Константином Великим, обычай подобных захоронений канул в лету, оставив после себя монументальный памятник тех времен, – закончив фразу, Иван вновь направил фонарь себе под ноги и двинулся вперед, но сделав пару шагов вдруг добавил: – Не бойся, тут мы не встретим призраков.

Глава 40

Рим, Италия

16 сентября 2021 года, 20:31

Минуло немногим больше пятнадцати минут с тех пор, как массивная каменная плита открыла Питеру и Ивану тайный проход. Впрочем, из-за развалин тоннеля и массивных глыб, преграждавших путь, парочка преодолела не больше трехсот футов. Внезапно прожектор, выхватил из темноты очертание широкого разворота, уводящего каменную дорожку еще глубже в недра земли.

– Что это? – удивился вор.

– Ничего особенного, небольшой разворот, обычная петля, как и показано на схеме, впрочем мне казалось это будет лестница – подсветив фонарем, профессор указал на полученный Питером от Лебелетье листок бумаги, являвший собой карту катакомб: – Тут тоннель разворачивается. Все это время мы двигались прочь от Ватикана, ну а теперь… – не договаривая фразу, историк легко кивнул головой и направил фонарь вперед: – Нам туда.

Спустя мгновение, осторожно огибая разворот, воры устремили взоры вглубь широкого тоннеля. К большому удивлению обоих, нижний ярус катакомб сохранился много больше, нежели верхний полуразрушенный коридор.

Свет теперь уже двух мощных фонарей освещал широкий и длинный тоннель, резко уходивший вниз. Двум рослым мужчина теперь не придется нагибаться и идти друг за другом. При должном старании и желании в этом тоннеле без труда могла бы проехать небольшая машина.

– Ну что, вперед? – прежде чудаковатый Питер был серьезен как никогда. Махнув подельнику рукой, он быстрым шагом двинулся дальше в подземелье. После тесного первого яруса, по которому приходилось пробираться практически по-пластунски, пешая прогулка по широкой подземной улице была словно глоток свежего воздуха и спустя несколько секунд компаньоны уже практически бежали.

Продвигаясь по просторному коридору, вор и его новоиспеченный протеже сосредоточенно устремили взор в глубь сооружения.

– Ты это видишь?

– Отблеск? – тотчас ответил Питер, после чего немного замедлил шаг: – Там вода… Это блестит вода… – наконец рассмотрев загадочный блеск в глубине тоннеля прошептал Питер.

– Да, я тоже вижу!

Спустя несколько секунд подельники уже стояли возле источника загадочного свечения.

– Тут низина, наверное, поэтому скапливается вода, – задумчиво произнес историк, явно не обращавшийся к компаньону, и не дожидаясь ответной реакции быстро сменил тему: – А на карте это отмечено?

Питер к этому моменту успел развернуть свиток и бросив мимолетный взгляд на схему подземелья закачал головой: – Ни о каких водах тут не сказано! – спешно пряча карту в карман, Питер добавил: – Очевидно из реки как-то попала сюда…

– Нет, если бы это была река, то коридор был бы затоплен весь. Мы уже давно находимся ниже Тибра, это что-то другое.

– Все равно не имеет значения, старик в любом случае останется без своих побрякушек.

– Что? – удивился профессор.

– Посмотри вот туда, – Питер рассчитывал на подобную реакцию компаньона и был готов к ответу: – Взгляни сюда! – Беркли направил фонарь дальше по коридору: – Видишь, грот полностью заполняется водой. Тут не пройти. Так что, наш сморщенный друг останется ни с чем.

– Можно проплыть! – пожав плечам отозвался историк.

– Проплыть? Оглянись, весь этот коридор просто уходит под воду. Не знаю, что ты надеешься там найти, но там нет ничего. Разве что дохлые крысы, к которым ты можешь присоединиться, если решишь поплавать, – в голосе Питера вновь заиграли знакомые нотки сарказма, смешанные с наигранной паникой.

– Мы ведь сейчас ровно под рекой? – неотрывно всматриваясь в водную гладь спросил Южин.

– Что? – спокойствие товарища действовало на нервы Питеру: – Да. Прямо под рекой! – сверяясь с показаниями GPS датчика ответил Беркли: – А что?

– А что если это самая глубокая часть? Что если сразу за границей русла, коридор пойдет вверх? Мне кажется можно проплыть.

– Проплыть? В кромешной темноте? Не зная, есть ли там выход? Ха-Ха! – Беркли хохотнул и быстро крутя пальцем у виска, развернулся в обратную сторону: – Нам пора профессор! Идем! Американец не собирался прислушиваться к доводам своего коллеги и сразу же двинулся вперед, но уже спустя пару шагов понял, что протеже не последовал его примеру и Питеру вновь пришлось обернуться.

Широко раскрыв глаза, вор удивленно закачал головой:

– Чт…Что ты делаешь?

– Собираюсь немного поплавать. – деловито обвязываясь веревкой из заплечной сумки, ответил профессор.

– Чего? Поплавать? – Питер на мгновение потерял дар речи от удивления: – Хочешь утонуть? Совсем что ли? И это я еще молчу о Лямблии, тифе и другой заразе, которую можно подхватит в этой жиже! – с каждым словом, Питер все больше повышал голос и вскоре по всему коридору эхом разносились его гневные речи.

– Закончил?

– Нет! Это вода воняет… – заметно снизив тон закончил вор. Питер понял, что не сможет переубедить сумасшедшего учителя, поэтому решил больше не кричать.

– Ясно! Подержишь? – протягивая конец веревки компаньону, спросил Южин: – Я поплыву, и если что-то пойдет не так, то просто дерну два раза. А ты меня быстренько вытащишь… Идет?

Питеру не нравился этот план, Питеру не нравилась вообще вся эта затея, а в данной ситуации он практически корил себя за то, что согласился. Но все же, уйти уже не мог. Несмотря на то, что вор ничем не был обязан профессору, все же допускать его смерти он не желал. Впрочем, помешать ему исполнить задуманное, так же не мог. Поэтому глубоко вздохнув, Питер неохотно принял веревку и удрученно кивнул в знак согласия.

– Спасибо! – улыбнулся Иван и двинулся к воде.

У самой воды, профессор на мгновение замер. Сосредоточенно всматриваясь в непроглядную водную тьму, он медленно окунул одну ногу в воду. Подождав еще одного мгновение, Иван обернулся к Питеру и нервно хохотнул: – Ну что ж, нога не плавится, значит это не кислота!

– Ха-ха! – реакция и без того взвинченного Питера не заставила себя ждать: – Лезь уже, чем скорее утонешь, тем скорее я смогу выбраться из этого Некрополя!

– Рад, что ты веришь в меня, – отозвался Иван и вновь посмотрев на воду, глубоко вздохнул и сделал очередной шаг.

Чем дальше профессор шагал, тем выше поднимались ледяные воды подземного лабиринта. И вот спустя считанные секунды Иван добрался до места, где потолок тоннеля уходил под воду. Тщетно пытаясь рассмотреть что либо в толще воды, Иван несколько раз качнул мощным фонарем, который к огромной радости профессора был способен к работе под водой. Не разглядев ничего кроме темноты, Иван инстинктивно проверил веревку обмотанную вокруг талии и еще раз оглянулся на Питера. Яркий свет прожектора вора не позволил различит его лица, но для профессора было важно удостовериться что его подельник на месте.

Еще раз дернув веревку, Иван на мгновение замер, вдохнул полную грудь воздуха и в следующее мгновение черные воды бесшумно сомкнулись над его головой.

Глава 41

Рим, Италия

16 сентября 2021 года, 20:49

«Раз, Два…»

Напряженно вглядываясь в мелкую рябь на воде, Питер принялся считать секунды.

«…Девять, Десять…»

Всего Десять секунд, как Южин погрузился под воду, но для вора они казались вечностью. Борясь с накатывающим желанием потянуть крепко сжимаемый канат на себя, Питер продолжал считать.

«…Девятнадцать, Двадцать. Двадцать, это не так уж и много, дай ему еще немного времени…»

Волны, оставленные Южиным при погружении окончательно растворились и на поверхности воцарилась мертвенная гладь.

«…Тридцать семь, тридцать восемь! Только минута, не больше…»

Уставившись немигающим взглядом на воду, Питер изо всех сил сжимал канат, да так сильно, что костяшки пальцев успели побелеть, а после и вовсе приобрести пунцовый оттенок. От напряжения Беркли даже не заметил, что стал считать вслух, а не про себя.

«…Пятьдесят шесть… Еще всего пара секунд… Пятьдесят восемь…»

Внезапно упокоенная гладь над водой подернулась и в следующее мгновение в свет фонаря попало довольное лицо профессора.

«…Пятьдесят девять, Шестьдесят!»

Глава 42

Рим, Италия

16 сентября 2021 года, 20:50

– Ну что там?

– Как я… я и говорил… т… там дальше проход и тоннель уходит вверх, – пытаясь совладать с отдышкой ответил историк и неспешным брасом двинулся к компаньону: – Надеюсь теперь ты не против промокнуть?

– Конечно против, – взорвался Питер, но спустя мгновение сразу изменился в лице и удрученно добавил: – Но как я понимаю ты же не отстанешь, – с этими словами Беркли аккуратно поставил фонарь на сырой пол и принялся затягивать лямки заплечной сумки.

Профессор наконец добравшийся до твердого дна задумчиво наблюдал за действиями своего подельника.

– Ну и чего мы ждем? – заметив бездействие историка спросил Питер.

– Не понял…

– Сумка… Твоя сумка…Нужно взять и нацепить ее на себя! – Питер активно жестикулировал руками, красноречиво донося свою мысль до компаньона.

В ответ Южин лишь улыбнулся, но все же направился к своей ноше. Все еще не успев отдышаться, историк кряхча закинул тяжелую поклажу за спину и быстро повторил все манипуляции со множеством лямок и ремней своего мешка. Спустя минуту подельники были готовы к заплыву.

– Ну… так как далеко плыть? – шагнув в воду спросил Питер.

– Ну мне кажется ты быстро управишься. Тут не далеко, – бодро обгоняя Беркли сказал историк.

– Может скажешь что-нибудь более конкретное? Ну там не знаю, например сколько футов?

– Я не знаю, – коротко ответил профессор и в следующее мгновение резко ушел под воду. Питер недоумевая смотрел на частые круги расходящиеся по поверхности воды, оставленные Иваном.

«Какого черта тут происходит? Когда все закончится, дам этому зарвавшемуся снобу по зубам!»

Наполнив полные легкие воздухом, Питер сделал шаг вперед и тотчас последовал за напарником. Американец был настроен к тридцатифутовому заплыву и быстро заработал руками, но сделав пару гребков, неожиданно, со всего размаха столкнулся к чем-то твердым под водой. От удара он на мгновение растерялся и в следующую секунду все содержимое легких с шумом вырвалось из груди, устремившись крупным пузырем вверх на поверхность воды. Судорожно гребя руками, Беркли пытался найти поверхность. Внезапно он ощутил крепкий захват на вороте куртки, и в следующее мгновение воздух коснулся его лица.

Невидящим взглядом Питер уставился на подельника.

– Что это было? – искренне удивляясь спросил историк.

– Я… Как… Я думал, что сейчас утону.

– Где? Здесь? – нервно прыснув, профессор направил луч своего фонаря в сторону подельника: – Тут глубина не больше двух футов.

– Что? – озираясь по сторонам выпалил Питер.

– Ничего. Тут высокий порог. Как я и сказал, быстро справишься. – самодовольно улыбнувшись ответил профессор: – Правда ты от чего-то стал барахтаться будто подстреленный фазан.

– Я, во что-то врезался, – смутился Питер и встал в полный рост: – Тебе конечно же не пришло в голову предупредить о том, как далеко плыть! – вор был взвинчен и даже не пытался скрыть своего недовольства.

– Не хотел лишать тебя радости открытий! – сдавливая смех парировал профессор.

Не найдясь с ответом, Беркли бросил испепеляющий взгляд на историка:

– Ты плавал целую минуту в первый раз, – вор хотел поскорее отвлечься от досадного эпизода с купанием.

– Ну… – профессор изменился в лице и пожимая плечами добавил: – Просто я не умею плавать!

– Ну да, стоило догадаться, – Беркли отчего-то на самом деле не был удивлен таковому признанию напарника, поэтому шумно выдохнув и легко коснувшись ушибленного места, стал озираться по сторонам: – Коридор такой же как и там. Несмотря на необычное решение с этим подводным переходом.

– Тоннель конечно похож, – сосредоточенно уставившись в одну точку на стене, Иван отвечал Питеру в пол голоса.

– Что там? – Беркли заметил, что внимание его протеже чем-то захвачено.

– Это какой-то механизм, – заканчивая фразу, Иван протянул руку к стене и коснулся какого-то предмета. Питер стоявший за спиной подопечного не видел, что так заинтересовало Ивана и ему пришлось сделать шаг, что бы разглядеть.

В свете фонаря красовался обветшалый каменный диск, диаметром не больше футбольного мяча. Покрытый песком и мхом диск практически был незаметен и как Южину удалось разглядеть его в темном помещении, для Питера оставалось загадкой. Узор, несмотря на то что был практически разрушен, был знаком Беркли, от чего вор невольно поежился.

– Ну, и что это?

– Не знаю, – пристально рассматривая находку, Южин принялся очищать камень от временных наростов.

– Как так? Ты же все знаешь! Распинался мне всю дорогу о катакомбах, гробницах и христианстве, – саркастично переспросил Беркли.

– То, о чем я, как ты выразился, «распинался», входит в школьную программу, а вот это… – профессор вспыхнул, ощущая некоторую уязвленность высказыванием подельника, но достаточно быстро успокоился и закончил спокойным тоном: – …Этого в учебнике за шестой класс не найти.

– Значит идем дальше? – не привыкший к подобному, вор хотел скорее выбраться из подземелья. За последние пятнадцать минут его голову не покидала чудовищно крамольная мысль. Нужно было не мешать старику, просто уехать восвояси и не лезть в эту историю. Но все же он полез… И вот он тут, промокший до нитки, в каком-то жутком подземном тоннеле, в котором уже десятки лет никто не бывал.

Задумчиво хмыкнув, Питер отвел фонарь в сторону от загадочного диска и уже готов был идти:

– Вперед профессор, давайте уже найдём этот клад.

– Сейчас, только… – все внимание профессора было захвачено пластиной на стене: – А что если… Питер! – внезапно вскрикнул профессор и резко обернувшись взглянул на компаньона. Бездонная темнота коридора с готовностью отозвалась оглушительным эхом и крик профессора на несколько секунд буквально повис в воздухе.

– Я вообще-то тут, в паре метров от тебя! Кричать как павлин на случке не обязательно! – выпучив глаза, гневно прошипел Питер, предварительно дождавшись окончания многократного повторения своего имени.

– Это печать, печать коей было скреплено письмо! – не обращая внимания на злость напарника начал историк: – Взгляни, она конечно разрушена, но все же общая картина видна. Только вот…

– Что, только вот? – терпение Беркли было уже на исходе.

– На письме печать стояла под другим углом… – вновь воззрился на древний артефакт профессор.

– Ну и что? Да, эта та печать, да под другим углом, поздравляю, как только выберемся отсюда, можешь сразу бежать за Нобелевской премией, но пока давай, шевели телесами. Двигаем! Двигаем! – для пущей убедительности Питер стал интенсивно жестикулировать руками, приглашая историка следовать дальше.

Но Иван и не думал двигаться с места.

– А что если… – с этими словами профессор коснулся диска и надавил на край.

– Нет, стой! – Питер попытался что-то возразить, но было уже поздно. Каменный диск с легкостью поддался давлению несмотря на обилие плесени и мха. Легко провернув пластину, историк отпустил прохладный камень и сделал шаг назад.

– И что? Зачем ты это сделал? Решил поиграть в кладоискателей? – Питер вновь разразился гневным монологом, но Иван будто не слышал водопад оскорблений, сыплющихся от подельника. Его взор был устремлен к загадочном каменному кругу на стене.

«Давай же, ты же не просто так крутишься!»

– Да что ты возомни…

– Тшшш…– резко вскинув правую руку вверх, Иван остановил поток ругательств: – Слушай!

Где-то в недрах земли, прямо под ногами подельников раздались знакомые звуки двигающихся шестерней. Вслед за первой парой механизмов, над головами Ивана и Питера стал вторить еще один механизм, явно работающий быстрее.

– Ты чувствуешь? – боясь пошевелиться, Питер испуганно воззрился на Ивана: – Пол дрожит!

– Да, чувствую! – пожав плечами, профессор добавил: – Возможно не стоило трогать ту штуку…

– Да что ты, правда, а я вот не заметил! – инстинктивно пригибаясь иронично прорычал Питер: – Нас сейчас раздавит из-за тебя! – нервно хохотнув добавил вор.

С каждой секундой гул работающих механизмов становился все громче и громче, а число щелкающих и стучащих шестерёнок, сокрытых в стенах загадочного тоннеля стремительно увеличивалось, повергая незадачливых подельников в ужас.

Внезапно вода, из которой минуту назад выбрались грабители забурлила, вспенилась словно кипящее масло и с оглушительным грохотом часть тоннеля, что оставалась по ту сторону водной преграды стала медленно подниматься.

– Что это? – с трудом перекрикивая шум воды и множества механизмов спросил Питер.

– Не знаю! – Иван завороженно глядел на медленно всплывающий тоннель.

Всего пол минуты потребовалось, чтобы громадная часть тоннеля, оставленная подельниками по ту сторону водного барьера, выровнялась и стала одним целым с той, где сейчас находились воры.

– Вот видишь? – все хорошо, дождавшись последнего щелчка шестерёнок с необоснованной радостью в голосе воскликнул Иван и обернулся к Питеру. Вор, который за свою жизнь успел повидать очень много странностей, стоял ни жив ни мертв. На испуганном, мертвенно бледном лице не было ни единой эмоции, лишь безучастный взгляд на компаньона. Каждая мышца его тела была напряжена до предела и даже сейчас, понимая, что опасность миновала Беркли все равно не мог пошевелиться.

– Питер! Все хорошо? – потревожился историк.

– Я тебя убью… – наконец вор подал признаки жизни и медленно выпрямился во весь рост. Щеки стали розоветь, а во взгляде наконец появилась жизнь. Питер глядел на Ивана злобным взглядом:

– Мы выберемся, заберем деньги, а потом я дам тебе по зубам!

– Так по зубам, или убьешь? – Южин явно воодушевился этим приключением и с довольным лицом парировал собеседника.

– Одно другому не помешает. Псих чертов, – гнев Питера изрядно поиссяк и сейчас он ответил совершенно спокойно, даже с какой-то тенью улыбки.

– Интересное сооружение, – обводя ярким лучом фонаря стены только что всплывшего тоннеля задумчиво сказал Иван.

– Что такого интересного?

– Подземный лабиринт со сложной системой защиты, тебе этого недостаточно?

– Системой защиты?

– Ну, во-первых, сокрытая дверь в самом начале, а теперь затонувший тоннель, поднимающийся из воды по средством немыслимых древних механизмов. Скажи, кому бы пришло в голову нырять под воду и искать что-то в затонувшей темнице

– Возможно там тоже есть подобный выключатель, просто мы не за…

Внезапно весь коридор озарился ярким светом, испускаемым со всех сторон. Холодные стены подземелья в одно мгновение вспыхнули пламенем и тут же потухли, чтобы оставить тонкую полосу жаркого пламени, медленно горящего по всей длине коридора.

Питер, не успевший договорить, снова стался побледневшей статуей, а слова камнем застыли в его горле.

– Не бойся… Это всего лишь свет! Видишь? – профессор небрежно махнул рукой в глубь коридора: – Очевидно эта пластина активировала не только тоннель. Думаю, до самого хранилища, ну или того, что мы ищем, дорога будет освещена!

– У меня только один вопрос, – злобно зашипел вор: – Почему подобная чертовщина происходит только, когда говорю я?

Понимая, что вопрос Беркли относился скорее к области метафизики, Иван предпочел оставить его без внимания. Приблизившись к холодной стене, профессор с интересом принялся рассматривать незамысловатый источник света. На старых камнях виднелось узкое углубление, из которого вырывались мелкие всполохи пламени. Сделав глубокий вдох, профессор ощутил едкий запах гари с силой ударивший в нос. Фыркнув, историк резко отступил назад:

– Ворвань! – скривив гримасу отвращения выдавил из себя Иван и тут же зашелся приступом кашля.

– Что? – Питер вопросительно кивнул, наблюдая за проходящим приступом кашля товарища и добавил: – Мне уже надоело повторять это слово, так что начинай изъясняться проще!

– Китовый жир, – сдерживая новую волну кашля прокряхтел историк: – Это он горит.

Питер многозначительно закатил глаза и спустив свою сумку с плеч принялся прятать фонарь внутрь. Справившись, вор повернулся и посмотрел в глубину тоннеля:

– Ну что профессор, пора идти! Мы и так уже задержались на этом месте, – закончив фразу, Беркли рывком забросил ношу за спину и двинулся вперед.

Глава 43

Рим, Италия

16 сентября 2021 года, 21:03

Звук быстрых шагов по бетонному полу, многократным эхом разносился по таинственному тоннелю где-то в недрах Итальянской столицы. Подельники быстро продвигалась к намеченной цели, следуя по освещенному коридору древнего лабиринта.

Уже больше пяти минут никто из воров не смел произнести ни звука, лишь монотонный быстрый шаг будоражил тишину подземного сооружения. Несколько раз Питер хотел начать новую волну вопросов. Слишком уж много их скопилось за весь день, но понимая, что стоит профессору дать повод, он сумеет довести до самоубийства своими нудными фактами, от того предпочитал оставаться в приятном неведении.

Тоннель, по которому следовали воры представлял из себя ничем не примечательный проход с ровным стенами и потолком без каких-либо изысков, конечно если не брать в расчет витиеватые узоры мха и извести, проступившие на камнях. Только длинная огненная полоска, плясавшая на обоих стенах, единственное чем было украшено окружение.

– Где мы сейчас? – сдавленный голос профессора острым клинком вспорол гулкую тишину подземелья.

– Эээ… – быстро выуживая из брючного кармана GPS навигатор замялся Питер: – Мы сейчас, мы сейчас… – уставившись в голубой экран девайса, Беркли замолчал.

– Ну что там?

– Площадь Святого Петра, – наконец произнес Беркли: – У меня определенные трудности с Итальянским, – поспешил добавить Питер.

– Значит уже близко, мы должны ускориться! – переходя на лёгкую трусцу выпалил Иван.

Питер последовал примеру своего протеже и широкими шагами последовал за историком. Вскорости тоннель сделал очередной резкий поворот на право и внезапно перед глазами воров предстало то, чего они никак не ожидали. Длинный тоннель раздваивался и уходил куда-то в недра двумя разными путями. Словно по команде остановившиеся подельники недоумевая уставились на развилку.

– На карте такое было?

– Нет! – коротко ответил Питер и на всякий случай открыл карту Лебелетье: – Видишь, прямая, нет никаких развилок, – Беркли протянул Ивану сверток.

Профессор прекрасно знал, что на карте изображена лишь одна дорога. Южин изучал схему почти весь перелет из Брюсселя в Рим и без труда смог бы восстановить каждую деталь маршрута по памяти. Его вопрос был риторическим, поэтому отстранив Питера со схемой, Иван сосредоточенно стал изучать проходы к новым тоннелям.

Пристально вглядываюсь в каждую плиту, каждый шов между камнями, историк надеялся найти хот какую-то подсказку. Иван даже вновь включил свой фонарь, чтобы лучше все рассмотреть. Но спустя несколько минут, обернулся к подельнику и растерянно пожав плечам буднично произнес:

– Они идентичны, нет никакого намека на то куда нам идти.

– Значит левый тоннель, – Питер не заставил себя ждать и после быстрого ответа сразу же двинулся в указанную сторону.

– Постой, постой! – удивленный профессор непонимающе закачал головой: – Вот так сразу?

Вор остановился и оглянувшись к историку, улыбнулся:

– А чего тянуть? Ты в любом случае потянешь меня в какой-нибудь из этих чертовых тоннелей, а так… – Питер удрученно взглянул в пустоту тоннеля: – А так я хотя бы сам выбрал в каком из них буду умирать.

– Вряд ли мы умрем, – быстро следую за компаньоном выпалил историк.

Но Питер пропустил мимо ушей замечание историка. Он сосредоточенно смотрел себе под ноги и в скорости оба подельника перешли на монотонный быстрый шаг.

С каждым новым шагом подельники приближались к своей цели. Скудное освещение тоннеля, было не достаточным чтобы различить что-нибудь дальше чем в пятнадцати – двадцати футах впереди. Но вот его полное отсутствие, путники угадали сразу. За очередным изгибом Иван и Питер одновременно обратили внимание, что тоннель заканчивается. Точнее две полоски света прерываются и все что дальше вновь становится сокрытым во мраке.

– Что Это? Мы добрались? – инстинктивно замедляя ход обратился Питер и не дожидаясь ответа вновь взглянул на экран навигатора.

– Ну что там?

– Да, думаю мы на месте, – задумчиво прошептал Питер, крайне уставший от блуждания по подземелью.

– Ну тогда… – восторженные слова историка повисли в воздухе. Открыв рот, историк озадаченно глядел туда, где заканчивался тоннель. В ярком луче света, направленным Питером виднелась отнюдь не широкая комната тайного хранилища. Видимым окончанием тоннеля не служило вообще ничего. Лишь беспорядочная груда камней, стальных прутьев и песка.

Увидев завал, профессор сдавленно выдохнул и остановился на месте как вкопанный.

– Тупик? – отчаянный возглас в пустоту вырвался из груди историка.

– Неудивительно, тут все трещит по швам, – Питер одним щелчком вновь разбудил навигатор: – Мы на месте, Апостольская библиотека, она сразу за завалом…

– В 2007 году началась масштабная реконструкция библиотеки. Наверно из-за работ свод тоннеля не выдержал и обрушился, – спокойным голосом вдруг начал размышлять профессор.

– Надеюсь ты не примешься разбирать этот завал? – резко перебил профессора вор.

– Нет! – бодро ответил историк и резко развернувшись на каблуках зашагал прочь: – Скорее мой друг, нам повезло, ведь у нас есть еще один путь…

Бросив недовольный взгляд на подельника, Питер нервно фыркнул и зашагал следом.

«Сначала в зубы, а потом убить!»

Возвращаться по ранее проторённой дороге было явно проще и быстрее. К тому же прежде таинственный тоннель в какой-то момент стал для путников просто длинным коридором с чудовищно скудным освещением. Ну а Питер к тому же был уверен, что в конце второго тоннеля их ждет очередной завал и ворам придется вернуться к старику ни с чем. Возможно из этого мог возникнуть ряд трудностей с вызволенные Софии, да и куш станет разительно меньше. Но Питер был не против, памятуя то, как совсем недавно он чуть не утонул в луже, он невольно коснулся ушибленной головы и взглянув на торопящегося впереди историка ускорил шаг.

Добравшись до развилки, подельники на мгновение остановились, переглянулись и словно по команде, двинулись на встречу сумраку неизведанного тоннеля.

– Ты тоже это чувствуешь? – нырнув в нить второго тоннеля, путники вновь переключились на аккуратную поступь.

– О чем ты? – ступая за историком, недовольно проворчал Беркли.

– Жар, из глубины тоннеля доносится тепло, да и запаха болота уже нет, – не обращая внимания на дурной тон спутника ответил профессор.

Питер тоже ощущал нарастающую в тоннеле температуру, но решил не уделять этому внимания, поэтому не отвечая, продолжил шагать за подельником.

В скорости камни древнего строения стали резко уводить путников вправо и вместе с нарастающим теплом в тоннеле, Питер стал все отчетливее понимать, что этот коридор ведет по другому маршруту.

– Мы уже не под библиотекой… – сверяясь с электронной картой отрапортовал Беркли: – Мы… мы обходим ее!

Не оглядываясь на собеседника, Иван буднично ответил:

– Очевидно мы сейчас просто обходим ее и зайдем, с другой стороны.

– Откуда такая уверенность?

– Это не уверенность, просто предположение, вот посмотри… – внезапно Иван замолчал и остановившись на месте, правой рукой указал на очередной резкий изгиб тоннеля. Сделав еще несколько осторожных шагов, воры наконец смогли лицезреть то за чем так долго шли.

Глава 44

Рим, Италия

16 сентября 2021 года, 21:17

Перед глазами путников предстала огромная стальная дверь, к которой тут уже опрометью бросился Иван. Понимая, что так просто ее не открыть, он все же дернул стальную ручку, но та лишь скрипнула и осталась неподвижной.

– Что не срослось? – ехидно улыбаясь спросил Питер и тоже потянул ручку. Американец не прикладывал особых усилий, понимая, что хозяева перед уходом, должны были запереть дверь на замок: – Дверь заперта, видишь? – Питер коснулся выключенным фонарем массивного встроенного замка, охранявшего помещение от непрошенных гостей.

– Ты сможешь вскрыть? – нетерпеливо спросил историк и еще сильнее потянул дверь на себя.

– Ты оглянись по сторонам, – деловито, будто хирург готовившийся к операции, вор принялся выуживать инструменты из сумки: – Ты так торопился, что даже забыл рассказать какой-нибудь «ботанский» факт вон о той лестнице, – Питер лениво махнул рукой в сторону огромных ступеней за своей спиной, которые Иван и правда не заметил, подбегая к двери: – …А я тут… ну… ты знаешь… открою!

– Как же ты откроешь?

– Ну, я потратил приличную сумму на то, что в этих рюкзаках, ты же не думаел, что там только фонарики? – продолжая готовить «операционную» ответил вор.

– Что это за… – шипящий звук странного аппарата в руках Беркли прервал очередной вопрос историка и Южин наконец понял, каким образом будет решаться замочная проблема. В руках у вора работал небольшой «охладитель», более научного наименования подобного приспособления Иван придумать не мог. Устройство выплескивало на стальные петли небольшую струю жидкого азота, отчего они быстро покрывались инеем. Разобравшись с нехитрым планом вора, Южин улыбаясь покачал головой и обернулся.

От увиденного у профессора на мгновение перехватило дыхание. Торопясь к заветной двери, Южин не заметил огромного помещения, сильно отличавшегося от всего подземного ансамбля.

Перед взором историка расположилась широкая лестница, на которой без труда могла поместиться целая папская процессия, что вероятнее всего некогда и происходило. Ступени были сделаны из искусно вырезанного мрамора, хоть и покрытого многовековым слоем пыли, мха и известняка, но все же сохранившего остатки былого вида. Оглядываясь по сторонам, Южин с удивлением обнаружил искусные барельефы в человеческий рост, расположенные по обеим сторонам просторного зала. Направляя луч фонаря на ближайшую каменную плиту, профессору пришлось приложить максим усилий, чтобы разобрать картину, запечатленную в камне.

– Peccata capitalia, Acedia^6 – профессор беззвучно зашевелил губами. Историку было сложно совладать с эмоциями, детская радость новых открытий переполняла его. Одно дело обнаружить тайный безжизненный ход под землей, но совсем другое это…

– Ну же профессор… – не отрываясь от работы, повысил голос Питер: – Ты что-то замолчал, я даже соскучился по-твоему неуместному нудению.

Историк предпочел не отвечать на вопрос компаньона, тем более тон Питера указывал скорее на издевку, чем на реальный интерес. Между тем, профессор переключил свое внимание на очередное настенное изваяние, скорее, чтобы убедиться в своей догадке. Эту пластину время пощадило и рисунок был более чем отчётливым.

«Gula – чревоугодие! – Да уж, не самое изобретательное украшение!»

Хмыкнув под нос, историк взглянул на оставшиеся плиты и без того прекрасно понимая, что увидит на них. По семь пластин на каждой из стен изображали главные грехи человечества.

Потеряв интерес к изваяниям, Иван оглянулся на подельника. Питер уже успел расправиться с двумя петлями, сдерживающими двери и сейчас работал над третьей, что давало еще немного времени на изучение зала.

Своды строения когда-то украшала фреска, о чем свидетельствовали мелкие частички рисунка, то и дело попадавшие под луч фонаря. Но в отличие от камня, штукатурка не так долговечна, а уж тем более в этой обстановке. Удрученно выдохнув, историк посмотрел себе под ноги. На камнях покоились мелкие остатки обрушившейся штукатурки, но определить, что же было изображено на своде этого таинственного зала уже не предоставлялось возможным.

Внезапно Южин понял, что не узнал самого важного, куда же уходит мраморная лестница монументального строения. Конечно историк предполагал, что этот вопрос возможно останется без ответа, но все же направил фонарь вверх по лестнице. Как он и ожидал, луч света почти сразу же наткнулся на непреодолимую преграду из бетона и камня, коими был закрыт проход, но в это раз это не было результатом неосторожной работы мастеров, или времени. Лестница была крепко замурована, очевидно, чтобы сокрыть тайны этого лабиринта.

– Профессор, ты готов? – раздался вопрос вора.

– Конечно, открывай! – разворачиваясь на каблуках и в припрыжку направляясь к подельнику, отозвался историк.

– Боже мой, сколько прыти, – подметив приподнятое настроение компаньона покачал головой Питер и тотчас нанес сокрушительный удар по первой замороженной петле. Металл не мог противиться холоду и в скорости, все четыре петли разлетелись вдребезги. Расправившись с крепежами, вор потянул стальное полотно на себя и спустя мгновение тяжелый метал с грохотом обрушился.

– Прошу Вас! – театрально пригнувшись, Питер в притворённом реверансе пригласил профессора проследовать в образовавшийся проход.

Иван в нерешительности замер, пытаясь всмотреться в глубину нового зала. Уже здесь, у самого входа профессор понимал, что новый зал много больше того, где он стоял сейчас. Наконец, выждав мгновение, историк набрал полную грудь воздуха и перепрыгнул громоздкую дверь, распластанную на полу. Ивану не хотелось создавать еще больше шума.

Глава 45

Рим, Италия

16 сентября 2021 года, 21:29

Помещение, «любезно» открывшее двери, оказалось не просто больше. Воры в один голос непроизвольно выдохнули, благоговейно вскинув головы вверх, пораженные невероятными размерами зала. Свод помещения удерживался на целом ряде высоких колонн, уходивших вверх к потолку на добрых семнадцать футов. Профессор сразу обратил внимание на остатки фрески коей было украшено и это помещение, но, как и раньше от работы художника не осталось и следа, лишь груда штукатурки на полу.

Продолжая оглядывать подземный зал, профессор наконец смог оторвать взгляд от потолка и обратил внимание на некогда стройные ряды массивных деревянных шкафов, которыми было уставлено все помещение. Деревянные опоры и перегородки уже давно благополучно прогнили и разрушились, но груды старых досок давали понять, что все помещение было уставлено этими конструкциями.

Переключив внимание на стены, профессор удивился, не обнаружив и намека на какую-либо роспись и барельефы. Напротив, стены помещения были прямыми, без излишеств, украшенные лишь громадными креплениями. Очевидно шкафы для прочности монтировались к стенам, что, впрочем, не спасло дерево от времени.

– Это склад! – Питер первым нарушил молчание и его истерический выкрик многократным эхом отразился от стен пустующего здания: – Мы нашли чертов склад!

– Как и говорил Лебелетье, – не обращая внимания на крик компаньона буднично ответил профессор, продолжая озираться по сторонам.

– Но здесь ничего нет!

– Ты чертовски наблюдателен… – пожал плечами историк: – Ты надеялся на что-то другое?

– Признаюсь, виновен, я надеялся, что мы найдем какое-нибудь древнее сокровище католической церкви, которое потом можно будет продать.

– Возможно что-то и осталось… – глубоко вздохнув отозвался Иван и быстро направился к противоположной стороне помещения. Он не был удивлен пустующему хранилищу, в конце концов француз сразу говорил о том, что оно пустует. Продолжая оглядывать помещение, Иван вскорости уткнулся в глухую стену, наконец ограничившую это монструозное помещение. Окинув помещение взглядом, профессор с трудом смог осознать, на сколько оно велико. Рассеяно улыбнувшись мыслям, профессор подумал, что по сравнению с этим строением подземный тоннель не такая уж и запоминающуюся историческая находка.

Внезапно до уха профессора донеслась гневная тирада Беркли, продолжавшего сокрушаться. Улыбаясь Южин взглянул на раздосадованного вора:

– Питер, Питер, спокойней. Нам нужно найти куда именно вывезли содержимое этого хранилища. Продолжай искать, нам нужен рабочий кабинет, канцелярия, что-то в этом роде.

Американец оставил замечание профессора без ответа и продолжая шипеть проклятия, продолжил осмотр помещения.

Проводив взглядом компаньона, Иван развернулся на каблуках и вновь устремил свой взор на стены многовекового сооружения.

Внезапно мягкий свет фонаря вырвал из темноты небольшую железную дверь, покрытую ржавчиной и грязью.

– Беркли, подойди! – Голос Ивана внезапно дрогнул от волнения.

– Угу, – где-то в глубине зала раздался недовольное ворчание вора и в следующее мгновение зал наполнился звуками торопливых шлепков резиновых подошв по камням: – Что у тебя?

– Помоги открыть дверь, – в это раз профессор не стал понапрасну дергать ручку.

Подоспевший Питер окинул профессиональным взглядом медвежатника дверь, хмыкнул, сделал еще один шаг, замахнулся и нанес короткий пинок в середину дверного полотна. Старинные петли жалобно заскрипели, дверь задрожала и в следующее мгновение со скрежетом вывалилась из проема в очередное таинственное помещение.

– Сезам откройся! – нараспев произнес Питер и вновь пригнулся в реверансе!

Профессор скривил гримасу и пожав плечами посмотрел в открывшуюся «дверь». Вопреки ожиданиями парочки воров за дверью не было очередного монструозных размеров склада, или тоннеля. В этот раз новоиспеченных искателей сокровищ встретила мелкая круглая комнатушка, не больше шести футов в диаметре и высокая винтовая лестница, уходившая далеко вверх. Очевидно в былые времена эта лестница могла похвастаться красотой и качеством исполнения, прекрасными резными узорами, коими некогда было украшено деревянное основание, но сейчас время успело нанести свои. Множество ступеней было испещрено трещинами и щелями, другие же уже успели развалиться, превратившись в труху.

– Ну… – профессор в нерешительности всматривался вверх, пытаясь увидеть, куда именно и как высоко уходят полуразрушенные ступени: – Теперь вверх!

– Что? Сюда? – выпучив глаза резко встрепенулся Питер, прежде словно заворожённый смотревший на лестницу и тотчас залился громкими смехом: – Ой, ты оказывается такой шутник, такой шутник! – ухватившись за живот кряхтел вор, выдавливая из себя лживый смех.

– Нам все… – попытался возразить историк, но вор резким взмахом прервал его.

– Подожди, дай досмеяться… – заканчивая фразу, паясничавший вор резко изменился в лице, выпрямился в полный рост и нацепив каменную мину коротко отрезал: – Нет!

– Там… Я уверен, что там мы найдем все, что нам нужно… – энергично тряся указательным пальцем, профессор внезапно перешел на свой преподавательский тон и сейчас отчитывал подельника, словно студента не готового к зачету.

– Ты не видишь, профессор? – гневно прошипел Беркли, – эта лестница чудом осталась цела. Неужели не понятно, что как только мы начнем подниматься она, обрушится? – выпучив глаза, вор дал несколько секунд собеседнику, чтобы найтись с ответом, но ничего не услышав, шумно выдохнул и легко подернув правый уголок рта добавил: – Я как-то не горю желанием разбиться, упав с высоты под землей, это даже звучит как не очень смешной анекдот.

Ирония, на которую намекал Питер, внезапно показалась Ивану забавной и не удержавшись он прыснул смехом. По залу прокатился сдавленный смех двух мужчин в нерешительности замявшихся перед новым витком подземных приключений.

– Да, достаточно странно пробраться в самое глубокое место в городе и разбиться, упав с высоты, – на мгновение замолчав, Иван вновь посмотрел на непрочную конструкцию: – Но все же нужно идти. Я схожу.

– Док! – Питер легко задержал профессора за плечо: – Если ты упадешь, то помощи ждать не откуда…

Сглотнув слюну, пытаясь промочить пересохшее горло, Южин поежился и медленно подошел к первой ступени. Сделать первый шаг после столь короткого, но от того не менее содержательного напутствия подельника, оказалось очень сложно. Южину пришлось призвать последние остатки сил и решительности, и вот, сделав глубокий вдох, он аккуратно поставил ногу на обветшалую доску. Старинная лестница сразу отозвалась громким скрипом и тремором, охватившим всю конструкцию, но все же осталась на месте. На мгновение расслабившись и переведя дух, профессор вновь сделал глубокий вдох, быстро собрался с мыслями и перенес вес тела на очередную ступень. Радуясь тому, что конструкция оказалась прочнее, чем предполагал Питер, ну по крайней мере первая ступень, Иван бросил самодовольный взгляд на подельника.

Приметив ехидную улыбку историка, Питер не преминул отпустить новую колкость:

– Давай, давай, лезь выше. Ты же не думал, что она сломается сейчас. Чтобы свернуть шею, нужно забраться по выше.

Сосредоточившись на своей аккуратной поступи, Иван предпочел не отвечать. Сделав новый шаг, Иван еще раз прислушался к лестнице и удостоверившись в устойчивости строения сделал очередной шаг, за которым последовал еще один и еще, и еще. В скорости историк преодолел несколько винтов вверх и каменный пол подземелья, вместе с недовольным лицо Беркли окончательно исчез из вида. Профессор продолжал аккуратно шагать, шаг за шагом взбираясь на верх строения.

Стараясь шагать как можно мягче, фокусируя все свое внимание на очередной доске, профессор не заметил, как лестница наконец закончилась и под ногами словно из неоткуда возникла твердая каменная плита. Поглощённый трудным подъемом, Иван удивленно поднял взгляд.

– Питер! – Поднимаясь по хрупким ступеням, профессор ни

смел даже и вздоха сделать, от того он буквально прокряхтел имя подельника: – Я поднялся, осмотрюсь!

– Хорошо док, не задерживайся! – в голосе вора отчётливо слышалась нотки облегчения.

Перед историком предстал небольшой кабинет. Ему сразу стало понятно для чего использовалось это помещение. Стены, как и в громадном зале ниже были сплошь заставлены деревянными стеллажами, только в этот раз не пустовавшими, но до отказа заполненными большими томами неизвестного содержания. В самой середине кабинета располагался массивный письменный стол, на котором до сих пор покоились документы, какой-то широкий журнал и давно ссохшиеся чернила с пером для письма. В глубине помещения красовалась грубая кирпичная кладка, подобная той, что закрывала главную лестницу подземного вестибюля.

«С глаз долой и из сердца вон!»

Переведя дыхание, Южин медленно двинулся вдоль стройных рядов стеллажей. Очевидно разница в уровне, оказала немаловажную роль, так как деревянные шкафы сохранили целостность, хоть и находились в довольно удручающем состоянии. Аккуратно протянув руку, Иван вытащил первый попавшийся фолиант из стопки, легко смахнул плотный слой пыли и открыл книгу на первой странице. Бегло пробежав по странице, Южин понял, что держит в руках ни что иное как книгу учета, с указанием порядкового номера стеллажа и ячейки в которой очевидно когда-то что-то хранилось. Сами же предметы никак не обозначались, просто мудрёный буквенно-цифровой код и ничего больше. Хмыкнув, профессор без особого стеснения кинул книгу себе под ноги и потянулся к следующему стеллажу, чтобы подтвердить свою догадку. На страницах второй книги, профессор обнаружил те же самые обозначения. Очевидно вся эта система была необходима, чтобы упорядочить бесчисленное множество экспонатов, сокрытых в подземном хранилище.

Отправив вторую книгу на пол подле первой, профессор двинулся дальше вдоль стеллажей. Стройные ряды шкафов были плотно заставлены фолиантами, некоторые были истрепаны меньше иных, а некоторые и вовсе рассыпались. Бегло осмотрев шкафы, профессор на всякий случай проверил еще несколько книг, но в каждой натыкался на знакомую схему и ни в одной не было ни единого намека на дальнейшую судьбу таинственного содержимого хранилища.

Потеряв интерес к древне-церковной бухгалтерии, историк подошел к письменному столу. Разбросанными листами оказались части не скрепленной новой книги, на которых красовалось все те же строки и обозначения. Досадно выдохнув, профессор смахнул листы со стола и обойдя его принялась поочередно доставать выдвижные ящики.

«Я конечно не рассчитывал на карту с красным крестим в середине, но все же…»

Первый ящик наградил пытливого искателя ворохом пустых бланков, подготовленных для составления новых книг, и взметнувшимся вверх облаком пыли. От неожиданности профессор тотчас зашелся сдавленным кашлем. Пытаясь справиться с удушливыми позывами, историк невольно шагнул назад и внезапно его ноги коснулись старого дубового стула, и в следующее мгновение весь его вес обрушился на давно отслужившие свой век доски. Прутья и опоры табурета истошно заскрипели и профессор уже был готов к падению, но к его огромному удивлению стул прошёл внезапное испытание.

С трудом восстановив сбившееся дыхание, продолжая подавлять новые позывы, профессор продолжил осмотр стола. Устроившись по удобнее, он поочередно открыл все оставшиеся ящики, на дне которых ожидали лишь перья, чернила и вездесущие бланки инвентарных книг.

Раздосадованный очередной неудачей, Южин неожиданно для самого себя, поддался нахлынувшей волне негодования. Вскинув кулак над головой, профессор уже готов был обрушить его на древнюю столешницу, но вдруг, в самый последний момент, его взгляд упал на странный рычажок, располагавшийся у самого края стола, прямо под правым углом. Конструкцией стола была предусмотрена фальшивая накладка, призванная скрыть этот механизм от посторонних глаз, но чудесное действие времени убрало эту преграду. Бросив взгляд себе под ноги, профессор сразу увидел отвалившийся кусок обшивки.

Даже не пытаясь подавить улыбку, Иван потянул за стальной крючок и тотчас где-то в глубине стола раздался щелчок. Следующим мгновением часть столешницы, не больше пяти дюймов в ширину и девяти в длину, прежде казавшаяся сплошной частью стола, выскочила вверх, словно ее вытолкнули изнутри. Аккуратно откинув отстреленную крышку, почему-то Иван был уверен, что с этой находкой не следует обходиться как с амбарными книжками, историк направил луч фонаря в открывший тайничок. На дне небольшого углубления покоился плотный сверток ткани. Осторожно положив на стол фонарь, профессор обеими руками выудил находку из хранилища и еле сдерживаясь, принялся убирать защитную ткань.

Когда ткань бесшумно легла на столешницу, перед лицом историка лежала плотная стопка писем. Отделив верхний конверт от остальных, Иван взглянул на защитную печать. Очевидно письма уже были прочитаны, а после вновь запакованы и спрятаны.

Сдерживая дрожь в руках, профессор развернул конверт и вперился взглядом в пожелтевший листок бумаги:

21 Февраля 1720 г.

Преподобный отец Луиго Сарта, с тяжелым сердцем вынужден сообщить, что наша экспедиция не увенчалась успехом. Вечером седьмого дня наши корабли попали в сильный шторм. Только по велению господа нашего ни один из кораблей с грузом не пошел ко дну. Но все же ураган нанес непоправимый урон шхунам, паруса были изорваны в клочья, а мачты переломаны и унесены в море.

На этом наши злоключения не закончились. Вслед за бурей морской, на наши головы обрушился новый, куда более ужасающий шторм и имя ему Черный Барт.

Ошарашенный Иван прервал чтение, не веря своим глазам, но уже спустя короткий миг полный смятения, вновь окунулся в витиеватые строки письма.

Пиратские суда, словно саранча покрыли все море и не было видно конца и края черным как смоль полотнам, реющим на ветру. Матросы, что сопровождали нас, при виде пиратского флота, сразу побросали свои корабли и сами отправились за борт. Но мы не отступились. Вознося молитвы господу нашему, мы ожидали участи.

И господь даровал нам проведение, но его благодать снизошла на нас иным способом. Сейчас я понимаю, что это господь ниспослал сэра Робертса, дабы спасти и завершить наше дело.

Вынужден признаться, что во время шторма я получил ранение. Несмотря на попытки сэра Робертса спасти мне жизнь, гангрена распространилась. Вчера лекарь отнял мою ногу, но как мне кажется это меня не спасет.

Но прошу Вас, не беспокойтесь, наше дело поручено одному из самых ревностных католиков, истинному войну Христа. Сэр Бартоломью Робертс сделает, то, что мне увы не удалось.

Вынужден проститься, меня одолевает жар и галлюцинации.

P.S. Сэр Робертс продолжит представлять вам требуемые донесения в срок.

Прочитав последнюю фразу, ошарашенный профессор продолжил смотреть невидящим взором на пожелтевший лист. Медленно развернув его, он убедился в отсутствие каких-либо дополнительных подписей. Пытаясь привести мысли в порядок, историк сильно тряхнул головой и вновь перечитал письмо, впрочем, ничего не изменилось. На листе бумаги, что не удивительно, было все то же послание. Наконец справившись с нахлынувшей волной растерянности, Иван взглянул на конверт, в котором хранилось письмо. Историка интересовала печать, которой было скреплено послание. Оттиск печати, запечатленный на сургуче был конечно же сломан, но все же различить специфический рисунок не составляло никакого труда:

– Док! Ну что там? – голос Питера словно щипцами вырвал профессора из недоуменного забытия, вызванного столь неожиданной находкой: – Я конечно не жалуюсь, но должен признать, что это чертово подземелье достаточно жутковатое место!

– Да, да! – Южин спешно встал одним движением спрятав все письма во внутренний карман. Еще раз взглянул на старинное помещение, пожал плечами и переполняемый эмоциями бросился к лестнице.

Подгоняемый небывалым эмоциональным подъёмом, профессор совсем забыл о достаточно посредственной прочности деревянной конструкции и на полном ходу запрыгнул на прогнившие доски. Как только нога коснулась старинных досок, в голове у профессора молнией всполохнула мысль о совершенной ошибке, но было уже поздно. Истерзанное временем дерево предательски заскрипело, раздался пронзительный хруст ломающихся досок и в следующее мгновение профессор проломил ступени. Судорожно цепляясь за края старых досок, Иван пытался удержаться от падения, но они лишь сыпались, оставляя в руках мужчины труху. Ощущая на себе все прелести ускорения свободного падения, Южин чудом успел прикрыть лицо руками прежде чем снова столкнуться с очередным уровнем винтовой лестницы, после которого следовал новый уровень и новый удар, за которым еще уровень и удар…

Осваивая непроторенную дорогу сквозь лестницу, минуя утомительные петляния, Ивану все же удалось сгруппироваться и поэтому неизбежное столкновение с бетонным основанием хранилища, оказалось не столь болезненным, коим могло бы статься. Распластавшись у подножья конструкции, профессор взглянул на подельника.

– Так быстрее? – Питер был на столько удивлен, столь «грациозному» возвращению Южина, что буквально не нашелся что же сказать.

– Ну как видишь! Решил немного сократить, а то все эти петляния так утомляют, – кряхча Иван попытался встать, что далось ему с огромным трудом. За тот короткий миг, что длилось падение, профессор успел ушибить колено, очевидно потянуть спину и вывихнуть плечо, поэтому распрямляясь, он не смог сдержаться и из груди вырвался довольный вздох облегчения, смешанный со стоном от новой порции боли ушибленных мест.

Профессор уже был готов направиться в сторону выхода из хранилища, но внезапно за спиной, раздался треск, который просто не мог предвещать чего-либо хорошего. Деревянная опора лестницы, все же не выдержала столь кощунственного обращения и древние ступени словно запчасти детского конструктора посыпались вниз. Южин еще не успевший оправиться от болезненного падения, не смея шевельнуться растерянно смотрел на тяжелую конструкцию. Внезапно крепкий хват вора, очевидно ожидавшего чего-то подобного, потянул замершего Ивана из маленького помещения и в следующее мгновение на место, где только-что стоял профессор, обрушилась тяжелая балка.

– Теперь квиты, – волоком уводя историка от непрекращающегося потока сыплющихся бревен, балок и досок, прокряхтел Питер.

– Тише! Смотри! – словно он и не пережил только что чудесное спасение, испуганно гаркнул Иван, указывая трясущейся рукой куда-то в сумрак помещения.

Силясь разглядеть, что так встревожило профессора, Беркли сощурился, но уже в следующее мгновение, его глаза округлились, став похожими на пару блестящих шаров. Испуганно воззрившись на историка, вор непроизвольно шепнул:

– Она качае… – голос Беркли, прерванный раскатистым хрустом сыплющегося мрамора, буквально повис в пустоте подземелья. Основание одной из колонн, на выдержало испытания временем, влагой, и не самым профессиональным поведением пары названных расхитителей.

Ошарашенно наблюдая за тем, как многотонная каменная конструкция словно подкошенная устремилась вниз, воры даже не смели двигаться. Оглушительный рокот камня, стремительно скатывающегося по стене становился все громче и громче, но внезапно, всего одним мгновением, колонна замерла. На пути громадного куска мрамора стояла еще одна, точно такая же опора, которая в свою очередь и стала желанным спасением.

Историк поймал себя на мысли, что пока он наблюдал за мучительно долгим, казавшимся целой вечностью, падением колонны он не смел даже вздохнуть. И сейчас, когда опасность миновала, он позволил себе шумно выдохнуть. Впрочем, бросив короткий взгляд на компаньона, Иван невольно присвистнул. Глаза вора, устремленные на покосившуюся колонну, так и оставались округленными. Следуя взгляду товарища, Иван внезапно понял, отчего Питер продолжал гипнотизировать сумрак помещения.

Опора, что несколько мгновений назад стала неожиданным спасением, увлекаемая многократной возросшей тяжестью накренилась вниз. Наконец сбросив оковы оцепенения, воры словно по команде грозного военачальника стремглав бросились к выходу.

Доводя мышцы до исступления, Южин из последних сил мчался к спасительному проходу. На миг оглянувшись, профессор с ужасом осознал, что уже четвертая колонна, словно мелкая фишка домино складывалась под тяжестью рушащихся опор. Будто карточный домик опоры монументального строения сыпались одна за другой, заполняя просторное помещение громоподобным рокотом, каменной стружкой и пылью.

– Скорее, Скорее Питер! Сейчас завалит выход, – профессор закричал во все горло, но его голос тотчас утонул в непрекращающемся гомоне разрушения.

Всего сто футов отделяло незадачливых расхитителей от спасения, когда колонна, возвышавшаяся перед самым проходом в хранилище, качнулась и быстро устремилась вниз. Не обращая внимания на жгучую боль во всем теле, подельники будто обрели второе дыхание. Подгоняемые ледяным дыханием смерти, воры словно олимпийские спортсмены в два счета преодолели спасительное расстояние и одним рывком выскочили из злополучного хранилища.

Хватая наполненный пылью и известняком воздух, в безуспешных попытках привести дыхание в норму, новоиспеченные расхитители древностей рухнули на пол как подкошенные. Грохот внутри хранилища, продолжал раз за разом возвещать о падении очередной монструозной каменной глыбы, но воров это уже не беспокоило. Как им казалось, опасность осталась по ту сторону прохода.

– Ты… Ты как? Живой? – сбивчивый голос Питер с трудом пробился сквозь переполнявший помещение грохот.

– Что?

– Я говорю… – глубокий вдох: – Уверен на верху уже идет эвакуация, землетрясение ведь! – выдавливая из себя некое подобие смеха, который, впрочем, больше напоминал кваканье, выпалил Питер и безуспешно попытался приподняться на локтях.

– Ничего, будет новый повод поговорить о божественном проведении, или гневе господнем, чем там они обычно пугают! – сбиваясь на каждом слове промямлил Иван, собираясь с силами, чтобы тоже встать

– Док… – голос Питера вновь был наполнен отчаянием и ужасом: – Нам нужно уходить!

Не понимая, что после всего случившегося могло так сильно напугать вора, профессор собрал волю в кулак и рывком вскочил в полный, устремляя взгляд вслед Питеру. Потребовались лишь доли секунды, чтобы осознать, их гонка со смертью не подошла к финишу, но задержалась на короткий пит-стоп.

Из разрушенных стен, с невероятной скоростью потайное хранилище заполняли потоки полыхавшей ворвани. Очевидно огромные запасы китового жира были замурованы в стены и сейчас, когда часть конструкции обрушилась, нескончаемый поток огня стремился заполнить все помещение.

Южин инстинктивно дернулся назад, но охваченное леденящим ужасом тело не слушалось и в следующее мгновение, профессор свалился на ватных ногах. Огромное помещение на его глазах превращалось буквально в ожившие притчи об аде.

– Иван, бежим, бежим, нечего рассиживаться! – истошный вопль вора, сопровождаемым прорвой ругательств и ощутимая пощечина, возымели необходимый эффект, и профессор только что буквально оцепеневший от ужаса, вновь вскочили на ноги и опрометью бросился в тоннель. Мчась сломя голову сквозь многовековой тоннель, ворам приходилось буквально по памяти преодолевать изгиб за изгибом.

За спинами компаньонов бушевал поток пламени, жар от которого уже практически доходил до пят, подстегивая беглецов, а едкий дым горящей ворвани, густой пеленой расстилался повсюду.

Очередной изгиб широкого тоннеля и беглецы миновали злополучную развилку. Не обращая внимания на усталость и жжение в мышцах Иван и Питер неслись к своему спасению. Вот, у ног беглецов наконец блеснула спасительная водная преграда с потайным подъемником, а за ней уже и поверхность.

Доводя мышцы до окончательного исступления, воры добрались до своеобразной точки невозврата. Беркли, не сбавляя шага ударил по кругу-выключателю и часть тоннеля тотчас стала погружаться под воду. Беглецам пришлось буквально одним прыжком заскочить в стремительно сужающийся проход, чтобы не оказаться раздавленными древними механизмами.

Не обращая внимания на бурлящую за спиной воду, чудом удерживая себя на ногах, профессор ни медля ни секунды вновь принялся спешно семенить ногами. Внезапно сквозь застилавшую глаза пелену подземных вод, пота и грязи Иван заметил, что только его фонарь освещал глубокий тоннель перед ним. Волна ужаса тотчас окатила историка словно кипятком. Понимая, что американец мог оказаться погребен под древним механизмом, Иван рывком развернулся, тотчас вперив непонимающий взгляд на Питера, который с широкой улыбкой спокойно семенил в след за подельником.

– Ты? Ты чего остановился? – Иван был настолько переполнен волнением, страхом и как ни странно яростью, что буквально взвизгнул.

– Спокойно, мы же закрыли проход, там вода. Мы в безопасности!

– Когда-нибудь приходилось тушить кипящее масло водой? – взревел профессор и не дожидаясь ответа вновь пустился на утек…

Глава 46

Брюссель, Бельгия

16 сентября 2021 года, 22:04

Насыщенность последних дней и возрастающий стресс, оставили заметный отпечаток на лице сухощавого блондина. Всматриваясь в свое отражение, коллекционер сокрушался проступившим морщинам и синякам под глазами, прежде умело маскируемыми косметикой и размеренным существованием. Некогда жестокий торговец древностями в последние годы остепенился и стал вести много более законный образ жизни, прожигая состояние, сколоченное в былые, жаркие деньки.

Впрочем, два дня назад, воровская погань, вновь заставила его взяться за старое. И если в начале Планкин считал это чем-то вроде забавы, захватывающей погони, способной стряхнуть пыль с закостенелых суставов, то сегодня, отдавая приказ начальнику безопасности следить за поместьем загадочного старика, очевидно стоявшем за всеми злоключениями, ощутил резкое отторжение от всего происходящего. Какая-то частичка внутри него, мечтала все оставить, вернуться в Россию, забыть обо всем что случилось, но в то же время коллекционер знал, что доведет дело до конца. Ему придется наказать всех причастных к такой пощечине по имиджу.

Отступив назад, коллекционер не без самодовольства поиграл топорщащимися мышцами на сухом теле, лишенном любого намека на жир. Изнурительные тренировки не проходили бесследно и в свои пятьдесят с небольшим, Сергей сохранил идеальную фигуру, чего нельзя было сказать о лице. Небольшая нагрузка и вот осунувшиеся черты предательски проступали, выдавая подлинный возраст блондина.

Недовольно фыркнув, коллекционер захлопнул дверь уборной и развернувшись двинулся по просторным апартаментам отеля с самым не звучным для Брюсселя названием – «Отель Амиго». Вот уже второй день коллекционер сидел в ожидании дальнейших действий, а его верный цепной пес Ханин собирал группу наемников и готовился наведаться с не дружеским визитом на виллу загадочного старика. Начальник безопасности, задействовал практически все свои связи, но все же не смог найти никакой информации на этого мужчину. Лишь имя, всецело окутанное тайно, Жан-Жак Лебелетье. Даже старые контакты Планкина не дали результатов. Никому не известный старик, впрочем обладающий внушительными капиталами, с на редкость сомнительными друзьями.

Коллекционер чувствовал, что ожидания убивают его. Уже скоро Ханин соберет наемников и можно будет познакомиться поближе с этим Лебелетье. Загадочно улыбнувшись мыслям о предстоящей стычке, Сергей подошел к окну и воззрился на устланные старинной брусчаткой улицы города.

Внезапно раздавшийся мягкий звук мобильного телефона, заставил Планкина оторваться от просмотра городской панорамы:

– Ну что там у тебя?

– Я нашел ребят, на них можно положиться… И мне нужно знать, на что именно Вы готовы пойти? Нам потребуется оружие, и я должен знать какое, – отчеканил Алексей.

Планкин уважал своего начальникам охраны, уважал его честность и прямоту. Именно из-за этого им и удалось сработаться, поэтому услышав четкий вопрос подчиненного, Планкин улыбнулся и быстро выдал ответ:

– Готовься к войне! Этот Лебелетье решил, что со мной можно поиграть и оставить в дураках… – коллекционер сделал многозначительную паузу и Ханин знал, что спустя мгновение Планкин продолжит: – Когда все закончится, вероятнее всего он изменит свое мнение!

– Принял, – после секундного молчания отозвался Ханин и повесил трубку.

Планкин знал, что Ханину не импонирует идея устроить локальную войну, но он все равно останется верен хозяину и не колеблясь выполнит любой приказ. Бросив телефон на прикроватный столик, коллекционер вновь подошел к окну и погрузившись в свои тяжелые мысли, продолжил безучастно любоваться красотами Брюсселя.

Глава 47

Пригород Брюсселя, Бельгия

17 сентября 2021 года, 18:43

Приземистый городской кроссовер «Хонда», с легкостью преодолел искусственную насыпь, отделявшую аккуратно выстриженный газон старинного имения от широкого шоссе, и бесшумно покатился вперед. Предварительно погасив фары, маневрируя между деревьями, Беркли старался избегать света прожекторов. Питеру и Ивану необходимо было сохранить анонимность своего прибытия. Еще в самолете они условились, сначала вызволить Софию, а только потом решить, как поступить со сведениями о сокровищах, но неожиданные обстоятельства, внесли определенные коррективы в этот без всякого сомнения, идеальный план.

К огромному удивлению обоих участников «Римской вылазки», София не чувствовала себя пленницей в темнице. Вглядываясь в мощные линзы бинокля несколькими минутами ранее, воры лицезрели совершенно иную картину. София пребывала в отличном настроении и мило ворковала с загадочным Лебелетье, который, впрочем, не отвечал взаимностью. Старик лишь изредка изрыгал какие-то фразы со своим фирменный мертвенным лицом истукана. К сожалению, разобрать, о чем они беседовали через бинокль было невозможно, но все же общее впечатление о состоянии дел ворам составить удалось. Поэтому сейчас в машине царила тишина, погруженные в тяжелые мысли компаньоны медленно продвигались к замку, стараясь подобраться как можно ближе.

Спустя несколько минут колеса остановились и из кабины спешно выскочили воры. Беркли жестом приказал Ивану не закрывать дверь, оставить приоткрытой, избегая не нужного шума. У самого подножья северо-западной части роскошного строения любой неосторожный шаг, или хлопок мог вызвать подозрение настороженного хозяина.

Остановившись на миг, профессор бросил беглый взгляд на имение. Благоговейно пораженный монументальным строением, которое в отличие от Римского подземелья, внушало только чувство эстетического удовлетворения, историк подумал, что найти вход было бы крайне сложным. Но внезапный союзники в лице изворотливого проныры Беркли, который единожды уже проникал внутрь, без труда сможет отыскать нужную лазейку и во второй раз.

Выйдя из короткого замешательства, профессор вновь пригнулся и быстро направился в след за подельником, уже готовящимся к проникновению.

– Видишь? Второе окно слева, сразу вот за тем шпилем, – палец вора указал на небольшое круглое окно, разместившееся как казалось Южину аккурат над рабочим кабинетом Лебелетье. Между ворами и оконным проемом было целых три этажа и внушительный промежуток в пятьдесят футов, который необходимо было преодолеть по узкому, не вызывающему доверия карнизу.

– Да, вижу.

– Значит так, я смогу туда залезть… Это не сложно… – в голосе Питера заиграли еле различимые нотки самодовольства: – …Но ты мой друг, немного мешок, – на миг вор остановился и смерил Южина оценивающим взглядом: – Спортивный, но всё же мешок! – поспешил принести извинения вор: – …Поэтому я поднимусь первым, подам тебе верёвку. Ничего ведь сложного? – Питер улыбнулся и не дожидаясь ответа беззвучно, одни прыжком вспорхнул на стену, после чего словно паук стал карабкаться по ней вверх, цепляясь за мелкие щели в старинной кладке. Добравшись до карниза на втором этаже, Беркли оглянулся и выпучив глаза, беззвучно зашевелил губами:

– Ну и чего ты стоишь?

В ответ профессор лишь развел руки, не понимая чего хочет подельник.

– Иди и стой прямо под окном, я спущу ее туда! – активно жестикулируя и гневно выпучивая глаза, Питер продолжал говорить беззвучно.

Иван не мог понять, чего хотел от него компаньон, но следуя за яростными жестами подельника повиновался и оглядываясь по сторонам двинулся к указанному месту. Питер выдохнул и многозначительно закатив глаза продолжил карабкаться вверх.

Наблюдая за тем, как не обделенный ловкостью американец, словно кошка карабкается по узкой полоске черепицы и подбирается к заветному окну, профессор с некоторым чувством зависти осознал, что несмотря на весьма сносные физические дынные, его попытка вскарабкаться на стену уже давно потерпела бы крах.

– Ну же, док, скорее, – сбрасывая веревку шепнул Питер.

Не медля ни секунды, Иван ухватился за мягкий канат и быстро потянулся на верх.

– Док, какого черта? – закряхтел Питер, помогая компаньону преодолевать последние футы: – Сколько пончиков ты съел в самолете?

Но Иван не стал тратить время на саркастичный ответ, вместо этого, оказавшись на крыше, он прильнул к прозрачному круглому окну. В помещении за окном была непроглядная тьма и быстро обернувшись, историк вопросительно воззрился на компаньона.

– Это чердак и да там темно, через него попадем в кабинет к старику, – Питер на миг остановился и протянул историку небольшой черный предмет. Взглянув на него, Иван сразу различил очертания пистолета.

– Что? Для чего?

– Для того чтобы нас никто не грохнул. Спокойнее, это лишь шокер.

– Ты справишься сам! Там дряхлый старик и его малолетний помощник… – запротестовал профессор.

– И София… – бесстрастно закончил за историка вор и сложил оружие компаньону в руку.

– София? Ты же не думаешь, что она может…

– Ты сам все видел, – Питер явно стал терять терпение: – Она неплохо себя чувствует в компании человека, грозившегося запытать тебя до смерти. Да София приспособленец, возможно самый лучший приспособленец, и возможно все что мы видим, лишь ширма, но если это не так, я был бы не против, что бы ты соизволил прикрыть мне спину!

Южину было нечем ответить, в конце концов увиденное им в окулярах бинокля оставляло слишком мало пространства для размышлений. София и правда могла оказаться связанна со стариком, либо могла быстро, как сказал Питер, приспособиться к обстоятельствам. Неохотно, Иван сжал пластиковый пистолет в руках.

– И как им пользоваться?

– Направил и нажал, дальность стрельбы не ахти, так что стреляй, когда будешь уверен, – с этими словами вор одним движением распахнул окно и уже готов был юркнуть в приоткрывшийся лаз, но остановившись обернулся: – И бога ради, не пальни в меня!

Помещение, в которое попали воры было полностью погружено в непроглядную тьму и как ни старался профессор высмотреть хоть какие-то детали чердака, ему не удалось. В такой темноте, историк словно слепой щенок боялся сделать шаг, и сразу остановился как вкопанный. Но цепкие пальцы Питера, откуда-то из темноты, крепко схватившие за руку, дали возможность двигаться в слепую. Не понимая, как вору удается ориентироваться в темноте, Южин медленно семенил, ведомый крепким захватом.

Внезапно Питер отпустил профессора, но раздавшиеся приглушенные щелчки открывающегося люка успокоили его, а уже спустя мгновение историк все же смог увидеть едва различимый свет, пробивавшийся в рабочий кабинет старика.

С момента последнего посещения кабинета, который с легкой руки Лебелетье мог превратиться в комнату пыток, в нем ничего не изменилось. Разве что прежде разбросанные бумаги на столе были аккуратно разложены по папкам. Не задерживаясь и храня гробовое молчание, воры двинулись к единственному выходу из комнаты.

– Ты все помнишь? – беззвучно продвигаясь по погруженным во мрак галереям замка спросил Питер.

– Да помню, помню! Я держу на мушке старика с помощником, ну а ты контролируешь Софию.

– В последний раз мы видели их в столовой, будем надеяться, что за пятнадцать минут ничего не изменилось, – голос Берлки был встревожен, он тоже явно не испытывал особой радости от предстоящего.

– Я все же думаю, что София не при чем, – Южин предпринял очередную попытку оправдать странное поведение воровки.

– Ты опять? – резко замерев на месте, гневно зашептал Питер: – Вот сейчас, именно сейчас ты снова хочешь сделать это? Сейчас, прямо перед тем, как нам придется встретиться с человеком, скорее всего в былые деньки попивавшем чаек с Гитлером, или может Муссолини, ты снова решил меня вывести из себя? – Питер не ожидал услышать какого-либо ответа, поэтому закончив, сразу же продолжил красться в темноте. Провожая тень подельника взглядом, профессор шумно выдохнул и спустя мгновение следуя его примеру, прижался к полу, продвигаясь вперед.

Дверь, ведущая в просторную столовую, была приоткрыта. Из небольшого проема то и дело вырывались отдельные части разговора Софии и Лебелетье, очевидно троица не успела расправиться с трапезой и продолжала праздно беседовать. Значит наспех придуманный план Питера оставался в силе.

Вор жестом приказал компаньону занять позицию и приготовиться к импровизированному штурму помещения. Несмотря на то, что Ивану не нравилось все, что происходило, он послушно встал напротив тяжелой двери и приготовился. Удостоверившись в полной боеготовности своего немногочисленного войска, Беркли вскинул правую руку перед собой и стал поочередно загибать пальцы.

«Раз…Два…Три…»

Ни медля ни секунды, с беззвучным счетом «Три», профессор одним рывком распахнул заветную дверь. Вваливаясь в столовую, он бросил мимолетный взгляд на ошарашенную девушку, явно не ожидавшую ничего подобного. Впрочем, София не была его задачей, он должен был держать под прицелом Лебелетье, поэтому в следующее мгновение историк присел на колено, наставляя ствол своего «Тайзера» на старика.

– Вааау! – протянула София, после пары секунд осознания, произошедшего: – А я все, гадала, когда же наконец вы соблаговолите вернуться, – голос девушки был не редкость спокоен для подобной ситуации.

Не опуская оружия, Южин оглянулся назад. Питер стоял в нескольких футах от Софии с оружием на изготовке. Девушка же в свою очередь продолжала невозмутимо сидеть на своем месте. Она даже смогла еле заметно улыбнуться профессору встретившись с ним глазами.

Слегка смутившись, Иван опустил взгляд и только тогда увидел небольшой пистолет, крепко удерживаемый миниатюрной ручкой Софии и направленный в грудь старика, восседавшего прямо напротив нее. В этот момент историку стало все понятно, София вела себя как хозяйка не просто так. Она и правда хозяйничала тут.

Великий приспособленец!

Глава 48

Пригород Брюсселя, Бельгия

17 сентября 2021 года, 19:11

– Ну и как это понимать? – не спеша убирать пистолет от лица Софии, недоверчиво спросил Питер.

– Как понимать, что? – София отозвалась достаточно резко: – Что вы оставили меня в залог этими крайне сомнительным типам? – в свою очередь так же не опуская пистолет, София с удовольствием отхлебнула из большого стакана, который она все это время удерживала в руке и прикрыла глаза.

– Софа, не юли! Если не хочешь испортить свое декольте, начинай говорить! – Беркли говорил предельно жестко, металлический голос, без тени эмоций мог напугать не посвящённого, но сейчас даже историк понимал, что вор просто блефует.

– Пока не пере… – девушка попыталась воспротивиться лживому натиска бывшего возлюбленного, но внезапно запнулась на полуслове и устало, закатив глаза продолжила менее воинственно: – Ладно, оно того не стоит…

Опустив пистолет, воровка сделал еще глоток, Южин решил, что это вино, и откинувшись на стуле посмотрела в глаза Питера:

– Я не помню каким чудом нам удалось спастись из банка, все словно в тумане, – София начала из далека, но Питер был не против. А вот старик не был настроен слушать россказни Софии и громко фыркнул, услышав начало истории. Его лицо сделалось еще отвратительнее и свирепее прежнего, но пошевелиться он не смел, от того все потуги Лебелетье остановить Софию оказались безуспешными: – Но помню, как позавчера пришла в себя. Все тело словно прошло через жернова мельницы, голова гудела и жажда, меня мучала дикая жажда. Это было одно из самых отвратительных пробуждений в моей жизни. А еще меня бессовестно кто-то трогал! – посмотрев на помощника Лебелетье, неподвижно сидевшем по правую руку от хозяина, София добавил: – В конечном итоге оказалось, что он накладывал новые повязки на мои ссадины.

Иван пристальнее пригляделся к юноше. Под его правым глазом красовалась небольшая ссадина, уже успевшая налиться лиловым оттенком. Смеясь про себя, Южин предположил, что девушка успела наподдать юнцу, прежде чем поняла что к чему.

– И не успела я прийти в себя… – продолжала воровка: – …Как до моего уха донесло странное жужжание, будто моторчик детской игрушки… – София замолчала, уставившись на старика, продолжавшего метать гневные молнии из глаз: – Из разговора этих двоих я поняла… – миниатюрная рука указала на хозяина и помощника: – …Что вы отправились в Рим. Потом они очень долго и не интересно говорили. Весь разговор я пересказывать не буду, но скажу, что юнец спросил, можно ли нам доверять, на что калека сказал, что не придется, – снова остановившись, София испытующе взглянула на Питера и через мгновение перевела взгляд на профессора: – Как оказалось, старик дал вам задание, после которого собирался расправиться со всеми троими. Только вот он не знал, что я все слышала. Разобраться с желторотым мальчиком и еле дышащим стариком оказалось не сложно.

– Ты два дня держишь их на мушке? – Южин не узнал свой голос.

– Как ни странно, в замке есть некое подобие темницы. Огромные клетки, – буднично ответила София.

– То есть он выложил тебе весь свой план, будто какой-то злодей из фильма о Джеймсе Бонде? – Питер опустил пистолет, но все равно стоял на изготовке к стрельбе.

– Ну, во-первых он уже пытался избавиться от меня, – София стала терять терпение, ее явно не устраивала роль допрашиваемой: – А во вторых, он думал, что я без сознания! – последние слова девушка выдавила сквозь зубы.

Слушая воровку, Питер сосредоточенно вглядывался в ее лицо. Казалось будто он хочет увидеть в нем ответы на свои вопросы, главным из которых был: «Верить, и ли не верить ей»? В прошлом этих двоих многое связывало, но все это было делами давно минувших дней. Сейчас же между ними был только холод и взаимное недоверие. Груз прошлого давил на Питера, он не мог так просто довериться девушке.

Внезапно Беркли посмотрел на историка, который был вынужден крутить головой из стороны в сторону, чтобы следить за Лебелетье и не пропустить никакой детали рассказа Софии. Увидев нерешительность Питера, Южин понял, что тот ищет поддержки и Ивану оказалось достаточно лишь кивнуть и в следующее мгновение, Беркли поставил пистолет на предохранитель и быстро спрятал его в кобуру под мышкой.

– Я бы тоже не отказался от ужина, – выдавливая кривую улыбку произнес Питер.

Южин тоже опусти пистолет. За последние несколько минут численный перевес стал в их пользу и теперь старик, вместе со своим помощником вряд ли смогли бы что-то выкинуть.

– Ну и что вы нашли? – просторное помещение столовой внезапно наполнил скрипящий голос Лебелетье, сильно напоминавший звук гвоздя, царапающего стекло.

– Ты серьезно? – в притворном удивлении Питер тотчас развел руки и выпучил глаза: – У нас тут очень эмоциональный момент, не видишь, что ли? Это, как если бы Led Zeppelin вновь воссоединились, а ты со своими нашли… Подожди немного, и так двести лет ждал!

Глава 49

Пригород Брюсселя, Бельгия

17 сентября 2021 года, 19:44

Мелкие огоньки желтого пламени лениво подергивались в жерле каменного камина, под аккомпанемент пощелкивающих сучьев. Скудного света, производимого пламенем, едва хватало чтобы осветить задумчивое лицо Южина, наблюдавшего за ним. Вот уже пять минут кряду, профессор молчал и терпеливо ждал, когда его подельник закончит привязывать старика и его помощника к стульям.

После плотного ужина, все включая пленников, переместились в просторную гостиную, расположенную на втором этаже особняка. София чувствовала себя хозяином этого места и без тени стеснения плюхнулась в кресло качалку подле камина. Профессор же был более сдержан и ограничился лишь стаканом бренди. Ну а Питер решил потратить еще несколько минут и обезопасить себя, крепко связав настоящего хозяина.

– Чувствуете огромную опасность, исходящую от старика, который и двигаться то может только в кресле с батарейками? – дернув плечом прорычал Лебелетье.

– Ну, по твоей милости я уже пару раз чуть ли не распрощался с жизнью, так что лишняя пара узлов не повредит, – невозмутимо парировал Питер.

Хмыкнув, старик уставился на историка.

– Ну, теперь мы можем начать?

– Почему Вы хотели нашей смерти? – неотрывно смотря в глубину пламени спросил Иван. Несмотря на то, что его слова были сказаны словно в никуда, все находящиеся в комнате прекрасно знали к кому обращен вопрос.

– А разве так сложно догадаться? – тихо проскрежетал француз.

– Вообще-то да, – разворачиваясь на каблуках отозвался профессор: – Держу пари, Жан-Жак Лебелетье доживает свои последние месяцы, если не дни… – историк подошёл вплотную к пленникам и нагнувшись приблизил лицо к морщинистому лицу француза: – …Так что в сказки о несметных богатствах, что вы так жаждите вернуть, верится с трудом. Вам они не нужны, в конце концов, вы не испытываете особой нужны в средствах к существованию.

– А с чего Вы взяли, что мне нужны деньги? Для меня имеет большее значение сама загадка. Уверен, Вам и невдомек, какого это прожить всю жизнь с одной лишь целью. Как день ото дня служить одной идее. Да, Вы правы, мне нет дела до денег, с собой в могилу я их забрать не смогу. Для меня гораздо важнее быть первым кто найдет это сокровище, быть тем, кто разгадает эту тайну. В этом мое предназначение, – произнося свою путанную фразу, старик буквально сделался синим от гнева: – Хотя откуда вам знать, что это значит!

– Вы удивитесь, – буднично ответил историк, выпрямившись в полный рост: – Зачем тогда убивать?

– Мне казалось уж Вы то сможете понять! – в голосе старика послышались мелкие отголоски отчаяния: – Осуществить мечту всей жизни, а затем наблюдать за тем, как кто-то присвоит все себе?

– А убийство – это самое верное решение?

– Иногда иного выхода просто нет!

Слушая хрипящие гарканье старика, профессор смотрел ему в глаза немигающим взглядом, словно пытался прочитать какие еще секреты и опасности хранит этот человек.

– Думаю его можно развязать, – неожиданно Южин развернулся и обратился к Питеру.

– Что? – Беркли буквально подпрыгнул на месте, услышав компаньона: – Какого черта?

– Видишь ли, наш немощный друг, только что осознал, что без нашей помощи не сможет найти свое сокровище!

– Постой, постой! – внезапно в разговор вступила София: -Я правильно поняла. Ваша вылазка увенчалась успехом? – девушка знала ответ на этот вопрос, поэтому не стала ждать и продолжила: – У нас есть сведения о таинственном сокровище? – София заговорила притворно заговорщицким тоном: – Ну о его местонахождении, -поспешила исправиться: – Тогда может мне кто-нибудь объяснит, для чего нам вообще нужна эта рухлядь, которая только и думает о том, как бы пустить нас всех под нож? – заканчивая свою мысль, София вытянула ноги, еще более вальяжно усаживаясь в кресле. Питер явно уже давно задавался тем же вопросом и тотчас подхватил идею Софии судорожно закивав головой. Ответ Южина не заставил себя ждать:

– К сожалению, он действительно нам нужен…

– Зачем? – хором воскликнули Питер и София.

– Страховка, банальная страховка, – ответил Иван, разгребая тлеющие сучья в камине: – Возможно это сокровище всего лишь библиотека, либо склад рухляди. В таком случае у нас будет своеобразный золотой парашют, утешительный приз в счет наших стараний, – заканчивая фразу, Иван многозначительно развел руки в стороны.

– О чем ты? – старик, чье лицо вновь сделалось ужасающе злобным, быстро проскрипел вопрос, не понимая к чему ведет историк.

– О Вашем счете! – София поняла о чем шла речь и поспешила ответить на вопрос Лебелетье.

Услышав короткую фразу, Лебелетье наконец все понял. Его глаза тотчас округлились, бледное лицо осунулось и приобрело пунцовый оттенок. И без того напряженные скулы под сморщенной кожей, сразу же заходили ходуном.

– Хотите обокрасть меня, вы мелкие недоноски? – в приступе ярости, Лебелетье вскочил со стула, размахивая худощавыми костяшками пальцев, но захлебываясь собственным воплями, плюхнулся на место, при этом не прекращая поливать троицу воров бранью.

– О нет, нет, нет… – вскинув руки перед собой в попытке прервать нескончаемый поток ругани: – …Все что нам нужно, это оплата за услуги, – с еле различимыми нотками ехидства быстро ответил Иван: – Мы доставим Вас к Вашему сокровищу, а Вы заплатите. Надеюсь вы понимаете, что без нашего участия найти хоть что-нибудь у Вас не получится.

– Стоп, я, пожалуй, прерву Вас, – запротестовал Питер: – Этот старикашка уже пару раз пытался убить нас. А Вас двоих…, – Беркли артистично выпучил глаза и поочередно стал переводит палец с Ивана на Софию: – …Возможно уже не было бы в живых, не вмешайся я, но несмотря ни на что, вы хотите продолжить работать на него?

– Семнадцать, – противный голос старика, смирившегося со своей ролью, вновь заполнил гостиную: – У меня семнадцать миллионов евро. В такую сумму можно оценить Ваши услуги?

Услышав старика, профессор самодовольно улыбнулся и вопросительно вскинув брови воззрился на подельника.

– Ну, что ж… – после минутного молчания резко сменил интонацию Питер: – Обстоятельства нашей сделки только что в корне изменились! – с этими словами он двинулся к хозяину особняка и взмахнув острием, быстро освободил пленников от пут.

– Ну, раз уж мы смогли разобраться с характером и стоимостью нашего сотрудничества, смею предположить, что пора перейти к основной теме разговора, – окинув беглым взглядом собравшихся и улыбнувшись, Иван внезапно спросил: – Что вы знаете о пиратстве?

Глава 50

Пригород Брюсселя, Бельгия

17 сентября 2021 года, 19:51

Вопрос профессора оказалась настолько неожиданным и неуместным, что никто не смел говорить. Даже Питер был растерян столь резкой сменой темы. Во время обратного полета из Рима в Брюссель, его компаньон не проронил ни единого слова. Попросив время изучить найденные улики, профессор лишь сосредоточенно вчитывался в писанину на пожелтевшей бумаге и Беркли, не смел его прерывать. Поэтому сейчас он так же, как и остальные удивленно вскинул брови, воззрившись на Южина.

– Ну же, это не такой уж и сложный вопрос, – видя замешательство на лицах собеседников прервал молчание Иван: – Это же пираты, все знают пиратов. Сундук мертвеца и бутылка Рома! – громогласно воскликнул профессор, сопроводив свой крик интенсивным размахивание рук.

Но в ответ донеслась лишь гробовая тишина. Аудитория продолжала взираться на него непонимающе. Даже ярость на лице Лебелетье уступила место легкому недоумению

– Грабежи, разбой, убийства, – тихий голосок молодого помощника старика, неожиданно прокатившийся по комнате встрепенуло окружающих: – …пьянство… блуд…

– Постой, ты умеешь говорить? – резко оборачиваясь к юноше, саркастично заметил Питер в притворном смешке: – Мне казалось ты жуткий дворецкий молчун, ненавидящий свою работу и в тайне лелеющий мысль подсыпать крысиного яда в бокал хозяина.

Изрядно смутившись замечанием Питера и общим вниманием, молодой человек с надеждой взглянул на историка. Профессор, поймав взгляд растерянного дворецкого мягко кивнул головой в знак согласия и продолжил:

– Молодой человек прав, правда лишь от части. Современная поп культура очень постаралась что бы сузить представление о той эпохе и превратить пиратов в картонных болванчиков, что конечно же не совсем честно. Но к сожалению у нас не так много времени, чтобы развенчивать этот стереотип, поэтому, для начала хватит и такого представления, – на миг замолчав, профессор взглянул на тлеющие угли камина: – А что на счет Бартоломью Робертса? Кому-нибудь доводилось слышать это имя?

– Это пират, один из самых удачливых и жестоких, на его счету более четырех сотен захваченных кораблей – равнодушно ответила София.

Удивленный познаниями девушки, профессор, кротко улыбаясь взглянул на Софию:

– Удивлен, что об этом знаешь ты.

– Почему же? Потому что я девушка, а пиратами должны интересоваться только мальчишки? Неужели вы мыслите стереотипами? – София постаралась изобразить обиду, но улыбка, предательски появившаяся не ее лице, свела все попытки на нет. Но несмотря на это, Южин несколько смутился от колкого замечания и поспешил вернуться к разговору:

– Да, ты абсолютно права. Черный Барт, или Бартоломью Робертс был одним из самых удачливых пиратов за всю историю пиратства. Захватил, как уже было сказано, более четырехсот кораблей и сколотил внушительное состояние. Цифры в разных источниках конечно разнятся, но всегда вращаются вокруг отметки в пятьдесят миллионов фунтов. – кротко окинув взглядом свою аудиторию и по обыкновению убедившись в том, что никто из собравшихся не уснул, профессор улыбнулся и продолжил: – Судьба этого пирата крайне терниста и замысловата, впервые Сэр Бартоломью ступил на борт пиратского корабля уже в достаточно зрелом возрасте…»

– В тридцать семь лет, – внезапно перебила София, но увидев на себе тяжелый взгляд голубых глаз Ивана, поспешила ретироваться и сразу замолчала.

– Верно, ему было тридцать семь. Но с морем он был на ты, задолго до этого, Робертс успел изрядно послужить во славу короны и приобрести внушительный опыт в морском деле, что позволило ему попасть в плен к пиратам и уже через шесть недель возглавить их и стать грозой морей.

– Возможно я чего-то не понимаю, – в этот раз Питер прервал выступление историка: – Но зачем нам все это знать?

– Понимаешь, – глубоко вздохнув ответил историк: – То, что нам удалось найти в подземельях Рима, указывает на удивительную связь между сокровищем, что мы ищем и известным валлийским пиратом.

Питер удрученно вскинул брови вверх и закатил глаза, но все же откинулся назад, готовясь слушать профессора. Южин видел подобное поведение далеко не в первый раз, многие его студенты зачастую вели себя так же на лекциях, поэтому улыбнувшись, профессор продолжил рассказ.

– Бартоломью Робертс был достаточно интересной и неординарной личностью. Дело в том, что он был одним из не многих пиратов, не сотрудничающих с официальными властями ни одной из держав.

– Официальными властями? – голос юнца вновь удивил окружающих, но в этот раз никаких комментариев не последовало. Парень задал вполне резонный вопрос.

– Да, – с готовностью отозвался историк: – Вопреки расхожему мнению, большая часть пиратов действовали либо под покровительством властей, либо с их молчаливого согласия. Приватиры, или каперы, кому как удобнее, так они именовались. Конечно с течением времени многие уходили в свободное плавание, в основном из-за нежелания отдавать награбленное в казну своих покровителей в качестве налогов и только тогда они становились пиратами.

– Не может быть! – Питер, удивленный открытием, не смог сдержать возглас удивления.

Внезапно по комнате прокатился ужасающий звук в одно мгновение сумевший ввергнуть всех собравшихся в ужас. Леденящий душу хохот Лебелетье, прерываемый кашлем, заполнил комнату отвратительным скрипом и кряхтением:

– А ты думал финансирование и поддержка террористов – это гениальное изобретение современных политиканов? – продолжая давиться собственным смехом, Лебелетье жестом попросил Ивана продолжить.

– В действительности многие пиратские капитаны, чьи имена Вам приходилось слышать приносили колоссальные доходы своим коронам, – Иван задумчиво вскинул бровь и подняв руку стал загибать пальцы по одному: – Томас Кэвиндиш, Генри Эвери, Генри Морган, Френсис Дрейк. Все эти лихие головорезы, совершали грабежи с легкой руки короны, – снова задумавшись профессор щёлкнул пальцами и продолжил: – Кстати, величие Британии в какой-то степени зиждется на заслугах сэра Френсиса Дрейка. В 1577 году этот пират был отправлен Елизаветой в кругосветную экспедицию, с целью изучения мира и расширения границ. В ходе плавания, он совершил множество научных открытий, еще больше сократил количество белых пятен на карте и сделал невероятный вклад в развитие картографии того времени, что в прочем никак не помешало ему чинить разбой на своем пути и по окончании экспедиции представить короне внушительную сумму средств, позволивших вдвое увеличить бюджет всей страны! – сделав продолжительную паузу, историк по обыкновению дал возможность своим «студентам» осознать все сказанное и убедившись, что взгляды вновь устремились на «лектора», продолжил: – Так что, как я и сказал, современная поп культура чудовищно извратила представление о той эпохе.

– Очень познавательно и захватывающе, но может перейдем уже к делу? – Лебелетье снова гаркал в своей обычной манере, израненного пса, вяло идущего на убой. От мелькнувшего смеха не осталось и следа.

– Как мы с Вами выяснили, – профессор предпочел не реагировать на несдержанность старика и просто продолжил: – Сэр Бартоломью Робертс дистанцировался от короны. Он не чтил ни единого светского закона короны, но все же, строил свою жизнь по заветам иного закона. Даже по целому своду законов высшего порядка, – протягивая каждую букву, Иван стал озираться по сторонам в поисках чего-то и в скорости облегченно выдохнув потянулся к небольшой книжке, расположившейся на письменном столике у его ног. Быстро взметнув руку вверх, профессор показал, о каком своде шла речь: – Библия! – победоносно воскликнул Иван: – Наш лихой пират был верующим, ревностным католиком. По будням он развешивал людей на реях, словно гирлянды в новогоднюю ночь, а в воскресенье отмаливал грехи и возносил хвалу небесам.

Профессор всегда любил читать лекции, нет он не любил излишнего внимания и буквально каждой клеточкой организма ощущал отторжение от публичных выступлений. Но смотреть на вытянутые от удивления лица студентов, должно быть, это было самым воодушевляющим моментом в его работе. Рассказать реальную историю, которая во сто крат насыщеннее и интереснее большинства выдуманных романов, а после следить за бурной реакцией слушающих. Это было самым интересным и трепетным в жизни преподавателя. И сейчас, прямо в этой комнате, под тихий треск сучьев и шелест огня, историк вновь смог пережить это чувство. Все находящиеся в комнате, словно набрали в рот воды и удивленно выпучив глаза смотрели на него. Даже Лебелетье, все это время, скептически настроенный к рассказу, приободрился и выпучил глаза.

– Ну а теперь мы наконец подбираемся к самому важному, -медленно вновь заговорил профессор: – Катакомбы, в которые нас отправил Лебелетье оказались не выдумкой и что самое странное на самом деле были заброшены и спрятаны. Подробнее о том, с чем мы там столкнулись в красках сможет рассказать Питер, – кротко махнув рукой вору, Иван тут же указал, что это не было приглашением к выступлению и быстро продолжил, не дав Питеру вставить и слова: – Сокровищница была давно опустошена, а все двери плотно сокрыты от посторонних глаз, – вновь смиряя гостиную короткими шагами, профессор двинулся вокруг комнаты: – И все же мы не напрасно спускались под землю. В недрах сокровищницы нам удалось найти чей-то рабочий кабинет. Он был заставлен книгами учета, впрочем, толку от этой бухгалтерии оказалось не много. Но также, в этом кабинете хранились письма, точнее целая переписка между неким магистром, по имени Луиго Сарта и Бартоломью Робертсом.

Внезапно Лебелетье взорвался. Завопив своим отвратительным голосом, француз зашелся нескончаемым потоком брани, обращенной к историку. Поливая профессора проклятиями старик вновь сделался пунцовым от гнева. Тараща мутные глаза он из последних сил сдерживал подступающий приступ кашля, но все же продолжал бранить Южина, который будто не обращал внимания на яростные вопли. Напротив, слегка приподняв уголки губ, профессор, ехидно улыбаясь спокойно наблюдал за этой истерикой.

– Магистр и какой-то грязный пират? Что за чушь ты несешь? Решил меня обмануть? – бледное лицо старика полыхало в приступе ярости: – За дурака меня держишь, со своими пиратами? – не унимался старик.

– Помолчите и сядьте!– наконец взревел профессор, быстро приблизился к задыхающемуся мужчине, с силой надавил на плечи и усадил его на место: – Прежде чем кричать взгляните на это! – в следующее мгновение в руке Ивана возник небольшой пожелтевший конверт, который он небрежно бросил на колени Лебелетье. Шумно дыша, старик все же смог унять потоки брани, искоса воззрившись на желтую бумагу:

– Что это?

– А на что это похоже по-вашему? – историк расправил плечи и медленно двинулся дальше по комнате: – Раз уж Вы не доверяете мне, то может попробуете сами ознакомиться с письмом? Мне кажется стоит прочесть… И пока, вы в нерешительности размышляете, открывать это письмо, или нет, я расскажу всем остальным, что же там… В этом конверте послание, написанное в начале 1720 г. Безымянным служащим церкви. Единственное послание из достаточно длинной переписки, написанное не пиратской рукой и обращенное к магистру. Черным по белому там описывается короткое и далеко не самое удачное путешествие, закончившееся встречей с Черным Бартом, – на мгновение остановившись, профессор взглянул на Софию и поспешил пояснить: – Бартоломью Робертс напал на корабли перевозившие сокровища, но, когда команда уже была готова растерзать священников, сам капитан помешал им, вступился за пленников и не дал команде растащить груз. В итоге, в место доски, Бартоломью выслушал священников и решил помочь. Со временем, все служители церкви отправились в последний путь, а бремя сохранности сокровища окончательно перешло к Бартоломью. И как следует из последующих писем, Черный Барт отнесся к своей новой роли с большой ответственностью. С этих пор, разбойник и безжалостный головорез стал хранителем священной казны, – с последними словами Иван развернулся на каблуках и взглянул в глаза старика, уже успевшего бегло прочитать текст послания. Строки письма явно встревожили Лебелетье, он был растерян таким поворотом событий. Увидев осунувшееся лицо старика Иван самодовольно улыбнулся.

– Все это красиво, но не вяжется с образом Барта, в конце концов, зачем это ему? – растерянным был не только старик, Софие тоже показалась история с пиратом слишком притянутой от того она поспешил задать очередной, вполне резонный вопрос

– Бартоломью Робертс бы католиком, он на столько верил в идеалы церкви и ее возвышенность, что однажды даже пытался завербовать к себе на судно священника, дабы тот отпускал ему все прегрешения… Как вы понимаете с этим ничего не вышло… – заканчивая фразу, Иван быстрым шагом направился к своей сумке, принесенной несколькими минутами ранее из машины и принялся спешно ковыряться в ее недрах: – И представьте, что внезапно к человеку, ищущему спасения своей души, свято верующему в бога и его проведение, попадают такое. Только представьте, о чем мог подумать такой человек. Возможно Робертс согласился принять груз ради спасения души, а возможно решил, что это сам бог выбрал его для какой-то высшей цели, – наконец выудив искомый сверток оставшихся писем и протянув его Софие, профессор задумчиво добавил: – На протяжении последующих семи лет, между магистром Луиго Сарта и Робертсом велась переписка…

Взглянув в глаза девушке, профессор расплылся в загадочной улыбке. Он ждал, что прозорливая София, которая как оказалось неплохо осведомлена о судьбе Барта сразу заметит грубую не состыковку в этой теории. Не понимая чего именно от нее ждет Южин, София судорожно принялась перебирать письма, но внезапно вновь одарив профессора пронзительным взглядом карих глаз недоверчиво переспросила:

– Семь лет? Ты сказал, что переписка началась только весной 1720 года. А значит все это не прав…да… – произнося предположение София вдруг поняла, что профессор хотел от нее именно этого замечания и окончание фразы буквально повисло у нее на языке.

Профессор тотчас расплылся в еще большей улыбке и воодушевленный познаниями Софии, словно она была его подопечной студенткой, быстро задал еще один вопрос на который и так знал ответ:

– От чего же?

– Ну, – в нерешительности София запнулась, но потом глубоко вздохнув все же решила подыграть: – Черный Барт погиб, много раньше, уже через два года, в 1722 году.

– Верно! – воскликнул профессор: – Ты права! По официальной версии, утром десятого февраля 1772 года британский военный фрегат со звучным именем «Ласточка» застиг врасплох пьянствующую команду Черного Барта. Умелый мореплаватель хотел избежать продолжительного столкновения и попытался пройти на перерез «Ласточке», увести свой фрегат, но ошибка рулевого стоила лишних минут нахождения корабля на линии огня и после очередного залпа картечи, капитан упал замертво. И эта версия всегда была идеальным фундаментом для многочисленных манипуляций, любителями теорий заговоров.

– От чего же? – отозвался Питер.

– Дело в том, что Барт еще при жизни приказал своей команде во что бы то ни стало придать его тело морю, в случае смерти. Он строго на строго наказал команде не допустить того, чтобы над его телом потешались, или выставляли на всеобщее обозрение в каком-нибудь порту. И как вы понимаете так оно и случилось. Под градом пуль и пушечных снарядов, команда завернула тело падшего капитана в белое полотно и выбросила за борт, после чего кровопролитный бой продолжился. Вся команда пирата была разбита на голову. В последствии все выжившие были осуждены и казнены, на этом история Черного Барта была окончена.

– И что тебя не устраивает? – Беркли явно заинтересовался историей.

– Отсутствие тела… Да, несомненно легенда с быстрым погребением красивая и что самое главное, вполне реалистичная. Если бы останки пирата такого уровня достались властям, уж поверьте они бы устроили очень красочное шоу. Но в то же самое время, это отличная возможность ускользнуть от преследователей и что самое главное залечь глубоко на дно. Поймите, авторитет Робертса и его влияние на команду было столь велико, что каждый из его головорезов готов был отдать жизнь, ни разу не усомнившись в его решении.

– Даже если бы эта дикость была правдой, – потряхивая указательным пальцем завелась София: – То сбежав, он бы не залег на дно, он бы вновь набрал команду и продолжил чинить разбой.

– Несомненно, если конечно к этому моменту в его жизни не возникла бы цель, что была ниспослана свыше… – парировал Иван.

– Эти письма мог написать кто угодно, – не унималась София.

– Вряд ли, не думаю, что кто-нибудь решился бы использовать имя одного из самых разыскиваемых пиратов того времени забавы ради. К тому же, если бы сам Робертс прознал о присвоении его славного имени кем-нибудь, вряд ли бы отнесся к этому с пониманием.

В этот раз девушке не чем было парировать, и она вынуждена была согласиться, что вряд ли кто-нибудь в здравом уме мог вести переписку от лица Бартоломью Робертса. Этого пирата разыскивали абсолютно все морские державы того времени. Не имея возможности что-либо противопоставить историку, София глубоко вздохнула и приняла все доводы.

– Что нам дадут эти письма? – наконец прокаркал француз.

– Ну… В одном из писем, Сэр Бартоломью Робертс указал, точное место, где спрятал Ваши сокровища…

Глава 51

Пригород Брюсселя, Бельгия

17 сентября 2021 года, 19:51

Колонна из четырех внедорожников быстро удалялась от Брюсселя по ночной магистрали. Обгоняя редкие автомобили, монструозные броневики один за другим выстраивались в линию, давая возможность водителям заплутавших легковушек вдоволь поупражняться в выкрикивании разномастных ругательств.

До имения Лебелетье оставалось немногим больше мили, когда свет автомобильных фар потух, а сами внедорожники снизили скорость.

– Ты все проверил? Твои стукачи ничего не перепутали? – Планкин по обыкновению расположился на пассажирском сиденье первой машины и сосредоточенно глядел на своего начальника охраны.

– Да, они точно тут… Мы прижмем их босс, – Ханин не разделял желания Планкина устроить перестрелку, но подвести его в очередной раз не смел. За последние сутки, бывший военный успел обратиться к старым знакомым и наладить новые контакты, для того чтобы представить своему хозяину настоящих бойцов. Планкин решил не скупиться и в просторных багажниках машин аккуратно расположился целый арсенал оружия и боеприпасов. По личному требованию коллекционера, Ханин даже смог найти противотанковый гранатомет, как сказал Планкин: – Для личного пользования…

– Так, мы на месте, съезжаем с дороги, – подняв небольшую рацию прогремел Ханин. В ответ из динамика послышались четкие сигналы о принятии приказа.

Неспешно поворачивая рулевое колесо, Ханин бросил взгляд на своего нанимателя. Блондин сидел с довольной миной, невидящим взором уставившись куда-то в пустоту, сквозь лобовое стекло. Находясь в предвкушении потасовки, коллекционер заметно приободрился. Усталость последних дней, чудесным образом ушла с его лица, уступив место какому-то хищному оскалу. Ханина и прежде пугал Планкин, но то, каким он стал за последние два дня, буквально повергало бывалого вояку в ужас. То рвение, с которым коллекционер бросился на поиски своих обидчиков граничило с сумасшествием. В ледяных, трепещущих в ожидании расправы глазах коллекционера отчётливо виднелись зачатки безумия. От того, Ханин мечтал, чтобы вся эта история уже закончилась. Он прекрасно знал, к чему может привести подобная одержимость разрушением и не хотел этого видеть вновь.

Заглушив двигатель, широкоплечий военный хлопнул нанимателя по плечу и в следующее мгновение одним движением выскочи из кабины внедорожника. Оглянувшись, Ханин увидел еще три медленно подъезжающие машины.

Дождавшись, когда вся колонна остановится и взвод наемников высыплет из машин, бывший военный тихо скомандовал вооружиться, а сам двинулся к Планкину, успевшему самостоятельно выбраться из кабины и сейчас разминавшему затекшую спину, скручиваясь из стороны в сторону.

– Сергей Владимирович, – прошептал Ханин, стараясь сохранить подготовку атаки в секрете от посторонних ушей: – Я вышлю разведчиков, им потреб…

– Зачем? – вставая на носочки и вытягиваясь в струну спросил коллекционер, не давая возможность военному изложить план.

– Нужно составить план атаки, штурм должен пройти быстро. К тому же, особняк слишком велик, думаю из него есть несколько выходов, мне кажется имеет смысл перекрыть все возможные пути отхода.

– И еще раз, зачем? – наконец прекратив заниматься облегченным подобием йоги, переспросил Планкин и наставил холодный взгляд голубых глаз на подчиненного.

Ханин не сразу нашелся с ответом. Уставившись непонимающим взглядом, великан пытался понять, к чему же ведет его наниматель.

– Так осуществляется штурм… – будто ступая на неизведанную землю, Ханин осторожно выдавил ответ из себя.

– Нет, так ты когда-то проводил штурмы, – статно сложив руки за спиной, Планкин резко развернулся, направляясь к багажнику. Проходя мимо выстроившихся в две шеренги наемников, ожидающих дальнейших указаний, коллекционер не на долго задержался и коротко шепнул себе под нос, словно в пустоту: – Надеюсь они и правда хороши!

– Алексей, ну чего ты там стоишь, иди сюда! – коллекционер распахнул багажное отделение внедорожника и хищно воззрился на его содержимое, расплываясь в ужасающем оскале: – Посмотри сюда, что ты видишь?» – дождавшись начальника охраны, коллекционер небрежно махнул в глубь багажника.

– Это гранатомет… Если быть точным, то это ручной противотанковый гранатомет, – теперь Ханин понимал, почему блондин не собирался производить разведку. Она попросту ему была не нужна. Конечно, еще в городе бывший военный догадывался, что такой исход возможен, но все же, где-то глубоко в душе надеялся на остатки благоразумия нанимателя. Сейчас же все надежды были развеяны как туман по утру и Ханин знал, что не сможет повлиять на коллекционера.

– Надеюсь, теперь до тебя дошло! – голос коллекционера прервал тяжелые думы Ханина: – Я не хочу их захватывать! Нет, Нет, Нет! Я хочу чтобы они на коленях приползли ко мне, я хочу чтобы они молили о пощаде… – быстро зашипел коллекционер, злобно уставившись в глаза подчиненного: – …Я хочу чтобы они прокляли то мгновение, когда в их отвратительных мозгах зародилась мысль поиграть с коллекционером Панкиным! – перестав шептать, Планкин вдруг смягчился и деловито воззрившись на свои ногти, буднично добавил: – Ну, а если, они решат, не сотрудничать, решат, что слишком горды, для мольбы о пощаде, то пусть так и будет. В таком случае каждый из них должен получить как минимум по две пули…» – оторвавшись от ногтей, коллекционер вновь взглянул в глаза Ханина, из последних сил старавшегося сдерживаться и добавил: – В голову и сердце.

Заканчивая свою воинственную речь, коллекционер жестом приказал громадному начальнику охраны подать гранатомет, а сам развернулся к наемникам, продолжавшим ожидать команд.

– Друзья! – заговорив на английском языке, Планкин принялся артистично жестикулировать и кривляться: – Господин Ханин уверял меня, что вы лучшие из лучших, что вы самые отборные профессиональны наминки, которых только можно найти…. И я ему верю… Я верю, что мы быстро разберемся с нашими делами… Я верю, что никто из вас меня не подведет, потому как за те деньги, что вам положены, вы не имеете права на ошибку… – с этими словами Планкин престал паясничать и опустив руки, стал напряженно вглядываться в лица наемников, сокрытые вязанными масками: – Люди, в особняке за моей спиной, должны либо погибнуть, либо быть пленены!

Закончив выступление, Планкин еще несколько мгновений взирался на наемников, после чего развернулся и направился к Ханину. Начальник службы уже подготовил гранатомёт, зарядил его выстрелом и протянул нанимателю. Приняв оружие в руки, коллекционер невольно удивился, весу и неловко перехватив в другую руку взвалил на плечо.

– Всем приготовиться, огонь открывать по моей команде, наступаем шеренгой, – прорычав команду в рацию Ханин и двинулся вслед за блондином: – Сергей Владимирович! – несколько повысив голос, Ханин окликнул коллекционера.

– Чего тебе? – нервно отозвался Планкин, уже успевший плюхнуться на колено.

– Взгляните сюда, – начальник охраны протянул очки ночного видения: – Видите, особняк практически пустой, все тепловые сигнатуры расположены в одной комнате. С северной стороны здания.

– Что, предлагаешь сразу же выстрелить по ним и все?

– Нет, я предлагаю попытаться отрезать их в этом помещении, тогда мы сможем их захватить.

– Ты меня не слышал? – гневно зашипел коллекционер: – Они не нужны мне живые, от них и так слишком много проблем. Зато от кучки трупов проблем совсем не будет.

– Вдруг это не они стоят за этим похищением? – внезапно начальник охраны, прежде все время сохранявший железобетонное самообладание, на миг сорвался и вскинув руки перед собой в попытке донести свою мысль до Планкина буквально взмолился: – Что если убив всех, кто находится в этом здании, мы не сможем узнать из-за чего весь сыр бор? Вдруг это кто-то из Ваших старых конкурентов плетет интригу, смысл которой нам пока не понятен. А может это даже какой-то заговор, – минутная слабость прошла и непробиваемая маска спокойствия вновь водрузилась на широкое лицо Ханина: – Я не знаю, возможно и ошибаюсь и возможно все виновники находятся сейчас там, но я знаю точно, если мы всех поубиваем, то не сможем докопаться до истины. Пока не станет слишком поздно.

Слушая начальника безопасности, коллекционер даже опустил гранатомет. Несмотря на клокочущая ярость, с легким чувством недовольства он все же понимал, что к словам Ханина стоит прислушаться. В конце концов он и сам знал, что в его распоряжении только одна ниточка и он собирался ее сжечь. Впрочем усталость и ослепляющая пелена гнева мешала мыслить рационально.

– Я все равно выстрелю! – зажмурив глаз, блондин прильнул другим к окуляру: – Но выстрелю по парадному входу, таким образом отрежем один путь к побегу и как следует заявим о себе! – не отрывая взгляда от прицела, Планкин стал ждать одобрения от подчиненного, но Ханин лишь облегченно выдохнул и сразу же принялся отдавать новые приказания группе.

Дождавшись соответствующего отклика от наёмников, с готовностью принявших новое распоряжение, Ханин посмотрел на коллекционера, все еще находящегося на изготовке к стрельбе и выдержав секундную паузу тихо шепнул: – Выстрел!

Мощная струя огня и дыма тотчас вырвалась из тыльной стороны гранатомета, озарив вспышкой белого света позиции нападающих. Издав хлопок, сильно напоминающий нечто среднее между свистом и скрежетом рвущегося металла, выстрел устремился к своей цели, чтобы в следующее мгновение, старинное здание, простоявшее многие века содрогнулось. Куски камня, штукатурки, металла и дерева взмыли в воздух, вместе с огромным всполохом пламени, озарившем весь участок особняка и в следующее мгновение округу буквально залили множественные лязганья автоматных очередей. Наёмники двигались одной шеренгой осыпая камни старинного здания, градом свинца.

– Аууу! – воодушевленный зрелищем полыхающего особняка, Планкин не смог сдержать восторженного крика: – Обожаю запах напалма по утрам…

Глава 52

Пригород Брюсселя, Бельгия

17 сентября 2021 года, 20:19

Профессор не успел сообразить в какой момент его тело самопроизвольно решило изменить положение в пространстве и теперь он, словно тряпичная кукла распластался на полу гостиной француза. Только что, он с ликование рассказывал о своем открытии и вот, громкий хлопок, жгучая боль и в следующее мгновение он уже пересчитывает лицом стройный ряд паркетных досок. Не понимая, что же случилось, Иван пытается встать, но ватные руки, точно подчиняются кому-то другому. Нескончаемый, чудовищный гул в голове продолжает нарастать. Оставив попытки встать, профессор переворачивается на спину и инстинктивно трогает голову, пальцы тотчас вязнуть в растрепанных волосах, испачканных чем-то горячим и тягучим. Отнимая руку от головы, он щурится, пытаясь сфокусироваться на ладони.

«Кровь! Много Крови! Очень много моей крови!»

Справившись с приступами рвоты и головокружения, профессор бегло осматривает гостиную. Прежде погруженная в сонную атмосферу комната, сейчас буквально охвачена хаосом. Старинные предметы утвари, прежде скрупулёзно расставленные по всему помещению разбиты и разбросаны. Все что осталось от камина и все его содержимое так же разметались по гостиной и прежде еле тлеющие угли воспылали пламенем, источающим жар и едкий дым. Яркие языки огня быстро охватывают комнату фут за футом, усугубляя и без того трагичную ситуацию. Иван вновь пытается встать, но подступающий приступ тошноты и удушья останавливает его.

Озираясь по сторонам, историк наконец замечает своих собеседников. Питер, словно ищейка прочёсывает каждый клочок не успевшего загореться пола, очевидно что-то разыскивая. Присмотревшись, профессору удается понять, что же вор, так самоотверженно пытается спасти. Письма Робертса, очевидно они так же как и все в комнате были размётаны по гостиной. Переведя взгляд на право, Иван замечает Софию. Девушка стоит в растерянности, по лицу стекает капля крови из рассеченной брови – это не новое ранение, лишь подарок от людей Лебелетье и все же воровка не может прийти в себя.

Глубоко вздохнув и собрав остатки сил в кулак, профессор одним рывком вскакивает на ноги и тут же хватается за голову. Подступающая тошнота и головокружение сразу же дают о себе знать, но несмотря на это Иван делает первый шаг к Софие. Густой дым плавящегося лака заполняет помещение все больше и больше, и идти становится еще тяжелее. Внезапно сквозь пелену белого шума, до уха профессор доносится крик Питера:

– Док! Ты жив? Нам нужно убираться! – профессору стоит больших усилий чтобы оглянуться и утвердительно кивнуть головой: – Хватай Софию, я собрал письма!

– Помоги выбраться Лебелетье! – профессор не узнает своего голоса. Булькающие звуки, изрыгаемые его глоткой, больше напоминают лай голодного пса.

– Что? На кой черт нам этот старик?

– Забери его!

В ответ Питер громко выругался, но все же двинулся к стульям, где прежде сидели старик и его помощник.

Внезапно справа от Южина раздался грохот, пол под ногами задрожал и в следующее мгновение, часть древнего фасада за спиной историка рушится, оставляя зияющую дыру на лице поместья.

– София! Нам нужно уходить! – не обращая внимания на дыру и дюжину солдат за спиной, профессор схватил Софию за плечи.

– А? Что? – растерянная девушка лишь шевелит губами…

***

– Уходим! – изо всех сил завопив на ухо девушке, Иван дернул ее и буквально волоком потащил к выходу. Стараясь удержаться на ногах, профессор потянул контуженную воровку к спасительному дверному проему.

Питер вместе со стариком и парнем, уже ожидали Ивана и Софию сразу за дверью. Выпучив глаза, Питер вопросительно посмотрел на историка:

– Кто это?

– Не знаю! Да и не это сейчас важно! – гневно отозвался историк и посмотрел в глаза француза: – Ну, как нам от сюда выбраться?

– Про… Под… – слова, что срывались с бледных губ старика были не различимы и единственным кто мог перевести эту несуразицу был мелкий суфлер-помощник. Малец стоял ни жив ни мертв, его молодое лицо осунулось и побледнело от страха, но все же, приметив безмолвный вопрос историка, этот чедушный парнишка встряхнул головой и на сколько мог бодрым голосом заговорил:

– Через винный погреб, там есть небольшой лаз для прислуги. Он ведет на задний двор, прямо за здание конюшни!

– Это бессмысленно, любой идиот при планировании такой атаки, окружил бы все вокруг! – словно проснувшись от забытья, София энергично вклинилась в разговор, при это отступив от Ивана на шаг.

– Она права, они разворошили входную дверь, отрезав этот путь к отступлению, и скорее всего будут ждать у черного хода. Этот путь ведет в западню, – вторил Питер.

– Этот вход сокрыт, его нельзя увидеть с внешней стороны, – голос юноши становился тверже с каждой секундой.

– Как ни крути, иного выхода у нас нет. Либо сгорим заживо, либо попадем к ним в руки! –подавляя приступ рвоты подытожил Иван: – Машина, наша машина не далеко от конюшни? – внезапно, забыв о тошноте, воскликнул Иван.

– Нет, не близко, придется пройти сад, а только после этого машина… И опять же, нас уже давно окружили и машину думаю охраняют.

– Значит у тебя есть какие-то другие предложения? Давай, изложи нам свое видение! – историк артистично сложил руки перед собой и вопросительно воззрился на растерянного вора, явно не ожидавшего подобной экспрессии от историка в эту минуту.

– Нет у меня других идей, – удрученно отозвался Питер.

– Ну что ж, значит идем через конюшни, – решительно произнес Иван и вновь посмотрев на юнца приказал: – Веди!

Неуклюже прихватив старика, взвалив весь вес его тела на себя, юноша быстро засеменил к винтовой лестнице на первый этаж. Бросив неодобрительный взгляд на историка, Питер, освобожденный от веса старика водрузил массивную заплечную сумку себе за спину и последовал за Лебелетье с помощником, на ходу доставая свой «Вальтер» и готовясь к стрельбе. Иван не был уверен в своем решении, в глубине души он понимал, дом и правда взят в кольцо, из которого не выбраться, впрочем, так же он понимал, что обратной стороной медали является удушье углекислым газом.

В надежде получить поддержку, Южин взглянул на спутницу, но София сосредоточенно глядела под ноги и не видела молящего взгляда профессора.

Часть строения уже была охвачена огнем и беглецам приходилось маневрировать между обжигающим пламенем и сыплющимися частями штукатурки. Одного взрыва оказалось достаточно, чтобы уничтожить старинный особняк. С каждой секундой все новые всполохи пламени охватывали искусные гобелены и ковры. Обветшалая мебель и паркет вспыхнули, словно стог сена в жаркий день, испуская густой, едкий дым, планомерно застилающий комнату за комнатой. Беглецам приходилось буквально на ощупь пробираться вперед, держась друг за друга, чтобы не потеряться в этом хаосе. Считая шаги, профессор, замыкавший вереницу беглецов, ощущал на себе раскаленное дуновение огня, пышущего жаром за его спиной. Успев уже с десяток раз проклянуть себя за решение пробираться к выходу через весь дом, историк ощутил нарастающую волну отчаяния и безысходности. Огонь уже буквально касался его спины, а от гари, не спасал платок и дышать приходилось через раз. Но внезапно, цепкая рука Софии еще сильнее дернула его и в следующее мгновение, профессор ввалился в столовую. Прикладывая оставшиеся силы, он все же смог удержаться на ногах и к своему огромному удивлению, понял, что до столовой еще не успел добраться пожар, да и дым почти не проник в помещение.

– Нам сюда, измазанный сажей юноша указывал дрожащей рукой на небольшой посудный шкаф, очевидно пустовавший несколько лет и успевший покрыться плотным слоем пыли.

– Куда? Это шкаф! – размахивая перед собой руками, вновь заистерил Питер.

– Толкнуть в право, – бесстрастно ответил юноша: – Этим ходом очень давно не пользовались, но думаю, он откроется.

Питер сразу же бросился открывать заветный проход, не проронив больше ни единого слова.

Подпорки шкафа заскрежетали и в следующее мгновение перед беглецами предстала зияющая черная дыра, ведущая куда-то далеко в перед. Не дожидаясь команды, вся вереница вновь двинулась вперед. Тоннель в который они попали был узким, поэтому юнцу и вновь подключившемуся Питеру приходилось изворачиваться, чтобы тащить Лебелетье. Старика буквально волоком кантовали по холодному камню потайного тоннеля. Следом в проем нырнула София, для которой небольшое пространство коридора не было проблемой. Последним юркнул Иван, но сделав пару неуверенных шагов, развернулся и вцепившись изодранными до крови пальцами за край шкафа, с силой потянул. Потайная дверь послушно захлопнулась и тоннель окончательно погрузился во мрак.

Чтобы скорее двигаться по узкому коридору, профессор плюхнулся на колени и быстро двигался вперед на четвереньках. Не видя своих подельников, ему приходилось ориентироваться на вздохи и шаркающие звуки, монотонно раздававшиеся перед ним. Внезапно впереди мелькнула какая-то вспышка. Инстинктивно профессор прижался к холодному камню и сосредоточенно стал всматриваться в темноту. Ощущая, как сердце с огромной силой бьётся о ребра, почти ломая их, профессор стал ждать звуков первых выстрелов, но к огромному удивлению, до его уха донесся лишь гневный шёпот вора:

– София, Док, какого хрена вы там застряли? Потом отметите свой медовый месяц!

Источником света, пробивавшимся в тоннель, оказалась луна. Облегченно выдохнув в унисон с Софией, Иван двинулся вперед. Слова, сказанные Питером о медовом месяце, заставили занервничать профессора, он ощущал, как его лицо налилось краской. Понимая, что сейчас, он словно первоклассник стесняется и краснеет, Южин мысленно вознес хвалу небесам, что никто этого не видит.

Прикладывая все усилия, чтобы подавить внезапно нахлынувшие, совсем не уместные эмоции, профессор сделал еще один рывок и спасительный тоннель оказался позади. Расправляя плечи, он тут же стал озираться по сторонам в поисках неприятеля, но внезапно его взгляд упал на Софию, тоже деловито изучающую обстановку вокруг. Их взгляды пересеклись и замерли друг на друге. Южин вновь почувствовал, прилив крови к лицу и в какой-то момент от напряжения даже зачесались глаза. Воровка и профессор замерли, сосредоточенно всматриваясь в лица друг друга, не смея шевельнуться. В это мгновения, оба, как один, мечтали провалиться под землю. Слова, сказанные Питером произвели эффект бомбы и никто не знал, как им быть дальше

– Серьезно? – истеричный возглас Беркли оказался тем самым, необходимым спасением. Иван буквально выдохнул, услышав недовольный шёпот вора: – Вы решили, что сейчас самое лучшее время, чтобы поиграть в эти ваши гляделки? – активно жестикулируя Питер тыкал пальцами в грудь обоих: – Сейчас, когда у нас на хвосте, какой-то сумасшедший псих, желающий прострелить наши задницы, вы вдруг решил остановиться и томно посмотреть друг на друга? – к концу своего и без того эмоционального монолога, Питер практически перешел на крик, правда кричать ему приходилось тоже шёпотом.

Выпучивая глаза и изрыгая нескончаемый поток бесшумной брани, брызжущий слюной Питер в один миг, привел в чувства оцепеневших Софию и Ивана. Оба тотчас потупив взгляд себе под ноги спешно засеменили в сторону удаляющихся Лебелетье и его помощника. Не прекращая сокрушаться происходящим, Беркли замкнул процессию так же устремившись в темноту. Хотя от темноты в имении аристократа ничего уже практически и не осталось. Охваченный бушующим пламенем особняк озарял всю округу, словно спасительный светоч.

Наконец подавив смятение, Иван поспешил на помощь парню, тянущему своего хозяина. Подхватив старика под руку, профессор попытался ускориться, но внезапно до его уха донесся шёпот юнца:

– Мастер, нам придется им довериться!

– Нет, это сборище грязных подонков, не такой участи достойна память основателей. Ты не понимаешь, что стоит на кону! – на удивление живо запротестовал своему помощнику старик.

– Нет, я прекрасно понимаю! – заканчивая фразу отрывистым выкриком, юноша в одно мгновение выбрался из объятий старика и водрузив его на профессора, опрометью бросился обратно к полыхающему замку.

Ошарашенно взираясь на спину убегающего юнца, профессор напрочь забыл о скрытности и взревел во весь голос:

– Стой! – но юноша не оглядываясь несся навстречу бушующему пламени: – Что ты? Куда он побежал? – понимая, что докричаться до прыткого юнца ему не удастся, Иван схватил старика за отвороты халата: – Зачем он бежит туда?

– Это уже не важно… Ему все равно не выбраться… – без тени сожаления отчеканил француз, чья удаль вновь стала убавляться.

– Куда он побежал? – вновь возопил историк.

– Кабинет…

Гневно взираясь на Лебелетье, Иван фыркнул и опустив его на землю, уже собирался броситься за парнем, когда перед ним возник Питер:

– Ты то чего удумал? – все будто забыли о скрытности и наемниках, даже Беркли говорил в полный голос.

– За парнем! Попробую вытащить его! – отталкивая подельника с дороги выпалил историк, но внезапно Питер легким и в то же время замысловатым приемом, развернул профессора вокруг своей оси.

– Я пойду! – внезапно голос вора стал жестким, безотлагательным.

– Что?

– Ты все равно попрешься, тебя не отговорить. Но ты там погибнешь, а у меня хотя бы будет шанс, – все так же безотлагательно разъяснил американец.

– Нет, – профессор понимал, что с каждой секундой возможность найти безрассудного парня становилась все более иллюзорной. Решение пришло столь же быстро и спонтанно, как и все за последние несколько дней. Вскинув правую руку вверх, историк нанес вялый, но вполне ощутимый удар ладонью по голове подельника никак не ожидавшего подобной выходки. Цепкий захват тотчас ослаб и дернув плечом, Иван рывком развернулся, со всех ног бросившись к дому. Профессор бил подельника заведомо слабо, удар был нужен только чтобы обескуражить вора и это ему удалось.

Довольный своим несколько грязным, но без сомнения находчивым ходом, профессор даже несколько приободрился, что дало дополнительный стимул и тонус в мышцах. Впрочем, уже в следующее мгновение в голове промелькнула короткая и в то же время весьма емкая мысль:

«Надеюсь они нас дождутся…»

Глава 53

Пригород Брюсселя, Бельгия

17 сентября 2021 года, 20:32

Основная часть особняка была охвачена языками пламени, гостиная и кухня превратились в океан пожарища, отрезав обратный путь. Единственным известным профессору маршрутом, оставался только рабочий кабинет француза.

«Куда ты лезешь? Ты же тут совсем за другим! Парнишка сам сюда рванул, старик не заставлял его, никакого пистолета у виска…»

Не обращая внимание на крики наемников, уже доносившиеся откуда-то из здания, профессор устремился к уже знакомой Северо-Западной части строения. Немногим больше двух часов назад, ему уже довелось проникнуть незамеченным, и он надеялся, что второй раз получится провернуть такой же трюк.

Единственное, о чем позабыл профессор, это три этажа по отвесной стене и пятьдесят футов вправо к заветному окну, которые в этот раз он должен был преодолеть сам. Еще в первый раз подъем оказался не самой приятной прогулкой, а после контузии, в получении которой, профессор не сомневался, это казалось крайние сложно. Цепляясь за мелкие уступы, профессор всем телом ощущал свое сердцебиение и вновь подступающую тошноту. От напряжения, в висках вновь застучал набат. Ощущая подступающее головокружение, историку оставалось лишь надеяться, что ему все же хватит сил.

«Ну давай же, все не так уж и сложно! Всего лишь огонь, стрельба и возможность в любой момент свернуть себе шею… Определенно не самый лучший отпуск в жизни…»

Гул бушевавшего пламени, быстро пожиравшего старинную черепицу вместе со всем домом, с легкостью заглушил торопливые шаги профессора, к своему искреннему удивлению все же преодолевшему подъем и сейчас семенящего к заветному люку. В сложившихся обстоятельствах Южин и не думал о скрытности. Нужно было скорее найти паренька и при этом постараться не уподобиться картофелю во фритюре. Подбегая к окну, Иван вновь мысленно поблагодарил небеса, за то, что искомый кабинет находится тут, совсем рядом, буквально под его ногами.

Не теряя драгоценного времени, учитель истории парой движений перемахнул сквозь окно ныряя в темноту чердака. Несмотря на полыхающее здание, чей свет должно быть был заметен даже в Брюсселе, чердачное помещение было погружено во тьму. Редкие всполохи света, пробивались через открытое окно, с легкой руки Беркли и Южина, превратившееся в еще один вход, но все же их было недостаточно, чтобы освещать путь. Выпячивая руки вперед то и дело напарываясь на кучи хлама, разбросанные по чердаку, профессор, из последних сил сдерживая себя, чтобы не уподобиться Питеру, сопровождавшему все неудачи и невзгоды обильным слоем ругани, все же добрался до небольшой ручки в полу. Рывком потянув стальное кольцо, он сразу же устремил взгляд в образовавшийся ход, но жесткая струя жара, ударившая в лицо, заставила Ивана отпрянуть. Прикрываясь рукавом, профессор вновь попытался разглядеть что же происходит снизу, но нескончаемый поток густой гари плотно скрывал недра кабинета Лебелетье. Понимая, что узнать, что происходит внизу он не сможет, Иван сделал глубокий вдох и в следующее мгновение сделал шаг в пустоту.

Падая в никуда, историк попытался сгруппироваться, но безуспешно. С грохотом рухнув на паркет, он сразу почувствовал нестерпимую боль в коленях, тот час, напомнивших о себе. Стараясь не обращать внимания на ноющие ушибы, историк окинул беглым взглядом кабинет. Несмотря на то, что комната была заполнена дымом, пожар не успел добраться до кабинета, но мимолетно промелькнувшая радость тотчас омрачилась. Вопреки ожиданиям, юноши, за которым он отправился в кабинете не было. Историк не знал, как быть дальше. Парень мог уже успеть забрать то, зачем явился сюда, либо мог попасть в руки нападавших. Ни тот, ни другой вариант не устраивали Южина. Он понимал, что каждая секунда промедления могла стоить ему жизни. Скрепя сердцем, он двинулся к выходу, направляясь на поиски молчаливого юнца в полыхающем доме, как вдруг, деревянная дверь распахнулась и внутрь буквально ввалился молчаливый юнец.

Помощник Лебелетье был покрыт сажей с головы до пять, его джинсы и широкий свитер заметно поизносились за эти несколько минут. Кое где зияли прожжённые дырки, все еще продолжавшие тлеть и дымить. Прикрывая лицо щуплой рукой, юноша пытался справиться с приступом разрывающего кашля и привести дыхание в порядок, но безуспешно.

Наблюдая за причудливым катанием юноши по полу, профессор потерял дар речи, но спустя мгновение, встряхнул головой и сделав несколько широких шагов, рывком поставил ничего не понимающегося паренька на ноги.

– Прочь! Прочь от меня! – тотчас истошно завопил юнец, судорожно размахивая рукам в разные стороны. Южину пришлось отпрянуть на несколько шагов, избегая случайных ударов парня.

– Да постой ты! Это я! – взревел историк.

– Что? Кто? – парень попытался разглядеть стоящего перед собой мужчину, но залитые слезами зрачки различали лишь редкие очертания массивной мужской фигуры, возвышавшейся над ним.

– Это я… – внезапно историк понял, что парень вряд ли знает, его имя: – Мы только что ползли через твой потайной…

– А, вы учитель истории! – с нескрываемой радостью вспыхнул парень.

– Да! Да! А ты тот идиот! – историк сам удивился словам, что произнес только что, но все же сразу продолжил: – Давай быстрее, за чем ты сюда бежал?

– Да, да! Нам нужен его рабочий стол.

Аккуратно, на сколько это было возможно в данной ситуации, отпустив парня, профессор сразу же бросился к столу. Он понимал, что спорить попросту нет смысла. Юнец бросился в самое жерло пожара не для того, чтобы потом отступиться под гнетом опасности, поэтому найти то, зачем он сюда пришел, было сейчас единственным верным решением.

– Что это? Что искать? – выворачивая ящики один за одним и бросая все содержимое на пол закричал Иван.

– Это кубок. Небольшой серебряный кубок и золотой перстень! – натирая глазницы отозвался юноша и медленно двинулся на голос преподавателя.

– Чего? – Южин с самого начала не понимал, что же могло заставить молодого человека рисковать жизнью, но теперь узнав ради чего все это, был обескуражен еще больше. Недоумевая профессор выудил искомый набор из недр самого нижнего ящика и сосредоточено взглянул на него. Ничем не приметная серебряная чаща, давно почерневшая от времени. Не самые искусные узоры, на первый взгляд представлявшие из себя полнейшую бессмыслицу, причудливо опутывали чашу. Силясь разглядеть в полумраке кабинета надписи, профессор еще сильнее сощурился и приблизил кувшин к лицу.

Но громоподобный грохот, донесшийся откуда-то из глубины замка вмиг привел профессор в чувства. Еле различимый треск, последовавший за очередным обрушением древней конструкции, в этот раз раскативший прямо под ногами, в один миг напомнил, о весьма скудном количестве времени в запасе.

Спешно пряча старинные артефакты в неприлично вместительный карман пиджака, Южин потянулся к юноше, все это время судорожно пытающемуся восстановить зрение, как вдруг под ногами беглецов раздался очередной хруст и пол рабочего кабинета пришел в движение. Мелкий тремор внезапно перешел в землетрясение.

Внезапно, будто в одно мгновение, для профессора все стихло. Ни шума пожара, ни грохота сыплющихся кладки и камней, даже истошного вопля юнца, наконец совладавшего с глазами. Ничего не было, лишь тишина, прерываемая частыми ударами сердца о грудную клетку, норовившего сломать ребра.

Историк вдруг осознал, что еще секунда и пол под ногами исчезнет, увлекая обоих в пропасть бушующего пламени. Он понимал, что времени на возвращение обратным, «безопасным» путем нет и выход оставался только один.

Южину хватило одного мимолетного взгляда на оконный проем подле себя и в ту же секунду, прежде растерянный, незрячий юноша понял безмолвный приказ. Словно ошпаренная кошка он метнулся к спасительному «выходу». Оконная рама была пуста, сотрясающееся здание уже давно само разрушило стекло, поэтому прыгая сквозь проем, юноша не мог пораниться, ну по крайней мере, пока не приземлится.

Наблюдая за невесть откуда взявшейся прытью в обессиленном теле юнца, профессор растерялся, уставившись широко раскрытыми глазами на проем, в который мгновение назад нырнул парень. Впрочем, очередной хруст балок под ногами, вывел профессора из секундного ступора. Многотонная конструкция была больше не в силах бороться с разрушительной силой пламени и внезапно дрожащий пол под Иваном двинулся в сторону. Словно огромный плот на бурной реке, вся комната пришла в движение и норовила в любое мгновение обрушиться вниз, погребя в своих недрах профессора. Пытаясь удержаться на ногах, он пытался двинуться к окну, но паркет жалобно скрипевший под ногами, предательски съезжал в сторону. Судорожно передвигая ноги по сыплющемуся полу и доводя мышцы до исступления, профессор, ринулся к выходу. Ощущая, как после каждого его шага, доски рушатся, поглощаемые бушевавшим пламенем, он не смел оглянуться, понимая, что от смерти его отделяет лишь одно неверное движение.

Заветное окно было уже тут, совсем рядом, всего в одном шаге, когда под ногами раздался очередной хлопок и пол стал рассыпаться словно был сложен из костей домино. Делая последний рывок, Иван вложил всю сил в толчок и одним неловким движением проскочил через рассыпающийся проем.

Профессор был много менее компактным, нежели юноша, поэтому выпрыгивая, а скорее вываливаясь через окно, ударился коленями о подоконник и сейчас, крутясь в воздухе, стремительно летел вниз. Прыжок с третьего этажа сам по себе не слишком то и безопасное мероприятие, а прыжок с третьего этажа замка с десятифутовыми потолками, больше напоминал попытку самоубийства. В глазах историка мелькали яркие всполохи пламени, смешавшиеся в единое огненное пятно и зыбкая темнота округи. Падение казалось мучительно долгим, в какой-то момент, профессор поймал себя на мысли, что без труда смог бы сосчитать сколько раз он перевернулся в воздухе.

Иван даже не пытался подготовиться к падению, но все же, соприкосновение с прохладным газоном оказалось гораздо менее болезненным, чем можно было бы предположить. Плюхнувшись с высоты тридцати с небольших футов, словно мешок картошки, историк несколько раз перекатился через себя и наконец замер, распластавшись на земле.

В следующее мгновение, услышав торопливые шаги, Южину оставалось лишь надеяться, что это помощник Лебелетье, а не один из громил, напавших на имение. Несмотря на относительно удачное приземление, от удара, легкие профессора изрыгнули все содержимое наружу и сейчас ему оставалось лишь хватать ртом воздух, пытаясь прийти в чувства. Кроме того, плечо на которое как оказалось приземлился Иван стало жутко саднить, как только он смог прийти в себя и понять, что уже находится на твердой земле. Пытаясь справиться с удушьем, он не обращал внимания на здание, окончательно разрушавшееся прямо возле него. Осколки штукатурки, стекла, камни и тлеющие угли сыпались на него, но историку было не до этого.

– Вы живы? – раздался взволнованный голос юноши, явно растерянного, после столь своеобразного прыжка профессора.

– Да… да… – выдавил профессор и для подтверждения своих слов, вскинул руку вверх с вытянутым большим пальцем.

– Тогда идем! – внезапно трясущийся голос юнца стал более уверенным и неоспоримым. Ледяные руки-костяшки легли на грудь профессора и силой потянули его вверх. Южин не был готов к продолжению гонки, но прекрасно понимал, что люди, разрушившие дом, находятся рядом и в любой момент парочка беглецов может стать их добычей, поэтому собрав остатки сил и издав сдавленный храп, он все же встал в полный рост.

Опираясь на щуплое, но в то же время, весьма крепкое плечо юнца, Иван уже собирался двинуться прочь от полыхающего дома, но какое-то неведомое чувство, заставило его обернуться и еще раз взглянуть на хаос, устроенный пламенем. От прежде монументального замка остались только руины, объятые бушующим пламенем. В этих развалинах уже не виднелись могущество и власть обитателя жилища. Теперь это просто куча камней и мусора. Учитель истории ощутил накатывающую волну разочарования и тоски. Он всегда трепетно относился к подобным трагедиям, а разрушение дома, простоявшего здесь должно быть не меньше четырех веков, было именно трагедией.

Шумно выдохнув, Южин уже был готов направиться прочь от дома, но внезапно замер будто вкопанный. В паре десятков футов, неподвижно стоял наемник, с удивлением наблюдавший за парочкой беглецов. Очевидно ему довелось лицезреть «грациозный» побег профессора из горящего дома и прийти в себя после этой картины еще не успел. Их взгляды пересеклись, в голове профессора вновь заиграл набат пульсаций. Он боялся того, что случится дальше, в этот раз не было никаких козырей в рукаве. Он понимал, что стоит наёмнику только закричать и на этом игра закончится, их схватят.

Внезапно боевик стал медленно поднимать винтовку, прежде покоившуюся у него на груди и в скорости, направил в сторону беглецов, скалясь в кривой ухмылке. Профессор и паж Лебелетье, с ужасом взирались на наемника, в чьих руках сейчас находились судьбы обоих. Южин уже был готов принять автоматную очередь и инстинктивно стал медленно пятиться назад, но внезапно возникший из темноты массивный Японский кроссовер «Хонда», внес некоторые коррективы в расстановку сил. На полном ходу столкнувшись с наемником, Питер не дал возможности опомниться боевику. Должно быть он даже не понял что произошло. Словно безвольная марионетка, некогда бравый солдат удачи, пролетел с десяток футов и исчез где-то в глубине развалин полыхающего здания.

Растерянно взираясь на место, где мгновение назад стоял наемник, Южин медленно перевёл взгляд на водителя спасительной машины.

– Хватит сопли жевать! В машину, быстро! – судорожно жестикулируя руками и выпучивая глаза пытался привести в чувства растерянного историка Беркли.

Спустя одно лишь мгновение, быстро втискиваясь в салон машины, стараясь вновь не выскочить из нее во время крутого разворота, Иван бросил мимолетный взгляд на Софию и перевел взгляд на Питера:

– Как думаешь, сможем уйти по-тихому?

– Что? Не знаю, отвечу через пару минут! – вдавливая педаль газа до упора прорычал Питер, при этом одарив историка коротким, наполненным гневом взглядом. Усмиренный яростным и вполне обоснованным выпадом вора, Иван попытался устроиться поудобнее на сиденье, но внезапно его взгляд зацепился за аккуратное круглое отверстие на боковом зеркале заднего вида.

– А это что?

– А это мой друг… Ответ на твой вопрос!

Внезапно за спиной профессор раздался звучный скрежет металла и «Хонду» бросило в сторону.

Глава 54

Пригород Брюсселя, Бельгия

17 сентября 2021 года, 20:41

– Гони, Гони, Гони! – инстинктивно прикрывая голову руками, в надежде скрыться от очередной порции раскаленного свинца, попавшего в машину, завопил историк.

– Гнать? Ой, ну конечно, спасибо мистер «правильное решение», а то я планировал заскочить в ближайшую кофейню! – часто срывающемуся Питеру было крайне сложно сохранить самообладание управляя машиной и при этом успевать уворачиваться от пуль. Выворачивая руль в право, по направлению заноса, он пытался удержать не поворотливую машину на влажной траве, но скользящая, словно по льду «Хонда» всеми силами противилась командам водителя, неотвратимо увлекая пассажиров к смерти. Несмотря на широкий опыт участия в разнообразных передрягах, Беркли был напуган не на шутку. Он прекрасно понимал, что преследователи настроены на весьма жесткий разговор.

София, сидевшая на пассажирском сиденье, пыталась отстреливаться, изредка выпуская по несколько пуль куда-то в сторону преследователей, но из-за тряски и нескончаемого потока очередей, сыплющихся вслед беглецов, это было скорее ради проформы.

Пытаясь избежать новых столкновений с преследующими машинами, лавируя между деревьями и мелкой порослью, Питер бросил мимолетный взгляд через зеркало заднего вида.

По пятам беглецов на полном ходу мчались три массивных внедорожника, по сравнению с которыми машина Питера была будто игрушечной. Черные чудовища без проблем закатывали под свои монструозные колеса невысокие деревья и редкие кусты, возникающие на пути. Внезапно зеркало, в которое смотрел вор разлетелось вдребезги, а вместе с ним в стеклянную пыль превратилось и окно у самого его лица. Прикрывая лицо от сыплющихся осколков, Питер чудом сумел удержать управление и продолжил выжимать из не самого мощного двигателя последние соки.

– Так, мы определенно тут сдохнем, но перед смертью я хочу знать… Что же черт возьми такого важного было в том доме? – вытирая проступающую на щеке кровь, завопил Питер.

– Нашел время! – заправляя очередную обойму в «Вальтер», прокричала воровка.

– Да, нашел, я хочу знать и именно сейчас! – часто качая головой заорал Питер и продолжая портить красоту Бельгийских полей бросил гневный взгляд на притихшего историка.

Вместо ответа, Иван, взглянул сначала на юнца, вжавшегося в сиденья, потом на старика и выудив из карман находку поднял ее перед лицом. Увидев причину задержки, приведшей к этой погоне, Питер ошарашено выпучил глаза. Южин видел, как меньше чем за секунду, его подельник успел пройти все стадии Кюблер-Рос^7 и глубоко вздохнув снова взглянуть на профессора, продолжавшего крепко сжимать в руке серебряную чашу и кольцо.

– Ты знаешь, только что, вот прям в этот момент… – несмотря на то что вору приходилось перекрикивать стрекот пуль, сыплющихся на машину и чудовищный рык машин преследователей, его крик был спокоен: – … Я понял, что сегодня я не умру. Хочешь знать почему? – избегая столкновения с огромным дубом, Питеру пришлось вновь дернуть рулевое колесо в сторону, пуская машину в новый занос: -Потому что сперва, я должен прикончить вас всех! Сам! Каждого из вас! – Питер вновь стал терять контроль, срываясь на истерику: – И будь уверен, я буду делать это с особой изобретательностью! – заканчивая фразу, вор одним движением выхватил из наплечной кобуры «Вальтер» и направил на историка: – Ну же, бери его! Ты у нас в огне не горишь, может еще и стреляешь как Робин Гуд!

Уворачиваясь от столкновения с деревьями, которых стало разительно больше нежели у особняка, Питеру пришлось выехать на проселочную дорогу, уходившую куда-то в глубь страны. И без того минимальное преимущество «петляния» между деревьями мгновенно нивелировалось ровной гладью автомагистрали, по которой мощнейшие монстры преследователей могли разогнаться куда быстрее.

Холодная сталь пистолета лежала в руке историка как влитая. Ему не впервой попадало в руку оружие, и он прекрасно знал, как с ним управляться, но все же пускать его в действие не торопился. Старясь расположиться поудобнее, он развернулся и зажмурив левый глаз направил ствол пистолета сквозь давно отсутствующее заднее окно на свою цель.

– Принцесса! – истерично хохотнув взревел вор: – Прекращай его гладит!

– Я целюсь в колесо! – продолжая следить за верткой мушкой на стволе отозвался историк.

– Что? Это невозможно, идиот! Стрел… – слова Питера буквально замерли в горле. Не обращая внимания на брань напарника, Южин смог наконец унять дрожь, задержать дыхание и плавно нажать на отзывчивый спусковой крючок. Издав приглушенный хлопок, тотчас заглушенный ором погони, «Вальтер ППК» выпустил девятимиллиметровый кусок свинца, который спустя долю секунды угодил прямо в переднее правое колесо ближайшего внедорожника. Бесшумный взрыв покрышки, быстро вывел четырёх тонного монстра из равновесия, и машина мгновенно опрокинулась на правую ось. Столкнувшийся с асфальтом мост броневика тотчас выскочил из-под машины, увлекая черный бронированный кузов, словно кость домино подброшенную над столом, взмыть в воздух.

Мчавшиеся следом за взлетевшей машиной преследователи бросились в разные стороны, но на скорости в сто двадцать миль, управлять подобными монстрами крайне сложно. В следующую секунду вспорхнувший броневик, буквально зависший в воздухе обрушился на кузов следовавшей за ним машины. От удара, металл будто вспенился, и раскаленная броня крепко сцепилась. Машины закрутились и в следующее мгновение под действием невероятных скоростей восемь тон брони кувыркались по дороге, переламывая кости всем своим пассажирам и выворачивая наизнанку огромные куски дорожного покрытия.

Не успевший закончить фразу, вор ошарашенно глядел через единственное оставшееся зеркало на многочисленные кульбиты искорёженной груды металла, не оставлявших ни единого шанса своим пассажирам и не мог закрыть рот. Повисшая в воздухе фраза буквально застряла в его горле. Оглянувшись на Софию, он увидел, что девушка, ошарашена не меньшего его. Девушка уставилась иступленным взором на историка, продолжавшего следить за аварией, будто не замечавшего всеобщего замешательства.

– Да! – взревел Питер, наконец прервав затяжное молчание: – Ты не мог этого сделать пораньше? Ну скажем до того, как наша машина превратилась в решето?

Внезапно мимолетное мгновение спокойствия вспорол звонкий лязг автоматной очереди, донёсшийся откуда-то слева. Забывший о последнем преследователе вор дернул руль в сторону, пытаясь избежать столкновения, с танком, но стальной гигант, на полном ходу врезался в истерзанный кроссовер. Машина тут же закрутилась вокруг оси и только несвойственное ему, самообладание Питера, спасло беглецов. Мгновенно дернув руль по направлению заноса и вдавив педаль газа еще глубже, вор из последних сил смог удержать невероятно выносливую машину на дороге.

– Док! – наконец выровняв машину, закричал Питер: – Мы долго не протянем. Так что включай свой режим «Соколиного глаза» и отстрели этим говнюкам задницы!

Но Иван не слышал молящие крики вора. Пытаясь совладать с тряской, он тянулся к Софие, чье тело внезапно обмякло и сейчас качалось на сиденье, словно тряпичная кукла без кукловода при любом заносе. Взираясь на залитую кровью рубашку воровки, профессор пытался неуклюже привести ее в чувства.

– Она жива, жива! – Питер попытался мягко, на сколько это было возможно, успокоить историка, сейчас от его помощи завесили жизни всех пассажиров «Хонды»: – Пуля попала в руку, мне кажется на вылет, она отключилась из-за боли… У нее просто шок… – очередной удар массивного бампера, отбросил стойкого японца на обочину: – Черт возьми, док! Приди в себя, она истечет кровью, если не скинуть этот чертов хвост! – взревел Питер, из последних сил удерживая машину от полета в кювет.

Кивнув подельнику, Южин еще раз взглянул на испачканную кровью девушку и гневно рыкнув резко развернулся, вскидывая оружие на изготовку. Машина преследователей была совсем близко, расстояние, с которого профессор умудрился поразить колесо в прошлый раз было разительно больше, но сейчас, все было по-другому. Перед глазами историка словно на повторе крутилась картина окровавленной Софии и в руках тотчас появилась дрожь. О какой-то хотя бы немного прицельной стрельбе можно было забыть. Сжимая зубы, он продолжал целиться, но руки будто в одно мгновение стали ватными и не слушались его.

Очередной удар бампера практически вытолкнул «Хонду» с магистрали. Тотчас истерзанный двигатель кроссовера отозвался жалобный хрюканьем и стуком, параллельно выстрелив в воздух мощной струей дыма.

– Иван, сейчас, или никогда! – завопил Питер, окончательно утративший надежду на удачный исход смертельного заезда.

– Я выронил его! – растерянно воскликнул профессор.

– Что? Что? – истерично защебетал Питер: – Одна, всего одна пуля! Тебе хватило одной пули, чтобы разобраться с двумя танками, а остальные ты просто решил выкинуть? – задыхаясь от гнева орал вор: – Что твою мать прикажешь делать?

Понимая, что надежду на чудесное спасение придется возлагать только на себя, Питер не переставая браниться стал озираться по сторонам. Бодаться, или играть в поддавки смысла не было. «Хонда» и так была на последнем издыхании, вырванные задние крылья, изрешеченный корпус и движок, окончательно уставший от погони если и сможет выдержать, то не больше одного-двух ударов. Шоссе по которому неслись беглецы был со всех сторон окружено густой лесной чащей, которая в пылу погони возникла буквально из ниоткуда. На мгновение в голове вора промелькнула мысль попытать счастье затерявшись среди деревьев без машины, но памятуя с какой легкостью броневик сносил деревья, сразу отказался от идеи. К тому же, София и Лебелетье не смогут убегать, а значит все обречены.

Внезапно единственная уцелевшая фара, выхватила из ночной темноты одинокий знак предупреждающий о приближении к мосту через реку.

– Док! У тебя есть какие-нибудь идеи? Советую высказаться прямо сейчас, потому что, я собираюсь сделать нечто крайне глупое!

– Что?

Несмотря на то, что мгновение назад, Питер напрочь отмел идею бодать броневик, сейчас ему казалось это единственным возможным выходом. С небольшим толчком идеальное покрытие автострады медленно поползло вверх, плавно переходя в мост. Оглядываясь через треснувшее зеркало, Питер ждал пока громадная машина наемников окончательно нагонит беглецов и будет готова к тарану. Нехитрый план вора, как и всегда не поддавался никакой логике, да и основывался на отчаянии, смешанном с идиотизмом. Питер надеялся успеть остановить кроссовер перед очередным ударом танка. По расчетам вора, бронированный монстр просто не успеет затормозить и пробив ограждение свалится с моста в реку. Питер был готов, костяшки его пальцев посинели от напряжения, он знал, что его план скорее всего приведет к общей погибели, но решил, что лучше сделать хоть что-то, чем просто ждать.

Хонда быстро подобралась к середине моста, когда натянутый словно струна, Питер вдруг увидел тихо идущий по реке сухогруз. Даже при скудном освящении прожектора, он без труда понял, что баржа доверху наполнена бытовым мусором. В любой другой ситуации, Беркли ни за что не пошел бы ни на что подобное. В его голове за доли секунды родилась идея, еще более безумная и отчаянная. Несомненно, будь у него больше времени, на то чтобы взвесить все за и против, он бы ни за что ни провернул ничего подобного, но сейчас, когда громадные колеса броневика, за спиной, в любой момент могли смять под собой и его и еще четыре жизни…

Наваливаясь всем весом, на рулевое колесо, в противоестественной попытке очередного автомобильного трюка, американец лишь успел выпалить: – Держись!

Несомненно, хорошо, что никто из пассажиров не знал, что на уме у отчаянного вора. Если все закончится плачевно, они даже не поймут почему…

В следующую секунду Хонда растеряла еще несколько «ненужных» запчастей, вырванных с корнем мощным ударом о бетонное заграждение и спустя мгновение, грохоча и лязгая металлом, кроссовер плюхнулся на засыпанную мусором палубу баркаса, высекая густой сноп искр.

Не обращая внимания на ушибы и несомненно перелом пары ребер, Питер сразу оглянулся назад. Не ожидавший подобного этюда от своих уже практически загнанных в угол целей, водитель вражеского внедорожника просто не успел отреагировать и спустя мгновение не поворотливый броневик снес хрупкое ограждение, превратив бетон в мелкую крошку и быстро устремился к идеальной водной глади.

Наблюдая за тем, как грозная машина стремительно скрывается под поверхностью сонной реки, вор наконец ощутил облегчение. В одно мгновение, прежде напряженные и доведенные до исступления погоней мышцы расслабились. Мертвенная хватка ослабла и обессиленные руки безжизненно легли на колени.

Внезапно все еще работающий двигатель словно подстреленный хищник в предсмертной агонии издал сдавленный рев и наконец заглох.

– Ну что ребятки, небольшой Пит стоп? – выдавливая из себя слабый смешок промямлил Питер.

Глава 55

Пригород Брюсселя, Бельгия

17 сентября 2021 года, 21:12

Облокотившись о борт броневика, коллекционер безучастно наблюдал за бушующим пламенем, медленно пожиравшим последние уцелевшие постройки имения Лебелетье. Группа преследования, снаряженная Ханиным, отправилась по следам беглецов больше двадцати минут назад и от них все еще не было слышно ничего. Чутье блондина подсказывало, что невероятно удачливые беглецы смогли обставить их и в этот раз.

Коллекционер сам хотел броситься в погоню, но настойчивый Ханин отговорил его, заверив, что наемники справятся. И поэтому сейчас, им приходилось просто ожидать звонка, наблюдая за замысловатым танцем пламени.

Внезапно раздался пищащий перезвон. Спешно выудив телефон из внутреннего кармана, великан ответил на столь важный звонок. В следующие томительные секунды, громила лишь угрюмо покачивал широкой челюстью и сосредоточенно слушал доклад уцелевших участников погони:

– Надеюсь вы понимаете, что это означает! – коротко отрезав затянувшийся доклад, великан спрятал телефон в карман и взглянул на работодателя.

– Ты заметил, что тут тоже служба спасения не очень-то и спешит? – вопрос коллекционера быль на столько неожиданным и неуместным, что на мгновение Ханин подумал, что ему послышалось.

– Вы о чем?

– Пожар, уже сколько двадцать, может быть тридцать минут… А тушить никто не спешит, видишь?

– Угу, – промычал верзила, все еще не понимая к чему ведет коллекционер.

– А говорят Европа, цивилизованное, социал-демократическое общество… То же, что и в России… – заканчивая фразу, коллекционер шумно выдохнул и обернувшись спросил, словно между делом: – Ушли?

По извиняющемуся выражению лица охранника, которое кажется окончательно прилипло к нему за последние несколько дней было и так все понятно, поэтому он кротко кивнул головой, потупив взгляд.

– Что с нашими людьми? – вопросы коллекционера звучали столь буднично, отрешенно и без эмоционально, что по спине косматого охранника пробежал холодок. Больше всего Ханин не любил не определённость, ему на уровне подкорки необходимо было все контролировать. Даже будучи подчиненным сумасбродного коллекционера, Ханин всегда знал, какой реакции ожидать от него, но сейчас, глубоко посаженные глаза блондина были абсолютно безжизненными, безучастными и понять, о чем на самом деле думает Планкин было нельзя.

– Трое не смоги выбраться из пожара… – пытаясь понять, продолжать ли ему дальше, или нет, Ханин сделал небольшую паузу, вопросительно уставившись на работодателя, но услышав одобрительное молчание продолжил: – Остальные попали в аварию. По всей видимости в строю осталось только двое, они живы, только промокли…

– Промокли?

– Рухнули с моста в реку, не больше десяти футов… Смогли выбраться, не захлебнулись!

– Скажи, как такое возможно? Каким образом кучка маргиналов смогла уделать твоих профессионалов? – продолжая бубнить себе под нос, Планкин все же сделал упор на окончание фразы, намекая, что это очередной провал начальника безопасности.

– Сергей Владимирович, не сочтите за дерз…

– Сочту! – вздернув брови вверх в сатиричном удивлении перебил охранника Планкин и сосредоточенно воззрился на него.

Не зная, как реагировать, Ханин просто умолк, обескураженно всматриваясь в глубину хищных глаз работодателя. Внезапная пауза тотчас затянулась, начальник охраны не смел прервать ее и продолжал ждать очередного выпада. Но блондин оттолкнулся и бодро двинулся к кабине.

– Я поведу! – скомандовал коллекционер, жестом приказывая подчиненному забираться в машину, но открыв дверь остановился. Чтобы увеличить обзор, перекрытый высокой машиной, блондину пришлось подняться на ступеньку: – Я знаю, о чем ты сейчас думаешь… Знаю… Это целиком и полностью моя вина. Возможно, если бы я послушался тебя, дал команду окружить здание и вывести их по-тихому, возможно тогда мы бы обошлись малой кровью и возможно не уезжали бы сейчас ни с чем! Да, я это понимаю! – размышляя в слух, коллекционер стал интенсивно жестикулировать, но внезапно остановился и заметно понизив голос продолжил: – Но есть одна небольшая, буквально крохотная, но существенная деталь! Я плачу тебе, и плачу огромные деньги не для того, чтобы ты указывал мне как быть. Нет! Нет! Нет! Если бы я хотел, чтобы мне указывали, как и что мне делать, я бы не убивал свою жену. Я плачу для того, чтобы ты выполнял мои приказы! Мне плевать, на сколько они странные и несуразные, если ты принимаешь деньги, значит будь добр исполнять любое мое поручение! – с каждым словом блондин говорил все тише и тише, постоянно сбиваясь на яростный шёпот. Закончив гневную тираду, коллекционер вновь нацепил фальшивую улыбку во весь рот и быстро уселся за руль броневика.

Ханин же, продолжал стоять как вкопанный на том месте, где его застал выпад коллекционера. Бывший военный приобрел своего рода иммунитет к сумасбродству нанимателя, но то, что он только что видел в его глазах обескураживало. Глаза коллекционера больше не были наполнены яростью, импульсивной ненавистью, или даже желанием просто привести все в порядок. Он был спокоен, спокоен и уверен в своем рвении уничтожить обидчиков.

Когда-то давно, Ханин уже видел подобный взгляд. Видел на что способны такие люди и больше не хотел.

Глава 56

Где-то в сердце старушки «Европы», Бельгия

17 сентября 2021 года, 21:16

Идеальный бездонный круг, тщательно вычищенного и до блеска натертого ствола винчестера, слегка покачиваясь устремилось в лицо испуганно Беркли, только-только сумевшего восстановить дыхание после погони. Выбравшись из машины, вор лишь успел со скрипом выпрямить спину, прежде чем его взгляд столкнулся с легендарным ружьем. Мгновение наблюдая за легким подёргиванием ствола, Питер внезапно разразился громких хохотом. Минувшие события этого вечера, каждое из которых могло стать последним, держали вора в напряжении, постоянно заставляя быть сосредоточенным, но сейчас, испытав мимолетное облегчение, после которого он вновь глядел в глаза смерти, американец не смог сдержаться. Он умудрился увидеть во всем этом своеобразную иронию и от того, забился глубоким смехом. Тщетные попытки совладать с нахлынувшим приступом, были заранее обречены на провал. Даваясь от смеха, вор попытался рассмотреть кто же угрожал ему расправой, но подступающие слезы, застилавшие обзор, не дали этого сделать.

– Так рад видеть Гертруду? – до уха Питер донесся странный голос, чем-то напоминавший бульканье старого лодочного двигателя.

– Чт…. Ч… Нет… Я просто… Ха… – кое как унимая истерику промямлил Питер, наконец рассмотрев своего собеседника. Это был невысокого роста мужчина, весьма преклонного возраста. Густая седая борода, плавно переходящая в растрепанную причёску, обрамляли широкое лицо, искаженное гневом. На голове красовался морской берет, чьи лучшие годы остались далеко позади.

– Кто вы такие? – слегка дернув стволом, прорычал мужчина с ружьем.

– Мусор, мы решили помочь вам вывести лишний мусор, – взяв себя в руки ответил вор.

– Да что ты? А они? – кивнув в сторону водной глади, в которой минуту назад скрылся броневик, спросил мужчина.

– О… Эм… Они…

– Они преследовали нас, мы убегали, мне кажется тут все понятно, – за спиной Питера послышался голос историка. Южин уже успел взвалить на себя Софию, все еще находившуюся без сознания. Вслед за ним плелся юноша, удерживая Лебелетье на плече. Оглядываясь назад, Питер ощутил облегчение, смешанное с ликованием. Удивительно, но все участники погони остались живы, да София была ранена, а юнец умудрился разбить нос, очевидно при падении, но все же все были живы. Даже скрюченный старик Лебелетье никак не хотел прощаться с жизнью и держался достойно.

– И снова, вы кто такие и какого черта забыли на моей барже?!

– Два вора, учитель истории, богатенький Француз и его помощник! – понимая, что каждая секунда на счету и лишнее промедление может стоить Софии руки, или даже жизни, историк стал терять терпение: – Даже если бы захотели все рассказать, то не смогли, в такое тяжело поверить! Но если вы опустите свою Гертруду и поможете добраться до ближайшей деревни, то сможете неплохо заработать!

Мужчина сощурившись посмотрел в глаза историка, словно пытался прочитать, о чем на самом деле он думает. Тяжелый взгляд пожелтевших глаз, буквально буравил профессора, который в свою очередь так же изучал хозяина баржи. Внезапно лицо капитана прояснилось и на огрубевшей коже даже заиграл слабо различимый оттенок румянца:

– Ну так что же вы сразу не сказали! – быстро закинув ружье на плечо, капитан развел руки в стороны: – По сто евро за каждого и плюс я забираю ваше ведро! – рукой махнув в сторону искореженного куска металла, когда-то носившего гордое имя: «автомобиль», в расплывающейся улыбке пропыхтел мужчина: – Я бы предложил вам располагаться, но ваша остановка уже через десять минут, впрочем вы все же можете поспеть перевязать рану этой особе, – небрежно махнув рукой, капитан указал на некое подобие капитанского мостика, очевидно из которого этой посудиной и управляли: – Вы и так мне всю палубу кровью залили. Не хватало еще и трупа этой девки!

Глава 57

Где-то в сердце старушки «Европы», Бельгия

17 сентября 2021 года, 21:16

София никогда не любила уколы, она на подсознательном уровне испытывала животную ненависть к маленьким бестиям – иголкам. Начиная уколами от столбняка и заканчивая глупой татуировкой на плече, сделанной под воздействием алкоголя и юношеского максимализма, каждое касание иглы давалось ей с невероятным трудом. Всячески избегая пренеприятного общения с иголками большую часть жизни, воровка все же ничего не могла поделать сейчас. Рана, что красовалась на ее плече не оставляла путей к отступлению. Остановить кровотечение было нужно, а простой пластырь и марля тут не справятся.

София пришла в себя не больше пяти минут назад и еще никак не могла понять, что происходит. Последнее, что она помнила, это чудовищная авария двух броневиков, после которой тишина. Но сейчас, девушка лежала на мягкой постели в каком-то темном помещении. До уха уже не доносились оглушительный лязг металла и стрекот автоматов, вокруг царила безмятежная тишина, лишь изредка прерываемая приглушенными звуками яростного спора, доносившимися откуда – то из-за стены. Оглянувшись по сторонам, девушка поняла, что темное помещение, есть ни что иное, как обычная небольшая спальня из убранства которой были только пара стульев, столешница и небольшая книжная полка.

Вокруг царила полная безмятежность и спокойствие, о событиях погони напоминала лишь наспех перевязанная немногим выше локтя рука. Узнать открытую рану и потерю крови для воровки не составило труда. Слегка онемевшая рука все еще продолжала сильно пульсировать и болеть.

София не знала в чьих руках она оказалась, в конце концов ее могли пленить наемники. В таком случае, подобного случая для побега могло бы потом и не представиться. Приподнявшись на кровати, девушка к своему удивлению не ощутила какой-либо излишней тяжести. Напротив, за исключением досадного ранения, причинявшего не самые приятные ощущения, она не испытывала боли.

«Ну, хотя бы не избивали!» – подумала она, быстро выпрямилась в полный рост и не теряя ни секунды, метнулась к ближайшему окну.

«Черт, снова второй этаж! Уже колени начали ныть от этих прыжков!» – раздосадовано подумала девушка, вглядываясь в подернутую туманом темноту. Продолжая тихо браниться, София быстро распахнула деревянные створки и уже была готова выпорхнуть в темноту, когда за спиной раздался знакомый голос:

– И повторится все как в старь…

Радуясь тому, что им всё-таки удалось удрать и еще больше радуясь тому, что сейчас ей не придется прыгать в темноту, воровка оглянулась и улыбаясь свела брови

– Не поняла.

– Ох, прости, я не знаю, как это правильно будет звучать на английском – это Александр Блок!

Южин быстро вошел в небольшую комнату, удерживая серебряный поднос в руках. Мимолетного взгляда на содержимое подноса было достаточно, чтобы понять, что предстоит Софии в ближайшие несколько минут. Импровизированный медицинский набор для лечения на ходу состоял из пары стаканов воды, ваты, бинта, бутылки чего-то явно горючего и самое главное здоровенной иглы, казавшейся Софии до неприличия огромной. Невозмутимо проследовав к столику подле кровати, Иван принялся готовиться к «операции».

– Иван, с чего ты взял, что сможешь… – внезапно в дверном проем, возник Питер, яростно размахивающий руками, но заметив Софию все еще стоявшую у открытого окна осекся и продолжил гораздо более спокойным тоном: – Сможешь лучше меня?

– Справлюсь как-нибудь! – деловито распечатывая бутылку спиртного пробубнил профессор.

– А что здесь происходит? – растерянно разведя руки в стороны спросила София, по очереди взираясь на спорящих мужчин.

– Да ничего, просто твой учитель вдруг возомнил, что лучше меня справится с твоей раной. Решил, что раз он неплохо стреляет, значит и рану зашить сможет.

– Справлюсь уж по лучше твоего. Ты сказал, что пуля прошла на вылет, хотя она едва коснулась… – продолжая невозмутимо перекладывать медицинские предметы на подносе с места на место, что изрядно взвинчивало Питера, парировал профессор.

– Если ты не заметил, там было темно, шумно и страшно, а еще чертова колесница Аида, что гналась за нами, то и дело порывалась расплющить нас! Я на Софию вообще не смотрел, честно сказать я вообще думал, что она мертва… – запнувшись, вор взглянул на ошарашенную девушки и виновато улыбнувшись тихо шепнул ей: – Без обид!

– Да что ты, какие могут быть обиды! – тут же отозвалась София и быстрым шагом направилась к кровати – импровизированному операционному столу: – Зашивать будет он! – демонстративно снимая повязку, безапелляционно скомандовала София и подставила профессору раненное плечо.

Но решительность девушки растаяла в одно мгновение, стоило острию иглы блеснуть в тусклом свете помещения. Сглотнув подступающий ком, София постаралась отвлечься и уставившись на явно получающего удовольствие от состояния девушки, Питера спросила:

– Как там Лебелетье? – попытки Софии произнести вопрос твердым голосом были тщетны и комнату заполнил трясущийся голос испуганной девушки. Питер набрал полную грудь воздуха и уже хотел подшутить над фобией своей бывшей подруги, но в последний момент осекся:

– Старикашка? Жив, и даже его сумасшедший дворецкий тоже в здравии, спасибо твоему рыцарю в обугленных доспехах… – немного помедлив, Беркли свел брови и с улыбкой добавил: – …Отделался только сломанным носом!

– Ты ударил ребенка?

– О нет, не потребовалось. Он сам… Не удержался на месте, когда мы прыгали с моста на баржу и ударился о сиденье перед собой, – быстро отмахнулся Питер.

– Прыгали с моста? – ошарашенно выпучив глаза, девушка взглянула на профессора, наконец-то подготовившегося к «операции». Она слишком давно знала Беркли и помнила, что каждое слово вора, имеющего своеобразное чувство юмора, следует воспринимать с некоторой долей скепсиса.

– Он не лжёт, – не поднимая головы, но будто ощущая незримым оком, немой вопрос воровки отозвался историк: – Мы правда упали с моста на баржу…

– Во-первых это было контролируемое, управляемое падение, – недовольный насмешкой Южина тут же встрепенулся Питер: – А во вторых именно я спас наши жизни. Так что один, ноль!»

– А я одним выстрелом превратил две, как ты там сказал, «чертовы колесницы Аида» в груду металлолома, – несмотря на то, что профессору явно нравилось действовать вору на нервы, цепляя его раздутое эго, он все же был сосредоточен и уже вовсю смывал запекшуюся кровь вокруг ранения Софии. От того, говорил спокойно, что в свою очередь выводило Питера из себя еще больше.

– Согласен, один – один!

– Ну как же, – аккуратно надавливая на иглу продолжил также спокойно говорить Иван: – Машины ведь было две, значит Два – один…

– Так все, – не дав вспыльчивому Питеру разразиться гневной тирадой, сквозь зубы зашипела София: – Я ненавижу иголки и ненавижу все, что с ними связано, но мне приходится терпеть ее и я не хочу еще слышать ваши споры, пока меня штопают, будто я какая-то пуговица! – только что испуганная девушка в один миг вновь стала метать яростные взгляды на обоих спорщиков и никто из них не смел продолжить дальнейшее перебрасывание колкостями.

– Кстати док, а что это за чашка такая? – после минутного молчания, вызванного столь яростной речью воровки наконец нашелся Питер.

– Я не знаю.

– Как не знаешь? Ты сломя голову бросился за ней в пожар! – в голосе Питера вновь послышались нотки негодования.

– Я бросился за парнем, а уж зачем ему понадобился этот кусок серебра я не знаю. Не успел спросить, был слегка занят, – заканчивая последний шов ответил историк.

– Постой, постой! Весь сыр бор из-за какой-то серебряной тарелки? Я не ослышалась? – радуясь окончанию кошмарной процедуры переспросила София.

– Не тарелка, кубок, причем достаточно древний, – накладывая повязку, историк на миг остановился и взглянув на Питера спросил: – А где он сейчас кстати?

– Ну, старик был совсем плох, так что паренек попросил время что бы он мог набраться сил. В общем они в соседней комнате, ну и кубок с ними. Забрать? – слегка улыбнувшись, Питер потер кулак.

– Нет, думаю они скоро нам все расскажут, а сейчас пусть и правда переведет дух. Иначе ко всем имеющимся проблема у нас будет еще и труп. К тому же, не только им нужно перевести дух… – закончив с перевязкой, ответил Иван.

– Это прекрасная идей, – осматривая широкую полоску марлевой ткани, прикрывающую ранение, задумчиво процедила София и посмотрела на профессора, собиравшегося вынести поднос: – Но для начала нам следует решить, как быть дальше…

– О, мы уже все решили, – вместо профессора, поспешно ответил Питер: – Конечно если эта досадная царапинка не поубавила твои интерес к церковному «общаку»! – заканчивая фразу, вор испытующе взглянул на девушку и ее ответ не заставил себя ждать:

– Нет, не передумала, в конце концов у меня всегда есть козырь в рукаве, так что опасаться стоит не мне…

Даже историк сразу понял, что София имела ввиду ограбление в Зимбабве и не удержался от улыбки, но спустя мгновение быстро осекся, увидев осунувшееся и искаженное гневом лицо Питера, явно не разделявшего отношение своих собеседников к этому случаю. Это заметила и София, поэтому быстро отвернувшись от Беркли, устремила взор к профессору. Иван тоже предпочел переключиться на менее болезненную тему разговора:

– Прежде чем нас прервали…

– Да что уж там, прервали… Прежде чем нас чуть не сожгли!

– Перед самым пожаром, я рассказывал об одном из ранних писем Бартоломью Робертса к магистру, в котором пират указал, где именно спрятал сокровище. Точнее где спрятался сам, вместе с перехваченным грузом.

– Ты сказал в одном из ранних? – переспросила София.

– Ага, понимаете вся переписка была очень похожа на своеобразный обряд исповедования. Валлиец в красках описывал свои зверства, причем совершенные не только во времена пиратства и как я понимаю, в ответ магистр отпускал ему грехи, ну, также в письмах.

– Миленько! – усмехнулся Питер.

– Но чем дольше длилась переписка, тем больше росло недоверие пирата к магистру. Оно и не удивительно, он не знал на самом деле с кем говорит. В письмах заметно, как у Робертса развилась мания преследования, от того он перестал доверять магистру и в скорости прекратил переписку.

– Постой! Ты об этом ничего не говорил, – озадаченно сложив руки на груди вновь заговорил Беркли: – Ты собираешься отправить нас по следу параноидального шизофреника, боявшегося собственной тени?

– Это все что у нас есть… – устало понурив голову подтвердил Иван.

– Сгодится! – хлопнув по плечу историка, улыбнулся Питер: – И ты все еще не передумала? – вновь обращая взгляд к Софие.

– Нет! Вот только вы мне так и не сказали, что же дальше.

– А дальше, поездом мы возвращаемся во Францию. Постараемся больше не встречаться с вашими друзьями и летим к красному крестику на карте. Я как-то разжился небольшим самолетом, удачная партия в покер. Он правда уже давно прогнил: – запнувшись Питер махнул рукой куда-то в сторону и хмыкнув заговорчески продолжил: – Самолет, наверное, современник Лебелетье, но зато мы сможем без труда добраться до Габона, избегая бюрократических проволочек, что существенно усложнит задачу нашим преследователям.

– Габон? – недоумевая выпучила глаза воровка.

– Да, красный крестик, как выразился наш друг, – с готовностью стал разъяснять профессор: – Находится именно там, на западе Центральной Африки.

– А что на счет преследователей, они нас тут не найдут? – услышав, все, что ей было необходимо, София переключилась на самый волнующий вопрос.

– Найдут, если останемся дольше необходимого, так что советую закругляться с разговорами и вздремнуть. Остальные детали обсудим уже в поезде, – жёстко закончил разговор американец.

– Почему в поезде? На машине мы доберемся быстрее! – удивленно возразила София.

– Да, я тоже так думаю, ты так думаешь, держу пари, док тоже так думает и они, психи с базуками, думаю тоже так считают – выдержав многозначительную паузу, Питер взглянул в глаза Софии и спокойно добавил: – Поверь безопаснее будет полтора часа провести в поезде и затеряться в толпе туристов. Так нас точно не выследят. Повезет и мы больше не встретимся с этими говнюками! – с этими словами Беркли вскинул крепко зажатый кулак верх и замер. Южин и София, обескураженные подобным поведением подельника, непонимающим взором уставились на него, в ожидании продолжения. Столь же внезапно как началось это представление, Питер опустил руку:

– Простите я просто подумал, что сейчас самое время поднять боевой дух.

– Ладно, сделаем вид будто этого не было, – прикладывая все усилия, чтобы не разразиться хохотом заговорил профессор.

– Нет, ты серьезно? – внезапно воскликнула София, явно ненастроенная на снисхождение: – Это даже фраза не подходящая!

– А вот и подходящая! – Питер в один миг вновь приободрился: – Очень даже подходящая. И вообще, Вам то откуда знать? – выпучивая глаза Беркли обратил вопрос к обоим собеседникам.

– Нам откуда знать? Ты сделал свой воинственный жест, когда говорил о побеге. Обычно такую ерунду устраивают, когда говорят о желании наподдать! – Сквозь смех выпалила София.

– Так, знаете что, я вас слушать не собираюсь. Мотивационные пафосные речи, это моя фишка, моя по праву, моя как Американца, а ваша? – выпучив глаза Беркли уставился на профессора: – Водка, медведи, балалайка! Или может стена плача? – заканчивая фразу он взглянул на смеющуюся девушку.

– А вот это уже жуткий расизм! – не в силах дальше сдерживать приступ смеха парировал Иван.

– Ладно, достаточно, нам нужно отдохнуть… Всем нужно отдохнуть, – внезапно спокойный и в то же время жесткий голос вора, словно ледяным душем окатил подельников, в один миг заглушив смех.

– Он прав, – вставая со стула, вторил историк: – Уже и не знаю сколько я не спал, но не удивлюсь если в скорости старина Бартоломью сам явится мне на яву и покажет куда ехать… – вяло усмехнувшись промямлил Иван и двинулся в сторону выхода.

– София, закрой на всякий случай дверь. Не доверяю я этим двоим, – коротко через плечо бросил Питер и взглянув на профессора добавил: – Тебя тоже это касается!

Глядя вслед удаляющемуся Беркли, профессор наконец ощутил чувство спокойствия и безмятежность. То самое, незримое ощущение безопасности, о котором он уже почти забыл. То ли из-за насыщенной погони, то ли из-за чудовищного недосыпа, конечности профессора в одно мгновение стали ватными. С трудом нацелившись, он почти заставил двинуться себя в сторону отведенной ему спальни.

Медленно переставляя ноги, профессор бросил кроткий взгляд на дом, так «любезно», при помощью отмычки и ловких рук Питера, распахнувший двери и послуживший пристанищем для измученных беглецов. Это было более чем обычное жилище среднестатистической семьи, чудом покинувшей свой дом. Судя по разбросанным вещам, свидетельствовавших о спешке, жильцы отправились в отпуск, или просто куда-то выехали. Хмыкнув, Иван посочувствовал им, ведь когда отпуск закончится, ничего не подозревающие, они вернутся домой и обнаружат, что тут кто-то хозяйничал без них. Не самое радужное возвращение домой, но для побитых беглецов это совсем не имело значения.

Стены узкого коридора второго этажа, соединявшего все комнаты, были усеяны невообразимым количеством фотографий счастливой семейной жизни. Профессор старался не смотреть на них, где-то в глубине души он испытывал сильное угрызение совести за то, что стал непрошенным гостем их жилища. От того, смотреть в глаза хозяев, пусть даже на фотокарточке, считал сродни форменному кощунству. Второй этаж этого дома был полностью выделен под множество спален, тогда как первый представлял из себя гостиную, столовую и что-то похожее на домашний кинотеатр. Южину досталась миниатюрная комната подростка, ну по крайней мере, на это указывали множество постеров рок групп и видео игр, из-за которых рассмотреть саму стену было весьма затруднительно. Что впрочем сейчас для историка было более чем безразлично. Шумно выдохнув, он обессиленный рухнул на узкую кровать.

Окончательно перенапряженные мышцы, не привыкшие к запредельным нагрузкам, тотчас расслабились и обмякли. На мгновение Иван подумал, что перегруженный мозг попросту не даст уснуть, как это часто бывает в романах, но уже спустя секунду комната перед глазами поплыла и историк погрузился в глубокий, безмятежный сон.

Глава 58

Где-то в сердце старушки «Европы», Бельгия

18 сентября 2021 года, 5:40

За всю жизнь, на долю Южина еще никогда не выпадало столь ужасающего утреннего пробуждения. Громкий стук, пробивающийся сквозь тяжелую пелену сна раскатился звонким эхом по миниатюрной комнатке, чтобы в конечном счете остаться без ответа. Каждая мышца, прежде нывшая от усталости и требовавшая передышки, теперь отзывалась тупой болью. Окаменевшие конечности практически отказывались реагировать, хоть на какие-то попытки пошевелиться. Спустя мгновение более настойчивый стук вспорол сонную тишину, после которого, вновь ответа не последовало и только после третьего стука, отразившегося в мозгу профессора отвратительным эхом, ему все же удалось оторвать голову от подушки.

Несмотря, на то что через окно, в комнатку пробивался слабый свет раннего утра, профессор даже боялся предположить сколько он проспал, час, день, или может год. Все тело превратилось в свинцовый сгусток, взрывавшийся мириадами мелких иголок с готовностью впивавшихся в каждую клетку, при малейшей попытки двинуться. Собравшись с духом, профессор все же поднялся с кровати, чему так же поспособствовала новая порция брани, сопровождавшая очередной стук в дверь от Питера.

Рывком распахнув узкую дверь, Иван уставился в глаза компаньона, так бестактно потревожившего его сон.

– Вставай девица, у нас ситуация! – не дав опомниться взревел Питер. Беркли, отходивший ко сну прошлой ночью, был спокоен и уверен в своих решениях, тогда как сейчас перед Иваном предстал взволнованный, если не сказать испуганный человек. Насыщенность прошедших дней и угроза постоянно возвышавшаяся дамокловым мечом над головами беглецов, в купе с бледным, перепуганным лицом Питера тотчас привела профессора в чувства.

– Что случилось? – с замиранием сердца, в ожидании порции безнадёжных новостей выпалил Иван.

– Я даже не знаю, как…

– Что-то с Софией?

– О господи! – интенсивно взмахивая руками, стал сокрушаться вор: – Да все с твоей Софией в порядке, у нас возникла очень большая проблема, пойдем, ты должен сам это увидеть!

Профессор не раз видел подобные разговоры в книгах, или фильмах, необходимые только для того, чтобы нагнать саспенса на зрителя и никогда не предполагал, что такой когда-то будет обращен к нему. Стараясь отбросить тревожные мысли и не строить безумные догадки, Южин быстро зашагал вслед за Питером, уже устремившемся вниз по лестнице, а после распахнув двустворчатую дверь столовой, пригласившего его проследовать внутрь.

Залитое искусственным светом помещение было значительно больше той комнатушки, в которой профессор «восполнял» запас сил. Столовая без труда уместила всех участников новоиспеченного «бойзбенда» с девушкой и к своему удивлению профессор не заметил никакой «ситуации». Но мимолетное мгновение, за которое Иван успел испытать облегчение и подумать, что все это очередная шутка вора тотчас испарилось, когда он внимательно рассмотрел собравшихся в помещении. Подле юного помощника богатого старика, который кстати был вновь закован в незатейливый капкан ремней, восседал высокий широкоплечий мужчина, преклонного возраста еще несколько часов назад бывший дряхлым стариком – «Лебелетье».

Доли секунды Иван стоял в нерешительности взираясь в ледяной взгляд голубых глаз «помолодевшего» француза. Южин видел их прежде и знал, что больше никогда не забудет, ту ярость, что они излучали. Несмотря на то, что мертвенно серый оттенок будто уступил место ярко голубой радужке, профессор сразу узнал чей это взгляд.

– Наконец-то вы решили нас почтить своим присутствием! – позволив профессору как следует изучить его «новое» лицо, гневно выпалил, раскинувшийся на стуле Лебелетье.

– Молчать! – только сейчас историк заметил Софию пристроившуюся за внезапно расправившимися плечами француза. Южин не видел оружия, но был уверен, в том, что девушка стоит на изготовке и готова сразу пустить в его ход, стоит только помолодевшему старику дать повод.

– Как вы это сделали?

– Хватит юлить! – не дав французу открыть рта, взревел Питер: – Либо ты сейчас же мне расскажешь, что это за чертовщина, либо богом клянусь, я плюну на твои миллионы и проделав в твоей помолодевшей роже пару лишних отверстий, пойду домой, смотреть Аббатство Даунтон!

– Успокойся, дай ему хотя бы начать! – за эти несколько дней, профессор привык к своеобразному складу характера Питера и поэтому не желал допустить очередной истерики.

– Спасибо! – слегка кивнув, отблагодарил Лебелетье. Ему явно нравилось то замешательство, в котором пребывали нанятые им люди, и своим поведением он старался еще больше вывести их из себя.

– Говори… – Южин тоже терял терпение: – … Или мы очень быстро отправимся смотреть сериал!

– Кубок! – с лица «старика» в одно мгновение слезла улыбка и голос вновь наполнился холодной злобой: – Тот, неказистый кусок серебра, что вы так героически спасали из пожара. Был не единственной вещицей, что мой дорогой помощник спас из огня… – закончив фразу многозначительной паузой, Лебелетье испытующе взглянул на собравшихся в комнате подельников. Смятение и ненависть, скорее эти эмоции читались на лицах всей троицы, продолжавшей растерянно хлопать глазами, в ожидании продолжения.

– И что же там было? – понимая, что француз не станет продолжать без дополнительного вопроса наконец спросил Иван.

– Боже правый, господа, признаюсь вы меня удивляете. В конце концов я не стал моложе. Лишь слегка стал живее… На свои положенные шестьдесят с небольшим.

– Еще вчера ты не умел ходить… – подталкивая старика к нужной теме, коротко шепнула София.

– Коктейль из кучи всевозможных наркотиков, призванных значительно облегчить жизнь умирающего человека…

Отвечая, старик изогнулся на скрипучем стуле и воззрившись на продолжавшую держать его на прицеле воровку, продолжил: – Милочка, мое тело пожирает рак. Сказанные слова, старика прозвучали так обыденно, что по началу присутствующая троица партнеров по неволе, не сразу поняла о чем было сказано.

– Еще аневризма, не забывайте, – тихо добавил юноша, обращаясь к своему хозяину.

– Ну это само собой, куда же без бомбы замедленного действия в мозгу, – усмехнулся старик и в этот раз уставился на профессора истории. Старик понимал, что его может интересовать нечто другое.

– Что это за кубок? – окончательно потеряв интерес к чудесному омоложению, задал свой вопрос Иван.

– Постой, постой, на этом все? Я думал он до утра не доживет, а тут такое! – взревел Питер, которому явно не доставало информации, чтобы прийти в себя.

– Ничего не обычного… – не дав ответить Ивану, вступила София: – Француз не пользовался предписанными лекарствами, очевидно был готов к концу, но сейчас расклад явно изменился и пришлось вновь подсесть на иглу.

– Что за кубок, – жестом обрубая все вопросы американца повторил свой вопрос Иван.

– Мне дал его магистр… – буднично ответил француз, которому разговор о кубке нравился значительно больше.

– Для чего? – спросил Иван.

– Для того чтобы… – Лебелетье с готовностью начал отвечать, но сделавший резкий шаг вперед Питер прервал его.

– Постой, какой к черту магистр? – в этот раз вопрос был адресован скорее историку, нежели плененному французу.

– Тот с которым переписывался Бартоломью Робертс… – стараясь несколько разъяснить, профессор быстро добавил: – Магистр – это звание, титул. Суть в том, что наш друг является членом какого-то тайного общества.

– Что? – глаза вора округлились, он искренне надеялся, что ему послышалось.

– Именно поэтому он так взбесился, когда я сказал, что магистр вел плотную переписку с пиратом. Вряд ли слепо верящий в идеалы своей организации человек, мог допустить даже мысль о подобном союзе.

– А у вас не в меру пытливый ум, – улыбнулся «старик».

– Значит вы готовы наконец вскрыть карты?

– Sangreal^8, – внезапно за спиной Южина раздался еле слышный голос Софии, выпустившей пистолет из рук и продолжавшей всматриваться в глаза Лебелетье.

– Что ты сказала? – судорожно, дернув головой переспросил Питер.

– Святой Грааль… – тут же подхватил Южин, вновь взираясь на француза.

Глава 59

Где-то в сердце старушки «Европы», Бельгия

18 сентября 2021 года, 5:54

Удерживая в руках серебряную чашу, Питер Беркли медленно спускался по лестнице. Без труда обнаружив искомый предмет в спальне старика, он быстро возвращался в столовую. Где-то в глубине души он искренне надеялся, что вся эта история с тайным орденом и пиратами, окажется просто чепухой. Не сдержав нервный смешок, он подумал, что был бы рад даже галлюцинациям, вызванным вчерашним падением.

Вваливаясь в столовую Питер вновь встретился с Лебелетье глазами и неожиданно для самого себя рассмеялся. Называя несколько дней назад старика Бенджамином Баттоном он и представить не мог, что окажется провидцем. Давясь от смеха, он передал чашу профессору и уселся подле него в ожидании новой порции сумасбродных россказней:

– Так что там на счет Святого Грааля?

– Одна из самых известных христианских реликвий, – сосредоточено осматривая кубок в руках профессора заговорила София: По преданиям на тайной вечере, Иисус вместе со своими учениками, пил из этой чаши, а позднее, после распятия, один из его последователей собрал кровь из ран спасителя. Считается, что испивший из чаши Грааля, получает вечную жизнь и благодать, – заканчивая фразу, София взглянула на Лебелетье.

– А еще это прекрасно написанный миф, придуманный писателем Кретьеном де Труа в 1191 г., что в прочем не помешало ему достаточно плотно осесть в головах множества верующих. Многочисленные пересказы, столь желанная вечная жизнь, а самое главное – рвение церкви подмять под себя эту чудесную историю, породило целый культ Грааля… – взглянув исподлобья на Софию, которой замечание профессора было явно не по душе, он все же продолжил: – В любом случае это всего лишь выдумка писателя!

– Вы правы, вы оба, – наконец вступил в разговор Лебелетье: – Но не стоит перегибать с излишним драматизмом, – широко улыбаясь своим собственным словам, продолжал «старик»: – Наша история запутана и без кружек, дающих молодость.

– Тогда что это? – переспросил Южин.

– Всего лишь кубок посвящения в ряды моего братства, – протянув руки ответил француз: – Простой, сильно изношенный и как мне кажется уже совсем бесполезный кусок серебра…

– Не спешите, – прервал меланхоличную речь француза Иван: – Сейчас вы расскажите, за чем на самом деле все охотятся… Признаться, и раньше история с поисками наследия вашей семьи, казалась не убедительной, ну а сейчас… Говори, иначе Питер воспользуется пистолетом…

Глава 60

Где-то в сердце старушки «Европы», Бельгия

18 сентября 2021 года, 5:54

София чувствовала, как не до конца восстановившиеся мышцы всего тела были вновь перенапряжены, причем в этот раз виной этому не был многокилометровый забег, или даже прыжки с высоты. Все что ей сейчас приходилось слышать заставляло напрячься каждую клеточку. Ощущая, как с каждой секундой по спине пробегает холодок, девушка не могла сдерживать подступающую дрожь.

Положив пистолет на стол, воровка постоянно поглядывала на него. Патрон был в патроннике и предохранитель не мешал взведенному курку. Она в любой момент была готова схватить оружие и дернув спусковой крючок прекратить эту комедию.

Передернув плечами, в безуспешной попытке стряхнуть озноб, девушка устроилась поудобней и посмотрела на Лебелетье с неохотой начавшего говорить:

– Вы правы профессор, причиной всему служат не какие-то фамильные побрякушки. Груз, коим, если верить вашим письмам, завладел Бартоломью, имеет большую ценность, чем просто кучка золота…

– Довольно заунывных прелюдий… – внезапно взорвался Иван: – Что там?

– Там Артефакты, бесчисленное множество псевдо-магических артефактов, найденных, а позднее сокрытых от посторонних глаз, посланниками церкви.

– Что за магические артефакты? – казалось Иван был нисколько не удивлен заявлением француза.

– Не знаю, Бивень Ганеши, Глаз Анубиса, Копье Лонгина… Любой предмет, который когда-то считался магическим… – замолчав на мгновение, Лебелетье взглянул в глаза Историка и кивнув на чашу, все еще удерживаемую окончательно растерянным Питером добавил: – Священный Грааль…

В столовой вновь повисла тишина, ставшая неотъемлемым спутником сегодняшних откровений, и никто не смел ее нарушить. Питеру, Софие и Ивану приходилось мириться со всем, что рассказывал француз.

– Значит этот кубок…, – словно неуверенный студент, медленно выговаривая каждое слово, предположил Беркли: – Один из экспонатов этого Вашего музея безумия?

– Да, ну об общем объеме артефактов, вы надеюсь можете предположить, ведь Вам довелось лично лицезреть хранилище.

– Зачем? – спросил Иван.

– Что зачем? Зачем прятать поглубже в землю все, что только могло покачнуть идеалы церкви? Разве этот ответ не очевиден для Вас? – искренне удивился Лебелетье.

– Инквизиция? – выдохнула София.

– О нет, нет. Прошу Вас, инквизиция была учреждена много позднее нас, да и к тому же она стала своего рода рычагом воздействия на инакомыслящих, причем по большей части в руках светских властей. Нет, мы существовали всегда, можно сказать с самых первых дней церкви, хотя отец Инквизиции папа Иннокентий 3 когда-то состоял в наших рядах и скажем так, не забыл о нас, придя к власти.

– Кого это нас?

– Когда-то в шутку мы прозвали себя орденом Еретиков.

– Орден? Как тамплиеры? – внезапно засмеялся Питер, очевидно наконец сумевший прийти в себя.

– Тамплиеры? Ряженные нечестивцы, с головой погрязшие в под ковёрных интригах и борьбе за власть. В отличие от них, мы никогда не носили золотых плащей, но делали все во славу святого престола.

– Орден Еретиков, даже звучит глупо… – удивился профессор.

– Нет, не глупо! – гнев Лебелетье еще не успел пройти после сравнения с Тамплиерами, как очередное уничижительное сравнение, еще больше вывело его из себя: – Члены ордена путешествовали по всему миру в поисках всего, что было расхожим с учениями церкви, но чтобы найти подобные артефакты, нужно было уверовать в их существование… – смягчая свой напор с каждым словом, француз наконец замолчал, давая возможность историку закончить его мысль:

– И это было ересью… – тихо прошептал он.

– Что? Почему? – заметно приободрившийся Питер требовал разъяснений.

– Еретиками звались инакомыслящие, принимавшие учения отличные от ортодоксальных христианских, – попытался разъяснить Иван: – Ну а раз члены этого ордена верили в существование магии и иных высших сил, не вписывающихся в принятые догматы католицизма, значит были Еретиками…

Сосредоточенно выслушав профессора, Питер шумно выдохнул, хлопнул в ладоши и рывком встал на ноги. Не обращая внимания, на изумленные взгляды собравшихся, он быстро направился в глубь столовой, где расположилась небольшая кухня. Быстро нажав на кнопку включения электрического чайника, вор, словно он был хозяином в доме, стал распахивать мелкие шкафчики в интенсивных поисках и наконец после нескольких секунд победоносно выдохнул, выудив какой-то небольшой пакет. К этому моменту вода в чайнике уже бурлила.

Напевая себе под нос невнятный мотив, Питер высыпал часть пакета в огромную кружку и залив кипятком, схватил ее со стола. Направляясь к своему месту, вор тихо шепнул, обращаясь к пустоте: – Растворимый, ох уж эти Европейцы… – и в следующее мгновение шумно плюхнулся на стул.

Пока вор совершал столь неожиданные манипуляции, присутствующие как заворожённые смотрели за его действиями. В сложившихся обстоятельствах самые обычные вещи вдруг стали казаться странными и несколько дикими.

– И так, давайте я подытожу… – прихлебывая горячий напиток и не обращая внимания на вытянутые лица подельников заговорил Питер: – Значит ты член какого-то тайного общества, с несмотря на объяснение, нелепейшим названием «Орден Еретиков» и ты вместе со своим орденом собирали со всего мира магические безделушки и прятали их, – испытующе всматриваясь в лицо француза, Питер замолчал, но спустя мгновение коротко добавил: – И еще, ты снова ходишь…

Привычная манера вора, переводить все в шутку помогла несколько сбить накаленную обстановку, а Иван и София даже смогли выдавить из себя некое подобие улыбки, пока вор продолжал, выпучивая глаза коситься на Лебелетье.

– Тогда следующий вопрос, зачем магистр передал тебе эту штуку? – легким кивком указывая на чашу продолжил расспрос вор.

– Чтобы сократить число последователей и хранителей тайны, – с готовностью отозвался француз, с чьего лица уже сползла улыбка из-за поведения Питера.

– Но ведь, чем больше искателей, тем больше вы найдете. Разве я не прав? – взяв себя в руки, Питер стал задавать правильные вопросы, и ни София, ни Иван не решились его перебивать.

– Я не был, как ты сказал искателем.

– Тогда кто ты?

– Мое предназначение в сохранности. От меня требовалось искоренить любые поползновения к разоблачению тайны ордена. И начать необходимо было с самих себя. Чем меньше хранителей, тем вероятнее всего, что тайна и правда будет тайной. Поэтому, магистр передал его мне, тем самым назначив меня следующим хранителем секрета.

– И как же ты должен был это делать?

– Вам правда необходимо это разжёвывать? – сосредоточенно взглянув в лицо Питера, Лебелетье с явной не охотой продолжил: – Любые поползновения к тайне, прямые, или косвенные… Я всегда их пресекал.

– Пффф, – внезапно передернув плечами фыркнул историк и встав с места по обыкновению стал мерить шагами комнату: – Теперь у меня есть вопрос. Если Ваш драгоценный магистр доверил вам наследие своего ордена, то отчего забыл поделиться с Вами его точным местонахождением. Как вы должны защищать что-то, если не знаете где оно? – прежде хранивший умеренное спокойствие Историк, внезапно стал взвинчен, встревожен. Уставившись в небольшое окно, он продолжал общаться к французу, не глядя ему в глаза.

– Этого и не нужно. Мне не зачем знать, где хранилище, я лишь мешал другим найти его, – шумно выдохнув ответил Лебелетье, он явно устал от данного допроса, но все же старался хранить самообладание.

– Эта карта, по которой мы пробирались в хранилище, она ведь не Ваша? – все еще глядя сквозь окно задал новый вопрос профессор.

– Нет, одного из несчастных, приблизившихся достаточно близко к тайне. Сам я никогда не был в хранилище и мне не доводилось видеть сколь велики тайны, хранящиеся в нем.

Внезапно в комнате повисла гнетущая тишина. Этот допрос длился, кажется, уже целую вечность и каждый новый ответ старика запутывал всю троицу все больше и больше.

– Нам нужно понять еще кое-что, – сделав еще один большой глоток терпкого напитка, вновь вступил в разговор Питер: – Для чего ты затеял все это? – заметив боковым зрением, что историк отвлекся от окна и уставился на него непонимающим взором, вор поспешил уточнить: – Зачем ты вдруг решили отыскать… Сокровище?»

– Из-за письма, доставленного Вашими друзьями, – Лебелетье явно давно ждал этого вопроса: – Крайне грубо и в тоже время весьма изобретательно до меня кто-то пытался донести, что знает обо мне и о моем предназначении. Признаюсь, раньше я бы воспринял подобное с меньшей опаской…

– Отчего же? – Питер наиграно изобразил удивление.

– От того, что он больше не собирался пользоваться чашей, – тихо произнес профессор, усаживаясь на свое место. В этот раз удивление Питера было совсем не наигранным. Выпучив удивленные глаза, он непонимающим взором уставился на Ивана.

– Вы правы, я надеялся, что история ордена Еретиков закончится на мне. Я был уверен, что наша тайна будет похоронена вместе со мной, но кто-то знает, очевидно знает о многом и рассчитывает найти хранилище через меня.

– Бла-Бла-Бла! – воскликнул Питер: – Мы понял, тяжелая карма и белая горячка. Это как ты понимаешь, не тот ответ, что я хочу услышать!

– Это сокровище нужно уничтожить! Теперь я знаю, мир уже не тот, что был раньше, сохранить все в тайне не получится. Я верил в то, что наследие ордена, да и сам орден, уже давно канул в пучину веков, но это письмо свидетельствует об обратном. Рано, или поздно кто-то может найти артефакты и страшно представить, что тогда случится. Замолчав, француз взглянул на троицу и тихо добавил: – Именно для этого вы были мне нужны и нужны сейчас!

Глава 61

Где-то в сердце старушки «Европы», Франция

18 сентября 2021 года, 11:45

Массивный стальной вагон со свистом рассекал горячий полуденный воздух, быстро устремляясь к Французской столице. Мимо голубых окон, с невероятной скоростью пролетали пейзажи аккуратно выстриженных лугов и мелких деревень, обреченных остаться в памяти пассажиров, лишь мимолётной картинкой, что часто печатают на поздравительных открытках.

София безучастно наблюдала за мелкой капелькой воды, невесть откуда взявшейся на окне скоростного поезда. Устроившись поудобней в комфортном кресле, девушка внезапно смогла найти умиротворение в этой капле. После всего произошедшего, эта простота и незатейливость была приятна как никогда.

Буквально заставив себя оторвать взгляд от столь желанного островка спокойствия, София взглянула на Южина, расположившегося прямо напротив нее. Мужчина сосредоточенным взглядом изучал кружку некогда горячего чая, который он заказал больше пятнадцати минут назад и с тех пор, ни разу к нему не прикоснулся.

– Ты никогда ни о чем подобном не слышал? – Заранее зная ответ, София все же решила начать разговор именно с этого вопроса.

– Почему же, много раз, – внезапно расплываясь в широкой улыбке, бодро отозвался Иван, наконец протягивая руку к давно остывшему напитку.

– Не поняла, – воровка, обескураженная странной реакцией историка, только и смогла что шепнуть короткую фразу.

– Ну как же, легенда о Граале, фильмы о бессмертных Шотландцах, еще есть комиксы. Историй, о молодеющих мужиках, несчетное множество, – неудачно пошутив, профессор сразу заметил гневно вздернутую бровь Софии и поспешил ретироваться: – Но вот документированных фактов в прочем не приходилось встречать…

Но взгляд Софии был не преклонен, она продолжала гневно смотреть в лицо собеседника, поэтому он решил продолжить рассуждать:

– Ну а на счет этого ордена еретиков… – произнося название братства, Иван невольно усмехнулся: – …То существование подобной организации вполне естественно. В конце концов любая власть, не важно, Светская, или Религиозная, старается искоренить любое инакомыслие всеми доступными способами.

– Но разве в таком случае не должно было сохраниться каких-либо архивных документов, официальных записей, хоть чего-нибудь, способного пролить свет на всю эту абракадабру? – втянувшись в разговор, София сменила гнев на милость.

– Нет… – равнодушно отрезал профессор: – Древнее общество, которое изо всех сил пыталось скрыть любые улики, подтверждающие свое существование без труда могло это сделать. В действительности, большинство документов, описывающих события минувших дней, сейчас принятых за официальные версии, написаны много позже чем эти события происходили.

– Что это значит?

– На сколько я знаю, самая древняя книга, сумевшая дожить до наших дней датируется семисотыми годами… Кроме того, большая часть официальных документов создавалось именно в монастырях под чутким руководством церкви, а значит сокрыть можно было что угодно, – закончив фразу, историк сделал глоток и скривившись неприятному вкусу добавил: – Мой учитель истории говорил, что в мире нет ничего более изменчивого, чем история…

– Историю пишут победители, – согласилась София, после чего вновь вернула разговор на интересующие ее рельсы: – Но если орден и правда существует и Лебелетье вдруг решил избавиться от награбленного, то зачем ему мы? Почему не призвать членов ордена?

– Я думаю больше никого нет… Там в столовой, он сказал, что магистр выбрал его следующим хранителем… – замолчав, историк взглянул на Софию, в ожидании каких-либо дополнительных вопросов, но девушка лишь кивнула в знак своей заинтересованности: – Мне кажется, что после того, как артефакты были вывезены из Италии, активная деятельность ордена пошла на убыль. С каждым днем карта мира становилась все полнее и точнее, каких-либо неизведанных территорий почти не осталось, поэтому и необходимость существования братства неминуемо должно было подставиться под сомнение.»

– Думаешь, всех искателей распустили, остался только так называемый хранитель секрета?

– Я не уверен на счет распустили… – понизив голос Иван приблизил лицо к воровке: – …Только мертвый не сможет проболтаться!

София не была удивлена словам профессора, честно сказать, несмотря на всю жестокость этого утверждения, оно было верным. Лучшего выхода, что бы скрыть все концы просто не было. Внезапно София поняла, что буквально час назад стала очередным носителем тайны, ненужным свидетелем, от которого Лебелетье захочет избавиться, как только получит свое. Взглянув в глаза профессора, она поняла, что и он осознает эту истину, но все же озвучить не решается.

– И мы все же ему поможем? – решив избежать безрадостной темы, продолжила девушка.

– Ну, мы же взяли его деньги, должны их отработать.

Вспоминая заветные нули на экране своего лэптопа, отображающего более чем пристойное состояние банковского счета, девушка задумчиво улыбнулась, и спустя мгновение тихо прошептала:

– К слову об этом… Деньги мы уже получили, так что… – заговорщически подмигнув, София кивнула в сторону выхода из вагона.

Обернувшись назад, профессор посмотрел куда указывала девушка и расплывшись в улыбке вновь взглянул на спутницу. Иван внезапно ощутил спокойствие, все странности последних дней в одно мгновение затерялись где-то на задворках его сознания, уступив место обворожительной улыбке и хитрому взгляду. Продолжая улыбаться, он постарался изобразить укоризненный взгляд, что, впрочем, ему не очень-то и удалось:

– Ты хочешь сбежать?

– Почему бы и нет? Деньги на счете, не забывай, что твои тоже, самое время…

– А как же выполнение работы, за которую заплатили? К тому же Питер сейчас охраняет Лебелетье в другом вагоне, думаю если мы уйдем у него будет не самый приятный разговор с «заказчиком».

– Я воровка, кидать партнеров, часть профессии, – разведя руки в стороны ответила София: – Ну а Питер, ему не привыкать…

Внезапно улыбка на лице Южина угасла, удрученно пожав плечами профессор быстро зашептал:

– Представь если все эти россказни про магическое артефакты правда, представь если кто-то как Планкин, без колебания готовый сжечь все на своем пути, завладеет чем-то подобным? Представь какая начнется возня и сколько смертей охотников за наживой это вызовет. И это я не говорю про устои церкви. Я думаю не многим будет по душе тот факт, что когда-то церковниками уничтожались целые народности вместе с их верованиями! – закончив, Иван расправил плечи и расслабившись откинулся на кресле: – Этого нельзя допустить…

– О господи! – тотчас воскликнула София: – Ты умен, изобретателен, стреляешь и дерешься как агент британской разведки, а теперь еще и комплекс героя… Тебе точно нужно почаще выбираться в реальный мир… – хоть девушка и светилось улыбкой, какой-то оттенок укоризны в ее голосе все же не смог ускользнуть от уха профессора.

Не найдясь с ответом, историк ощутил, как его щеки зарделись и пожав плечами, он приложился к холодному напитку.

– Значит Планкин, он за всем стоит? – видя смущение собеседника, девушка постарался отвлечься.

– Честно сказать, я не уверен… Да, мы видели, что это он со своими людьми напал на имение, но… – протягивая последнее слово, профессор задумчиво посмотрел на пролетающий за окном пейзаж: – Меня не покидает ощущение, что не все фигуры поставлены на доску. Мне кажется, есть кто-то еще.

– Не поняла.

– Если Планкин каким-то образом пронюхал про орден и хотел заставить Лебелетье действовать не осторожно, то у него это вышло, как видишь, мы на всех порах мчимся за сокровищем. И от того не понятно…

– Зачем нужно было пытаться нас всех прикончить? – перебив профессора, закончила воровка. Иван уже привык к подобному и от того лишь слегка кивнул в знак согласия, продолжая смотреть в окно.

– Ну что ребятки, поворковали? – внезапно выросшая фигура Питера рядом с погруженными в путанные мысли собеседниками быстро привела обоих в чувства: – Готовы идти? – голос его сбивался легкой одышкой.

– Что? Мы же решили не привлекать внимание большой группой! – гневно зашипела София, глядя в глаза вора, притащившего за собой обоих своих подопечных.

– Понимаешь ли, Софа, слегка изменились обстоятельства, – сделав ответный выпад, Беркли сразу же продолжил: – Фотографии ваших милых мордашек находятся в руках полиции, сейчас прочесывающих поезд. Как я понял, вы подозреваетесь в поджоге и убийстве гражданина Бельгии!

– Что? – от неожиданности, профессор выронил кружку и словно не обращая на это внимание продолжил смотреть вылезающими из орбит глазами на вора.

– А чего ты ожидал? – удивление Питера было слегка наигранным: – Скорее всего это дело рук вашего друга, Планкина. Очень даже действенный прием, я и сам подумывал об этом.

– Сколько у нас времени? – для Софии обстоятельства ее обвинения оказались не столь неожиданными, как и для Беркли.

– Я сказал полицейским, что видел кого-то похожего на Вас в последнем вагоне, но как ты понимаешь, это выиграет нам минут десять, все равно поезд не успеет… Придется выходить без остановки…

София лишь кротко кивнула и одним движением накинув сумку с остатками оборудования, быстрым шагом устремилась в сторону головного вагона. Провожая взглядом бодро шагающую девушку, профессор невольно сглотнул подступающий ком к горлу и тоже встал с места. Он прекрасно понимал, что означало «Выходить без остановки», но вот делать этого никак не хотел.

Добравшись до перехода между вагонами, Южин увидел, что София успела скрутить пышные волосы в тугой узел на затылке и потуже затянуть ремень сумки. Аккуратно поставив свой ношу под ноги, он в свою очередь принялся заправлять рубашку, готовясь совершить очередное безумство. Даже не смотря на все злоключения, что ему удалось пережить за последние несколько дней, сейчас профессор испытывал дикий ужас. Безуспешно пытаясь отвлечься от предстоящего, Иван все же справился с пуговицами и взвалил на спину рюкзак, позаимствованный у хозяина комнаты, в которой спал прошлой ночью и туго затянул лямки.

– Все слушаем меня! – привлек внимание Беркли: – Сейчас я замкну цепь и автомат решит, что этот вагон охвачен пожаром. Поезд остановится и как только откроется дверь мы сохраняя спокойствие медленно выходим на улицу, вместе со всеми пассажирами… – замолчав, Питер махнул рукой в сторону автомагистрали видневшейся через окно: – Судя по напыщенным рожам водил, мы уже во Франции, доберемся до машины и все, дело в шляпе, здравствуй Африка! – с последними словами, Питер широко улыбнулся и с силой хлопнул по спине помощника Лебелетье, стоявшего возле него.

– Постой, – облегченно выдыхая, зашептал Южин: – Значит нам не придется выпрыгивать на ходу?

Пораженный вопросом подельника, Питер уставился на него непонимающим взглядом. Всматриваясь в глаза профессора, он слегка качнул головой и медленно перевел взгляд на окно, за которым с невероятной скоростью пролетали кроны деревьев:

– Ты знаешь, с кокой скорость мчится эта телега? – ехидно улыбаясь спросил он, вновь поворачиваясь к растерянному историку.

Глава 62

Где-то в сердце старушки «Европы», Франция

18 сентября 2021 года, 16:37

Густой фонтан пыли с готовностью вздымался над землей, стоило колесам старенького минивена коснуться грунтовой дороги, проложенной через густые заросли зеленых деревьев. Пышные кроны отлично скрывали узкую полозку, по которой во весь опор мчалась машина с пятью пассажирами. Солнце неустанно толкало день в объятие темноты и беглецам необходимо было успеть добраться до места назначения. Благо по уверениям Питера они были уже совсем рядом.

Внезапно лес расступился и словно из ни откуда перед изумлёнными пассажирами возникло целое сельскохозяйственное угодие, простирающееся далеко вперед. Остановив машину у высокого амбара, как предположил Иван скорее всего предназначенного для хранения урожая, Питер выскочил из машины и быстрым шагом направился ко входу. Не сбавляя шаг, вор обернулся и как бы между делом бросил: – Вы не дергайтесь пока, а то хозяин становится слегка дерганным, когда меня видит…, после чего с самодовольной улыбкой исчез в глубине дверного проема.

Спустя несколько минут, Питер уже спешил к высыпавшим из машины беглецам легкой трусцой и энергично махал ругой, призывая скорее последовать за ним. После спешной высадки из поезда, Беркли не проронил ни единого слова от том, куда именно они едут. Поэтому ничего не понимающие беглецы побрели за бодро шагающим вором и вскоре ворота амбара приоткрылись для всех. Это было не хранилище, но более чем вместительный ангар, в центре которого стоял небольшой самолет.

Южин сразу понял, что этот самолет используется для обслуживания обширного хозяйства, он не был силен в истории самолетостроения, от того угадать семейную принадлежность никак не мог, но зато смог посчитать посадочные места, в количестве одного:

– Ты выиграл вот это? – шумно выдохнув, София озвучила мысли профессора.

В ответ Питер лишь нервно махнул рукой на недовольную девушку и устремил взор куда-то в глубь ангара.

– Ну же, Мак… Мы же уже все обсудили, не начинай противиться. Я не хочу тебе напоминать, что ты все еще летаешь на своем корыте, несмотря на то, то проиграл его мне, – с этими словами, Питер стал медленно, аккуратно переставляя ноги словно кошка продвигаться вглубь ангара.

– Но именно это ты и делаешь! – внезапно прозвучавший голос из темноты сумел застать беглецов врасплох. Только Питер был готов к нему и продолжал двигаться дальше.

– Мак, я догадываюсь, что ты сейчас держишь меня на прицеле своего чертового «Магнума» и признаюсь, завершить эту неделю с десятью граммами свинца в груди было бы весьма ожидаемым итогом, но… – вдруг Питер резко выпрямился, упер руки в боки, взглянул на ближайшую тень и расплываясь в широкой улыбке закончил: – Ты же этого не сделаешь, чертов старикан!

– Слишком самоуверенно для человека, пришедшего разрушить мой бизнес… – вслед за этими словами из темноты возник высокий мужчина лет пятидесяти. Статный мужчина с достаточно развитой мускулатурой бодрым шагом прошествовал к Питеру и одним движением крепко прижал вора к себе. Глаза незнакомца не горели доброжелательностью, но от чего-то, никто из беглецов не чувствовал опасности. Голова его была покрыта густой копной каштановых волос с весьма ощутимым оттенком седины, а завершали образ, идеально остриженные седые усы, на укладку которых мужчина несомненно тратил большую часть своего утреннего моциона.

– Ты какого черта притащил ко мне туристов? – кивком указывая на группу беглецов, не знающих, как себя вести дальше, нарочито злобно выпалил хозяин ангара.

– Они… – в нерешительности замолчав, Питер взглянул на беглецов, но спустя мгновение подняв взгляд на мужчину коротко закончил: – Я им доверяю… Ну двоим из них точно…

– Ну что же, я надеюсь после той истории, ты научился разбираться в людях… – хлопая вора по плечу, мужчина рассмеялся в голос, но увидев многозначительную бурю смешанных эмоций на лице собеседника быстро осекся и взглянул на не смевших пошевелиться спутников Беркли: – О господи! – громогласно, практически на распев вновь заговорил он: – Точеный стан, шелковистые волосы, атлетичная фигура и глаза… – мужчина определенно обращался к Софие: -…Глаза стервозной бестии, в которых несмотря ни на что хочется утонуть…» – с этими словами, мужчина подошел к девушке и аккуратно подхватив ее ладонь, слегка коснулся губами гладкой кожи.

– Ричард Макгонагал, рад наконец познакомиться!

– София, тоже очень приятно, – недоверчиво кивнув в ответ все же прощебетала София и одернула руку.

– Ладно, старый развратник, – подоспевший вор, слегка разрядил неловкую ситуацию: – Где мой самолет, нам пора уже валить из этой дыры!

– Эх, пацан, – разворачиваясь на каблуках и одним жестом увлекая гостей за собой стал сокрушаться Ричард: – Ты так и не почувствовал очарование старушки Франции…

– Постой, ты решил, что я о Франции? – изображая наигранное удивление воскликнул Питер: – О нет, я назвал дырой это твое ранчо старческого уныния!

– Грубо! – не оглядываясь назад бросил мужчина и дойдя до стены ангара, толкнул небольшой электро-рубильник, явно находившийся не на своем месте. Тотчас раздался натужный скрип, и земля в центре ангара пришла в движение, вместе со стоящим на ней самолетом.

– Милочка, а ты знала обо мне? – ожидая окончания работы механизмов, Ричард обратился к Софие.

– Нет. – не оглядываясь на него ответила девушка, продолжая наблюдать за работой механизмов.

– Эх, было время… Это было лет двадцать назад, если мне не изменяет память, в Картахене… – взглянув на Питера, Ричард на мгновение замолчал и широко улыбнувшись продолжил: – Ему было лет тринадцать– четырнадцать…

– Мне было двенадцать, двенадцать лет! – Беркли был не в восторге от ностальгических воспоминаний Макгоногла, так не во время нахлынувших не него: – И ты сломал мне нос, мне двенадцатилетнему ребенку!

– Нет! Нет! Нет! Нет! Двенадцатилетнему вору, и да, я сломал тебе нос! Как потом оказалось, это было началом длительного, не всегда успешного, но все же, сотрудничества… – не переставая улыбаться, Ричард убрал руку от электрощитвой и пригласил беглецов проследовать за ним к огромной яме, возникшей прямо в центре ангара.

В глубине ямы покоился массивный самолет, название которого так же оставалось загадкой для Ивана и остальных беглецов. Машина была много больше чем, небольшой двухмоторный самолет, как оказалось служивший прикрытием для этого, который хоть и мог вместить всех участников гонки, умудрялся внушать еще меньше доверия нежели первый.

– Вот он, мой Икар! – обводя широким жестом, спрятанный самолет воскликнул Мак и уставился на пораженные лица присутствующих.

– Как поэтично, – Прежде хранивший молчание Иван не смог сдержать удивление от столь неоднозначного названия самолета.

– О, с тобой еще и русский есть, – Ричард без труда определил характерный акцент профессора: – Знавал я парочку русских, не лучшее выдалось знакомство, – мужчина говорил ровно и его замечание явно не было приглашением к дискуссии, поэтому Южин лишь пожал плечами и снова опустил свой взгляд на самолет.

Наблюдая за тем, как массивный самолет, судя по изрядно потрепанному внешнему виду, успевший побывать во множестве передряг и скорее всего не соответствовал техническим нормам, поднимался из глубины ангара, София не удержалась и задала вопрос: – А что было дальше?

– Неважно! – поспешил ответить Питер, стараясь не дать Ричарду открыть рот.

– Питер, Питер, не встревай в разговор, – артистично, но в то же время жестко отрезал опытный вор и вновь обратился к Софие: – Потом последовали годы сотрудничества, ох сколько же мы успели вместе наворотить, прежде чем Питер решил пойти своей дорогой. Правда он забыл упомянуть, что своей дорогой, это означало спутаться с Вами. Я решил заняться контрабандой и сам успел отойти от дел, занявшись почти легальным бизнесом и представляешь, каково было мое удивление, когда, спустя два года, мне позвонил Питер и попросил вызвались его из Мозамбикской тюрьмы? – громко засмеявшись, Ричард двинулся в сторону наконец поднявшегося самолета: – Ты бы знала, какими яркими эпитетами он награждал тебя по пути домой… – с этими словами, Макгонагал коснулся одной из множества заклепок на крыле. Прежде сокрытый в тени, самолет наконец предстал перед беглецами во всей красе.

– Альбатрос, одна из самых надёжных птичек армии США, – Ричард гордо взирался на воздушный корабль: – Образца тысяча девятьсот шестьдесят первого года, изначально применялся для эвакуации потенциальных утопленников, ныне помогает делать жизнь честных предпринимателей несколько легче… – снова оскалившись в широкой улыбке, Мак ткнул стоящего подле него Южина в плечо и кивнул в сторону самолета: – Живая легенда!

Профессор смотрел на этот отголосок истории авиации и с каждой секундой хотел забраться внутрь этой живой легенды все меньше и меньше.

– Я так понимаю до Анголы он сможет долететь? – голос Питера был серьезен.

– Конечно, только вот с чего ты взял, что он полетит туда? – широкая улыбка мужчины в одно мгновение сменилась на жесткий холодный взгляд, интенсивно смиряющий Беркли.

– Мне нужно всего пара дней, потом я верну тебе это…

– Знаешь, тебе конечно хватило наглости обыграть меня той же ночью, что я вытащил тебя из тюрьмы… Но я надеюсь ты понимаешь, что я не собираюсь тебе отдавать свою птичку… – холодный взгляд Ричарда слегка смягчился: – У меня клиенты…

– Устрой себе отпуск, Мак, хватит разыгрывать трагедию. Ничего не случится с твоим корытом! – Питер терял терпение.

Вместо ответа мужчина спокойно двинулся к ближайшему крылу и одним движением вывернув массивный болт из крыла, открыл горловину топливного бака, после чего продолжая хранить молчание быстро двинулся к огромным контейнерам с надписью топливо, расположенным не противоположной стене ангара.

– Значит Ангола? – наконец прервал затяжное молчание Ричард.

– О нет мой друг, в этот раз я сам, – наблюдая со стороны за перепалкой Питера и Ричарда, складывалось впечатление, будто это не столько спор, нежели какой-то тайный ритуал, все слова и выпады были известны оппонентам наперед. На каждый новый вопрос даже еще не заданный, всегда был готов ответ.

– В прошлый раз, когда ты что-то делал сам, все вышло более чем плохо… – бросив косой взгляд на Софию, которая, впрочем, не обратила на это внимания, Ричард быстро продолжил: – Уверен, что в этот раз выйдет лучше?

– Это не важно, я все сказал! – гневно зашипел вор: – Сегодня ты остаешься дома!

Широко открытые глаза вора быстро бегали из стороны в сторону, метая на своего давнего друга целый сноп гневных искр. Питер больше не собирался препираться, Макгонагл это понял, и вскинув руки перед собой разочарованно усмехнулся. На мгновение показалось, что ему стоит огромных усилий, что бы не взорваться бранью, но спустя секунду он шумно выдохнул и прошептал: – Значит повторим как эта посудина летает…

Следуя за своим старым наставником, явно подавленный итогами разговора Питер понурил плечи.

– Ого, от чего это они так? – каждый раз, когда помощник Лебелетье открывал рот, он заставлял всех содрогаться от неожиданности.

– Ну а ты как думаешь? – провожая Беркли и Макгоногла взглядом, ответила София: – Как я поняла, этот Ричард был наставником и примером для Питера, но в один прекрасный момент все закончилось, появилась я и птенец решил выпорхнуть из гнезда, – выуживая из сумки помятую пачку сигарет, София быстро прикурила и глубоко втянув едкий дым блаженно вздохнула: – В итоге он оказался в тюрьме, из которой его пришлось вызволять именно Ричарду и сейчас все повторяется вновь… Любой отец был бы недоволен. София не говорила с юношей, скорее ее ответ был больше похож на размышления в слух.

Глава 63

Где-то в сердце старушки «Европы», Франция

18 сентября 2021 года, 18:03

Видавший виды самолет вздымал пыль ангара, беспорядочно бросая ее во все стороны мощными винтами, тянущими массивную машину на взлетную полосу. Прошло немногим больше часа с тех пор, как Макгонагл согласился передать самолет своему протеже. За это время, мужчина в свойственной ему манере проявил радушие и даже предложил кофе, от чего все беглецы единодушно отказались. Сейчас, Ричард находился по правовому борту от самолета, наблюдая за взлетом. Рядом с ним, стоял растерянный помощник Лебелетье, казалось в одночасье потерявший смысл жизнь. Буквально минуту назад он был еще в самолете и верно служил своему мастеру, как вдруг его уже отправляют восвояси.

Наблюдая за осунувшимся лицом юноши, София неожиданно, буквально на долю секунды, испытала легкое чувство участия к нему, но тут же хмыкнув улыбнулась и взглянула на сидящего напротив нее Лебелетье, плотно привязанного к сиденью.

– А ты уверен, что он нам не поможет? – обращаясь ко второму пилоту, роль которого пришлось взять на себя Ивану, спросил Питер.

– Уверен, парень помогал передвигаться старику, сейчас как ты видишь, он и сам способен, – понизив голос, профессор наклонился к компаньону: – Все-таки один против троих более приемлемый для нас расклад.

«Альбатрос» медленно выкатился на длинную грунтовую полосу и тотчас начал набирать скорость. Вопреки ожиданиям историка, никакого давления на кресло, присущего разбегу пассажирских самолетов, он не ощутил, лишь постоянно нарастающая тряска, пропорционально которой возрастало и чувство страха. Пытаясь побороть приступ паники, Иван взглянул в боковое окно. Но вид мельтешащих растений, сливающихся в зеленое пятно в ярко алом свете заходящего солнца, лишь усилили страх. Еще мгновение и профессор был бы готов вскочить с места, как вдруг тряска прекратилась. На секунду, ему показалось будто вокруг наступила полнейшая тишина и в следующее мгновение он осознал, что массивный, несуразный корпус «Альбатроса», больше похожего на лодку взмыл в небо и медленно устремился вверх.

Прильнув к узкой полоске бокового иллюминатора, Южин с интересом наблюдал за удаляющимися очертаниями полей. Погруженные в алое вечернее марево и без того неприметные растения почти сразу пропали из виду, представив глазу историка ровные цветные полотна.

– Я видел, как ты бросился за парнем в огонь и прекрасно понимаю, отчего парнишка сейчас на земле, – Питеру было не впервой летать на этом самолете, поэтому выровняв его, он тотчас вернулся к разговору: – Тебе жаль этого парня…

Иван не стал отвечать на вопрос, продолжая вглядываться в темноту ночного неба.

– Наверное это правильно, – Питер решил закончить свою мысль даже не взирая на молчание собеседника: – Старикан забил ему голову своей чушью!

Историк продолжал многозначительно молчать, представляя возможность Питеру поразмышлять о своих мотивах, впрочем, все сказанное было верным. Профессору всегда претило само осознание фанатичного служения, основанного на вранье. Он считал, что подобное сродни рабству, с той лишь разницей, что раб сам не осознает своего положения, веруя в служение высшей цели.

– Долго нам лететь? – профессор решил избежать неудобной дискуссии на философские темы и поспешил перевести разговор в более приземленное русло.

– К сожалению, да, – шумно выдохнув, Питер чуть потянул штурвал в сторону и самолет дал небольшой крен: – Эта птичка весьма неспешно передвигается, к тому же придется сделать небольшой крюк, все-таки сейчас подобные полеты не легальны, так что можешь отдохнуть, – отвечая на вопрос, Питер продолжал сосредоточенно вглядываться в полотно наконец окутавшей самолет тьмы, будто и правда видел какую-то, неведомую для профессора, воздушную тропу. «Альбатрос» то и дело покачивало из стороны в сторону, но историка это совсем не пугало. Пережив взлет, он наконец понял, что устаревший самолет не может похвастаться кучей стабилизаторов, коими напичканы современные лайнеры и от того, подобная тряска стала для него вполне ожидаемой.

Оглянувшись назад, Южин увидел Софию, очевидно знающую о том, сколько придется лететь. Девушка откинулась на не самом удобном посадочном месте и прикрыв глаза рукой пыталась уснуть. Позволив себе лишь пару мгновений полюбоваться умиротворенной девушкой, профессор вновь обернулся и тоже взглянув в темноту наконец ответил: – О нет, я лучше послежу за тем, чтобы ты не уснул.

– Ну что ж, противиться не буду, – в голосе Питера послышались нотки облегчения.

– Куда ты смотришь? – историку было действительно интересно, отчего компаньон с таким интересом всматривается в темноту.

– Не знаю, так спокойнее, будто я контролирую ситуацию – слегка расправив плечи ответил Беркли и ткнул пальцем в небольшой монитор тускло светящийся прямо под его правым коленом: – На самом деле ближайшие несколько часов мы будем идти по указаниям этого малыша.

Со своего места профессор не мог рассмотреть, что именно изображено на дисплее, но предположил, что это обычная карта с точкой посередине, обозначающий текущее положение «Альбатроса». Скудные познания в летном деле все же позволяли историку понимать, что в такой темноте, единственное что могло указывать верный путь, это вспомогательные приборы, от того он совсем не удивился «малышу».

– Значит Ричард… – Южин внезапно вспомнил о улыбающейся голове с усами, но начав говорить внезапно осекся в ожидании реакции компаньона. Он прекрасно понял, что по какой-то причине, Беркли испытывает неловкость при общении со своим старым другом и от того, подобный вопрос мог только разозлить его, но получив утвердительный кивок сразу продолжил: – …твой наставник?

– Ага, учитель от бога! – посмеиваясь ответил вор: – Ричард Макгонагл один из самых хитрых и изворотливых пройдох, что мне приходилось встречать, но именно ему я обязан всему что умею и знаю.

– Но что-то не так?

– Угу, – не желая развивать эту тему, Питер кротко кивнул, но увидев испытующий взгляд историка, явно требующего продолжения, удрученно выдохнул и продолжил: – Понимаешь, до того, как я его встретил я не был вором… Я был просто парнишкой, ищущим возможность прожить еще один день.

– Ты пытался его ограбить, – недоверчиво повторил услышанную ранее историю Иван.

– Потому что голодал, тебе не показалась странным, что Американский парнишка двенадцати лет оказался на улицах Картахены? Я просто потерялся, два дня бродил по улицам, пока не встретил его, – вновь усмехнувшись, Питер переключил какой-то тумблер и медленно накренив самолет продолжил: – Представляю, как это звучит. Парень пытается ограбить бывалого разбойника и проникающийся отеческими чувствами вор берет к себе на поруку этого мальчишку. Прямо сюжет какого-то фильма, или видеоигры. Признаюсь, я быстро проникся всем тонкостям воровской жизни, быстро всему учился и как сам Ричард часто говорил, стал весьма ценным приобретением.

– И я все равно не понимаю.

– Все дело в ней, – быстро оглянувшись на Софию, наконец сумевшую уснуть пояснил Беркли: – Познакомившись с ней, я вдруг осознал, чего лишился. Я лишился спокойной, размеренной жизни… – вновь взглянув на историка, который кажется окончательно запутался, поспешил разъяснить: – Да, нашу с ней жизнь нельзя назвать спокойной, скорее напротив, но все же. Пока я был с ней я никак не мог отделаться от мысли, что хотел бы просыпаться, пить кофе, обмениваться глупыми фразами и идти на работу.

– И ты решил, что это Ричард лишил тебя этого? – подытожил профессор, всё-таки осознавший к чему вел Беркли.

– Да, я понимаю, что это глупо, но все же…

– Спасибо!

– Чего? – Питер был искренне удивлен, он мог ожидать любой реакции на свое внезапное душеизлияние, но никак не благодарности.

– Спасибо, что доверяешь… – слегка смутившись пояснил историк.

– И не переживай на счет меня и Софии, – вор предпочел оставить благодарность историка без ответа и переключиться на менее щепетильную тему: – Все что было между нами в прошлом.

– Слушай, с чего ты…

– С того, как ты на нее смотришь, – вновь уставившись в темноту спокойно перебил профессора вор: – Да и она на тебя!

Историк уже был готов разразиться притворными оправданиями, пытаясь убедить вора в заблуждении, но в последний момент внезапно передумал и пожал плечами:

– Это всего лишь мимолетное влечение, ничего особенного, к тому же крайне неуместное.

– Почему же? – казалось Питер искренне удивился: – Когда все закончится вы сможете наконец закончить этот бег и остановиться, ты главное не тушуйся… – на мгновение замолчав, вор задумчиво поджал губу и в следующую секунду будто соглашаясь со своими собственными мыслями продолжил: – Я пущу пулю в лоб старику, а вы отправитесь тратить свои денежки!

– Убьешь? – в этот раз Иван не понимал, шутит вор, или говорит правду.

– Нет, конечно нет, – в ответе вора отчетливо послышались нотки сожаления: – Понимаешь, как я понял он всю жизнь топил концы, а мы трое как раз и есть очередные три ниточки, способные открыть рот… – понизив голос, вор оглянулся в глубь салона и посмотрел на Лебелетье, продолжавшего неотрывно глядеть на Софию: – Думаю ты и сам понимаешь, что он еще попытается с нами разобраться.

– А ты не сможешь?

– Я вор, не убийца, – Питер был готов к подобному вопросу: – Тот летун, которого я сбил, спасая тебя… Это для меня было впервые… – внезапно историк осознал, что вору очень сложно говорить об этом. Питер буквально давился каждым словом, но все же продолжал: – И больше я не хочу переживать ничего подобного!

Глава 64

Париж, Франция

18 сентября 2021 года, 23:59

Маленькая душная комнатушка без единого окна, единственным источником света в которой являлась постоянно моргающая бледным светом лампа у самого потолка, словно реальное отображение бесчисленных фильмов ужасов, в которых подобное помещение с легкой руки режиссёра превращалось в пыточную, наполнилось коротким сдавленным стоном, вслед за которым раздался звонкий щелчок, вызвавший очередную волну стонов.

Редкие всполохи умирающей лампы то и дело освещали ужасающую картину, учиненную Планкиным в порыве ярости. Расстройство очередным провалом, ставшими традицией последних дней, буквально вывели и без того не самого спокойного человека из себя. Упустив беглецов прошлой ночью, коллекционер предпочел сам принять решение о дальнейших действиях и тотчас отправился в Париж, к последней ниточке, с которой в эту самую минуту вел далеко не самую дружескую беседу.

Коллекционер уже давно отошел от «творческой» части своей жизни и возвращаться к ней оказалось весьма проблемным действом. Нанося первый короткий хук в челюсть привязанному к стулу мужчине, он ощутил, как его кулака жалобно протестовали и чтобы вновь ударить, пришлось буквально заставлять себя. Сопротивления со стороны жертвы не было, лишь стоны да всхлипывания, что значительно облегчало допрос. И все же отдышка, сильная закостенелость привыкшего к размеренной жизни богача, давала о себе знать.

Но с каждым новым ударом, с каждым новым всхлипом, силы будто дремавшие в теле коллекционера стали возвращаться. Упиваясь чувством власти над сидящим перед ним человеком, Планкин стал усиливать натиск. В памяти словно архивные снимки стали возникать моменты из прошлой, активной жизни, когда он был еще молод, когда он еще только-только становился на свой путь. Он вновь ощутил чувство утоления жажды насилия, жажды страха, того чувства, о котором он давно забыл и безуспешно пытался вспомнить, прожигая многомиллионное состояние. Вскидывая крепко сжатый кулак над головой, коллекционер внезапно осознал, что впервые за очень долгое время улыбка на его лице не фальшивая и не наигранная. Впервые за очень долгое время, Планкин вновь ощутил приторно сладкий вкус настоящей жизни.

– Ты же знаешь, я могу продолжать вечно, – хищно улыбаясь, взираясь на результат тесного общения с пленником, Планкин наконец остановился, пытаясь перевести дух.

– Я же сказал, я ничего не знаю! – пленником коллекционера был незадачливый служащий, некогда подрядившийся работать на не самых честных людей. Последняя его встреча с Планкиным закончилось лишь лангеткой на пальце, но эта имела все шансы устроить чиновнику длительный отпуск на больничной койке. Распухшее лицо, сломанный нос и пара разбитых зубов, были только прелюдией к основному действу.

– Знаешь, если верить мировому кинематографу, то мне не должно нравиться все это, ну или я должен хотя бы сказать такое, но… – ухмыляясь, блондин стал потирать обагрённые кровью кулаки: – …Я же не лицемер, от того скажу на прямую, мне очень нравится тебя бить, даже слишком, но все же у меня совсем нет на это времени… – с последними словами, блондин практически без замаха нанес еще три коротких удара: – Так что напряги извилины и постарайся вспомнить хоть что-нибудь об этом американце. Как он с тобой связывался, как платил, может номер телефона? Постарайся вспомнить хоть что-нибудь, что спасет твою жалкую жизнь! Крикнув в ухо и без того истерзанному мужчине слова, Планкин вновь принялся осыпать его лицо ударами, не потому что нужно было, просто так хотелось. Сейчас для него не имело значение кто перед ним, он просто упивался страданиями, которые мог причинить.

– Пост… стой! – всхлипывая взмолился некогда таинственный человек, – Я говорю правду, он звонил мне всегда с разных номеров, деньги наличными и ничего совсем, – борясь с разбухшей челюстью, мужчина сквозь слезы буквально выдавливал каждое слово: – Я не знаю, ничего не знаю!

– Почему же ты так себя не любишь? – аккуратно положив руку на содрогающееся плечо пленника, коллекционер заговорил мягким, почти отеческим тоном: – Что сложного в том, чтобы напрячься вспомнить. Поверь мне, я догадываюсь, что ты вряд ли стал бы хранить верность этому человеку с подобной самоотверженностью, если бы знал что-то конкретное. Я хочу, чтобы ты вспомнил хоть что-нибудь, какую-нибудь деталь, которая помогла бы мне в моем крайне нелегком деле, – продолжая говорить спокойным голосом, Планкин легко коснулся лица пленного открытой ладонью.

– Да… да… Есть кое что, на искаженном лице мужчины внезапно появилось некое подобие улыбки: – Однажды он говорил по телефону, и я слышал и… – мужчина запнулся на полу слове.

– Я бы на твоем месте не стал что-либо умалчивать!

– Ему говорили, что за его вызволение из Мозамбикской тюрьмы он должен что-то там сделать! – закончив фразу, мужчина жалобно взглянул на своего истязателя в надежде избежать продолжения порки.

– Ну вот видишь… – с этими слова, Планкин вновь приготовился бить, но в последний момент вдруг опустил руку. Он понимал, что вряд ли сможет выбить еще что-нибудь ценное из этого человека, поэтому сейчас собирался ударить просто так, для удовольствия.

– Ты везучий, – отвесив небольшую оплеуху, блондин развернулся на каблуках и скрылся за дверью помещения.

Встречавший своего начальника охранник с готовностью протянул ему полотенце.

– Ты все слышал? – быстро смахивая пот и кровь с рук, и окрашивая кипельно-белое полотенце в красный цвет, справился коллекционер.

– Слышал, – слегка потупив взгляд вниз ответил Ханин, он прекрасно знал, что происходило за дверью и мог предположить в каком состоянии пребывает пленник. Единственное что успокаивало его – это постоянные всхлипывания, продолжавшие доноситься из комнаты. Значит Планкин не стал доводить дело до конца…

– Ой, хватит, – нервно выдохнул коллекционер, понимая о чем думает его начальник безопасности: – Ты прекрасно знал кто я такой и на что способен, так что подбери свои нюни и продолжай работать. В конце концов я плачу тебе достаточно, чтобы закрыть глаза на все.

– Простите! Я что-то… – великан запнулся, увидев сбитые кулаки Планкина. Ему и раньше приходилось видеть подобную жестокость, но то с каким азартом и упоением коллекционер предавался ей, покоробило даже бывалого вояку: – Если он и впрямь побывал в Мозамбике, то думаю я смогу его найти.

– Обнадеживает, – бросая на пол перепачканное полотенце ответил коллекционер.

– Простите, – выуживая из внутреннего кармана телефон, Ханин быстро протянул его хозяину со словами: Вот взгляните…

– Ну, и что? – бросив короткий взгляд на изображение, недоумевая переспросил коллекционер.

– Вот наш тайный отправитель…

Планкин, словно рыба выброшенная на берег открыл рот. Схватив лэптоп, он уставился на неподвижное изображение лица.

– Как? – от удивления Планкин не сразу смог привести мысли в порядок и собраться для следующего вопроса.

– Воспользовался услугами пары тройки подставных лиц. Следы конечно пытались замести, но делал это явно не спец.

– Ты знаешь, – спустя минуту полной тишины, нарушаемой лишь редкими всхлипываниями пленного, коллекционер наконец заговорил, улыбаясь во весь рот: – Это очень, очень интересно и теперь я точно хочу знать, какого черта тут происходит!

Дождавшись, когда Коллекционер покинет квартиру, Ханин уже готов был двинуться за ним следом, но в последний момент остановился. Шумно выдохнув в нерешительности, он оглянулся в сторону комнатки из которой то и дело доносились отголоски плача. Понимая, что оставлять истекать кровью государственного чиновника, пусть и продажного не самая лучшая идея, косматый великан быстро скользнув в комнату, одним движением разрезал путы и быстро удалился, вновь передавая судьбу этого ничтожества в его собственные руки.

Глава 65

Где-то над чащей Габонского леса, Центральная Африка

19 сентября 2021 года, 5:47

Тусклые лучи рассветного солнца с трудом пробивались сквозь тягучую пелену свинцовых туч, грозящихся в любою секунду обрушить ураган тропических ливней. Устремляясь к земле, рассеянный свет медленно, но неотвратно стал вырывать верхушки многовековых деревьев из цепких лап Африканской ночи, представляя пытливому глазу историка, наблюдавшему завораживающее зрелище из небольшого иллюминатора самолета, первозданную красоту нетронутой человеком природы.

Не в силах сдержать благоговейный трепет профессор непроизвольно присвистнул, все больше и больше влюбляясь в пейзаж за стеклом. Ему было абсолютно безразлично, как отреагирует на его ребяческий восторг Питер, явно не разделявший чувств компаньона и продолжавший сосредоточенно следить за приборами.

– Док, ты впервые так далеко от дома? – вопреки ожиданиям, вор не стал глумиться над неожиданным воодушевлением историка.

– К сожалению, да!

– Нам повезло, обычно в это время стоят ливни, – с этими словами, Питер слегка надавил на податливый штурвал и издав странный хрюкающий звук, самолет стал замедляться, приближаясь к земле. Оглянувшись назад, вор приказал приготовиться к посадке.

– Сейчас сезон дождей? – неотрывно наблюдая за длинной полосой рассвета, историк задал вопрос скорее для поддержания разговора, нежели из реального любопытства.

– Да, мы слегка не вовремя затеяли наши гонки за сокровищами. Ты не знал?

– Я историк, не всезнайка, – спокойно ответил профессор: – Я не вижу полосы, куда мы садимся! – с трудом оторвавшись, он взглянул под нос самолета в ожидании взлетно-посадочной полосы, но увидел только густой лес и узкую полоску синевы, так же укромно сокрытую под нависающими кронами деревьев.

– Мы садимся на воду, – еще сильнее опуская штурвал ответил Питер и посмотрев на недоумевающего историка быстро добавил: – Ты бы пристегнулся, я вообще-то впервые это делаю.

Спертый прохладный воздух джунглей быстро рассекался парой мощных винтов, влекущих массивную машину к земле. Маневрируя между густыми кронами и при этом пытаясь выбрать наиболее безопасную зону для посадки, Питер напрягся всем телом, буквально сросшись со штурвалом старого самолета.

До поверхности реки оставалось всего несколько футов, когда поток воздуха стал медленно будоражить безмятежную гладь, вздымая волны и брызги вверх, оставляя длинную полосу пены, тянущуюся за хвостом самолета. Еще мгновение и широкий фюзеляж «альбатроса», с силой коснулся воды, окончательно стряхивая остатки сонной безмятежности с реки. Быстро сбрасывая скорость, самолет наконец замер и в следующую секунду глухая тишина раннего утра поглотила «Альбатрос», скрывая хоть какие-то намеки на прибытие незваных гостей.

Озираясь по сторонам, профессор непроизвольно коснулся своего плеча, проверяя цел ли он. Посадка было столь стремительной, что он буквально не успел испугаться, лишь вцепиться мертвенной хваткой в широкий ремень безопасности в ожидании худшего.

– Ну что док, как тебе? – Питер наконец озарился яркой улыбкой, очевидно он и сам был удивлен на сколько легкая посадка у него получилась.

– Мы на месте? – из хвоста самолета донесся злобный голос Лебелетье, в одно мгновение прогнавший улыбку с лица вора.

– Да, на месте! – недовольно отозвался Питер: – Мог бы посидеть тихо и дать насладиться моментом.

Вспомнив о Софие Иван оглянулся в глубь салона. Девушка продолжала спать, аккуратно устроившись на своем месте и кажется совсем не обращала внимания, на происходящее вокруг. Вскочив с места, борясь с затекшими мышцами, он направился к воровке, по пути бросая быстрый взгляд в каждый из иллюминаторов, пытаясь понять, что же их ждет дальше.

– София, София! – слегка коснувшись плеча спящей девушки, историк старался говорить, как можно мягче: – Нам пора. Мы уже на месте.

В ответ София подняла большой палец вверх и силясь открыла один глаз. Пробуждение давалось ей с большим трудом. Наконец шумно выдохнув, она рывком уселась на своем месте и коротко обведя взглядом окружающих, поморщилась:

– О господи, я так надеялась, что все это сон!

В ответ историк лишь улыбнулся и обернулся к вору:

– Ну, что дальше?

– Пойдем к указанной точке, – с этими словами вор выудил из брючного кармана, клочок бумаги переданный ему Южиным и ткнул в него пальцем: – Это не больше трех – четырех миль отсюда.

– Трех-четырех? Ты не знаешь? – снисходительно осведомился Лебелтье и с силой дернул плечом, но крепкие узлы не дали ему выпутаться.

– Все зависит от того, на сколько я промазал при приземлении, – Питера ни сколько не задело замечание француза, поэтому быстро парировав выпад, он развернулся на каблуках и двинулся к беспорядочно сброшенному снаряжению, которое он с трудом смог выменять у Ричарда.

Глава 66

Где-то в чаще Габонского леса, Центральная Африка

19 сентября 2021 года, 6:03

Спертый воздух и сладковатый запах гнили, с силой ударил в ноздри профессора, стоило ему выпрыгнуть и старого «Альбатроса». Питер умудрился приводнить самолет у самой кромки реки, от того, обязательные водные процедуры ограничились лишь промокшими ногами.

Обернувшись назад на внезапный оклик американца, историк не успел как следует среагировать на массивное черное пятно перед глазами. Инстинктивно прикрыв лицо, профессор отшатнулся назад от удара, после чего черная сумка, брошенная вором плюхнулась в воду, подняв небольшой фонтан брызг.

– Док, лови ее скорей! – тут же воскликнул вор.

Не понимая, что происходит, профессор одним движением опустил руки в мутную воду в поисках пропажи и спустя мгновение с трудом выудил увесистую поклажу.

– Какого черта? – наконец придя в себя и осознав, что ему все же пришлось намокнуть, гневно воскликнул историк.

– Тротил, – деловито перехватывая еще одну, идентичную первой сумку и готовясь вновь отправить ее в полет ответил вор.

– Стоп, что? – профессору показалось, что он ослышался, хотя ему скорее хотелось, чтобы он ослышался: – Что в этой сумке?

– Динамит, – изображая наигранную раздраженность вопросом, отозвался Питер и взглянул на историка: – Тринитротолуол, если по-научному.

– Дьявол, ты бросил в меня целый мешок чертового тротила? – профессор знал, что от подобного, никакой детонации произойти не могло, но сдержать эмоций не смог: – Где ты вообще его раздобыл?

– Ну, во-первых, не я, а Мак, – улыбнулся вор: – А во-вторых это не так уж и сложно. Всего-то и нужно, пару друзей на какой-нибудь стройке… А теперь раз, мы все выяснили, может уже вылезешь, из воды? Тут еще три таких сумки…

– Идиот, – за спиной Питера раздался спокойный голос Софии, очевидно наблюдавшей за перепалкой историка и вора: – Не смей мне давать свое барахло! – толкнув Питера локтем, девушка одним рывком выпорхнула из самолета и пролетев несколько футов, приземлилась на рыхлую землю, не коснувшись воды.

Взираясь в след Софие, Питер уже готов был сделать свой выпад колкой фразой, но внезапно осекся, подмигнул Южину, наконец добравшемуся до берега, пожал плечами и бросил вторую сумку. В этот раз профессор был готов и новая порция взрывного вещества сошла на берег.

– Ну же, принцесса! – взбалмошный вор, решил переключить свое внимание на последнего участника экспедиции: – Готов испачкать свои потные, «снобские» ладошки?

Не отвечая на «остроумный» вопрос, Лебелетье неуклюже выглянул из самолета и бросив короткий взгляд на простирающийся по обе стороны лес, шагнул вперед. Тугой узел ремня, крепко опутывавший кисти француза не позволил ему сгруппироваться и в следующее мгновение, он плюхнулся в грязную реку.

Словно не замечая беспомощно барахтающегося, в неудачных попытках подняться на ноги, Лебелетье, Питер быстро выпрыгнул из самолета и подхватив объемный канат, крепившийся к фюзеляжу «Альбатроса» направился в сторону ближайшего, клонившегося к речной глади, дерева. Следя за действиями компаньона, Иван не сразу догадался, для чего Питеру канат, но увидев, незамысловатый узел на склонившейся ветке, осознал, что это всего лишь стояночный трос, в версии «контрабандиста».

Вернувшись к ожидавшей его группе, к которой только-только присоединился еще не успевший привести дыхание в норму француз, Питер, вглядываясь в глаза компаньонов, быстро взвалил промокшую сумку на плечи. Параллельно выуживая пожелтевший лист, некогда написанный рукой Бартоломью Робертса и несуразный GPS датчик, он продолжал взираться на разношерстную компанию.

– Так ребятки, мы всего в трех милях от того места, что… – замолчав, Питер поднял вверх письмо и пренебрежительно фыркнув продолжил: – …в этой бумажке, так что нам придется спешить. – обведя широким взглядом облачное небо, вор деловито взмахнул пальцем: – Нам повезло с погодой, по какой-то причине, дожди решили дать нам возможность пройти, но это не значит, что они не грянут позже. И поверьте, мы не хотим оказаться в джунглях, во время ливня, – с этими словами вор шагнул в сторону чащи, на ходу вынимая широкое лезвие мачете из поясных ножен.

Глава 67

Где-то над чащей Габонского леса, Центральная Африка

19 сентября 2021 года, 6:27

Оставив самолет далеко позади, в относительной безопасности, сокрыв его от посторонних глаз, путники наконец шагали по зыбкой земле. Успев осмотреть покатый берег неизвестной реки, историк подумал, что ливни, о которых говорил Питер действительно бесчинствовали здесь последние несколько дней, если не недель. Смахнув верхний слой красного песка, Иван шумно выдохнул и наконец взглянул на монументальный лес, возвышавшийся над его головой невообразимо высокой стеной. Там, с высоты птичьего полета, вся эта зелень казалась лишь частью общей картинки на мониторе, но сейчас, взираясь на великолепие, сотворённое временем и природой, у профессора на несколько секунда перехватило дыхание.

Стараясь не обращать внимания на хлюпающую под ногами грязь, Южин шагал след в след группе, продолжая глядеть на исполинские деревья, средь которых пролегала узкая тропа. Ему впервые довелось видеть нечто подобное и потому шаг за шагом, волна детского восторга, сродни той, что он испытывал в небе, вновь стала захлестывать его. Сдерживать удивление он не мог, да, впрочем, и не пытался. Судорожно озираясь по сторонам, пытаясь запечатлеть в памяти каждую травинку, что возникала на его пути, он лишь изредка поглядывал на свою группу, чтобы не отстать. Никто из его спутников не был также возбужден окружающим великолепием. Напротив, сохраняя монотонное молчание они плелись вслед за вором, понурив головы. Несмотря на то, что историк не мог рассмотреть их лица, он все же был уверен, что на них отражено лишь отвращение.

Питер, внезапно взявший на себя роль командующего экспедиции, шел первым, без устали сверяясь с показаниями лэптопа, очевидно синхронизированным со спутником. При этом, он успевал сносить мощными ударами мачете небольшие деревья и кустарники, что путались под ногами, усложняя и без того не самую легкую прогулку.

София, следовавшая следующей за вором, постоянно зевала и не проявляла к окружающему никакого интереса. Наблюдая за ней, историк внезапно ощутил, что отчасти разочарован ее безразличием, но тут же отогнал эти мысли. В конце концов, она вероятнее уже бывала в подобных местах и все радости от посещения джунглей, давно забыты, оставив лишь осознание трудностей.

Лебелетье, плелся за девушкой, с трудом уклоняясь от листвы и веток то и дело норовивших оставить след не его лице. Путники решили не освобождать старика, мало кто готов был ему довериться, правда сам француз особо и не протестовал. В любом случае вся экспедиция двигалась в направлении, которое требовалось ему, от того, смысла в спорах попросту не было. Поэтому несмотря на неудобства и скорее всего уже давно затекшие руки он продолжал двигаться вперед.

Одарив пленного пренебрежительным взглядом, профессор продолжил озираться по сторонам. Многовековые стволы экзотических деревьев, образовывали очаровывающей своей монументальной простотой свод густых листьев, сквозь который жаркое солнце, планомерно застилающее джунгли, пробивалось с большим трудом. Чего, впрочем, было достаточно чтобы освещать путь. Лучи, которым все же удавалось разбить плотную оборону листвы, добавляли в и без того непостижимый пейзаж первозданной природы, ощущение невероятности. Благоговейно созерцая все красоты в которых очутился Иван с легкой руги Бартоломью Робертса, он совсем отвлекся от своей цели. Все цело отдав себя прекрасным видам густых зарослей джунглей в слабом свете рассветного солнца, он благополучно забыл о сокровище и погоне. Находясь в этом лесу, сохранившем первозданную красоту и прислушиваясь к мириадам звуков, издаваемых множеством животных и насекомых, профессор внезапно ощутил полное спокойствие. Непрекращающейся гомон жизни, что наполнял этот лес, слился в единый шум, только усиливающий осознание отчужденности этого места. Продолжая широко шагать, Иван внезапно вспомнил с десяток отвратительных историй и фильмов, рассказывающих о нелегкой судьбе путешествующих в джунглях и их, что самое неприятное, безвременных смертях. Пытаясь отогнать гиперболизированные образы, историк качнул головой и слегка ускорился.

– Ну что, док? Как тебе путешествие по джунглям? Задор убавился? – замахиваясь мачете над очередной лианной, спросил Питер.

– Нет! – выпалил профессор, перебираясь через невысокий камень и с неохотой переводя свое внимание на вора. Полное ярких впечатлений путешествие по экваториальным лесам, поражало историка все больше и больше с каждой секундой. Стоило только его глазу зацепиться за мелкую поросль расцветающей лилии, или широкой листве папоротника, так в профессоре начинал ликовать мальчишка, заставляя шагать вперед за новыми впечатлениями.

– Ну как же? – не унимался Питер: – Из иллюминатора все выглядело на много красивее: зелень, вода, сплошная красота и экзотика! А здесь на самом деле грязь, вонь, жара и целая армия гадов, так и норовящих высосать твою кровь! – с этими словами, Питер с силой ударил себя по щеке, очевидно стараясь расправиться с очередным москитом.

Набрав полную грудь воздуха, профессор уже был готов вылить на вора целый ушат эпитетов, только отчасти способных передать все эмоции, что переполняли его, но внезапно осекся. Всего в нескольких футах, из глубины лесной чащи на него уставились два немигающих глаза. Ужаснувшись он отшатнулся и тот час ощутил острую боль в шее. Инстинктивно коснувшись ранения, он почувствовал торчащую из шей тростинку-дротик и в следующее мгновение лес перед его глазами закрутился, превращаясь в сплошное зеленое пятно.

Глава 68

Где-то в Габонском лесу, Центральная Африка

19 сентября 2021 года, 8:12

Терпкий запах химической субстанции, донесшийся до носа профессора, мгновенно отозвался острым всполохом боли, в беспросветной пустоте сомкнутых век. Силясь побороть приступ тошноты, Иван попытался открыть глаза, но узкая полоска света, с силой ударившая в измученные зрачки, тотчас отозвалась острым спазмом где-то в глубине головы.

С силой сжав и без того тяжелые веки, он попытался понять где находится и тут же, воспаленный мозг вывернул откуда-то из глубины сознания, ужасные воспоминания, предвещавший забытие. Словно пара раскаленных углей, перед профессором замаячили стеклянные, немигающие глаза, злобно взиравшиеся на него из лесной чащи и уже в следующее мгновение вся группа, словно жалкие марионетки, чьи нитки были разом разорваны летят в грязь. Восстановив образ последних минут, Южин вдруг осознал, что не хочет открывать глаза, он осознал, что боится увидеть то, что может ожидать его по ту сторону беспамятства.

– Док, мы знаем, что ты в сознании… – до уха профессор донесся сдавленный голос Питера, впрочем, сейчас он не был уверен, что слышал голос именно товарища. От неожиданности он судорожно дернул плечами, окончательно выдавая себя, но все же глаза не открыл. Историк знал, что чем дольше будет прикидываться, тем глупее будет выглядеть, а позволить себе быть глупым, даже перед лицом смерти, в приближении которой он уже ни сколько не сомневался, профессор Санкт-Петербургского государственного университета, никак не мог. Собравшись с мыслями, он распахнул отекшие веки навстречу свету, который вновь ослепил привыкший к темноте глаз и безуспешно пытаясь привести зрение в порядок, обратился к голосу в темноте, все же позволив себе надежду на то, что это Питер:

– Где мы? Пит, все в порядке? – удивляясь столь фривольному обращению к своему подельнику, Иван все же навострился, ожидая ответа.

– Пока еще, – спустя мгновение, удрученно выдохнул вор: – Не беспокойся, зрение сейчас вернется.

– А София?

– Все хорошо, – несмотря ни на что, Южин был рад слышать голос девушки, и даже смог изобразить некое подобие улыбки, не зная видят его компаньоны, или нет.

Сумев унять ритуальные танцы белых огней перед глазами, историк наконец смог взглянуть, куда на этот раз он угодил. Еще не до конца оправившийся глаз, лишь отчасти мог распознать новую пыточную, разительно отличавшуюся от роскошных апартаментов, гостем которых он успел побывать в последние дни. Миниатюрное помещение с ассиметричными стенами и чудовищно низкими потолками, было украшено лишь парой коренастых фигур молчаливых стражей, призванных оградить несуразный отряд «пасынков фортуны» от попытки выкинуть что-нибудь глупое. Сами стены явно были выполнены из глины и песка, аккуратно, на сколько это было возможно нанизанных на прочный деревянный каркас, а потолок и вовсе представлял из себя груду разложенных веток, еще недавно красовавшихся на коком-то дереве. Осознав, что они находятся в плену местного племени, на территорию которого очевидно ступили по неосторожности, профессор испытал странное двоякое чувство удовлетворения от подтверждения своей первоначальной догадки, молкнувшей в его голове секундой ранее, и чувства тревоги. Тревоги, граничившей с паникой.

– Они хоть что-нибудь сказали? – неожиданно, для самого себя, спокойным голосом, историк обратился к подельникам, чьи лица наконец приобрели естественные очертания в его глазах.

– Предложили кофе и пару маффинов, – злобно прокаркал, Лебелетье. Старик был связан вероятнее всего плотнее всех и одного взгляда было достаточно, чтобы понять, на сколько не удобно ему быть спутанным замысловатыми узлами, по рукам и ногам, даже несмотря на многие часы, проведённые в объятиях каната ранее.

– Ты наконец решил открыть рот? – не дав историку достойно парировать сарказм старика, выпалил Беркли.

– Самое время, – нервно дернув плечом ответил старик: – Раз эта неженка проснулась, сейчас пожалует их командир, – коротко кивнув в сторону не шевелившихся аборигенов, добавил француз.

Историк хотел было жестко ответить, на оскорбление старика, но в последний момент осекся, предоставив возможность Питеру, а сам наконец взглянул на Софию. Было видно, что пленители обошлись с девушкой более чем сдержанно. Несмотря на множество узлов, исключавших возможность побега, она вряд ли испытывала существенный дискомфорт. Девушка, сидела в относительно удобной, как показалось Ивану, позе и слегка вздернув правый уголок губ, неотрывно взиралась на профессора. Увидев заветный взгляд карих глаз, Южин инстинктивно опустил взгляд, вновь испытав так некстати нахлынувшую бурю смущения. Он тотчас ощутил, как его лицо заливается краской, но спустя мгновение, все же вновь взглянул на Софию, которую, как и всегда позабавило стеснение Ивана.

– Как голова? – в голосе воровки внезапно прозвучала почти материнская забота, от чего и без того не пришедший в себя, профессор вновь растерялся и судорожно качая головой смог выдавить лишь: – Да!

– Вы опять? – реакция Питера, заметившего странный диалог профессора и воровки не заставила себя ждать: – Нас сейчас… Вот буквально через несколько минут… Скорее всего зажарят и съедят… А вы решили, что сейчас идеальное время поиграть в эти Ваши… – замолчав, Питер выпучил глаза, после чего добавил, уже менее эмоционально: – …Гляделки!

– Вы еще не успели познакомиться с нашими обычаями, но уже успели прицепить клеймо людоедов… Типичный Американец! – внезапно слева от профессора раздался незнакомый мужской голос и в следующее мгновение неприметная, узкая, дверь распахнулась и в комнату ввалился огромный, широкоплечий мужчина в военных брюках и слегка помятой белой рубашке с закатанными рукавами. На широком, лишенном растительности лице незнакомца, играла странная улыбка, обнажавшая ряд идеально ровных, белых зубов, резко контрастировавших с кожей Африканца, которая в тусклом свете затхлого помещения казалась буквально черной.

Не прекращая улыбаться, незнакомец, явно получавший удовольствие, взираясь на растерянность пленных быстро двинулся к центру «допросной».

– Но отрицать возможный печальный исход вашей вылазки… – сильный акцент незнакомца, казался профессору знакомым: – …Причем весьма скорый, я все же не могу, – устанавливая невысокий плетеный стул, прежде сокрытый от взора Южина, с улыбкой процедил абориген и выдохнув уселся в него: – Ну, как будем строить диалог?

Пленники, казалось все еще растерянные после столь яркого появления мужчины, не нашлись с ответом и все как один, продолжали ошарашенно глядеть на массивную фигуру перед собой, не смея проронить ни звука.

– Господа… – осекшись, абориген взглянул на Софию и сложив перед собой руки в притворном извинении, продолжил: – … И дама, не хочу на вас давить, но все же напомню, от этого разговора зависит то, на сколько сытыми, этой ночью, будут наши крокодилы и пумы…

Услышав неприкрытую угрозу, Южин почувствовал, как его внутренности в одно мгновение совершили несколько акробатических пируэтов и вновь вернулись на место. С трудом сдерживая тошнотворный позыв, он буквально заставил себя продолжить смотреть на Аборигена сжимая челюсти. В глубине души историк понимал, что слова пленителя вероятнее всего просто фарс, лишь изощренный рычаг воздействия, который, впрочем, работал на ура, ввергнув всех «расхитителей» в панику.

– Кто вы, мать вашу, такие? И какого черта, вы позабыли на моей земле?

– Мы туристы! – Питер первым смог справиться со страхом и выпалить ответ.

– Туристы? – абориген прищурился, буравя взглядом вора и приложил руку к подбородку: – Туристы обычно выглядят несколько по-иному, – незнакомец решил подыграть Беркли: – Даже не знаю, как бы правильней выразиться… Ну… Они обычно ходят без оружия и зачастую в их рюкзаках хранятся жаренные орехи для мартышек, а вот двадцать фунтов тратила как-то ни разу они прежде не приносили, – заканчивая фразу, абориген выдержал длинную паузу, давая понять пленникам, что больше не настроен на препирательства: – Я повторю свой вопрос. Кто вы такие?

– К чему это все? Ты прекрасно знаешь, кто мы такие, – взорвалась София, явно не планировавшая заискивать перед незнакомцем: – Ты видел все наши бумаги, все карты, держу пари уже обо всем догадался.

– Видел… – абориген, вопреки тревожному ожиданию профессора не рассвирепел от выпада девушки, а напротив посчитал уместным подобный ответ: – …Что в прочем мало что изменило, мне все так же не ясны ваши цели.

– Мы идем по следу валлийского пирата, Бартоломью Робертса, – заставив переключить внимание на себя, профессор сосредоточенно вглядывался в глаза улыбающегося незнакомца, ожидая хоть какой-то реакции на столь неожиданное откровение. Но мужчина лишь продолжал взирасться на пленного, загадочно улыбаясь, явно рассчитывая на продолжение покаяния: – Мы просто ввязались в весьма сомнительную авантюру по поиску сокровищ. Говорить об истинной природе поисков профессору не хотелось. Впрочем, что-то подсказывало ему, что абориген с легкостью раскусит подобную ложь.

– Что за сокровище? – Абориген даже не пытался показать удивления.

– Ну…

– Всего лишь пара десятков книг, представляющих интерес только как часть исторического наследия нашей церкви! – неожиданно вкрадчивый голос Лебелетье не дал профессору открыть рот, что, впрочем, его только обрадовало. Он никак не хотел быть тем, кто раскроет все карты и расскажет пленителям о всех щепетильных вопросах путешествия.

Медленно угасающая улыбка Африканца, в одном мгновение развеяла слабую надежду профессора на счастливый итог этого допроса. Лицо Аборигена, явно не довольного ответом старика, в тусклом свете, превратилось в жесткое, буквально ужасающее. Ощущая, как к горлу подступает ком, Южин вдруг осознал, что сейчас допрос перейдет в привычную форму истязательств и избиений.

– Вам знаком этот символ? – с этими словами абориген встал со стула и одним движением закатив правый рукав рубахи до самого плеча, представил на обозрение пленным замысловатый узор.

Южину хватило доли секунды, чтобы узнать линии, что «украшали» кожу незнакомца. Нет, конечно ему впервые доводилось видеть настоящее шрамирование, широко применяемое в Африке, но то, что именно было запечатлено в искусно выполненных порезах, было для историка отнюдь не новым. Он видел этот рисунок прежде, видел в подземельях Ватикана, видел его на том злополучном письме и видел на кольце француза.

Оторвав взгляд от очертаний печати, Иван вопросительно уставился на пленителя на лице которого, вновь забрезжила самодовольная улыбка. Он был доволен тем, что наконец смог застать своих пленных врасплох.

– Знаком! – внезапно профессор осознал, что время отговорок прошло. Он вдруг понял, что единственный шанс остаться в живых, это рассказать всю правду: – Это символ тайного ордена, существовавшего под эгидой христианской церкви и именно за грузом принадлежавшим этому ордену мы и явились, – немного помедлив, историк убедился, что внимание аборигена полностью переключилось на него, после чего быстро закончил: – Ордена Еретиков!

– Я рад, что наше общение вышло на новый уровень! – неотрывно вглядываясь в глаза профессора спустя мгновение ответил абориген: – И особенно рад, что именно профессор университета, решил проявить благоразумие. Я признаться уже начал беспокоиться о том, что напрасно зачитывался Вашими трудами, но нет, Вы все исправили, – заканчивая фразу, абориген сделал шаг к историку, выбрасывая руку в знак приветствия: – Жан Пьер Готье, рад познакомиться!

Непонимающе хлопая глазами, историк глядел на протянутую руку и не мог понять, откуда таинственный незнакомец, знает его. Историк не имел при себе ни единого документа из старой жизни, а те что были представляли гражданина Франции, Натана Моро.

– Ох, простите! – сложив руки перед собой в очередном притворном извинении, абориген незаметно кивнул своим теням-охранникам и две могучие фигуры за его спиной двинулись с места, попутно выуживая широкие лезвия ножей, мерцающих в тусклом свете.

Увидев блеск холодной стали, профессор вновь ощутил олимпийскую программу гимнастов, проделанную его внутренностями за доли секунды. Он не знал, чего можно ожидать от этого странного человека. За хищной улыбкой пленителя скрывалась истинная личина, о которой можно было только догадываться, но времени на догадки уже совсем не осталось. Мелкое лезвие уже вознеслось над головой историка и в следующее мгновение бесшумно опустившийся нож ослабил путы, прежде плотно обвивавшие руки и ноги.

– Надеюсь вы понимаете, что единственная причина, по которой вы все еще живы это моя необузданная тяга к знаниям – абориген обращался ко всем путникам, к удивлению профессора, освобожденным вместе с ним: – Не советую выкидывать какие-нибудь странные кульбиты, не забывайте, что у нас есть языковой барьер и я могу неправильно вас понять… – африканец не стал заканчивать фразу, ограничившись лишь многозначительным молчанием, представляя возможность путникам самим решить, что может случиться.

– Вы из Франции? – Южин, постарался прервать затянувшееся молчание.

– О, неужели Вас удивило мое имя? – усмехнулся абориген и развернувшись на каблуках быстро двинулся к узкой двери, из которой появился несколькими мгновениями ранее: – Мне казалось, для профессора истории, подобное имя в наших краях не должно казаться чем-то диковинным. В конце концов, Габон длительное время был Французской колонией, это всего лишь побочный эффект ассимиляции!

Ощущая легкое смущение, Южин оглянулся на своих компаньонов, глубоко вздохнув пожал плечами и двинулся следом за Готье.

– Кто Вам сказал мое настоящее имя? – Южин хотел поскорее оправиться от своего фиаско.

– Никто!

– Тогда, откуда…

– Я учился в России, однажды, штудируя библиотечные фолианты своего института наткнулся на Вашу книгу, – прокашлявшись абориген заговорил на распев, словно новостной диктор: – Подлинная история святой инквизиции… Весьма банально название, Вы не находите? – тихо посмеиваясь добавил абориген.

– Учился в России? – недоверчиво повторил Южин.

– Ага, в Москве, – спешно принялся пояснить Готье: – Я родился здесь, так что я Габонец до мозга костей, но образование получал в России, после чего вновь вернулся домой.

– Как интересно.

– Наверное для Вас это дико, – Готье услышал отчетливые нотки скепсиса в голосе профессора: – Но прежде чем судить, вспомните, что у каждого из нас есть обязательства, которые как бы это странно не звучало мы обязаны исполнять… Предназначение, если хотите…

– И в чем же Ваше?

– Ну вот мы и дома, – Габонец предпочёл оставить вопрос профессора без ответа, переведя тему разговора не самым изысканным способом. Южин понимал, что Готе не собирался отвечать на его вопрос, но сейчас для него это не имело никакого значения. Удивлённо выпучивая глаза, историк смотрел перед собой: – Это моя деревня, Ракка! – с нескрываемой гордостью громогласно сказал абориген.

Перед взором путников предстали массивные дома, возвышавшиеся над землей за счет широких свай. Утоптанные широкие дороги, вокруг которых и располагались строения уходили далеко вперед, давая возможность путникам понять, сколь велика эта деревня. Что, впрочем, не мешало ей оставаться какой-то не реальной, словно сошедшей со страниц детского романа сказочной странной, погруженной в свою мистическую атмосферу. Редкие лучи света, пробивавшийся сквозь густые кроны огромных деревьев, в тени которых была сокрыта Ракка, только прибавляли ощущение нереальности и какой-то фантазии.

Залюбовавшись причудливыми строениями, историк не сразу обратил внимание на сотни любопытных глаз, недоверчиво изучающих разношёрстную группу грабителей. Для местных жителей, четверо незнакомцев явно были диковиной и понимая это, профессор вдруг почувствовал, как на него нахлынуло чувство безысходности. Внезапно Иван осознал простую истину, витавшую в воздухе с тех пор, как он пришел в себя. Он наконец понял, что они никогда не смогут выбраться из этой деревни.

– Вы ведь тоже состоите в этом ордене? – трясущимся голосом спросил Иван. Все еще находящийся под впечатлением от своего не самого радужного прогноза на будущее.

– Я думал, что это понятно, – пожимая плечами отозвался Готье и схватив Южина за локоть потянул за собой: – И так, раз уж мы наладили диалог, посмею вернуться к делам. Зачем вы здесь?

– Что бы найти груз! – от дружелюбного тона старика, что так поразил всех окружающих минутой ранее не осталось и следа. Француз явно устал от притворных любезностей и не стал сдерживаться.

– Это вы уже говорили, – не обращая внимания на недовольство Лебелетье, спокойно парировал Габонец, оглядываясь на плетущихся за ним путников: – Что вы собираетесь делать с этим грузом?

– Взорвем! – до уха профессора донесся короткий ответ Питера, окончательно раскрывающий все карты. Южин с ужасом оглянулся на вора, который казалось не понимал, что только что подписал смертный приговор всей группе.

– Ну что ж… Так тому и быть! – вновь оскаливаясь в широкой улыбке внезапно гаркнул Готье.

Глава 69

Где-то в Габонском лесу, Центральная Африка

19 сентября 2021 года, 9:47

Быстро, на сколько это было возможно, переставляя уставшие ноги, профессору приходилось то и дело раздвигать густые поросли сочной травы, преграждавшие путь. Несмотря на то, что он двигался по следам Готье, путь давался все труднее и труднее, и каждый новый шаг требовал все больше сил, и без того бесследно растраченных последними днями.

Узкая полоска тропы, по который продирался отряд, была покрыта бесконечным ковром зеленой плетущейся травы, с готовностью, принимавшей в свои путы тяжелую обувь и не отпуская ее обратно. При этом то и дело приходилось перескакивать огромные валуны, покрытые мхом, очевидно упавшие с высокой скалы, у подножья которой и плелась дорожка.

Вся эта сказочная красота, окружавшая своей первобытностью, нисколько не заботила профессора в данную минуту. Сейчас его руки были свободны и никакие веревки не сковывали движений, впрочем он все же понимал, что находится под конвоем. Буквально ощущая на себе десятки глаз соплеменников Готье, незаметно скрывавшихся в густой чаще джунглей, и готовых в любой момент пустить в ход любое изощренное оружие, профессор поежился.

– О чем думаете? – не оглядываясь, Габонец явно обратился к Ивану: – Как назвать новую книгу?

– А разве она состоится? – к своему удивлению, историк был рад вопросу аборигена.

– Почему бы и нет? – в этот момент Африканец оступился, но быстро приняв нелепую позу с поднятой правой ногой все же смог удержать равновесие и двинуться дальше.

Не случившееся падение Готье длилось не более секунды, но профессору показалось, что даже этого времени ему хватило, чтобы испытать микроинсульт. Соплеменники Готье могли неправильно истолковать падение своего вожака, почему-то Южин был уверен, что с ними именно вождь племени, и принять весьма неприглядные для профессора и всей группы меры.

– Куда Вы нас ведете?

– Вы же прибыли взглянуть на наследие Черного Барта, мне казалось вы именно этого хотели!

– Да, и уничтожить его, – добавил профессор, пытаясь хоть немного пролить свет на происходящее.

– То, что вы ищите… – в голосе Готе внезапно послышались нотки разочарования: – … давно следовало придать огню. Еще тогда три сотни лет назад, когда Бартоломью Робертс взвалил на плечи моего племени сохранность своей тайны… – с каждым новым словом, голос Габонца становился все жестче, быстро превращаясь в гневную тираду.

От неожиданного откровения Готье, историк на мгновение замер на месте, пытаясь понять, верить этим словам, или нет.

– Я никогда не понимал, зачем все это… – понимая, что его слова поставили Южина в тупик, Готье поспешил продолжить: – Никогда не понимал, этого предназначения. Признаюсь, если бы у меня был выбор, я бы уже давно покинул эти джунгли, но решиться на что-либо подобное до сегодняшнего дня просто не мог.

– Почему?

– Предназначение! – раскинув руки в стороны выпалил Абориген: – Но сейчас со мной целый магистр, так почему бы и нет.

– Магистр?

– Письма, что мои люди нашли. Их явно писал Наш общий друг Черный Барт, ну а раз они у Вас…

– Весьма сомнительная улика, – понимая, к чему ведет Габонец поспешил возразить профессор.

– А еще перстень на правой руке у старика, – Готье предпочел просто продолжить свою мысль: – Именно этим перстнем скреплены письма, полученные Бартом в период его нахождения тут.

– Мы могли все это похитить, – не унимался Иван.

– Несомненно, но я привык доверять людям, – буднично ответил абориген: – К тому же, даже если вы солгали, то я все равно окажусь в выигрыше.

Иван догадывался какой последует ответ, впрочем, все же решил задать напрашивающийся вопрос: – Почему же?

– Ну, в случае, если вы не лгали, значит мы вскорости уничтожим корабль…

– Корабль? – недоуменно переспросил Южин, но увлеченный своими размышлениями Готье словно не слышал вопроса.

–… А если Вы все-таки решились меня обмануть, то я сначала разберусь с вами, а потом все равно уничтожу его, уж не знаю, почему вы решили появиться именно сейчас, но с вашим визитом я наконец смог решиться, – замолчав, Габонец остановился и оглянувшись к профессору произнес с каменным лицом: – Наследию Черного Барта конец, кстати, раз уж мы об этом заговорили, почему именно сейчас? – продолжив шагать спросил абориген.

– Очевидно пришло его время, – Южину не хотелось упоминать про Планкина, к тому же Питер утверждал, что выйти на их след практически невозможно, а значит лишний раз распространяться о мотивах не было необходимости: – Что там, что это за груз?

– Я на знаю.

– Что? Почему? А как непреодолимая тяга к познанию?

– Мы уже почти на месте, – по обыкновению, Готье предпочел промолчать в ответ на неудобный вопрос и со свойственной ему словесной грацией бегемота перевел тему.

– Как получилось, что Валлийский пират, промышлявший разбоем и грабежом, нашёл тут пристанище? – понимая, что собеседник не намерен отвечать на прошлый вопрос, Иван посчитал уместным задать отрешенный.

– Это было взаимовыгодное сосуществование, – с готовностью принялся разъяснять африканец: – Мы помогли сокрыть его тайну в наших джунглях…

– А он?

– А он помогал отбиваться от ушлых работорговцев. Габон в те времена был одним из самых больших невольничьих рынков, – на миг замолчав, Готье грустно ухмыльнулся и продолжил, не оглядываясь на собеседника: – Как ни странно, но именно кровожадному пирату мое племя обязано своим существованием.

Воспоминания о тяжелой участи, уготованной для жителей джунглей новым светом, вогнали Готье в уныние и заканчивая фразу он дал понять, что не намерен дальше продолжать беседу. Коря себя за неудачно выбранную тему, профессор оглянулся назад и увидев сосредоточенные лица, своей группы, продолжавших спешно двигаться за Габонцем, смог отогнать тяжелые мысли.

– Прошу прощения за отсутствие тканых ковров, – внезапно перед историком, продолжавшим озираться по сторонам, раздался голос Готье, снова примерившего назойливую улыбку на лицо.

По правую руку от Габонца в скале виднелась зияющая дыра, из которой доносился характерный звук мощного воздушного потока. Вход в пещеру был столь мал, что случайно заблудший путник несомненно прошел бы ее, продолжая тщетно обыскивать джунгли в поисках искомого.

– В прошлом году сошел большой сель и вход как видите завалило. Надеюсь ни у кого нет клаустрофобии?

Вход, если можно так выразиться оказался много уже, чем изначально предположил историк. Протискивая широкие плечи в узкую расщелину, он явственно ощутил, как острые камни безжалостно вгрызаются в кожу, оставляя кровоподтеки, но предпочитал не замечать боль и просто продолжить движение вперед.

– Док, ты как? – Иван еще не успел перевести дух и заставить себя встать, как за спиной раздался взволнованный голос Питера. Странно, но прежде болтливый вор хранил гробовое молчание все это время, ограничиваясь лишь короткими, но все также не уместными замечаниями. Поэтому вопрос донёсшиеся с обратной стороны скалы, внезапно обрадовала историка, тотчас поспешившего отозваться: – Да, все хорошо, следующий!

Отворачиваясь от узкого лаза, из недр которого, уже доносились сдавленные стоны следующего участника экспедиции, профессор наконец выпрямился. Перед глазами предстала огромная, поражающая воображение пещера, чьи невероятные своды уходили высоко вверх, достигая более ста футов. Присвистнув, историк двинулся вперед пристально, оглядывая просторный зал.

Погруженная в мягкий сумрак пещера, не спешила раскрывать свои секреты, от того привыкший к яркому солнцу глаз историка, лишь отчасти смог разобрать очертания природного чуда, представшего перед ним. Но уже спустя пару мгновений зрачки все же пришли в норму и первое ощущение благоговейного трепета видом пещеры только усилилось. Уходящий далеко в темноту ров был практически полностью залит прозрачной водой, оставившей лишь тонкую полоску «берега», на которой историк сейчас и находился. Буквально пожирая глазами многовековые каменные наросты, украшавшие потолок и стены пещеры, Иван медленно двинулся вперед, пытаясь запечатлеть в своей памяти вид, ожившей сказки.

– Иван Владимирович, – историка неожиданно покоробило от полного имени, произнесённого габонцем: – Там глубоко!

Неохотно переключив свое внимание на группу, которая к этому моменту уже вся протиснулся в узкий вход, историк только сейчас осознал, что находится по пояс в воде. Пораженный красотами пещеры, он буквально забылся и не заметил, как ледяные воды прозрачного подземного озера приняли его в свои объятия.

Спустя мгновение к продолжавшему стоять в воде Южину подплыл широкий бревенчатый плот и в следующую секунду крепкая рука Питера одним рывком подтянула промокшего профессора к себе.

– Представляю вашему вниманию, – Громкий возглас Габонца, удерживающего единственное весло, тотчас отразился многократных эхом: – Royal Fortune^9!

Сколь медленно и неохотно двигался плот, из темноты пещерного сумрака стали прорисовываться очертания массивного пиратского судна, высившегося над водной гладью в самом центре подземного озера. Рассмотреть его с берега было практически не возможно но сейчас, подобравшись на достаточное расстояние изумленные путники действительно лицезрели пиратский фрегат.

Легендарный пиратский фрегат, некогда наводивший ужас на всю Атлантику и переживший сотни боев, все же не смог одержать победу в последнем, самом главном сражении. Гордое название «Royal Fortune», не уберегло могучее судно, ныне представшее перед путниками, лишь изъеденной червями тенью, своего былого величия. От шкотов, фалов, парусов не осталось и следа, впрочем, и мачты, высившиеся над головами путников, лишь чудом держались на своих местах, грозясь в любой момент обрушиться на непрошенных гостей корабля-призрака.

– Скорее, где оно? Где Сокровище? – заметно воодушевленному французу не терпелось ступить на борт корабля.

– А… Сокровище… – внезапно Готье стал приглушенно давиться смехом, – оно прямо на борту, прошу Вас!

Сосредоточенно изучая полуразрушенный фрегат, буквально сканируя взглядом каждую доску корпуса, профессор все же приметил странную реакцию Готье. Уставившись на массивную фигуру Габонца непонимающим взором, профессор пытался понять, что же скрывает этот человек.

Между тем плот вплотную подобрался к «Удаче» и мягко коснувшись борта остановился.

– Прошу на борт! – тотчас объявил Готье и уверенным движением бывалого атлета вспорхнул: – Наследие Черного Барта уже заждалось…

Глава 70

Royal Fortune, Центральная Африка

19 сентября 2021 года, 10:27

– Где оно? – злобный рев Лебелетье, в одночасье раскатился по бездонной пещере.

– Что, оно? – словно не обращая внимания на гнев старика, спокойно ответил Габонец, медленно расплываясь в надменной ухмылке.

– То, что этот грязный пират украл у моего ордена! То, что триста лет назад было вывезено из Рима! То, что ты со своими дикарями должен был охранять! – и без того не самый дружелюбный человек, буквально зашелся гневной истерикой, обнаружив давно опустевший трюм корабля. Взмахивая побелевшими костяшками у самого лица улыбающегося африканца, старик безостановочно поливал его потоками брани, требуя ответы.

– Тут ничего нет, – с трудом выхватив момент, когда нехватка воздуха заставит француза замолчать спокойно ответил абориген и развернувшись медленно двинулся к носу корабля: – Почти три века мой народ оберегал тайну, доверенную нам Робертсом… – голос Габонца вновь наполнился унынием: – …С самого детства всех мальчиков готовили для служения великой цели и представляете, каким было мое удивление, когда я нашел лишь этот сгнивший пережиток прошлого?

– Где сокровище? – отдышавшийся старик, готовился вновь накинуться на Готье.

– Наше взаимовыгодное сосуществование длилось не больше десяти лет… – не обращая внимания на яростный оклик, абориген продолжал свой рассказ: – …В 1731 году Робертс покинул джунгли. Если верить старейшинам, а им стоит верить, он собрал три десятка мужчин из деревни, раздобыл несколько торговых судов и вышел в море, в неизвестном направлении. Как вы понимаете… – не успев закончить фразу, Габонец резко развернулся и словно пантера одним прыжком преодолев несколько футов, одной рукой схватил Лебелетье. Крепко сжимая горло француза, Готье удерживал его над истрепанным покрытием палубы, словно он ничего не весил: …Я был сильно удивлен, когда осознал, что глупые дикари охраняли груду досок! – заканчивая фразу, африканец разжал смертоносную хватку, отпуская Лебелетье.

На мгновение в воздухе повисла пронзительная тишина, прерываемая лишь сдавленными стонами и хрипами старика, безуспешно пытавшегося привести сбитое дыхание в норму.

– Ну что ж, это было странно, – Беркли, сумел первым прийти в себя после случившегося: – Странно и поучительно, для некоторых из нас, – улыбаясь вор взглянул на старика и хлопнул в ладоши: – Полагаю, на этом поиски можно считать завершенными, и наша часть сделки может считаться исполненной!

– Вы шли по верному следу, – как обычно Готье продолжил говорить, не обращая внимания на размышления собеседников: – После устроенного у мыса Лопес представления, Черный Барт действительно прибыл сюда и отсюда вел переписку с Вашим магистром, – голос габонца стал жестким, холодным, внезапно перед путниками предстала истинная личина Африканца: – И здесь находилось сокровище, но как вы могли убедиться, его давно уже нет.

– Для чего все это представление? – вступила в разговор София.

– А если бы я просто сказал, что никаких сокровищ нет и вы зря проделали свой путь, вы бы поверили? – не дожидаясь ответной реакции, Готье глубоко вздохнул и вновь улыбнулся: – В любом случае, как и сказал Американец, поиски завершены и вы можете возвращаться восвояси… Конечно, после того, как мы пустим эту посудину ко дну, – немного помедлив он вскинул руку над головой и победоносно воскликнул: – Всегда хотел сказать эту фразу!

– Стойте, – дождавшись окончания столь воодушевленной речи Габонца, наконец воскликнул Иван: – Мы не нашли хранилище, все что мы узнали, это что три века назад все украденное, хранилось на этом корабле, – не обращая внимания на Питера, растерянно разведшего руки в стороны и готовящегося приступить к спору, профессор взглянул на Готье: – Вам не известно куда он отправился?

– Для ученого мужа у Вас весьма рассеянное внимание, – сосредоточенно вглядываясь в глаза историка ответил Готье, ему явно не понравилось это выступление: – Нам не известно куда ушли те корабли, Робертс предпочел сохранить эту информацию в тайне.

– Почему? – заинтересованно спросила девушка.

– Потому что он сошел с ума, – с готовность ответил Готье: – Раньше я часто приходил сюда, перечитывал все письма, заметки, сделанные рукой Робертса в надежде понять, в чем же мое предназначение. Я искренне хотел верить, что все это не напрасно, но все что смог узнать… – удрученно выдохнув, Готье посмотрел на Лебелетье, все еще не сумевшего выровнять дыхание: – …Я служил прихоти параноика.

– Я хочу взглянуть, – безотлагательно воскликнул профессор.

– Зачем? – Питер, наконец преставший отыгрывать свою роль удивленного пантомима, на которого никто не обращал внимания взорвался: – Что ты хочешь узнать?

– Куда увезли содержимое хранилища, – Южин был настроен на жесткий диалог, поэтому каждое слово чеканил сквозь зубы: – Я тоже понял, что со временем Робертс стал терять рассудок, но корабль, я уверен, он не просто так его оставил. Если и есть ниточка, способная вывести нас на след сокровища, то она сокрыта среди этой рухляди!

– Пускай, в порядке бреда… – с силой закусив губу, Питер прикладывал все свое дипломатическое мастерство, чтобы не разразиться потоком брани: – …Представим, что ты прав и старый пьянчуга действительно оставил послание на этом корабле… – замолчав, Питер сосредоточенно всмотрелся в глаза историка и убедившись, что историк понял его мысль продолжил: – …Не значит ли это, что, уничтожив его, мы обрубим все концы? Разве не этого хотел наш друг? – заканчивая, Питер пренебрежительно махнул рукой в сторону Лебелетье.

– Нет… не этого… – сдавленная несколькими мгновениями ранее глотка, француза смогла исторгнуть только какое-то ужасающее бульканье, лишь отдаленно напоминавшее человеческую речь: – Мы… Мы дол…

– Мы уже ничего не должны, – не унимался Питер.

– Пит! – историк попытался понизить постоянно нарастающий градус: – Ты думаешь Планкин последний? Ты думаешь больше не будет никого охочего? Ты готов к миру, где религиозные распри вспыхнут с новой силой, или случится что-то хуже? – Иван искренне надеялся, что его слова возымеют вес. И как ни странно его короткая, но эмоциональная речь произвела должный эффект. Очередной аргумент, заранее подготовленный Питером буквально завис на полу слове, представляя возможность историку вновь надавить:

– Послушай, возможно старик просто вывел суда в море и затопил их, возможно… – склонившись над ухом Питера, Иван практически перешел на шепот, пытаясь заставить вора перейти на свою сторону: – …Но представь, что все не так. Представь, что он куда-то вывез артефакты. Ты представляешь, что случится с миром, если подобное выплывет наружу?».

Слушая историка, Питер в ответ лишь утвердительно кивал, но отвечать не спешил. Его скулы были напряжены и судорожно дергались, выдавая бурлящую бурю эмоций. Очевидно он осознавал, что Южин прав, но признавать этого не хотел.

– Ты понимаешь… – придвинувшись к лицу профессора еще ближе, вор тоже перешел на шепот: – …Эта гротескная доброжелательность, на лице нашего африканского друга весьма недолговечна. Не уйдем сейчас, возможно не уйдем никогда!

– Я дам день! – столь интимный диалог профессора и вора, прервал очередной громогласный восклик Готье: – Завтра на рассвете мы уничтожим этот корабль, и вы покинете земли моего племени, – в голосе аборигена не было и намека на смех, или заигрывание. Напротив, он говорил жестко, безотлагательно, вновь выпуская наружу свое истинное нутро: – Найдёте вы то, чего так жаждете или нет… На рассвете это не будет иметь никакого значения… На рассвете удача будет сожжена!

Профессор был рад столь уместному выступлению Габонца, одним своим высказыванием, избавившим историка от целого вороха препирательств и уговоров Питера. Иван осознавал отчего Беркли так отпирался от поисков. Он боялся, боялся того, что они не выберутся из этих джунглей и винить его за это Южин не смел.

Глава 71

Royal Fortune, Центральная Африка

19 сентября 2021 года, 19:12

Уставившись невидящим взором на медленно таявшую свечу, тусклым светом которой, приходилось довольствоваться, изучая множественные запись Черного Барта, профессор пытался привести в порядок уставшие глаза. Находясь в каюте капитана добрые девять часов, историк только сейчас позволил себе небольшую передышку.

К радости профессора все участники экспедиции предпочли не задерживаться на корабле, а Готье предоставил ему полную свободу действий. Конечно Лебелетье, тоже хотел поучаствовать в процессе поиска пиратского следа, но легкая и в тоже время умеренная жестокость Габонца быстро пресекла все поползновения магистра ордена. Предпочтя оставить злобного старика у себя на виду, Готье тем самым спас профессора от не самого приятного соседства, чему Иван, был несказанно рад.

Просторное помещение, некогда служившее обиталищем одного из самых легендарных приватиров золотого века, в котором разрабатывались самые нелепые и в тоже время отчаянные планы, ныне превратилось в густо заставленную библиотеку, единственным автором которой был сам Робертс. К своему удивлению, Иван не обнаружил Библии, с которой по представлению историка, пират никогда не расставался, впрочем, вероятнее всего он ее забрал, когда отправлялся в новое плавание.

Вопреки тому, что каюта капитана каким-то чудом сумела сохраниться много лучше, чем остальной корабль, множественные письма и книги не могли похвастаться подобной удачей. Множество фолиантов было изъедено плесенью и влагой и их содержание можно было угадать лишь по коротким обрывкам фраз, которые еще сохранились. Иные же книги были в весьма приглядном состоянии, но их содержание нисколько не могло помочь в дальнейших поисках. Путанные мысли, написанные весьма высоким слогом, лишь подтверждали догадки историка и Готье. Черный Барт действительно сходил с ума, находясь в заточении своего креста. Расписывая в самых мелких деталях прошлую жизнь, он никогда не писал о планах на будущее. Возможно у него их попросту и не было, тогда что же сподвигло его пойти на такой шаг и подвергнуть опасности сокровище выйдя в море?

Углубившись в размышление, историк отодвинул громоздкую книгу, штудированием которой был занят и принялся в очередной раз изучать содержимое массивного платяного стола, за которым работал. Изысканный вкус Бартоломью Робертса был не просто легендой, историк испытывал неподдельное удовольствие выдвигая каждый ящичек обветшалого стола. Даже внутренний, спящий сноб Южина, просыпавшийся только после нескольких бокалов вина, внезапно стал подавать голос, отзываясь восторженными окликами.

Выдвинув очередной шкафчик, Иван к своему удовольствию обнаружил самые главные атрибуты пиратского капитана, которые по какой-то странной причине не видел при первичном осмотре. Быстро подняв со дна ящика большую широкополую капитанскую шляпу, он сразу же водрузил ее на голову расправляя плечи и выпячивая грудь, словно лихой капитан. Справившись с вероятнее всего, наиболее отличительным атрибутом пиратского гардероба, Иван вновь запустил руку в шкафчик и в следующее мгновение поднял перед собой увесистый кремниевый пистолет. Внутренняя борьба между высокоинтеллектуальным мужем науки и мальчишкой длилась не более пары секунд и закончилось уверенной победой последнего.

Вскочив в полный рост, Иван быстро вскинул пистолет перед собой и только чудом не запрыгнув на стол громогласно воскликнул: «Йо-хо-хо!».

– Ого, не знаю даже, смогу ли это развидеть! – внезапно за спиной профессора продолжавшего стоять в идиотской позе раздался мягкий голос Софии.

От неожиданности историк замер на месте не в силах даже пошевелиться. В одно мгновение ликующий мальчик ретировался, уступая место ученому. Иван понимал, сколь глупо его положение и понимал, что выйти из него возможно только переведя все в шутку, но привычная скованность и стеснение, причиной которых была София, мешали ему сосредоточиться. Не найдясь с достойным ответом, Южин наконец оглянулся к нежданной гостье и со смущением присущим школьнику протянулся к идиотской шляпе на своей голове.

– А можно мне? – делая широкий шаг навстречу раскрасневшемуся мужчине девушка аккуратно поставила небольшой ящик, принесенный ею из деревни на стол и потянулась к пиратскому головному убору.

– А… Да… Да… – с трудом выдавив из пересохшего горла бессвязное мычание, Иван с готовностью протянул шляпу девушке.

Легко подхватив шляпу, София кокетливо водрузила ее на голову и сразу же потянулась к пистолету, который до сих пор находился в вытянутой руке профессора.

– Ну же, не жадничайте, – игриво проворковала воровка и спустя мгновение сама приняла позу театрально пирата: – Свистать всех на верх! Пустить сухопутных крыс по рее! – выкрикивая самые клишированные пиратские фразы, девушка стала расхаживать по каюте, словно бравый капитан, отдающий приказы своим несуществующим подчиненным.

Наблюдая за представлением, профессор наконец ощутил, как нахлынувшие прошедшей минутой краски и смущение, понемногу отошли, и он наконец смог сделать вдох.

– Ну как успехи? – закончив моноспектакль, девушка подскочила к столу и окинула взглядом в ворох книг.

– Ну… – профессор был рад столь внезапной смене темы и поспешил приступить к неутешительному отчету: – В общем все подтвердилось, за десять лет у величайшего пирата окончательно съехала кукушка! – не успев закончить свою чудовищно плоскую шутку, Иван уже пожалел о ней.

– Значит поиски на самом деле будут завершены? – не придав особого внимания глупости профессора, спросила София и потянулась к своей коробке.

– Нет уж, мы обязаны найти… – наблюдая за тем, как девушка выуживает из недр коробки глиняные кружки и небольшой кувшин со странного цвета жидкостью, Иван слегка замялся: – …Нам нужно найти послание Барта.

Откупорив кувшин, девушка наполнила оба бокала и быстро протянула один из них, собеседнику:

– Ты многое пропустил пока ворошил прошлое, – вкрадчиво произнесла София и не дожидаясь ответной реакции прильнула к своему стакану.

– Пропустил? – следуя примеру воровки, Иван тоже попробовал странное варево, которое на удивление оказалось весьма приятным на вкус: – Неужели Вы попали на деревенское празднество? – памятуя множество приключенческих фильмов, обязательно содержащих подобный эпизод, ухмыльнулся он.

– Как ни странно! – делая еще один глоток пожала плечами девушка.

– И прямо с танцами у огромного костра и милыми детками, заплетающими тебе волосы?

– Костер да, танца да, ну а дети норовили снять с меня сережки, нежели заплести волосы. Кроме того, Питер наконец пришел в себя и даже нашел общий язык с вождем.

– А Лебелетье?

– Парочка здоровяков с весьма недружелюбными лицами, любезно согласились составить ему компанию… – помедлив, София усмехнулась и добавила: …Вплоть до нашего отправления!

– Да уж, пропустил и вправду много, – с легким оттенком грусти подытожил профессор и одним глотком осушил содержимое кружки.

– Но ведь ты провел все это время в изучении пыльных книг. Что как ни это является для тебя истинным удовольствием.

– Несколько тысяч пожелтевших страниц, написанных рукою человека, медленно, но неотвратно погружавшегося в пучину безумия… Как ни странно, но это далеко не самое приятное времяпрепровождение, – слегка разворошив кучу бумаг на столе, сокрушался профессор.

В ответ София пожала плечами и нацепив миловидную улыбку вернулся к столу и парой умелых движений вновь наполнила глиняные кружки неизвестным напитком:

– Ну что ж, ритуальные танцы у костра я конечно не обещаю, но составить компанию вполне способна… – с этими словами девушка выхватила книгу из ближайшего стеллажа: – Ну, по крайней мере, пока этот чудесный кувшин будет наполнен… – сосредоточенно погрузившись в чтение дневника коротко добавила девушка, не поднимая глаз на собеседника.

Окончательно справившись с приступом смятения, Иван наконец мог смотреть на спутницу без стеснения и излишних переживаний. Наблюдая за тем, как широкие глаза девушки озорно скачут по ровным строчкам пиратского письма, он не заметил как снова поставил себя в неудобное положение.

– Профессор, – выдержав невероятную длинную паузу вновь обратилась воровка: – Мне конечно лестно твое внимание, но мне казалось мы заняты спасением мира! – в голосе девушки не было обиды, или недовольства, скорее очередная порция дружеской издевки, неминуемо вогнавшей Южина в краски.

– О… – вновь пережив приступ паники, историк не нашелся с ответом и предпочел, промолчав спешно уткнуться в ближайший листок.

Сосредоточенно вглядываясь в новые письмена Робертса, профессор порадовался тому, что девушка в очередной раз предпочла не обращать излишнего внимания на его глупое поведение и начала действительно изучать библиотеку пирата. Появление девушки и участие единственного желанного собеседника в это мгновение, лишь немного скрасили подступавшее разочарование. С каждым новым листом бумаги, что был отложен в сторону изученных, историк убеждался в том, что сумасшествие Черного Барта подтолкнуло его к безрассудному плаванию, о котором он не оставил ни единого письма.

Шумно выдохнув, историк с гораздо меньшим энтузиазмом, нежели несколько часов назад, придвинул к себе очередную кипу бумаг и подняв первый лист, неожиданно присвистнул.

– Что? – Реакция Софии не заставила себя ждать: – Ты что-то нашел?

– Ну, к сожалению, ничего важного, – после секундного удивления, настроение профессора вновь опустилось на прежний уровень: – Как ты видела, все письма и книги, были в некоем роде размышлениями, в них он размышлял о своей жизни о боге и о великой цели.

– А в этих бумагах что-то другое?

– Ну, в общем-то да, – радуясь острому уму спутницы согласился Иван и протянул первое письмо на обороте которого красовалась подпись Черного Барта и дата 21 Марта 1977 г.

– Это письма для Магистра, – Софие хватило пары секунд, чтобы понять, что так удивило историка: – Он продолжал писать письма в Ватикан?

– Да, но очевидно из-за паранойи не отправлял.

– Это ужасно, – аккуратно передав письмо Ивану, София вдруг размякла. В ее голосе действительно прозвучали нотки сочувствия: – Он провел десять лет в этой темноте.

– В одиночестве, – быстро добавил профессор, чье сострадание к пирату было много меньше.

– В одиночестве? А как же местные?

– Судя по его записям их общение сводилось к нескольким встречам в год. Он в самом начале передал оружие пушки и порох. Так и спас племя от работорговцев, ну а они прикармливали его, – быстро перечитывая короткие послания к магистру ордена, принялся рассказывать Иван.

– А команда, неужели никто не отправился с ним?

– Отправились… – сделав многозначительную паузу Южин попытался избежать рассказа о судьбе команды, но пристальный взгляд девушки, явно требующий развернутого ответа, заставил его продолжить: – Он расправился с ними всеми. Спустя несколько месяцев после прибытия.

– Зачем? – пытаясь скрыть удивление, вымолвила София.

– Он им не доверял, ему казалось, что они хотят забрать Ватиканское хранилище, украсть, – приподнявшись со стула, Иван потянулся к противоположному концу стола и спустя мгновение схватил книгу, с которой уже успел ознакомиться и развернув, протянул собеседнице: – Он верил, что все это во имя Господа и верил, что когда-нибудь они станут мучениками. Похоронив их, он каждый день молился за упокоение их душ…

– Мы должны его найти! – отбросив старинный том в сторону, выпалила девушка.

– Нет ни единой подсказки, – профессор сразу понял, что девушка говорит о сокровище и был рад переключиться с драматичной истории Черного Барта.

– Значит должны найти, – профессор с трудом сдерживал удивление, наблюдая за тем, как прежде безучастная воровка, буквально взорвалась: – Пусть даже это просто груда хлама, коим поклонялись древние люди и в ней нет ничего ценного и значимого, мы должны все найти и уничтожить!

Иван не знал, что ответить, он не понимал отчего девушка так близко к сердцу приняла печальную историю команды Барта, но все же был рад:

– Мы найдем… Обязательно найдем!

Глава 72

Royal Fortune, Центральная Африка

19 сентября 2021 года, 23:37

Иван Южин был преподавателем от бога. За свою яркую карьеру, он приобрел две незаменимые для профессора черты: Стрессоустойчивость и звериную работоспособность. Но сейчас, сожжя несчетное количестве свечей и пролистав не одну тысячу страниц, он вдруг осознал, что больше не в силах смотреть на изысканные закорючки Робертса.

Все книги и письма были как одна похожи и несмотря на то, что сейчас в руках у Ивана был очевидно самый последний том, Робертса, риторика его осталась неизменной. Много размышлений о высоком и пара воспоминаний, которые старый пират писал только для того, чтобы окончательно не сойти с ума. Ни в одной из книг не было даже короткого упоминания об отплытии. Не говоря уже о пункте назначения, не было даже и слова о том, что Черный Барт собирается уйти в плавание.

– Тут ничего нет, – внезапно тяжелую тишину, висевшую в каюте несколько часов разорвал восклик Софии, чья прыть заметно поубавилась многими часами поисков: – Ни одного слова, даже намека, – огорчённо сокрушалась девушка.

– Нам нужно отдохнуть, – неожиданно произнес профессор и уставился испытующим взглядом на девушку.

– Но Готье…

– Думаю вождь подарит нам еще один день! – понимая, что хочет сказать девушка, перебил профессор: – Ты же сказала, Питер нашел с ним общий язык.

Выслушав собеседника, девушка набрала полную грудь воздуха и рывком вскочила со стула, попутно бросая изученный фолиант в беспорядочную груду макулатуры. Оглянувшись девушка подхватила фонарь, найденный ей несколько часов назад в одном из шкафов и принялась осматривать опустевшие полки:

– А может ответ не в книгах? – легко качнув ближайший стеллаж принялась размышлять вслух воровка.

– Думаешь он мог запрятать его где-нибудь в стене, или потайной комнате? – без энтузиазма спросил профессор.

– Почему бы и нет, он же пират, да еще и с приветом.

В словах Софии была определенная доля логики, впрочем, Южину не хотелось развивать эту тему. В сущности, сейчас ему хотелось забыть обо всем и скорее принять горизонтальное положение. Все мышцы буквально изнывали от усталости, отека и требовали передышки.

– Вернемся завтра? – искренне надеясь, что желание разгадать главный секрет этого корабля не подстегнет воровку к продолжениям поисков, взмолился Иван.

– Ну, думаю ты прав!

Услышав согласие собеседницы Иван с огромным удовольствием приподнялся со стула и преодолевая дикую боль в пояснице выпрямил спину, попутно издавая сдавленный стон, словно глубокий старик. Историк понимал сколь глупо и неприятно выглядит сейчас, но острый спазм имел много большее значение, нежели сохранение лица.

Справившись с мелкими отголосками подступающего ревматизма, он бросил взгляд на спутницу, которой к его удивлению не было абсолютно никакого дела до натужных стенаний профессора. Девушка продолжала с интересом разглядывать множественные полки в поисках ответов и даже не оглянулся в сторону стонущего мужчины.

– Возможно это будет слегка не уместно, но тебя не затруднит? – наконец прервав изучение опустевших стеллажей, София вновь вернулась к профессору и протянула ему свой телефон.

– Вождь вернул все имущество? – ошарашено удерживая маленькое устройство в руке, спросил Иван: – Я думал, если он и вернет его, то только после отбытия.

– Ну, всему виной мой природный магнетизм. Ты удивишься, но нам каждому предоставили по вполне уютному домику, так что мы практически в отличном отеле с полным пакетом услуг, – прыснув от смеха ответила девушка.

– Странно… Мне казалось мы пленники.

– Как там говорят, в России? Одно, другому не мешает? – деловито парировала девушка и вновь водрузила на голову пиратскую шляпу.

Наблюдая за дурачеством девушки, Иван смог лишь непонимающе развести руки в стороны и застыть в немом вопросе. Ему конечно нравилось кокетливое поведение воровки, но он никак не мог понять, чего же она хочет.

– Фото, – увидев нерешительность профессора пояснила воровка: – Я же девушка…

Быстро сделав несколько снимков, Иван развернулся к столу и бросив огульный взгляд на разбросанные бумаги схватил последнюю книгу, что не успел дочитать. Несмотря на то, что ему не терпелось покинуть неуютную каюту, он знал, что по прибытию в отведенное ему место для сна, будет корить себя за ленность, а массивный фолиант под боком хоть немного оправдает его, в своих же собственных глазах.

Перехватив книгу под мышку и ухватив еще несколько бумаг, профессор подмигнул девушке, которая то же уже была готова покинуть жилище Черного Барта и быстро зашагал в сторону выхода.

Обратный путь из пещеры произвёл уже не столь поражающее впечатление. То, что в начале дня казалось для Южина чем-то сказочным, превратилось в какую-то обыденность. Массивная пещера превратилась в окутанное кромешной темнотой помещение с потрясающей акустикой. Никакие многовековые наросты уже не попадали под луч небольшого фонаря, да и вода стало просто черной бездной под ногами. Испытывая легкое расстройство от того, что красоты подземной пещеры окончательно скрылись от его глаз, Иван поспешил к выходу, интенсивнее взмахивая веслом. Вскоре корма коснулось каменистого дна озера и уже спустя несколько секунд оба путника вновь протискивались в узкий лаз перед пещерой.

Выбравшись из пещеры и взглянув на ночное небо, усыпанное бесчисленными звездами, историк внезапно осознал на сколько ему не понравилось находиться в пещере. Впуская в легкие свежий воздух габонской ночи и ощущая на лице приятное дуновение ветра, он на секунду остановился, стараясь как следует насладиться ощущением свободы.

Понимая, что его момент единения с природой затянулся, профессор с трудом заставил себя оглянуться на спутницу и с удивление увидел, что воровка так же как и он была поражена волшебством тропической ночи. Девушка даже закрыла глаза.

– Знаешь, как бы все не закончилось и чем бы не обернулось это путешествие, – стараясь говорить максимально вкрадчиво начал Иван: – Я рад тому, что мне довелось познакомиться с тобой, – произнося столь пафосную фразу, профессор даже не почувствовал никакой неловкости. В сущности он говорил искренне от того, эти слова не казались ему чем-то избитым.

– Я тоже, – коротко ответила София, одарив Ивана сдержанной улыбкой и развернувшись двинулась в сторону хижин.

После столь откровенного выпада профессора, в воздухе витало легкое напряжение и поэтому оба путника передвигались крайне быстро. Еле поспевая за прыткой девушкой, Иван плелся следом, продолжая корить себя за излишнюю несдержанность и пытался придумать как бы все исправить. Он был рад тем приятными и спокойными часам, что он провел в компании девушки на корабле. Должно быть за все время знакомства она впервые была с ним искренна и непринужденна. Прежде она общалась с ним через призму недоверия и опаски, тогда как там, в каюте Черного Барта она наконец открылась. И вот, всего одна неловка фраза, сказанная под действием пьянящей атмосферы безоблачной ночи, вновь грозилась построить невидимую стену.

Погруженный в свои мысли, Южин не заметил как лесной коридор сменился невысокими постройками и поэтому когда девушка вдруг остановилась слегка отпрянул, озираясь по сторонам.

– Ну вот, твое бунгало, – на лице Софии блуждала игривая улыбка, очевидно она не была столь впечатлительна, как предполагал историк и скорее всего не предала особого внимания сказанным словам.

– О, мы пришли, – встретившись с девушкой взглядами, историк вновь ощутил неловкость: – А где все остальные? – оглядев погруженную в темноту деревню спросил Иван.

– Уже за полночь, – с готовностью ответила София и толкнула небольшую деревянную дверь: – Спокойной ночи профессор, добрых снов! – с этими словами девушка развернулась и зашагала прочь, оставляя историка на едине с бунгало и последними записками Черного Барта.

Убедившись, что София удалилась на достаточное расстояние, Иван еще раз выругался своей несдержанности, в этот раз в голос и смело шагнул внутрь невысоко строения. Лунного света, пробивавшегося в небольшое помещение через маленькое окно и не запертую дверь, хватало, чтобы рассмотреть скудное убранство бунгало, которое к счастью все же было оборудовано дополнительным источником света в виде бензинового фонаря.

Освятив комнату вялым светом, Иван закрыл входную дверь и бросив на единственный стул пиратский дневник, принялся выгружать все содержимое своих карманов подле него. Внезапно его рука наткнулась на небольшой прямоугольный предмет, о котором Иван очевидно забыл, когда спешно покидал «Королевскую удачу». Мобильный телефон Софии, на который он делал фотографии так и остался у него.

Будто заправский преступник, планирующий очередное непотребство Иван оглянулся по сторонам и убедившись, что за ним никто не наблюдает, пробудил девайс. На ярком экране тут же высветилась фотография Софии причудливо позирующей на фоне старинных полок в пиратской шляпе. По обыкновению не сдержав улыбку при виде красивых черт, Иван опустился на кровать и принялся рассматривать фотографии.

Проведя непростительно много времени за изучением фотографий, Иван уже готов был отложить лэптоп, но вдруг его взгляд зацепился за одну маленькую деталь. Деталь, на которую он не обратил бы внимания, если бы не смог увидеть ее в миниатюре.

Вскочив с кровати словно ошпаренный, историк не веря своим глазам, снова и снова перечитал незамысловатый код, оставленный пиратом. Убедившись, что он не обманывает себя и длительные поиски оказались не напрасными, Южин рывком открыл последний дневник капитана Робертса и уже спустя мгновение размашистыми очерками вывел на желтой бумаге фразу, оставленную рукой пирата.

Код оставленный пиратом был прост и вопреки всем остальным письмам, не изобиловал никакими изысками. Лишь несколько рядов римских цифр, в сущности символизировавших порядковый номер буквы в английском алфавите. Даже историк с не самыми выдающимися познаниями в криптографии без труда смог разгадать заветный шифр.

«Гальюнная фигура мой путь сохранит»

Вглядываясь в короткое предложение, Иван не мог поверить в реальность своей находки. Конечно он понимал, что эта строчка может быть всего лишь очередным подтверждением сумасшествия старого пирата, но что-то подсказывало ему, что это не так.

Внезапно за узкой дверью раздался приглушенный топот торопливых шагов и в следующее мгновение двери распахнулась, впуская в узкую комнату яркий свет полнолуния. Взглянув в открытый проем Иван узнал непрошенного гостя. Точеная фигурка Софии в свете луны двигалась с присущей ей грацией. Рывком закрыв за собой дверь, она подскочила к ничего не понимающее профессору, ошарашенно наблюдавшему за странным поведение воровки.

– София, я кажется понял… – с трудом нашелся Иван, но София быстро оборвала его, приложив палец к губам.

– Я и так совершила уже слишком много ошибок, не мешай совершить еще одну! – с этими словами, воровка прильнула к губам Ивана в страстном поцелуе…

Глава 73

Ракка, Центральная Африка

20 сентября 2021 года, 6:01

Легкий шелест дождя, осыпавшего плетеную крышу бунгало, мягко заполнил маленькую комнатку пыльного строения. Приятная утренняя истома, расплывавшаяся по телу профессора стала понемногу отступать, давая возможность стряхнуть остатки дремоты перед наступающим днем. Но профессор не спешил открывать глаза, ровно как и не спешил двигаться. Ощущая на груди теплое прикосновение мягкой руки Софии, продолжавшей безмятежно дремать подле него, он старался продлить этот момент как можно дольше. Он знал, что стоит девушке проснуться это тепло объятий в миг испарится, не оставляя после себя и следа. Знал и поэтому хотел сохранить этот момент подольше, не взирая ни на что.

Прижимая податливое тело ближе, Иван с упоением наслаждался объятиями, но странный звук внезапно донесшийся до уха, встрепенул его. Окончательно придя в себя, профессор с ужасом осознал, что слышит сдавленное дыхание третьего человека, находящегося в комнате.

Удивленно распахнув глаза, историк уже хотел накинуться с проклятиями на незваного гостя, но аккуратная окружность автоматного ствола, уткнувшаяся ему в грудь, в один миг подавила боевой настрой. Перед кроватью стоял коренастый мужчина невысокого роста в военной форме, с ног до головы увешенный разнообразным вооружением. Злобно оскаливаясь, незнакомец сделал шаг назад и жестом приказал Ивану выбраться из кровати:

– Не стоит ее тревожить, – услышав английский язык с сильным немецким акцентом, Иван понял, что перед ним наемник. Очевидно, заверения Питера оказались простой болтовней, раз молодцы коллекционера сумели найти группу всего за один день.

Повинуясь приказу, историк аккуратно выбрался из под руки безмятежно спящей девушки и выпрямился в полный роста, гневно взираясь на непрошенного гостя.

– Накиньте что-нибудь, там прохладно, – в голосе незнакомца была издевка, ему явно доставляло удовольствие наблюдать за беспомощностью своего пленника.

Внезапно, профессор сильно пригнулся и сделав широкий выпад навстречу наемнику, одним движением подхватил обескураженного бойца за пояс. Наемник, явно не ожидавший ничего подобного, не успел даже попытаться оказать сопротивление и в следующее мгновение, Южин уверенным движением обрушил его на пол.

Профессор уже был готов к продолжению драки и на манер профессионального бойца, отточенным движением занес кулак над головой, приготовившись осыпать незваного гостя ударами, в надежде, что профессиональный наемник падет под натиском профессионального учителя, но тот не двигался. Лишь слабое покачивание груди, говорило о том, что наемник жив. Распластавшись на полу в неестественной позе, он погрузился в забытые, уже не представляя никакой угрозы.

Позволил себе короткое ликование удачным исходом сражения, Иван вскочил в полный рост и не обращая внимания на ошарашенную Софию, принялся быстро обыскивать карманы неподвижного наемника в поисках ответов, которые, впрочем, и так знал. Он знал, что это человек Планкина, а значит безумному коллекционеру удалось их разыскать всего за один день. В одном из карманов, он нашел миниатюрную фотографию Ивана и Софии, сделанную камерой наружного наблюдения в пригороде Санкт-Петербурга несколькими днями ранее. Сомнений не оставалось, это человек коллекционера.

– Где Питер и Лебелетье? – голос Ивана был решителен и быстро вывел сонную Софию из ступора.

– Два соседних бунгало, – ответила девушка и прильнула к узкой полоске света в расщелине между досками в двери. В отличие от профессора, София успела привести себя в порядок. Пока историк спешно обшаривал карманы наемника, воровка оделась и даже заплела тугой пучок на голове, явно готовясь к заварушке.

Наконец успокоив сбившееся, дыхание профессор вдруг осознал, что после неожиданного пробуждения ничем не прикрыл свою наготу и стоял в центре бунгало в своем естественном обличие. Мысленно радуясь тому, что воровка занята изучением обстановки за дверью, он быстро метнутся к прикроватному стулу и судорожно принялся натягивать непослушную ткань.

– Спокойней док, – не отрываясь от двери произнесла София: – Я уже все видела! – несмотря на то, что в голосе воровки звучали нотки издевки, профессор не обратил на них внимания, лишь криво улыбнувшись в ответ.

– Как все плохо? – закончив со сборами наконец спросил Иван, взваливая на спину небольшой рюкзак, единственным содержимым которого был старый дневник капитана Робертса.

– Я вижу не больше двух дюжин человек, но как ты понимаешь их многого больше.

– Почему так тихо? – перетаптываясь с ноги на ногу переспросил Иван.

– Дождь, – замолчав девушка подняла глаза на профессора: – А еще автоматный ствол, смотрящий тебе в лицо, весомая мотивация, чтобы не поднимать лишнего шума.

– София, – историку было не просто просить девушку, идти на очередной риск, но иного выхода у него просто не было: – Мне нужно, чтобы ты вызволила их…

– Ну конечно, – просьба историка как очевидно не стала какой-то неожиданностью для воровки. Вероятнее всего она так же как и Южин видела лишь один возможный вариант из тысячи и догадывалась как будут распределены роли: – А ты в это время снова проберешься в пещеру? – в голосе девушки отчетливо слышалось недовольство, не взирая на то, что как и профессора она не видела иного выхода. Историк был единственным, кто мог найти послание капитана Робертса, а София единственная кто сможет незаметно пробраться в обыскиваемые бунгало и предупредить подельников. В этом уравнении все были на своих местах, за исключением одной переменной, о которой оба знали и предпочитали молчать.

– Я хочу, чтобы вы подняли тревогу, как только сможете убраться подальше от деревни, – вкрадчиво произнес Иван, после секундного молчания. Он так же как и воровка понимал, что истязаемые сейчас туземцы попали в немилость маньяка только из-за них и профессор решил, что раз не может спасти, то хотя бы должен дать им возможность обороняться.

– Иван, – наконец оторвавшись от «смотрового окошка», произнесла София и сделав шаг навстречу историку, накрыла его руки ладонями. Она понимала, что задумал профессор: – Ты совсем недавно в этом бизнесе и надеюсь, не на долго… – замявшись, София пыталась подобрать «правильные» слова: – Ни ты, ни я ничего не должны этим людям, они три сотни лет прожили в ожидании этого и я надеюсь, ты понимаешь, что не мы виноваты в том, что там творится.

– Ты сделаешь то, о чем я прошу? – Южин знал, что каждая секунда не счету, и вступать в бессмысленный спор не желал.

Расстроенная настойчивостью мужчины, воровка отступила назад и взглянула на наемника. Неподвижный военный, продолжал мирно лежать на полу и Софии потребовалось лишь одно умелое движение, чтобы снять с его плеч кобуру и с натянутой улыбкой протянуть ее профессору: – Конечно, сделаю, ведь мы обязаны спасти мир! – несмотря на нескрываемое недовольство в голосе, Иван понимал, что воровка выполнит его просьбу и улыбнувшись, позволил себе то, на что не решился бы при иных обстоятельствах. Одним движением притянул податливое тело воровки к себе, в столь желанном поцелуе.

– Нам нужно торопиться, – спустя несколько невероятно долгих мгновений девушка все же выскользнула из крепких объятий и заливаясь краской, шагнула к единственному окну: – Все чисто, пора идти… Справа густая чаща, думаю сможешь пробраться незамеченным, – быстро проведя рекогносцировку, воровка обернулась и жестом указала историку на «выход»: – Поспеши, не уверена, что еще представится подобный случай.

Повинуясь приказу, Иван двинулся к окну и уже приготовился перескочить невысокое препятствие, но цепкий хват миниатюрной руки, легшей на его запястье, заставил мужчину остановиться на месте. Позволив себе непростительно длительное промедление, всматриваясь в испуганные глаза Софии, Иван спустя несколько секунд наконец мягко отстранил воровку и вяло улыбнувшись, быстро выскочил наружу.

Тут же пригнувшись к земле, словно бывалый партизан, Южин быстрыми движениями принялся продираться сквозь густые заросли Габонской зелени. Проливной дождь, с каждым мгновением усиливался и работал на руку Южину. В таком непроглядном потоке воды, историк мог бы двигаться не пригибаясь, при этом не боясь быть замеченным. Время для нападения Планкин выбрал весьма удачное, первые рассветные лучи только-только подернули небо, и вся деревня была сомкнута крепкими объятиями ночи.

Продираясь сквозь высокую траву, Иван несмотря на все затруднения сумел достаточно быстро преодолеть расстояние в пятьдесят футов и нырнуть в густую чащу. Среди монументальных стволов и раскидистых крон деревьев, Иван был практически невидим для случайного глаза.

На мгновение остановившись, историк вскинул голову вверх и удостоверившись, в верности выбранного направления, уже был готов перейти на мягкую трусцу, но внезапно всплывшие из его памяти испуганные глаза Софии, что смотрели на него всего несколько мгновений назад, заставили его поежиться и оглянуться назад. Историк знал чем так напугана воровка. Она вряд ли беспокоилась о своем побеге, в ее глазах читался страх за профессора. Понимая это, он оглянулся в надежде не увидеть спешащую ему на выручку воровку и был рад, когда увидел, грациозно передвигающуюся фигуру Софии, в противоположном направлении.

Шумно выдохнув, историк скрываемый стройными рядами деревьев, бесконечным потоком проливного дождя и непроглядной тенью быстро зашагал в сторону заветной пещеры. Озираясь по сторонам Иван скрывался за ветвями и стволами, не столько ради скрытности, сколько проформы. Он был уверен, что его передвижение останется в тайне, но внезапно, его глаз устремился в сторону домиков Питера и Лебелетье.

Подчиняясь невидимой силе, буквально заставившей его оглянуться, он с трудом смог рассмотреть Софию, быстро юркнувшую в окно бунгало, в котором был кто-то из их подельников, но вместе с тем и солдата, быстро приближающегося к двери этой хижины. У историка не было времени подумать, или взвесить все за и против. Понимая, что в следующую секунду София окажется в опасности, он был обязан предпринять хоть что-нибудь.

Одним движением выхватив пистолет из кобуры, Южин умелым движением перевел предохранитель в боевое положение и быстро взведя курок, нажал на спусковой крючок. Выстрел историка не был направлен на того охранника, что двигался к Софие, профессор не пытался его убить. Напротив это был просто выстрел в пустоту. Его весьма необдуманный план заключался в другом и увидев, как большинство наемников оглянулись к источнику звука, профессор понял, что он сработал. Убедившись, что зрителями этого спектакля, стало как можно больше наемников, Иван еще раз нажал на крючок и автоматический пистолет с готовностью выпустил мелкий кусок свинца, а за ним еще один и еще один.

Профессор понимал, что наемники не видят стрелка, но зато яркие всполохи пламени изрыгаемые стволом явно оказали должный эффект и спустя мгновение к Ивану устремились бойцы Планкина, попутно поливая источник «опасности» плотным автоматным огнем…

Глава 74

Ракка, Центральная Африка

20 сентября 2021 года, 6:07

Вероятнее всего, Иван догадывался, что пара скрещенных рук на затылке, вряд ли станут достойной преградой для раскаленного свинца, несущегося на скорости две с половиной тысячи футов в секунду, но инстинкт самосохранения не всегда прислушивается к голосу сухой математики. И поэтому сейчас, маневрируя между плотными стволами и перескакивая невысокие холмы и ветки, профессор вскинул руки над головой. Не смея обернуться на множественные выстрелы, Южин мчался вперед, доводя и без того уставшие мышцы до исступления.

Бросив короткий взгляд в сторону, историк тотчас пожалел. Вокруг него, вырываемые пулями, словно в голливудском блокбастере вздымались куски древесины, земли и грязи. Наемники явно не видели свою цель и вели огонь на вскидку, проводя внеплановую стрижку Габонских джунглей.

Подгоняемый канонадой раскатистого эха выстрелов и оглушительным свистом пуль, мелькающих у виска, историк, чьи силы были уже на пределе вновь ускорился. Он окончательно утратил хоть какой-то пространственный ориентир и понимал, что найти заветную пещеру будет крайне сложно, но к «счастью», у него сейчас были проблемы иного характера…

Очередной рев пули, рассекающей капли воды, внезапно отозвался обжигающей болью в правом плече. Машинально схвати поврежденную руку, Иван ощутил, как струи дождя скатывающиеся по рубашке внезапно потеплели, наполняясь алой кровью. Не в силах определить сколь глубока рана и чем чревато это попадание, профессор громко выругался и снова ускорился.

Вдруг, и без того интенсивные и на удивление стройные очереди выстрелов дополнились новыми, но вместе с тем и град свинца, сыплющегося на пятки профессора быстро стих. Сообразив, что силы Готье наконец вступили в сражение, Иван обессиленный рухнул на землю за ближайшей насыпью, пытаясь привести сбившееся дыхание в норму. Приподнявшись на колени, Южин обернулся к источнику звука, но смог рассмотреть лишь истерзанные джунгли. Забравшись глубоко в чащу, профессор окончательно потерял поселение из вида.

Борясь с подступающей тошнотой, Иван попытался встать в полный рост, но резкая боль в мышцах свела на нет все попытки и ощущая неприятный металлический привкус во рту, он рухнул на землю. Понимая, что ему просто необходимо перевести дух, историк прислушался к звукам сражения. Нескончаемый поток дождя плохо скрывал звуки выстрелов, сейчас превратившихся в бесконечный гул где-то далеко впереди. Несмотря на то, что еще мгновение назад по Ивану велся густой, но все же не прицельный огонь, сейчас он вновь чувствовал себя в безопасности. Занятые перестрелкой с габонцами, наемники Планкина утратили интерес к одинокому стрелку…

Внезапно профессор с ужасом осознал, что в том хаосе сражения, могла принимать участие и София. Страшная мысль, словно раскаленная игла на огромной скорости вонзилась в его мозг и уже в следующую секунду Южин вскочил полный рост, словно мгновение назад его организм не пытался исторгнуть легкие из себя, и уже готов был сделать первый шаг навстречу выстрелам, но остановился. Сжимая побелевшие пальцы, Иван в нерешительности замер. Он понимал, что даже если девушка участвует в перестрелке, то его появление лишь усугубит положение. Понимая, что сейчас безопасность воровки полностью возложена на ее плечи, профессор бросил еще один взгляд в сторону деревни, сокрывшейся за лесным массивом и тихо выругавшись развернулся на каблуках.

Несмотря на то, что еще секунду назад, Иван не имел и малейшего представления где находится пещера, перестрелка, а точнее ее звуки послужили отличным ориентиром. Без труда прикинув в каком направлении могла находиться заветная каменная гряда, историк быстро зашагал в необходимую сторону и уже через пару сотен шагов наткнулся на вновь выросшую из неоткуда многовековую каменную стену.

Понимая, что несмотря на бешенный спринт, он не преодолел всего расстояния до лаза в пещеру, историк быстро зашаг вдоль стены все дальше и дальше удаляясь от перестрелки. Слушая, как с каждым шагом выстрелы удаляются, Иван пытался успокоить себя. Он искренне надеялся, что воровской инстинкт самосохранения возымел верх и вся его команда не стала ввязываться в столкновение.

Сделав еще несколько шагов, профессор вдруг почувствовал острую боль в правом плече и только сейчас вспомнил про схваченную пулю. Взглянув на источник обильного кровотечения, покрывший всю руку потоками крови, Иван с радостью отметил, что пуля лишь коснулась кожи и пара швов все исправит, но сейчас не было ни швов, ни времени на них. Рывком оторвав лоскут окровавленного рукава, он принялся на ходу заматывать плечо. Несмотря на весьма поверхностное ранение, повышенная влага и усилия, которые прилагал профессор могли сыграть с ним злую шутку. Ему не хотелось потерять сознание из-за потери крови и варварская повязка, была сейчас просто необходима.

Внезапно каменное основание скалы у самой макушки историка, издало странный звук и в лицо профессору метнулся столб воды, перемешенный с мелкой каменной стружкой. Инстинктивно прикрыв лицо рукой, Иван оглянулся назад, и без того зная, что увидит.

Сквозь непроглядную чащу на узкую тропинку выскочила громадная фигура Ханина с искаженным от ярости лицом, а следом за ним вынырнул и обладатель кипельно белых волос. На мгновение остановившись, Планкин вперил леденящий своей безжизненностью взгляд на историка и криво усмехнулся. Очевидно, коллекционер считал, что незадачливый профессор у него в руках и уже во всех красках рисовал в своей голове предстоящую расправу.

Взгляды беглеца и преследователя пресеклись, но Иван не чувствовал страха. Напротив, увидев осунувшееся лицо безумца, историк преисполненный ненавистью смерил «зарвавшегося» преследователя взглядом и криво усмехнувшись, слегка качнул головой, приглашая к продолжению погони и рванул вперед.

Жалобно протестуя, мышцы и сухожилия Южина продолжали исправно работать, сокращая дистанцию до заветного лаза. Историк понимал, что именно там, у входа в пещеру он будет наиболее уязвим. Ему достаточно будет лишь на мгновение замешкать и очередной непродуманный план рассыплется словно карточный домик, но к сожалению иного у него не было и завидев узкую щель, профессор буквально прыгнул на встречу зияющей темноте тоннеля.

Сдирая кожу с локтей и колен, Иван судорожно дергался, пытаясь скорее пробраться внутрь. Продираясь в казалось ставшем еще уже проход, Иван с ужасом осознавал, что тратит мгновения, которых у него просто нет. Секундой задержав дыхание, историк из последних сил рванул тело вперед и внезапно давление тисков ослабло, пропустив плечи.

Вваливаясь внутрь, Иван почувствовал, как на его голень легло что-то тяжелое и в следующее мгновение мощными тисками косматая рука окончательно сомкнулась на его ноге. Судорожно дергаясь в безуспешных попытках вырваться, Иван перевернулся на спину. В узком лазе виднелось широкое лицо шкафообразного охранника и его рука-тиски.

Выхватив пистолет из кобуры, Иван яростно оскалился и направил ствол в лицо громадного человека. Увидев окружность ствола, Ханин на мгновение остановился, но хват не ослабил. Очевидно бывший военный не поверил, что учитель истории способен на хладнокровное убийство, поэтому спустя короткое мгновение сомнений, вновь потянул ногу, обрекая миссию историка на провал.

Внезапно пещера наполнилась звонким звуком выстрела с готовностью отозвавшимся канонадой эха, вскорости вернувшегося к узкому проходу. Не веря в произошедшее, Ханин разжал кисть, выпуская профессора на свободу. Южин не мог решиться на убийство, даже в столь критичной ситуации, но вот, пустить кусок свинца в массивное плечо великана сумел.

Спустя мгновение, Иван отбросил пистолет из которого выпустил последнюю пулю и уверенным рывком вскочил на пришвартованный плот. Он понимал, что смог выиграть себе несколько минут, пока люди коллекционера смогут пробраться в лаз и решатся спуститься в воду. К счастью в пещере был только один плот и это задержит наемников еще на несколько мгновений. Он считал, что этих секунд ему должно хватить, чтобы извлечь послание Робертса из носовой фигуры и убраться через второй проход.

Еще прошлой ночью, Иван понял, что Робертс завел корабль в эту пещеру через водопад, который в последствии завалило множеством камней. Он понимал, что, имея хоть малейшую возможность сбежать иным путем, предпочтительнее было бы воспользоваться им, но к сожалению, сейчас, Иван мог рассчитывать лишь на возможный проход в завале.

Вздымая пену, историку судорожно дергал веслом, оставляя белый след на темных водах. Еще мгновение и плот с силой ткнулся в борт «Королевской удачи». Не теряя ни секунды, профессор быстрым движением вспорхнул на палубу и опрометью бросился к капитанской каюте. Распахивая, обветшалые двери, профессор отчетливо расслышал удивленные возгласы наемников шумно барахтавшихся в воде. Его расчеты были не верны, время шло не на минуты, но на секунды.

Ворвавшись в каюту Черного Барта, Иван схватил бензиновый светильник и спички со стола. Фотография, сделанная им прошлой ночью могла содержать не все послание и поэтому, несмотря на угрозу быть пойманным, профессор зажег пламя и освятил опустевшие полки стеллажей.

Удостоверившись в правильности своих суждений, Иван перехватил лампу в левую руку и машинально схватив пиратский пистоль, служивший прошлой ночью лишь атрибутом фотографии и дурачества вскочил на палубу.

– Как символично! – проронив истеричный смешок подумал Иван, преодолевая удлинённую палубу фрегата и быстро вскакивая на бак. Не обращая внимания на прогнившие доски, истошно протестовавшие против подобных забегов, Иван в два счета преодолел оставшееся расстояние и остановившись на мгновение, прыгнул на носовую фигуру «Удачи».

Как и весь корабль некогда произведение пиратского искусства, давно прогнило и историк без труда смог проломить истерзанные доски одним ударом. Внутри деревянного изваяния окровавленная рука наткнулась на небольшой, твёрдый, прямоугольный предмет.

– Ну и погоня, – внезапно за спиной профессора раздался знакомый гаркающий акцент: – Оно того стоило? – наемник, которого совсем недавно нокаутировал Иван пришел в себя и сейчас возглавлял небольшой отряд, первых выбравшихся на палубу. Фонарь профессора лишь отчасти освещал силуэты наемников, но и этого было достаточно, чтобы разглядеть десяток стволов, устремленных на него.

Теперь, находясь на прицеле у разъяренных вояк, учитель истории вдруг осознал, что у него больше нет идей и нет плана. В сущности, тот факт, что он смог добраться до этого корабля сквозь град пуль был чистой случайностью, невероятно доброй фортуной, которая, впрочем, сейчас решила ему отказать.

Последний козырь, припасенный историком для побега, был в какой-то паре футов от него, но воспользоваться им он вряд ли сможет. Аккуратно сброшенные заплечные сумки до отказа наполненные тротилом были подготовлены, запалы установлены на свои места, а детонатор спокойно покоился на небольшом бочонке рядом. Покидая пещеру прошлым утром, Питер подготовил все для скорейшего уничтожения королевской фортуны. Зная это, продираясь сквозь свинцовый ливень и зеленые кусты, профессор уповал именно на мощный взрыв.

Внезапно, правая рука Ивана, удерживающая бензиновую лампу, словно повинуясь чужому приказу взметнулась вверх и в следующее мгновение стеклянная колба с огненной жидкостью устремилась к груде тротила. Совершая отчаянный бросок, Иван ощущал неимоверную сухость и одновременно горечь, спешно наполнившую его рот. Он понимал, что это конец путешествия и сожмурив глаза приготовился к взрыву.

Но вопреки ожиданиям, спустя несколько секунд, историк сохранил целостность своего организма и продолжал стоять на том же месте. Не понимая, что случилось, он раскрыл плотно сомкнутые веки и посмотрел на гору тротила. Как и предполагал историк, пламя от разбившейся лампы охватило всю груду сумок и часть палубы, но вопреки его ожиданиям взрыва не произошло.

– Что там? – гаркающий акцент наемника прервал весьма неловкий для Южина момент: – Что в этих сумках?

– Тротил, – Южин не стал юлить.

– О, вы не знали? Если просто поджечь взрывчатку, она… Как бы это сказать… – наемник театрально сложил руки на груди: – … Она будет просто гореть… Как ни странно, чтобы тротил сделал бум, нужно его подорвать…

– Так тому и быть! – выкрикнув короткую фразу, профессор выхватил пиратский пистолет из-за пояса и крепко прижав «послание Робертса» к груди, выстрелил в полыхающее пламя …

Глава 75

Место неизвестно

20 сентября 2021 года, 10:29

Безбрежный океан агонии и забытия, что окутывал сознание профессора, вцепился в него мириадами ярких всполохов и с каждым мгновением утягивал все глубже и глубже в пучину беспамятства. Обессиленный и раненный человек не мог противиться сладкой неге, грозившейся окутать его навсегда, впрочем он и не пытался.

– Ив… Пр… – внезапно, приятную негу безмятежности, вспорол обрывок фразы, смысл которой Иван не понял. Откуда-то из далека, до уха историка донесся встревоженный голос Софии: – Очнись!

Южин не понимал, что происходит. Он не понимал отчего столь желанные объятия легкости, вдруг стали медленно отступать. С каждой секундой, слова девушки становились все более отчетливы и вместе с тем, каждую секунду увеличивалась боль о которой он так пытался забыть. В какой-то момент Иван осознал, что каждая клеточка его организма изнывает от усталости и боли, а это значило что он остался жив и пришел в себя.

– Прошу тебя, очнись! – в этот раз слова девушки, сказанные практически шёпотом, у самого его уха прозвучали отчетливо и неожиданно историк осознал, что воровка говорит сквозь слезы.

– Все в порядке! – с трудом шевеля иссохшими губами промямлил профессор. Он не был уверен в том, что говорит правду, в конце концов, последнее что он помнил это мощный взрыв практически у него под ногами и признаться был удивлен тем, что еще дышит: – Где контейнер? – Иван понимал, что вероятнее всего не подобного вопроса ожидала София, но именно из-за этого послания все произошло. Поэтому он должен был убедиться в его сохранности.

– Все хорошо, он у нас, – вопреки ожиданиям, София с готовностью ответила на вопрос и положила руку на грудь профессора.

– А где мы? – с трудом размыкая тяжелые веки спросил Иван, но тотчас осекся, увидев знакомые листы жестяного металла, представлявших из себя внутренне убранство «Альбатроса». Только сейчас он наконец понял, что лежит на прохладном полу самолета и монотонный гул, встретивший его при пробуждении есть ни что иное, как рев двигателей.

– Питер и Лебелетье? – не дожидаясь ответа на предыдущий, Иван задал новый вопрос.

– Как ни странно все в порядке, – наконец позволила себе небольшую улыбку воровка.

– А я?

– А ты, как оказывается чертов псих, – внезапно над головой раздался восторженный восклик Питера: – За исключением десятка царапин, ссадин и обугленных бровей, ты в полном порядке!»

С трудом подняв голову вверх, Иван недоверчиво взглянул на расплывшегося в фирменной улыбке Американца.

– Вставай, вставай! Чего развалился? – переступив продолжавшего неподвижно лежать на полу профессора, вор протянул ему руку и в следующее мгновение рывком поставил его на ноги.

Борясь с подступающей тошнотой, Иван оглядел небольшой салон самолета и вновь обратился к Софие:

– Как вы меня нашли?

– Это не мы, – заметно помрачнев поспешил ответить Питер: – Это вождь. Когда началась перестрелка в деревне, он приказал своим задержать боевиков, а сам бросился к кораблю.

– Зачем?

– Взорвать его конечно, – слегка раздраженно пояснил Питер: – Но как оказалось, ты опередил его. Он был в пещере, когда ты устроил фейерверк поэтому и смог вытащить. Принес сюда и позволил нам взлететь, выиграв время, – заканчивая предложение, вор окончательно помрачнел.

– Как долго я был без сознания, – профессор прекрасно понимал, каким образом туземцы могли «выиграть» время. Он не знал сколько длилось его забытие, но по бескрайней синеве океана, виднеющейся из ближайшего иллюминатора, он мог предположить, что отсутствовал весьма длительный промежуток времени.

– Долго, долго! – скрежет Лебелетье, обозначил его присутствие: – Не меньше полутора часов! Вы потратили время, которого у нас и так нет. Что это за штуковина?

Только сейчас Иван увидел, что старик удерживает в руках небольшую книгу, явно написанную рукой Бартоломью Робертса. Аккуратно выведенные линии на заглавии разворота не оставляли сомнения – это очередной дневник пиратского капитана.

– Ты что-нибудь смогла узнать? – словно забыв о слабости, историк быстро метнулся к французу и одним рывком выхватил фолиант.

– Да, – мрачный голос девушки, с которым она ответила не внушал никакого оптимизма: – Робертс просто сошел с ума.

– Что? Почему? – спешно ища начало дневника непонимающе переспросил Иван. Он был уверен, что спрятанный дневник должен хранить хоть что-то что могло бы пролить свет на судьбу ватиканского хранилища.

– В этом дневнике он кается, в том, что прикасался к языческим артефактам и молит о спасении, – сделав шаг назад, девушка обессиленно рухнула на сиденье и взглянула на историка, продолжавшего судорожно листать страницу за страницей: – Он просто сошел с ума! – дождавшись, когда глаза историка вновь обратятся к ней, наконец подытожила девушка: – Он не оставил никаких следов.

Южин не хотел верить словам Софии. Он уже успел пролистать добрую половину страниц, далеко не самого объемного дневника и ничего не нашел, но все же он не готов был это принять. Содержание этого фолианта совсем не отличалось от десятков других, такое же словоблудие и постоянное покаяние в несчетных грехах, и ни одного слова о потенциальном путешествии. Страница за страницей, строка за строкой профессор вчитывался лишь в уже знакомые строчки и ничего необычного. И с каждой новой страницей, чувство безысходности и бессмысленности всех злоключений становилось все тяжелее

– Он его даже не дописал, – София не выдержала и прервала долгое молчание.

Но профессор уже смотрел на пустые страницы дневника. Как и сказала София, Робертс не использовал последние несколько страниц оставив их не заполненными. Уставившись непонимающим взором на пожелтевшие листы, историк удрученно выдохнул и отступив назад облокотился о борт.

– Зачем это прятать? – обессиленно прошептал Южин, в этот раз обращаясь скорее к дневнику, или даже самому себе, нежели к остальным путешественникам.

– Это единственный дневник, в котором он описывает, что несколько лет к ряду изучал содержимое хранилища. Вероятнее стыдился этого и решил спрятать дневник еще дальше от глаз! – неуверенно произнесла София и шагнула к растерянному историку.

Услышав неловкое оправдание странному поведению пирата, историк вдруг встрепенулся и распахнув дневник на пустых страницах пристально взглянул на лист: – Подальше от глаз! – переворачивая очередную пустую страницу, Иван вдруг озарился широкой улыбкой и взглянув на воровку, слегка напуганную странным поведением Южина, выпалил: – Мне нужна аптечка!

– Что? – переспросила непонимающая София.

– Или лучше зажигалка, спички, – переводя взгляд с Питера на Софию воскликнул Иван, активно жестикулируя руками.

София решительно не понимала, что происходит, но все же выудила из заднего кармана джинсов серебряную зажигалку и медленно протянула ее взвинченному профессору.

– Кто-нибудь читал роман Граф Монтекристо? – деловито разворачивая дневник на самой первой пустой странице, неожиданно спросил Иван, но увидев на лицах своих компаньонов застывший немой вопрос, улыбнулся еще шире: – В романе описывается интересный способ сокрытия важной информации. Один из персонажей романа, некто Чезаре Спада спрятал свои сокровища на острове Монте-Кристо, а сведения о местонахождении доверил только бумаге и подошел к этому делу весьма изощренно. Он использовал специальные чернила, которые проявлялись только после нагрева и как ни странно этот способ был достаточно действенным, – заканчивая фразу, профессор щелкнул зажигалкой и медленно поднес небольшой язычок пламени к бумаге, на которой тотчас стали проявляться невидимые строки.

– Друзья мои! – спустя несколько томительных мгновений, историк наконец оторвался от мудреной писанины и расплываясь в широкой улыбке воскликнул: – Куда бы мы сейчас не летели, нам придется менять маршрут! Мы летим в Аравию!

Глава 76

Место неизвестно

20 сентября 2021 года, 10:43

– Постой, постой док, не гони ты так! Что ты несешь? – Питеру с трудом удавалось сохранять последние крупицы самообладания. Ему и прежде не нравилось все происходящее, но сейчас после очередной перестрелки, желание продолжать поиски окончательно сошло на нет.

Профессор закончивший свои огненные манипуляции несколько мгновений назад бесцеремонно выдернул заветные листы и не обращая внимания на недовольство подельника принялся раскладывать их на полу. Расстилая замысловатый пазл, он не смел проронить ни слова, ограничиваясь лишь короткими заклинаниями, что шептал себе под нос. Иван сосредоточенно раскладывал витиеватое послание капитана Робертса, за которое пришлось так дорого заплатить.

– Ну что там? – в этот раз взорвался, Лебелетье.

– Все, готово! – вскакивая в полный рост и лишь чудом избегая болезненного столкновения с низким потолком самолёта, победоносно воскликнул Иван. Профессор понимал, что его ликование может показаться кощунством, после того, что случилось в деревне, но справиться с нахлынувшими чувствами не мог. Взглянув на Софию, Иван с облегчением увидел загадочную улыбку, блуждающую на ее лице. Очевидно воровка была знакома не только с историей пиратства, но имела и более экзотические познания. Она определенно поняла, что заставило взрослого мужчину буквально прыгать от радости.

– И что это? – злобно прошипел Лебелетье: – Потрудитесь объяснить, что вас двоих так забавляет! – от внимания старика тоже не ускользнула улыбка воровки.

– Это описание и соответственно карта пути… Пути по которому капитан Робертс отправился из Габона, чтобы навсегда спрятать Ваши сокровища, – заметно помрачнев отозвался Иван, взираясь гневным взглядом на нетерпеливого француза.

– Ты хотел сказать, по которому собирался отправиться? – заранее зная ответ переспросил Питер и не дав историку найтись с ответом взмахнул руками, продолжая распрос: – Хорошо, допустим мы сейчас забудем о том, что наши дальнейшие поиски будут основываться на писанине сумасшедшего, в конце концов, именно это мы и искали. Мне интересно другое, мне интересно почему именно Аравия, даже моих скромных познаний в географии достает, чтобы прикинуть сколь далеко он решил забраться.

– Он искал Убар, – София по обыкновению поспешила ответить вместо историка.

– Что? – в унисон воскликнули Питер и Лебелетье.

– Ирам многоколонный, легендарный город Адитов, затерянный в песках пустыни Руб-эль-Хали.

– Легендарный, священный, затерянный, я так полагаю он, как бы это сказать, не настоящий? – расплываясь в надменной улыбке спросил Беркли.

– Ну… – профессор знал, какую стоит ожидать реакцию от Питера и поэтому старался подобрать как можно более подходящие слова, что, впрочем, было попросту невозможно в сложившейся ситуации: – …В сущности, Убар часто называют Атлантидой… – профессор видел, как Питер из последних сил сдерживает смех, но все же решил закончить свою мысль: -…Атлантидой песк…

Но не успел, профессор договорить, как вор буквально взорвался истерическим хохотом, не дающим ему продохнуть:

– Атла… Атл… – с трудом выдавливая обрывки фраз, Беркли пытался успокоиться, но стоило ему только повторить последние слова Южина, как очередная волна хохота накрывала его, не давая продохнуть.

– Откуда он узнал куда плыть? – в отличие от вора, Лебелетье нисколько не забавляли слова профессора, напротив, вперив испытующий взгляд на профессора, старик жаждал получить ответ и явно был склонен верить записям пирата.

– Он не просто так десять лет сидел в той пещере, он провел их изучая награбленное вашим орденом, – злобно ответил Иван и пригнувшись поднял один из обожжённых листов: – Он не описывает все, что нашел там, но пишет о карте и дневнике некогда принадлежавших некоему ученому. Он упоминает, что ученый этот жил задолго до рождения Христа. Именно из этого дневника он и узнал про Убар и узнал его точное местонахождения.

– Даже если слова Робертса правда, откуда мы знаем, что писанина, о которой говорит этот продвинутый ученый не обычная выдумка? – занятый рассказом Иван не заметил, как сбивчивый хохот Питера стих и от того, спокойный вопрос вора, заставил историка передернуть плечами: – Я всегда был против всего этого, но все же к Габону нас вела хоть сколько-то реальная ниточка… – медленно переходя на гневную истерику, Питер вскинул руку перед собой и сведя указательный и большой палец вместе, пытался показать, сколь мала была эта ниточка: – …Вот такусенькая, ее почти не было видно, но она все же была, а сейчас что? Куда ты собрался? В пустыню? – все больше распаляясь и краснея продолжал осыпать вопросами вор: – …Как ты там сказала? Затерянный в пустыне? – выпучивая блестящие глаза, Питер внезапно замолчал, очевидно считая, что смог обозначить свою точку зрения.

– После всего…

– После всего что я видел… – снова взорвался вор: – …И через что мы все прошли… Я считаю, что наш гонорар отработан с лихвой! – прорычал Беркли, обращая гневный взгляд карих глаз к хранившему молчание старику: – Вы не находите?

После случившегося, подобный разговор непременно должен был состояться. Старику нечего было предложить ворам. В сущности он потерял все свои козыри два дня назад, когда Питер вынудил его перевести все свои деньги на счета ушлой троицы. Все это путешествие до Африки основывалось на добропорядочности воров, которая как ни странно у них была.

– Выбросите из самолета? – вкрадчиво спросил Лебелетье.

– Хотел бы… – заметно сбавив обороты ответил вор и бросив короткий взгляд на Ивана и Софию, добавил: – Но не буду! – выпалил Питер разворачиваясь на каблуках и быстро шагая к кабине пилота.

– И что теперь? – рискуя вызвать новую волну негодования спросил Иван.

– Мы летим в Йемен, я вас высаживаю и ухожу… – в голосе вора слышались нотки расстройства и смятения, очевидно подобное решение далось ему не легко: – Хотите поймать пулю, пожалуйста! Я в этом участия принимать не буду! С этими словами, вор плюхнулся в кресло и в следующее мгновение престарелое воздушное судно накренилось на правый бок: – Док, мне нужен второй пилот!

Глава 77

Место неизвестно

20 сентября 2021 года, 11:23

Питер Беркли крепко удерживал штурвал «Альбатроса», направляя машину как можно ниже к бескрайней глади океана. Позволив себе короткую передышку после бойни в Габоне, он вновь взялся за штурвал и уверенно вел самолет практически на бреющем полете.

Но голова вора была забита не мыслями о верном курсе, или необходимой высоте полета. После излишне эмоционального выступления, случившегося пару мгновений назад, вор наконец успокоился, и уже жалел о своем выпаде. В конце концов профессия вора, как ни странно далеко не самая безопасная работа, поэтому ему было грех жаловаться.

Оторвав взгляд от неменяющегося пейзажа синевы перед носом самолета, Беркли взглянул на профессора, продолжавшего сидеть по правую руку от него. Сейчас рядом сидел не второй пилот, но форменный буквоед, жадно пожиравший найденные страницы с посланиями. Видя, как рафинированный эстет, еще вчера прозябающий в университетском кресле, сегодня умело прыгает по крышам, уворачивается от пуль и практически подрывает сам себя, вор ощутил новую волну смятения. Он жалел о своих словах.

– Док, – с трудом произнес Питер: – Ты… Не бери в голову то, что я…

– Да ничего, – поспешил ответить профессор, при этом не отрывая взгляда от изучаемого листа: – Я все понимаю.

– Так что там с этим твоим Убаром? – не понимая от чего, но Питер испытывал острую необходимость завязать разговор, а заставить учителя прочитать лекцию, казалось идеальным способом.

– Убар, или Ирам многоколонный – легендарный затерянный город… – не медля ни секунды профессор не просто прервал изучение, но к удивлению вора, отложил штудируемые бумаги и сложив руки перед собой запел свою песню: – Как ты понимаешь достоверных источников по данной теме нет…

– Потому что он считается мифом, – за спиной раздался голос Софии, бесшумно подкравшейся к «пилотам».

– Ну, до сегодняшнего дня и я так считал, – интенсивно качая головой подтвердил слова девушки учитель истории.

– И что же изменилось? Неужели писанина больного человека? – в голосе вора вновь заиграли нотки сарказма.

– Вот эта карта, – Иван был готов к выпаду визави, от того уже удерживал в руке лист дневника: – Я говорил, что эта карта много точнее, чем те что были в то время?

– И что же в ней такого?

– А ты взгляни, – загадочно улыбаясь Иван тотчас протянул бумагу.

Питер, с интересом подхватил заветный листок и вперил на него взгляд, но спустя несколько секунд поднял глаза и недоуменно пожал плечами.

– А ты? – в этот раз, Иван обращался к Софие.

– Антарктида, – ответ воровки, заставивший профессора вновь восхититься ее эрудированностью, не заставил себя ждать.

– В точку, – аккуратно забирая трехсотлетнюю карту воскликнул профессор: – Это сейчас про материк вечной мерзлоты знают абсолютно все, тогда как когда-то о нем не было известно ничего. Открытие этой земли случится только в тысяча восемьсот двадцатом году… – выдержав длительную паузу, давая возможность своему «ученику» самому задаться логичным вопросом, профессор с некоторым разочарованием в голосе закончил: – Откуда Черный Барт мог знать о его существовании в тысяча семьсот тридцать первом году?

Доводы историка очевидно оказались действенны, и удивленный Питер тотчас потянулся к карте, которую профессор уже хотел отправить к остальному вороху бумаг. Вор хотел еще раз проверить не померещилось ли ему.

– Я весьма поверхностно разбираюсь в этих ваших консперологических теориях, так что поясни! – осознавая, что тема разговора вновь возвращается на неприятные для него рельсы, все же спросил вор.

– История знает множество затерянных городов, – с нескрываемым удовольствием начал Иван: – Эльдорадо, Шамбала, Авалон, Элизиум, Агартха, все они располагались далеко друг от друга и по большей части истоки их возносятся к легендам различных народов. Как ты понимаешь, эти города имеют огромные отличия друг от друга, но также имеют и нечто схожее. Невероятное богатство и запредельный уровень развития науки.

Сделав многозначительную паузу, профессор, взглянув на Питера, в ожидании какой-то реакции, но вор лишь пожал плечами.

– Также и в Ираме! За высокими стенами, в изящных минаретах и лабиринтах дворцов жили и творили выдающиеся ученые того времени. Картографы, врачи, инженеры, алхимики…

– Алхимики, – приглушенно прыснув смехом, перебил Питер: – Дай угадаю, они превращали воду в вино?

– О нет, это запатентовал другой парень, много позже! – выработанный историком за долгие годы иммунитет к плоским шуткам студентов, сработал и в этот раз, поэтому коротко отмахнувшись от высказывания вора, Иван продолжил: – Они изучали землю!

– И что это значит?

– Карта Робертса и весь его путь основан на записях, что он нашел в том таинственном дневнике из хранилища. Это единственный источник, из которого он мог узнать о существовании Антарктиды и именно поэтому я склонен верить в то, что там в пустыне, что-то действительно есть.

– Весьма посредственная улика, не находишь? К тому же, это мог нарисовать кто угодно и когда угодно, а потом просто подсунуть в тайник! – сосредоточенно вглядываясь в очертания белого материка, нанесённые на карту умелой рукой, нервно выпалил Питер.

– Перестань, – неожиданно жестко отрезала София: – Ты видишь тоже, что и мы и знаешь, что эта какая-то чертовщина…

– Вот именно, чертовщина и мы направляемся прямо к ней, и это я молчу про двух русских психов, тоже принимающих участие во всем этом празднике идиотии! – Питер вновь стал распаляться, но увидев откровенно презрительный взгляд бывшей возлюбленной осекся и с трудом натянув улыбку обратился к историку: – Мы отвлеклись, так что там с Атлантидой и ее махараджами?

– Твои познания в истории удручают, – без тени шутливости выдохнул профессор: – Убар называли городом тысячи колонн, который существовал задолго до появления христианства. Как я и говорил, окруженный величественными песками пустыни Руб-эль-Хали, город купался в богатстве и славе, которые как это часто бывает, ослепили аддитов. Возомнив себя равными творцу, жители Ирама были готовы бросить вызов его величию, и на Убар снизошел гнев господень. В Коране говорится, что город был разрушен по воле Аллаха.

– Ветром шумящим, бушевавшим семь ночей и восемь дней, город был погребен под толщей песка, а вместе с ним и вся цивилизация аддитов… – София закончила мысль профессора.

– И где он находится? Аравийский полуостров огромен! – вор постарался вернуться к более насущным вопросам.

– В сердце пустыни Руб-эль-Хали…

– В сердце пустыни! – не дав товарищу договорить, воскликнул Питер, заливаясь притворным смехом: – Как же… Как же это… Держу пари это очень и очень безопасно! Используя в качестве руководства для юных покорителей пустыни, письмена старого параноика, вы ни разу не рискуете потеряться в песках, умереть от жажды и обезвоживания, или не знаю, ну не замерзнуть ночью!

– Почему Йемен? – оставляя выпад вора без должного внимания, справился Иван.

– Страна, разрываемая гражданскими войнами и бандитизмом, даже не знаю, наверное, это самое место для таких как мы, – вор явно не собирался сбавлять обороты и сыпать саркастическими замечаниями.

– Таких как мы? Искатели затерянных городов? – профессор прекрасно знал, о чем говорил вор, но принять так просто свой новый статус не желал.

– Преступники, воры! – Беркли не задумываясь оборвал глупые вопросы историка.

– Это не твое дело, – вкрадчиво произнесла девушка, обращаясь к пилоту: – Ты сам сказал, что уходишь, а значит не тебе судить на сколько это опасно и бредово, – Софию явно задели слова вора: – Так что будь добр, доставь нас в Йемен, а потом можешь со спокойной душой забиваться в свою нору!

Ошарашенный выпадом воровки, Питер лишь проводил взглядом удаляющуюся девушку, не смея произнести ни слова в ответ, после чего повернулся к штурвалу и тихо прошептал: – С радостью!

Глава 78

Ракка, Центральная Африка

20 сентября 2021 года, 12:29

Наблюдая за бушевавших хаосом пламени, которое вопреки мощным потокам дождя продолжало пожирать разоренную деревню, коллекционер силилась побороть внезапно нахлынувшую головную боль. Отбросив в сторону опустошённый пистолет, блондин выудил из кармана небольшой контейнер с обезболивающими. С трудом унимая тремор, он закинул несколько таблеток в рот и прикрыв глаза стал ожидать живительного действия опиатов.

С упоением ощущая, как спазмы проходят, коллекционер вновь нацепил хищную улыбку и резко развернувшись на каблуках воззрился на молчаливого Ханина, явно пребывающего в менее приподнятом настроении. Удерживая наспех перевязанную руку, громадный мужчина сосредоточенно изучал промокшую землю под ногами и не смел поднять взора на хозяина?

– Значит они ушли на своем же самолете? – хохотнув запел коллекционер.

– Да, – не поднимая взгляда коротко ответил Ханин.

– На том, который мы отследили и который должны были охранять твои люди?

Коллекционер и так знал ответ, поэтому от охранника потребовался лишь короткий кивок.

– И что с этими профессионалами? Что с нашими молодцами, которым мы доверили должно быть самую легкую часть операции? – несмотря на улыбку и бодрый голос, от него веяло опасностью и злостью, которую, несмотря на свои могучие габариты остерегался даже Ханин.

– Беглецы сами с ними разобрались.

– Разобрались? – свернув руку в импровизированный рупор и приложив ее к уху, воскликнул коллекционер: – Я так понимаю, это значит, что наши добрые друзья сейчас кормят червей?

Ханин вновь кивнул.

– Отлично, отлично, – Ханин знал, что сейчас последует очередная высокопарная тирада и не смел встревать в монолог хозяина: – Ответственность! – спустя пару мгновений наконец воскликнул блондин: – Персональная ответственность! Вот на чем строятся нормальные профессиональные отношения между работодателем и подчиненным. Они не справились с возложенными на них обязанностями и получили депремирование… – делая паузу, коллекционер подхватил с земли пистолет брошенный им несколькими мгновениями ранее и прислонил его к виску, будто готовясь выстрелить: – …В виде нескольких грамм свинца в голове!

– Мы не ожидали подобного сопротивления, – Ханин прекрасно понимал, что яркая аналогия Планкина в большей степени относилась именно к нему и поспешил оправдаться.

– Как и всегда, – невозмутимо парировал Планкин, вновь оглядываясь на пламя: – В Петербурге потаскуха и ученый-мешок оказались проворнее тебя, в Брюсселе им пришел на помощь Американец, в Африке племя туземцев… – с каждым новым словом, голос блондина становился все жестче и внезапно, не успев закончить он оглянулся, сделал шаг и ледяной металл пистолета уткнулся в шею Ханина.

Несмотря на опыт и профессиональное бесстрашие, громадному вояке потребовалось приложить все свои силы, чтобы не двинуться с места.

– Почему у тебя всегда столько причин, чтобы подвести меня? – буквально выдавливая каждое слово через сомкнутые челюсти процедил вор, гневно взираясь на подчиненного: – Может тебе это на руку?

– Нет, – коротко ответил охранник, продолжавший вопреки нахлынувшему страху невозмутимо вглядываться в глаза коллекционера.

– Как я понимаю, кроме горы трупов дикарей у нас ничего нет? Ничего узнать мы не можем и куда теперь направляются наши голубки ты как я понимаю тоже не сможешь? – медленно убирая пистолет в заплечную кобуру спросил коллекционер, продолжая испепелять подчиненного взглядом.

– Все местные ушли в леса и их уже не найти, – бесшумно выдохнув начал Ханин: – Но на счет Южина и его компании… Они либо не знают, как мы их выследили, либо попросту не могут избавиться от датчика.

– То есть? – заметно приободрившись и даже позволив себе некое подобие искренней улыбки встрепенулся коллекционер.

– Датчик продолжает передавать сигнал и мы можем их дальше вести, – с этими словами охранник протянул своему хозяину лэптоп с мигающим огоньком на дисплее.

– Они летят обратно в Европу? – спустя несколько томительных секунд безуспешных попыток понять замысловатые обозначения на электронной карте не выдержал Планкин.

– Судя по траектории нет. Изначально они направлялись в сторону Южной Америки, но потом резко изменили курс. Либо они направляются куда-то в Африке, либо на Ближний Восток, – передергивая плечами при каждом не аккуратном движении, тревожащим простреленное предплечье, пояснил Ханин.

Сосредоточенно выслушав доклад охранника, Планкин опустил лэптоп и вновь оглянувшись к пожарищу, медленно двинулся вперед.

– Как у него это получается? – не отрывая взгляда от ненасытного пламени, без тени эмоций спросил коллекционер.

– Вы, о чем?

– О Южине, ведь я был там… Видел, что там произошло… Этот взрыв, он произошел у самых его ног… Всего пара метров, но ты говоришь, что он остался цел…

– Я… – Ханин замялся, подбирая слова: – Удача…

– Удача значит? Я видел, как дюжина наших бойцов буквально превратились в пыль, а сам я чудом спасся из обрушившейся пещеры, но несмотря ни на что ты докладываешь, что самолет с этим говнюком на борту благополучно взлетел… – гневно пережёвывая губы, коллекционер замолчал, безучастно взираясь на всполохи пламени. Он погрузился в свои мысли и после неприлично длинной паузы усмехнулся: – С такой удачей он мог бы сделал целое состояние в покере…

– Не ту профессию выбрал! – подхватил охранник, надеясь, что коллекционер наконец отвлечется от очередного фиаско, но смиряющий взгляд ледяных глаза, в одно мгновение разрушил эти надежды.

– Ладно, – вытряхивая новую порцию обезболивающего в руку, спустя несколько минут, прошептал коллекционер: – Собирайся, как только у тебя будет понимание куда они отправились, вылетаем!

Глава 79

Адена, Йемен

21 сентября 2021 года, 8:12

Сосредоточенно всматриваясь в проплывающие за окном старого такси высокие строения магазинов, жилых домов и развлекательных центров, профессор внезапно ощутил скребущее угрызение совести. Вопреки россказням Питера об ужасах, творящихся в Адене, город, ставший очередным перевалочным пунктом, оказался обычным среднестатистическим мегаполисом. Жители большого муравейника спешно передвигались от улицы к улице, стараясь успеть разобраться с будничными делами. Возле школ и библиотек кружили учащиеся, а туристы, как им и полагается сновали в идиотских кепках.

Иван давно престал следить за политической и как следствие военной ситуацией на Ближнем Востоке. Все что он помнил, это постоянные новостные ленты о очередном военном перевороте и боестолкновении от того, ложь Беркли показалась ему весьма правдоподобной. Но сейчас, перед взором историка предстал кипящей обычной жизнью город. Его стены не пестрили множественными дырами от пуль и улицы не были истерзаны снарядами, лишь простая будничная жизнь бывшей столицы государства, ныне превратившейся в огромный порт.

Внезапно истерзанные многокилометровыми забегами и нещадной жесткостью песков тормоза старой машины, наименование которой историк, так и не распознал, заскрипели и в следующее мгновение, автомобиль совершил отчаянный маневр, чудом избегая столкновения с встречным потоком. Не ожидавший столь резкого торможения профессор чудом избежал удара лицом о сиденье и удивленно посмотрел на водителя. Молчаливый мужчина, не обращая внимания на выпученные глаза пассажиров, словно ничего и не случилось надавил на педаль акселератора и вновь двинулся вперед.

Машина, явно пережившая несколько десятков лет и ставшая свидетелем как минимум четырех военных конфликтов, забрала путников со старого аэропорта, ныне без сомнения контролировавшегося контрабандистами. Загадочный «друг» Питера, встретивший у самого самолета, очень быстро смог урегулировать все «бюрократические» вопросы. По его заверениям идеальным прикрытием в Йемене является пропуск сотрудника красного креста, от того именно этот документ сейчас покоился в нагрудном кармане изорванной рубашки историка. Конечно Питер представил контрабандиста «другом», что, впрочем, не помешало последнему содрать с Американца приличную сумму, в которую как ни странно входила оплата услуг таксиста, сейчас отчаянно пытавшегося загнать пассажиров в могилу.

Водитель такси был хмур и вопреки ожиданиям Южина, как ни странно основывавшимся на некоторой стереотипной предвзятости, совсем не торопился затевать длинный, эмоциональный разговор. Напротив, выкрутив громкость на старенькой магнитоле до максимума, мужчина дал весьма прозрачный намёк и медленно поглощая молоко из пластиковой коробки спокойно мчался наперегонки с ветром. Впрочем, Иван был только рад всему этому культурному коду, надрывно доносящемуся из магнитолы, мешавшему говорит. Ему хотелось побыть одному, погрузиться в свои мысли, взвесить все за и против, а сосредоточенный взгляд Софии, то и дело падавший на него, говорил, что у нее совсем другие планы.

После случившегося в бунгало, времени обсудить произошедшие не представилось. Перестрелка и неожиданная находка легендарного города помешали им обоим собраться с мыслями, тогда как сейчас очевидно девушка смогла разобраться в себе. Историк же напротив, не мог и боялся этого, от того, всячески избегал разговора.

Отогнав мысли о предстоящих объяснения и обведя взглядом попутчиков, стараясь не встретиться с сидевшей рядом Софией, Иван вновь уставился в окно. Недавние потрясения не смогли заглушить внутреннего мальчишку и он все еще жаждал приключений, но как ни странно был разочарован. Город, что в средние века, был столицей арабского мира, пестрил минаретами, куполами и базарами, ныне превратился в обычный европейский городок. Единственное, что напоминало о многовековом наследии, это нескончаемые рекламные постеры с огромными лозунгами на языке Фусхе и пестрящие повсюду национальные флаги.

В глубине души профессор догадывался, что его взору предстала лишь малая часть города и несомненно где-то там, в глубине паутины дорог, находятся всевозможные памятники истории. Впрочем, в это мгновение ему ничего не оставалось кроме как погрузиться в свои мысли.

Неожиданно, вслед за очередным поворотом, вновь бросившем пассажиров к одному борту, тормозные колодки издали истошный визг, и машина остановилась, поднимая за собой столб пыли.

– Ну… Кхе… Кхе… мы на месте, – Борясь с приступом кашля, прокряхтел Питер и отварив скрипящую дверь выскочил из душного салона.

Вывалившиеся одним за другим члены экспедиции тотчас вздёрнули головы, пытаясь высмотреть у подножья какой многоэтажки они оказались. Высокое белое здание, не имело явных отличий от иных в этом квартале, от того взгляды путников устремились к Питеру, вновь игравшему роль гида.

– Что? Это наша гостиница, – вынимая из багажника такси остатки снаряжения, с готовностью ответил Питер: – Прошу всех внутрь, для нас уже все подготовили.

– Подготовили? – пряча спутанные веревкой кисти под покров небрежно брошенной куртки переспросил Лебелетье.

– Да, мой «друг», – Питер все время выделял слово «друг»: – Позаботился о нас, – с этими словами, американец приоткрыл обшарпанную дверь и пропустив всех участников экспедиции, сам скользнул внутрь здания.

Оценив строение с внешней стороны, Южин ожидал увидеть что-то сквозящее настроением жизни в Советском союзе, но к его искреннему удивлению за внешней неприглядностью прятался весьма уютный отель.

Стоило путникам ступить внутрь небольшого фойе, как к ним устремился один из сотрудников с нарисованной улыбкой на лице.

– Меня зовут Альфред, я администратор, чем могу помочь? – не прекращая улыбаться даже во время вопроса, произнесённого на ломанном Английском, обратился администратор.

– Нам забронировано! – с такой же фальшивой улыбкой ответил Питер: – Арнольд Лейси.

Услышав выдуманное имя-пароль, администратор буквально подпрыгнул на месте и сломя голову бросился к стойке регистрации. Бестактно толкнув скучающую сотрудницу, Альфред спешно стал перебирать ключ-карты. Все это время с его лица не сходился приклеенная улыбка и когда искомый ключ, а точнее два ключа, оказались у него в руке он выпрямился в полный рост и коротко кивнул новым постояльцам в сторону лифта.

Питера и его подопечных не приходилось приглашать дважды и вскорости украшенные колоритными надписями створки лифта разомкнулись, приглашая путников пройти к забронированным номерам. Администратор, словно профессиональный крупье артистично взмахнул пластиковой картой у первой же двери и слегка кланяясь пригласил гостей оценить апартаменты за медленно распахнувшимся проходом.

Дождавшись, когда вся процессия окажется в номере, Альфред уже был готов юркнуть следом для обязательной краткой экскурсии, но Питер, став непроходимой преградой у самого входа не пустил юношу внутрь.

– Прости, времени обменять не было…. Ты же не против? – в руке вора мелькнула купюра изумрудного света и в следующее мгновение администратор без лишних слов протянул американцу вторую ключ-карту и испарился.

– Ну, что дальше? – дождавшись, когда успевший надоесть своим наигранным радушием администратор исчезнет, Лебелетье кряхча плюхнулся в ближайшее кресло.

– А этот твой «друг», он не продаст нас? – не обращая внимания на вопрос француза спросил Иван.

– Кто? Гордон? Парень с огромным золотым пистолем на поясе? Мне казалось столь фактурная внешность говорит сама за себя… – выпучивая глаза, Беркли уставился на ничего не понимавших Лебелетье и Южина, ошарашенно взиравшихся на него. Сдавленный смешок девушки, донесшийся до уха Ивана очевидно свидетельствовал о том, что воровка понимала, что происходит и к чему ведет Питер: Конечно продаст! – радостно воскликнул вор, так и не дождавшись реакции от собеседников и схватив принесенную им сумку вытряхнул все содержимое на пол.

– Тогда какого черта мы сюда приехали? – не понимая, что так забавляло вора, переспросил историк.

– Ну… – пряча скудные припасы протянул Питер. Ему явно не хотелось отвлекаться от своего занятия, но, впрочем, он понимал, что от краткого ликбеза в вопросах воровской этики не уйти: – Я так понимаю, для тебя не секрет, как головорезы этого русского психа нашли нас в Джунглях? – испытующе взглянув на историка спросил Питер, неохотно прекращая рыться в скромных остатках своего имущества.

Профессор давно разгадал эту загадку. Сразу после заварушки, а точнее после его путешествия к праотцам и возвращению обратно, Южин задумался, каким образом Планкину удалось найти беглецов в джунглях так быстро. Единственной ниточкой, приходившей на ум был сам самолет, на котором они прилетели. Очевидно старый контрабандист Макгонагл, так «любезно» одолживший свой самолет, снарядил его каким-то датчиком, по которому коллекционер смог выйти на их след.

– Твой друг, Ричард, – поспешила опередить историка София.

– Да, именно, Ричард! И не важно, сдал он нас, либо его попросту… убили… – на мгновение Питер замолчал, но коротко встряхнув головой быстро продолжил: …Смогли отследить нас один раз, смогут и второй… Не удивлюсь, если Планкин уже договаривается о цене с Гордоном…

– И поэтому мы будем ждать, пока Ваш человек не сдаст нас? – недоумевал француз.

– Нет идиот! – не выдержала София: – Мы сейчас же уходим, но оставим тут несколько вещей. Этот холщовый паренёк с рафинированной улыбкой думаю уже отрапортовал о нас, а за это, Гордон сможет выбить из Планкина цену повыше.

– Это что? Воровская этика? – испытывая смешанные чувства удивления и восхищения, историк не смог сдержать улыбку.

– Почему бы не помочь коллеге с увеличенными комиссионными? – выпрямляясь в полный рост, пожал плечами Питер: – К тому же, Планкин будет вынужден оставить засаду в этих номерах, а значит по нам будет палить еще меньше стволов, – с этими словами, Питер развернулся и взмахнув ключ-картой открыл входную дверь.

Глава 80

Адена, Йемен

21 сентября 2021 года, 9:57

Южин с отвращением взирался сквозь покрытое многолетним слоем пыли окно, на удручающий пейзаж, представший перед ним. Минуло совсем немного времени с тех пора, как команда расхитителей гробниц покинула апартаменты отеля и строгая архитектура Аравийского города с явным влиянием Советской эстетики, сменилась картиной ужасающих последствий многолетних распрей и конфликтов.

Всматриваясь в полуразрушенные здания, в которых были вынуждены ютиться местные жители, окончательно утратившие хоть какую-то надежду на спокойную жизнь, профессор признал правоту Беркли. Очевидно после революции, новоиспеченный правитель приложил все силы, чтобы восстановить лицо города от того первое впечатление об Адене оказалось ошибочным.

Даже «гостинца», в которой сейчас расположились воры, явно видала лучшие времена. Испещренные пулями и осколками снарядов глиняные стены двухэтажного здания в самом центре старого района, были наспех залеплены подручными материалами.

Гостевой дом, в котором оказались путники, встретил их тишиной и безмолвием. По обилию пыли и песка, покрывавшем скудное убранство здания, было понятно, что в этом доме давно никто не бывал. Как оказалось, загадочные апартаменты были очередной конспиративной квартирой, в которой Питер и Ричард, во времена своей активной деятельности, нередко скрывались от особо назойливых преследователей. Вор не понаслышке знал о гостеприимстве Йемена по отношению к нелегалам и казалось чувствовал себя как дома.

– Иван! – за спиной профессор раздались шаркающие шаги и из тени появилась София: – Ты в порядке?

– Да, – с готовностью отозвался профессор и развернувшись изобразил некое подобие улыбки. Он понимал, что беспокоило девушку, но надеялся избежать разговора. Знал, что не сможет, но все же надеялся.

– Столько всего произошло…

– София, нам нужно поговорить, – профессор решил взять инициативу в свои руки.

– Может потом? То, что было между нами, это…

– Я не об этом, – жестко оборвал девушку профессор.

– А о чем же? – четно пытаясь скрыть расстройство спросила София, сложив руки на груди

– Мне необходимо побыть одному, нужно во всем разобраться.

– Что? – воровке все сложнее и сложнее удавалось скрывать нарастающее негодование странным поведением Ивана: – Ты только что сказал, что хочешь поговорить, но когда я пытаюсь заговорить, ты вдруг просишь время на подумать?

– Да просто… – зашипел историк: – …Дело не в нас с тобой. Дело во всем происходящем. Сколько уже погибло человек?

– В Габоне? – заметно поубавив натиск переспросила София и не дожидаясь ответа продолжила: – Много, но они были готовы к этому…

– Что?

– Они всю свою жизнь провели в ожидании чего-то подобного. Иначе почему по-твоему Готье притащил тебя к самолету и дал шанс завершить задуманное? – София явно чувствовала себя не в своей тарелке. Произнося каждое слово медленно и вкрадчиво, девушка словно бывалый сапер прощупывала почву.

– Мне нужно проветриться, – внезапно делая шаг навстречу обветшалой входной двери произнёс Иван.

– Что? – цепко ухватив запястье историка, недоуменно переспорила воровка: – Куда ты собрался?

– Я просто… прогуляюсь, приведу мысли в порядок, – мягко отнимая руку, натянуто улыбнулся Иван.

– Иван… я… – ошарашенная София не могла подобрать верных слов.

– София, прошу тебя, доверься… Мне это нужно… – теперь пришла очередь историка говорить вкрадчиво, тщательно выбирая верные слова: – Там, в той пещере, ведь я умер…

Окончательно запутавшаяся София, лишь моргала глазами, уставившись непонимающим взглядом на профессора. Южин понимал, что вероятнее всего выбрал не самую лучшую тактику убеждения, но к сожалению обратного пути не было:

– Готье ведь рассказал, что там случилось?

– Вкратце…

– Я подорвал корабль, когда находился в паре футов от эпицентра взрыва… Ведь был готов… – запнувшись, профессор сделал шаг ближе к девушке и быстро осмотрев помещение, убеждаясь, что нет нежелательных слушателей тихо продолжил: – Нет, я не просто был готов к смерти. Я был уверен, что умру, я знал, что это конец… Но, вот я тут жив, здоров… Отделался парой синяков…

– И что? – лимит дипломатической выдержки Софии явно иссяк.

– А то, что все изменилось…

Глаза девушки тотчас сузились, стоило профессору произнести последнюю фразу. Воровка не понимала, что происходит, но внутренний голос, которому она привыкла доверять изо всех сил противился происходящему.

– София, – голос историка, прервал тяжелые размышления: – Всего несколько часов…

С трудом сдерживая яростную тираду, буквально повисшую у нее на языке, София выудила из кармана лэптоп и протянула устройство профессору.

– Это Йемен, тут не стоит просто так разгуливать по улицам. Держись подальше от особо укромных мест и большого скопления людей. Чуть что… звони Питеру…

С этими словами, воровка развернулась и быстро двинулась прочь, оставляя историка в компании своих сумасбродных мыслей.

Глава 81

Адена, Йемен

21 сентября 2021 года, 15:52

Питер Беркли, повидавший и что самое главное попробовавший в своей жизнь всякое, с трудом сдерживал подступающий ком тошноты. Борясь с естественными позывами, вор изо всех сил старался проглотить ужасную на вкус и отвратительную на запах жидкость.

– Ну давай же уже! – воскликнул сидящий напротив Лебелетье и тут же залился звонким смехом, смешанным с храпом.

Раздобыть в Йемене алкоголь, как и в любой другой Мусульманской стране, было весьма проблематично, но знающий человек, коим и был Питер, мог найти выход из столь затруднительного положения. Подергав за необходимые ниточки, американец раздобыл пару бурдюков многообещающего размера доверху наполненных огненной водой неизвестного происхождения, с которой в данный момент и вел неравный бой.

– Твою мать! – с трудом протолкнув горячительную жидкость выдавил Американец: – Хабиб сказал, что не хуже шотландского виски… Кхе… Кхе…

– А еще он сказал, что главное справиться с первым глотком, – заливаясь звонким смехом вторила София, которая явно уже успела опробовать местное виски и ощутить на себе ударную силу нелегального бутлегерства в Адене.

– Наверное обманул, – с трудом уняв жжение в горле хмыкнул Питер и потянулся за очередной порцией выпивки.

– После случившегося – это лучше, чем ничего… – в миг изменившись в лице, ответила воровка и протянула свою кружку вору.

Питер с готовностью подхватил чашу и уже готов был наполнить ее новой порцией «Йеменского виски», но внезапно, отвратительный шум обхвативший его со всех сторон, заставил остановиться. В одно мгновение комната наполнилась ужасающим грохотом, который казалось был способен трясти хрупкие стены ветхого жилища. Канонада оглушительного рева, заполнившего мелкое помещение буквально заставила Питер поежится и отложив в сторону бурдюк, обратить свой взор к источнику ужасающего звука.

Престарелый француз, Магистр ордена Еретиков, не справился с натиском алкоголя и склонив голову на плечо погрузился в глубокий сон, возвещая об этом оглушительным храпом, должно быть разносящимся на всю округу.

– Знаешь, а ведь простая подушка избавит нас от этого, – проследив за взглядом бывшего возлюбленного вновь улыбнулась девушка.

– Не… – на мгновение все же задумавшись, ответил Питер: – Думаю Док, не оценит. Как же так? Мы ведь должны спасти мир! Бла! Бла! Бла!

– Ах, да, с нами же еще есть целый профессор! – не скрывая своего раздражения воскликнула девушка.

– Софа, дай ему время… – утром Питер был невольным свидетелем странного разговора между Иваном и Софией, но в отличие от последней отнесся к смятению историка с пониманием: – Еще неделю назад он думал, что подобное случается только в кино, а уже вчера косплеил койота на ракете…

Мрачно усмехнувшись яркому сравнению, София прильнула к кружке.

– Сколько уже прошло? Часов пять? – вор и так знал, сколько прошло времени, после ухода историка, но посчитал этот вопрос самым уместным.

– Угу… – промычала София: – А ведь обещал вернуться через пару…

– Да что с ним станется? – вяло взмахнул рукой вор: – Его ни пули, ни взрывы, ни даже лестницы прикончить не могут, – поднося кружку к губам, вор коротко добавил: – Русский супермен какой-то!

– Лестницы?

– Да, там длинная история… Он сломал огромную лестницу головой, из-за этого разрушились стены… – коротко улыбнувшись, Питер взглянул в глаза Софие, которая в свою очередь непонимающе слушала подельника: – Ты, когда все закончится, главное не подпускай его к сервизу, у него какой-то талант все ломать…

– Да… – слега помрачнев ответила девушка.

– Не переживай, уже завтра мы двинем в глубь пустыни, а потом уже и к этому Убару. После этого то вы точно сможе…

– Значит ты решил остаться до конца? – София приняла отчаянную попытку избежать неудобного разговора, на излишне щепетильную тему. В конце концов воровка сама не могла разобраться в своих чувствах, а бывший любовник был далеко не самым лучшим помощником в этом вопросе.

– Ну, ты же меня знаешь… – с готовностью ответил вор: – Я всегда слишком много пылю…

– Питер… на счет того случая… в Мозамбике…

– Я понимаю, ничего страшного… Я бы тоже так поступил.

– Нет… ты бы так не поступил, – запротестовала воровка.

– Нет, не поступил бы… – согласился вор, инстинктивно касаясь искалеченной ноги. Несмотря на то, что в данный момент внутренний голос вора ликовал, неожиданно, но он все же получил некое подобие извинения, ему не хотелось продолжать разговор в подобном ключе у улыбнувшись он вскинул курдюк «виски» над головой: – Впрочем, это дела уже давно минувших дней и я не собираюсь больше к этому возвращаться… В конце концов я не для этого купил это отвратительное пойло! – ещё шире улыбнувшись, заметно охмелевший вор, уже готов был сделать новый глоток, но в последний момент заметил какую-то тень, мелькнувшую прямо за спиной Софии. В то же мгновение вялая улыбка на лице Софии сползла, и девушка безвольно рухнула, проливая остатки напитка на пол. Питер инстинктивно попытался вскочить на ноги, но изрядная доля алкоголя в купе с усталостью помешали ему. Рухнув на пол, вор беспомощно вскинул руки вверх и в это же мгновение ощутил укол в области шеи после которого комната словно перестала существовать…

Но перед тем как он окончательно погрузился в беспамятство, до уха вора донесся встревоженный шёпот:

– Магистр, Магистр скорей, у нас мало времени, нужно отправляться!

Глава 82

Вблизи Адена, Йемен

21 сентября 2021 года, 16:36

Повидавший виды военный внедорожник, с обветшалой, но от того не менее заметной надписью «Guardian» на правом борту, мчался по узкой бетонной полосе. С каждым футом увлекая своих пассажиров все дальше и дальше от освещенных улиц Адена, автомобиль надрывно боролся с резкими потоками воздуха, бросавшими в стекло густые тучи песка и мусора. Редкие островки цивилизации, представленные зачастую массивными рекламными щитами и дилерскими центрами, понемногу отступали, оставляя одиноко движущийся автомобиль в объятиях пустыни. Но несмотря на безбрежный океан песка и скал, казалось вот-вот готовые его поглотить, одинокий автомобиль, продолжал движение к намеченной цели.

Магистр ордена Еретиков, расположившись на пассажирском сиденье, недоверчиво изучал лицо своего спасителя, столь внезапно похитившего его из плена пары изрядно захмелевших воров. Несмотря на то, что с тех событий минул уже по меньшей мере пол часа, Лебелетье толком не смог сообразить и понять, что на самом деле произошло и что самое главное, что же происходит сейчас. Ситуация в которой он вдруг оказался приобрела столь неожиданную развязку, что старику оставалось лишь безвольно подчиняться указаниям своего нового спасителя-пленителя.

Впрочем, «спаситель» оказался более обходителен с главой древнего ордена. Распутав сковывающие руки узлы, он спокойно предложил французу сесть на переднее сиденье, заранее подготовленной машины и быстро помчал прочь от дома Питера.

– Куда мы едем? – окончательно запутавшийся в десятках догадок не выдержал Лебелетье.

– Через два часа мы будем в городе Тайз. Не самое живописное место, зато есть аэропорт и несколько частных авиакомпаний…

– Частных авиакомпаний? Зачем?

– Что бы продолжить путь, – невозмутимо ответил спаситель, не обращая своего взора к французу. Вопреки внешней добродетели, он не жаждал развязывать беседу с магистром, и старик это понимал, поэтому отчаянно продолжал попытки разговорить «спасителя»

– Наш путь? И где же его конечная цель?

– В пустыне Руб-Эль-Хали.

– А зачем самолет?

– Видите ли, пустыня Руб-эль-Хали, это не заповедник скалистых гор. Нахождение там опасно, поэтому нужно сократить время наших поисков. Из Тайза, пользуясь услугами не совсем легальных логистических компаний, мы перелетим в небольшой перевалочный пункт контрабандистов на границе Йемена и Саудовской Аравии. Это маленькая заброшенная деревушка, находящаяся в далеке от больших городов и правительственных войск. Если верить записям Робертса, это всего в паре сотен миль от Убара, – без тени раздражения пояснил «спаситель».

Выслушав пояснение, Лебелетье уже собирался продолжить расспрос, но внезапно осекся. В его голове роились десятки вопросов и каждый требовал незамедлительного ответа. Всего пол часа назад он был уверен, что полностью контролирует ситуацию даже со связанными руками, но сейчас, все изменилось. Его руки больше не были скованны, но он все же чувствовал себя пленником. Незримая нить, умело опутавшая магистра, сжимала его много крепче, нежели пара узлов. Понимая свое положение, Лебелетье с большим трудом смог выбрать какой-же из множества вопросов требует безотлагательного ответа:

– Мне кажется наши друзья не поймут Ваших благих намерений, – магистр на манер профессионального дрессировщика подбирал каждое новое слово: – Не так ли? Иван… – произнеся имя, француз замолчал, сосредоточенно всматриваясь в каменное лицо спутника, пытаясь решить стоит ли продолжать вопрос: – Ведь это Ваше настоящее имя? Иван?

– Да, – выдержав непростительно долгую паузу наконец отозвался «спаситель», взглянув на магистра и добавил с легкой улыбкой: – Южин Иван Владимирович, это мое настоящее имя…4

Глава 83

Адена, Йемен

22 сентября 2021 года, 5:01

В жизни проходимца Питера Беркли, умело находившего приключения на свою голову, было несчетное количество самых разнообразных пробуждений после бурных возлияний. Но вот похмелье от виски сомнительного качества, отполированного транквилизатором впервые. Придя в сознание несколько мгновений назад, вор тотчас пожалел об этом. Буквально мечтая, о шальной пуле, что как он надеялся положит конец нестерпимой боли в висках и затылке, он силился разомкнуть веки.

Безуспешно борясь с химикатами, отравлявшими тело, вор дернул плечом и тотчас ощутил тяжесть плетеных узлов на запястьях, мешавших любому движению.

– Меня кто-нибудь слышит? – пересохшее горло смогло выдать лишь пару звуков, больше похожих на шелест листвы: – Если у вас нет апельсинчика, то сразу говорю, лучше убейте! – для Беркли подобная ситуация была не новой. Ему и прежде приходилось оказываться в плену, поэтому он действовал по привычке.

– О, Господи! – откуда-то из пустоты, до уха вора донесся сдавленный стон Софии, явно переживавшей наступление нового дня не лучше Питера.

– Ты цела?

– Еще не уверена… – вслед за невнятным ответом послышалось легкий перезвон мелких звеньев, возвестивший о том, что воровка тоже закована: – Это что еще такое?

– Всего лишь мера предосторожности! – в диалог вмешался третьи неизвестный голос.

От неожиданности Питер тотчас открыл глаза и не обращая внимания на яркий свет прожекторов, светивших ему в лицо и раскаленной иглой, вонзившихся в мозг, воззрился на человека, пленившего их. Это был высокий, худощавый мужчина с осунувшимся лицом и пепельно-белыми волосами, заплетёнными в тугой хвост на затылке. Прежде Питеру не выпадало удовольствия быть знакомым с этим человеком, впрочем, он сразу понял кто перед ним. Слишком уж ярким было описание данное Иваном и Софией.

Питер с трудом мог различить силуэт коллекционера за яркими лучами прожекторов. В какой-то момент боль стала нестерпимой и ему пришлось вновь закрыть глаза:

– Я предпочитаю более интимную обстановку! – стиснув зубы, прошипел вор.

– Конечно, конечно, – тотчас отозвался блондин и в следующее мгновение лампы потухли: – Так лучше? – голос коллекционера раздался совсем рядом.

– Где Иван? – гневно прорычала София, несомненно тоже понимавшая к кому попала в руки.

– Ну… – вновь открыв глаза, Питер увидел, блондина, медленно двигавшегося к озадаченной девушке: – Я надеялся найти его с вами, но… Вновь опоздал.

Не дожидаясь последующего выпада пленницы, коллекционер развернутся и разведя руки в стороны взглянул на Питера:

– Нус… есть предположения, где же скрывается наш общий друг? – несмотря на широкую улыбку, Питер видел в глазах коллекционера холод, суливший только проблемы, но удержаться никак не мог. Громко рассмеявшись, вор взглянул на ничего не понимавшую девушку:

– Это и есть ваш Планкин? Именно этот рафинированный хрен заставил нас прыгать по всему миру? – София ошарашенно смотрела на хохочущего вора и внезапно тоже ощутила приступ истерического смеха, предательски подступившего, в столь неудобный момент.

Наблюдая за разрывным смехом парочки воров, коллекционер лишь загадочно улыбался, никак не реагируя на происходящее. Медленно переводя взгляд от одного истошно хохочущего пленника к другому, он лишь глубоко вздыхал, ожидая окончания истерии.

– Этот твой хвостик… Ты прямо как из восьмидесятых! – с трудом выпалил Питер и вновь зашелся приступом смеха.

– Ричард Макгоногал кажется успел обмолвиться о Вашем специфическом чувстве юмора, – явно уставшему ждать коллекционеру, оказалось достаточным одной короткой фразы, чтобы заставить пленников замолчать. Продолжая улыбаться, он, приблизившись к Питеру, чье лицо буквально воспылало яростью, тихо спросил: – Помнишь его?

Сколь стремительно волна смеха накрыла еще не успевшего справиться с похмельем Питера, всего несколько секунда назад, так же быстро она уступила место злости. Ослепленный яростью, вор бросился на ухмылявшегося Планкина, но наручники на руках, жестко погасились неуемную прыть. Издав сдавленный стон, Питер рухнул на пол, но не обращая внимания на нестерпимую боль в очевидно вывихнутом плече, продолжал испепелять коллекционера яростным взглядом.

– Что с ним? – София, чей смех тоже угас, все же была более спокойной и несмотря на явное отвращение в голосе, смогла задать правильный вопрос.

– С кем? – тут же воскликнул коллекционер и приблизившись к девушке, коснулся пальцем ее подбородка: – Чья же судьба заботит эту милую воровку? Вышедшего в тираж наемника, или же невероятно прозорливого ученого?

– Ричард! – одернув лицо пояснила София.

Взираясь в горящие глаза девушки, коллекционер словно расстроился ее вопросом, но все же улыбаясь медленно ответил:

– Ну… во время нашей последней встречи… – замолчав, Планкин посмотрел на Питера. Лживая улыбка уже не блистала на лице блондина, напротив на мертвенно бледной физиономии было лишь презрение и холод: – Он отправился на дно ямы!

– Ты убил его! – спустя мгновение тяжелой тишины разразился Питер: – Убил! Убил! Ты! Ты! – судорожно дергаясь на полу в яростном припадке, Питер лишь вздымал в воздух слой слежавшейся пыли, не имея ни малейшей возможности причинить вреда пленителю.

– Ну что, ковбой? Я сбил тебе спесь? – изрядно позабавившись беспомощностью зарвавшегося Американца и получая удовольствие от происходящего процедил Планкин: – Жив твой старик, впрочем теперь у него будет побаливать колено в дождливую погоду, – заканчивая фразу, коллекционер изобразил удар вымышленной битой, словно он был игроком в бейсбол и коротко добавил: – Ну ты понимаешь!

– Я убью тебя! – с трудом сдерживая клокочущую ярость процедил Питер, неотрывно вглядываясь в улыбающееся лицо коллекционера и для подтверждения своих слов еще раз дернул плечом: – Убью!

– Вот уж сомневаюсь! Вы американцы только и можете, что бахвалиться, а на деле, зачастую прыгаете в кусты! – будто потеряв интерес к дальнейшим издевательствам вымолвил коллекционер и уселся на небольшой стул:

– И так, голубки… – спустя мгновение он снова взял слово: – У нас мало времени, так что будем работать быстро и очень плодотворно. Знаете что это такое? – выудив из кармана две небольшие ампулы с длинными иглами на концах, прежде извлеченные из бессознательных тел воров, спросил коллекционер и бросил их перед Софией.

– Полагаю снотворное, – уделив опустошенным колбам пару секунд своего внимания, зашипела София: – Которыми ты усыпил нас… Зачем эта ком…

– Который час? – бестактно прервал компаньона Питер. Удивившись неожиданно ровному голосу, вора, в котором казалось совсем не осталось ярости, София не смела ему перечить, поэтому замолчав обратила взор к Планкину, явно довольному этим странным вопросом.

– Ох, ну надо же! – манерно хлопая в ладоши, коллекционер вновь оглянулся на Питера: – Ковбой решил перейти на человеческую речь! В прочем не удивительно.

Издав натужный стон, блондин встал в полный рост и слегка качнувшись подхватил брошенные им ампулы. От глаза Софии не ускользнуло то, с каким трудно далась поджарому блондину эта не сложная манипуляция.

– Когда мы вас нашли… – спустя мгновение коллекционер уже склонился над Софией и поднес к ее лицу один из дротиков: – Эта малютка уже находилась в тебе… В спине, поэтому не удивительно, что ты не знаешь кто стрелял… – замолчав буквально на одно мгновение, Планкин выпрямился и надменно взглянув на Софию, окончательно запутавшуюся в происходящем бросил: – Хотя могла бы уже и сама все понять! Впрочем, не важно, ведь у нас есть еще один дротик и еще одна жертва коварного предательства, которая видела стреляющего, – широко улыбаясь, Планкин одним прыжком подскочил к Питеру, терпеливо ожидавшему ответа на свой вопрос: – Ну, может приоткроешь завесу тайны? Кто же наш таинственный стрелок? Иначе боюсь, наша милая кокетка совсем запутается.

С каждым словом коллекционера, лицо бывалого вора становилось все более безучастным и отрешенным, несомненно он знал, каких слов ждал Планкин. Некие отголоски похмельного синдрома, изначально мешали восстановить веер событий минувшего дня, но сейчас, увидев дротики с транквилизатором, он все вспомнил. Словно на записи в его голове вновь и вновь прокручивались несколько секунд, предвещавших забытие и с каждым разом он понимал о чем так самодовольно толкует Планкин.

Оглянувшись на Софию, Питер увидел, что девушка тоже смогла решить не сложное уравнение. Впервые за все время их знакомства американец увидел в глубине огромных глаз воровки разочарование и слезы отчаяния, катившиеся по ее щеке.

– О нет… – разведя руки в стороны, коллекционер, увидевший слезы воровки, поспешил к ней и выудив из кармана белый платок принялся «заботливо» вытирать потеки: – Мой дорогая, не стоит лить по этому поводу слезы, – осекшись блондин одернул руку и посмотрел в глаза пленницы. Прежде боевой настрой непокорной воровки в миг улетучился и ее растерянное лицо еще больше позабавило садиста.

– Ну, раз уж все осознали, что все мы как один оказались облапошены одним человеком, думаю пришло время заключить новый союз… – без тени смеха, или издевки выпалил коллекционер: – Во-первых, вы рассказываете из-за чего на самом деле весь этот сыр бор, после чего мы все со счастливыми улыбками на лицах находим нашего обидчика и восстанавливаем справедливость… – многозначительно замолчав коллекционер выпучил голубые глаза и переводя взгляд с одного пленника на другого стал ожидать ответной реакции. Впрочем, никто из пленных не жаждал отвечать преждевременно обрадовавшемуся коллекционеру. Воры лишь обменивались короткими взглядами, терпеливо ожидая расправы, заранее заготовленной безумным богачом.

– Ну вот опять, – выждав неприлично долгое время, все же не выдержал коллекционер и развернувшись на каблуках быстро распахнул единственную дверь в помещение: – Давай, мне кажется им нужна дополнительная мотивация!

Глава 84

Руб-Эль-Хали, Саудовская Аравия

22 сентября 2021 года, 5:11

Неумело расправляя назойливые края грубой ткани, Лебелетье с трудом сдерживал тираду гневных сравнений, буквально застрявших на языке. Неравное сражение между магистром древнего ордена и куском ткани, называемым ихрамом, длилось уже добрых десять минут и пока явным лидером был платок. Не выдержав напора древней бедуинской мудрости в вопросах гардероба, француз удрученно вскинул руки и в следующее мгновение отправил ткань себе под ноги. Старик понимал, что в грядущем путешествии по пустыне без него не обойтись и под палящим солнцем это самая лучшая защита, но все же чувствовал определенную уязвленность, заставившую действовать не обдуманно.

Пытаясь унять ярость Лебелетье развернулся обращая взор к бескрайнему океану песка, сквозь который и пролегал дальнейший путь двух внезапных союзников. Холод, неизменно следовавший рука об руку с ночным мраком Руб-Эль-Хали, быстро отступал и даже сейчас, в столь ранний час, когда день еще не успел вступить в свои законные права и только редкие лучи Аравийского солнца пали на высокие холмы пустынных барханов, в воздухе витало приближение пекла. Полюбовавшись необъятной пустотой желтого океана и с трудом уняв клокочущую злость, Лебелетье неохотно пригнулся и схватив платок, вновь принялась водружать его на голову.

– Вы готовы? – за спиной раздался радостный возглас историка, окончательно рассчитавшегося с нелегальной транспортной компанией, услугами которой они воспользовались и сейчас спешил к арендованному внедорожнику, возле которого и стоял Лебелетье.

Всего несколько минут назад, старенький двухмоторный самолет, с беглецами на борту, бесшумно приземлился у самой кромки пустыни и вот они уже были готовы отправляться дальше в путь. Пунктом назначения оказалось маленькое, давно заброшенное поселение, ныне облюбованное нерадивыми искателями приключений и превращённое в клочок пустынной жизни для туристов. Оказавшись здесь, старик сразу понял, как обычному преподавателю удалось провернуть нехитрую аферу.

Прикинувшись простыми туристами с весьма солидными накоплениями, которые как оказалось, были благоразумно позаимствованы со счета Питера еще в Адене, путники произвели впечатление нелепых авантюристов, чему были несказанно рады ушлые аборигены. Обирая словно липку путников на каждом шагу, они с готовностью доставили беглецов к самым воротам города «Убар», по крайней мере так гласила надпись на неказистой вывеске. Это была крепость с разрушенными фортами и стенами. Даже не проявляя излишнего интереса к лекциям Южина, Лебелетье все же смог распознать с каким именно «Убаром» они столкнулись и больше внимание ему не уделял. Вместо этого, последние десять минут, пока Иван без зазрения совести транжирил чужие деньги и договаривался о прокате старой машины, Лебелетье пытался справиться с ихрамом, но и эта затея обернулась полнейшим фиаско.

– Вы готовы? Нам пора отправляться! – повторил свой вопрос профессор.

– А это имеет значение? – в очередной раз стягивая спутанный узлами платок, прокаркал старик и двинулся на встречу спутнику.

– Ну, через несколько часов наше затянувшееся путешествие закончится, мне кажется к этому нужно быть готовым, – невозмутимо отозвался историк и открыв багажник машины, аккуратно поместил в него массивную сумку в которой, по его словам, он вез тротил для уничтожения хранилища.

Отдав предпочтение многозначительному кивку, Лебелетье не стал дожидаться команды напарника и быстро забрался на пассажирское сидение внедорожника.

– Далеко? – дождавшись, когда компаньон окончит собираться и втиснется в салон машины, спросил Лебелетье: – Как долго еще ждать окончания путешествия?

– Не долго, – загадочно улыбнувшись ответил историк: – Очень скоро все закончится…

Глава 85

Аден, Йемен

22 сентября 2021 года, 5:14

– Доверие… Вот на чем зиждется человеческая глупость и именно в этом сокрыты все неудачи любых начинаний… Единственными неоспоримыми причинами преданности любого индивида может быть только его безоговорочная продажность и ваша возможность его купить. Иначе, при первом же удобном случае он вас предаст… – заведя руки за спину Планкин мерил шагам маленькую комнатку и словно заправский преподаватель надиктовывал свои мысли двум пленникам: Если конечно у него не было изначального умысла вас облапошить!

Внезапно в дверном проем за вышагивающим коллекционером возникла массивная фигура Ханина, явно с трудом вместившегося в скромные апартаменты Питера. Бросив короткий взгляд на самодовольного коллекционера, он едва кивнул и тотчас протянул небольшой лэптоп, казавшийся в его руке крохотным и исчез, притворив за собой дверь.

– А у нашего друга умысел возник задолго до начала всего происходящего… – сосредоточенно вглядываясь в яркий экран девайся рассеянно добавил коллекционер и спустя мгновение, найдя необходимые данные восторженно воскликнул, попутно поднося экран к окончательно растерянной девушке: – Вуаля! Ну, знакомо? – на дисплее устройства красовалась фотография злополучного письма, похищенного ею несколькими днями ранее.

– Да, – с трудом сдерживая ком в горле выдавила София. Девушка не понимала к чему ведет коллекционер, ее голова была заполненна бурей эмоций, бросавшей ее в ярость и глубокую скорбь в одно и то же мгновение. Ни о какой рассудительности и внимании не могло быть и речи, ведь в любой момент барьер сдерживающий слезы мог рухнуть и девушка могла разреветься.

– Это то самое письмо, с которого все началось, – протянув лэптоп Питеру пояснил коллекционер: – Видите ли, данный, с вашего позволения документ оказался у меня по счастливой «случайности»! –выделив слово «случайности», коллекционер выпрямился, взгромоздился на стул и не обращая внимания на жалобный скрип иссохшегося дерева продолжил: – Анонимный отправитель, пользуясь рядом подставных лиц, переслал на мое имя сей исторический документ и предпочел остаться не известным. Как ни странно, мои как оказалось не самые профессиональные люди, не найдя вразумительного объяснения, решили попросту выставить его на торги… Ну а дальше вы знаете…

– И зачем ты так распинаешься перед нами? – вновь оскалившись в гневной гримасе прорычал Питер, явно уставший от затянувшегося представления.

– Да потому что я страсть как люблю подобные драмы, – внезапно захлопав в ладоши восторженно завопил коллекционер:– На столько люблю, что готов повременить с расправой над вами, а поверь я очень сильно хочу всадить пулю в твою башку! – быстро сменив восторженность на яростный шепот и испепеляющий взгляд, закончил свою мысль блондин.

– Тогда не смею Вам мешать, пожалуйста продолжайте… – с трудом найдясь с ответом вымолвил Питер, явно оставшийся под впечатлением от увиденного выступления безумца.

– Довольно! – внезапно маленькая комнатка наполнилась жестким криком Софии. От былой неуверенности не осталось и следа, очевидно она поняла, о чем собирается поведать коллекционер и все его препирательства раздражали ее еще больше: – Заканчивай свою историю!

– А есть необходимость? – пожав плечами переспросил Планкин: – Ты моя дорогая, давно уже все поняла. Отправителем сего письма был никто иной, как наш премногоуважаемый профессор, – на мгновение умолкнув, коллекционер взглянул в глаза пленницы, но вопреки его ожиданиям, слова не произвели никакой реакции. В душе он надеялся, что хрупкая девушка разрыдается, услышав то, о чем и так догадалась, но этого не случилось.

– Вы хотите нас убедить, что Южин простой проходимец? – недоуменно выпучил глаза Питер. Вор прекрасно видел кто стрелял в него, но все же не мог допустить того, что историк, с которым они прошли весь этот путь, мог все время отыгрывать какую-то роль. Он помнил с какой самоотверженностью профессор бросился спасать юнца, помнил, как он под градом пуль мчался к заброшенному кораблю. Несмотря ни на что, Беркли был готов поверить скорее в то, что историк решил сам закончить начатое, чтобы не подвергать опасности Софию, или имел еще какие-нибудь сумасшедшие причины поступить так.

– Как ни странно, у меня ответа нет… – удрученно выдохнул коллекционер.

Глава 86

Руб-Эль-Хали

22 сентября 2021 года, 10:25

Натужно преодолев высокую песчаную гору, старенький внедорожник с готовностью помчался вниз по склону, оставляя за собой непроглядный столб пыли. Изнеможденная длительной поездкой и раскаленными лучами полуденного солнца машина, продолжала остервенело вгрызаться в песок, несмотря на предсмертные всхлипывания и рев двигателя, грозившегося в любой момент заглохнуть навсегда.

Непродолжительный промежуток «ровной» дороги, остался далеко позади и сейчас автомобилю приходилось преодолевать невообразимые высоты барханов, достигавших пары десятков футов. В голове француза пустыня была всего лишь бесплодной равниной, но высокие песочные насыпи и скалы, высившиеся над гладью белого песка, сразу изменили его представление.

Лебелетье, привыкший с пренебрежением относиться ко всем откровениям этого путешествия все же смог найти свое личное удивление в том, сколь невообразима и необъятна пустыня Руб-эль-Хали. Всю свою жизнь магистр посвятил сохранности тайны в самых дальних уголках земного шара, поэтому он успел повидать множество невероятного и ничего из того, что он уже встречал на своем пути не могло сравниться с океаном песков. Забыв обо всем происходящем, француз на какую-то долю секунды предался забвению, всецело поглотившему его сознание. Неожиданно внутренний мир магистра оказался во власти песчаных вихрей, лишь на мгновение позволивших выживающему из ума старику взглянуть на себя изнутри.

С трудом вернувшись в реальный мир, француз вновь посмотрел на своего спутника. Иван неустанно следил за дорогой, проявляя невероятные умения в поездках по бездорожью. Даже Лебелетье понимал, что несмотря на высокую проходимость джипа, любое неумелое движение, или неверно выбранное направление могло стать фатальным для машины и дальнейший путь пришлось бы провести на своих двоих. Но историк, к удивлению оказался весьма опытным водителем и уверенно избегал опасные участки маршрута, то и дело выворачивая руль, реагируя на любое изменение плавучего ландшафта под колесами автомобиля.

Несмотря на весьма почтительное отношение Ивана к магистру, старик в свою очередь не проявлял подобного радушия по отношению к своему внезапному спасителю. Внутренний голос француза постоянно твердил, что историк имеет свои цели в этом путешествии, о которых, впрочем, оказалось не так сложно догадаться. Непризнанный ученый, прозябающий свою никчемную жизнь во второсортном университете… Какой рывок для карьеры дало бы обнародование этой истории и обнаружение древнего города?

Прошлой ночью, когда Южин похитил его у своих же подельников, несомненно так же желавших приложить руку к наследию ордена, Лебелетье не сразу понял зачем и почему так поступил профессор. Но сейчас, проведя в компании историка и гробового молчания несколько часов кряду, хранитель пришел к самому логичному выводу. Впрочем, ему эта ситуация было только на руку, в конце концов, разобраться с одним нежелательным свидетелем много проще, чем пытаться избавиться сразу от троих. Как бы там ни было, все было только на руку старику.

Легко коснувшись правой штанины, внутри которой покоился небольшой перочинный нож, старик улыбнулся своей потенциально жертве, наконец обратившей на него внимание, и вновь вернулся к изучению безжизненной пустоши перед глазами. К слову картина за пыльным окном стало сильно меняться, и если каких-то пару десятков минут назад, машина то и дело вынуждено переваливалась через широкие барханы, то сейчас дорога как ни странно стало более приветливой. Вместо огромных насыпей песка, под колесами внедорожника то и дело стали виднеться красные пятна каменного плато, лишь слегка укрытого песочным покровом.

Ощутив под колесами много более приемлемый путь, историк надавил на педаль акселератора и недовольно взревев, автомобиль тотчас ускорил ход, вздымая высокие клубы пыли.

– Как думаете, сколько у нас времени? – наконец не выдержал и спросил Лебелетье, при этом, спросив, наверное, о самой насущной проблеме по его разумению. В глубине души он понимал, что два вора, безусловно бросятся на поиски беглецов, сразу как очнутся, ну а как бы там ни было, хладнокровный предатель Южин нечета профессионалам. Он знал, что вскоре Питер и София их нагонят, а возможно и Планкин со своей армией.

– Сколько времени на что?

– Пока нас не отыщут Ваши друзья? – хрюкнул Лебелетье, явно раздражённый не сообразительностью компаньона.

– Они не смогут нас найти, – не обратив внимания на недовольство старика проронил историк и легко потянул руль вправо: – Видите ли, сегодня ветрено и наш путь, уже давно замело, что кстати не так хорошо, как могло показаться…

– Но, они знают куда мы направились.

– Они знают лишь, что Убар находится в сердце пустыни Руб-Эль-Хали. А Руб-Эль-Хали это порядка четырехсот тысяч квадратных миль… – взглянув исподлобья на старика, историк загадочно улыбнулся и протяжно добавил: – У нас с Вами очень много времени…

Старик не разделял оптимистичного настроя компаньона, но все же решил промолчать. Отчасти он был доволен ответом и самоуверенностью Южина. В конце концов профессор внезапно принял на себя бразды правления экспедицией и сейчас всецело командовал походом, поэтому старик решил не перечить.

– Постойте, – непроизвольно прокрутив непродолжительный разговор в голове, внезапно воскликнул француз: – Что значит, не так хорошо, как могло бы быть?

– Я же сказал, сегодня ветрено, – слегка притормаживая и сверяясь с картой и компасом пояснил историк.

– И? – Гневно прорычал Лебелетье, по обыкновению терпение старика оказалось весьма коротким.

– Песчаная буря, человек арендовавший мне машину, предупредил, что ожидается ненастье… Даже стоимость аренды этой колымаги… – слабо похлопав по пластиковой панели улыбнулся историк: Обошлась в ее полную стоимость. Уверен, он не ожидает, что мы вернемся…

Француз не знал, как реагировать на последние известия, но он точно знал, что практически ненавидит спокойствие историка, с которым тот говорил. Продолжая ухмыляться, профессор невозмутимо выворачивал руль, то и дело меняя направление движения. При этом он явно не переживал о предстоящем шторме и не радужной возможности оказаться погребенным под толщей раскалённого песка. Старик уже готов был разразиться потоками гневных эпитетов, но внезапно внедорожник дал небольшой крен к носу и спустя мгновение, остановился, тотчас оказавшись охваченным пеленой песка, которую сам же и поднял.

– Мы на месте! – радостно воскликнул профессор и не обращая внимания на клубившуюся пыль выскочил из джипа.

Короткая фраза историка, буквально ввергла магистра в ступор. Забыв о остротах и проклятиях, заготовленных для дальнейшей декламации, старик судорожно стал вертеть головой в разные стороны, пытаясь понять, где он находится.

Несмотря на общий скепсис, с которым старик все путешествие относился к новым сведениям и открытиям касательно разгадки тайны, сокрытию которой посвятил всю свою жизнь, он никак не рассчитывал встретить в конце пути скалистое плато, без единого намека на искомое. Следуя примеру компаньона, француз вывалился из машины и инстинктивно прикрыв лицо рукой, попытался разглядеть сквозь марево кипящего песка хоть какие-то намеки на Убар. Но вокруг простиралось лишь необъятный пустынный пейзаж

Прикрываясь от усиливающихся порывов ветра, Лебелетье сделал еще несколько шагов вглубь пустыни, будто это могло что-то изменить. Призрачной надежды, что за ближайшим барханом могли скрываться роскошные купола древнего города в голове француза не было, он просто шагал. Скорее на него вдруг нахлынуло чувство всепоглощающей безысходности.

– И что дальше? Больше идей нет? – пытаясь сохранить остатки самообладания и не сорваться на внезапно нахлынувшую истерию, воскликнул старик и оглянулся к своему спутнику. Но стоило ему увидеть озадаченное лицо историка, француз сразу все понял. Даже необходимости утруждать себя ответом для Южина не было, лишь коротко качнув головой он признал свое бессилие. Точка на карте Робертса, была единственной нитью способной вывести путников, на след сокровища и теперь ее больше нет.

– Мы… можем… – спесь историка, бурлившая в нем всю дорогу по пустыне растворилась в мановение ока. Удрученно опустив плечи, он растерянно глазел по сторонам, будто еще верил в то, что сможет найти сокровища.

Наблюдая за растерянностью спутника, старик неожиданно для самого себя даже смягчился и решил придержать заготовленную прежде оскорбительную речь. Бросив короткий взгляд на историка, спешно пытавшегося придумать оправдание своему фиаско, француз решил оглядеться более вдумчиво. Несмотря ни на что, он понимал, что карта, которой они следовали не могла быть чьей-то злобной шуткой.

Спустя несколько мгновений, старик бодро, на сколько мог себе позволить, двинулся в сторону скалистого обрыва, который сразу и не заметил.

– Что там? – небрежно махнув рукой, осведомился старик, продолжая шагать к краю скалы.

– Это каньон, – слегка приободрившись отозвался профессор и двинулся следом за магистром.

– Мы сможем туда спуститься? – остановившись на краю красного камня, отделявшего его от самого короткого пути на дно каньона, переспросил француз. Вглядываясь в невообразимых размером разлом, он обратил внимание на что-то необычное, что-то чего никак не могло оказаться здесь случайно.

– Ну… Если хотим взять с собой этого малыша, – Иван кивнул на внедорожник: – То потеряем еще несколько часов, – немного замявшись профессор переспросил: – Зачем спускаться в каньон?

– Судя по всему, твоя точная карта оказалась не очень-то и точной.

– И все же, – пришла очередь профессора терять терпение.

– А ты сам посмотри, – расплываясь в широкой улыбке гаркнул Лебелетье.

Силясь понять, чего же старик смог разглядеть такого на дне разлома, профессору пришлось присесть и когда Иван уже был готов обрушиться на Лебелетье последними проклятиями, он внезапно увидел, что же так заинтересовало компаньона. На дне разлома у самого основания скалы, он лицезрел огромную груду камней, коими должно быть усыпано все основание каньона, с одной лишь отличительно чертой.

– Они… – профессор от удивления даже подпрыгнул, – … Они… Квадратные!

– Прямоугольные, – поправил историка француз, продолжая изучать подножие скалы.

– Это сделано рукой человека! То, что Вы нашли Магистр, это ничто иное как ступени, причем ступени массивные. Но куда они вели, – поубавив градус восторга, историк в свойственной ему манере принялся рассуждать вслух, как часто делал в университете.

– Думаю прямо в скалу, – невозмутимо ответил старик и оглянулся к машине: – Какой длинны у нее лебедка? – осведомился он

– Как повезет… – профессор сразу понял, что задумал старик и признаться был огорчен, что эта мысль не пришла в голову ему: – …Повезет, будет футов сто двадцать.

– А если не повезет?

– А если не повезет, то она не будет работать и придется спускаться пешком, – иронично добавил Иван, снисходительно взираясь на старика.

– То же мне, – буркнул в ответ француз.

– Узнать бы только сколь глубок этот каньон, – задумчиво произнес историк, вернувшись к изучению кубических камней: – Может дадите мне свой нож, который Вы так яростно наглаживаете всю дорогу, бросим, посчитаем сколько будет лететь? – застав собеседника неожиданным вопросом врасплох, профессор выпрямился в полный рост и испытующе уставившись на Лебелетье, стал ждать реакции.

– Давно заметил? – обескураженный старик сказал первое что пришло на ум?

– Еще в городе! Я преподаватель. Вы не представляете сколь изобретательно и искусно студенты прячут свои шпаргалки… Ну а Вы, не то что бы очень хороши в этом деле… За мою карьеру я встречал «Контрабандистов» и по лучше Вашего, – мягко рассмеявшись пояснил историк.

– И что дальше? – в голосе старика явно звучала тревога. После сказанных слов историка, Лебелетье не смел на него глянуть, продолжая взираться в глубину колодца старик ожидал дальнейших действий от компаньона.

– Ну во-первых, мы бросим в низ какой-нибудь камень, – не обращая внимания на изрядную напряженность момента заговорил историк, – На счет ножа, это я так, к слову сказал. Не люблю, когда меня держат за дурака, не удержался…

Глава 87

Руб-Эль-Хали

22 сентября 2021 года, 10:54

София безучастно наблюдала за вихрями пыли за окном внедорожника, мчавшего вглубь Руб-Эль-Хали. Не пытаясь следить за тем, сколько они едут и куда, девушка была погружена в свои мысли. Безуспешно пытаясь собрать разрозненные мысли в кучу, она все больше и больше погружалась в пучину удрученности.

Не понимая, как она могла не заметить обман историка, более того, как она могла довериться столь двуличному человеку, София жаждала отмщения. Вопреки внешней безмятежность с каждой секундой внутри девушки нарастала агония гнева, которая впрочем тут же сменялась на растерянность и желание забиться куда-нибудь подальше и забыть обо всем.

Пытаясь окончательно не погрузиться в пучину уныния и желчи, воровка оглянулся на сидящего рядом Питера, в этот время сосредоточенно взиравшегося в лэптоп, на экране которого, периодически мигала ярко красная точка. Удивительно, но доводы коллекционера возымели действие, и вор действительно смог помочь безумному блондину в поисках своих обидчиков. Еще во Франции он оснастил кольцо магистра невероятно удобным радиопередатчиком, сейчас с готовностью выдающим точное местонахождения беглецов. Несомненно, помещая маленькую цифровую точку на тыльную сторону кольца, вор не рассчитывал, что в конце концов этот сигнал поможет выследить профессора, но как ни странно именно это сейчас и происходило.

Несмотря на внешнюю ярость, которую Беркли отчаянно выпячивал на всеобщее обозрение и воинственные ругательства, сыпавшиеся из него как из рога изобилия, София понимала, что это всего лишь часть не самого лучшего спектакля. Девушка давно знала нахального Американца и прекрасно понимала, какими лекалами он мерит жизнь. Вопреки весьма специфической профессии преступника, он был альтруистом до мозга костей и несомненно согласился на участие в поисках Южина, чтобы попытаться ему помочь. София была уверена, что обман историка ранил вора, но глупые принципы не могли позволить поступить ему, не по совести.

А вот София отнюдь, не разделяла благородных намерений компаньона и жаждала поквитаться с обидчиком. С трудом, но воровка все же смогла понять от чего предательство, являющееся одним из основных спутников ее профессии, вдруг смогло выбить почву у нее из-под ног. Кроме неприлично долгого вождения профессионалки, как ей казалось, за нос, историк сумел влезть ей в душу, а с подобным девушка столкнулась впервые.

София не знала, чего ей ожидать от самой себя и не знала, что сделает при следующей встрече с историком. Пустит ли ему пулю в лоб? Переломает ли ноги? Или разревется как слабовольная девчонка? Безуспешно пытаясь разобраться в своих чувствах, воровка уже несколько раз задала себе каждый из этих вопросов, но ответить на них не могла.

Вновь взглянув на соседа, который наконец оторвал свой взор от голубого экрана и обратился к Ханину, взявшему на себя роль управления автомобилем, София внезапно заметила отчетливый ритм, отбиваемый пальцами вора по своей коленке. Извернувшись и как казалось Питеру, скрывшись от взгляда пленителей, он отчаянно пытался связаться с партнершей, сидевшей прямо рядом с ним и в то же время так далеко.

Следуя примеру бывшего возлюбленного, София приняла непринужденную позу, при этом обращая все свое внимание к отчетливому ритму, хотя воровка уже знала, что короткие и длинные щелчки не какой-то ритм, но азбука Морзе.

– Боже, как же долго до тебя доходило. Черт возьми, я как заводной кролик долблю уже битый час… – по своему обыкновению, даже беседуя через шифр под самым носом смертельной опасности, Питер не смог отказать себе в удовольствии небольшого словоблудия, что, впрочем, нисколько не удивило воровку: – …Наверное, мне стоит радоваться тому, что ты в принципе соизволила поучаствовать в обсуждении всего происходящего… Если ты не забыла, это твой рыцарь заварил всю эту кашу и это его задница сейчас на кону…

Ощутив новый приступ боли, разрастающейся внутри, девушка, не обращая внимания на конспирацию, резко вскинула голову и одарила незадачливого болтуна испепеляющим взглядом.

– Ладно, ладно, не кипятись! – убедившись, что не большой эмоциональный взрыв воровки оказался не замечен сопровождающими, извиняющееся забарабанил Питер: – Иван и старик стоят на месте, не знаю, нашли ли они свой Убар, или нет, мы достаточно скоро их настигнем и тогда придется действовать быстро.

Продолжая коротко глядеть на пальцы Питера, воровка не стала утруждаться ответом и продолжила ожидать завершения выступления:

– У меня есть план, – слова тут же вызвали легкую улыбку на лице воровки, заранее догадавшейся, сколь гениальным окажется этот план: – Как только мы ступим в это селение, ну или найдем этих идиотов, умирающих от жажды, тут же набрасываемся на ближайших головорезов и действуем по остановке.

– Это план? – наконец прервала пальчиковое молчание воровка, безошибочно предугадав сколь продуманный и безотказный план, разработал ее бывший возлюбленный.

– Импровизация! – незамедлительно и невозмутимо вступился за «разработанный» план вор.

Слегка улыбнувшись, воровка, позволила себе короткий взгляд в сторону Питера, продолжавшего в свойственной ему манере действовать на нервы всем окружающим, с той лишь разницей, что в этот раз эти потоки бессмысленных речей являлись всего лишь прикрытием. После случившегося несколько часов назад предательства, должно быть нанесшего самую глубокую рану в сердце девушки, ей как никогда требовалась поддержка и она знала, что найдет ее в лице бывалого вора. Несмотря на все придирки, брань и вероломное предательство в прошлом, София понимала, что во что бы то ни стало, Питер будет с ней до самого конца.

Рискуя выдать и без того не самое искусное прикрытие, София кивнула компаньону в знак согласия с его «планом» и не дожидаясь бранной морзянки, непременно последующей после этого безрассудного поступка отвернулась к окну.

– Пит! – спустя пару мгновений забарабанила София, надеясь на то, что запас ругани вора иссяк и можно вновь продолжить диалог: – Ты должен мне пообещать. Когда мы его найдем, ты во что бы то ни стало не позволишь мне его убить до того, как мы во всем разберемся…

Глава 88

Руб-Эль-Хали

22 сентября 2021 года, 11:03

Гидравлический двигатель лебедки издал сдавленный рев и спустя мгновение, скрежеща всеми деталями медленно стал разматывать плотный слой металлического троса, неумолимо спуская свою ношу вглубь толщи каньона.

Как ни странно, прежде сдержанный старик, поспешил спуститься первым, проявив при этом не дюжие способности в альпинизме. Во многом это было вызвано нежеланием спускаться по старинке, полагаясь не на мощный гидравлический двигатель, а на свои дряблые мышцы, ну и от части недоверием к своему партнеру.

Прикрывая голову от сыплющегося песка и редких камней, старик фут за футом спускался ближе к цели. С каждым дюймом своды каньона все плотнее и плотнее окутывала Лебелетье.

– Стой! – умиротворённую тишину каньона, вспорол хриплый визг старика.

– Что там? – незамедлительно донесшийся голос историка был встревожен.

– Даже не знаю, как сказать! – проскрежетал старик.

– А по точнее, – подскочив к обрыву всхрипнул историк.

– Не знаю, – сдавленно отозвался магистр, – Тут какие-то дыры…

– Дыры? – недоуменно переспросил профессор, пытаясь разглядеть что же так заинтересовало француза. Только сейчас Иван понял, что лебедка не была размотана и старик болтался над пропастью практически сразу же под ним.

– Да черт возьми! – взорвался старик, но уже спустя мгновение смягчился и коротко добавил: – Я попытаюсь дотянуться.

Спустя мгновение, магистр ордена словно, школьник пытался раскачаться на металлическом тросе, но либо отсутствие навыков, либо почтенный возраст позволял ему лишь болтаться безвольной игрушкой. Гневно кряхча себе под нос, старик раз от раза запрокидывал голову назад, в безуспешных попытках завести этот маятник.

Давайте я Вам помогу! – сгорая от нетерпения, наконец вспылил профессор и уже спустя мгновение расположившись на раскалённом камне, из всех сил тянул трос на себя, пытаясь хот как-то совладать с физикой и мешковатостью компаньона.

Казалось, чего уж проще раскачаться, но для профессора истории и магистра древнего ордена, данная задачка оказалась практически не посильна.

Есть, я держусь, – спустя несколько мучительных минут и пару литров пота, успевших выйти их историка, взревел старик.

– Что, что там такое? – тотчас вскрикнул профессор. Обрыв скрывал старика, от того, профессор не мог видеть чем занят магистр и что же он там видит.

– Спускайся, – проигнорировав вопрос компаньона, француз предпочел отцепить от себя крюк лебедки.

Уже спустя мгновение, доносившиеся стоны историка, превозмогавшего тяжесть собственного тела, возвестили о том, что дополнительного приглашения ему не потребуется. Не дожидаясь окончания серенады приглушенный стенаний профессора, француз встряхнул карманным фонарем, продолжая удивленно изучать свою находку. Дыра о которой пытался рассказать старик, оказалась весьма широким лазом, в котором он, хоть и с некоторым неудобством разместился, ожидая своего компаньона.

– Что это? – теперь путники наконец вернулись к своим ролям. Историк вновь стал живой энциклопедией, а Лебелетье недовольным чурбаном.

Всего несколько секунд назад, историк втиснулся в лаз подле магистра, предварительно преодолев весьма напряженную схватку с гравитацией и усталостью. Но сейчас, взираясь на находку старика, выхваченную из темноты узкого лаза желтым фонариком, не смел и продохнуть. Отдышка словно исчезла перед невообразимостью находки. Не веря своим глазам, профессор потянулся вперед и в следующее мгновение его пальцы коснулись прохладной окружности, покрытой густым слоем пыли и паутины.

– Ты скажешь наконе…

– Это зеркало, – коротко перебил старика профессор и посмотрев в глаза француза, на которого данная находка не произвела впечатления, добавил: – Изогнутое в форме чаши зеркало, сделанное из серебра…

– Откуда оно сде…

– Дайте сюда, – снова не позволив старику задать вопрос, профессор выхватил из сморщенной руки фонарик, аккуратно смахнул пыль с небольшого участка зеркала и тотчас направил узкий луч на него. Но стоило бледной струе коснуться поблёскивающего металла, как она сразу же отразилась, ударив профессору под ноги.

Проследив за лучом, профессор мгновенно отшатнулся, на сколько конечно это было возможно. Очевидно из-за яркого солнца, от которого путникам только-только удалось скрыться, глаз Южина притупился и не обратил внимания на продолжение необычного рва. Прямо под его ногами разверзся какой-то колодец, на который указывал слабый луч фонаря.

– Учитель, не томи, черт возьми! – непонимающе хлопая уставшими глазами вновь разразился старик и в этот раз Иван не успел его прервать: – Хватит играть в чертовых расхитителей гробниц!

Иван же, поглощённый раздумьями, словно не слышал брюзжащего старика. Вместо требуемых ответов, он развернулся и одним рывком прижал заметно изнеможенного старика к стене рва, словно освобождая себе обзор на каньон. Магистр никак не ожидал подобного, от того, единственное что ему оставалось, это растерянно хлопать глазами, пытаясь понять, к какому невероятному открытию историк пришел в этот раз. Южин, с сосредоточенным лицом, продолжал непонятные манипуляции и в этот раз, уже ему пришлось прижаться к стене рва.

Только сейчас, проследив за пристальным взглядом компаньона, старик наконец осознал, почему профессор так себя вел.

Лучи полуденного солнца слабо, но все же пробивались в толщу скалы через узкий колодец рва и этого было достаточно. Спонтанный эксперимент подтвердил догадку историка, от того, натужено сосредоточенное выражение лица, быстро уступило место самодовольной улыбке. Даже старик, лишь отчасти сумевший освободить свой мозг от гнева догадался чему же так рад Иван.

– Это светильник, – решил наконец прервать молчание француз.

– Ну… – улыбка профессора мгновенно скрылась, стоило компаньону открыть рот: – В сухом остатке, наверное, Вы правы магистр, это светильник.

Не желая продолжать разговор, профессор вновь потянулся к зеркалу и казалось еще более аккуратно, нежели прежде принялся его чистить. Очищая металл от многовекового слоя пыли, Иван догадывался, что вероятнее всего, вся скала усеяна подобными отражателями. В конце концов, он понимал, что именно в том самом месте, на которое указала карта Робертса он только что совершил очередное открытие. И прекрасно понимал, что там куда направлен свет от отражателя, в недрах скалы он непременно что-то найдет. И прекрасно понимал, что в толще скалы нужно много света и именно поэтому таких отражателей должно быть много.

– Дальше придется по старинке, – покончив с очисткой серебряного зеркала вымолвил Иван и прильнул к краю казавшейся бездонной пропасти. Свет отражатель давал весьма скудный, поэтому в следующее мгновение, в непроглядную тьму зубами вгрызся тонкий луч карманного фонаря, которого, впрочем, оказалось недостаточно и путникам предстоял спуск в полную неизвестность: – Справитесь?

– А ты? – непринуждённо бросил старик и грубо оттолкнув удивленного профессора, принялся втискиваться в колодец.

На руку путникам играла лишь не самая грандиозная ширина колодца, которая позволяла даже весьма болезненному Лебелетье с трудом, но пробираться вглубь.

Уперевшись спиной в один край колодца и ногами в противоположный, примеру новоиспеченного скалолаза-магистра последовал Иван.

Спустя несколько невероятно долгих и весьма болезненных для спины мгновений, во время которых Иван безуспешно пытался считать глубину этой бездны, он стал ощущать предательское жжение в мышцах всего тела. Гонка последних дней, перестрелки и практически полное отсутствие сна, оставили значительный отпечаток на выносливости Ивана. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что совсем не слышит ни своих натужных стонов, ни магистра. Лишь оглушающий гомон где-то внутри головы, грозящийся в любое мгновение погрузить его в очередное забытие.

Глава 89

Руб-эль-Хали

22 сентября 2021 года, 11:12

Закрыв натуженные глаза всего на мгновение, Иван очутился в своем собственном, спокойном и манящем мирке. Где-то, где в одно мгновение все ссадины и ушибы на теле перестали ныть, а головная боль, ставшая неотъемлемым спутником после взрыва «Удачи» и вовсе испарилась. Впрочем, уже спустя короткий миг приятного наслаждения беспамятством, что-то холодное, или даже ледяное жестко коснулось затылка профессора. Ощущая, как приятная нега забытия начала ускользать, Южин не выдержал и издал звук, отдаленно напоминавший что-то среднее между хрипом раненного оленя и плазменным выстрелом из «Возвращения джедая»

– Учитель, вставай, с тобой все в порядке? – окончательным крюком, вернувшим профессора в сознание, был все такой же отвратительный голос магистра: – Чего развалился?

Голос старца, по обыкновению не содержал ни единой нотки участия, или хотя бы сопереживания, что, впрочем, от него и не требовалось. В одно мгновение, старческое гарканье, обдало Ивана ледяным душем, заставляя вспомнить все события минувшей недели и что самое главное, на пороге, чего сейчас профессор мог стоять, или в данный момент лежать.

Молниеносно, на сколько конечно позволяло состояние, историк вскочил на ноги. В это самое мгновение, ученый муж в сущности даже не мог предположить что же может перед ним возникнуть. И какого же было удивление, когда перед ним возникла зияющая пустота. Древний «светильник», очисткой которой так рьяно занимался профессор перед спуском, не мог обеспечить хоть какой-то видимости.

Судорожно обшаривая карманы, Иван уже спустя один короткий миг вскинул узкую линзу фонаря и направил луч в глубокое жерло бездны, но в узком потоке света, глазам путников показалась лишь вяло порхавшая дымка пыли, очевидно вздыбленная не самой мягкой поступью путников. Густая пелена темноты окутывала профессора и магистра, не позволяя насладиться очередным открытием.

Понимая, что дальнейшее продвижение вглубь подземного грота будет осуществляться в кромешной темноте, Иван решил не распалять драгоценный заряд фонарика на борьбу с непроглядным мраком, а поступил более прагматично. Направляя луч себе под ноги, он, как и ожидал увидел мягкий песок, в толще которого отчасти уже успел утонуть его поношенный ботинок.

– Иван, – храпящее дыхание старика за спиной сменилось очередным скрипом: – Мне нужен свет!

Не охотно профессор все же оглянулся и вслед за взглядом своих глаз направил фонарь на спутника.

– Да не в лицо, тупица! – старик решил напомнить, что он француз: – Свети мне под ноги!

Недовольно цокнув, но все же оставив выпад без ответа, Южин исполнил просьбу магистра и тотчас забыл об оскорблении, коим его одарил старик. В сущности, в одно мгновение из его головы упорхнули очень много не нужных эмоций и мыслей, а что самое главное, начинавшее зарождаться негодование.

Взираясь на небольшое освященное пятно, профессор заставлял свой порядком уставший мозг понять что же он видит, но в голове кружилась лишь одна, самая первая возникшая там мысль!

«Зеленое стекло! Под песком зелёное стекло!».

Одёрнув фонарик, профессор вновь направил его себе под ноги и принялся размашистыми движениями вздымать клубы пыли, расчищая как можно больший участок. Он должен был видеть всю картину прежде чем делать последующий вывод.

Не обращая внимания, на едкий привкус сухого песка, что с силой ударил в нос и рот, Южин продолжал судорожно размахивать ногами. Со стороны могло показаться, что Иван, будто был занят чем-то средним между натиранием полов и вызовом дождя, что в прочем его нисколько не заботило.

Не понимая, что же его на самом деле заставило, подступающая тошнота, увесистый ушат песка во рту, или наконец проснувшееся чувство меры, Иван прекратил свои конвульсивные танцы и отпрянув на шаг сосредоточенно взглянул на результат своих «трудов».

С удивлением, профессор спустя мгновение осознал, что всепоглощающая темнота, в которую был погружен грот внезапно уступила место едва проглядываемому, но все-таки сумраку. Наверное глаза привыкли к темноте, с несказанной радостью отметил про себя профессор и тотчас рухнул на колени.

В это раз падение было контролируемы и имело вполне конкретные цели. Приблизив сосредоточенное лицо практически вплотную к расчищенному участку пола, Иван в одно мгновение замер. Медленно поднеся ладонь к лицу, он с силой надавил на свои глаза, будто пытался скинуть какую-то пелену, что, впрочем, было невозможно. Все эти манипуляции не имели никакого значения, ведь перед ним, а если быть точнее под ним, простиралась искусно вымощенный пол. То на что сейчас взирался Иван никак не могло оказаться каким-то природным явлением. Зеленая плитка, что обнаружил Лебелетье, была лишь малой частью ансамбля, который впрочем и сейчас почти весь был сокрыт многовековым слоем песков.

Профессор изумленно взирался на причудливые формы разноцветных стеклянных плиток, которыми и было умощено основание грота. Практически на ощупь изучая части покрытия, он не смог бы даже на вскидку назвать все цвета, которыми пестрил небольшой очищенный им участок. К тому же, оставляя борозду на песке подбородком, Иван уже не был уверен, что смотрел на крашенное стекло. Отчего-то в голове зародилась мысль, что это янтарь.

С трудом, поборов желание всецело погрязнуть в изучении находки, профессор заставил себя встать и расправить плечи. Находясь там, на коротком взгляде со старинным янтарем, он внезапно осознал, что все догадки, все о чем он домысливал и фантазировал после взрыва «Удачи», оказалось действительностью. Профессиональная этика и самоуважение не позволяли ему вскочить в полный рост с воплями о найденном древнем городе, но он нисколько не сомневался. Он не сомневался, что писанина Робертса оказалась верной, не сомневался, что о существовании затерянного города знали только они и не сомневался, что это был клочок затерянной цивилизации. И сейчас пытаясь вглядеться в слегка подернутую дымкой света темноту, Иван был уверен, что же ждет его там, по ту стороны бездны.

– Француз! – оглядываясь на компаньона произнес Иван: – Добро пожаловать в Убар, город тысячи колонн!

Глава 90

Убар (Атландита Песков), Царство Аддитов

22 сентября 2021 года, 11:33

Перенося вес своего тела с одной ноги на другу, профессор с легким облегчением понял, что пещера, действительно не сокрыта во мраке и старые серебряные отражатели справились бы, будь они очищены от налета. Иван прекрасно понимал, что вся скала должна была быть усыпана подобными лазам и отражателями в них. Когда-то эти вогнутые зеркала вполне справлялись со своими задачами, но сейчас, спустя не одну сотню лет их функциональность заметно поубавилась.

Оглянувшись назад, профессор посмотрел на лаз из которого несколько минут назад он вывалился и самодовольно подтвердил догадку. Когда – то давно, когда цветная плитка не была сокрыта толщей песка, эти так называемые «Технические колодца», были сокрыты от основного ансамбля деревянным створками, остатки которых уже давно превратились в труху и валялись внизу. Переведя фонарь, в сторону, Иван увидел еще один такой же колодец.

Внезапно, профессор вспомнил, про ровные плиты, что привлекли его внимание там наверху каньона и направил луч туда, где как ему казалось они находились. Перед глазами предстала картина такой же вандальской работы, что и в катакомбах Ватикана. Когда-то в этой скале был вырублен вход в пещеру, но сейчас сокрыт грубыми кусками каменных плит, не шедших ни в какое сравнение с изысканным покрытием пещеры.

Подходя ближе к кладке, профессор заметил, что часть плит разрушена, а их осколки благополучно обрушились на пол.

– Каменные плиты, – очевидно устав от гробовой тишины, проскрипел Лебелтье.

Профессору не хотелось откликаться на старика, поэтому еще раз бросив взгляд на «заглушку», он молча развернулся, предвкушая основное блюдо, что ожидало его там, в глубине пещеры.

Из полумрака ему являлись какие-то непонятные очертания сооружения, высившегося над головой. Находясь у самого входа в пещеру, он понимал, что ни одно из тех чудес, что встречались ему на преодоленном пути не могли сравниться с подземным строением в размерах. Глухая пустота, где-то там далеко, обрамленная потолком буквально прижимала путников к земле, заставляя чувствовать всего лишь непрошенными букашками.

Хлипкий луч фонаря, наконец взметнулся к потолку, чтобы в следующее мгновение выхватить из темноты резкий оскал необработанного камня, грозно нависающего над профессором. Искренне удивившись, профессор перевел луч в сторону, но картина не изменилась. Казалось первозданный камень, явно имевший форму, подаренную ему матерью природой, неустанно следовал за тонким лучом фонарика.

Профессор озадаченно бросил короткий взгляд себе под ноги, убедившись, что цветная мозаика на полу, не плод его больного воображения, или огромной шишки на голове. Наконец шумно выдохнув, историк понял, что весь потолок, по крайней мере в этом зале действительно был сводом созданным природой. Древние мастера приложили немыслимые труды для того, чтобы вымостить пол разноцветной мозаикой, но свод оставили не тронутым.

Взираясь на неровный камень уже не одну и не две минуты, профессор только сейчас осознал, сколь глубока была пещера. Сто, или двести футов, Ивану было сложно предположить, сколь далеко высился потолок.

Внезапно, желтый овал фонаря, продолжавший блуждать по неровностям «потолка» выхватил из темноты яркий всполох. Задыхаясь благоговейным трепетом, Южин опустил луч и повинуясь неведомой силе сделал шаг навстречу очередной находке.

Массивная, невероятно гладкая, покрытая причудливым узорами и рисунками, значение которых для профессора было загадкой, колонна. Повинуясь бессознательному, Иван словно мотылек, коснулся прохладного камня, будто пытаясь понять не мерещится ли ему. Произнося несколько минут назад фразу о тысячи колонн, он и помыслить не мог, что его слова так скоро найдут подтверждение.

Взираясь на невообразимой ширины колонну, словно растущую из потолка, профессор придирчивым взглядом осматривал находку, продолжая очищать песок с камня. Внезапно, он развернулся как ему казалось к противоположной сторону грота и бросился на встречу сумраку, чтобы уже спустя несколько секунд с упоением подтвердить свою догадку. Лишь чудом избегая столкновения с очередной колонной, уже спустя мгновение, профессор вздымал песок вверх бросаясь вглубь грота, для окончательного подтверждения гипотезы.

Хватая пыльный воздух полной грудью, Иван коснулся идеально гладкой поверхности третьей колонны лбом и улыбаясь оглянулся назад. За всей это беготнёй и ворохом удивлений, Иван практически забыл о магистре, которого сейчас он впрочем не видел за непроглядным столбом пыли и сумрака.

– Магистр, Вы еще здесь? – дав себе мгновение отдышаться наконец выпалил Иван и его голос отразился многократным эхом в пустоте.

– Здесь, здесь, – послышался сдавленный голос старика и в следующее мгновение грот наполнился новым звуком. Звуком рвущейся ткани, которую старик уже спустя мгновение принялся наматывать на невесть откуда взявшуюся у него в руках доску.

– Что это? – не видя все манипуляции француза, встревожился Иван.

– Огонь, – коротко выпалил старик и тотчас грот наполнился мягким светом, источаемым факелом: – Нашел в машине зажигалку, – отвечая на немой вопрос теперь уже осязаемого историка прокряхтел старик и быстро догнав изумленного спутника протянул ему доску: – На держи, я не собираюсь держать эту хреновину!

Профессор с готовностью принял столь желанный источник света и оглянулся по сторонам. Еще мгновение назад, ему казалось, что после монструозных колонн, все прочие находки подземной пещеры не смогут повергнуть его в ступор, но очевидно у Убара были иное мнение на этот счет.

Широко улыбаясь, Иван продолжил изучать убранство тоннеля. В том, что это лишь тоннель предваряющий основную часть строения он уже нисколько не сомневался. Невероятно элегантным и в тоже время весьма практичным способом, стены гигантского коридора, были аккуратно обрамлены паутиной стальных решеток, как предполагал историк, тянувшихся далеко в глубь строения. Стараясь охватить как можно большую часть стены, профессор с нескрываемым самодовольством в очередной раз подтвердил гипотезу. Покрытый каменными наростами потолок, как и предположил Иван, покато спускался вниз, аккуратно превращаясь из горизонтальной поверхности в вертикальную. Несомненно, стены тоннеля все же подверглись частичной корректировке, но работа эта не имела ничего общего с искусством. Скорее всего, древний скульптор лишь отчасти обрезал острые края плотного камня, давая возможность прикрыть каменную гряду, замысловатой сетью стальных стержней.

Наконец переведя начавшиеся наполняться детским восторгом глаза на стальное ограждение, профессор, что для него, впрочем, не оказалось удивительным, отметил, что прутья не сложены в хаотичную плеяду одинаковых узоров, но представляют из себя четко вымеренное, скрепленное полотно, на котором Убарские кузнецы изобразили какой-то мифический мотив.

Сделав еще несколько шагов назад и практически оказавшись на середине тоннеля, в котором несомненно бы разъехалось несколько грузовиков, Ивану пришлось в очередной раз напрячь зрение, чтобы охватить уставшим глазом изображение на металлической проставке. Широкий прут, мягко переливался во второй, а тот в свою очередь в целый сноп мелких, и так продолжалось казалось до бесконечности, ну или до границы простенка. Между прутьев, в строго отведенных местах отливались яркие цветные камни, подобные тем, коими был услан пол тоннеля. Окончанием же полотна служили широкие полозья, несомненно исполненные из дорогих металлов, которые сейчас, несмотря на явную нехватку света, отливали ярким свечением. Верх полотна был обрамлен плавным конусом, напоминавшем о своей восточной принадлежности. Высотой же это полотно было не более пятидесяти футов, что по меркам строения казалось практически пустяком.

Оценив общую картину проставка, профессор уже готов был перейти к следующей железной картине, как вдруг, где-то в недрах отчасти тщеславного самолюбия учителя истории, взорвался мысль. Аккуратно скрученные словно в веер черные стержни, были буквально посажены на спину неведомого существа, очертания которого профессор сразу не увидел. Стержни явно изображали черные крылья, а телом же, что носило эти крылья была массивная, покрытая мелкими камнями зеленого янтаря, сложенными таким образом, что сомнений не оставалось – это была чешуя. В попытке подтвердить очередную догадку, Иван вскинул голову вверх, туда где трясущиеся лучи света практически были повержены сумраком, и увидел желтый металл из которого была вылита голова неведомого существа. Львиная золотая голова, водружённая на чешуйчатое янтарное тело, заключенное в объятия черных крыльев и ноги, или даже лапы, такие же черные как и крылья.

Сомнений не было, на простенке была изображена Тиамат, древнее существо, принадлежавшее к мифологии Месопотамии, олицетворявшее хаос, первобытное состояние природы.

«Но откуда она здесь?»

Дернув плечами, профессор рванул к следующему перекрытию. Ему натерпелось узнать, что же там. Богиня хаоса Тиамат, одним своим появлением, как бы не было это странно внесла хаос в голове Ивана. Он был уверен в своих догадках, он был уверен, что все изваяния, все, что он найдет в этой пещере будет отсылать его к немногочисленным легендам об Аддитах. Но Вавилон… Присутствие этого мифа на стене затерянного Убара, профессор никак не мог объяснить.

Уже спустя короткий миг, совсем позабыв о своем спутнике, цели этого путешествия и всем, что ему уже пришлось увидеть, профессор с практически рвущемся от растерянности сердцем, взирался на выполненное из белого золота изваяние бога Мардук, сошедшего на это простенок так же как и Тиамат из мифов Древней Месопотамии. Осматривая изысканную работу кузнеца, профессор терялся в сотнях догадок.

Буквально заставляя себя, отбросить все воспылавшие в его мозгу гипотезы, профессор развернулся и сосредоточился на простенке между колонн противоположной стены. Уже спустя короткий миг, профессор с еще большим удивлением лицезрел изваяние, окончательно загнавшее его в тупик.

Основную часть ансамбля, как и на супротивной стороне тоннеля занимал янтарь, но в этот раз не зеленый, как у Тиамат, но синий. Плавные, не в пример предыдущим изображениям, очертания очередного божества мягко очерчивали линию ног человекоподобного существа, после чего переходили в туловище и наконец оканчивались головой. Все тело существа было выполнено из янтаря, казалось совсем не потускневшим за многие сотни лет. Голова увенчана веером темно зеленых прутьев, а изображенное в профиль лицо покрыто тонкой темной плетью – бородой. Профессор не был силен в истории и как следствии в мифологии древнего Египта, но его скудных познаний было достаточно, что бы узнать бога по имени «Нун», отца богов, бога, что сотворил себя сам.

Глава 91

Убар (Атландита Песков), Царство Аддитов

22 сентября 2021 года, 11:57

Медленно, давая себе возможность ознакомиться со всеми изваяниями на простенках монументального коридора, профессор двигался вглубь скалы. Из заметно поутихшей бури эмоций и гипотез, он явственно смог вычленить единственную не граничащую с областями фантастики, или метафизики. Конечно текущее предположение тоже скорее напоминало мысли какого-нибудь подвыпившего писателя фантаста, но за неимением более внятного объяснения, пытливый ум Ивана вынужден был придерживаться сформировавшейся идеи.

Путники успели изрядно прошагать в недра пещеры, основание которой неуклонно снижалось, увлекая две пары изношенных ботинок куда-то в самое сердце земли. К этому моменту, массивные глыбы камня, служившие потолком пещеры, окончательно исчезли из поля зрения. Величественные колонны Убара, в купе с паутиной настенных простенков из прутьев, янтаря и алмазов, продолжающих с завидной регулярностью изображать сюжеты различных мифологий и буквальное отсутствие потолка, окончательно превратили это помещение в зарисовку какого-нибудь авантюрного романа.

Плетущийся следом Лебелетье, все это время не проявлял к находкам равным счетом никакого интереса и хранил гробовое молчание. Понурив осунувшееся лицо, он шагал практически след в след за историком, лишь изредка поглядывая за взором Ивана, непременно испускавшего удивленный возглас при каждом новом простенке.

Внезапно за спиной Ивана раздался лязг рвущегося металла, оповестившего о том, что магистр решил прервать молчание: – Учитель, смотри! – коротко воскликнул старик и вскинул руку перед собой указывая вперед.

Впрочем, возглас старика в данный момент был более чем лишним, профессор, уже давно ожидал того, что сейчас начало выныривать из полумрака коридора. По какой-то неведомой для себя причине, профессор даже не был удивлен испускаемым теплым светом, на который указывал Лебелетье. За густым пучком света, служившим, как казалось профессору окончанием тоннеля не было видно ровным счетом ничего. Казалось, ничего особенного, банальная физика, но в недрах подземного города, она была еще более мистической, чем все, что уже произошло.

Ускоряя шаг профессор с удивлением обнаружил, что его мозг не рассыпается в предвкушении того, что он увидит за теперь уже не просто плотным пучком, но за массивными вратами света. Напротив, его мысли были предельно далеки от происходящего. Иван судорожно пытался вспомнить, как же называется этот треклятый оптический эффект, застилавший светом выход из тоннеля, но никак не мог. Подбирая все возможные несуразные термины, всплывавшие откуда-то из недр сознания, профессор продолжал вышоптывать их вслух, ускоряясь с каждым шагом. И наконец, выпалив что-то нечленораздельное, похожее на фразу «Диск Бенхейма», Южин окончательно перешел на бег. Он уже устал смотреть на маячащий свет в конце тоннеля и отбросив все сомнения опрометью бросился к цели.

Глава 92

Убар (Атландита Песков), Царство Аддитов

22 сентября 2021 года, 12:06

Желтая пелена, струившаяся с самого потолка, грубо коснулась привыкших к полумраку зрачков, в одно мгновение заставив неосмотрительных путников зажмуриться. Борясь с нестерпимой болью, вновь добравшейся до самых недр мозга, профессор только сейчас задался вопросом, откуда в пещере, находящейся столь глубоко под землей свет. Он не мог даже предположить, как глубоко увел их тоннель вниз, но за все время спуска ему не раз приходилось напрягаться, чтобы освободить перепонки от излишнего давления.

Спустя мгновение профессор наконец разомкнул веки…

Мягкий свет, словно золотой туман, слегка подгоняемый невесомыми вихрями песка расстилался по плотным постройкам, заполонившим все, до чего дотягивался взгляд обескураженного профессора. Ладными объятиями призрачное одеяло безмятежности, мягко укрывало погруженные в многовековой сон стройные ряды строений. Растекавшаяся, всепоглощающая волна света, словно испускаемая из центра необъятной пещеры, покрывала бесчисленные крыши, окна, двери своей теплотой, окончательно ввергая Ивана в ступор.

На мгновение, или несколько, Иван, будто боясь разрушить этот дивный сон, буквально запрещал себе дышать, или же просто забыл, как это делать. Сейчас, он не был уверен ни в чем. Он не был уверен, в том, что видит, не был уверен, что ожидал увидеть именно это и в конце концов не был уверен, что все это не мираж. Может быть он еще там, на палубе «Удачи», в самые последние мгновения жизни придумывает идеальное окончание истории?

Все естество профессора Санкт-Петербургского университета, несмотря на пережитое, несмотря на то, с каким остервенением он двигался к этому моменту, сопротивлялось ему. Внутренний голос колоколом звенел одной лишь фразой:

«Это не правда, это не может быть правдой…»

Вдыхая золотистый туман подземного города, Южин ощутил, как все его тело налилось тяжелейшим свинцом. Натужно вскинув голову вверх, он встретил массивное каменное плато, служившее крышей подземного мира. Профессор не был знатоком мировой географии, но банальная любознательность и нередкие ночные посиделки за различными статьями иных направлений наук, сразу же напомнили ему о множестве подземных пещер. Профессор и в обычный день вряд ли бы смог вспомнить названия тех громадин, но он точно помнил, что мировое сообщество некогда всколыхнула новость об обнаружении какой-то невероятных размеров пещеры в Средней Азии. Пещеры настолько огромной, что в ней был свой микроклимат и даже облака… И вот, памятуя о той пещере с облаками, профессор понимал, что с научной точки зрения он находятся в пещере, невообразимо большой, но все же пещере. С другой же стороны, назвать этот подземный мир банальным словом «пещера», Иван никак не мог.

Совладав с первыми ощущениями, он принялся сканировать все, до чего дотягивался взор. Изучая потолок пещеры, Иван обратил внимание на множество отверстий различного диаметра, сквозь которые в толщу скалы пробивались лучи света. Преодолевая расстояние, в как казалось профессору, не меньше тысячи футов, свет врезался в заранее установленные шарообразные серебряные отражатели, чтобы в последствии рассеяться над всем гордом. Не самая хитрая идея с зеркальными «светильниками», дошла до своего апогея.

Продолжая изучать строение затерянного города, профессор наткнулся на очередное световое пятно. Это было несомненно самое широкое окно, пропускавшее солнечные лучи и несомненно самый большой отражатель. Высившиеся над всеми строениями города на добрых триста футов, остроконечные зеркальные крыши широких башен, не оставляли никаких сомнений. Дальнейший путь будет пролегать именно туда. Практически заставив себя оставить осмотр дворца, напоследок историк медленно перевел взгляд на стены, обрамлявшие подземный город. Как и прежде его встретил нетронутый человеком камень. Профессор в сущности и не сомневался, идея с массивными колоннами, соединенными между собой искусно выполненными решетками-полотнами была по истине гениальна. Элегантный внешней вид в купе с практичностью. Заканчивая осмотр ближайшей колонны, профессор поймал себя на мысли, что был бы расстроен, если бы в самом городе прибегли к иному подходу.

Профессор находился на казалось одной из самой высоких точек и весь город лежал перед ними словно на ладони, но все же он не мог различить где заканчивался грот. Еще несколько секунд назад, казавшиеся громадными колоны тоннеля, в одно мгновение превратились в мелкие столбы.

Иван бросил взгляд себе под ноги и наконец понял, почему город буквально простирался прямо перед ним. Массивная каменная лестница, шириной не менее ста футов, охранявшаяся безмолвными медными стражниками, установленными по обе стороны прохода до самого основания пещеры, раскинулась под его ногами, призывая спуститься вниз, в дремлющий город. Сосредоточив взгляд пытливых глаз на медных големах, историк понял, что, как и все, что его окружало, стражники были лишь диковинным украшением, от чего хранившееся на медном поясе оружие, доспехи, да и сами лица изваяний были усыпаны драгоценными камнями, а некоторые элементы, как эфесы мечей, стрелы, пращи и арбалеты и вовсе вылиты из золота.

В сложившейся ситуации профессор даже не обратил внимание, на то, что согласно его познаниям, Убар исчез за долго до изобретения арбалета. Впрочем, согласно его познаниям, Ирама многоколонного вовсе не существовало, так что сейчас Ивану приходилось слегка переосмысливать свои взгляды.

Продолжая шагать вниз, профессор наконец смог выровнять дыхание и привести в порядок разрозненные мысли, конечно на сколько это позволяло происходящее вокруг…

С каждым новым шагом, город, прежде лежавший у ног, буквально поглощал профессора, словно нависая над ним. И вот, любезно подставив под потертый ботинок покрытое песком основание пещеры, Ирам беззвучно шепнул: «Я настоящий!».

Ступив на мягкую подушку песка, Иван вновь остановился словно вкопанный. В голове уже не роились сотни мыслей, то и дело перекрываемые бессвязным гудением эмоций. В это мгновение, к нему наконец пришло осознание:

«Я его нашел… Не искал, но все же нашел!».

Инстинктивно вскинув голову вверх, профессор с трудом удержался на ногах. Невообразимо далекое полотно потолка, массивные стены многоэтажных строений высившиеся не меньше чем на шестьдесят футов мгновенно нанесли сокрушительный удар по вестибулярному аппарату ученого. В голове на какой-то короткий миг всплыло воспоминание о том, как он, еще совсем юный студент испытывал точно такие же ощущения, стоя у основания здания МИДА^10 в Москве.

Совладав с головокружением, Иван наконец опустил голову и принялся жадным взглядом пожирать каждый дюйм покрытых пылью окон, дверей, подоконников. Все, что попадало на глаза неизменно пестрило разнообразными цветами, золотыми отливами ручек и петель. Тут и там, на каждом из массивных домов продолжали виднеться зарисовки из мифов, при этом общий ансамбль строений не вызывал никакого сомнения. Остроконечные пирамиды и конусообразные минареты, пестрые цвета покрывавшие стены, узоры, что были искусно нанесены на деревянные двери, ставни. Некогда аккуратно сложенные, но сейчас сваленные в беспорядочнее кучи яркие ковры, скрутки разнообразных тканей, все это говорило лишь об одном. Каким бы образом этот город не возник, какие бы народы в нем не проживали, но свою смерть Ирам встретил в сердце арабского мира.

В отличии от тоннеля, улицы города не могли похвастаться широтой и двигаясь по дороге, профессор без труда изучал убранство первых этажей сквозь распахнутые временем двери и окна. Успев углубиться в город и миновав несколько кварталов, Иван наконец решился навестить один из домов на улице по которой они шли.

Иссохшаяся деревянная дверь была покрыта красной краской с нанесёнными в центре странными письменами. Иван не был силен в языках до мусульманской Аравии, от того определить к какой из множества семитских народностей относятся эти письмена просто не мог. Легко надавив на дверное полотно, профессор с огорчением услышал как старое дерево недовольно скрипнуло и в следующее мгновение обрушилось ему под ноги. Казалось, наученный путешествием Иван, должен был спокойнее относится к подобному, но от чего-то, взираясь на превратившаяся в красную труху дерево, испытывал неподдельную злость к себе.

Аккуратно переступив ворох дверных щепок, Южин осмотрел первый этаж. Помещение представляло собой несколько больших комнат. Чтобы удерживать высившиеся над ними оставшиеся этажи строения, пространство то и дело прерывались широкими столбами-сваями. Ухмыльнувшись, профессор вспомнил название города и шагнул в глубь комнаты.

Продолжая изучать внутренне убранство помещения, историк никак не мог отделаться от мысли, что оно попросту не могло быть чьим-то жилищем. Беспорядочно разбросанные груды тканей, соседствовали с такими же грудами разнообразных глиняных сосудов, серебряных кубков и прочей утвари. При этом сами груды, были словно специально рассортированы в различных углах.

Аккуратно подняв серебряную чашу, Южин смахнул песок и вперился взглядом в витиеватые волны того же неизвестного письма. Он знал, что не сможет понять что же нанесено на края сосуда, но не мог побороть желание. Он понимал, что сейчас держит в руках не просто сосуд, но часть мифа, ставшегося реальностью и осознание этого, очередным электрическим разрядом, прошлось по каждой клеточке его тела.

Поборов желание оставить этот кубок в руках, Южин так же аккуратно вернул его на место упокоения и выпрямившись направился к лестнице на следующий этаж. Не в пример современных муравейников, высота потолков этого строения соответствовала общему настроению подземного города, от того, преодолев весьма длинный лестничный пролёт, профессором испытал легкую отдышку.

Второй этаж встретил историка множеством небольших, по меркам Убара, комнат. В каждой из них Южин без труда распознал наличие кровати, стола, стульев и прочих необходимых в жизненном обиходе мелочей. Причем комнаты, были словно под копирку, один и тот же набор утвари, даже расположены кровати были идентично друг другу.

Удивленно осмотрев несколько спален, профессор опрометью бросился к лестнице, лишь чудом избежав столкновения с растерянным Лебелетье. Историк так увлекся происходящим, что совершенно забыл о магистре. Впрочем, сейчас, было не до старика. В его голове внезапно возникла мысль, требовавшая немедленного подтверждения.

Лишь на короткий миг бросив взгляд в первую же комнату третьего этажа, Южин развернулся на каблуках и перескакивая через несколько ступеней за раз бросился вниз.

Прежде, двигаясь по узкой улочке, увенчанной массивными строениями, профессор никак не мог понять, от чего первые этажи домов просматривались с самой улицы. Некоторые строения не просто ограничивались широкими окнами, но красовались огромными пролетами в стенах.

Издавая лишь резкое шипение ноздрей, мчавшийся на полной скорости Южин, все же не применул аккуратно переступить уничтоженную им дверь и в следующее мгновение выскочил на центр улицы. Окидывая взглядом практически типовые дома, Южин словно откуда-то из глубины сознания выудил множественные зарисовки из учебников, художественных фильмов и просто картин, подтверждавших как, казалось его элегантную гипотезу.

«Ну конечно, это же рынок!»

Удивляясь тому, что эта мысль не пришла в голову раньше, профессор быстро зашагал дальше по мощеной камнем улице. Буквально срываясь на легкую трусцу, Иван добрался до ближайшего перекрестка и резко изменив направление бросился к следующему. В эти мгновения ему было плевать, поспевает за ним француз, или нет.

Спустя несколько минут и перекрестков, Иван наконец остановился. К этому времени, пейзаж пустынного города вокруг него казалось нисколько не изменился. Такие же двух, трёхэтажные типовые дома, с открытыми помещениями первых этажей обступили его со всех сторон. Профессор понимал, что своими беспорядочными изысканиями, он в конец запутался и сейчас не имел и малейшего представления с какой стороны он заходил в пещеру, впрочем, сейчас его это нисколько не заботило. Профессор, был доволен собой.

«Ну конечно же» – ликовал внутренний голос профессора: «Это же так легко! Мифы различных народов на простенках, откровенно утонувший в драгоценных камнях и металлах город и теперь это… Торговые площади со спальными покоями…»

Сделав глубокий вдох, профессор шагнул к очередному строению и взглянул внутрь: «Убар – это офшор!» – столь неприменимое в данное ситуации слово казалось было единственно верным. Иван понимал, что совершает ошибку всех новичков, подменяет действительное желанным, но эта гипотеза была столь притягательна, столь логична и столь проста, что он попросту не мог допустить никакого иного предположения.

Несмотря на весь свой не дюжий багаж знаний, профессор был уверен, что не сможет вспомнить то бесчисленное множество народностей и государств, что когда-то проживали на территории Аравии. Все они, в большей или меньшей степени ютились на берегах Красного, Аравийского морей, или Персидского залива, сушей же они были соединены иным морем. Непреодолимым морем песков пустыни Руб-эль-Хали. Протяженность, нещадная жара, все это заставляло даже самых отчаянных путников обходить Руб-эль-Хали стороной, даже бедуины не рисковали пересекать ее.

Появление такого места, как Убар было лишь вопросом времени. Торговым караванам, одиноким торговцам и путникам больше не приходилось преодолевать всю пустыню, достаточно было лишь забраться в ее самое сердце, где лоно легендарного города ожидало их. Обещая безопасность, кров и возможность безопасной торговли, предприимчивые власти могли позволить себе возводить такие строения, покрывать все драгоценными камнями и золотом. Мифические сцены снизошедших на стены пещеры прямиком из религий различных народностей, чьи земли простирались куда дальше самого Аравийского полуострова навевали мысли о широкой молве этой зоны свободной торговли.

Перегнувшись через прилавок, профессор подхватил истерзанный временем лоскут ярко красной ткани и широко улыбнулся своей догадке. Такая приземленная, но в то же время всеобъемлющая разгадка тайны Ирама, радовала профессора много больше, нежели всевозможные мифы о всевышних и потусторонних силах. В его гипотезе не было места ни джинам, ни колдунам, ни мессиям, но было место логике. Банальной и непримиримой.

– Учитель! – голос магистра прервал раздумья Ивана: – Нам пора двигаться.

Бросив короткий взгляд на потрепанного старика, профессор вяло кивнул и запихнув лоскут в карман, принялся оглядываться по сторонам в поисках огромных серебряных куполов.

Глава 93

Руб-эль-Хали

22 сентября 2021 года, 12:27

Рывком отведя затворную скобу на себя, Ханин придирчиво осмотрел образовавшееся отверстие, убеждаясь, что старенький, но от того, не менее эффективный автомат еще способен отслужить новоиспеченному хозяину. Удовлетворенно опустив раскаленную на солнце скобу, великан услышал звонкий щелчок металла, возвестивший окончание подготовки к предстоящему бою. Еще со времен советской армии Ханин запомнил, что патрон в патронник досылается только во время боя и как ни странно именно боя он сейчас и ожидал. Внутреннее чутье нещадно подводило пресытившегося мирной жизнью военного последние дни, но сейчас, даже не взирая на множество осечек своего внутреннего голоса он был уверен в его правоте. Ханин понимал, что с минуты на минуту начнется финальный забег, этой многодневной гонки, в которой он всегда оставался вторым номером.

После болезненной отметины на руке, оставленной проворным историком, Ханин перестал испытывать к своей цели какое-то участие. Прилежный учитель истории с парой неоплаченных штрафов за парковку и небольшим кредитом за плечами. Как такой человек мог буквально издеваться над ним, то и дело уходя у него из под носа?

Внутренний голос подсказывал Ханину, что разгадка всей этой истории будет весьма грязной. Грязной на столько, что сейчас, стоя у самой кромки глубокого каньона, в недра которого был спущен стальной трос внедорожника беглецов, испытывал некое подобие блаженства, от осознания скорой расправы над опостылевшим учителем.

Оторвав взгляд от прогалины и одним рывком забросив автомат на плечо, верзила уставился на джип беглецов. Из-за надвигающейся бури, вездесущий песок Руб-эль-Хали уже успел частично поглотить массивные колеса машины и засыпать открытый салон, от того могло показаться, что беглецы оставили машину в этом месте уже давно, но охранник знал, что сигнал от передатчика американца, приведший преследователей к этому месту, перестал подавать признаки жизни не многим больше двух часов назад, и теперь Ханин понял почему. Очевидно сигнал крошечного устройство не мог пробиться сквозь толщу песка, под которой сейчас находились беглецы.

– Ну что, Алексей, ты готов? – с трудом перекрикивая усиливающиеся порывы ветра, поинтересовался Планкин. Коллекционер стоял по правое плечо от своего охранника и вторя косматому мужчине с таким же отвращением смотрел на внедорожник. Очевидно коллекционер не ожидал, что это внезапное путешествие может закончиться чем-то подобным и сейчас на его лице не было места ни для единой маски. Именно сейчас, у темной песчаной пасти, коллекционер наконец стал самим собой.

– Что это такое? – не обращая внимания на вопрос своего подопечного, Ханин задал свой.

– Это каньон, возможно несколько миллионов лет назад тут была река…

– Нет, что все это такое? – грубо прервав работодателя Ханин уставился на озадаченного коллекционера, явно удивленного таким тоном подчиненного.

– Какая-то неведомая хрень, – спустя мгновения с некой ноткой облегчения отозвался коллекционер.

В ответ Ханин обратил к блондину взгляд и вперившись в него всей тяжестью своих черных глаз, словно стал изучать осунувшееся лицо работодателя. Громила понимал, что коллекционер также как и он теряется в догадках, что же их ждет в том мелком отверстии на скале, куда уходил трос внедорожника.

– Вы уверены, что готовы нырнуть в эту кроличью нору?

Искренне удивленный вопросом коллекционер на мгновение потерял дар речи и лишь ошарашено моргал. Ханин понимал, что театральная удивленность всего лишь предвестник какой-нибудь глупой шутки, или цитаты из фильма, от того практически сразу перестал ожидать вразумительного ответа.

– Хороший ты мой, – очевидно успев подготовить весь монолог в голове затараторил коллекционер: – У меня под рукой нет финансового отчета, о том, во сколько мне обошлось все это… Все что произошло по твоей вине… Мы облетели пол шарика, побывали хрен знает где и все это время какой-то учитель со своей гоп-компанией оставлял меня в дураках… Хочешь знать пойду я до конца, или нет? Пойду, потому что сейчас, вот именно в это мгновение этот чертов Южин празднует свою победу… Но я… я… спущусь сейчас в эту «кроличью нору» и прострелю ему его излишне прозорливую головушку…

Глава 94

Убар (Атландита Песков), Царство Аддитов

22 сентября 2021 года, 13:51

Кипельно-белый мрамор, коим была услана дворцовая площадь, резко контрастировал с красно-коричневой брусчаткой, по которой парочка новоиспечённых расхитителей гробниц двигалась последний час. Несмотря на то, что гигантские серебряные купола центрального строения города, которое профессор уже сразу же нарек дворцом, казалось были совсем рядом, путь к ним занял много больше времени, чем можно было бы предположить.

Аккуратно, коснувшись гладкой поверхности плиты, профессор шагнул сквозь массивные золотые ворота, окончательно проваливаясь в восточную сказку. Оказавшись здесь, в сердце Убара, он тотчас вспомнил многочисленные мифы, романы, фильмы что пестрили изображениями подобных мест. Вспомнил, чтобы понять, что ни одно из произведений не могло похвастаться той красотой что предстала перед ним. Разнообразных форм плиты, образовали собой очередной рисунок, распростёртый по всей дворцовой площади. В этот раз это была гигантская фигура прямоходящего льва, изрыгающего золото-янтарные потоки пламени к самому входу во дворец. Распростертая фигура льва была увенчана широкими чашами наплечников, являвших собой фонтаны.

По желобам, нисходящим от фонтанов к задним лапам, будто стоящим на самой ограде, историк понял, что до того, как иссякнуть искусственный водоем служил дополнительной преградой перед весьма невысокой по меркам Ирама оградой. К своему удивлению, за желобами у самых витиеватых медных листов, отделявших дворец от остального города, пестрила зелень. Кое где даже проглядывались лепестки каких-то цветов. Прежде, профессору не попадал на глаза ни один островок зелени, от того он был весьма удивлен. Кроме того, наличие зелени, хоть и редко, но все же прорывавшееся сквозь слой песка, заставило Ивана задаться очередным вопросом.

Южин понимал, одной пещеры, дававшей кров и прохладу, для создания и процветания было недостаточно. Что бы все, простиравшееся перед ним действительно воздвигнуть, чтобы заставить город жить и процветать, нужен был еще один, самый важный ингредиент. Вода – без нее ни удачное расположение пещеры, ни даже божественное проведение не позволило бы жить Аддитам в этом месте. Очевидно запасы воды значительно поиссякли, ведь жизнь в Убаре по всему ограничивалась хлипкими рядами кустарников, но все же где-то под городом остатки влаги еще были.

Крадучись, словно боясь разбудить дремавшего стражника-льва, профессор двинулся на встречу широким ступеням основного входа. Взглянув на массивные колонны, обступившие лестничный пролет и ограждавшие дворец, он отметил, что в сравнении с городскими монструозными столбами, будто удерживающими каменный свод «Убарского неба», эти белые столбы были много меньше. Каких-то сто футов высотой и не больше трех четырех в диаметре, что по меркам Убара было весьма и весьма скромно. Впрочем, в отличие от геометрически ровных окружностей городских столбов эти были украшены разнообразными узорами, пестрили различными металлами и драгоценными камнями. К этому моменту глаз профессор на столько насытился видами буквально валявшимися под ногами драгоценностями, что перестал обращать на них внимания, лишь отмечая общую композицию.

Где-то там, над головой высился широкий купол первого зала, к которому двигались путники. Что бы не испытывать в очередной раз свой вестибулярный аппарат на прочность, профессор предпочел не смотреть на безумных размеров зеркало, и лишь окинув коротким взглядом его, зашагал дальше.

Огнедышащий лев-стражник являл собой, далеко не единственный рубеж обороны дворца. Между колон, в воинственных позах, словно готовые броситься в бой, притаились десяти-футовые медные големы. Первый отряд этих стражников, профессору уже встречался у самого входа в пещеру. В тот момент эти ребята были много сдержаннее. Тогда как эта ватага медно-бронзовых изваяний буквально дышала войной. Золотые клинки, массивные луки и булавы были вскинуты над медными головами, а на лице предводителя отряда и вовсе застыл боевой клич.

Понимая, что это всего лишь искусно выполненный элемент интерьера, профессор все же сглотнул подступивший к горлу ком. При всей своей искусственности, банда медных воинов наводила весьма ощутимый ужас. Бессознательно втянув шею, историк практически крался, дабы не разгневать воинственных големов.

С каждым новым шагом легкое марево темноты, скрывавшей за спинами воинов, стену древнеаравийского замка расступалось, представляя взгляду идеально ровную кладку массивных плит белого мрамора. Вопреки ожиданиям Южина, привычная вязь иероглифов, узоров и камней не были раскинуты россыпью по огромному полотну белых стен. Редкие узоры, без каких-либо излишеств возникали только у самых золотых врат, ведущих во дворец.

Профессор преодолел, как ему показалось бесконечно длинную дворцовую площадь и уже успел ступить на первую ступень, когда изваяния на сомкнутых створках дворцовых врат наконец стали различимы. Не без тени удивления, он понял, что на вратах, буквально выстроена миниатюрная копия самого Ирами, с одной лишь разницей. В месте, где как казалось Ивану должен быть расположен дворец, высился шар, несомненно олицетворявший само солнце.

«Властители Убара и впрямь не страдали от излишней скоромности» – подумал профессор и ускорив шаг практически вприпрыжку преодолел оставшиеся ступени.

Кроме явного эстетического толка, профессор увидел в золотых створках банальную карту, способную приоткрыть еще несколько секретов Убара. Судя густой застройке, которую путники только что миновали, ее возводили много позже, нежели зародился сам город. Присущая стихийным селениям застройка красовалась на противоположной стороне грота. Там же светилось единственное пятно яркого цвета, отличного от золотого. Весомый кусок карты занимали лепестки аккуратно сложенных друг на друга голубых камней, обозначавших воду. Очевидно эта вода и дала некогда заблудшим бедуинам возможность не умереть от жажды, чтобы потом, через несколько тысяч лет превратить эту пещеру в мифический Ирам.

Мягко касаясь драгоценного металла, профессор принялся семенить вдоль створок врат, продолжая изучать строение города. Он с досадой отметил, что тоннель, по которому они попали сюда, был единственным выходом, а также удостоверился в своей догадке. Дворец действительно высился в самом центре, практически идеального круга пещеры. Впрочем, Иван понимал, что при его возведении учитывалась не столько симметрия пещеры, но громадное световое окно в скалистом небе Убара.

Практически заставляя себя, переключить внимание на основную задачу, профессор продолжил пристально осматривать золотые створки, но уже с совсем иной целью. Мысленно вернувшись к сокровищу Робертса, Южин принялся искать возможность отварить давно закрытые врата.

В том, что экспедиция Робертса все же добралась до стен Ирама, Южин по какой-то неведомой ему причине уже нисколько не сомневался, как не сомневался и в том, что пирата-сноба всенепременно должен был привлечь дворец с серебряной крышей. Обшаривая каждую выемку золотой карты, он с улыбкой подумал, что сумасшедший пират, грезивший о богатствах, роскошной, красивой жизни должен был быть благодарен миссии братства, так внезапно павшей на его плечи. Годы, проведенные в заточении в Габонском гроте, с лихвой покрывались годами в заточении в золотом городе.

Спустя несколько мгновений, профессор озадачено отступил назад. Створки врат не были увенчаны ни крюками, ни рукоятями. Впрочем, бросив беглый взгляд на весьма внушительных размеров золотые плиты, к томе же украшенные не одним десятком фунтов металла, Иван понял, что такие врата и при надлежащем обслуживании должны были открываться весьма затруднительно, а сейчас после стольких лет запустения и вовсе не сдвинулись бы с места от их со стариком натуг.

Внезапно, где-то в глубине раздался приглушенный треск и створки врат слегка разомкнулись, выпуская в лицо профессора струю прохладного воздуха.

От неожиданности Южин попятился назад, беспомощно оглядываясь по сторонам. Он в очередной раз забыл о своем, на удивление, молчаливом сегодня спутнике и только сейчас, пытаясь понять, что же происходит, обратил внимание на старика, стоявшего в стороне от ворот, явно без усилий вращавшего неизвестный цилиндр в стене. Это было единственное пятно выбивавшееся на белом полотне, но всецело поглощённый изучением золотых изваяний профессор, не обратил на него внимания.

Следующим мгновением частота звуков увеличилась, чтобы уже через несколько секунд разрозненные постукивания превратились в канонаду четких ритмов открывающих очередную тайну Руб-эль-Хали.

Глава 95

Убар (Атландита Песков), Царство Аддитов

22 сентября 2021 года, 14:03

Своды не удивление весьма уютного зала, скрывавшегося за золотыми вратами и являвшего собой некое подобие холла, пестрили симметричными сталактитами подвесных жаровень-светильников и мелкой цветастой мозаикой из малахита и янтаря. Присущая столице Аддитов гигантомания в этот раз дала сбой, и профессор ощутил, что подобный интерьер его радовует много больше. Во многом от того, что у него наконец появилась возможность оценить все убранство окружения, не вертя головой вокруг себя, а во многом, от того, что с самого момента знакомства с Убаром он внезапно перестал чувствовать себя мелкой букашкой в городе великанов.

По периметру помещения, на покатых переходах потолка в стены, густая мозаика значительно редела, образуя собой некое подобие цветных капель. Взираясь на цветастый пазл, профессор на мгновение представил какими яркими цветами переливается, это великолепие в прыгающем свечении жаровень и шумно выдохнув продолжил изучать строение. Покрывая половину стен, каменные струи внезапно прерывались, уступая место широкой мраморной плите, опоясывающей всю комнату. По обыкновению, на камне были выгравированы множественные узоры и письмена, значение которых Иван не мог даже предположить. Еще пару часов назад, при виде подобной вязи, он решил бы, что это какие-ли строки священных писаний, но сейчас, успев достаточно ознакомится с бытом древних Аддитов, он сомневался, что в этих письменах есть что-то религиозное. Конечно если правители Убара, вдруг не решили приравнять себя к божествам.

Ивану казалось, множественные письмена встречавшие во всевозможных местах Ирама, скорее берут корни в произведениях современных писателей и поэтов. По какой-то причине профессору хотелось верить, что Убарцы были ближе к науке и созиданию искусством, нежели к фанатичной религии.

Наконец перстав бесцельно буравить взглядом письмена, профессор взглянул себе под ноги и с улыбкой встретил младшего брата хранителя врат – огнедышащего стража. Под стать своим гораздо более скромным габаритам, лев в этот раз был изображен в более привычной для себя форме. Изображенная в профиль дикая кошка сосредоточенно взиралась ярко-алыми огоньками глаз-янтарей куда-то сквозь цветастый потолок.

Следующие же створки врат, за которыми Иван рассчитывал видеть основной зал дворца, по обыкновению охраняли медные големы, чья численность сократилась до двух много более сдержанных воинов. Изваянные по стойке «смирно», войны безучастно смотрели перед собой, с покоившимися в ножнах короткими мечами.

В этот раз Иван знал, что ему нужно искать и быстро усмотрев за спиной одного из стражников искомый цилиндр опрометью бросился к замку. Профессору хотелось своими собственными руками ощутить, как работают тысячелетние механизмы, от того он с детским восторгом принялся вращать барабан, который в свою очередь тотчас отозвался привычным прищёлкиванием древних механизмов.

Когда же монотонный ритм шестеренок стих и цилиндр управлявший системой противовесов окончательно остановился, профессор взглянул в открывшиеся врата. Залитое солнечным светом помещение вновь напомнило о явных сибаритских наклонностях жителей Убара, неприкрытой пышущей роскоши и самолюбовании властителей города.

Каждая плитка белого мрамора, что устилала необъятных размеров помещение была неизменно украшена драгоценными камнями и золотой краской, что были использованы для запечатления очередной порции мифических сцен. Стены древнего зала были покрыты мелкой мозаикой драгоценных каменьев и металлов, на первый взгляд казалось хаотично раскинутых по идеальной поверхности, но стоило приблизиться, то в глаза непременно бы бросались редкие следы водяных потоков спускавшихся с самого потолка. Очевидно, обитателям этого сказочного строения вездесущее золото и камни показались весьма обыденными, от чего, стены были буквально превращены в водопады.

Свод же этой залы, высившейся должно быть до самых небес представлял собой огромный прозрачный купол, на который искусной рукой древних ремесленников была нанесена карта Аравийского полуострова.

В противоположном же от путников конце зала возвышался трон, при виде которого ни Иван, ни Жан-Жак просто не могли отвлечься на красоты зала. Впрочем, открывшаяся картина не пестрила изысканностью, или на худой конец какой-нибудь особенностью. В конце концов, в смерти не было и не будет ничего особенного.

Высокий трон, некогда принадлежавший властителю древнего Ирама, был нагло оккупирован человеком удачи. Громоздкая широкополая шляпа, широкий воротник, яркий камзол бросались в глаза на весьма почтительном расстоянии в двести футов. Несмотря на излишнюю любовь строителей Убара к золоту и драгоценностям множественные украшения на иссохшихся костяшках скелета, яркий наряд и огромная шляпа превращали останки Робертса в какое-то яркое нелепое пятно, явно оказавшееся тут по ошибке.

Шагая по направлению к останкам Черного Барта, в чем он нисколько не сомневался, профессор в очередной раз испытал жесткий приступ кислородного голодания. Внезапно он вновь ощутил тяжелый свинец, предательски растекшийся по каждой клеточке его организма. Как ему казалось, его ничего не могло уже удивить, но сейчас, спешно семеня к останкам Робертса, которые он, впрочем, и рассчитывал найти он вновь не мог продохнуть.

Он уже был в каких-то паре десятков футов, от трона и мог видеть черные глазницы черепа, когда его взгляд пал на простиравшиеся у ног пирата, человеческие останки. Кости и черепа, были словно уложены в аккуратные ряди и колонны, образовавшие собой некое подобие армейского строя.

– Что это? – буквально забывший как разговаривать француз наконец прервал молчание. Удивительно, но вид человеческих останков пробудил в нем куда больший интерес, нежели все красоты Убара.

– Я не знаю, – сокрушенно шепнул профессор и двинулся к ближайшему скелету. Пристально осматривая останки, профессору казалось, что при смерти этот человек находился в молитвенной позе на коленях, сложа руки на груди. Кроме положения тела, об этом говорили остатки его одежды, скомканной на груди и животе.

Профессор перевел взгляд на соседа, чьи останки покоились на белоснежном мраморе практически в идентичной позе. Профессор не знал, подходит ли слово странно для текущей ситуации, но решил, что это именно то, на что он смотрит. Все это странно.

– Они мертвы… – коротко шепнул профессор, будучи глубоко погруженным в свои размышления, он даже не понял, как начал говорить вслух.

– Это ты как ученый такой вывод сделал? – раздраженно всхрипел магистр: – С чего такое глубокомыслие? Решил по отсутствию мяса? – очевидно выданный Ивану кредит стариковского молчания окончательно иссяк и теперь, проклятия посыпались как из рога изобилия: – Достаточно экскурсий! Где это чертово барахло?

Профессор в ответ готов был взорваться, но поймав практически уже выпорхнувший изо рта первый слог отборного мата, прикусил язык, понимая, что сейчас не время. Вместо этого, Южин развернулся на каблуках и наконец закончил прерванный путь к капитану Робертсу. В голове историка все же родилась одна, вполне подходящая для финала жизненного пути Черного Барта история, которая как обычно требовала незамедлительного подтверждения.

Где-то за спиной все еще раздавались потоки брани, изрыгаемые стариком, которые, впрочем, в скорости совсем сошли на нет. Очевидно Лебелетье снова не справился со своей яростью и зашелся в приступе кашля. Профессор еще в Адене заметил, что Лебелетье с каждой минутой вновь начинал сдавать. Как Ивану показалось, живительный «коктейл» лекарств стал выветриваться из организма француза. Впрочем, того, что магистр ордена Еретиков еще мог передвигаться без посторонней помощи было вполне достаточно. Иван прекрасно понимал, что это конец истории.

Несмотря на скрюченную позу и весьма почтенный возраст в три сотни лет, массивный скелет высокого Робертса внушал чувство подлинного уважения. Даже покрытый цветастыми лохмотьями и всевозможными украшениями, он давал понять, когда-то на этом троне отдал душу весьма грозный человек. Череп Барта не был покрыт треуголкой, или что отчасти разочаровала профессора короной. Страдающий манией величия еще при светлом уме, пират с каждым годом все больше погружался в пучину безумия, от чего Иван был уверен, что в последний путь названный хранитель божественной тайны подготовит лучший свой наряд, включая какой-нибудь отличительный знак.

Внезапно профессор выпрямился в полный рост, опустил плечи, точно разом проглотил трехфутовую доску. Озадаченно взираясь на стройные ряды покойников, распластавшихся, практически у самых ног своего господина, он наконец понял, что единственной причиной, по которой смерть смогла настичь этих мужчин в таком положении была невероятная харизма пирата.

– Это самоубийство, – снисходительно бросил профессор обращая свой взор, на кое как поймавшего ровный ритм дыхания старика.

– Чего? – нисколько не озадачившись все же переспросил магистр.

– Массовое самоубийство, – повторил Иван и принялся бесцеремонно копаться в останках Робертса. Его нисколько не интересовали драгоценности и золото, коими пират был увешен словно гирлянда в рождественскую ночь. Много больше его интересовала нечто иное: – Я думаю, когда команда наконец добралась сюда, капитан понял, что обратного пути уже не будет. Впрочем, судя по его дневникам, Робертс изначально не собирался возвращаться в цивилизацию. Скорее всего свою команду… – профессор кивнул на двадцать семь аккуратных костяных кучек: – Робертс начал готовить задолго до самого плавания.

– Задолго?

– Пока мы шли ко дворцу нам на глаза не попадалось, ни оружия, ни одежды, ничего вообще, что могло бы указать на быт его команды.

Поняв к чему клонит профессор, старик разгреб носком ботинка ближайшую к нему кучу костей и скривившись коротко изрыгнул: – Bastards^11, – после чего выпучив глаза на Южина спросил: – Получается эта кучка засранцев добралась сюда и сразу сделала это? Но где же тогда хранилище?

– Не слишком уважительно Вы относитесь к своим собратьям! – теряя терпение Иван продолжал обшаривать карманы Робертса. Познакомившись с бесчисленным множеством дневником Робертса, основным наполнением которых было самолюбование и графоманство, он попросту не мог принять, что перед смертью, пират не порадовал себя возможностью испачкать еще пару десятков листов бумаги.

– Учитель! – внезапно крикнул старик, быстро шагавший прочь от братской могилы команды черного Барта. Его шаги были быстрыми, изредка сбивавшимися на некое подобие припрыжки. Внимание старика было явно чем-то захвачено, чем-то к чему он очень спешил.

Профессор знал, куда так устремился старик. Несмотря на сумятицу, внесенную Робертсом, Иван по своему обыкновению все же успел оценить убранство зала, просканировав его сверху вниз. Еще до того, как приступить к мародерству, он заметил мелкие, практические не заметные полосы-царапины на мраморе. Рытвины тянулись от самых врат, аккуратно огибали основной зал и исчезали за очередными, в этот раз менее вычурными вратами. Очевидно, это был проход к остальным помещениям дворца. В конце концов, это был дом, а в доме нужно было где-то спать.

Стоило Ивану увидеть эти полосы, он сразу понял, что это следы, следы чего-то тяжелого, что когда-то давно, волоком протащили через весь зал. Иван прекрасно понимал, что это было, но несмотря на ощущения столь короткого шага до заветной цели, он был всецело занят поисками последних слов пирата.

Иван не мог, нет, он просто не хотел верить, что Робертс оставит его без эпилога, без нескольких раскидистых слов высокопарного английского языка, в которых коротко но емко сравнит себя с новыми мессией, или на худой конец мучеником. И вот, когда профессор уже практически отчаялся найти хоть что-то, когда где-то впереди раздался знакомый уже звук шестеренок, приведенных в движение магистром, его глаз зацепился на маленькую скрутку, покоившуюся на гладком мраморе чуть поодаль правой ноги пирата.

Ликуя, профессор схватил мелкий листок, развернул и впился в строчки, нанесенные знакомым почерком:

«На камне сем я спасу Церковь мою…»

Быстро прочитав семь коротких слов, звучание которых знал должно быть каждый человек на земле, профессор расплылся в широкой улыбке. По какой-то невероятной причине, как казалось Ивану, имевшей нечто общее со «Стокгольмским синдромом», он испытывал благоговейный трепет удерживая короткое посмертное изречение капитана Робертса. Да, оно не имело ничего общего с понятием логики и несомненно принадлежало истинному безумцу, сумевшему завладеть умами нескольких десятков людей и привести их к столь печальному исходу. Но по какой-то причине, профессор понимал, что не найди он эту записку, не прочти слова, указывающие на то, что Черный Барт ни много ни мало приравнял себя к спасителю, он был бы расстроен. Нет, это было бы не просто расстройство. Та грандиозная жизнь, прожитая пиратом, без этой короткой строчки не была был полноценной. Для Ивана, истинным окончанием жизни этого сумасбродного человека были семь коротких слов, несомненно написанных замутнённым сознанием.

Аккуратно свернув клочок бумаги в маленькую трубочку, профессор бережно, на сколько мог, спрятал ее в карман и уже готовился двинуться в след Лебелетье, когда на короткий миг, вновь вперился взглядом на останки Робертса. Повинуясь бессознательному, Южин протянул руку и мягко коснулся старых костяшек. Удивительно, посреди всего великолепия мифического города, неподдельную радость, граничащую с экстазом, как бы громко это не звучало, профессор испытал только сейчас. Только сейчас, когда среди бесчисленного множества драгоценностей, буквально валявшихся у него под ногами, историк спрятал последнее послание капитана в карман, он ощутил истинное блаженство.

Наконец оставив бедолагу Робертса в покое, Южин одним прыжком соскочил с постамента, возвышавшего королевский трон и опрометью бросился вслед за стариком. Уже подававший признаки истощения организм, вновь отозвался пульсацией в висках, но к радости не замедлившего ход профессора, в этот раз решил не прерывать связи с реальностью.

Спустя секунду, когда мимолетный приступ был окончательно подавлен, Южин широким шагом заскочил внутрь очередной залы и тотчас остановился на месте.

Общее убранство помещения уже не могло удивить откровенно пресытившегося белым мрамором, золотом и драгоценными камнями профессора. В конце концов, чего он еще не видел в искусных фресках на потолке, в этот раз представлявшего собой имитацию звездного неба. Сквозь узоры звезд, в помещение пробивались солнечные лучи, освещая то, что много больше привлекло внимание профессора и старика, чья сгорбленная фигура, так же не двигалась, находясь чуть поодаль от Южина.

Не могли произвести впечатление на Южина и расписные стены, под стать звездному небу запечатлевшие на своем челе пейзаж пустыни. На удивление, песчаные барханы лишь отчасти пестрили золотой краской, россыпью драгоценных камней, а весь зал был выполнен в весьма сдержанных тонах.

Раскидистая мозаика золото-песчаного цвета, устилавшая пол относительно скромного, но все же, как и предыдущие гигантского помещения, запечатлевшая Аравийский полуостров и очевидно довершавшая общий ансамбль помещений не имела ни единого шанса, на то, чтобы завлечь путников. Несомненно, профессор обратил бы внимание на очевидный макет мира, изваянный в зале, если бы не чудовищные продолговатые следы, бороздившие мозаику у самых ног.

Густые бороздки, так нещадно испещрившие хрупкое покрытие пола, тянулись к центру зала и в скорости заканчивались, упираясь в лаконичное нагромождение грубо исполненных деревянных ящиков. Аккуратно составленная, достигавшая по меньшей мере двадцати футов в высоту и не меньше шестидесяти в обхвате, равноконечная пирамида нарушала гармонию изысканной залы и по разумению любого архитектора, явно недолжна была тут находиться.

С трудом сдерживая взрыв эмоций, профессор медленно двинулся навстречу сокровищу ордена еретиков. Он ни сколько не сомневался, что движется именно к нему, к тому, что несколько сотен лет наполняло подземные Великанские казематы, к тому, что свело с ума Робертса… На мгновение, профессор физически ощутил тепло от короткой записки пирата, что покоилась в нагрудном кармане рубашки. Он понимал, что уже совсем близко к тому с чего все началось.

Внезапно Зал наполнился пронзительным скрипом, сменившимся оглушительным грохотом, тотчас отозвавшимся многократным эхом. Инстинктивно оглядываясь к источнику шума, профессор понял, что его спутник не был столь сентиментален и от того, не отягощая себя различными знаниями-пониманиями, старик уже успел сорвать трухлявую доску с ближайшего ящика.

Спустя короткий миг, испещренная царапинами и морщинами рука француза выудила из образовавшейся дыры странный предмет, чем-то напоминавшей кухонный венчик. Связанная из нескольких коротких, с расщепленными с одной края и туго затянутыми, черной бечёвкой с другой стороны костями неведомого животного кисть, тотчас произвела должный эффект на старика. Скривив гримасу отвращения, он отбросили находку назад, даже не думая заботиться о бережности и вновь погрузил руку в ящик.

Для следующего артефакта, французу пришлось изрядно потрудиться, ведь спустя несколько секунд и симфонию натуженных всхлипываний, под приглушенным светом залы появился весьма увесистый фолиант. Для того, что бы удержать древнюю книгу в руках, мужчине пришлось перехватить ее второй рукой. Впрочем, равно как и к предыдущей реликвии, к этой находке старик не испытывал никакого интереса и уже планировал отправить ее под ноги, когда наконец профессор, пришедший в себя, выхватил книгу из рук старика.

Черная обложка старинной книги, которой как предположил профессор должно быть не менее нескольких тысяч лет, была выполнена из давно загрубевшей кожи. Обложка не шла ни в какое сравнение с искусно написанными и сшитыми церковными фолиантами, нет производство этой книги было грубым, рубленным. Открыв первый разворот, историк приметил, что несмотря на внушительную толщину, по меркам современных бумажных изданий способного вместить в себя не одну сотню страниц, эта книга был много меньше. Такая же стеганная кожа, что служила обложкой, представляла собой листы, от того, как показалось Ивану вся книга была не больше ста страниц-полотен.

На страницах почерневшей кожи с трудом, но все же виднелись очертания каких-то рисунков, перемежающихся с редкими письменами. Присмотревшись Иван понял, что это не столько письмо, сколько начертание иероглифов о происхождении которых ему не было известно ничего. Впрочем, ему не было известно ничего и о самих рисунках. Аккуратно, с трудом удерживая весомый реликт на руках, каждый раз содрогаясь от звука падения очередного древнего артефакта, отправленного на пол стариком, профессор просмотрел несколько страниц, окончательно убеждаясь, что он понятия не имеет, к мифологии какого народа принадлежат сцены запечатленные в коже. В том, что это часть чьей-то мифологии он нисколько не сомневался, персонажи на которых сейчас смотрел Южин, представляли собой антропоморфных зверей, то и дело вступающих в схватки, одаривающих друг друга подношениями, порождающих свет и тьму.

Отрывая взгляд от фолианта, профессор вновь оглядел массивную пирамиду ящиков и вперив невидящий взор куда-то сквозь нее внезапно замер. Поймав невероятно размеренный такт дыхания, Иван мягко положил книгу на ближайший выступ пирамиды и сделав короткий шаг назад перевёл взгляд на продолжавшего разбрасывать реликвии магистра ордена еретиков.

Лебелетье работал словно заправский землекоп. Срывая планку за планкой, он без особого стеснения разбрасывал артефакты, даже не удосуживаясь их осмотреть. С остервенением разбрасывая содержимое ящиков, старик с какой-то маниакальной улыбкой продолжал свои раскопки, в сущности, сам не понимая зачем он это делает. Для того, чтобы сделать то, зачем он проделал весь это путь, достаточно было лишь пары спичек, а чинить весь этот беспорядок не было ни единого смысла.

Внезапно, акустика помещения отозвалась очередным щелчком. В это раз источником звука послужило не бесчинство учиненное стариком. В этот раз звук появился из-за малой детали, приведенной в движение трясущимся от усталость большим пальцем Ивана.

– Пора вскрывать карты… – казалось нисколько не удивленный старик коротко шепнул и выпрямившись в полный рост повернулся к своему спутнику. Деталь, что произвела щелчок именовалась курком, приведшим похищенную у Питера Беркли «Беретту» в боевое положение, что сейчас угрожающе уставилась в грудь магистра.

Глава 96

Тун, Швейцария

24 января 2008 года, 20:36

Уже давно привыкшая к полному пренебрежению к любым ее словам, сорока девяти летняя Хлоя Савинье восседала на просторном кожаном кресле и сквозь узкие очки с присущим истинным снобам недовольством сверлила своими карими глазами неожиданного гостя. По долгу службы, женщине приходилось изо дня в день терпеть различные выходки представителей мужского пола, которые при любом удобном случае пытались выставить на показ свои мускулинные повадки. Впрочем, еще пару часов назад, она была уверена, что ее двадцатилетний стаж в кресле психотерапевта Швейцарской полиции, подготовил ее к любым выходкам.

Когда час назад ее новенький телефон запрыгал мелким тремором по туалетному столику, стоило ей скинуть пальто, после очередного наполненного жалобами рабочего дня, она не стала сдерживаться, исторгая из себя парочку крепких ругательств. Но имя, высветившееся на маленьком экране лэптопа, в одночасье пробудило в психотерапевте профессиональный интерес.

И вот, спустя каких-то пять минут, затянув густые русые волосы без единого седого волоска в короткий хвост, накинув на плечи кожаное пальто, Хлоя запрыгнула в еще не успевший остыть салон серебристого Ситроена и умчала в тягучую вечернюю темноту. Взвинчивая легкие снежинки устлавшие асфальт, Савинье буквально боялась предположить, зачем это ему понадобилось с ней встретиться. Он никогда ей не нравился и когда три года назад обязательные встречи сократились до единственного приема в год, психотерапевт смогла довольно продохнуть. Раньше ее профессиональная этика не позволяла подходит к обследованию его, без сомнения дурной головы, формально, от того, один раз в месяц Хлое по часу приходилось играть в занимательную игру: «Вопросы без ответов, иногда прерываемые саркастическими замечаниями и сальными шуточками».

Но сегодня, когда все ее тело содрогнулось, услышав этот бас, просивший о встрече, Хлоя несмотря на весьма неприятную историю взаимоотношений, сразу дала согласие на внеурочный прием. Ее на столько заинтересовала его просьба, что даже отчетливые нотки плетущегося от алкоголя языка не отпугнули ее.

И вот сейчас, снова оказавшись один на один с этим человеком, в ожидании начала беседы, Хлоя шепнула, что в ее кабинете не курят, но скорее так, для острастки, из уважения к старому ритуалу.

– Док, я перешел на легкие, их дым почти безвреден, – медленно прогрохотал высокий мужчина с пепельной сединой. Мелкие глубоко-посаженные, практически терявшиеся на широком лице глазки гостя, издевательски взирались на Хлою. Расположивший на удобном тряпичном диване, мужчина явно ожидал от психотерапевта ответного выпада.

– Зачем ты здесь, Хубер? – предпочитая не давать нового повода для совсем не остроумных замечаний пациента, перевела тему Хлоя.

– Хубер? – притворно рассмеялся тучный мужчина: – Ты бы еще сказала, детектив Хубер.

– Ганс, что тебе нужно? – искусно изображая полное отсутствие заинтересованности происходящим, Хлоя даже сумела зевнуть. Она понимала, что легендарный детектив Ганс Хубер, в два счета раскусит этот блеф, но отказать себе в этой маленькой игре не могла.

– Удивлена, да? – широко улыбнувшись, Хубер вальяжно отбросил ноги в сторону, очевидно готовясь к длительной беседе: – Не отвечай, я знаю, что удивлена, признаться я тоже удивлен, что ты единственная, к кому я могу обратиться.

– А я нет!

– Грубо! – театрально вскинув брови парировал детектив, но спустя мгновение сделав глубокую затяжку добавил: – Хотя с другой стороны нас объединяет двадцать лет недопонимания, истерик и принудительного общения, чем тебе ни брак.

Савинье позволила себе мимолетную улыбку, но отвечать не стала, давая понять, что все еще ждет от детектива разъяснений.

– Может закуришь? – Хубер протянул собеседнице смятую пачку американских сигарет.

– Почему бы и нет, – коротко ответила Хлоя и выудив из ближайшей тумбочки тонкую сигарету, отработанным движением отправила ее в рот, после чего быстро закурила: – Это в конце концов мой кабинет!

Предлагая собеседнице закурить, Хубер хотел вывести ее из себя, но увидев, с какой легкостью прилежный психотерапевт нарушает ряд строгих правил, растерялся сам: – А ты отрастила зубки без меня! – коротко заметил Хубер, уставившись исподлобья на надменно улыбающуюся Хлою, одержавшую верх в этой перепалке.

– Надеюсь теперь мы можем начать?

– Не знаю даже с чего начать, – с заметно поутихшей спесью начал детектив: – Ты же знаешь, что я никогда не был хорошим копом?

– Можем опустить эту прелюдию… перебила собеседника Хлоя.

– Бегая с пистолетом за поясом я творил много чего… – словно не услышав замечания собеседницы Хубер продолжил свой рассказ: – …Но, наверное, самое безумное, я сделал уже на пенсии, сегодня утром.

– Ты умираешь? – пытливо изучая широкое лицо детектива сквозь пластиковую оправу очков, спросила Хлоя.

Детектив привстал с дивана и сделав шаг в сторону единственного окна кабинета, утвердительно кивнул. На его лице не заиграл ни страх, ни еще какие-либо переживания, напротив Савинье готова была поклясться, что в глазах детектива было чувство облегчения.

– Ближайший церковный приход за углом, – бросила в спину всматривающемуся сквозь окно детективу Хлоя.

– И даже ни капли сострадания, – вновь расплылся в широкой улыбке мужчина.

– Я психотерапевт, – парировала Хлоя: – За состраданием иди к кому-нибудь другому.

– Что тебе известно о массовом убийстве тысяча девятьсот восемьдесят шестого года? – в одночасье изменившись в лице спросил детектив, так не изменивший своего положения и продолжавший изучать мелкую снежную крупу, сыпавшую с небес.

От неожиданности Хлоя не сразу нашлась с ответом. Она конечно же слышала о чудовищном убийство, случившемся в весьма благополучном городке. Массовая резня, утроенная, так и не найденными людьми, всколыхнула не только сонный туристический городок, но и всю Швейцарию. Местные с содроганием вспоминали ту жуткую ночь и спустя столько лет, продолжали обходить остатки небольшого двухэтажного дома, что принадлежал семье убитых, стороной.

– Общие черты, – с лица Хлои сошла надменна улыбка: – Благополучная семья, отец семейства преуспевающий ученый, мать домохозяйка и ребенок… – Хлоя запнулась, но сглотнув подкативший ком, добавила: – мальчик четырех лет.

– Я тогда был еще совсем зеленым… – возвращаясь к дивану, Ганс хрустнул костяшками и шумно приземлился на мягкие подушки: – …Первый год службы и сразу такое. Глава семейства был убит несколькими ударами чем-то острым. В заключении судмедэксперта говорилось о резаных ранах, но я не знаю каких размеров должен был быть нож, что бы проделать такую дыру в груди…

– Зачем ты мне это рассказываешь? – не выдержала Хлоя. Не смотря на особенность ее работы, основными историями, что ей доводилось слышать, были обыкновенные жалобы среднестатистических мужчин неудачников, но сейчас, при каждом слове Ганса, она ловила дрожь в поджилках.

– Потому что больше не кому, – без тени иронии коротко ответил Хубер и продолжил: – Мать они настигли на втором этаже, в спальне малыша. Судя по положению тела, она пыталась убежать от тех чудовищ, – внезапно голос тучного детектива дрогнул, ссутулившись он скрыл лицо в громадных ладонях.

В комнате повисло молчание, прерываемое размеренными щелчками настенных часов. Ощущаю, как мелкие постукивания шестеренок буквально высверливают в голове дыру, Хлоя не смела проронить ни звука. Опешив, она удивленно взиралась на надменного детектива. Всегда высокомерный, самовлюбленный великан, сейчас ронял густые слезы на ковер под ногами. Для любого психотерапевта подобное было бы большой вехой в карьере. Еще бы, спустя столько лет, непробиваемый защитный барьер сломан и легендарный детектив, в одночасье превратился в раненного старика. Но почему-то Хлое хотелось оказаться сейчас в другом месте. Забыть о звонке Хубера, забыть обо все, что она услышала и услышит.

– А малыш? – набрав полную грудь воздуха, понимая, что ей все же придется дослушать историю до конца наконец прервала молчание Савинье – … Как это произошло?

– Он не умер… – вскинув голову вверх, Хубер вперил тяжелый взгляд маленьких глазок на собеседника: – В ту ночь, полиция все же успела спасти одну единственную жизнь…

Хлоя судорожно принялся прокручивать в голове все истории, которые она слышала о том злополучном дне. Она была уверена, что в той трагедии погибло все семейство.

– …Мы нашли его спустя три часа после прибытия к месту происшествия. Пожар вспыхнувший в доме изрядно опалил труп отца вместе со всем первым этажом и был потушен далеко не сразу, равно как и проведен осмотр места происшествия.

Прервавшись, мужчина встал в полный рост, выудил из внутреннего кармана алюминиевую фляжку и тотчас опрокинул часть содержимого в рот.

– Будешь? – наконец оторвавшись от мелкого горлышка, детектив обратился к психотерапевту. Хлоя коротко кивнула и быстро отхлебнула обжигающую губы жидкость. Но ни вкус, ни запах коньяка не могли отвлечь Савинье. Услышав о том, что ребенок семейства выжил, она жаждала узнать, что же было дальше.

– Я нашел пацана под шкафом в детской комнате, – спрятав фляжку в карман продолжил детектив: – Это был старый платяной шкаф, у основания которого была широкая ниша. Тогда я решил, что мать спрятала малыша в этой нише, чем и спасла жизнь. Ну а убийца, очевидно он и не искал ребенка. Как установило следствие, перед уходом он устроил пожар, рассчитывая, что огонь скроет все улики и возможного свидетеля.

Слушая рассказ детектива, психотерапевт не заметила, как нервно перекладывая из одной руки в другую пачку сигарет, буквально превратила все ее содержимое в труху. С силой сжимая бесформенное месиво табака и бумаги, она уже знала ответ на свой следующий вопрос:

– Ребенок все видел?

– Когда я увидел скрученные в кулачки маленькие ручки, лежавшие под основанием шкафа, мое сердце оборвалось. Я думал он мертв как и вся семья, но прикоснувшись к щуплой кисти и ощутив тепло я возликовал… Веришь, или нет, но это были первые и последние слезы радости в моей жизни. В следующее мгновение, когда я наконец вытащил его на ружу, обнял и бросился прочь из дома мы встретились глазами. Его глаза, бездонные голубые глаза были до верху наполнены непониманием. Непониманием того, как мир мог быть так жесток… – детектив запнулся явно борясь с новой волной подступающих слез: – Мне хотелось прижать его посильнее, показать что это еще не конец, что мир не уничтожен, но такое бывает только в фильмах. Продолжая неотрывно смотреть на него, я вдруг понял, что у него на губах застыло одно короткое слово: «Мама!», так что да, пацан не просто видел, как убивали его мать, он три часа смотрел на ее истерзанное тело.

– Но как же…

– Стандартная процедура защиты свидетелей… – не дав закончить вопрос, перебил детектив: – … Решение было принято той же ночью. Ему быстро подыскали приемную семью, а мозгоправ… – теперь рассказ давался детективу много проще: – … Помог парню все забыть.

– Забыть? – машинально вторя Гансу, Савинье поняла, о чем он толковал. Психологический феномен, позволяющий человеку пережившими травму, буквально блокировать воспоминания о случившемся на уровне подсознания. Впрочем, Хлоя знала, что заслуги психотерапевта в этом не было совсем.

– Парень получил возможность жить нормальной жизнью, при этом не оглядываясь назад. Мы понимали, что убийца мог преследовать свидетеля, поэтому пацан уехал подальше от сюда.

– Он смог описать убийцу? – оправившись от нахлынувших потоков эмоций, психотерапевт полицейского участка, стала мыслить более рационально.

– Лишь короткие обрывки, образы… – Ганс прохрустел шеей и пожав плечам закончил: – …Никто особо и не допытывался.

Хлоя закурила очередную сигарету, пуская едкий дым в самые недра лёгких, тем самым пытаясь унять мелкую дрожь. Она знала, что великан ждет нового, должно быть единственного подходящего вопроса в данной ситуации:

– Для чего ты мне все это рассказываешь?

– С тех самых пор, стоило мне закрыть глаза, я сразу вспоминал всю боль, что была в его глазах. Наверное, поэтому я стал таким… – вновь нацепив надменную улыбку, в этот раз еще более не уместную чем обычно, заговорил Хубер.

– Ближе к делу! – Хлоя забыла о профессионализме, в ее голове внезапно засвербела догадка, она внезапно осознала, что же такого безумного мог совершить детектив в отставке.

– Этот парень попал в весьма интеллигентную семью… – вслушиваясь в слова собеседника, Хлоя внезапно поняла, что несмотря на столь откровенный диалог, его режиссёром, как и всегда был Хубер. Все ее вопросы, равно как и последние двадцать лет, оставались не отвеченными, впрочем, сейчас это ее нисколько не заботило: – … Я приглядывал за ним. У него была вполне спокойная, размеренная жизнь… Пошел по стопам убитого отца, занялся наукой… – Хубер говорил спокойно, даже с каким-то оттенком гордости: – … Историей.

– И ты решил, что должен сломать эту жизнь? – с явной укоризной, Хлоя продолжала подталкивать детектива к завершению своего покаяния.

– Понимаешь… – Хубер запнулся, тяжело взглянул куда-то над головой психотерапевта и набрав полную грудь воздуха, без тени эмоций выпалил: – Сам не понимаю зачем это сделал, но сегодня утром я отправил все материалы по этому убийству ему, парню, которого когда-то звали Натан Моро.

Глава 97

Убар (Атландита Песков), Царство Аддитов

22 сентября 2021 года, 14:43

Удерживая, изнеможенное, побитое старческое тело, которое к тому же продолжало пожираться метастазами, Жан-Жак Лебелетье, совсем не ощущал тяжести лет, длительного путешествия и даже столь болезненного недуга. Гордо выпячив подбородок, магистр слушал рассказ своего спутника, вехи которого аккурат дотянулись до текущих событий. Все, что описывал Иван было ему знакомо, знакомо, но картины этого прошлого вспыхивали в его голове словно сквозь мало проглядную пелену. Старик помнил ту морозную ночь восемьдесят шестого года, но словно в тумане, будто и происходило не с ним. Еще бы, ведь столько лет минуло, с его самой первой воинственной акции по защите сокровищ братства.

Приличный банковский счет и определенное положение в обществе тогда еще взбалмошный, тонувший в блуде и пьянстве молодой Жан-Жак получил от своего отца – Франсуа Лебелетье, весьма зажиточного банкира и писателя, который на ряду с иными регалиями носил перстень магистра ордена еретиков. Возглавлявший орден Франсуа Лебелетье долго не хотел вводит безалаберного сына в путанные реалии семейного подряда, от того, завеса тайны приоткрылась перед молодым человеком лишь на исходе его тридцать третьего года. Сколь значимой тогда казалась ему эта дата. К удивлению отца, прежде безудержный бунтарь не моргнув и глазом отказался от разгульной жизни и с такой же легкостью отмахнулся ото всех друзей. Лебелетье-старший знал, что сокровенная тайна, что оберегал орден не могла обратить его сына в веру. В сущности, глубоко религиозный магистр уже давно понял, что душу его отпрыска, погрязшую в болоте множества грехов уже не спасти. Но рвение с коим Жан-Жак принялся изучать не хитрые догматы братства, то остервенение, с которым он буквально зубрил долгую историю светлого воинства, что служило господу в тенях, не могло, не радовать отца.

Ретивый молодой человек, стоило ему испить из серебряного кубка на церемонии обращения, принялся ревностно служить идеалам своего ордена, своей новой семьи. В каждом очередном публицисте, искателе древностей и профессоре истории, Жан-Жак Лебелетье видел угрозу, угрозу сокровищу, идеалам братства, устоям церкви, да и всего мироздания. Тогда, тридцать пять лет назад, будущий магистр полагал что истина, что открылась пред ним должна быть сохранена во что бы то ни стало.

Впрочем, весьма радикальные суждения, высказываемы молодым Жан-Жаком, не понимал никто, даже его собственный отец. Франсуа Лебелетье предпочитал не замечать подступающих угроз, он как и прежде предпочитал отмахиваться от своего сына. Казалось магистр ордена не воспринимал наследника серьезно, будто посвятив его в тайны братства, он не считал его равным себе… Но так казалось только Жан-Жаку.

Именно тогда, в одной из небольших газет, что с особенной тщательностью теперь штудировал будущий магистр, его взгляд и наткнулся на небольшой заголовок о писателе публицисте, знатоке древней символики, ныне проживавшем в небольшом горном городке в Швейцарии. Статья отзывалась о мужчине как о экстравагантном историке-неудачнике, посвятившем свою жизнь и буквально развеявшего состояние семьи на поиск некой древней тайны.

Все прочие угрозы братству, не шли ни в какое сравнение с этим Малколмом Моро. Перечитав статью несколько раз, Жан-Жак понял, что этот человек ищет именно его древнюю тайну, его новую семью. Этот дурак Моро даже предоставил часть своих наработок, содержащих рисунки и карты для публикации. В одном из рисунков Жан-Жак без труда различил очертания медальона с запечатленным символом братства Еретиков.

Решение пришло в то же мгновение. На совещания, прения и прочие слюнтяйские методы, что так любил его бесхребетный папаша, совсем не было времени. Братству требовался воин. Воин, способный взять в руки клинок и отдать свою душу во имя великой цели, цели защиты церкви…

Дорога из Франции в Швейцарию, с учетом спешных приготовлений, заняла меньше суток и уже следующей ночь, проведя короткую рекогносцировку, будущий магистр сделал то для чего был рожден… Защитил тайну…

Жан-Жак ожидал, что такой радикальный метод устранения проблемы еще больше рассорит его с отцом, но это уже ничего не значило. Как оказалось, прочие члены братства, приняли решение Лебелетье-младшего. Все как один согласились, что Малколм Моро был угрозой, угрозой от которой он, воин света, избавил светлое воинство…

В скорости после смерти Франсуа, так и не простившего сына, Жан-Жак возглавил орден. Лебелетье-младший, был много больше готов к роли великого магистра. В отличии от своего отца, он прекрасно понимал, что залогом сокрытия любой информации является ограничение круга лиц посвященных. К счастью, расправляться со старцами ордена ему приходилось лишь в крайних случаях. Болезни, физические и духовные, со временем забрали остатки некогда великого братства, оставив тайну на попечение лишь Лебелетье и его единственного помощника.

– Значит, это всего лишь месть? – наконец стряхнув негу воспоминаний, старик сосредоточенно уставился на Ивана: – Странно, ты не находишь?

– Месть… Не нахожу… – более чем спокойный профессор, словно ведя легкую светскую беседу, коротко пожал плечами. Удерживая пистолет, словно он ничего не весил, Южин уже несколько минут расхаживал из стороны в сторону.

– И каков же был план?, – старик перешел на привычное ему стальное рычание. Он с пренебрежением взирался на пленителя, словно это он держал Ивана на мушке пистолета: – Не верится, что произошедшее входило в твои планы…

– Мой план закончился неделю назад…, – все же согнув руку в локте, Иван на манер Джеймса Бонда – Шона Коннери прислонил ее к телу, тем самым дав себе возможность расслабить изрядно уставшие мышцы.

– Неделю? – удивился магистр.

– О, да… – несмотря на напускную расслабленность, рассказ о своей родословной и полученном десять лет назад от Швейцарского детектива Ганса Хубера послании, дались ему тяжело, тогда как сейчас речь профессора стала размеренно-легкой: – … Как и прежде, я рассчитывал быть сторонним наблюдателем…

– Наблюдателем? – снова переспросил старик.

– Послушай, если ты не престанешь перебивать меня своими удивлениями, это может затянуться… – раскинув руки в стороны и пожав плечами, Иван изобразил недовольную гримасу и тут же продолжил прерванную мысль: – …Когда я вспомнил историю своей семьи и ознакомился с материалами уголовного дела, я больше не имел морального права, снова похоронить воспоминания о твоих изуверствах внутри себя. У меня просто не было иного выхода, кроме как продолжить изыскания отца. Не на долго прервав монолог, Иван жестом показал старику, что не желает слышать каких-либо вопросов и сделав несколько шагов к пирамиде, тяжело уселся на ближайших порог: – К твоему сведению магистр, детектив достаточно близко подобрался к ордену, будь ваш кружок по известнее, на подобии иллюминатов, или масонов, ты бы уже давно прописался в швейцарской тюрьме!

– Что значит, «как и прежде»? – спокойствие Ивана, с которым он говорил, буквально выводила старика из себя. И без того неуравновешенный магистра, терял остатки контроля, не будь в руках его пленителя оружия он бы уже давно бросился на него.

– Скажи мне, ты помнишь с чего все началось? – склонив голову на бок, Иван явно устал отыгрывать свою роль. На его лице читалось презрение и ненависть к пленнику: – Что послужило катализатором всех событий?

В одно мгновение и без того бледное лицо старца, сталось и вовсе пепельным, а гневное выражение куда-то тотчас улетучилось, представляя место растерянности. С трудом борясь с подступающей темнотой, старик наконец осознал. Не успел Иван закончить фразу, как вся цепочка событий выстроилась нужным порядком. Только сейчас француз осознал, что все это время действовал не в интересах братства, а в интересах расчетливого кукловода, который сейчас находился прямо перед ним.

–Ты направил письмо понтифика? – задыхаясь открытием прохрипел старик.

– Бинго! Я сочинил, и я же отправил… – пожимая плечами Иван прервался и сосредоточено всмотревшись в растерянные глаза старика продолжил: – Ты растерял хватку. Я старался светить этими письмами везде, где только мог. Публичные и приватные торги, печатные издания, я даже снова издал статью о своем отце, но ты был глух. Признаться, я уже был готов сдаться, где-то в глубине души я смирился с тем, что ты уже не объявишься, но вот неделю назад, София схватила меня за руку и я уже сижу на стуле у тебя в кабинете и гляжу в твои глаза… Я теперь их в век не забуду… – Иван прервался, к горлу вновь подступил ком: – И больше никогда не забуду, как ты убивал мою мать…

– Мы все делаем то, что от нас требуется, – отступив на шаг, старик внезапно приободрился, словно ни сколько не раскаиваясь в содеянном.

– Когда я начинал поиски, все чего я хотел, это увидеть как из твоих глаз уйдет жизнь, просто воздать тебе по заслугам… – Иван не стал отвечать на фанатичное высказывание, уже давно превратившееся в глупую идиому: – … Но стоило мне увидеть тебя, больного, дряхлого старика, практически уже стоявшего одной ногой в могиле, я вдруг понял, что ты жаждешь смерти. И если бы я вырвался той ночью из оков, придушил бы тебя в твоем чертов кабинете, то подарил бы избавление… Но к счастью, в наши разборки вмешался его величество случай в лице Питера, Софии и конечно же Планкина – злобного расхитителя древностей.

Иван вскочил в полный рост и шумно прохрустев спиной, стал расхаживать перед своим спутником:

– А потом, ты, будучи уверенным, в том, что всегда все держишь под контролем, сам пустил меня в число посвященных в тайну.

– Чего ты хочешь? – нервно передернул плечами старик.

– Представляешь, каким было мое удивление, когда банальная месть обернулась раскрытием всей тайны твоего ордена. Признаюсь, я считал, что вы очередное тайное общество охраняющее секрет, который сами же и породили, но вот это… – Иван окинул рукой зал, после чего вновь вперил тяжелый взгляд на сгорбленного магистра: – План? Не было у меня плана. Все, что произошло и еще произойдет, все это по твоей вине, из-за твоей промашки.

– Что же ты сделаешь? – чувствуя, как немеют все конечности вяло осведомился Лебелетье. В сущности, он знал, что было на уме у профессора, знал, но никак помешать уже не мог.

– Твоей тайне конец… – быстро зашептал Иван: – Весь мир узнает о том, как вы несколько веков к ряду изничтожали всякое инакомыслие. В копилку всех злодеяний, совершенных во имя Ватикана, прибавится и это… – спешно шепча последние слова, Иван аккуратно положил руку на плечо старика и еще раз взглянув в наполненные отчаянием глаза добавил: – … И самое прекрасное, во всем этом повинен ты…

– Значит все, что тебе нужно, это известность, хочешь стать великим первооткрывателем? – внезапно старик расплылся в болезненной улыбке.

Ошарашенный реакцией пленника профессор сделал шаг назад, продолжая пристально изучать трясущегося старика.

– Нет, мне достаточно будет знать, что перед своей смертью ты осознал, что облажался по полной, а все что мы сегодня нашли будет мировым достоянием, – медленно ответил Иван, все еще не понимающий, что же так позабавило Лебелетье.

– Тогда тебе повезло, – сквозь булькающий истерический гогот выдавил старик: – У меня на примете есть человек, что будет способен взять на себя эту роль! – окончательно срываясь в истерику проверещал француз и кивнул в стороны огромных ворот в тронный зал, под широкой аркой которых виднелись кипельно-белые волосы, затянутые в плотную косу.

Глава 98

Убар (Атландита Песков), Царство Аддитов

22 сентября 2021 года, 15:02

Спешно переставляя худощавые ноги, блондин мчался сквозь необъятных размеров тронный зал подземного города. Ледяной взгляд его голубых глаз, словно дикий зверь вцепившийся в свою жертву, не отпускал ошарашенного профессора ни на мгновение. Судорожные движения, казалось давались коллекционеру весьма болезненно, он то и дело прихрамывал на правую ногу, а жилистые руки, покрытые легкой кофтой цвета хаки, неестественно дергались, словно ими управлял какой-то невидимы кукловод.

Сосредоточенно взираясь на Южина, не обращая внимания на оглушительный хруст ломающихся под ногами костей команды Робертса, Планкин продолжал быстро сокращать дистанцию до все еще не двигающегося профессора и отдаляться от весьма поредевшего отряда своих вассалов. За спиной коллекционера возвышалась массивная фигура личного охранника, пара безликих наемников и два силуэта, вид которых в один миг окатил историка ледяным душем. Он был уверен, предательство, совершенное им, не только оставит его на едине с Лебелетье, но и убережет Софию и Питера от встречи с коллекционером.

Еще мгновение и очередной проход остался за спиной богача, после чего он наконец сбавил ход. Переходя на спешную поступь, Планкин оскалился в злобной улыбке направляя в грудь Южина короткий обрез, прежде покоившийся за спиной.

В ответ на безмолвное указание нового постановщика пьесы, Иван разжал кисть удерживающую беретту и спустя мгновение стены древнего зала наполнились звоном метала, приземлившегося на каменистый пол. Отступая назад он с ужасом взирался на коллекционера, но никак не мог понять, что его так сильно ужасает. Безвыходность положения, или то, в каком виде перед ним предстал блондин. Каких-то десять дней назад, когда профессор обнаружил себя в одном из многочисленных помещений загородного особняка Планкина, экстравагантный коллекционер предстал подтянутым, ухоженным мужчиной с гордо выпяченной грудью и ворохом идиотских высказываний, тогда как сейчас, он скорее напоминал обитателя какой-нибудь древней гробницы.

И без того худощавое лицо Планкина сильно осунулась, а его бледная кожа окрасилась в иной цвет. Теперь глубоко посаженные глаза и острые скулы венчал болезненный синий оттенок. Даже старый магистр, практически находясь на смертном одре, мог похвастаться более живым внешним видом. Единственное, что оставалось неизменным это туго затянутый хвост густых серых волос, которые несмотря на длительное путешествие, были также идеально уложены.

– Так, так, так… – блондин попытался начать фразу в запомнившейся Ивану манере, но уже спустя мгновение возвышенная тирада прервалась, уступая место гневному шипению: – …Удача наконец изменила тебе…

– О боже… – все это время продолжавший давиться смехом Лебелетье вновь залился истошной истерикой: – … Это и есть тот полоумный, что гонялся за нами? – посмотрев на магистра, профессор увидел узловатый палец, указывающий на озадаченного коллекционера: – …Он так долго за нами бегал, потратил столько сил, но забыл подготовить менее идиотскую фразу!

Боясь даже предположить, чем может обернуться эта сцена, профессор все же не смог сдержать улыбку и прыснув со смеха перевел взгляд с гогочущего старика на в конец растерявшегося коллекционера. Иван тоже осознал, что внешний вид потрёпанного коллекционера, слегка осунувшиеся плечи, кожа, приобрётшая еще более странную пигментацию, в этот раз напоминавшую клоунский наряд, в купе с действительно наигранно-клишированной фразой, быстро разрядили обстановку превратив появление коллекционера в фарс.

– Знаете… – несмотря на затруднительность ситуации и откровенное пренебрежение персоной коллекционера, Иван все же обратился к нему на Вы: -… Будь мы персонажами какого-нибудь романа, с такими высказываниями, автору точно следовало бы сменить род деятельности, – Иван не знал, что с подвигло его сделать подобное замечание, которое, впрочем, в сложившейся ситуации казалось ему весьма уместным.

– Молчать! – внезапно стены дворца, наполнились звериным рыком, исторгнутым из огромной груди Ханина. В отличие от своего нанимателя, охранник как и прежде повергал в ужас всех, с кем только сталкивался взглядами. Его массивная фигура высилась над головами всех участников представления. Даже парочка высоких безымянных охранников, ведущих Софию и Питера под руки не могла сравниться с великаном Ханиным.

– На колени! – громогласный набат командного рыка бывшего военного вновь наполнил помещение, стоило громиле поравняться со своим нанимателем.

Не понимая, что на него произвело большее впечатление, яростный вид Ханина, или залп его криков, до сих отзывавшихся глухотой в ушах, Южин повиновался приказу и тотчас опустился на колени. Вслед за ним ниц пал и старик.

Дождавшись, когда пленники выполнят указание, Ханин не изменяя выражения обезумевшего быка, кивнул подчиненным и Питер с Софией распластались рядом со своими бывшими спутниками.

Иван резко дернул плечами, стоило ему услышать приглушенный стон Софии, которая очевидно неудачно приземлилась подле него самого и тотчас поймал на себе испепеляющий взгляд воровки. Казалось девушка нисколько не обращала внимания на ушибленное плечо. Неотрывно вглядываясь в глаза историка, она будто пыталась прожечь в нем дыру, чтобы утолить свою ярость. Воровка не слушала, от того совсем не обращала внимания на очередную раскатистую тираду громадного охранника. Сейчас для нее в этом мире существовал только она и этот предатель, в горло которого она вцепится с минуты на минуту.

– И что будет дальше? – Питер в отличии от воровки был куда более прагматичным и несмотря на откровенно проигрышный расклад, все же решил попытать удачу: – Я надеюсь этого достаточно, чтобы выкупить наши жизни? – зачастую взбалмошный, сыплющий невпопад остротами разного качества американец, сейчас представлял собой образец стойкости и словно заправский адвокат, чьи руки не были покрыты плотным узлом веревок, попытался выкупить свою свободу. Заканчивая фразу он взглядом обвел древний зал королевского дворца.

В ответ на вопрос Питера раздалось лишь гробовое молчание, прерываемое тихими хрипами все еще продолжавшего посмеиваться Лебелетье. Коллекционер пристально вглядывался в сосредоточенное лицо американца. Его впалые глазницы, густая копна волос в тусклом свете, практически превратили лицо Планкина в подобие настоящего черепа, от того тяжелый взгляд его немигающих глаз заставил ретироваться нерадивого адвоката.

– Мне кажется ваша парочка не до конца поняла условия сделки, – медленно переводя немигающий взгляд с Питера на Софию, наконец ледяным тоном процедил коллекционер: – В любой из множества вероятностей выхода из сложившейся ситуации смерть всей вашей компашки неизбежна и твое неуместное бахвальство это никак не изменит! – срываясь на взвизгивания, коллекционер подошел вплотную к Питеру и уже знакомым для Южина приемом обхватил худощавыми руками голову американца и придвинув лицо быстро зашептал: – У тебя нет ни единого козыря, все, что здесь есть, уже принадлежит мне , все это и так мое! – заканчивая фразу Планкин оттолкнул обескураженного вора, быстро переключил внимание на стоявшего подле него Южина и самодовольно улыбнулся: – Единственное, что я могу тебе предложить это осознание, из-за чего ты сдохнешь так далеко от своего дома!

Ощущая кожей ледяное прикосновения мелких глазок коллекционера, профессор наконец осознал весь ужас неминуемых последствий. Внезапно он осознал, что гонка, устроенная им ради мести, ради желания поквитаться с орденом Еретиков, обрекла ни в чем не повинных Питера и Софию на смерть.

Сам же Иван никогда не искал смерти, все это время, как только в его почтовый ящик упал увесистый конверт с уголовным делом четы Моро, он искал отмщения, но никак не погибели, впрочем, он все же был готов к подобному исходу. Образованный профессор истории прекрасно знал, что путь, на который он стал, мог привести его к подобному исходу, впрочем, увидев, как Питер опрокинулся навзничь, его сердце рухнуло куда-то вниз следом за американцем.

– Я все расскажу, – взглянув на Софию, на лице которой вместо презрения к историку, уже читались те же неутешительные мысли, что и у него, начал профессор. Взираясь в прекрасное лицо воровки, ныне искаженное гримасой отчаяния, профессор корил себя за все содеянное, корил себя за слепую ярость гложившую его все эти годы, корил, за то, что втянул девушку во все это и корил себя за то, что единственное, что он мог сделать это причинить ей еще больше боли, рассказывая, что это именно он все затеял и что он является архитектором их уничтожения…

– Все, что за моей спиной это награбленные Ватиканом святыни, идолы и реликвии…

Коротким жестом, блондин быстро прервал начинающуюся лекцию, после чего сделав короткий шаг к пленнику раскинул руки в стороны и широко улыбаясь быстро защебетал: – Мне плевать на уроки истории, сейчас мне гораздо интереснее, зачем ты заставил меня оббежать половину шарика… – с этими словами, коллекционер вновь выхватил обрез и направил ствол в испуганное лицо Софии: – И поскорее милый Джек, иначе твоя Роза не успеет добраться до заветной двери!

Глава 99

Убар (Атландита Песков), Царство Аддитов

22 сентября 2021 года, 15:31

Своды сказочного зала, являвшего собой миниатюрную карту Аравийского полуострова вновь услышали рассказ Южина, произнесенный им в этом же месте какими-то тридцатью минутами ранее. И если прежде в голосе профессора была победоносная бравада, преисполненная неприкрытой ненавистью к магистру ордена Еретиков, то сейчас, спутником этой истории стало совсем иное чувство. Сейчас историк не столько рассказывал, сколько каялся под тяжелым взглядом карих глаз воровки.

Рассказывая о всех перипетиях истории, в конце концов приведшей Ивана, Софию и всех участников этой сцены в сказочный дворец Аддитов, историк неотрывно смотрел в бездонные глаза воровки. Он понимал, что не имеет никакого права надеяться хоть на какое-то сострадание, или участие, но слабый уголек надежды все же теплился в глубине его души. Он надеялся, что в прекрасных глазах Софии все же мелькнет та теплота, с которой она смотрела на него прежде, но вместо этого он видел лишь жалость и злость.

Заканчивая историю, Иван наконец перевел взгляд на коллекционера, на удивление терпеливо выслушавшего всю историю. Странно, но где-то в глубине души, профессор испытывал к нему некоторое сочувствие. В конце концов, как София и Питер, Планкин со своими людьми оказался заложником обстоятельств, что были режиссированы самим же Иваном:

– На этом все! – смиренно взглянув на расплывшееся в улыбке бледное лицо безумца, подытожил Иван.

– Ах, месть… – наигранно зевая и закатывая глаза, процедил Планкин: – …Не так, чтобы это было ну очень уж тривиально…, – размеренно шагая, словно заправский театрал провинциальной труппы, Планкин явно получал несказанное удовольствие от всего, что и как он говорил: – …Для этой парочки… – помедлив, коллекционер поочередно навел дуло обреза на Софию, а затем на Питера: – …Думаю твой рассказ оказался весьма неожиданным!

– Ты сам все слышал! – свирепея от игры в загнанных мышей и садиста кота, процедил Иван: – Они не причем, это я тебя использовал, я одурачил и заставил гнаться за мной через половину земного ш…

Парой прижимистых шагов преодолев расстояние отделявшее его от профессора истории, Планкин схватил пленника за края воротника и что есть сил закричал:

– Твоя потаскуха сознательно украла у меня это чертово письмо и мне плевать, как оно появилось у меня, мне не плевать на другое, мне не плевать, что какая-то девка решила, что сможет безнаказанно так поступить со мной! – заканчивая фразу, коллекционер со сноровкой профессионального бойца вскинул руку над головой и тотчас нанес мощный удар в лицо своего обидчика, высекая глубокую рану над его левым глазом.

Заваливаясь навзничь, профессор на мгновение вновь провалился в забытые, но собрав последние силы в кулак, сразу поднял голову, направляя взор на продолжавшего кричать коллекционера. Горячая кровь, медленно струившаяся из раны, мешала обзору, но даже одним глазом, Иван одарил своего пленителя испепеляющим взглядом

– … Все, что находится здесь, включая Ваши никчёмные жизни, принадлежит… – судорожно размахивая руками и брюзжа слюной, не унималась коллекционер: … Это сокровище, этот город все мое!

– Но нашел это не ты… – короткая фраза, произнесенная Софией без единой эмоции и буквально брошенная куда-то в пустоту в одно мгновение, заставила иссякнуть поток бессвязных воскликов коллекционера.

Одним порываем все, включая откровенно не понимавших ничего, парочку солдат Планкина оглянулись на девушку.

– Молчать! – первым прервал молчание, Ханин, на чьем лице короткая фраза Софии отразилась не столько недоумением, сколько испугом. Громадный охранник хранил молчание на протяжении всего спектакля своего господина, но стоило воровке вступить в диалог, верзила тотчас отреагировал.

– Помолчи, – коллекционер одним коротким движением остановил двинувшегося к пленнице амбала и сам приблизился к воровке: – Не понял, о чем ты? – в этот раз коллекционер обратился к девушке.

– Ну как же, – не естественно изогнувшись в попытке улучшить себе обзор, Иван был готов поклясться, что увидел улыбку слегка подернувшую уголок губ продолжавшей говорить девушки: – Ты явно в своем деле лучший! Но даже для тебя, найти затерянный легендарный город, буквально построенный из золота… Это могло бы стать делом всей жизни! – София говорила вкрадчиво, нисколько не сомневаясь в своих словах: – Готова поспорить, ты уже представляешь всевозможные интервью, обложки глянцевых журналов с твоим лицом на развороте… – на мгновение остановившись, София надменно улыбнулась и продолжила вести массированную бомбардировку самолюбия, начавшего осознавать, о чем толкует воровка, Планкина: – Ну и наконец экранизацию этого величайшего открытия!

– В отличие от тебя, у меня еще будет время все это обдумать, – стиснув челюсти попытался парировать коллекционер, что, впрочем, нисколько не помешало воровке продолжить.

– Только вот обдумывать нечего… Единственная причина, по которой ты находишься в этом месте, это я и он! – София коротко кивнула на Ивана, наконец справившегося с головокружением и вновь вставшего на колени: – Он использовала тебя, чтобы привлечь чье-то внимание, я просто обокрала тебя, ну а ты, как бешенный пес гнался за костью, – заканчивая фразу, София хищно улыбнулась и коротко добавила: – По такому случаю, у меня есть предложение для названия фильма, как насчет: «Великий пшик и никакого таланта!»?

– Заткнись! – несмотря на весьма красноречивую команду, Ханин, прекрасно понимающий, о чем говорит воровка и ясно видящий, что ее слова достигли цели, попытался опередить надвигающуюся бурю, но успев прогрохотать всего лишь слово, быстро осекся. В складывающейся ситуации у бывшего военного был не самый богатый выбор. Все что он мог, это попытаться заткнуть девчонку, или смиренно дожидаться окончания перепалки коллекционера и воровки, которая явно опережала своего оппонента в красноречии.

Далеко не самым изысканным способом, воровка ловко загнала самовлюбленного коллекционера в ловушку его же собственной гордыни и не останавливаясь продолжала наращивать давление. В сущности, услышав последнюю безответную фразу-укол, охранник понял, что любое его действие скорее всего только ухудшит и без того сложную ситуацию, но повинуясь внутреннему голосу, все же решился и судя по бездонной темноте оружейного ствола, сейчас настойчиво упиравшегося ему в грудь, патологическое рвение Ханина к активным действиям вновь сыграло с ним злую шутку

– Значит она права? – переключив внимание на громадного охранника, уже успевшего тысячу раз проклянуть себя за несдержанность, Планкин сквозь зубы, гневно выцеживал слог за слогом: – Судя по всему, в твоих глазах я даже хуже, чем пес. Очевидно ты Алёшенька считаешь, что я не в состоянии справиться с какой-то дешевкой?

Из последних сил удерживая остатки самообладания, Ханин сосредоточенно взирался в залитые пеленой ярости глаза своего нанимателя. В жизни бывалого военного подобная сцена была далеко не первой. Впрочем, прежде ему угрожали оружием в более приземленной обстановке, нежели затерянный мифический город, да и страдальцы жаждавшие его смерти зачастую были куда уж более стабильны. Но если отбросить все внезапные условия, для великана сейчас не было ничего нового. Алексей, прислушавшись к канонаде воплей своего инстинкта самосохранения, мог в любое мгновение провести несколько плавных, отточенных практически до машинного автоматизма действий и разоружить своего нанимателя. Но все же, короткие строки рабочего контракта, оказывали куда большее влияние на его решения, от того, Ханин продолжал стоять на месте не смея даже шелохнуться.

– Знаешь, что я тебе скажу? – реакция коллекционера было столь неожиданной и бурной, что никто из присутствующих, включая Софию буквально не могли вымолвить не слова, и только сам Планкин выдержав несколько томительных секунд, не опуская оружия вновь обратился к воровке: – Я согласен с тобой, не я нашел Убар, но как и прежде… – Планкин опустил оружие, обернулся к Софие и с присущей ему рысьей грацией упал на колено подле нее: – …История будет написана победителями! Я убью вас всех, а тела закопаю так глубоко, что никогда и никто не найдет. Никто и никогда не сможет узнать правду, потому что для всего мира правдой будет то, что я скажу! – сейчас коллекционер не пытался изображать кого-нибудь из своих многочисленных альтер-эго, не говорил с ужимками, или переигрываниями. Напротив, медленно чеканя слова, блондин не столько пугал своих пленников, сколько расписывал перспективу их скорейшей погибели.

– А как быть с ними? – в отличии от Питера, Ивана и старика Лебелетье, резкая смена тона коллекционера произвела на воровку гораздо меньшее впечатление, и сейчас, шепнув свой вопрос, София коротко кивнула в сторону изрядно обедневшей свиты сходившего с ума коллекционера, ныне состоявшей всего лишь из двух безымянных наемников и шкафообразного личного телохранителя…

Глава 100

Убар (Атландита Песков), Царство Аддитов

22 сентября 2021 года, 15:49

Находясь в каких-то паре шагов от склонившегося над своей пленницей Планкина, шкафообразный охранник никак не мог расслышать что же воровка шепнула на ухо взбалмошному коллекционеру. Впрочем, Ханин и без того прекрасно знал, каким будет содержание этой фразы. Еще несколько минут назад, когда девчонка только запела свою песню, он тотчас понял каким будет исход.

Когда несколько мгновений назад, Планкин убрал от его лица обрез ружья и вновь обратился вниманием к дерзкой воровке, бывший военный, практически бессознательно, повинуясь лишь инстинктам сделал короткий шаг в сторону, тем самым уходя с линии первой атаки. В том, что уже спустя мгновение давящую тишину подземного зала разорвут оружейные хлопки он уже нисколько не сомневался.

В конце концов, не только Планкин был адресатом, которому предназначались слова воровки. Парочка бывших военных, некогда решивших, что стезя солдата удачи – это идеальный выбор в жизни, были свидетелями этой короткой перепалки и если стрельбу начнет не Планкин, то наемники в одно мгновение превратившиеся из подручных в нежеланных свидетелей точно уже были готовы к бою.

В какой-то момент Ханин вдруг подумал, что восхищается этой девчонкой. Так просто, без тени элегантности, которая, впрочем, была и не нужна, она словно бывалый гитарист из хейви-металл группы, только что доиграла виртуозное соло на нервах взбалмошного коллекционера…

Движения блондина хоть и не были доведены до автоматизма, но все же он умел обращаться с оружием. Несмотря на стелившуюся перед рассудком пелену ярости, он прекрасно знал, что находится в проигрышном положении и единственным шансом для него был небольшой маневр и два пучка мелкой дроби, которую, он уже спустя доли секунды отправил в сторону не успевших опомниться солдат. Не взирая на не самую короткую дистанцию до целей, грубо укороченный ствол ружья обеспечил более чем удобоваримый разлет кусочков свинца и отчаянный выстрел обоих патронов, произведенный Планкиным, тотчас сократил численность присутствующих в городе людей на двух безымянных солдат.

Позволив себе лишь мимолетную секунду ликования, Планкин вновь предпринял попытку тактического маневра. Согнувшись вдвое, попутно перенося вес тела на правую ногу в не естественном приседе коллекционер выхватил из наплечной кобуры, предусмотрительно заряженный и заранее подготовленный к использованию семизарядный ПМ и уже готовился пустить его в ход, но его новая цель оказалась куда расторопнее. Вскинув ствол пистолета куда-то в пустоту, туда, где еще мгновение назад стоял его телохранитель, коллекционер успел лишь коротко ахнуть, прежде чем огромный кулак Ханина вынырнул откуда-то из-за спины и уткнулся в основание грудной клетки, заставляя Планкина выплюнуть весь воздух из легких…

Несколько мгновений назад, когда София закончила свое сольфеджо на нервах блондина, а все инстинкты бывалого военного в унисон закричали о неминуемой схватке, он за какую-то долю секунды успел просчитать все возможные варианты развития событий и был готов к нападению. Он понимал, что сейчас у него нет времени на то, чтобы выхватить из-за спины автомат и полагаться придется только на ближний бой.

Удар косматой руки, буквально подкинул худощавого блондина в воздух, но несмотря на нехватку кислорода, заигравшие перед глаза вспышки красного света и чудовищную боль в очевидно сломанных ребрах, Планкин не выронил пистолет и крепко зажав его в костлявой руке уже был готов пустить в бой. Он понимал, что от этого пистолета зависит его жизнь. Косматый великан, не просто перестал его оберегать, но превратился в самую большую угрозу. В сравнении с Ханиным вся четверка пленников-циркачей шапито сейчас казалась коллекционеру кучкой брошенных щенят.

Не в силах продохнуть, или хотя бы избавиться от бешеных всполохов перед глазами, коллекционер попытался броситься в противоположную сторону от противника, но проворный телохранитель был готов и к этом. Не успели мышцы ног отреагировать на спасительный импульс, как широкие ладони Ханина легли на горло бывшего нанимателя и в следующее мгновение ноги коллекционера взметнулись в воздух.

Удерживая Планкина, словно он ничего и не весил, Ханин воззрился в его затуманенные глаза. Телохранитель сам не понимал, зачем ему это, но внезапно в голове промелькнула губительная мысль. Буквально на мгновение великан подумал, что несмотря на все случившееся, и очевидно предстоящее, он еще сможет спасти Планкина. Несмотря на все творящееся вокруг сейчас, прежде им двоим пришлось многое пережить к чему он мог бы воззвать…

Всего одно мгновение, мимолетно ускользнувшая мысль, короткий миг промедления и зал вновь осенился звонким хлопком, в этот раз звучавшим много тише.

Не успел начальник службы безопасности подумать о своем просчете, как тотчас в его нос ударил знакомый запах пороховых газов, а по правой ноге каким-то неведомым животным поползло что-то теплое.

Ханин не столько почувствовал, сколько понял, как девятимиллиметровая пистолетная пуля, выпущенная Планкиным в приступе удушья буквально наугад, с готовностью вгрызлась в широкое бедро. Великан знал, как никто другой, что подобное ранение при раковом стечении обстоятельств сможет убить его за считанные минуты, но сейчас кусок свинца в ноге интересовал его в последнюю очередь.

Задыхающийся Планкин, несмотря на мертвенную хватку тисков Ханина, был готов нанести последний удар. Бросив взгляд перед собой, Ханин с ужасом осознал, что видит знакомый узор нарезного ствола советского пистолета, устремленного прямо на него. Времени на принятия решения, или каких-либо действий у великана попросту не осталось, и он просто зажмурился…

В следующее мгновение дворцовый зал государства Аддитов озарился приглушенной волной двух пистолетных выстрелов…

Глава 101

Убар (Атландита Песков), Царство Аддитов

22 сентября 2021 года, 15:49

Несколькими мгновениями ранее, до того ка Планкин двухзарядным залпом обреза расторг трудовой договор со своими охранниками, Южин опешив глядел на залитые кровью глаза коллекционера, так и не понимающего, как играется с его самолюбием воровка. Историк испытывал неподдельный страх, за девушку, которая в отличии от него была в эту минуту словно кремень.

Профессору хотелось закричать во весь голос на воровку, чтобы она убавила нажим на очевидно взбешенного безумца, но слова будто застряли в его пересохшем горле. Манипулятор-профессор и сам прекрасно понимал, чего пытается добиться София. Он понимал, что в сложившейся ситуации подобная стратегия, если конечно доведение вооруженного невротика до срыва являлось стратегией, вероятнее всего была единственным выходом. Но видя, как бешено дергаются острые скулы под бледной кожей, видя, как на этой коже проявляется испарина и глаза в глубине темных глазниц с каждым вкрадчивым словом девушки дергаются все яростнее, он боялся. Боялся за Софию, боялся, что взбешенный коллекционер обрушит свою ярость именно на нее.

Равно как и Ханин, профессор никак не мог расслышать, какая фраза воровки стала окончательной каплей, но в отличие от великана, он видел, как выплясывающие все это время невероятно ритмичные танцы зрачки коллекционера, в одно мгновение вдруг замерли. Ощущая всеми мыслимыми и немыслимыми инстинктами, последние мгновения перед бурей, Южин хотел вновь взглянуть на Софию, находящуюся лицом к лицу перед зияющей пастью смерти, но его взгляд, миновав девушку вперился в холод неотрывно следящих за ним глаз Лебелетье.

Несмотря на то, что история, которую еще несколько минут назад рассказывал профессор, напрямую касалась умирающего магистра ордена Еретиков, он совсем забыл о нем. Как только в тронном зале возникли силуэты Софии и Питера, он в одно мгновение забыл о присутствии старика и позабыл о своей вендетте. Ощущая щемящее сердце чувство скребущегося страха за жизни Питера и Софии, к которым он успел привязаться, профессор буквально позабыл о существовании Лебелетье, вплоть до этой секунды.

Всматриваясь в тяжелый взгляд подернутых кровоподтёками голубых глаз старика, профессор внезапно ощутил, что находящийся на грани срыва коллекционер был не единственной проблемой. В глазах француза отчетливо виднелось нарастающее чувство контроля. Очевидно старик был готов к тому, что произойдет в следующее мгновение. Профессор понял, что как только коллекционер взорвется, у Лебелетье, равно как и у всех находящихся в тронном зале, появится шанс исполнить задуманное. И для последнего члена ордена Еретиков единственной целью останется сохранение тайны братства, а значит убийство всех присутствующих.

Внезапно коллекционер, который был практически вытолкнут из сознания Ивана мертвенным взглядом старика, изобразил кульбит, название которому профессор не смог бы придумать, даже будь у него на то время, и канонадой взрывов разрядил обрез.

Следующие действия, профессор совершал исключительно инстинктивно. Не обращая внимания на ринувшегося куда-то прочь громадную фигуру Ханина и продолжавшую изображать художественные элементы Планкина, Иван одним непрерывном движением, отчасти напоминавшим широкий взмах олимпийского пловца, подхватил выброшенную перед собой «Беретту» и не останавливаясь навалился всем весом на Софию. От неожиданности воровка рухнула на древнюю плитку, тотчас издав приглушенный стон.

Опрокидывая девушку навзничь, Иван понимал, что вероятнее всего данное падение прибавит пару шишек на ее теле, что, впрочем, нисколько его сейчас не волновало. Для него было важно обездвижить воровку, не дать возможности вступить в смертельную схватку с магистром ордена. В эту минуту профессор был рад, что ее руки были заведены за спину и плотно опутаны. Конечно, в умениях девушки Южин нисколько не сомневался и понимал, что она достаточно быстро освободится от пут и будет готова защищаться, но до этого момента он покончит со стариком.

– Прости! – прижимая вконец ошарашенную воровку к полу, выдохнул Иван и быстро вскакивая в полный рост бросился за мчавшимся во весь опор к автоматам «Калашникова» поверженных безымянных солдат стариком.

Всего несколько секунды и десяток шагов отделяли историка от старика, чьи узловатые пальцы уже сдергивали окровавленный ремень автомата с плеча одного из солдат. Словно позабыв о длинном пути и нестерпимой боль от болезни, старик всего парой прыжков преодолел расстояние до заветного оружия и сейчас распластавшись на полу, используя бездыханные тела подручным коллекционера как укрытие, не теряя ни секунды принялся готовиться к последнему бою.

Взираясь словно в рапиде на магистра, в чьих действиях казалось совсем не было какой-либо паники, или неуверенности в действиях, Иван готов был ринуться за ним по кротчайшей траектории, как внезапно дорогу ему преградили Ханин и коллекционер, сошедшиеся в последней схватке. Косматые руки великана, вцепившиеся стальной хваткой в горло оппонента, удерживали извивающегося блондина на весу. Казалось исход этой схватки был понятен и на мгновение Иван решил, что он его устроит. Профессор прекрасно понимал, что Планкин, равно как и Лебелетье попытается убить всех присутствующих, тогда как Ханину это просто не за чем.

Чудом избегая размашистых судорог предсмертной агонии блондина, Иван уже практически нагнал старика, как вдруг за его спиной прогремел выстрел. Остановившись на месте, Иван оглянулся назад и увидел, как громадная фигура охранника коллекционера отшатнулась, но все же устояла на ногах, продолжая удерживать уже практически не дергавшегося блондина на весу. Еще мгновение и историк увидел пистолет в руках коллекционера, нацеленный в лицо великана и с ужасом осознал, что если он сейчас не вмешается, не помешает Планкину прикончить своего охранника, то и без того критическая ситуации превратится в катастрофическую. Возможный временный тандем из вооруженных Лебелетье и Планкина, против двух безоружных, к тому же связанных грабителей и историка с «Береттой» просто не оставляли Ивану шансов.

Руководствуясь сухим расчетом, Иван вскинул на изготовку заранее подготовленное к стрельбе оружие и быстро выпустил две пули по цели. Несмотря на кажущуюся простоту, попадание в практически неподвижную мишень с расстояния тридцати футов для неподготовленного стрелка оказалось бы весьма затруднительной задачкой, но Иван был более чем подготовлен. Предшествующие текущим событиям десять лет, профессор Санкт-Петербургского университета провел не только в розыске ниточек ведшим к убийцам своей семьи, но и весьма обстоятельных тренировках. Готовясь к исполнению задуманного как физически, так и духовно, профессор прошел начальную огневую подготовку, провёл не один час на татами и тренажёрном зале и сейчас был готов к стрельбе. Иван не видел, куда именно угадил свинец, но мгновенно обмякшее тело коллекционера и на пол ПМ возвестили о том, что выпушенные из ствола «Беретты» сгустки свинца, достигли цели.

Разворачиваясь на каблуках, новоиспеченный стрелок-убийца не смел опустить ствол в сторону и уж тем более вниз. Защищая своего внезапного союзника в лице широкоплечего «Годзиллы», Южин не забывал о Лебелетье, продолжавшем копошиться с автоматом убитых солдат теперь уже за его спиной. Вновь оказавшись лицом к лицу со своим врагом, профессор ощутил приятную теплоту облегчения, растекшуюся по каждой клеточке его организма. Магистр не сумел воспользоваться тем коротким мгновением промедления, что было даровано ему историком и сейчас только-только вскинул автомат перед собой и с силой потянул затворную раму на себя.

Отправляя патрон в патронник автоматная сталь истошно заскрежетала, но для Южина это не имело уже никакого значения. Сейчас все закончиться, сейчас свершится месть и вместе с последним вздохом этого фанатика, чета Моро наконец обретёт покой. У старика просто не было времени, чтобы прицелиться, громоздкий приклад автомата нещадно похитил драгоценные мгновения, тогда как, ствол «Беретты» был уже устремлен в самое сердце магистра и был готов забрать последнюю жизнь, наконец покончив с историей кровавого братства Еретиков

Глубоко вздохнув, Иван дернул за спусковой крючок, но желанный и столь необходимый в это мгновение всполох пламени и следующий за ним хлопок, не последовали. С ужасом взглянув на курок пистолета, Иван понял, что, спасая охранника коллекционера, использовал свои два последних шанса. Обученный премудростям оружейного дела, профессор прекрасно понимал, что это не осечка, да и на проверку «Беретты» у него совсем не было времени…

Переведя взгляд вперёд, Иван лишь успел встретиться глазами с расплывшимся в широкой улыбке убийцей своих родителей и в следующее мгновение до его уха донесся раскатистый грохот автоматной очереди…

Глава 102

Убар (Атландита Песков), Царство Аддитов

22 сентября 2021 года, 15:49

Как и большинство присутствующих в зале участников этой весьма драматичной сцены, Питер Беркли никак не мог расслышать, что именно шепнула София на ухо блондину-невротику, впрочем, он знал это и так. В конце концов, воровка неустанно использовала уловки, переданные ей именно от него, удалого вора, которые в свою очередь он получил от той усатой брюзги, что звалась Ричардом. Питер и сам собирался разыграть карту «нарциссического припадка», но девушка справилась вполне достойно и оружейный залп, осенивший подземный залп пару мгновений назад был этому доказательством.

К тому моменту, как София вымолвила последний вопрос, Питер уже успел освободиться от пут и был готов к бою. Конечно Питер понимал, что в сложившейся ситуации великан Ханин стал очередным ненужным свидетелем для Планкина, но в то же время охранник был явно предан своему хозяину, и от того его следовало на время нейтрализовать.

Американец был весь в напряжении и неустанно следил за каждым движением своей цели. Он был словно хищник! Каждое заготовленное действо из его арсенала было подобрано последними секундами, проведенными в тщательном расчете. Он не собирался тратить лишние секунды и энергию. Всего пара шагов, короткий тычек в основание груди, размашистый удар ладонью в шею и в довершении сокрушающий хук. Питер знал, что такой напор не выдержит даже эта гора мышц.

И вот, когда зал озарился всполохом пламени и винтики практически безупречного плана по нейтрализации косматого охранника закрутились, Питер дернулся на встречу своей цели. Но плотный ком веревки, скинутый им с рук, предательски стянул и без того занемевшие лодыжки. Продуманный план, не учел совсем малую деталь, что в итоге, обернулось размашистым ударом головы американца о каменное основание зала.

С трудом удерживая ускользающие остатки самообладания, ощущая хлынувшую из рассеченной брови кровь, Питер, стиснув зубы спустя как ему казалось долю секунды вскинул голову, но очевидно, драгоценное время было упущено. Картина происходящего столь сильно изменилась, что американец не сразу сообразил, как быть дальше. И не успела двоящаяся картинка суетящихся участников потасовки совместиться в четкое изображение, как зал наполнился новыми выстрелами.

Судорожно смахивая ватной рукой плотный слой крови застилавшей глаза, американец уже был готов ринуться в бой, но два пистолетных выстрела, донесшихся до уха откуда-то из глубины зала вновь заставили его изменить траекторию движения. Американец прекрасно понимал, что среди всех участников ожесточенной схватки, сейчас он был последним на кого потребуется тратить боезапас. К тому же, по мгновенно обмякшему телу блондина, американец понял, кому предназначались эти пули.

Потратив какие-то доли секунды, вор наконец бросился вперед даже не успев выпрямиться в полный рост. Пережитое сотрясение мозга, алая пелена перед глазами и общая усталость будто куда-то улетучились. Не столько пробежав, сколько перепорхнув внушительный промежуток до искомой цели, он одним ловким движением подхватил с каменной плиты выпавший из мертвой руки русского коллекционера пистолет и тут же направил его в лицо Ханина.

Странно, но после досадного падения, борьбы с подступающим приступом тошноты, целью американца, как он и планировал оказался громадный охранник, который, впрочем, сам изрядно поспособствовал гибели своего подопечного. К удивлению, с трудом удерживающего себя на ногах американца, великан безропотно развел руки в стороны, в знак смирения.

Впрочем, ликование вора длилось не многим больше пары мгновений и уже спустя короткий миг прервалось раскатистым стрекотом короткой автоматной очереди, раздавшейся за огромной спиной верзилы…

Глава 103

Убар (Атландита Песков), Царство Аддитов

22 сентября 2021 года, 15:49

Старый советский автомат «Калашникова» со складным прикладном, как и положено этому оружию, еще несколько секунд назад покоился на спине Ханина, стволом вниз. Так бывшего советского солдата, а ныне российского наемника обучили еще в «учебке», много лет назад. Единственное, что отличалось от изученных им в армии основ военного дела – это наличие патрона, заранее направленного в патронник. Наемник уже давно привык к тому, что в критичной ситуации времени на излишние подготовительные процедуры попросту нет, от того, любое оружие находящиеся в его распоряжении всегда имело взведенный курок и при умелом использовании было готово к мгновенному использованию.

И вот, всего один короткий миг потребовался умелым пальцам Софии, чтобы покоившаяся на спине автоматная сталь взмыла вверх, еще мгновение на короткий щелчок предохранителя и вот, раскаленные куски свинца устремились вперед. У девушки не было времени на то, чтобы полностью выхватить автомат, или принять более подходящую изготовку для стрельбы. Когда несколько секунда назад, историк со всего маха обрушился на нее всем весом, воровка тотчас поняла для чего он это сделал, впрочем оценить такой откровенно идиотский поступок никак не могла.

Вскидывая короткий оружейный ствол, София буквально чувствовала как замерло ее сердце, как все ее естество вслушивалось в то, чей автоматный стрекот осенит древний зал первым. Проявив столь неуместное беспокойство о девушке, которую профессор сам же во все это втянул, Иван умудрилась сильно понизить свои шансы на выживание…

Глубоко вдыхая запах пороховых газов, тонкой струйкой поднимавшихся от слегка подернутого ржавчиной ствола, воровка наконец ощутила приятное давление воцарившейся тишины, прерываемое лишь вновь проявившимися ритмичными ударами своего сердца. Длинная автоматная очередь, выпущенная ею в теперь уже последнего магистра Ордена еретиков, казалось наконец закончила затянувшийся эпизод схватки, но цепкие пальцы девушки продолжали удерживать оружие на изготовке. Да, автомат все еще был сцеплен ремнем за спину Ханина, но изворотливая воровка мгновение назад сумела использовать его по назначению без особого труда, поэтому и сейчас, когда в оружейный прицел угадила новая цель, девушка была уверена, что эта досадная неурядица не помешает воспользоваться им еще один, последний разок…

– Руки вверх, быстро! – внезапно голос казалось собранной Софии дрогнул и последние слова сорвались с ее уст буквально писком.

Впрочем, для историка, это не имело никакого значения. Иван прекрасно понимал, как сильно все его действия ранили девушку, и он понимал, никакие оправдания не имеют смысла. В глубине души профессор предполагал, что единственной причиной для воровки сохранить ему жизнь, расправившись с Лебелетье, остается желание лично поквитаться с ним.

Еще несколько мгновений назад, когда Иван увидел, как по грязной одежде старика, растеклись алые пятна крови, он совсем не испытал облегчения. Напротив, продолжая удерживать свое тело в напряжении, профессор тотчас отбросил опустошенную «Беретту» в сторону и стал смиренно ожидать команды от бывшего союзника…

– Есть хотя бы одна причина, по которой я не должна отправить тебя вслед за ним? – голос девушки раздался прямо за спиной Ивана и спустя короткий миг он ощутил резкую боль, вызванную миниатюрным ботинком, умело направленным в его затылок.

Глава 104

Убар (Атландита Песков), Царство Аддитов

22 сентября 2021 года, 15:50

– Вставай! – несмотря на прилагаемые усилия, с каждым новым криком, в голосе воровки все отчётливее играли нотки истерики, что, впрочем, нисколько не мешало, осыпать Ивана градом резких тычков: – Вставай, расскажи мне еще раз, как ты устроил все это, погубил столько жизней, чтобы поквитаться с ним!

– Мне нечего тебе сказать! – прежде стойко перенёсший не один десяток ударов, наконец выгадав наилучший момент профессор вскочил в полный рост и отшатнувшись назад внезапно взревел во всю глотку. За все время путешествия Иван прежде не позволял себе подобных эмоциональных выступлении.

– Ты сама знаешь, что я не собирался тебя… – срывающимся голосом продолжил Иван, коротко махнув в сторону Питера: – Все должно было закончиться раньше…

– Ты мог закончить свою вендетту еще в Европе, – заметно снизив напор, очевидно удивившись столь несвойственным поведением парировала София.

– Для него это не значило бы ничего! – к своему собственному удивлению Иван не мог совладать с бурей эмоций разрывавшей его изнутри. Смерть старика, о которой он так долго грезил оказалась совсем не тем, чего он жаждал. К боли, что он хранил в себе последние десять лет, прибавилось осознание того, чьим доверием он пожертвовал. Взираясь в наполненные слезами глаза воровки, профессор внезапно осознал, что бездыханный старик за его спиной даже после смерти одержал над ним верх.

– Зато теперь значит? – воровка наконец перестала сопротивляться и из ее глаз брызнули слезы.

Не зная что ответить, Южин попытался найти в глазах Питера, все еще удерживающего покачивающегося Ханина на прицеле поддержку, но встретил лишь жесткий взгляд, наполненный не столько злостью, сколько жалостью. Жалость – это именно то чувство, которое сейчас заслуживал Иван и он это прекрасно понимал.

– Что собираешься делать с сокровищем? – наконец прервала молчание София и сделала шаг навстречу Ивану.

– Что? – Иван прекрасно расслышал вопрос, но ответить на него, означало окончательно расставить все точки.

– Ну, ты же единственный кто на самом деле нашел этот город, кто открыл тайну этого древнего братства, – несмотря на непрекращающийся поток слез, София продолжала медленно шагать к профессору и наконец практически приблизившись вплотную закончила вопрос, на который, впрочем, и так знала ответ: – Что же сделает наш рыцарь, подвергнет веру испытанию обнажив столь неприглядную правду, или все же выполнит то, что обещал?

– Это история множества народов и она принадлежит им, ее нельзя прятать.

– И в этом соврал… – горестно усмехнулась София и поддавшись эмоциям нанесла хлесткую пощечину по лицу профессора, даже не пытавшегося прикрыться. В этот раз это не было частью какого-то приёма, или отточенным боевым ударом, это была простая пощечина бессилия: – А как же песенка о том, что такие как он… – София коротко махнула на неподвижное тело Планкина: – …Прознают об этих сокровищах, как же недопущение новых кровопролитий? – с каждым словом истерика Софии стала угасать, вновь уступая место ярости.

– Что ты хочешь от меня услышать? – в отчаянной попытке погасить назревающую ядерную реакцию в сердце девушки, Иван попытался ухватить ее за плечи, но девушка тотчас сделал короткий шаг назад и зашипела: – Не смей ко мне прикасаться!

– А ничего не будет… – внезапно успокоившись, Иван вперил немигающий взгляд на Софию: – Ровным счетом ничего. Войны как случались, так и будут случаться, не найдется пары причин в этом зале, так найдется где-нибудь еще…

– А как быть с Христианством? – ледяным тоном, перебила Южина девушка: – Миллиарды людей живут с верой в великий добродетель церкви, ты готов разрушить это?

– Миллиарды людей, – в голосе профессор послышались нотки надменности: – Живут с верой в Христа, но не в то сборище ряженых клоунов, что веками отравляло жизнь любым инакомыслящим. Церковь, Христианство – это не камни и стены, это идеология, которой уже не раз доводилось переживать много большие потрясения! – чеканя каждое слово, историк внезапно ощутил, прилив гнева: – Казнокрады, лжецы, прелюбодеи, интриганы! За всю историю, Святой престол пережил бесчисленное множество разных ударов и как видишь, миллиарды людей продолжают веровать! – заканчивая фразу, Иван смотрел в полыхающие пламенем глаза Софии, которая буквально на мгновение дала слабину. На мгновение Ивану даже показалось, будто девушка готова принять его позицию: – А этот город, груда как может показаться бесполезного хлама, это живая история, это бесчисленное множество белых пятен в истории человечества и скрывать их от мира никто из нас не имеет права. Нет такого блага, которое позволило бы кому-то из нас это сделать! – внезапно профессор перешел на привычный ему учительский тон.

– И ты собираешься стать тем самым, кто нашел все эти тайны? – скривив гневную гримасу воровка осведомилась заранее, зная ответ.

– Не я, так кто-то другой! – быстро выпалил Иван: – Мир узнает об этом городе, о ордене, о похищенных жизнях, обо всем.

Последние слова профессора, София уже практически не слышала. Бодро шагая в сторону погружающегося в вечернюю темноту тронного зала, она из последних сил пыталась сдержать себя. Борясь с натиском слез и слепящего гнева, поддавшись которому она непременно бы задушила этого лживого, лицемерного подонка историка, София продолжала шагать.

Шагая прочь от человека, нанесшего самую глубокую в ее жизни рану, девушка внезапно смогла вздохнуть спокойно. Несмотря на горесть осознания жестокости Южина, она внезапно поняла, что спустя столько дней, наконец может вздохнуть спокойно. Эта гонка завершилась и она, воровка, что некогда представилась именем София, все еще дышала.

Эпилог

Санкт-Петербургский государственный университет

3 декабря 2021 года, 8:43

– Старик, ты бы видел какого я вчера марлина выудил! Черт, да он был с меня размером, чертыхался словно в припадке… С трудом удержал… – восторженный голос американца буквально захлебывавшегося историей, с едва заметными нотками металлизированной компьютерной деформации, раздавался из динамиков старого настольного лэптопа, что уже добрый десяток лет находился в рабочем кабинете Южина Ивана Владимировича.

– Верю, верю, – прыснув смехом Иван махнул рукой в экран девайся, на котором Питер пытался показать размер экзотического улова.

– Нет, серьезно, бросай ты свои учения, – закончив пантомиму, американец вновь вернулся к вопросу, обсуждение которого было прервано воспоминанием об удачной рыбалке: – Я научу тебя пить виски. Повезет, так мы еще и подеремся с кем-нибудь в ближайшем баре. Наконец опробуешь настоящей жизни!

За последние два месяца подобный вопрос от вора, Иван слышал уже не один десяток раз. Для профессора такое отношение американца казалось странным, ведь в конце концов, еще совсем недавно над головой Беркли метались пули именно из-за него, Южина. Но несмотря на все пережитое, несмотря на вероломное предательство, американец каким-то неведомым образом все же умудрился проникнуться к профессору и даже пару раз назвал его свои другом.

Впрочем, Иван и сам недавно стал понимать, что после десятка лет неустанных поисков отмщения, этот странный, взбалмошный американец действительно знал его лучше всех и готов был принять.

– Прости, как-нибудь в следующий раз, – Южин искренне сокрушался, что не может ответить согласием на призыв Питера, но все же его ответ прозвучал достаточно сухо.

– Я конечно понимаю, что титул рыцаря угнетенных религий… – американца изрядно забавило прозвище, которое с легкой руки одного из желтых писак, приклеилось к Южину, поэтому при каждом удобном случае он неприменул возможностью ввернуть этот излишне пафосный титул: – …Заставляет тебя все время оставаться в центре внимания, но ты бы дал себе хоть немного отойти. Вот как я например! – с этими словами, американец развернул камеру своего устройства, представив взору Ивана дивный вид тропического пляжа, на берегу которого находилось аккуратное, но от того не менее роскошное бунгало.

– Вижу гонорар Лебелетье тратится крайне разумно, – иронично заметил Иван.

– Ну часть гонорара Лебелетье пошла на лечение этой старой брюзжащей бестии Ричарда и приобретение для него нового самолета, а часть как ты видишь пошла на реабилитацию для меня!

– Золото, что ты стащил из Убара еще не успел продать? – в тон своему собеседнику поинтересовался Иван.

– Что, золото, да я бы… – на какой-то миг, наигранное удивление, или даже оскорбление напомнило Ивану о коллекционере: – …Нет, золотишко это на черный день. Валюта, которой не страшна инфляция, – заканчивал фразу Питер уже гораздо более спокойным тоном, так как уже давно признался историку, что покидая подземный город прихватил несколько сувениров.

– Давно с ней общался? – понизив голос профессор задал вопрос, который он задавал своему собеседнику далеко не первый раз. Не проходило и дня, чтобы поглощенный множеством новых обязанностей Иван не вспоминал залитые слезами глаза и не корил себя за все, что Софие пришлось пережить. И каждый раз, заметно мрачневший Питер отвечал заученной фразой, что с девушкой все в порядке, но она избегает встреч, или любого другого общения.

– Нет старик, София залегла очень глубоко… – весьма легко переживший предательство Питер, был обеспокоен судьбой девушки не меньше профессора и периодически пытался выйти с ней на связь, но она предпочитала лишь короткие текстовые сообщение и никаких личных встреч, или даже звонков: – Не переживай, с ней все будет в порядке.

Иван лишь коротко кивнул головой и взглянул на часы. У него оставалось немногим больше десять минут до очередной пресс-конференции, на которой он должен будет объявить о своем скором возвращении в пустыню Руб-Эль-Хали для дальнейшего изучения Убара, из которого, он, впрочем, вернулся в Россию только четыре дня назад. В сущности, начавшиеся три месяца назад в столице Аддитов изыскания с тех пор ни на день не прекращались. Все же сам Иван по настоятельным просьбам всевозможных спонсоров, был вынужден изредка выбираться из-под земли прямиком в объективы телевизионных камер. Его обязывал к этому статус звезды и нового лица современной истории.

– Пит, мне пора бежать, рыцарские обязанности и все такое! – лениво улыбнувшись Иван сам ввернул шутку о своем новом прозвище и дождавшись утвердительного кивка собеседника, захлопнул крышку компьютера. Ему хотелось побыть еще несколько минут в тишине на едине с самим собой, чему впрочем не суждено было сбыться.

– С Вами не так-то просто встретиться, – крохотный кабинет профессора наполнился басом широкоплечего мужчины, чей застывший в проходе силуэт, Иван не спутал бы ни с чем. Слегка улыбнувшись на мгновение растерявшемуся историку, Ханин сделал широкий шаг правой ногой, вслед за которым опираясь на высокую трость с трудом подтянул левую.

– Лучше не становится? – профессор, с чьего лица в одно мгновение исчезло удивление следил за хромающим великаном с явным сочувствием.

– Ну, пуля угодила в кость, так что до «лучше», еще достаточно далеко, – наконец присаживаясь на небольшой стул подле собеседника ответил Алексей: – На долго?

– Через пару часов самолет, – сосредоточенно взираясь в глаза бывшего наемника, Иван прекрасно понимал, что визит этого человека не простая вежливость: – А через пять минут пресс-конференция.

– Что ж, намек понял, значит сразу к делу! – усмехнулся великан и приблизившись добавил: – Мне недавно звонила твоя девчонка!

Иван не знал, чего ожидать от визита этого грозного человека. С того времени, как профессор помог великану не истечь кровью в подземелье Руб-Эль-Хали, а тот в свою очередь избавился от следов кровавой бойни, их дорожки больше не пересекались, от того несмотря на внешнее спокойствие, Иван успел придумать не один десяток причин, по которым Ханин мог столь внезапно его навестить. И как ни странно, все его предположения варьировались в диапазоне от плохих до очень плохих, но предположить, что причиной приведшей великана станет София, он никак не мог.

– Как, София, зачем? – бессвязно зашептал нисколько не скрывающий свое удивление профессор.

– Да не пыли ты так, – заметно забавляясь растерянным видом историка, отозвался Ханин: – Ничего особенного и уж тем более хорошего для тебя наш с ней разговор не значит… – мгновение помолчав, Ханин вперился наполненными усталостью взглядом в глаза профессора и замено смягчившись добавил: – Скорее наоборот!

– Ну давай уже, не томи! – буквально обратившийся всем своим естеством в слух, не скрывая раздражения выпалил Иван.

– Она позвонила мне прошлой ночью, голос был бодрый и за спиной не раздавались выстрели и взрывы, – вновь расплываясь в широкой улыбке, Ханин несмотря на больную ногу весьма уверено вскочил в полный рост и медленно двинулся к большому окну кабинета: – Впрочем, оно и не мудрено, в конце концов ты же уже не с ней!

– Как смешно! – несмотря на гневную реакцию, Иван ни мог не отметить, что Ханин выполнил весьма удачный укол в его сторону: – Алексей, прошу тебя, не тяни!

– Она приказала тебе не искать с ней встречи, – быстро сменив ехидную улыбку, великан исполнил просьбу профессора: – А еще добавила. Если продолжишь подначивать Питера, то однажды проснешься с собственной головой в руках.

Слова Софии, что с присущей военному выдержкой и четкостью чеканил Ханин, оказались для историка более чем значимыми. Конечно во время последней встречи София весьма прозрачно намекнула о своем отношении к Ивану, но в его душе все же теплился огонек надежды на возможное прощение.

Все эти месяцы, что Южин провел в раскопках и фиксации сокровищ ордена, Иван ни на день не забывал о той боли, что причинил воровке и надеялся, что когда-нибудь, в один из дней он сможет все исправить. Искупит вину.

Но посыльный в лице Ханина, что принес столь емкое послание, окончательно погасил угольки надежды, оставив в душе лишь выжженную пожарищем пустоту. Иван понимал почему София предпочла доверить послание именно Ханину, а не предприняла попыток передать через Питера. Неугомонный американец попытался бы смягчить угрозу, или того гляди и вступился бы за профессора, тогда как Ханин не был обременен излишней проникновенностью и несмотря на былую вражду с ней, готов был выполнить просьбу.

– Это все? – изо всех сил сжимая побелевшие кулаки в немом приступе ярости процедил Иван и тотчас вперился голубыми глазами на гостя.

– Это все, – коротко ответил Ханин, на которого гнев историка не произвел никакого впечатления и медленно двинулся к выходу.

Спустя несколько минут, когда тяжелые деревянные створки двери, ведущей прочь из Санкт-Петербургского университета сомкнулись за спиной бывшего наемника, Ханин заметно прихрамывая двинулся в сторону парковки. Оглядываясь по сторонам в предрассветных сумерках, бывший наемник расправил плечи и запустил свободную от трости руку во внутренний карман пальто. Уже спустя мгновение маленький лэптоп великана ожил, освящая широкое лицо владельца и еще через короткий миг в трубке раздались длинные гудки:

– Как все прошло? – спустя шесть непростительно долгих сигналов в трубке послышался голос девушки, представившейся Софией.

– Думаю я донес до него мысль.

– Отлично, прощай! – великан не успел ответить, но в трубке уже звучали короткие монофонические сигналы.

Еще раз взглянув на погасший экран устройства, Ханин криво усмехнулся и выпустил лэптоп из рук. Он знал, что воровке, бывшей единственным контактом на этом телефоне от него больше ничего не нужно и знал, что больше он ее никогда не услышит.

Для него, бывшего военного и теперь уже бывшего наемного вояки эта история наконец закончилась.

Конец!

Заметки

[

←1

]

Джеб – боксерский удар, тычок.

[

←2

]

Недоразумение – Французский.

[

←3

]

Толстяк – Французский.

[

←4

]

Урод – Французский.

[

←5

]

Наименование улицы в гор. Рим, Италия.

[

←6

]

Общепринятое в христианстве обозначение семи смертных грехов.

[

←7

]

стадии Кюблер-Рос – пять стадий принятия горя, описанные психологом Элизабет Кюблер-Росс в 1969 году.

[

←8

]

Sangreal – Орудие страстей – чаша из которой Иисус Христос вкушал на Тайной вечере в которую Иосиф Аримафейский собрал кровь из ран распятого Спасителя.

[

←9

]

Royal Fortune – «Королевская удача», флагманский корабль Бартоломью Робертса.

[

←10

]

МИД – Министерство иностранных дел

[

←11

]

Bastards – ублюдки (французский) .

Content

Тайна Ордена Еретиков-пафосный заголовок, легкое чтиво…

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104