Юлия Николаева

Ходит черная королева

Глава 1

Опять его глаза напротив. Наглый, пошлый, обезоруживающий взгляд. Взгляд, от которого я схожу с ума. Который как будто сигнализирует: готовься, сейчас нам будет очень горячо. И неважно, что было до этого. Неважно, что мы ругались, спорили, кричали.

В конечном итоге я оказываюсь у стены, он напротив меня. Так близко, что я чувствую запах его кожи, запускаю руки в волосы, тяну, чтобы его губы были еще ближе к моим, еще ближе, чтобы выпить без остатка. Сгореть в пламени страсти, отдаваясь ему, крича от наслаждения…

Звонок ворвался в эту агонию совершенно не к месту. В одно мгновенье смазал картинку, спугнул бушующие эмоции, хотя я и хваталась за них, надеясь, что обойдется. Не обошлось. Агония закончилась, звонок остался.

Я резко села на кровати, пошатываясь от сна и не открывая глаз, нашарила рукой телефон. Это был не он. Потрясла головой, сгоняя морок сна. Что за фигня? Комната тонула в темноте, звонили в дверь. Ну это вообще что-то из ряда вон.

– Я уже готова растерзать тебя, кто бы ты ни был, – пробурчала, шлепая босыми ногами в сторону двери.

Терзать, кстати, было за что. Наслаждаться подобными откровенными сценами я могла только во снах. Наслаждаться, если брать в расчет, что в этой сцене буду я, конечно. Кроме меня, как ни прискорбно признавать, там обосновался и Черненко.

С тех пор, как наши судьбы снова пересеклись, он, видимо, решил, что имеет на это право. Впрочем, в чем-то я была даже благодарна этим снам. Они точно были лучше кошмаров, в которых фигурировала моя севшая в тюрьму подруга.

Прошло уже три месяца с того дня, как она сдалась. Ее судили, дали тринадцать лет, и теперь она в тюрьме. А я мучаюсь мыслями о том, что в этом есть моя вина. Это ведь я к ней пришла, вытрясла из нее правду. Она могла сбежать, я уговорила бы Ветрова замять дело… Но я не смогла, и теперь моя подруга сидела в тюрьме, а я на свободе мучилась угрызениями совести.

Поначалу на меня напала бессонница, которая, конечно, выматывала, но зато повысила мою производительность. Будучи не в силах уснуть, я садилась за работу и перевыполняла планы.

Потом бессонница уступила место кошмарам. И когда отчаяние начало подбираться к критической отметке, внезапно пришло спасение: Черненко собственной персоной вкупе с самыми пошлыми вариантами развития событий. Черт знает, что в моем сознании решило, что сцены страсти меня успокоят, но они были точно лучше кошмаров.

Тем более что встречаться с Черненко иначе мы не могли. После случившейся истории один раз выпили кофе, с трудом поддерживая беседу, и разошлись на мутной формулировке “созвонимся”. Конечно, Вадим не звонил, я тоже.

Еще спустя месяц наше случайное столкновение стало казаться глупой ошибкой. Мы хватались за прошлое, которого уже не было. Черненко стал успешным бизнесменом, красивым мужчиной из тех, что взглядом города берет.

Я же застряла в неопределенном состоянии с нечеткими жизненными позициями. Кажется, это называется течь по течению. В моем случае и течения особенно не наблюдалось, как и желания по нему плыть.

Зато у кого желания было не отнять, так это у звонящего в дверь. Я открыла, даже не глядя в глазок, наверное, из-за сонного состояния. И кстати, удивилась, хотя и не так сильно. На пороге стоял Ветер.

Этот странный субъект появился в моей жизни около трех месяцев назад. Появился феерично, перевернув все с ног на голову. В нашем городе он считался доморощенным Шерлоком Холмсом, к нему многие обращались за помощью, невзирая на то, что услуги стоили недешево.

Ветер оказался персонажем чудаковатым, и к своей роли Шерлока отнесся со всей серьезностью: забацал дом, как у персонажа, завел экономку и перенял страсть к перевоплощениям. Надо сказать, с таким же размахом он подходил ко всему в своей жизни, а потому человеком слыл неординарным, и найти язык с ним мог далеко не каждый.

Нам вроде бы это удалось, пока мы на пару вели расследование. После его окончания виделись регулярно, вели незначительные разговоры, пили чай, шутили, философствовали… Но я так и не могла понять, относит ли он меня к кругу своих друзей. Да и я его относила ли? Слишком он был неоднозначным.

Например, мог ввалиться среди ночи в костюме сутенера, вот прямо как сейчас. Причем сутенером он был в лучших традициях американских комедий, даже шуба присутствовала, точнее меховой жакет, накинутый на плечи. Натянуть в конце сентября шубу не смог бы даже самый придурковатый сутенер.

Волосы были зализаны назад, на глазах большие очки с прозрачными стеклами без диоптрий, на груди цепь и в левой руке блондинка из тех, что любит погорячее. Проститутка, если по существу, хоть и силится выглядеть прилично.

То, что передо мной Ветер, я, скорее, догадалась, потому что сутенеру в моей квартире просто нечего делать. А вот догадываться, зачем товарищ пожаловал, не хотелось совсем, потому, прислонившись к косяку и сложив на груди руки, я поинтересовалась:

– Адресом не ошибся? Бордель через два дома на соседней улице.

Ветер хмыкнул, подняв очки на голову, ответил:

– Я тоже рад тебя видеть. Есть дело.

– Я так и поняла, – усмехнулась я, пропуская парочку внутрь. Представляю, что сказали бы соседи, увидев эту компанию.

В квартире девица стремительно потеряла проститутские замашки и скромно разместилась в кресле, Ветер сел на диван, я опустилась рядом с ним.

– Внимательно слушаю, – заметила ему.

– Ирэн, нужна помощь. Так сложилось, мне необходимо быть в ночном клубе в этой ипостаси. Карина будет искать контакт с моим визави, а мне нужна компания для образа, так сказать. А то что за сутенер без любимой женщины?

– Не понимаю, куда ты клонишь.

– Клоню к тому, чтобы ты сыграла мою спутницу.

– Под спутницей ты имеешь в виду проститутку?

– Точно. Ситуация, правда, критическая, времени мало, а ты рядом живешь…

Он невинно захлопал сутенерскими глазами, я покачала головой. В его жизни всегда что-то происходит, но стоит ли меня втягивать в свои делишки? Я уже несколько раз чуть не огребла ни за что, ни про что. Повезло тогда, не значит, что повезет сейчас.

Кого я обманывала, непонятно, потому что спустя сорок минут входила с черного входа в ночной клуб, держа Ветра под руку. Чувствовала себя не очень уверенно. В большей степени потому, что на мне был обрез ткани, который кто-то посчитал платьем, поверх него кожанка, плюс чулки в крупную сетку и туфли на высоком каблуке. Раскрас более чем боевой, благодаря ему я была почти неузнаваема. Ну и благодаря блондинистому парику тоже.

Моей основной задачей было глупо хихикать и виснуть на Ветре, с этим уж я справиться могла. В кабинете, куда нас проводил охранник, было двое мужчин. Выглядели представительно, оба в костюмах, и вообще сразу видно, что дяди серьезные.

Обоим около сорока пяти, но были они как земля и небо. Первый невысокий седоватый и в очках, напоминал милого пухлого дядюшку, который чувствовал себя в этой компании очень неуютно. Мужчина то и дело оттягивал узел галстука, и к концу разговора тот висел у него на груди. Явно нервничал и потел, из чего я сделала вывод, что подобные мероприятия для него в новинку.

Зато второй… Вызывал почти восхищение. Высокий, подтянутый, широкие плечи обтянуты идеально отглаженной рубашкой. Правильные черты лица немного обтесаны мужской грубостью, которая придает образу особую привлекательность. Темные волосы, совсем не тронутые сединой, коротко стрижены, уверенный взгляд голубых глаз, легкая улыбка, застывшая в уголках губ, и спокойствие.

Вот кто в этой комнате был уверен в себе на все сто, так этот мужчина, однозначно. Внимание его было отдано разговору, но несколько раз я поймала на себе быстрые взгляды, в которых, правда, не усмотрела мужского интереса. Зато этот мужчина мог вскружить голову женскому созданию любого возраста.

Пока я хихикала, поглядывая на красавца, беседа успела закончиться. Честно сказать, я пропустила ее суть, но не сильно расстроилась. Меня это все равно не касается. Карина, которая в клубе стала Кэрри, осталась с мужчинами, а мы с Ветром удалились. До выхода из клуба я по-прежнему висела у него на локте, хихикая, как идиотка, но как только мы оказались на парковке, отлепилась и улыбаться перестала.

– Миссия выполнена? – поинтересовалась, складывая на груди руки.

– Ты была неподражаема. Точное попадание в образ.

– Я и обидеться за такое могу. Ладно, Ветер, я отбываю домой, в объятия Морфея.

Я стянула парик и сунула его в руки Саше, распустила короткий хвост, взлохматила свое каре.

– Карина должна появиться с минуты на минуту, – заметил Ветер. – Если подождешь, подкинем тебя домой.

– Обойдусь, на такси доеду.

Сделав ручкой на прощание, я потопала ближе ко входу. Обычно там паслись таксисты, но сейчас, как назло, не оказалось ни одной свободной машины. Придется вызывать через приложение.

Отойдя в сторону, я включила телефон, и пока он загружался, разглядывала стену перед собой, очень надеясь, что никому не придет в голову со мной знакомиться. А то и похуже – снять меня.

– Ирина?

Так и замерла, мысленно простонав. Лучше бы меня попытались снять, чем это. Пусть я обозналась, пусть обозналась. Аккуратно повернулась: нет, не обозналась. В паре метров от меня стоял Черненко в компании мужчины лет тридцати пяти.

Первый смотрел в обалдении, второй с интересом.

– А я подумал, что обознался, – Вадим приблизился, я неуверенно улыбнулась. – Хорошо выглядишь.

Отвратительный комплимент.

– Ты в клуб или…

– Домой, – закончила я, показав взглядом на телефон в руках. – Как раз такси собиралась вызывать.

– Давай подвезу.

Вот черт. Даже не знаю, как отказать.

– Наверное, это не очень удобно, – я покосилась на мужчину, который пытался не смотреть на мое тело. Это было реально сложно.

– Мы как раз расходились. Подожди минуту.

Вадим быстро попрощался со своим товарищем, и мы пошли в сторону парковки. Точнее, я обреченно поплелась следом. Ну почему, почему именно Черненко? Вот кто угодно другой мог выйти из клуба и не обратить на меня внимания. Или обратить. Но вышел именно Вадим.

Впрочем, это мало что меняло в наших отношениях. Разговор в машине не особенно клеился, я предпочитала смотреть в окно, развернувшись в его сторону по-максимуму. Это не мешало Черненко кидать взгляд на мои ноги. Платье было таким коротким, что виднелась не только полоска чулок, но и кожа.

Оставалось смириться с тем, что я в глазах Вадима выгляжу шлюховатой и, вполне вероятно, жалкой. Что он подумает? Что я таскаюсь в таком виде, цепляя мужиков? Стыд, да и только. Ну зато теперь можно будет не переживать на тему наших несостоявшихся взаимоотношений. Они уже точно не состоятся.

– Спасибо, что подвез, – улыбнулась я, когда мы остановились рядом с моим подъездом.

Добавлять ничего не стала, но Вадим вылез следом и прошел со мной до подъездной двери, чем заставил нервничать. Я достала ключ от домофона, еще раз поблагодарила Черненко, добавляя:

– На чай не приглашаю, все-таки ночь на дворе.

Он нахмурился, а потом притянул за талию и поцеловал. Вот так с налету, без каких бы то ни было намеков и вопросов. Может, я вообще не хочу?

Ладно, я хотела. Ответила, зарываясь руками в его волосы. Вадим прижал меня к холодной двери, но я этого даже не заметила. В голове уже царил дурман, через который назойливо пробивался внутренний голос:

“Очнись! – вопил он. – Что ты творишь? Вадим не объявлялся несколько месяцев, и тут увидел тебя в платье “рада каждому” и решил воспользоваться моментом. Ты не такая. Тебе это не надо. Немедленно перестань, пока еще не поздно”.

Где-то в глубине души мне хотелось ответить, что я как раз такая, а целоваться с Черненко – это именно то, чего мне так не хватало, но понимала: прав мой внутренний голос, мать его.

Потому отстранилась и сказала то, что должна была:

– Вадим, давай не будем.

Он разглядывал меня, тяжело дыша. Его лицо было так близко, и мои ладони лежали на его шее, а большими пальцами я инстинктивно водила по жесткой коже щек. Некстати подумала, что он только недавно побрился. Некстати, потому что за этой мыслью потянулась еще одна: у него есть своя жизнь, и меня в ней нет.

– Наверное, ты права, – тихо ответил Вадим, я кивнула, убирая руки. Отстраняться мне было некуда, поэтому отступил он.

– Спасибо, что подвез, – сказала еще раз, открывая дверь в подъезд.

Он кивнул, я улыбнулась, дверь закрылась, отрезав нас друг от друга. Я прислонилась к ней лбом, вздыхая и прикрывая глаза. Самое обидное, что эта дверь мало что меняла. Мы с Вадимом были разделены миллионом подобных железных дверей, каменных стен, непробиваемых стекол. И даже сейчас, когда целовались, они не рушились. Всё – иллюзия. Отголоски прошлого, которые не дают покоя.

Медленно поднялась на нужный этаж, чувствуя себя очень уставшей. Даже клоунада с Ветром забрала куда меньше сил, чем встреча с Вадимом. Лучше было, когда мы жили в разных измерениях и при возможной встрече готовы были пройти мимо друг друга, не заметив. Однозначно, так было бы куда более правильно.

– К черту, – буркнула я, бросая ключи на тумбочку.

– Не надо к нему торопиться.

Я вздрогнула, но тут же громко выдохнула. Закрыв дверь, прошла в комнату и зажгла свет. Ветер сидел, щурясь, в кресле. На нем были светлые джинсы и толстовка с большим капюшоном, честно сказать, в таком облике он выглядел куда более непривычно.

– Жить без меня не можешь? – съязвила я.

– Карина обитает неподалеку, я решил удостовериться, что ты в порядке. Как видишь, приехал даже раньше тебя.

– А если бы я с парнем пришла? – кинула я, проходя к окну. Двор был пуст, Черненко покинул и его, и мою жизнь, судя по всему.

– Планировала переспать с бывшим?

Вот он ничуть не удивил.

– Нет, хотела подцепить придурка, которому нравятся псевдопроститутки.

– Значит, точно с бывшим.

Я повернулась к нему, бросая уничижительный взгляд, Ветер сделал невинное лицо, но в глазах плясали черти. Вот те самые, к которым он так советовал не спешить.

А я взяла и ляпнула, приблизившись:

– Ты любил когда-нибудь?

Черти спрятались, и воцарившаяся в глазах серьезность пугала настолько, что у меня даже мурашки побежали. Ветер поднялся, оказавшись со мной лицом к лицу.

– А что такое любовь, Ирэн? – спросил, щурясь. Я растерялась. Глобальный такой вопрос, на который сложно ответить. Но Саша, к счастью, не ждал этого ответа. – Любовь – это жертва. Это когда ты готов отдать свою жизнь за жизнь того, кого любишь. И когда при этом не ждешь ничего взамен. Любить по-настоящему – трудно. Потому что когда ты любишь… – Саша замолчал, отойдя к окну, я смотрела на его спину, хмурясь, чувствуя внутри странную горечь. – Потому что когда ты любишь, – повторил он, – все, чего ты хочешь, чтобы тот, кого ты любишь, был счастлив.

На несколько секунд воцарилась тишина, и я могла поклясться, что Ветра сейчас нет в этой комнате. Он унесся мыслями куда-то очень далеко. В другую жизнь. Жизнь, которой больше нет.

– Иногда любовь заключается в том, – проговорил Саша тихо, но я услышала, – чтобы тебя не было в жизни этого человека.

Снова воцарилась тишина, тяжелая, давящая, она сузила пространство до нас двоих, и теперь казалось, что я просто не могу сдвинуться с места. И внутри плавилась странная боль, боль за Ветра, и как будто немного его боль, которую я чувствовала через сказанные слова. И не знала, что ответить.

Саша повернулся, криво усмехаясь.

– Давай лучше о чем-то более реальном, Ирэн.

Глава 2

И хотя то, что он говорил, было более чем реально для нас обоих, я поддержала его сейчас. Улыбнулась, разглядывая. Он всегда казался мне странным. Несмотря на правильные черты лица, Ветер не был красавцем, но внимание привлекал однозначно. Харизматичные – говорят про таких. Я бы даже сказала, что Ветер символизировал собой всю харизматичность этого мира.

У него были невероятные глаза, ярко-зеленые, от них было сложно оторвать взгляд, просто тонешь в омуте, зная, что не доберешься до дна. Пройти мимо него было невозможно: кривая усмешка, пронзительный взгляд, размашистые движения – все это привлекало внимание. Если этого хотел Ветер. Если нет – вы никогда его не заметите. Даже не пытайтесь.

Я уселась в кресло, в котором только что сидел он, и сказала:

– Давай о реальном. Начнем с того, что ты врун.

– Что? Я? – он заулыбался.

– Ты, ты. Уверена, в твоем окружении найдется миллион девиц, готовых сорваться среди ночи в костюме проститутки даже на Северный полюс. А значит, меня ты выбрал с какой-то целью. Хотелось бы знать, с какой. Хотя идея есть: пытаешься спасти меня от себя самой, так?

– Я далек от альтруизма настолько же, насколько Ницше был далек от Бога, – хмыкнул на это Ветер, присаживаясь на подоконник. – Ты просто оказалась под рукой, не стоит искать тайные смыслы, обычно все намного проще. Кстати, что скажешь о самой встрече? Как впечатления?

– По большей части я любовалась тобой.

На этих слова я ушла в ванную и стала смывать макияж. Ветер застыл на пороге, опершись плечом на дверной косяк.

– Ну а наши оппоненты?

Я пожала плечами.

– Мужики как мужики. Толстый явно чувствовал себя не в своей тарелке, так нервничал, что только неприятное впечатление оставил.

– А второй оставил приятное? Интересно, чем?

Я снова пожала плечами.

– Уверенностью в себе.

– Что-то еще?

– Ну… Наверное, они бизнесмены.

– Это все? – усмехнулся Ветер. Я умылась теплой водой, вытерлась и сделала глубокомысленное лицо.

– Было еще что-то невероятно важное. Это второй жгучий брюнет. И я тоже. Совпадение? Или знак?

Ветер только глаза закатил, пропуская меня из ванной. Мы вернулись в комнату, и я спросила:

– Так что, сознаешься, зачем затащил меня в клуб?

Саша задумчиво поглазел на мои обои, а потом выдал:

– Поеду, пожалуй. Приходи завтра ко мне обедать. К часу.

И развернувшись, потопал на выход, оставив в некотором недоумении. Ждать меня Ветер не стал, ушел, тихо закрыв дверь.

– Чертовщина какая-то, – буркнула я в итоге и пошла закрывать дверь. – И вообще, мне это все неинтересно.

Оказалось, еще как интересно. Потому что я до утра не могла уснуть, ворочаясь и думая о Ветре. Первый месяц после нашего знакомства такое происходило регулярно, потому что Саша относился к категории людей, жизнь которых была покрыта неясностью и загадками.

В нашем городе Ветер появился неизвестно откуда, и о прошлом его никому ничего не известно. У него нет родных, приближенный человек – Инна Сергеевна, исполняющая роль экономки великого сыщика. Как вариант: они оба чокнутые (ну напрашивалось же, правда?). Друзья – под большим вопросом, не уверена, что тех, кого я видела, можно отнести к этой категории. Тот же Святослав, который помогал Ветру, категорично заявил, что Саша ему не друг.

Кто же такой Саша Ветер? Почему его жизнь овеяна тайнами? Что скрывает он в своем прошлом? Откуда приехал? И просто ли приехал или… сбежал? А если сбежал, то почему? И вообще, у него хотя бы имя настоящее? Что уж говорить про фамилию… Интернет о Саше Ветрове, по крайней мере, моем, не знал ничего, и мне оставались только слухи, которые я выискивала во время нашего с ним расследования.

Да, Ветер помог мне выпутаться из опасной истории, с ним я нашла ответы на все возникшие вопросы. И с ним же получила множество вопросов, на которые не было ответов.

Еще больше удивляло, что я вдруг оказалась в его круге общения. Вряд ли мы были близкими друзьями, не думаю, что Ветер вообще подпускал кого-то близко. Но определенно, я вызывала у него необъяснимый интерес. Необъяснимый для меня, потому что я долго рассматривала себя в зеркало и размышляла, какую такую особенность Ветер во мне разглядел, но четкого ответа не нашла.

В конце концов, пришла к выводу, что кажусь забавной, и ему любопытно за мной наблюдать. Почти уверена, что в один прекрасный момент я окажусь выброшена из его жизни так же ловко, как выкидывает всех девиц Инна Сергеевна из дома на улице Пирогова.

Наверное, эта мысль и заставляла меня идти на поводу у бредовых идей Ветра вроде той, что он выкинул ночью. Ощущение кратковременности нашего общения на фоне нескончаемых тайн, которые его окружают.

Телефон зазвонил в 11:30, а уснула в я итоге около шести. Отлично. Не поеду я никуда. Не открывая глаз, потянулась за мобильным и столкнула его на пол, он отлетел в противоположную сторону комнаты и теперь злорадно звенел оттуда. Стало ясно: придется вставать.

Собиралась я по-спартански: прохладный душ, кофе и бежать к скутеру. Без пятнадцати час уже звонила в колокольчик над входной дверью. Дверь открыла Инна Сергеевна, окинула быстрым непроницаемым взглядом и заметила, пропуская:

– Александр Геннадьевич в кабинете. Можете туда пройти.

Кабинет, точная копия кабинета Холмса с Бейкер-стрит, был мне уже знаком. Ветер сидел на подоконнике, зажав в зубах самокрутку. На его коленях покоилась перевернутая гитара, а сам он размашисто писал что-то на листке, лежащем на деке.

– Роман сочиняешь? – поинтересовалась я насмешливо, опускаясь в низкое кресло перед столиком, на котором судя по расстановке, шла игра в шахматы. – Или ходы записываешь? Саша Ветер против Саши Ветра. Кто же победит на этот раз? – я придала голосу тревожные интонации, Ветер рассмеялся, откладывая гитару. Устроился напротив меня, судя по всему еще не ложился спать, вид имел немного чумной. Поставил палец на черную фигуру и сказал:

– Это король, Ирэн. А это, – перевел палец на другую черную фигуру. – Это королева. Только она об этом не знает. И ведет себя неподобающе, то есть делает, что хочет, ни с кем не считаясь. Даже с королем.

Хотя Ветер говорил о фигурах и их ходах, мне чудилась за всем этим некая аллегория. Я всматривалась в его глаза, красные прожилки в которых подтверждали мысли о бессонной ночи, пытаясь понять, что он хочет сказать на самом деле. Дым от зажатой в его зубах самокрутки поднимался тонкой струйкой вверх, а на словах Ветра дергался и растворялся без следа. И во всем этом: в словах, взгляде, дыме, – мне чудилось что-то нехорошее, чему я не могла найти точных слов для описания. Словно поддавшись игре, спросила, не сводя с Ветра взгляда:

– Может, не зная, кто она, королева будет счастливее?

Лицо Саши на мгновенье исказилось, словно ему стало больно, словно он хотел согласиться со мной и не мог.

– Знать правду – право каждого. Хотя не каждый хочет пользоваться этим правом. Но иногда… Иногда право становится обязательством. Бывает правда, которую необходимо знать.

Ветер сделал ход белой фигурой, съедая черную королеву. И следом походил черным королем. И смотрел куда больше на меня, чем на доску перед собой. И от этого становилось еще больше не по себе. Черный король встал на клетку, громко ударившись о деревянную поверхность доски. Я вздрогнула, Ветер откинулся на спинку кресла, вытащив окурок, затушил его в пепельнице и сказал:

– Шах и мат, Ирэн. Черный король пожертвовал своей королевой, чтобы выиграть битву. В жизни такое часто случается, правда?

Он улыбнулся, его улыбка как будто развеяла сумрак, царящий вокруг нас, хотя умом я понимала, просто остатки дыма растворились в комнате. Но все равно как будто стало легче дышать.

– Дурацкие у тебя игры, Саша Ветер, – заметила, откидываясь в кресле.

– Я просто рассказывал тебе о том, как играют в шахматы.

– А я думала ты с помощью них пытаешься раскрыть очередное преступление.

Саша, усмехнувшись, вернулся на подоконник и, взяв гитару, стал наигрывать ложащуюся на слух мелодию.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал, глядя на меня.

– В чем?

И снова молчание, только мелодия вырывается из-под ловких движений пальцев, заполняя собой комнату. И внимательный Сашин взгляд, изучающий, словно Ветер решает прямо сейчас: стоит ли обращаться ко мне или все же отпустить с миром.

– Пообедаем, – резко оборвал он мелодию, снова откладывая гитару. – А потом поговорим.

Пообедать я была не против. По большей части потому, что не успела позавтракать, к тому же что-что, а готовить Инна Сергеевна умела. И конечно, лидировала английская кухня. Полное вживание в образ, так сказать.

– Инна Сергеевна, случаем, не в Англии поварскому делу обучалась? – поинтересовалась я уже за чаем.

– У нее даже загранпаспорта нет.

– А у тебя есть?

– Конечно, – Ветер сделал глоток. – И не один.

Я только глаза закатила. Глупый был вопрос, однозначно. После чая мы переместились в гостиную, и я с ногами забралась в кресло, спрашивая:

– Выкладывай, зачем ты меня на самом деле позвал.

Саша сделал вид, что обижен до глубины души. Кстати, хорошо вышло, я почти поверила.

– Считаешь, я не могу позвать друга скрасить мой прием пищи?

– А мы друзья? – присвистнула я.

Ветер посерьезнел настолько, что мне стало неуютно. Поерзав в кресле, я поспешно добавила:

– Плохая шутка вышла.

Он усмехнулся, откидываясь на спину дивана и укладывая ноги на танкетку.

– Думаю, ты понимаешь, что далеко не всех подпускают так близко.

– Понимаю, – кивнула я. – И постоянно задаюсь вопросом, почему я. Ничего выдающегося за мной не водится.

– А должно? Или думаешь, мне интересно общаться только с умными и экстраординарными? Главное, не выдающиеся способности и не ум, – он перегнулся и коснулся указательным пальцем моей груди слева, – а то, что здесь.

Руку он убрал и продолжил говорить, глядя вперед:

– Самое ценное – душа человека. Но увидеть ее очень сложно. Практически невозможно. Каждый из нас прячется за созданные им самим маски. Даже в общении с близкими людьми. Мы как актеры в глобальной постановочной игре под названием жизнь, а вокруг нас декорации и предлагаемые обстоятельства. И мы так заигрались, что забыли о том, что на самом деле это только роль. Стали воспринимать все происходящее всерьез, и это… Это нас губит. Мы всерьез плачем над мелочами, которые не стоят даже того, чтобы обращать на них внимание. Мы живем мелочами, Ирэн, в то время, как настоящая жизнь проходит мимо нас. Жизнь без декораций и предлагаемых обстоятельств.

– И ты знаешь, какая она, эта жизнь? – спросила я тихо, не поднимая на Ветра глаза. С полминуты стояла тишина.

– Знаю. Каждый знает. Несет это знание внутри себя, но не может вытащить наружу. По разным причинам: кто-то предпочел забыть о нем, кому-то не хватает сил. Ведь придется все менять, терять людей, привычный мир, такой до боли знакомый, в котором даже неожиданности предсказуемы. Люди не готовы принять, что они нечто большее, чем привыкли полагать. Они соглашаются на выставленные правила игры и живут по ним. Но то, что там, – он снова постучал указательным пальцем по своей груди, – оно выше любых условностей. Рано или поздно оно начинает рваться наружу, и счастлив тот, чья маска не срослась с лицом, потому что он сдастся, не устоит под напором этого потока, потому что ему придется стать собой. Ибо остаться прежним будет означать жизнь трупа, который передвигает ноги. – Он еще немного помолчал и продолжил, глядя вперед. – Я вижу, Ирэн, как тяжело тебе под этой маской. Словно к ней привязаны пудовые гири, которые тянут тебя вниз. Я вижу, что ты хочешь сбросить ее с себя. И в этом твоя главная ценность.

Воцарилась тишина. Я пялилась куда-то перед собой, пытаясь осознать слова Ветра. Самое парадоксальное, что я не чувствовала отторжения от сказанного. Наоборот, эти слова словно наслаивались на мои обрывочные мысли и чувства, собирали их в единое целое, подтягивали, выстраивая предложение за предложением. И наконец получился осознанный текст, оформилась мысль в голове, перестав быть лишь хаотичным набором слов.

А еще я помнила эту жизнь без масок. Тот короткий миг, когда я была счастлива и открыта миру. А он ударил по мне, сломал, заставил перекроить себя и надеть маску. И как бы она ни была тяжела, куда страшнее та боль, что осталась в прошлом. Боль, к которой я ни за что не хотела возвращаться. Боль, за которую Ветер, как оказалось, меня и ценил.

Я так глубоко погрузилась в эти мысли, что не услышала вопроса Ветра, подняла на него взгляд, он повторил:

– Говорю, как насчет того, чтобы немного подзаработать?

Глава 3

Я захлопала глазами, потому что еще пребывала в состоянии саморефлексии. Общение с Ветром – это прямо как в русской сказке: сначала в ледяную воду, потом в кипящую, – так и кидает из состояния в состояние.

– Подзаработать? – переспросила непонимающе.

– Одна моя знакомая ищет художника. Хочет расписать комнату в восточном стиле, дама увлекается йогой.

– И?

– Ты бы могла взяться за эту работу.

Я искренне рассмеялась.

– Я не бралась за краски много лет.

– Самое время вспомнить, каково оно. Тебе дадут рекомендацию, можешь не переживать, никто в твоем таланте сомневаться не будет. Я, кстати, и без рекомендации не сомневаюсь, просто ищу способы не дать тебе отказаться.

– А если я все же не справлюсь и запятнаю твое честное имя?

Ветер рассмеялся, туша окурок в пепельнице.

– Во-первых, имя у меня не такое уж и честное. Есть люди, которые всерьез считают меня самоуверенным пронырой, который дерет бабки ни за что.

– А они с тобой работали?

– По большей части нет. Тем, кто работал, не понравилось, что я не готов покрывать их грехи и способствовать темным делам. Вот они и пускают слухи, а слухи, конечно, не остаются без внимания.

– Верю. А во-вторых?

– А во-вторых, – он снова перегнулся ко мне и прошептал, – я, Ирэн, вообще ничего не боюсь.

Я захлопала глазами, Ветер весело рассмеялся, вставая и потягиваясь.

– Ты самый несносный человек в мире, – проворчала я.

– Знаю. Так я позвоню знакомой, скажу, что ты согласна?

– Тебе-то это зачем? – я поднялась и встала напротив него. – Очередной акт спасения моей заблудшей души?

– Ты обо мне слишком хорошего мнения. Мне обещали процент.

– Идиот, – хмыкнула я, шлепнув его по руке.

– Так что?

– Я подумаю, вечером дам ответ, хорошо?

– Как скажешь, Ирэн.

До вечера я работала, хотя в голове так и стояло предложение Ветрова. Нет, это полное безумие. Это ведь даже не картину написать, а целую комнату. Я за эти годы максимум наброски на полях делала. Однозначно не справлюсь. Даже не стоит думать об этом.

Я попялилась в монитор, а потом вытащила несколько листов бумаги и стала делать наброски. Это же меня ни к чему не обязывает. Просто представлю, что бы я могла предложить по этому проекту. Это интересно, просто интересно, хотя и не реально для меня.

Когда зазвонил телефон, я осознала, что прошло несколько часов, и я перевела уйму бумаги. Покачав головой, сняла трубку и ответила Ветру:

– Я согласна.

– Выйти за меня замуж?

– Очень смешно.

– По-моему, действительно, смешно. – Саша усмехнулся, но добавил серьезно: – Тяжело бегать от себя, да?

– Ни от кого я не бегаю. Договорись с этой своей знакомой о встрече, чтобы мы могли обсудить все детали.

– Завтра она будет ждать тебя в два часа.

Я только рот открыла от изумления.

– Ты уже договорился с ней?

– Конечно. Ирэн, пора осознать, что я неплохо тебя знаю, и был уверен, что ты согласишься еще до того, как предложил.

– Наглый, наглый Саша Ветер, – я все-таки улыбнулась.

– Ага. А ты еще про честное имя затирала. Ладно, о деле. Даму зовут Савицкая Алена Дмитриевна, сорок семь лет, не замужем, детей нет. Несколько лет назад ее настигла мысль о просветлении, за коим она отправилась в путешествие по восточным странам. Спустя время вернулась одухотворенной настолько, что не видела возможности не поделиться своими знаниями с другими. Теми бедными и ущербными, которых истина обошла стороной.

– Тебе восток не по душе, что ли? – не удержалась я.

– Восток мне по душе, а вот модные веяния, расцветающие в нашей стране, заставляют мыслить скептически. Впрочем, речь сейчас не о том. Рекомендацию тебе, если что, дал Вострицкий Геннадий Михайлович.

– А он в курсе?

– Конечно. Но о нем речь не должна зайти, так что не переживай на эту тему. Меня не упоминай, я к этой истории никаким боком. Да и вообще, никакую Ирину Рябинкину в глаза не видел.

– Само собой. Ты же загадочный и неуловимый Саша Ветер.

– В точку. Адрес скину смс. Это загород, но на машине всего десять минут, в твоем случае двадцать. Савицкая делит дом с семьей младшей сестры, так что не удивляйся. Телефон тоже скину, и на том моя миссия выполнена.

Данные он мне выслал, но я еще минут двадцать собиралась с духом, прежде чем созвониться с Савицкой. Было страшно до чертиков, а вдруг действительно не получится?

Одно дело наброски карандашом сделать, совсем другое – воплотить проект в реальность. Да и я ведь столько лет за кисти не бралась. Черт, боязно.

С другой стороны, ну не получится, и ладно. Верну деньги, и мы разойдемся в разные стороны. Зато какой опыт будет. Все-таки я действительно соскучилась по художественной деятельности.

Без десяти два я притормозила возле дома, указанного в адресе. Хотя назвать домом его язык не поворачивался. Это был трехэтажный особняк, стилизованный под замок, окруженный высоченным забором, из-за которого я могла видеть только верхний этаж и башни.

Поселок действительно находился сразу за чертой города, но жил обособленно. Располагался он в низине возле озера, и при въезде с дороги открывался живописный вид. Все дома были из дорогих, окружены высокими заборами, но больше всех выделялся именно этот особняк. Наверное, потому что с дороги напоминал сверкающий на солнце рыцарский замок с остроконечными башнями с двух сторон.

Когда поняла, что это и есть дом Савицкой, снова засомневалась в идее Ветра. Дамочка, живущая в таком доме, вряд ли хочет связываться с никому не известной художницей, у которой даже портфолио нет. С другой стороны, я же по волшебной рекомендации, может, до портфолио и не дойдет?

Я нажала кнопку домофона, ответил женский голос:

– Слушаю вас.

– Добрый день, я к Савицкой Алене Дмитриевне, она должна меня ждать. Ирина Рябинкина.

Тут же раздался щелчок, вместе с которым женщина добавила:

– Проходите, пожалуйста.

Недолго думая, я загнала скутер через калитку во двор и разместила в сторонке от входа. Огляделась, шествуя по мощеной дорожке к дверям. Сад был чудесен: высаженные по периметру вековые сосны, розовые кусты обрамляли дорожки, уходящие за дом, чуть в стороне шикарная летняя веранда с гамаком, креслами-качалками и диванчиком, заваленным маленькими подушечками.

А еще сверху я приметила личный причал, который сейчас был скрыт забором, в нем виднелась калитка, за которой, видимо, был выход прямо к озеру. Да уж, местечко и впрямь райское, что тут скажешь.

Мне пришлось ускориться, потому что открылась дверь, и я увидела домработницу, женщину лет тридцати пяти, высокую стройную брюнетку, затянутую в серую униформу с белым передником.

– Идемте, – заметила она, поздоровавшись, – Алена Дмитриевна вас ждет.

Как только мы оказались внутри, я ощутила свою неуместность. Дом был шикарен до невозможности. Потолки высотой больше четырех метров украшали большие висячие люстры, мебель дорогая, есть антиквариат, на стенах картины известных художников, даже сходу не сказать: копия или оригинал. Я уже ничему не удивлюсь.

И я собралась писать в этом доме комнату? Ну и самомнение у меня, однако. В большом зеркале поймала свое отражение: джинсы в облипку, олимпийка поверх футболки, на ногах кеды, волосы заплетены в небрежную косу. Бледновата и не накрашена, ибо считала, что красоваться не перед кем. Да уж и начистоту, в обычной жизни я редко пользуюсь косметикой.

Мы прошли в левое крыло и поднялись на третий этаж, где находился кабинет Савицкой, в который меня пустили, предварительно осведомившись, можно ли. Даже не знаю, что бы мы делали, если бы нам ответили отказом.

В кабинет я вошла несмело, а там и вовсе застыла, изумленно оглядываясь. Ветер вот это имел в виду, когда говорил, что женщина увлеклась востоком? Казалось, что владелец кабинета – свихнувшийся на этой теме Плюшкин.

Стены были увешаны коврами, картинами, гобеленами соответствующей тематики, на причудливо изогнутых полках толпилось множество статуэток. Книжный шкаф был под завязку забит.

– Здравствуйте, Ирина, – услышала я и от неожиданности вздрогнула, поворачивая голову.

Савицкая поднялась из кресла, стоявшего в нише, куда падало мало света. Вышла на освещенное свечами и развешанными лампами пространство, и я смогла признать, что Алена Дмитриевна дама весьма колоритная.

Она была в теле, и, видимо, пыталась скрыть недостатки фигуры за длинным балахоном до пят, в который была облачена. На голове причудливая прическа, на переносице красовалась красная точка, руки были покрыты браслетами и кольцами, а от скулы вниз уходил витиеватый рисунок, исчезая в вырезе балахона.

Думаю, нарисованный хной, допустить, что Савицкая сделала себе на лице настоящую татуировку, я не смогла. Она была босая, но это уже мелочи, на которые не обращаешь внимания. Опять же, дама дома, не на улицу же она вышла босиком.

– Рада нашей встрече, – голос у Савицкой был грудной, как у оперной дивы, а мою руку она трясла от души, словно эту самую душу и пыталась, собственно, вытрясти.

Одно было ясно: ироничный тон Ветра не полностью отражал степень увлеченности дамы восточными религиями. На вид это была полная клиника, которая, впрочем, никак не помешает Савицкой стрясти бабок с тех, кто придет к ней за просветлением.

В общем, я выдавила максимально искреннюю улыбку, на которую была способна, Савицкая на нее внимания не обратила, потащив меня к креслам.

Очень быстро стало понятно, что имел в виду Ветер, говоря, что о моем попечителе речи не зайдет. Савицкая могла болтать часами, но только на одну тему: о себе и своем даре. Сначала я решила дотерпеть до конца, но минут через пятнадцать стало понятно, что мой конец может наступить раньше, чем конец монолога, потому я умудрилась вклиниться и спросить:

– Может, продолжим разговор в студии? Я заодно осмотрюсь.

Савицкая бодро для ее весовой категории поднялась и, не прекращая говорить, повела меня в коридор. Студия находилась на этом же этаже и представляла собой пустую комнату с белыми стенами. На то, чтобы составить понимание, чего же хочет заказчица, я убила часа полтора, начала ненавидеть Савицкую и даже немного Ветра, который втравил меня в эту сомнительную историю.

– О деньгах можете не волноваться, – отмахнулась в конце дама, – тратьте столько, сколько нужно.

Сроков жестких тоже не было, однако в моих же интересах было разделаться с этой работой поскорее.

Но когда я получила деньги на первоначальные расходы, готова была простить Савицкой многое. По моим меркам этих денег могло хватить на материалы как минимум для половины студии. Значит, можно не париться и покупать все, что понадобится. Ну и конечно, меня тоже не обидят, в этом я уверена, учитывая, как Савицкая сорит деньгами.

За сим аудиенция была окончена, и дама даже провожать меня не пошла, видимо, наступило время очередного сеанса на пути к высшему свету. Ну наверное, что-то такое, подробностей мне не сообщили.

Уже в приподнятом настроении я сбежала по ступеням вниз и застыла каменным изваянием. На пороге стоял тот самый мужчина, с которым Ветер встречался в клубе, когда я изображала проститутку. Под тем я имела в виду уверенного в себе красавчика.

И сейчас он, кстати, тоже был уверен в себе. Стоял, покручивая на пальце брелок от автомобиля, пиджак уже был в руках домработницы, и я наблюдала, пока краски сходили у меня с лица, как он что-то говорит женщине, мягко улыбаясь.

Красивый, зараза. И сильный, поджарый, широкие плечи обтянуты идеально выглаженной рубашкой. Сейчас он обернется и задаст вопрос, какого черта тут делает проститутка. Стоп, нет, не узнает. Я без макияжа, без платья, которое открывает все тело, и с другим цветом волос.

Краски стали возвращаться на мое лицо, щеки загорели. И в этот момент мужчина перевел на меня взгляд и нахмурился. Не сурово, что радовало, скорее, удивленно и заинтересованно. И черт возьми, заинтересованно по-мужски.

Я даже сглотнула от этого быстрого взгляда, скользнувшего по моему телу. Господи, а если все-таки узнал? Иначе чего он так медленно приближается, словно хищник, готовый загнать добычу? Я снова сглотнула, отвела ногу назад, но тут же вернула обратно. Нет, отступление выглядит слишком глупо. Надо держаться.

– Аня, – обратился мужчина к домработнице, даже не повернувшись к ней, – кто это у нас в гостях?

– Это художница к Алене Дмитриевне.

Я невольно бросила взгляд на женщину, смотрела она на меня с неприязнью, я так удивилась, что даже отвлеклась от мужчины. Когда я успела ей насолить? Или это из-за причуд хозяйки? Может, не все рады, что дама так неразумно тратит деньги?

Вот так позорно я прослушала вопрос мужчины и очухалась от того, что он приподнял мой подбородок пальцами, вынуждая посмотреть на него. Перепугалась еще больше, хлопая глазами, а мужчина вдруг рассмеялся.

– Смотрю, девушка, как и наша Алена, не от мира сего. Как зовут вас, я спрашиваю?

Я покраснела, шарахнулась в сторону, и покраснела еще больше. Боже, ну почему я такая идиотка?!

– Меня зовут Ирина, – пробормотала в итоге, поднимая на него взгляд.

Мужчина смотрел насмешливо. И был все-так же красив, да: карие глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, точеный нос, четко очерченные губы, черные, как смола, волосы коротко подстрижены и спереди чуть приподняты. Не броско, а стильно. Как и он сам: в манере держаться, одежде, парфюме – идеальная подборка, сражающая наповал.

Видя подобного мужчину, любая здравомыслящая женщина попытается сбежать подальше, понимая, что ее сердце будет однозначно разбито.

Мне мое сердце еще было нужно, потому я отступила в сторону. Мужчина на это усмехнулся и протянул мне руку, представившись:

– Кирилл Карташов, рад знакомству, Ирина.

Мне пришлось вернуться на прежнее место, чтобы пожать руку. А еще я успела заметить, что домработница не просто хмурится, а как будто уже ненавидит меня. И тут же осенило: да она же влюблена в него!

Впрочем, это не повод ненавидеть меня. Как и любую другую, с кем сводит знакомство Карташов. И вообще, у него кольцо на пальце, и вряд ли его избранницей стала домработница.

– Что там такого интересного за моей спиной? – поинтересовался Кирилл, я снова по-дурацки захлопала глазами, переводя на него взгляд.

Попыталась что-то сказать, не придумала, что, и улыбнулась. Кирилл перевел взгляд на мои губы, склонил голову набок, и улыбку я убрала.

– Мне пора, – заявила ответственно и только поняла, что моя рука так и покоится в его. Неприлично долго и вообще, просто неприлично. Он легко ее сжал, отпуская, а я затараторила: – Всего доброго, приятно было познакомиться.

До скутера я почти бежала, ругая себя на чем свет стоит. Возле него обернулась и увидела, что Кирилл и Анна стоят у соседних окон, глядя на меня. Оба хмурились, я тоже нахмурилась и поскорее покинула дом.

Глава 4

Только когда выехала из поселка, смогла нормально соображать. Первой эмоцией была злость на Ветра. В один момент стали понятны все его разговоры о том, что он просто пытается помочь. Ага, пытается. Только не мне, а себе.

У него какие-то дела с Карташовым, или не у него самого, а у какого-нибудь заказчика. Вот Саша и изворачивается в попытке подобраться ближе. Сам попасть в дом, видимо, не может, воспользовался ситуацией, пристроив туда меня. Я буду рядом с Кириллом, и соответственно, меня можно будет использовать. Знать бы еще, что конкретно нужно Ветру.

“Вот прямо сейчас и узнаю”, – злорадно решила я и повернула скутер в сторону улицы Пирогова.

Однако удача была не на моей стороне: Ветра дома не оказалось. Так мне заявила Инна Сергеевна, верный цербер. И конечно, когда он вернется, она не знала. Телефон Ветрова был отключен, и ничего не оставалось, как двинуть домой, тем более работы у меня было достаточно.

Нужно было наскоро закончить текущие заказы на фрилансе и заняться непосредственно йога-студией. Важно это на самом деле кому-то или нет, меня не волнует. Я получила заказ и выполню его.

Правда, перед делами слазила в интернет. По поиску “Кирилл Карташов” мне выпал сайт местной строительной компании, судя по всему, крупной. По тому, какие у них были заказы, можно сделать вывод, что Карташов не бедствует.

В описании руководства кроме него обнаружилась и Савицкая Алена Дмитриевна. Значит, это вроде семейного бизнеса? Скорее всего, заправляет всем Карташов, а наша просветленная имеет свой пакет акций. Отсюда и наличие у нее денег, которыми она так легко разбрасывается.

Еще у Карташова обнаружилась пара страниц в соцсетях, обе заброшены. Никаких фотографий и записей – ничего, что могло бы поведать об этом мужчине хоть немного.

Плюс была статья трехгодичной давности, в которой рассказывалось об открытии детского хосписа, в котором принимала участие фирма Карташова.

В общем, или мужчина не светится специально, или просто интернет-жизнь ему неинтересна.

Я запихнула в рот вилку с рагу, листая дальше интернет, и в этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял мужчина лет тридцати в деловом костюме и с папкой в руках. Светлые волосы зализаны назад, на глазах очки в большой черной оправе.

– Добрый вечер, девушка, – как у любого торгового представителя у него оказался преувеличенно бодрый голос. – Рядом с вашим домом открылось новое отделение банка, и я хотел бы сделать вам несколько очень выгодных предложений.

– Не интересует, – так же бодро ответила я, но дверь закрыть не успела, этот проныра сунул ногу между ней и дверным косяком. Надеюсь, ему было больно.

– Уверен, я смогу вас заинтересовать.

Мужчина заливался соловьем, я задумалась и допустила стратегическую ошибку: пустила его в дом. Вскоре мы сидели в кухне, на столе были разложены кипы буклетов, а я думала о своем, не вникая в то, что мужчина мне говорит. Должно же ему надоесть когда-нибудь?

Когда мужчина рассмеялся, я все же обратила на него внимание, посмотрев с недоумением..

– Ирэн, – сказал он знакомым голосом, – нужно уметь выставлять за дверь тех, кто тебе неприятен.

Я только рот открыла:

– Ветер?

– Ага, – кивнул он, доставая сигареты, – честно сказать, ты умеешь быть терпеливой, мне стало скучно ждать, когда ты выставишь меня за дверь.

– А почему ты приперся ко мне в таком виде?

– Были дела неподалеку, решил заскочить. Может, чаю выпьем?

Я сложила руки на груди и улыбнулась.

– Может, расскажешь мне всю правду?

– Я хоть сейчас. Начнем с того, что я тайно в тебя влюблен.

– Смешно, – я все же щелкнула кнопкой на чайнике. – Теперь давай о менее высоком. Сознайся, что ты не по доброте душевной отправил меня писать студию для Савицкой.

– Я вроде говорил про процент.

– Саша, – я уперла руки в боки, он затушил окурок в пепельнице, посмеиваясь.

– Ладно, давай свои вопросы.

– Тебе интересен Карташов? Надеешься через меня что-то выведать о нем?

Саша поразмышлял (или сделал вид), покачивая головой, потом выдал:

– Сознаюсь, интерес есть, но рассказать о нем не могу.

– Профессиональная тайна?

– В точку.

– Кто-то им интересуется? Или Карташов кем-то, а ты собираешь информацию о нем?

– Какое слово ты не поняла: профессиональная или тайна? – спросил Ветер, принимая от меня чашку.

– Ну хорошо, – я улыбнулась, садясь напротив. – Предупреждаю, что следить за ним не буду.

– А я и не просил. На самом деле, это просто удачное совпадение. Савицкой нужен художник, мне – человек возле Карташова. Не надо ходить за ним по пятам, но если услышишь что интересное, буду признателен, если расскажешь.

– А что входит в понятие интересного? Мне вот кажется, в него домработница влюблена. Это интересно?

Ветер хмыкнул.

– Предположу, что не просто влюблена, но и делит с ним постель.

– Чего? – выпучила я глаза.

– А что тебя удивляет? Ты сама говорила, что он красавчик и женским вниманием вряд ли обделен. Кстати, так оно и есть. И он активно этим пользуется.

– Но ведь он женат, – нахмурилась я.

– Вот это в наше время вообще не аргумент.

Ветер вдруг резко встал и опустился на корточки передо мной. Опустив руки на мои колени, уставился в глаза, спрашивая:

– Сознайся, Ирэн, он тебе понравился?

Я фыркнула и покраснела. От неожиданности, конечно.

– Что за глупости, – выдала в итоге, никого этим не убедив.

– Понравился, – кивнул Ветер. – А ты ему?

Я приняла возмущенный вид, качая головой. Хотя взгляд Карташова отлично помнила, и он точно был заинтересованным.

– На что ты сейчас намекаешь? – добавила в голос грозности, а Ветер поднялся и уткнулся лбом в мой лоб, обхватив меня за шею руками. Я даже испугалась немного.

– Пообещай мне кое-что, – тихо проговорил он, глядя в глаза. – Пообещай, что ни при каких условиях ни за что не поддашься искушению в виде этого мужчины.

Я растерянно моргала, не зная, что сказать на это. Не то чтобы я вообще всерьез думала о Карташове и о себе, но он определенно мне понравился. Но он женат, а я как-то не привыкла иметь отношений подобного рода. Следующие слова Ветра и вовсе заставили поежиться:

– Пообещай, – шептал он, не отстраняясь. – Иначе тебя ждет боль гораздо больше той, что ты уже испытала. Ты не выдержишь ее, и она тебя сломает.

Слова его, произнесенные шепотом, отдавались в моей голове набатом. Казалось, тишина сгустилась вокруг нас, плотная, непроницаемая, хоть ножом режь. Не слышно было ничего, даже наше дыхание словно испарилось из этой тишины.

И только слова Саши и взгляд были реальной действительностью, ее сосредоточением. Они проникли внутрь меня, и на мгновенье стало страшно, словно я почувствовала ту самую боль, о которой говорит Саша, словно он передал мне ее через свой взгляд. Меня начала бить дрожь, Ветер это заметил и быстро отстранился. Отошел на максимальное расстояние, которое позволяла кухня, словно давая мне вдохнуть полной грудью.

– Обещаешь, Ирэн? – спросил снова, не отрывая от меня глаз.

Я немного помолчала. Не потому, что приходила в себя, а потому что вдруг подумала: мне будет трудно выполнить это обещание. Пока мы об этом не заговорили, я как-то и не думала о том, насколько мне понравился Карташов. Но сейчас выходило: очень понравился. Конечно, его брак – надёжная защита от всяких глупостей, но… Так, все, никаких но.

– Хорошо, – сказала я, вышло хрипло, я откашлялась, поднимая на него глаза. – Но с твоей стороны было полным свинством посылать меня в этот дом, не предупредив, – я постаралась перевести тему.

Саша наверняка это понял, но противиться не стал.

– И какие эмоции ты испытала? – с любопытством спросил меня.

– В первую очередь страх, что он узнает.

– Брось, Ирэн, это невозможно. Пропасть между тобой и той проституткой непреодолима.

– И тем не менее той проституткой была я. Если бы ты предупредил…

– Ты бы нервничала еще больше, или вообще отказалась бы, заподозрив меня исключительно в корыстном умысле. Что, кстати, правда только отчасти. Ведь тебе хочется заняться студией? – Я недовольно кивнула. – Как тебе мадемуазель Савицкая?

– Производит впечатление, – хмыкнула я, – примерно, как разрыв бомбы прямо у тебя в голове.

Ветер улыбнулся.

– Дама эксцентричная, не спорю.

– У них что, семейный бизнес? – не удержалась я, Ветер вздернул бровь, разглядывая меня. Достав сигарету, закурил, после чего заговорил:

– Карташов женат на младшей сестре Савицкой, изначально акции принадлежали его жене, но в какой-то момент она передала правление в руки мужа.

– То есть он выступает от ее лица?

– Не совсем. Он является законным владельцем почти половины предприятия.

– Это несколько странно, ты не находишь?

– Почему? – Ветер удивился так искренне, что я несколько секунд недоверчиво молчала.

– Хотя бы потому, что жизнь штука непредсказуемая, если они решат развестись, его жена потеряет долю в фирме, которая принадлежала ей. Немалую, замечу, долю.

– Я и не думал, что ты способна так меркантильно мыслить, – хмыкнул Ветер, туша окурок, я поморщилась.

– Конечно, если бы дело касалось меня, – ответила ему, – я бы о таком не думала, но… Ты сам сказал, что Карташов отнюдь не верный супруг.

– Это не значит, что отношения между ними плохи. Ирэн, многие браки заключаются не по любви, а по иным соображениям. Такие браки выгодны обоим супругам, и нам остается только гадать, что скрывается за этими с виду добропорядочными отношениями. Но в твоем случае, – он даже пальцем на меня указал, – я бы перестал забивать прелестную голову совершенно ненужными вещами, а занялся работой.

Сказать, конечно, было проще, чем сделать. Ветер ушел, а я так и сидела за столом, рвала принесенные им буклеты на мелкие кусочки, думая о произошедшем. Зачем Ветер нагнал жути, внушая мне мысли о боли? Обычное стремление к эффектности или что-то серьезнее? Да что может быть серьезного: Карташов меня поматросит и бросит? А я типа успею влюбиться по уши и снова буду мучиться?

За это можно точно не переживать. Если уж за шесть последних лет не влюбилась, то точно не Карташову суждено похитить и разбить мое сердце. Все уже было сделано до него.

Хотя Кирилл, безусловно, произвел впечатление. Иначе бы рядом с ним я не терялась, не краснела и не лепетала чушь. Даже не думала, что могу увлечься мужчиной настолько старше себя. Любопытные ситуации порой подкидывает жизнь.

Я отбросила буклет и со вздохом поднялась. Работу за меня и впрямь никто не сделает.

Следующие три дня я торчала дома, закрывая текущие заказы по фрилансу и набрасывая эскизы студии. На четвертый снова приехала в расчудесный замок, пребывая в волнении.

Больше, наверное, даже оттого, что встречу Карташова, чем от мнения Савицкой о моей работе. Теперь я и вовсе не знала, как меня с ним вести, потому решила уйти в глухую оборону: общаться вежливо, но холодно, и по возможности избегать встреч.

В этот раз мне повезло: Карташова не оказалось дома, и он не вернулся до моего ухода. Домработница тоже была другая, на вид строгая женщина под пятьдесят, оказавшаяся впоследствии очень приятной и доброй.

Савицкая отмела все мои варианты, однако заметила, что в каждом есть что-то интересное. Вместе мы выбрали лучшие на ее взгляд детали, и когда я соединила их в новую композицию спустя ещё пару дней, все было решено. Я могла начинать работу. Мне казалось, выходит аляповато, но главное, чтобы заказчик был доволен. Денег мне выделили много, потому материалы я покупала, не думая о цене. Да и честно сказать, я уже сама горела работой, хотелось начать творить. Как же давно я не писала, а тут столько пространства, и все для меня. Невообразимо круто.

Однако первый день вышел неоднозначным, хотя работы это и не коснулось. Начиналось все неплохо: около десяти утра Аня проводила меня в студию, сообщив, что я могу приступать и что Алена Дмитриевна сейчас занята. Туалет был на этаже в конце коридора, на этом наше общение закончилось. Я переоделась в леггинсы и майку, поверх которой накинула рубашку, и принялась за работу.

Через пару часов Аня заглянула снова сообщить, что обед в час. Я сильно удивилась, выходит, меня приглашают за общий стол? Но все же отказалась, ответив, что ещё поработаю. Женщина настаивать не стала, молча удалилась. Савицкая, кажется, не так уж плоха при всей своей эксцентричности. Не считает меня просто рабочей силой, даже к столу позвала. Это приятно.

Ещё около часа я работала, полностью погрузившись в процесс. Хорошо, когда никто не отвлекает и есть вдохновение. А оно у меня было. Я так увлеклась, что не сразу заметила, что в студии новый гость. Обернувшись, вздрогнула, роняя кисть на пол. Сердце учащенно забилось: на пороге стоял Карташов, сложив на груди руки и прислонившись к дверному косяку.

Глава 5

– Вы меня напугали, – я подняла кисть, кашлянув.

– Я не хотел. Приятно наблюдать за художником во время работы.

Он не спеша двинул ко мне, я переминалась с ноги на ногу, не зная, что говорить. Карташов остановился довольно близко, и глядя в глаза, продолжил:

– У тебя такой отрешенный вид, глаза блестят, и еще ты постоянно закусываешь губу.

Я только сглотнула. Мне кажется, или этот разговор меньше всего походит на ничего не значащий? Кирилл так на меня смотрит и говорит с такими интонациями, что я начинаю чувствовать себя голой. Ну правда, предостережения Ветра не помешают.

– И-извините, – я заикнулась, делая шаг назад. – Когда я пишу, то не замечаю ничего вокруг.

И в данный момент не замечаю подтекста в словах. Не замечаю, не замечаю. И выгляжу поэтому, как дурочка. Кирилл, кажется, понял, что я притворяюсь, потому что усмехнулся, дёрнув бровями.

– Почему на обед не пришла?

– Была не голодна.

Я отвернулась, решив вернуться к работе и дать таким образом понять, что занята, наклонилась за краской, но тут же выпрямилась, поняв, что демонстрирую свою пятую точку. Даже сказать ничего не успела, Кирилл оказался у меня за спиной. Я застыла, а он проговорил на ухо:

– Значит, сейчас ты уже точно голодна. Ты ведь поужинаешь с нами, Ирина?

Его дыхание щекотало кожу, я выдохнула, подумав, что раньше такие ситуации только в кино видела: когда мужчина оказывается рядом, и его близость полностью дезориентирует. Мне всегда казалось, что это только киношный прием, безусловно, красивый и будоражащий сознание. А теперь я сама жертва этого приема: то бледнею, то краснею, и не знаю, что говорить.

– Да, поужинаю, – кивнула, не оборачиваясь, Кирилл отошёл, и я почувствовала облегчение. – Ты что-то хотела?

Я недоуменно обернулась и поняла, что слова предназначались не мне, а домработнице Ане. Неловко. Интересно, как давно она тут стоит?

– Алена Дмитриевна просила Ирину зайти к ней, – Аня явно пыталась говорить ровно, но в голосе сквозили эмоции.

– Сейчас приду, – быстро сказала я, не глядя на нее.

Даже рада была, что появился благовидный предлог смыться хотя бы из студии. Выйдя из комнаты, я потопала к кабинету, качая головой. Ситуация какая-то неприятная: я работаю в доме семейной пары, где муж гуляет направо и налево, спит с домработницей, и вроде не прочь замутить со мной. А я ещё веду себя, как кисейная барышня, держу ситуацию в подвешенном состоянии вместо того, чтобы дать мужчине понять, что между нами ничего быть не может.

Стукнув в дверь кабинета, я заглянула внутрь.

– Заходи, милочка, – Савицкая поманила меня рукой, – как идёт работа?

Странно, что дама даже не заглянула ни разу посмотреть. Сразу думается, что студия – просто очередная прихоть, и не настолько уж она ей нужна.

– Хорошо.

– Я подумала, зачем тебе таскаться туда-сюда? Оставайся на время работы в доме, комнату я тебе выделю, голодной тоже не будешь.

Я малость обалдела. Это она хочет, чтобы я вкалывала и днём, и ночью, что ли? Иначе с чего такие предложения?

– Не подумай, что я хочу поскорее от тебя избавиться, – Савицкая хихикнула, словно прочитала мои мысли. – Как раз наоборот, пытаюсь создать комфортную обстановку. Посмотри, какая у нас красота: бабье лето, природа, есть лодка и свой причал, опять же большой дом и сад… Мне бы хотелось, чтобы ты пропиталась энергетикой этого места и смогла передать ее студии.

Дальше Савицкая перешла на тему энергий и разглагольствовала минут пятнадцать. Я старательно делала вид, что слушаю, а сама думала: соглашаться на ее предложение или нет?

С одной стороны, проблемы как таковой не существует: ехать мне недалеко, пробки на скутере объеду, и так я имею возможность меньше контактировать с Карташовым.

С другой стороны, он ведь интересен Ветру. Настолько, что тот пропихнул меня в этот дом. Живя здесь, я могу узнать что-то интересное или важное, ибо очевидно, что пока я работаю, вынюхивать мне некогда.

"Серьезно? – язвительно хмыкнул внутренний голос. – Ты что, заделалась в личные помощницы Ветрова? Вынюхивать она собралась".

Я шикнула сама на себя. Следовало признать, дело было не только в Ветре. То есть не только в его интересе. Был ещё мой: я хочу знать, что за дела у Саши с Карташовым. И почему Ветер отправил именно меня: действительно совпадение или была другая цель? Иначе к чему все эти разговоры о боли и искушении? Складывалось ощущение, что Ветер и в клуб меня потащил, чтобы я на Кирилла посмотрела. Хотя и непонятно, к чему все это, но у меня появится отличный шанс разобраться.

Ужин был в восемь, я переоделась и спустилась вниз, испытывая неловкость вперемешку с любопытством. Все уже были в сборе. Во главе стола сидел Кирилл, напротив него Алена Дмитриевна. Я села сбоку от нее, бросив взгляд на женщину, сидевшую рядом с Кириллом.

Сходство с Алёной Дмитриевной было очевидным, значит, это ее сестра, жена Карташова. Женщине было около сорока, худощавая, миловидная, симпатичная. Косметикой не пользуется, не пытается скрыть возраст. Наверное, в молодости ее можно было назвать красавицей, но сейчас она выглядела поникшей, апатичной, и это портило впечатление.

Одета была в невзрачное платье, светлые густые волосы были собраны в хвост, пряди, выбившиеся из него, падали на лицо. А ещё у нее был грустный взгляд, как будто направленный в себя. Словно она не в этом мире, а в каком-то другом, и то, что ее тело находится здесь – это просто факт, с которым приходится мириться.

"Ого, – фыркнул голос внутри, – кто-то перенял ветровские замашки".

Я поморщилась, потому что с этой мыслью была согласна. Сейчас я не просто смотрела на женщину, а словно пыталась понять, что она прячет за своей маской. И мне почему-то было ее жаль, и хотелось как-то поддержать.

– Ирина, знакомься, – вернула меня в реальность Савицкая. – Это моя младшая сестра Ольга и ее муж Кирилл. Они живут в другой половине дома.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась я, Ольга быстро улыбнулась в ответ, бросив взгляд, но вряд ли увидев меня. Кирилл усмехнулся, говоря:

– Взаимно, Ирина. Раз уж вы к нам на какое-то время, давайте перейдем на ты. В нашей семье не принято выкать.

В этот момент Аня как раз ставила передо мной стрелку, и взгляд у нее был такой, что впору было занервничать: не подсыпала ли она яд в блюдо. Я улыбнулась и ей, и Кириллу, взяв столовые приборы, и пожелала всем приятного аппетита.

В целом ужин прошел неплохо. Я не была в центре внимания, только изредка ловила взгляды Кирилла и Ани, стоящей в стороне.

Савицкая привычно взяла беседу на себя, Карташов поддержал, мы с Ольгой молчали. Она вообще, по-моему, не слышала толком, о чем речь, пребывая в своих мыслях.

После ужина я засобиралась домой, нужно было собрать вещи для переезда, Аня проводила меня до дверей, словно боялась, что Карташов перехватит по дороге. Такая назойливость напрягала. Интересно, Кирилл это замечает?

А его жена замечает, что он спит с домработницей? И есть ли ей до этого дело? По виду ни за что не сказать, что между ними есть хоть какие-то чувства. Даже дружбы не заметила, Кирилл относится к ней, как к пустому месту, а ее как будто это устраивает. Она и сама не стремится общаться с ним. Они ни раз не приглянулись за время ужина, не говорили, и ушли отдельно друг от друга. Так что, кажется, Ветер прав, их союз основан не на любви, а на какой-то взаимовыгоде.

Савицкую это, видимо, тоже устраивает, с Кириллом она общалась дружески, сестру предпочла не замечать. Странное семейство, одним словом. Если они что-то скрывают, возможно, именно это Ветер и хочет разведать.

– Ничего не знаю, – Саша улыбнулся, сделав глоток чая, достал набор для самокруток.

Сам Ветер удачно поджидал меня в моем же доме, развалившись в кресле с книгой в руках. Я коротко передала ему события дня, промолчав про нюансы нашего с Карташовым разговора в студии. К делу это не относится, сама разберусь. Но вот мои вопросы остались без ответа из-за категорического отказа Ветра.

– Военная тайна, забыла? – напомнил он мне, сворачивая самокрутку.

– Вроде была профессиональная. Уровень секретности возрастает с каждым днём. А вдруг я сама узнаю?

– Что?

– То, что ты хочешь знать. Буду у них жить, а тебе ничего не расскажу. Одна буду посвящена во все их тайны.

Ветер весело рассмеялся, сунув самокрутку в рот, прикурил от спички и спросил:

– Решила заделаться в шпионки?

Ничем его не проймешь, а. Остаётся только сердито сопеть и пытаться понять, доволен он моим переездом или нет.

– Так ты хочешь, чтобы я рассказывала тебе, что происходит в доме Савицкой?

Ветер выдохнул в сторону, разглядывая меня.

– Только не сериальные страсти про обманутых домработниц. Не увлекайся, Ирэн, всегда помни, что человеческая фантазия склонна к преувеличению. Этим приемом пользуются в кино: там все действие на грани, в высшей точке своего проявления. Человека тянет к подобному, но когда он сталкивается с этим в реальности, далеко не каждая человеческая природа способна выдержать. В этом вечный конфликт реального и вымышленного: фантазия толкает нас на поиски неизведанного высшего наслаждения, которое в итоге оказывается неподъемной ношей из-за своей безграничности и убивает нас.

Я только головой покачала, нет бы сказал просто: меньше выдумывай, больше опирайся на факты. Ему же надо во всем отыскать глубинные смыслы. Сам лучше бы на факты опирался, он же детектив, в конце концов. Хоть и странный. Я хихикнула этой мысли, Ветер дернул бровью, но комментировать не стал. Затушив окурок, поднялся со словами:

– Мне пора, будем на связи.

Проводив его, некоторое время я пялилась в окно. Как бы Ветер ни отшучивался, дело все же было нечисто. Что-то ему точно нужно, только что? Компромат на Кирилла? Чистосердечное признание в незаконных делах? Это точно не ко мне.

Тогда что? Что я могу найти или узнать эдакого, находясь в загородном доме Карташова и Савицкой? Ответа не было, зато желания докопаться до истины – хоть отбавляй. Будет ли этому рад Ветер, не знаю, но я определенно не прочь покопаться в семейных тайнах.

Утром я вылезла из такси с небольшим чемоданом с вещами. Аня встретила меня, демонстрируя холодную неприязнь. Не удивлюсь, если она уверена, что я перебралась к ним, чтобы замутить с Карташовым. Ну, он мне действительно нужен, только для других целей. И слава богу, что этот факт никому в голову не приходит.

Моя комната располагалась на втором этаже в крыле Савицкой. Судя по всему, типичная гостевая: кровать, шкаф, кресло и тумбочка. Ничего лишнего.

– Ванная и туалет находятся в конце коридора, – пояснила Аня, – две последние двери. Кроме вас на этаже никто не живет. За стол обычно собираются в одно и то же время, – она перечислила часы, я только молча кивала. – Если что-то поменяется, я сообщу. Есть какие-то вопросы?

– Нет, спасибо, все понятно, – я дружелюбно улыбнулась, но Аня осталась холодна, кивнув, удалилась, а я, переодевшись, отправилась в студию.

На обеде были сестры Савицкие и я. Кирилл, судя по всему, на работе. Я надеялась быстро поесть в тишине, но Алена Дмитриевна завела разговор об абстрактном, отчего аппетит стал пропадать. Я решила поменять тему, если уж мне тут все равно жить какое-то время, я не хочу сойти с ума от эзотерического бреда.

– У вас очень красивый и необычный дом, – заметила Савицкой, когда появилась возможность.

– О, у него богатая история, – дама с удовольствием подхватила тему, а я вздохнула с облегчением. – Дом построил наш прадед. Он был фанатом рыцарства и имел деньги, то есть мог позволить себе подобную причуду: построить дом, похожий на рыцарский замок. Дед вырос тут и обожал этот дом, вкладывал в него средства, чтобы держать на плаву. А вот мой отец, напротив, относился к дому как к дорогому и ненужному чудачеству. Он сбежал отсюда, как только появилась возможность. Во времена его молодости земля тут еще не стоила миллионы, – Алена Дмитриевна хихикнула, – это был небольшой пригородный поселок с маленьким ларьком и щебенкой вместо дорог. Захолустье, несмотря на то, что до города рукой подать. Наверняка он бы избавился от этого дома, если бы к моменту смерти деда земля не взлетела в цене. И было ясно, что она будет только расти. В итоге рыцарский замок стал летней дачей, ухода за ним было мало, он обветшал и требовал ремонта. Я была влюблена в него с детства, с удовольствием проводила здесь каникулы. В нем удивительная энергетика, мистический дух, будоражащий сознание. В общем, как только смогла, я занялась его восстановлением и сразу переехала сюда жить.

– Здорово, – сказала я и повернулась к младшей Савицкой: – Вам тоже нравится этот дом, Ольга?

Ольга вскинула на меня одновременно удивленный и недоуменный взгляд. Словно сам факт того, что к ней обратились, был чем-то невероятным. Савицкая, кстати, тоже такого не ожидала и нахмурилась, глядя на сестру. Той пришлось выдавить улыбку и ответить:

– Дом безусловно прекрасный.

Она продолжила есть, давая понять, что разговор окончен. Да уж, сестры в общении просто земля и небо.

– А вы могли бы мне его показать? – повернулась я к Алене Дмитриевне. – Когда у вас будет свободное время.

– Конечно, милочка, – Савицкая улыбнулась, и я поняла, что эпизод с Ольгой не сыграл роли в ее отношении ко мне. – В один из вечеров я проведу тебе экскурсию.

Я благодарно кивнула, никак не ожидая, что эта тема внезапно всплывет во время ужина. Я сидела и пялилась в тарелку, чувствуя на себе взгляды вернувшегося с работы Кирилла. Слава богу, Савицкая болтала без умолку, Ольге было привычно плевать на происходящее, а к Аниному взгляду я уже успела привыкнуть.

Оставалось только пережить Кирилла, потому что каждый раз, когда я поднимала глаза, натыкалась на него. Мужчина смотрел насмешливо, но только этим и ограничивался: то есть в беседу не вовлекал. Я уже надеялась, что все так гладенько и кончится, но тут Алена Дмитриевна высказалась о моем интересе к дому.

Кирилл перевел на меня взгляд, и я забормотала:

– Как художнику мне интересно посмотреть на дом такой постройки.

Карташов вздернул бровь, но ничего не ответил. Савицкая же продолжила:

– Но только не сегодня. Совсем не тот настрой.

– Я могу показать, – заметил Кирилл, а я подавилась и закашлялась.

– Ты ничего не знаешь о нем, – хмыкнула Савицкая, даже не догадываясь, что спасает меня. – Тут в каждой комнате история моей семьи.

– Я бы с удовольствием послушала, – я изобразила восторг, Кирилл усмехнулся и, качнув головой, продолжил есть.

В общем, учитывая такое внимание к моей скромной персоне, я сочла разумным провести остаток вечера в комнате. Мучила книгу, но сосредоточиться было сложно. Этот дом – определенно детище Савицкой, она в него влюблена, вбухала кучу денег, чтобы восстановить.

А вот Ольге дом как будто до фонаря. Однако они обе живут здесь, хотя что мешает поселиться в городе, где не надо будет терпеть чудачеств старой эзотерической девы и притворяться, что тебя все устраивает? Это ну очень странно.

Около десяти я отправилась в ванную. Она находилась в конце коридора, скорее всего, стену, разделяющую половины дома, построили как раз по приказу Савицкой, чтобы отделить жилплощадь одной семьи от другой.

Есть в этом умысел или просто они пытались таким образом не мешать друг другу? Сестры не ладят, не общаются, Ольга вообще ведет затворнический образ жизни, при этом у нее красивый и успешный муж, с которым она тоже толком не общается. Почему они вместе? На чем держится их брак? И почему сестры не разъедутся, если им так некомфортно? В конце концов, если дом принадлежит обеим женщинам, Ольгина часть никуда не денется, если она не будет тут жить.

Да, я определенно чего-то не понимаю.

Помывшись, я надела пижаму и, забросив вещи и полотенце на плечо, вышла в коридор. Где через мгновенье оказалась прижата к стене горячим телом Кирилла.

Глава 6

Это было так неожиданно, что я упустила момент, когда нужно было реагировать. А потому в полной мере ощутила прикосновение тела к телу, запах туалетной воды и дыхание на своей коже.

– Ты пахнешь до одурения сексуально, – прошептал Кирилл мне на ухо, окончательно обезоруживая.

Это было так странно, слишком странно. Если не считать наши последние столкновения с Вадимом, я и не вспомню, когда последний раз ходила на свидание и уж тем более оказывалась с мужчиной настолько близко. С мужчиной, который меня привлекал вопреки всем запретам. Возбуждение вспыхнуло внизу живота и поползло по венам, мешая думать.

– Хочу тебя с того момента, как увидел, – Кирилл большим пальцем провел по моим губам, заставляя тяжело выдохнуть, а потом склонился еще ближе к моему лицу.

Сопротивляться было невозможно, но вдруг вместо Кирилла я словно увидела Ветра, и тот его пугающий взгляд, когда он рассказывал про искушение. И это согнало пелену на несколько секунд, которых хватило, чтобы пролепетать сквозь сбившееся дыхание:

– Я не могу… Не могу так. Простите.

Толкнула мужчину в плечи и понеслась в комнату, потеряв на ходу полотенце и одежду. Но мне даже в голову не пришло остановиться и собрать их. Более того, я закрылась на ключ и только после этого выдохнула.

Прижалась ухом к двери, но за ней было тихо. Вряд ли Кирилл бродит по коридору, понял же, что я не хочу того, что он собирался предложить. Нет, ничего предлагать он не собирался. Как истинный самец собирался прийти и взять, словно его тут ждут с распростертыми объятиями.

Черт, я ведь сама создала о себе подобное впечатление, блеяла, как овца. Но я не такая, не такая. Больше подобной ситуации я не допущу. Ветер оказался прав: искушение сильное. Как Кирилл меня прижал, как смотрел, что говорил – разве можно устоять перед таким мужчиной, красивым, сильным, уверенным в себе? Вот и Аня не устояла, невзирая на всю безнравственность поступка: Кирилл ведь женат.

Для Ани просто женат, а для меня женат и спит с домработницей. Преступление с отягчающими, блин. Нет, я буду сильной и научусь пресекать попытки меня соблазнить.

Я решительно выглянула в коридор, с облегчением выдохнув, когда никого не нашла, собрала вещи и вернулась в комнату. Больше не буду об этом думать, я все проанализировала и решила. Я просто лягу спать, а утром продолжу работать.

Ага, конечно, еще часа два я металась в кровати, то коря себя, на чем свет стоит, то предательски возбуждаясь от воспоминаний и коря уже за это. Клиника на лицо.

Короче, с утра настроение было не очень, завтрак я решила пропустить, чтобы не дай бог не столкнуться с Кириллом. Остервенело работала, пока Светлана Сергеевна не позвала на обед.

Савицкой не было, зависла в каком-то энергетическом потоке, наверное, ели мы с Ольгой, и за обед не было произнесено ни слова. Я кидала на женщину взгляды, но она тупо смотрела перед собой, делая вид, что меня не существует. Когда Светлана Сергеевна забирала ее тарелку, в гостиной зазвонил телефон.

– Я отвечу, – Ольга быстро вышла из кухни, я передала домработнице свою тарелку и отправилась в студию.

На входе в гостиную остановилась, увидев Ольгу. Она стояла возле маленького столика, прижав трубку стилизованного под старину телефона к уху. Женщина была белее полотна, и рука с трубкой заметно дрожала. Ольга словно силилась что-то сказать и не находила слов, а через мгновение рухнула в обморок.

Я бросилась к женщине, подняла трубку: в ней шли короткие гудки, – положила на аппарат, а потом аккуратно похлопала Ольгу по щекам. Черт знает, что в таких случаях делают. Лучше позвать домработницу. Но она появилась сама, бросилась к нам, опускаясь на колени, спросила:

– Что случилось?

– Ольга потеряла сознание. Такое раньше случалось?

И тут женщина открыла глаза, сначала взгляд был невидящим, но через пару секунд стал осмысленным.

– Ольга Дмитриевна, вы в обморок упали, – причитала домработница, помогая ей подняться и усаживая на диван. – Как себя чувствуете?

– Все нормально, Света, – Ольга вымученно улыбнулась, а я сбегала на кухню за водой.

– Спасибо, – Ольга сделала несколько глотков. – Голова закружилась, ничего страшного.

– Вам кто-то звонил по телефону, что-то плохое сказали? – спросила я.

Ольга перевела на меня взгляд, показалось, в нем мелькнул страх. Но следом женщина снова улыбнулась, качая головой и отпивая еще воды.

– Номером ошиблись. А мне просто стало плохо от духоты.

Я кивнула, едва заметно нахмурившись. Душно в доме не было, во-первых, не то время года, во-вторых, кондиционеры. Но расспрашивать специально не стала. Уверена, она мне соврала. Ей не стало плохо, кто-то ей что-то сказал, и она так отреагировала.

Но рассказывать не хочет, значит, что-то нечисто. Как бы узнать, кто ей звонил? Попросить Ветра, он сделает распечатку звонков. Вариант. Что вообще мог значить этот звонок? Ольга что-то скрывает? Чего-то боится? Прячется в загородном доме, не светится в городе, ведет затворнический образ жизни. Что, если для этого есть серьезные причины?

Кирилл появился в студии, когда я уже собиралась идти переодеваться к ужину. Весь ночной аутотренинг полетел к чертям, и я тупо замерла, глядя на него и ожидая каких-то слов.

– Как прошел день? – улыбнулся мужчина.

– Нормально. Работала. Твоей жене было плохо.

– Да, я знаю, – он быстро нахмурился, непонятно, почему: из-за обморока или того, что я специально выделила слово жена. – Я хочу извиниться.

О боже мой, боже мой. Вроде все правильно, почему же мне так стыдно?

– Я не должен был идти на поводу у своих желаний, – продолжил Кирилл. – Прости, я проявил слабость в угоду себе, а должен был подумать о тебе.

– Да… Спасибо.

Что вообще говорят в подобных ситуациях?

– Хочу загладить свою вину. Уважаю твои принципы и предлагаю дружбу.

Он улыбнулся, а я уставилась на него во все глаза, ища подвох. Кирилл это сейчас всерьез? Дружбу? Мне? После того, как прижимал к стене и грозился осчастливить?

Ну так-то, ничего же в итоге не случилось. Он взрослый мужчина и, конечно, умеет делать выводы из ситуаций. Мы действительно можем дружить. Ну не прямо дружить – просто дружелюбно общаться. Так, перекидываться парой слов без скрытых сексуальных подтекстов, пока я тут живу. А потом я все равно уеду, и вряд ли мы вообще увидимся.

– Да, друзья… Почему нет, – я выдала улыбку.

– Скоро в городе выставка известного художника, – продолжил Кирилл, подходя ближе и доставая из кармана буклет. – Подумал, тебе будет интересно. У меня есть два билета на закрытый показ перед открытием выставки. Еще обещают афтепати, где с самим художником можно будет поболтать.

– Очуметь! – выдала я, взяв буклет. – Я собиралась пойти, но конечно, не вот так… Это просто супер, правда. Откуда у тебя эти билеты?

– Знакомый подогнал, – Кирилл уже не улыбался так широко, только уголки губ были приподняты, но разглядывал меня с интересом. – Не против, если я составлю тебе компанию? По-дружески.

Я бросила на него испытующий взгляд. Есть подвох или нет? Ну вообще-то, он, может, и сам собирался пойти, а тут меня пригласил с собой. Я должна быть благодарна, а не подвохи искать. Это мероприятие, где будет полно людей, бояться мне нечего.

– Да, конечно, – я снова улыбнулась, глядя на него.

– Здорово. Ладно, скоро ужин, пойду переоденусь.

Он ушел, а я еще постояла посреди студии, тихонько пища от восторга. Вот это бомба – вечеринка с крутейшим художником!

Ольги за ужином не было, я видела, как Светлана Сергеевна понесла еду на подносе наверх.

– Ольга все еще плохо себя чувствует? – спросила Савицкую.

– Ей уже лучше, – ответил за нее Кирилл, – но она решила сегодня отлежаться.

– Может, надо было вызвать доктора?

– Это очень мило с твоей стороны – такая забота о моей жене, – он улыбнулся, запуская в рот вилку с куском мяса, а я почувствовала, что краснею. Словно Кирилл уколол меня такой постановкой фразы, выделив слово жена, как я в прошлый раз. – Но с ней действительно все хорошо.

Я кивнула и продолжила есть, когда тарелки опустели, Савицкая предложила:

– Милочка, если все еще есть желание, могу показать тебе дом.

– Я с удовольствием, – тут же закивала я, мне и правда было интересно взглянуть, к тому же делать все равно нечего.

Целиком мы осмотрели только первый этаж и подвал, не разделенные стеной. Часть подвала была передала под паркинг, часть под кладовую, а ещё был настоящий винный погреб. Это, пожалуй, оказалось тут самым интересным. Выяснилось, что коллекционер Кирилл, я этому не удивилась. Ольга не проявляет интереса к жизни, а Савицкая слишком одухотворенная личность, чтобы коллекционировать алкогольные напитки.

На первом этаже ничего интересного не было, да и большую часть я уже видела. Второй этаж был оставлен Савицкой для гостей, здесь было несколько одинаковых комнат, в конце коридора ванная с туалетом.

– У вас часто бывают гости? – спросила я, когда мы поднимались выше.

– Сейчас нет. Когда я только переехала, то постоянно устраивала вечера, но наше так называемое светское общество быстро мне надоело. Оно занято перемыванием костей и походами по магазинам, а я тогда стала интересоваться духовной стороной. Естественно, нам стало неинтересно друг с другом, я отправилась путешествовать, а когда вернулась, то общаться с этими людьми не захотела. Впрочем, наличие денег до сих пор делает меня желательным гостем в обществе. На третьем этаже находится моя комната, – без перехода продолжила Савицкая, – кабинет, студия и библиотека. Ее начал собирать еще мой прадед, так что некоторые книги имеют огромную ценность. И цену, – хмыкнула она. – Хочешь взглянуть?

– Конечно!

Библиотека действительно была достойна того, чтобы сказать о ней отдельно. Большая комната, видимо, пришлось разрушить стену, чтобы объединить две, была заставлена стеллажами под самый потолок. Книг было очень много, и некоторые такие старые, что было заметно невооруженным глазом.

– За библиотекой следит отдельный человек, – пояснила Савицкая. – Книги вещь хрупкая, сама понимаешь. Некоторые старинные экземпляры пришлось упаковывать в современные чехлы, обрабатывать страницы, чтобы не рассыпались. Раз в месяц сюда приезжает сведущий человек и просматривает состояние библиотеки.

Отсюда мы вышли минут через пятнадцать, потому что я конкретно так зависла. Книги – это круто, а старинные – вообще чума. Некоторые даже в руки брать страшно, не то что листать. Это так странно осознавать, что вот эту книгу читал какой-то человек больше ста лет назад. Нереал.

– А дом всегда был разделен на две части? – спросила я, когда мы вышли из библиотеки, Савицкая недовольно повела плечом.

– Нет. Стену поставили после реставрации. Точнее, это не стена… – она отдернула висящую плотную штору из бордового бархата, за ней обнаружилась дверь. Теперь понятно, как Кирилл попал на мой этаж. Он не боялся, что его заметят, потому что прошел через вот такую дверцу.

Савицкая задернула штору, продолжая рассказывать:

– Изначально я планировала оставить дом в первозданном виде, но когда уезжала путешествовать… Нужен был человек, который за всем бы здесь присмотрел. Можно было кого-то нанять, но Ольга вдруг изъявила желание пожить тут. Я не протестовала, в конце концов, дом тоже ей принадлежит, и так будет надежней, чем просто человек со стороны. В итоге, когда я вернулась, Ольга не захотела съезжать. Но мы не особенно дружны, плюс каждому необходимо личное пространство, потому было решено разделить дом пополам таким образом. Если убрать двери, то снова получится один большой коридор, таким образом, дом по факту не изменен.

– Для вас это важно, да? – спросила я, двигая за Савицкой в сторону лестницы.

– Может, это и глупо, но да, – она пожала плечами. – Этот дом важная часть моей жизни, и мне хочется, чтобы он оставался таким, каким я его помнила в детстве.

– Тогда двери – это удачное решение. Они закрыты?

– Да, но ключи есть у всех членов семьи. На всякий пожарный случай, – она хмыкнула, останавливаясь у степеней. – А теперь самое интересное: башня.

В башню вела узкая винтовая лестница, поднимаясь по которой я почувствовала себя героиней мистического фильма. Дело в том, что света там не было, и Савицкая зажгла масляную лампу, которую несла на вытянутой руке, пока мы медленно поднимались. Ее слова об особой атмосфере этого дома сейчас как никогда были актуальны, если бы я тут лазила в детстве, получила бы море впечатлений.

Лестница привела нас в круглую комнату под крышей башни, но тут меня ждало разочарование. Кажется, это была просто кладовая, в которой хранился всякий хлам. Пол и столы покрыты пылью. По периметру громоздились коробки, короче, если у комнаты и была атмосферность, она была низвергнута старыми вещами.

– Тут все захламлено, – заметила Савицкая очевидное. – Хочу разобрать, да руки не доходят. Это вещи нашей семьи.

Пока я осматривалась в тусклом свете лампы, Савицкая вытащила фолиант и опустила его с размаху на стол, отчего поднялся пыльный столп, и я звонко чихнула.

– Семейный альбом прадеда, – с гордостью выдала Савицкая.

Непонятно, правда, почему я должна была восхищаться, ведь он не был известной личностью. Однако послушать про семью Савицкой было интересно, хотя я бы предпочла сделать это в более комфортном месте, например, в ее кабинете или в гостиной на диване. Ну уж точно не в тусклом свете масляной лампы и клубах пыли. Тем более, что одним прадедом не ограничилось, следом были дед и отец, и у последнего фотографий было не так уж и мало.

– Это наша мама, – Савицкая ткнула пальцем в фото женщины около тридцати, провела пальцем по ее волосам, словно погладила. – Умерла, когда рожала Ольгу. Началось кровотечение, врачи не смогли помочь. Папа безумно ее любил, так и не женился больше.

– Это сильно, – кивнула я, не зная, что сказать.

Личное горе оно на то и есть личное, мало кто может повлиять на эмоции того, кто его переживает. Уж точно не я, малознакомая нанятая на время художница.

– Ну не то чтобы у него не было женщин, – вздохнула Алена Дмитриевна. – Но они все не дотягивали до мамы, так он говорил. Правда, одна все-таки сумела его очаровать.

– И все равно не сложилось?

– Несчастный случай, она погибла. Отец тяжело переживал ее смерть. На тот момент прошло пятнадцать лет, как мамы не стало, внушительный срок, да? Он позволил себе снова полюбить, хотел жениться, и вот трагическая случайность оборвала все планы. Он снова замкнулся в себе, и больше не пытался строить отношений. Так и жил до смерти один… Что ж, – Савицкая закрыла альбом, улыбнувшись мне. – Думаю, экскурсию можно считать законченной. Идем. – Она взяла лампу, и мы двинули на выход. – Кстати, заходила в студию, все выглядит точно так, как я представляла. Ты прекрасно выполняешь работу, Ирина.

– Спасибо, – я улыбнулась, поняв, что она просто не хочет больше говорить о семье. Мы покинули комнату в башне, Савицкая закрыла ее на ключ, и на третьем этаже мы расстались.

В свою комнату я входила с опаской, хотя мы с Кириллом вроде и договорились о дружбе. Никого не было, я успокоилась и, приняв душ, легла в кровать и уставилась в потолок. Кажется, я ни на шаг не приблизилась к пониманию того, что происходит между членами этой семьи. Ветер будет разочарован. К тому же работаю я куда быстрее, чем разведываю обстановку. Надо замедлится, что ли, а то скоро мне придется покинуть этот странный замок ни с чем.

Легла я рано, проснулась, соответственно, тоже. Умывшись, спустилась вниз, но никого не обнаружила. Уместно будет самой сварганить поесть? Или лазить в холодильник мне не полагается? Домработница должна быть где-то тут, она подскажет. Я села на диван в гостиной, вытянула ноги и стала ждать.

Когда в доме стоит такая тишина, то все выглядит немного зловеще. Замок он и есть замок: то восхищаешься великолепием, то пугаешься тишины и выдумываешь страшилки. А что, сейчас вполне могло бы что-то упасть за моей спиной. Я бы обернулась и никого не увидела. Медленно поднявшись, вглядывалась бы в пространство, громко спросила бы: “эй, есть здесь кто-нибудь?” – и когда никто бы не ответил, успокоила бы себя, повернулась, чтобы снова сесть, и тут…

Телефон громко зазвенел возле меня, я подскочила, чувствуя, как заколотилось сердце. Черт! Сама себя запугала так, что руки дрожат.

Наверное, состояние повлияло, я сняла трубку, не подумав, что это неуместно.

– Да? – спросила хрипло, сердце успокоилось в груди, но пульс в висках все еще стучал быстро.

– Будьте добры Ольгу, – голос прерывался шипением и постукиванием, я даже не могла понять, кто говорит: мужчина или женщина. Зато вспомнила прошлый звонок, когда Ольга грохнулась в обморок, и выдала:

– Это я.

Не знаю, на что я рассчитывала. Ведь если человек на том конце знает Ольгу, то поймет, что я не она. И тогда мне придется объяснять всей семье, какого черта я творю.

– Тебе не говорили, что бросать трубки невежливо? – хмыкнул голос и тут же саркастически продолжил. – Хотя о чем это я… Ты же убийца, тебе можно все, да?

Глава 7

Я нервно сглотнула, сжимая трубку. Если уж меня проняло, неудивительно, что Ольга в обморок грохнулась. Особенно, если слова, произнесенные на том конце провода, не беспочвенные обвинения.

– Вы кто? – спросила я, специально понизив голос, чтобы он не был узнаваемым.

– Возмездие, – прошипели в ответ, и тут на лестнице раздались шаги, я резко положила трубку и отскочила к окну. Сделала глубокий вдох и выдох, приходя в себя, а потом обернулась, натягивая улыбку. В гостиную спустились Кирилл и Светлана Сергеевна.

– Я отнесу ей завтрак, – как раз говорила домработница. – Может, вызвать врача?

– Нет, – отрезал Кирилл, заметив меня, улыбнулся. – Ирина, доброе утро. Не спится?

– Да вот… – кашлянула я невразумительно.

– Я сейчас сделаю завтрак, – засуетилась Светлана Сергеевна, – только отнесу еду Ольге Дмитриевне.

– Конечно, не спешите, я подожду.

Пока Светлана Сергеевна в кухне собирала на поднос завтрак, а потом, пройдя мимо нас, поднималась по лестнице, мы оба молчали, словно сговорившись. Это было как-то неправильно, потому что подсознательно я была согласна с тем, что лучше не вести разговоров при домработнице. То есть лучше бы мне вообще с Кириллом разговоров не вести, но уж если приходится… Мне все еще кажется, что кто-то может обратить внимание на мое поведение и неверно его расценить.

– Плохо спалось? – поинтересовался Кирилл, когда шаги затихли.

– Нет, все хорошо. Просто рано легла, выспалась.

– А я думал, привидения мешали.

– Э… – я неуверенно хмыкнула. – Привидения?

– А что, Алена не рассказывала? Тогда жди еще один увлекательный экскурс. Если что, она называет их энергетическими потоками душ, которые видны человеческому глазу из-за их мощи. Правда, вот беда, видеть их могут только избранные.

Я изумленно хлопала глазами, не зная, как реагировать на эти слова. Что за бред?

– Кирилл злорадствует, потому что не входит в число этих избранных, – услышала голос Савицкой. Обернувшись, увидела саму даму, заходящую в гостиную.

– Да, это такая большая потеря для меня, – не остался он в долгу.

Я бы, наверное, посмеялась этому диалогу, только что-то было совсем не смешно. Савицкая прошла в столовую и тут же начала болтать, так что тему привидений или энергетических потоков, кому как больше нравится, пришлось оставить.

Я хотела вклиниться куда-то, но Савицкая не оставила шансов, а когда она наконец замолчала, говорить о странном диалоге было неуместно. В итоге я плюнула на эту тему, Кирилл явно относится к привидениям скептически, а если их видит только Савицкая, то меня это и вовсе не касается.

Куда больше мне был интересен телефонный звонок от неизвестного. Вот о нем я и думала, работая в студии. Это наверняка тот, кто звонил вчера. Ольга упала в обморок, я повесила трубку, то есть оборвала разговор. И он решил позвонить с утра.

Почему так рано? Хотя… Савицкая обычно спит допоздна, Кирилл уезжает на работу. А неизвестному невдомек, что Ольга в сильном стрессе не встает с постели. Она вполне могла в тот момент быть в гостиной, не зря же завтрак для нее уже был готов. Выходит, звонивший осведомлен о ее графике? Или действовал на удачу?

И сказал, что она убийца. Как и вчера? Она сильно испугалась, значит, обвинение не ложное. Ольга знает за собой грех… Не могу представить, чтобы она могла кого-то убить. Внешность у нее милая и отрешенная. Впрочем, это ничего не значит.

Моя подруга убила своего любовника, неважно, какова была подоплека, важно, что это случилось. Что в ее жизни был момент, когда она решала, имеет ли право лишить человека жизни или нет, и решила, что может.

Кого могла убить Ольга? И почему? Она богата, если бы ее шантажировали, легко могла откупиться. Или уехать куда-нибудь подальше, если все серьезно. А она спряталась в поселке, который находится в десяти километрах от города. И спряталась так… условно.

То, что она не выходит из дома, не значит, что о ней никто не знает. Найти ее не составит труда. Нет, она однозначно не прячется. Если только… от себя? Убила кого-то и немного тронулась головой. А что, такое возможно. Отсюда отрешенный вид, погружение в собственный мир, побег от реальности. У нее действительно есть деньги, чтобы откупиться. От других, но не от себя.

А теперь кто-то угрожает ей возмездием за совершенное преступление. Узнала она этого человека? Сложно сказать, если в трубке так же шипело и свистело, как при разговоре со мной, можно предположить, что звонивший как раз старался сделать так, чтобы его голос был неузнаваем.

Я покивала своим мыслям, перевела взляд на стену и поняла, что уже минут пятнадцать стою с кистью в руках, так и не сделав ни одного мазка.

– Черт, – выругалась я. – Так не пойдет.

Помыла кисть и побежала в комнату. Ветер ответил на первом же гудке, словно ждал моего звонка. Я посчитала это везением.

– Нужна помощь, – я прошла к окну и выглянула во двор, он был пуст.

– Слушаю.

– Мне нужна распечатка звонков домашнего номера Савицкой. Конкретно интересует вчерашний день около часа и сегодняшний около девяти утра. Входящие звонки.

– Боюсь спросить, чем ты там занимаешься? – хмыкнул Ветер.

– Расскажу, как увидимся. Кстати, как насчет сегодня? Скажем, часов в девять вечера у меня дома. Сможешь?

– Думаю, да.

– Можешь приехать пораньше и встретить меня с чашкой чая, – пошутила я. – А еще мне нужен набор отмычек.

– Как все серьезно, – голос Ветра сквозил насмешкой. – А ты умеешь ими пользоваться?

– Надеялась, ты меня научишь.

– Так, я понял, ты полна энтузиазма докопаться до всех истин сразу. Встретимся в девять у тебя, я жажду знать, что ты раскопала.

Остаток дня я провела, как на иголках. На работе было не сосредоточиться, я тупо торчала в студии, делая вид, что тружусь. Впрочем, меня никто не проверял. Савицкая куда-то уехала на весь день, Ольга не показывалась, даже на обед и ужин не вышла. Кирилла тоже не было, задержался в городе. Я встретила его машину на въезде в поселок, откуда уехала на такси, клятвенно пообещав вернуться утром.

Квартира встретила меня темнотой и тишиной. С минуту я постояла на пороге, прислушиваясь, потом зашла в комнату и зажгла свет. Ветер лучезарно мне улыбнулся, часто моргая.

– И где мой чай? – прищурилась я.

– На столе.

Мы прошли в кухню, оказалось, Саша и впрямь расстарался: тут и заварник, и сливки в специальном кувшинчике.

– Разве у меня такой был? – указала я на него пальцем.

– Нет, принес с собой. Кстати, хочу оставить в твоей квартире, ты не против?

Я уставилась на него с улыбкой.

– Ветров, ты вообще умеешь подарки дарить?

– Я вроде говорил, что подкатывать к девушкам – это не мое.

Я рассмеялась.

– Если кувшинчик со сливками – это твои подкаты, то да, ты обречен. Узнал насчет звонков?

Ветер не спеша налил нам чай, потом достал набор для самокруток и принялся крутить сигаретку.

– Порадовать тебя нечем. Оба звонка совершены из телефона-автомата, причем с разных концов города.

– Серьезно? – удивилась я. – Я думала, они уже сто лет не работают.

– В целом, так и есть. Большинство переломаны, и чинить их не спешат. Но есть несколько рабочих. Вообще-то, карточки для них продаются в газетных киосках, но пока никто из продавцов не сознался, что продавал их последнее время. Мои люди поспрашивали и народ на улице, никто ничего не видел. Камер вокруг нет. Ты довольна?

– Твоей работой – конечно, – улыбнулась я, – как всегда обстоятельно. Спасибо.

Ветер дернул бровью, засовывая самокрутку в рот. Прикурив, выдохнул дым в сторону и спросил:

– Может, поведаешь, что там у тебя творится?

– Вчера Ольге Савицкой кто-то позвонил, и она потеряла сознание. А сегодня звонок повторился, только трубку сняла я.

– Дай угадаю, – хмыкнул Ветер. – Представилась Ольгой?

– Точно. И получила обвинение в убийстве и обещание возмездия, – я сделала несколько глотков чая, пока Ветер задумчиво курил, глядя перед собой. – Ольга точно не приняла это за дурацкую шутку, – продолжила, устав ждать от него слов. – А это значит, что она могла действительно совершить убийство.

– И ты решила ее рассекретить?

– Конечно.

– Я думал, ты занята тем, что расписываешь студию?

Я недоуменно похлопала глазами.

– Я думала, ты именно этого и хотел: чтобы я нашла что-то интересное.

– Я хотел, чтобы ты расписывала студию, присматриваясь к обстановке вокруг. А не лазила с отмычками по чужому дому, напоминающему причуду чокнутого фанатика рыцарей.

– Но если я не буду лазить, мы не узнаем правду.

Мы с Ветром поиграли в гляделки, потом он качнул головой, туша окурок.

– Ладно, оставим пока без комментариев твои слова о нас и наших желаниях узнать правду. Просто любопытно, каков твой план?

– Порыться в вещах Ольги. Дом разделен на две части, но между ними есть дверь, она заперта, что даже хорошо. Вряд ли кто-то решит, что я брожу по дому, взламывая замки. Есть шанс остаться незамеченной.

– И что ты планируешь найти? Дневники с кровавыми описаниями? Фотографии трупов?

Я допила чай и громко отставила чашку.

– Я поняла, ты считаешь мою затею дурацкой. Но надо ведь с чего-то начинать, разве нет?

– Точно. Например, попросить меня покопаться в ее жизни. Возможно, нет там никаких страшных историй, и мы быстро найдем объяснение этим звонкам.

Я вздохнула. Рациональное зерно в его словах имеется, чего уж спорить.

– Ладно, – нехотя согласилась. – Но отмычки все же оставь.

Саша хмыкнул, но положил на стол набор отмычек на брелоке.

– Попросишь провести мастер-класс по специальности домушник? – спросил насмешливо.

– Точно. И кстати, он будет бесплатным.

В дом Савицкой я вернулась к десяти утра и не застала никого, кроме Анны, которая сообщила мне, что Алена Дмитриевна уехала по делам и, смерив холодным взглядом, удалилась. Об остальных сказано не было, и дело действительно не мое, но когда в сумочке лежит набор отмычек, а сам ты полон решимости лазить по чужим комнатам… В общем, я ненавязчиво поинтересовалась в спину домработнице:

– А Кирилл с Ольгой дома?

Анна обернулась, смерила меня еще одним холодным взглядом и ответила:

– Кирилл Александрович и Ольга Дмитриевна уехали рано утром.

Я улыбнулась и потопала к лестнице, чувствуя взбудораженность. Судьба явно на моей стороне. У меня есть отмычки, и в первое же утро никого из жильцов не наблюдается. Разве это не намек на то, что нужно действовать безотлагательно? Когда еще выпадет такая удача, что Ольги не окажется дома? Вот именно.

Быстро переодевшись, я минут пятнадцать рисовала в студии. Анна не появлялась, видимо, завтрак мне не будет предложен, не зря поела дома. Я спустилась на второй этаж и тихо затрусила в конец коридора. Отмычки лежали в заднем кармане и сильно выпирали, но девать их было некуда. Отодвинув штору, я стала подбирать подходящий ключ, то и дело оглядываясь.

Не знаю, как люди вообще занимаются подобными делами, я лично вспотела целиком, и голова начала болеть от напряжения. Еще чертова дверь никак не поддавалась. Дома я практиковалась и свою навострилась открывать за пару минут, а тут ничего не получалось. В итоге я провозилась минут десять, успела отчаяться и снова собраться, тогда-то дверь и поддалась.

Коридор второго этажа был идентичен моему, что неудивительно, раз дом был разделен после ремонта. Я тихо кралась, дергая за ручку каждой двери, и все они были заперты. Видимо, хозяева живут выше, а утруждать себя уборкой гостевых комнат не считают обязательным. Вывод: гостей семейная чета к себе не приглашает.

На лестнице я прислушалась, снизу доносились женские голоса, наверное, Анна болтает с поваром. Отлично, у меня еще есть время. Первая же дверь на третьем этаже оказалась открыта. Я зашла в комнату и огляделась. На супружескую мало похоже, скорее, здесь живет только женщина.

Слева широкая кровать, застеленная светлым пушистым пледом, рядом тумба и светильник на ней. Возле него книга “Семь секретов счастливой жизни”. Я усмехнулась, вздернув брови. Сильно сомневаюсь, что в Ольгином случае книга поможет.

Напротив кровати стоял туалетный столик, заваленный косметикой, в основном крема и маски. То есть Ольга все же не махнула на себя рукой, вон сколько средств ухода. Рядом расположился комод, возле окна шкаф. Поодаль от него дверь, ведущая в санузел.

В принципе, комната создавала приятное впечатление, мебель подобрана со вкусом, хорошее цветовое оформление. Правда, тяжелые шторы я бы раздвинула, чтобы пустить внутрь солнечный свет. Я заглянула в шкаф и комод, вещи только женские, на раковине стаканчик с одной зубной щеткой в нем. Очевидно, Кирилл в этой комнате не частый гость.

Значит, они живут отдельно друг от друга, и их брак фикция. У Кирилла своя жизнь, до которой Ольге нет дела. Вопрос: так было всегда, или в начале отношений были чувства, но с годами прошли?

Я порылась в вещах, слазила в дальние углы комода, порыскала на полках, но не нашла ничего, что могло бы скомпрометировать Ольгу или хотя бы дать намек на то, кто ей звонит.

Следовало признать: Ветер был прав, не самая удачная идея. Я тихо вышла из комнаты, постояв в коридоре, уже собралась идти на лестницу, но потом развернулась и прошла к следующей комнате.

Она тоже была открыта, и сразу понятно, что в ней живет Кирилл. Мужской стиль, серые тона, минимализм, строгость. Есть шанс, что порывшись в его вещах, я найду что-то интересное?

Ответа на этот вопрос не нашлось, потому что в следующее мгновение открылась дверь ванной и показался сам Кирилл. Все, что на нем было – это полотенце, намотанное на бедра.

Я почувствовала, как краснею, при этом не могла отвести взгляда от мужчины, рассматривая сильное подкачанное тело. Несмотря на возраст, Кирилл держал себя в отличной форме, и прямо сейчас я оценивала ее воочию. Мокрые взъерошенные волосы, капли воды на плечах, загорелая кожа… Черт, черт, черт!

– Ирина? – Кирилл вопросительно вздернул брови, замерев на месте, а я наконец вернулась в реальность.

– Я… – негусто… Но придумать, зачем пришла, я не могла. Ни одной причины. Что неудивительно, потому что их просто нет и быть не может, этих причин. Давай же, Ирина, хоть что-нибудь… – Я слышала, что ты пришел. Хотела спросить… На выставку нужен дресс-код?

Кирилл кинул очередной взгляд, понятно, вопрос дебильный, но это лучше, чем ничего, так ведь? Мужчина тем временем приблизился, я сглотнула, делая шаг назад, потом еще один, пока не уперлась спиной в стену. Так, сейчас проползу до двери и смоюсь, плевать.

– Думаю, можно надеть платье, – заметил Кирилл, я кивнула, он сделал еще пару шагов и оказался слишком близко.

Я подняла голову, чтобы смотреть ему в глаза, а не на тело, ибо это еще испытание. Впрочем, в глаза не легче. Они у него такие красивые, с длинными черными ресницами, и взгляд, от которого тело охватывает дрожь, а кровь по венам течет быстрее. Кирилл уперся ладонью в стену возле моей головы, склоняясь еще ближе, наши губы разделяли считанные сантиметры. Сердце стучало в голове набатом, горло пересохло.

– Я ничего не сделаю против твоей воли, Ирина, – тихо сказал Кирилл мне в губы, взгляд его блуждал по моему лицу, а тяжелое дыхание заставляло кожу гореть. – Но если ты захочешь, нам будет очень хорошо. Я обещаю, ты не пожалеешь.

Глава 8

Тело среагировало на эти слова, размякло, потянулось навстречу мужчине. Пульс в голове стучал лихорадочно, заставляя мысли окончательно запутаться. Я хотела продолжения. Хотела поддаться искушению, которое было сейчас передо мной.

Я почти ощущала прикосновения рук и губ, картинка была такой реальной и желанной, что меньше всего хотелось бороться с ней. Хотелось поддаться, закрыть глаза и нырнуть навстречу бушующему внутри урагану. Я слабовольно уступила, приоткрывая рот, когда Кирилл наклонился еще ближе.

И в этот момент дверь со стуком открылась.

– Кирилл… – Аня не договорила, застыв на пороге комнаты.

Я испуганно уставилась на нее, внутри все заметалось, но это было бесполезно. Полуголый Кирилл, я у стены, и наш почти поцелуй – увидеть что-то другое просто невозможно.

– Выйди, – коротко бросил Кирилл, переведя взгляд на Аню, от его голоса веяло таким холодом, что я бы на месте домработницы поежилась. Она же только кивнула и тихо закрыла дверь.

Господи, что я творю? О чем вообще думаю? Даже без обещаний, данных Ветру, так поступать нельзя. Мы в доме, полном людей, в соседней комнате жена Кирилла, он спит с домработницей… Все то, что я уже не раз себе повторяла, так?

– Какой кошмар, – прошептала я, выныривая из-под руки Кирилла.

– Ирина…

– Не надо, – я выставила вперед ладонь, качая головой. – Это была ошибка, ясно? Я так не могу. Как бы ты… – я замолкла, чуть не сказав, как меня привлекает Кирилл. Выдохнула, собираясь с мыслями. – Для меня это неприемлемо. Прости.

Я выскочила из комнаты, не дав ему ничего ответить. Боже, я отвратительная. Просто отвратительная. Иду на поводу у своих желаний, осуждаю других, а сама поступаю ничуть не лучше. Даже хуже! Потому что они принимают себя такими, как есть, а я делаю вид, что не такая. А на деле именно такая…

Я затрясла головой, прикрыв лицо руками, и наконец осознала, что мне в этой части дома вообще не место, в любой момент меня могут застукать, и тогда придется опять что-то врать.

Я тихо потрусила к лестнице, чтобы спуститься на этаж, но как только туда завернула, моя рука оказалась в захвате. Не успела я толком испугаться, как Аня толкнула меня к стене, я болезненно приложилась плечом и поморщилась. Отлично, вляпалась по полной.

– Слушай сюда, красавица, – процедила Аня, – не знаю, на что ты рассчитываешь, но просвещу: таких, как ты, Кирилл меняет, как перчатки. Ты подстилка на один раз, ясно? А потом он все равно вернется ко мне.

– Тогда вам нечего бояться, да? – я вырвала руку и быстро пошла к лестнице.

Через дверь за шторкой мне не пройти, так что придется рисковать и идти через гостиную. А, к черту, уже неважно. Я чуть не поцеловалась с Кириллом, была застукана его же любовницей и получила от нее сцену. Хуже этот день уже не будет.

Мне повезло, все были в кухне, если и слышали шаги, примут за Анины. В комнате я рухнула на кровать, тяжело выдохнув, уставилась в потолок. Скоро обед, не представляю, как я спущусь в столовую. А если не приду, за мной пошлют Анну, это вообще не в тему. Лучше всего будет самой сказать, что не голодна. Только вот Савицкой нет, а в кухню идти небезопасно, обязательно на кого-нибудь наткнусь.

Я покачала головой. Сама себя скомпрометировала, идиотка. Приперлась в комнату к Кириллу, лепетела какой-то бред и совершенно не противостояла соблазнению. Все говорит за то, что я и пришла, потому что этого соблазнения хотела. И что тупо ломаюсь, набивая себе цену.

Что он теперь обо мне думает? Я даже не могу понять, как отношусь к нему. К произошедшему – точно плохо. А вот сам Кирилл… Несмотря на все отягчающие, он мне нравится. Не как человек, так мы не знакомы, но привлекает как мужчина, на каком-то другом уровне.

“Этот уровень называется полтора года без секса, – едко заметил внутренний голос. – Буйство гормонов, которое приводит к поцелуям с бывшим и вот таким сценам в спальнях женатых мужчин”.

Да, наверное, так и есть. Кирилл красивый, сильный, уверенный в себе. Альфа-самец, на которого западают все женщины. Хочется, чтобы такой обратил на тебя внимание, и не верится, что это возможно. А когда обращает, просто непонятно, что делать. И очень хочется поддаться.

Я села, сунув руки между бедер. Все это точно неправильно. Я совсем не знаю Кирилла. А если он интересен Ветру, то немаловероятно, что в этом нет ничего хорошего. Да, наверное, Кирилл не причинит мне вреда, иначе бы Ветер меня сюда не отправил. Но это не значит, что он не причинит боль другим. Что не ведет незаконных дел, не подставляет людей… К сожалению, все это вероятно, просто потому что Ветер копает под Кирилла. И потому что дает предостережение не искушаться, чтобы не страдать.

Так, мне нужно просто немного времени, чтобы прийти в себя и все обдумать. А еще лучше с кем-то это обсудить. Имею же я право на выходной? Думаю, да. И я его себе устрою.

Достав телефон, я набрала номер подруги, Светка ответила почти сразу.

– Как я рада тебя слышать, – сказала первым делом, и у меня немного отлегло. Что бы ни происходило, друзья – главный маяк, к которому стоит двигаться. И Светка как раз из таких, неисправимая оптимистка, готовая выслушать, дать совет и если надо – напиться. А мне надо как раз все.

– Напиться – это то, что нужно, – вот и сейчас она поддержала мою идею. – Недавно открыли ирландский паб, я все никак не доберусь. Как насчет того, чтобы закатиться туда?

– Отлично. Часов в девять нормально?

– Буду там, Иришка. Мы их порвем.

Я попрощалась со Светкой, качая головой с улыбкой. Последняя фраза означает, что подруга будет при полном параде. Значит, и мне надо соответствовать. Что сложно, учитывая, что я взяла с собой минимум вещей.

Я спустилась вниз, чтобы отказаться от обеда, и наткнулась на Савицкую.

– Милочка, рада тебя видеть, – защебетала она, беря меня под руку.

Я ничего не успела ответить, Алена Дмитриевна утащила меня в столовую, рассказывая, что ездила на практику к новому мастеру цигун, появившемуся в нашем городе. Не прекращая говорить, Савицкая буквально усадила меня на мое место, так что ничего не оставалось, как остаться.

В этот раз в сборе были все. Ольга на меня внимания не обратила, привычно пребывая в своих мыслях. Кирилл бросил быстрый взгляд, на этом его внимание к моей персоне на время обеда и ограничилось. Как будто ничего не было. Для него это, наверное, привычная манера поведения. Почему эта мысль мне неприятна?

Я ела, даже не слушая, о чем говорит Алена Дмитриевна. Пару раз наткнулась на взгляд Ани, стоящей в стороне, ничего хорошего в нем не было. Вряд ли она пойдет стучать Савицкой о случившемся, у самой рыльце в пушку, да и Кирилл это не одобрит, но вполне может подгадить тайком.

– Алена Дмитриевна, я хочу взять на завтра выходной, – вклинилась я в поток речи совершенно бесцеремонно. Савицкая замолкла, глядя с недоумением.

– Что-то случилось? – поинтересовалась у меня, я замотала головой, стараясь не коситься на Кирилла.

– Все хорошо, просто нужно сделать несколько дел в городе.

– Конечно, поезжай, милочка, – Савицкая облегченно улыбнулась, я улыбнулась в ответ.

Ну действительно, не сбежать же я собралась, бросив работу на полпути. Да и причин вроде как нет. По крайней мере, Алена Дмитриевна вряд ли догадывается о происходящем в доме. В том числе об истории с Ольгой.

Кажется, старшая сестра всерьез уверена, что младшая приболела. Ибо знай она правду, я была бы вынуждена признать, что одна сестра покрывает другую. А Савицкая-старшая не похожа на человека, способного на преступление. Хотя опять же, вдруг образ экзальтированной эзотерической дивы – это только маска?

Я притормозила, поняв, что увлеклась. У меня тут сборище убийц и преступников в одном доме собралось. Это, пожалуй, перебор.

– Спасибо за обед, – решила я откланяться, и тогда-то Кирилл спросил:

– Ирина, ты когда планируешь ехать в город?

Я замерла, прищурившись. Так, здесь точно какой-то подвох.

– Сегодня. Вызову такси на половину девятого.

Он кивнул, отодвигая пустую тарелку.

– Я могу подвезти, как раз еду туда в это время.

Я расширила глаза. Нет-нет-нет, только не это. Отказаться любым способом. Бросила взгляд на Анну, она стояла, скрестив на груди руки и впиваясь ногтями в кожу. Да уж, ей тоже не нравится происходящее.

– Я доеду на такси, – высказалась все же.

– Брось, милочка, – влезла Савицкая. – Никаких неудобств ты Кириллу не доставишь. Опять же, доедешь с комфортом, а не в занюханной машине с водителем, который не знает дороги.

– Я…

– Решено, – Кирилл поднялся, – буду ждать тебя в гостиной в половине девятого.

И покинул столовую, оставив меня стоять с мученическим видом. Я поймала взгляд Ольги, она дернула бровями, усмехаясь, и отвернулась. Ну вот, кажется, женщина тоже догадывается. Просто супер. Одна Савицкая ничего не замечала, переключившись на Аню, начала давать ей указания.

Я удалилась в студию, предварительно закрыв отмычками дверь за шторой. Не надо, чтобы кто-то знал, что я тут блуждаю незаконным образом. Сходила на разведку, что сказать, только хуже сделала. Займусь-ка я работой, вот что.

Это было правильное решение, постепенно я выкинула из головы ненужные мысли. Однако ближе к вечеру моя нервозность снова возросла. К тому же ревизия гардероба показала, что у меня только короткая юбка с высокой талией, и это самое парадное.

Но при длине до середины бедра садиться в машину Кирилла не хотелось. И это меня злило. Злило, что я не могу ему противостоять, и растекаюсь лужицей. Что прячусь и не нахожу слов. Что заведомо готовлюсь к поражению перед ним.

В итоге я надела эту юбку, чулки и майку, прихватив с собой укороченную кожанку. Да пошло оно все, повторения утреннего инцидента я не допущу, и подстраиваться и прятаться тоже не буду.

Кирилл уже был внизу, в джинсах и светло-голубой рубашке. Выглядел шикарно, как всегда. Куда он вообще собрался на ночь глядя? Так, меня это не касается.

На мое появление мужчина улыбнулся, поднимаясь с кресла, и прошел к двери. Открыл ее, пропуская меня вперед, заметил:

– Прекрасно выглядишь.

Я учтиво улыбнулась, принимая комплимент. Вот так и держаться всю дорогу. Отстраненно и вежливо. Но с достоинством.

А потом я села в машину. Подол юбки неизбежно пополз вверх, обнажая край ажурных чулок. Я попыталась оттянуть его обратно, но ничего не вышло. Тогда я прикрыла край рукой и стала постукивать пальцами, надеясь, что это выглядит естественно. Просто сижу, просто смотрю в окно.

Машина тронулась с места, Кирилл, не глядя, убрал мою руку в сторону от подола.

– Я умею держать себя в руках, Ирина, – заметил спокойно. – Как бы сексуально ни выглядела женщина рядом со мной.

Щеки запылали, посмотреть на Кирилла не было сил. Я чувствовала себя идиоткой, но еще было приятно слышать эти слова. Как бы там ни было – ощущать себя сексуальной для такого шикарного мужчины.

Мы не говорили в дороге, слава богу, не говорили. И слава богу, что ехать было недолго. Кирилл включил приятную музыку, я кусала губу, глядя в окно. Что я там думала про достоинство? Кажется, у меня с этим серьезные проблемы.

Светка стояла у входа в паб и курила, когда Кирилл тормознул на обочине.

– Спасибо, что подвез, – я улыбнулась, отстегивая ремень. Кирилл кивнул, но когда я полезла из машины, тоже вышел. Так, это еще что значит?

Пока я переминалась с ноги на ногу, он спокойно меня разглядывал.

– Мне надо идти, – сказала я просто, чтобы что-то сказать. Так-то Кирилл меня и не держал. Он кивнул, достав из кармана визитку, сунул мне.

– Если что-то понадобится, звони, – заметил невозмутимо. – В любое время. Хорошего вечера, Ирина.

– И тебе, – кивнула я, спешно опуская глаза на визитку. Лишь бы не на Кирилла смотреть. Отметка уровня неловкости уже зашкаливала.

Наконец он отъехал, а я двинула к подруге, которая стояла, сунув руки в карманы пиджака, надетого поверх короткого платья, и смотрела на меня многообещающе. В плане много ждала от меня.

– Скажи мне только одно, – Светка чмокнула меня в щеку. – Ты захотела встретиться, чтобы поговорить об этом мужчине?

Я нахмурилась, разглядывая ее.

– А что? Ты его знаешь?

– Конечно, нет. Не моего поля ягода. Но детка, могу сказать точно: ты попала. Пошли пить, я хочу знать подробности.

Паб был классным, в ирландском стиле: музыка, форма официантов, атмосфера – все отлично, только я не могла обращать внимание на обстановку. Как только мы получили меню, и Светка принялась его изучать, я не выдержала:

– Что значит, я попала?

Подруга бросила на меня быстрый взгляд, небрежно поправляя прическу.

– Я буду пиво, а ты?

– То же, что и ты. Нет. Может, что покрепче? Текилу?

– Это же ирландский паб.

– И что, они текилу не найдут?

Светка, посмеиваясь, покачала головой, но все же заказала бутылку текилы. Как только официант принес заказ, она разлила по рюмкам и, насыпая на руку соль, спросила:

– Для начала скажи, где вас черт свел? Не в обиду тебе, детка, ты красотка, и мы все это знаем. Но вы определенно крутитесь в разных кругах. Вот мне и интересно, в какой момент вселенная слетела с катушек и пересекла вас.

Я вздохнула, тоже насыпая соль и поднимая рюмку.

– Будем, – мы чокнулись и выпили. Текила обожгла пищевод, но когда горечь ушла, осталось только расслабляющее тепло.

– Я расписываю студию для одной дамы. Эта дама сестра его жены.

Светка выпучила глаза и присвистнула.

– Очуметь, – выдала в итоге. – Ну да, еще бы он был не женат. Такие в холостых не бегают. Мне же не надо объяснять, что это плохой вариант?

– Не надо, – я нахмурилась. – И вспоминать, чем это кончилось для нашей подруги, тоже. Поверь, я все понимаю.

Я налила еще, Светка пялилась на меня слишком пристально.

– Конечно, ты понимаешь, – кивнула, снова насыпая на руку соль. – Понимаешь, что будешь жить в вечных любовницах без перспективы создать нормальную семью и родить детей.

– Скорее, он просто бросит меня, когда наиграется, – заметила я, беря рюмку. – Постоянная любовница без перспектив семьи у него уже есть.

– Ну супер.

Мы чокнулись и выпили еще.

– Так почему я попала? – спросила я, мотнув головой.

– Потому что я видела, как он на тебя смотрит. Он из тех, кто добивается всего, чего хочет. И он определенно хочет тебя.

Я покачала головой, прикрывая лицо рукой.

– И тебе это нравится, да? – догадалась Светка. – Несмотря на все вышесказанное?

– Я стараюсь держаться от него подальше, – запротестовала я. – Честно, пытаюсь. Быть с ним холодной, сугубо вежливой, меньше пересекаться и говорить. Но мы живем в одном доме! И каждый раз, когда оказываемся рядом…

– Тебя кроет, – кивнула Светка. Я кивнула в ответ.

Она некоторое время думала, глядя в сторону.

– Ладно, – наконец повернулась ко мне. – Я расскажу тебе одну историю из моей жизни. Имей в виду, я никогда никому об этом не говорила.

Глава 9

Я вздернула брови, даже любопытно, что может поведать мне подруга. То, что может, верю. Все-таки мы знакомы не так уж давно, чтобы я могла знать обо всем, что случилось в ее жизни.

– Мы тогда еще не были знакомы, – подтвердила мои мысли Светка. – Два года после окончания универа, третий год замужества, я училка, Вовка ищет себя. Да, не делай такие глаза, был у него такой этап в жизни. То еще времечко. Он пытался писать, получалось так себе, зато отлично выходило напиваться и баловаться наркотой. А, ну и само собой, впадать в депрессию по любому поводу. Это сейчас я рассказываю вроде как с юмором, но тогда было не до того. Человек тупо не хочет вставать по утрам, лежит целый день, глядя в стену, и твердит, что жизнь бессмысленна. А у меня грошовый оклад после универа, и тоже никакой радости, когда рядом такой экземпляр. Короче, к лету я психанула, и мы поехали на море. Конечно, очень скромно так поехали, но место было отпадное. Просто райский уголок.

Светка замолкла, разливая текилу, я насыпала нам на руки соль.

– Подозреваю, мы подбираемся к главному? – задала вопрос. Мы чокнулись и выпили, Светка громко выдохнула и тряхнула головой.

– В общем, познакомились мы там с одним парнем. Чуть старше нас, типа психолог. Прокачанный на НЛП-практиках и всякой прочей хрени. А главное, любит пошутить. Ну это он так называл. Типа выбивает людей из зоны комфорта, играет на чувствах, вскрывает их сущность. Вот и нас с Вовкой подловил на кризисе отношений и стал эту ниточку тянуть. Ему стал другом и собутыльником, напаивал до потери пульса, а потом окучивал меня. То есть не прямо окучивал, тонко так к вопросу подошел, давал мне все то, чего мне от Вовки не хватало. Вот я и надумала, что мой муж еще хуже, чем есть, зато этот вроде как идеал. Хотя на деле, паренек занимался тем, что раскручивал приезжих. Бабки, бухло, наркота, секс, – получал от каждого то, что хотел.

Светка замолкла, качая головой, видимо, в ее голове не укладывалось, что ее могли так легко развести. В моей, кстати, тоже. Как по мне, подруга сама кого хочешь разведет, с таким-то характером. Но видимо, если подловить человека на слабости, даже самого сильного, можно его уничтожить.

– До секса не дошло, – продолжила Светка, – но я, дура такая, готова была за ним на край света бежать, не особенно понимая, что ему вообще не нужна. Знаешь, какие принципы в его жизни? Свобода и вседозволенность. Любовь, которую нельзя держать на привязи, то есть делить с одним человеком, а нужно раздавать всем, кто попросит. Любовь ведь всеобъемлющая, от тебя не убудет. А если кто-то пытается ее заполучить, то стоит подумать, действительно ли он тебя любит? Или это просто эгоизм и ограничение твоей свободы? Хорошо звучит, да? – подруга хмыкнула. – Самое забавное, что я так не считала никогда. А с ним уже чуть ли не фрилав стала проповедовать. В итоге мы с Вовкой уехали, я три месяца металась и тосковала по своей большой несбыточной любви, а потом очнулась и оценила все со стороны. И знаешь, что почувствовала? Гадливость и брезгливость по отношению к себе. Я потеряла самоуважение, позволила кому-то вмешаться в мои отношения с мужем, уничтожить Вовку, и сама в этом участвовала, растеряв за этой свободой совесть. Даже когда Вовка пытался все исправить, я этого не видела, не принимала, унижала его.

Светка перегнулась ко мне и подвела итог:

– Вседозволенность развращает. Она затягивает тебя в пучину, в которой стирается вопрос: а могу ли я? Ты становишься свободнее, да, раскованнее, а еще жестче, распущеннее, стираются моральные границы. Это, как снежный ком, сначала тебе кажется, что жизнь становится все круче и круче, что ты наконец освободился от лишних тягот, которые только мешали. Но когда-нибудь это кончается, и ты оказываешься наедине с самой собой. А я тебя знаю, Ирка, ты не сможешь так, ты себя сожрешь живьем за допущенную слабость.

Светка замолчала, разливая, я думала над ее словами. Точнее, очень их понимала, потому что сама прошла через что-то подобное. С Вадимом. Тогда я тоже не замечала очевидного, шла на поводу у своих желаний или желаний Вадима, потому что любила его. И тогда тоже казалось, что один маленький шаг ничего не значит, что он не приведет к пропасти. И сколько миллионов таких шажков было сделано? Мы все-таки упали в пропасть, выбрались, оправились и пошли дальше.

Это было трудно, больно, и меньше всего хочется повторять. Светка о той истории не знает, никто из новых друзей не знает, кроме Ветра. Так уж вышло, я очень хотела поверить, что начинаю новую жизнь, в которой нет места прошлому. И прошлым ошибкам тоже.

Светка права: если я уступлю сейчас, потом буду жалеть. И ничего хорошего в памяти не останется, только постоянно самоуничижение изо дня в день. Кирилл женат, у него есть любовница и множество девушек на один раз, как сообщила мне Аня. И я действительно могу стать только одной из них.

Я трезво оцениваю свое место в жизни Кирилла. Да, он красивый сексуальный мужчина, который проявляет ко мне интерес. Но на этом все. Просто все. Ничего не будет больше. Одна ночь, две, три? И я снова стану тенью в его жизни. И от этого куда больнее будет, чем если бы такой мужчина в принципе на меня внимания не обратил.

Мы выпили еще.

– Спасибо, Свет, ты мне помогла. Правда.

– Я старалась, – хмыкнула подруга. – А теперь давай просто расслабимся и повеселимся. Никаких мужиков, тем более женатых.

Что-то сильно звенело, дребезжало, врезалось острым в область от переносицы до висков.

– Заткнитесь, кто бы это ни делал, – простонала я, не открывая глаз.

Поводила рукой по близлежащему пространству и наткнулась на телефон. Вот он – тот, кто пытается меня убить. Приоткрыла один глаз: Ветер. Ох. Глаз я закрыла, телефон положила обратно.

Я сейчас умру. Совершенно однозначно, без вариантов на спасение. Я даже готова, чтобы меня кто-то убил. Две бутылки текилы – это перебор для моего нежного организма. Не помню, как домой попала. Судя по тому, что спала на неразобранной кровати в одежде – с трудом.

Телефон заткнулся и зазвонил снова. Сволочь. Я нашарила его и ответила, бормоча под нос:

– Я больше никогда пить не буду.

Ветер эти слова услышал и, хмыкнув, спросил:

– Прислать парнишку с минералкой?

– Может, лучше с ружьем?

– Ты еще слишком молода, чтобы умирать от похмелья.

– Зачем ты мне звонишь в такую рань?

– Двенадцать дня, Ирэн, – снова усмехнулся Саша. – Счастливые часов не наблюдают?

– Спроси у счастливых. Так чего хотел?

– Приглашаю тебя сегодня на обед, что скажешь? Раз ты страдаешь с похмелья, смею предположить, что ты у себя дома, а не в замке Савицкой.

– Просто скажи, что присматриваешь за мной.

– И ты согласишься на обед?

Я открыла глаза, потолок расплывался белым пятном. Но где-то в глубине сознания забрезжила мысль: Ветер ничего не делает просто так.

– Я уже согласна, – вздохнула, прикрывая глаза и потирая пальцами переносицу.

– Тогда жду тебя к двум. Приходи в себя.

– Угу.

Я отложила телефон, с трудом села, посидев минут десять в прострации, поплелась в ванную.

– Мать честная, – вырвалось, когда увидела свое отражение. – Это уже не спасти.

Открыв холодную воду, наклонилась и выпила прямо из крана, а потом уже полезла в душ. Чашка кофе немного взбодрила, но потом снова накатила похмельная волна, выбивая из колеи. В таком состоянии я и приехала к Ветру, надеясь, что Саша отвлечет меня. Так оно и вышло, хотя я и представить не могла, что меня ждет.

Началось с того, что дверь открыла не Инна Сергеевна, и не Ветер. Чтобы заглянуть этому человеку в глаза, пришлось сильно задрать голову. Ростом он был под два метра (это, впрочем, не сильно удивило, помнится, Святослав Хлебников тоже этим выделялся). Широкоплечий, на вид с непропорционально длинными руками и ногами, коротко стриженный, небритость выделяла поседевшую щетину, хотя на вид мужчине было немного за сорок.

Лицо выдавало стойкую привязанность к алкоголю, не скажу за всю жизнь, но последнюю неделю точно. Опухшие глаза за стеклами очков-хамелеонов смотрели внимательно, но только до того момента, как он заговорил. Потом и мне стало не до его взглядов, потому что мужчина, сграбастав мою руку, поцеловал ее и театрально сказал:

– Мадам… Очень рад знакомству, проходите.

Я нерешительно ступила за порог, догадавшись поинтересоваться:

– А где Ветер?

– Ирэн, привет, – Саша и сам показался в прихожей. Невысокий и худой, рядом с этим чудом-юдом, он и вовсе казался подростком. – Заходи.

Мужчина очередным театральным жестом уступил мне дорогу, и я пошла. Кстати, несмотря на бредовость происходящего, жест вышел вполне гармоничным… Как будто без фальши. Ох, снова какой-то дурдом начинается?

Ветер вернулся к тому, чем был занят, стал крутить самокрутки, я примостилась в кресле, а новый гость уселся на диван и уставился на Сашу, не мигая.

– Покурим? – спросил его. Ветер кивнул, я не выдержала.

– Может, познакомишь нас?

Мужичок вдруг хлопнул себя по лбу, тоже театрально так и от души, вскочив, приблизился ко мне и протянул свою огромную ладонь.

– Разрешите представиться, мадам. Александр Геннадьевич.

– Ветров? – не удержалась я, раз уж у нас тут тезка появился. Саша хмыкнул, бросив на меня быстрый взгляд. Вообще, он на происходящее смотрел с лукавой насмешкой, и это вызывало подозрения.

– К сожалению, нет, – вздохнул новоявленный Геннадьевич. – Только Красильников.

Руку мою он отпустил и вернулся на диван, а я продолжила расспрашивать:

– Родственник? – обратилась к Ветру, который как раз передавал мужичку самокрутку и зажигалку.

Тот принял их с величайшей осторожностью, достойной вазы какой-нибудь древней эпохи. Прикурив, затянулся и выдохнул дым, после чего внимательно осмотрел самокрутку, словно видел подобное впервые.

– Хороший табачок, – высказался в итоге, Ветер тоже закурил, появившаяся Инна Сергеевна строго заявила:

– Обед готов.

– Мадам! – Александр Геннадьевич вскочил, обежав диван, попытался припасть губами к руке экономки, отчего той явственно стало дурно. Он ее пожалел и обошелся словами: – Вы порадовали меня до глубины души.

Инна Сергеевна молча удалилась, а я только собралась спросить, что тут вообще происходит, как Александр Геннадьевич, вернувшись на диван, перегнулся через спинку и достал из-за него пятилитровую бутылку, заполненную на четверть прозрачной жидкостью, в которой плавали лимонные корки. Я вылупила глаза, даже не пытаясь прятать свои эмоции, Ветер тихо рассмеялся, а Александр Геннадьевич приложил руку к груди и дико извиняющимся тоном сказал:

– Я чуть-чуть, в качестве аперитива.

Самокрутку, все это время дымящуюся у него в зубах, он скурил в три затяжки, затушив окурок, притянул стоящий на столике гранёный стакан и налил из бутылки до самого края. Крепко закрутив крышку, определил бутылку обратно за диван. Потом взял стакан, выдохнул в сторону и выпил его целиком.

Мне лично поплохело только оттого, что я на это смотрела. Дорогому гостю по виду тоже было так себе. Лицо он сморщил так, что было понятно: он в отвращении. Еще с минуту Александр Геннадьевич молча смотрел в пустоту, морща гримасы.

– Это он что выпил? – поинтересовалась я тихо у Ветра.

– Спирт, – хмыкнул Саша, туша окурок. – Все по классике.

– Ага, – кивнула я, – а кот Бегемот тоже ожидается?

– Отличный спирт, – заговорил между тем Александр Геннадьевич. После выпитого голос у него немного сел, зато глаза за стеклами очков заблестели и стали лукавыми. – Мне его казаки из Краснодара привезли. Сами гнали, с душой.

– Верю, – ответила я, чтобы хоть что-то сказать.

Гость бодро поднялся, потянувшись своим нескладным, но ловким телом, направился в сторону столовой.

– Кстати, ребята из Ростова передали марихуаны. Можем забить косячок после обеда. Ветер у нас знатно забивает, – с этими словами гость удалился, а я перевела взгляд на Сашу. Он неловко пожал плечами.

– Что это вообще сейчас было? – не выдержала я.

– Это Водяной.

– Что?!

– Водяной. Прозвище такое за то, что много употребляет, – Ветер щелкнул себя пальцем по горлу.

– Ладно, предположим. Он твой родственник?

– Нет. Просто знакомый.

– С которым вы на досуге курите косяки из-под Ростова?

– Ирэн, если это упрек, то не стоит. Я никогда не говорил, что идеален.

– Ты говорил, что завязал с наркотиками. И не вздумай сказать, что марихуана не наркотик.

Ветер усмехнувшись, поднялся и потянулся точь-в-точь, как его тезка.

– Я курю. Редко, но курю.

– Зачем? Это ведь тоже зависимость.

Ветер прошел к окну, с минуту молча пялился в него, потом заговорил:

– Когда сидишь на тяжелых наркотиках, слезть очень трудно. Приходится идти на компромиссы. Я ослаблял ломку, когда курил марихуану. Было время, когда я курил ее без перерыва на обед, это был единственный способ не сорваться. Мне снились кошмары, в которых я снова возвращался к старому, подсаживался на тяжелые наркотики, я просыпался в поту и курил, курил, курил, чтобы сбавить давление на психику. Я осознавал, что ищу спасения от одной пропасти, бросаясь в другую. Но в конце концов я выбрался из обеих. – Ветер повернулся и улыбнулся. – И как говорится в одном прекрасном фильме: мы же бросили, значит, можно и закурить.

Я усмехнулась, качая головой.

– Ты уверен, что все хорошо?

– Вполне. Это контролируемое безумие.

– А у меня, кажется, начинается неконтролируемое каждый раз, когда я попадаю в твой дом.

– Ничего, привыкнешь. Пошли обедать.

Водяной уже почти доел свою порцию. Ел он с удовольствием, как будто ел в принципе редко и теперь отрывался.

– Попробуйте суп, мадам, – высказался он, как только мы уселись. – Он великолепен.

– Вообще-то я мадемуазель, – заметила я, взяв ложку.

– Пардон, мадам, буду иметь в виду.

Что на это ответить, я не нашлась и просто стала есть. Так как Водяной уже закончил, а молчание его явно тяготило, он стал нас развлекать: читать вслух все, что попадалось под руку. Так я прослушала о составе некоторых продуктов не только на русском, но и на казахском языке, которого Водяной абсолютно точно не знал. Но у него был такой серьезный вид, что прервать его казалось неуместным. Наконец мы вернулись в гостиную, куда Инна Сергеевна с невозмутимым видом принесла чай.

– Так ты меня позвал на обед или по делу? – спросила я, вновь разместившись в кресле. Водяной почти привычно шлепнул себя по лбу и выругался:

– Нас же ждут!

– Кто?

– Успеем, – спокойно ответил Ветер.

Водяной тут же успокоился и словно забыл о произнесенном. Вытащил из валявшейся на столике пачке две сигареты, одну закурил, вторую убрал за ухо.

– Ирэн, – обратился ко мне Ветер, – ты не против скататься в одно место?

Я настороженно перевела взгляд с него на Водяного и обратно.

– Вообще, я сегодня свободна, но точно ли я там нужна?

– Думаю, тебе будет интересно.

– Ну ладно… а что за место?

– Расскажу в такси, допивай чай, я пока вызову машину.

В прихожей Александр Геннадьевич Водяной на полном серьезе надел панамку с круглыми бортами и стал похож на спятившего грибника. Я решила не комментировать.

В машине он сел впереди и трещал без остановки, размахивая руками. Учитывая размеры самого мужчины, он почти представлял собой угрозу всем нам. Я откинулась на сиденье и тихо поинтересовалась у Ветра:

– Куда едем?

– У нашего с Водяным знакомого случилась неприятность. У его знакомой пропала пятнадцатилетняя дочь.

– Пропала?

– Ушла из дома два дня назад вместе с подругой, с тех пор ни слуху, ни духу. Мобильные отключены, куда они ушли, никто не знает. В полицию обратились, но те не торопятся работать.

– Как обычно. Может, надо было им денег дать?

– Может быть, но она решила обратиться за помощью к знакомому.

– А тот к тебе, – кивнула я. – И что, будешь искать девчонок? А меня зачем с собой позвал? Ждешь помощи? Я вроде за Карташовым шпионю, теперь это… Ты меня в докторы Ватсоны записал?

Ветер посмеялся.

– Если честно, когда я звал тебя на обед, то о внезапном появлении Водяного не догадывался. Он свалился минут за двадцать до нашего обеда. Поверь, я бы хотел, чтобы вы не знакомились.

– Почему? – нахмурилась я, косясь на Водяного, что-то втолковывающего водителю.

Саша тоже нахмурился, отворачиваясь к окну. Видимо, отвечать не хотел и не собирался. Это удивляло, настораживало и немного раздражало.

– Надо было тогда меня отправить домой, – пошла я на поводу у последней эмоции. – Или вообще обед отменить. И уж точно не тащить к еще одному знакомому. Дай угадаю, ты бы не хотел, чтобы я и его видела?

Ветер повернулся, посмотрел серьезным взглядом.

– В моей жизни есть люди, появление которых в твоей необязательно.

Глава 10

Конечно, я не удержалась.

– Потому что они чокнутые?

Ветер быстро улыбнулся.

– Вряд ли ты и меня относишь к нормальным.

– К тебе можно привыкнуть. Ты почти адекватный.

Он усмехнулся, опуская голову и думая о чем-то.

– Узнай ты Водяного, вы могли бы подружиться, – заметил мне, я фыркнула, снова покосившись на несуразного мужичка.

– Но ты бы не хотел, чтобы мы дружили. И вообще предпочел бы, чтобы я о нем не знала. Почему?

Саша еще подумал, прежде чем ответить.

– Потому что он не такой, каким привыкли видеть человека. Общество пропагандирует индивидуальность, но на деле боится ее. Боится каждого, кто выходит за границы принятого осознания. А они очень узкие. Если у человека хватает внутренней свободы, он может выйти за их пределы. Чем больше свободы, тем дальше от границы. Тем непонятнее для общества. А все, что непонятно, не принимается, и даже считается опасным. И такие люди выглядят безумцами, но это не значит, что они плохие. Но с ними сложно, и они не для всех.

Саша замолк, я отвернулась к окну. То, что такие люди близки Саше, меня не удивляет. Он ведь сам очень своеобразная личность. И наверное, понимает Водяного, иначе бы не общался с ним. Но считает, что мне это не нужно. И все равно везет куда-то. Что-то я окончательно запуталась.

Мы въехали в престижный район, застроенный таунхаусами и частными домами. Значит, друг Ветра человек обеспеченный, и будем надеяться, более адекватный, чем Водяной. Но видимо, это был не тот день.

Дом, в который мы приехали был огорожен высоким забором. Сам небольшой, внутри и вовсе оказался без ремонта. Впрочем, впечатлению это не мешало: стены были завешены плакатами и полотнами индусской тематики, полы застелены коврами, в углу громоздилось несколько биг-бегов, везде разбросаны книги.

Навстречу нам выбежал пес породы сфинкс, маленький, лысый и, честно говоря, мерзкий. Не люблю я таких. Водяной наклонился, с улыбкой почесав пса за ухом, высказался:

– Вот ведь отродье.

– Шива, миленький, – раздался женский голос, я обернулась и увидела входящую в холл женщину. На вид ей было около сорока, худощавая миловидная блондинка в джинсах и майке. Даже странно, что не в сари.

В дом мы, кстати, вошли запросто: дверь была не заперта, и Водяной пнул ее ногой. Но раз женщину это не смутило, значит, нас ждут и знают. То есть знают Ветра или Водяного. Или обоих. Женщина, подхватив пса, улыбнулась нам и поздоровалась с Сашей отдельно. Он только кивнул в ответ.

– Хорошо, что ты приехал, – продолжила она. – Натали себе места не находит.

– Она здесь? – поинтересовался Саша.

– Она сейчас спустится, – ответили с лестницы. Я посмотрела туда и обомлела. На ступенях стоял мужчина лет пятидесяти, среднего роста, коротко стриженные темные волосы были перемежены сединой.

Одет мужчина был в самое натуральное пончо, из-под которого виднелись белые просторные штаны, на ногах тапки с завернутыми по-турецки мысами, на голове маленькая круглая шапочка со шнурочком на макушке. В руках мужчина держал поющую чашу и стик для игры на ней.

Так как все взоры обратились на него, он продолжил свой спуск нарочито медленно, каждый шаг озвучивая игрой на чаше. Оказавшись внизу, первым делом посмотрел на меня, причем так, словно я была выставочным экспонатом, то есть сверху донизу и практически насквозь.

Я смутилась и немного напряглась. Мужчина вроде бы симпатичный и должен располагать к себе, но у меня внутри от каждого его взгляда рождался необъяснимый внутренний протест.

– Очень красивые ножки, – заметил мужчина мне, я только вздернула брови в изумлении. – Рад, что их обладательница оказалась у меня в гостях.

Я хлопала глазами, искренне не зная, как реагировать на подобное. Тут вклинился Водяной.

– Позвольте представить. Паша Чаша, – он картинно взмахнул рукой в сторону мужчины, обращаясь ко мне. – Пардон, мадам, забыл ваше имя?

– Ирина.

– Тезка, – женщина с собакой снова заулыбалась, я растянула губы в ответ. Тут прямо сборище тезок, только один из пары точно псих. За себя могу сказать, что я нормальная, так что… Кажется, Ветер был прав, количество неординарных личностей должно быть дозировано.

Тут к нам присоединилась невысокая худенькая брюнетка около сорока, симпатичная, а главное, без собак по имени Шива. Она была расстроена, глаза красные и опухшие, и я решила, что это мама пропавшей девочки.

– Поговорите в кабинете, – Паша Чаша звякнул, бросив взгляд на Сашу.

Тот кивнул и направился за Натали, по дороге ухватив меня за руку. Я была ему очень благодарна, оставаться в той компашке не хотелось.

– Паша Чаша мне не понравился, – шепнула я Саше на ухо, он едва заметно улыбнулся, повернувшись ко мне. На мгновенье наши лица оказались слишком близко, я растерянно заморгала, Саша нахмурился и отвернулся.

– Просто ты не в его вкусе, – на мой недоуменный взгляд пояснил: – Если женщина ему нравится, он включает обаяние и через полчаса она готова следовать за ним на край света. Ну или делить постель, что ближе к истине.

– Гадость какая, – скривилась я, Ветер отпустил мою руку, пропуская в кабинет. А я только поняла, что мы так и шли весь коридор, держась за руки. Зачем-то провела пальцами по ладони, а потом отмахнулась от самой себя. Просто очень странный день во всех отношениях.

Кабинет тоже не был отремонтирован и сохранял стилистику дома. Кроме биг-бегов здесь было обычное кресло, старенький диван, компьютерный стол с лежащим на нем ноутбуком, и два книжных шкафа, забитых психологической и классической литературой.

Мы с Сашей сели на диван, Натали в кресло и уставилась нас. Видимо, она сама не знала, что нужно говорить и как действовать. Ветер, подавшись вперед, поставил локти на колени, сложив ладони в замок. Несколько секунд рассматривал женщину, отчего она заерзала на месте, а потом сказал:

– Расскажите все, что считаете нужным. Об остальном я спрошу сам.

Натали кивнула и торопливо заговорила. Голос у нее был тихий и мягкий.

– Ничего необычного не было, все как всегда. В тот день Мила ушла гулять с Катей Кудряшевой. Это ее лучшая подруга, знакомы с детства, живем в одном подъезде с их семьей. Они часто гуляют вечером, к тому же сейчас еще тепло, и темнеет поздно… В общем, в половине девятого Мила позвонила и сказала, что будет примерно через час. В десять я позвонила ей сама, абонент оказался недоступен. Тогда я позвонила Кате, то же самое. Еще полчаса я не паниковала, звонила девочкам, потом пошла к Кудряшовым. Мы не близко общаемся, но все же нормально, по-соседски. Катя более боевая девочка, и родители дают ей больше свободы. Мила спокойная, скромная… В общем, я думала, может, они знают, куда отправились девочки, но Катины родители тоже были не в курсе. Мы отправились их искать. Обычно девочки гуляли или во дворах, или в парке, это самое далекое. Мы разделились, стали опрашивать всех встречных. Один из ребят сказал, что вроде бы видел Милу с Катей, когда те прошли через площадку с танками. Мы отправились туда, все обыскали и никаких зацепок не нашли. Домой девчонки так и не пришли, на следующий день мы пошли в полицию, нам велели ждать три дня. Но мы-то знаем, что что-то случилось. Они бы не сбежали просто так, не было никаких причин, понимаете? – голос Натали дрогнул, она замолчала, всхлипывая.

Мы с Ветром переглянулись, он едва заметно нахмурился.

– Мы должны найти их, – обратилась Натали к Саше. – Я рассказала Ирине, она знакома с Милой, ее дочь, бывало, гуляла с моей… Ира обратилась к Паше, тот к вам. Паша сказал, что вы поможете.

В голосе женщины было столько надежды, что мне стало ее жаль. Она цепляется за любую возможность, хотя даже не знает, что Саша за человек.

– Я постараюсь найти вашу дочь, – кивнул Ветер.

– Спасибо! Спасибо вам большое! – женщина чуть не схватила Ветра за руки, но передумала.

– Пока не за что. Как полное имя Милы?

– Людмила. Людмила Анатольевна Казакова.

– Отец?..

– С нами не живет. Мы расстались, когда Миле был год, он уехал в Тамбов, оттуда родом был. И больше я о нем не слышала. В жизни Милы участия не принимал.

– Почему вы расстались?

Натали печально вздохнула.

– Он не хотел детей. Я думала, это просто слова, и когда пройдет время… Но потом я забеременела. Толя настаивал на аборте, я отказалась. Мы продолжали жить вместе, но начали ссориться, я боялась за свое состояние и часто уезжала к маме. Она предлагала расстаться с Толей, но я все надеялась, что когда ребенок родится, он оттает. Хотела, чтобы у нас была полноценная семья. Но чуда не случилось. В итоге мы разошлись.

– Мила об этом знает? – спросил Ветер. Я только косилась на него, думая, почему он задает именно эти вопросы.

– Я рассказала ей недавно, – кивнула Натали, тяжело вздохнув. – Она мечтала найти отца, буквально бредила этой идеей. И когда я поняла, что она не успокоится, рассказала, как все было.

– Как она отреагировала?

– Расстроилась, конечно. Но больше мыслей найти отца у нее не было. Через несколько дней спросила только, любила ли я его. Я сказала, что да. Тогда она спросила, почему я не сделала аборт. Я так растерялась… Все-таки она кажется ребенком, понимаете? Хотя я знаю, что это уже не так… В общем, я сказала, что ее люблю больше, потому и выбрала ее, даже ценой нашей с папой отношений.

Ветер похмурился, потом спросил:

– И вам не кажется странным, что в таком возрасте девочка знает об аборте? Не настолько она взрослая.

– Понимаю, но в этом действительно ничего такого нет, – поспешно ответила Натали. – Мила, правда, ребенок. Она спокойная, добрая, тихая… А это все от меня. Я работаю в гинекологии, и одно время ей приходилось сидеть у меня на работе после школы, вот и наслушалась. Она подкована чисто теоретически, уверяю вас.

Ветер кивнул.

– Значит, ничего странного последнее время? Никаких звонков, прогулок, новых знакомств, неоднозначных слов?

Натали только качала головой.

– Я на работе, она в школе и на улице. Ей пятнадцать, и я ей доверяю, у нас никогда не возникало проблем…

– Есть идеи, что случилось?

– Кроме того, что они стали жертвами… – начала она, но Ветер ее перебил:

– Будем верить в лучшее. Вот мой номер, – он сунул ей в руки визитку, на которой был указан только телефон, – скиньте мне ваш смс, так же нужен ваш адрес и Кудряшовой. Те ребята, что видели девчонок у танков… Вы кого-то из них знаете?

– Да. Игорь Титов, он живет в нашем доме, в соседнем подъезде. Но они не общаются, Игорю где-то двадцать два-двадцать три.

– Можно будет осмотреть комнату Милы?

– Конечно. Когда вам будет удобно.

– Я с вами свяжусь. Давайте вернемся к остальным.

В гостиной мы обнаружили всю компанию: Паша Чаша играл, полулежа в биг-беге, Ирина лежала на полу и читала вслух Ницше, Шива бродил по этажу, нюхая углы. Водяной неподвижно, аки памятник, сидел в биг-беге, в зубах у него дымилась самокрутка.

Ирина, увидев нас, прервала чтение, спрашивая:

– Ну что?

– Будем искать, – ответил Ветер неопределенно. Все за исключением Водяного кивнули, он так и сидел статуей.

– Если за дело взялся Саша Ветер, можно быть уверенным, что враги будут повержены, – услышала я милый голосок.

Из кухни появилась девушка, которую я безоговорочно причислила к красавицам. Густые пшеничные волосы до поясницы, правильные черты лица, большие зеленые глаза с поволокой, идеально вычерченная фигура с округлыми бедрами, тонкой талией и высокой полной грудью. На девушке была майка и длинная юбка, обтягивающая бедра и расклешавшаяся к низу, что идеально подчеркивало все ее достоинства. В руках у нее был стакан с соком. Сделав глоток, она перевела взгляд на меня, и на губах ее заиграла улыбка. Ветер на эти слова ничего не сказал, только нахмурился, а девушка протянула мне руку, представившись:

– Алена.

Я пожала руку и только потом захлопала глазами в удивлении.

– Дочь Ирины? – выдала, не подумав, что это может быть бестактно.

Девушка кивнула. Я попыталась сопоставить данные. На вид Алене лет двадцать, но если она гуляла с Милой, то определенно меньше ведь.

– Ей семнадцать, – Ветер, видимо, заметил мои мучения, я смущенно пробормотала:

– Извините.

– Ничего страшного, – Алена улыбнулась еще шире, демонстрируя зубы в брекетах.

Странно, но даже они ее не портили, а как будто добавляли очарования. Девушка села на пол возле матери и подперла ладонью подбородок, устремив взгляд на Ветра.

– Не хочешь со мной поговорить? – задала вопрос.

Он только усмехнулся, качая головой. Определенно, я чего-то не понимала в их взаимоотношениях.

– О чем? – спросил Ветер.

– О Миле. О чем же еще?

– Ты что-то знаешь? – посмотрела на нее мать.

Внешне они были удивительно не похожи. Невысокая худая мать и высокая фигуристая дочь. Девчонка фыркнула.

– Если бы знала, рассказала бы. Но Ветер же большой умник, вдруг он сможет добиться от меня чего-то такого… – она на мгновенье замолкла, глядя на него без стеснения, а я почувствовала себя неловко, потому что мне почудился интимный подтекст. Да нет, быть не может…

– Такого, что я не воспринимала всерьез, а это окажется важным, – закончила Алена, я покосилась на Ветра.

Он только то и дело кривил рот в почти не заметной усмешке, глядя на Алену в напряжении. Нет, считайте меня идиоткой, но тут что-то неладно. Она к нему клеится, это же очевидно! И никого это не смущает. В том числе и Ветра. И тут как обухом по голове ударило: Алена ему нравится!

Я снова уставилась на Сашу, пришедшая мысль мне не нравилась. Хотя какое мне дело, если вдуматься. Даже если ей нет восемнадцати, но все по согласию… Нет, нет, это… Да просто нет. Неужели она, правда, ему нравится?

– Думаю, нам пора, – выпалила я, хотя и не была уверена, что так оно и есть. Саша перевел на меня взгляд и согласно кивнул. Водяной отмер и подскочил с кресла.

– Я останусь пока, – подскочил к Саше, – но ежели какая помощь, ты же знаешь…

– Знаю, – кивнул Ветер. – Всем доброго.

Ему вразнобой ответили так же, и мы покинули дом. Отойдя метров на триста, Ветер остановился и вызвал такси. Я все это время его рассматривала, пытаясь понять, права или нет насчет Алены? Казалось, что права, и это злило. Не могу объяснить почему, но злило.

– Что будешь делать? – поинтересовалась я, имея в виду Алену, но Ветер не понял этого, что, наверное, хорошо. Он устало потер переносицу.

– Искать. Как это не вовремя, даже не представляешь. У меня дел невпроворот. Придется нагружать пацанов, но они не будут ходить по людям и вопросы задавать…

И тут я выдала:

– Я могу помочь.

Ветер посмотрел с удивлением.

– В поисках девчонки? Зачем тебе это?

– Ни за чем, – пожала я плечами. – Просто хочу помочь. Даже не за процент.

Ветер рассмеялся.

– А как же страшные тайны рыцарского замка?

– Они никуда не денутся. Днем буду там, вечером помогать тебе с поисками девочек. Я понимаю, что помощник из меня тот еще…

– Хорошо.

– И вообще, я не сыщик…

– Я же сказал: хорошо. Я согласен.

– Правда? – ну вот, сама же предложила, чего теперь удивляюсь? – Хорошо. Тогда раздавай указания, я готова приступить сейчас, раз уж меня выходной.

Ветер еще посверлил меня взглядом, явно пытаясь понять, что мной движет, но я только мило улыбалась. На самом деле он был прав: мной двигало не только желание помочь. Это было не просто дело, это было дело, связанное с людьми, знающими Ветра лучше других. Водяной, Паша Чаша, Ирина с собакой Шивой и отвратительно прекрасная Алена – это все люди из его жизни. Из категории, как он обозначил сам, тех, с кем он не хотел бы меня знакомить. И помогать ему сейчас – это отличный шанс узнать хоть немного больше о том, кто же такой Саша Ветер.

Глава 11

Безусловно, такая возможность затмевала любые тайны рыцарского замка. Честно сказать, даже глушила эмоции по отношению к Карташову. Внутри поселился азарт, мне совершенно случайно выпал шанс узнать о Ветрове, и я не могла пройти мимо.

К тому же это отличная возможность избегать Кирилла, после работы в студии я буду уезжать в город, и мы почти не будем пересекаться. Все один к одному.

– Натали прислала данные, – заметил Ветер уже в такси, – я перешлю их тебе. Если хочешь, съезди поболтай с Кудряшовой, я свяжусь с ней, предупрежу.

– Да, давай, – кивнула я и, высадив Ветрова недалеко от улицы Пирогова, отправилась по нужному адресу.

Это была типичная девятиэтажка на два подъезда в спальном районе. По данным выходило, что Натали с дочерью жили на четвертом этаже, а Кудряшовы на седьмом. На мой звонок дверь открыла женщина лет пятидесяти, и я по инерции расправила плечи, выпрямляясь. Потому что так выглядела мать Кати: с горделивой осанкой, идеально забранными волосами, в брюках и просторной рубашке с коротким рукавом.

Квартира оказалась не под стать району: было видно, что здесь живут люди обеспеченные, чего я не заметила по Натали. Хотя в данных реалиях будет уместно называть ее Натальей.

Я присела в кресло, перестав оглядываться, и только поняла, что из-за дум о Ветрове совершенно не представляю, о чем спрашивать Кудряшову. Вот черт, это косяк.

– Чаю? – спросила женщина.

И хотя она держалась спокойно, я видела, как подрагивают ее пальцы, и как взглядом она уносится в свои мысли. Переживает за дочь, но пытается это скрыть?

– Давайте лучше поговорим о Кате.

Женщина кивнула, но по факту мне мало что удалось узнать. За Катей и впрямь меньше следили, как и сказала Наталья, мать считала девочку вполне взрослой и самостоятельной. Были свои правила, например, приходить домой до одиннадцати вечера, сообщать, когда уходишь надолго, и тому подобное. Но очевидно, мать и дочь не были близки.

Кудряшова ничего не знала об увлечениях Кати, с кем она общалась, куда ходила гулять. Девочка вела себя хорошо, училась на отлично, а остальное мать, видимо, мало интересовало. Поняв, что больше ничего не узнаю, я попросилась в комнату Кати.

Та выглядела безликой, и это было странно, в подростковом возрасте девчонки любят самовыражаться. Здесь же ни одной картинки на стене, или фотографии в рамочке, или статуэтки. На столе планшет и несколько книг, среди которых есть по психологии.

– Катька собиралась на психфак, – услышала я, обернувшись, увидела девушку немного старше меня. Она была заметно похожа на Кудряшову. Дочь или сестра? А еще у нее был ироничный взгляд, которым она меня одарила, пройдя в комнату и усевшись на кровать. – Что рассказала мать?

Так, значит, все-таки еще одна дочь. И сестра Кати.

– Если честно, ничего интересного.

Девушка фыркнула.

– Конечно, зачем ей ее искать? Если Катька не вернется, мать точно не расстроится.

– В каком плане? – нахмурилась я.

– В том, что мать не хотела и меня, не то что Катьку.

– Можно поподробней?

Девушка покосилась в сторону выхода и быстро проговорила:

– Давай через десять минут в кафе-мороженом на первом этаже. Ты угощаешь.

Она ушла из комнаты, я еще осмотрелась, но ничего интересного не обнаружив, решила откланяться.

Девушка уже сидела в кафе, постукивая пальцами по столешнице и глядя перед собой. Симпатичная, но какая-то неприглядная: растрепанная коса, бледная кожа, мешковатая одежда делала фигуру бесформенной, колючий взгляд намекал, что с личной жизнью у девушки дела так себе.

– Мне клубничное и фисташковое, – заявила она, когда я подошла к столику. Я молча протопала к прилавку и сделала заказ. Себе взяла шарик шоколадного, а чего бы и нет?

– Вкуснятина, – блаженно пропела девушка, начав есть.

– Как вас зовут? – я решила, что пора браться за дело.

– Настя. Я старше Катьки на семнадцать лет. Мать залетела в шестнадцать, предки выдали ее замуж. Отец у нас правильный, все ради мамули и детей делает. Потому и пашет круглыми сутками, чтобы ее требованиям отвечать. Только она плевать хотела что на него, что на детей. Она все ждала, когда я вырасту, чтобы скинуть меня, как балласт, а в итоге залетела, когда мне было семнадцать. Решила сделать аборт, но отец узнал и не позволил. Так и родилась Катька. Сама понимаешь, о любви к ней со стороны мамули и речи не шло. Благо, сестра не размазня. Вообще, она нормальная девчонка, правда. Симпатичная, умная, целеустремленная. В Москву собралась поступать на психфак. Никаких парней и пьянок-гулянок, только учебники свои читает. Потому и с Казаковой сошлась, та же тихоня.

– А вы с сестрой близки? – поинтересовалась я, отставляя креманку. За время рассказа я умяла свою долю.

– Не особенно. Секретами со мной она не делится, но у меня же глаза не на затылке, я вижу, чем она живет.

– И что думаете об ее исчезновении?

Настя облизала ложку и поджала губы.

– Если честно, ничего хорошего. Катька не из тех, кто по собственной воле вляпается в дерьмо. У нее большие планы на жизнь, и ставить их на кон она не собиралась. Если только не будет веской причины. Я лично такой не знаю.

Я кивнула, Настя продолжила есть, но уже с меньшим аппетитом. Оно и понятно: по мнению девушки, Катя или оказалась втянута в плохую историю, или стала случайной жертвой какого-нибудь извращенца. И то, и то плохо.

Я вдруг осознала, что до сих пор не представляю, как выглядят пропавшие девчонки. К счастью, в мире гаджетов и социальных сетей держаться инкогнито сложно. Настя нашла профиль сестры и показала мне фото. Катя оказалась милой и симпатичной девушкой с копной волнистых рыжих волос. На щеках и скулах россыпь мелких веснушек, добрая улыбка, зеленые глаза смотрят серьезно. Впечатление сугубо положительное. Я вернула телефон Насте, та как раз доела свою порцию.

– Вы живете с мамой? – спросила ее. Девушка фыркнула.

– Вот уж нет. Свинтила, как только смогла. Сначала общага в областном универе, потом съемная квартира. Благо, отец имеет средства помочь, а мать сделала все, чтобы мне как можно меньше хотелось появляться в отчем доме. У Катьки, кстати, та же проблема. Матушка умеет делать жизнь невыносимой, но отец ее любит, вот уж правду говорят, что любовь зла. К счастью, нас он тоже любит, потому и забил тревогу, когда Катька не пришла домой вовремя.

Настя ушла, а я еще какое-то время сидела, пялясь перед собой. Комнату Кати я обыскала в надежде найти хоть какую-то зацепку: дневник, обрывок записки, фото, – что угодно, что даст намек, куда двигаться. Но девочка или не имела секретов, или умело их скрывала, что при наличии такой матери не удивляет.

Обыск не принес результатов. Все, что мне досталось: стопки аккуратно сложенных книг и тетрадей, каждая вещь на своем месте. Умная девочка Катя имела серьезные цели на будущее, но в итоге пропала без какой бы то ни было причины. Что-то тут не сходится. Нужно собрать больше информации, прежде чем верить в версию случайной жертвы. Ветер бы мне так и сказал, однозначно.

Ветер… Я закусила губу. Что сегодня за встреча случилась? Куда я попала, кто эти люди, и как они связаны с ним? В какую скрытую часть его жизни ведет эта ниточка? Они все очень странные, каждый по-своему, но… Ветер чем-то похож на них. Как давно они знакомы? Насколько важны Саше? Они все из нашего города, или приехали сюда, как и он когда-то? Или… из-за него? Нет, безумие.

Они слишком самодостаточны для этого. Очевидно, Паша Чаша и Ирина далеко не глупые люди… Водяной по виду просто алкаш, как он вообще в их компании оказался? А девочка-переросток Алена?..

Странно, но, подумав о ней, я почувствовала укол неприязни. Даже не знаю, почему. Она так смотрела на Ветра, словно между ними что-то было. Или есть.

Я отодвинула креманку и решительно поднялась. Нет, это бред. Она малолетка, Ветер не стал бы… Ведь не стал бы? Но он так на нее смотрел… Не так, как на других девушек. На ту же Лизи, что я видела. К ней он был равнодушен как к девушке, хотя и относился по-доброму. То есть пытался. А на Алену Ветер смотрел… по-особенному.

И тут пришло еще одно неприятное открытие: до этого момента мне казалось, что по-особенному он смотрел на меня. Что, невзирая на все шутки о дружбе, мы и правда стали друг для друга не просто малозначительными персонажами…

Но после взгляда, направленного на Алену, я поняла, что нет. Вот так смотрят на тех, кто действительно имеет значение – так, как он смотрел на нее.

И это откровение выкручивало мне нервы, правда. Головой я понимала, что вообще-то это нормально, и Ветер может к кому угодно как угодно относиться. Но ничего не могла поделать с этим ощущением внутри.

Я вышла из кафе, погруженная в свои мысли настолько, что наткнулась на мужчину. Он ругнулся, я пискнула извинения, и из-за этого пошла не в ту сторону, а именно вернулась к подъезду, где жили девочки. И как удачно: из такси как раз вылезала Наталья Казакова.

Думаю, тот факт, что я уже рыскаю в поисках, ее порадовал, по крайней мере, она сразу же позволила мне осмотреть комнату Милы.

Квартира Казаковых нагоняла тоску: единственная комната была поделена ширмой на две части и явно нуждалась в ремонте. Выцветшие обои имели невнятный грязно-розовый цвет, мебель старая. Пространство Милы вмещало продавленный диван-лягушку, сейчас сложенный, письменный стол и полку с книгами над ним.

Тут были преимущественно детективы, несколько подростковых журналов. В ящиках стола только школьные принадлежности. Почему-то это напрягало. Понятно, что люди сходятся по интересам, но такое отсутствие личных вещей вызывало вопросы.

Наталья предложила чаю, я не отказалась и, конечно, спросила, что она думает. Знала, что тяжело и что она уже отвечала на этот вопрос Ветру, но не могла поверить, что у нее нет ни одной версии, кроме нападения психа.

Знаю, она ждет помощи от меня, от Ветра, все равно от кого. Надеется, подключится полиция, и мы все вместе что-то придумаем. Найдем… Найдем хотя бы тела, если дело действительно плохо.

На столе у девочки была фотография в рамке: она и Наталья. Мила оказалась невысокой худой брюнеткой с длинной косой и острыми чертами лица. Симпатичная, с открытой улыбкой, ямочки на щеках, зелёные глаза лучатся радостью.

– У Милы был парень? – продолжала выспрашивать я. – Или друг среди парней? Может, она общалась в какой-то компании?

Наталья только покачала головой.

– Знаю, это странно. Девочки ее возраста должны увлекаться мальчиками… Но я просто думала, она еще не доросла. Мила не проявляла интереса, а я не хотела торопить. Парни ведь не все хорошие, ее могли обидеть… А так все спокойно, они с Катей вместе занимались, общались, гуляли…

– И вам не казалось это странным? Две девочки подросткового возраста… Играть в куклы уже неинтересно, с парнями общаться тоже. Вечно учиться невозможно. Должен же был быть хоть какой-то интерес помимо учебы?

Я не знаю, – казалось, Наталья сейчас расплачется. – Наверное, я плохая мать… Мне нужно было работать, чтобы прокормить нас, а Мила всегда была такой спокойной, самостоятельной… С ней не было проблем, она все делала сама… И я поступала неправильно, знаю. Вместо того, чтобы уделять время ей, я просто отстранилась, чтобы иметь возможность жить для себя. А теперь моя девочка пропала, – она все-таки заплакала, пряча лицо в ладони, я растерянно подыскивала слова.

– Не стоит себя винить, – аккуратно погладила ее по плечу. – Мы просто люди. Мы бы хотели быть идеальными, сильными, вечно радостными и готовыми на свершения, но мы не такие. Не бывает таких.

Наталья кивала, вытирая слезы, и всхлипывала.

– И это нормально – хотеть жить для себя, – я улыбнулась ей. – Бескорыстное служение другим – идеал, до которого дотянул только Иисус Христос. И то, он был не совсем человеком. Уверена, ваша дочь любит вас, и в вашей с ней жизни было много хорошего, того, что она получила именно от вас. И это важно. Не менее важно, чем ошибки, за которые вы себя вините.

– Спасибо, – Наталья кивнула, отводя взгляд, мне стало немного легче, я увидела, что нашла правильные слова.

– Нужно верить в лучшее, как бы банально это ни звучало, – закончила я, Наталья снова кивнула. – Не против, если я еще поспрашиваю?

– Конечно. Все, что может помочь делу.

Я снова улыбнулась, не уверена, правда, что так же искренне… Поможет ли это делу? Маловероятно.

– Вы упоминали, что Мила общалась с Аленой, которая была в доме… – я на мгновенье запнулась. Нет, реально это можно произносить серьезно? – В доме Паши Чаши.

– С Ульяновой, да, – кивнула женщина. – Но у них дружбы не получилось. Алена… Как бы это сказать… Зрелая не по годам, а Мила совсем еще ребенок, я уже говорила… Общение у них не задалось. Наверное, это неудивительно, учитывая образ жизни Ирины, и тот факт, что Алена живет со взрослым мужчиной.

Сердце екнуло, подозрительно так, и в пальцах появилась дрожь. Неадекватная реакция. Взрослый мужчина… Алена живет со взрослым мужчиной… Наталья ведь может не знать, с кем конкретно. А если это Ветер?

Я сжала ладони в кулаки, чтобы перестать об этом думать. Сейчас мне нужно добыть информацию, все остальное потом.

– А как ваша дочь познакомилась с Аленой? – спросила я.

– Это была инициатива Ирины. Она сама отсюда родом, мы дружили с детства. Но после школы она уехала в Москву и сюда приезжала редко, чтобы навестить родителей. Мы толком не общались эти годы. Знаю, что она вела бродячий образ жизни, много путешествовала, и Алена с ней, соответственно. Про отца ничего не знаю, вроде бы они разошлись еще до рождения девочки. По крайней мере, Ирина не считала его каким-то важным человеком в своей жизни. У нее вообще немного иные представления о мире, и Алене, думаю, это передалось… В общем, – Наталья перебила сама себя, – три месяца назад умерла ее мама, Ирина приехала на похороны, и вот осталась. Мы случайно пересеклись, поболтали, зашел разговор о детях, и Ирина попросила познакомить дочек, вроде как они одного возраста, а в новом месте неплохо бы завести друзей. Я согласилась, хотя и не была уверена, что что-то получится. Так и вышло, они пару раз погуляли, и на этом все. У них действительно мало общего.

– А этот мужчина, с которым Алена живет, – мысленно я себя корила, но ничего не могла с собой поделать. – Вы его знаете?

– Нет, ни разу не видела, – покачала головой Наталья. – Знаю только, что его зовут Таир, и ему двадцать восемь лет. Вроде бы они с Аленой вместе около полугода. Сами понимаете, вряд ли ходят за ручку, – на мой взгляд она поспешно добавила. – Простите, не мне судить. Просто для меня это слишком дико. Я понимаю, современные нравы и все такое, и если все по обоюдному согласию… Наверное, я старомодна…

– А Ирина? Она нормально к этому относится?

– Я уже говорила, Ирина смотрит на мир иначе. И явно не против, раз они все живут в одной квартире. В любом случае, я благодарна ей за помощь. Она сразу обратилась к этому своему Паше, он нашел сыщика… Сказал, лучший сыщик в городе, это правда?

– Ну раз Паша Чаша сказал, – не удержалась я, но тут же себя одернула. – У вас есть телефон Ирины? Хочу поговорить с Аленой, вдруг она была права, когда сказала, что за незначительными разговорами можно разглядеть что-то важное.

– Да, конечно.

Наталья встала, чтобы взять с подоконника телефон и заметила, глянув в окно:

– А вон там Игорь, который видел Милу и Катю возле танков.

Я тоже выглянула: на скамейке у детской площадки сидели два парня чуть старше двадцати. Один невысокий полный блондин, второй тощий длинный брюнет. Он и оказался Игорем, в данный момент парнишка закурил и начал что-то рассказывать другу, устроившись на спинке скамейки.

– Скиньте мне номер смс, хорошо? – я поднялась. – А я поговорю с парнем.

Записав свой телефон на листке, я потопала на выход. Парни все еще сидели на скамейке, болтая, но при моем приближении замолкли и уставились с подозрением. Я улыбнулась, они нахмурились, но вроде подобрели.

– Ты ведь Игорь Титов? – спросила долговязого.

– Ну, – он сложил на груди руки, выкинув окурок в урну.

– Я Ирина, помогаю расследовать дело об исчезновении твоих соседок Кати и Милы.

– Ясно. Вы из полиции?

– Бери выше. Супер сыщик, почти Шерлок Холмс.

– То есть доктор Ватсон?

– Смешно, – отозвалась я. – Расскажи о том, как ты видел девчонок в день исчезновения.

– Было около девяти вечера, мы с компанией сидели на танках… Это площадка в парке, где танки и пушки стоят.

– Я в курсе.

– Ну вот… Я как раз сигарету стрелял, отошел в сторону, а тут они. Спустились с верхней дороги и прошли через площадку, там есть выход.

– Видел, куда пошли потом?

– Не-а. По идее вниз, на дорогу у озера. Но так-то можно в парковой части среди деревьев пройти куда угодно.

– И ты их вот так легко узнал? – сощурилась я. – Вы же не общаетесь, живете в разных подъездах.

– Так у меня мать в церкви работает, – неожиданно выдал Игорь, я вздернула брови. – Она там вокал преподает в воскресной школе. Короче, это сложная тема, но если ты в церкви, то по-любому завязан на всех их делах. Должен там помогать и так далее. Типа община у них. Мать там, и меня припахала помогать строить какой-то дом для брошенных или что-то такое. Ну и девчонки эти там постоянно терлись.

Глава 12

– Катя и Мила? – сердце екнуло, хотя весь рассказ я размышляла о том, что парень болтает ни о чем.

– Да. Сначала одна рыжая крутилась, потом вместе стали приходить. Они типа волонтеры, продукты таскают, помогают, если попросят.

Вот так дела. Ни одна из семей на эту тему не обмолвилась, немаловероятно, что они даже не в курсе, чем занимаются девочки.

– Давно Катя там появилась? Рыжая которая.

– Я с начала лета там был, и она примерно тогда пришла.

– Вы не общались?

– Нет. Она мелкая совсем. Так, привет-привет.

Я кивнула. Что ж, любопытно.

– А в вечер исчезновения они тебя видели?

– Вряд ли, – пожал он плечами. – Я в тени стоял, они по свету шли, причем явно торопились. Рыжая тянула подругу, чтобы та быстрее шла, а вторая вроде как испуганная была, то и дело оборачивалась на ступени, по которым они спустились.

– Ясно, спасибо за помощь. Вспомнишь еще что-то, буду признательна, если сообщишь. Запиши мой номер.

Титов достал телефон, я диктовала номер, когда поймала взгляд его друга, рассматривающего меня с интересом. Улыбнулась, он покраснел, опуская голову. Смутила парня, эх, Ирина, Ирина…

Церковь находилась недалеко, так что я решила посетить и ее. Конечно, почти семь вечера, есть шанс, что просто окажусь у закрытых дверей, но почему не попробовать?

Мне повезло, когда я зашла на территорию, люди как раз выходили из дверей храма. Вот бы еще выловить кого-нибудь, с кем поговорить. Или хотя бы узнать, кто знал девчонок. Пока шла к храму, поразилась размерам прихода. Я не религиозна, потому о существовании церквей в нашем городе только знаю. Та, что возле парка, куда меньше территории занимает.

А здесь целый мини-городок: большой храм в стороне на возвышении, чуть ниже перед ним ивы и огороженный пруд с бьющим в середине фонтаном. Поодаль высокая узкая колокольня, напротив детская площадка. Еще дальше ряд зданий из красного кирпича. Внушительно, однако. Стройка, о которой говорил Игорь, имела место быть, слева от входа возводился кирпичный дом, уже были выложены два этажа. Настоятель прихода точно без дела не сидит.

В храме было тихо, сумрачно и прохладно, пахло ладаном. А еще почему-то сразу стало спокойней, когда я оказалась внутри. Церковная лавка была закрыта, по периметру ходила женщина и гасила оставшиеся зажженными свечи.

– Мы уже закрываемся, – мягко улыбнулась мне, я улыбнулась в ответ. – Но можете побыть немного, пока я убираюсь.

– Вообще-то я надеялась найти кого-то, чтобы поговорить о двух девочках. Они пропали, а я узнала, что они часто приходили сюда.

– Катюша и Мила, – женщина вздохнула, глядя на меня. – Ужасное происшествие. Если подождете, я через несколько минут освобожусь.

– Да, конечно.

Я прошлась по храму, рассматривая иконы. Этот мир всегда казался мне таинственным. Что-то мистическое и непонятное происходило в церквях. Было интересно, что двигало людьми, которые жили этой жизнью, во что они верили, к чему стремились. Я совсем незнакома с этим миром. Мало образована с научной точки зрения и нисколько – с мистической. Так что осуждать их или считать глупыми точно не возьмусь, хотя и знаю, что многие не понимают православных и даже высмеивают.

Интересно, что бы Ветер сказал по этому поводу?

– Идемте, – женщина отвлекла меня, и мы вместе покинули храм. Заперев его на ключ, она указала в сторону дорожки, уходящей к пруду, и мы не спеша двинули по ней.

– Вас как зовут? – спросила меня.

Голос у женщины был мягкий, спокойный, и взгляд такой же. И походка. Она вообще была немного не от мира сего, но это не казалось странным.

– Ирина.

– А я Галина, помогаю при храме. Мы молимся за девочек, чтобы все обошлось, и они вернулись домой.

– Чем они тут занимались?

– Помогали, как и все неравнодушные люди. Работы тут всегда хватает. Вот там у нас детский хоспис и больничный комплекс для престарелых. Конечно, обслуживает их исключительно медперсонал, но помогать в другом не возбраняется. Вот Катюша и пришла к нам… Книжки деткам читала, гуляла, или сбегает что-то прикупит, посидит с кем… Но в основном с девушками общалась, для которых дом строится. Для тех, кто отказался делать аборт и ушел из семьи.

– Таких много? – удивилась я и быстро добавила. – В плане, которым велят делать аборт.

– Не поверите, но да. К нам не только из города, с района, с области едут, потому что проблема серьезная. Девушки без крыши над головой. Мы оказываем им помощь. Сейчас они живут в той части, где хоспис, надеемся, что строительство не затянется, и скоро мы сможем переселить их в дом.

Я кивнула, хмурясь. Круто, конечно, вот люди действительно делом занимаются, а я все лето валялась на диване и страдала о своей жизни. Только вот что интересно: за сегодняшний день слово аборт прозвучало уже в третий раз, и каждый раз так или иначе коснулось пропавших девчонок. Совпадение?

– И с этими девушками общались Катя и Мила больше всего? Вы не находите это странным? Ведь им всего пятнадцать.

Галина быстро перекрестилась.

– Они только с благими целями… Хотя ваш интерес понимаю, у нас тоже многие не сразу поняли, почему их к беременным тянет. А потом они с батюшкой поговорили… Оказалось, обе девочки были нежеланными. Милу не хотел отец, Катюшу – мать. И вот они старались своим примером показать беременным, что не стоит отчаиваться, что они выросли и все у них хорошо. На самом деле это, правда, помогало. Многие хоть и приезжают сюда, но все равно в сомнениях. Ведь для них вся жизнь рушится, семья, привычный уклад. Что впереди? Непонятное будущее, никакой стабильности, как растить ребенка в одиночестве?.. А тут есть пример перед глазами, и все легче становится.

Выходит, девчонки сошлись не столько на спокойных характерах, сколько на общности судеб. Обе были нежеланными, обе явно об этом переживали, раз оказались в церкви и пытались помочь будущим матерям-одиночкам. Им бы самим кто помог, пятнадцатилетним запутавшимся подросткам с психологическими травмами…

– Ничего необычного в последние дни не было? – спросила я Галину, мы шли вокруг пруда уже третий круг, но она не проявляла недовольства, и я этим пользовалась.

– Они были задумчивыми, знаете, как будто все о чем-то переживали, по лицам видно было. Я Катюшу спросила, не случилось ли чего, но она сказала, что все нормально. А потом подошла и спросила, когда ближайшая исповедь. Я ответила и снова спросила, все ли в порядке. А Катя на меня серьезно так посмотрела и сказала: я, кажется, плохо сделала человеку и хочу исповедаться.

– А вы что? – взволнованно спросила я, вот это уже похоже на настоящую зацепку.

– Сказала, что надо на исповедь, раз душа просит. И что бог нас всегда ждет. Катюша кивнула, мол, главное, не опоздать. И ушла. Я вот теперь и думаю, может это быть связано с их исчезновением?

Теперь и я думала об этом. Девчонка опасается, что сделала кому-то что плохое, боится не успеть на исповедь, а потом пропадает. Выглядит логично. Правда, это должно быть что-то серьезное, и тут вопрос: куда она могла вляпаться и что натворить?

– Пока сложно сказать, – ответила женщине, – в любом случае спасибо вам огромное за помощь. Скажите, а можно поговорить с батюшкой, с которым общалась Катя?

– Завтра будет служба, закончится около двенадцати, он будет. Приходите, если хотите.

– Буду. И еще: с кем-то из беременных, возможно, Катя общалась больше, чем с другими?

– Не могу сказать, специально за ними никто не следил. Но если нужно, вы можете завтра поговорить с девушками, если отец-настоятель разрешит.

– Поняла вас. Спасибо еще раз, тогда до завтра.

Я отправилась домой, по дороге позвонила Ветру, чтобы рассказать о том, что узнала. Ему мысль об интересе к абортам тоже показалась любопытной, но развивать ее он не стал.

– Я на завтра отпрошусь у Савицкой и сгоняю в церковь, – подытожила я, – может, удастся узнать что-то еще. А у тебя как? Кстати, я заеду за скутером?

– Конечно. Меня дома нет, Инна Сергеевна тебе откроет. Если хочешь, можешь поужинать.

– С чего такая милость? – хмыкнула я. – Не от тебя, от уважаемой домоправительницы.

Ветер только усмехнулся в ответ.

– Получил распечатку по мобильным, девчонки общались в основном друг с другом и с семьей. Телефоны пробили по GPS, оба сигнала обрываются в районе озера в парке.

– Господи, ты же не думаешь… – начала я, но Саша меня перебил.

– Конечно, нет. Озеро мелкое, и вокруг полно людей, топить там кого-то не вариант. А вот скинуть мобильные вполне. Послал пацанов порыскать в районе берегов, может, что найдут.

– Думаешь, кто-то ждал их внизу у озера? И они шли на встречу?

– Как вариант, – Ветер вздохнул. – Или наоборот, надеялись скрыться, если верить словам этого парня, ты сказала, что они все время оглядывались, когда шли.

– Если им никто не звонил на мобильные, как они могли договориться о встрече?

– Ну это не так сложно, было бы желание. Вопрос, с кем им договариваться и какова цель.

– Надеюсь, мы скоро узнаем.

– Надеюсь, – Ветер чуть помедлив, добавил: – Все нормально, Ирэн?

Вопрос меня удивил.

– Конечно, а что?

– Просто ты сегодня познакомилась с некоторыми не очень адекватными на первый взгляд людьми. И я с ними связан…

– Что, так сильно связан? – не удержалась я. Ветер немного помолчал.

– Ну если все нормально, то хорошо. Звони, если что-то узнаешь по девчонкам.

Отлично, тупо съезжает с темы. Ладно, не будем пока давить.

– А ты зачем меня вообще на обед приглашал? – поинтересовалась миролюбиво.

– Хотел узнать, как дела в рыцарском замке.

– Никак. Я рисую, ничего не происходит. Все, как ты хотел.

– А Карташов?

– А что с ним? – я удивилась, но как-то ненатурально, и поморщилась, поняв это.

– Борешься с искушением?

– Изо всех сил.

– И как, получается?

– А у тебя с Аленой получается? – снова не удержалась я. Ветер помолчал.

– Между мной и Аленой ничего нет, – сказал наконец.

– И не было?

Он снова помолчал, чем неимоверно раздражал.

– Это не телефонный разговор, Ирэн.

– Тогда поговорим при встрече, я подъехала к твоему дому, пошла за скутером, до связи.

И повесила трубку, раньше чем он ответил. Забрала скутер, отказавшись от предложенного ужина. Вот что происходит: с чего бы Инна Сергеевна так ко мне любезна?

Когда выехала на дорогу, подумала, что переусердствовала. Что это вообще было, я как ревнивая девушка, которой показалось, что ее парень смотрит на другую как-то не так. И да, он смотрел. Только он мне не парень. И я не имею права вести себя так грубо, тем более учитывая, как трудно Ветру общаться с девушками, к которым он испытывает симпатию.

Дома даже хотела написать смс и извиниться, но в итоге решила забить. Просто сделаю вид, что ничего не было, включая разговор. Должна же у Ветрова быть личная жизнь, в конце концов. А насколько это этично на мой взгляд, никого волновать не должно.

Савицкая к моему очередному отгулу отнеслась с огорчением, хотя я заверила, что всю следующую неделю посвящу работе с самым большим усердием.

– Хорошо, – согласилась в итоге. – Будь осторожна.

– Осторожна? – удивилась я.

– Мне поступили тревожные сигналы, грядет что-то плохое.

– Сигналы? От кого? – запуталась я еще больше.

– Мои предки вышли на связь.

– Привидения? – сообразила наконец.

– Мне не нравится подобное обозначение. Но понимаю, что непосвященным людям так проще воспринимать, так что да, привидения.

– И что говорят? – даже не верится, что я всерьез это спрашиваю.

– Ничего конкретного, милочка. Они не говорят словами, у них нет таких средств выражения. Они подают знаки. И эти знаки тревожные. Раз ты последнее время была частью нашего дома, я советую проявлять осторожность.

– Хорошо, я постараюсь. До завтра, Алена Дмитриевна.

Полный дурдом. Хотя слова дамочки заставили волноваться. Можно завтра заехать после обеда и расспросить ее об этих привидениях, что они представляют собой и какие посылают знаки. Должно же этому быть какое-то объяснение?

Честно сказать, насыщенный день после не менее насыщенной ночи со Светкой свалил меня с ног около десяти вечера. Зато с утра я была огурцом, и в церкви появилась на час раньше обозначенного времени. Здесь кипела жизнь: внутри было много народу, на детской площадке дети с мамочками, лавки возле пруда заняты прихожанами. У больничного дома в ряд стояли скамейки, на которых восседали бабули и дедули.

Я немного постояла на службе, потом прогулялась, пока не начался колокольный перезвон, означавший окончание. Галину нашла быстро, она велела подождать. Только минут через двадцать меня отвели к отцу Владимиру. Он мне понравился. Лет сорока пяти, невысокий худощавый симпатичный мужчина с добрыми глазами и мягкой улыбкой.

– К сожалению, я мало чем могу помочь, – заметил, когда мы с ним пошли по дороге от храма в сторону церковного дома. – Ничего такого, что могло бы подсказать, что случилось.

– Но вы ведь говорили?

– Да. Об их тревогах, целях на жизнь, об отношениях с богом и миром.

– И что можете сказать?

– Что тут скажешь, – улыбнулся отец Владимир. – Жизнь – это путь, на протяжении которого мы совершаем ошибки, падаем, каемся, встаем и идем дальше. Катя в этом плане была более открыта, чем Людмила. Она тянулась к богу, хотела разобраться, понять, хотела идти этой дорогой. А Людмила… Она, скорее, была за компанию с подругой. Помогала ей в приходе, говорила с женщинами, попавшими в трудную ситуацию. Но церковь, Христос – для нее это было пока закрыто. Ей самой. Мы не торопили, каждый приходит к богу, когда оказывается в подходящем моменте. Надеюсь, девочек все будет хорошо, и они найдутся.

С последним я была согласна, но пока что у меня возникали большие сомнения на этот счет. Все больше казалось, что девчонки впутались в сомнительную историю.

Мне разрешили побеседовать с беременными, но все они твердили, как им помогли слова девчонок, и какие они милые, добрые и хорошие. Ничего интересного и полезного. Выйдя из здания, я присела на скамейку, вытянув ноги. Ну и что делать теперь? Зацепок нет, может, Ветер до чего додумается? Надо бы в школу сходить, поболтать с одноклассниками, кто-то мог что-то слышать.

– Что, утомили вас?

Я повернула голову, рядом со мной села девушка с выпирающим животом. На вид ей было всего лет восемнадцать, но чувствовалось, что в обиду себя не даст, боевая.

– Кто утомил?

– Беременяшки, – насмешливо сморщила она нос. – Они как мозг потеряли, только и твердят, как все благостно и замечательно. Ничего не замечают.

Глава 13

– А что они должны замечать? – нахмурилась я.

– Да нет, не подумайте, в приходе, правда, все нормально, никаких подтекстов и прикрытий, хотя я сначала думала, что что-то нечисто. Но по ходу, некоторые реально настолько переживают о других. Хотя по чесноку, я слышала, что пристроить бабулю-дедулю в этот дом престарелых стоит немалых денег, так что не все так светло и ясно. Помощь и заботу получают те, за кого платят богатые родственники.

– Приходу же надо на что-то жить, – резонно заметила я. – Благодаря этим деньгам такие, как ты, получают помощь.

– Да, тут не поспоришь, – кивнула она. – Отец-настоятель нормальный мужик, умудряется совмещать как-то духовное и земное.

– Так что ты имела в виду, когда сказала, что беременные не замечают чего-то? – вернулась я к начатой теме.

– Так про этих двух, что тут проповедовали.

– Катя и Мила?

– Ага. Они ко мне тоже сунулись, только я сразу их раскусила. Ни черта они не хотят помочь другим. Они себе хотят помочь. Пришли две малолетки, которых никто не любит и не ценит. И думают, что если будут об этом всем рассказывать, то это изменится. Мне девятнадцать, когда было десять, моего отца посадили в тюрьму. Моя запойная мамаша выгнала меня из дома, узнав, что я залетела. Отец моего ребенка делает вид, что мы не знакомы, нормально, да? Я знаю, что такое расти в неблагополучной семье. И с материальной, и с моральной стороны. И вижу, что этим юным спасательницам душ нужно на самом деле: пойти к своим предкам и все им рассказать. А потом всем вместе отправиться к какому-нибудь новомодному психологу, который будет решать эту проблему. Я им так и сказала, когда они ко мне подвалили со своими трагическими жизненными историями. Они все поняли и отвалили, потому что кому приятно, когда их тычут в правду лицом, да? Проще делать вид, что они все такие милосердные и ни хрена не вампирши, которые сосут энергию из тех, кто проявляет к ним сострадание, чего не делают их предки.

– Вау, – высказалась я, когда девица замолкла. Точно боевая и не тихоня-скромница, как та же Мила. Против такой не попрешь. – Это мощно. Но… Я бы не стала их строго судить. Переходный возраст, гормоны, все чувства на пределе, понимаешь? Они еще не умеют глубоко анализировать происходящее и хватаются за те возможности, которые им помогают. Ну или им так кажется. Значит, они тебя больше не трогали?

– Нет, – качнула она головой. – Хотя через несколько дней одна из них подходила. Которая темненькая. Сказала, что я права. И что спасать таких, как мы, не надо, потому что мы и так сильные, ведь мы сделали выбор рожать, невзирая на обстоятельства. И что нужно показать тем, кто такой выбор, не сделал, как они неправы. Чтобы они поняли, что натворили. Короче, очередной бред. Я даже не стала ее слушать. Оно мне надо? У меня реально полно проблем, не то что у нее. Займись, говорю, это твоя миссия, ну и ушла. Ладно, пойду я, обед начинается.

Я кивнула, попрощавшись, проводила ее взглядом. Интересно, что имела в виду Мила, говоря подобное? Кому и что она собиралась показывать? Те, кто не сделал правильный выбор – рожать, это те, кто сделал аборт? Это она имела в виду? А как проще всего узнать список таких женщин, когда твоя мать работает в гинекологии?

– Залезть в базу? – задумчиво высказался Ветер. – В государственной структуре аборты запрещены, делают только по медицинским показаниям.

– Откуда такие сведения? – не удержалась я и снова себя укорила. С чего у меня вдруг вылезла эта язвительность по отношению к Ветру?

– Не из личного опыта, – хмыкнул он. – Если консультация Натальи частная и осуществляет подобные услуги, то да, возможно, что Мила как-то нашла список тех, кто делал аборты.

– И что она будет с ним делать? Показывать, что эти женщины были неправы? Каким образом?

– Сложно сказать. Но вляпаться в историю вполне могла, если нарвалась на какую-нибудь богатую дамочку, пытавшуюся скрыть беременность, например.

– Вот черт, – я покусала губу. – Позвоню Наталье.

Женщина оказалась на работе. Частная консультация располагалась в центре города, на скутере я добралась за двадцать минут.

– Я думала, вы работаете в государственной организации, – заметила женщине, когда она вышла ко мне после приема.

– Да, так и есть. Но чтобы зарабатывать нормально, приходится крутиться, поэтому тружусь и тут, и там. Вы что-то узнали о Миле?

Я не стала рассказывать о своих догадках по телефону, попросила о встрече. Все-таки тема довольно своеобразная.

– Мила сюда приходила? – спросила Наталью.

– Да. А что?

– Где она сидела? Не в вашем же кабинете?

– Конечно, нет. У нас есть своя зона отдыха, комната рядом с ресепшен. И Мила неплохо общалась с Леной, она как раз на ресепешн, они часто сидели вместе за стойкой… Ирина, объясните, пожалуйста, что происходит? С чем связаны ваши вопросы?

Я вздохнула.

– Возможно, ваша дочь была озабочена отсутствием отца несколько больше, чем вам казалось. И новость, что он хотел отправить вас на аборт, сильно ее задела.

– Я не понимаю… – покачала Наталья головой, я вкратце передала то, что узнала, женщина только изумленно смотрела сначала на меня, потом куда-то перед собой.

– Господи, – прошептала, когда я закончила. – Какой кошмар. Бедная моя девочка. Как я могла не видеть этого? Она так страдала, а я…

– Давайте лучше о том, что сейчас, – осторожно сказала я.

Понятно, что Наталья будет винить себя, отчасти, наверное, это будет справедливо, но чем больше мы будем держаться настоящего, тем быстрее найдем зацепки.

– Да, конечно, – она вытерла выступившие слезы и поправила форму, бейдж, отцепившись, упал на пол. – Что от меня требуется?

С трудом дрожащими руками Наталья прицепила табличку с именем на грудь. Мне стало ее жаль. Как бы там ни было, она, по крайней мере, переживает за своего ребенка. Чего не скажешь о матери Кати.

– Давайте верить в лучшее, – я сжала ее локоть, Наталья кивнула, не глядя на меня, снова смахнула слезы. – Мне нужен список клиенток, сделавших аборт за последние полгода. Я понимаю, что это конфиденциальная информация, и вы не можете ее предоставить…

– Я сделаю, – закивала Наталья. – Это не проблема, правда. То есть, если узнают, то проблема… Но это неважно, я разберусь как-нибудь. Если Мила скопировала данные, и никто не узнал, я точно справлюсь.

– Хорошо, спасибо. Время работает против нас, так что…

– Я постараюсь максимально быстро. Куда прислать данные?

– Я скину вам мою почту по смс.

К Савицкой я ехала с неохотой. Мои мысли были полностью заняты девчонками, и только тот факт, что сейчас я больше не могу ничего сделать, примерял с реальностью. Сегодня воскресенье, школа не работает, а все остальное уже мной выполнено. Тут я тормознула, в последний момент съехав на обочину. Боже мой! Воскресенье! Сегодня же неформальное открытие выставки, на которое я приглашена. Начало в восемь, и мне надо собраться, а это значит, что я смогу поработать сегодня максимум пару часов. Вот черт! Как же я могла забыть? Отстой!

Очевидно, я взвалила на себя больше, чем могла вынести. Работа в студии, Карташов со всеми вытекающими последствиями, поиски девчонок и попытки узнать о Ветре – только дизайна не хватает для полной коллекции.

Ладно, я уже сказала Савицкой, что приеду, значит, придется появиться, пусть и на пару часов. Может, пойму что там у нее за контакты с привидениями такие. В конце концов, она очень хорошо мне платит. А с понедельника уже выйду в полную силу. Хотя как тогда наведаться в школу? Ну я же не одна расследую это дело, пусть Ветер сходит или кого пошлет.

Приняв такое решение, я отправилась к Савицкой. Вся семья оказалась дома, работала Светлана Сергеевна, что лично для меня стало приятным бонусом. Савицкую я встретила на этаже, она была облачена в темно-фиолетовый балахон, голова замотана шелковым платком.

– Если честно, я ненадолго, Алена Дмитриевна, – заметила покаянно.

– Я дала тебе отгул, – махнула она рукой. Я присмотрелась к женщине.

– У вас все в порядке?

Савицкая вздохнула, возводя глаза к потолку.

– Пойдем ко мне в кабинет.

В нем дама опустилась в кресло и уставилась в пространство, задумчиво хмурясь.

– Так что случилось? – напомнила я о себе.

– Вчера она снова приходила ко мне.

– Она?

– Да. Я не говорила тебе, но энергетический дух является мне в теле матери.

– Вашей матери? – зачем-то переспросила я. Было слишком сложно вместить это в свою голову. – Она ведь давно умерла?

– И что?

– Не знаю. По идее должна была… успокоиться?

Боже, что за чушь я несу.

– Милочка, не смотри дурацкие сериалы, они ничего общего не имеют с реальностью.

Я только кивнула, подумав про себя, что она-то, видимо, тоже смотрела подобные сериалы, раз так уверенно говорит.

– Моей матери было тридцать шесть, когда она умерла. И она является мне в том же обличье, что я ее помню. У нее было любимое платье, строгое, черное в красных цветах. Удивительно, как при таком сочетании кроя и цвета, оно отлично смотрелось.

– Она приходит к вам в этом платье? – осторожно поинтересовалась я, не совсем понимая, куда клонит Савицкая.

– Раньше нет. А вчера да, пришла в этом платье. Улыбнулась и поманила к себе, а потом приложила указательный палец ко рту и руку на сердце. И снова поманила. Как думаешь, милочка, что это значит? Она зовет меня к себе?

– Честно сказать, я не очень разбираюсь в этом всем.

Я даже не могла вместить то, что слышала. Привидение, серьезно? Она видит кого-то? Но как? Нет, в привидения я верить не готова. Тогда что это все значит?

– Я чувствую странную тревогу, – поделилась Савицкая. – До этого она приходила в обычном белом балахоне, была печальна, хмурилась, как будто предостерегая. А вчера… Ее ведь похоронили в этом платье, понимаешь? И она звала меня с собой, показывала, что скоро мы будем вместе.

– И что вы сами думаете?

Дама вздохнула.

– Не знаю. Если мой час пробил, то, конечно, тут ничего не сделаешь… Но если я ошибаюсь, и она говорит о чем-то другом? О чем-то важном, чего я не могу понять? Ладно, я как раз хотела медитировать, может, придет понимание.

– А я поработаю, – кивнула я, поняв, что меня просят на выход. Настроение Савицкой, как обычно, менялось на лету.

Но вместо того, чтобы отправиться в студию, я пошла вниз. Все равно нам с Кириллом придется сегодня общаться, так что я могу задать пару вопросов и сейчас. Савицкая меня тревожит с ее привидениями.

Внизу никого не обнаружилось. Поколебавшись, я поднялась на третий этаж другой половины дома. Тихо прошла мимо комнаты Ольги и замерла у следующей.

Занесла кулак, чтобы постучать, но так и не постучала, услышав шаги на лестнице. Испуганно заметавшись, дернула дверь и нырнула в комнату Кирилла. Она была пуста, ванная открыта, так что никаких подстав, как в прошлый раз.

– Я же сказала, что перезвоню, – услышала голос Ольги и прильнула к оставшейся между дверью и косяком щелке.

Первое, что увидела: женщина завернула в коридор очевидно сверху. То есть получалось, что шла она из башни? Интересно, что Ольга делала в ней? Скорее всего, она относится к дому куда более прозаично, чем ее сестра, там может быть кладовая, например. Только в руках у Ольги ничего не было.

– Да, все, как я и думала, – она понизила голос, я отодвинулась к стене, слушая. – Кирилл уедет с художницей, на которую запал, так что вряд ли вообще будет ночевать.

Я густо покраснела, поняв, куда она клонит. Значит, все-таки Ольга заметила, как на меня смотрел ее муж. И определенно, ее это не сильно волнует. По крайней мере, она спокойно допускает мысль о том, что я с ним пересплю. Да уж, семейка та еще.

Дверь в комнату Ольгу закрыла бесшумно, я поняла это по исчезнувшему звуку ее голоса. Аккуратно выглянув, скользнула в коридор, замерла у двери женщины, прислушиваясь, но она или закончила разговор, или звукоизоляция скрывала ее голос.

Я вернулась в студию и принялась за работу, на которую у меня сейчас совсем не было вдохновения. Все отчего-то казалось странным. Особенно Савицкая с вдруг явившейся умершей матерью в цветастом платье. Бред, да и только. Нужно узнать у Кирилла все-таки, что он думает по этому поводу.

Однако когда я спустилась вниз, собираясь уезжать, Кирилла дома не оказалось.

– Он в городе, – заметила Светлана Сергеевна, – уехал час назад, сказал, будет поздно, а может вообще останется там, у них квартира есть.

Я кивнула, снова думая о далеко идущих планах Карташова. Тоже мне, дружить он со мной собрался.

– Света, я уезжаю, – в этот момент на лестнице показалась Ольга, мы с домработницей синхронно перевели на нее взгляды. Я вздернула брови в удивлении. Ольга надела платье по фигуре, подкрасилась и сделала укладку.

– Да, Ольга Дмитриевна, – кивнула Светлана Сергеевна, – такси должно приехать через десять минут.

– Подожду во дворе, – Ольга улыбнулась мне, поправив ручки сумки, висящей на локте. Я только с изумлением наблюдала, как уверенной походкой она идет к двери. Куда делась та зашуганная женщина, которую и заметить-то сложно было за столом? Ольга умеет быть другой, оказывается.

– А куда она? – спросила я тихо домработницу, как только закрылась дверь.

– Ольга Дмитриевна взяла номер в спа-отеле, – пояснила та, – вернется только завтра вечером.

– Она хорошо выглядит. Последний раз, помнится, ей было плохо.

– Ну это же Ольга Дмитриевна, – Светлана Сергеевна пожала плечами, поправляя подушки на диване, словно это пожатие должно было все мне объяснить.

– То есть это нормально, что она так по-разному себя ведет?

Домработница вздохнула, покосившись на дверь.

– У нее слабая нервная система, – заметила шепотом. – Она очень восприимчива и на все реагирует остро. Говорят, это последствия того, что выросла без матери, комплекс вины, ведь та умерла, рожая ее. У Ольги Дмитриевны периодами то затяжная депрессия, когда она сидит дома и не смотрится в зеркало, то как сейчас, бесконечные выходы в свет. Мы уже привыкли к этому.

– Ясно, – кивнула я, хмурясь. Слабая нервная система, значит. Ну ладно, пусть будет так. Хотя это странно. Вообще, что-то в этом доме явно неладно. Ольга в обморок падает, потому что ее называют убийцей, а следом едет с ночевкой в спа-салон на процедуры. Разве можно такое считать нормальным?

Глава 14

Так вышло, что я на скутере пристроилась за такси. В поселке они ехали медленно и были в зоне видимости, в городе попали в пробку, так что тоже не ускользнули. Я боролась с желанием проследить за Ольгой. Вдруг на самом деле не поедет она ни в какой спа-отель? Вдруг ее отъезд, как и резкая смена настроения, связаны с теми звонками? Они могли договориться о встрече, вот женщина и придумала прикрытие.

Однако я понимала, на скутере я слишком свечусь, мне надо пересесть на такси. В кармане завибрировал телефон, я притормозила на светофоре и достала его. Черт, Кирилл. Если я продолжу следить, то опоздаю на мероприятие. А Ольга, может, действительно, едет в спа-отель. Поколебавшись, я все же свернула к дому, у меня и так мало времени, чтобы привести себя в порядок.

Наскоро приняв душ, я достала из шкафа черное платье с открытой до середины спиной. Волосы небрежно забрала заколкой и накрасилась. Покрутившись перед зеркалом, нацепила на шею маленький легкий шарфик. По-моему, выгляжу отлично.

Кирилл уже ждал меня, когда такси тормозило на парковке у галереи. Здесь было оживленно, то и дело щелкали вспышки фотокамер. Я на несколько секунд растерялась, подумав, что буду выглядеть неуместно на этой мероприятии.

Однако Кирилл так мне улыбнулся, окинув взглядом, что мои страхи ушли сами собой. Все-таки приятно ощущать на себе мужское внимание. Не к месту вспомнила, как Ветер смотрел на Алену. Она воспринимала это совсем иначе: как должное. Надо же, ей всего семнадцать, а она ведет себя куда увереннее меня.

– Прекрасно выглядишь, – Кирилл протянул мне локоть, я взялась за него, улыбнувшись.

– Кажется, вечеринка планируется масштабная, – заметила ему.

– Конечно, художник известный, значит, соберутся все сливки общества нашего города.

– А они хорошо разбираются в живописи?

– В основном, они хорошо разбираются в вечеринках.

Я хихикнула, протягивая приглашение, нас пропустили внутрь. Гостей было много, кроме этого сновали официанты с шампанским на подносах и фотографы.

– Держи, – Кирилл ухватил для меня бокал, я приняла с благодарностью.

– Кирилл Александрович, очень рада, что пришли, – перед нами возникла девушка около тридцати, красивая шатенка в черном платье, идеально подчеркивающем точеную фигуру.

– Как я мог пропустить, – улыбнулся он в ответ. – Алиса, разрешите представить вам талантливую художницу Ирину. Алиса заведует этой галереей, – пояснил мне, я только по-дурацки моргала. Такого знакомства точно не ожидала. – Обещала посмотреть твои картины, кстати.

Я перевела на него изумленный взгляд, пытаясь не выглядеть совсем дурой.

– Я… – пролепетала растерянно.

– Но об этом после, – Кирилл выручил меня, переведя тему. – Как ваша дочка, Алиса, как Илья?

– Как мой муж, вы и сами знаете, – улыбнулась девушка, – вы же с ним часто видитесь по работе. А дочка хорошо, спасибо, осталась сегодня с бабушкой, наверное, уже закормлена сладостями.

Она засмеялась, мы с Кириллом синхронно заулыбались.

– Ладно, будут вопросы, обращайтесь, – Алиса, подмигнув, упорхнула, я взглянула на Кирилла.

– Обещала посмотреть мои картины? Ты с ума сошел? У меня нет никаких картин!

– У художницы нет картин? – Кирилл насмешливо вздернул брови. – Ни за что не поверю.

– Ты всерьез это? – я остановилась перед ним, глядя с недоверием. – Это же галерея искусств! Настоящая!

– А у тебя настоящие картины, – Кирилл продолжал посмеиваться. – По-моему, идеальное сочетание. И да, отказы не принимаются. Не созвонишься с Алисой сама, контролировать процесс возьмусь я.

Я только покачала головой с улыбкой. Неужели это сейчас взаправду происходит?

Даже понимая, что Алиса делает это из-за знакомства с Кириллом, и возможно, вообще мне откажет, сам шанс уже стоит многого. Но блин, как же страшно.

– Спасибо, – ответила Кириллу. – Не представляю, как это будет, но… Спасибо.

– Подумаем об этом завтра, сейчас посмотрим выставку.

Я кивнула, мы двинули в сторону картин. Внутри бурлили разные чувства: восторг, страх, предвкушение, и еще кое-что, связанное непосредственно с Кириллом. Ведь то, что происходило сейчас, происходило благодаря ему. И у него есть свои цели на мой счет, глупо это отрицать.

– Послушай, – я закусила губу, крутя в руках бокал, Кирилл притормозил. – Я просто хотела сказать, что ценю то, что ты делаешь, но ты должен понимать, между нами это вряд ли что-то изменит. Я хочу сказать…

– Я уже понял, Ирина, – он мягко улыбнулся, я вздернула брови в растерянности.

– Понял? А тогда почему… Зачем делаешь все это?

– Почему провожу время в компании красивой интересной девушки? Странный вопрос.

Я усмехнулась, отводя взгляд.

– На самом деле, ты кое-кого напоминаешь мне, – добавил он вдруг.

– Правда? И кого?

– Одну девушку. То есть сейчас она уже не девушка, конечно, но… Ты похожа на нее. Такая же красивая, скромная и необычная. Настоящая. Когда крутишься всю жизнь в мире, где искренность считается недостатком, начинаешь ценить таких, как ты.

Ох, вот это да. Даже не знаю, что на это сказать. Кирилл обладает возможностью делать так, что я все время колеблюсь в своем отношении к нему.

– И… Что это была за девушка? На которую я похожа.

Кирилл улыбнулся.

– Пытаешься найти во мне что-то хорошее, что перевесит тот факт, что я изменяю своей жене?

Я невольно покраснела. Вот он даже не догадывается, как часто весы внутри меня двигаются то в одну, то в другую сторону. Но он прав, мне приятней думать о нем хорошо, хотя вообще-то стоит напоминать о том, что он постоянно грешит.

– У нее тоже были ямочки на щеках, когда она улыбалась, – продолжил он задумчиво. – Мы познакомились в девятнадцать, я учился на экономическом, но бредил тогда видеосъемкой.

– Что? – не удержалась я, Кирилл усмехнулся.

– Только не говори, что в те времена еще не было видеокамер, не так я стар, – поддел меня.

– Я не то имела в виду. Просто… Ты не похож на человека, который увлекается подобным.

– Я уже не увлекаюсь. Но тогда действительно это было вроде мании. Меня никто не поддерживал. В семье считали, я должен получить нормальную профессию, ждали, что буду заниматься бизнесом. Инна оказалась той, кто поверил в меня.

– Та девушка?

– Да. Она поддерживала, помогала не опустить руки, хотя мне то и дело хотелось бросить. Мне приходилось учиться и работать, потому что отец был на инвалидности. Так что их мечты о моем бизнесе были оправданы.

– И вы с этой Инной полюбили друг друга? – продолжала расспрашивать я. – Что же случилось потом?

Кирилл улыбнулся.

– А потом я бросил ее, чтобы жениться на Ольге.

Я захлопала глазами, Кирилл хмыкнул, положив мою руку на свой локоть, и потащил меня к картинам.

– А я не сказал, что искать во мне хорошее – это гиблое дело? – спросил, пока я пыталась осознать услышанное. Вот так значит, любил одну, женился на другой…

– Но зачем? – вырвалось у меня.

– Она была богатой наследницей, – пожал плечами Кирилл. – Это был шанс, который я не мог упустить.

– То есть ты женился на ней ради денег? А она? Она любила тебя?

– Мы заключили выгодный контракт, не сомневайся. Как тебе картина?

Мне пришлось перевести взгляд на полотно, но вникать в него не было никакого желания. Я пыталась осознать услышанную историю. Это было… грустно. Нет, правда.

В его жизни была любовь, любимое дело, но он бросил все ради денег. Которыми помогал своей семье. Мне было жаль его, но в то же время я понимала, он не нуждается в моей жалости. Вообще, в чьей-либо. Он и историю эту рассказывает спокойно, потому что уже ничего не трогает в ней, не отдается болью внутри. Просто как факт, который не обязательно скрывать.

– Картина… Картина хорошая, сочетание красок… Слушай, а как же эта девушка? Инна… – не выдержала я. – Как она отнеслась к тому, что ты женился?

Кирилл только хмыкнул.

– Все-таки тебя удивительно легко впечатлить, – заметил мне. – Она отреагировала предсказуемо. Я разбил ей сердце, быть моей любовницей она вряд ли бы согласилась, да я и не предлагал, понимая это. Она перевелась в институт другого города и уехала. А я вычеркнул ее из своей жизни. Так было проще.

Я кивнула, подумав о Вадиме. Я понимала Кирилла. Какой бы ни была ситуация, когда тебе больно, хочется максимально удалить от себя источник страдания. По крайней мере, то, что ты считаешь им. Инна уехала в другой город, Кирилл вычеркнул ее из жизни, я велела Вадиму убираться из моей, он заменил меня чередой девиц.

И почему-то я подумала: а правильно ли это было? Правильно ли убегать и глушить, ведь на самом деле боль никуда не уходит, как не уходят вопросы: а что, если бы? А вдруг могло быть иначе? А не совершили ли мы ошибку?

Именно из-за них между мной и Вадимом висит странная неопределенность до сих пор. И при встрече мы не можем просто общаться, как люди, которые когда-то много значили друг для друга, но потом решили, что раздельно им будет лучше. Потому что мы на самом деле не решили.

Мы заставили себя поверить в то, что так будет лучше. Потому что понимали, что нужно что-то менять, и казалось, что вместе мы не выберемся. Разодрали по-живому, но шрамы-то никуда не делись, так и напоминают о прошлом. Ни у меня, ни у него не хватило сил вычеркнуть насовсем. Даже у Кирилла, если он сказал правду, что я напомнила ему ту девушку.

– Не стоит придавать такого большого значения моим словам, Ирина, – вернул меня в реальность Кирилл. Я перевела на него взгляд. – Прошлое осталось в прошлом. Я ни о чем не жалею, иначе бы попытался найти ее, так? И тебе не стоит ломать над этим голову. Давай лучше посмотрим выставку.

Мы действительно пошли вдоль картин, но сосредоточиться я не могла. То и дело впадала в дурацкое меланхоличное состояние, все-таки Кирилл прав, меня слишком легко развести на эмоции.

Я держала его за локоть, старательно улыбаясь и не давая себе отвлекаться на саморефлексию. Карташов оказался подкован в искусстве, по крайней мере, беседу поддержал, а это уже много значит.

– О, Вадим, здравствуй, – Кирилл повернулся всем телом, я следом за ним, и замерла, стирая улыбку с лица. Напротив стоял Вадим, за его локоть держалась высокая красивая блондинка.

Я так не ожидала встретить его здесь, что растерялась, не зная, что говорить. Нас успели представить, я пожала Вадиму руку, так и не решив, стоит ли показывать, что мы знакомы.

– Не ожидал тебя увидеть, – заметил Вадим Карташову.

– О, я и не собирался, но решил составить компанию моей спутнице. Ирина талантливая художница.

Вадим улыбнулся, щурясь и глядя на меня как-то странно. Не считает талантливой? Ну да, конечно, он же уговаривал меня пойти на дизайн, потому что это перспективнее, чем рисовать картины на улице.

– Может, скоро мы увидим ее выставку? – Вадим продолжал смотреть на меня, обращаясь к Карташову.

– Все возможно, я как раз обговаривал с хозяйкой галереи варианты их сотрудничества.

Вадим снова кивнул, а девушка спросила:

– В каком стиле вы пишете?

Я начала торопливо рассказывать, не уверенная: это был реальный интерес или вопрос из вежливости, на который стоило отделаться парой фраз. Когда парочка наконец отошла от нас, я выдохнула с облегчением.

– Отойду в туалет, ладно? – сказала Кириллу и сбежала, не дожидаясь ответа.

Постояв в кабинке и поглазев на стену, поняла, что веду себя, как идиотка. Ну подумаешь, Вадим тут с очередной девицей. Между нами ведь ничего нет, пара поцелуев не в счет. Он может встречаться, с кем хочет.

Просто все эти мысли о прошлом сыграли свою роль. Но мысли это ведь только мысли и есть. Тем более, что там в его голове творится, я не представляю.

Я вышла из туалета и снова замерла. Вадим стоял в трех шагах, прислонившись к стене и сунув руки в карманы брюк. Выглядел он, как обычно, с иголочки. В плане как обычно для последних лет, раньше-то он не особенно парился по поводу одежды и внешнего вида.

– Привет, – зачем-то сказала я, он кивнул.

– Был удивлен встрече, – заметил мне. – Точнее, компании. Где он тебя подцепил?

– Что? – вздернула я брови в удивлении. – Ты про Кирилла?

– Ага. Ты знаешь, что он женат? – на мой все еще недоуменный взгляд продолжил. – Точно знаешь, он этого не скрывает. Я думал, подобный формат отношений не для тебя.

– Подобный? Это какой?

– Когда ты спишь с мужчиной, а он пихает твои картины в местную галерею.

Я так обалдела, что потеряла возможность следить за собственными реакциями. Влепила пощечину раньше, чем поняла это.

– Я не сплю с ним, – отчеканила следом, чувствуя, как горит ладонь, отпечаток на щеке Вадима намекал, что ему больно, но он только тяжело дышал, сжав зубы. – И некоторые помогают людям просто так, ясно?

– Не Карташов, – отрезал Вадим, глядя исподлобья. – Он всегда действует с какой-то целью, и в отличие от тебя, у меня есть глаза, и я вижу, чего он хочет добиться.

Я выдохнула, сжав губы.

– Тебя это не касается, понятно? – выдала в итоге. – Это моя жизнь, и я могу спать, с кем угодно, даже с женатым мужчиной, который мне очень, кстати, нравится.

– Да? – Вадим раздул ноздри. – Тогда конечно. Извини, что влез и получил зазря пощечину. Можешь дальше спать с женатым мужчиной.

Он развернулся и ушел, а я вернулась обратно в туалет. Опершись на раковину, уставилась в зеркало, тяжело дыша. Нет, это вообще что сейчас было? Какое он вообще право имеет вот так подходить, говорить такое? Мы не виделись много лет, пару раз пересеклись и поцеловались, и нате вам, он уже предъявляет претензии к моему образу жизни, о котором ничего не знает. Сам меняет девиц, как перчатки, и это типа нормально, мне бы и в голову не пришло ему что-то высказывать, между прочим…

Я вернулась к Кириллу, который стоял в компании мужчин, он тут же с ними попрощался и отошел в сторону.

– Все нормально? – задал вопрос, внимательно на меня глядя.

– Да. А что? Меня долго не было?

– Нет, просто ты какая-то растерянная стала.

– Все нормально, правда, – я улыбнулась, взяв его за локоть, – давай уже досмотрим выставку, а то я так ничего и не увидела толком.

Еще минут сорок мы обсуждали картины, потом сам художник толкнул речь, ему задавали вопросы, а я с любопытством слушала. Для меня мир искусства всегда был отделен от вот этого лоска. Я писала картины, была в моменте творчества, боролась с отсутствием вдохновения, но никогда не пробовала продвигаться и уж тем более не могла представить, каково это быть не просто художником, а еще и медийной личностью.

Влияет ли это на само творчество? Думает ли он, садясь за новую картину, как она зайдет окружающим? О том, что могло бы зайти, о том, чтобы написать картину популярную, а не ту, что требует душа, потому что такая может оказаться некоммерческой? Влияет ли популярность на вдохновение и еще множество разных вопросов, которые я так и не задала.

О чем и сказала Кириллу, когда мы вышли из галереи, и он спросил, как мне.

– Почему же не спросила? – удивился мужчина. Я пожала плечами.

– Это было бы странно. Все-таки это личные вопросы, а там фотографы и журналисты, не хотелось его смущать.

Карташов рассмеялся, открывая дверцу машины.

– Не думаю, что ты смутила бы его. Он готов к любым вопросам, статус обязывает, знаешь ли.

Я села в салон, назвав адрес, Кирилл расположился рядом и завел двигатель.

– Ты тоже такой? – спросила я вдруг. – Готов к любым вопросам?

Он вздернул бровь, глядя на меня.

– Ну я имею право не отвечать, – заметил мне. – А также задать свой вопрос.

Сглотнув, я отвернулась к окну, выдыхая. Да, он прав. Не стоит заходить далеко. Это ни к чему.

– У тебя остались какие-то старые видеозаписи? – спросила, когда мы выехали с парковки. Кирилл рассмеялся.

– Вижу, я поразил тебя до глубины души, непонятно только, почему.

– Даже не знаю, – улыбнулась я. – Ты казался мне таким… Цельным, сильным, выверенным до идеальности. И осознавать, что ты тоже просто человек, у которого есть свои мечты и цели, радости и разочарования – это здорово.

– Потому что я тебе нравлюсь?

Вопрос застал врасплох, я облизнула губы, пытаясь найти нейтральный ответ, но не нашла.

– Да, наверное, – сказала тихо. – Но это ничего не меняет.

Карташов кивнул, бросив быстрый взгляд, вернул внимание дороге. Когда мы тормознули возле моего дома, сказал:

– Кажется, у меня сохранилось несколько записей из прошлого. Если ты так жаждешь, покажу.

– С удовольствием взгляну, – улыбнулась я. – Я всю неделю у вас, так что…

Он кивнул, разглядывая меня, я тоже кивнула, чувствуя, как затягивается пауза между нами, становясь слишком интимной. Поймала себя на желании поцеловать мужчину и поняла: пора бежать, иначе я за себя не отвечаю.

– Спасибо за вечер, – улыбнулась Кириллу.

– И тебе.

Вылезла из машины и, махнув рукой, потопала к подъезду. Кирилл дождался, пока я скроюсь за дверью, как только она захлопнулась, я сжала кулаки и зажмурилась. Невероятное что-то происходит, а!

Взлетела на полтора этажа и выглянула в окно: машина все еще стояла. Стояла она, и когда я посмотрела во двор из окна квартиры. Тут же отстранилась, села на стул. Кирилл же мог мне позвонить, но не звонит. Значит, понимает, что ни к чему. Уважает мою позицию, и это черт возьми очень подкупает.

Но нет, как бы там ни было между ним и Ольгой, я не пойду на это. Они вместе много лет, и значит, разводиться Кирилл не планирует. А быть при нем любовницей я не хочу. Ни при ком не хочу, ловить косые взгляды, быть на вторых ролях. Лучше одной, чем так.

Ну и честно, Кирилл мне нравится, но не настолько, чтобы соглашаться на подобное. На такой шаг идут точно по большой любви, из которой ничего хорошего не выйдет. Мне даже Аню жалко стало в этот момент, потому что было очевидно: Кирилл ее не любит, а вот она отказалась от своей жизни ради того, чтобы жить его.

В общем, к тому моменту, когда все эти мысли пронеслись в моей голове, Кирилла уже не было. Все-таки уехал, не позвонил и не написал. Вот и правильно, так тому и быть. В конце концов, я помню, что говорила Светка: мне не хватает личной жизни, но это не повод бросаться в объятья женатого мужчины.

Я отправилась в ванную, приняла душ, и когда вылезла, услышала звонок в дверь. Первая мысль: Кирилл! Я занервничала, закрутилась по ванной, хватаясь за вещи. Халата не нашлось, только грязные шмотки. Черт! Замоталась полотенцем, выбравшись в прихожую, глянула в глазок и обомлела. Там был Вадим.

Глава 15

Я до того была изумлена, что просто открыла дверь. Он хотел что-то сказать, но замер с открытым ртом, оглядывая меня. Потом сжал зубы.

– Помешал? – спросил хмуро.

– Ну… Я мылась.

– Одна?

Я непонимающе захлопала глазами, а потом снова дошло. Зло выдохнула.

– Представь себе. Странно, что ты думаешь обо мне хуже, чем я есть. Я вроде бы поводов не давала, каждый день парней не меняю и домой не вожу.

Вадим продолжал хмуро на меня смотреть.

– Зачем ты пришел? – тряхнула я мокрыми волосами. Он вздохнул, опуская голову.

– Я не знаю, – поднял на меня взгляд. – Я, черт возьми, реально не знаю, что тут делаю.

Он сделал шаг вперед, заставляя меня отступить. Захлопнул дверь, я молчала, просто не знала, что говорить. Какой-то дурдом творится в моей жизни последнее время.

– Что между нами происходит? – Вадим продолжал на меня смотреть. – Я пытаюсь выкинуть тебя из головы, но каждый раз, когда вижу, у меня как будто отшибает часть мозга. Я действую на инстинктах, сам не понимая, что творю и говорю. Я ведь знал, что ты не стала бы с ним спать, и все равно…

Он замолчал, разглядывая меня, а я вдруг подумала, что все-таки была права. И его посещают те же мысли. Когда просто вышвыриваешь человека из жизни, ты не избавляешься от него, и рано или поздно он вернется обратно. Неважно даже, физически, как это случилось с Вадимом, или ментально, как вышло у Кирилла, когда он сравнил меня с той девушкой, которую любил. В жизни все слишком сложно, а в чувствах сам черт ногу сломит. И я, честно говоря, устала думать об этом.

Я подалась вперед, притянула Вадима за шею, заставив нагнуться ко мне, и поцеловала.

Он этого не ожидал, даже ответил не сразу. Но потом прижал к себе и углубил поцелуй, отчего тут же повысился градус накала между нами. Я целовала его, стараясь не думать, зачем это делаю, и правильное ли это решение, и что будет потом. Просто отдаться моменту, пусть ненадолго. Попытаться почувствовать, действительно ли осталось что-то между нами еще, или я просто выдумываю.

Руки Вадима скользнули вниз, сжали бедра ниже полотенца, я рвано выдохнула ему в рот, чувствуя возбуждение. Я не хотела останавливаться, потянулась пальцами к пуговицам на его рубашке и стала их расстегивать, продолжая его целовать. Вадим стянул с меня полотенце, оно оказалось на полу, мы прошлись прямо по нему, двигая в комнату.

Следом упала рубашка, брюки, я оглядела сильное крепкое тело Вадима и подумала, что он очень красив. Совсем не похож на того парня, с которым я встречалась. Но тогда он тоже был для меня лучшим: самым красивым, самым интересным, самым сексуальным. Значит, дело все же не во внешности, что-то другое является для человека центром его оценок.

Я снова потянулась к Вадиму, он ответил, уложил меня на кровать, нависая сверху. Я схватилась за его плечи, поймала серьезный взгляд. Чуть не ляпнула: странно, правда? Но вместо этого поцеловала, прижимая к себе, чтобы не было ни одного миллиметра между нами. Страсть сделала свое дело: она убрала мысли, оставила только эмоции, которые били через край, унося меня в пучину удовольствия, которого я, если уж честно, не испытывала очень давно.

И все-таки, когда все кончилось, когда Вадим лег рядом со мной, я снова подумала: невозможно странно. Я и Вадим занимались сексом.

Это было… необычно. Повернула к нему голову, встретилась с тем же серьезным взглядом. Улыбнулась неловко, Вадим нахмурился.

– Очуметь, – высказался, качая головой. Потер руками лицо, я потянула на себя одеяло и накрылась. Вадим натянул трусы и брюки, а потом сел рядом со мной. Посмотрел на меня, потом отвернулся и уставился в стену.

– Скажи хоть что-нибудь, – не выдержала я. Он так молчит, как будто не сексом со мной занимался, а на части резал все это время, чтобы потом избавиться от трупа. – Все было настолько плохо?

– Нет, – он все-таки улыбнулся. – Это было здорово. Хотя немного странно. Это же… Мы с тобой.

Я кивнула. Да, было странно. Моментами. То казалось, что время слишком нас изменило, и мы встретились как будто впервые, а потом быстрый взгляд, движение, поцелуй – и пронзила в сердце острота осознания, что это оттуда, из нашей жизни, из нашего прошлого. Так он целовал меня, так я чувствовала его поцелуи, и это не изменилось среди изменившегося всего остального. Он ведь так же целовал других, но это было не то, совсем не то, потому что важны обе составляющие. Потому что такое возможно было только у нас с ним, сколько бы женщин он ни целовал.

– Даже не знаю, что сказать, – продолжил Вадим. – Я не ожидал, что мы…

– Но ты ведь приехал, – перебила я, – потому что не хотел, чтобы я переспала с другим.

– С Карташовым, – уточнил Вадим. – Он тебе не пара, Ирин. Он…

– Я знаю.

Вадим нахмурился, я пожала плечами.

– Я не собиралась с ним спать, и он это знал. Мы обо всем договорились, правда.

Вадим кивнул.

– Извини, что обидел тебя в галерее. Я не имел на это права.

– Переживу.

Повисло молчание, и я решилась, пока еще страх не заставил дать заднюю.

– Может, останешься на ночь?

Он посмотрел на меня и сразу отвернулся. О чем-то задумался.

– Сегодня никак не могу, Ирин, – сказал через минуту. – Рано утром мне надо ехать в Москву.

– Ясно. Ладно.

Он кивнул, поднял рубашку и стал одеваться. Я перебирала в голове, о чем еще можно сказать, и не находила слов. Наверное, нужно время, чтобы осмыслить происходящее и понять, как действовать дальше.

– Ты надолго в Москву?

– Нет, на пару дней.

– Хорошо. Тогда… Будем на связи?

Вадим снова нахмурился, но потом кивнул, я встала, держа одеяло, и пошла провожать. В дверях мы снова замерли в явной неловкости. Я улыбнулась, Вадим погладил меня по щеке, потом поцеловал в лоб и ушел, сказав на прощание:

– Пока.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Ох, что это сейчас было? Что все это значит? Слишком все смутно.

Но блин, какой же улетный был секс! Даже не верится, что кто-то постоянно этим занимается. Какой кайф! Я, оказывается, так много теряла все эти годы, отказываясь от отношений с парнями… Сколько у меня вообще секса не было? Даже вспоминать не хочется. Удивительно, что все из-за того же Вадима. Точнее, из-за наших с ним отношений.

Ведь сама мысль о новом романе пугала по многим причинам: вдруг не получится, не полюблю, буду сравнивать, да и как вообще можно кого-то другого любить? А если опять будет больно? А сколько мы выдержим? А возможно ли вообще это долго и счастливо, может, только для избранных?

И было еще много мыслей, которые со временем хоть и улеглись в голове, подсознательно мешали двигаться дальше все эти годы. И вот мы снова встретились с Вадимом. Да, это было странно, но… Он ведь прав: нас тянет друг к другу. Может, это второй шанс, кто знает? Мы изменились, и возможно, так для нас обоих лучше?

Была уверена, что еще долго буду лежать, вспоминая и думая о случившемся, но в итоге почти сразу вырубилась. Видимо, сказался насыщенный день. Насыщенный, прямо скажем, без меры. Особенно его окончание.

Разбудил меня звонок на мобильный, я нащупала телефон, не желая просыпаться, но появившаяся в голове мысль, что это Вадим, заставила резко сесть на постели. Я заморгала, сряхивая сон, и уставилась на экран. Это был не Вадим. Кирилл Карташов светилось на экране. Так, это даже странно что-то.

– Слушаю? – сняла я трубку.

– Разбудил? Извини. – Кирилл не стал слушать моего ответа. – Просто хотел предупредить, что сегодня можешь не выходить на работу.

– Почему?

Он вздохнул.

– Алена вчера ночью выпала из окна.

– Что? – я вскочила на кровати, подвернув ногу, рухнула обратно, сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. – Как это? Что с ней?

– Жива, слава богу. По чистой случайности. Я собирался ночевать в городской квартире, но потом передумал и поехал туда. Нашел Алену под окнами. Кустарник смягчил падение, но все равно ситуация критическая. Если бы я не появился, скорее всего, до утра она бы не дожила. Дома, кроме нее, никого не было.

Я кивала, слабо понимая, что происходит. Но на последних словах в кончиках пальцев закололо.

– Привидение, – прошептала я, вовсе не пытаясь донести эту мысль до Кирилла, просто от шока не могла молчать.

– Привидение? – услышала его недоуменный голос.

– Алена Дмитриевна говорила, что она видит привидение…

– Ирина, это глупости, поверь мне, – отмахнулся Кирилл. – Бредни старой девы, которая не может жить без внимания со стороны окружающих. Кроме нее, сама понимаешь, привидений никто никогда не видел…

– Но что произошло? Как она могла выпасть из окна?

– Она была в своей комнате, предположительно оступилась, стоя у открытого окна.

– Может, мне приехать в больницу?

– Это ни к чему, правда. Она без сознания, тут и без того дурдом, вряд ли ты поможешь.

– Хорошо, – согласилась я. – Если можно, держи меня в курсе ее состояния. И в какой она больнице?

– На Дергаевской. Если будут изменения, я сообщу. Пока, Ирина.

– Пока.

Я положила телефон рядом с собой и уставилась в стену. Ну просто очуметь, что происходит. Как могла Савицкая выпасть из окна? Почему оно вообще было открыто ночью, уже сентябрь, и в это время не жарко. И конечно, главный вопрос – это привидение. Мать в цветастом платье, зовущая к себе дочь. Алена Дмитриевна расценивала это как плохой знак и следом выпала из окна. Если бы не кустарник и не приезд Кирилла, она однозначно была бы мертва.

По желудку пробежал холодок. Разве не странно, что именно в эту ночь никого не было дома? Кирилл, уехавший на выставку и собиравшийся заночевать в городе. Ольга, вдруг вернувшаяся к жизни и отправившаяся с ночевкой в спа-отель? Привидение, которое именно сейчас стало выказывать тревожные знаки и звать Савицкую за собой… Это как-то слишком подозрительно.

Я набрала Ветра, он должен или развеять мои сомнения, или подтвердить, что это не просто нервные домыслы. Он снял трубку почти сразу, я сбивчиво поведала о случившемся. Немного помолчав, Ветер заметил:

– Звучит так себе. Я недалеко от твоего дома, могу зайти.

– Давай, – согласилась я и отправилась в ванную.

Саша появился минут через десять, я успела сварить кофе.

– Ну что скажешь? – спросила, когда он разместился на стуле и начал крутить самокрутку.

– Скажу, что похоже на попытку убийства.

– Ну слава богу! – выпалила я и тут же пояснила: – Я уже думала, что схожу с ума. Но как это возможно? Я имею в виду привидение? Что это вообще такое?

– Ну… – Саша покачал головой, проводя языком по бумажке и склеивая ее таким образом. – Если исходить из того, что мы не верим в мистику, но верим глазам Савицкой… Привидение – это человек.

Я вздернула брови, наблюдая, как он прикуривает.

– Хочешь сказать, кто-то просто прикидывался привидением? Но какой в этом смысл? И кто это может быть?

– Если Савицкая видела мать, то, скорее всего, это женщина. Если эта женщина была в доме, значит, имеет возможность туда пробраться, что, замечу, не так-то просто. Или… – он выдохнул дым и сделал глоток кофе. – Она там живет.

Я открыла в изумлении рот.

– Ольга?!

– Это первое, что приходит на ум. Полагаю, что в ее возможностях сыграть мать, если использовать грим и ночное время.

– О боже, – прошептала я, качая головой и откидываясь на спинку стула. – Ты знаешь, они ведь очень похожи! Я видела фотографии их матери, Савицкая показывала мне семейные альбомы. Но зачем ей это делать?

Саша пожал плечами.

– Не буду оригинальным, если скажу, что все упирается в деньги.

– Деньги? Но ведь Ольга и так богата.

– Во-первых, богата по твоим меркам, во-вторых, ты же сама говорила, она подарила свою долю в компании мужу, а он не особенно-то пышет чувствами к ней. Если они разведутся, фирма останется у него. Плюс он имеет право на половину имущества. Это только мои предположения, Ирэн, из того, что я знаю о ситуации. Все это надо уточнять и проверять.

– Ты займешься этим?

Ветер вздохнул, туша окурок.

– А у меня есть шанс отказаться?

– Нет, конечно. Я помню, что ты завален работой, но…

– Я постараюсь найти что-нибудь. А тебе лучше туда не лезть, если это действительно попытка убийства, ты можешь оказаться в опасности. Человек, решившийся на убийство раз, сделает это снова. И с каждым разом оно будет даваться ему все легче. Не хочу, чтобы ты попала под раздачу.

Я кивнула и принялась пить кофе. Как можно остаться в стороне, когда случилось такое?! Когда у нас такие подозрения насчет Ольги! А если она решит закончить начатое? Если проберется в больницу и убьет Алену Дмитриевну? Я повела плечами, пытаясь отвлечься от возникшей перед глазами картины.

– Как твои дела в целом? – спросил Ветер, я пожала плечами. Оказывается, когда с другими людьми столько всего происходит, а ты в этом участвуешь, собственные проблемы и переживания отходят на второй план.

– Да все нормально. Ты просто так спрашиваешь? – сощурилась я на его внимательный взгляд. Ветер смешался, взял чашку и начал пить, больше на меня не глядя. Нет, ну что это такое вообще?

– Что происходит, Ветер? – нахмурилась я. Он вздохнул. Отставив чашку, достал телефон, что-то там начал искать, я терпеливо ждала.

– Просто не пойму, в курсе ты или нет, и… Как тебе вообще эта новость.

Я с недоумением взяла телефон и уставилась на экран. Новость была от сегодняшнего утра. На фотографии Вадим и вчерашняя блондинка, а ниже заголовок: “Главный холостяк нашего города женится на дочери мэра”.

Я мотнула головой и прочитала статью по диагонали, потому что никак не могла заставить себя сосредоточиться и не отвлекаться на несущуюся на меня лавину. Вадим Черненко и Анна Старкова решили пожениться… Роман длился несколько месяцев… Предложение в Париже… Свадьба назначена на середину декабря…

Я перестала дышать. Просто не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Губы предательски задрожали, как и руки, я отложила телефон.

– Я на секунду, – выпалила на последней капле воздуха, оставшейся в легких, и позорно сбежала в ванную.

Задвижка поддалась с третьего раза, я открыла кран и уставилась на свое отражение, держась за раковину. Как же так? Как он может жениться на другой, когда сегодня ночью мы были вместе? Когда он сам говорил, что не мог выкинуть меня из головы, что его тянет ко мне помимо его воли? Он же приревновал меня к Карташову! Иначе с чего все эти нелепые предъявы на выставке? Он же бросил свою девушку, приехал ко мне… Что же это было? Все это было не по-настоящему? Просто ложь? Как? Почему? Зачем?

Глава 16

Я наклонилась и подставила голову под ледяную воду. Мыслям пришлось исчезнуть из-за возникших ощущений. Хотя бы несколько секунд, чтобы прийти в себя. Хотелось заорать, но я помнила, что в моей кухне сидит Ветер, ни к чему его видеть подобные сцены. Как дурочка Ирина в очередной раз повелась на тупой развод. Боролась с одним, напоролась на другом. Молодец. Я снова выпрямилась, вода стекала с прилипших к лицу волос, холодя кожу.

Как он мог так со мной поступить? Упрекнуть в том, что я связалась с женатым мужчиной, а потом прийти и… Все события стали восприниматься в ином ключе. Он ведь ничего не говорил о чувствах. Он волновался за меня, да, что я связалась с тем, с кем не надо. Но это можно делать и не по любви, просто по памяти о любви.

И да, он, как и я, мог мучиться мыслями о том, что прошлое ворвалось в жизнь слишком внезапно, и мы были не готовы принять его спокойно, потому что тогда, в прошлом, не разобрались в наших отношениях по-настоящему, не закрыли гештальты.

Я вдруг четко осознала: не было у него никаких чувств. Я была незакрытым гештальтом, и это его мучило. Он не вернуть наши отношения хотел, а закончить, чтобы как раз спокойно реагировать, когда наши жизни вдруг пересекутся. А я, дура наивная, напридумывала…

Но почему он не остановился?! Он ведь понимал, я узнаю о том, что он женится… И мне будет больно. Очень больно, потому что как верно Вадим сказал в отношении Карташова: я так не умею.

Я присела на край ванной, обхватывая себя за плечи. Просто ему плевать – в этом вся правда. Все он понимал, оттого и смущался моим прощальным словам, оттого и хотел убежать как можно скорее. Чтобы еще чего не наобещать дурочке Ирине Рябинкиной, которая с чего-то решила, что секс значит что-то важное.

Выключив воду, я вытерлась полотенцем – все на автомате. Ветер не стучится в дверь, спрашивая, в порядке ли я, и это хорошо. Значит, отсутствую не так долго. Сама-то я точно потеряла счет времени.

Я прошла в кухню и вздернула брови. Ветер стоял у плиты и перекладывал на тарелки омлет. Кроме этого, приятно пахло травами, значит, еще и чай заварил. Ну что же, он времени не терял.

– Подумал, ты не успела позавтракать, – поставил передо мной тарелку, я кивнула, взяла вилку и стала ковырять омлет. – Поговорить хочешь?

Я пожала плечами.

– Он мне ничего не должен, – подняла на Ветра взгляд. – А то, что я себе напридумывала, это мои личные трудности.

Саша кивнул, садясь напротив.

– У тебя остались к нему чувства? – поинтересовался, понаблюдав за мной некоторое время. Я усиленно жевала, понимая, что силы мне пригодятся. На слова Ветра пожала плечами.

– Я не знаю. Правда, не знаю. Я не видела его шесть лет, Саша. А потом он вдруг ворвался в мою жизнь, и вместе с ним ворвались все те эмоции, которые я давила в себе. Я любила его. Он мой первый мужчина, мой идеал, невзирая на то, что у нас не получилось. И мы не расстались мирно, понимаешь? Я вырезала его из жизни, он принял это. Но сейчас…

Я замолчала, снова начала ковырять вилкой в тарелке.

– Сейчас ты допустила мысль, что раз не поставлена точка, то…

Я снова пожала плечами, сжимая губы.

– Глупо, да?

– Нет, – качнул Саша головой. – Ничего глупого. Это нормальное желание человека – быть счастливым. Мы не боги, чтобы видеть наперед и просчитывать. Мы просто люди. И ошибаться – это нормально.

– Из-за него я по сути отказалась от личной жизни, – я снова покачала головой. – Не могла представить, что можно с кем-то другим испытывать то, что уже случилось с конкретным человеком. Разве это будет любовь? Разве может быть не одна любовь, а две, три?

Саша, вздохнув, снова начал крутить самокрутку.

– По-разному бывает, Ирэн. Человек не может жить без любви, так уж он устроен. Это не только об отношениях между мужчиной и женщиной. Это о любви в высшем ее проявлении. Бог есть любовь, и подсознательно человек стремится к этой наивысшей точке. Без любви он гибнет. С любовью становится счастливым, жизнь обретает смысл. Поэтому так важно выбирать именно те пути, в которых есть сердце, – он коснулся груди указательным и средним пальцем. – Только такой путь будет правильным.

– Понять бы еще, где этот путь, – вздохнула я.

– Ты поймешь.

– Я вот думала, что с Вадимом…

– Ошибки будут всегда, наша задача – научиться их преодолевать и идти дальше. У каждого свой путь, Ирэн, каждому отмерены свои искушения и трудности. Ты никогда не узнаешь, какую сильную внутреннюю борьбу может вести счастливый и всеми любимый человек. У каждого своя война. И у Вадима, я уверен, тоже.

Я кивнула, доедая яичницу, попялилась в стену, а потом спросила:

– И у тебя?

– Конечно.

– Со своими чувствами к Алене ты тоже борешься?

Ветер на мгновение смутился, потом отвернулся, в уголках губ проскользнула улыбка, но тут же пропала. Он закурил, выдохнул облако дыма к потолку, я молча ждала.

– с Аленой это другое, – сказал наконец, я вздернула брови.

– Я видела, как ты на нее смотрел.

– Да, она красивая, – кивнул Ветер, – и я… Когда мы познакомились, я действительно увлекся ей. Это было прошлым летом. Мы случайно пересеклись через Пашу Чашу. И она… Она казалась лесной нимфой, – он усмехнулся, я слушала, боясь сказать хоть слово. – Возвышенной, неземной. Я, можно сказать, прилип к ней. Проводил все свободное время, затирал свои мысли и идеи, а она только смотрела и улыбалась. Что было ждать от шестнадцатилетней девчонки, да? Я сказал, что она может не волноваться, я существо асексуальное. А она стала спрашивать у всех вокруг, что значит асексуальный.

Я не удержалась, засмеялась, качая головой, Ветер тоже посмеивался.

– Знаешь, я не заметила ничего подобного в ней. По-моему, она крайне уверенная в себе девушка.

– Стала, – кивнул Ветер, делая затяжку. – Мы общались некоторое время, целыми днями тусили, спали вместе, хотя между нами не было никакого намека на отношения. Это была такая странная дружба. Я считал, это правильно. Я намного старше ее, ей всего шестнадцать, она милая, немного глуповатая, но добрая и открытая.

– И красивая.

– Да, – согласился Ветер. – А потом все кончилось. Приехал некто Таир, он был моим ровесником, но ни его, ни Алену это не смутило. Они очень быстро сошлись. И тогда я понял, что ошибся. Оказывается, дело было не в возрасте, а в том, что она никогда не воспринимала именно меня как мужчину. Я был чудаковатым парнем, который играет на гитаре и с которым можно скоротать время, когда скучно.

Саша замолк, туша окурок, я неловко пожевала губу. Да уж, истории любви не получилось, развалилась, не успев начаться.

– Мне жаль, – заметила я.

– Не стоит жалеть, Ирэн. Сексуальная жизнь сильно ее изменила, Алена узнала себе цену, перестала быть той невесомой вдохновляющей красотой, которая так меня привлекла. И теперь, когда я смотрю на нее, я испытываю только горечь по тому, что она потеряла. Не более того.

Мы еще помолчали. Я пыталась как-то собрать воедино мысли, утро выдалась насыщенным.

– А я уж подумала, Алена твоя большая любовь, – улыбнулась неловко. Ветер усмехнулся. – Ты ведь тогда говорил о реальной девушке? Помнишь? Ты сказал, что иногда любить – значит не присутствовать в жизни человека.

Ветер посерьезнел, глядя на меня, между бровей залегла складка.

– Это не она.

Я кивнула, но не осмелилась спросить, о ком же шла речь. Сама не знаю, почему, Ветер смотрел слишком уж пронзительно, а я подумала, что не хочу продолжать этот разговор сейчас.

Я кашлянула в затянувшейся паузе и пошла мыть тарелку.

– Раз Савицкая в больнице, и моя работа приостановлена, я съезжу в школу, поговорю с одноклассниками и учителями Милы с Катей. У тебя ничего нового по этому поводу?

– Нет. Держи меня в курсе, я постараюсь в ближайшее время присоединиться к поискам.

– Заканчиваешь текущие дела?

– Вроде того. Хотя ты и сама неплохо справляешься.

Я фыркнула, вытирая руки полотенцем.

– Это подхалимаж.

– Вовсе нет, это реальная оценка твоей деятельности. Честно сказать, ты мне очень помогла.

– Рада стараться, – улыбнулась я, мы встретились взглядами, и снова повисла неловкая пауза. Мне кажется, или их за последнее время стало больше? Как будто отношения между мной и Ветром изменились, исчезла та простота, что была, когда я говорила все, что думаю, когда могла спокойно поделиться сокровенным. Нет, я все еще чувствую, что Саша понимает и принимает меня, как вот сейчас в ситуации с Вадимом. Но… Но что-то изменилось, и я пока не могла понять, что именно.

– Ладно, я пойду, держи меня в курсе дел.

– Конечно, – кивнула я. – Ты тоже звони, если что-то узнаешь о Савицкой.

На том мы и распрощались, я прошла в комнату и легла на кровать, поджала ноги к подбородку, запихав между ними одеяло. Вот это утро!

Сначала Савицкая, потом Вадим и Ветер… Вадим женится. Я попыталась снова проанализировать это, но не смогла. Устала от эмоций, наверное, внутри была только слабая боль, которую можно придавить чем-нибудь, чтобы не отвлекаться. Я даже знаю, чем.

Школа встретила гомоном снующих учеников и вредным охранником, который отказывался меня пускать. Ну просто бессмыслица какая-то. В мои времена зайти в школу проблемой не было. Я уже почти отчаялась и хотела позвонить Ветру, когда встретила свою когда-то классную руководительницу, Аллу Михайловну. Она как раз шла через вестибюль, и я заорала, забив на этикет, чтобы она меня услышала.

– Ирина? – Алла Михайловна удивилась, подходя ко мне. – Что ты здесь делаешь? Что-то случилось?

Вот так я попала в школу и даже была сопровождена в класс, где учились девчонки.

– Это такая страшная история, – заметила Алла Михайловна, пока мы шли по коридору. – А главное, непонятно, что случилось. У нас сейчас в школе повышенная строгость к посторонним.

– Я понимаю, – кивнула я.

– Говорят, они могли стать жертвой маньяка, – она передернула плечами. – Помнишь историю, когда мужчина держал двух девочек у себя долгое время? Насиловал их, одна вроде бы даже родила от него…

– Давайте пока не будем нагнетать, – заметила я. – Мы не знаем причин исчезновения. Возможно, они никак не связаны с маньяком.

Алла Михайловна только вздохнула, указывая в сторону кабинета.

Так как времени у меня было немного, я попыталась провести опрос сразу у всех одноклассников. Но ничего полезного не узнала. Девчонки общались только друг с другом, с остальными – поверхностно. С мальчишками не общались вообще. Никто из одноклассников ничего интересного не слышал и не видел. Катя и Мила сразу после уроков вместе уходили, гуляли тоже вдвоем.

Единственное, что я взяла себе на заметку: последние дни перед исчезновением их никто не видел во дворах. Это значит, что они или сидели дома, или уходили куда-то подальше. Вопрос: зачем? Чтобы осуществить свою миссию и показать всем тем, кто убил ребенка в утробе, что они совершили ошибку?

Господи, только юношеский максимализм способен толкнуть человека на подобное. Этим девчонкам еще многое предстоит узнать о жизни. Если, конечно, мы их найдем, и они будут живы.

Так и не выведав ничего путного, я все же решила скататься в больницу и проведать Савицкую, пусть она и без сознания. Честно сказать, после разговора с Ветром, я стала волноваться за нее еще больше. Ольга ведь говорила с кем-то по телефону перед тем, как Алена Дмитриевна упала из окна.

Что, если они замышляли убийство? И могут завершить начатое, уж Ольгу точно пропустят в больницу без проблем. Может, стоит рассказать Кириллу о своих опасениях? В конце концов, они не так уж нелепо звучат даже для меня. Если поверит, то что-то придумает, чтобы обезопасить Савицкую от ее сестры.

Если, конечно, их отношения с Ольгой такое предполагают. Я ведь так и не знаю, на чем основан их брак. Вдруг Кирилл и сам не против, чтобы Савицкая того… нет, нет, тогда он не стал бы ее спасать, чего проще, дождаться пока она умрет под окнами или даже помочь. Меня передернуло от собственных мыслей.

Нет, Карташов не такой, должна же у него быть хоть какая-то совесть? Просто он прагматик, потому к рассказам про привидения относится негативно, не пытаясь разбираться. Я могу его понять: Алена Дмитриевна сама создала такой образ, что поневоле думаешь, что она любит фантазировать. Но если будут доказательства…

В последний момент вместо больницы я свернула в сторону края города. Могу ведь я посетить дом Савицкой, так? Забрать какие-то вещи, например, я ведь там вроде как жила.

Открыла мне Аня, это был минус, особенно учитывая, как она на меня посмотрела. Я некстати подумала: она может знать, что я с Кириллом ходила на выставку, и соответственно решила, что мы с ним могли переспать. Надеюсь, разборок не будет…

– Хотела забрать кое-что из вещей, – улыбнулась я ей, – раз пока перерыв в работе.

Аня только презрительно хмыкнула и посторонилась, пропуская меня в дом. Я даже думала, пойдет следом, чтобы контролировать, но она молча удалилась в кухню. Я быстро поднялась наверх и, поколебавшись, двинула в сторону межэтажной двери. Отмычки у меня были с собой, и хотя я понимала, что сильно рискую, все же решила попытать удачи. Выгонят, так выгонят, вряд ли мне грозит что-то большее.

В этот раз я справилась с замком быстрее, вышла сразу на третьем этаже. Тихо прошла до комнаты Ольги и заглянула внутрь. Пусто. В комнате все было, как в прошлый раз, но я решила уделить больше времени осмотру. Слазила под одежду на полках, порылась в обувных коробках, стоящих внизу шкафа. Даже тайник поискала за унитазом (ну а где ему еще быть?).

Потом села возле будуара и осмотрела косметику. Открыла ящички, взяла в руки крем для снятия макияжа, пустой больше, чем на половину. Отложила в сторону, сунула дальше руку и вытащила чек из магазина косметики. В нем значились как раз три таких крема, что мне попался. Странно. Не сказать, что Ольга злоупотребляет косметикой. Даже вчера, когда она прихорошилась, это был неброский стильный макияж. Зачем ей три крема, интересно? Дата покупки два месяца назад, где остальные два крема?

Я посмотрела по ящикам, но не нашла ничего подобного. Любопытно. Не просто же это так? Осмотрев еще раз коллекцию макияжа, я вздохнула и уже собралась уходить, когда зацепилась взглядом за сумку, стоящую за будуаром. Именно с ней Ольга вчера уезжала в отель. Расстегнула молнию: сверху лежал договор из отеля, оформление номера, под ним косметичка и трусы. Я нахмурилась: зачем брать такую сумку, если ничего в ней не везешь? Или…

Или она что-то увезла из дома вчера вечером? Например, черно-красное платье и белый балахон, в которых могла являться Алене Дмитриевне привидением. Вполне себе версия. Я посмотрела в договоре адрес отеля и после этого покинула комнату. Ольга доехала до отеля на такси, логично, что от платья она избавилась неподалеку. Если порыться в помойке… Боже, неужели я это всерьез?

Глава 17

Но походу, действительно всерьез, потому что уже через десять минут я забила в багажник скутера несколько шмоток, которые пришлось взять для отвода глаз, и отправилась по нужному адресу. Отель был в центре города, прямо напротив озера. Двухэтажное здание, с одной стороны от него ЗАГС, с другой – маленький торговый центр, за которым обнаружилось два больших мусорных бака.

Я вздохнула, качая головой. Капец, конечно, но что делать… Ольга не кажется мне великой злодейкой, творящей каждый день противозаконные дела, вполне логично, что платье она скинет в ближайший бак, не в этот, так где-то во дворах.

Я подошла к бакам, осмотрелась, вообще удачное расположение, увидеть меня можно из окон дома позади, но вряд ли там возникнут вопросы. Если кто-то выйдет через служебный выход из торгового центра, тогда да… Я открыла бак, вздохнув, нацепила купленные резиновые перчатки и принялась аккуратно разгребать.

С первым не повезло, а вот во втором ждал успех почти сразу, под верхними пакетами нашелся нужный мне – черный, мусорный, развернув который я увидела то, что искала. А это значит, что Ветер был прав: Ольга действительно причастна к случившемуся с ее сестрой. Остается только выяснить, зачем ей это нужно, и прижать к стене.

Я позвонила Ветру и рассказала о находке, он посмеялся. Конечно, не ему же пришлось копаться в мусорных баках средь бела дня. Хотя он мог бы замаскироваться под бомжа, и никаких проблем, а мне вот пришлось в истинном, так сказать, обличье.

– Полагаю, Ольга не часто практикуется в преступлениях, – заметил после. Я сидела на скамейке у озера и ела мороженое.

– Плохо заметает следы?

– Ага. Она была уверена, что ее план будет исполнен идеально. Смотри, что получается. В доме появляется сторонний человек, который плотно общается с Савицкой. Согласись, спроси тебя, насколько Савицкая в своем уме, ты бы заколебалась, прежде чем ответить.

– Возможно.

– Так вот. Ты видишь каждый день даму, которая пребывает в мифических эзотерических туманах, к тому же утверждает, что видит привидения. Только она одна, кстати, видит. И вот ей является мать в похоронном платье и зовет за собой, и в ту же ночь Савицкая выходит из окна.

– Они думают, это самоубийство? – я даже есть перестала от изумления, такая мысль никак не могла прийти мне в голову. Максимум, случайность…

– Поверь, в свете подобных описаний менты подумают о таком варианте развития событий. Твои слова мало что дадут, кроме подтверждения того, что дама была не в себе. А уж Ольга повернет все так, как нужно ей, и дело закроют. Точнее, так было бы, если бы Карташов вдруг не вернулся ночью домой.

– Он сказал, что хотел переночевать в городской квартире, но потом передумал, – я продолжила есть, размышляя над словами Ветра. Выходит складно. Но нужен мотив, без него мы ничего не докажем.

– Вы ведь были вместе в галерее? – спросил Ветер осторожно. Я хмыкнула.

– Ты же знаешь, что да. Сам говорил, что присматриваешь за мной.

– Не все время. Но да, знаю, что он отвез тебя домой и уехал. Прости.

– За что? Что лезешь в мою личную жизнь? Да бога ради, там все равно пусто, как в чистом поле. Только Ветер и свищет.

Он шутку оценил и посмеялся.

– Уверен, ты встретишь человека, который оценит тебя по достоинству, – сказал серьезно. – Поймет, какая ты на самом деле.

– Ага. Опытным путем мы выяснили, что это не Вадим и не Карташов. Других пока не наблюдается.

Ветер промолчал, я подумала, что надоела ему страданиями о личной жизни, и поспешно спросила:

– Про Ольгу никаких интересных данных не накопал?

– Кое-что есть. Кстати, она твоя коллега в какой-то степени.

– В каком плане? – нахмурилась я.

– Увлекалась живописью, окончила художественную школу, говорят, ей пророчили большое будущее, но мечтам было не суждено сбыться.

– Почему?

– В лето после окончания школы у нее случился нервный срыв, загремела на пару месяцев в больничку, а сразу после выписки начала встречаться с Карташовым, как только ей исполнилось восемнадцать, они поженились.

– Интересно, – пробормотала я.

– Более чем. Люди утверждают, что до больнички Кирилла в жизни Ольги в принципе не существовало. По крайней мере, о нем никто не знал, девушка не сбегала по ночам на свидания, не прятала ухажера, я к этому веду.

– То есть жила себе спокойно, рисовала картинки, готовилась поступать в художку, потом резко загремела в психушку, а следом вышла замуж за Карташова.

– Примерно так. Уверен, свадьба состоялась спустя время потому, что ждали совершеннолетия Ольги. Живопись после вступления в брак Ольга забросила, в институт поступила только спустя год, училась на заочном по специальности “Искусствоведение”. Еще закончила “Школу имиджа” по специальности стилист-визажист, но по всей видимости, только для себя, потому что никогда не работала.

Я задумчиво покусала губу. Кирилл говорил, что бросил свою возлюбленную ради Ольги. И что их брак основан на выгодных условиях, другими словами, женившись на Ольге, он получил доступ к деньгам, которые так были нужны ему. Я-то думала, Ольга была в него влюблена и потому пошла замуж, хотя и понимала, что о взаимности нет речи. Но выходит, что она и о Кирилле как будто не знала…

– Странно все это, – пробормотала вслух, Ветер со мной согласился. – Но что могло такого произойти?

– Будем разбираться. Хотя большой вопрос, имеет ли это отношение к тому, что произошло сейчас. По виду у Кирилла и Ольги нет разногласий. Так что она могла действовать, исходя из собственных соображений. Кстати, ты говорила, ей кто-то звонил, но по ее номеру в это время никаких звонков не было.

– У нее есть еще один номер?

– Вероятно, и оформлен точно не на нее, это я тоже успел проверить.

– Как хорошо быть тобой.

Ветер сдавленно усмехнулся.

– Может, мне поговорить с Кириллом об Ольге? – задала вопрос.

– Не надо. Мы не знаем, насколько он замешан в этой истории…

– Я думаю, что не замешан, – перебила я. – Он ведь спас Савицкую, а мог этого не делать, и уж точно не стал бы появляться дома, знай, что там происходит.

– Ты его защищаешь? – мне показалось, что Ветер улыбнулся, я покраснела.

– Ты же не говорил, что в нем надо видеть только плохое, – буркнула в ответ.

– Не надо, конечно. Но… – он замолк на несколько секунд. – Ты верно заметила, что вам не по пути. Не забывай об этом.

– Поверь, я помню, – сердито ответила я, тут меня посетила новая мысль, и я тут же поделилась ей с Ветром. – Послушай, если Ольга стилист-визажист, значит, отлично владеет косметикой.

– И? – не понял Саша.

– Я нашла у нее в комнате чек на покупку нескольких кремов для снятия макияжа, а в косметичке был только один, наполовину использованный. Что, если она гримировалась под привидение?

– Скорее, для того, чтобы быть более похожей на мать. Да, это не лишено смысла. Хороший макияж плюс сходство с матерью, и Ольга могла легко задурить голову доверчивой сестре. И снова, будь осторожна, Ирэн, ты рискуешь.

– Все будет хорошо, – ответила я оптимистично, даже не догадываясь в тот момент, насколько я не права.

Я пристроила скутер на парковке возле больницы. В холле немного потопталась, не зная, куда податься: два больших крыла, в которых кипит жизнь, все снуют туда-сюда. А я Савицкой никто, вряд ли меня пустят в реанимацию. Дурацкая идея, конечно. Надеюсь, отключить Алене Дмитриевне жизнеобеспечение или просто придушить подушкой не так просто, как кажется мне здесь: внимания не обращают ни на кого от слова совсем.

Я уже решила удалиться, когда увидела входящего в здание Кирилла. Только хотела окликнуть и подойти, как появилась Ольга, я снова поразилась тому, как уверенно она себя держит, ничего не осталось от прежнего образа. Правда, Кирилл смог сбить с нее уверенность, схватил за локоть и, притянув к себе, что-то сказал на ухо. Даже с расстояния было видно: он злится.

Ольга нахмурилась, дернулась, вырывая руку. Вместе они пошли на выход, а я аккуратно за ними. Приметив машину Кирилла, приблизилась к ней с другой стороны и замерла на корточках за соседней. Надеюсь, меня не засекут, иначе объясняться будет сложно.

– Не понимаю причин твоего негодования, – услышала Ольгин голос.

– Перестань строить из себя дуру, – тихо, но угрожающе заметил Карташов. – Мы оба знаем, что это ты подстроила падение Алены.

– Да ты что? – хмыкнула Ольга, я почувствовала сигаретный дым и удивленно вздернула брови. Она еще и курит, когда у нее нет депрессии? Непостижимая женщина.

– Ты совсем потеряла границы, Оля? Если тебе нужны деньги, пусть их зарабатывает твой любовник. Убивать ради этого сестру – плохое решение. Или ты забыла, чем подобное закончилось в прошлый раз?

– Я не забыла, – процедила Ольга, я только губы кусала, пытаясь понять, о чем речь. – Как бы я могла забыть, когда ты передо мной. Лучшее напоминание. Тогда произошел несчастный случай, мы вроде договорились? Как и сейчас. Я была в отеле, не веришь, проверь. А теперь отвези меня домой.

Хлопнула дверца машины, потом другая, завелся двигатель. Я подождала, пока машина покинет парковку, только потом встала.

Капец, что это вообще было сейчас? Столько информации за пару минут, хоть записывай. Во-первых, у Ольги есть любовник, о чем Кирилл знает. Возможно, даже знает, кто он. Во-вторых, Ольге нужны деньги, в-третьих, тот же Кирилл уверен, что Ольга причастна к падению Алены, и она в общем-то не сильно это отрицала. Потому что уверена, что это нельзя доказать.

А еще был какой-то прошлый раз… Какой-то несчастный случай, который, по всей видимости, оказался не таким уж случайным? То есть тот, кто ей звонил, действительно знал, о чем говорил? Ольга кого-то убила? Но почему Кирилл ее покрывает? Ведь он именно покрывает.

И тут в голове сошлось: лето после школы, нервный срыв Ольги и отношения с Кириллом. Свадьба, после смерти отца она отписала мужу свою долю в фирме. Что, если… Она таким образом расплачивается с Кириллом за его молчание?

– О боже мой, – я бестолково прошлась по паркове туда-обратно, пытаясь оценить данную мысль и как я к ней отношусь. Выходил полный кошмар. Кирилл должен был не просто знать, должно было быть что-то, чем он мог ее шантажировать. Слова к делу не пришьешь, как говорится, а они даже знакомы не были, чтобы ему кто-то поверил. И он променял доказательство ее вины на сытую жизнь?

– Капе-е-е-ец, – протянула я.

Доверие к Кириллу сразу пошло на убыль. Это же сокрытие преступления! Убийца осталась на свободе и спустя годы снова принялась за старое: выкинула в окно родную сестру! Пусть не своими руками, но все же…

А Кирилл остается спокойным, словно ничего такого не произошло. Конечно, он ведь свое получил. Он богат, красив, успешен. Его жизнь стабильна и такая, о какой он мечтал. И цену, которую он заплатил за это, Кирилл считается адекватной: бросить любимую девушку и промолчать об убийстве.

Понятно, что ни о какой любви в браке не шло речи. Любить убийцу так же сложно, как любить того, кто держит тебя на крючке и может засадить за решетку. И конечно, они жили каждый своей жизнью, со временем даже перестав скрывать данный факт от окружающих. У Кирилла много женщин, у Ольги – любовник… Почему они не разведутся? Ведь он получил фирму, что ему еще нужно от Ольги? Разошлись бы и зажили спокойно.

Впрочем, этот вопрос меня волновал меньше всего. Что теперь делать-то? У меня есть доказательства причастности Ольги, но сама я ничего не могу. Сказать Ветру, пусть он решает? А что тут решать, мы и так думали на Ольгу.

– Нужно узнать больше о том, почему они поженились, – закончила я, пересказав Ветру то, что услышала.

– Я работаю над этим, – ответил он неопределенно. – Сложно найти зацепки, прошло слишком много времени.

– Это должно быть как-то связано с Ольгой или кем-то из ее окружения, иначе не получается. Если она убила кого-то, то была причина.

– Какая может быть причина для убийства у семнадцатилетней девчонки?

– Это ты мне расскажи, ты же у нас великий сыщик.

– Детская травма – это то, что первое приходит на ум.

– Мать умерла в родах, отец, как я поняла, давал им достаточно внимания. Алена Дмитриевна рассказывала, что у него после смерти жены серьезных отношений не было. Один раз только, но там не сложилось, потому что невеста погибла…

Я замолчала на секунду, а потом выпалила:

– Только не говори, что ты подумал…

– Нет, не подумал. Но проверить стоит. Как она погибла?

– Понятия не имею. Савицкая сказала об этом вскользь и перевела тему.

– Ладно, я поищу погибшую невесту, думаю, это не так сложно. Отзвонюсь по этой теме. По девчонкам ничего не слышно?

– В школе глухо, – вздохнула я. – Такое ощущение, что Мила и Катя специально ото всех отстранились, чтобы нельзя было найти зацепок.

– Вряд ли они предполагали, что их игры скверно закончатся. Скорее, не хотели быть наказанными. У них было дело, которое их вдохновляло. Как к нему отнесутся взрослые, было неясно, потому решили скрываться. Проще, чем пытаться объяснить, остаться непонятым и быть наказанным.

– А учитывая отношения с родителями, именно так все бы и вышло.

– Мать Милы не разжилась списком?

– Пока ничего не присылала. Но еще даже суток не прошло.

– Я могу попросить взломать их базу данных.

– Попроси, – согласилась я. – Неизвестно, получится у Натальи или нет, а время действительно поджимает.

Повесив трубку, я заставила себя переключиться на девочек, хотя, конечно, мои мысли то и дело перескакивали на эту семейку из рыцарского замка. Остается надеяться, что Кирилл действительно озабочен тем, что Ольга пыталась убить свою сестру, и не позволит ей повторить попытку. А мне стоит подумать, как еще помочь в поисках девочек, потому что объективно: никто другой им не поможет сейчас.

Так и вышло, что я позвонила Алене. Конечно, я осознавала, что вряд ли она мне поможет, но девушка, по крайней мере, несколько раз гуляла с Милой, о чем-то они ведь говорили? Потому что больше никто ничего не знает. Честно сказать, по-дебильному волновалась, не знала, как Ветер отнесется к подобной встрече, и как сама Алена отреагирует, как будет себя вести. Может, раньше она и была одуванчиком, сейчас ей явно палец в рот не клади.

Ответила она сразу и даже как будто не удивилась, согласилась встретиться через час в центре. Что ж, уже неплохо. Я просто расспрошу ее о Миле, и все. Ничего эдакого. Я села на скутер и двинула в сторону центра. И все-таки, есть много вопросов.

Ветер сказал, они познакомились прошлым летом через Пашу Чашу и проводили вместе много времени. Выходит, жили рядом? Но как я поняла, это было не здесь, Наталья сказала, что Ирина только три месяца назад вернулась в город и решила осесть в нем. Тогда где они все были?

Внутри снова щелкнул рычажок, мое внимание переключилось на Ветра. Боже, голова скоро начнет пухнуть от такого количества событий в жизни. Как бы сделать так, чтобы меня хватило на все? Расставлять приоритеты, да? Ой, как все сложно.

Глава 18

Сегодня Алена была в длинном сарафане, вроде неброско, а все равно притягивает взгляд. Может, потому что она в принципе хороша собой, и одежда тут не при чем?

– Привет, Ирина, помощница Ветра, – Алена пожала мне руку, улыбаясь. Я улыбнулась в ответ. – Прогуляемся по парку? Хочешь поговорить о Миле? Я удивлена, мы ведь почти не общались.

Я пожала плечами, снова чувствуя себя неуютно. Словно я некрасивая подружка при красивой. Господи, Ирина, тебе через несколько лет тридцать, ну как можно стесняться малолетки, будь она хоть сто раз красоткой?

– Мила в принципе мало с кем общалась, – заметила я. – Поэтому важен любой контакт. Сколько раз вы виделись?

– Три. Первые два гуляли вдвоем, в третий она притащила свою подружку.

– Катю?

– Да, другой у нее не было.

– О чем говорили?

Алена пожала плечами.

– Она не особенно разговорчивая. Я рассказывала о своей жизни, чем увлекаюсь… О разных местах, мы ведь с мамой много путешествуем. А Мила в основном молчала, ну или задавала какие-то вопросы. Мне показалось, ее в принципе мало что интересует. Знаешь, такой тип человека, который плывет по жизни и не знает, куда прибиться. Вот подружка ее не такая, знает, чего хочет. Мне кажется, Мила потому к ней и прилипла, что та ее жалела и за собой таскала на буксире.

– Они хоть что-нибудь рассказывали о себе?

– Ничего такого. Катя собиралась поступать в московский вуз, мечтала уехать отсюда и начать новую жизнь. Мила… ну о ней я уже сказала. Ни рыба, ни мясо. Если подружка утащит ее с собой, может, и выберется отсюда, а нет, так будет учиться, куда мама пристроит.

Я кивнула. Что ж, взгляд со стороны тоже важен. Вопрос: кому из девочек пришла в голову идея показывать женщинам, сделавшим аборт, что они были неправы?

– Про парней вы не говорили? – спросила аккуратно.

– Ну я говорила, они нет. Сказали, им это неинтересно, и что они ни с кем не общаются, – Алена пожала плечами, улыбнувшись. – Хотя я видела их с парнем.

– Видела? Когда?

– Это случайно вышло, я гуляла с Таиром, ну и увидела их. Мы в центр шли, а Катя с Милой сидели на скамейке возле памятника, не помню, кому он. Мужик какой-то.

– Это тот, что рядом с перекрестком? А на другой стороне фонтан?

– Да, – кивнула Алена. – Я хотела поздороваться, потом передумала, к ним как раз парень подошел, и они стали о чем-то говорить.

– А что за парень?

– Лет семнадцати, блондин, ростом примерно с них, то есть невысокий, – пояснила Алена.

– Ты бы смогла его узнать, если бы увидела?

– Думаю, да.

– А когда это было?

– Ну… – Алена сморщила нос, вспоминая. – Дней пять назад.

Я кивнула. Информация, как оказалось, более чем полезная, только где искать этого парня? Если он их одноклассник, почему промолчал? Если нет, то круг поиска расширяется неимоверно.

– Он в фирменной рубашке был, – вдруг добавила Алена, я посмотрела с непониманием. – Ну типа промоутер или кто-то такой. Красная рубашка, и на груди слева синяя звезда и что-то написано, но я не видела, что именно, мелко. Ну и не смотрела особо.

Красная рубашка с синей звездой и надписью? Это зацепка. Надо прогуглить.

– Спасибо, – ответила Алене.

– Не за что. Надеюсь, я помогла. Как у Саши дела?

Неожиданно для себя самой я посмотрела на нее взглядом “серьезно, у меня это спрашиваешь?”. Она его расценила верно, потому что добавила:

– Я думала, вы близко общаетесь, нет?

– Нет, – качнула я головой, в груди закопошилось неприятное чувство. Я поняла, что невзирая на то, что сказал Ветер об Алене, она все равно знает о нем куда больше, чем я. – Он рассказывал, вы познакомились год назад, – зачем-то сказала я, Алена кивнула.

– Когда переехали, даже не знали, что Саша тут живет. Мама очень удивилась, она думала, он по-прежнему в Краснодаре, у него же там жена.

– Что? – выпалила я, расширив глаза.

– Жена, – Алена едва заметно нахмурила бровки. – Бывшая. Он не говорил?

Я покачала головой, понимая, что выгляжу сейчас, как идиотка. Да я таковой себя и чувствовала. Ветров был женат, ничего себе! Свадьба – это ведь не просто отношения, даже не гражданский брак. Это заявка на целую жизнь вместе. Пусть даже она не удастся, но ведь заявка! Значит, была такая девушка, которую он любил настолько, чтобы жениться…

– Мне пора, – вдруг сказала Алена, вырвав меня из мыслей, я растерянно искала слова, чтобы она осталась, но отчетливо понимала: спрашивать о чем-то, кроме Ветра, мне нечего. А о другом мы уже вроде как поговорили.

Да Алена и ждать не стала моих слов, попрощавшись, бойко потопала, оставив меня стоять. И я осознала: она ушла, потому что не хотела продолжать разговор. Поняла, что сказала лишнее, потому предпочла сбежать, пока мне в голову не пришло выпытать еще что-то.

Я дошла до ближайшей скамейки и села на нее. Ветер был женат. Не знаю, почему эта мысль меня так пришибла. Казалось, что он не такой. В том плане, что… Это же Ветер, одиночка, свободный, непонятный, безбашенный, неуловимый. И такой человек вдруг женился. Как давно это было? Почему они развелись? Что вообще представляла из себя та девушка, с которой Саша захотел связать судьбу?

Я перевела взгляд вперед, немного поглазела на деревья, потом достала телефон. В любом случае, говорить с Ветром об этом я не могу. По крайней мере, вот так сходу. Странные у нас все-таки отношения. Я рассказала ему столько личного, всю свою историю, а он…

Он вроде бы тоже откровенен, но в конечном итоге я совсем ничего о нем не знаю. А это значит, что он не подпускает меня близко, потому что… Почему, собственно, я не знала, ответа на этот вопрос не находилось, и я забила в поиск описанную Аленой рубашку. Чего ломать голову над тем, что мне не дается?

Повезло почти сразу, на сайте местной газеты была статья про проходившие промоакции от нее самой. Какая-то работа с молодежью, тренинги по самоопределению и все в этом духе. И вот те, кто их проводил, были как раз в красных рубашках с синей звездой. Алена была уверена, что парень и девчонки знакомы, значит, нужно добыть список тех, кто работал на промоакции, а дальше методом исключения выбрать подходящих. Алена может узнать его, значит, мы его найдем. Кто бы он ни был, паренек явно что-то знает.

Я набрала номер Ветра и сбросила. Если расскажу о том, что узнала, значит, придется говорить, что виделась с Аленой. Как он отреагирует на этот факт? Особенно, если узнает, что та рассказала мне о бывшей жене. Я вздохнула и снова набрала номер. Как ни крути, жизнь девчонок куда важнее, чем все это.

– Привет, я виделась с Аленой, и она поведала мне кое-что интересное, – скороговоркой выпалила я и рассказала остальное. Замолкла, ожидая слов Ветра.

– Думаю, достать список не будет проблемой, – коротко ответил он. Интонации нейтральные. Вот как я должна это понимать?

– Все нормально? – уточнила зачем-то.

– Ты об Алене? Да, нормально. Надеюсь, у вас не возникло неловких ситуаций.

– Нет, – мотнула я головой, закусив губу, подергала ногой, морщась, и добавила: – Она сказала мне, что ты был женат.

Тишина стояла секунд пять, потом Ветер кашлянул.

– Да, я был женат. Странно, что она об этом знает.

– Ей мама рассказала. Ты не думай, что я специально что-то выпытывала, просто так вышло, – тараторила я нервно. – Конечно, мне было интересно, но…

– Ты можешь спросить меня обо всем, что тебя интересует.

– Правда?

– Я не обещаю, что на все вопросы смогу дать ответы, – спокойно продолжил Саша. – Но попытаюсь. Ты можешь спрашивать, правда, Ирэн.

Я помолчала, ощущая себя странно. Словно эти слова поставили нас на какой-то новый уровень отношений, только непонятно, на какой.

– Спасибо, – ответила наконец. – Мне это очень важно.

– Как только найду список участников промоакции, скину его тебе.

Мы попрощались, я еще посидела, пялясь на телефон, а потом посоветовала себе отвлечься и пойти поесть. Даже не заметила, сколько времени прошло, пока я рылась в мусорных баках и бегала по больницам. Пообедав, взяла кофе, чтобы взбодриться, и разместилась на скамейке в центре.

Пила не спеша, пока не поняла: я жду, что что-нибудь случится. То есть очередного задания, которым можно заняться. Потому и не спешу ехать домой. Однако спустя сорок минут никаких подвижек не случилось, и я все-таки отправилась на квартиру. Там меня накрыло уже иначе.

Стоило зайти в комнату, как я вспомнила о том, что случилось ночью, а потом и утром. Я переспала с Вадимом, и он женится. Его запах еще четко ощущался на моей постели, когда кто-то закидывал статью о будущей свадьбе в интернет. Вот так бывает: я все-таки переспала с занятым мужчиной. Не женатым, конечно, но почти женатым. Даже забавно, он порицал меня за связь с Карташовым, и сам же…

Значит, вот так он теперь живет? Считает измену нормой? Он бросил невесту на выставке или отвез домой, а сам уехал под предлогом важной встречи с деловым пранером? Понимает она, где он был на самом деле, чем занимался? Как она относится к этому? Любит ли его, будет ли ей больно? Или у них, как у Карташова с Ольгой, брак по обоюдовыгодному контракту? Мне почему-то хотелось, чтобы было иначе.

Я помнила Вадима другим. У него всегда было нестандартное мышление, умение находить неожиданные выходы из ситуации, обращать урон в прибыль. Была хватка бизнесмена, но не было возможностей развить свои таланты. Но рядом со мной он был настоящим: парнем с косяками, проблемами, загонами, радостями и печалями.

Он не боялся быть непонятым, потому что знал: я пойму всегда. Не нужно было гнаться за репутацией и носить на красивом теле тонкие дорогие рубашки, подчеркивающие достоинства. Не было никаких статусов и придуманных ярлыков. Была свобода, можно было быть собой, настоящим, открытым, способным на безумства, даже если они не вели никуда. Просто потому что ты их хотел.

Свобода привела нас к наркотикам и падению. Мы оба вцепились в стабильность зубами, чтобы выбраться из ямы. Но у Вадима была еще хватка, а у меня нет. Потому он выбрался на новый уровень, а я осталась болтаться не пойми где.

Все-таки мы слишком разные. Я не той лиги. Так Светка сказала про Карташова, но и Вадим попадает в эту категорию. Мы стали слишком разными, и в этом причина того, что мы не можем найти подходящих слов при встрече. Потому что кажется, что такое прошлое, как у нас, не может разъединить настолько, что нам будет нечего сказать друг другу. Что было слишком много нас, слишком много близости, чтобы не осталось ничего.

И все-таки не осталось. И вчерашняя ночь только подтвердила это.

Так, кажется, находиться в квартире мне противопоказано. Поколебавшись, я набрала маму, только поняв, что за всеми этими делами, не звонила ей добрую неделю.

– Не может быть, – услышала логично в трубке. – Моя блудная дочь объявилась.

– Мам, я тут зашилась на работе, честно.

– Верю. Когда заедешь?

– Давай сейчас. Как раз время есть.

– Давай, я блинчиков напеку пока.

– Мам, ты чудо, – улыбнулась я, чмокая ее в трубку.

Я причесала волосы и аккуратно забрала их заколкой назад. Мама терпеть не может, когда ходят с распущенными, даже невзирая на то, что у меня волосы короткие. Умывшись, подкрасила ресницы и надела высокие джинсы и топ с длинным рукавом и открытыми плечами. Вот чего у мамы не отнять, так это стиля, она искренне считает, что девушка должна всегда выглядеть идеально. А я вот вообще под это не подхожу, но когда еду к ней в гости, стараюсь одеться поприличней.

– Отлично выглядишь, – мама поцеловала меня в щеку и обняла, после чего сразу же убежала в кухню, откуда шел запах блинов. Супер, значит, лук зачетный.

– Видела новость? – спросила мама, как только я села на стул. – Черненко женится.

Я скривилась, благо, мама этого не видела. Первые года три имя Вадима в нашей семье было запрещено категорически. Потом табу пало, но причин вспоминать Вадима не находилось. До сегодняшнего дня, естественно.

– Кто такой Черненко? – спросила я, перекинув горячий блин себе на тарелку и тут же сунув обожженный палец в рот.

– А руки помыть?

Черт, мама такая мама. Я искренне надеялась, что когда вернусь из ванной, про Вадима все забудут, но мама, конечно, не бросила эту тему.

– Я рада, что ты так реагируешь, – заметила мне, пока я накладывала на блин сметану со сгущенкой. – Правда, тебе тоже неплохо бы подумать о парне.

Я откусила кусок побольше и стала молча жевать, мама сделала укоризненное лицо и покачала головой.

– Неужели никого нет на примете? – спросила, переворачивая блин.

– Вообще никого. Дочь у тебя непутевая, – высказалась я и снова принялась жевать.

– И тебе никто не нравится? – она села напротив меня. Я замотала головой. Не рассказывать же ей про Карташова, правда?

– Но ведь так не может быть. Ты хоть с кем-нибудь общаешься? Я имею в виду парней? – Я снова замотала головой. – Может, стоит сходить на свидание?

– С кем, если я ни с кем не общаюсь? – уточнила я.

Мама вздохнула и вернулась к блинам. Выключив плиту, поставила тарелку с блинами на стол и снова уселась.

– Ты помнишь Митрохину тетю Валю?

Я как раз собиралась откусить от нового блина, но замерла, чуя подвох.

– Помню, конечно, а что?

– Просто так, – пожала мама плечами. – У нее старший сын, Игорь, может, помнишь его, тоже поднялся, открыл свою фирму, и вообще хорош собой.

– Тоже? – вздернула я брови. – Тоже, как Черненко?

Мама вздохнула.

– Я понимаю, что эта тема болезненная, но прошло уже шесть лет, Ирин. Невозможно столько времени зацикливаться на прошлом. Надо идти дальше.

– Я зацикливаюсь? Это ты начала про Черненко!

– Знаю. Надо признать, он молодец. Выбрался, многого добился… Действительно, завидный жених. Кто бы мог подумать тогда…

– Жалеешь, что вы нас развели? – ехидно спросила я, снова возвращаясь к блину. Этот стресс надо было срочно заесть.

– Нет, не жалею. Тогда это было необходимо. Он не внушал доверия, он пристрастил тебя к наркотикам…

– Я сама к ним пристрастилась, мам. Никто насильно в меня ничего не пихал.

– И тем не менее, это он принес эту дрянь в вашу семью. Ты была маленькая неискушенная девочка, он взрослый парень, должен был понимать…

– Давай лучше про Игоря Митрохина, – перебила я, мама согласилась.

– Я просто подумала, почему бы вам не познакомиться поближе? Он тоже одинок, как и ты.

– Отличный повод сойтись, – я снова принялась жевать.

– Я не требую свадьбы и внуков, хотя, конечно, мне бы хотелось…

– Мам! – я посмотрела на нее с набитым ртом, она замахала руками.

– Просто дай ему шанс. Я как раз пригласила их с тетей Валей на блины.

– Что?

В этот момент в дверь позвонили, я отчаянно замотала головой, понимая, в какую ловушку угодила, мама только шепнула:

– Ты прекрасно выглядишь, – и убежала в прихожую.

Я запихала в себя остатки блина и принялась жевать, прислушиваясь к голосам. Ну мама! Надо же было такое отмочить!

Глава 19

В комнате появилась тетя Валя, мамина подруга из соседнего подъезда, а с ней парень около тридцати. Собственно Игорь. В детстве мы вместе гуляли, но в дружбу это не переросло. Игорь учился в другой школе, был старше, к тому же занимался футболом, потому во дворе его редко было видно – большая нагрузка. Вообще, он действительно стал хорош собой, милый блондин с доброй улыбкой, в круглых очках с тонкой оправой, средней комплекции.

Судя по его выражению лица о сводничестве он еще не догадался, ну ничего, уже скоро ты будешь не такой радостный, Игорек. Матушки уселись с нами, подкладывали блины и расхваливали нас со всех сторон. Подозрение закралось в глаза Игоря, я решила просто есть и ничего не говорить, какой смысл, когда сводницы уже мою биографию поведали. Точнее, улучшенную ее версию.

Когда нас оставили одних, я улыбнулась, дергая бровями.

– Заранее извини мою маму, – заметила ему. – Я тоже не была в курсе происходящего. Нужно просто это пережить.

– Я чуял неладное, – хихикнул Игорь, но тут вернулись матушки, и снова стало не до нормального разговора. В конечном итоге нас бесцеремонно выпихнули пить кофе в кафе, хотя, казалось бы, и так за столом сидели.

– Конспиративность уровень бог, – заметила я, когда мы с Игорем не спеша двинули по дороге. – Давай дойдем до угла, где нас не видно из окна, и разойдемся.

– Может, правда, кофе выпьем? – он посмотрел на часы. – У меня скоро встреча с приятелем, но немного времени есть. Чисто дружески, – добавил он быстро. – Извини, но я не готов заводить сейчас какие бы то ни было отношения.

– Плюс сто к вашему посту, – откликнулась я. – Давай по кофе.

Мы сели в кофейне через пару кварталов и даже смогли нормально пообщаться. Поболтали о детстве, кто чем занимается, посмеялись над предками.

– А вот и мой друг, немного раньше пришел, – заметил Игорь, я повернула голову и по-дурацки растерялась. К нашему столику подошел не кто иной, как Святослав Хлебников.

Это было странно, потому что он у меня ассоциировался исключительно с Ветровым и исключительно в роли аристократа, которую разыгрывал при нашей встрече в кафе. Я вспомнила, как глупо на него глазела и несла всякую чушь, и устыдилась самой себя. Тогда мне было как-то все равно, слишком увлечена была поиском Ветрова и ходом расследования, но сейчас увидела себя со стороны. Тем более что в данный момент Хлебников не был аристократом, он был красивым молодым мужчиной в заниженных джинсах, футболке и расстёгнутой тонкой спортивной кофте. Темные волосы стильно приподняты наверх, на глазах солнечные очки. Вот вообще полное разрушение той реальности.

– Привет, Свят, – Игорь пожал ему руку, – это моя подруга Ирина, встретились случайно, решили кофе выпить.

Хлебников убрал очки на голову и посмотрел на меня, вздернув бровь. Я неловко улыбнулась.

– Подружка Ветрова, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал тот, а я снова подивилась, насколько хорошо он вжился тогда в образ. Ничего похожего с этим.

– Ирина, – зачем-то представилась я, Игорь же меня назвал, и Хлебников мог помнить мое имя. Хотя это не факт.

– Свят, – он пожал мне руку, а я стала собираться.

– Не буду вам мешать, – заметила Игорю.

– Ты ведь не допила кофе. Или это чай с молоком? – он улыбнулся, а я покачала головой, хмыкнув в ответ.

– Кофе. Чай с молоком я пью у Ветра.

– Конечно, – дернул он бровями. – Как он, кстати, поживает? Давненько с ним не общался.

– Нормально, в обычном режиме.

Он кивнул, перевел взгляд на подошедшую официантку, а я подумала о том, что жизнь словно сама подсовывает мне людей, которые что-то знают о Ветре. Саша помог Святу, и тот помог ему. Насколько они близко общаются? Что Хлебников знает о Ветре? Знает ли что-то такое, что тот скрывает от других? Точнее, конкретно от меня.

Странно, вроде бы Саша и сказал, что я могу обратиться к нему с любым вопросом, но сама возможность что-то узнать от других будоражила мое воображение. Ветер ведь может и не ответить, о чем-то умолчать, что-то не договорить. Он, может, и вообще бы не рассказал, что был женат, если бы Алена не ляпнула это при встрече. Вдруг Святослав тоже что-то знает?

– Ну передавай ему привет, как увидишь.

– Так, раз вы знакомы, я отойду на минутку, – заметил Игорь, – переговорю с одним человеком.

Он вышел из кафе с телефоном, я схватилась за чашку. Не настолько мы знакомы с Хлебниковым, чтобы вести беседы.

– Вы с Ветровым… – он свел вместе указательные пальцы и добавил вслух: – Встречаетесь?

– Нет, – выпалила я, замотав головой. – Нет, вовсе нет. Мы просто дружим. С чего вообще такие мысли?

– Ну не знаю, – Свят пожал плечами. – Он так запарился тогда из-за тебя. Придумал все эти послания, театральные зарисовки. Мне казалось, просто так подобное не делают.

– Ну… – я на мгновенье растерялась. – У него была цель. Просто она не связана с отношениями.

Свят немного нахмурился, потом кивнул, мол, как скажешь.

– А вы с Сашей давно знакомы?

– Несколько лет, спасибо, – последнее было девушке-официантке, принесшей кофе.

Он ей улыбнулся, и она явственно смутилась. Было с чего, конечно. Помнится, девушка из детского дома сказала о Святославе, что он красив, как Бог. Не знаю насчёт Бога, но Святослав действительно очень хорош собой.

– Он говорил, что помог тебе в какой-то истории.

– Было дело, я тогда только вернулся из Англии, он еще не жил тут, бывал наездами. Но это долгая история…Игорь о тебе никогда не рассказывал. Вы…

– Мы не пара, – я закатила глаза, скопировав его жест указательными пальцами. – Мы вообще не виделись много лет, пока нашим мамам не пришло в голову нас свести.

– Вот оно что, – усмехнулся Святослав. – И как, сводничество удалось?

– Нет. Я изначально была против, Игорь тоже не вдохновился идеей.

Святослав сощурился, разглядывая меня, а я снова почувствовала себя неловко, вспомнив нашу первую встречу.

– Уверен, Игорь много теряет, – заметил Хлебников, а я покраснела, поняв, что это был комплимент. Засмущалась похлеще официантки, не нашлась, что ответить, и снова схватилась за чашку, только потом сообразив, что он мог сказать это просто так, вроде как для поддержания моего морального духа.

К счастью, вернулся Игорь, и я стала собираться. Попрощавшись, вышла из кафе и зачем-то обернулась. Игорь сидел ко мне спиной, Святослав сбоку от него, в этот момент он повенул голову в мою сторону, и мы встретились взглядами. Свят чуть заметно улыбнулся, снова отворачиваясь, а я поспешила в сторону маминого дома, чтобы забрать скутер.

Всю дорогу домой я думала о Ветрове. Странно получается, вот живет человек, весь такой из себя непонятный, вроде дружит с тобой, а вроде бы и нет. Люди, знающие о его прошлом, тоже есть, но в то же время все они молчат, как только на эту тему заходит разговор. Алена сбегает, Святослав переводит тему. Или у меня паранойя?

Да какая тут паранойя? Я ведь действительно ничего о нем не знаю. Знаю, что приехал из другого города, что сыщик, который тащится по Шерлоку. Что в прошлом принимал наркотики, но излечился от зависимости. Это то, что Ветер рассказывал мне по собственному желанию.

Остальное я узнала благодаря череде случайностей. И рассказал бы мне об этом сам Ветер – большой вопрос. Вот он говорит теперь: спрашивай, что хочешь, – а я все равно не могу. Какое я имею право, если вдуматься, лезть в его личную жизнь, выспрашивать, требовать подробности? Мы и знакомы-то всего несколько месяцев…

Дома я отправилась в душ, а когда вылезла, поняла, что уже девятый час. Офигеть, денек выдался, однако. Я поменяла постельное белье, потому что оно пахло Вадимом, мне только дополнительных триггеров и не хватало сейчас, при моем эмоциональном фоне. Только собралась улечься, как зазвонил телефон. Мама. Вот черт.

– Да, мам, – я забралась под одеяло и растянулась на кровати, зажмурившись и потянувшись. – Докладываю информацию: замуж еще не вышла.

– Не смешно, – заметила мама, – ну как прошло?

– Никак, мам, как еще могло пройти? Мы с Игорем не поняли за секунду, что созданы друг для друга.

– Никто не говорил о секундах! К чему рубить с плеча? Встретились бы еще, погуляли, сходили в кино. Вы ведь совсем не знаете друг друга.

– Мам, – я покачала головой, вздыхая. – Такие вещи понимаются сразу. Человек тебе или нравится, или нет.

– Вот уж ерунда, – фыркнула мама. – Ты живешь идеальными представлениями о любви, которые ни к чему хорошему не приведут. Останешься старой девой.

– По-твоему, лучше без любви?

– Да ты пойми, любовь – это, конечно, замечательно, но иногда надо трезво смотреть на вещи. Вот была ты влюблена в Вадима, и что? Вышло из этого что-то хорошее? Нет. Я понимаю тебя, дочка, честное слово, понимаю. В моей жизни тоже был такой человек. Я любила до одури, готова была в огонь и воду…

– Мам, ну что ты заливаешь, – отмахнулась я. – Ты за папу вышла в восемнадцать лет будучи беременной мной. А если ты о нем, то это не лучший пример, потому что у вас с ним как раз все хорошо. Долго и счастливо.

Мама немного помолчала.

– Нет, я не о нем, – сказала наконец, понизив голос. – Ты знаешь, мы с твоим отцом знакомы с пеленок, выросли вместе. Он был в меня влюблен с подросткового возраста. Но я сначала не воспринимала его как парня… И да, я встречалась с другим до твоего отца. Я была влюблена и верила в то, что этот парень моя судьба. Меня не страшило будущее, то, что у него проблемы в семье, больной отец, за которым нужен уход… Что сам он парень без перспектив, но с желанием творить, которое не особенно приносит деньги… Я хотела быть с ним, понимаешь, Ирин. А он просто бросил меня, решив жениться на другой. Девочке из богатой семьи, благодаря которой он мог построить карьеру и разбогатеть…

Мама судорожно выдохнула, а я почувствовала, как у меня холодеют пальцы. Уж очень эта история походила на услышанную мной из других уст. Сердце екнуло. Мою маму зовут Инна. Забеременев, она перевелась из местного ВУЗа в областной, потому что папа учился там, и уехала.

– Мама, – прошептала я непослушными губами. – Как звали того парня?

– Это не имеет значения, я просто хотела сказать…

– Его звали Кирилл?

– Что?.. Откуда ты?.. Как?.. – бессвязно начала она, а я испуганно сжала трубку, зажмурившись. Мама была беременна, когда уезжала. Господи, нет, только не это.

– Мама, этот Кирилл ведь не может быть моим отцом?

– Что?.. – я почувствовала, как ее голос задрожал, а сама почему-то думала о том, что у мамы волосы каштановые, папа блондин, а я жгучая брюнетка. Как и Кирилл. Господи, нет, нет…

– Я не знаю, что ты себе придумала, как узнала… – лепетала мама на том конце, – Но он не твой отец, ясно? Твой отец – Дмитрий Рябинкин! Господи, Ирина, откуда ты знаешь о Кирилле? Откуда?

– Я ничего не знаю, мам. Правда. Просто… Я перезвоню тебе.

Я повесила трубу и растерянно уставилась перед собой. Что же это такое происходит? Как же так? Разве бывают такие совпадения? Чтобы я встретила Кирилла, и он оказался…

Нет, не бывает. Это Ветер потащил меня в клуб на встречу с Кириллом. Он пихнул меня в дом Савицкой… И я почти уверена, он знал о том, что у Карташова был роман с моей мамой.

Вскочив, я натянула джинсы, майку и, застегивая на ходу олимпийку, вышла в прихожую. Телефон разрывался от маминых смс. Поняв, что на звонок я не отвечу, она стала писать. Но мне пока было не до того, с ней я еще поговорю. Сначала я должна понять, действительно ли все это произошло не случайно, а с лёгкой руки Саши Ветра.

Не знаю, как я доехала на скутере до улицы Пирогова, не попав в аварию. Колбасило меня будь здоров, а еще то и дело появлялись предательские слезы, вытирать которые в шлеме было несколько затруднительно. Кажется, мой предел сил подходил к концу, учитывая, сколько всего вместилось в одни сутки, это, пожалуй, точно перебор.

Бросив скутер возле дома, я достала телефон, куча пропущенных от мамы и сообщения.

“Нам надо поговорить”

“Не игнорируй меня”

“Прошу, не пори горячку, давай все обсудим спокойно”

И все в таком духе. Тряхнув волосами, я набрала маму.

– Господи, Ирина! – начала она, но я перебила:

– Кирилл Карташов может быть моим отцом? – задала вопрос.

– Ты и фамилию его знаешь… Я не понимаю, откуда ты…

– Просто ответь на вопрос, мам.

В трубке возникла тишина.

– Твой отец Дмитрий Рябинкин. Он вырастил тебя, и…

– Карташов мой отец? – повысила я голос, в висках застучало.

– Я не знаю, – в сердцах выдала мама и добавила уже тише. – Я не знаю, Ирина.

– Как это не знаешь? – я ходила вдоль дома Ветра широкими неровными шагами.

– Когда он бросил меня, я… Я нуждалась в поддержке, твой папа… Я имею в виду, Дима, – быстро поправилась она, – он был влюблен в меня, мы встретились, я все ему рассказала… И он предложил мне быть с ним. Я согласилась. И конечно, между нами потом начались отношения…

– Боже мой, – прошептала я. – А папа в курсе?

– Конечно. Для него не имеет значения, кто твой биологический отец, Ирин. Он любит тебя, ты его дочь. Ты же это сама прекрасно знаешь.

Да, я знала. Мы не были с папой очень уж близки, как-то так вышло, что я в принципе росла обособленно от взрослых. Не приносила проблем, со мной было мало забот, потому и внимания уделяли меньше, занятые делами: мама с папой оба работали, много времени я проводила с бабушкой, папиной мамой. Но все равно: папа меня любит, я это знаю, чувствую. Каждую его улыбку, объятья, разговоры, когда я приезжаю к ним – ни сейчас, ни тогда у меня не было повода укорить его.

– Мам, давай поговорим завтра, – наконец сказала я. – Ладно? Мне нужно как-то это все обдумать.

– Хорошо, – неуверенно ответила она. – Хорошо.

– Ну давай.

Я повесила трубку и, сунув телефон в карман, подошла наконец к двери и позвонила. Честно говоря, сомневалась, что мне вообще откроют, но на удивление открыли почти сразу. Инна Сергеевна дежурно улыбнулась, спрашивая:

– Ирина, доброй ночи. Что-то случилось?

– Я могу поговорить с Ветровым? – у меня не было сил соблюдать церемонии.

– Конечно, он дома, проходите.

Кажется, я действительно получила безлимитный доступ, как и сказал Саша. Непонятно только, за какие заслуги.

Я прошла мимо нее и направилась сразу в гостиную, Саша как раз спускался с лестницы, на ходу надевая рубашку.

– Ирэн? Что случилось? – спросил, глядя внимательно.

Я быстро подошла к нему, посмотрела в глаза.

– Ты это специально, да? С Карташовым? Ты ведь знал, что у него был роман с моей матерью? И специально подсунул меня к нему? Это что, какой-то очередной извращенный способ заствить меня чувствовать? Слишком жестоко, Саша. Я ничего тебе не сделала, чтобы поступать со мной подобным образом. Ты ведь видел, что он мне нравится как мужчина, и все равно ничего не сказал! Думаешь, одних предупреждений было достаточно? Думаешь, они помогли бы? Нет! Ты вообще соображаешь, что творишь?! Я ведь могла переспать с ним!

Слезы покатились из глаз, плечи опустились. Все, кончились силы. Окончательно кончились. Я некрасиво заплакала, качая головой.

– За что ты так? – снова и снова повторяла через всхлипы.

Ветер притянул меня к себе. Обнял крепко, я слабовольно уткнулась лбом в его плечо, продолжая плакать. Мне просто нужна была чья-то поддержка, а рядом не было никого. И пусть наивно, но я надеялась, что Саша на моей стороне. Но у него, кажется, своя игра, в которой мне только отведено место. Черная королева походила, теперь ее можно убрать с поля.

Немного успокоившись, я отстранилась, вытирая глаза, взгляд упал на тело Ветра, он не успел застегнуть рубашку, потому что я на него набросилась с обвинениями. Смуглая кожа на груди и подтянутом животе была хаотично покрыта шрамами. Поняв, что я их заметила, Ветер сделал пару шагов в сторону и стал торопливо застегиваться, отвернувшись. Я растерянно молчала, не решаясь спросить, откуда они. Ощущение, что кто-то с упоением резал Сашу на части, ну или пытался что-то на нем нарисовать ножом. Господи, какой кошмар.

Я снова взглянула на Ветра под другим углом. Да, я ничего о нем не знаю. Но это ничего содержит в себе не только странных друзей, сексуальных малолеток и бывших жен. Есть еще другая сторона: страшная, опасная, – и действительно ли я хочу знать, через что прошел Саша Ветер? Стоит ли мое любопытство того, чтобы бередить раны, которые не зажили и не заживут?

– Присядь, Ирэн, – застегнувшись, Ветер повернулся ко мне и указал рукой в сторону дивана. Инны Сергеевны, естественно, уже не было.

Ветер уселся рядом, на столике лежала пачка сигарет, он вытащил одну и прикурил. Дым расползся вокруг него, окутывая. Саша не двигался, смотрел в одну точку перед собой, я выпрямилась, вытащила сигарету из его рук, он, едва заметно вздрогнув, перевел на меня взгляд.

Я сделала затяжку, небольшую, едкий дым обжег горло, горечь поползла в пищевод. Зато с выдохом в голове поплыл туман, немного размазало, притупило эмоции.

– Не знал, что ты куришь, – Ветер слабо улыбнулся.

– Когда-то курила. Очень давно. В прошлой жизни, – тихо сказала я, откидываясь на спинку и делая еще одну затяжку. Понятно, почему в критические моменты люди начинают курить. Мне хватило полсигареты, чтобы меня загасило. Слегка подрагивающей рукой я затушила другую половину в пепельнице, наблюдая, как Ветер медленно выпускает изо рта дым.

– Мне поступил заказ, – начал говорить он. – Один человек захотел получить компромат на Карташова. Я взялся за эту работу и стал копать. А потом подвернулась возможность внедрить кого-то в его дом.

– Почему меня? – покачала я головой.

Саша тяжело вздохнул.

– Ты художница, ты уже помогала мне в расследовании. И я тогда не знал о том, насколько далеко в прошлое уходит история. А когда докопался до твоей матери, сам испугался, ты уже выказывала Карташову симпатию, и было понятно, что никакие мои уговоры в случае чего не подействуют. В общем, я пошел иным путем, сделал анализ ДНК, чтобы понять картину. Карташов – не твой отец, – Саша посмотрел на меня, а я на несколько секунд лишилась дыхания, услышав эти слова. Облегчение вырвалось из груди воздухом, я нервно рассмеялась, прикрывая глаза. Не отец, не отец, не отец – стучало в висках.

Слава богу. Хотя ситуация все равно ужасная, но этот факт сильно облегчает существование. По крайней мере, смотреть в глаза Кириллу мне будет значительно проще.

– Почему ты просто не рассказал мне? – посмотрела я на Сашу. – Зачем было заставлять вот так узнавать?

Саша помолчал, сделав последнюю затяжку, затушил окурок и сложил руки в замок, упершись локтями в колени.

– Потому что я не очень хороший человек, Ирэн, – произнес тихо, глядя вперед. – Потому что для меня важнее, чтобы человек испытывал эмоции, неважно, боль это будет или счастье. И когда я вижу то, что может вывернуть наизнанку, то, что заставит его жить, а не просто существовать изо дня в день в уютном и удобном мирочке, я использую это. – Он повернул ко мне голову и добавил: – Даже понимая, что, возможно, меня за это возненавидят.

Глава 20

Воцарилась тишина, я откинулась на спинку, Ветер продолжил сидеть, как сидел. Мне было сложно идентифицировать, что я чувствую. Странно, но несмотря на все, что пережила за последний час, я понимала, что не могу испытывать к Ветрову ненависть. Даже если бы захотела. Было четкое понимание: он действительно такой, какой есть. И если ты хочешь, чтобы этот человек присутствовал в твоей жизни, придется принять и тот факт, что с некоторыми его загонами ты ничего не поделаешь.

– Значит, ты подумал и решил, что я слабовато живу и надо меня встряхнуть? – спросила спокойно. Саша повернул ко мне голову, а потом тоже откинулся на спинку, коснувшись моего плеча своим.

– Ты шесть лет жила на паузе, Ирэн, – заметил, не глядя на меня. – С того момента, как рассталась с Черненко, ты сама остановила свою жизнь, ограничила ее стенами квартиры, работой на удаленке и узким кругом новых подруг, которые не знали о твоем прошлом. Тебе так было удобно. Ведь так все понятно, все под контролем. Можно не бояться, что жизнь снова даст трещину и развалится на мелкие куски. Но ведь это только маска, Ирэн, – он повернул ко мне голову, но я не ответила тем же, продолжая пялиться вперед, чувствуя, как на глазах снова появляются слезы. – Даже не маска, а саркофаг. Ты похоронила себя, решив, что лучше не испытывать никаких эмоций, если кроме радости и счастья будет ещё и боль. Но я открою тебе секрет: ты никуда не уйдешь от боли. Рано или поздно она настигла бы тебя, и вот тогда бы размазало куда сильнее, потому что ты просто не смогла бы выстоять. Нелепо прозвучит, но каждому действительно дается по силам. А ты очень сильная, Ирэн, только нужно выбраться из скорлупы и начать снова жить.

Он замолчал, я сжала губы, зажмуриваясь, громко выдохнула. Конечно, он был прав. И конечно, я понимала это. Даже если не хотела признаваться самой себе. Мне было всего девятнадцать, полная надежд на светлое будущее, наивная, влюбленная, счастливая до невозможности… Я потеряла все.

И только последние месяцы я действительно изменилась. С появлением Ветрова. Мой удобный мир затрещал по швам, и я сама помогала рвать нити, которыми он был сшит. Даже не понимая этого толком, я потянулась за Сашей как за источником силы, которая мне была нужна.

Сначала вроде бы и выбора не было, а потом оказалось, что мне самой хочется продолжать. Что жизнь не ограничивается привычными вещами, что в глубине души я истосковалась по ярким эмоциям и ощущениям, по необычным людям, разговорам, нестандартным ситуациям. По всему, что было не так, как было все эти шесть лет. Шесть лет – вдруг осознала я! Это же так много, внушительный срок, который я могла провести совершенно иначе.

И снова вспомнила о Вадиме. Вот он пошел дальше, нашел в себе силы переступить через боль и через жизнь без нас. А я только сделала вид, но на самом деле так и осталась где-то в прошлом. В прошлом, которого уже нет.

Я повернула голову к Ветрову, он чуть улыбнулся, ожидая от меня реакции.

– У меня нет сил реагировать, – ответила я на это. Он улыбнулся шире и, закинув руку мне на плечи, притянул ближе. Я уложила голову ему на плечо, подумав, что все это очень странно, потому что кажется абсолютно нормальным. Полный бред.

– Но я рада, что Кирилл мне не отец, – добавила еще. – Конечно, между нами ничего не было… Но все равно… Даже не верится, что он и моя мама встречались. Он был влюблен в нее.

Я приподняла голову, посмотрев на Сашу, он вопросительно вздернул брови.

– Ты, конечно, не расскажешь мне, кто сделал заказ на компромат?

Ветер рассмеялся, качая головой.

– Ирэн, ты неподражаема, ты в курсе?

– Так я и думала.

Я снова положила голову ему на плечо.

– Не знаю, что сказать, – заметила через пару минут. – Наверное, я действительно должна на тебя злиться. Но я почему-то не могу. Значит, ты искал компромат на Кирилла и докопался до его отношений с моей мамой? А вся эта история с Ольгой? О ней ты тоже знал?

– Что она якобы кого-то убила в юности? Нет. Я, конечно, знал, про психушку и дальнейшее замужество, но решил, что творческим натурам свойственны психологические расстройства, а Карташов просто удачно воспользовался ситуацией, чтобы жениться на богатой девочке. Но теперь уверен, все было не так.

– Удалось что-то узнать о погибшей невесте отца? – я выпрямилась, отстраняясь. Ветер кивнул.

– Выпьем чаю?

– Давай, – согласилась я.

Мы прошли в кухню, Ветер зажег свет, а я подумала, что по ночам, видимо, Инна Сергеевна теряет власть над кухней, я-то была уверена, что Сашу сюда на пушечный выстрел не подпускают. Я села за стол, Ветер поставил чайник.

– Удалось узнать, что Савицкий и впрямь собирался жениться. Невеста была моложе его на пятнадцать лет, по слухам, премилая особа, но утверждать не возьмусь. В то лето они всей семьей жили в рыцарском замке. Если уйти в лес, там есть возвышенность с обрывом, высота приличная. Как выяснилось, невеста Савицкого любила гулять по лесу. Предположительно, она подошла к краю обрыва и поскользнулась на песчаной насыпи. Упала вниз, расшиблась насмерть.

– Охренеть, – выдала я, сморщив нос.

– Любопытно то, что нашла ее именно Ольга. Она вроде как ходила рисовать в лес, услышала крик, побежала к обрыву и увидела лежащую внизу женщину.

– И поэтому у нее случился нервный приступ.

– Он случился позже, – Ветер разлил чай по чашкам и поставил одну передо мной. Я принюхалась: мята. Ну конечно, успокоительное. – Вроде бы прошло около месяца, но списали на запоздалую реакцию на несчастный случай.

– Думаешь, срыв случился из-за того, что появился Кирилл и стал ее шантажировать?

– Думаю, да, – кивнул Саша. – К такому она не была готова, плюс нервное напряжение из-за случившегося… В общем, девочка сдала, попала в психушку. А когда вышла, поняла, что ей придется сделать все, что захочет Карташов.

– Но зачем ей было убивать невесту отца? – покачала я головой, сделав глоток.

– Сложно сказать. Ответ на этот вопрос знает только Ольга. Детская травма, боязнь потерять отца, мать-то она уже потеряла. Опять же деньги – жена получит половину имущества мужа, вторую половину придется делить с сестрой.

– Вряд ли она могла настолько меркантильно мыслить в семнадцать, – заметила я.

– Люди бывают разные.

Вот уж не поспоришь.

– Ты думаешь, Кирилл видел, как Ольга столкнула ту женщину? – спросила его.

– Видеть мало, – качнул Саша головой. – Конечно, в случае чего и слова могли сыграть против нее, но увы, это не доказательство вины.

Тут мне в голову пришла новая мысль, я расширила глаза, глядя на Ветра, он вопросительно вздернул бровь.

– Смотрел фильм “Враг государства”? Там чувак ставил на природе видеокамеру, чтобы снимать красивые кадры, он оставил ее на ночь, а когда забрал, оказалось, что в кадр попало убийство человека.

– Не пойму, куда ты клонишь, – Ветер потянулся за сигаретой.

– Кирилл рассказывал мне, что в юности увлекался видеосъемкой. Что, если он случайно заснял то, как Ольга столкнула невесту отца с обрыва? Вот уж улика, которой не может быть весомей.

Усмехнувшись, Ветер откинулся на спинке стула и закурил, качая головой. Я видела, как у него заблестели глаза, знать бы еще, о чем он думает сейчас.

– Похоже на правду, – наконец сказал мне, я отхлебнула еще чаю.

– Что будем делать теперь?

Ветер хмыкнул, туша окурок.

– Теперь мы пойдем спать, а завтра с утра будем думать. Хочешь остаться?

– Это неудобно как-то…

– Брось, Ирэн, я же сказал: мой дом для тебя всегда открыт.

Мы уставились друг на друга, пауза затянулась, и я понимала, что если не спрошу сейчас, то в ближайшее время не осмелюсь спросить и вовсе.

– Откуда у тебя шрамы? – я сглотнула, не зная, какой ждать реакции. Сердце застучало в груди слишком быстро.

Саша нахмурился, задумчиво глядя на меня.

– Иногда я ввязываюсь в истории, которые плохо заканчиваются.

Я кивнула, не зная, что тут добавить. Он ведь сыщик. Понятно, что меня вряд ли будут впутывать в подобные истории, но это не значит, что он не занимается чем-то опасным прямо сейчас.

Я встала со стула, Ветер поднялся следом за мной. Подошла к нему близко, рассматривала его лицо, чувствуя, как с каждой секундой в Саше растет странное напряжение. Оно становилось практически осязаемым, даже подумалось: если коснусь, Ветер просто дернется, как от удара током.

Мне хотелось сказать ему, что он мне важен, что я не знаю, как так вышло, и вообще не понимаю, что происходит между нами, но это и неважно. Потому что он мне действительно дорог. Что я боюсь его потерять, и наверное, поэтому маниакально хватаюсь за людей, которые знают о нем хоть что-то. Поэтому постоянно выпытываю что-то у него, как будто это знание связывает нас с ним.

Но почему-то я не находила слов. Они все казались глупыми, нелепыми, вычурными. Неуместными. Я даже не смогла заставить себя просто обнять его, хотя мне этого хотелось. Саша смотрел слишком напряженно, и я не могла понять, что происходит с ним. Как он оценивает нашу дружбу, чего ждет от меня?

Я улыбнулась, делая шаг назад.

– Пожалуй, можно заночевать и тут, – сказала, отворачиваясь.

– Конечно, – кивнул Саша. Напряжение не ушло, но градус ощутимо упал. – Пойдем, я тебя провожу.

Вместе мы поднялись наверх, мне отвели ту же комнату, что в прошлый раз, когда я жила у Ветра.

– Если что-то понадобится… – начал Саша и замолчал, я кивнула. Он тоже кивнул и пошел в сторону своей комнаты. Я посмотрела на его спину и снова не удержалась:

– Та девушка, от которой ты стараешься держаться подальше – это твоя бывшая жена?

Ветер замер, наклонил голову. Так и стоял ко мне спиной добрых полминуты. Потом все же повернулся.

– Нет, – качнул головой и добавил: – Спокойной ночи, Ирэн.

– Спокойной ночи, – прошептала я, не уверенная, что он услышал.

Приняв душ, легла в кровать с телефоном, открыла диалог с мамой, не зная, что написать. Представляю, как она нервничает там, я ведь напала на нее, вывалила информацию, которой она не ожидала. Мама теперь голову ломает, откуда я вообще о Карташове знаю. Да уж…

Мам, просто мы с Кириллом понравились друг другу и чуть не оказались в одной постели, даже невзирая на то, что он женат. Сердечный приступ обеспечен. Скажу, что мы случайно познакомились, пока я работала на Савицкую. И что зашел разговор о прошлом, вот я и узнала в истории мамы историю Кирилла.

Сердце сжалось. Тогда она ведь будет думать о нем. Что он не забыл за столько лет ту девчонку, что его любила. А если она все еще его любит? Нет, нет, она любит папу, она никогда так с ним не поступит. Да откровенно говоря, Кирилл может сколько угодно ностальгировать о прошлом, но это не значит, что он захочет сходиться с мамой.

“Мам, я тебя люблю, не переживай, завтра поговорим. Все будет хорошо”, – написала в итоге, потому что на разговор уже не было сил. Спрятала телефон под подушку, закрыла глаза и вырубилась в один момент, даже не дождавшись ответа.

Проснулась я поздно. Кровать стояла в тени, а стресс выжал из меня все силы. Часы показывали без пятнадцати одиннадцать, охнув, я села, оглядываясь. Была уверена в том, что Ветра дома уже нет, быстро одевшись и почистив зубы пальцем, спустилась вниз.

Так и есть, Инна Сергеевна сообщила, что Александр Геннадьевич отбыл около девяти утра, и предложила мне позавтракать. Я не стала отказываться. Дома все равно шаром покати, в кафе ехать не хочется, а Инна Сергеевна готовит вкусно. Даже мегерой не смотрела на меня, была более чем любезна, но я все же не стала вступать в диалог.

– Александр Геннадьевич просил вам передать, – домоправительница вручила мне листок, я поблагодарила, принимая его.

Список участников промоакции. Саша даже выделил тех, кто подходит под указанный Аленой возраст. Точнее всех, кому до двадцати. Их оказалось всего четверо. Адреса тоже прилагались, но я полезла в интернет. Мне повезло, двое парней были брюнетами, третий – полным. Оставался один: худощавый блондин по имени Артем Павлов. Что ж, Артем, к тебе мы и наведаемся. По данным соцсетей Артем учился в местном ВУЗе, так что после обеда должен был быть дома.

Я заехала к себе, приняв душ, переоделась и отправилась к маме. Поговорить с ней не помешает. Папа был на работе, и я этому порадовалась. Отчего-то перед ним было стыдно. Словно он оказался случайно запятнан грязью, которой не заслуживал.

Поведала я маме ту историю, что придумала вчера. Она только головой качала, кусая губы. А я думала: она очень хороша, несмотря на возраст. Наверное, жаль с какой-то стороны, что у них с Кириллом не получилось, а с другой, папа заслуживает счастья, и он действительно его заслужил, когда принял маму, позвал с собой, женился, невзирая на то, что до конца не мог быть уверенным в том, что я его дочь. И я видела: мама это понимает. И любит папу, и не бросит ради мифической надежды на воскрешение былой любви.

– Вот как бывает в жизни, – мама качала головой. – Свела судьба… Я, конечно, знала, о нем. То есть кем он стал, чем занимается… Но и в голову не пришло бы связаться с ним. Он сделал свой выбор, и я. Я достойна лучшего.

– Да, – кивнула я, улыбнувшись. – Это так, мам. И еще: я знаю, что мой папа – это действительно мой папа.

Она улыбнулась, облегченно выдыхая. Обняла меня.

– Он не хотел делать тест, – прошептала мне на ухо. – Сказал, ему неважно, потому что ты его дочь. Он у нас такой хороший, Ириш. Иногда я думаю, что не заслуживаю его. Он не просто спас меня тогда… Он сделал меня по-настоящему счастливой.

– И это здорово, мам, – я погладила ее по щеке. – Давай не будем рассказывать ему, ладно? Ни к чему это. Лучше поужинаем как-нибудь на недельке все вместе? Я угощаю, ты выбираешь место.

Мама рассмеялась сквозь слезы и снова меня обняла. Я крепко прижала ее к себе, некстати подумав: прав был Ветер, именно эмоции делают нас живыми.

В квартиру Артема Павлова я звонила около пяти. Рассчитывала, что из института он уже пришел, а гулять еще не ушел. Родители, если работают, должны отсутствовать. Жил Павлов, кстати, в районе девчонок, так что я была уверена, что тяну счастливый билет. Дождалась, пока из подъезда вышла девчушка лет десяти, и скользнула внутрь, так больше шансов, что паренек не отобьется от разговора. На мой звонок ответил голос из-за двери:

– Вы кто?

Что-то не очень приветливо.

– Я расследую дело об исчезновении двух девочек в этом районе. Мне нужно поговорить с Артёмом Павловым.

Воцарилась тишина, я уже решила, что мне не откроют, но лязгнула задвижка. Улыбнулась, но тут же нахмурилась, глядя на парня.

– Ты же друг Игоря Титова, – сказала ему, – ты был с ним, когда мы общались о Миле и Кате.

– Заходите, – буркнул тот, я немного растерянно прошла. – В кухню проходите.

В кухне обнаружился тот самый Артем. Переведя взгляд с одного на другого, я сразу поняла: парни – братья.

– Так ты поэтому растерялся тогда? – вздохнула я. – Потому что знал, что твой брат замешан в исчезновении.

– Он не при чем! – нахмурился тот в ответ, а Артем вскинул на меня испуганный взгляд. – Тема оказался втянут в эту историю случайно!

– А можно подробней, что за история?

– Я расскажу, – подал голос Артем, брат хотел что-то сказать, но только махнул рукой. – Мне Катя нравится, – несколько смущенно продолжил. – Я пытался с ней общаться, но она сказала, мы можем быть только друзьями. Мол, еще рано для отношений, и у нее большие планы на будущее. Хочет в Москву уехать, а я поступил в местный ВУЗ… В общем, мы общались, но так… Вялотекуще. А недавно она сама ко мне подошла во дворах и попросила достать карточек для таксофонов. Я летом в газетном ларьке подрабатывал, они там продаются. Попросила никому не говорить, ну я согласился. Что в этом такого? Заглянул в ларек, подменил тетушку типа по доброй памяти, она обедать пошла, а я карточек взял. Деньги в кассу за них положил, если что, ничего такого не думайте…

– Артем нормальный пацан, – вклинился его брат, не помню даже, мы знакомились или нет? – Он умный, хорошо учится, подрабатывает в местной газете, он бы не стал сознательно участвовать в чем-то противозаконном…

– Я его и не обвиняю, – заметила я. – Я так понимаю, ты отдавал карточки в день промоакции газеты?

– Да… – они переглянулись с братом. – Откуда вы знаете?

– Вас видели с девчонками возле памятника, ты был в фирменной одежде.

Артем поморщился, а я подумала, да, вот так люди и палятся – на мелочах.

– Зачем им карточки, они не говорили? – спросила дальше, хотя внутри уже роились неприятные подозрения. Артем покачал головой. – После той встречи ты их видел?

Снова качание головой.

– Я писал Кате, но она ответила, что ей некогда, а через пару дней они пропали. Вот такая история.

Действительно, история. Катя, по всей видимости, чистила переписку с парнем. Если бы не Алена, мы могли и не узнать о нем. Так что, считай, повезло. Я покинула квартиру под напряженными взглядами парней и разместилась на скамейке в соседнем дворе. Совпадение мне не нравилось. Кто-то звонил Ольге с таксофона и обвинял в убийстве, и Катя с Милой тоже, выходит, кому-то звонили? Не хочется думать, конечно, о подобном развитии событий, но…

– А вы случайно сейчас не на работе в частной консультации? – набрала я Наталью.

– Да, я здесь, – она понизила голос. – простите, Ирина, не представляю пока, как мне скачать все данные, я…

– Можете посмотреть одну пациентку по этой же специфике? – перебила я. – Карташова Ольга.

– Да, это могу… Сейчас посмотрю и напишу вам, была ли у нас такая клиентка.

Сообщение пришло через семь минут. Клиентка Ольга Карташова, услуги оказаны месяц назад на сроке в шесть недель.

Глава 21

Я выдохнула, откладывая телефон. Отстой какой. Что, если эти дурехи решили, что звонить женщинам, сделавшим аборт, и обвинять их в убийстве – это отличная идея? Думали, покажут, что те совершили ошибку, а на деле… На деле нарвались на Ольгу, которая решила, что речь идет о другом убийстве, том, которое она совершила много лет назад. И конечно, она не бросила бы это просто так. Наверняка договорилась о встрече? Или каким-то образом выследила звонивших… Я зажмурилась, боясь представить, что могло случиться дальше. Как там Ветер сказал? Кто раз совершил убийство, совершит еще раз, и оно дастся ему легче? Господи, пусть лучше мои мысли не подтвердятся.

Но когда я сообщила обо всем этом Саше, он тоже напрягся.

– Плохое совпадение, – заметил мне, – я постараюсь нарыть что-нибудь в этом направлении.

– Наверняка они звонили еще кому-то, – предположила я. – Кому-то может быть достаточно самого факта подобного звонка, чтобы начать действовать решительно.

– Значит, нужно обзванивать список, я скину его тебе сегодня. Правда, если кто-то всерьез занялся девочками, вряд ли что-то тебе поведает.

– Звонок с автомата можно будет отследить, – предположила я.

– Гипотетически можно, скорее всего, они звонили всем в одно время… Ладно, я подумаю, что можно сделать. К Ольге я приставил людей, но если она не полная дура, то будет сейчас проявлять осторожность. Савицкая тоже под присмотром.

– На случай, если Ольга все-таки полная дура? – съязвила я.

– Я не могу понять, почему ее выкинули из окна, – откликнулся Саша. – Почему именно сейчас? Должна быть причина, а я ее не вижу, и это настораживает. Одно дело, если Ольге просто захотелось получить наследство пораньше, тогда она затихнет сейчас. Но если дело более серьезное, и живая Савицкая по какой-то причине представляет для Ольги угрозу, она рискнет, но попытается закончить начатое.

Я покусала губы, снова почувствовав волнение за Алену Дмитриевну. Конечно, она особа взбалмошная, но в целом добрая и безобидная, и точно не заслужила того, что с ней случилось.

После разговора с Сашей, я решила позвонить Кириллу, чтобы узнать о состоянии Савицкой. Этот звонок тоже требовал определенных моральных сил, потому я еще какое-то время просидела на скамейке, глядя перед собой. Хорошо, что мы с Кириллом уже определились в наших отношениях. Не придется рассказывать про маму или придумывать какой-нибудь бред в качестве отмазки. То, что правду я не расскажу, я решила твердо. Достаточно того, что я вытащила мамино прошлое и разбередила ее эмоции. Кириллу это точно не нужно. Вряд ли мы продолжим наше с ним общение, так что… Так что я вполне могу позвонить ему и спокойно поговорить.

– Алена пока в том же состоянии, – ответил Кирилл на мой вопрос. – Но врачи говорят, что опасность миновала, и она должна прийти в себя. Ей крупно повезло.

– Это точно. Сообщишь мне, когда она очнется? Хочу ее навестить.

– Конечно, – на секунду он замолчал, потом добавил: – Может, выпьем кофе?

Я знала, откуда растут ноги этого вопроса. Отчетливо понимала, и сейчас была даже рада, что он его задал. Потому что я не почувствовала ничего. Больше не было стыдливости, дрожащих коленок и сладостного предвкушения, которому не суждено сбыться. События вчерашнего дня полностью развеяли флер, царивший вокруг меня и Карташова.

– Не думаю, что это нужно, – ответила спокойно. – Скажи, что ты думаешь о случившемся?

– А что я могу думать? – он как будто удивился. – Конечно, это был несчастный случай.

– Она не могла сама?.. – я не закончила, дав ему возможность додумать. Я, конечно, так не считала, но хотелось услышать мысли Кирилла. Он думает на Ольгу, но мне об этом не скажет. Понять бы все-таки на чьей стороне он играет…

– Самоубийство? – вот теперь Кирилл точно удивился. – Нет, Ирина, не думаю. Алена не той породы, уж она точно будет цепляться за жизнь руками и зубами… Да и причин никаких не было, если на то пошло. Думаю, все-таки несчастный случай.

– Что ж, скоро она придет в себя и сама расскажет, – вздохнула я. Карташов на мгновенье замешкался, но потом согласился со мной, на том мы и распрощались.

Мне вот интересно, Алена Дмитриевна вообще поняла, что ее этими привидениями тупо разводили? Или так и считает, что все это происки высших смыслов, и случилось то, что должно было? Ее поманило привидение, а потом явилось и забрало с собой, вытолкнув из окна. Точнее, попыталось забрать. Нет, это полный бред. Даже она должна понимать.

Так как делать было больше нечего, я решила скататься в замок и забрать остаток своих вещей.

В этот раз мне повезло, работала Светлана Сергеевна. Первым делом она усадила меня обедать, дома никого не было, а женщине явно хотелось поговорить о случившемся с кем-то еще, кроме поварихи.

– Не могу поверить, не могу, – восклицала домработница, пока я уплетала суп. – Как же ей повезло, что внизу росли кусты, и что Кирилл Александрович приехал домой.

– Вроде бы опасность миновала, – заметила я, – врачи ждут, когда она придет в себя.

– Дай бог, дай бог, – женщина перекрестилась, глядя на пустой угол, я оставила это без комментариев. – Она ведь предчувствовала это.

Я сощурилась, глядя на нее.

– Что выпадет из окна?

– Что что-то случится. Все из-за этих дурацких звонков, – понизила Светлана Сергеевна голос, а я даже ложку отложила.

– Каких звонков?

– Ну так при тебе же Ольга Дмитриевна в обморок упала. Я, конечно, Алене Дмитриевне рассказала о случившемся. А она сказала, если еще позвонят, чтобы я ее позвала вместо Ольги.

– И что, звонили? – сердце неожиданно екнуло.

– При мне нет. Но когда я вышла в свою смену, Алена Дмитриевна определенно уже нервничала. Я спросила ее, ну о звонках, но она ничего не ответила. Только сказала, что хотела предотвратить беду и не смогла. А потом начала про привидение рассказывать, – тут Светлана Сергеевна махнула рукой, было видно, что к этой теме она тоже относится со скептицизмом. Правда, следом добавила: – Впрочем, привидение или что там, но беду она себе действительно накликала. Я уже второй день места не нахожу.

– Постойте, – мотнула я головой. – Ольга же сказала, что кто-то просто ошибся номером, а ей стало душно от жары.

Светлана Сергеевна закатила глаза.

– Вот сразу видно, что в нашем террариуме вы недавно, Ириночка. Ольга Дмитриевна – та еще актриса. Я, конечно, тут работаю и должна отзываться о хозяевах хорошо, но… – она вздохнула, качая головой. – Но по-моему, здесь просто форменный дурдом.

Не согласиться было трудно, и это учитывая только то, что знала я. Насколько больше известно домработнице? Захочет ли она рассказать?

– Так вы думаете, Ольге действительно кто-то звонил и так напугал, что она упала в обморок? – спросила я осторожно.

– Думаю, да. Она ведь богата, а значит, всегда найдется кто-то, кто захочет этим воспользоваться.

– Каким же образом? Разве Ольга занимается чем-то противозаконным?

– Нет, конечно. Но ведь ловят не только на этом. Ты же видела, какие странные у них отношения с мужем… Отношениями и не назвать. Думаю, она ему изменяет и попалась. Кто-то проведал и стал ее шантажировать.

Светлана Сергеевна понизила голос, расширив глаза, а я подумала, что тут она дала маху. Кириллу абсолютно все равно, есть у Ольги любовник или нет, тем более он и сам хорош. Кажется, Светлане Сергеевне нравятся сериалы, идущие по телеку, но даже так представить, что происходит на самом деле, она не способна. Потому что это действительно форменный дурдом.

– И что? – поддержала я разговор. – Думаете, Алена Дмитриевна выследила шантажиста? Или любовника Ольги?

– Не знаю. Говорю же, мне она ничего не сказала. Но я убиралась в ее кабинете и нашла записку.

– Что? – я подалась вперед. – Какую записку? Что там было?

– Алена Дмитриевна сама написала на клочке бумаги, я ее почерк знаю. Наверное, он упал, а она подумала, что выбросила. Там была запись: парк, танки, 21.00 и ниже со знаком вопроса фамилия: Вострицкий.

– Какая фамилия? – переспросила я по инерции, потому что она показалась мне знакомой.

– Вострицкий. Не знаю, кто это, и Алену Дмитриевну не спрашивала… Но очень меня она беспокоила, думала, поговорю с ней, как будет моя смена, а тут вот такое…

Вострицкий… Вострицкий… Что-то знакомое крутилось в голове, но я никак не могла уцепиться за мысль. Где я могла слышать эту фамилию? Впрочем, первая часть записки тоже внушает подозрения. Если это был тот день, когда девочки пропали? Последний раз их видели возле танков в парке примерно в указанное на бумажке время. Неужели это как-то связано? Откуда эти данные у Алены Дмитриевны? Могла ли она договориться о встрече с девочками? Но зачем? Что, если она следила за Ольгой? Например, подслушала разговор сестры, Ольга встречалась с девчонками, и… И что? Алена Дмитриевна сказала, что не успела предостеречь от беды. Не спасла Катю и Милу от Ольги? А сестра, в свою очередь, узнала, что Савицкая в курсе, и выбросила ее в окно?

У меня похолодели ладони. Как ни страшно признавать, но это было похоже на правду. Только что мне теперь делать? Нужно срочно поговорить с Ветром.

– Извините, я пойду вещи собирать, – пробормотала я, вскакивая, спешно вышла в гостиную, доставая телефон. Зависла пальцем над именем Ветра и замерла. Вострицкий Геннадий Михайлович – это имя я слышала от Саши. Этот человек якобы был тем, кто рекомендовал меня Савицкой как художницу.

Я растерянно заморгала, переставая понимать, что происходит. Саша сказал, вопросов у Алёны Дмитриевны не возникнет, разговор о моем попечителе не зайдет. Мне и в голову не пришло поинтересоваться, кто он такой. Но если Савицкая записала его имя под данными о встрече, это может значить, что Вострицкий как-то связан со всем, что происходит?

Я убрала телефон в карман и быстро поднялась наверх. Возле кабинета Савицкой постояла, прислушиваясь, все было тихо. Юркнув внутрь, снова постояла, привыкая к полумраку, царившему из-за задернутых штор. Не знаю, как Савицкая тут умудряется ловить возвышенные флюиды, или что там ловят эзотерики, по мне, так мрачновато как-то. С другой стороны, она, наверное, свечи зажигает для атмосферности.

Слишком много у нее причуд все-таки. Вот этим и воспользовалась Ольга, чтобы избавиться от сестры. Я полазила по книжным полкам, потом по ящикам стола, но ничего интересного не обнаружила. С тем же успехом осмотрелась в спальне Савицкой. Конечно, и там, и там старалась не оставлять отпечатков. Вдруг следственному отделу придет в голову мысль об убийстве. Комната Алены Дмитриевны была противоположностью кабинета в плане мебели. Кровать, шкаф и тумба, учитывая, метраж, выглядело немного странно – слишком много пустого места. Темные шторы были раздвинуты в стороны, окно открыто настежь. Я аккуратно выглянула вниз. Даже отсюда были заметны следы крови, оставшиеся на асфальте, их явно оттирали, но не справились с задачей до конца. Высота приличная, если бы не кустарник, у нее действительно не было бы шансов выжить.

Вопрос, сколько их сейчас, когда Ольге, возможно, нужно избавиться от сестры любой ценой? Прав был Ветер, когда ставил охрану к палате. Сейчас его мысли уже не казались настолько уж нереальными.

Я снова подумала о Вострицком. Пройдя в свою комнату, набрала имя в интернете. И каково же было мое удивление, когда не только нашла нужного человека, но и узнала его. Тот самый мужчина, с которым Карташов приходил в клуб, когда я изображала проститутку!

Мне захотелось выругаться, от души так. Я не понимала, что происходит, но начинала догадываться, что Ветер может знать, куда больше, чем сказал мне. Как же глупо было с моей стороны не слушать тот разговор! Зачем вообще была нужна встреча в клубе? Вострицкий, Карташов и сутенер с проститутками. Что за фигня такая?

Нахмурившись, я стала читать. Вострицкий Геннадий Михайлович оказался довольно известным дядечкой в нашем городе. Владелец благотворительного фонда для разных нужд населения. Среди его проектов помощь детскому областному онкоцентру, строительство и реорганизация детских домов. Его имя Савицкая написала на листке под местом, где пропали девчонки. И она должна его неплохо знать, раз Вострицкий оставил мне рекомендацию, и этого вполне хватило, чтобы взять меня на работу. А еще его знает Ветров, потому что должен был договориться с ним обо мне.

Вопрос в другом: знает ли Ветер о том, что этот Вострицкий мог участвовать во всей этой истории с похищением? Что он вообще знает и о чем молчит?

Можно было позвонить ему и спросить, но я не стала, вместо это занялась сбором вещей. Если бы Саша считал необходимым, он бы уже сообщил мне об этом мужчине. А если молчит, возможно, чего-то ждет. Ведет очередную игру, в которой мне выделен ход. Ну что ж, как он там говорил? Черная королева ходит, как ей вздумается и ни с кем не считается? Отлично, так и сделаем.

Для начала я вытащила отмычки (кто бы знал, что они настолько мне пригодятся) и отправилась в башню Алены Дмитриевны. Черт знает, что я там рассчитывала найти, но если больше доступа в этот дом мне не будет, лучше проверить все. Замок поддался на удивление легко, я прошла в покрытое пылью помещение, аккуратно подсвечивая фонариком на телефоне. Нашла нужный альбом и стала смотреть фотографии. В тот год, когда погибла невеста отца, после случившегося фотографий совсем мало. До лета порядком, но в основном одни и те же лица. В прошлый раз я рассматривала альбом в полглаза, потому надеялась, что могла пропустить фотографию погибшей невесты. А еще я заметила то, на что тогда тоже не обратила внимания: сестры Савицкие были вместе на многих фотографиях.

Глава 22

Складывалось ощущение, что несмотря на разницу в возрасте, они постоянно проводили время вместе. Из интереса я посмотрела старые альбомы и пришла к выводу, что раньше отношения между сестрами были куда лучше. Алена Дмитриевна вырастила младшую сестру, можно сказать, заменила ей мать. На фото они кажутся неразлучными, а в действительности даже не общаются.

Я просмотрела фотографии после трагедии, на них Ольги почти нет, только на общих фото, и она всегда в стороне от сестры. Любопытно. Хотя после убийства будущей мачехи и нервного срыва с последующей свадьбой Ольга могла замкнуться в себе. Возможно, она боялась осуждения со стороны сестры, или что не удержит тайну, и решила, что проще будет отстраниться?

Последние фотографии были примерно десятилетней давности, потом, видимо, стало достаточно просто телефона.

Я порылась в старых вещах, раскиданных по коробкам, но больше ничего интересного не нашла и отправилась во вторую часть замка, где была башня Ольги. Скорее всего, там она хранила вещи привидения, от которых избавилась, но вдруг повезет, и я найду что-то еще?

Ольгина башня тоже была забита коробками с вещами. Но кроме того, тут еще нашлись мольберт, краски и картины, свернутые в рулоны. Несколько я раскрутила и признала, что у Ольги действительно незаурядные способности. В основном тут были виды природы. Все картины были старыми, видимо, еще со времен юности. Но вот краски явно свежие.

Я порылась и нашла альбом, в котором оказались свежие рисунки. Они были мрачноваты. Своды башни с окном света, падающего внутрь, сам дом снаружи, но тоже овеянный мрачным ореолом. Казалось, Ольга видела в окружающем только темные стороны, который угнетали и пугали при взгляде на картины.

На одной из страниц нашлась старая фотография, истертая, смятая и разглаженная вновь, отчего по ней шли рябые полоски. Ольга и Алена Дмитриевна вместе. За год до случившейся трагедии, как видно по дате внизу. Сидят на причале у дома и улыбаются. Ольга прижимается к сестре, а Савицкая целует ее в затылок.

Я закусила губу, глядя на это фото. Сама не знаю, почему, почувствовала горечь внутри. Если Ольга хранит фото, значит, для нее это важно? Кажется, я в конец запуталась в их отношениях.

Когда спустилась вниз с вещами, Светлана Сергеевна предложила мне выпить чаю. Я не стала отказываться, надеясь узнать что-нибудь еще интересное.

– А вы давно в этом доме? – задала вопрос, жуя печенье.

– С того самого момента, как Алена Дмитриевна сюда переехала. А до этого у нее работала в городской квартире, приходила два раза в неделю.

– Ого, то есть давно, – улыбнулась я. – Быстро свыклись с ее характером?

– Да вполне. Ей нужен слушатель, так что я поддакивала и делала свои дела. Хотя здесь первое время было непривычно, из поездки она вернулась новым человеком.

– Вы имеете в виду эзотерику?

– И ее тоже. Но вообще раньше она много времени проводила на различных общественных мероприятиях, у нее была куча так называемых друзей, которым было в радость пить и есть за ее счет. Поездка помогла ей понять, что на самом деле от таких друзей никакого толка. Она просто очень одинока, – Светлана Сергеевна вздохнула. – Сами подумайте, лишилась в детстве матери, отец тоже рано ушел, с сестрой отношений нет. Вот и пыталась зацепиться за любого, кто был рядом. Честно говоря, сейчас она стала лучше, хоть и несет эту чушь про духов и всякие чакры. Раньше она частенько прикладывалась к бутылке, – домработница выразительно щелкнула себя пальцем по горлу. – Пьяная тоже любила поболтать, но сама понимаешь, такие разговоры не очень-то приятно слушать. Ох, что-то я разговорилась сегодня, – Светлана Сергеевна озабоченно посмотрела на меня. – Ты уж извини, не стоило на тебя все это вываливать. Просто нервы никуда из-за случившегося.

– Да все нормально, – улыбнулась я и поспешила допить чай.

Домой я приехала в тоскливом настроении. Мне почему-то было жаль и Ольгу, несмотря на все, что она совершила, если мы правы, и Савицкую. Они лишились друг друга, а по факту они единственные и были друг у друга. По итогу, Савицкая пила, пытаясь найти друзей среди прилипал, а потом подалась в эзотерику. Ольга живет с мужчиной, который ее шантажирует, впадает то в депрессию, то в чересчур активную деятельность. Тоже не признак психически здорового человека.

И все-таки нужно было что-то делать. Если я права, и к исчезновению девочек приложила руку Ольга, нужно найти способ прижать ее к стенке.

Помаявшись, я набрала номер. Каждый гудок гулко отдавался сердцебиением в груди. Он ведь может вообще не ответить, зачем?

– Алло, – услышала голос Вадима и выдохнула.

– Привет. У меня к тебе просьба. Нужно накопать данные на одного человека. Срочно.

– Что за человек? – я не видела, но почему-то сразу подумала, что он нахмурился.

– Вострицкий Геннадий Михайлович, знаешь такого?

Он немного подумал.

– Лично не знаком, но наслышан. У него вроде бы благотворительный фонд.

– Точно. Меня интересует вся возможная информация, официальная, неофициальная, вплоть до слухов.

– Что-то случилось?

– Нет. Правда, нет.

Снова пауза, после которой Вадим сказал:

– Хорошо, дам задание человеку.

– Спасибо.

Я уже собиралась положить трубку, когда он позвал:

– Ирин…

Сжав на мгновенье зубы, призвала себя к терпению.

– Если твои следующие слова не будут о том, что ты не женишься, давай просто попрощаемся, ладно? – перебила его. – Можешь сказать, что позвонишь, как только удастся что-нибудь разузнать.

Я замолчала, слушая в трубке его дыхание. Даже не знаю, чего ждала, честно. Все умом понимала, а все равно думалось: вдруг…

– Я позвоню, – произнес Вадим. – Пока.

– Пока, – прошептала в ответ и повесила трубку. Бросила телефон на кровать и немного постояла, пялясь в стену. На самом деле, все так, как я и думала. Так что не стоило так расстраиваться, как я сейчас.

Чего вообще расстраиваться, когда все вокруг друг друга используют? Глупо было ожидать, что именно Вадим вдруг окажется не таким. Все такие, даже Ветер. Что бы он там ни заливал про желание вернуть меня к жизни. Одно другому не мешает. Если возвращаясь к жизни, я нарою для него что-нибудь полезное, тоже неплохо будет.

Кажется, я превращаюсь в разочарованного в людях человека. Интересно, а разочарование входит в список эмоциональных состояний Ветра, которые он считает жизнью?

В общем, рациональных поступков от меня можно было не ждать, потому ничего удивительного, что я позвонила Кириллу.

Он удивился, хотя и попытался это скрыть.

– Я подумала, может, все-таки выпьем кофе? – предложила ему. Он немного помолчал, после уточнил:

– Просто кофе?

– Можно с молоком.

Карташов рассмеялся и согласился. У него как раз было время через час, так что мы встретились в центре в кофейне. Конечно, я преследовала некоторые умыслы. Из личных – желание досадить Ветру, он ведь узнает, что я пью кофе с Кириллом, и может расценить это по-разному.

В том числе, как и то, что я решила продолжить наши отношения с Карташовым, раз уж родственных связей между нами не обнаружилось, а с Ольгой у них брак только на словах. Черт знает, почему все это должно было волновать Сашу, но раз волновало, захотелось ему досадить. Во-вторых, я надеялась ненароком выведать что-то интересное. Вдруг повезет, кто знает?

Кирилл был в хорошем настроении, улыбался и с охотой поддерживал разговор.

– Видеозаписи с собой не захватил? – пошутила я. – Посмотрели бы твои нетленки.

– Не думаю, что сейчас они смогли бы кого-то удивить, – хмыкнул Карташов. – Видеографика с тех пор шагнула далеко вперед.

– А что ты снимал?

– Все подряд. В плане рождалась в голове идея, сочинял под нее видеоряд, находил музыку, ну и шел снимать.

– А после того, как женился, забросил свое увлечение?

– Стало не до того, – кивнул Кирилл. – Меня привлекли к бизнесу, нужно было разбираться с ним, я ведь по сути ничего не умел, только институтские знания, и я тогда еще учился.

– Алена Дмитриевна мне говорила, что Ольга раньше рисовала, выходит, вы оба в какой-то степени творческие личности.

– Как и ты.

Я улыбнулась.

– Можно вопрос?

Он устремил на меня внимательный взгляд, я продолжила:

– Как вы с ней познакомились? Понимаю, что между вами нет чувств, но ведь как-то вы сошлись.

Карташов криво усмехнулся, делая глоток, задумчиво поглазел в стену.

– Я случайно заснял ее на видео. Снимал в тому лесу, что за нашим домом, и она попала в кадр. Так и познакомились.

– Звучит романтично, если не знать продолжения.

Он рассмеялся.

– Никакой романтики, Ириш, поверь. Савицкие обе далеки от подобных чувств.

– А ты нет? – сорвалось как-то мимо воли. Он посерьезнел, разглядывая меня.

– Я не в том возрасте, чтобы увлекаться подобным всерьез.

– Брось, ты прекрасно выглядишь и сам это знаешь. Ты ведь встречаешься с Аней, я правильно поняла?

Он вздернул брови, разглядывая меня.

– У нас разговор по душам?

– Почему бы и нет.

– Тогда я тоже могу спросить?

Внутри екнуло. Я почему-то сразу вспомнила клуб и свое перевоплощение в проститку, а вдруг он все же узнал меня тогда, просто молчал? Нерешительно улыбнулась, он спросил:

– Что между тобой и Вадимом Черненко?

Чуть не выдохнула облегченно, но в итоге только усмехнулась, зачем-то начав мешать кофе.

– Было заметно, что между нами что-то есть?

– Да.

Я кивнула, ну вот, надеюсь, для его невесты все таким очевидным не было.

– Мы с ним встречались. Еще до того, как он занял такое положение в городе. Потом несколько лет не виделись, а тут судьба свела нас вновь. Но никакого продолжения не случилось: он женится на дочке мэра или кого-то там, а я… Это я.

Кирилл задумчиво кивнул, делая глоток.

– Ты же понимаешь, что он может жениться только ради бизнеса?

– Понимаю. Как и то, что между нами это ничего не изменит.

– Ясно. Счастья не получилось, – он улыбнулся, отставляя пустую чашку. – Что ж, моя очередь. Да, я сплю с Аней.

– Просто спишь? Кажется, вы давно вместе.

– Она тебе докучала?

– Так, ничего серьезного. Не стоит винить ее за это. Мне кажется, она тебя любит.

Кирилл вздохнул, потирая запястье.

– Все сложно, Ириш, правда. Мы с ней вместе почти год. Я не давал обещаний и не гарантировал эксклюзива, и она согласилась. Сам не ожидал, что это продлится так долго. Но… Когда не ревнует, она очень даже неплоха.

Я усмехнулась.

– Верю. Просто странно, что она так и работает у вас.

– Я предлагал ей уйти, я бы ее обеспечил, но она упрямится.

– Может, считает, что так она будет больше присутствовать в твоей жизни?

Кирилл промолчал, а я подумала, что наш разговор зашел куда-то не туда. В любом случае он понимает, что чувствует Аня, не может не понимать. И все равно ведет себя, как козел. Она это принимает и терпит, потому что вроде как любит. А счастья ноль. Ни у того, ни у другого. Тот случай, когда ты или решаешься на кардинальные перемены в жизни, или лучше просто отпустить друг друга. Потому что это уже не любовь, а навязчивое желание. Гонка за мнимым счастьем, которое вот-вот наступит. И которое не наступит никогда.

– Вот это мы забрели, – улыбнулся Кирилл, я согласилась с ним.

– Странно, что Аню не уволила та же Ольга, она ведь наверняка тоже понимает, что к чему.

– Ей все равно. К тому же Аня не просто так пришла. Ее мать долгое время работала у нас, можно сказать, знала Ольгу и Алену с юности. Так что ей совесть бы не позволила уволить.

А вот это уже любопытно, очень-очень любопытно. Значит, мать Ани много чего знает о семье Савицких. И наверняка о той трагедии, что случилась много лет назад. Вот бы поговорить с ней, да только как это сделать, даже если узнаю адрес, Аня ведь настучит Кириллу.

И все-таки это была зацепка, от которой было глупо отказываться. В конце концов, есть еще Ветер, пусть подключается к делам, сколько можно отлынивать. Он найдет способ узнать у любой бабули все, что угодно.

Минут через десять мы с Кириллом разошлись. Странно, но он все равно мне нравился. Понимала головой, что он мне не подходит, да и вообще человек сомнительной репутации, и нравы у него те еще… И все равно, было в нем что-то такое цепляющее. И я поняла, что: как тогда сказал Ветер обо мне, что мне тяжело под маской. Так и я видела в Кирилле не только плохое, но и что-то хорошее, что он давил и убирал за ненадобностью в обычной жизни. То, что наверняка привлекло когда-то мою маму.

Все-таки жизнь очень странная штука.

Я позвонила Ветру. Выслушав, он поинтересовался:

– А что ты собственно хочешь получить от этого разговора?

Я задумчиво покусала губу. Действительно, что? Узнать больше о прошлом Савицких? Надеюсь, что это как-то поможет раскрыть убийство невесты их отца и даст соответственно возможность посчитать произошедшее с Аленой Дмитриевной не несчастным случаем?

Примерно так я и сказала Ветрову.

– Лучше сосредоточиться на девочках, – ответил он на это. – Погибшая невеста никуда не денется, Савицкая по прогнозам врачей должна выкарабкаться, так что сама все расскажет. А вот Мила и Катя, если живы, то находятся в опасности.

Я посопела в трубку. Ветер, как всегда, был прав. Просто… Просто что-то мне во всей этой истории казалось неправильным. Я не могла поймать эту мысль, гнездящуюся в голове, но не покидало ощущение, что я что-то упустила. И наверное, отсюда странное желание докопаться до истины.

– Что предлагаешь делать с девочками? – поинтересовалась все же.

– Я поговорил с Ольгой.

– Что?

– Представился следователем. Якобы к нам обратилась женщина, которой звонили по телефону и обвиняли в убийстве. Кстати, я прошелся по списку, и действительно обнаружил несколько подобных звонков. Катя и Мила звонили не только Ольге. В общем, сказал, что мы докопались до девчонок и узнали, что они пропали. Теперь ищем их, обзванивая всех, кто проходил подобную процедуру в гинекологическом центре.

Ветер оттарабанил все это таким тоном, что я даже образ успела придумать, в котором он появился перед Ольгой.

– И что она сказала?

– Сказала, что она не проходила подобных процедур.

– В смысле? – нахмурилась я. – Она что, всерьез рассчитывает так нелепо отмазаться? Ее имя и данные есть в базе.

– Я тоже так сказал. Но она настаивает на своем. Ольга утверждает, что не делала аборт. Более того, восемь лет назад ей поставили диагноз по женской линии, она не может иметь детей.

Глава 23

Я растерянно захлопала глазами. Да что это же все значит? Как так-то? Ведь в базе есть данные Ольги. Отрицать это невозможно.

– Я попросил Наталью проверить по базе, – продолжил ветер. – Копий с документов они не снимают. В базе только данные, они соответствуют паспортным данным Карташовой.

– Хочешь сказать, кто-то воспользовался ее паспортом? – не поверила я. – А как же медсестры с ресепшен? Они ведь не могли не заметить разницы.

– Не знаю, Ирэн, – вздохнул Саша. – Я только после разговора с Ольгой, и пока сам ничего не понимаю. Паспорт она не теряла, выходит, кто-то или сделал копию, или тупо предоставил фото на телефоне, сейчас и этого достаточно.

– Значит, это кто-то, у кого был доступ к документам Карташовой. И кто более-менее на нее похож.

– Много таких знаешь? – хмыкнул Ветер. Я вздохнула.

– А сам что думаешь?

– Не исключаю возможности, что Ольга ведет какую-то игру. Как бы она ни старалась быть спокойной, я видел, что она нервничала. Слежку за ней я приставил, но думаю, сейчас она не будет рыпаться.

– Скорее всего. А ты случайно не узнал насчет ее любовника? Он ведь вполне может быть с ней заодно.

– Пока нет.

Секундная заминка все же была перед ответом, даже не секундная, а почти не слышная ухом. Я и услышала только потому, что слушала. Потому что, как ни прискорбно, но доверять Ветру безоговорочно я уже не могла.

– Странно, не находишь?

– Вовсе нет. Он же любовник. Их обычно прячут.

Я хмыкнула.

– Непонятно, зачем. Кирилл о нем знает, общественности глубоко плевать, близкие отлично понимают, что брак Кирилла и Ольги – это только слова.

– Как только пойму, почему она не афиширует своего любовника – дам тебе знать.

– Вот спасибо.

– Ты на меня сердишься? – спросил он вдруг, а я подумала, что Ветер успел слишком хорошо меня узнать. Я действительно сердилась, потому что была уверена, что Ветер все это время водил меня за нос.

– Я просто хотела разобраться в той давней истории семьи Савицких, – буркнула для поддержания образа.

– Не переживай, разберемся.

– Хорошо, что мне теперь делать?

– Я подумал, может, ты переговоришь с Натальей и персоналом? Вдруг они вспомнят Карташову? Так себе ниточка, но все же…

– Хорошо, сейчас и займусь.

Я действительно отправилась в консультацию, повезло, и Наталья работала. Заодно узнала, что женщина обратилась в полицию, заявление у нее приняли, но пока никакого движения нет. Наталья выглядела печально. Похудела, даже как будто постарела за эти дни. Мыслями явно была далеко от происходящего. Хотя Карташову все же вспомнила, но пришлось ее помучить. Я даже фотографию показала, которую попросила добыть Ветра.

Наталья с минуту рассматривала женщину, потом пожала плечами.

– Вы делали ей… процедуру, – сбилась я в конце. – Так указано в базе.

– У меня очень много клиентов, Ирина, – вздохнула Наталья. – Сейчас я посмотрю, что там было в анамнезе.

Удивительно, но это помогло. Вот уж действительно, гинеколог запоминает не лицо…

– Да, вспомнила, – кивнула Наталья. – Она меня еще удивила.

– Чем?

– Ну вы знаете, на лицо ей было за сорок, а там… Простите, – добавила, видя, как я вздернула брови. – Это профессиональное. В общем, там она была моложе. Я бы сказала, что на добрые лет десять. Помню, меня это удивило, но всякое же бывает, так? У некоторых лицо стареет быстрее тела.

– Да, наверное, – пробормотала я. Если только на самом деле тому, кто пришел под именем Карташовой, не было на десять лет меньше.

– Больше ничего интересного не припоминаю, – пожала Наталья плечами. – Она приходила трижды. На консультацию, на процедуру и на обследование через неделю. Все было в норме.

– Значит, у нее была беременность сроком шесть недель? А причин прерывания она не называла?

– Нет. Мы этим не интересуемся, хотя по закону, конечно, должны. То есть обычно процедуры проводятся из-за медицинских показаний, понимаете? И если таковых нет… – Она замялась, я кивнула, быстро продолжив:

– Вы придумываете их сами.

– Вроде того. Это не совсем законно, поэтому я надеюсь…

– Я никому не буду сообщать. А Ольга была расстроена, не помните?

– Да, – Наталья закивала. – Это точно да. Я сказала, что для ее возраста у нее очень хорошие показатели, и она вполне может забеременеть еще.

На ресепшен Ольгу не вспомнили, что неудивительно, и я отправилась в сторону дома. Ситуация складывалась очень странная. В первую очередь потому, что та женщина, что приходила вместо Ольги, никак не могла знать, что Кате и Миле придет в голову звонить кому-то и обвинять в убийстве. Выходит, что она пряталась сама по себе, и потому использовала паспорт Ольги. И к слову, тут Ветер был не прав, чтобы его добыть, не обязательно находиться рядом, учитывая век интернета, некто мог тупо отыскать данные в сети.

Вадим позвонил, когда я, припарковав скутер, шла к подъезду. Странно, но сердце подозрительно екнуло, а я подумала: дура ты, Ира, как есть дура.

– Узнал что-нибудь? – сняла трубку, заходя в подъезд.

– Что смог. Вообще, он личность известная…

– Про благотворительность в курсе, – перебила я, – давай что-нибудь не из гугла.

– Что ж… Хорошо. Родом из нашего города, из неблагополучной семьи. В пять лет они с сестрой оказались в детском доме, мать много пила и имела привычку бить детей. Его усыновили, как раз Вострицкие. В целом, это самое примечательное событие в его жизни, потому что дальше много лет он не был замечен. Окончил институт, долго работал инженером на госпредприятии, пока то не закрылось. Потом то тут, то там, в основном менеджмент, ничего интересного. Фонд открыл года полтора назад, после смерти родителей, продал их дом. По идее фонд не должен был долго существовать, но где-то на небесах перемкнуло, потому что Вострицкому повезло. Задружился с нужными людьми, и деньги потекли рекой.

– И что это за люди? – нахмурилась я.

– Моисеев Петр… Если тебе это имя о чем-то говорит. Сам он не крупный бизнесмен, – пояснил Вадим, пока я сидела, осмысливая услышанное. – Но его свекр действительно ворочает бабками. Ну и в друзьях у этого Моисеева был владелец крупного банка… Черт, Ирина, твой интерес никак не связан с убийством Хмелева, в которое ты вляпалась несколько месяцев назад?

– Нет, – мотнула я головой. Пыталась убедить сама себя, кажется. – Это просто совпадение. Значит, в Вострицкого вложился Моисеев и его друзья, я так полагаю?

– Точно. В общем, ничего нового, человек пролез вверх за счет связей. Не знаю уж, каким образом они сошлись с Моисеевым…

А я, кажется, знаю. Моисеев до жути боялся, что раскроются его измены жене, и его оставят с голым задом и без перспектив. Мы с Ветром нашли на него компромат, что мешало тому же Вострицкому в свое время поступить так же? Учитывая, что Моисеев спал с собственной секретаршей, не так уж это и сложно. Я закусила губу. То, что он мог помочь только по этой причине, я не сомневалась. Отлично помнила характер Моисеева. Жадный злобный мужичишка.

– Ну сошлись и сошлись, – заметила преувеличенно бодро. – Значит, Вострицкий хорошо поднялся и теперь богат и знаменит.

– В пределах нашего города, – хмыкнул Вадим.

– А вот эту всю историю о его детстве тебе кто рассказал?

– Честно сказать, он давал интервью местной газете около года назад, и там были эти данные. Я дал задание их уточнить, но это не так быстро, сама понимаешь. Ты просила сообщать по мере поступления информации.

– Да. Спасибо большое. Сможешь узнать его настоящую фамилию?

– Над этим уже работают. Ирина, где тебя с ним черт свел?

– Да так… Есть у нас один знакомый.

– Карташов?

Я вспомнила тот вечер в клубе. А ведь они действительно знакомы. Не то чтобы я этого не понимала раньше, но просто чтобы пойти в клуб и снять там проститутку на пару, нужно все-таки находиться в более-менее доверительных отношениях. Почему же я была такой дурой и не слушала, о чем они говорили? Спрошу Ветра – он точно не расскажет, еще подозревать что-то начнет. И все-таки я чувствовала, что зацепила нужную ниточку. Кто бы ни был этот Вострицкий, он явно имеет отношение к происходящему.

– Нет, Кирилл тут ни при чем. Послушай, – отмахнулась от собственных мыслей, пытаясь сосредоточиться на разговоре. – Позвони, как узнаешь больше о Вострицком, ладно? В любое время, я поздно ложусь. И можно еще просьбу?

Я закусила губу, Вадим вздохнул, но сказал:

– Конечно.

Я осознавала, он чувствует себя виноватым за случившееся, я этим пользуюсь. И это он понимает. И все-таки соглашается. Ну тоже попытка искупить свою вину. Пусть искупает, вдруг получится. Хотя слабо в такое верится.

– У Карташова есть домработница, зовут Аня, на вид лет тридцать-тридцать пять. Мне нужно знать, где сейчас проживает ее мать. Реально это добыть?

– Конечно.

То, как он уверенно сказал, вселяло надежду. Да, Вадим не Ветер, но у него тоже есть связи и возможности. И главное, он готов помогать. Так что будем пользоваться.

Конечно, я помнила все доводы Ветра и была с ними согласна. То, что случилось много лет назад, никуда не денется, но внутренний голос упорно твердил, что я должна разобраться в той истории. Возможно и потому, что Ветер так упорно не хотел мне об этом говорить.

Я была уверена, он уже узнал, как звали погибшую невесту Савицкой, возможно, он даже знал это еще до того, как о ней зашел разговор. Насколько глубоко Саша во всей этой истории – вопрос, на который у меня пока нет ответа. Но если он упорно о чем-то молчит, то это хороший повод обратить на это внимание.

В этот вечер ни Вадим, ни Саша не объявились. Я все пыталась сопоставить все имеющиеся данные, но они упорно не сходились. Вроде бы все логично, а нет, раз, и где-нибудь очередная дыра вылезает, из-за которой расходится все. Определенно, я чего-то не понимала, не хватало каких-то важных звеньев, и я очень надеялась, что история о погибшей невесте поможет. Черт знает, как, конечно, особенно к пропаже Милы и Кати. Надеюсь, они все-таки живы, очень хочется в это верить.

Вадим позвонил утром, я как раз позавтракала и пила чай, задумчиво пялясь в стену.

– Узнал что-нибудь? – спросила с надеждой.

– Да. Маркова Анна Сергеевна, работает в загородном доме Карташовых-Савицких около года, не замужем. У нее отдельная квартира, мать живет в том же районе. Ломоносова, 16–45. Зовут Антонина Николаевна Маркова, не работает.

– Супер, спасибо тебе, Вадим. Ты очень помог.

– По Вострицкому данные обещали тоже с утра, так что как будут, я тебе маякну.

– В которой раз спасибо.

– Не за что. Я только надеюсь, что ты не вляпаешься в плохую историю.

– Я тоже надеюсь.

– Ирин, – его голос стал серьезнее. – Если вдруг что-то подобное произойдет… Просто знай, что ты можешь мне позвонить. Я тебя не брошу в беде.

Я помолчала несколько секунд, чувствуя в горле ком.

– Спасибо, – сказала все же.

– И это не потому, что я плохо поступил. Ты действительно мне дорога. Как бы там ни было в прошлом, как бы мы ни расстались… Я… На самом деле я никогда не ненавидел тебя. И не мог судить за то, что ты решила разорвать наши отношения. Я сам не уберег их…

– Давай не будем, Вадим, – перебила я. – Это прошлое, пусть оно остается в прошлом, да? Нет смысла думать о том, что было и как могло бы. У нас другая реальность. Ты женишься, и надеюсь, будешь счастлив.

Снова возникла пауза, я стерла выступившие слезы. Надеюсь, по голосу непонятно, как меня размазало.

– Я позвоню, когда будет информация, – ответил Вадим и положил трубку.

И от этого почему-то сдавило в груди еще больше. Почему кажется, что он не чувствует себя счастливым? Надумала из-за его покаянного тона? Из-за того, что он не поддерживает разговор о браке? Так может, просто не хочет обидеть. Странно было бы всерьез обсуждать его свадьбу с дочерью мэра. Красивой длинноногой блондинкой, которая подходит ему куда больше, чем наивная Иринка, до сих пор рисующая картинки на фрилансе.

– Вот и все дела, – пробормотала я и стала собираться.

Район улицы Ломоносова находился хоть и далековато от центра, но являлся вполне престижным. Часть его была застроена новыми домами, но мать Анны жила в старой застройке. Возможно, дочь просто купила себе жилье неподалеку, когда появилась возможность. Интересно только, откуда у нее такая возможность, неужели Карташов так хорошо платит?

Они вместе почти год, то есть она только устроилась на работу и сразу оказалась в его постели. И он, конечно, дает ей денег сверх заработной платы, в этом у меня нет сомнений, он ведь сам сказал, что готов ее обеспечивать. Но не готов ради нее развестись и жениться. А еще быть верным не готов, иначе бы Аня так не дергалась при моем появлении.

В любом случае это ее выбор, пусть живет, как хочет. Меня это не касается.

Антонина Николаевна Маркова оказалась милейшей женщиной, это я поняла, как только она открыла мне дверь. А самое главное, она определенно скучала и была рада поговорить с кем угодно, о чем угодно. В том числе и с помощницей следователя о падении Алены Дмитриевны Савицкой из окна. Ее даже не смутил тот факт, что она давно у них не работает.

Дама усадила меня пить чай, выставила кучу сладостей и начала с удовольствием вспоминать прошлое. Я пихала в рот печеньки, запивала чаем, и тихо радовалась тому, что так удачно зашла.

– Вот знаешь, ничего удивительного, – она приложила руку к груди. – Алена после возвращения из своего путешествия малость того, – тут Антонина Николаевна покрутила пальцем у виска. – Это все заметили, не только я. Но лично для меня новое амплуа стало просто невыносимым, вот я и ушла. На старости лет слушать эти придурковатости, оно мне надо? Лучше бы оставалась, как и раньше, высокомерной каргой.

Я вздернула брови в удивлении:

– Каргой?

– Ну да. Это она после просветления стала вся такая возвышенная, а до того была злая нелюдимая девка. Таскалась по всяким городским мероприятиям, чтобы знакомиться с нужными людьми, а дома этих самых нужных хаяла. Друзей у нее не было, сладить с ней было сложно, знаешь ли. Если даже сестра не смогла.

– Вы Ольгу имеете в виду?

– Ее. Мне деньги были нужны, а то бы я ни в жизнь к ним не пошла тогда работать. Про их дом плохие слухи ходили.

Глава 24

– Про рыцарский замок? – ляпнула я, не подумав, Антонина Николаевна хмыкнула, разламывая печеньку.

– По мне, так это ведьминский замок, а не рыцарский.

– А какие про него слухи ходили?

– Так одна девица свалилась с обрыва, померла. Вторая в психушку угодила. Третья стала вести себя, как ведьма, мрачная и злая. Кто в такое логово сунется по доброй воле? Я вот нашлась только, дуреха. Деньги были нужны, а платили они хорошо, этого не отнять. Хотя Алена все время за мной ходила и бухтела. По ее мнению, я все делала плохо. Так и хотелось сказать: сама убирай да готовь, девка-то здоровая.

Я задумчиво поглазела в чашку. Так это все не сочеталось с моим личным мнением об Алене Дмитриевне, что казалось странным. Неужели люди действительно настолько меняются благодаря эзотерике и прочему бреду?

Этот вопрос я и задала, но в более мягкой форме.

– Ой, не смеши меня, – отмахнулась на это женщина. – Я во всю эту мистику не верю.

– Значит, у вас есть свое объяснение?

– Конечно, – она перегнулась ко мне и тихо сказала. – Она принимает какие-то препараты.

– Что? Какие препараты?

– Этого я не знаю. Но за то короткое время, что я у них работала после ее возвращения из-за границы, пару раз ловила Алену с таблетками, надпись была не русская. То ли какие-то сильные успокоительные, то ли что еще, похуже. Потому что ругалась она на меня знатно, когда я спросила, что она пьет. И после этого стала принимать таблетки осмотрительнее, а меня начала выживать. Вот и делай выводы.

Я задумчиво пожевала губу. Да уж, выводы неутешительные. Выходит, просветление Савицкой завязано не на эзотерике, а на каких-то, возможно, запрещенных веществах? Ладно, обдумаю это потом.

– А какие у них с Ольгой были отношения?

– Плохие, – фыркнула женщина. – Мне рассказывали, они жили душа в душу. Алена вырастила Ольгу. И та ее вроде как обожала, она ей и мать, и отец, и сестра – все в одном флаконе. Только я ничего такого не застала. Они и не общались почти, а если говорили, то сквозь зубы, и сцепиться могли. На первых порах еще скандалили, потом просто перестали общаться. Ну Ольга замуж вышла, они в городе жили, я у них работала, потом отец их умер, и Алена начала замок ремонтировать. Вот то, что Ольга туда согласилась переехать, для меня было удивительно. Так они дом поделили пополам, чтобы не видеть друг друга. Вот тебе и сестринская любовь. Ну я поработала там немного, а потом ушла.

– Значит, вы все эти годы были домработницей у Ольги? – удивилась я.

Я-то думала, она только в замке работала, а оказывается, Антонина Николаевна как раз может много знать о Карташовых. И снова заскребло в груди: неужели Ветер этого не знал?

– Да. Она, конечно, особа взбалмошная, тоже с перепадами… Ну а что ты хочешь, в психушке лежала, да и частенько на успокоительных. То порхает бабочкой по дому, то ходит, как в воду опущенная. То как зашуганная в тряпье непонятном, то королевой плывет… В психушку просто так не попадают.

Я кивала и не могла понять, что мне не нравится. Вернулось то же странное чувство, что я упускаю что-то, что лежит передо мной. И меня это бесило.

– А у Ольги какие отношения с мужем? – спросила осторожно.

Антонина Николаевна в любой момент могла додуматься до того, что вообще-то вопросы я задаю совершенно не по делу. Но женщина только рада была поболтать.

– Честно? Никаких. Жили под одной крышей, на этом и все. Так сразу было, он гулял направо и налево, а Ольге было плевать. Видимо, женились они по каким-то личным соображениям, не по любви. Ну такое сплошь и рядом, тем более в их среде. Первые годы Ольгу вообще мало что интересовало, и муж меньше всего, потом стала понемногу к жизни возвращаться.

– У нее кто-то был?

– Любовник? За руку не ловила, но думаю, да. Что ж она, молодая баба, тоже хочется ласки. Тем более мужу она фиолетово. Хотя он красавец, как Ольга в него не влюбилась, непонятно.

Мне вот было очень даже понятно. Он ее шантажировал, не особенно-то это располагает к любви.

– А как они познакомились?

– Так Алена его притащила в дом, – выдала Антонина Николаевна, а я уставилась на нее в непонимании. – Сразу после возвращения Ольги из психушки. Вроде друг ее какой-то, и все его Ольге сватала. Вот и сосватала, быстро у них сложилось, да счастья не принесло.

Что это значит? Как могла Алена привести Кирилла в дом? Где они познакомились? Почему она содействовала их роману? Я переставала понимать происходящее. Алена и Ольга были очень близки, но после смерти невесты отца у них случился разрыв отношений.

Ольга попала в психушку, а когда вышла, Алена познакомила ее с Кириллом. Та вышла за него замуж, перестала общаться с сестрой, при этом хранит старую фотографию, где они вместе. И явно часто смотрит на нее, потому что у той потертые края. Все это как-то слишком странно. Такое ощущение, что… Алена Дмитриевна знала о том, что случилось.

Я похолодела от этой мысли. Что, если именно поэтому Ольга решила от нее избавиться? Выбрала подходящий момент, придумала историю с привидением и выкинула сестру из окна. Когда-то Алена помогла ей разобраться с шантажистом, но вместо благодарности Ольга жила в страхе перед сестрой. И в конце концов решилась на убийство.

И все равно что-то не вязалось, упорно вставала перед глазами фотография, на которой Ольга с любовью обнимает Алену.

– А про погибшую невесту вы ничего не знаете? – спросила зачем-то. Антонина Николаевна вздохнула.

– Ну что-то, конечно, знаю. В деревне тогда судачили об этом будь здоров. Хочешь-не хочешь… Говорили даже, что она не сама могла свалиться в обрыв, – тут женщина понизила голос.

– Как это? – прикинулась я дурочкой.

– Ну как-как. Мол, столкнули. Девица, говорят, была пронырливая, окрутила Савицкого, тот по ней с ума сходил. То неудивительно, она детдомовская была, за жизнь цеплялась зубами. А тут такой экземпляр – богатый да холостой. К тому же в возрасте, ежели помрет от сердечного приступа, никто не удивится. А ей половина его состояния законно отойдет.

– А я слышала, она была милой особой.

– Вот уж понятия не имею, я ее не видела, – фыркнула женщина. – Говорю, о чем местные судачили. Савицкий, понятное дело, ничего такого не видел, любовь случилась. А вот Алена вроде как была против нее, сразу разгадала, что у той на уме. Пыталась отца вразумить, но в итоге только поссорились они. Ну а потом девица с обрыва упала, и все, история сама собой закончилась.

– Вы ее имя-фамилию не знаете? – спросила я наудачу. Антонина Николаевна вздохнула, возводя глаза к потолку.

– Вот пока ты не спросила, прямо была уверена, что не вспомню, а теперь крутится в голове… Что-то у меня с этой фамилией связано было… О, Воронина! У подружки моей такая же фамилия, я и запомнила, еще рассказывала ей, что жутко фамилию эту слышать у умершей. А вот имя не вспомню, даже врать не буду.

– Ну ничего, и на том спасибо, – улыбнулась я. – А ваша дочь ведь сейчас работает в доме у Ольги и Алены? – Да, – Антонина Николаевна дернула плечами. – У них вакансия открылась, и она сама попросила меня позвонить Ольге и за нее слово замолвить. Я отговаривала, как могла. Конечно, деньги хорошие, но работа все же непрестижная… У Ани ведь высшее образование, работала менеджером в строительной компании, потом в благотворительном фонде, к тому же окончила курсы стилиста, нашла бы уж работу, а тут вдруг в домработницы, ну куда такое годится?

Сердце ёкнуло.

– Она работала в благотворительном фонде? – переспросила я. Конечно, у нас в городе не один фонд, но все же…

– Да. Ее сократили, была нужна работа, и тут подвернулось объявление. Я, конечно, позвонила, уж больно она упрашивала, была уверена, долго Анька там не просидит, а она там уже год считай. Прижилась, как своя.

Я вымученно улыбнулась. Знали бы вы, Антонина Николаевна, насколько она там своя… А вот то, что Аня сама просилась в замок – наводит на мысли. Как и ее работа в фонде. Уж не в том ли, которым владеет Вострицкий?

От женщины я уходила, кажется, с еще большим количеством вопросов в голове.

И в первую очередь, к Ане. Узнать, работала ли она у Вострицкого, наверняка не составит труда. Выходит, ее сократили и сразу после этого она попросила мать устроить ее домработницей в дом к Савицкой. А еще она окончила курсы стилиста, то есть вполне могла хорошо управляться с гримом, как и Ольга.

Нет, я не могу ее подозревать в этом, против Ольги все улики: крема для снятия макияжа с чеком, платья в помойке рядом со спа-отелем и ненависть к сестре.

Я покусала губы, снова думая о старой фотографии, спрятанной Ольгой. Почему мне кажется, что она поднимается в свою башню, чтобы тосковать о прошлом? Краски, старые фотографии, где она была счастлива с сестрой – это то, чего больше нет в ее жизни.

Бред какой-то. Ольга ведь злодейка, все на это указывает. Даже слишком явно указывает. Нужно отталкиваться от реалий. Что мы имеем? У Алены Дмитриевны в кабинете была записка с местом и временем, и именно тогда пропали девочки. У нее же были приписка Вострицкий. А Аня работала в благотворительном фонде, уволившись из которого, сразу попала в дом Карташовых. Все это слишком подозрительно, чтобы просто отмахнуться от данного факта. Что, если Вострицкий подкупил ее, чтобы она шпионила за семьей? А она влюбилась в Карташова, и все пошло наперекосяк. И тогда… Вострицкий обратился к Ветру? А тот сунул в дом меня?

Нет, не хочу верить в это. Саша сказал, кто-то сделал заказ компромата на Кирилла. Аня могла отказаться добывать его, и Вострицкому пришлось обратиться к такому, как Ветер – человеку, решающие проблемы любой сложности.

Зазвонивший телефон заставил вздрогнуть. Только бы не ветер, я пока не готова с ним говорить. Я зачем-то огляделась, вспомнив, что его ребята присматривали за мной. Что, если они и сейчас рядом, и он знает обо всех моих передвижениях?

Пару секунд я тупо смотрела на экран с надписью: Вадим. Потом спешно сняла трубку.

– Привет, удалось что-то узнать? – задала вопрос.

– Да. Пришли данные по Вострицкому. Отец неизвестен, потому жил под фамилией матери, отчество дали по деду. Воронин Геннадий, мать умерла несколько лет назад. Сестру так и не удочерили, так что она осталась со своей фамилией, тоже погибла, несчастный случай. Помог я тебе?

Я стояла, как громом пораженная, не в силах сказать ни слова. Вострицкий на самом деле младший брат невесты Савицкого! И картинка, наконец, начала складываться.

Словно ниточки сами поползли в руки, переплетаясь в одно полотно, которое я все это время пыталась вязать совершенно неправильным способом.

Я села на скамейку, пытаясь понять, что же делать дальше. Да, я узнала правду о Вострицком, но что это дает? Алена Дмитриевна написала его имя на листке, значит ли это, что он мог иметь отношение к исчезновению девочек? И как с этим всем может быть связана Аня? Положим, он ее отправил в дом Савицких, чтобы шпионить за семьей, возможно, хотел узнать правду о том, что произошло с его сестрой? Но при чем тут девочки?

А что если Аня рассказала ему о звонках? Нет, ее ведь не было в тот день, когда Ольге стало плохо. Я должна понять, насколько она связана с Вострицким. Как это сделать, я не знала, но отправилась в офис благотворительного фонда. Конечно, это было рискованно, но я не могла сидеть без дела.

И почему Ветер не звонит? Я была уверена, он знает, чем я занимаюсь. Сама звонить ему тоже не буду. Чего ради? Чтобы он изобразил удивление на мои слова? Сказал, что разберется и чтобы я не лезла, куда не просят? Вот уж дудки. Сама разберусь.

Офис располагался недалеко от железной дороги, новое здание из стекла и бетона влезло на свободный пятачок между стандартных пятиэтажек. Я было засомневалась, что меня туда пустят, однако охранник на входе интереса не проявил, когда я сказала, что иду в бухгалтерию.

А еще через пять минут я мысленно благодарила наш народ за то, что они так легковерны и любят поговорить. Потому что мое утверждение, что я из газеты, схавали на ура, даже не спросив удостоверения. Про падение женщины из окна слышали, но подробностей не знали, а еще очень удивились, поняв, что меня интересует Анна, и что она работает в том доме.

– Домработницей? Серьезно? – молоденькая девчонка с большими, как будто всегда удивленными глазами, даже рот открыла. – Ну надо же, а гонору-то было…

– Ее ведь уволили, если я не ошибаюсь? – поинтересовалась я. Она мотнула головой.

– Нет, сама ушла. Все были уверены, что она с гендиром сошлась, вот и решила уволиться.

– С гендиром? Это с Вострицким?

– Ну да. Она же у него секретарем работала. Анька из тех, кто своего не упустит. Главное, у мужика бабки есть, остальное неважно. Вот она с ним роман и крутила. Когда на увольнение подала, все были уверены, что они поженятся в скором времени. А они, видимо, расстались, раз он не окольцованный, а она в домработницах.

У меня, конечно, были свои мысли на этот счет, но их я озвучивать не стала.

– Вы уверены в том, что у них был роман? – все же уточнила. Ответила мне другая женщина, тучная дама около сорока.

– Да она это и не скрывала. Вострицкий, тот все шухерился, вроде как не по статусу с секретаршей… А она нос задирала, мол, я тут хозяйкой стану. Поэтому с ней никто и не общался особо. Сама живет с матерью в старой квартире, а все туда же.

– Разве у нее не отдельная квартира?

– Когда тут работала, точно не было, она жаловалась постоянно, что неудобно с матерью в однушке.

Поблагодарив дам и попрощавшись, я покинула благотворительный фонд в задумчивости. Выходит, квартиру Анна приобрела недавно, максимум год назад. Возможно, Вострицкий расстарался и сделал своей любовнице подарок. Или не подарок, а плату внес за будущие заслуги в доме Савицких. Которые Анна не оправдала. Или оправдала?

Не придумав ничего умнее, я отправилась в дом, где жила Аня, предварительно попросив у Вадима адрес. Вообще, это удобно, когда человек делает все, что ты пожелаешь и ни о чем не спрашивает. Жаль, только он еще спит с одной, а женится на другой.

Я не была уверена, что Аня работает, набрала номер ее квартиры на домофоне и выслушала все гудки. Что ж, будем надеяться, мне повезло. Соседка отозвалась сразу, но пускать не хотела. Не любит журналистов, видимо.

– У меня несколько вопросов о вашей соседке, Марковой Анне, – настаивала я.

– Она что, совершила преступление?

– Возможно, – ляпнула я, и о чудо, дверь открылась.

Соседкой Анны оказалась женщина лет сорока, меня она встретила в халате и бигуди по всей голове. Один глаз был накрашен, второй девственно чист. Кажется, я оторвала даму от приготовлений к выходу в свет.

– Ну заходи, – она пустила меня внутрь и указала в сторону комнаты, где уселась на кровать и продолжила краситься. – Рассказывай, куда Анька вляпалась.

Я аккуратно опустилась на край кресла.

– А вы что, подруги?

Женщина фыркнула.

– Какая она мне подруга, Анька с такими, как я, не дружит. Она же строит из себя даму голубых кровей, а сама работает домработницей.

– Ее хозяйка из окна выпала.

– Иди ты! – она ахнула, глядя на меня. – И что, вы Аньку подозреваете?

– Просто собираю информацию.

– Ну ясно. Конечно.

– Давно она тут живет?

– Почти год. Квартиру купила, на какие бабки – непонятно. Хотя что это я, любовник наверняка постарался.

– У нее есть мужчина?

– Конечно. Такие, как Анька, привыкли жить за чей-то счет. Мужик у нее точно есть, хотя она его и прячет.

– Прячет? – нахмурилась я. – Зачем? Она ведь не замужем.

– Может, он женат? Не знаю. А может, дело в том, что он выглядит не ахти, – она захихикала, перестав краситься. – Поймала его разок на лестничной клетке. Он так разнервничался, аж вспотел весь. Маленький, толстый, под полтинник. А Анька баба молодая, красивая, конечно, не хочется светиться с таким-то… Но бабки тоже нужны, вот и прячет его.

– Когда вы его видели?

– Столкнулась с ним месяца три назад. А так регулярно в глазок вижу. Он по ночам приезжает к ней, ключ свой. Думает, никто ничего не замечает.

Я слазила в интернет и нашла фотографию Вострицкого.

– Точно, он, – кивнула женщина. – неужели никого получше не могла найти?

Вопрос был очевидно риторический, но мои догадки подтвердились. Вострицкий определенно связан с домом Савицких, и Аня – это звено.

– Вы с ней совсем не общаетесь? – спросила все же.

– Говорю же, нет. Отродясь у нее подруг не видела, чтобы в гости кто пришел… Не до того, видать. Хотя пару раз от нее женщина уходила, – перебила она сама себя.

– Что за женщина?

– Да кто ж знает, мы не знакомились. В глазок видела. Честно, не хотела подглядывать, жалко было дуреху эту.

– Какую? – кажется, связность излагаемого для женщины не важна, я начинала терять суть происходящего.

– Так Аньку же. Месяца два назад чуть в обморок не грохнулась, я как раз домой шла, подхватила ее. Дверь открыла, она на могла в замочную скважину попасть. Анька сразу в туалет, и вырвало ее. Ну я ляпнула, мол, не беременная ли ты? Она аж побелела, выставила меня за дверь… Вот я и посматривала в глазок. Вдруг опять плохо станет. Хоть и дрянной характер у нее, а все равно жалко, как не помочь человеку…

Я потерла переносицу, сводя очередные данные. Когда я шла говорить с матерью Анны, никак не думала, куда все это приведет. Неужели это она делала аборт? Но зачем было прикидываться другим человеком?

– И примерно в то время вы видели, как от нее женщина уходила? – все-таки спросила я.

– Да.

– Лет сорока пяти, светлые волосы, среднего роста, средней фигуры?

– Точно. А ты откуда знаешь? – она уставилась на меня, хлопая глазами. – Вы ее тоже ищите?

– Это не важно, – качнула я головой. – Значит, думаете, Аня была беременна?

– Думаю, да. Но видать, сделала аборт, мужик в восторг поди не пришел. Она потом как в воду опущенная ходила какое-то время. Ну и дура, родила бы для себя, раз так хотела. Все равно от мужика этого толку нет, раз он ее целый год мурыжит, и ничего больше. Так ведь?

Я согласилась и аккуратно откланялась, намекнув, что распространяться об этом разговоре не стоит. Дамочка поклялась, что ни-ни, но уверенности не было. Очевидно, у нее язык без костей, и она может сболтнуть что-то Ане, даже не подумав. В любом случае, дело уже сделано, так что переживать нечего. А вот обдумать все имеющиеся данные не помешает.

Глава 25

С этим я и отправилась домой. Поужинав, уселась с чаем за стол. Значит, что у нас? Аня, скорее всего, была беременна и сделала аборт, использовав Ольгины данные. А еще она определенно хорошо умеет гримироваться, что и сделала для посещения больницы.

Конечно, это может быть совпадением, но дважды использование грима в одной истории кажется мне лично подозрительным. Могла ли Анна, а не Ольга, изображать привидение? У нее наверняка есть ключи от замка, и она должна знать все пароли и сигнализации, если они там имеются. Только вот зачем пугать Савицкую?

Положим, ее заставил Вострицкий, но почему Алену Дмитриевну? Если это месть, то куда логичнее было бы запугивать Ольгу. С другой стороны, Ольгу так просто не обмануть, она не подвержена влиянию эзотерических явлений. И все равно, убийца Ольга, значит, и месть должна быть направлена против нее.

Тут я подумала о другом. Алена Дмитриевна написала имя Вострицкого рядом с местом встречи, что, если она подозревала его в плохой игре? Могла узнать правду, кто он на самом деле, вот он и решил избавиться от нее. Выходит, следующая на очереди Ольга? Да и Алена Дмитриевна в опасности, если цель Вострицкого – месть, он не остановится, пока не выполнит задуманного. А она определенно может помешать ему.

И что теперь делать? Я собрала улики против Ани, но как их предъявить? И все-таки почему она делала аборт тайком? И кто отец? Неужели Кирилл? Вряд ли бы он стал ей мешать, думаю, дети не предел его мечтаний, по крайней мере, он не создает впечатление человека, который хочет стать счастливым отцом. Как и счастливым мужем. Его вполне устраивает нынешнее положение дел, когда он женат на убийце и шантажом вытащил ее долю наследства.

Тогда кто? Неужели Вострицкий? Выходит, что она спала сразу с обоими мужчинами. Мда, так себе ситуация. Как бы еще узнать, правда это или нет?

Мои мысли перебил звонок от Ветра, я хмыкнула, но трубку сняла. Давила в себе скептицизм, пока не услышала то, зачем он позвонил. Все отрицательные эмоции, как ветром сдуло. Смешно, блин…

– Савицкая пришла в себя, – заявил Ветер и не успела я что-то ответить, как продолжил. – Ольгу арестовали в обвинении в убийстве. Савицкая утверждает, что это именно она выкинула ее из окна.

– Вот черт, – пробормотала я. И почему я в этом не уверена? – Разве она не была всю ночь в отеле?

– Утверждает, что никуда не уходила. Но слова Савицкой тоже нельзя игнорировать, сама понимаешь. В общем, сейчас Ольга в следственном отделе.

– Думаю, она выйдет под залог?

– Скорее всего. Ты как будто не рада?

Я вздохнула.

– Сама не знаю. У меня большие подозрения, что Ольга действительно не при чем. В том плане, что она не толкала свою сестру в окно и не знала о том, что кто-то это планирует сделать.

– Откуда мысли?

Поколебавшись, я все же ответила:

– Я говорила с матерью Анны и узнала кое-что интересное. Она окончила, как и Ольга, курсы стилиста. А ее соседка думает, что Аня была беременна и сделала аборт. А еще она видела женщину, похожую на Ольгу, выходящую из квартиры Анны.

Ветер несколько секунд помолчал. Я терпеливо ждала. Сама не знаю, чего: что он спросит, что я забыла в благотворительном фонде, или сам что-то расскажет.

– Так, – протянул Саша наконец. – Ты времени зря не теряла. Полагаешь, что домработница сделала аборт, прикинувшись Ольгой Карташовой? Но зачем ей скрываться?

– Не знаю, – я досадливо поморщилась, потому что ответов на многие вопросы по-прежнему не было. – Но у меня есть мысль, что она могла забеременеть не от Кирилла.

– Он бы этого не одобрил, и девушка поспешила избавиться от ребенка, на всякий случай предоставив чужие данные.

– Чтобы ее было сложнее отследить, приди Кириллу в голову проверить подобное. Но это только моя догадка, она ничем не подкреплена.

– Карташов несколько лет назад сделал вазектомию. Это такая операция, после которой он не может иметь потомство.

– Ого, – я присвистнула.

В чем-то я была права, когда думала, что Карташову это не близко, но чтобы настолько: озаботится, чтобы не иметь детей наверняка… на что только Анна вообще рассчитывает в отношениях с ним? Зато понятно, почему она пошла на аборт. Скорее всего, Кирилл разорвал бы с ней отношения, а она этого определенно не хочет.

– Откуда знаешь такие подробности? – поинтересовалась у Ветра.

– Случайность. Искал информацию на Карташова.

– Когда тебе сделали заказ на компромат?

Саша промолчал, и я подумала: а был ли вообще этот заказ?

– Ирэн, – позвал он вдруг, я напряглась. – Я хочу, чтобы ты понимала главное: я никогда ни при каких обстоятельствах не подвергну тебя опасности. Не сделаю это специально, я имею в виду. И даже если что-то тебе во мне не нравится или кажется подозрительным – помни то, что я сказал.

– Вот теперь я почти испугалась, – я пошутила, но скорее для того, чтобы сбавить подскочивший градус напряжения. – Что происходит, Саша?

– Ничего, просто хочу, чтобы ты это понимала.

– Больше ничего не хочешь рассказать?

Он снова помолчал. Даже интересно, всерьез раздумывает, говорить или нет, или просто придумывает отмазку?

– Давай завтра с утра позавтракаем? – предложил Ветер вдруг. – Думаю, нам есть, о чем поговорить.

– Ты можешь и сейчас приехать, я тебе чай заварю.

Была уверена, что откажется, но Саша через пару секунд молчания сказал:

– Буду через полчаса.

О как, однако. Я успела принять душ и заварить чай, когда Ветер позвонил в дверь. Открыла, мы уставились друг на друга. Вот уж действительно, словно готовились к битве. Я надеялась узнать правду, но понимала, что если Саша не захочет ее рассказать, я могу хоть в лепешку разбиться, но ничего и не узнаю.

– Савицкую можно навестить? – поинтересовалась я, поставив перед Ветром чашку чая.

– Думаю, да, – пожав плечами, он привычно начал крутить самокрутку. – Заодно узнаешь подробности случившегося из первых уст.

– Ольгу отпустят?

– Уверен в этом. Под залог, конечно, но отпустят. – Он немного поглазел на меня. – Ты думаешь, она не виновата?

Вздохнув, я села на стул и поводила пальцем по поверхности стола.

– Я не знаю, что думать. Просто… Если она все это время прикидывалась матерью, зачем явилась в своем обличье? Что мешало ей закончить представление и после избавиться от одежды?

– Хороший вопрос, – Ветер кивнул, прикурив. – Но тогда кто-то выступил вместо нее специально, чтобы в случае чего подозрение пало на Ольгу. Ты подозреваешь Анну? – на мое неопределенное пожатие плечами, уточнил: – Почему?

Я вздохнула, чувствуя глухое раздражение. Как же мне все это надоело, правда. До чертиков. Я ненавижу врать, и врать Ветру особенно. Я не умею играть в эти его игры.

– Даже не знаю, – уставилась я на него. – Может, потому что она любовница Вострицкого? Того самого, который пристроил меня в дом к Савицкой, и который внезапно оказался младшим братом погибшей много лет назад невесты Савицкого? Как думаешь, помочь отомстить и получить за это квартиру – достаточный повод?

Саша все это время смотрел на меня, держа самокрутку возле губ, но не куря. Наконец, когда я замолчала, затянулся и выдохнул в потолок.

– Ты молодец, – заметил мне, качнув головой. Я хмыкнула.

– Даже несмотря на твои отчаянные попытки сделать так, чтобы я этого не узнала?

– Особенно из-за них, – он мягко улыбнулся. – Я просто не хотел, чтобы ты лезла в это дело настолько. Оно может быть опасным, а я уже сказал, что не готов подвергать тебя опасности. Когда я отправлял тебя в дом Савицкой, никак не предполагал, что все зайдет так далеко.

– Брось, – нахмурилась я. – Ты хотел, чтобы я шпионила за Карташовым. Или за всеми ними, я даже не знаю уже, может, просветишь? Был заказ на компромат?

– Нет, – Ветер качнул головой. – Был заказ на другое. Вострицкий действительно обратился ко мне за помощью. Он хотел найти доказательства того, что его сестра погибла не из-за несчастного случая, а была убита. Ему, как и тебе, не давала покоя мысль о том, как вовремя появился Карташов в жизни Савицких, и что она отписала ему долю, выйдя замуж.

– Он подозревал то же, что и мы? Что Ольга убила девушку, а Кирилл это видел?

– Видел или нет, но у него было, чем ее шантажировать. Честно говоря, я сильно сомневался в этом. Просто не мог представить, как у него могли оказаться на руках доказательства вины. Пока ты не рассказала про увлечение видеосъемкой. Тогда все сложилось.

Я грустно хмыкнула. Ну вот, все-таки не зря я терлась в рыцарском замке, и от меня польза имеется.

– Анна работала на Вострицкого, – заметила я, – и была его любовницей. Он отправил ее в дом Савицких шпионить?

– Этого он мне не говорил. Но скорее всего, так оно и было.

– Только Аня влюбилась в Кирилла.

– Или решила, что он более подходящая партия для ее целей. Анна Маркова – девушка меркантильная, насколько я успел понять.

– Кирилл обозначил свою позицию сразу: никаких обязательств перед ней он не несет.

– В любом случае она решила рискнуть и зависла в доме почти на год, который провела в постели Карташова. Не удивлюсь, если она пыталась выведать правду о прошлом.

– Безуспешно? Иначе бы Вострицкий не пришел к тебе.

Ветер затушил окурок и, откинувшись спиной на стену, уставился в потолок.

– Я взялся за дело, потому что хотел раскрыть правду, узнать, что случилось много лет назад. Мне нужен был свой человек в доме. И я пихнул тебя, а чтобы разжечь твой интерес, притащил в клуб. Был уверен, что ты не сможешь пройти мимо, когда решишь, что мне интересен Карташов. Так и вышло. Встречу устроил Вострицкий, вроде как обсудить что-то хотел, совместив с приватом.

– Идея была твоя?

– Само собой. Оттого он так и нервничал, боялся, что что-то пойдет не так, и Карташов догадается, что я не сутенер, ты не проститутка, а сам Вострицкий не так хорош, как могло бы показаться.

Но почему ты просто не рассказал мне все, как есть?! Неужели думаешь, я бы не помогла тебе?

– Я не мог. Ирэн, есть профессиональная тайна. Одно дело, когда ты просто шастаешь по дому и вынюхиваешь, совсем другое, когда я все рассказал и послал тебя туда с заданием. Это совершенно разные вещи.

– По-моему, не зная, я рисковала еще больше. А если бы Аня и меня из окна выбросила?

– Ты так уверена, что это была она, а не Ольга? Все-таки ты сама нашла крема в ящике стола и платье в помойке. Если бы кто-то подкинул их туда, то сделал бы все возможное, чтобы эта информация всплыла, иначе это не имеет смысла.

– Я знаю, знаю, – я хмуро подошла к окну и уставилась в него. – Просто меня не покидает мысль, что что-то не так, понимаешь? Как будто мы упустили что-то важное. Но то, что Аня делала аборт, ты не будешь оспаривать?

– Нет, – он качнул головой. – Как и то, что она оставила домашний номер, уверенная, что по нему никто не будет звонить. И именно его взяли Мила и Катя в базе.

– Но тогда выходит, что Ольга все-таки причастна к их исчезновению, – вздохнула я, а потом вздохнула еще раз и рассказала о найденной домработницей записке. Эта информация для Ветра была в новинку, я с любопытством наблюдала, как в его голове пошел мыслительный процесс.

– Откуда Савицкая вообще знакома с Вострицким? – поинтересовалась я, устав ждать. Саша вздохнул.

– Они познакомились, когда Савицкая стала делать взносы в благотворительный фонд. Вострицкий, конечно, ждал удобного случая ближе с ними сойтись, поэтому не стал пренебрегать такой возможностью и сначала сдружился с Савицкой, а потом стал любовником Ольги.

– Что? – открыла я рот в изумлении. Вот этого, честно сказать, никак не ожидала. – Ольга и Вострицкий? Постой, но ведь Кирилл об этом знает, и ведет с ним дела?

– А что тебя смущает? Уверен, Ольга тоже в курсе, что ее муж спит с домработницей, однако она ее не увольняет. Между ними нет никаких чувств, Ирэн, это я успел понять. Даже элементарного уважения или эгоизма. Полное равнодушие.

– Офигеть, – я покачала головой, пройдясь по кухне. – Ладно, рассказывай дальше.

– Нас с Вострицким в свое время свел Игорь Хмелев, насколько я понял, он содействовал продвижению благотворительного фонда, о чем его попросил Моисеев. Полагаю, Вострицкий узнал о каком-то грешке уважаемого товарища, вот тот и расстарался, потому как дружбы между ними не наблюдается. В общем, мы были знакомы, и вот он обратился ко мне за помощью.

– Ты пихнул меня в дом и в итоге получил предположение о том, что убийство было снято на видео.

– Да. В любом случае, у Карташова наверняка уже ничего нет. Он ведь получил то, что хотел. Значит, компромат оказался у убийцы, и был уничтожен.

– Под убийцей ты Ольгу имеешь в виду?

Ветер посмотрел внимательно.

– А есть сомнения?

Я вздохнула.

– Кирилла в дом привела Алена Дмитриевна. Что, если она была в курсе того, что случилось?

– И свела Карташова с сестрой, чтобы замять дело? Почему бы и нет, хорошая версия, надо ее проверить.

– Ладно, что дальше? Девчонки позвонили по домашнему номеру Ольги и обвинили ее в убийстве. Алена Дмитриевна узнала об этом и о встрече в парке. Почему она написала Вострицкий? Просила его о помощи? Раз уж он любовник Ольги…

– Не думаю, что они раскрывали правду кому-либо, – качнул головой Саша. – Слишком рискованно, особенно после того, на что Ольге пришлось пойти, чтобы сохранить тайну. Можно быть уверенным, что она сама точно не проговорится никому. Еще один шантажист ей не нужен, тем более, отдавать ей уже особо нечего, все забрал муж. Нет, она бы не стала рассказывать никому, даже любовнику. И Савицкая, соответственно, тоже.

– Тогда что? Она подозревала его в этих звонках?

– А причина? – Саша хмурился, размышляя. – Что навело ее на эту мысль?

– Она что-то знала, – осенило меня. – Возможно, это связано с Анной, и именно потому они решили от нее избавиться.

– Рабочая версия. Положим, Савицкая действительно в чем-то подозревала Вострицкого и Анну, и решила, что это может быть его рук дело. Узнала о встрече, что дальше?

– Ничего. Она сказала второй домработнице, что не сумела предотвратить беду, или что-то такое.

– Что подразумевается под бедой? – вздернул брови Ветер.

– Пропажа девочек, я так думаю. Она узнала об этом, и…

– Или что-то другое? Если она думала на Вострицкого, то бедой для нее вполне могло стать именно это. Что кто-то узнал о том, что случилось в прошлом. И именно распространение информации Савицкая хотела остановить.

– И не успела? – прошептала я. – То есть кто-то встретился с девочками раньше ее?

– Это только версия, – вздохнул Ветер. – Ты ведь поедешь к ней в больницу утром?

– Конечно.

– Значит, попробуй вызнать больше. Только прошу тебя, будь осторожна. У меня такое ощущение, что в этой истории повязаны несколько человек с разными интересами, и я пока не понял, кто из них действует быстрее и представляет большую опасность.

Глава 26

Ночью я долго не могла уснуть, ворочалась в кровати, думая над словами Ветра. Кажется, он всерьез переживает из-за происходящего. Дважды за вечер предупредить меня о возможной опасности – точно это не спроста. Неужели он и сам до конца не разобрался в происходящем? И действительно не уверен в том, кто именно похитил девочек.

Какие у нас варианты? Ольга, Вострицкий, Анна? Алена Дмитриевна? Это мысль Ветра, но что-то она не кажется мне всерьез реальной. Не могу представить, как бы она действовала? Пришла на встречу? Ударила девчонок по голове? Силой увела? Нет, нет и еще раз нет. Комплекция не та, определенно. Завтра я поговорю с ней и развею свои сомнения.

Савицкую перевели в палату в частном отделении, и пускать туда меня не захотели. На входе перед дверью сидел сурового вида охранник и только молча качал головой, потому что я не была внесена в список.

– Так вы ее хотя бы спросите, – я даже ногой топнула. – Вдруг она захочет меня увидеть? Пожалуйста, Ирина Рябинкина.

– Список составлялся самой Аленой Дмитриевной, – безапелляционно заявил охранник. – Кроме медперсонала, к допуску допущено только одно лицо: Карташов Кирилл Александрович. Не думаю, что она забыла ваше имя среди большого количества людей.

Ну надо же, он еще и насмехается.

– Ладно, – буркнула я. – Ухожу.

Ушла я недалеко, уселась на этаже, но так, чтобы охранник не увидел меня, если выглянет за угол. Происходящее было странно. Алена Дмитриевна так опасается за свою жизнь, что запретила пускать к себе вообще всех? Кроме Кирилла. Я нахмурилась, выходит, ему она доверяет? Уверенная в том, что Ольга столкнула ее из окна, она доверяет ее мужу. Человеку, которого именно она когда-то привела в дом и сосватала сестре. Единственный, кто допущен в палату.

А теперь вопрос: если Савицкая действительно назначила встречу девочкам или как-то узнала о ней, к кому она обратилась бы за помощью?

– Нет, – я обреченно мотнула головой, вставая и делая круг по свободному пятаку. – Нет, нет, нет.

Не хочу даже думать, что она обратилась бы к Кириллу. А он помог. Вот уж не сомневаюсь, что у такого, как он, есть все возможности увести двух юных дурех из парка так, что никто не заметит. Спрятать их где-нибудь и выведать нужную информацию.

Я снова закачала головой, прижимая ладонь к губам. Нет мотива. Нет у Алены Дмитриевны мотива, вот в чем проблема. Их отношения с Ольгой слишком плохие, чтобы она бросилась спасать сестру. Может, когда-то давно она помогла ей, уговорила Кирилла молчать за долю фирмы, которую тот получит после смерти отца… Но сейчас-то какой смысл спасать Ольгу? Они ведь даже не общаются. Компромат, как верно заметил Ветров, должен быть уничтожен. Нет никаких причин так радеть за судьбу сестры. Если только я снова не упускаю что-то важное.

На этот раз я позвонила Ветру. Рассказала о неудачной попытке, он совершенно не расстроился.

– Я сам с ней переговорю, – заметил мне, – думаю, загляну часа через полтора.

– Вот как? – хмыкнула я. – Прикинешься кем-то из персонала? Или закосишь под Кирилла?

– Что-нибудь придумаю, это правда, не проблема, Ирэн. Я поговорю с ней.

– Послушай, – я закусила губу, снова хмурясь. – Ты ведь наверняка искал людей, которые жили в деревне в то время, когда умерла Воронина?

– Эм… Ну в общем, да.

– Ты можешь дать мне кого-нибудь? Я знаю, что после тебя вряд ли смогу выведать что-то важное, но… Что-то не дает мне покоя в той истории.

– Я заметил. Хорошо, я скину данные. Была одна старушка, она и сейчас живет в той деревне.

Маргарита Германовна Блинова оказалась преподавателем на пенсии. Интеллигентнейшая особа, коротающая время за городом в окружении шикарной библиотеки.

– Женечка мне позвонил, предупредил, что вы придете, – она пропустила меня на веранду, а я только бровями дернула. Женечка – это, надо полагать, Евгений, помощник Саши Ветрова, в которого сам Саша периодически превращается. То, что он уже Женечка, наводит на мысли, что старушка им очарована.

– У меня тут варенье к чаю, сама собирала, сезон в этом году знатный выдался, чуть спины не лишилась, – Маргарита Германовна, смеясь, опустилась в кресло качалку, стоящую возле низкого столика, я разместилась в обычном плетеном напротив нее.

– Евгений вам сказал, по какому я поводу? – спросила, поблагодарив за чай. Чувствовала я себя неловко, потому что на вид Блиновой было лет семьдесят, а вела она себя так бодро, что я не дала бы ей больше пятидесяти.

– Конечно. Он все пытается понять, что случилось тогда с невестой Савицкого.

– Вы были с ним знакомы?

– И с ним, и с его дочерьми. И даже с первой женой, да, милочка, я старая, – она снова засмеялась, я улыбнулась в ответ.

– Выглядите вы прекрасно.

– Бросьте, Ирина, старость есть старость, лучший способ выглядеть в старости хорошо, принять ее как данность.

– Мудро. Расскажите мне, пожалуйста, о Савицких. Меня интересует все.

Маргарита Германовна сделала глоток и, отставив чашку, сложила руки на подлокотниках и начала медленно покачиваться.

– Савицкий был приличным человеком. Немного простоват, знаете ли, интеллигентом не назвать. Но бизнесмен, говорят, был хороший. Каждому свое, где-то интеллигентность может и навредить. В любом случае ничего плохого о нем сказать не могу. Вырастил двух дочерей, между прочим. И пока они не повзрослели никаких женщин в дом не водил. Ни-ни, что вы. Считал, это может навредить психологическому состоянию Оленьки. Она ведь с детства была подвержена перепадам настроения. Я бы сказала, на лицо некоторое неврологическое расстройство, но тогда, конечно, никто этим не занимался. Ребенок без матери, что вы хотите, конечно, расстройство можно заработать, особенно, когда никто не пытается скрыть, что мать умерла, рожая ее. Это сейчас модно ходить к психологам и копаться в детских травмах, а тогда модно было их только наносить, впрочем, в этом плане жизнь далеко не ушла. В общем, как это обычно и бывает, одно лечат, другое калечат. Савицкий считал, что пока дочери не повзрослеют, женщину в дом приводить не стоит. Ну а потом познакомился с этой девушкой, Катюшей Ворониной. Красавица, она знала себе цену, хоть и была из детдома. Все умела, рукастая девчонка, и приготовить, и убраться, и с каждым найти общий язык. Конечно, был вопрос о любви, все же Савицкий ее значительно старше и, прямо скажем, красотой не блистал. Но кто ее будет винить? Может, она его и не любила, но никто не мог ее упрекнуть в этом, потому что демонстрировала она только лучшие чувства.

– Какие были у нее отношения с сестрами Савицкими? – спросила я.

– Как вам сказать… С Олей они дружили.

– Серьезно? – вздернула я брови.

– Ну не то что дружили, скорее, могли бы дружить. Оля натура творческая, а Алена больше похожа на отца. Младшая сестра любила старшую до одури, та заменила ей мать. Но девочке определенно не хватало друзей по интересам, а Катерина оказалась отличным собеседником. Ольга любила рисовать, Катя ценила искусство. Только вот Алена с будущей мачехой не уживалась от слова совсем, и Ольга, чтобы не потерять расположение сестры, старалась общаться с Катериной меньше. Или так, чтобы старшая сестра не прознала. Вот потому Оля и стала ходить ранним утром рисовать, когда все спят еще. И Катерина присоединялась к ней. Я сама ранняя пташка, ходила собирать ягоды и видела их вместе несколько раз.

– Но откуда вы узнали все это?

Вопрос был насущный, не догадалась же она, правда?

– Так ведь и мы с Олей общались неплохо. Она приходила ко мне регулярно, чтобы взять что-то почитать. Мы пили чай, обсуждали искусство. Знаете, дорогая моя, когда рядом нет никого, подойдет даже преподша из института, – Маргарита Германовна рассмеялась, я снова улыбнулась. И все-таки странно. Если Ольга и Катерина Воронина неплохо общались, с чего бы первой убивать вторую? Или все это был обман, чтобы втереться в доверие, а потом… Слишком коварно для семнадцатилетней девочки, такой, какой ее описывает Блинова.

– А о смерти Катерины вы что-нибудь знаете?

– К сожалению, нет, – качнула женщина головой. – В то утро я собиралась в лес, как обычно. Но пропала моя собачка. Выбежала за калитку, и все, ни слуху, ни духу. Я отправилась ее искать вместо того, чтобы пойти в лес. А уже через полчаса перепуганная Оля прибежала с новостью о том, что Катерина упала с обрыва. Весь поселок встал на уши, само собой, бросились в лес, вызвали скорую, но было уже поздно, внизу торчали острые камни, думаю, у Катерины изначально не было шансов.

– И… Это был несчастный случай?

– Разные слухи ходили, – Маргарита Германовна поджала губы. – Полиция не заинтересовалась делом, его даже не открыли. Им все было ясно: несчастный случай.

– Но?.. – тон Блиновой как бы предполагал, что было что-то еще.

– Но людям только дай повод болтать. У многих возник вопрос, как она вообще могла упасть, когда вдоль обрыва идет широкая тропа? Значит, подошла к краю, зачем, когда знала, что это опасно? Знала же, раз постоянно гуляла в лесу.

– Кто-то решил, это было убийство?

– Предположил, – поправила меня женщина. – Болтали, что Ольга могла толкнуть ее с обрыва. Якобы ее психологический фон вполне допускает подобное отклонение, если по-простому, местные считали Ольгу малость сумасшедшей и вполне допускали мысль, что та столкнула будущую мачеху с обрыва просто потому, что не хотела никаких мачех.

– Но вам эта мысль не кажется перспективной? – осторожно спросила я.

– Мне она кажется глупой. Оля не могла и мухи обидеть. Я заходила к ним после того, как это случилось. Девочка была в шоке, целыми днями сидела, смотрела в одну точку и молчала. Неудивительно, что у нее случился срыв.

– А вы не допускаете мысль, что она была в таком состоянии именно потому, что совершила убийство?

Блинова громко вздохнула, закатывая глаза.

– Я знала эту семью, Ирина. Пусть не входила в список близких им людей, но все же знала, мы много лет жили на виду друг у друга. Уж поверьте, если кто и мог пойти на такое, то точно не Ольга. Скорее уж Алена, тем более она терпеть не могла будущую мачеху. Я не предъявляю ей ничего подобного. Думаю, все-таки был несчастный случай. Кстати, именно Алена нашла моего пса. Привела негодника домой, оказалось, он убежал в сторону магазина, представляете себе? Я очень удивилась, потому что Барри никогда не убегал. Я даже калитку не закрывала днем. Знала, что он будет на месте, а тут нате вам, к магазинам, это же так далеко, считай, противоположная сторона деревни.

– А где здесь магазин? – нахмурилась я.

– Сейчас его уже нет, снесли много лет назад. А раньше был почти сразу на въезде в деревню.

– И Алена нашла там вашего пса? Она ходила в магазин?

– Вероятно. Принесла она его на руках, йоркширский терьер, мелочь, – Маргарита Германовна пожала плечами. – Такая суматоха стояла из-за случившегося, мне было не до Барри. Подумать только, если бы он не сбежал тогда, я могла быть в лесу в то утро. Кто знает, может, тогда все сложилось бы иначе.

Я откинулась на спинку стула, задумчиво глядя на женщину. Что-то не нравилось мне в ее рассказе. Но понять, что именно, я не могла. Какая-то нестыковка есть в этом всем, определенно.

– У Савицких была домработница в то время? – спросила задумчиво.

– Нет. То есть в городе, наверное, была, но за городом в то лето они жили без домработницы. Катерина отлично готовила, я так понимаю, и убиралась тоже она. Всех это устраивало. Ну а когда она погибла, тогда встал вопрос, и они стали искать обслугу.

– Машина у Алены была?

– Машина была, отец подарил еще на восемнадцать лет. Она, кстати, ее продала после несчастного случая. Один из соседей купил.

– Продала? Почему?

– Сказала, что машина ей сейчас без надобности. У нее всегда были проблемы с весом, но в то время она стала сильно набирать, так что сидячий образ жизни действительно ей был противопоказан…

– А что вы можете сказать о Кирилле Карташове? – наконец спросила я.

– Ну что тут скажешь? Красивый мужчина, лишенных моральных предрассудков.

Я вздернула бровь, ну надо же, какое точное описание.

– Он что, всегда таким был? – решила я не ходить вокруг да около.

– Да. Понятия не имею, откуда он взялся в доме Савицких, и зачем Оля пошла за него замуж. Савицкий был против, но Оля закатила такую истерику, что ее чуть снова не забрали в психушку. Отец уступил, разрешил им встречаться. Алена, насколько я знаю, потакала их отношениям, хотя ни для кого не было секретом, что Кириллу Ольга нужна так же, как корове седло. Он хотел войти в семью, разбогатеть, и в конечном итоге ему это удалось.

– Ольга была в него влюблена?

– Едва ли. По мне, так она его не то, что не любила, даже боялась. Несколько раз видела их вместе в то лето, Ольга определенно мечтала оказаться как можно дальше от своего возлюбленного. С Аленой Кирилл общался куда больше. Вот уж они были любители прогуляться после обеда вдоль озера. Даже странно, что могло их связывать, какие интересы?

– Вы не общались с ним?

– Нет. После несчастного случая и психушки они закрылись от посторонних. Стали жить уединенно, мало показывались на улице. Савицкий ударился в работу, в доме почти не появлялся. Осенью все уехали в город, а уже на следующий год Ольга оказалась замужем за Кириллом.

Попрощавшись с Блиновой, я не сразу поехала в город, бросив скутер возле озера, пошла по протоптанной дорожке вокруг него.

Все выглядело подозрительно. Собака, которая никогда не убегала, но исчезла именно в то утро, когда погибла Воронина. Алена Дмитриевна, которая нашла собаку у магазина и привела домой. Если бы она ездила в магазин на машине, что логично, то завезла бы собаку, дом Блиновой как раз по пути. Но она пришла сама, с собакой на руках. То есть Савицкая или приехала домой и, оставив машину, понесла собаку на руках, либо ходила в магазин без машины. И зачем она продала ее, когда жила за городом? Ведь добираться куда-либо стало намного сложнее. Что сделала с деньгами? Откуда взялся Кирилл, и почему его привела именно Алена Дмитриевна? И как вышло, что между ними такие отношения, учитывая всю подоплеку? Радоваться шантажисту в семье в любом случае глупо.

Что же произошло много лет назад, как погибла Екатерина Воронина, и кто виноват в этом?

В мыслях я не заметила, как дошла до рыцарского замка. остановилась, рассматривая его, сейчас, в дневном свете, он казался очень красивым, и тем не менее, я помнила атмосферу, царящую внутри него. Давящая энергетика, люди, которые не должны были находиться вместе под одной крышей, бесконечная ложь, неуважение друг к другу…

Так ведь было не всегда. Все началось после того, как Екатерина Воронина упала с обрыва. И я знаю как минимум двух человек, которые видели ее падение. Ольга и Кирилл.

Я подошла к калитке, которая вела с пристани во двор. Аккуратно опустила ручку, заперто. Подняла глаза на окна дома. В этой части двора густой кустарник. Если есть доступ к ключам, можно прийти ночью через эту калитку, обойти дом и зайди через кухню. Дальше подняться по лестнице в комнату Савицкой и столкнуть ее из окна, после чего уйти тем же путем, ночью на озере, скорее всего, никого не будет.

Я потерла лицо рукой. Предположения, только предположения, от которых нет никакого толка. Нужно что-то более действенное. Что-то, что поможет одновременно узнать о прошлом и судьбе девочек.

Новая провокация.

Глава 27

– По крайней мере, ты сказала мне об этом до того, как встреча состоялась. Я приеду через двадцать минут.

Это были единственные слова Ветра, когда я позвонила ему. Вздохнув, отложила телефон, прошлась по кухне. Конечно, я поступила плохо, сделав это без ведома Ветра. Позвонила из телефона-автомата Алене, Кириллу, Ольге, Анне и Вострицкому и назначила встречу на заброшенной металлобазе. С номерами помог Вадим, вопросов лишних не задавал, но всерьез предлагал звонить ему в случае опасности. Всем я сказала, что знаю, что случилось много лет назад с Катериной Ворониной, и если они хотят, чтобы я молчала, то должны прийти и привезти Милу с Катей. Незамысловато, конечно, но почему-то я была уверена, что никто из них не откажется от встречи.

Когда раздался звонок в дверь, я заволновалась, потому что понимала, что Ветер будет злиться. Открыла и не успела ничего сказать, разглядывая Сашу. Он был одет в модные джинсы, футболку и стильный пиджак с рукавом до локтя. Волосы убраны назад небрежно, но стильно.

– Новый образ? – поинтересовалась я, некультурно покрутив указательным пальцем. Саша прошел, бросив недоуменный взгляд.

– Я был на встрече.

– Ясно. Прости, странно видеть тебя таким. То есть я хочу сказать… – я сбилась под его взглядом. – Ты одет… современно.

– Понятно.

Он прошел в кухню, я проследила за ним взглядом. Я привыкла видеть Ветра или в различных неузнаваемых образах, или в растянутых футболках, широких клетчатых рубашках и армейских штанах. Сейчас он был другой: модный парень из нашего общества. С хорошей фигурой, и вообще, если вдуматься, Саша очень симпатичный.

– Ты где? – услышала его голос и быстро потопала в кухню. Вот это меня унесло, однако. Ветер сидел за столом, пиджак повесил на спинку стула, а сам крутил самокрутку.

– Ну рассказывай, чего ты хочешь добиться? – посмотрел на меня, проводя языком по бумажке.

– Я хочу найти девочек. Время идет, а у нас никаких сдвигов. Кто-то из них совершенно точно знает об их местонахождении.

Саша кивнул задумчиво, я неуверенно добавила:

– Конечно, узнать правду о том, что случилось много лет назад, я тоже не против. Я думаю… Думаю, что Воронину скинула с обрыва на Ольга, а Алена Дмитриевна.

Ветер как раз сунул самокрутку в рот и поднес к ней зажигалку. Замерев, бросил на меня взгляд. Качнув головой, закурил. Выдохнул дым в потолок, а я рассказала о моем разговоре с Блиновой.

– Она мне про собаку не рассказывала, точнее, не рассказывала, как именно она нашлась, – заметил Саша, когда я закончила.

– Наверное, разговор не зашел. Похоже на правду?

– Возможно.

Отодвинув стул слишком резко, так что он заскрипел ножками по полу, я села напротив Саши.

– Все, кто знал Ольгу в то время или чуть позже, отзывались о ней в общем-то хорошо. Кроме перепадов настроений ничего эдакого. Зато о Савицкой мнение совершенно противоположное. Она не ладила с Ворониной, и она не импульсивно столкнула ее с обрыва. Это было убийство.

Как пишут в книгах: страшное слово было произнесено. Хотя мы говорили его и до этого много раз, но сейчас я почувствовала именно то, что должны вызывать подобные слова.

– У тебя нет доказательств, – Ветер как обычно не спешил проникнуться.

– Я знаю. Но все сходится. Она знала, что Блинова ходит по утрам в лес, и украла на время собаку, чтобы женщина пошла ее искать. Савицкая столкнула невесту с обрыва, а Ольга это, скорее всего, видела. Она любила сестру до одури и, конечно, согласилась молчать. Но потом появился Кирилл, и Ольга не выдержала, попала в психушку. Савицкой пришлось продать машину, чтобы оплатить его молчание на время. А когда вернулась Ольга, она уговорила ее сойтись с Кириллом. Почему ее, а не сама? Потому что это было бы слишком странно. Савицкая старше Кирилла, и очевидно внешне не подходит. Отец мог не поверить в такой союз. А Ольга слишком любила сестру, чтобы отказать.

– Дело не только в любви, – заметил Саша. – Если она попала на пленку, то автоматически стала соучастницей. Потому что промолчала о случившемся. Я тут кое-что узнал… Незаконным путем, – сделал ремарку, я только глаза закатила. – Так вот, акции Савицкой принадлежат Ольге, Алена выступает в фирме от ее лица. Причем договор о передаче прав был подписан тогда же, когда Ольга отдала свою долю Кириллу.

– Они не хотели привлекать лишний интерес, – кивнула я. – Ольга жена, это будет выглядеть нормально со стороны. Ты понимаешь, что выходит? Это Савицкая расплачивается с Кириллом, используя свою сестру! Отсюда размолвка между ними, ведь Ольге по сути пришлось отказаться от своей жизни! И вот почему она так переживает, потому что действительно любит сестру.

Ветер выдохнул дым, туша окурок.

– Мы не сможем это доказать, Ирэн. У нас только косвенные улики. Хотя я, пожалуй, соглашусь с твоими доводами. Давай поговорим о вечере. У тебя есть какой-то план, кроме того, чтобы собрать всех в одном месте? Ты же понимаешь, они не начнут открывать перед тобой душу.

Я покусала губу.

– Плана нет, – созналась Саше. – Это был импульсивный поступок.

– Хорошо. Тогда как тебе такой вариант: ты не пойдешь туда.

– Что?

– Не пойдешь. Я сам съезжу и разберусь в ситуации, насколько это будет возможно.

– Издеваешься? – вздернула я брови. – Да я думать ни о чем не могу, как об этой истории. Я столько времени и сил в нее вложила, а ты хочешь, чтобы я осталась дома? Нет.

Он немного посмотрел на меня.

– Отговорить тебя не выйдет?

– Нет!

– Стрелять умеешь?

– Что? – расширила я глаза.

– Стрелять, Ирэн. Не думай, что они придут неподготовленными. Кто-то из них украл двух подростков, которых, возможно, уже нет в живых. Они готовы хоронить свои тайны, и тех, кто эти тайны хочет раскрыть. Так что не рассчитывай, что Кирилл из-за симпатии к тебе даст слабину. Не даст. Если надо будет, он лично тебя пристрелит, Ирэн. Если увидит, что ты можешь разрушить его счастливую жизнь, которую он так долго строил… И не только он. Все они такие.

Я отвернулась, прикладывая ладони к щекам. Понимала, что Ветер прав, но в глубине души не могла признать, что такое может произойти. Алена Дмитриевна была такой милой, хоть и взбалмошной, Кирилл водил меня на выставку и много раз заставлял улыбаться, разбередил мою душу. Как можно представить, что он равнодушно от меня избавится? Кажется, я ничего не понимаю в людях.

Подняла глаза на Ветра, он спросил:

– Может, все-таки останешься дома?

– А ты пойдешь разгребать мои косяки? – хмыкнула, качнув головой. – Нет уж. Вместе значит вместе.

Саша смотрел слишком внимательно, проницательно, его взгляд как будто стал темнее, и я почувствовала себя неуютно. Обхватила себя за плечи и потерла кожу ладонями. Да что со мной такое творится?

Ветер кивнул и поднялся.

– Что ж, тогда надо заняться подготовкой.

Я боялась. Правда, боялась, несмотря на то, что рядом был Ветер, и как он сказал, его люди. Металлобаза была заброшена давно, и по логике должна быть облюбована бомжами, но Саша подумал и об этом. Помещение были пустым, сделан свет за счет прожекторов, и поставлены стулья для участников встречи.

– Ну просто передача “Слабое звено”, – хмыкнула я. Вышло нервно. Ветер покосился на меня, криво усмехаясь.

– Все будет хорошо, Ирэн.

– Надеюсь.

Ветер переоделся в Евгения, свет погасили и стали ждать. Было тихо и холодно, благо, я прихватила с собой теплую кофту. Вспомнила, как мы недавно так же ждали с Ветром преступника, только лежали на крыше рынка и смотрели на звезды. Кажется, это было вечность назад. С Сашей каждая минута наполнена жизнью, наверное, потому ощущение, что мы с ним давно знакомы и близки.

– Прости, что тебе пришлось впутаться во все это, – сказала тихо. Уверена, он улыбнулся.

– Не забывай, я первый начал. Стащил твой скутер, а потом заставил искать меня.

– Да… Спасибо тебе за это.

Ветер повернулся ко мне, но насколько бы ни привыкли глаза к темноте, я не могла разглядеть его взгляд.

– Я рад, что сумел помочь. И, может, ты и не поверишь, но я хотел бы увидеть тебя счастливой.

Я отвернулась, сжимая губы. Эти события подорвали мой эмоциональный фон, я стала слишком остро реагировать на все.

– Увидишь, – снова повернулась к нему, улыбаясь. Ветер не ответил, только вздохнул.

– Я рад, что встретил тебя, Ирэн.

Он нашел мою руку и сжал своими. Я растерялась, но все же не могла не признать: я тоже рада. Как бы там ни складывалось, какие бы ни были отношения между нами, что бы еще ни выкинул Ветер – я была рада.

– Кажется, пора, – шепнул он, я почувствовала, как Саша собрался, вставая. – Все, как договаривались. Пожалуйста, Ирэн, не высовывайся.

Я кивнула, но он этого, конечно, не видел. Не потому, что было темно – уже ушел. Я осталась на маленьком металлическом балкончике, на который вела расшатанная лестница. Он не попадал в пятно света, и я могла просто сидеть и наблюдать. Надеюсь, мы узнаем правду. Иначе я не знаю, что делать и как искать девочек.

Первыми появились Ольга и Карташов. Вместе. Я грустно усмехнулась, все-таки есть что-то, что их объединяет. Савицкой, безусловно, не будет, но уверена, что они все обсудили, возможно, даже втроем. Ветер зажег один из прожекторов, вспыхнул свет, Ольга вздрогнула, они оба сощурились, разглядывая выходящего из темноты Сашу.

– Вы кто? – спросил Кирилл. Определенно, он не узнал в нем сутенера, и то хорошо. – Вы нам звонили?

– Садитесь, – улыбнулся Саша. – Дождемся всех гостей.

– Что за ерунда? – пробормотала Ольга, нервно оглядываясь. – Кто вы такой? Вы вообще понимаете, куда ввязываетесь?

– Я прекрасно понимаю, Ольга Дмитриевна. Боюсь, вы даже не представляете, насколько много я знаю.

Карташова уставилась на него, побледнев, инстинктивно схватилась за локоть Кирилла, но тут же отпустила его. Все-таки ненавидит. Ненавидит настолько, что не хочет от него защиты.

– Чего вы хотите? Денег?

Саша усмехнулся.

– Я хочу истины.

Кирилл вздернул брови в непонимании, скрипнула дверь, он дернулся, поворачиваясь.

– Не пугайтесь, это оставшиеся участники беседы, – пояснил Ветер. – Заходите, Геннадий Михайлович. И вы тоже, Анна.

– О господи, – я услышала шепот девушки, она увидела Кирилла и испугалась, сделала шаг в сторону от Вострицкого.

– Что здесь происходит? – Кирилл повернулся к Саше, а потом снова к прибывшим. – Аня, какого черта ты тут делаешь?

– Давайте сядем, – заметил Ветер. – Разговор предстоит долгий.

Возникла пауза, все стояли, глядя друг на друга, потом Вострицкий, качнув головой и хмыкнув, направился к стульям.

– Знаете, Евгений, – заметил Ветрову. – У вашего начальника весьма странные методы вести работу.

– Кто-нибудь объяснит, что тут происходит? – недовольно подал голос Кирилл. – Гена, может, ты? Ты, кажется в курсе, кто этот клоун?

– Меня зовут Евгений Крылов, – откликнулся Ветер. – Я работаю в команде Александра Ветрова, к которому обратился Геннадий Михайлович по одному деликатному вопросу.

Карташов, нахмурившись, бросил взгляд на Вострицкого и спросил:

– А мы тут при чем?

– Может, все же присядете? Это долгий разговор.

Кирилл посмотрел на Ольгу, потом двинул к стульям. Она безропотно пошла следом. Последней уселась Аня, не спуская глаз с Карташова. Кажется, ее мало волновало происходящее. куда больше то, что он может о ней подумать.

– Предлагаю начать издалека, – заметил Саша. – Развернем события по их хронологии, потому что история вышла запутанная. Много лет назад была убита Екатерина Воронина, невеста Дмитрия Савицкого. Официальная версия: упала с обрыва. Но на самом деле это было убийство, причем спланированное и хладнокровно осуществленное. Ее столкнула с обрыва… – Ветер сделал паузу, устремив взгляд на Ольгу, я тоже уставилась на нее, от волнения облизывая губы. Ольга смотрела на Сашу испуганно, тяжело дышала, так громко, что было слышно даже мне.

– Старшая дочь – Алена Савицкая, – проговорил Ветер, Ольга прикрыла глаза, а потом и вовсе обмякла на стуле, словно из нее силы ушли. Она была уверена, что Саша назовет ее имя? Еще несколько дней назад я сама готова была его назвать, все улики указывали на это. И сам Ветер так думал. Ольга, конечно, это понимала.

– Так значит, она… – пробормотал Вострицкий, глядя перед собой.

– Да, это была Алена, – кивнул Саша. – Она видела, как влияет Катерина на будущего мужа. Боялась, что ушлая девица оставит обеих сестер с носом, сделает так, чтобы наследство досталось только ей. И Савицкая решила избавиться от нее. Алена знала, что Катерина и Ольга ходят ранним утром в лес рисовать. Она украла собаку соседки, чтобы дама не отправилась за ягодами, как та делала регулярно. Она же столкнула Катерину с обрыва, а Ольга это видела, я ведь прав?

Саша устремил взгляд на Карташову, она сидела, комкая в руках бумажную салфетку и глядя в пол.

– Ты не обязана отвечать, Оля, – подал голос Кирилл. Она перевела испуганный взгляд с него на Ветрова. Тот кивнул.

– Конечно, не обязаны. Но мы и так знаем, что это правда. Сестра уговорила вас молчать. И все сошло бы с рук, если бы не появился Карташов с записью убийства, на которой оказались и Алена, и Ольга.

Кирилл нахмурился, я видела, как изменился его взгляд. Он не ожидал, действительно не ожидал, что Ветер знает об этом. Это была их тайна, тайна троих, никто не знал. Кирилл даже не догадывался, что сам дал нам подсказку, и теперь был озадачен. Напрягся, выпрямляясь, и смотрел на Сашу тяжелым взглядом.

– Да, вот так бывает в жизни. Всего нельзя предугадать, – философски заметил Саша. – Юный Кирилл увлекался видеосъемкой, – пояснил он Вострицкому. – Снимал в том лесу. И когда у него на руках оказались компрометирующие кадры, он решил пойти по простому пути: шантажировать сестер.

– Вы этого не докажете, – Кирилл покачал головой.

Я посмотрела на остальных. Ольга готовилась расплакаться, Вострицкий молча слушал, между бровей у него залегла тяжелая складка. Анна была напугана, но старалась держаться уверенно.

– Вот тогда у Ольги и случился нервный срыв, – Саша проигнорировал замечание Кирилла. – В один момент она стала не просто свидетельницей, но и соучастницей преступления. Таким образом, им ничего не оставалось, как начать с вами договариваться. Ну а вы своего не упустили. Молодой амбициозный парень, который хотел всего и сразу. Полученные от Алены с продажи машины деньги были мелочью. Вы прекрасно осознавали, что можете получить намного больше. Алена в качестве жены вам мало подходила, ей пришлось уговорить Ольгу выйти за вас замуж, а после отписать долю в фирме. Свою долю Савицкая отдала сестре, таким образом рассчитавшись за помощь. И сбежала за границу подальше от всего происходящего. Жаль, Алены Дмитриевны нет с нами, но думаю, вы ей передадите суть нашего разговора. За границей она пристрастилась к психотропным таблеткам, которые и повернули ее голову малость не в ту сторону. Она ударилась в мистику и эзотерику и стала с виду милейшей женщиной. Она и впрямь была уверена, что все осталось позади. Пленка уничтожена, Карташов ведет дела фирмы, она получает деньги, на которые можно безбедно жить. Сестра тоже не держит на нее зла. Даже поселилась с ней в одном доме. Только вот далеко не из семейных чувств, так ведь, Ольга? Вы мечтали отомстить. Она сломала вам жизнь, а сама живет припеваючи. Вы поселились рядом с ней, чтобы при случае заставить ее страдать. Мелко пакостили, портили настроение, пока благодаря одному случаю не придумали новую идею: стать привидением.

– Что? – Кирилл, не удержавшись, выпалил, глядя на жену. – Привидение? Тот бред, который несла Алена?.. Так это была правда?

Ольга посмотрела на него, а потом на Ветра.

– Боже, Оля, чем ты думала, – простонал Кирилл. – Чего ты вообще хотела добиться?

– Я не убивала ее! – выпалила Карташова, глядя на Ветра, словно он единственный мог ее защитить. – Правда, не убивала. Да, я притворялась приведением, сшила платье, как было у мамы, и несколько балахонов, гримировалась, но я не убивала ее. Когда начались эти звонки… – она сбилась, испуганно глядя на Кирилла, он презрительно нахмурился, отворачиваясь.

– Я знаю про звонки, Ольга, – подбодрил ее Саша. – Итак, когда они начались, вы…

– Я все прекратила. Выкинула одежду, я… Я испугалась.

– Точно, вы испугались. Потому что не просто пугали сестру. Вы знали, что она принимает таблетки, и что ее психика стала податливой. И придумал трюк с привидением, чтобы заставить ее совершить самоубийство. Но когда начались звонки, вы решили, что продолжать опасно, и избавились от улик. Выбросили одежду в мусорный бак за торговым центром рядом с тем спа-отелем, где провели ночь.

– Откуда вы… – она побледнела, а я покачала головой. Она удивилась только последнему факту. Он стал для нее неожиданностью, и Ольга выдала себя этим, потому что остальные слова воспринимала в молчании, то есть была согласна с ними. Она действительно хотела избавиться от сестры.

– Вы плохая преступница, Ольга, – заметил Саша, вздохнув, как мне показалось, сочувственно. – Это, скорее, хорошо, значит, насилие вам не близко. Но тем не менее, доведение до самоубийства – это тоже убийство.

Глава 28

Ольга вдруг сморщилась, а потом заплакала.

– Она разрушила мою жизнь. Мне было семнадцать! Я собиралась поступать в институт, мечтала стать художницей! Я так ее любила, она ведь моя сестра, самый близкий мне человек. Сколько себя помнила, Алена всегда была рядом. Помогала, утешала, радовалась моим успехам. Она была мне как мама, даже больше. Она была для меня всем. Как я могла ее сдать? – у Ольги по щекам текли слезы, но она не обращала на них внимания. Ее прорвало. Боль, которую она держала в себе столько лет, вырвалась наружу, и теперь необходимо было выговорить ее всю. – Я промолчала, а потом появился Кирилл. И снова я должна была отдуваться. Выйти замуж, отписать долю… Ей все это казалось ерундой. А я… Я так не могла! Я не такая, как она. Я мечтала выйти замуж, родить ребенка. Хотела семью, настоящую! Она сказала: заведи любовника, так все делают. Кирилл возражать не будет. Но ведь это не то, вы понимаете? Это ведь совсем не то!

Ольга разрыдалась, опустив голову на руки, Карташов сидел, сжимая челюсти, взгляд непроницаемый. Даже сейчас он не чувствовал раскаяния. Как когда-то сказал мне: я поступил так, как хотел. Бросил возлюбленную, загубил жизнь Ольге. Но получил свое. Кажется, это и называется – идти по головам?

– А при чем тут я? – раздался голос Ани. Все повернулись в ее сторону. – Зачем вы звонили мне и говорили эти глупости? Я была девчонкой, когда все это случилось, и знать не знала о Савицких. И что за девочки? Кого-то похитили?

– Я позвал вас, чтобы картина была более полной, – улыбнулся Саша. – Ведь именно благодаря вам Ольге пришла в голову мысль стать привидением.

– Что? – Аня недоуменно нахмурилась, переводя взгляд на Карташову. Та успокоилась и теперь всхлипывала, вытирая нос салфеткой.

– Давайте перейдем к нынешнему времени, – кивнул Саша. – Вострицкий Геннадий Михайлович, ваш деловой партнер, – это он Кириллу, – обратился к Александру Ветрову с просьбой узнать правду о том, что случилось с Катериной Ворониной. Почему? Все просто: он ее младший брат. В детстве они оба оказались в детдоме…

– Вы не имеете права это разглашать! – Вострицкий даже вскочил. – Это профессиональная тайна, вы подписывали бумаги!

– Да, вы правы, но есть одно но. Вы не просто хотели узнать правду. Вы хотели отомстить тому, кто убил вашу сестру. Сначала вы заслали в дом свою любовницу Маркову, – Аня на этих слова вздрогнула и посмотрела на Кирилла. Он нахмурился еще больше. – Но вышла неполадка: она ничего не могла узнать. Кормила вас завтраками, так, Геннадий Михайлович? Потому что закрутила роман с Карташовым. Тогда вы обратились к Ветрову. Время шло, доказательств не было. Только версия, что кто-то из сестер убил, вторая покрывала, а Карташов шантажировал. И вы решили, что они виноваты все. И все заслуживают мести. А тут еще Анна подкинула вам идею: привидение. Ведь вы догадывались, что Савицкая не выжила из ума, так? – повернулся Саша к Анне. – И в одну из ночей остались в замке, чтобы выследить привидение. Вы знали, что это Ольга, и когда она уехала на ночь в отель, загримировались под нее и столкнули Алену из окна, предварительно засветившись возле отеля таким образом, чтобы сложилось впечатление: Ольга ушла из него поздно вечером. Об этом есть показания свидетелей, хотя сама Ольга утверждала, что после десяти номер не покидала.

Анна затрясла головой, в глазах настоящий страх, ладони сжаты в кулаки.

– Вострицкий купил вам квартиру, – продолжил Саша. – За то, что вы будете помогать ему. И наверняка запугивал тем, что расскажет Карташову, зачем вы на самом деле устроились в его дом. Вы не хотели терять Кирилла, поэтому согласились. Тем более изображать Ольгу вам не впервой. Вы ведь использовали ее внешность и данные для того, чтобы сделать аборт.

– Что? – Кирилл и Вострицкий сказали это одновременно, а вот Ольга совсем не удивилась, кажется, она снова впала в безучастное состояние, когда ей плевать на то, что происходит вокруг. Я не могла ее сейчас в этом винить.

– Что вы такое несете? – голос Ани задрожал, она трясла головой. – Что за глупости?!

– Это правда, – сказала вдруг Ольга, все перевели взгляд на нее.

– Не слушайте ее! – взвизгнула Маркова. – Она просто ненавидит меня за то, что я сплю с ее мужем.

Ольга только презрительно хмыкнула.

– Серьезно? – задала вопрос. – Ты серьезно настолько дура? Ты считаешь, можно любить человека, который одним своим видом каждый день напоминает о том, что моя жизнь слита в унитаз? Мне плевать, с кем он спит. Да у него баб, как грязи, каждый день новая…

– Давайте об аборте, – вклинился Саша, Ольга только кивнула, облизывая губы.

– Я застукала ее в своей комнате. Она фотографировала мой паспорт. Я сделала вид, что не видела, но… Наняла человека, чтобы он следил за ней. Он предоставил мне фотографии…

– И оказалось, что на них есть вы, – добавил Саша. – Хотя вы никогда не были у нее дома.

– Да, – Ольга снова кивнула. – Я знала, что она заканчивала курсы стилиста, как и я, видела ее работы на стенде. И поняла, что она прикрывается мной. Оказалось, что делала аборт… Конечно, не от Кирилла, – еще один презрительный взгляд в сторону Ани. – Он ведь позаботился, чтобы таких ситуаций не происходило. Значит, от кого-то другого. Боялась, что мой муж бросит ее, если прознает, вот и прикрылась моими данными.

– Господи, – Кирилл запустил руки в волосы, качая головой. – Что за дурдом такой… Ты правда делала аборт? – посмотрел на Аню. Она заметалась взглядом по помещению. – От кого?

Аня бросила взгляд на Вострицкого, он сидел непроницаемо, хотя взгляд был тяжелый.

– От него? – изумился Кирилл. – Черт, Аня, да ты просто шлюха.

– Нет! – она вскочила, судорожно вдыхая и выдыхая. – У нас были отношения до того, как я пришла в ваш дом. Я думала, он женится на мне, а он… – еще несколько быстрых истеричных вдохов. – Он только предложил мне сделку. Купил квартиру, я должна была шпионить за тобой. Но я не делала этого! А потом она стал мне угрожать. Несколько месяцев назад. Говорил, что я ему обязана, что он все тебе расскажет, что у меня мать уже не молода, и с ней может что-то произойти. Мне пришлось идти у него на поводу. Мы переспали всего два раза, и я забеременела! Я боялась, что ты узнаешь, не хотела никому рассказывать. А Ольгин паспорт всегда лежит в тумбочке, вот я и решила…

Карташов смотрел на нее в изумлении.

– Ты выбросила человека в окно, – проговорил ей. – И всерьез считаешь, что переживать надо из-за аборта? Ты вообще адекватная? Ты уволена, Маркова. Чтобы я больше не видел тебя ни в моем доме, ни в жизни.

Такого она не ожидала. Ноги подкосились, она рухнула на стул, растерянно переводя взгляд на каждого из присутствующих. Сочувствия не дождалась, сжалась в комок и заплакала.

– Что ж, – заметил Саша. – Этот вопрос выяснили. Остался последний. Анна дала в клинике номер вашего загородного дома, чтобы не светить свой мобильный. А две малолетние дурехи решили заняться морализмом. Позвонить женщинам, сделавшим аборт и обвинить в убийстве.

Ольга прикрыла лицо руками, шепча:

– Боже мой, боже мой…

Кирилл сощурился, рассматривая Ветра.

– Ольга сняла трубку, позже об этом узнала Алена. Она почему-то решила, что это могли быть вы, Геннадий Михайлович. Не знаете почему?

Вострицкий молчал. Ясно, без адвоката ни слова. Разумно.

– Алена видела их вместе, – проговорила Ольга. – Они ругались в кафе, и она что-то заподозрила.

– И стала присматриваться к человеку, который так быстро вошел в их жизнь, – подхватил Саша. – Подружился с ней, завел дела с Кириллом и стал любовником Ольги.

– Мы не были любовниками, – Ольга бросила презрительный взгляд на Вострицкого. Кажется, она презирает всех участников данной беседы. – Алена давила, чтобы я сблизилась с ним, потому что подозревала, что он появился неспроста. Я сделала вид, что благосклонно отношусь к его ухаживаниям, но дальше них не зашло. Он мне противен. – Она перевела взгляд на Кирилла. – И ты тоже.

Тот только усмехнулся, складывая руки на груди.

– Алена рассказала Кириллу? – спросил Саша.

– Конечно, – кивнула Ольга. – Пленку она уничтожила, Кирилл клялся, что копий нет, а тут такой звонок. Естественно, она подумала на него. Что были копии, и кто-то сумел их достать. Кирилл сказал, что этого не может быть и что он во всем разберется.

– Ну и как, Кирилл, разобрались? – повернулся к нему Саша. – Где девочки?

Я печально вздохнула. Не хотелось до последнего верить, что это он. Понимала, что это нерационально, глупо, особенно учитывая все, что я услышала сейчас. Но… Но все равно надеялась, что в Кирилле есть что-то хорошее.

– У вас нет доказательств того, что Алена сбросила Воронину в обрыв, – спокойно сказал Кирилл. – Этот разговор не в счет, он не имеет юридической силы. Алена будет все отрицать, Ольга тоже не сознается. А значит, ваш звонок – блеф. У вас нет рычагов, которые заставят меня говорить.

– Возможно, у этого разговора нет юридической силы, – согласился Саша, – но он достаточное основание для того, чтобы получить ордер, и обыскать ваш дом, офис… Заглянуть в ячейку банка. У вас ведь есть ячейка в банке “Некоммерц-партнер”?

Вот теперь Карташов испугался. Выражение его глаз изменилось, руки он сложил в замок и пальцы сжал так, что они побелели.

– Отдайте девочек, Кирилл, – продолжил Саша. – Иначе вам придется отвечать не только за сокрытие улик убийства, но и за собственные финансовые преступления.

Возникла пауза, во время которой я наблюдала за Кириллом. Такой поворот – для меня неожиданность, и я впервые подумала о том, что Саша и сам готовился к подобной беседе. Возможно, только с одним Кириллом, не со всей честной компанией. Ну и не на заброшенной металлобазе.

Кирилл раздумывал, тяжело глядя на Ветра. Прикидывает свои шансы выбраться из этой истории чистым?

– Каковы гарантии, что я отдам вам девчонок, а вы не сдадите меня? – спросил в итоге.

– Знаете Александра Ветрова? – задал свой вопрос Саша, я против воли закатила глаза. У него крыша не едет, интересно, говорить о себе как о другом человеке? Хотя о чем я, где крыша, а где Саша Ветер?

– Наслышан.

– Тогда даю вам его честное слово, что до полудня завтрашнего дня к вам никто не придет. Успеете избавиться от компрометирующих бумаг. Насчет Ольги я не был бы так уверен, расколоть ее будет несложно, поверьте. Но учитывая вашу хватку и друзей-адвокатов, уверен, вы сможете выбраться из этой истории без больших потерь. Правда, у вас останется еще один враг, – Саша кивнул на Вострицкого, который продолжал сидеть, насупившись и сохраняя молчание. – Но с ним уж вы разбирайтесь сами. Тем более что Геннадию Михайловичу будет сейчас не до вас. Шантаж, запугивание, принуждение человека к убийству, уверен, Аня не будет молчать, – это Саша уже Вострицкому.

– Хорошо, – ответил Кирилл. – Я велю привезти девочек, но мы с Ольгой уйдем так, чтобы они нас не видели.

– Согласен, – кивнул Ветер.

Я только сидела в недоумении. Он что, всерьез отпустит Карташова? После всего случившегося? Кирилл достал телефон, кому-то позвонил:

– Везите сюда, – сказал коротко и положил трубку. Потом обратился к Саше: – Машина будет минут через десять.

– С девочками все в порядке? – спросил Саша. Карташов поморщился.

– Да. Никто их не трогал. Схватили у озера, припугнули, и они выдали все, как на духу. Хотели их подержать несколько дней, запугать хорошенько, чтобы они не трепались по возвращении, но потом Алена вылетела из окна. А так как уверенности, что они к ментам не сунутся, не было, пришлось держать их дальше.

– Потому что вы не знали, как их дело срезонирует с падением Алёны, – Саша кивнул, сжимая губы, воцарилась тишина, которую нарушил Вострицкий.

– Полагаю, мне тут делать нечего? – поинтересовался, вставая. – Ваши умозаключения интересны, но бездоказательны.

– Анна уже созналась, – напомнил Саша. – В том, что вы ее запугивали и заставили пойти на убийство. Так что советую вам задержаться, но можете позвонить адвокату.

Вострицкий опустился на свое место, недовольно зыркая по сторонам. Аня сидела, сгорбившись, кажется, она смирилась с происходящим. Ольга же наоборот как будто наконец расслабилась. Словно выпустив все, что ее терзало эти годы, испытала облегчение.

Кирилл… Кирилл был непроницаем. Такой же собранный, холодный, и красивый. Удивительный мужчина все-таки. Сочетание безнравственности и странной притягательности. Глупо, но невзирая на все его плохие поступки, я буду его вспоминать не только из-за них. Как так получается, что в человеке столько всего намешано, что невозможно порой искоренить из него темное, потому что именно благодаря ему светлое заметно сильнее.

Машина приехала, все покинули металлобазу, я аккуратно спустилась по лестнице вниз. Через пару минут зашел Саша с девочками, у обеих на головах были темные мешки, руки связаны за спиной.

– Все хорошо, – тихо повторял Саша, – вы в безопасности, сейчас я вас освобожу.

Я выглянула за дверь и обомлела: полицейские сажали Анну, Вострицкого и Ольгу в машину.

Кирилла не было.

– Ты правда его отпустил? – изумленно повернулась я к Саше. – Отпустил Карташова? Или засада ждет его дома?

– Не ждет, – ответил Саша, развязывая девочек.

– В банке?

Он вздохнул, бросив на меня взгляд, потом обратился к Миле и Кате, испуганно смотрящих на него.

– Все хорошо?

Они неуверенно кивнули. До хорошо там было далеко, конечно, но выглядели девочки сносно.

– Мы отвезем вас домой, – продолжил Саша, – а пока присядьте. Вам ничего не угрожает.

Они послушно сели на стулья, а я оттащила Ветрова в сторону.

– Нет, серьезно, – зашептала ему. – Ты же не отпустишь Кирилла?

– Я дал ему слово. До полудня его не тронут. С полицией я договорился.

– Но почему?

– Потому что он мог их убить, Ирэн. Ты же внимательно слушала, что я говорил? У нас нет доказательств его соучастия в убийстве Ворониной. Показания жены, которая сидит на антидепрессантах, или ее сестры, принимающей психотропы? Он сможет отмазаться и понимает это. А значит, единственное, что отделяет его от свободы – это девочки. И вместо приказа везти их сюда, он мог отдать приказ избавиться от них. Я посчитал, что их жизнь дороже.

Я смотрела на него и не могла не восхищаться. Его глубиной восприятия происходящего, чтением людей и человечностью, которая проявляется самым странным образом. Когда ты готов отступиться от своих идеалов ради других людей.

Я кивнула и, не удержавшись, обняла его. Он этого не ожидал, ладони легли на мою спину только через несколько секунд.

– Помощь больше нужна девочкам, – прошептал мне на ухо, при этом не отпуская. Рука скользнула ниже, на мою поясницу и надавила, прижимая мое тело сильнее. Это вышло так интимно, что я бессознательно громко выдохнула, сердце застучало быстрее, а Сашино дыхание на моей шее странно взволновало. Я отстранилась, заглянула ему в глаза, он смотрел исподлобья, взгляд был таким темным и тягучим, что я вдруг подумала: он тоже чувствует это.

А через секунду он отступил назад, отпуская меня. Его взгляд скользнул по моему телу, и я сглотнула, снова увидев желание. И почувствовав его сама. Ветер отвел взгляд, а потом и вовсе пошел к девочкам, так ничего и не сказав. Потоптавшись на месте, я пошла следом. Наверное, не лучший момент обсуждать случившееся. Точно не лучший. Что это вообще было? Я и Ветер…

– Ну как вы тут? – скрипнула дверь, внутрь зашел один из полицейских. – Такси приехало, вы можете сейчас поехать домой, – продолжил, глядя на девочек. Они сидели на стульях, как воробушки, жались друг к другу и молчали. – Завтра в двенадцать я буду ждать вас в своем кабинете для дачи показаний. Как договаривались. – Это уже Ветру.

Тот кивнул и обратился ко мне:

– Ирэн, проводишь девочек домой?

– Конечно, – кивнула я, подходя к ним. – Мила, Катя, меня зовут Ирина, идемте в такси, если помните номер телефона, сможете позвонить родителям.

Эти слова как будто оживили их, вернулась привычная реальность, которой они были лишены это время. Родители – путеводная ниточка, за которую я надеялась вытянуть их из страха.

Из здания мы вышли все вместе. Одна из полицейских машин уже уехала, вторая стояла за небольшой пристройкой в стороне.

– Ты с нами поедешь? – спросила Ветрова.

– Да, – кивнул Саша. – Только захвачу кое-что из машины.

– Слушай, а как ты узнал насчёт того, что Кирилл хранит в ячейке компрометирующие бумаги? – задала я мучивший меня вопрос. Ветер улыбнулся.

– Знаешь, Вадим Черненко не только тебе помогает.

Я замерла, открыв рот, и покраснела. Конечно, я не планировала специально скрывать, что просила Вадима о помощи, но такой поворот…

Ветер подмигнул мне, продолжая улыбаться, и направился к полицейской машине, а мы потопали к такси.

Девчонки сели в салон, я захлопнула их дверцу, а следом за этим раздался взрыв. Не удержавшись на ногах, я впечаталась в машину, оседая, уши заложило, я прикрыла голову руками, зажмурившись.

Прошло несколько секунд прежде чем я открыла глаза, когда почувствовала, как меня поднимают. Перепуганный полицейский что-то кричал, брызгая слюной, но я не могла понять, что. Я смотрела на яркое пламя, бушевавшее в стороне. Пристройка горела, а за ней горела машина, та, в которую сел Саша пару минут назад.

Происходящее наконец стало до меня доходить.

– Нет! – крикнула я, бросаясь вперед. Полицейский оказался быстрее, схватил меня, не выпускал, не обращая внимания на то, что причинял боль, потому что я пыталась вырваться.

– Нет! – кричала я. – Нет, нет, нет! Пустите меня, там Саша!

– Успокойся, – он встряхнул меня. Я наконец стала слышать его слова. – Кто-то подложил в машину взрывчатку! Нужно уехать отсюда как можно дальше. Немедленно.

– Нет, нет, нет, – я извивалась, пока он запихивал меня на заднее сиденье.

– Дверь заблокируй, – рявкнул полицейский водителю, тот спешно куда-то нажал, а я зарычала, непослушными руками открывая окно. – Поехал, быстро!

Машина сорвалась с места, а я снова закричала:

– Нет! – глядя на одинокую темную фигуру полицейского на фоне бушующего зарева.

Эпилог

Людей в крематории было немало, но я почти никого не знала. Оглядывалась в поисках Алены и ее матери, Водяного или Саши Чаши, но их не было. Большинство выглядели бизнесменами. Видимо, те, кому Саша когда-то помогал. Инна Сергеевна стояла в стороне в строгом черном платье с идеально убранными волосами. Лицо выглядело непроницаемым, но опухшие красные глаза выдавали ее состояние. Женщин было мало, тоже явно из деловых кругов. Ни одной подружки, возможно, им просто никто не сообщил.

Выделялась фигура Святослава Хлебникова – высокий, в черных джинсах и пуловере, он привлекал внимание даже посреди похоронной процессии. Единственный, кого я знала, кроме Инны Сергеевны.

Кто подложил бомбу в полицейскую машину, установить пока не удалось. Одно известно точно: это человек, никак не связанный с Карташовым или Вострицким. Следователь уверен: за Сашей следили и искали возможность избавиться от него. В машине по словам полицейского Ветров оставил папку с какими-то важными документами.

Предполагают, что тот, кто устанавливал бомбу, был уверен, что за этими бумагами Саша вернется. А завязки стоит искать в том деле, которым Ветров занимался, пока я искала девчонок и копалась в прошлом Савицких. Он не просто отмазывался, говоря, что очень занят. Как оказалось, он расследовал убийство молодой женщины, следователь уверен, что концы в ней, потому что история запутанная и неоднозначная. Никаких подробностей, только сухой отчет и столь же сухие сожаления о случившемся.

У Саши было завещание, составлено через месяц после нашего с ним знакомства. Точнее, переписано, как заметил нотариус. Часть его сбережений уйдет в детские дома, остальное по разным людям. Мне он оставил дом. В случае непредвиденной кончины Саша просил его кремировать, а Святослав должен был развеять его прах над черным морем на мысе Фиолент в Крыму.

Все это было похоже на страшный сон. Два дня, которые я провела в ожидании похорон, окончательно меня раздавили. Я не могла, не хотела верить. Давала показания по делу о девочках, узнала, что возобновлено дело Ворониной, потому что появились новые улики: Ольга дала показания. Савицкая по-прежнему в больнице и отказывается говорить. Анна должна пойти под суд, у Вострицкого все шансы отделаться условным сроком.

Уже позже я узнаю, что так и выйдет. Аню посадят, Ольга отделается условным, Вострицкий окажется не у дел, Карташов будет проходить свидетелем. Савицкая сядет в тюрьму на долгий срок. Катя уедет в Москву и поступит в институт, Мила останется здесь и приобщится к церкви.

Я не буду следить за всеми этими событиями, просто случайно узнаю. Мне будет все равно. Так же все равно, как сейчас, когда я стою в зале крематория, где сжигают остатки тела Саши Ветра, найденные после того, как потушили автомобиль.

Если бы я только не торопилась. Если бы слушала Ветра, дала ему самому решить проблему. Это я виновата. Я собрала людей далеко от города, на старой заброшке. И кто-то решил воспользоваться этим, потому что в оживленном месте сделать подобное сложнее.

И Саша умер.

Я столько раз повторила эти слова за два дня, но они все равно не отпечатывались в моей голове, как истина. Я не готова была принимать их.

Народ после кремации расходился, тихо переговариваясь. Никаких поминок – тоже условие в завещании. Да и какие могут быть поминки? Глупость несусветная.

Я подошла к Святославу, который вышел из-за двери с урной в руках. Перевела на нее взгляд и заплакала, не смогла удержаться. Хлебников только нахмурился, глядя на меня.

– Соболезную, – сказал зачем-то. Я кивнула, спешно вытирая слезы.

– Не могу поверить.

– Я тоже.

Мы вместе двинули в сторону выхода.

– Говорят, ты была с ним? – спросил меня. Я кивнула. – Хорошо, что последние минуты жизни он провел с дорогим ему человеком.

– Я… Нет… Я…

– Эй, – он наклонился, я подняла на него глаза. – Ветер мало кого пускал в свою жизнь, и если ты была в ней, значит, была ему дорога. Возможно, даже больше, чем сама осознавала.

– Это я виновата, – вырвалось у меня, осознание того, что сказал Святослав, убивало еще больше. Он покачал головой.

– Не вини себя. У Ветра было много врагов.

– Но это я заставила его поехать в заброшку. Он привез с собой документы, которые оставил в полицейской машине. Из-за меня он изменил свои планы, и кто-то воспользовался этим.

Мы вышли на улицу, небо было серым, накрапывал дождь. Святослав хмуро посмотрел вперед, думая над моими словами.

– Ты осталась жива, – сказал наконец. – Думаю, Ветер был бы счастлив знать, что у тебя все хорошо. Ты должна жить дальше.

Я кивнула, он коротко улыбнулся мне. Я знала, что он прав, но сейчас боль была еще слишком сильна, чтобы воспринимать эти слова всерьез. Они были набором букв, бессмысленным набором букв.

– Подвезти тебя? – спросил Святослав. Я покачала головой.

– Пройдусь.

Он кивнул, попрощавшись, двинул в сторону парковки. Я вышла на дорогу и пошла прямо. Мне было все равно, куда идти.

Ветра больше нет, он погиб – вот реальность. И в ней мне придется как-то жить дальше. Не знаю, смогу ли я, но одно знаю точно: я найду того, кто убил Сашу.

Content

Юлия Николаева
Ходит черная королева

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог