Гавриэла Малкин

Исчезающие судьбы

От автора

Это не скучное послание с благодарностями и посвящением.

Это предупреждение!

Если у вас тонкая душевная организация, не читайте.

Я серьезно!

Эта книга о человеческой жестокости, о безразличии и полном равнодушии к чужой боли и страданиям. Это книга о продаже людей… Продаже как кусков мяса! Эта книга о таких понятиях как #паста, #пиццагейт и другой мерзости. Нет, это не итальянская кухня. Это куда хуже…

Если вы не готовы узнать правду, закройте книгу немедленно!

Глава 1. Тема

– Наоми, ты уверена? – профессор поднял на меня удивленные глаза.

– Да, – закивала.

– Ну не знаю… Такая тема. Может ты еще подумаешь?

– Нет, не подумаю. Я беру эту тему для дипломной работы, – произнесла уверенно.

Закусив душку своих очков, которые вот уже пару минут бессвязно вертел в руках, профессор Бергман снова посмотрел на меня.

– Нет, я не согласен! Возьми другую тему!

– Почему? – прищурила глаза.

– Ты чего лезешь на рожон? Умереть хочешь? Нет, я не принимаю эту тему. Подбери другую! – подтолкнул ко мне лист с утвержденным перечнем тем для дипломных.

– Профессор Бергман, видите это, – ткнула пальцем в 20-ую тему. – Любая другая общественно важная на выбор студента. Я выбираю тему похищения людей и продажи их на органы! – произнесла дрожащим голосом.

Мне казалось, что я слишком слабохарактерная для работы журналистом, но именно сейчас во мне проснулась та жила или даже стрежень, способный показать, на что все-таки я способна. Если не смогу отстоять даже тему для дипломной, то какой я, черт побери, журналист?!

– Послушай, Крамер, мне нужно, чтобы ты получила диплом. Чем ты будешь заниматься после, меня не волнует. Можешь хоть под автобус прыгать. Но сейчас я не дам тебе эту тему! Это натуральное самоубийство.

– Почему? В СМИ же просачивается информация, что в Руане творится.

– Просачивается, не спорю. А ты знаешь, что потом случается с теми журналистами, которые начали копать?

– Знаю. Я готова пойти на этот риск.

– Ты знаешь, мне плевать, что ты решила не дожить до 25 лет, но мне не плевать, что станет с моей семьей и со мной только потому, что ты возомнила себя Шерлоком Холмсом. Проваливай. Выбирай другую тему. Например, в дипломной работе опиши, как Песах будут отмечать в Иерусалиме. Я даже походатайствую о стипендии тебе для этой поездки. Иди, – махнул рукой в сторону двери.

Выскочив из аудитории, уже знала, что буду делать. Не хочет помогать с этой темой, попрошу декана заменить мне руководителя дипломного проекта. Подумаешь!

Засеменив ножками по лестнице, поднялась на третий этаж в святая святых – деканат.

– Что вы хотели? – сходу меня спросила секретарь декана.

– Я бы хотела написать заявление на смену руководителя дипломного проекта, – гордо ответила ей.

– А кто у вас руководитель дипломной работы?

– Профессор Бергман.

Девушка подняла на меня глаза, ее удивленный взгляд так и красовался на миловидном лице.

– Нет. Вы не можете. Он лучший профессор нашего университета. И если вы пишите такое заявление, вы ставите на его репутации пятно. Вас скорее декан отчислит, чем сменит руководителя дипломной работы. Так что… Пишете заявление? Моя вам рекомендация забыть об этом и засунуть свои обиды куда подальше. Вам осталось всего несколько месяцев и диплом у вас на руках. Не пререкайтесь.

Я выдохнула. Черт! Да что ж такое! Этот не дает писать по теме, по которой я хочу. Эти не дают заменить руководителя! Да что за несправедливость! Может и правда стоит закрыть тему и взять что-то попроще…

* * *

Вечером того же дня достала обрезок местной газеты, в которой говорилось о том, что в пригороде Руана есть база для переправки органов в Европу и США. Статья была крошечной и не на главной полосе. Вот она цензура. То, что действительно важно, замалчивается, а что-то другое как красная тряпка сверкает перед всеобщим внимание.

СМИ не просто одна из веток власти, она, наверное, самая главная. Ей можно и решить важную тему, а можно умолчать…

Сирийские дети и взрослые, которых используют в той ферме под Руаном, никому не интересны. Всем плевать. Для многих главное, чтобы их не трогали. Даже знать об этом зверстве не хочется. Мне и самой, наверное, было бы проще забыть. Закрыть глаза на это и жить дальше. У меня блестящие перспективы, если я буду подходить под определенные рамки… Но стоит мне пойти им наперекор, меня раздавят и растопчут…

Такова суровая реальность… Такова бессмысленная борьба…

Роняя слезы, уже знала, что сделаю…

Я возьму тему, что мне дал профессор. А о том, что творится в пригороде родного мне городка, просто забуду. Так будет лучше… Лучше для меня…

* * *

Спустя восемь лет

– Эй, шеф, можно? – в кабинет постучала моя заместитель.

– Заходи, Лара, – бросила ей и снова посмотрела в свою записную.

Мне предстоит встреча с кандидатом в президенты США, чтобы взять интервью. Кто бы мог подумать, что простая девчонка из Израиля добьется таких успехов. Красный диплом, упорная работы в паре газет, а потом молниеносный взлет по карьерной лестнице. Мне казалось, что за мной стоит ангел хранитель, который управляет моей судьбой. Честно говоря, не каждому так везет. Я просыпаюсь ежедневно в своей кровати в купленной на заработанные своими кровными деньги квартире в центре Манхеттена и благодарю Бога. Бога или кто там мне помогает…

– Чего хотела, Уилсон? – посмотрела на растерянную заместительницу.

– Слушай, я знаю, что ты сейчас думаешь только о предстоящем интервью с кандидатом в президенты, и я даже не представляю, как тебе задать вопрос.

– Спрашивай. Не юли. Ты же знаешь, я не люблю это.

– В общем, я тут накопала кое-что о нем.

– Что накопала?

– Ты будешь смеяться, но… 20 лет назад выходила статья в местной газете, что он замешан в сатанинских ритуалах.

– Чего? – усмехнулась.

– Говорила же, что будешь смеяться!

– Что по делу-то?

– Один из участников этих ритуалов заснял на видео, как в той мессе приносили в жертву ребенка.

Холодок прошел по спине. Как я не люблю всю эту жесть! Никогда особо не углубляюсь в подобного рода темы. У меня есть для этого зам – Лара. Обычно она сама компонует, редактирует эти статьи. Я их редко смотрю, но иногда все же приходится… Особенно если тема щекотливая. Например, сенатор, замешанный в педофилии. Сверху всегда есть директива – либо вообще не освещать, либо где-то на задворках газеты, там где никто и не читает.

– Ужас какой! – еле смогла вымолвить.

По разным данным, которые, чтобы собрать, нужно запросить у каждого штата в отдельности, в стране пропадает 2-3 сотни тысяч детей в год. Цифры ужасные. И ходят слухи, что многие из пропавших используются сатанистами. СМИ не любят это освещать. Ведь США светская страна с адекватной миролюбивой религией. Только это все ширма…

– Понимаю, что ты ни за что его не спросишь об этом, но ты могла бы задать ему какой-нибудь завуалированный вопрос?

Глава 2. Америка

– Нет. Список вопросов мне прислала его администрация. Шаг вправо, шаг влево – расстрел.

– Эх, я думала, хоть тебе дают какую-то свободу…

– Мне в первую очередь надевают кандалы!

– Хорошо. Ладно, извини, что спросила.

Лара вышла из моего кабинета, а я задумчиво посмотрела на снимок, стоящий в рамке на моем столе. Я и бабушка при получении мной диплома. Это было много лет назад. Тогда, именно тогда я поняла, что не буду настоящим журналистом, честным и беспристрастным. Тогда я поняла, что буду одним из винтиков огромной СМИ-машины, которая действует во всем мире, пропагандируя, создавая нужные настроения людей.

Задавать «колкие» вопросы тому, кто вероятнее всего станет президентом США, не разрешено свыше. Мне позвонил руководитель нашей медийной сети и так прямо и сказал. Хотя он мог и не говорить, я и так знала принцип моей работы. Раздувать какую-то тему перед общественностью, чтобы отвлекать «овец» от реальной проблемы.

Зайдя в свою небольшую кухню, что располагалась в моем офисе, сделала себе чашку кофе и села, размышляя. Я предала свои идеалы, из-за которых шла в журналисты. Но совесть почему-то совершенно не думает просыпаться. Я слишком долго добиралась до вершины, на которую взобралась, чтобы так быстро попасть под опала из-за одного-единственного вопроса.

Так что действую по плану и держу язык за зубами, как велели сверху. Чокнувшись со своим отражением в зеркале, поспешила в студию. Мне еще должны привести в норму прическу и макияж. В кадре я обязаны выглядеть лучше всех.

* * *

– Здравствуйте, – ко мне подошел очень красивый мужчина.

До эфира сорок минут. Я на месте при параде, даю команды подчиненным переставить кресла, чтобы и мне, и кандидату в президенты было максимально комфортно.

– Добрый вечер! – окинула его беглым взглядом. – Вы кто?

– Я помощник Самуэля Клертона Эдвард Бёрнс, – продемонстрировал мне пропуск со своим фото и именем.

– А, отлично, – кивнула ему.

Да… Красив…

Синеглазый брюнет заставил сердце стучать намного чаще, что случается со мной исключительно редко.

– Вы Наоми Крамер, – не спросил, а дал утверждение. – Очень рад с вами познакомиться.

– И я рада. Когда прибудет мистер Клертон?

– Через двадцать минут, – посмотрел он пристально в мои глаза, заставив почувствовать себя не по себе.

Была бы я верующей во всякую темную магию, подумала бы, что он ее приспешник. От красавца исходил какой-то негатив, словно он питался позитивной энергией, высасывая ее из собеседника.

– Хорошо.

– Наоми, можно личный вопрос? – вдруг спросил.

Посмотрев на него удивленно, кивнула, сама не понимая почему.

– Скажите, у меня есть шанс пригласить вас после интервью на чашечку кофе?

– А зачем? – взглянула с вызовом.

– Стыдно признаться. Но вы еще красивее, чем на экране. Подумал, у меня есть крошечный шанс на взаимность, – смотрел с вожделением в глазах.

От его прямоты растерялась, не в силах сказать ни «нет, ни «да». За время работы журналистом сталкивалась с разного рода домогательствами сильных мира сего. Он хоть и не будущий президент, но все равно способен дергать за ниточки. Он единственный, внешность которого абсолютно не вызывает отвращение. Но только лишь внешность. Кажется, его душа совершенно другая. Хотя я могу и ошибаться.

– Почему нет. Давайте выпьем кофе у меня в кабинете после съемок.

* * *

Держа в руках список вопросов, задавала их кандидату в президенты США Самуэль Клертону, что сидел напротив. Импозантный, седовласый и такой внушающий доверие. Женат уже много лет, у них с женой две дочки. Идеальный кандидат… За исключением той крошечной статьи в небольшой газете Нью-Йорка его репутацию ничего не портило. Но там все замяли, списывая на желтую прессу. Да и кто поверит, что в элите США есть много лиц с пугающими и ужасными пристрастиями. Человек обычно думает как? Я никогда не буду делать чего-то, значит и для остальных это не входит в их норму. Но это далеко не так…

В моем подчинении работали бравые журналисты, которые лезли, куда не следует. А потом звоночек сверху и мне приходилось спускать все на тормоза. Сейчас я и сама, без подобных звоночков, знаю, что следует давать в эфир, а о чем следует молчать. О пристрастиях элит к извращениям и жестокости следует молчать… Таков главный закон средств массовой информации.

Интервью закончилось ровно по плану. Попрощавшись с кандидатом, отправилась в свой кабинет. Хотелось забрать сумочку и поехать домой. День сложный. Я вымоталась.

У лифта столкнулась с Эдвардом Бёрнсом.

– Вы обещали угостить чарующим и волнительным напитком.

– Ах, да, – закивала, напрягаясь в его присутствии.

Не знаю, что с ним не так, но мне все время как-то не по себе. Он как змей-искуситель с негативной аурой. Я во все эти штучки не верю, но все же…

– У меня всего несколько минут, – тихо буркнула себе под нос, когда он вместо со мной запрыгнул в подошедший лифт.

Глядя в стеклянные стены кабины, видела, как будущий президент со своей свитой идет в главном холле офисного здания к выходу.

– А почему вы не с ним?

– Отпросился, – подошел синеглазый брюнет вплотную.

Я отвела взгляд.

– Вы очень красивы, – говорил нарочито медленно.

– Спасибо! – ответила, не глядя на него.

Лифт привез на 30 этаж. Выйдя из кабины, шла, не глядя на него в свой кабинет. Открыв дверь, бросила на него скользкий взгляд и пригласила внутрь.

Заглянув в комнатку-кухню, поставила две чашки в кофемашину и нажала кнопку.

– Как у вас мило? – произнес он за спиной, а у меня холодок прошел по коже.

– Я вас не спросила. Вам американо или капучино?

– Эспрессо, если можно.

– Что ж, вам придется пить американо. Я сделала один американо и один капучино, – посмотрела с вызовом.

– Как скажете, Наоми.

Отхлебнув глоток от своего капучино, передала ему в руки американо. Эдвард «случайно» коснулся пальцем моей руки, а меня как будто прострелило зарядом электричества.

Глядя в мои глаза, синеглазый брюнет пил кофе.

– Вы дадите свой телефон? Я бы хотел вас пригласить в пятницу на свидание.

– О-у, даже так. А что такое? Ваш кандидат в президенты дал задание? Хотите выведать у меня какую-то информацию? – болтала, что ни попадя, стараясь отвлечься от истинной причины.

Он меня пытается соблазнить и совершенно этого не скрывает. Я как профессионал никогда не флиртую на работе. Тем более в своем кабинете. Но он как будто гипнотизирует…

– Такой красивой женщине не стоит бояться, что с ней хотят пойти на свидание по какой-то другой причине, кроме как она сама. Дайте мне шанс, я докажу… – Эдвард смотрел в глаза.

Кажется, он никогда не теряется и смотрит собеседнику исключительно в глаза.

– Хорошо, – достав визитку, сзади написала номер своего личного мобильного телефона.

Я уже жалела об этой слабости, но противостоять себе не могла. Слишком меня к нему тянет. Слишком влечет… Словно магнитом или какой-то магией… Магией любви…

* * *

Мы не дождались пятницы… Уже сегодня, в четверг, я оказалась с ним в моей квартире…

Глава 3. Предложение

– Наоми, детка, слушай. Меня тут пригласили на вечеринку. Это по работе. Но я могу взять с собой пару.

– Что, нет больше никого на примете, кроме меня? – поцеловала Эдварда в губы.

Мы уже три месяца встречались. От влюбленности я совсем потеряла голову.

– Да? А кого мне брать? Думаешь, я встречаюсь сразу с несколькими? – он усмехнулся. – Или ты мне такое предлагаешь.

– Вот еще! Даже не думаю! Кое-что отрежу. Ты знаешь, у меня кровь горячая.

– Да шучу я. Так ты пойдешь?

– Когда?

– Завтра.

– Ну давай, почему нет.

Моя жизнь тебе имела два смысла: работа и Эдвард. Все остальное для меня было безразлично. Сверху я получала разрешенные для публикации темы и фильтровала поступающую в эфир информацию. СМИ это не средства массовой информации. Это другое. Это средства манипулирования и пропаганды. Да, я стала винтиком системы. Но куда деваться? Работа журналистом была не той, какой я ее видела на заре своей карьеры. Ты либо подстраиваешься и растешь, либо тебя задавят и будешь рад, что жив остался.

Я выбрала второе. Бороться с мельницами не хочу.

Приехав в офис, согласовала план новостей на девятичасовой новостной выпуск, а потом зашла в кабинет, бросив секретарше задание сделать мне кофе.

В дверь скромно постучали.

– Заходите! – громко произнесла.

Открыв дверь, в кабинет вошла молоденькая девушка. Кажется, она стажерка, но работает всего пару дней.

– Наоми, можно?

– Заходи. Присаживайся, – указала ей на стул.

Обычно я не беседую с низшим персоналом, для этого есть другие сотрудники. Да и попасть ко мне в любой момент могут далеко не все замы. Но девчонка хоть на вид и скромная, даже какая-то немного заумная, но, по всей видимости, пробивная. Напомнила мне меня несколько лет назад. Вроде совсем немного времени прошло, а я ведь уже другая. Я не просто пробивная. Могу пойти по головам, лишь бы добиться своего. Но систему ломать не буду. Это бессмысленно.

Она закрыла за собой дверь и плюхнулась напротив меня. Я же наблюдала за девчонкой с нескрываемым интересом.

– Посмотрите, что у меня есть.

Она положила на стол бумаги. Взяв их, стала просматривать.

– Это переписка Хилари Клинтон. Она всплыла еще четыре года назад. Поэтому она и проиграла президентскую гонку. Это разве новость? – взглянула в глаза девчонки.

– Это конечно не новость… Но тут есть еще переписка с Эдвардом Бёрнсом… помощником кандидата в президенты Самуэля Клертона, – она вскинула бровью.

Я перестала дышать…

– На какой странице? – быстро спросила.

– Вот, на седьмой, – она убрала лишнее, предоставив мне в распоряжение переписку, на которой сильно погорели Хилари Клинтон и Джеффри Эпштейна.

«Приветствую. Я хочу пиццы на два часа завтра… Можете устроить? – пишет Бёрнс 2 февраля 2016 г. в 2.17 после полудня.

Добрый день. Я поговорю с Джеффри. Отпишусь позже. – Клинтон 2 феврале 2016 г. 3.02 после полудня.

Очень жду! – Бёрнс 2 февраля 2016 г. в 3.07 после полудня.

Забронировала на завтра в 6.00 после полудня. Самолет будет ждать в условленном месте. – Клинтон 2 февраля 2016 г. в 7.14 после полудня.

Вы чудо!!! – Бёрнс 2 февраля 2016 г. в 7.18 после полудня.»

И такой переписки было много… Не за один день, а как минимум на 5-6 посещений. Я сглотнула ком в горле. Это не может быть другой Эдвард…

– Почему ты мне это принесла?

– Не так давно было интервью с Самуэлем Клертоном.

– Ну не так уж и недавно! Три месяца назад. И что?

– У него помощник. У кандидата в президенты помощник… связан с пиццагейт, – она произнесла шепотом.

– С чего ты взяла, что он связан.

– А что не связан?

– Я вижу только то, что он хочет пиццы.

– Вы же знаете, что на языке педофилов это означает?

Я знала… Я знала этот чертов сленг педофилов. Много раз полиция ловила этих уродов именно из-за их сленга. Хот-дог – маленький мальчик. Пицца – маленькая девочка. Но я не могла поверить, что заказать ЭТО мог мой Эдвард! Он же не такой! Быть этого не может. Слезы наворачивались на глаза, а эта девчонка не желала выходить из кабинета. Я выдохнула.

– К тому же… Как можно заказать пиццу, если это речь об итальянской кухне, на два часа? Пицца это не услуга, это же еда. А если это услуга для педофила, тогда два часа вполне укладывается в их извращенный смысл. Извините за то, что сую нос не в свои дела. Просто из-за того, что ранее Клертон никак нигде не фигурировал, на эту переписку с малознакомым всем Бёрнсом и известной Клинтон никто не обратил внимания. Я слышала, что вы знакомы с ним лично. С Бёрнсом.

– Да, знакома. И что?

– Может у вас получится выведать у него эту информацию. Я просто не понимаю, почему федералы за ним не начали охоту.

– А что за Клинтон начали? Хотя в ее переписке четко видно, что она часто была связующим звеном для этих извращенцев.

– Она жена бывшего президента. Вот и никто не рискнул пока ее взять под стражу. Но я думаю, рано или поздно и она получит свое. Вы же знаете, уже многих взяли под стражу.

Мне эта тема не нравилась… много лет назад я попробовала рыпнуться. Так меня мой преподаватель в универе быстро охладил. Шарахнул мне по башке информацией, что меня скорее грохнут, чем я что-то раскопаю. Вот я эту тему и не люблю. Хотя прекрасно понимаю, что в мире есть трафик детей, женщин. И используют их не только в сексуальных целях, насилуя и измываясь. Из них еще добывают адренохром. Это кажется, что все это страшные сказки. Но сатанисты действительно управляют многими сильными мира сего. Они подсаживают их на адренохром, а после, связывая шантажом, заставляют делать то, что нужно. Это известно многим. Но все молчат.

Политики, кинозвезды – многие попались на эту удочку. Они попробовали адренохром, добытый из шишковидной железы в момент ужаса. Жертв специально доводят до такого состояния, что адреналин окисляется, становясь наркотиком – адренохромом. А потом «покупателям» дают обогащенную им кровь жертв. Вот они настоящие вампиры. Вот почему они пьют эту кровь. Это не нелепые шутки или страшилки. Это правда. Я все это знаю давно, но не хочу поднимать эту тему даже в простых разговорах.

Мне неприятно об этом говорить. Неприятно обсуждать то, что вызывает у нормального человека ужас. Трафик детей, которых похищают в одних только США насчитывает ежегодно 500 тысяч человек. Это целый бизнес. Огромный кортель, который управляет всем. Так называемое теневое правительство. Я знаю, что Трамп с ними борется. Но никогда не вникала в суть. Мне всегда казалось, что он тоже из них, просто делает вид, что с кем-то там ведет войну. Теперь я ни в чем не уверена…

– Я постараюсь узнать. Ты пока нигде эту информацию не свети. Даже в личном аккаунте. Обсудим это на следующей неделе.

– Хорошо. Спасибо, Наоми. Я так рада, что вы меня услышали. Знаю, что никто не желает об этом слышать, как будто этого не происходит.

– Ты извини, конечно. Но у меня сейчас будет конференция. Поэтому иди займись работой, а на следующей недели мы с тобой это все заново обсудим. Возможно у меня будет какая-то информация.

Девчонка закивала и выпорхнула из моего кабинета. Забавно, что я даже имени ее не знала. Что ж, думаю, она сама ко мне придет, не обязательно будет ее вызывать к себе в кабинет. Тем более она явно рассчитывает докопаться до истины. Да и мне не помешало бы вспомнить, что такое настоящая журналистика…

Глава 4. Отрицание

Вопросов в голове было много, но я их не озвучивала Эдварду. Как-то язык не поворачивался. Да и сознание полностью отрицало эту вероятность. Ну не может такой адекватный, а главное красивый мужчина творить мерзости. Ведь мерзости кто творит? Тот, кого не любят. Привлекательным внешне людям не зачем достигать экстаза злом. Они ведь изначально окружены добром.

Но сколько я себя не уговаривала, никак не могла ни отогнать от себя эти негативные мысли, ни заставить себя поднять эту тему с ним. А тем временем наступил следующий день, но и он быстро завершился. Вечером мы поехали с Эдвардом на ту вечеринку, куда он меня позвал.

За нами приехал представительский мерседес черного цвета.

– А я смотрю подготовка к мероприятию серьезная, – сказала я своему парню, когда мы спустились из квартиры.

– Ты даже не представляешь, насколько там все серьезно.

Выехав из города, минут через 40 мы стали подъезжать к роскошном особняку за высокими воротами. На парковке возле дома располагалось по-меньшей мере с полсотни машин. Не успели мы выйти, как Эдвард дал мне… маскарадную маску. Черная, закрывающая глаза и большую часть лица, она полностью скрывала возможность узнать, кто же за маской. Более того, она прятала и волосы, имея своего рода капюшон или «накидку» на прическу.

Удивленно взглянув на него, смотрела, как он надевает на себя такую же.

– Идем, – Эдвард помог надеть маску мне и подал руку.

Мы вышли и направились к главному входу. Глядя на остальных, так же одетых в черные тона, поняла, почему он попросил меня надеть именно этот наряд. Так я абсолютно не контрастирую с общей массой. Что это за странная вечеринка, где никто ни с кем не разговаривает, а лишь одевается в схожей манере?

Зайдя в здание, мы оказались в длинном коридоре, который постепенно уходил вниз, а потом и вовсе стал винтовой лестницей и опустил нас на три-четыре этажа. Оказавшись перед большим металлическими дверями, которые уже были распахнуты, мы вошли в зал. На первый взгляд это напомнило мне что-то вроде театра. Сцена и ряды с креслами для зрителей. Разместившись на одном из первых рядов, ждали. Чего… я и сама не знала. Но как-то и спрашивать не хотелось. Место навевало не любопытство и интерес, а какой-то первобытный ужас. Красный занавес и висящие на стенах светильники в виде свечей создавали какой-то жуткий эффект.

Эдвард молчал, как молчали и остальные присутствующие. Такое ощущение, что все словно сговорились провести «вечеринку» в полной тишине. За несколько минут все гости расселись, и выключился свет. На сцену вышел мужчина в маске. Его красный халат был перетянут широким черным поясом, а весь облик навевал на моем лице тень ужаса. Все выглядело как в фильме «С широко закрытыми глазами». Только это был не фильм, а реальность. Это либо тематическая вечеринка, от которой мурашки по коже… Либо это реальное поклонение… дьяволу…

– О, великий Люцифер! В честь тебя мы приносим эту жертву! О, владыка, прими ее в знак нашего тебе служения!

К нему поднесли младенца, и передали его в руки этого жуткого вида мужчины. Я посмотрела на Эдварда. Он что шутит? Это розыгрыш?

Приносят жертву? Ребенка?

В голове мысли метались как птицы в клетке. Наверное, это какая-то вечеринка современного искусства, которую никто, кроме душевнобольных, не поймет. А тех, кто поймет, причислят к списку «понимающих искусство».

Я перестала дышать, глядя как тот мужик в красном халате положил орущего младенца на своего рода алтарь. Оглянув всех взглядом, поняла, что только я в шоке от происходящего. Все остальные сидели ровно, пристально пустым взглядом смотря на сцену. Казалось, они то ли под гипнозом, то ли под наркотиком.

– Эдвард, что происходит? – я шепнула своему кавалеру.

Ну не может же ему нравится все это. Даже если это не настоящий ребенок, а очень реалистичная кукла.

– Тшшш… – он мне грозно прошипел.

– Что тшшш? Почему ты меня сюда привел? Там настоящий младенец?

– Наоми, не позорь меня. Сиди тихо, – угрюмо произнес.

– Не позорить? То есть для тебя стыдно то, что мне жертвоприношения, даже шуточные, противны? – я смотрела на него, не веря, что это сказал именно он.

Мужик в халате занес над младенцем нож. Я застыла. Крик, готовый вырваться из уст, застрял в горле. От ужаса я ничего не могла ни то, что закричать, даже шепотом произнести. Крик младенца закончился всхлипом, и он умолк. Волна ужаса прокатилась по моему телу. Если это только постановка, то даже она слишком жестока. А если это в самом деле, то я вообще не понимаю, как это может происходить в цивилизованном обществе. Где родители этого ребенка? Кто позволил им совершать публичное убийство?

Вопросы были в голове. Я не в силах была их задать Эдварду, ни то, что закричать их на весь зал. Брызги крови заливали алтарь. Мужик смочил ею свою руку и прижал ее ко рту.

– Что это за безобразие? – наконец я могла что-то вымолвить.

Эдвард снова шикнул на меня, а я стала рыскать в поисках телефона, чтобы снять на видео весь этот ужас. Это будет доказательством, когда я пойду в полицию. Ребенку я уже не могу помочь, так хоть могу наказать злодеев, совершивших это. Телефона нигде не было.

– Что ты ищешь? Не можешь тихо сидеть? – Эдвард больно ухватил меня за руку.

Я его никогда таким злым не видела.

– Где мой телефон?

– Я оставил его в машине.

– В машине? – не поверила. Когда это он успел его вытащить?!

К мужику на сцене стали подходить другие в масках, у всех были чаши, в которые они стали собирать кровь младенца. Я не верила тому, что вижу. Зафиксировать ничего не могла. Но рассказать в полиции обязана об этом. Как бы противно мне не было, я обязана досмотреть эту мерзость.

По рядам стали ходить с чашами, чтобы зрители могли «отведать» эту кровь. Когда очередь дошла и до меня, я в ужасе посмотрела на Эдварда. Он пригубил чашу, я же отрицательно закачала головой.

– Сделай это! – он снова жестко сжал мою руку.

– Ты сбрендил что ли? Псих! – заорала и побежала прочь из зала.

Сердце тарабанило так сильно, что его стук отражался по всему телу, особенно в ушах. Я плакала. Кажется, мир перевернулся. Мало того, что на моих глазах произошло жертвоприношение, так еще и мой жених, которого я считала своей судьбой, часть всего этого.

Мне было плевать, побежал ли Эдвард за мной. Наша с ним песня спета. Я не буду жить с сатанистом. Я его засажу за участие в этом!

Выскочив из здания, побежала к воротам.

– Мисс, вы куда? – спросил меня охранник.

– Я ухожу.

– Вы не можете уйти…

– Что значит не могу? – с каждой новой минутой мир казался еще менее знакомым.

– Вы прибыли на машине, на машине вы должны покинуть мероприятие.

– То есть вы меня не выпустите? – ошалело посмотрела на охранника.

– Ничем не могу помочь, но выход отсюда только так…

Кто-то по радии начал ему говорить:

– Джейсон, там девушка не подбегала к выходу.

– Да, – быстро ответил он.

– Задержи ее.

– Мисс, подойдите ко мне, – произнес он равнодушно.

Я окинула взглядом гигантские ворота. Я конечно могу попытать счастье, вскарабкиваясь на них, но будет ли это иметь успех.

– Нет, не подойду.

– Не заставляйте меня применять силу. Мне бы не хотелось.

Они так спокойно говорят о том, что здесь происходит. Как? Как люди вдруг перестали быть человечными?

Глава 5. Принятие

– Наоми, я совсем не ожидал, что ты поведешь себя столь безответственно! Ты опозорила меня перед самыми почтенными людьми нашей страны! – Эдвард был непреклонен.

Я же даже не знала, что сказать в свое оправдание. Да и обязана ли я оправдываться? Что за чушь!

– Отпустите ее… под мою ответственность… – мой жених снисходительно заговорил, обращаясь к начальнику охраны.

Мол, она ребенок. А что взять с глупого, нерадивого малыша. Его тон мне совершенно не понравился. На сцене творилась лютая дичь, а он меня винит в неподобающей реакции?!

– Хорошо, сэр, но следите за ней. Потому что толкать охрану, пытаться залезть на ворота это… не есть хорошо. Думаю, ей стоит проверить голову…

– Я этим непременно займусь, – сказал он, взяв меня за предплечье.

Усадив в машину, молчал. Молчала и я. Все никак не удавалась переварить произошедшее.

– Нужно звонить в полицию, – наконец что-то смогла сказать.

Эдвард посмотрел на меня исподлобья.

– С ума что ли сошла?

– Я сошла с ума? А может ты?! Для тебя что нормально, когда младенца убивают на глазах у толпы зевак? Да даже если и не на глазах у толпы? Что вообще происходит?

– Это все не по-настоящему! Младенец – кукла!

– Что? – я аж закашляла.

– Что слышала! Наоми, неужели ты и правда думаешь, что я стал бы присутствовать и вести себя как ни в чем не бывало, если бы на сцене был реальный младенец?

– Уже и не знаю!

Он окинул меня холодным взглядом.

– Да? И чем же я заслужил такое отношение?

– Хорошо, допустим там кукла. Но какой вообще смысл быть на таком мерзком мероприятии? Какой смысл? Тебе понравилось все это?

– Это знак уважения…

– К кому?

– К президенту…

– Неужели президент увлекается сатанизмом?

– Им все власть имущие увлекаются. Не слышала про тайное правительство?

– Конечно слышала. Оно такое тайное, что о нем знает весь мир, – усмехнулась.

– Но ведь ты не знаешь, кто входит в его список…

– Да… не знаю.

– А я знаю. Все потому, что с уважением отношусь к традициям моего руководства.

Я закатила глаза. С уважением относиться к сатанинским традициям. Вот ведь достижение!

– Детка, я тебя люблю и хочу, чтобы ты мне доверяла.

Доверие нужно еще заслужить. А после случившего я сомневаюсь, что буду ему верить. Перед глазами то и дело всплывают картины, которые я намедни увидела. Я врагу не пожелаю такого увидеть! Пусть даже если это и правда все игра. Мне ужастики противопоказаны. Я в кино их не смотрю, в комнаты страха в парке аттракционов не хожу, и уж тем более не хочу лицезреть все как наяву!

Слезы брызнули из глаз. Мне всегда казалось, мужчина должен огораживать женщину от всяких пакостей, а не своими руками ее вести туда. Ладно бы сказал, что планируется сатанинская вечеринка со всеми подобающими атрибутами. Я бы просто не пошла. Это совсем не мое. Если кому-то и нравится, то я здесь причем? Если никто не пострадал, то пусть балуются. Мне дела до них нет. Но если все же кто-то пострадал?

На секунду представляю, что тот малыш не кукла, что он реальный, и мне становится очень страшно. Я даже не знаю, куда обратиться. Я не знаю, что делать. Там были сильные мира сего, может среди них был и капитан полиции, куда я гипотетическим могу обратиться. Вместо защиту я получу совсем другое – атаку.

– Я не хочу сейчас об этом говорить, – единственное, что смогла из себя выдавить.

Действительно, стоит мне начать это обсуждать, я приближаюсь к панической атаке, которая маячит возле меня. Не хочу с ним говорить. Не хочу ничего обсуждать. Как страус спрячу голову в песок. Потому что принятие всего этого для меня сильнейший стресс. Не может мой Эдвард, которого я люблю и которому доверяла, быть злодеем. Не может он, меценат практически с рождения, так равнодушно относиться к человеческой жизни.

В полном молчании мы отправились домой. Зайдя в нашу квартиру, я скинула туфли и пошла в холл, Эдвард пошел следом.

– Ну что, малыш, вопрос закрыт?

Мне хотелось задать ему массу вопросов, а потом я вдруг вспомнила свой диалог несколько месяцев назад с Ларой Уилсон, моей заместительницей перед интервью с кандидатом в президенты Самуэлем Клертоном, который был избран чуть позже президентом США. А мой Эдвард был и остается его консультантом…

– Слушай, я знаю, что ты сейчас думаешь только о предстоящем интервью с кандидатом в президенты, и я даже не представляю, как тебе задать вопрос.

– Спрашивай. Не юли. Ты же знаешь, я не люблю это.

– В общем, я тут накопала кое-что о нем.

– Что накопала?

– Ты будешь смеяться, но… 20 лет назад выходила статья в местной газете, что он замешан в сатанинских ритуалах.

– Чего? – усмехнулась.

– Говорила же, что будешь смеяться!

– Что по делу-то?

– Один из участников этих ритуалов заснял на видео, как в той мессе приносили в жертву ребенка.

Эдвард не переставал на меня смотреть, пока я неистово вспоминала диалог с Ларой.

– Да, вопрос закрыт, – мне хотелось поскорее переключить его внимание.

– Ну и хорошо… Значит, все в порядке?

– Ага, – нехотя ответила, чтобы отстал.

Эдвард пошел в ванную комнату, я же стала искать в интернете информацию о той 20-летней статье о сатанинских ритуалах. Но, к своему удивлению, вообще ничего не нашла. Лара высокий профессионал, она никогда не дает непроверенную информацию. Либо это тот единственный случай, когда она допустила оплошность, либо все подчистили. Конечно, кому надо, чтобы президент США был 20 лет назад замечен в ритуальных убийствах? Там, наверное, уже бомбочку сбросили на сервер, где хранилась эта информация.

Взглянув на часы, понимаю, что время позднее, и мне лучше бы отложить это на завтра. Но я все решаюсь написать Ларе.

– Привет. Мне нужна твоя помощь!

– Слушаю, босс! – быстро она отвечает, чем несказанно меня радует.

– Помнишь, ты говорила про статью в газете 20-летней давности о сама знаешь ком…

Как-то мне не очень хотелось светить имена и суть дискуссии в том месте, где любой, имеющий неограниченный доступ, может прочитать. А таких, с доступом, много, я это точно знаю. Не даром ведь Сноуден сбежал из страны за обнародование этой информации.

– Помню… – так же быстро она ответила.

– Ты можешь мне ее прислать. Я что-то искала, а найти не могу.

– Пришлю. Да все подчистили! Сама же понимаешь!

– Понимаю…

Отложив телефон, задумалась. Куда делся мой юношеский максимализм? Я ведь раньше была готова сворачивать горы в поисках правды. В поисках откровений. В поисках разоблачений. Я перестала этого желать, перестала искать!

Я ведь раньше была готова рискнуть жизнью, чтобы расследовать преступления против человечности. В Руане была человекоферма, где у людей изымались органы для черного рынка. Их похищали по всему миру, сажали в Руане, а уже оттуда транспортировали богатым дядям и тетям нужные им части тела. Это раскрылось через несколько лет после моих нелепых попыток провести собственное журналистское расследование в рамках дипломной работы. Если бы это сделала я еще тогда, меньше бы людей погибло. Я отчасти винила себя в бесхребетности, но и одна я не могла бы противостоять той адской системе.

Как только я узнала, что все там закончилось, я стала спать спокойнее. А, видимо, зря…

Глава 6. Вопросы

Теперь я не чувствую себя в безопасности. При переезде в США и получении грин-карты мне казалось, что это государство оплот свободы и безопасности. Здесь же не могут проходить какие-то чернушные события. А если и происходят, то виновный будет наказан по всей строгости закона. Но что если виновный этот тот, кто должен защищать права граждан, кто должен быть гарантом?!

От пазла, что сложился в моей голове, мне захотелось плакать. Наш президент может быть сатанистом, как и многие его подчиненные. Но что хуже всего Эдварт тоже может быть в их числе.

Читайте продолжение через неделю…

Content

Гавриэла Малкин
Исчезающие судьбы

От автора

Глава 1. Тема

Глава 2. Америка

Глава 3. Предложение

Глава 4. Отрицание

Глава 5. Принятие

Глава 6. Вопросы