Джон Стрелеки

Новая гостья кафе на краю земли. Как сделать правильный выбор, когда оказываешься на перепутье

© Мельник Э.И., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

Порой, если вдруг повезет, какой-нибудь человек, место или момент может повернуть нашу жизнь в новую положительную сторону. Это очень серьезное переживание… Словно всегда видели мир расплывчатым, но не подозревали об этом. А потом, впервые в жизни, мы надеваем идеально подходящие нам очки, – «то, что доктор прописал», – и вдруг видим все вокруг с потрясающей четкостью. А мы ведь и не знали, что так бывает!

Сама не знаю, как это получилось, но однажды в холодный темный грозовой вечер мне повезло попасть в такое место, познакомиться с такими людьми и пережить именно такой опыт.

Мне еще не удалось до конца осмыслить озарения и уроки, которые я из этого вынесла. Но некоторые из них уже коренным образом изменили мою жизнь, подарив шанс рассмотреть пути и возможности, о существовании которых я даже не подозревала.

С другими озарениями только предстоит разобраться. На меня свалилось так много информации, а ведь мне, в конце-то концов, всего пятнадцать лет!

Меня зовут Ханна, и это история о том, как я побывала в кафе на краю земли.

Глава 1

Ханна мялась на нижней ступеньке крыльца перед входом в кафе. Она украдкой посмотрела вправо. Машина Джона выворачивала с парковки на шоссе. Обрывки состоявшегося между ними разговора крутились в ее сознании, повторяясь снова и снова.

«Когда я впервые наткнулся на это кафе, мне было двадцать восемь лет. То приключение изменило мою судьбу – ты даже не представляешь насколько. И я жалею только об одном – что оно не появилось на моем пути раньше… Если ты задержишься здесь хотя бы на пару часов, то думаю, что много лет спустя ты вспомнишь этот день и поймешь, что это было одно из лучших решений в твоей жизни».

Желудок Ханны недовольно буркнул. Как же она проголодалась! Девушка сунула руку в карман и вытащила свои скромные запасы – три доллара. Да, много на это не купишь. Но ведь Джон сказал, что оставил официантке двадцать долларов на ужин для Ханны. В благодарность за то, что она помогла ему чинить машину тем вечером.

«Хотя, может быть, все это сплошное вранье», – подумала она про себя. Кое-что из того, что Джон говорил ей вечером, когда они приехали в кафе, никак не походило на правду. Потому-то она и сбежала.

Ханна снова посмотрела вслед машине Джона. Она удалялась, и ее очертания постепенно уменьшались. Дождь уже перестал, но холод никуда не делся, и Ханну била дрожь. «Можно же зайти на пару минут, просто чтобы согреться, – уговаривала она себя. – А потом заберу велосипед – и домой».

Она нерешительно поднялась на пару ступенек и опять замерла. Велосипед. Спустившее колесо. Идти пешком придется долго – очень долго. Тут же она вспомнила еще кое-что из того, что говорил Джон.

«В кафе сегодня заехал старый мастер по имени Макс. Он чинит разные вещи. И у него это отлично получается. Уверен, он сможет починить твой велосипед, если ты ему разрешишь. И сделает это с удовольствием».

Ханна в этом сомневалась. Она давным-давно усвоила, что за просто так никто тебе помогать не будет. Жизнь устроена не так.

Она поставила ногу на последнюю ступеньку и проводила взглядом машину Джона. Еще несколько мгновений – и та скроется из виду. Перед самым отъездом он снова предложил подбросить Ханну до дома. Она отказалась. Возможно, зря.

Новый порыв ветра хлестнул ее. Вот ведь холодина какая! «Всего на пару минут – только чтобы согреться», – напомнила она себе. Потом протянула руку, взялась за дверную ручку и дернула на себя.

Глава 2

Колокольчики внутри звонко зазвенели, когда она вошла. Волна тепла нахлынула мгновенно, обняла, окутала. Как приятно! Особенно по сравнению с холодом, царящим снаружи.

Откуда-то слышались людские голоса. «Наверное, из кухни», – подумала Ханна. Может быть, там тот мастер, который, по словам Джона, может починить ее велосипед. Или официантка, которую она уже видела. Та, что вышла под дождь и предлагала ей помощь.

Ханна ощутила минутный укол сожаления: как-то нехорошо она обошлась с этой официанткой. Но во всей этой ситуации что-то казалось ей неправильным. Подозрительным. Все они врали, а если даже и не врали, то всей правды наверняка не говорили.

Воспоминание о том моменте снова вызвало в ней желание уйти. Она даже потянулась к двери, но тут ее желудок громко выразил недовольство.

– Можешь присесть, если хочешь, – произнес мягкий спокойный голос. Ханна резко развернулась к говорившей. Ею оказалась девушка, на вид года на четыре, может быть, пять постарше ее самой. Ханна видела ее за окном кафе, когда пряталась снаружи. Что-то уже тогда подсказывало ей, что знакомства с этой девушкой не избежать. Но с чего бы вдруг?

Девушка улыбнулась.

– Все места свободны. Выбирай, какое душе угодно.

Сказано это было в дружелюбной манере. Но как-то слишком уж мягко, подумалось Ханне. Словно девушке не так часто доводилось подобное говорить.

Ханна помедлила, удивившись, что не слышала приближающихся шагов. Но тут ее отвлекло шипение: кажется, что-то жарилось на гриле. Еще пара мгновений – и аромат готовящейся еды поплыл по кафе. Живот Ханны заурчал с удвоенной силой.

– Твой ужин уже оплачен, если захочешь поесть, – продолжила девушка. – Джон оставил деньги. Сказал, что пообещал накормить тебя ужином в благодарность за то, что ты помогла ему поменять колесо, – она улыбнулась. – Вроде как подсказала ему, где лежат гайки или что-то такое, да?

Ханна, чуть замешкавшись, кивнула.

– Да. Он менял колесо под путепроводом, а там было темно. Я просто напомнила ему, куда он сам их положил.

Девушка тряхнула волосами и повторила:

– Ну, значит, ужин за его счет. Если ты согласна.

Никакого давления с ее стороны Ханна не ощущала. На самом деле, совсем наоборот. И это ее почему-то нервировало.

Стояла девушка примерно посередине центрального прохода кафе. По левую руку от нее – кабинки со столиками, по правую – стойка. Когда Ханна впервые зашла сюда вместе с Джоном, она несколько минут просидела в одной из этих кабинок. До того, как происходящее начало казаться ей неестественным. И тогда она сбежала.

Ханна сделала навстречу девушке пару шагов и выбрала кабинку. Другую.

– Ладно, – сказала она и присела на диванчик.

Напротив ряда кабинок тянулась длинная узкая белая стойка. Девушка вынула меню из держателя, стоявшего на стойке, и положила его на стол перед Ханной.

– Вот, изучай, не торопись. Тебе попить чего-нибудь принести?

– У вас есть охлажденный чай? – спросила Ханна.

– А ты именно этого хочешь? – уточнила девушка.

Ханну охватило странное ощущение дежавю. Такой же вопрос задала ей официантка в самом начале этого безумного вечера.

– Д-да… – неуверенно проговорила Ханна.

– Вот и славно, – легко ответила девушка и улыбнулась. – Тогда я уверена, что он у нас есть.

Этот ответ показался Ханне странным и в первый раз. И не менее дико прозвучал теперь.

Девушка развернулась в сторону кухни и сделала пару шагов. Потом, словно вдруг вспомнив о чем-то, вернулась к столу.

– Кстати, я – Эмма, – представилась она с улыбкой. – Рада, что ты решила вернуться.

Ханна только кивнула в ответ, не зная, как реагировать на эти слова.

– А я – Ханна, – после секундного замешательства назвалась она.

Приветливая девушка по имени Эмма опять улыбнулась и кивнула, а потом наконец ушла в сторону кухни.

Глава 3

Ханна потянулась за меню, которое Эмма положила на стол. Ей было очень непривычно сидеть в пустом кафе совершенно одной. Нет, ей и прежде не раз случалось бывать в разных закусочных и маленьких ресторанчиках. Но ни разу она не была там одна, и ни разу заведение, в котором она оказалась, не было совершенно пустым.

Она раскрыла меню и стала читать названия разных блюд. Кормили здесь, как оказалось, недорого. Она могла многое заказать на обещанные двадцать долларов. Может быть, даже прихватить что-нибудь домой. Ханна вспомнила вечно пустующий холодильник в тесном домишке, в котором жила ее семья, и покачала головой. И чего, спрашивается, она так торопится туда вернуться?

Ее взгляд, как магнитом, притянуло к одному пункту в меню, который назывался «комплексный завтрак». За небольшие деньги можно было получить целую кучу еды. К тому же ей показалось, что от гриля потянуло ароматом жарящегося бекона. Пахло аппетитно.

Она закрыла меню, при этом повернув его оборотной стороной кверху. Зацепилась глазами за фразу: «Обдумайте эти вопросы, пока ждете заказ».

«О, точно!» – мысленно воскликнула она, припоминая. Когда Ханна в первый раз ненадолго зашла в кафе с Джоном, ей тоже попались на глаза какие-то вопросы. И было в них что-то необычное. Вот только что?.. Кажется, разные вопросы в разных меню?

Она опустила взгляд на ровные строчки и не спеша прочла их.

Кто вы?

Откуда вы хотите быть?

Почему вы здесь?

Стоило ей дочитать первый вопрос, как внезапная дрожь пробежала по ее рукам, от плеч до кончиков пальцев. Ханна машинально вскинула голову и быстро обежала взглядом кафе. Но в зале по-прежнему никого не было.

Она снова вернулась к вопросам.

Кто вы?

– Охлажденный чай? – произнес женский голос.

Ханна подняла голову, ожидая увидеть Эмму. Однако это оказалась не она, а официантка. Та самая, которая пыталась ей помочь.

– Эмма сейчас придет, – пояснила молодая женщина. – Я сказала ей, что приму у тебя заказ.

Ханна кивнула. Ей опять стало неловко из-за того, что она так грубо разговаривала с этой официанткой.

– Вас ведь Кейси зовут, верно? – спросила Ханна, чуточку замешкавшись. Она была почти уверена, что женщина назвала именно это имя, когда представилась ей в начале вечера.

Кейси посмотрела на нее и похвалила:

– У тебя хорошая память.

– Я… э-э… прошу прощения за то, что нагрубила вам сегодня, – выпалила Ханна. – Спасибо за то, что помогли мне вытащить велик из багажника.

Кейси кивнула.

– Пожалуйста. Он так и стоит там, у стены кафе?

Ханна испытующе уставилась на нее. «Откуда она это узнала?» – думала она. Ханна ведь убежала вместе с велосипедом в сторону шоссе, оставив Кейси мокнуть под дождем. Только после того, как та ушла внутрь, Ханна вернулась и спрятала велосипед, прислонив его к внешней стене здания.

– Эмма попросила уточнить, – объяснила Кейси. – Хочет посмотреть, вдруг у нее здесь есть подходящая запасная камера.

– Здесь? – не поняла Ханна и огляделась.

– Угу, – невозмутимо подтвердила Кейси, словно не могло быть ничего необычного в том, чтобы в кафе имелся запас камер для велосипедов.

– Но это подождет, – добавила Кейси и указала на меню. – Ты готова сделать заказ?

Ханна снова раскрыла меню. Указала пальцем на строчку «комплексный завтрак».

– А можно мне вот это? Я понимаю, время завтрака давно прошло…

Кейси улыбнулась.

– Конечно, можно!

Глава 4

После того как Кейси ушла на кухню, чтобы передать ее заказ, Ханна осталась сидеть в тишине.

«Да уж, странное место, страннее не бывает», – думала она про себя.

Поскольку заняться было решительно нечем, она взяла в руки телефон и посмотрела на экран. Проверила доступность сотового сигнала и wi-fi, но ни того, ни другого по-прежнему не было.

Меню так и лежало на столе перед ней. Показав Кейси то, что хотела заказать, Ханна закрыла книжку, и теперь та снова лежала последней страницей кверху.

Кто вы?

Откуда вы хотите быть?

Почему вы здесь?

«Вот и зачем, спрашивается, печатать такие вопросы в меню?» – подивилась Ханна. Потом она снова вспомнила слова Джона: что эти вопросы все разные – у каждого свои.

Она привстала, подалась вперед и посмотрела на тот стол, за которым сидела с Джоном в начале вечера. На левой стороне столешницы так и лежали две книжечки меню. Ханна выбралась из своей кабинки, подошла к столу и взяла их в руки. На обороте первой были те же три вопроса, что и в меню, лежавшем на ее столе.

«Может быть, это то меню, которое было тогда у меня, а не у Джона», – предположила она.

Ханна как раз собиралась взглянуть на второе, но тут из кухни вышла Кейси с широким подносом в руках и двинулась в ее сторону. Ханна вернулась за свой стол и положила другие два меню рядом с собой. Пара секунд – и Кейси подошла к ней.

– Очень надеюсь, что ты как следует проголодалась, – весело сказала она и принялась одну за другой сгружать на стол тарелки.

– До смерти, – смущенно призналась Ханна. – Я ничего не ела вот уже… – тут она запнулась и, застыдившись, опустила голову.

Кейси сделала вид, что не заметила ее смущения, продолжая выставлять заказ на стол.

– Ну что ж, я рада это слышать, потому что мы приготовили для тебя омлет с сыром, помидорами и жареным луком, тосты, ветчину, бекон, свежие фрукты, картофельные оладьи, печенье и блинчики на десерт.

Ханна во все глаза уставилась на это изобилие.

– Но я же заказывала только… – пробормотала она. – Как же там было…

– Все вопросы – к нему, – решительно ответила Кейси и показала глазами в сторону кухни.

Ханна послушно посмотрела в ту сторону. Из дверного проема выглянул мужчина. Заметив, что она смотрит, он улыбнулся и помахал рукой.

– Это Майк, – сообщила Кейси. – Он владеет этим заведением и заодно готовит в нем всю еду. – И продолжила вполголоса: – Он начал выкладывать твой заказ на гриль, едва ты переступила порог. Сказал, что у него вроде как предчувствие, что ты закажешь дежурный завтрак!

Ханна замялась, не представляя, что на это ответить.

– Так, – продолжала Кейси, – вот тебе еще варенье к тостам, мед к печенью и наша особая томатная сальса к омлету.

Когда последняя тарелка переместилась на стол, Кейси вручила Ханне салфетку и приборы и повторила:

– Это просто здорово, что ты успела проголодаться!

Ханна посмотрела на стоявшую перед ней еду, потом обежала глазами по-прежнему пустое кафе.

– Тебя что-то смущает? – спросила Кейси.

Ханна ответила не сразу.

– Я никогда раньше не ела в ресторане одна, – проговорила она после паузы. – Просто как-то немного странно…

Кейси понимающе кивнула.

– Ну, я уверена, что скоро к тебе присоединится Эмма, если ты не против. Она наверняка с удовольствием составит тебе компанию.

Ханна промолчала. Она очень хотела попросить Кейси посидеть вместе с ней – прямо сейчас. Но ей было неловко.

– Знаешь, а мне как раз пора взять себе маленький перерыв, – вдруг сказала Кейси, оглядев кафе. – И, раз уж ты у нас сейчас единственная посетительница, я с радостью побуду с тобой, пока не вернется Эмма. Если ты не против, – уточнила она.

Ханна посмотрела на официантку и кивнула, после чего Кейси опустилась на сиденье напротив нее.

– Давай, налетай, – подбодрила она Ханну, кивая на тарелки. – Вкуснее, пока горячее.

Ханна принялась за омлет.

– Ну, как тебе? – поинтересовалась Кейси после минутного молчания.

– Вкусно, – ответила Ханна. – Даже очень.

Кейси бросила взгляд на коллекцию меню, лежащую возле локтя Ханны.

– Не могла найти, что искала? – спросила она с улыбкой.

Ханна покосилась на меню и помотала головой.

– Я просто собиралась посмотреть, какие на них вопросы. Когда я сегодня была здесь в первый раз, Джон сказал мне, что вопросы на обороте у каждого человека разные… – Она помолчала. – И мне захотелось проверить, так ли это.

Кейси кивнула, но ничего не ответила.

– А еще он сказал, что в предыдущий раз был в этом кафе около десяти лет назад, вот только тогда оно было на Гавайях, – закинула удочку Ханна. – И что, когда мы с ним сегодня ехали по дороге и он сказал мне, что заблудился, он не врал.

И Кейси кивнула снова.

– Да, это правда. Он не врал.

– Но как такое может быть? – требовательно спросила Ханна. – Это же бессмыслица какая-то!

Кейси глянула на нее, пожала плечами. Потом сказала:

– Когда он в прошлый раз был в этом кафе, само кафе было в другом месте. Он никак не мог знать, что сегодня найдет его здесь.

И после этого объяснения – не слишком внятного – она умолкла.

– А-а… – растерянно протянула Ханна. Теперь ей стало стыдно за то, что она на него накричала.

– Не волнуйся, он это как-нибудь переживет, – успокоила Кейси, словно прочтя мысли Ханны. – Значит, была причина, почему ему было необходимо сегодня оказаться в нашем кафе. Ваши дороги – твоя и его – просто на некоторое время переплелись. В жизни порой так случается.

Ханна кивнула, не зная, как воспринимать эти слова, но неуверенность не позволила ей продолжить расспросы. Она положила в рот еще кусок омлета и стала молча жевать.

Когда девушка протянула руку за бокалом с охлажденным чаем, чтобы запить еду, ее взгляд снова остановился на вопросах на обороте меню.

Она ткнула в них пальцем.

– Я ни в одном меню не видела ничего подобного.

Кейси лишь улыбнулась.

– И что, у разных людей вопросы действительно разные? – спросила Ханна.

– Каких только не бывает! – подтвердила ее собеседница. – Они сильно меняются.

Ханна опять уткнулась в них взглядом. К ее изумлению, первый вопрос вдруг начал истаивать у нее на глазах. А на его месте появился новый текст. Было – «Кто вы?», а стало – «Кто я?».

Ханна вскинула глаза на Кейси.

– Поразительно, – вымолвила она. Провела пальцами по меню, как по тачскрину. – Как вы это делаете?!

Ханна на миг поверила, что сможет изменить текст, смахнув его пальцем. Но буквы даже не дрогнули. Оно и понятно: все же это был никакой не тачскрин, а простое бумажное меню.

Она торопливо схватила другое меню. На его обороте были напечатаны те же три вопроса, и как только она прочла «Кто вы?», буквы плавно изменились на «Кто я?».

Плечи Ханны покрылись гусиной кожей. Здесь происходило что-то очень странное. Ее сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. Ей вдруг захотелось вскочить и убежать отсюда.

Глава 5

– Приятное возбуждение и страх вызывают ощущения, которые во многом похожи, – тихо проговорила Кейси. – Если у человека не так много поводов для первого, его легко спутать со вторым.

Ханна вытаращилась на нее во все глаза.

Кейси улыбнулась и спросила:

– Кто ты?

Ханна ответила не сразу:

– Я – Ханна. Я вам уже говорила.

Кейси смотрела на нее, словно дожидаясь продолжения.

– Мне пятнадцать лет. Я живу в маленьком городке недалеко отсюда… По крайней мере, мне кажется, что недалеко.

– И?.. – подняла бровь Кейси.

– Что – и?

Кейси загадочно улыбнулась.

– И?..

Ханна пожала плечами.

– И у меня каштановые волосы и карие глаза.

Она опустила взгляд на стоящую перед ней тарелку.

– И я ем блинчики и омлет на ужин.

«Потому что сегодня не завтракала и не обедала», – подумала про себя Кейси и спросила вслух:

– Что еще?

Ханна задумалась.

– Я сейчас сижу в придорожном кафе. Очень странном и необыкновенном кафе. У меня есть велосипед со спущеным колесом и телефон, который не работает.

– Хорошо, – с улыбкой кивнула ей Кейси и, помолчав, повторила вопрос. – Так кто же ты?

Ханна уперла в нее озадаченный взгляд.

– Я же вам только что сказала!

– Да, я слышала. А теперь попробуй копнуть поглубже. Что там – под всем, что ты только что описала?

Ханна снова задумалась.

– Ну-у… я учусь в школе, но не вижу в этом смысла. Я много времени провожу в одиночестве, потому что мои родители мало бывают дома, а когда бывают, часто ссорятся. Я умная. Я вижу то, чего большинство людей не видит. Замечаю всякие мелочи. Например, как мать общается со своим ребенком, или что ветер качает деревья определенным образом…

Она перевела дух и продолжила:

– Мне нравится ездить на велосипеде, потому что, когда едешь, кажется, будто ты свободна. И это дает время подумать, а мне нравится размышлять и совершать всякие открытия.

Кейси молча слушала, внимательно глядя на Ханну, которая уткнулась взглядом в меню. Первый вопрос у нее на глазах поплыл и изменился снова.

Кто я?

– Кто я? – она впервые произнесла его вслух. И стоило этим словам слететь с ее губ, как она ощутила внезапный поток энергии, промчавшийся по ее телу. Он поднялся по позвоночнику, пробежал по рукам до самых кончиков пальцев и вылился вовне. Еще один такой же энергетический вихрь пронесся вверх по спине и, казалось, ударил прямо в макушку. Она невольно выпрямилась, удивленная и ошарашенная.

– Страх или возбуждение? – невозмутимо спросила Кейси.

Ханна потрясла головой.

– Не страх… – неуверенно ответила она и потрясла руками. Вопросительно глянула на Кейси. – Что это было?!

Кейси улыбнулась:

– Начало правдивой истории.

Глава 6

Ханна снова потрясла руками, словно сливая энергию.

– Что вы имеете в виду под «началом правдивой истории»?

– Ты сказала, что тебе нравится замечать всякие вещи. Что ты замечаешь в своих сверстниках?

– Не знаю…

– А если подумать?

Ханна бросила на нее растерянный взгляд.

– Что?..

– Что, если бы ты все-таки задумалась об этом? – терпеливо повторила Кейси.

Ханна с ходу, не задумываясь, ответила:

– От них очень многого требуют.

Помолчала. И добавила:

– Это так странно!

– Что именно?

– Когда вы спросили меня: «Что, если бы ты обратила на это внимание?» – у меня сознание словно приоткрылось. Я на самом деле не знала ответа, когда вы задали похожий вопрос в первый раз. Но потом, когда вы спросили по-другому, он появился.

– Мы получаем разные ответы, когда задаем разные вопросы, – ответила Кейси и улыбнулась. – Что ты имеешь в виду под требованиями?

– Когда ты маленькая, никто не ждет от тебя, что ты все знаешь и все для себя решила. Но потом ты растешь, и примерно в моем возрасте тебе вдруг почему-то полагается точно знать, что да как. Как ты будешь искать работу, пойдешь ли учиться в колледж, чем хочешь зарабатывать на жизнь… – Она на миг запнулась. – Почему парни ведут себя так, а не иначе.

Кейси слушала, время от времени кивая.

– И все считают, что ты постоянно должна быть радостной и довольной, – фыркнула Ханна. – И все время говорят, как хорошо тебе живется. «У тебя нет никаких обязанностей. Вот погоди, повзрослеешь – и поймешь, что я имею в виду. Везет тебе – ни забот, ни хлопот!» – она возмущенно дернула плечом. – Это ужасно раздражает. Откуда мне знать, чем я хочу заниматься всю оставшуюся жизнь?! Как я погляжу, большинству взрослых то, чем они зарабатывают на жизнь, совсем не нравится. Так если все равно этим все кончится, какая разница, чего я хочу? Это не имеет никакого значения.

– Ты права, – незамедлительно ответила Кейси. – Отчасти. Но все не обязательно должно быть так, если ты хочешь, чтобы было по-другому.

– В чем я тогда права? – спросила Ханна.

– Что большинству людей не нравится дело, которым они зарабатывают на жизнь. Но это их выбор. Тебе такой делать не обязательно.

Ханна с недоверием посмотрела на нее.

– Какого цвета твой велосипед? – внезапно спросила Кейси.

Ханну смутила столь внезапная смена темы.

– Мой велосипед?

Кейси кивнула.

– Светло-голубой. А что?

– Почему твой велосипед такого цвета?

– Не знаю. Наверное, потому, что кто-то его так покрасил.

Кейси улыбнулась.

– Это ответ на вопрос, почему велосипед стал светло-голубым. Но почему твой велосипед такого цвета?

Ханна уставилась на нее, совершенно ничего не понимая.

– Что вы имеете в виду? Так его покрасили на заводе! Он был таким, когда я его купила.

– А где ты его купила?

Ханна смутилась и отвела глаза.

– В секонд-хенде, – проговорила она чуть слышно.

– Там были еще велосипеды, кроме твоего?

Ханна кивнула.

– Других цветов, не светло-голубые?

Ханна кивнула снова.

– Но ты их не выбрала.

– Там были только два женских велосипеда подходящего для меня размера, – возразила Ханна. – Мой и еще один, зеленый. Но зеленый был в ужасном состоянии.

– Так почему твой велосипед светло-голубого цвета?

– Потому что другой был – полный отстой, и я купила этот, а он был светло-голубой! – огрызнулась Ханна. Ее терпение было на исходе. – Какое это вообще имеет отношение… ко всему? Это просто цвет моего велика!

Она чувствовала, что начинает злиться, хоть и не совсем понимала почему.

– А что, если бы я тебе сказала, что это имеет прямое отношение… ко всему? – все так же спокойно продолжила Кейси. – Это и есть причина всего – почему люди работают там, где работают, и как они находят свой профессиональный путь, и как выбирают, идти ли учиться в колледж… – Она сделала паузу и с улыбкой закончила: – И почему парни ведут себя так, а не иначе.

Она протянула руку и пододвинула меню поближе к Ханне.

– А еще это ключ к ответу на первый вопрос.

Глава 7

Где-то хлопнула дверь, а через минуту Ханна увидела Эмму, которая шла по проходу к ней и Кейси.

Ханна посмотрела на девушку внимательнее, чем прежде. Эмма была одета в голубые джинсы и футболку, ее волосы были стянуты на затылке в «конский хвост». Она была очень красивая, причем это была ее естественная красота, без грамма макияжа. Кожу покрывал ровный загар, и от этого голубые глаза казались необычайно яркими.

Ханна вдруг стало стыдно за себя. Эмма не просто была красоткой: казалось, ей легко и комфортно живется с самой собой. И это почему-то пугало.

– Как тебе еда? – спросила Эмма с улыбкой, подойдя к столу.

– Очень вкусная.

– Мы тут как раз разговаривали о велосипеде Ханны, – сообщила девушке Кейси.

– Да? А я как раз уточняла у Макса, сможет ли он его починить.

– И что? Сможет?

Эмма развела руками.

– Он сказал, что пойдет и посмотрит.

Ханна заволновалась. С Максом она еще не познакомилась, а ей не нравилось, когда незнакомые люди трогают ее вещи.

– Ты много ездишь? – спросила у нее Эмма с интересом в голосе, который казался вполне искренним.

Ханна нехотя ответила:

– Каждый день. Мне же всего пятнадцать, так что машину я пока водить не могу.

– Мне кажется, здесь потрясающее место для велосипедных прогулок, – сказала Эмма. – Я раньше тут никогда не бывала, но слышала, что в здешних лесах очень здорово кататься.

Ханна настороженно кивнула. Если Эмма работает в этом кафе, то как могло получиться, что она совсем не знает окрестностей?

– Эмма на каникулы приехала, – вставила Кейси, словно подслушав ее мысли. – Из другого города.

Ханна снова кивнула, пытаясь понять, что та имела в виду. Может быть, Эмма учится в колледже?

– Если у тебя найдется время, мы могли бы покататься вместе, – предложила ей Эмма.

Ханна замешкалась с ответом. Она не знала этих людей. Они казались нормальными, но ведь никогда не знаешь… А еще она подумала о своем видавшем виды велосипеде. Хвастаться, в общем-то, было нечем.

Эмма искоса глянула на Кейси, потом перевела взгляд на Ханну.

– Только, знаешь, мой-то велик уже старенький и жизнью побитый, – сказала она. – Так что, возможно, ездить придется медленнее, чем ты привыкла. Но если тебя это не смутит, можно попробовать.

Ханна пристально вгляделась в ее лицо.

– Ну, может быть. Если получится.

– Ладно, я не хотела вас прерывать, – сказала Эмма. – Пойду, а вы продолжайте беседовать.

– Может быть, тебе лучше посидеть с нами? – заметила Кейси.

Ханна посмотрела на Кейси, которая ждала ее решения. Ханне хотелось продолжить разговор с ней наедине. Ну, какая-то ее часть этого хотела. Но при этом в Эмме было что-то этакое… Ханна ощущала с ней какую-то связь. Некое сходство.

– Если ты можешь, – пробормотала Ханна после секундного молчания и бросила взгляд на Эмму. – И, если хочешь, конечно, – нерешительно добавила она.

Эмма улыбнулась.

– Ладно, уговорили.

Кейси подвинулась, и Эмма устроилась рядом с ней.

– Так что вы там говорили о велосипеде? – спросила она.

– Ханна рассказывала мне, почему ее велосипед светло-голубого цвета, – пояснила Кейси.

– И что? – заинтересовалась Эмма, глядя на Ханну.

– И Кейси как раз собиралась объяснить, почему в моем ответе содержится подсказка к первому вопросу, – ответила Ханна и ткнула пальцем в меню.

Эмма всмотрелась в строчку, на которую она указывала. Прочитав первый вопрос, она покачала головой – слегка удивленно, как показалось Ханне, – и улыбнулась.

Ханна наблюдала за ней и не пропустила этот момент.

– Что такое?

Эмма стрельнула глазами в Кейси, которая ответила ей таким же быстрым взглядом и улыбкой.

– Просто приятное воспоминание.

Ханна посмотрела на нее вопросительно.

– У меня когда-то был точно такой же первый вопрос, – объяснила Эмма. – А потом у нас с Кейси состоялся долгий разговор о том, что он значит.

– Правда? – недоверчиво переспросила Ханна.

– О да! – подтвердила Эмма. – Это была моя первая встреча с «короткой историей в двух действиях», – последние слова она произнесла таким тоном, что стало ясно: это сочетание давно стало привычным.

Ханна переводила взгляд с одной своей собеседницы на другую.

– Не понимаю, что это значит.

Кейси подбодрила Эмму.

– Давай, рассказывай.

– Мне тогда было лет четырнадцать, и у меня были свои проблемы, – начала Эмма. – Я обожала серфинг. И терпеть не могла учебу. Никак не могла понять, почему я должна ходить в школу, если мне это не нравится и я не вижу в ней никакого смысла. И бо льшую часть времени, когда не была на пляже с доской, я просто играла в игры на телефоне. Просто потому, что он у меня был.

Ханна скосила глаза на свой телефон, лежавший на столе. О, она прекрасно поняла, на что намекала Эмма.

– И вот однажды я сидела тут и разглядывала меню нашего кафе. Которое видела… не сосчитать сколько раз, с тех пор как была совсем маленькой. И вот когда я его перевернула, напечатанные там вопросы вдруг начали исчезать и сменяться другими. И первым из них был – «Кто ты?».

Эмма посмотрела прямо в глаза Ханне.

– И у меня не нашлось достойного ответа. В раннем детстве я всегда была вполне счастливым ребенком. Но, как я уже сказала, в тот период у меня возникли трудности. И тогда в моем меню появился этот вопрос.

– И ты решила поговорить с Кейси? – спросила Ханна.

– Угу. И тогда появилась «короткая история в двух действиях».

Глава 8

– Так что за короткая история в двух действиях? – поторопила Ханна.

– Каждый сделанный нами выбор – это начало одной короткой истории, – принялась рассказывать Эмма. – А все эти истории вместе в итоге делают нас теми, кто мы есть.

Ханна снова посмотрела на свое меню, наблюдая, как меняется текст.

Кто я?

– Ты выбрала светло-голубой велосипед, – продолжила тем временем Кейси. – И в этот момент стала той, кто ездит на светло-голубом велосипеде.

– Ну, это вроде как очевидно, – заметила Ханна.

– Я понимаю. Но это много значит, если развить идею шире, – возразила Эмма.

Ханна вопросительно уставилась на нее.

– Сегодня на тебе серая кофта, – продолжала Эмма. – Значит, ты – девушка, которая носит серые кофты. Перестань носить их, надень голубой свитер – и перестанешь быть той, кто носит серые кофты. Навсегда. Если когда-нибудь не решишь снова надеть одну из них.

– Прошу прощения, а как это связано с короткой историей в двух действиях? – недоуменно вскинула брови Ханна.

Эмма открыла было рот, чтобы объяснить, но бросила взгляд на Кейси, которая едва уловимо качнула головой.

Ханна переводила глаза с одной собеседницы на другую. Ждала ответа на свой вопрос. Но его все не было.

– Я делаю выбор, и он потом становится моей реальностью? – нерешительно предположила она спустя некоторое время.

Эмма кивнула и улыбнулась.

– Именно так. Короткая история в двух действиях. Действие первое – принимаешь решение. Действие второе – живешь в реальности, которая связана с этим решением.

– И все эти короткие маленькие истории в двух действиях делают меня той, кто я есть? – все еще нерешительно спросила Ханна.

– Да, так и есть, – тихо ответила Кейси.

Все трое несколько секунд сидели молча. Ханна пыталась осмыслить то, что только что услышала. Она думала о доме-развалюхе, в котором жила. О пустых кухонных шкафчиках, об одежде из секонд-хенда в своем шкафу, о матрасе на полу. Все это уж точно не было ее выбором.

– В твоей жизни могут быть стороны, которые ты пока не полностью контролируешь, – продолжала Кейси. – Но сейчас наступает такое время, когда любая короткая история в двух действиях начинает все больше и больше зависеть от тебя.

– Не так-то это просто, – ощетинилась в ответ Ханна. – Типа, сделай выбор, и – бабах! – вокруг тебя уже совершенно новая реальность. Как бы не так!

– С цветом твоего велосипеда так и было, – напомнила Кейси.

– Ладно, пусть. Я езжу на светло-голубом велосипеде, а не на зеленом, – саркастически отозвалась Ханна. – Огромный выбор из целых двух вариантов, доступных в захламленном магазине, потому что это было единственное место, где я могла себе позволить купить велик. Классная история, прямо скажем! – сердито добавила она.

В этом разговоре было что-то такое, что ей совсем не нравилось. Что-то, что ее расстраивало.

Кейси некоторое время наблюдала за Ханной, пышущей негодованием, а потом взглянула на Эмму и слегка кивнула ей.

– Выпусти меня, пожалуйста, Эмма, – мягко попросила она. – Я только что сообразила, что принесла Ханне к печенью простое масло, а не медовое. А ведь с ним гораздо вкуснее!

Эмма выскользнула из кабинки и стояла сбоку от стола, пока Кейси из-за него выбиралась.

– Сейчас вернусь, – пообещала Кейси, глядя на Ханну.

Она ушла на кухню, и Эмма снова села на место. Девушки немного помолчали.

– Извини, – наконец произнесла Ханна. – Сама не знаю, почему этот разговор так меня задел.

– Не бери в голову, – отмахнулась Эмма. – Слышала бы ты, как я взбунтовалась, когда Кейси объясняла мне то же самое!

– Серьезно?

Эмма кивнула.

– Это такая сильная мысль. Но и пугающая тоже. – И она продолжила с пафосом драматической актрисы: – Я та, кем сама решаю быть!

Потом улыбнулась и вернулась к обычному тону:

– Это просто фантастика. Невероятно поднимает самооценку. Ровно до тех пор, пока не посмотришься однажды в зеркало и не поймешь вдруг, что тебе не нравится то, что ты видишь. Ведь если я сама выбираю, кем мне быть и при этом я себе не нравлюсь, то…

– То некого и винить, кроме самой себя, – договорила вместо нее Ханна.

– То-то и оно, – вздохнула Эмма.

И они снова замолчали.

– А почему ты вспылила, когда Кейси это тебе объясняла?

– Разозлилась.

– Из-за чего?

Эмма пожала плечами.

– Сколько я себя помнила, у нас с папой всегда были прекрасные отношения. Он всегда заботился обо мне и подбадривал. Потом, дожив до своих примерно четырнадцати лет, я стала много времени тратить на ничегонеделание: играла на телефоне, просто убивала время. И однажды он позвал меня для серьезного разговора.

– И ты взбунтовалась?

– Ужасно! На самом деле я тогда впервые в жизни разозлилась на папу. Пошла к Кейси, чтобы выпустить пар, и после того, как она меня выслушала, мы с ней поговорили о двух вещах. Во-первых, о том, что злость и гнев – это проявление страха. Во-вторых, о коротких историях в двух действиях.

Когда Эмма произнесла слова «гнев – это проявление страха», Ханна почувствовала, как по ее рукам снова прокатилась волна энергии.

– Погоди-ка, – остановила она Эмму. – Давай вернемся к «во-первых».

Эмма согласно кивнула.

– Гнев – это проявление страха. Если, разозлившись, мы спросим себя, чего на самом деле боимся, нам могут открыться удивительные вещи.

Ханна задумчиво покачала головой.

– Никогда прежде такого не слышала.

Эмма продолжила:

– Я, хотя и не понимала этого на сознательном уровне, боялась, что, чем старше буду становиться, тем ближе будет тот день, когда мне придется уехать от папы. Я останусь одна, без поддержки, и мне придется разбираться со всем самостоятельно. И я боролась с этим страхом, пытаясь не взрослеть.

– А в процессе борьбы создавала короткую историю в двух действиях, – подхватила Ханна. – Принимая решения и формируя свою реальность.

– Да, верно. Причем такую реальность, которая и мне самой ничуть не нравилась.

Ханна ненадолго задумалась.

– И что случилось после того, как ты поговорила с Кейси?

Эмма улыбнулась.

– Ой, я бы рада была сказать тебе, что после этого все пошло как по маслу. Но ее рассказ о короткой истории в двух действиях стал лишь началом наших долгих бесед. И лишь началом моего бунта.

Глава 9

Кейси вошла в кухню. Она почувствовала, что между Эммой и Ханной возник контакт. И хотела дать им возможность его укрепить.

– Как там дела? – поинтересовался Майк.

– Она хорошо справляется.

– А у нашей гостьи?

– Она на пороге больших событий, – ответила Кейси. – Этот возраст часто дается непросто. И, мне кажется, дома ее никто особенно не поддерживает.

– Что, молодежь решила, что тебе за их столиком не место? – поддразнил ее Майк, лукаво ухмыляясь.

Кейси в ответ усмехнулась и закатила глаза.

– Думаю, будет лучше, если об этом Эмма расскажет сама. А где Макс? – спросила она, оглядываясь.

– Пошел смотреть спустившее колесо.

Кейси кивнула, погрузившись в собственные мысли.

Майк помолчал, глядя на нее.

– Я прямо вижу, как в твоей голове крутятся шестеренки. О чем думаешь?

– Да так, есть одна мысль, – отозвалась она.

– Насколько масштабная?

– Нам нужно завтра быть здесь.

– Даже так? – Майк немного удивился. – Очень нужно?

Она решительно кивнула в ответ:

– Очень.

Глава 10

Ханна посмотрела на Эмму.

– А против чего еще ты бунтовала? – спросила она.

– Против того, чтобы быть собой.

Ханна опешила.

– Но ведь ты и есть ты. Кем еще ты могла бы быть?

– Пожалуй, это чуть ли не самое сложное во взрослении. Когда ты еще маленькая, ты интуитивно делаешь то, что тебе нравится. Одеваешься так, как хочешь, играешь с игрушками, с которыми любишь играть. Все очень просто. Потом немного подрастаешь, и на тебя начинает давить внешнее влияние. Телепрограммы, соцсети, интернет, то, что говорят другие дети… Очень скоро становится трудно понять, что в тебе на самом деле от тебя, а какие поступки или взгляды ты переняла у кого-то другого.

Эмма легко вздохнула.

– Со временем мне становилось все более и более некомфортно быть мной. Мнения и замечания других людей стали оказывать сильное воздействие на мои решения.

Она помолчала.

– Я начала одеваться и вести себя так, чтобы никто, не дай бог, не смел сказать мне дурного слова.

Ханна кивнула. Ей это было знакомо и понятно.

– Я даже на какое-то время забросила серфинг, – продолжала Эмма. – Хотя это одно из моих самых любимых занятий на свете.

– И что было потом?

– Так продолжалось около года, пока у нас с папой однажды вечером не состоялся тот очень долгий разговор. А с Кейси так и вовсе целая куча серьезных разговоров.

– И тогда?..

– И тогда я узнала, что мой низший мозг начинает брать верх над высшим.

Ханна удивленно вытаращилась на нее.

– Что это значит?

– Что меняется в пятнадцать лет? – задала встречный вопрос Эмма.

Ханна пожала плечами.

– Не знаю. По сравнению с чем?

– По сравнению с тем, когда ты была ребенком.

– Да откуда я знаю!

Эмма улыбнулась.

– Процитирую Кейси: а если бы ты задумалась об этом?

Ханна хмыкнула и притворно закатила глаза. Немного поразмыслила.

– Люди становятся другими, – рассуждала она. – Если не считать моих близких подруг, то девчонки в школе могут вести себя невероятно жестоко. А мальчишки – так и вовсе как придурки. Словно их подталкивает какая-то странная сила. Вот только что они были веселыми и нормальными, а в следующую минуту смотрят на тебя, словно… – Она запнулась и покраснела.

Эмма ободряюще улыбнулась:

– Поверь мне, я знаю, о чем ты говоришь.

Ханна замешкалась.

– Думаю, я тоже стала другой. Чужое мнение теперь волнует меня, как никогда раньше.

Эмма кивнула.

– Ладно, – сказала она. – Ты готова устроить своему миру небольшую встряску?

– Наверное…

– Итак, низший мозг, – начала Эмма учительским тоном. – Его главная задача – помогать биологическому виду оставаться в живых. Его внутренняя движущая сила направлена на заботу о том, чтобы люди не вымерли. И не только люди! Так он устроен у всех, насколько я знаю, – от белых медведей до пингвинов, от людей до… всех остальных форм жизни.

Она перевела дух и продолжила:

– Его сила настолько могущественна, что белые медведи готовы брести неделями по ледяной тундре и проплывать огромные расстояния в океане. И все это с единственной целью: найти самку. А потом они будут не на жизнь, а на смерть сражаться с другими белыми медведями за шанс продолжить свой род. Пингвины месяцами обходятся без пищи, практически голодая и замерзая до полусмерти, чтобы обеспечить выживание своего вида.

– А люди? – спросила Ханна.

– Причиняют друг другу боль, разрушают дружеские отношения, терпят финансовый крах, теряют собственную личность…

Ханна скептически фыркнула:

– Знаешь, мне не кажется, что в моей школе что-то такое происходит изо дня в день.

– Уверена? – Эмма намеренно сделала паузу. – Не у всех низший мозг включается одновременно. И не у всех он работает с одной и той же силой. Но в какой-то момент это происходит со всеми без исключения.

– Эмма, мне всего пятнадцать! Я не заинтересована в том, чтобы «размножаться» для продолжения своего биологического вида!

– Это-то как раз понятно. Мне вот девятнадцать, и я тоже не заинтересована! Но сто лет назад у нас с тобой в наши пятнадцать и девятнадцать уже имелось бы по одному, а то и по парочке ребятишек. Общество меняется, но наши мозг и тело продолжают подчиняться все тому же древнему коду. А под этим кодом – еще более глубоко запрятанный код, – продолжала Эмма. – Код эпохи саблезубых тигров и мамонтов. Код, который говорит, что только избранные получат возможность размножаться. Только избранные будут «иметь значение». И, как бы безумно это ни прозвучало, этот самый глубинный, самый древний код – часть того, что включается в нас, когда нам исполняется по четырнадцать-пятнадцать лет. Стремление быть этим избранным. Потому что избранный имеет значение. Избранные полезны для продолжения жизни биологического вида, а следовательно, они и есть жизнь, которая имеет смысл.

Ханна смотрела на нее во все глаза.

– А как же жизни всех остальных?

– Все остальные с точки зрения этого очень древнего кода несущественны. Они почти не имеют значения.

– Бред какой-то!

– Честное слово, я тоже так думала, когда папа мне это объяснял, – заверила Эмма. – Но после этого разговора я начала присматриваться к тому, как ведут себя люди и как веду себя я сама. И наблюдение подарило мне очень интересные открытия.

– Например?

– Да хоть с выбора одежды начать. В то время я – в зависимости от настроения – носила либо вещи, в которых чувствовала себя комфортно, либо что-то такое, что могло привлечь ко мне внимание. Или, если на меня вдруг накатывало желание взбунтоваться «против системы», я одевалась не так, как другие девчонки, когда пытались привлечь внимание, а радикально иначе. Просто чтобы доказать, что я – не они. Что я не такая.

– И что в итоге?

– Меня высмеивали в любом случае. Особенно девчонки. Они пытались меня унизить. Лишить меня уверенности. И так было даже с самыми близкими подругами. Если двум из нас нравился один парень, мы начинали сходить с ума от ревности. Или если у одной из нас был парень, а у другой не было.

Эмма шумно выдохнула, помолчала, а потом продолжила:

– Между прочим, эта битва за значимость разыгрывалась и между парнями моего возраста. Но я-то этого не понимала! Я понимала только, что я – больше не я прежняя, и тосковала по той себе. Я скучала по счастью, беззаботности и уверенности в том, кто я есть, которые были у меня раньше. По умению принимать собственные решения, не жалея об этом, и жить той жизнью, которую я для себя хотела.

– И все это свалилось на тебя в тот год, когда у тебя состоялся разговор с отцом? – спросила Ханна.

Эмма усмехнулась.

– Ну, нельзя сказать, что моя беспечная жизнь превратилась в хаос восьмидесятого уровня за один день. Это происходило постепенно. Со мной, с моими друзьями. Но однажды у меня случилось что-то вроде нервного срыва, и тогда папа сказал, что хорошо было бы нам серьезно поговорить. Он стал расспрашивать, что я чувствую, и я призналась, что временами мне кажется, будто мною управляет какая-то чуждая сила. Как марионеткой на веревочках. Тогда он объяснил мне про низший мозг и помог понять, что этот мозг – часть жизни. И что, если я сумею его понять, то увижу, как он движет поступками других людей, да и моими тоже.

Тут Эмма многозначительно помолчала.

– И вот что я поняла, – продолжила она, глядя Ханне в глаза. – Если смотреть издалека, то мое поведение не так уж сильно отличалось от поведения белых медведей и пингвинов.

– И что, это знание тебе как-то помогло?

Эмма кивнула.

– Да. Помогло. Оно помогло мне понять, что я не могу контролировать других людей. Если они решают поступать так, как им велит низший мозг, то это их выбор. А мой выбор – буду я жить в этом режиме или нет. И благодаря разговорам с папой и Кейси я начала понимать, что мне решать. Либо я так и буду позволять дергать меня за веревочки и проходить какой-то древний биологический квест ради значимости, либо смогу включить высший мозг, в режиме которого только я сама определяю свою значимость. И если выберу второе, то я сама буду контролировать, что я думаю, чувствую и какие решения принимаю.

Ханна опустила взгляд на меню, перечитала первый вопрос.

Кто я?

– Этот выбор не кажется мне слишком уж трудным, – заметила она.

Эмма кивнула.

– Казалось бы, нет, но низший мозг – очень сильная штука. Вот, например, у нас есть всевозможные внутренние триггеры…

– Но ты научилась их преодолевать? – перебила Ханна.

– Пожалуй, сначала я научилась их понимать, – поправила ее Эмма. – Я хотела быть собой. Я хотела чувствовать себя счастливой. Я хотела тратить свое время на то, что мне нравилось делать, носить то, что мне нравилось носить, и вести себя так, как я хотела себя вести. Я просто не понимала, что не дает мне все это делать, пока не поговорила с папой и Кейси.

Эмма передернула плечами.

– Не скажу, что я поняла все это моментально. Что, как только мы поговорили, мне все стало ясно и я на сто процентов вернула себе способность быть собой, не зависеть от чужого мнения, невозмутимо реагировать на чьи-то поступки или слова. Даже близко нет! И не буду утверждать, что теперь я всегда живу в режиме высшего мозга. Но, по крайней мере, когда он отключается, я это понимаю. И понимаю ту движущую силу, которая хочет, чтобы я оставалась в режиме низшего мозга.

Она помолчала и добавила:

– И я знаю, что у меня есть выбор, в каком режиме жить.

Глава 11

Вразговоре наступила пауза. Ханна прикончила свой омлет и раздумывала, не приступить ли к блинчикам.

– Ну, как тут у вас дела?

Эмма подняла голову и улыбнулась. Ханна обернулась. За ее спиной стоял мужчина из кухни. Поварского фартука, который она видела на нем раньше, когда он махал ей рукой, уже не было. Теперь он, как и Эмма, был одет в джинсы и футболку. Вид у него был благодушный, но уверенный. Волосы чуть взлохмачены и прихвачены на висках сединой, но во внешности и повадках чувствовался молодой дух, из-за чего трудно было понять, сколько ему лет. У него было атлетическое телосложение, и весь его облик отличался небрежной красотой.

– Похоже, омлет зашел «на ура», – заметил он с улыбкой, поглядывая на стол.

– Э-э… да. Было очень вкусно, – ответила Ханна.

Мужчина снова улыбнулся.

– Рад это слышать, – он подхватил пустую тарелку из-под омлета. – Кстати, меня зовут Майк.

Не успела Ханна ничего сказать, как он добавил:

– Слушай, как я понимаю, у твоего велосипеда колесо спустило? Так случилось, что сегодня к нам заглянул Макс, один из наших завсегдатаев, а он любит чинить разные вещи – у него золотые руки. Он сказал, что с удовольствием посмотрит, в чем там дело, если ты не против.

Ханна не знала, что ответить. Ей не нравилось, когда чужие люди возились с ее вещами, да и денег, чтобы заплатить за ремонт, у нее не было.

– Денег он с тебя не возьмет, – уточнил Майк, словно умел читать мысли не хуже Кейси. – Ему просто нравится все ремонтировать, и мне кажется, у нас здесь где-то была запасная внутренняя камера, которая, возможно, подойдет к твоему велосипеду.

И Ханна снова, как и после слов Кейси, удивилась: откуда в кафе вдруг взяться запасной камере?

– Я держу здесь кое-какие запчасти для своего велика, – объяснила ей Эмма.

Ханне уже второй раз подряд показалось, будто люди читают ее мысли, как открытую книгу, и от этого ей стало не по себе.

Майк поглядел на расставленные на столе тарелки и предложил:

– Давай так. Почему бы тебе не поговорить с Максом? Если захочешь, чтобы он починил твое колесо, – отлично. Если нет – невелика беда. Я сейчас перемою пустые тарелки, а те, на которых еще что-то осталось, унесу обратно в кухню. Там еда не успеет остыть, а если и остынет, подогреть недолго. – Он посмотрел на Ханну и снова улыбнулся. – Хорошо я придумал?

Ханна не была в этом уверена. Вопросительно глянула на Эмму.

– Я познакомлю тебя с Максом, если хочешь, – жизнерадостно ответила Эмма. – Он ужасно милый.

Ханна помедлила, потом кивнула:

– Ладно.

Глава 12

Через пару минут Эмма с Ханной уже были на улице.

– Нам сюда, – сказала Ханна, махнув рукой в ту сторону, где оставила велосипед.

Девушки зашагали вдоль стены.

– Какой славный этот Майк, – сказала Ханна. Запнулась, смутившись. – Вот он вроде и старый уже, но…

Эмма ждала продолжения, загадочно улыбаясь.

– Но?.. – поторопила она Ханну.

Ханна закатила глаза.

– Ну, ты же понимаешь, – пробормотала она.

Эмма захохотала.

– Понимаю-понимаю, – сказала она сквозь смех. – С тех пор, как мне исполнилось пятнадцать, все мои подружки принялись твердить, что мой папочка настоящий красавчик!

Ханна аж споткнулась.

– Это твой папа?!

Эмма расхохоталась еще сильнее.

– Это мой папа!

– Тот самый, который рассказывал тебе о низшем мозге?

Эмма закивала.

– Тот самый чувак.

Ханна потрясенно умолкла.

– Ну, ты чего там? – Эмма потеребила ее за рукав.

– Не знаю… Я как-то иначе представляла себе человека, который размышляет о подобных вещах.

Тем временем стена кончилась, и, когда они добрались до угла и повернули, Ханна увидела старика, стоявшего рядом с ее велосипедом.

Эмма расплылась в улыбке.

– Ну, что думаешь, Макс? – окликнула она.

Старик повернулся к ним, прищурился.

– Не могу ничего сказать. Я пока не смотрел как следует, – он кивнул на велосипед. – Не хотел ничего трогать, пока хозяйка не разрешит. – Он посмотрел на Ханну: – Твой агрегат, девочка?

Ханна кивнула. Ей понравилось, что он не стал трогать ее велосипед без разрешения.

– Ты не против, если я взгляну?

Она замешкалась. Но внутренний голос шептал ей, что все будет в порядке, бояться нечего. Она снова кивнула.

– Можешь воспользоваться нашей рабочей зоной, если хочешь, Макс, – предложила Эмма. – Площадка почти пустая, и свет там можно включить.

Макс вопросительно поднял бровь.

– Это сразу за углом, – добавила Эмма и тут же показала, за каким именно.

Макс пожал плечами и перевел взгляд на Ханну.

– Тебе решать, – сказал он.

Ханна чувствовала, что происходит что-то странное, но никак не могла взять в толк, в чем именно заключается странность. Но ей надо было что-то ответить, и она сказала:

– Хорошо.

Макс взялся обеими руками за руль и повел велосипед рядом с собой. Когда они повернули за угол, он резко остановился, словно споткнулся от удивления. За стеной кафе оказалась приподнятая бетонированная квадратная площадка, метра по три в длину и ширину, почти пустая, если не считать какой-то металлической конструкции. Рядом с конструкцией стоял ящик с инструментами.

Макс уставился на Эмму испытующе.

– Кейси подумала, что тебе, возможно, понадобится место для работы, – пояснила Эмма. – И стойка для ремонта велосипеда.

Макс подкатил велосипед к стойке и стал ее осматривать.

Ханна уже видела такие приспособления. Они стояли в подсобке магазина подержанных товаров, в котором она купила свой велосипед. Она не знала, как именно с ними надо обращаться, но помнила, что на одной из них был велосипед. Перевернутый колесами кверху.

Макс посмотрел на Ханну.

– Ты знаешь, что это такое?

– Вроде да, – ответила она. – Кажется, на них переворачивают велосипед, и тогда с ним легче работать.

Макс хмыкнул и поманил к себе Эмму и Ханну.

– Ну, если вы поможете его сюда поднять, я посмотрю, удастся ли мне его отремонтировать.

Эмма просияла.

– Отличная мысль, Макс!

Она взялась за велосипед с одного конца, Ханна подхватила с другого. Девушки перевернули его и установили на стойку.

Макс крутанул переднее колесо, любуясь тем, как хорошо стойка держит велосипед, давая возможность легко дотянуться до всех деталей, над которыми ему предстоит работать.

– Умно придумано, – похвалил он.

То, что Макс, похоже, никогда раньше не имел дела с ремонтными стойками, заставило Ханну нервничать. Может быть, идея с ремонтом была не такой уж хорошей…

– Давайте я пока схожу поищу запасную камеру, – сказала Эмма и повернулась к Ханне. – Ты согласна остаться и помочь Максу, если что?

Ханна ответила не сразу. Макс уже прощупывал шину в разных местах, и похоже было, что он знает, что делает, но уверенности у нее все равно не было. Подумав немного, она все же сдалась:

– Ладно.

Когда Эмма завернула за угол, Макс перестал мять шину и повернулся к Ханне. Кивнул на велосипед:

– Как думаешь, в чем проблема?

– Я на стекло напоролась, – объяснила Ханна. – Увидела его на дороге, но не успела свернуть, было уже слишком поздно. Я поняла это сразу, как только на него наехала.

Макс вздохнул и проворчал:

– Вот зачем люди такие гадости делают? Терпеть этого не могу! Одни нагадят, а другим проблемы разгребать.

Он махнул рукой в сторону ящика с инструментами:

– Будь добра, принеси мне торцевой ключ с головкой на три сантиметра и плоскую отвертку.

Ханна без промедления открыла ящик, нашла нужные инструменты и передала их старику.

– Смотрю, ты разбираешься в инструментах, – одобрительно сказал тот. – Молодчина какая!

Ханна вспыхнула. Она не привыкла к комплиментам. Особенно когда ее хвалили за такое.

– Ну-ка, давай, – сказал Макс, кивая ей. – Если ты знакома с инструментами, наверняка умеешь ими пользоваться.

Он вручил ей ключ, а сам взялся за плоскогубцы.

– Давай снимем шину, и посмотрим, насколько велик ущерб. Надеюсь, придется заменить только камеру.

Ханна дождалась, пока Макс крепко зажмет плоскогубцами гайку, которой крепилась шина. Потом закрепила ключ и ослабила болт.

– Разбираешься, – похвалил Макс, глядя, как она откручивает болт.

– Мне нравится чинить вещи, – призналась Ханна. – Просто… – Она запнулась.

Макс испытующе глядел на нее, ожидая продолжения.

– Моей маме это не нравится. В смысле, ей нравится, что я могу починить вещь, когда она ломается. Но она не в восторге от того, что мне нравится это занятие.

Макс кивнул и явно задумался.

– Как тебя покормили? – спросил он через пару секунд, мотнув головой в сторону входа в кафе.

– Очень вкусно. Я еще не все доела, но Майк… В смысле, папа Эммы сказал, что он поставит остальное греться, пока я тут…

Макс снова кивнул.

– Майк – хороший парень… Они все хорошие люди, – добавил он.

Ханна кивнула и вывинтила болт из рамы велосипеда. Макс протянул ей гайку, которая к нему прилагалась, и она положила их на бетонный пол.

– Вы часто сюда ходите? – спросила она его. – В это кафе?

Макс бросил на нее взгляд, выражение которого она не смогла понять.

– Пожалуй, можно и так сказать. Это вроде как такое место, в котором оказываешься тогда, когда это тебе больше всего нужно.

Ханна промолчала, не зная, что ответить на такое заявление.

– Давай снимем шину и поглядим, что у нас тут, – проговорил Макс и положил на землю колесо. – Знаешь, как это делается?

Ханна отрицательно помотала головой.

– Я покажу, – сказал Макс. – Вдруг тебе еще когда-то придется этим заниматься?

Он попросил ее держать отвертку в одном положении, а сам взял вторую, и они вдвоем начали снимать шину с обода.

Глава 13

– Как дела, Кокосик? – спросил Майк у Эммы, когда она вошла в кухню.

Она улыбнулась. Сколько она себя помнила, отец называл ее этим прозвищем. Потому что, когда он впервые взял ее на руки, она была размером чуть побольше кокосового ореха – он всегда так говорил.

– Макс вместе с Ханной трудятся над ее велосипедом. Я сказала им, что поищу внутреннюю камеру, – она подмигнула отцу. – Кстати, а где она прячется?

– Кажется, Кейси говорила, что на полке под кассовым аппаратом, – ответил Майк и добавил с намеком: – Однако, возможно, искать ее придется долго.

Эмма кивнула.

– Я тоже так подумала. Что-то подсказывает мне, что между Максом и Ханной возникла некая связь.

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил Майк.

– Нервничаю немного. Но все будет нормально. Мы хорошо поговорили, пока она ела.

– О чем?

– О низшем и высшем мозге.

Майк усмехнулся.

– Помню-помню! У нас с тобой был точно такой же разговор.

– И не раз, и не два! – подхватила Эмма.

Майк пожал плечами.

– Низший мозг – это мощный код. Стоит разобраться, что он собой представляет, и потом переписывать его становится все проще и проще. Но чтобы до этого дойти, придется попотеть. К тому же мы тратим очень много энергии, оставаясь в режиме низшего мозга…

– Мы только по верхам прошлись, – уточнила Эмма. – Но, я думаю, мы еще вернемся к этой теме, если она захочет.

Майк кивнул.

– Твоя интуиция тебя пока больше никуда не направила?

Эмма помолчала.

– Мелькнула у меня пара идей… Но я не хочу перегружать Ханну. Я имею в виду, есть вещи, которые ты объяснял мне столько, сколько я себя помню, а мне все равно было трудно это усвоить. Впихнуть в нее их все за один раз – мне кажется, это чересчур.

– А что за идеи?

– Главная – «дай имя своему мозгу». А еще меня вдруг осенило, насколько быстро мы становимся кем-то иным.

Майк слушал и кивал.

– Как думаешь, почему именно «дай имя своему мозгу» главная?

Эмма пожала плечами.

– Я просто вспомнила, насколько мощной оказалась эта идея, когда я наконец стала ее понимать. В смысле, поначалу это казалось мне просто игрой.

– Тебе было, наверное, года четыре, может, пять, когда я впервые об этом рассказал, – заметил Майк.

– О, я этого не помню, – призналась Эмма.

– Правда? – удивился Майк, и в голосе его мелькнула нотка печали.

Эмма отрицательно покачала головой.

– Правда.

– Ты была ужасно расстроена, потому что в школе у тебя был особенный день, когда нужно было принести в класс любимую плюшевую игрушку. Я об этом не знал, а ты забыла. И когда я забирал тебя после уроков, ты была очень грустная, потому что все остальные дети принесли игрушки, а ты – нет.

– Не помню, – смущенно пожала плечами Эмма и улыбнулась.

– О да! Это было очень серьезное событие, – поднял палец Майк. – И мы обсуждали, чья это обязанность – помогать нам помнить о подобных вещах. Мы говорили о нашем мозге. И о том, что, может быть, когда наш мозг нам не помогает, нам нужно пообщаться с ним. Но ведь нельзя же разговаривать с мозгом, если мы не знаем его имени? А поскольку он его не называет, нам следует самим дать ему имя.

Он ностальгически вздохнул.

– И ты назвала свой мозг Бабочкой. И с тех пор, когда что-то шло не так, как ты хотела, или когда ты хотела обязательно что-то запомнить, ты разговаривала со своей Бабочкой и давала ей знать, чего от нее ожидаешь.

Эмма рассмеялась.

– Совсем-совсем не помню!

Майк пожал плечами.

– Вот с чего все началось. А что ты помнишь? В какой момент, на своей памяти, ты впервые этим воспользовалась?

Эмма задумалась.

– Когда пекла блинчики. У нас в кафе были гости, и я сказала, что хочу помочь приготовить им еду. Мне поручили замешивать тесто, и я одновременно мешала и смотрела телевизор. Ты напомнил мне, что для того, чтобы наши гости смогли позавтракать, полезно было бы призвать Бабочку к порядку, чтобы она сосредоточилась на замешивании.

Майк улыбнулся.

– А когда ты полностью осознала суть этой концепции?

Эмма еще немного подумала.

– Кажется, это было в том году, когда мы начали серфить на больших зимних волнах.

Я помню, как мне было страшно поначалу наблюдать, как накатывали те первые валы.

– Да, волна, которая ростом больше тебя, может очень сильно испугать, – согласился Майк.

– Ты ничего от меня не требовал, не давил, – продолжала Эмма. – И я уже была готова сказать, что хочу уплыть обратно на берег, а пробовать не хочу…

– Но ты не сказала, – заметил Майк. – Я помню тот день. Отличные были волны.

Эмма кивнула.

– К этому времени я уже поняла, что мы – не наш мозг и не наше подсознание. И ты уже несколько лет помогал мне применять технику диалога с Бабочкой, чтобы помочь успокоиться, сфокусироваться или что-то вспомнить. Просто в тот день мне казалось, что ставки намного выше.

Майк улыбнулся.

– И поэтому в тот день все встало на свои места?

– Не знаю, на самом деле. Помню, что я была в море и испытывала самый настоящий страх. А потом спросила Бабочку, чего она боится. И рассказала ей, чего боюсь я. После этого мы с ней вместе составили план действий и воплотили его в жизнь.

Эмма помолчала, улыбнулась.

– Я просто помню, что в тот день мои мысли и интуиция превратились в мощный поток! Как будто вместо того, чтобы остаться один на один со стихией, я получила доступ ко всем своим ресурсам одновременно. И к себе-думающей, и к той части, которая наблюдает за мной-думающей, и к своей интуиции, к мышцам… Каким-то образом сам акт разговора с Бабочкой все это соединил и синхронизировал.

Эмма задумалась. Посмотрела на отца.

– Кажется, до меня только сейчас дошло, но, наверное, это и был день, когда я полностью начала доверять этому методу. Я много лет наблюдала, как им пользовался ты. Мы собирались выходить из дома, и ты вспоминал о чем-то, что забыл, и благодарил за это свой мозг.

– Я называю его Софоклом, – вставил Майк с улыбкой.

Эмма просияла в ответ.

– Точно! Или мы отправлялись в приключение, и у тебя случалось интуитивное озарение, которое оказывалось очень важным, и ты говорил о своей внутренней дискуссии с Софоклом… И я думаю, что в тот день на больших волнах – именно тогда я по-настоящему ощутила, насколько мощным может быть этот метод.

Майк кивнул.

– Ну, мы оба обязаны этим знанием одному из посетителей нашего кафе. Если бы он не поделился этой концепцией со мной, я не смог бы научить ей тебя.

– А я не поймала бы озарение, чтобы поделиться им с Ханной!

– Именно. Ты знаешь, почему это может оказаться важным для нее?

Эмма покачала головой.

– Нет. Просто что-то подсказывает мне, что это важно.

– Тогда, наверное, так и есть.

Глава 14

– Родители будут о тебе беспокоиться? – спросил Макс Ханну, пока они трудились над шиной.

Она передернула плечами.

– Сомневаюсь. Особенно учитывая, что сегодня пятница.

– А при чем тут это?

– Пятница – день получки.

Макс покосился на нее.

– Это означает, что первым делом они заглянут в винный магазин, – пояснила она. – Пятница – день веселья. Деньги карман жгут. И так – пока не наступит вторник, когда до них дойдет, что денег больше не осталось, а впереди еще целая половина недели до новой получки.

– А как же продукты? – спросил Макс.

– Они ко вторнику тоже заканчиваются.

– И так каждый раз?

– Столько, сколько я себя помню.

Макс понимающе кивнул.

– С этим можно научиться справляться, – заверила его Ханна. – Когда я была маленькой, мне частенько доставались тумаки, если я говорила им, что хочу есть. Поэтому я начала прятать еду у себя в комнате, чтобы съесть ее ночью или приготовить днем, когда их не будет дома.

Она с вызовом посмотрела на Макса.

– Я уверена, что ваши родители были лучше!

Ну да, она сорвалась. Спустила собак на постороннего человека. И пожалела об этом почти сразу. И пары секунд не прошло.

– У меня родителей вообще не было, – тихо ответил он.

Услышав эти слова, Ханна замерла.

– Правда? – переспросила она, мысленно ругая себя за то, что сказала ему и как сказала.

Он развел руками.

– Правда. Я рос в приюте, пока мне не исполнилось пятнадцать. А потом сбежал. У меня никогда не было родителей.

– Извините, – пробормотала она, не найдя других слов. – Я не хотела…

– Не переживай, – прервал он ее. – Ты-то в этом не виновата.

Макс помолчал, искоса глядя на ее огорченное лицо.

– Кому-то всегда приходится тяжелее, чем тебе, девочка. Чем больше узнаешь жизнь, тем лучше это понимаешь. Я думал, хуже приюта и быть ничего не может. Но на свете есть множество детей, которые живут на улице с четырех-пяти лет, – он пожал плечами. – Всегда найдется кто-то, кому хуже, чем тебе. Я думаю об этом всякий раз, когда меня одолевает желание пожалеть себя.

Они некоторое время работали молча.

– С этим заведением точно все нормально? – спросила Ханна спустя пару минут, мотнув головой в сторону кафе. У нее почему-то возникло ощущение, что Макс – такой же аутсайдер по жизни, как и она сама. Что он непременно скажет ей правду.

– Угу, – хмыкнул он. – Не просто нормально – гораздо лучше. Они хорошие люди. Все, как один.

Ханна приняла этот ответ без сомнений.

– Меня привез сюда мужчина по имени Джон, – сказала она после минутного раздумья. – Когда я пропорола стеклом шину, началась гроза с ливнем. Чтобы ее переждать, я спряталась под путепроводом. У Джона лопнуло колесо, и он заехал туда же, чтобы поменять его. Потом он попытался отвезти меня домой, но дороги были перекрыты из-за ремонта, и нам несколько раз приходилось сворачивать, чтобы найти объезд. Мы заблудились и в результате наткнулись на это кафе.

Макс кивнул.

– Знаком с ним. Кажется, он тоже неплохой парень.

Снова повисло молчание.

– Правда это место немного странное? – задала Ханна вопрос, который не давал ей покоя.

Макс неопределенно пожал плечами.

– Ну, так-то да. Не в плохом смысле, но да, оно необычное. Разговоры, которые здесь ведутся, – не обычные разговоры.

– Тот мужчина, Джон, говорил мне, что жалеет, что не нашел его, когда был моложе.

Говорил, что время, которое он провел здесь, изменило его жизнь.

– Мою тоже, – неожиданно признался Макс.

– Здесь точно безопасно? – допытывалась Ханна.

Макс посмотрел на девушку. Ей явно приходилось бывать в местах, которые безопасными не были. По тому, как она задала этот вопрос, все было совершенно ясно. Такая тревога была хорошо ему знакома.

– Точно, девочка. На свете полным-полно небезопасных мест. Но это – не такое.

Он заметил, что после его ответа ее зажатые плечи чуточку расслабились.

– Хорошо, – отозвалась она.

– А дома у тебя безопасно? – спросил Макс через минуту.

Ханна подумала о своей комнате. О том, как научилась придвигать к двери трюмо, чтобы никто не мог пробраться внутрь. Эта привычка появилась у нее после одного особенно страшного пятничного вечера пару лет назад. Тогда родители зазвали к себе целую компанию пьяных и обдолбанных дружков.

– Смотря в какой день, – уклончиво ответила она.

– Хочешь не хочешь, жизнь научит приспосабливаться. – Макс сказал это так, что ей стало ясно: он понимает. – Находить способы остаться в живых.

Ханна молча кивнула. По выходным она никогда не пила ничего после шести часов. Ни воды, ни лимонада – ни капли жидкости. И ей не приходилось выходить из спальни, чтобы спуститься в туалет, когда играла громкая музыка, а за дверью ее комнаты по коридорам шатались ухмыляющиеся незнакомцы.

От одной мысли об этом ее пробрал гнев. Макс прочел это по ее лицу.

– В один из моих первых приездов сюда Кейси помогла мне кое-что понять, – размеренно заговорил он. – Гнев – это проявление страха. Когда мы ощущаем гнев, надо постараться определить, чего мы боимся, и это поможет нам справиться с ним.

Ханна удивленно подняла на него глаза.

– Эмма тоже упоминала об этом, когда я сидела с ней в кафе. И что, это действительно помогает? – с сомнением в голосе спросила она.

– Да, – подтвердил он. – Помогает.

– Сомневаюсь, что это поможет справиться со всем, что вызывает у меня гнев, – возразила она, продолжая думать о «радостях» своей домашней жизни.

– Может быть, и не со всем, – согласился Макс. – А может быть, тебя ждет сюрприз… – И после паузы добавил: – Человек не выбирает, где ему родиться или у кого, девочка. Но когда взрослеешь, начинаешь понимать, что где и с кем оставаться – решаешь только ты.

Глава 15

Эмма, держа в руках коробку с запасной камерой для велосипеда, вышла из-за угла. Ей с первого взгляда стало ясно, что Макс с Ханной действительно нашли общий язык.

– Как продвигается ремонт? – спросила она.

– На самом деле, нам очень повезло, – отозвался Макс. – Стекло проткнуло шину, но не рассекло ее. Если эта камера подойдет, мы, наверное, сможем привести колесо в порядок.

Эмма протянула коробку Максу. Тот мельком глянул на размеры, указанные на покрышке, потом на коробке, и нахмурился.

– Слушай, может быть, другая найдется? Размер не тот.

– Точно-точно? – подняла бровь Эмма.

Макс снова присмотрелся к цифрам. Потряс головой. Снова перепроверил цифры и там, и там.

– Хмм… Наверное, я в первый раз не разглядел… – пробормотал он. – Теперь все сходится.

Как раз в этот момент они услышали стук по стеклу. Оказалось, стучала Кейси. Она выглянула в окно кафе, выходившее на задний двор, и делала какие-то знаки, словно спрашивая, подошла ли камера. Макс энергично закивал в ответ. Кейси улыбнулась, махнула рукой и отвернулась от окна.

– Правда это место немного странное? – проворчал Макс себе под нос слова Ханны и стал извлекать камеру из коробки.

– Извините, кажется, я своим приходом прервала ваш разговор, – сказала Эмма.

Макс ответил ей:

– Ничего страшного. Мы тут немножко побеседовали о выборе.

– И что скажешь? – заинтересованно спросила Эмма, глядя на Ханну.

Та пожала плечами.

– Я понимаю то, что говорит Макс, но в настоящее время в моей жизни не так много возможностей что-то выбирать.

– Да неужели? – фыркнул Макс, шутливо подначивая ее.

– Макс, я живу в доме-развалюхе с родителями, которые уверены, что если они будут достаточно много пить и накачиваться наркотой, то их мир однажды вдруг станет лучше. А этого никогда не случится! – Ханна возмущенно засопела. – В доме, где и еды-то не найдешь, если я не пойду и не куплю ее на деньги, которые стащила, когда они отрубились после пьянки, или скопила, если удалось подзаработать!

Эта вспышка ярости погасла так же быстро, как и началась. Ханна опустила голову.

– В доме, похожем на проходной двор, где я давным-давно научилась по вечерам запираться в своей комнате…

Макс выслушал все это невозмутимо и кивнул.

– Так каков же твой выбор? – спросил он спокойно.

– Мне пятнадцать, Макс! – в сердцах она снова повысила голос. – Нет у меня никакого выбора! Уйти я не могу. Куда я пойду?! Не бывает так, что ты решишь быть кем-то другим или жить другой жизнью – и бац, все случилось как по волшебству.

Ханна покосилась на окно кафе, повернулась к Эмме.

– Вам-то тут хорошо. Славное место. И твой папа, и Кейси, кажется, неплохие люди. А у меня все по-другому.

Эмма кивнула.

– Я это понимаю. Но при этом знаю, что жизнь, которую ты ведешь сейчас, не обязана навсегда оставаться твоей.

Ханна почувствовала, как ее захлестывает еще большее раздражение. Однако ответить не успела. Макс оторвался от камеры, которую старательно вставлял в шину, и перехватил нить разговора.

– Ты ведь умная девочка, верно? – неожиданно спросил он.

Ханна неопределенно пожала плечами.

– Ну, в этом-то признаваться не стыдно, – хмыкнул Макс.

– Ну… да. Наверное, не глупая.

– И ты волей-неволей научилась быть независимой, хотя наверняка предпочла бы учиться этому другим, не таким болезненным способом. Ты добиваешься своего, решаешь проблемы. Иногда даже очень серьезные проблемы.

Ханна нахмурилась.

– Наверное. Я раньше об этом как-то не думала.

Макс кивнул.

– Иногда важные дары нам вручают не в самой приятной упаковке.

Он потянулся за отверткой.

– Поможешь? – спросил Ханну.

Она наклонилась над колесом рядом с ним.

– Что мне делать?

– С твоей жизнью – или с этой шиной? – вроде бы в шутку уточнил он.

– С шиной.

Макс показал ей, как вложить камеру в шину, а потом снова надеть ее на обод. Пока они это делали, он искоса поглядывал на нее.

– Это решит проблему с колесом.

– Чудесно, осталось только решить проблему с моей жизнью! – фыркнула девушка.

– Это тоже может оказаться легче, чем ты думаешь, – пробормотал Макс.

– Да-да, конечно, просто щелкнуть пальцами и стать кем-то другим! – сердито буркнула она.

На пару секунд повисло молчание. Потом в разговор мягко вмешалась Эмма:

– Знаешь, каждый эксперт поначалу ничего не понимал в том, в чем потом стал экспертом.

После ее слов плечи Ханны почему-то покрылись гусиной кожей. Она ощутила такой же электрический разряд в своем теле, как и тогда, когда Кейси разговаривала с ней о правде. Реакция собственного тела застала ее врасплох.

Макс отвернулся от велосипеда и посмотрел на нее.

– Тебе подарили острый ум. Ты научилась полагаться только на себя и действовать самостоятельно. Добавь к этому умение принимать правильные решения и хорошего учителя – и твоя жизнь станет такой, какой ты хочешь ее видеть.

Ханна не ответила. Разумом ей хотелось в это верить. Сердцем отчаянно хотелось принять. Но все эти разговоры казались такими далекими от реальности! Они просто не понимают…

Глава 16

– Так, теперь давай прикрепим колесо обратно к раме, а потом накачаем, – предложил Макс. Посмотрел на Ханну и повел рукой: – Твой велосипед, твое право. Если нужна помощь.

Ханна на миг замешкалась, потом взяла колесо и насадила его на ось велосипеда. Макс подал ей торцевой ключ, а сам взял гаечный и гайку.

– Я придержу, а ты затягивай.

Ханна налегла на ключ и почувствовала, как, уступая ее усилиям, затягивается болт. Она впервые меняла шину на велосипеде. Это оказалось легче, чем она думала. Почему-то то, что теперь она умела это делать, принесло ей чувство удовлетворения.

«Каждый эксперт поначалу ничего не понимал в том, в чем потом стал экспертом», – повторила она про себя. И снова по рукам пробежали мурашки. Почему-то это немного раздражало.

Гайка уже была туго затянута, и она сняла с болта ключ. Макс кивнул на маленький насос, который Эмма принесла вместе с запасной камерой.

Пользоваться им Ханне уже приходилось, и она сноровисто подсоединила шланг к воздушному клапану. Через пару минут шина была полностью накачана. Макс отсоединил клапан и крутанул колесо.

– Кажется, все получилось как надо, – прокомментировал он. Снял велосипед со стойки и перевернул его вниз колесами. Потом взялся за руль и передал его Ханне.

– Пожалуйста. Если хочешь, можешь опробовать в деле.

Ханна повела велосипед, держа его за руль, по гравийной дорожке, бежавшей от бетонной площадки, на которой они его чинили, к фасаду кафе. Потом дальше, через парковку к дороге. Макс с Эммой шли вслед за ней.

Выйдя на дорогу, Ханна оседлала велосипед и надавила на педали. Начала набирать скорость. Грозовые тучи ушли, и, хотя близился вечер, света было еще достаточно, чтобы она четко видела дорогу.

Колесо вроде бы вело себя хорошо. Велосипед слушался руля. Она прибавила ходу.

Макс повернулся к Эмме. Они оба стояли на обочине, наблюдая, как удаляется Ханна.

– Она сейчас на перепутье, – неспешно проговорил Макс.

– Что ты имеешь в виду?

– Я уже такое видел. Большой потенциал. Много препятствий. Много вариантов выбора. И много гнева. Где она окажется через пять лет – кто знает. Все ее возможные пути ведут в совершенно разные стороны.

Эмма кивнула в ответ.

– Может быть, именно поэтому она сегодня здесь.

Ханна продолжала прибавлять скорость. Сунула руку в карман, нащупывая телефон. Куртка была на ней. Возвращаться вроде бы и незачем. Да, она не понимает, где находится, но, возможно, где-нибудь по пути ее нагонит случайная машина. Она остановит ее и спросит у водителя дорогу.

Ханна проехала еще немного. Такое знакомое ощущение. Такое приятное. Она еще сильнее налегла на педали. Вот правда, незачем ей возвращаться.

– Они просто не понимают, – прошептала она самой себе.

Эмма бросила взгляд на Макса.

– Она не собирается разворачиваться, да?

Макс смотрел вслед Ханне.

– Нет, похоже.

Ханна приняла решение. Хотя она была благодарна этим людям за ужин и помощь с велосипедом, в атмосфере кафе чувствовалось что-то странное. От чего ей было не по себе. Нет, она не вернется!

В кармане вдруг зазвонил телефон. Настолько неожиданно, что она даже вздрогнула. Неужели сигнал появился? Она сунула руку в карман.

Майк смотрел в окно. Он видел, как Макс, Эмма и Ханна все вместе шли к шоссе. Но теперь похоже было, что Ханна не вернется. Он оглянулся на Кейси, которая протирала барную стойку. Та только плечами пожала и произнесла загадочное:

– Омс-эн-ви.

Майк кивнул. Видимо, для него в этой абракадабре ничего загадочного не было.

– Совершенно верно.

Телефон снова зазвонил, и Ханна наконец выпутала его из кармана. Номер был незнакомый, но что-то побудило ее ответить.

– Алло?

Из трубки грянула развеселая музыка, донеслись отдаленные, но тоже громкие голоса.

– Да не знаю, не знаю я, где мой телефон! – услышала она не вполне разборчивую, явно нетрезвую речь. – Да щас отдам, погоди минуту… Нет, черт его знает, куда подевался, – продолжал общаться с кем-то невидимый собеседник. – Тут хозяин дома приперся, стоит под дверью. Денег за месяц требует, а я знаю, что Ханна где-то припрятала бабки, которые заработала нянькой у соседей…

Снова шум, громкий разговор в трубке. Голос звонившего ей человека она узнала. Это был ее отец.

Ханна нажала на кнопку, оборвав звонок. Глаза ее налились слезами, внутри вскипел гнев. Почему ее жизнь – вот такая?! Чем она это заслужила? Вдруг в голове всплыла фраза из недавнего разговора.

Гнев – это проявление страха.

– Да и плевать! – сердито пробормотала она. В кафе она все равно не вернется. Она их не знает. Она им не доверяет. Она никому не доверяет. Ханна попыталась сунуть телефон обратно в карман, но не попала. Он выпал из ее руки на асфальт, подскочил раз, другой…

Она сердито ударила по тормозам, слезла с велосипеда и подобрала его. Разгибаясь, бросила быстрый взгляд в сторону кафе. Эмма с Максом все еще стояли у дороги. Ждали ее.

Глава 17

– Картофельные оладьи очень хороши и в подогретом виде, а вот блинчиков я напек заново, – сказал Майк и выставил тарелку с ними на стол. – Честно признаться, в первую порцию я позабыл добавить ананас, а ведь это моя фирменная фишка, так что я даже рад, что ты не успела их попробовать.

Он посмотрел на Ханну.

– Что-нибудь еще?

Ханна помотала головой, ничего не ответив. Она вернулась в кафе, но до сих пор не была уверена, что это решение было правильным.

Макс и Эмма ждали ее у дороги. Подобрав телефон, она все же решила вернуться, сама толком не понимая почему. Но домой ей точно ехать не хотелось.

Эмма подошла к ее столу.

– Держи, пап. – И протянула ему кувшинчик.

Майк улыбнулся.

– Отлично! Спасибо, Кокосик.

Эмма отошла, а Майк повернулся к Ханне и указал на кувшинчик.

– Это особая смесь ананасного сока и сиропа из кокосового молока. С блинчиками – просто восторг.

Он поставил его на стол.

– Дай мне знать, если нужно будет что-то еще. Пойду погрею ломтики ветчины. Они тоже хорошо подходят к блинчикам с ананасом.

Майк зашагал в сторону кухни, а Ханна оглядела кафе. Она по-прежнему была здесь единственной гостьей. Макс, проводив ее до крыльца, вернулся за угол кафе, на площадку, где оставил инструменты. Эмма ушла куда-то в подсобные помещения. Через пару секунд Майк тоже скрылся на кухне, и Ханна снова осталась в одиночестве.

– Похоже, ананасные блинчики удались на славу, – произнес женский голос.

Ханна вздрогнула и обернулась. Рядом с ее столом стояла Кейси. Ханна, как и прежде, не видела и не слышала ее приближения. Официантка словно появилась из ниоткуда.

– Предпочтешь поесть одна или в компании? – как ни в чем не бывало спросила Кейси.

Ханна задумалась. Сидеть одной ей не хотелось. Но при этом казалось, что она здесь чужая. Впрочем, у нее было сильное подозрение, что она чужая везде.

– Наверное, в компании, – отозвалась она безжизненным голосом.

Кейси устроилась на сиденье напротив нее.

– Налетай, – сказала она и улыбнулась, указав взглядом на блинчики. – Они хороши в любом виде, но вкуснее всего с пылу с жару.

Ханна полила блин сиропом и отрезала кусочек.

– Ну что, как тебе?

– Очень вкусно.

Кейси удовлетворенно улыбнулась и стала ждать, пока Ханна утолит голод. Некоторое время они сидели молча.

– Я слышала, вы с Максом хорошо пообщались, – заговорила Кейси через пару минут.

Ханна пожала плечами вместо ответа.

Кейси глянула на меню, которое лежало у локтя Ханны. Конечно же, кверху той стороной, что с вопросами.

Ханна последовала ее примеру. Перечитала первый вопрос.

Кто вы?

– Не так-то легко стать кем-то другим, – проговорила Ханна. Голос у нее был расстроенный.

– Ты так думаешь?

Она упрямо мотнула головой:

– Да! Это нелегко.

Кейси неторопливо кивнула, словно задумавшись.

– Сколько тебе было лет, когда ты научилась ездить на велосипеде? – спросила она еще через минуту.

Ханна наморщила лоб.

– Не помню. Наверное, десять или одиннадцать. Все остальные ребята научились кататься намного раньше, но у меня велосипед появился только тогда, когда я накопила денег, чтобы купить его. А до этого мне приходилось везде ходить пешком.

– Значит, до тех пор ты не была велосипедисткой? – продолжала допытываться Кейси.

Ханна помолчала, не понимая, зачем та задает эти вопросы.

– Ну, наверное, нет.

– Но в тот день ты велосипедисткой стала?

Ханна вновь ощутила волну раздражения.

– Даже не в тот день, – поправилась Кейси. – И не в тот час. На самом деле, был четкий момент, когда ты перестала быть той, кто повсюду ходит пешком, и стала той, кто ездит на велосипеде.

– Видимо, да, – неуверенно проговорила Ханна. – В смысле, как только понимаешь, как это делается, так сразу и умеешь.

– А кто принял за тебя решение, что ты будешь велосипедисткой?

Ханна вперила в Кейси раздраженный взгляд.

– Я сама приняла.

Кейси на это ничего не сказала. Только снова посмотрела на меню.

Ханна невольно сделала то же самое. И снова вопрос «Кто вы?» сменился вопросом «Кто я?».

Кейси чуточку подалась вперед.

– Каждую секунду мы принимаем решения насчет того, кто мы есть. И так же, как ты в один миг стала велосипедисткой, ты можешь стать человеком совершенно иным, чем тот, которым была секунду назад.

Ханна ответила на это не сразу.

– Это, пожалуй, правда, – наконец признала она. – Но ничего особенного в этом нет. Подумаешь – стала велосипедисткой!

Неизвестно почему, в ее сознании ярко вспыхнул тот момент, когда она чинила свой велосипед на заднем дворе кафе. И слова, сказанные Эммой.

Каждый эксперт поначалу ничего не понимал в том, в чем потом стал экспертом.

Кейси продолжала смотреть на меню.

Ханна тоже. Только теперь ее внимание привлек второй вопрос.

Откуда вы хотите быть?

Глава 18

– Омс-эн-ви, – со значением произнесла Кейси.

Ханна непонимающе глянула на нее.

– Омс-эн-ви, – повторила официантка.

Ханна недовольно помотала головой.

– Я не понимаю, что это значит!

– Определяющие моменты существуют не в изоляции, – расшифровала Кейси. – Сокращенно – омс-эн-ви.

Ханна сердито посмотрела на нее.

– Все равно не понимаю, что это значит!

– Как мне кажется, есть два способа объяснить, как устроена жизнь, – начала Кейси. – Первый вариант – у твоих родителей был секс, через девять месяцев родилась ты, ты проживешь свою жизнь, которая, по статистике, составляет в среднем 28 900 дней, а потом умрешь. После этого ничего нет, до этого ничего не было, и на самом деле нет никакого смысла или связи с целью, ради которой ты здесь, связи твоей жизни с жизнью любого другого человека и вообще с чем бы то ни было другим. Твое присутствие – просто результат биологического импульса.

– А второй вариант? – уныло спросила Ханна. – Потому что этот звучит как-то угнетающе.

Кейси загадочно улыбнулась.

– Второй вариант такой: ты была где-то до того, как родилась. Душа, дух, энергия… в общем, что-то. Ты проживешь свои 28 900 дней, и, когда твое тело умрет, ты вернешься к тому, чем была прежде. Эта жизнь – лишь остановка на пути. Что-то вроде экскурсии.

Ханна пристально вглядывалась в ее лицо.

– И который из этих вариантов – правда?

– А это каждый из нас определяет для себя сам, – ответила Кейси. – Но прежде чем ты этим займешься, позволь мне кое о чем тебя спросить. Какие чувства вызывает у тебя первый вариант? Если бы ты выбрала его?

Ханна задумалась.

– Если есть только это, а больше ничего, то вполне можно быть смелой и брать от жизни все, что она предлагает. Потому что, если сейчас я не буду жить той жизнью, которой хочу, другого шанса у меня не будет.

– А если на самом деле правдив другой вариант? – спросила Кейси.

Ханна снова погрузилась в размышления.

– Я вполне могу быть смелой и во втором сценарии, – наконец заговорила она. – В смысле, я, конечно, не стану прыгать с самолета без парашюта. Но если эта жизнь – всего лишь часть целой истории, то я вполне могу жить той жизнью, которой хочу, и перестать так бояться.

Кейси молча кивнула.

– Я на самом деле никогда прежде не думала о жизни так, – призналась Ханна спустя пару секунд. Немного помолчала. – Но как сюда вписывается это… как его… омс-эн-ви?

– Ну, если верен второй вариант, то твоя жизнь – не просто результат случайности, – стала объяснять Кейси. – Происходит нечто большее. Существует некий порядок вещей и связь между ними. То есть все, что ты пережила до сих пор, все, что ты переживаешь прямо в эту минуту, и все, что ты переживешь в будущем, происходит не только из-за твоих решений, но и благодаря тому, как твоя душа взаимодействует со всем остальным. Все наши определяющие моменты – твои, мои, Макса, Эммы – существуют не в вакууме. У всего есть своя причина.

Ханне вспомнилось замечание Макса. О том, как жизнь научила ее быть независимой и самодостаточной.

– Эти качества могут быть очень полезными – в зависимости от того, какой жизнью ты хочешь жить, и твоих последующих решений, – нарушила ход ее мыслей Кейси.

«Как она опять это сделала? – недоумевала Ханна. – Откуда она знает, о чем я думаю?»

Кейси помолчала, глядя на нее.

– Представь себе, что каждая трудность в нашей жизни потенциально способна быть гигантской стеной, через которую мы не можем перебраться, а значит – причиной, по которой мы никогда не делаем того, что хотим. Или, наоборот, каждая трудность становится катапультой, которая с силой запускает нас в ту жизнь, о которой мы мечтаем. А каждое позитивное событие либо подпитывает наше чувство собственной важности и эгоизм – либо дает нам возможность быть благодарными и щедрыми. – Она сделала паузу, а потом продолжила: – В пределах этого спектра кроются бесчисленные возможности для нашей жизни.

– Ладно, допустим, наши определяющие нас моменты не случайность, – вдумчиво проговорила Ханна. – Эта концепция мне понятна. Но…

Прежде чем она успела продолжить свою мысль, Кейси показала глазами на меню, лежавшее на столе.

Откуда вы хотите быть?

Ханна послушно прочла вопрос.

– Жизнь, которой я живу в настоящее время, не обязана быть той жизнью, которой я буду жить в будущем, так? Я не обязана жить в этом доме или в этом городишке. Я могла бы уехать куда-то в другое место.

Кейси кивнула.

– Это только часть вопроса. Но есть и более глубокая составляющая. «Откуда ты хочешь быть» в эмоциональном плане? «Откуда ты хочешь быть» в финансовом плане? «Откуда ты хочешь быть» в том, как обращаешься с другими людьми, как видишь мир, насколько открыта для новых идей, веришь в свой потенциал, доверяешь своей интуиции, любишь других и себя…

– Мой велосипед голубой, потому что я его выбрала, – тихо проговорила Ханна. Стоило этим словам слететь с ее губ, как она снова ощутила уже знакомый ток энергии во всем теле.

– И все части твоей истории, которые привели к тому, что этот велосипед стал твоим собственным, и к тому, что ты сегодня оказалась на нем на перекрытой дороге, и к стеклу на той дороге, которое пропороло шину твоего голубого велосипеда, – все они вели к этому моменту, – подытожила Кейси.

– Который существует не в вакууме.

Кейси медленно, значительно кивнула.

– Когда мы видим определяющие моменты в своей жизни как связанные друг с другом катализаторы и понимаем, как наши последующие решения определяют ту жизнь, которой мы живем, это меняет…

– Все, – тихо договорила вместо нее Ханна.

Глава 19

Майк с Эммой вышли на бетонированную площадку на заднем дворе кафе. Макс убирал оставшиеся инструменты. В небе истаивали последние проблески света.

Макс поднял взгляд, когда они подошли к нему.

– Как она там? – спросил он Эмму.

– Кажется, все неплохо. Сейчас разговаривает с Кейси.

Макс кивнул.

– Это хорошо, – он протер ключ и аккуратно убрал его в ящик. – Похоже, дома ей приходится несладко, – заметил он.

Майк только руками развел.

Макс покачал головой.

– Я думаю, ее заставил повернуть назад звонок из дома. Есть у меня подозрение, что иначе она бы просто уехала, – он вздохнул. – Кажется, хорошая девочка. Хотелось бы мне, чтобы жизнь к ней была поласковее. Да только не все люди добры. Даже близко не все. Так уж все устроено.

Майк улыбнулся.

– Ну, мы стараемся сделать так, чтобы здесь таких не было.

Макс покивал.

– Ага, и это хороший урок, которым, надеюсь, кто-нибудь с ней поделится. Достаточно окружить себя хорошими людьми, пусть и лишь несколькими, – и становится намного проще иметь дело с теми, кто не больно-то хорош.

Его взгляд скользнул по стене кафе и устремился куда-то вдаль.

– Если выходишь в мир, думая, что все вокруг только и пекутся, что о твоем благе, – медленно проговорил он, – то тебя ждет горькое разочарование. Не знаю, как там у вас двоих, но, если судить по моему опыту, есть люди – процентов пять, а то и больше, – которым попросту плевать на других. Может, они и не воткнут тебе нож в спину в буквальном смысле, но рано или поздно непременно сделают какую-нибудь гадость. Они выбрали для себя такой путь.

Майк согласно наклонил голову.

– Так что бы ты ей рассказал?

Макс призадумался.

– Я рассказал бы ей об этих пяти процентах. А еще сказал бы, что это не так плохо, как кажется, потому что люди обычно тянутся друг к другу. Если избегаешь общения с одним плохим человеком, тогда по умолчанию будешь избегать общения и с другими такими же. И с хорошими людьми – ровно то же самое. Найди себе парочку добрых друзей, с которыми приятно быть вместе, – и тебе наверняка понравятся те люди, с которыми они общаются.

Эмма подтвердила:

– У меня именно так.

– Что еще, по-твоему, ей следовало бы знать? – спросил Майк.

Макс помолчал, вспоминая самого себя в возрасте Ханны.

– Ну, может, об игре «Промотай вперед»?..

Майк вопросительно посмотрел на него.

– Кажется, я такой не знаю, Макс.

Тот пожал плечами.

– Ты, наверное, помнишь из наших прошлых разговоров, что детство у меня было не сахар. Да и не только детство – все время, пока я не стал взрослым. При такой жизни легко утратить всякую надежду. Все плохо, а как сделать так, чтобы было хорошо, непонятно. И легко наделать глупостей. Поступков, которые в будущем приведут к серьезным последствиям, если примешь неправильные решения.

Макс помолчал, пожевал губами, вспоминая.

– Когда мне исполнилось пятнадцать, я сбежал из приюта, в котором прожил все детство. В те времена в пятнадцать лет ты считался практически взрослым. Я не рассчитывал, что кто-то вдруг начнет обо мне беспокоиться – я и раньше-то заботы никакой не видел. Два дня я шел куда глаза глядели, иногда ехал на попутках и ночевал где придется. Мне просто хотелось убраться оттуда как можно дальше.

К концу второго дня разразилась ужасная гроза. Ливень шел стеной, и спрятаться от него было негде. Я плелся по дороге, мокрый как мышь, а машины одна за другой проносились мимо. Никто не остановился, – он пожал плечами. – Я их не виню. Наверняка видок у меня был тот еще. Какой-то подозрительный пацан с узлом одежды за спиной, бредущий неведомо откуда неведомо куда…

Макс вздохнул.

– Наконец я добрался до какого-то маленького городка. К тому времени я промок до нитки, проголодался, вымотался как собака и был зол на весь мир. Я ненавидел всех, кто проехал мимо меня на шоссе, всех, кто жил лучше, чем я, свое положение… Да что там, просто бесился, да и все: денег у меня не было, переночевать было негде. Так что я просто брел без цели и копил в себе злость. По пути мне попался продуктовый магазин, и я вошел внутрь. Долго ходил по рядам, глядя на еду, на которую у меня не хватало денег, и радуясь теплу, из которого вскоре пришлось бы уйти. И что-то внутри меня сломалось.

– И что ты сделал? – тихонько спросила Эмма. Она слушала, затаив дыхание.

– Я решил украсть какую-нибудь еду и сбежать, – ответил Макс. – Единственной живой душой в магазине был старик, сидевший за кассой. Я понимал, что догнать меня он не сможет. Подумал, что если выберу с умом, то смогу унести в руках и карманах достаточно продуктов, чтобы хватило на пару дней. И начал осуществлять свой план. Медленно переходил от ряда к ряду, выбирая…

– А потом сбежал? – спросил Майк.

Макс покачал головой:

– Нет. Сначала я заглянул в последний ряд, чтобы рассмотреть того старика. Он просто сидел и читал газету. Словно даже не подозревал о моем присутствии. Так что я прокрался обратно в средний ряд, из которого можно было выскочить прямо к двери. Затем медленно подошел к самому концу ряда. Если бы я прошел еще немного – старик смог бы меня увидеть. А потом рванул со всех ног.

– Значит, ты все же украл еду? – недоверчиво спросила Эмма.

– Не совсем, – хмыкнул Макс. – В смысле, я собирался. Заткнул голос совести. Мысленно оправдал себя, позволяя себе совершить неправильный поступок. Разрешил себе поступить как человек, которым я на самом деле не был и быть не хотел.

– И что было дальше? – спросил Майк, стараясь не улыбнуться.

– Магазинная дверь открывалась наружу, – начал объяснять Макс. – Так что я планировал подбежать к ней, толкнуть и умчаться прочь… – Он помолчал, опустив голову. – Вот только старик оказался куда умнее и проворнее, чем я думал. Видимо, пока я осматривал себя, проверяя, надежно ли распихано по карманам все краденое, он неслышно встал и запер дверь. А потом уселся на то же место и сделал вид, что читает газету.

Глава 20

Майк все же улыбнулся.

– И как дверь, уцелела?

– О, она-то устояла! Это я отлетел назад и рухнул на спину, – вздохнул Макс. – Я ведь врезался в нее со всей силы, рассчитывая, что она распахнется. Но она даже не дрогнула.

– И что сделал тот старик? – спросила Эмма.

– О, он просто подошел и встал надо мной, – продолжил рассказывать Макс. – Лежу я, а вокруг меня разлетевшиеся крекеры, печенье, вяленая говядина и все остальное, что вывалилось из моих рук и карманов. Голова звенит: падая, я ударился об пол. А он просто стоит, смотрит и не говорит ни слова.

Макс помялся, вздохнул и вернулся к рассказу.

– В общем, лежу я. Что делать, не знаю. А он стоит, молчит. Мне показалось, минут десять прошло. А он вдруг говорит: «Ты, похоже, забыл сыграть в игру „Промотай вперед“».

– Что за «Промотай вперед»? – заинтересовалась Эмма.

– Вот как раз этим вопросом я и задавался, лежа на полу и глядя на него. И, понимая, что хуже уже не будет, задал ему этот самый вопрос. И то, что он мне ответил, перевернуло мою жизнь. Я не всегда пользовался этим методом правильно и не всегда в подходящее время – хотя с тех пор, как я наткнулся на ваше кафе, у меня стало получаться все лучше. Но уже тогда в моей жизни произошли разительные перемены.

Макс ненадолго умолк, потом продолжил:

– Старик объяснил, что если бы я, пока раздумывал, совершать кражу или нет, прокрутил вперед возможные события и понял, что они означают и к чему, вероятно, приведут, то мое решение могло бы быть иным. Тот городок был очень маленьким. И вряд ли я, своровав еду, смог бы найти в нем убежище или выбраться из него, чтобы об этом никто не узнал. Гораздо вероятнее был другой вариант: я выбегаю за дверь, он звонит в полицию, кто-то видит меня голосующим на шоссе или блуждающим по округе, и меня ловят. У меня появилась бы судимость, пятно на моей репутации, из-за которого меня начали бы презирать, я, возможно, не нашел бы работу и свое место в жизни. Так что мое решение, вроде бы такое мелкое, на поверку оказалось более чем серьезным. Как объяснил мне старик, люди не горят желанием брать на работу преступников или сдавать им жилье. Так что в результате моя жизнь стала бы еще тяжелее в долгосрочной перспективе. А вот если бы я сыграл в игру «Промотай вперед» и все заранее обдумал, то я бы поискал другой способ раздобыть еду.

Макс умолк, переводя дух.

– Потом он помог мне подняться, заставил опять рассовать по карманам все то, что я растерял, и проводил в дальний конец среднего ряда. Я стоял и чувствовал себя донельзя глупо, а он предложил мне потратить пару минут и попробовать сыграть в эту игру. Потом, как ни в чем не бывало, ушел на свое место возле кассы, уселся и взялся за газету.

– И что ты сделал дальше? – спросила Эмма. Глаза у нее горели любопытством.

– Моим первым побуждением было метнуться к двери и бежать со всех ног. Пожалуй, я понимал, что в том, что сказал мне старик, есть доля истины, но чем больше я об этом думал, тем большим дураком себя чувствовал и от этого еще сильнее злился. Но я так и не понял, отпер он дверь или нет, а снова валяться на полу было бы совсем уж обидно. В общем, я постоял пару минут, посмотрел, как он сидит и читает, и пошел между рядами. Сначала попросту разжигал свой гнев. Целую историю придумал: мол, старик этот понятия не имеет, как сурово обошлась со мной жизнь. Он несправедлив, и вся система несправедлива. Но через какое-то время мне надоело бродить, и мне показалось, что я понял, о чем он толковал.

Макс помолчал, погрузившись в воспоминания.

– У нас в приюте были старые шахматы, которые кто-то пожертвовал сиротам. Складная доска была вся облупленная, в наборе не хватало фигур, но мы использовали вместо них другие предметы и обходились тем, что было. На внутренней стороне доски были краткие инструкции к игре, и мы, чтобы не маяться от скуки, научились играть. Играли, конечно же, плохо. Но даже при плохой игре все равно очень быстро начинаешь понимать, что имеет значение не только тот ход, который собираешься сделать прямо сейчас. Он, конечно, тоже важен, однако важны и следующие, к которым приведет этот ход. Те пять событий, которые могут произойти из-за него.

– В приюте нас учили по самой простой школьной программе, – продолжил Макс, – и большинство предметов давались мне не то чтобы хорошо. Наверное, потому, что я не особо старался, да и большого смысла в учебе не находил. Но благодаря шахматам я научился понимать, как на мое действие может отреагировать противник. И вообще просчитывать свои ходы так, чтобы остаться в живых.

Макс ненадолго ушел в себя. Наверное, вспоминал нелегкую жизнь в приюте.

– В том месте, где я жил, это был полезный навык. На самом деле, очень может быть, что без него я бы и вовсе не выкарабкался. Он помог мне смотреть на вещи иначе. К примеру, не сворачивать в коридор, потому что в нем ошивается гроза всего приюта. А если на него нарвешься, то из-за той двери выскочат два его приятеля и они набросятся на тебя…

Макс поочередно посмотрел на Майка и Эмму.

– Пожалуй, можно сказать, что я научился избегать нежелательных для меня исходов. А это было похоже на игру «Промотай вперед». О которой толковал тот старик.

– И чем закончилась история в магазине? – спросила Эмма.

– Под конец мне надоело слоняться по рядам. Я разложил все украденное по местам и пошел к входной двери, собираясь уйти. За все это время старик не сказал мне ни слова. Но когда я подошел к двери, он бросил мне вслед: «Ты в нее так и не сыграл».

Майк широко улыбнулся.

– Да, ты прав, – кивнул Макс в ответ на невысказанные слова. – Если смотреть со стороны, это выглядит таким очевидным! Но тогда мне так не казалось.

– Что ты сделал дальше? – спросила Эмма.

– Сначала снова взбесился. Но мне не хотелось, чтобы старик заставил меня снова набить карманы и начать все сначала. Так что я просто стоял и ждал, пока он откроет мне дверь. Тогда он сказал: «Может, тебе попробовать сыграть в игру „Промотай назад“? Раз уж не знаешь, как промотать вперед». Я и на это не ответил, и тогда он вышел из-за прилавка и смерил меня взглядом. «Тебе ведь еда нужна, верно? – спросил он меня. – Большинство людей зарабатывают на еду, создавая нечто, за что с ними расплачиваются деньгами. За эти деньги они покупают еду. В этот момент у них появляется еда. Давай, промотай эту историю в обратном порядке. Чтобы у тебя была еда, тебе нужно ее купить. Чтобы купить еду, тебе нужны деньги, а это означает, что тебе нужно заработать их. Понимаешь?»

– Я сказал ему, что понимаю, – вспоминал Макс. – И я действительно понял! В тот момент это стало таким очевидным.

– Многие вещи кажутся очевидными, когда ты их уже знаешь, – заметил Майк.

Макс кивнул.

– Ага, а до тех пор ты их попросту не знаешь. Но мне стало понятно то, о чем он говорил мне, и я обвел взглядом магазин – как ту старую шахматную доску, – пытаясь сообразить, каким мог бы быть правильный шаг, который приведет меня к возможности получить еду… В общем, в тот вечер и два следующих я мел в магазине полы и выставлял товары на полки. Взамен получал еду и ночлег в подсобке. Однако еще важнее то, что я впервые понял, какое отношение игра «Промотай вперед» или «Промотай назад» может иметь к моей жизни.

Закончив рассказ, Макс кивнул в сторону кафе:

– Девчонка-то умненькая. Это видно. Наверное, я пытаюсь помочь ей потому, что чувствую себя в долгу перед тем стариком. Потому что дело не только в том, чтобы просто ее накормить. Она может по-настоящему изменить свою жизнь.

Глава 21

Майк и Эмма вернулись в кухню. Майк предложил Максу перекусить, и тот согласился. Теперь отец с дочерью в четыре руки готовили для него сэндвичи с индейкой на гриле, пока он мыл руки.

– Макс сегодня рассказал изумительную историю, – сказала Эмма, выкладывая на стол ингредиенты для сэндвичей.

Майк ограничился кивком вместо ответа.

– От некоторых его рассказов так грустно становится, – вздохнула девушка.

– Да, жизнь у него была нелегкая, – подтвердил Майк.

– Как-то это несправедливо, – сказала она.

– Согласен.

Эмма какое-то время молчала, занимаясь делом.

– Омс-эн-ви? – с вопросительной интонацией произнесла она.

Майк пожал плечами.

– Иногда трудно понять, как складывается общая картина. Но, может быть, все, что Максу пришлось испытать, как раз и привело его к сегодняшнему вечеру, чтобы он рассказал свою историю. И, может быть, когда-нибудь он поделится ей с Ханной или это сделает кто-то из нас. А это позволит ей однажды применить принцип «Промотай вперед», когда у нее пропадет желание заканчивать какой-нибудь проект. Или применить его к отношениям, которые явно не будут ей подходить, но она уступит соблазну и вступит в них. А может быть, это будет момент горячего спора, когда эмоции кипят и брызжут, но она вспомнит, что нужно притормозить и сыграть в игру «Промотай вперед». Она остановится, не давая волю гневу, и осознает, что слова, которые она собирается произнести, или ее следующий поступок могут привести к очень разным результатам.

Майк покосился на дочь.

– Хотел бы я сказать тебе, что точно знаю, как все это работает, Кокосик. Да, я вижу связи. Вот сколько работаю здесь, в этом кафе, столько их и вижу. Что одна жизнь пересекается с другой. Что все мы – персонажи в жизненных пьесах друг друга, играющие разные роли, для того чтобы иметь возможность проживать собственные приключения, развиваться и помогать другим делать то же самое. Но я не могу сказать, что для меня в этом вопросе не осталось никаких тайн.

– Мне вот только злодейские роли не нравятся, – вздохнула Эмма.

Майк положил руку ей на плечи, притянул к себе и чмокнул в макушку.

– И вот это я в тебе, Кокосик, обожаю. То, как сильно ты любишь других людей и заботишься о них. Может быть, когда-нибудь мы и придем к тому дню, в котором не будет никаких злодеев.

Майк немного подумал.

– А может быть, это часть устройства системы, и не без причины она устроена именно так.

Глава 22

Эмма толкнула дверь кухни и вышла в зал кафе с подносом еды для Макса. Она бросила взгляд в сторону стола, за которым сидела Ханна, и увидела, что та по-прежнему разговаривает с Кейси. Отнеся Максу ужин, она подошла к ним.

Кейси приветствовала ее улыбкой.

– Ты как раз вовремя.

Эмма посмотрела на Ханну. Вид у девушки был спокойный. Более умиротворенный, чем когда-либо до этого.

– Ханна рассказала мне о вашем разговоре насчет низшего мозга, – сказала Кейси. – Я объясняла, что это из-за него некоторые парни себя так ведут.

Ханна порозовела.

Кейси поднялась и похлопала по диванчику, предлагая Эмме занять ее место. И добавила:

– Но, как я и говорила, не все парни, а только некоторые, верно? Вот что я имею в виду под словом «выбор». Разные люди решают действовать по-разному. К тому же, – продолжала она, – разве только у парней включается низший мозг?

Ханна пожала плечами и дернула уголком губ, но не ответила.

Кейси шутливо пихнула Эмму плечом.

– Есть тут у нас одна девчонка, ты ее спроси, и она тебе признается, что на пляже, где она занимается серфингом, есть один интересный парень. У него изумительная улыбка и потрясающие кубики на животе. И когда она видит, как он несет свою доску для серфинга, направляясь к прибою, где-то внутри ее головки срабатывает один ма-аленький код…

Эмма принялась нарочито обмахиваться ладонью, словно в кафе внезапно стало очень жарко.

– Увы, увы, – притворно вздохнула она, – но в этом есть доля правды.

Ханна, сама того не желая, рассмеялась.

– Не скажу, что пялюсь на него во все глаза или с разбегу падаю ему под ноги, – улыбаясь, пояснила Эмма. – Это вопрос выбора. Но я замечаю, что мой мозг обращает на него внимание. Я распознаю момент, когда срабатывает код.

– Пытается заставить тебя продолжить свой биологический вид? – со смешком спросила Ханна.

Эмма усмехнулась и кивнула:

– И еще как!

– Мы как раз собирались переключиться на другую тему, в которой ты – великий эксперт, – сообщила Кейси Эмме.

– Что за тема?

– Приятная занятость, – многозначительно ответила Кейси.

– О, работы тут хватит на много лет! – воскликнула Эмма.

Ханна перевела взгляд на нее.

– Что это значит – «приятная занятость»?

Эмма кивком указала на телефон Ханны, лежавший на столе.

– Твои друзья много времени проводят, уткнувшись в свои телефоны?

Ханна кивнула.

– Да их за уши не оттащишь.

– А ты?

– Когда мне скучно – да. Он помогает убить время. А что?

– Ты знаешь, почему нас это так привлекает?

Ханна помотала головой.

– Потому что нашему низшему мозгу быть приятно занятым лучше и… приятнее, чем маяться от скуки, – заявила Эмма.

Ханна вопросительно посмотрела на нее.

– Приятная занятость… В общем-то, название говорит само за себя, – начала объяснять Эмма. – Когда мы приятно заняты, мы на самом деле не делаем ничего важного или полезного. И не ждем ничего особенного. Но при этом нам и не скучно. Мы просто… приятно заняты.

– И в этом нет ничего страшного, – вставила Кейси. – Иногда даже хорошо побыть приятно занятым. – Тут она подалась вперед и тихим, заговорщицким тоном добавила: – Но в мире есть много всего гораздо более впечатляющего, чем приятная занятость!

Глава 23

– Приятная занятость, да? – хмыкнул Макс. – Мне бы и в голову не пришло.

Майк кивнул. Он сидел напротив Макса, отдыхая, пока тот с аппетитом поглощал сэндвич с индейкой.

Майк, относя Максу кофе, прошел мимо столика, за которым сидели Ханна, Кейси и Эмма, и услышал, что они обсуждали. И рассказал об этом Максу, когда тот спросил, как дела у Ханны.

– Я говорил об этом с Эммой, когда ей было примерно столько же лет, сколько сейчас Ханне, – пояснил Майк.

Смартфон Макса лежал рядом с ним на столе, и Майк кивком указал на него.

– До того как эти устройства стали такой значительной частью нашей жизни, найти занятие, чтобы убить время, было не так легко. – Он немного помолчал. – Пожалуй, в каком-то отношении это было и неплохо.

– Например? – поднял бровь Макс.

Майк пожал плечами.

– Мне кажется, в том числе из-за скуки я начал задаваться вопросом, в чем смысл человеческого существования, – он быстро окинул взглядом кафе. – Не уверен, что он пришел бы мне на ум, если бы я все время был приятно занят.

– Неудовлетворенность – первый шаг к просветлению, – изрек Макс. – Так мне Кейси сказала, когда я попал сюда в первый или второй раз, – пояснил он.

Майк кивнул.

– Верно. Хорошо сказано. Думаю, в этих словах содержится немалая доля истины. Не в том смысле, что надо постоянно сидеть и маяться от скуки, а в том, что именно она побуждает человека стремиться к лучшему.

Он снова бросил взгляд на телефон Макса.

– Эти устройства – двойственная штука. Именно об этом мы с Эммой и говорили, когда у нас состоялся первый разговор на эту тему. Несомненно, они способны быстро обеспечить приятную занятость, а это чуть более продвинутая версия жизни, чем скука. И в юности такое решение кажется отличным. Однако с возрастом осознаешь, насколько драгоценны минуты жизни. Так что, если приятная занятость – лучшее, на что мы можем рассчитывать, это удручает.

Майк помолчал.

– Однако другая сторона двойственности – все те многочисленные способы, которыми этот маленький помощник способен поддержать человека на его пути. Хочешь научиться показывать фокусы? Выходи в интернет и смотри видео. Ищешь, куда податься, чтобы вволю полазить по скалам? Найдешь в Сети за считаные секунды. Научиться бегло говорить на другом языке, узнать, как стать специалистом в закадровой озвучке, найти архитектурный проект дома на дереве, освоить музыкальный инструмент… – он развел руками. – Там есть все.

Макс кивнул.

– Да, верно. И не сосчитать, сколько раз я смотрел в интернете видео, которые помогали мне что-нибудь отремонтировать. Кстати, когда я их смотрю, мне гораздо легче понять, что делать, чем когда я читаю инструкции. Наверное, нет на свете такой проблемы, по которой в Сети не найдется десяток-другой видео.

– Да, даже лучшие университеты мира теперь создали бесплатные онлайн-курсы, – поддержал его Майк.

– Правда, что ли? – не поверил Макс.

– Правда. Смартфон – канал практически неограниченного доступа к реализации мечтаний, окнам в неведомое и самым разным ресурсам, – добавил Майк.

Макс пожал плечами.

– Может, оно и так. Но только в том случае, если использовать его для этого.

Глава 24

– Представь себе, что теплым летним днем стоишь на сапе в воде у побережья Новой Зеландии, – говорила Эмма. – Смотришь в океан, такой величественный, кристально чистый, и без проблем видишь дно на глубине около шести метров. И вдруг прямо под твоей доской проплывает пингвин.

– И с тобой это было? – восхищенно спросила Ханна.

– А стаи зеленых морских черепах, откладывающих яйца в лунную ночь! – подхватила Кейси. – А потом можно любоваться, как крохотные черепашата пробираются по песку к океану.

– Или отдыхать, лежа на доске для серфинга в прекрасное гавайское утро, пока не увидишь приближение идеальной волны.

А потом ощутить азарт, идеально рассчитать гребки, запрыгнуть на доску и помчаться на одной из лучших волн в твоей жизни, – с улыбкой добавила Эмма.

– Вы все это делали? – восторженно спросила Ханна, переводя взгляд с Эммы на Кейси и обратно. – Не могу представить себя даже в одном из этих приключений.

– Неудовлетворенность – это убеждение в том, что это мгновение должно быть не таким, как оно есть, – сказала Эмма. – Это говорил мне папа. А еще он говорил, что если я всегда приятно занята, то мое сознание никогда не признает этой неудовлетворенности. И поэтому никогда не будет стремиться к восхитительному.

– Хотелось бы мне пережить что-то восхитительное, – взволнованно отозвалась Ханна. И, едва выпалив эти слова, неожиданно вспомнила, где и с кем она живет. Ее словно мгновенно придавила гранитная плита. – Но я даже не знаю, с чего начать, – договорила она упавшим голосом.

Кейси посмотрела на Ханну.

– Ну, путь к этому есть, но он о-о-очень сложный…

– Какой? – нерешительно спросила Ханна.

Кейси легонько толкнула Эмму плечом.

– Пусть эта честь достанется тебе.

Эмма улыбнулась.

– Ладно. Представь, – заговорила она, обращаясь к Ханне, – что твоя версия восхитительного – научиться кататься на скейтборде. Очень сложный путь заключается в том, чтобы… найти учителя, учиться у него, тренироваться и не забрасывать практику.

Ханна посмотрела на нее с недоумением.

– Да что тут сложного?

– Ну, может быть, в примере со скейтбордом это действительно не очень сложно, – согласилась Кейси и улыбнулась. – Давай приведу другой пример. Если хочешь стать отличным поваром, твои шаги будут такими: найти учителя, учиться у него, тренироваться и не забрасывать практику.

– Но… – начала было Ханна.

– А вот серфинг – это уже по-настоящему сложно, – перебила ее Эмма. – Чтобы научиться кататься на доске, нужно…

– Погоди, дай догадаюсь! – теперь уже Ханна ее перебила. – Найти учителя, учиться у него, тренироваться и не забрасывать практику?

Эмма развела руками.

– Кажется, это до смешного просто, – сказала Ханна.

– Это может быть просто… – сказала Кейси и немного помолчала. – Однако препятствия на пути могут сделать это невозможным.

На Ханну снова навалилась гранитная тяжесть. Вот знала, знала она, что не может быть все настолько просто!

– Что за препятствия?

– Почему ты не ездишь на своем велосипеде только по кругу? – ответила вопросом на вопрос Кейси.

Ханна растерянно уставилась на нее. А это тут при чем?

– Почему ты, оседлав велосипед, не кружишь на нем бесцельно часами, а то и сутками? – продолжала Кейси.

– Ну, потому что я еду куда-то… – неуверенно ответила Ханна.

– Куда-то – это куда?

– Туда, куда решила поехать в этот день, – ответила все еще недоумевающая Ханна.

Эмма улыбнулась.

– Тогда ты уже знаешь, как преодолеть первое препятствие на пути к восхитительному.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Ханна. – Я сажусь на велосипед, еду куда-то, потом возвращаюсь домой. Поверь мне, это вовсе не путь к восхитительному.

Кейси промолчала. Просто снова уперлась взглядом в меню рядом с локтем Ханны. Ханна подумала и перечитала второй вопрос.

Откуда вы хотите быть?

– Ты себя недооцениваешь, – сказала Кейси. – Быть способной выбрать место назначения, а потом отправиться туда – это очень даже восхитительно. А еще это совершенно необходимо, чтобы жить восхитительной жизнью.

– И штука в том, чтобы не просто выбрать какое-то место назначения, а выбрать место значимое и важное, – добавила Эмма. – Чем оно значимее и важнее, тем восхитительнее жизнь тебя ждет.

Ханна обдумала ее слова.

– Ладно. Скажем, я выбрала что-то восхитительное…

– Восхитительное для кого? – перебила Кейси. – Восхитительное для твоих родителей, для твоих учителей, твоих друзей?

– Восхитительное для меня.

– Ага! – кивнула Кейси.

– Ладно. Что потом?

Эмма улыбнулась.

– Можешь привести пример чего-то восхитительного? – Она сделала паузу и подчеркнуто добавила: – Для тебя.

– Не знаю…

– А что, если хорошо поразмыслить? – перехватила разговор Кейси.

– Быть проектировщицей спортивных автомобилей, – быстро ответила Ханна.

Этот ответ немного удивил Эмму. А Кейси только улыбнулась.

– Серьезно?! – переспросила Эмма. – Фантастика! А почему именно это?

Ханна пожала плечами.

– Не знаю. В смысле, это странное желание, да? Я еще даже машину не умею водить и езжу на раздолбанном старом велике. Но у меня хорошо получается разбирать и собирать заново разные механизмы. И еще мне даются математика и физика. Я понимаю, как сделать машину лучше и быстрее. Какие типы форм использовать, как их надо проектировать. Я постоянно обо всем этом думаю.

Эмма одобряюще улыбнулась.

– Я совсем не считаю это желание странным. Я считаю, что оно потрясающее!

– Я просто… – Ханна запнулась. То тяжелое чувство вернулось снова. – В смысле, если бы вы увидели, где я живу, не только сам дом, но и район, и все прочее… Никто из живущих там не счел бы это желание восхитительным. Они сказали бы, что это дурь.

Кейси кивнула и сказала:

– И это подводит нас ко второму крупному препятствию.

– В смысле, мнение людей, которые считают меня дурой?

Кейси отрицательно мотнула головой.

– Вообще чужое влияние. Конечно, если они тебя поддерживают, это классно. Но если нет, то они тебя раздавят.

– Если только… – протянула Эмма.

Ханна перевела взгляд на нее.

– Если только что?

– Если только ты не разовьешь уверенность в себе в достаточной степени, чтобы не дать им остановить тебя, – договорила Кейси. – В такой степени, чтобы ты всем сердцем и с полной убежденностью верила в собственную значимость. И тут важен баланс. Потому что для того, чтобы все получалось, важно, чтобы уверенность и скромность уравновешивали друг друга.

Взгляд Ханны стал растерянным.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Когда они успели перейти на «ты»? Ханна не помнила. Но это ее сейчас не интересовало.

Кейси покосилась на Эмму и легко кивнула.

– Занимаясь серфингом, – начала та, – ты должна выходить в море, зная, что делаешь. Когда катишься по большим волнам, решения нужно принимать мгновенно, ведь их последствия значительны. Замешательство, неуверенность или сомнения в себе могут довести до больницы. А то и до кладбища. Но ты должна знать и свои пределы. Потому что, кем бы ты ни была, есть определенные ситуации, которые тебе не под силу.

Кейси посмотрела на Ханну и продолжила мысль:

– Это не означает, что твои пределы всегда будут одинаковыми. Благодаря обучению и практике они могут коренным образом меняться. Но если ты не способна сбалансировать уверенность и скромность, то долго не продержишься. Важно знать, чего ты не знаешь.

– Знать, чего ты не знаешь, – эхом повторила Ханна.

Кейси посмотрела на Эмму, потом снова на Ханну.

– И есть кое-что еще… – сказала она.

Глава 25

Ханна сидела, дожидаясь, пока Кейси или Эмма объяснят ей. Однако ни та, ни другая делать это не спешили.

– Что еще? – наконец спросила Ханна.

Опять повисла пауза.

– В прошлом году с одним моим знакомым парнем кое-что случилось, – тихо начала Эмма. – Его звали Рикки. Он был хорошим серфером. Чутким, сильным, умным. Хорошо умел читать волны. – Она снова помолчала. – И человек был хороший. Добрый. И веселый к тому же…

Ее улыбка погасла.

– Но его сильно доставали.

– За что?

Эмма пожала плечами.

– Да без конкретных причин, на самом-то деле.

– Иногда люди, у которых нет своей цели, просто упиваются стремлением стереть в порошок тех, кто тянется к восхитительному, – тихо проговорила Кейси. – Они придираются к внешности других людей, к тому, как те ходят, одеваются, к их интересам… Находят что-нибудь этакое. Им хочется чувствовать собственную значимость, и чтобы ощутить ее, они критикуют жизнь других.

– Что случилось с Рикки? – напряженно спросила Ханна.

– Его это задевало, – через пару секунд ответила Эмма. – Ему всегда казалось, что он должен доказать свою ценность. Показать, что он достоин одобрения. И он решил, что сможет доказать всем людям, которые его доставали, что он чего-то стоит, если будет брать все более и более высокие волны.

Эмма умолкла и покачала головой. Ханна видела, что ее глаза налились слезами.

– В мире серфинга, – продолжила Эмма надтреснутым от эмоций голосом, – когда серфер погибает в волнах, проводят церемонию. Все выходят в море на досках и чтят погибшего. Мы пускаем по воде цветочные венки в память об этом человеке. Все говорят добрые слова…

По щекам Эммы покатились прозрачные капли. Кейси протянула руку и приобняла ее за плечи.

Эмма стерла влагу со щек.

– Это очень… красивая церемония… – голос ее на миг прервал новый поток слез. – И не должно быть такого, чтобы ее приходилось проводить… для шестнадцатилетнего парня, который погиб, пытаясь доказать другим людям, что он важен!

Глава 26

Майк отвлекся от разговора с Максом и увидел, что Эмма вышла из кабинки и торопливо направляется к кухне. Он сразу понял, что она расстроена.

– Извини, Макс, я на минуту, – бросил он и поднялся.

Макс недоуменно посмотрел на него, потом заглянул за его плечо и увидел плачущую Эмму.

– Да, конечно.

Кейси взглядом проводила Эмму. Увидела, что Майк уже встал из-за стола, и снова повернулась к Ханне.

– Что с ней? – нерешительно спросила Ханна, глядя Эмме вслед.

– Она приглядывала за Рикки. Пыталась помочь ему. Ей до сих пор больно из-за того, что с ним случилось.

– Не понимаю, почему люди бывают такими жестокими! Почему бы им просто не заниматься… не знаю, собственными делами?

– Потому что злым людям это в радость, – отозвалась Кейси. – Это и есть их дело. Оно помогает им почувствовать себя важными.

– Но это же чудовищно!

– Да. Но они это делают. Их жертвы – люди, которым недостает уверенности в себе. Таких они пытаются подавить. Интеллектуально, эмоционально… – Кейси сделала паузу. – Физически.

Ханна посмотрела на нее.

– С тобой произошло что-то подобное?

Кейси медленно кивнула.

– Да. Много лет назад. До того, как я пришла сюда в первый раз.

Ханна вспомнила свой дом, свою комнату, замок на двери, который она запирала каждый вечер, сколько себя помнила.

– Мне жаль.

Кейси кивнула, принимая сочувствие.

– Мне тоже. Но мне уже давно стало ясно, что, если я собираюсь позволять отдельным моментам своей жизни определять, кто я есть, то эти моменты надо тщательно выбирать. И таких моментов среди выбранных мной не будет.

Ханна тепло улыбнулась.

– Мне это нравится.

Кейси помолчала.

– Рикки попал в ловушку, пытаясь заставить людей любить и уважать себя, – заговорила она через некоторое время. – Но самое горькое в том, что к людям, которых он так старался впечатлить, он сам не испытывал ни симпатии, ни уважения… Знаешь, несколько лет назад у нас в кафе появилась гостья. Она попала сюда, чтобы осознать, что отчаянно пытается стать членом клуба, в который, по правде говоря, даже не хотела вступать. Думаю, примерно так же получилось и с Рикки.

– Как это печально!

– Согласна. Потому что членство в чужом клубе не делает нас важными и не дает нам настоящего смысла жизни.

Ханна помедлила, прежде чем спросить:

– А что его дает?

– Мы обретаем его, делая что-то, что сами считаем значимым.

Еще с минуту они сидели в молчании.

– Наверное, все мы надеялись, что однажды Рикки это поймет, – грустно сказала Кейси. – Достигнет такого уровня развития, после которого ему будет все равно, что говорят или думают о нем другие люди.

Ханна отвела взгляд.

– Для этого нужна невероятная уверенность в себе.

Войдя в кухню, Майк увидел Эмму, стоявшую у раковины. Она подняла голову и смахнула слезы со щек.

– Привет, папа.

– Привет, Кокосик.

Он подошел к дочери. Она обхватила его за шею руками, спрятав лицо у него на груди. И расплакалась.

– Ничего у меня не получается, пап!

Он улыбнулся, держа ее в объятиях. Его девочка стала такой взрослой! Он помнил времена, когда он мог подхватить ее на руки, подбросить в воздух и поймать. Тогда этого было достаточно, чтобы разом решить все ее проблемы.

– Что именно не получается?

– Делать то, что мы здесь делаем. Мы с Кейси так хорошо разговаривали с Ханной. О вопросах в ее меню, о препятствиях… Потом мы заговорили о Рикки, и… я просто сорвалась.

Майк кивнул и прижал ее к себе покрепче.

– Это нормально.

Она отстранилась и отвернулась.

– Нет, пап. Рикки погиб, потому что думал, что недостаточно хорош. И я не смогла это исправить, – она покачала головой. – Я же видела, как те парни его доставали.

Майк кивнул.

– Ты пыталась, – ласково сказал он. – Ты с ним разговаривала. Ты старалась помочь ему с этим справиться. Ты была его другом.

Она покачала головой.

– Но этого было недостаточно! Явно недостаточно.

Майк немного помолчал.

– Так случается. И потом эти моменты преследуют тебя. Когда Рикки погиб, я тоже много думал о том, что сделал я, чтобы помочь ему.

– Но ты же так много с ним разговаривал, – возразила Эмма.

– Да. Но, возможно, мне стоило побольше разговаривать и с другими ребятами. Или с другими серферами. Или с родителями Рикки, – Майк покачал головой. – Ты делаешь то, что можешь, Кокосик. Иногда этого оказывается недостаточно.

– И как тогда быть?

– Вынести из случившегося урок, насколько это возможно. И жить с этим. – Майк умолк и бросил взгляд в сторону кабинки, где сидела Ханна. Эмма тоже оглянулась на нее. – И делать все возможное, чтобы помочь следующему человеку, – закончил он.

Эмма подняла глаза на отца. Вытерла мокрые щеки.

Майк снова посмотрел в сторону Ханны.

– Помощь нужна? – мягко спросил он у дочери.

– Может быть, понадобится.

– Тогда дай знать, – сказал он.

Эмма кивнула.

– Ладно.

Она шагнула было к двери, потом порывисто развернулась и на миг крепко сжала Майка в объятиях. Он поцеловал ее в макушку.

Потом она разжала руки и вышла в зал.

Глава 27

Эмма вернулась к столику, за которым сидели Кейси с Ханной. Кейси подняла голову и улыбнулась ей.

– Прощу прощения, мне очень неловко, – извинилась Эмма перед Ханной.

Ханна решительно замотала головой:

– Нет-нет, не извиняйся. Мне жаль твоего друга.

Эмма в ответ только кивнула.

– Ты как раз вовремя, – мягко сказала Кейси и указала на место рядом с собой, где Эмма сидела до этого. – Мы собирались поговорить о третьем препятствии. Думаю, лучше, чтобы мы рассказали о нем вдвоем.

Эмма помедлила, потом все же села.

– Что за третье препятствие? – спросила Ханна.

– Попытаться подняться над приятной занятостью, – ответила Кейси.

Ханна пытливо посмотрела на нее.

– Но ведь вы с Эммой уже объяснили мне, как это делать. Выбрать что-то восхитительное, чтобы идти вперед.

– На третьем этапе ты снова столкнешься с этим, – сказала Кейси.

– Почему?

Кейси бросила взгляд на Эмму.

– Потому что путь к восхитительному не всегда будет казаться восхитительным. Будут времена, когда возникнет ощущение, будто ты бредешь под ливнем. Времена, когда почувствуешь себя так, будто застряла в грязи по колено. – Тут Кейси улыбнулась и тихонько подтолкнула Эмму плечом. – Моменты, когда кажется, будто ты бредешь под ливнем, и застреваешь в грязи по колено, и даже перестаешь понимать, есть ли у тебя под ногами дорога.

– Правда? – недоверчиво хмыкнула Ханна.

Кейси кивнула. В голове вдруг мелькнуло давнее воспоминание. Она на минуту отвернулась к окну, глубоко вздохнула и подождала, пока оно уйдет. Потом снова повернулась к Ханне.

– И в эти моменты твой мозг будет стремиться к приятной занятости.

– Ведь это все-таки лучше, чем ливень и грязь по колено, – заметила Ханна.

Кейси кивнула.

– И лучше, и приятнее. Именно поэтому некоторые люди погружаются в эту приятную занятость и больше не возвращаются. Но со временем начинаешь понимать, что все трудности на пути к неизведанному, разочарования от неудач, борьба за движение вперед… – Кейси сделала паузу – Часто это чуть ли не самые важные шаги на пути к восхитительному. Особенно когда проходишь этот путь в первые несколько раз. А если ты их не совершаешь, то…

– То так и не поднимешься над приятной занятостью, – договорила за нее Ханна.

Кейси согласно кивнула.

– А поначалу всегда бывает так трудно? – спросила Ханна.

Кейси обменялась взглядами с Эммой.

– Нет, – ответила она Ханне. – Не всегда. Начало может быть воодушевляющим. Ты приняла решение в согласии с собственным сердцем и просто знаешь, что оно – верное. Ты ощущаешь свободу и ясность. Твоя энергия бьет ключом, и кажется, что ничто не в силах тебя остановить…

– Но что-то останавливает?

– Угу. Реальность, – просто сказала Кейси.

– Реальность?

– Скажем, твоя заветная мечта – играть на гитаре. Тебе давно этого хотелось. Ты всегда восхищалась людьми, умеющими играть на гитаре. Ты все думала и думала о том, как бы тебе самой попробовать. И вот в один прекрасный день ты решаешься: «Буду учиться играть на гитаре!»

– Пока звучит неплохо, – заметила Ханна.

– Еще бы, – кивнула Кейси. – Ты так взволнована, что тебе не терпится начать. Ты садишься, берешь в руки настоящую гитару и начинаешь свой первый урок… – Кейси замолчала, посмотрела на Эмму и мягко кивнула ей: мол, продолжай.

– И, если учитель попался хороший, все пройдет здорово, – добавила, чуть замешкавшись, Эмма. – Ты чему-то научишься, и тебе покажется, что это прекрасное начало.

– Так в чем проблема? – не поняла Ханна.

– Проблема возникнет, когда начнешь заниматься дома самостоятельно, – ответила Кейси. – Все будет тебе в новинку. Не получится правильно поставить пальцы. Ты забудешь, какая закорючка на странице какую ноту обозначает и какую ноту следует играть с каким аккордом.

Ханна хмыкнула.

– Ага, кажется, дождь начинается!

– Точно, – кивнула Кейси. – А твоему сознанию дождь не нравится, и оно хочет прекратить все эти мучения и усилия, а вместо этого быть…

– Приятно занятым?

– Именно. Поэтому в первую неделю умирает большинство мечтаний. Но! Допустим, ты проявила упорство. Занималась всю неделю и добилась какого-никакого прогресса. Ты начинаешь легче читать ноты.

Твои руки чуть более комфортно чувствуют себя на струнах. И ты идешь на второй урок.

– Когда ты приходишь, твой учитель играет на гитаре, – подхватила Эмма. – Играет по-настоящему. Так, как мечтаешь играть ты. И это круто, потому что напоминает тебе, почему ты хочешь играть на гитаре.

– Но потом начинается урок, – снова вступила Кейси. – И то, что можешь делать ты, сильно отличается от того, что тебе хотелось бы делать, и того, что делает твой учитель. Тебе кажется, что ты столкнулась с непреодолимым препятствием. Твой разум начинает думать, что ты никогда не сможешь играть на таком уровне.

– И что дальше? – спросила Ханна.

– Большинство людей, которые не сдались на первой неделе, сдаются на второй или третьей, – ответила Кейси. – Их мозгу не нравится прилагать усилия. Он хочет быть приятно занятым.

Ханна покачала головой.

– Ну и история! Унылая какая!

Кейси понимающе кивнула.

– Такова реальность. И только понимая ее, ты даешь себе возможность продолжать идти дальше сквозь ливень и грязь по колено. Быть уверенной в том, что у тебя под ногами действительно есть дорога. Продолжать путь, в то время как все остальные отстали или свернули.

– Скажем, я выдержала первые несколько недель, – проговорила Ханна. – Что потом? Радость когда-нибудь вернется?

Кейси бросила взгляд на Эмму, желая, чтобы на этот вопрос ответила она.

– Да, – вступила Эмма. – Вернется. Чем больше занимаешься, чем больше узнаешь, тем лучше у тебя получается. И темп обучения тоже начинает ускоряться. Ты схватываешь все быстрее и быстрее, потому что знания связаны друг с другом.

– И тогда ты чувствуешь, что твоя судьба в твоих руках, – добавила Кейси. – Когда учишься играть на гитаре, это случается на втором месяце: если ты продолжила заниматься, не бросила, то уже можешь прилично сыграть песню-другую. Еще пару месяцев спустя, если не дашь себе расслабиться, сможешь играть еще больше песен и будешь знать более сложные аккорды.

Ханна кивнула.

– Значит, полгодика – и ливень закончится? Это не особенно радостно, но вполне возможно вынести, при условии, что знаешь, сколько времени это займет.

– Верно, – подтвердила Кейси. – Когда знаешь, что тебя ждет, не отступать легче. – Она помолчала. – Особенно если есть хороший пример для подражания.

Глава 28

– У тебя есть младшие братья или сестры? – поинтересовалась Кейси. – Или маленькие дети по соседству?

Ханна кивнула.

– У наших ближайших соседей есть пятилетний малыш. Я его нянчу с самого рождения. А что?

– Когда он учился говорить, как это происходило? Одно слово сегодня, два слова завтра, так?

Ханна замотала головой.

– Он вообще ничего не говорил лет до двух. Потом какое-то время произносил только отдельные слова. Мама. Папа. Нет, – она улыбнулась. – Последнее – самое любимое.

Кейси кивнула.

– А потом?

Ханна призадумалась.

– Кажется, потом он начал говорить слова парами. Мое полное имя он произнести не мог, поэтому говорил: «На-На, утьки», когда хотел, чтобы я взяла его на ручки. Мне это ужасно нравилось. – Она снова задумалась. – А потом он сразу начал говорить много. Не полными предложениями или связно, но много, – она улыбнулась. – Теперь его уже невозможно было заставить не разговаривать.

– Вспоминай это на своем пути к восхитительному, – посоветовала Кейси. – Потому что это прекрасный пример того, что прогресс не идет вверх по прямой. Мы не становимся лучше на один процент на этой неделе, на два – на другой, на три – на третьей… Обучение – это взрывной прогресс.

– Но только не в том случае, если мы его бросаем, – заметила Ханна.

– Нет, не в том, – согласилась Кейси.

– Кажется, я понимаю.

– Вот и славно, – сказала Кейси. – Потому что, если мы вернемся к мечте играть на гитаре, то на твою голову вот-вот снова обрушится ливень.

Ханна изумленно вскинула на нее глаза.

– Как?! Почему?

– Ну, скажем, ты шесть месяцев шла по своему пути к цели. Уже можешь по-настоящему кое-что играть. Не только самые легкие песни, но и более сложные. Как обучение движется рывками, так и у прогресса бывают фазы плато. Твой мозг что-то понимает, картинка со щелчком встает на место, а потом нужно некоторое время, чтобы впитать следующий материал.

Ханна нахмурилась.

– Значит, нового дождя не миновать?

Кейси с намеком посмотрела на Эмму.

– Во время фазы плато ты прилагаешь массу усилий, но кажется, что никакого особенного роста не происходит, – начала Эмма. – Твой прогресс сильно замедляется по сравнению со взрывной фазой.

– И как ты думаешь, что случается с боvльшим числом людей во время этой фазы? – вставила Кейси.

– Они выбирают приятную занятость? – предположила Ханна.

Кейси кивнула.

– Точно. Кстати, приятная занятость на этой стадии приводит к тому, что они просто остаются на том же уровне достижения своей мечты играть на гитаре.

– Но это лучше, чем ничего, – заметила Ханна.

Кейси посмотрела на нее.

– Да, лучше. Но это не то, что они рисовали себе в воображении. Так что со временем они просто позволяют своей мечте потускнеть. Берут в руки гитару раз в пару недель. Потом раз в пару месяцев. Вот только чем длиннее промежутки, тем неудобнее им становится играть, и со временем их мозг начинает выбирать…

– Приятную занятость, – договорила Ханна. Кейси кивнула.

Ханна по очереди посмотрела на своих собеседниц.

– Найти учителя, учиться у него, тренироваться и не бросать практику. Вы мне уже об этом говорили. Вы говорили, если я захочу найти что-то восхитительное, потребуется именно это.

Кейси покосилась на Эмму, улыбнулась и еще раз толкнула ее плечом.

– Так и есть.

Глава 29

Ханна глянула в окно. Вечерний свет, еще брезживший, когда они с Максом чинили ее велосипед, давно угас. Ее телефон лежал на столе, и, посмотрев на экран, она не поверила своим глазам, увидев время.

– Да, уже довольно поздно, – заметила Кейси.

– Ага, – в замешательстве пробормотала Ханна. Как же быстро пролетел вечер! Ей еще никогда в жизни не приходилось вести такие интересные разговоры. Она хотела задержаться, но рано или поздно придется вернуться домой. И чем больше пройдет времени, тем труднее будет заставить себя встать и уехать.

Кейси повернулась на сиденье и поверх бортика кабинки посмотрела на Макса и Майка, продолжавших беседу. Похоже было, что Макс собирается уйти. Она снова повернулась к столу и осмотрела стоявшие на нем тарелки.

– Красота! – одобрительно сказала она. – Ты отдала должное нашему фирменному завтраку.

Ханна смущенно пожала плечами и улыбнулась в ответ. Она продолжала что-то жевать во время всех этих разговоров, и теперь большинство тарелок опустели.

– Наверное, я была жутко голодная, – сказала она почти извиняющимся тоном. – А все было так вкусно!

– Я рада, – тепло ответила Кейси. Снова бросила взгляд на столик, за которым сидели мужчины. – Знаешь, я думаю, Макс с удовольствием подбросит тебя до дома. Если ехать по той дороге, на которой ты тестировала велосипед, примерно через пять километров надо повернуть направо, потом на втором повороте налево. Еще километра два или около того – и ты поймешь, где находишься. А дальше ты сама сможешь подсказывать ему, куда ехать.

Как Кейси может быть настолько в этом уверена, Ханна не имела ни малейшего понятия.

– И примерно в том месте на твоем телефоне должен заработать навигатор, – улыбнулась Кейси.

Ханна снова посмотрела на часы. Действительно, если б Макс ее подвез, это здорово сэкономило бы ей время.

– Но я вот что подумала, – добавила Кейси, – если ты завтра не занята, может быть, приедешь снова? Кажется, здесь отличные места для велосипедной прогулки. Мы с Эммой еще ничего не успели посмотреть, и было бы здорово, если бы ты провела для нас небольшую экскурсию.

– Правда? – оживилась Ханна и посмотрела на Эмму. – Вы сможете взять выходной?

Эмма улыбнулась.

– Уверена, папа сумеет какое-то время обойтись без нас.

Ханна кивнула:

– Ладно. Приеду завтра, но не рано, ближе к полудню.

– Пойду, поговорю с Максом, – решила Кейси. – Вы с Эммой выведите велосипед с заднего двора, а я попрошу Макса подогнать грузовик. Вон тот старый пикап, видишь?

Ханна посмотрела в окно и увидела машину, о которой шла речь.

– Хорошо.

Глава 30

Спомощью Ханны Макс поднял велосипед в кузов грузовика. Теперь они ехали по шоссе, прочь от кафе.

– Тебе понравился ужин, девочка? – спросил ее Макс.

– Было вкусно, – признала она. – Очень. – И через несколько секунд добавила. – Мне понравилось это место.

Макс согласно кивнул:

– Да, есть в нем что-то особенное, это точно.

– Но и что-то странное в нем тоже есть, – добавила Ханна. – В смысле, я знаю эти места как свои пять пальцев, но никогда не слышала, чтобы кто-нибудь когда-нибудь упоминал об этом кафе. А потом Кейси рассказала мне, куда ехать, да так, словно точно знала, где оно расположено, но при этом утверждала, что они с Эммой плохо знают эти места. Типа, они недавно сюда переехали, или что-то в этом роде.

Макс промолчал.

Ханна посмотрела на него.

– Кстати, Кейси сказала мне, что я должна расспросить вас о какой-то игре, которая называется «Промотай вперед». Это что такое?

Макс удивленно покосился на нее.

– Это то, о чем мы с Эммой и ее папой разговаривали сегодня вечером.

– Вы можете рассказать мне, о чем речь?

Макс кивнул:

– Ладно.

За несколько минут Макс повторил историю, которую перед этим рассказывал в кафе. Ханна с интересом слушала. Ей ничего подобного и в голову не приходило.

– Ух ты, как круто! – выдохнула она, когда он закончил.

Макс кивнул.

– На самом деле было бы круче, если бы я тогда понял обратную сторону этого принципа.

– Какую?

– Тем вечером в магазине я усвоил правило, которым стал пользоваться впоследствии: избегать глупых решений. Это полезный принцип – стараться не делать ничего такого, что навредило бы мне в будущем, в том числе далеком. И, наверное, в тот момент своей жизни я вряд ли сумел бы разглядеть в происходящем что-либо еще.

Макс пожал плечами.

– Однако если бы я тогда это понял, то мог бы воспользоваться им, чтобы повернуть свою жизнь совсем в другую сторону. К другой реальности. Но тогда я этого не осознал, а рядом со мной не было никого, кто помог бы мне все это понять.

Они какое-то время ехали в молчании, думая каждый о своем.

Потом Ханна сказала:

– Эту игру можно использовать, чтобы увидеть хорошие варианты своего будущего. Вы пользовались ею для оценки того, что могло привести к проблемам. Но могли бы применять этот принцип, чтобы увидеть, какой путь приведет к чему-то восхитительному, – она посмотрела на Макса, ища подтверждения. – Верно?

Макс цокнул языком.

– Ага. В точку. Вот только мне для того, чтобы это понять, потребовалась почти вся жизнь, а ты догадалась за пару минут.

Ханна робко улыбнулась.

– Я хорошо понимаю схемы, – сказала она. – Вижу связи и то, как все в этом мире взаимодействует. – Она помолчала. – Но моему мозгу нужна отправная точка – например, та история, которую вы мне рассказали.

Ханна подсказывала Максу маршрут с того момента, как они добрались до места, о котором говорила Кейси. Официантка оказалась права: Ханна действительно узнала местность. Пока они ехали по трущобам, где жила Ханна, ее одолевал все более жгучий стыд за ту картину, которую Макс видел перед собой. Ей вспомнился второй вопрос из меню.

Откуда вы хотите быть?

Макс посмотрел на девушку, потом в окно.

– Похоже, район из неблагополучных.

– Угу, – буркнула Ханна.

Макс помолчал, потом сказал:

– Знаешь, малышка, каждый создает свою собственную историю. С чего он начинал. Чем закончил. Где остался или откуда ушел. Главный вопрос в твоем возрасте заключается в том, будешь ли ты активно выбирать свою историю… – он вздохнул. – И выберешь ли ты такую историю, которая в итоге будет тебя радовать.

– Эмма и Кейси сегодня вечером помогли мне это понять, – ответила Ханна, глядя, как мимо проплывают запущенные домишки. – Про выбор, например.

Макс кивнул.

– Как я и говорил тебе, когда мы чинили твой велосипед, никто не выбирает, где ему родиться. Но в определенный момент ты начинаешь выбирать, где и с кем тебе остаться.

Снова возникла пауза, после которой Макс задал новый вопрос:

– Ты сказала, что у тебя хорошо получается видеть схемы и связи. Что все это объединяет?

Ханна задумалась.

– Выбор за мной? – предположила она.

Макс кивнул.

– Угу. Сейчас – в какой-то мере – определенно. А еще через пару лет он будет полностью твой.

Макс притормозил у знака «стоп» и взглянул на Ханну.

– Куда дальше?

– Сюда, – сказала она и указала налево. – Дом, где в палисаднике стоит сломанная посудомоечная машина.

Макс повернул и ехал дальше до тех пор, пока не увидел нужный дом. Смотреть на него было жутко. Весь двор завален негодными вещами и хламом, там и сям разбросаны банки из-под пива.

Он нахмурился, останавливая машину, потом повернулся к Ханне.

– Вот еще один орешек на разгрызание твоему пытливому уму, девочка. Ты рассказываешь самой себе историю о том, кто ты и что ты есть – и кем не являешься. И эта история закрепляет положение вещей. – Макс умолк и обвел взглядом неухоженный двор. – Мы – отражение того, как мы определяем себя. А это определение, если утратить бдительность, часто создают обстоятельства и ситуации, которые мы не могли выбирать.

Он еще немного помолчал.

– Но как раз в твоем возрасте все может измениться. Ты все чаще и чаще будешь делать выбор самостоятельно. Выбирай с умом. Потому что те определения себя, которые ты создаешь, и те решения, которые из них вытекают, становятся твоим будущим.

Макс снова мысленно перенесся в свое детство. Увидел свою койку в приюте, одинокий крючок на стене с такой же одинокой рубашкой. Услышал громкие, злые голоса… Ох и наговорился же он за эту поездку! Не привык он столько болтать, но девочке было важно понять…

– Ты говоришь себе, что ты – человек, который не сдается, и не сдаешься, – сказал он, стараясь донести до нее мысль. – Ты определяешь себя как бездарность, или как дурочку, или как бедную девчонку, которая живет в развалюхе…

– Макс, я и есть бедная девчонка, и я живу в развалюхе, – мрачно сказала Ханна, глядя на двор перед домом.

– Нет, – возразил Макс, качая головой. – Это лишь сиюминутная реальность. Это не то, какая ты есть. Разница велика, и надо понять, что эта разница…

К удивлению Ханны, голос Макса дрогнул.

– Эта разница решает все, – договорил он.

Глава 31

Наутро Ханна проснулась рано. Разбудить родителей она не боялась – оба спали непробудным сном после вчерашнего веселья. Откупоренные бутылки со спиртным, разорванные пакеты из-под чипсов – привычная картина в кухне и гостиной. Пустые коробки из-под пиццы горами высились и на журнальном столике перед телевизором, и на кухонных столешницах. Пол устилал ковер из грязных бумажных тарелок, всюду валялись обгрызенные корки.

Она потихоньку оделась, почистила зубы. Перед уходом повесила на холодильник записку о том, что придет поздно. Впрочем, вряд ли кто-то ее прочтет, а даже если и прочтет, то волноваться уж точно не станет.

На поиски вчерашнего кафе у Ханны ушло не больше сорока минут. Она вообще хорошо ориентировалась на местности и к тому же старательно запоминала повороты, когда накануне вечером ехала в грузовике вместе с Максом. Когда она подъезжала к зданию, Кейси и Эмма сидели на широких ступеньках перед входом.

Эмма, завидев ее, помахала рукой.

– Привет, Ханна!

Ханна махнула в ответ. Возвращение в кафе вызвало у нее совершенно непривычное чувство, которое она не могла себе объяснить. Это был словно… другой мир. Она притормозила у крыльца и слезла с велосипеда.

– Мы не знали, успела ли ты позавтракать, – сказала Кейси, – поэтому на всякий случай приготовили тебе сэндвич – вдруг не откажешься, – она указала на тарелку, стоявшую на ступеньке сбоку.

Ханна была голодна как волк.

– Конечно, не откажусь!

– Вот и отлично. Посиди пока с Эммой, а я схожу за нашими велосипедами, – сказала Кейси и ушла куда-то внутрь кафе.

– Я рада, что ты снова с нами, – сказала Эмма и улыбнулась Ханне. Потом подвинула к ней тарелку. – Приятного аппетита. С собой мы тоже возьмем сэндвичи. И не только.

Пока Ханна ела, они с Эммой разговаривали о Максе. Ханне хотелось узнать его историю, и Эмма посвятила ее во все подробности, которые были известны ей самой.

– Кстати, ты говорила ему, что хочешь проектировать спортивные машины? – спросила Эмма. – На самом деле он великолепно разбирается в автомобилях, хотя по старенькому грузовику, на котором он ездит, этого не скажешь.

– Ты серьезно? – удивилась Ханна.

– Абсолютно. Он вообще способен починить что угодно, но больше всего ему нравится реставрировать автомобили.

Сразу после этих ее слов из-за угла кафе показались Майк и Кейси. Каждый из них вел по велосипеду. Они были примерно такие же, как у Ханны. Старые, битые, но еще достаточно крепкие, чтобы можно было на них ездить.

– Доброе утро, Ханна, – поздоровался Майк. – Спасибо тебе, что предложила показать Эмме и Кейси здешние места.

Ханна смущенно дернула плечом.

– Да ладно, не стоит благодарности.

– Для меня – стоит, – возразила Эмма. – Я ждала этого все утро.

Кейси забросила за плечо рюкзак.

– Ну что, поехали?

Вскоре они втроем катили по узкому двухполосному шоссе, с обеих сторон обрамленному вековыми деревьями. День выдался прекрасный. О вчерашней грозе не осталось и воспоминаний, солнце сияло вовсю, и температура была в самый раз для велосипедной прогулки.

Так они ехали почти полтора часа. Ханна старалась показать спутницам самые красивые виды на леса и луга. Как ни странно, машин на дороге почти не было и ничто не мешало им болтать и смеяться.

Когда они приблизились к небольшому перекрестку, Ханна остановила велосипед. Казалось, внутри ее происходит какой-то спор.

– Куда захочешь, туда и поедем, – подбодрила ее Кейси.

Ханна замерла в нерешительности. До ее любимого места отсюда было около десяти минут езды. Но она еще никогда никому его не показывала. Секунда внутренней борьбы – и она решилась:

– Едем сюда.

Вскоре они достигли опушки леса, и Ханна съехала с дороги на узенькую тропинку.

– Отсюда будет легче идти пешком, – сказала она своим спутницам.

Еще пара минут – и они вышли к чудесному небольшому озеру, окруженному величественными соснами. Поверхность его была спокойна и безмятежна, и отражения древесных крон, казалось, были выписаны художником прямо по водной глади. Кроме них троих, здесь не было ни души, и зачарованную тишину нарушал лишь птичий щебет да тихий треск от крылышек стрекоз, сновавших над озером.

– Ханна, это просто невероятно! – ахнула Эмма.

– Вчера ты говорила, что хотела бы пережить что-то восхитительное, – сказала Кейси и улыбнулась. – Кажется, у тебя уже начало неплохо получаться!

Ханна, не привыкшая к похвалам, немного смутилась.

– Здесь я прячусь от всех, – сказала она. – Конечно, не всегда, – большую часть года для этого слишком холодно. Зато летом и в начале осени тут на удивление красиво.

Кейси кивнула.

– Это здорово, когда есть убежище, о котором никто не знает.

Они втроем уселись в тени деревьев и некоторое время просто молча созерцали пейзаж.

– Ты любишь игры, Ханна? – спросила Кейси через несколько минут.

Ханна ответила не сразу.

– Наверное.

– Есть одна игра, в которую мы с Эммой и Майком иногда играем в походах. Называется «Что я узнал». Хочешь попробовать?

Ханна пожала плечами:

– Почему бы и нет?

Кейси поглядела на Эмму.

– Давай, объясни правила.

– Проще не бывает, – махнула рукой Эмма. – Просто надо вспомнить что-то такое, что ты знаешь. Какое-то серьезное откровение – большой «ага!»-момент. Потом мы по очереди рассказываем об этих моментах, всегда начиная с фразы «Я узнала, что…».

– Ладно, – согласилась Ханна. – Но пусть начнет кто-то из вас.

Эмма посмотрела на Кейси.

– Чур, ты первая, – сразу сказала Кейси.

Эмма рассмеялась.

– Хорошо, дайте мне минутку подумать… Вот! Я узнала, что рашгард не зря называется «защитником от сыпи».

Кейси расхохоталась:

– О да! Это точно!

– А что такое рашгард? – спросила Ханна.

Эмма объяснила, что это специальная одежда для серфинга – эластичный костюм, защищающий кожу от ссадин и морской воды, вызывающей раздражение, – и что она однажды забыла рашгард дома, но решила все равно покататься на доске.

– В воде было еще ничего, но зато следующая неделя стала для меня невероятно длинной и болезненной, – призналась Эмма. – С тех пор я ни разу не забывала надеть рашгард.

Начало было положено, и девушки стали рассказывать свои истории по очереди. Правило «я узнала, что…» соблюдалось неукоснительно. Одни рассказы были забавными, другие серьезными. Попадались среди них задушевные и эмоциональные. Эмма вспомнила идею давать имя своему мозгу, которую днем раньше обсуждала с Майком.

Ханне все очень нравилось: честность, глубина идей, остроумие и юмор, которыми Кейси и Эмма сопровождали свои рассказы. Это был замечательный опыт.

Через некоторое время снова настала очередь Кейси. Все ее истории были увлекательными и честными, без прикрас. Она рассказывала такие вещи, которые Ханне было жизненно необходимо услышать, да только, вот беда, не от кого.

– Итак, – сказала Кейси после секундного раздумья, – слушайте.

Она выдержала паузу и начала:

– Я узнала, что секс – это не любовь.

Глава 32

Кейси бросила взгляд на Ханну, которая начала заливаться румянцем.

– Я понимаю, что ты еще только вступаешь в этот мир, но именно поэтому тебе особенно важно услышать это сейчас, пока незнание не успело привести к серьезным последствиям, – добавила она.

– Ладно… – нерешительно отозвалась Ханна.

– Вчера вы с Эммой говорили о пингвинах, белых медведях и коде низшего мозга?

– Верно, – подтвердила Ханна.

– Прекрасно. Так вот, в продолжение этого разговора… – Кейси помолчала, собираясь с мыслями. – Представь себе, что ты – белая медведица, – начала она с преувеличенной выразительностью провинциальной актрисы. – Ранняя весна. Дни становятся длиннее, солнце с каждым днем пригревает чуть сильнее, и ты начинаешь испытывать… некое чувство.

Это Кейси проговорила с таким страстным придыханием, что Ханна не выдержала и хихикнула.

– И чувство это неодолимо, – продолжала Кейси. – Это зов. Оно – словно внутренняя командная строка, вспыхнувшая в твоем мозге, и вдруг оказывается, что ты больше ни о чем не можешь думать, кроме как о том, что нужно подыскать себе самца и…

– Продолжить род? – договорила за нее Ханна и с улыбкой покосилась на Эмму.

– Именно так, – подтвердила Кейси. – Кстати, если ты не медведица, а медведь, это означает, что ты будешь днями, даже неделями брести по ледяным торосам, замерзшим холодным рекам и горам снега, чтобы найти свою особенную медведицу. Если же ты все-таки медведица, это означает, что ты забудешь о своих обычных опасениях, что медведь-самец может убить и сожрать тебя, и временно отбросишь меры предосторожности. Кроме того, это замечательный момент, чтобы позволить себе побыть объектом желания и восхищения. Тем более что твои поклонники готовы безжалостно биться друг с другом, терять в схватках зубы, врезаться в тушу соперника с силой, способной вышибить из него дух, и даже, в случае необходимости, отгрызть ему уши.

Эмма принялась нарочито обмахиваться, как тогда в кафе.

– Ох, страсти-то какие! Что может быть лучше славно отгрызенного уха!

Ханна снова хихикнула.

– Потом ты знакомишься с победителем, пару дней вы притираетесь друг к другу, – продолжала тем временем Кейси, – между вами рушатся все преграды, и целую неделю вы самозабвенно занимаетесь этим самым. А потом торопливо прощаетесь и расходитесь в разные стороны. И ты очень надеешься не встретиться со своим избранником снова, когда родятся медвежата, потому что велика вероятность, что папаша прикончит их из ревности и ради защиты своей территории. Факт, о котором ты, вероятно, прекрасно знала, когда этот красавчик забрел в твою жизнь всего неделю назад.

На этот раз Ханна рассмеялась в голос.

– Итак, – продолжила Кейси, – положи эту чудесную романтическую историю на полочку в своей голове, только недалеко, и давай поговорим о людях. Какие истории о любви ты слышала в детстве?

Ханна ненадолго задумалась, потом пожала плечами.

– Даже не знаю.

– А если подумать об этом? – с улыбкой задала Кейси свой коронный вопрос.

Ханна улыбнулась ей.

– Ну, наверное, волшебные сказки, – неуверенно сказала она. – В смысле, принцесса и принц, всякое такое.

– Прекрасно, – кивнула Кейси. – Так вот, это ты слышала, когда была маленькой. Теперь давай промотаем время немного вперед, – она многозначительно глянула на Ханну и Эмму. – Вы – молодые разумные девушки. Когда вы смотрите романтические комедии, какова в них типичная последовательность событий?

– Ах, как я одинока! – выдала Эмма тоном трагической героини.

– Постойте, кто это там? Какой мужчина! – подхватила Ханна, включаясь в игру. – О нет, ничего не выйдет! Он даже не подозревает о моем существовании.

– Бог мой, он со мной заговорил! – взвизгнула Эмма.

– О-о-о, остроумный диалог. Флирт, флирт! – добавила, посмеиваясь, Ханна.

– Свидание. Диалог, диалог, опять флирт. Эмоциональный контакт. Кажется, я в тебя влюблена… – продолжала веселиться Эмма.

– Прекрасно, – прервала их Кейси. – Теперь жмем на паузу. Какая сцена следует сразу после этой? – она повернулась к Ханне и вопросительно подняла брови.

Ханна снова рассмеялась и пожала плечами, чуточку смущенная.

– Ну, какая? – не отставала Кейси.

– Поцелуй, поцелуй, детали одежды летят в разные стороны, и вот они оба в постели, как минимум наполовину обнаженные, – перечислила Ханна.

– Совершенно верно! Кстати, Эмма говорила мне, что у тебя талант к математике. Давай представим все это в виде формулы.

Кейси подобрала с земли прутик и начала выводить в пыли буквы.

– Все диалоги и флирт мы собираем в категорию «контакт». Контакт подводит к моменту… – она снова посмотрела на Ханну.

– «Кажется, я в тебя влюбляюсь», – послушно закончила мысль Ханна.

– А он подводит нас… к чему?

Щеки Ханны вспыхнули, и она отвела взгляд.

– К поцелуям голышом в постели.

Кейси кивнула.

– Что в переводе с языка кино означает, что герои занимаются?..

– Сексом, – пробормотала Ханна.

– Именно, – кивнула Кейси. – Теперь, прежде чем мы выведем формулу, давай перепроверим ее другой культурной конструкцией, которую ты описала нам раньше. Историей принцессы. Как правило, наши герой и героиня проходят через многочисленные испытания, невзгоды, задушевные вокальные номера – это если речь о кино – и в итоге оказываются без памяти влюбленными друг в друга. И после победы над чудовищным злодеем история показывает их через пару-тройку лет с выводком бегающих вокруг…

Ханна закатила глаза.

– Детишек.

– Как интересно! – всплеснула руками Кейси. – Дело в том, что отпрыски не материализуются из воздуха. То есть вскоре после того, как наши принц и принцесса влюбились друг в друга, у них был… что?

Ханна снова закатила глаза.

– Секс!

– Что означает, что с культурной точки зрения нам навязывают уверенность… в чем? – Она протянула Ханне прутик.

Ханна подумала, а потом вывела в пыли слова:

Любовь = секс.

Кейси посмотрела на Эмму.

– Давненько я не была на уроках математики. Как это называется, когда в математическом выражении, где одна часть равна другой, их можно поменять местами?

Эмма улыбнулась.

– Это называется свойством коммутативности.

– О-очень интересно! – сверкнула глазами Кейси. – Значит, если с культурной точки зрения идея состоит в том, что любовь равна сексу, то из этой формулы я делаю математический вывод, что… – она требовательно посмотрела на Ханну.

– Секс равен любви.

Кейси кивнула и выдержала паузу.

– Вот только это не так! Я не говорю, что близость не является составляющей любви. Или что контакт не является частью любви. Но секс сам по себе любви не равен. Именно это так важно знать, особенно в пятнадцать лет.

Кейси умолкла, потом посмотрела на Эмму.

– Какие были герои истории в самом начале?

– Наши старые друзья, белые медведи.

Кейси кивнула.

– Верно. – И повернулась к Ханне. – Как думаешь, они любят друг друга?

Ханна хмыкнула.

– Ну… вопреки длительным ухаживаниям и отгрызанию чужих ушей, я вынуждена сказать нет.

– Однако они явно занимались… чем?

– Медвежьим сексом.

– Да-да! Неделя жаркого потного медвежьего секса. Для чего?

– Ну, наверное, ради продолжения медвежьего рода. Мы с Эммой уже говорили об этом. Внутренний импульс низшего мозга.

– Это стремление быть… чем? – не отставала Кейси. – Почему самцы некоторых биологических видов сражаются чуть ли не до смерти, чтобы стать тем, кто получит возможность размножиться? Почему волчицы сражаются с другими волчицами в стае, чтобы быть альфа-самками, которые получат возможность принести потомство?

Ханна в замешательстве взглянула на нее. Она не могла знать этого наверняка. А потом вспомнила вчерашний разговор с Эммой.

– Импульс быть важным?

Кейси кивнула:

– Верно!

Ханна растерянно оглядела обеих собеседниц.

– Ладно, ну и что с того? Я же не белая медведица. И не волчица. Я…

Кейси с улыбкой перебила ее:

– Просто одно из живых существ на планете, у которого в операционной системе прописано множество внутренних кодов.

Глава 33

– Что-то мне слабо в это верится, – пробормотала Ханна.

Кейси повернулась к Эмме.

– Эмма, что случилось с тобой, когда тебе было то ли двенадцать, то ли тринадцать? Какое важное событие произошло для тебя как представительницы женского пола твоего биологического вида?

– Хмм… – Эмма сделала вид, что задумалась, и снова заговорила, как драматическая актриса: – Кажется, именно тогда я каждый месяц начала ронять яйцеклетки из яичников.

– Да быть не может! – картинно вскинула руки Кейси. – А что еще?

Ханна снова хихикнула: очень уж уморительно они дурачились.

– Ну как что, Кейси… Мое тело, прежде плоское и ровное сверху донизу, начало несколько округляться – если ты понимаешь, что я имею в виду. В основном на бедрах и еще больше в верхней части.

– Серьезно?! – поразилась Кейси. – Потрясающе! Я ведь тоже прошла через нечто похожее, и примерно в том же возрасте! – Она искоса глянула на Ханну и снова вернула все внимание Эмме. – И что ты стала замечать? В смысле, кто стал чаще обращать на тебя внимание, когда это все началось?

– Ну-у, Кейси, на меня определенно стали посматривать на пляже.

– И как ты реагировала на то, что тебя стали замечать? – продолжала допытываться Кейси.

Эмма пожала плечами.

– Хм, что я могу сказать… Поначалу я ощущала неловкость, иногда раздражение. Но были и другие моменты, когда мне было даже приятно, что на меня обращают внимание.

Кейси перестала дурачиться и требовательно спросила у Ханны:

– Как думаешь почему?

Ханна в ответ пожала плечами.

– Откуда мне знать?

– Тебе же хорошо даются формулы, верно? – намекнула Кейси.

Ханна кивнула.

– В коде низшего мозга тот момент, когда на тебя начинают обращать внимание из-за твоих женственных форм, примерно соответствует началу цикла размножения у белых медведей. Пара жарких схваток, выбитый клык или отгрызенное ухо, и примерно через неделю у вас будет… – Кейси выжидающе посмотрела на нее.

– Секс.

– Что означает, что ты станешь одной из избранных. Ты продолжишь свой род. Ты будешь важна. Твоя жизнь будет иметь смысл. – Она помолчала, давая время на усвоение этой мысли. – А теперь вернемся к тому культурному коду, который ты впитала чуть ли не с молоком матери. Когда на тебя обращают внимание, это потенциальный старт… чего?

– Контакта? – неуверенно предположила Ханна.

– Возможно, – кивнула Кейси. – Поначалу это стартовая точка для остроумного диалога и флирта. Которые, согласно формуле, являются предшественниками свидания, новых диалогов, продолжения флирта, момента эмоционального контакта и?..

– «Кажется, я в тебя влюбляюсь, давай займемся сексом», – завершила Ханна.

– Точно! И не забывай, главная идея состоит в том, что любовь равна сексу. Так что соедини теперь код низшего мозга и культурный код. Стремление быть важной – есть. Стремление быть любимой – есть. А если мы неверно интерпретируем формулу, то ключом к тому и другому будет… – Кейси посмотрела на прутик, который Ханна по-прежнему держала в руке.

И та написала на земле:

Секс.

– Даже страшновато как-то, – поежилась Ханна после долгого молчания.

– Тогда держись, потому что ты заглянула только за самый краешек бездны, – зловеще предупредила Кейси.

– Что ты имеешь в виду?

– Представь себе любую рекламу, в которой человек, который снимается, не вполне одет.

Ханна хмыкнула.

– Ладно. Есть такая, которая попадается почти в каждом женском журнале. Это реклама какой-то особой бритвы для удаления волос на ногах.

– Прекрасный выбор, – одобрила Кейси. – Что ты получишь, если будешь пользоваться этой бритвой? Что говорится в рекламе?

– Ножки гладкие, как шелк.

– Верно. А в чем преимущество гладких, как шелк, ножек, как следует из объяснения или как минимум намека этой рекламы?

– Буду чувствовать себя более привлекательной?

– Разумеется! А если ты чувствуешь себя более привлекательной, то у тебя больше шансов… сделать что?

– Привлечь кого-то?

Кейси кивнула и повернулась к Эмме.

– Эмма, к чему это может привести?

– Ну, Кейси, это потенциальное начало нашей замечательной формулы, состоящей из остроумного диалога, флирта, свидания, контакта, секса и любви.

– Ого! – с наигранным восхищением воскликнула Кейси. – Всего одна бритва даст мне возможность реализовать запрограммированный в моем низшем мозге импульс к важности, да при этом я еще и любовь получу?! Давайте-ка ее сюда!

Ханна не выдержала и расхохоталась.

Кейси взяла прутик и нарисовала на земле пивную бутылку.

– Теперь давайте вспомним рекламу, целевой аудиторией которой являются парни. Вспомните, что постоянно появляется в таких роликах?

Ханна фыркнула.

– Бикини!

– Очень хорошо, – похвалила Кейси. – Итак, думаем о формуле. Как ты там говорила, во что одеты люди в постели после остроумных диалогов, свидания и всего прочего?

– Да почти ни во что не одеты, – хихикнула Ханна.

– Значит, от почти-обнаженности всего один шаг до секса, а раз секс равен любви, значит, на самом деле эта реклама говорит… что?

– Если будешь пить это пиво, вокруг тебя будут тучей роиться полураздетые женщины. Это прелюдия к сексу, который равен любви, так что пиво гарантирует тебе… – Ханна бросила на Кейси сомневающийся взгляд: – Секс и любовь?

Кейси только развела руками и ничего не ответила.

Ханна вспомнила свою жизнь дома. Вспомнила, как день за днем проживают люди, которые приходят к ее родителям, живут в ее районе, учатся вместе с ней в школе. Сколько себя помнила, она задавалась вопросом, что движет их поступками. Почему люди так себя ведут.

– Я никогда не рассматривала происходящее с такой стороны, – призналась она.

– Вот потому-то этот разговор в пятнадцать лет приходится как нельзя кстати, – кивнула Кейси. – Потому что если мы не будем настороже, то нашей мотивацией станет примитивный код стремления к важности, и мы будем слепо верить в культурную формулу, согласно которой любовь равна сексу, а секс равен любви. Так что, если мы хотим почувствовать себя важными, найти смысл в жизни и быть любимыми, мы можем поддаться иллюзии, будто единственное, что для этого нужно сделать, – это пойти и заняться чем?..

Глава 34

Ханна удрученно покачала головой. – Бред какой-то!

– Когда начинаешь смотреть на это с другой точки зрения, просто поразительно, какие возникают вопросы, – сказала Кейси. – Например, может ли быть такое, что большая часть рекламы скрыто эксплуатирует сокровенное человеческое стремление быть любимыми? Или, может ли наша радость, когда кто-то обращает на нас внимание, на самом деле быть реакцией нашего низшего мозга с древним кодом, который стремится к важности? Или все дело в культурном коде, который внушает нам, что внимание – первый шаг на пути к любви? Или, может быть, это комбинация первого, второго и третьего?

– Не знаю, – вздохнула Ханна.

Кейси потрепала ее по плечу.

– И это нормально. Однако ты со временем сама увидишь, как полезно понимать, почему тебе так приятно, когда кто-то «замечает» тебя. И, что не менее важно, почему становится так обидно, когда тебя не замечают.

– А еще становится очень интересно, когда пытаешься с тех же позиций разобраться, что происходит в голове у парней, – добавила Эмма. – В мои пятнадцать папа рассказывал мне об этих концепциях и помог понять их с мужской точки зрения.

– Как это? – спросила Ханна.

– Ну, например, я спросила его, почему мужчин так привлекают женские декольте, – со смешком ответила Эмма. – Это я к чему: ты не забывай, у нас с папой прекрасные близкие отношения. Он невероятно открытый и честный в обсуждении разных вопросов. О чем бы ни шла речь – о моих менструациях или вот о декольте – я всегда знала, что могу поговорить с ним об этом.

– И что он ответил? – с интересом спросила Ханна.

– Что это напрямую связано с тем, что рассказывала нам Кейси. Код низшего мозга у самца белого медведя тоже стремится к важности. Он тоже хочет быть избранным. Тем, с кем предпочтет быть медведица. Тем, кто получает возможность спариться и воспроизвести потомство. Потому что, когда эта цель достигнута, с биологической точки зрения его жизнь имеет смысл.

– После того как он отгрызет ухо другому полярному медведю, – добавила Ханна.

– Очень уместное замечание, – подняла палец Кейси. – Я знаю, такие штуки могут казаться ужасной глупостью, но все эти игры мускулами и демонстрация силы показывают, в чем код белого медведя и код человека схожи между собой.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Ханна.

Кейси лукаво посмотрела на Эмму, прежде чем ответить.

– Ну, например, на Гавайях проводится множество соревнований по пляжному волейболу, причем очень высокого уровня. Парни, которые в них участвуют, в прекрасной физической форме – спортивные, мускулистые. А во время матча они одеты только в плавки, так что зрелище то еще – много-много обнаженной кожи. И, знаешь ли, когда на пятачке у сетки два парня борются за мяч, и ты видишь их силу, наблюдаешь, как напрягаются их мышцы…

Эмма снова сделала вид, что ее бросило в жар.

– Это куда лучше, чем отгрызенные уши! – воскликнула она. – Несравнимо лучше.

Ханна хихикнула.

– Эта реакция на демонстрацию физической и моральной силы, мужественности и чувственности проявляется – в разной степени – и у людей, – сказала с улыбкой Кейси. – Это одна из составляющих кода низшего мозга, которая, наряду с множеством других скрытых кодов, присутствует во всех нас.

Ханна кивнула и посмотрела на Эмму.

– Так что там с декольте?

– Папа сказал, что причин может быть много, но ему кажется, что отчасти дело все в той же культурной формуле. Остроумный диалог, флирт, флирт, свидание, диалог, диалог, флирт, эмоциональный контакт, «кажется, я в тебя влюбляюсь», поцелуй, поцелуй, много обнаженной кожи, секс.

Ханна вопросительно подняла брови.

Эмма пожала плечами.

– По его словам, у некоторых мужчин это происходит так: они видят декольте, и их низший мозг думает, что, возможно, удастся быстро промотать процесс вперед и перейти сразу к фазе «много обнаженной кожи». А там недалеко и… до чего?

– До любви, секса и важности, которой требует низший мозг, – ответила Ханна. Перевела взгляд с Эммы на Кейси. – Думаешь, это так и есть?

Кейси пожала плечами.

– Думаю, это зависит от конкретного мужчины. Некоторые могут видеть в декольте быстрый путь к «просто сексу», а та часть, что про любовь, может находиться в скрытом коде или вообще отсутствовать. У других может быть совершенно иной взгляд. Главный смысл в том, что стремление к важности и любви и у мужчин составляет значительную часть этого кода.

Эмма склонила голову в знак согласия.

– Лично я не могу сказать, что уже разобралась, так это или нет. Однако разговор с папой определенно помог мне взглянуть на мир под другим углом. Я смогла задать себе другие вопросы.

– Какие, например? – заинтересовалась Ханна.

– Например, почему я чувствую то, что чувствую, и что движет моими решениями. Вот простейший пример. У меня есть любимая одежда, менее любимая и вещи, которые я почти никогда не ношу. Как они распределяются по этим категориям? По тому, как я себя в них чувствую? Если да, то из чего это складывается? Может быть, из ощущения, которое ткань создает на коже. Может быть, вещь, благодаря своему фасону, особым образом обтягивает мое тело, и от этого я чувствую себя сильной или, наоборот, вспоминаю, как меня пеленали в младенчестве. Может быть, кто-то сделал мне комплимент, когда я впервые надела определенный наряд, и это создало некую психологическую привязку. И если это так, то почему? Почему комплимент для меня важен? – Эмма задумчиво покачала головой. – И это относится вовсе не только к одежде. Люди обращают на меня больше внимания, когда я смотрю, действую или говорю каким-то особым образом? Или, наоборот, они обращают на меня мало внимания и мне это нравится? И в любом случае, почему вообще это меня заботит?

Она воодушевилась и заговорила горячо, страстно:

– И как вообще могло такое случиться, что всевозможные ухищрения – бинтование стоп, вытягивание шеи, пирсинг на теле, демонстрация или запрет демонстрировать определенные участки кожи – в тот или иной момент человеческой истории воспринимались как «привлекательные»? И как такое возможно, что желание быть «привлекательным» или быть с человеком, который «привлекателен», временами полностью лишает людей разума? Настолько, что они пускают под откос самые важные для них отношения, ломают карьеру, разоряются и, по сути, саботируют любой другой аспект своей жизни?

– Я не знаю, – сказала Ханна.

– Да я и сама еще не разобралась, – махнула рукой Эмма. – Однако папа объяснил мне, что, возможно, значительной частью всех этих поступков движут некие участки того самого кода. И если мы захотим, то сможем понять этот код, чтобы не подчиняться ему вслепую.

– Но ведь код создаем мы сами, не так ли? – возразила Ханна.

– Часть его – да, – ответила вместо Эммы Кейси. – С другой стороны, разве ты прописывала в своем коде задачу утроить собственный вес при рождении в течение первого года жизни? Или начать менять молочные зубы на коренные, когда тебе было около шести лет? Или запустить менструальный цикл в тринадцать?

– Нет, конечно.

– Но да, мы действительно сами решаем, как нам реагировать на код и взаимодействовать с ним, несмотря на то что мы его не писали, – сказала Кейси.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Ханна.

Кейси улыбнулась.

– Например, несмотря на то, что код моего низшего мозга аж разрывается от стремления быть важным, это не означает, что я должна млеть от мужчины только потому, что ему нравится моя грудь. Вместо этого я могу выбрать человека, которому я нравлюсь как личность – ну и грудь моя тоже нравится, раз уж так получилось, что она у меня есть.

Глава 35

Ханна улыбнулась Кейси.

– А мне нравится твое замечание.

– Папа сказал мне еще кое-что, – добавила Эмма. – Он сказал, что одна из радостей жизни – уметь играть с базовым кодом.

– Это как? – уточнила Ханна.

– Ну, представь, что ты знакомишься с парнем и вы вроде как нравитесь друг другу. Скажем, вы прошли через остроумный диалог, флирт, флирт, свидание, диалог, диалог и снова флирт – все по культурной формуле.

Ханна хихикнула.

– Допустим.

– А потом он получает от тебя сообщение, в котором ты пишешь, что слегла с гриппом. И он носится по всему городу, чтобы достать особый травяной чай, который, по твоим словам, всегда помогает выздоравливать, и привозит его к тебе домой.

– Это было бы мило, – отозвалась Ханна.

– Или такой сценарий, – перехватила инициативу Кейси. – Может быть, в какой-то момент в самом начале флирта и остроумного диалога ты сказала этому человеку, что твоя мечта – проектировать гоночные машины. А еще упомянула, что твоя самая любимая модель – это… – Кейси посмотрела на Ханну и заговорщицким шепотом уточнила: – А какая у тебя любимая модель?

Тон Кейси вызвал у Ханны неудержимый смех.

– Ford Mustang Shelby 350R 1965 года с кузовом кабриолет, – ответила она.

Кейси в легком изумлении от такого подробного ответа подняла брови.

– А цвет? – спросила она в том же конспиративном тоне.

Ханна рассмеялась.

– Белый с красными гоночными полосами.

Кейси снова кивнула и уже нормальным голосом заговорила:

– Итак, перед твоим днем рождения, который будет через несколько месяцев, он упорно, неделя за неделей, собирает все винтажные календари, в которых есть Ford Mustang Shelby 350R 1965 года с кузовом кабриолет. Потом договаривается с твоей подругой, которая знает шифр замка твоего школьного шкафчика, чтобы открыть его и оклеить изнутри этими красочными картинками. И вот ты в день рождения открываешь свой шкафчик, а он полон изображений, связанных с твоей любимой машиной. К тому же он оставил там на полочке коллекционную миниатюру твоей любимой машины в твоем любимом цвете с красными гоночными полосками. – Кейси выдержала паузу и нанесла последний удар: – И все это он делает, запомнив единственное замечание, оброненное тобой во время одного из ваших самых первых разговоров.

– Это было бы не просто мило, а очень-очень мило, – сказала Ханна.

– Да, – согласилась Эмма. – И все же, как объяснил мой папа, такие поступки ненамного рациональнее, чем поведение медведя, который днями и неделями бредет по замерзшей тундре ради того, чтобы ввязаться в сражение не на жизнь, а на смерть, чтобы завоевать самку, чтобы неделю заниматься с ней этим самым, а потом оставить ее навсегда.

Ханна пожала плечами:

– Кажется, я понимаю.

– Вот что он имел в виду под игрой с кодом, – пояснила Эмма. – Мы его замечаем, наслаждаемся взаимодействием с его частями, подходящими для того человека, которым мы хотим быть, и той жизни, которой мы хотим жить. А не просто позволяем ему руководить нашим поведением.

Ханна задумалась.

– Выбор за мной, – сказала она через некоторое время. – Макс говорил мне об этом, когда вчера вечером подвозил меня домой.

Кейси кивнула.

– Выбор всегда за тобой.

Глава 36

Ханна сидела на одном из круглых барных табуретов у стойки кафе. Они с Кейси и Эммой вернулись с велосипедной прогулки всего пару минут назад, получив море удовольствия. Ханна была в восторге от разговоров со своими спутницами.

Теперь она медленно разворачивалась, обводя взглядом кафе. Вспоминала, как отчаянно боролась с собой накануне вечером, не решаясь войти внутрь. Казалось, это было полжизни назад.

Что в итоге заставило ее передумать? Всего лишь ощущение. Ощущение, что у нее есть причина, чтобы войти.

– Этот тихий внутренний голос – одна из самых важных вещей, которые у нас есть, – сказал кто-то.

Ханна дернулась от неожиданности. Она глубоко ушла в свои мысли и не слышала, как кто-то к ней подошел. Ханна развернулась на вращающемся сиденье к стойке и увидела, что Майк кладет перед ней меню.

– Эмма с Кейси ушли в подсобку, чтобы привести себя в порядок, – сообщил он и улыбнулся. – Еще раз спасибо, что вывезла их на прогулку. Им очень понравилось.

Ханна кивнула.

– С ними было весело.

Майк указал на меню.

– Тебе что-нибудь приготовить?

Ханна снова проголодалась, но в кармане у нее по-прежнему было всего три доллара. Ей казалось, что вряд ли этой суммы хватит на что-то существенное.

– Ты вчера потратила не все, что было на твоем счете, – сказал Майк, словно снова прочтя ее мысли. – Надо бы не забыть об этом, потому что я хочу вернуть тебе все, что останется, прежде чем ты уедешь.

Уедешь…

От этой мысли она приуныла.

Опустив глаза, Ханна посмотрела на меню, которое Майк положил на стойку. Оно лежало оборотной стороной кверху, демонстрируя три вопроса. Ее три вопроса.

Кто вы?

Откуда вы хотите быть?

Почему вы здесь?

– У нас есть пирог с ревенем и клубникой, хочешь? – спросил Майк.

Ханна вспомнила, как дивно благоухал этот пирог, когда она впервые вошла в это кафе вместе с Джоном. Она кивнула Майку.

– Это было бы здорово.

– Через минуту будет готово.

Когда он ушел за пирогом на кухню, Ханна поймала себя на том, что невольно снова тянется взглядом к меню. За последние два дня она многое обдумала, задавая себе первые два вопроса. Теперь же смотрела на третий.

Почему вы здесь?

Она крутанулась на табурете и пару минут сидела в молчании, погруженная в свои мысли. Перед ней замелькали картинки. Вдруг вспомнилось, как она держала ключ, помогая Максу чинить велосипед. Потом – как сидела с Эммой в кабинке и они разговаривали о том, что Ханна считает восхитительным. Потом – образ школьного шкафчика, оклеенного изнутри фотографиями Ford Mustang Shelby 350R 1965 года с кузовом кабриолет…

– Я его подогрел. Надеюсь, ты не возражаешь, – сказал Майк, выдернув ее из воспоминаний. Ханна повернулась к нему. Он положил перед ней вилку, салфетку и поставил тарелку с большим куском пирога. – Эмма любит его теплым. Но если тебе больше нравится холодный, я принесу другой кусок.

Ханна замотала головой.

– Нет, и так замечательно!

Майк помолчал, глядя на меню у локтя Ханны.

– Ты не обидишься, если я спрошу, сколько тебе лет, Ханна?

– Пятнадцать. Через пару месяцев будет шестнадцать.

Майк кивнул.

– И какие чувства это у тебя вызывает?

Ханна пожала плечами, не зная, что ответить.

– Это интересное время, – продолжил Майк, не дождавшись ответа. – Наверное, большинству молодых людей до этого возраста постоянно указывают, что и как делать. А потом вдруг начинают задавать вопросы: что ты будешь изучать в колледже, чем планируешь заниматься всю оставшуюся жизнь и тому подобные.

Ханна хмыкнула.

– Я вчера как раз об этом говорила Кейси. Еще вчера от тебя не ждали никакой независимости и рассчитывали, что ты будешь послушно делать, что тебе велят. А уже сегодня требуют, чтобы ты была полностью самостоятельна и принимала все решения. – Она ненадолго задумалась. – Эмме так же казалось?

Майк пожал плечами.

– Это ты у нее спрашивай. У нас образ жизни нетрадиционный, так что, возможно, ее опыт будет несколько отличаться от твоего. Но у нее определенно был переходный период примерно в твоем возрасте.

Ханна кивнула и откусила кусок пирога.

– Очень вкусно, – похвалила она, прожевав.

Майк улыбнулся.

– Рад, что тебе нравится. – И после секундной заминки продолжил: – Знаешь, один из наших лучших разговоров с Эммой был о том, как она будет думать, что ей делать со своей жизнью.

– Правда?

– Правда. Мы тогда поехали путешествовать. Эмма хотела попробовать серфинг на западном побережье Центральной Америки, и мы с рюкзаками перебирались из одного маленького городка в другой. По вечерам в большинстве этих городков работают рынки под открытым небом. Множество маленьких палаток, в которых люди продают свои товары. Уличные торговцы предлагают свежие кокосы, кукурузные пупусас с пылу с жару, кустарные украшения, одежду, игрушки… В той части света подобные рынки многим позволяют зарабатывать себе на хлеб.

– А что такое пупусас? – заинтересовалась Ханна.

Майк улыбнулся.

– Это что-то вроде толстых кукурузных лепешек с запеченным внутри сыром. Очень вкусно и при этом невероятно дешево. Серферы берут их с собой для перекуса.

Ханна жадно слушала: ей была интересна эта жизнь, о которой она ничего не знала.

– Однажды вечером, когда мы с Эммой бродили по местному рынку, у нас завязался чудесный разговор о жизни, – продолжил Майк. – И до нас вдруг дошло, что, должно быть, у каждого из этих уличных торговцев был момент, когда он решил: «Буду печь пупусас на продажу». Или: «Буду торговать свежими кокосами». Но потом мы задумались, а было ли это сознательным решением.

– Может быть, кто-то стал этим заниматься потому, что то же самое делали его родители, – предположила Ханна.

Майк кивнул.

– Да, это было одно из наших предположений. Или, может быть, их родители занимались чем-то другим, но детям посоветовали это занятие, потому что считали его лучшим выбором. – Майк задумался. – Потому что вот ведь какая интересная штука: не все торговцы одинаково успешны в своем деле. У некоторых столько покупателей каждый вечер, что и присесть некогда. А у других клиентов бывает раз, два и обчелся. И вот мы обсуждали: например, тот торговец кожаными изделиями, у которого торговля почти не идет, когда-нибудь задумывался о том, чтобы начать печь пупусас на продажу?

– Ну, может, ему просто нравится торговать кожаными поясами, – предположила Ханна.

– Вполне может быть и так, – согласился Майк. – А может быть, он не умеет готовить пупусас, а просить кого-то, чтобы научили, ему неловко. А может быть, он не знает, с чего начать. Или, может быть, ему страшно менять свое дело или нет денег, чтобы купить гриль для пупусас.

– А может быть, он просто никогда об этом не задумывался, – подхватила Ханна. – Кожаные пояса – в этом он разбирается. Он видит себя мастером-кожевенником, потому и занимается эти делом.

Майк пожал плечами.

– Опроси сотню уличных торговцев – и получишь сотню вариаций этих ответов, да и не только этих. И не важно, где ты стала бы их задавать, в Центральной Америке или в любой другой точке мира.

Ханна подумала о своем маленьком городке. Кафе-мороженое, парикмахерская, магазин инструментов, кинотеатр… Интересно, почему люди, работающие в них, работают именно там?

– Тем вечером я сказал Эмме, что в конечном счете у каждого есть свое занятие. У каждого в конечном свете есть история – своя история. И когда я оглянулся на собственную жизнь и разные занятия, которым я отдавал свое время, до меня дошло, что практически все они укладываются в три категории.

– И какие же? – заинтересовалась Ханна.

Глава 37

– Акатегории такие: вдохновение, отчаяние и «никакого плана», – с улыбкой перечислил Майк.

– Мне нравится первая, – доверительно сообщила Ханна.

Майк кивнул.

– Потому-то мне и понравился тот разговор с Эммой, который состоялся, когда ей было примерно столько, сколько сейчас тебе. Потому что вдохновение – это путь, на котором тобой движет то, что тебя будоражит. Тема тебе интересна, и ты искренне горишь желанием учиться этому делу, развиваться в нем. Это не значит, что каждая секунда каждого дня на этом пути будет чистым блаженством, но чаще всего тебе по утрам не терпится вскочить с постели и начать жить свою жизнь.

– А отчаяние? – спросила Ханна.

– Наверное, ты и сама можешь догадаться. Берешь то, что дают, потому что отчаялся. – Майк помолчал. – Возможно, хочешь выбраться из того, в чем тебе приходится жить, а вариантов не так много. Иногда именно так начинается наша история – и мы в этом не виноваты. И тут нечего стыдиться. Но это не означает, что мы должны на этом останавливаться.

– А «никакого плана»?

Майк пожал плечами.

– У этой категории два варианта. Первый – это когда действуешь по вдохновению и у тебя есть некая общая цель, но детальный план не проработан.

– Это как? – спросила Ханна.

– Вернемся к примеру с Центральной Америкой. На ту поездку нас с Эммой вдохновила наша любовь к серфингу и приключениям. У нас была цель: попробовать серфинг на всем западном побережье Центральной Америки. Но детали мы почти не продумывали. Мы не планировали проводить конкретное количество времени на конкретном месте. Мы не расписали все свои занятия на всю поездку заранее. Вместо этого мы двигались вместе с потоком. Перебирались туда, куда хотелось, и часто нас мотивировали события, которые мы никак не сумели бы спланировать.

Ханна понимающе кивнула.

– А какой второй вариант?

– В этом случае ты не продумываешь на сознательном уровне, почему делаешь то, что делаешь. И даже хочешь ли ты делать именно это. И просто плывешь по течению, подбирая то, что подбрасывает жизнь. Не обязательно что-то плохое, но и не особенно потрясающее, – Макс покачал головой, глядя в сторону. – Как правило, в какой-то момент начинаешь понимать, что недели, месяцы и годы утекают прочь, и появляется ощущение, будто жизнь проходит мимо тебя.

Он помолчал и перевел взгляд на Ханну.

– Сейчас ты начнешь более активно решать, какой из этих вариантов предпочесть. Скажу тебе по собственному опыту – отчаяние может быть прекрасным мотиватором. Но если застрянешь в нем, ты никогда не будешь удовлетворена тем, кто ты есть и на что способна. Отсутствие планов может быть потрясающим способом играть со вселенной и наслаждаться нежданными радостями. Но оно же может привести к отчаянию и боли, если мы не дадим себе труда разобраться, что дает нашей жизни ощущение цели, и не постараемся жить в гармонии с ней.

– Категория вдохновения кажется мне все симпатичнее, – заметила Ханна.

Майк улыбнулся.

– Когда выбираешь для себя стартовую точку, это очень хорошее начало.

Глава 38

– Понравился пирог, Ханна?

Эмма выглянула из кухни и подошла к Майку. Он ласково подтолкнул ее плечом, она с улыбкой ответила ему тем же.

– Очень!

– А разговор? – поинтересовалась Эмма.

– Ничуть не хуже, – улыбнулась Ханна.

Эмма лукаво прищурилась, поглядывая на отца.

– Это я к тому, что с ним, может, и не так весело, как со мной и Кейси, но кое-какие интересные мысли у него водятся, – пояснила она Ханне.

Майк поцеловал ее в макушку и улыбнулся.

– Как приятно, когда тебя ценят! Вроде бы… Что ж, я рад, что тебе понравился пирог, – обратился он к гостье, – а мне принесла искреннее наслаждение наша беседа. Так что спасибо тебе за нее. Мне нужно навести порядок в кухне, так что я пошел. Тебе еще что-нибудь принести?

– Нет, спасибо.

– Если что-то понадобится, просто попроси ее, – сказал он с улыбкой, указывая на Эмму.

Когда Майк ушел, Ханна вздохнула и пожаловалась Эмме:

– Жаль, у меня такого отца нет. И, если честно, мама меня тоже не особо опекает.

Эмма склонила голову.

– Зато у тебя есть мама.

Этот ответ застал Ханну врасплох. Ей еще утром хотелось спросить, где мать Эммы, но что-то останавливало. Теперь же она отчетливо поняла, что это печальная тема.

«У всех в жизни свои трудности», – подумала она про себя.

Девушки помолчали, думая каждая о своем. Потом Ханна доела последний кусочек пирога и положила вилку на тарелку. Одновременно с этим взгляд ее снова упал на меню с тремя вопросами.

Кто вы?

Откуда вы хотите быть?

Почему вы здесь?

Теперь в этих словах было столько смысла! Она думала о своих вчерашних разговорах с Кейси и Эммой. И о разговорах с Максом, когда они вместе чинили ее велосипед и ехали к ее дому. Она думала о веселье и серьезных беседах, которыми был наполнен этот день с новыми подругами. И о последнем разговоре с Майком, который только что завершился.

– Похоже, ты уже почти все съела.

Ханна подняла голову. Рядом стояла Кейси. Она снова переоделась в форму официантки, и это Ханну почему-то опечалило. Как будто что-то хорошее вот-вот закончится.

– Ага. Было так вкусно… – ответила Ханна, глянув на свою пустую тарелку.

Повисло молчание. Потом Ханна посмотрела на них – сперва на Эмму, потом на Кейси.

– Тот человек, Джон, который вчера привез меня сюда… Он рассказывал мне, что, когда он был в этом кафе в прошлый раз, оно находилось на Гавайях. А до этого еще в каком-то другом месте.

Кейси кивнула, но промолчала.

Ханна замялась и почувствовала, как глаза заволокло влагой.

– Мне когда-нибудь удастся снова сюда попасть? – тихо спросила она.

Эмма переглянулась с Кейси, но тоже ничего не ответила.

Ханна подумала о том, как поедет на велосипеде домой и что увидит там. О том, насколько здесь, в кафе, все по-другому. Насколько иначе она видит саму себя и то, какой могла бы быть ее жизнь. Снова уперлась взглядом в последний вопрос.

Почему вы здесь?

– У Джона тоже был в меню этот вопрос, – сказала Ханна.

Кейси кивнула.

– Только у него он шел первым.

– Он рассказывал мне, что ему было двадцать восемь лет, когда он нашел это место, и что пребывание здесь невероятно изменило его жизнь, – продолжила Ханна. – Что благодаря этому он стал жить восхитительной жизнью. И что, если бы я была его дочерью и у меня появилась возможность провести здесь какое-то время, то он сказал бы мне, что такой шанс выпадает раз в жизни. Что, если я побуду здесь хотя бы пару часов, то потом, годы спустя, буду вспоминать об этом как об одном из лучших решений в своей жизни.

– Как это мило с его стороны, – отозвалась Кейси.

Ханна отвернулась. Слезы уже вовсю текли по ее щекам, и она смахивала их ладонью.

– Он был прав.

Она опять посмотрела на меню.

– Я знаю, этот последний вопрос – не о том, почему я нахожусь в этом кафе, – сказала она. – Он спрашивает, почему я вообще существую. Каково предназначение моей жизни.

Кейси неторопливо наклонила голову и улыбнулась.

– Верно.

– Я пока не знаю ответа на этот вопрос, – продолжала Ханна. Посмотрела на Кейси, потом на Эмму. – Но знаю, что найду его.

Кейси снова улыбнулась, протянула обе руки и сжала ладонь Ханны.

– Я тоже это знаю.

Глава 39

Миновало две недели с тех пор, как Ханна вышла из кафе, села на велосипед и уехала домой. Всю первую неделю ее каждый день одолевало желание вернуться туда. Но что-то подсказывало девушке, что она не найдет кафе на прежнем месте, а представлять, как она приедет туда и увидит, что его нет, было невыносимо.

Наконец состояние неопределенности стало нестерпимым, и она поехала. На том месте, где стояло кафе, не было ничего, кроме пустой парковки с бетонной площадкой с одной стороны. Удар оказался тяжелым, и она почувствовала, как внутри зарождается гнев. Она успела пообщаться с этими людьми только дважды. Почему же от того, что они исчезли, ей так плохо? Почему так обидно?

По пути домой, проезжая через свой городок, она завернула за угол и… Ей пришлось резко затормозить. Старый грузовичок-пикап был припаркован справа на маленькой улочке, водительская дверца распахнулась, преграждая ей дорогу.

Остановившись, она ждала, пока из кабины неторопливо спустится старик-водитель.

– Макс?! – изумленно окликнула она, приглядевшись к нему.

Старик обернулся. Он узнал ее не сразу, но через секунду улыбнулся.

– Привет, девочка.

Он захлопнул дверцу и поманил ее за собой на тротуар.

– Давай-ка сойдем с проезжей части, пока тебя никто не задавил.

Ханна соскочила с велосипеда и увела его с мостовой.

– Что вы здесь делаете? – спросила она.

– Забирал кое-какие запчасти. Магазин, в котором я их обычно закупаю, намного ближе к моему дому, но в этот раз у них не оказалось того, что мне было нужно.

– Эмма говорила, что вы живете где-то далеко. Где-то в сельской местности.

– Ну, если бы я ехал на вот этом, – указал он на ее велосипед, – то, пожалуй, для меня было бы далеко. Хотя ты бы, наверное, добралась минут за сорок.

– Ваш дом – это ферма или что-то в этом роде?

Он кивнул.

– Когда-то был фермой. Между прочим, там на заднем дворе есть большой амбар, который я приспособил под мастерскую. В нем полно места для всех моих инструментов, а позади него растет небольшой лесок, так что место славное и тихое. И никто не жалуется, если мне по работе приходится пошуметь.

– Понятно, – отозвалась Ханна.

Макс глянул на нее.

– Если хочешь, заезжай как-нибудь в гости. Когда мы работали с твоим велосипедом, мне стало совершенно ясно, что руки у тебя из нужного места растут.

Она криво улыбнулась в ответ. Его замечание напомнило ей о кафе, а это воспоминание вызвало грусть. Макс обо всем догадался по ее лицу.

– Мне тут на днях дали наводку на то, над чем мне давно хотелось поработать, – сказал Макс, уводя разговор в сторону. – Сейчас как раз жду, выгорит дело или нет.

Едва он успел произнести эти слова, как у него в кармане тренькнул телефон. Макс тут же вынул его, но, как ни щурился, как ни отводил экран подальше о глаз, прочесть сообщение все равно не мог.

– Что ты будешь делать, забыл очки для чтения! – пожаловался он Ханне. – Терпеть не могу, когда так получается. Не могла бы ты мне прочесть?

Ханна взяла из его руки телефон.

– Тут написано: «Сделка подтверждена», – сказала она и протянула телефон обратно.

Макс радостно ухмыльнулся.

– Что ж, это хорошая новость. Значит, все в силе.

Телефон коротко звякнул во второй раз. Макс снова попытался прочесть сообщение – и снова безрезультатно.

Ханна протянула руку, и Макс, чуть замешкавшись, отдал телефон ей.

– «Машина побитая, и работать над ней придется много, но она ваша», – прочла она вслух. – «Доставка завтра, около трех часов. Сейчас вышлю фотографии».

Пока она читала текст, одно за другим пришли еще два сообщения.

– Там должны быть картинки, – пояснила Ханна. Щелкнула по первой фотографии, чтобы увеличить ее, и… Руки у нее задрожали. – Это же Ford Mustang Shelby 350R 1965 года с кузовом кабриолет, – еле слышно прошептала она.

Макс покосился на нее.

– Надеюсь, что так. Я оставлял на него заявку.

Ханна промолчала, не понимая, как на это реагировать.

– Вы сказали, вам дали на него наводку? – наконец спросила она, справившись с собой.

– Да, – кивнул Макс. – Тут, понимаешь, какая странная штука случилась… В тот вечер, когда тебя подвозил, я никак не мог уснуть. Бессонница мучила. Наконец часа в три ночи что-то меня будто под руку толкнуло. Я вышел в интернет и проверил почту. А там сообщение от человека, который спрашивал, интересует ли меня эта машина.

– Кто это был?

– Да кто его знает? Парень какой-то. Он писал, мол, до него дошли слухи, что я занимаюсь такими проектами, и спрашивал, будет ли мне интересно. Мне всегда нравилась эта модель 1965 года, но ни разу не попалась за ту цену, которую я мог себе позволить. А эта оказалась как раз по карману.

Макс скосил глаза на телефон, который Ханна забыла ему отдать.

– Не знаю, поняла ли ты это по фотографиям, но ремонт ей требуется очень серьезный. А еще и покраска. Видишь, кузов у нее голубой, но я всегда считал, что эта машина лучше всего смотрится в белом цвете и…

– С красными гоночными полосами, – медленно проговорила Ханна.

Макс удивился.

– Верно!

Ханне вспомнилось кафе. Вспомнились Кейси и Эмма с их разговорами о том, что могло бы показаться ей восхитительным, о любимых машинах и украшенных школьных шкафчиках. «Как?» – только и подумала она. Как такое возможно? Макс получил это письмо в первый же вечер, который она провела там. Они тогда еще не успели поговорить о мустанге с красными гоночными полосами.

Она вернула Максу телефон. Тот, прищурившись, посмотрел на фотографии.

– Да, нелегкая будет работенка – привести эту ласточку в порядок. Но в итоге такая красавица выйдет, – с удовольствием сказал он. – Так приятно бывает взять вещь, которая хлебнула лиха, и вернуть ее к жизни. Ну, да ты понимаешь.

Старый мастер помолчал, потом посмотрел на Ханну.

– Мне не помешала бы помощь… Если, конечно, тебе интересно.

Ханна замялась. Потом вспомнила свой дом и то, как отчаянно жаждала найти какое-нибудь другое место, куда можно убегать оттуда…

А потом ту фразу, которую произнес Майк в кафе:

Вдохновение, отчаяние или «никакого плана».

И последней в ее мыслях всплыла оборотная сторона меню:

Кто вы?

Откуда вы хотите быть?

Почему вы здесь?

И тогда она улыбнулась. Широко, как давно уже не улыбалась.

– Я в деле, – ответила она Максу. – На все сто.

Об авторе

Пережив в тридцать три года событие, которое круто изменило его жизнь, Джон вдохновился идеей сесть за письменный стол и поведать миру историю «Кафе на краю земли».

Не прошло и года после выхода этой книги в свет, как поддержка читателей уже помогла ей разлететься по всему земному шару, вдохновляя людей на всех континентах, включая Антарктиду. После этого она шесть раз становилась «бестселлером года» и была переведена на 43 языка.

Все это по-прежнему изумляет Джона, но ничуть не умаляет его скромности.

Книги Джона проданы во всем мире общим тиражом более 6 миллионов экземпляров, в их числе «Кафе на краю земли», «Возвращение в кафе», «Неожиданная остановка», «Новая гостья кафе на краю земли», «Сафари для жизни», «Большая пятерка для жизни», «Большая пятерка для жизни. Приключение продолжается», «Ага!» – моменты вдохновенной мысли» и «Чему я научился. Размышления о том, как жить полноценной жизнью».

В перерывах между литературными трудами Джон много путешествует. Самое долгое из приключений Джона и его семьи – кругосветное путешествие с рюкзаками за плечами, которое заняло целый год.

Связаться с Джоном или почитать вдохновляющие статьи, которые он пишет в своем блоге, можно по адресу: www.johnstrelecky.com

Вы также можете найти его в социальных сетях, где он публикует вдохновляющие мысли и идеи.

Content

Джон Стрелеки
Новая гостья кафе на краю земли. Как сделать правильный выбор, когда оказываешься на перепутье

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Об авторе