Артём Артёмов

(Artem2s)

ДеСото

Видавший виды тягач, зашипев тормозами, остановился у обочины неподалеку от перекрестка.

— Тут я ухожу направо, дружище. Если всерьез решил добраться до Эль-Пасо, то тебе прямо по «сто девяностой», аж до «десятки». Ну и дальше, на запад. Хотя, черт меня дери, если я понимаю, что ты там забыл, — водитель грузовика весело скалился, зажав в зубах сигарету. — Там же одни чикано[1].

— Ничего конкретного, — вернул улыбку Джеф, открывая дверь. — Просто дорога зовет. У меня есть немного денег, и…

— Оставь себе, сынок, купишь себе чего-нибудь пожевать у Лиззи. Удачи! — он протянул крепкую загорелую руку, и парень с благодарностью пожал ее.

— Спасибо!

Джеф спрыгнул с подножки в пыль у обочины и захлопнул дверь. Тягач шумно вздохнул, рыкнул и не спеша покатил к перекрестку, поблескивая хромом выхлопных труб, взметнувшихся над крышей. Махнув ему рукой напоследок, парень закинул рюкзак на плечо и зашагал к видневшемуся неподалеку маленькому кафе.

Оно действительно называлось «У Лиззи» и явно переживало не лучшие времена. Несколько столиков, стойка, игровой автомат в уголке. Усеянные мухами коричневые липкие ленты свисали с потолка, на котором лениво помахивал лопастями вентилятор. Пахло бургерами, картошкой фри и пылью. На звук дверного колокольчика к стойке из кухонной двери неспешно вышла чернокожая полная женщина в форменном, но довольно потрепанном переднике. Впрочем, подойдя поближе, парень понял, что официантке не больше двадцати пяти, просто лишний вес и усталость визуально увеличивали возраст.

— Привет, сладкая, — белозубо заулыбался Джеф, включая свое обаяние на максимум. — Дивно пахнет! Чем голодный бродяга может поживиться у Лиззи?

— Меню на доске, — без улыбки ткнула пухлым пальцем за спину девушка, на которую обаяние светловолосого широкоплечего красавца почему-то не произвело ровным счетом никакого впечатления. — Готовим в течение двадцати минут.

Меню на доске состояло из дюжины небрежно нацарапанных мелом строк, где в разных вариациях встречались бургер, яичница, картошка фри и кофе. Небогато, а если учесть последние два бакса на кармане, и вовсе скудно.

— Тогда ваш знаменитый бургер и кофе, красотка. Я слыхал, тут лучшие бургеры по эту сторону от Форт-Уэрта?

— По эту сторону от Канзас-Сити, снежок, — все же фыркнула официантка. — Откуда тебя принесло?

— Последний раз я ел в Брэйди, если ты об этом, — Джеф скинул рюкзак на ближайший стул и картинно облокотился на стойку. — А потом сменил несколько тягачей, только чтоб добраться к тебе, моя прелесть.

— Деньги покажи, — не приняла шутку официантка, и парень, вздохнув, выложил на стойку остатки денег.

— Я б не отказался от работы, — признался он, сбрасывая маску крутого мачо. — Любой. Мыть полы или посуду там… — он помахал в воздухе рукой. — Может, грузчиком. Я не гордый, а немного наличных мне сейчас не помешает.

— Ты в Техасе, а не в чертовом штате Мэн, — хмыкнула девушка, отсыпав несколько монет сдачи. — На такую работу всегда очередь из нелегалов.

— Жаль, — вздохнул Джеф. — Кажется, впереди Великий пост. Надеюсь, у вас здоровенные бургеры.

Бургер, вопреки ожиданиям, оказался отменным и не маленьким, а вот кофе был так себе. К тому же у всего был легкий привкус пыли, но в этой местности к нему быстро привыкаешь. Закончив с едой, Джеф какое-то время задумчиво смотрел в окно. Уже неделю стояла изнуряющая жара, желтый знак «Остерегайтесь льда на дороге» выглядел скорее насмешкой, чем предупреждением. И по всему выходило, что на этой жаре ему придется стоять до тех пор, пока не найдется очередной доброхот-дальнобойщик. А это означало, что терять время не стоит. Купив на последнюю мелочь бутылку воды, парень двинулся к выходу.

— Эй, снежок, — окликнула его на пороге официантка. — В паре миль на юг отсюда есть поворот на грунтовку. Еще мили полторы, и увидишь ранчо старого Эда. Чокнутый старый пердун, если тебе интересно, но он держит скот и возит мясо в Барнхарт и Озону, мы сами иногда у него берем. Можешь заскочить к нему и сказать спасибо за бургер, — она пожала плечами. — Заодно и насчет работы спросить.

— О да, крошка, — повеселел Джеф. — Я сразу почувствовал, что между нами промелькнула искра! Не забывай обо мне, вот увидишь, однажды я снова появлюсь на твоем пороге!

— Вали уже, трепло, — наконец-то показала зубки официантка. — Передавай привет старому Эду.

До ранчо Джеф добрался, что называется, свесив на плечо язык. Вода закончилась за милю до конца пути, парень то и дело сплевывал, пытаясь избавиться от вездесущего привкуса пыли, пока во рту не пересохло окончательно, так что когда из-за холма появились колеблющиеся в жарком мареве строения, Джеф радостно прибавил ходу. Вблизи постройки производили удручающее впечатление. У хозяина явно не хватало сил содержать все в должном порядке.

— Эй! — хрипло проскрипел Джеф, прокашлялся и попробовал еще раз. — Эй! Есть кто! Мне б горло промочить!

Дом ответил тишиной, и парень пошел в обход, пытаясь рассмотреть хоть что-то движущееся. Позади обнаружились еще постройки, где-то за ними слышалось задумчивое сонное мычание. Джеф по форме строений определил хлев, сеновал и несколько гаражей для техники. Над всем этим плыл запах навоза, подгнивающего мяса и свернувшейся на жаре крови. Парню стало не по себе.

— Эй! — крикнул он еще раз и на этот раз услышал ответ.

— Держи руки на виду, — проскрипел голос из-за спины.

Вздрогнув, парень поднял руки и медленно обернулся. На заднем крыльце дома стоял худощавый старик в клетчатой рубахе, выцветших грязноватых джинсах с подтяжками и стоптанных ботинках. На голове его красовалось широкополая соломенная шляпа, а в руках подрагивал помповый дробовик.

— Кто такой и какого черта тебе здесь надо? — неприветливо осведомился хозяин.

— Джеф меня зовут, — парень опять раскрутил маховик обаяния на полную, сверкая голливудской улыбкой. — Вообще-то учусь в Атланте, но сейчас занятий нет, и меня потянуло на путешествия. Решил добраться автостопом до Эль-Пасо.

— Не припомню, с каких пор дорога из Атланты в Эль-Пасо проходит через мое ранчо, — сухо отозвался дед, не опуская ствол.

— Лиззи сказала, что вам может понадобиться помощь, — Джефф вдруг подумал, что со стороны выглядит довольно глупо с задранными руками и опустил их. — А мне бы не помешало немного подзаработать. Автостоп с пустыми карманами не такое уж приятное занятие.

— Искатель приключений значит, а? — проскрипел старик, опуская помповик. — Лиззи слегла уже несколько недель как. Сейчас там ее внучка заправляет. И я думаю, ей бы не мешало есть поменьше бургеров.

— Ну прямо мои слова, — с облегчением рассмеялся парень. — Так как насчет работы?

— Найдется, а как же, — дед пошаркал к нему, опираясь на дробовик. — Зови меня Эд.

Рукопожатие старого Эда оказалось весьма крепким.

Работы на ферме и в самом деле оказалось достаточно, и легкой она не была, так что Джеф сторговался с хозяином ранчо на семь баксов в день. Плюс кормежка, само собой. Не бог весть какие деньги, но за неделю наберется полсотни. А этого, при разумном использовании и везении, вполне может хватить до Эль-Пасо. Джеф помогал старому Эду с сеном, чистил хлев, подлатал и укрепил покосившиеся постройки, даже помог старику забить пару животных и отвезти мясо в Барнхарт. Жара не спешила уходить, и парень помог отремонтировать забарахливший насос за фермой. Целый день они со старым Эдом посвятили прочистке забитого спекшейся кровью кровостока в сарае-скотобойне за гаражами. О запахах можно было не упоминать, и хлев и скотобойня разили так, что слезы на глаза наворачивались, и Джеф всерьез думал, что продешевил. Ранчо явно давно не хватало крепких рук, а мексиканцев вредный старик гонял с помощью помпового ружья.

— Ни на цент не верю мокроспинным[2], — скрипел он. — Так и норовят стянуть что-нибудь. Нет уж, спасибо. Скорей бы уже достроили гребаную стену на границе, хоть какой-то толк от этого денежного мешка в Белом Доме.

По вечерам Джеф с хозяином ужинали и чесали языки под «Бадвайзер» из старого холодильника. Из этих разговоров, во время которых говорил в основном Эд, Джефф узнал, что старик когда-то был хирургом, причем на хорошем счету, в крупной клинике в Далласе, неплохо зарабатывал по тем временам. Но приходили все новые и новые люди, начались какие-то подковерные интриги, выдуманные жалобы, и в конце концов старый Эд вынужден был уйти.

— И пошли они к черту, понял, парень? Ты думаешь, сейчас в Далласе есть хоть один хирург вроде меня? Ха! — старик взмахнул недавно открытой банкой, плеснув немного пива на пол. — Черта с два! Ни хрена они сейчас не умеют, привыкли к своим лазерам и прочей ерунде. А я вот этими руками, с одними только инструментами, могу человека разобрать и заново собрать! И будет лучше, чем был!

Старик говорил азартно, брызгая слюной, а Джеф сонно кивал, измотанный работой. Судя по всему, Эд просто устарел и постарел, вот и все интриги, думал он. Вон как руки-то подрагивают.

Вечером пятницы Эд вдруг грохнул банкой о стол и сказал:

— А знаешь что, парень? Пойдем-ка, покажу мою малышку. Сейчас такого не увидишь! Ты, поди, думаешь, что старый Эд все свои деньги в казино спускал, раз живет в такой развалине? О нет, парень. Идем, идем!

Хозяин повел парня в сторону гаражей, в которых стояла техника. Один из них был заперт, и старый Эд ни разу не открывал его при Джефе, ссылаясь на то, что там все разложено так, как ему надо, и он не любит, когда в его вещах шарятся посторонние. Сегодня, однако, старик был в хорошем настроении. Открыв боковую дверь, он вошел в гараж и включил свет. Осмотревшись, парень чуть не хмыкнул вслух: тут и там на полках виднелись коробки с красными крестами, а в дальнем темном углу высился здоровый и явно не домашний холодильник, да и рама с фонарями над капотом укрытого кожухом автомобиля подозрительно напоминала что-то из хирургической тематики. Рыльце у старого Эда явно было в пушку, похоже, госпиталь Далласа недосчитался многих нужных вещей. Но холодильник! Ну дает дед. А еще в гараже неплохо так попахивало свернувшейся кровью и подгнивающим мясом. Так себе идея делать гараж через стенку от скотобойни, тут что угодно провоняет.

Однако все эти мысли мгновенно исчезли из головы Джефа, стоило хозяину ранчо сдернуть пыльный кожух. В глаза ударило сияние хрома, стекла и красного лака.

— Твою мать! — не сдержался парень. — Ни черта себе! Глазам не верю…

— «ДеСото Адвенчерер»[3], — старый Эд явно наслаждался эффектом, — шестидесятого года. Эти идиоты перестали их выпускать, Джеф, закрыли производство. Это последняя модель.

— Я думал, такое только у коллекционеров бывает! Или в музее… — парень, не скрывая восхищения, совершил круг почета, осматривая красно-бело-хромированное чудо со всех сторон.

— Двухдверный хардтоп[4]], больше трех сотен лошадей под капотом, — глаза старика подозрительно блестели в свете ламп. — Настоящий американский автомобиль, не чета нынешним обмылкам!

«ДеСото» молчаливо внимал хвалебным речам, отнюдь не скромно сверкая хромом бамперов и колес. Слепил бликами кремовой крыши и кроваво-красного кузова.

— Это же… как это называется, вайтволл[5]? — присевший возле колеса парень поднял восхищенные глаза на старика.

— Трехдюймовый, — кивнул старый Эд.

— Охренеть, как шикарно это смотрится. Обалденная тачка! — он протянул было руку к сверкающей ручке двери, но тут же отдернул ее и вопросительно посмотрел на хозяина.

— Давай-давай, хочу посмотреть на твое лицо, — расплылся в улыбке старик.

Джеф щелкнул ручкой и потянул дверь на себя. Она распахнулась, открывая кожаный салон в тех же цветах крема и крови. Сидение развернулось в сторону двери, словно приглашая присесть.

— Поворотные сидения. Впечатляет, а?

— В машине, возрастом без малого шестьдесят лет — да, — признал Джеф. — А можно послушать движок?

— Нет, — помрачнел старый Эд, — шестьдесят первый был последним годом «ДеСото», потом от них отказались. Искать запчасти становилось все сложнее, и в восемьдесят седьмом моя малышка окончательно встала на якорь. Давно уже не заводится. Но это не главное!

Глаза старика засверкали не хуже лакированного кузова. Руки, любовно гладившие высокие задние крылья, подрагивали от возбуждения. В состоянии, близком к экзальтации, хозяин ранчо ласкал автомобиль сухими тонкими пальцами.

— Не важно, заводится она или нет, важно, что в этой машине есть сердце… Ты понимаешь, Джеф? Посмотри! Внутри каждой настоящей машины должна быть душа! И в этой машине она есть… Ты понимаешь меня, парень? — блестящие от слез глаза старика не могли бы оставить равнодушным никого.

— Понимаю, — прошептал Джеф, проводя пальцами вдоль алого сверкающего кузова. — Да, в ней есть жизнь. Даже такая… она живая.

— Да! Да! — горячо закивал старик. — Ты думаешь, я не пытался? Я искал! Но черт возьми, с каждым годом запчасти были все дороже! И сервис стоил таких денег! В конце концов я не мог, они не позволили мне, я пытался, но не мог… Я хирург, а не автомеханик… — почти всхлипывал старик, явно начиная заговариваться.

Джеф вдруг почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Он никогда не думал, что его может вот так тронуть что-то, но вид потерянного и почти плачущего хозяина ранчо, не способного вдохнуть жизнь в сверкающего идола давно ушедшей эпохи, вдруг заставил его сморгнуть туман с глаз, сделать пару шагов и крепко обнять задыхающегося старика. А тот в ответ стиснул тонкими сильными пальцами рубашку на его спине и часто задышал. Несколько минут они стояли обнявшись, возле роскошного автомобиля, обреченного на вечный покой в деревянном склепе, затерянном на прожаренных солнцем просторах Техаса.

— Я знал, что ты поймешь, сынок, — выдохнул наконец старый Эд, отстраняясь. — Знал, что в тебе есть что-то… Что ни с того ни с сего зовет тебя в Эль-Пасо.

Старик ласково постучал его по груди:

— У тебя в сердце дорога. Как и у нее, — он вытер глаза и взялся за край кожуха. — Помоги накрыть, Джеф.

Они вернулись в дом и раздавили еще по банке «Бадвайзера» за разговором о давних временах и машинах, которые не знали слов «экономия топлива». Потом Джеф долго не мог уснуть — глаза слепил блеск хромированных бамперов и кремово-алого кузова.

Вечером воскресенья парень сообщил хозяину ранчо о намерении двинуть на следующий день дальше. Старый Эд, и без того мрачноватый в последние пару дней, только развел руками.

— Ну что тут поделать, сынок. Не вечно же тебе у меня жить. Дорога зовет, а? — он понимающе улыбнулся поверх банки пива. — А знаешь что? Давай-ка отметим это как следует. У меня есть отличное бренди!

Бренди было и в правду отличным, и они со стариком хорошенько отметили отъезд Джефа. Настолько хорошо, что он толком и не помнил, когда уснул.

Пробуждение было тяжелым. Голову Джефа будто набили ватой, под глаза сыпанули битого стекла, так резал их утренний яркий свет. Парень не припоминал, чтоб у него хоть раз было настолько сильное похмелье. Ни рукой ни ногой не шевельнуть не удавалось, до того было хреново. Вдобавок он никак не мог вспомнить, где он вчера уснул, по ощущениям — то ли сидя, то ли вообще стоя. В ушах звенело…

Он попытался проморгаться и осмотреться, и спустя какое-то время это ему удалось. С нарастающим ужасом Джеф начал понимать, что он и в самом деле стоит — прямо перед капотом сверкающего кроваво-кремового «ДеСото». Руки и ноги его были прикручены тугими ремнями к чему-то вроде стола, стоявшего вертикально перед автомобилем, плотные ремни так же охватывали бедра, плечи, голову. Глаза резал вовсе не солнечный свет, а яркие лампы той хирургической рамы над капотом. Кося глазами вправо и влево, он с трудом смог разобрать столики и подставочки, заполненные всевозможными сверкающими, как радиаторная решетка «ДеСото», хирургическими инструментами. Джеф покрылся холодным потом.

В этот момент в распахнутую дверь гаража вошел старый Эд, старательно держа на весу руки, обернутые в тонкие перчатки.

— О, привет, сынок. Ты очнулся? Жаль, чертовски жаль, я думал, той дозы хватит тебе до обеда. Что ж, в этом есть какая-то честность, а?

Джеф попытался было заговорить и только тогда осознал, что во рту у него тоже тугой жесткий ремень. Он замычал и попытался дернуться.

— Да, да, я знаю, нехорошо вышло, — виновато развел руками старик. — Но эта чертова жара… Последний сломался раньше, чем я думал. Ничего личного… Хотя…

Эд подошел к капоту и, взявшись за край, обернулся к Джефу:

— Ты не думай, моя малышка тоже стерильна, — деловито сообщил он. — Я хороший хирург, поверь, — он поднял капот, Джеф невольно заглянул внутрь.

И начал кричать. Он кричал как никогда в жизни, кричал, чувствуя, как по ноге бежит струйка горячей мочи, кричал, слыша, как старый Эд перебирает позвякивающие инструменты на столиках.

Кричал, потому что из-под капота, из мешанины каких-то трубок и шлангов, которым явно не место в двигателе автомобиля, на него смотрели остекленевшие, мутные глаза незнакомого мужчины. Мертвые глаза на мертвом лице. Но тело… То, что осталось от тела…

Джеф кричал, а старый Эд невозмутимо говорил:

— Я думал, что ты понял, сынок. В каждой настоящей машине должно биться сердце. Настоящее, Джеф! — он обернулся к нему, держа в руках поблескивающий скальпель.

Джеф кричал.

— Я делал все, что мог, но мне не позволили! — возмущенно бубнил старый Эд, делая аккуратные надрезы, отгибая и закрепляя. — Выгнали меня, сказали, чтоб был благодарен, что дело замяли.

Джеф кричал.

— Ты думаешь, мне нравилось пересаживать своей малышке сердца этих чикано? Разве эти жалкие сердца достойны ее? — в ход пошли пилы для надкостницы и костей.

Джеф выл и хрипел.

— Но ты — другое дело, сынок. В твоем сердце дорога, — ласково шептал старик, соединяя трубки и шланги с пережатыми артериями и венами. — В настоящем американском автомобиле должно биться настоящее американское сердце!

Джеф сипел сорванным голосом, задыхаясь и не понимая, почему он все еще в сознании. Он видел, как в старое металлическое корыто, в которое они с Эдом складывали ненужные потроха, летели одна за другой его руки и ноги. Он словно раздвоился. Одна его часть агонизировала, уже подвешенная над капотом сверкающего монстра, исходя криком. Вторая безучастно наблюдала, как старый Эд отсоединил патрубки и шланги от чудовищно препарированного туловища мужчины под капотом. Сломанную запчасть старик, кряхтя, отволок к тому же корыту.

— Твое сердце выносливое, парень, я видел, как ты работаешь, — хозяин ранчо любовно стер брызги крови со сверкающей хромированным плотоядным оскалом радиаторной решетки «ДеСото». — Ну и я, уж будь уверен, позабочусь о тебе гораздо лучше, чем об этих жалких бродягах!

Когда старый Эд с помощью лебедки начал аккуратно опускать подвешенное на крюках тело в подкапотное пространство, Джеф нашел в себе силы на протяжный жалобный стон.

— У меня достаточно препаратов, чтоб помогать твоему сердцу биться долгие годы, парень, — успокаивающе похлопал его по груди старик и ткнул пальцем в огромный холодильник в углу. — Уж поверь мне, я неплохо успел запастись, да и старые связи помогают.

Джеф тихо плакал, глядя на старого Эда снизу вверх.

— О да, я хорошо настроил тут все, — бормотал хозяин, закрепляя патрубки и шланги, закручивая хомуты и фиксируя стяжки. — Наконец-то в моей малышке будет биться настоящее сердце.

Джеф плакал.

— Потому… — бормотал старик, проводя заключительную дезинфекцию, — потому что в настоящей машине, сынок… — старый Эд выпрямился.

— Должно биться настоящее сердце, — прошептал он, с любовью глядя в глаза Джефу.

И закрыл капот.

Примечания

1

Чикано — пренебрежительное название мексиканского населения США.

2

Мокроспинные — пренебрежительное название мексиканского населения США, происходит от необходимости преодолевать реку Рио-Гранде при пересечении границы.

3

Адвенчерер (adventurer, англ.) — искатель приключений.

4

Хардтоп — тип закрытого кузова автомобиля, подразумевающий отсутствие центральных стоек.

5

Вайтволл — покрышка с белой полосой на боковой поверхности (не путать с белой накладкой на покрышку — флиппером).

Content

Артём Артёмов
(Artem2s)
ДеСото

Примечания