Андрей Гордеев

Смерть шахматиста

Действие 1

17 августа. 17 часов 45 минут. День клонился к своему окончанию, когда в одном из кабинетов районного отдела полиции раздавались звуки от ударов шахматных фигур по шестидесяти четырёх клеточной доске. За игрой в шахматы пребывали оперуполномоченный капитан полиции Николай Волков и компьютерщик отделения Игорь Белов.

– Шах! – передвинул коня на шахматной доске Волков.

Стиснув губы, Белов похрустел пальцами правой руки и спрятал короля за слона.

– Ещё раз шах! – был неудержим Волков.

– Товарищ капитан! – не выдержал Белов, – Тебе должно быть известно, что в шахматы полезней играть с равным или превосходящим по силе соперником. В таком случае навыков игры можно набраться больше. Какой смысл утюжить тех, кто на порядок тебя слабее?

– Не прибедняйся. Ты играешь вполне сносно, почти на равных со мной. Вон как дебют разыграл… Если бы не польстился на мою пешку и не потерял коня, мог бы рассчитывать на нечто большее в сегодняшней партии.

– Ты серьёзно считаешь, что мы играем на равных?

– Вполне.

– Хорошо, давай взглянем на результаты наших последних игр… Из пяти сыгранных партий я три тебе проиграл и две закончились вничью. Ты по-прежнему считаешь, что мы равные по силе соперники?

– К чему ты клонишь?

– Я уверен, даже в нашем скромном отделе ты сможешь найти для себя более достойного спарринг-партнёра… Присмотрись к старшему лейтенанту Шихову… Предложи ему сыграть партию…

– Шихов не знает как фигуры передвигаются на шахматной доске, чего к нему присматриваться, – последовал ответ капитана, – Ты будешь ходить или нет?

– А чего тут ходить, у меня проигрышная позиция. Тебе осталось только мат мне поставить, – передвинул короля на доске Белов, – И вообще у меня уже рабочая смена сорок с лишним минут назад закончилась. Я домой хочу… В конце концов, я голоден…

– А чем тебе это не пища? Только духовная…

– Издеваешься?

– Ни в коем случае… Есть пища для желудка, а есть пища для ума. В нашей работе уметь логически мыслить – это первостепенное дело, – сделал очередной ход в игре Волков, – Сейчас даже в школах вводят обязательное шахматное образование… А ты о своём желудке печёшься.

– А ты посиди целый день без еды, не так ещё заговоришь…

– А кто тебе мешал сходить на обед?

– Работы было полно, – передвинул с обречённым видом ферзя Белов.

– Это уже твои трудности, – усмехнулся Волков, – А вот ход ты сделал совершенно глупый. Зачем ты поставил ферзя под бой моего коня?

– Играю как могу, – уставился на соперника компьютерщик.

– Впрочем… Погоди-погоди… – призадумался Волков, – После взятия твоего ферзя, твои пешки будут блокирован моими фигурами. Королю некуда ходить… Слон связан моей ладьёй и не может отойти, тебе откроется шах… Так ты решил угодить в патовую ситуацию и завершить партию в ничью?.. А ты хитрец! Я тебя недооценил! Но со мной у тебя такой номер не выйдет!

– Эх, как с тобой трудно, – тяжёлый вздох компьютерщика совпал со звонком на сотовый телефон капитана.

– Да, слушаю, – приложил мобильник к уху Волков, – Понял… Адрес знаю… Как имя парня?.. Выезжаю.

– Что на этот раз? – не удержался от любопытства Белов, дождавшись, когда капитан спрячет сотовый в кармане брюк.

– Похоже, во время очередного тура чемпионата города Москвы по классическим шахматам у кого-то сдали нервишки, – покачал головой капитан, – Подарок мне вначале смены – очередной труп.

– И кто жертва шахматных страстей?

– Жертва – Александр Зайцев, – поспешая, передвинул фигуру на доске Волков.

– А это кто такой? Какой-то шахматист?

– Не какой-то, а молодой и весьма перспективный, – перевёл взгляд на компьютерщика Волков, – Был во всяком случае. Многие прочили ему большое будущее… Впрочем, откуда тебе это знать, если ты не следишь за миром шахмат.

– Теперь за миром шахмат наверняка придётся внимательно следить…

– Есть ещё шанс, что в смерти Зайцева нет криминала, – не особо уверовав в таковую возможность, поднялся со стула Волков, – Тебе шах. И мат!.. Продолжим в следующий раз.

Действие 2

Передвигаться на автомобиле по центральным улицам большого города – это сплошное сумасшествие. Особенно в вечерний час пик, когда сама возможность добраться до места назначения таит в себе опасность надолго застрять в какой-нибудь пробке.

На одном из отрезков своего пути Волков также угодил в дорожную пробку. Вереница машин, состоящая преимущественно из легкового транспорта, двигалась с черепашьей скоростью, выматывая нервы у вечно спешащих куда-то водителей. Сидящие за «баранкой» люди хмурились, высовывали из окна своих машин головы, пытаясь понять по какой причине затор, изредка сигналили впереди себя стоящему транспорту, словно тот был виновником дорожного апокалипсиса.

Ожидая, когда движение на трассе нормализуется, Волков с задумчивым видом поглядывал в окно своей «девятки», размышляя о чём-то своём, изредка подгоняя автомобиль к отрывающейся от себя на небольшое расстояние колонне машин. Ещё была надежда, что возникший транспортный пузырь вот-вот лопнет, машины разъедутся по разным сторонам и дальше по ходу движения удастся избежать подобных пробок. Однако время шло, капитан всё чаще стал посматривать на часы, приходя к мысли, что наверстать убитые в пробке минуты уже невозможно.

В итоге к месту назначения Волков подъезжал уже с большим опозданием. Прямо перед ним, рассекая огромную лужу, образовавшуюся после прошедшего днём проливного дождя, из глубины квартала вынырнул рениамобиль, рванув в сторону центральной части города. Завернув на высвобожденную им территорию, Волков аккуратно обогнул лужу и устремился по узкой дорожке, покрытой потрескавшимся асфальтом и местами закиданной гравием.

Вот и то двухэтажное старой постройки с небольшими окнами аккуратно выложенное из красного кирпича здание, с толстыми прочными стенами, чем-то напоминающее средневековую крепость. Именно в этом здании ещё с советских времён располагалось руководство городской шахматной федерацией, а также существовал один из сильнейших шахматных клубов Москвы.

На маленькой гостевой стоянке около здания уже ютилось около десятка машин, среди которых выделялись два полицейских «бобика» с бесшумно мигающими фонарями на крыше, наводящие на мысль о произошедшем внутри здания каком-то криминальном событии.

Выискав для себя местечко на гостевой стоянке, Волков припарковал «девятку» и, хлопнув дверцей машины, направился в сторону входных дверей здания, у которых стоял одетый в форменную одежду полицейский.

Мысли опережали Волкова. На смену тягостным раздумьям, что же всё-таки произошло в стенах городской шахматной федерации, на капитана нахлынули воспоминания о годах его школьной жизни. Ведь недалеко ушло то время, когда он с группой одноклассников после занятий в школе спускался в метро и, невзирая на расстояние, добирался до располагавшейся в данном здании шахматной секции, желая научиться премудростям древневосточной игры. Это было время мальчишеского азарта, небывалого эмоционального подъёма, стремления к чему-то новому. Как ждал маленький Коля завершения теоретической части занятий, чтобы затем сразиться с кем-нибудь из сверстников за шахматной доской! Конечно, как и большинство ребят Волков болезненно воспринимал поражения в шахматной игре, долго ходил хмурым, неулыбчивым, утешая себя тем, что проиграл случайно, но когда одерживал победу, то ощущал себя на седьмом небе, желая непременно продолжить победную серию. Быстро способности к игре Коли разглядел и тренер, начав выставлять его на различные шахматные турниры среди ребят соответствующей возрастной группы. Впрочем, больших успехов на соревнованиях районного и городского уровня Волков не добивался, чемпионские кубки не хватал, хотя иной раз и имел все шансы зацепиться за призовое место. Отсутствие больших побед всё чаще стало сказываться на настроении Коли, его отношении к шахматам, желании дальше совершенствоваться в этой игре. Вдобавок ко всему, глядя на его «бесцельное убивание времени», всё чаще стал ворчать отец: «Ты на шахматах себе на жизнь не заработаешь! Подожми лучше в математике, химии, физике!» Вскоре бесперспективность своих потуг добиться больших успехов на шахматном поприще осознал и сам Коля. В одночасье он прекратил все походы в шахматную секцию, и шахматы так и остались в его жизни всего лишь увлечением, символом недосягаемой мечты. После окончания школы Коля поступил в юридический институт, а потом пошёл работать в правоохранительные органы.

И вот спустя несколько лет Волков снова направлялся к зданию, в котором располагалась шахматная секция, но теперь пребывая уже совсем в другом качестве. Теперь он не озорной мальчуган, а капитан полиции, представитель следственно-оперативной группы, вызванной по факту разыгравшегося в стенах здания действия.

– Товарищ капитан, шахматная федерация на втором этаже, – отчеканил стоящий у входа в здание полицейский в форменной одежде, вернув Волкова из воспоминаний школьных лет.

– Спасибо, я знаю, – кивнул головой капитан, упёршись глазами в висевшую у входных дверей информационную доску, повествующую о нахождении внутри здания городской шахматной федерации, померкшую на солнце, но всё ещё служащую ориентиром для многих любителей шахмат.

Поднявшись по крутым ступенькам на второй этаж, Волков прошёл несколько метров по мрачному тусклому коридору и отварил массивную железную дверь. В тот же миг свет от люминесцентных ламп, притаившихся под потолком открывшегося перед ним довольно большого по размеру помещения, резанул глаза капитану, хотя это не помешало ему обозреть раскинувшуюся перед собой площадку с неизменной атрибутикой любого шахматного клуба – стоящими в три ряда шахматными столами.

Ах, сколько ожесточённых боёв, самых невероятных побед и тяжёлых поражений помнят стены данного помещения! Каждый год здесь проходят различные шахматные соревнования, начиная с малых турниров и заканчивая чемпионатом города, именно здесь именитые и не очень шахматисты зарабатывали себе дополнительные баллы за победы над своими соперниками, проходило награждение участников турниров и присвоение им новых спортивных званий. Даже сейчас бросившаяся в глаза висевшая у входа таблица с именами участников чемпионата города Москвы по классическим шахматам, результатами сыгранных ими партий и набранными очками свидетельствовала о проходящих здесь жарких шахматных сражениях.

Волков мог бы и дальше увлеченно рассматривать турнирную таблицу чемпионата, оценивая шансы участников соревнования на призовые места, как он это обычно любит делать, но существующая обстановка требовала от него собранности и концентрации внимания совсем на иных событиях.

В помещении городской шахматной федерации уже кипела работа прибывших на место происшествия представителей следственно-оперативной группы МВД РФ. Перед глазами Волкова промелькнул знакомый криминалист с дактилоскопическим скотчем в руке, кивнувший в знак встречи капитану головой, чуть поодаль суетился фотограф, выбирая удачней место для фиксации всего происходящего в помещении, а полицейский в форменной одежде о чём-то беседовал с пожилой парой, по всей видимости, приходящейся в деле понятыми. Наконец, в противоположном углу зала Волков заметил своего коллегу старшего лейтенанта Сергея Шихова, как обычно поучавшего молодого следователя как лучше отразить в протоколе осмотра места происшествия все детали дела, чтобы ни одна мелочь не затерялась, которая может способствовать установлению истины.

Но не привычная работа следственно-оперативной группы привлекла особое внимание Волкова. Посреди помещения в проходе между вторым и третьим от окна рядами шахматных столов, на которых в различных комбинациях ещё стояли расставленные на досках шахматные фигуры, лежало бездыханное тело молодого парня с курчавыми белыми завитушками на голове. Приблизившись к лежащему на полу парню, Волков сразу распознал в нём шахматиста Александра Зайцева. Увиденное произвело тяжёлое впечатление на капитана. Ведь ещё недавно Волков видел Зайцева улыбающимся с кубком в руке после очередной победы в каком-то турнире на одном из московских телеканалов в обзоре спортивных новостей, а теперь перед ним лежал его труп. Ещё вчера пользователи сети Интернет, обсуждая последние новости из мира спорта, отзывались о Зайцеве как о весьма преуспевающем шахматисте, предрекая ему большое шахматное будущее, а теперь их кумир мёртв. Волков представил, как вскипит Интернет, когда любители спорта узнают о смерти Зайцева, сколько на сей счёт появится различных мнений и комментариев! А как переполошится общественность, если смерть молодого шахматиста окажется насильственной, тут огромная волна возмущений поднимется! И в такой ситуации, чтобы погасить страсти, следователям нужно будет проявить все свои лучшие качества, быстро и оперативно найти преступника и добиться, чтобы он понёс заслуженное наказание.

Зайцев лежал на спине, прижавшись всем своим телом к ножкам шахматного стола, запрокинув голову на бок, словно отвернувшись от шнырявших мимо него непонятных людей. На парне была надета белая рубаха с просматривающимся загрязнённым воротом и серые от однобортного костюма гладко выглаженные брюки. Пиджак от костюма висел на спинке рядом стоящего стула, словно дожидаясь, когда хозяин соизволит встать на ноги и снова надеть его.

– Он так и не доиграл свою последнюю партию, – услышал Волков за своей спиной голос подоспевшего к нему старшего лейтенанта Шихова.

– В таком возрасте умирать ещё рановато, – не оборачиваясь, Волков присел на корточки и склонил над шахматистом голову, желая внимательнейшим образом осмотреть труп и попытаться выяснить причину смерти парня.

Синяков и ссадин на оголённых участках тела умершего Волков не обнаружил, сделав для себя вывод, что Зайцев не подвергался физическому воздействию со стороны кого-либо. В то же время в глаза капитану бросились другие изменения на теле умершего: посинение кожного покрова, расширение зрачков глаз и видимое слюноотделение.

– Симптомы, похожие на отравление, – продолжая осматривать труп, поделился мыслью со старшим лейтенантом Волков.

– Медицинская бригада только что отбыла перед твоим приходом, – проинформировал в ответ Шихов, – Врач «скорой», осмотрев труп Зайцева, склонился к той же версии: отравление токсическим веществом.

– У меня такое предчувствие, что это цианистый калий, – ещё ниже склонившись к изголовью трупа, принюхался Волков, – Изо рта умершего пахнет миндалём. Такой характерный запах создаётся при выделении из организма в неизменённом виде части сенильной кислоты, входящей в состав цианистого калия. У меня было дело, когда жертве подсыпали в чай этот яд…

– Если это цианид, то, выходит, для спасения жизни Зайцеву в его организм нужно было экстренно вводить антидот: колоть внутривенно 40 % раствор глюкозы или раствор тиосульфата натрия.

– В обычных условиях в качестве антидота можно было применить разбавленную сахаром воду.

– Вот ещё бы кто из присутствующих в зале знал об этом, – покачал головой Шихов, – Чтобы сориентироваться в подобной ситуации нужно иметь познания в области медицины, а точнее токсикологии. Не все могут на нюх как ты определить, каким ядом был отравлен человек.

– Возможно, кто-то и знал, – поднявшись на ноги, взглянул на коллегу Волков, – К примеру, отравитель… Не исключено, что в этот момент он присутствовал в зале.

– Считаешь, дело носит криминальный характер?

– А ты полагаешь, что Зайцев, стремящийся к победе на чемпионате города Москвы по классическим шахматам, стал бы сам на себя руки накладывать? Какие причины у молодого парня сводить счёты с жизнью?.. Посмотри на доску… Даже в этой игре у Зайцева выигрышная позиция. У Александра на две пешки больше, чем у соперника. Ещё несколько ходов и он дожал бы его, – прокомментировал ситуацию на доске Волков, – Кстати, кто являлся соперником Зайцева в этой партии?

– Международный мастер Игорь Коровин, – проинформировал Шихов.

– Ну, и что говорит этот Коровин? Пообщаться с ним удалось?

– Коровин так описал ситуацию: во время партии Зайцев сделал очередной ход, схватился за живот и повалился на пол. Он, Коровин, как и все присутствующие в зале, не сразу и понял, что произошло…

– Наверняка добрая половина участников турнира была занята доигровкой своей партии, желая вырвать у соперника заветное очко и продвинуться вверх в турнирной таблице. Где уж им до происходящего в зале…

– В числе первых к Зайцеву подошёл руководитель городской федерации шахмат, он же главный судья соревнований Михаил Михайлович Рубин. Он и вызвал скорую помощь. Бригада врачей приехала через пятнадцать минут после его звонка, но было уже поздно, – покачал головой Шихов, – Кстати, вот и сам судья соревнований…

Повернувшись, Волков увидел в нескольких шагах от себя мужчину среднего роста на вид лет шестидесяти с выпирающим из-под расстегнутого пиджака круглым животом и нахлобученным чубом волос на голове.

– Это просто ужас! – поймав на себе взгляд оперативников, поспешил к ним судья соревнований, – Никогда не думал, что такое может произойти в стенах нашего заведения! Я уже десять лет являюсь руководителем городской шахматной федерации и могу вам определённо сказать, что ничего подобного у нас никогда не было!

– Расскажите, что вы видели? – повелевал Волков, продолжая внимательно рассматривать мужчину.

– Я стоял в противоположном углу зала и наблюдал за тем, как проводят свои партии основные конкуренты Зайцева – Матвей Бендар и Арнольд Косицкий, поочерёдно подходя к столику то одного, то другого, – начал рассказ главный судья соревнований, – И вдруг этот грохот… Посмотрел в сторону Зайцева. Вначале подумал, что Александр стал раскачиваться на стуле, как он это любит делать, и упал с него… Потом, гляжу, Зайцев лежит на полу и корчится от боли. Первая мысль, которая пришла в голову, что Александр сильно ударился при падении. Но когда я подошёл к нему ближе, мне показалось, что с ним происходит что-то не то, он словно в конвульсиях бился на полу.

– И каковы были ваши дальнейшие действия? – последовал следующий вопрос от Волкова.

– Вместе с Игорем Коровиным мы склонились над Зайцевым и стали приводить его в чувства, – продолжил рассказ Рубин, – Я расстегнул у Александра ворот рубахи, а Игорь стал бить его ладонью по щекам. Но это не помогало. Тогда Коровин крикнул мне, чтобы я вызвал скорую помощь. Я так и сделал. Увы, когда медицинская бригада подъехала, Зайцев уже не подавал признаков жизни… Жаль парня…

– В подобных случаях смерть наступает практически мгновенно, – взглянул на старшего лейтенанта Волков.

– Значит, незадолго до смерти Зайцев что-то принял, – продолжил мысль капитана Шихов.

– Может быть это? – перевёл внимание собеседников Волков на стоящий на шахматном столике со стороны, где сидел Зайцев, термос, который с появлением капитана в помещении сразу бросился ему в глаза, – Следует полагать, эта вещь принадлежит Александру?

– Да, Александру, – кивком головы подтвердил верность слов капитана Рубин, – Вероятней всего, в термосе морковный сок. Зайцев был просто помешан на нём. Кто-то сказал Александру, что морковный сок улучшает память и усиливает работу головного мозга, что очень важно для шахматиста. Поэтому Зайцев и пил его в немереном количестве. Александр на все соревнования брал с собой этот термос.

– А почему морковный сок Зайцев держал в термосе? – подивился Волков, – Весьма странное совмещение…

– На эту несуразицу все обращают внимание. Насколько мне известно, изначально Зайцев носил в термосе горячий чай, но когда перешёл на морковный сок, то менять ёмкость не стал. Возможно, не нашёл термосу замену или выработалась привычка с ним ходить, – предположил Рубин, – Если вас термос так смущает, я могу убрать его со стола…

– Стоп! – едва не сорвавшись с места, вскричал Волков, не позволив Рубину приблизиться к шахматному столу, – Не нужно трогать термос.

– Как скажите, – с испуганным лицом отступил назад Рубин.

– Михаил Михайлович, поймите правильно, этот термос может оказаться орудием убийства, – в более мягкой форме изложил суть дела главе городской шахматной федерации Шихов.

– Хотите сказать, что находящийся в термосе морковный сок мог стать причиной отравления Александра? – забегал глазами по полицейским Рубин.

– Вот это как раз мы и хотим выяснить, – последовал ответ Волкова.

– Экспертиза покажет, что в этом термосе, – дополнил коллегу Шихов, – Сок там вообще или что-то другое…

Ещё какое-то время, заметно раскрасневшись, Рубин пребывал в некой растерянности, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя на себе пристальный взгляд обоих полицейских. Именно в этот момент главе городской шахматной федерации показалось весьма глупым и неуместным собственное предложение убрать со стола термос, которое можно расценить как вмешательство в ход проводимых следственных мероприятий. Но ладно бы это, а какие выводы для себя могут сделать оперативники относительно его личности в связи с проявленной им инициативой? Тут ведь можно навлечь на себя большие неприятности, и даже закончить день в наручниках в одном из отделений полиции.

– Вы видели, Зайцев во время сегодняшней партии пил из этого термоса? – на радость главе городской шахматной федерации разрядил обстановку Волков, обратившись к нему с очередным вопросом.

– Я как-то не обратил на это внимание, не могу определённо сказать… Зайцев не находился постоянно в поле моего зрения, – едва скрывающим дрожь голосом поведал Рубин, – Могу лишь сказать, что Александр постоянно пил во время игры из термоса сок. Для него это было обычным делом… В противном случае, зачем ему с собой носить термос?

– А во время шахматной партии Зайцев куда-нибудь отлучался? – последовал вопрос главе городской шахматной федерации от Шихова.

– Вы хотите сказать, что Зайцев мог куда-то отойти, оставить термос без присмотра, а кто-то воспользоваться создавшейся ситуацией? Нет, это исключено… Тут же много людей. Никто не решился бы на глазах у всей публики что-то подбросить ему в термос, – замотал головой Рубин, – К тому же, по правилам соревнований во время партии шахматистам запрещено отлучаться по каким-либо делам. Сами понимаете, в наш информационный век можно воспользоваться услугами Интернет или получить консультацию тренера, чтобы сделать следующий ход в игре наиболее верный и тем самым получить превосходство над соперником. Мы такое не можем позволить шахматистам.

– А перед началом игры? – поинтересовался Волков, – Александр мог прийти рано на игру, когда людей было ещё мало…

– Это вообще исключено, – замотал головой Рубин, – Зайцев сегодня опоздал на игру на целых двадцать минут. Если бы он пришёл ещё на десять минут позже, то по правилам соревнований ему было бы засчитано поражение.

– Так даже, – подивился Волков, – И как Зайцев объяснил своё опоздание?

– Я у него не спрашивал об этом, – развёл руки в стороны Рубин, – В мои обязанности не входит выяснять у шахматистов причину их опоздания. Пришёл на игру – хорошо, не пришёл – это проблема игрока…

– Плохо, что в помещении вашей шахматной федерации не установлены видеокамеры, – пробежался глазами по потолку Волков, – Это могло бы сразу снять ряд вопросов.

– Мы находимся на самофинансировании, – пояснил Рубин, – На ремонт помещения и закупку инвентаря департамент культуры и спорта города выделил нам деньги, а остальное наша забота…

– Возможно, после случая с Зайцевым департамент расщедрится и установит вам видеокамеру, – с небольшим юмором заметил Шихов, – Наши чиновники начинают суетиться только тогда, когда петух клюнет в одно место…

– Товарищ капитан, можно термос паковать? – в этот момент раздался голос подошедшего молодого следователя, уже несколько минут порывавшегося изъять стоящий на столике термос и оформить его как возможную улику, но усердно дожидавшегося, когда оперативники завершат разговор с Рубиным.

– Забирайте, – не стал препятствовать работе следователя Волков.

Надев на руки резиновые перчатки, молодой следователь аккуратно взял со стола термос и бережно положил его в целлофановый мешок, при этом наглядно продемонстрировав свои действия поодаль стоящей от него пожилой паре – понятым.

– Зайцев, Зайцев! – в этот момент послышался за окном хор из трёх голосов.

– А вот и поклонники Зайцева подоспели, – несколько смутившись, отреагировал на крики с улицы Рубин, – Пусть их немного, но группа сторонников у Александра имелась. Что сейчас будет… В чём только не обвинят шахматную федерацию…

– Как-то быстро разошёлся слух о произошедшем, – взглянул на наручные часы Шихов, – Не так много и времени прошло…

– Убийцы! Убийцы! – в продолжение раздался за окном одиночный голос некоего молодого парня.

– А вот это уже серьёзно, – сдвинул брови на лбу Волков.

– Позвольте я закрою окно, чтобы вам ничто не мешало работать, – озаботившись комфортом следственно-оперативной группы, не встретивший возражений со стороны полицейских на своё предложение Рубин поспешил к окну.

Подойдя к высоко расположенному подоконнику, глава городской шахматной федерации вытянулся во весь свой рост и потянулся к оконной ручке, чтобы плотно закрыть окно.

– Подозрительный тип, – глядя на стоящего у окна Рубина, заключил Шихов, почувствовав неоднозначное отношение к главе городской шахматной федерации и со стороны капитана, – Такое впечатление, что что-то он не договаривает.

– Боюсь, с ним нам ещё придётся встретиться, – отчасти согласился со старшим лейтенантом Волков, – А там что за два голубка так мило воркуют? – тут же перевёл капитан внимание коллеги на сидящих в противоположном углу зала на стульях и о чём-то шушукающихся между собой двух молодых парней лет тридцати на вид.

– Где? – закрутил головой Шихов, – Ах, это Матвей Бендар и Арнольд Косицкий – главные соперники Зайцева по турниру. Тот, что помассивней в плечах, это Бендар, двукратный чемпион города Москвы по классическим шахматам. Узкоплечий – Арнольд Косицкий, выигрывавший один раз московский чемпионат в данной дисциплине. Я попросил их ненадолго задержаться, чтобы поговорить, но пока времени для них не нашёл…

– Этим чемпионам сегодня явно подфартило. Судя по турнирной таблице, вывешенной у входа в помещение, перед сегодняшним туром Бендар и Косицкий на очко отставали от Зайцева. Как бы ни завершились сегодняшние партии, до конца чемпионата осталось ещё два тура, и, очевидно, в отсутствие Александра именно эти два голубка и разыграют между собой звание чемпиона города по классическим шахматам, – спрогнозировал исход соревнования Волков.

В этот момент входная дверь городской шахматной федерации издала приглушённый скрип, и в помещение ворвался мужчина лет пятидесяти невысокого роста с расстегнутым настежь пиджаком. Немного отдышавшись, словно пробежавший спринтерскую дистанцию спортсмен, мужчина яростно забегал глазами по залу, вскоре упёршись ими в лежащее на полу бездыханное тело Зайцева. Несколько секунд он рассматривал труп, после чего, переведя взгляд на сидящих в углу зала Бендара и Косицкого, вытянул в направлении их руку и громко прокричал:

– Это они убили Зайцева!

Громкий крик мужчины с брошенным обвинением в адрес шахматистов не мог не сказаться на поведении присутствующих в зале людей. Представители следственно-оперативной группы, среагировав на крик, мгновенно отложили в сторону все свои дела и всё своё дальнейшее внимание теперь были вынуждены сосредоточить только на незнакомце. Для них, профессионалов своего дела, видавших всякое, теперь важно было понять, что за человек предстал перед ними, очередной безумец, или слова мужчины имеют под собой реальную почву? Даже пожилая пара понятых, несмышлёная в следственных делах, сочтя поведение незнакомца довольно эпатажным для проводимых в зале мероприятий, притихла в ожидании, как будут дальше разворачиваться события. И лишь активно перешёптывающиеся всё это время Бендар и Косицкий, почувствовав неловкость от публично прозвучавших в свой адрес обвинений в убийстве, втянули в себя животы, испуганно забегав глазами по залу.

– Это кто такой? – первым вслух озадачился личностью незнакомца Волков, взглянув на Шихова, – Человек из массовки, что собралась на улице?

– Мне показалось, за окном звучали голоса молодых людей, – замялся на месте Шихов, – И вообще я дал указание не пускать сюда посторонних лиц…

– Это они убили Зайцева! – между тем ещё раз прокричал мужчина, продолжая держать перед собой вытянутую руку, обращённую в сторону Бендара и Косицкого.

И только сейчас довольно запоздало в помещение вбежал полицейский в форменной одежде, до этого стоявший на улице у входа в здание, которому и было дано задание никого сюда не пускать. С виноватым видом оглядев зал, представитель правопорядка сделал как можно строже лицо и со всех ног бросился к незнакомцу.

– Мужчина, я же вам сказал, что сюда нельзя! Здесь проводятся следственные мероприятия! – явно не довольный прыткостью незнакомца, полицейский в форме схватил его рукой за правый локоть и повёл к выходу.

– Может этот человек действительно что-то знает? – глядя на выпроваживаемого из помещения мужчину, озадачился Волков, – Может поговорить с ним?

– Если хочешь, я могу продолжить тут работу один, – отреагировал на его слова Шихов.

Решив не упускать возможность пообщаться с человеком, который по всему что-то знал о здешней шахматной тусовке, её участниках и наверняка был в курсе определённых событий, Волков сделал пару небольших шагов и окликнул уже оказавшегося в проёме входных дверей полицейского в форменной одежде. Поняв намерение капитана, тот закивал головой и мгновенно выпустил из своих цепких рук незнакомца.

– Это они убили Зайцева! Они! – почувствовав интерес к своей личности со стороны представителей следственно-оперативной группы, снова затвердил мужчина, впившись глазами в Волкова.

– Пойдёмте с вами поговорим, – решив не устраивать публичных расспросов, предложил мужчине Волков, – И вы в спокойной обстановке мне всё расскажете.

Действие 3

– Меня зовут Коркин Владислав Павлович. Я тренер Александра Зайцева, – несколько успокоившись, представился мужчина, оказавшись наедине с Волковым в одном из пустующих кабинетов городской шахматной федерации, – Когда мне позвонили и сказали, что моего ученика отравили во время очередного шахматного тура, я своим ушам не поверил! Какая наглость! Какой цинизм! Убить лидера шахматного турнира прямо во время игры! Где такое ещё возможно? Только у нас!

– Кто вам сообщил об отравлении Зайцева?

– Как кто? Главный судья соревнований Рубин. После его звонка я бросил все свои дела и помчался сюда.

– А зачем пригнали молодёжь под окна шахматной федерации?

– Так получилось… У меня имеется в учениках несколько старшеклассников, которые восхищались игрой Зайцева и пытались ему подражать. Для этих ребят Александр был своего рода кумир. В момент звонка Рубина у нас как раз шло занятие, и мне пришлось сообщить им о случившемся. К зданию шахматной федерации они прибыли раньше меня… Я не просил их скандировать в поддержку Александра…

– Почему вы считаете, что Бендар и Косицкий виновны в смерти Зайцева?

– А кто ещё? Кому ещё была выгодна смерть Александра? До завершения шахматного турнира оставалось три тура, Александр шёл в лидерах, вот они и избавились от него, чтобы самим разыграть титул чемпиона города. Выиграть у Зайцева в честной борьбе у них не было ни малейшего шанса…

– У входных дверей помещения шахматной федерации весит таблица соревнования, из которой явствует, что Зайцев опережал Бендара и Косицкого на одно очко. Согласитесь, внушительным это преимущество не назовёшь. За три тура до конца турнира ситуация могла в корне измениться…

– Такое положение дел возникло благодаря тому, что Зайцев не явился во время турнира на две партии, и ему были засчитаны поражения. Если бы не это обстоятельство, то Бендару и Косицкому было бы уже не догнать Александра.

– А почему Зайцев не явился на две партии?

– Банально проспал, – развёл руки в стороны Коркин, – Когда человек ночь просиживает за шахматной доской, знаете, как днём клонит на сон? Говорил я Александру, не сиди допоздна, ложись спать, но он не слушал меня… Шахматы полностью поглощали его… Представляете, дело дошло до того, что перед каждой партией я стал звонить Александру за полчаса до его выхода из дома, чтобы убедиться, что он не уснул. Где ещё такое видано?

– А сегодня вы к нему звонили?

– Да, как обычно… Турнир начинается ровно в пять часов вечера, Александр выходит из дома за час до его начала, следовательно, я звонил ему примерно полчетвёртого. Кстати, я могу посмотреть по исходящим звонкам, – достав из кармана сотовый телефон, Коркин уткнулся в него глазами, – Вот, пожалуйста, в пятнадцать часов тридцать две минуты…

– Скажите, во время телефонного разговора Зайцев не говорил вам, что плохо себя чувствует? Может, вам что-то показалось странным в разговоре с ним?

– С ним было всё в порядке, – поведал Коркин, – Александр пребывал в хорошем расположении духа и был настроен на победу в сегодняшней игре.

– Тогда почему Зайцев сегодня опоздал на игру на целых двадцать минут?

– Опоздал? – удивлённо выкатил глаза Коркин, – Впервые слышу об этом… Я не знаю, почему он опоздал на игру. Возможно, задержался дома или где-то по дороге и не успел на метро. Только так могу это объяснить…

– Кому будет присуждена победа в сегодняшней партии между Зайцевым и Коровиным?

– Таких ситуаций, когда один из шахматистов умирал во время игры я, конечно, не знаю. Но, полагаю, победа будет присуждена Коровину. А Зайцев будет считаться выбившим из турнира..

– А может Коровин претендовать на победу в проходящем турнире? Ведь за три тура он на очко отставал от Бендара и Косицкого и на два от Зайцева…

– Думаю, нет, – улыбнулся Коркин.

– Почему вы так уверенно об этом говорите?

– Понимаете, Коровин неплохой шахматист… И может быть он смог бы добиться чего-то большего в шахматах, но вся его беда в том, что связался с Бендаром и Косицким.

– Что значит связался? Поясните.

– Как вам мягче сказать… Я думаю, что Бендар и Косицкий приплачивают Коровину, чтоб тот сдавал им партии, – приглушённым голосом произнёс Коркин, – На проходящем турнире есть ещё три-четыре шахматиста, которые за деньги сдают партии этим двум аферистам. Без договорных матчей Бендар и Косицкий были бы обычными середнячками. Думаю, главный судья соревнований Рубин всё видит, но молчит! Не хочет с ними связываться!

– А почему не хочет? Ведь в его задачу как главного судьи соревнований должно входить проведение чемпионата города честным образом.

– У Бендара дядя работает помощником прокурора города. Большая шишка… Кто посмеет указать Матвею на его место? Все боятся. Вот и не находится желающих уличить Бендара и Косицкого в договорных встречах, – поведал Коркин, – Хотя это легко сделать, достаточно проанализировать несколько сыгранных ими партий с другими участниками турнира.

– А почему шахматисты не брезгуют брать деньги от Бендара и Косицкого?

– Почему не брезгуют? – переспросил Коркин, – Вы поймите, у некоторых шахматистов даже хорошей работы нет! А почему бы не сдать партию, если тебе за это заплатят больше, чем сумма самих призовых за победу в турнире? Ведь всё равно перспектив стать известными шахматистами шансов у большинства из них нет. И возраст уже сказывается, и уровень игры не тот. А вот у Зайцева был шанс стать известным шахматистом, и он обязательно добился бы признания…

– Бендар и Косицкий пытались и Зайцева подкупить?

– Конечно, пытались! Однако у них ничего не вышло. Александр отверг их предложение. И после этого пошли угрозы в адрес Зайцева.

– Откуда вам известно про угрозы?

– Перед началом турнира я стал случайным свидетелем разговора Зайцева с Бендаром и Косицким.

Разговор Александра Зайцева с Матвеем Бендаром и Арнольдом Косицким, свидетелем которого стал тренер Коркин.

– Ну как, ты подумал над нашим предложением? – поинтересовался Бендар у проходящего мимо Зайцева.

– Да, подумал, – замедлил шаг Зайцев, – И говорю вам «нет». Зачем мне ваши деньги? Для меня важней стать чемпионом города по классическим шахматам.

– Ты же беден как церковная мышь. Бери деньги, пока дают, – усмехнулся Косицкий, – Тебе даже за съёмную квартиру нечем платить.

– А с этим вопросом я как-нибудь без вас разберусь… Когда я стану чемпионом города по классическим шахматам, у меня будет возможность участвовать в турнирах с более внушительным призовым фондом. Нужно только немного подождать…

– Я посмотрю, как ты запоёшь, когда продуешь московский чемпионат, – снова подключился к разговору Бендар, – Что ты тогда будешь делать?

– И кому я продую? Уж не вам ли? Вам купленных партий не хватит, чтобы меня обойти на турнире, – зашагал дальше Зайцев, – Увидите, я вас обоих вынесу на чемпионате города!

– Это тебя вынесут! – выпалил в след уходящему сопернику раздосадованный разговором Косицкий, – Вперёд ногами!

Продолжение разговора капитана Николая Волкова и тренера Коркина.

– Бендар и Косицкий угрожали Зайцеву! Они его и убили! – заключил Коркин, – Перед началом нынешнего чемпионата города Зайцев одержал победы во всех турнирах, в которых участвовал. Только в личных встречах Александр дважды переиграл Косицкого и один раз Бендара. Это о чём-то говорит? На чемпионате города Александр полностью затмил бы их. Вот они и убрали его, не желая стать местечковыми никому не нужными шахматистами… А у Зайцева было большое будущее. Успех на чемпионате города Москвы по классическим шахматам – это был бы лишь этап в его карьере, а там пошли бы серьёзные международные турниры. И кто знает, может когда-нибудь Зайцеву посчастливилось бы участвовать в турнире претендентов за мировую шахматную корону!

Действие 4

Когда Волков возвратился в помещение городской шахматной федерации, в нём ещё продолжались в вялотекущем режиме следственные мероприятия. Уютно устроившись на одном из стульев, неспешно что-то нацарапывал ручкой в своих бумагах молодой следователь. Лениво прохаживался по залу фотограф, посматривая, что бы ещё интересного зафиксировать на свой фотоаппарат. Уединившись в сторонке, заметно скучала пожилая пара – понятые, ожидая, когда их помощь следствию будет уже не нужна, и кто-нибудь из полицейских начальников разрешит им идти домой.

Из имевших место изменений в помещении городской шахматной федерации сразу бросилось в глаза отсутствие лежащего на полу между рядами шахматных столов тела Зайцева. Очевидно, труп был увезён в морг для проведения вскрытия и выдачи экспертного заключения о причине смерти шахматиста. Волков знал, в подобных нашумевших случаях эксперты сразу брались за дело, а, значит, причина смерти Зайцева будет известна уже в ближайшие часы.

С выносом трупа Зайцева заметно преобразилось и само помещение городской шахматной федерации. Кто-то убрал с шахматных столов все игральные доски, шахматные фигуры, шахматные часы, унеся весь этот инвентарь в неизвестном направлении, не забыв вплотную придвинуть к столам с каждой стороны по стулу. Возможно, в этом постаралась пожилая уборщица, которая только что промелькнула мимо капитана со шваброй и ведром с водой в руках, уже готовая завершить наведение чистоты в зале. Уборщице осталось лишь выждать, когда помещение покинут оставшиеся представители следственно-оперативной группы, чтобы вымытый ею пол никто не затоптал и её труд не оказался напрасным.

Снова кем-то было распахнуто окно, через которое ещё недавно доносились крики группы поддержки Зайцева. Благодаря открытым настежь деревянным створкам, внутрь помещения проникал слащавый свежий ветерок, мягко растилась по всему периметру большого зала. Не устояв перед вечерней усладой, Волков медленным шагом подошёл к окну и, обдуваемый ветерком, уставился глазами в стоящие вдали высотные дома с горевшими в них вечерними огоньками.

– Что-то интересное поведал гражданин Коркин? – в скорости услышал Волков за спиной голос старшего лейтенанта Шихова.

– Коркин обвиняет в убийстве Зайцева его главных соперников по турниру – Бендара и Косицкого, – повернувшись лицом к коллеге, проинформировал Волков, – Со слов тренера, Бендар и Косицкий пытались подкупить Зайцева, чтобы тот сдал им чемпионат, но когда получили отказ, стали ему угрожать. Я связался по телефону с полковником Снежиной и рассказал ей о состоявшемся разговоре с Коркиным. Она считает, что оснований для задержания Бендара и Косицкого пока нет. Коркин мог оговорить шахматистов, питая к ним неприязненные чувства. А если таковые угрозы в реальности и имели место быть, то были вызваны эмоциональным состоянием Бендара и Косицкого.

– Согласен, если человек намеревается кого-то убить, вряд ли он во всеуслышание об этом заявит…

– Но совсем не придавать значения словам Коркина мы тоже не можем. Информация о поступавших угрозах Зайцеву нуждается в проверке, – пробежался глазами по пустующим стульям Волков, на которых ещё не так давно сидели Бендар и Косицкий, – А что у тебя?

– Собрал всю возможную информацию о Зайцеве.

– Что-то есть выдающееся в его биографии?

– Если откинуть в сторону определённые успехи на шахматном поприще, особо и сказать о Зайцеве нечего, – немного скривил лицо Шихов, – Родом Александр из глухой подмосковной деревушки, из бедной семьи. В Москве снимал однокомнатную квартиру вместе со своим одноклассником и другом детства Егором Булычёвым…

– Адрес Зайцева удалось узнать?

– Конечно, – протянул лист бумаги капитану Шихов, – У Рубина в журнале все данные о шахматистах имеются. И место проживания Зайцева там указано, и адрес его регистрации…

– А не мог кто-то воспользоваться данными из журнала Рубина? – задался вопросом Волков.

– А что там могло заинтересовать преступника? Разве что место жительства Зайцева, – прикинул Шихов, – Но что нынче узнать адрес проживания человека? Это не такая уж и сложная задача. Сам Зайцев мог свой адрес где-то указать или кому-то выболтать.

– Раз адрес съёмной квартиры Зайцева нам уже известен, полагаю, пришла пора туда наведаться? – взглянул на коллегу капитан, – Возможно, во время обыска нам удастся обнаружить там что-то интересное.

– Может, по дороге и Егора Булычёва прихватим? По крайней мере, у него есть ключ от квартиры и нам не придётся вскрывать входную дверь. Мне сказали, что Булычёв работает в пиццерии, что не так далеко от дома, в котором он с Зайцевым снимал квартиру. Как раз и смена Булычёва подходит к концу, – взглянул на наручные часы Шихов.

– Хорошая идея, – одобрил предложение коллеги Волков, – Нам в любом случае придётся пообщаться с Булычёвым, как с возможным свидетелем произошедшего. Кто знает, какой информацией он располагает…

Действие 5

Глубокая ночь. Полковник полиции Наталья Снежина заходит в морг.

– Что там с нашим шахматистом? – взглянув на лежащий на столе труп Зайцева, адресовала свой вопрос патологоанатому Алёне Дыниной полковник.

– Причина смерти Александра Зайцева – отравление цианистым калием, – проинформировала Дынина, – Попав в организм шахматиста, цианистый калий блокировал цитохромоксидазу, отчего прекратился процесс клеточного дыхания. Наступила гипоксия. Вероятней всего цианистый калий попал в организм умершего вместе с морковным соком. В желудке Зайцева примерно полулитра этого напитка. Такое впечатление, что он ничего не ел, только его и пил.

– Наши специалисты провели экспертизу содержимого термоса Зайцева. В термосе с морковным соком тоже обнаружен цианистый калий.

– Значит, кто-то подсыпал яд Зайцеву в термос, – сделала нехитрый вывод Дынина, – Полагаю, это произошло в дообеденное время. По всей вероятности отравленный морковный сок убитый стал принимать за несколько часов до смерти.

– Почему так считаешь?

– Отравление имело затяжной характер. Морковный сок – сладкий продукт, и сахар действовал как антидот, химически связывая цианид. Поэтому тканевая гипоксия развилась не сразу. Небольшую концентрацию цианида организм выдерживал некоторое время. Но всё решила доза. Зайцев слишком много выпил морковного сока…

– Да уж, осталось узнать самую малость, кто подсыпал цианистый калий в термос Зайцева…

– А на самом термосе чьи-нибудь пальчики удалось обнаружить?

– В том-то и дело, что удалось… И ни чьи-нибудь, а руководителя городской шахматной федерации и главного судьи соревнований Михаила Рубина.

– Это довольно интересно…

– Тебе станет ещё интересней, если скажу, что пальчики Рубина оказались у нас в базе данных. В конце девяностых наш судья соревнований проходил по делу о вымогательстве. Обвинение инкриминировало ему вхождение в банду рэкетиров, обложившей данью представителей малого бизнеса. Но и это не всё. Чуть позже наш герой, работая в городском департаменте культуры и спорта в должности заместителя начальника, засветился в коррупционном скандале. Но оба раза Рубину чудеснейшим образом удалось выйти сухим из воды. В первом случае пострадавшие от действий банды предприниматели пошли в отказ, во втором – взяткодатель, на показаниях которого базировалось дело, был найден мёртвым в собственной квартире.

– Похоже, Рубин – это ещё тот деятель! – ужаснулась от слов полковника Дынина, – Человек с такой биографией вполне мог пойти на убийство…

– Когда во время проведения следственных мероприятий Волков предположил, что Зайцев мог быть отравлен содержимым термоса, Рубин в лице изменился. Судья соревнований раскраснелся как рак, а потом сделал попытку унести термос со стола прямо на глазах наших оперативников.

– Даже так? Какой шустрый этот судья соревнований! – усмехнулась Дынина, – Надеюсь, он уже даёт признательные показания?

– Нет, не даёт, – с грустью покачала головой Снежина, – Я его только что отпустила домой.

– Как отпустила? – вытаращила глаза на полковника патологоанатом.

– Вот так, отпустила и всё. Надо же кому-то продолжать вести шахматный турнир… А если серьёзно, возникли большие сомнения в его причастности к убийству.

– Но ведь его пальчики обнаружены на термосе с морковным соком… Как Рубин объяснил их наличие?

– Очень просто. По словам Рубина, у него, как у главного судьи проходящего чемпионата, существует прямая обязанность следить за тем, чтобы никто из шахматистов не нарушал действующих правил соревнования, разрешать споры, присуждать победы и поражения. Исходя из этого, с началом очередного тура он находился в помещении шахматной федерации и наблюдал за игрой шахматистов. Конечно же, больше всего его привлекали партии с участием лидером турнира. Судья соревнования поочерёдно подходил к шахматным столикам Бендара, Косицкого, а затем Зайцева. Со слов Рубина, когда он подошёл к столику Зайцева, чтобы взглянуть как тот разыграл дебют, термос Александра стоял в неудобном месте, закрывал обзор доски. Судья соревнований взял и отодвинул его в сторону. Вот так и остались на термосе отпечатки его пальцев.

– Хм… Знаешь, в его словах есть определённая логика, – призадумалась Дынина, – Если бы Рубин подложил Зайцеву яд, то действовал бы аккуратно, не хватал термос руками во время турнира. А если, забывшись, и прикоснулся бы к нему, то избавился бы от орудия преступления ещё до приезда полиции. Что ему мешало это сделать? Сколько времени было в его распоряжении? Минут двадцать? Никто из находящихся в помещении людей и не обратил бы внимания на то, что Рубин унёс со стола термос.

– Так я о том же. Рубин не настолько глуп, чтобы оставлять на термосе свои отпечатки пальцев, если бы подсыпал в него яд. Старческим слабоумием тоже не страдает. Старческое слабоумие и шахматы – это вообще несовместимые вещи, – заметила полковник, – К тому же, у Рубина имеется алиби. Ты только что сказала, что преступник подсыпал яд в термос Зайцеву в дообеденное время. Так вот, с восьми утра Рубин находился в мэрии, присутствовал на заседании московской городской Думы, где обсуждались вопросы финансирования регионального спорта, а потом, пообедав в столовой администрации, примерно в двенадцать часов отправился в городскую шахматную федерацию, чтобы судить проходящий детский турнир.

– Это хорошо, что распорядок дня Рубина мы можем воспроизвести вплоть до минуты. А где в утренние часы находился Зайцев? И как преступник умудрился подсыпать яд ему в термос?

– Пока у нас основная версия, что преступник проник в квартиру Зайцева. Наши специалисты запросили файлы с установленных в метрополитене видеокамер и установили, что в шестнадцать часов тридцать восемь минут Зайцев спустился в метро около своего дома и через двадцать пять минут вышел у ближайшей к городской шахматной федерации станции. Отлучался ли Зайцев из квартиры перед выходом в шахматную федерацию, заходил ли кто к нему в гости, ещё предстоит выяснить.

– А разве подъезд дома, в котором Зайцев снимал квартиру, не оборудован видеокамерой? Может по видеокамере отследить все перемещения шахматиста?

– Увы, не оборудован, – глубоко вздохнула Снежина, – Дом старый, 1962 года постройки, включён в программу реновации. Собственники квартир дома ждут его сноса и предоставления другого жилья.

– Знаете, мне это убийство кажется каким-то странным, – поморщилась Дынина, – Кому вообще потребовалось убивать молодого парня? Ведь у Зайцева за душой ничего нет. Ни квартиры в Москве, ни машины… Может Александра отравили по причине того что он перспективный спортсмен?

– Ну, по такому принципу можно несчётное количество спортсменов перетравить, – покачала головой Снежина, – Но у нас же не маньяк орудует…

– А может шахматы тут не причём? Может нам не стоит зацикливаться на спортивной составляющей? Вдруг у кого-то были личные счёты с Зайцевым?

– Кого ж в свои восемнадцать лет можно так сильно обидеть? – поинтересовалась Снежина.

– А если тот молодой человек, с которым Зайцев вместе снимал квартиру, разделался с ним? Ведь может такое быть, что два друга не поделили девушку?

– Булычёв? Зачем ему так грубо работать? Должен понимать, что он и станет первым подозреваемым. В настоящий момент Волков и Шихов проводят обыск в квартире, которую снимали Зайцев и Булычёв. Ждём новостей. Возможно, в личной беседе Булычёв расскажет что-нибудь интересное ребятам, – проскользнула нотка оптимизма в голосе Снежиной, – Ладно, хватит на сегодня разговоров, поезжай домой. Твоя смена уже давно закончилась.

Действие 6

Два часа ночи. В квартире, арендованной Александром Зайцевым и Егором Булычёвым, проходит обыск.

На кухне капитан Николай Волков беседует с арендатором квартиры Булычёвым.

– Не было у Саши врагов! – бурно отреагировал Булычёв на вопрос капитана об имевшихся недругах у Зайцева, – Откуда они возьмутся, если Саша целыми днями безвылазно сидел дома и занимался шахматами, то какие-то партии разбирал, то с кем-то в Интернете играл. Больше у него не было занятий! Честно говоря, он меня так достал своими ночными посиделками за компьютером, что я выставил его на кухню, чтоб не мешал мне спать. Вон, видите, перетащил сюда раскладное кресло Саши.

– Ну, на улицу-то Зайцев выходил…

– Выходил, конечно, – закивал головой Булычёв, – Саша ездил на тренировки, на различные шахматные соревнования… Как все нормальные люди ходил в магазин… Вам наверняка уже сказали, что Саша был помешан на морковном соке. Он каждое утро ходил за ним в продуктовый магазин. Накупит сока, сольёт его в термос и пьёт целый день. И так всегда…

– А в какой магазин Зайцев обычно ходил за морковным соком? – поинтересовался Волков.

– Саша предпочитал небольшой магазинчик недалеко от нашего дома. Там, по его словам, цены на морковный сок немного ниже, чем в других магазинах города. Вон, видите ту девятиэтажку? – подойдя к окну, ткнул указательным пальцем в темноту Булычёв, – В ней и располагается этот магазинчик. Вход в него с той стороны.

– А ты сам увлекаешься морковным соком? – еле заметно улыбнулся Волков.

– Не особо, – повертел головой парень, – Иногда, конечно, можно стаканчик выпить… Но в таких объёмах как Саша я не смог бы его пить.

– Тоже в тот маленький магазинчик за соком ходишь?

– Что вы, я вообще никогда не покупаю морковный сок! Зачем ещё на него деньги тратить? Когда бывало охота чего-нибудь вкусненького, а под рукой ничего не оказывалось, всегда можно было у Саши позаимствовать стаканчик сока. Он спокойно к этому относился, не жадничал. Иногда Саша сам угощал…

– Из термоса Зайцева пил сок?

– Всякое бывало… Обычно из термоса. Но бывало, когда коробка с соком стояла открытой, то и из неё.

– А сегодня пил морковный сок из термоса Зайцева?

– Сегодня нет, – покрутил головой Булычёв, – А почему вы всё спрашиваете про морковный сок, пил я его или пью? Какая разница?.. Погодите… Вы считаете, что Саша отравился морковным соком? Так?..

– Я тебе ничего подобного не говорил…

– Но ведь не зря ваш сотрудник первым делом изъял из шкафа две коробки с морковным соком, – оказался не по годам сметливым парень, – Получается, что всему виной морковный сок?.. Так, что ли? И я мог им отравиться? Вот это да! Я теперь к морковному соку сто лет не притронусь!

– Если проживёшь столько, – усмехнулся Волков.

– Николай, – раздался в этот момент голос зашедшего на кухню Шихова, – в туалете в мусорном ведре среди вороха бумаг лежит ещё одна пустая коробка из-под морковного сока… Пакуем только её?

– Прихвати весь мусор, – последовал ответ Волкова, – Вдруг в нём наши вундеркинды что-нибудь отыщут…

– Что там можно отыскать? – удивлённо пожал плечами Шихов, – В ведре в основном туалетная бумага со следами испражнений…

– Я это понимаю, – закивал головой Волков, – Тем не менее, забираем весь мусор.

– Как скажешь, – покинул кухню Шихов.

– Насколько знаю, у тебя график работы два на два? – снова обратил взор Волков на всё ещё пребывающего под впечатлением от всего происходящего Булычёва, – Во сколько у тебя начинается рабочая смена?

– Я работаю с восьми утра до одиннадцати вечера, – пролепетал в ответ парень.

– Значит, ты сегодня последний раз видел Зайцева утром, когда собирался на работу?

– Нет, днём, – последовал ответ парня.

– Днём? – переспросил Волков, – Ты на обед домой ездишь?

– Не всегда. Всё зависит от того, есть ли у меня деньги на обед. Если они есть, то иду в ближайшую столовую или покупаю что-нибудь съедобное у себя же в пиццерии, если нет, то договариваюсь с кем-нибудь из развозчиков пиццы, чтобы подкинули меня до дома. Ребятам часто бывает нужно ехать в ту же сторону… Сегодня денег на обед не было, и я решил съездить домой.

– И во сколько ты днём дома был?

– Сегодня как раз пришлось долго ждать, когда кто-то из ребят поедет в сторону моего дома… Всё не туда и не туда отвозились заказы. Я уже смирился, что придётся целый день голодом провести, но тут неожиданно один из развозчиков направился в мою сторону. Ну, я и сел ему на хвост… Словом, домой на обед я приехал уже в начале пятого вечера.

– Это время, когда Зайцев должен был уже отправиться на игру…

– Я тоже вначале удивился, почему Саша был ещё дома. Открываю дверь, в коридоре стоят его ботинки… Обычно Саша выходил из дома, чтобы не опоздать на игру, ровно в шестнадцать часов. Ему только до шахматной федерации добираться минут пятьдесят…

– Так почему Зайцев был ещё дома?

– Когда я зашёл в квартиру, то услышал какие-то странные звуки, издаваемые Сашей. Такое впечатление, что ему было плохо. И мои опасения подтвердились. Когда я заглянул в туалет, то увидел ошеломляющую картину: Саша стоял на коленях и, обхватив руками унитаз, блевал…

Встреча Егора Булычёва и Александра Зайцева в квартире днём.

– Сань, с тобой всё в порядке? – заглянув в туалет, Булычёв увидал как друга выворачивало наизнанку.

– Похоже, съел что-то не то, – взглянув на Булычёва, пробормотал Зайцев, – Наверное, макароны пролежали в холодильнике слишком долго. Давно сварил, испортились…

– Ты на турнир сегодня поедешь?

– Да, сейчас встану и поеду.

– Если тебе нездоровиться, может не ехать никуда? Может отлежаться дома?

– Нет, поеду, – замотал головой Зайцев, – Иначе Коркин съест меня с потрохами. Я уже и так пропустил две игры, за что мне было засчитано два поражения. Не приеду сегодня, по условиям соревнования, за третий пропуск меня снимут с турнира. И тогда Бендар и Косицкий между собой разыграют звание чемпиона города по классическим шахматам… Ехать нужно… Я ещё успею на игру.

– С тобой точно всё в порядке?

– Вроде лучше стало. Я ощущаю, что мне лучше, – поднялся на ноги Зайцев.

Продолжение беседы капитана Николая Волкова и Егора Булычёва.

– Выходит по причине плохого самочувствия Зайцев опоздал на сегодняшнюю игру, – призадумался Волков, – Похоже интоксикация организма вызвала у него рвотный эффект…

– Я ничего Саше в термос с морковным соком не подкладывал! Клянусь вам! – вскричал Булычёв, – Зачем мне это нужно?

– Тебя никто ни в чём и не обвиняет, – взглянул на парня Волков, – Лучше скажи, у вас кто-нибудь в гостях бывает? Какие-то знакомые Зайцева или твои друзья…

– Что вы, к нам вообще никто не ходит, – поведал парень, – Сидим дома одни. Даже хозяйка квартиры не каждый месяц к нам наведывается. Иной раз деньги за аренду квартиры я ей на карточку перевожу.

– Платили за аренду квартиры вовремя?

– Естественно, – кивнул парень, – Хозяйка такая злюка, попробуй не заплати ей в назначенный день, выставит за дверь.

– Тогда объясни мне одно: ты работаешь в пиццерии, у тебя есть постоянный доход, а где брал деньги на аренду квартиры Зайцев, если он нигде не работал, а целыми днями занимался шахматами? На что Зайцев существовал? На какие средства покупал продукты питания, тот же морковный сок? Мне известно, Александр не из богатой семьи, больших сумм денег мать ему вряд ли высылала. А на призовые, которые Зайцев получал за победы в шахматных турнирах, сильно не разбежишься.

– Насколько знаю, оплачивать аренду квартиры Саше помогал Коркин.

– Какой добрый у него тренер…

– Где уж добрый! – выпалил парень, – За каждую копейку дрожал. Брал с Саши каждый раз расписку, когда давал ему деньги в долг. Месяца четыре назад Саша мне сказал, что его долг перед тренером скоро будет исчисляться в цифру с двумя нулями…

– Тем более, нужно покрывать долг перед тренером. Откуда деньги?

– Знаете, в последнее время у Саши появился один источник…

– И что за источник?

– Какая-то женщина стала ему подкидывать деньжат, – взглянул на капитана Булычёв.

– А вот здесь давай подробно, – удобней расположился на стуле Волков, – Что за женщина?

– Я никогда эту женщину не видел и не знаю её имени…

– Но если ты в курсе, что какая-то женщина давала Зайцеву деньги, значит, у тебя имеется какая-то информация о ней…

– Я расскажу всё, что знаю, – задумчиво произнёс Булычёв, – Этот случай произошёл примерно три недели назад. У меня заканчивалась рабочая смена, я стал уже собираться домой, как вдруг звонит мне на сотовый телефон Саша… Но не сам звонок друга для меня оказался неожиданным, а его просьба, чтобы я в тот день не приходил домой ночевать. «А куда мне идти?» – задал я ему вопрос. В ответ Саша попросил меня переночевать в какой-нибудь гостинице и сказал, что прямо сейчас вышлет мне десять тысяч рублей на карточку. Мол, этих денег будет достаточно, чтобы не только снять на ночь номер в гостинице, но и сытно поужинать… Что не сделаешь ради друга? Домой я в тот вечер не пошёл. Правда, и в гостинице ночевать не стал, перекочевал на вокзале, чтобы деньги не тратить. Мне за такие деньги нужно три с половиной смены отпахать в пиццерии…

– А почему ты считаешь, что ту ночь Зайцев провёл с женщиной?

– Так это сразу стало понятно. По какой ещё причине Саша мог просить меня не приходить ночевать домой?.. Когда на следующее утро я пришёл домой, с ходу бросился его пытать, что за женщина была у него?

– И что Зайцев?

– Повёл себя как партизан. Ничего о ней не рассказал. Единственное что я понял, женщина, с которой он замутил, не молодая, а в годах…

– Почему так решил?

– Потому что у Саши на тот момент совсем не было денег. Я утром отдал ему свои последние сто рублей на коробку морковного сока… Поэтому десятка, которую он мне перевёл, была явно не его. А какая молодая особа будет платить за ночь с ним? Очевидно, что Саша нашёл женщину в возрасте…

– Хорошо, пригласил Зайцев женщину на ночь… А с чего ты взял, что эта женщина стала постоянным источником пополнения его бюджета?

– Думаете, я не заметил существенного улучшения финансового состояния Саши в последнее время? – улыбнулся Булычёв, – Я ведь хорошо знал друга. Как-то Саша разоткровенничался, что хорошо было бы найти какую-нибудь женщину в годах, чтобы та смогла содержать его. И чтобы никаких обязательств перед ней! Возможно, он такую женщину нашёл…

– Это, значит, нужно будет искать ту таинственную женщину? – раздался голос Шихова, не удержавшегося, чтобы снова заглянуть на кухню и послушать «ночную историю» Булычёва.

Действие 7

Утро следующего дня. Старший лейтенант Сергей Шихов заходит в лабораторию, в которой трудится эксперт-криминалист Алексей Стасов.

– Тот самый морковный сок? – взглянул на стоящую на столе эксперта заполненную до краёв оранжевой жидкостью чашку Шихов.

– Тот самый, из термоса Зайцева, – отреагировал Стасов, – Хочешь попробовать?

– Нет, спасибо, – покрутил головой Шихов.

– Зря. А я попробую, – обмакнув палец в чашке с соком, Стасов тут же преподнёс его ко рту, – Вкусно!

– Алексей, с тобой всё в порядке? – ужаснулся от действий эксперта Шихов.

– Не бойся, со мной ничего не случится, – усмехнулся Стасов, – Входящая в состав цианистого калия сенильная кислота при долгом пребывании на воздухе вытесняется из солей более сильными кислотами и цианистый калий со временем превращается в нетоксичный карбонат калия. Содержимое в чашке, которая простояла на моём столе всю ночь, стало совершенно безопасным для организма человека.

– А в закрытом термосе такой реакции не происходит?

– Там нет взаимодействия с углекислым газом. Поэтому цианистый калий держат в замкнутом пространстве, – пояснил Стасов, – Помнишь ту жуткую историю, когда в осаждённом Берлине Магда Геббельс, желая умертвить своих шестерых детей, раздавила во рту у каждого из них по ампуле с цианистым калием?

– Историю эту помню, – кивнул головой Шихов, – А разве рейхсминистр пропаганды Германии не покончил с жизнью таким же образом?

– А что ты меня об этом спрашиваешь? Я в сорок пятом Берлин не брал, эксгумацию его трупа не проводил.

– Всё шутишь, значит, – косо посмотрев на эксперта, попятился из лаборатории Шихов.

– Сергей, подожди, – окликнул оперативника Стасов, – Извини, у меня сегодня День рождения, поэтому игривое настроение.

– Тогда с днём рождения тебя, – остановился у порога Шихов, – Что ж ты заблаговременно об этом не сказал? Я купил бы какой-нибудь подарок тебе…

– Не спеши. Я всё равно не праздную собственные дни рождения. Для меня это скорей грустный день.

– Понимаю, года прибавляются… И ко мне такое же чувство приходит…

– У меня есть кое-что по делу шахматиста. Я с четырёх часов утра сижу над дверным замком, снятым с арендованной Зайцевым и Булычёвым квартиры, и за это время обнаружил нечто интересное. В письменном виде экспертное заключение я ещё не подготовил, но могу определённо сказать, что замок открывался не штатным ключом, то есть на него было оказано воздействие посторонним предметом. В силу того, что деформации и поломок внутри замка не имеется, его отпирали поддельным ключом.

– Кто-то сделал слепок?

– И притом с ключа Зайцева, – добавил Стасов, – Я исследовал ключ, который был найден в кармане пиджака убитого шахматиста, и обнаружил в его бороздках остатки растительного масла. Обычно оно применяется при бытовой технологии изготовления слепка ключа. Берётся металлическая пластина, на неё наносится слой пластилина, как правило, толще выпуклостей самого ключа и смазывается растительным маслом, чтоб ключ не прилип к пластилину. А дальше по оттиску выпиливается ключ. Всё очень просто. Главное, добраться до самого оригинала.

– То есть кто-то сделал дубликат с ключа Зайцева, а потом проник в квартиру шахматиста?

– Вероятней всего. И подсыпал в термос с морковным соком яд…

– Но для этого Зайцев должен был отлучиться из квартиры и оставить на некоторое время термос без присмотра.

– Именно так, – кивнул головой Стасов, – Нужно изучить вчерашний распорядок дня Зайцева. Но это уже не моя работа…

Действие 8

Полдень. В кабинете полковника Натальи Снежиной находятся капитан Николай Волков, старший лейтенант Сергей Шихов, эксперт-криминалист Алексей Стасов и патологоанатом Алёна Дынина.

– Что ж, давайте пробежимся по делу Зайцева, – приступила к разговору Снежина, – Что на сегодня мы имеем? Восемнадцатилетний шахматист Александр Зайцев во время очередного тура за звание чемпиона города Москвы по классическим шахматам падает со своего стула и умирает в помещении городской шахматной федерации. Как позже выясняется, причиной смерти шахматиста стало отравление цианистым калием. Яд был подброшен Зайцеву в термос с морковным соком, который убитый употреблял в большом количестве. По всей вероятности, преступник проник в квартиру шахматиста, воспользовавшись поддельным ключом. При этом убийца знал, что в этот момент в квартире не будет ни самого Зайцева, ни Булычёва, с которым шахматист снимал однокомнатную квартиру.

– Наталья Александровна, можно? – попросил слово капитан Волков, – С утра мы связались с руководством магазина, в который ходил за продуктами питания Зайцев, и истребовали файлы видеозаписи с видеокамер, установленных в помещении торговой точки. Просмотрев их, удалось установить, что Зайцев вчера утром находился в данном магазине с девяти часов пятидесяти шести минут до десяти часов трёх минут. Притом, как видно на записи, Зайцев зашёл в магазин с пустыми руками, то есть термоса у него с собой не было. Купив коробку с морковным соком и нарезной батон, шахматист покинул торговую точку. Время на дорогу от дома до магазина при обычном шаге у него могло занять примерно семь минут. Отсюда можно сделать вывод, что в арендованной квартире Зайцев отсутствовал в промежутке между девятью часами пятидесяти минутами и десятью часами десяти минутами. То есть двадцать минут.

– Именно в этот промежуток времени и мог кто-то проникнуть к нему в квартиру, – оглядела присутствующих Снежина.

– Информацией о том, что Зайцев покидал вчера в дообеденное время арендованную квартиру в другие часы, мы не располагаем, – добавил Волков.

– Скорей всего оставшееся время он сидел безвылазно дома и был занят подготовкой к шахматной партии, – предположила Дынина, – Какой смысл ему куда-то бегать перед столь ответственной игрой?

– Логично, – согласилась с ней полковник, – Значит, всех подозреваемых мы проверяем на наличие алиби в промежутке между девятью часами пятидесяти минутами и десятью часами десяти минутами.

– Нужно учесть, что преступник какое-то время мог прождать жертву на улице, – высказала мысль Дынина, – Ведь сложно угадать, в какое время Зайцеву взбредёт в голову пойти в магазин.

– Конечно, с учётом этого показателя, – кивнула головой Снежина.

– По словам Булычёва, Зайцев ходил в данный продуктовый магазин практически каждое утро в одно и то же время, – продолжил Волков, – Для Александра это было не только возможностью запастись продуктами, но и некой пешей прогулкой, желанием проветрить голову между занятиями по шахматам.

– Видимо, преступник знал о таковом распорядке дня Зайцева, его утренних походах в магазин, и тщательно всё спланировал. А знать он мог об этом либо установив круглосуточное наблюдение за домом шахматиста, либо от самой жертвы, либо от кого-то другого, – развила мысль капитана Снежина.

– Мы опросили соседей Зайцева, видели ли они сомнительных личностей в подъезде или около дома, в котором проживал шахматист, не стояли ли во дворе какие-то машины, в которых подолгу сидели люди, но никто ничего подозрительного не заметил, – добавил Шихов.

– Вряд ли преступник настолько глуп, чтобы дежурить у самого подъезда Зайцева. Куда проще сидеть в машине и наблюдать за домом шахматиста на расстоянии. Машин во дворах всегда много, кто обратит внимание на одну из них, – заметила Снежина, – Полагаю, убийцей Зайцева является кто-то из его окружения, кто хорошо знал шахматиста. Выследить, когда Зайцев выйдет из дома – одно, а сделать слепок с его ключа – задача более сложная. С учётом того, что Зайцев вёл замкнутый образ жизни, не имел кроме шахмат никаких увлечений, круг его общения вряд ли был большой. Пока будем вычислять возможного убийцу методом исключения.

– Я из списка возможных убийц сразу исключил бы хозяйку квартиры, – снова взял слово Волков, – Во-первых, зачем ей делать дубликат ключа от квартиры, когда у неё есть свой? Во-вторых, у неё имеется алиби. В настоящий момент она гостит у родной сестры в Воронеже. Когда я утром связался с хозяйкой квартиры по телефону, по её реакции чувствовалось, что она не в курсе всего произошедшего.

– А как она нашла своих арендаторов – Зайцева и Булычёва? – взглянула на капитана полковник.

– Хозяйка квартиры пояснила, что летом прошлого года выложила объявление о сдаче в аренду квартиры на одном из сайтов в Интернете. Первыми позвонили двое парней. Это и были Зайцев и Булычёв. Посмотрев квартиру, они сразу согласились её снять. По словам хозяйки квартиры, парни также произвели на неё благоприятное впечатление, поэтому квартиру им доверила. Платили аренду парни вовремя, по цене никогда не торговались, – проинформировал Волков.

– Я тоже думаю, что хозяйка квартиры вряд ли является убийцей. Какой ей смысл убивать своего арендатора? – согласилась с капитаном Снежина, – У неё чисто денежный интерес – получать с арендаторов плату…

– А если тут какая-то любовная история? – вторглась в разговор Дынина, – Вдруг хозяйка квартира воспылала большой страстью к молодому шахматисту, а тот ей отказал? Женщины – коварные существа. Отвергнутая женщина на многое способна. Разве не могла хозяйка квартиры подослать убийцу к Зайцеву, а сама уехать в Воронеж, чтобы иметь алиби? А по телефону прикинуться безвинной овечкой не такое уж и трудное дело…

– Вообще-то хозяйке квартиры шестьдесят пять лет, – взглянул на патологоанатома Волков, – Какие тут могут быть любовные истории?

История несостоявшейся любви молодого шахматиста и престарелой арендаторши квартиры несколько всколыхнула до сего момента угрюмых представителей закона. Заметно повеселели Шихов и Стасов. Еле сдерживала в себе улыбку Снежина. Лишь патологоанатом Дынина с хмурым видом поглядывала в сторону Волкова, выставившего её в смехотворном виде перед коллегами.

– Хорошо, идём дальше, – дав своим сотрудникам «выпустить пар», строгим голосом продолжила разговор Снежина, – Что с Егором Булычёвым?

– Думаю, Егора тоже можно исключить из числа возможных убийц, – поспешил с ответом Волков, – У него был свой ключ от квартиры. Зачем ему делать дубликат?

– А я считаю иначе, – будто в отместку за недавнюю историю о престарелой арендаторше вступила в полемику с капитаном Дынина, – Булычёв вполне мог подсыпать яд в термос Зайцеву, для этого ему не нужно было и наблюдение за домом устраивать. Пошёл утром на работу и сделал своё грязное дело. Ведь не зря соседи Зайцева не заметили около дома никаких сомнительных личностей. Их могло и не быть… А днём, набравшись храбрости, Булычёв приехал домой, чтобы убедиться, что друг мёртв. Вот тогда он, вызвав полицию, и разыграл бы целый спектакль, чтобы отвести от себя подозрение в совершённом убийстве. А ключ Зайцева Булычёв мог сам помазать растительным маслом, чтобы создать видимость, что кто-то с него сделал слепок.

– Интересно рассуждаешь, – взглянула на патологоанатома Снежина, вспомнив ночной разговор с ней, – Это всё из той же оперы, что Зайцев и Булычёв не поделили девушку?

– А кто-то полагает, что Булычёв расскажет нам всю правду об их отношениях с женским полом? – забегала глазами по лицам сидящих в кабинете представителей закона Дынина, – Ждите… Никто из нас не знает, что там было в реальности.

– Что-то ты Алёна сегодня во всём видишь присутствие женщины, – заметила Снежина.

– Наталья Александровна, можно в продолжение темы? – попросил слова всё это время молчаливо сидящий за столом и прилагавший невероятные усилия чтобы не зевнуть из-за проведённой бессонной ночи Стасов, – В квартире, арендованной Зайцевым и Булычёвым, нашими специалистами с предметов быта были сняты отпечатки пальцев и как удалось установить, принадлежат они как самим арендаторам, так и неизвестной женщине. Притом пальчики неизвестной женщины присутствуют практически везде: на дверях холодильника, на стекле кухонного шкафа, на перилах дивана. Я проверил, таких отпечатков пальцев во всероссийской дактилоскопической базе данных нет.

– Вот! Что я и говорила! – воскликнула Дынина, – В каждом деле нужно искать женщину!

– Также отмечу, что отпечатки пальцев неизвестной женщины не свежие, – дополнил Стасов, – То есть они были оставлены не вчера, а несколько дней назад.

– А их не могла оставить хозяйка квартиры, когда приходила за арендной платой? – задалась вопросом Снежина.

– Булычёв пояснил, что хозяйка квартиры уже давненько у них не была, – проинформировал собравшихся Волков, – Последние два месяца Егор высылал ей на карточку арендную плату за квартиру.

– Это ни о чём не говорит, – парировала Снежина, – На правах собственника она могла зайти в квартиру в любое время, к примеру, чтобы проверить её состояние. Даже в отсутствие арендаторов. Булычёв мог и не знать о визите хозяйки квартиры.

– Вряд ли это опечатки пальцев хозяйки квартиры, – скривил лицо Стасов, – Судя по чёткости папиллярных линий, отпечатки пальцев принадлежат женщине средних лет. А хозяйке квартиры, как только что тут было сказано, уже далеко за шестьдесят.

– Если отпечатки пальцев принадлежат не хозяйке квартиры, то, возможно, преступнику. Разве женщина не может быть убийцей? – взглянув на патологоанатома, не исключила женский след в деле Снежина, – Возможно, некая особа по приглашению Зайцева или Булычёва побывала в арендованной ими квартире, осмотрелась, уличила момент и сделала с ключа от входных дверей слепок, а потом пробралась в жилое помещение и подсыпала яд в термос шахматисту.

– Это была очень изворотливая женщина, – заметил Стасов.

– А это не могла быть та женщина, ради которой Зайцев отправил своего друга Булычёва ночевать в гостиницу? – поинтересовалась у капитана Снежина.

– Всё возможно… Но если эта женщина состояла в любовных отношениях с Зайцевым, зачем ей убивать шахматиста? – недоумённо пожал плечами Волков.

– А вдруг эту женщину кто-то подослал шахматисту? – взглянул под другим углом на события Стасов, – Не имеющий большого опыта отношений с женщинами Зайцев вполне мог поддаться её чарующим чарам и не разобраться в искренности чувств к себе.

– О возникших чувствах между Зайцевым и неизвестной женщиной давайте поговорим позже… Нам бы сейчас разобраться, что за особа была в гостях у шахматиста, – задала вектор разговора Снежина, – Может, имеется какая-то дополнительная информация об этой женщине? Какие-то каблучки удалось обнаружить в арендованной Зайцевым и Булычёвым квартире?

– К сожалению, следов обуви преступника в квартире выявить не удалось, – уведомил присутствующих Шихов, – За те несколько часов после визита убийцы Зайцев и приехавший на обед Булычёв всё затоптали.

– А на лестничной площадке? – последовал вопрос от Снежина.

– Здесь нам ещё больше не повезло, – был краток Шихов, – В подъезде днём делала влажную уборку уборщица и тщательно промыла пол.

– Значит, в нашем активе только отпечатки пальцев неизвестной женщины средних лет, оставленные в квартире, и притом не свежие, – с недовольным видом покачала головой Снежина, – Не густо.

– Наталья Александровна, можно войти? – в этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге показался компьютерщик Белов.

– Проходи, садись, – указала ему на один из стульев Снежина, – Мы как раз обсуждаем «дело Зайцева»…

– А перспективы этого дела достаточно неплохие, – явно в приподнятом настроении зашагал по кабинету Белов.

– Неужели? Ты вселяешь в нас оптимизм, – немного повеселела от слов компьютерщика Снежина, – С нетерпением жду от тебя новостей.

– Наталья Александровна, вы попросили меня отследить все денежные передвижения по банковской карте Александра Зайцева. Вот выписка из банка, – достав из папки, Белов передал полковнику лист бумаги с отпечатанными на нём цифрами, – Среди источников пополнения банковской карты Зайцева значится городская шахматная федерация, четырежды переводившая ему деньги, видимо, призовые за победу в различных шахматных турнирах. Три раза по четыре тысячи рублей Зайцеву высылала его мать. А вот два перевода по десять тысяч рублей от некой женщины нас могут особо заинтересовать. Тем более что в последнем случае десять тысяч от неё Зайцев тут же переправил на карточку Булычёва.

– Как понимаю, это было в тот день, когда Зайцев попросил Булычёва переночевать в гостинице, – оглядела присутствующих Снежина, – Денег у самого Зайцева не оказалось, и спонсором загула выступила его новая знакомая.

– А что, не так и дорого за ночь с будущей звездой шахмат, – поёрничала Дынина.

– Всё-таки можно узнать имя той женщины, совершившей столь щедрый поступок? – первым из сидящих в кабинете не выдержал Волков.

– Конечно, можно, – уткнулась глазами в поданный компьютерщиком лист бумаги Снежина, – Субъект пополнения средств шахматиста: Коркина Анастасия Григорьевна.

– Кто? Коркина? – вытаращил глаза на полковника Волков, – Так это же…

– Да, именно так, – подтвердил догадку капитана Белов, – Я навёл справки, это действительно супруга тренера, который работал с Александром Зайцевым.

– Ха-ха, – громко рассмеялся Волков.

– Николай, это не эстетично, – строго посмотрела на капитана Снежина.

– Извините, Наталья Александровна, – виновато склонил голову Волков, – Просто мне стала ясна суть дела…

– И не тебе одному, – сняла с языка капитана единственную приходящую на ум версию случившегося Снежина, – Судя по всему, супруга тренера Коркина являлась любовницей Зайцева. Также она подпитывала шахматиста деньгами, в том числе перечисляя их ему на карточку. И в тот день, когда Коркин по каким-то делам отлучился из города, Анастасия Григорьевна, оставшись одна, не преминула провести ночь с Зайцевым. А чтобы отделаться от Булычёва, через Александра переправила ему десятку на гостиничный номер и ужин в одиночестве.

– Узнав о связи своей жены с Зайцевым, взбешённый тренер решил отомстить своему ученику, – вызвалась завершить историю, начатую полковником, Дынина, – Возможность сделать слепок с ключа Зайцева у Коркина имелась, адрес и распорядок дня Александра он и так знал, выведать место работы и рабочий график Булычёва тоже не составило большого труда. Дождавшись, когда Зайцев выйдет из дома, Коркин проник в арендованную им квартиру и подсыпал ему яд в термос с морковным соком.

– То-то Коркин, появившись в помещении городской шахматной федерации, сходу набросился на Бендара и Косицкого, обвинив их в убийстве Зайцева, – вспомнил недавние события, произошедшие в стенах городской шахматной федерации, Шихов, – Какой перформанс! Какая игра на публику! Даже студентов пригнал к окнам федерации, чтобы всё красиво обставить. И всё ради того, чтобы отвести от себя подозрение. Мне уже тогда показалось странным поведение Коркина. Уж как-то он переигрывал…

– Лучшая защита – это нападение, – вспомнила известную пословицу Дынина.

– Вот и дело разрешилось, – вздохнул Волков, – Даже размяться как следует не удалось…

– Давайте этого горе-тренера вместе с его супругой к нам в отдел, – пробежалась глазами по оперативникам Снежина.

Действие 9

Уже через час тренер Коркин сидел в кабинете полковника Натальи Снежиной.

– Владислав Павлович, давайте начнём с того, где вы были вчера днём в промежутке между девятью и одиннадцатью часами? – задала первый вопрос задержанному полковник.

– Мой график работы уже год как не претерпевает никаких изменений, – последовал ответ Коркина, – В двенадцать часов у меня начинаются занятия в шахматном клубе, а по их окончании частные уроки шахмат… Никаких изменений в распорядке дня у меня вчера не было.

– Скажите проще, что до двенадцати часов дня вы были дома.

– Если быть точнее, до одиннадцати часов тридцати минут, – пояснил Коркин, – Время на дорогу ещё занимает полчаса…

– Это может кто-то подтвердить?

– А кто может подтвердить? Жена как обычно ушла на работу рано утром, я остался один дома, – забегал глазами по сторонам Коркин, – А к чему такие вопросы?

– А как вы думаете, к чему?

– Вы подозреваете меня в отравлении моего ученика Александра Зайцева? – испуганными глазами взглянул на полковника тренер, – Зачем мне его убивать?

– А вот мы считаем, что у вас имелась на то причина, – повела бровью Снежина, – Вам известно о связи вашей жены с Зайцевым?

– О какой связи вы говорите?

– Владислав Павлович, не прикидывайтесь ничего не знающим человеком, вам это не к лицу, – откинулась на спинку стула Снежина.

– Я никем не прикидываюсь…

– Хорошо, вашу историю я расскажу за вас… Ваша супруга, Коркина Анастасия Григорьевна на протяжении последнего времени являлась любовницей вашего ученика Александра Зайцева. Она помогала молодому шахматисту деньгами, в частности, покрывала его расходы за аренду квартиры. У нас имеется выписка из банка, из которой явствует, что гражданка Коркина дважды переводила по десять тысяч рублей на карточку Зайцева. Узнав о том, что ваша супруга изменяет вам с вашим лучшим учеником, которого вы так усердно тащили на шахматный олимп, вас охватила ярость. Вы перестали себе место находить. Вскоре вам пришла в голову мысль как расплатиться за такую «доброту» с Зайцевым. Место проживания своего ученика вам было известно, его распорядок дня тоже, слепок с ключа арендованной им квартиры у вас тоже имелась возможность сделать… Осталось только выбрать подходящее время и свалить убийство Александра на кого-то другого, к примеру, на его главных соперников по шахматному турниру Бендара и Косицкого…

– Постойте-постойте, – перебил полковника тренер, – Вы не правильно трактуете события.

– И что в моих словах не так?

– Хорошо, я вам всё расскажу, – опустив глаза, тяжело вздохнул Коркин, – Да, я знал о любовной связи моей супруги с Александром Зайцевым. Я был в курсе, что она с ним спит.

– И спокойно на это смотрели?

– Да, спокойно, – поднял глаза на полковника тренер, – дело в том, что мы с супругой уже полгода находимся в стадии затяжного развода. Просто пока никто не удосужился подать заявление о прекращении брачных отношений. Видимо, никому из нас не мешает штамп в паспорте, никто не стремится связать себя новыми узами брака. К примеру, у меня уже давно имеются отношения с другой женщиной. Однако пойти в Загс в очередной раз планы у меня отсутствуют.

– И соответственно вы своей супруге дали карт-бланш на любовные отношения с Зайцевым? Не претило, что у неё завязал я роман с вашим лучшим учеником?

– Не только карт-бланш, я фактически стал организатором их встречи.

– Это как понять? – всем своим видом выразила недоумение Снежина.

– Как вам всё объяснить, – призадумался Коркин, – Тут надо начинать с истории моего знакомства с Александром Зайцевым.

– Владислав Павлович, у нас есть время. Прошу, рассказывайте свою историю.

– Хорошо… Я заприметил Александра Зайцева примерно полтора года назад, когда в одном из турниров по классическим шахматам в Интернете он переиграл моего одного из самых сильных учеников, в итоге потеснив его на второе место в турнирной таблице. Я не поверил, что какой-то там Зайцев может так хорошо играть. Не скрою, заподозрил Александра в читерстве и даже хотел подать администрации сайта жалобу, чтоб заблокировали его аккаунт. Но через какое-то время, остыв, я снова обратился к Зайцеву, решив разобрать сыгранные им партии с другими участниками турнира. Оказалось не всё так просто. Мы, тренера, всегда можем распознать, насколько шахматист честно играет в удалённом режиме. Это видно по тому насколько он ровно играет в каждой партии, сколько времени тратит на построение различных комбинаций, какие делает ходы. Придя к выводу, что Зайцев не мог использовать компьютерные программы во время прошедшего турнира, я заключил, что парень неплохо смыслит в шахматах. И тогда у меня появилась мысль познакомиться с ним лично. Списавшись с Александром в Интернете, я предложил ему встретиться. Как оказалось, парень живёт в глухой подмосковной деревушке, до которой ещё надо постараться добраться. Но это меня не смутило. Выбрав время, я проделал нелёгкий путь и уже вскоре сидел у него дома… Зайцев жил с матерью-инвалидом в одноэтажном покосившемся деревянном доме. Сразу бросилась в глаза бедность, в какой пребывала семья. Казалось, кроме картошки и лука, который они выращивали на собственном приусадебном участке, у них поесть больше было нечего. Но не это для меня было важным в тот момент… Мы посидели с Зайцевым, пообщались. Сыграли в партию шахмат. Стиль игры Александра мне понравился, такой дерзкий, атакующий… Конечно, были и шероховатости в его игре. Так я быстро пришёл к выводу, что неплохо было бы парню выправить дебют… Но в целом чувствовалось, что у Зайцева есть талант. В итоге мы расстались с ним на хорошей ноте, договорившись, что будем поддерживать связь. А через пару недель, обдумав всё, я позвонил Александру и предложил ему свои услуги тренера по шахматам.

– То есть Зайцев оказался в Москве по вашей инициативе…

– Да, – кивнул головой Коркин, – Нам повезло, что его друг Егор Булычёв тоже собрался в Москву на заработки. Это позволило им вместе снять в столице однокомнатную квартиру. Но, сами понимаете, Москва – дорогой город. Если у вас в кармане пусто, нет постоянного источника дохода, в столице выжить невозможно… Конечно, Зайцев мог бы найти работу, как Егор трудоустроиться в пиццерию, но тогда пострадали бы шахматы. Поэтому я решил поступить иначе: усадил Александра за шахматные книги и стал частично оплачивать арендованную им квартиру. Я пошёл на определённые траты, стал вкладывать в парня личные средства, хотя моя зарплата как тренера по шахматам не такая уж и большая по московским меркам…

– Вскоре вы стали выставлять Зайцева на турниры…

– Естественно… А иначе и не стоило всё затевать… Мы начали с маленьких местечковых турниров, которые Александр стал выигрывать все по порядку, словно семечки щёлкая. За полгода он наработал себе неплохой рейтинг, ему был присвоен первый взрослый разряд, чуть позже – кандидат в мастера спорта. Впереди были новые победы в турнирах и присвоение спортивных званий! И всё благодаря мне!

– Но что пошло не так?

– Видите ли, мир спорта жесток. В нём превалируют денежные отношения. Если завтра вашему ученику кто-то предложит лучше условия для тренировок, распишет более радужные перспективы в спорте, то большая вероятность, что вы его потеряете. За перспективными спортсменами, особенно молодыми, идёт охота. Вот и у меня вкралось опасение, что я могу потерять своего ученика. Обидно стало, вытащил Александра из небытия, вложился в него, а кто-то пожнет плоды моего труда.

– И у вас созрел план…

– Всё получилось спонтанно… По месту нахождения городской шахматной федерации существует шахматная секция, где я официально работаю, там мы и проводили с Зайцевым тренировки дважды в неделю. Но месяца четыре назад меня схватил ревматизм, я едва ноги передвигал по дому. А шахматные соревнования не отменишь, требовалось натаскать Александра на его главных конкурентов. Вот и возникла у меня мысль, чтобы не срывать подготовку к очередному турниру, пригласить Зайцева к себе домой… Помню, это был субботний день. Мы сидели в одной из комнат и разбирали сыгранные шахматные партии. Моя супруга находилась дома и всё время кружила возле нас, то чай нам нальёт, то принесёт печенье, то конфет. И тут я стал замечать, что внимание Александра больше приковано не к шахматной доске, а к Анастасии…

– Зайцеву приглянулась ваша супруга?

– Не то слово! – выпалил Коркин, – Александр просто по уши в неё втрескался! И это несмотря на то, что ему на тот момент только что исполнилось восемнадцать лет, а моей супруге было уже сорок четыре. Я сразу понял, что Александр испытывает какие-то комплексы в отношениях с противоположным полом. Видимо, из-за невозможности найти себе сверстницу, Зайцева стали привлекать женщины старше его, с которыми, как он решил, в жизни намного проще.

– И вы решили свести супругу со своим учеником…

– Можно и так сказать, – кивнул головой Коркин, – Я сразу заметил, что Александр приглянулся моей супруге. Не зря она неустанно кружила возле него весь вечер… Вскоре после визита Зайцева у меня состоялся разговор с супругой, во время которого я предложил ей завязать отношения с моим учеником. Как бы в отместку мне… Ведь у меня тоже есть другая женщина… Ну, кто откажется от молодого тела? Я дал супруге ссылку в социальных сетях на профиль Зайцева, у них завязал я разговор, а вскоре состоялась их первая встреча… А когда Зайцев перестал мыслить себя без моей супруги, я попросил её разыграть перед ним спектакль: Анастасия уведомила Александра, что мне предложили хорошо оплачиваемую работу тренера в другом городе, и если я соглашусь на переезд, то ей придётся последовать за мной. Это будет означать, что они будут лишены даже тех недолгих редких встреч. Но остаться в Москве я могу только по одной причине, если мои ученики, а в особенности он, Зайцев, будут демонстрировать успехи на шахматном поприще.

– То есть вы выработали у Зайцева стимул побеждать…

– Система Коркина! – с самодовольным видом выпалил тренер.

– Да уж, хороша система, подложить в кровать юного шахматиста свою супругу…

– А что делать? Как-то надо зарабатывать в этом мире… Много ли у меня перспективных учеников? На частных уроках шахмат я много денег не заработаю. А тут деревенский самородок, который прогрессировал в своём мастерстве от турнира к турниру, успех которого был не за горами.

– А в чём ваша финансовая выгода от сотрудничества с Зайцевым? – нахмурила брови Снежина.

– Как в чём? – вытаращил на полковника глаза Коркин, – У меня заключён с Александром Зайцевым контракт, по которому половину всех призовых денег на турнирах он отдаёт мне! Чем успешней он выступает, тем лучше для меня. На вчерашний день Александр ещё не расплатился со мной по долгам, которые возникли у него в связи с моей помощью ему в оплате аренды квартиры, но я рассчитывал, что в результате его побед в скорости смогу выйти на прибыль. Чемпионат города Москвы по классическим шахматам должен был стать переломным в карьере Александра. В случае успешного выступления на московском чемпионате у него появилась бы возможность участвовать в международных коммерческих турнирах. А там уже более солидные призовые.

– То есть смерть Зайцева вам была не выгодна…

– Конечно, нет, – покрутил головой Коркин, – Чтобы Зайцев смог принять участие в городском первенстве по классическим шахматам, я даже организовал ему временную регистрацию в московской квартире моей матери. Я всё делал для его побед! Зачем мне резать курочку, которая вот-вот уже должна была начать нести мне золотые яйца?

– Хорошо, гражданин Коркин, вы свободны, – завершила допрос Снежина.

Действие 10

Час спустя. По коридору отдела полиции идут капитан Николай Волков и полковник Наталья Снежина.

– Гражданка Коркина подтвердила слова своего мужа, что тот знал о её любовной связи с Зайцевым и, более того, поощрял их встречи, – проинформировала коллегу Снежина, – Даже в тот день, когда Коркина осталась у Зайцева ночевать, изыскав десять тысяч рублей для Булычёва, она соврала своему любовнику, будто её муж находится в командировке.

– Сколь же велико было желание Коркина удержать Зайцева! – подивился Волков, – Даже свою супругу отдал на ночь молодому шахматисту.

– Скорей всего у Коркина возникло предчувствие, а может быть появилась и какая-то информация, что Зайцевым интересуются другие тренера. Не зря он во время допроса не раз высказал мысль о возможности потерять Александра. Чего лукавить, чтобы дальше продвигаться в профессиональном спорте, Зайцеву нужен был более сильный тренер, нежели Коркин. Всегда приходит час расставания… Видимо, Коркин просто решил потянуть время. Понятно желание тренера по максимуму выжать со своего ученика: он нашёл перспективного парня, привёз его из глухой подмосковной деревушки в Москву, рискнул, вложился в него. Конечно, Коркину стало обидно, что на его ученике может заработать деньги кто-то другой.

– Если мы сбрасываем со счетов Коркина, то у нас совсем не остаётся подозреваемых, – заметил Волков.

– В этом вся и трудность, – тяжело вздохнула полковник.

– Может обратить более пристальное внимание на Бендара и Косицкого? Не нравится мне эта парочка. Нутром чую, что они что-то скрывают.

– А что мы можем им предъявить? Чрезмерное желание выиграть чемпионат города Москвы по шахматам? Нужны какие-то зацепки. А у нас пока их нет.

– Есть зацепка! – раздался голос поспевающего к двум полицейским эксперта-криминалиста Стасова.

– Ты не представляешь, Алексей, как я тебя рада видеть, – остановившись, улыбнулась Снежина.

– Наталья Александровна, вы только что сделали мне большой комплимент, – засиял от удовольствия эксперт.

– Считай, что я выдала тебе аванс, – сделала строже лицо Снежина, – Рассказывай, что у тебя?

– Я ещё раз внимательнейшим образом перебрал весь мусор, который представители нашей следственно-оперативной группы выгребли из мусорного ведра в квартире, арендованной Зайцевым и Булычёвым, и меня привлёк один кассовый чек из продуктового магазина. По этому чеку некто в день отравления Зайцева купил в девять часов двадцать пять минут жестяную банку с пивом в продуктовом магазине, находящемся недалеко от дома убитого шахматиста.

– Это тот маленький магазинчик в девятиэтажном доме, в который каждый день ходил за морковным соком Зайцев? – решил уточнить Волков.

– Нет, это другой магазин, – пояснил Стасов, – Так вот. Мне стало любопытно, кто мог совершить данную покупку? Может, Зайцев с утра сбегал за пивом? Тогда получается, в одном магазине он купил банку с пивом, а потом на всех парах помчался в другой за морковным соком и батоном. Выглядит нелогично. К тому же, как видно на видео, во второй магазин Зайцев зашёл, не имея при себе ничего. Тогда куда подевалась банка с пивом? Может Александр выпил пиво по дороге, а банку выкинул? Тоже вряд ли… Может, это Булычёв в десятом часу сбегал в магазин? Но ведь в это время он находился на своём рабочем месте в пиццерии.

– Во время обыска в съёмной квартире Зайцева и Булычёва мы не обнаружили никаких жестяных банок, ни пустых, ни с пивом, – проинформировал Волков.

– И я о том же! – выпалил Стасов, – Кассовый чек есть, а банки нет!

– Чтобы понять, как кассовый чек оказался в арендованной Зайцевым и Булычёвым квартире, для начала нужно узнать, кто купил эту банку с пивом, – принялась вслух рассуждать Снежина, – Все прикассовые зоны в магазинах оборудованы камерой видеонаблюдения, легко посмотреть, кто покупал пиво в указанное в кассовом чеке время. Дело было вчера, вряд ли файлы видеозаписи руководством магазина стёрты…

– Всё правильно! – был неудержим Стасов, – Мы с Беловым связались с директором данного магазина и попросили предоставить нам файлы видеозаписи с прикассовой зоны. И знаете, кто в день убийства Зайцева купил в том продуктовом магазине банку с пивом?

– И кто? – вырвалось из уст Снежиной.

– Арнольд Косицкий! – ошарашил новостью Стасов.

– Я ж говорил, что нужно внимательно присмотреться к этим двум приятелям – Бендару и Косицкому, – помянул о своём недавнем предложении Волков.

– Выходит, утром в день отравления Зайцева Косицкий находился в районе дома жертвы? – призадумалась Снежина.

– И не только был, а скорей всего следил за домом Зайцева. Как только Александр вышел из дома, направившись в продуктовый магазин, Косицкий проник в его подъезд, открыл поддельным ключом квартиру шахматиста, и подсыпал в термос с морковным соком яд, – выдвинул версию случившегося Стасов.

– И во время посещения квартиры Косицкий случайно обронил кассовый чек, – закончила мысль эксперта Снежина.

– Именно так, – кивнул головой Стасов, – А Зайцев или пришедший перекусить домой Булычёв, не придав значения этому чеку, выбросили его в мусорное ведро. Каждый из них мог подумать друг на друга, что кто-то из них совершил какую-то покупку. Наверняка они даже не взглянули на чек, какой товар был в нём отбит…

– Всё-таки как полезно бывает иногда покопаться в мусорном ведре, – с нескрываемой иронией в голосе произнёс Волков.

– А вот сейчас можно Косицким и Бендаром заняться, – взглянула на капитана Снежина.

Действие 11

Через три часа Арнольд Косицкий уже находился в кабинете полковника Натальи Снежиной.

– Гражданин Косицкий, где вы были в день отравления Зайцева в промежутке между девятью и одиннадцатью часами утра? – поинтересовалась у задержанного полковник.

Однако, опустив глаза, Косицкий продолжал молчать.

– Молчите? Тогда я вам расскажу, что вы делали в то утро. В восемь часов пятьдесят семь минут, выйдя из дома, что зафиксировано установленной в вашем подъезде видеокамерой, вы сели в свою машину и выехали по месту проживания Александра Зайцева, имея цель проникнуть в его квартиру. Для этого вы уже всё заготовили, осталось лишь по пути заглянуть в пиццерию, чтобы убедиться, что соарендатор Зайцева Егор Булычёв находится на работе, а не заболел, не подменился с кем-нибудь сменой. Ведь встреча с Булычёвым в квартире не сулила вам ничего хорошего, лишь поломала бы ваши планы. Завидев через большие окна пиццерии, что Булычёв стоит на раздаче, вы поехали дальше. По пути к дому Зайцева, вы также остановились у продуктового магазина. Зайдя в него, вы купили пиво в жестяной банке 0,5 литров, чтобы как-то разнообразить своё пребывание на «дежурстве». Факт покупки вами банки с пивом засвидетельствован видеокамерой, установленной в торговой точке. После посещения магазина вы проехали ещё несколько метров и припарковали машину недалеко от дома, в котором проживала жертва. Скорей всего вы уже не первый день таким образом «пасли» Зайцева и знали, что каждое утро Александр ходит в продуктовый магазин за морковным соком. Вот и в этот раз вам не пришлось долго ждать. Около десяти часов, как обычно, Зайцев вышел из дома и направился в сторону магазина. В руках у Александра ничего не было, что означало, что термос с морковным соком был оставлен им дома. Для вас это был сигнал к действию. Вы вышли из машины, проникли в подъезд, в котором проживала жертва, быстро нашли нужную вам квартиру. Скорей всего вы уже проверяли, подходит ли выточенный ключ к дверям Зайцева, поэтому точно знали, что попадёте в жилище. Оказавшись в квартире, вы принялись за дело. Нет, вы не подсыпали в термос Зайцева ничего, не тратили на это время, вы просто заменили ему термос на такой же, но уже с ядом. Мы это определили по тому, что на термосе, найденном в квартире Зайцева, отсутствуют отпечатки пальцев рук Булычёва, хотя тот бывало и пил из него сок. В общей сложности вы пробыли в арендованной Зайцевым квартире около минуты. Но при этом, когда доставали на замену термос, вы обронили кассовый чек о покупке вами в магазине пива в жестяной банке. В настоящий момент в вашей квартире проводится обыск. Мои сотрудники только что по телефону мне сообщили, что у вас найден поддельный ключ от квартиры Зайцева и термос как две капли воды похожий на термос жертвы. Не удивлюсь, если на нём мы обнаружим отпечатки пальцев Зайцева и Булычёва… Так что отпираться бесполезно, Косицкий. Вам только осталось рассказать, за что вы убили Зайцева и где взяли цианистый калий?

– Я не травил Зайцева, – тихо произнёс парень.

– Неужели?

– Да, я заменил термос с морковным соком. Но в нём был не яд, а снотворное…

– И я должна в это поверить?

– Я вам всё расскажу…

– Что ж, внимательно слушаю вас.

– На протяжении трёх последних лет мы с Матвеем Бендаром выигрывали все общегородские шахматные турниры, в том числе чемпионаты города Москвы. Это позволяло нам иметь соответствующий статус, слыть успешными шахматистами. Обычно на турниры низового уровня не заявляются известные шахматисты, в силу своей занятости, по причине не больших призовых, из боязни потерять в рейтинге в случае проигрыша менее статусным игрокам. Всё это позволяло нам с Бендаром не испытывать серьёзной конкуренции со стороны кого-либо. И тут появляется молодой шахматист Александр Зайцев, который стал отбирать у нас победы в одном турнире за другим. Стало очевидно, на чемпионате города Москвы по классическим шахматам мы тоже ему уступим. В нас взыграло честолюбие, появилась злость, особенно после неудачной попытки договориться с Зайцевым, чтобы он сдал нам московское первенство. Мы предлагали Александру хорошие деньги за проигрыш, но он отказался от всех денежных выгод. Встал вопрос, что делать дальше? И тут у Бендара родилась мысль, а что если перед каждой игрой подсыпать Зайцеву в термос с морковным соком снотворное? Александр будет засыпать и не являться на игру, за что ему будут присуждаться поражения. «А как мы будем это делать?» – поинтересовался я. «Очень просто! – воскликнул Бендар, – Мы будем пробираться к нему в квартиру!» «А это не будет нарушением с нашей стороны действующих законов?» – задался вопросом я. «Если мы не будем ничего похищать из квартиры Зайцева, то у него не будет повода для обращения в полицию. Что у него похищать то? Сам знаешь, как живут в съёмных квартирах, – последовал ответ Бендара, – Зайцев даже не заметит нашего пребывания в жилище!». Адрес проживания Зайцева мы быстро узнали. У Рубина была привычка отлучаться из своего кабинета и оставлять его открытым, чем и воспользовался Бендар, порывшись в бумагах главы городской шахматной федерации. Собрать информацию о Булычёве, узнать его место работы, рабочий график тоже большого труда не составило…

– Трудней всего было сделать слепок с ключа от квартиры, которую арендовали Зайцев и Булычёв…

– Эту задачу мы тоже решили. Нам было известно, что по вторникам и пятницам Зайцев и Коркин проводят тренировки в помещении городской шахматной федерации. Обычно Александр приходил на занятие раньше назначенного тренером времени и коротал час-другой один за шахматной доской. У Зайцева была привычка во время игры в шахматы снимать с себя пиджак и вешать его на спинку стула. Была большая вероятность, что ключ от квартиры он держал именно в кармане пиджака. Этим мы и воспользовались. В один из дней, когда Зайцев пришёл на тренировку раньше своего тренера, Бендар под предлогом серьёзного разговора выманил Александра на улицу, а я подошёл к его столику и принялся шарить в карманах оставленного им пиджака. В одном из внутренних карманов пиджака Зайцева я нашёл ключ, с которого тут же сделал слепок. Как позже выяснилось, это и был ключ от квартиры.

– Кто выточил дубликат?

– Один мой знакомый за небольшую плату. Я ему сказал, что мне нужно сделать ещё один ключ от дачного домика…

– Вооружившись поддельным ключом, вы устроили слежку за Зайцевым…

– Я стал каждое утро подъезжать к дому Зайцева и наблюдать из машины за подъездом, в котором он жил. Вскоре в распорядке дня Зайцева я выявил одну закономерность: Александр каждое утро в районе десяти часов ходил в магазин за продуктами питания, в частности, за морковным соком. Когда стал известен график работы Булычёва, чтобы с ним не столкнуться в квартире, я решил проверить, подходит ли к дверям арендуемой Александром квартиры выточенный ключ. Я как обычно выждал, кода Зайцев отправится в магазин за морковным соком, проник в его подъезд и отыскал квартиру, которую он арендовал. Проверил, ключ к дверям подходил.

– К тому времени вы уже купили такой же термос как у Зайцева…

– Это тоже легко было сделать. Посидели с Бендаром в Интернете, нашли магазин, в котором продавался такой же термос, съездили и купили его.

– И когда у вас на руках был ключ и термос вы стали действовать…

– К тому времени уже стартовал чемпионат города Москвы по классическим шахматам. Зайцев начал его сильно, выиграв две первых партии, что подвигло нас действовать более решительно. Как обычно я стал подъезжать к дому Зайцева только в те дни, когда были рабочие смены у Булычёва. Усложнилось дело ещё тем, что, как оказалось, Зайцев не каждое утро ходил в магазин за продуктами. Пару раз я безуспешно продежурил у его дома. Но дважды во время чемпионата мне удалось проделать трюк с подменой термоса. Зайцев, напившись морковного сока со снотворным, дважды заснул и не явился на турнир. За пропущенные партии ему были засчитаны два поражения. Нас с Бендаром такое положение дел устраивало.

– Как всё обстояло в день отравления Зайцева?

– Всё также как и в предыдущие два раза, – повёл глазами Косицкий, – Рано утром я вышел из дома, сел в машину и направился к Зайцеву. По пути я заглянул в пиццерию, чтобы убедиться, что Булычёв на своём рабочем месте. Потом зашёл в продуктовый магазин, купил банку с пивом, чтобы веселей скоротать время в машине. Долго ждать не пришлось. Вскоре я увидел, как Зайцев, выйдя из дома, направился в сторону магазина. Немного выждав, я зашёл в подъезд Александра, открыл поддельным ключом арендуемую им квартиру и заменил термос с морковным соком. На всё ушло не больше минуты.

– Откуда в термосе с морковным соком Зайцева взялся цианистый калий?

– Уверяю вас, в заменённом мной термосе было снотворное! Я сам сыпал его в термос. Я уже дважды проделывал этот трюк! В тот день я даже удивился, почему Зайцев не уснул как в прошлый раз, а явился на игру? Сок не пил из термоса или Коркин разбудил его в последний момент?.. Я не травил Зайцева! У нас с Бендаром был умысел лишь усыпить Александра, чтобы он не явился игру! Мы вместе с Матвеем разработали операцию с заменой термоса. Спросите об этом Бендара!

– Почему все три раза вы проникали в квартиру Зайцева и меняли термос, а не Матвей?

– Потому что Бендар выигрывал чемпионат города Москвы по классическим шахматам два раза, а я один раз. Сейчас была моя очередь побеждать. Матвей так и сказал, если я хочу стать чемпионом, то мне и проникать в квартиру Александра. Ну, спросите же вы у Бендара!

– Мы разыскали Бендара раньше вас и уже пообщались с ним, – оповестила задержанного Снежина, – Матвей изложил события несколько иначе. С его слов, всю операцию по нейтрализации Зайцева разработали вы, он не помогал вам в осуществлении задуманного. Более того, Бендар пытался отговорить вас от ваших действий.

Эпизод допроса шахматиста Матвея Бендара полковником Натальей Снежиной.

– Арнольд был просто одержим идеей стать второй раз чемпионом города по классическим шахматам и сравняться по количеству побед со мной. Он просто жил этим! – поведал Бендар, – Я, как его друг, был готов пойти ему навстречу в этом вопросе, уступить ему городское первенство. Но тут появился Зайцев…

– И Косицкий стал думать, как решить «проблему Зайцева»…

– Честно говоря, долго голову он не ломал. Вскоре Косицкий оповестил меня, что у него созрел план, как нейтрализовать Зайцева. Для этого нужно перед каждой игрой пробираться к Александру в квартиру и подсыпать ему в термос с морковным соком снотворное. Зайцев будет засыпать и не являться на игры, за что ему будут засчитываться поражения.

– И что вы?

– Я попытался отговорить Косицкого от этой затеи. Сказал ему, что нужно играть честно. Возможно, мы проиграем этот чемпионат города Зайцеву, но жизнь на этом не заканчивается… Будет следующий чемпионат.

– Косицкий послушал вас?

– Где там послушал… Когда во время чемпионата Зайцев не явился на одну, потом на вторую игру и ему были засчитаны поражения, я сразу понял, что это дело рук Арнольда.

– Вы помогали Косицкому в его операции по нейтрализации Зайцева?

– Нет, не помогал. Арнольд сам раздобыл где-то адрес Зайцева, умудрился сделать поддельный ключ от квартиры Александра, часами дежурил, сидя в своём автомобиле, у его дома… Времени Косицкий потратил на это дело много.

– И даже после двух удавшихся замен Зайцеву термоса вы не остановили друга?

– Я не думал, что Арнольд так заиграется и в один из дней подсыпает в термос яд…

– Вы полагаете, отравление Зайцева – это дело рук Косицкого?

– А кому это ещё нужно было? Идея со снотворным провалилась, Зайцев по-прежнему шёл в лидерах турнира и имел все шансы стать чемпионом города. Вот и пустился Арнольд во все тяжкие… До окончания турнира оставалось три тура, и вопрос с Зайцевым нужно было как-то решать.

Продолжение разговора Арнольда Косицкого с полковником Натальей Снежиной.

– Матвей не мог такое сказать! – ошарашенными глазами уставился на полковника Косицкий, – Он же мой друг! Матвей не может бросить меня в такой момент! Он же сам проникал в кабинет Рубина, копался в его бумагах в поисках адреса Зайцева!

– Бендар это не подтверждает…

– Как он не подтверждает? Как он может это не подтверждать? – заёрзал на стуле Косицкий, – Погодите… До окончания чемпионата города по шахматам осталось два тура. Если меня сегодня не выпустят отсюда, то я не смогу принять участие в сегодняшней игре, а Бендар, выиграв свою партию, станет единоличным лидером турнира… Это что же, дав против меня показания, Матвей решил таким образом избавиться от меня и в третий раз стать чемпионом города по классическим шахматам?

– Я не знаю сколько раз Бендар решил стать чемпионом, но что было подложено в термос, который вы заменили Зайцеву, снотворное или цианистый калий, вам должно быть хорошо известно. Ведь вы же проделывали всю операцию с заменой термоса. Допустим, Бендар или кто-то другой был осведомлён, что вы хотите подсыпать в предназначавшийся для Зайцева термос снотворное, но кто даст гарантию, что в последний момент вы не передумали и не подложили в него яд?

– Клянусь вам, что я в термос сыпал снотворное!

– Гражданин Косицкий, вы задержаны по подозрению в убийстве шахматиста Александра Зайцева.

Действие 12

Утро следующего дня. По коридору отделения полиции быстрым шагом идёт полковник Снежина, сталкиваясь с компьютерщиком Беловым.

– Прости, Игорь, не заметила тебя, – отпрянув в сторону, продолжила путь полковник.

– Наталья Александровна, – воспользовавшись встречей, устремился за ней по коридору отделения компьютерщик, – вы просили меня установить место нахождения Матвея Бендара в день отравления Зайцева… Так вот, я запеленговал номер сотового телефона Матвея и выяснил, что всю ночь перед убийством Александра он провёл у своей подруги. Утром из квартиры подруги Бендар сделал несколько телефонных звонков и в одиннадцать часов тридцать семь минут покинул её, что засвидетельствовала установленная в подъезде девушки видеокамера. Подруга Бендара живёт далеко от Зайцева, на другом конце города, только на дорогу до дома Александра у Матвея ушло бы около часа. Отсюда вывод: Бендар не мог оказаться в дообеденное время в районе дома Зайцева, проникнуть в его квартиру и заменить ему термос.

– Спасибо за информацию, Игорь, – поблагодарила компьютерщика Снежина, – Но сейчас важней то, что Бендар делал вчера поздно вечером в районе заброшенной стройки на юго-западе Москвы…

– А что там произошло?

– Ты ещё не в курсе? – остановившись, уставилась на компьютерщика Снежина, – Матвей Бендар сегодня утром был найден мёртвым.

– Как мёртвым? – широко раскрыл глаза Белов.

– Труп был найден в сточной канаве около заброшенной стройки. Тело обнаружил один из жильцов стоящего неподалёку дома, когда утром пошёл выгуливать собаку. Видимо пёс учуял запах крови… Сейчас на месте происшествия работает следственно-оперативная группа с Волковым и Шиховым.

– Думаете, это убийство?

– Однозначно. У Бендара проломлена височная кость головы. Волков полагает, кто-то ударил шахматиста тяжёлым острым предметом в область виска. Орудие убийства пока не найдено. Вокруг заброшенной стройки валяется много всяких кирпичей и их обломков, преступник мог воспользоваться ими, а затем орудие убийства выбросить куда-нибудь подальше.

– А что в этом месте делал Бендар? Он же живёт совсем в другом районе города.

– Думаешь, я знаю? По всей видимости, Бендар куда-то поздно вечером направлялся и на него кто-то напал. В двух кварталах от места происшествия найдена припаркованная машина Матвея… Возможно, преступник вёл за шахматистом слежку. Судя по испачканной одежде, Бендар оказал преступнику сопротивление. На земле видны следы борьбы.

– Может, Бендара решили ограбить? В такое время суток небезопасно ходить около различных строек. Бендар из обеспеченной семьи, всегда хорошо одевается, преступник мог подумать, что у Матвея имеются при себе деньги и ценные вещи.

– Нет, это не ограбление. В кармане Бендара был найден паспорт, ключи от квартиры и машины, и кошель с двадцатью тысячами рублей. Преступник их не тронул. Скорей всего, это преднамеренное убийство.

– Полагаете, это убийство как-то связано с делом Зайцева?

– Хороший вопрос, – призадумалась Снежина, – За короткий промежуток времени убивают двух сильнейших шахматистов Москвы. Это может быть случайным совпадением?.. Ох, и выдаст мне начальство на очередной планёрке…

– Если это взаимосвязанные убийства, то тогда кто убийца? Ведь Косицкий, который мог отомстить Бендеру за то, что тот дал против него показания, сидит в СИЗО…

– У меня вообще такое ощущение, что Косицкого кто-то подставил под убийство. Что-то тут не так. Действует ещё чья-то невидимая рука… Но пока я не могу понять, кто всем этим процессом заправляет?

– Может Косицкий, действительно, не травил Зайцева, а пытался лишь усыпить, чтобы Александр не явился на очередную игру? Ведь дважды Арнольду удался этот трюк. Зачем ему в третий раз достигать цели другим способом?

– Странность в том, что пойдя на преступление, Косицкий даже не позаботился о собственном алиби, не спрятал дубликат ключа от квартиры Зайцева, не отделался от термоса, который заменил Александру. Для чего нужно было вещи, уличающие его в убийстве, держать в своей квартире? Довольно нелогично для шахматиста, – заметила Снежина, – Кстати, я как раз сейчас направляюсь в СИЗО на встречу с Косицким. Надеюсь, Арнольд как-то прояснит ситуацию с убийством Бендара, расскажет, имелись ли враги у его уже бывшего приятеля.

Действие 13

В СИЗО во время разговора полковника Натальи Снежиной с Арнольдом Косицким.

– Вчера вечером был убит Матвей Бендар, – поведала подозреваемому полковник.

– Что? Матвея убили? – еле усидел на стуле от неожиданного известия Косицкий, – Кто убил?

– Я хотела вас об этом спросить.

Но в ответ, обхватив голову руками, Косицкий плотно закрыл глаза и погрузился в раздумье. В таком состоянии он пробыл около минуты, после чего, откинувшись на спинку стула, забормотал:

– Сейчас всё встаёт на свои места… Значит, это был он… Неужели он настолько отмороженный, что может так хладнокровно убивать людей?..

– Вы о ком сейчас говорите? – поинтересовалась у шахматиста Снежина.

– Я знаю, кто убил Зайцева и Бендара, – уставился на полковника Косицкий.

– И кто же это?

– Это председатель городской федерации шахмат Михаил Рубин.

– И за что он их убил?

– Так он расплатился за своё унижение.

– Расскажите подробней, за какое унижение?

– Ведь говорил я Матвею, что Рубина нельзя трогать! Говорил же ему! – завертел головой Косицкий, – Рубин – это бывший бандит! Он ещё в девяностых годах промышлял рэкетом!.. Он очень мстительный человек! Зря Матвей на него полез!..

– Расскажите, что за конфликт произошёл у вас с Рубиным.

– Дело было в преддверии чемпионата города Москвы по классическим шахматам. Мы встретились с Бендаром в помещении городской шахматной федерации, чтобы сыграть в партию шахмат, а заодно и обговорить вопрос как нейтрализовать Зайцева… И тут Рубин идёт…

Далее история, рассказанная Арнольдом Косицким полковнику Наталье Снежиной.

– Ребята, зайдите ко мне в кабинет, – увидев сидящих за шахматным столом Косицкого и Бендара, крикнул им Рубин, – Есть разговор.

Дождавшись, когда Рубин скроется в своём кабинете, Бендар брезгливо сморщил лицо и взглянул на Косицкого:

– Ну что, пойдём, пообщаемся, раз старик того желает.

– А почему бы и нет? – пожал плечами Косицкий, передвинув очередную фигуру на шахматной доске.

Через пару минут оба шахматиста уже находились в кабинете Рубина.

– Я бы хотел, чтобы предстоящий чемпионат города по классическим шахматам прошёл успешно и победил сильнейший, – по-деловому, сняв с себя очки, заявил Рубин, – А для этого все должны играть честно, никаких договорных встреч.

– А кто проводит договорные встречи? – сделал непонимающие глаза Косицкий.

– У меня есть информация, что некоторым участникам проходящих под эгидой нашей шахматной федерации турниров вы платите деньги, чтобы они сдавали вам партии, – выдал Рубин.

– Что? – встрепенулся после таковых слов руководителя московской федерации шахмат Бендар, – Ты гонишь на нас!

– Чтобы это понять, достаточно проанализировать несколько сыгранных вами партий с отдельными участниками турниров, – был твёрд в своём желании приструнить шахматистов Рубин.

– Наши соперники просто слабее нас, – прощебетал в ответ Косицкий, – Они не могут ничего противопоставить нам.

– Это вы можете говорить кому угодно, только не мне, – улыбнулся Рубин, – Почему-то ряд опытных игроков именно в игре с вами начинают делать глупые ходы, а то и вовсе сдаваться при равной борьбе. Кто-то тянет с очередным ходом, ожидая, когда флажок у него упадёт… А в прошлый раз у одного из ваших соперников телефон зазвонил во время игры… Это что, тоже была случайность?

– Слушай, давай договоримся так, ты не суёшь нос в наши дела, а мы в твои, – с недовольным видом встал со стула Бендар, намереваясь покинуть кабинет.

– Ребята, я так не могу, – покрутил головой Рубин, – Я как глава городской федерации шахмат и главный судья соревнований настаиваю, чтобы вы играли честно. Иначе будете отлучены от участия в турнирах.

– Что ты сказал? От участия в турнирах? – обескураженный словами Рубина застыл на месте Бендар, – Ты в своём уме?

– Хотите, чтобы мы стали досконально разбирать каждую сыгранную вами партию? – уведомил о возможных действиях против шахматистов Рубин, – Как думаете, профессиональные шахматисты быстро обнаружат сговор между вами и другими участниками турниров?

– А если в твоих делах покопаться? – сделав несколько шагов в направлении главы городской шахматной федерации, опёрся руками об его стол Бендар, – Ты у нас белый и пушистый? Лучше расскажи, как ты сделал ремонт в помещении городской шахматной федерации и как приобрёл для неё мебель и инвентарь…

– Ремонт сделан качественный, покупка мебели и инвентаря прошла честно, – быстро отреагировал на слова шахматиста Рубин, – За мной контроль со стороны департамента осуществляется строгий.

– Честно? – ещё сильней завёлся от слов главы городской шахматной федерации Бендар, – А почему тогда поставщиком мебели и инвентаря стала фирма, учредителем которой является твой внук? Что это? Семейный распил?

– Она предложила самые низкие цены, – продолжил отбиваться от предъявляемых обвинений Рубин.

– Ты мне зубы не заговаривай. Смотри, следственные органы разберутся, по какой цене ты приобрёл мебель и инвентарь. Ты знаешь, что у меня дядя работает в прокуратуре города… Мне много времени не понадобиться, чтобы вывести тебя на чистую воду, – посыпались угрозы в адрес Рубина со стороны Бендара, – А сколько денег ты поиздержал на недавнем юбилее городской шахматной федерации?

– А причём тут юбилей? – возмутился Рубин, – Тут деньги спонсоров.

– Спонсоров? Это значит можно втридорога закупать продукты питания у фирмы своего внука? – продолжил наседать на главу городской шахматной федерации Бендар, – И сколько денег вы с ним на юбилее федерации наколотили? Как на такое растранжиривание спонсорских денег посмотрят другие члены городской шахматной федерации и столь любимый тобой департамент?

– Матвей, я не знаю, о чём ты говоришь, – развернувшись, не вставая с места, Рубин открыл дверцу деревянного шкафа и достал из него лист бумаги с уже отпечатанным текстом, – Я хотел бы, чтобы вы с Арнольдом подписали эту бумагу. Здесь говорится о том, что вы обязуетесь играть в шахматы честно, без подкупа других участников соревнования…

– Что? – вырвав из рук Рубина лист бумаги, Бендар заводил по нему глазами, – Ты реально думаешь, что я её подпишу?

– А у тебя, Матвей, есть выбор? – прищурил правый глаз Рубин.

– Ты скорей съешь у меня эту бумагу, чем я её подпишу, – скомкав лист бумаги в руках, с разъярённым видом Бендар подошёл к Рубину, – А ну, открывай рот.

– Матвей, не глупи, – стал упираться Рубин.

– Открывай рот, я тебе сказал! – вскричал Бендар.

Продолжение разговора Арнольда Косицкого и полковника Натальи Снежиной.

– Бендар повалил Рубина на пол и стал запихивать ему в рот эту бумагу, – поведал полковнику Косицкий, – Я пытался остановить Матвея… Но во время вспышки ярости Бендара просто не удержать…

– Вы считаете, что Рубин решил отомстить вам за это бумагопоедание?

– Я уверен в этом! – воскликнул Косицкий, – Меня он подставил под убийство Зайцева, а Бендара вовсе убил!.. Ох, говорил я Матвею, что Рубина нельзя трогать! Это же бывший бандит! Он ни перед чем не остановится!..

– Хорошо, гражданин Косицкий, мы проверим вашу версию произошедшего.

Действие 14

16 часов 23 минуты. В свой кабинет заходит полковник Наталья Снежина, за ней следуют патологоанатом Алёна Дынина, оперативные работники Николай Волков и Сергей Шихов.

– Я всё понимаю, что можно отомстить за попранную честь. Но зачем Рубину убивать Зайцева? Что тот-то ему плохого сделал? Зачем лишать жизни безвинного человека? – разошлась Снежина, направляясь к своему рабочему столу, – Разве нельзя было найти другой способ наказать Косицкого?

– А что на этот счёт говорит сам Рубин? – поинтересовалась у полковника Дынина, усаживаясь вслед за ней на одном из стульев в кабинете.

– К сожалению, с ним не удалось поговорить, – развела руки в стороны Снежина, – Когда к Рубину пришли Волков и Шихов, у того случился сердечный приступ. Сейчас глава московской шахматной федерации находится в реанимации. И ещё неизвестно выкарабкается ли.

– Да, довели мужика, – покачала головой Дынина.

– А самое главное, без показаний Рубина у нас дело стопорится. Не ясно, в каком направлении двигаться, – с горечью заключила полковник, – Ведь Косицкий сидит в СИЗО и с ним нужно как-то вопрос решать.

– А если бумагопоедание тут не причём? Вдруг Рубин и его внучок устранили Бендара, чтобы тот не поднимал вопрос ремонта помещения городской шахматной федерации и покупки для неё мебели и инвентаря? – захлопав ресницами, выдвинула версию произошедшего Дынина, – Нет человека, нет проблемы…

– Это тоже нельзя сбрасывать со счетов, – покачала головой Снежина, – Я уже и так воспользовалась своим знакомством в департаменте финансов города, попросив ещё раз посмотреть документацию, по которой городская шахматная федерация приобретала товар и заказывала ремонтные работы у фирмы, собственником которой является внук Рубина. Насколько цены в ней сопоставимы с рыночными? Увы, мне обещали дать ответ только завтра…

– Значит, и тут всё в подвешенном состоянии, – с грустью подытожила Дынина, – А что собой представляет внук Рубина?

– Что он может представлять? – тяжело вздохнув, вытащила из лежащей на столе папки лист бумаги Снежина, – Зовут его Вадим Курносов. Ему двадцать один год. Понятно, что фирма всего лишь оформлена на него, а заправляет ей сам Рубин. Без содействия Рубина фирма Курносова не получила бы ни один контракт от городской шахматной федерации…

– Погодите… Вадим Курносов? – переспросила Дынина, погрузившись в раздумье.

– Ты его знаешь? – взглянула на патологоанатома полковник.

– Это же однокурсник моей дочери! – выпалила Дынина, – Я много слышала от дочери об этом парне… Курносов ведь тоже шахматист. Дочь рассказывала, что Вадим просто помешан на шахматах!

– Да, и тоже участвует в чемпионате города по классическим шахматам, – заметила Снежина.

– И не просто участвует, а мечтает стать чемпионом города! Курносов без всякой скромности во всех социальных сетях называет себя сильнейшим шахматистом Москвы!.. Постойте, Вадим есть у моей дочери в друзьях… Сейчас найду его страницу, – на некоторое время уткнулась в сотовый телефон Дынина, – Вот, смотрите, Курносов выложил новый пост, где пишет, что в этом году он непременно станет чемпионом города по классическим шахматам! Как вам это? А ведь хорошо знает, что находится даже не на лидирующих позициях.

– Ещё один шахматный маньяк объявился, – улыбнулся до сего момента молчаливо сидящий на стуле Шихов, – Как же много желающих вознести над собой чемпионский кубок…

– Вообще-то Курносов перед последним туром на пол-очка отстаёт от Бендара, Косицкого и Коровина, – перелистывая страницы сайтов в сотовом телефоне, проинформировал коллег Волков, – Так что у него не всё ещё потеряно.

– Погодите… А Курносов не может таким каверзным способом как физическое устранение своих соперников воплощать в жизнь свою мечту? – задалась вопросом Снежина, – Ведь кто знает, что у двадцатиоднолетнего парня в голове… Может, став чемпионом, он решил таким образом прославиться или получить какую-то другую выгоду от своего положения…

– Я об этом же подумала! – закивала головой Дынина, – Курносов вполне мог найти адрес Зайцева в бумагах своего деда, подобрать ключ к его квартире и выждать когда Александр выйдет из дома, чтобы подкинуть ему в термос с морковным соком яд. И Бендара он убил. Ничто не помешало ему после окончания вчерашнего шахматного тура отправиться следом за Матвеем, нагнать его в тёмном местечке около заброшенной стройки и напасть.

– Зайцев и Бендар мертвы, Косицкий сидит в СИЗО и не сможет принять участие в последнем туре шахматного турнира, – стала развивать дальше мысль патологоанатома Снежина, – Помешать Курносову стать чемпионом города по классическим шахматам может только Коровин…

– А он ещё жив? – широко раскрыв глаза, захлопала ресницами Дынина.

– Алёна, не шути так, – пробежал холодок по спине полковника.

– Департамент культуры и спорта города принял решение о переносе последнего тура шахматного турнира на завтра в связи с тем, что не утверждена новая кандидатура на должность главного судьи соревнований вместо Рубина, – оповестил собравшихся Волков, продолжая копаться в сотовом телефоне.

– А шахматистам это известно? – поинтересовалась Снежина.

– Возможно, кто-то из них по своим каналам об этом знает, – предположил Волков, – Но официально о переносе тура будет объявлено сегодня перед его началом.

– Значит, шахматисты как обычно соберутся в семнадцать часов в помещении городской шахматной федерации, – сделала нехитрый вывод Дынина, – Даже те, кто знает, придут, чтобы получить информацию из первых уст.

– А ведь это шанс для Курносова. После объявления о переносе последнего тура он может сработать по такой же схеме, как с Бендаром: выдвинуться следом за Коровиным и расправиться с ним в каком-нибудь укромном месте, – проскользнула в голосе Снежиной нотка обеспокоенности за судьбу Коровина, – Нужно остановить Курносова, пока он не натворил дел.

– Наталья Александровна, задача ясна, выдвигаемся с Шиховым в сторону городской шахматной федерации, – спрятав в кармане сотовый телефон, поднялся со своего места Волков, – До начала собрания шахматистов осталось двадцать минут. Попробуем успеть…

Действие 15

Московские улицы видали и не таких скоростей, но для Волкова было сущим адом выныривать из-за спин впереди себя идущих автомобилей, перескакивать на смежные дорожные полосы и пролетать мимо жонглирующих огнями светофоров. Не привыкший к таким дорожным кульбитам и всегда опасавшийся быстрой езды на магистралях большого города, капитан второй раз за последние дни гнал машину к зданию городской шахматной федерации.

Был субботний вечер. Это время, когда многие москвичи пребывают на своих дачных участках, в загородных домах, отчего заметно снижается количество машин на дорогах. Именно это обстоятельство и позволило Волкову быстро преодолеть всегда загруженные транспортом участки центральных улиц и избежать больших пробок на дорогах.

Вот и тот долгожданный поворот, ведущий к зданию из красного кирпича, на втором этаже которого располагалась городская шахматная федерация. Сбавив скорость, Волков свернул вглубь квартала и всеми четырьмя колёсами въехал в огромную лужу, которая, казалось, никогда не высыхала. Преодолев ещё несколько метров, по пути разминувшись на узкой асфальтовой дорожке с двумя иномарками, капитан стал приближаться к гостевой стоянке.

– Уже шестой час, все разъезжаются, – обеспокоенным голосом произнёс сидящий рядом с Волковым в салоне машины Шихов, завидев очередную иномарку, покидающую стоянку, – Похоже, мы опоздали.

Свободных мест на гостевой стоянке на этот раз оказалось, действительно, предостаточно, что было плохим знаком, показателем того, что собрание уже закончилось и участники шахматного турнира покинули городскую шахматную федерацию.

Припарковавшись, Волков хлопнул дверцей машины и быстрым шагом направился к главному входу здания. Перед ним из дверей здания вышла мило щебечущая между собой парочка, а затем появился молодой парень с потрёпанным кожаным портфелем в руке, то ли участник шахматного турнира, то ли представитель какого-то СМИ, пришедшего осветить последний тур чемпионата.

– Вы не видели шахматистов Курносова и Коровина? – поравнявшись с парнем, поинтересовался Волков, в надежде, что тот знает участников шахматного турнира.

– Наверное, они уже ушли, – пожал плечами парень, – Последний тур чемпионата перенесли. Приходите завтра…

Дойдя до главного входа в здание, желая убедиться, что Курносов и Коровин действительно покинули помещение городской шахматной федерации, Волков схватился за ручку входной двери и потянул её на себя, как вдруг услышал громкий окликающий женский голос:

– Мужчина!

– Вы меня? – повернувшись, в нескольких метрах от себя Волков увидел идущую в его сторону маленькими шашками по узкой тропинке, протоптанной рядом с фасадом здания, полноватую женщину преклонных лет с небольшой чёрной собачкой на руках.

– Да, вас, – ускорившись, закивала головой женщина, – Я, конечно, не знаю, что делается в таких случаях, но мне кажется, нужно вызвать полицию.

– Я полицейский, – отпустил дверную ручку входных дверей здания Волков, – Что случилось?

– Там какие-то два парня сцепились, – развернувшись, женщина указала правой рукой в сторону примыкавшей к зданию зелёной зоны из разросшихся кустарников, – Оба довольно опрятно одеты. В костюмчиках… Я боюсь, они изуродуют друг друга…

Подав одиноко стоящему у машины Шихову знак рукой, чтобы тот следовал за ним, не теряя ни секунды, Волков метнулся в сторону, где по славам женщины сцепились два парня.

Ветки высаженных в несколько линий невысоких, но густо разросшихся кустарников, хлестали оперативников по рукам, когда они пробирались сквозь них. И вот, наконец, раздвинув листву, полицейские увидали в нескольких шагах от себя двух кряхтевших на земле в борьбе друг с другом парней.

– Что тут происходит? – при виде их громко крикнул Волков.

Заслышав незнакомый голос, парни тотчас прекратили борьбу, уставившись круглыми глазами на капитана.

– Он на меня напал! – выдержав небольшую паузу, первым выпалил парень лет двадцати на вид, лежащий под своим соперником, изложив свою версию произошедшего.

– Не верьте ему, это он на меня напал! – тут же прокричал парень чуть постарше с длинными волосами, забранными на затылке в пучок, сидячий верхом на сопернике, в котором оба полицейских сразу узнали шахматиста Коровина.

– Так, оба встали, – подошёл ближе к парням Шихов, – Рассказываем подробней, что тут случилось?

– Я решил срезать угол, направился к своей машине, которую припарковал на соседней улице, а этот пристал ко мне и учинил драку, – столкнув с себя соперника, стал подниматься на ноги молодой парень.

– Он врёт, – тут же выдал Коровин, – Это я направился к автобусной остановке, которая в нескольких метрах отсюда, а он неожиданно напал на меня сзади.

– Ты Вадим Курносов? – пробежавшись глазами по молодому парню, спросил у него Шихов.

– Да, Курносов, – ещё больше изумился парень от того что незнакомым людям известно его имя, – А вы кто?

– Старший лейтенант Шихов, – представился полицейский, – Это капитан Волков.

– Курносов, поедешь с нами, – решив не тянуть время, уведомил парня Волков, – Сергей, надень ему наручники.

– Брюки отряхни, а то запачкаешь салон машины, – проворчал Шихов, предоставив время привести себя в порядок застывшему в оцепенении от неожиданно нагрянувших полицейских Курносову.

В этот момент в кармане Волкова зазвонил сотовый телефон. Определив по высветившемуся номеру, что звонит компьютерщик Белов, капитан сделал несколько небольших шагов в сторону и прислонил мобильник к уху:

– Игорь, только коротко.

– Не знаю, получится ли коротко, – послышался на том конце связи голос Белова, – Помнишь изъятый во время обыска в квартире Бендара ноутбук? Я подобрал к нему пароль, залез внутрь и пробежался по его содержимому.

– И что там интересного? – не удержался от любопытства Волков.

– Как бы тебе вкратце всё изложить, – замялся Белов, – Среди прочего в ноутбуке я нашёл файл видеозаписи, на котором запечатлён знакомый нам шахматист, который истязает молодого парня, нанося ему удары по голове в области волосяного покрова, и толкает его на пол. Как думаешь, кто этот шахматист? Игорь Коровин! Судя по всему, дело происходит в коридоре одной из средних общеобразовательных школ города.

– И сколько лет парню? – поинтересовался Волков.

– На вид учащиеся второго – третьего класса, – прикинул Белов, – Ты правильно понял, это уголовно наказуемое деяние с отягчающим обстоятельством – избиение несовершеннолетнего педагогический работником. Это пятно на всю жизнь, особенно для педагога, коим является Коровин… Тут даже тренерский работой не заняться по истечении активной спортивной деятельности.

– Ты хочешь сказать…

– Да, именно это я и хочу сказать, – поспешил со своей версией произошедшего компьютерщик, – Скорей всего Бендар и Косицкий через каких-то знакомых завладели этим видео и стали шантажировать Коровина его распространением, вынуждая его сдавать им партии и даже целые шахматные турниры… Вероятно, Коровин должен был уступить им и в нынешнем чемпионате города Москвы по классическим шахматам. Но вчера в предпоследнем туре Коровин неожиданно осмелел и обыграл в личной встрече Бендара. Видимо это обстоятельство взбесило Матвея, и он назначил Коровину стрелку. Вероятней всего между парнями состоялась нелицеприятная беседа, в ходе которой Бендар снова перешёл на шантаж. Это не понравилось Коровину и он разделался с оппонентом.

– Спасибо, Игорь, – с задумчивым видом отключил связь Волков.

– Ну что, подставляй руки, – дождавшись, когда капитан завершит разговор по телефону, затряс перед Курносовым наручниками Шихов.

– Не его пакуй, а Коровина, – скомандовал старшему лейтенанту Волков, всё ещё переваривая внутри себя полученную информацию от Белова.

В тот же миг, заслышав своё имя, Коровин метнулся в зелёную зону, намереваясь удрать от полицейских. Однако, пробежав несколько метров, беглец запнулся о какую-то кочку и упал на землю. Тут его и настигли Волков с Шиховым.

Действие 16

Уже через пару часов Игорь Коровин сидел в кабинете полковника Натальи Снежиной.

– Гражданин Коровин, начнём разговор? – взглянула на задержанного Снежина, – Может, вы уже готовы дать признательные показания?

– Мне не в чем вам признаваться, – покосился на полковника парень.

– Вижу, что не готовы, – глубоко вздохнула Снежина, – Тогда давайте начнём разговор с близкой вам темы шахмат. Мои сотрудники рассказали мне, как вы вчера блестяще разделались за шахматной доской с Матвеем Бендаром. Просто мастерски поставили ему мат чёрными фигурами.

– Я вчера был в ударе, – слегка улыбнулся Коровин, явно довольный похвалой.

– Это победа фактически вывела вас в лидеры турнира. Если бы не перенесли последний тур соревнования, скорей всего вы бы уже пребывали в ранге чемпиона города по классическим шахматам. Цветы, поздравления, фото с чемпионом от вас уже никуда не делись бы… Гляжу, в преддверии ожидаемой победы вы даже приоделись. Сегодня вы в другом костюме…

– Я не ради ожидаемой победы надел новый костюм, – буркнул в ответ Коровин, – Просто старый запылился и я сдал его в химчистку.

– Как-то не вовремя он запылился, – покачала головой Снежина, – Может, вы запачкали его у заброшенной стройки во время борьбы с Бендаром?

– Нет, – фыркнул в ответ парень.

– Не хотите признаваться? – улыбнулась Снежина, – Скажите, какой размер обуви вы носите?

– Сорок второй…

– На месте убийства Бендара у заброшенной стройки нами были обнаружены следы обуви такого же размера… Время было позднее, фонари на столбах не горели, и замести следы оказалось делом трудным, не правда ли? Наверняка в протекторах подошв ваших ботинок мы обнаружим грунт с места события.

– И что такого? Я часто хожу мимо этой стройки, – усмехнулся Коровин, – Это самый короткий путь от автобусной остановки до моего дома. Я там много следов мог оставить… Это не доказательство.

– А ещё на месте потасовки с Бендаром найдена небольшая белая пуговица, предположительно от мужской рубахи. Мы выяснили, она не от одежды убитого. Наверняка пуговица оторвалась от вашей рубахи, когда Бендар схватил вас за одежду во время драки. Сейчас наши специалисты проводят обыск в вашей квартире, в том числе им дано задание тщательно осмотреть весь ваш гардероб. Костюм, возможно, вы и сдали в химчистку, а от рубахи, в которой вчера были, избавились? Наверняка пришли домой и бросили её в стирку. Опрометчиво для шахматиста, не правда ли? А ведь у вас не будет больше возможности избавиться от рубахи…

– Пуговица на соплях держалась и сама отпала. Причём тут Бендар? – в очередной раз усмехнулся задержанный, – Хотите меня на такой ерунде подловить?

– Хорошо, а как вы обоснуете то, что в вашем правом ботинке под стелькой в каблуке найдена ампула с цианистым калием. Взяли вашу обувь на экспертизу, чтобы сравнить оставшуюся грязь в протекторах подошв с частицами грунта с территории у заброшенной стройки, а там сюрприз. Именно этим ядом и был отравлен Зайцев. Что на это скажете?

Забегав глазами по кабинету, вскоре Коровин вымолвил:

– С этого и нужно было начинать…

– Хотела посмотреть, как вы умеете лгать и выкручиваться.

– Я готов чистосердечно во всём признаться, – тихим голосом произнёс парень.

– Вот этого я от вас и ждала, – удовлетворившись словами задержанного, продолжила разговор полковник, – Давайте начнём с того, как у Матвея Бендара оказалась видеозапись, на которой вы избивает школьника? Безусловно, нам нетрудно будет найти ту школу, в которой вы работали… Но хотелось бы от вас услышать правдивую версию произошедшего…

– Это произошло три года назад, – начал свою историю Коровин, – К тому времени я уже сформировался как весьма сильный и опытный шахматист. За моей спиной было несколько побед в различных турнирах городского уровня, в которых мне удалось, в том числе, опередить Бендара и Косицкого. Так в одном из таких турниров на глазах у собравшихся я поставил Матвею мат чёрными фигурами. Это был унизительный проигрыш для Бендара. С того момента он и затаил на меня обиду.

– И вы продолжили бы серию успешных побед, если бы не эта запись…

– Да, верно. Поймите, я шахматист, мне нужна спокойная обстановка, свежая голова, собранность, чтоб мне никто не трепал нервы. По образованию я учитель начальных классов. На тот момент работал в школе учителем с совмещением функций классного руководителя. Очень часто по окончании школьных уроков мне приходилось ехать на различные шахматные соревнования. А разве можно иметь настрой на игру, когда тебя постоянно выводят из себя два-три школяра из твоего класса. Все нервы выпотрошат! Ладно, некоторым из них дашь пару подзатыльников, они на некоторое время успокаиваются…

– Но не все такие…

– Звали его Сеня. Парень был из неблагополучной семьи, родители – алкоголики. Ну, ничего не понимал! Никакие слова на него не действовали! В тот день он все уроки крутился, бездельничал, не давал покоя вокруг себя сидящим ребятам. Когда Сеня взял учебник математики и стукнул им по голове впереди себя сидящую девочку, меня это окончательно вывело из себя. Я вывел Сеню из класса, надрал ему уши, несколько раз ударил его ладонью по затылку, толкнул на пол… Да, понимаю, прибег не к педагогический методам воспитания!.. Я на тот момент не знал, что в коридорах школы уже установили видеокамеры. И когда Сеня пожаловался на моё рукоприкладство своим родителям – алкоголика и те обратились к директору школы, стали поднимать файлы видеозаписи… Я целый день умолял директора не давать делу хода, не передавать файлы видеозаписи, на которых я бью школьника, в правоохранительные органы. В итоге он пожалел меня. Мы сошлись на том, что я тихо и мирно увольняюсь из школы по собственному желанию. Но… Помимо директора школы эти файлы оказались в обладание и других работников школы. И как назло в числе их оказался знакомый Бендара, который и передал их Матвею. Так у Бендара и Косицкого появился компромат на меня.

– И они стали шантажировать вас распространением этой записи…

– Да, обещали эту запись в Интернете разместить, отправить в правоохранительные органы. Стали грозить мне уголовным делом за избиение несовершеннолетнего. У Бендара дядя работал в прокуратуре города, поэтому его слова я воспринимал всерьёз. Ведь в случае, если бы на меня было возбуждено уголовное дело, мне бы запретили заниматься педагогической деятельностью. Мне даже тренером по шахматам невозможно было бы устроиться.

– И что Бендар и Косицкий потребовали от вас взамен?

– Дело было в преддверии чемпионата города Москвы по классическим шахматам. Бендар собирался на нём победить и потребовал, чтобы я сдал ему и Косицкому партии, если жребий меня сведёт с ними, и не претендовал на первые два места в турнире.

– И что вы?

– В тот момент у меня появилась мысль вообще уйти из шахмат. Я даже подавать заявку на участие в чемпионате города Москвы по классическим шахматам не хотел. Однако Бендар в дополнение ко всему предложил мне за каждую проигранную ему и Косицкому партию деньги. Из школы я уже на тот момент ушёл, нигде не работал, в деньгах нуждался. Поэтому и заключил с ними соглашение.

– Три года придерживались соглашения с Бендаром и Косицким, а потом решили его порвать?

– Потому что я был сильнейшим шахматистом Москвы всё это время! – выкатил глаза на полковника Коровин, – Я должен был становиться чемпионом города! Они украли мои победы, мои чемпионские титулы! В честной борьбе я бы их обоих одолел!

– И Зайцева одолели бы? – поинтересовалась Снежина, – Пока вы раздумывали над тем, как порвать соглашение с Бендаром и Косицким, появился ещё один сильный шахматист. Стало ясно, именно Зайцев будет претендовать на титул чемпиона города по классическим шахматам в этом году. И чтобы разом отделаться от трёх своих конкурентов, вы провели хитроумную комбинацию: Зайцеву подменили термос, Косицкого подставили под убийство, а Бендара приструнили, чтоб не помышлял вытаскивать на вас компромат. И всё ради чемпионского титула! Надоело быть вечно третьим на соревнованиях, оставаясь в тени других шахматистов, не правда ли?

– Бендар и Косицкий сами бросились подкладывать снотворное Зайцеву…

– А не вы случайно подкинули им эту идею?

– Да, я, – не стал отрицать Коровин, – Бендар и Косицкий жуть как боялись Зайцева, дрожали за своё чемпионство. Подкупить Александра им не удалось, совладать с ним за шахматным столом тоже не представлялось возможным. На этом фоне я и предложил Бендару способ нейтрализации Зайцева.

Три месяца назад. Разговор Игоря Коровина и Матвея Бендара.

– Зайцев на все соревнования ходит с термосом и постоянно пьёт из него морковный сок, чем и можно воспользоваться, – озвучил свою идею Коровин, – Можно перед каждой партией подкладывать ему в термос снотворное. Зайцев будет засыпать и не являться на игры, за что ему будут присуждаться поражения. Это позволит вам с Косицким как обычно бороться за первые два места, а мне за бронзу.

– А как это сделать? – недоумёнными глазами посмотрел на него Бендар.

– Нужно будет проникать в квартиру Зайцева. Другого способа нет. И делать это нужно будет днём. Для этого нужно будет узнать адрес проживания Зайцева и подделать ключ к его квартире.

– А если во время посещения квартиры нарвёмся на кого-нибудь из его домашних?

– Я уже узнал, Зайцев снимает квартиру с каким-то парнем… Нужно будет и об этом парне навести справки, кто такой, чем занимается, когда отсутствует дома.

– Это же надо будет слежку устраивать за их домом! Дежурить каждое утро у подъезда, – поморщил нос Бендар, – Думаешь, у меня есть на это время? У меня и так дел полно!

– А чей сейчас черёд становится чемпионом города по классическим шахматам?

– Его, Косицкого.

– Вот и возложи на Косицкого эту работу. Пусть Арнольд выслеживает Зайцева и его дружка на улице, проникает в квартиру и подкладывает в термос снотворное. Хочет стать чемпионом – пусть поработает! Ты лишь помоги ему немного в некоторых делах…

Продолжение допроса шахматиста Игоря Коровина полковником Натальей Снежиной.

– Идея со снотворным пришлась Косицкому по вкусу, – поведал Коровин, – Арнольд стал каждое утро наведываться к дому Зайцева. Подъедет на машине, припаркуется в тенёчке и наблюдает на расстоянии за подъездом Александра. Всё записывал, во сколько Зайцев выходил из дома, во сколько возвращался обратно. Быстро обнажилась одна тенденция: Александр каждое утро ходил в продуктовый магазин за морковным соком и другими продуктами питания, притом в одно и то же время, около десяти часов. А самое главное, во время походов в магазин он оставлял термос дома. Это постоянство Зайцева значительно облегчило работу Косицкому.

– А как узнали адрес Зайцева?

– Это было делом не трудным. Рубин часто куда-то отлучался из своего кабинета, оставляя его не запертым. Все знали, что данные о шахматистах, их адреса и сотовые телефоны записаны у него в журнале, на случай, если нужно будет экстренно связаться с ними. Бендар был пошустрей Косицкого, в один из таких дней, когда Рубин в очередной раз куда-то отлучился, Матвей проник в его кабинет, разыскал этот журнал и списал все адреса Зайцева, и место регистрации, и место жительства…

– А вы узнали адрес проживания Зайцева от Бендара?

– Да, от него, – кивнул головой Коровин, – Бендер же ничего не держал за зубами! Если он что-то знал, ему обязательно это надо было кому-то выболтать. Такой он был человек. При очередной нашей встрече Бендар даже похвастался, как он легко раздобыл адрес Александра…

– А как обстояло дело с ключом от квартиры Зайцева?

– Все знали, что Зайцева тренировал в индивидуальном порядке Коркин. Их встречи проходили в помещении городской шахматной федерации два раза в неделю. Обычно Зайцев приезжал на тренировку раньше Коркина, вешал на спинку стула пиджак и принимался за шахматы. Этой особенностью поведения Александра и решили воспользоваться Бендар и Косицкий. В один из таких дней, когда Коркин был ещё в пути, Бендар выманил Зайцева из помещения под предлогом серьёзного разговора, а Косицкий подошёл к шахматному столику Александра и принялся шарить в карманах его пиджака. В скорости он достал оттуда ключ, с которого и сделал слепок.

– А у вас как появился дубликат ключа от квартиры Зайцева? Тоже Бендар дал?

– Нет, не он, – покрутил головой Коровин, – Дело обстояло так. В тот день, когда Косицкий сделал слепок с ключа Зайцева, я тоже находился в помещении городской шахматной федерации. Сижу, разбираю шахматную партию и вижу через отражение в стекле шкафа, как Бендар выводит Александра из помещения. Я сразу понял, что сейчас к столику Зайцева подойдёт Косицкий и будет шарить в карманах его пиджака. Через некоторое время, когда Арнольд на радостях от проделанной работы выбежал на улицу, к столику Зайцева выдвинулся я. В тот день в помещении за игрой в шахматы пребывали какие-то школьники, но они абсолютно не обращали никакого внимания на то, что творилось вокруг них. Поэтому я без какой-либо спешки достал из кармана пиджака Зайцева тот же ключ и сфотографировал его на сотовый телефон. Ключ в изготовлении оказался несложным, я по фото выточил его сам.

– Значит, Бендар и Косицкий не знали, что у вас тоже имелся дубликат ключа от квартиры Зайцева?

– Нет, – покрутил головой Коровин, – Даже не догадывались об этом.

– Поэтому они и не заподозрили вас в отравлении Зайцева, – заметила Снежина, – Наивные, полагали, что дело снотворным и закончится.

– Бендар от радости потирал руки, когда Косицкому удалось второй раз совершить трюк с подменой термоса Зайцеву. Два недополученных очка в ходе турнира – это существенная потеря даже для Александра.

– А чего Бендар-то радовался? Ведь была договорённость, что чемпионом города по классическим шахматам в этот раз станет Косицкий…

– Этой договорённости Бендар придерживался только вначале турнира. В ходе чемпионата одна из фирм предложила Бендару контракт на съёмки в рекламе на одном из федеральных телеканалов. Это сулило Матвею неплохие деньги и возможность войти в шоу-бизнес, о чём он так мечтал. Однако в контракте было одно условие: Бендар должен пребывать на момент съёмок в ранге чемпиона города Москвы по классическим шахматам. Поэтому Матвею стала жизненно необходима победа в турнире. Он стал подталкивать Косицкого, чтобы тот активней действовал в отношении Зайцева, намереваясь, в конечном счете, обойти на турнире и самого Арнольда.

– То есть Бендар смолчал Косицкому о своём желании в очередной раз стать чемпионом города по классическим шахматам?.. Друг называется… А ведь Арнольд вряд ли стал упираться, скорей всего уступил бы первенство Матвею. Но в таком случае Бендару пришлось бы самому проникать в квартиру Зайцева и подкладывать снотворное в термос. Однако на это Матвей не желал тратить собственное время и силы. Куда проще использовать друга… А когда Зайцев сошёл с дистанции, перед Бендаром возник вопрос, что делать с самим Косицким? Потративший массу сил на нейтрализацию Зайцева, теперь Арнольд уже вряд ли согласился бы отдать чемпионство. Ситуация грозила обернуться конфликтом и противостоянием между ними. А тут такой подарок – уголовное дело об отравлении Зайцева, которым Бендар и решил воспользоваться. Дав показания против Косицкого, Матвей с радостью избавился от конкурента, хотя наверняка понимал, вряд ли Арнольд является настоящим убийцей Александра.

– Я не хотел убивать Зайцева, – дослушав рассказ Снежиной, опустил глаза Коровин, – Морковный сок является сладким продуктом, и мне было известно, что при отравлении цианистым калием сахар действует как антидот. Я думал, не будет летального исхода. Полагал, что Зайцев попадёт в больницу, вскроется, что он был отравлен, и заметут Косицкого с Бендаром. Я не думал, что организм Зайцева не выдержит.

– Скорей всего вы отнеслись к последствиям своих действий наплевательски. Как получится, пусть так и будет. Своими действиями вы подставили под удар и Булычёва, который тоже мог испробовать сок из термоса Зайцева, – сделался ещё строже голос Снежиной, – Кстати, где вы взяли яд?

– Две ампулы с цианистым калием я приобрёл на чёрном рынке у одного из торговцев с юга. Одну ампулу я спрятал в каблуке под стелькой в правом ботинке, а содержимое второй высыпал в термос с морковным соком, который подменил Зайцеву.

– Для кого предназначалась вторая ампула?

– Я хотел незаметно подбросить её в карман пиджака Косицкому после окончания шахматного тура, чтобы скомпрометировать его.

– То есть вы были осведомлены, что в тот день Косицкий сделает очередную попытку проникнуть в квартиру Зайцева, чтобы подменить термос…

– Я догадывался об этом. Два предыдущих дня Булычёв не работал, находился дома, а шахматный турнир подходил к концу. Бендару и Косицкому нужно было любой ценой остановить Зайцева. Фактически это был их последний шанс в третий раз усыпить конкурента и лишить его победы на турнире.

– Как назло в тот день жребий свёл вас за шахматной доской с самим Зайцевым…

– Я подумал, что это даже к лучшему. Кто заподозрит меня в столь наглом и циничном отравлении своего соперника прямо во время игры? К тому же, когда у Косицкого нашли бы ампулу с ядом, следователи вряд ли озаботились поиском других подозреваемых.

– Расскажите про день убийства…

– Примерно в восемь часов утра я вышел из подъезда своего дома и направился к остановке пассажирского транспорта. Сел в автобус. Как и в предыдущие разы, вначале заглянул в пиццерию, чтобы убедиться, что Булычёв на работе, а не поменялся с кем-нибудь сменой. Затем пешком побрёл до дома Зайцева…

– Вы ожидали увидеть Косицкого уже сидящим в машине около дома Зайцева, но по пути заметили его у одного из продуктовых магазинов…

– Я сразу узнал автомобиль Косицкого, который проехал на расстоянии нескольких метров от меня. Издали я увидал, как Арнольд, притормозив у пятиэтажки, вышел из машины и устремился в продуктовый магазин. Не торопясь я дошёл до торговой точки и остановился в нескольких метрах от неё, чтобы переждать Арнольда, не попасться ему на глаза. Уже вскоре Косицкий вышел из магазина с жестяной банкой пива в руке. При этом я заметил, что он что-то выбросил в сторону урны. Когда Косицкий отъехал на машине от магазина, я подошёл к урне и обнаружил около её выброшенный Арнольдом кассовый чек на покупку той самой банки с пивом.

– И вы решили подставить его с кассовым чеком…

– Своим некультурным поведением Косицкий сделал мне подарок. Подстава с кассовым чеком выглядела более правдоподобно, нежели с ампулой яда. Её и осуществить было легче. Для этого было достаточно подкинуть кассовый чек в квартиру Зайцева. Я был уверен, ваши сотрудники найдут чек во время обыска в квартире Александра, озадачатся, как он в неё попал, запросят файлы видеонаблюдения из магазина и вычислят, кто покупал пиво. Так следователи выйдут на Косицкого.

– Что было дальше? Вы подошли к дому Зайцева…

– Косицкий в это время сидел в машине, которая стояла недалеко от дома Зайцева и наблюдал за его подъездом. Я тоже притаился за ветвями разросшихся деревьев. Ждать долго не пришлось. Вскоре Зайцев вышел из дома и направился в сторону продуктового магазина. Дождавшись, когда Александр отойдёт на определённое расстояние, Косицкий вышел из машины со свёртком в руке, в котором, как я понял, был термос, и выдвинулся к его подъезду. Пробыл Косицкий в квартире Зайцева недолго. Когда он снова вышел на улицу, сел в машину и отъехал от дома Зайцева, к подъезду Александра направился я. У меня был универсальный ключ от домофона, которым я открыл подъезд, и выточенный ключ, который подходил к квартире Зайцева.

– Опишите свои действия, что вы делали в квартире Зайцева?

– Открыв квартиру, я надел на ноги бахилы, чтобы не наследить, и прошёл внутрь жилого помещения. На кухне на столе я сразу заметил термос с морковным соком, который оставил Косицкий. Надев перчатки, я достал из пакета такой же термос и заменил его. Затем я бросил на пол кассовый чек, который поднял у продуктового магазина, и вышел из квартиры, захлопнув дверь.

– Судьба Бендара решилась в предпоследнем туре…

– В предпоследнем туре жребий свёл меня с Матвеем Бендаром. Он опережал меня на очко и уже видел себя не только победителем проходящего турнира, но и обладателем рекламного контракта с одной из фирм. Бендар полагал, что я как обычно сдам партию, и ему останется лишь в качестве благодарности перевести мне на карточку ранее обговорённую сумму денег.

– Но вышло всё иначе…

– Я хорошо знаю стиль игры Бендара… Я готовился к этой игре с ним ни один год. Поэтому мне не составило большого труда поставить ему мат.

– Представляю, что в этот момент творилось внутри Бендара…

– Он был готов разорвать меня на части! Ведь мы сравнялись с ним по очкам. Даже если бы мы оба успешно сыграли в последнем туре, одолев своих соперников, благодаря победе в личной встрече, я выходил на первое место, становясь чемпионом города Москвы по классическим шахматам.

– Наверняка после поражения в стенах городской шахматной федерации Бендар проявил сдержанность, но, не согласившись со столь наглым поведением с вашей стороны, решил непременно выяснить с вами отношения…

– Из городской шахматной федерации я вышел примерно в шесть часов вечера. Заглянул к родителям, поужинал у них, и примерно в восемь часов вечера отправился домой. Я никак не думал, что Бендар решит подкараулить меня на улице. Матвей знал, где я живу, что кротчайшая дорога от остановки общественного транспорта до моего дома проходит около заброшенной стройки.

– У вас произошёл нелицеприятный разговор…

– Увидев меня, Матвей буквально набросился на меня…

Встреча Матвея Бендара и Игоря Коровина у заброшенной стройки.

– Ты решил, что самый умный? – схватил Коровина за грудь Бендар, – Решил чемпионом города стать?

– Мы сегодня сошлись с тобой в честной борьбе за шахматной доской. И ты проиграл мне партию. Что ты ещё хочешь?

– Ах, вот ты как заговорил, – скривил от злости лицо Бендар, – Хорошо, завтра я выложу в Интернет видео, на котором ты избиваешь школьника, и все в ужасе полюбуются тобой. Особенно заинтересуются твоей воспитательной функцией правоохранительные органы… Засечем время, как быстро они среагируют на эту запись…

– Если ты поместишь это видео в Интернет, тогда я дам показания следственным органам, что ты вместе с Косицким задумал осуществить убийство Зайцева. Я расскажу, что именно ты проник в кабинет Рубина, чтобы отыскать адрес проживания Александра. Именно ты отвлекал Зайцева ненужными разговорами на улице, пока Косицкий делал слепок с ключа его квартиры. Как тебе идея пойти вместе с Косицким под суд за убийство Зайцева?

– Слушай, давай поговорим по-человечески, – еле сдерживая себя, отпустил Коровина Бендар, – Пойми, мне не так нужно чемпионство, как рекламный контракт…

– Какой ещё контракт?

– Одна серьёзная компания предложила мне контракт на съёмки в рекламе на одном из федеральных телеканалов. Но условием заключения контракта является то, что я сохраню титул чемпиона города Москвы по классическим шахматам. Кому я буду нужен, если потеряю это звание?

– Извини, Матвей, но никак… Твоя звезда на шахматном небосклоне скоро погаснет, теперь я буду получать всю выгоду от своего положения. Я шёл к званию чемпиона города по классическим шахматам три года.

– Сколько тебе надо, чтоб ты завтра проиграл свою партию?

– Матвей, ты не найдёшь столько денег…

– Говори, сколько? – снова схватил Коровина за грудь Бендар.

– Матвей, отстань от меня, – стал вырываться из его крепких рук Коровин.

Продолжение разговора Игоря Коровина и полковника Натальи Снежиной.

– Бендар повалил меня на землю и стал душить. Мне ничего не оставалось делать, как защищаться. Я нащупал на земле осколок кирпича и ударил им Матвея по голове, – поведал Коровин, – Я не хотел убивать Бендара! Он сам полез на меня драться! Если бы Матвей не был столь вспыльчив, а воспринял бы ситуацию такой, какая она есть, то был бы сейчас жив.

– Бендар был бы жив, Косицкий получил бы срок за убийство, которое не совершал, а вы примерили бы майку чемпиона города по шахматам, так? Вы всё продумали, – улыбнулась Снежина, – А зачем затеяли драку с Курносовым?

– После убийства Бендара я понял, что могу попасть под подозрение следственных органов. Нужно было на кого-то бросить тень, кого-то подвести под убийство Зайцева и Бендара. И наиболее подходящей для этого кандидатурой мне показался Вадим Курносов. Я не раз слышал от Бендара, что Рубин и его внучок занимаются распилом денег городской шахматной федерации, что скоро ими займутся правоохранительные органы. Наверняка о таковых угрозах Матвея были наслышаны и Рубин с Курносовым. Разве это не причина, чтобы расправиться с Бендаром? К тому же Курносов отставал от меня на пол-очка в проходящем турнире и наверняка питал какие-то иллюзии по поводу победы в нём… И действительно, зайдя на страничку Вадима в социальных сетях, я обнаружил, что он расписывает себя едва ли не состоявшимся чемпионом города по классическим шахматам. Именно это обстоятельство ещё больше подстегнуло меня действовать. Я решил, что версия, по которой Курносов мог бы расправиться со своими конкурентами ради чемпионского титула, тоже выглядит весьма правдоподобно.

– У вас ещё оставалась ампула с цианистым калием…

– Да, и я решил подбросить её Курносову. Разыскать Вадима перед последним туром шахматного турнира не представлялось возможным, я не знал ни адреса его проживания, ни места работы или учёбы.

– Но шанс вам представился, когда организаторы перенесли последний тур…

– Ещё до официального объявления я узнал, что последний тур чемпионата города по шахматам в субботу не состоится. Но решил пойти к пяти часам вечера в городскую шахматную федерацию, не только из желания разузнать последние шахматные новости, а встретить там Вадима Курносова. Поэтому, выходя из дома, я прихватил с собой ампулу с цианистым калием, засунув её в каблук правого ботинка. Я планировал после официального объявления о переносе последнего тура чемпионата незаметно подойти к Курносову и подкинуть ампулу ему в карман пиджака. Но в помещении городской шахматной федерации это сделать не представилось возможным, поэтому после окончания собрания я устремился следом за Вадимом. Мне повезло, что свою машину Курносов оставил не на гостевой стоянке, на которой всегда в период важных соревнований мест нет, а на соседней улице. Срезав угол, Вадим отправился к машине через зелёную парковую зону, примыкающую к зданию, где я и нагнал его в своей решимости завязать с ним разговор. Однако Курносов, видимо, посчитав, что я хочу его подкупить перед последним туром, чтобы он не претендовал на первое место в турнире, не захотел со мной разговаривать. И тогда, чтобы исполнить задуманное, я затеял с ним драку. Курносов довольно щупленький паренёк, во время борьбы я быстро подмял его под себя. Чтобы не оставлять на ампуле с цианистым калием свои отпечатки пальцев, я сорвал лист какого-то растения, обмотал им два пальца и полез в ботинок за ядом. Однако меня вспугнула какая-то женщина, гулявшая с маленькой чёрной собакой. Пёс громко залаял, завидев нас, и Курносов, воспользовавшись ситуацией, повалил меня на бок, зажав мне правую ногу. Когда я снова высвободил ногу, подбежали ваши сотрудники.

– У вас ещё была возможность избавиться от улики, для этого нужно было просто выкинуть ампулу с ядом куда-нибудь…

– Я это и намеревался сделать. Когда ваш сотрудник приказал вязать меня, а не Курносова, я сделал попытку убежать. Однако запнулся о какую-то кочку и упал.

– Что ж, гражданин Коровин, вам будет предъявлено обвинение в убийстве двух человек: Александра Зайцева и Матвея Бендара, – тяжело вздохнув, оповестила задержанного Снежина, – Уверена, суд разберётся, каков был ваш умысел в каждом случае, и назначит вам справедливое наказание.

– Они сами во всём виноваты! Нечего было мне дорогу переходить! – вскричал Коровин, – Это я должен был стать чемпионом города по классическим шахматам! Я сильнейший шахматист Москвы!

Content

Андрей Гордеев
Смерть шахматиста

Действие 1

Действие 2

Действие 3

Действие 4

Действие 5

Действие 6

Действие 7

Действие 8

Действие 9

Действие 10

Действие 11

Действие 12

Действие 13

Действие 14

Действие 15

Действие 16