Шеннон Майер

Знак судьбы

Shannon Mayer

Claimed by Fate

© 2023 by Shannon Mayer

© Зимин Ю., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Тому единственному человеку, который считал, что я должна писать исключительно газетные статьи, потому как написание книг никогда не станет ничем бóльшим, чем просто хобби… Спасибо за мотивацию продолжать свое дело, хотя бы для того, чтобы доказать: вы ошибались.

Глава 1. Сиенна

Горе плескалось во мне, подобно пенистой кромке океана, что набегает на берег пляжа и с каждым касанием ледяной воды заставляет ноги дрожать от холода. Слез не было, хотя сердце раскололось пополам.

Ни для чего не было времени. Последние два дня прошли как в тумане. Доминик сумел придумать беспроигрышный и надежный план. В чем же он заключался? Его капитан стражи, Скарлетт, должна была тайно договориться с Ванаторами, чтобы те уничтожили Эдмунда Гнусного.

Скарлетт нужно было привести Эдмунда к Северной Крепости, где Ванаторы – люди-охотники на вампиров – устроили бы на него засаду, а после обезглавили, тем самым положив конец его правлению. Затем Уильям, младший брат Доминика, сделал бы решающий шаг: он изгнал бы Ванаторов и занял место Короля Территории Вампиров.

Но в результате все пошло не так, как надо.

Скарлетт отвернулась от Доминика.

Эдмунд убил единственного человека Доминика, который был внедрен в его совет, – Фрэнка Элеазара.

Ванаторы рассеялись, а хуже всего… Джордана убили.

Моего Джордана.

Парня, которого я пришла спасти и который был мне как брат, оказался застреленным самой Скарлетт.

Даже с закрытыми глазами я ясно видела Джордана в тот момент, когда он, находясь в моих объятиях, испускал свой последний вздох; жизнь в его глазах так быстро угасла, что шансов на исцеление не было.

Прощай, Сиси.

Я с трудом сглотнула, а затем медленно втянула носом воздух, не в силах заплакать. В сердце было так много трещин, что если я зареву, поток будет не остановить. Похороны должны скоро начаться, но мне нужно было… что-то. Может, просто минутка на раздумья. Из-за плотного тумана боли, окутавшего меня, я сейчас не смогу ни с кем встретиться и посмотреть им в глаза. Пока нет.

Тонкое светло-голубое щупальце вынырнуло из воды, его кончик коснулся моей голой икры.

Горе кракена добавилось к моему, но плотина слез все равно не прорвалась. Давление в груди нарастало с такой силой, что начало казаться, будто меня обмотали металлическими лентами, что сжимались с каждым вздохом.

Я все это время боролась, строила планы и проделывала весь этот путь ради Джордана и ради того, чтобы подобраться ближе к нему. Но все оказалось зря, ведь в результате его у меня отняли.

Согласился бы он пойти с тобой?

Действительно ли ты хотела уйти?

Предательские мысли вбивали клинья между тем, что было правдой, и тем, что я хотела таковой считать. Это были фантазии о спасении Джордана и нашем возвращении домой, на материк, – туда, где я полностью осознавала всевозможные опасности и могла им противостоять.

Но был бы он счастлив? Здесь Джордан жил с семьей, которая любила его. Здесь он умер героем.

Внезапно позади меня протрубил горн, прервавший мои мысли; тихий скорбный звук возвестил о начале похорон.

Перед уходом я быстро наклонилась и погладила щупальце кракена, а затем, отряхнув ноги, натянула носки и ботинки.

Лохлин находился примерно в тридцати футах от меня. Так я имела хотя бы немного личного пространства, но тем не менее все равно четко ощущала его присутствие, тенью нависающее надо мной. После нападений на меня (на случай, если кто-то ведет счет, теперь их было два) Диана не хотела рисковать. А я не желала думать о том, что Доминик мог иметь какое-то отношение к тому, что за мной присматривают.

Он возглавлял армию, к которой присоединился Джордан. Он должен был догадаться. Должен был сделать… что-нибудь.

Рационально ли так думать? Нет, ни капли. Но горе не оставляло места разуму, оно наполняло каждую клеточку тела.

Облака затянули небо, скрыв звезды и растущую луну, – еще не полную, но близящуюся к этому. Я подняла голову к небесам, в душе желая дождя, грома и молнии. Желая, чтобы погода отразила мою боль.

Я направилась к месту проведения похорон. Могильные холмы располагались к северу от крепости; вход на кладбище был усажен неизвестными мне деревьями, которые приходилось обходить. Больше всего они походили на плакучую иву, только стволы, листья и ветви имели чернильный оттенок и радужный перелив, который играл даже при тусклом свете звезд. Деревья выглядели так, словно сгорели дотла, а потом каким-то невообразимым чудом вернулись к жизни. Я наблюдала, как они двигаются, мягко покачиваясь на ветру.

Вот только ветра не было.

Я подняла руку, чтобы раздвинуть крону черных листьев, и ахнула. Деревья двигались сами по себе. Тонкие, как плети, ветви заскользили по моей коже, а листья, похожие на бархатные пальцы, коснулись щек. Если бы я плакала, они точно смахнули бы слезы.

В первое мгновение это место показалось жутким, а потом произошло что-то волшебное… даже чудесное, отчего закружилась голова.

Я прошла мимо деревьев, неохотно покидая их объятия, и уставилась на открывшуюся передо мной сцену. Черные ивы открыли вид на огромную поляну размером с два футбольных поля. Развернувшаяся сцена занимала лишь небольшую ее часть.

Волчьи стаи собрались вокруг тела, что лежало на платформе, доходящей до пояса.

Я на автопилоте двинулась прямо к Джордану. Он ушел, от него осталась лишь оболочка. Я знала это каждой клеточкой сердца и души, и все же внутри теплилась глупая надежда, что он разыгрывает меня. Мне хотелось увидеть, как Джордан сейчас сядет и скажет, что все это было шуткой и на самом деле он никуда не ушел.

Я подошла к нему и заглянула в его лицо. Джордан выглядел таким умиротворенным; казалось, он спит. Его губы изображали мягкую улыбку, а глаза были плотно закрыты. Его руки лежали на груди и сжимали меч.

Это тот самый меч, который он взял с собой в бой? Бой, в котором ему не следовало участвовать. Бой, к которому он тайно присоединился, дабы доказать своей новой семье, что достоин быть ее частью.

Мои губы задрожали – эмоции нахлынули вместе с воспоминаниями, которые пронзали тело насквозь.

В памяти всплыло то, как я нашла восьмилетнего Джордана на улице, едва не замерзшего насмерть. Он был невероятно сильным, ведь на протяжении многих лет ему удавалось выживать в одиночку. Джордан был намного умнее меня и все же иногда искал защиты под моим крылом.

Но затем произошел несчастный случай, который отнял у него так много… Травма головы, которую он никогда не должен был получить. Я вспомнила то, как ухаживала тогда за ним, зная, что он – единственная моя семья за последние пять лет.

Я прикоснулась к тому месту, где стрела пронзила его сердце. То, как Джордан из последних сил и превозмогая боль шел в крепость, чтобы попрощаться, было выше моего понимания. Может, это был какой-то судьбоносный поворот, который подтолкнул меня в нужном направлении.

Или вынудил остаться.

Я стянула браслет с запястья, даже не сосчитав, сколько бусин осталось. Я отсчитывала дни до того момента, когда мы должны были встретить наш корабль и совершить побег. Но это не имело значения.

Больше нет.

– Мне так жаль, что я не смогла спасти тебя, – прошептала я, целуя его в лоб. – Я найду способ заставить ее заплатить. Клянусь своей жизнью.

Я с осторожностью надела браслет на его запястье, а затем положила неподвижную руку обратно.

Незнакомая мне женщина вышла вперед. Ее темно-каштановые волосы были тронуты сединой, а глубокие карие глаза устремились на меня. Она ничего не сказала, подходя к Джордану.

– Мой мальчик… – Ее голос сорвался, и она рухнула на него, обняв. В последний раз.

Я подавила стон прежде, чем он вырвался, и отступила назад. Один за другим члены его новой семьи подходили, чтобы попрощаться.

Каждый из них проливал слезы безо всякого стыда.

Каждый из них прижимался носом к носу Джордана. Прощание, которого не должно было быть.

Я отступала все дальше и дальше, пока снова не оказалась почти у черных ив. Оборотни выстроились вокруг платформы, на которой лежал Джордан, а затем зажгли факелы, замерцавшие ярким светом в ночи.

Следом подошел крупный мужчина, похожий на медведя, – и если бы не седина в его волосах, то было бы сложно угадать, сколько ему лет.

– Этой ночью клан Киллиана прощается с нашим мальчиком Джорданом. Чистый сердцем, нежный душой, он любил свою семью. – Его взгляд скользнул по мне. – Всю свою семью, где бы они ни были, он любил всем своим могучим сердцем.

Моя нижняя губа задрожала, тело затряслось, но я взяла себя в руки.

– Он пошел на подвиг, чтобы показать, какой он воин и борец, во славу клана Киллиана. Не потому, что его об этом попросили, а потому, что он хотел стать одним из нас. И я искренне надеюсь, что Джордан знал о том, что в наших сердцах он уже был частью этой семьи.

Женщина с проседью в волосах всхлипнула.

Я прикусила нижнюю губу и вдруг поняла, что смотрю на Доминика. Его взгляд был прикован ко мне, и на мгновение, прежде чем отвела глаза, я увидела в нем отражение своей боли. Би стояла недалеко от Уилла, склонив голову и обхватив себя руками. Она едва знала Джордана, но я не сомневалась, что она будет горевать вместе со мной. Таким она была другом.

Самым лучшим.

– И этой ночью мы желаем Джордану, всегда хранимому в наших сердцах, безопасного путешествия из этого мира в другой. – Альфа клана Киллиана взял ближайший факел, перевернул его и потушил о землю.

Один за другим, по кругу гасли факелы, пока поляну не накрыла тьма.

Тишина, абсолютная тишина.

Пока ее не нарушил один голос – низкий заунывный вой – сперва едва слышный, а затем все сильнее нарастающий по своему звучанию. К нему присоединился еще один волчий вой, затем еще и еще. Это была не какофония, а слияние и гармония голосов, которые говорили в унисон со мной, пусть я и не понимала их.

Горе, боль, любовь, надежда. Прощание, которого Джордан заслуживал и которого у него никогда бы не было, умри он на материке. Там вéрхом удачи для нас была бы лишь неглубокая могила.

Песнь волков пронзила меня, высвобождая последние силы, которые я держала вместе со своими эмоциями.

Они любили его. Они горячо любили его, несмотря на то, что Джордан пробыл с ними совсем немного. Не приди я сюда, он бы не пошел в бой. И по-прежнему был бы жив. Слезы подступили с новой силой. Рыдания сотрясали тело. Потребность выть в небо от собственной боли, тем самым присоединившись к волкам, была непреодолимой. Я зажала рот рукой; слезы потекли по щекам, когда песнь семьи Джордана окончательно лишила меня самообладания.

Неровной поступью я попятилась прямо к краю черных ив, пока мои глаза застилала пелена слез. Деревья дрожали и танцевали, бархатные лепестки смахивали слезы с моих щек быстрее, чем они появлялись.

Я опустилась на одно колено, чувствуя, как ноют кости, как болит сама душа. Джордан не должен был умереть, но… он заслужил этот траур и любовь тех, кто стал его семьей. Песнь закончилась так же плавно, как и началась, снова погрузив поляну в тишину.

– Девочка, – хрипло позвал Лохлин; он присел рядом на корточки, но не прикоснулся ко мне. – Альфа Киллиана и его пара хотели бы познакомиться с тобой.

По телу прокатилась дрожь. Я чувствовала себя изможденной, но все равно кивнула и снова поднялась на ноги.

Лохлин жестом позвал меня следовать за ним, и я вновь поймала себя на том, что смотрю на Доминика. Диана и Уилл все так же были рядом с ним, но Бетани исчезла.

Доминик не сводил с меня глаз, пока я следовала за Лохлином к альфе клана Киллиана.

– Ты сестра Джордана, Сиси. Я – Каван. – Он сжал мое предплечье.

Я моргнула, пытаясь обрести дар речи, но в итоге голос оказался хриплым от всех пережитых истерик:

– Мы нашли друг друга. Мы не были кровными, но…

– Ба, кровь есть кровь, но в выборе семьи тоже есть сила и настоящие узы. Иногда даже бóльшие. Джордан часто говорил о тебе. Говорил, что ты защищала его. Говорил, что ты вот-вот придешь, дабы побыть с ним, – он усмехнулся. – Конечно, мы не пытались разрушить его мечту, хотя и знали, что это невозможно. – Глядя на меня, Каван прищурился. – Но, опять же, я слышал, что ты делаешь невозможное, так что он знал больше, чем мы.

Я просто кивнула; у меня не было слов. Джордан знал, что я приду. От этой мысли слезы хлынули еще сильнее.

Каван провел грубыми пальцами по моим щекам.

– Больше никаких слез, только не из-за Джордана. Теперь он в безопасности. Никто больше не сможет причинить ему боль. И мы прольем кровь убийцы за ту боль, что она причинила всем нам.

Я моргнула и взяла его за руки, чувствуя, как крепнет мощная связь между мной и человеком, которого я только что встретила. Я сжала их так сильно, как только смогла.

– Я лично убью ее, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Он одобрительно рыкнул.

– Я верю тебе. Добро пожаловать в клан, дитя.

Я склонила голову набок, когда он приколол значок Джордана, все еще в засохшей крови, к моему кожаному жилету. Затем он заключил меня в медвежьи объятия и передал своей паре, от которой явно разило виски; она сделала то же самое.

– Я – Майя, мама Джордана. Добро пожаловать в клан, Сиси. – Она крепко сжала меня, и я обняла ее в ответ, позволив себе зарыдать вместе с ней.

Я не знала, почему они сделали меня членом своего клана, но это явно для меня что-то значило. То, что найденная семья Джордана приняла и меня.

Каждый член клана Киллиана сжимал меня в своих медвежьих – или, может, волчьих – объятиях, да в таких, что ребра пульсировали в такт биению сердца. Мне предложили выпить, но я отказалась.

Сейчас было неподходящее время, не для меня.

Я направилась обратно к Джордану, но, пока клан приветствовал меня, его тело уже успели предать земле.

Он был покрыт тонким слоем земли, сквозь который я видела лишь руки.

Эта зрелище сломило меня, поэтому я развернулась и побежала снова к океану, минуя черные ивы.

– Сиенна, – голос Доминика остановил меня так, как не смог бы ничей другой.

Я молча повернулась к нему.

– Мне… так жаль, Сиенна. Я не знал, что он пошел с нами. Знай я, заставил бы его остаться. Я бы вытащил его оттуда или нашел способ защитить. Я знаю, что он значил для тебя. – Доминик протянул ко мне руку, прося прощения. Прося подойти к нему.

Поверила ли я ему? Да, наверное, поверила. Я знала, что Доминик никогда не позволил бы Джордану умереть просто так. Но это не меняло того, что Джордан был мертв. Ничего из того, что произошло, нельзя было изменить несколькими словами или извинениями. Это не тот случай, когда он мог просто попросить прощения за то, что ранил мои чувства или съел последнее пирожное. Доминик был Генералом, командующим отрядом, и он допустил это. Упустил то, что Джордан присоединился к ним, и в результате это стоило мне жизни лучшего друга. Я просто не могла этого простить. Не сегодня. Мне нужно было время.

В конце концов, мне нечего было сказать, поэтому я сделала единственное, что могла, пока не сломалась окончательно. Повернулась и пошла прочь.

Глава 2. Доминик

Сиенна ушла в сторону океана, оставив меня, но даже так я чувствовал исходившую от нее волнами боль.

– Черт бы меня побрал, – прорычал я запустив руки в волосы.

Лучше бы она разозлилась на меня, обозвала придурком, наорала. Но она ничего этого не сделала.

Я почувствовал запах Лохлина прежде, чем он успел подойти ко мне, чтобы тоже понаблюдать за бродящей вдоль берега Сиенной. Все это время кракен следовал за ней по пятам, пока в итоге она не направилась к крепости.

– Ха-а, она не должна быть так далеко от меня, – сказал он.

Челюсть свело от злости, чувство собственничества ударило по мне мощной волной.

– Она не твоя. Ты не должен ее защищать.

– Да, может, раньше так и было, но теперь все иначе. Клан Киллиана только что сделал ее частью семьи, – сказал Лохлин, не сбавляя шага.

Я же почувствовал, как ноги налились свинцом.

– Постой, что?

– Джордан поручился за нее перед битвой, и клан уже проголосовал за ее вступление. Мы хотели сделать все так, чтобы ему не приходилось выбирать между двумя семьями. Конечно, я тоже поручился за нее, так как знал, что это даст ей дополнительную защиту от возможных нападок со стороны сообщества. – Лохлин смотрел вперед, ни разу на меня не взглянув. – На этом моменте тебе стоит сказать мне «спасибо».

Он прав, став частью клана, Сиенна будет в безопасности. И не похоже, что какая-то вампирская семья приняла бы ее в качестве нового члена. Я знал это. И все же меня разрывало на части при мысли о том, что после окончания войны Сиенна останется здесь.

Лохлин сбавил шаг, очевидно, мы подошли достаточно близко к Сиенне.

– Парень, что с тобой?

– Я люблю ее.

Лохлин хмыкнул.

– Что ж… по крайней мере, ты можешь признать это вслух.

Я произнес это впервые, но о своих чувствах знал уже давно. Для меня все стало предельно ясно в тот миг, когда я был при смерти, обжигаемый солнечными лучами, а также в тот миг, когда я пытался спасти ее от кракена.

Да, я желал ее.

Да, я хотел владеть ею.

Но это было нечто большее. Я любил Сиенну каждой клеточкой. Я все еще привыкал к этому чувству, поэтому то, что она едва могла сейчас смотреть на меня, все усложняло.

– Мы не собираемся держать ее здесь, Дом, – продолжил Лохлин. – Она может поступать со своей жизнью как ей заблагорассудится, мы не такие, как вы.

Меня захлестнуло облегчение, и это было чертовски глупо. Задумайся я над этим – понял бы, что правила в кланах сильно отличаются от наших.

Я кивнул.

– И еще кое-что.

– Да?

– Я… прости за то, что вел себя как осел. Раньше.

– В какой именно раз? – Лохлин рассмеялся, а после отмахнулся. – Ладно. На этот раз я тебя прощаю. Но в следующий раз в тебя полетит кол.

Я тихо и невесело рассмеялся вместе с ним.

– В любом случае я могу попросить тебя сделать это. Если мы проиграем Эдмунду, быстрая смерть будет милосердием.

Мой друг хмыкнул, и мы последовали за Сиенной, когда она вошла в крепость.

– Диана хочет поговорить с тобой, – сказал Лохлин на пересечении коридоров. – Я присмотрю за Сиенной.

Я кивнул, и он хлопнул меня по плечу, отправляя по коридору в противоположном направлении; его смех преследовал меня. Этот парень никогда не злился долго. Именно поэтому наша дружба продолжалась.

Комнаты Дианы находились на верхнем этаже, и я поднимался по лестнице, думая о похоронах и Сиенне. На данный момент она была в безопасности, и я никак не мог заставить ее понять, что ответственность за смерть Джордана лежит лишь на одном человеке.

Виновата Скарлетт. И вот тут мой разум отключился и затуманился гневом, порожденным замешательством и шоком.

Я не мог понять, как мой надежный капитан, подруга, а иногда и любовница могла отвернуться от меня и встать на сторону Эдмунда. Как долго они были в сговоре и работали вместе?

Когда я видел ее в последний раз в охотничьем домике с Эдмундом, ее глаза нашли меня всего на одно короткое мгновение…

Это было тогда? Или задолго до того? Имело ли это вообще значение?

Скарлетт предала меня. Это стоило нам битвы, жизни лучшего друга Сиенны и втянуло нас в полномасштабную войну. И все ради того, чтобы поддержать моего садиста-жаждущего-власти-придурка-брата. Для меня она была все равно что мертва.

Я добрался до гостиной Королевы и стукнул костяшками пальцев по толстой деревянной двери.

– Войдите, – разрешила Диана.

Я вошел и обнаружил там Эванджелину, гордо сидящую в плюшевом кресле с бокалом вина в руке.

– Это был долгий день, Ники. Иди, выпей.

Диана ухмыльнулась мне через плечо.

– Ники? О, я думаю, это приживется.

Я поморщился, прошел к столу и налил себе бокал вина из хрустального графина. Запах крови был слабым, но я пытался уловить нотки, способные взбодрить. Я сделал глоток и кивнул.

– Благодарю, Ди.

Диана низко и мягко рассмеялась.

– Я подумала, что, возможно, вы с Уиллом хотели бы узнать все. Остальную часть истории о том, как я оказалась здесь. В нашей семье много секретов, и я поняла, что больше не хочу нести их бремя.

Мои брови поползли вверх, и я кивнул.

– Признаю, это странно – осознавать, что у тебя есть сестра, о которой нигде в королевских библиотеках нет письменных упоминаний.

Раздался стук в дверь, и вошел Уилл. Он тоже ходил на похороны – и это была не самая хорошая идея. За последние два дня цвет его кожи ухудшился, от него снова разило болезнью. Мотыль явно больше не был в состоянии покоя, и нужно было что-то делать, а иначе он убьет его. Кровь Сиенны помогла нам, но это было лишь временным решением. Мы должны найти способ вытащить из Уилла вредителя.

Еще одна задача, которую невозможно выполнить.

– Сестра. – Уилл кивнул Диане.

Она послала ему усталую улыбку и жестом пригласила сесть рядом с Эванджелиной.

– Итак, кое-что из того, что мне известно, я знаю благодаря нашей тете, – Диана махнула рукой в сторону Эванджелины, которая склонила голову. – Конечно, я постараюсь как можно детальнее пересказать историю, но она в любой момент может вмешаться, дабы заполнить все пробелы.

– Есть еще что-то, о чем ты нам не рассказала? – хрипло спросил Уильям. – И зачем рассказывать именно сейчас?

Диана подняла свой бокал, янтарная жидкость отдавала запахом дубовых бочек.

– Потому что хочу начать сначала. Нас ждет война с могущественным врагом – нашим братом. Если я паду, то хочу быть уверена в том, что ты будешь заодно с моей приемной семьей, Уильям, и что ты будешь продолжать борьбу в том же духе, что и я. Что будешь помогать и поддерживать Генерала Уэйлена, поскольку он следующий в очереди на волчий трон.

Лицо Уилла оставалось бесстрастным.

– Клянусь лунными богами, я доведу дело до конца.

Она улыбнулась.

– Знаю, я уже сейчас вижу в тебе это. Я испугалась, когда ты впервые появился. Меня много лет держали в тени. Все вампиры знали, что я следующая в очереди на трон, поэтому меня не выводили и не выставляли напоказ. Мой отец – Ликан боялся, что ты можешь что-то увидеть во мне, Доминик. Ты был единственным защитником, которого когда-либо посылал Стирлинг. И мы знали, что у тебя превосходные способности. Думаю, если бы ты не был так отвлечен Сиенной и своим беспокойством за Уилла, то, встретив меня, задумался бы о некоторых вещах.

Конечно, теперь, когда я знал, что Диана моя сестра, видел наше с ней сходство. Разрез глаз, форма носа, даже ее полуулыбка была так похожа на улыбку Уилла. Подсказки лежали буквально на поверхности, но она права: я был отвлечен.

– Моя мать была одной из первых участниц Игрищ Жатвы, только тогда это называлось Тестированием. Ее звали Катина, – сказала Диана. – Она по всем стандартам была красавицей: подтянутая фигура, темные волосы, зеленые глаза. Стирлинг был заинтересован ею, но она оттолкнула его. Она была… великолепна в своей игре. И в конце концов это стоило ей жизни, за которую она всегда боролась.

Эванджелина кивнула и продолжила:

– Эдмунд сам был еще совсем мальчиком, когда Катина поняла, что беременна. Она держала ребенка в секрете от Стирлинга – и это было несложно делать, поскольку, несмотря на то что Катина была его любимицей, в то время он имел целый гарем женщин. И даже когда уже ничего нельзя было изменить, она продолжала скрывать это ото всех.

– Почему она хотела что-то изменить? – спросила Сиенна с порога.

Диана жестом пригласила ее пройти внутрь.

– Потому что в то время редко кто мог выжить, будучи беременной от вампира. Моя мать верила, что у нее получится. Во всяком случае, так я всегда думала. – Коралева бросила взгляд на Эванджелину, которая покачала головой.

– Это было не совсем так. Катина говорила с Оракулом, которая сказала ей, что из ее чресел родится дочь, и эта дочь обретет силу и установит мир сразу после того, как он будет разорван на части. Она говорила, что, даже если Катина дорого заплатит, это будет стоить того. В конце концов.

Я вздохнул.

– Значит, информация о падении Завесы распространилась еще до того, как это стало общеизвестно. Но даже в таком случае, зачем Катине делать это, зная, что ее дочь будет в опасности?

– У нее был еще один ребенок, – сказала Эванджелина. – Ребенок, которого ей пришлось оставить.

– Моя старшая сестра к тому времени была мертва, – тихо сказала Диана, взбалтывая свой напиток. – Но моя мать не знала. Она видела единственный способ максимально обезопасить обоих своих детей, даже если это стоило ей собственной жизни. Она умерла, рожая меня. Связь с ребенком, в жилах которого течет кровь вампира, означала, что ее собственная кровь потеряет способность сворачиваться. Она истекла кровью.

В комнате воцарилась тишина, и ее нарушила Сиенна.

– Нет ничего сильнее материнской любви.

– Верно сказано, – прошептала Эванджелина. – Я взяла ребенка, Диану, под свое крыло и растила ее как свою собственную. В основном она была человеком с примесью вампира. Этого было достаточно, чтоб она старела медленнее и была потенциальной парой для повелителя вампиров.

Диана фыркнула и рассмеялась.

– Этого бы никогда не случилось. Даже тогда я была сущим наказанием.

– Была, но не из-за своей сути. – Эванджелина улыбнулась Диане. – У меня никогда не было своих детей. Нашей с Катиной дружбы никто не понимал. – Герцогиня сделала паузу и уставилась в свой бокал. – Я была на встрече со Стирлингом в тот день, когда Эдмунд чуть не убил Диану.

Сиенна ахнула.

– Но он сам был ребенком!

– Именно. – Диана склонила голову в сторону Сиенны. – Ему еще тринадцати не было. И все же он понимал, что Диана может представлять потенциальную угрозу для его планов взойти на трон. Видите ли, он услышал шепот Оракула, что Катина родит могущественную девочку, которая изменит мир. Подозреваю, он подумал, будто это значит, что она заберет у него трон.

– Это значит, что я оторву его чертову голову, – прорычала Диана.

Я бросил на нее острый взгляд и кивнул.

– Теперь я ясно вижу сходство между нами.

Диана сверкнула зубами в насмешливой улыбке. Этот взгляд тоже был мне знаком.

Эванджелина продолжила, словно мы ее и не прерывали.

– Он повел Диану на берег океана под предлогом игры, а ее горничной велел уходить и не мешать. Но та знала, что подобное неприемлемо, поэтому пришла ко мне и предупредила обо всем. Я побежала за ними так быстро, как только могла, и обнаружила его держащим Диану под водой.

Упади сейчас на пол булавка, это прозвучало бы как выстрел из пистолета.

– Он всегда был жестоким и алчным ребенком, – добавила Эванджелина. – Но я надеялась, что с возрастом Эдмунд изменится. Но единственное, что изменилось, – Эдмунд стал лучше скрывать свои поступки и недоброжелательность от любого, кто мог бы его упрекнуть в этом.

Диана вздохнула.

– Эванджелина привела меня к Ликану, чтобы он вырастил меня как свою дочь. Так он и сделал, вместе с тем превратив меня в оборотня.

Эванджелина фыркнула.

– Я бы воспротивилась этому.

Ликан воспользовался моментом, чтобы войти в комнату.

– Но я не дал тебе шанса, знаю, Эва.

Эва? Вот это было интересно. Оторвавшись от истории Дианы, я присмотрелся к двум самым старшим среди нас. К тем двоим, что решительно не хотели смотреть друг на друга.

– Я пережила превращение, – сказала Диана. – Но все равно никому бы не пожелала подобного. Пусть многие люди и стали оборотнями, сам процесс лично для меня оказался очень изнурительным. Более того, моя вампирская кровь боролась с обращением, как если бы это было живое существо.

Затем слово взял Ликан.

– Я научил Диану сражаться, научил стратегии и заставил узнать все, что только можно, о других территориях. Оракул регулярно наносила визиты, пока не перестала покидать свою часть леса. Она тоже обучала Диану.

Диана указала на меня и Уилла.

– Когда вы двое родились, я умоляла отца предложить вам защиту, какая была у меня. Конечно, вы были чистокровными вампирами, и даже ты, Доминик, пусть и бастард…

– Ублюдок, – пробормотала Сиенна под нос, возможно забыв, что мы все ее слышали. С другой стороны, может быть, она отдавала себе отчет в том, что говорила.

– …Ты оказался защищеннее, чем я. И, возможно, ты, Эванджелина, лучше знала, как обеспечить их безопасность.

Эванджелина поставила бокал с вином на стол.

– Я позаботилась о том, чтобы Доминика воспитывала его мать, пока он не достиг совершеннолетия, необходимого для службы в армии. Даже тогда на его жизнь совершались покушения. Но он был сильным и умным, поэтому пережил все.

Я покачал головой:

– Что?

Ликан тихо рассмеялся.

– Ох, парень. Обвал в Уинг Фоллс? Бандиты, напавшие, когда тебе было пятнадцать? Первая битва, в которой тебя поставили? Все это были попытки Эдмунда незаметно убрать тебя. Он знал, что ты поприятнее его будешь. И пока не появился Уилл, ты был запасным.

Запасным.

Черт. Я никогда даже не думал об этом, потому что у меня не было никаких стремлений из-за моей незаконнорожденности.

– И к тому времени, когда появился Уилл, ты был готовым защитником, – сказала Эванджелина. – Ты серьезно отнесся к такой ответственной миссии.

Я хорошо помнил ту ночь.

– Ты сказала мне, что Эдмунд убьет Уилла при любом удобном случае, и поэтому я должен защитить его любой ценой. Внесу ясность, я в любом случае сделал бы это.

Диана перевела взгляд с меня на Уилла.

– Я заметила это: любовь между братьями, которая, как я думала, невозможна на Территориях Вампиров.

Воздух стал тяжелым.

– Диана, я любой ценой буду защищать тебя, клянусь. Я буду защищать тебя так же, как защищаю Уилла. В конце концов, в нашей семье это моя работа.

Диана, казалось, сморгнула набежавшие слезы.

– Спасибо. Теперь, если мы все довольны тем, из какой ужасной семьи происходим, не выпить ли нам? Николас Саутвиндский верен Уильяму и прислал сообщение, что Охотники сеют хаос, направляясь на север. По-видимому, они движутся в своем темпе, несмотря на пожелания Эдмунда, но нет никаких сомнений, что Сиенна была права. Они придут. Это лишь вопрос времени.

Я взглянул на Сиенну, которая никак не отреагировала на эти слова, и потянулся за своим бокалом.

Да помогут нам боги.

Глава 3. Сиенна

– Я отдала бы свой левый мизинец ради возможности вернуться в прошлое и отказаться от первой кружки эля предыдущей ночью, – со стоном протянула Би, откладывая меч, который точила.

Я молча кивнула. Ничего хорошего из этого не вышло.

Я хотела сказать Би, что, если бы можно было обменять части тела на время, я бы целиком отдала свое сердце, лишь бы вернуться и помешать Джордану улизнуть с батальоном, направляющимся в Северную Крепость. Но придержала язык. Не считая нас с Уиллом, она, как и остальные, предпочла заливать горе алкоголем. Это помогает… какое-то время. Но утром они проснулись с теми же тревогами, что и прошлой ночью. И, как назло, Би оказалась единственная в группе, кому пришлось страдать от жестокого похмелья. Несмотря на свое горе, из-за которого весь мир был не мил я сочувствовала подруге.

Я вспомнила боль в глазах Доминика, которая преследовала его последние пару дней, и мой желудок сжался от чувства вины.

Как там говорится? Мы раним тех, кого…

– Сиенна, иди скорее, Девочка! – донесся до внутреннего двора, где мы готовили оружие для грядущей войны, громогласный зов Лохлина.

Би отложила меч и бросила на меня обеспокоенный взгляд.

– Охотники уже здесь?

Я мрачно покачала головой, вставая.

– Не думаю. Я бы почувствовала, если бы они были близко. – Я могла ошибаться, но не стала ей говорить об этом, дабы не беспокоить. Тем не менее я догадывалась, зачем меня звали.

Мы вместе бросились к крепости и обнаружили обезумевшего Лохлина, стоящего в дверях.

– Юный принц. Ему стало хуже.

Би мучительно вздохнула и зажала рот рукой.

– Отведи нас к нему, – ответила я так спокойно, как только могла. Я заметила ухудшение здоровья Уилла и предложила ему кровь накануне вечером, но он настаивал, что с ним все в порядке, а я была слишком разбита, чтобы спорить. Теперь, когда мы спешили в комнату Уилла, я надеялась, что мне не придется жалеть об этом решении.

Когда мы вошли, Уилл сидел на своей кровати в окружении Доминика, Дианы, Эванджелины и Ликана.

– Что случилось? Ты в порядке? – требовательно спросила Би, протискиваясь между Королевой и Герцогиней. Преодолев живую преграду, она опустилась на колени рядом с Уиллом.

– Я в полном порядке, – сказал он, выдавив слабую улыбку.

– Вы словно попали под кислотный дождь, – вставила я, оценивая его внешний вид. – Выглядите теперь как побитый слизняк… Ваша Светлость, – добавила я с реверансом.

Как я и надеялась, его улыбка стала шире.

– Я всегда могу рассчитывать на то, что ты поставишь меня на место, Сиенна.

– Это верно, – сказала я, протягивая руку к своим волосам, чтобы вытащить из них заколку. – Вот бы ты так же рассчитывал на то, что я сохраню тебе жизнь. На этот раз я не стану спрашивать, приятель. Ты выпьешь немного крови и будешь продолжать пить, пока не почувствуешь себя лучше.

– Все не так просто, дитя, – пробормотала Эванджелина, ее глаза были подозрительно стеклянными, отчего у меня сжалось сердце. – Мы думаем… – Она замолчала и посмотрела на Диану.

– Мы не уверены, – сказала Королева, беря инициативу на себя, – но считаем, что сейчас твоя кровь действует на него не так, как в первые разы. Тогда она ввела мотыля в стазис, но теперь…

С тех пор, как Уилл выпил мою кровь, прошло несколько дней, и сейчас, наблюдая за ним, я с уверенностью могу сказать, что Королева права. Тогда ему не сразу стало лучше. По правде говоря, в последующие дни и даже часы его состояние только ухудшалось.

Я нахмурилась и покачала головой.

– Но почему?

– У меня есть догадки, – вмешался Ликан, успокаивающе обнимая Эванджелину за талию. – Я думаю, изначально твоя кровь стала шоком для организма существа. Оно никогда не пробовало ничего подобного.

– Но теперь, когда мотыль приспособился, кажется, это идет ему лишь на пользу, – добавил Уилл, ерзая на кровати и морщась. – Я почувствовал это после последнего раза. Надеялся, что, может, голодание поможет, но стало только хуже. Сейчас он корчится… растет внутри меня.

И без того бледное с похмелья лицо Би приобрело болезненный оттенок зеленого.

– Я не… – Она замолчала, судорожно втянув воздух. – И что нам делать? Должно же что-то быть.

Тишина, повисшая в комнате, длилась слишком долго, и она вскочила на ноги.

– Нет. Мы не можем просто сдаться; даже слушать об этом не хочу. Должен быть способ.

Снова тишина, и теперь Би повернулась ко мне.

– У тебя есть магия. Ты не можешь что-нибудь сделать? Ты можешь говорить с Охотниками и кракеном.

– Они разумные существа, – объяснила я, хотя на самом деле не была до конца уверена, что хорошо разбираюсь в этом. – Когда Охотников освободили, я почувствовала страх птиц и оленей в ближайшем лесу, но у меня нет связи с жуками и подобными существами.

Ее васильковые глаза стали дикими от страха, и я хотела бы сказать что-нибудь, чтобы развеять его, но моя растерянность помешала мне.

– Полагаю, я могу попробовать сделать то же самое, что и с Домом, когда солнце обожгло его, но… – медленно начала я. И прежде чем я успела закончить, Диана покачала головой, прервав мою мысль.

– Но сам Уилл технически не болен. Лечить нечего. Если мотыль питается твоей кровью и ты попробуешь исцелить Уилла, мы рискуем сделать мотыля еще сильнее.

– Тогда нужно вытащить его, – сказала Би, с вызовом скрестив руки на груди. – Может, операция? Кто-нибудь спрашивал хирурга, сможет ли он это провернуть?

– Это самое первое, что мы сделали во время вспышки много лет назад, – нахмурившись, сказал Доминик. – У мотылей есть втягивающиеся крючки, которые погружаются в кишечник, когда пытаешься насильно удалить их. Мы можем вытащить мотыля, но внутренности Уилла выйдут вместе с ним. Боюсь, будучи таким слабым, как сейчас, он этого не переживет. И неважно – вампир он или нет.

– Сиенна может это исправить, – парировала Би.

Диана медленно покачала головой.

– Мы видели, как ее способности помогают исцелять обожженную плоть, но заменить то, что полностью утрачено? Возможно ли это вообще?

– Может быть… – даже в голосе Би теперь звучало сомнение.

– Я не в восторге от этой идеи, но, боюсь, если мы не придумаем альтернативу до наступления темноты, нам, возможно, придется рискнуть. – Уилл снова поморщился, его челюсть сжалась от боли. – Я чувствую, как он захватывает мое тело.

Я могла лишь представить, как сильно он страдал от мотыля и сколько сил прилагал, чтобы скрыть это от нас.

От Би.

Она провела рукой по волосам и вздохнула.

– Почему вашим организмам не легче избавиться от паразитов, чем нашим, людским? Примете таблетку, и – бум! – какое-то время они вас не беспокоят. Вы знали, что в 1950-х годах домохозяйкам продавали ленточных червей, чтобы они могли снизить свой вес? – Би издала тихий истерический смешок, который взволновал меня больше, чем слезы. – Они съели бы ленточного мотыля, чтобы держать в узде свои талии. Не безумие ли?

Уилл потянулся к ее руке, но Би отстранилась.

– Не надо! Не пытайся сказать мне, что все будет хорошо, потому что…

Она внезапно замолчала, щеки залились румянцем, а глаза широко распахнулись.

– Приманка, – выдохнула она, заламывая руки. – Помню, я читала что-то о том, как женщины избавлялись от ленточного червя в те времена. Они морили его голодом, а затем заманивали теплым молоком, чтобы он самостоятельно вышел.

– Серьезно? – с сомнением спросил Уилл. – И удалось?

Щеки Бетани порозовели.

– Я не помню.

– Мы пробовали это, – сказала Эванджелина, качая головой. – Давным-давно, много раз. Не сработало.

– Не сработало с человеческой или вампирской кровью, – настаивала Би. – А что насчет крови Сиенны? Все мы знаем, что она волшебная. Мы ведь можем попробовать?

Она с надеждой посмотрела на Эванджелину. Та в свою очередь кивнула и выдавила ободряющую улыбку.

– Хорошо. Это хорошая идея, Бетани. Давай попробуем.

Затем Би повернулась ко мне с мольбой в глазах.

– Сиенна?

– Конечно.

Двадцать минут спустя мы закончили с подготовкой этого безумия. Лохлин, Би, Герцогиня и Ликан стояли рядом, готовые помочь в случае, если что-то пойдет не по плану. Я стояла в другом конце комнаты с клинком в одной руке и полотенцем – в другой. Уилл сидел, прикованный к стулу по настоянию Доминика. Отчасти потому, что Уилл умирал с голоду, и Доминик боялся, что моя кровь раззадорит его. А еще отчасти потому, что Уилл должен был оставаться на месте, как бы больно ему ни было.

– Я могу лишь представить, как тебе будет неприятно, если эта штука все же выйдет. Шансы на успех будут выше, если ты будешь оставаться как можно дольше спокойным, – мрачно объяснил Доминик.

Уилл кивнул, до побелевших костяшек сжимая подлокотники стула.

– Сделаю все, что в моих силах.

Доминик наклонился к Уиллу и обхватил ладонями его затылок.

– Это все, о чем я прошу тебя, брат.

Момент нежности между ними заставил меня отвести взгляд.

Все должно получиться. Потеряв Джордана, я лишилась стольких надежд. Если сейчас мы лишимся и Уилла, это будет значить, что смерть Джордана была напрасной.

Я отказывалась даже думать о том, что она сделает с Домиником.

– Давайте покончим с этим, – сказала я и, порезав лезвием тыльную сторону запястья, встала перед Уиллом. На секунду я встретилась взглядом с Домиником и испугалась, что он остановит меня. Но когда я прошла мимо него боком, он все так же продолжал сжимать руки вдоль тела.

Я поднесла руку к лицу Уилла, сердце колотилось от страха.

– Открой рот, – велела я, смотря на то, как расширились его зрачки и проступили клыки.

– Да, – прошипел он, двигаясь навстречу.

– Уилл… – зарычал Доминик, делая шаг вперед. Герцогиня схватила его за предплечье, цыкнув.

– Все в порядке, Ники. Мы все здесь. Она в безопасности.

Забавно, но я не чувствовала себя в безопасности. Я тяжело сглотнула, сосредоточившись не на Уилле, а на крови, стекающей по моим пальцам всего в нескольких дюймах от его открытого рта.

– Давай, чертов мотыль. Ну же… – шептала Би себе под нос.

Сначала ничего не происходило, тишину нарушало лишь неглубокое дыхание Уилла.

– Пожалуйста, – умолял он, вытягивая шею в надежде поймать алые капли языком. Но внезапно тоска в его глазах сменилась ужасом. Согнувшись, Уилл напрягся и замотал головой. – Нет. Нет, отойди… – он затих, начав корчиться.

Рука Доминика на моей пояснице помогала мне держать равновесие, пока шея Уилла раздувалась, подобно пищеводу журавля, заглатывающего сома. Только сейчас все происходило в обратном порядке.

Моя рука начала дрожать, но я заставила себя не отдергивать ее, даже в тот момент, когда челюсть Уилла расширилась, а затем треснула.

– О боги… пожалуйста, – захныкала Би, но я едва ее слышала, так как была слишком сосредоточена на голове существа, ползущего по горлу Уилла и вылезающего из его раскрытого рта.

Лохлин придвинулся ближе.

– Держи ровно, Девочка. Еще несколько дюймов, и, думаю, я смогу…

Мотыль вылетел из горла Уилла, словно им выстрелили из пушки. Его острые как бритва зубы миновали мои окровавленные пальцы и устремились прямо к лицу.

Я дернулась в сторону, прикрыв рот рукой, но в эту секунду Доминик заслонил меня своим телом и повалил на землю.

Существо завизжало, его трехфутовое черное как смоль тело извивалось и корчилось.

Сиенна… Ты ведешь войну, в которой не сможешь победить. Возвращайся домой.

Голос. Такой знакомый… тот самый, который я слышала, когда мне снились маргаритки, смерть и разрушение. Тот самый, который сказал мне, что если я останусь, то стану для всех них погибелью.

– Не дайте ему уйти! – закричал Ликан.

Но Лохлин уже действовал: он высоко взмахнул палашом, со свистом рассекая воздух. Секунду спустя тот с тошнотворным хлюпаньем отсек существу голову. Еще несколько мгновений его тело продолжало двигаться, а после замерло и умерло, наполнив воздух запахом серы.

– Уилл! Уилл! – воскликнула Би, опускаясь рядом с ним на колени и хватая за руку.

Он кивнул и со вздохом откинулся на спинку стула.

Я наполнила легкие воздухом – адреналин все еще бушевал в крови – и выглянула из-за Дома, чтобы оценить состояние юного принца. Уилл все еще был бледен и сжимал челюсть от сильной боли, но самое главное, что он выжил.

Все прошло не совсем так, как я себе представляла, но и это можно считать победой. Я прислонилась к спине Дома, мое тело дрожало.

Ликан и Лохлин расправились с останками червя, в то время как Герцогиня сперва влила в Уилла кубок крови, а затем попыталась освободить его.

– Тебе придется вправить челюсть, мой мальчик. Но ты хорошо справился. Воистину, храбрый, как король. Эдмунд может лишь мечтать о твоей стойкости.

– Да. Жаль, мы не положили эту штуку в банку, чтобы запихнуть ее в глотку поганца, – прорычал Лохлин.

– Ты в порядке, мой звездный свет? – спросил Дом, поворачиваясь ко мне, его пристальный взгляд прошелся по мне с головы до ног, словно он хотел убедиться, что я все еще цела и невредима.

– Да. Меня не задело.

Только вот, похоже, я начала сходить с ума. Я говорила чистую правду, когда сказала Би, что не могу общаться с неразумными существами, но только что я получила от мотыля жизненно важный совет. Я задумалась о том, чтобы рассказать остальным о случившемся, но в итоге решила умолчать. Если я начала сходить с ума, нужно сперва самой принять это, а уж потом рассказывать другим. Кроме того, все уже достаточно натерпелись за этот день, а еще даже не было полудня.

Взгляд Доминика оторвался от моего лица и опустился к окровавленной руке. Невозможно было скрыть ту вспышку желания в его глазах, что так яростно пронзала меня. Но в итоге он просто обхватил мое запястье пальцами, забрал полотенце из моей безвольной руки и прижал его к ране.

– Ники, нет смысла останавливать поток, – сказала Герцогиня с ноткой жалости в голосе. – Знаю, это трудно, но Уильяму нужна ее кровь, если он хочет быстро оправиться.

Доминик выглядел так, словно хотел поспорить, но я покачала головой.

– Нам всем нужно быть сильными и здоровыми, если есть хоть какой-то шанс выиграть эту войну.

И даже тогда я сомневалась, что у нас был шанс.

Доминик неохотно отпустил меня и отступил. Я направилась к Уиллу, который уже вправил челюсть и двигал ею из стороны в сторону. Когда я убрала полотенце с руки, Уилл поднял палец и повернулся к Би.

– Милостивые боги, я не знаю, как отблагодарить тебя, Бетани. Ты настоящий друг, и я поражен твоим умом. Скажи мне, что я могу предложить за твою службу короне?

Она моргнула, глядя на него и по-прежнему сидя у его ног, а затем поднялась, словно королевская особа.

– Ты можешь пойти к черту, Уилл.

С этими словами она развернулась и бросилась вон из комнаты, хлопнув за собой дверью.

Звук эхом разносился по комнате еще долго, пока Герцогиня не испустила многострадальный вздох.

– Видимо, мотыль питается и мозгами. Кто ж знал?

Глава 4. Доминик

Голова гудела, словно в ней пряталось осиное гнездо. Одним толчком плеча я распахнул дверь крепости и ворвался внутрь. После нашего с Уиллом спарринга я разыскал Лохлина, и мы вдвоем выпили столько, что алкоголь мог бы уложить мужчину в три раза крупнее нас. Однако мне не удалось заглушить боль, угрожающую испепелить меня изнутри. Она словно была живым созданием, почти такая же мучительная, как пребывание под палящим солнцем, которое почти уничтожило меня.

Мои размашистые шаги обрушивались на каменный пол, пока я без остановки шел по коридору к покоям Сиенны.

Она не смогла бы выразиться яснее. Я был не нужен ей.

Поправка.

Она не хотела меня. И где-то между делом я перестал ставить свои желания выше ее. Если мое присутствие причиняет ей боль, я буду держаться подальше, даже если это убьет меня.

Я дошел до двери своей спальни, и воспоминание о ее запахе саваном окутало меня. Я застонал, а следом все мое тело напряглось.

Еще одна поправка.

Вопрос не в том, убьет ли это меня. А лишь в том, когда.

– Проклятие, – зло буркнул я, размышляя, страдать мне в одиночестве в своей постели или вернуться в паб за новой порцией выпивки. Однако завтра полнолуние, и волки уже начали бесноваться. Было несколько драк, в которые мне хотелось сунуть свой нос, но я вовремя себя отговорил от этого, так как сейчас был не в форме и не смог бы противостоять хаосу, – даже ради того, чтобы хоть немного унять жар в крови. К тому же на этот раз Лохлина не было бы рядом, чтобы помочь и вразумить меня. А последнее, что мне нужно было, это наживать здесь врагов.

Я толкнул дверь и собрался было войти, но резко остановился и принюхался.

Не воспоминание. Это была реальность. Сиенна здесь.

Я просунул голову в свою комнату и осмотрелся; мой взгляд остановился на массивной кровати.

И вот она. Моя спящая красавица: одна рука под головой, другой она прижимает мою подушку к своему лицу.

У меня едва не подогнулись колени, поэтому, чтобы не упасть, я ухватился за дверную раму.

Интересно, она почувствовала, что сейчас я нуждаюсь в ней? Или пришла потому, что сама нуждалась во мне?

Я не знал, да это и не имело значения. Все, что имело значение, это то, что она была здесь.

Но, боги, как же она была прекрасна. Простыни соскользнули, практически полностью открывая ее прелестное тело. На ней была ночная сорочка на тонких бретельках и с кружевным подолом, который едва прикрывал верхнюю часть бедер. Давление в деснах усилилось одновременно с давлением за молнией брюк.

Успокойся, парень. Твоей женщине нужен отдых.

Двигаясь как можно бесшумнее, я снял с себя одежду, вплоть до нижнего белья. Его я тоже почти стянул, так как хотел чувствовать своим вампирским телом каждый сантиметр ее кожи.

Ни для кого из нас о сне не могло бы быть и речи.

Я забрался в кровать, и Сиенна мгновенно придвинулась ближе и прижалась ко мне. За многие годы моей жизни количество женщин, как вампиров, так и людей, исчислялось сотнями, но в тот момент я не мог вспомнить ни одну из них.

Я не знал, как долго мы лежали вот так: ее теплое, мягкое тело было на одном уровне с моим, я крепко обнимал ее, позволяя самому ее присутствию успокаивать мою душу. Но все быстро изменилось. Я почувствовал, как ее груди затвердели, клеймя меня сквозь шелковистую ночную сорочку. Когда Сиенна теснее прижалась ко мне бедрами, я зашипел и в ответ сильнее стиснул ее в объятии, после которого последовал тихий вздох.

– Мой звездный свет? – тихо пробормотал я, пытаясь понять, не спит ли она.

Боги, вот бы она проснулась.

– Да, – прошептала Сиенна, выдыхая мне в шею.

– Я рад, что ты здесь, – просто ответил я.

Я хотел сказать гораздо больше, но слова застряли в горле, когда она сомкнула свою мягкую ручку вокруг моего члена.

– Я тоже рада, – сказала она с улыбкой в голосе.

В тот момент мне почти захотелось отстраниться, просто чтобы увидеть ее лицо. Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз видел ее улыбку?

Когда Сиенна начала поглаживать меня через тонкий хлопок, мой мозг полыхнул огнем.

– Ах, так хорошо, любимая, – пробормотал я и просунул руку между нами, чтобы обхватить ее грудь.

Сиенна ахнула и выгнулась мне навстречу, когда я начал играть с ее сосками. Теперь красивая ночная сорочка, что так сексуально подчеркивала ее фигуру, стала барьером между нами.

Я обхватил пальцами один из ремешков и с силой потянул за него. Медленно, словно разворачивая подарок, я стянул с Сиенны шелковистую ткань. Ее проворная рука замерла, когда материал зацепился за сосок; я почувствовал, как участился пульс.

Как сильно мне хотелось наклониться и вонзить в него зубы. Просто попробовать… всего один глоток…

Я рыкнул и одним молниеносным движением перекатился на спину, увлекая ее за собой.

– Ох! – Глядя на меня сверху вниз, она моргнула, явно удивленная тем, что оказалась верхом на мне, словно я был лошадью, а она – моей наездницей. – Ох, – снова вздохнула Сиенна, наклоняясь и расставляя ноги шире, чтобы поудобнее на мне расположиться. В ту секунду, как она это сделала, я понял, что на ней нет белья. Аромат ее лона затуманил голову – сладкий и сочный – он едва не погубил меня.

– Я хочу попробовать тебя на вкус, – пробормотал я и схватил ее за талию, чтобы поднести к своему рту.

Но у Сиенны были другие планы.

– Пока нет. Я хочу почувствовать тебя внутри.

В ее золотистых глазах вспыхнуло желание. Она повела плечами, и верх ночной сорочки скользнул к бедрам. Затем она прижалась ко мне, и мой член дернулся, отчего из груди вырвался стон. Сиенна поспешила ловко протянуть между нами руку и освободить его. Теперь, удерживая мой пристальный взгляд, она медленно опускалась на него, дюйм за мучительным дюймом.

– Такая влажная. И чертовски тугая, – восторженно прошептал я, плоть ныла от потребности излиться.

На пределе своих сил я просунул руку между нами и, коснувшись пальцем точки ее удовольствия, описал легкие, нежные круги.

– Нечестно, – сказала она.

У Сиенны перехватило дыхание в тот момент, когда она начала двигаться на мне: сначала медленно и невесомо, а затем быстрее и упорнее.

Передо мной словно было сладкое видение. Белые зубы прикусили полную губу, волосы разметались по плечам, грудь подпрыгивала, а розовые соски просто умоляли облизать их.

– Сиенна, – прорычал я. Это было предупреждение. Когда я стал таким? Когда мой самоконтроль дал трещину?

Но вопрос улетучился, словно дым, когда она задвигалась быстрее. Одержимая, она седлала меня сильнее, порывисто прижимаясь ко мне.

– Да-а, – тянула Сиенна, лаская себя и наклоняясь вперед, чтобы мой член вошел в нее глубже.

Моя голова гудела, клыки все же обнажились. Эта девушка была совершенством. Она была всем.

– Ты хочешь его? Так возьми же, мой звездный свет. Возьми то, что хочешь, – настаивал я, пока плоть изнывала от болезненного удовольствия.

Ее бедра теперь задвигались в диком темпе, я продолжал ласкать Сиенну.

– Кончи для меня, любимая.

Она внезапно напряглась, а после замерла.

– Дом!

Секунду спустя воцарился настоящий ад. Ее шелковистая плоть так сильно сжалась вокруг меня, что хотелось взвыть… Она сжимала меня, крича от собственного оргазма.

Я крепко схватил Сиенну за бедра, а затем принялся поднимать и опускать ее подрагивающее тело – раз, другой…

– Черт! – зарычал я, взрываясь внутри нее.

Это длилось целую вечность и все же слишком быстро кончилось.

Я закрыл глаза, чтобы насладиться последними толчками, после которых она обессиленно рухнула мне на грудь.

– Спасибо.

Я едва услышал ее шепот, когда Сиенна прижалась губами к моей шее. Я слегка отстранился.

– Это я должен благодарить тебя, – ответил я, поглаживая ее по влажной от пота спине. – Какой приятный сюрприз найти тебя здесь. Я думал…

Неважно, что я думал. Ничто не имело значения, кроме того, что она была сейчас здесь, со мной.

Она перекатилась на мою сторону, перекинув одну ногу через мою, и лениво погладила мою грудь.

– Дом… мне жаль, – прошептала она в темноту. – Мне так жаль.

– Мне тоже жаль, – сказал я, притягивая ее ближе. – За все, через что ты прошла, за все, к чему я приложил руку. Ты многое перенесла.

– И по большей части это не твоя вина, но я выместила все на тебе. Просто иногда я очень злюсь. Почему жизнь так несправедлива?

Она была права, и это раздражало меня. Хотел бы я знать ответ, но все, что я мог, – это обнять девушку.

Мы еще долго лежали вот так, крепко обнявшись, но в конце концов ее дыхание стало ровным, и Сиенна уснула в моих объятиях. Наконец-то обрела покой. Она была очень зла, когда я вышел на пекло, чтобы спасти ее, интересно, как бы она разозлилась, узнай всю правду.

Что я сжег бы дотла весь мир, если бы пришлось.

Глава 5. Сиенна

– Друг, как же, – буркнула Би, заправляя постель.

Это произошло почти двадцать четыре часа назад, и все же она не переставала говорить об этом.

– И потом он предлагает мне благодарность чертовой короны? Ты когда-нибудь слышала что-то настолько идиотское?

Я в сотый раз промычала в знак согласия. Она была абсолютно права. Уилл вел себя как настоящий придурок, и я не собиралась указывать на то, что любовь всей ее жизни только-только извергла демонического червя размером с большую домашнюю кошку.

Потому что друзья так не поступают.

Кроме того, Би была не единственной, кто вел себя неразумно. У всех нас есть свои особенности…

Мои мысли обратились к Дому, и я быстро прогнала их.

– Все мужчины чурбаны. С этим ничего не поделаешь. Но в одном Уилл прав. Ты действительно спасла положение, Би. Может, даже всю Империю.

Но самое главное, по крайней мере для нее, – она спасла Уилла. И, несмотря на все ее жалобы, я знала: она испытала облегчение от того, что принц выжил.

Даже если всерьез хотела убить его сейчас.

– Это была командная работа. Твоя кровь полностью исцелила его, что так же важно, как и все, что сделала я.

Би тогда, будучи взвинченной и обиженной, сбежала, поэтому перед сном я рассказала ей все, что происходило после. Все, что она не смогла увидеть.

Но Дом смог.

Кормление Уилла, несмотря на то, что он вообще не прикасался ко мне, никогда не было настолько интимным и странным. Однако, когда Доминик был рядом, я с нетерпением ждала окончания процедуры. Это казалось… неправильным. Словно я отдавала Уиллу что-то, что принадлежало его брату.

Не будь жалкой. Человек не может принадлежать другому человеку, дурочка.

– Во всяком случае, я отказываюсь провести остаток дня, думая об этом большом ребенке и вместе с тем болване, – сказала Би, возмущенно фыркнув. – Спущусь вниз, чтобы помочь Лохлину покормить кракена, а затем возьму с собой английский завтрак и пойду за новым оружием для заточки. Не хочешь присоединиться ко мне?

Я поблагодарила Би за приглашение, но покачала головой.

– Нужно уладить кое-какие дела. Увидимся во внутреннем дворе где-то через час.

Она помахала рукой и направилась к двери.

Это хорошо. Я надеялась выкроить немного времени, чтобы сходить в кабинет Дианы и почитать некоторые из ее книг. Ведь должна же где-то быть информация о болтающих червях. Не говоря уже обо всех ужасающих мыслях, которые мучили меня всю ночь напролет.

Что, если у меня нет того, что нужно для контроля этой силы?

Что, если вскоре я стану слышать лишь мысли окружающих меня существ, а собственные исчезнут?

Что, если я скачусь в безумие и потеряю себя?

– Диана остановила меня на выходе, – сказала Би меньше чем через минуту просунув голову в открытую дверь. – Она и Оракул хотят видеть тебя в своем кабинете.

Мирра жила в крепости с тех пор, как Диана впервые послала за ней. От нее было мало толку, если не считать за помощь опустошение кладовых.

– Спасибо, – пробормотала я, улучив момент, чтобы убрать волосы наверх и натянуть жилет.

Прежде чем отправиться на встречу с Дианой, я свернула на кухню, чтобы взять сладкую булочку. Несмотря на мягкость и сладкую глазурь, от которой у меня обычно текут слюнки, я откусила один кусочек и едва смогла его проглотить.

Оплакивание Джордана должно было стать долгим, напряженным процессом, которого я отнюдь не ждала с нетерпением.

Дверь была открыта, поэтому я без стука вошла в кабинет и выбросила булочку в мусорное ведро.

– Ты, что, с ума сошла? – воскликнула Мирра, вскочив со своего места, – да так быстро, что с трудом верилось, будто ее скрюченное древнее тело могло быть способно на это.

Я не ответила, потому что, честно говоря, меня интересовало то же самое.

Она рванула к ведру и, вытащив булочку, замерла, чтобы осмотреть ее единственным мутным глазом.

– Правило пяти секунд.

Я хотела уточнить, что правило пяти секунд традиционно применялось к полу, а не к мусорному ведру, но Диана поджала губы и промолчала, поэтому я последовала ее примеру.

– Сиенна… ты выглядишь усталой, – сказала Королева, пока Мирра с удовольствием жевала булочку, причмокивая губами.

– Недосыпание, только и всего, – прощебетала я, занимая место рядом с Оракулом.

Брови Дианы озабоченно сошлись на переносице.

– Мы должны быть уверены, что ты хорошо отдыхаешь и полна сил. Твое здоровье ничуть не менее важно, чем здоровье Уильяма, если не больше. Я так понимаю, у тебя и аппетита нет? – добавила она, дернув подбородком в сторону недоеденной булочки, которую теперь поглощала Мирра.

– Тяжелое время, но я возьму себя в руки. Мне просто нужна секунда, чтобы собраться.

Секунда, чтобы забыть о собственном страхе и опустошение. И все для того, чтобы позже вновь позволить им уничтожить меня в будущем, а не сейчас, когда судьба мира зависела от моего благополучного состояния.

– Тебе удалось найти связь с Охотниками?

Этот вопрос она задавала три раза на день, если не чаще, и после смерти Джордана я не могла дать ей желаемого ответа.

– Нет. Я едва ли ощущаю их, но ничего конкретного.

Оракул кивнула и сделала паузу, чтобы облизать пальцы.

– Мне знакомо это состояние.

– Но в последнее время ты добилась некоторого успеха, – напомнила ей Диана. – Как и ты, Сиенна. Нам просто нужно, чтобы ты заботилась о себе, и мы могли…

– Да, я знаю, чтобы вы могли использовать меня для получения информации. – Да, я понимала, на Диану давил вес ответственности за народ, но, хоть это и несправедливо, сейчас я была не в лучшем настроении, чтобы говорить об этом.

Королева повела плечом и медленно кивнула.

– Среди прочего.

Что ж, по крайней мере, она была честна.

– Вы для этого меня позвали? Чтобы посоветовать есть овощи и принимать витамин D?

– Я позвала тебя потому, что мы хотим добраться до корня твоей магии в надежде узнать о ней больше. О ее происхождении, о том, как ее контролировать… оттачивать. Кто твои родители, Сиенна?

– Мои родители? – Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. – Джо и Лерлин Бакстер. Мой отец был сантехником, мама – официанткой, и, прежде чем встретить свой конец, они успели до глубины души возненавидеть друг друга.

Но я не могла отрицать, что они любили меня. По крайней мере, насколько могли. Тем не менее, если я и была в чем-то уверена, так это в том, что они были самыми обычными.

– А после того, как они умерли?

– Меня отправили к дальней родственнице моего отца в Англию. Она сочла меня трудным и слишком своевольным ребенком, поэтому отправила в сиротский приют.

Глаза Дианы наполнились жалостью и чем-то похожим на понимание.

– Тяжело чувствовать себя нежеланной.

– Верно, – сказала я, выдавив улыбку. – Сделаю пометку поговорить об этом со своим психотерапевтом. Послушайте, я не хочу казаться грубой, но не понимаю, как все это поможет…

– Мы не можем предсказать будущее, не изучив прошлое, – тихо сказала Мирра.

Это не было пророчеством, но не делало ее слова менее правдивыми.

– Что ж, ладно, – сказала я с усталым вздохом. – Сдаюсь.

– Приют до взрыва был счастливым местом? – спросила Диана.

– Настолько, насколько может быть подобное место счастливым.

Впервые за много лет я действительно вспомнила о нем. О Госпоже Дейтц с мягким голосом, которая аккуратно заплетала мои длинные светлые локоны. О добром поваре Морисе, который приносил мне мои самые любимые пирожки, когда никто не видел. О моей подруге Роуз, с которой я делила комнату до того рокового дня.

– Ты упомянула, что твои волосы изменили цвет. Когда это произошло? – настаивала Диана, внимательно изучая меня.

– Примерно через месяц после взрыва. Возможно, раньше, но именно тогда это стало действительно заметно. Врачи предположили, что это, скорее всего, из-за травмы.

– А ты? – спросила Мирра, подаваясь вперед в своем кресле.

– Я не знаю, потому что не чувствовала себя травмированной. Честно говоря, бо́льшую часть всего этого я не помню. Помню, что была на улице во время перемены, бегала вокруг каменных столбов с группой девочек. Мы играли в прятки. Небо потемнело, и раздался этот звук…

Я замолчала, сердце начало учащенно биться.

– Потом ничего. Следующее, что я помню, – больницу. Одна из барабанных перепонок лопнула, и я ударилась головой, но в остальном со мной все было в порядке.

Кроме кошмаров. Они длились годами. Однако, просыпаясь, я никогда их не помнила. Лишь знала, что они были плохими.

Очень плохими.

– Сколько тебе тогда было?

– Пять. Почти шесть.

– Значит, пятнадцать лет назад? – спросила Мирра, многозначительно взглянув на Диану.

– Да, именно.

– В то же время, когда пала Завеса.

– Не думаю, что это так, – ответила я, пытаясь вспомнить прошлое. – Это было за несколько месяцев до падения.

– Прошли месяцы, прежде чем вы, люди, узнали, что она пала, – поправила Диана. – Мы узнали об этом сразу и использовали все, что было в нашем арсенале, дабы оставаться в тени. Фэйри и ангелы сплотились, чтобы скрыть нас от посторонних глаз до тех пор, пока мы не починим то, что было сломано. Но, увы, этому не суждено было сбыться.

– Так вы думаете, взрыв как-то связан с падением Завесы? – спросила я, не веря своим ушам. По общему мнению, это было локальное событие. То, что попало в новости в Лондоне, но нигде больше не всплыло. Конечно, чтобы разрушить Завесу, потребовалось бы нечто большее.

– Не могу сказать наверняка, но теория такова. Я поручу своей команде изучить ее. Посмотрим, что они смогут выяснить. Они также работают над несколькими беспилотниками-невидимками, чтобы найти Охотников и незаметно за ними проследить. А пока давай посмотрим, сможем ли начать оттачивать твои способности, чтобы сделать их более полезными. Если научишься подключаться к другим существам и даже управлять ими по своему желанию, это может стать решающим фактором в итоге этой войны.

Диана встала и махнула нам с Миррой, веля следовать за ней. Она вывела нас во внутренний двор, где тренировались Лохлин и несколько других оборотней.

– Лохлин, ты нужен нам на пару минут, – позвала она.

Несколько минут спустя мы втроем выстроились в тени вяза; Диана стояла перед нами.

– Лохлин, будь добр, смени облик на волчий.

Лохлин без вопросов склонил голову и выполнил указания. В один момент он был дородным рыжеволосым мужчиной, в следующий – дородным рыжим волком.

Как хорошо, что меня это больше не беспокоило.

– Сиенна. Попробуй связаться с волком Лохлина, – подбадривающе попросила Диана, когда животное начало описывать круги вокруг нас.

– Хорошо.

В груди появилось тревожное чувство.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, открывая свое сознание существам вокруг. Присутствие Лохлина было самым близким и излучало сильную энергию, поэтому я легко зацепилась за нее.

Привет, друг мой.

Он сделал паузу и, склонив голову набок, оглядел меня.

Друг, подтвердил он, его волчьи губы почти ухмылялись мне.

– Я слышу его, – прошептала я, пытаясь говорить и осознавать свое окружение, сохраняя при этом связь и не впадая в тот странный транс, который возник с кракеном.

– Попробуй заставить его вернуться в человеческий облик, – сказала Диана, пристально наблюдая за происходящим.

Я тяжело сглотнула и, минуя мысли волка, глубже проникла в его разум к самой воле.

Я чувствовала, как Лохлин пытается отойти от меня, даже когда его волчья форма начала тяжело дышать.

– Сиенна, пока не узнаем, на что ты способна, мы…

Я разорвала связь с Лохлином и отшатнулась назад, ударившись о дерево позади.

– Только потому, что я могу что-то сделать, это не значит, что я должна, Ваше Величество. Я не сделаю того, о чем вы просите. Не тому, кто друг мне.

Не тогда, когда меня саму на протяжении последних недель снова и снова принуждали делать что-то против воли. Я ненавидела каждую чертову секунду этого времени.

Диана долго изучала меня, а затем кивнула.

– Я понимаю и уважаю твое решение. Так что давай пойдем на компромисс. Ты готова попытаться навязать свою волю вороне или соколу ради блага масс, как здесь, так и на материке? Птица не пострадает. Нам просто нужно провести своего рода разведку. Вот и все.

Я обдумала ее просьбу и поняла, что не могу сказать «нет». Хотя все еще казалось неправильным овладевать разумом другого существа, Диана была права. Цель оправдывает средства.

– Я попробую.

В итоге все оказалось намного проще, чем я ожидала. Я не только смогла заручиться помощью пары ворон, которые стали нашими глазами в небе, но и отправила кракена на задание в Блэкторнскую Гавань для наблюдения за морями.

Хоть, по общему мнению, утро и прошло успешно, к его концу я была истощена. Измотана до такой степени, что едва стояла на ногах.

– Мы благодарим тебя за все твои труды, Сиенна. Ты очень нам помогла.

Меня пронзил укол вины. Слова мотыля все еще преследовали меня.

– Вероятно, мне следует рассказать вам кое-что еще, чтобы быть полезной.

Я быстро рассказала им о голосе, который исходил от мотыля. От этого Мирра словно затрепетала.

– Для меня это звучит как черная магия. Мы с Дианой сделаем все возможное, чтобы разобраться в этом, пока ты ешь, отдыхаешь и набираешься сил.

Женщины ушли, оставив меня наедине с Лохлином, который вернулся в свою человеческую форму.

– Ты весьма удивительна, Девочка, – сказал он, благоговейно качая головой. – Даже более того – ты хорошая девушка. Я ценю, что ты не использовала меня как какую-то марионетку.

Локлин заключил меня в медвежьи объятия, отчего я охнула и рассмеялась.

– Нет проблем.

Я с радостью ответила на его объятие. Потому что, несмотря на то, что меня почти все время окружали люди, никто из них не был похож на меня, и я не могла припомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой одинокой…

Глава 6. Доминик

Я шел по коридорам по слабому следу аромата Сиенны, хотя в этом не было особой необходимости. Я знал, что Диана хотела поговорить с ней о ее силах и посмотреть, на что она способна.

Но я ничего не мог поделать с тем, что пальцы сжимались в кулаки. Конечно же, Диана сочла нужным отправить меня с Генералом Бараном Уэйленом, а не позволить участвовать в небольшой тренировке Сиенны. По общему признанию, время, проведенное с Генералом, было важным, так как подготовка к войне – не пустяк. Это был правильный способ использовать мое время. Я участвовал в нескольких войнах перед тем, как разразилась самая страшная из битв. И все мы ощутили ее силу на себе. Пока сам ты чувствуешь напряжение и нарастающую тяжесть в затылке, животная часть говорит тебе бежать. Но в итоге разум одерживает верх и приказывает остаться.

Мы находились в гуще событий, призывающих нас бежать или сражаться. Однако я ничего не хотел больше, чем остаться вдвоем с Сиенной, отвергнув этот мир. Впервые за всю свою долгую жизнь, будь у меня выбор, я предпочел бы остаться в стороне.

Я добрался до коридора, который вел к покоям Дианы; оттуда доносились голоса.

– Ты весьма удивительна, Девочка.

Лохлин с ними, это хорошо. По-прежнему важно держать Сиенну под охраной. Он был хорошим другом.

Дверь была неплотно закрыта, и я приоткрыл ее на несколько дюймов.

Сиенна была заключена в мускулистые объятия Лохлина, его голова склонилась к ее плечу, – это совсем не то, что я ожидал увидеть.

Точно оглушенный, я застыл; мир закружился, сужаясь до них двоих. После этого я развернулся и зашагал прочь.

Не потому, что думал, что что-то происходит, совсем наоборот. Я знал Лохлина… он бы никогда так не поступил. И я знал Сиенну… но животная часть меня?

Она, черт ее дери, жаждала оторвать Лохлину голову за то, что он посмел прикоснуться к ней, когда у меня такой возможности не было. И я не знал, как поступил бы, останься там. Я уже навредил нашей дружбе, не стоило делать это снова лишь из-за невинного объятия.

Из горла вырвался беззвучный рык. Проклятие.

Сперва Сиенна кормила Уилла, и не то чтобы между ними было что-то большее, однако обмен кровью был связующим актом, независимо от того, как проходил. Неважно, что это было ради спасения жизни Уилла, между ними теперь всегда будет связь.

А после… увидеть ее в объятиях Лохлина? Это слишком для моих взвинченных… чувств? Нет, это нечто большее, чем просто чувства… словно мое тело до мозга костей знало, что Сиенна должна быть лишь в моих объятиях, а не в его. Я был до глубины души потрясен увиденным.

Ноздри раздувались в раздражении. Два волка боком прошли мимо меня, один даже покачал головой.

– Жалкий отброс.

Вырвавшимся из моей груди рыком возгордился бы любой волк. Они продолжили идти.

Быстрыми шагами я вышел на главный тренировочный двор. Именно здесь я оставил Генерала Уэйлена и искал сейчас хорошего спарринга. Он ушел, но, что еще лучше, Уилл стоял на краю двора, олицетворяя здоровье и жизненную силу.

Благодаря Сиенне.

– Спарринг. Сейчас же, – отрывисто произнес я, сняв жилет и отбросив его в сторону. После этого я направился к оружию, выстроенному в ряд у стены.

Пальцы нащупали единственный деревянный жезл, мерцающий на конце. Я схватил его и бросил Уиллу.

– Тебе он пригодится.

– Да мы взвинченны, а?

Забава в его голосе задела меня, и я понял, что вытаскиваю не один, а два меча.

Я зарычал, а затем замахнулся правым, параллельно делая разворот и нанося удар левым мечом, подобно апперкоту[1].

Уилл легко отбился.

Именно поэтому я бросил ему жезл и взял мечи. Я не был силен в обращении с ними и не хотел резать Уилла, даже несмотря на то, что он пил кровь Сиенны.

Я бросился к нему, в последнюю секунду подпрыгнув и обрушив оба меча.

Уилл вогнал кончик жезла в живот, отбросив меня назад.

– Небрежно, брат, – сказал он с жалостью, цокнув языком. – Что тебя взбесило на этот раз? Постой, дай угадаю…

Я со свистом вдыхал, пытаясь прийти в себя.

– Пошел ты.

– Исчерпывающий ответ, но я думаю, тебя бесит то, что она не дает тебе?

Уилл вращал жезл, и низкое гудение наполнило воздух. Я двигался вместе с ним, ища возможность напасть. Но он поступал… иначе. Брат двигался быстрее, легче, чем когда-либо, и я знал почему.

Из-за ее крови. Проклятия, вертевшиеся на языке, были ничем по сравнению с яростью, охватившей меня. Его насмешки разжигали гнев, который я не мог отбросить. Клинки один за другим обрушились на жезл, затем я пригнулся и выпрямился под защитой Уилла, – жезл оказался за моей спиной.

Его глаза расширились, когда я резко дернул головой вперед, попав в переносицу и заставив его отшатнуться.

– Черт подери, Дом, ты сломал мне нос, придурок! – Уилл посмотрел на меня, по его лицу стекала кровь. Он уронил жезл, схватился за нос и сильно дернул в сторону, вправив его.

Я по-прежнему тяжело дышал. Мое желание сразиться не стихло, но я не хотел вредить Уиллу. Я повернулся к тренировочному манекену и принялся наносить по нему удары обоими мечами до тех пор, пока тот не сломался. Затем ногой я подтянул к себе жезл и стал выполнять движения, которые успокаивали меня так, как ничто другое.

Уилл из-за моей спины выкрикивал названия атак, пока жужжащий жезл нагревался в руке.

– От заката до рассвета.

Мой жезл коснулся головы манекена, затем я провел им вниз, к ногам.

– Удар мула по согнутым деревьям.

Я вогнал рукоять жезла в живот манекена, затем развернулся и ударил его по ребрам.

– Танцующая обезьяна для изголодавшегося по любви вампира.

Я остановился и, обернувшись, увидел Уилла, смеющегося надо мной. Его лицо и глаза светились таким здоровьем и жизненной силой, каких я никогда в нем не видел.

– Что, черт возьми, ты только что сказал?

Он прислонился к дереву, скучающе наблюдая за мной.

– Тебе нравится? Я думал, тебе хорошо это знакомо, вторая часть – точно про тебя.

– Про танцующую обезьяну? – прорычал я.

– О, хорошо, думал, не поймешь, что ты изголодавшийся по любви вампир.

Я поморщился; пот струился по моему телу. Когда я, наконец, сделал медленный вдох, гнев и разочарование покинули меня.

В этом не было ничьей вины.

– Пойдем со мной, брат. – Уилл жестом пригласил меня присоединиться к нему. Еще один тяжелый вздох, и я вернул жезл на место.

– Ты полностью здоров?

Да, я решил сменить тему.

Уилл рассмеялся.

– Хочешь начать с этого? Конечно. Да, я полностью здоров. На самом деле, не думаю, что когда-либо чувствовал себя так хорошо. Если бы не Бетани, я был бы мертв. А ты сражался бы с Эдмундом за трон.

Я покачал головой.

– Нет. Я бы все равно убил его, но у меня нет стремления быть королем.

Да, так было бы безопаснее, чем…

– Конечно, если бы не кровь Сиенны, Бетани не хватило бы времени придумать решение. Я давно был бы мертв.

На этот раз гнева не было, лишь смирение.

– Ты чувствуешь ее?

Уилл посмотрел на меня и пожал плечами.

– Отдаленно, наверное. Это не та связь, которую я ожидал. Я могу примерно сказать, в каком направлении она движется, но не могу описать ее чувства или что она делает. Все не так, как с другими кормильцами.

Интересно.

Уилл прочистил горло.

– И, думаю, если она позовет меня, мне… придется пойти к ней. Не уверен, что кровная связь с ней действует так же, как любая из тех, что у меня были в прошлом.

Я взглянул на него.

– Она может контролировать тебя?

– Не знаю, но чувствую, что пекусь о ней больше, чем раньше. Как о семье, если в этом есть смысл. Я всегда находил Сиенну чертовски забавной и острой, как твои мечи, но она словно… моя сестра. В некотором смысле больше, чем Диана. – Он пожал плечами. – Ничего схожего с тем, что я чувствую к Бетани.

Мы подошли к кромке воды, океанские воды лениво скользили по песку. Даже с учетом того, что кракен отправился шпионить за Блэкторнской Гаванью, лодок на воде было немного.

Я посмотрел на своего брата и увидел то же горе, с которым имел дело сам, – из-за женщины, которую он боялся любить, боялся крепко обнять.

– Все мы можем завтра умереть, – сказал я.

Уилл вздрогнул и взглянул на меня.

– Верно.

– Так почему ты не держишься за Бетани, пока можешь? Сожаления – не то, что ты можешь себе позволить, Уилл. Ты должен быть мертв, и все же ты жив. У тебя есть еще один шанс на то, что называется жизнью. – Я сделал паузу. – Живи так, как хочешь, и к черту корону. Бери эту девушку, черт подери, кусай, помечай как свою всеми возможными способами, потому что завтра не дано никому из нас. Особенно сейчас.

Уилл хмыкнул.

– От кого я слышу… лицемерный ты осел.

Мои губы дрогнули в улыбке.

– Знаю.

Действительно знал. Я точно знал, почему был так взвинчен, кроме факта обмена кровью и того, что Лохлин обнимал Сиенну. Я знал, что завтрашний день может стать нашим последним, или послезавтрашний. И мне была ненавистна мысль, что у нас с Сиенной больше не будет совместных моментов.

Об этом я буду очень жалеть.

– Как ты справляешься с тем, что Скарлетт пошла против нас? Думаешь, это действительно так или просто игра, чтобы спасти свою шкуру, пока она с Эдмундом?

Слова Уилла вонзились в другую занозу, которая гноилась в моем боку.

– Она с ним. – Я покачал головой. – Я видел ее глаза; я знаю Скарлетт, и она… Я видел ее взгляд, когда она сильно ненавидит кого-то. Никогда не думал, что увижу его направленным на себя. Не думал, что она зайдет так далеко и встанет на сторону Эдмунда.

Более того, именно стрела Скарлетт убила Джордана, чем настроила Сиенну против меня. На этот раз я не был уверен, что смогу убедить ее в том, что сделал бы все возможное, дабы защитить парня. Я провел руками по волосам, ненавидя Скарлетт, возможно, так же сильно, как она сейчас ненавидела меня. Она стоила мне единственного человека, которого я любил.

Я тяжело сглотнул, ведь по-прежнему был не в состоянии окончательно смириться с этим.

Уилл хмыкнул.

– Скарлетт обучена тобой, насколько серьезной проблемой это будет в предстоящем бою?

Я кивнул, благодарный за смену темы.

– Она знает ход моих мыслей, и, вероятно, сможет угадать стратегию, которую я использую. Нам нужно сделать непредсказуемый шаг, который заставит их задуматься о том, в каком направлении мы движемся. Я учил Скарлетт быть готовой занять мое место в качестве генерала, если умру.

Уилл улыбнулся.

– Но это значит, что и ты знаешь, как она мыслит… и что будет делать, верно?

Я фыркнул.

– Разве? Я не смог предугадать ее предательства. Ни на какие деньги в мире я бы не поспорил, что она встанет на сторону Эдмунда, не после всего зла, что она в нем увидела. И я не понимаю, почему это произошло. Потому ли, что я бросил ее? У меня не было выбора, Скарлетт должна знать, что я никогда бы этого не сделал, если бы мог поступить иначе.

– Позволь просветить тебя, брат. Ты спал с ней, верно?

Я озадаченно моргнул и взглянул на него.

– Да. Но это была договоренность…

– Я могу гарантировать тебе, что для нее это было не так. Ходили слухи, конечно, всего лишь слухи, но Бетани очень умело держала ухо востро в замке. Если верить этим слухам, Скарлетт ожидала, что в какой-то момент ты примешь ее в качестве пары.

Вот черт.

– Значит, она думала, что Сиенна займет ее место?

– Не думала, брат. Мы оба это знаем. Сиенна покорила твое сердце в тот момент, когда ты увидел ее на аукционе, точно так же, как Бетани покорила мое в первую ночь, когда присоединилась к Игрищам Жатвы. И мы оба делали все возможное, чтобы защитить их. Разница лишь в том, что я не имел явную социопатку с высоким уровнем военной подготовки, которую впоследствии бросил, дабы выбрать девушку, которую жаждало мое сердце.

Ох.

– С социопаткой будет покончено, – заверил я брата; гнев, который я держал на Скарлетт, все еще ярко пылал в груди.

Уилл хлопнул меня по плечу и слегка сжал его.

– Близится финальная битва, брат. И у нас обоих есть дела. – Уилл развернулся и направился к крепости.

– Куда ты? – крикнул я ему вслед.

– Ты прав. Мы можем умереть завтра. Я не хочу ни о чем сожалеть. И ты тоже не должен.

Я наблюдал, как мой брат трусцой бежит по пляжу в сторону крепости.

Я последовал за ним, но медленнее. Не потому, что мне не хотелось бы так же сильно провести ночь с единственной девушкой, которую я желал.

В чем заключалась проблема? Сейчас Сиенна, безусловно, не хотела видеть меня.

Глава 7. Сиенна

Несмотря на то, что после попытки заставить Лохлина повиноваться моей воле, я легла спать пораньше, отдохнуть мне так и не удалось. Даже при том, что в итоге пришлось отступить и дать попятную, я кожей чувствовала, что на самом деле могла заставить его повиноваться.

Но если бы я сделала это, то лишила бы его воли. Лохлин стал бы моим рабом, хотя обладал собственным разумом. И что пугало меня сильнее, так это то, что животное в нем хотело повиноваться больше мне, чем ему.

Я повернулась на бок; одеяла дарили телу жар и сдавливали его. Я открыла глаза и вгляделась в темноту, прятавшую кое-что…

Передо мной с обнаженной грудью стоял Джордан, – бледный, словно в нем не осталось ни капли крови. Возле его сердца зияла рана, а по узкой груди стекали струйки черной крови.

– Сиси, ты сказала, что защитишь меня. Что я буду в безопасности. Ты сказала, что придешь за мной. Но не сделала этого. Ты не выполнила своих обещаний.

Я застонала и потянулась к нему.

– Джордан, я пыталась. Я пришла сюда ради тебя. Я хотела забрать тебя, как и говорила…

– Нет, ты не пыталась, ты была слишком медлительна. Как и раньше. Когда меня забрали, ты и тогда была медлительна.

Его глаза были злыми и печальными. Печальнее чего бы то ни было.

Разочарованными.

Его взгляд был стрелой, пронзающей так, как не смогло бы ничто другое.

Я вся дрожала, но нашла в себе силы встать и подойти к Джордану. Сперва я осторожно обхватила его мертвенно-бледные и ледяные пальцы, а затем обняла так, будто бы в этот раз точно могла спасти.

– Джордан, пожалуйста. Я не хотела, чтобы ты умирал, я хотела спасти тебя! Я люблю тебя, Джордан, ты знаешь это. Пожалуйста, ты должен знать: я все делала, чтобы найти тебя.

Он сделал шаг назад, увеличивая между нами расстояние, а затем покачал головой и пристально посмотрел на меня.

– Так много несдержанных обещаний. Если бы ты действительно любила меня, то прилагала бы больше усилий. Тогда бы ты точно спасла меня.

Его слова были острее любой заколки, вонзавшейся в сердце. Мои ноги подкосились, и я упала на колени, уставившись на него; слезы текли по лицу.

– Нет, я пришла за тобой, Джордан, я пришла за тобой!

– Если бы ты ушла, я остался бы жив. Я был бы жив.

Рыдания тяжелым комом застряли в груди.

Я покачала головой.

– Нет, нет. Джордан, это не так.

Его взгляд был бессердечным, холодным и злым, он выдернул свои руки из моих.

– Тебя предупреждали, что все мы умрем, и все же ты осталась.

Дрожа, я обхватила себя руками, пытаясь защититься от колких и холодных слов, что разрывали меня на части. Слов юноши, который многие годы был моей единственной семьей. Слов юноши, которого я любила так сильно, что бросила собственную жизнь в огонь ради его спасения.

Я моргнула, и всего на долю секунды видение дрогнуло. Тело Джордана словно наложилось на другое: фигуру в плаще с длинными волосами, что выбивались из-под капюшона, и женственными изгибами. Нечеткими. Но тем не менее.

Я покачала головой и медленно поднялась на ноги. Хоть это и сон, он был реалистичным. Невероятно реалистичным, даже если я этого до конца не понимала.

– Ты не Джордан, верно?

Его образ еще раз дрогнул, и передо мной предстала женщина в плаще с капюшоном. Несмотря на пышные формы, она была крепкой и выше меня.

Она заговорила хриплым голосом, – таким же, какой я слышала от мотыля и во сне о маргаритках.

– Тебя предупреждали. Ты не вняла моему предупреждению и заплатишь за это.

Я уставилась на нее, выпрямившись. Я была уверена, что это та сука, что убила Джордана, так же, как и Скарлетт.

– Кто ты?

Ее смех раздался отовсюду.

– Я – все, я – мир, я – звезды и тьма, ты должна склониться предо мной в благодарность за то, что находишься в моем присутствии.

Ноги подкосились под внезапным давлением, заставившим меня снова опуститься на колени.

– Ты убила Джордана, да? – Я не могла сказать, откуда знала это, просто нутром чувствовала, – а чутье редко подводило меня.

Я не видела ее улыбки, но ликование было ощутимым.

– Я позаботилась о том, чтобы это случилось, да. Хочу заметить: ты не можешь остановить меня; не можешь остановить то, что грядет.

Она протянула к моему сердцу когтистую ладонь и сжала ее. Боль мгновенно пронзила меня, проникнув до мозга костей. Электричество от ее прикосновения мощной волной ударило по мне, заставив выгнуть спину.

Я кричала, а она смеялась, но сон не прекращался. Я не проснулась от боли, лишь корчилась, пытаясь остановить агонию, от которой нельзя было убежать. Меня поймали.

Я тяжело дышала.

– Может, убить тебя сейчас? Ты слабее, чем я ожидала, Корумбра. Похоже, Эльхимна сделала неудачный выбор. – Она дернула рукой и с силой ударила меня, повалив набок.

Мне удалось сделать вдох.

– Пошла… Ты…

Мир закружился, моя энергия иссякла, но сила растеклась вокруг в поисках чего-то. В поисках веревки, с помощью которой я могла бы подняться и спастись.

Я увидела пару ястребов, сидящих за окном и словно наблюдающих за мной, а затем начала бездумно вытягивать из них силу. И они добровольно делились ею со мной, – в какой-то момент один даже упал с уступа, отдав свою жизнь ради спасения моей.

Используя пополнившийся запас силы, я вырвалась из сна, подальше от фигуры в плаще.

Мокрая от пота, я лежала на спине и тяжело дышала, словно действительно боролась за жизнь. Но это был всего лишь сон, ведь так? Я выглянула в окно, где как раз и увидела взлетающую птицу. И хотя первые несколько взмахов ей дались с трудом, она все же улетела. Другая исчезла.

Значит, это был не просто сон?

Я подняла руку и, коснувшись своего лица, ощутила жар и отпечаток ладони. Страх пронзил меня. Я с трудом выбралась из-под одеял и поднялась на ноги.

– Сиенна? – тихо заговорила Бетани со своей стороны комнаты. – Все в порядке? Ты стонала во сне.

– Я… просто плохой сон.

– Я тоже не могу уснуть. – Вспыхнул свет, Би сползла с кровати. – Хочешь чего-нибудь поесть?

Я не хотела, но кивнула.

– Пожалуй.

Она выскользнула из комнаты, и я мгновенно пожалела о том, что позволила подруге уйти и оставить меня одну.

Казалось, даже при включенном свете тени подкрадывались ко мне, словно были живыми и преследовали меня. Словно женщина в плаще была там, ждала, когда я ослаблю бдительность.

Что со мной? Оракул и Диана не знали, почему я слышала голос мотыля или что может происходить в моей голове.

И женщина в плаще назвала меня Корумброй. Что это значит? И кто такая Эльхимна?

Слишком много вопросов – и ни одного ответа.

Я снова коснулась своей щеки, почувствовав там жар. Слегка пошатываясь, подошла к зеркалу и уставилась на свое отражение.

Отпечаток когтистой руки был отчетливым. Я тяжело сглотнула.

Бетани вернулась в комнату с хрустальным графином темно-янтарной жидкости.

– Забудь о еде, нам нужно выпить. В конце концов, это поможет уснуть.

Я повернулась, и подруга посмотрела прямо на меня, ее глаза остановились на моей щеке.

– Что, черт возьми, это такое?

Дрожа, я подошла к ее кровати и села на край.

– Хороший вопрос. Кажется, я схожу с ума, Би. Мне… мне приснился сон, и эта ужасная женщина пыталась убить меня. Она дала мне пощечину, а потом я проснулась с этим…

– Какая жуть! – Бетани нежно прижала руку к моему лицу. – А она большая девочка, ее рука намного больше моей.

В уголках глаз застыли слезы. Она не считала меня сумасшедшей.

– Ты веришь мне.

– Трудно отрицать то, что я вижу собственными глазами. – Бетани налила мне выпить. – Держи, тебе это нужно.

Я пригубила напиток, который поначалу приняла за виски, но почувствовала, как по горлу потек мягкий ром с нотками кокоса.

Бетани не пригубила свой, а залпом выпила.

– Хочешь поспать в моей постели? Может, это отгонит тот сон. Не похоже, чтобы кто-то боролся за место в наших постелях.

Я рассмеялась.

– Я думаю, Уилл хотел бы оказаться в твоей постели, Би. Пусть он и полный идиот. Ты даже сказала, что вы двое почти… но потом в нем проснулась совесть.

Она фыркнула и снова налила себе выпить.

– Скорее, глупость.

Я улыбнулась и осушила свою рюмку, после чего протянула ее Би. Она наполнила ее до краев, и я тут же выпила половину. Может, алкоголь и не был решением проблем, но он приятно заглушал страх, который вытащил меня из сна в реальный мир.

– Ты должна пнуть его под зад, – сказала я. Слова были несколько агрессивными – спасибо ромовым шотам. – Как его может не волновать то, доживем ли мы вообще до завтра? Я могла умереть во сне этой ночью из-за какой-то сумасшедшей сучки с комплексом Волан-де-Морта! А ты можешь умереть завтра, даже если не будет войны. Да и вообще, мы не знаем, что принесет следующий час, не говоря уже о следующем дне.

Я проглотила внезапный ком в горле, снова подумав о Джордане. Мы не знаем, сколько нам отведено. По крайней мере, я увидела его до того, как он умер. Но это было слабым утешением. И слова женщины в плаще пробудили это во мне. В смерти Джордана было столько же моей вины, сколько и чьей-либо еще. Возможно сложись все иначе, его не убили бы.

– Верно! – Би опрокинула второй шот и налила себе третий. – Мы вполне можем завтра умереть! И что потом? Вечность сожалений. – Она покачала головой и опрокинула рюмку. – Пойду лягну его по шарам, а затем предложу поцеловать, чтоб стало лучше.

Она со стуком поставила рюмку и, слегка пошатываясь, вылетела из комнаты. Я же не успела сказать ей и слова.

– Как быстро все обострилось и накалилось, – пробормотала я под нос, делая глоток рома.

Я старалась не думать ни о Джордане, ни о женщине в плаще.

Нас окружает смерть, и мы часто рискуем погибнуть от рук как друзей, так и врагов, – к сожалению, тут грани размыты.

Я допила остатки рома и подумала о том, чтобы вернуться в свою постель. Но в эту же секунду по телу пробежала дрожь. Нет, не хочу ложиться одна. Если бы Бетани осталась, я бы приняла ее предложение поспать вместе в ее постели. Я не была уверена, что присутствие другого человека остановит сон, но от этого становилось чуточку спокойнее.

Я могла бы позвать Лохлина и напроситься побыть его мягкой игрушкой, но быстро поняла, что мне все же не нужны его дружеские или какие бы то ни было объятия.

В итоге ром помог мне принять самое правильное решение. И прежде, чем смогла передумать, я схватила шелковый халат и, завернувшись в него, вышла из комнаты. Я знала, где находятся его комнаты. Я хотела, чтобы его руки обнимали меня.

Мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до нужной двери – буквально через мгновение я уже стучалась в его покои, а через пару ударов остановилась и, сделав шаг назад, замерла. Но тут же, повинуясь какому-то странному импульсу, я развернулась и направилась обратно в нашу с Бетани комнату за бутылкой рома – только после этого я вновь осмелилась пойти к Доминику.

Теперь я снова постучала, на этот раз нижним краем бутылки. Но по ту сторону было тихо.

Он уснул?

Или его там нет?

Я повернула ручку и толкнула дверь. Комната была тускло освещена, но даже так сразу стало ясно, что его там нет. Закрыв за собой дверь и поставив бутылку рома на стол, я вошла в комнату. Я позволила пальцам пробежаться по вещам, которые, несомненно, принадлежали ему. Кожаные нарукавники, жилет, жезл, который он предпочитал любому другому оружию.

Усталость накатила с такой силой, что колени едва не подкосились. Выскользнув из шелка, я, пошатываясь, добралась до его кровати и скользнула под одеяла. Подушка пахла им, и я плотнее прижалась к ней, представляя, что это Доминик.

С какой стати его присутствие могло защитить меня от женщины в плаще? Я не знала наверняка, но чувствовала, что он смог бы.

Доминик, независимо от того, что мы чувствовали друг к другу, ни за что бы не позволил мне бороться с этой тьмой в одиночку. Из глаз потекли слезы, любезно предоставленные ромом и истощением. Я поступила глупо и по-детски, оттолкнув Доминика. Чего, в конце концов, мне это стоило? Шанса иметь рядом мужчину, который буквально сжег бы себя заживо, дабы убедиться, что я в безопасности? Мужчину, который боролся со всеми своими низменными побуждениями, дабы убедиться, что со мной все в порядке? У него были свои недостатки, но я не могла отрицать тот факт, что он делал все возможное, дабы защитить меня. Для тех, кто безразличен, подобного не делают.

– Идиотка, – шепнула я в подушку и прижала ее к щеке.

Одеяла были тяжелыми. Страх и беспокойство из-за сна, скорбь по Джордану, осознание того, что я, возможно, оттолкнула мужчину, в котором нуждалась и которого хотела больше всего на свете, придавили меня. Эмоциональная и физическая усталость наконец победила, и я позволила сну снова овладеть мной.

Зная, что здесь, в пространстве Доминика, я была в бóльшей безопасности, чем когда-либо в своей жизни.

Глава 8. Сиенна

С момента пробуждения мое тело изнывало. Чувствительные от поцелуев Доминика губы, слабые от напряжения бедра… Я чувствовала себя отдохнувшей и довольной. Впервые за неведомо какое время я проспала всю ночь. Никаких метаний, никаких снов, никаких пощечин и призрачных сук – просто чистый, неподдельный сон, благодаря которому я поняла, что Диана была права. Мне нужно позаботиться о себе, дабы в предстоящей битве быть как можно сильнее. Я чувствовала прояснение в голове и прилив сил – и слава богам, потому что я стала еще одним говорящим червем, избежавшим смирительной рубашки.

Личная заметка: спать с Домиником каждую ночь… по крайней мере, до тех пор, пока мы все не погибнем ужасной смертью в этой войне.

Увидев пустое место рядом, я перекатилась на бок. Я знала, что он ушел… его присутствие не было чем-то, по чему я могла скучать, но я не чувствовала себя отвергнутой или обделенной. Если я и сомневалась в его чувствах ко мне, прошлой ночью Доминик все прояснил.

Он любил меня. Все было далеко от совершенства, и я понятия не имела, к чему это в конечном счете нас приведет – возможно, к гибели, – но это не имело значения. Больше нет.

Мы связаны судьбой.

Парными узами.

И ни один из нас ни черта не мог с этим поделать.

Что-то в этой уверенности дарило освобождение. Не нужно было принимать никаких решений. Не нужно было защищать свое сердце или пытаться вести себя разумно. Я пойду по этому пути до горького конца и расплачусь за это, потому что у меня больше нет выбора.

В животе заурчало, и я села, потягиваясь.

– Сиенна? Ты там? Выходи скорее! – раздался в коридоре голос Дианы.

Я свесила ноги с кровати.

Сердце бешено колотилось.

Она казалась нервной.

Ее голос звучал испуганно. Проявление эмоций было настолько редким для нее явлением, что я начала в спешке одеваться, параллельно ответив ей:

– Иду! Сейчас!

Я прошла по коридору – и следом обнаружила Диану с побледневшим лицом.

– Что-то случилось с Бетани, – сказала Диана без предисловий, схватив меня за предплечье и потянув в противоположный коридор. – Она должна была встретиться со мной в оружейной рано утром, чтобы мы обсудили инвентарь, но не пришла. Это на нее не похоже, поэтому я подумала, что с ней что-то не так. Прежде чем я успела позвать ее, Уилл выбежал в панике.

Сердце подскочило к горлу, я сорвалась на бег. Диана следовала за мной по пятам. Прошлой ночью Би ушла к Уиллу, как я – к Доминику. По правде говоря, я подбила ее к этому. Потому что Уилл любил ее. Конечно, он никогда бы не навредил ей.

Что там Диана говорила… что-то о вампирах, которые не умеют любить?

Я отбросила эту мысль и без стука ворвалась в спальню Уилла.

– Что случилось? – спросила я, от удивления остановившись на полушаге – комната была полна людей.

Ликан и Герцогиня стояли возле него, а рядом с ней Мирра и группа мужчин и женщин в белых лабораторных халатах.

– Мы не можем точно сказать, что происходит, но у нее сильный жар, – сказала Эванджелина, махнув мне рукой.

Мне почти не хотелось идти. Я еще даже не начала переживать потерю Джордана. А если я потеряю еще и Би?

Это не из-за тебя, резко напомнила я себе, заставляя ноги двигаться.

Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза, а когда вновь их распахнула, то посмотрела на Бетани. Ее лицо было цвета пожарной машины. Наклонившись, я рукой потянулась к ее лбу и тут же почувствовала исходящий от тела жар. Вместе с тем она металась и ворочалась.

– Ш-ш-ш, все хорошо, Би. Я здесь, – пробормотала я, кладя свои ледяные пальцы на ее пылающую кожу.

Она облегченно зашипела, подаваясь навстречу моим рукам.

– Когда это началось? – спросила я, посмотрев на Уилла, стоящего напротив меня и не сводящего глаз с Би.

– Может, полчаса назад. – Его ноздри раздулись, он посмотрел на потолок, будто надеясь, что там находятся нужные ему ответы. – Она крепко спала. Я обнимал ее всю ночь, и ничего этого не было. Потом, когда взошло солнце… – сглотнув, он замолчал и только спустя несколько секунд попытался продолжить: – В нее словно демон вселился. Ее тело напряглось, начались судороги.

Почти так же, как было с самим Уиллом, когда мы начали выманивать мотыля из его тела. Но, конечно…

– Люди ведь не могут подхватить мотыля, да? То есть мы, – быстро поправила я.

– Нет, дитя, – сказала Эванджелина, медленно качая головой. – Червь назван кровавым неспроста. Он питается исключительно кровью, попадающей в желудок. Он умер бы на диете из обычной пищи; следовательно, он избегает любого хозяина, который не является вампиром.

Как бы ни претила мне идея извлечь еще одного мотыля из тела, я была слегка разочарована, ведь в таком случае мы знали бы, что делать.

Я убрала руку, но не удивилась, обнаружив, что холод собственного страха растаял от обжигающего жара ее кожи.

– Все хорошо, – пробормотала я, положив ей на лоб другую руку и закрыв глаза. – Я здесь.

Я сосредоточилась на точке в животе, где сила горела ярче всего, но когда я попыталась передать ее целебные свойства Би, она с шипением улетучилась в небытие.

– Прости, только сейчас услышал, – произнес Доминик, протискиваясь через команду врачей. Оказавшись рядом, он взял меня за свободную руку. – Лохлин послал за мной на тренировочную площадку. Что случилось?

Я облизнула губы, крепко сжимая его пальцы. Благодаря присутствию Доминика я чувствовала себя увереннее.

– Мы пока не знаем.

В этот момент Би дико затрясла головой, назвав мое заявление ложью.

Я знала.

Улика была прямо перед глазами, ясная как день: на кремовой коже ее шеи красовались два алых сочащихся отверстия, чернеющих по краям. Они выглядели… неправильно.

Я уставилась на Уилла, стараясь, чтоб голос звучал спокойно.

– Ты укусил ее?

Несмотря на мою попытку держать ровный тон, слова прозвучали одновременно и обвинением, и утверждением.

Я будто забыла, как сильно хотела, чтобы всего несколько часов назад Доминик сделал со мной то же самое. Как близко мы подошли к тому, чтобы разделить эту самую близость.

– Дело не в этом, – сказала Эванджелина прежде, чем Уилл смог ответить. – Такого не случается.

– Она хотела, чтобы я это сделал, – сказал Уилл, и, несмотря на отрицание Герцогини, выражение его лица говорило мне, что мы на одной волне. – Она попросила меня об этом, но я бы никогда не сделал ничего, что навредило бы ей. Кроме удовольствия, это ничего не должно было вызвать в ней. Я выпил совсем чуть-чуть… Не понимаю… – Уилл в отчаянии покачал головой, выглядя сломленным человеком, а не королем вампиров.

– Это правда, мой звездный свет. Простой укус и бережное обращение не должны вызвать у нее тошноту. Это просто невозможно.

И все же я знала, что это так.

– Расскажи мне, как это обычно работает, – сказала я, поворачиваясь к Доминику. – Вампир кусает человека, и после этого он чувствует себя совершенно нормально? Будто ничего и не произошло?

– На самом деле, наука довольно увлекательная, – вмешался один из врачей-оборотней, взяв на себя инициативу. – В кровоток выделяется химическое вещество, которое поступает к рецепторам в мозге. Это вызывает прилив эйфории и такое количество дофамина, что партнер чувствует нечто подобное оргазму. У нас чуть не возникла проблема с уличным наркотиком, созданным по образцу этого химического вещества. Мы бы пустили это на самотек и назвали бы прогрессом, если бы это не вызывало у нашего вида сильное привыкание. Нам удалось в значительной степени искоренить его до того, как оно достигло уровня эпидемии, но я уверен, есть еще несколько волков, которые держат его в своих домах для личного использования.

– У людей и вампиров он вызывает наркотическую эйфорию, но настоящий вред должен наноситься намеренно. Например, когда ДюМон поцарапал тебя, он изо всех сил старался пометить и причинить тебе боль, чтобы это длилось дольше, – подтвердил Доминик, скривив губы при воспоминании. – Никаких побочных эффектов, кроме некоторой болезненности в области раны, нет. По крайней мере, ни у кого, с кем я когда-либо сталкивался, не было.

Я отказывалась думать сейчас о его клыках в чьей-либо шее во время этих встреч. Мне нужно было сосредоточиться на выяснении того, что случилось с Би, а если я допущу подобную мысль, то загоню себя в незрелую, ревнивую, полную ярости кроличью нору, из которой нет выхода.

Часть меня хотела убедить Уилла, что не было ни малейшего проблеска… момента, когда вся эта неразбериха с одержимостью мотылем, возможно, заставила его временно потерять рассудок и пожелать Бетани зла, но один взгляд на его несчастное лицо заставил меня прикусить язык и переключиться.

– А что насчет превращения? Укус никогда не превращал человека в вампира? – выдала я, хотя уже знала ответ.

– Волки могут превращать других в себе подобных, но к вампирам это не относится, – без осуждения сказала одна из женщин-врачей.

– Вампирами рождаются, а не становятся, – согласилась Эванджелина.

– Значит, аллергическая реакция? Может, на его слюну или еще что-то?

Я знала, что хватаюсь за соломинку, потому что Уилл пил из нее раньше, но соломинки – все, что у меня было, поэтому паника начала пускать во мне свои корни, когда тело Би стало необъяснимо горячим.

– Опять же, мы не знаем подобных случаев, – сказала Эванджелина, устало покачав головой. – По правде говоря, слюна Уилла должна была сделать рану почти незаметной. Тот факт, что она все еще открыта и сочится, странен сам по себе.

Уилл взял Би за руку и поднял голову, удерживая мой взгляд.

– Ты не раз спасала меня, Сиенна. Пожалуйста… можешь попробовать еще раз?

Я очень хотела стать для него маяком надежды, но придерживалась честности.

– Могу попробовать. Я не перестану пытаться, но не думаю, что это сработает. Что-то внутри нее словно сопротивляется мне. Думаю, сперва нужно сбить температуру.

– Мы с самого начал пытались это сделать, – пробормотал один из врачей, указывая на что-то похожее на груду одеял в изножье кровати. – Они хранятся в криогенной камере[2]. Последние двадцать минут мы держали ее завернутой в них, но лихорадка не спала.

– Не хочу никого еще больше тревожить, но нам нужно думать, и быстро, если хотим остаться в том же составе, – сказала Диана, ее лицо омрачилось беспокойством. – У нас есть около восьми часов до того, как полная луна осветит небо. После мы уже никому не сможем помочь.

Об этом говорили последние несколько дней. Волки готовились к полнолунию, но я была слишком поглощена своим горем по Джордану, чтобы обращать внимание на происходящее.

– Для вашей же безопасности всем вам нужно оставаться за запертыми дверями. Мы принимаем все меры предосторожности и стараемся вести себя как можно цивилизованнее, но я смогу контролировать ситуацию лишь тогда, когда луна начнет притягивать нас. В основном мы будем на открытом воздухе, но все очень непредсказуемо. Даже врачи будут… недоступны…

Глаза Би внезапно распахнулись, и Диана резко замолчала.

Би схватила меня за руку, ее ногти впились в мою кожу. Она перевела свой жадный, лихорадочный взгляд в мою сторону и захныкала.

– Пожалуйста, Сиенна… помоги.

Я с тошнотворной уверенностью осознала, что не имеет значения, что было в прошлом. Укус Уилла медленно убивал мою подругу.

И я ничего не могла с этим сделать.

Глава 9. Сиенна

Время текло медленно, как патока, стекающая с ложки. Мы сидели у постели Бетани, и ее тело разрушалось у нас на глазах. Пробило семь часов, и за окном взошла полная луна. В ночи раздавались завывания стай, когда их звериные ипостаси брали верх. Единственными волками, оставшимися в комнате, были Диана и двое врачей, и даже они рычали на нас, если мы двигались слишком быстро. Не раз я видела, как Диана щелкает на них пальцами и что-то ворчит себе под нос. Она контролировала их.

Но едва ли.

Я потянулась к пустому стакану и кувшину с водой на прикроватном столике, наполнила его, а затем придвинулась к Бетани, как делала это много раз за те часы, что просидела с ней.

– Подними голову, Би, я дам воды.

Она послушалась. Обхватив ее затылок, я помогла осушить ей стакан.

– Еще. – Ее голос был хриплым, словно она и не выпила только что целый стакан. Будто и не пила галлоны за галлонами.

Не обращая внимания на остальных в комнате, я помогала ей пить, пока кувшин не опустошился.

– Лучше? – Я провела рукой по ее лицу и чуть не зашипела. Ее кожа была такой горячей, что с тем же успехом она могла бы гореть. Это было похоже на прикосновение к печи, от которой не обжигаешься лишь потому, что быстро отдергиваешь руку.

Стон был единственным ответом. Би замотала головой, отчего светлые волосы прилипли к лицу и шее. Следы укуса Уилла почти исчезли. Это ведь хороший знак?

Я посмотрела на Эванджелину и задала ей тот же вопрос, который уже много раз повторяла:

– Как мы можем помочь ей? Герцогиня, должно же быть что-то, что мы можем сделать. Не могу поверить, что в этом волшебном мире магии ничего нет.

Потому что я пыталась. Полдюжины раз пробовала на подруге свое исцеление, но не смогла даже установить с ней связь. Потому что, как и Уилл с мотылем, она не была больна и не была ранена.

Она менялась, и я ничего не могла сделать.

Мы даже пытались дать ей кровь, человеческую и вампирскую, и, наконец, несколько капель моей, но в результате Би только поперхнулась и ее вырвало.

Эванджелина закрыла глаза и медленно покачала головой, после чего снова посмотрела на меня. Боль от печальной правды блестела в ее серебристых глазах, и это напугало меня.

– Я даже не знаю, как это происходит, Сиенна. Возможно, это связано с Завесой и временами года, возможно, сами основы нашей магии и существования меняются по мере того, как Завеса исчезает. Тому, что происходит с нашей милой девочкой, нет прецедента, и поэтому нам не остается ничего, кроме как обеспечивать ей комфорт столько, сколько сможем.

Обеспечивать комфорт. Потому что она умирала, а все, что у нас было, – это банальности…

– Нет, я не верю. Должно быть что-то, что угодно! – Слова прозвучали гораздо громче, чем я хотела. Обернувшись, я увидела Диану в изножье кровати, и тут меня осенило.

Может, есть что-то?

– Диана, что, если мы сделаем для нее то, что Ликан сделал для тебя? Можем мы превратить ее в оборотня? Это поможет противостоять тому, что происходит с ней сейчас, верно? – Надежда мгновенно вспыхнула во мне, и я отчаянно ухватилась за нее.

Диана поджала губы и посмотрела на врачей в халатах. Они быстро склонили друг к другу головы, бормоча что-то слишком тихо для моих ушей. Доминик мягко положил руку мне на плечо и присел передо мной. Он ни разу не вышел из комнаты и продолжал оставаться рядом со мной, лишь изредка принося воду для Би. Принося еду и воду для меня самой.

– Сиенна. Я очень хочу, чтобы Бетани была спасена, и ради тебя, и ради Уилла. – Он протянул руку и смахнул с моих щек слезы, о которых я даже не подозревала. – Велика вероятность, что она не выживет. Ее тело не сможет долго выдерживать такой раны. Ни один человек такое не выдержит.

Я судорожно вздохнула, ясно понимая, что он изо всех сил старается подготовить меня к еще одной смерти. Подготовить к потере еще одного друга, который так быстро стал частью моей семьи.

Уилл застонал, стоя на коленях с другой стороны кровати и сжимая руку Бетани в своей.

– Моя прекрасная девочка, пожалуйста, не оставляй меня, не сейчас. Не тогда, когда я наконец признался, что люблю тебя. Пожалуйста, останься со мной.

У Эванджелины вырвался вздох, но в остальном в комнате было тихо.

Я обернулась на звук закрывающейся двери. Врачи ушли.

Они сдались?

– Они отправились за сывороткой, чтобы попытаться превратить ее в оборотня. Они передадут ее слуге-человеку, так как будут… заняты другим на тот момент. Но сыворотка достаточно проста в применении. Ей просто нужно выпить ее в полночный час, – тихо сказала Диана. – Процесс болезненный, и вероятность того, что сыворотка убьет ее, высока. Но она и так умирает, и у нас нет других вариантов. Хорошо это или плохо, мы попытаемся.

Я стиснула зубы и кивнула.

– Спасибо.

Челюсть Дианы была сжата, в ее глазах появился отчетливый дикий огонек.

– Не благодари меня пока. Даже если выживет, ей могут потребоваться годы, чтобы простить вам боль, которую вы собираетесь ей причинить. Я… не могу остаться. Не могу заново пережить собственный путь к лунному свету. Мои волки зовут меня, я должна идти.

С этими словами Диана развернулась на каблуках и быстро вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Несколько минут царило тяжелое молчание, которое нарушил юный принц.

– Это хорошая идея, – тихо сказал Уилл. – Я все равно женюсь на ней, оборотень, человек, кем бы она ни была, я женюсь на ней. Би – лучшее, что когда-либо со мной случалось. Просто я был слишком упрям, чтобы увидеть это.

Ему, черт подери, давно пора было это понять. Я лишь надеялась, что это произошло не слишком поздно.

Герцогиня погладила Бетани по голове, ее слова перекликались с моими мыслями.

– Будем надеяться, что мы не слишком опоздали с нашей милой Би.

Следующий час бормотание Бетани было единственным звуком в комнате, конкурирующим лишь с завываниями снаружи. Иногда Би словно пыталась петь или напевать мелодию, которую слышала лишь она. Иногда билась и умоляла о смерти, ее тело выгибалось дугой от пят до самой головы. И хуже всего было, когда нам приходилось держать Бетани, чтобы она не ушиблась.

Мы продолжали менять холодные салфетки, усаживали ее в ванну со льдом, давали ей воду. Ничто из этого особо не помогало, но хотя бы чем-то занимало нас, пока мы наблюдали за тем, как Бетани борется.

Герцогиня расхаживала по комнате, постукивая пальцем по подбородку.

– Что с ней могло случиться? Если бы Эдмунд знал, что Бетани особенная для тебя, он мог бы как-то наслать на нее чуму перед нашим отъездом, но я не понимаю, как он мог узнать. Мы были очень осторожны. Если он и попытался бы кого-нибудь убить, это была бы ты, Сиенна.

Доминик низко зарычал. Хотя я не думала, что Герцогиня ошибается. Если б Эдмунд знал, что у Доминика есть ко мне чувства, то он захотел бы именно моей смерти. Король Вампиров никак не мог знать, что Бетани и Уилл любят друг друга. Даже предательница Скарлетт не знала этого.

– Стоит ли нам снова обратиться к книгам? – Диана с Эванджелиной потратили на это несколько часов, но ничего не нашли. – В здешней крепости обширная библиотека, почти такая же большая, как у фэйри. Мы могли что-то упустить, – сказал Доминик. – Или, может, поговорим с Оракулом? Она куда-то исчезла. Наверное, объедает кухню.

Когда скептик Доминик предложил обратиться к этому Оракулу, я поняла, что мы достигли дна. Они начали хвататься за соломинку. Мы все начали. Но Уилл все равно кивнул.

– У нас есть время до того, как на ней испытают сыворотку. Наверняка в здешних архивах должно быть что-то, что поможет сориентироваться. Просто нужно поискать внимательнее.

Все трое почти одновременно кивнули.

– Тогда решено, – сказала Герцогиня, направляясь к двери. – Пойдемте, втроем дело пойдет быстрее.

– Вы уходите? – Я уставилась на их троицу. Не то чтобы я боялась остаться с Бетани наедине. Скорее, боялась, что подруга умрет… И не хотела, чтобы она покинула нас, когда Уилла не будет рядом.

От одной этой мысли все в груди сжалось, и глаза снова защипало. Я крепче сжала руку Би. Она не может умереть, просто не может.

Доминик наклонился и поцеловал меня, его губы крепко прижались к моим.

– Рэйф и Джек прямо за дверью, если мы понадобимся тебе или… что-то изменится, отправь их за нами. Мы должны попытаться найти лекарство. Мы должны что-то сделать.

Я моргнула, и все трое исчезли. Мгновением позже Рэйф просунул голову в дверной проем.

– Мисс, мы здесь. Если понадобимся, просто позовите.

Пара юношей, еще вчера бывших подростками, охраняет дверь, когда поблизости бродят тысячи оборотней.

Я поморщилась.

– Эти двое не особо утешают.

Бетани застонала.

– Помнишь, каким был океан, когда мы плыли к лодке? Как лед. Я думала, замерзну до смерти.

Это самое связное, что она произнесла за последние несколько часов.

– И я. – Я снова провела рукой по ее лицу. – Такой холодный.

Ее глаза распахнулись; они казались светлее, чем когда-либо прежде, почти как лед.

– Би?

– Я… – Она замолчала и отпрянула от моей руки, а затем, шатаясь, поднялась на ноги. На ней была лишь тонкая ночная сорочка – и то приличия ради. Я попыталась встать перед подругой, но она была быстрее.

Намного быстрее, чем днем ранее.

Паника сдавила грудь.

– Бетани, пожалуйста, тебе не следует вставать.

Ее глаза остановились на мне, ноздри раздулись.

– Я… хочу то, что не должна, Сиенна. – Ее горло дернулось, она тяжело сглотнула, уставившись на мою шею.

Не говоря больше ни слова, Би отвернулась от меня и побежала к балконным дверям, перепрыгнув через них со скоростью кошки.

Не было времени на раздумия. Я просто рванула за ней. И лишь в последнюю секунду прокричала:

– Позовите Генерала! Она направляется в гавань!

После я пробормотала молитву и спрыгнула с балкона второго этажа.

Приземление вышло лучше, чем я ожидала, живая изгородь из густого кустарника спасла меня от худшего. Тем не менее я потратила драгоценные секунды на то, чтобы распутаться и броситься в погоню. К тому времени, как я помчалась за Бетани, она почти скрылась из виду. Я сделала все возможное, чтобы сократить разделявшее нас расстояние, но она была молниеносна, мне с ней не сравниться.

Несколько мгновений спустя я увидела ее силуэт, подсвеченный ярким светом полной луны. Бетани побежала прямо к воде и без колебаний нырнула в нее, исчезнув под мягко плещущимися волнами.

Минуту спустя я достигла кромки воды, от холода океана перехватило дыхание, но я последовала за ней. Сердце едва ли не выпрыгивало из груди, пока я искала в волнах признаки ее присутствия, но ничего не было.

– Би! – позвала я, соленая вода заполнила горло и ноздри, защипала глаза. Я нырнула под воду, лихорадочно выискивая хотя бы что-нибудь. И только я собралась подняться на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, как увидела Бетани, сидящую в сукхасане на дне океана.

Я схватила ее за волосы и потащила вверх.

Мы вынырнули на поверхность, и она ахнула. Впервые ее лицо казалось не красным, а светло-розовым.

– Так лучше, – прошептала она.

Несмотря на это, вода вокруг нее быстро нагревалась. Движение волн забирало тепло, сменяя его свежим холодом. Я дрожала, но Би казалась довольной.

– Просто позволь мне посидеть здесь, – сказала она, ее глаза все еще были стеклянными и странными, но, по крайней мере, Би не стонала.

Я не могла найти в себе силы отказать ей.

– Хорошо, но держись поближе к берегу, – прошептала я, – и веди себя тихо.

Холод подтачивал мои силы, а из-за ледяной воды, резких порывов ночного ветра и отсутствия солнца мне грозило переохлаждение. Я отплыла назад, туда, где могла коснуться ногами дна, и встала, пробираясь по мелководью.

Что, черт возьми, происходит? Они клялись, что это невозможно, но скорость… стремление к тому, что нельзя…

Бетани стала?…

Я оборвала эту мысль прежде, чем она переросла в настоящую панику. Если это так, то она, вероятно, умрет быстрее, чем трансформация будет завершена. Лучше бы это была болезнь. По крайней мере, ее можно было исцелить. И хотя океан не был лекарством, он приносил ей облегчение, значит, так тому и быть, мы побудем здесь.

Я постояла немного на берегу, наблюдая, как Бетани плавает на спине, словно ей плевать на весь мир. Все было бы хорошо, если бы не…

Позади меня раздалось низкое рычание, враждебность в нем была явной, как звон колокола.

Я медленно обернулась, уже зная, что увижу, но это не помешало надеяться, что мне почудилось. Огромный темно-красный волк с оскаленными зубами и вздыбленной шерстью крался ко мне.

На меня накатило облегчение, из груди вырвался нервный смешок.

– Слава богам. Лохлин, это я, Сиенна.

Низкое рокочущее рычание не стихло ни на йоту.

Я протянула к нему ладони.

– Лохлин?

Он зарычал и вильнул влево, заставив меня отступить назад.

– Ты что, с ума сошел? Лохлин! – вскрикнула я, а он в ответ щелкнул зубами.

Слова Дианы эхом отдавались в голове.

Для вашей же безопасности всем вам нужно оставаться за запертыми дверями. Мы принимаем все меры предосторожности и стараемся вести себя как можно цивилизованнее, но я могу контролировать ситуацию лишь тогда, когда луна начнет притягивать нас. В основном мы будем на открытом воздухе, но все очень непредсказуемо.

Ну, мы явно не были внутри и в безопасности. И сейчас Лохлин был каким угодно, но только не предсказуемым.

– Послушай, дружище, я сделаю шаг назад… – Я очень ясно вспомнила, что он не умел плавать. И хотя вода была чертовски холодной, я предпочитала получить переохлаждение, нежели быть растерзанной лучшим другом Доминика.

Я снова сделала шаг назад, но он обошел меня сбоку. И на этот раз Лохлину удалось встать между мной и океаном. Когда я уставилась на его оскаленную морду, массивные зубы, сверкающие в лунном свете, чувство страха охватило меня с новой силой.

Я не хотела брать под контроль волка Лохлина, но иного выбора не было.

Сделав глубокий вдох, я потянулась к силе внутри себя. Однако прежде, чем я смогла что-либо сделать, что-то нарушило мою концентрацию.

Ровный гул деревянного жезла.

– Отойди от моей пары, Лохлин.

Глава 10. Доминик

Жезл вибрировал в моих руках, когда я вращал его между Лохлином и Сиенной. Я не смел отвести от него глаз, пока говорил с ней.

– Сиенна, лезь в воду.

На этот раз она не спорила, и Лохлин не пытался остановить девушку; теперь его внимание было приковано ко мне.

Он оскалил зубы, черные губы задрожали, когда волк низко, гортанно зарычал.

– Старина, не совершай ошибку. В итоге нам обоим будет больно, но, клянусь, тебе достанется сильнее. – В мгновение ока я метнулся к кромке воды, загораживая Сиенну и Бетани от его взгляда.

Карие глаза прищурились, а мышцы его тела напряглись, после чего Лохлин прыгнул на меня. Я сильно крутанул жезл и двинул длинным концом по всей длине его тела, отшвырнув на пляж.

Не прошло и минуты, как он снова оказался на ногах, удар, казалось, даже не пощекотал его.

Я снова переместился, встав между ним и девушками.

– Лохлин, помнишь битву у Хребта Ангелов? Я использовал тебя как лошадь; тогда ты был намного крупнее меня. Мы ввязались в драку; нам было не больше тринадцати. Я дважды падал, и ты защищал меня. Тебя чуть не пронзили, поэтому я снес человеку голову, чтобы спасти тебя. Это было мое первое настоящее убийство в бою.

Единственное, что потенциально могло помочь достучаться до оборотня во время полнолуния, – это сильные воспоминания и глубокая связь. Несмотря на взлеты и падения, я рассчитывал на нашу давнюю дружбу.

Волк медленно крался ко мне, прижимаясь животом к песку; звук шерсти, скользящей по песчинкам, и низкий рык были единственным, что я слышал.

Я продолжал вращать деревянный жезл вокруг себя в надежде, что так получится отвлечь его. Но Лохлин ни разу не дернулся… ни разу не проследил за движением жезла, – только за моим телом.

Черт, это плохо.

– Дом… – предупреждающе пробормотала Сиенна.

– Тихо. Нужно, чтобы он сосредоточился на мне, – сказал я, не сводя с него глаз. – Я должен вырубить его, тогда мы сможем вернуться в крепость.

И тогда Лохлин сможет продолжить весело гулять со своей стаей.

На долю секунды я отвлекся на движение справа, и Лохлин уловил это.

Он прыгнул вперед, сбив меня с ног. Я едва успел выставить между нами жезл, чтобы удержать его на расстоянии.

Сиенна ахнула, но он не взглянул на нее.

Его челюсти щелкнули в нескольких дюймах от моего лица, пока я прижимал деревянный жезл к его горлу.

– Идиот! – крикнул я, не понимая, на него или на себя. Я знал, что в полнолуние лучше не отводить взгляд от оборотня.

Внезапно я пожалел о решении оставить Рэйфа и Джека охранять Сиенну и Бетани. Они молоды и неопытны. Я и так пометил их как предателей и втянул в эту неразбериху. Я не мог допустить, чтобы и их смерти пали на мою совесть.

Лохлин загребал песок по обе стороны от моего тела, оставляя когтями длинные борозды и отчаянно пытаясь добраться до меня. С уголка его пасти капнула слюна, попав мне на шею; она была горячей и отвратительной.

– От тебя несет, – выдавил я. – Словно ты снова ел конский навоз.

Лохлин взревел, ярость исказила его черты, в этот момент мне удалось вклинить между нами ноги и перекинуть его через голову. Он извернулся в воздухе и как кошка приземлился на лапы.

Единственной проблемой было то, что благодаря этому Лохлин стал ближе к Сиенне.

Теперь, когда волк повернулся ко мне, она оказалась позади него. Сиенна прижимала руку ко рту, ее кожа была бледной, а глаза широко раскрытыми. Но его, казалось, не интересовала Сиенна, его внимание было сосредоточено исключительно на мне.

– Ну давай, осел. Посмотрим, на что ты способен. – Я склонился в боевой стойке, все быстрее и быстрее вращая деревянный жезл вокруг тела.

Лохлин зарылся задними лапы в землю, осыпав песком юбку Сиенны. Она не двигалась.

Лохлин снова бросился на меня, широко разинув пасть и нанося когтями удары по ногам. Я вогнал жезл ему в лапу, сломав кость. Но не остановился. Придется обездвижить его.

– Ты мог просто отступить! – Я взмахнул жезлом и, попав в другую лапу, повалил его. Еще одним быстрым движением я вогнал жезл волку в висок.

Он обмяк на песке.

Я пробежал мимо и потянулся к Сиенне.

– Быстрее.

– Би! – Она повернулась к своей подруге, которая все еще плескалась в воде. – Мы не можем оставить ее!

– Здесь они меня не тронут, – сказала Бетани мягко и легко. – Я буду держаться подальше от берега.

Сиенна воспротивилась, и я наклонился, чтобы подхватить ее на руки.

– Доминик, мы не можем оставить ее! Оборотни умеют плавать, только Лохлин исключение! Ты знаешь это!

Я знал. Лохлин тонул как камень, потому что частично был фэйцем, и эта смесь в его крови делала воду его слабостью. Но остальные оборотни были сильными пловцами.

– Вытащи ее, если сможешь. – Я повернулся к Сиенне спиной, думая, что Лохлин все еще лежит на земле.

Удача сегодня была настоящей сукой.

Лохлин не только поднялся на ноги, но и обзавелся двумя другими волками, которые подошли так тихо, что я не услышал даже шороха песка под их массивными лапами.

– Оставайся в воде, Сиенна! – Я не сводил глаз с Лохлина в слабой надежде, что удастся достучаться до него.

– Старина, ты должен услышать меня. Если проснешься утром и обнаружишь на губах мою кровь, ты никогда себе этого не простишь. – Я сделал шаг назад, к воде, и Лохлин последовал за мной.

Дюйм за дюймом мы двигались в тандеме, пока мои пятки не оказались прямо у кромки воды.

– Лохлин, – позвал я, вложив в его имя все эмоции, на которые был способен. Не потому, что думал, будто он умрет. Нет, я не хотел быть тем, кто убьет его, – не больше, чем он хотел бы убить меня. Но если до этого и дойдет, скорее уж Лохлин умрет, чем я подпущу его к Сиенне в таком виде.

– Плывите дальше, – сказал я.

– Уже. Би, давай, чем глубже вода, тем она холоднее.

Два оборотня с Лохлином дернули ушами, и тот, что слева от меня, косматый монстр с серой шерстью, прыгнул в их сторону.

Я взмахнул жезлом, ударив его по голове, треск кости и деревянного жезла оглушительным звоном разнесся по округе. Оборотень отлетел в сторону, сбив с ног Лохлина и другого волка.

Я развернулся и, нырнув в воду, изо всех сил поплыл к девочкам. Свет луны ярко отражался на поверхности воды, а крохотные искорки танцевали под водой при каждом взмахе моих рук.

– Плыви, плыви! – скомандовал я Сиенне. Может, если доберемся до лодки, защищаться станет легче.

Внезапно пара челюстей сжала мою правую ногу и потащила назад. Мне стало страшно, но не за себя и не из-за испытываемой боли.

Сиенна была в воде, кракен направлялся в Блэкторнскую Гавань, и они с Бетани были легкой добычей.

Меня тащили по воде, несмотря на то, что я упорно отбивался. Я не узнал волка, вытащившего меня на пляж.

Темно-коричневая, с белыми крапинками, волчица стояла надо мной, оскалив зубы. В глазах или в том, что скрывалось за ними, не было ничего человеческого. Лишь дикая потребность в крови и разрушении.

Я ударил кулаком прямо в грудь, тем самым выбив из нее дух и сломав ребра, а затем сбросил ее с себя и заставил осесть.

Сиенна что-то прокричала из воды.

– Нет, оставайся там! – крикнул я в ответ, уловив суть ее слов, даже несмотря на то, что в моих ушах с бешеной скоростью пульсировала кровь. Я быстро пересчитал волков. Теперь уже тринадцать, слишком много даже для меня.

Волчица, которую я сбил с ног, наконец-то перевела дыхание, но я уже решил, что пришло время перейти к обороне. Я пинком поднял брошенный жезл, крутанул его и с силой вонзил острие в ее бок.

Я смогу держать их в страхе, но как долго?

До тех пор, пока солнце не взойдет, вернув им человеческий облик, и не убьет меня?

Мысль о том, чтобы снова гореть на солнце, чуть не выбила землю у меня из-под ног. Нет. Лучше умереть сражаясь.

Волки набросились на меня со всех сторон, атакуя зубами и когтями. Я делал все, что было в моих силах, дабы продолжать оттеснять их. Мои удары раскалывали черепа вампиров, убивали людей, но волки были мощнее. Их кости были толще, а связки и мышцы крепче.

Единственной слабостью являлись их детеныши, которых не было поблизости, ну или тот факт, что, когда они на двух ногах, их гораздо легче убить.

– Почему у вас нет аллергии хотя бы на серебро? – прорычал я и затаил дыхание, уложив волка, которого до этого уже дважды вырубал. Я заметил, что Лохлин сдерживался, и понял, что он вызвал подмогу. Я уже видел такое раньше.

Он будет выжидать, пока я не встану на колени, а затем схватит и нанесет смертельный удар.

Луна немного скрылась из виду, но до восхода солнца было еще далеко. Укусы на обеих руках и ноге, а также множественные порезы от когтей на груди, спине и затылке медленно затягивались.

Они замедляли меня.

Лохлин расхаживал среди волков, выжидая подходящего момента.

И этот момент наступил намного раньше, чем я ожидал.

Два волка бросились на меня, по одному с каждой стороны. Я замахнулся ногой на того, что был справа и нанес сокрушительный удар по его затылку. А затем отступил назад и вогнал острие жезла в глотку второго.

Ворча, я поднял его вместе с жезлом и отбросил тело подальше, поверх голов других волков.

– Мы закончили? – прорычал я; клыки удлинились, показывая, насколько близок я был к тому, чтобы потерять контроль над собой.

Раздался характерный всплеск воды, кто-то покинул безопасные воды океана.

Я отвлекся лишь на мгновение, и Лохлин напал на меня. Его вес повалил меня на песок, а два других волка помогли ему прижать меня в тот момент, когда зубы лучшего друга вонзились мне в шею.

Не убивая.

Держа.

Чертовы волки любили играть со своей едой – совсем как кошки – во время полнолуния.

– Лохлин, сейчас же отпусти его! – голос Сиенны был подобен удару хлыста в воздухе. – Отпусти его, или, клянусь богами этого жалкого мира, я заставлю тебя сделать это, подчинив своей воле.

Я хотел предупредить Сиенну не делать этого, так как у нее не получится подчинить их, пока они в таком состоянии. Это невозможно. Но, черт подери, я сам ничего не мог сделать. Я даже разглядеть ничего не мог сквозь густую шерсть трех оборотней, удерживающих меня.

Она взвизгнула, и я попытался сбросить с себя Лохлина. Но внезапно оборотни расступились, и я ясно увидел ее.

Рука Сиенны сжимала нос одного из оборотней, ее глаза сияли ярким золотом, она словно светилась изнутри.

Волк уставился на нее, словно завороженный, а вместе с ним и все остальные.

– Сиенна, что бы ты ни собиралась сделать, действуй, – сказал я хрипло.

Она задрожала, а волк, которого касались ее руки, бросился на нее и тут же взвыл от боли.

Я поднялся на колени, уставившись на них и не в силах понять, что вижу. Потому что это невозможно. При свете полной луны, когда волки полностью контролируют тела, обращение просто невозможно.

И все же… она заставила его встать на две ноги.

Глава 11. Сиенна

Остальные волки разбежались, как тараканы, скуля и воя. Рыжий волк Лохлина удостоил нас долгим взглядом, прежде чем последовал за остальными.

– Что произошло? – прохрипела женщина, лежащая на пляже, с трудом поднимаясь на ноги. Она бросила взгляд на Доминика, а затем снова на меня. – Я… ранила кого-то?

На ее лице в форме сердца отразились раскаяние и замешательство, и переполнявшая меня адреналиновая ярость мигом испарилась.

Я медленно покачала головой, все тело начало трясти.

– Нет. Нет, все в порядке.

Я бросила взгляд на Доминика: он кивнул, подтверждая мои слова.

Слава богам, с ним все было в порядке, но он не переставал доводить меня до сердечного приступа. Укол вины пронзил меня, когда я поняла, что он стремился не столько умереть, сколько защитить меня от опасности, которой я, как бы ни старалась, похоже, не могла избежать.

Женщина передо мной внезапно побледнела, ее мышцы свело судорогой.

– Уходите, – прошептала она за мгновение до того, как ее тело начало корчиться.

Она не была злой. Ее целью не было навредить нам, но существо внутри нее не могло обуздать свою природу перед лицом луны. Она контролировала его не больше, чем скорпион свое жало. С моей стороны было бы жестоко держать ее или кого-либо из них в их человеческих обличьях.

Нам нужно было поскорее убраться, вернуться в крепость, где нам и говорили оставаться.

Доминик был намного дальше меня, он зашел в воду, чтобы забрать Би. Сперва она пыталась бороться с ним, но, несмотря на свои травмы, он легко одолел ее, она со стоном успокоилась в его руках.

– Чертовски горячо, черт тебя дери.

Женщина передо мной упала на песок, конечности уже начали трансформацию.

– Нужно торопиться, – сказал Доминик и двинулся в моем направлении, чтобы тоже подхватить на руки.

– Ноги сводит. Нужно размять их, – сказала я, переходя на бег трусцой.

Он не отставал, бросая на меня обеспокоенные косые взгляды.

– Я в порядке. Просто нужно согреться, вот и все. Беспокоиться стоит о Би.

Потому что даже после всей этой чертовщины проблема была далека от ее решения.

Брошенного взгляда на безвольно повисшую на плече Доминика Би было достаточно, дабы понять, что у нее снова начался жар.

Как долго тело продержится, прежде чем сдать?

Переживет ли она это? И даже если переживет, сможет ли справиться с этой новой реальностью?

Я не знала, но молилась, чтобы у нас был шанс выяснить это.

Мы вернулись в крепость без происшествий, но, едва переступив порог, обнаружили у двери Уилла, натягивающего ботинки.

– Где, черт подери, вас носило? – потребовал ответа он, оглядев нас широко раскрытыми глазами.

– Би сбежала. Хотела побыть в холодной воде, – выдавила я онемевшими губами и сделала паузу, чтобы закрыть дверь на засов. – Я последовала за ней, Дом последовал за мной, а волки сегодня слишком возбуждены, ну и… в общем, ты понял.

Уилл снял Би с плеча Доминика и заключил в собственные объятия, убрав мокрые волосы с ее раскрасневшегося лица.

– Жертвы?

– Нет, – ответил Дом, поворачиваясь ко мне. – Под горячий душ, сейчас же. Я тоже приведу себя в порядок, и все вместе встретимся позже.

– Хорошо.

Мое быстрое согласие повергло его в шок, но, как бы мне ни хотелось не выпускать Би из виду, я слишком замерзла и устала, чтобы спорить с ним.

– Я устрою Би холодную ванну в своей комнате. Приходите туда, как закончите. Слуга принес сыворотку, и у нас есть пара часов до полуночи, – сказал Уилл, а затем кивнул и ушел прочь.

– Ты в порядке? – пробормотал Дом, обеспокоенно изучая мое лицо.

Нет. Не совсем. Я истратила слишком много энергии и едва стояла на ногах…

– Мне понадобится твоя помощь.

От отразившегося на его лице облегчения я почувствовала себя менее глупой из-за этой просьбы.

– Идем, мой звездный свет, – пробормотал он, подхватывая меня на руки.

Я откинула голову, пока он нес меня по ступенькам в ванную, соединенную с его спальней. Он усадил меня на туалетный столик, а затем включил душ. Секундой позже комната наполнилась паром, и я издала стон. Дом опустился на колени и стянул с меня одежду. Не потрудившись снять свою, он одним махом поднял меня, побуждая обхватить ногами его талию.

Я не смогла подавить шипения, когда горячая вода коснулась моей ледяной кожи. Если, нырнув в холодный океан, Би испытала то же, я могла понять, почему она рискнула жизнью. Успокаивающее тепло просочилось под кожу, прогоняя холод. Доминик держал меня, покачивая, пока я не перестала дрожать. Почувствовав, что наконец могу стоять самостоятельно, я расслабила ноги, и он опустил меня на пол. Я подставила лицо клубящемуся пару, благодарно молясь про себя. За воду. За этого человека. За то, что мы все живы, когда должны быть мертвы.

Снова.

Опустившиеся на мою голову нежные руки забрали эти мысли, аромат лаванды поглотил мои чувства.

Он мыл мои волосы. Большой и грозный Генерал Армии Вампиров мыл мои чертовы волосы, и мне это нравилось. Я расслабила плечи, наслаждаясь моментом. Очень скоро это краткое удовольствие станет всего лишь воспоминанием, поскольку реальный мир снова обрушится на нас.

Но сейчас? В этот самый момент?

Я была довольна.

Только когда пена была давно смыта, а горячая вода остыла, я наконец встрепенулась.

– Нужно идти. Мы нужны Бетани.

Доминик кивнул.

– Да. Иди одевайся. Как только переоденусь, разогрею тебе рагу на кухне, а затем встретимся в покоях Уилла.

Я двинулась, чтобы выйти из душа, но вдруг остановилась. Это нужно было сказать:

– Спасибо тебе, Дом. За… все.

Я не стала дожидаться его ответа. Просто стянула полотенце с крючка и поспешила прочь.

Двадцать минут спустя, кутаясь в толстый плюшевый халат, я добралась до комнаты Уилла, где остановилась и сделала глубокий вдох.

Пожалуйста, боги, пусть ей будет хоть чуточку лучше…

Я легонько постучала в дверь. Войдя внутрь, обнаружила Уилла, склонившегося над Би, которая лежала на своей огромной кровати, прикрытая лишь простыней. Ее лицо было красным, как свекла, глаза снова остекленели. Я и не ожидала ничего другого, но от этого легче не стало.

– Привет, – сказала я и, оставив дверь приоткрытой для Дома, направилась к кровати. – Держишься?

Уилл поднял свое искаженное страхом лицо и покачал головой.

– Нет. Сиенна… Я сделал это. Я. Я сделал это с ней. – Он повернулся, чтобы положить руку на лоб Би. – Из-за высокой температуры ее органы скоро откажут, а я ничего не могу с этим сделать.

– Нам просто нужно еще немного времени. В полночь мы сможем…

– Хватит. Перестань, – пробормотал он, опустив голову. – Мы оба знаем, что она слишком слаба, чтобы справиться сейчас с подобными изменениями. Если она умрет, это будет моя вина.

Как бы по сути это ни было верно – неправильно, что он винит себя.

– Ты не мог знать, Уилл. Раньше такого никогда не случалось, и ты не Оракул. Ты должен прекратить эти упреки и самобичевание и подумать о том, что мы можем сделать для Би.

Едва произнеся эти слова, я поняла, что делала то же самое. Не винила себя за состояние Би, а винила Дома за смерть Джордана. Как и Уилл, он никак не мог предсказать, что Джордан последует за ним. И все же я сделала из него козла отпущения… на которого можно было направить свой гнев. Но порой случаются ужасные вещи, и в них нет ничьей вины. Просто так легли карты.

Я сказала Уиллу это, и снова он покачал головой.

– Не следовало кусать ее. Тогда она была бы сейчас здоровой и жизнерадостной. Эгоистичный дурак! – Он вскочил на ноги и, казалось, собрался пробить кулаком каменную стену, когда в комнату с двумя керамическими чашами вошел Доминик.

– Она так долго держится. Продержится и еще немного. Достаточно, чтобы мы попробовали сыворотку. Надеюсь, врачи и Диана вернутся быстрее, чем все пойдет наперекосяк. – Дом вручил мне дымящуюся чашу, а затем передал другую своему брату. – Мы что-нибудь придумаем. Каждый раз мы справлялись – и по-прежнему держимся. Глупо сейчас делать ставку против самих себя, не думаешь?

Уилл с благодарным кивком принял рагу и сел на один из стульев, полукругом расставленных вокруг кровати.

– Ты прав. Это не конец. Я бы почувствовал это, да? Если бы терял свою истинную любовь?

Я увидела вновь вспыхнувшую в его голубых глазах надежду, и у меня просто не хватило духу сказать ему, что любовь тут ни при чем. Судьба была жестокой, безжалостной сукой. Она могла давать или забирать без предупреждения или сожаления, превращая случайный воскресный пикник в Армагеддон, даже без твоего ведома.

Больше всего на свете я хотела, чтоб Би выжила, но с каждой лихорадочной секундой шансы на это уменьшались. Ее пульс колотился так быстро, словно крохотный барабан на шее отбивал стаккато[3]. Ей не становилось лучше.

В течение следующих полутора часов мы по очереди обтирали лоб Би ледяной водой и тихо, успокаивающе разговаривали с ней. Однако по мере приближения полуночи я чувствовала, как в комнате нарастает напряжение, а к пяти часам оно и вовсе стало тисками, угрожающими задушить меня.

– Значит, мы решили? Пробуем?

– Не вижу, чтоб у нас был выбор, – сказал Доминик с серьезным выражением лица. – Ее сердце бьется слишком быстро, и температура все еще очень высокая. Если уж на то пошло, ей, кажется, становится хуже.

Как бы ни хотелось мне не рисковать, с этим не поспоришь.

– Я согласна. – Согревшись и поев, я немного восстановила свои силы – уже что-то. – Если дела пойдут наперекосяк, я сделаю все, что в моих силах, дабы исцелить ее.

В конце концов, это лучшее, что я могла для нее сделать. Но, черт подери, хотела бы я иметь хоть что-то, от чего можно оттолкнуться. Где эти сны и голоса-предсказатели, когда они так нужны?

– Ты должна попытаться.

Я подняла глаза и увидела Мирру, Оракула, стоящую в дверях с сочувственной улыбкой на сморщенном лице.

Я прикусила губу, колеблясь, и все же задала вопрос:

– Это пророчество или?…

– Прости, дитя. Хотела бы я сказать, что это пророчество… Я просто взглянула на время и решила зайти, чтобы поддержать вас. Если хочешь, чтоб вы остались втроем…

– Нет, – сказала я, быстро взглянув на Уилла, дабы убедиться, что он не против. В знак согласия он кивнул. – Чем больше с ней будет людей, тем лучше.

– Приготовьтесь. У нас всего минута или две, – сказал Дом, подступая к кровати Би.

Уилл держал флакон с темно-синей жидкостью и крутил его в руках, пока не передал мне. Затем он поднял Би в сидячее положение и разместился позади нее, прижав ее голову и спину к своей груди. Мое сердце сжалось, когда он наклонился ближе и что-то прошептал ей на ухо. Если б только она могла услышать его. Я была уверена, что он шептал слова, которые она так жаждала услышать.

Напольные часы, стоящие дальше по коридору, издали первый глухой удар, я села рядом с Би и поднесла флакон к ее губам.

– Я люблю тебя, моя дорогая, – прошептала я, наклоняя флакон.

Она рефлекторно сглотнула, и я прерывисто выдохнула.

Со слов Дианы мы знали, что потребуется некоторое время, дабы увидеть хоть какую-то реакцию, но, как только это произойдет, быстро наступит хаос. Меня снедало чувство неправильности происходящего, но я молилась о долгой, ужасной ночи агонии для своей подруги, потому что это значило бы, что у нас получилось.

– Сиенна, тебе, вероятно, следует отойти от кровати на случай, если она…

Уилл замолчал, когда Бетани выгнулась и зарычала. Я увидела голубой шарик, поблескивающий на ее языке. Она выплюнула его на пол и бросилась ко мне, но Доминик был быстрее. Он схватил меня и в мгновение ока перетащил в другой конец комнаты.

– Бетани, все хорошо. Это я, – сказал Уилл, вскакивая на ноги, чтобы встать над ней.

– Уилл? – прохрипела она, склонив голову набок и уставившись на него.

– Да, любимая. Это Уилл, – промурлыкал он, потянувшись к ней. – Все хорошо. Я позабочусь о тебе.

Би не ответила. Она просто стремглав метнулась к его запястью, клыки блеснули в тусклом свете за секунду до того, как вонзились в его плоть. Уилл застонал, но не отстранился, когда она с довольными звуками принялась втягивать кровь.

– Что ж, котята, мы получили ответ. Похоже, тело вашей подруги отвергло эту затею с оборотом, потому что она, по сути, теперь вампир, – прощебетала Мирра из угла комнаты.

Она сделала паузу, заметив, что рагу Уилла теперь холодное.

– Теперь, когда мы во всем разобрались, я могу его съесть или?…

Глава 12. Доминик

Я решил, что сегодня будет тот самый день.

Первый, казалось бы, за целую вечность, когда на Сиенну не нападет ни один человек, волк, вампир или смертоносный червь.

Не то чтобы ее это заботило так же сильно, как меня. Прошлой ночью она даже не пошла спать в мою комнату. Вместо этого поставила раскладушку у кровати Бетани, из-за чего мне пришлось спать на полу рядом с ними и Уиллом, на случай, если волки нагрянут. К счастью, остаток ночи прошел без происшествий, и все мы проснулись целыми и невредимыми.

Даже Бетани с восходом солнца выглядела более здоровой. Диана и команда врачей быстро осмотрели ее перед сном и согласились, что ей становится лучше. Но она еще не полностью поправилась. Температура по-прежнему была на пределе, хоть теперь и не такая высокая. К тому же она слишком быстро и много выпила крови, поэтому большая часть оказалась на полу, и в предрассветные часы ей пришлось выпить еще немного. Однако она была жива, и это все, что имело сейчас значение.

Будь я делающим ставки игроком, сказал бы, что с ней все будет в порядке… по крайней мере, физически. Но что непреднамеренное превращение в монстра, пьющего кровь, может сделать с психикой человека, еще предстоит выяснить.

Я натянул ботинки и направился к военной комнате Дианы. Нас всех вызвали около полудня – вероятно, для того, чтобы Королева получила полный отчет о состоянии Бетани и в свете этого приняла некоторые решения на ближайшие дни. Я собрался было войти в комнату, когда скрипучий голос позвал меня.

Я обернулся и увидел изможденного Лохлина, стоящего в нескольких футах от меня, его налитые кровью глаза были полны сожаления.

– Прости меня, брат.

Я подавил инстинктивную ярость из-за Сиенны, осознавая, как сильно ее присутствие в моей жизни начало влиять на меня. Прежний Доминик оторвал бы ему голову. С другой стороны, прежний Доминик никогда бы не стал никого защищать так, как я защищал Сиенну, так что вопрос был спорным. Как бы то ни было, мой гнев угас так же быстро, как и появился.

– Не за что прощать. Ты так же не властен над собой в полнолуние, как я при жажде крови.

Лохлин облегченно прикрыл глаза, а когда открыл, в них заиграл знакомый блеск.

– А я был уверен, что ты начнешь вести себя как настоящий придурок и заставишь меня пресмыкаться.

Мои губы дрогнули, я пожал плечами.

– Новый день – новый взгляд. У тебя предостаточно времени, чтобы облажаться в чем-нибудь и заработать унижения, старина.

– Хорошо, пусть так. – Он ласково хлопнул меня по плечу, и мы вместе вошли в комнату.

– Похоже, теперь все в сборе, – сказала Диана, подняв глаза, когда мы вошли.

Она сидела между Сиенной и Оракулом за массивным столом, в то время как Уилл, Герцогиня и Ликан сидели напротив них.

Если Лохлин казался уставшим, то Диана выглядела в десять раз хуже.

– Все в порядке? – спросил я, изучая обычно непроницаемую женщину перед собой. Прошлой ночью произошло что-то еще, о чем мы не знали?

– Да, в порядке, – сказала она, коротко кивнув. – Полнолуние идет на убыль, и я почти не спала. Не могла перестать думать о бедной Бетани. Нас… – она замолчала и выдавила натянутую улыбку, – теперь связывает странная связь. Я помню, каково это – обращаться: тело полностью разрушается, только чтобы снова слиться воедино, образовав нечто совершенно новое. Есть очевидные изменения, но есть и скорбь по тому, кем ты был раньше, и по всему, что потерял. Я боюсь, мы стали свидетелями лишь начала ее боли. Но я отвлеклась. По крайней мере, теперь она будет менее уязвима. Это плюс. Возможно, она даже сможет помочь нашему делу. Но больше всего мы благодарны за то, что она все еще с нами, верно?

Диана хлопнула руками по столу и огляделась, мы все кивнули и выразили свое согласие.

– Я не видела ее с рассвета. Как она?

– Еще не полностью пришла в себя, но, кажется, физически ей гораздо лучше. Надеюсь, к ночи она проснется и будет в состоянии поговорить, – сказал Уилл, опустив глаза.

– Ты поговоришь с ней или?…

– Если вы не против, я хотела бы рассказать ей все сама, – сказала Сиенна.

Уилл бросил на нее озадаченный взгляд.

– Почему? Я это сделал. Меньшее, что я могу, это рассказать ей все.

– У меня нет желания ранить твои чувства, Уилл, но больше всего я хочу оставаться честной. Я думаю, ей нужно будет немного времени, чтобы смириться со всем… в одиночестве.

Он вздрогнул и понимающе кивнул.

– Ты хотела сказать «без меня».

Сиенна поняла, что задела его за живое, но, к ее чести, не стала отрицать.

– Пока да. Она не будет собой. Черт возьми, она даже не будет знать, кто она. И может отреагировать импульсивно; сказать то, о чем будет жалеть… – Ее золотистые глаза встретились с моими, и я понял, что она говорила не только о Бетани, но и о себе. – У нее и без чувства вины сейчас достаточно забот.

Неприятно было видеть брата таким униженным, но Сиенна была права, и он это знал.

– Можешь хотя бы сказать ей, что я люблю ее и хочу поговорить, когда она будет готова? Ей лишь нужно позвать меня…

– Скажу.

– Отлично, – сказала Диана. – Об этом позаботились, что еще я пропустила прошлой ночью? Есть новости об Охотниках? Что-нибудь прояснилось, Сиенна?

– Ничего, – ответила она, поджав губы. – Мы были заняты, но я пыталась связаться с ними этим утром. Они все еще слишком далеко, чтобы установить контакт.

– Это, мягко говоря, хорошая новость. Наверное, они наслаждаются своей свободой. Тем временем давайте предположим, что они приближаются и возвращаются в режим готовности, – сказала Диана. – Подготовка оружия должна идти полным ходом.

– Сегодня днем я проведу две отдельные спарринговые сходки с некоторыми менее опытными воинами, – сказал Ликан, его рука покровительственно покоилась на плечах моей тети.

Я вздернул брови, услышав это, но ничего не сказал. Эванджелина довольно ластилась под его касаниями.

– Я проведу некоторое время с девушками, которых привела сюда. Думаю, полнолуние выдалось для них… волнующим. Они были заперты и невредимы, но, учитывая, что охота Эдмунда еще свежа в их памяти, уверена, это была долгая ночь. – Герцогиня переключила свое внимание на Сиенну. – А после, если можно, я бы хотела увидеть Бетани. Ей нужно услышать новости от своей лучшей подруги, но лишь представитель ее собственного вида может по-настоящему понять, что значит быть вампиром. Это поможет ей непредвзято прислушиваться к тому, что она чувствует.

Настала очередь Сиенны вздрогнуть, но она восприняла слова спокойно.

– Поняла. Я оставила ее спать. Рэйф тем временем охраняет ее дверь. Я дала ему указания сообщить мне, как только она проснется. До тех пор я хочу потренироваться немного.

– Я с тобой, – сказал я, кивнув.

Остальные получили указания от Дианы, и через несколько минут мы покинули комнату.

– Достаточно ли ты окрепла для тренировки? – спросил я Сиенну, когда мы направились во внутренний двор. Там находилась целая крытая секция, и погода снова была теплой. Я надеялся, свежий воздух пойдет нам обоим на пользу и прочистит головы.

– Достаточно ли я окрепла? – фыркнув, переспросила она, тыча большим пальцем себе в грудь. – А достаточно ли ты крепок, парень? Потому что я сегодня чувствую себя ужасно разбитой. И при этом настолько возбужденной, что, возможно, даже смогу уложить Генерала.

– Ах, мой звездный свет, если захочешь, чтоб я опустился на колени, тебе нужно лишь попросить. – Может, игривое подшучивание и было пустой бравадой после очередного кошмара ночи, но я поддерживал такой настрой, потому что сейчас ей было нужно это.

Она рассмеялась и закатила глаза, как я и ожидал.

– Оставляю это за тобой, так будет сексуальнее.

– Не притворяйся удивленной, когда я войду в оставленную открытой тобой дверь, – поддразнил я, сопротивляясь желанию похлопать ее по мягкому месту в тот момент, когда она легкой трусцой спускалась по каменным ступеням во внутренний двор.

– Хватит флиртовать со мной, Генерал. Выбирайте оружие.

Она махнула на стену, увешанную всевозможным оружием для спарринга: от затупленных палашей до деревянных боевых топоров.

– Дай угадаю… деревянный жезл? – спросила она с настороженным взглядом.

– Это будет несправедливо, мы и так никудышная пара для спарринга. Как насчет того, чтобы я выбрал за тебя, а ты – за меня? – предложил я, пожав плечами. – Что может быть честнее этого?

Она подозрительно прищурилась, но кивнула.

– Хорошо, тогда я выбираю для тебя кинжал, – сказала она, указывая на маленькое затупленное лезвие в конце ряда.

Я подошел и с ухмылкой подхватил его. Вещица была такой маленькой, что почти умещалась у меня на ладони.

– Очень хитро, миледи. Но должен предупредить, что я изрядно натренировался с подобным на тот случай, если все, что остается солдату, – это его сообразительность и маленький кинжал, заткнутый за голенище сапога. – Я с притворным сожалением покачал головой. – Ты серьезно недооцениваешь меня.

– Посмотрим, – ответила она, надменно вскинув голову, – видно, прониклась боевым духом.

Да благословят боги ее упрямое сердце, моя женщина не могла отступить перед вызовом, каким бы устрашающим он ни был. После долгих и трудных дней ей будет полезно выпустить пар, независимо от результата.

– А мне что? – спросила она, выгибая бровь.

Я просмотрел варианты и наконец выбрал.

– Хм, кнут? – спросила она с любопытным блеском в глазах. – Не возражаешь, если я спрошу почему?

– Без обучения он в принципе бесполезен, – ответил я, пожимая плечами. – Но ты быстро учишься, и, если я дам тебе несколько советов перед тем, как мы начнем, ты должна спра…

Треск прервал мои мысли, и я удивленно отпрянул, когда пучок травы вырвался из земли в нескольких дюймах от моих ног.

Я поднял глаза и обнаружил, что Сиенна наблюдает за мной, пока дерзкая улыбка расползалась по ее полным губам.

– Танцуя, я играла в доминатрикс. Чаевые получше и все такое.

Она выполнила серию головокружительных движений, заставив хлыст скользить по воздуху. Грациозная, как балерина, и смертоносная, как гадюка.

Остановившись, она оказалась в футе от меня, а кнут поясом обернулся вокруг моей талии.

– Похоже, вы тоже серьезно недооцениваете меня, Генерал.

– Чтоб меня… – восхитился я, хрипло рассмеявшись, хотя чресла напряглись. Боги, она была такой сексуальной.

И храброй.

И забавной.

В ней было все, что я, сам того не зная, хотел видеть в своей паре.

А значит, нам нужно выиграть эту войну, если я хочу прожить с ней всю жизнь.

– Поймала, – прошептала она, приподнимаясь на цыпочки, чтобы запечатлеть поцелуй на моих губах.

Я ответил на поцелуй, а затем сильнее прижал кинжал к ее почке, чтобы она почувствовала его.

– Да, но цена была высока.

Ее глаза расширились, я воспользовался ее удивлением, развернувшись и освободившись от хлыста.

Мы столкнулись, как противники на ринге, и она начала кружить вокруг меня, ее хлыст постоянно был в движении.

– Каковы правила? – спросила она, насторожившись теперь, когда поняла, что игра действительно началась. – Разрешено использовать все, что есть в арсенале? Сверхскорость? Сверхсилу? – Ее взгляд переместился на мой рот. – Клыки?

Я пожал плечами.

– Мы будем сражаться с вампирами, хотя большинство из них не такие сильные, как я. И все же ко всему нужно быть готовыми. Если ты вооружена мощным хлыстом и колом из древа драконьей крови, то можешь нанести смертельный удар. Думаю, взмаха мечом, даже самого сильного, будет недостаточно, чтобы срубить голову вампира. Это будет отличным уроком для тебя.

Я осмотрел стену, а затем подцепил кол из безопасного пробкового дерева и бросил его ей.

– Поехали.

Она снова принялась кружить вокруг меня; хлыст извивался, мелькая по земле, как язык.

Я сделал то, что сделал бы любой вампир на моем месте: использовал скорость и силу, одним мощным выпадом преодолев расстояние между нами. Ее глаза расширились, когда тупое лезвие прижалось к шее.

– А сейчас было действительно быстро, – выдохнула она.

Я видел, как пульсирует жилка на ее горле, и мне потребовалось приложить все усилия, чтобы не поцарапать ее кончиками своих клыков. Ее зрачки расширились, она просунула свободную руку между нами, обхватив мой ноющий член. В ушах застучала кровь, она долго и сильно сжимала его.

Мгновение спустя кинжал вылетел из моих рук, а ее кол оказался у моей груди.

Я покачал головой, кривая улыбка тронула мои губы.

– Умница, мой звездный свет.

– Сомневаюсь, что в настоящем бою это сработает, но полезно знать своего противника, – произнесла она, дерзко подмигнув.

Следующий час мы провели в спарринге. Сперва я был осторожен, но, исследуя свою силу, она словно становилась все сильнее. Она была искусна в обращении с хлыстом и прекрасно соображала на ходу. Довольно скоро мне пришлось приложить усилия, чтобы превзойти ее.

Это хорошо.

Но достаточно ли?

Мысль о том, что она будет драться с другим мужчиной – с гораздо более острым ножом, и который будет на полную использовать свои клыки и силу, – заставила мой желудок сжаться.

Она встала напротив меня, и я отпустил тормоза, по-бычьи налетев на нее. Хлыст Сиенны был недостаточно быстрым, чтобы остановить меня, поэтому я успел повалить ее на землю.

Я лежал над ней, смотря на лицо той, ради кого сжег бы города, и чувствовал, как сердцебиение отдается в горле.

– Пожалуйста, не поступай так со мной, – пробормотал я. – Будь готова к исцелению, но не пытайся сражаться в этой войне. Если я потеряю тебя, то с таким же успехом могу и сам умереть.

Ее свирепый взгляд смягчился, она протянула руку и провела кончиками пальцев по моей челюсти.

– Ты знаешь, что у меня нет выбора.

Я наклонился и прижался своим лбом к ее. Тогда я их и услышал.

Птицы.

Они слетелись, как армия бесшумных убийц; единственным звуком было хлопанье их массивных крыльев. Огромного количества крыльев.

Я перекатился на бок и вскочил на ноги с кинжалом в руке, но замер при виде этого зрелища. Десятки… нет, сотни хищников заполнили двор. Орлы, канюки, соколы и ястребы. Они были повсюду и внезапно окружили меня. Когти, клювы и крылья терзали мое тело. Ущерб, который они нанесли, был минимальным, но сам по себе хаос и осознание того, что могло произойти, если бы Сиенна отдала приказ, пугали.

Прежде, чем я смог что-то понять и собраться, они исчезли, снова взмыв в небо.

– Довольно неплохо, а?

Я обернулся и увидел Сиенну: она стояла в нескольких футах от меня, вопросительно подняв брови.

– Довольно неплохо, – согласился я, кивнув.

Такая демонстрация силы действительно заставила меня почувствовать себя немного лучше. Она была бесконечно сильнее обычного человека, а ее потенциал был еще больше. Только вот я знал, что проверка ее сил придется на самый разгар битвы.

Но мои размышления были напрасны. Сиенна сделает так, как решит, и никто – даже я – не остановит ее. Лучшее, что я мог – повысить ее шансы на выживание.

Я повернулся и встретился с ней взглядом, сжимая свой кинжал с мрачной решимостью.

– Еще раз.

Глава 13. Сиенна

От натяжения правая рука задрожала, когда я зажала тетиву между большим и указательным пальцами. Целясь вдоль линии мишеней, я выдохнула и выпустила стрелу. Прежде чем увидела, попала ли она, вторая стрела была уже направлена вверх, в цель слева.

– Продолжай дышать и стреляй. – Доминик стоял за мной, положив руку мне на поясницу. – Я чувствую, как ты снова задерживаешь дыхание.

Я прицелилась и выпустила вторую стрелу, – пот стекал по лицу – затем подобрала третью стрелу и сделала судорожный вдох, сосредоточившись на третьей мишени, самой дальней слева.

Едва выпустила стрелу, молясь, чтобы она попала в яблочко, я опустила лук: онемевшие пальцы чуть не выронили его.

– Неплохо, – раздался голос Ликана над тренировочными площадками.

Доминик нежно погладил мою поясницу, когда мы повернулись к Ликану и… Эванджелине с двумя девушками, которых она спасла. Я хорошо помнила их. Обри, которая почти превзошла меня в стрельбе из лука в качестве партнера Уилла, и Аню. Последняя была змеей, делающей все возможное для получения прогресса в играх, даже если это значило нанести удар кому-то – например, мне – в спину.

Обри прикусила нижнюю губу.

– Я думала, мы были единственными, кто выбрался…

Конечно, им было плевать на то, что я пропала раньше их. Скорее всего, они даже не заметили.

– Что ж, нужно пользоваться подвернувшимися возможностями, если хочешь выжить в этом мире. – Доминик заговорил прежде, чем я смогла собраться с мыслями. А затем наклонился и поцеловал меня, достаточно долго, чтобы его притязания стали очевидны.

Я улыбнулась, сердце глупо подпрыгнуло в груди.

Он ухмыльнулся и отстранился.

– Ликан, пойдешь со мной? Я хотел бы обсудить использование некоторых видов вашего оружия.

– Конечно, Генерал. – Ликан склонил голову, а затем повернулся и поцеловал Эванджелину так сильно, что я покраснела и отвела взгляд, словно увидела что-то слишком откровенное.

Доминик поперхнулся.

– Я думал, Уилл издевался надо мной, когда говорил, что застал вас двоих. Похоже, теперь я должен брату сотню золотых.

Ликан смеялся, уходя со все еще качающим головой Домиником. Может, их мужские шутки были вызваны давними рабочими отношениями?

– Что ж… – Смуглые щеки Эванджелины порозовели, когда она прочистила горло и повернулась ко мне. – Ты уже говорила с Бетани?

Аня ахнула.

– Служанка? Служанка тоже здесь? Как, ведь было убито так много участниц Игрищ?

Я посмотрела на Аню. Я надеялась, что столкновение со смертью и травма от пережитого присмирили ее.

– Она приехала со мной. Мы сбежали вместе.

В ее глазах загорелся вызов.

– Что делает вас двоих такими особенными? Я знаю, почему Герцогиня спасла нас. Но что насчет вас?

Эванджелина повернулась к своим подопечным, и я невольно сделала шаг назад.

– Я спасла вас потому, что вы были единственными, до кого я смогла вовремя добраться. Ни больше ни меньше, – произнесла Герцогиня дрожащим от гнева голосом.

Я поймала себя на том, что почти не слушаю, как Герцогиня сбивает спесь с девушек. Я была слишком занята – трепет крыльев и соприкосновение разума с моим заставили меня мысленно отстраниться от них.

Мгновение спустя большая черная ворона устремилась ко мне, летя так быстро, словно за ней гнались, хотя это было не так. Я подняла руку, предлагая птице свое запястье, и он – нет, она – бомбой спикировала вниз. Я закрыла глаза, когда ее когти осторожно обхватили мое предплечье, а затем подняла другую руку и положила ее ей на спину.

Видения птицы замелькали передо мной в быстрой последовательности.

Охотники двигались, но по-прежнему в собственном ритме. При таких темпах у нас было несколько дней, или меньше, если они наберут скорость. Их было около дюжины, и они не нападали так часто, как могли бы. Сейчас они отдыхали у горячих источников, лакомясь местной фауной перед отъездом.

– Хорошая работа, – прошептала я. – Будь осторожна, мой пернатый друг.

Ворона не взлетела, а склонила голову и прижала ее к моему лицу.

Другое видение. Не вороны, а самки.

Одной из Охотников.

Я тяжело сглотнула, ее мысли прозвучали так ясно, словно я снова слышала кракена.

Мы боимся его, того, в чьих руках корона. Он уничтожит нас, если мы не подчинимся, но мы лишь хотим, чтобы нас оставили в покое.

Если хочешь остановить нас, ты должна найти способ остановить его.

Мы видели тебя на поляне. И почувствовали твою связь с Духом. Почувствовали, что ты нас услышишь.

Самец. Джикс. Король вампиров контролирует его.

Мой желудок сжался от волнения. Информации было больше, чем я ожидала.

Я попыталась сформулировать правильные вопросы.

Спасибо. Я не знаю, смогу ли остановить его. Ты можешь сказать мне, как?

Прерви связь. Самец с красными глазами должен быть убит, если мы хотим освободиться.

Связь между мной и самкой-Охотником внезапно оборвалась. Она взревела от боли, сверкнули зубы, вспыхнули красные глаза и присутствие самца вторглось в мой разум.

Как только моя жажда полета и плоти будет утолена, я уничтожу всех вас.

Я расправила плечи и слегка выпрямилась. Сперва ему придется иметь дело со мной.

Я не знала, что заставило меня подумать об этом, но вдруг протянула руку через связь и использовала свою силу для удара, – словно буквально дотянулась до него и атаковала по голове.

Связь между нами прервалась, но не раньше чем я увидела, как он отскочил от самки, выпустив ее безвольное тело.

Я опустилась на колени, моя рука все еще сжимала спину вороны, когда она схватила меня за предплечье. Она взъерошила свои перья и издала мягкий каркающий звук, неоднократно постукивая своей головой о мою, пока я не ослабила хватку и не отпустила ее.

Она улетела, а я осталась на месте, на плотно утрамбованном гравии. Кровь бушевала во мне, адреналин бурлил. Я тяжело сглотнула и, подняв глаза, увидела, что на тренировочной площадке со мной осталась только Эванджелина.

– Что случилось? Какие новости принес ворон? – В ее голосе звучала та же серьезная резкость.

Доминик и Ликан трусцой возвращались к нам. Я не думала, что они ушли далеко, не после всего, что случилось со мной и Эванджелиной за последнее время.

– Нужно найти Диану и остальных. Это касается… всех. – Я с трудом поднялась на ноги и обнаружила, что подбираю с земли лук и две стрелы. Может, мне и не нужно было оружие, но в тот момент оно давало мне чувство контроля. Я была неплохим стрелком. Могла защищаться на расстоянии.

Доминик добрался до меня, но не раньше Герцогини.

Эванджелина подошла ко мне и взяла под руку.

– Сначала тебе нужно помыться. Ты воняешь.

В иной раз это позабавило бы меня. Однако мои разум и сердце знали, что сейчас не время прихорашиваться.

Доминик не сказал ни слова, но его глаза говорили громко и ясно. Он прикрывал мою спину в самом буквальном смысле. Его ладонь снова широко распростерлась на моей пояснице, тем самым подарив мне уверенность. Я одарила его улыбкой.

– Нет, мы сразу пойдем к Диане.

Она фыркнула, – совсем на нее не похоже – и мы поспешили вверх по склону, прочь от тренировочной площадки.

Ликан молча перешел по другую сторону от Эванджелины, чтобы позволить нам с ней говорить.

У нас было несколько минут до того, как мы доберемся до Дианы, и я воспользовалась ими.

– Я думала, Аня и Обри будут немного…

– Благодарнее? Скромнее? Умнее? – Эванджелина вздохнула. – Я спасла их, потому что они были единственными, до кого я смогла добраться, когда остальные отправились на охоту за девочками. Теперь они чувствуют себя особенными. – Она покачала головой, и ее рука крепче сжала мою. – Каждая жизнь драгоценна; не могу поверить, что они…

– Все так же обращаются со мной, как с пустым местом? – Я улыбнулась, хотя мне и было горько. – Некоторые люди не меняются, Эванджелина. Например, Эдмунд.

Доминик буркнул в знак согласия, но в остальном оставил свои мысли при себе.

Герцогиня медленно кивнула.

– Я должна была принять твое предложение много лет назад, Ликан. Было бы лучше, если б Эдмунд был мертв. Но тогда… я думала, он изменится. Вырастет. Но он лишь превратился в еще более жуткого монстра.

Ликан поднес ее руку к своим губам и поцеловал ладони, пристально глядя на нее.

– Все в прошлом, любимая. Ты спасла Диану. Этого должно быть достаточно.

Я прочистила горло и заговорила:

– Кстати, куда исчезли девочки? Вернулись в свои комнаты?

Она искоса взглянула на меня.

– Я отправила их на кухню. Вымыть посуду и полы в качестве урока. Я бы предпочла позволить им отдохнуть, но не потерплю такого поведения. Неблагодарные соплячки.

Я не могла этого отрицать – мне понравилось, что те, кто жестоко со мной обращались, были отправлены выполнять черную работу. Хотя на деле кухня, вероятно, была для них одним из безопаснейших мест.

Дверь в военную комнату была плотно закрыта. Я постучала кончиком лука.

– Войдите.

Мы вчетвером вошли внутрь. Диана подняла глаза и, должно быть, что-то увидела на моем лице, потому что мгновенно напряглась.

– Что такое?

– Охотники движутся все так же медленно, но это изменится. Большим самцом с красными глазами управляет Эдмунд. – Я не стала тратить время на лишние слова. Бетани нуждалась во мне, а я и так уже долго пробыла вдали от нее.

Диана оглядела нас.

– Значит, план не изменился. Нам нужно убить Эдмунда и Охотников.

Я покачала головой.

– Охотники не хотят битвы. Самка сказала, что они хотят лишь того, чтобы их оставили в покое. Затем на нее напал самец, которым управляет Эдмунд. – Я посмотрела на Доминика. – Как он контролирует самца?

Джикс.

Самца звали Джикс.

– Держу пари, что на нем ошейник, соединяющийся с манжетой Короля, – нахмурившись, сказал Доминик. – Хотя им давно не пользовались. Мы не использовали Охотников во время стычек после падения Завесы, так что ему должно быть около ста лет.

– Что это значит? – спросила Диана. – Конкретнее?

– Мы не знаем, насколько он эффективен, – сказал Доминик. – Эдмунд никогда раньше не пользовался ошейником, а после падения Завесы все изменилось. Суть в том, что у Эдмунда может быть либо полный, либо частичный контроль. Я предполагаю последнее, иначе они бы уже были здесь. Я знаю самца, о котором говорит Сиенна. Он зверь высшего порядка и в прошлом убил двух других самцов, когда они пытались занять его место альфы в группе.

Я перевела дыхание, понимая, что этот разговор затянется надолго.

– Я… если я вам больше не нужна, я хотела бы повидаться с Бетани.

Диана махнула мне рукой.

– Передай ей мои наилучшие пожелания.

Доминик сделал движение, словно собрался пойти со мной. Я покачала головой.

– Останься и помоги продумать следующие шаги. Увидимся позже.

Позже.

В комнате, которую договорились делить.

Румянец пробежал по лицу. Я повернулась и поспешила прочь, в сторону комнаты Уилла, где спала Би.

Я подошла к двери, по-прежнему держа лук и стрелы. После моего стука раздался голос Би:

– Войдите.

Я переступила порог и увидела, что она сидит, а вокруг нее разбросано огромное количество подушек, словно она не могла сидеть самостоятельно. Ее щеки были румяными, но остальная часть лица была кремово-белой, а глаза – ярче, чем когда-либо.

– Сиенна! О, я так рада, что ты здесь! Я умираю с голоду, и все только и говорят мне, что я должна дождаться тебя. С какой стати они это твердят? Ты теперь моя горничная? – Она рассмеялась и похлопала рядом с собой.

Я взглянула на термос, стоящий на столе, и сразу поняла, что в нем было. Я положила лук и стрелы и заговорила, подходя к столу:

– Ну, думаю, это потому, что они хотят, чтобы я поговорила с тобой о… том, как все изменилось. Как ты изменилась после укуса Уилла…

– О, я уже знаю! Теперь я вампир!

Я обернулась с термосом в руке и увидела, что Би ухмыляется мне, чертовски сияя. Из-за ее губ выглядывали кончики клыков.

Я ошеломленно уставилась на нее.

– Ты не сердишься на него?

– Сержусь? Теперь я могу быть с ним, Сиенна! Ну… если он все еще хочет меня? – Она внезапно забеспокоилась: – Может, я нравилась ему только потому, что была слабой?

– Боже, лучше бы он тебе сейчас не отказывал, – пробормотала я, откручивая крышку термоса и наливая в чашку все еще теплую кровь. Я сглотнула подступившую к горлу желчь и передала чашку Би.

Она сделала глоток и застонала перед тем, как одним глотком все осушила.

– О, это так вкусно! Знаю, мне должно быть противно и все такое, но, честно говоря, на вкус это… райское удовольствие.

Я присела на край кровати.

– Может, сделаешь перерыв. Ты не очень хорошо справилась с первым раундом.

Она поморщилась.

– Я забыла об этом! Такое чувство, словно это было очень давно… Я была так голодна и просто… ничего не могла с собой поделать.

Я внимательно посмотрела на свою подругу.

– Ты совсем не взволнована? Не напугана?

Она покачала головой.

– Это похоже на… сон. Хороший сон. Это единственный исход, при котором я могу быть с Уиллом. По-настоящему быть с ним. Это невозможно – и все же произошло. Я ни за что не стану злиться или даже бояться.

Бетани взглянула на термос, и я заметила, как задрожали ее руки. Я налила еще чашку и протянула ей. Она отпила глоток, на этот раз медленнее.

– Это хорошо, – только и ответила я, на самом деле не зная, что еще сказать. Я приготовилась успокаивать ее, просить о том, чтобы она потерпела некоторое время до того момента, пока не привыкнет пить кровь. Но она не нуждалась в этом. – Эм. Хочешь увидеть Уилла? Он чувствует себя виноватым за произошедшее.

Ее глаза расширились.

– Он думает, что я буду злиться на него?

Я кивнула.

– Он думает, что ты никогда больше не заговоришь с ним. Что не будешь теперь любить его. И, учитывая, что он любит тебя, это, как ты понимаешь, сильный удар.

У нее отвисла челюсть.

– Значит, он действительно любит меня?

– Он сказал это вслух. – Я улыбнулась ей, и она завизжала, подскочив на кровати и едва не упав с нее.

– Я должна найти его!

Я едва успела схватить ее за руку; она была такой чертовски быстрой.

– Оставайся здесь. Тебе нужно собраться с силами. Я… найду его.

Я оставила ее допивать остатки из термоса и пошла искать Уилла. Как бы ни была счастлива за нее, я не могла избавиться от странного чувства, укоренившегося в глубине сердца. Би теперь могла быть с Уиллом. У них есть шанс стать настоящей парой, и она не состарится и не умрет у него на руках, в то время как он будет продолжать жить.

Что заставило меня задуматься…

Как, черт возьми, нам с Домиником добиться того же?

Глава 14. Доминик

Я смотрел вслед Сиенне, широкими шагами уходящей в сторону комнаты Бетани, и видел в ней силу. Мы спарринговали несколько часов, до самого вечера. И она использовала свою способность, чтобы поговорить как с вороном, так и с Охотником. А теперь, по-видимому, она отправилась кормить нового вампира, как будто это было просто одной из ее ежедневных обязанностей.

Конечно, она не знала, что я велел Рэйфу и Джеку оставаться рядом с комнатой Уилла, чтобы присматривать за обеими женщинами. Сиенна была в безопасности настолько, насколько это было возможно в крепости. Я же был занят другими делами.

Наслаждался текущей беседой…

– Эти ошейник и манжета, – сказала Диана, проницательно глядя на меня. – У нас нет о них никаких записей.

– Конечно, нет. – Я снова обратил свое внимание на ее стол и карту, разложенную по всей его поверхности. – Мы очень тщательно хранили секрет контролирования Охотников. Лишь Король и Генерал армии посвящены в детали того, как их держат на достаточно коротком поводке, чтобы использовать в бою.

Диана постучала пальцами по краю карты.

– Итак, мы убьем Эдмунда, и что тогда? Охотники станут еще более дикими? Нам придется убить их всех. Мне неприятно это, поскольку они, как и мы, часть этого мира…

Я уставился на свою сводную сестру.

– Ты бы пощадила их?

Она пожала плечами.

– Если кракена можно приручить, то почему нельзя Охотников? Вопрос в том, сколько из нас умрет, прежде чем мы убьем Эдмунда?

– Я думаю, – тихо начал Ликан, – доберемся ли мы до Охотников, будет зависеть от Сиенны. То, что она вступила в контакт с одним из них, – уже само по себе чертово чудо. Но если она сможет поддерживать с ними контакт, возможно, когда Эдмунд потеряет контроль, они обратятся к ней. Это спасет жизни. Она спасет жизни.

Я стиснул челюсти, смотря на карту и все линии на ней: направления, по которым было отправлено множество сообщений. Благодаря им уже началась эвакуация женщин и детей, а также стариков и совсем молодых, неспособных сражаться. Малах неохотно согласился впустить людей Дианы на свои земли.

Хотя это стоило ей…

Она была обязана крылатому уроду, и никого, включая меня, не устраивало это бессрочное обещание услуги, когда дело касалось Падших. В лучшем случае они были подлыми упырями. В худшем же – совершенно смертоносными, а в сочетании с поразительными скоростью и мощью…    я мог лишь радоваться, что их осталось не так много.

– Сиенна не воин, – сказал я, возвращаясь к разговору.

– Возможно, не такой, как ты и я, – возразила Диана. – Но это не значит, что она не должна быть там или что она не может сражаться. Ее сила не похожа ни на что, с чем мы когда-либо сталкивались. И она нужна нам там.

– Поддерживаю! – заголосила Мирра из-за занавески у окна.

Все в комнате подпрыгнули, а я не смог подавить рыка. От меня не укрылось, что Ликан отодвинул Эванджелину себе за спину.

– Какого черта, Мирра? – вскрикнула Диана. – Тебя, как всегда, позвали на встречу, но…

– Ну, никто из вас и не искал шпионов! И никто из вас меня не учуял. Но я совершенно уверена, что скоро сюда принесут еду… для прибывающих гостей. – Она ухмыльнулась, хотя для меня это больше походило на гримасу. – Принесут же? Пожалуйста, скажи мне, что не все повара ушли!

– Каких гостей? – Я быстро подошел к окну, у которого она стояла, и оттолкнул ее в сторону.

На полной скорости какой-то отряд галопом мчался к крепости. Я прищурился, узнав человека впереди.

– Откройте ворота! – крикнул я, направляясь к двери.

Диана следовала за нами, пока мы спешили к крытому внутреннему двору.

Ее размашистая, легкая походка соответствовала моей, и снова я был поражен сходством между нами. Моя сестра была сильной и мудрой, и я почувствовал неожиданный прилив гордости за то, что она была частью моей семьи.

Главные ворота медленно открылись, ровно настолько, чтобы одна лошадь и всадник могли проехать через них. Проход становился шире, а вместе с ним увеличивалось и количество всадников, пересекающих границу крепости. Так внутри нее оказался целый строй.

– Вот он, паршивец! – позвал Рэйвен.

– Рэйвен, что ты здесь делаешь? – Я уставился на своего старого друга. – Я думал, ты вернешься в Сиэтл.

– Я привел его.

Я обернулся и увидел, как спешивается Николас Саутвиндский.

– Эдмунд послал за нами людей. По дороге мы потеряли четверых. Рэйвен был в такой же опасности, как и мы, будучи твоим другом и известным союзником в прошлых войнах.

– А моя мать? Она в безопасности в Италии?

Николас склонил голову.

– Да.

Я облегченно вздохнул, когда Диана шагнула к Николасу и протянула ему руку.

– Хорошая работа. Но почему ты здесь? В последнем сообщении говорилось о том, что ты ударишь Эдмунда из-за спины, пока мы удерживаем его внимание на фронтовой части.

Николас быстро кивнул, его лицо напряглось от гнева.

– Эдмунд убивает всех, кто хоть как-то намекает на поддержку Уильяма. Я привел с собой всех бойцов и лордов, каких только мог. Остальные встали на его сторону… они не собираются менять свое решение. Он управляет ими с помощью страха.

Я посмотрел на мужчин: их чуть меньше пятидесяти. Пятьдесят человек из сотен. Полсотни готовы встать на сторону Уилла. Не может быть.

– Больше никто не видит Уилла королем? – Я не смог скрыть потрясения в голосе. Не верилось, что так много людей поддержало Эдмунда.

Лицо Николаса напряглось, его темные глаза сверкнули гневом.

– Поначалу было больше, я бы сказал, вдвое больше, чем здесь, с нами. Скарлетт переубедила их. Сказала, что ты хотел бы, чтоб она стояла рядом с законным королем. Что мотыль лишил тебя мозгов, и что Уилл влюблен в человека. Что тебя нужно избавить от страданий, как лошадь со сломанными ногами, то же касается и Уилла. – Он сплюнул в сторону. – Она ужасно хороша в искажении истории, Генерал.

При мысли о ней к горлу подступила желчь.

Как я мог быть настолько слеп?

Диана кивнула.

– Это неудивительно. То, что у нас есть еще пятьдесят человек, превосходно. Питер, – позвала она одного из оборотней, стоящих на страже, – отведи людей в комнаты внизу. Принеси им еды и заодно пристрой их животных. Николас, пожалуйста, пройдем с нами. Мы как раз обсуждали место битвы. Теперь, когда все изменилось, нам придется приспосабливаться.

Николас слегка побледнел, но кивнул и последовал за Дианой.

Рэйвен тоже присоединился, на шаг отставая от меня.

– Не хотелось бы повторить эту кровавую поездку.

Я взглянул на него.

– Нет? Тебе не понравилось спасаться бегством на вражескую территорию?

Он рассмеялся, его улыбка сверкнула шире, когда он подмигнул женщинам, мимо которых мы проходили.

– Не так я себе представляю хорошее времяпрепровождение. Итак, где она?

Я моргнул, глядя на него.

– Ты серьезно?

– Я проделал весь этот путь, чтобы увидеть лисицу, укравшую твое сердце, ты откажешь мне? – Рэйвен бросил на меня решительный взгляд, он не собирался сдаваться.

Хотя я знал, что это прикрытие настоящей причины, по которой он здесь. Он был сильным бойцом, и я был рад видеть его на своей стороне.

– У меня встреча, Рэйвен. И нам могла бы пригодиться твоя проницательность.

– Тсс. Мне не нравится, что люди помнят это. – Он приложил палец к губам как раз в тот момент, когда Сиенна и Бетани вышли из бокового зала.

Огненно-рыжие волосы Сиенны поймали свет, и она буквально заискрилась, точно ожившее пламя. Но глаза Рэйвена смотрели мимо нее, на Бетани. Ее волосы и голубые глаза были светлыми и в точности соответствовали нынешней моде на вампирскую красоту. Он опустился на одно колено, и я закатил глаза. Но, черт возьми, у этого парня был стиль. Стоило отдать ему должное.

– Светильники померкли перед нею! Она во тьме блестит красой своею. – Ему удалось поймать руку Бетани и поднести ее к своим губам, он явно не помнил, что встречал Бетани в прошлом, хотя тогда она была горничной… и человеком.

– Ох! – Бетани, очевидно, была застигнута врасплох, но слишком вежлива, чтобы отстраниться.

Сиенна нахмурилась, и именно тогда я увидел лук и стрелы в ее руке. Она в мгновение ока подняла их, кончик стрелы прижался к шее Рэйвена.

– Никто не разрешал ее трогать, – отрезала Сиенна.

Рэйвен закатил глаза, и его ухмылка стала еще шире.

– Боги. Ты затащил в постель свирепую тигрицу. Скажи мне, Дом, она уже разодрала тебе спину когтями? Признаю, мне по душе больше мягкие прикосновения. – Он снова прижался губами к руке Бетани, и Сиенна ткнула его в шею, достаточно сильно, чтобы он отошел от ее подруги.

– Как видишь, Рэйвен, Сиенна не нуждается в моей помощи и прекрасно защищается сама. – Но, несмотря ни на что, я все же буду там и сделаю все возможное, чтобы обеспечить ей безопасность.

Я быстро сменил тему, мне не нравилось направление этих мыслей.

– Где Уилл?

– Строит из себя дурака, – огрызнулась Бетани, наклоняясь и помогая Рэйвену подняться на ноги.

Мои брови взлетели.

– Дурака?

– Кажется, он думает, что не заслуживает Би, – сказала Сиенна, ее стрела по-прежнему была направлена на Рэйвена. Он же притягивал Бетани еще ближе к себе.

Ну, если что и могло вытащить голову Уилла из песка, так это небольшое соревнование.

– Рэйвен, не хочешь, чтобы Бетани показала тебе крепость? – спросил я.

Рейвен поклонился.

– Для меня было бы величайшим удовольствием, если бы леди составила мне компанию.

– С удовольствием, – сказала Бетани, после чего они вместе повернулись и пошли тем путем, которым она и Сиенна пришли.

– Мне застрелить тебя сейчас или позже? – прошипела Сиенна. – Зачем ты это сделал?

– Уиллу нужна встряска. Рэйвен не заставит ее делать то, чего она не захочет. И если я скажу об этом… Рэйфу… – Я поманил своего солдата, который прятался в тени. – Не будешь так любезен сообщить моему брату, что Рэйвен развлекает леди Бетани?

Рэйф мельком улыбнулся, отдавая мне честь, и так же быстро исчез.

– О, это коварно, мне нравится. – Сиенна наконец опустила лук и стрелы. – Мы направлялись в библиотеку. Я хочу кое-что поискать.

Ее тон говорил о том, что она точно знала, что хочет найти. И не собиралась делиться этим со мной.

Прежде, чем я успел предложить сопроводить ее, она встала на цыпочки, быстро поцеловала меня, а затем оставила стоять в коридоре.

Я снова направился в военную комнату Дианы.

– Где Уильям? – спросила Диана резко.

– Уверен, он скоро будет здесь, – сказал я, пересекая комнату.

К нам присоединился Лохлин, и я встал рядом с ним. Вкус губ Сиенны все еще был на моих, поэтому я позволил себе представить, всего на мгновение, что у нас могла быть совместная жизнь. Но все обрывалось… так же, как и каждый раз, когда я представлял нас вместе. Она постареет и умрет у меня на руках. Хрупкая. Смертная. Человек.

– Что с ней будет, когда все закончится? – тихо спросил Лохлин, вырывая меня из моих мыслей.

Я знал, кого он имел в виду. Была лишь одна женщина, чья жизнь оставалась неопределенной из-за всего этого, одна женщина, которой не было места в нашем мире, несмотря на силу, которую она демонстрировала.

– Я не знаю. И думать не хочу о ее отъезде, даже если удастся обеспечить ее безопасность на материке. – Я нахмурился, сердце неприятно сжалось.

В ужасе.

– Она не может оставаться здесь вечно, приятель, – мягко сказал Лохлин. – Даже при поддержке клана слишком многие положили на нее глаз. Тут небезопасно. Мы уже знаем, что есть те, кто может навредить ей.

Он не ошибался. Она поддерживала связь с вампирами и оборотнями, и истории о том, как она контролировала оборотней и кракена, уже разлетелись.

– Пока не хочу думать о ее уходе. – Мой голос был хриплым. – Я хочу, чтобы она была счастлива и в безопасности, даже если для этого мне придется вырезать себе сердце.

Ликан что-то проворчал и подошел ближе к нам.

– Я встретил свою пару сотни лет назад. – Его взгляд переместился на Эванджелину. – У меня была пара, были дети, я исполнял свой долг, но сердце было с другой. С этим ничего нельзя было поделать. – Он пожал плечами. – И несмотря на лихорадочный сон, в котором, кажется, мне доводится сейчас жить, я знаю, что это ненадолго. Потому что мир не даст нам такой возможности. Так что будь благодарен за то время, что у тебя есть, а после отпусти ее и позволь жить вдали от тебя, в безопасности. Вот мой совет, парень. Живи, пока можешь, потому что завтра мы столкнемся с непроглядной тьмой, из которой никто из нас, возможно, не вернется.

Глава 15. Сиенна

Тихий звук храпа, разбудивший меня на следующее утро, вероятно, должен был раздражать, но я лишь мысленно улыбнулась. Скажи мне кто-нибудь несколько месяцев назад, что я буду очарована храпом лежащего рядом вампира, я бы подумала, что он сошел с ума. С другой стороны, Доминик был не просто вампиром. Он был моим мужчиной, и каждое мгновение, проведенное с ним, было бесценно.

Он заворчал и перекатился на бок, обвивая рукой мои бедра. Все еще спящий, он тихо пробурчал что-то и изогнулся, позволив почувствовать, как его пах прижимается ко мне.

Что-то горячее зашевелилось внутри меня, но я, вздыхая, подавила это. Если я хотела больше таких ночей, как прошлая, и больше таких пробуждений, как это, – какими бы мимолетными они ни были – мне нужно было привести свои мысли в порядок.

Я быстро и бесшумно собралась и вышла из комнаты, бросив последний взгляд на кровать. Ему и близко не требовалось столько сна, сколько мне, но прошлая ночь была для него особенно долгой. Он, Рэйвен, Николас и Уилл пробыли в военной комнате Дианы до глубокой ночи, еще долго после того, как я ушла в кабинет Королевы, обсуждая стратегии вместе с Ликаном, Герцогиней и Лохлином… И еще долго я блуждала по коридорам, направляясь в покои Доминика, а не обратно в военную комнату, потому что мне нужно было побыть одной, чтобы переварить то, что я узнала.

Улыбка померкла, я тихо закрыла дверь и направилась по коридору.

Не падай в эту темную кроличью нору. У тебя есть заботы.

Я свернула за угол и направилась к комнатам, которые делила с Би. Войдя, я обнаружила, что она уже проснулась и натягивает ботинки.

– Мне было интересно, найду я тебя здесь, или ты будешь в комнате Уилла…

Она нескромно фыркнула.

– Не совсем. Он занят своим стыдом и виной за то, чего даже не собирался делать, поэтому не думаю, что он вообще видел меня сейчас. А я хотела бы этого, ибо выгляжу потрясающе. Посмотри на эту кожу, Сиенна, – продолжила она и, сияя, бросилась к огромному зеркалу в углу комнаты. – Никаких раздражающих пятнышек и изъянов. Никаких морщинок на переносице, напоминающих о том, что я слишком часто хмурюсь. Я выгляжу так, словно провела месяц в спа-салоне в Париже или каком-нибудь модном месте вроде него, правда ведь?

Удивительно, что пинты чужой крови могут сделать с девушкой, чуть было не ответила я. Но проглотила кислый ответ. Она этого не заслуживала. Несмотря на нынешнее состояние Уилла, он придет в себя, и вскоре они будут вместе. Навсегда, при условии, что оба переживут грядущую войну.

Потому что теперь они оба бессмертны.

Боль растеклась по груди, но я сумела улыбнуться.

– Ты выглядишь прекрасно, Би. Но ты всегда была прекрасна.

Она закатила глаза и повернулась ко мне лицом.

– Именно так и сказала бы подруга. И все равно, даже мои булочки выглядят пышнее.

Я заставила себя оглядеть ее со всем энтузиазмом, на который была способна, но испытала облегчение, когда она наконец оторвалась от зеркала.

– Герцогиня убедилась, что я… поела этим утром и полна энергии, словно коснулась провода под напряжением. Как думаешь, мы могли бы спуститься и немного потренироваться вместе? Я знаю, что, вероятно, не скоро буду готова оказать какую-либо реальную помощь, но, может…

Ее васильковые глаза были полны надежды, и я не собиралась расстраивать ее тем, как она отстала от жизни. Мне все равно нужно было потренироваться, и не было ничего плохого в том, чтобы взять ее с собой.

– Хорошо, просто не забывай держаться поближе ко мне и не подходи близко к солнцу. Мы должны оставаться в крытой части двора. – Она закатила глаза, и я подняла руку. – Это еще не вошло у тебя в привычку, и я волнуюсь, вот и все. Подай на меня в суд за заботу.

Ее взгляд смягчился, и она подошла ближе, чтобы сжать мое плечо.

– Я очень ценю твою заботу, Сиенна. И все, что ты сделала для меня в гавани. Слава богам, ты не пострадала. Я помню лишь обрывки, но знаю, что подвергла тебя опасности, и мне очень жаль.

– Во всем этом нет необходимости. Мы – лучшие подруги, ты и я, – напомнила я ей и отстранилась, чтобы направиться к двери.

Обычно я ненавидела подобные слащавые разговоры, потому что они заставляли меня чувствовать себя неловко. Однако сейчас, по горячим следам смерти Джордана и перед лицом вполне реальной возможности потерять еще больше друзей, ее слова вызывали у меня слезы.

А плаксивые девочки не выигрывают войн.

– Давай устроим небольшой спарринг.

Час спустя я, как мне показалось, в миллионный раз лежала на спине и втайне молилась о смерти.

– Юху-у-у, как весело! – воскликнула Би, давая пять Лохлину, который не мог не улыбнуться в ответ на ее неподдельную радость.

Я бы тоже радовалась, если б могла перебросить стосорокафунтовую женщину через двор. Черт подери, ей даже колени не пришлось сгибать, чтоб сделать это, – восхищалась я про себя, потирая ноющую поясницу. Я держалась лучше обычного человека, но, в отличие от Дома, Би не давала пощады, когда дело доходило до использования чистой силы, и неплохо надирала мне зад.

– Вставай, Сиенна. Я сделала тебе больно? – спросила она, появившись рядом со мной наносекундой позже. – Я еще не знаю своей силы, а потом так волнуюсь, что забываю, что ты… – Она замолчала и прочистила горло, глядя куда-то поверх моего плеча. – Эм, я забываю, что не все вампиры.

Я заставила себя встать, поморщившись.

Она твой лучший живой друг. Не натравливай на нее птиц. Не натравливай…

– Потрясающе, – крикнул Доминик из-под арки, ведущей из крепости во внутренний двор. Он с благоговением покачал головой. – Если бы не видел этого своими глазами, не поверил бы, Бетани.

Он придвинулся ко мне и запечатлел крепкий поцелуй на моих губах.

– Доброе утро, любимая.

Я едва успела пробормотать «привет», как его внимание решительно вернулось к Би.

– Больше нет температуры, боли? – спросил Доминик.

– Все прошло, – подтвердила она, посмеиваясь. – Я снова проснулась очень голодной, но в остальном чувствую себя хорошо. А самое удивительное – все, что должно причинять боль, не причиняет ее. Ну, почти все. Лохлин недавно принял свою волчью форму и завалил меня на спину – и я это почувствовала.

– Мы не так чувствительны к боли, как люди, – сказал он, кивая. – Но предупреждаю, когда больно, это больно.

По тому, как он поморщился, я могла сказать, что он вспомнил тот день, когда чуть не сгорел на солнце. Я все еще не знала, кто из нас больше травмирован этим событием, я, Дом или Уилл.

Но после почти недели катастроф и размышлений о том, не потеряю ли я кого-то еще из дорогих мне людей, все были в порядке. Уилл избавился от мотыля, Би, казалось, прекрасно справлялась со своим превращением, ожоги Доминика были исцелены.

Я должна быть в восторге.

И по большей части была. Но та малая, эгоистичная часть была чертовски ревнива, и я не могла просто перекрыть ее, как кран.

– Я вернусь внутрь и перекушу, – сказала я, видимо, самой себе. Лохлин и Доминик показывали Би, как держать боевой топор размером с чертов молот Тора, и даже не посмотрели в мою сторону. – Оки-доки… а тем временем выпью немного отбеливателя и, может, суну палец в розетку.

По-прежнему ничего.

Супер.

– Неважно. – Я ушла, ворча под нос и делая тщетные попытки размять ноющую поясницу. – О, Бетани, ты такая сильная и быстрая. О-о-о, Бетани, ты так быстро все схватываешь!

Я ахнула от удивления, врезавшись прямо в кирпичную стену.

В Доминика.

Стеной был Доминик.

– Что такое? – спросила я, вздернув брови. – Голова Би стала такой большой от твоих заискиваний перед ней, что она взлетела, и тебе понадобились мои навыки стрельбы, чтобы сбить ее, или еще что?

Губы Дома дернулись, и я поняла, что он готов был рассмеяться. Дурацкие слезы защипали глаза, и я попыталась оттолкнуть его.

– Рада, что хоть кого-то из нас забавляет тот факт, что, даже если мы выберемся по другую сторону этого кошмара, время будет не на нашей стороне.

Это было несправедливо, но, хэй, такова жизнь.

Огонек в глазах Дома померк, сменившись яростным блеском, когда он взял меня за подбородок.

– Забавляет? Ах, мой звездный свет, если б ты только знала… Помимо твоей защиты, это все, что занимает мои мысли. Мою душу словно разрывает надвое.

– А я думала, у вампиров нет души, – тупо бросила я.

– Уверяю, она есть. И моя навсегда связана с твоей. Но это проблема другого дня. А пока, если ты настроена присоединиться к этому бою, я должен убедиться, что ты пройдешь его от и до. Сейчас это моя единственная цель.

Я моргнула, глядя на него, и тут на меня снизошло осознание.

Он не тратил время на то, чтобы тренировать Би вместо меня, потому что она ему нравилась больше или у него внезапно возникло какое-то глупое увлечение. Он делал это, чтобы она могла лучше защищать меня.

– Знаю, это неправильно, – прошептал он и наклонил голову, чтобы провести кончиками пальцев по моим губам. – Она мне небезразлична как друг и даже как потенциальная невестка в один прекрасный день. Но, Сиенна… важнее всего для меня в этом мире ты.

– Я не позволю тебе использовать ее как какую-то сторожевую собаку, Доминик. Она моя подруга. – В разгар жалости к себе на какой-то миг я забыла об этом.

– Знаю. Как знаю и то, что чем лучше те из нас, кто тебя окружает, подготовятся, тем больше у нас шансов на успех.

И на твое, как самой хрупкой из группы, выживание.

Ему не нужно было произносить это. Я знала, что он имел это в виду.

И я чертовски это ненавидела.

– Я правда голодна, поэтому хочу перекусить, – сказала я, выдавив улыбку. – Продолжай работать с Би. У нее настоящий талант к рукопашному бою.

Я оставила его и направилась на кухню, чувствуя себя невероятной идиоткой.

В ту секунду, как я вошла в дверной проем, запах жареного бекона защекотал нос.

Ничто не сравнится со старым добрым «заеданием горестей». Я лениво подумала, способна ли Би еще на такое, но тут же отбросила эту мысль.

– Здравствуй, милая. Мы только что подали блюда Ее Величеству и Оракулу, так что все обжигающе горячее. Положить что-нибудь? Яйца, бекон, сосиски, печенье, блины, французские тосты, картофель, пирог с заварным кремом, фрукты?…

– Да, пожалуйста.

– Что именно?

– Все. Кроме фруктов. Не стесняйся. Положи всего.

Кухарка подмигнула и поправила свой поварской колпак.

– Ладушки.

Минуту спустя она протянула мне полную тарелку. Я вдохнула исходящий от нее аромат и блаженно вздохнула.

Порой быть человеком не так уж и плохо.

Я вошла в обеденный зал, где за массивным столом сидели Диана, Эванджелина и Мирра. Если моя тарелка была полна, то тарелка Мирры выглядела как игра в дженгу – одно неверное движение, и все рухнет.

Когда я вошла, она ухмылялась, заливая все большим количеством кленового сиропа.

– Сиенна. Проходи. Посиди с нами, – сказала Диана со слабой улыбкой, после чего сделала большой глоток кофе.

Она явно легла так же поздно, как Доминик, потому что работала над стратегиями ведения боя, и теперь выглядела так, будто целый мир тяготил ее плечи.

Хотя вроде так и было.

По крайней мере, наши плечи.

Я прошла и села. Несколько минут я молча ела, отправляя в рот наколотые на вилку блинчики и сосиски. Но когда я расправилась с половиной всей еды, мое горло сдавило, поэтому пришлось потрудиться, чтобы проглотить все.

– Что такое, дитя? – мягко спросила Герцогиня.

Я моргнула внезапно затуманившимися глазами и отложила вилку.

– Пыталась выяснить кое-что об Охотниках и увлеклась. Знаю, это глупо, но… – Я прочистила горло и выпрямилась. – Думаю, поняв, что Уилл превратил Би в вампира, я начала надеяться, что, может…

Взгляд Эванджелины жалостливо смягчился, но Мирра тут же вмешалась.

– Это невозможно, – прощебетала она, ее аппетит явно ни от чего не страдал: она взяла печенье в одну узловатую руку и вареное яйцо в другую.

Диана вздохнула.

– Я не могу с уверенностью сказать, так ли это с вампирами, потому что, согласно всему, что мы знали, Би тоже не должна была стать одной из них. Но я должна согласиться с Миррой. Это не так широко известно, но целителей нельзя изменить. В те времена, когда вступление в связь было запрещено, между мужчиной-волком и женщиной-фэйри, которая была целительницей, возник союз по любви. Она хотела стать одной из нас, и я делала все возможное, чтобы обратить ее, но безрезультатно. Трижды за лето мы пытались сделать это. Каждая попытка заканчивалась неудачей. Наши врачи предположили, что какая-то эволюционная сила препятствовала обороту. Целители, так сказать, находятся на вершине пищевой цепи. Нет более могущественного существа, несмотря на мнение кровососов. – Она бросила взгляд на Герцогиню. – Без обид.

– Никаких обид, – фыркнув, ответила Эванджелина, и все мы поняли, что эти слова хоть немного, да задели ее.

– В любом случае, оборот Бетани не меняет твоих обстоятельств, Сиенна, – добавила Диана. – Ты не только целитель высшего порядка, не похожий ни на кого, с кем мы когда-либо сталкивались, ты обладаешь способностью общаться с животными. Это делает тебя редчайшим из драгоценных камней. Эволюционным чудом. И по опыту могу сказать, что матушка-природа даст отпор, если мы попытаемся что-то изменить.

Очевидно, меня нельзя превратить в вампира или оборотня. Второе стало еще одним ударом. Где-то в глубине души это было последним «Аве Мария». Сперва у меня была хотя бы малая надежда прожить с Домиником вечность…

Но теперь ее больше нет.

– Я знаю, это тяжело принять, но лучше сейчас, чем потом, когда будет слишком поздно.

Я чуть не рассмеялась. Корабль давно отплыл, и пути назад не было. Я была по уши влюблена в Генерала, и, похоже, нашей истории все же суждено закончиться отчаянием.

Для обоих.

– Ты будешь доедать бекон? – спросила Мирра, с надеждой глядя на меня.

– Нет, – сказала я, отодвигая тарелку, а Герцогиня тем временем наклонилась вперед, изучая мое лицо.

– Я, как никто другой, понимаю жажду того, чему, как я думала, не быть, – сказала Эванджелина с грустной улыбкой. – Но это не значит, что ты должна терять надежду. Я никогда не теряла ее, и бывали дни, когда это было единственным, за что мне оставалось держаться. А теперь посмотри на меня.

Я прикусила нижнюю губу, обдумывая ее слова.

Она больше века страдала без Ликана, прежде чем они обрели свободу любить. Кто знает, что может произойти со мной и Домиником? Может, с нами тоже случится чудо.

– Просто прими себя такой, какая ты есть, дитя. Отдайся этому. Признай, что ты именно та, кем должна быть. Ни один оборотень или вампир не сможет сделать то, к чему призывают тебя. Как только ты примешь это, все остальное встанет на свои места. Я искренне верю в это.

Я ухватилась за эту мысль и открыла было рот, чтоб ответить, но тут снова вмешалась Мирра. Однако на этот раз ее голос стал приятным мужским баритоном.

– Твой враг – всего лишь марионетка, чей хозяин скрывается во тьме. Я сделаю все, что в моих силах, дабы направить тебя, но путь покрыт тьмой и тайной. Мне ясно видится лишь то, что твое присутствие – неотъемлемая часть победы в этой битве. Ты – ключ, Корумбра.

Аромат лаванды затопил мои чувства, и меня охватило ощущение покоя.

– Что это был за голос, который звал меня во снах и исходил от мотыля?

Глаза Мирры закатились, и она продолжила говорить, но теперь более мягко, почти шепотом:

– Это кукловод во тьме пытается сбить тебя с толку.

– А что насчет других ключей? – спросила я, когда аромат лаванды начал исчезать и меня охватила паника. – Когда они придут на помощь?

– Когда придет время, Корумбра. Когда придет время…

Подбородок Мирры опустился на грудь, а мы с Герцогиней и Дианой дружно выдохнули.

– Что ж, это было интересно, – сказала Королева, вздернув брови. – И… приятно. Либо я настоящая простушка с чудовищными инстинктами, либо это голос, которому мы можем доверять. Что думаешь, Эванджелина?

Герцогиня элегантно пожала плечами и кивнула.

– Я согласна. В нем было что-то успокаивающее. Если это и уловка, то в самом лучшем виде.

– Это не уловка, – сказала я, впервые за долгое время почувствовав в чем-то уверенность. – Кем бы ни было это… существо, это голос добра. Я нутром чувствую это.

А значит, я была права. В грядущей битве мне нужно быть на передовой. А Доминик?

Что ж, ему придется смириться с этим.

Глава 16. Доминик

Я, словно призрак, стоял в углу большой комнаты, когда альфы и беты, казалось, сотен кланов, хлынули внутрь. Некоторых я узнал по предыдущему собранию, некоторых – по временам своей юности. Большинство, однако, были мне незнакомы. И их я изучал пристальнее всего.

Не будет больше покушений на жизнь Сиенны со стороны какого-нибудь сумасшедшего пуриста или обезумевшего волка, вышедшего из-под контроля. Не в мою смену.

Я обратил внимание на множество расставленных стульев и остановился на первом ряду. Клан Киллиана, в который входил Джордан, уже сидел. Я ожидал увидеть Кавана и его следующего помощника, но был удивлен, увидев там и его сестру. Ее звали Элка. Я помнил ее с похорон. Она тяжело пережила потерю паренька, и, судя по мрачно сжатой челюсти и дикому взгляду, месть занимала все ее мысли.

Я понимал. Мои собственные мысли переключились на предательницу Скарлетт, и нутро затопил жгучий, как солнце гнев. Она вонзила мне нож в спину, на ходу провернув его. Но что еще хуже? Она убила друга моей пары, погрузив Сиенну в пучину горя, которое, как я боялся, могло стать ее концом.

И она заплатит за предательство своей жизнью.

Я наблюдал, как Сиенна приблизилась к клану Киллиана, а затем остановилась перед Каваном и положила руку на герб, приколотый к ее груди. Она низко наклонилась к нему и что-то прошептала на ухо. Он же в ответ обнял ее, после чего остальные члены клана последовали его примеру.

По груди прокатился рокот, но я сдержал его. Как бы сильно ни хотел, чтобы она была лишь моей, я все понимал. Она так много для многих значила, что мне придется делиться.

Но, боги, я чертовски это ненавидел.

– Черт, парень. Если не сотрешь с лица это жалкое выражение, они примут тебя за своего. Все настолько плохо?

Я повернул голову и увидел стоящего рядом Рэйвена, его пристальный взгляд был прикован к Сиенне.

– Если я дам тебе золота, ты заткнешься?

– Насколько мне известно, к концу недели я буду мертв. Так что буду развлекаться на полную. И сейчас вы с юным Уильямом превосходное развлечение.

Я бросил взгляд на брата и поморщился. Он выглядел таким же несчастным, как и я. Сидел в углу, ссутулившись и уставившись на Бетани, которая целенаправленно игнорировала его, продолжая болтать с Николасом.

– Он, знаешь ли, загнал меня в угол этим утром, угрожая моей жизни, – продолжил Рэйвен; для того, кто получил от будущего короля подобную угрозу, он говорил совершенно безразлично. – Сказал оставить горничную в покое, иначе он… как он там выразился? Ах да, «оторвет мои яйца и скормит их мне», если я хоть пальцем к ней прикоснусь. Хотя он ничего не сказал насчет прикосновений внутри нее… – добавил он, подмигнув.

– Я бы поискал себе другое развлечение. Бетани слишком умна для такого, как ты, – сказал я с притворным зевком. – Однажды, может быть, ты повзрослеешь и влюбишься. Надеюсь, я буду жив и увижу это.

Он вздрогнул и поднял руку.

– Боги, парень. Ты так сильно меня ненавидишь, что проклинаешь? Этого никогда не случится. – Мимо прошел слуга, и Рэйвен бросился за ним, крикнув через плечо. – Пойду посмотрю, нельзя ли выпить пинту. Поговорим позже.

Я был рад избавиться от него. При обычных обстоятельствах он был забавной помехой. В эти мрачные дни, я хоть и был рад его поддержке, но понимание нашего положения и витающей вокруг атмосферы не было его сильной стороной. Или, может, было, но его это не трогало. В любом случае, я был рад увидеть его обратную сторону.

– Пожалуйста, все займите свои места. Мы хотели бы начать прямо сейчас.

Диана стояла в передней части комнаты, перед семью стульями, выстроенными в ряд, лицом ко всем. Она поймала мой взгляд и дернула подбородком, безмолвно говоря присоединиться к ней. Я в последний раз оглядел комнату, обращая внимание на лица. Выстрелить в Сиенну здесь и сейчас было бы самоубийством, однако такая возможность не исключалась, раз мы имеем дело с безумием. Мне просто нужно оставаться начеку.

Я прошел в переднюю часть комнаты, как только остальные члены нашего собрания сделали то же самое. Диана сидела посередине, в то время как Сиенна, Бетани, Ликан, Герцогиня, Уилл и я расположились по бокам от нее.

Лохлин, Николас и Рэйвен стояли у стены, пока все волки занимали свои места.

– Сегодня мы планируем положить конец правлению тирании Эдмунда Гнусного. Те из вас, кто находится здесь, уже посвятили себя общему делу, и я благодарна вам за это.

Ее голос звенел, заглушая все остальные. Уважение, которым она пользовалась, не переставало впечатлять меня. Я по опыту знал, что его можно только заслужить, и она явно приложила все усилия, чтобы так оно и было.

– Теперь мы знаем, что Охотники скоро пересекут нашу границу и что Эдмунд планирует вскоре последовать за ними. Изначально я думала позволить им это, потратить время на установку ловушек и воспользоваться нашим знанием местности. После тщательного обдумывания я решила, что это не вариант. Мы должны противостоять Эдмунду в этой войне.

По комнате прокатились протесты, но Диана пресекла их.

– Попрошу тишины, пока я не закончу.

Это была далеко не просьба.

– Я не могу рисковать невинными жизнями, что неминуемо произойдет, если мы позволим Эдмунду и дюжине его Охотников проникнуть на нашу землю. Они за считаные секунды могут стереть с лица земли целую ферму, разорвав при этом на части полдюжины более слабых волков. Я не готова заплатить такую цену. Понимаю, в прошлый раз, когда сражались на Территории Вампиров, мы потерпели поражение. Сведения разведки были ложными, и нас предали. Однако на этот раз у нас нет своих людей во вражеском логове. Мы полагаемся лишь на самих себя.

– И вампиров, которых вы пригласили присоединиться к нам, – проворчал кто-то.

– Верно, – сказала Диана, мрачно кивнув. – Мы стали союзниками ради общей цели. Я знаю, трудно доверять тем, кто веками был нашим врагом, но порой нужно признать, что есть вещи значимее нас самих. Я хочу поделиться с вами кое-чем в надежде, что это поможет вам понять. Лохлин?

Она кивнула рыжему гиганту, который нажал на пульт в руке.

С потолка у стены справа от нас опустился экран, и свет погас. Мгновение спустя ожила презентация, начинающаяся с изображений. На некоторых были сама Диана в детстве, гуляющая по лесу или купающаяся в море. На секунду я отвлекся. Как я мог не заметить нашего сходства и тем более ее сходства с нашим отцом?

– Эти изображения сделаны, когда я была ребенком, и, хотя это картинки, все они подлинны, – сказала она, когда ее изображения сменились пейзажами. Потрясающими восходами, закатами, водопадами и пляжами. Полным жизни оврагом, таким голубым, что больно смотреть. Большую часть Территории я не видел с тех пор, как был здесь в последний раз, но у меня было стойкое ощущение, что все изменилось.

– Следующая серия изображений была сделана вчера.

И во время их показа из комнаты словно высосали весь воздух.

Роща черных плакучих ив, местами поникших и гниющих. Тот самый овраг, прогорклого зеленого цвета, густо поросший водорослями. Линия пляжа, едва видимая под покрывающими ее белыми брюшками мертвых рыб.

– Семья моя… наш дом погибает. Это происходило достаточно медленно, чтобы мы привыкли и перестали замечать, но наша гибель становится все ближе. Нам нужно восстановить Завесу, и пока Эдмунд не побежден, наша цель не может быть достигнута. – Диана встала и обвела взглядом сидящих перед ней волков. – Поэтому сегодня я прошу не только вашей верности. Я прошу ваши сердца. Ваши души. Саму вашу кровь. Мы должны оставить все это на поле боя, потому что иначе мы обречены.

Долгое время – достаточно долгое, чтобы по телу пробежал нервный зуд, – в комнате стояла тишина. А после раздался вой. Сперва один, а затем целый хор, превратившийся в какофонию. Это было похоже на повтор похорон Джордана.

Сиенна, должно быть, тоже это почувствовала, потому что прижалась коленом к моему.

Каван встал, когда вой прекратился.

– Мы к вашим услугам, моя Королева. До самой смерти, если потребуется.

Она изобразила благодарную улыбку и глубоко вздохнула.

– Тогда продолжаем. Послезавтра мы отправимся в Северную Крепость. И по пути ожидаем встретить Охотников Эдмунда. Мы все видели или слышали рассказы о силе Сиенны. Я могу заверить вас, что они были недооценены, если уж на то пошло. Я верю, что мы можем получить контроль над Охотниками и настроить их против Эдмунда. В худшем случае мы можем нейтрализовать их. Малах предложил горстку своих людей для наблюдения за небом и оказания помощи в случае необходимости. Падшим надлежит остановить Охотников прежде, чем те пройдут через наши земли к их владениям. Как только разберемся с Охотниками, мы двинемся к Северной Башне, где встретимся и сразимся с Эдмундом и его людьми.

Она оглядела комнату и улыбнулась.

– Не знаю, как вы, но если делать ставки на то, кто победит в рукопашном бою: мы или кровососы? Что ж… я ставлю на нас. Что скажете?

Пол чуть не затрясся от топота, и волки завыли в знак согласия.

На протяжении следующего часа Диана делила обязанности, разбирала задачи и приободряла. Должен признаться, я был впечатлен и весьма благодарен за то, что никогда не стану королем чего бы то ни было.

К тому времени, как все закончилось, я был почти убежден, что у нас имелся хороший шанс выиграть эту войну.

Почти.

– Она потрясающа, правда? – прошептала Герцогиня мне на ухо, пока я смотрел, как волки пробираются к двери, все еще гудя от возбуждения и жажды крови.

– Да.

– Я так рада, что правильно поступила, отдав ее Ликану. Она – гордость нашей семьи, даже если никто никогда не узнает об этом.

Сиенна подошла ко мне и взяла меня под руку.

– Не могли бы вы попросить нашу группу задержаться еще на несколько минут? Я хочу поговорить о том… что произошло ранее.

Герцогиня кивнула и пошла говорить с остальными, а я повернулся к Сиенне.

– Все хорошо?

Я знал, что, покидая тренировочную площадку ранее, она была расстроена, но после разговора со мной она, казалось, пришла в норму.

– Просто… у Оракула было видение во время ланча, и я подумала, что должна поделиться ее словами.

Желудок скрутило в узел, но я все равно кивнул.

– Конечно.

Когда все волки ушли и мы всемером снова остались одни, Сиенна взяла инициативу в свои руки, встав перед нами.

– Я знаю, что перед нами стоял вопрос – буду я полезнее в тылу, исцеляя раненых, или же в бою наравне со всеми. Теперь я могу объявить, что вопрос этот больше не подлежит обсуждению. – Она выдержала мой взгляд. – Из Мирры донесся голос… голос, как мы думаем, принадлежащий божеству или, по крайней мере, некоему сосуду добра. Мое присутствие на поле боя необходимо, если мы хотим одержать победу. А мы одержим ее.

Бетани медленно кивнула, принимая эти слова без вопросов, в то время как Уилл хранил молчание.

Я же…

– Хватит пороть чушь. Однажды Сиенне снится, что, если она не уйдет, мы все обречены. Затем мотыль говорит ей то же самое. А теперь старуха говорит, что она должна не только остаться, но и присоединиться к бою, – из меня вырвался разочарованный рык. – Поправьте меня, если я ошибаюсь, но полагаться на кучку фокусов сейчас кажется полным безрассудством. Несомненно, где-то здесь замешано зло. Кто скажет, что правда, а что нет? – потребовал я.

– Прости, племянник, но я была там и слышала это собственными ушами, – сказала Герцогиня, поднимаясь и опираясь на Ликана в качестве моральной или иной поддержки. – Знаю, ты хочешь, чтобы она была в безопасности. Я тоже этого хочу. Но без Сиенны мы все равно что мертвы. Включая ее саму. Нам не спастись от гнева Эдмунда: если мы бросим ему вызов, то без Сиенны проиграем.

Все остальные пробормотали что-то в знак согласия, но я едва слышал это, потому как ударил кулаком в каменную стену позади себя.

Этот проклятый Оракул с самого начала была занозой в одном месте. До сих пор она не сказала нам почти ничего, что могло бы хоть как-то помочь. Если честно, она вообще казалась одержимой желанием подвергнуть Сиенну как можно большей опасности. И сейчас она снова это делала, тем самым становясь врагом в моих глазах.

– Шевелись, Голиаф, – пробурчала старуха, о которой шла речь. Она пробиралась мимо меня на кухню. – Боги, тебе нужно указывать свой почтовый индекс.

Я чуть не рассмеялся над черным юмором всего этого. Я сражался со всеми видами зверей, от оборотней до демонов, и вот повержен какой-то маленькой женщиной, которая старше самой земли.

Проклятие.

Глава 17. Сиенна

После встречи день пошел на убыль, и по большей части я была предоставлена самой себе. Доминик все еще злился на то, что я потребовала своего участия в битве. Даже не потребовала, а заявила об этом.

Мне не хотелось встречаться с его гневом лицом к лицу, не сейчас. Поэтому я снова оказалась на пути к конюшням. Не то чтобы я думала, что и вправду смогу прокатиться на Хавок, не такая уж я и дура.

Хрупкому, слабому человеку не разрешалось делать ничего, за чем не наблюдал бы кто-то другой. При таком раскладе мне придется повоевать с Домиником, чтобы добраться до поля боя.

Остановившись на кухне, я схватила яблоко и сунула его в карман. Поскольку мы не сможем развеяться, меньшее, что я могла, – предложить ей компромисс.

Я нахмурилась, открывая дверь в конюшню и ненавидя себя за то, что была здесь слабым звеном. Что все беспокоились обо мне, даже если собирались отпустить. Я заставила себя тихо выдохнуть и попыталась выплеснуть все запутанные эмоции вместе с этим выдохом.

Поразительно, но мои попытки унять смятение не удались.

– Ненавижу это, – буркнула я себе под нос.

Пока я проходила вдоль сарая, несколько лошадей уставились на меня, но я продолжала двигаться.

Хавок была в дальнем конце, как обычно. В основном для того, чтобы кто-то, кто незнаком с этой лошадью, не подумал, что она стóит потерянной конечности, когда попытается погладить ее.

Я тихо свистнула, и она высунула голову из своего стойла. Сперва ее уши были настороженно вздернуты, но как только она увидела меня, они приветливо качнулись вперед, и она тихонько заржала.

– Привет, моя красавица, – пробормотала я и, подойдя к ней, провела рукой по голове, нежно почесав ее.

Пошарив по сараю, я нашла коробку с щетками и зашла в ее стойло, плотно закрыв за собой дверь. Хавок уткнулась носом в мои руки, ища лакомства, которые я обычно приносила.

– Да, да, ты права. У меня кое-что есть. – Я вытащила яблоко из кармана, и она тут же откусила половину. Сок потек у нее изо рта на мои пальцы. Я положила оставшуюся половинку на землю и взяла щетку.

Я думала, что, может, придя сюда, найду спасение от мыслей, но методичные, знакомые движения щетки лишь заставляли мысли блуждать в голове пуще прежнего.

Все эти «что, если» безостановочно крутились в мозгу.

– Что, если все мы переживем эту войну, Хавок? Что тогда? – Я провела щеткой по спутанной гриве, осторожно распутывая колтуны. – Мне просто остаться здесь и ждать смерти? Или лучше уйти, попытаться устроить… жизнь… без него? – слова застревали комом в горле.

В сердце зарождалась ужасающая правда.

Для меня не будет никого другого. Если покину Территории Альфа и оставлю Доминика позади, я не влюблюсь больше ни в кого. Сама мысль о том, что другой мужчина будет прикасаться ко мне, целовать меня, была отвратительна до такой степени, что я прекратила чесать Хавок и прислонилась к стене.

Тошнота накатила с такой силой, что мне пришлось опустить голову и делать медленные вдохи, дабы успокоить свое буйное воображение.

– Это время еще не пришло. Черт, да мне может повезти, и я умру на поле боя, верно? Может, во время какого-нибудь героического поступка, после которого обо мне будут слагать легенды? – Я оттолкнулась от стены и вернулась к неторопливым движениям. Ведь не похоже, что тренировки могли сейчас изменить что-то. Мы так близки к битве…

Хавок обхватила меня головой за талию и притянула к своей груди, тихо заржав. Я обняла ее за шею и зарылась лицом в мягкую шерсть, когда непрошеные слезы наконец пролились. Я не хотела, чтобы кто-то увидел этот надлом во мне, потому что, несмотря на мою физическую хрупкость, все смотрели на меня как на того, кто мог совершить поворотный момент в битве.

Как на целительницу.

Центр силы.

Ту, что, как все верили, сможет восстановить Завесу.

Тяжесть того, что от меня требовали – не просто хотели, а именно требовали, – давила шаг за шагом. Я медленно соскользнула на солому, и Хавок последовала за мной, аккуратно подогнув ноги, чтобы не наступить на меня. Я свернулась калачиком на сгибе ее передних ног, ее голова и шея все еще нежно обнимали меня.

Мое тело сотрясали тихие рыдания, лицо застилали слезы.

Я не могла подвести свою семью, только не снова. Слезы хлынули еще сильнее, когда эта правда обрушилась на меня. Я подвела Джордана, и любила Би, Доминика, Уилла, Лохлина и Эванджелину так, словно они и вправду стали мне родными.

Прикусив нижнюю губу, я сдерживала рыдания, но справиться с потоком слез мне было не под силу. Мне просто нужно выбросить это из головы, – вот о чем я продолжала думать. Я должна была отпустить боль, но, когда я опустилась на колени, боль лишь усилилась до уровня горя, который я просто не могла постичь.

Мой мир словно разлетался на осколки. Все и вся, что я любила, словно разбивалось у меня на глазах, и я ничего не могла с этим поделать.

Я могла лишь продолжать дышать, терзаясь болью и мыслями.

Хавок тихо заржала, и я вцепилась в ее гриву, отчаянно пытаясь успокоиться, потому что начинала понимать, что чувствовала не только собственные горе и боль.

Ужас и печаль, бушующие во мне, принадлежали кому-то другому.

Чему-то другому.

Я закрыла глаза и заглянула в себя, следуя за связью с болью. Она тянулась, мчась от меня на высокой скорости. Перед мысленным взором промелькнула местность: деревья, река, Башня Крепости, а после я оказалась в голове чего-то другого.

Охотника. Той самки.

Боль была мучительной, но она не имела ничего общего с физической, эта боль принадлежала сердцу и душе, которые находились в агонии.

Эдмунд стоял перед ней, манжета, с помощью которой он управлял главным Охотником, была отчетливо видна, когда он держал над головой массивное яйцо. Оно было изумрудно-зеленым, с золотыми вкраплениями, поблескивающими на свету.

– Вы не подчинились… большинство из вас, – в ярости выплюнул он. – Неужели вы не понимаете? ВЫ ПРИНАДЛЕЖИТЕ МНЕ!

Я в ужасе наблюдала, как Эдмунд швыряет прекрасное драгоценное яйцо в выступающий камень.

– Нет!

Крик, вырвавшийся из моего горла, соответствовал реву самки Охотника. Это было ее яйцо. Одно из всего двух, которые она смогла произвести на свет. По затылку побежали ледяные мурашки, когда скрюченное, недоразвитое мокрое тельце крохотного Охотника заскользило по камню, его голова дернулась, рот открылся, крылья затрепетали, и надежда жарко загорелась в моей груди.

Девочка.

Судя по отметинам на крыльях, детеныш был девочкой. Мысли ее матери были моими, и я знала это, хотя не должна была.

Может, с ней все будет в порядке. Она станет первой за столько лет, принесет Охотникам новую жизнь… надежду на будущее.

Эдмунд в мгновение ока переместился, слишком быстро, чтобы мать детеныша смогла остановить его. Прежде чем она успела пошевелиться, его меч опустился, и на выживание детеныша больше не осталось надежд.

– Похоже, нет, – прорычал он.

Кончик его клинка пронзил тело детеныша, пригвоздив его к земле. Он слабо дернулся и затих.

Удар обрушился на меня с почти физической силой, электрическое ощущение пригвоздило меня к месту, и тело застыло от того, чего быть не могло.

Мой малыш, только не мой малыш!

А затем последовала боль, такая, словно кто-то разрезал мне грудь и вырвал сердце, но я каким-то образом осталась жива.

Я была жива, но не хотела больше жить.

Ощущение того, что я нахожусь в загоне с Хавок и в лесу, наблюдая, как умирает мой ребенок, заставляло меня метаться из стороны в сторону, и я изо всех сил пыталась дышать сквозь агонию и замешательство. Однако растущая ярость прожгла дыру в горе, принося небывалую ясность ума.

Ярость была настолько горячей, что могла бы посоперничать с солнцем, если позволить ей вырваться на свободу.

Самка бросилась вперед, не думая о собственном благополучии, и я зарычала, прижимаясь к телу Хавок, словно могла помочь кинувшейся к Эдмунду Охотнице. Словно сама могла задушить его голыми руками.

Убей его, прокричала я мысленно.

– УБЕЙ ЕГО!

Самка сделала выпад, зная, что умрет, но положит всему конец. И, может, второе ее яйцо будет спасено и останется под охраной ее сестры. Оно того стоило. Война закончится, не успев начаться. Охотники освободятся от монстра.

Когда ее челюсти метнулись к подонку, убившему ее ребенка, она увидела, как он ухмыльнулся, увидела, как он поднял руку с манжетой к ней.

Джикс, самец-Охотник, врезался в нее и отправил ее в полет. Она проломила дюжину деревьев, щепки пронзили ее крылья в нескольких местах. Однако эта боль была ничем, от слова совсем.

Она приземлилась и развернулась, чтобы пробиться обратно к монстру. Она разорвет его пополам. Уничтожит.

Джикс прижал самку к земле, его челюсти сомкнулись на ее шее, выдавливая из тела жизнь. Его мысли ломились в ее голову, а потому и в мою.

Подчинись или умри.

– Я скорее умру, чем подчинюсь тебе! – прокричала я для нее, и сила связи с самкой-Охотником немного оттолкнула его.

Отделив свои эмоции от ее, я поняла, что это должно прекратиться. Как бы сильно я ни хотела смерти Эдмунда – а, боги, я хотела, – эти двое были слишком сильны для нее. Охотница погибнет, сражаясь, но она еще была нам нужна.

Я сглотнула, тяжело дыша, пока самка боролась с большим самцом.

Мы одолеем их, но не здесь. Не сейчас. Ты должна успокоиться. Я обещаю, мы убьем их обоих.

Самка-Охотник обратила свой разум ко мне, и я впустила ее, позволила увидеть, что ее боль не прошла мимо меня. Что я чувствовала ее как свою собственную, словно это моего ребенка убил Эдмунд.

Поклянись, что этот монстр умрет.

– Мы убьем его или умрем, пытаясь, – сказала я.

Ее мысли соприкоснулись с моими. Видела ли она, что я говорю ей правду? Она отстранилась, и последним, что я увидела, было то, как она склоняет голову перед самцом.

Будто порвали эластичную ленту, я окончательно вернулась в свое тело.

Я оставалась на месте, тяжело дыша, просто позволяя разуму и телу воссоединиться. Это было ужасно и… больно… Я прикоснулась рукой к своему ноющему сердцу.

Детеныш был таким маленьким, таким беспомощным, и Эдмунд убил его. Я закрыла лицо руками и снова заплакала, на этот раз из-за всего, что уже потеряно… из-за всего, что мы никогда не вернем.

Я не знала, как долго просидела так, знала только, что уже давно стемнело и воздух остыл. По крайней мере, никто не пришел искать меня. Я не знала, хотела ли, чтобы кто-то увидел меня такой – спутанным комком эмоций.

Медленно поднявшись на ноги, я поцеловала Хавок в нос и вышла из загона.

Движение в конце конюшни напугало меня.

– Девочка, – проговорил Лохлин осторожно. – Ты в порядке?

Я поморщилась и вытерла ладонями щеки.

– Как много ты слышал?

– Скорее всего, все. Я последовал за тобой сюда и не спускал с тебя глаз. Я не хотел прерывать связь, но не мог оставить тебя одну. Уилл тоже приходил проведать тебя, но ушел, когда увидел, что я здесь. Ты говорила что-то о боли? Прости, что вторгся. – Его взгляд был добрым. – Давай вернемся к Дому.

Я кивнула и подошла к нему, чувствуя себя слабее, чем когда-либо.

– Не хочешь рассказать мне, что произошло? Кого ты пыталась убить?

Я покачала головой, не совсем понимая, как объяснить то, что видела, и заставить его понять, почему это причиняло боль. Для них смерть еще одного Охотника была благом.

Я не могла забыть момент, как меч Эдмунда вонзается в детеныша. Не могла избавиться от этой боли, потому что, казалось, меч пронзил меня.

– Охотниками не так легко управлять, как Эдмунд надеялся, но теперь он использует рычаги давления, поэтому все они подчиняются. – Я сделала паузу и подумала о том, где они были. – Он воссоединился с ними в Северной Башне. Время вышло. Если хотим застать их там, то уже завтра должны прибыть туда.

Лохлин резко остановился от неожиданности.

– Пойду скажу Диане. – Сейчас мы были в замке. – А ты иди к Доминику.

Ему не нужно было повторять дважды. Пришло время сказать все, что я должна была, потому что после завтрашнего дня другого шанса может и не представиться. Я ускорила шаг и почти побежала к комнате Доминика.

Нашей комнате.

Осталась одна последняя ночь, и я не собиралась упускать свой шанс. Я ворвалась внутрь, и Доминик обернулся с деревянным жезлом в руках. Как только его взгляд нашел мое лицо, он уронил жезл.

– Что случилось?

– Эдмунд и Охотники уже близко. Завтра. Нам нужно встретиться с ними завтра.

И, не сказав больше ни слова, я быстро пересекла комнату и бросилась в его объятия; наши губы соединились.

Если это будет наша последняя ночь вместе, я не хотела ни о чем сожалеть, ни об одном моменте…

– Я люблю тебя, Доминик, Генерал Армии Вампиров. Мой пленитель. – Я отстранилась и уставилась на него. – До самой смерти, когда бы она меня ни настигла, я буду всем сердцем любить тебя.

Глава 18. Доминик

Я уставился в золотистые глаза Сиенны и восхитился ее словами, чувствуя их всем своим телом и сердцем. Я погладил ее заплаканные щеки.

– Ты не умрешь, любимая. Мы найдем способ. Из всех известных мне людей ты единственная, кто достаточно сильна, чтобы обратиться, как моя сестра.

– Нет, – прошептала она. – Я не смогу. Диана, Эванджелина и Мирра, все они сказали одно и то же. Я не смогу стать кем-то другим.

Шок от того, что поведала Сиенна, сковал мое тело, словно я столкнулся с хищником. Я прочувствовал это до самых костей, – удар, от которого не мог защититься. Ее ждала неизбежная смерть, которая произойдет задолго до моей собственной.

Сиенна уставилась на меня широко распахнутыми золотистыми глазами, полными непролитых слез, и коснулась пальцами моего лица.

– Дом? Я думала, ты знал.

– Лишь догадывался. – Я покачал головой, разрушая чары, наложенные ее словами. – Я верил, что мы найдем выход. Что у нас будет больше времени.

«Больше времени». Эти слова, словно молитва, сорвались с моих губ. Это все, чего я хотел с ней, – больше времени.

Ее глаза закрылись, и губы изогнулись в улыбке.

– Мы оба можем умереть завтра. Это решит проблему, верно?

Я провел руками по ее лицу, загипнотизированный ощущением мягкости ее кожи под своими пальцами.

– Ты права, мы можем умереть завтра. Это битва.

– Значит, этим вечером должно быть все, – прошептала она, потянувшись к своей одежде. – Я не хочу сожалений.

Я тоже.

Я обнял ее за талию, и она обхватила меня ногами, крепко прижимая к себе и покрывая нежными поцелуями линию моего подбородка.

– Я люблю тебя, люблю, люблю, – как мантру бормотала она между поцелуями.

Добравшись до кровати, я усадил ее на самый край и опустился на колени. С ее помощью я быстро справился с одеждой на ней, не успокоившись, пока она не осталась обнаженной. Долгое время я просто смотрел на нее, залитую лунным светом, запечатлевая в памяти каждый изгиб, каждую линию и впадинку. У нее перехватило дыхание под тяжестью моего взгляда, губы приоткрылись, и она позволила бедрам разойтись.

Я не мог отказаться от такого приглашения, поэтому обхватил их и прижался к ней ртом, застонав так, словно сотню дней брел по пустыне и наконец-то нашел воду.

Когда я провел языком по ее центру, она запустила руки в мои волосы.

– Доминик… – прошептала она, ее пальцы сжались. – Боги, как приятно.

Я не мог ответить. Слишком был поглощен ее вкусом. Я втянул чувствительную жемчужину в рот и нежно пососал, облизывая ее языком. Ее бедра крепко стиснули мое лицо, и она выгнулась мне навстречу. Когда я ввел палец, имитируя то, что сделаю позже… то, что хотел сделать сейчас своим ноющим стояком, ее бедра сжались еще сильнее.

Охваченный пламенем желания, я не мог отделаться от мысли, что даже если задохнусь здесь и сейчас, то умру счастливым.

– Дом, стой! – прошептала она, слегка обезумев. Но даже при этих словах ее бедра не прекращали двигаться, а дыхание учащаться.

– Я хочу кончить с тобой внутри.

Я тоже этого хотел, но был решительно настроен одновременно и взять свою пару, и вкусить ее. Я погрузился глубже в это влажное тепло, ускоряя скользящие движения.

– Дом, если ты не прекратишь, я… О!

Кровь отлила от головы к члену, и я теснее прижался к ней ртом. Она потянула меня за волосы, изогнув спину и откинув голову.

– Черт!

Чувствовать, слышать все это было более чем достаточно в тот момент, когда она кончила в горячем, влажном порыве. Мне пришлось закрыть глаза, потому что, продолжи я смотреть, и сам не сдержался бы.

Когда горячий взрыв наконец миновал и она успокоилась, я убрал палец и опустил голову на колыбель ее бедер.

– Ты не послушал, – выдавила она, ее дыхание стало прерывистым.

– Сложно было остановиться, – парировал я с тихим смешком.

– Тише.

Я услышал улыбку в ее голосе и поднял голову, чтобы взглянуть на нее.

Однако в ту же секунду, как наши взгляды встретились, она исчезла.

– Иди сюда.

Скажи мне кто-нибудь, что я буду повержен от женского взгляда, то рассмеялся бы. Но здесь и сейчас, с Сиенной, судьба словно насмехалась надо мной. Ее взгляд был полон такой любви. В нем было столько голода и тоски, что я сорвал бы звезды с неба, если бы она попросила.

Я встал и снял с себя одежду.

– Ты прекрасен, – сказала она, подаваясь вперед, чтобы провести пальцем по животу и линии мышц, ведущей к бедрам.

Я собирался сказать ей то же самое, но она опустила голову и взяла в рот кончик ноющего от желания члена.

– Проклятие, – прорычал я, откидывая голову назад, когда ее горячий язык начал кружить. – Сиенна, – мягко предупредил я, когда она всерьез взялась за дело. – Ты сама это сказала. Я внутри тебя…

Мне требовалась каждая капля самодисциплины, чтобы держать себя в руках.

– Откинься назад.

Она грациозно опустилась на спину, пока ее голова не оказалась на моей подушке, и я забрался верхом, уперев колено между ее ног.

Я обхватил губами твердый сосок ее груди, в то время как она просунула руку между нами, направляя в себя мой ствол. Сначала кончик, а затем и полностью. Дюйм за мучительным дюймом. Ее тело растянулось, как шелковая перчатка, и я изо всех сил старался оставаться неподвижным.

– Люби меня, Доминик, – пробормотала она, приподнимаясь и мягко покачивая бедрами.

Прикосновение ее тугого лона было чистой пыткой, и я прорычал ее имя, двигаясь вместе с ней. Сперва медленно, а затем все быстрее. Глубже. Я прижался к ее шее и вдохнул аромат, позволяя ему окутать меня. Но именно ощущение ее бешеной пульсации под языком заставило мои клыки высвободиться.

Это Сиенна. И как бы ни хотел, я не мог попросить ее…

– Укуси меня.

Ее хриплый приказ заставил все мое тело напрячься, но она не прекратила двигать бедрами, ведомая нарастающим удовольствием.

– Сделай это. Я хочу узнать, на что это похоже. Пожалуйста, Доминик, – прошептала она; ее дыхание стало прерывистым, когда я снова начал двигаться.

– Уверена? – выдавил я, в горле внезапно так пересохло, что казалось, я проглотил кислоту.

– Как никогда.

Я был не в силах противостоять этому, даже если бы захотел. Вампир во мне получил приглашение, и я не мог отказать ей.

Одним быстрым движением я погрузил клыки в ее шею. Одного ощущения, когда мои зубы вонзились в плоть и прорвались сквозь ее нежную кожу, было почти достаточно, чтобы заставить меня кончить. Но вкус ее крови довел меня до предела. Она пульсировала у меня во рту горячим, пьянящим порывом, омывая горло, как волшебный эликсир. Я совершенно потерял контроль над собой, двигаясь все сильнее и быстрее, до самого упора.

– О боги, Доминик!

Под звуки ее криков я неумолимо брал ее, выпивая кровь и овладевая ею так же, как она овладела мной. Ее лоно сжалось и удерживало меня на месте, пока пик удовольствия охватывал ее, заставляя содрогаться снова и снова.

Кровь прилила к моим ушам, и я попытался сохранить рассудок. Попытался запечатлеть этот момент в памяти, чтобы вспоминать его вечно.

Ее тело обмякло подо мной, руки расслабились.

С тяжелым вздохом сожаления я отпустил ее шею, нежно пройдясь языком по следам от укуса.

Я перекатился на бок и потянул ее за собой, крепко прижимая к себе.

– Все хорошо? – спросил я, очень надеясь, что не напугал ее. Надеясь, что это ничего не изменит между нами.

– Все отлично.

Простых слов было достаточно, чтобы успокоить мои страхи.

Мы пролежали так некоторое время, в полной тишине. И вскоре она задремала. Переполненный энергией крови, я лежал, обнимая ее; теплое дыхание Сиенны касалось изгиба моей шеи, пока она мирно спала. Она не бормотала во сне, как это было последние несколько ночей. Что бы ее ни беспокоило, оно отпустило ее на одну последнюю ночь.

Чего бы я только не отдал, чтобы остаться там, обнимать ее до рассвета, а потом просто притвориться, что наша совместная жизнь будет длиться вечность. В груди ныло, словно меня пронзили древом драконьей крови.

Правда о нашем будущем била по разуму и сердцу, точно невидимый враг.

Сиенна умрет. Может, и не в битве, но со временем она умрет. Если очень повезет, я проведу с ней еще пятьдесят лет. Лишь миг в моей долгой жизни.

А если не повезет?

Случай заберет ее раньше. Вирус, от которого нет лекарства. Простое падение в скользкой ванне. Рак. Потому что такова судьба человека.

Правда, с которой я боролся все это время, выбила меня из колеи. Я потеряю ее; это лишь вопрос времени.

Я притянул Сиенну ближе, как будто мог усилием воли остановить течение времени, и прижался к ее губам. Я знал, что должен делать. На ее губах мелькнула улыбка, она потянулась ко мне, и я нежно прижал ее к кровати.

– Спи, любовь моя.

С тихим вздохом она прильнула к месту, которое я освободил, забирая то тепло, что оставил после себя.

Соскользнув с кровати, я натянул штаны и рубашку.

Пятьдесят лет. Этого никогда не будет достаточно, но это то, к чему я буду стремиться. Я подошел к столу в комнате и понял, что должен написать письма. Письма, которые писал перед каждым сражением.

Но мой разум не хотел покидать Сиенну, не тогда, когда правда о нашей ситуации была теперь так болезненно ясна. Нет никакой надежды на то, что она станет оборотнем или вампиром и ее время со мной продлится. Она до мозга костей была человеком.

Вырвавшийся из меня рык впечатлил бы даже Лохлина.

Так что же делать?

Я ходил по комнате, обходя кровать, руки и тело жаждали снова коснуться ее. Убедиться, что она настоящая и живая и в моей постели ей ничего не грозит. Близилось время, когда я должен был позволить ей оказаться… в опасности.

С таким же успехом солнце могло к чертям сжечь мои внутренности. Сиенна в опасности – ужас, который пробирал до самых костей. Могу ли я позволить ей выйти на поле битвы и сосредоточиться на собственной работе?

Ради нас двоих мне придется это сделать, иначе мы оба окажемся мертвы.

– Черт, – рыкнул я, направляясь к двери, которая вела на балкон. Затемняющие шторы погружали комнату в полный мрак. Когда я открыл двери, внутрь ворвался поток прохладного соленого воздуха. Тем временем мой взгляд привлекло небо.

Луна висела яркая и округлая, уже не такая полная, потому что шла на убыль.

Но я смотрел на мерцающие звезды. Лунный свет, похоже, подавлял их, но, когда по светилу пробежало облако, звезды засияли достаточно ярко, чтобы отогнать тьму.

Они казались такими хрупкими и маленькими по сравнению с огромным светом луны.

Я тяжело сглотнул, зная, что Сиенна должна быть на поле боя. Она была звездным сиянием. Она горела надеждой во тьме, когда надежды не оставалось.

Вцепившись в край перил, я опустил голову, по телу пробежала дрожь. Доверить свою пару судьбе, на которую не мог повлиять, было сущим проклятием. И все же другого варианта не было.

Оставив двери открытыми, я вернулся обратно и подошел к столу.

Нужно было написать письма.

Первое я написал своей матери. Пока что она в безопасности в Вероне, но, если мы проиграем, ей нужно будет остаться там. Эдмунд не остановится, даже если я умру. Она знала это, но я хотел, чтобы она прочитала это в письме, написанном моей рукой. Хотел сказать, что люблю ее. Что она была стойкой и удивительной женщиной, из-за чего мне потребовалось много времени, дабы найти женщину, что походила на нее. И рассказать о Сиенне, о ее силе и большом сердце. Обычно я оставлял своей матери всего один лист. Но сейчас написал три, чувствуя, что на этот раз все иначе. Что на этот раз… у меня ничего не получится. И я хотел, чтобы моя мать знала: я нашел счастье, которого она так долго желала для меня.

Затем написал письмо Уиллу. Сказал, что даже без меня из него выйдет хороший король. Велел ему вытащить голову из песка, жениться на Бетани и наделать с ней прекрасных детей. Жить счастливо. Сработаться с Дианой и сделать мир лучше, восстановить Завесу.

Я никогда раньше не писал Лохлину, но на этот раз сделал для него страничку, поблагодарив за дружбу, за его готовность преодолевать границы между видами и за спасение моей пары. Велел и ему вытащить голову из одного места и наконец-то пойти к женщине, которую любит, потому что время не друг нам. У нас нет времени, как бы ни хотелось верить в обратное.

Дальше письмо для Эванджелины.

Скользящий звук заставил меня обернуться. Сиенна натянула одну из моих рубашек – та доходила ей до колен – и подошла ко мне.

– Что ты делаешь?

Я постучал ручкой по бумагам.

– Перед битвой я оставляю письма всем, кого люблю. Так они узнают… на случай, если я им не сказал.

Мне казалось, что она расстроится из-за моего фатализма. Но она кивнула.

– Я хотела бы сделать то же самое. Если хватит бумаги.

Я дал ей несколько листов и ручку, а затем она вернулась к кровати, попутно схватив книгу, чтобы использовать ту вместо стола. Ее склоненная голова, длинные рыжие волосы, закрывающие лицо, заставили меня пожалеть, что я не умею обращаться с кистью. Она была прекрасна в каждом своем движении, но в глазах и решениях проглядывало ее большое сердце. Во всем, что делала, она руководствовалась своим сердцем.

Мои мысли снова вернулись к битве. Как только Эдмунд поймет, что она может контролировать Охотников, поддерживать с ними связь, он бросит на ее поимку все свои силы. Он забудет про Уилла, забудет про меня. Я знал, как думает Эдмунд: в ней он увидит наибольшую угрозу.

Как только схватит, он не остановится, пока не убьет ее. А значит, лучше всего защитить ее я смогу, лишь отправившись прямо к Эдмунду. Переключив его внимание на себя и убедившись, что он не увидит ее силу.

Даже если это означало отдать свою жизнь.

Я перечитал письмо для тети, а затем подумал немного и написал Диане.

Сестра, которую я никогда не знал, тоже сильно повлияла на мою жизнь за то короткое время, что нам довелось провести вместе.

– Ты напишешь что-нибудь для меня? – тихо спросила Сиенна с кровати.

Я закончил письмо Диане и встал; подойдя к ней, лег рядом и притянул ее в свои объятия.

– Нет. Между нами нет ничего невысказанного, мой звездный свет. Мое сердце принадлежит тебе до конца моих дней, когда бы ни наступил этот конец.

Она прижалась ко мне, и бумаги, на которых она писала, смялись.

– Я написала одно для тебя.

Когда она произнесла это, я понял. Она думала, что умрет, потому что очень уязвима. Что я потеряю ее. Но я знал… Независимо от того, когда она умрет, я тут же последую за ней. Даже если для этого придется снова выйти на солнце. Без нее я не проведу в этой жизни ни дня.

– Мы не расстанемся, мой звездный свет, куда ты, туда и я. – Я нежно поцеловал ее, не в силах отвести взгляд. – Поняла?

Ее глаза наполнились слезами.

– Нет, не говори так.

Я улыбнулся ей, спокойствие и умиротворение наконец вытеснили страх перед ее смертью и существованием без нее.

– Любовь моя, ты – мой ориентир. Куда ты, туда и я, мой звездный свет. Во тьму или на свет, я последую за тобой.

Глава 19. Сиенна

Куда ты, туда и я, мой звездный свет. Во тьму или на свет, я последую за тобой.

Прошлая ночь с Домиником была сном, от которого я не хотела просыпаться, но утро наступило слишком быстро. И когда я открыла глаза, мое удовлетворение было окрашено грустью. Отчасти я таила надежду – хоть и знала о невозможности такого исхода, – что проснусь вампиром. По правде говоря, это было бы ужасно, учитывая время. Скорее всего, мне было бы плохо, как Бетани, и это произошло бы в тот момент, когда во мне больше всего нуждались. Но человеческое сердце порой бывает эгоистичным, как и мысль о том, что я могла бы жить с Домиником вечно.

Это фантазия, от которой я не в силах была избавиться.

Я чувствовала себя абсолютно нормально, поэтому должна была отбросить свое разочарование и продолжить подготовку к войне.

Пока мы собирали и готовили припасы, я старалась не думать о Доме, или смерти и разрушениях на горизонте, или о неоперившемся Охотнике, или о боли его матери, которая стала моей собственной.

У нас имелась работа, которую нужно было выполнить, и пришло время взяться за нее.

Несмотря на свое душевное состояние, я вошла в ритм работы. Несколько часов спустя, когда солнце начало клониться к горизонту, мы все собрались на внутреннем дворе, чтобы отправиться в путь.

– Ты предупредила слуг, что мне разрешено оставаться в крепости? – поинтересовалась Мирра у Дианы из-под арки. – Знаешь… на случай, если вы все там погибнете?

Не совсем то, что хотелось бы услышать от Оракула, но Королева отнеслась к этому спокойно.

– Да. Все знают, что нужно тебя кормить и заботиться о тебе.

Мирра кивнула и неторопливо вернулась внутрь, крикнув через плечо:

– Спасибки тогда! И удачи!

Би в спешке выбежала из дома, перекинув через плечо сумку размером почти с саму себя.

– Простите, я опоздала! Разговаривала с волками из отдела технологий, и они дали нам еще несколько предметов.

– Несколько? – недоверчиво спросила я. – Ты выглядишь как чертов Санта Клаус с этим мешком.

Она подняла брови и пожала плечами.

– Странно. Такое ощущение, будто он почти ничего не весит.

Я думала, ревность вернется с удвоенной силой, но вместо этого почувствовала лишь привязанность и облегчение. Перед лицом грядущих дней неминуемой битвы я чувствовала огромное умиротворение, зная, что Би сможет постоять за себя. Это нелегко, и все еще оставался шанс, что мы все умрем, но, по крайней мере, она не будет легкой добычей.

Как ты? – прошептал тихий голос в моей голове.

Я отмахнулась от него и продолжила подшучивать над Би.

– Тогда лучше вернись в дом и посмотри, нельзя ли захватить еще чего. Может, тостер или несколько шаров для боулинга?

– Ха-ха, – буркнула она; блеск в ее глазах угас, когда в поле зрения появились Уилл и Дом.

Уилл даже не удостоил ее взглядом, проходя мимо, и Би заметно поникла, как цветок без солнечного света.

Мы с Домиником встретились взглядами, и он пожал плечами. Я попросила его поговорить с Уиллом в надежде заставить юного принца прислушаться к голосу разума, но, похоже, ничего не вышло. При обычных обстоятельствах я бы оставила все как есть. Они уже взрослые и либо разберутся в свое время, либо нет. Однако сейчас ни у кого из нас не было такой роскоши.

Я зажала оба мизинца в уголках рта и издала пронзительный свист, от которого Би удивленно вскинула голову.

– Уильям Блэкторн! Сейчас же остановись! – потребовала я, направляясь к нему, слишком раздраженная, чтобы обращать внимание на то, что разговариваю с ним так, будто я единственная в очереди на корону. Очевидно, я хорошо сыграла, потому что он замедлил ход, остановился и обернулся.

– В чем дело, Сиенна?

Его налитые кровью глаза встретились с моими, и на секунду мне почти стало жаль его. Но не настолько, чтобы остановиться.

– Ты, – рявкнула я Би. – Бросай мешок. Вы оба идете со мной.

Я не стала ждать, чтоб проверить, послушались ли они. Просто пробормотала молитву себе под нос и пересекла двор, направившись к беседке. Она была окружена засохшими цветами, которые, вероятно, цвели бы в это время года, будь погода не такой сумасшедшей. Тем не менее, даже без романтики тюльпанов и ромашек, это было тихое место, где они могли поговорить и, я очень надеялась, прийти к какому-то решению.

Как только я поднялась на несколько ступенек, то обернулась и вздохнула с облегчением, увидев, что они хмуро топают в мою сторону, как пара школьников, идущих в кабинет директора.

Я подождала, пока они присоединятся ко мне, а затем перешла в наступление.

– Вы двое ведете себя как идиоты, и это нормально, – сказала я, мой голос стал пронзительным. – Большую часть времени я веду себя как идиотка. Но мы на пути к не совсем обнадеживающей войне, и есть лишь два варианта ее исхода. Убить или быть убитыми. Не знаю, как вы, но, как бы неприятно это ни звучало, я настаиваю на первом варианте. Могу я предположить, что вы оба считаете так же?

Уилл открыл рот, чтобы заговорить, но захлопнул его и просто кивнул.

Би, однако, покачала головой.

– Сиенна, все в порядке. Если он не хочет со мной разговаривать…

– Нет! Ответь на вопрос. Ты хочешь жить, Би? – потребовала я, свирепо глядя на нее.

Она упрямо выставила подбородок и пожала плечами.

– Да, ладно? Да. Но какое это имеет отношение к…

– Если вы оба дуетесь, как дети малые, то как, черт подери, вы сможете сосредоточиться на текущей задаче?

Би снова открыла рот, и я сунула в него палец, зацепив щеку, как крючок рыбу.

– Какого черта, Сиенна?! – вскрикнула она, отдернувшись и уставившись на меня так, словно я сошла с ума.

– Ты только что доказала мою догадку. Теперь ты чертов вампир, Бетани. И так поглощена всей этой ерундой с Уиллом, что я, до неприличия медлительный человек, напала на тебя. А будь я Скарлетт? Или Эдмундом? Я могла бы просто выколоть тебе оба глаза и съесть их, как пару оливок Каламата.

Уилл сморщил нос.

– Вампиры не… мы никогда так не делаем.

– Неважно! Суть в том, что, пока вы двое не разберетесь с этой дребеденью, ваши сердца и умы не будут всецело заняты самой важной задачей в вашей жизни. Так давайте разберемся во всем. Прямо здесь и сейчас. – Я скрестила руки. – Я помогу вам начать. Би, Уилл чувствует себя виноватым, потому что превратил тебя в монстра, пусть и непреднамеренно. Это так, Уилл?

Сперва мне казалось, что он может просто прекратить все это и уйти, но в конце концов он вздохнул.

– Да. Я чувствую, что… не знаю. Украл у нее ее человечность.

– Скажи это ей, Уилл, – подбодрила я, указывая на Би.

Он посмотрел на нее – впервые с тех пор, как она смогла встать с постели; его измученные глаза впитывали ее образ.

– Мне очень жаль, Бетани. Знай я, что есть хоть малейший шанс на такой сценарий, я бы никогда…

– Знай я, что произойдет, я бы умоляла тебя об этом, – ответила она и подошла к нему, чтобы встать перед ним и взять его за руку. – Уилл, это стало благословением. Теперь я могу помочь в войне. Теперь я могу быть частью решения, а не помехой. И что важнее всего? – Она подступила ближе, пока ее лицо не оказалось всего в нескольких дюймах от его. – Мы можем быть вместе… если ты все еще хочешь меня.

Выражение его лица стало страдальческим, но он не отстранился.

– Я всегда хотел тебя. Просто продолжаю думать о том, как близка ты была к смерти. Би, были моменты, когда твой пульс бился так быстро… твое сердце билось так сильно, что я думал, оно взорвется. Я сделал это с тобой. Я, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. – Я – мужчина, который должен любить тебя, но причинил такую боль…

На глаза Би навернулись слезы.

– Порой любовь причиняет боль, Уилл. Прямо как жизнь. Ты не можешь вырастить розы без удобрения. Это не значит, что ты перестанешь пытаться. Ты должен, эм, принять это. Понимаешь?

Губы Уилла дрогнули, и узел в моей груди начал распутываться.

– Ладно, думаю, вы, ребята, разобрались. Пойду посмотрю, что еще можно положить в мешок Би. Встретимся во дворе через несколько минут.

Ни один из них даже не взглянул в мою сторону.

– Хорошо поболтали, – пробормотала я, направляясь к тому месту, где остальные нагружали седельные сумки и наполняли фляги.

– Как все прошло? – спросил Доминик, вопросительно взглянув на меня.

– Думаю, довольно неплохо. Я ушла, но почти уверена, что они закрепляют примирение.

Лохлин, бывший в нескольких ярдах от нас и загружавший стрелы, усмехнулся.

– Держу пари, так и есть, девочка. Если будем сидеть тихо, вероятно, сможем их услышать.

– Ты старый грязный осел, Лохлин, – ответила я, цыкнув.

Не то чтобы он был неправ. Насколько я знала, они вполне могли сотрясать беседку. Я лишь надеялась, что все случится быстро, потому что, ну, война и все дела…

Диана направилась к нам и повернулась к Доминику.

– Солнце сядет меньше чем через пять минут. Нужно отправляться в путь, как только это произойдет. За исключением каких-либо передряг и учитывая время на отдых и подкрепление лошадей, у нас два часа, чтобы пересечь границу и оказаться под защитой щита до восхода солнца.

Два часа – много для людей, пытающихся попасть на концерт достаточно рано, чтобы найти парковку и занять свои места до начала шоу. Однако, когда на кону было столько жизней… включая мою и Доминика, это казалось прискорбно малым.

Но ничего не поделать.

– Схожу за Уиллом и Би, – сказал Доминик, но прежде чем он успел сделать хоть шаг, пара завернула за угол…

Рука об руку.

Би сияла, а Уилл?

Он выглядел так, словно казнь отсрочили в последнюю минуту. Словно испытывал облегчение. Благодарность. Был напуган, но полон надежды.

– А, ну что ж. Похоже, я упустил свой шанс.

Я обернулась и увидела, что Рэйвен разочарованно качает головой.

– Увы, придется найти кого-то другого, чтобы зализать мои… раны…

– С твоими ранами все будет в порядке, – ответил Доминик, закатывая глаза. – А теперь седлай лошадь. Нужно выдвигаться.

Десять минут спустя мы были в пути. Первые несколько часов мы ехали нормально. Погода была прохладной, но комфортной, ярко светили луна и звезды, и поездка, к счастью, прошла без происшествий. Я по очереди ехала рядом с Домиником, Уиллом и Би и возвращалась поболтать с членами клана Киллиана. Отчасти мне хотелось отговорить хотя бы Элку и Кавана от поездки. Джордан хотел бы, чтобы они с Майей остались дома, в безопасности, но я знала, что мне отговорить их удалось бы примерно так же, как им – меня.

Каван был альфой своего – нашего – клана, и он не упустит своего фунта плоти. И, насколько я могла судить, Элка была матерой самкой, которая действительно любила своего приемного младшего брата.

– Хотела отдать тебе прошлой ночью, – сказала она, сокращая расстояние между нашими лошадьми и протягивая зеленый бархатный мешочек. – Нашла, когда убиралась в его комнате. Он был с остальными нашими вещами, и я сначала подумала, что это наша кузина Айлса оставила, но потом увидела золотистые глаза и букву «С»…

Я вытащила фигурку, и горло сжалось. Как и сказала Элка, даже при свете луны я увидела, что глаза были выкрашены в золотой цвет, а волосы – в темно-рыжий, но добила меня буква «С». Она была того же рыжего оттенка, вставлена в золотой треугольник прямо в середине груди.

Как у Супермена.

– Он любил супергероев. Бэтмена, Человека-муравья, Халка. Но, зуб даю, он считал, что ты смогла бы одолеть всех их. Он часто рассказывал мне о том, как ты защищала его. Например, однажды какой-то засранец наехал на него на бейсбольном матче, а ты замахнулась и пнула его прямо под зад, – сказала она со смехом, который перешел в прерывистый всхлип. – Боги, Сиенна… Ну почему он? Он был таким хорошим. С добрым сердцем и необъятной душой. Я думаю о том, что она с ним сделала, о боли, которую причинила ему, и это не дает мне спать по ночам. Я не могу спать, не могу есть. Она украла нечто очень ценное. Как она могла так с нами поступить?

Я убрала подарок в мешочек, а затем сунула его в карман и взяла себя в руки, прежде чем ответила. Ей нужно было поговорить о нем. Я понимала. Все скорбят по-разному, и я хотела помочь ей.

Но последнее, о чем я хотела сейчас думать, это Джордан. Мне удалось спрятать горе подальше, в долгий ящик на задворках сознания, чтобы вернуться к нему в том случае, когда мы отомстим за него и победим в этой войне. Тогда, и только тогда я найду время, чтобы должным образом оплакать его.

Здесь, на Территориях Альфа, время текло совсем по-другому. Узы, на формирование которых у нас дома уходили годы, здесь, казалось, закреплялись быстрее.

Намного быстрее.

В обыденном мире работы и развлечений, захваченном социальными сетями и телевидением, всеми глупыми атрибутами успеха, разве мы испытывали такие глубокие чувства и заботились о ком-то так сильно? Или то, что мы променяли Netflix и реалити-шоу на спасение от кракена и организацию переворота заставило нас осознать, что действительно важно?

Как бы то ни было, я знала, что меньше чем за год Джордан установил глубокую связь со своей семьей, и эта связь была такой же настоящей, как и наша с ним.

– Знаешь, он и о тебе много говорил, – тихо сказала я, рассеянно поглаживая шею Хавок. – Сказал, что ты защищала его так же, как я, и что избила одного из своих кузенов за то, что тот над ним издевался. Он очень любил всех вас.

– Именно поэтому мы должны прикончить эту сучку, Сиенна. – Элка протянула руку и натянула поводья Хавок, останавливаясь рядом со мной. Ее темные глаза сверкнули, как осколки оникса, она удерживала мой пристальный взгляд. – Поклянись мне здесь и сейчас. Если нам обеим удастся встретиться с ней в бою, мы сразим ее вместе.

– Клянусь. Если не возникнет риска, что она сбежит или навредит кому-то, мы уничтожим ее вместе.

Она протянула свою руку, и я сжала ее.

– Значит, клятва, – сказала она, схватив меня за предплечье и крепко прижав к себе. – Ради Джордана.

Я не могла… Я не подведу их. Я все еще представляла улыбающееся лицо Джордана, когда хватка Элки усилилась, а пальцы превратились в когти.

– Ты правда думала, что я так просто это оставлю, Корумбра?

Глава 20. Доминик

– Вот и дремучий лес, и мы пришли строго к отведенному времени, – сказала Диана, замедляя лошадь, чтобы мы с Аресом пристроились рядом. – Как только продвинемся немного вперед, напоим лошадей и посмотрим, сможет ли Сиенна связаться с Охотниками, чтобы точно определить их местоположение.

Я кивнул, жалея, что не могу избавить Сиенну от этого. Ее сильно потрясла последняя связь с матерью убитого детеныша. Но это необходимо. Мне нужно было отступить и позволить ей сделать то, что ей отводилось, как бы сильно я ни ненавидел это.

Я бросил взгляд через плечо и, нахмурившись, осмотрел десятки лиц позади. Она была в конце строя, болтала с Элкой меньше двух минут назад.

– Проклятие, – прорычал я, отрываясь от группы.

– В чем дело? – спросила Диана.

– Сиенна и Элка отстали. Я сказал ей оставаться в пределах видимости, но эта чертова женщина такая упрямая. Она отказывается слушать.

– Может, им нужно было отлучиться по нужде?

– Они должны были терпеть, как все мы, и держаться рядом.

Я пустил Ареса рысью и направился вдоль шеренги лошадей и всадников.

– Куда ты? – спросил Уилл, нахмурившись, когда я промчался мимо.

– Заставить Сиенну ехать со мной впереди.

Но достигнув конца, я понял, что ее нет.

Я крепко обхватил ногами корпус Ареса и погнал его вперед, в жилах застучала кровь.

– Сиенна? – крикнул я, осматривая пройденный путь. – Элка?!

Звук копыт позади заставил меня обернуться. Неужели я пропустил ее? Но это были лишь Лохлин, Каван и пара других членов клана Киллиана.

– Когда вы в последний раз видели Сиенну или Элку? – потребовал я.

– Они ехали рядом со мной несколько минут назад, – нахмурившись, сказал Каван. – Они не могли далеко уйти…

– Черт.

Десна начала саднить, и вскоре прорвались клыки. Я спрыгнул со спины Ареса. Лошади лучше преодолевают длинные дистанции, но пешком я быстрее. Я нашел Хавок менее чем в ста ярдах от остальных, она била копытами в землю, мотала головой и дико фыркала. На шее было четыре глубоких следа от когтей, из ран сочилась густая красная кровь. В моей груди поселился ужас, и я принялся лихорадочно искать Сиенну.

Она нашлась.

Еще в пятидесяти ярдах от остальных, распластанная на спине. Над ней склонилась наполовину женщина, наполовину волчица, когтистые руки мертвой хваткой обвились вокруг шеи Сиенны.

Я прыгнул вперед. Но, когда оказался на расстоянии удара, меня подбросило в воздух. Прежде чем успел достичь намеченной цели, я ударился о кирпичную стену и рухнул на землю, перекатившись и вскочив на ноги.

Массивный серый волк стоял между мной и женщинами; его уши были прижаты, губы дрожали, из груди вырывалось низкое рычание.

– Каван! Прекрати! – крикнул Лохлин, подбегая к нам. – Не знаю, что произошло с Элкой, но ее нужно остановить. Нам нужна Сиенна, если кто-то еще хочет выжить.

Волк отступил на несколько дюймов, оставаясь между мной и Сиенной. Мне было все равно, кто этот урод.

Я нырнул за ним, но в последнюю секунду он дернулся в сторону, и я пролетел по воздуху, снова вспахав носом землю. К тому времени, как я пришел в себя, он был всего в нескольких футах от Сиенны и Элки.

Из моей груди вырвался рев, и я рывком сократил расстояние между нами, но было слишком поздно. Волк Кавана уже схватил Элку, отбросив в сторону и прижав к земле своими массивными лапами.

– Не причиняйте ей вреда, – прохрипела Сиенна, схватившись за горло и попытавшись сесть. – Она ничего не может с этим сделать. И не знает, что делает.

Я бросил взгляд на отца и дочь, испытав облегчение, когда Лохлин присоединился к ним, помогая Кавану удерживать его визжащую дочь, которая, казалось, была заперта между волком и человеком.

– Ты в порядке? – спросил я, поднимая Сиенну на руки и осматривая ее лицо и тело в поисках повреждений. – Черт подери, она пыталась убить тебя.

– Это была не она, – выдавила Сиенна, обвивая руками мою шею и дрожа всем телом. – Это было… то существо, что говорило через мотыля. Дом, я думаю, это женщина. Дьяволица или что-то в этом роде. Она невероятно могущественна. Я видела это в глазах Элки, даже когда она душила меня. Она пыталась бороться с ней. Пожалуйста… не наказывайте ее. Она хорошая и любила Джордана. Она просто стала еще одной жертвой всего этого.

– Что за сон? – прорычал я.

Сиенна побледнела.

– Он… вылетел из головы во всем этом хаосе.

Ее следующие слова лились быстро и все же пробрали меня до самых костей. Сон, в котором тот же голос говорил с ней через образ Джордана и даже тогда пытался манипулировать Сиенной. Дело становилось серьезней, чем я себе представлял.

Элка продолжала выть и визжать, когда вокруг собралось больше членов ее клана.

– Отпусти меня. Пожалуйста, – взмолилась Сиенна. – Ты можешь пойти со мной. Они обездвижили ее. Мне нужно попытаться достучаться до нее.

Больше всего на свете я хотел проигнорировать ее слова. Последовать собственным инстинктам и унести ее в лес, чтобы проделать остаток пути только вдвоем. Был лишь один человек, которому я мог доверить ее, и это я сам. Но эти проклятые глаза…

Я ни в чем не мог ей отказать.

– Куда ты, туда и я, мой звездный свет, – прошептал я, осторожно опуская ее на землю.

Мы вместе подошли к Кавану и Лохлину, все еще державшим Элку распростертой на твердой земле.

Я взял Сиенну за руку, когда она приблизилась к ним и наклонилась, чтобы Каван увидел ее.

Он не пытался остановить ее, когда она присела в паре футов от Элки.

Как бы ни хотел я оставаться злым и полным ненависти к этой женщине, агония на ее лице, даже когда она пыталась вырваться из хватки своих пленителей, задела меня за живое. Сиенна была права. Ее словно разрывало надвое.

– Элка, – прошептала Сиенна. – Это я. Твой друг, Сиенна.

– Друг? – прорычала она, перестав сопротивляться, ее рот скривился в ухмылке. – Надеюсь, нет. Все мы знаем, что происходит с твоими друзьями, верно, Корумбра? Скажи мне, скольких ты обрекаешь на смерть в этот раз? Дюжину? Сотню? Это все твоя вина, ты знаешь…

Она заметно вздрогнула; жестокие слова поразили Сиенну, словно удар бритвенных лезвий.

– Нет. Нет, это не моя вина. Это Эдмунд…

– Не заявись ты сюда, мы не подверглись бы риску восстановления Завесы. Мне бы не пришлось обращаться к Эдмунду с просьбой. Все могло бы, как всегда, просто идти своим чередом, пока не распуталось бы само по себе. Но нет, – прошипела Элка, ее лицо пошло рябью и исказилось, уже не человеческое, но и не волчье. – Ты должна была явиться и вызвать все эти неприятности. Вот почему Джордан мертв. Вот почему все остальные умрут.

Сиенна прикусила губу, на глаза навернулись слезы, но она смахнула их.

– Элка, послушай меня. Я знаю, что ты там. Пожалуйста, вернись к нам…

Она потянулась к груди и дернула приколотый герб с такой силой, что вместе с ним оторвался и кусок ткани.

– Мы из клана Киллиана. Я, ты и Джордан. Он хотел бы, чтобы мы действовали вместе. Были семьей. Его семьей. – Она наклонилась ближе, и я напрягся, сопротивляясь желанию оттащить ее. Но Элка оставалась неподвижной, когда Сиенна вложила значок в когтистую руку Элки.

– Это значок Джордана. Мы отомстим за его смерть. Ты и я… мы поклялись.

Глаза Элки безмолвно молили, ее тело извивалось и дергалось, даже когда рот двигался.

– Не говорите, что я не предупреждала вас, глупцы…

Черный смог закружился вокруг нас, вылетая изо рта Элки, и внезапно она обмякла, мгновенно приняв свою полную человеческую форму.

– Чертово отродье, – сказал Лохлин, прижимая пальцы к вискам. – Что, вашу мать, это было?

Если бы я знал, черт бы меня побрал, но эта сучка теперь была бы на первом месте в моем черном списке.

Наклонившись, я снова поднял Сиенну на руки и оставил Кавана и киллиановцев разбираться с Элкой.

К тому времени, как мы достигли поляны в чаще леса, прошел почти час с момента инцидента между Элкой и Сиенной. Я наконец перестал дрожать от ярости и почти мог представить мир, в котором мне не хотелось оторвать волчице голову за то, что посмела тронуть мою пару.

Прогресс.

Каждый член нашей группы внес свою лепту в обустройство временного лагеря, и нам удалось разжечь несколько костровых ям под густым покровом леса. Воздух наполнился ароматом жареного мяса, и на мгновение все стало… нормальным. Как будто мы просто отправились в поход, как какие-то люди из Вермонта или чего-то подобного. Затем я оглянулся на плакучие ивы, – так похожие на те, что росли на месте похорон, – которые окружали нас, покачиваясь и утешая рыдающую Элку; я быстро отбросил эту мысль.

– Не могу не задаться вопросом, почему именно она? – приглушенно спросила Диана, грея руки у огня. – Элка – сильный волк, но если сравнивать с теми, кто сейчас в нашем отряде, у нее в лучшем случае средняя сила. Почему бы не выбрать кого-то, у кого были большие шансы с легкостью избавиться от тебя, например, Доминика или даже меня?

Сиенна медленно покачала головой, проводя руками по шее Хавок – раны, нанесенные Элкой затянулись, даже шрама не осталось.

– Думаю, существо знало, что я не смогу контролировать Элку как животное, когда она в таком полусознательном состоянии, особенно под давлением. Я не могу точно сказать, почему она выбрала именно ее, но Элка была в скверном расположении духа. Они с Джорданом были очень близки. У меня сложилось такое ощущение, что она была его наперсницей, и наоборот, поэтому его смерть сильно ударила по ней. Она упомянула, что не спала и не ела. Думаю, существо почувствовало ее слабость и благодаря этому ею было легче завладеть.

Она сделала паузу, чтобы провести руками по Хавок и передать ее одному из конюхов, и я воспользовался моментом тишины.

– И что мешает ей сделать это снова? – потребовал я, желая проявить понимание… проявить к этой женщине немного сочувствия, но больше всего на свете желая, чтобы моя пара оставалась жива.

– Опять же, все это лишь догадки, но мне кажется, что она не может долго контролировать другого человека. Это либо требует слишком много энергии, либо, может… это как у меня с Охотниками. Если они слишком далеко, трудно установить связь. В любом случае, теперь она потеряла элемент неожиданности, и даже когда он у нее был, она не добилась успеха. Это хитрая бестия. Она вернется к исходной точке, прежде чем снова проявит себя.

– Рад, что ты так уверена. Хотел бы и я иметь такую уверенность, – сказал я, обнимая ее за талию и прижимая к себе. Сколько раз я чуть не потерял ее? Конечно, рано или поздно удача отвернется от нас.

Но не сегодня.

– Однако, что бы ты ни думала по этому поводу, больше никаких выходок. Я знаю, что не смогу держать тебя на расстоянии вытянутой руки, когда мы окажемся в разгаре битвы, но до конца поездки знай: куда ты, туда и я.

И на этот раз я имел в виду это настолько буквально, насколько это вообще возможно.

– Хорошо, но…

Именно Диана прервала ее:

– Никаких но, Сиенна. Без тебя все мы обречены. Ты останешься рядом с Домиником по собственной воле, или я прикажу одному из своих людей приковать тебя к нему. Мы не хотим потерять тебя еще до того, как доберемся до границы.

Тон Королевы не допускал возражений, и, к чести Сиенны, она не стала спорить.

– Пойду проведаю старших, – сказала Диана, вставая.

Я посмотрел ей вслед, а затем повернулся к Сиенне.

– Мы пробудем здесь по крайней мере еще час или около того, пока лошади отдыхают. Ты слишком зла на меня, чтобы позволить мне обнимать тебя, пока ты дремлешь? Я знаю, что прошлой ночью нам не удалось толком поспать.

А она нуждалась в отдыхе больше, чем я.

– Я не зла на тебя. Я понимаю. Это не вина Элки, но, думаю, я отреагировала бы так же, как ты. Логика отступает на второй план, когда речь идет о делах сердечных.

Едва она произнесла эти слова, я заметил, как Уилл наклонился и что-то прошептал Бетани на ухо. Несколько секунд спустя оба растворились в темноте.

Сиенна отложила свой шампур и позволила мне притянуть ее к себе так, чтобы ее голова покоилась у меня на груди. Пока она устраивалась поудобнее, я уткнулся в ее волосы, чтобы вдохнуть аромат. Прошло всего несколько минут, прежде чем ее дыхание стало мягким и ровным.

Это хорошо. Ей нужно перезарядиться после стычки, которую мы не предвидели. Я не повторю эту ошибку дважды.

Все – и я имел в виду всех – были потенциальной угрозой. И в следующий раз уже неважно будет, насколько она разозлится на меня.

Я не стану медлить и задавать вопросы.

Глава 21. Сиенна

Я вздрогнула и проснулась, тело ныло и покалывало оттого, что я заснула сидя. Руки Доминика сжались вокруг меня, и его губы прижались к моей щеке.

– Вовремя. Они только что позвали; мы выдвигаемся.

Выдвигаемся.

Отправляемся на войну.

Я встала так быстро, что в глазах потемнело, поэтому пришлось сделать глубокий вдох, дабы успокоиться. На мне были кожаные доспехи, которые носили оборотни, и они были гораздо легче кольчуг, что использовали вампиры.

Кожа бесшумно двигалась, облегая тело. Доминик встал рядом, накинул плащ мне на плечи и натянул капюшон, чтобы прикрыть мою рыжую копну.

– Прячь волосы, как мы договаривались.

Я кивнула, но была сосредоточена не на нем.

Вокруг меня стоял постоянный гул движения и шума, голоса по большей части были тихими, но звучали все и сразу. Я словно стояла посреди улья. Мужчины и женщины стремительно двигались к назначенным местам, собирая мечи, жезлы, луки и стрелы. Оружие не использовали со времен битв за доминирование. Империи Магии запретили его с момента создания людьми, так как оно сулило лишь неизбежное кровопролитие. Но когда я задумалась о нашем арсенале… о том, что эти существа могли сделать одними только клыками и когтями, оружие стало наименьшей из моих забот.

Раньше идея войны казалась несколько абстрактной, но теперь, когда мы здесь, адреналин хлынул в кровь еще до того, как я села в седло. Еще до того, как взяла в руки лук и стрелы.

Доминик поймал меня за руку и нежно прижал к себе, тем самым придав мне большее равновесие и вернув мой взгляд к нему.

– Сиенна. Пообещай мне, что останешься там, где мы договаривались? В левом фланге, что ближе к тропам. Они приведут тебя обратно в крепость, если… что-то случится и тебе нужно будет спасаться бегством. Как только с Охотниками разберутся, ты уйдешь. Пообещай мне еще раз.

Я знала, что он имел в виду, говоря «если что-то произойдет». Это значило – «если меня убьют». Тогда я должна буду просто убежать.

Я скрестила пальцы и, поднявшись на цыпочки, поцеловала его, а затем ответила:

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы оставаться в безопасности, Доминик, и следовать плану. Ты же знаешь, что я вовсе не хочу умирать, верно?

– Не стоит шутить в такое время, особенно о смерти. – Он заключил меня в крепкие объятия. – Я буду прямо перед тобой, на левом фланге. Держись поближе ко мне.

Я и он знали это, и все же я видела, что ему нужно было повторить эти слова снова, как мантру: что он будет там и защитит меня.

Но мы оба знали, что моей задачей было защитить всех, остановив Охотников.

С тех пор, как мне удалось почувствовать силу Джикса, контролируемого Эдмундом, я пыталась установить с ним контакт.

– Что, если я не смогу связаться с ним? – прошептала я. – Что, если я не найду его?

Доминик пригладил мои волосы.

– Может, и не нужно «устанавливать контакт» или быть мягкой. Ты не связывалась с женщиной-оборотнем на пляже, когда она напала на нас. Это отличалось от того, как ты связывалась с другими. Ты сама так сказала.

Я нахмурилась.

– Знаю… я… я взяла ее под контроль; мне не нравится, что я при этом чувствую. Это пугает.

– Но… – Он пристально посмотрел мне в глаза, – возможно, это то, что тебе нужно будет сделать. Бросить вызов своим страхам, чтобы защитить всех нас.

Я улыбнулась ему, хоть губы и подрагивали.

– А какие страхи у тебя?

Он заговорил без колебаний.

– Потерять тебя, оставить позади, пока рвусь в бой. Мне это не нравится, но я знаю, что так будет лучше для нас, для наших шансов на выживание. Я верю в этот план, в тебя и в наших товарищей.

Я медленно кивнула, чувствуя в его словах большую долю правды. Я ненавидела контролировать существ, с которыми общалась, поэтому всегда немного сдерживалась. А с женщиной-оборотнем пришлось откинуть сдержанность, потому что это была ужасная ситуация. У меня не было выбора, кроме как остановить ее.

На этот раз схватка будет еще смертоноснее, на кону стоит множество жизней.

Я сделаю все, что в моих силах, независимо от того, насколько сильно все внутри сжималось.

– Будь осторожна, любовь моя. – Доминик прижал меня к своей груди, и я прильнула к нему, вдыхая его запах. Я не скажу ему всей правды. О том, как близко мне придется подобраться… как это опасно. Момент с женщиной-оборотнем был выжжен в моей памяти. Мне придется установить зрительный контакт, лицом к лицу, чтобы действительно проникнуть в сознание Охотника Джикса. А потом оставалось надеяться, что я смогу удерживать его достаточно долго, чтобы заставить его повиноваться мне… прежде чем он разорвет меня на части.

– Я люблю тебя, – прошептала я Доминику. Его руки заскользили по моему телу, а затем отпустили меня. – До луны и обратно.

Он улыбнулся, а затем ушел и встал во главе левого фланга, чтобы собрать своих солдат и вдохновить их на битву. Битву, из которой вернутся не все.

Бетани поспешила ко мне, ее глаза были широко раскрыты и сияли от недавно пролитых слез. Без сомнения, она попрощалась с Уиллом.

– Будем держаться вместе, ты и я. Несмотря ни на что.

Я кивнула, адреналин снова дал о себе знать, пробежав по венам. Би тоже разозлится на меня, но выбора не было. Я, правда, понимала, насколько близко мне придется подобраться. И надеялась, что все получится и меня простят.

А если нет? И я умру… Как же злы они будут…

Я проглотила полуистерический смешок, когда Диана призвала всех ко вниманию.

– Давайте займем позиции!

Бетани вскочила на своего коня, запрыгнув ему на спину, как чертова кошка, отчего его занесло вбок, и он испуганно вытаращил глаза. Я покачала головой и оседлала Хавок, разворачивая ее на позицию и кивая Лохлину, который находился в трех рядах солдат от меня. Затем я взглянула на Элку, которая была по другую сторону от Рэйвена. Она избегала моего взгляда. Тело все еще болело в том месте, где она ударила, но я понимала, что это вовсе не ее вина.

Виновата была та, что стояла за всем этим.

Демоническая сучка, одержимая желанием предотвратить восстановление Завесы.

Прежде чем удастся разобраться с ней, нам придется покончить с Охотниками, армией Эдмунда и самим Гнусным Королем.

– По одной задаче за раз, – прошептала я.

Я вцепилась в поводья Хавок и заставила себя выдохнуть. Вокруг меня оборотни и вампиры выстраивались для первой атаки. Широкая спина Доминика находилась впереди левого фланга. Посмотрев направо, я увидела в центре Уилла, а далеко справа – Диану. Три роты, и все с одной целью. Уничтожить Эдмунда как можно быстрее. Мы были уверены, что, если отрубим жестокому зверю голову и разберемся с Охотниками, все остальное рухнет, как карточный домик.

К счастью, на этот раз у нас было преимущество – эффект неожиданности. Эдмунд не ожидал, что мы покинем относительно безопасную Территорию Оборотней и столкнемся с ним и его армией, а не с Охотниками на его стороне. У нас была достоверная информация о том, что он планировал послать Охотников в атаку утром, вынудив нашу маленькую компанию вампиров выйти на солнце. Так бы он уменьшил нашу численность, прежде чем наступил бы со своими людьми в сумерках.

Насколько я могла судить, самки-Охотники делали все возможное, чтобы замедлить Эдмунда, отступая, сражаясь друг с другом и давая отпор Джиксу. Эдмунд наконец перестал теснить их на расстоянии и повел свою армию за Охотниками, подгоняя их всевозможными способами.

Например, угрожая остатками их драгоценных яиц.

Ярость и неконтролируемое горе захлестнули меня, и мое зрение затуманилось. Я в спешке воспользовалась глазами самки-Охотника и увидела планировку Северной Башни. Открытое поле. Я почувствовала, как она повернула ко мне голову. Эта связь никогда полностью не прерывалась после того, как я разделила ее горе.

Люди Эдмунда не были готовы к битве, они устраивались на ночлег, думая, что Охотники нападут на нас на рассвете.

– Мы приближаемся, – прошептала я ветру, зная, что она чувствует мою энергию. Значение моих слов. – Мы остановим его.

Низкий гул ее одобрения послал по телу заряд энергии.

Уханье совы и крики различных ночных птиц и животных волной прокатились по линии нашей армии. Кулак Доминика взметнулся вверх, а затем он широко развел руки, жестом веля своим войскам выступать вперед.

Я взглянула на Бетани, которая дрожала так сильно, что поводья били по шее лошади. Я потянулась и положила ладонь ей на плечо.

– Вдохни и медленно выдохни. Помни, мы не будем в гуще событий.

По крайней мере, она не будет.

Никто не сможет угнаться за Хавок, как только мы помчимся.

Так я продолжала говорить себе, даже когда армия впереди нас начала набирать скорость. Сперва рысью. Мы с Бетани находились дальше, на левом фланге, с нашей небольшой группой бойцов. Рэйвен остался с нами, как и Элка, Рэйф и Джек.

У каждого из нас были свои задачи.

Рэйф, Джек и Элка были первой линией обороны. Далее Рэйвен. Если Рэйвен падет, все ляжет на нас с Бетани. Мы должны будем спасаться бегством. Но я знала, что бежать некуда. Не в этот раз.

«Действуй или умри» никогда не имело для меня такого большого значения, как в этот момент.

Теперь армия сорвалась на галоп, вырвавшись из-под сени деревьев на открытые поля, что простирались вокруг Северной Башни.

Рэйвен, Рэйф, Джек и Элка были прямо перед нами с Бетани.

– Би? – позвала я, и она посмотрела на меня невероятно широко распахнутыми глазами. Я улыбнулась. – Я хочу, чтоб ты доверяла мне, хорошо?

– Конечно, но… почему ты?… – Она так быстро прищурила свои глаза, что на мгновение мне показалось, будто она их закрыла. – Сиенна.

– Просто… доверься мне?

Рев Охотников прорвался сквозь стук копыт.

Я сильнее сжала поводья Хавок и громко произнесла:

– Приготовьтесь.

– Леди, мы должны оставаться в стороне, – сказал Рэйф с ужасом в голосе. Он не хотел быть здесь, несмотря на свою подготовку.

Еще один рев Охотников, поскольку они первыми увидели приближающуюся армию и озвучили предупреждение. Нереально было наблюдать за приближением наших войск глазами Охотницы, наложенными на мое собственное зрение.

– Я должна быть ближе, чем предполагала. Мне нужно встретиться взглядом с самым крупным самцом. – Я почувствовала дрожь, когда самка-Охотник посмотрела не налево, а далеко направо. Именно там был Джикс, по-видимому, только что проснувшийся после дневного сна.

Крайний справа. Как можно дальше от Доминика.

Чтоб меня.

Доминик убьет меня, если мы выживем.

– Большой самец-Охотник – крайний справа. Мы должны присоединиться к флангу Дианы. Сейчас же! Не спорьте. Либо вы идете со мной, либо я иду одна.

Рэйвен хмыкнул.

– Я знал, что от тебя одни неприятности. – Он поколебался, а затем покачал головой в неохотном согласии. – Хорошо, мы сделаем все возможное, чтобы держать всех подальше от тебя. Если все пройдет хорошо, ты нас даже не увидишь.

Я не дала ему возможности сказать больше. Джикс направился к Диане и ее группе, и я не могла позволить ему добраться до нее. Он расправил крылья и взревел, сотрясая мир своей мощью.

Нет времени. Нет времени…

Я подалась вперед, а затем перевела Хавок на галоп, направляя ее вправо и прорезая тыл армии.

Я не могла ждать и гадать, смогут ли мои телохранители угнаться за мной. Времени не было от слова совсем, если я хотела спасти Диану и ее бойцов. Я дала Хавок волю, и черная кобыла вытянулась, проносясь по самой дальней стороне правого фланга. Я даже не подумала замедлить ее, просто промчалась мимо солдат, которые были сосредоточены на массивном Охотнике, надвигающемся на них, его голова и открытая пасть направлялись прямо на моих друзей.

От взмахов его крыльев на фронт армии обрушивались мощные порывы ветра. Я попыталась установить с ним связь.

Ничего.

Проклятие, это чертовски плохо. Врезаясь пятками в бока Хавок, я подгоняла ее, желая обогнать переднюю линию войск. Я мельком увидела Диану, пролетая мимо.

– Нет! – закричала она, когда я пронеслась мимо. Но меня уже нельзя было остановить.

Действуй или умри.

Я оказалась впереди всех. На мне не было ничего, кроме защитной кожи, никакого оружия, кроме кнута на боку и лука со стрелами, прикрепленных сзади к седлу.

Все это не имело значения.

– Эй, ты, здоровенный гад!

Я откинулась назад, и Хавок остановилась, встав на дыбы, словно собиралась сразиться с массивным Охотником в одиночку. Честно говоря, у нее хватило бы духу на это.

Охотник не замедлился, но его пристальный и прищуренный взгляд наконец переместился в мою сторону.

Я подняла руку и посмотрела в его багровые глаза, ненависть в которых была глубже, чем во всем, с чем я когда-либо сталкивалась. Он рванул ко мне, широко раскрыв рот, но я все так же смотрела в его глаза.

– Нет, – прошептала я, посылая энергию через пробную связь между собой и Охотником.

Он взревел от гнева, замедлил атаку, но не отвел взгляда.

Ярость, которая пульсировала в нем, была ощутимой и прожигала каждый дюйм моего тела. Диана подошла ближе, и я подумала, что она велит мне отойти, но Королева этого не сделала.

Она издала вопль, означавший так много всего.

Атаковать.

Защищать.

Оборонять.

Я всем телом чувствовала это, даже удерживая взгляд Охотника. Армия рассредоточилась вокруг нас, чтобы отбиваться от людей Эдмунда, пока я разбираюсь с Джиксом.

Я не могла заставить его отступить, как удалось бы с самками. Но могла удержать от нападения. Я могла удерживать его на месте, и тогда самки тоже останутся вне боя.

Вокруг меня раздавались крики, и связь с разумом Охотника усилилась, из-за чего остальной мир исчез… звук смягчился, словно битва была где-то далеко, а не прямо передо мной.

Видеть жизнь Охотника было все равно что листать книгу с фотографиями. Вылупление. Невольное расставание с матерью. Ошейник на шее. Тренировки с Эдмундом.

Проклятие, меня тошнило от этих тренировок, от агонии и пыток, через которые ему пришлось пройти, пока он не стал ничем не лучше самого Эдмунда – монстром, который питался смертью и болью. Для него не было пути назад, так же, как и для Эдмунда.

Его разрушенной психике нельзя было помочь.

Джикс взревел, и мое тело задрожало от его силы. Я вцепилась в седло, вонзая ногти в твердую кожу. Хавок стояла неподвижно, не обращая внимания на Охотника перед собой.

Его голос прогремел во мне.

Ты убьешь меня.

– Я освобожу тебя, если смогу, – сказала я сквозь стиснутые зубы. Образы его прошлого все еще мелькали перед глазами.

Тогда вы все умрете. Я – творение моего хозяина. Теперь ты видишь эту истину.

Это было так странно – спокойствие, с которым его разум общался с моим.

Он контролирует мои импульсы, каждый аспект моего бытия. Пока я жив, безопасности нет.

– Я не могу…

Есть другие яйца. Защити их, Корумбра. Убей меня и освободи моих товарищей от боли, которую я им причинил.

Печаль, густая, как прогорклый мед, окутала мои чувства, и я почти потеряла связь с ним. Я моргнула и попыталась снова встретиться с этим алым взглядом, чтобы отыскать в его глубине темно-синий цвет, которым когда-то сияли глаза Охотника.

Ты должна это сделать. Это единственный способ.

Несмотря на то, что говорил он спокойно, его тело ревело и билось, пытаясь сбежать от меня. Но голова не двигалась, словно я держала ее на цепи.

Он был прав, я чувствовала правду так же четко, как его ярость.

Я не закрыла глаза, но позволила себе глубже погрузиться в красное безумие, что таили его глаза. Все глубже и глубже проникала в него, пока не нашла ту часть его разума, которая контролировала… все. Часть, которую Эдмунд держал в узде.

Яростное сражение продолжало набирать обороты и силу. В воздухе летели стрелы, мечи ударялись о щиты, неподалеку от меня раздавался гул деревянного жезла. Но все это должно было оставаться на расстоянии.

С криком скорби я глубоко погрузилась в ту часть его разума, которая заставляла сердце биться, а кровь бежать по венам. Я вытолкнула Эдмунда, для начала разорвав эту связь. Освободила Охотника от его хозяина, чтобы он умер свободным.

А потом я… я… остановила все. Это было все равно что щелкнуть выключателем света, очень большим ржавым выключателем. Это потребовало всей моей концентрации и усилий. Боль пронзила меня, как лезвие. Я закричала, заставив все это остановиться, потому что чувствовала ту последнюю секунду жизни, последний вздох и сердцебиение, – и это моя вина, что они были последними.

Несмотря ни на что, я скорбела о нем и о том, что могло бы быть.

В одно мгновение Джикс взлетел, зависнув над армией, а в следующее – все его тело сжалось, глаза расширились, сменив красный цвет на синий. После этого он рухнул вниз, раскидав солдат в стороны и заблокировав часть нашего пути к Северной Башне.

На мгновение воцарилась жуткая тишина, а затем с нашей стороны раздались радостные возгласы. Армия видела все, что произошло, и знала: это сделала я. Конечно, это означало, что Эдмунд и его люди… тоже все видели.

– УБЕЙТЕ ЕЕ! – Голос Эдмунда сотряс воздух, как ничто другое, но я еще не закончила. Он пытался направить других Охотников, но они проигнорировали его.

Я почувствовала, что их мысли давят на мой разум, и отправила им одну обратно.

Бегите, пока можете… защитите свои яйца.

Они взлетели, и похоже, в какой-то момент Эдмунд даже подумал, что мне конец. Но Охотницы пролетели надо мной, по очереди взмахивая крыльями в знак приветствия.

Все, кроме одной.

Той, чье яйцо было разбито, той, чью боль я разделила. Она приземлилась передо мной и склонила голову.

Мы уничтожим его… вместе.

Глава 22. Доминик

Шум битвы впереди приковал все мое внимание, даже если сердце оставалось с Сиенной, позади. Я ушел быстро, потому что не был уверен, что смогу это сделать, если не отвернусь.

Чтобы оставить ее позади, потребовалась вся сила духа. Необходимость полагаться на других в ее защите невыносимо жгла нутро.

Лохлин встал рядом.

– Снова во тьме мы станем светом и надерем им зад.

Я фыркнул.

– Почти как поэт, старина. Почти.

Лохлин ухмыльнулся.

– Делаю все возможное, чтобы привнести красоту даже в самые трудные моменты.

Парни вокруг нас засмеялись, и я поднял руку, сжав кулак над головой. Крик птиц был нашим сигналом. Я быстро разжал пальцы, давая знак.

Мы отправились на поле боя.

Арес нырнул и затанцевал, стремясь сорваться на галоп, но сперва нам нужно было миновать последнюю линию деревьев. Мы двинулись рысью, постепенно набирая скорость, пока не вырвались из опушки леса и не увидели впереди Северную Башню, на вершине которой в крайнем правом углу был Джикс, массивный самец-Охотник. Он даже не взглянул в нашу сторону, его взгляд был прикован к составу Дианы.

Я не мог не вздохнуть с облегчением. Чем дальше Охотники будут от Сиенны, тем лучше. Так она будет в большей безопасности.

И тем меньше вероятность, что Эдмунд поймет, что она может их остановить.

– За Уильяма и за трон! – взревел я, зная, что это вызовет гнев в нашу сторону.

Мои клыки обнажились, когда мы перешли на галоп, устремляясь к ничего не подозревающей армии. Наши шпионы сказали, что у него даже не было разведчиков или охраны, он полагался исключительно на Охотников, которые выполняли за него всю грязную работу. Они устраивались на ночь, не готовые к нападению.

Лохлин мчал рядом со мной, его тело изгибалось в воздухе, когда он принимал свой волчий облик, поспевая за Аресом даже лучше, чем я думал. Огромный рыжий волк издал вой, и половина нашего состава подхватила его.

Частью плана было создать как можно больше хаоса и неразберихи, чтобы сковать армию. Мы не хотели убивать всех, только Эдмунда и тех, кто был достаточно лоялен к нему, чтобы протестовать во время его кончины. Еще нашей целью было продержать их достаточно долго, чтобы мы с Уиллом добрались до Эдди, отрезали ему голову и покончили с этим.

Я напрягся всем телом, выставив деревянный жезл наподобие копья, и врезался в первый ряд солдат. Первый, в кого я попал, взлетел в воздух и полетел за мою спину в массу приближающихся оборотней.

Я спрыгнул с Ареса и, оказавшись в центре боя, прокрутил жезл вокруг себя, создавая круг.

Попадая в ритм, я наносил удары ногами, ломал шеи, позвоночники и ребра. Несмотря на все усилия, никогда еще я не чувствовал себя сильнее. И за это нужно было благодарить Сиенну и ее волшебную кровь.

Кинжал пролетел мимо моего лица, достаточно близко, чтобы я почувствовал, как лезвие рассекло щеку.

Поворачиваясь к противнику лицом к лицу, я заранее знал, кто это. Был лишь один боец, который когда-либо был близок к тому, чтобы убить меня на тренировке.

Скарлетт уставилась на меня диким взглядом, ее лицо исказилось в подобии улыбки.

– Ну что, попытаешься убить меня? Я знаю все ваши ходы, Генерал… в постели и вне ее.

Воины вокруг нас продолжали драться, но я едва замечал их. Теперь все мое внимание было приковано к Скарлетт.

– Как ты могла поступить так? Ты знала, за что мы сражались! Эдмунд – чертово чудовище, ты сама так говорила!

Она прищурилась.

– Ты никогда не задумывался о том, как я помогала тебе все эти годы? Как мне всегда удавалось вычислить, где будут происходить покушения на жизнь Уилла? Я годами спала с ним, держа врага поближе, – ради тебя. Но чего я не понимала… – она вытащила из-за спины свой деревянный жезл и лениво покрутила им перед собой, отступив в сторону, – так это того, что моим настоящим врагом был тот, кого я впустила в свое сердце.

Я покачал головой в тот момент, когда она очень быстро взмахнула жезлом. Я заблокировал ее, и мы начали танец, после которого одного из нас не станет.

– Я никогда не говорил, что люблю тебя, – прорычал я, когда жезлы начали гудеть; мой же нагрелся в руках. – Я никогда не обманывал тебя.

– Неужели? – Она засмеялась, преодолев мою защиту и вонзив острие меча мне в плечо, из-за чего я отшатнулся назад. У меня было несколько слабых мест, и она знала их. – У тебя никогда не было другого партнера, кроме меня.

Я выпрямился и прокрутил жезл поперек тела, замахиваясь им, чтобы ударить ее по ногам. Она легко отпрыгнула назад, сверкнув клыками. Казалось, битва вокруг нас почти прекратилась, хотя рев самца-Охотника вдалеке становился все громче. Но если не сосредоточусь на этой битве, я умру и никому не смогу помочь.

Я стану бесполезным для Сиенны.

– Но у тебя был. – Я усмехнулся, и ее лицо заалело. – Вот почему я выбрал тебя, а не кого-то другого, потому что знал, что от меня не будет никаких ожиданий. Что я никогда не буду твоим единственным.

Она закричала, гнев исказил черты ее лица, превратив ее в человека, которого я не знал, – если я вообще когда-либо знал ее. Скарлетт больше не была моим другом; она больше не была моим товарищем по оружию.

Она была моим смертельным врагом.

Столкновение наших жезлов рассыпало вокруг нас искры, местами поджигая траву, тем самым усиливая атмосферу хаоса и страха ночи.

Визг самца-Охотника прорезал воздух, привлекая мое внимание: он устремился к правому флангу, к Диане.

– Ты предпочел мне жалкого человека! – пронзительно закричала Скарлетт.

– Я никогда не выбрал бы тебя, была бы Сиенна или нет! – огрызнулся я в ответ. – Скарлетт, Эдмунд убьет тебя в ту минуту, когда ты воспротивишься его желанию. Ты знаешь это. Ты видела это дюжину раз, когда он уставал от своих женщин!

Мы оба тяжело дышали. В этом была проблема в бою с тем, кого ты чертовски хорошо знаешь, – бой мог продолжаться долго, затягиваясь из-за того, что ты предугадывал движения.

– Я стану его Королевой и Генералом. Пока я сохраняю свое место, мне все равно, если он будет иметь все, что движется.

Она зарычала и взмахнула жезлом, ударив им в мое правое бедро. Я перекатился под ударом и понял, что убить Скарлетт будет нелегко.

Не для меня.

Даже после всего, что она сделала.

Я трижды мог бы убить ее. И все же… колебался.

– Скарлетт, даже если ты выживешь, Уильям станет Королем. И ты будешь казнена.

Она собралась снова броситься на меня, но в это мгновение Джикс взревел, а затем упал с неба, сотрясая землю и разбрасывая во все стороны тела, живые и мертвые.

Эдмунд что-то проревел вдалеке, но я не смог разобрать из-за диких возгласов и криков боли.

Но вряд ли это имело значение. А что имело значение, так это то, что Сиенна сбросила самца-Охотника. Мое сердце наполнилось гордостью. Она самостоятельно остановила Джикса на чертовом расстоянии.

Я ухмыльнулся Скарлетт.

– Моя пара надирает Эдмунду зад.

Скарлетт сделала шаг назад, слезы блестели вместе с безумием в ее глазах.

– Ты разбил мне сердце, Доминик. А этот бесполезный, слабый человек? Она умрет сегодня, даже если это будет последнее, что я сделаю!

Она отвернулась от меня, и я сильно ударил ее в открывшуюся спину, страх поразил меня, как физический удар. Но я соприкоснулся не с телом или жезлом Скарлетт, а с клинком, принадлежащим брату, которого ненавидел. Тому, с кем я так долго жаждал встретиться в настоящей битве.

Эдмунд оскалил зубы в своем подобии улыбки.

– Как ты собираешься жить, когда твоя новая игрушка умрет, хм-м? – издевался Эдмунд, в то время как Скарлетт отступала.

Я не осмелился оглянуться и выдать позицию Сиенны, даже чтобы убедиться, что она в безопасности. Я лишь знал, что Охотники больше не сходили с ума и Джикс повержен, а значит, Сиенна сделала то, что должна была.

Теперь она побежит в Крепость Королевы.

Пожалуйста, Сиенна. Хотя бы в этот раз сделай, как тебе говорят, и беги в чертову Крепость Королевы.

– Сегодня умрет не она, Эдмунд. Я предлагаю тебе приготовиться к примирению с отцом, поскольку тебе предстоит встретиться с ним еще раз.

Я прокрутил жезл в руках и взмахнул им, чтобы ударить Эдмунда в челюсть. Он отскочил, и я ничего не мог сделать. Я не мог последовать за Скарлетт к Сиенне. Не тогда, когда стоял лицом к лицу с Эдмундом. К счастью, это не имело значения. Она направлялась на правый фланг, подальше от Сиенны.

Сосредоточившись на Эдмунде, я приложил все усилия, чтобы уложить его, впервые дав волю всему гневу. Я оттеснял его все дальше и дальше, мои удары безжалостно обрушивались на него.

Одним мощным взмахом жезла я выбил меч Эдмунда и отправил его в полет.

– Что теперь, брат? – спросил я, грудь вздымалась от напряжения, когда я надвигался на него.

Он послал мне леденящую душу усмешку и щелкнул пальцами.

– Познакомься с моими новыми друзьями, Ники. Я позаимствовал их у Дамиана.

Дамиана.

Короля демонов…

У меня была доля секунды на осознание, прежде чем тело размером с лошадь врезалось в меня, повалив на землю. Я не знал, что на мне. Это было существо, которое не являло собой ни вампира, ни оборотня.

Оно было сложено как носорог, с черным рогом, выступающим из центра головы, глазами-бусинками, руками и ногами, похожими на стволы деревьев.

Я перекатился с существом и встал спиной к своим людям.

По крайней мере, я так думал.

Другое существо схватило меня сзади; оно прижало мои руки к бокам и оторвало от земли, ревя мне в ухо и ломая ребра. Горячее, зловонное дыхание обдало меня, слюна забрызгала заднюю часть шеи.

Я схватился за кинжал, который держал привязанным к руке, а затем выдернул его и воткнул в предплечье зверя. Он взревел и сбросил меня. Я развернулся и, словно в замедленной съемке, увидел, как меч Эдмунда замахивается на мою голову.

Не было времени на страх или сожаление. В голове билась лишь одна мысль.

Мой звездный свет. Это убьет ее.

В последнюю секунду деревянный жезл пролетел между мной и клинком, меч отскочил, блеск металла и железа встретились, вызвав вспышку искр.

– Похоже, тебе не помешает помощь, брат? – сказал Уильям, вставая между мной и Эдмундом и медленно вращая свой жезл. – И мне нужно занять трон.

Настал момент Уильяма как будущего короля. Будет лучше, если он убьет Эдмунда. Несмотря на непреодолимое желание отрубить голову нашему старшему брату, надвигающаяся угроза была такой же настойчивой.

– Хорошо. Займись этим, и я разберусь с демонами.

– Демонами?

– Новыми друзьями Эдмунда, – прорычал я, поворачиваясь лицом к двум бегемотам. Я отложил свой жезл и вытащил меч. Я даже не мог насладиться тем, как Уилл убивает Эдмунда. Нет, если хотел сохранить свою голову при себе.

Два демона одновременно бросились на меня. Я нырнул под выставленные вперед руки первого, развернулся и взмахнул клинком, отсекая демону руку. Он взревел и отвернулся от меня, позволив мне сосредоточиться на другом. Удар в поясницу отбросил меня на добрых двадцать футов от места боя. Я ударился о землю, перекатился и увидел, как демон со спины направляется к Уиллу.

Не было времени догонять его. Я сделал два шага и метнул меч, используя обе руки, как если бы это был метательный топор. Мгновение спустя меч вонзился в спину демона, по самую рукоять пронзив его сердце.

Демон хрюкнул и завалился набок.

– Глупец, – прорычал мне низкий голос. – Теперь у тебя нет оружия.

Я обернулся и увидел, что первый демон все еще обильно истекает кровью и, казалось, рана его не беспокоит.

– Разве? – прорычал я, показывая клыки, животная сторона меня взяла верх перед лицом монстра, более отвратительного, чем любой, с кем я сталкивался за очень, очень долгое время. – Есть так много способов убить, демон. Позволь мне показать тебе новый.

Он согнулся и зарычал на меня, показав впечатляющее количество зубов, но ни один из них не был таким острым, как мои.

Я осмелился взглянуть на Эдмунда и Уилла, чтобы увидеть, как мой младший брат шаг за шагом оттесняет этого ублюдка, а деревянный жезл превращается в размытое пятно. В тот момент меня поразило, что он сдерживался в нашем спарринге. Его скорость была нереальной.

Демону хватило моего краткого отвлечения. Он бросился на меня, повалив на землю. Мы перекатывались снова и снова, не одного солдата сбивая с ног на своем пути.

Я нашел его шею и с силой вонзил клыки, раздирая и вскрывая каждую артерию. Его смех булькал в ушах.

– Думаешь, это сработает, когда отсечение руки ничего не дало?

В созданном мной отверстии показался позвоночник.

– Я не пытался обескровить тебя.

Демон потянулся к моей шее. Но я был быстрее и, вытянув руку вперед, схватил позвоночник. А после рывком встал и придавил его тело ногой, одновременно вырывая позвоночник.

Я взревел, швырнул ошметки в сторону и обернулся как раз в тот момент, когда Эдмунд убегал от Уилла.

– Он бежит, трус! – закричал я. – За ним!

Наши люди ринулись вперед, и армия Эдмунда отступила, многие пали на колени, подняв руки над головой в знак капитуляции.

– Не убивайте их! – крикнул Уильям. – Свяжите.

Мы с ним помчались за Эдмундом, который бежал к правому флангу в том направлении, куда ушла Скарлетт.

– Я не смог остановить ее, – раздался низкий голос, когда рядом со мной остановилась фигура.

Рэйвен.

Его голос прорвался сквозь жажду крови, пульсирующую в моей голове.

– Сиенна. Она перешла на правый фланг, остановила большого Охотника. Она не захотела возвращаться в крепость!

Сиенна на правом фланге…

Как раз там, куда направились Скарлетт и Эдмунд.

Глава 23. Сиенна

Вокруг бушевала битва, но эти несколько мгновений казалось, что меня не существовало. Самка-Охотник взмыла в небо, и я знала почему.

Она искала Эдмунда. Убийцу своего детеныша.

Я разорву его на куски.

Бетани подбежала ко мне, запыхавшаяся, с пятном крови на щеке и без лошади.

– Сиенна!

Облегчение пронзило меня, и я схватила ее за руку, потянув на спину Хавок. Один человек, которого я любила, был в безопасности.

– Поехали!

Потом все замедлилось, Хавок развернулась, чтобы унести нас с поля битвы. В тот момент, когда мы сделали этот первый шаг к безопасности, что-то врезалось в нас, повалив на землю с сильным грохотом, выбившим из меня дух.

– Сиенна, беги! – Бетани встала и повернулась лицом к тому, кто сбил нас с ног. Хавок заржала и поднялась на ноги, потрясенная и обозленная. Я перекатилась на колени и увидела, что Бетани сражается со Скарлетт, капитаном Доминика. Предательницей.

Убийцей Джордана.

– Уходи, черт тебя дери! – скомандовала Би, даже не взглянув в мою сторону.

Скарлетт усмехнулась, и я словно увидела момент, в который она собралась убить мою подругу. Точно так же, как убила Джордана. Но мы были не одни. Пятно темно-коричневого меха вырвалось из массы тел, и Элка повалила Скарлетт на землю, отбросив ее от Бетани.

Не одни.

– Мы столкнемся с ней вместе, – сказала я, снимая с седла лук и стрелы. Хавок тихо фыркнула и ударила копытом по земле.

Бетани встала справа от меня, а Элка слева.

– Вместе, – прорычала Би.

Элка зарычала и присела, готовясь к прыжку.

Скарлетт вскочила на ноги и рассмеялась.

– Даже вместе вам троим не одолеть меня. Я десятилетиями изучала военное искусство. Вы не бойцы.

Мы начали кружить вокруг нее, и любому, кто смотрел со стороны, это показалось бы нечестным поединком, но Скарлетт не была придворной дамой. Доминик лично тренировал ее. Я не сомневалась, что нам предстоял бой всей нашей жизни.

Элка нанесла удар первой, нырнув прямо к ногам Скарлетт. Би последовала за ней и нацелилась на верхнюю часть тела. Казалось, что это может сработать. Мое сердце билось так быстро, что я слышала его сквозь звуки битвы.

Скарлетт ударила Элку деревянным жезлом по голове, отбросив ее, как камень. Затем она откинула его острие назад и пронзила живот Би, подбросив ту в воздух, прямо над головами солдат.

Теперь я осталась с ней один на один, сжимая в руках лук и стрелы. По крайней мере, я не колебалась. Я выпустила стрелу прямо в голову Скарлетт. Она уклонилась, и я вытащила еще одну стрелу, прицелилась и выстрелила прежде, чем она смогла отпрыгнуть.

– Я разорву твое личико на лоскуты. Посмотрим, захочет ли он тогда тебя. – Скарлетт ухмыльнулась мне. – Этого не исцелить. А после заставлю его смотреть за тем, как я вырву твое сердце и брошу к его ногам.

– Скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь. – Я шагнула в сторону, не обращая внимания на ее слова. Нельзя останавливаться. Я продолжала выпускать стрелы, пытаясь увести ее влево, но она упрямо отступала вправо.

– Доминик! – Я обернулась и увидела, как Элка швыряет метательный топор слева от Скарлетт, и сразу поняла, что это.

Отвлекающий маневр.

Я выпустила последнюю стрелу вправо, когда Скарлетт сделала ложный выпад в сторону от топора и встала прямо на пути моей стрелы.

Попалась.

Стрела была из древа драконьей крови, и она глубоко вошла в середину ее груди. Не в сердце, но вырвавшийся из нее рев дал понять, что это было чертовски больно. Я надеялась, этого будет достаточно, чтобы замедлить ее.

Или нет.

Она закричала, выронила свой жезл и бросилась на меня с невероятной скоростью.

Хавок кинулась между нами и, встав на дыбы, ударила своими твердыми, как железо, копытами в плечи Скарлетт. Но та успела схватить переднюю ногу Хавок и сломать ее, как ветку.

– НЕТ! – закричала я и прыгнула вперед, хватая Скарлетт.

Это был глупый ход, я знала это, но ничего не могла с собой поделать. Это второй раз, когда Хавок спасла мне жизнь. Второй раз, когда ее ранили из-за этого.

Скарлетт ухмыльнулась и потянулась ко мне, словно хотела обнять любовника, обнажив клыки.

Падая на Скарлетт, я задела Хавок, и меня захлестнул прилив энергии и ярости.

Животной.

Хавок отдала мне свою силу… все до последней капли, чтобы я победила Скарлетт.

Я упала на Скарлетт, дважды ударив ее кулаком по голове; она отпрянула и посмотрела на меня прищуренным взглядом.

– Что за?…

Я не дала ей шанса понять, что происходит, вместо того я подобрала деревянный жезл, который она выронила, и замахнулась им, как бейсбольной битой; в эту секунду жезл завибрировал в моей руке.

Все вокруг исчезло, когда я вложила в удар все свою силу. Может, она думала, что у нее есть время, может, верила, что я отступлю. Но удар жезла о ее голову вышел таким мощным, что треск эхом разнесся вокруг нас, а ее тело подлетело в воздух.

Ее глаза закатились при ударе о землю, но она чудом поднялась на ноги, хоть и шаталась, словно была пьяна.

Хотела я того или нет, Хавок подпитала меня еще большей энергией, поэтому я пошла за Скарлетт.

– Ты никогда больше не навредишь тем, кого я люблю!

Она покачала головой и поморщилась, но это было уловкой. Она наклонилась вперед, сжимая в руке короткий клинок.

Я заблокировала его, двигаясь со скоростью, которая, как я знала, принадлежала Хавок. Я прокрутила деревянный жезл в руках так, как это делал Доминик, и удивилась тому, насколько легким он оказался.

Скарлетт блокировала мой удар, хотя я заметила, что двигалась она медленнее, чем раньше. На той стороне головы, куда я ударила, красовалась большая рана, из которой по шее струйками стекала кровь. Стрела в груди дребезжала.

Пощады быть не могло. Я ударила ее концом жезла, отчего она отшатнулась на несколько шагов и опустилась на одно колено.

– Ты убила Джордана.

– Пошла ты, – прорычала она. – Он был слабаком. Как и ты.

– Ты предала Доминика и сломала ногу моей лошади! – Я ткнула ее в бок, чувствуя, как под силой удара ломаются ребра. Хавок хрюкнула позади меня, и я поняла, что должна положить этому конец – сейчас же.

– Меня он полюбил первой, – прошептала она, ее глаза наполнились слезами. Скорость и сила покинули ее с нанесенными ей ударами и с попаданием в ее грудь стрелы из древа драконьей крови. – Ты украла его у меня.

Я стояла над Скарлетт и смотрела на нее.

– Я не испытываю к тебе жалости. Если б любила его, ты бы хотела, чтобы он был счастлив и находился в безопасности. Ты же пыталась убить его. Отдать на растерзание его врагу. Это не любовь.

Времени больше не было, вокруг нас все сильнее разворачивалась битва, крики людей и их смерти не проходили мимо меня. Я бросила деревянный жезл и вырвала стрелу из ее груди. Она кричала и корчилась, кровь заливала ее броню. Я положила стрелу на тетиву и прицелилась ей в сердце.

Скарлетт уставилась на меня, слезы сменились яростью, и она снова рванула ко мне. Я выпустила стрелу, и теперь та попала точно в сердце.

Тело Скарлетт дернулось, и она упала к моим ногам лицом вниз.

Все кончено, она мертва. Я опустила лук и мое тело задрожало.

Тихое ржание заставило меня развернуться. Хавок лежала на боку с поднятой ко мне головой, – увидев мой взгляд, она опустила ее и тяжело вздохнула.

Я подбежала к ней и положила дрожащие руки на ее шею.

– Нет! Ты не можешь оставить меня, не сейчас, Хавок.

Ее тихое ржание разрывало мне сердце. Я знала, что должна уйти с поля боя, знала, что должна спрятаться в безопасном месте – но не могла оставить ее: моего первого друга в этом месте и моего первого защитника от любого, кто посмел бы навредить мне.

Связь между нами стала больше, и я нащупала канал вдоль ее ноги. Я могу исцелить ее. Сделаю это, и тогда с ней все будет в порядке. Но даже думая об этом, я чувствовала что-то другое, что-то глубоко неправильное.

– Леди Сиенна, мы должны идти! – Внезапно появился Рэйф. Я отметила, что он появился после окончания моего боя.

Но я не могла его винить. Они с Джеком молоды, и я видела ужас на их лицах…

– Еще нет.

Я потянулась к… духу Хавок… Это то, с чем я соприкасалась, общаясь с ней и другими животными?

На меня словно снизошло понимание, и, несмотря на то, что сердце Хавок начало пропускать удары, я потянулась к ближайшему существу, достаточно сильному, чтобы поделиться своей силой.

Самка-Охотник пронеслась так низко над нашими головами, что я смогла дотянуться и, проведя пальцами по ее животу, зачерпнуть из нее силу.

Силу.

Магию.

Дух.

Я сплела все три нити вместе и направила их в слабеющее тело Хавок, нащупывая путь к ее ранам и исцеляя их. Скарлетт не просто сломала ногу. Она вспорола кобыле брюхо – ее внутренности оказались на земле под телом.

– Ты не покинешь меня, моя красавица, – пробормотала я и направила в нее силу, затягивая сухожилия и мышцы, связывая кожу и собирая все воедино. Но она нуждалась в чем-то большем, и я почувствовала, как Охотница надо мной прошептала предложение.

– О, это отличная идея. – Я улыбнулась. Улыбнулась в разгар яростной битвы, доверяя Охотнице прикрывать мою спину. Чем дольше я стояла там на коленях, тем дальше моя сила распространялась вокруг.

Я чувствовала Бетани справа от себя.

Элку слева.

Обе были оглушены, но живы. Диана находилась дальше, занятая сражением с тремя бойцами Эдмунда.

Доминик быстро приближался слева от меня, Уилл – чуть впереди него и сам Эдмунд…

– Маленькая сучка. Я сам убью тебя.

Я подняла глаза и увидела, что он стоит менее чем в десяти футах от меня, с мечом в руке, с которого капает кровь.

Я чувствовала связь с Охотницей, пока она медленно описывала круги наверху, чтобы восстановить силу, которую так щедро предложила мне. Я почувствовала Доминика и Уилла, когда они приблизились к Эдмунду.

И моя улыбка расползлась чуть шире. Я улыбалась, потому что знала то, чего не знал он.

Что он на грани смерти.

Глава 24. Доминик

Она жива.

Жива и с улыбкой на лице, несмотря на очевидное рвение к смерти в бою. Мне хотелось одновременно и разозлиться на нее, и зацеловать до беспамятства, но бой еще не закончился.

– Уилл! – позвала Бетани, ее окровавленное лицо приобрело яркие краски радости и облегчения. Она на мгновение замерла, а затем снова упала на землю.

Она побывала в гуще событий, и ее энергия истощилась, но смертельных ранений, похоже, не было. Но это не помешало Уиллу броситься к ней.

– Задержи Эдмунда, пока я не унесу их подальше! – крикнул он через плечо, указывая на сопротивляющуюся Элку.

Я понимал его чувства. Если бы думал, что Сиенна сможет усидеть на месте, поступил бы с ней так же, но я знал, что она не сможет стоять в стороне. Я бросил на нее взгляд и заметил распростертую фигуру в нескольких ярдах позади. Там, с торчащей из груди стрелой, лежала Скарлетт.

Неподвижная.

Для меня Скарлетт перестала существовать еще в тот день, когда предала меня. Предала наших людей. Поэтому сейчас я не чувствовал ничего, кроме жалости и облегчения. Она была грозным бойцом, и ее потеря во многих отношениях ослабила армию Эдмунда. Она пользовалась таким уважением у своих солдат, какого Эдмунду не добиться. Они готовы были драться за нее, потому что годами тренировались и сражались вместе. За Эдмунда же большинство сражалось только из-за страха.

– Эдмунд! – взревел я, подбегая и останавливая его в десяти футах от все еще улыбающейся Сиенны. Он развернулся, наши мечи громко лязгнули и скрестились.

Он уставился на меня; его глаза наполнились ненавистью.

– Какое тебе вообще дело? Почему бастарда, который не претендует на трон, волнует все это? – прорычал он, прежде чем снова изо всех сил замахнулся.

Я блокировал его удар и сделал ложный выпад назад, а после бросился на него с головокружительной серией ударов. Лишь один попал в цель, как жаркое разрезав мясистую часть его бедра, – но я получил то, что хотел. Еще несколько ярдов расстояния между ним и Сиенной.

– Меня заботит это потому, что я не хочу, чтобы нашим народом правил монстр с черным сердцем. Все просто.

Готов был поспорить, что Эдмунд сделал шаг назад, чтобы выиграть себе немного времени на перегруппировку. Потом он заметил тело Скарлетт и замер. На секунду я задумался, была ли под всей этой жестокостью хотя бы крохотная часть его прогнившего сердца, которая способна чувствовать.

А затем он пожал плечами.

– Печально. Она была очень полезной… во многих отношениях. Если бы Стирлинг не настаивал на том, чтобы ты занял эту должность, я бы давно сделал ее своим Генералом. И она была хорошей любовницей. Но, увы… мы движемся дальше, верно?

Похоже, очень быстро.

Он начал медленно кружить вокруг меня, словно акула, которой он и был.

– Признаться, я был удивлен, узнав, что она спит с тобой. Ты отличный сторожевой пес, Ники. Тупой, сильный и преданный до мозга костей. Но эти надоедливые моральные устои мешают тебе получать удовольствие. Если бы ты просто подчинился правилам, мог бы получить все, кроме короны. Несомненно, больше, чем заслуживает бастард.

Я одарил его холодной улыбкой.

– Да, но, если бы все получали то, что заслуживают, тебя бы еще младенцем утопили в море, чтобы спасти всех от твоего террора, Эдмунд.

Он зарычал и бросился на меня с мечом наготове, сжимая его обеими руками так, словно хотел вонзить его мне в сердце как кол. Я подумал было принять основной удар его клинка на плечо, в то же время вонзая свой ему в живот, но в последнюю секунду решил переместиться, из-за чего он упал лицом вниз. Меч звякнул о камень и треснул по рукоять, став бесполезным.

Положитесь на Эдмунда! Его собственный меч, который я выбил из его рук, был несокрушимым шедевром, но клинок, который он выхватил у одного из своих павших людей, был низкого качества, потому что… да потому что пошли они к черту, верно? Они были расходным материалом. Как и Уилл. И Скарлетт. И все, кроме Эдмунда, по его мнению.

Я задумался над иронией всего этого. В это время Эдмунд вскочил на ноги, снова безоружный и с лицом, искаженным безумием и яростью.

– Ты правда думаешь, что мне нужен клинок, чтобы убить тебя, братец-бастард. Мне? Мы оба всегда знали, что, если дойдет до этого, я одолею тебя – с мечом или без. Конечно, если считаешь, что тебе во что бы то ни стало нужен твой…

Звуки битвы вокруг нас стихли, и я, вздрогнув, понял, что у нас появились зрители. Обе армии услышали вызов. Бой не на жизнь, а на смерть. Бой, который вмиг покончит со всем этим.

Мне следовало проигнорировать это. Боги ведали, Эдмунд так и поступил бы, но я знал, что это что-то значит. Я был продолжением Уилла. Это возымеет большое значение для правильной, плавной передачи власти. И если потерплю неудачу, я не сомневался, Уилл придет и закончит все за меня.

– Доминик… – позвал Рэйвен с того места, где он и еще несколько человек в дюжине ярдов от него наблюдали за происходящим, в его голосе звучало предупреждение. – Не позволяй ему манипулировать тобой. Просто прикончи его.

– Ты шутишь? – бросил я через плечо, встречаясь взглядом с Гнусным Королем, который скоро умрет. – Я ждал этого всю свою жизнь.

Я отбросил меч в сторону и размял шею, прежде чем подозвать его к себе.

– Вперед, полудурок.

Он ухмыльнулся.

– Опять ты со своими надоедливыми нравоучениями. Настоящий бойскаут.

В мгновение ока он выхватил из сапога метательный нож. Все происходило, как в замедленной съемке. В одно мгновение он поднял руку, наведя смертельный прицел на мою грудь, а в следующее – раздался внезапный треск, за которым последовал вопль боли. Нож упал на землю, и из его запястья хлынула кровь.

Он резко повернул голову, чтобы впиться взглядом в Сиенну, которая с гневным видом стояла рядом, держа в руке кнут.

– Ах ты тварь, – прошипел Эдмунд, нырнув за моим брошенным мечом. Я уже собрался нанести ему удар, когда Сиенна выкрикнула мое имя пронзительным от страха голосом:

– Нет! Она идет за ним… Отойди!

Я услышал, как крылья Охотницы со свистом рассекают воздух, когда она приближалась. Как бы сильно ни хотелось мне собственными руками убить Эдмунда, он умрет сегодня. И этого достаточно.

Визг сверху был оглушительным, и я зажал уши руками. Казалось, небо в это время потемнело. Тело самки-Охотника заслонило солнце, затем она спикировала, обрушилась на Эдмунда и полоснула по его животу своими острыми, как бритва, когтями.

Он взвыл в агонии, когда она улетела, отчаянно хватаясь за живот и безуспешно пытаясь удержать внутренности. Я видел тот самый момент, когда он понял, что это бесполезно. Ему не дожить до следующего дня. Но вместо того, чтобы разбушеваться, он использовал последние силы, чтобы сунуть руку в карман.

– Если мне суждено умереть, я заберу всех вас с собой, – выдавил он, его голос стал слабым и хриплым.

Очередной визг разрезал воздух, Охотница сделала второй выпад. Я наблюдал за глазами Эдмунда, в которых на мгновение отразились шок и ужас, прежде чем она одним чистым ударом снесла ему голову с плеч.

Над полем битвы воцарилась тишина, настолько всеобъемлющая, что, когда птица осмеливалась подать голос, звук был оглушительным.

Вот и все. Эдмунд Гнусный мертв.

Теперь осталось только устранить последствия.

– Доминик, – окликнул меня Уилл. – Щит…

Потребовалось несколько секунд, чтобы его слова дошли до меня, но когда они дошли, кровь застыла в жилах. Я с ужасом посмотрел на небо – наш защитный щит медленно рассеивался.

– Идите в башню, все, сейчас же! – крикнул я, уже чувствуя жар.

Когда мои братья почувствовали первые смертоносные лучи солнца, я услышал невообразимые крики. Началось столпотворение. Вампиры бежали так быстро, как только могли, чтобы добраться до каменной башни вдалеке, но их скорость была сродни человеческой, поскольку солнце всеми силами пыталось убить нас на месте.

– Большинство не выживет, Дом! – прокричала Сиенна, спеша ко мне. – Спасайся!

Из-за жгучей боли было трудно думать, когда я бросился к Уиллу, который убегал от меня.

– Бетани! – закричал он, изо всех сил убегая в противоположном от башни направлении.

Твою ж мать.

Я использовал все: агонию сгорания заживо… страх видеть, как сотни мне подобных погибают самым жестоким и ужасным образом… ярость на Эдмунда за его последнюю, злобную атаку – я использовал каждую каплю всего этого, чтобы рвануть вперед и, преодолев разделяющее нас расстояние, подхватить брата.

– Нет, черт тебя дери. Отпусти! Как твой Король, я приказываю тебе пустить меня!

Он извивался и дергался, как мустанг, но я держал его крепко, прижимая своим телом к земле.

В тот момент боль прекратилась, и я чувствовал лишь покой с оттенком сожаления о том, что могло бы быть.

Мой брат останется жив. Волки и Диана придут, чтобы защитить его, увести в безопасное место, как только поймут, что произошло.

Моя женщина будет жить. Укус не сделал ее одной из нас. И, несмотря на ее горькое разочарование, это станет тем, что спасет ее.

Это было самое сладкое.

Но теперь те пятьдесят лет, которые казались таким маленьким сроком, вырисовались как несбывшаяся мечта.

И это было самое горькое.

Я принял бы это. Тысячу раз принял бы. И лишь когда мои мысли закрутились вокруг жизни, смерти и судьбы, я понял, что больше не горю.

По правде, все было довольно здорово.

– Какого черта?

Уилл перестал брыкаться, и я осторожно перекатился, чтобы обнаружить Би, стоящую над нами, на ее лице застыл страх.

– С ним все в порядке? Я успела вовремя?

– Дом! – Сиенна подбежала к ней и упала на колени. – Ты в порядке. Несколько ожогов, но ничего, подобного прошлому разу, слава богам.

Уилл вскочил на ноги и непонимающе уставился на Би, а затем на небо.

– Как?

Ее губы дрогнули в неуверенной улыбке, и она пожала плечами.

– Технологии.

Сиенна уже держала надо мной руки, посылая исцеляющую силу по всему моему телу, но даже она остановилась, чтобы посмотреть на Бетани.

– Помните ту массивную сумку, которую я принесла с собой? В ней было то, над чем я попросила поработать команду волчьих техников. Я подумала, что они, вероятно, провели множество исследований по солнцезащитному щиту вампиров. Оказалось, я была права. Они перепроектировали его и научились отключать на случай, если им когда-нибудь понадобится ядерный вариант. Им потребовалась всего пара дней, чтобы использовать ту же технологию для изготовления солнцезащитных мини-щитов. – Она ухмыльнулась, указывая на черную коробку в нескольких ярдах от себя, которая выглядела как универсальный фонарик с широким стволом.

Поразительно.

Она продолжила в спешке:

– Правда, они не уверены, что щиты готовы к использованию, но я прихватила дюжину этих штуковин на случай, если мы застрянем на Территории Оборотней при перевозке раненых или чего-то в этом роде. Похоже, все работает! Элка и волки почти закончили устанавливать остальные через каждые двадцать ярдов или около того. Просто нажимаешь на кнопку, и они активируются, создавая невидимый защитный барьер, который блокирует ультрафиолетовые лучи!

Мы с Уиллом оглядели поле боя и обнаружили вампиров, группками собравшихся вокруг устройств и плачущих от облегчения.

Крики прекратились.

– Невероятно. – Уилл недоверчиво покачал головой. – Ты чудо. Прекрасное, восхитительное создание.

Он притянул ее к себе и крепко поцеловал.

Она усмехнулась и отстранилась.

– Нет. Я всего лишь доставила их.

– И добралась сюда как раз вовремя. Просто чертовски восхитительная, – сказал Уилл, убирая волосы с ее окровавленного лица. После этого он повернулся и свирепо посмотрел на меня сверху вниз. – А ты? Как можно быть таким тупицей? Я должен посадить тебя в подземелье за твою дерзость.

– Ты можешь быть Королем, но я все еще твой старший брат, твой Генерал и твой защитник, – сказал я, наблюдая, как исчезают волдыри на моих руках. – Так что привыкай.

Хмурый взгляд Уилла растаял, и он наклонился, чтобы помочь мне встать.

– Я люблю тебя, брат.

– И я тебя, – проворчал я, поднимая Сиенну, чтобы она встала рядом со мной. – Вот почему мы не можем просто стоять здесь и рисковать быть запеченными заживо. Мы не знаем, как долго продержатся щиты. Нужно собрать всех в Башне и отделить раненых от невредимых.

– Согласен.

Час спустя мы были надежно укрыты прохладными каменными стенами Северной Башни. Волки стали ключом к тому, чтобы все вампиры, что остались в живых, когда Эдмунд убрал солнцезащитный барьер, были живы и сейчас. Я навсегда останусь в долгу перед ними, потому что многих солдат, бывших на поле боя, я тренировал лично.

И, несмотря на их действия, я не мог сдержать свой гнев. Не раз я слышал, на что шел Эдмунд, чтобы заручиться их неискренней поддержкой.

Генерал, пожалуйста, простите меня. Он держал кол над сердцем моей дочери.

Он выстроил нас в ряд и потребовал верности. Те, кто бросил ему вызов, в ту же секунду потеряли головы.

Рассказы о его действиях продолжались до самой ночи. В конце концов, даже то большинство, что было верно ему по собственной воле, теперь осуждало его.

Я слышал, как он говорил это. Если ему не жить, то и нам тоже.

Чудовище.

Они не получили бесплатного пропуска, как многие солдаты. Многих Уильям лишил титулов, иные были приговорены к тюремному заключению. Горстка – те, кто поддерживал любовь Эдмунда к жестокости, – заплатили своими жизнями.

Как и в случае с любым королевством, будут и другие змеи в траве, которые все еще могут быть среди нас. Но новый монарх наконец начал свое правление. И он будет честным, беспристрастным и благородным правителем.

– Мы сделали это, – прошептала Сиенна и, наклонившись ко мне, переплела наши пальцы, когда мы вышли из Башни в ночь, чтобы ненадолго остаться наедине. – Джордан отомщен, Эдмунд мертв, и мы вместе.

Когда она поцеловала меня, я понял, каким непостоянным кретином был.

Потому что в очередной раз мое сердце облилось печалью.

Пятидесяти лет с этой женщиной никогда не будет достаточно…

Глава 25. Сиенна

Я уставилась в зеркало, поворачиваясь перед ним, и нахмурилась. Не то чтобы мне не нравилось платье. Традиционное коронационное платье кроваво-красного цвета было весьма эффектным: оно состояло полностью из кружев и облегало каждый сантиметр фигуры. Но это было… слишком. После стольких раздоров, сражений и страданий должно быть приятно нарядиться по такому случаю и хотя бы раз почувствовать себя нормальной и привлекательной, но я не могла дождаться, когда выберусь из этого наряда, натяну какие-нибудь штаны и прокачусь с Хавок.

Кроме того, еще так много предстояло сделать…

– Я знаю это выражение, прекращай, – позвал Доминик с порога. – Следующие два дня мы будем сидеть тихо. Насладимся вечеринкой, пообщаемся с местными и очаруем их. Как только укрепим союз с народом Дианы, мы сможем вернуться домой и начать обдумывать будущее и то, как восстановим Завесу. Хорошо?

Я вздохнула и прикусила нижнюю губу.

– Хорошо. Но я передумала насчет платья. Оно обязательно должно быть таким облегающим?

– Обязательно? Нет. Но то, что оно прекрасно на тебе сидит, – это верно. – Он медленно кивнул. – Идем, мой звездный свет, иначе опоздаем.

Доминик подошел сзади и положил руку мне на бедро, слегка сжав его.

– Если, конечно, ты не хочешь, чтоб мы опоздали… – он вздернул бровь, и тепло в его взгляде стало сменяться жаром.

– Перестань так на меня смотреть! – выпалила я в ответ, игнорируя трепет внизу живота и со смехом уносясь прочь. – Я почти два часа потратила на свои волосы и не позволю тебе в спешке испортить их.

– О, любовь моя… – протянул он, надвигаясь на меня. – Я не говорил о быстром сексе. Обещаю, я не буду торопиться и сделаю так, чтобы это стоило твоего времени. Когда мы закончим, ты и не вспомнишь о своих волосах.

Мой мозг временно отключился, он приблизился ко мне, и я мгновенно растаяла рядом с ним.

– Не могли бы вы двое оставить это на потом? – проворчал Рэйвен из-за двери. – Вы заставляете меня жалеть, что я не привел с собой пару.

Доминик бросил на друга уничтожающий взгляд.

– А ты заставляешь меня жалеть, что я не прихватил кол. Разве не видишь, что я кое-чем занят?

– Пока нет, разве что вы делаете это неправильно, в чем я сомневаюсь, – ответил он, подмигнув. – В любом случае, Королева требует нашего присутствия во дворе. Церемония начинается.

Церемония оправдывала свое название. Это было не торжественное вступление в должность, – оно состоялось накануне в Блэкторнском Замке через неделю после битвы у Северной Башни, – а церемониальный пир на бывшей вражеской территории в честь коронации Уилла. По сути, повод повеселиться и породить доброжелательность и дух товарищества между волками и вампирами… и мной, кем бы я, черт подери, ни была.

Я отбросила затяжное чувство беспокойства и похлопала Дома по плечу.

– В другой раз, большой парень.

Он взял меня за подбородок и прижался губами с обжигающим поцелуем, а затем отстранился.

– Рассчитываю на это.

Рэйвен застонал от отвращения, и мы втроем спустились вниз.

Когда мы добрались до большой комнаты, остальная часть нашей команды уже была там. Уилл и Би стояли у потрескивающего камина, тихо беседуя, в то время как Мирра и Диана сидели на одном из диванов, склонив головы друг к другу, погруженные в глубокую дискуссию. Ликан, Герцогиня и Лохлин стояли в кругу, внимательно слушая что-то, что говорил Николас Саутвиндский. Только тогда я поняла, что все, о ком я заботилась, были в этой комнате… в этом Царстве. Как так вышло, мне никогда не понять.

Я подняла руку к заколке-бабочке в своих волосах и произнесла безмолвную молитву за ее предыдущую владелицу. Ее звали Ханна, и она убила себя этой заколкой, чтобы не столкнуться с ужасающей неизвестностью, стоящей за продажей на аукционе.

Если бы она была куплена вампирами и присоединилась к Игрищам Жатвы, избежала бы она гнева Эдмунда и осталась бы жива?

Лишь немногим это удалось.

Была бы она счастлива здесь?

Я никогда не узнаю. Я знала лишь то, что те загоны и аукционы остались в прошлом. По крайней мере, для волков и вампиров, которые, по указу Дианы и Уилла никогда больше не будут заниматься торговлей людьми. Когда я спросила Уилла о крови для вампиров, он сказал, что есть много других, кто предложит кровь без загонов.

Уилл улыбнулся и похлопал меня по плечу.

– Нужно только заглянуть в библиотеку или книжный магазин, чтобы найти какого-нибудь готового на это библиофила, влюбленного в нас.

Согласятся ли остальные в Империи Магии? Только время покажет.

Несмелые шажки двигают прогресс. Нам просто нужно продолжать настаивать на переменах.

– Значит, готовы? – спросила Диана, вставая и вопросительно оглядывая всех нас.

– Всегда готовы, – сказал Уилл, кивнув.

– Тогда давайте покажем пример, как нужно веселиться, – сказала Королева с редкой для нее улыбкой. – Я думаю, каждый этого заслуживает.

Мы направились во внутренний двор как единое целое, с тремя личными охранниками Дианы, следовавшими за ней. Когда мы вышли на улицу, я не могла не восхититься переменами. То, что служило площадкой для спарринга, было преобразовано в сад в викторианском стиле, что утопал в цветах и зелени, несмотря на прохладный воздух. По периметру огромного участка выстроились длинные столы, ломившиеся от тяжести расставленных на них блюд, и Мирра захлопала в ладоши от восторга.

– О-о, я так точно получу огромное удовольствие.

Сотни доброжелательно настроенных созданий, вампиры и волки, тихо беседовали, сбившись в кучки по видам, но некоторые все же смешивались.

Несмелые шажки.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросила я Дома, когда мы подошли к восточной стороне двора, которая была открыта солнцу.

– Нет. Они и вправду превзошли самих себя.

По просьбе Дианы техническая команда поспешила создать два солнцезащитных щита большего размера. Один – для защиты пространства – и запасной… на всякий случай. Еще один символ союза между территориями, который во многом способствовал ослаблению напряженности.

Я была уверена, что благодаря желанию Уилла и Дианы наладить отношения мы стали свидетелями начала долгих и плодотворных отношений, которые могут стать краеугольным камнем привлечения других территорий к созданию объединенных сил с одной целью.

Восстановить Завесу, пока не стало слишком поздно.

Я вспомнила описанных Домом демонических носорогов, с которыми он провел несколько раундов в Северной Башне, и поморщилась.

С одними фракциями будет проще, чем с другими, но, по крайней мере, надежда есть.

Диана, Уилл, Эванджелина и Ликан отделились от нашей маленькой группы и направились к возвышению в передней части двора.

Диана шагнула вперед и подняла руку. С одним этим царственным жестом болтовня затихла и прекратилась.

– Мы четверо стоим перед вами, старая гвардия и новая, открывая эпоху, подобной которой еще не было, – сказала она, торжественным кивком указывая на остальных рядом с собой. – Символ мира, сотрудничества и гармонии. Символ безопасности для наших и ваших семей. Для меня нет большей гордости, чем…

– Предательница!

Одинокий оклик исходил от мужчины, находившегося всего в десяти ярдах, но даже самый быстрый охранник Дианы не смог вовремя добраться до него, когда он поднял свой лук и выстрелил.

Время, казалось, замедлилось. Доминик дернулся к своей сестре, когда раздались крики. Я застыла на месте, в ужасе наблюдая, как Ликан заслонил Диану и получил стрелу прямо в сердце.

На мгновение мир погрузился в тишину, в моих ушах раздалось жестяное жужжание, и воцарился хаос. Два личных охранника Дианы навалились на нее сверху, защищая своими телами от дальнейших атак, в то время как третий возглавил рукопашную схватку, окружив стрелка. Доминик дернул меня в свои объятия, губы шевелились, но я не слышала, что он говорил.

Все перекрыл крик Эванджелины, который наконец прорвался сквозь пелену шока:

– Не-э-эт!

Я вывернулась из рук Дома и бросилась к Ликану. Его дыхание было затрудненным и хриплым, морщинистое лицо побледнело.

– Ликан? – отчаянно прошептала я, опускаясь на колени рядом с ним. Каменный пол уже был липким от крови, но я проигнорировала это, подняв руки над его раной. – Я все исправлю. Все хорошо, с тобой все будет хорошо.

Эванджелина опустилась на колени рядом со мной и взяла его за руку.

– Это дитя обладает магией, любовь моя, – пробормотала она сдавленным от слез голосом. – У нее получится, только держись.

Пульс Ликана становился все слабее и рванее, несмотря на мои усилия. Внутри меня поселилась паника. Совсем как с Джорданом.

Я посмотрела на Дома.

– Должны ли мы сначала отломить конец стрелы и попытаться вытащить ее?

Но ответил Ликан.

– С золотым наконечником. – Он вздрогнул и слабо покачал головой, даже когда крепче сжал пальцы своей возлюбленной. – Слишком поздно, Эва. Я чувствую, как она вонзается все глубже, но все в порядке. Я всегда говорил, что променял бы жизнь всего на одну ночь в твоих объятиях. Я не шутил. Я умираю в этот день счастливым человеком.

Он уставился на Герцогиню так, словно она повесила на небосвод солнце, звезды и луну. И улыбнулся.

– Позаботься о наших девочках, хорошо?

Эванджелина отчаянно замотала головой, юбки зашуршали, когда она прижалась ближе.

– Нет, пожалуйста, не говори так, душа моя. – Она посмотрела на меня, в ее заплаканных глазах была мольба. – Сиенна!

Я не тратила силы на ответ. Я вкладывала каждую ее каплю в умирающее тело Ликана, но безрезультатно, как и в случае с Джорданом. Как так? Почему не выходит?

– Любимая…

– Тихо! – огрызнулась я на Дома. – Мне нужно сосредоточиться, черт возьми!

Но, как ни старалась, сейчас я не могла нащупать даже слабой связи. Сердце старого волка перестало биться.

– Сиенна… – на этот раз позвала Диана.

Ее корона была снята и забыта, лицо залито слезами, а глаза лишены света, когда она снова заговорила:

– Все кончено. Он ушел.

Несколько часов спустя мы сидели в тишине большой комнаты. Я, Доминик, Уилл, Би и Диана. Герцогиня находилась в своих покоях – в последний раз прощалась со своим возлюбленным. Мы сменили свои наряды, и все гости разошлись по домам.

Кроме того, кто убил Ликана.

Как только мы убедились, что старый король мертв, с Эванджелиной что-то произошло. Она стала кем-то другим. Незнакомым мне.

Ушла культурная, утонченная леди со стойкостью и силой, которыми я так восхищалась. И то, что пришло на смену, просто ужасало. В одно мгновение она стояла на коленях рядом со мной, держа руку Ликана и раскачиваясь взад-вперед; из ее горла вырывались пронзительные рыдания, разбивавшие мне сердце. А в следующее она поднялась. Медленно. Уверенно. И когда я снова увидела ее лицо, на нем застыла маска настолько всеобъемлющей боли и ненависти, что я была потрясена до глубины души.

Когда я думала об этом сейчас, это все еще казалось нереальным, даже в этом месте, полном невозможного. О том, как быстро она двигалась, подобно вспышке на экране, и как спрыгнула к стрелявшему и держащей его охране. Их раскидало, как кегли для боулинга, и осталась лишь одна фигура.

– Я требую суда, – сказал он, как краб отползая назад, когда она медленно наклонилась к нему.

– Суда? – Ее улыбка была леденящей. – Ты не слышал? Он уже завершен, и я приговариваю тебя к смертной казни. Твои страдания будут вечны, – прошипела она, сверкнув глазами и вонзив в него клыки.

Я отвела взгляд, но не раньше, чем увидела ужасный первый удар.

Теперь, спустя время, все это казалось дурным сном. Вот только Ликана с нами не было, и его кровь запятнала камни внутреннего двора.

– Нам нужно устроить какое-нибудь празднование на широкую ногу, – сказала Диана, ее пристальный взгляд был прикован к камину впереди. – Это многих напугает с обеих территорий. – Она бросила быстрый взгляд на Уилла, который стоял, обняв за талию тихо плачущую Би. – Позже мы должны обсудить, как будем разбираться с этим. Может, для начала дадим совместное заявление, а потом…

– Хватит, – буркнул Уилл, медленно качая головой. – Перестань. Политика может подождать. Всем нам нужно немного времени, и тебе – больше остальных, чтобы осознать произошедшее. Чтобы оплакать потерю Ликана и снова встать на ноги.

Из нее вырвался невеселый смешок.

– Говоришь как человек, пробывший королем всего день. Устранение ущерба является приоритетной задачей. Вы ведь понимаете это? – В комнате воцарилась тишина. Она обвела взглядом наши лица, а после пожала плечами. – Прекрасно. Вы можете сидеть здесь и рыдать в свой суп, если угодно, но мне нужно работать.

Она гордо удалилась, как будто сам Эдмунд наступал ей на пятки. Мы же просто наблюдали за этим.

– Она это не всерьез, – тихо сказала я, как только она ушла. – Она все еще в шоке. Горе придет, и когда это случится, ей понадобится, чтобы мы были рядом и помогли ей пережить его.

Дом сжал мою руку и кивнул.

– Мы будем здесь, когда придет время.

– А суп звучит как прекрасная и утешительная идея, – сказала Би, фыркнув. – Почему бы мне не приготовить нам что-нибудь? Уверена, Герцогиня не будет есть, но мне нужно занять чем-то руки…

– Я пойду с тобой, – сказал Уилл, понимающе кивнув.

Вскоре после этого все разошлись, оставив нас с Домом наедине. Я мгновенно прижалась к нему, позволяя теплу его большого тела успокоить меня.

– Я думала, этому наступил конец. Не всему, конечно. Но хотя бы войне между волками и вампирами. Я думала, у нас будет отсрочка… хоть какое-то время, чтобы восстановиться. А теперь это…

– После разговора с Лохлином мне казалось, что все в прошлом, вот только осталась горстка недовольных. Это перемирие действительно благо для всех нас. Но все еще есть волки, страдающие безумием, и рискну предположить, что этот был одним из них. Врачи проведут вскрытие, чтобы определить это, но, конечно, всегда найдутся те, кто захочет сохранить ненависть, будь то живой, безумный или иной. Нам просто нужно быть осторожными и упорными в продвижении вперед. Проверка оружия перед публичными собраниями и тому подобное. Я уже обратился к Генералу Уэйлену с просьбой поделиться протоколами и методами обучения, чтобы убедиться, что ничего подобного больше не повторится.

Я прижалась лицом к его груди, пытаясь отгородиться от образа Ликана, распростертого на каменном полу.

– Мы нужны Эванджелине.

Каждый раз, как думала об этом, к горлу подкатывала тошнота. Ждать столько лет, чтобы воссоединиться со своей истинной любовью, только для того, чтобы ее отняли.

– И мы будем рядом, – сказал Дом, в его голосе слышалась решимость.

– Простите за вторжение, но мне нужно побыть с Сиенной наедине, если можно.

Я оторвалась от Дома, чтобы увидеть Мирру, ковыляющую к нам, ее лоб был нахмурен больше, чем обычно.

– Пойду загляну к Герцогине, а потом поищу что-нибудь поесть. До скорого, – сказал Дом, и, прежде чем отправиться наверх, он наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб.

Едва он вышел из комнаты, Мирра тут же повернулась ко мне лицом.

– Боюсь, смерть Ликана сломала что-то в вашей Герцогине, – сказала она, заламывая свои узловатые руки. – Ее слова не имеют смысла. Она продолжает просить меня о пророчестве, но, как ты знаешь, это так не работает. Она думает…

Она остановилась на середине предложения, и ее глаза расширились, хотя тело напряглось.

– Корумбра… – снова раздался этот мужской голос. – Ты предприняла жизненно важные шаги для спасения империй и мира, но не должна останавливаться на достигнутом. Тебя нужно защитить любой ценой. Окружи себя теми, кто тебя любит, потому что без тебя их нет. Нет вообще ничего.

– Пожалуйста, не уходи. Мне нужна помощь! – взмолилась я, бросаясь к Мирре, чтобы взять ее за руку, и пытаясь успокоить дикое биение своего сердца. – Хватит этой загадочной чуши. Я не знаю, что делать дальше!

– Держись поближе к дому. Оставайся в живых, пока среди тьмы не найдутся твои собратья. Только тогда ты сможешь восстановить Завесу.

– Как мне их найти, если буду держаться поближе к дому? – спросила я, замешательство и печаль мешали мыслить ясно.

– Это не твоя забота, Корумбра. Это задача других.

– Значит, я должна просто сидеть здесь и рыдать в свой суп в ожидании? – спросила я, припомнив фразу Дианы, внутри нарастал гнев.

– Если хочешь увидеть будущее, в котором моря снова наполнятся жизнью. Будущее, в котором озеленятся леса, распустятся цветы и родится потомство… Может, даже твое потомство, Корумбра.

Я уставилась на нее в замешательстве.

– Что?

– Ребенок, Корумбра. Может, даже двое в будущем.

Я не смела и надеяться на это. И все же надежда расцвела лишь для того, чтобы рухнуть.

– Чтобы моя пара и наши дети смотрели, как я увядаю и умираю?

Даже произнося эти слова, я ненавидела себя. У меня не было права жаловаться. Не было права желать большего. Не тогда, когда у меня был шанс на то, что Эванджелина уже не получит.

– Корумбра, ты и другие ключи унаследовали нечто большее, чем просто тяжесть Завесы на своих плечах. Каждый из вас был благословлен двумя дарами. Первый – для каждого ключа свой. А второй дарован всем вам – и это вечная жизнь. Пока защищены от тех, кто желает вам зла, вы не умрете.

Вечная жизнь.

Я бессмертна?

Мне следовало задать больше вопросов. Настаивать на большей информации… но к тому времени, как я обрела дар речи, глаза Мирры снова стали мутными, и она нахмурилась.

– Это проклятое божество снова завладело моим телом, да? – потребовала ответа она, потирая лоб. – Это, мягко говоря, нервирует. – Она оглядела мое лицо и еще сильнее нахмурилась. – Ты выглядишь так, будто я осадила тебя кирпичом по голове. Все хорошо?

– Да. Я просто… потрясена, вот и все.

– Там было немного тушеной оленины, – сказал Доминик, возвращаясь в комнату с дымящейся миской. – Ты закончила, Мирра? – спросил он, приподняв брови.

– Да, – подтвердила она, кивая. – На кухне случайно не осталось еще?

– Съешь мое, – сказала я, благодарная, что не придется это делать. Мой желудок скрутило узлом, и еда была последним, о чем я думала. Я повернулась к хмурому Дому. – Давай прокатимся на Хавок и подышим свежим воздухом. Я поем приготовленного Би супа, когда вернемся.

Казалось, он хотел возразить, но промолчал и передал рагу Мирре.

Не оглядываясь, чтобы убедиться, что он следует за мной, я бросилась к конюшням, беспокойно перебирая ногами на бегу.

– Ты решила сделать что-то сумасбродное? – спросил Дом, пробегая трусцой рядом со мной. – Я не стану пытаться остановить тебя, я усвоил урок, но было бы неплохо, если б ты предупредила меня.

– Нет. Тебе ничего не грозит… пока что. – Мы добрались до конюшен и обнаружили там Тимми, дающего лошадям воду. – Как поживает моя девочка? – спросила я, когда мы подошли.

– Просто потрясающе, мисс. Мне приготовить ее для вас?

Я покачала головой.

– Не обязательно. Мы возьмем ее без седла.

Доминик фыркнул.

– Не поделишься, что в этой идее не сумасбродно, мой звездный свет?

– У нас с моей девочкой договоренность, так что с этого момента она будет вести себя наилучшим образом. Даже с тобой.

Несколько минут спустя мы оба были верхом на Хавок, и руки Дома обнимали мою талию. Я сжала ее бедрами, мы сорвались с места и побежали.

А потом полетели. Совершенно новые, покрытые блестящими перьями крылья Хавок раскрылись и понесли нас ввысь, в ночное небо. Самка-Охотник и я каким-то образом исцелили ее и наделили даром полета. Я все еще не могла поверить в это.

– Не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому, – признался Доминик, его хватка на моей талии усилилась. – Отбиваться от армии демонов? Без проблем. Летать верхом на лошади без парашюта, не говоря уже о седле? Я серьезно подумываю о том, что со мной что-то не так, раз я позволяю тебе это.

– Что ж, тогда ты будешь в восторге, узнав новости, которые я только что услышала…

Я рассказала Доминику о других ключах. О вечной жизни и наших детях. И даже перед лицом горя мы радовались. На пути все равно будут испытания. Но если мы добьемся успеха? Награда будет небывало щедрой. Друзья, семья, мир и, самое главное – моя пара.

Я никогда не приму это как должное. Ни на один день. Я буду упорно бороться и любить еще сильнее. Потому что, каким бы жестоким он ни был, этот мир стоил спасения – Хавок описала круг в небе, и пальцы Дома сжались вокруг моей талии, он притянул меня ближе, – но, по крайней мере, мне не придется спасать его в одиночку.

Эпилог. Диана

Месяц спустя…

Я уткнулась лицом в поношенный свитер Ликана с крупной вязью и опустилась на кровать, из груди вырывались рыдания.

Он все еще пах им… кожей и специями.

Я знала, что потребуется время, прежде чем боль утихнет, но до тех пор я была бы благодарна хоть за день передышки. Один день без ощущения, будто грудь разрывают надвое.

– О, отец… как я должна вести наш народ, когда все, о чем я могу думать, – как сильно я скучаю по тебе?

Первые несколько дней я справлялась. Перед глазами мелькало то, чем я занималась все это время, находясь в отчужденном состоянии: планирование похоронной службы, решение дипломатических вопросов и попытки не допустить полного срыва, который мог поколебать уверенность моих людей. Но когда в крепости становилось темно и тихо – я совершенно расклеивалась. Как и этим вечером.

Почему я не предвидела этого? Почему не позаботилась о том, чтобы присутствующие были безоружны – просто в качестве меры предосторожности?

Потому что ты хороший лидер и доверяешь своим людям так же, как они доверяют тебе, услужливо подсказал тихий голос в моей голове.

Этот голос был очень похож на голос Ликана…

– И посмотри, чего мне это стоило? – прошептала я с кривым смешком.

Но время ни для кого не останавливалось. Даже для такого великого человека, как мой отец. Король волков, у которого не было передо мной никаких обязательств, за исключением того, что он дал обещание своей возлюбленной заботиться обо мне. И он дал мне гораздо больше, чем просто заботу. Он мог бы передать меня другому клану. Наблюдать за моим взрослением со стороны и гарантировать мою безопасность. Вместо этого он принял меня в свой дом. Во всех смыслах сделал меня частью своей семьи. Научил меня править твердо и справедливо. Научил любить и быть любимой.

И теперь его не стало.

Он умер, спасая меня.

– Продолжай в том же духе, Диана, – пробормотала я и дернулась, чтобы отбросить свитер в сторону, но вместо этого натянула его через голову. – Эта комната не опустеет сама по себе.

Работа над ней заняла некоторое время, но я, вероятно, могла бы отложить ее еще на несколько недель. Вот только все напоминания здесь были постоянной приманкой, и, не будь я осторожна, могла в итоге сойти с ума в этой спальне. Просматривая его старые фотографии и перебирая виниловые пластинки, которые он проигрывал для меня в детстве…

Снаружи пронесся порыв ветра, и крупный град застучал по окнам.

Время там не сбавляло хода. Погода продолжала ухудшаться и с каждым днем становилась все более неустойчивой. Если не найдем другие ключи, то очень скоро мы достигнем точки невозврата. Я уже потеряла Ликана, а Герцогиня, храни ее боги, стала лишь призраком самой себя. Она осталась, когда остальные разошлись по домам. Сказала, что это только до тех пор, пока она не убедится, что со мной все в порядке, но я боялась, что причина крылась в другом. Она почти не ела, почти не разговаривала и проводила больше времени в библиотеке с книгами, чем с людьми. Я словно обоих их потеряла.

И не была готова пожертвовать чем-то большим.

С обновленным чувством цели я подошла к его столу и провела пальцами по гладкой поверхности. Следующие три часа я убиралась. Разбирала фотографии в рамках, собирала некоторые в коробки, другие откладывала в сторону для себя или Эванджелины. Складывала одежду и опустошала ящики. Лишь дойдя до альбомов, я резко остановилась.

Может, еще разок, в память о былых временах…

Будучи оборотнем, Ликан любил музыку нашей культуры, но и к музыке мира людей он питал не меньшую любовь. Особенно к стилю ду-воп 1950-х годов. Его любимое?

«Герцог Эрлский».

И лишь недавно я поняла, что в тексте песни, наверное, и было дело.

Я вытащила виниловый диск из обложки и вставила его в проигрыватель. Затем включила его и опустила иглу.

В ту секунду, как заиграла музыка, из моих глаз полились слезы, и я заплакала так, как еще никогда не плакала. Сильные, мучительные рыдания шли из самой души и вызывали боль в груди.

«И когда я обниму тебя, ты станешь моей герцогиней. Герцогиней Эрлской».

– Черт, пап… – пробормотала я, вытирая слезы и сопли, а затем снова беря обложку в руки.

Пора выключить музыку и отправить слуг заканчивать эту ужасную работу.

Но когда я потянулась, чтобы вернуть пластинку на место, на пол упал листок бумаги.

Я наклонилась, и сердце бешено заколотилось, когда я дрожащей рукой подняла бумагу. Петляющий почерк отца покрывал лист, я с трудом сглотнула и начала читать…

Если ты нашла это, Диана, значит, меня больше нет. Вероятно, я стал слишком стар и медлителен, чтобы поспевать за щенками в бою. Такова жизнь. Что тебе нужно знать, так это то, что ты была моей самой большой радостью. Не представляю, насколько пустой была бы моя жизнь без тебя, и, если это все, что когда-либо даст мне моя Эванджелина, этого достаточно. Я так горжусь тобой и всем, чего ты добилась. Ты уже лучший лидер, чем я когда-либо был.

Впрочем, хватит об этом. Теперь самое сложное.

Мне неприятно обременять тебя еще больше, дочь моя, но, боюсь, ничего не поделаешь. Я искал то, что могло бы помочь нам восстановить разрушенное. То, что Оракул сказала мне по секрету, может спасти всех вас. Много лет назад, когда я еще был королем, а ты была доверчивее, в нашу крепость пришел мужчина. Очаровательный, красноречивый и красивый. Этот человек покинул нашу территорию с драгоценностью, которую не имел права брать. Нужно вернуть ее, дочь. Только тогда мы сможем найти другие ключи…

Лишь тогда мы сможем восстановить Завесу.

Я уставилась на слова, расплывающиеся перед глазами, и на меня вмиг нахлынуло воспоминание. Я хорошо помнила того льстивого змея. Он ушел не только с рубином. Он забрал частичку моего сердца.

Я скомкала бумагу в руке, чувство стальной решимости охватило меня, смягчая горе своей тенью.

Теперь у меня была цель. И целью было найти Маверика Уайлдера, этого бесхребетного вороватого кретина, и вернуть то, что он у меня отнял.

Это… и еще кое-что.

Примечания

1

Апперкот – классический удар из традиционного бокса; наносится кулаком по внутренней траектории, при этом кулак повернут на себя; используется в ближнем бою.

2

Криогенная камера – сосуд (камера) или помещение, предназначенное для создания экстремально низких температур.

3

Стаккато – музыкальный штрих, предписывающий исполнять звуки отрывисто, отделяя один от другого паузами.

Content

Шеннон Майер
Знак судьбы

Глава 1. Сиенна

Глава 2. Доминик

Глава 3. Сиенна

Глава 4. Доминик

Глава 5. Сиенна

Глава 6. Доминик

Глава 7. Сиенна

Глава 8. Сиенна

Глава 9. Сиенна

Глава 10. Доминик

Глава 11. Сиенна

Глава 12. Доминик

Глава 13. Сиенна

Глава 14. Доминик

Глава 15. Сиенна

Глава 16. Доминик

Глава 17. Сиенна

Глава 18. Доминик

Глава 19. Сиенна

Глава 20. Доминик

Глава 21. Сиенна

Глава 22. Доминик

Глава 23. Сиенна

Глава 24. Доминик

Глава 25. Сиенна

Эпилог. Диана

Примечания