Владимир Андриенко

Новый фараон

Основные действующие лица:

Главные герои:

Эбана — воин золотой стражи фараона Юга.

Ити — жрец храма Амона-Ра.

Атла — финикиянка, жрица богини Иштар.

Сара — дочь военачальника великого гика.

Дагон — купец из Финикии, отец Атлы.

Цари:

Апопи — Царь Нижнего Египта, носящий титул Великий гик.

Секененра — фараон Верхнего Египта, повелитель Но-Амона.

Яхх — жена фараона Секененра и мать принца Яхмоса.

Принцы:

Камос — старший сын фараона Скененра, в будущем фараон Верхнего Египта, повелитель Но-Амона.

Яхмос — младший сын фараона Скененра, в будущем фараон Верхнего Египта, повелитель Но-Амона.

Хамуду — сын царя Апопи, наследник трона. В будущем Великий гик.

Тети — второй сын царя Апопи, князь-наместник Гнезда Азиатов.

Князья и военачальники:

Ваджед — князь шасу, приближенный царя Апопи.

Нубти-Сет — князь шасу. Военачальник великого гика.

Якубхер — военачальник великого гика.

Минос — наемник с острова Крит, главный смотритель армии фараона Юга.

Потифер — хранитель казны Белого Дома.

Зара — в прошлом рабыня из Сирии, ставшая женой фарона Камоса.

* * *

«Also I, the King's Companion, the great scribe, the beloved of the Pharaohs who have lived beneath the sun with me, tell of other men andmatters. Behold! is it not written in this roll? Read, ye who shall findin the days unborn, if your gods have given you skill. Read, O childrenof the future, and learn the secrets of that past which to you is so faraway and yet in truth so near».

H. Rider Haggard «Moon of Israel».[1]

Слова Яхмоса сына Эбаны

Я Яхмос, сын Эбаны, записал историю, которую слышал от отца моего, состоявшего сотником в армии фараонов Камоса и Яхмоса, о долголетней борьбе египтян с завоевателями из Авара[2], в результате которой Египет снова стал великой державой, и слава его царей разлетелась от края до края мира.

Будучи уже стариком, хочу оставить эти записи, для тех, кто придёт после того, как меня возьмёт смерть, и уста мои сомкнутся навеки. Я хочу рассказать о проклятой короне, о чёрном зеркале смерти и о старинном яде огненного Сета. Это рассказ о битве богов Кемета: солнечного Амона-Ра, быка войны Монту, мудрого Тота, величественной и прекрасной Хатхор, против коварного змея Апопа и грозного повелителя Сутеха, прозванного Черным богом[3].

Мой отец Эбана родился в семье крестьянина и должен был, по воле богов, обрабатывать землю, собирать урожай, почитать великого царя, покорно слушать приказы служителей, которых Он (владыка) поставил над ним. Но судьба приготовила отцу иной путь, полный опасностей и страстей.

Сын крестьянина Эбана встретил двух прекрасных женщин, которые изменили все: красивую финикиянку Атлу, жрицу богини любви Иштар[4], и прекрасную дочь царского военачальника Сару. Благодаря одной из них он узнал тайну «зеркала чёрного бога» или «зеркала смерти».

Кто помнит ныне, что такое был этот артефакт? Даже жрецы бога мудрости Тота, в храме которого я был, ничего не знают об этом. Первый жрец Тота сказал мне:

«Нет никакого чёрного зеркала, и никогда не было, как не существует Тьмы. Существует яркий свет божественного Ра днем и бледный свет божественного Яха ночью».

«Тогда что мы называем Тьмой?» — спросил я.

Жрец ответил мне так:

«Тьма это лишь описание состояния, когда нет света. Но свет есть всегда, покуда существуют боги. Не станет богов, и не станет людей. Не станет страны Кемет. Тогда все погрузится во Тьму».

Я не стал спорить и ничего не сказал служителю бога мудрости. Но я верю моему отцу. Зеркало чёрного бога существует.

У великого царя древности Хуфу[5], того самого, кто построил великую Пирамиду, был сын принц Квабад. Он умер раньше отца, и никто не вспомнил бы про него, если бы не фигура молодого человека в два человеческих роста, изготовленная из песчаника.

Статую изваяли по приказу Хуфу сразу после смерти принца и поместили вместе с мумией в гробницу. Изваяние также было мало примечательно само по себе, но глаза статуи хранили тайну жизни и смерти. Левый из лазурита — это жизнь, правый из диорита — черный омут — таил в своих глубинах смерть.

Спустя несколько сот лет гробницу Квабада ограбили[6], и воры вырвали из глаз каменного принца пластины. Лазуритовая была утрачена. Никогда более не упоминалось о ней ни в одном источнике. Но вот чёрная пластина проявилась под названием «зеркало чёрного бога».

Обладала она магическими свойствами, и в то время, про которое я пишу, была собственностью человека по имени Риго, одного из жрецов Сутеха. Возможно, из-за этого она и получила свое зловещее название.

Мой отец был слугой фараонов и часто выполнял важные поручения во время большой войны гиксов и египтян. Так он попал в таинственный оазис Сехмет[7] где, по древнему преданию хранилась знаменитая двойная корона фараона Хуфу. И именно мой отец, хотя ныне про это мало кто помнит, привез проклятую корону фараону Камосу.

Затем мой отец, выполняя задание уже нового фараона Яхмоса, в честь которого я получил свое имя, отправился в столицу нома Чёрная Собака и попал в город мертвых[8], где получил тайные знания «Того, кто видит впереди». Я даже приведу слова древнего заклинания, которое способствовало этому.

Двери грозного Инпута

Отворит владыка смерти!

Это выход из Дуата

Для души лишенной места!

Вот пустой сосуд готовый

Высечь снова искру жизни!

Так войди душа Атефа,

Предсказание исполни

В этот час под оком Яха,

Всё свершится волей Птаха!

И иных богов Кемета,

Что судьбе Хатор подвластны!

Ныне в Египте многие вовсе позабыли имя Инпута, бога с головой собаки, который покровительствовал отравителям и лекарям. Но именно в его городе удалось поместить дух умершего в тело живого.

Судьба забросила отца в город Крокодила, и он опустился в таинственный лабиринт под храмом Себека[9], где обитала Тьма. До той поры ни один смертный не смог вырваться оттуда живым, потому жрецы называли его местом древней силы. Там обитали бог Шаи, хранитель душ умерших, и мрачная богиня загробного мира Мешенит.

«Зеркало чёрного бога» спасло моего отца.

Как это произошло? Как чёрная пластина, которая таила внутри Смерть, смогла подарить Жизнь? Какую роль в судьбе отца сыграли две красавицы Атла и Сара? Про это я хочу рассказать.

Начну с того времени, когда мрачный город Авар господствовал в Нижнем Египте. Великий гик, царь пяти племен шасу, стал новым повелителем Чёрной страны. Боги завоевателей Сутех и великий змей Апоп поднялись выше египетских богов…

Глава 1

Великий гик Апопи

1558 год до н. э

Папирус из храма Амона в Фивах

Мрачный и сильно укреплённый Авар господствовал в Нижнем Египте и был подобен пяте, которая попирает шею страны Кемет и душит Дельту. Эта крепость была воздвигнута еще при первом царе многоплеменного народа гиксов[10] по имени Шалик, который провозгласил себя новым фараоном Кемета[11]. На своём языке гиксы называли себя «хеку шасу», а их вожди носили звания великих князей шасу.

Завоеватели, покорив Дельту, и, захватив древнюю столицу Египта Мемфис, поначалу оттуда осуществляли свою деспотическую власть над Севером[12]. Из Мемфиса они заставили правителей Юга Египта платить себе дань.

Но великий гик не чувствовал себя удобно и безопасно в древней национальной столице. Египтяне недобро смотрели на завоевателей и могли в один прекрасный день поднять восстание. И нашел повелитель гиксов для себя в Саисском номе отличное место для крепости и новой столицы. Так и возник к востоку от нильского рукава город Авар.

Отсюда Шалик стал править твердой рукой и все номы Верхнего и Нижнего царства признали его власть. Он основал новую династию царей, и его наследники успешно продолжали его политику. Самыми могущественными из этой династии были Свесер-ни-Ра и Апопи I. Они много воевали и их быстрые как ветер боевые колесницы легко громили непокорных, и никто не мог противостоять прирождённым воинам, которые не знали страха смерти.

Свесер-ни-Ра совершил более десяти походов на Юг и принудил непокорных князей этой части Египта пасть перед ним ниц.

На Юге Египта в то время выделялось большое фиванское княжество, правители которого были данниками великого гика. И князь Небирирад I во второй год своего правления отважился не выполнить приказ молодого царя Свесер-ни-Ра.

Тот быстро двинул часть своей армии на Фивы и египтяне, увидев у своих стен большой отряд, признали себя покоренными без боя. Сам князь вышел навстречу царю с дарами и пал ниц перед его колесницей. Великий гик приблизился к распростертой фигуре. Он с яростью произнёс страшные слова над поверженным князем Фив:

— Я великий из великих, я повелитель могущественного народа, я царь царей и повелитель повелителей. Я правлю волей моего господина Сутеха, великого бога и повелителя богов. Так как же ты посмел, жалкий червь, не прибыть ко мне по первому моему слову? Ты ждал моих колесниц у своего города? Так?

Поверженный в прах князь молчал. Пята гика попирала его шею, и кожаный сандалий больно тер голый затылок номарха.

— Молчишь? Сейчас жизнь самого могущественного человека в Фивах не стоит ничего. А жизни твоих подданных ценятся еще меньше. Но я могу даровать тебе свое прощение.

— Я готов служить тебе, о, великий царь, — пробормотал номарх, у которого отлегло от сердца. Он уже мысленно прощался с жизнью и не ждал от победителя таких слов.

— Но ты дашь мне вдвое против того, о чем я тебе говорил ранее. Пусть твои слуги поторопятся, если жизнь им дорога.

— Все будет исполнено, о, великий царь.

— Я иду воевать в Сирию, и ты снабдишь мое войско продовольствием на три месяца. Не на полтора как было вначале, а на три! И пусть позаботятся о твоем мерзком теле боги, если я останусь недоволен.

И номарх выполнил все. А царь Свесер-ни-Ра быстро удалился воевать в иное место. Его отряды покорили князей Сирии и Палестины, пролили море крови и перед ними трепетали все народы вплоть до Евфрата!

Он сумел взять после длительной осады сильный палестинский город Гезер, и строго наказал его жителей, истребив треть здоровых мужчин. Казни тогда продолжились несколько недель, и после ухода великого гика и его войска, народ был в состоянии отчаяния.

А великий повелитель уже летел дальше и снова одерживал победы. Он присвоил себе титул «объемлющий страны великий царь Верхнего и Нижнего Египта, великий владыка над Палестиной, царь Сирии и многих иных земель верховный правитель и обладатель».

Дань ему присылали даже с далёкого острова Крит, и критский правитель вынужден был поставить над своим именем картуш царя Свесер-ни-Ра, как это сделали египтяне.

Фиванский князь Небирирад после одного случая неповиновения стал одним из самых покорных и верных слуг царя гиксов и потому обрел его милости и покровительство. При помощи одного только грозного имени Свесер-ни-Ра Небирирад оградил свой престол от посягательств и в Фивах никто не смел, выступать против князя.

Сам Небирирад I правил в Фивах целых 19 лет. А его старшие братья князь Джехути и князь Ментухотеп прокняжили всего два с половиной года и были убиты.

Небирирад не был воином и не знал, как создавать армии, и как водить их в бой. Но он был умным человеком и руководствовался в своем правлении одной только целесообразностью. И потому если требовали обстоятельства, он мог пасть ниц и водрузить себе на шею ногу того, кто сильнее. Но под шумок он молча давил тех, кто мешал его власти в Фивах и постепенно укреплял свое княжество. Делал он это незаметно, умело скрывая свои действия, ибо великий гик не потерпел бы соперника.

Но после смерти Небирирада I престол княжества перешёл к его сыну Небирираду II. И тот сразу же выступил против гиксов и их власти. Молодой правитель даже посмел назвать себя повелителем Верхнего Египта, независимым от власти Авара. Повелитель гиксов в тот момент тяжело заболел, и молодой князь подумал, что Свесер-ни-Ра уже не тот и пришло его время заявить о себе.

Но в поход отправился сын великого Гика по имени Апопи. Он разгромил фиванское войско и убил князя Небирирада II. Его голову он привез в подарок своему отцу в Авар. И еще много лет гиксы властвовали в Египте.

Но это не значит, что египтяне склонили головы перед захватчиками окончательно…

Город Авар. Великий царь гиксов Апопи II, объемлющий страны, повелитель князей шасу.

Царь гиксов Апопи II не любил своего мрачного каменного дворца. Он любил краски и цвета жизни и потому, как мог, старался украсить хотя бы свои покои в истинно египетском стиле.

Стены и колоны здесь расписаны в египетской манере: дикие птицы взвились над зарослями тростника в Дельте, и умелый охотник сбивал их бумерангом. Деревья поднимались над водами священной реки и сидящие под ними писцы вели учёт дани для великого гика.

Мебель царских комнат была великолепна. Её изготовители выполнили столы и небольшие табуреты из драгоценного черного дерева с золотыми вставками и позументами. Но настоящим произведением искусства было кресло царя, сделанное для него лучшими ремесленниками города Мемфиса. Высокий трон, изготовленный из дерева, сверху покрывали золото и цветная стеклянная глазурь. Резные опоры кресла выполнены мастерами в виде львиных лап, а верхние части ножек над сидением украшали львиные головы из золота с изумрудными глазками. Трон привезли царю полгода назад, и он весьма довольный работой, щедро наградил мастеров.

Сам царь, или великий гик, как продолжали величать его приближенные из гиксов, был одет без лишней помпезности по египетской моде в короткую белую юбку с треугольным полосатым передником впереди. На его ногах изящные сандалии из кожи, отделанные золотом и драгоценными камнями. Торс повелителя был голый, ибо царь все еще крепкий мужчина не нуждался в сокрытии следов дряблости и слабости. На его шее сверкало многослойное ожерелье с множеством разноцветных каменьев и золотыми вставками, на которых красовались картуши с его именем. Голову повелителя украшал дорогой калаф с царственной змеёй, и длинным полосатым назатыльником.

Царь был в комнате со своим приближенным и другом князем Ваджедом. Этот вельможа несколько младше своего повелителя и также как имел фигуру воина и атлета. Одет он по-египетски, хотя черты лица имел явно гиксовские, и не выглядел как царь истинным египтянином.

Дело в том, что гиксы, представители семитских племен, обладали кожей более светлой с желтоватым оттенком, чем смуглые и черноволосые египтяне. Апопи II был сыном египтянки и потому походил более на мать чем на своего отца великого царя Апопи I.

— Ты хочешь снова говорить о делах, Ваджед? Снова станешь докучать своему царю? Если бы ты знал, как я устал от этих дел. И почему в древности цари Кемета могли предаваться изысканным наслаждениям? Я прочитал вчера несколько древних папирусов и там нашел интереснейшие рассказы о прошлом.

Царь показал на одну из сеток, свисавших с потолка, где были сложены папирусы. Но князь не обратил на это внимания.

— Государь, сейчас не время говорить о папирусах и литературе. Ты знаешь, что я сам люблю читать и являюсь образованным человеком, как ты, мой царь, но время сейчас сложное.

— Мне ежедневно докучают этим жрецы Апопа и Сутеха. Они жаждут войны. Неужели и ты считаешь, что война так необходима? Разве мало я воевал в своей жизни?

— Господин, ты знаешь, что я верен тебе. Я при твоей особе уже давно, и нет более верного для тебя человека. Но сейчас жрецы правы. Мы должны начать войну и снова утвердить нашу власть в Южном Египте. Они более не чувствуют твоей воли и твоей тяжелой руки, государь.

— Но разве кто-то из князей Юга выступил против меня?

— Пока нет, государь. Но это пока. А ты должен позаботиться о крепости трона своего наследника принца Хамуду. Ведь не стоит забывать, что египтяне не признали нас своими и по-прежнему считают врагами и завоевателями.

— Верно ли? Ты ошибаешься, Ваджед. Это касается лишь черного народа, но знатные и образованные люди Египта давно признали нас. Разве цари гиксов не приняли египетские титулы? Разве я не ношу их одежды? Разве я не общаюсь с египетскими жрецами?

— Это так, государь. Но ты ошибаешься насчет их знати и их жрецов. Они против нас! И наша власть держится только на крепостях, войске и страхе, что египтяне испытывают перед этим войском.

— Пусть так. Но чего нам опасаться? Разве нашего войска более нет? Разве я не могу двинуть 1000 колесниц в любой район Египта? Разве египтяне хоть раз разбили отряды гиксов? — в голосе царя послышались яростные нотки, хотя Апопи II не был жестоким человеком и совсем не походил на царя Апопи I.

— Нет, государь. По воле всемогущих богов твои отряды непобедимы и твое могущество велико. Но тебе стоит выслушать верховного жреца бога Апопа, твоего божественного покровителя. Он ждет у дверей твоих покоев уже давно.

— Снова жрец Апопа? — царь был недоволен. Ему порядком надоели беседы с мрачными жрецами Апопа. Владыке нравились беседы со жрецами Исиды и Птаха. Те приносили ему старинные папирусы, рассказы современных авторов, мирно беседовали о смысле жизни и рассказывали разные поучительные истории.

— Прими его, государь. Это моя личная просьба, — склонил голову князь.

— Хорошо, Ваджед. Зови жреца. Пусть войдет!

Жрецы Апопа были в особом почете при дворе царей гиксов наряду со жрецами бога Сутеха. Они основали культ великого змея и носили черные одеяния.

Великий жрец был мужчиной высокого роста с черными длинными волосами, заплетенными в косу на затылке. На его лице словно маска застыла жесткая улыбка, за которую царь его не любил.

Лицо жреца было крайне неприятным и тот, кто видел его один раз, уже не мог забыть никогда. Выпученные жгучие черные глаза, густые мохнатые брови, орлиный крючковатый нос, впалые щеки и тонкие бледные губы. На могучих руках жреца виднелись следы старых боевых шрамов.

Тому, кто станет это читать, может показаться, что я, пишущий эти строки, однообразно рисую внешность и фараонов, и солдат, и жрецов, и торговцев. Но что делать, если то было время воинов и даже крестьяне Дельты выглядели бойцами.

— Привет тебе великий жрец Апопа, — приветствовал его Апопи II. — Князь Ваджед убедил меня выслушать тебя. Говори!

— Великий царь! — громогласно заявил жрец, и посох в его руках подпрыгнул и стукнул по полу. — Я пришел к тебе именем великого змея Апопа, бога, имя которого ты носишь! Он предупреждает тебя о великой опасности, нависшей над твоей династией.

— И в чем эта великая опасность состоит? — спросил царь.

— Жрецы Ра и жрецы Амона в номах Южного Египта уже смело проклинают имя нашего бога, в честь которого были названы и великий царь Апопи I и ты, великий государь! Они говорят, что великий бог по имени Апопи олицетворяет силы зла, и противостоит свету бога Ра. Они бросают нам вызов! Нам великим потомкам великих гиков!

— Вызов? — усмехнулся царь. — Но мне кажется, что ты несколько преувеличиваешь опасность, великий жрец. Все что говорят жрецы Ра это всего лишь толкование древних легенд, и я не вижу здесь вызова моей царственности. Да, Апоп, великий змей, что живет в водах небесного Нила и атакует небесную ладью солнечного бога во мраке ночи.

Царь не упустил случая продемонстрировать свою образованность.

— Ты не понял меня, великий государь! — снова громогласно заявил жрец. — Ранее они просто тихо шептались по поводу своих древних легенд. Но теперь они говорят, что Светлый Ра обращает в бегство Тёмного Апопа. А это вызов! Вызов нам! Вызов гиксам! Вспомни, великий государь, почему великий царь Свесер-ни-Ра назвал своего сына именем Апопи. Он бросил вызов египтянам и их богам! Ведь Апоп это враг Ра. И победа гиксов — это победа наших богов над их богами!

— Да, так было! Но не пришло ли время несколько сгладить все это? — спросил Апопи II. — Пора нам стать одним народом. Свесер-ни-Ра был слишком резок и жесток. Он верил только в свой меч! Но мне кажется, что нужно применять не только меч, но ум.

— Это верно, государь, — проговорил жрец. — Вот я и обращаюсь к твоему великому уму. Сила гиксов именно в мече! Вот посмотри, государь, что я принес.

Жрец протянул ему, извлеченный из складок одежды папирус. Царь принял его и развернул. В нем было написано:

«Книга повержения Апопа, врага Ра, врага Осириса, читаемая в храме Амона-Ра ежедневно».

— Если ты прочтешь папирус до конца, государь, то увидишь, что Змей Апоп был побежден и уничтожен богом Ра еще при создании мира. Но Апоп не исчез совсем. Он снова пытается победить Ра. Однако жрецы этого бога при помощи своих магических ритуалов обеспечивают торжество своего бога. И они осмелились утверждать, что Свет Ра рассеет Тьму Апопа!

Царь снова возразил:

— Это всего лишь часть обряда, который был задолго до прихода народов шасу в Дельту. Эти заклинания, путь и не так открыто, читались и при Свесер-ни-Ра, который, кстати, носил египетское имя. И великого царя совсем не волновали заклинания жрецов.

— Но при Свесер-ни-Ра никто не смел упоминать легенду о древней короне Двух земель.

Апопи ничего не знал о такой легенде, и это было ему неприятно. Великий гик не любил, когда его заставали врасплох по части знаний древних традиций Египта.

— Что за древняя корона? — спросил он.

— Древняя корона Двух земель, государь. Некогда она принадлежала великому царю Хуфу. Тому самому, кто построил Великую пирамиду.

Царь прервал жреца:

— Мне известно кто такой царь Хуфу. Что за корона?

— Царь Хуфу был великим царем древности. Его могущество было велико, как ни у одного царя, ни до, ни после него. Но он был жесток, и жрецы Птаха после его смерти скрыли корону, которую он носил на своей голове.

— Но, насколько я знаю, для каждого царя изготавливается новая корона. И для меня была изготовлена новая в городе Мемфис. В моей сокровищнице хранятся короны моего деда и моего отца. В чем здесь опасность для моей власти?

Жрец продолжил:

— У египтян существует легенда, когда их страну покорят завоеватели, придет новый владыка и разгромит врагов. И его голову венчает древняя корона Хуфу. А это будет означать, что боги Египта признали его.

— И в чем опасность для Авара? — спросил царь. — Мне бояться легенды? Мне бояться слов, что говорят жрецы в Фивах? Вот эта боязнь и есть унижение моей царственности.

— Государь, — вмешался в разговор князь Ваджед, — великий жрец прав. Это вызов нам! Вызов племени гиксов! Это вызов лично тебе и мы не имеем права смолчать! Я не могу стерпеть, когда оскорбляют тебя! Моего повелителя!

— Откуда ты достал этот папирус, жрец?

— Его доставили мне из Фив!

— И что ты предлагаешь мне сделать, жрец? Что я, по мнению жрецов бога Апопа, должен совершить?

— Наказать дерзких! — вскричал жрец. — Наказать! Так считают жрецы Апопа и жрецы великого Сутеха!

— Я подумаю об этом. И решу, как наказать тех, кто осмеливается выступать против нашей власти! — произнес Апопи II и показал жрецу, что аудиенция окончена и тому пора уходить, оставив царя наедине с его любимцем.

Царь дождался, когда жрец удалился и посмотрел на князя Ваджеда. Князь приблизился к стулу своего повелителя и пал перед ним на колени.

— Государь! Услышь своего слугу!

— Да разве я не слышу тебя, Ваджед? Но этот жрец! Насколько хорошо общаться с египетскими жрецами Птаха, чем с этим бесноватым толкователем воли Апопа.

— Но сейчас, этот жрец стоит на страже интересов нашего народа. Мы гиксы! И египтяне наши враги! Они должны нас бояться и трепетать от одного нашего имени! Так пошло со времен первых великих гиков и так осталось теперь.

— Значит, ты предлагаешь поход на Фивы?

— Да, но вначале стоит послать им предупреждение! В нем мы покажем кто хозяин в этой стране.

— Не нравится мне все это, Ваджед. Времена Свесер-ни-Ра прошли. Но эти тупоумные жрецы не желают этого понимать. Мы можем создать великое царство, если будем действовать по-другому.

— Ты прав, государь! Но мало толку от того, что это понимаешь ты и понимаю я? Не стоит возбуждать против себя жрецов. Они весьма опасны. Не всем нравится, что ты все чаше именуешь себя Гором, повелителем коршуна и кобры, царём Осы и Тростника[13], а не царём гиксов.

— Но так именовал себя и Апопи I и цари гиксов до него.

— Но, ты государь делаешь это слишком часто. Нужно действовать осторожнее….

* * *

Великий жрец жестокого бога Апопа после приема у царя отправился в храм Сутеха.

Культ Сутеха был для гиксов основным государственным культом, и его жрецы настаивали, чтобы он стал одним из главных в Египте и подчинил себе все остальные и в том числе культы Птаха, Ра, Амона, Осириса. Они ассоциировали своего Сутеха с древним египетским богом Сетом, противником Осириса.

Высокий и мрачный, напоминающий крепость, храм с большими статуями грозного Сутеха, встретил жреца великого змея недружелюбно. Но служители знали, что великий жрец Сутеха ждет этого человека, и у них был приказ провести его в покои верховного патриарха.

Глава культа великого змея Апопа увидел черные глаза статуи Сутеха и подумал, не есть ли один из этих глаз таинственным «зеркалом чёрного бога»? Он много слышал про этот артефакт. Говорили, что некогда такое вот зеркало было глазом Смерти статуи принца Квабада.

— Прошу тебя следовать за мной, — произнес худощавый жрец с посохом, увенчанным головой змеи.

Жрец Апопа спросил:

— Скажи мне, что это за черные камни в глазах статуи?

Жрец усмехнулся. Этот вопрос ему задавали часто.

— Ты тоже хочешь знать, не это ли глаз Квабада? Уже сто лет в этом храме живут эти легенды.

— Ты хочешь сказать, что глаза Квабада не существует?

— Кто знает? Но я никогда не видел его. А глаза статуи — это лишь черный полированный гранит. В этих камнях нет ничего магического. Так ты готов следовать за мной? Или у тебя еще есть вопросы?

— Я иду за тобой!

— Но больше не задавай вопросов под сводами Сутеха. Бог имеет чуткий слух, и он мстителен.

Верховный жрец Апопа последовал за проводником.

«У них храм больше и солиднее нашего, — думал он. — И жрецов здесь втрое больше, чем у нас. Хотя они сейчас наши верные союзники. И с ними стоит дружить. У нас и так хватает общих врагов в этой стране».

— Поднимайся за мной, господин. Вот эта лестница приведет нас к тому человеку, что тебе нужен.

Лестница привела их на второй этаж, в длинный коридор, слабо освещенный редкими факелами.

— Вот сюда, господин…

* * *

Великий жрец Сутеха был воином и больше всего на свете любил войну и мог бы претендовать на роль главного полководца великого гика. Но он понимал всю важность своей жреческой должности, и покорно выполнял обязанности по поддержанию и обеспечению культа, хотя это занимало много времени.

Его покои были обставлены просто, ибо жрец грозного военного бога не терпел роскоши и излишеств. Он считал, что все это развращает настоящего солдата. И потому на стенах жилища были только шкуры животных, на которых было развешено оружие разных народов. На теле патриарха традиционное жреческое одеяние из белоснежной материи без всяких украшений. Жрецы Сутеха предпочитали белый цвет чёрному, который был принят в храме Апопа.

Жреца Апопа патриарх встретил спокойно, ибо уже знал, что тот ему скажет.

— Царь дал свое согласие? — первым спросил он.

— Да. Но на решительные действия он все равно не пойдет. Станет донимать князя Секененра письмами и приказами. И так продлится еще года два-три.

— Вот как? — усмехнулся великий жрец Сутеха. — Апопи II совсем не похож на своего отца Апопи I. Он сторонник идеи объединения гиксов с египтянами. Он желает, чтобы наши аристократы и князья брали себе в жены дочерей египетских князей. А знаешь, к чему это приведет? Египтяне поглотят гиксов, и наш великий народ смешается с ними и растворится в них. Ибо их много словно песка в пустыне.

— Он сын египтянки!

— Я и сам сын египтянки, но это не делает меня врагом моего народа.

Жрец Апопа забыл про это важное обстоятельство и пожалел о своих словах.

— Я не то хотел сказать, почтенный жрец Сутеха.

— Ты забываешь, почтенный служитель Апопа, что царь Апопи единственный прямой потомок божественного Шалика. И только он может носить корону. Он, и никто другой из князей шасу. Наша сила именно в царе.

— Но есть еще и его сын принц Хамуду! Ты забыл о нем, почтенный служитель великого Сутеха? Он имеет право носить титул великого гика.

— Но совсем не в традициях гиксов свергать своих царей. Если мы сделаем так, то уподобимся слабым египтянам. Они не должны навязать нам свои традиции.

— Этого не случится, почтенный служитель Сутеха, мы как раз и стремимся сохранить свои традиции. А наш царь Апопи II не понимает в чем источники победы гиксов! Ты знаешь, что он все чаше принимает у себя жрецов Птаха?

— Знаю, но о чем они говорят, никто не знает точно. Апопи стал весьма осторожен.

— Не знаешь ты, почтенный служитель Сутеха, не знают знатные господа князья шасу, но это известно мне!

— Известно? — искренне удивился великий жрец Сутеха. — Но откуда, ты можешь это знать? У тебя есть свой человек среди слуг?

— Нет. От слуг царь все скрывает. А вот от князя Ваджеда нет. И князь верный поклонник бога Апопа. Он на моей стороне.

— Князь Ваджед? Но он не мог предать своего господина! Они друзья уже больше 20 лет! Чем ты мог купить его?

— Он и не предавал царя, почтенный жрец Сутеха, он убежденный сторонник Апопи. Но я убедил его служить нам, ибо он считает, что помогает, прежде всего, самому царю, хоть и против его воли.

— Ты скажешь мне, о чем с ним говорили жрецы Птаха?

— Скажу. Ведь мы союзники? — великий жрец Апопа внимательно посмотрел на великого жреца Сутеха.

— А разве мы оба не стремимся к величию народа гиксов? Культ Сутеха стоит на страже нашей власти, как и культ Апопа. Египтяне считают нас врагами.

— Жрец Птаха уговаривал царя снова избрать столицей Мемфис и обещал ему за это поддержку своего культа. И больше того культов Осириса, Исиды, Анджети.

— И если Апопи согласится, то они станут культом, покровительствующим царской династии? Так? Апопи сменит свое имя на иное, египетское! Ведь имя Апопи египтяне не примут. Хитро придумано! И что ему ответил царь? Не мог он согласиться на такое. Ведь кроме него есть еще и князья шасу! А они не поддержат этого никогда.

— Ты ошибаешься, почтенный служитель Сутеха. Они не поддержат царя пока, но спустя три-четыре года многие примут его новшества и вслед за царем станут менять свои имена и народу гиксов придет конец.

— Но что сказал сам Апопи? — не унимался жрец Сутеха.

— Он не ответил ничего определенного. Но царь и не станет рубить с плеча. Он все делает медленно и осторожно. Ты разве этого не знаешь?

— Знаю. Но сейчас меня интересует то, что он пока не согласился покинуть Авар. И это хорошо.

— Хорошо? Но что ему помешает покинуть его через полгода? Или через год?

— Мы! — ответил великий жрец Сутеха. — Мы постараемся, чтобы такой союз был в будущем невозможен.

— Вот за этим я к тебе и пришел, почтенный служитель Сутеха. Нам стоит объединить свои усилия в борьбе с чуждыми влияниями египтян на наш народ.

— Нам стоит начать с того, что мы объединим всех сторонников войны с египтянами. И они помогут нам вбить надежный клин между царем и теми знатными, что стоят за объединение наших народов в один.

— Это будет не так сложно. Гиксы не желают соединяться с египтянами! И нам стоит вернуть нашему царю исконный титул великого гика. Только так должен называться наш царь. Никаких Горов[14] и царей Осы и Тростника[15]! И пусть египтяне чтят великого гика, и боятся его. Мы будем господами, а они теми, кто нам служит!

Глава 2

Сын крестьянина

1558 год до н. э

Дельта: Ном (провинция) Двух стрел

Крестьяне трудились на полях с утра до позднего вечера. Урожай в этот год был богатый, и все славили великого бога Нила за удачный год и за большое количество плодородного ила, что он принес на поля во время половодья.

Высокий юноша в грязной набедренной повязке таскал снопы, помогая отцу и старшему брату. Он был отлично сложен, обладал развитой мускулатурой.

— Снова смотришь по сторонам, Эбана, — окликнул его отец, худощавый высокий крестьянин по имени Хампи, который ловко орудовал серпом и подрезал колосья.

Обычно эту часть работы выполняли женщины, а мужчины занимались более тяжелым трудом, но в их семье была только мать, и она тяжело больна.

— Не будет нам от него помощи, отец! — поддержал отца старший брат, который ловко вязал снопы. — Он ни на что не годен в крестьянском деле.

— Ты прав, сын мой Ити, нет помощи от твоего братца. А работы в поле еще много. Вон у соседей все три сына отличные помощники. А меня боги наградили только одним.

— Но чем я не угодил? — не понял Эбана, почему ворчит отец. — Мы трудимся от восхода солнца до заката. А как только сбор урожая закончится, нас снова погонят на строительство канала. Почему Якубхер так несправедлив к нам?

— Что ты говоришь, сын мой? — старик стал озираться по сторонам. Не слышал ли кто слов его неразумного младшего сына. — Ты своими словами оскорбил гикса. И если Якубхер узнает об этом, то твоя спина изведает палок. И с чего ты взял, что он несправедлив именно к нам, сын мой? Всем жителям деревни приходится трудиться во имя царя.

— Но жрец Ра, что проходил здесь месяц, назад говорил нам, что гиксы угнетатели нашей страны и враги Египта. Почему же мы должны гнуть на них спину? Они забирают все, что мы получаем, из выращенного нами…

— А ты больше слушай жрецов Ра, брат мой, — прервал Эбану Ити. — Они тебе наговорят. Разве в то время, когда страной правили не гиксы, а египтяне крестьянам было легче? В имениях жрецов Ра люди также гнут спины с утра до ночи.

— А вот здесь ты не прав, сын мой Ити! — вскричал Хампи. — Разве египтянину все равно, какому богу поклоняться? Ра, наш отец и наш покровитель. Благодаря его милости и милости повелителя божественного Нила, мы сейчас собираем большой урожай. И негоже тебе, египтянину, бесчестить наших жрецов.

— А я все равно скажу, отец, что справедливости нет. Почему мы должны постоянно тяжело трудиться и не иметь иногда куска черствой лепешки? А у Якубхера полон дом различных красивых вещей. А что он делает? Развлекается целыми днями или ходит со своими слугами с палкой и наказывает нас.

— Но он гикс, а не египтянин, сын мой.

— В соседней деревне это делает природный египтянин. А до гиксов разве народ Кемета был счастлив? Нет, отец. Вспомни нашу старинную пословицу: Кто уважает крестьянина кроме него самого? Но это мы кормим страну. Не верю я в справедливость богов, что одним дают все, а другим ничего. Я думаю, что каждый человек может взять все, чего он достоин сам.

— Это как же, брат мой? — спросил Ити Эбана.

— Ладно! — прервал сыновей Хампи. — Хватит болтать. А то еще кто-нибудь вас услышит. Работайте молча. До вечера мы должны убрать это участок поля. А Якубхер получил имение из рук самого царя в награду за службу.

И работа продолжилась в полном молчании. Хампи был встревожен словами Ити. Часто его старший трудолюбивый сын позволял себе высказывания о несправедливости богов и его это пугало. Таких людей не миловали в Египте никогда. Жрецы не прощали тех, кто сомневался в милости богов и, тем более, в их справедливости…

* * *

На следующее утро Хампи отправился на рынок в город, чтобы продать там папирус, соль и хворост. В этот день они не должны были работать в поле, ибо свой урок он с сыновьями выполнил в три дня и теперь мог заняться проблемами своей семьи.

Они нагрузили осла, и Хампи сказал сыновьям:

— Сегодня я отправлюсь в город один, без вас. Я обменяю все это на медную посуду и приобрету для вас новые ткани и сандалии. Не всегда годится ходить босиком, дети мои.

— Но отец, тебе будет тяжело одному на рынке, — попробовал возразить Ити.

— Я сказал свое слово, Ити! Вы останетесь дома с матерью.

Сыновья более не стали просить, хотя им очень хотелось попасть в город, но с отцом они спорить не посмели. И Хампи ушел один, ведя за собой своего осла.

Ити и Эбана немного помогли матери по хозяйству, а затем отправились прогуляться к зарослям папируса. Там часто охотился их господин Якубхер, военачальник армии великого гика. Слуги имения палками убирали с пути знатного охотника любопытных и приказывали не попадаться на глаза благородному воину под страхом тяжких наказаний. Но крестьяне, несмотря ни на что, нарушали запреты.

У Якубхера был отличный дом, встроенный из белого камня, окруженный высокой стеной. Дом утопал в зелени роскошного сада, где архитекторы выстроили три бассейна и две беседки для отдыха.

— Посмотри, как живет хозяин большого имения, правящий здесь от имени гиксовского царя, — Ити указал на дом. — У него там сплошной праздник.

— Он получил это имение от царя в награду за военную службу, — проговорил Эбана. — Я бы также хотел служить в армии, брат мой. Я научился драться на палках у старого солдата Меритеса, и тот сказа мне, что я мог бы стать солдатом.

Меритес некогда служил в армии гиксов и сам был по отцу наполовину гикс. Затем он долгое время состоял слугой при здешнем имении, пока совсем не состарился. А теперь он был простым пьяницей, дармоедом и постоянно пропадал или в доме, где его кормили при кухне господина, или шатался по деревне. Якубхер помнил о заслугах Меритеса в армии великого гика, и не приказывал слугам его выгонять. Да и рассказчик он был недурной. Но многие крестьяне не любили его за заносчивость и скандальный характер.

— Напрасно ты ходишь к нему, Эбана. Меритес старый пьяница и развратник.

— И неправда, брат. Он был воином и отважно сражался с врагами Египта. И он отлично умеет драться хоть и старик. С неделю назад мы трое с моими друзьями были у него, и он велел нам взять палки и атаковать его.

— И что? — Ити заинтересовался. — Неужели старый пьяница еще кое-что помнит?

— Он разбросал нас, брат. Словно лев разбрасывает баранов. Этот бывший солдат только кажется дряхлым стариком. В его хижине так интересно. Там есть настоящее оружие! И он столько знает о войне!

— Далась тебе эта война, Эбана. Мы не рождены быть воинами. Наш удел растить злаки и производить пищу. Хотя мне бы хотелось трудиться на себя, а не на хозяина роскошного имения и не на чиновника фараона.

— Но разве такое возможно? Все наши земли собственность царя и тех, кто правит здесь от его имени. И в других местах в Дельте также.

— Вот это и стоит исправить в нашей стране.

— Исправить? О чем ты говоришь, брат мой? — не понял его Эбана. — Как это можно исправить? Сами боги установили порядок вещей, и все идет по их воле. Может ли человек исправить то, что установили боги?

— Боги! — с горечью произнес Ити. — Боги Кемета! Его покорность и проклятие.

— Брат, ты говоришь страшные вещи.

— Страшные? Разумные вопросы всегда кажутся страшными кое-кому в этой стране. Стоит кому-то спросить, отчего в этой стране существует несправедливость, как сразу услышишь ответ — так хотят боги. Но кто знает, чего хотят боги на самом деле?

— Остановись, — предостерёг его Эбана. — Посмотри, сколько мы в этом году собрали. Бог зерна дарует плодородие в ночное время. А ты после этого говоришь плохо о богах. Наша беда в гиксах, что навязали нам своих богов и жестоко правят нами.

— И в гиксах, и в наших жрецах, и в наших чиновниках. Со всеми ними стоило бы бороться, брат мой. Но, впрочем, тебе еще рано слушать такие слова…

* * *

Хампи быстро продал свой товар и закупил то, что ему было нужно. День сложился удачно, и он посетил храмы Хонсу, Осириса, Яхха и принес свои дары, с благодарностью принятые жрецами.

В храме Осириса знакомый младший жрец провел его послушать религиозные гимны в честь великого бога, который воскрес и стал судией в царстве мёртвых.

Молодые люди, посвященные в жрецы, пели, поднося к статуе бога гирлянды цветов, выполняя традиционный ритуал:

За младенцем Осирисом ухаживал бог Тот!

Великий и мудрый Тот, кто познал сущность вещей!

Он положил твою душу в ладью Маадит!

Хампи послушал, а затем попросил бога и дальше не забывать его семью и не оставить своими милостями. Он уже собрался уходить, как услышал за спиной знакомый голос:

— Привет тебе, Хампи!

Он обернулся и узнал старого приятеля односельчанина по имени Сокар.

— Сокар? Ты здесь? Приехал на рынок?

— Да и уже все продал по самой выгодной цене.

— Я также. Что нового в городе? — спросил Хампи, ибо знал, что его односельчанин первым узнает все новости.

— Хорошего мало. Гиксы совсем озверели, и наместник царя Апопи II снова увеличил время отработок для всех крестьян трёх городов Дельты с провинциями, где было замечено недовольство гиксами. И мы среди этих трёх провинций.

— Как увеличить? — не поверил Хампи. — Да мы и так не имеем времени, когда разогнуть спину.

— Гиксам нет до этого дела, друг мой.

— Тогда я совсем не смогу ездить в город.

— Каналы требуют ремонта. Да еще наш наместник решил отремонтировать большую дамбу. Вчера в городе схватили троих египтян, и они исчезли в казематах наместника. А его палачи умеют вытягивать жилы из человека.

— А за что схватили? — поинтересовался Хампи.

— За слова против гиксов, за что же еще. Выпили пива и наговорили лишнего про царя и его порядки. Больше мы их не увидим никогда. Проклятые чужаки.

— Тихо, Сокар. А то и нас с тобой могут забрать за такие слова.

— Ты прав. Опасно стало распускать язык в благословенной богами Дельте в знаменитом номе Двух стрел, находившемся некогда под покровительством великой богини Нейт. Гиксов в городе стало слишком много. Они нагнали сюда солдат. Их уже больше тысячи. Представители пяти племен из союза князей шасу.

— Пяти племен? — еще больше удивился Хампи. — Тогда жди похода. Они пойдут против какого-то нома на Юге Египта.

— И ты не догадался куда? — хитро спросил Сокар.

— На Фивы? Против князя Секененра II?

— Туда. И среди гиксов есть более сотни израильтян, а это самые опасные среди них. Наш-то местный господин Якубхер — израильтянин[16]. Он принимает в своем имении командиров отрядов. Так что жди неприятностей в деревне.

— Это точно. Если прибыли гиксы, да еще из израильского племени, то добра для египтян не жди. И когда все это кончится? Почему же наши боги такое терпят? О, великий Яхх, помоги народу Кемета избавиться от гиксов…

* * *

В имении господина Якубхера, в тот же час, хозяин принимал своего боевого товарища князя Нубти-Сета, носившего титул одного из великих князей шасу.

В свое время они воевали вместе и сражались плечом к плечу в войске царя в Палестине. Тогда Якубхер спас молодого князя от смерти, прикрыв его своим щитом. И отец князя щедро отблагодарил смелого воина, сделав его офицером в армии, чем и открыл ему путь к военной карьере, почестям и богатству.

По фигурам друзей, сидевших за богатым столом, было сразу видно, что они всю жизнь посвятили войне.

Якубхер был коренастым и плотным мужчиной с широкими плечами и мощной шеей. Его руки были переплетены тугими узлами мышц, и в нем сразу угадывался отличный фехтовальщик.

Нубти-Сет был выше своего товарища и моложе него лет на 10–15. Он не был столь могуч как Якубхер, но и в его худощавой фигуре просматривался настоящий воин. Все тело князя было подтянуто и в нем не было и лишней жиринки — сказывалась привычка и постоянные военные учения, что проводились по слову царя ежемесячно.

Якубхер вспомнил отца Нубти-Сета великого князя Асиса, умершего два года назад. Пожалуй, князь был единственным человеком, которого Якубхер боялся в этом мире. Жестокий воин, отважный до безумия, всегда сражался в первых рядах и всегда доказывал непобедимость воинов племён шасу. Горе было солдату из его войска, который «показал спину» врагу. Но также Асис был щедр на награду мужественному. Ведь это он помог Якубхеру в своё время избежать наказания, когда тот похитил девушку знатного рода и насильно сделал женой. Сам великий гик по жалобе её родственников велел схватить наглеца и даже старейшины племени Якубхера тогда отказались от него. А вот Асис стал на его защиту и выкупил воина из темницы. Он сделал простого десятника сотником и добился, чтобы царь наградил его имением, дабы родственники девицы примирились с зятем.

Нубти-Сет был смел, но не унаследовал от отца его железной твёрдости.

«Видел бы великий князь Асис, что его сын одет как египтянин, — подумал Якубхер, — то сразу взялся бы за палку. Он не потерпел бы такого нарушения обычаев. Я помню его вопрос: «Кто смеет пренебрегать одеждами наших предков?»

Хозяина и его знатного гостя обслуживали египетские служанки Якубхера, которых он тщательно подбирал в своем имении среди дочерей крестьян.

— Ты одет как египтянин, князь, — Якубхер указал на одеяние Нубти-Сета. — Юбка и передник, ожерелья и калаф по их моде.

— Так одевается и наш великий фараон Апопи II, друг мой. Что же ты хочешь от меня? А для воина такая одежда вполне подходит. Тем более в том месте, куда мы скоро отправимся.

— Забывая одежды предков, мы тем самым отказываемся от старых обычаев.

— Разве в одеждах дело, Якубхер? Одежда должна быть удобной только и всего. А вера предков должна жить в наших сердцах. И это главное богатство нашего народа.

— Верно, князь. Но скажи мне, неужели наш царь решил всерьез взяться за бунтовщиков? Давно пора! Я это приветствую!

Якубхер поднял свой кубок из финикийского стекла и выпил красного пива. То же самое сделал и его гость.

— Жрецы Апопа настояли на этом, и фараон согласился. У меня сведения из первых рук. Я говорил с князем Ваджедом, и он мне рассказал, о чем говорили великий жрец и Апопи II.

— Когда тебе приказано выступать, князь?

— Не торопись, почтенный Якубхер. До выступления еще далеко. Царь приказал собраться в городах и ждать его слова. Поначалу он станет решать дело дипломатическими средствами.

— Он снова проявляет нерешительность! Что же это такое? К чему этот страх и эта осторожность? Наши предки действовали быстро и покорили эту страну.

— Но ты забыл, что когда гиксы пришли в Египет, он был ослаблен и не мог нам противостоять. Теперь все иначе, друг мой. Юг успел усилиться за то время когда наши великие гики, повелители князей шасу, решали свои мелкие проблемы. Они просмотрели, как усилились князья Фив.

— Так ли они усилились? — Якубхер уважал князя и знал, что тот ничего даром не скажет.

— Не все еще потеряно, но раздавить Фивы теперь будет не так просто. Да и уничтожить этот город полностью мы не можем. Он нужен Югу и нужен Египту. Но его стоит ослабить и ослабить именно в военном отношении. Без Фив провинции-номы Юга не будут для нас представлять опасности.

— Но тогда нужно идти в поход!

— Великий гик не дал нам такого права. Он еще не расстался со своей идеей создать единую нацию из нас и из египтян.

Якубхер внимательно посмотрел на князя. Он не решался завести с ним этот разговор. Не мог понять можно ли ему до такой степени доверять.

— Ты что-то желаешь мне сказать, друг мой? — князь понял его молчание. — Я разве хоть раз дал тебе повод сомневаться во мне? Мы сражались бок о бок во многих битвах. И я никогда не был против израильтян, как одного из племен, что создали союз племен гиксов. Хотя среди нас много таких что не желают видеть вас среди шасу.

— Я не хочу сказать, что не доверяю тебе, князь. Но дело это такое… — Якубхер обернулся и грозно взглянул на служанок. — Пошли вон! Прочь отсюда!

Когда испуганные его гневом девушки выбежали из покоев, он повернулся к князю и заговорил:

— Не считаешь ли ты, что царь Апопи II не тот государь, что сейчас нужен гиксам?

— Это так, — согласился князь. — Но что можно сделать? Апопи II еще крепок здоровьем и не собирается в страну предков. Он может прожить еще лет 20, а то и более. Такое случалось.

— Но у него есть наследник Хамуду, и он думает также как и мы с тобой. И неплохо будет, если он станет великим гиком.

— Ты предлагаешь помочь нашему царю перебраться к предкам? Я верно тебя понял, Якубхер?

— Верно. Я воин и не боюсь говорить то, что думаю. Я так много раз рисковал своей жизнью, что могу умереть во имя нашего народа и его счастья и славы. Но смешаться с египтянами мы не можем. Мы народ воинов и наше основное предназначение это война! Египтяне не воины. Мы не станем копаться в земле как они и подсчитывать урожаи и головы скота.

— Но ты сам успешно занимаешься этим, Якубхер. Твое имение, дарованное тебе царем, процветает. Ты умеешь заставить работать своих крестьян.

— Ты думаешь, князь, что я дорожу этим имением? Царь даровал мне это имение и может его отобрать в любой момент. Я не могу жить среди этих стен и покорных слуг. Мне нужна война и мне нужна битва. Я готов идти в бой среди твоих воинов как рядовой боец. А пока к твоим услугам мой дом и все мои слуги.

— Я с удовольствием принимаю твое предложение и поживу у тебя. Тем более что эти египетские рабыни столь хороши. Они местные?

— Они не рабыни, но служанки в моем доме, но ты можешь пользоваться ими как рабынями. Они обязаны служить тебе, князь.

— Надо же. Простые крестьянки, а столь хороши. В моем доме до этого были сирийки, и я считал их лучшими красавицами, а на египтянок и не смотрел. Но теперь изменю свое мнение.

— Ты все еще столь сильно любишь женщин, князь? И это при дворе царя Апопи, где не умеют ценить женскую красоту.

— Ты не прав. При дворе любят женщин.

— Я хочу представить тебе свою дочь, князь. Она девушка благородная и смелая. Она, конечно, не сможет тебе подарить те насаждения, что и служанки, но само общение с ней уже радость.

Нубти-Сет знал эту слабость Якубхера. Тот боготворил свою дочь Сару и искал для неё достойного мужа.

— Я с радостью познакомлюсь с дочерью такого хорошего воина как ты. И я уверен, что она многое унаследовала от своего отца.

— И от матери, князь. Ты же знаешь, кто была мать моей Сары? Она младшая сестра князя Салатиса из крепости Баалит.

— Баалит? Это город на дальней северной границе? И князь Салатис…

Нубти-Сет запнулся. Он хотел сказать, что Салатис не из князей шасу и вообще не великого рода. Но остановился, ибо Якубхер мог обидеться. Ведь сам он родился простым воином и знатных предков не имел. Потому княжеское происхождение матери своей дочери он подчеркивал всегда…

* * *

Ити и Эбана взяли в зарослях папируса тростниковую лодку. В болотах Дельты лодки были насущной необходимостью, и потому они здесь были везде. Хозяева оставляли их на одном и том же месте, не боясь, что кто-то уведет суденышко.

Лодка была изготовлена из длинных вязанок тростника, схваченных веревками. Она имела узкий и высоко поднятый нос и такую же узкую корму. Внутри были приготовленные весла.

Братья решили заняться охотой во владениях Якубхера. Так они делали уже не в первый раз, пользуясь попустительством управляющего имением.

— На этой лодке иногда охотятся слуги нашего господина Якубхера, — проговорил Ити. — Но не он сам. Он предпочитает иную охоту. Развлечения египтян это гикс считает непригодными для себя.

— Ты не прав, брат мой. Якубхер также почитает охоту. Это удовольствие в болотах Дельты. Охота на лодках весьма завлекательна. А сейчас отлично поохотимся мы с тобой, брат. Жать, что у нас нет своего охотничьего кота. У нашего управляющего есть отличный кот.

— Обойдемся бумерангом. И сегодня на ужин у нас будет жаренный гусь. Не все же только хозяину и его слугам лакомиться птицами. Ведь здесь всего хватит на всех жителей деревни, брат. И хватит с избытком. Так почему нам запрещено здесь охотиться?

— Не жалуйся, брат. Все жители деревни охотятся здесь незаконно. Правда если поймает управляющий, придется с неделю чесать спину после палочных ударов.

Они столкнули лодку в воду. Эбана стал грести, а его старший брат сбивал птиц при помощи бумеранга.

— Я не перестаю удивляться богатству Дельты, брат, — тихо проговорил Эбана. — Сколько здесь всего. И корма для скота хватает, и он жиреет на пышных лугах. И земля родит хорошо.

— Да боги щедро одарили эти земли, но позабыли о нас, о тех, кто на них живет. Взгляни на номы Дельты, брат мой. И в Бусирисе, и в Буто, и в Летополисе, всё точно так же как и у нас. Царь в Аваре раздает земли в номах гиксовским аристократам и воинам.

— Якубхер сумел поднять здешнее хозяйство. Он умеет заставить всех работать в полную силу. Гурты скота из его имения раскупаются купцами слишком быстро, и это приносит нашему хозяину большой доход.

— Нам-то что до его доходов? Собьем несколько птиц и то хорошо.

Но счастье в тот день было совсем не на стороне братьев. Возвращаясь обратно, они натолкнулись на управляющего имением, который с двумя слугами как раз искал занятую братьями лодку. Он, увидев крестьян, страшно распалился и бросился к Ити.

— Как ты посмел взять лодку, которая тебе не принадлежит?! — закричал он. — Кто дал тебе право находиться здесь? У тебя мало работы и много свободного времени, чтобы нарушать заперты? Хорошо! Я добавлю тебе заданий так, что тебе и голову некогда будет поднять!

— Господин! — один из слуг увидел в лодке гусей. — Они занимались охотой в имении нашего господина! Посмотри сюда!

— Что? — управляющий был возмущен еще больше. — Да как ты посмел?!

Он поднял палку и стал наносить Ити беспорядочные удары. Крестьянин закрылся руками и упал на землю. Он не решился оказать сопротивление. Но его брат не смог этого стерпеть и бросился на обидчика. В его руках оказалось весло, и он отбил им очередной удар палки.

Эбана также первым не решился ударить чиновника, а лишь слегка оттолкнул его от брата.

— Ты посмел напасть на меня? — закричал он. — Посмел поднять руку на доверенное лицо Якубхера?

Он обезумел от ярости и бросился на второго крестьянина. Его палка опустилась вниз и больно обожгла плечо противника, и это решило его судьбу. Эбана на этот раз не стал церемониться и нанес удар веслом по голове управляющего и его череп треснул как гнилая тыква.

Слуги за короткое время, что заняла схватка, не успели двинуться с места. Они опешили и пришли в себя только после того как увидели кровь чиновника.

Первый кинулся к Эбане с палкой, но Ити подставил ему ногу и он растянулся на земле. А когда пытался подняться, получил удар веслом и свалился без чувств.

Второй слуга бросился бежать со всех ног и в схватку с обезумевшими крестьянами не вступил.

— Брат, ты убил его, — Ити осмотрел тело управляющего и поднял глаза на брата.

— Убил, — согласился тот.

— Что же теперь будет? Нам здесь более не жить.

— Ты прав. Стоит немедленно возвращаться домой и, забрав отца и мать, бежать отсюда. Ведь скоро сбежавший слуга донесет о случившемся хозяину гиксу. И тогда по нашему следу пойдут многие ищейки.

— Но отец в городе и вернется едва ли к вечеру! — в отчаянии вскричал Ити.

— Тогда стоит забрать мать и идти к нему навстречу. Медлить нельзя.

— Но куда мы пойдем, брат? Куда нам бежать?

— На Юг. Там свободные номы и там мы найдем себе место.

Ити не был в этом уверен, но понимал, что брат прав. Бежать было нужно, ибо в противном случае их ждала смерть. Здесь убивали и за меньший проступок, чем убийство царского чиновника.

Братья поспешили к своему дому. Но матери дома не застали. Соседка сообщила, что она отправилась с другими женщинами к Нилу, к плотине.

— Что же нам делать? — Ити заломил руки. — Будь я проклят. Зачем я повел тебя, брат, на эту охоту!

— Не вини себя, Ити. Все произошло не по твоей вине. Нам стоит уйти пока вдвоем.

— Бросить мать? Ты в своем уме, брат?

— Да, погоди, Ити. Ведь это не мать и отец убили чиновника, а мы с тобой. И искать станут в первую очередь именно нас. Мать они не тронут. Она женщина. Но нас ждет лютая казнь. Якубхер церемониться не станет. Тем более что в его доме сейчас гостят солдаты из отряда какого-то князя из Авара.

— Ты снова прав, брат! Прав! Идем в направлении города и, может быть, встретим отца, и он посоветует что делать.

Братья быстро ушли из деревни. По пути они увидели большой отряд колесниц, что промчался мимо них. Это был конвой князя Нубти-Сета, который следовал за своим господином в имение Якубхера.

Эбана остановился и посмотрел на гиксов. Как уверенно они правили лошадьми и направляли большие и грозные повозки, запряженные каждая парой лошадей.

— Чего ты так смотришь на них, брат? — спросил его Ити. — Это не за нами. Там еще никто и ничего не знает о случившемся.

— Я не на то смотрю, брат. Какие у гиксов воины. На таких повозках можно завоевать полмира. Они быстры и стремительны словно ветер, и их атака кажется несокрушимой.

— Да, брат, победить таких — дело сложное. Но нам сейчас не до разговоров о победе египтян над гиксами. До этого еще далеко. И не наше с тобой дело воевать. Нам бы подумать о собственных жизнях.

— Уйдем по пустыне в Фивы.

— До Фив дорога дальняя, Эбана. И стоит не слишком-то удаляться в пустыню. Хорошо бы спуститься по Нилу. Но на египетскую барку нам не попасть. Там сразу же донесут чиновникам о подозрительных крестьянах, что бегут на Юг. А вот если попасть на иностранный купеческий корабль, который идет в Фивы с товаром. Но нам нечем заплатить за место купцу.

— Пока стоит подумать, как вызволить отца и мать. В их доме для нас наверняка устроят засаду. Нужно подумать, где нам скрыться и как все провернуть.

— Укроемся в болотных зарослях, брат. Не впервой нам с тобой ночевать там, а еда на первое время у нас есть….

* * *

Но братья совсем не знали Якубхера. Этот гикс был упрям как осел, и никогда не забывал обид. Он, едва только узнал о поступке своих крестьян, как пришел в неописуемое бешенство. Может быть, если бы в имении в этот момент не гостил князь Нубти-Сет, все было бы иначе, но показать себя перед лицом великого вельможи из Авара слабым хозяином, бывший солдат не мог. А такие случаи, когда крестьяне убивали чиновников, в Дельте случались не часто.

— Ты знаешь этих людей? — спросил он дрожавшего всем телом слугу, что был напуган гневом господина.

— Да, господин.

— Судя по твоему цвету кожи, ты не гикс, а египтянин.

— Да, господин, я египтянин и твой верный слуга.

— Если бы ты был гиксом и бежал от египтян я бы приказал тебя убить. Но ты всего лишь египтянин и не можешь не быть трусом и размазней. Поэтому я тебя прощаю. Но сейчас ты вместе с воинами пойдешь в дом к этим негодяям и притащишь их сюда. С тобой в этот раз будет пять настоящих солдат. Это гиксы и они не побегут и от сотни египтян!

Слуга во главе отряда быстро выступил из ворот имения и повел солдат к дому крестьянина Хампи.

Но там они никого не застали.

— И где эти твои крестьяне? — спросил один из солдат. — Это их дом?

— Бежали они, — ответил за слугу другой воин. — Стали бы они дожидаться пока мы придем за ними? Собрали свои вещи и сбежали.

— Ты знаешь, куда они могли пойти? — первый спросил слугу.

— Я знаю, где их дом, господин. И мы в нем находимся. А вот куда они могли пойти? Этого я знать не могу. Стоит спросить у соседей.

Но опрос перепуганных соседей ничего не дал солдатам. Те не могли сказать, где братья. Они работали в поле, выполняя свои уроки, и ничего не видели.

— Нам стоит разделиться и искать их по разным дорогами. Наверняка они побежали либо к городу, либо к плотине.

— А если в заросли папируса? Там их ловить можно хоть целую неделю.

— Нет. Туда они не пойдут. Слишком близко к имению.

— Смотрите! — отвлек спорящих воинов слуга. — Вон там!

— Что? — не поняли те.

— Среди тех женщин, что идут по дороге, мать наших крестьян. Ну, тех, что мы ищем. Вон она мать убийц!

Пожилую женщину схватили и прямо во дворе учинили допрос. Но она ничего не знала и не могла знать. Сыновей она не видела с самого утра и была страшно удивлена услышанными новостями.

— Мои сыновья не могли совершить убийства почтенного чиновника, — заголосила женщина. — Это ошибка. Они всегда хорошо работали и жили по законам и никогда не нарушали их. Кто может обвинить моих детей в таком страшном преступлении?

— Вот этот человек, женщина, своими глазами видел, как твои сыновья убили управляющего имением и ранили слугу почтенного господина Якубхера.

— Да, — согласился слуга, — это сделали твои сыновья, женщина. Я был там и видел, как они совершили страшное преступление против нашего царя. И ты должна во имя богов сказать нам сейчас, где они могут прятаться?

Но женщина более ничего не могла ответить и только причитала и молила мать Исиду помиловать её детей….

* * *

Хампи выслушав сыновей, стал рвать на себе волосы:

— Что же вы наделали, дети мои? Что теперь будет с нами со всеми? Якубхер мог убить нас и за десятую долю того, что вы совершили!

Сыновья молчали и стояли перед отцом, низко склонив головы.

— Теперь вам нельзя возвращаться обратно. Уходите. И бегите из наших мест.

— Но ты должен уйти с нами, отец. Мы заберем мать и уйдем отсюда вместе, — молвил Эбана.

— Нет, сын мой, Эбана. Ни мне, ни матери этого пути не осилить. Да и как можно её забрать? Если вы упустите время, то уже завтра для вас перекроют в округе все дороги. Сейчас в городе полно гиксов и они пошлют на ваши розыски сотню или две воинов на повозках. Эти достанут вас и жестоко казнят. В городе вовсю хватают непокорных за одно слово против власти гиксов!

— Но как мы можем бросить тебя, отец? — спросил Ити.

— Думайте сейчас о себе, детки. Для нас с матерью главное в этой жизни — вы. И что для нас сама жизнь, если вас казнят? Немедленно уходите. И держитесь подальше от больших дорог и портов в Дельте.

— Но тогда как нам выжить в пустыне долгое время?

— Идите к оазису Амона и если боги будут к вам милостивы, то вы дойдете туда, и они помогут вам спастись.

— До оазиса Амона так далеко, отец.

— Но там вам могут помочь сами боги Египта! Я слышал множество чудес об этом священном месте, детки. И там вас ждёт спасение. Хотя, может быть, боги подскажут вам и иной путь. Прощайте, сыновья мои Ити и Эбана. И не судите строго своего отца.

— Но за что нам судить тебя, отец? — спросил Ити. — Что мы видели от тебя кроме добра?

— Я всю жизнь трудился и чтил законы царя. Хотя нужно помнить наших богов и бороться с захватчиками. Я не мог этого делать, ибо я не воин, дети мои. Но вы сами стали врагами гиксов сегодня. И может быть вы стали ими не сами по себе. Может быть, такова воля великого Ра? Кто знает пути всемогущих? И если богиня Хатор так направила ваши судьбы, то идите по своему новому пути…

Глава 3

Правосудие гиксов

1558 год до н. э

Дельта: Город Северная стрела. Ном (провинция) Двух Стрел

Братья не стали пробираться к оазису Амона, хотя легенды о нем знали. Да и кто не знал их среди египтян? Там свершались чудеса. Так говорили. Бог спасал тех, кто бежал под его покровительство от жестокой власти чужеземцев.

Отец братьев верил в милость египетских богов и потому указал детям этот путь, но Ити считал иначе.

— Не думаю я, что нам стоит искать спасения в оазисе Амона.

— Не веришь в богов, брат?

— Мы не встретим в оазисе бога, но встретим его жрецов. А как они поступят с нами? Не выдадут ли гиксам?

Эбана пожал плечами.

Также не пошли они и в Фивы, присоединившись к одному из купеческих караванов.

Ити сказал брату еще во время их ночевки:

— Скоро конные отряды перекроют для нас все пути отхода.

— Ты прав. Но мне кажется, что уже перекрыли, а не перекроют, — ответил Эбана.

— И потому я предлагаю идти не в устроенную для нас ловушку, но туда, где нас никто не ждет.

— Знать бы, где это место, где нас не ждут.

— Я знаю его, брат.

— И где это?

— В городе!

— В городе?

— В городе в порту можно спрятаться.

— В порту? Но там полно гиксовских воинов! — вскричал Эбана.

— Именно! Якубхер отправит воинов проверить караваны, что идут по пустыне. Он найдет проводников к оазису, и его колесницы помчатся туда. А в городе сейчас так много кораблей и так много приезжих чужаков, что найти нас будет трудно.

— Но порт станут проверять.

— И что с того? Там легче затеряться среди людей. И мы сможем выдать себя за пришельцев из Саиса. Здесь же оставаться опасно, ибо скоро они станут прочесывать заросли и наткнуться на нас.

— Может ты и прав, брат. Может сами боги подсказали тебе это решение.

Братья быстро собрались и пошли. Удача сопутствовала им, и они встретили большую группу людей, которая шла в город для торговли.

Ити обратился к хорошо одетому купцу:

— Господин не нуждается в услугах носильщиков?

Тот посмотрел на Ити и поморщился:

— Мне нужны два-три человека. Я по пути из Кинополя потерял троих людей. Сбежали по дороге. Но ты не выглядишь сильным, парень. А вон того я бы нанял, — купец указал на Эбану.

— Я не менее вынослив, чем мой товарищ. Найми нас, и ты не пожалеешь, господин.

— Пожалуй. Но кто вы такие? Что делаете здесь?

— Мы путешественники из Саиса, — соврал Ити.

— Из Саиса? И что занесло вас так далеко? У вас нет никаких вещей. Или вы путешествуете без ничего?

— Мы стали жертвами разбойников, господин.

«Или сами разбойники», — подумал купец, но спорить не стал. Люди ему были нужны. А эти, похоже, нуждаются и согласятся за малую плату.

— Бери по два тюка с этого осла, а то он скоро сам протянет ноги, так его нагрузили.

Братья затерялись среди носильщиков. Среди них оказался словоохотливый нубиец. Внешне он походил на разбойника или пирата. Все его тело было в рубцах и шрамах.

— Трудные времена настали, — сказал он братьям.

Ити согласился, но поддерживать беседу не хотел.

— Не часто встретишь в таких местах доброго человека, — не отставал нубиец.

— Всякие люди бродят здешними путями, — снова отделался Ити общей фразой.

— Вы боитесь вступать в разговор? Значит, вам есть что скрывать.

— А тебе какое дело? — грубо спросил Эбана. — Ты и сам не похож на доброго человека.

— Нужда заставила меня отправиться в Две стрелы, — с усмешкой ответил нубиец. — А как добраться? Все что у меня есть на мне. Это старые сандалии, рубаха и полотняная юбка. Вот и иду от самого Кинополя с тюками на шее.

— И что тебе понадобилось в Двух стрелах? — спросил Эбана.

— Ищу давнего знакомого. Вы здешние?

— Нет, — снова соврал Ити. — Мы из Саиса.

— Ого, как вас далеко занесло, друзья. Значит, в провинции Двух стрел не знаете никого?

— Нет.

— Жаль. А то я слыхал, что в крепости Стрела Севера появился воин по имени Риго.

— Мы такого не знаем, — ответил Ити. И на этот раз он говорил правду. — А чем знаменит этот самый Риго?

— Он хороший воин и хороший предводитель. Я служил в его отряде некоторое время назад. И хотел бы наняться к нему снова.

— Судя по имени, он гикс? — спросил Эбана.

— Самый настоящий гикс. Сражался под знаменем черного бога Сутеха. Настоящий демон смерти. А как удачлив! О таком командире только мечтать.

— Так ты воин? — спросил Эбана.

— И воин и моряк. Как придется. Нанимался за плату и служил под разными знаменами. Но провинился и был продан в рабство.

— В полное рабство?

— В самое полное. И полгода крутил жернова в номе Черная собака. Но сумел бежать. И вот иду к крепости Стрела Севера. И если найду там Риго — то снова стану воином. Риго возьмет меня. Он не щепетилен.

Эбана впоследствии вспомнил про этот разговор с незнакомым нубийцем-наемником. Риго был известен как служитель Чёрного Сутеха и как обладатель глаза Квабада или зеркала чёрного бога. Но все это было впереди.

Больше они с нубийцем не разговаривали, он отделился от братьев, пройдя к голове каравана…

* * *

— Если у ворот будет стража не из египетской рыночной охраны, а из гиксов, то это ищут нас, брат, — тихо сообщил Ити.

— И ты думаешь, что мы пройдем?

— Если будем вести себя спокойно, то да. Но я сомневаюсь, что уже все предупреждены о нашем поступке. До наместника гиксов это ещё вряд ли дошло. Слишком мало времени.

У ворот дежурили египтяне. Это были воины из числа вспомогательной рыночной стражи, что исполняли на улицах города полицейские функции и следили за порядком на рынках, чтобы не допускать драк и воровства.

Стража беспрепятственно пропустила всех, даже не осмотрев, кто входит в город. Братья дошли до рынка, оставили свою ношу и спокойно удалились, куда им было нужно. А пошли они в порт столицы нома Двух стрел города Стрела Севера.

Там стояли сразу пять критских кораблей и три финикийских. Они разгружали часть своего товара и готовились завтра утром идти далее в Южные города Египта.

Цари гиксов поощряли торговлю, ибо она приносила им большие доходы. На собираемые торговые пошлины содержались все крепости Дельты, которые стали мощными форпостами. В них была опора власти завоевателей. Ведь связи египетских гиксов с народами, из которых они вышли, постепенно ослабевали. Первоначально среди племен, вторгшихся в Египет после падения Среднего царства, были и бедуины, и амореи, и семиты из Аравии. Они и создали племенной союз завоевателей под руководством великих князей шасу. Поначалу им оказывали мощную поддержку из-за рубежей Египта, и великий гик мог при надобности обратиться за помощью к соплеменникам. Но со временем ситуация изменилась. Амореям стало не до чужих проблем, да и семитские племена погрязли в междоусобных распрях.

Гиксы же в Египте жестко правили страной и постоянно содержали большое войско, всегда готовое к походу. Ибо их цари хорошо знали, что армия — единственная опора их власти. А на содержание армии нужны средства.

Транзитная торговля давала много, и цари Авара заботились о её процветании и о безопасности купцов. К тому же купцы привозили на своих кораблях наемников с Крита, Эгейского полуострова и других отдаленных земель, которых великие гики охотно принимали на службу. Вот и сейчас прибыл большой отряд в 120 человек. Это были криняне в подавляющем большинстве бывшие пираты.

Ити и Эбана устроились работать в порту и представились хозяину корабля как путешественники, каких было много в городах Дельты и потому никаких лишних вопросов им не задали.

Вечером они получили возможность отдохнуть под большими навесами, и хозяин сытно накормил своих работников за быструю и слаженную работу.

— Брат, — произнес тихо Эбана, — неплохо бы наняться слугами к наемникам.

— Но они остаются здесь! Ты сошел с ума, Эбана? Нас сразу же поймают.

— Нет, брат. Часть наёмников идёт далее к гиксовскому наместнику Нубии. Я слышал это. И их командиру нужны слуги. Молодые и отчаянные ребята. Мы с тобой сойдем за таких. Они пойдут мимо Фив и там можно сбежать с корабля.

— Идея хороша, но наёмники уйдут отсюда не ранее чем через неделю, а нам стоит убраться из города как можно скорее. Сам знаешь — Якубхер не дурак…

* * *

Якубхер был недоволен. Его люди снова вернулись ни с чем. Князь Нубти-Сет посмеивался и советовал ему заняться чем-нибудь более полезным, и это еще больше раздражало старого гикса.

— Я найду их, и они будет казнены! Клянусь Сутехом!

— Но разве убитый управляющий был гиксом, Якубхер? Что тебе толку искать этих бежавших крестьян?

— Это не важно! Он был моим доверенным слугой! И египтяне не смеют даже глаз поднимать на людей, которым я доверяю! А здесь два жалких крестьянина убили одного из моих слуг. Это вызов! И вызов лично мне. А я, как ты знаешь, князь, всегда отвечал на вызов.

— У нас много иных дел, Якубхер. Нам могут отдать приказ люди из Авара, и мы должны его выполнить. Это главное для нашей державы, ты не забыл?

— Воля повелителей шасу священна, но мои поиски не помешают этому, князь. Здесь в имении куча слуг бездельников! И они не смогли до сих пор поймать двоих жалких беглецов. Я заставлю их работать!

Он вызвал слуг к себе и произнес:

— Вы все отправляйтесь прочь и ищите! Ищите! Назад без беглецов или их голов не являйтесь! И особенно это касается тебя! — Якубхер посмотрел на того слугу, что был свидетелем преступления.

— Я хотел предложить тебе, господин, один план.

— Мне нужны не твои советы. Мне нужны беглецы!

— Этот план касается их поимки, господин.

— Вот как? Хорошо. Говори! — согласился Якубхер.

— Их не нашли нигде, господин. И сейчас 20 твоих людей обыскивают заросли тростника, но это совершенно напрасно. Они давно ушли.

— И где же они, по-твоему?

— Они ушли в город и попытаются уйти оттуда на кораблях купеческого каравана.

— В город? Что за дураков послали мне великие боги! — Якубхер отвернулся и хотел, было выбранить слуг, но князь Нубти-Сет остановил его.

— А он прав, Якубхер! Этот твой слуга не совсем дурак. Умные люди именно так и пожелали бы спрятаться. И искать их стоит именно в порту. Пошли туда этого человека, и дай ему 10 воинов. И, думаю, он приведет тебе твоих преступников.

— Ты думаешь, князь? — спросил хозяин.

— И еще одно, господин, — снова заговорил слуга. — Можно схватить мать и отца беглецов и сообщить об этом в городе. Пусть узнают и попробуют их освободить. А ты устроишь им ловушку.

— И это верно! — вскричал князь. — Ты благодаря своему уму, достоин быть управляющим имения!

— Я верно служу моему господину Якубхеру, славному воину великого царя Апопи.

— Такими же верными должны быть все египтяне. Хорошо! Раз князь верит тебе, отправляйся в город. В сопровождение тебе будут даны 15 солдат. И желательно привести ко мне беглецов живыми и только в крайнем случае можно их убить и принести мне их головы.

— Будет исполнено, как ты желаешь, господин. Но прикажешь ли схватить их родителей?

— Делай, как знаешь. Если все исполнишь как надо — будешь моим управляющим!

— О, господин! — слуга простерся ниц перед Якубхером…

* * *

Эбана смотрел на учения солдат городского гарнизона и дивился слаженности их действий. Особенно четко действовали критяне. Они дрались мечами так, что этим можно было залюбоваться, как танцем профессиональных танцовщиц.

«Вот и мне бы так уметь! Они настоящие солдаты. Меч — это не палка и не бумеранг! Старый Меритес всему этому меня не учил».

— Брат, — за его спиной послышался шепот Ити. — Что ты здесь делаешь? Я везде ищу тебя.

— Я смотрю на учения. Они так занимаются почти каждый день.

— Нас везде ищут, брат. Якубхер, будь он проклят. Он послал людей в порт и те шарят везде во всех портовых заведениях. И ведет их наш старый знакомый. Тот слуга, который сбежал тогда от нас.

— Но откуда они могут знать, что мы с тобой здесь?

— Кто знает? Может быть догадались. Я едва не натолкнулся на них в помещении питейного дома для моряков, но хватило ума посмотреть сперва в окно. Они выспрашивали о нас. Я это понял по их жестикуляции, хотя слов не слышал.

— Что будем делать?

— Нужно срочно бежать из города. И бежать по воде. Все ворота наверняка перекрыты.

— Но как нам уйти по воде, Ити? На корабль нам не попасть. Они предупредят всех капитанов и купцов.

— Мы проберемся туда тайно. Завтра утром отходит финикийский корабль, на котором плывет отряд из 20 наемников. Сейчас мы отсидимся в этом твоем убежище до темноты. Здесь нас никто не заметит. А когда тьма опустится на город, пойдем к порту.

— Значит, ты не слышал того, что говорили те люди? — Эбана посмотрел на брата.

— Ни слова, брат. Но искали они нас, и в этом нет сомнений. Ты беспокоишься за отца и мать?

— Да. У меня это не выходит из головы. Гиксы способны их убить.

— Не думаю, брат. В нашей стране не принято наказывать невиновных людей, пусть они и низкого происхождения. Жрецы богов не дадут этого сделать.

Так они пролежали под старым навесом у городской площади рядом с малым храмом Сутеха до темноты. И в полночь выбрались наружу.

— Пусть поможет нам великий бог Яхх[17], — произнес Ити и первым двинулся к порту. — И пусть он скроет свой божественный лик и даст нам возможность проскочить незаметно.

Эбана ничего не сказал и последовал за братом.

Луна, словно услышав слова Ити, сразу же скрылась за облаками.

В порту финикийские корабли стояли отдельно от критских. Сейчас как раз был период, когда они один за одним шли в Египет со своими товарами. Купцы знали — был собран богатый урожай, Можно быстро загрузить свои корабли отличным зерном и продать его с большой выгодой. Главное провернуть такие операции в самом начале и потому торговцы торопились.

Корабли практически не охранялись, если не считать двух полусонных воинов, которые сидели на борту и храпели, положив свои головы на щиты. Братья вплавь добрались к одному из кораблей и поднялись на борт с кормы.

— Укроемся среди тюков, — прошептал Ити.

— Но, если завтра их станут передвигать? Что тогда, брат? Такое бывает часто.

— Тогда стоит пробраться в трюм. Там амфоры и кувшины с винами и рыбными соусами. Но трюм закрыт и стоит вопрос как нам туда попасть?

— Идем, посмотрим на месте.

Братья проскользнули мимо чадящего фонаря, и прошли к помещению для матросов. Оттуда раздавался мощный храп и непрошеных гостей никто не побеспокоил.

— Похоже, что боги Египта нам с тобой покровительствуют, — прошептал Эбана.

— Похоже на то, — согласился Ити. — Если это боги.

— А кто же еще?

— Кто знает? Возможно, просто случай.

— Не гневи всемогущих богов, брат мой. Они могут к нам перемениться.

Не успели они сделать еще и двух шагов, как кто-то подкрался к ним со спины и приказал Эбане остановиться:

— Стоять! — и холодное бронзовое лезвие критского кинжала уперлось в его шею. — Одно движение и ты труп.

— Что там, брат? — с тревогой обернулся к брату Ити.

— Нас застукали, — прошептал тот.

— Да, вас застукали, проклятые воры, — раздался звонкий молодой голос. — Я вас заметил еще, когда вы забирались на борт. И решил проследить за вами. Я не хотел, чтобы вы бежали, и потому не поднял тревоги сразу.

— Ты ошибаешься, мы совсем не воры, — прошептал Эбана. — И тебе не стоит так кричать. Мы вам не враги, финикиец.

— Вот как? — молодой воин усмехнулся и снова произнес. — Но тебе не стоит дергаться, вор. Я могу убить тебя одним движением.

— Погоди! Не убивай моего брата. Мы не воры и не хотели здесь ничего воровать. Мы хотели спрятаться на корабле и уйти из проклятого города, где на нас идет охота.

— Охота? — удивился воин. — Но это говорит о том, что вы преступники, а моему отцу не нужны проблемы с местными властями.

— Твоему отцу? — спросил Ити.

— Мой отец, почтенный купец Дагон, хозяин этого корабля и всех товаров, что здесь есть. Эй, кто там! Сю…

— Не кричи, заклинаю тебя именем твоих богов! — взмолился Ити. — Не выдавай нас. Мы не воры и не хотели причинить никакого убытка твоему отцу.

— Так я вам и поверил, воры. Мне говорили о вашей хитрости и коварстве. В прошлый раз ваши товарищи убили двух наших слуг. И ты думаешь, что я тебе поверю? Стой на месте!

— Стою, — проговорил Ити. — Но не убивай моего брата!

Эбана улучил мгновение и резко отпрянул в сторону. Затем он схватил противника за руку и заломил её. Кинжал упал на пол.

— Эй… — попробовал воскликнуть воин, но твердая рука не дала ему этого сделать.

Эбана успел зажать рот воину. Тот всхлипнул и попробовал вывернуться, но молодой крестьянин был силен как бык. Вырваться от него было нельзя.

Ити быстро подобрал кинжал и хотел зарезать воина, но Эбана остановил его окликом:

— Стой, брат!

Он в этот момент перехватил левую руку, и она обхватила грудь юноши. Молодой египтянин почувствовал под своей ладонью совсем не мужскую мышцу, а упругую девичью грудь.

— Стой. Не убивай. Это женщина.

— Ты что, брат?

— В моих руках женщина. Не убивай. Опусти кинжал. Вот так. Кто ты такая?

— Я уже сказала, — голос девушки задрожал от слез и от обиды, что незнакомцы сумели её захватить. — Это корабль моего отца. А я его дочь.

— Но как твое имя, девушка? — снова спросил Эбана.

— Атла, — прошептала она.

— Меня зовут Эбана. А это мой брат Ити. Я сейчас отпущу тебя, но прошу тебя, не кричи и не поднимай тревогу. Этим ты можешь погубить нас. А боги тебя не простят за это, ибо мы с братом честные люди.

Он отпустил девушку и только теперь смог рассмотреть её. Она была одета по-мужски и неуклюжая одежда скрывала верхнюю часть её изящной фигурки. Но из-под короткой юбки были видны её крепкие ноги в грубых мужских сандалиях, что были ей явно не по размеру.

Громадные черные глаза под пышными ресницами с тревогой смотрели на незнакомцев. Волосы девушки растрепались и рассыпались по плечам.

Эбана был поражен красотой финикиянки, на мгновение замер и ничего не смог произнести. Его язык словно прирос к гортани.

— Не кричи, прекрасная девушка, — произнес Ити. — Мы не хотим причинять тебе вреда.

— Помоги нам, — попросил Эбана. — Не поднимай тревоги и никого не зови.

— Я так и не могу понять кто вы такие?

— Несчастные жертвы гиксов и хотим бежать на Юг в земли, где зреет сопротивление захватчикам.

— Вы враги гиксов? — она была напугана таким признанием. — Но в городе полно солдат.

— Тебе это ничем не грозит, девушка. Если ты боишься нас спрятать, то хоть просто дай нам уйти и не кричи.

— Идемте, — прошептала девушка, неожиданно приняв решение. — Идите за мной. Я помогу вам во имя великого бога Решепа[18].

Она провела их в свою маленькую каюту и закрыла за собой двери на засов.

— Я могу спрятать вас здесь. Но если вас здесь найдут, то…. В общем, это опасно и я хочу знать, кому помогаю. Расскажите мне, что вы такого сделали, что стали врагами гиксов.

Эбана все честно рассказал девушке. И закончив рассказ, покорно ждал её приговора. Сейчас их судьба была полностью в её руках.

— Я не могу вас осуждать, если ты сказал правду, египтянин. Для простого крестьянина это весьма смелый поступок. Но ты выглядишь как воин, а не как крестьянин.

— Таким меня создали боги, девушка. И, если честно, то я и сам не очень-то желал быть крестьянином. Хотя всегда помогал отцу. Вот брат не даст соврать.

— Он, верно, говорит, — молвил Ити. — Мы были крестьянами, пока не наткнулись на этого управляющего, и мой брат не уложил его веслом. И нам пришлось бежать. Все произошло неожиданно, Мы и предположить не могли, что станем вот так преступниками.

— Мне хочется вам верить. Но что вы хотели, когда пробрались на корабль? Укрыться?

— Да. И в Фивах сойти с судна. Там земли подвластные князю-египтянину.

— Но разве Юг не подчиняется великому царю в Аваре? — спросила Атла. — Отец говорил, что все номы Египта подчиняются великому гику.

— По сути так, но гиксы не имеют на Юге такой власти как в Дельте. Там правят князья из старых родов, что служили некогда нашим великим царям еще до завоевания страны гиксами…

* * *

В Египте еще со времен Древнего царства главным судьей был великий чати (первый министр) фараона. Он мог вынести смертный приговор обвиняемому, но утвердить его мог только сам фараон. Египтяне слишком трепетно относились к вопросам жизни и смерти. Так было в столице Верхнего и Нижнего Египта при египетских царях. В других крупных городах постоянно действовал судебный орган под названием джаджат, также ответственный лично перед фараоном.

Но со времени установления господства гиксов наместники великого гика имели право жизни и смерти во вверенных их попечению провинциях. Вот и сейчас правитель города собирался начать суд и расправу.

Чиновники и палачи приготовились. Стража подвела обвиняемых.

Наместник великого гика уступил свое почетное место князю Нубти-Сету, ибо тот принадлежал к великому роду князей шасу и имел приоритетное право судить всех подданных в Дельте, которую гиксы считали своим владением.

Суд наместника Стрелы Севера, как всегда, по традиции проходил во дворе большого дворца, что служил резиденцией ставленника царя. Князь сидел в большом деревянном кресле на мягкой подушке и ждал. Стражники подвели к нему первого арестованного.

С одной стороны от его кресла стоял наместник, с другой Якубхер. А позади них офицеры корпуса, которым командовал князь, и чиновники наместника.

Последние одеты по египетской моде, хотя цвет кожи выдавал в них гисков. Они во всем подражали своему царю и уже не считали это для себя чем-то зазорным.

Должностные лица из египтян стояли в отдалении и не смешивались с гиксами. Специальный чиновник, что вел записи на папирусе, произнес имя человека, которого стража опустила на колени.

— Это египетский горожанин по имени Маи. Он медник и имеет мастерскую в торговом ряду. Его захватили стражники за слова против великого царя Апопи, да продлят боги дни его благословенного царствования. Он, этот медник, будучи пьяным, произнес, слова: «Да покарают боги того, кто наложил на нас такие налоги». А право накладывать налоги принадлежит царю, и потому в его словах был злой умысел.

— Значит, ты недоволен правлением великого гика, египтянин? — грозно спросил князь. — Ты посмел высказаться против самого царя?

— Нет, великий господин, — произнес медник. — Я не посмел бы осуждать самого царя, да живет он вечно. Но я сказал «пусть покарают боги того, кто наложил на нас такие налоги» и имел в виду не великого гика, а чиновника, что собирает с нас рыночные сборы намного больше, чем наложил на нас справедливый и добрый царь Апопи. Неделю назад он брал с меня пять золотых колец вместо двух, что является законной частью нашего царя.

— А кто этот чиновник, что повелел брать налоги больше, чем установлено великим гиком? — князь обернулся к наместнику.

— Налоги идут на содержание дополнительного войска, что я должен собрать по повелению великого гика, господин, — ответил наместник. — И это было мое повеление.

— Ах, вот в чем дело! Тогда все верно! И ты, египтянин, посмел осуждать повеление великого гика собирать войска? Ты заслуживаешь самой суровой кары за это. Чиновник, что предусмотрено за такое?

Чиновник с папирусом был египтянин и он прочитал:

— Тридцать ударов палкой по спине.

— Что? — изумился князь. — Воистину велика милость великого гика к вам египтянам. Но я увеличу наказание, чтобы более никому из этих ремесленников и в голову не пришло осуждать приказы наместника. Отрубить ему руки!

— Руки, господин? — египетский чиновник был изумлен. — Но тогда этот человек не сможет приносить пользу царю своим трудом и не сможет более платить налоги.

— Разве я должен повторять приказ?! — строго спросил князь. — Я хочу видеть, как этому человеку отрубят руки. Или ты забыл, чиновник, слова о том, что счастлив человек, никогда не нарушавший закона, и который делает все, что ему сказано?

Это была угроза и чиновник повиновался.

Упиравшегося ремесленника схватили и выволокли со двора. Там четыре человека, подручные палача, растянули его и крепко прижали его руки и ноги к земле. Чернокожий палач дважды взмахнул своим широким бронзовым топором и отсек человеку руки по локоть.

Тут же стоял еще один подручный палача, который быстро прижег раны потерявшему сознание человеку факелом. После этого его бесчувственное тело выдали родственникам.

Наместник склонился к уху князя Нубти-Сета:

— Не слишком ли это сурово, господин? — тихо спросил он. — Это озлобит египетское население.

— Правильно. К этому мы и стремимся. Нам нужно восстание египетского населения. Пусть слухи о нашей жестокости идут плоть до Фив. И они станут дерзкими и осмелятся выступить против армии гиксов. А наши войска уже к тому времени будут готовы. Это будет окончательное поражение Египта. Наши наместники станут править не только на Севере, но и на Юге страны.

— Так это повеление самого великого гика, господин? — спросил наместник.

— Князья шасу намерены утвердить нашу веру в этой стране. Это повеление самого бога Сутеха! Он поведет нас к новой победе! Тебе такого приказа достаточно, наместник?

— Я слуга богов, великий господин, — ответил тот и решил более не вмешиваться. Явно жрецы и князья в Аваре что-то затеяли. Становиться между ними было опасно.

Далее к князю подвели египетского горшечника, который в питейном заведении посмел доказывать, что Египетский Осирис сумел нанести поражение злому демону пустыни Сету, которого гиксы называли богом Сутехом.

— В своей дерзкой речи это ремесленник всего лишь коснулся древней египетской легенды и потому не заслуживает серьезного наказания, — подытожил египетский чиновник.

— Что? Нападки на бога, это больше чем нападки на царя! Этот проступок, не просто проступок, но преступление! — ответил ему князь.

— Но, великий господин, эту легенду знают в каждом доме в Дельте. И если это преступление, то в нем виновны все жители страны. Эта легенда родилась за тысячу лет до восшествия на престол первого царя династии гиксов Шалика. Тогда в нем виновен и я.

— Отныне все, кто порочит священное имя Сутеха, будут наказаны. Сутех наш бог и с его именем мы побеждали, и будем побеждать. И тебе следует это крепко запомнить.

— Я это запомню, великий господин. Но что делать с обвиняемым?

— Он оскорбил бога, и поносящие божество слова вырвались из его поганых уст. Залить ему в рот расплавленную медь!

От этого приговора дрогнул даже наместник. Еще вчера обвиняемый отделался бы за такое «преступление» небольшим штрафом.

— Господин, — прошептал он, — это слишком сурово. Так мы вызовем только всеобщую ненависть, а это не послужит к пользе нашего народа. Достаточно будет дать этому египтянину 20 палок.

— Он будет казнен! — ответил князь.

Наместник понял, что настаивать бесполезно.

Несчастный, который не ожидал столь сурового наказания, отчаянно завопил и бросился к трону князя. Он стал молить о прощении. Но Нубти-Сет жестом приказал убрать осужденного и немедленно привести приговор в исполнение. Люди, что по обычаю пришли посмотреть на наказания преступников, были так поражены увиденным, что стояли молча, словно прикованные к месту.

Палачи поставили приговоренного на колени и запрокинули ему голову вверх. Затем один из подручных разжал ему зубы кинжалом и руками растянул ему рот. Затем в него воткнули деревянную распорку, перекусить которую было невозможно. Тот отчаянно выл и стремился освободиться, но его держали крепко. Нубиец приблизил ковш расплавленного металла и влил его в глотку обреченного.

Следующим обвиняемым был отец Ити и Эбаны. На суде над ним настоял Якубхер. Он хотел уязвить своих врагов, что могли ускользнуть от его рук, в самое сердце. Они захотят ему отомстить и выйдут на него.

— Это твой пленник, Якубхер. Чиновник не знает его вины. Скажи ему, — приказал князь шасу.

— В чем вина этого человека, господин? — спросил египтянин у Якубхера.

— В подстрекательстве к бунту против власти нашего царя. Его сыновья по его прямому наущению убили чиновника, который был облечен доверием гиксов. Они убили его и позорно бежали с места преступления.

— Они свершили убийство чиновника? — притворно удивился князь Нубти-Сет. — Убийство? Ты слышал, наместник царя, в твоем городе, а вернее в его окрестностях, убили чиновника великого гика.

— Это страшное преступление против царя! — вскричал наместник. — За такое и двух казней мало!

— А он и получит две казни. Палачи убьют его, а затем мы лишим его мумификации и уничтожим его тело. Это будет его вторая смерть!

— Но, насколько я понял, господин, это простой крестьянин, — возразил князю наместник. — Откуда у него средства на мумификацию? Кто составит для него Книгу мертвых, и кто станет выбивать эти строки на его гробнице? Да и откуда у него сама гробница?

— А как же хоронят этих крестьян? — спросил князь.

— Да попросту в песке, господин. Зарывают мертвое тело в песок, и оно само там превращается в мумию. Но если у крестьянина есть хоть какие-то средства, что сейчас редкость, то обряд мумификации у них самый скромный.

— Ах, вот как! Но тело в песке все же остается, не так ли? Даже в песке?

— Остается, господин.

— А вот его тело будет уничтожено и его Ка останется без мумии, а это для египтянина гораздо хуже смерти, не так ли? Если он не сможет произнести после смерти «Я Осирис, и я как Осирис ушел, и я как Осирис вернулся». Если нет тела в виде мумии, то нет и вечной жизни.

— Это твой приговор, великий господин?

— Пусть этого египтянина казнят медленной смертью. Он не должен умереть быстро как этот, которому залили в глотку расплавленную медь. Я желаю, чтобы он почувствовал, что такое смерть. Ты такой смерти хотел для него, Якубхер?

— Именно такой. И тогда эти негодяи вспомнят обо мне. Вспомнят, и если они не законченные трусы, то станут меня искать. И тогда мы встретимся.

— Так ты более не веришь, что их найдут твои люди? Ведь ты везде расставил стражу.

— Теперь я понял, что эти люди хитрые и вряд ли попадутся. Но старик заплатит мне за поступок своих детей. Они нанесли удар мне, а я нанесу им….

* * *

Корабль купца Дагона утром отправился в дальнейшее плавание, и никто его более не досматривал.

Братья вздохнули с облегчением, когда увидели, что город скрылся из виду.

— Мы сумеем выкрутиться, брат!

— До Фив еще далеко. Не спеши радоваться, Эбана.

— Ты все еще не доверяешь этой прекрасной девушке?

— Прекрасной, это верно. Но мы ведь совершенно не знаем её. Что её заставило оказать нам с тобой помощь? Кто мы для неё такие? Мы простые крестьяне, брат. Мы не князья и не знатные господа, не жрецы.

— Ну и что? Разве только князьям можно оказать услугу?

— От князя и или жреца можно ждать благодарности за услугу. Но что могут дать крестьяне?

В этот момент двери в каюту отворились, и к ним вошла Атла.

— Я вывезла вас из города и теперь вы не досягаемы для ваших врагов, но вы более не можете оставаться в моей каюте. Я нашла для вас иное убежище. Среди пассажиров на корабле есть жрец Амона и в его свите вы найдете для себя место.

— Жрец Амона? — удивились братья.

— Он уже согласился вас принять. Ночью я проведу вас к нему.

— Как мне благодарить тебя, прекрасная девушка? — Эбана взял Атлу за руку.

— Я не требую от вас двоих благодарности. Но, надеюсь, что вы нигде не обмолвитесь, что провели ночь в моей каюте.

— В этом можешь не сомневаться, госпожа. Мы с братом умеем хранить тайны, хоть ранее нам никто и никаких тайн не доверял.

Ночью они покинули каюту девушки ушли к тому месту на палубе, где под большим навесом размещался жрец Амона со своей свитой.

Жрец был уже стар и принял братьев поначалу холодно. Он много лет ходил по земле и повидал на своем веку мошенников и проходимцев. Девушку могли и обмануть. Её рассказ мог быть далек от истины.

Египтяне Дельты стали иными под властью гиксов и уже расшаталась в них старая непреклонная вера в добродетель, которая некогда сплотила людей Кемета в одно целое.

«Снова придется видеть мошенников, которые не побрезгуют ограблением могилы отца, и для которых более нет ничего святого. Неужели не возродится наша страна в своей прежней силе? Путь боги помилуют нас!»

На худом загорелом теле аскета-жреца была белая одежда служителя культа Амона. Украшений он не носил.

— Садитесь рядом, — приказал он. — Не стоит стоять. Почтение не в том, чтобы стоять и высказывать льстивые слова. Я согласился вам помочь, при условии, что вы не обманули девушку. Но берегитесь, если вы оба солгали. Я никогда не покрывал и не стану покрывать преступников.

Братья сели рядом со жрецом.

Эбана рассказал их историю, ничего не утаивая. Старик внимательно его слушал и смотрел в глаза юноши.

«Нет, — подумал он. — Этот юнец не лжет. Говорит восторженно. И впрямь считает, что он подвиг совершил. Да и финикиянка Атла ему приглянулась. Когда он говорит о ней, в его глазах загорается огонек. Эх, молодость, молодость».

— И что же, ты считаешь, что совершил хороший поступок? Разве тем что ты убил человека ты доказал свою верность богам и преданность своей стране?

— Но я первым вступил против власти ненавистных чужаков и тех, кто им служит. До этого в наших краях никто не смел поднять руку на слугу гикса.

— Хорошие слова, мальчик. Хорошие и смелые. Но то, что ты сделал, нашу страну не освободит. Убить одного гикса мало. Тем более что ты убил вовсе не гикса, ты убил лишь его слугу.

— Но слуга служит гиксу, господин.

— Пусть так. Что ты думаешь делать далее в Фивах, куда так стремишься?

— Я бы хотел стать солдатом фиванского князя.

— А ты разве владеешь оружием?

— Немного.

— Вот как? И где же ты приобрел эти умения?

— От одного старого солдата. Я не скажу, что я уже хороший боец, но я готов учиться.

Жрец засмеялся.

— Ты желаешь получить то, о чем мечтают сотни, таких как ты! Стать стражем князя Фив! Но разве лишь этим можно выказать преданность своей стране? Трудись на полях и выполняй волю богов! Не в этом ли предназначение земледельца?

— Я думаю, что принесу больше пользы с мечом в руках!

— Вот как?

— Я хочу научиться владеть оружием так, как это умеют солдаты гиксов. Я видел, как они обучаются и понял, что именно так нужно готовить настоящую армию.

— Ты совсем не так глуп, Эбана. Я понял тебя, и постараюсь тебе помочь.

— Правда, господин?

— Тебя возьмут в армию князя Фив. Но не думай, что тебе будет там легко. Князья Фив не ведут войны с царем Авара и признают его верховенство. Так что тебя ждут не подвиги, а тяжелый и изнурительный труд. Ибо быть солдатом также трудно, как и быть крестьянином!

— Я готов к труду, господин!

— У нас на судне есть несколько наемников для службы фиванскому князю. Они станут обучать солдат нашего государя Секененра II. И ты попадешь под команду одного из этих воинов. А сейчас иди. Я стану говорить с твоим братом.

Когда младший брат ушел, жрец взялся за Ити:

— Ты из породы сомневающихся, Ити? Не так ли?

— Что ты имеешь в виду, почтенный жрец? Что значит сомневающийся?

— Ты принадлежишь к тем, кто считает, что мир устроен несправедливо. Так?

— С чего ты взял, господин?

— Я умею читать в человеческих сердцах, Ити. Итак, ты считаешь, что мир устроен несправедливо?

— А разве нет? Я много думаю своей судьбе и судьбе моего отца. Он трудился всю свою жизнь и работал на земле, на строительстве каналов, платил многочисленные налоги. И что ему дали боги в благодарность за это?

— Хорошо. А как ты считаешь, было бы справедливо? Наградить твоего отца? Сделать его богатым и дать ему великолепное имение? Это было бы справедливо?

— Да. Он заслужил милость.

— Ладно, — мирно согласился жрец, — а его сосед мало трудился в поле? Мало строил каналы?

— Как и мой отец, — ответил Ити.

— Но тогда если богатство получит только твой отец, то и это будет несправедливо. Другой крестьянин будет недоволен выбором богов. А если награда попадет к соседу, то будет недоволен твой отец.

Ити вынужден был согласиться с этим доводом. Жрец продолжил:

— А на всех жителей твоей деревни имений не хватит. А что говорить о сотнях тысяч крестьян по всему Египту. Как сделать их всех счастливыми? Освободить от работ? Но если они не станут работать на земле, и не станут ремонтировать дамбы и оросительные каланы, то скоро в земле Египта наступит голод, и страдать от него будем мы все. Значит, кто-то должен работать на земле, чтобы кормить остальных. Но если спрашивать каждого хочет ли он этого, то желающих тяжело трудиться найдется весьма мало.

— Это так, господин, но многие крестьяне хотят жить и работать, платя справедливые налоги в пользу фараона. Это справедливо.

— Ты говоришь правильно, Ити, но кто будет определять меру этой самой справедливости? Каждый крестьянин, если дать это право ему, не пожелает трудиться много и изберет свою меру справедливости. У чиновника эта мера будет несколько иной. И они, если не применять насилие, никогда не договорятся. Государственный организм потому и построен на насилии. Государство стоит на том, что воля фараона священна. Это воля богов. Что ты скажешь на это?

— Значит, нам нужно было исполнять волю чиновника гиксов?

— Нет. Ибо гиксы чуждые нам племена и не справляются с управлением Египетским царством. Они просто не понимают, что и как нужно делать. Но и у них можно почерпнуть много хорошего. Как они заботятся о торговле! Это способствует процветанию страны. Хотя средства гиксы тратят на содержание своей армии, а армию используют для подавления народа Египта. Также гиксы неплохо заботятся об ирригационной системе Дельты. И это также хорошее, что и после изгнания гиксов, менять не стоит.

— То, что ты говоришь, господин, звучит неплохо. Но мне сейчас трудно тебе ответить. Мне нужно подумать.

— Вот именно, Ити. Я и хочу предложить тебе думать и учиться.

— Учиться?

— Да. Ведь в Фивах, куда ты направляешься, тебе придется что-то делать. И я предлагаю тебе место при храме Амона. Твой разум способен учиться. А это большая редкость в вашей среде, Ити. Итак, что ты скажешь?

— Но, господин, я простой крестьянин и у меня ничего нет. Кто же станет меня учить?

— Я также вышел из низов, Ити, и добился своего сегодняшнего положения при храме. А сейчас я великий жрец бога Солнца, под моим началом все храмы Амона и сотня жрецов и больше трех тысяч служителей.

— Ты вышел из низов, господин? — Ити не мог поверить.

— Да. А ты думал, все жрецы напоминают тех тупоумных, кто преследует за сомнение? И если великий жрец — то меднолобый охранитель устоев? В храме Амона в Фивах ты найдешь то, что искала твоя душа, Ити. Знания. В них великая сила! А большие знания это уже не сила, это власть! И храму нужны способные ученики.

— Я не знал, что крестьянских сыновей кто-то захочет учить.

— А скажи мне, Ити, есть ли нужда учить крестьян искусству начертания знаков на папирусе? Допустим тебе дали такую возможность. Ты стал бы их учить? Всех сыновей крестьян?

Ити ответил:

— Учить всех нет необходимости, господин. Это потребует много времени, а какова будет отдача? Зачем земледельцу высокое искусство начертания знаков? Чем оно поможет в его работе?

— Это правильные слова, Ити. В этом нет необходимости. Крестьянин должен держать в руках лопату, а воин копье и меч. Жрец должен знать обряды, а писец должен стилом выводить знаки священного письма. Каждому свое. Мудрость не передается по наследству, Ити. Мудрость это дар богов и сам великий Тот благословил тебя умом. И твой ум, если ты научишься им пользоваться, откроет тебе путь в самые высокие сферы.

— Я бы хотел познать, что есть справедливость.

— И это все?

— Нет, господин. Что есть боги? Что есть предопределенность? Мой отец часто говорит — «это предопределено богами». Но если наш путь уже начертан, то, что зависит от нас самих?

— Это хороший вопрос, Ити, — сказал жрец. — Мудрый вопрос.

— Но каков ответ, господин?

— На познание истины часто не хватает человеческой жизни. Понять, что есть боги, и что есть судьба человека. Зачем человек рождается на свет? На эти вопросы и я ищу ответ.

— И господин нашел его?

— Нет. Слишком много суеты в этом мире. Нужно думать о земном, а не о высоком, Ити. Придворные грызутся за власть, и я должен знать их суетные мысли, дабы не могли они навредить княжеству. А это значит, что вместо глубоких чистых вод, я должен плескаться в грязной и вонючей луже…

Глава 4

Князь Секененра II

1558 год до н. э

Верхний Египет: город Фивы[19]

Священный город Фивы, или как его звали египтяне Но-Амон, центр поклонения богу солнца Амону, разрастался и уже превратился в один из самых больших городов Кемета. Издалека были видны постройки храма Солнца и две громадные статуи Амона. Храм великой матери Мут, владычицы озера Ишру, мало чем уступал солнечному, разве что статуи богини матери (не менее роскошные чем статуи Амона) были вдвое ниже.

Строения в честь священного быка войны Монту были в то время много скромнее. Это впоследствии через 300 лет они стали центром поклонения воинов и жречество Монту-воителя стало вровень со жречеством Мут и Амона. Гиксы преследовали военные культы египтян, считая, что они народ не слишком воинственный. Зачем им боги, отвечающие за сражения? Пусть почитают божества солнца и реки, растений и животных, что давали урожаи и заботились о поголовье скота.

Ниже главных храмов находился дворец местного правителя. Эти постройки сильно растянулись вширь, показывая богатства князя и многочисленность его челяди.

Сияли золотые верхи обелисков, утопали в зелени дома знатных вельмож и чиновников. Город живых[20] поразил великолепием вчерашних крестьян, которые и дом Якубхера привыкли считать дворцом.

Некрополь, или город мёртвых, на западном берегу Нила, также блистал новыми каменными строениями, покрытыми мрамором и золотыми навершиями. Это были гробницы князей Иниотефа и Секененра I.

Финикийские суда вошли в гавань, где размещалось больше 40 кораблей, а далеко не каждый порт Юга мог вместить такое количество. Фивы буквально впитывали богатство, и князья заботились о расширении местного рынка.

— Великий город Юга, — Атла показала Эбане на раскинувшийся перед ними город. — Я уже второй раз здесь с моим отцом. Он столь же велик, как и наш родной Тир.

— А я такого великолепия еще не видел. Он больше Мемфиса! Этот город достоин, стать столицей великого царства, — прошептал Эбана.

— Ты станешь здесь жить? — спросила она. — Ведь именно сюда вы с братом стремились.

— Да. Жрец Амона обещал мне помощь найти место в армии князя.

— Ты все-таки желаешь стать солдатом, Эбана?

— Да. Меня давно привлекает военная служба. Настоящее занятие для настоящего мужчины. И все это возможно благодаря тебе. Это ты спасла нас с братом. И мы этого никогда не забудем.

— Когда-нибудь, я напомню тебе эти слова.

— Я еще смогу тебя когда-нибудь увидеть? — спросил Эбана.

— Мы с отцом в этот раз не станем здесь задерживаться долго. Но кто знает, что ждет нас впереди? Тайны будущего скрыты от нас. А ты бы хотел меня увидеть, Эбана?

— Да, — прошептал в ответ юноша.

— Но зачем? Что я могу еще сделать для тебя? Ты станешь воином. И, может быть, сумеешь добыть себе громкую славу и богатство. А если это придет к тебе, то в женщинах у тебя не будет недостатка.

— Я совсем не о том говорил, Атла.

— А о чем? Я не понимаю тебя, Эбана, — девушка засмеялась. Её веселил его смущенный и глупый вид. — Я финикиянка и люблю путешествия. Я даже немного владею оружием и часто одеваюсь как воин. Хотя мой отец не любит этого.

— Он желает отдать тебя замуж?

— Да. Это главное для каждой женщины — выйти замуж и рожать детей. Так говорит отец. Ты согласен с ним?

— Я не знаю. Я никогда не думал об этом.

— А я не желаю замуж! Я бы хотела участвовать в битвах и жить, так как могут жить солдаты и купцы. И почему я не родилась мужчиной? — посетовала она.

— Ты прекрасная девушка, Атла. И не тебе гневить богов, что дали тебе столь много.

— Но тебе они также дали не так мало, Эбана. Прости, меня зовет отец.

Девушка упорхнула. Эбана остался на палубе и с горечью подумал, что купец никогда не отдаст Атлу за него. Что ему какой-то беглый крестьянин, при его богатстве. Нет. Такую нужно сначала заслужить…

* * *

Престарелый князь Фив Секененра II любил прогуливаться по дворцовому саду в одиночестве и предаваться размышлением. Он был уже стар, хотя еще достаточно крепок, и много лет сидел на троне своего княжества, унаследованного от отца.

На князе простая белая жреческая одежда без всяких украшений, и голова его обрита как у жрецов Амона. Он не признавал роскоши и одевался торжественно только в случаях выхода к иностранным посланцам во время больших приемов.

Секененра бродил по парку до тех пор, пока не увидел вдали высокую фигуру.

«Слуга решился меня потревожить. А это значит, что они пришли, — подумал князь. — Пора начинать серьезный разговор».

Он сел на приготовленный для него стул и жестом подозвал слугу. Тот приблизился и низко склонился перед князем.

— Здесь ли принцы Камос и Яхмос? Я велел им прийти.

— Они ждут твоего повеления войти, владыка. Стража не пускает никого в часы твоей прогулки, помня твой строгий приказ.

— Приведи их ко мне.

— Повинуюсь, — слуга снова поклонился и быстро ушел.

Князь выдвинул вперед правую ногу, что была ранена в бою с разбойниками у первых порогов Нила, и до сих пор часто давала о себе знать тупой ноющей болью.

Секененра потер её руками, и ему стало легче.

Принцы приблизились к нему. Это была его гордость — сыновья. Оба статные силачи, готовившие себя к службе в войске. Сыновья знатных египтян в то время не часто стремились быть воинами. Секененра хотел это изменить. Будущее властителей Черной страны принадлежало воинам. И в этом старый князь не ошибался.

Принцы молча поклонились отцу и государю.

— Вы пришли на этот раз без задержек, мальчики? — с усмешкой спросил старый князь. — И меня это порадовало.

— Мы всегда приходим на твой зов, отец, — произнес Камос. — Ибо ты не только наш отец, но и еще наш повелитель. И мы с братом всегда помним об этом.

— Ты всегда красиво говоришь, сын мой Камос. И ты рано или поздно станешь князем вместо меня.

— Я молю богов, чтобы это случилось как можно позже, отец и государь.

— И я желаю тебе, отец, долгого царствования, — поддержал брата младший Яхмос.

Он красивее старшего брата. Хотя фигуры и рост у братьев были приблизительно одинаковы. Но лицо Яхмоса с тонкими и изящными чертами. Он пошел в свою мать княгиню Яхх, что на двадцать два года моложе своего мужа князя Фив. И она по праву считалась самой красивой женщиной при дворе.

Матерью же Камоса была первая жена Секененра, что умерла три года назад. От неё принц унаследовал широкое лицо и выступающие скулы, большой изогнутый нос и высокий лоб. Красавцем его трудно было назвать, но принца любили за простоту и щедрость.

— Мое правление было успешным дети мои. И я бы хотел, чтобы и вы прожили долгую и счастливую жизнь. Но все в руках всемогущих богов. Пять богинь судьбы, пять Хатор прядут нити судеб, и нам не дано знать, что ждет нас в будущем. Вот ты, Яхмос, как мне доложили, недавно заявил, что поведешь отряды против гиксов. Это так?

— Так, отец! Мы сбросим ненавистное ярмо с шеи Кемета, и наша страна снова станет великой.

— Благое решение, сын мой. Ты, Камос, также думаешь?

— Да, отец. Брат прав. Сколько можно нам их терпеть? Достаточно мы видели унижений от гиксов.

Князь посмотрел на сыновей с гордостью.

— Это радует мое сердце, дети мои. Но такое дело требует осторожности и тщательной подготовки. Я сам воевал в своей жизни, и кое-что о войне мне известно. А вот вы, поняли, почему гиксы сумели покорить нашу страну?

— Египет после смерти царицы Себекнофру распался на отдельные номы, и власть фараона ослабела. Боги отвернулись от нас и наслали на наше царство кару, — ответил отцу Яхмос.

— Верно, сын мой. Так говорят жрецы, и ты запомнил урок хорошо. Но сейчас я не об этом. Не стоит во всех бедах обвинять богов. Скажи мне, в чем сила гиксов?

— В большой армии, отец. Они содержат в Дельте не менее 40 тысяч солдат, — ответил Камос. — Египтяне же даже во времена Сенусерта Великого не содержали больших отрядов. Наша армия во время подготовки военного похода набиралась из крестьян, и офицеры фараона вели её к месту битвы.

— Вот именно, сын мой Камос. Вот именно! Это было, безусловно, много дешевле чем содержать войска. А средства шли на строительство храмов и гробниц. Но разве крестьяне воины? Да соберите вы хоть 20 тысяч крестьян, и они разбегутся от 500 колесниц гиксов! И потому у великого гика есть в полном его распоряжении большая армия в 40 тысяч отлично подготовленных солдат. Да, она стоит половины его доходов, но она у него есть. А это значит, что при желании он может легко выслать против нас единовременно 20 тысяч воинов! Но сколько солдат есть у нас в Фивах? Скажи сын мой Яхмос?

— Четыре тысячи воинов в твоей армии, отец, — сразу ответил младший принц.

— Именно, Яхмос. Именно. Только четыре тысячи. А значит, гиксов в битве будет больше. Да прибавьте к этому их славу непобедимых воинов.

— Но другие города Юга могут выступить вместе с нами против них! — выпалил Камос.

— Другие города не станут нам помогать, дети.

— Но почему? — в один голос спросили оба принца.

— Да потому, что там правят князья-номархи! Они не против избавиться от власти великого гика. Но захотят ли они признать власть Фив над собой? Нет, не захотят. Гиксы в этом случае для них лучше. Ибо они далеко, а мы близко. И усиливать Фивы они не пожелают и потому не станут нам помогать. И мне досадно, если ты сам не сумел этого понять, Камос.

— Но что тогда делать, отец? Снова пасть на колени перед гиксами, как этот сделал князь Небирирад? Снова опозорить Фивы?

— Небирирад никого не опозорил, — сурово ответил князь. — Все что мы сейчас имеем, это благодаря ему, дети. Он усыпил бдительность царя в Аваре и сумел обогатить казну и возвысить Фивы. И, что самое главное, он сумел справиться с противниками своей власти среди самой фиванской знати. А его сын и наследник Небирирад II выступил против гиксов, и сам погиб и его войско было разбито! И что дала хорошего эта смерть Египту? Да ничего! Он принес стране один вред.

— Но у тебя есть, что нам сказать, отец? — Яхмос понял, что князь только готовится сообщить им главное.

— В чем сила гиксов мы выяснили. Но в чем их слабость? Они не умеют штурмовать крепости. Для этого нужна особая подготовка солдат и особая тактика. В Фивы прибыл один мой старый знакомец. Это критянин по имени Минос с небольшим количеством воинов. В свое время он уже выполнял мои поручения. А сейчас я пригласил его для вас.

— Но кто он такой этот Минос? — спросил Камос.

— Старый и опытный солдат. И он отлично знает приемы войны гиксов. Вот у него вы и станете учиться войне. Он и его люди будут обучать наши войска правилам новой войны, детки. Средства для этого у нас есть. Я и мой отец всю жизнь копили. Теперь пришло время тратить.

— Значит, будет война? — вскричали с радостью братья.

— Войну нам навяжут сами гиксы. До меня дошли плохие слухи из Авара. Сам великий гик войны не желает, но среди его окружения много таких, кто этой войны жаждет…

* * *

Минос осмотрел строй египетских солдат личной стражи князя и произнес, обратившись к принцу Камосу:

— Это не солдаты, принц. Такие не смогут противостоять гиксам.

— Но почему? — не понял принц. — Чем они тебе не понравились, Минос? Это лучшие солдаты моего отца.

— Лучшие? Пусть трое самых сильных выйдут вперед!

Камос отдал приказ и три египтянина быстро вышли из строя.

— Я уже не так молод, а эти воины вдвое младше меня. Я один, а их трое. Пусть они атакуют меня своим боевым оружием. Я же стану против них с палкой. И посмотрим, чем все это кончится.

Минос был в широкой рубахе стянутой поясом и плотной кожаной юбке. На его ногах простые сандалии. Пояс воина сам по себе был не просто предметом одежды, но защитным доспехом, и, при случае, мог спасти от копья или стрелы.

— Ты позволишь мне, господин? — Минос посмотрел на принца.

Камос согласился.

Воин повернулся к слуге:

— Подай мне палку!

— Вот она, мой господин!

Минос взмахнул оружием и посмотрел на принца:

— Принц, пусть они ведут себя как в настоящем бою!

— Но, они могут повредить тебе. Я не могу допустить твоей гибели, Минос.

— Гибели? Это мне сейчас не грозит, принц.

— Но…

— Это моя просьба, принц.

— Как скажешь, воин!

Камос отдал приказ солдатам атаковать и действовать как при настоящей схватке.

— Не жалеть критянина! Действовать мечами как в настоящем бою! Понятно?

— Да, господин!

И воины бросились в атаку. Минос в течение минуты расшвырял своих противников и ни один меч даже не коснулся его тела. Действовал критяин молниеносно.

— Вот так! Теперь ты все понял, принц? — Минос отбросил палку. — И это еще не все. То, что ты видел — единичная схватка. Не она решает исход сражения. Твои солдаты плохо держат строй. У них нет чувства локтя. А если они увидят атакующие их колесницы, то разбегутся сразу же. С такими воевать против гиксов нельзя. Вывести такую армию в бой — проиграть, не начав сражения.

— И что же нам делать, Минос? У нас нет других солдат.

— Учиться, принц! Много и тяжело заниматься. Строго наказывать ленивых. Не терять драгоценного времени. А что у них происходило до этого? Спроси их, сколько часов в день они занимались боевой работой? Вчера они вообще не брали в руки оружия, но трудились на земляных работах. Позавчера, латали южную дамбу. А у гиксов солдаты не занимаются сельскохозяйственными и строительными работами. Они учатся и ежемесячно проводят большие учения, где настоящие боевые условия.

— Я понял тебя, Минос, — кивнул головой принц. — Мы от сегодняшнего дня станем поступать так как гиксы.

— Я стану их обучать, Камос. И вместе с ними тебя и твоего брата. Сначала я лично отберу сто воинов, с которыми станут заниматься мои люди и я. А затем эти сто сами будут учить остальных.

— Сто воинов? — переспросил Камос.

— Да стоит выделить наиболее способных, и после обучения сделать их командирами отрядов и полков. Ибо каждый полк теперь стоит формировать из 300–400 солдат. Полки будут сведаны в корпуса по 1000 или 1500 человек, а корпуса в армию — 5000 человек.

— Неплохо придумано, — сказал принц Яхмос.

— Придумано это не мной. Время больших и неорганизованных отрядов прошло. Теперь воюют по-другому. Ваши фараоны прошлых династий не сумели этого разглядеть и потому проиграли гиксам.

— Когда начнем обучение? — спросил Камос воина.

— Прямо сейчас. Время терять не станем, — ответил Минос.

— Сейчас? Отлично. Но не мог бы ты, перед началом проверить одного юношу. Мне рекомендовал его как будущего отличного солдата, жрец Амона.

— Отличного солдата? Это интересно. Не видел я среди египтян отличных солдат. Где он?

Камос жестом подозвал к себе Эбану. Тот подошел и поклонился принцу и Миносу.

— Этот? — Минос осмотрел статную фигуру юноши и произнес. — Сложен как настоящий воин. Подошел бы по своей стати к отряду моих храбрецов. Кто ты такой, юнец?

— Крестьянин из Дельты, господин.

— Крестьянин? А меч ты в руках держал, крестьянин?

— Мало, господин. Но я умею немного драться на палках.

— На палках? Тоже неплохо, если это не пустая похвальба. Не врешь? А то велю наказать тебя палками прямо перед строем, юноша.

— Я готов показать то, что умею, господин.

— Готов? Проверим. Эй! Дать ему палку в руки. Живо!

Эбане подали палку, и он стал против Миноса. Тот сразу же атаковал и попытался нанести юнцу удар в область плеча. Но это не удалось старому солдату. Вчерашний крестьянин отбил удар и ушел в сторону.

— Отлично, юноша! Отлично! — похвалили его Минос. — А как насчет вот такого удара!

Он снова атаковал. И на этот раз его удар был направлен в область живота противника, но Эбана снова отбил удар и сам пошел в контратаку. Минос был уже не так подвижен в своем возрасте, и палка египтянина немного задела его.

— Вот так крестьянин! — восторженно вскричал Камос.

Минос опустил палку и спросил:

— Кто обучал тебя юноша?

— Один старый солдат, что служил в армии гиксов. Его имя Меритес. Я с друзьями часто ходи к нему, и приносил ему вино и пиво. Он за это делился с нами некоторыми своими секретами.

— Из него получится отличный солдат, принц. Этот юнец будет стоить троих. Я могу поклясться тебе в этом. Как твое имя, юнец?

— Эбана, господин.

— Отойди в ту строну. Ты станешь первым из отобранных мною воинов в моем отряде «храбрецов»!

После этого Минос стал проводить отбор среди других солдат князя Секененра. На этот раз он сражался своим критским мечом. Каждого, кто, по его мнению, чего-то стоил, он отправлял к Эбане. Так стало формироваться ядро будущей армии победителей. Этот отряд впоследствии получил название «храбрецы фараона», личная гвардия повелителей Юга, стражи нового властителя…

Глава 5

Впереди война!

1558 год до н. э

Верхний Египет: город Фивы

Прошло два месяца со времени прибытия Миноса в Фивы. Ему за это время удалось достичь многого. Отряды пехотинцев ежедневно занимались строевыми учениями. А отряд из 100 отобранных воинов постоянно упражнялся в бою на мечах.

Воинов гоняли до седьмого пота. Ленивых сурово наказывали палками. И ежедневно люди Миноса хлестали нерадивых воинов и быстро заслужили всеобщую ненависть. Их боялись, втайне проклинали и хотели убить. Во время учебных схваток некоторые воины пытались отомстить, и это еще больше стимулировало желание овладеть оружием. Войско князя Секененра постепенно превращалось из нестройных толп в настоящих солдат.

Минос также обучал будущих офицеров тактике и чертил на песке различные виды боевых построений.

— Война имеет правила и законы, — говорил он. — И тот полководец кто не понимает этих правил обречен на поражение. Побеждает тот, кто разработал план сражения еще до его начала в своем мозгу! Он навязывает противнику условия боя. Вот ты, принц, какое поле выберешь для боя с колесницами гиксов? — Минос обратился к принцу Яхмосу.

— Там, где трудно будет развернуть колесницы, — ответил Яхмос.

— Верно. Но выбор местности — это еще не все. Полководец должен заботиться о своих солдатах. И потому следует готовить обозы и продовольствие в достаточном количестве. Гиксы отлично умеют использовать для снабжения своей армии территории противника и взымать там все необходимое для своего похода. И потому они действуют быстро и главное их правило — стремительность. И поэтому ваша задача лишить их этой самой стремительности. А как это сделать? Ты, скажешь!

Палец старого солдата уперся в одного из храбрецов.

— Стоит заставить его увязнуть под стенами крепостей.

— Верно! — вскричал Минос. — Стоит постоянно тревожить противника вылазками, не вступая с ним в генеральное сражение. И тогда гиксы станут распылять свои силы. А штурмовать крепости, они научены плохо.

— Но победа в большом сражении дает больше чести победившей армии, — проговорил принц Камос.

— Да. Это так, принц. Но пока мы не будем готовы к большому сражению, стоит использовать тактику, которая поможет достичь победы. Любой ценой. Что еще можно сделать, чтобы замедлить движение противника? Ты скажешь мне!

Еще один юноша быстро ответил:

— Лишить гиксов регулярного подвоза припасов! Они не умеют сражаться на голодный желудок.

— Верно! Всячески ущемлять войска противника, в то время как он движется по вашей территории. Вы хорошо усвоили вчерашний урок. Но сегодня мы станем говорить о том, как не дать противнику сделать это же с вашими солдатами. И потому в армии должна быть служба, что будет заниматься только снабжением армии всем необходимым…

* * *

Через месяц князь Секененра помимо уже имевшихся у него 4 тысяч воинов, набрал в свое войско еще 2 тысячи добровольцев. И их обучением занялись подготовленные Миносом солдаты отряда «храбрецов», ставшие теперь стражами Фиванского князя.

Эбана к тому времени неплохо обучился драться кривым египетским мечом, и Минос только дивился на таланты, которыми обладал вчерашний крестьянин.

— Эбана! Мой лучший ученик! — похвалил юношу Минос в присутствии принцев Камоса и Яхмоса. — Вот такими должны быть все наши воины. Таких успехов у меня на родине бойцы добивались не ранее чем через 2–3 года.

— Его можно ставить командиром отряда воинов? — спросил Яхмос.

— Командиром? — Минос посмотрел на младшего принца. — Нет. Как командир он пока ничего не стоит. Он отличный воин. Пока воин и не более того. Не хуже любого наемника. Для того чтобы управлять людьми и солдатами, нужна твердость. А вот этой самой твердости в нем пока нет.

— Как же его прикажешь использовать? Пусть станет учителем боя на мечах?

— Пока ему это можно доверить. Но в будущем у меня на него иные планы. Парень не тверд, но глазаст. И это может сослужить Фивам хорошую службу. Но хватит об этом. Нас ждет учение.

— Я вижу, что ты приказал сегодня доставить сюда колесницу? — Камос посмотрел на приготовления, что проводились тремя азиатами, которые служили Миносу.

— Именно так. Пришла пора начать подготовку колесничих.

— Но в Египте никто не знает, как ими управлять. Кто отважится сесть в эту повозку?

— Идемте за мной, принцы, и ты Эбана.

Минос подвел их к колеснице, которую доставили по его заказу.

— Это колесница, изготовленная не у гиксов в Аваре, а здесь в Фивах. Её сделали египетские мастера по моему чертежу. И получилось! Это уже хороший знак. При нужде у вас в городе можно делать такие вот боевые повозки.

— Колесницы — это хорошо. Но где взять воинов, что станут ими управлять? — спросил принц Камос.

— И больше того, где взять лошадей в таком количестве? — поддержал брата принц Яхмос.

— Ваш отец, князь Секененра уже заказал тысячу голов лошадей купцу Дагону и тот вскоре обещал доставить их сода.

При этих словах сердце у Эбаны радостно затрепетало. Он снова сможет увидеть Атлу.

— А теперь смотрите внимательно, — продолжил Минос, — на колесницу. Она изготовлена из дерева и потому легче стандартной гиксовской. С одной стороны это хорошо, но с другой плохо. Освоить управление такой колесницей легче, но и опрокинуть её шансов больше и потому я немного усовершенствовал конструкцию. Ось между колесами для этого отнесена мной назад, а палку, что соединяет хомут с основанием колесницы, я велел изогнуть. И вот что получилось.

Эбана смотрел на колеса колесницы с шестью спицами и кожаной шиной по деревянному ободу и дивился искусству мастера, который изготовил такое. Как все было просто и вместе с тем удивительно и необычно.

Запряжена колесница парой белых лошадей, и возница-азиат был готов показать свое умение в управлении этой повозкой.

— Колесница деревянная, как вы можете видеть, но её корпус обтянут кожей. Задняя часть открыта. В ней могут поместиться два человека — возница и стрелок. Но при случае с такой повозкой может совладать и один человек.

— Однако искусство стрелка должно достичь совершенства, чтобы стрелять с колесницы! — воскликнул принц Камос.

— Именно так, принц. Именно так. И потому мы после осмотра колесницы станем испытывать меткость твоих лучников. И среди них будут отобраны те, кто обращается с оружием лучше. А когда отряд колесничих будет создан, то Фивы могут бросить вызов гиксам в открытой битве. Но главное, чтобы эта война не началась раньше времени.

После того как возница продемонстрировал свое умение в управлении боевой колесницей, Минос, принцы и Эбана отправились к отряду египетских лучников.

Они довольно сносно провели несколько выстрелов и стрелы поразили цели.

— Отличный выстрел! — вскричал Минос. — Я ожидал худшего. И это вновь набранные воины, не так ли?

— Верно. Но многие египтяне с детства учатся обращаться с таким оружием, Минос. Хотя наши луки гораздо хуже, чем те, что используются в армии гиксов.

— Князь заказал три сотни новых луков, принц. И если они приживутся в вашей армии, то можно будет приобрести больше.

— И что это за луки? — поинтересовался принц Яхмос, который и сам был отличным лучником.

— А вот у меня есть образец, — Минос принял от подбежавшего слуги новый лук. — Он в отличие от старого, который используют ваши воины, составной. Вот смотри, принц, лук состоит из нескольких слоев твердого и пружинящего дерева.

Принц принял новый лук и подивился его форме. В центре он был вогнут в противоположном стрельбе направлении. Это должно было усилить его мощь.

Яхмос взял стрелу и растянул лук. Он замер на мгновение, и стрела полетела к цели. Удар о мишень! И все ахнули. Большая доска была пробита насквозь! Такого еще не случалось на учениях.

— Видишь, принц? Какова сила такого выстрела? А на стрелу ты внимание обратил? Она с бронзовым наконечником.

— Отличный лук! — воскликнул принц Камос. — Такая стрела легко пробьет легкий деревянный щит пехотинца.

— Вот именно, принц! И потому такие луки заметно усилят наших стрелков. А щиты пехоты следует утяжелить, чтобы повысить их устойчивость.

— И ты знаешь как? — спросил Миноса Камос.

— Есть несколько способов. Можно обтянуть каждый щит кожей поверх дерева, а можно набить на дерево медные или бронзовые пластины. Но кожа обойдется казне дешевле. Такой щит будет надежнее, но потребует немалой выносливости воинов пехоты, что станут его носить…

* * *

Вечером того же дня к Эбане в казарму, пришел его брат Ити.

— Эй! — один из товарищей тронул молодого воина за плечо. — К тебе пришел какой-то жрец.

— Пришел жрец? — очнулся от своих мыслей Эбана.

— Ну да, говорит, что он твой брат. Не знал, что у тебя брат в храме Амона.

— Это Ити.

Воин поспешил навстречу с братом и не стал более слушать словоохотливого и любопытного товарища.

Ити сильно изменился за прошедшее время. Он был одет в длинную белую одежду жреца, и его голова была наголо обрита. Он похудел и стал тоньше — сказывались многочасовые занятия по изучению тайн письма.

— Привет тебе, брат! Рад тебя видеть. Ты так давно не заходил ко мне. Неужели из храма уйти также сложно, как и из казармы?

— Нет, брат. Но времени у меня мало и все хочется познать быстрее, вот и постигаю чудесное умение чтения и начертания знаков. Я только теперь начинаю понимать, как сложно устроен мир и наше царство, брат. Чтобы управлять всем этим, нужны громадные знания. А знания требуют занятий, а занятия — времени.

— Мы также занимаемся военными упражнениями ежедневно по много часов. Устаю больше, чем во время полевых работ. Но ты пришел не просто так, а по делу, брат? Я вижу озабоченность на твоем лице.

— Да, Эбана. Я принес тебе скорбную весть.

— Что-то случилось? С отцом и матерью? — сразу же догадался воин.

— Да, брат! Наш отец был казнен, а мать умерла от горя спустя неделю после него.

— Как это казнен? Что это значит, Ити? Кто мог его казнить и за что?

— За наш с тобой грех, брат мой. Якубхер, проклятый гикс, приказал его схватить, и в городе он был приговорен к казни. К позорной казни, брат. И больше того, его тело не было погребено. Тело наших отца и матери Якубхер приказал скормить шакалам в пустыне. Так что их Ка[21], не будут знать покоя!

— Что? — Эбана не мог поверить в то, что брат сказал ему правду. — Такие ужасные наказания и за что? Ведь они никого не убивали! По какому же закону они убили их?

— Это правосудие гиксов!

— Но не они были убийцами!

— Якубхер не достал нас, и решил достать их. Вот такие невеселые новости привез для нас с тобой сегодняшний корабль.

Эбана молчал и слезы катились из его глаз. В его сердце зажглась жажда мести.

— Проклятый гикс! — прошипел он. — Он нанес нам удар! Он казнил невиновных стариков. Я жизнь положу на то, чтобы увидеть, как он подохнет от моей руки. Его дети подохнут от моей руки. Я никого не стану жалеть! Пусть великие боги услышат мои клятвы! Якубхер и другие гиксы, что допустили и допускают такие беззакония, жестоко заплатят за это!

Кулаки молодого воина то сжимались, то разжимались. Он готов был завыть от бессилия. Его враг был слишком далеко…

* * *

Князь Секененра II принял в своих апартаментах верховного жреца фиванского бога Солнца Амона. Он давно ждал, когда жрец доставит ему важную информацию от лазутчиков в Нубии.

— Привет тебе, князь, — поздоровался жрец, — и пусть бог Амон дарует тебе долгое и счастливое царствование на благо всего Кемета.

— Привет и тебе, почтенный служитель великого бога. Ты все узнал?

— Да, государь. Лазутчики донесли мне, что повелитель Нубии князь Анатхер и не собирается выступать против Фив. Все произошло именно так, как мы с тобой предполагали. Он не желает подчиняться повелителю в Аваре. Анатхер гордо заявил, что не обязан, подчиняться великому гику. Он говорит, что его царство не ниже, чем Дельта.

— Вот как? Это отличные новости, но хотелось бы знать, насколько они достоверны. Может быть, это наши враги специально распускают подобные слухи, чтобы ослабить нашу бдительность и подготовку?

— Нет, государь. Князю Анатхеру выгодно чтобы Фивы и Авар сошлись в войне.

— Гикс не желает помогать гиксу?

— Именно так, мой государь. Атахер желает, чтобы ты и великий гик в Аваре ослабили друг друга. И поэтому он, как и большинство князей Юга, не станет вмешиваться в борьбу. Все станут выжидать.

— Все это так, жрец, но правильно ли мы поступаем, втягивая Фивы в большую войну? Вот какая мысль преследует меня постоянно. Не совершаем ли мы ошибки?

— Нет, государь. Это единственно правильное решение. И если мы сейчас не начнем, то утратим инициативу окончательно. А если так будет, то рано или поздно гиксов разгромят другие. Например, хетты, царство которых в последнее время заметно усилилось. А тогда с независимостью Египта будет покончено. Чужеземные боги усилятся, и наш народ начнет поклоняться им. Не сразу, конечно, но начнет.

— Ты думаешь, что все так серьезно? — Секененра с подозрением посмотрел в глаза жрецу. — Не сгущаешь ли ты краски?

— Я стар, государь, и в конце своих дней хочу видеть, как Египет начнет подниматься из руин. И кроме нома Уасет (Фиванского нома) никто не может стать во главе большого освободительного движения. Ты начал собирать и обучать войска. Ты призвал иностранных советников по военному делу. Можешь ли ты повернуть обратно? Гиксы все равно нападут, и тебе придется драться.

— Я и сам так говорю всем своим подданным. Говорю, что нам стоит сражаться. Но сомнения грызут меня. У них 40 тысяч войска! А что есть у нас?

— Ты не прав государь. Гиксы сейчас не так уж и сильны. И именно поэтому они хотят снова показать нам свою мощь. Реально они выставят против тебя не больше 15 тысяч. Остальные силы станут охранять Дельту. И на северной границе им нужно содержать не менее 5 тысяч! Не забывай об этом, государь.

— Но 15 тысяч опытных воинов не так мало, жрец.

— Государь, стоит тебе одержать первую победу как к твоей армии станут присоединяться отряды со всего Юга. В Элефантитне и Эдфу люди только и ждут твоей первой победы.

— Но ты знаешь, что князья не пойдут за мной. И наследный князь Элефантины не пойдет! И наследный князь Эдфу не пойдет.

— Князья не пойдут, государь. Но народ пойдет, и заставит пойти князей. И тебе поможет могущественный культ Амона-Ра! У нас везде есть свои люди, и почитатели бога по нашему призыву станут под твои знамена. Мне подчинены храмы Амона в Элефантине и Эдфу. Также и храмы Гора, и храмы Осириса, и храмы Хатор и Гора-Харати, олицетворяющего восходящее солнце. Они окажут нам большую поддержку. Князья же не посмеют идти против жрецов и против богов. Но для этого нужна первая победа над гиксами.

— А если поражение? Что тогда?

— Нельзя так думать, государь. У тебя два выхода или сдайся и склони голову, или сражайся и побеждай.

— Я буду сражаться. И даже если не сумею победить, то потомки станут помнить меня как того, кто боролся за свободу страны и это уже хорошо. Я более не стану сомневаться, ибо подданные должны верить в богов и в победу.

— Такие слова мне по душе, государь. Но это еще не все. Я принес тебе подарок. Вон там, на столике слуги положили кожаный мешок.

— И что там? — равнодушно спросил Секененра.

— Посмотри сам, господин.

Князь подошел к резному столику, инкрустированному золотом, и развязал мешок. Внутри была белая с золотом корона!

— Что?! — вскричал он. — Но это же Дешрет — белая древняя корона Южного царства! Откуда это у тебя?

— Наши ювелиры в Фивах изготовили это для тебя. Ты скоро должен стать не князем, но царем Южного Египта. А затем ты начнешь новый поход на Север и присоединишь к своему царству Дельту и наденешь на свою голову двойную корону, белую Юга, и красную Севера.

— Если я провозглашу себя царем Юга, то многие воспротивятся мне. Это опасный шаг, жрец. Князья Юга не пожелают, чтобы я поднялся над ними. Пока они равны мне, и даже те, кто признает меня старшим. Они хозяева в своих номах. А если я стану царем Юга, то… Нет! Они никогда не согласятся.

— Это если царем себя сделаешь ты сам. Но царем тебя провозгласим мы именем великого бога Амона-Ра. Мы уже начали соединение культов солнечных богов. Великий бог солнца Амон из Фив сольется с великим богом солнца Ра из Гелиополя.

— Но главенство будет принадлежать Амону, не так ли? — усмехнулся князь. — И для этого вам нужен свой царь?

— Именно так, государь. Мы вместе с тобой желаем спасти Египет и снова превратить его в великую страну, которую будут уважать и которую станут бояться враги. И для твоей победы мы пожертвуем всем. Храмовая казна будет открыта для тебя, и твоя армия при случае будет увеличена.

— Это хорошо, жрец. Средства нам скоро понадобятся.

— И ты станешь царем Южного царства именем Амона, повелителя всех богов?

— Я стану царем и стану поддерживать ваш культ.

— Это пойдет на благо всему Египту, государь!

— Но мне нужен ряд хороших и грамотных чиновников. Пока я сумел навести порядок только в военном ведомстве. Но для войны мне нужны не только военные. Помнишь, что у царя должен быть чиновник с титулом Хранитель печати? И если я надену корону, то ты станешь этим Хранителем.

— Я, государь? Великая честь, но боюсь, что времени у меня не хватит для таких забот. Но обещаю тебе подыскать чиновников среди людей из моего храма. Там есть способные люди…

* * *

Принц Камос собрал у себя старшин ремесленников-оружейников. Сотня людей в праздничных одеждах явилась в дом наследника и при его появлении пала ниц.

— Встаньте, египтяне, встаньте. Я не князь Фив. Не стоит вам так приветствовать меня. Я пока не заслужил такого почтения.

Присутствующие поднялись.

Принц сел в кресло, и его чиновник подал ему папирус. Тот развернул его и просмотрел.

— Я вижу, что собрались все, кого я желал видеть. Так?

Чиновник кивнул.

— Все здесь, господин.

— Египтяне, вашему повелителю князю Секененра нужна ваша служба. Больше того всей стране Кемет нужна ваша служба. Богам нужна ваша верность и ваши руки. Где мастер Теб-Ра?

— Я здесь, великий наследник великого государя, — вперед вышел среднего роста крепкий египтянин и низко поклонился.

— Подойди ближе!

Мастер подошел. Наследник взял со стола бронзовый кинжал и показал мастеру.

— Ты отличный оружейник и твои кинжалы хороши. Но посмотри вот на этот. Что скажешь?

Теб-Ра осмотрел оружие внимательно и понял, что кинжал этот был отлит целиком, и в нем не было традиционного соединения рукояти с лезвием.

— Это оружие лучше того, что изготовляем мы, господин. Он отлит целиком и это упростило соединение лезвия и рукояти. Такое оружие крепче традиционного и позволит наносить удары сверху.

— Верно, мастер. Верно. Сможешь ли ты и твои мастера изготовлять вот такие кинжалы? — спросил принц.

— Смогу, государь. Это не столь сложно.

— Отлично. А теперь посмотри на меч. Вот этот и сравни его со старым.

Новый меч был с сильно вогнутым лезвием, и мастер сумел оценить и его.

— Отличное оружие. Более легкое и более прочное. Таким действовать много удобнее чем старым. Обучиться им владеть легче, господин. И нам следует перейти на изготовление именно такого оружия. Велишь ли, господин?

— Это повеление самого Секененра, мастер. Тебе и всем мастерам города. Вам нужно много и напряженно работать! Армия нашего государя и моего отца растет и её нужно вооружать.

— Мы все понимаем, государь. Мы фиванцы, и понимаем, что нам грозит, если сюда придут гиксы.

— Если вам что-нибудь будет нужно, или кто-нибудь посмеет вам мешать из чиновников, обращайся прямо ко мне! Я Камос, сын князя, сам разберусь с такими. Мастерские должны работать и днем и ночью!

— Будет исполнено, господин, — мастер Теб-Ра, снова отошел обратно в зал.

Далее принц стал подзывать к себе других мастеров. Он давал задания изготовителям луков делать оружие по новым образцам и полностью бросить старое производство. Затем говорил с мастерами, что стали готовить повозки колесниц, с кожевниками, с изготовителями щитов, копий и стрел.

Все получили государственные заказы. Армия нуждалась в оружии, и город стал трудиться во имя будущей победы. Принц Камос лично занимался этими вопросами, ибо князь Секененра не мог довериться в этом деле никому более.

Принц Яхмос постоянно был с войсками и сам постигал нелегкое умение воина и полководца. И от него не отставал сам Секененра, что также сел в боевую колесницу и стал править лошадьми, удивляя бойцов своей армии и вдохновляя их на добросовестное исполнение своих обязанностей…

* * *

Минос после окончания тренировок распустил всех мечников отряда «храбрецов», приказав тем отдыхать сегодня. Но Эбану он оставил:

— Эбана! Тебя это не касается. Ты сегодня был не на высоте! Начинаешь лениться?

— Нет, господин. Но все это я уже прошел и думаю…

— Думаешь? — вскричал Минос. — Тебе не стоит думать! Я думаю, за тебя, и я знаю, как ты можешь стать настоящим воином. Или ты уже передумал быть солдатом? Тогда иди к крестьянскому труду и работай на благо Египта и приноси пользу.

— Но я не передумал быть воином, господин.

— Тогда скажи, что гложет тебя? Что отвлекает от учения?

— Недавно я узнал, что мой отец был казнен гиксами, а мать умерла от горя. Она и до того тяжело болела.

— И потому ты, вместо того чтобы с удвоенной силой взяться за боевую работу, предаешься лени и печали? И чем это тебе поможет отомстить?

— Я готов убить каждого встреченного мою гикса, господин, — ответил Эбана.

— Одного? Твоих родных убил не один гикс! Их убила власть гиксов, что намеренно давит коренных египтян. Да и хватит ли у тебя силенок сразиться с хорошим воином врага? Ты думал об этом?

— Мне поможет моя ненависть, господин.

— Ненависть — это хорошо. Но ненависть без умения ничто. Ты можешь сколько угодно ненавидеть врага, но умения сражаться это не заменит. А в бою побеждает тот, кто лучше владеет оружием! Иди за мной.

Эбана пошел вслед за критянином. Тот провел его в дом, который был подарен ему князем. За ними отправились слуги Миноса.

— Мы пойдем пешком.

— Как прикажешь, господин. Мы продолжим заниматься в твоем доме, господин? — поинтересовался Эбана. Он совершенно не мог понять с чего это Минос, гневается на него. Ведь он очень старался.

— Нет. Там тебя ждут.

— Ждут? — не понял юноша. — Но кто меня может…

— В моем доме тебе все расскажут и объяснят. Но, сначала, ты пройдешь со мной по ремесленным кварталам. Больше смотри и меньше говори. Не люблю я воинов, что говорливы словно женщины. В последнее время я много тебя хвалил и вижу, что поторопился.

Они прошли два квартала ремесленников, где кипела работа, и оглушительно стучали молотки.

— Присматривайся к работе ремесленников, Эбана.

— Зачем, господин? Я не оружейник.

— Ты должен видеть, как делают оружие и защитные доспехи. Возможно, что тебе придется сравнивать работу наших мастеров и работу тех, кто вооружает армии гиксов.

— Не понял тебя, господин?

Минос не обратил внимания на вопрос Эбаны и продолжил:

— В работе тех, кто делает мечи, и кинжалы мы сейчас разбираться не станем. Мы пройдем к кожевникам и посмотрим, что там делается по приказу правителя Секененра.

* * *

Кожевники занимали отдельный квартал в городе. В последние месяцы они солидно расширили производство благодаря нуждам армии. В ответ на совершенствование оружия ближнего и дальнего боя в Египте появились защитные доспехи. Ремесленники стали шить кожаные рубашки с нашитыми металлическими накладками. Они отлично могли защищать от медных и бронзовых наконечников стрел. Также шили и полотняные рубахи с нашитыми медными пластинами, что были не столь прочными, но зато обходились втрое дешевле. Стали изготавливать защитные шлемы из твердой кожи.

Требовалась кожа и для обивки щитов, изготовления кожухов для колесниц и сбруи для коней. Появились доспехи для лошадей в виде тяжелых попон, чтобы уменьшить потери кавалерии от стрелковых подразделений.

Минос проверил многих мастеров и лично ощупывал их изделия. Он скупо раздавал похвалы, но яростно ругал за малейшие недостатки. Этого военного побаивались и уважали.

— Работы идут недостаточно быстро! — сделал вывод Минос. — Если так пойдет и дальше, то мы не успеем подготовиться к войне. А скоро нам понадобится большое количество доспехов и щитов.

— Будем стараться, господин, — твердили мастера и обещали увеличить производство…

* * *

— Видишь, насколько мы еще не готовы к войне? — спросил он Эбану. — А у гисксов много оружия и много мастерских. Скажи мне, что может нам помочь в грядущей войне в этом случае?

— Можно купить все, что нужно за рубежами нашего княжества.

— В ближайших номах Юга всего этого добра вообще нет, и Фивы в этом плане лидируют. Ты видел вооружение солдат в других провинциях Юга? Они словно живут во времена царицы Себекнофру. Доспехов нет, матерчатые калафы вместо шлемов, щиты самые легкие, копья — заострённые палки. В Нубии положение и того хуже. А Северные страны для нас отрезаны гиксами. Они не пропустят большого количества оружия к нам на Юг. И потому лучшая защита — храбрость и воинское умение солдат. Именно поэтому я и требую неустанных занятий и отработки боевых приемов до совершенства. Насколько это самое совершенство вообще возможно.

— Я понимаю, господин.

— Плохо, что не все фиванцы понимают. Они не желают учиться так, как этого требует время…

* * *

Минос с Эбаной по широкой улице вышли к аллее красивых домов, обнесенных высокими стенами. Молодой воин уже однажды сумел побывать здесь с поручением от своего командира.

Минос жил богато и его окружала многочисленная челядь. Милости князя и милости жрецов храма Амона сыпались на него как из рога изобилия. Крестьянский юноша с изумлением смотрел на совсем иную жизнь, к которой не привык с детства. Здесь также был изнурительный труд до седьмого пота, но этот труд закалял тело и наливал его силой. И вознаграждался этот труд совсем не так как вознаграждался труд крестьянина.

— Проходи в мой сад и жди в большой каменной беседке, Эбана. К тебе подойдет тот, кто желает с тобой говорить. Иди.

Эбана склонил голову в знак покорности и последовал в беседку. Внутри никого не было, и юноша стал у одного из расписанных столбов, что поддерживали крышу, не смея сесть на один из роскошных стульев.

Ждать долго не пришлось. К своему удивлению юноша увидел, что встречи с ним искал сам принц Яхмос, младший сын князя Секененра.

— Привет тебе, Эбана, воин-страж моего отца, — поприветствовал его принц.

— Да живет он вечно, — поклонился принцу Эбана.

— Минос говорит, что ты стал отличным солдатом и гордится таким учеником. Но твое обучение пока придется прервать, друг мой.

— Прервать, господин? Но почему? Я еще не так много умею.

— Для тебя есть особенное поручение, Эбана. Тебе нужно будет отправиться на Север и разузнать как можно больше о том, что затевают гиксы. Мы здесь получаем информацию, но крайне противоречивую и скудную. А мой отец желает знать где, когда и какими силами ударят по нам гиксы.

— Но разве я смогу справиться с таким заданием, господин?

— Да. Минос рекомендовал именно тебя. Ты многое сумел познать за это время и многому научился. И только хорошо будет, если ты станешь глазами и ушами князя в Дельте.

— А могу я спросить, почему именно мне выпала такая четь и доверие князя?

— Тебя там никто не знает как одного из приближенных ко двору. Ты совсем недавно прибыл в Фивы, и никто не заподозрит тебя. К тому же твое исчезновение можно будет легко скрыть. Многие наши лазутчики были в последнее время выловлены и убиты гиксами. А мы здесь ни одного работающего на них предателя не смогли поймать.

— Но я могу быть схвачен в Дельте за преступление.

— Ты ведь отправишься совсем не как крестьянин, Эбана. Ты поедешь как воин наемной дружины финикийского купца Дагона и никто тебя искать среди его людей не станет. Гиксы дорожат своей торговлей и не станут обижать уважаемого купца.

— Я поеду на корабле Дагона? — Эбана не смог скрыть своей радости. — И среди его людей?

— Да. Дагон наш человек и верно служит моему отцу. Он сумеет тебя скрыть. И тебе станет помогать отличная девушка по имени Атла. Она верный товарищ и хоть, и не мужчина, но отличный воин. И имеет острые глаза.

— Я согласен, мой господин. Повеление князя для меня закон. Я выполню эту миссию. Когда велишь отправляться?

— Завтра корабль Дагона будет в Фивах. Он возвращается из Нубии. Ты сядешь на него и отправишься в свое путешествие. Передавать все новости о гиксах станешь через человека, на которого тебе укажет Дагон. Он же передаст тебе новые приказы от меня, если в них будет надобность.

— Могу я попрощаться с братом, господин?

— Нет, — решительно запретил принц Яхмос. — Ты никуда из этого дома не выйдешь до завтра, Эбана. Никто не должен знать, где ты.

Глава 6

Письмо для владыки Юга

1558 год до н. э

Северный (Нижний) Египет. В окрестностях Авара.

Царь Апопи в полном военном снаряжении ехал на колеснице, которой управлял князь Ваджед. Он осматривал войска после учений и остался доволен своими колесницами. Такие могут противостоять и хеттам.

Царь Апопи на этот раз выглядел не как египтянин, а как чистокровный гикс. Его длинные волосы, отброшенные назад, были заколоты золотыми гребнями, как у первых покорителей Египта, что пришли сюда вместе с царем Шаликом. На Апопи богатые и ярко расшитые узорами длинные одежды гиксов. На широком золотом поясе ножны с мечом и кинжал.

Войска дружно приветствовали своего повелителя и грозно потрясали оружием. В нем, в великом гике, объединилось все то, что делало гиксов великими. С его именем они были готовы побеждать. И это отлично понимали жрецы Сутеха и жрецы Апопа.

Сейчас они смотрели на войска издали, и великий жрец Сутеха стоял рядом с великим жрецом Апопа.

— Видишь, почтенный жрец, как его любит войско, — прошептал жрец Сутеха. — Убрать такого будет непросто.

— Все можно сделать, если поступать осторожно, а не идти напролом. Ты, почтенный жрец Сутеха, недооцениваешь наши с тобой возможности. Войско и народ сейчас боготворят своего царя, но завтра может оказаться и так, что эти же люди станут не менее горячо его проклинать.

— Это сделать непросто. Ох, как непросто. Нам сейчас нужно единство, а не раскол нашего народа. А то, что ты предлагаешь, может привести к расколу. Если они усомнятся в своем царе? Что тогда будет? Ты можешь с точностью это предсказать, почтенный жрец Апопа?

— Но ты, наверное, тогда знаешь, как нам достичь своей цели?

— Мы станем действовать умнее. Скоро наш царь напишет письмо фиванскому князю.

— Это известно, почтенный, но что это нам даст? Царь напишет князю мягко и строго ничего не потребует. Я прекрасно знаю Апопи.

— Он напишет мягко, но мы напишем по-другому.

— Мы? Ты не ошибся, почтенный жрец Сутеха? Мы пока не имеем права писать князю Фив от своего имени.

— Ты снова меня не понял, почтенный жрец Апопа. Мы подменим письмо царя на другое. Нужно только добиться, чтобы посланцем в Фивы стал наш человек.

— Умно, — покачал головой жрец Апопа. — Но кого стоит послать? Царь настоит на кандидатуре одного из князей шасу.

— А я скажу царю, что это слишком большая честь для Фив, посылать к ним послом князя шасу. Пусть едет обычный военачальник. Например, Якубхер. Этот офицер уже давно удалился от двора и не живет в столице. Пора ему дать ответственное поручение.

— Тем более что он друг князя Нубти-Сета, нашего верного союзника среди князей шасу.

— Но подменой должен заняться именно ты, почтенный жрец Апопа.

В это время колесница царя развернулась, и было объявлено, что войска могут расходиться и отдыхать.

— Великий царь, мой друг, — князь Ваджед повернулся к Апопи. — С этими колесницами я готов, хоть завтра выступить в поход. Дай мне тысячу колесниц, и я смету армию города Фивы! Или ты больше не веришь в мои военные таланты, повелитель?

— Нет, Ваджед, в твои таланты я верю, но что будет, если Секененра не выведет свою армию за ворота города? Да и тысячи колесниц для боя с ними будет мало. Нужна армия больше для такого дальнего похода.

— Значит, ты не доверишь мне армию, государь?

— Сначала скажи, что будет, если ты столкнешься со стенами города, Ваджед? Ты разве умеешь брать штурмом города? На колесницах крепости не берут, а Фивы крепость. Мы гиксы не умеем брать крепости и в этом наш большой недостаток. Жаль, что не все мои военачальники это понимают.

— Государь…, — попробовал возразить Ваджед, но царь оборвал его.

— Хватит. Останови колесницу. Я желаю пересесть в носилки и удалиться обратно во дворец. Устал от этого военного смотра. Старость догнала меня, князь.

— Нет, государь, ты еще крепок и принесешь немало пользы нашему народу.

— Ты пойдешь со мной. Нужно написать письмо князю Секененра. И я желаю, чтобы ты исполнял обязанности моего писца.

— Как велишь, так и будет, государь, — Ваджед остановил колесницу и к ним тут же подбежали слуги.

Царю помогли сойти с повозки.

— Дать армии три дня отдыха! — провозгласил Апопи. — Три дня никаких учений! И все эти три дня угощать моих солдат вином из царских погребов! Это моя воля!

Военачальники и вельможи склонили головы в знак покорности, хотя царский виночерпий остался недоволен такой щедростью царя, и в уме стал подсчитывать, во сколько это обойдется государственной казне.

— Ваджед, ты сядешь вместе со мной в мои носилки, — приказал царь. — Мне нужно с тобой поговорить.

Уже в носилках, когда восемь дюжих рабов подняли их, Апопи обратился к Ваджеду:

— В стенах дворца стало невозможно разговаривать, друг мой. Жрецы узнают обо всем, что я говорю.

— Но жрецы Сутеха и других богов нам не враги, государь. Они твои верные слуги.

— Слуги? Ты веришь в это, Ваджед? Слуги слушают волю господина и исполняют её. А жрецы имеют мнение отличное от моего. Они указывают мне на то, что это воля богов. А эта воля выше моей. Разве это слуги?

— Можем ли мы не верить в богов, государь?

— Но разве жрецы боги? Разве сам Апоп великий змей говорит с ними?

— Жрец Апопа утверждает это, государь.

— Жрец Апопа утверждает то, что ему выгодно утверждать. Он слуга царя и должен ему повиноваться. Но он и слуга богов. А бог Апоп выше меня. Так говорит жрец. И князья шасу готовы повиноваться воле бога Апопа, а не царя Апопи.

— Разве твоя воля так противоречит воле бога, государь? Великий гик не может желать зла своему народу.

— Это зависит от того, Ваджед, как понимать зло. Жрецы жаждут войны, которую я не хочу допустить. Для них мир зло, а война добро. Вот я и не желаю делиться с ними своими мыслями. Они не желают меня понимать, хотя я сейчас единственный здравомыслящий человек во всей этой стране.

— Единственный? А меня ты таковым не считаешь, государь?

— Ты обманут и сбит с толку жрецами, как и многие другие, друг мой.

Ваджед задумался над словами Апопи. В этот момент ему стало жалко царя, который был так одинок в своей борьбе. Что он может против жрецов? Князья шасу легко найдут иного царя при необходимости…

На корабле финикийского купца. Из Южного Египта в Северный.

На корабле финикийского купца Эбана переговорил в Дагоном о порученном ему деле. Купец был явно не в восторге от задания князя Секененра, и его наследника принца Яхмоса, но ослушаться не посмел.

Дагон был купцом и умел получать прибыль от своих торговых предприятий. Это дало ему богатство и положение в Финикии. Но совсем недавно он начал добавлять в свои предприятия и разные авантюры.

Он понял, что торговля может давать и больше прибыли, если умело вмешаться в межгосударственную политику. А в Египте назревали большие события. Князья Юга были готовы сцепиться с гиксами из Авара. Им будет нужно оружие и лошади. Им понадобятся наемники. И это может доставить на своих кораблях он. И если князья Юга это получат, то может начаться большая война, а война принесет много прибыли купцам.

Однако обратная сторона риска совсем не радовала Дагона. Подставлять свою шею под удар он не любил.

Купец сказал Эбане:

— Тебе не стоит сходить с корабля слишком часто, юноша. Вдруг тебя смогут опознать.

— Не столь я знаменитая личность в Дельте, почтенный купец. А сходить с корабля я стану в каждом городе, ибо мне даны поручения, не исполнить которые я не могу.

— Но зачем тебе сходить? Этим ты поставишь под удар меня и мой корабль! Я сам стану тебе все сообщать.

— Почтенный купец, ты не воин.

— Юноша, хоть я и не воин, но прожил гораздо больше, чем ты, и многое знаю. И не стоит тебе заноситься передо мной! — гневно ответил купец. — Сам-то ты дано стал воином? Или у тебя за спиной десяток сражений?

Эбана склонил голову. Купец был прав.

— Но не стоит тебе обижаться, юноша, — Дагона подкупила покорность воина. — Я не желал тебя обидеть. И я хочу тебе только добра. А сейчас иди в свою каюту и сиди там. Тебя никто не должен видеть. Чем меньше слуг о тебе знают, тем лучше.

— Но я не могу все время сидеть взаперти, Дагон.

— Я не говорю все время, юноша. Но пока стоит ничем не выдавать себя. Безрассудная смелость — вещь лишняя.

Эбана удалился к себе. А Дагон стал думать.

И ранее он часто выполнял поручения фиванского князя Секененра. Этот правитель умел быть щедрым. Совсем недавно агенты финикийца доставили большой табун лошадей в Фивы. И купец заработал на этом деле столь много, что в следующем году у него уже будет не три, а семь кораблей. И он построит в родном Тире вместо старого дома новый. Да и стоит завести постоянную торговую точку в Фивах. Оттуда открывается прямой путь в Нубию. А если наладить поставки черного дерева, страусовых перьев, золота, слоновой кости через Фивы в Саис, а оттуда в города Финикии и на Крит, то все пойдет через его руки. А это уже три-четыре десятка торговых судов!

Нет. Не стоит портить отношения с фиванским повелителем. Но и с гиксами связываться опасно. Они не мешают ему в торговле, и ему нет большого дела до амбиций князя из Фив, который желает самостоятельности…

* * *

В городском совете родного Тира он отстаивал свои позиции. И не раз спорил с правителями города по поводу своей торговли. Первый советник твердил, что он заигрался.

— Твои махинации приведут к осложнениям с гиксами, Дагон! А те перестанут пропускать наши корабли по Нилу! Это грозит всем нам большими убытками!

— Но политику в торговле стоит учитывать, князь! Только тот купец будет всегда с прибылью, кто знает, чего хочет каждый правитель.

— Но великий гик милостив к нам! И чего тебе нужно? Ты поставляешь лошадей на Юг! А если узнают про это советники великого гика в Аваре?

— Но это только торговля!

— Но лошади нужны для колесниц! А колесницы они направят против гиксов! А это война! Мы же не вмешиваемся в войну, Дагон!

— Но тогда египтяне найдут иного поставщика! И мы упустим наши прибыли! Что будет, князь, если они победят гиксов на Юге? Тогда князья Фив станут нашими союзниками в продвижении в богатую Нубию!

Советник задумался. Он и сам много думал о торговле с провинцией Куш. Земли те были богаты золотом и слоновой костью!

— И критяне имеют многие льготы перед нами в той торговле, князь! Я же хочу добиться для Тира больших привилегий!

— Но может ли князь Секененра победить армии гиксов? — засомневался третий советник.

Дагон повернулся к нему и сказал:

— Фивы заметно усилились в последнее время. Могущество же царей Авара стало много слабее, хоть и заметно это не многим.

— Хорошо, Дагон! — согласился первый советник. — Но мы не даем тебе полномочий поддержать князя Секененра открыто, от имени города Тир. Действуй пока самостоятельно!

Дагон поклонился. Они не желают рисковать, но желают получить все выгоды от такой торговли в случае его удачи. Но он не так прост, как думают эти советники. Ему, Дагону, выпускать прибыль из своих рук? Они получат лишь крохи с его стола…

* * *

Главное, чтобы этот мальчишка Эбана не попался в руки гиксов, а то князь Секененра подумает, что это он, Дагон, его выдал. Стоит беречь юношу как зеницу ока. Принцу Яхмосу он дорог.

Но мальчишка стал врагом самого Якубхера. Этот гикс, конечно, не в большой милости при дворе в Аваре, но человек все равно влиятельный. К тому же боевой товарищ и друг самого князя Нубти-Сета.

«И это я привел его в Фивы! — ругал себя Дагон. — Конечно, меня за это поблагодарили в Фивах и дали продать все, что я привез по самой выгодной цене. Княжеский наследник Камос меня наградил и назвал своим другом. Но что будет, если об этом узнают гиксы? Хотя откуда им узнать? Мой разговор с принцем был тайным. И все эта девчонка Атла! Что за характер. Своевольна и чрезмерно горда. Такая же, как и её покойная мать».

Но кто пойдет вместе с Эбаной в города, в которые ему повелели зайти именем правителя Фив Секененра? Кому можно довериться на корабле из слуг? Никому. Разве такое можно доверить постороннему? А вдруг кто-то предаст? Нет. Только его дочь Атла может помочь. Тем более что из-за неё это все заварилось. Пусть помогает. И об этом же просил меня и принц. Девчонка всем нравится.

«А если она поможет? Тогда стоит указать на это принцу Яхмосу. Он любит смелых женщин. И, возможно, Яхмос возьмет её в жены. А я хотел выдать её за купца. Многие богачи в Тире зарятся на мою дочь. Они и сейчас готовы взять её даже без приданого! И среди них богатейший финикийский торговец и член городского совета Тира. Но если она станет женой правителя Юга Египта! Хотя, о чем это я? Принц и дочь финикийского купца? Нет. Но… А если? Ведь бывали же подобные случаи в истории и ранее. Стоит подождать с замужеством Атлы. Скажу советнику, что Атла еще слишком молода. Так можно протянуть год или полтора, а затем видно будет, как стоит поступить».

* * *

В двери каюты постучали. Три условных стука. Эбана отпер бронзовую задвижку и открыл двери. Перед ним была Атла.

— Атла? Ты? Я ждал твоего отца!

— Так ты мне не рад, Эбана? — она закрыла за собой двери и заперла задвижку.

— Еще как рад! Я даже и предполагать не мог, что твой отец разрешит тебе прийти в мою каюту.

— Ему пришлось это сделать, ибо он не доверяет никому из своих слуг. Дело слишком щепетильное.

— Так ты уже все знаешь?

— Конечно, ведь я должна тебе помогать. Но сейчас я пришла к тебе не за этим.

— Не за этим? — Эбана опешил.

— Скажи мне, Эбана, — девушка посмотрела прямо ему в глаза. — Ты уже пробовал как это?

— Что?

— Ну, ты уже был с девушкой раньше?

Юноша отвернулся, не выдержав её пристального взгляда.

— Значит, нет, — сделала вывод Атла. — Странные вы египтяне. Ты стесняешься, как 14 летняя девушка. У нас в Тире мужчины много смелее. Да и девушки знают, что это такое с 13 лет.

— Я жил с отцом и матерью в селении и там мы много работали, но отец не женил ни меня, ни моего старшего брата.

— А причем здесь женитьба? — они приблизилась к нему, и он почувствовал аромат волос девушки. — Я говорю не о том. В тот раз ты был здесь не один. Но сейчас мы одни и никто нам не помешает больше часа.

— И что мы станем …

— А ты не знаешь? — она обняла его за шею своими крепкими руками. — Разве я тебе не нравлюсь? Разве ты не думал обо мне после нашей встречи? Разве не хотел мной овладеть? Ведь я видела огонь желания в твоих глазах. Но ты молчишь, ибо этого еще не было в твоей жизни, Эбана.

— А в твоей было? — решился спросить он.

— И не раз. Финикиянки рано созревают и служат богине любви с преданностью истинных жриц…

Северный (Нижний) Египет. Царский дворец великого гика в городе Авар.

Царь Апопи II приказал Ваджеду писать:

«Князю и номарху священного города Но-Амон, могущественному Секененра от повелителя Египта царя Апопи.

Почтенный друг, шлю тебе пожелания долгой жизни и свое благоволение. До меня дошли слухи, что ты, князь, позволил себе сомневаться в божественной природе моей власти и моем праве повелевать царством Египетским. Но я не поверил этим слухам, ибо знаю, что князь Фив не посмел бы выступить против царя Египта.

Но наши с тобой враги сеют слухи, которые могут испортить отношения между нами и мне придется послать армию к твоим границам. К этому меня уже сейчас вынуждают многие мои советники. Я же желаю мира между нами, ибо спокойствие всего Египта дорого мне, и я верю в то, что скоро вражда между народами шасу и египтянами закончится.

Пришли мне заверения в своей искренней покорности, и я успокою тех, кто желает войны».

— Написал, все, как было сказано? — спросил Апопи, когда увидел, как Ваджед отложил стил (стил — палочка для письма).

— Да, государь, но не слишком ли это мягко?

— Нет. Это обращение сильного государя к своему сильному подданному. И это письмо должно быть отправлено с государственным посланцем. Папирус вложишь в золотой футляр и опечатаешь особыми печатями. И сделать это должен ты! Никому не доверяй! Жрецы не должны узнать текста моего послания. Для них достаточно того, что я скажу им! Я отправил письмо к моему подданному князю Секененра.

— Будет исполнено, как ты сказал, государь! Разреши мне уйти сейчас, дабы я мог выполнить твою волю?

— Иди!

— А кого повелишь избрать гонцом? Я мог бы и сам отвезти это письмо в Фивы.

— Ты? Нет. Пусть везет кто-то попроще, дабы не унижать моей царственности. В этом жрецы Сутеха правы. Чем проще посланец, тем лучше. Сам выбери надежного человека.

Князь Ваджед поклонился и покинул покои повелителя гиксов.

В своих личных апартаментах он положил папирус на стол и задумался. В душе князя шла борьба, и он страшно терзался. Он предал своего друга и господина. Предал! Ибо он открыл жрецам Апопа тайны, что ему доверил царь.

Но разве он это сделал для себя? Нет! Он верен своему царю и желает ему долгого и счастливого царствования. И сейчас, даже предавая его, он действует в интересах самого Апопи.

Эти жрецы мрачного Великого змея могли составить заговор против царя. Ведь мало кто при дворе поддерживает идею великого гика объединить египтян и гиксов в один народ. А так начнется война и царю придется выслать армию против Фив.

«Отдать письмо жрецам? — думал Ваджед. — Или отправить его в Фивы? Но я обещал жрецу ничего не предпринимать без его совета. И он ждет моего сигнала».

В этот момент его размышления были прерваны слугой.

— Господин! — произнес он. — К тебе желает войти какой-то человек. Говорит по срочному делу!

— Что? — Ваджед был в ярости. — Как посмел ты прервать мои размышления? Разве я не сказал, что никто не должен меня беспокоить?

Слуга задрожал от страха и пролепетал:

— Прости меня, великий господин, но тот человек, сказал, что ты должен его принять.

— Должен? — еще более изумился князь. — Мне первому советнику царя отдают приказы некие проходимцы? Мне подчинены все стражи дворца и города! Я волею царя властен над жизнью и смертью!

За спиной слуги показался человек в черном. Его голова была прикрыта куском ткани. Ваджед сразу узнал его. Это был жрец Великого змея.

— Удались! — бросил он слуге. — И более никого не пускать в мои апартаменты. Отвечаешь за это головой!

— Повинуюсь, мой господин!

Когда они остались вдвоем, человек в черном обнажил голову и произнес:

— Не стоит тебе гневаться на своего слугу, князь. Он не мог мне перечить. Я могу сделать так, что он будет говорить моими словами. Моя власть, по воле бога Апопа, велика. Например, я знаю, что царь уже передал тебе письмо к князю Фив.

— Да, — согласился Ваджед.

— И ты колебался, думая передавать его мне или нет. Не так ли? И чтобы не вводить тебя в искушение, я пришел к тебе сам.

— Но тебя многие видели, почтенный жрец. И это не послужит к моей пользе. Повелитель может узнать о нашей встрече.

— Не беспокойся об этом, князь, ничего царь не узнает. Где письмо?

— На столе!

Жрец без разрешения схватил папирус и развернул его. Ваджеду это не понравилось, но он смолчал. Черного жреца он боялся.

— Я так и знал! Он написал не то, что нужно было написать! Но мы сейчас это исправим. Ты будешь писать то, что я тебе скажу во имя бога Апопа.

— Жрец, ты забываешь, кто я. Я могу быть писцом только у царя.

Черные глаза служителя культа уставились на князя и тот покорно сел за стол и придвинул к себе чистый папирус, стил и краски.

— Ты, князь Ваджед, пишешь, используя египетскую письменность, не хуже жреца храма Птаха. Это похвально. Такая образованность в наше время редка.

— Меня этому учили с самого детства, почтенный жрец. Но давай перейдем к тому, что нужно писать.

— Напиши следующее:

«Повелитель Авариса, великий гик, царь царей, повелитель стран, владыка народов, Апопи, своему даннику князю фиванскому Секененра шлет пожелания долгой жизни и свое благоволение!

Я, великий повелитель народа гиксов, в последнее время не могу спокойно спать по ночам. И виной тому ты, мой верный подданный, князь Секененра.

В твоем городе есть бассейн с гиппопотамами. И они своим ревом не дают мне спать. Больше того, они раздражают меня и днем. И потому я желаю, чтобы этот бассейн был закрыт.

Исполни мое повеление сразу же, как только получишь это послание и пришли мне весть!»

Ваджед изобразил все, что ему было продиктовано в точности, и прекрасно понял смысл этого послания. Гиппопотамы, конечно, не могли мешать повелителю гиксов спать, ибо Авар от Фив отделяло громадное расстояние. Это был повод начать войну. Это был явный вызов. И правителю Фив оставалось либо унизиться, либо отказать Апопи и начать военные действия против гиксов.

— Это письмо вызовет войну, почтенный жрец. Гиппопотам для них священное животное. Самка гиппопотама — это форма фиванской богини Таурт.

— Вызовет. Непременно вызовет. Но, несмотря на это, именно его ты запечатаешь в футляр из чистого золота и отправишь в Фивы с гонцом. Кстати, кого царь пожелал назначить?

— Выбор гонца поручен мне лично, — ответил Ваджед.

— Отлично! Все складывается просто отлично! Тогда послом ты назначишь военачальника Якубхера, смелого воина и верного подданного нашего царя. Он все сделает, так как нужно.

— Якубхера? Но это не самый удачный выбор.

— Отчего? Якубхер отличный воин.

— Как нужно тебе, почтенный жрец?

— Мне? Что значат мои личные амбиции и желания? Я всего лишь маленький человек и знаю свое место, и никогда не возносился сверх меры. Я только выполняю волю бога Апопа, а бог Апоп заботится обо всем нашем народе…

Глава 7

Священный город Мемфис

1558 год до н. э

Мемфис. Граница Нижнего и Верхнего Египта.

Утром Эбана проснулся и соскочил с кровати. Сегодня он был намерен сойти с корабля на берег. Вчера они обо всем договорились с Атлой, и та обещала убедить своего отца отпустить их вместе.

Эбана надел новую юбку до колен и застегнул собственноручно новенькие сандалии, что прислал ему в подарок Дагон. Его туалет дополнили два медных браслета на запястьях, льняная рубаха и широкое нагрудное ожерелье из шести рядов бус с застежками в форме голов сокола.

В двери каюты постучали. Три условных стука.

На пороге стоял сам Дагон.

— Моя дочь рассказала мне о твоей просьбе, и я согласился. Ты можешь сойти на берег и можешь показаться моим матросам. Хотя мне это не нравится. Тебя представят как купца, моего компаньона. Так будет лучше и для тебя и для меня.

— Но я должен был назваться воином твоей охраны. Какой я купец, почтенный Дагон? Разве я что-нибудь понимаю в торговле?

— Так будет лучше. Моя дочь станет тебя сопровождать, и она знает, что такое торговля. Ты уже бывал в Мемфисе?

— Нет, — признался Эбана. — Я только видел священный город издали.

— Все что тебе нужно найти не так сложно, юноша. Это центральные части города с храмами Птаха[22] и Тота[23]. Неподалеку находятся казармы аварского корпуса, который состоит из гиксов. Египетские воины располагаются в южной части города. Там казармы корпуса Птаха. Но будь осторожен. В городе Мемфис сейчас полно соглядатаев. Если в вас заподозрят шпионов, то никто из рук палача не вырвет.

— Я не собираюсь в гости к городским плачам, почтенный Дагон.

— Но ты не следуешь моим советам. Ты не так осторожен, как нужно.

— Я воин, почтенный Дагон. И я слуга повелителя Фив…

* * *

В порту священного города Мемфиса царила характерная для этого места сутолока. Здесь было много народу, которые сгружали и загружали корабли. Слуги купцов внимательно следили за работниками, чтобы ни один тюк с тканями, ни одна вязанка страусовых перьев, ни один кувшин с маслом или пифос с зерном не были потеряны.

Корабли привезли в город слоновую кость, страусовые перья из Нубии, ткани, украшения, вина, пряности из Сирии. Князь-наместник вел торговлю зерном, которая составляла основу его финансового благополучия и наполняла казну.

Сейчас в город по приказу царя Апопи прибывали солдаты, и их обеспечение было возложено на местного правителя. Усиление гиксовского гарнизона почти втрое, заставило мемфисскую знать увеличить продажу зерна, чтобы быстрее обратить «золотые» зерна в настоящее золото и серебро.

Обнаженные до пояса носильщики, обливаясь потом, таскали на берег мешки, тюки, амфоры, кувшины.

Торговцы пшеницей ожидали, когда множество мешков будет перенесено со складов в корабельные трюмы.

Сборщики податей сбивались с ног и спорили с купцами до хрипоты. Воины присматривали за рабами. Эбана увидел, как с одного корабля вывели десять девушек. Они были необычной внешности. Таких воин еще не видел.

Атла дернула его за руку.

— Не зевай.

— Кто это такие? — тихо спросил он.

— Ты о чем? — не поняла она.

— Вон там, — юноша указал рукой вдаль, но толпа носильщиков закрыла обзор. Это грузили финикийское судно с пшеницей…

* * *

Эбана и Атла поспешили уйти из толпы и затерялись сначала на узких улочках беднейших старых кварталов города, а затем вышли к первым храмовым комплексам в честь бога Птаха.

При гиксах многие ремесленники обеднели и были не в силах платить высокие налоги. Беднели и храмы, ибо богатая река приношений и посвящений при правлении гиксов попросту иссякла. Захирел даже древний царский дворец, хотя там проживал сейчас наместник великого гика. Эбана издали посмотрел на резиденцию некогда грозных царей, и они с Атлой пошли к храму Птаха.

— Говорят, жрецы Птаха пошли на сговор с гиксами, — прошептала Атла.

— Слишком ты много знаешь, для молодой женщины.

— У меня же есть глаза и уши, Эбана. Богослужения идут непрерывно и их посещают сам наместник и его чиновники. Неужели верховный жрец продался гиксам?

— Похоже на то. Хотя этот город Птаха был некогда тем центром, где жили великие повелители, от одного имени которых трепетали азиаты. Жрецы Птаха, похоже, мечтают вернуть себе первые роли в стране Кемет.

Большая процессия жрецов прошла мимо, распевая религиозные гимны.

Эбана внимательно присматривался ко всему, и особенно его поразило большое количество гиксовских солдат, что сновали по рынкам и сидели во множестве питейных заведений города.

— Ты заметил, сколько здесь гиксов? — тихо спросила его Атла.

— Еще бы не заметить. В основном отряды пехотинцев. Это не воины с колесниц.

— Царь Апопи усиливает местный гарнизон.

— Гарнизон? — Эбана не согласился с Атлой. — Усиливать гарнизон нет смысла. Для защиты стен так много воинов не требуется. Но в доках строятся транспортные корабли. Они готовятся к походу на Юг.

— Ты успел это заметить?

— Да. Когда корабль твоего отца проплывал мимо.

— И ты разглядел, что за корабли они строят?

— Да.

— Давай проверим еще раз. Идем к докам.

Эбана согласился с Атлой и они свернули с центральной улицы в проулок, что вывел их к западной окраине Мемфиса. Здесь по пути им пришлось преодолеть несколько узких переулков, плотно застроенных небольшими домиками с низкими крышами.

По пути Атла тихо рассказала воину:

— Ты смотрел на солдат, а я на жрецов.

— На них нечего смотреть, Атла. Они примут сторону сильного.

— Великие жрецы Птаха готовы оказать высшие почести великому гику.

— Но они египтяне, Атла, — возразил Эбана. — Торопиться они не станут.

— Думаешь? Они против возвышения культа Амона, — сказала девушка. — Ведь фиванские жрецы даже исключили Птаха из великой энеады[24].

— Я что-то такое слышал в Фивах. Хотя я не большой знаток божественных культов Кемета.

— Зато я это знаю. Жрецы Птаха готовы пойти на союз с великим гиком, если он снова перенесет столицу в Мемфис.

— Это осложнит мою задачу. Плохо иметь своими врагами жрецов священного города. Хотя не думаю, что все зашло так далеко…

* * *

Когда они проходили мимо мастерской горшечника, то навстречу им вышел сам хозяин.

— Привет вам, почтенные чужестранцы, — проговорил он с поклоном. — Если вам нужен отличный товар, то его можно найти в этом доме и не ходить в лавку на большом базаре.

— С чего ты взял, что мы чужестранцы, почтенный мастер? — спросил горшечника Эбана.

— О том, что вы нездешние не трудно догадаться, господа. А разве я ошибся?

— Нет. Мы прибыли в достославный город Мемфис только сегодня. Но я верный слуга богов Кемета, почтенный мастер.

— Да славится их имя. Так вам нужны кувшины? Сейчас ужасно плохая торговля. Только кирпичные мастерские процветают.

— С чего это у них наступил период процветания? — спросила Атла.

— Наместник требует кирпичей для починки городских стен. Они занялись восстановлением крепости. Не скажете ли вы мне с чего это гиксам её восстанавливать? Неужто, опасаются, что к нам придет армия с Юга?

— Кто знает, почтенный мастер, кто знает. А горшки нам не требуются.

И они прошли мимо мастерской.

— Слыхал? — спросила Атла. — Гиксы ремонтируют стены крепости. Неужели и вправду опасаются, что южане станут осаждать её? Но тогда зачем они готовят армию для похода?

— Наместник делает это на всякий случай, Атла. Все равно ремонт производится за счет города и выплаты кирпичникам идут минимальные. Многое можно узнать, бродя по городу, но это все не совсем то, что нужно.

— Тебе нужна численность войска?

— Вот именно. Нужно знать, сколько солдат выдвинется из Мемфиса в поход по слову их царя из Авара.

— А вон и линия хозяйства кирпичников. Смотри, какие длинные ряды мастерских.

У кирпичной мастерской суетились не менее ста человек. Одни формировали при помощи специальных форм из глиняного раствора кирпичи и оставляли их для просушки. Другие грузили уже готовую продукцию на носилки и носильщики то и дело уносили их куда-то.

Специальный чиновник скрупулезно считал количество и делал пометки на деревянной дощечке. Он был египтянином.

— Нам стоит кое-что купить, Эбана, — прошептала Атла. — А то на нас уже с подозрением косятся.

— Ты права. Когда увидим, где продают сосуды из алебастра, я приобрету пару.

— Сосуды? А на что они нам? Лучше купим красивое изукрашенное оружие.

— Оружие вызовет еще больше подозрений. А кувшины мы подарим одному из храмов. Например, храму Исиды…

* * *

Посланник великого гика Якубхер прибыл в Мемфис в тот же день, что и Эбана. Его большой корабль плыл под знаменами самого царя, и всякому было понятно, что едет уполномоченный представитель Авара. В порту его встретили чиновники наместника и для Якубхера принесли носилки, в которых рабы отнесли его во дворец.

Воин был доволен выпавшей на его долю миссии. Его давно не замечали в Аваре, и мало кто вспоминал о его прошлых заслугах перед царем. Знатные вельможи воротили свои носы от вышедшего из низов Якубхера. Только Нубти-Сет привечал его, но он был ему обязан. И вот о нем вспомнили! И он едет как знатный вельможа посланцем великого гика.

В городе Мемфис его встречали не хуже чем князя шасу. Как эти приставы номарха кланялись ему до самой земли! Перед его носилками бегут десять слуг и разгоняют толпу. Сразу видно, что номарх ждет его.

Якубхер желал достичь большего, чем быть владельцем имения в номе Двух стрел. Он желал сам стать князем и построить собственный дом в Аваре. Он выполнит миссию и привезет в Авар войну! Затем в составе войск великого гика он отправится воевать! Дочь он выдаст за князя шасу. Ведь Нубти-Сет обязан ему и не посмеет оскорбить его отказом…

* * *

В покоях для приемов посланника царя принял наместник Мемфиса. Оба были одеты по гиксовской моде в яркие длинные одежды, богатых расцветок.

— Привет тебе, посланник великого гика, повелителя повелителей, владыки стран, царя Апопи. Я думаю, ты задержишься, чтобы оценить всю полноту моего гостеприимства.

— Привет и тебе, наместник царя в Мемфисе. Наш повелитель, его величество царь Апопи, царь царей, владыка стран, повелитель князей шасу, шлет тебе знаки своего благоволения. Однако задержаться я не имею возможности. У меня повеление самого государя, срочно отбыть в Фивы с поручением и приказом великого царя к номарху-наместнику Фив Секененра.

— Повеление царя требует исполнения. Твой корабль получит все, что необходимо для дальнейшего похода. А пока не соблаговолишь ли разделить со мной трапезу?

— Охотно, почтенный, наместник. Для трапезы время у меня найдётся.

— И я бы хотел тебе показать, как исполняется воля царя по набору войск. По приказу повелителя я готов выдвинуть три тысячи солдат пехотинцев. Все они будут посажены на суда и прибудут туда, куда прикажет царь.

— Я доложу государю о твоем усердии и исполнительности, почтенный наместник.

— Мой долг служить государю. Но могу я спросить?

Якубхер знал о любопытстве этого чиновника и ответил резко:

— Я лишь ничтожный слуга великого царя. Я не состою в советниках и только выполняю волю повелителя!

Наместник замахал руками и принес свои извинения. Затем он хлопнул в ладоши и слуги принесли угощения.

— Не желаешь ли усладить свои взоры песнями и танцами, почтенный Якубхер?

— Ты привержен местной моде, наместник? — спросил Якубхер.

Он знал, что местный князь наполовину египтянин, но сейчас подчеркнул его гиксовские корни, желая показать тому уважение.

— Я управляю этой провинцией и вынужден следовать здешним обычаям, почтенный. А девушек в моем дворце достаточно.

— Я слышал о твоем пристрастии к женской красоте, наместник.

— Если тебе угодно…

— Нет, нет, — поспешил отказаться Якубхер. — Сейчас не до того.

После того как Якубхер побывал на настоящем пиру со множеством яств и вин, он отправился к себе на корабль. Его снова несли в носилках рабы наместника…

* * *

Якубхер, когда его проносили по площади, выглянул из-за занавеси и увидел рядом в толпе молодого египтянина, рядом с которым был юноша, явно финикийского типа. Они о чем-то говорили между собой. Финикиянин отчаянно жестикулировал, и египтянин его успокаивал. Он показался гиксу знакомым.

«Я видел этого юнца ранее. Определенно видел. Но вот где? — мелькали мысли в его голове затуманенной винными парами. — Все эти египтяне на одно лицо. О великий Сутех! — Якубхер хлопнул себя рукой по колену. — Не тот ли это мятежник, которого не сумели поймать мои люди? Неужели он? Этого просто быть не может!»

Якубхер возможно видел парня в своем имении, но не мог сказать, тот ли это кто совершил убийство его управляющего.

«Нет! Это не он. Мне начинает казаться! Я вижу врага во всех молодых египтянах. Как тот мальчишка мог оказаться в Мемфисе. А рядом с ним финикиец. Хотя и этот кажется мне знакомым. Но где я мог видеть его? Хотя… Это не парень! Это девка! Клянусь Сутехом это девка! Это дочь купца Дагона! Она и ранее часто любила выряжаться мальчишкой. Как я сразу не узнал её?! Но, что это она делает в Мемфисе? И почему она с египтянином? Кто он для неё? Любовник? Финикиянки отличаются свободой нравов, еще более мощной, чем здесь в Египте. Сама судьба свела нас здесь».

— Стоять! — приказал он рабам. — Опустите носилки! Живо!

Рыбы повиновались, и носилки опустились вниз. Якубхер вышел из них и подозвал сопровождавших стражников.

— Эй! Приведите ко мне вон тех двоих! Того египтянина с ожерельем на шее и его молодого спутника…

* * *

Эбана и Атла шли по широкой торговой площади Мемфиса. Вокруг было множество торговцев и покупателей. Они кричали и торговались до хрипоты. Продавцы убеждали прохожих, что лучшего товара им более нигде не найти и не стоит им терять свое время.

— Вам нужны сосуды? — торговец ухватил Эбану за руку. — Я вижу это! И у меня вы найдете то, что нужно! Алебастровые чаши и кувшины. Сосуды для вина! И даже финикийское стекло! Его доставили только вчера! И такого нет еще здесь ни у кого.

— Нам не нужно финикийское стекло, — произнесла Атла.

— А алебастровые сосуды с росписью лучших мастеров? Таких здесь нет ни у кого, ибо я покупаю все самое лучшее и не скуплюсь на плату. Мастера меня уважают.

— Пожалуй, это можно присмотреть, — ответил Эбана.

— Тогда смотри, господин! Смотри и выбирай!

Атла в этот момент тронула воина за плечо. Тот обернулся к ней.

— Смотри! Не твой ли это старый знакомый?

— Где? — юноша не понял, куда она указывает.

— Да смотри на вон те носилки.

Эбана посмотрел на богатый кортеж знатного вельможи и стражу, что его окружала. Внутри носилок сидел вельможа и смотрел прямо на него!

— Якубхер! — вскричал он. — Это мой враг! И он нас заметил!

— Точно показывает на нас. Мы попались, Эбана!

— Погоди! Он вряд ли…

— И его слуги направляются к нам! Он тебя узнал! Бежим!

Девушка потянула Эбану прочь. Но слуги гикса действовали быстро. Они живо растолкали толпу и стали нагонять бегущих. Один из них, особенно прыткий нагнал девушку. Он схватил её за руку.

— Постой-ка. Не торопись.

Атла попыталась вырваться, но не сумела. Эбана обернулся и увидел, что произошло. Он бросился к воину, который держал девушку. Остальные слуги гикса были в пяти-шести шагах от них.

— А вот и второй! Эй! Сюда! Они здесь! — заорал воин, вцепившийся в Атлу.

Эбана вытащил свой кинжал, который подарил ему принц Яхмос и нанес точный удар врагу в шею. Тот не успел ничего предпринять для своей защиты, ибо юноша действовал молниеносно.

— Бежим! — Эбана схватил Атлу за руку и потащил за собой.

— О, великие боги моего народа! Ты убил его! На мне кровь!

— Если мы не унесем отсюда ноги, то наша кровь будет на руках палачей!

Но преследователи не отставали:

— Именем великого гика! Приказываю задержать этих людей! — орал позади них стражник. — Задержите этих людей! Стража!

Рыночные стражники, услышав крики, стали оглядываться по сторонам. Они еще не поняли в чем дело. В их обязанности входил надзор за общественным порядком, и они неохотно вмешивались в политические дела, связанные с оскорблением величия. Ведь большинство из них были египтянами.

— Стоять!

Еще один воин нагнал Эбану и схватил его рукой за плечо. Это была его последняя ошибка в жизни. Он схватил не простого юнца, а тренированного солдата. Эбана одним ударом пронзил ему кинжалом сердце.

— Убит второй солдат великого гика! — заорал кто-то из гиксов. — Задержать убийцу!

Но египетские стражи восприняли это по-своему. Они более не стали помогать в ловле преступника. И Эбане с Атлой удалось скрыться в проулке. Двери одного из домов распахнулись при их приближении, и старик-египтянин позвал их:

— Сюда! Я спрячу вас и помогу бежать!

Беглецы сразу же доверились ему и нырнули в дом. Двери захлопнулись.

— Здесь вас никто не побеспокоит, — произнес старик. — Стражники не станут стучать в каждый дом.

— Мы тебе благодарны, почтенный хозяин, хоть и не знаем твоего имени, — произнес Эбана.

— А вам и не стоит знать мое имя, как мне не стоит знать ваших имен. Главное в том, что я желаю вам помочь. Вы спросите почему? Я египтянин, а вы те, кто борется за свободу Египта. И потому я на вашей стороне.

— Но если гиксы узнают, что ты помог нам, то тебе будет плохо.

— Я не боюсь гиксов. Я стар и чем они могут меня напугать? Смертью? Она и так придет ко мне через три-четыре месяца. Семьи у меня нет. Все мои сыновья умерли. Так что будьте спокойны. Я помогу вам.

Дом египтянина был самым обычным, в каких жили тысячи ремесленников и крестьян страны Кемет. У отца Эбаны был такой же. Мебель состояла из нескольких грубых стульев, большого стола и широкого ложа. Понятно, что все эти изделия совсем не походили на те, что молодой воин видел в домах знатных господ. Здесь не было ни золота, ни резьбы, ни инкрустации, ни вставок из слоновой кости.

На узком окне сушились листья лотоса, а под потолком дома висели длинные вязанки сушенной рыбы.

— Вы прибыли в город на купеческом корабле? — спросил старик.

— С чего ты взял, почтенный хозяин?

— Послушай меня, юноша. Тебе стоит научиться доверять людям. Я не хочу вам зла с девушкой. И я вижу по её лицу, что она финикиянка. А сегодня в порт вошел финикийский корабль купца Дагона. Разве не так?

— Так, почтенный старец, — произнесла Атла. — Мы прибыли в Мемфис на этом корабле. Я дочь Дагона и он щедро наградит тебя, если ты нам поможешь.

— Мне не нужна награда, девушка, одетая как мужчина, но столь прекрасная что каждый, кто имеет глаза, разглядит кто ты на самом деле. Я помогу вам просто так. Но вы можете сказать, почему за вами охотились, и почему поднялся такой переполох на рыночной площади?

— Я убил двух гиксов, — честно признался Эбана.

— Это легко узнать, выйдя на площадь, юноша. Но зачем ты это сделал?

— Они напали на нас и хотели схватить. И приказал им это сделать мой давний враг, гиксовский вельможа по имени Якубхер.

— Якубхер? Я не знаю такого вельможи. Он не из Мемфиса? — поинтересовался старик.

— Нет. Я и сам был удивлен, встретив его здесь.

— Должно быть, он с корабля, что идет из Авара и везет посла великого гика в Фивы, — пробормотал старик.

— Посла? — удивился на это раз Эбана.

— Да. Об этом знают многие в Мемфисе. Посол из Авара едет в Фивы, и многие честные египтяне надеются, что после этого начнется война с гиксами. Наместник царя Апопи в Мемфисе уже месяц как собирает войска. Учения проходят ежедневно. Гиксы и их союзники готовятся к новому походу.

— Ты так много знаешь, почтенный хозяин? — спросила его Атла.

— У меня есть глаза, и есть уши, дочь Дагона. За свою жизнь я научился смотреть и слушать. Я хоть и живу бедно, но всю жизнь был купцом и много путешествовал. И поднакопил за жизнь немало. Хотя сейчас раздал свои богатства бедным. Мне более ничего не нужно. Я оплатил свое погребение и оплатил труд мумификаторов, заказал Книгу мертвых. А остальное мне не нужно. Я не верю в то, что покойнику нужны, там земные богатства.

— Как? — изумилась Атла. — Но все, кто имеет кое-что в этой жизни, берут с собой золотые чаши и ожерелья, оружие, кувшины, одежду, статуэтки и многие другое.

— Это пустой спор, дочь Дагона. Тебе не понять моих мотивов. Может быть, если боги даруют тебе долгую жизнь, ты и сама все поймешь.

Вскоре старик оставил своих гостей одних и оправился в порт разведать обстановку.

Атла посмотрела на Эбану, когда они остались одни, и спросила его:

— Ты веришь этому человеку?

— Да. Он внушает доверие.

— Я тоже как думаю. Но твой враг прикажет искать тебя по всему Мемфису. И стража обложит порт со всех сторон.

— Может и так, Атла. Но времени у Якубхера нет, если он и вправду посол великого гика. В иных обстоятельствах он бы не упустил меня, но сейчас он царский посланец.

— Но он знает и меня и моего отца. Он прикажет арестовать наш корабль!

— Нет. Гиксы не трогают купцов, тем более иностранных. А твой отец, подданный Финикии, независимой от гиксов державы. Может, в иное время Якубхер и нарушил бы этот запрет, но не сейчас. Скоро война и царю в Аваре не нужны проблемы с купцами.

— Пусть боги услышат тебя, Эбана. Но не кажется тебе странным, что во время первого нашего выхода в город мы натолкнулись на твоего врага?

— Я сам поражен этим, Атла.

— Может это знак богов? — спросила она.

— Что я могу сказать? Мой брат мог бы предположить, что это такое. Но я не хочу думать про это. Меня интересует, что везет посланец царя в Фивы? Войну?

Атла пожала плечами…

* * *

Якубхер понял, кого судьба послала к нему в руки. Это был тот самый египтянин! Тот самый, что бросил ему вызов! Сам Сутех послал ему такую добычу! И он не омыл руки в крови недруга!

Гикс был мстителен и жаждал крови. Он долго распекал воинов, которые не смогли поймать египтянина.

— Но это воин, господин! Подготовленный воин!

— Какой там воин! Это крестьянин! И вы не поймали крестьянина!

— Он убил двоих, господин! Убил четким ударом. Так поступают воины, а не крестьяне.

— Ищите его! — кричал Якубхер.

— Но мы искали, господин. Там множество домов. Его могли укрыть где угодно!

— Проклятый город! Проклятые египтяне!

— Нам стоит вернуться на корабль, господин…

— Нет! — вскричал посланник царя. — Во дворец наместника!

— Но…

— Во дворец наместника! — снова закричал Якубхер.

Слуги повиновались.

Вельможа возвратился во дворец и потребовал от наместника широкомасштабной облавы.

— Нет, — решительно тряхнул головой наместник. — Это может вызвать нежелательные последствия. А город доверен мне великим царем, и я отвечаю своей головой. Скоро может начаться война.

— Но этот человек преступник и шпион!

— Может и так, но его захватить не удалось, а в Мемфисе тьма народу. Где прикажешь его искать?

— Я знаю, как на него выйти. С ним была девчонка, дочь Дагона, финикийского купца. Я со своими людьми захвачу этот корабль…

— Что ты, почтенный Якубхер, сошел с ума? Напасть на финикийский корабль из Тира, который оплатил все торговые пошлины, по такому ничтожному поводу? Да все финикийские купцы возмутятся этому. Они пожалуются царю Апопи и пригрозят прекратить торговлю с Египтом. А кто будет виноват? Я?

— Но этот купец привез в Мемфис шпиона.

— И что с того? Купец мог взять пассажира и не знать кто он такой. Многие торговые суда перевозят тех, кто заплатил за проезд. А то, что с этим египтянином была дочь Дагона, так что из того? Если она просто его любовница, или вообще случайная знакомая? Какие доказательства есть у тебя против Дагона, чтобы врываться на его корабль?

— Я посланец царя! И я все могу! Если ты как наместник не желаешь, то я могу сам …

— Подумай, о чем говоришь! С тем ли царь послал тебя из Авара? Он велел тебе поссориться с Финикией?

Якубхер понял, что он погорячился и наместник прав. За нападение на купца его царь не похвалит. Да и жрецы богов Апопа и Сутеха, его пославшие, будут крайне недовольны, тем, что он дал волю своей личной ненависти. С местью придется подождать.

— Скоро война, почтенный Якубхер, и ты еще будешь иметь возможность отомстить. Ведь твои враги прятались в Фивах? И, скорее всего, они вернутся туда.

— Да! — кулаки гикса сжались. — Два мерзких крестьянина сумели ускользнуть от моих людей!

— Но скоро туда двинется армия нашего царя. И тогда тебя уже никто и ничто не станет сдерживать.

— Ты прав, наместник. Я подожду с местью.

— А что до того, что этот шпион узнает о нашей подготовке к войне, так это даже хорошо. Пусть в Фивах знают, что возмездие близко….

Глава 8

Новый владыка Юга

1558 год до н. э

Южный (Верхний) Египет. Город Но-Амон (Фивы).

Узнав о прибытии посла царя Апопи II, князь Секененра II распорядился военных учений в городе не проводить. Отряды воинов были временно распущены и могли насладиться отдыхом.

— Никто не должен видеть наших военных приготовлений, — сообщил он военачальникам и сыновьям.

— Но, великий князь, их лазутчики наверняка уже донесли о том, что мы готовим армию.

— Донесли, — согласился князь. — И что из того? Якубхер, что прибыл к нам послом, опытный воин. Ему не нужны слухи и домыслы. Он захочет увидеть нашу армию. А если не увидит, то будет думать, что мы слабы.

— Отец, он может догадаться, что мы хотим его обмануть, — произнес принц Камос.

— И пусть себе догадывается. Догадка в военном деле вещь малонадежная. Побеждает тот, у кого есть точная информация. А сам Якубхер ничего не увидит. Вернее, увидит старые отряды, что вооружены прежним оружием. Пусть увидит плохо организованную толпу и пусть уверится в своей легкой победе.

— Выставить перед ним отряды новобранцев последнего набора?

— Именно так. Вооружите их наспех и пусть покажутся во всей своей красе перед Якубхером.

Все вельможи и чиновники после этих слов повелителя Фив покорно склонили головы…

* * *

Секененра II в который раз внимательно прочитал послание царя Апопи, врученное ему царским посланцем Якубхером, три дня назад. Это был вызов.

«Ему мешают мои священные гиппопотамы из бассейна великой богини Таурт! И я должен исполнить его повеление. А если я это сделаю, то стану посмешищем в глазах каждого крестьянина. Скажут, что я не уважаю богов Кемета. И более того великую богиню Таурт. Что делать? — с сотый раз спрашивал он себя. — Моя армия еще не готова. И нужно еще немного времени. Но посланник гиксов ждет ответа и не покинет Фивы просто так. Нужно посоветоваться со служителями культа Амона».

И как раз в этот момент ему доложили, что верховный жрец Амона ждет его в приемном покое для иностранных послов. Князь поспешил к нему.

— Привет тебе великий князь, — поклонился жрец.

— Привет тебе, великий жрец Амона. Ты прибыл дать мне совет?

— Если ты в нем нуждаешься.

— Еще как нуждаюсь. Вот прочти, что написал мне царь Апопи.

— Я знаю текст этого послания слово в слово. И мне нет нужды его читать, князь. Апопи вызвал тебя на бой. Вернее, не только тебя, но все твое княжество.

— Но мы еще не готовы. Мне нужно еще немного времени. У меня сейчас есть армия в 6 тысяч человек. Но её подготовка не закончена. Особенно это касается отряда колесничих.

— И сколько же времени тебе нужно? — спросил жрец.

— Не менее чем три месяца, хотя еще лучше полгода, а совсем хорошо — год.

— Тогда стоит затянуть переговоры.

— Но посланец царя ждет моего быстрого ответа.

— А ты напиши ему так «Я согласен поступить по твоей воле, царь гиксов. И даю тебе слово князя, что повеление царя будет выполнено». Этот ответ ничуть тебя не унизит, государь. И после вручения послу ответа, ты имеешь право вежливо выставить его вон из города.

— И что даст мне такой ответ?

— Время, которого тебе не хватает. Не просто так тебе было послано именно такое письмо. Ведь они, там в Аваре, ждут резкого ответа. А такие слова их озадачат. И они пришлют к тебе нового посла с более конкретными пожеланиями.

— Но если я уничтожу свои бассейны с гиппопотамами богини Таурт, то унижу свой город и свой народ. И бога Амона в том числе.

— Это так, — согласился жрец.

— Могу ли я нарушить свое слово? Князь, который нарушил свое собственное обещание!

— В одном случае ты сможешь его нарушить, — решительно ответил жрец.

— Это, в каком же? Договаривай.

— Если ты за то время, что посланцы Апопи будут ездить туда и обратно, превратишься из князя Фив в царя Юга и владыку Верхнего Египта. И тогда ты как царь Юга, станешь равным царю Севера и владыке Нижнего Египта. А слово, данное князем, не слово, данное царем.

— Надеть корону? — спросил Секененра. — Ты считаешь, что пришло время?

— Сами боги диктуют тебе такое решение. Мы все приготовим, и в храме будет объявлено о новых откровениях самого бога Амона. И ровно через месяц все подданные будут умолять тебя, князь, стать повелителем Юга.

— Ты столь в этом уверен, жрец?

— Больше, чем уверен, князь.

— Но не вызовет ли это противодействия номархов Юга? Что скажут князья Эдфу и Элефантины?

— Номархи, конечно, будут от такого не в восторге, но поначалу займут выжидательную позицию. Я хорошо знаю этих полунезависимых князьков. А после того, как ты одержишь первые победы, твоя слава и твое могущество возрастут, и они просто не посмеют противоречить тебе.

— Я, если боги дадут мне силы, отниму у них номы и отниму у них власть! Номархи должны зависеть от царя и только от него. Ни о какой самостоятельности они не смогут даже подумать.

— Как это верно, государь. Боги воистину избрали тебя владыкой Кемета…

* * *

На следующий день в большом зале княжеского дворца князь Секененра II в сопровождении княгини Яхх и своих сыновей Камоса и Яхмоса объявил свою волю.

В зале собралось не менее сотни придворных и чиновников, и был приглашен посланец Якубхер со свитой из пяти человек. Больше ему взять на княжеский прием не позволили.

Все гиксы были одеты в одежды своих предков, чем желали подчеркнуть свое отношение к египтянам. Хотя многие при дворе самого царя в Аваре уже давно носили одеяния по египетской моде.

Якубхер в своем длинном платье, подпоясанном широким золотым поясом, на котором висел богато инкрустированный драгоценными камнями меч, держался гордо и едва склонил голову при виде князя Фив. Также вели себя и его свитские.

— Ты приготовил ответ царю царей, повелителю стран и народов, великому гику Апопи II? — спросил Якубхер, когда ему дали возможность говорить.

— Ответ твоему повелителю готов, царский посланец, — спокойно ответил Секененра, подчеркнув слова «твоему повелителю». — Я велел записать его на папирусе. И вот он.

Секененра кивнул своему писцу и тот, развернув папирус, громко прочитал послание:

— Великий князь, Секененра II, милостью бога Амона, повелитель Фив, шлет царю Нижнего Египта, Апопи II, пожелания долгой жизни и счастливого царствования.

Князь говорит царю такие слова:

Я согласен поступить по твоей воле, царь гиксов. И даю тебе слово князя, что твое повеление как царя будет выполнено.

Писец после этого свернул папирус и вложил его в золоченный футляр из черного дерева. Затем он приблизился к Якубхеру и вручил ему ответ князя.

Якубхер опешил. Не таких слов он ждал от Секененра, и уже приготовленная им грозная отповедь так и не слетела с его уст. Князь соглашался выполнить волю царя, и давал в том свое слово. Что тут скажешь?

— Тебе стоит отправиться в обратный путь уже сегодня, посланец царя, — произнес Секененра. — Ведь твой повелитель ждет моего ответа, не так ли?

— Так, великий князь. Наш царь ждет твоего ответа, и повелел мне не медлить, — Якубхер сделал акцент на словах «наш царь»…

Нубия. Город Напата.

В городе Напата князь Анатхер, любивший называть себя — повелитель шасу, беседовал в прекрасном саду своего дворца с тремя нубийскими чиновниками.

Анатхер был одет в юбку и рубаху принятые в Наптае и ничем не подчеркивал, превосходства гиксов над нубийцами. До Авара далеко и рука великого гика сюда не дотягивалась, а если и дотягивалась, то крайне редко. И потому гиксовским повелителям Нубии приходилось считаться с местными князьями и местными обычаями.

Натхла, темнокожий чиновник, отдавший в жены Анатхеру свою дочь, произнес:

— Настало наше время, государь. Пока Юг и Север станут драться, мы сможем обрести истинную независимость. Ведь Нубия — это царство и царство великое.

— И ты государь, сможешь надеть корону на свою голову. Великую корону Нубии, — поддержал Натхлу второй чиновник по имени Зар. — И никто не посмеет тебе возразить. Апопи будет не до того. Хватит ему величать себя твоим господином.

— Это верно, почтенные. Но вы забыли об одном.

— О чем же, господин? — спросил Натхла.

— А если царь Апопи разгромит Фивы быстро? Вы об этом подумали, советники? Тогда его армия легко окажется у самых наших границ. А нам нечего им противопоставить.

— А вот этого нам нельзя допустить, государь. И потому тебе стоит оказать небольшую помощь фиванскому князю. Для того чтобы он не проиграл войну сразу. Но эта помощь и не должна быть явной и не должна привести к усилению Фив. Они должны взаимно ослабить друг друга, чтобы дать Нубии возможность возвыситься под твоим правлением.

— Но я пока всего лишь наместник моего царя хоть и с наследственными правами. Я обязан повиноваться царю Апопи.

— До тех пор, пока тебя не коронуют царем Нубии. А если ты станешь царем, то ты, государь, не будешь повиноваться никому. А Нубия это такая страна, что может благодаря торговле стать сильнейшей державой этой части мира, — Натхла посмотрел на князя Ататхера и понял, что его слова достигли желаемого.

Князь загорелся идеей своей коронации. Они затронули нужные струны в душе этого честолюбивого гикса.

— Я давно говорил о выгодности торговли! — вскричал Анатхер в котором проснулся купец. — Ведь все, что мы поставляем в Дельту, идет практически даром. Что мы имеем с таких товаров как драгоценное эбеновое дерево, что идет в Финикии и на Крите на вес золота, или со страусовых перьев, или слоновой кости? В Аваре берут с нас дань, и мы её честно платим. Так еще и цены на наши товары у них половинные. И их купцы обогащаются и платят новую дань великому гику, и так снова обогащается он.

После этих слов прорвало и вельмож:

— Ты прав, государь. Трижды прав.

— Нужно положить конец несправедливости.

— И для этого тебе стоит надеть корону Нубии и провозгласить себя царем, равным царю Апопи.

Анатхер вскочил со стула, на котором сидел и спросил:

— Но, когда мне короноваться? Какое время будет наиболее благоприятным?

— Когда начнется война между Фивами и Аваром. И желательно это сделать после первой победы фиванцев. Это сделает Апопи более сговорчивым.

— Верно, но как сделать так чтобы эта победа была?

— Пошли к ним свои корабли с товарами, государь. Мы уже все приготовили. Фиванцам нужен скот, масла, благовония, золото. Вот и дай им это.

— А если об этом узнает царь Апопи? — встревожился Анатхер. — Если он победит и узнает о том, что я его предал? Меня станут судить все князья шасу.

— Но мы сделаем все так, что князья шасу ничего не узнают.

— И как скрыть большой караван судов с товарами? — спросил князь. — Как сделать так чтобы этого никто не заметил?

— Мы оправим караван к Фивам, а там все организуем так, что он попадет к людям князя Секененра. А если он проиграет, то мы обвиним Секененра в том, что он ограбил наши суда.

— А вот это умно, советник, — Анатхер похвалил Натхлу. — Так я согласен помогать Фивам.

— И стоит посоветовать князю Секененра, послать подарки к царю Митанни в великий город и столицу Вашшукканн. Царь Тарратарна весьма настроен против гиксов ….

Северный (Нижний) Египет. Город Авар. Дворец великого гика.

Царь Апопи II собрал большой совет в большом посольском зале своего мрачного дворца. Собралась князья шасу, знать и военачальники гиксы, жречество Сутеха и Апопа, принц-наследник.

Якубхер и князь Нубти-Сет доложили царю о результатах миссии в Фивы.

Якубхер при дворе был в полном военном облачении гиксовского военачальника. Меч был укреплен у него на левой руке. В правой руке он держал боевой бронзовый шлем.

— Великий царь, мы можем выступать, ибо город Фивы слаб! Я видел, что они не готовы, и не нужно давать им время для подготовки!

Князь Нубти-Сет также был в военном облачении и поддержал Якубхера:

— Наш народ готов двинуться в битву, как и сто лет назад! Слава великому гику! Слава покорителю народов и стран!

— Слава! — подхватили клич военачальники и жрецы. — Веди наш народ в бой, великий гик!

— Спасибо за верность мои военачальники, князья и жрецы! — торжественно ответил царь Апопи II. — Я вижу, что мой народ также готов к войне, как и при великом царе Шалике! И это наполняет мое сердце радостью!

— Так прикажи своим колесницам двинуться на Юг! — загремел великий жрец Сутеха.

— Так мы и поступим, жрец, — холодно ответил на призыв Апопи. — Но князь Секененра II выразил нам свое почтение и готов повиноваться приказу своего царя. За что же наказывать его? Фивы и так признают нашу власть! И войну начинать рано.

— Но послание князя Секененра полно неопределенности, великий гик! — решился возразить царю князь Нубти-Сет.

— Не вижу я в нем никакой неопределенности. Там сказано, что он готов выполнить мою волю. А я просил его уважать культ бога Сутеха. И князь дал мне в том свое слово. Разве не так?

Апопи пока так и не узнал, что князья и жрецы подменили его письмо, и потому не мог понять истинного смысла ответа Секененра II. Жрецы, совершая подмену, рассчитывали на резкий ответ, который разозлил бы царя и вызвал немедленную войну.

— Государь, — на подмогу Нубти-Сету пришел верховный жрец Апопа. — Секененра хитрит и желает выгадать время. Он усиленно готовится к войне. Об этом доносят наши лазутчики.

— Но разве не сказал наш полководец Якубхер, что их армия слаба? Или я ослышался? — царь посмотрел на жреца Апопа с ненавистью.

— Якубхер был обманут князем Секененра, государь. Они не стали ему показывать истинное положение вещей. И это еще раз подчеркивает хитрость и ум фиванского номарха.

— Якубхер, скажи нам, что ты видел в Фивах? — Апопи снова обратился к посланцу.

— Я видел их войско, великий царь. И не согласен с тем, что они усилились. Да, их армия несколько увеличилась в объеме, но плохо обучена и плохо организована. Дай мне три тысячи твоих воинов, государь, и я возьму Фивы.

— Всего три тысячи? — удивился Апопи.

— Да. Этого хватит, — уверенно заявил Якубхер.

— Ты слышал военачальника, почтенный жрец Апопа?

— Слышал, государь, но продолжаю настаивать на том, что почтенного Якубхера обманули. Лазутчики доносят, что армия князя тренируется ежедневно и обучает её опытный в военном деле наемник с Крита по имени Минос. Уже создан отряд в триста колесниц и для них Секененра закупил больше тысячи лошадей.

— У Секененра есть боевые колесницы? — недоверчиво спросил царь. — Но этого не может быть. Откуда у них на Юге колесницы? Кто станет ими управлять? Египтяне никогда не справятся с этим.

— Но, тем не менее, отряды колесничих они создают и обучают своих солдат управлять ими. Скажу более, в Фивах, мастера освоили выпуск повозок. И могут наделать их хоть целую тысячу.

— Якубхер, ты видел в Фивах хоть одну боевую колесницу? — Апопи снова обратился к военачальнику.

— Нет, великий гик.

— Ты слышал, почтенный жрец? — царь посмотрел на жреца.

— Но лазутчики…

— Твои лазутчики были или обмануты или подкуплены. Они намеренно преувеличивают мощь Фив. И я считаю, что начинать боевые действия рано. Но чтобы успокоить почтенных князей и военачальников мы пошлем в Фивы нового гонца. Он отвезет Секененра от меня новое письмо.

* * *

Князь Нубти-Сет с Якубхером с опаской посмотрели на великого жреца Апопа. Их уловки ни к чему не привели.

— Твоя миссия, Якубхер, и наша хитрость ничего не дала. Царь снова не верит в силу Секененра и в необходимость срочно начинать войну с Югом, — проговорил жрец спокойно.

— Я доложил царю правду. Боеспособных войск в Фивах нет.

— Это не так, Якубхер. Войска у них есть, но ты их не видел. Ты видел только то, что они хотели тебе показать.

— Не думаю, что Секененра столь умен, жрец. Но, так или иначе, нам стоит начать войну, — молвил князь Нубти-Сет. — Стоит нанести по Фивам сокрушительный удар такой силы, чтобы город этот пребывал в мрачном состоянии последующие сто лет.

— Это так. Но нам придется теперь хорошо подумать, как убедить в этом царя.

— А чего здесь думать? Пошлите меня в Фивы во второй раз, и я привезу вам войну! — решительно заявил Якубхер.

— Но захочет ли царь Апопи послать тебя во второй раз? Да и решишься ли ты нарушить указания царя, Якубхер? — спросил жрец. — Знаешь, чем это может тебе грозить?

— Знаю и не боюсь. А что до моего назначения, то похлопочи об этом почтенный жрец. И если тебе и другим гиксам нужна война, то вы её получите, клянусь богом Апопом!

— Так почему ты не сделал этого в первый раз?!

— Мне были даны четкие указания. Вы сами полагались на реакцию Секененра. Вы думали, что он сорвется и сам вызовет войну. Но Секененра II повел себя совсем не так. Он посоветовался со своими советниками и принял решение. Что я мог ему сказать? Ведь он согласился выполнить волю великого гика.

— Все верно, — поддержал Якубхера Нубти-Сет. — И здесь мы думали, что слова Якубхера о слабости Фив подтолкнут великого гика к войне. Но наш царь, по-прежнему, стоит на своем…

Южный (Верхний) Египет. Город Фивы. Дворец князя Секененра. Из летописи князей Юга

Жрецы бога солнца Амона исполнили свое обещание. Они возвели князя Секененра II на трон Юга. При торжественном стечении народа, полководцев, номархов, жрецов разных храмов, Белая корона венчала чело князя Фив…

Царь Секененра II стал полноправным повелителем Верхнего Египта. Нечистые азиаты встретили эту весть возгласами гнева и стали требовать от своего повелителя отомстить дерзкому.

А нечестивый царь гиксов Апопи сидел в Аваре. И гиксы навязывали свою волю всей стране, и многие князья платили им дань. Они наслаждались всем хорошим, что есть в Египте. По приказу великого гика везде стали возводить храмы злому богу пустыни Сутеху, врагу Осириса. Он даже заставляли многих верных богам египтян поклоняться Врагу и жестоко казнили недовольных.

И так случалось в Дельте. Но гиксы могли сделать также и на Юге страны. Потому назревала война…

* * *

Секененра сидел на своем троне в торжественном облачении, в каком ходили только цари, и на его голове была Белая корона Юга — главная царская регалия — высокая конической формы шапка. Правая нога повелителя была выставлена немного вперед и усыпанная драгоценными камнями сандалия сверкала и переливалась многоцветной радугой, слепя придворных.

Подданные, собравшиеся у подножия трона, после того как великий жрец Амона провозгласил волю божества, пали ниц перед троном и слуги прокричали:

— Жизнь! Кровь! Сила!

— Пусть правит наш владыка, Сын Ра, избранник Амона, живой бог Юга, вечно на благо народу страны Кемет и пусть направят великие боги и, прежде всего великий Амон, деяния его, и во всем покровительствует ему! Славься владыка Кмета!

— Жизнь! Кровь! Сила!

Старый князь, ставший царем, видел склоненные головы и понимал, что свершилось великие дело, которое или приведет страну к новому подъему или низвергнет её в прах. Схватка с гиксами теперь была предрешена. Скоро стоит ждать нового посла из Авара.

Фараон велел всем подняться и объявил, что намерен говорить с подданными по важному вопросу.

— Вы все знаете, что нам предстоит большая война с завоевателями из Авара. Такова воля всемогущих богов страны Кемет. Я назначаю моего сына и наследника престола принца Камоса командиром корпуса Амона.

— Слово и воля фараона! — вскричали все.

— Внимание и повиновение!

Когда приветственные крики улеглись, царь продолжил:

— Моего второго сына Яхмоса я назначаю хранителем города Фивы.

— Слово и воля фараона!

— Внимание и повиновение!

— Минос! — фараон позвал своего военачальника.

Тот выступил вперед и склонился перед повелителем Юга.

— Готовь войска к большому смотру. Пусть покажут то, чему ты их научил.

— Будет исполнено о, владыка Верхнего Египта.

— Если они мне понравятся, то ты получишь титул князя в одном из номов южного царства.

Минос пал ниц перед фараоном и поцеловал прах у его ног.

— Поднимись, Минос. Ты верно служишь нам и потому достоин награды. Как тебе нравится титул наместника Абидоса? Мне нужен там свой верный человек.

— Я буду счастлив служить тебе, мой государь. Но мое место рядом с тобой в битве. Не лишай меня возможности защищать тебя от оружия врагов.

— Пока нет, Минос. Пока ты нужен мне для другого. И твое задание будет много сложнее. Сражаться могут многие, а кто будет готовить новые войска?

* * *

Смотр войска прошел успешно. И фараону, и жрецам понравилась слаженность действий подразделений и пробная атака 100 колесниц. Минос за короткий срок выполнил свою задачу и превратил египетских солдат в Фивах в настоящую армию.

— Ты доволен, мой государь? — спросил Минос после смотра, когда царь сошел со своей колесницы.

— Да, Минос, и прямо сейчас я даю тебе под начало 200 колесниц и тысячу пехотинцев. С ними ты выступишь в Абидос и займешь город от моего имени. Теперь ты номарх этого нома.

— А тамошний князь? — поинтересовался критянин.

— Он моим указом отстранен о власти и лишен своего титула.

Это озадачило Миноса, и он осмелился возразить:

— Но, государь, такое решение может возбудить против нас население нома. Хорошо ли это в преддверии войны с таким врагом как гиксы?

— А ты думал я стану с ними шутить? Я теперь царь. Повелитель не только фиванского нома, но всего Южного царства и князья-номархи мои подданные. Иди в свой ном и управляй им от моего имени справедливо. И по первому моему слову выдвигай войска к месту сбора, которое я укажу. Тебе надлежит призвать в ряды моей армии от твоего нома две тысячи солдат.

— Мне отправляться прямо сейчас? — спросил Минос.

— Да. Не теряя ни минуты. Шпионы не должны донести гиксам об этом раньше, чем в Абидос вступят твои солдаты.

Минос поклонился фараону. Секененра разрешил ему отойти к придворным. Великий жрец Амона наклонился к уху фараона.

— Ты что-то задумал, повелитель? — спросил жрец. — Я не могу понять к чему этот приказ Миносу?

— Все просто, великий жрец, я решил действовать так, как они не ждут. Мы не станем ждать, когда войска гиксов соберутся, а нанесем удар по части их армии первыми.

— Первыми? Значит, ты решил, государь, двинуть наши войска на врага? Это хорошее и мудрое решение.

— Я знал, что тебе оно понравится.

— Стоит объявить его всем подданным, что собрались во дворце.

— Я так и сделаю, жрец.

Фараон громко заявил:

— Я и мой сын Камос через время сами выступим с войсками против гиксов! Я принял решение как ваш царь, и мы поступим не так, как того ожидают гиксы.

Все склонили головы в знак покорности воле владыки. Секененра продолжил:

— Гиксы наверняка отправят второе посольство, и ты, Минос, встретишь его у Абидоса, как мой наместник. Послов ждать следует не раньше чем через месяц.

— И что мне делать с послами? — Минос посмотрел на повелителя.

— Не пропускай их в Фивы. Отправь обратно и скажи, что я как фараон не намерен более выслушивать приказы великого гика. Но отвечай послам вежливо, не стоит проявлять грубости и никакого насилия. Пусть думают, что мы их по-прежнему боимся. Хотя кто может сказать, что это не так? Гиксы опасный враг. Но у нас есть одно бесспорное преимущество. Их командиры нас явно недооценивают и потому отряды колесничих не станут ждать пехоту и пойдут вперед.

— Ты намерен разбить их по частям, государь?

— Да. Мы вначале попытаемся уничтожить колесницы, а затем и пехоту и стрелков. Главное, чтобы они разделились.

— Это необычно и … умно! Но нам не стоит отрываться от города слишком далеко.

— Наоборот, почтенный жрец, мы встретим врага не у стен Фив, а у стен Абидоса. Минос укрепиться там и этот город первым станет на пути гиксов, если мои отряды разгромят. Теперь ты понял суть моего приказа?

— Понял, государь. Даже если твой план по разгрому гиксов по частям не удастся, то у нас будет в запасе немного времени…

Северный (Нижний Египет) Дельта.

Дагон распекал свою дочь в своей каюте:

— Ты хоть понимаешь, что наделала? Ты поссорила меня с гиксами. И сейчас ни твоя, и ни моя жизнь не стоят ничего.

— Но ты мог повернуть в Фивы, отец, вместо того чтобы плыть на Север, — возразила девушка.

— А кто поручится, что Якубхер не оставил засады? Ведь и он мог подумать, что шпионы захотят вернуться обратно. А все те районы контролируют гиксы. Не стоит забывать об этом. А мы сейчас идем туда, где нас никто не станет искать. Да и товаров у меня много. Нужно успеть все продать в числе первых.

— Сколько можно твердить о своих товарах?

— Я не ободряю твоего увлечения этим крестьянином, Атла.

— Увлечения?

— Разве ты не увлечена, дочь моя? Ты столь восторженно говоришь о нем, словно влюблена в него, — Дагон внимательно посмотрел в глаза дочери. — Неужели это так?

— А разве он недостоин того, чтобы такая девушка как я могла полюбить его? Он красив и силен. И отличный любовник. Этого мало? — девушка с вызовом посмотрела на купца.

— Тебе и это уже известно, Атла. Ты слишком похожа на свою мать. Та также искала сильных ощущений и не дожила до старости. Я никогда тебе ничего не запрещал, дочь, и давал тебе свободу. Разве не так?

— Так, отец. И что из того? Я жрица богини Иштар. Сейчас ты намерен запретить мне любить?

— Любить нет. Но любовь состояние временное. Она не длится вечно, Атла.

— В этой жизни нет ничего вечного, отец. И сама наша жизнь рано или поздно кончается.

— Это так. Но быть счастливым в этой жизни может тот, кто мудр. И поддаваться чувствам не стоит. Ты со своей красотой сможешь получить в мужья кого угодно.

— Купца? — презрительно скривила свои красивые полные губки Атла.

— Зачем обязательно купца? Можно взять и выше. У фиванского фараона есть дети. Сыновья. И ты можешь очаровать любого из них. А если судьба улыбнется им, то они станут основателями новой великой династии царей. Что скажешь на это?

— Я пока хочу Эбану.

— Мы финикийские мужчины не столь большие тираны, какими являются гиксы, маитане, или жители Междуречья. Ты знаешь это, дочь. И я легко сдался, когда ты отказалась выйти замуж за купца.

— Сдался? Ты никогда не сдаешься просто так, отец. У тебя были свои соображения на этот счет. Я также тебя хорошо знаю. К тому же ты не отказал совсем моему жениху, а только немного отсрочил свадьбу.

— Кто знает? А вдруг бы ты сама передумала?

— Я? — Атла хохотнула. — Ты знаешь, отец, что я люблю сильных мужчин.

— А твой жених и есть сильный, но я не стану тебя ни в чем убеждать, Атла. Не хочу терять времени понапрасну. Сейчас я хочу знать, что ты собираешься делать? Вернее, что вы собираетесь делать с Эбаной?

— Мы сойдем с корабля и отравимся на Юг, присоединившись к одному их купеческих караванов. И не стоит тебе убеждать меня этого не делать. Я поеду вместе с ним.

— Хорошо. Если тебе слишком хочется рисковать жизнью неизвестно во имя чего — то рискуй. Но он египтянин, дочь моя. И он борется за свободу Египта. А что тебе в этой борьбе? Ты не египтянка.

— Ну и что? Близится большая война. И сама Иштар указываем мой путь.

— Ты так восторженно рассуждаешь о войне, дочь. Что ты знаешь о ней? Там нет ничего кроме грязи, крови и страданий.

— Я не боюсь крови, отец. Я боюсь скучной жизни в женской половине дома тирского купца.

— И давно этот юноша сумел так покорить тебя? Когда вы успели так спеться?

— Отец, разве женщина может сказать, за что ей этот мужчина нравится, а тот не нравится? Моя мать говорила тебе, за что ей нравился ты?

— Твоя мать, — задумчиво проговорил Дагон. — Твоя мать была загадкой для меня и загадкой осталась до сих пор. Но тогда я был молод и был другим. И я был влюблен без памяти в эту женщину. Её смерть поразила меня в самое сердце. И тогда я понял, что горе может убить, не хуже чем кинжал или яд. Но затем дела, торговля и возраст сделали меня равнодушным к женской красоте…

* * *

Ливийский купец, давний знакомец и компаньон Дагона, с радостью взялся ему помочь.

— Я отвезу твою дочь и этого египтянина в самые Фивы, Дагон.

— Но неужели ты осмелишься пойти на Юг, после того, что я тебе рассказал? Я бы на твоем месте не шел ниже Мемфиса, а продал все в Дельте.

— В Дельте? Мой путь в Нубию, Дагон. В самую Нубию, ибо там тот товар, который мне нужен. Что я могу купить в Дельте?

— Но начинается война, и дороги станут опасны.

— И потому многие купцы не пойдут на Юг, и я продам все, что сумею купить по тройной цене. А это значит, что я через год-два стану владельцем трех кораблей, и они пойдут на Крит и далее.

— Но риск…

— Риск в жизни купца дело обычное. А за жизнь Атлы не беспокойся. Я доставлю её живой и здоровой. Но понятно, что за дальнейшее я ручаться не могу.

— И на том спасибо.

Атла наблюдала за отцом издали, и сказала Эбане:

— Ты выполнил свою миссию? Узнал все что нужно?

— И даже больше. Гиксы готовятся к войне и их армии могут двинуться на Фивы в любой момент. Ждать более нельзя. Нужно идти к принцу и предупредить его.

— Думаешь, он без тебя не знает всего что происходит? У него много глаз и ушей.

— Может и так, а, может, и нет. Но неужели ты рискнешь поехать со мной, Атла?

— А скажи, Эбана, ты сам хочешь, чтобы я была рядом с тобой?

— Хочу, — сразу же ответил он, — Хочу, но должен тебе сказать, что быть со мной опасно.

— А меня возбуждает именно опасность. Неужели ты до сих пор не понял, что я за женщина? Именно такая жизнь мне и нравится. А в Египте будет большая война….

Южный Египет. В окрестностях Абидоса.

Князь Нубти-Сет, носивший высокий титул одного из пяти князей шасу в полном боевом облачении ехал на передовой колеснице. За ним следовали лучшие воины его войска.

Возницей у князя на этот раз был сам военачальник Якубхер.

— Этот ном некогда был центром поклонения богу Упуауту, — сообщил князь.

— Я не знаю, что это за бог, — ответил Якубхер.

— Это бог с головой волка, которого называли в древности «открыватель путей». Центром его культа был город Абидос.

— Это он перед нами?

— Верно, это его стены, Якубхер. Упуаут был богом воинственным. Его символы лук и булава. И его называли первым воином бога Осириса.

— Осирис враг нашего Сутеха, князь. Значит перед нами враги, и я не против схватиться с ними.

— Мы пока лишь послы, Якубхер!

Вдали показались воины. Это были те, кто встречал посольство. Новый наместник Абидоса Минос выдвинулся навстречу гиксам.

— Смотри, князь! Что там вдали?

Нубти-Сет ответил:

— Нас встречают.

— Неужели мое зрение обманывает меня? — удивился Якубхер. — Ты видишь то же что и я?

Более сотни воинов встретили посольство гиксов и остановили его. К удивлению князя Нубти-Сета и Якубхера их остановили египетские колесницы. Их было 30. Хотя управляли ими наемники-азиаты.

Минос поднял руку и произнес:

— Я наместник повелителя Юга, его святейшества Секененра II, в городе Абидос. Кто вы такие?

— Я посол объемлющего страны великого царя Верхнего и Нижнего Египта, царя гиксов, повелителя князей шасу, Апопи II. Мое имя князь Нубти-Сет, один из повелителей шасу! — гордо ответил гикс. — И я послан моим государем к князю Фиванскому! О каком царе ты только что говорил?

— Его святейшество повелитель Юга, царь Верхнего Египта, избранник Амона, Секененра II, волею богов Кемета теперь наш всемилостивейший государь. Он коронован Белой короной Юга по воле бессмертного Амона!

— Как?! — вскричал Якубхер. — Князя короновали без ведома великого гика? Но вы данники Аварского царя и обязаны ему повиноваться!

— Теперь нет! — гордо ответил Минос. — Теперь наш царь равен вашему царю по своему положению.

— Равен? Великий гик повелевает двумя землями Египта! И в этих землях не может быть иного царя кроме великого гика.

Минос с достоинством ответил:

— Великий гик не носит титула царя царей.

— Что?! — вскричал Нубти-Сет. — Наш царь носит титулы Повелитель стран и Владыка народов! И я сегодня же отправлю гонцов в Авар! И клянусь, что скоро сюда придут наши войска и тогда князь Секененра запоет по-иному!

— На все воля богов, но наши боги не допустят, чтобы мы погибли окончательно.

— Дерзость твоя велика, наемник! Я видел тебя и раньше. Ты выбрал для себя плохого господина. И ты за это поплатишься.

— Там будет видно…

Глава 9

Первая схватка

1558 год до н. э

Из летописи князей Юга.

Фараон Секененра повел отряд колесничих вперед.

Легкие колесницы, изготовленные по приказу фараона в Фивах, в каждую из которых были запряжены по две лошади, обладали хорошей маневренностью при условии наличия хороших возниц.

И такие возницы были подготовлены азиатскими соратниками Миноса из египтян. Они справлялись с лошадьми не хуже чем кочевники хуриты, которые с раннего детства обучались этому искусству.

Многие придворные не советовали Секененра тратиться на это. Они говорили, что у Миноса и его слуг ничего не получится. «Разве из египтянина выйдет колесничий? На это потребуются годы и годы, а времени нет!». Но Минос утверждал обратное, и обещал фараону сделать из молодых египетских юношей отличных возниц.

«Колесница — оружие нападения! — говорил Минос. — Этот тот самый инструмент, что принес победу гиксам и сейчас самое время использовать его против них самих! Если у нас будут колесницы, то у нас будет победа!»

И Секененра II поверил критянину. Он не поскупился и давал все, что требовал Минос. Отряд был создан…

Армия фараона Юга Секененра II.

Фараон стоял позади своего возницы и держался за поручни. Старость отступила перед царем в этот период. Все его силы мобилизовались, и он жил только жаждой схватки и победы. Показать египтянам, что гиксов можно победить, это не значит достичь полной победы, но это значит сделать первый шаг к ней. А дальше, даже если он и не успеет разгромить гиксов окончательно, это доделают его сыновья.

Позади фараона ехал на своей колеснице его сын Камос. Он уже вполне уверено правил двумя горячими лошадьми, и его рука крепко сжимала поводья. Второго ездока с ним не было. Камос всегда хотел быть в колеснице один. Минос часто рассказывал ему, что многие военачальники гиксов показывали свое умение тем, что ездили без возниц. И тогда он дал себе слово овладеть этим искусством в полной мере.

За сыном фараона мчались 300 боевых колесниц. И еще 200 были у Миноса в Абидосе. Таких конных сил Фивы еще не выставляли никогда.

«Мы достигли многого за такой короткий срок, — мелькали мысли в голове царя, — и создали армию, которая способна бросить вызов гиксам и их могущественной коннице. Это своими колесницами они тогда разгромили армии египетских номов и покорили Дельту. И с тех пор прошло столько лет и сменилось столько князей в Фивах. Но почему никто не пробовал использовать силу гиксов против них самих? Почему они не хотели осваивать колесницы? Неужели никто из князей до меня не думал об этом? Думали! Думали! Но обстоятельства не давали им этого, и вот сейчас пришло время для победы. Просто пришло время. Вельможи боролись за власть, и грызлись между собой, деля княжескую корону, они копили средства, и склоняли головы перед гиксами, они готовили почву для борьбы, на которой я стою теперь. Но крепки ли мои ноги? Выстою ли я? Выдержу ли их первый удар? Вот что гложет меня день и ночь. Не ввергну ли я мой народ в новую бездну горя и унижения? Если будет так, то мое имя проклянут все. Проклянут и будут правы. Но неужели боги могут дать мне проиграть? Боги Египта стоят за меня! Так говорят жрецы. О, Амон! Великий отец богов и повелитель Солнца! Дай мне победу! И я восславлю имя твое во многих землях, и сотни храмов поднимутся в твою честь в стране Кемет!»

— Отец! — Камос догнал фараона и повел свою колесницу рядом. — Ты видел, как держатся наши молодые воины?!

— Видел. И что ты хочешь сказать, сын?!

— Только то, что получается неплохо, и мы можем ударить по врагу!

— Мы для этого и идем. Но недооценивать нашего врага нельзя. Гиксы сильны в бою и ведут их отличные военачальники!

— Ты знаешь кто?!

— Нет пока, но скоро это будет нам известно!

И фараон велел вознице, чтобы тот оторвался от сына. Владыка Юга показал, что более вести разговор на ходу не желает.

«Мой сын Камос, станет достойным царём и продолжит мою войну. Счастлив отец, что имеет такого сына. Яхмос не так настойчив и умен, как его брат. Но он младший сын и это не так страшно. И Камос, и Яхмос дружны и не станут вредить друг другу. Яхмос признает брата господином и мое царство не развалится после моей смерти».

Фараон улыбнулся про себя. Его распирала гордость за своих сыновей. И он был прав. И Камос и Яхмос были не просто его детьми, но и его единомышленниками. Его уроки не пропали даром, и он сумел внушить сыновьям жажду борьбы и жажду величия, которое невозможно без борьбы с гиксами.

Впереди показалась колесница. Она мчалась прямо на них.

— Смотри туда, о, великий фараон! — возница указал рукой вперед.

— Я уже вижу, что к нам едет посланец от Миноса. Над ним знак в виде диска Амона!

— Ты видишь это, государь? — удивился возница. — Воистину ты равен богам и они наделили тебя сверхсилой!

Но вскоре и он сам увидел на большом шесте знак бога солнца. Это были египтяне. Встречал фараона сам Минос, новый правитель Абидоса. Когда колесницы поравнялись, они были остановлены.

— Привет тебе великий царь, повелитель Юга!

— Привет и тебе, мой верный слуга Минос! Как все прошло? Моей воле никто не противился?

— Нет, государь, но номарх, тобою смещенный, сбежал. Скорее всего, он отправился к гиксам. Я велел его поймать, но мои люди не сумели этого сделать. Он ушел к Гермополю, а затем дальше на север.

— И ты мне не доложил об этом? Уже месяц прошел, как ты стал наместником. Почему не послал гонца известить меня о предательстве?

— Я не хотел тебя расстраивать, повелитель. У тебя и так много забот было в последнее время. Прости меня, государь.

— Ничего, — произнес фараон. — Что он может сообщить гиксам? О том, что ты, по моему приказу, взял его город?

— Эти сведения и так бы дошли до великого гика, государь. Можно ли скрыть такое? Купцы все равно разнесут вести.

— Гиксы и так и так идут к нам в «гости». Но в будущем всегда извещай меня о таких делах, Минос!

— Да, государь!

— Завтра выступаем!

— Уже завтра? — удивился Минос.

— Да. Не станем ждать. Мы встретим первый отряд гиксов там, и дадим им бой. А у тебя другое мнение, Минос?

— Слово и воля фараона! — ответил Минос.

— В твоём голосе неуверенность, друг мой. Что скажешь? Насколько мы готовы к решительной схватке?

— Если честно, то мы к ней еще не готовы. Наша пехота еще слишком рыхлая и в деле не проверена. Хотя секироносцы у тебя, государь, хорошие. Но у гиксов половина солдат — испытанные ветераны.

— Вот и пора и нашим стать ветеранами. А для этого стоит вступить в войну, Минос. Ты набрал хоть тысячу солдат из тех двух, что тебе было приказано набрать?

— Да, но они пока совсем не солдаты. Это вооруженная толпа.

— Ничего. У тех, кто останется жив, будет шанс стать солдатами. Твои колесницы пусть присоединяются к моим.

— Государь, позволь мне возглавить пехоту в первой схватке.

— Пехоту? Разве некому повести пехотинцев кроме тебя?

— Есть кому, но я бы хотел быть с секироносцами.

— Я всегда полагал, что ты рвешься в бой на колеснице, Минос. Неужели я ошибся?

— Государь, сейчас этого требуют обстоятельства.

— Я согласен! Идти с пехотинцами, Минос! И да будут боги Кемета[25] к тебе благосклонны!

Армия великого гика Апопи II, под командованием князя Нубти-Сета.

Князь Нубти-Сет получивший командование благодаря великому жрецу Сутеха вел за собой 500 колесниц. Первоначально планировалось отправить против Секененра 1000, но затем Апопи передумал. Его больше волновал Север.

Он, будучи на пиру, заявил князю, перед тем как тот выступил:

— На северных границах зашевелились маитане, и мне придется послать к пограничным крепостям большое конное войско. Сам понимаешь, князь, что подданные царя Митанни сражаются на колесницах. И колесниц у них много, не то, что у фиванского князя. Так что тебе придется довольствоваться пятьюстами. Но зато пехоты у тебя будет предостаточно.

— Но решатся ли они напасть, государь? Не думаю, что царь Митанни отважится вот так просто напасть на наше царство. У нас много крепостей, а они не станут утомлять себя долгой осадой.

— Ты считаешь мое решение укрепить северные границы неверным? — Апопи сдвинул брови.

— Оно верно, государь, и укреплять северную границу нужно. Но, по моему мнению, первый удар стоит нанести на Фивы.

Но царь все-таки настоял на своем. И больше не дал Нубти-Сету ни одной колесницы. Пришлось двигаться с тем, что дали.

Они вдвоем с Якубхером ехали в одной колеснице и беседовали о предстоящей схватке.

— Как думаешь, Якубхер, почему царь не дал мне колесниц? Неужели он и правда верит в то, что царь Митанни начнет войну?

— Ни во что он не верит, князь. Апопи хитер, и умеет добиваться своего, если не силой то хитростью. Он понимает, что князья шасу стоят за войну с Фивами, а за князьями стоят жрецы Сутеха и Апопа.

— Вот именно, Якубхер! И Апопи решил для вида согласиться на войну. Но вести он её думает нерешительно, ибо ему не нужно сильно ослаблять и унижать Фивы. Сейчас он желает, чтобы Секененра отрекся от титула царя и снова стал князем.

— Это понятно каждому умному человеку, что, унизив Фивы, он унизит египтян и их богов. А тогда ни о каком соединении народов, о котором он так мечтает, нечего и говорить.

— Подмена царского письма ничего нам не дала. И он дал мне небольшие силы, чтобы я не мог примерно наказать зарвавшихся фиванцев.

— Князь, я скажу тебе правду, и не стану притворяться. Если у нас есть наследник, что мыслит, так же, как и большинство князей и военачальников гиксов, то почему не поступить проще?

— Тихо, — голос князя понизился. — Не стоит произносить такие слова столь опрометчиво, друг мой. Это уже государственный заговор.

— Я уже говорил тебе это и раньше, князь. И ты тогда не дал мне прямого ответа. Но то, что делает наш царь, есть заговор против нашего народа и наших богов!

— Может и так, но судить царя могут лишь боги, а нас с тобой может судить царь. Не забывай об этом Якубхер. Да и зачем действовать столь грубо и примитивно? Мы возьмем пример с нашего государя и станем делать все вроде бы и по его приказу, но и по-своему. Но это потом, друг мой. Потом! После моей победы! Сначала стоит обсудить план сражения.

— Ударим по врагу вот и весь план. Или ты сомневаешься в наших колесницах, князь?

— Ты хочешь сказать без пехоты? — князь посмотрел на друга. Он и сам был такого же мнения.

— Станем мы разве ждать пехотинцев? Пока они подойдут, мы три раза сумеем разгромить фиванцев.

— Я склоняюсь к такому решению, Якубхер. Хотя ливийская пехота нам бы не помешала. Это отличные солдаты и издавна сражались с египтянами.

— Ты знаешь, князь, мое отношение к наемникам. Они не сражаются за честь великого гика, а только за плату. Я бы понадеялся на наших стрелков из лука, что идут на кораблях. Но они понадобятся, если мы не сумеем смести врага колесницами с первого натиска.

Пехотные полки действительно задержались в пути и заметно отстали от колесниц. Приказы Нубти-Сета поторопиться не помогали, ибо командиры не могли их выполнить физически. Солдаты ливийского корпуса и так начали роптать, а это недовольство могло перекинуться и на другие части, и из него мог произойти бунт, совершенно не нужный перед сражением с Фивами.

Лагерь наемников ливийского корпуса.

— Эй ты! — солдаты грубо окликнули Эбану. — Стоять! Чего здесь шатаешься? Кто такой?

Эбана остановился и низко поклонился воинам. На них были только набедренные юбки и широкие кожаные пояса, к которым крепились кинжалы и мечи. В руках воины держали копья и щиты. Ни шлемов, ни иных доспехов у них не было.

«Вооружены по старинке, — мелькнула мысль в голове у воина. — Но по могучим торсам сразу видно опытных солдат, привыкших к оружию».

— Ты почему здесь шатаешься?

— Я слуга ливийского купца, который стоит в той деревеньке. Он ваш соотечественник и желает двигаться за вашим корпусом. С вами ему будет легче торговать после победы.

— И он приказал тебе здесь шататься?

— Да, господин. Он желает получить разрешение вашего командира отправиться вслед за вами. Я должен передать ему, где ваш командир может принять его.

— И ты считаешь, египетское чучело, что твоему купцу все можно? — усмехнулся один из солдат.

— Но он ливиец, — смиренно сказал Эбана. — У него приготовлено для воинов отличное пиво.

— Пиво? — воин сразу «подобрел». — Хорошо бы выпить пива, а то брюхо распирает от воды.

— И то верно. Стоит доложить нашему сотнику. Где твой купец?

— Он совсем рядом. Я могу его позвать. А вот вам, господа воины, небольшое подношение, — и с этими словами Эбана протянул им кувшин с отличным красным пивом.

Воины стали жадно пить, а рука египтянина легла на рукоять кинжала. Он двумя точными ударами прикончил наемников, так, что они не смогли даже вскрикнуть.

Эбана оттащил трупы в сторону и быстро забросал их песком. Теперь можно было приблизиться к лагерю наемников и наблюдать за тем, какое количество войск у противника. Часовых хватятся не ранее чем через полчаса.

Он незаметно пробрался в лагерь. Спали там не все. Многие воины жарили на кострах мясо и разговаривали.

— С чего они так торопятся? — услышал Эбана. — Гонят нас словно подлых рабов.

— Хотят наказать правителя Фив. Он, я слышал, провозгласил себя царем, — ответил кто-то.

— И чего так спешить? Куда фиванцы от нас денутся?

— У нас уже носильщики дохнут и бегут. Скоро нам придется тащить все на себе.

— А вот и нет! Стану я таскать мешки! Это не дело для воина!

— И я не стану! Мы солдаты и у нас должны быть силы для битвы. Ведь город придется брать штурмом. Колесничие Нубти-Сета на стены не въедут. Вот так.

— А говорят там добра сколько угодно!

Разговор перекинулся на извечную тему грабежа.

— Да, в Фивах всего в достатке и девки какие! Пальчики оближешь! Я там бывал и все видел!

— Чего ты мог видеть? Снова врешь!

— Я вру?! Да пусть твой поганый язык распухнет в гортани, за такие слова. Я служил три года назад у нубийского наместника. И мы на кораблях проплывали через Фивы. Я тогда целый день бродил по городу и его базарам. А в порту я был у местных шлюх, и говорю вам, я бы от пары таких рабынь не отказался. Что они вытворяют с тобой!

— Ты же женат и уже не так молод, а все на шлюх смотришь. Смотри, мясо сгорит.

Воины захохотали. Тот, к которому они обращались, стал чавкать, поедая горелый шашлык, а затем, прожевав, ответил:

— И что с того? Я и молодому не уступлю в этом деле. Хорошие девки горячат кровь настоящему воину. Тебе этого не понять, ибо ты молод и ни разу не сражался по-настоящему. А ещё собрался грабить Фивы.

— Мы все станем их грабить! — поддержали его другие.

— Ты сперва на стены взойди и ворвись в город, грабитель! Если не знаешь, что такое брать крепости, то и молчи.

— Да никто её не станет штурмом брать, успокойся. Город окружат, и наш командующий Нубти-Сет станет жать, когда город не сдастся сам.

— И долго же ему придется жать, — захохотал старый воин. — Такая крепость, как Фивы продержится не менее года, а то и поболее…

Больше Эбана слушать не стал. Эти ничего нового ему не скажут. Он узнал все, что ему было нужно. Носильщики недовольны и потихоньку разбегаются.

Он вернулся в деревню и проник в домик, где они с Атлой расположились. Девушка спала, раскинувшись на ложе, и он осторожно тронул её за плечо рукой:

— Атла, ты слышишь меня, Атла?

Девушка открыла глаза и увидела в полумраке лицо Эбаны.

— Что? — спросила он. — Что-то случилось?

— Случилось. Большой отряд ливийских наемников стоит лагерем недалеко отсюда. Здесь не менее двух тысяч воинов. Хотя вооружение у них и устаревшее, но по ним видно — многие ветераны, испытанные в сражениях.

— Ну и что? Для этого ты меня разбудил? Я и так знаю, что у них в армии много ветеранов. Чего ты всполошился?

— У меня возник план как их задержать.

— Задержать? Две тысячи наемников? Ты в своем уме, Эбана?

— С ними идут рабы-носильщики, которые тащат тяжелую поклажу. Там запасы пищи, и различное военное снаряжение. Я придумал, как нам разогнать их.

— О, боги! Ты точно спятил.

— Да погоди. Выслушай сначала. Я слышал, как носильщики возмущались тем, что им не дают отдыха. Они уже готовы дезертировать, если только нам с тобой подбросить им такую идею.

— И что это даст?

— Ты разве не понимаешь? Это задержит пехоту и к сражению они не успеют. Что толку от нашей с тобой миссии, если мы не принесем пользы Фивам? Сведения, конечно, также кое-чего стоят, но реальная помощь армии многократно больше.

— И что ты хочешь?

— Я принес вот эти тряпки, что носят рабы. Мы наденем их и присоединимся к носильщикам. Сейчас они сидят и жарят мясо на кострах вон там. Предложим им выпить, благо купец не поскупился на пиво, и сделаем свое дело.

— Но там часовые!

— Я знаю подходы к лагерю. С этой стороны там дежурят по три двойных поста. А со стороны стоянки слуг — один пост на участок. Но сам я не справлюсь, мне нужна твоя помощь.

— Идем, — она с отвращением протянула руку к мерзким и дурно пахнущим одеждам рабов…

* * *

Среди носильщиков были люди различных племен, и все они страшно устали. За последние пять дней им досталось.

— Вчера двое сбежало, — проговорил один из них. — И их никто не поймал.

— Пока не поймали, — возразил кто-то. — А если поймают, то им не позавидует никто. Помнишь того, кто сбежал в самом начале похода?

— Что ты вспоминаешь? Тогда все только начиналось. А теперь войска идут все быстрее и быстрее. Ловить беглых им некогда.

— А за нами идут пешие корпуса гиксов. И если мы попадемся им, то наша судьба будет еще незавидней. Эти церемониться не станут и казнят, не спросив имени.

— Если так дрожать, то подохнешь под ношей и тебя выбросят как падаль шакалам и крокодилам. Нужно уходить. Сейчас это можно.

— Уходить?

— Но как?

— Тихо! Вдруг солдаты услышат.

— Они далеко. Караулят только по черте нашего лагеря.

— И как пройти сквозь эти караулы? Кто нам скажет?

— Я! — к носильщикам вышел Эбана.

Слуги при виде незнакомого человека вздрогнули. Послышались голоса:

— Кто это?

— Шпион!

— Он подослан следить за нами!

— Убить его!

Но их успокоил пожилой носильщик и призвал к осторожности:

— Да, тихо вы. Раскричались.

— Но он слышал наши слова и может донести! — возмутился молодой и высокий парень.

Эбана не проявил ни враждебности, ни страха. Он знал, что насилие эти люди применят в самом последнем случае.

— Скажи нам, молодой человек, кто ты такой? — спросил пожилой раб.

— Я носильщик, как и вы, но из другого отряда. И могу вам показать, как отсюда уйти так, что вас никакой солдат не заметит.

— Вот как? Но откуда тебе это известно?

— И зачем тебе спасть нас? Бежал бы сам.

— Он точно подослан.

— Да замолчите вы. Снова заголосили. Дайте человеку сказать. Может из этого что-нибудь и выйдет. Пусть говорит.

Эбана продолжил:

— Я нуждаюсь в вас. Там у реки стоят два корабля, и мы можем их угнать и пройти к Южным городам свободным от власти гиксов.

— И что нас ждет там? — спросил кто-то.

— Свобода, — ответил кто-то. — И жизнь. А это не совсем мало.

— Мне нужны люди для управления кораблями. И много людей. Вот потому я не могу уйти один.

— Это не проблема. Люди здесь есть. Я сам некогда ходил на купеческих кораблях и кое-чего знаю в деле корабельного вождения.

— Тогда я пришел куда нужно, — открыто улыбнулся Эбана. — Ведь вам нечего терять. Большинство из вас подохнет по пути, если не уйдет от гиксов!

— Подыхать никому не охота. Это верно, — проговорил старый раб. — Но меня волнует, откуда ты знаешь про корабли? Скажи, друг, если ты такой же носильщик, то откуда тебе это известно?

— Я встретил здесь знакомую рабыню. Я видел её ранее, и она служит у купца на этих самых судах. Её хозяин сошел на берег и торгует с одним ливийским торговцем, который стоит здесь лагерем и собирается идти за армией. Вся его охрана сошла на берег и такой возможности уже завтра не будет.

— Но как быть с охраной нашего лагеря? Там ливийские караулы! Кто нас выпустит?

— Не бойтесь за караулы, — к Эбане подошла Атла. — Они попробовали отличного красного пива. Подарок от купца. И теперь все будут спать до утра. Но терять времени не стоит. Решайтесь!

— Я готов!

— И я!

— И я!

— Стоит рискнуть! Сейчас солдаты отдыхают, и если нет караулов, то все может получиться.

— Идем!

И они пошли…

* * *

В каюте капитана Эбана увидел спящую незнакомую девушку. Она была молода, не старше 16 лет, но весьма крепка телом. Её длинные черные волосы разметались по подушке, а тонкая рука лежала на рукояти кинжала.

— Это женщина из племени израильтян, — прошептала Атла. — Спит крепко и ничего не слышит.

— Но руку держит на оружии. Придержи её. Стоит разбудить, связать и заткнуть рот кляпом, а то еще поднимет шум в самый неподходящий момент.

Атла взяла незнакомку за руку, а Эбана рукой зажал ей рот. Незнакомка проснулась и хотела закричать, увидев посторонних людей, но не смогла.

— Лежи спокойно, девушка, — упокоил её египтянин. — Мы не причиним тебе зла. В том случае если ты не станешь делать глупости.

— А если дернешься хоть раз, я сама тебя зарежу без всякой жалости, — прошипела Атла.

— Ты хочешь знать кто мы такие? Я вижу вопрос в твоих глазах. Я привел сюда рабов-носильщиков ливийского отряда. И мы задумали бежать на захваченных кораблях. Мы бы не стали брать тебя с собой, но ты не сошла на берег с командой, а осталась на корабле. Так что это твоя судьба, девушка.

Незнакомку быстро связали, и Атла изготовила кляп, но та попросила не закрывать ей рот. Эбана разрешил.

— Я не стану кричать, финикиянка, не старайся, — произнесла она. — Ты ведь из Финикии?

— Да, израильтянка, я из Финикии.

— А я египтянин и меня зовут Эбана. А она — Атла. Не бойся нас, девушка. Мы не причиним тебе вреда. Ты назовешь нам свое имя?

— Сара, — произнесла девушка.

— Кто ты такая, Сара, и что делаешь на этом корабле?

— Я еду к своему отцу. Он военачальник в армии великого гика. Командует отрядами колесничих. Они уже громят вас египтян.

— Громят? Не спеши так, Сара. Навстречу твоим гиксам идет царь Секененра, — спокойно ответил Эбана. — Так что посмотрим, кто кого переиграет в этот раз.

— Армия гиксов непобедима. Князья шасу прирожденные воины и наш союз племен разгромит любого врага! — заявила Сара.

— Ты слишком хвастлива, израильтянка! — возразила ей Атла.

— Я из великого племени! Я не какая-нибудь финикиянка, что лижет сандалии каждому кто сильнее!

— Что? — Атла хотела ударить Сару, но, Эбана не дал. Он перехватил руку подруги.

— Стыдись, Атла. Она связана. Не унижай себя.

— Но эта девка унижает мой народ! И твой также.

— Не стоит спорить, кто сильнее, — ответил Эбана. — Скоро мы выясним это, и после битвы будем знать наверняка.

— Я уже это знаю, египтянин! — снова с вызовом заявила израильтянка. — Армия гиксов и их союзников раздавит армию Секененра. А ты почитаешь себя за воина? Ты хоть раз дрался хоть в одной схватке?

— Дрался и даже убивал, Сара, — спокойно ответил Эбана. — Но настоящие битвы у меня еще впереди. А что до того, какой я воин — покажет битва.

— И потому ты наносить предательский удар в спину? Так не поступают воины! — гордо заявила Сара.

— Военная хитрость — не подлость, Сара.

— Хитрость? Поднять подлых рабов?

— Многие из этих рабов в прошлом воины. Другие пираты. Люди отчаянные. Им просто не повезло, они попали в плен и стали рабами.

Сара произнесла с гордостью:

— Разве настоящий воин может стать рабом?

— Может. На все воля бессмертных богов. А военная хитрость способствует победе.

— И в чем она?

Эбана ответил:

— Если ты силен, притворись слабым, чтобы обмануть врага, если слаб — притворись сильным. Это слова моего командира, который учил меня. А он хороший воин родом с острова Крит. Я здесь без войска, Сара. И делаю что могу. Но ливийского корпуса в сражении не будет и это моя и Атлы заслуга. Так что, даже если мы и не будем драться, то пользу своему народу мы принесли и пользу немалую. Вот так-то.

Сара не нашла что возразить на слова египтянина…

В окрестностях Абидоса: начало битвы.

Колесницы Нубти-Сета достигли границ Абидоса, и князь даже не задумался о том, что его пехота была далеко позади. Он послал им приказ торопиться, но сам совсем не жалел, что их нет.

Князь заразился от Якубхера идеей показать свою удаль и разбить египтян малыми силами. Это подняло бы его воинский престиж.

— Сегодня во имя Сутеха, мы покажем, на что способны воины гиксов. И ты, князь, после этой победы станешь водить в бой армии. Ты станешь первым военачальником в армии великого гика, а может и наместником богатой провинции. Например, Нубии.

— Нубии? Богатая земля и власть над ней даст многое. Я бы не отказался от такого поста.

— Так сегодня сделай первый шаг к своему успеху, князь. А я стану тебе помогать. Кстати, князь, я приказал привезти сюда Сару, мою любимую дочь.

Нубти-Сет поморщился, но больше внешне ничем не показал своего неудовольствия. Князь хорошо знал эту главную слабость Якубхера. Он любил свою дочь и прочил её в жены князю.

«Как невовремя она едет сюда, — подумал Нубти-Сет. — Якубхер ждет от меня, что я стану просить отдать мне её в жены. И обидеть его нельзя. Тогда он сразу же станет моим врагом. Но и торопиться не следует».

— Ты не рад этому, князь? Я совершил ошибку, приказав Саре прибыть? — голос Якубхера дрогнул.

— С чего ты взял? Красавица — награда для героя. Видеть Сару — наслаждение. Такой девушки я не встречал уже давно, хотя повидал их немало.

— И моя дочь желает видеть тебя, князь. И я рад, что сумел тебе угодить.

«Чтоб ты пропал вместе с ней», — мысленно проговорил князь.

— И тебе представится возможность сделать её своей женой, князь. Сара дочь воина и не последнего человека в племени гиксов.

«А, он достаточно откровенен. И прямо говорит о том, чего ждет от меня. Но не так все скоро делается. Вот бы хорошо, если бы корабль, на котором она сюда плывет, захватили люди Секененра».

Но вслух князь произнес иное:

— Так и будет Якубхер, клянусь головой Апопа, так и будет! А вот наши разведчики вернулись. Что там?

— Они на колесницах, князь! — донес разведчик.

— И много их? — спокойно спросил Нубти-Сет.

— Кто знает? Похоже, что где-то тысяча.

— Что? — удивился Якубхер. — Тысяча? А ты ничего не мог напутать?

— Я точно не мог определить численность, но у них не менее 500 колесниц. За это поручусь головой. А это если в каждой повозке два воина — тысяча солдат.

Якубхер посмотрел на князя. Глаза Нубти-Сета по-прежнему горели решительностью.

— Князь, что станем делать? Если разведка не ошиблась, то….

— Наступать, и ещё раз наступать! Меня не пугает их число. Мои воины горят желанием битвы! Разве ты не видишь?

— Вижу, но если у них тысяча солдат, то нам могут понадобиться лучники.

— Ты же сам советовал атаковать сразу!

Якубхер пожал плечами:

— Я не боюсь наступать, князь. Но пешие лучники могли бы сохранить наших воинов. Египтяне наверняка не слишком хорошие возницы. И наши стрелы напугают их. А так при атаке погибнет около тридцати-сорока твоих солдат.

— Якубхер, даже если у них шестьсот или семьсот колесниц, я атакую!

Князь предложил Якубхеру занять место в своей собственной колеснице.

— Тебе пора, благородный Якубхер.

— Ты прав, князь.

Якубхер жестом подозвал своего возницу и соскочил с повозки Нубти-Сета.

Князь взялся за поводья.

— Воины! Враг перед нами! Бог Сутех отдаёт его в наши руки! Сомнём врагов и захватим их имущество! Перед вами города Юга! Сметите этих воинов, что осмелились заслонить вам дорогу и возьмите все сокровища Верхней Земли!

Воины ответили грозным боевым кличем.

Колесницы двинулись вперёд…

* * *

Секененра уверенно шел вперед. Он указал рукой на облако пыли вдалеке. Это были колесницы врага.

— Смотри, сын! — фараон обратился к принцу Камосу. — Вон там наши враги! И сейчас пришел час показать им кто хозяин в стране Кемет!

— Я готов следовать за тобой, отец и государь!

— Это твой первый бой.

— Я сын фараона и я умею смотреть в лицо опасности.

— Но не стоит тебе понапрасну совать голову в пасть смерти. Сражайся мужественно, но сохрани свою жизнь. Она еще будет нужна Египту после моей смерти, сын. Вперед!

И масса египетских колесниц, сохраняя дистанцию, устремилась в свой первый бой. Фараон приготовил лук, и его пальцы крепко впились в древко стрелы.

Царь Юга волновался.

Нет! Секененра не боялся за собственную жизнь. Он был готов принять смерть, но ему было нужно видеть победу его молодой армии, и знать, что борьба после его смерти продолжится.

«Главное, чтобы наши воины не дрогнули! Ведь мы еще не побеждали гиксов до этого!»

Секененра посмотрел на своего возницу и увидел, что тот совершенно спокоен и не проявляет признаков страха.

Колесницы сближались! И когда эти грохочущие повозки столкнутся, на песке появятся пятна крови и будут лежать окровавленные и исковерканные тела людей и лошадей.

Новая война была жестокой. И жертв теперь будет много.

Фараон прицелился, и острие его стрелы было направлено в грудь мчавшемуся вперед гиксу в ярком и дорогом шлеме. Стрела была выпущена и устремилась к цели!

Мгновение!

Но гикс отразил её щитом, что был прикреплен к его левой руке. Он увидел стрелявшего и метнул дротик. Фараон уклонился. Смертоносное острие не задело его.

Колесницы проскочили мимо друг друга, и битва разделили их. Позади послышались крики, и ярость битвы выплеснулась наружу вместе с предсмертными криками, надрывным ржанием лошадей, возгласами ярости, уханием, стонами раненных и умирающих.

Теперь командовать боем уже было нельзя. Каждый воин на колеснице сражался сам за себя и старался выжить.

Принц Камос поначалу держался подле отца, дабы оказать ему помощь, если понадобится. Но первое же столкновение разделило их. Камос сражался копьем и сумел поразить вражеского возницу. Колесница гикса перевернулась!

Второй дротик! И снова удача! На это раз был сбит стрелок.

— В бой! — послышались крики египтян.

— Смерть гиксам!

Рядом с жужжанием проносились стрелы.

Оба войска соединились. Они летели мимо друг друга и старались убивать, ибо знали, что победит в этой схватке та сторона, которая поразит больше врагов. Без участия пехоты такое сражение не могло продолжаться слишком долго.

Но пехоты пока не было ни у гиксов, ни у египтян. Хотя пешие воины фараона Секененра уже были недалеко и готовились вступить в сражение…

* * *

Пехота перешла на бег. Воины с боевыми секирами не имели защитных доспехов, которые еще не вошли в обиход, и могли прикрыться лишь легкими щитами (новых утяжелённых щитов фиванские оружейники не заготовили в большом количестве). Шлемов они также не имели и их головы прикрывали только парики, стянутые медными обручами. Эти парики и выделяли секироносцев из остальных пехотинцев армии фараона Секененра.

Их вел в бой сам Минос.

— Командиры! Держите строй и не дайте солдатам отступить даже на шаг! Мы ударим гиксам во фланг!

Прозвучали слова команд, и штандарты с золотыми символами египетских богов указывали частям путь.

— Вперед!

— Держаться стойко и крепко!

— Во имя богов Кемета!

Воины с топорами быстрее всех достигли врага. Это были лучшие солдаты Секененра, и Минос давно их выделил. Меченосцы еще недостаточно хорошо владели оружием и не держали строй. Но топоры, в отличие от мечей, были древним оружием египетской пехоты, и здесь было много виртуозов, которые умели с ними обращаться.

Они, прикрываясь щитами, бесстрашно пошли на колесницы. Топоры грозно взметнулись вверх, словно повинуясь команде, и опустились. Брызнула кровь.

Гиксы выли от ярости! Вражеская пехота осмелилась напасть! Такого не было уже много лет. Момент для атаки секироносцы выбрали удачный и быстро стали теснить врага.

Сам Минос был среди бойцов, и умело орудовал топором. Он был на этот раз одет, как рядовой воин и военачальника в нем выдавал только бронзовый шлем. За ним шел воин со штандартом, и золотой диск колебался над головой полководца.

— Держаться крепко! — кричал он.

Он нанес свой удар. Вражеский солдат выпал из повозки практически рассеченный надвое. Вторым движением он выбросил возницу из колесницы под ноги своих солдат и те тут же прикончили его топорами. Затем Минос запрыгнул в колесницу, ставшую его боевым трофеем.

Его рука сжала поводья и лошади, почувствовав властную руку, повиновались новому владельцу.

— Рубите их, воины фараона! Боги Кемета наблюдают за вашей храбростью!

Солдаты не отставали от своего военачальника. Но убить много врагов в тот день им было не суждено. Гиксы стали отходить.

Поле боя было уже за египтянами. Численный перевес решил дело. Гиксы разворачивали колесницы. Сдержать натиск с двух сторон они были не в силах. Минос увидел вдали силуэт фараона и направил колесницу к нему.

— Минос! Ты снова на колеснице? — вскричал Секененра. — А твои люди?

— Я возглавил атаку и захватил эту колесницу у гиксов, государь. Но я хотел тебя предупредить, чтобы наши колесничие не увлекались погоней. Смотри, некоторые уже втягиваются в неё! Это опасно. А вдруг подойдут их пехотинцы?

— Ты думаешь, что их пехота близко? — удивился фараон.

— Кто знает? Может, некоторые части и приближаются, государь. Хватит нам пока и того, что они отступают.

— Но это совсем не разгром их войска. Они перегруппируются, подтянут подкрепления и вернутся.

— Так, государь. И завтра мы продолжим сражение, начатое сегодня…

* * *

— Князь! Поворачивай лошадей! — Якубхер прикрыл князя от вражеского воина и разрубил его своим мечом. — Куда ты лезешь?! Наши воины уже поворачивают!

— Мне отступать?! — Нубти-Сет был взбешен. — Этого не будет!

— Брось, князь! Битва впереди! У нас сейчас невыгодное положение. Они лучше нас подготовились к этой схватке! Что толку если тебя сейчас убьют?! — убеждал князя Якубхер. — Наших убито не слишком много, и ничего нет позорного в том, что мы отступим! А завтра вместе с пехотой мы ударим по ним снова! И завтра ты сможешь себя показать по-настоящему!

Нубти-Сет понял, что Якубхер прав. Глупо умирать не победив. Завтра он вернется на поле боя и добудет победу…

* * *

В лагере, соскочив с колесницы, Нубти-Сет сказал Якубхеру:

— Ты был прав, старый воин! Трижды прав.

— Ты о том, что я говорил про пехоту? Не думай про это. Я сам попробовал бы атаковать колесницами, будь я на твоем месте, князь. Да и я сам подал тебе такой совет в самом начале. Так что есть и моя вина.

— Что скажешь об их войске, друг мой?

— Их колесничие еще не готовы.

— Но мы отступили!

— Только из-за пехотинцев с топорами. И вел их отличный воин. Если бы не он, мы опрокинули бы их, князь.

— Завтра нам снова придется с ними столкнуться.

— Но завтра и наша пехота станет сражаться, князь. Да и ты заметил, что этих демонов с топорами у них не так много?

— Ты был в Фивах, Якубхер, и не разглядел усиления их армии. Жрецы Сутеха верно говорили, что они смогли обмануть тебя.

— Завтра мы разгромим Секененра и сорвем с его головы корону!

— Да помогут нам великие боги Сутех и Апоп!

Идут корабли…

Эбана собрал восставших на палубе и обратился к вчерашним слугам и рабам с речью:

— Друзья! Вы вернули себе свободу! Но за нами к Фивам идет армия гиксов с намерением покорить город и весь Юг!

Послышались возгласы:

— Мы это знаем!

— И что с того?

— Мы более не слуги гиксам и все!

— Пусть сами ливийские наемники тащат свои вещи на своих плечах!

Эбана поднял руки, требуя тишины.

— Друзья! Вы более не слуги и не рабы! Это так, но если гиксы покорят Фивы, то они легко доберутся и до вас! Владыка Юга царь Секененра выступил с войском против них и у вас есть шанс стать его свободными солдатами! Это даст вам возможность поднять оружие против гиксов!

Большого воодушевления эти слова Эбаны не вызвали. Но он не сдавался.

— Вы помогли царю тем, что корпус ливийцев может не успеть к генеральному сражению. И это хорошо! Но давайте продолжим начатое! Неужели вы откажетесь помочь царю-египтянину?!

— А нам что будет с того? — спросил кто-то. — Ради чего полезем мы в битву?

— Верно! Что даст нам твой царь? Не он нас освободил, а мы сами вернули себе свободу!

— Верно! Не пойдем мы служить в армию!

— А можно добыть себе средства, ограбив купеческий караван, что идет на Юг! — предложил кто-то.

Эта идея вызвала целый взрыв одобрительных криков:

— Правильно!

— Ограбим купцов!

— Настрадались!

— Пора начинать жить по-иному!

Но Эбана был настойчив:

— И это говорят египтяне? Ведь многие среди вас египтяне? Разве нет? Гиксы сделали вас рабами! А раб, который не желает сражаться за свою свободу, не достоин её! Вы хоть понимаете, что сейчас началось? Это начало большой войны за наше освобождение!

— А без нас Секененра не обойдется? — кто-то из толпы пошутил.

— Не важно, обойдется или нет, — продолжал Эбана. — Важно иное! Мы, присоединившись к солдатам, окажем владыке неоценимую услугу.

— А кто ты такой, что говоришь от имени царя? Откуда ты знаешь, что он сделает?

— Или тебя принимали в его дворце? — пошутил кто-то.

— Там всегда принимают черных слуг!

Эбана снова потребовал тишины:

— Я не слуга и эта одежда всего лишь маскировка, друзья! Я из отряда «храбрецов»! И меня специально послали в тыл врага! И сейчас я говорю с вами от имени принцев Камоса и Яхмоса! А значит, и от имени самого царя Секененра!

Толпа на этот раз безмолвствовала. Было похоже, что этот сильный и высокий юноша говорит правду.

— Я предлагаю вам атаковать не купеческие суда, но корабли что везут стрелков к армии гиксов. Там также много чего можно взять и этим вы покажете себя не грабителями, но воинами новой армии фараона Юга! Что скажете?!

— Но на купеческих судах нет столько воинов!

— На военном судне солдаты!

— Они нас расстреляют из луков!

— Используем хитрость! — заявил Эбана. — И подойдем к ним под видом друзей. Это даст нам преимущества! Итак, кто хочет пойти за мной? Я Эбана, страж фараона Юга. Кто желает стать солдатом?

* * *

В каюте его ждала Атла.

— Ты говорил смело и решительно. Они согласились?

— Да, но с тем условием, что после захвата кораблей, тем, кто пожелает, я дам свободно уйти. Я это обещал! Как вела себя Сара?

— Не произнесла ни слова, мерзавка. Скажи, зачем мы тащим её за собой?

— Но я не могу убить девушку, только за то, что она из гиксов. Мы сейчас не можем её отпустить, Атла. Как она доберется до своих одна? Её могут обидеть.

— Ты со всеми так любезен, египтянин? — подала голос Сара.

— Я не сражаюсь с женщинами, Сара. И ты здесь не пленница.

— Вот как? — усмехнулась та. — Тогда почему у меня связаны руки?

— Для твоей же безопасности.

— Вот как? — усмехнулась изральтянка.

— Именно так, Сара. Если ты сцепишься с Атлой, то на шум придут бывшие рабы. И знаешь, что будет? Они тебя отсюда просто заберут. Здесь собрались самые разные люди. Они знают, что Атла моя женщина и на неё не посягнут, но, увидев здесь тебя, они потребуют выдать вторую женщину им.

— И знаешь, что эти рабы с тобой сделают? — спросила Атла Сару. — У них так давно не было женщины. А ты красотка!

— Я могу умереть, сражаясь, защищая свою честь, финикиянка. Тебе это не понять.

— Мне? — Атла снова была готова броситься на пленницу. — Что ты хотела этим сказать?

— Только то, что у финикиянок отсутствует понятие чести. Все они шлюхи!

— Ах ты, тварь! — Атла схватилась за кинжал.

— Тихо! — Эбана призвал женщин к спокойствию. — Вы что хотите скандала? Вам двоим нужно сидеть тихо в каюте и не высовывать носа отсюда. И тебя Атла это также касается. Не смущай моих людей.

— Она могла бы обслужить здесь многих, — съязвила Сара.

— И тебе, Сара, стоит попридержать язык. Если тебе дорога твоя жизнь и честь, то посиди в молчании, как сидела до этого. Если вы не можете найти общей темы для разговора и только ссоритесь, то молчите во имя всех богов! Я не могу находиться с вами слишком долго. Кстати, Сара, ты сказала, что твой отец командует колесничими в армии Нубти-Сета?

— Да! Что из того?

— Я отправлю тебя к отцу при первой же возможности. Но уже после нашей победы. Конечно, если твой отец останется жив…

Глава 10

Битва: смерть фараона

1558 год до н. э

В окрестностях Абидоса: битва фиванцев с гиксами.

Битва началась только через два дня после первой схватки. Теперь и Нубти-Сет, и Секененра дождались подкреплений.

Минос осмотрел позиции армии гиксов и указал фараону на центр их войска.

— Смотри, государь, они выстроились для традиционной атаки. Так гиксы воюют уже не одно поколение. В центре ударная группа колесничих, позади них отборная пехота. Но я не вижу там ливийцев, которых они могли бы использовать для этого. Там стоят гиксовские копьеносцы.

— Лазутчики доносили, что к ним идет ливийский корпус, Минос, — встревожился фараон.

— Может быть, еще не дошел, государь. Мало ли что могло случиться. Но у них и так достаточно сил. Вон корпуса из наемников, которые были сформированы наместником Мемфиса. А вон там, справа, солдаты из Палестины. Эти жаждут победы и грабежа. Нельзя допустить их в Фивы.

— И как они станут атаковать? Сначала колесницы ударят по центру? Так?

— Именно так, государь, — согласился Минос. — Они должны опрокинуть наш центр и в прорыв войдет их пехота, а затем ударят и фланги.

— И что предлагаешь ты? Как мы станем действовать? Ты не поставил наши колесницы в центре.

— Ты согласился с этим, государь.

— Я дал свое согласие, но зачем ты так сделал, Минос?

— Государь, твое доверие для меня большая честь. Но это единственно правильный выбор расположения войск. В нашем центре пешие отряды секироносцев и пешие стрелки из луков. Они должны хоть немного задержать врага. Скорее всего, гиксы все равно прорвут наш центр, и вот здесь мы нанесем по ним мощные фланговые удары. Справа пойдут в бой наши колесницы. Они должны опрокинуть наемников наместника Мемфиса. А слева атакует пехота из новых корпусов Амона из копьеносцев и мечников.

— Рискованная стратегия.

— Твоя правда, государь. Но наши пехотинцы еще довольно плохо спаяны, и в бою с пехотой гиксов могут не устоять. Потому мой план сейчас самый лучший.

— Меня волнует отсутствие ливийцев в их рядах. А если они устроили нам западню?

— Не думаю, государь. Ливийский корпус еще не подошел к основным силам. И нам стоит завершить битву до их подхода.

— Я тебе доверяю, Минос. И потому командовать сражением станешь ты, — произнес Секененра II.

— Я, государь? — удивился Минос. — Но я хотел возглавить наш центр лично.

— Это сделают и без тебя. Ты станешь под моим личным штандартом, и будешь руководить битвой. Отныне ты получаешь высокий титул. Ты — великий надсмотрщик над войском фараона.

— Спасибо за великую честь, о, великий царь! Но если в войсках находится сам повелитель, то… А ты, государь? Не можешь же ты стать под мою команду.

— Я лично поведу моих колесничих в бой!

— Ты государь? — удивились многие военачальники и принц Камос.

— Я! Это поднимет боевой дух солдат, если их атаку возглавит сам царь. Да и почему я не могу этого сделать? Кто-то сомневается в моих талантах колесничего?

— Нет, государь, — ответил фараону принц Камос. — Но ты подвергаешь свою жизнь опасности, отец.

— А разве сегодня тысячи сынов Египта не сделают того же? — спросил фараон сына. — И разве ты не идешь в бой рядом со мной?

— Иду, отец, но твоя жизнь….

— Хватит! — прервал Камоса Секененра. — Довольно споров! Я все решил и будет так, как я сказал!

— Внимание и повиновение! — хором ответили военачальники….

* * *

Колесница фараона отличалась от других.

Его две великолепные белые лошади были покрыты тяжелыми попонами из стеганной кожи. Эти попоны надежно прикрывали коней от стрел противника. Но такая защита пока была только у повозки самого фараона и более ни у кого, хотя впоследствии это станет применяться в широких масштабах.

Сам Секененра и его сын Камос были в непривычных для египетского воина защитных рубашках из прочной ткани с нашитыми медными тонкими пластинами. Их головы прикрывали шлемы, а их щиты были утяжелены медными полированными накладками.

— Сын, мы станем жать сигнала от великого надсмотрщика над войском и только по его приказу двинемся в бой.

— Да, отец, — согласился Камос. — Минос опытный военачальник и он достоин того отличия, что ты ему пожаловал. У нас смелые солдаты из «храбрецов фараона». И они у нас есть благодаря Миносу.

«Храбрецы» стояли на своих колесницах позади фараона и его наследника и выглядели внушительно. На лицах солдат читалась решимость вести бой до победы. Они уже прошли первое боевое крещение и знали силу и поражающую способность новых составных луков.

Египетский лук долго представлял собой незамысловатое сооружение из куска пружинящего дерева. Стрела была с деревянным наконечником, и потому такое оружие было не так опасно для быстрой кавалерии гиков.

Теперь все изменилось. Новые луки и новые стелы с бронзовыми наконечниками. Такой стрелковый удар отразить было уже не так просто.

— Отец! Гиксы пошли в атаку на наш центр! — Камос заметил движение вражеских колесниц.

— Битва началась!

— Красиво идут! Трудно выстоять пехотинцу, когда на тебя мчится так много этих смертоносных повозок. Смог бы я сам такое выдержать?

— Смог бы!

— Не могу ответить на этот вопрос, хоть мне и стыдно, отец.

— В этом нет ничего постыдного, сын. Любой человек боится, и смелость состоит не в том, чтобы не бояться. Она в том, чтобы преодолевать свой страх, когда нужно…

* * *

Якубхер повел колесницы в бой! Он не сомневался в победе гиксов. Теперь они сомнут войска мятежников и двинуться на Фивы.

Тугой лук старого солдата легко поддавался его сильным рукам, и стрелы Якубхера не знали промаха. Он выбирал себе в качестве цели только командиров армии Секененра. Понимал, без них войска противника дрогнут и побегут.

Еще одна стрела взвилась в воздух и вонзилась прямо в грудь высокого воина, стоявшего под золотым знаком. Гикс видел, как тот взмахнул руками и упал.

Египтяне-стрелки из состава пехоты пока не произвели по приближавшемуся врагу ни одного выстрела. Они ждали, когда колесницы гиксов подойдут ближе….

* * *

Князь Нубти-Сет смотрел, как развернулись его войска и как Якубхер начал атаку. В его сердце поселилась тревога. Египтяне не выставили впереди своих колесниц. Якубхер воспринял это как признак их страха и заявил, что он поведет атаку по центру сам. Князь согласился, но теперь стал сомневаться.

«Они сосредоточили свои колесницы с фланга, — думал полководец. — И непременно ударят на наши силы с той стороны, где они слабее. Но такое возможно лишь при неудаче нашей атаки по центру. А может ли Якубхер не выполнить то, что должен?»

Этот вопрос мучил командующего и Нубти-Сет не мог успокоиться.

Он подозвал офицера, который передавал приказы частям через специальных гонцов.

— Немедленно послать навстречу ливийцам двух гонцов! Пусть их командиры ведут к бою своих людей! Пусть бросят все, что им мешает идти!

— Но, они могут быть очень далеко, господин. Мы даже не знаем где сейчас ливийский корпус.

— Все равно шли гонцов! И узнай, где наши корабли!

— Уже высланы лодки их встречать, но пока они не вернулись, господин.

Офицер удивился нервозности князя и подумал:

«Неужели он сомневается в нашей победе? Ведь еще вчера на совете, он заявил, что наших сил хватит для разгрома врага. Да и войск у него много, не менее чем у египтян. Единственное в чем мы отстаем, это в количестве колесниц».

— Исполняй! — крикнул князь, и офицер удалился, дабы отослать гонцов.

Князь наблюдал за атакой.

«Колесницы приблизились и сейчас по ним выпустят стрелы! Проклятые египетские пехотинцы пока не дрогнули и не разбежались от одного вида наших колесниц, как говорил Якубхер. Полководец у фиванцев хороший».

Князь видел, как египтяне выстрелили…

* * *

Передние колесницы гиксов опрокинулись. Выстрел египетских стрелков был более чем удачным.

Минос с удовольствием отметил про себя, что египтяне научились правильно вести битвы.

«Молодцы! Стоят не хуже добротной ассирийской пехоты! А мне еще говорили, что сделать из них воинов не получится. Хотя это еще не победа и даже не половина победы. Их командир ведет своих солдат в бой с готовностью опрокинуть наш центр».

Якубхер схватил первое копье и, когда его лошади приблизились к самому строю пехотинцев, нанес удар. Острие пробило щит и поразило египтянина в грудь. Он выдернул оружие. Его колесница прорвала строй пехоты секироносцев. Прикрытые прочными попонами лошади мчались вперед, давя пехоту врага.

За ним ворвались и другие колесницы. Строй пехотинцев прогнулся, как при ударе молота.

— Крушите врага! Никакой пощады мятежникам! — выкрикнул Якубхер.

— Смерть мятежникам!

Секироносцы хоть и поддались нажиму, но не побежали! Они стали бить топорами лошадей врага. Минос многому их научил за короткое время. Главное, что они восприняли, это необходимость побеждать свой страх.

Грохот и крики слились воедино, и шум битвы был слышен далеко.

— Молодцы! Секироносцы фараона отлично сражаются! — вскричал Минос. — Вот если так станут биться все египетские воины, мы не только разгромим гиксов, но завоюем весь мир! Смотрите!

Офицеры ничего не сказали полководцу и только одобрительно закивали.

— Но это еще не победа! — продолжил командующий. — Битва только началась!

На правом фланге египтян начали наступление пехотинцы гиксов. Они шли вперед стройными рядами, и была видна отличная строевая выучка. По команде начальников воины дружно склонили копья и повернули щиты, создав преграду для стрел противника.

Битва на реке: Атла и Сара.

Эбана приказал своим людям подойти к кораблям противника вплотную. Они шли под флагами Финикии, и никто не мог заподозрить, что два торговых судна решатся напасть на корабли, которые везут войска.

Сосед Эбаны волновался.

— Там полно воинов, — прошептал он. — О, великие боги Кемета, не оставьте нас без помощи!

— Они совершенно не готовы дать нам отпор, — повернулся к нему молодой воин. — И сейчас их численность им ничего не даст. Главное чтобы наши люди дрались отчаянно и не струсили.

— В этом можешь не сомневаться, вождь. Они умеют быть смелыми. Я многих из них знаю. Я и сам молюсь богам просто так, не из страха. На всякий случай!

— Тогда все в порядке. По моему сигналу пусть кидают крючья! Сумеют?

— Сумеют! Среди нас много бывших рабов, что были осуждены за пиратство на море. Я таких назначил в метальщики.

Первое судно поравнялось с транспортом гиксов. Когда они максимально сблизились, Эбана отдал приказ:

— Давай! Время пришло!

Человек позади него отдал приказ знаком и к судну полетели крючья. Три из них впились в борта вражеского корабля. Беспокойная вольница из вчерашних рабов стала тянуть за канаты, притягивая судно к себе.

— Стрелки! — Эбана приказал лучникам дать первый выстрел.

Полетели стрелы и смели с палубы не менее тридцати воинов. На военном корабле послышались крики боли и вопли недоумения. Там засуетились люди. Но второй выстрел уложил еще человек двадцать.

Суда сблизились.

— Теперь на борт! — Эбана взялся за меч.

— Время пришло! — отозвался воин и перехватил свой топор. — Идем первыми!

Лучники сделали еще один выстрел и убрали стрелы.

Эбана перепрыгнул на борт вражеского судна. Он бросился на первого врага и одним ударом снес ему голову. Его обдало фонтаном крови.

— Отбейте атаку! — кричал кто-то на вражеском судне. — Не дайте им захватить корабль! Убивайте!

Эбана не смотрел на то, следует ли за ним кто-нибудь.

Еще один удар и новый враг пал. Это был тот самый командир, что хотел отразить атаку.

За Эбаной шел его товарищ с топором. Молодой солдат фараона даже не знал его имени, но он знал, что тот пользуется авторитетом среди своих товарищей, и потому выбрал его в помощники.

Он с яростным криком, размахивая громадным топором, крушил солдат гиксов и те отступили перед неистовым натиском воина крупного сложения. Этот вчерашний раб возвышался над врагами на целую голову.

За ним на вражеский корабль перебрались вчерашние пираты и вступили в битву. Они были рады оказаться в привычной атмосфере боя на шаткой палубе корабля.

Поначалу их было всего пятнадцать! Это те, кто рискнул броситься на абордаж. Остальные замешкались и с опаской поглядывали на палубу соседнего судна.

Врагов было в десятки раз больше, но они растерялись и практически не оказывали сопротивления смелым пиратам.

— Не увлекайся, вождь! — высокий воин с топором спас Эбану от удара сбоку. — Так могут убить, ибо нас мало!

— Враги начинают отходить от потрясения, а наши неохотно прыгают за ними!

— Не бойся, вождь! Сейчас они пойдут за нами. Для людей все это внове! Знай, сражайся!

И он снова стал наносить удары. Еще два врага пали под его натиском. Эбана пошел за ним.

— Как твое имя, отважный воин?

— Я, Харати, вождь! Вчерашний раб, спина которого исполосована ударами! Но когда-то, лет десять назад я служил в армии и много путешествовал по миру!

— Такой воин понадобится фараону!

— Не стану я служить князю Секененра, вождь! Я служил великим государям и не стану под знамена простого князя. Раз! — и его топор разрубил очередного врага.

— Ты не прав, Харати! Секененра великий повелитель! И еще покажет себя. Может быть, в этот самый момент он уже сражается с гиксами!

Успех первых абордажников вдохновил остальных и люди Эбаны стали понемногу перебираться на палубу вражеского судна. Тоже происходило и со вторым кораблем гиксов. План Эбаны сработал…

* * *

Атла смотрела на схватку из узкого окошка. Сара, которая была уже развязана, стояла рядом.

— Безумцы! — прошептала она. — Что они делают? Там столько солдат!

— Их ведет Эбана! — восторженно проговорила Атла, не глядя на израильтянку. — А он способен на многое. Я сразу поняла это!

— Они перепрыгнули на корабль! Сейчас их прикончат! — Сара испугалась за смельчаков.

Но произошло чудо! Храбрецы стали теснить врагов, и трупы валились словно колосья спелой пшеницы под серпом крестьянина.

— Они теснят гиксов! Смотри! А ты говорила — убьют! И за ними пошли другие!

— Эти двое настоявшие герои! — пробормотала Сара. — А Эбана еще такой молодой! Он мог бы стать офицером в армии царя.

— Он и так служит в армии царя. Но не вашего, а царя из города Фивы.

— Он достоин стать солдатом великого царя, финикиянка. А разве царь Секененра — великий?

— Фиванский царь только идет к своей победе, израильтянка. Не он, так его сын достигнет величия. Я могу тебе обещать, что время гиксов прошло. Они потеряют свое царство!

— Финикиянка, не боишься, что народ гиксов станет тебе мстить?

— Я умею рисковать, израильтянка.

— Но что тебе до Египта? Ты же не египтянка. Зачем тебе свобода этой страны?

— Я здесь из-за вон того молодого воина, что сейчас так хорошо сражается на корабле гиксов, — глаза Атлы горели, и он не могла оторвать взгляда от Эбаны.

— Он достоин любви хорошей женщины. Такие воины по смелости и изобретательности встречаются не часто, — молвила Сара. — И я бы смогла влюбиться в такого.

— Он уже любит.

— Любит? — Сара усмехнулась. — Но он не знает, как могут любить женщины нашего народа.

Атла поле этих слов обернулась и посмотрела на Сару. Взгляды красавиц встретились как клинки, и финикиянка поняла, что эта пленница станет её соперницей.

— Скажи мне, финикиянка, зачем тебе этот воин? Ведь не из-за любви к нему ты здесь.

— А почему нет? — спросила Атла.

— У тебя есть интерес, финикиянка. Женщины вашего народа ничего не делают просто так. Но могу поклясться, что этот интерес не любовь. Не любовь женщины к мужчине.

— А что ты знаешь о любви? Ты разве уже была с мужчиной?

— Нет. Но что из того?

— Любовь — это искусство, израильтянка. И ты не познала его. Что можешь ты дать кроме своего тела, пусть и красивого? Иштар не дала тебе дара покоряться и, в итоге, покорять мужчин…

Битва: смерть фараона.

Центр египетского войска поддался и гиксы прорвали его. Вслед за колесницами в бой вступила пехота. Они одолевали, и исход сражения стал определяться. Войска Нубти-Сета уже увидели свою победу.

— Во имя великого Сутеха!

— Победа уже наша! Еще одно усилие! Рубите во имя бога войны!

— Бог войны наградит смелых!

— Сутех!

— Сутех!

Гиксы рубили врагов и славили своих богов…

* * *

Минос понял, что пора задействовать египетские колесницы и отдал приказ наступать.

— Пусть атакуют наши колесницы! Спешите к ним и передайте приказ атаковать!

Гонцы поспешили к отряду колесничих.

Секененра увидев гонца, посмотрел на сына.

— Наше время, сын! Минос шлет нам приказ! Теперь от нас зависит судьба страны!

— Я готов идти до конца, отец!

Фараон приказал вознице выехать перед отрядами колесничих.

— Воины! — громко обратился он к солдатам. — Сейчас решится судьба нашей страны! Боги Кемета смотрят на вас и даруют вам победу!

Солдаты подняли вверх оружие. Они выразили готовность умереть за Египет…

* * *

Минос понял, что делает фараон, и отметил про себя:

«Какой молодец этот царь! Он победит или умрет и это как раз то, что нужно. Мой план начинает работать и если боги дадут нам победу, то это станет началом освобождения от ига гиксов! Не зря я начинал создавать эту армию! Египтяне могут быть отличными воинами!»

Фараон и его старший сын смело возглавили атаку. Они быстро ворвались в ряды солдат наместника Мемфиса и опрокинули их. Наёмники побежали под натиском и яростью южан.

Это были не самые стойкие воины гиксовского войска. Среди них много жителей бывшей столицы Египта, связавших свою судьбу с гиксами. Эти люди были не против пограбить города Юга, но умирать за великого гика они не собиралась, и, столкнувшись с яростью фиванских солдат, сразу стали отступать.

Гиксовские офицеры били солдат палками, желая вернуть их обратно. Наместник Мемфиса ругался последними словами и бросился на сотника-египтянина, который нес штандарт.

— Назад собака!

Наместник ударил сотника древком своего копья.

— Сам собака! — яростно ответил египтянин. — Сам иди под ноги их бешеных лошадей! Сам подыхай за своего царя!

Наместник еще раз замахнулся копьем, на этот раз, намереваясь поразить египтянина острием. Но сотник уклонился от удара и золотым штандартом со знаком Птаха ударил наместника по голове.

Гиксовский военачальник упал под ноги отступающим солдатам уже мертвым. Штандарт войска, испачканный кровью, был брошен на землю…

* * *

Князь Нубти-Сет неистовствовал:

— Проклятые наёмники! Они хуже фиванцев! Они открыли им мой фланг! Резерв!

— Прикажешь бросить в битву последние пятьдесят колесниц, господин?

— Я сам их поведу в бой! Иначе они откроют наш фланг, и противник прорвется к моей ставке. Если я сумею их задержать, то, у отступающих полков будет время для перестроения.

И Нубти-Сет приказал подать колесницу.

— Но, князь, ты не можешь бросить командование!

— Я иду спасать положение армии! Битва вошла в решающую стадию.

Он вытолкнул возницу и сам сел в повозку. Князь обмотал поводья вокруг своего торса, дабы его руки были свободны в битве. Такой способ управления колесницей требовал большого умения и долголетней практики. И все это у князя было.

Нубти-Сет теперь понял, что гиксы могут эту битву проиграть. Они с Якубхером явно недооценили силу фиванского князя. Если так пойдет и далее, то их власти в Египте придет конец. Нужно вырвать у них победу!

— Вперед! Всем идти за мной, и никто не имеет права отступать! Гиксы или побеждают или умирают! Во имя Сутеха!

— Во имя Сутеха!

Воины поддержали своего вождя громким кличем и колесницы резерва двинулись в бой.

Князь не церемонился с бегущими воинами и давил тех, кто попадал по ноги его коней. Он размахивал копьем и громко кричал, заглушая своим громоподобным голосом шум битвы:

— Остановитесь, подлые трусы! Вы бросили знамена, под которыми гиксы побеждали и покоряли народы! Стоять!

Пехотинцы, увидев своего полководца, идущего в гущу битвы, стали останавливаться.

— Назад! Поворачивайте назад! — кричал князь. — Я, ваш полководец, иду вам на выручку! Вы не посмеете бросить своего вождя!

Колесницы прошли сквозь ряды бежавшей пехоты и встретились с египтянами. Нубти-Сет налетел на колесницу принца Камоса и опрокинул её. Но молодой принц сумел вовремя спрыгнуть, и не был даже ранен. Затем князь поразил копьем вражеского возницу, и вторая колесница врагов перевернулась.

Он принял на свой щит две стрелы, и продолжил движение вперед. За ним шли отборные солдаты великого гика. Они ворвались в ряды египтян и стали рассекать их строй, но их было слишком мало.

Фараон Секененра был впереди своих людей и не видел, что колесница его сына опрокинулась.

Он убил уже троих гиксов и кричал своим лучникам:

— Перебейте их стрелами! Не дайте им нас задержать!

Но эти слова не возымели действия. Египтяне растерялись, и о слаженной атаке уже говорить не приходилось. Наступательный порыв был утрачен.

Отброшенная пехота перегруппировалась и снова стала вступать в бой…

* * *

Минос, увидев, что атака колесниц захлебнулась, сразу же отправил свой последний резерв в опасный участок. Он приказал гонцу:

— Двинуть в бой пехотный резерв и пусть лучники остановят их наступление с левого фланга. Спасти фараона и его сына!

— Будет исполнено, господин!

Главный надсмотрщик над войсками впился глазами в панораму битвы. Решалась судьба молодой армии и его собственная…

* * *

В центре воины Якубхера вынуждены были повернуть в сторону. Атака колесниц врага на левом фланге создавала угрозу ставке полководца. И если не помочь в этой ситуации князю, то сражение могло быть проиграно.

— Господин! — закричал офицер, указывая рукой в сторону. — Они атаковали наших и мемфиский корпус побежал!

— Вижу! Поворачивать колесницы в ту сторону!

— Прекратить атаку? Но после перестроения, мы можем…

— Нет! Здесь справится пехота! Они закрепят наши позиции, а колесницы пойдут на помощь мемфискому корпусу!

Якубхер решил нанести удар во фланг наступающему врагу и задержать его движение…

* * *

На левом фланге битва стала особенно неистовой и кровопролитной. Многие теперь сражались пешими, ибо около 100 колесниц с обеих сторон было потеряно.

Бились пехотинцы и спешенные колесничие. Командовать такой битвой уже было нельзя. Отряды распались на отдельные группы. Теперь каждый сражался как мог. Фараон Секененра был среди своих воинов и уже давно потерял свой боевой шлем. Его одежда была изодрана и защитная рубаха висела клочьями.

Рядом с фараоном был его сын Камос. Трижды раненый, юноша сражался вместе с отцом и не думал об отступлении.

— Они одолевают нас, отец! Смотри!

— Вижу, сын! — ответил фараон. — Но мы сегодня сражались так, что эту битву египтяне запомнят надолго, и мы, даже если проиграем, то сделаем это с честью!

— Тебе стоит уйти, отец! Твоя жизнь нужна Египту.

— Нет! Это твоя жизнь, Камос, нужна Египту, ибо ты молод! И ты мой наследник!

* * *

Князь Нубти-Сет также был в первых рядах и сражался с неистовством обреченного. Колесницы Якубхера подоспели вовремя, и победа стала близка. Еще одно усилие и они сомнут египтян!

— Князь! — Якубхер тронул его за плечо. — Хватит тебе рисковать своей жизнью! Выходи из боя. Ты свое дело сделал! Место полководца не в гуще сражения!

— Оставь, Якубхер! Я буду сражаться до тех пор, пока они не побегут! Они должны склониться перед могуществом нашего народа!

— Но они сражаются как одержимые и…

Нубти-Сет более не стал слушать Якубхера. Он снова пошел вперед.

— Секененра! — прозвучал его голос, покрывший шум битвы. — Где ты, Секененра?! Это обращаюсь к тебе я, твой враг Нубти-Сет, один из князей шасу!

Фараон отозвался:

— Я здесь, Нубти-Сет! Я фараон Юга!

— Я желаю сразиться с тобой в единоборстве! Выходи если ты не трус!

— Желаешь со мной сразиться, князь? Но я фараон и только равный мне может вызвать меня на бой! Ты же только слуга своего царя!

— Не отговаривайся, Секененра! Я один из пяти князей шасу! Но ты трус и не выйдешь на бой со мной!

— Выйду! Хотя немного чести для тебя вызвать на бой старика!

— Но тебя же охраняют твои боги, Секененра?! Или ты не уверен в помощи твоего Амона?! Я же стану сражаться во имя Сутеха!

Секененра бросился на своего врага. Нубти-Сет с громким криком также пошел вперед.

Он метнул копье, но фиванский царь увернулся, и острие вонзилось в песок. Затем метнул свое копье фараон, но также неудачно.

Они сошлись в схватке на мечах. Битва в том месте, где сражались вожди, немного поутихла. Сейчас решался вопрос, чей бог сильнее Амон или Сутех!

Секененра понял, что этот бой ему не выиграть. Князь был моложе и сильнее его, усталость его не брала, а фараон был крайне измотан. Смерти он не боялся, но сейчас на кон был поставлен престиж великого бога Фив. И уронить его было невозможно.

— Что, старик? — спросил князь. — Не помогает тебе твой бог?

Секененра молчал. Он решил использовать хитрость, понимая, чем больше схватка затянется, тем меньше у него шансов на победу.

— Молчишь? Экономишь силы, старик? Верно делаешь! Они тебе понадобятся!

Фараон резко отпрянул в сторону и подался назад. Меч Нубти-Сета провалился в пустоту. Секененра полоснул князя по ногам и его клинок окрасился кровью.

Князь закричал от ярости и вторым ударом хотел добить врага, но фараон отразил удар щитом, который раскололся при этом.

— Ты действовал не как воин! Это подлый удар! Удар труса и предателя!

— Как и ты, князь! — ответил фараон. — Ты вызвал на бой человека, что много старше тебя!

— Умри во имя Сутеха!

Нубти-Сет захотел нанести еще один удар, но не удержался на ногах. Его рана сильно кровоточила, и он упал. Гиксы кинулись спасать его, и фараону пришлось отступить.

Принц Камос обнял отца и произнес:

— Государь, ты великий герой!

— Меня защитил Амон! Воины Кемета! Великий бог Амон с нами!

Египтяне ответили на это грозным военным кличем и с удвоенной силой бросились в битву…

* * *

Князя Нубти-Сета отнесли подальше от битвы, ему сделали перевязку и остановили кровь.

— Якубхер!

— Я здесь, князь.

— Меня ранили, и я не могу более драться. Оставайся здесь и заставь их отступить. Сделать это, нужно не считаясь с жертвами. Любой ценой. Любой! Гиксы должны оставить поле боя за собой!

— Будь уверен, князь, что все так и будет! Мы уже одолеваем их! А тебя сейчас отнесут к тому месту, где тебе и надлежало находиться во время сражения.

— Не дай рухнуть чести нашего народа! Прошу тебя, друг!

— Неужели ты думаешь, что они смогут нас победить? Опомнись, князь.

— Они сражаются великолепно, и я даже не думал, что они так могут. Мы недооценили противника, Якубхер!

— Мне пора в битву, князь…

* * *

Гиксы напирали, и много египтян уже погибло. Они ещё слишком слабо были подготовлены для большой войны с такими хорошими воинами как властители Авара. Но в этой битве они показали себя достойными победы.

Фараон вдохновлял своих солдат личным мужеством, и многое в той битве решилось его умением и его самоотверженностью. Камос был рядом с отцом.

— Отец! Тебе стоит уходить! Враг напирает! Мы их не сдержим.

— Я останусь на поле боя, Камос! Но тебе я приказываю отступать и уводить людей! Я прикрою отход с моим личным отрядом. Не теряй времени! Они могут окружить нас, и тогда все будет потеряно!

— Нет, отец! На этот раз я не исполню твоего приказа!

— Камос!

— В бой, повелитель!

И они снова попали в гущу сражения. Гиксы практически окружили небольшой отряд, который сражался вокруг фараона, и стали оттеснять их от основных сил.

Секененра убил врага прямым ударом в живот и быстро выдернул свой клинок. Новый удар! И снова враг пал с рассеченной шеей к его ногам.

— Отец! — закричал Камос, желая его предупредить об опасности. — Обернись влево!

Но фараон не успел отразить атаку. Воин-гикс нанес ему удар в голову боевым топором. Фараон пошатнулся. Его лицевая кость и зубы были обнажены — последствия страшного удара. Второй удар! И топор врага поразил царя прямо в лоб.

— Их царь мертв! — заорали гиксы. — Во имя Сутеха!

— Победа наша!

— Царь мертв!

Якубхер, услышав это, заорал:

— Захватите его тело! Мне нужна его голова! Наш царь дарует гору золота за голову предателя!

* * *

Принц Камос бросился к телу отца. Ярость утроила его силы, и враги падали перед его натиском. Гиксы отступили, отброшенные неистовством и мужеством принца, тем более что египтяне последовали за наследником.

Солдаты Якубхера вынуждены были отступить назад и перегруппироваться. Сам израильтянин, как не кипел ненавистью, понимал, что битву строит прекратить. Тем более что египтяне были готовы сами отойти, но было нужно дать им такую возможность.

— Выстроиться! И держать строй! — приказал он своим солдатам. — Никому не трогаться с места!

— Мы не пойдем в атаку, господин? — спросил его один из офицеров. — Сейчас самое время…

— Нет. Никаких атак. На сегодня все! Пусть уходят!

— Мы дадим египтянам отступить?

— Именно так. Поле битвы будет за нами, но это досталось нам слишком дорогой ценой. Хоть их фараон и умер, и заплатил за свое отступничество, но сколько трупов вокруг! Такого не было со времен царя Шалика!

Глава 11

Наследник фараона

1558 год до н. э

Фивы — столица Юга

Принц Камос сидел на троне своего отца. Скоро его голова будет увенчана Белой короной Юга и его царствование начнется.

Сейчас его окружили только немногие их соратников. Он хотел выслушать их советы. В зале были его брат принц Яхмос, великий жрец Амона и трое его приближенных, Минос, пятеро вельмож, и 12-ти офицеров армии.

— Тело твоего великого отца, — начал великий жрец Амона, — Полностью подготовлено к погребению. Бальзамировщики завершили работу, государь. Мы готовы к обряду похорон.

— Это хорошо. Но сам обряд хорошо подготовлен? У меня, к моему стыду, не было времени вникать в подробности. Слишком много военных дел.

— Не утруждай себя делами жрецов, государь. У тебя есть иные заботы. Все будет подготовлено как надо. Секененра II будет погребен, как и подобает великому царю Египта.

Камос повернулся к верховному военачальнику:

— Минос, что говорят твои лазутчики? Ты сегодня мне не докладывал о них ничего. Нет сведений?

— Пока нет, государь. Раньше, чем через месяц гиксов ждать не стоит. Узнав о битве у Абидоса, их стали тревожить воины царя Митанни. И царь Апопи опасается большой войны с маитанами. Как я тебе уже докладывал, большие силы они отправили на северные границы Дельты. Армия против нас будет готова не завтра.

— Не вериться мне что маитане, первыми начнут войну, — произнес Камос задумчиво. — Я бы на их месте дождался, когда Юг и Север Египта снова сцепятся в смертельной схватке. Воевать с ослабленным противником легче. Зачем им вызывать первый удар на себя?

— Скорее всего, они так и сделают, государь, — согласился Минос. — Но царь Апопи не уверен в этом и станет держать армию на Севере и это нам на руку. Он не сможет выделить больших сил против нас.

— Ты прав. А мы тем временем подготовимся к войне. Учения идут постоянно?

— Как ты приказал, государь!

— Прибыли те люди из Ассирии, о которых ты говорил? — Камос давно ждал воинов, приглашенных на службу в Фивы в качестве инструкторов.

— Еще нет, государь. Но мне точно известно, что скоро они будет здесь.

— Как бы гиксы не перехватили их в дороге. Меня это волнует, больше всего. Мне нужны опытные воины, как наставники для моих новобранцев. У нас так мало опытных офицеров после битвы. Там мы потеряли многих.

— Они едут под видом купцов, государь. А гиксы не препятствуют торговле. Но позволь, государь, представить тебе того, кто достоин стать твоим офицером.

— И кто это?

— Страж по имени Эбана. Может быть, ты его помнишь, государь.

— Эбана? — спросил Камос. — Это тот, кого послали к гиксам перед началом похода? И тот, кто так и не вернулся к началу битвы? И чем он заслужил право быть офицером? Его мужества никто не видел в день битвы!

— Ты напрасно столь сурово судишь юношу, государь, — смело возразил Камосу Минос. — Я выяснил, что он многим помог нам в той битве и ему мы обязаны тем, что сумели избежать разгрома.

— Вот как? Ты удивляешь меня, Минос. Но я знаю как ты скуп на похвалы, и если ты хвалишь Эбану, то действительно есть за что. Но жду твоих объяснений.

— Государь, я сам думал, что юноша отличный воин, но не командир. Однако, Эбана по своей инициативе, не имея приказа, сумел остановить отряды ливийцев и аварских стрелков, и они так и не поспели к битве у Абидоса!

— Что? Но он был один! Как же он мог остановить ливийский корпус?

Минос рассказал о том, что сделал Эбана и будущий фараон Юга был восхищен юношей. И более всего его поразила скромность этого солдата, что ни слова не сказал о своей услуге.

— Но почему он молчал? Почему я ничего не знаю о таком подвиге?

— Юноша скромен, государь. А те, кто знал об этом, не пожелали сообщить тебе. Зависть, государь. Кто желает возвышения другого человека в обход себя?

— Я наградил сотню людей за подвиги намного меньшие, чем свершил этот юноша. Позови его ко мне.

Минос сделал знак слугам и те пригласили в зал Эбану. Юноша приблизился к трону и пал ниц.

— Поднимись, храбрый воин! — приказал Камос. — Я услышал о твоем мужестве. За храбрость я дарую тебя высокое отличие. Для тебя мои ювелиры изготовят большой золотой ворот со знаками моего благоволения к тебе. И ты будешь носить его на шее, и всякий чиновник и вельможа моего царства обязан будет считаться с тобой. Это я моя воля!

— Слово и воля наследника фараона!

— Внимание и повиновение!

Камос продолжил:

— Минос какую часть можно доверить этому юноше? Я желаю, чтобы он был офицером уже завтра!

— Государь, Эбана, привел к тебе 50 человек, что желают служить под его командой. Они брали вместе с ним корабли гиксов. Часть из этих людей бывшие пираты и отличные воины.

— Вот как? Это еще одна услуга моему делу. Сейчас у нас великая нужда в настоящих воинах. Некому учить молодых солдат, что рвутся под мои знамена. Так что ты предлагаешь для него, Минос?

— Учитывая то, что он совершил, я бы доверил ему командование пехотным полком в 300 воинов, ядро которых составят его солдаты. А остальные будут молодые юноши последнего набора. Пусть он их учит и сделает из них солдат.

— Так и будет! Я дарую тебе, Эбана, право командовать полком солдат фараона! И дарую тебе право быть одним из военных слуг Миноса, главного надсмотрщика над армией фараона!

— Слово и воля наследника фараона!

— Внимание и повиновение!

Эбана пал на колени перед принцем. Ему были дарованы неслыханные милости. Он, вчерашний бесправный крестьянин, стал офицером армии, и приближенным главнокомандующего, да еще и отмеченным такой высокой наградой как золотой воротник!

— Служи мне верно, Эбана, и ты не будешь забыт. А сейчас можешь удалиться!

Когда Эбана ушел, принц продолжил обсуждать положение дел:

— Нам нужно готовиться к большой войне. Апопи и князья шасу собирают силы для решительной схватки с нами. Они уже поняли, что мы сила и потому война будет жестокой и кровопролитной.

— Мы понимаем, государь! — ответили офицеры и жрецы.

— Мы готовы к борьбе!

— Все наши силы будут направлены на борьбу за освобождение Египта!

Камос посмотрел на великого жреца Амона:

— А ты, великий жрец, должен следить за тем, что приходит в Нубии. Пусть твои лазутчики сообщают обо всем. Даже о мелочах при дворе гиксовского наместника.

— Князь Анатхер, наместник великого гика в провинции Нубия, объявил себя царем, государь. Так что в ближайшее время нам опасаться его не стоит. Но в Аваре говорят о том, что Анатхера стоит сметить и наместником назначить князя Хаусера.

— Вот как? — Камос был удивлен сообщением жреца. — Ты давно узнал об этом?

— Перед тем как прибыть к тебе во дворец, государь. Я бы сразу доложил тебе, не будь официального приема. Но я хотел поговорить с тобой, государь наедине, после того как ты обсудишь важные государственные дела.

— Наедине? Но …

— Наедине, государь, — настоял на своем жрец….

* * *

Эбана похлопал Харати по плечу и произнес:

— Радуйся, Харати! Наследник отметил и меня и всех нас! Теперь вы в армии фараона Юга! И нас ждет большая война, и большие почести, и большая добыча.

— Или смерть, Эбана.

— Разве смерть может напугать воина?

— Настоящего воина мало, что может напугать, но воин тоже человек и простые радости жизни ему не чужды.

— Это будет!

— Кто нами станет командовать? Мы не пойдем под команду любого офицера.

— Я назначен командиром полка, и вы станете в нем служить как ветераны. Такой командир тебя устроит, Харати?

— Такой да. Ты сумел показать себя в бою.

— А моя молодость не смущает? Что говорят люди по этому поводу? — интересовался юноша. — Вот ты не сомневаешься в моих талантах вождя?

— Пока твои командирские таланты не сильно понятны, Эбана. Может быть, ты можешь многое как предводитель, а, может быть, и нет. Это покажет время. Но главное сейчас не в этом.

— А в чем же?

— Ты удачлив. А это для предводителя самое главное. Под твои знамена наши пойдут с удовольствием. Рад поздравить тебя, командир.

— Вот и отлично. Ты отправил с караваном ту девушку, о которой я тебе говорил?

— Сару? Нет, не отправил.

— Как? — искренне удивился Эбана. — Но караван должен был уйти утром.

— Он и ушел.

— Но почему же ты не сделал то, о чем я тебя просил? Я обещал Саре, что она отправится к отцу.

— Она наотрез отказалась уезжать из Фив.

— Что значит, отказалась? — еще более удивился Эбана. — Как это могло произойти?

— Отказалась и все. А ты не приказывал отправлять её силой. Ты сказал максимум уважения. Я пришел и привел парней дабы отнести её вещи, но она заартачилась как норовистая лошадь. Не поеду и все.

— С чего это она решила остаться в Фивах?

— А ты не знаешь, счастливчик? Девка втрескалась в тебя по уши. И любят же тебя молодые и красивые. Вот бы мне хоть часть такой удачи.

Эбана покраснел от таких слов….

* * *

Принц Камос принял верховного жреца в небольшом покое, где их никто не мог подслушать.

— Я удивлен твоей осторожностью, почтенный жрец. На моем приеме были только самые доверенные советники и офицеры. Ты кому-то из них не доверяешь?

— Не могу сказать ничего плохого ни о ком, государь. Но мне стало известно, что кто-то при твоей особе работает на великого гика.

— Что? — Камос вскочил с кресла. — Как такое может быть?

— Мне сообщил мой доверенный человек, что великому жрецу Апопа известно все, что приходит при твоем дворе. А, следовательно, это знает и царь Апопи и все князья шасу.

— А кто такой этот твой доверенный человек?

— Этого я не могу тебе сказать, государь. И не потому, что тебе не доверяю. Но этого человека не знает никто кроме меня самого. Сведения он передает мне через три руки, и потому ни один гонец не догадывается, от кого я их получаю. Я слишком много сил и золота потратил на то, чтобы этот человек стал при гиксах тем, кем он стал. Да и что тебе в его имени, государь? Тебе лучше знать, кто при твоей особе выполняет такую же миссию.

— И что знают гиксы? — Камос согласился с доводами жреца.

— Все о численности твоих войск. Все о командирах твоей армии. Все о наемниках, что ты нанял.

— О! — вскричал принц. — Значит, они не пропустят ассирийцев! Я так и знал!

— За это можешь не переживать, государь. Ассирийцы будут в твоей столице. И среди них поедет тот, кого великий гик пошлет к их лазутчику.

— Но кто может быть предателем? Что ты думаешь по этому поводу?

— Это человек высокопоставленный и, несомненно, военный. Это человек не из младших офицеров. Нет. Это тот, кто бывает на секретных советах. Это такой человек как Минос, или как принц Яхмос, или как я.

— Минос? Он добыл нам победу в битве! А мой брат? Как он может быть предателем? Ты сошел с ума! Этого не может быть!

— Я знаю, что ты скажешь, государь. Они вполне доказали свою преданность Фивам в бою. Это так. Но это может вписываться в планы того, кто его послал сюда или того, кто его подкупил. Жрецы Змея Апопа умные люди и многое знают. Они могли внедрить Миноса в твое окружение. И в будущей войне, он, пользующийся твоим неограниченным доверием, может принести пользу великому гику. Разве не так?

Камос задумался. Жрец был несомненно прав. Что такое одна битва? Ничто! Впереди большая война.

— И твой брат мог быть подкуплен, государь. Принц Яхмос умен и хитер. Ты разве этого не знаешь?

— Знаю, но он мой брат!

— И любой из твоих чати (чати — министр) может быть этим человеком.

— Но как поймать того, кого нужно, а не наказать невиновного?

— Вот в этом и состоит главный вопрос. Враг хитер, и чтобы его поймать, нужно стать хитрее его.

— Что ты предлагаешь?

— У меня среди жрецов есть талантливый юноша. Брат Эбаны, которого ты, государь сегодня отметил. Его зовут Ити. И я хочу задействовать его в этом…

Примечания

1

«Также я, спутник царя, великий писец, возлюбленный фараонов, которые жили со мной под солнцем, рассказываю о других людях и делах. Смотрите! Разве это не написано в этом свитке? Читайте, вы, кто застанет дни нерожденными, если ваши боги наделили вас мастерством. Читайте, о дети будущего, и познайте тайны того прошлого, которое для вас так далеко и все же на самом деле так близко».

Х. Райдер Хаггард «Луна Израиля».

2

Авар — укреплённый город, который завоеватели гиксосы построили в Дельте. Там была резиденция их царей.

3

У египтян: Амон-Ра — бог солнца, Монту — бог войны, Тот — бог мудрости, Хатхор — богиня любви. У племени гиксосов: Апоп великий змей, враг солнечного Ра, Сутех — Чёрный бог.

4

Иштар — финикийская богиня Любви.

5

Хуфу — фараон 4-й династии. Строитель Великой пирамиды в Гизе, которая есть часть знаменитого комплекса состоящего из Великой, Большой и Малой пирамид. Более известен под греческим именем Хеопс.

6

Принц Квабад сын фараона 4-й династии Хуфу. Во Времена 19-й династии сын фараона Рамсеса Великого принц Кхемуас обнаружил статую принца Квабада. Затем статуя была найдена уже археологами 20-го века.

7

Сехмет — египетская богиня-львица.

8

Город мёртвых — египетские города были разделены на две части. Город живых, где жили жители. И город мертвых на другом берегу Нила, где располагался некрополь (место захоронения царей и знати).

9

Себек — египетский бог-крокодил. Центром культа был ном Крокодила со столицей в городе Гадов (Крокодилополе как его называли греки).

10

Правильное произношение — гиксосы. Автор назвал их гиксами для благозвучности.

11

Страна Кемет или Та-Кем — древнее название Египта, которое переводится как «Черная страна», по цвету плодородной почвы, которая давала пищу для многочисленного населения. Слово Египет греческого более позднего происхождения.

12

Египет был разделён на два царства Северное и Южное. Северное царство (Дельту) называли также Нижним Египтом. Южное царство соответственно называлось Верхним Египтом. Город Мемфис стоял на границе Юга и Севера. Он стал столицей Верхнего и Нижнего царств при третей династии. Но затем при царях 12-й династии столица переместилась в город Иттауи. Однако осталась легенда что тот, кто покорит Мемфис и проведёт в его стенах ночь, станет владыкой Египта.

13

«Гор», царь «Двух владычиц коршуна и кобры», царь «Осы и Тростника» — титулы царей Египта.

14

Гор — один из пяти титулов египетских царей.

15

Царь Осы и Тростника — один из пяти титулов египетских царей. Царь Врхнего и Нижнего Египта. Оса и тростинка — символы двух царств.

16

Историк Иосиф Флавий отождествлял гиксосов с прародителями евреев. А Евсевий из Кесарии отметил в своих трудах, что легендарный библейский Иосиф управлял страной именно при гиксосах. Поэтому автор вывел в романе израильтян как одно из великих племён шасу.

17

Яхх — бог луны

18

Решеп — финикийский бог творец. Изображался в виде бородатого мужчины с палицей в руках.

19

Фивы (Но-Амон), столица нома Уасет (Скипетр), 4-го нома в Верхнем Египте. Это был центр поклонения богу Амону, богине Мут, богу Монту (примечание автора).

20

Города Древнего Египта делились на две части — город Мёртвых на западном берегу Нила, где располагались гробницы и город Живых, где проживало население.

21

Ка — нематериальный двойник человека.

22

Птах — бог-творец, повелитель сущего, верховный покровитель Мемфиса, древней столицы Египта.

23

Тот — бог мудрости в Древнем Египте.

24

Великая энеада — группа из девяти великих богов.

25

Кемет или Та-Кем — Черная страна, так египтяне называли свою страну. Слово Египет греческого и более позднего происхождения.

Content

Владимир Андриенко
Новый фараон

Основные действующие лица:

Слова Яхмоса сына Эбаны

Глава 1 Великий гик Апопи 1558 год до н. э

Глава 2 Сын крестьянина 1558 год до н. э

Глава 3 Правосудие гиксов 1558 год до н. э

Глава 4 Князь Секененра II 1558 год до н. э

Глава 5 Впереди война! 1558 год до н. э

Глава 6 Письмо для владыки Юга 1558 год до н. э

Глава 7 Священный город Мемфис 1558 год до н. э

Глава 8 Новый владыка Юга 1558 год до н. э

Глава 9 Первая схватка 1558 год до н. э

Глава 10 Битва: смерть фараона 1558 год до н. э

Глава 11 Наследник фараона 1558 год до н. э

Примечания