Наталья Александрова

Цацки из склепа

– Что-о? – Лола разинула рот так широко, что при желании Маркиз мог бы поглядеть, что у нее там в горле.

Но его не интересовали гланды своей боевой подруги, честно говоря, он вообще не испытывал к ней никакого интереса, в данный момент у него было одно, но страстное желание – оказаться от Лолы как можно дальше. Другая комната не подойдет – слишком близко, другая квартира – тоже, Лолка придет сейчас в такое состояние, что взглядом сокрушит стены. Другой дом – возможно… лучше – другой город. А еще лучше – другая страна, как можно более далекая. Или у нас в России где-нибудь в тайге окопаться, в самом дальнем углу…

Но, как говорится, мечтать не вредно. Леня Маркиз был реалистом, поэтому прекрасно знал, что персональное бомбоубежище ему никто не предоставит.

Он расправил плечи и посмотрел Лоле в глаза как можно тверже.

– Ты слышала, – сказал он, – не делай вид, что ничего не поняла.

Он со стыдом понял, что голос его звучит очень неуверенно. Леня Маркиз боялся своей подруги. Точнее, того скандала, что она может устроить. А в том, что Лолка сейчас устроит первоклассный, огромный, фантастический скандал, Леня не сомневался. И все-таки решился на этот разговор, точнее, у него просто не было выбора.

Лола попыталась что-то сказать, но рот не хотел закрываться, челюсть заклинило. Наконец с огромным трудом она захлопнула рот. Тогда выпучились глаза, потому что Лолу просто распирало то, что она услышала. Но Лола была не просто истеричная дамочка, когда нужно, она умела взять себя в руки.

Усилием воли она водворила глаза на место, потом разлепила губы и приказала:

– Немедленно повтори, что ты сказал!

Леня понял, что ему не отвертеться. Он глубоко вдохнул, как перед прыжком в ледяную воду, втянул голову в плечи и сказал по возможности твердо:

– Мы должны похоронить Пу И.

И тут же отскочил в сторону, поскольку знал уже, что после таких слов Лола немедленно швырнет ему в голову все, что попадет под руку. К счастью, этот разговор происходил не на кухне, где у Лолы висело по стенам и стояло на полках множество разных подходящих предметов, как то: медные сковородки, джезвы для заваривания кофе, безмен с фигурной ручкой, который Лола откопала на толкучке в своем родном городе Черноморске, фаянсовая миска, расписанная цветами, размером с хороший таз, медная ступка с пестиком. Все эти предметы в хозяйстве Лолой не использовались, а висели и стояли на кухне исключительно для красоты. Но, как известно, раньше вещи делать умели, то есть все было добротное и крепкое, а главное – тяжелое, так что если попадет по голове, то мало не покажется.

В гостиной Лола могла швыряться цветочными горшками, но ей было жалко цветов, в прихожей – сапогами и зонтиками, это был наилучший вариант. В данный момент они находились в Лолиной спальне, так что Лене угрожала опасность только от подушек, но все же вдруг Лолка не пожалеет своих драгоценных фиалок и запустит ему в голову горшок?

Леня Маркиз мастерски умел уклоняться от подобных сюрпризов, поскольку когда-то давно работал в цирке и имел потрясающую, просто феноменальную реакцию.

Но сегодня его боевая подруга была явно не в лучшей форме, она была так потрясена его предложением, что Лене стало ясно: Лолка не боец. Однако он не стал расслабляться, поскольку дело еще не сделано.

– Дорогая, – Леня осмелился сделать малюсенький шажок в Лолину сторону, – успокойся и послушай внимательно.

Но куда там! Лола не слышала его слов, она потихоньку входила в раж.

– Ты это серьезно? – спросила она. – Ты осмелился предложить мне такое?

Леня счел ее вопросы риторическими и благоразумно не стал отвечать. Видя, что он молчит, Лола продолжала, постепенно повышая голос:

– Боже мой, боже мой! Не ослышалась ли я? Это ужасно! Ты… как ты мог? Как ты посмел предложить мне такое? Похоро… нет, я не могу выговорить это слово! Пу И, мальчик мой, ты слышал, что сказал этот… этот… монстр, этот убийца собак?

– Но-но… – запротестовал было Маркиз, но Лола не дала ему договорить:

– Молчи! Молчи, несчастный! И этому человеку я верила! Мало того, что я считала его порядочным, я была настолько наивна, что доверяла ему самое дорогое, что у меня есть, – Пу И!

Леня понял, что скандал еще только начинается, что то, что Лолка говорит сейчас, – это, выражаясь спортивным языком, легкая разминка перед игрой.

Он попытался обойти кровать, аккуратно переступая ногами, как попугай на жердочке.

Когда Лолка окончательно войдет в раж, неплохо, чтобы между ними было кое-что широкое и большое. Кровать очень подходила. Лолка ведь может броситься на него, чтобы придушить голыми руками. Другое дело, что это у нее вряд ли получится, Леня очень ловко научился уворачиваться от ее длинных накрашенных ногтей. Но Лолку это не остановит.

В это время шелковое покрывало цвета увядшего шиповника зашевелилось, и показался черный блестящий нос, а за ним любопытный глаз и ушко.

– Пу И, – сказал Леня обреченно, – ну ты хоть веришь, что я никогда не желал тебе плохого?

Пу И промолчал. Он вылез из-под покрывала, и стало видно, что это песик породы чихуа-хуа, рыже-коричневый и пушистый.

– Не смей с ним разговаривать! – загремела Лола. – Ты недостоин даже смотреть на него! Ты не смеешь к нему обращаться, предатель! Ирод, убийца собак!

– Кажется, Ирод убивал детей… – с сомнением проговорил Леня, – впрочем, я не уверен…

Лола схватила песика и осыпала его поцелуями.

– Пуишечка, детка! – слова сквозь чмоканье пробивались с трудом. – Мамочка не даст тебя в обиду. Имей в виду! – обратилась она на этот раз к Лене. – Я готова на все! Если ты немедленно не откажешься от этой ужасной мысли и не будешь на коленях просить прощения у Пу И, я уйду из дома! Навсегда!

Маркиз попятился и уперся в стену.

Лола прижала песика к груди и зарылась лицом в шелковистую шерсть. Пу И делал слабые попытки вырваться.

Леня сложил руки на груди и тяжко вздохнул. Ну за что ему такое наказание, за какие грехи? И как ему убедить упрямую Лолку, что он сам любит песика и не причинит ему ни малейшего вреда?

Полночи не спал, все думал, как уговорить Лолу. И вроде бы с утра все было нормально.

Леня заварил кофе и сбегал в угловую кондитерскую за свежими булочками. Лола благосклонно выпила кофе и решила пройтись с Пу И.

Леня долго готовился к тяжелому разговору, зная уже в душе, что его ожидает.

Лола явилась с прогулки веселая и румяная, потому что погода сегодня стояла просто прекрасная для осени: ласково светило солнышко, в парке на фоне синего неба замечательно смотрелись гроздья рябины, воздух был прохладен, свеж и прозрачен, легкий ветерок шевелил желтые листья, и они падали иногда с тихим шелестом на землю.

Пользуясь хорошей погодой, они с Пу И пошли в дальний парк, и там песик вволю побегал по газонам, усыпанным опавшими листьями, и даже познакомился с очень миленькой девочкой породы померанский шпиц персикового цвета, которая отлично смотрелась на фоне золотистой опавшей листвы.

Лола принесла с прогулки большой букет кленовых листьев и целый карман каштанов. Было так интересно отыскивать их в траве.

Словом, Лола была в дивном настроении, и Леня Маркиз мысленно возблагодарил судьбу за то, что погода нынче прекрасная, и Лола примет его предложение если не с благосклонностью, то во всяком случае хоть выслушает. Возможно. Хотя хорошо развитая интуиция и здравый смысл подсказывал ему, что задача перед ним стоит почти невыполнимая.

Почти. Один маленький, малюсенький процентик и заключает это «почти».

О господи, до чего же трудно с этой Лолкой!

Но выбора у него нет, сейчас только от Лолки зависит, выполнят или не выполнят они задачу, а стало быть, сохранит или не сохранит он, Леня Маркиз, свою репутацию.

Леня Маркиз имел очень редкую и специфическую профессию – он был мошенником. То есть жуликов разного калибра в наше время хватает, но профессиональный мошенник высокого класса – это совсем другое.

Как и его великий предшественник Остап Бендер, Леня Маркиз знал четыреста способов безболезненного отъема денег у доверчивых граждан. И не слишком доверчивых. То есть чем сложнее и опаснее была операция по отъему денег, тем Лене было интереснее.

Еще он никогда не работал по мелочи, то есть не обманывал пенсионеров, вдов и сирот. Он утверждал, что бедного человека обмануть выйдет себе дороже – хлопот много, а результат почти нулевой.

Его подруга Лола на это только посмеивалась, твердо зная, что Ленька не чужд некоторой жалости. Тоже еще, нашелся Робин Гуд!

На самом деле так и было, только Маркиз в этом даже себе предпочитал не сознаваться.

С Лолой познакомились они случайно, и тут же выяснилось, что Лола очень подходит для Лениной профессии. Лола была актрисой, то есть мастерски умела гримироваться, перевоплощаться и менять голоса. Они много и плодотворно работали вместе. Лола была капризна, взбалмошна и ленива только до тех пор, пока не наступало время работать. Тогда она становилась послушной и дисциплинированной. Только вот заставить Лолу работать было очень и очень трудно.

Обычно Леня разрабатывал свои хитроумные операции самостоятельно, но иногда, а в последнее время все чаще, он брал заказы.

Обеспеченным людям всегда требуется ловкий неболтливый человек, способный выполнить некоторые щекотливые поручения, а именно: не привлекая внимания компетентных органов, вернуть украденное или же тихо и профессионально избавить клиента от шантажиста. Не подумайте плохого, никакого членовредительства и запугивания, Леня Маркиз утверждал, как и его знаменитый предшественник, что он свято чтит Уголовный кодекс. И так же, как незабвенный Остап Бендер, в этом плане Маркиз несколько кривил душой.

Итак, дела шли неплохо, Маркиз был довольно широко известен в узких кругах как человек обязательный, у которого не бывает проколов. Во всяком случае никто об этих проколах не слышал. Леня свято берег свою репутацию.

«Прямо как дочь аристократа на выданье», – ехидно говаривала Лола, когда ей хотелось повредничать.

Но справедливости ради следует отметить, что такое бывало довольно редко. В основном компаньоны жили довольно дружно.

Кроме Пу И, в доме обитали еще два домашних любимца, которыми парочка успела обрасти за без малого три года плодотворного сотрудничества. Один был огромный кот, пушистый, угольно-черный, с белой манишкой. Если Пу И был Лолин, то кот, несомненно, выбрал хозяином Маркиза. Впрочем, с котами ведь никогда не понять, кто – хозяин, а кто – питомец.

Маркиз назвал кота в честь своего старого друга и учителя Аскольда, кот был до того похож на него повадками, что Леня иногда всерьез задумывался о переселении душ.

И еще жил в квартире большой разноцветный попугай породы ара. Попугай влетел однажды в неосмотрительно открытую Лолой форточку морозным зимним днем, да так и остался жить. Несмотря на то, что Лола развесила в квартале объявления «Найден попугай, большой, красивый и так далее…», никто не отозвался.

Леня утверждал, что хозяева попугая нарочно оставили дома открытое окно и перекрестились, когда попугай улетел.

Некоторая доля правды в его словах, несомненно, была, поскольку Перришон, как назвали попугая, имел совершенно отвратительный характер. Он плевал на пол шелуху от семечек, больно клевался и выражался неприличными словами. Никаких Лолиных увещеваний он не признавал. Еще он повадился гадить на Ленины безумно дорогие пиджаки, чем порадовал Лолу, поскольку Маркиз научился-таки убирать одежду в шкаф. Но Леня в сердцах пообещал свернуть мерзкой птице шею, и попугай испугался, поскольку Маркиз хоть и был мягок в общении и неконфликтен, но слово свое всегда держал.

Однако характер не изменишь, и Перришон время от времени подговаривал зверей совершить какую-нибудь каверзу. В общем, компаньоны и их питомцы отнюдь не скучали.

К своим операциям Леня, кроме Лолы, привлекал мало людей. Но вот для консультаций была у него записная книжка, где список имен внушал уважение. Были там самые разные люди – продавцы антикварных магазинов, научные работники, коллеги по цирку, и среди них почетное место занимал ювелир Иван Францевич Миллер.

С Иваном Францевичем Леня был знаком давно, знакомство это перешло к нему по наследству от его учителя Аскольда, а стало быть, было для Маркиза особенно ценно.

Иван Францевич был из русских немцев, когда-то давно еще мальчиком в ссылке в далеком Казахстане его взял к себе после смерти матери старый ювелир, который работал еще при дворе. Он научил смышленого мальчика всему, что знал сам.

Кроме того что Миллер был ювелиром от Бога, он еще знал все о драгоценных камнях, об их истории. Так что Леня неоднократно пользовался его обширными познаниями.

И вот две недели назад Миллер позвонил ему сам. Сказал, что ему необходимо с Леней поговорить по важному делу, и пригласил к себе. По причине преклонного возраста Иван Францевич редко выходил из дома. Он присовокупил, что дело срочное, и заинтригованный Маркиз отправился на встречу.

Леня остановился перед дверью квартиры. Это была обыкновенная дверь в обыкновенном подъезде, довольно обшарпанная, явно нуждающаяся в свежей покраске. Никому постороннему не пришло бы в голову, что скрывается за этой дверью…

Впрочем, Леня не был посторонним.

Он нажал на кнопку звонка и приготовился к ожиданию – однако почти сразу услышал шумное дыхание и хриплый голос, который недовольно проговорил:

– Кого еще нелегкая принесла?

– Парфеныч, это я, Леонид!

В ответ на его слова раздалось лязганье замков, и дверь медленно, тяжело отворилась.

Слишком медленно и тяжело для обыкновенной двери в обыкновенном подъезде. Впрочем, теперь было видно, что дверь эта далеко не обыкновенная – это была массивная, толстая бронированная дверь вроде тех, какими закрывают банковские хранилища. И замок на этой двери был необычный – особо надежный взломоустойчивый замок знаменитой швейцарской фирмы.

Дело в том, что за этой дверью проживал один из старейших и известнейших ювелиров нашего города Иван Францевич Миллер.

Безопасность Ивана Францевича и его знаменитой коллекции драгоценных камней и ювелирных изделий обеспечивала не только и не столько бронированная дверь со швейцарским замком, сколько человек, который сейчас впустил Леню в квартиру – его старый охранник и в то же время камердинер Парфеныч.

Парфенычу было уже за шестьдесят, но его широкие плечи, длинные и мощные, как у гориллы, руки и скупые, вкрадчивые движения говорили о том, что он запросто может голыми руками справиться с двумя-тремя молодыми бандитами. Кроме того, рядом с Парфенычем, как всегда, стоял его друг и помощник – кавказская овчарка по кличке Шторм.

– Иван Францевич меня ждет, – проговорил Леня, опасливо покосившись на Шторма, который слегка опустил нижнюю губу, демонстрируя свои огромные клыки – не потому, что Леня внушал ему недоверие, а просто для порядка.

– Ждет, – подтвердил Парфеныч и отступил в сторону, пропуская Леню в коридор. – Дорогу сам найдешь?

– Само собой! – И Маркиз отправился в кабинет хозяина.

Иван Францевич привстал из-за стола, поздоровался с Леней и указал ему на удобное гостевое кресло.

– Что случилось, Иван Францевич, дорогой? – спросил Леня после обмена приветствиями, – Обычно я прошу вас о консультации, а сегодня вы сами меня вызвали!

– Не вызвал. – Миллер поморщился. – Не вызвал, а пригласил! Кто я такой, чтобы вызывать вас, Леня?

– Ну, согласен, я неудачно выразился. Все же, что случилось?

– Неприятная история, Леня. – Ювелир вздохнул. – Очень неприятная. Вы знаете, что я сейчас работаю немного, берусь далеко не за всякий заказ – денег я заработал уже достаточно, до конца жизни потратить их все равно не успею, да, честно говоря, и возраст уже не тот. Однако я охотно берусь за работу в том случае, если сама работа представляет для меня профессиональный интерес. Или камни, с которыми приходится иметь дело. Так вот, некоторое время назад ко мне пришла одна весьма эксцентричная и богатая женщина и положила на этот стол камень.

Миллер посмотрел на обитую зеленой кожей столешницу, как будто этот камень все еще лежал там, и его глаза вспыхнули.

– Это был изумруд. Но не просто изумруд. Очень крупный, очень красивый, очень чистый, замечательного глубокого цвета. Один из тех камней, которые достойны носить собственное имя. И у этого камня было имя – в каталогах ювелирных аукционов он называется «Граф Фуэнтес». Он назван так по имени первого владельца, португальского военачальника, который привез этот камень из Бразилии. Так вот, эта женщина положила на мой стол изумруд «Граф Фуэнтес» и сказала, что хочет заказать мне ювелирное изделие с этим камнем. Честно скажу вам, Леонид, я обрадовался. Любой настоящий ювелир на моем месте обрадовался бы, если бы ему доверили такой уникальный камень. Связать свое имя с таким камнем – это значит вписать его в историю ювелирного дела.

– Думаю, Иван Францевич, ваше имя и так туда вписано… – подал реплику Маркиз.

– Ну, кое-что я действительно сделал довольно неплохо, – скромно возразил ювелир. – И какое-то имя у меня есть, но – только в масштабах нашего города, максимум – страны, а так… так мое имя вошло бы в мировую ювелирную историю! Впрочем, я отвлекся… – Иван Францевич поднял взгляд на Леню и продолжил:

– Короче… я спросил, что хотела бы получить хозяйка камня – браслет, ожерелье, диадему? Для перстня камень великоват, о серьгах нечего и говорить – камень уникален, второго такого не существует в природе, а делить его на две части – кощунство… и как вы думаете, Леонид, что она мне ответила?

– Понятия не имею, – честно признался Маркиз.

– И ни за что не догадались бы! Она сказала, что хочет вставить этот камень в ошейник.

– В ошейник? – удивленно переспросил Леня. – Вы имеете в виду…

– Вот-вот, я сначала тоже не поверил, решил, что она неудачно выразилась.

– Вы имеете в виду колье? – спросил я хозяйку камня.

– Нет, я же, по-моему, достаточно ясно выразилась, – ответила она в некотором раздражении. – Я хочу вставить этот камень в ошейник! В ошейник для Персиваля! Вы что, не знаете, что такое ошейник?

– Вы имеете в виду собачий ошейник? – на всякий случай уточнил я.

– Собачий? – недовольно проговорила она. – Я не люблю, когда Персиваля, моего маленького друга, называют собакой. Он – не собака, он – маленький ангел, по воле случая попавший в наш ужасный мир! Вот, взгляните на него – вы сами поймете! – И она показала мне несколько фотографий собачки.

– Ну, и как собачка? – осведомился Маркиз.

– Вы знаете, Леонид, я не слишком хорошо разбираюсь в породах собак, – признался ювелир. – Ну, собачка и собачка. Из тех, которых дамы носят в качестве аксессуара…

– Ну и как – вы взялись за этот заказ?

– Сначала я хотел было отказаться… все же украшать собачий ошейник – это как-то унизительно для настоящего художника, каковым я себя считаю… но потом… потом я подумал, что никогда себе этого не прощу. Держать в руках такой уникальный камень и не приложить к нему руки – это непростительно для ювелира. Кроме того, я вспомнил выдающихся ювелиров начала двадцатого века, золотого периода стиля модерн – Карл Болин, Рене Лалик, Карл Фаберже не гнушались изготовлять украшения для домашних животных, в том числе для собак. Я сам видел ошейник для борзой работы Фаберже, украшенный крупной бирюзой. Конечно, вставлять в ошейник такой уникальный изумруд – это что-то новое, но в конце концов воля владельца – закон…

– Короче говоря, вы согласились.

– Да, согласился, – Миллер кивнул, – хозяйка оставила мне камень, и я принялся за работу. Вы знаете, когда этот камень оказался у меня в руках, я забыл обо всех своих сомнениях и колебаниях. Этот камень… он так прекрасен! Я думал только о том, как сделать его еще красивее, как создать достойную его оправу, как сделать из него законченное произведение искусства. И уверяю вас, у меня получилось весьма неплохо…

– Зная вас, – проговорил Леня, заполняя возникшую паузу. – Зная вас, я не сомневаюсь, что вы создали настоящий шедевр!

– Ну, не буду скромничать – вещь получилась и правда вполне приличная.

– Я рад за вас. Но чего вы хотите от меня?

– Подождите, Леонид, я еще не закончил рассказ. Завершив работу над ошейником, я хотел сообщить об этом заказчице. Однако, когда я позвонил ей, я едва узнал ее голос. Она была буквально убита горем.

– Что же случилось?

– Ее любимый песик, тот самый Персиваль, умер.

– Отчего? – испуганно спросил Леня, невольно вспомнив про Пу И. – Ведь, как я понял, песик был молодой?

– Молодой и очень непослушный. Как-то на прогулке он нашел кусок колбасы, хозяйка попыталась отнять ее, но Персиваль успел съесть свою находку. И это закончилось трагически – то ли колбаса была отравлена, то ли просто испорчена, то ли нежный желудок Персиваля не смог переварить такую грубую пищу, только через несколько часов он умер в страшных мучениях.

– Надо же! – проговорил Леня сочувственно. – Я всегда слежу за Пу И на прогулке, но он тоже такой непослушный…

– Так вот, – продолжил Миллер. – Я спросил заказчицу, что мне делать с ошейником, не хочет ли она сделать другой заказ, но она твердо заявила, что заберет у меня ошейник и заплатит, как было условлено.

В первый момент я растерялся и просто не знал, что ей ответить, поэтому попросил приехать. Честно говоря, я подумал, что у нее есть еще одна собачка, для которой она и хочет купить ошейник.

Она приехала в тот же день, и, знаете, я ее едва узнал – настолько она изменилась и постарела от горя. Однако, увидев ошейник, она словно ожила, всплеснула руками и проговорила:

– Прекрасно! Я представляю, как замечательно будет смотреться мой дорогой Персиваль в этом ошейнике!

– Простите, – произнес я в недоумении. – Но ведь вы сказали, что ваш песик умер?

– Совершенно верно, – ответила она. – Мой дорогой Персиваль скончался. И я хочу похоронить его в этом ошейнике. Он будет в нем просто прекрасен!

Я буквально лишился дара речи.

– Но как же… – проговорил я наконец. – Зарыть в землю такое уникальное украшение… зарыть в землю такой бесценный камень, единственный в своем роде…

– Кто вам сказал, что я собираюсь зарывать его в землю? – возмущенно перебила меня заказчица.

– Вы, только что…

– Персиваля не будут зарывать! Я никогда не согласилась бы зарыть моего дорогого друга в землю! Он будет забальзамирован по самой современной технологии и похоронен в собственном склепе на кладбище домашних любимцев «Тенистый уголок»! Я смогу время от времени навещать его, и я хочу, чтобы мой дорогой, мой любимый Персиваль и после смерти был так же прекрасен, как при жизни! У него должно быть все самое лучшее!

Я окончательно растерялся, не знал, что ей ответить. Честно говоря, я был буквально шокирован. Ведь, как всякий художник, я рассчитывал, что мою работу увидят люди, что она будет по достоинству оценена. Пусть даже это собачий ошейник – но он на редкость красив, он – произведение искусства… но заказчица меня не слушала, она забрала ошейник, расплатилась со мной за работу и уехала.

Миллер снова замолчал.

– И чего же вы хотите, – неуверенно проговорил Маркиз. – Чтобы я проник на это кладбище и достал ошейник? Но, Иван Францевич, при всем уважении к вам, осквернение могил – это не мой профиль, пусть даже это могила песика!

– Боже упаси, Леонид, как вы могли такое подумать! – возмутился Миллер. – Постойте, история еще не закончена. Через два дня заказчица сама мне позвонила и попросила меня приехать на похороны. Сначала я хотел вежливо отказаться под благовидным предлогом, но потом у меня мелькнула мысль, что в последний момент она передумает хоронить своего пса в ошейнике, и я согласился.

Кладбище «Тенистый уголок» оказалось совершенно удивительным местом. Это действительно старый тенистый парк, огороженный высокой каменной стеной, за которую не могут заглянуть любопытные. Ворота кладбища охраняются, как военная база, внутрь впускают только владельцев участков и их гостей. Внутри в несколько рядов расположены склепы, и, уверяю вас, ничего подобного вам не приходилось видеть. Каждый склеп – это подлинный архитектурный шедевр! Там есть маленькие копии греческих храмов, римских вилл, готических соборов, египетских пирамид, есть копия мавзолея – того, что на Красной площади, есть маленький Тадж-Махал…

– Ну надо же! – восхитился Леня и тут же добавил: – Лишь бы Лолка про это кладбище не узнала…

– Для Персиваля был подготовлен склеп в виде греческого Парфенона, – продолжил Миллер. – Людей на похоронах было совсем немного – как сказала заказчица, только самые близкие. Песик лежал на подушке красного бархата и выглядел совершенно как живой. Мой ошейник смотрелся на нем великолепно, и у меня буквально сердце разрывалось, когда я думал, что такая прекрасная работа будет навеки скрыта от людских глаз. Но если я думал, что хозяйка в последний момент передумает и заберет ошейник – то я ошибался.

На похоронах присутствовала ее близкая подруга, и перед ней заказчица никогда бы так не унизилась.

Короче, сотрудники похоронной компании со всеми возможными почестями внесли Персиваля в склеп, положили его в мраморный саркофаг не хуже того, в котором покоились египетские фараоны, и закрыли крышку. Я был очень огорчен – но что мне оставалось?

Прошло некоторое время. Хозяйка Персиваля уехала в кругосветное путешествие, чтобы вдали от родины пережить свое горе, а я начал забывать уникальный изумруд и связанное с ним разочарование.

И тут кое-что случилось…

Я время от времени просматриваю журналы, в которых есть разделы светской хроники. Вы прекрасно знаете, Леонид, что так называемой светской жизнью я не интересуюсь, и эти журналы просматриваю только для того, чтобы отследить тенденции моды на ювелирные изделия. Мне полезно знать, какое колье надела на приеме третья жена знаменитого миллиардера и какие серьги были на дочке сенатора во время благотворительного аукциона.

– Я понимаю, – кивнул Маркиз. – Я тоже стараюсь просматривать профессиональную прессу…

Он не уточнил, какую прессу имеет в виду, а ювелир не стал задавать вопросы – он продолжил свой рассказ.

– Так вот, листая очередной глянцевый журнал, я увидел фотографию известной светской львицы, бывшей жены крупного банкира, прославившейся тем, что при разводе сумела ободрать своего мужа как липку. Так вот, на этой даме было колье с очень крупным изумрудом. Фотограф специально сделал снимок так, чтобы этот изумруд был хорошо виден, а в подписи под снимком я прочитал, что этот бесценный изумруд – одно из сокровищ, которые предприимчивая дама сумела получить при разводе.

– И что же вас удивило в этом снимке? – спросил Маркиз, уже догадываясь, каким будет ответ.

– На этой даме был хорошо знакомый мне камень – изумруд «Граф Фуэнтес».

– Вы уверены? – на всякий случай спросил Леня.

– Почти уверен, – ответил Миллер после секундной заминки. – Конечно, это все же только журнальная фотография… если бы я сам, своими глазами увидел камень, я бы нисколько не сомневался, а так – какие-то сомнения все же остались. С другой стороны, я сам работал с этим камнем и почти уверен, что это он. Во всяком случае я не знаю другого изумруда такого размера, такой формы и такого редкого оттенка.

Ювелир сделал небольшую паузу и пристально взглянул на своего собеседника:

– Вот почему, Леня, я и пригласил вас сегодня. Я хочу, чтобы вы помогли мне избавиться от сомнений, помогли убедиться в том, что я не ошибся…

– То есть вы хотите, – уточнил Леня, – вы хотите, чтобы я… м-м-м… раздобыл колье этой светской львицы?

– Ни в коем случае! – Ювелир замахал руками. – Упаси боже! Такого у меня и в мыслях не было! Я хотел только, чтобы вы проверили, на месте ли камень, который был на Персивале в день его похорон. Если изумруд по-прежнему находится на шее собачки – значит, все в порядке, и светская львица нашла где-то камень, удивительно похожий на тот, с которым я имел дело… но если камня там нет…

– А не может так быть, что хозяйка камня, хозяйка покойного Персиваля просто передумала оставлять такой дорогой камень в склепе и забрала его после похорон, а потом без лишнего шума продала той самой светской львице?

– Я об этом думал, – признался ювелир. – Однако убедился, что это невозможно: хозяйка Персиваля уехала в свое путешествие сразу после похорон песика. Она физически не смогла бы забрать камень из склепа. Но в любом случае нужно убедиться, что его там нет, только после этого можно будет сделать окончательные выводы. Поэтому я и обратился к вам, Леня, как к специалисту высокого класса. Для вас, я думаю, не составит большого труда проверить, на месте ли камень, а я заплачу вам, сколько вы сочтете нужным…

– Об этом не может быть и речи! – запротестовал Маркиз. – Я так часто обращаюсь к вам за советом и консультацией, что считаю себя вашим должником и буду только рад, если смогу чем-то отплатить вам! Тем более что работа предстоит пустяковая – заглянуть в кладбищенский склеп и проверить, на месте ли собачий ошейник…

– Нет-нет, – возразил в свою очередь ювелир. – То, о чем я вас прошу, – серьезная работа, а за работу я всегда плачу. Кроме того, это не так просто, как кажется на первый взгляд, – кладбище, где похоронен Персиваль, очень хорошо охраняется, и посторонних туда не пускают.

– Ладно, мы как-нибудь решим этот вопрос, – отмахнулся Маркиз. – А сейчас я был бы весьма вам признателен, если бы вы показали мне хорошую фотографию камня.

Миллер был готов к этой просьбе. Он выдвинул верхний ящик стола и положил перед Маркизом крупную и отчетливую фотографию изумруда в изящной золотой оправе.

Леня присвистнул – камень и правда был удивительно красив, по цвету он напоминал морскую воду, пронизанную полуденными солнечными лучами.

«Вот бы Лолка посмотрела…» – невольно подумал Леня.

Его напарница, как и любая женщина, была неравнодушна к драгоценным камням. Но Леня тут же опомнился – лучше не надо Лоле видеть этот снимок. Начнет ныть, канючить, жаловаться, что никто ей не покупает драгоценностей и вообще не любит. Не бросается исполнять каждое ее желание (еще не хватало!), не утешает и не носит на руках. А от этих мыслей перейдет к другим: как бы найти такого человека, который сможет все это делать. На Леню в этом смысле она рассчитывать не может, сама знает.

Иными словами, на Лолку найдет блажь, а именно: она в очередной раз захочет замуж. И тогда начнется у Маркиза веселая жизнь.

Пару раз он сумел ее отговорить от этой мысли, причем с огромным трудом и то только потому, что не было никого подходящего в ближайшем окружении. А если встретится ей какой-нибудь богатый хмырь? Было уже раз такое с банкиром Ангеловым[1], Лолка тогда продержалась дней десять, а потом вернулась, потому что ей стало невыносимо скучно. И Маркиз никогда в жизни ей не признается, что те десять дней были не самыми лучшими в его жизни. Так что лучше Лоле не знать про камень и вообще не говорить про просьбу Миллера.

Сердечно распрощавшись с Иваном Францевичем и пожелав здоровья кавказской овчарке Шторму, Леня закрыл за собой бронированную дверь квартиры ювелира.

Подумав немного, он решил ковать железо, что называется, не отходя от кассы и съездить на разведку прямо сейчас. Для этого он произвел кое-какие действия: достал из багажника наклейку «Доставка цветов», затем поменял пиджак на скромную немаркую куртку и нахлобучил на голову плоскую кепочку, называемую в народе плевком.

Кладбище домашних любимцев «Тенистый уголок» располагалось к северу от города, неподалеку от поселка Осиновая Роща.

Леня свернул с Выборгского шоссе на широкую подъездную дорогу и проехал по ней несколько километров, когда увидел впереди высокие глухие ворота с будкой охраны сбоку. Ворота выглядели весьма внушительно, и он не стал рисковать раньше времени, решив для начала издали обследовать это неприступное заведение.

К счастью, в километре от ворот кладбища находилась заброшенная стройка – несколько недостроенных домов и котлован для еще одного, наполненный грязной глинистой водой. Видимо, этот квартал начали строить во время строительного бума пятилетней давности, а потом застройщик разорился.

Леня свернул на стройплощадку по разбитой автомобильной колее, поставил машину рядом с одним из недостроенных домов. Лестница в этом доме имелась, правда, без намека на перила, и Леня смог подняться по ней на верхний, десятый этаж.

Отсюда открывался прекрасный вид на окрестности – с одной стороны виднелось черное, недавно убранное поле, с другой – лиственная роща в красно-золотом убранстве. Но Леню интересовал вид с третьей стороны – там, где находилось обнесенное высокой стеной кладбище домашних любимцев.

Отсюда, сверху, кладбище ему было хорошо видно – узкие аккуратные дорожки, вдоль них – ряды внушительных надгробий.

Действительно, как и говорил Иван Францевич, здесь были уменьшенные копии самых знаменитых построек мира – маленький Тадж-Махал и пирамида Хеопса, собор Святого Петра и Пантеон, Шартрский собор и московский Мавзолей…

Наконец среди этих архитектурных шедевров далекого и не очень далекого прошлого Леня заметил копию афинского Парфенона, в которой, по словам Миллера, покоился Персиваль.

Леня вооружился биноклем, навел его на резкость и еще раз осмотрел кладбище. Теперь ему хорошо были видны мелкие детали роскошных склепов, поздние цветы, аккуратно высаженные вдоль дорожек. По одной из дорожек ехал на электромобиле смотритель кладбища, который, вероятно, был и садовником.

Маркиз перевел бинокль на стену и увидел рассыпанное по ней битое стекло и расставленные через каждые десять метров камеры видеонаблюдения.

– Серьезная организация! – проговорил Леня, наводя бинокль на резкость. – Такое впечатление, что тут не мертвые собачки и кошечки, а золотой запас страны хранится!

Проведя первичный осмотр территории, он спустился на грешную землю и подъехал к воротам кладбища.

Остановившись возле них, посигналил.

Открылась боковая дверца, из нее неторопливой походкой вышел мужчина средних лет в камуфляжном комбинезоне, подошел к Лениной машине.

– Чего гудишь? – проговорил он недовольно. – Чего сигналишь? Чего тишину нарушаешь? Тут не какой-нибудь шалман, извиняюсь за выражение, тут место последнего упокоения, так что имей уважение!

– Открывай, служивый, мне сюда цветы доставить надо, на могилу собачки…

Леня достал из кармана квитанцию и добавил:

– Перси… Персиваль! Участок номер такой-то!

– А пропуск у тебя имеется? – осведомился охранник, недоверчиво разглядывая посетителя.

– Какой еще пропуск? – спросил Леня, разыгрывая искреннее удивление. – Это же кладбище собачье, а не режимный объект и не банковское хранилище!

– Что ты понимаешь! – хмыкнул охранник. – Надо же, сказал – собачье кладбище!

– А что же еще? – переспросил Леня удивленно. – Вот, у меня накладная имеется – доставить цветы на могилу собачки…

– Без пропуска я тебя пропустить не могу! – строго проговорил охранник. – Потому как здесь очень высокая степень охраны. Пропускаем только лично владельцев участков или их доверенных лиц по специальному документу. А у тебя, как я понимаю, никакого такого документа нет, поэтому я тебя пропустить никак не могу! Здесь знаешь какие большие люди своих этих… домашних любимцев хоронят?! – И он поднял глаза к небу, давая Лене понять, в каких высоких сферах вращаются владельцы здешних участков.

– Так чего же мне делать? – вздохнул Леня. – У меня сегодня еще три доставки, а если я вовремя не развезу – цветы завянут, и мне их из своего кармана оплачивать придется!

– Надо было сперва разузнать, как и что! – нравоучительно проговорил охранник. – Ну, ладно, оставь мне свой букет, я его потом смотрителю передам, он положит, куда надо.

– Тебе? – Леня с сомнением оглядел охранника. – А почем я знаю, что ты его положишь, куда следует? Почем я знаю, что ты его, к примеру, теще своей не отнесешь? Может, у твоей тещи сегодня день рождения, а тебе неохота на цветы тратиться!

– А если ты так, так разворачивайся и уезжай сей момент! – окрысился охранник.

– Извини, извини, служилый! – встревожился Леня. – Я не со зла, я за каждую доставку отвечаю… но ежели ты передашь цветы куда надо, тогда ладно…

Леня достал с заднего сиденья машины заранее приготовленный роскошный букет роз, протянул его охраннику, но в последний момент придержал и спросил:

– А ты у меня в накладной распишешься – мол, получил букет «Осеннее настроение»?

– Распишусь, распишусь! – успокоил его охранник. – Так и быть, я сам человек подневольный, знаю, каково это…

Он поставил в бланке, который подсунул Леня, неразборчивую закорючку и принял у него букет.

В последний момент, передавая букет охраннику, Леня незаметно включил спрятанную среди цветов крошечную видеокамеру.

Охранник с важным видом забрал букет и неторопливо вернулся в свою сторожку.

Леня развернулся и поехал обратно, к городу.

Однако, отъехав примерно на километр, когда его машина была уже не видна от ворот кладбища, он остановился на обочине дороги, заглушил мотор машины и достал из бардачка небольшой прибор с чувствительным экраном, на который передавалось изображение с камеры, спрятанной в букете.

Некоторое время на экране была видна только внутренность сторожки, затем появился кладбищенский смотритель. Охранник передал ему букет вместе с инструкцией, и теперь на экране показались дорожки кладбища и ряды роскошных надгробий – копии соборов и храмов, знаменитых зданий и дворцов, вдоль которых смотритель проезжал на своем электромобиле.

Теперь Леня следил за изображением особенно внимательно.

Смотритель остановился перед уменьшенной копией афинского Парфенона. Изображение качнулось, но снова застыло. К счастью, Леня хорошо видел кодовый замок на двери склепа. Он включил режим записи и сам превратился во внимание.

Смотритель набрал на замке шифр, замок щелкнул, и дверь склепа открылась. Смотритель вошел внутрь и положил букет на надгробие, рядом с саркофагом, в котором покоилась мертвая собачка.

Дальше можно было уже не смотреть – больше все равно ничего интересного не увидишь, тем более, что главное Леня разглядел – код, который смотритель набрал на замке склепа.

Теперь можно было переходить к следующей стадии операции.

На этой стадии он подключил к работе своего давнего знакомого по кличке Ухо.

Ухо был прирожденным специалистом по автомашинам, мотоциклам и квадроциклам, скутерам и мотороллерам, а также другим средствам передвижения – в общем, по всему, что движется на двух или четырех колесах и снабжено двигателем внутреннего сгорания. Он мог в два счета починить любое транспортное средство, а мог и угнать его, если в том возникала необходимость. Маркиз часто к нему обращался, если по ходу очередной операции ему была нужна машина – и Ухо его ни разу не подвел. Он мог достать все – от инвалидной коляски до бронированного лимузина, от велосипеда с мотором до гоночного болида.

На этот раз Маркиз поставил перед ним не самую сложную задачу: ему нужен был обычный мусоровоз.

Маркиз взглянул на часы. Стрелка приближалась к двенадцати, а Уха все еще не было.

Он достал из кармана мобильный телефон, набрал номер приятеля и озабоченно проговорил:

– Ну, где ты там?

– Я тебя когда-нибудь подводил? – отозвался тот.

– До сих пор – нет, но сейчас… ты на часы смотрел? Скоро уже двенадцать!

– А ты лучше на дорогу посмотри!

И действительно, в этот самый момент из-за поворота дороги показалась огромная фура с логотипом известной западной транспортной компании. Фура подъехала к Лениной машине и остановилась. Из кабины выскочил Ухо собственной персоной. На нем был любимый промасленный комбинезон.

– Ты меня что – не понял? – спросил Леня, удивленно уставившись на приятеля. – Я же говорил, что мне нужен мусоровоз!

– Говорил, говорил! Будет тебе мусоровоз! Ты же мне сказал, что клиенты подъедут на своем мусоровозе, а зачем тебе два мусоровоза? Вполне одним обойдешься! Конфискую мусоровоз у клиентов, и все будет без шума и пыли!

– А фура-то зачем?

– Ну, на чем-то мне надо было приехать. – Ухо развел руками. – Не на велосипеде же! Кроме того, я после нашей операции в магазин собираюсь, за продуктами – надо же их на чем-то везти?

– Сколько же ты собираешься покупать продуктов? – проговорил Леня, разглядывая фуру.

– Куплю сразу побольше, чтобы закрыть этот вопрос. Ну, больше вопросов не имеешь?

– Не имею! – Маркиз снова взглянул на часы. – Только времени у нас в обрез, они через несколько минут подъедут!

– Спокойно! У меня все под контролем!

Ухо стащил свой комбинезон, под которым оказалась форма сотрудника дорожно-патрульной службы.

И в это самое время из-за поворота дороги показался мусоровоз.

– А вот и клиент, – удовлетворенно проговорил Ухо. – Ну, Маркиз, сейчас мой выход, а ты можешь посмотреть и поучиться. Только не путайся под ногами.

– Ну-ну! – Леня отошел за пламенеющий куст боярышника, откуда с интересом наблюдал за приятелем.

Ухо неторопливо вышел на середину дороги и властным движением поднял руку. Мусоровоз остановился, из кабины выглянул мрачный тип в зеленом форменном комбинезоне коммунальной службы. Рядом сидел его молодой напарник.

– В чем дело, начальник? – обратился водитель к Уху. – Нас на объекте ждут!

– Лейтенант Ухорылов! – представился «полицейский». – Ваши документы!

– Да что случилось-то? – проговорил водитель мусоровоза, открывая бардачок.

– Серия угонов! – ответил Ухо доверительным тоном. – Залетная шайка работает, гастролеры, понимаешь! Уже двадцать машин угнали! Резонансное дело!

– Ну, мусоровозы-то они вряд ли угоняют… – с сомнением протянул водитель и подал «полицейскому» стопку документов.

– А вот не скажи… – Ухо покачал головой. – Никогда ни в чем нельзя быть уверенным! Иногда бывает, что как раз мусоровоз кому-то и нужен… – И он положил документы в свою наплечную сумку.

– Чего это он, Степаныч? – забеспокоился напарник. – Нас же на объекте ждут!

– Эй, начальник, в чем дело? – всполошился водитель. – Ты почему мои бумаги забрал?

– А у тебя задних номеров нет! Придется проехать со мной для выяснения обстоятельств!

– Как это – нет? – удивился водитель. – Не может быть!

– Сам посмотри! – Ухо неторопливой походкой обошел мусоровоз сзади.

Водитель выбрался из кабины, пошел за ним.

– Как же нет? – проговорил он удивленно. – Вот же он, номер!

– Где? Правда, есть, только здорово грязные, а это непорядок! Ну, мы это сейчас исправим! – Ухо полез в сумку, достал оттуда небольшой флакон с распылителем, внезапно повернулся к водителю и брызнул в его лицо остро пахнущей жидкостью.

Водитель удивленно вскрикнул, закашлялся и осел на асфальт.

– А ты говорил, что мусоровозы не угоняют! – проговорил Ухо назидательно.

Затем он выглянул из-за заднего борта и окликнул второго мусорщика:

– Эй, парень, подойди-ка, твоему приятелю плохо стало! Он у тебя что – сердечник?

Тот тут же подбежал, склонился над водителем и удивленно проговорил:

– Степаныч, Степаныч, ты чего? Что с тобой?

Степаныч что-то сонно пробормотал.

– Что это с ним? – растерянно спросил парень, повернувшись к «полицейскому».

– А вот что! – Ухо протянул вперед руку с флакончиком и брызнул в лицо мусорщика.

Тот охнул и упал рядом со своим напарником.

– Эй, Маркиз, помоги! – окликнул Ухо Леню.

Вдвоем они затащили обоих мусорщиков в кабину фуры.

Тут же, в кабине, лежали два зеленых комбинезона. Один из них Ухо надел сам, второй протянул Лене.

– Что с ними-то будет? – поинтересовался Маркиз, кивнув на мусорщиков. – Придут в себя?

– Конечно, – кивнул Ухо, забираясь в кабину мусоровоза. – Отличное средство! Два часа здорового полноценного сна гарантированы! Ты-то за два часа управишься?

– Гораздо быстрее! – заверил его Маркиз.

Мусоровоз выехал на дорогу и покатил к воротам кладбища.

Остановившись у ворот, Ухо посигналил.

Дверь сторожки открылась, оттуда вышел уже знакомый Лене охранник в камуфляже.

– А, мусорщики… – протянул он, потянувшись и подавив зевок. – Документы давайте!

– Всенепременно! – Ухо протянул ему бумаги, которые взял у настоящего водителя мусоровоза.

– Что-то вы сегодня припозднились, – охранник лениво проглядел бумаги и вернул их водителю.

– Пробка на двадцатом километре. Фура с рыбой перевернулась, вся дорога засыпана минтаем и путассу… прикинь – кошки сбежались со всей Ленобласти!

Ворота разъехались, мусоровоз въехал на кладбище.

Леня поразился тому размаху и роскоши, с которыми было оборудовано это кладбище домашних любимцев. Ряды роскошных склепов и величественных монументов утопали в цветах и густой зелени, тронутой красками осени.

Ухо остановил громоздкую машину возле мусорных баков. Леня выскочил из кабины, убедился, что поблизости нет посторонних, и нырнул в густые кусты. Так, прячась позади кустов, он добрался до маленькой копии греческого храма, в которой покоились останки Персиваля.

Леня подобрался к двери сбоку, пожевал подушечку жевательной резинки и залепил объектив установленной над дверью камеры.

После этого он набрал на электронном замке код, открыл двери склепа и вошел внутрь.

Внутри склеп был отделан не менее роскошно, чем снаружи, – натуральный итальянский мрамор, бронза, позолота.

В центре склепа возвышался мраморный, богато инкрустированный саркофаг.

Леня подошел к нему и с немалым трудом снял закрывающую саркофаг мраморную крышку.

Внутри саркофага на подушке алого бархата с золотыми вензелями покоилась хорошенькая жемчужно-серая собачка. Персиваль выглядел совершенно живым, казалось, он просто спит, и, если сюда войдет хозяйка и окликнет его – песик проснется, соскочит на пол и тявкнет, предлагая ей поиграть.

Но ошейника, ради которого Леня затеял и провернул всю эту операцию, на нем не было.

– Что и требовалось доказать… – протянул Леня и несколько раз сфотографировал собачку, чтобы предъявить снимки Миллеру.

Дело было сделано.

Леня вернул на место крышку саркофага, вышел из склепа, запер замок на двери и так же, кустами, вернулся к мусоровозу.

Ухо тем временем уже заканчивал работу: он погрузил в кузов машины полные баки, поставил на их место пустые.

– А что, – проговорил он, повернувшись к Лене. – Интересная работа! Если завяжу со своей теперешней – перейду на мусоровоз. Кусок хлеба мне обеспечен!

– Чего это ты надумал профессию менять? – с опаской переспросил Маркиз.

– Да нервно как-то стало, – признался Ухо. – Опять же, компаньоны неблагодарные, не ценят мою помощь…

– Это кто это не ценит? – возмутился Маркиз. – Я, например, очень ценю!

– Да ладно, не обижайся, это я так… осень, настроение унылое… на теплое море, что ли, съездить…

Леня поскорее отвернулся, чтобы скрыть удивление: сколько лет он был знаком со своим приятелем и ни разу не слышал, чтобы тот вспоминал про теплое море. Ухо хоть и любил всевозможные транспортные средства, но никуда не ездил, в основном сидел в своем гараже. А тут вдруг на море собрался, да что он там делать-то будет? И на жизнь жалуется, депрессия у него… Лолке рассказать, может, она разберется?..

Напарники забрались в кабину мусоровоза, подъехали к воротам.

Охранник выпустил их, и они продолжили свой путь.

– Ну как, – спросил наконец Ухо, когда они отъехали от кладбища. – Нашел, что хотел?

– Как раз не нашел, – задумчиво ответил Маркиз. – Но отрицательный результат – это тоже результат…

За таким разговором они доехали до того места, где оставили фуру.

Мусорщики в кабине сладко спали. Напарники перетащили их в кабину мусоровоза.

– Вот будет номер, когда они проснутся и поедут к кладбищу! – мечтательно проговорил Ухо. – Хотел бы я на них посмотреть, как они разговаривают с охранником!

– Лично я поеду домой. – И Маркиз зашагал к своей машине.

– Здоров, Парфеныч! – сказал Леня, поднимая руки, чтобы удобнее было его обыскивать. – И тебе, Шторм, привет!

– Зачастил что-то, – заметил Парфеныч, закончив его охлопывать, – проходи уж!

И Шторм рыкнул Лене вслед – не зло, а так, для порядка.

Миллер сидел за столом, перелистывая какой-то журнал.

– Ну что, Леонид? – спросил он, подняв голову. – Вам удалось?

– Удалось, – вздохнул Леня, садясь напротив, – и вы были правы, Иван Францевич, камня там нет.

– Так я и думал, – вздохнул, в свою очередь, Миллер. – Дело осложняется, вот, почитайте.

В журнале было помещено интервью с той же бойкой разведенкой, бывшей женой крупного банкира, которой удалось здорово ощипать своего мужа. Журнал был не совсем дамский, но, несомненно, для весьма обеспеченных людей. И претендовал на некую серьезность, то есть в разделе «Блеск и роскошь», к примеру, помещались не только рекламные снимки дорогих украшений, но и краткая история их происхождения или история фирмы, их изготовившей.

Разумеется, в интервью был затронут вопрос о том самом колье с изумрудом.

Дама сказала, что изготовили колье мастера из хорошо известной ювелирной фирмы, которая находилась в Амстердаме. Причем переврала название торгового дома, и вообще было ясно, что она понятия не имеет, о чем говорит. Колье якобы купил ее муж в подарок ей на какую-то там дату.

– Дура! – в сердцах сказал Миллер, когда Леня прочитал статью. – Поймите, Леонид, мое беспокойство. Журнал довольно известный, вполне может прочитать эту статью человек компетентный, и это может повредить моей профессиональной репутации. Теперь я твердо уверен, что камень – тот самый «Граф Фуэнтес». Так что ее муж никак не мог купить его в Амстердаме.

– Понимаю, – кивнул Леня, – учитывая его отношение к ней после развода, он вполне может воспользоваться случаем и устроить скандал.

– Вот-вот, начнется расследование, и в него замешают мое имя. Я, конечно, ни в чем не виноват, но хозяйки ошейника в стране нет, и у меня нет никаких доказательств, только мое слово.

– Оно многого стоит, – ввернул Леня.

– Однако не всегда его достаточно, – вздохнул Миллер, – пойдут слухи, а каково это – на старости лет иметь подмоченную репутацию?

Про репутацию Маркиз очень хорошо понимал, он и сам неустанно пекся о своей собственной.

– Говоря прямо, вы хотите иметь твердые доказательства, что камень с шеи собачки украли, так? – спросил Леня. – То есть я должен найти того, кто это сделал, и выяснить, кому он его продал, так?

– Так, – ответил Миллер, – я вас хочу нанять для выполнения этой работы. И заплачу, сколько нужно.

– О цене договоримся, – усмехнулся Маркиз, – вы меня знаете, лишнего с вас не возьму. Засим позвольте откланяться, работы много. Буду держать вас в курсе.

– Удачи вам!

Едучи домой, Леня решил, что не обойтись ему в этой операции без Лолы, но отложил трудный разговор на утро. Как уже говорилось, заставить его боевую подругу работать было ужасно трудно.

Маркиз встал рано, разогрел в микроволновке венские булочки и заварил ароматный кофе. Потом налил в высокий стакан холодного апельсинового сока, поставил все это великолепие на красивый поднос, всунув туда еще вазочку с одной-единственной желтой хризантемой. Букет принесла вчера Лола, она купила цветы у старушки около метро, ей понравился сочный желтый цвет. Лола, как художественная натура, придавала большое значение оттенкам.

Она неосмотрительно оставила букет на кухне, и кот Аскольд оторвал от стеблей все хризантемы, кроме одной. Кот обожал объедать всяческие цветы. То есть он их не ел, а только откусывал головки. По такому поводу были у него с Лолой трения, переходящие даже в ссоры, и ссоры, переходящие в баталии.

Проще говоря, Лола била кота полотенцем и всем, что попадется под руку. Надо сказать, у нее не очень хорошо это получалось. Причем Маркизу даже не понадобилось вмешиваться, кот сам умел за себя постоять.

Итак, Леня ногой открыл дверь спальни и пропел жизнерадостно:

– Вставайте, графиня, вас ждут великие дела!

Услышав про дела, Лола тут же ушла с головой под одеяло, хотя и не проснулась полностью. Леня поставил поднос на тумбочку и позвенел в стакане кубиками льда.

– Дорогая, – нежно сказал он, – я принес тебе завтрак.

И внимательно посмотрел на кровать. Одеяло не шевельнулось, но Маркиз прекрасно знал свою подругу и сейчас готов был поклясться, что Лола разглядела уже свежие булочки и унюхала кофе. И ничуть этому не удивился, – когда надо, Лола не то что сквозь одеяло, она и сквозь стены видеть могла!

– Остынет, – предупредил он.

Лола потянулась и уселась на кровати, опершись на подушку, усиленно делая вид, что только проснулась.

Леня знал, что начинать трудный разговор за едой недопустимо, Лола может облить его кофе. Но как же долго эта нахалка завтракала! Все назло ему, нет, скоро, очень скоро его терпение лопнет.

Лола, которая знала своего компаньона так же хорошо, а может, даже лучше, чем он ее, поглядела на него искоса и поняла, что надо остановиться. Тем более кофе был выпит и булочки съедены.

– Ну, и чего ты от меня хочешь? – страдальческим голосом спросила она.

Леня быстренько изложил ей суть дела.

– Изумруд? – протянула Лола с интересом. – Большой?

– Угу, очень большой, значит, ты поняла? Едешь туда, идешь к директору…

– Леня! – заорала Лола трагическим голосом. – Это ужасно! У Пу И нет красивого ошейника!

– Чего? – оторопел Маркиз. – Ты меня слушаешь?

– А как же! – подхватила Лола. – И говорю тебе – это ужасно! Все собаки как люди, а Пу И – как бомж! Я немедленно закажу ему ошейник с драгоценными камнями! Как думаешь – лучше золото или платину?

– Угу, золотой, по бокам серебряный, – согласился Леня, – слушай, хватит уже, а? Надоело…

Лоле и самой надоело, поэтому она пробормотала только, что обязательно купит Пу И самый красивый ошейник, какой найдет, и воззрилась на Леню.

– Слушаю тебя, мой компаньон и повелитель!

– Значит, ты – секретарь вдовы какого-нибудь крупного бизнесмена или просто богатого человека, фамилию сама придумай. Присматриваешь место упокоения ее собачки. Вдова – дама предусмотрительная, все делает заранее. Дай понять, что клиентка – богатая и очень придирчивая, все там осмотри… Лол, ты куда?

– Не учи ученого, – бросила Лола, не оборачиваясь, и скрылась в ванной.

Леня даже удивился, что так легко пошел процесс уговаривания, очевидно, помогло имя Ивана Францевича, которого Лола уважала.

От радости Леня выудил из-под одеяла Пу И и подбросил его в воздух. Песик радостно визжал.

– Что ты делаешь в моей спальне? – процедила Лола скрипучим голосом.

Леня подхватил Пу И и быстренько ретировался, правильно решив, что Лолка входит в образ.

Через двадцать минут Лола вышла в прихожую.

Узнать ее было трудно. На ней был строгий костюм, под ним – простая белая блузка, макияж минимальный, волосы зачесаны гладко. Никаких ярких заколок и вообще никаких украшений, губы накрашены светлой помадой и оттого кажутся узкими, еще очки в тонкой оправе. От всего облика веет арктическим холодом.

– Вы секретарь госпожи Леонтьевой? – спросил Маркиз почтительно.

– Не секретарь, а помощник, – отвечала Лола без улыбки, едва разлепив губы, голос был негромкий и монотонный.

– Без разницы, – заметил Маркиз, отчего Лола слегка поморщилась, – но неплохо, совсем неплохо. Не слишком кислая у тебя морда?

– В самый раз, – ледяным голосом ответила Лола, и Маркиз согласился – ей виднее, в таких делах его партнерша разбирается лучше его. Как-никак, актриса.

Лола не стала сигналить, увидев ее машину, охранник «Тенистого уголка» сам открыл ворота.

– Мне к директору! – бросила Лола, не утруждая себя приветствием.

– Прямо и налево! – так же ответил охранник, сразу же квалифицировав приехавшую бабенку как первостатейную стерву.

Директор оказался вальяжным мужчиной в дорогом костюме, разумеется, в черном. Кабинет у него был большой, обставленный тяжелой основательной мебелью, на окне – темные занавески, на столе – тяжелый письменный прибор, рассмотрев который Лола едва не выпала из образа. Прибор представлял собой настоящий бронзовый катафалк. В карету были запряжены цугом четыре лошади, на запятках стояли воины с копьями, которые являлись перьями. Чернила, надо полагать, наливались когда-то в карету.

Лола вовремя вспомнила, что на лице не должно отражаться ничего, кроме вселенского холода.

– Чем могу вам помочь? – спросил директор, в свою очередь окинув посетительницу внимательным взглядом.

При своей работе он был неплохим физиономистом, так что сразу понял, что Лола не заказчица, а наемный работник. Но сразу видно, что настоящая стерва.

Двое поглядели друг на друга с плохо скрытым презрением.

– Я представляю госпожу Леонтьеву. – Голос был скрипучий, губы едва шевелились, глаза под очками блестели неодобрительно. – Она хотела бы выбрать место для склепа своего питомца.

– О, примите наши соболезнования! – Директор всплеснул руками. – Госпожа Леонтьева потеряла любимца!

– Это лишнее, – холодно заметила Лола, – собака прекрасно себя чувствует. Просто госпожа Леонтьева очень предусмотрительна.

– Это похвально! – с жаром произнес директор. – Итак, могу я поинтересоваться, какой породы любимец госпожи Леонтьевой?

– Это важно? – процедила Лола.

– Хм… хотелось бы поточнее узнать размеры…

Лола вытащила из сумки папку и сделала вид, что перелистывает бумаги.

– Сорок на двадцать на двадцать… – сказала она.

– Что ж, – сказал директор, – могу предложить вам вот это. – Он подвинул Лоле пачку проспектов – очень красочных, со множеством фотографий.

– Я бы предпочла посмотреть все воочию, – снова процедила Лола, спрятав, однако, проспекты в папку.

Директор посмотрел ей в глаза и понял, что придется ему сопровождать Лолу самому, эта стерва ни за что не согласится удовольствоваться обществом смотрителя.

Последующие полтора часа едва ли не были самыми страшными в его жизни.

Директор был человек тертый, на своей должности повидал всякого, но под конец едва мог удерживать на лице приветливую улыбку, до того хотелось ему эту заразу придушить. Ну вот откуда берутся такие стервы? И ведь, казалось бы, сама – наемный работник, должна солидарна быть, так нет, нарочно будет людей гонять и мучить.

Лола заставила его показать ей все кладбище, долго выспрашивала, кто отвечает за уборку и вообще обслуживание, как проходит процесс похорон и каким образом можно навещать своих усопших любимцев. И вот, когда директор всерьез подумывал, не затащить ли ее за ближайший строящийся склеп и не пристукнуть там кирпичом с последующим замуровыванием в стену, Лола взглянула на часы и сказала, что она, так и быть, закончит, поскольку больше ничего выяснить у некомпетентных сотрудников кладбища нельзя. И что, если бы они умели быстро и толково отвечать на вопросы, беседа закончилась бы гораздо быстрее.

Директор мысленно взвыл и пошел в кабинет пить коньяк, чтобы снять стресс. Лола же поехала домой и по горячим следам доложила Лене результаты своей поездки.

– Лепота, – сказал Леня и отодвинул от себя стопку проспектов, эту красоту он уже видел в натуре.

– Там один человек убирает дорожки и чистит эти самые склепы, – говорила Лола, расхаживая по кухне и принюхиваясь, – значит, он знает все коды… а чем это пахнет?

– Не отвлекайся. Значит, смотритель – это номер первый, так? – Леня загнул один палец.

– Да, потом есть еще электрик. В этих склепах нужно поддерживать постоянную температуру и влажность, представляешь? А то эти… обитатели могут испортиться. И там есть эти… как их… теплостарты…

– Термостаты, – ввернул Леня.

– Не перебивай! – отмахнулась Лола. – Значит, теплостарты и гидромерты…

– Гигрометры!

– Слушай, что ты все время перебиваешь? – завелась Лола. – Если тебе не нравится, как я рассказываю, то ехал бы сам и расспрашивал этого директора. Кстати, тот еще жук! И я бы подумала на него, только выяснила, что он про камень ничего не знает, потому что тогда, когда хоронили Персиваля, он был в отпуске!

– Молчу! – Леня молитвенно сложил руки. – Молчу, дорогая, слушаю тебя внимательно.

– Есть хочется! – Лола подняла крышку ближайшей кастрюли и разочарованно вздохнула – кастрюля была пуста. – Значит, номер второй – это электрик, он тоже коды знает, потому что каждый день обход делает. Слушай, а что, есть совсем нечего?

– Ну, сосисок можно сварить… – неуверенно предложил Леня.

– Сосисок? – возопила Лола. – Да у меня в доме их в жизни не было! Может, еще колбасу вареную пожарить?

– Ты закончила? Что, всего два человека могли проникнуть в склеп?

– Ой, есть еще один тип. Таксидермист!

– О как! Это еще кто?

– Чучельник! Ты же сказал, что несчастный обокраденный Персиваль выглядит как живой! Так вот, это чучело! И этот самый чучельник приходит раз в месяц, чтобы осматривать их. Профилактику проводит! Так вот, сам он код открыть не может, его пускает смотритель. Но там, внутри, он находится какое-то время, так что спокойно мог спионерить камешек, никто и не хватится. Слушай, ну неужели ты в магазин не мог съездить, пока меня не было?

– Спокойно, Лола, с голоду не умрешь! – сказал Леня и открыл дверцу духовки. – Я плов приготовил! Рецепт в Интернете посмотрел. Настоящий, среднеазиатский…

– Ой… – Лола поняла, чем пахнет.

Оказалось, что вместо приправы для плова Леня от души насыпал в плов приправу для рыбы. Но Лола решила не заедаться и не указывать ему на ошибки. В конце концов, человек старался.

Потом они пили чай с пастилой и мармеладом, после чего Лола хотела улизнуть, но компаньон ей этого не позволил.

Нужно было выработать стратегию.

– Значит, получается, что украсть изумруд могли три человека, – проговорил Маркиз, когда его боевая подруга покорилась судьбе и села на стул, взяв на колени песика. – Смотритель, электрик и чучельник. Они имеют постоянный доступ к склепам, знают код замка и могут отключить сигнализацию.

– Чучельник – нет, – встряла Лола.

– Знаю, но он оставался один в склепе. Вопрос заключается в том, кто из троих на самом деле похитил камень.

– Я считаю, что это чучельник! – выпалила Лола.

– Почему ты так в этом уверена?

– Потому что он занимается таким ужасным делом! Он работает с мертвыми животными, в том числе с собачками! – Лола импульсивно прижала к себе Пу И.

Песик нервно тявкнул и попытался высвободиться, но это ему не удалось, Лола держала крепко.

– Кошмар-р! – заорал попугай с холодильника.

Перришон был очень недоволен жизнью, в этом доме им явно пренебрегали. Песика Лола постоянно держала при себе, все время тискала и целовала, кот Аскольд осенью становился ленивый и сонный, так что никто из зверей не хотел составить попугаю компанию, чтобы всласть похулиганить.

– Не понимаю, как это связано… – протянул Леня, – при чем тут его профессия.

– Ты никогда меня не понимаешь! – воскликнула Лола. – Мы с тобой совершенно разные люди! Не знаю, как я терплю тебя столько лет! Не понимаю, как Пу И терпит…

– Не примешивай сюда Пу И, – машинально проговорил Маркиз. – Но все же объясни, почему ты подозреваешь именно чучельника? Какие у тебя аргументы?

Перришон, видя такое явное пренебрежение, слетел с холодильника и уселся Маркизу на плечо.

– Перри хороший… – проворковал он, но Леня был так увлечен разговором, что только отмахнулся.

– По-моему, это ясно! Если человек всю жизнь работает с мертвыми зверюшками и это его не напрягает – значит, он бессердечен! У него нет никаких моральных устоев! Он способен на любой, самый аморальный, самый низкий поступок – а значит, способен украсть у мертвой собачки ее ошейник! – Лола еще крепче прижала к своей груди Пу И, который жалобно заскулил.

– Не знаю, какая-то сомнительная аргументация! – Маркиз покачал головой. – Но раз уж ты подозреваешь чучельника – тебе и карты в руки: проверь его. Сама знаешь – инициатива наказуема!

– Чучельника? – испуганно пролепетала Лола. – Этого ужасного человека? Но я не могу это сделать, я его боюсь!

– Да ничего в нем нет ужасного, – отмахнулся Маркиз. – Нормальный человек…

– Ты жестокий, черствый эгоист! – воскликнула Лола. – Ты бессердечный человек! Ты готов послать меня к черту в пасть! Ты готов отправить меня на панель! Ты готов…

– Лолка, остановись! – Маркиз хорошо чувствовал интонации своей боевой подруги и понял, что она уже играет одну из своих бесчисленных ролей, а проще говоря – дурачится.

– Прекрати! – повторил Маркиз. – Нужно делать дело, и чучельник ничуть не хуже остальных.

С этими словами он отобрал у нее песика, который едва не задохнулся в горячих Лолиных объятиях.

Перришон, окончательно разобидевшись на хозяев, больно клюнул Леню в плечо и успел перелететь на буфет, так что Маркиз, несмотря на свою феноменальную реакцию, не смог ничего ему сделать.

– Вот паразит какой! – Леня ссадил Пу И на стул и потер плечо.

Лола тоже успела изучить интонации Маркиза и поняла, что он рассердился и шутки закончились, еще и попугай тут подсиропил. Как ни противно, ей придется приниматься за работу. Сама виновата, нечего было выступать.

Она положила перед собой визитку, которую прихватила при беседе с директором «Тенистого уголка».

«Пыхтеев Семен Юрьевич, – было написано простым шрифтом, – таксидермист». И адрес мастерской, и телефон.

– Но как же я к нему попаду? – спросила она как можно жалобнее.

– Ну, это как раз проще простого. – Маркиз едва заметно подмигнул, – возьмешь Перришона, скажешь, что он надоел нам безмерно своим мерзким характером и ты хочешь сделать из него чучело.

– Кошмар-р! – заорал попугай и захлопал крыльями. – Тер-рор-р! Тр-рагедия!

– А что… – Лола задрала голову и задумчиво оглядела попугая, – думаю, чучелом он будет смотреться отлично. Поставим его в гостиную. Там нужно какое-то яркое пятно.

Уверившись, что Лола также против него, Перришон впал в такую панику, что позабыл все слова. Он залопотал что-то на своем попугайском языке, затопал ногами, захлопал крыльями.

– Пошутили! – сказал Леня. – Живи, пока я добрый!

– Дур-рак! – тут же отозвался попугай.

– Нет, ну за что мне это? – огорчился Маркиз. – Лолка, это ты его распустила.

– Ш-ш… – Лола набирала номер, указанный на визитке, и только отмахнулась.

Чучельник ответил сам, Лола сказала, что ей нужно встретиться с ним немедленно.

Получив разрешение приехать в два часа, но никак не раньше, она проигнорировала его вопрос, из какого животного нужно сделать чучело, и повесила трубку.

Глядя в ее заблестевшие глаза, Леня понял, что у его подруги есть уже кое-какие идеи.

– Ну? – спросил Леня, стараясь скрыть недовольство.

Наворотит сейчас Лолка, нужен за ней глаз да глаз. И вообще, что за самодеятельность, ведь мыслящая единица в их тандеме – это он, Леня Маркиз. Он разрабатывает операцию, он ставит задачи. А Лолино дело – эти задачи выполнять. Быстро и качественно. Строго следуя указаниям. И никакой отсебятины.

– Ну? – повторил он, и Лола тотчас поняла, откуда такая холодность в голосе.

Нет, все-таки Ленька противный, ну откуда этот мужской шовинизм? Как всегда, мужчины – самые умные, а женщины годятся только для подсобной работы. Однако следует ему рассказать, чтобы он взял на себя ответственность. В случае чего – с Лолы взятки гладки.

– Понимаешь, – проговорила она, – очень уж этот чучельник беспокоился, чтобы я раньше не пришла. Что у него за дела?

– Ну, может, важный клиент… – хмыкнул Маркиз, – какая-нибудь очень богатая собачка…

– Ой, не говори! – Лола побледнела. – Еще накликаешь беду! Леня! – Тут она сделала большие глаза. – Я знаю, чем он занимается! Кроме животных, он бальзамирует людей!

– Чего? Чучела из них делает? Лолка, тебя заносит!

– И очень даже может быть! – запальчиво заговорила Лола. – Я читала такой детектив, там он учился у египтянина и все делал, как в Древнем Египте! Ужас, до чего страшно!

– Слушай, отбрось посторонние мысли и постарайся сосредоточиться! – рассердился Маркиз. – Не хочешь работать – так и скажи, найду кого-нибудь другого…

– Да где ты найдешь такую дуру… – вскипела Лола, но, посмотрев компаньону в глаза, поняла, что надо остановиться.

Однако все же последнее слово осталось за ней. И, проведя в своей комнате некоторое время, Лола явилась пред светлые очи своего повелителя в полной боевой готовности.

На ней были короткие брючки и высокие сапоги, а также кожаная курточка, отороченная мехом неизвестного науке животного, на голове – круглая кепка. Глаза Лола подвела сильно, так, чтобы они казались круглыми, как у совы, с помощью грима сделала легкую одутловатость щек и морщины от крыльев носа. Причем морщины выглядели так, будто их усиленно стараются скрыть.

– Хм… – пробормотал с сомнением Леня, – эта кепка… Может, лучше без нее?

Лола сдернула кепку. Волосы были начесаны на один бок и обильно сбрызнуты лаком. Прическа напоминала воронье гнездо в тот момент, когда птенцы уже выросли и вылетели из него на белый свет.

– Нда… лучше надень, – сказал Леня.

Лола подъехала к дому, где располагалась мастерская чучельника, когда не было еще и часу. Дом был четырехэтажный, довольно старый. Мастерская занимала весь первый этаж. Дверь была новая, приличная, в витрине рядом были выставлены чучела лисицы, нутрии и фазана. Остальные окна были плотно занавешены.

Лола покрутилась вокруг, как если бы искала место для парковки, и выяснила, что сзади у дома имеется небольшой двор с запертыми воротами, и замок можно было открыть только ключами.

Лола припарковала машину чуть в стороне возле круглосуточного магазина и прогулялась пешком. Вокруг не было ничего интересного, район не самый оживленный, народу по дневному времени на улице мало.

Лола обошла дом и остановилась возле ворот. Сплошные ворота, крепкие, ничего через них не разглядеть. На другой стороне переулка дворник мел площадку перед непрезентабельным кафе. Спиной Лола почувствовала подозрительный взгляд дворника и зашла в кафе, чтобы не маячить.

Внешний вид не обманул – внутри кафе было такое же неприглядное, как и снаружи. Пахло отнюдь не кофе, а малоаппетитной, несвежей едой. Народу не было вовсе. За стойкой скучала тетя обширной комплекции и предпенсионного возраста. На Лолу в ее узких брючках и кепке она глянула с легкой усмешкой.

Кофеварка, как ни странно, в этой богадельне была и даже работала.

Лола выбрала столик у окна и поглядывала через дорогу. У ворот ничего не происходило.

– Что смотришь? – через некоторое время спросила тетя из-за стойки. – Ничего там интересного нету… Улица как улица, никто не ходит, потому как все на работе. Ждешь кого?

На такой прямой вопрос нельзя было не ответить, и Лола тяжко вздохнула и отвернулась.

– Понятно… – тетя вышла из-за стойки и проследила за ее взглядом, – неужто мужика выслеживаешь?

– Да с чего вы взяли? – изумилась Лола.

– Ну, одета ты вроде с претензией, фик-фок на один бок, – протянула тетя, – опять же молодишься сильно, а это о чем говорит?

– О чем? – невольно спросила Лола.

– О том, что мужик у тебя молодой и от тебя загулял! – припечатала тетя. – У меня глаз-алмаз, лучше всякого рентгена, при моей работе человека сразу видно!

Лола порадовалась про себя, как здорово она загримировалась, если даже эта тертая тетка ошиблась на ее счет.

– А вот и ошиблась ты! – Лола решила держаться по-свойски. – Если бы насчет мужика, то проще было бы. А тут другое…

Тетя прочно уселась за стол и подперла рукой щеку, намереваясь слушать.

– Сестра у меня… – Лола вздохнула, – с мужем развелась. Ну, все по-хорошему, он ее не обидел – квартиру ей купил, денег сколько-то выделил, сказал, что еще даст, если что надо, и вообще, будет за ней присматривать.

– Бывают же мужики! – вздохнула тетя.

– Да. И все было бы ничего, если бы не появился у нее этот… таксидермист.

– Что, Симка-чучельник? – вскричала тетя.

– А ты его знаешь, что ли?

– Да как же, иногда приходит он поесть. Мужчина нетребовательный, а у нас не смотри, что просто, готовит повар неплохо, иногда даже вкусно. Симка так и говорит, мне, говорит, Валя (меня Валей зовут), главное, чтобы было все натуральное, мясо так мясо, картошка так картошка. Этих всяких изысков не люблю – намешают, переболтают, огромадные деньги в ресторане возьмут – а есть нечего, одна видимость. Так чем он тебе не показался-то?

– Да я его и в глаза не видела! – честно призналась Лола. – Только и знаю, что фамилию-имя-отчество, да где живет, да кем работает.

Дальше нужно было врать. Причем врать виртуозно, поскольку тетя, которую звали Валентина, и вправду наблюдательна, ее на мякине не проведешь.

– Это сестра что-то забеспокоилась, – заговорила Лола, отхлебнув остывшего кофе, – у нее, понимаешь, с мужем бывшим договор – как только она замуж выйдет, так он содержание урезает. А этот, Семен Юрьевич, вроде бы и ничего себе, при деньгах, но только на первый взгляд. Он-то ей наплел турусы на колесах – и свое дело у него, и заказы берет на стороне, в общем, без работы не останется. А только боязно как-то…

– Понимаю, – кивнула Валентина, – и замуж хочется, и боится одной остаться. Сестра твоя симпатичная?

– Ага, на меня не похожа, – сказала Лола, вовремя вспомнив про дурацкую кепку. – И главное, муж-то бывший строго так сказал ей, чтобы выбирала человека приличного. Ежели, говорит, какой криминальный тип, то сразу от тебя открещусь. У меня, говорит, бизнес должен быть прозрачным, компаньоны – люди серьезные, нужно свою репутацию беречь, иначе веры не будет.

– Солидный человек… – протянула Валентина, – чего ж она с ним развелась-то?

– По глупости, – вздохнула Лола, – что уж теперь говорить…

– Ну, что я тебе посоветую… – задумчиво заговорила Валентина, – пожалуй, что есть в Симке что-то подозрительное. Вот я тут сижу днем и от скуки в окно смотрю. А двор-то его напротив. И вот замечаю я, что больно часто ездит туда фургончик такой, написано на нем «Торты. Пирожные». Зачем ему во двор-то?

– Ну, может, водитель на обед заезжает… Или, к примеру, к женщине знакомой…

– Ага, и через пятнадцать минут обратно, – прищурилась Валентина. – За такое время ничего не успеть. И потом, замок там такой, что только ключом открыть можно или кто-то встретить должен, чтобы ворота открыть. Ворота всегда Симка сам открывает, то есть к нему что-то привозят. А вот что? Пирожных он не ест – сам говорил, что подозрение у него на диабет, так что даже сахар в чай не кладет.

– Интересно…

– То-то и оно, так что передай сестре, пускай она это дело выяснит. А если он и дальше будет вилять, то… ой, смотри!

К воротам подъехал небольшой фургончик с надписью сбоку «Торты. Пирожные». Ворота тотчас отворились, не ожидая сигнала. Фургон въехал внутрь, затем выглянул мужчина, оглядел подозрительно улицу и закрыл ворота.

– Вон он, Симка-то, – сказала Валентина, – ишь, стережется. Что-то у него творится подозрительное.

– Все сестре расскажу, пускай его отошьет, – пообещала Лола, поднимаясь, – на всякий случай.

– Точно, береженого Бог бережет! – согласилась Валентина.

Распрощавшись с наблюдательной тетей, Лола пошла к своей машине, затем открыто подъехала к дверям мастерской и позвонила. На часах была половина второго.

– Вы пришли раньше, – строго сказал, открывая ей двери, ничем не примечательный мужчина средних лет.

Невысокий, ни худой, ни толстый, темные волосы обрамляют аккуратную плешку, глаза, правда, серьезные, так что по спине у Лолы пробежал холодок. Как-то ей стало неуютно, она почувствовала себя принцессой из сказки, которая, долго блуждая в лесу, набрела на замок и входит туда, не зная, что в замке живет людоед.

Однако нужно приниматься за дело. Чучельник провел ее в небольшую комнату, которая, судя по всему, являлась офисом. Здесь стоял письменный стол, на столе – компьютер, шкаф с папками, полка с журналами и два стула. И никаких чучел.

– Что вы хотели? – спросил чучельник, усаживаясь за стол и кивая Лоле на другой стул.

– У моей тети, – заговорила Лола, незаметно оглядывая комнату, – умерла собака. Черный лабрадор, девочка, зовут Кесси. И тетя хотела бы сделать из нее чучело…

– Зачем? – перебил ее чучельник.

– То есть как – зачем? – Лола запнулась.

– Ну, для чего она хочет сделать из собаки чучело? – Он пристально, не мигая, смотрел на Лолу.

– Слушайте, откуда я знаю, – Лола решила дать волю своему раздражению, – тетя у нас женщина самостоятельная, что хочет – то и делает. Деньги у нее есть, не беспокойтесь, за ценой она, как говорится, не постоит. Уж если что втемяшится ей в голову, то тетя всех на уши поставит, но своего добьется.

Лола с удовлетворением заметила, что в глазах чучельника подозрительность уступила место легкой насмешке. На миг в глазах этих отразилась она вся – не первой молодости, не совсем нищая, но и не богатая, ни работы приличной, ни мужа. Состоит при властной обеспеченной тетке на побегушках. И рада бы послать тетку с ее капризами подальше, да не может, потому как надеется на наследство.

Лола мысленно похвалила себя за удачное начало, но решила не расслабляться.

– Я должен посмотреть на животное, – сказал чучельник.

– Это – пожалуйста, я позвоню тете, – с готовностью сказала Лола, – только она все же просила кое-какие сведения – прейскурант там или еще что…

– Разумеется… – Чучельник открыл ящик стола, но в это время за дверью послышался мужской голос:

– Семен Юрьевич, можно вас на пару слов?

– Минутку, – сказал чучельник и вышел.

Лола тотчас скакнула к двери и приникла к ней ухом.

– Ну, я его там оставлю, – говорил мужчина, – мне ехать пора, все сроки прошли.

– Ладно, я провожу! – негромко ответил чучельник. – Чтобы ворота закрыть.

Послышался скрип двери, и Лола отважилась выглянуть в коридор.

Коридор был пуст, значит, чучельник вышел во двор, чтобы закрыть ворота за машиной. Но вот что ему привезли, интересно знать… «Оставлю его», – сказал водитель. Кого – его?

Осторожно ступая, Лола прошла по коридору до следующей двери. Оттуда очень неприятно пахло какими-то химикалиями, так что она не стала заходить, чтобы не наткнуться на какое-нибудь полуразделанное животное.

Мимоходом ругнув своего напарника за то, что вечно подсовывает ей самую неприятную работенку, Лола прошла дальше и открыла следующую дверь.

Комната была большая и полутемная, потому что на окнах были установлены плотные жалюзи. Посредине комнаты стоял стол, на котором лежало что-то большое. Неужели труп человека?

Замирая от страха, Лола нашарила возле двери включатель. Зажглась сильная лампа над столом, и в ярком свете Лола увидела удивительного зверя.

Зверь, несомненно, принадлежал к семейству кошачьих. Он был крупный, гораздо больше рыси, но поменьше леопарда. Зверь лежал на боку, отбросив лапы, глаза его смотрели на Лолу абсолютно неподвижно.

Лола поняла, что зверь мертв. И не могла не восхититься его красотой. Как жаль, что он умер! Мех был густой, удивительного золотисто-желтого оттенка. И кое-где проступали крупные пятна неправильной формы. Сбоку свешивался хвост – огромный, пушистый, гораздо более светлый, чем вся остальная шерсть.

Лола подошла ближе.

Ясно, кого привез фургончик с надписью «Пирожные». Но почему тайно? А вдруг этого красавца нарочно умертвили, чтобы сделать из него чучело? Неужели этот противный чучельник занимается такими вещами?

Зверь явно редкий, Лола даже не знает, кто это. Она повернулась и показалось, что зверь следит за ней глазами. Господи, ну как живой!

Тут Лола услышала скрип закрывающихся ворот во дворе и решила, что пора ей уходить. И оглянулась перед тем, как выключить свет. И увидела, что лапы зверя дрогнули. Не может быть!

Замерев на месте, Лола смотрела, как зверь поднял голову, зевнул и подтянул под себя передние лапы.

Лола охнула, перед глазами ее появились два зверя, потом четыре, после чего она сползла по двери на пол и потеряла сознание.

Пришла в себя Лола оттого, что кто-то поднес к ее лицу противно пахнущую ватку. Лола вдохнула, закашлялась и села. Точнее, попыталась сесть. Но это у нее не получилось, потому что руки были к чему-то привязаны и ноги тоже.

Повернув голову, она увидела, что лежит на том самом столе, где до этого валялся неизвестный зверь. Теперь вместо него тут она, Лола. Значит ли это, что злодей-чучельник решил сделать из нее чучело?

– Кто тебя послал? – послышался неприязненный голос, и рядом оказался сам злодей.

– Никто, – хрипло ответила Лола, – то есть тетя, у нее собака умерла… лабрадор… палевый… зовут Рик.

– Да? В прошлый раз ты говорила, что лабрадор черный, девочка, зовут Кесси, – чучельник усмехнулся, – не валяй дурака, отвечай быстро – кто тебя послал? Покатилов? Быковский?

– Не знаю таких, – ответила Лола, – не верите мне – позвоните тете, она подтвердит.

Она потихоньку впадала в панику. Этот ненормальный сделает какой-нибудь укол, и она умрет, а потом он растворит ее в химикалиях, и она исчезнет навсегда.

– Слушайте, ну что вам от меня надо? – заговорила она, усилием воли взяв себя в руки и стараясь, чтобы голос не дрожал. – Ну что я вам сделала? Пошла посмотреть, потому что интересно, никогда в мастерской чучельника не была.

– Ага, посмотреть. За дурака меня держишь? – криво усмехнулся чучельник. – Грим профессиональный, прикид этот продуманный… я же все-таки глаза имею не такие, как у простого человека. У меня глаз наметанный, я такие вещи сразу замечаю! Говори, кто тебя нанял, чтобы про меня кое-что раскопать?

Лола молчала, кусая губы. Этот урод чучельник, судя по всему, настроен весьма серьезно. Вдруг у него тут и вправду творятся какие-то серьезные дела, и он Лолу убьет? И Ленька, этот остолоп и равнодушный человек, не успеет ее спасти… А что, пока он хватится ее, и то, если есть захочет, Лола будет уже на том свете! Ну, чучело этот тип из нее делать не станет, просто вывезет за город на фургоне «Торты. Пирожные» и выбросит в овраг.

Лоле стало ужасно жалко своей молодой жизни. И еще Пу И, как же Пу И будет жить без нее? Тут она сообразила, что песика Леня ни за что не бросит. И они будут приходить на ее могилу и вместе плакать, сидя на лавочке.

Картина так ясно встала у нее перед глазами, что Лола невольно фыркнула, уж больно уморительно выглядел ее напарник, вытирая слезу кружевным платочком.

– Смеешься? – прошипел чучельник. – Ну что же, я веселых люблю. Давай, колись, а не то…

– А не то – что? – спросила Лола.

– Вот сейчас буду отрезать от тебя по кусочку и скармливать этому! – Лола повернула голову и увидела в дальнем углу комнаты клетку, точнее, просто большой кусок комнаты был отгорожен решеткой. И за этой решеткой сидел зверь, тот самый, который, проснувшись, так напугал Лолу. Сейчас он полностью пришел в себя и смотрел на людей горящими зелеными глазами.

– Кто это? – Лола поглядела на зверя с интересом.

– Шанхайский барс, – усмехнулся чучельник, – видишь, как смотрит, кушать хочет.

– Значит, ты не будешь его убивать? – обрадовалась Лола.

– Зачем? – удивился чучельник.

– И не будешь делать из него чучело?

– Да ты что, он же живой! Слушай, – чучельник рассердился, сообразив, что Лола нарочно его забалтывает и уводит от темы, – давай уже рассказывай, некогда мне с тобой валандаться!

Лола поглядела ему в глаза и поняла, что все его угрозы ненастоящие. Раз он не будет убивать этого красивого зверя – стало быть, не такой плохой человек.

– Пока не развяжешь – ничего не скажу! – твердо выговорила она.

– Ну ладно, – неохотно согласился чучельник.

– Имей в виду, – заговорила Лола, морщась и растирая запястья, – я не сама по себе, мои коллеги знают, где меня искать. Так что насчет того, чтобы пустить меня на мясо – это ты зря.

– Пока не скажешь, кто тебя послал, – все равно не выпущу!

– Ладно, – Лола вздохнула, покоряясь судьбе, – что-то мне подсказывает, что ты – не тот человек, кто нам нужен.

– А кто же вам нужен?

– Не перебивай. Значит, я – частный детектив.

– Чего? В этой кепочке? – заржал чучельник.

– Сказала – не перебивай! – рыкнула Лола, так что зверь в клетке даже отпрянул от решетки. А Лола подумала, что зря не послушала Маркиза, пожалуй, кепка и правда была лишней.

– Не хочешь – не верь, – сказала Лола, – а только в «Тенистом уголке» случилась кража, вот меня и наняли, чтобы выяснить, что к чему.

– А подробней можно? – нахмурился чучельник.

– Можно, – ответно нахмурилась Лола, – значит, у Персиваля украли ошейник.

Сказав это, она внимательно следила за чучельником и ничего не увидела в его лице. Ни страха, ни даже проблеска воспоминаний.

– Так… – протянула она, – ушел в несознанку, значит? Будем признаваться или будем запираться?

– Какой еще Персиваль? – голос был полон недоумения, и Лола с ее артистизмом поняла, что чучельник не врет. Ведь она прекрасно разбиралась в голосах. И в выражении лиц тоже.

– Пудель карликовый, жемчужно-серый, кличка – Персиваль. Имел с ним дело?

– Ну…

Лола доходчиво, как маленькому, рассказала про ошейник с драгоценным камнем и про то, что камень пропал. Про Миллера, разумеется, она не упоминала, сказала, что обнаружил пропажу камня директор кладбища.

– А взять могли только трое – электрик, смотритель и ты, – втолковывала Лола.

– Да какой еще камень? – всполошился чучельник. – В жизни его не видел, понятия не имел, что он там есть!

– Изумруд, очень ценный, – кротко пояснила Лола, – называется «Граф Фуэнтес». Ходил на профилактику, в склепе был?

– Был, проверял, не было никакого ошейника. А я откуда знал, что эта полоумная баба его на мертвую собачку надела? Это же совсем рехнуться надо… такую вещь дорогую… на собачку…

– А ты докажи, что не брал!

– Да мне зачем… Не мой профиль…

– Ага, твой профиль – животных воровать…

Лола совершенно верно поняла, что зверь, который сидел в клетке, краденый, оттого и привезли его к чучельнику тайно, усыпив.

– Да что ты понимаешь? – возмутился чучельник. – Если хочешь знать, этого барсика мы, можно сказать, спасли. Потому что это очень редкий вид, и в природе встречается крайне редко. Поэтому он себе самку найти не сможет никогда. А у них там сплошное браконьерство, почти всех особей уничтожили, потому что мех ценный. И теперь никто тревогу не бьет, потому что война у них там, не до зверей всем. Может, еще лет двадцать пройдет, пока она закончится. Он к тому времени от старости помрет.

– А куда его теперь?

– У, лучше тебе не знать! В общем, в один частный зоопарк, где никто спрашивать документы не станет. Там для него есть такая девочка… ух, красавица… – В голосе чучельника прозвучала настоящая нежность. – Ничего, приятель, потрудись для потомства… Будешь там жить на всем готовом и котяток делать, чтобы вид не исчез…

Лола наблюдала, как чучельник обращался с шанхайским барсом, и поняла: человек, который так любит животных, не может быть вульгарным вором.

Разумеется, Ленька над ней только посмеется, но она будет стоять на своем.

– А кто такие Покатилов и Быковский? – спросила она.

Выяснилось, что эти двое – конкуренты. Они тоже ловят зверей незаконно и продают их тем, кто даст больше денег, то есть не всегда там условия подходящие, и звери часто болеют и гибнут. Чучельник с ними в контрах.

С шанхайским барсом Лола простилась более сердечно, чем с чучельником, однако все же он отпустил ее без разговоров.

Во время первого посещения «Тенистого уголка» Маркиз выяснил, что рабочий день кладбищенского смотрителя заканчивается в пять часов вечера. Выяснить его адрес для Лени не составило труда, и на следующий день в половине шестого он припарковал машину напротив дома в Финском переулке, где обитал смотритель.

В шесть часов смотритель не появился, но Леня не беспокоился: дорога с загородного кладбища долгая.

Но смотритель не появился и в семь часов, и в восемь, и в девять, и в половине десятого…

Наконец уже без пяти десять он вышел из маршрутки и понуро поплелся к своему подъезду. В квартире на четвертом этаже загорелся свет, но вскоре он погас – видимо, смотритель рано лег спать.

На следующий день, выпроводив Лолу к чучельнику, Леня решил проследить за смотрителем от самого кладбища и выяснить, почему дорога домой заняла у него так много времени.

Чтобы не упустить свой «объект», уже в половине пятого Маркиз подъехал к заброшенной стройке и занял наблюдательный пункт на десятом этаже недостроенного дома. При этом он спугнул крупную ворону, которая с комфортом расположилась там, чтобы перекусить найденным где-то куском черствого сыра.

Ворона возмущенно каркнула, подобрала свой ценный трофей и улетела.

Леня устроился на освободившемся месте, подрегулировал бинокль, наведя его на ворота кладбища, и приготовился к ожиданию.

Наверху было холодно, осенний ветер насквозь продувал недостроенный дом, и скоро Леня пожалел, что не оделся потеплее. Но тут, к счастью, открылась калитка сбоку от ворот, и оттуда вышел смотритель.

Шел он пешком, что навело Леню на определенные выводы.

Если бы этот человек украл дорогущий изумруд, уж нашел бы он денег на собственную, пусть самую скромную машину!

Хотя, конечно, это ничего не доказывает. Может быть, смотритель еще не реализовал камень, не нашел подходящего покупателя, или он очень осторожен и боится раньше времени тратить деньги, чтобы не засветиться. Возможно и совсем простое объяснение – может быть, у него есть деньги, но нет водительских прав, поэтому покупать машину нет никакого смысла…

Как бы то ни было, Леня выждал, пока смотритель пройдет большую часть пути до Выборгского шоссе, покинул свой наблюдательный пункт и медленно поехал следом за своим объектом.

Немного не доезжая до шоссе, он остановил машину на обочине, пробрался через заросли и увидел смотрителя, который поджидал на остановке рейсовый автобус. Вскоре этот автобус появился, смотритель сел в него и поехал в город.

Маркиз выехал на шоссе и поехал следом за автобусом. Машин на шоссе было много, и Леня мог не бояться, что «объект» его заметит, поэтому он держался близко к автобусу, хотя и не сомневался, что смотритель поедет до самого конца – до Финляндского вокзала, рядом с которым он живет.

Однако его расчеты не оправдались: кладбищенский смотритель вышел из автобуса раньше, не доехав до города, в поселке Парголово.

Леня порадовался, что ехал вплотную следом за автобусом – иначе он упустил бы свою цель.

Смотритель огляделся по сторонам и направился в глубь поселка.

Маркиз припарковал свою машину возле магазина и пошел следом за смотрителем, на этот раз держась на приличном расстоянии, чтобы тот его не заметил.

А смотритель явно нервничал, он то и дело оглядывался по сторонам, словно чувствовал слежку, так что Лене пришлось отстать еще больше. В результате он едва не потерял объект, свернув на перекрестке не в ту сторону.

Маркиз вернулся, бросился по другой улочке, быстро прошел мимо собачьей площадки, где местные жители выгуливали крупного ротвейлера и поджарого добермана. Собаки, должно быть, были давно знакомы и вели себя вполне миролюбиво – дружно играли в подвижные игры – в пятнашки и перетягивание каната. В роли каната выступала старая высохшая кость какого-то крупного животного.

Наконец Леня увидел смотрителя. Тот стоял на углу, а перед ним с угрожающим видом сгрудились три хмурых типа в одинаковых кожаных куртках. Они явно чего-то требовали от смотрителя, он возражал. Вся его фигура выражала страх и беспомощность. Вдруг он резко развернулся и бросился бежать.

Хмурая троица потрусила следом, не слишком торопясь: они не сомневались, что немолодой смотритель никуда от них не денется.

Леня огляделся по сторонам.

Тут ему на глаза попался тощий бывалый кот, который неторопливо шел по своим кошачьим делам. Леня быстро натянул перчатки, подскочил к коту и схватил его за шкирку.

Сказать, что кот был удивлен таким внезапным покушением на свою личность – значит, ничего не сказать. Он был возмущен, взбешен, разгневан, он извивался в Лениных руках, пытаясь вцепиться в наглеца, и шипел, как выкипающий чайник. У Маркиза был большой опыт обращения с кошками, но и он не выдержал бы больше минуты.

К счастью, больше ему и не понадобилось: он как раз поравнялся с собачьей площадкой.

Кладбищенский смотритель, тяжело дыша, уже пробежал мимо этой площадки, его преследователи, хотя и не слишком торопились, понемногу приближались к нему – давала себя знать их молодость и хорошая физическая подготовка.

И тут в дело вмешался Леня. Он швырнул извивающегося кота в ту сторону, где мирно общались ротвейлер и доберман.

Кот дико замяукал, пытаясь развернуться в воздухе.

Едва коснувшись земли лапами, он бросился наутек – бесстрашный уличный боец, он трезво оценивал свои силы и не рассчитывал на победу в схватке с двумя такими сильными и большими собаками. Собаки застыли от изумления, но уже в следующее мгновение бросились на наглеца. Кот со всех четырех лап припустил прочь.

Как и рассчитывал Маркиз, его путь лежал как раз в ту сторону, где неторопливо бежали преследователи смотрителя «Тенистого уголка». Кот решил использовать их как естественное препятствие на пути собак, он ловко проскочил под ногами у одного из троицы и устремился в проход между двумя домами. Собаки мчались следом за ним не разбирая дороги – и, естественно, налетели на хмурую троицу.

Тот бандит, что бежал в центре, должно быть бригадир, не успел вовремя затормозить и свалился на ротвейлера.

Ротвейлер, распаленный погоней за котом, мотнул лобастой головой, рявкнул, слегка куснул неожиданного противника и наступил ему на грудь лапами. Бандит дико заорал от испуга и неожиданности, его спутники развернулись, попытались прийти на помощь поверженному коллеге, но тут в дело вмешался подоспевший доберман. Он одним ударом свалил с ног того бойца, что был слева от него, и тут же бросился на правого, ударил его лапами в грудь и провел задержание по всем правилам, как его обучали в школе служебного собаководства.

Зрелище было увлекательное, но Леня не мог досмотреть его до конца: ему нужно было нагонять убегающего смотрителя. Тот уже выбежал на центральную улицу поселка и оглядывался по сторонам в поисках попутного транспорта.

Леня добежал до того места, где оставил свою машину, сел за руль и подъехал к смотрителю. Он посигналил тому и открыл дверцу.

Смотритель сел на пассажирское место, перевел дыхание и только тогда взглянул на Леню.

– Вам куда? – спросил Маркиз приветливо.

– До города, – ответил смотритель, отдышавшись, и невольно оглянулся назад. – Там возле какой-нибудь остановки высадите…

– Как скажете… – проговорил Леня. – Что-то вы запыхались… и оглядываетесь… убегали, что ли, от кого-то?

Смотритель бросил на Леню подозрительный взгляд.

– Вы не думайте, – поспешно добавил Маркиз. – Я вам в душу не лезу, не хотите говорить – не говорите, я это просто так, для разговора… думал, вам выговориться нужно…

Смотритель смущенно проговорил:

– Спасибо вам… вы меня, правда, очень выручили… да, убегал я… неприлично по улицам бегать в моем возрасте, а что поделаешь? Ради сына на что угодно пойдешь! Родная же кровь…

– Сын? – сочувственно переспросил Маркиз. – Что, в плохую компанию попал?

– Ох, и не спрашивайте! – смотритель тяжело вздохнул.

Видно было, что в нем борются два противоположных чувства, два желания – ему хотелось выговориться и в то же время не хотелось изливать душу перед первым встречным.

– Да вы не стесняйтесь, – подтолкнул его Леня. – Вы меня видите первый и последний раз в жизни, а выскажете наболевшее – глядишь, и полегчает…

– И то правда… – Смотритель снова тяжело вздохнул. – Он у меня вообще-то хороший парень, да какой-то невезучий. Особенно на женщин ему не везет. То есть совсем он в них не разбирается. Встретил одну этим летом, влюбился, а она его привела в какое-то подозрительное место… игорный дом, что ли…

– Игорные дома же запрещены, – подбросил Леня реплику, чтобы заставить собеседника продолжить свою исповедь.

– То-то, что запрещены, а это какой-то подпольный… и так его эта женщина подначила, чтобы он сел в карты играть. Он у меня вообще-то не азартный, но тут эта женщина его подзуживала, подговаривала – сыграй да сыграй, попытай счастье… он перед ней хотел покрасоваться и втянулся в игру…

Смотритель замолчал.

Маркиз выждал полминуты и не выдержал, поинтересовался:

– Проиграл, что ли, много?

– Проиграл… – вздохнул смотритель. – С собой у него денег было немного, если бы только их – это бы не беда, но та женщина его все подначивала да подначивала – что ты, не мужчина, что ли, не будешь отыгрываться?

– Видно, она на тех людей работала! – догадался Маркиз.

– Вот именно что видно! – подхватил смотритель. – Нам с вами видно, а он, дурачок, ничего не понял, стал играть в долг и проиграл столько денег – страшно сказать!

– Вот несчастье-то! – посочувствовал Маркиз.

– Именно что несчастье! Они его заставили расписку написать, а потом стали с него квартиру требовать. А квартира у нас с ним одна на двоих, куда нам из нее съезжать? На улицу, что ли? На старости лет неохота бомжом стать, тем более что зима скоро! Да и потом, там такой долг большой, что квартиры не хватит. Я со знающими людьми поговорил – они, говорят, от вас теперь ни за что не отстанут, отдадите квартиру – опять станут денег требовать. Славик – это сына моего так зовут – и так, и этак пытался с ними договориться, да куда там… а они ему прохода не дают… я им все деньги отдал, какие у меня были отложены, а им это – тьфу… несколько раз били Славика, один раз он даже в больницу попал… сотрясение мозга, перелом двух ребер и много ушибов…

– И что же дальше? – спросил Маркиз.

– Думали мы, думали – куда деваться? Рано или поздно выгонят нас из квартиры, но все равно житья ему не будет. Тогда решил я его спрятать. У меня в Парголове тетка живет старая, вот у нее Славик и поселился. Вроде пока те люди его не нашли. Да только я ему кое-что отвезти должен был, а они меня сегодня и выследили… еле от них ушел, хорошо вот, ты подсадил…

«Минус один подозреваемый, – думал Маркиз, возвращаясь домой после своей не слишком удачной поездки. – Кладбищенского смотрителя можно с чистой совестью вычеркнуть из списка: если бы он украл и продал бесценный изумруд, ему ничего не стоило бы расплатиться по долгам сына, и еще осталось бы немало денег. Значит, он тут ни при чем. Ну что ж, отрицательный результат – тоже результат. Как говорил незабвенный Остап Бендер, каждый стул приближает нас к сокровищу. В данном случае – к установлению истины… а человека, конечно, жалко… сын, конечно, сам виноват, но отец тут явно пострадавшая сторона. Хорошо бы ему как-то помочь…»

Тут Леня подумал, что его деловая компаньонка и боевая подруга Лола права, когда обзывает его доморощенным Робин Гудом, защитником слабых и угнетенных, но что в этом, пожалуй, нет ничего плохого – если благотворительность не идет в ущерб основному делу и не вредит профессиональной репутации.

Как бы то ни было, сейчас ему нужно было сосредоточиться на следующем подозреваемом. Этим подозреваемым был специалист по электрике и охранным системам, установленным на кладбище, Анатолий Полосатов.

Дома Леня застал Лолу, вид у нее был несколько сконфуженный и растерянный.

– Как дела? – спросила она. – Узнал что-нибудь?

– Смотрителя можно исключить. – Леня погладил попавшегося на дороге кота и устремился на кухню.

Лола, знавшая, что ее напарник в принципе не отличается от среднестатистического мужчины, успела заехать в магазин за продуктами, так что Леню ожидал приличный кусок холодной свинины и половина пирога с капустой. Пирог был еще теплый.

– Вот так вот, – сказала Лола коту в ответ на его проникновенный взгляд, – мы в полной боевой готовности.

Аскольд ничего не ответил, он обогнул Лолу по широкой дуге, чтобы не вздумала к нему прикасаться.

Лола не обиделась – она знала, что от нее пахнет диким зверем.

Она только поморщилась, увидев, что Маркиз нарезает мясо неприлично толстыми кусками и вовремя подставила ему горчицу и салат из помидоров.

Пока компаньон ел, Лола тщательно следила, чтобы он не задавал никаких вопросов – просто подставляла еду, чтобы у него рот был все время занят. Наконец Леня отодвинул от себя пустую тарелку, затем выпил две кружки сладкого чаю с пирогом, сыто откинулся на спинку стула и посмотрел на Лолу выжидающе:

– Ну? Удалось что-то узнать у чучельника?

– Это не он, – твердо ответила Лола и рассказала все без утайки.

– Так что у него свой бизнес, и про изумрудный ошейник он понятия не имел, – закончила она.

– И ты ему поверила? – В голосе Маркиза Лола уловила плохо скрытую насмешку и тут же разозлилась на компаньона. Так и знала, что он будет издеваться!

– Поверила, – сказала она, едва сдерживаясь, – я видела этого барсика своими глазами. Такой красавец! Ему в одном частном зоопарке невесту нашли!

– Все ясно, вам, женщинам, лишь бы кого-то сосватать и поженить… Рассказал он тебе сказочку со счастливым концом, ты и раскисла, рассиропилась…

– Сам дурак! – окончательно обиделась Лола. – Он вообще хотел из меня чучело сделать!

– А что, это было бы очень красивое чучело, – поддразнил Маркиз, – я бы поставил его в гостиной и каждое утро щелкал бы тебя по носу… об этом стоит подумать…

Тут он увидел, что у Лолы дрожат губы от настоящей обиды, и усовестился.

– Ладно, Лолка, примем пока такой результат, может быть, с электриком что-нибудь прояснится. Ты отдыхай, ванну, что ли, прими, а то вон Аскольд нервничает…

Кот и правда вел себя беспокойно, даже не вошел в кухню, чтобы получить свой законный кусок мяса. Попугай крикнул что-то оскорбительное и ушел в клетку. Пу И вообще не было видно, наверное, спал у Лолы в подушках.

На следующий день ранним утром Маркиз подъехал к дому, где жил электрик Анатолий Полосатов. Для этого ему пришлось встать ни свет ни заря, когда Лола еще досматривала очень увлекательный сон, действие которого происходило на Неделе высокой моды в Милане. Из всех обитателей дома только Аскольд поднялся, чтобы проводить хозяина, и то он откровенно зевал и потягивался.

Припарковав машину напротив дома, Леня приготовился к длительному ожиданию. Однако не прошло и получаса, как из подъезда появился электрик.

Это был долговязый парень лет тридцати, с непослушными рыжими волосами, торчащими во все стороны, как будто они были сильно наэлектризованы. В руках у него был небольшой, но довольно увесистый сверток. Видно было, что Анатолий этим утром основательно поработал над своей внешностью: он был аккуратно выбрит, одет в приличный, тщательно отглаженный костюм, белую рубашку с галстуком. Только с волосами ему ничего не удалось сделать.

Оглядевшись по сторонам, электрик сел в маленькую неприметную машину и поехал в северном направлении.

Леня пристроился следом, стараясь не потерять из виду машину Анатолия.

Впрочем, довольно скоро тот въехал во двор большого, относительно нового дома, припарковал машину на свободное место и заглушил мотор.

Леня думал, что Анатолий выйдет из своей машины и войдет в подъезд – но тот остался внутри машины, как будто кого-то или чего-то ждал.

В такой ситуации Маркизу тоже нужно было припарковаться поблизости, чтобы дождаться развития событий – но, как назло, свободных мест во дворе больше не было.

Леня медленно проехал мимо машины Полосатова, сделал почетный круг по двору, но так и не нашел свободного места.

Кружить дальше он опасался – так можно было вызвать подозрения Анатолия.

Леня решил было выехать из двора и поставить машину где-нибудь неподалеку, а потом вернуться пешком – но в это время из подъезда вышла худенькая молодая женщина с ребенком на руках. Она села в синий «Опель» и уехала, а Леня поставил свою машину на освободившееся место и продолжил наблюдение.

Анатолий Полосатов по-прежнему сидел в своей машине, не подавая никаких признаков жизни.

Так прошло около часа, и Леня уже начал сомневаться – не впустую ли он тратит время.

«Впрочем, – тут же подумал он, – вряд ли кладбищенский электрик приехал в этот двор просто для того, чтобы подумать о жизни и подвести ее предварительные итоги. Он наверняка кого-то поджидает». Так что положение самого Маркиза напоминало известный анекдот – он наблюдал за наблюдателем.

Прошло еще минут двадцать, и вдруг двери подъезда распахнулись. На улицу высыпало несколько человек, все были нарядно одеты и оживленны. Центром этой компании была высокая молодая женщина в пышном белом платье невесты, поверх которого она накинула палантин из золотистой норки. Рядом с ней с гордым и самодовольным видом вышагивал низенький толстячок в черном итальянском костюме, который сидел на нем как седло на бегемоте.

Чуть в стороне от основной группы суетилась короткостриженая девушка с фотоаппаратом, которая непрерывно снимала происходящее. В общем, можно было не сомневаться, что это – свадьба, а высокая женщина и ее спутник – жених и невеста.

Леня смотрел на эту свадьбу без интереса: его она не касалась. Он следил за Анатолием и гадал, кого или чего кладбищенский электрик ждет в этом дворе.

В это самое время во двор въехал длиннющий белый лимузин, украшенный позолоченными кольцами и искусственными цветами. Все участники свадьбы устремились к нему и в считаные минуты погрузились в лимузин. С трудом развернувшись в тесном пространстве, лимузин выехал из двора.

И тут же следом за ним тронулся с места автомобиль Анатолия.

– Ага! – проговорил Маркиз вполголоса. – Выходит, он тут поджидал эту свадьбу… вот интересно! Что бы это значило? Если он родственник жениха или невесты, почему он не подошел к ним? И почему у него нет цветов?

Тут Леня вспомнил, что в руках у Полосатова был какой-то сверток и подумал, что это, должно быть, подарок.

Так или иначе, Леня тоже включил зажигание и поехал следом за Анатолием.

Так они и ехали по городу – впереди белый лимузин, за ним – машина Анатолия, завершал группу Маркиз в своем автомобиле.

Несколько минут спустя Леня убедился, что свадебный лимузин направляется в центр города, что неудивительно – именно там находятся все Дворцы бракосочетания.

Вскоре вся группа выехала на набережную Невы, а еще через четверть часа лимузин затормозил возле Спаса на Крови. Здесь жених, невеста и гости высыпали из машины и собрались перед оградой храма.

Парковочных мест поблизости не было, Анатолий поставил свою машину метрах в ста от лимузина, а Маркизу пришлось припарковать ее еще дальше, на Конюшенной площади. Он достал бинокль и стал внимательно следить за происходящим.

Происходила же обычная свадебная фотосессия.

Девушка-фотограф суетилась вокруг жениха и невесты, снимала их поодиночке и вместе, с гостями и без них. Жених тем временем то и дело посматривал на часы, словно чего-то ожидая.

Вдруг раздался барабанный бой, и из расположенного рядом с храмом Михайловского сада вышли строем сорок девушек в гусарских ментиках, киверах и коротких красных юбочках. У каждой из них был барабан, и они отбивали на этих барабанах ритм. Жених при их появлении заметно оживился и одновременно успокоился: видимо, это он заказал такое шоу в качестве сюрприза для своей нареченной.

Девушки-гусары под барабанный бой промаршировали перед гостями свадьбы, несколько раз красиво перестроились, обошли по кругу весь собор и снова удалились в сад. Фотограф без устали снимала шоу и гостей, а заодно и все окружающее – благо день был солнечный, и золотая осень выдала все, на что способна.

Как только барабанщицы удалились, свадьба в полном составе снова погрузилась в лимузин, и поездка продолжилась.

От Спаса на Крови лимузин проехал к Медному Всаднику. Здесь прошла еще одна фотосессия, но на этот раз без барабанщиц. Жених с гордым видом поднял невесту на руки, едва не уронив ее, – но этот знаменательный момент был запечатлен на очередном снимке.

От Медного Всадника лимузин переехал к Дворцу бракосочетания. Вся компания устремилась внутрь дворца, Анатолий, как и прежде, припарковался в сторонке и не вышел из машины.

Анатолий наблюдал за дворцом, Маркиз наблюдал за Анатолием, пытаясь понять его цели и намерения.

Анатолий по всему городу следовал за свадебным кортежем, однако держался в стороне, ни разу не приблизившись к группе гостей… что же у него на уме?

Прошло около часа, и знакомые Маркизу жених и невеста снова показались на ступенях дворца. Окружившие их гости посыпали молодых рисом, мелкими монетками и конфетти, громко поздравляли их, девушка-фотограф снимала их с разных точек.

Молодым подали бокалы с шампанским, они выпили их, бросили бокалы на асфальт и снова погрузились в лимузин.

На этот раз ехали недолго: лимузин остановился возле ресторана на Конногвардейском бульваре.

Молодые и их спутники с веселым шумом втянулись в двери ресторана.

Маркиз думал, что Анатолий, как и прежде, будет ждать снаружи, но тот, припарковав машину в сторонке, вышел из нее и направился к ресторану, держа в руках уже знакомый Лене сверток.

«Ага! – догадался Маркиз. – Значит, он все же приглашен на эту свадьбу, но не на церемонию во дворец, а только в ресторан. Однако зачем он ездил за ними по всему городу?»

Тем временем электрик подошел к ресторану, но направился не к главному входу, а к неприметной двери сбоку.

Это было более чем странно.

Маркиз выждал минуту и пошел к той же двери.

За этой дверью оказался узкий полутемный коридор, в котором чувствовался сильный запах специй и жареного мяса. Впереди раздавались громкие голоса и звон посуды.

Анатолия не было видно, но ему просто некуда было свернуть, и Маркиз пошел вперед по коридору. Вдруг навстречу ему попался крупный мужчина в белой куртке и высоком поварском колпаке.

– Ты куда? – спросил он, уставившись на Маркиза. – Ты зачем здесь? Тут посторонним нельзя!

– Я не посторонний, – с обидой в голосе ответил Маркиз. – Я мерчендайзер, к Ашоту Вахтанговичу.

– А, ну тогда ладно, – машинально ответил встречный и прошел мимо.

Маркиз тоже поспешил уйти, пока его не спросили, кто такой Ашот Вахтангович.

Пройдя еще несколько шагов, он оказался на ресторанной кухне.

Здесь было жарко и шумно, запахи пряностей и мяса стали просто невыносимыми, но самое главное – впереди, в открытой двери, он увидел рыжие вихры и спину Анатолия Полосатова.

Он бросился к нему через кухню, едва не столкнувшись с одним из поваров. Тот схватил Маркиза за пуговицу, возмущенно уставился на него и воскликнул с сильным восточным акцентом:

– Пачэму пастаронние в кухне? Сколько раз повторять, что в кухне нэ должно быть пастаронних? Я нэ могу работать в таких условиях!

– Я не посторонний, – ответил Маркиз, вырываясь из рук повара. – Я сертификатор! Я к вам с проверкой приехал!

– Ох! – вскрикнул повар, схватившись за голову. – Сколько можно провэрять?

Маркиз не стал дожидаться продолжения, он проскользнул через кухню и оказался в коротком коридоре, который выходил в главный зал ресторана. И тут, возле самого выхода в зал, он увидел Анатолия Полосатова.

Кладбищенский электрик стоял, прячась за дверным косяком, и, не отрываясь, смотрел в зал.

Проследив за направлением его взгляда, Маркиз понял, что он смотрит на невесту.

Невеста стояла во главе стола рядом со своим неказистым женихом. Гости дружно кричали «Горько! Горько!», жених тянулся к своей нареченной пухлыми губами…

И тут Маркиз увидел, что Полосатов разворачивает тот сверток, который он носил с собой весь день. Леня уставился на сверток и увидел, что в руках у электрика появился большой черный пистолет с накрученной на ствол болванкой глушителя.

– Ох, ни фига себе! – пробормотал Маркиз вполголоса и тихонько подкрался поближе к Анатолию, стараясь не выдать свое присутствие.

Впрочем, Анатолий, наверное, не заметил бы сейчас появления целого взвода девушек-барабанщиц, настолько он был поглощен происходящим в зале.

Невеста тем временем склонилась к своему малорослому жениху и потянулась губами к его губам. Анатолий вскинул пистолет, направил его в зал…

Маркиз не выдержал, он бросился вперед и схватился за пистолет, направив его ствол вниз.

– Ты еще кто такой? – пропыхтел Анатолий, вырывая оружие. – Откуда ты взялся на мою голову?

– Мимо проходил, – огрызнулся Маркиз, вырывая пистолет из рук Анатолия. – Ты что, парень, сдурел? На зону хочешь? За этого недомерка тебе лет десять впаяют!

– Не нужен он мне! – Анатолий не сдавался, продолжая упорную борьбу за пистолет. – Я ее убить хочу! И не мешай мне, все равно я до нее доберусь!

Они продолжали бороться за оружие, и в какой-то момент Анатолий случайно нажал на спусковой крючок. Однако выстрела не последовало, раздался лишь негромкий щелчок.

– Ну, ты и балбес! – пробормотал Маркиз, не прекращая борьбу. – Ты же его даже с предохранителя не снял!

– Предохранитель? – удивленно пропыхтел Полосатов. – А где этот чертов предохранитель?

– Да вот эта пимпочка… – Маркиз тут же пожалел о своих необдуманных словах, потому что Анатолий тут же сдвинул предохранитель, вырвал пистолет у Маркиза и снова направил его в сторону зала.

На этот раз Маркиз не успел вырвать у него пистолет.

Раздался негромкий хлопок, как будто открыли бутылку шампанского. Разумеется, никто этот хлопок не услышал, потому что в это же время бутылки открывали одну за другой.

Леня повернулся к залу… и увидел, как на платье невесты появилось огромное кроваво-красное пятно.

– Арестуйте меня, это я ее убил… – слабым голосом проговорил Анатолий и уронил пистолет на пол.

– За что тебя арестовывать? – устало отозвался Маркиз, подобрал пистолет и спрятал к себе за пазуху.

– Да я же сказал – это я ее застрелил, только что, на твоих глазах!

– Вот и нет, – усмехнулся Леня. – Она жива и здорова!

– Как жива? – Анатолий в изумлении уставился на невесту.

А она действительно не собиралась умирать, больше того, выглядела совершенно здоровой и в высшей степени разъяренной. Схватив за плечо стоявшего рядом официанта, она трясла его, как грушу, и кричала визгливым истеричным голосом:

– Ты, козел полорогий, ты что устроил? Ты что с моим платьем сделал? Ты знаешь, баран безмозглый, сколько оно стоило?

– Извините… – оправдывался официант, пытаясь вырваться из железных рук невесты. – Извините, только я тут ни при чем… я не знаю, как это получилось…

– Не знаешь? Ты, хряк недокормленный, скоро имя свое знать не будешь! Ты скоро только на лекарства будешь работать! Ты мне такой важный день испоганил! А это платье, оно, может быть, больше стоит, чем ты за всю свою жалкую жизнь заработаешь! Оно от такого знаменитого дизайнера…

– Ничего не понимаю… – пробормотал Анатолий, разглядывая невесту. – Я же ее застрелил… вон же, у нее все платье в крови…

– Не в крови, – перебил его Маркиз. – Не в крови, а в томатном соусе. Ты немножко промахнулся, попал в соусник, который был у официанта на подносе, и ей все платье залил томатом.

– Промахнулся? – разочарованно протянул Анатолий. – Так дай же мне пистолет, второй раз я не промахнусь!

– Ты и второй раз промахнешься, и десятый. Я так понял, что ты пистолет первый раз в жизни в руках держишь.

– Почему первый? Второй! – честно признался электрик. – Первый раз – когда покупал…

– Тем более! Тебе ни в коем случае нельзя оружие в руки давать, ты всех гостей перестреляешь! Это тебе удивительно повезло, что первый раз никого не убил!

Тем временем жених, опомнившись, попытался успокоить свою нареченную, он гладил ее по руке и осторожно оттаскивал от официанта, примирительно приговаривая:

– Жанночка, Жанночка, ну, не надо так горячиться! Ну, всякое бывает! Ну, успокойся! У нас сегодня такой день… не надо его портить! Жанночка, успокойся…

– А ты отвали, пока тебе тоже не досталось! – огрызнулась невеста. – Вот именно, у меня сегодня такой день, а этот… этот гамадрил краснозадый мне все испортил! Я, блин, не успокоюсь, пока не занесу его в красную книгу!

Должно быть, у нее кончились сельскохозяйственные ругательства, и она перешла на терминологию из жизни диких животных.

– Главное, – продолжала невеста, все же понемногу успокаиваясь, – платье жалко, такое платье классное и стоило немерено… от такого дизайнера…

– Не волнуйся, Жанночка, я тебе новое куплю, еще лучше! А это все равно второй раз не наденешь, оно же подвенечное…

– Почему это не надену? – Невеста сверкнула глазами. – Я еще, может, не один раз замуж собираюсь… какие мои годы… а насчет платья ты не сомневайся, ты мне, само собой, платье купишь, и не одно! Я как раз в одном бутике такое присмотрела…

– Подожди, – нахмурился жених. – За кого это ты еще замуж собираешься? Ты только что за меня вышла!

– Ну вышла, ну вышла! – зачастила невеста, поняв, что сболтнула лишнее. – Успокойся, козлик, это я так… это я в запале… это я не подумала…

– Какая она… какая она неприятная… – странным, задумчивым голосом проговорил Анатолий. – Какая истеричная… я раньше этого как-то не замечал… Противная, в общем, баба… голос визгливый…

– Пойдем-ка отсюда, – предложил Маркиз.

– Подожди… – отмахнулся Анатолий. – Все же я хочу еще раз попробовать…

– Все равно я тебе пистолет не дам! – отрезал Маркиз. – Говорю тебе – пойдем отсюда, пока она тебя не заметила и не поняла, что это ты ей платье испортил! Представляешь, что она с тобой сделает?

Видимо, Анатолий представил это весьма красочно, потому что он дал Маркизу увести себя.

Они прошли через кухню, вышли на улицу.

Маркиз подвел Анатолия к своей машине, открыл дверцу.

– Садись!

– Постой… – Электрик завертел головой. – Тут же моя машина должна быть…

– Забудь, – отрезал Маркиз. – Тебе сейчас за руль садиться нельзя, вон как у тебя руки дрожат! Я тебя отвезу, куда скажешь, а за машиной ты сюда завтра вернешься, когда успокоишься! Только сперва ты мне расскажешь, с какого перепуга сюда приехал и зачем стал стрелять.

– С какой стати? – заупрямился Анатолий. – Кто ты вообще такой?

– Я тот, кто тебя только что спас от зоны. Понимаю, сегодня тебе на это наплевать, но завтра ты это поймешь и скажешь мне спасибо. Кроме того, тебе, я вижу, самому нужно выговориться. Вон, тебя эмоции просто распирают. Лопнешь ведь…

Анатолий все еще молчал, не решаясь заговорить.

– Кто она вообще, эта Жанна? – спросил Маркиз, чтобы подтолкнуть его к исповеди.

– Жена моя… – протянул Анатолий со вздохом.

– Жена? – переспросил Леня удивленно. – Как же она при живом муже замуж выходит?

– Ну, бывшая жена… – признался Анатолий. – Мы с ней развелись два месяца назад… я не хотел, но она и так, и этак меня доводила… она и раньше не сахар была, главное – все время денег требовала. Как будто на свете нет ничего важнее денег. Я уж как мог крутился, хорошую работу нашел, еще и на стороне подрабатывал, а ей все мало, мало… а потом стала каждый день скандалы устраивать, видно, нашла этого недомерка и решила добиться своего.

– А кто он такой, этот ее жених? – осведомился Маркиз, демонстрируя свой интерес к рассказу.

– Бизнесмен какой-то. – Анатолий произнес слово «бизнесмен», как ругательство. – Кажется, занимается вывозом мусора в больших масштабах. Ну, ей-то все равно, чем он занимается, лишь бы деньги были. И тут она решила добиться своего. Стала, значит, каждый день скандалить, причем обязательно прилюдно…

– Прилюдно? – переспросил Маркиз.

– Ну да… если куда-нибудь вместе выйдем, к примеру в ресторан, – обязательно придерется к чему-нибудь, разойдется, раскричится, устроит грандиозный скандал, если получится, с битьем посуды и прочего. А если дома – тогда на балкон выскочит и там начнет скандалить, пока все соседи не выглянут посмотреть, что это у нас творится… ей, видно, неинтересно один на один выяснять отношения, ей непременно зрители нужны, вот как сейчас в ресторане…

– Да, трудный случай… – сочувственно проговорил Маркиз. – А ты, выходит, очень ее любил?

– Выходит, так… – неуверенно ответил Анатолий. – Хотя сейчас со стороны на нее посмотрел и не смог понять – что я в ней находил? Ни рожи, ни кожи, а характер – это просто чума какая-то или эта, лихорадка африканская…

– Бывает! – вздохнул Маркиз. – Самые стервы всегда окружены вниманием…

– А ты про нее плохого не говори! – набычился Анатолий. – Я – могу, а ты не смей! Ты про нее ничего не знаешь!

– Не знаю и знать не хочу! – примирительно проговорил Маркиз. – Ты лучше скажи, куда тебя отвезти!

– Домой…

– А домой – это куда? Адрес, пожалуйста!

Маркиз, конечно, знал адрес Анатолия, но не мог ему в этом признаться.

Через час, возвращаясь домой, он мысленно подводил итоги сегодняшней операции.

Электрика Анатолия тоже можно было вычеркнуть из списка подозреваемых. Если бы это он похитил дорогущий изумруд и продал его светской львице, у него были бы деньги и он удержал бы свою меркантильную жену.

Судя по его состоянию, его не удержал бы даже страх разоблачения, лишь бы Жанна осталась с ним. И она никуда бы не делась, не ушла бы от него к тому недомерку, если бы увидела уникальный камень или полученные за него деньги…

Ну что ж, можно только еще раз повторить за незабвенным Остапом Бендером, что отрицательный результат – тоже результат и каждый стул приближает их к сокровищу… хотя в их случае никакого сокровища нет, есть только истина, которую нужно выяснить, и справедливость, которую нужно восстановить.

– Ну и что, – проговорила Лола с сарказмом. – Ты опять скажешь, что отрицательный результат – тоже результат и с каждым пустым стулом сокровище становится все ближе?

– Лолка, не бей по больному… – вздохнул Маркиз. – Не сыпь мне соль на рану… Сама видишь, ни один из подозреваемых не мог украсть изумруд, значит…

– Значит?.. – повторила за ним Лола.

В ее глазах плясали чертики.

– Значит, мы что-то упустили…

– Нет, Ленечка! Значит, ты что-то упустил! Ведь ты всегда повторяешь, что я – только исполнитель, а ты – гениальный аналитик и стратег! Что ты в нашем тандеме – мозг…

– Когда это я такое говорил? – искренне возмутился Маркиз. – Я бы никогда такого себе не позволил!

– Говорить, может быть, и не говорил, – согласилась Лола, на полтона понизив голос. – Ты все же не самоубийца. Но то, что ты так думал, – это стопудово!

– А ты что – умеешь читать мои мысли?

– Еще как умею! Научилась за то время, что мы живем под одной крышей и ты меня нещадно эксплуатируешь!

– А тогда прочитай, что я сейчас думаю!

– Что? – Лола широко распахнула глаза и покраснела. – Леня! Как ты можешь употреблять такие выражения, даже мысленно? Я была о тебе лучшего мнения!

– Ладно, Лолка. – Маркиз махнул рукой. – Кончай валять дурака. Нужно думать, что мы упустили. Все же это ты ходила в «Тенистый уголок» на разведку под видом секретаря миллионерши…

– Не секретаря, а помощника! – поправила его Лола. – Неужели ты не можешь запомнить такую простую вещь?

– Да ладно тебе! Постарайся лучше еще раз припомнить все подробности своего визита, даже мельчайшие, которым ты могла вначале не придать значения.

– Ну, Ленечка, – промурлыкала Лола. – Я сразу тебе все рассказала, ты же знаешь, я очень старалась. Вряд ли я теперь вспомню больше, наоборот, за это время многие детали стерлись из моей памяти…

– Вот так всегда! Когда тебе хочется меня чем-то уколоть – ты вспоминаешь какие-то совершенно незначительные события многолетней давности, а когда это действительно нужно для дела – ссылаешься на свою девичью память!

– Это про какие события многолетней давности ты говоришь? – Лола подбоченилась. – Это не про тот ли жуткий эпизод, когда ты бросил меня одну и сбежал с кривоногой каракатицей в Египет?[2]

– Ну, Лола, это здесь совершенно ни при чем! И вообще, я же к тебе быстро вернулся…

– Ага, больше месяца не выдержал!

– И ноги у нее были не такие уж кривые!

– Кривые, кривые, как большая буква «Х»! Кривые, как два египетских ятагана!

– Ятаганы не египетские, а турецкие… – машинально поправил ее Маркиз.

– Ну конечно, ты гораздо лучше меня разбираешься в ятаганах… и в кривых ногах!

– Лола, ну прекрати сейчас же! – взмолился Маркиз. – У нас дело стоит, операция близка к провалу, а ты впустую тратишь время, отвлекаешь меня какой-то ерундой!

– Ничего себе – ерунда! Для тебя, может, и ерунда, а я тогда пережила настоящую депрессию! Мне даже пришлось сделать внеплановый пилинг, чтобы поднять себе тонус!

– Все, хватит! – оборвал ее Леня. – Давай все же займемся делом! Где тот проспект, который тебе выдали в «Тенистом уголке»? Давай просмотрим его внимательно…

– Мы его уже сто раз разглядывали – от начала до конца и наоборот…

– Ну, посмотрим сто первый раз. Может быть, увидим кого-то, на кого раньше не обратили внимания.

Лола неохотно вытащила проспект и положила на стол.

Леня разглядывал его, медленно переворачивая страницы.

– Не знаю, – проговорил он наконец. – Не вижу ничего, что пропустил раньше…

– Я же тебе говорила!

– Говорила, говорила! – отмахнулся от нее Маркиз. – Тебе от этого легче? Но что-то мы все же пропустили…

Он еще немного подумал и вдруг воскликнул:

– Эврика!

– Что – ты открыл закон всемирного тяготения? – язвительно проговорила Лола. – Так я тебя расстрою: ты не первый, до тебя это уже сделал Ньютон…

– Почти. Вот послушай: для этого проспекта наверняка отбирали только самые лучшие, самые выигрышные фотографии. А самые лучшие – это как раз те, на которых нет ничего лишнего. А нам как раз нужны те фотографии, на которые случайно попал какой-то лишний человек, человек, который не хотел лишний раз светиться, потому что он замыслил преступление.

Леня сделал эффектную паузу, которая не вызвала у Лолы ничего, кроме раздражения.

– Говори уж, – проворчала она. – Чему ты так бурно обрадовался?

– Я просто сообразил, что нам нужны те фотографии, которые не вошли в проспект, проще говоря – брак, отходы производства. На них наверняка можно увидеть много интересного.

– И как ты хочешь достать этот брак? Снова пошлешь меня в этот «Темный угол»?

– «Тенистый уголок», – поправил ее Маркиз.

– Это не важно! Я туда больше не пойду!

– И не надо! – миролюбиво ответил Леня. – Я получу все, что нужно, не выходя из дома.

– Вот это – другое дело! – обрадовалась Лола. – И как же ты это сделаешь?

– Очень просто. – Маркиз снова открыл проспект, на этот раз на последней странице. – Видишь, что здесь написано?

– Ну да, все фотографии выполнены фотографом Чернозубовым, и дальше указан адрес его персонального сайта.

– Вот именно! Если этот фотограф делал фотографии для проспекта, у него наверняка осталось много лишних снимков, не то чтобы совсем бракованных, но просто не вошедших в окончательный вариант. Все фотографы всегда делают в десять раз больше снимков, чем нужно, в расчете на то, что какая-то часть из них не выйдет, какая-то будет просто не очень удачной. Вот когда я следил за свадьбой Жанны, там девушка-фотограф снимала буквально каждый шаг, а потом наверняка большую часть кадров забракует…

– Жанна? – насторожилась Лола. – Кто такая Жанна?

– Да не отвлекай меня всякой ерундой! – огрызнулся Маркиз.

– Это не ерунда! Отвечай сейчас же – кто такая Жанна и что ты делал на ее свадьбе?

– Да я же говорил тебе – это жена электрика Анатолия!

– Что? – Лола взглянула на Маркиза прищурившись, словно сквозь окуляр оптического прицела. – Ты уж, Ленечка, ври как-нибудь более правдоподобно, а то ты сам с собой не сходишься в показаниях! Если она – жена Анатолия, то каким образом ты оказался на их свадьбе? На машине времени, что ли?

– Да ну тебя! – отмахнулся Маркиз. – Ты меня совсем запутала! Я же тебе все объяснил – это его бывшая жена, у нее была новая свадьба, с другим человеком…

– До чего же у некоторых людей жизнь интересная! – мечтательно проговорила Лола.

– Это ты о ком? – подозрительно осведомился Маркиз.

– Ну, об этой… как ее… Жанне! С одним развелась, тут же за другого выходит, а тут сидишь – ни тебе свадьбы, ни тебе развода, совершенно никаких развлечений!

– Не забывай, что во время этой свадьбы Анатолий пытался ее убить, я его едва успел остановить!

– И попутно успел приударить за его бывшей женой и еще за какой-то фотографиней! – процедила Лола сквозь зубы. – Умеешь ты, Ленечка, соединить приятное с полезным!

– Да кто тебе сказал, что я там за кем-то приударял? Я, между прочим, дело делал, проверял алиби Анатолия! И вообще, хватит отвлекаться на всякую ерунду!

– Это не ерунда!

– Я сказал – хватит! – прикрикнул Леня на свою боевую подругу. – Значит, надо просмотреть все снимки, которые этот Черномордов делал для проспекта…

– Вообще-то он Чернозубов, – поправила его Лола, взглянув на проспект.

– Ну, какая разница! – отмахнулся Леня.

– Мне – никакой, а если ты его назовешь Черномордовым, он может обидеться и не пойти на контакт.

– А я с ним и не собираюсь контактировать.

– Вот интересно! Ты же сказал, что хочешь просмотреть все снимки, которые он сделал для проспекта… как же ты собираешься это сделать, не вступая с ним в контакт?

– А если я к нему приду и попрошу показать все фотографии, которые он сделал в «Тенистом уголке», это может дойти до преступника, он насторожится и заметет все следы.

– А как же тогда быть? Ты собираешься использовать черную или белую магию?

– Очень просто, – с важным видом ответил Маркиз. – И магия здесь совершенно ни при чем, хоть черная, хоть белая, хоть полосатая. Мы, Лола, живем в век компьютерных технологий, в виртуальном мире, когда жизнь многих людей проходит исключительно в Интернете, иначе говоря – в онлайне! Люди в Интернете работают, в Интернете делают покупки, в Интернете изучают иностранные языки и йогу, в Интернете смотрят кино и слушают музыку, в Интернете знакомятся, в Интернете общаются, в Интернете женятся и выходят замуж…

– Хорошо хоть детей еще не делают в Интернете! – вставила Лола.

– Ничего, это уже не за горами! – ответил Маркиз. – К этому уже дело идет. В общем, мы с тобой живем в двадцать первом веке…

– А я-то не заметила! – ехидно проговорила Лола.

– А значит, мы должны идти в ногу с прогрессом, должны осваивать передовые технологии. Короче, я собираюсь забраться в компьютер Черноухова, как сейчас говорят – хакнуть его и просмотреть все фотографии без его ведома! Я понимаю, это не совсем законно, но что поделаешь, такая уж у нас с тобой работа!

– Чернозубова, – поправила его Лола.

– Ну, Чернозубова, какая разница!

– И как же ты проникнешь в его компьютер? Что-то не замечала, чтобы ты так здорово разбирался в этих делах!

– Да, я, к сожалению, в этом не слишком силен, – вздохнул Маркиз, – но…

– Боже, что я слышу! – перебила его Лола, подняв глаза к потолку. – Ты признался, что в чем-то не силен! Это надо записать золотыми буквами на скрижалях истории!

– Я в этом не силен, – повторил Маркиз, стараясь не отвлекаться на Лолины провокации. – Но у меня есть знакомый хакер, который сделает все на высшем уровне. Точнее, не у меня, а у Уха, но это почти то же самое. Ухо время от времени чинит ее машину, поэтому…

– Ах, ее! – воскликнула Лола. – Так я и знала! Все эти разговоры – только повод для того, чтобы прикрыть твои шашни с очередной толстой коровой!

– Да она вовсе не толстая, скорее наоборот…

– Ну, значит, с очередной кривоногой каракатицей!

По Лолиной терминологии, все знакомые Маркиза женского пола делились только на две категории – толстые коровы и кривоногие каракатицы. Впрочем, были возможны и гибридные варианты – кривоногие коровы и толстые каракатицы. Самый же ужасный вариант представляли собой толстые кривоногие каракатицы.

– Лола, не трать попусту свои эмоции! – перебил Леня свою боевую подругу. – Я же сказал, она – хакер, а значит, относится к другому биологическому виду, так что ревновать к ней так же глупо, как, например, ревновать меня к Аскольду или тебя к Пу И…

– Во-первых, не смей даже упоминать о Пу И, ты недостоин произносить его имя! Во-вторых, кто говорит о ревности? Вот еще не хватало!

– Тогда о чем вообще разговор?

– О твоем ужасном характере, о твоем низком моральном уровне и об ужасном отношении к тем немногим, кто тратит на тебя лучшие годы своей жизни!

– В общем, ни о чем серьезном! – подвел Леня итог. – Короче, я договариваюсь с Ухом, встречаюсь с хакером и постараюсь достать все фотографии, которые Черноносов сделал в «Тенистом уголке».

– Делай что хочешь, и можешь вообще не возвращаться! – напутствовала его Лола. – А фамилия фотографа – Чернозубов! Постарайся хоть это запомнить!

Леня переговорил с Ухом и уже через час стоял возле своей машины на Поклонной горе, где назначила встречу девушка-хакер.

Леня уже имел с ней дело примерно год назад и издали узнал ее машину. Это была огромная, мощная машина модели «Тойота-Тундра», выделявшаяся среди потока городских автомобилей, как ирландский волкодав среди йоркширских терьеров.

«Тойота» затормозила, остановилась рядом с Лениной машиной, и хозяйка вышла из нее.

Рядом с огромным автомобилем эта девушка казалась особенно мелкой и неказистой. Худая, как голодный скелет, бледная, с жидкими, коротко стриженными волосами, она буквально потерялась рядом со своим четырехколесным зверем. На вид ей можно было дать лет тринадцать, хотя на самом деле Леня знал, что ей близко к тридцати. Кроме того, наверное, под влиянием Лолиных инсинуаций, Маркиз обратил внимание, что ноги у нее действительно кривые.

– Ну, чего надо? – проговорила девица, исподлобья взглянув на Маркиза.

– Привет! – ответил тот жизнерадостно. – Ты меня не помнишь? Мы ведь с тобой уже встречались!

– Встречались? – Девица наморщила лоб. – На «Фейсбуке», что ли? А какой у тебя ник?

– Да нет, мы с тобой не в Сети встречались, а живьем, вот как сейчас.

– В офлайне, что ли?

– Ну да!

– А, ну это не считается. Ладно, меня Ухо попросил тебе помочь. Кого тебе хакнуть надо?

– Да вот адрес его сайта. – Леня показал надпись на проспекте «Тенистого уголка». – Мне просто нужно посмотреть все фотографии, которые он сделал во время работы над этим проспектом. Те, что он забраковал.

– Это запросто. – Девица кивнула. – Подождешь минут пять?

– Сколько? – удивленно переспросил Маркиз.

– Что – долго? Ну, может, уложусь за четыре…

– Да нет, наоборот, я удивился, что так быстро!

– А что тут делать-то? Сайт незащищенный, всего-то и делов – войти в его компьютер и скинуть фотки… вот я помню, один раз нужно было хакнуть компьютер одного миллионера с криминальными связями, да так, чтобы его служба безопасности ничего не заметила…

– Про это я и слушать не хочу!

Девица села на переднее сиденье своей машины, достала из сумки ноутбук, включила его и молниеносно защелкала клавишами. Леня ради интереса засек время.

Хакерша не хвасталась: действительно, прошло всего четыре минуты, когда она захлопнула ноутбук и протянула Лене флешку:

– Вот, я сюда скинула все фотографии, которые он сделал в те дни, когда работал над этим проспектом.

– Большое спасибо! – обрадовался Маркиз. – Сколько я тебе должен?

– Ничего, ты ведь друг Уха, а мне Ухо так тачку апгрейдил – милое дело!

– Тогда еще раз спасибо!

– Не за что. Будет время – заходи в онлайне, познакомимся поближе!

Леня вернулся домой, вставил флешку в свой компьютер и начал просматривать фотографии. Через несколько минут в его комнату бесшумно вошел Аскольд, вспрыгнул на колени и замурлыкал. Еще через минуту в двери показался любопытный нос Пу И. Песик оглядел присутствующих с таким видом, как будто спрашивая: «А что это вы тут делаете?»

Затем он вошел в комнату и устроился возле ног Маркиза.

И наконец в комнату заглянула Лола.

– Ленечка, ты Пу И не видел?

– Да вот он, – отозвался Леня, не отрывая взгляд от экрана. – Они все у меня, только вас с Перришоном не хватает!

– И что это вы тут делаете?

– Да вот, просматриваю фотографии Чернолапова…

– Чернозубова, – машинально поправила его Лола. – А меня почему не позвали?

– Я думал, тебе это неинтересно.

– Ага, как посылать меня с риском для жизни в мастерскую серийного таксиста… тьфу, таксидермиста, который чуть не сделал из меня чучело – так это пожалуйста, а как с комфортом посмотреть фотки…

– Да пожалуйста, присоединяйся! – Леня подвинулся, повернул к Лоле экран компьютера.

Лола еще немного поворчала для порядка, но все же села рядом с компаньоном и уставилась на экран.

– Ну, это мы видели… – проговорила она. – Этот снимок попал в проспект… и этот тоже…

– Не совсем этот, – Леня показал на раскрытый проспект, который лежал перед ним на столе. – Видишь, этот кадр сделан немного из другого положения.

– Но он почти не отличается, на нем нет никаких людей, только деревья и склепы!

– Ну да, в том числе склеп Персиваля… причем он дан крупным планом…

– Ну и что? Мы хотели найти на этих фотографиях каких-то новых людей…

– Хотели… – пробормотал Маркиз, переходя к следующему кадру. – А здесь у нас что?

– Ничего интересного. Давай дальше, здесь вообще нет ни одного человека.

– Да, ни одного, на этот раз только склеп Персиваля… причем еще крупнее…

– Ну, давай уже дальше!

Леня щелкнул клавишей, картинка на экране сменилась.

– Опять склеп Персиваля! – проговорила Лола. – Что он, так ему понравился?

– Очень интересно… – Леня снова переключил изображение, переходя к следующему кадру.

– И опять тот же склеп, но на этот раз – только дверь…

– Ну, давай скорее, здесь нет ничего интересного!

– А вот и нет! – Леня неожиданно оживился. – Как раз здесь-то и есть самое интересное!

– Что это тебя заинтересовало? – спросила Лола, с подозрением взглянув на своего компаньона. – Мы же, кажется, хотели найти на снимках человека, которого не заметили в прошлый раз!

– Вот именно! Только этого человека нет ни на одном снимке и не может быть, хотя он присутствует на всех!

– Леня, ты не заболел? – Лола с подозрением взглянула на него и даже проверила лоб. – Нет, вроде не горячий… тогда почему же ты говоришь загадками?

– Именно, загадка, причем очень простая! Какого человека никогда нет на свадебных фотографиях, хотя он присутствовал на свадьбе от начала и до конца?

– Ну, я не знаю… шофера? Хотя он тоже может попасть в кадр!

– Вот именно! А кто не может попасть?

– И кто же?

– Фотограф!

– Ой, и правда! – Лола оживилась. – Фотограф никогда не попадет в кадр, потому что он сам снимает…

– Вот именно! Поэтому мы зря искали его на фотографиях!

– То есть ты хочешь сказать, что камень украл фотограф? Но ведь он не знал шифра замка, не знал, как отключить камеры…

– Ты так думаешь? А ты посмотри, что он фотографировал! Он несколько раз крупным планом сфотографировал дверь склепа, сфотографировал отдельно замок, сфотографировал стену в том месте, где расположена камера… наверняка потом он у себя в лаборатории исследовал снимки при разном освещении, с большим увеличением – и увидел следы пальцев на кнопках замка, тем самым определив код, и вычислил мертвую зону камеры… в общем, что бы он стал так тщательно снимать склеп Персиваля, если бы у него не было к нему особого интереса? И что это значит?

– Что?

– Это значит, что мы нашли того, кого искали! Наш человек – это фотограф!

– Ты знаешь, Ленечка, – проговорила Лола странным, незнакомым голосом. – Кажется, я хочу тебе сказать что-то важное. Что-то, чего я тебе еще никогда не говорила. И, честно говоря, не думала, что когда-нибудь скажу.

– Это что же такое? – спросил Леня с опаской.

– Леня, ты – гений!

Маркиз повернулся так резко, что кот свалился с его коленей. Он не обратил на это никакого внимания, он пристально смотрел на Лолу. Вроде бы не шутит, смотрит серьезно.

– Насмехаешься? – спросил Леня грозно.

– Я? – Лола прижала руки к сердцу. – Да ни в жизнь! Вот хоть Аскольда спроси!

Кот, однако, ее не поддержал, он обиделся, что его сбросили с колен и даже не извинились.

На следующий день Леня встал рано-рано и убежал из дому, когда все его многочисленное семейство благополучно почивало. Лола видела во сне, как она плывет на яхте по синему-синему морю, и рядом в шезлонге расположился такой умопомрачительный мужчина – белозубый, загорелый и синеглазый, что сердце у нее сладко замерло, а потом стало биться гораздо сильнее, чем полагается.

Пу И, прикорнувший у Лолы под одеялом, видел во сне очень миловидную персиковую пуделицу, с которой познакомился недавно в парке. Они чудно бегали вдвоем по газону, и желтые листья так упоительно шуршали под лапами пуделицы.

Кот Аскольд видел сон, как будто он сидит на краю большого аквариума, где плавают разные рыбки, яркие и красивые. Рыбки подплывали прямо к нему, можно лапой достать, но Аскольд не торопился, ведь самое приятное – это предвкушать удовольствие.

Попугаю снились родные джунгли, где было тепло и влажно, и в густой кроне деревьев копошилось и кричало множество его родственников.

В общем, все наслаждались покоем, и никто не заметил Лениного ухода.

Маркиз переделал множество дел, встретился с нужными людьми и явился домой довольный, но озабоченный, поскольку осталось самое трудное: разговор с Лолой. Он долго собирался с духом, наконец решился:

– Лолочка, – сказал он, заглянув к ней в спальню, – мне нужна твоя помощь.

– Ты был у Ивана Францевича? – живо спросила Лола.

– Был… но дело еще не закончено. Видишь ли, мы, конечно, выяснили, что камень украл этот самый фотограф Черноглазов…

– Чернозубов, – машинально поправила Лола.

– Без разницы. Но у нас нет доказательств. Вот если хватятся камня – что Миллер может сказать? Этот Черноносов от всего отопрется.

– Чернозубов… то есть ты хочешь сказать, что мы его должны поймать? Чтобы он признался, что продал камень этой…

– Хотя бы сознался, что украл. Тогда Иван Францевич сможет спать спокойно.

Лола посмотрела ему в глаза и поняла, что Ленька привирает. Это не Миллер, а он сам хочет поймать с поличным этого Чернохвостова… тьфу! – Чернозубова. Вот зануда! Любит, чтобы все было ясно.

– Так вот, Лола, – снова сказал Маркиз, – у нас просто нет другого выхода. Если мы хотим успешно решить эту задачу, нам не справиться без Пу И. Мы должны его похоронить.

Он нарочно употребил местоимение «мы», чтобы Лола прониклась серьезностью ситуации. Но не тут-то было.

Когда дело касалось ее обожаемого Пу И, Лола теряла всяческий разум.

– Не впутывай меня в свои мерзкие дела! – заорала Лола. – Это ты, ты хочешь смерти моего дорогого Пу И! Имей в виду: Пу И – это все, что у меня есть! Больше я ничем не дорожу на этом свете! И я буду бороться до конца!

Леня потихоньку начал закипать. То есть злился-то он уже давно, если быть честным – со вчерашнего вечера, когда пришел к выводу, что план, связанный с Пу И, – самый лучший, да вообще единственный. И знал ведь, что Лолка не согласится, оттого и злился. Но надеялся уговорить. Да где там! Лолка упряма, как сто ослов!

– Кто тебе сказал, – начал Леня, едва сдерживаясь, – что с твоим ненаглядным песиком должно что-то случиться? Полежит десять минут на бархатной подушечке в окружении цветов – и все!

Он произнес последние слова с пафосом, как трагический актер в финале драмы, забыв, что это не он, а Лола – актриса.

Затем, немного понизив голос, продолжил:

– Пу И отлично умеет притворяться, а ты будешь дивно смотреться в трауре. Знаешь, одна моя знакомая уверяла, что она больше любит похороны, а не свадьбы, поскольку ей очень идет черное.

– Это какая же знакомая? – мгновенно переключилась Лола. – Не та ли мосластая девка, похожая на крашеную выдру? Да в черном она выглядит как ворона на пенсии!

Когда компаньоны решили жить вместе, Леня особо оговорил тот пункт, что отношения между ними должны быть только деловыми – никакой романтики и, боже упаси, секса.

Лола согласилась с негодованием – не больно-то и хотелось, однако романтические эскапады и любовные похождения своего ветреного напарника она воспринимала весьма болезненно.

– Да это и не та совсем, – поморщился Леня.

– Ага, тогда, значит, это твоя престарелая искусствоведша! – издевательски расхохоталась Лола. – Ну, скажу я тебе, этой мымре черное носить вообще нельзя! Хотя можно – в полной темноте, маскировка хорошая.

Она поморщилась, поймав насмешливый взгляд своего компаньона – не чистая работа, где же точность формулировок, однако тут же поняла, что Ленька нарочно свел разговор на своих девиц, чтобы отвлечь Лолу от главной темы.

– Не морочь мне голову! – угрюмо бросила она. – Я все равно не соглашусь!

– Но почему? – взвыл Маркиз, на полном серьезе прикидывая, не придушить ли эту ослицу Лолку прямо сейчас. И тогда закончатся все его неприятности.

Господи, сколько нервов он на нее ухлопал! И что за это получил? Одну головную боль!

Пу И надоело слушать, как они ругаются, он деликатно вывернулся из Лолиных объятий и поиграл немного пояском от ее халата.

Лола резко повернулась, и поясок вырвался из его лап. Пу И обиделся и переполз по кровати поближе к Маркизу. Тот подхватил песика на руки и обратился к нему:

– Пу И, но ты-то хоть веришь, что я никогда, ни при каких условиях не причиню тебе вреда?

Вместо ответа песик лизнул Леню в щеку.

– Вот видишь, – обрадовался Леня, – он хоть и собака, а все понимает лучше тебя! Пу И, пойдем на дело?

Пу И радостно тявкнул, и Лола, безошибочно разбирающаяся в интонациях своей собаки, поняла, что с Маркизом он готов пойти куда угодно, хоть на край света.

– Ты беззастенчиво пользуешься его доверчивостью! – с горечью сказала она.

– Да говорят же тебе, что ничего с ним не случится! – заорал потерявший терпение Маркиз. – Перед тем, как его положат в склеп, я его подменю! Ну, конечно, если ты считаешь, что Пу И не сумеет сыграть мертвую собаку…

– Как это – не сумеет? – возопила Лола. – Да Пу И – гениальный артист! Он все сумеет!

– Вот видишь…

Лола поняла, что попалась, что снова Ленька ее переиграл.

– Но почему – Пу И? – горестно спросила она, сдаваясь. – Почему ты не можешь взять Аскольда?

– Потому что Аскольд – кот, – ответил Леня, – кот – животное домашнее, он будет чувствовать дискомфорт в чужом месте, а Пу И привык всюду ездить с нами. И потом Аскольд – очень крупный кот, я не смогу его подменить и спрятать за пазуху! И вообще, кем я его заменю? Нет такого кота!

– А кем ты собираешься заменить Пу И? Пу И – такой же единственный и неповторимый!

– Алле ап! – в Лениной руке неизвестно откуда возник песик породы чихуахуа, такого же цвета и аналогичной пушистости.

Лола вытянула шею и только тогда поняла, что собачка – игрушечная. Но все совпадало – и цвет, и размер, и даже выражение мордочки.

Леня подхватил Пу И и стал жонглировать обоими песиками, так что у Лолы зарябило в глазах. Потом спрятал их за спину и велел Лоле угадать.

Лола неуверенно коснулась его левой руки, и тогда Маркиз с торжествующим видом выдал ей игрушечную собачку.

– Вот так!

Открылась дверь, и в комнату протиснулся кот Аскольд. Он тихонько отдыхал в комнате у Лени, потому что не любил скандалов. Кроме того, Лола запрещала ему входить в свою спальню, потому что кот объедал фиалки. Однако Маркиз упомянул его имя, и Аскольд явился узнать, кому это он понадобился.

Увидев перед собой двух одинаковых Пу И, кот так удивился, что сел посреди комнаты, забыв подогнуть под себя лапы. Вид у него при этом был совершенно обалделый, так что компаньоны дружно рассмеялись.

Леня посадил обоих песиков на кровать, и Пу И тут же потянулся знакомиться.

– Э, нет-нет! – Леня осторожно отодвинул Пу И в сторонку. – Знаю я ваши игры. Лолка, надо его прибрать, а то они потреплют мне реквизит. Значит, решено, завтра приступаем к операции. Я уже зарезервировал для нас очень миленький склеп – уменьшенная копия Лувра. Тебе непременно понравится!

К воротам кладбища домашних животных «Тенистый уголок» подъехал роскошный, сверкающий многослойным лаком автомобиль. Это был новенький «Бентли» последней модели, но самым поразительным был его цвет.

Автомобиль был розовый. Не темно-розовый, как только что расцветший шиповник, не гламурно-розовый, как выходное платье на кукле Барби, не вульгарного поросячьего оттенка, не экстремально розовый, как у фламинго из популярной песни, и даже не благородно-розового цвета утренней зари в начале апреля, а того нежного, едва уловимого перламутрово-розового цвета, каким отличается внутренняя поверхность больших морских раковин.

Дело в том, что, когда Лола после длительных уговоров и невыносимого морального давления все же согласилась на инсценировку похорон с участием Пу И в главной роли, она выставила совершенно неожиданное условие.

– Хочу розовую машину! – заявила она Маркизу. – Если будет розовая – я соглашусь, иначе – все, никаких разговоров!

Леня подозревал, что таким нехитрым манером его боевая подруга пытается настоять на своем: думает, что он не достанет розовую машину и отстанет от нее.

Дело вовсе не в том, что розовые машины вообще не встречаются в природе. Напротив, дельцы автопрома прекрасно знают страсть некоторых представительниц прекрасного пола к этому гламурному цвету и выпускают розовые машины в большом количестве. Но это, как правило, маленькие дамские машинки, часто двухместные кабриолеты относительно недорогих моделей. А Леня считал, что клиентка «Тенистого уголка» должна приехать на похороны своего домашнего любимца на роскошном, эксклюзивном автомобиле, только тогда злоумышленник поверит, что она достаточно богата, чтобы похоронить своего песика в драгоценностях ценой в хороший загородный дом.

То есть это должен быть «Майбах», «Роллс-Ройс», возможно, «Бентли». А эти престижные, солидные, консервативные автомобили не опускаются до гламурных цветов и оттенков.

– Лолка, но это же все-таки похороны! – возмутился Маркиз. – На похоронах розовая машина будет выглядеть неуместно!

– А я хочу розовую! – воскликнула Лола и топнула ногой.

Маркиз задумался: задача была не из простых.

На это как раз и рассчитывала Лола. Но она не учла один важный момент, а именно то, что у ее компаньона и повелителя был такой приятель, как Ухо, а Ухо может достать любую машину, для него нет ничего невозможного.

Леня приехал к нему в гараж и с небольшой долей сомнения в голосе сказал, что ему нужно.

– Розовую? – переспросил Ухо, наморщив лоб. – «Майбах», «Роллс» или «Бентли»?

– Что, трудно? – сочувственно проговорил Маркиз. – Понимаешь, Лолка уперлась, подавай ей розовую, а ты ее знаешь, если она что-то вобьет себе в голову…

– Почему трудно? – перебил его Ухо. – Знаю я одну машинку… «Бентли» последней модели… правда, цвет не ярко-розовый, а такой бледненький… как, сойдет?

– Сойдет, сойдет! – заверил его Маркиз. – Пусть только Лолка попробует не согласиться! А у кого, если не секрет, может быть розовый «Бентли»?

– Да у девчонки одной… ты ее все равно не знаешь.

– Девчонка? Что это за девчонка, у которой такая тачка?

– Дочка одного банкира. Я ей как-то мотор перебирал.

– И что – она тебе даст свою машину?

– Маркиз, ну что ты все время вопросы задаешь? Я же тебя не спрашиваю о деталях твоих операций! Ты попросил розовую машину – я ее тебе подгоню завтра утром! А как я это сделаю, тебе лучше не знать. Хотя, если тебе интересно… я эту девчонку отправлю в автобусную экскурсию по Золотому кольцу.

– Что? – переспросил Маркиз, не в силах справиться с изумлением. – В какую? В автобусную?

– А что? Это для нее знаешь какая экзотика! Она всюду была – в Африке и Америке, в Полинезии и на Мадагаскаре, даже в Антарктиде была, но вот в автобусной экскурсии – ни разу! Короче, тебе нужна розовая тачка? Она у тебя будет!

И действительно, на следующее утро нежно-розовый автомобиль стоял возле подъезда, а сам Ухо сидел за рулем в форменной куртке и фуражке наемного шофера.

Когда Лола увидела этот автомобиль, она издала негромкий восторженный стон, и Маркиз понял, что дело сделано: ради поездки на такой машине его боевая подруга согласна участвовать в операции «похороны» вместе со своим четвероногим любимцем.

И вот теперь розовый «Бентли» остановился возле ворот «Тенистого уголка». Ухо посигналил, ворота широко распахнулись, и розовый автомобиль величественно въехал на территорию кладбища. Тут же из конторы появился директор кладбища в сопровождении фотографа Чернозубова. Оба были в подобающих случаю черных костюмах.

Чернозубов, вооруженный фотоаппаратом с огромным объективом, забегал вокруг машины, снимая ее с разных позиций. Ухо бойко выскочил из машины и, как положено вышколенному шоферу, распахнул дверцу перед хозяйкой. Лола вышла, опираясь на руку шофера.

Она выглядела сногсшибательно в черном траурном платье от «Версаче» с весьма скромным и печальным принтом на груди и стразами от Сваровски на всех свободных местах. Украшения у нее тоже были весьма простые, хотя и безумно дорогие – спасибо Миллеру. Глаза у Лолы были красные – тщательно наложенный макияж не мог скрыть тот факт, что всю ночь она проплакала.

С другой стороны машины появился Леня в строгом черном костюме. В руках он держал подушечку из малинового бархата, на которой совершенно неподвижно возлежал Пу И. На шее у песика красовался ошейник с огромным голубоватым бриллиантом.

Лола кинулась к Маркизу, склонилась над подушкой и покрыла своего любимца горячими поцелуями.

– Я не переживу разлуки с тобой, мой маленький ангел! – причитала в перерывах между рыданиями. – Не волнуйся, ты не долго будешь там один, скоро я умру от горя и последую за тобой!

Пу И было жарко и щекотно от ее поцелуев, ему хотелось вскочить, спрыгнуть на землю и побегать – но он удержался, вспомнив серьезный разговор, который у них с Маркизом был этим утром.

– Лолка, не переигрывай! – прошипел едва слышно Маркиз. – Ты щекочешь Пу И, а он и так с трудом сдерживается!

Лола тихонько фыркнула, оторвалась от Пу И и огляделась по сторонам.

– Ну что, – деловито проговорил Маркиз, повернувшись к директору. – Мы готовы. Где обещанный катафалк?

– Одну минутку. – Директор приблизился к Лене и доверительно понизил голос. – При первой встрече мы не уточнили, к какой конфессии относился покойный.

– Что?! – Леня удивленно поднял брови. – Что вы имеете в виду?

– Ну, знаете, некоторые наши клиенты желают, чтобы их любимцы были похоронены по какому-то определенному обряду. Мы можем пригласить священника, пастора, муллу…

– Надо же! Нет, вы знаете, покойный не имел каких-то религиозных предпочтений. Боюсь, что он был атеистом.

– Что ж, это тоже часто встречается. Тогда будьте любезны, скажите, какие были его любимые занятия при жизни и какие лакомства ему особенно нравились.

– С лакомствами все просто: он обожает… то есть обожал ореховое печенье. Вот с любимыми занятиями немного сложнее. Вообще-то он любил хулиганить…

– А нельзя ли конкретнее?

– Ну, он любил утащить и спрятать куда-нибудь хозяйкины тапочки, как всякая собака обожал гоняться за кошками…

– Что ж, благодарю вас, это мне очень поможет! А теперь мы можем начинать!

Директор махнул платком, и тут же из-за здания конторы выехала уменьшенная копия настоящего катафалка.

Приглядевшись, Леня понял, что это тот же электромобиль, на котором обычно разъезжал смотритель кладбища, только на него установили украшенный искусственными цветами черный балдахин. Сам смотритель сидел за рулем, по такому случаю сменив свой синий рабочий комбинезон на унылую черную пару.

Директор с положенными церемониями принял у Лени бархатную подушку с Пу И и положил ее на катафалк. Рядом с ним расположили венки из свежих роз и камелий, только утром доставленных специальным самолетом из Италии, и катафалк медленно тронулся к месту упокоения.

Следом за катафалком шла Лола, поддерживаемая под руку Маркизом, замыкал маленькое шествие директор.

Лола громко всхлипывала, иногда для разнообразия разражалась рыданиями. Пу И был спрятан за цветами, так что никто не заметил, как он перевернулся и осторожно приоткрыл любопытный глаз.

К счастью, идти пришлось недалеко.

Катафалк остановился перед маленькой копией Лувра.

Директор кладбища вышел вперед, откашлялся и проговорил хорошо поставленным голосом:

– Сегодня, в этот печальный, хотя и солнечный день, мы собрались здесь, чтобы проститься… – Он украдкой взглянул в шпаргалку и довольно лихо выпалил: – Собрались, чтобы проститься с нашим незабвенным Айсингёро Пу И. Наш маленький друг прожил недолгую, но счастливую жизнь, он был окружен любовью и лаской. Теперь он перенесется в иной мир, на небеса, где будет днем и ночью предаваться своим любимым занятиям – прятать тапочки и гоняться за кошками…

При этих словах Лола снова громко зарыдала, подбежала к катафалку и попыталась обнять Пу И, но Леня ее деликатно придержал.

– В этот печальный день мы должны пообещать нашему маленькому другу, что никогда не забудем его, не забудем его веселый звонкий лай, не забудем его игривый характер… не забудем те милые шалости, которыми он так скрашивал наш досуг…

– Не забудем! – воскликнула Лола, прижав руки к груди и воздев глаза к небу.

– А о том, чтобы мы знали, что и он не забывает нас, позаботилась наша фирма – компания ритуальных услуг «Тенистый уголок». Каждый год, в годовщину смерти Пу И, вы будете получать открытку следующего содержания: «Ваш Пу И с нежностью вспоминает о вас на небесах и приветливо виляет хвостиком».

– Как это мило! – Лола повернулась к директору и улыбнулась ему сквозь слезы.

Леня в который раз поразился таланту своей подруги. Лола не только умела плакать по заказу – это может делать всякая уважающая себя женщина, нет, в Лолином арсенале было видов двадцать различных слез: от простодушных детских всхлипываний и мучительного, с трудом сдерживаемого плача до страстных рыданий, когда рвут на себе волосы и бьются головой о стену.

Лола хотела бы перепробовать все известные ей виды (надо тренироваться, чтобы всегда быть в форме), однако решила, что это был бы уже перебор.

На данном этапе страстные рыдания не годились – не было подходящей стены и жалко прически. Обиженный детский плач тоже не подходил. И слезы бессильной злобы были бы неуместны. Так что Лола выбрала чистые слезы горькой печали. Такие слезы омывают душу, после них становится легче. При таких слезах не всхлипывают громко, не сопят носом и не сморкаются в платок. Такие слезы сами очень элегантно текут по щекам, не портя макияжа.

– О, мой дорогой, я буду помнить тебя всю жизнь! – прерывисто вздохнула Лола и добавила вполне спокойно: – Про открытки вы не сообщали заранее.

– О, это инновация! – Директор прижал руки к сердцу. – Мы неуклонно совершенствуемся, работаем только для вас! Наше неукоснительное правило – клиент должен быть доволен!

Пользуясь случаем, Леня тихонько приблизился к катафалку.

– Теперь близкие могут проститься с усопшим! – провозгласил директор.

Лола с размаху упала на груду цветов.

– О, я не могу, не могу жить дальше на этой опустевшей земле! – причитала она. – Я хочу уйти вместе с ним!

Маркиз понял, что его подруга вошла в роль и никак не может остановиться. Лола тут же почувствовала незаметный, но ощутимый удар в бок.

– Не переигрывай, – процедил ее компаньон, не разжимая губ, – собаку задушишь.

Лола опомнилась, что время идет, и нужно все сделать быстрее, пока Пу И не надоело валяться на подушке и он не тявкнул и не выскочил наружу.

Она шагнула поближе к директору, испустила душераздирающий стон и аккуратно упала в обморок прямо ему на руки. Директор был мужчина тертый и умел обращаться с богатыми дамочками, другие в «Тенистом уголке» и не работали.

Леня подступил к катафалку, наклонился над ним, вроде бы прощаясь, затем ловко совершил подмену Пу И на игрушечную собачку. Это было совсем просто – куда проще, чем заменить шестерку на козырного туза за карточным столом.

Со стороны казалось, что человек просто поправляет цветы. Впрочем, наблюдать за Леней в этот момент было некому. Лола очень удачно загораживала директору обзор, едва не замотав ему лицо своей вуалью, фотограф при прощании деликатно удалился в кусты, а смотритель кладбища вообще глядел в сторону, ему все это ритуальное действо было до лампочки.

По протоколу положить подушку с ее содержимым в склеп должен был директор, но Лола так прочно повисла на нем, что пришлось это делать смотрителю и Лене. Они убрали подушку с песиком в мраморный саркофаг не хуже тех, что использовали египетские фараоны, только меньше размером, положили сверху тяжелую крышку и вышли, предварительно красиво расположив вокруг саркофага букеты.

Лола к тому времени пришла в себя и тихо плакала в объятиях директора. Он похлопывал ее по плечу и гладил по голове, украдкой посматривая на часы.

Леня переглянулся с директором и принял Лолу на себя, то есть легонько подтолкнул ее к выходу. Она пошла неровной походкой, спотыкаясь и делая вид, что упадет немедленно, несмотря на то, что Леня поддерживал ее твердой рукой.

Директор, глядя им вслед, устало отер пот с лица. Он порадовался, что на сегодня его мучениям конец, и поспешил к своей машине, его давно уже ждала в своей квартире аппетитная блондинка Марина.

Марина была девушкой требовательной, цену себе знала, и директор с досадой думал, что опоздание встанет ему в копеечку. Маринка будет дуться, капризничать и не успокоится, пока не выпросит у него какой-нибудь ценный подарок.

Так они потихоньку двигались по аллее, и тут перед самым выходом Лола встала на месте.

Директор издалека бросил на нее раздраженный взгляд, заговорил по телефону и скрылся за воротами.

Лола тоже направилась к воротам, но в последний момент остановилась, развернулась и бросилась обратно.

– Куда вы, Ольга Николаевна? – Маркиз бросился за ней, безуспешно пытаясь остановить.

– Нет, я не могу, не могу уйти! – восклицала Лола, трагически заламывая руки. – Я не могу оставить его здесь одного, в этом сыром и мрачном склепе…

– Но Ольга Николаевна, этот склеп вовсе не сырой и не мрачный, – увещевал ее Маркиз. – Там поддерживается комфортная температура… и вообще, нам пора возвращаться. – Он украдкой взглянул на часы. – Вы ведь знаете, что Василий Иванович…

– Не говори мне об этом ужасном человеке! – отмахнулась от него Лола.

И в это самое время ворота кладбища раздвинулись, и на территорию въехал огромный черный джип.

– Этого я и боялся! – трагическим голосом проговорил Маркиз. – Те же и Василий Иванович!

Лола побледнела.

Дверца джипа распахнулась, и из него буквально вывалился огромный и очень толстый мужчина с маленькой круглой головой при полном отсутствии шеи. Он был облачен в итальянский костюм, едва сходящийся на необъятной фигуре, и, хотя, как сказано, шеи у него практически не было, на том месте, где ей полагалось бы находиться, лежала золотая цепь, которую вполне можно было использовать как якорную для средних размеров рыболовецкого траулера.

– Васенька, – запищала Лола, умильно глядя на этого бегемота. – Как ты меня нашел?

– Да уж нашел, – ответил тот хриплым раздраженным голосом. – Лучше скажи, что ты сама тут делаешь!

– Ты еще спрашиваешь? – воскликнула Лола. – Ты же знаешь, что я понесла невосполнимую утрату – я потеряла своего дорогого маленького друга, я потеряла Пу И!

– Жаль, что ты заодно не потеряла и второго своего «маленького друга». – Василий косо взглянул на Маркиза.

– Но, Вася, как ты можешь так говорить! Леонид – всего лишь мой секретарь…

– Вот объясни, на фига тебе нужен секретарь, если ты ни черта не делаешь!

– Васенька, мы же с тобой это уже обсуждали! – залепетала Лола. – Сейчас у каждой уважающей себя женщины есть секретарь! У Лели Петуховой есть, у Вики Каштановой есть, даже у Люси Башмаковой и то есть! У меня же столько дел – парикмахерская, тренажерный зал, бассейн, курсы самопознания… без секретаря все это невозможно держать в голове… да взять хоть сегодняшние похороны…

– Вот, кстати, о похоронах! – рявкнул Василий. – Я был в банке, заглянул в ячейку и не нашел там камня!

– Камня? – Лола смущенно потупилась, ее глаза забегали. – О чем ты, Васенька?

– Ты прекрасно знаешь, о чем! – гремел Василий. – О бриллианте! О том бриллианте, который лежал в ячейке! А мне сотрудник банка сказал, что ты там была и открывала ячейку!

– Ну, была… – Лола уставилась в землю.

– Куда ты дела бриллиант?!

– Васенька, ты только не горячись… мы же можем поговорить спокойно, как воспитанные люди… ведь мы же с тобой оба – воспитанные люди, правда?

– Отвечай, где бриллиант!

– Васенька, не волнуйся! Тебе вредно волноваться!

– Я последний раз спрашиваю – где бриллиант?! Отвечай, куда ты его дела?

– Никуда не дела, – ответила наконец Лола. – Он здесь…

– Где – здесь? У тебя?

– Нет, я имею в виду – здесь, на кладбище… я положила его в склеп Пу И… ну, сам посуди – не могу же я похоронить Пу И как бомжа, совсем без украшений?

– Поэтому ты решила похоронить с ним камень стоимостью без малого миллион долларов?

– Но, Васенька, согласись – он достоин самого лучшего!

– А по-моему, я достоин более умной жены! – рявкнул Василий. – Надо же – положила в склеп к собаке такую ценность! Совсем сдурела!

– Пу И – не собака! – привычно выпалила Лола. – Он – ангел, случайно попавший на нашу грешную землю!

– Все, не хочу больше слушать эту ерунду! – перебил ее Василий. – Скажи этим жуликам, чтобы немедленно вернули мне камень! И имей в виду – долго ждать я не стану!

Лола опасливо повернулась к охраннику, который стоял в сторонке и молча наблюдал за этой бурной сценой.

– Вы слышали? – сказала она капризным голосом. – Вы слышали, что сказал Василий Иванович? Откройте склеп, мы хотим забрать из него тот камень!

– Очень сожалею, дама, – виноватым тоном ответил охранник. – Очень сожалею, но это невозможно.

– Что значит – невозможно? – Лола капризно надула губки. – Ведь это мой песик, мой склеп, значит, я имею право…

– Конечно, имеете, – проговорил охранник. – Но только сейчас все, кто может открыть склеп, уже ушли – и Валерий Трофимович, и Виталий Богданович…

Охранник был мужик тертый, как уже говорилось, в «Тенистом уголке» другие не работали. Охранник твердо знал, что если он сейчас попробует вернуть директора, задние огни чьей машины он видел из своей будки, то с завтрашнего дня станет безработным. Смотритель, разумеется, тоже уже слинял, и так задержался, ему-то сверхурочные не оплачивают. Так что пускай эти двое ненормальных клиентов завтра с утречка с директором разбираются, а его, охранника, дело – сторона.

– А вы не можете его открыть? – наступала Лола.

– Я – нет, не могу… вы же сами понимаете, у нас очень высокие требования к безопасности, наши клиенты настаивают, чтобы доступ в склепы был предельно ограничен…

– Что ты несешь, ка-азел?! – рявкнул на него бегемот Василий. – А ну, открой сейчас же эту чертову конуру, а то ты у меня пожалеешь, что на свет родился!

– При всем уважении. – Охранник попятился. – При всем уважении никак не могу: не знаю кода! Да если бы и знал, – добавил он вполголоса, – тебе бы ни за что не открыл…

– И что же теперь делать? – пролепетала Лола, вклинившись между Василием и охранником, чтобы не допустить рукоприкладства.

– До утра ничего нельзя поделать, – ответил охранник, и глаза его мстительно блеснули. – Вот утром придут Валерий Трофимович и Виталий Богданович, тогда пожалуйста… тогда откроем вам склеп со всем нашим удовольствием…

– Оставить здесь до утра такую дорогую вещь? – рявкнул Василий. – Да ни за что! Это все равно что на улице бросить и еще записку приложить – бери, кто хочет!

– Не беспокойтесь, ничего с вашим камешком не случится! Тем более что все равно ничего нельзя поделать!

– Ничего нельзя? Да я сейчас эту халабуду разломаю вдребезги пополам! – взревел Василий, закатывая рукава.

– Васенька, Васенька! – Лола уцепилась за его локоть. – Не надо, ведь это мавзолей моего дорогого Пу И! Ведь это место его вечного упокоения! Если ты его сломаешь, что будет с останками моего песика? Он останется под открытым небом…

– А вы, дама, можете не волноваться, – успокоил ее охранник. – При всем уважении ничего этому склепу не будет: при его строительстве использованы особо прочные материалы, дверь – бронированная, выдерживает прямое попадание снаряда…

Василий, не поверив ему, сбросил с плеча Лолу, налетел на дверь и принялся трясти ее изо всех сил.

Дверь не шелохнулась.

Столкнувшись с обстоятельством непреодолимой силы, как выражаются юристы, Василий внезапно успокоился и проговорил вполне нормальным голосом:

– Что же, до утра с камнем и правда ничего не случится, а утром я приеду и сразу же заберу его. Когда, вы говорите, приезжает здешнее начальство?

– Валерий Трофимович обычно приезжает к десяти, а Виталий Богданович – к половине десятого…

– Ну, значит, в половине десятого я буду здесь.

– Мы будем здесь, – уточнила Лола.

– А тебе что здесь нужно? – окрысился на нее Василий. – Ты уже сделала все, что могла!

– Но я хочу еще раз взглянуть на своего дорогого Пу И… я хочу убедиться, что с ним все в порядке…

– Ладно, бог с тобой! Приезжай, если так хочешь! – Василий сел в свой джип и уехал.

Лола и ее «секретарь» поехали следом.

Прежде чем сесть в машину, Леня окинул кладбище внимательным взглядом. Ему показалось, что кусты неподалеку от склепа едва заметно шевельнулись.

Отъехав на два километра от «Тенистого уголка», розовый «Бентли» свернул с дороги и остановился. Здесь, под прикрытием кустов, уже стоял джип Василия.

Маркиз подошел к джипу и проговорил:

– Хорошая работа, Вася! Спасибо! Ты, как всегда, на высоте! – И он протянул «бегемоту» конверт с деньгами.

– Всегда готов! – Василий широко улыбнулся, отчего стал еще больше похож на довольного бегемота. – Если что – обращайся! Мне такая работа очень нравится!

Он послал Лоле воздушный поцелуй и уехал.

Распростившись с Василием, Леня снова присоединился к своей боевой подруге.

– Ну вот, – проговорил он удовлетворенно. – Сцену возле склепа разыграли превосходно…

– Иначе и быть не могло! – самодовольно ответила Лола. – Я ведь как-никак настоящая актриса! Василий, конечно, играл немного примитивно, но для любителя сойдет!

– Сцену возле склепа сыграли хорошо, – повторил Маркиз. – Будем надеяться, что тот, для кого она предназначалась, ее видел. Теперь он уверен, что утром камень заберут из склепа, а значит – нужно поторопиться и украсть его нынче ночью. Тут-то мы с тобой его и прихватим – прямо на месте преступления! Так что впереди у нас, Лола, длинная и ответственная ночь…

Вечером того же дня Лола и Маркиз снова подъехали к «Тенистому уголку». На этот раз они приехали не на приметном розовом «Бентли», а на скромной темно-серой японской машине, практически невидимой в осенних сумерках.

Немного не доезжая до ворот кладбища, Леня свернул с дороги, проехал несколько минут вдоль высокой кладбищенской стены и остановился на ровной площадке, которую присмотрел несколько дней назад.

Заглушив мотор машины, он открыл багажник и достал оттуда большую сумку подозрительного вида.

Из этой сумки Леня извлек несколько металлических трубок, соединил их друг с другом. В результате у него получились два длинных и гибких шеста, вроде цирковых першей.

Сам Леня в молодости освоил много цирковых профессий, в том числе и работу с першами, и всевозможные головоломные акробатические прыжки, поэтому для него предстоящий трюк не составлял труда. У Лолы, в отличие от него, не было циркового прошлого, но она была ловкой и спортивной девушкой, к тому же Леня несколько дней позанимался с ней на пустыре за городом, поэтому он не сомневался в том, что она тоже сделает все как надо.

Сейчас партнеры были одеты в одинаковые черные комбинезоны, удобные и незаметные в темноте. За спиной у каждого был рюкзак с необходимым оборудованием.

Закрыв машину, Леня взял в руки шест, разбежался, воткнул шест в землю перед самой стеной и прыгнул. Гибкий шест подбросил его выше стены, Леня перекувырнулся в воздухе, сгруппировался и ловко приземлился на траву неподалеку от одного из склепов.

Через минуту в небе над стеной появился еще один черный силуэт, и Лола бесшумно опустилась рядом со своим компаньоном.

Леня поднял большой палец – молодец, Лолка!

Пригнувшись, компаньоны перебежали к маленькой копии Лувра – к тому склепу, где покоился Пу И, точнее, его игрушечный двойник.

Настоящий Пу И, закормленный ореховым печеньем, отдыхал после трудов праведных и, по подозрению Маркиза, нещадно хвастался своими подвигами перед котом и попугаем. Аскольд держался индифферентно, Перришон явно завидовал.

Лола спряталась в кустах у входа, Маркиз набрал код на замке и проскользнул внутрь склепа.

Закрыв за собой дверь, он бесшумно подошел к мраморному саркофагу, сдвинул крышку, стараясь не очень шуметь, и посветил внутрь крошечным фонариком.

Игрушечный песик лежал в той самой позе, в которой его оставили, и на шее у него красовался ошейник с бриллиантом, точнее, с его удачной имитацией.

Убедившись, что все в порядке, Леня спрятался позади саркофага и приготовился к длительному ожиданию.

Время в склепе тянулось удивительно медленно.

Лене казалось, что прошло уже часа полтора, но, когда взглянул на часы, включив подсветку, он с удивлением выяснил, что минуло всего тридцать пять минут.

В склепе царила мертвая, угнетающая тишина. Ни звука, ни шороха…

Маркиз невольно позавидовал своей боевой подруге: та хоть пряталась в кустах, где можно было слышать шорох последних осенних листьев, скрип ветвей, а если повезет – чириканье или писк какой-нибудь ночной птахи, а здесь такая тишина, что можно с ума сойти… тем более это склеп, так что невольно приходят мысли о смерти…

Чтобы как-то убить время и уйти от неприятных мыслей, Леня стал вспоминать все случаи, когда ему приходилось вот так же прятаться в темноте, дожидаясь кого-то или чего-то. В его бурной карьере таких случаев набирались десятки.

Он дошел до тридцатого эпизода, когда вдруг услышал очень тихий, но вполне отчетливый шорох.

Можно было не сомневаться – кто-то открывает кодовый замок на двери склепа.

Леня замер, даже затаил дыхание и приготовился к активной части операции.

Дверь скрипнула и открылась. В неширокую щель Леня увидел тускло светящееся ночное небо, темные ветви деревьев. Потом все это перекрыл человеческий силуэт, затем дверь бесшумно закрылась, и в склепе снова воцарилась глубокая тьма.

Но тишина не была такой полной, как раньше. Ленин слух различал теперь едва слышное дыхание и легкие, осторожные шаги. Вдруг темноту прорезал луч света, показавшийся Лене ослепительным.

Человек, таящийся в темноте, посветил перед собой фонариком и направился к саркофагу. Леня сжался в комок, приготовившись к прыжку.

Раздался громкий скрип – это сдвинули в сторону крышку саркофага.

Незнакомец склонился над открытым саркофагом, запустил в него руку…

Пора действовать!

Леня вскочил, бросился на незнакомца и схватил его за плечи, выкрикнув:

– Вот ты и попался!

Тот дернулся в сторону, попытался выскочить – но Леня крепко держал его.

– Не уйдешь! Тебе придется за все ответить!

Выворачивая незнакомцу одну руку, свободной рукой Леня достал наручники и приготовился уже надеть их на злоумышленника.

Но в это время произошло неожиданное: тяжелая крышка саркофага упала на пол, краем ударив Леню по ноге. Маркиз вскрикнул от боли и неожиданности и выпустил вора. Тот ловко вывернулся, метнулся к двери и выскочил из склепа наружу.

Преодолевая боль в ушибленной ноге, Маркиз бросился за ним.

Выскочив из склепа, он увидел впереди в лунном свете убегающего по дорожке человека.

– Лолка, держи его! – крикнул он и, прихрамывая, побежал следом за расхитителем гробниц.

Лола уже выбежала из своего укрытия и бежала наперерез злодею. Заметив ее, тот изменил направление и бросился в кусты за одним из склепов. Лола свернула за ним – и вдруг из зарослей раздался ее испуганный крик:

– Леня! Леня! Скорее сюда!

Маркиз стремглав бросился на помощь своей боевой подруге. Раздвинув кусты, он увидел Лолу, склонившуюся над неподвижным человеческим телом.

– Это он? – деловито осведомился Маркиз. – Что с ним?

Лола повернулась к своему компаньону и проговорила дрожащим голосом:

– Он… он мертвый, Ленечка! Совсем мертвый!

– То есть как – мертвый? – удивленно спросил Маркиз, подходя ближе и наклоняясь над неподвижным телом. – Ты уверена? Ой, он и правда мертвый…

На земле у его ног лежал человек. Это, несомненно, был фотограф Чернозубов. И он, несомненно, был мертв.

В первый момент Леня с удовлетворением отметил, что не ошибся – кражи в «Тенистом уголке» совершал фотограф.

Во второй же момент он задал Лоле очевидный вопрос:

– Лолка, как это ты его?

– Леня, что ты говоришь? – воскликнула Лола. – Как ты мог такое подумать? Я его не убивала! Я никогда никого не убивала! Даже мухи… нет, муху, конечно…

– Ну, может, нечаянно…

– Нечаянно? – Лола возмущенно повысила голос. – О чем ты говоришь! Я к нему пальцем не притронулась! Точно тебе говорю! И вообще… ты вот это видел?

Она показала пальцем на левую сторону груди бездыханного фотографа.

Только теперь Леня увидел, что из его груди торчит черная рукоятка ножа.

– Ты по-прежнему думаешь, что это я его убила? – проговорила Лола срывающимся, дрожащим голосом.

Лицо ее было белым, как стерильный бинт, и Леня понял – еще секунда, и его боевая подруга упадет в обморок. Причем не в театральный обморок, в который она запросто умела падать по заказу, а в самый настоящий, натуральный обморок от перенесенного страха.

– Лолка, не смей падать! – проговорил Маркиз, озираясь по сторонам. – Сейчас для этого не самый подходящий момент! Точнее, самый неподходящий! Что я с тобой буду делать? Как я тебя отсюда буду вытаскивать?

– Я… знаю… – пролепетала Лола. – Я пытаюсь… не упасть… но я… не уверена, что смогу…

– Ты же понимаешь, Лолка, – добавил Маркиз. – Если его убила не ты… а это точно не ты, значит, тот, кто его убил, находится где-то совсем рядом! Ну, или только что находился…

От страха Лола еще больше побледнела, но падать в обморок передумала – она испуганно завертела головой и прижалась к Маркизу, который казался ей теперь таким надежным.

– Ой… – прошептала она. – Там в кустах, кажется, кто-то есть… слышишь, какой-то шорох?

– Нет там никого, – заверил ее Маркиз и потащил обратно на дорожку. – Думаю, тот, кто его убил, уже убежал. И нам тоже нужно поскорее отсюда убираться, а то на нас навесят это убийство. Представь, как подозрительно мы выглядим! Ночью, на кладбище домашних животных, в черных комбинезонах…

Лола плелась за ним, стараясь не отставать и испуганно озираясь по сторонам. Страх придал ей силы, и она смогла самостоятельно перепрыгнуть стену.

В полном молчании компаньоны ехали домой. Леня был мрачен, его подруга прикрыла глаза в изнеможении, всего пережитого было слишком много для ее нервов.

На улицах было пусто в это позднее время, но Леня не расслаблялся, а время от времени поглядывал в зеркало заднего вида.

Показалось ему или нет, что его преследует какая-то машина? Маркиз даже не удивился, поскольку убийца явно видел их на территории «Тенистого уголка». А вот он, Леня, никого не заметил.

Сейчас он на всякий случай проскочил переезд перед тем, как опустился шлагбаум, потом покружил по городу и убедился, что если и был за ними «хвост», то они сумели оторваться.

– Приехали! – Он растолкал Лолу, а сам поставил машину подальше от дома, чтобы Ухо смог ее потом забрать.

Только очень легкомысленный человек идет на дело на своей машине.

Маркиз был очень осторожен и предусмотрителен, подходящей машинкой всегда можно разжиться у Уха.

Лола как сомнамбула прошла по коридору и скрылась в спальне, Маркиз же вскипятил чайник и уселся на кухне, чтобы поразмыслить в тишине.

Мысли, надо сказать, посетили его самые неприятные. Сам себе он мог честно признаться, что дело провалилось. Мало того что он не добыл никаких доказательств от ворюги-фотографа, так что нечего будет предъявить Ивану Францевичу, так еще и замешались они с Лолкой в убийство.

Да как еще замешались! Влипли, как полные лохи. Вот найдут завтра тело этого несчастного Чернозубова, чтобы ему ни дна ни покрышки, все нынешние неприятности из-за него, и станет полиция всех расспрашивать – кто, да откуда, да как попал ночью на территорию. А тут склеп раскрыт, а в склепе – собачка игрушечная похоронена. Ну, ясное дело, никак они не смогут выйти на них с Лолой, и Василий небось догадался на свой джип чужие номера привесить. Он только с виду такой бегемот, а на самом деле мужик умный.

Но все-таки как-то это неприятно. Кто убил этого Чернозубова? Кому он понадобился? Ох, горюшко…

Леня пригорюнился и допил остывший чай. Тут он ощутил снизу какое-то движение, услышал ровный урчащий звук, и его ноги коснулся пушистый бок.

– Ох, Аскольд, – вздохнул он, поднимая кота на колени, – если уж ты пришел на кухню и не просишь есть, стало быть, у нас с Лолкой и правда неприятности.

Кот молча щурил изумрудные глаза, даже и не собираясь мурлыкать.

Леня совсем пал духом.

– Что ты ползешь, как беременная черепаха? – Лиза Завалова перегнулась через спинку переднего сиденья, ткнула Бориса, своего водителя (он же телохранитель), маленьким жестким кулачком. – Ты можешь ехать быстрее?

– Но Елизавета Романовна, – водитель взглянул на нее в зеркало заднего вида, стараясь скрыть неприязнь. – Вы же видите, какие пробки! А машина большая, так что сами понимаете…

– А что – объехать никак нельзя? Я тебе за что такие бабки плачу – за то, чтобы провести половину жизни в пробках?

– Елизавета Романовна, я в навигаторе посмотрел – всюду пробки, самый час пик…

Розовый «Бентли» действительно еле полз по улице Некрасова. Вся проезжая часть была забита машинами, которые пытались пробиться из северных районов в центр города. Счастливые владельцы маленьких шустрых машинок умудрялись объехать пробку по тротуару или через проходной двор, но с громоздким «Бентли» нечего было и думать о таких сложных маневрах. Среди стоящих и еле ползущих машин сновали распространители рекламы и просто нищие попрошайки. Один из них, немолодой бомж в драной кожаной куртке, подошел к «Бентли» со стороны водителя и развернул перед Борисом газету.

– Купи газетку, начальник! – прошамкал он беззубым ртом. – Сделай доброе дело, купи газетку – я на эти деньги поем!

– Проваливай! – раздраженно бросил Борис.

– Я три дня не ел! – прохныкал бомж. – Или даже четыре, я уже толком не помню!

– Я сказал – проваливай!

Попрошайка наклонился ниже и что-то вполголоса проговорил.

Борис не расслышал его слов, но что-то в лице попрошайки заставило его насторожиться.

– Лучше купи мою газету, а то я тебе шею прострелю! – повторил бомж негромко, и Борис увидел, что из-под газеты выглядывает черный ствол пистолета. Борис узнал последнюю модель «Беретты». Хороший ствол, дорогой. Явно слишком дорогой для обычного бомжа.

Борис потянулся было к своему собственному пистолету, но бомж оскалился редкими зубами и прошипел:

– Даже не думай!

И в ту же секунду справа от Бориса открылась дверь машины, и рядом с ним на пассажирское сиденье опустился здоровенный тип в рыжей куртке «бомбер». Борис не успел даже удивиться, как в его ребро уперся ствол второго пистолета.

– Сиди и не рыпайся! – процедил «бомбер».

– Мужики, вы, главное, не горячитесь! – спокойным, убедительным голосом проговорил Борис.

Он не раз представлял себе такую сцену и не раз продумывал, как себя вести. «Бентли» – машина дорогая, а на дорогие машины всегда найдутся желающие. Его первостепенная задача как телохранителя – спасти хозяйку, хоть она и редкостная стерва. Поэтому не нужно делать резких движений, не нужно раздражать и пугать похитителей, а то они могут наделать глупостей, начнут палить, а в таком тесном пространстве пуля неизбежно в кого-нибудь попадет… А машину потом можно найти, машина приметная, одна такая в городе…

– Вы главное – не горячитесь и не нервничайте! – повторил Борис, скосив глаза на опасного соседа. – Вам машина нужна?

– А никто и не нервничает, – отозвался бомбер. – Может, это ты нервничаешь?

Тут наконец хозяйка заметила, что происходит что-то неладное.

– Борис! – проговорила она раздраженно. – В чем дело? Что происходит? Кто это такие? Это что – твои знакомые? Какого черта они делают в моей машине?

– Не волнуйтесь, Елизавета Романовна! – Борис взглянул на нее в зеркало. – Я разберусь!

– Да уж надеюсь! – процедила хозяйка. – За те деньги, которые тебе платят…

– Кажется, им нужна ваша машина… – продолжал Борис.

– Что? – Лиза округлила глаза. – Моя машина?

– Заткнись! – бомбер ткнул в бок Бориса пистолетом. – Сиди и помалкивай!

В это время к задним дверям «Бентли» подошли еще двое – один смуглый, вертлявый брюнет в надвинутой на глаза бейсболке, другой – приземистый, толстый, с розовым поросячьим лицом, густо усыпанным веснушками, как булка изюмом. Они разом распахнули двери, сели в машину.

– В чем дело? – проговорила Лиза уже не так уверенно. – Борис, что происходит?

– А ты еще не поняла, детка? – ответил за Бориса бомбер.

В ту же секунду вертлявый брюнет поднес к лицу Лизы платок, смоченный чем-то пахучим, и она провалилась в темноту, успев подумать, что Бориса непременно нужно уволить, он со своей работой совершенно не справляется…

Скоро, впрочем, Лиза пришла в себя.

Она открыла глаза, но долго не могла понять, где находится.

Она все еще сидела на заднем сиденье машины, но машина была другая, куда менее удобная и красивая, чем ее «Бентли». Рядом с ней сидел вертлявый брюнет, с другой стороны никого не было. Из-за спинки переднего сиденья виднелся монументальный бритый затылок водителя. Не Бориса – кого-то совсем другого, незнакомого.

– Вы совсем охренели! – выпалила Лиза, придя в себя. – Вы знаете, кто я такая? Вы знаете, кто мой отец? Папашка вас под землей найдет! Он с вас живьем шкуры спустит!

– Ой, как испугала! – процедил брюнет.

Лиза внимательно взглянула на него.

Кто он такой? Что ему нужно?

То есть что нужно – яснее ясного: как и всем на этом свете, ему и его подельникам нужны деньги. Значит, они свяжутся с Лизиным отцом и потребуют выкуп. Отец, разумеется, заплатит, так что можно не бояться, все будет в порядке… одно только непонятно: почему этот человек и все его сообщники не прячут лица? Неужели… неужели они не собираются оставлять ее в живых?

Лиза слышала страшные истории про похищения богатых людей. Иногда эти истории заканчивались плохо, очень плохо… по спине у девушки пробежал холодок.

– Отец вам заплатит, – проговорила Лиза, на этот раз жалобно. – Только не делайте ничего плохого…

– Плохого? – Брюнет уставился на нее с усмешкой. – Нет, мы не сделаем тебе ничего плохого. И деньги твоего папаши нам не нужны. Ты нам только сейчас расскажешь, что делала в «Тенистом уголке». Расскажешь – и мы тебя отпустим.

– В каком уголке? – удивленно переспросила Лиза.

– В тенистом, – повторил брюнет. – Зачем ты туда ездила?

– Ничего не понимаю… – пролепетала Лиза. – О чем вы говорите? Какой еще уголок?

– Кладбище домашних животных, – проговорил водитель, повернувшись к ней. – Вспомнила?

У него было широкое, как масляный блин, лицо с маленькими розовыми глазками.

– Ничего не понимаю… – Лиза встряхнула головой, как будто хотела таким способом привести в порядок мысли. – Ничего не знаю ни про какое кладбище… и никаких домашних животных у меня нет, не выношу всех этих кошечек и собачек…

– Плохо, – огорчился брюнет. – Придется оживить твою память. А это больно…

– Подожди, – снова подал голос водитель. – Сейчас шеф придет, он разберется…

Словно в ответ на его слова снаружи раздался шум подъехавшей машины, хлопнула дверца. Лиза повернулась в ту сторону и увидела приближающегося к их машине человека. Лица его не было видно – оно было скрыто поднятым воротником черного плаща, опущенными полями шляпы и темными очками.

Черный человек подошел к их машине, открыл дверцу и уставился на Лизу сквозь черные стекла очков.

Лизе стало страшно – ей показалось, что на нее смотрит пустота, черная бездонная пустота.

– Кого вы привезли? – раздался наконец голос черного человека, холодный и мрачный, как осенняя полночь.

– Хозяйку той розовой машины, – отозвался брюнет, и Лизе послышался в его голосе самый обыкновенный страх.

– Хозяйку? – переспросил черный человек с какой-то странной интонацией. – И что она говорит?

– Говорит, что ничего не знает. Говорит, что никогда не слышала про «Тенистый уголок». Но мы ее прижмем, шеф, – поспешно добавил брюнет. – Прижмем, шеф, и она все скажет…

– Нет, не скажет. – Черный человек покачал головой. – Ничего она вам не скажет.

– Скажет, шеф, у меня кто хочешь разговорится… – начал брюнет, но шеф взглянул на него сквозь темные стекла очков, и брюнет испуганно замолчал.

– Не сомневаюсь в твоих способностях, – с той же странной интонацией проговорил черный человек. – Любого человека можно заставить говорить, если он что-то знает. Беда только в том, что эта девчонка не знает того, что нам нужно.

– Знает, шеф! – вскинулся брюнет. – Это же ее розовую тачку видели тогда в «Тенистом уголке»…

Черный человек снова пристально взглянул на брюнета, и тот испуганно замолчал.

– Тачка, может быть, была и ее, – проговорил шеф после недолгой паузы. – Да только в тачке была не она, а совершенно другая женщина!

– Как… – начал было брюнет, но тут же осекся.

– А вот так, – процедил черный человек. – Там была не она!

После этих слов он повернулся к Лизе и проговорил холодным, властным голосом:

– Кому ты давала свою машину?

– Я? Никому… – начала было Лиза, но тут же замолчала, смешавшись под холодным взглядом пустоты.

– А если еще немного подумать?

Мысли замелькали в голове Лизы, как будто от них зависела ее жизнь. Впрочем, очень может быть, так оно и было.

Кому она давала свою чудесную машину? Да никому! Ей это и в голову бы не пришло! Отдать кому-то этот чудесный розовый автомобиль – да это немыслимо!

Может быть, Борис кому-то дал машину за ее спиной?

Да нет, он бы не посмел…

И тут она вспомнила, что ей звонил тот забавный автомастер. Очень, кстати, симпатичный. Как же его зовут? Нос? Рот? Щека?

Он позвонил ей и сказал, что может поставить в ее машину какую-то новую штучку для улучшения работы двигателя. Название этой штучки Лиза не запомнила, да ей это ни к чему. Что-то труднопроизносимое – то ли ментоблокиратор, то ли дементоактиватор… Мастер сказал, что это модно, что все теперь ставят эту штучку и стоит она совсем недорого. Что Лиза чуть ли не одна осталась во всем городе, у кого этой штучки еще нет. Во всем этом Лизу смутило только то, что это недорого стоит. Разве что-то модное может быть дешевым? Но она все равно согласилась. Мастер сказал, что возьмет машину на один день и все сделает…

Ах, она вспомнила, как его зовут! Ухо!

– Ухо, – проговорила Лиза. – Автомобильный мастер по кличке Ухо.

Костя Прошкин, для близких друзей и хороших знакомых Просо, работал в гараже Уха на подхвате. Вообще-то у него были хорошие руки, и в моторах он разбирался неплохо, но Ухо пока что не доверял ему серьезную работу, считал, что Косте нужно еще подучиться. И Костя не возражал – он считал, что Ухо – гений и волшебник, смотрел на него снизу вверх, несмотря на свой почти двухметровый рост, и пользовался возможностью чему-то у него научиться.

В один прекрасный (для кого-то) день Костя разбирал мотор «Мерседеса», оставленного накануне хозяином на профилактику. Сам Ухо в глубине гаража возился с серебристым «Ягуаром».

В данный момент он лежал под днищем этого «Ягуара», и оттуда доносился художественный свист. Ухо насвистывал популярную детскую песенку: «Раз дощечка, два дощечка», что обозначало у него хорошее, жизнерадостное настроение. А у него всегда было хорошее настроение, когда он работал, особенно если ему приходилось иметь дело с хорошей, качественной машиной. Такой, например, как этот «Ягуар».

Ворота гаража приоткрылись, и между створками проскользнул смуглый вертлявый брюнет в надвинутой на глаза бейсболке. Затем ворота приоткрылись пошире, и в проем с трудом протиснулся приземистый толстяк с круглым, как непропеченный блин, веснушчатым лицом и маленькими поросячьими глазками.

Увидев этих посетителей, Просо печенкой почувствовал, что назревают неприятности.

– Мужики! – окликнул он гостей и на всякий случай прихватил с верстака разводной ключ. – Чего надо? Тачку, что ли, починить?

Вертлявый брюнет окинул его взглядом, оценил рост, ширину плеч, заметил разводной ключ и осклабился:

– Ага, тачку! А ты, что ли, Ухо?

Костя на мгновение заколебался: выдать себя за босса или сказать правду? Но потом врожденная честность победила.

– Ухо! – крикнул он в глубину гаража. – Тебя тут какие-то двое спрашивают!

Свист под «Ягуаром» прекратился.

– Ты зачем кричишь?! – прошипел вертлявый, неожиданно оказавшись совсем рядом с Костей. – Ты зачем шум поднимаешь? Тебе что, больше всех надо?

Костя хотел было замахнуться разводным ключом, но в руке брюнета вдруг возник узкий длинный нож, и кончик лезвия слегка уколол Костю в правый бок, пониже ребер.

– Только пикни, долговязый! – процедил бандит. – Только пикни – я твою печенку на куски нарежу и с луком поджарю!

Костя сглотнул и замолк, в ужасе глядя на вертлявого типа. Вообще-то он был не из трусливых, но одно дело – честная драка и совсем другое – нож, приставленный к твоему боку…

В это время веснушчатый толстяк подошел к Косте сзади, ударил его по голове сцепленными в замок руками. Костя обмяк и сполз на бетонный пол гаража.

– Полежи пока, – прошипел вертлявый брюнет и направился к «Ягуару».

Машина без колес стояла на подъемнике, из-под нее торчали ноги в грязных кроссовках.

– Ты, что ли, Ухо? – проговорил брюнет, обращаясь к этим ногам.

Ноги не ответили.

– Ты не бойся. – Брюнет хищно ухмыльнулся. – Мы тебе ничего плохого не сделаем. Если, конечно, ты нам все расскажешь про розовый «Бентли». Кому ты его давал?

Под «Ягуаром» молчали, ноги в кроссовках не шелохнулись.

– Значит, не хочешь говорить? – процедил брюнет и потянулся к пульту подъемника. – Это ты зря!

Он нажал на кнопку, и «Ягуар» немного опустился.

– Ну как, не передумал? – осведомился брюнет. – Лучше расскажи нам все по-хорошему, а то превратишься в лепешку… знаешь такие лепешки, в которые шаверму заворачивают? Так что лучше сразу расскажи, пока все ребра целы. Расскажи про розовый «Бентли», самое главное – про «Тенистый уголок»…

Из-под «Ягуара» не доносилось ни звука.

– Упорный, да? Не хочешь по-хорошему, да? – брюнет скрипнул зубами и снова нажал на кнопку.

«Ягуар» еще немного опустился. Теперь между его днищем и бетонным полом оставалось всего сантиметров двадцать.

– Ну как тебе – не тесно? – осведомился брюнет. – Говори, пока я тебя по полу не размазал!

– Эй, Муслим! – окликнул брюнета его толстый спутник.

– Чего тебе? – отозвался тот, не оборачиваясь.

– Там еще кто-то есть…

– Где?

И тут брюнет боковым зрением заметил какое-то движение в глубине гаража, а затем хлопнула неприметная задняя дверь.

Брюнет развернулся, как пружинный чертик, бросился к этой двери, дернул ее за ручку…

И тут же откуда-то сверху на него обрушился тяжелый мешок с цементом.

С трудом поднявшись, брюнет встряхнулся, как собака, опасливо огляделся по сторонам и снова потянул на себя дверь. На этот раз она открылась.

Брюнет выглянул. За дверью был пустой пыльный проулок, выходящий одним концом к Обводному каналу. В проулке не было ни души, если не считать драного кота с одним ухом.

Брюнет выругался, сплюнул на землю и вернулся в гараж.

Его толстый напарник стоял возле «Ягуара», внимательно глядя на торчащие из-под него ноги в кроссовках.

– Ну что, Муслим, не догнал? – спросил он, повернувшись к напарнику. – А я этого караулю, у меня не убежит!

– Ага, не убежит! – зло бросил в ответ брюнет, подошел к «Ягуару» и дернул на себя кроссовки.

Кроссовки остались у него в руках. На полу под машиной остались старые, перемазанные рабочие штаны Уха. Они были такие грязные, что вполне могли стоять в углу, а не то что лежать.

Сам Ухо уже давно шел проходными дворами в сторону центра.

Леню разбудил звонок мобильного телефона.

Мобильников у Лени было несколько. Один – для связи с потенциальными заказчиками, другой – для деловых переговоров, еще один – для знакомых женщин и один, самый главный, – для очень близких друзей. Номеров в памяти было не слишком много, потому что Леня Маркиз был человек чрезвычайно общительный, имел множество знакомых в разных городах нашей большой страны и за ее пределами, но близких его друзей можно было пересчитать по пальцам.

Итак, звонил тот самый мобильник, номер которого знали всего несколько человек. Но номер высветился незнакомый, поэтому Леня ответил очень осторожно:

– Это я, – услышал он голос Уха.

Голос был хриплый и какой-то не такой, как всегда.

– Да? – насторожился Леня. – Слушаю тебя!

– Тут понимаешь, какое дело… – Ухо помедлил, и Леня понял, что его так насторожило: в трубке была абсолютная тишина.

Это было несколько нехарактерно для Уха. Обычно при разговорах в трубке слышен был оглушительный лязг металла или же гудение форсированного мотора. Это и еще незнакомый номер уверило Маркиза в том, что его приятель находится не у себя в гараже, а неизвестно где. Это ранним-то утром?

– Что у тебя стряслось? – отрывисто спросил он, сообразив, что не случайно Ухо не называет никаких имен.

– Лучше не по телефону. Повидаться надо. Можешь приехать тут в одно место?

– Куда скажешь!

– Значит, помнишь, где я тебе в прошлом году «Харлей» передавал?

– Помню.

– Вот, стало быть, от того места свернешь в переулок, а как упрешься в стену, то вдоль нее налево, там будет забор, а в нем дыра. И там увидишь. Осторожнее, не светись.

– Да понял, понял уже…

Леня Маркиз мог собраться за несколько минут, он же не Лолка, которая может часами наводить красоту. Сейчас Леня быстро и бесшумно выбрался из кровати, стараясь не разбудить кота, вольготно развалившегося на одеяле. И тут заметил, что кот вовсе не спит, а смотрит на него очень внимательно.

Сердце сдавило нехорошее предчувствие – что там еще с Ухом? Аскольд отлично умеет предугадывать неприятности, прямо как японские лягушки, которые заранее чувствуют землетрясение.

Через десять минут полностью готовый к уходу Маркиз заглянул к Лоле. Он хотел предупредить ее, чтобы была осторожнее, никуда из дому не выходила и дверь никому не открывала. И по телефону долго не болтала. Но Лола спала безмятежно, по-детски, с открытым ртом.

«Ворона влетит!» – сердито подумал Леня и понял, что Лолку теперь не разбудить никакими силами, даже если он пригласит к ней в спальню пожарный оркестр в полном составе и тот грянет какой-нибудь старинный вальс, ну, хоть этот «Тихо в лесу, только не спит барсук…». Лола только повернется на другой бок и пожелает сонным голосом барсуку спокойной ночи.

Так что Леня только вздохнул тяжело и решил оставить все, как есть, пока эта засоня проснется, он уже пять раз успеет съездить.

В машине Леня отбросил грустные мысли и сосредоточился на дороге. Тот «Харлей», что привез ему Ухо в прошлом году для пустякового в общем-то дела, был явно краденый. Сам Ухо такими вещами в последнее время не занимался. Мог, конечно, позаимствовать какую-нибудь нужную машину на время. Но всегда возвращал назад. Вот как с тем розовым «Бентли».

Вспомнив про «Бентли», Леня скрипнул зубами – вот еще не вовремя Лолка взбрыкнула. Захотелось ей, видите ли, розовую машину! А она приметная очень, теперь у Уха будут неприятности. Уже есть.

Но связи в автокриминальном мире у Уха были большие, так что тот «Харлей» он достал тогда по своим каналам. Леня хорошо помнил место, где получил мотоцикл.

Было раннее утро субботы, в городе было пусто, так что сквозь полупрозрачную пелену мелкого дождя Леня видел, что за ним никто не едет. На всякий случай он сделал парочку маневров. «Хвоста» не было, хоть это пока радует.

Вот то самое место – угол улицы с односторонним движением и крохотного переулка, уставленного припаркованными машинами.

Леня осторожно свернул в переулок и поехал медленно. Переулок закончился тупиком. Справа и слева были темные окна домов, впереди – стена из старого, местами крошащегося кирпича. И никого вокруг, как будто в домах никто не живет.

Маркиз поднял воротник куртки и пошел вдоль стены влево, оглянувшись на машину. Проход был такой узкий, что он мог коснуться стен разведенными руками. Под ногами валялась разная мерзость.

Забор выглядел ровесником Октябрьской революции, однако доски были прибиты удивительно крепко. Маркиз без труда нашел дыру и оказался на складе металлолома. Только так можно было назвать эту свалку разбитых машин.

Леня огляделся по сторонам. Ломаные машины возвышались темными грудами. Где-то вдалеке горел фонарь, и слышались звуки: стук металла, хлопанье дверей, музыка.

Следовало идти туда, не может же Ухо прятаться в одной из этих машин.

У Лени Маркиза было много полезных способностей, среди них – умение видеть в темноте. Лола шутила, что он научился этому у своего кота.

Итак, Маркиз успешно миновал лабиринт металлолома, набив всего пару шишек и вляпавшись в какую-то гадость.

Почистившись под фонарем, он огляделся и увидел впереди ангар с распахнутыми настежь дверями. Оттуда из глубины слышались звуки ударов по металлу и неразборчивая речь. Леня напряг слух и понял, что говорят на незнакомом языке.

Вокруг по-прежнему не было ни души. Маркиз подумал немного и решил в ангар не соваться. Если бы еще там были соотечественники, а эти, может, и по-русски не понимают. Или делают вид.

Чуть в стороне от ангара виднелся стеклянный павильон, рядом – открытая терраса. Столики по осеннему времени были убраны, зонтики – тоже. В павильоне горел свет, слышалась музыка, несмотря на раннее утро, там была жизнь.

Леня обогнул ангар и вышел на небольшую площадку перед стекляшкой, над которой мигала неоновая вывеска.

«Кафе-бар «Луна».

Некоторые буквы не горели, так что получалось, то кафе-…ар, то не Луна, а …уна.

Внутри было тепло, непротивно пахло едой, играла музыка. Простые пластмассовые столики были, однако, чистые, смуглая женщина мыла пол. В дальнем углу сидели двое смуглых мужчин с чашками кофе, за стойкой стоял еще один такой же – постарше и покрепче.

– Утро доброе! – Леня подошел к стойке.

– Что будете? – мужчина посмотрел искоса, неприветливо. – Если шашлык, то еще не скоро будет, рано очень…

– Кофе мне покрепче…

Хозяин молча принялся за работу.

– Я вообще-то друга ищу, – решился Леня, глядя ему в спину, – друг меня тут должен ждать…

Спина не дрогнула, хозяин продолжал двигать джезву в горячем песке, однако краем глаза Леня заметил, что те двое, что сидели за дальним столиком и толковали о чем-то тихо, теперь подняли головы и прислушиваются к его словам.

– Друг у меня старый, очень близкий, – продолжал Леня, – мы с ним сто лет знакомы, еще когда я в цирке работал, уже его знал.

Хозяин отвернулся от кофе и посмотрел на Маркиза в упор.

Леня скосил глаза и увидел, что один из мужчин приподнялся и сделал несколько шагов в сторону стойки. Хозяин взял пустой бокал и стал протирать его полотенцем.

– Друг у меня человек по-своему уникальный, – продолжал Леня спокойно, – слышит очень хорошо.

Он решил не отступать – побьют так побьют, а иначе как Ухо искать? Поэтому встретил взгляд хозяина как можно тверже.

– В цирке, говоришь, работал? – спросил тот и внезапно бросил в Маркиза бокал.

Как уже говорилось, реакция у Лени был феноменальная, цирковая, так что он поймал бокал без труда. А хозяин тут же бросил ему второй.

– Работал… – Маркиз принялся ловко жонглировать бокалами, не прекращая, схватил со стойки тарелку и аккуратно поймал ею бокалы, ничего не разбив.

– Ашот, проводи! – крикнул хозяин, и смуглый мужчина кивнул Лене на маленькую дверцу в углу.

Там, в тесной комнатке без окон, встретил его Ухо.

– Ну, ты прямо как Штирлиц шифруешься! – сказал Леня, присаживаясь за шаткий столик.

– Будешь тут шифроваться, – уныло вздохнул Ухо.

Леня удивился – его приятель всегда был бодр и весел и утверждал, что из любой ситуации найдется выход, надо только пошевелить мозгами.

– Тут такое дело, – Ухо снова вздохнул, – наехали на меня по полной программе из-за того розового «Бентли».

– Что, папаша той девицы, хозяйки? – спросил Маркиз, чтобы потянуть время.

– Да я тебя умоляю! – отмахнулся Ухо. – Ни девица, ни папаша тут совершенно ни при чем. То есть, я так понимаю, девка меня и сдала, но с нее какой спрос? А эти, что наехали, – люди серьезные, Костика приложили так, что он в больнице отдыхает… я пока ушел…

Открылась дверь, хозяин принес две чашки кофе и горячий хачапури на круглой тарелке.

– О, я сегодня не завтракал! – оживился Леня.

– Да ешь, я уж тут ими объелся, – вяло отмахнулся Ухо, – делать-то нечего…

За едой он рассказал, как удалось уйти от бандитов.

– И чего им надо, ума не приложу!

– Слушай, ты только не волнуйся, – Леня отставил чашку, – но, похоже, они нас через кладбище вычислили. Потому что там такая история…

Он рассказал, как они выследили фотографа и Лола нашла в кустах его труп.

– Она со страху чуть не рехнулась, я ее оттуда срочно потащил и не успел там все подчистить, – признался Леня, – думал, признаться, что директор кладбища – такой жук, он, чтобы шума не поднимать, тело спрячет и полицию вызывать не станет. Но не получилось.

– Эти не из полиции…

– Да уж точно! Им зачем-то мы с Лолкой нужны. А вот за каким бесом…

– Слушай, Маркиз, ты разберись с этим побыстрее! – нервно заговорил Ухо. – Я тут долго сидеть не могу, у меня клиенты машины ждут! Опять же мастерская без присмотра остается!

– Разберусь! – пообещал Леня. – Обязательно разберусь!

Он постарался, чтобы голос звучал как можно тверже, хотя сам ни в чем не был уверен.

Войдя в квартиру, Маркиз с удивлением констатировал, что Аскольд не встречает его в прихожей. Кот обычно чувствовал его приход заранее, по шуму машины определял, наверно. И загодя садился перед дверью, поедая ее глазами. Сегодня в прихожей никого не было.

Правда, недоумевал Леня по этому поводу недолго: он повел носом и почувствовал, что из кухни доносился какой-то восхитительный запах. Все ясно – Лола приготовила что-то вкусное, и кот теперь не отходит от нее в надежде, что ему перепадет кусочек.

Леня и сам почувствовал, что проголодался.

– Лолка, чем это так вкусно пахнет? – проговорил он, входя на кухню.

Здесь он застал уютную картину: Лола стояла возле плиты в гламурном розовом переднике, с кухонными варежками на руках, Аскольд и Пу И сидели рядышком, зачарованно глядя на хозяйку, и даже Перришон с крыши холодильника следил за развитием событий, боясь упустить что-нибудь интересное.

– А, вот и ты! – Лола повернулась к своему компаньону. – А я тут решила домашнюю буженину приготовить… так что ты очень вовремя – я как раз собралась ее вынимать!

– Это я хорошо пришел! – обрадовался Маркиз. – Ну, я пошел мыть руки…

Через полчаса они сидели за накрытым столом и лакомились домашней бужениной. На полу Аскольд, урча, как дикий зверь, поглощал свою порцию. Пу И тоже достался аппетитный кусочек, который он ел у Лолы на коленях. И Перришону выдали внеочередную порцию орешков, чтобы ему не было обидно.

– Ну, как там Ухо? – спросила Лола, подложив Лене добавки.

– Да, Ухо… – спохватился Маркиз, отложив нож. – Мы тут радуемся жизни, вкусности всякие едим, а он прячется по задворкам, шавермой питается…

– Шавермой?! – ужаснулась Лола, которая с симпатией относилась к Уху. – Разве это можно есть? Пригласил бы его к нам на обед…

– Нельзя, – строго ответил Маркиз. – Он сейчас на конспиративном положении… ни к нам ему нельзя, ни в свою мастерскую… хорошо, у него знакомых много, есть где пересидеть.

– Из-за чего? – переполошилась Лола. – Какую-нибудь неправильную машину угнал или починил плохо?

– Нет, ты же его знаешь – он плохо не умеет. А у него неприятности и, между прочим, – из-за нас…

– Из-за нас? – Лола удивленно уставилась на своего компаньона. – Объясни, в чем дело!

– К нему в мастерскую явились какие-то бандюганы и расспрашивали про розовый «Бентли» и про «Тенистый уголок». Хорошо, он сбежать сумел, а то они очень серьезно были настроены, собирались пытать его.

– Что у тебя за манера – как успех, так это все твои заслуги, а как что плохое, так сразу про меня вспоминаешь! Между прочим, эта операция в «Тенистом уголке» – твоя идея!

– Вообще-то это просьба Миллера, а мы ему очень многим обязаны и не могли ему отказать. Кроме того, не ты ли потребовала для этой операции розовый «Бентли»? Взяла бы какую-нибудь скромную машинку, нас бы никто и не нашел, а такую заметную сразу проследили!

Лола медленно отложила вилку. И отодвинула стул. И собралась встать посредине кухни, уперев руки в боки, и устроить грандиозный скандал. Потому что все это уже слишком. Сначала она буквально налетает на труп фотографа, потом Ленька тащит ее обратно через стену – просто перекидывает, как мешок… не будем уточнять с чем… И вместо того, чтобы окружить заботой и вниманием, этот отвратительный тип не нашел ничего лучше, чем обвинить во всем ее!

Лола уже открыла рот и набрала побольше воздуха, чтобы заорать, но тут кот очень ощутимо царапнул ее за ногу. Лола дернулась и поглядела с возмущением вниз. Аскольд смотрел на нее с укоризной – не валяй дурака, нашла время, у вас серьезные неприятности…

Аскольду Лола доверяла, поэтому уныло замолчала: она вынуждена была признать Ленину правоту. Кроме того, к Миллеру она относилась с большим уважением.

– Так что теперь мы должны подумать, как спасти Ухо от этих бандитов, – проговорил Леня, убедившись, что Лола не стала возражать.

– А вообще, почему их интересует «Бентли» и кладбище?

– Думаю, что это связано с тем же убитым фотографом, Чернозубовым. Чернозубова убили ночью на кладбище, мы там были в то же время, так что убийца наверняка нас видел. Каким-то образом он нас опознал, то есть понял, что это мы же приезжали днем на «Бентли». Так что наверняка у Уха побывали те же люди, что ночью на кладбище. Или связанные с ними. Кстати, я уж предупредил Василия, чтобы был осторожен, его тоже наверняка разыскивают…

– И кто же это такие? – спросила Лола.

– То ли это те люди, которым Чернозубов продал изумруд Миллера и хотел продать наш фальшивый бриллиант, то ли фотограф был замешан еще в какие-то подозрительные дела…

– Но это все только твои догадки!

– Догадки, – неохотно согласился Маркиз. – Но, кроме этих догадок, у нас ничего нет.

– Не густо! – вздохнула Лола. – И что же ты намерен делать?

– Для начала хочу еще раз просмотреть все фотографии, которые мы скачали из компьютера Чернозубова…

– Точнее, которые скачала твоя кривоногая малолетка! – ехидно вставила Лола, но Маркиз не удостоил ее ответом – ему было не до того.

Он прошел в свой кабинет, открыл ноутбук и снова принялся просматривать фотографии из архива Чернозубова.

Фотографий было множество, и скоро у Лени уже рябило в глазах от бесчисленных склепов и надгробий, от мертвых собачек и кошечек и их безутешных хозяев, однако ничего полезного или подозрительного он так и не мог найти.

– Ну что, есть какие-нибудь результаты? – спросила Лола, входя в кабинет.

Следом за ней вбежал Пу И, катя лапой по полу какой-то маленький блестящий предмет.

– Если бы! – тяжело вздохнул Леня. – Бесконечные похороны, что, в общем, неудивительно. Это же была его профессия… может, среди этих фотографий и есть что-то важное, но попробуй угадай, что именно… и вот еще что не дает мне покоя… – Леня наморщил лоб, как будто это могло помочь умственной деятельности. – Зачем они разыскивают нас? Ну, допустим, они убили фотографа, потому что что-то с ним не поделили, или он их обманул, или… ну, мало ли может быть причин для убийства? Но мы-то при чем? Что им от нас нужно?

В это время Пу И закатил свою игрушку под Ленин стол, залез туда сам и через несколько секунд вылез из-под стола с блестящей игрушкой в зубах.

– Пу И, – окликнула Лола своего любимца. – Что это у тебя такое? Брось немедленно! Ты еще проглотишь это… Э, да это мой брелок от ключей! А я-то думала, куда он подевался…

Она наклонилась и попыталась отнять игрушку у песика. Пу И решил, что хозяйка с ним играет, пришел в восторг и отбежал в сторону. При этом он громко тявкнул от переполнявших его чувств и выронил брелок на ковер.

Лола наклонилась и подняла игрушку.

– Надо же, – проговорила она через секунду. – А это и не мой брелок… надо же, как похож… Это твой, что ли? – Она повернулась к Маркизу, держа брелок на ладони. – Что, небось подарок какой-то от твоих любвеобильных приятельниц?

– Ну-ка, дай посмотреть… – Маркиз взял у нее брелок и поднес к свету.

– Никогда его не видел, – проговорил он, рассмотрев находку со всех сторон. – Пу И, где ты это взял?

Пу И сидел на ковре возле его ног, наклонив голову на бок и свесив одно ухо. Он надеялся на продолжение игры.

– Наверное, с улицы притащил, – ответила Лола за своего любимца. – Подобрал на прогулке…

– Подожди-ка… – Леня еще раз внимательно пригляделся к находке. – Это не простой брелок… во-первых, на нем – фирменный логотип известной марки фотоаппаратов. Причем профессиональных фотоаппаратов, какими обычные любители не пользуются. Кстати, у Чернозубова был аппарат именно этой марки…

Он взглянул на Лолу и строго спросил:

– Лола, ты мне ничего не хочешь рассказать?

– Не понимаю, о чем ты… – возмущенно фыркнула Лола.

– А если еще немного подумать? Когда ты последний раз видела свой брелок для ключей?

– Вообще не понимаю, почему ты так волнуешься из-за какой-то ерунды! Подумаешь – брелок! И вообще, мне кажется, ты хочешь переложить все с больной головы на здоровую… тебе этот брелок подарила одна из твоих…

– Лола, – раздраженно перебил ее Маркиз. – Не уводи разговор в сторону. Я тебя еще раз спрашиваю. Постарайся вспомнить, когда ты видела тот свой брелок?

Лола почувствовала серьезный тон Маркиза и задумалась.

– Черт… не помню… кажется, я его где-то уронила, но тут же подняла… точно, подняла…

– И где же, интересно, ты его уронила?

– Леня, ну что это за допрос? – Лола уже чуть не плакала. – Ну какая разница, где?

– Очень большая!

– Ну… ну, я не помню… – Однако глаза ее подозрительно забегали.

– А не на кладбище ли это было? – не отставал от нее Маркиз. – Не в «Тенистом уголке»?

– Ну, может быть… – промямлила Лола.

– Ну-ка, вспомни точно! Может, это было той самой ночью, когда убили фотографа Чернозубова?

– Кажется, да… – Лола заметно побледнела. – Леня, мне неприятно об этом вспоминать…

– Но ты все же постарайся, вспомни, как все было!

– Ну, зачем ты меня мучаешь? Это что – доставляет тебе удовольствие?

– Вовсе нет! Это действительно очень важно!

– Ну, ладно… – Лола накрутила прядь волос на палец и заговорила: – Вообще-то я этот брелок давно потеряла, может, месяц назад или даже больше, а когда мы с тобой пошли на кладбище, он мне прямо под ноги выкатился…

– Сам? – недоверчиво переспросил Маркиз.

– Ну, может, Пу И выкатил… – неуверенно пробормотала Лола. – А я уже была в том черном комбинезоне, ну, и сунула его в карман, чтобы снова не потерять…

– Говорил же я тебе, чтобы не брала с собой ничего лишнего!

– Понимаешь, Ленечка, он у меня счастливый, приносит мне удачу, ну, вот я и подумала, что нам удача не помешает…

– Лолка, ты же взрослый человек, откуда эти суеверия? – Леня, как всякий цирковой человек, тоже был суеверен, поэтому ругался для порядка. – Ну, ладно, а что было дальше?

– Дальше? Дальше мы приехали на кладбище, перепрыгнули через стену… кстати, по-моему, у меня это очень неплохо получилось!

– Неплохо, неплохо, только не отвлекайся!

– Так вот, потом мы с тобой разделились, ты забрался в склеп, а я спряталась в кустах для подстраховки. И очень долго там ждала… уже думала, что никто не придет… ты не представляешь, как медленно тянулось время…

– Дальше! – перебил ее Леня.

– Ну, наконец кто-то появился возле склепа, подкрался к двери и пролез внутрь. Я подобралась поближе и приготовилась. Тут дверь распахнулась, он бросился бежать, ты – за ним, я – наперерез, он юркнул в кусты… я – за ним, вдруг он вскрикнул, я побежала на крик и чуть на него не свалилась… – Лола заметно побледнела при этом воспоминании. – Вот тут я споткнулась, и брелок выпал из кармана… но я наклонилась и тут же его подняла! – добавила она неуверенно.

– Все ясно, – вздохнул Маркиз. – У Чернозубова, как и у тебя, тоже был счастливый брелок – вот этот самый. И когда он упал, его брелок тоже выпал из кармана. А ты в темноте перепутала и подобрала его брелок вместо своего…

– Вот видишь, Ленечка, – перебила его Лола. – Не одна я такая суеверная! Чернозубов тоже взял на дело свой счастливый брелок! И кстати, когда он его потерял – тут-то его и убили… значит, это не такое уж суеверие…

– А по-моему, наоборот – брелок выпал у фотографа уже после того, как его ударили ножом. Но это не важно. Важно другое. Твой брелок остался там, на месте преступления.

– Ну, и что такого? – протянула Лола. – Конечно, он приносил мне удачу, но ты же сам сказал, что это – суеверие…

– Лолка, ты придуриваешься или правда не понимаешь? За нами уже охотятся опасные люди, пока через розовую машину вышли на Ухо, а через тот брелок могут выйти прямо на тебя! Скажи хоть, тот брелок – заметный? Редкий?

– А ты его не помнишь? Такой черненький, в форме игрального кубика… самый обыкновенный. Я не думаю, что по нему можно на нас выйти. Вообще-то он похож на этот брелок, поэтому я их и перепутала. – Она взяла у Лени брелок Чернозубова и принялась его вертеть. – Правда, похожи, особенно в темноте… ой!

В ее пальцах брелок Чернозубова вдруг щелкнул и разделился на две одинаковые части, между которыми оказался маленький пластиковый квадратик.

– Что это? – проговорила Лола с удивлением.

– Дай-ка сюда… – Леня осторожно взял у нее квадратик. – Опаньки! Да это же карта памяти! Ничего себе! Значит, это был не простой брелок, а контейнер с тайником, и Чернозубов носил его вовсе не из суеверия, а для дела…

– Карта памяти? – Лола оживилась. – А что на ней, Ленечка?

– А вот это мы сейчас и узнаем! – Маркиз вставил карту в свой компьютер.

На экране тут же появилась строгая надпись: «Введите пароль».

– Вот черт! – Леня ударил кулаком по столу. – Эта карта закрыта паролем… наверное, придется обращаться к специалисту…

– Снова пойдешь к этой кривоногой каракатице? – нахмурилась Лола. – Может, как-нибудь сами догадаемся?

– Вообще-то здесь всего пять букв… – протянул Леня. – Можно попробовать… вот ты что бы использовала в качестве пароля?

– Имя Пу И, – ответила Лола, не задумываясь.

– Ну да, большинство людей так и делают – используют как пароль имена своих кошечек и собачек. Кстати, все говорят, что это ненадежно. Но у Чернозубова, мне кажется, не было ни того, ни другого. Не такой он человек. Его главным мотивом была жадность. Из-за денег он даже могилы расхищал…

– Прямо как Лара Крофт! – подала голос Лола.

– Кстати, в слове «Крофт» как раз пять букв… – задумчиво проговорил Маркиз, и набрал это слово на клавиатуре.

«Пароль неверный, – появилась на экране надпись. – Попробуйте еще один раз».

– Ну, я на это особенно и не рассчитывал… – протянул Леня. – Это было бы слишком просто…

– Попробуй «Джоли», – предложила Лола.

– Что? – переспросил Леня. – Почему Джоли?

– Но это ведь она играла Лару Крофт. И в этой фамилии тоже пять букв, вполне подходит для пароля.

– Не знаю, по-моему, это просто глупо…

– Значит, это глупо? – Лола завелась с полуоборота. – Значит, я, по-твоему, дура?!

– Ну, ладно, попробую, только чтобы тебя не обижать… – Маркиз набрал буквы на клавиатуре.

И тут на экране появилась фотография улыбающейся американской актрисы с бокалом шампанского в руке и надпись крупными разноцветными буквами:

«Добро пожаловать!»

– Вот видишь, – гордо проговорила Лола. – Выходит, и я на что-то гожусь! А ты меня считал дурой!

– Лолочка, да я никогда так не говорил и не думал! – попытался успокоить ее Маркиз.

– Нет, ты всегда так считал в глубине души!

Лола явно была нацелена на скандал, и Маркиз попытался отвлечь ее:

– Ну, давай же посмотрим, что там, на этой карте!

Любопытство взяло верх, и Лола подсела к столу, поверх Лениного плеча глядя на экран.

На экране появилась оживленная площадь, заполненная молодыми людьми.

– Какое-то знакомое место… – протянула Лола.

– Конечно, знакомое! – отозвался Маркиз, переходя к следующей фотографии. – Это Австрийская площадь на Петроградской стороне, на пересечении Каменноостровского проспекта и улицы Мира…

– Ах, ну да… – кивнула Лола. – Я там как раз недавно была, там такой бутик хороший есть… только знаешь, что странно – слишком много людей… обычно эта площадь не очень людная…

– Да, и в основном одна молодежь… – согласился Маркиз. – А вот тут, смотри-ка…

На следующей фотографии была та же самая площадь, но теперь все юноши и девушки вынимали что-то из пластиковых пакетов.

Леня перешел к следующему снимку – и увидел, что все люди на нем держат в руках разноцветные воздушные шары.

– Я знаю, что это такое… – проговорила Лола. – Это флэшмоб…

– Да, наверное, ты права… – согласился Маркиз и перешел к следующей фотографии.

Теперь молодые люди выпускали свои воздушные шары, и те дружно поднимались к небу.

Только одна девушка на переднем плане не участвовала в общем веселье, она шла вперед с сосредоточенным и задумчивым лицом, не глядя по сторонам.

И вообще, она совершенно не вписывалась в окружающую картину – была слишком хорошо и дорого одета, слишком ухожена. Сразу было ясно, что эта девушка принадлежит к очень обеспеченному кругу и ей нечасто приходится ходить пешком.

Леня снова перешел к следующей фотографии.

Участники флэшмоба с довольными лицами начали расходиться, но на первом плане снова была та же обеспеченная девушка. Причем на лице у нее появилось какое-то новое выражение. Леня попытался понять, что оно значит…

– Она кого-то увидела, – раздался рядом голос Лолы.

– Что? – переспросил Маркиз.

– Эта девица… она увидела впереди кого-то знакомого.

– Да… пожалуй… – согласился Леня – и перешел к следующему снимку.

Толпа участников флэшмоба быстро редела, на первом плане снова была та же девушка, и теперь Леня уже не сомневался, что она идет навстречу знакомому человеку.

– Ага… сейчас мы увидим, к кому это она так спешит…

Однако эта фотография оказалась последней, больше фотографий на карте не было.

– Прокол… – вздохнул Леня. – Мы так и не узнали, с кем у нее была встреча…

Он немного подумал и вдруг проговорил:

– А хорошо бы это все же узнать… думаю, не случайно Чернозубов держал эту серию фотографий на отдельной карте памяти и прятал эту карту в укромном месте. Явно она представляет какой-то интерес, и немалый интерес…

Он немного подумал и снова заговорил:

– Для начала мы можем узнать, когда происходил этот флэшмоб.

Он набрал в поисковике фразу: «Флэшмоб на Австрийской площади в Петербурге» – и тут же получил несколько ссылок на газетные статьи двухлетней давности.

Все они сообщали примерно одно и то же: пятнадцатого сентября позапрошлого года на Австрийской площади состоялся флэшмоб, участники которого выпустили в небо пятьсот воздушных шаров.

Все это Маркиз и так знал, но в одной из заметок было указано точное время флэшмоба: двенадцать часов, полдень. Там именно так и было сказано: «Ровно в полдень, одновременно с выстрелом пушки на стене Петропавловской крепости, молодые участники акции выпустили в небо пятьсот разноцветных шаров…»

– И что? – раздраженно спросила Лола. – Вот теперь тебе все ясно?

– Ничего не ясно, – честно признался Леня, – понятно, что все дело в этой девице. Шла она с кем-то на свидание или случайно кого-то встретила? И отчего эта встреча так кого-то заинтересовала, что жук Чернозубов хранил эти фотки как зеницу ока? На себе носил, чтобы не расставаться!

– Ты хочешь сказать, что его убили из-за этого вот барахла? – недоверчиво прищурилась Лола.

– Я ничего не хочу сказать! – Маркиз повысил голос. – Потому что ни черта не знаю! Но обязательно узнаю, даю слово…

– Так я и думала, что этим все закончится, – Лола отвернулась, – снова попрешься к своей кривоногой хакерше, соскучился по ней…

Маркиз не обратил внимания на ее слова, он просто их не услышал, из чего Лола сделала вывод, что ее партнер очень обеспокоен. И что ей лучше не задираться, потому что Ленька в таком состоянии может и по шее накостылять.

– Привет! – сказал Леня, когда здоровенная «Тойота-Тундра» подкатила к перекрестку. – Давно не виделись!

– Садись уже! – бросила ему хакерша, едва притормозив. – Здесь стоять нельзя!

Леня уселся в машину, в который раз подивившись хрупкости и неказистости ее владелицы. Впрочем, хрупкость, он знал, была кажущаяся, с этой девчонкой он побоялся бы встретиться один на один на узкой тропинке.

Ухо что-то такое рассказывал, будто бы пристал к ней какой-то хмырь на улице, посчитав малолеткой. Хотел в машину затащить. Ну, она его так отделала, что мама не горюй! Ребра переломанные зажили, конечно, со временем, однако на малолеток этот урод больше не глядит, боится нарваться.

– Ну, чего тебе на этот раз? – Девица нарушила молчание первой, и наблюдательный Маркиз счел это хорошим знаком.

Хакерша, конечно, малость грубовата, нелюбезная и неконтактная, однако в своем деле дока. И если она с ним нормально разговаривает, значит, хорошо к нему относится.

Леня Маркиз придавал большое значение отношениям с людьми. Он всегда был вежлив с соседями, хвалил маленьких деток и собачек, говорил комплименты знакомым старушкам и не ссорился с мужчинами из-за парковочных мест. Он считал, что такое поведение очень полезно в его профессии.

– Да есть к тебе вопросик один… – ответил Леня, – только в машине неудобно разговаривать.

– Ладно, – покладисто согласилась хакерша, – поедем тут в одно место, поедим хоть…

Место оказалось обширным подвалом с кирпичными стенами и лампочками, висящими просто на проводе, без всяких абажуров. Лампочек было много, так что в помещении было довольно светло. Вдоль всей длины подвала стояли разномастные столы, найденные, как Леня понял, на помойке. Им достался стол бывший письменный, только вместо тумбы подложены были под столешницу два ящика.

Народу в подвале было много – в основном длинноволосые неопрятные молодые люди и девушки, напротив, коротко стриженные, одетые подчеркнуто просто, без косметики и все без исключения с обгрызенными ногтями. Спутница Лени была здесь очень на месте.

– Мне два бигмака и колу! – сказала она, устанавливая на столе ноутбук.

Маркиз прошел к стойке, думая, что он в своем дорогущем пиджаке от Армани выглядит в этом сообществе как белая ворона. Но никто не обращал на него ни малейшего внимания.

Бигмаки оказались четырехэтажными сооружениями, Леня едва донес их, не уронив. Себе он взял кофе в бумажном стаканчике.

– Ну? – спросила хакерша, впившись зубами в огромный гамбургер. – Чего делать-то?

Леня протянул ей флешку.

– Можешь поискать в Интернете что-нибудь об этой девушке? Вдруг она где-то мелькнула?

– Обязательно мелькнула, – хакерша ничуть не удивилась такому заданию, – девица видная, ухоженная, стало быть, машину имеет и за границу выезжает. Вот тебе и зацепка… Значит, запускаем программу по распознаванию лиц… – Руки ее застучали по клавишам… опаньки! Нет, не то… а если вот так…

Леня отхлебнул кофе и еле сдержался, чтобы не выплюнуть его обратно в стаканчик. Отвратительное пойло!

Хакерша, не отрываясь от экрана, прикончила один бигмак и тут же впилась зубами во второй. И куда в нее столько лезет? Главное, куда все девается, ведь худущая, как скелет! Видимо, у нее какой-то нестандартный обмен веществ.

– Вот, – она оторвалась от экрана, – почитай, если интересно.

– А я зачем сюда пришел? – удивился Леня.

На экране была фотография той самой молодой женщины, только здесь она не шла торопливо по улице, а сидела в кресле на фоне красивого интерьера и, надо думать, позировала фотографу. Вполне себе симпатичная особа, что и говорить…

Далее шел текст, прочитав который Леня только присвистнул.

«Убийство в Невском лесопарке!» – был заголовок.

«Вчера в Невском лесопарке было найдено тело молодой женщины. Ее опознали как Олесю Лозовую. Дочь владельца холдинга «Супертраст» Артема Лозового пропала без вести пятнадцатого сентября этого года. Тело ее обнаружили случайно, оно было присыпано листьями. По свидетельству экспертов, тело пролежало в таком положении примерно сутки, точное время покажет вскрытие.

Олесю Лозовую в последний раз видели утром пятнадцатого сентября. Она уехала из дома, намереваясь посетить салон красоты. Однако в салоне заявили, что госпожа Лозовая накануне позвонила и отменила запись. Несмотря на награду, объявленную отцом Олеси тому, кто предоставит информацию о местонахождении его дочери, тело было найдено вчера совершенно случайно. По предположениям следствия, Олесю Лозовую похитили, но господин Лозовой однозначно сказал, что к нему никто не обращался с требованием выкупа. И вот теперь ужасная находка подтвердила его слова – дочь Лозового похитили вовсе не для выкупа. Компетентные органы разрабатывают несколько версий, однако информация не подлежит разглашению в интересах следствия».

– Вот так-так… – пробормотал Маркиз, – ну, дальше еще статьи, они просто перепевают все, что в первой. Вот только тут подробно рассказано, что тело нашли два бомжа. Уединились, чтобы выпить, и так наклюкались паленой водки, что сил не было идти, они решили заночевать в лесопарке, разрыли кучу листьев, а там… До того испугались, что летели до самого выхода, а там патруль взял их тепленькими… Так и обнаружили тело этой Олеси, а потом в газетах ничего путного… Стало быть, убийцу так и не нашли, если ничего больше нету… Слушай, можно тогда про Олесю эту, что раньше было, найти?

– Да ради бога! – Хакерша с шумом втянула колу через соломинку и нажала несколько клавиш.

– Между прочим, теперь ты и сам можешь все про нее найти, для этого большого ума не надо. И еще вот тебе в качестве бонуса… отчет патологоанатома о вскрытии. Фамилия у него такая подходящая… Ланцетов.

– С такой фамилией только там и работать! – согласился Маркиз. – Ой, хорошо, что я ничего не ел… Слушай, он тут пишет… так, эти неаппетитные подробности мы пропустим… ага, точно уверен, что смерть наступила пятнадцатого сентября от полдвенадцатого до полпервого, вот как наука вперед пошла… в одиннадцать она завтракала, что-то там съела, оно у нее в желудке не до конца разложилось, известно точное время… ой, извини, ты кушаешь, а я тут…

– Да мне по барабану! – спокойно ответила хакерша, с хрустом примяв стакан от колы. – Стану я на такую ерунду внимание обращать.

Маркиз мельком проглядел снимки, где Олеся Лозовая, еще живая и здоровая, была снята на приемах и вечеринках. Красивая женщина была, что и говорить, – глаза темные, яркие, улыбка приятная, фигура хорошая. Ясно, что мужики вокруг нее так и вились. Официально не замужем. Детей нет, а муж раньше был… Ну, небось бывшего мужа полиция сразу же проверила на предмет убийства.

– Ну, помогло тебе это? – Девчонка заглянула через его плечо.

– Ну, как тебя сказать… – протянул Леня, – кое-что тут, несомненно, есть… В общем, будем с этим работать!

– Ухо как поживает? – спросила хакерша, упаковывая компьютер.

– Вот как раз это ему, возможно, поможет…

– Что же ты не сказал, что это для Уха, я бы тогда сама за еду заплатила!

– Да ладно, – растрогался Леня, – что уж я, девушку гамбургером угостить не могу?

– Ладно, сочтемся! – Хакерша махнула рукой на прощание и ушла, не оглядываясь, из чего Маркиз понял, что до машины ему придется добираться самостоятельно.

Среди многочисленных друзей и знакомых Маркиза Рудик Штейнман занимал особое место.

Рудик был специалистом по бизнесу. Именно так – не бизнесменом, а высококлассным специалистом и консультантом.

Когда-то, несколько лет назад, он попробовал создать собственный бизнес, однако что-то у него не заладилось. Казалось бы, он отлично разбирался в юридических и экономических вопросах бизнеса, чувствовал рыночную конъюнктуру, имел полезные знакомства в самых разных структурах и организациях. Его советы и предложения помогали многим людям принимать верные решения и зарабатывать большие деньги, но как только он сам начинал действовать, как только он сам затевал какой-то бизнес-проект, по всем параметрам обреченный на успех – обязательно что-нибудь шло не так, то, что по всем законам экономики должно было дешеветь, – дорожало, то, что должно было дорожать, – совершенно обесценивалось, и Рудик, вместо того чтобы озолотиться, с трудом оставался при своих.

В конце концов ему пришлось признать, что он просто не рожден для собственного бизнеса, что ему банально не везет. С тех пор Рудик прекратил затевать собственные проекты, ушел из практической деятельности и сосредоточился на том, что у него получалось лучше всего – он давал консультации по всем вопросам, связанным с ведением бизнеса в нашем городе.

Консультации у Рудика были платные и довольно дорогие, но с Маркизом его связывала старая дружба, кроме того, Леня не был бизнесменом, и они давно уже условились, что Рудик не будет брать с Лени денег.

В качестве платы за консультацию Маркиз только должен был угостить Рудика обедом в приличном ресторане, по выбору самого Рудика. Поесть Рудик любил, в хорошей еде разбирался, что уже пагубно сказалось на его фигуре.

Вот и на этот раз, позвонив Штейнману, Леня не стал говорить, что ему нужна консультация, а спросил, не хочет ли Рудик пообедать с ним, и если хочет – то где.

– Интересное предложение, – ответил Рудик. – И очень своевременное. Тут как раз неподалеку от меня открылось новое заведение, называется «Толстый монах». Помнишь роман «Тиль Уленшпигель»?

– Да помню вроде…

– Ну, так вот это заведение в духе фламандских кабачков того времени. Все сытно, вкусно, обильно…

Через час Леня уже спускался по каменным ступеням в подвал, где располагался ресторан «Толстый монах».

Хотя заведение было открыто всего месяц назад, все в нем было специально состарено, чтобы казалось, что этому кабачку самое малое лет двести. Уже ступени были так стерты, как будто по ним прошли многие тысячи ног. На каменных стенах подвала виднелись следы многолетней копоти, столы были из грубых дубовых досок, а вместо стульев стояли такие же грубые лавки. Освещался ресторан коптящими факелами, тут и там укрепленными на стенах, и свечами в грубых подсвечниках, расставленных по столам. Между столами сновали официанты, одетые в грубые монашеские одеяния, подпоясанные простой веревкой. Должно быть, при подборе этих официантов проводился специальный кастинг, во всяком случае все они, в соответствии с названием заведения, были на редкость дородные, что не мешало им очень быстро работать.

Рудик сидел за одним из дубовых столов, перед ним стояла странная конструкция – дощечка с круглыми отверстиями, в каждое из которых был вставлен маленький стаканчик с пивом.

– Привет, Маркиз! – проговорил Рудик, помахав Лене рукой. – Садись, расслабься…

– Что это ты пьешь? – заинтересовался Маркиз.

– Я еще не пью, я пока только выбираю, что буду пить. Это, видишь, дегустационный набор номер три, семь сортов фламандского пива. Три сорта темного и четыре светлого. Ты себе тоже какой-нибудь набор возьми, будем сравнивать…

Рудик махнул рукой, и к их столу тут же подлетел толстяк-официант в монашеском плаще из грубого коричневого полотна.

– Принеси-ка, дружок, дегустационный набор номер четыре, – проговорил Рудик, заглянув в меню. – Хочу попробовать сорт «Роза Фландрии». Ну, и закусочки, само собой – колбасок разных, копченостей… ну, ты сам знаешь!

– Сию минуту! – официант тут же исчез, и с удивительной быстротой вернулся, чтобы поставить перед Леней очередные семь стаканчиков пива и огромную тарелку с дымящимися колбасками, копченым мясом и прочими аппетитными закусками.

– Неплохо, неплохо! – проговорил Рудик, отправив в рот большой кусок кровяной колбасы и запивая его темным пивом. – Но ведь ты сюда не есть пришел?

– Скажем так – не только есть, – поправил его Маркиз, отрезая себе большой кусок копченого окорока. – Надо сказать, что тут все очень аппетитно…

– Я же тебе говорил, – промурлыкал Рудик тоном сытого кота. – У этого ресторана очень хорошая пресса… ну, так все же – что тебя интересует на этот раз?

– Точнее, не что, а кто, – ответил Маркиз, запивая мясо. – Меня интересует все, что ты можешь рассказать про Артема Лозового…

Рудик поперхнулся, поставил стаканчик на стол и внимательно посмотрел на Маркиза.

– Вообще-то предупреждать нужно… – проговорил он, отдышавшись. – Так и аппетит испортить недолго…

– Что, все настолько серьезно? – спросил Маркиз.

– Да как тебе сказать… – протянул Рудик. – Может быть, сейчас он и остепенился… все же возраст… но лет десять назад об этом человеке ходили очень страшные слухи.

Он помолчал, что-то вспоминая, и снова заговорил:

– Скажем, был у нас в городе такой человек – Виктор Криволапов. Тоже вроде бы бизнесмен, не из самых крупных, но и не совсем мелкий. Но только очень скользкий. Не гнушался самым натуральным мошенничеством…

– Я бы попросил… – перебил его Леня.

– Ты не обижайся… – Рудик усмехнулся. – Одно дело, если ты занимаешься такими делами профессионально, от тебя ничего другого и не ждут. И совсем другое дело – если человек позиционирует себя как бизнесмен, тогда он должен вести себя честно и отвечать за свои слова. А если он при этом кидает людей на деньги – это некрасиво, это игра не по правилам. Так вот этот самый Криволапов подписал с одной фирмой договор о поставке большой партии компьютерных комплектующих. Цену, состав поставки, сроки – все обговорили, та фирма перевела Криволапову предоплату, Криволапов подогнал фуры с товаром. Дело было осенью, темнело рано. Начали фуры разгружать, и тут на складе отрубился свет. Подъемники не работают, и вообще темно, разгружать нельзя по технике безопасности. Покупатель занервничал, а Криволапов его торопит, говорит – подпиши накладную, мне нужно успеть до закрытия банка деньги получить. А завтра весь оставшийся груз выгрузим.

Ну, покупатель пошел ему навстречу, проверил те коробки, которые успели выгрузить, – вроде бы все в порядке. Он подписал накладные, Криволапов поехал в банк и тут же предъявил документы к оплате.

А на следующее утро покупатель поехал на склад, начали разгружать остальные фуры – а в них коробки с мусором… покупатель бросился к Криволапову права качать, а тот ему – ничего не знаю, ты накладную подписал, значит, весь груз полностью получил. А другой раз будь внимательнее…

Только того Криволапов не учел, что этот покупатель не сам по себе был бизнесмен, а входил в структуру Лозового. Так вот, через несколько дней звонит Криволапову секретарша Лозового и говорит, что тот приглашает его, чтобы обсудить какой-то очень важный и взаимовыгодный вопрос.

Криволапов обрадовался, решил, что его заметили большие люди и предложат ему какой-то крупный проект. Приехал в офис к Лозовому – и все, больше его никто не видел.

– То есть как?

– А вот так. В офис он вошел, а обратно не вышел.

– И что – никто его не искал?

– Почему же, наверняка искали. Только тем, кто слишком упорно искал, ненавязчиво намекнули, что лучше это дело оставить. А то как бы их самих не пришлось искать. В общем, нет никакого Криволапова – значит, никогда его и не было.

– Да, печальная история…

– Скорее поучительная. После этой истории все поняли намек: с Артемом Лозовым нужно быть не просто осторожным, а очень осторожным. Тем более что история эта была не единственная в своем роде, и до того исчезали люди, которые ему как-то мешали. Просто в других случаях это было не так заметно. В общем, несколько лет назад Артем Лозовой считался одним из самых опасных людей в нашем городе…

– Несколько лет назад? – переспросил Маркиз. – Значит, сейчас в этом плане что-то изменилось?

– Изменилось, – кивнул Рудик. – Два года назад у Лозового случилась семейная драма. Дочка у него пропала…

– Ага, я про это кое-что слышал, – кивнул Леня.

– Ну да, про это многие слышали. Громкое дело было. Сама по себе история удивительная. До того пропадали исключительно те, кто перешел дорогу Лозовому, те, на кого он за что-то разозлился, а тут его ударили собственным оружием… а он дочку любил до умопомрачения, просто обожал. Для него в ней был весь смысл жизни, только для того он и бизнесом своим занимался, чтобы ей как можно больше оставить. Знаешь, очень часто такие кошмарные типы в глубине души сентиментальны…

– Ну и как, нашли дочку?

Леня задал этот вопрос, чтобы дать возможность Рудику покрасоваться и еще раз подтвердить, что информация – это его конек. Сам он уже знал, где нашли то, что осталось от Олеси Лозовой.

– Нашли, только на следующий день, и мертвую. Лозовой тогда страшно разъярился, всю свою службу безопасности на уши поставил, чтобы найти убийцу и расправиться с ним. Только так никого и не нашли. И с тех пор Лозовой стал не тот, сдал. Бизнесом мало интересуется, и дела у его холдинга пошли гораздо хуже. Это и неудивительно – ведь он только ради дочки деньги делал, а теперь для него всякий смысл работы пропал. Единственное, что его по-прежнему волнует, – это найти убийцу дочери. Найти и отомстить.

Рудик пристально взглянул на Маркиза и добавил:

– Но если ты думаешь его обмануть – забудь и думать! Хоть он и не тот, что прежде, но все равно человек опасный!

– Нет, что ты, таких мыслей у меня не было! – успокоил приятеля Маркиз. – Значит, говоришь, теперь Лозовой мало своим бизнесом занимается?

– Мало. А сейчас он, по достоверным сведениям, вообще собирается свой холдинг продавать. Конечно, цена значительно упала – я же говорю, что дела у него пошли хуже, поэтому и котировки понизились, но только Лозовой твердо решил отойти от дел и уйти на покой. Раз уж передавать бизнес все равно некому…

– А кому он собирается продавать бизнес? – на всякий случай спросил Маркиз.

– Ивану Орехову. Довольно крупный бизнесмен, у него судостроительная компания и страховой бизнес.

Дома Леня застал перепуганную Лолу.

– Ленечка, все время кто-то звонит по телефону и молчит! – пожаловалась она. – А потом трубку вешает! Я так больше не могу, мы с Пу И даже на прогулку не ходили!

Леня подумал, что на прогулку Лолка не вывела собаку по чистой лени, сегодня шел дождь и сильно похолодало. Неженка Пу И терпеть не мог плохую погоду, ужас, как Лолка его избаловала.

В это время телефон зазвонил снова.

– Вот опять! – Лола побледнела и смотрела на трубку, как будто это была гремучая змея.

– Алло! – гаркнул Леня. – Да? Ага… – Он помолчал немного, слушая, а сам показал Лоле глазами, чтобы не вертелась рядом, а лучше бы чайник поставила.

– Ну что там, что? – Лола выглянула из кухни. – Это они?

– Ага, они, с телефонной станции. Что-то там у них закоротило, так теперь проверяют, нормально ли слышно. Девушка такая любезная, очень извинялась…

– Ну конечно, ему бы только о девушках думать! – Лола быстро сориентировалась и перевела стрелки на своего компаньона. – Ни одной юбки не пропустишь!

Маркиз посмотрел укоризненно и ушел к себе.

Через некоторое время Лола виновато царапалась у двери.

– Ленечка, чай будешь пить?

Дверь открыл Аскольд. Посмотрел презрительно – не умеешь царапаться, так и не пытайся. И ушел, неторопливо переставляя лапы и держа хвост строго перпендикулярно полу.

– Чай – это хорошо! – оживился Леня. – Там вроде печенье шоколадное было…

– Было, – подтвердила Лола, – только ты его вчера съел.

Леня Маркиз был мужчина подтянутый и стройный, несмотря на то, что очень любил пить чай. С пирогами, пышками, печеньем, конфетами и так далее. Лола держала сладкое про запас в самых укромных местах. Бывали случаи, когда на ее компаньона находило, например в три часа ночи. И куда бежать? А так всегда наготове пакет сухарей с изюмом и банка абрикосового варенья.

В этот раз на столе волшебным образом появились магазинный творожный кекс и сливочные карамельки в ярких бумажках.

Обычно при такой бедности Леня грозно супил брови, сегодня же он был сыт и решил не ставить Лоле на вид.

– Вот что, Лолка, – заговорил Леня, допивая вторую чашку чая.

Кекс был съеден, две оставшиеся карамельки сиротливо жались на дне конфетницы.

– Я тут подумал… – сказал Леня и аккуратно развернул предпоследнюю конфету, – я тут подумал и сообразил, что… – Он запихнул конфету в рот и тут же прихватил из вазы последнюю. Сделал вид, что не замечает Лолиного укоризненного взгляда и вторую конфету тоже заложил за щеку.

– Хомяк! – не выдержала Лола. – Вылитый хомяк! Или бурундук! Ты будешь, наконец, говорить по делу или нет? А то я спать пойду, мне на тебя смотреть надоело!

– Спокойно, сладкое нужно мне для интенсивной работы мысли! – невнятно заговорил Леня. – В общем, допустим, что фотограф Чернозубов сделал эти снимки случайно. Или кто-то нанял его по другому делу. Короче, когда Олеся Лозовая пропала, папочка ее поставил на уши весь город. И объявил о награде. Но Чернозубов эти снимки папаше Лозовому не показал, несмотря на то, что информация была стоящая. Ведь никто понятия не имел, что Олеся в двенадцать часов находилась на Австрийской площади, ведь она якобы в салон красоты собиралась! А тут такая зацепка, поспрашивала бы полиция этих флэшмобников, может, кто что и видел… Но фотограф промолчал, как думаешь, почему?

– Может, боялся, что его приплетут. Мало ли, для кого он за Олесей следил?

– Тогда бы он эти снимки сразу же уничтожил. И сидел тихо – знать, мол, ничего не знаю, ведать не ведаю.

– И что же ты сообразил? – Лола очень выразительно посмотрела на пустую конфетницу.

– А то, что Чернозубов потому сразу папаше эти снимки не отдал, что для другого их берег. Он хотел этими снимками убийцу шантажировать. Ясно же, что раз Олеся в двенадцать часов на площади находилась, то там ее и убили. Или, во всяком случае, где-то совсем рядом. А что это значит?

– Что?

– С убийцей она встречалась, причем знала его лично, на фотке видно по ее лицу!

– Тогда у меня к тебе два вопроса, – медленно заговорила Лола, – во-первых, отчего Чернозубов этого не сделал? Тогда, два года назад, по свежим следам не стал шантажировать убийцу?

– Не знаю, – честно ответил Леня, – может, убийца сразу куда-нибудь уехал, а теперь вернулся… в общем, это надо выяснить. Мало ли, какие могут быть причины.

– А во-вторых, – ехидно заговорила Лола, – ты уж меня, Ленечка, извини, но что в этих снимках опасного для убийцы? Ну, идет девушка, увидела кого-то знакомого, он-то тут при чем…

– Умница! – расцвел Леня. – Нет, Лолка, ты у меня просто умница! Хотя я в этом никогда не сомневался. Именно об этом я и говорю! Эти снимки – только половина информации. Где-то Чернозубов прятал другие снимки – там этот тип тоже небось сфотографирован на Австрийской площади в это же время!

– Но если они на фотке не вместе, то какое же это доказательство… никакое не доказательство…

– Да кто же тебе сказал, что Чернозубов их в полицию угрожал отнести? Их только покажи папаше Лозовому, только намек сделай – и все, считай, убийцы на свете нету. Причем умрет он в страшных мучениях. Мне, знаешь, Рудик порассказал про его методы. А дочку он очень любил, прямо обожал.

– И что теперь?

– Теперь нужно искать, где вторая половина снимков. Потому что она наверняка существует.

– А если эти бандюганы уже нашли?

– Ну, нашли так нашли. Хотя что-то мне подсказывает, что пока не нашли, иначе бы так не торопились. Значит, где он мог их спрятать? Арендованный сейф отпадает – не тот человек, не того полета птица этот Чернозубов.

– Дома тайник или… в «Тенистом уголке» в каком-нибудь склепе. Только я туда ни за что не пойду, хоть что со мной делай! У меня от одних воспоминаний мурашки по спине. Не заставишь ни за какие коврижки. Возьму Пу И и вообще уйду!

– Вот ты какая… – оскорбленно начал Маркиз, – готова меня бросить, а что я тебе сделал плохого?

Тут Леня заметил, что губы у его боевой подруги дрожат и в глазах стоят слезы – самые настоящие, без притворства, и решил разрядить ситуацию.

– Успокойся, в «Тенистом уголке» не стал бы он такую вещь прятать. Потому что он и там засветился. Изумруд-то украл? И, в принципе, опасался неприятностей, какие и случились. Ему бы стоило уволиться, да и вообще свалить из города. Но жадность этого типа переходила все границы! Так что нужно искать у него дома. Адрес я выясню, завтра с утра туда на разведку съезжу.

Наутро Леня решил не торопиться. Ему нужно было появиться у дома фотографа попозже, когда пройдут на работу люди подневольные, а также школьники, студенты и домохозяйки, спешащие по магазинам. Также нужно пропустить людей посолиднее – чиновников и мелкое начальство, эти на работу едут позднее на собственных автомобилях.

Так что Леня Маркиз встал не слишком рано, заглянул к Лоле и вытащил за шкирку Пу И из теплой кровати.

– Гулять пойдем, – говорил он, – и нечего кукситься, ишь, взял моду – в кровати до полдня валяться! Избаловала тебя Лолка, ну, ничего, я тебя перевоспитаю!

На улице было холодно, но дождь перестал. Леня впихнул песика в теплый комбинезон и вывел на прогулку. Они не встретили никакой подходящей маленькой собачки дамского пола, но Пу И не слишком расстроился, потому что Леня повел его в соседнее кафе, и там симпатичная девушка выдала хозяину – кофе, а песику – ореховую трубочку (разумеется, без крема).

Дома Леня забросил песика в комнату к Лоле и стал собираться на дело. Он решил не изобретать велосипед и действовать старым проверенным способом. Оделся попроще, побрился похуже, на голову натянул кепочку с поломанным козырьком, напечатал на принтере строгое письмо от несуществующего банка – такому-то надлежит срочно погасить кредит в размере… и так далее… в противном случае… будет взыскано через суд… с помощью универсального штампа выставил все нужные печати и заклеил конверт.

– Пока-пока, – бросил он появившейся заспанной Лоле, – все на свете проспишь!

Лола буркнула в ответ что-то нелюбезное, типа отстань или иди к черту, из чего Маркиз сделал вывод, что его боевая подруга встала сегодня не с той ноги.

Леня поставил машину чуть в стороне, чтобы наблюдательный человек, если он, конечно, окажется поблизости, не удивился, отчего это обычный курьер ездит на такой приличной машине.

Машину пришлось взять свою, поскольку Ухо теперь помочь не мог.

Вспомнив про его проблемы, Маркиз поморщился и решил это выражение на лице оставить, так будет правдоподобнее.

Он подошел к нужному подъезду и набрал номер квартиры покойного Чернозубова. Как и ожидалось, никто ему не ответил. Леня сдвинул брови и потоптался немного возле двери. Тут как раз дверь открылась, и молодая мама выкатила коляску. Леня подержал дверь, но заговаривать с мамашей не стал и ребеночку не улыбнулся – человек при деле, на работе находится, некогда ему лясы точить и с мамашами любезничать.

Дверь квартиры Чернозубова была добротная, но какая-то грязноватая. Были на площадке еще две двери. Леня окинул их внимательным взглядом, и внутренний голос шепнул ему, что ситуация благоприятная, и все может получиться.

Он позвонил в дверь Чернозубова и нарочно громко зашаркал ногами и затопал. Потом снова позвонил, затем постучал, после махнул рукой и выругался в сердцах.

Расчет его оказался верен. Открылась дверь соседней квартиры, и высунулась соседка. Сильно пожилая, но бодрая. Одета бабуля была в ярко-красный спортивный костюм, на ногах – тапочки с помпонами.

– Вы, гражданин, кого ищете? – спросила соседка.

– А то не видно, – вздохнул Леня, – вот если бы я к вам в квартиру звонил, тогда бы я вас искал. А так нужен мне… – он посмотрел на конверт, – Чернозубов Григорий Михайлович, прописанный по этому адресу. Или он здесь не живет?

– Да выходит, что так и есть… – вздохнула соседка.

– Ну, елы-палы! – возопил Маркиз. – Ну что за день сегодня такой неудачный! По третьему адресу приезжаю – и никого нету! А говорили, что дома будут!

– Ну, этот-то вряд ли тебе так сказал… – прищурилась соседка.

– Ваша правда, у него телефон занят был, так я думал – значит, дома, – уныло сказал Маркиз.

– А у тебя до него какое дело? – расспрашивала бабуля.

– А такое, что курьер я, из банка. Письмо ему привез заказное.

– А про что письмо-то?

– А я знаю? Я человек маленький – сказано доставить срочно и подпись его получить – я и везу. Но так я понимаю, что кредит у него не оплачен, все сроки прошли, вот они грозятся санкции применить.

– Ну, вряд ли это у них получится, – соседка поджала губы, – вот, зайди-ка, что я тебе скажу.

– А вы не боитесь незнакомого человека в квартиру пускать?

– Я-то не боюсь, – рассмеялась бабушка, – гляди, как бы тебе не испугаться!

Леня понял, что она имела в виду, когда увидел в прихожей собаку. Собака была светло-песочного цвета с белой грудью и лапами. Морда тоже белая, и треугольные уши торчком, и хвост бубликом. Симпатичная такая собачка. Но Леня был человек бывалый, в собаках разбирался, поэтому застыл на месте, глядя в раскосые глаза, которые глядели на него, не мигая.

Акита, японская овчарка, очень опасная сторожевая собака.

– Не бойся, – рассмеялась старуха, – Люся – она только к жуликам и бандитам плохо относится, а которые люди честные, тех она не трогает.

Леня внутренне напрягся – а вдруг акита своим чутьем распознает, что он не тот, за кого себя выдает?

Собака смотрела подозрительно.

– Тут вот какое дело, – соседка понизила голос, – нету Григория-то. И не будет уж больше никогда.

– Умер? – Маркиз сделал вид, что поражен.

– Убили его.

– Здесь, в этой квартире?

– То-то и оно, что нет. На кладбище. – Старуха смотрела строго. – Ножом зарезали насмерть. Там люди лихие. А что уж он там делал – меня не спрашивай, тут из полиции приходили, нам ничего не докладывали. Только спрашивал там один такой – а кто к нему, к Григорию-то, ходил? Да были ли родственники? Я отвечаю – мало кто ходил, женщины никакой не было, это точно, и про родственников ничего не знаю. Ну, они так и записали. Квартиру опечатали – мол, место преступления, и ушли.

– Как – место преступления? Его же не здесь убили!

– А вот в ту же ночь, как убили, утром зять пошел с Люсей гулять, так и увидел, что дверь открыта. И все в квартире вверх дном. Ну, участковый наш говорит – дело ясное, убили, ключи у него поперли и в квартиру залезли, чтобы обокрасть. Такое, говорит, сплошь и рядом сейчас творится.

– Ужас! – поддакнул Маркиз и напоролся на насмешливый взгляд акиты.

– Так что вряд ли получится у вашего банка кредит с покойника получить, – сказала старуха.

– Да мне-то что, банк не мой, пускай у начальства голова болит! – отмахнулся Леня.

– А тут еще, не успели Григория похоронить, так тут же повадились эти, из жилконторы, ходить. Думают, раз человек одинокий, родственников нет, то нетрудно будет квартирку захапать. И водит, и водит сюда наша Зоя Паллна на смотрины…

– Это кто ж такая Зоя Паллна?

– Это техник наш из жилконторы. Такая пройда! Я уж звонила участковому, потому как печать сняли, а он говорит – не ваше дело, видно, эта пройда с ним договорилась.

– Ну, тогда пойду я, – заторопился Маркиз, – у меня еще восемь адресов. Вам спасибо. Пока, Люся, будь здорова!

Люся в ответ сморщила нос, чтобы были видны внушительные клыки.

По дороге домой Леня завернул к своему давнему знакомому Тимофею Уклейкину.

Тимофей занимался традиционным и не слишком почтенным бизнесом – он мастерил поддельные документы. Вся жизнь Тимофея проходила в постоянной напряженной борьбе с органами внутренних дел, напоминающей гонку вооружений: Тимофей непрерывно усовершенствовал свои методы изготовления документов, а сотрудники полиции развивали способы борьбы с такими подделками. Правда, в последнее время появление новых компьютерных технологий вдохнуло в это соревнование свежие веяния и вывело его на принципиально новый уровень.

– Здорово, Тимофей! – приветствовал Леня Уклейкина. – Мне бы паспорт. Женский. Особого качества не нужно – серьезную проверку проходить не будет, в самолете лететь не придется. Так, показать пару раз, не выпуская из рук…

– Кому показать? – деловито осведомился Тимофей.

– Да так… соседям по лестнице да тетке из жилконторы…

– Тетка из жилконторы – это серьезно. Ее провести трудно. У них глаз наметанный, не хуже техники в аэропорту. Ну ладно, посмотрю, что у меня есть…

Тимофей выдвинул ящик наподобие библиотечной картотеки. Там у него лежало с десяток паспортов разной степени потертости, а также кое-какие другие документы.

– Для кого паспорт-то?

– Для Лолки, ты же ее знаешь.

– Ага, значит, этот не годится, и эти тоже… – Он отложил в сторону паспорт девяностолетней старушки, несколько мужских паспортов и наконец положил перед Маркизом здорово потрепанный документ. С фотографии на паспорте хмуро смотрела видавшая виды особа неопределенного возраста.

– Фалалеева Маргарита Романовна… – прочитал Леня. – Год рождения… ей же сорок два года! Лолка же меня убьет!

– Переживет, – отмахнулся Тимофей. – Лучше поменьше исправлений, надежнее будет. Давай фотографию…

– Фотография вот. – Леня достал из бумажника Лолино фото. – Только фамилию переделать все равно придется. Фамилия у нее должна быть Чернозубова.

– Надо – сделаем…

Тимофей удалился в свой кабинет и уже через двадцать минут вышел с готовым паспортом.

– Лолка, – окликнул Леня с порога свою боевую подругу. – Для тебя работа есть!

– Какая еще работа? – Недовольная Лола выглянула из кухонной двери. – Я вообще-то пирог пеку!

После ухода своего компаньона Лола усовестилась. Дело у них не движется, Ленька нервничает, а она, если честно, совсем ему не помогает. И Ухо у чужих людей скрывается, а он без своих машин и заболеть может.

Так что Лола решила срочно исправлять положение. По методу своей замечательной тети Калерии Ивановны. Та утверждала, что мужчину нужно хорошо кормить, тогда в семейной жизни не будет никаких треволнений и неприятностей. И хоть у Лолы с Маркизом не совсем семейная жизнь, но методы тети Кали никогда ее не подводили.

– Пирог? – Леня потянул носом. – Пахнет вкусно! Но тут для тебя отличная характерная роль: двоюродная сеструха из Новохоперска… прямо не знаю, справишься ли ты… здесь нужно сыграть такую нахрапистую провинциальную бабенку с железной хваткой…

– Я? Не справлюсь? – возмутилась Лола. – Да я, если хочешь знать, играла Акулину в пьесе Забулдыева «Объяснение на заре»! Знаешь, какая у меня была пресса?

– Откуда мне знать! – вздохнул Леня.

– Роскошная была пресса! – мечтательно протянула Лола. – В одной газете написали, что я создала подлинный народный характер! Создала незабываемый образ, в котором соединились черты Катерины Измайловой и Вассы Железновой…

– Ничего себе коктейль! Не хотел бы я с такой тетей столкнуться на узкой дорожке! Так что – сыграешь?

– Конечно, сыграю! – Лола вытерла руки о передник.

– А как же пирог?

– Да он уже почти готов, пока я одеваюсь, как раз дойдет!

– Значит, ты – двоюродная сестра Чернозубова из Новохоперска, – инструктировал Леня. – Тебе сорок два года…

– Что?! – Лола выпучила глаза. – Как ты можешь мне такое предлагать? Сорок два года! Да я скорее умру… я еще не опустилась до того, чтобы играть возрастные роли…

– Да, – задумчиво протянул Леня. – Я вообще-то и сам сомневался, что ты сможешь ее сыграть… ладно, позвоню Лизе Монастырской, где-то у меня был ее телефон…

– Что?! – воскликнула Лола еще громче. – Монастырской? Этой сувенирной кукле? Да она вообще играть не умеет! Ей только Бабу-ягу на детских утренниках играть! Если ты ей позвонишь – между нами все кончено! И вообще, откуда у тебя ее телефон?

– Но если ты все равно отказываешься…

– Я не отказываюсь! Я возмущаюсь! Я вообще не знаю, как я столько лет тебя терплю! Ладно, что там нужно сыграть?

– Я же говорю – кузину из Новохоперска, которая хочет заполучить квартирку в Питере…

Через двадцать минут Лола вышла из своей комнаты совершенно неузнаваемой.

Удивительно, как много она успела сделать за такое короткое время.

На ней была китайская кожаная куртка, под которую Лола подложила два махровых полотенца – одно, чтобы скрыть свою тонкую талию, и второе, чтобы изобразить объемный, но бесформенный бюст, а также турецкие джинсы, заправленные в высокие лаковые сапоги на высоченном каблуке. Над своим лицом и прической Лола тоже тщательно поработала: точеный носик обезобразила ватными тампонами, под глазами и в углах рта навела сеточку морщин, собственные волосы убрала под темно-рыжий парик. В дополнение ко всему во рту у нее ненавязчиво поблескивал золотой зуб.

– Ну, че?! – проговорила она, выставив вперед подбородок. – Где эта квартирка, которая от моего братана осталась? Поехали смотреть! Только чтоб меня непременно на таксомоторе доставить! Я на маршрутке или на другом каком общественном транспорте несогласная!

– Будет тебе таксомотор! – обрадовался Маркиз. – Молодец, Лолка! Я в тебе никогда не сомневался!

– Да? – окрысилась на него Лола. – А кто хотел Лизку Монастырскую пригласить? Кстати, Ленечка, ты мне так и не объяснил, откуда у тебя ее телефончик!

– Ладно, потом объясню, сейчас некогда!

Сам Леня оделся в черный костюм-тройку китайского производства, под который надел белую рубашку, которая была ему на два размера велика, и розовый галстук на резинке. Волосы он зачесал на косой пробор и густо намазал гелем, изобразив по бокам заметные залысины. Глядя на себя в зеркало, он подумал, что старуху-соседку он, конечно, сможет провести таким гримом, но вот поверит ли акита…

Лола внимательно поглядела на себя в зеркало.

– Идем уж, нечего на такое чучело любоваться! – поторопил Леня.

Лола вовсе не красовалась, она прикидывала, какая такой личности подойдет походка.

«О, походка – это важный элемент игры! – говорила когда-то им, второкурсникам, старая актриса, которая вела в институте сценическое мастерство. – Не сумеете подобрать нужную походку – никто вашей игре не поверит».

Лола чуть ссутулила плечи и наклонилась вперед, а голову, наоборот, вызывающе задрала. И пошла широкими шагами, ставя ноги абсолютно прямо, всей ступней. Косолапить не нужно, и носки выворачивать тоже лишнее. А вот чуть-чуть… левая нога подвернулась на высоком каблуке, Лола чертыхнулась.

– Ну как? – спросила она.

– Отпад! – Леня не сумел скрыть восхищения.

Все-таки у Лолки большой талант!

До места они доехали на такси.

На скамейке возле подъезда, пользуясь случайно выпавшим солнечным днем, сидели неизбежные пенсионерки, бурно обсуждая мировые и местные новости.

Из дверей как раз вышел мужчина с портфелем.

Лола и Маркиз воспользовались этим и проскользнули внутрь под подозрительными взглядами теток, поднялись на пятый этаж и подошли к двери покойного Чернозубова.

Дверь была приоткрыта, из-за нее доносились громкие голоса.

– И не сомневайтесь, я вам все устрою, комар носа не подточит! – говорил фальшиво-жизнерадостный женский голос. – Квартирка – самый первый класс, а что здесь сейчас беспорядок, так это все поправимо! Это мы Анатолия пригласим, и он в два счета…

– Не знаю, не знаю! – отвечал солидный бас. – Как-то все это ненадежно…

– Очень даже надежно! – перебила его женщина. – Я вам как сотрудник жилконторы гарантирую…

Леня открыл дверь, пропустил Лолу вперед и вошел следом за ней с деловым и уверенным видом.

В прихожей стояли двое – блондинка лет пятидесяти с высокой прической, какие носили учителя и завучи советских времен, и пузатый мужчина с выпученными, как у вареного рака, глазами и кустистыми бровями.

– Это кто же здесь хозяйничает? – проговорила Лола звенящим, как предгрозовой воздух голосом, и уперла руки в бока. – Это кто же здесь распоряжается и по какому, спрашивается, праву?

– А вы кто такие? – Блондинка с прической уставилась на Лолу с неприятным удивлением, как на осу, которая сдуру влетела в стакан с вкусным клубничным киселем, тем самым испортив давно предвкушаемое удовольствие.

– Кто я такая – это как раз понятно. – Лола вытащила из кармана потертый паспорт, поправила немного съехавший бюст, помахала паспортом в воздухе. – Я, можно сказать, самая близкая родственница, почти родная сестра покойного Григория Михалыча… а вот вы кто – это еще надо разобраться!

– Это как раз со мной все понятно, – ответила блондинка. – Я – лицо официальное, я – сотрудник жилконторы, а вот вы… ну-ка, покажите ваш так называемый паспорт!

– Вот он. – Лола шагнула вперед, при этом у нее подвернулся левый каблук, она чертыхнулась, но удержалась на ногах и сунула паспорт под нос тетке, открыв на первой странице и не выпуская из рук.

– Видите, вот здесь черным по приблизительно белому написано, что я есть Маргарита Романовна Чернозубова, почти родная сестра покойного, то есть законная наследница этой жилплощади!

– Насчет жилплощади здесь ничего не написано, – ответила ей тетка с плохо скрытым отвращением и попыталась вырвать паспорт.

Лола, однако, стояла насмерть, и паспорт уже начал трещать, когда в спор вмешался Маркиз.

– Это что же это вы себе позволяете? – проговорил он строго. – Это на каком основании вы пытаетесь испортить официальный документ, выданный, между прочим, органами внутренних дел? Да еще и при свидетелях!

– Что?! – тетка испуганно оглянулась на Маркиза, при этом инстинктивно выпустила паспорт. – А вы кто такой?

– А я, может быть, близкий человек и спутник жизни присутствующей здесь уважаемой Маргариты Романовны и не позволю всяким отдельным личностям безнаказанно ущемлять ее интересы и унижать ее человеческое достоинство!

– Любовник, что ли? – осклабилась тетка из жилконторы.

– Спутник жизни! – поправил ее Маркиз. – И между прочим, в ближайшем будущем мы с Маргаритой Романовной намерены официально соединить наши судьбы. И даже, возможно, зарегистрировать наши отношения.

– О как! – восхитилась тетка. – Хорошо излагаешь, спутник! Только вот как же так получается, что она – Маргарита Романовна, а покойный владелец квартиры был совсем даже Григорий Михайлович? Как-то не выходит, что она его сестра!

– А я вам разве сказала, что я родная сестра?! – визгливым ненатуральным голосом воскликнула Лола. – Я вам сказала, что я почти родная, а по-простому – двоюродная. Но только я как есть его самая близкая родственница! Мой папа Роман Григорьевич и Гришин папа Михаил Григорьевич – вот они натурально родные были! А только мы с покойным Гришей тоже были совсем как родные. – Лола выразительно всхлипнула, извлекла из-за пазухи большой ярко-красный платок и приложила его к глазам. – Мы с покойным Гришей все детство вместе играли, вместе в Хопре купались, раков ловили и другую прочую живность отечественного производства…

Тетка почувствовала в Лоле достойного соперника и оглянулась на своего солидного спутника, но тот в процессе разговора незаметно исчез, оставив тетку наедине с противником.

Однако она не собиралась сдаваться.

– А ежели вы не родная, так что вы тогда здесь делаете? Двоюродная сестра – это не самая близкая родня…

– Совершенно верно! – перебил ее Маркиз. – Двоюродные братья и сестры относятся к наследникам второй очереди. Второй очереди, но все же наследникам! И при отсутствии наследников первой очереди тоже имеют право! – И Леня выразительно взглянул на соперницу. – Вы, как сотрудник жилконторы, не можете этого не знать!

– Да все она знает! – проговорила Лола и шагнула в глубь квартиры. При этом у нее снова подвернулся каблук, на этот раз правый. Лола чертыхнулась и снова повернулась к тетке. – Я, между прочим, все ваши махинации насквозь вижу и куда следует могу о них сигнализировать! Очень даже запросто могу!

– Это вы о чем? – выпалила тетка, стараясь не показать испуг.

– А это я о том, как вы тут незаконно жилплощадью спекулируете! Чужой, между прочим, жилплощадью!

– Ничего я не спекулирую! – Тетка повысила голос.

– А кому это вы только что эту квартиру показывали?

– Между прочим это уважаемый человек…

– Он-то, может, и уважаемый, а вот вы… – Лола окинула квартиру взглядом. – Не успел мой братик трагически скончаться, а вы здесь уже хозяйничаете, как у себя дома. Все тут перерыли, перевернули… надо бы вещички проверить, не пропало ли чего!

– Что? – возмущенно перебила ее тетка. – Я не потерплю таких оскорблений при исполнении! Я двадцать пять с лишним лет без единого нарекания…

– Все когда-нибудь кончается! – отрезала Лола. – А только я вижу, что в квартирке братика моего вы успели-таки похозяйничать! Все тут перевернуто, все перерыто… вы что здесь – материальные ценности искали? Ну и как – нашли?

– Ничего я не нашла! – взвизгнула тетка. – То есть… тьфу… ничего я и не искала! Это до меня здесь кто-то похозяйничал!

– Интересно… – протянул Леня. – Интересная картина вырисовывается! Картина маслом!

– Картина? – переспросила тетка. – Не знаю никакой картины! Не было здесь никакой картины! Все так и было, когда я сюда первый раз пришла! Ровно в таком состоянии!

– Ага, в таком, говорите, состоянии? А вы в полицию сигнализировали насчет этого состояния? А вы сообщили о том, что здесь произошло? Думаю, что нет! Думаю, что вы пренебрегли своим долгом! А может, тут еще что-то похуже!

Тетка, не найдя достойного ответа, открывала рот, как выброшенная на берег рыба. Леня с уверенным видом достал из кармана мобильный телефон и принялся демонстративно фотографировать следы учиненного в квартире разгрома.

– Это вы что такое делаете? – с опаской осведомилась тетка.

– Фиксирую состояние, в котором находится квартира, – невозмутимо ответил Маркиз и тут же несколько раз подряд сфотографировал саму представительницу жилконторы.

– А меня вы зачем фиксируете? – спросила та с опаской.

– Известно зачем. В качестве первой подозреваемой. В профиль встаньте, пожалуйста!

– Что?! В какой еще профиль? – Тетка попятилась.

– Известно в какой. Положено, чтобы фотографии в деле были в фас и в профиль, для надежного опознания.

– Это вы на что такое намекаете?

– Я ни на что не намекаю. Я прямо говорю. Я, между прочим, предварительно пообщался с домовой общественностью и все у них выяснил…

– Это какая еще общественность? Это, что ли, бабки, которые на скамейке сидят?

– И при этом проявляют законную бдительность! И могут в случае чего дать показания! И вообще, что вы имеете против представителей пожилого возраста?

– Какие еще показания? Насчет чего показания?

– Насчет того, как вы, только что узнав про трагическую кончину Григория Михайловича, тут же начали его законную квартиру посещать и, больше того, – приводить в нее всяких покупателей насчет незаконной продажи этой квартиры, это при наличии живых родственников и наследников в лице уважаемой Маргариты Романовны и не дожидаясь положенного срока в шесть месяцев… тут определенно вырисовывается картина преступления, предусмотренного статьей двести восемьдесят четыре дробь семь…

– Это клевета… – неуверенно проговорила тетка.

– Не клевета, а мошенничество в особо крупных размерах с использованием служебного положения. Знаете, какие за это сроки полагаются? Конечно, знаете, вы женщина подкованная по части Уголовного кодекса, поскольку находитесь в зоне риска. И к тому же сейчас особую роль играет борьба с коррупцией…

Леня еще раз сфотографировал растерявшуюся тетку. Та побледнела и задом вылетела из квартиры.

– Уф!.. – Леня закрыл за ней дверь и перевел дыхание. – Серьезная женщина, еле удалось ее выбить с занимаемой позиции! Ну, теперь нужно работать быстро и внимательно, не стоит здесь долго задерживаться, в нашем распоряжении максимум час – полтора. За это время она придет в себя, соберется с силами и подтянет подкрепления. Так что не теряем времени и приступаем к поискам…

– А что мы ищем? – осведомилась Лола.

– Ты же знаешь что – вторую серию фотографий, сделанных в тот день на Австрийской площади. Скорее всего это будет еще одна карта памяти.

– В общем, иголка в стоге сена! – тяжело вздохнула Лола, оглядываясь по сторонам.

– Приблизительно так, – согласился Маркиз. – Даже еще хуже: иголка в стоге сена, которую уже, может быть, нашли до тебя. Потому что, судя по состоянию квартиры, тут уже до нас как следует поискали.

– На что же ты надеешься?

– На то же, на что обычно: на наш с тобой, Лола, профессионализм! И давай уже прекратим панические разговоры и займемся делом!

– У тебя есть какой-то план?

– А как же! Разбиваем квартиру на квадраты и тщательно обследуем эти квадраты один за другим. Ты для начала что выбираешь – кухню или ванную комнату?

Лола выбрала ванную.

На полочке в ванной было несколько флаконов и тюбиков, куда меньше, чем у самой Лолы – дезодорант, жидкое мыло, зубная паста, крем для бритья.

Вспомнив наставления Маркиза, Лола выдавила из тюбиков содержимое в раковину, ничего при этом не обнаружив. Затем она отвинтила сифон под раковиной, сняла крышку с бачка унитаза, открутила душевую насадку…

Через полчаса она ужасно устала, но ничего не нашла. Ничего хоть отдаленно похожего на карту памяти.

Чтобы немного передохнуть, она выглянула на кухню, где хозяйничал Маркиз.

Он уже проверил все коробки с сыпучими продуктами, разобрал солонку и хлебницу, развинтил вытяжку над плитой и проверил вентиляционный короб – и тоже с нулевым результатом.

– Ну как, Ленечка, ничего не нашел? – грустно осведомилась Лола.

– Пока не нашел, но я не собираюсь сдаваться! – ответил Маркиз с деланым энтузиазмом.

– Не знаю, на что ты надеешься… – тоскливо проговорила Лола. – У меня уже руки опустились…

– Ванную комнату ты проверила?

– Проверила, и ничего…

– Ну, тогда переходи к спальне, а я закончу здесь и займусь кладовкой…

Лола вздохнула и направилась в спальню.

Спальня у покойного Чернозубова была оформлена в лаконичном японском стиле – черная мебель простых сдержанных форм, светильники в восточном духе, лиловое покрывало на кровати и шторы на окнах украшены иероглифами. Впрочем, как и в остальных комнатах, здесь царил подлинный разгром. Хотя, если как следует прибраться, то квартира будет вполне приличной.

Лола начала поиски с прикроватной тумбочки. Ее содержимое уже до нее было выброшено на пол, так что Лоле осталось только простукать ящики и проверить заднюю стенку. Ничего не найдя, она перешла к платяному шкафу.

В комнате было темновато. Лола задернула шторы, чтобы ее не было видно с улицы, и включила верхний свет.

Из двух лампочек в люстре горела только одна, так что светлее не стало.

– В таких условиях невозможно работать! – проворчала Лола и вышла в коридор.

Из кладовки доносилось недовольное ворчание Маркиза.

Лола заглянула внутрь. По мрачному виду своего компаньона она поняла, что он тоже ничего не нашел.

– Ну, что тебе нужно? – огрызнулся Леня. – Ты уже закончила в спальне?

– Нет еще…

– Ну, так продолжай! Мы же договорились, ты проверяешь спальню, я – кладовку… и не отвлекайся, у нас очень мало времени! В любую минуту эта личность из жилконторы может вернуться…

– И нечего на меня орать! – обиделась Лола. – Я не отлыниваю от работы, просто там темно, в люстре только одна лампочка горит, вот я и хотела спросить, нет ли здесь запасных лампочек…

– Запасные лампочки у него есть. У него вообще полный порядок, как часто бывает у одиноких мужчин…

– Если тебе очень хочется пожить одному, мы это запросто можем устроить! – тут же с полуоборота завелась Лола. – Если будешь так со мной обращаться, я немедленно съеду, и ты сможешь оценить все прелести одинокой жизни!

Маркиз сделал вид, что не услышал Лолин выпад. Он полез на верхнюю полку за лампочками, но вдруг застыл и повернулся к своей боевой подруге:

– Только одна лампочка? А это интересно! Чтобы у такого аккуратного мужчины не горела лампочка…

– Это неинтересно, – отмахнулась Лола. – Это темно!

– Нет-нет, это нужно проверить…

Леня все же достал с верхней полки коробку с запасными лампочками и отправился с Лолой в спальню. Здесь он забрался на стул и вывинтил перегоревшую лампочку.

И тут из цоколя на его ладонь выпал маленький черный пластиковый пакетик.

В этом пакетике была карта памяти.

– Ура! – воскликнул Леня, спрыгивая со стула. – Видишь, как важен правильный, систематический подход к делу в сочетании с блестящей интуицией? С моей блестящей интуицией?!

– Ага, а я тут как будто ни при чем… – недовольно пробормотала Лола себе под нос.

– Что ты там бормочешь? – подозрительно осведомился Маркиз.

– Что нам пора отправляться домой, пока та тетка не вернулась с подкреплением.

С этим доводом Леня вынужден был согласиться. Тем более что он вспомнил о пироге, который Лола испекла как раз перед тем, как они отправились в квартиру Чернозубова.

Когда компаньоны вернулись домой, в квартире царила подозрительная тишина. Не было видно ни Пу И, ни Аскольда, и даже не слышался грубый голос Перришона.

Лола к чему-то настороженно прислушалась, всплеснула руками и с криком «Пирог!» устремилась на кухню.

Леня последовал за ней, обеспокоенный нервным состоянием своей боевой подруги.

На кухне они увидели трагическую и ужасную картину.

Посреди кухни валялись руины бывшего пирога. Края у пирога были объедены, середина превратилась в неаппетитное желтое месиво, вокруг валялись крошки и объедки.

– Боже мой! – воскликнула Лола, схватившись за голову. – Какой кошмар!

– А какой это был пирог? – с интересом осведомился Маркиз.

– С абрикосовым вареньем и миндальной стружкой… – трагическим тоном ответила Лола. – Абрикосовое варенье из Черноморска, от тети Кали…

– Жалко! – вздохнул Маркиз. – Мой любимый…

– Еще бы не жалко! – воскликнула Лола. – Сколько труда я на него положила! А все твой кот!

– Кот? – Маркиз от возмущения на мгновение растерялся. – Да при чем тут Аскольд? Он вообще не ест сладкого!

– Да? – ехидно переспросила Лола. – А это что такое?

Только тут Маркиз заметил своего любимца. Аскольд сидел в дальнем углу кухни и старательно вылизывал правую переднюю лапу. Улики были налицо: и лапы, и морда кота были густо вымазаны абрикосовым вареньем. Немножко варенья было даже на хвосте.

– Аскольд! – воскликнул Леня в праведном негодовании. – Как ты мог! И вообще, тебе ведь нельзя сладкого! У тебя лишний вес!

Кот взглянул на Маркиза с неудовольствием: он не любил, когда ему напоминали про то, что он начал полнеть. Сам он считал себя котом в хорошей форме, несмотря на то, что теперь даже на стол не мог вспрыгнуть одним прыжком. Приходилось сначала вспрыгивать на табуретку, а потом уж с нее забираться на стол.

– Вздор-р! – донесся с холодильника грубый голос попугая. – Бр-ред! Ер-рунда!

Перришон сидел на холодильнике и спокойно лакомился миндальной стружкой.

– Ты тут еще будешь! – оборвал его Маркиз. – Небось ты и спровоцировал Аскольда на преступление! Сам Аскольд ни за что бы на такое не пошел!

– Вр-ранье! – отозвался попугай. – Оговор-р!

– Вообще-то ты сама виновата, – переключился Леня на свою боевую подругу. – Разве можно оставлять такие вкусные вещи без присмотра? Все же звери не могут бороться с таким искушением!

– Ну да, конечно, нашел виноватого! – огрызнулась Лола. – У сильного всегда бессильный виноват! Я же не могла убрать горячий пирог… между прочим, я его накрыла полотенцем, да еще сверху поставила большую миску, так что твоему Аскольду пришлось потрудиться!

– И где же эта миска? – недоверчиво осведомился Маркиз.

– Да вон она, на полу лежит!

Действительно, на полу возле окна лежала вверх дном большая эмалированная миска.

– Твоему коту пришлось постараться, чтобы сбросить ее на пол! – припечатала Лола.

Вдруг на ее лице проступил испуг.

– Бог с ним, с пирогом, – проговорила она трагическим голосом. – Скажи лучше, где Пу И? Он всегда встречает меня на пороге, а теперь он вообще не появился!

– Ну, не знаю… – протянул Маркиз. – Наверное, он тоже принимал участие в разгроме пирога и теперь прячется, боясь неотвратимого возмездия…

– Не говори ерунды! – возмущенно воскликнула Лола. – Во-первых, он не прикасался к пирогу, это все Аскольд с Перришоном, во-вторых, он знает, что я его ни за что не буду обижать… нет, с ним что-то случилось! Пу И, детка, где ты?

С этими словами Лола вылетела из кухни и бурей промчалась по всей квартире.

Через несколько минут она вернулась на кухню.

На ней буквально не было лица.

– Его нигде нет! – проговорила Лола едва слышно. – Ты понимаешь, Леня, он пропал! Мой Пу И, мой маленький ангел пропал! Мой дорогой, мой любимый Пу И!

– Да не может быть, – легкомысленно отозвался Леня. – Куда он мог деться? Нахулиганил и теперь прячется где-нибудь… боится, что ему попадет…

– Как ты можешь так легкомысленно к этому относиться! – воскликнула Лола. – Во-первых, он вовсе не хулиганил, это все Аскольд с Перришоном. Во-вторых, я проверила все его любимые места, и его нигде нет! Вообще, ты собираешься что-то делать?

– Ну, Лолка, успокойся! Куда он мог пропасть? Квартира закрыта, даже окна, а если бы окна и были открыты – у него нет крыльев, чтобы улететь! Вот если бы пропал Перришон…

– Тебе наплевать на Пу И! – выкрикнула Лола на грани истерики. – Ну конечно, если бы пропал твой драгоценный Аскольд, ты бы все сделал, чтобы его найти! Ты бы весь город перевернул!

– Ну хорошо, – устало проговорил Маркиз. – Как ты себе представляешь – каким образом Пу И мог убежать из квартиры? Ведь мы, уходя, заперли дверь!

– Ну, например, он мог выскочить, когда мы отправились на операцию… дверь ведь тогда была открыта!

– Но мы бы его непременно увидели!

– Он нас перехитрил, он выскользнул, пока мы обсуждали свою стратегию.

– И с какой стати он это сделал?

– Я не знаю… он такой любопытный… ему хотелось посмотреть, нет ли на лестнице знакомых собак… или нет, я знаю! Он не захотел участвовать в хулиганской акции Аскольда и Перришона! Не захотел покушаться на мой пирог!

– Ну-ну… – хмыкнул Леня. – Свежо предание, но верится с трудом… как раз он-то очень любит сладкое…

– Короче, ты намерен что-то делать или ты будешь равнодушно смотреть на мои страдания?

– Что конкретно я должен делать?

– Ну, я не знаю… дать объявления в газеты, нанять частного детектива…

– Лолка, надеюсь, ты шутишь!

– Какие шутки! Я говорю абсолютно серьезно! Неужели ты не понимаешь, как я за него волнуюсь?

Лола была на грани нервного срыва, на грани истерики, глаза ее метали молнии, и Леня решил, что спорить с ней в таком состоянии небезопасно.

– Ну, хорошо, – проговорил он примирительным тоном. – Я подумаю, что можно сделать…

– Подумаешь? – воскликнула Лола. – Пока ты будешь думать, бедный Пу И будет скитаться по помойкам, питаться объедками, спать под открытым небом, мерзнуть и голодать… и это в лучшем случае! А в худшем… в худшем его растерзает какая-нибудь бешеная собака, или он попадет под машину, или… я даже не хочу думать, что еще может с ним случиться, пока ты думаешь!

– Ну, короче! – у Лени закончилось терпение. – Короче, чего ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты наконец повел себя как настоящий мужчина! Чтобы ты не прятал голову в песок, чтобы ты что-то сделал и нашел моего дорогого Пу И!

– Постой… замолчи… – проговорил Маркиз, к чему-то прислушиваясь.

– Вот так всегда! – гремела Лола. – Ты только и умеешь, что затыкать мне рот! Вместо того, чтобы сделать что-то реальное, вместо того, чтобы взять все в свои руки, ты только и требуешь от меня, чтобы я молчала, как забитая восточная женщина…

– Да говорю же тебе, замолчи и послушай!..

– Не собираюсь молчать! Не хочу слушать, что ты мне говоришь, потому что я заранее знаю все, что ты скажешь…

– Да замолчи ты хоть на секунду и послушай! Что это за звук?

Лола действительно замолчала – не потому, что прислушалась к Лениным словам, а просто ей не хватило воздуха, чтобы продолжить свой гневный монолог.

На секунду в квартире воцарилась тишина. И в этой тишине стал отчетливо слышен странный дребезжащий звук, доносящийся из дальнего угла кухни.

– Ты это слышишь? – проговорил Леня и шагнул к окну.

– И слушать не хочу… – огрызнулась на него Лола, которую все еще несло инерцией скандала, как бурная река несет случайно упавшую в нее ветку.

– Ну, так посмотри! – Леня сделал еще один шаг к окну.

Что-то в его голосе заставило Лолу все же повернуться и посмотреть в ту же сторону. И она увидела удивительную картину.

Эмалированная миска, которая лежала на полу возле окна, немного передвинулась по кафельному полу, издав неприятный дребезжащий звук, и снова остановилась.

– Что это, Леня? – испуганно прошептала Лола и схватила Маркиза за локоть.

– А как ты думаешь? – отозвался ее компаньон насмешливо.

– Н… не знаю! – Лолин голос задрожал. – Не знаю и боюсь!

Миска тем временем еще немного передвинулась.

– А я, кажется, знаю… – Маркиз наклонился и ловким жестом профессионального фокусника поднял миску.

На полу под этой миской сидел песик. Вид у него был несколько смущенный, мордочка перемазана абрикосовым вареньем.

– Те же и Пу И! – удовлетворенным голосом проговорил Маркиз.

– Пуишечка, детка! – воскликнула Лола, подхватила песика и прижала его к груди. – Слава богу, ты нашелся! Мамочка так волновалась! Но как же ты туда попал?

– Рассказать тебе, как? – насмешливо проговорил Леня. – Он вместе с Аскольдом и Перришоном решил полакомиться твоим пирогом, забрался на стол, сдвинул миску… или, может быть, он сидел внизу, дожидаясь, пока ему сбросят кусок пирога, но вместе с пирогом со стола свалилась миска и накрыла его…

– Это клевета! Это беспочвенные обвинения! – отмахнулась Лола, осыпая песика поцелуями. – Пу И не способен на такие антиобщественные поступки!

– Да? А откуда же у него на морде абрикосовое варенье?

– Где? Да, правда… Пуишечка, подожди, сейчас мамочка вытрет твой носик… вот так, теперь все хорошо!

– Так откуда у него на морде варенье? – не унимался Маркиз.

– Не знаю… это получилось случайно… и вообще, это не важно… важно, что он нашелся!

– Ну, в конце концов, ты права! – согласился Маркиз. – Главное, что никто не пострадал. Может быть, по этому поводу мы выпьем чаю? Правда, пирога больше нет, но там, кажется, были конфеты…

– Да, и ореховое печенье! – оживилась Лола. – Пуишечка, детка, мамочка сейчас даст тебе твоего любимого орехового печенья! Тебе нужно поддержать силы!

– По-моему, ему уже хватит, – попытался возражать Маркиз. – Он уже наелся пирога…

– Он перенес стресс! – строго ответила Лола. – Ему нужно восстановить силы!

– По-моему, это я перенес стресс… – пробормотал Леня себе под нос. – Ну, мы с тобой… – тут же поправился он, заметив, что в глазах Лолы снова засверкали молнии.

– Ты всегда думаешь только о себе! – отрезала Лола, чтобы за ней осталось последнее слово, и принялась сервировать чай.

Пу И крайне неохотно съел маленький кусочек печенья, чем снова вызвал Лолино волнение.

– У него нет аппетита! – проговорила она с беспокойством. – Наверное, это от перенесенного стресса! А может быть, миска ушибла его, задела какие-нибудь жизненно важные органы… его нужно немедленно отвезти к врачу!

– А по-моему, он прекрасно себя чувствует, – возразил Леня, – просто немного объелся!

– Ты черствый и равнодушный эгоист! – проговорила Лола, но уже без прежнего воодушевления.

После чая Леня отправился в свою комнату, чтобы обследовать карту памяти, найденную в квартире Чернозубова.

Леня вставил карту в свой компьютер. На экране, как и прошлый раз, появилось требование ввести пароль. К счастью, подошел тот же пароль, что и к первой карте – должно быть, Чернозубов не был фанатом компьютерной безопасности.

Маркиз ввел пароль – и на экране одна за другой появились фотографии.

Эта была та же самая Австрийская площадь. По ней сновали оживленные молодые люди с пластиковыми пакетами, потом они доставали из них разноцветные воздушные шары.

То есть был запечатлен тот же флэшмоб, что и на первой серии снимков. Только вместо богатой девушки на первом плане появился мужчина лет тридцати пяти – крупный, вальяжный, хорошо одетый, в светлом английском плаще. Как и Олеся Лозовая, явно не имеющий отношения к молодым участникам флэшмоба. Только шел он в другую сторону, и выражение лица у него было совсем другое, чем у девушки – настороженное, решительное, напряженное.

– Он идет ей навстречу, – проговорила Лола, которая рассматривала фотографии через Ленино плечо.

– Похоже на то… – согласился Леня, переходя к следующей фотографии.

На ней снова был тот же мужчина, только теперь он вел под руку девушку. Лица его спутницы не было видно, спутник закрывал ее собой от объектива камеры, но Леня не сомневался, что это – та же девушка, что и на первой серии фотографий, дочка Артема Лозового Олеся. Она была в той же одежде, что на прежних снимках, над плечом спутника виднелись темные, хорошо уложенные волосы.

– Вот и встретились два одиночества, – прокомментировал Леня эту фотографию и перешел к следующей.

И здесь на первом плане были те же два человека, крупный мужчина и стройная молодая женщина. Как и на предыдущей фотографии, лица женщины не было видно. Только здесь появилась еще и машина, длинный серебристый «Мерседес». И на этой фотографии мужчина помогал девушке сесть в машину.

– А она не хочет садиться, – проговорила вдруг Лола.

– Что? – переспросил Леня, покосившись на свою боевую подругу. – Почему ты так думаешь?

– По ее позе. Смотри, она пытается сбросить его руку, а другой рукой упирается в крыло машины…

– А ведь ты права… – протянул Маркиз, вглядываясь в фотографию. – Он силой усаживает ее в свою машину. И он таки ее усадил – он гораздо сильнее ее…

Он помолчал несколько мгновений и повернулся к Лоле:

– Лолка, это динамит! Больше того – это настоящая термоядерная бомба! Теперь понятно, почему Чернозубов так берег эти фотографии! И теперь понятно, почему его убили. Из-за этих самых фотографий! И их же искали у него в квартире…

Лола молчала, и Леня решил пояснить свою мысль:

– Здесь, на этих фотографиях, видно, что в день смерти Олеся Лозовая встретилась с каким-то мужчиной и этот мужчина силой заставил ее сесть в свою машину. И после этого ее никто уже не видел. По крайней мере живой. А нашли уже ее труп. Причем, по мнению патологоанатома, она умерла примерно в то время, когда сделаны эти снимки.

Леня сделал паузу, чтобы Лола осознала важность этих слов, и продолжил:

– Скорее всего этот мужчина убил ее в своей машине, а потом выбросил в другом конце города. Кстати, – добавил Леня, – Чернозубов очень хитро поступил, разделив фотографии, две эти серии снимков по отдельности ничего не доказывают: на первой серии не видно, с кем встречается Олеся, а на второй серии ее саму невозможно опознать… только вместе эти фотографии становятся серьезной уликой…

– Ты считаешь, что эти фотографии – достаточная улика, чтобы доказать убийство?

– Для суда – может быть, и недостаточная, но для Артема Лозового – более чем! Зная его репутацию, я не сомневаюсь, что он от того самодовольного типа, которого заснял Чернозубов, не оставил бы и воспоминаний…

– Но тогда как получилось, что эти фотографии так долго пролежали в тайнике и все еще не были пущены в дело? И как получилось, что Чернозубова убили только сейчас, а не сразу после того, как он сделал эти фотографии?

– Хороший вопрос, Лолка… – протянул Маркиз. – Очень хороший вопрос. И ответа на него у меня нет. И пока, наверное, не будет. Но для начала нам нужно выяснить, кто такой человек на фотографиях.

Лола внимательно пригляделась к мужчине на экране компьютера.

– Надо же, – сказала она, – такой интересный мужчина – и вдруг убийца. Ни за что бы не поверила.

– А ты думала, что убийца обязательно в маске и с автоматом или с безумными глазами и с топором? – усмехнулся Леня.

– Да нет, конечно. Но этот такой… приличного вида, в общем. Никакого криминала.

– Лолка, ты же отлично разбираешься в людях! – укоризненно сказал Леня. – Вот же неопровержимые доказательства!

– Возможно, если бы я увидела его воочию, голос услышала… – Лола помотала головой, стремясь избавиться от назойливой мысли, – ладно, и что мы будем делать дальше?

– Где-то я эту мордуленцию видел… – Леня уставился на экран, – вот как ты хочешь, мелькал этот мужик где-то… удивительно знакомая физиономия…

Он нажал несколько клавиш, нетерпеливо постучал ребром ладони по столу – быстрее, быстрее. Наконец на экране появились фотографии, которые нашла ему хакерша. Вот Олеся Лозовая во всей красе, еще целая и невредимая.

– Как на твой женский вкус? Интересная?

– Неплоха, – недовольно согласилась Лола, тут же вспомнила, что несчастной Олеси нет в живых и усовестилась, – платье отлично сидит, перед камерой держится хорошо… ого, в ушах целое состояние! Серьги какие красивые… Можешь увеличить?

– Ну, мы будем цацки смотреть или делом заниматься? – заворчал Леня. – Постой… вот как раз…

– Да это же он! – заорала Лола. – Вот тот мужик, стоит за Олесей и с кем-то разговаривает!

– Вот на этом снимке он лучше виден. Точно, он это, вот только как узнать, кто же это такой…

– Ну, увеличь сережки… – заныла Лола, – ну пожалуйста… что тебе стоит…

– Ой, ну, пристала, как банный лист! – буркнул Леня. – Ну на, смотри уж!

– Ой, красиво! Ленечка, а что это там на стене написано?

На увеличенной фотографии был хорошо виден плакат, висевший на стене.

– «Поможем дет… – с трудом прочитал Леня, – боль… цер… чом…» – и еще восклицательный знак. И что это за фигня?

– «Поможем детям, больным церебральным параличом!» – спокойно ответила Лола. – Это была благотворительная акция. О ней очень широко сообщали.

– Ну, ты даешь! – сказал Леня, ему было стыдно, что не он первый догадался.

– Угу, а еще я знаю, где эта акция проходила, – невозмутимо продолжала Лола, – в Центре детства.

– Есть такой центр?

– А как же, мы, когда учились в театральном, спектакль благотворительный там играли. Там потолок низкий, и поэтому акустика ужасная.

– Так… – Леня снова лупил по клавишам, – значит, летом или осенью два года назад… вот, благотворительная акция… поможем детям… участвовали такие-то… ага, вот полный список участников… и среди них… Иван Орехов!

– Тот, который покупает сейчас у папы Лозового его бизнес? – понятливо спросила Лола.

– Он самый. И что-то мне подсказывает… вот он, Иван Орехов… так… его фирма… тут еще много всего… богатеет мужчина, просто на глазах богатеет, как будто все, к чему он прикоснется, превращается в золото… а вот его фото. Ну?

– Это наш убийца!

– В точку! Лолка, мы молодцы!

К воротам кладбища домашних животных «Тенистый уголок» подъехал черный джип с тонированными стеклами. За рулем джипа сидел толстяк с широким и круглым, как непропеченный блин, лицом. Рядом с ним удобно устроился вертлявый смуглый брюнет в надвинутой на глаза бейсболке. На заднем сиденье сидел еще один пассажир, но лица его не было видно из-за поднятого воротника черного плаща, низко опущенных полей шляпы и черных очков.

Толстяк ударил по тормозам и посигналил.

– Ну, чего ты сигналишь? – проговорил, выйдя из своей будки, охранник. – Чего ты тишину нарушаешь?

– А нечего спать на работе! – огрызнулся толстяк. – Открывай ворота!

– А вы по какому делу? – осведомился охранник, оценивая взглядом дорогую машину.

– К директору здешнему, насчет похорон!

– Собачку, что ли, хороните? – уточнил охранник.

– Ага, собачку! Бульдога американского! – пробасил толстяк. – Открывай, короче, нам тут торчать некогда!

– А куда вам спешить? Похороны – дело неторопливое, обстоятельное…

– Это у тебя будут неторопливые похороны, если ты еще нарываться станешь! – рявкнул на него толстяк. – А нам быстрее надо, пока собачка не протухла!

– Ишь, развоевался! – неодобрительно пробормотал охранник, однако открыл ворота и пропустил потенциальных клиентов на территорию кладбища.

Джип проехал по центральной аллее и остановился возле конторы. Толстяк заглушил мотор и выбрался из салона. Вертлявый напарник уже ждал его снаружи.

– Ну что, сами справитесь? – с сомнением осведомился из машины черный человек.

– Само собой, шеф, не беспокойтесь! – заверил его брюнет, и напарники поднялись по ступеням.

Директор кладбища сидел в кабинете и занимался сложными расчетами. Он и так, и этак суммировал текущие поступления и вычитал из них расходы, чтобы после выплаты владельцам кладбища причитающихся им доходов на его долю тоже что-нибудь осталось. Результаты подсчетов его не радовали: клиентов становилось все меньше, и доходы кладбища таяли, а вместе с ними таяли и его личные доходы.

Дверь кабинета распахнулась. На пороге возникли два колоритных напарника.

Внешний вид напарников внушил директору некоторые сомнения. Они не были похожи на солидных клиентов. Но ни в чем нельзя быть уверенным, внешний вид часто бывает обманчивым. Один из самых роскошных и дорогих склепов заказал мужик, который приехал в «Тенистый уголок» в тренировочных штанах и сандалиях на босу ногу. Поэтому директор последовал простому правилу – считать каждого, кто вошел в кабинет, потенциальным клиентом.

– Здравствуйте, господа! – проговорил директор «Уголка», на всякий случай напустив на себя профессиональную скорбь. – Позвольте выразить вам искреннее сочувствие в связи с понесенной вами невосполнимой потерей…

– С какой потерей? – переспросил толстяк. – Муслим, ты чего-нибудь потерял?

– Да вроде нет, – отозвался вертлявый, на всякий случай похлопав по карманам.

– Я тоже ничего не терял. – И толстяк снова повернулся к директору. – Ты это про какую потерю?

– Ну, я говорил в переносном смысле, – смешался директор. – Потеря, утрата… у вас ведь кто-то скончался? Какой-то четвероногий друг? Вы же по этому поводу к нам приехали?

– А, ну да! Это конечно! – оживился толстяк. – Собачка у нашего шефа сдохла!

– А какая, извините, порода? – осведомился директор. – Поверьте, я спрашиваю не из праздного любопытства. От размеров и породы собаки зависит тип и размер склепа, характер похорон… это влияет на выбор музыки, на оформление катафалка, на драматургию гражданской панихиды… так какая порода?

Напарники ответили в один голос, но несколько разошлись в показаниях.

– Американский бульдог! – выпалил вертлявый, вспомнив, что сказал его напарник охраннику у ворот.

– Доберман! – пробасил толстяк, забыв свои прежние слова.

Вертлявый неприязненно взглянул на своего тупого напарника и внес коррективы:

– Вообще-то он был очень редкой породы – американский доберман-бульдог. Очень ценный экземпляр, чемпион породы. Наш шеф в нем души не чаял и теперь хочет похоронить его по самому высшему разряду. За деньгами он не постоит.

– По высшему разряду? С этим проблем не будет! – заверил его директор, мысленно потирая руки. – Вы пришли по адресу! Похороны животных по высшему разряду – это наша специализация! Вот, можете предварительно ознакомиться, здесь собраны популярные проекты склепов… – Он выложил на стол перед напарниками несколько ярких проспектов.

Вертлявый тип с серьезным видом развернул один проспект, перевернул несколько страниц и снова мрачно воззрился на своего собеседника.

– Классно! Только у нашего шефа один вопрос. Он тут недавно видел, как из ворот вашего кладбища выезжала женщина на розовом «Бентли». Так вот он хотел такой же склеп, как у нее.

– Такой, как у нее? – переспросил директор кладбища. – Нет проблем. Хотя наши клиенты обычно предпочитают индивидуальные проекты, и эта дама может быть недовольна, если мы сделаем копию, но я постараюсь все утрясти…

– А вы дайте нам ее телефончик, и мы сами все утрясем, – осклабился вертлявый. – Нам она не откажет!

– Нет, к сожалению, я не могу дать вам ее личные данные, – проговорил директор, и его голос прозвучал несколько суше и прохладнее, чем раньше. – Наша фирма придерживается политики строгой конфиденциальности. Это – непременное условие, если хочешь работать с влиятельными и обеспеченными людьми…

Вертлявый брюнет замешкался с ответом. Домашняя заготовка не принесла ожидаемого результата, и нужно было срочно выдумывать что-то новое.

Его толстый напарник по-своему истолковал это молчание. Он решил, что Муслим спекся и нужно его срочно выручать. Кроме того, он хотел показать, на что способен.

Толстяк грозно рявкнул, подскочил к столу и схватил директора за воротник:

– Ты, сволочь кабинетная, а ну, отвечай, если тебя спрашивают! А ну, давай телефон той девки!..

– Уберите руки! – пропыхтел директор, пытаясь вырваться. – Я вызову охрану…

– Да вызывай, кого хочешь! – пыхтел толстяк. – Я и охрану твою порву! Видел я этого козла! На него чихнешь – он и переломится! А ну, давай телефон той сучки!

Вертлявый брюнет не одобрял тупые и прямолинейные методы своего напарника, но раз уж тот перешел к угрозам – нужно было его поддержать. Он шагнул к столу, зашел сбоку и хотел уже ударить директора, но тут ситуация неожиданно переменилась.

Директор кладбища был человек тертый и бывалый. Другие и не выживают в трудном и криминальном похоронном бизнесе. Ему не раз приходилось сталкиваться с мелкими уголовниками, вроде сегодняшних, и он с ними неплохо управлялся. Вот и сейчас он дернул толстяка за руки и резко задвинул полуоткрытый ящик стола. Толстяк взвыл и замахал прищемленными руками, при этом он чуть не сбил с ног своего напарника и оттолкнул его в сторону.

Директор же воспользовался замешательством противников, снова открыл тот же ящик и вытащил из него большой черный пистолет. Щелкнув предохранителем, он навел пистолет на криминальную парочку и жестко проговорил:

– Ну что, уроды, свалите отсюда по-хорошему или сдать вас полиции? Честно говоря, сам я предпочитаю первый вариант, с полицией потом проблем будет больше, чем с вами!

Незадачливые напарники растерянно молчали.

В это время дверь кабинета открылась, и на пороге возник человек в черном плаще, черной шляпе и черных же очках. Воротник плаща был поднят, поля шляпы, наоборот, опущены, так что лица нового посетителя практически не было видно.

Тем не менее странным образом директор кладбища почувствовал на себе его взгляд – холодный, властный, пугающий. Рука его, сжимавшая рукоятку пистолета, ослабела и задрожала.

А черный человек взглянул на своих подручных и проговорил холодным, скрипучим голосом, в котором, однако, несомненно, прозвучала насмешка:

– Хороши, нечего сказать! Интересно, хоть что-нибудь вы можете сделать сами?

– Шеф, мы не виноваты… – залепетал толстяк. – Мы не знали, что он вооружен…

– Ну да, у вас всегда кто-то другой виноват! – процедил шеф и повернулся к директору: – Отдай пистолет! – проговорил он властно.

«Ни за что не отдам!» – подумал директор и попытался крепче сжать черную рукоятку.

Рука, однако, тряслась, и ствол пистолета ходил ходуном.

– Отдай пистолет! – повторил черный человек. – Лучше отдай, а то случайно отстрелишь себе что-нибудь нужное… вон как у тебя руки трясутся!

Директор попытался взять себя в руки, попытался унять противную дрожь – но из этого ничего не получалось. От черного человека исходил такой холод, что даже зубы директора стали выбивать дробь, как кастаньеты. Рука, сжимавшая пистолет, так ослабела, что пальцы разжались, и оружие тяжело упало на стол.

Черный человек спокойно подошел к столу, взял пистолет двумя пальцами и положил в карман плаща.

– Так будет спокойнее, – проговорил он тем же холодным властным голосом. – А теперь вы мне расскажете все, что знаете о той клиентке… о той женщине на розовом «Бентли».

– Я расскажу… я все расскажу… – залепетал директор. – Я сейчас же расскажу…

Он был так напуган, так деморализован – что готов был немедленно выложить этому страшному человеку все, абсолютно все, что знал, – но вдруг с ужасом понял, что не знает практически ничего.

Женщина на «Бентли» не оставляла ему ни адреса, ни телефона – и он, разумеется, не настаивал. Зачем давить на человека, который платит тебе большие деньги? Наоборот, его нужно всячески обхаживать, с него нужно сдувать пылинки, ему нужно льстить, над его шутками, пусть даже самыми плоскими и старыми, нужно смеяться…

Опять же, человека можно выследить по номеру банковского счета или кредитной карточки – но эта клиентка расплачивалась исключительно наличными…

Он помнил только одно – и сейчас же сообщил это черному человеку:

– У нее был розовый «Бентли» такой-то номер…

– Это я и без тебя знаю. – Хотя директор и не видел лица страшного человека, но каким-то образом он почувствовал, что тот поморщился. Должно быть, по голосу.

– А больше… больше я ничего не знаю… – пролепетал директор. – Честное слово… я не вру… она не оставила мне ни адреса, ни телефона и платила всегда наличными…

Черный человек немного помолчал, вглядываясь в директора сквозь темные стекла очков, и наконец с неудовольствием проговорил:

– Вижу, что не врешь. Ты бы не посмел мне врать.

– Да, я не вру! – радостно воскликнул директор.

– Плохо. – Черный человек достал из кармана пистолет – собственный пистолет директора! – и поднял его: – В таком случае ты мне больше не нужен!

– Не надо! – всхлипнул директор. – Не убивайте меня! Пожалуйста, не убивайте!

– Почему же нет? – Черный человек невозмутимо пожал плечами. – Ты же ничего не помнишь, значит, от тебя нет никакой пользы… или ты что-нибудь все же вспомнишь?

– Я… я попытаюсь… – залепетал директор, снова почувствовав слабую, едва уловимую надежду. – Вот… с ней был секретарь или кто-то в этом роде, он называл ее «Ольга Николаевна»…

– Не густо! Ты представляешь, сколько в нашем городе женщин с таким именем и отчеством? Вот если бы она была Антигона Афанасьевна или, скажем, Раиса Африкановна – это бы хоть что-то давало… и то, это в том случае, если это ее настоящее имя, в чем я не уверен. Так что… – И ствол пистолета нацелился в грудь несчастного директора.

– Нет, нет, не нужно! – вскрикнул директор. – Я еще что-нибудь вспомню… я непременно вспомню… кажется… мне кажется, я ее где-то раньше видел…

– Ну, так вспоминай! И постарайся сделать это быстрее – у меня нет времени!

Директор кладбища напряг свою память – и вдруг действительно вспомнил.

Когда он сказал, что раньше видел ту клиентку, – он сказал это просто так, чтобы оттянуть неотвратимый конец. Но сейчас он действительно вспомнил, что уже видел это лицо, видел несколько лет назад. Правда, оно выглядело иначе, потому что… потому что тогда эта женщина была в гриме! В театральном гриме!

– Я видел ее в театре! – выкрикнул он, пока черный человек не потерял терпение. – Эта женщина – актриса… или, по крайней мере, раньше была актрисой!

– И в каком же театре она играла?

– Какое-то странное название… – бормотал директор, то ли «В подъезде», то ли «В подворотне», то ли «На подоконнике»… то ли «За углом»…

Он прикрыл глаза, чтобы ничто не мешало процессу воспоминания, и вдруг радостно выпалил:

– Вспомнил! Вспомнил! Театр назывался «Под мостом»!

– Вы уверены? – холодно осведомился черный человек.

– Уверен, уверен! Он и находится… по крайней мере, тогда находился буквально под мостом – под мостом Ломоносова… там еще рядом был пункт проката пианино…

– Чего? – подал голос молчавший до того толстяк. – Как это – прокат пианино? Кому это нужно?

– Прокат пианино нужен тем, у кого дети в музыкальной школе занимаются, – наставительно сообщил ему брюнет. – Вот прокат таких идиотов, как ты, действительно никому не нужен…

Шеф повернулся и вышел, не сказав ни слова, однако директор «Тенистого уголка», как опять-таки человек опытный, не спешил с облегчением перевести дух. И не ошибся.

– Ну, гляди, если наврал, – сказал брюнет и выбросил из рукава нож-раскидушку, – ну, червь могильный, молись, чтобы мы ту бабу в театре нашли…

Затем он плюнул на пол и ушел. Толстяк же, чтобы выпустить пар, на прощание избил директора ногами, поскольку руки у него пока не действовали.

Съехав с моста имени Ломоносова, машина покрутилась по развязке и притормозила возле набережной.

– Надо же, – сказал толстяк, что был за рулем, – и правда театр. И правда под мостом.

– По сторонам не зевай, – заметил вертлявый смуглый брюнет, что сидел рядом.

Высоко над домами виднелась ярко сияющая неоновая вывеска: «Театр «Под мостом».

– Это чтобы с моста видно было. – Толстяк глядел с любопытством, его круглое лицо лоснилось, глаза смотрели масляно.

– Идите уж, – проговорил шеф с заднего сиденья, – значит, зовут эту девку Ольгой, фамилии этот паразит не запомнил. Из себя, говорил, интересная, красотка, в общем…

– Шеф, да мы ее вмиг отыщем! – похвалился брюнет. – Сколько там девок этих, всех переберем…

– Ей на глаза не лезьте, осторожней там. И потише там. – Шеф поморщился, но двое на переднем сиденье этого не заметили, потому что лицо его было прикрыто воротником плаща.

Двое подошли к двери театра, брюнет задержался, рассматривая афиши, ему пришло в голову, что он сможет узнать нужную им девицу. Но сразу понял, что это невозможно. На одной афише все актеры были косматые и в шкурах. А кто не в шкурах, тот полуголый. Назывался спектакль «Последний неандерталец», и прямо под названием какой-то лохматый мужик замахивался огромной дубиной на женщину в короткой шкуре, сшитой на манер платья.

– Может, она? – с сомнением сам себя спросил брюнет. – Да черт их разберет в шкурах этих… Хотя вот написано – в главных ролях В. Поплавский и О. Стрелкова. О! Может, это Ольга?

На другой афише, той, что представляла сегодняшний спектакль, было и вовсе что-то непонятное. На сцене нагромождение странных металлических конструкций, на их фоне множество актеров сидели, стояли и лежали, причем одеты все были в одинаковые черные костюмы, так что непонятно было, кто тут вообще женщины, а кто – мужчины. В списке, однако, нашлись две женские фамилии с нужными инициалами: О. Медовуха и О. Кочеткова.

– Черт их разберет! – окончательно разозлился брюнет. – Тоша, ты только погляди, что за фигня! Но называется пьеса прикольно: «Ы»! Просто «Ы», вот и понимай, как хочешь…

Тут брюнет заметил, что его напарник подергал дверь, потом нажал сильнее и, убедившись, что дверь закрыта, со всего размаха бухнул в дверь ногой.

– Да погоди ты! – Брюнет подскочил, но было уже поздно.

Дверь широко открылась, на пороге стоял здоровенный дядька, немолодой, но кряжистый, как дуб. Вылинявшая тельняшка едва не лопалась на широких плечах.

– Это кто-то тут стучит? – густым басом спросил дядька. – Это кто-то тут дверь ломает? А она, между прочим, казенная, и не для того поставлена, чтобы всякие-разные по ней ногой долбили! Чего ломитесь, порядков не знаете?

– В театр нам!

– В театр? – глаза дядьки насмешливо блеснули из-под лохматых бровей. – Ишь, куда собрался! В театр люди по вечерам ходят!

– Пропусти, отец! – вклинился брюнет. – Нам по делу!

– Какой я тебе отец! – рыкнул дядька. – Оборони Бог от таких сыночков! И нету у вас в театре никаких дел! А если спектакль смотреть – так приходите вечером!

– А если нам к директору нужно?

– Сказано – вечером! – Дядька плечом отшвырнул толстого, вертлявый же предпочел сам отскочить, и дверь с шумом захлопнулась.

– Ну что, орлы? – прошипел шеф, подходя неслышно. – Что-то я не вижу результатов.

– Да он говорит – вечером надо… – заговорил толстый. – А сейчас закрыто…

Напарник дернул его за руку, но было поздно.

– Ты что – вообще никогда в театре не был? – спросил шеф.

– Ну, а что… – Толстяк обиженно засопел.

– Ну, тундра… – угодливо засмеялся брюнет, но наткнулся на взгляд шефа и замолчал, как будто его заткнули пробкой от ванны.

– В театре всегда есть служебный вход, – наставительно заговорил шеф, – сейчас обойдем здание и найдем.

И точно, позади здания обнаружилась неприметная, довольно обшарпанная дверь, в которую как раз перед ними проскочила худенькая короткостриженая девица. Толстяк теперь уже осторожно, с опаской открыл дверь, и троица просочилась внутрь. Там ничего особенного не было – небольшой полутемный холл, за ним коридор, куда бодро припустила девица.

Слева от двери стоял шаткий столик, за которым сидела старушка с мелко завитыми седыми волосами и при свете допотопной настольной лампы вязала крошечный розовый носочек.

– Вы куда это, молодые люди? – Бабуся подняла голову и подслеповато мигнула.

– На кудыкину го… – рявкнул было осмелевший толстяк, решив не опасаться этакого божьего одуванчика, но брюнет, у которого было чуть больше мозгов, больно ткнул его кулаком в бок.

По причине отъявленной глупости толстяк даже шефа не так боялся, как следовало бы.

– Пожарная инспекция! – прошипел шеф.

– Это вам к Вячеславу Иванычу! – невозмутимо ответила вахтерша. – Второй этаж, мимо дирекции пройдете, там будет небольшой такой коридорчик…

И снова принялась считать петли на вязанье.

– Куда? – Шеф поймал за локоть брюнета, шагнувшего к лестнице. – Тебе туда не надо. Пошатайтесь по театру, поглядите по сторонам, может, что узнаете.

И скрылся в темноте за кулисами.

Двое напарников долго плутали в театральном лабиринте, наконец миновали просторный зрительный зал, где шла репетиция. Они было хотели войти, но строгая женщина в темном костюме шикнула на них, и они оказались в фойе театра. Здесь уборщица пылесосила ковер, а на стенах висели портреты артистов.

– Ух ты! А вот эта ничего! – Толстяк застыл возле портрета аппетитной блондинки.

– Она нас не интересует, потому что не Ольга, – рассердился брюнет. – Вот написано Инга Оборванцева. Ингу нам искать не велено. Ищи всех Олей.

О. Кочеткова оказалась не Ольгой, а Оксаной, а О. Медовуха и вовсе мужчиной. Олег Медовуха – смазливый такой шатен, небось девки пачками виснут…

– Нашел! – через некоторое время гордо воскликнул толстяк. – И еще одна.

Всего актрис с именем Ольга оказалось в театре три, о чем и доложили двое подоспевшему шефу. Ольга Стрелкова, Ольга Асташевская и Ольга Зюбина.

– Надо всех троих брать, – азартно шептал толстяк, – пугнуть как следует, они и расколются. Потом ту, которая на кладбище была, потрясти как следует… это уж я на себя беру… – глаза его заволокло маслянистой пленкой, – живо все выложит…

Снова напарник попытался незаметно ткнуть его кулаком в бок, да куда там!

– А уж когда она не нужна будет больше… – разглагольствовал толстяк, и голос его мечтательно взлетел вверх, так что уборщица, очевидно, расслышала что-то, несмотря на шум пылесоса.

– Да замолчи ты! – не выдержал брюнет, и уборщица покосилась настороженно, но потом пожала плечами и решила, видимо, не отвлекаться от своего конкретного дела.

– Так… – проскрипел шеф, – стало быть, это все, на что вы способны? Других предложений нет? Значит, взять всех троих прямо здесь, похитить, увезти в надежное место и там допросить. И как ты, светоч мысли, представляешь себе – легко ли будет увезти сразу трех женщин? И то, если ты сумеешь найти их в этом дурдоме?

На этот раз брюнет оказался ловчее и успел наступить толстому Тоше на ногу, прежде чем тот собрался отвечать.

– Мне не нужны трое, мне нужна одна, – продолжал шеф, – та самая, что была на кладбище. И увела у вас, идиотов, нужную информацию. Умнее вас оказалась в сто раз.

«Вас тоже», – не удержался брюнет от крамольных мыслей, и тут же ощутил на себе зловещий взгляд шефа из-под шляпы. Неужели он мысли читает? Это плохо…

– Тут и мозгов особых не надо, чтобы сообразить, кто из этих троих нам нужен, – после некоторого молчания продолжил шеф, – вот, к примеру, эта, Асташевская, сколько ей, по-твоему, лет?

– Ну… лет пятьдесят…

– Угу, а портрету этому небось лет двадцать пять, так сколько получается?

– Столько не живут… – растерянно произнес толстяк.

– И на фига нам эта развалина? – спросил брюнет. – И вот эта Зюбина тоже…

На фотографии была знойная брюнетка с густыми бровями и несколько длинноватым носом. Нетрудно было догадаться, что ее амплуа – только характерные роли.

– Ну, пока все верно. Приступай! – Шеф выразительно кивнул брюнету на уборщицу.

Тот подошел, не слишком скрываясь, потому что пылесос завывал возмущенно, и схватил уборщицу за локоть. Та вздрогнула и выронила из рук трубу.

– Артисты где? – гаркнул брюнет ей в ухо. – Эта вот, к примеру, Стрелкова?

– А я знаю? – заорала опомнившаяся уборщица. – Ты чего меня за руки хватаешь? Ты, вообще, где находишься? Только мне и дел, что за артистами присматривать! Если я буду за ними надзирать, кто за меня убирать будет? Может, ты? – И она воинственно взмахнула пылесосом.

Толстый Тоша, осознав, что дело идет к драке, почувствовал себя в своей стихии и бросился на уборщицу. Но та ловко подставила ему под ноги щетку, и Тоша свалился на пол с грохотом снежной лавины. Шеф выругался про себя и поспешил к живописной троице.

– Тихо, – проскрипел он, и от этого голоса пылесос перестал работать. Просто выключился сам собой, как глохнут моторы автомобилей, когда на пустой дороге над ними зависает летающая тарелка.

Уборщица с испугом поглядела на странного человека. И хоть лица его не было видно из-за темных очков и полей шляпы, она поняла, что лучше сказать ему все, что она знает. И что не знает, тоже сказать.

– В зале репетиция нового спектакля идет, Стрелкова там не участвует, – бойко затараторила она, подтверждая тот факт, что уборщицы всегда все знают и замечают, – но после репетиции будет читка новой пьесы, называется «На дне», так там все будут, потому что там действующих лиц много, едва ли не каждому артисту роль достанется…

– Это про бомжей, что ли? – Шеф обнаружил некоторое знание отечественной классики, очевидно, застряло в голове кое-что из школьного курса литературы.

– Зачем про бомжей, – обиделась уборщица, – станет наш главный про бомжей ставить, что в них хорошего-то, мало их у метро крутится… А пьеса про рыб, так и сказано, из жизни морского дна. Там все немые, только жестами объясняются под музыку, рыбы ведь не говорят… Аквариум, говорят, большой сделают на сцене. Натопчут, набрызгают, воды нальют, а мне убирать… Так что она непременно придет, Стрелкова-то, может, уже здесь…

Шеф развернулся и ушел, ничего не сказав на прощание, брюнет потянулся за ним, а толстого, со стоном поднявшегося с пола, уборщица пнула ногой в обширный зад.

Пылесос не успел включиться, как в холле появилась Ольга Павловна Асташевская. Она теперь не играла в театре, с грустью убеждаясь, что возраст – очень неприятная вещь, но по старой памяти приходила часто. Ей не грубили, принимали с уважением, помня о прошлых триумфах, однако ролей не давали.

– Здравствуй, Шура, – сказала Асташевская, – кто это с тобой сейчас разговаривал? Колоритный такой типчик, ему бы человека-невидимку играть. Лица не видно совсем, так закрывается…

– А, эти… – уборщица пожала плечами, – черт их знает, что за люди. Искали Ольгу Стрелкову. Настоящие бандюганы!

– Да, в мое время театр был храмом искусства, а теперь всякую шантрапу пускают, – вздохнула старая актриса.

Уборщица принялась за заждавшийся ковер, Асташевская же пошла к кабинету главного, где должна была проходить читка новой пьесы. Ну, ей, конечно, роли в этом аквариуме не найдется, разве что черепаху Тортиллу… А что, Рина Зеленая играла в таком же возрасте… и отлично, между прочим, сыграла…

Проходя мимо узкого коридорчика, куда выходили двери гримуборных, она услышала разговор. Ага, Ольга Стрелкова, ее голос не узнать невозможно. Нехороший голос, для актрисы неподходящий, слишком высокий и визгливый, модулировать не умеет. И вроде бы громкий, конечно, но не ноский, не доходящий до последних рядов зала. И как с таким голосом решилась в актрисы пойти? Это уж от природы, такой тембр, занимайся не занимайся, ничего не получится. Хотя они сейчас не больно на занятия налегают.

Ольга Павловна осознала, что занимается злопыхательством, и усмехнулась. Что ей еще остается? Но ведь и правда девица эта, Стрелкова, неприятная особа. Внешне интересная, конечно, но таланта маловато. И не работает нисколько, считает, что главное – это режиссера к себе расположить. Ну, это-то у нее получается, все роли теперь ее. Примой стала после ухода той, другой Ольги… как же ее фамилия… что-то птичье… Стрижова… Ласточкина… ой, старость – не радость, памяти не стало совсем…

Вот та актриса ей, Ольге Павловне, нравилась. Талантливая девушка, а главное – работала всегда над ролью от души, полностью выкладывалась.

Разговорились как-то за чаем в буфете, показала ей Ольга Павловна несколько приемов, наработок-то накопилось за все годы множество, да только передать некому, все теперь умные стали, сами с усами. Это, может, кино теперь другое, а театр-то как был, так и остался – актер на сцене, зритель – в зале.

Эта Ольга с птичьей фамилией так встрепенулась, глаза заблестели, тут же показала, как бы она ту сцену сыграла сейчас… хорошо так поговорили тогда. Потом Ольга Павловна пару спектаклей видела, где Ольга играла, прослезилась даже, когда увидела, что та ее старые приемы использует – стало быть, наука впрок пошла, не забудется ничего… Жаль, что милая девочка почему-то уволилась из театра. И пропала, исчезла с горизонта.

Голоса за дверью стали громче, и старая актриса невольно остановилась, прислушиваясь.

Незадолго до этого дверь в гримуборную Ольги Стрелковой приоткрылась.

– Ну, кто там еще? – грозно спросила Ольга, не оборачиваясь. – Стучаться надо!

Только-только ей удалось добиться своей собственной гримуборной в этом гадюшнике, так теперь каждая козявка норовит ворваться без стука. Не иначе, это Ксанка Кочеткова, проныра и сплетница.

– Ты, что ли, Кочерыжка? – спросила Ольга, разглядывая в зеркале крошечный прыщик на носу.

Всем в театре было известно, что Ксанка терпеть не может, когда ее так называют, но Ольге нарочно хотелось ее позлить. Для читки пьесы не нужно было гримироваться, но Ольга удалилась в гримерку, чтобы не торчать перед дверью кабинета главного, как какая-нибудь «Кушать подано!».

Поскольку никто не отозвался, Ольга раздраженно оглянулась и увидела вместо проныры и сплетницы Кочетковой невысокого вертлявого брюнета.

– Вы кто? – спросила она не слишком любезно, но и не сердито, – человек незнакомый, хоть с виду и неприятный, но вдруг у него что-то важное и полезное для нее, Ольги? Свой шанс упускать никогда нельзя.

– Хм… – брюнет покрутил головой, – вы – Ольга Стрелкова, да?

– Ну да, а в чем дело?

Не отвечая, брюнет отступил от двери, и в нее вошел странный тип, похожий на вампира из фильма ужасов – в темных очках, в шляпе с опущенными полями, да еще и воротник поднят, так что лица совсем не видно. Ну да, когда репетировали в театре «Дочь Дракулы», Олежка Медовуха в таком образе находился. Очень был недоволен, что его неземной красоты не видно.

Странный человек подошел к Ольге и посмотрел ей в лицо. Потом отступил в сторону и посмотрел на нее сбоку. Затем обошел столик по широкой дуге и посмотрел на Ольгу с другой стороны.

– Не та, – сказал он брюнету, и в голосе его Ольга услышала сожаление, – это не она.

– То есть как это – не та? – возмутилась Ольга, она подумала, что тип в очках – кинорежиссер, кто еще может так пристально рассматривать актрису. – Вот она я, Ольга Стрелкова, а вы кого искали?

– А позвольте спросить, как ваше отчество? – задал вопрос странный тип.

– Алексеевна, – ответила Ольга внезапно помертвевшими, непослушными губами.

Ей стало очень неуютно от присутствия в гримерке этого человека. Она не видела его глаз, но взгляд даже через темные очки пронизывал ее, так что сердце замерло и руки похолодели.

– Кто вы такие? – спросила она, и голос предательски дрогнул, Ольга, что называется, пустила петуха.

– Так вот, не та, – сказал страшный тип, – дело в том, Ольга Алексеевна, что я работаю в службе безопасности одного очень богатого и влиятельного человека. Имени его я назвать не могу, но поверьте, это очень серьезный человек. Два дня назад в одном ресторане произошел очень неприятный инцидент. Одна молодая женщина спровоцировала своего спутника на скандал. Он приревновал ее к мужчине, который сидел за соседним столиком, они заговорили на повышенных тонах, затем он ее ударил, она пролила вино на скатерть, опрокинула стул – в общем, получился скандал с шумом, визгом и битьем посуды. Мой работодатель был в этом ресторане, вино попало ему на костюм, девушка, правда, очень извинялась, бросилась оттирать… Короче, он сразу ушел, а тех двоих задержала охрана ресторана. И выяснилось, что мужчина девицу эту видит впервые, только что они познакомились, знает только, что зовут ее Ольга. А она назвалась Ольгой Стрелковой, сказала, что актриса, работает в театре «Под мостом». Мужчина оплатил убытки, дал хорошие чаевые, их отпустили. Однако, вернувшись домой, мой работодатель заметил, что у него пропали кое-какие бумаги, что были в кармане. И подозрения падают на эту молодую женщину – только она одна подошла к нему слишком близко.

«А вы куда смотрели? – злорадно подумала Ольга Павловна Асташевская. – Тоже мне служба безопасности…»

Она прекрасно слышала весь разговор – дверь тонкая, а слух, слава богу, пока у нее отменный. Никто ей не мешал – с репетиции все сразу пошли к кабинету главного на читку новой пьесы.

У толстого Тоши сегодня выдался на редкость неудачный день. Руки болели, прищемленные ящиком, бок он отбил, падая на пол в холле театра, да еще вредная уборщица пнула его в зад ногой. После всего пережитого Тоше срочно понадобилось в туалет, а попробуй найди его в этом лабиринте!

Так что никто не мешал Ольге Павловне подслушивать у двери.

– Но это не я… – испуганно бормотала Ольга Стрелкова, – я понятия не имею, кто мог назваться моим именем…

– А если подумать? – проскрипел страшный тип. – Если очень хорошо подумать? Такая, знаете, с хорошей фигурой, очень стройная, артистичная, голос приятный… Ольга Николаевна…

– Николаевна? – встрепенулась Ольга. – Я ее знаю, она и правда работала в нашем театре некоторое время. Но ее уволили за профнепригодность, она была совершенно непрофессиональна. Простые вещи сыграть не могла!

– Имя! – проскрипел шеф. – Имя и адрес!

– Чижова, Ольга Чижова! – заторопилась Ольга. – Адреса я не знаю, вот, кажется, где-то был ее мобильный… если я не стерла из памяти.

Брюнет выхватил у нее из рук мобильный телефон и нашел список контактов.

– На «Ч» нету, – сообщил он, – и на «О» тоже…

– Смотрите на «К», – сказала Ольга, – «Кикимора».

– Кочерыжка, Каракатица… ага, вот Кикимора…

– Ну что ж, Ольга… Алексеевна, – проскрипел шеф, – я вас попрошу никому не рассказывать о нашем разговоре. Я очень на это надеюсь. Это в ваших же интересах.

– Я… да-да, конечно, – забормотала Ольга ему в спину.

Асташевская, вспомнив, как играла когда-то давно в детском театре «Золушку», скакнула за угол так быстро, как будто карета уже превратилась в тыкву и мыши разбегались в разные стороны. Мышей Золушка не боится, объяснял тогда режиссер, она боится, что принц увидит ее такой замарашкой, а это, согласитесь, гораздо серьезнее.

Когда в коридоре затихли шаги тех двоих, старая актриса без стука распахнула дверь в гримерку.

– Ты что это устроила? – закричала она. – Ты зачем навела этих бандитов на неповинного человека?

– А вам какое дело? – огрызнулась Стрелкова, после ухода страшного типа в темных очках она быстро пришла в себя. – Что вы шляетесь по театру и подслушиваете у дверей? Больше заняться нечем?

Ольга Павловна прожила долгую жизнь, причем большую ее часть она провела в театре. И была там как рыба в воде, то есть прекрасно знала, что в театре процветают интриги, зависть и откровенная ненависть к более удачливой сопернице. И обычным человеческим хамством ее было не взять, она в свое время и не такое слыхала.

– Ты что, и правда думаешь, что Ольга Чижова стала воровкой? Она, с ее умом и талантом, опустилась до того, что таскает бумажники из карманов подвыпивших клиентов?

– Идите вы лесом! – заорала Ольга, окончательно съехав с тормозов.

Все же в театре никто не решался разговаривать с Асташевской в таком хамском тоне – главный ее по старой памяти уважал и при встрече даже целовал руку.

– И даже тебе с твоим отсутствием чувства фальши должно быть сразу ясно, что эти люди откровенно врали! – продолжала Асташевская и не думая никуда уходить. – И не из службы безопасности они, это же человек должен окончательно умом рехнуться, чтобы таких бандитов нанять для охраны! Или он сам бандит. И зачем-то им Оля Чижова нужна, они ее похитят или еще что плохое сделают. И ты им ее сдала за просто так! Господи, до чего людей зависть доводит… ведь она уже в театре давно не работает, а ты все успокоиться не можешь…

– Слушайте, шли бы вы из моей гримерки! – Ольга пошла красными пятнами. – Или я уйду, меня давно уже у главного ждут!

– Никуда ты не пойдешь! – Асташевская встала у двери.

Она всегда была женщиной высокой и статной, со временем осанка еще осталась, но вес заметно прибавился. Ох, до чего же мешает жить старость…

– Дай мне ее номер, – сказала Ольга Павловна, – я хоть ее предупрежу, чтобы была осторожнее.

– И не подумаю! – злорадно ответила Стрелкова. – Наплевать мне на нее!

– Было бы наплевать, ты бы им ничего не сказала! – закричала Асташевская. – Отпиралась бы, кричала, я бы людей позвала – что бы они тебе сделали? Нет, ты ей до сих пор простить не можешь, что она Виолу из «Двенадцатой ночи» играла восхитительно, а ты в мужском костюме ходишь, как будто на шпильках – частишь и задницей виляешь! А вот Оленька настоящим мальчишкой на сцене была! И в «Дяде Ване» Елена Андреевна у тебя говорит не как благородная дама, а как торговка рыбой! Ничего с голосом сделать не можешь!

– Ах ты, старая ведьма! – Стрелкова ринулась на Асташевскую, но в это время в гримерку заглянул Олег Медовуха.

– А что это вы тут делаете? – удивился он, увидев Ольгу – всклокоченную, с малиновыми пятнами на щеках, и Асташевскую, всю во власти праведного гнева.

Надо же, бабусе лет незнамо сколько, сама небось со счета сбилась, а глаза как сверкают, и голос такой звучный, прямо бархатный! Живая иллюстрация к амплуа благородной старухи!

Стрелкова в бешенстве оттолкнула их обоих и пронеслась мимо, как фурия.

– Пойдемте, Ольга Павловна, я вас провожу! – Олег галантно подал старой актрисе руку.

– Подождите! – Она бросилась к столу, пошарила там. – Ах, эта зараза унесла, конечно, мобильник с собой. Что же делать, что делать… – бормотала она, – голубчик, вы не подскажете, у кого я могу узнать телефон Ольги Чижовой?

– Я с ней не столкнулся, пришел в театр позже, но у Ксанки, у Оксаны Кочетковой, наверняка есть все телефоны.

– А, это такая шустрая… все время бегает…

– Ну да, все сплетни собирает, все про всех знает! – рассмеялся Олег. – Пойдемте, она у главного сейчас, на читке.

Они опоздали, потому что Асташевская еще поправляла прическу и красила губы – а как же иначе.

– Уж извините, – улыбнулась Ольга Павловна в ответ на грозный взгляд главного, – не ругайте Олежека, он меня, старуху, провожал, пока дошли…

Во взгляде главного мелькнуло легкое подозрение – он-то прекрасно знал, что Асташевская в хорошей форме, недавно с ней беседовал вот тут в кабинете и по лестнице поднимался, так он на третьем этаже спекся, а она даже не запыхалась. Ох, надо бросать курить…

И давно он обдумывает одну постановку, чтобы дать ей роль бабушки. Такая, знаете, старуха из благородных, с сильным характером, всю семью в кулаке держит, всем помогает, всем личную жизнь устраивает. На язык острая, в преферанс играет, под гитару поет. Ох, голос у Ольги Павловны все еще хорош… Вроде бы и негромко на сцене скажет, а даже на галерке слышно. Да только если ей такую роль дать, так она весь спектакль украдет. А что, ну и устроить ей бенефис. Или старуха не заслужила? Ведь небось лет сорок в театре…

– Присаживайтесь, – сухо кивнул главный, увидев, что автор пьесы из жизни морского дна ерзает на месте.

Асташевская успела обежать глазами большой кабинет и увидела, что подлиза и сплетница Кочеткова сидит в первых рядах возле автора и главного. И мест рядом больше нет. А ее стул в углу стоит. Можно, конечно, попроситься сесть поближе, чтобы лучше слышать, но это будет уже перебор. Всем в театре известно, что слух у нее отличный. Хоть это пока в порядке. Да, старость – не радость…

Придется ждать до конца мероприятия, иначе до Оксаны не добраться…

Лола взяла на руки Пу И и почесала его за ушком. Песик попытался вывернуться – он не уважал все эти телячьи нежности, считал их недостойными настоящей собаки.

В это время зазвонил Лолин телефон.

Она потянулась за ним, Пу И воспользовался ее замешательством, спрыгнул на пол и убежал на кухню.

– Да! – резко проговорила Лола, поднеся трубку к уху и провожая песика взглядом.

– Это Ольга Чижова? – раздался в трубке незнакомый голос.

Голос был какой-то неприятный – холодный и неживой.

– Да, это я… – протянула Лола сухо. – А в чем дело?

– Моя фамилия Лепешинский, – прозвучало в трубке.

Лола насторожилась: фамилия была ей незнакома, но незнакомец произнес ее с таким апломбом, как будто он представился «Спилберг» или «Тарантино».

– Вы, конечно, слышали мою фамилию… – продолжил он уверенно.

– Я… я не уверена…

– Вот как? – в голосе прозвучало удивление. – Это очень странно. Я продюсер, владелец продюсерской фирмы «Абажур-фильм». Я снимал такие известные сериалы, как «Косой», «Месть Полукопченого», «По следу Безногого»…

– Вот как… – повторила Лола растерянно. – И чего же вы от меня хотите?

Мысли в ее голове смешались, как составные части коктейля. Может быть, это тот судьбоносный звонок, которого она ждала всю жизнь? Но что-то было не так… обычно серьезные продюсеры не звонят сами актрисам, они поручают это своей секретарше или ассистенту по кастингу…

Собеседник как будто прочитал ее мысли.

– Обычно я сам не звоню актрисам, – проговорил он тем же холодным механическим голосом. – Но тут… тут особый случай. Я увидел ваши фотографии, и тут же понял: вот оно! Вы – не актриса, вы – самая настоящая Евдокия.

– Кто? – удивленно переспросила Лола. – Я – не Евдокия, я – Ольга…

– Я знаю. Просто сейчас я запускаю сьемки нового сериала – «Судьба Евдокии», и когда я увидел ваши фотографии – я сразу понял, что вы – это она… вы – это Евдокия! Поэтому я звоню вам лично. Конечно, нужно еще проделать кинопробы, убедиться, что вы и на экране смотритесь так же хорошо, как на фото, но я в этом практически не сомневаюсь. Вы – та актриса, которая нужна мне для этого сериала!

– Да?.. – протянула Лола неуверенно.

В душе у нее пели фанфары… вот оно, вот тот шанс, который изменит всю ее жизнь! Слава… газетные статьи, телевизионные интервью… красные дорожки фестивалей…

Но где-то в уголке сознания шевелился маленький, незаметный червячок сомнения. Все же что-то было не так…

Собеседник снова почувствовал ее колебания и пошел в атаку.

– Мы сразу планируем тридцать серий, – говорил он убедительно. – Но это, разумеется, не все. У нас достигнута предварительная договоренность с одним из федеральных телеканалов, сериал пойдет по нему в прайм-тайм, и если рейтинги будут хорошими – мы продолжим работу. Я планирую снять как минимум двести серий…

Лола мечтательно заулыбалась. Этот продюсер позвонил так вовремя! Он обещал сделать реальностью ее самые заветные мечты! Он просто змейискуситель, ему бы торговать яблоками из райского сада… о чем тут думать? Нужно соглашаться, немедленно соглашаться! Нужно бежать к нему, сломя голову, пока часы не пробили двенадцать и золотая карета не превратилась в тыкву!

Но в следующую секунду Лола спохватилась. Она вспомнила, чему ее учила старая актриса Ольга Асташевская. Никогда не нужно показывать режиссеру или продюсеру свою заинтересованность ролью. Нужно выдержать характер, сделать вид, что у тебя таких предложений пруд пруди, что работодатели стоят к тебе в очередь, нужно непременно поломаться, набить себе цену, взять паузу…

– Да, – проговорила она задумчиво. – Это интересное предложение, но я должна над ним подумать.

– Подумать? – удивленно переспросил собеседник. – О чем тут думать? Я вам еще не сказал о денежной стороне вопроса, но уверяю вас – вы не будете разочарованы!

– Вы понимаете, – протянула Лола, – у меня плотный график… мне совсем недавно сделали еще одно интересное предложение…

– Какое? Кто? – жестко прервал ее продюсер.

– Ну, я не могу называть конкретных имен… в общем, мне нужно немного подумать. Совсем немного.

– Думайте, – резко проскрипел голос в трубке. – Думайте, только недолго! Я вам перезвоню…

Лола нажала отбой и растерянно уставилась в стену перед собой.

Не перемудрила ли она? Не спугнула ли удачу, которая сама постучалась в ее дверь? Не сделала ли она ужасную, непоправимую ошибку? Позвонит ли еще раз этот продюсер или найдет другую, более покладистую актрису?

Лола снова схватила телефон, чтобы перезвонить продюсеру и сказать, что она уже подумала и решила согласиться – но в журнале разговоров было отмечено, что номер его телефона не определился.

«Вот и все, – подумала Лола мрачно. – Удача была так близко – но я сама ее спугнула. Придется и дальше работать с Леней. Ну, это-то от меня никуда не уйдет».

– Лолка, мы здорово поработали с тобой! – сказал Маркиз, подвигая своей подруге чашку кофе.

– Оно-то так… – протянула Лола через некоторое время, потому что нужно дать мужчине почувствовать победу, даже если эта победа – пиррова. В противном случае он разозлится, станет ворчать, что все делает, а ей (жене, невесте, любовнице) все мало, что вечно она всем недовольна и что жить с ней невозможно.

– Оно-то так… – повторила Лола, – но…

– Сам знаю! – Маркиз мрачнел на глазах. – Сам знаю, что в этом уравнении осталась еще куча неизвестных, но нет у меня пока ответов на твои вопросы.

– Мы выяснили, кто виноват, но вот что теперь делать…

– Ну, для начала нужно посмотреть, что знает про Ивана Орехова Всемирная паутина, которая знает все про всех…

Леня вышел в Интернет и написал в поисковой строке имя «Иван Орехов». Фамилия Орехов достаточно распространенная, и поисковая программа выдала ему огромное количество ссылок.

Первым делом Леня отбросил всех посторонних Ореховых – исполнителя авторской песни, мануального терапевта, организатора праздников и корпоративов, адвоката по семейному праву, фотографа, психотерапевта и еще с десяток однофамильцев.

Наконец количество ссылок сократилось до приемлемого уровня. Леня просмотрел то, что получил в сухом остатке, и отобрал все материалы, в которых упоминался бизнесмен Иван Орехов.

Здесь были статьи о благотворительности (Иван Орехов пожертвовал значительную сумму на детскую больницу), заметки о социальных программах (бизнесмен Орехов финансирует благоустройство территории, прилегающей к его головному офису), о семинарах по налоговому законодательству (среди прочих участников семинара был известный бизнесмен Орехов), даже одна статья о фестивале документального кино, где он выступал в качестве спонсора, и еще много других материалов. Но почти все эти статьи и заметки были подписаны одной и той же фамилией – В. Плющ.

– Должно быть, у этого Плюща есть к Орехову какой-то личный интерес, – подытожил Маркиз свои изыскания.

– Или Орехов ему приплачивает за ненавязчивую рекламу, – предположила Лола.

Она ни в чем не перечила своему компаньону, поскольку хотела, чтобы Леня как можно скорее куда-нибудь уехал, чтобы без помех осуществить собственные планы. Хотя какие планы, наверняка она все испортила, и продюсер ей больше не позвонит… Нужно было сразу соглашаться, а теперь он найдет другую актрису, которая не станет ломаться. И не посмотрит на то, что Лола создана для этой роли.

Лола понятия не имела, что за роль и кто такая по фильму эта Евдокия, она была твердо уверена, что способна на все. Вот что скажет режиссер, то она и сделает. Она все сможет. Но, кажется, ничего делать не придется, потому что никто не позвонит.

– Но как бы то ни было, этот Плющ наверняка много знает про Ивана Орехова, и есть смысл пообщаться с ним лично. – Леня был занят своими мыслями, его совершенно не интересовали Лолины терзания.

Да она и не собиралась ему ничего говорить – еще не хватало насмешек и издевательств. Заведет шарманку, что она, Лола, осатанела от тщеславия, что ей мало, что он, Маркиз, хвалит ее неземную красоту и артистизм, ей, видите ли, требуется, чтобы вся страна пялилась на нее в этот ящик для дураков. И так далее, слыхали уже, и не раз.

Леня между тем сделал еще один запрос в Интернете – на этот раз о самом журналисте – и тут же выяснил, что В. Плющ работает на постоянной основе в городской газете «Петербургский сплетник», а кроме того, время от времени помещает материалы в других средствах массовой информации.

– Ну, значит, начнем со «Сплетника»! – решил Леня.

– Ну, начни… – охотно согласилась Лола.

На этот раз Маркизу показалась подозрительной непривычная покладистость его боевой подруги. Он посмотрел на нее очень внимательно и спросил:

– А ты что будешь делать?

– Да у меня тут обширные планы по хозяйству… – ответила Лола удивительно честным голосом.

Она все же была настоящей актрисой и сумела в зародыше погасить подозрения своего компаньона.

Маркиз надел приличный, в меру строгий темно-серый костюм, подобрал к нему самый невзрачный галстук, надел парик с благородными седыми висками, очки в металлической оправе с простыми стеклами и окликнул Лолу:

– Ну как, похож я на не слишком удачливого адвоката?

– Похож, Ленечка, похож! – кротко ответила Лола.

Непривычная кротость боевой подруги снова кольнула Маркиза, но он уже входил в роль и не стал отвлекаться на свои неопределенные подозрения.

Редакция газеты «Петербургский сплетник» занимала несколько комнат на первом этаже старого здания на Васильевском острове. При входе в редакцию Маркиза остановил молодой растрепанный охранник и спросил, что ему нужно.

– Мне нужен журналист Плющ! – заявил Леня и протянул охраннику визитную карточку с золотым обрезом, на которой солидным строгим шрифтом было напечатано:

«Л. Марковский, член коллегии адвокатов. Семейное и уголовное право, жилищные споры».

– И по какому вы конкретно делу? – осведомился охранник.

– Мой клиент намерен подать иск о нанесении морального ущерба! – строго ответил «адвокат».

Охранник проводил Леню в комнату переговоров и попросил его подождать несколько минут.

Чтобы настроить себя на предстоящий разговор, Леня представил себе, как выглядит журналист Плющ.

Должно быть, это взбалмошный тип лет сорока, в потертом, обсыпанном перхотью пиджаке, с намечающимися залысинами и вечной сигаретой в зубах, с которой то и дело падает на пол столбик пепла… или наоборот – молодой парень спортивного телосложения, в свободное от работы время занимающийся боксом или борьбой. Да, пожалуй, такому парню больше подходит фамилия Плющ…

Виктор Плющ? Нет, пожалуй, скорее Вадим…

Дверь переговорной комнаты открылась, и вошла молодая женщина в поношенных джинсах и длинном светло-коричневом свитере, выгодно облегающем неплохую фигуру. Еще у нее имелись яркие темно-карие глаза с хитрым прищуром и коротко стриженные темные волосы.

– Вы меня ждете? – осведомилась она настороженно и бросила на Леню быстрый оценивающий взгляд.

– Если вы – В. Плющ, – ответил Маркиз, на ходу меняя свои домашние заготовки.

– Варвара Плющ, – представилась журналистка и протянула Маркизу руку. Рука у нее была крепкая, горячая, с коротко остриженными розовыми ногтями.

– И по какому же вы делу? – осведомилась она, рассмотрев Ленину визитку.

– Это ваша заметка? – Маркиз положил перед ней газету, сложенную таким образом, чтобы сверху оказалась небольшая заметка следующего содержания:

«Вчера вечером на Каменноостровском проспекте двое неизвестных напали на жителя нашего города М. Светлоярова. Они нанесли господину Светлоярову легкие телесные повреждения, отобрали у него мобильный телефон и значительную сумму денег и скрылись в неизвестном направлении. Полиция разыскивает преступников. Всех свидетелей происшествия просят связаться со следственной группой».

– Ну, допустим, моя, – ответила Варвара, ознакомившись с текстом. – А в чем, собственно, дело?

– Дело в том, что вы опубликовали эту заметку, не проверив фактический материал, и тем самым нанесли моему клиенту значительный моральный урон. А может быть, и материальный.

– А кто ваш клиент и что не так в заметке? – Журналистка пристально посмотрела на Маркиза.

– Мой клиент – Михаил Светлояров, чемпион страны и Европы по боям без правил. И вы представляете, каково ему было прочесть, что каких-то двое неизвестных нанесли ему телесные повреждения, отобрали мобильный телефон и скрылись? Вы представляете, как теперь смеются над ним коллеги и просто знакомые? Да он собственному бультерьеру не может теперь в глаза смотреть! Кроме того, у него могут быть проблемы с федерацией боев без правил, его недоброжелатели могут поставить под сомнение чемпионский титул, могут поднять разговор о заказных боях… вы представляете, какой урон нанесли ему своей непроверенной информацией?

– Почему же непроверенной? – переспросила Варвара. – Я все проверила… я говорила с капитаном Веревкиным, который ведет это дело… здесь все точно…

– Все, за исключением одной буквы! – возразил Маркиз. – Жертвой неизвестных грабителей был Николай Светлояров, врач-стоматолог и двоюродный брат моего клиента.

– Не может быть! – всполошилась Варвара. – Я же говорила с капитаном Веревкиным… он дал мне возможность ознакомится с материалами дела…

– Говорили или нет, факт налицо: вы опубликовали заметку, которая нанесла моему клиенту значительный моральный, а возможно, и материальный урон.

– Ну что ж, бывает… – с кислым видом протянула Варвара. – Журналистика – опасная работа… у нашей газеты есть специальный фонд для таких случаев. Сообщите ориентировочную сумму иска и требования вашего клиента…

– Ориентировочная сумма иска… – И Маркиз назвал сумму с шестью нулями. – Кроме того, ваша газета должна немедленно дать опровержение. Причем не так, как обычно даются такие опровержения, – мелким шрифтом на последней странице. Нет, опровержение должно быть напечатано на первой полосе газеты. Ну, в худшем случае – на второй, но тогда на первую полосу должен быть вынесен анонс…

– Насчет опровержения, думаю, мы договоримся, – протянула Варвара. – Но сумма иска… у нас все же не такая крупная газета! Вы должны посоветоваться с вашим клиентом и назвать более разумную сумму! Возьмите себя в руки!

– Вы, кажется, меня не поняли, – строго проговорил Маркиз. – Моему клиенту причинен очень серьезный урон, как моральный, так и материальный. Названная мной сумма иска взята не с потолка, она получена в результате серьезного анализа ситуации, и, уверяю вас, любой суд признает ее правомерной…

– Но эта сумма слишком велика… – протянула Варвара. – Мой редактор… он будет в бешенстве…

– Ничем не могу помочь! – Маркиз развел руками.

Варвара явно была выбита из колеи. С минуту она сидела, опустив руки, затем в ее глазах мелькнула искра, она быстро взглянула на Леню и проговорила мягким грудным голосом:

– Простите, на вашей визитной карточке напечатаны только инициалы… а как вас зовут?

– Леонид, – честно ответил Маркиз.

– Какое красивое имя! – промурлыкала журналистка. – Кажется, это значит «победитель»… наверное, вы привыкли всегда побеждать, добиваться своего…

– Вообще-то Леонид значит «сын льва», – машинально поправил ее Маркиз.

– Да что вы? Это тоже очень интересно! – Варвара взглянула на Леню сквозь полуопущенные ресницы. – Леонид, а мы с вами не могли бы обсудить этот вопрос в более уютной, более комфортной обстановке? Скажем, за ланчем… у меня сейчас как раз перерыв, и я знаю здесь неподалеку очень приятный ресторанчик…

– За ланчем? – переспросил Маркиз и взглянул на часы, как будто сомневался, есть ли у него свободное время. – Почему бы и нет? Пусть будет ланч…

Ресторанчик, о котором говорила журналистка, был и правда довольно уютным. Он был оформлен в стиле простой итальянской траттории, на полках вдоль стен стояли кувшины для оливкового масла, висели связки лука и душистых трав, которые наполняли зал терпким ароматом итальянского полдня. Еще пахло свежеиспеченным хлебом – при ресторане имелась собственная пекарня.

Варвара явно была здесь завсегдатаем, официантка ее хорошо знала и сразу, не задавая никаких вопросов, принесла две рюмки золотистой граппы.

«А она попивает!» – подумал Маркиз, взглянув, как лихо Варвара выпила свою рюмку.

Они заказали ассорти итальянских закусок, затем Варвара выбрала пасту с морепродуктами, а Маркиз – телячью печень по-венециански. К обеду Варвара выбрала домашнее красное вино.

Вино оказалось вполне приличным, еда – вкусной.

Варвара под столом как бы нечаянно задевала Леню коленом и бросала на него томные взгляды из-под ресниц.

– Так все же, – проговорила она, когда с закусками было покончено. – Мы с вами не могли бы как-то договориться, чтобы сумма иска стала не такой большой? Понимаете, для меня это очень важно… мой редактор будет в бешенстве, он выгонит меня из газеты…

При этих словах Варвара положила ладонь на Ленину руку и снова невзначай задела его коленом.

Леня сделал вид, что не заметил ее маневров, и проговорил сочувственно:

– Неужели для вас так важна работа в этой второразрядной газетенке? Я уверен, что вы с вашими данными, с вашим талантом легко могли бы найти работу в более престижном издании!

– Легко сказать! – фыркнула Варвара и подлила себе еще вина. – Вы не представляете, Леонид, какие нравы царят в журналистике! Журналистов развелось слишком много, а особенно – журналисток! И каждый год появляются новые, молодые и беспринципные, готовые на все, лишь бы попасть в популярный журнал или газету! Каждый год только журфак университета выпускает несколько десятков, а ведь есть еще и другие институты, а кроме того, в журналистику лезут и вовсе посторонние, вплоть до филологов и учителей… и все они готовы на что угодно, все лезут в кровать к главным редакторам, лишь бы сделать себе имя! Или ищут богатого спонсора, который надавит на газету или журнал при помощи рекламного бюджета…

Видимо, Варвара говорила сейчас о наболевшем, потому что глаза ее пылали, как два угля, а голос стал таким громким, что на нее стали оглядываться посетители ресторана. Кроме того, Маркиз заметил, что она слишком разрумянилась, и понял, что журналистка малость перебрала спиртного. Впрочем, это было в его интересах, и Маркиз подлил вина в ее бокал.

– Но вы-то не новичок, – проговорил он, осторожно направляя разговор в нужное русло. – Я ознакомился с вашими публикациями и вижу, что ваши материалы появляются не только в «Сплетнике», но и в других, более популярных изданиях. Особенно много я встречал ваших статей о бизнесмене Иване Орехове… кстати, вы с ним наверняка хорошо знакомы, так, может быть, он может посодействовать вам с трудоустройством? Вы же только что говорили о спонсорах и рекламном бюджете…

– Пф! – резко выдохнула Варвара. – Орехов!

Она потянулась к своему бокалу и с удивлением заметила, что он пуст. Леня ей быстро подлил вина.

Он внимательно следил за состоянием своей собеседницы: ему нужно было, чтобы под действием алкоголя язык у нее развязался, но в то же время она не слишком перебрала и не отключилась прежде, чем выложить нужную информацию.

– Орехов! – повторила Варвара, и взгляд ее затуманился. – Мы ведь с ним практически в одном дворе выросли… вместе в детстве на санках катались, в снежки играли, летом вместе раков ловили, в реке наперегонки плавали…

– Вы с ним из одного города? – заинтересовался Маркиз.

– Ну да, из Сангарска… старый сибирский город, у нас там дома еще восемнадцатого века сохранились. Деревянные, между прочим, дома по двести лет стоят. И не только дома – люди тоже долго живут, если, конечно, не сопьются. А что – у нас климат здоровый. Зимой такие морозы – ух! Плевок на лету замерзает! Так вот, мы с Ванькой Ореховым почти что в соседних домах жили, потом в одной школе учились. Ну, после школы я в Красноярск учиться уехала, на журналиста. Как отучилась, приехала в родной город и снова встретила Ваньку…

Глаза Варвары замутились – то ли от воспоминаний, то ли от выпитого. Она поймала за локоть проходившую мимо официантку и попросила у нее чашку кофе.

– Покрепче! – потребовала Варвара. – Двойной ристретто!

– И рюмку лимончеллы к нему! – добавил Маркиз, которому хотелось, чтобы Варвара продолжила вечер воспоминаний.

– И что Орехов? – напомнил он, как только официантка отошла от стола.

– А что Орехов? – повторила Варвара. – А Орехов, пока меня не было, неплохо устроился. Его Матвей Егорович Коровин к себе взял. То ли помощником, то ли ассистентом, то ли секретарем – в общем, мальчиком на побегушках. Так-то должность собачья, но Коровин к нему очень хорошо относился, прямо как к сыну…

– А кто это – Коровин? – спросил Маркиз.

Варвара удивленно посмотрела на него, потом усмехнулась:

– Ах, ну да, вы же не из тех мест… у нас-то Матвея Егоровича не то что каждая собака – каждая курица во дворе, каждый кот уличный знал! Самый богатый человек в Сангарске и на тысячу верст от него! Прииски у него золотые, и еще много чего было… а еще у него жена была, Глафира Сергеевна…

– Вы сказали – много чего было? – ухватился Маркиз за слова Варвары. – Стало быть, с тех пор что-то изменилось?

– Все с тех пор изменилось! – Варвара мрачно огляделась по сторонам. – Где там мой кофе?

– Варят, наверное. Так все же что там случилось?

– Случилось… – повторила Варвара, и глаза ее снова замутились.

Маркиз подумал было, что она вот-вот отключится, но Варвара продолжила:

– Охотиться любил Матвей Егорович. Ну, а кто в наших местах не любит охотиться? У нас леса бескрайние, и какой только в них нет живности! И жена его, Глафира, тоже любила охотиться и всегда вместе с ним на охоту выбиралась. И вот как-то раз отправились они на охоту – Матвей Егорович, Глафира и Ванька Орехов. Отправились втроем, а вернулись вдвоем. Матвей Егорович утонул.

– Утонул? – переспросил Маркиз. – Они же вроде на охоту, а не на рыбалку отправились.

– Ну да, только у нас расстояния большие, и нужно было часть пути на лодке проплыть. Ну, а лодка-то на стремнине перевернулась. Дело было поздней осенью, вода ледяная. Ванька выплыл и Глафиру вытащил, а Матвея Егоровича течением на быстрину унесло, и нашли его только на третий день, верст на десять ниже по течению.

Варвара быстро взглянула на Маркиза и добавила:

– Многие на этот счет сомневались. Матвей Егорович – коренной сибиряк, крепкий, как дуб, и плавал хорошо. Но все же возраст – ему прилично за пятьдесят было, и сердце уже не то. Было, конечно, расследование, но Иван с Глафирой показания дали одинаковые, все сошлось, и расследование закрыли.

– И кому же достались Коровинские миллионы? – поинтересовался Маркиз.

– Вот-вот, в самый корень смотрите! – усмехнулась Варвара. – Коровин оставил завещание, по которому все отошло Глафире. У него ведь первая жена была и дочка от нее, но тут вдруг оказалось, что тот первый брак был не зарегистрирован, и Глафира очень ловкого адвоката наняла, который сумел так дело повернуть, что та дочка вообще не от Коровина. Вроде как по датам получилось, что, когда та жена… или не жена с Коровиным познакомилась, она уже была беременная. Сперва, правда, первой жене что-то постановили выделить, но тут она как раз умерла…

– Очень своевременно! – проговорил Маркиз.

– Ну да, очень своевременно, – повторила за ним Варвара. – Только все там вроде чисто было, и все деньги достались Глафире. Но город у нас маленький, люди говорили разное, и про Глафиру, и про Ивана, и про них обоих вместе… всем рот не заткнешь… в общем, как только Глафира вступила в наследство, она продала прииски и все остальное и уехала из Сангарска. И Ванька тоже уехал. А потом, года через два, я тоже перебралась сюда, в Петербург. И тут узнала, что Иван Орехов женился на Глафире и стал крупным бизнесменом…

– Вот как! – оживился Маркиз.

Варвара же, наоборот, начала задремывать. К счастью, в это время официантка принесла ей кофе. Выпив кофе несколькими глотками, журналистка ожила и проговорила:

– На чем я закончила?

– На том, что Иван женился на Глафире и зажили они долго и счастливо…

– Вот и нет! – Варвара поморщилась и осторожно попробовала ликер. – Ничего подобного! Иван-то, может, и хорошо зажил, а вот про Глафиру этого не скажешь. Нигде она не появлялась, никуда не выходила, сидела взаперти. Иван всегда и везде ходил один, как будто холостяк. А только ходили упорные слухи, что запила Глафира. Серьезно, по-настоящему запила. То ли совесть ее замучила, то ли гены сказались…

– Гены? А при чем здесь гены? – Леня мигнул официантке, чтобы принесла Варваре еще кофе, а то слишком уж низко наклонилась она над столом.

– Так папашку-то ее в Сангарске многие помнили – алкаш был, каких мало, только что в луже не валялся, и то потому, что здоровье у него было железное! Вот, наверное, Глафира от него эти гены и унаследовала. Мать-то ее бросила в подростковом возрасте. Не захотела с алкашом жить, да и ушла. Вольная была птица, по лесам ходила, травы разные собирала, зверей не боялась, утверждала, что их понимает, всегда договориться сможет. Сказывали, бабка ее шаманкой была.

– Угу, Синильга, значит, как в «Угрюм-реке», – усмехнулся Маркиз.

– Что-то вроде того, но в травах Глафирина мать понимала и дочери своей, видно, кое-что передала, потому что Глафира мою маму в свое время от смерти спасла. Выкидыш у нее был, ну, вызвали, конечно, «Скорую», да пока она приедет, мама бы кровью истекла. А тут Глафира бежит, пакетик несет. Заварила в горшке глиняном, мне, девчонке, и говорит: «Давай матери каждый час по полстакана». В общем, когда «Скорая» приехала, мама уж на ноги встала, ее даже в больницу забирать не стали.

Варвара на мгновение задумалась, потом продолжила:

– Как-то раз я дома у них оказалась. Интервью, что ли, у Ивана брала. И тут из задней комнаты показалась Глафира. Так я едва ее узнала… раньше-то, в Сибири, я ее часто видела. Конечно, она старше Ивана была, но все равно – интересная женщина, яркая и сильная. А тут, гляжу – совсем старуха, пьяная и больная… Особенно рядом с Иваном она ужасно смотрелась. Он – молодой еще, полный сил мужчина, красивый, между нами, а она – старая, больная алкоголичка… Тут я поняла, как им обоим нелегко приходится. Иван, должно быть, заметил, что у меня на лице отразилось, но ничего не сказал, Глафиру обратно отвел, вернулся ко мне и говорит: «Чтобы никому ни слова о том, что ты видела…»

– А развестись с ней он не хотел? – спросил Маркиз. – Или считал это непорядочным?

– Что?! – Варвара взглянула на Маркиза как на неразумного ребенка, – при чем здесь порядочность? Ведь все состояние Матвея Егоровича досталось Глафире, а он – только при ней что-то из себя представлял! Какой развод? Он бы от нее голым ушел!

– А лечить ее он не пытался?

– Конечно, пытался… – протянула Варвара. – Да только она ни в какую не соглашалась. У нее характер-то сильный всегда был, если на чем-то упрется – с места не сдвинешь. И Иван ее пытался уговорить, и Артем Васильевич…

– Артем Васильевич? – насторожился Маркиз, услышав знакомое имя. – А кто это – Артем Васильевич?

– Лозовой, – спокойно ответила Варвара.

Маркиз едва не поперхнулся. Он сделал паузу, чтобы привести в порядок свои мысли, и проговорил как можно спокойнее:

– А что, Иван уже тогда был знаком с Лозовым? Я знаю, что сейчас он покупает у него компанию…

– Да они сто лет уже знакомы! Лозовой же тоже из наших мест, и он с покойным Коровиным был в такой дружбе – водой не разольешь! И в память о друге Глафиру поддерживал. Правда, к Ивану не слишком хорошо относился – это понятно, – но все же открыто ни его, ни Глафиру не осуждал. Понимал, что женщине нужна поддержка.

– Значит, Лозовой с Коровиным были друзьями… – протянул Маркиз. – Это многое объясняет!

– Еще какими друзьями! – снова оживилась Варвара. – Вообще-то, Лозовой Матвею Егоровичу жизнью обязан.

– Правда?

– Конечно! Лозовой вообще-то из уголовников, срок отсидел за убийство. Потом вышел и занялся добычей золота. Да связался со своими старыми подельниками. А уголовники, или блатные, вообще-то в большинстве своем редкие сволочи, за грош лучшего друга удавить готовы. Это только обыватели о них всякий романтический бред повторяют, будто у них свой кодекс чести. А я в Сибири сталкивалась с блатными – хуже, подлее людей не найдешь. В общем, как только нашли они с напарником большой самородок, напарник ночью разбил Лозовому голову, забрал золото, забрал все продукты и дал деру. А Лозовой чудом выжил и два дня с разбитой головой шел по тайге. Потом уже силы закончились, и он полз. Видно, очень большая в нем воля к жизни была. Причем, кроме воли, ничего уже не осталось, и полз он не к жилью, а в глухомань. А потом и воля закончилась, и он потерял сознание. Непременно бы он погиб, но тут, к счастью, наткнулся на него Матвей Егорович. Он как раз в тех местах охотился. Ну, увидел умирающего человека, взвалил его на спину и нес двадцать километров до охотничьей избушки. Там он его трое суток выхаживал, поил отварами трав, пока Лозовой не пришел в себя. Потом уже из той избушки вернулись они в Сангарск. И по дороге нашли того подельника, который бросил Лозового…

– Живого? – уточнил Маркиз.

– Мертвого. Медведь его задрал.

– Значит, есть на свете справедливость!

– Редко, но все же бывает! Кстати, Лозовой рядом с трупом тот самородок нашел, из-за которого все случилось, и поделил его с Матвеем Егоровичем. С тех пор и стали они близкими друзьями. Потом, когда Лозовой бизнесом занялся, хотели они свои фирмы объединить, но Матвей Егорович подумал, да отказался. «Никогда, – говорит, – не нужно с друзьями общее дело и общее имущество заводить – непременно что-нибудь не так пойдет, и дружбе конец»… В общем, дальше их пути разошлись, хотя у каждого дела шли хорошо. И когда Матвей Егорович умер – Лозовой в память о нем как мог Глафиру поддержал.

– А что потом было с Ореховым и его женой?

– А потом… потом у Лозового дочка умерла. Точнее, убили ее. На Лозового это страшно подействовало. Он ведь очень сильный человек был, прямо скала, а тут совершенно сломался. Бизнес забросил, единственное, что его еще интересовало, – хотел найти и уничтожить убийцу дочери, но из этого ничего не вышло. А Глафира стала совсем плоха. Муж отвез ее в какую-то частную заграничную клинику, кажется, в Швейцарию, но точно никто не знает. Сам тоже уехал, руководил бизнесом оттуда, как теперь говорят, удаленно, сюда наезжал редко и ненадолго. Наконец несколько месяцев назад Глафира Сергеевна умерла…

– И швейцарская клиника не помогла!

– Вот именно. А Иван вернулся и с новой силой взялся за бизнес. Оно и понятно – теперь ведь фирма ему официально принадлежит, он все состояние после Глафиры унаследовал. Впрочем, фирма и без него успешно работала, состояние, которое оставил после себя Матвей Егорович, удвоилось.

– Ага, – пробормотал Маркиз. – Еще и расшириться решил, компанию Лозового хочет прикупить…

– Ну да, Лозовой все равно от дел отошел, так решил, чтобы не совсем постороннему человеку все досталось… досталось… – Варвара, которая только что вполне связно излагала запутанную семейную историю, вдруг увяла и уронила лицо на стол.

Леня оглянулся по сторонам. Никто не смотрел на него, посетителей в зале было немного – время ланча прошло. Официантка тоже куда-то исчезла. Тогда Леня передвинул свой стул так, чтобы быть ближе к соседнему стулу, куда Варвара поставила свою сумку.

Откинувшись на спинку стула, держа в одной руке чашку с кофе, другой рукой он осторожно открыл молнию и нашарил в сумке мобильный телефон.

Оп-па! Мобильник уже лежал на столе, и Леня спокойно открыл список контактов. Так, вот они, два номера Ивана Орехова, а вот еще… так-так… А. В. Лозовой.

Молодец Варвара, раздобыла небось у Орехова личный номер Лозового! На всякий случай, вот и пригодился.

Подошла официантка с кофе для Варвары.

Маркиз попросил счет, затем взял бутылку с минеральной водой и побрызгал на Варвару.

Та вздрогнула и подняла голову. Увидев Маркиза, удивленно спросила его:

– Ты кто?

– Адвокат, – ответил Маркиз.

– Какой еще адвокат? – Варвара наморщила лоб, мучительно пытаясь вспомнить, о чем они разговаривали.

– Я представляю интересы Михаила Светлоярова, чемпиона по борьбе без правил…

– Ах ты, черт! – Варвара вспомнила о запредельной сумме иска и расстроилась. – Так нельзя ли нам как-нибудь договориться…

– Не волнуйтесь! Клиент мне только что позвонил и сказал, что отказывается от претензий. Оказывается, ваша заметка не сказалась на его репутации. Ее просто никто не заметил.

– А чего ж тогда… – очевидно, сибирская закалка давала себя знать, и Варвара быстро пришла в себя.

– Выпей кофе и дуй в свою газетенку! – сказал Леня, положив на стол деньги. – И завязывай со спиртным днем, а не то хорошую работу никогда не найдешь!

Читка пьесы затянулась, собственно, читки как таковой не было, поскольку рыбы не разговаривают. Все действие было в движениях и танцах, так что автор все время вскакивал и показывал, что он подразумевает под тем или этим эпизодом. Автор попался занудный и обидчивый, актеры недоумевали, главный все больше хмурился.

В общем, подойти к Оксане Кочетковой Ольга Павловна смогла лишь часа через два.

В ответ на просьбу глаза у Кочетковой заблестели от любопытства:

– А вам зачем?

Ольга Павловна посмотрела строго, и Оксана, недовольно поджав губы, протянула ей мобильник.

– Оленька, – проговорила вполголоса Асташевская, когда ей ответили, – детка, в театр приходили очень неприятные люди, искали вас. И эта бездарность Стрелкова дала им ваши координаты. Так что будьте осторожны, не доверяйте никому!

– Все поняла, Ольга Павловна, спасибо. – Ольгин голос был нетерпелив, слышно было, что она куда-то торопится и разговаривает только из вежливости.

Слушая гудки, Ольга Павловна сначала обиделась. Ей-то хотелось поговорить, вспомнить прошлое, выслушать положенную порцию благодарностей. Потом она подумала и решила, что Ольга и правда очень занята, голос у нее был озабоченный и запыхавшийся. Что ж, дай бог, чтобы все у нее было хорошо…

Лола не слишком вежливо разговаривала с Асташевской, потому что почти ее не слушала, она была занята сборами.

Потому что буквально за десять минут до этого зазвонил телефон.

Лола взглянула на дисплей, но номер на нем не определился. Зато голос в трубке она сразу узнала – холодный, механический голос продюсера Лепешинского.

– Ну как, Ольга Николаевна, – проскрипел продюсер. – Вы подумали над моим предложением?

– Да, я подумала… – проговорила Лола, стараясь не выдать свое волнение.

– Ну и как? Каким будет ваш ответ?

– Он… мой ответ будет положительным, – как ни старалась Лола, ее голос дрожал, и она на всякий случай добавила, чтобы отмести всякие сомнения. – Я согласна.

– Очень хорошо, – удовлетворенно проговорил продюсер. – Тогда приезжайте прямо сейчас, мы проделаем пробы. Хотя я и уверен, что они не нужны, что вы идеально подходите на роль Евдокии, но вы же понимаете – таковы правила.

– Да, я понимаю… – пробормотала Лола. – А куда мне приехать?

– Вы знаете старинные склады на Обводном канале? Это напротив Балтийского вокзала.

– Да, я знаю… а почему… почему такое странное место?

– Мы сейчас работаем с композитором фильма, а там у него студия звукозаписи. Там идеальные условия – никаких посторонних, прекрасная звукоизоляция… кстати, Ольга Николаевна, вы поете?

– Ну… в общем, да.

– Ну и отлично. Тогда мы с композитором сразу послушаем вас и, возможно, даже сделаем запись.

– Хорошо, я приеду.

– Подъезжайте к воротам, там вас встретит мой ассистент.

Закончив разговор, Лола бросилась одеваться. Сердце ее билось от волнения, как птичка в клетке.

Тут перед ней возникла серьезная проблема – во что одеться?

Она знала по своему театральному опыту, что первое впечатление очень важно, от него многое зависит. Драгоценности, конечно, она немедленно отмела – не тот случай, это рабочий визит, а не светская вечеринка и не вручение престижной премии (при этой мысли Лола мечтательно зажмурилась).

Сначала она надела узкую юбку и чудные итальянские туфли на высоком каблуке, выгодно подчеркивающие ее красивые ноги. Но в следующее мгновение ей пришло в голову, что на пробах, возможно, ей придется выполнять какие-то трюки, а для этого туфли на каблуке не подходят. Кроме того, что-то подсказывало ей, что героиня сериала Евдокия вряд ли обеспеченная женщина.

Подумав, она переоделась в узкие черные брючки, туфли на удобном низком каблуке и тонкий кашемировый свитер. Сверху она надела курточку, которую купила на неделе моды в Милане – безумно дорогую, но достаточно скромно выглядевшую.

Удовлетворенно оглядев себя в зеркале, она поцеловала в нос Пу И, который с интересом наблюдал за ее переодеванием, и отправилась на встречу с продюсером.

Пу И даже не делал попытки попроситься с ней – он понял, что сегодня Лола его никуда не возьмет, даже если он будет лаять, кусаться, скулить и плакать. Так зачем зря стараться?

И песик отправился подремать на новом платье от входящего в моду бельгийского дизайнера, которое Лола в спешке бросила на кровати.

Старинные склады на Обводном канале выглядели совершенно безжизненными, и Лола уже подумала, что продюсер что-то перепутал или она его неправильно поняла. Остановив машину перед наглухо закрытыми воротами, она задумалась.

Но тут рядом с воротами открылась неприметная калитка, и на улицу выскользнул вертлявый смуглый тип. Одет он был в довольно приличный темный костюм, но сидел этот костюм на нем как на корове седло, то есть, учитывая его размеры, не на корове, а на козе.

Подойдя к Лолиной машине, тип наклонился к окну и проговорил, неприятно растягивая слова:

– Вы… это… Ольга, значит, Николаевна?

– Да, это я, – ответила Лола, с удивлением разглядывая вертлявого. – А вы – ассистент Лепешинского?

– Да, ассистент я… – тип как-то неприятно усмехнулся. – Пойдемте, он вас ждет…

Ассистент Лоле сразу не понравился, но что делать?

Она выбралась из машины и пошла за ним к калитке.

За калиткой обнаружился целый город – лабиринт каких-то узких переходов, десятки низких кирпичных зданий, некоторые из которых нуждались в срочном ремонте, а другим мог помочь только немедленный снос.

Вертлявый тип явно прекрасно здесь ориентировался, он уверенно вел Лолу вперед, придерживая ее за локоть. Вокруг не было ни души, и не раздавалось ни звука. Трудно было поверить, что в сотне метров отсюда многомиллионный город живет своей шумной и суетливой повседневной жизнью.

Наконец они подошли к довольно хорошо сохранившемуся двухэтажному кирпичному строению с закрытой на кодовый замок железной дверью. Вертлявый ассистент поколдовал над этой дверью, она открылась, и Лола оказалась в большом, тускло освещенном помещении.

Помещение это совсем не было похоже на студию звукозаписи. Оно было похоже на заброшенный склад, которым, по всей видимости, и являлось.

– А где же… – начала Лола.

– Сейчас-сейчас! – перебил ее вертлявый и подмигнул ей, как заговорщик. – Мы уже почти пришли!

Он потянул Лолу в глубину комнаты, подвел ее к нише в стене, в которой стояла открытая клеть лифта. Вертлявый втолкнул Лолу в эту клеть, вошел следом и нажал на кнопку.

Лифт загрохотал, как груда ржавого металлолома, и медленно пополз вниз.

– Куда мы едем? – робко спросила Лола. – Под землю?

– Ага, под землю! – ответил вертлявый, подмигивая сразу обоими глазами.

Лифт остановился.

Вертлявый вышел и потянул за собой Лолу.

Они оказались в просторном подвале, который тоже мало напоминал студию. Он напоминал большой пустой подвал, каким, собственно, и являлся. В глубине этого подвала, на освещенном яркой люминесцентной лампой пятачке, стояли несколько стульев, стол и металлический шкафчик. Еще там было массивное кресло, в котором сидел человек в длинном темном плаще и темной широкополой шляпе. Лица этого человека Лола не увидела, потому что воротник плаща был поднят, поля шляпы, наоборот, опущены, и в дополнение к этому на нем были темные очки.

Чуть в стороне от него, в тени, стоял еще один человек – толстяк с круглым, как блин, лицом.

– Что это за место? – испуганно пролепетала Лола. – Студия звукозаписи?

– Студия, – подтвердил вертлявый.

– Не похоже…

– Идите сюда, Ольга Николаевна! – проговорил человек в кресле – и она узнала голос, который звонил ей по телефону. Голос человека, который представился продюсером Лепешинским.

Акустика в подвале была очень хорошая, поэтому она издалека услышала голос продюсера.

Лола пошла вперед, неуверенно оглядываясь по сторонам, и скоро оказалась на освещенном пятачке рядом с черным человеком.

– Это и есть ваша студия? – проговорила Лола с вызовом. – Как-то странно она выглядит! И я не вижу здесь аппаратуры звукозаписи… вы же хотели, чтобы я спела?

– Не сомневайтесь, Ольга Николаевна! – отозвался человек в кресле. – Вы споете, вы отлично споете! А мы все запишем… у нас очень компактная аппаратура! А пока присядьте… – И он указал ей на кресло по другую сторону стола.

Лола села в кресло – и вдруг произошла совершенно непонятная вещь.

Из подлокотников кресла выдвинулись какие-то скобки и захлестнулись на Лолиных запястьях. И такие же скобки пристегнули ее ноги к ножкам кресла.

– Что это?! – вскрикнула Лола, попытавшись вскочить, – но тут же поняла, что проклятое кресло держит ее, мертвой хваткой вцепившись в руки и ноги. – Что это такое? – растерянно повторила Лола, в ужасе глядя на безликого человека в кресле. – Это никакая не студия… и вы вовсе не продюсер…

Лоле иногда снился такой сон, такой кошмар – черный человек, человек без лица преследовал ее, гнался за ней по безлюдным ночным улицам, по бесконечным анфиладам полутемных комнат. После такого сна она просыпалась с бешеным сердцебиением, в холодном поту и долго не могла прийти в себя. И вот теперь она наяву встретила черного человека из своих кошмаров…

– Блестящая догадка! – насмешливо проговорил «продюсер». – Жаль, немного запоздалая! Тщеславие подвело вас, Ольга Николаевна! Должен вас разочаровать – я не снимаю никакого фильма, и вам не суждено сыграть главную роль. Но в одном я вас не обманул – вы сейчас действительно запоете!

– Запою? – пролепетала Лола. – Что я должна спеть?

– Все, что я от вас потребую! А для начала вы скажете мне, где фотографии.

– Ка… какие фотографии? Я не понимаю, о чем вы говорите! Не имею представления!

– Шеф, позвольте, я с ней поговорю! – подал голос вертлявый брюнет. – Она у меня быстро заговорит! Вы знаете, шеф, у меня это очень хорошо получается!

– Ага, – подтвердил толстый, плотоядно глядя на Лолу, – мы… это… очень хорошо…

– Да уж, я помню, как у тебя получается! Помню, сколько времени прошлый раз пришлось отмывать кровь! – «Продюсер» бросил на своего подручного быстрый взгляд, и брюнет испуганно замолчал.

А черный человек снова повернулся к Лоле.

– Лучше не зли меня! – процедил он своим холодным неживым голосом, переходя на «ты». – Я и так достаточно зол, а если меня еще больше разозлить, тебе не поздоровится… я спрашиваю второй раз – и повторять не буду. Где фотографии, которые сделал Чернозубов?

– Это тот фотограф с кладбища? – Лола удивленно заморгала глазами. – Тот, который фотографировал похороны моей собачки? Он сделал для меня такой миленький альбомчик… и еще несколько отдельных фотографий крупным планом, которые я вставила в рамочку и повесила на стену у себя в спальне…

В это время раздался тревожный, настойчивый звонок мобильного телефона. Черный человек поморщился, достал телефон, поднес его к уху и проговорил:

– Я слушаю!

Он действительно какое-то время слушал, потом заговорил:

– Вы поручили мне это дело, и я его сделаю! Я уже на финишной прямой, скоро все будет в моих руках… ну да, в ваших руках! Я знаю, что время поджимает, и стараюсь сделать все быстро! А пока не мешайте мне работать!

Закончив разговор, черный человек встал, подошел к Лоле и склонился над ней. Лола думала, что теперь увидит его лицо – но все равно не разглядела ничего за темными стеклами очков. Ничего, кроме холодной темноты.

– А ты действительно хорошая актриса! – проговорил черный человек после небольшой паузы. – Даже в таких трудных обстоятельствах ты пытаешься играть. Только на меня твой талант не действует. Я знаю, что ты – не та, за кого себя выдаешь. Я знаю, что ты со своим напарником была ночью на кладбище. В ту ночь, когда… погиб Чернозубов. Я знаю, что тогда тебе случайно попал в руки брелок. Брелок с фотографиями. Отдай его мне – и тогда, возможно, я отпущу тебя. И не советую тянуть – мой заказчик уже нервничает… у него нет времени, и у меня тоже нет времени… отдай чертов брелок!

– Ах, вы про тот брелок… – пролепетала Лола. – Такая симпатичная черненькая штучка…

– Хватит придуриваться! – рявкнул «продюсер». – Отвечай, где этот брелок, – или не выйдешь отсюда живой!

Лола замешкалась. Тогда черный человек повернулся к своим «ассистентам» и скомандовал:

– Принесите Артура!

Круглолицый толстяк куда-то ненадолго ушел и вернулся с металлическим ящиком. С одной стороны у ящика была стенка из металлической сетки, в ней – маленькая дверца. Толстяк поднес ящик к Лолиному креслу и поставил его у самых ног девушки. Она испуганно взглянула на него и увидела сквозь сетку огромную крысу с маленькими злыми глазками и длинным голым хвостом. Крыса прижалась мордой к сетке и мерзко запищала.

– Это Артур, – насмешливо представил крысу черный человек. – Сейчас я открою дверцу и выпущу его… и как ты думаешь, куда он побежит?

С этими словами «продюсер» достал откуда-то кусок пахучего сыра и положил его Лоле на колени.

– Так куда ты побежишь, Артур? – повторил он свой вопрос и потянулся к дверце ящика.

– Только не это! – завизжала Лола, представив, как огромная крыса взбирается по ее ноге. – Только не это! Я скажу все, все, что вы хотите! Все что угодно!

– Не сомневаюсь! – насмешливо процедил черный человек и повернулся к своим подручным. – Вы видите, как это хорошо действует? Главное, найти правильный подход к человеку! У каждого человека есть слабое место, нужно только его найти!

Затем он снова повернулся к Лоле и проговорил:

– Итак, где брелок с фотографиями?

– Он у Леонида… у моего партнера…

– Ну, так я и думал!

Черный человек достал из кармана мобильный телефон, включил громкую связь и протянул его Лоле:

– Звони! Скажи ему, пусть он привезет брелок сюда, или… или ты поближе познакомишься с Артуром! Ты этого хочешь? – И он протянул руку к ящику.

– Только не это! – вскрикнула Лола, лихорадочно набирая номер.

К счастью, Леня ответил сразу же.

– Лолка, где ты? – проговорил он озабоченно.

– Ленечка, – ответила Лола сбивчиво. – Ты должен помочь мне… должен меня спасти… я в старых складах…

Черный человек вырвал у нее телефон и резко проговорил в него:

– Твоя подруга у нас! Если хочешь увидеть ее живой – отдай мне брелок, который вы нашли на кладбище! Брелок Чернозубова!

– Да ты вообще кто такой? – резко перебил его Маркиз. – Кто ты такой, чтобы мне приказывать?

– Кто я такой? – процедил черный человек своим холодным голосом. – Я тот, кто скормит твою подругу крысам, если ты не сделаешь немедленно то, что я приказал! Привези мне брелок!

– Она мне не подруга! – ответил Маркиз. – У нас всего лишь деловое партнерство. Впрочем, я могу отдать брелок… – Он сделал паузу. – Только не тебе. Ты – всего лишь наемник, исполнитель. Я отдам брелок твоему заказчику. И разумеется, не даром. Мне нужно пятьсот тысяч. Пятьсот тысяч евро.

– Ты не в таком положении, чтобы диктовать условия! – рявкнул черный человек.

Лола поняла, что первый раз видит, как он потерял свое ледяное спокойствие. Леня сумел-таки вывести его из себя. И он довершил начатое – отключил свой телефон.

Черный человек выругался, швырнул телефон на пол и резким движением снял свои темные очки. Лола впервые увидела его глаза – бледные, красноватые глаза альбиноса.

Черный человек спохватился, снова надел очки и повернулся к Лоле:

– Твой чертов компаньон и не думает тебя спасать. Судя по всему, ему на тебя наплевать. В таком случае твоя судьба незавидна. Долго ты не проживешь, и смерть твоя будет страшной… но так и быть, я дам тебе еще один шанс!

Он поднял с пола разлетевшийся на части телефон, сложил его и протянул Лоле. Лола снова набрала номер Маркиза и, всхлипывая, проговорила:

– Ленечка, умоляю тебя, не бросай меня! Спаси меня! Отдай им эти чертовы фотографии!

– Дай трубку тому человеку! – потребовал Маркиз.

Черный человек вырвал у Лолы телефон и с ненавистью процедил:

– Ты подумал над моим предложением?

– Нет, – перебил его Леня. – Это ты подумал над моим предложением? Позвони заказчику, пусть он приедет и привезет деньги. Тогда я привезу фотографии…

– Мы изрежем твою подругу на куски и скормим крысам! – пригрозил черный человек.

– А мне плевать!

– Мы достанем тебя из-под земли!

– Это вряд ли! На эти фотографии найдется другой покупатель. Я продам их и исчезну! Так и передай своему заказчику!

– Ладно. – Черный человек внезапно успокоился. – Я передам ему твои условия.

– Хорошо. Как только он приедет и привезет деньги – позвоните мне. Как только я услышу его голос, я тут же приеду и отдам фотографии.

В трубке зазвучал сигнал отбоя.

Черный человек набрал другой номер и проговорил:

– Вы сможете получить фотографии сегодня же. Нет, пока их у меня нет, но, если вы приедете сюда, их тут же привезут. Да, вам придется приехать самому. Он требует еще денег, пятьсот тысяч евро. Ну, это уже ваша проблема, где их достать…

Черный человек выслушал ответ и кивнул:

– Хорошо, мы вас ждем.

Закончив разговор, он повернулся к Лоле и криво усмехнулся:

– Кажется, твой партнер не слишком ценит твою жизнь. Думаю, скоро все закончится. Могу обещать тебе только одно – мучиться ты не будешь и от близкого знакомства с Артуром я тебя избавлю. А пока можешь отдохнуть.

С этими словами черный человек покинул комнату. Его подручные вышли следом, только ящик с Артуром остался рядом с Лолиным креслом – должно быть, крысу оставили сторожить девушку.

Время тянулось мучительно медленно. Тишину подвала нарушал только отвратительный крысиный писк, да еще доносящиеся откуда-то звуки падающих капель.

Лоле казалось, что она находится в этом подвале уже несколько дней, что про нее все забыли, хотя в действительности прошло, наверное, не больше часа. Лоле было страшно и ужасно себя жалко.

Чтобы не думать о неприятном, она встала вспоминать Пу И. И тут же залилась слезами. Что станется с песиком, когда ее не будет с ним рядом? Ведь она, Лола, может умереть тут, в этом сыром, вонючем подвале. И последнее, что увидит она перед смертью, – вот эту мерзкую, гадкую, злобную крысу.

Будет ли Пу И скучать по ней? Конечно, Леня его не бросит, но сможет ли он дать песику столько любви, нежности и заботы?

Слезы струились по щекам и скатывались куда-то за шею. Лола совсем пала духом.

Наконец послышались шаги, хлопнула дверь, и в комнату вошел все тот же страшный человек в темных очках. За ним следовал высокий, вальяжный, хорошо одетый мужчина с черным кожаным чемоданчиком в руке. Его красивое, холеное лицо было тем не менее испорчено неприятной гримасой. Лола узнала Ивана Орехова, которого видела на нескольких фотографиях. Замыкали шествие подручные черного человека – толстый, с масляной мордой, и противный вертлявый брюнет.

– Ну, где они, эти фотографии? – проговорил заказчик, оглядев комнату, и шагнул к Лоле. – У нее?

– У ее партнера, – ответил черный человек и набрал номер Маркиза, включив громкую связь.

– Твои условия выполнены. Заказчик приехал и привез деньги.

– Дайте мне поговорить с Лолой.

Черный человек поднес телефон к Лолиной щеке.

– Леня, спаси меня! – проговорила она, справившись с дрожью голоса. – Это ужасные люди!

– Заказчик действительно приехал? – перебил ее Маркиз. – Ты его узнала?

– Да, это он, – подтвердила Лола.

– И деньги привез? Пусть они покажут тебе деньги!

– Неужели тебе важны только деньги, а не моя жизнь?

Заказчик, не дожидаясь Лолиной просьбы, открыл чемоданчик и продемонстрировал Лоле толстые пачки купюр.

– Да, он привез деньги, – проговорила Лола оскорбленным голосом. – Если уж тебе это так важно.

– Хорошо, я скоро буду, я рядом!

Разговор прервался.

В комнате наступила тишина. Заказчик сел рядом со столом и принялся нервно барабанить по нему пальцами. Вертлявый тип вышел из подвала, чтобы встретить Маркиза и привести его на место.

На этот раз ждать пришлось недолго. Послышались шаги, открылась дверь, и в подвал вошел тот же вертлявый тип. С дурашливым выражением лица он придержал дверь и проблеял:

– Проходите, проходите, уважаемый, здесь вас уже заждались!

Следом за ним в подвал вошел Маркиз.

Он быстро оглядел присутствующих, едва скользнул взглядом по Лоле и уставился на заказчика.

– Ленечка, ты меня спасешь?! – всхлипнула Лола.

– Деньги при вас? – сухо осведомился Леня, не обращая внимания на свою подругу.

– При нем, при нем! – ответил за Орехова черный человек. – А фотографии при вас?

– Я сначала хочу увидеть деньги!

– Увидеть – это всегда пожалуйста! – Черный человек взял у Орехова чемоданчик, открыл его и показал Маркизу содержимое. – Ну, теперь попрошу выполнить вашу часть договора!

Маркиз встал на одну ногу, подогнул вторую и вынул из тайника в каблуке брелок Чернозубова. Брелок он передал Орехову, а сам потянулся к чемоданчику.

– Э, нет! – усмехнулся черный человек. – Мой заказчик должен сначала убедиться, что это именно то, что ему нужно. А вообще, дорогой, кто тебе сказал, что эти деньги достанутся тебе?

– Вы сказали. – Маркиз удивленно взглянул на противника. – Я вам – брелок, вы мне – деньги…

– И меня! – напомнила о себе Лола.

– Да, и ее, – подтвердил Маркиз.

– Мало ли, что я говорил! – Черный человек насмешливо взглянул на Леню. – Я – хозяин своего слова, хочу – даю, хочу – беру обратно… зачем мне отдавать тебе деньги, если я могу взять их себе? И зачем выпускать тебя и твою подругу, если я могу этого не делать?

Маркиз метнулся к дверям, но там его перехватил вертлявый брюнет и вытолкнул на середину комнаты.

– Ты все понял? – проскрипел черный человек своим неживым голосом. – Попрощайся со своей подругой. Ее я на какое-то время оставлю в живых, она мне понравилась, а ты… – И он достал пистолет.

Орехов, который в это время достал из брелока карту памяти и просматривал ее на портативном компьютере, повернулся к убийце и остановил его:

– Постой, здесь не все!

– Что значит – не все? – оскалился черный человек.

– Здесь только половина фотографий! Где все остальные?

– Где остальное? – как эхо, повторил черный человек, опустив пистолет. – Говори, иначе…

– Иначе – что? Ты же нас так и так убьешь!

– Да, но я могу убить вас легко или долго и мучительно! Говори, где остальные фотографии?

– Остальные фотографии? – Леня насмешливо взглянул на собеседника. – А разве мы о них договаривались? Речь шла только об этих. Вы просили меня привезти брелок Чернозубова – вот он, и все то, что было в нем. А остальные… вы имеете в виду те, которые были у него дома?

– Дома у него ничего не было! – процедил черный человек. – Мы там все обыскали!

– Значит, плохо искали, – усмехнулся Маркиз, – фиговые вы специалисты, ребята. Эти, – он кивнул в сторону подручных, – вообще кретины, а ты в своих черных очках ничего не видишь.

– Зря я с вами связался! – подал голос Орехов.

– Ты, шутник, похоже, не понимаешь, в каком положении находишься… вместе со своей подругой! Ну, ничего, скоро ты это поймешь! Скоро у тебя пропадет охота шутить! Твоей подруге уже не до смеха… с тех пор, как она познакомилась с Артуром, – прошипел тип в черных очках.

– Я не понял – чего вы от меня хотите? – Маркиз исподлобья посмотрел на черного человека. – Вам нужны остальные фотографии? Ну, так их скоро привезут…

– Привезут? – переспросил злодей. – Кто привезет?

– Я! – раздался в дверях комнаты низкий хрипловатый голос, дверь открылась, и на пороге появился сутуловатый пожилой человек в длинном темном пальто.

Несмотря на возраст, вся его фигура дышала силой и уверенностью. Одной рукой он опирался на трость черного дерева, в другой держал маленький черный квадратик – карту памяти.

– Ты не это ищешь, Ваня? – проговорил он, повернувшись к Орехову.

– Артем Васильевич… – растерянно пролепетал Орехов, мгновенно утратив свою вальяжность и самоуверенность. – Как вы… откуда вы… откуда у вас…

– Те же и Артем Лозовой! – негромко проговорил Маркиз.

– Сволочь ты, Ваня! – веско и неприязненно проговорил пожилой человек.

Черный человек смотрел на Лозового в раздумье – должно быть, никак не мог выбрать правильную линию поведения. Толстяк стоял, разинув рот и удивленно хлопая белесыми ресницами. Вертлявый брюнет, опомнившись, бросился к двери – то ли пытаясь незаметно выскочить из комнаты, то ли собираясь напасть на старика. Тот, однако, чуть отступил в сторону и сделал молниеносный выпад своей черной тростью. Брюнет запнулся, трость попала ему в колено, и он растянулся на бетонном полу. Тут же в комнату вбежали трое крепких парней в камуфляже.

– Сволочь ты, Ваня! – повторил Лозовой, пристальным, немигающим взглядом глядя на Орехова. – Я ведь к тебе хорошо относился… хотел даже свою фирму тебе продать… зачем, зачем ты убил Олесю?

Орехов молчал, опустив голову.

– Зачем? – повторил Лозовой.

Чувствовалось, что слова трудно даются ему, что он едва сдерживается, чтобы гнев и скорбь не вырвались наружу или не разорвали его сердце.

– От страха, – ответил за Орехова Маркиз. – Чаще всего так и бывает – убийства совершают от страха. Иногда, конечно, из-за денег, иногда – из ненависти, но гораздо чаще – от страха.

– От страха? – удивленно переспросил Лозовой. – Чего же он боялся?

– Вас, – ответил Маркиз. – Он боялся, что Олеся расскажет вам то, что она узнала от Глафиры… от Глафиры Сергеевны.

– От Глафиры? – снова переспросил Лозовой.

– Да… Глафира поняла, что Орехов закрутил роман с вашей дочерью, и решила открыть ей глаза, решила объяснить, что за человек Иван Орехов. Он-то, Орехов, списал ее уже со счетов, думал, пьянство и муки совести совсем ее доконали, ничего не соображает, ан нет. Выследила она муженька, поняла, для чего он с вашей дочкой закрутил – чтобы к вашим деньгам подобраться. Встретилась Глафира с Олесей и рассказала ей, как они с Иваном убили ее первого мужа…

– Глафира… Глафира и Иван убили Матвея?

– Да, – жестко подтвердил Маркиз. – Напоили его такой удивительной настоечкой, от которой человек теряет сознание… эту настоечку Глафира сама сделала, она от матери своей умение разбираться в травах получила. Мать ее внучкой шаманки была, умела и боль заговорить и, наоборот, знала, какую травку заварить, чтобы человека на тот свет спровадить. В общем, подлила Глафира мужу в чай настоечки этой, а потом, когда Матвей отключился, они выбросили его из лодки…

– Глафира и Иван… не может быть… – Лозовой казался потрясенным.

– Он врет, он все врет! – встрепенулся Орехов. – Нет никаких доказательств! Полиция ничего не нашла.

– Ваня, – теперь в голосе Лозового был металл, – я ведь не полиция. Мне доказательства не нужны. Я сам себе суд.

– Именно это Глафира рассказала вашей дочери, чтобы та поняла, какой страшный человек Иван Орехов. Она-то себя казнила за содеянное – бес попутал, польстилась на молодого мужика. Ее жизнь была кончена, хотела она Ивана остановить. Олеся не поверила, захотела взглянуть ему в глаза, захотела услышать, что он сам скажет об этом. Они встретились на Австрийской площади, там их случайно сфотографировал Чернозубов. Олеся села в машину Орехова, рассказала ему то, о чем узнала. И тут он испугался, очень испугался, что она расскажет все это вам. Он сделал ей укол тем же веществом, которое использовал для убийства Матвея, увез ее в глухое место, убил там и бросил.

– Не может быть… – снова Лозовой сгорбился и закрыл лицо руками. В голосе его было отчаяние. Отчаяние и гнев.

– Очень даже может, – отчеканил Маркиз. – А вы спросите у самого Ивана!

– Иван… – Лозовой повернулся к Орехову. – Это правда?

– Нет! – истерично выкрикнул тот. – Кому вы верите? Кого вы слушаете? Вы же знаете меня сто лет!

– Значит, правда… – Лозовой в одну секунду постарел еще сильнее. Из него как будто вышла вся былая сила.

– Значит, правда! – повторил он и повернулся к своим охранникам. – Заберите его! Заберите их всех!

Впрочем, за время разговора черный человек каким-то непостижимым образом исчез.

Охранники Лозового схватили раскисшего Орехова, вяло сопротивляющегося брюнета, впавшего в ступор толстяка и вывели их из подвала. Лозовой на мгновение задержался, повернулся к Лоле и Маркизу и медленно проговорил:

– Спасибо. Не могу сказать, что рад тому, что узнал сегодня, но я перед вами в долгу.

Он вышел.

Маркиз бросился к Лоле, чтобы помочь ей выбраться из коварного кресла. Однако, как только он освободил ее правую руку, Лола залепила ему мощную пощечину.

– За что?! – вскрикнул Маркиз, отлетев к стене.

– Ты еще спрашиваешь? – выпалила Лола. – «Она мне не подруга! – проговорила она с Лениной интонацией. – У нас всего лишь деловое партнерство… мне на нее плевать!» Теперь-то я знаю, как ты ко мне на самом деле относишься!

– Но, Лола, ты же прекрасно понимаешь, что это была только игра! Я должен был так говорить, чтобы они мне поверили!

– Ты никогда, ни за что не должен был так говорить! – перебила его Лола. – Я тебе этого никогда не прощу! И сейчас же вытащи меня из этого кресла!

– А ты больше не будешь драться? – спросил Леня, с опаской приближаясь к своей взбешенной подруге.

– Ничего не могу обещать! Нет, надо же – втянул меня в такую опасную игру, бросил меня на амбразуру…

– Ну, Лолочка, такая уж у нас работа!

– Работа – это то, за что платят деньги! А эту операцию мы провели на чистом энтузиазме!

– Ну, если не считать пятисот тысяч евро… – и Маркиз показал на черный чемоданчик Орехова, – правда, кое-что отсюда надо будет отдать.

– Кому еще…

– Ну, во-первых, Уху за моральный и материальный ущерб, – Леня начал загибать пальцы, – мастерскую-то эти бандиты ему разгромили, во-вторых, кое-что смотрителю «Тенистого уголка», чтобы он сына выручил, который по глупости много денег проиграл. Мужик хороший, тогда при операции нам помог… Ведь понял же, что что-то не так, когда я Пу И подменил, а промолчал.

– Ой, тогда я тоже благотворительностью займусь! – оживилась Лола. – Спонсирую бенефис Ольги Павловны Асташевской. Она говорила – главный давно собирается пьесу специально для нее ставить, да все денег нет… Ну, а теперь будут… Она ведь мне звонила, пока ты с Лозовым встречался, предупредить хотела, что эта бездарность Стрелкова меня сдала черномазому этому, главному бандиту.

– Но ты ж ведь и сама догадалась, что дело нечисто!

– Еще бы мне не догадаться! – усмехнулась Лола. – Ты не забыл, что я в голосах разбираюсь? Могу сразу угадать, когда человек не тот, за кого себя выдает. А уж этот-то… голос неживой, металлический, сразу все стало ясно…

– Лолка, ты умница, – сказал Маркиз нежно.

Леня открыл дверь их квартиры.

– Ну, я так понимаю, сейчас ты на целый вечер застрянешь в ванной… – начал он, – я даже готов принести тебе туда мартини, чтобы снять стресс от встречи с Артуром.

– Тише! – Лола прислушалась.

Где-то в глубине квартиры работал телевизор.

– Ну, опять они смотрят! – рассердился Леня. – Слушай, я же спрятал пульт, а они нашли.

В холодное время года звери пристрастились к телевизору. Коту Леня и раньше покупал видовые фильмы про птичек и рыбок. Еще про черепах и полевых мышей. Малышка Пу И обожал мультики. Но этого было им мало, звери потихоньку перешли на сериалы и другие передачи.

Когда Перришон заговорил ненатуральным голосом героев латиноамериканских сериалов, а песик стал плохо спать, насмотревшись сериалов отечественных, более жестких, Лола наложила запрет. Как ни просил Пу И, как ни подлизывался, как ни глядел умильно в глаза, Лола была тверда – только двадцать минут в день. Мультфильмы, причем самые невинные, для маленьких.

Звери и не думали покориться, они решили этот вопрос по-своему. Аскольд находил пульт, неосмотрительно брошенный Лолой где попало, а попугай аккуратно, прицельными ударами сильного клюва нажимал нужные кнопки.

После того, как пару раз Лола застала зверей за телевизором, она стала прятать пульт. Но кот находил его легко, в то время как Лола и сама забывала, куда его дела, и страшно сердилась.

В последнее время Лола ослабила контроль, ей было не до того – и вот вам результат, звери принялись за старое.

– Да я же положила пульт на шкаф! – простонала Лола.

– Долго думала? – усмехнулся Маркиз. – Перришону же сверху все видно!

Компаньоны переговаривались шепотом, крадучись приближаясь к гостиной, впрочем, телевизор так орал, что можно было не опасаться.

Лола распахнула дверь и ввалилась в комнату.

– Ну, так я и знала! Они смотрят ток-шоу!

– Дожили, – вторил ей Маркиз и вдруг увидел на экране нечто удивительно знакомое.

Студия, полная народу, ведущий, а в центре та самая удачливая бывшая жена очень богатого банкира, что обобрала его при разводе до нитки. Против нее выступала средних лет коренастая женщина, дорого и хорошо одетая, с голосом, привыкшим отдавать приказы. Сейчас глаза ее сверкали, волосы стояли дыбом.

– Воровка! – кричала она, указывая пальцем на свою визави. – Ты опустилась ниже всех!

Бывшая банкирша, как помнил Леня по фотографии в глянцевом журнале, была хороша собой. Там, на парадном снимке, с великолепным изумрудным колье на шее. Блондинка с зелеными глазами, к которым очень шел изумруд. И к тому же фотошоп сделал свое дело. Сейчас же она явно была не в лучшей форме – прическа сбилась, глаза растерянно бегали, губы дрожали.

– Ой, как интересно! – Лола подхватила песика на руки и невежливо пихнула кота в бок. – Аскольд, подвинься же! Леня, это та самая тетка, хозяйка несчастного Персиваля?

Маркиз уже взялся за трубку телефона.

– Иван Францевич? – заговорил он. – Телевизор включите… знаю, что никогда не смотрите, но там любопытная информация… ага, первый канал, ток-шоу Авдея Монахова… да-да, где скандалят, «Пусть покричат», так и называется…

– Обокрасть мертвую собаку! – орала тетка. – Это мародерство! В Древнем Египте за это приговаривали к смертной казни. Замуровывали в стену!

– Что, правда, замуровывали? – Лола повернулась к Лене.

– Ну, эта тетка, если не замурует, то по стенке ее точно размажет.

Тут хозяйка камня перешла врукопашную. Блондинка оглушительно завизжала, пыталась спрятаться за ведущего, тот не растерялся и успешно уклонялся от кулаков хозяйки камня. Чувствовался большой опыт. Той, однако, удалось оторвать у него карман на пиджаке и поставить фингал под глазом блондинки.

Зрители наблюдали за всем в полном восторге – свистели и топали ногами. Наконец восстановили относительный порядок, и рядом с ведущим появился худощавый лысый человек в дорогом полосатом костюме, с улыбкой, напоминающий акулий оскал.

Как Леня правильно определил, мужчина оказался адвокатом того самого обобранного банкира. Алчно посматривая на блондинку, он объявил, что она в данный момент проходит свидетелем по крупному уголовному делу насчет кражи драгоценностей.

Блондинка сникла на глазах, залилась слезами, бормоча, что ничего не знала о том, что камень краденый. Она понятия не имела, что тот солидный приличный человек торгует краденым.

– За все ответишь! – пообещала хозяйка камня, и адвокат бывшего мужа улыбнулся своей акульей улыбкой.

– Все ясно, – сказал Леня, приглушив звук, – эта дура расхаживала с краденым камнем на шее по всей Москве, говоря, что колье досталось ей от бывшего мужа. Дошло до банкира, тот забеспокоился, выяснил приватно, кто ей его продал, проследил камень и сообщил его хозяйке. Та устроила шум, а под эту марку банкир добьется пересмотра дела и, глядишь, сумеет себе вернуть состояние.

– А не надо быть такой самоуверенной! – припечатала Лола. – Но знаешь, может, и к лучшему, теперь камень увидели все. Как и хотел Иван Францевич. Ой, как бы я хотела иметь такое колье! Но не судьба… так уж в жизни бывает, одним – виллы, яхты, драгоценности, а другим – вечное стояние у плиты, уборка и букет пожухлых гвоздик на Восьмое марта.

«Начинается, – вздохнул Маркиз, потихоньку выбираясь из гостиной, – вот как чувствовал, что нельзя Лолке смотреть на этот изумруд!».

1

Читайте об этом в книге Н. Александровой «Глаз ночи».

2

Читайте об этом в романе Н. Александровой «Динарий кесаря».

Content

Наталья Александрова
Цацки из склепа

1