Морозов книга 6

Раскол

Лилия тонко вскрикнула, и я даже не сразу понял, что произошло потом. Я толкнул брата и оказался рядом с сиреной. Она держалась за бок, а между пальцами сочилась кровь.

— Все хорошо, — всхлипнула она и неожиданно сломанной куклой рухнула на пол.

— Лиля, — я успел подхватить ее под плечи и сел рядом прямо на паркет.

— Хорошо? — она казалась удивленной произошедшим и поднесла к своему лицу испачканную ладонь.

— Прости, Лилия, я не хотел. Так вышло, — запричитал Денис и попытался отодвинуть меня в сторону.

— Руки убери, — рыкнул я и вокруг нас сгустилась тьма.

Я надавил на рану, ощущая, как под пальцами бьется чужой пульс.

— Не очень хорошо, — меж тем пробормотала секретарша и посмотрела на меня блестящими от слез глазами.

— Надо снять с нее этот гребанный ошейник, — забормотал князь, пытаясь справиться с застежкой на странном украшении. — Он же блокирует ее силы. Лилия сейчас как обычная человечка.

— Что? — я не понял, о чем он говорит.

— Она не может заживить себя.

— А сирена сумеет?

Красное пятно на платье становилось все больше.

— Еще как сумеет, — подал голос дворецкий.

— Нельзя, — слабо шепнула девушка и коснулась моей щеки липкими пальцами. — Снимать его нельзя…

— Да что с ним не так! — выкрикнул князь почти отчаянно, и вынул из-за голенища ботинка нож. — Я срежу эту штуку.

— Не выйдет, — сказал Федор негромко и положил руку мне на плечо. — У вас получится. Снимите с нее ошейник.

Денис неожиданно побледнел и бросил на меня темным непроницаемый взгляд. Я не мог понять, чего в нем больше ярости или лютой злобы. Да и не собирался мучится в этот момент подобными сомнениями. Я убрал руки от раны, толкнул родственничка, я взялся за крохотный замочек.

— Не надо, Миша, — взмолилась секретарша, пытаясь слабой ладонью меня отстранить.

Я просто порвал тонкий металл и сдернул с девичьей шеи проклятое украшение. И в этот же миг пространство содрогнулось. Моя тьма закружилась вихрем, поднялась столбом над нами, а потом ударилась в грудь сирены. Сначала это была та тьма, которую я выпустил из себя минуту назад. Но почти тотчас из моей кожи потянулись тонкие черные ручейки силы, словно нити прочной паутины.

— Тащи его прочь! — выкрикнул Денис и выпустил из себя пламя.

Оно пронеслось смерчем по комнате, выжигая тени из каждого угла.

Я на секунду дрогнул и этого хватило, чтобы Федор ударил меня по затылку, схватил за плечи и поволок прочь. Все произошло так быстро, что я не сразу сумел прийти в себя. В фокусе угасающего сознания я видел, как на полу выгнулась девушка. Как она беззвучно кричит в потолок, как царапает длинными когтями паркет. Как князь Морозов наваливается на нее всем телом, чтобы удержать на месте и залить огнем. И этот огонь исчезает в девушке как в колодце, заполненном первозданной тьмой.

— Хватай… и отвези подальше… жди… — доносились до меня обрывки фраз.

А потом уши взрезал дикий крик, от которого каждый мой нерв завибрировал. Новый удар по голове заставил сознание померкнуть.

* * *

Я очнулся в полутьме и не сразу понял, где нахожусь. Нос уловил аромат кожи, табака, смятой травы и бензина.

Потом я сумел принять вертикальное положение и осознать, что оказался на заднем сиденье машины. Снаружи был вечер, мелькнула тень и огонек зажженной сигареты. Я толкнул дверь и вывалился из салона.

— Княжич, осторожнее, — отбросив окурок, Петр подхватил меня под локоть. — Вы как? Голова не болит?

— Это не самые важные вопросы, Петя, — сипло выдал я и кое-как встал на ноги.

Голова и правда кружилась. В затылке бухало. Перед глазами все немного покачивалось. Но больше всего меня смутило то, что я почти не ощущал в себе тьму. Только совсем немного на самом донышке души что-то дрогнуло.

— Федор велел отвезти вас подальше от дома. И ждать…

— Чего? Осени? — осведомился я недобро и оперся о машину, чтобы не упасть.

— Погодите, барин.

Парень нырнул в салон и протянул мне бутылку с минералкой. Руки у меня дрожали. Я понял это, когда горлышко бутылки принялось отбивать на моих зубах звонкий ритм.

— И ты не знаешь, что происходит? — уточнил я на всякий случай.

Петр кивнул и робко спросил:

— У меня есть печенье, вяленое мясо и…

— Давай сюда, — согласился я, внезапно поняв, что голоден.

— Я всегда держу в машине паек на какой-нибудь случай.

— Случай тот самый, — я развернул пачку галет и захрустел, не обращая внимание на падающие крошки.

Я и не заметил, как закончился этот странный ужин. Голод утих, и я снял с пояса фляжку с остатками чая. Отвинтил крышку и жадно припал к горлышку, чувствуя, как сила во мне отзывается далеким эхом. А вместе с ней накатила и лютая, черная злоба. Такая, что я заскрипел зубами:

— Куда Федор просил меня отвезти? — прошипел я.

— Он велел дождаться, пока вы придете в себя и потом уже отвезти в городскую квартиру, — ответил водитель.

— Мне нравится. Только сначала мы заедем в особняк.

— Зачем? — не понял слуга.

— Халат домашний заберу. И спортивный костюм. Уж очень я к ним привык.

— Может быть завтра я вам все привезу? — робко уточнил водитель. — Федор очень недоволен будет…

Но я покачал головой:

— Нет. Не переживай, мы туда и обратно.

Слуга покосился на меня, но не стал перечить. Просто кивнул и сел за руль. Я же вернулся на заднее сиденье. И машина тронулась в путь.

* * *

В гостиной родового особняка горел свет. Снаружи дом выглядел как обычно. Вот только я заметил, что по стеклам окон словно сияющие паутины вились длинные трещины. Витраж, который украшал вход с зимний сад, осыпался, и вместо цветных стекляшек темнела пустота.

Я поднялся по ступеням, протянул на себя дверь. Та подалась, и я шагнул в дом. Тут было тихо. Паркет оказался чисто вымыт. В древесине виднелись глубокие борозды от когтей и трещины, расходящиеся далее. А небольшой испачканный кровью ковер, который лежал перед диванчиком, кто-то вынес.

Денис сидел в кресле и вперился стеклянным взглядом в горящий огонь. На каминной полке и на полу вдоль стены лежали расколотые статуэтки, словно кто-то разом шарахнул по ним чем-то тяжелым.

Со стороны столовой вышел домовой и встал как вкопанный.

— Мастер Морозов, — начал было Федор, заметив меня. — Вы…

— Не переживай, — успокоил его я. — Я ненадолго.

И быстро подошел к сидевшему в кресле брату. Он поднялся.

— Миша… — начал было парень, но я не дал ему договорить.

Шагнул вперёд и резко ударил в челюсть, сбивая князя обратно в кресло. Его голова откинулась назад. Глаза распахнулись от шока.

Моя кожа затрещала от невыносимого жара. Запахло палеными волосами. Братец накинул огненный щит. Не в полную силу. Видимо, родственничек не хотел, чтобы я обуглился. Но я не стал отходить. Коснулся плетения, призывая остатки силы, и резким ударом пробил щит. Снова замахнулся и по-простецки ударил брата по лицу кулаком:

— За то, что ты вынул оружие в доме.

Снова замах, удар.

— Это за то, что не умеешь держать пистолет на предохранителе, — прохрипел я.

Костяшки впечатались в скулу:

— А это за то, что пуля попала в Лилию.

Князь не сопротивлялся и даже не пытался больше прикрыться. То ли растерялся, то ли понимал, что виноват. Он скривился, рассеченная кожа кровоточила. И я уже не мог понять, где моя кровь, а где брата.

Кто-то ухватил меня за плечо и потянул назад.

— Мастер Морозов, хватит, — послышался голос Федора.

— Не лезь! — прорычал я.

— Денис- ваш брат, негоже устраивать распри.

Я дернулся, вырываясь. Резко обернулся к дворецкому:

— Только мне нужно помнить, что мы родственники? Я должен семье. А семья мне ничего не должна?

Отошел на пару шагов и вытер разбитые костяшки о протянутый Федором платок. Слуга смотрел на меня без опаски, но на его лице я видел странную муку. Словно все происходящее причиняло ему физическую боль.

— Я Морозов, нравится это нашему князю или нет. А значит, имею не только обязанности, но и права.

— Михаил… Владимирович… — в гостиную вбежала Маришка и замерла, с опаской взглянув на Дениса.

Тот тяжело дышал и вытирал с лица кровь белым платком, с вышитым гербом в углу. Он казался потерянным.

— Как она? — глухо спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Елена смогла… то есть, дала ей особое лекарство и Лилия заснула, — сообщила моя компаньонка.

— Она исцелилась?

— Сирена почти осушила тебя, и тьма смогла залечить ее практически полностью, — сипло сообщил мне Денис.

— После того, как чуть не убил ее, верно? — я не смог сдержать яд в своем голосе.

— Это была случайность.

— Ты случайно вынул заряженный пистолет? Не нарочно направил его в мою сторону? — вновь закипел я.

— Я вышел из себя…

— Загони себя обратно, — я едва сдержался, чтобы не плюнуть на пол.

— Михаил Владимирович, — вновь подал голос Федор. — Вам стоит знать, что теперь не получиться блокировать силу сирены с помощью того артефакта. Нам придется искать другой способ избавить вас от зависимости…

Намек я понял и кивнул:

— Заскочу в свою комнату и уеду в город. Единственный адекватный родственник покинул поместье и мне оставаться здесь не особенно хочется, — я обернулся к Федору. — Распорядитесь, чтобы в склепе убрались. Узника там больше нет. И не надейтесь, что вскоре появится новый.

С этими словами я поднялся по лестнице. В комнате нашлась принесенная кем-то заботливым коса. И как ни странно — собранная сумка.

Позади послышались торопливые шаги. Я обернулся, с облегчением поняв, что это Маришка.

— Я приготовила вещи. Хотела с утра тебе привезти, — пояснила она, указав на сумку. — Федор сказал, что ты сюда не вернешься. Сегодня не вернешься…

Она запнулась и виновато опустила глаза.

— Все хорошо, — попытался я успокоить девушку.

Хрупкие плечи дрогнули. Я привлек ее к себе и погладил по волосам.

— Ты испугалась?

— Было жутко, — забормотала она, уткнувшись мне в грудь. — Лилия так кричала. А потом такой кошмар начался.

— Какой? — мягко спросил я.

— Весь дом стонал. Стекла лопались. Посуда на кухне вся покололась.

— Дела.

— А потом стало так темно. Будто весь свет кто-то выключил. И тишина жуткая.

— Все хорошо, — успокаивающе пробормотал я.

— Я подумала, что это жуткий дядька из склепа пришел и убивать всех начал.

— Александр не стал бы делать такого, — ответил я, искренне надеясь, что прав.

— Это я уже поняла. Но потом. Когда Федор кликнул нас с Леной.

— А эта Лена, она в порядке?

Я встречал ее всего лишь пару раз, но понимал, что девушка тоже часть семьи.

— А что с ней станется, — легко отозвалась Маришка. — У нее как минимум девять жизней.

Я вздохнул и нехотя отстранил девушку от себя. Она запрокинула голову, чтобы встретиться со мной глазами.

— Все ведь будет хорошо? — прошептала она.

— Конечно, — убедительно заявил я, совершенно не уверенный, что говорю правду.

— Но ты уезжаешь, — протянула девушка с детской обидой.

— Так надо. Я поживу в городе. Думаю, ты сможешь приезжать ко мне. Ты ведь часто туда мотаешься по работе.

— Правда? — она шмыгнула носом, и я мягко коснулся губами ее лба.

— Конечно, Мариш. Только не грусти. Все будет хорошо.

Я поднял сумку, оценив ее тяжесть.

— Там твои рабочие костюмы, набор для нанесения рун, — принялась перечислять компаньонка.

— Умница.

— Кое-что из необходимых мелочей. А остальное можно привезти со склада с мерчом.

— Это было бы забавным, — я улыбнулся. — У нас на самом деле хорошие вещи?

— Лилия Владимировна настояла, чтобы ткани и краски были самого лучшего качества. Пусть и вышло дороже, но зато люди оставляют хорошие отзывы.

Мы вместе вышли из комнаты и спустились с лестницы. В гостиной было пусто. Я подумал, что так даже лучше. Разговаривать с братом мне больше не хотелось. Внутри тьмы почти не осталось. Тело казалось удивительно пустым, но тяжелым.

Мне требовалось, наконец, добраться до кровати, рухнуть в нее и забыться долгим сном.

На пороге меня ждал Федор. Он окинул меня проницательным взглядом и коротко поклонился. Маришка выхватила у меня сумку и пошла к машине, позволив поговорить со слугой.

— Петр погрузил еще одну торбу с вещами и оружием в багажник. Если вам нужен слуга…

— Я справлюсь с бытом сам. Не привыкать.

— Как пожелаете, — мужчина поджал губы.

— Но я хотел бы забрать свой мотоцикл. Пусть Петр пригонит его завтра. Сейчас я не уверен, что смогу держаться в седле.

— Я вам чай с собой собрал. Хватит на неделю, не меньше. И кое-что из провизии на первые пару дней.

— Спасибо за заботу. Чай мне и правда пригодиться. Я уже к нему привык.

— Я вам буду передавать с Маришкой, — пообещал Федор и на его губах мелькнула слабая улыбка, которая тут же исчезла. — Прошу вас, мастер. Не держите зла на князя. Как только все решиться с вашей зависимостью от сирены…

— Я хочу уехать из дома не из-за нее, — оборвал я дворецкого. — Дело вовсе не в Лилии.

— Это ваш дом, Михаил Владимирович…

— Мой тут был только дядя, — немного грубовато перебил я. — И я освободил его. И сделал бы это снова. Потому что он тоже часть семьи и должен жить достойно, если не может спокойно упокоиться.

— Это ваше право, — степенно отозвался Федор.

— Ты ведь однажды подвел его, верно? — решился спросить я.

— Да. Я подвел своего хозяина, — ровным голосом продолжил домовой. — По моей вине погибли его близкие. Из-за моей ошибки.

— Но если бы ты мог исправить…

— Ничего уже не исправить, — глаза Федора вспыхнули жутковатым огнем. — Я всегда буду жалеть о том, что не сделал все, что мог для своего господина. И он сделал меня таким, — мужчина развел руки в стороны. — Александр не дал мне умереть, и теперь я буду вечно служить семье. Это мое наказание, моя плата.

— Тебя это тяготит? — я нахмурился.

— Я делаю то, что должен. Как и вы. Как и ваш брат. Как Лилия. Мы все заложники этой семьи. И каждый из нас несет свой крест.

Я только кивнул и пошел прочь от особняка.

Встреча на крыше (Не Карлсон)

Дом оказался расположен в новом районе на берегу реки. Несколько построек из стекла и бетона вскинулись в небо высокими шпилями. Обширная территория была огорожена забором. И я невольно подумал, что только вышек по периметру не хватает, да вертухаев на них.

— Местечко не особо приятное, — я поделился своими размышлениями с Петром.

— Что вы, барин, — отозвался он с благоговением в голосе. — Это же Снежинск-Град. Тут такие апартаменты, что многие бы душу продали, чтобы здесь пожить хоть недолго.

— Такие дорогие?

— И это тоже, — согласился водитель.

— И откуда у Морозовых деньги на такие квартирки?

— Положено иметь, — пространно заметил слуга и смущенно замолк.

Я подумал, что напрасно напрягал его своими расспросами. Лучше было узнать это у Водяновой.

Тут уже я приуныл, размышляя, что могу еще долго не увидеть сирену. И в груди от этого осознания стало тяжело.

Мы остановились у ворот, и охранник подбежал к водительской двери и склонился к окну.

— Морозов прибыл в свои апартаменты, — важно пояснил Петр и продемонстрировал мужчине пропуск.

— Конечно, сейчас откроем, — торопливо пообещал сотрудник и подал знак кому-то за спиной.

Ворота тотчас медленно разъехались в стороны. Тут уж я потерял дар речи.

Двор комплекса представлял собой огромный парк с деревьями, подстриженными кустами и изысканными клумбами, которые словно озерца пестрели то тут, то там. По вымощенным камнем дорожкам гуляли пары. Чуть поодаль виднелась спортивная площадка, на которой стройные девушки жонглировали палками, с длинными лентами, привязанными на концах.

— Для вас все должны уже подготовить, — сообщил Петр, отвлекая меня от созерцания местных красот. — Внутри зданий есть тренировочные площадки, магазины, бассейн…

— И как давно Морозовы владеют жильем тут?

— Со дня постройки центра, насколько я знаю.

— Понятно, — ответил я, хотя понятного ничего не было.

Петр остановился у парадного входа одного из зданий, и тотчас из дверей выскочил швейцар в красной ливрее. Смотрелся он комично, но водитель отчего-то не смеялся. Передо мной распахнули дверь и низко склонились.

— Вас проводят и вещи доставят, — сообщил слуга. — И ваш мотоцикл я погоню завтра.

— Хорошо, — я понял, что надо прощаться и от этого на душе стало гадко. — Береги себя.

Парень за рулем бросил на меня странный затравленный взгляд и вдруг выдал:

— Вы самый настоящий Морозов.

— Знаю. Но спасибо, что сказал об этом.

Пусть мне и не надо было лишнее напоминание, оно было кстати. Я вышел из салона и направился к порогу. Здание вблизи казалось подавляюще большим, даже несмотря на огромное количество стеклянных зеркальных поверхностей.

Меж тем мужик в ливрее бешеной лисицей обогнул меня по дуге и распахнул входную дверь.

— Добро пожаловать, — звонко возвестил он. — Мы рады приветствовать вас…

— Тише, — сипло отозвался я, кривясь от каждого громкого звука. — Что ж ты голосишь как блаженный на площади?

Парень опешил. Его глаза выпучились, но дежурная улыбка осталась на месте. Это придало лицу бедолаги на редкость пугающее выражение.

— Кто меня проводит до апартаментов? — поинтересовался я и добавил, — кто выдаст мне ключ?

— Ночной администратор, — проблеял паренек и покосился на улицу, откуда несли мои вещи пара ребят, одетых также по-шутовски.

— Что сегодня за праздник? Или вы всегда так выглядите?

— Неделя русской моды, — совсем уж скуксился швейцар и шмыгнул носом. — Только не жалуйтесь, пожалуйста.

— Шут с тобой, — отмахнулся я и направился к стойке в глубине холла.

Стены мерцали благородной бронзой, под потолком зависли лаконичные куполообразные светильники, пол из зеркальной черной плитки напоминал мрачный лед. Мне подумалось, что Вагош оценила бы местный интерьер. Для меня он был несколько вычурным.

За стойкой стоял высокий мужчина со стрижкой под горшок, с гладковыбритым непроницаемым лицом. При моем приближении он тоже улыбнулся, но вышло у него куда натуральнее. Даже несмотря на смешной костюм, состоящий из алого камзола с золотой вышивкой, сотрудник выглядел достойно.

— Доброй ночи, господин Морозов. Меня зовут Иван и я ночной администратор сегодня. Как добрались?

— Спасибо. Вашими молитвами, — привычно ответил я. — Хотелось бы поскорее уйти к себе. Я немного устал сегодня.

— Ваши комнаты готовы. Багаж уже отправлен наверх. Я сам провожу вас, если пожелаете.

— Пожелаю, — я кивнул и добавил, — ни разу тут не был и понятия не имею куда идти.

— Понимаю, Михаил Владимирович, — благодушно усмехнулся мужчина и вышел из-за стойки. — Многие не пользуются своим жильем в комплексе, предпочитая его сдавать.

— Вот как, — удивился я. — И Морозовы тоже сдавали тут комнаты?

— Конечно. В основном посуточно. Потому как снять жилье надолго мало кому по карману.

Мы двинулись в сторону огромного лифта с прозрачными стенами.

— Посуточно? — меня слегка передернуло. — Те есть там встречались парочки?

— Что? — не сразу понял мужчина, а потому сбился с шага.

Было забавно наблюдать за его ногами в ярких остроносых сапогах из бархата.

— Что вы, княжич. Комнаты нужны для съемок роликов, рекламных кампаний, модельной фотосъемки.

— То есть там просто фотографируются?

— Вид из окон потрясающий. Да и остановка в комнатах хороша.

— Давайте начистоту, тут живут люди, или это музей?

— Как вам сказать, — мужчина сделал жест, приглашая меня пройти в лифт. — У нас разная публика. Ваша частная жизнь останется в пределах дома и никогда не выйдет во внешний мир.

— Что это значит?

— Камеры снимают каждый коридор и лестницу, но кадры никогда не попадут в сеть. Мы храним секреты наших постояльцев и владельцев квартир. Узнать список реальных жильцов ни у кого не получиться. Так что многие звезды уверяют, что живут тут. Вот только доказательств этому нет и не будет.

— То есть ваш ответ…

— Вы познакомитесь с соседями, если они этого пожелают. И можете отказать в общении любому назойливому жильцу, который посмеет вам докучать.

— А тут бывают папарацци?

— У нас таких нет.

— Спасибо, Иван, — я выдохнул, — отрадно это слышать. Мне бы хотелось немного покоя.

— Любые бытовые вопросы мы можем решить. От вас потребуется один звонок администрации.

— А где взять номер?

— В телефоне он вбит в быстрый набор под цифру один.

— Удобно.

Наконец я смог отвлечься от беседы и понять, почему это место популярно для съемок. Лифт бесшумно возносился, а за его стенами развернулся вид на ночной город. Я понял, что не могу сдвинуться с места, оробев от высоты и того, что пол подо мной был таким же прозрачным, как и стены.

— Жутковато, — заявил я с нервным смешком.

— Мало кто признается, но поначалу всем страшно, — совершенно спокойно ответил Иван. — У нас есть обычные лифты в другой стороне здания. Но отсюда можно наблюдать весь Снежинск и это невероятное зрелище.

Я все же подошел к стеклу и тронул его ладонью. До последней секунды думал, что не смогу коснуться преграды. Слишком чистой казалась поверхность.

— Ваши апартаменты почти под самой крышей, — сообщил администратор.

— И сколько метров? — вяло поинтересовался я.

— Этаж, — степенно отозвался Иван.

— Это же целое состояние.

— Большая часть перекрыта под аренду. А лучшая будет предоставлена для вашего проживания. Буквально завтра на северной стороне будут съемки, насколько я помню. Но с вашими комнатами посторонние люди не имеют пересечений.

— Хорошо, — отозвался я.

Лифт остановился, и мы вышли наружу.

— До нужного этажа можно добраться, только используя карту-ключ. Если вы потеряете ее, то любой дежурный администратор даст вам дубликат. Также у вашего этажа есть выход на крышу. Там отличная зона для отдыха.

— У всех жильцов имеется доступ туда?

— Нет. Только три последних этажа.

— Понятно.

Мы остановились у черной двери, и Иван отдал мне карту с вензелем не темной стороне. Я покрутил ее в пальцах и приложил к сканеру на дверном косяке. Тот пискнул и моргнул крохотной зеленой искрой.

— Добро пожаловать, — произнес приятный женский голос. — Я ваш домашний помощник…

— Не надо мне вот этого, — нервно хохотнул я.

— Голосовой помощник отключен, — известил меня автомат.

— Вы можете включить его в любой момент, как посчитаете нужным, — сообщил Иван. — Командой на активацию является имя Анфиса.

— Хорошо, — ответил я, оглядывая свое временное жилище.

— В холодильнике вас ждет гостевой запас продуктов. Все постельное белье свежее. Коммуникации исправны.

— Благодарю.

Попрощавшись Иван ушел, а я сбросил обувь и прошел вглубь жилища.

Никогда прежде я не видел таких огромных комнат. Каждая была величиной в две квартиры из моего бывшего мира. Тут я ощутил себя каким-то небольшим. Обошел громадную гостиную с несколькими диванами в центре. Заглянул в спальню, оценив кровать с балдахином и прозрачную стену. В ванной меня ждала такая же стена, которая наверняка снаружи являлась зеркальной. Но все равно мне стало не по себе.

Кухня казалась частью ресторана. Слишком большой разделочный стол перетекал в барную стойку, которой бы позавидовали в «Логове». Тут нашлось плетеное блюдо со свежими фруктами и ваза с цветами. Стало понятно, что источает тонкий аромат и я с грустью подумал, что клумба у входа в дом Морозовых пахнет приятнее.

В холодильнике нашлись обещанные продукты. Я вынул кусок окорока и нарезал его на тонкие ломти, выложив их на темную доску, которую снял с крючка. Рядом разместил длинные полоски огурца, присыпав их солью. Немного подумав, разломил пресную лепешку с укропом и бросил поверх своего странного ужина.

Прихватив бутылку с морсом, я поплелся в гостиную, но ноги сами понесли меня к двери.

На крышу я выбрался без особых проблем. Последняя кнопка на панели управления лифта моргнула зеленым и спустя минуту я уже оказался снаружи. Тут дул свежий ветер, но видимо силовые щиты удерживали основной поток. Потому что меня не снесло сразу, как я ступил на прорезиненную поверхность.

Прозрачное стекло и впрямь тянулось ограждением по периметру крыши. Тут высились деревья в горшках и трава в узких длинных ящиках. Растения были с нарочитой небрежностью украшены гирляндами с мелкими лампочками.

В сторону заката смотрели широкие шезлонги из ротанга. Чуть поодаль виднелся закрытый гриль.

— Закрой уже дверь. Оттуда несет пластиком, неужели не чуешь? — капризно протянул голос, от которого у меня свело зубы.

С крайнего шезлонга свесилась нога, а потом и показалось все тело. На меня смотрела Тальяна Лошадчак собственной персоной. Она была одета в розовый плюшевый домашний костюм. И мне стало дурно.

— А говорили, что тут не папарацци, — проворчал я, но убегать не стал.

Ногой толкнул дверь и направился к журналистке.

— Про меня говорить здесь никто бы не стал, — девушка одарила меня белоснежной улыбкой. — А вот тебя я тут увидеть не ожидала. Неужели решил снять рекламный ролик?

— Может быть, — отмахнулся я.

— Ты хочешь угостить меня ужином, — довольно заключила Тальяна и потянулась к доске в моей руке.

— Тронешь — получишь по пальцам, — пообещал я с холодной решимостью.

— А если я обменяю бокал игристого на кусочек окорока? — хитро осведомилась Лошадчак.

— Ты ведь не остановишься на одном куске.

— У меня две бутылки, — не унималась коварная журналистка.

— Ты ведь не отстанешь, — я смирился со своей участью и поставил доску на столик перед шезлонгами.

Тальяна тотчас сдернула ломоть лепешки и положила на нее мясо и кусочки огурца.

— Узнаю гостевой набор, — буднично отметил она. — Ты решил тут пожить?

— Может быть, — нехотя отозвался я.

— Можешь пытаться скрыть это от меня, но не забывайся — я одна из лучших расследователей в империи. Я все выясню.

— В этом доме я должен быть в безопасности от таких, как ты.

— Я не собираюсь брать у тебя тут интервью. Но помни, что говоря со мной, ты даешь мне информацию, которую я могу использовать как угодно.

— Звучит как угроза, — вздохнул я и откупорил бутылку, которая стояла у изножья шезлонга моей соседки.

Приложился к горлышку и тотчас скривился от кислого вкуса. К тому же газ ударил в нос, и я закашлялся.

— Какая гадость эта ваша заливная… — хрипло выругался я и поставил бутылку на столик.

Нисколько не смущаясь, девушка взяла посуду и сделала глоток.

— Нормальная у нас заливная, — хмыкнула соседка и закусила импровизированным бутербродом. — Как тебе тут?

— Много свободного места.

— А ты привык к острожным каморкам?

— Не бывал в острогах.

— Не зарекайся.

— Не каркай, — парировал я.

— Кар, — выдала девица.

Спустя секунду мы оба прыснули со смеху. Отсмеявшись, я собрал себе горку еды и принялся ее уничтожать.

— А ты тут живешь? Или ролик снимаешь? — решил спросить я спустя пару минут.

— Снимала выпуск в своих комнатах. И захотела остаться на ночь.

— Значит, не живешь, — резюмировал я и ощутил нечто похожее на разочарование.

Не то, чтобы мне хотелось пересекаться с этой девицей в своем новой жилище, но знакомое лицо делало пребывание тут не таким мрачным.

— Это лучшее место для моих съемок. И я могу жить в одной из комнат сколько захочу, — запальчиво заявила Лошадчак, и я понял, что чем-то ее задел.

— А я не хотел бы тут жить, — сказал я и сразу пожалел об этом.

— Но зачем тогда приехал?

— Посмотреть, как в комплексе все устроено и снять ролик, — буркнул я и вновь отпил из бутылки.

— Знаешь, здесь ведь никто не живет. Администрация берет процент за аренду и активно рекламирует комплекс. Тут даже соревнования по синхронному плаванию недавно проводили, чтобы похвастаться бассейном.

— Хороший бассейн? — рассеянно уточнил я.

— Нормальный. Только огромный. Но… смотри! — девушка ухватила меня за локоть и усадила на свой шезлонг.

Сама немного сдвинулась, и мы оказались слишком близко друг к другу.

Но я не успел возмутиться. Было на что посмотреть. На западе заходило солнце. Огромный раскаленный шар закатился почти за кромку мира и в последний момент, перед тем как скрыться на другой стороне земли он обдал небо жаром жадной звезды.

— Сейчас, — шепнула девушка и мир накрыла тьма. Горизонт окрасился красным, словно нож маньяка, а на низкие облака кто-то плеснул бордовое.

Тальяна зажмурилась и что-то пробормотала себе под нос.

— Что? — с опаской спросил я ее.

— Я желание загадала, — фыркнула она и посмотрела на меня с вызовом.

— И часто сбывается?

— Каждый раз загадываю одно и то же и пока еще ни разу… — она пожала плечами.

— Ну, может надо сделать вывод, и перестать хотеть невозможное?

— Дурак ты, Морозов, — девушка грустно улыбнулась и потянулась за бутылкой.

— Хамло ты, Лошадчак, — я не остался в долгу. — И что ты загадываешь? Новые зубы?

— А что не так с моими? — зло уточнила девица.

— Ты ж ведешь себя так, будто у тебя запасные. А то сама не понимаешь?

— Каждый из нас живет как может. Или ты думаешь, что мне легко было пробиться на самый верх?

— У тебя тут этаж? — спросил я наугад.

— Да.

— И хочешь сказать, что купила его на свои кровные?

— Папа купил, — процедила девушка.

— Вот и Морозовский этаж купил папа, походу. А что мы с тобой оставим после себя?

— У меня есть чем гордиться.

— Не удивлен, — не стал спорить я.

— Я отличная журналистка. Даже несмотря на то, что многих бешу.

— Хорошо.

— А ты всего лишь быдло из Мурома. Никто. Пробился только потому, что судьба одарила тебя тьмой. А был бы ты огненным, то никто и не заметил тебя!

— Согласен, — я откусил лепешку и принялся ее жевать.

— Ты ведь никакой! — продолжала разоряться Тальяна, вскочив на ноги.

Я успел заметить под шезлонгом несколько опустевших бутылок.

— А я шикарная! Умная! Красивая!

— Это факт, — я кивнул.

— Что? — оторопела девушка.

— Ты во всем права.

— Издеваешься?

— И в мыслях не было.

— Морозов, а ты ничего, — вдруг улыбнулась Лошадчак и упала обратно на шезлонг.

Я успел отодвинуться, и она оказалась лицом в подушке. Что-то проворчав девушка повернулась и выдала на выдохе:

— Все мужики — козлы.

— Кто ж с тобой додумается спорить, — я покачал головой и поднялся на ноги, чтобы уйти.

— Накрой меня одеялом, — неожиданно капризно попросила журналистка. — Я замерзла.

— Женщины, — я возвел глаза к небу и понял, что не могу бросить тут эту дурынду. И еще, что пожалею об этом.

Все смешалось… кони… люди…

Утро застало меня на диване в гостиной квартиры Морозовых. Я даже не сразу понял, где нахожусь. Какое-то время смотрел в высокий глянцевый потолок и раздумывал о странностях бытия. Потом повернул голову и ахнул. В нескольких метрах от меня было нескончаемое небо в перьях облаков, которые солнце успело покрасить в розоватый цвет. Небо во всю стену! Я зевнул, сел на диване. Потёр ладонями глаза, прогоняя остатки сна. Вновь взглянул на прозрачную стену и решил, что в следующий раз попрошу умный дом закрыть жалюзи. Ведь тут наверняка должна быть функция «огородиться ото всего мира, в том числе от неба». На столике меня ждал телефон. Я взглянул на дисплей и удостоверился, что спал непозволительно долго. Было уже девять утра.

Просто закрыть глаза и провалиться в очередной сон у меня не получилось. Пришлось вставать с дивана. Вчера я застелил его пледом, который нашелся тут же. К счастью, тот оказался достаточно большим и я смог завернуться в ткань, чтобы не замерзнуть. В помещении было свежо. Видимо, тут работал климат-контроль, который стоило настроить под себя. Я прошел в ванную комнату, где вынужден был принимать душ напротив прозрачной стены. Не то, чтобы я стеснялся возможного дрона. Уверен, что снаружи стекло было зеркальным. Но все же оказаться настолько «на виду» было некомфортно. Пришлось быстро одеваться в халат, который кто-то предусмотрительно повесил на крючок и топать на кухню.

Мешочек со сбором лежал на столе, где я его вчера оставил. Мои вещи стояли рядом в сумках, но я решил разобраться с ними чуть позже. А пока включил кофеварку, щедро засыпал отвар в нейлоновый фильтр, нажал кнопку. И в колбу закапал черный напиток.

В верхнем ящике нашлась чистая кружка с логотипом темного ведьмака. Я усмехнулся, рассматривая рисунок парня в черном плаще и с косой за спиной. Видеть свой образ на керамике было странно. Я точно знал, что при нагреве с нарисованного парня исчезал капюшон, а за спиной раскидывались огромные черные крылья. Такие вот кружечки были самым ходовым товаром в нашем магазине. Значит, во многих домах Империи утро граждан начиналось в моей компании. Я снял с кружки пленку, сполоснул керамику под струей воды. Потом распахнул холодильник и немного завис. Не зря говорят, что белого кухонного друга обычно открывают не в надежде найти что-то новое, а для того, чтобы решить, насколько голодны, чтобы съесть то, на что вчера даже не взглянули. Накануне меня привлек лишь окорок. Теперь же я заметил паштет, сыр, круг копченой колбасы, красную рыбу на подложке. Вот последнюю я и вынул, прибавив к ней лепешку и пучок зеленого лука.

Забрал уже наполненную колбу с чаем и вернулся в гостиную. Сел в кресло у панорамного окна, налил отвар в кружку, сделал глоток и принялся рассматривать открывшийся вид.

На полосе реке курсировали катера с туристами. А на широкой набережной было полно народа. Я включил камеру на телефоне, чтобы увеличить на нем изображение и увидеть происходящее вблизи.

То тут, то там в толпе виделись бастарды-иллюзионисты, которые принимали образ известных ведьмаков и фотографировались с прохожими за деньги. Качество иллюзий, конечно, оставляло желать лучшего, ведьмаки у мимиков выходили словно восковые статуи. Но в целом прохожие были довольны. Хотя это было понятно. До ближайшего фестиваля, который устраивал Синод, было ещё около месяца. И не все, кто сейчас гулял по набережной, могли попасть на этот фестиваль.

Я сделал ещё глоток и откинулся на спинку кресла. Не зря все-таки в этих башнях сдают квартиры под всякого рода презентации. Здесь и правда красивые виды.

За спиной послышались шаги босых ног, которые и отвлекли меня от созерцания местных красот. Я обернулся. В арке двери стояла Лошадчак. И при виде гостьи я вздрогнул. Утром и без косметики девушка выглядела, мягко скажем, не очень. Настолько, что если бы алкоголь вчера и помутил мое сознание и я все же остался бы ночевать с журналисткой в одной комнате, то сегодня с утра мне пришлось отгрызть себе руку и тихо, не поднимая шума, сбежать в родовой особняк.

Девушка была одета в мою футболку, которая закрывала ее длинные ноги до середины бедра. Волосы ее оказались всклокочены и торчали во все стороны словно пучки соломы. Под глазами девицы залегли тени и внушительные мешки, что усугубила потекшая тушь. Косметика, которая вчера удачно маскировали некоторые изъяны облика блогерши, сейчас была размазана по лицу.

Девушка остановилась, нахмурила брови и удивлённо посмотрела на меня:

— Что не так?

— Нет, ничего. Просто я подумал, что в элитный квартал пробралась нежить. Например Лихо.

— В отличии от Лихо у меня два глаза, — зло буркнула Тальяна и почесала живот.

— Это меняет все, — съязвил я.

Лошадчак открыла рот, чтобы выдать что-то ядовитое, то тут ее взор пал на чайник:

— Неужели это знаменитые сборы семьи Морозовых? — жадно уточнила она и продолжила, — Не думала, что мне доведётся попробовать. Вы же не продаете их нигде.

Ответить я не успел. Журналистка рысцой подскочила к столику. Забралась с ногами в свободное кресло и вырвала из моих рук кружку. Сделала глоток и мечтательно прикрыла глаза. Потом проворчала что-то бессвязное. Я отодвинулся от Тальяны подальше, опасаясь неизвестно чего.

— Не зря в светском обществе слагают легенды об этом чудо-напитке, — довольно произнесла она. — Он восхитителен. Можно мне получить кисет такого отвара? В память о ночи, которую мы провели вместе?

Она обернулась ко мне, ожидая ответа. А я подавился от наглости гостьи.

— Ничего совместного у нас не было, — честно сказал я и кивнул в сторону разложенного дивана, на котором лежал скомканный плед. — Просто не хотел оставлять тебя одну на крыше. Синоптики обещали ночью дождь.

— Неужели? — подозрительно сощурилась журналистка. — И ты не воспользовался таким удачным моментом? У тебя какие-то проблемы?

— В чем удача? — не остался я в долгу. — И о каких проблемах речь?

— Тебе часто удается затащить к себе шикарную блондинку?

— Она осталась в спальне? — я сделал вид, что всерьез подумываю проверить наличие другой девушки в соседней комнате.

— Смешно, — фыркнула блогерша и вновь приложилась к напитку.

Я поднялся и направился в кухонную зону, чтобы взять себе другую кружку.

— Не думала, что ты такой самовлюбленный тип, — Лошадчак закинула ноги на подлокотник. — У тебя посуда с изображением собственной персоны. Даже я не зашла так далеко.

— С твоими фотографиями можно делать посуду для желающих похудеть.

— Ты ведь не имел в виду, что я страшная? — с медовой улыбкой поинтересовалась девушка. — Верно?

— Ну что ты, дорогая, — я вернулся в гостиную и налил себе чай. — Только не подкрадывайся. У меня сердце слабое и не выдержит такого испытания.

— Сволочь ты, Морозов, — не удивилась моему хамству Лошадчак.

Она улыбнулась, демонстрируя крупные зубы. Я не ожидал такой реакции и потому просто начал пить отвар.

— Мог хотя бы ради приличия сказать, что тебе было сложно сдержаться и остаться рыцарем. Что ты с трудом…

— Не буду тебе льстить, — резковато отозвался я. — Ты не в моем вкусе. Думаю, что и я не в твоем.

— Надеешься, — протянула девица хриплым голосом, — что я не заинтересуюсь тобой и не стану ходить к тебе каждое утро.

Я содрогнулся.

— Только не утром. Я правда не выдержу такого испытания. Всерьез тебя прошу пощадить мою психику.

— Это уже не смешно.

— А я и не смеюсь.

— И почему не отвел меня домой? — допытывались журналистка.

— Не хотел лазить по твоим карманам в поисках ключей. Мало ли, вдруг завтра ты бы выпустила ролик о том, что темный ведьмак проник в твою квартиру, обокрал тебя и воспользовался пьяным беззащитным состоянием. Мне даже думать не хочется, насколько богатое у тебя воображение.

Лошадчак вздохнула:

— Да, Морозов, не понимаю я тебя. Многие бы жизнь отдали, чтобы им выпал такой шанс. Я про «воспользоваться состоянием». А ты просто привел меня к себе, а сам спал на диване. Скажи честно, тебя совсем девушки не привлекают?

— Журналистки не в моем вкусе, — ответил я. — Их силой можно отравиться.

— Странно. А я слышала другое, — вкрадчиво начала она. — Про Серову например.

— А что Серова? — я сделал вид, что не понял намека.

— В светском обществе об этом не говорят, но в кулуарах шепчутся, что она оставалась на ночь в особняке Морозовых.

Я сделал глоток чая и долил в кружку отвара:

— Мало ли, что люди говорят. Тебе ли не знать, что все слухи стоит делить на два, а потом выбросить в мусорное ведро.

— Так она не провела ночь с темным ведьмаком? — продолжила Тальяна.

- Я могу поклясться на святом писании Спасителя, что между мной и княжной Серовой не было ничего интимного. Кроме…

- Кроме? — девушка тотчас напряглась, словно натянутая стрела.

- Она была со мной и братом в Бергардовке. Поехала, чтобы освещать дежурный выезд. И там не побоялась угрозы смерти. Она получила рану и едва не погибла. Для меня это дорого стоит. Мне нужно говорить, что я не прощу, если кто-то будет говорить дурно о девушке, которая рисковала жизнью рядом со мной в той жуткой поездке?

Похоже на моем лице отразилось что-то, заставившее журналистку осечься. Она слегка побледнела и гулко сглотнула. Потом кивнула.

Я не был благородным и напугал Лошадчак не просто так. Все дело в том, что я видел, как князь Морозов смотрит на Ксению. Понимал, что скорее всего между ним и Серовой может вспыхнуть искра и их отношения перерастут в нечто большее, чем просто флирт. И будет скверно, если в обществе будет ходить слух о том, что девица до старшего брата имела связи с младшим. Ни к чему такие страсти. Нам хватит и того, что в семье темный затесался.

- Извини, Михаил. Я не знала, что все настолько серьезно. Не была в курсе ранения.

- И не вздумай говорить хоть где-то об этом, — припечатал я со злостью.

Мне стоило помнить, что я общаюсь с журналисткой, которая не гнушается ничем.

- Произошедшим занимался отдел Синода и глава антимагов. Если тебе нужна голова, то не переходи дорогу Виктору Круглову.

При упоминании антимага с лица Тальяны сошла краска. Мне на мгновенье и впрямь показалось, что она стала умертвием.

- Серова под его защитой? — едва слышно спросила она.

- Я знаю, что они общались. Но подробности узнавай у него лично. Я сам в это дело не полезу ни под каким предлогом.

- Я ведь так и не спросила, почему храм? — резко сменила тему разговора девица.

- Что?

- Почему темный ведьмак решил пожертвовать на храм.

- Потому что я верю.

- В Спасителя? — с издевкой хмыкнула девушка.

- В то, что людям надо верить. Это то, что делает нас людьми. То, что отличает от чудовищ.

- Вера, — Лошадчак произнесла это слово нараспев, словно пробуя на вкус. — Никогда бы не подумала, что услышу подобное от темного. Ты знаешь, чем прославился твой предшественник? Твой дядя? Он убил кучу народа.

- Лучше скажи мне, что заставило его сделать это, — отозвался я холодно и понял, что мне надо остаться одному.

Эта девица порядком мне надоела и хотелось поскорее от нее избавиться.

Разговор прервал жужжащий в кармане телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран. Удивлённо поднял бровь. На дисплее высветился номер Маришки. Удивительно. Что понадобилось моей компаньонке с утра?

В голове сразу же зашевелились нехорошие мысли, что с Лилией что-то случилось. И я быстро провел пальцем по экрану, принимая звонок:

— У аппарата.

— Добрый день, Михаил Владимирович, — послышался в динамике голос компаньонки. — Лилия Владимировна просила напомнить вам, что сегодня у вас назначена встреча с представителями рекламного отдела Бета-Банка.

Я вышел на кухню, чтобы журналистка не услышала лишнего. И уточнил:

— Как Лилия? — я старался, чтобы мой голос звучал не слишком взволнованно.

— С ней все в порядке, — успокоила меня Маришка. — Лилия Владимировна отдыхает. Так что пока я исполняю обязанности секретаря семьи.

— Отлично, — ответил я. — Ты справляешься?

— Лилия Владимировна меня многому научила. Так что думаю, что у меня все получится.

— Если будет трудно…

Я понял, что ничем не могу помочь Маришке и от бессилия ударил кулаком по столешнице.

— Все будет хорошо, — сказала девушка и добавила едва слышно, — не переживайте.

— Когда и где назначена встреча? — деловито поинтересовался я.

— В полдень. Где вам удобно?

— Тогда предлагаю городскую квартиру, — усмехнулся я. — Северную ее часть, если там уже закончатся съемки…

— Я передам, — пообещала Маришка и внезапно спросила, — Как ты Миша? Все в порядке?

— В полном, — ответил я. — А что?

— Да… — девушка замялась, словно подбирая слова. — В общем, вчера у меня было какое-то нехорошее предчувствие. Что случится что-то дурное. Что потом не исправишь.

— Все в порядке, — заверил я компаньонку, мысленно отметив, что у нее очень развитая чуйка. Вчера и правда могло случиться непоправимое. — Буду ждать гостей.

— Если ты не против, я хотела бы заехать к тебе, — решительно произнесла Маришка. — Сегодня вечером.

— Был бы только рад, — честно ответил я.

— Отлично, — компаньонка мигом повеселела. — Тогда до встречи.

— До встречи, — повторил я за девушкой и сбросил вызов.

Убрал телефон в карман и направился в гостиную. И едва я закончил разговор, как в гостиной послышался шорох. И когда я вошёл в комнату, гостья уже сидела в кресле и пила чай. Но я был уверен, что она была свидетелем моей беседы.

— Тальяна… простите, забыл твое отчество, твоя компания мне очень приятна, но тебе пора восвояси.

— Готовитесь к встрече? — лукаво уточнила девушка, совершенно не сбитая с толку моей резкостью. — У тебя внезапно поменялись планы?

— Это ты правильно подслушала, — согласился я. — Сегодня мне нужно встретить гостей.

— Я могу составить тебе компанию. Поверь, мы будем выглядеть эффектно.

— За себя я не сомневаюсь, — нагло заявил я, надеясь, что девица обидится.

Но все тщетно. Она лишь усмехнулась и добавила:

— Рядом со мной у тебя больше шансов пробиться на вершину рейтинга. Поверь.

— Для этого у меня есть другие ресурсы.

— Какие? С кем ты решил вступить в коллаборацию? С этим хлыщом Лулем?

— Думаешь, стоит рассмотреть его кандидатуру? — я сделал вид, что задумался.

— Он же просто выскочка! И никогда не выдаст такого результата как я.

— И как я сразу не подумал про Игорька, — пробормотал я достаточно громко, чтобы быть услышанным.

— Морозов, не зли меня, — прошипела Лошадчак.

— А то что? Укусишь? — хмыкнул я и залпом допил отвар.

— Когда мы увидимся в следующий раз? — тут же спросила Лошадчак. — Можем организовать новое интервью. Скажем: «Морозов. До и во время славы».

— А слава ко мне пришла после того, как я попал к теб на интервью? — усмехнулся я.

— Само собой, — ответила журналистка. — Я делаю из людей звёзд всеимперской величины.

— И как я сумел без вас слетать в Мезоамерику, — я покачал головой.

— Взять хотя бы то мое интервью с культистом-людоедом, которого выпустили из дома скудоумия…

— Если я ничего не путаю, сразу после того интервью культист вернулся в больницу с мягкими стенами, — перебил ее я. — Так что сомнительная слава.

Тальяна фыркнула, обиженно поджала губы, но ничего не ответила. С видом оскорбленной невинности, она встала с кресла, взяла со стола чайник, и как была, в длинной футболке и босая опустив голову, побрела к выходу. Впрочем, на меня этот демарш не подействовал. Я спокойно закрыл за гостьей дверь и направился в комнату. Готовиться к встрече с рекламщиками банка.

Переговоры

За час до полудня мой телефон разразился трелью. Я взял трубку:

— У аппарата.

— Добрый день, княжич. Ваш секретарь распорядилась, чтобы мы прибыли в Снежинск Град для подготовки съемки.

— Вы — это кто? — нахмурился я.

— Вы меня не узнали, Михаил Владимирович? Это Тоня.

Я вспомнил своего фотографа и потер переносицу, пытаясь понять, зачем она тут.

— Ясно. Не понимаю, у чему все это…

— Распорядитесь, чтобы нас с командой впустили, — попросила девушка. — Мы у входа и к вам не пробраться даже знаменитой Лошадчак.

Я хмыкнул, подумав, что как раз с этой шельмой все куда сложнее. Но говорить о жителях дома было некорректно и потому ответил:

— Сейчас попрошу, чтобы вас пропустили.

После этого я сбросил вызов, подошёл к столику, взял трубку винтажного дискового телефона и набрал номер администрации.

— Добрый день, мастер Морозов, — ответили мне тотчас. — Охрана доложила, что у главных ворот ждет машина. Водитель говорит, что у них назначена встреча с вами. Но мы не стали вас беспокоить, так как не получали распоряжений от вас лично…

— Пропустите мою команду, — прервал я речевой поток менеджера. — А ровно в полдень ко мне приедут из Бета-Банка. Прошу сопроводить гостей из банка в северное крыло. Там ведь сейчас свободно?

— Секундочку… Да, верно. Ваш секретарь распорядилась, чтобы мы подготовили место для съемки в полдень. Но там сейчас ведут уборку. Вам это не помешает, господин Морозов?

— Все в порядке. Спасибо.

Я положил трубку на рычаги и вышел из гостиной. К этому времени я уже привел себя в относительный порядок. Успел сделать зарядку, плотно перекусить красной рыбой, которую утренняя гостья проигнорировала.

Кстати, ее одежду я нашел в спальне в виде комка ткани. Накануне я не стал раздевать Тальяну, просто сгрузив ее на кровать. Но, видимо, она нашла сил стащить с себя платье и белье. А утром беззастенчиво взяла из шкафа одну из футболок, которые мне приготовила администрация комплекса.

Как бы мне ни хотелось сложить тряпки в мусорный пакет и выбросить их за порог, но пришлось сдержаться. Вместо этого я закинул их в стиральную машину и запустил цикл деликатной чистки.

В этот момент в дверь позвонили. Я открыл замок и на пороге узрел Тоню и несколько людей из ее команды.

— Добрый день, — просияла девушка. — Как я рада вас видеть…

— Это взаимно, — ответил я, не кривя душой. — Проходите. Надо будет разобрать мои вещи. И я не совсем понял, зачем Лилия Владимировна вас сюда направила.

— С нами созвонилась ваша новая секретарша, Маришка. Она распорядилась, чтобы мы подготовили вас к встрече. И провели съемку пары роликов для русальей недели.

— Маришка? — я откашлялся, чтобы скрыть степень изумления.

Возможно с Водяновой не все так хорошо, как мне говорят, раз мои вопросы решает компаньонка.

— Ты тоже считаешь, что для простой встречи с рекламодателями надо готовиться?

— Естественно! — девушка всплеснула руками и обратилась к помощнице, — Быстро приготовь комплект одежды.

— Ведьмачий? — уточнила та.

— И его тоже. Будет висеть на заднем плане.

— Висеть? — спросил я. — А в чем буду я?

— Вы будете в белом, — Тоня словно фокусница отошла в сторону и за ней оказалась вешалка, на которой висели пакеты с одеждой.

— Почему мне кажется, что я всего лишь марионетка в твоих руках? — обреченно покачал головой я.

— Мы подумали, что ваши рекламодатели должны увидеть потенциал темного ведьмака. Вы — это не только тьма. Вы сейчас стали любимцем народа.

— Потому что я темный, — напомнил я.

— Темный, который не чурается света, — торжественно произнесла девушка и застыла в ожидании моей реакции.

— Делайте свое дело, — отозвался я и добавил, — красить себя не дам.

— Жаль, — фыркнула девушка, — немного седины на висках добавили бы вам загадочности.

— Нет, — я строго взглянул на Тоню, и та пожала плечами.

Одежду вынули из пакетов и тотчас отпарили, разгладив складки на ткани. Мне предложили белую рубашку, такого же цвета брюки и пиджак с воротником в восточном стиле.

— Не слишком? — засомневался я, осмотрев себя в зеркало.

Тоня подошла ко мне со спины и вынув края манжет из-под рукава пиджака.

— Вам очень идет, — произнесла она с хитрой усмешкой. — Только одна деталь…

Она обошла меня и расстегнула пару пуговиц на рубашке.

— Так смотрится лучше.

— И чем же лучше?

— Вы кажетесь расслабленным, более уверенным в себе…

Девушка заглянула мне в глаза и слегка подалась ко мне.

— Более мне не надо, — отозвался я и вернул в прорезь одну из пуговиц, оставив расстегнутой только верхнюю.

— Хорошо, — протянула девушка немного обиженно.

Ее игра казалась мне слишком примитивной, но злиться на фотографа я не мог. Я понимал, что Тоня хочет оказаться поближе к звездному ведьмаку, чтобы получить больше работы и баллов от начальства.

— Ты уже бывала когда-нибудь в северной части наших апартаментов?

— О, там здорово, — просияла гостья. — Там отличный вид на город и хорошо падает свет. Однажды там была съемка одного проповедника. Его потом в острог упекли. Но выглядел он просто шикарно.

— Надеюсь, там затем сменили интерьер, чтобы никто не узнал его.

— Что вы, — девушка снисходительно хмыкнула. — После всего произошедшего ваши апартаменты были нарасхват. Очередь была на аренду.

— Мне никогда не понять этот безумный мир, — произнес я фразу, которую слышал где-то ранее.

Но Тоня восхищенно вздохнула и вскинула камеру.

— Прошу, повторите фразу, глядя в окно. Прямо сейчас.

И я сделал это несколько раз, пока она записывала. Потому что точно знал — эта девица не отстанет, если не получит свое.

— Времени до приезда клиентов осталось мало, — скомандовала Тоня и вся компания мигом покинула квартиру.

Я захватил мешочек с чаем, и мы направились в северное крыло, где и должна была пройти встреча. К моему счастью, никто не обратил внимания на то, что я плохо ориентируюсь в собственных апартаментах. Тоня сама провела меня к нужной двери и указала, куда надо приложить ключ-карту.

Внутри деловито убирались три женщины и при нашем появлении одна из них подошла и сообщила:

— Мы закончим через несколько минут. Осталось только освежить листья растений.

— Хорошо.

Женщина замялась и едва ли не шепотом произнесла:

— Господин Морозов, можно вас попросить автограф. Мой сын будет в восторге.

Она густо покраснела под неодобрительным взглядом Тони и попятилась.

— Конечно, — согласился я.

— Простите, я зря… только не говорите администрации, что… — забормотала женщина.

— Тоня, отправь в мои комнаты помощницу. Пусть принесет несколько кружек из ящика на кухне и стопку футболок. Я хочу подарить их этим чудесным дамам в виде сувениров.

— Что? — осведомилась фотограф без тени улыбки.

— Эти люди работают для того, чтобы я жил в комфорте, — предельно вежливо сказал я. — Самое малое, чем я могу отблагодарить их, это подарить мелочи, которые сделают их немного счастливее.

Спустя несколько минут я поставил росписи стойким маркером на футболках со своим портретом. И сделал несколько фотографий со смущенными работницами.

— Спасибо, мастер, — шепнула одна из них и неожиданно сжала мою ладонь своими мозолистыми пальцами. — Вы и правда хороший, как про вас тот паренек говорил.

Я смущенно улыбнулся и попрощался с персоналом.

— А про какого паренька речь? Кто обо мне хорошо отзывается?

— Вышло ваше интервью с Лулем.

— И когда?

— Сегодня утром. Вы еще не видели?

— Дела, — я хотел почесать в затылке, да вовремя вспомнил, что волосы мне уложили.

— Вы умеете нравиться людям, — протянула Тоня и неожиданно спросила, — сообщите администрации, что вас побеспокоили?

Команда фотографа на мгновение замерла, и я заметил, как на нас с опаской покосились.

— Побеспокоили? И чем же? — я нахмурился.

— Ну… — Тоня закатила глаза, всем видом показывая, что я и сам должен все понимать.

— Ты настолько презираешь простых людей? — осведомился я с ледяным спокойствием. — Или на полном серьезе считаешь меня зажравшимся звездным мальчиком?

— Я не это имела в виду, — девушка побледнела.

— Неужели? — я скрестил руки на груди и недобро усмехнулся. — Поясни.

— Не двигайся! — взмолилась девушка и принялась щелкать затвором камеры.

— Долбанная фанатичка, — просипел я сквозь зубы, но позволил ей делать фотографии.

Мне пора было привыкнуть к такому отношению к людям со стороны псевдо элиты. Стоило понять, что чем выше забирается индивид, тем меньше в нем остается человеческих качеств.

— Мне нужен чайник с кипятком и чашки без моего портрета, — попросил я, когда Тоня выдохлась и принялась рассматривать удачные кадры на экране.

Мне принесли посуду, и я заварил чай, отсыпав нужное количество трав. По воздуху поплыл чудесный аромат.

Теперь уже спокойно я мог осмотреться и понял, что помещения тут такие же огромные, как и в моих комнатах. Только вид открывался на город. Отсюда он казался очень вдохновляющим. Лента реки вилась между зданиями, пересекалась множеством мостов.

— Простите меня, Михаил Владимирович, — раздался голос у моего плеча. — Иногда мне кажется, что нельзя быть таким простым. У вас это как-то получается.

— Просто получается, — я мельком взглянул на притихшую Тоню. — Я правда не зазвездился. И не понимаю, когда хороших людей кто-то пытается гнобить. Это неправильно. Ты ведь не злая, я в этом уверен.

— Спасибо, — смутилась девушка.

— Прошу, не поступай так больше. Я не стану терпеть рядом с собой подлых людей. Я хочу верить, что ты лучше, чем пытаешься казаться.

В своих последних словах я сомневался.

Через три минуты в квартире послышалась трель видео домофона. Я подошёл к поргу. На экране виднелись несколько человек в черных строгих костюмах.

— Откройте, когда наш ведьмак будет в гостиной — распорядилась Тоня, отводя меня вглубь студии.

Я сел в кресло, ожидая гостей. На столе уже стоял чайник с отваром семьи Морозовых и несколько чашек. Кто-то поставил в центр столешницы небольшую вазочку с зефиром. Где только нашли.

Входная створка открылась, через несколько минут в студии показались гости.

— Добро пожаловать, — поприветствовал я вошедших и встал с кресла.

— Добрый день, мастер Морозов, — начал один из представителей. — Меня зовут Игнат, я юрист группы компаний Бета-Банк. Это Иван, мой помощник, — мужчина указал на стоявшего справа от него рыжеволосого юношу лет двадцати, который держал в руке кожаный портфель. Парень склонился в приветственном поклоне.

— А это Семён, представитель рекламного отдела, — продолжил Игнат. — Мы хотели бы сразу обсудить ряд вопросов по поводу стратегии рекламной кампании.

Я кивнул, приветствуя гостей, и юрист продолжил:

— Секретарь вашей семьи сказала, что вы на время перебрались в городскую квартиру.

— У меня очень много дел в городе, — спокойно пояснил я. — Не хочется стоять каждое утро в пробках.

Гости переглянулись, а затем главный кивнул и шагнул ко мне:

— Мы составили договор на представительство. С учётом правок, которые внёс ваш секретарь. Вам осталось только подписать бумаги.

Я сел на свое место, указал на свободные удобные кресла с велюровой обивкой серебристого цвета:

— Прошу, присаживайтесь.

— Спасибо, мастер, — ответил Игнат, который был у них, судя по всему, за старшего.

Они уселись за стол. Помощник Иван открыл портфель, достал два набора документов и деревянный футляр, на крышке которого был выжжен логотип банка:

— Вот, мастер Морозов, — произнес он, протягивая бумаги. Затем открыл коробочку и подал ее мне.

Я принял бумаги, положил их перед собой. Затем вынул из футляра перьевую ручку из белого металла. На корпусе и колпачке был оттиск Бета-Банка. Повертел перо в руке. Оно было тяжелым, с небольшим клеймом из цифр на шве. Значит, скорее всего серебрянная:

— Отведайте пока отвара семьи Морозовых, — предложил я и убрал ручку в футляр. — А я пока прочитаю и подпишу бумаги. Уж простите, господа, но я привык доверять только себе.

Гости озадаченно переглянулись. Видимо, мое предложение привело их в замешательство.

— Благодарю, мастер, — после недолгой паузы ответил Игнат, и кивнул Ивану. Помощник осторожно взял с подставки чайник, разлил отвар по чашкам. Я же взял один из экземпляров договора, откинулся на спинку кресла и с интересом принялся читать, продираясь через формулировки юридического языка.

В целом, договор был составлен грамотно. Все пункты были четко прописаны, а у исполнителя, то бишь меня, были не только обязанности, но и права. Причем я мог расторгнуть договор по согласию сторон, не выплачивая штрафов или огромную неустойку. Скорее всего, эти пункты были вписаны Лилией.

Также в договоре было оговорено, сколько постов с логотипами Бета-Банка я должен буду публиковать в неделю, и что теперь, на боевом плаще, рядом с гербом семьи и личным знаком будет нашит крохотный логотип банка.

Я положил экземпляр на стол, взял из футляра ручку и поставил подписи на месте галочек. Закрыл коробку, протянул ее и один из экземпляров Игнату:

— Держите.

— Ручка — презент от банка, — ответил юрист. — Для особых случаев. Например, автограф-сессии.

Я усмехнулся, но отказываться не стал. Вещица была красивой. В случае если настанут тяжёлые времена, мне удастся ткнуть ею какого-нибудь упыря, чувствительного к серебру.

— Теперь, если вы не против, хотелось бы обговорить стратегию компании, — начал молчавший до этого момента Семён.

Он поставил чашку на стол, достал из лежавшей тут же папки бумаги и передал их мне:

— Хотелось бы согласовать с вами сценарии нескольких рекламных роликов, которые подготовили наши менеджеры по продвижению. И дизайн наших специальных молодежных банковских карт «темный ведьмак».

Я взял бумаги, быстро прочитал короткие сценарии для роликов. Затем взглянул на эскизы логотипов карт: темный ведьмак в плаще с занесенной для удара косой, ведьмак, который отрубает голову вампиру, ведьмак, спасающий деву с жертвенного алтаря.

— Мне нравится, — решительно заявил я и положил бумаги на стол. — Интересная концепция.

Семён удивлённо посмотрел на меня. Видимо, рекламщик банка к такому не привык. Наверняка ведьмаки переписывали сценарии, чтобы даже в рекламе придать своей персоне облик божества, вокруг которого вращается Вселенная. А здесь один из крупнейших ведьмаков Империи просто соглашается на сценарии Бета-Банка.

— Точно все? — глупо уточнил рекламщик и я с улыбкой кивнул:

— На мой взгляд, все отлично. А будет ли реклама закладывать нужные мысли в умы подрастающего поколения — уже ваша забота. Увы, я не смыслю в маркетинге.

'Для этого у меня есть секретарь и пиар отдел Синода", — хотел было добавить я, но промолчал.

— Что вы имеете в виду?

— Я бы предпочел отвести вампира в центр переливания крови, чтобы он мог утилизировать просроченные пакеты.

— Что? — Семен растерянно посмотрел на коллегу, но тот задумчиво свел брови у переносицы.

— В этом что-то есть, — подал голос Игнат и сделал очередной глоток чая. — Не путь крови, а попытка вести переговоры. Наш банк именно так себя позиционирует. Мы готовы давать людям рассрочки и снижать процентные ставки.

— Тогда могу я уточнить, когда можно будет приступить к съёмкам? — тут же живо поинтересовался Игнат.

— Время вы сможете согласовать с моим секретарем. Вы же знаете, что у нас русалья неделя на носу.

— А кто ее спонсирует? — тут же уточнил Иван.

— Хороший вопрос, — я улыбнулся. — На данный момент только семья Морозовых, насколько я знаю. И ваш небольшой логотип будет на всех обозначенных в договоре местах.

— Небольшой, — повторил за мной Игнат и переглянулся с помощником. — А как вы думаете, еще не поздно нам выступить спонсором вашего фестиваля и увеличить размер логотипа.

— Все решаемо, господа, — я улыбнулся и подумал, что Лилия наверняка будет довольна.

Душу царапнула мерзкая мысль, что я об этом узнаю лишь из третьих уст.

— С вами приятно иметь дело, Михаил Владимирович, — произнес Игнат и наполнил чашку новой порцией чая.

Новый в семье

Последующие съемки прошли в штатном режиме. Я довольно быстро сообразил какой образ нужен Тоне и делал все, о чем она просила. В общем то, было несложно посидеть на диване с задумчивым видом или постоять у окна, многозначительно смотря в камеру. Пришлось пару раз сменить одежду и мне показалось, что группа нарочно старается оставить меня в этот момент наедине со своей начальницей.

— Кажется, переговоры прошли хорошо, — Тоня решила поделиться наблюдениями, когда я, наконец, облачился в первый, светлый комплект одежды.

— Согласен. Секретарь семьи отлично все организовала и подготовила документы.

— Вы полагаете, что вашей заслуги в этом нет? — поинтересовалась девушка словно между прочим.

— Я не страдаю неуверенностью в себе, — ответил я и поправил воротник пиджака. — Но и корону надевать на голову не стану. В моей семье отличная секретарша. Она решает многие вопросы, которые могла бы сбросить на меня или брата. Недооценивать ее вклад в дела Морозовых было бы глупо.

— Я заметила, что Лилия Владимировна много решает в вашем доме.

В этот момент я обернулся к фотографу и окинул ее холодным взглядом. Девушка на секунду смешалась и тут же вновь вернула лицу добродушное выражение.

— Мне не хочется обсуждать с тобой дела моей семьи, — ответил я и взял свернутый костюм темного ведьмака.

— Понимаю, это не мое дело…

— Совершенно верно, — отрезал я и направился в сторону выхода.

— Просто я хотела узнать, кто будет отвечать за съемку роликов для Беты?

Стало понятно, что Тоня жаждет получить заказ на новые ролики про банковские карты. Она плелась следом, нарочно не обгоняя меня. Но я заметил отражение девушки в одном из зеркал. Тоня смотрела мне в спину со смесью надежды и страха. Может дела фотографа шли не так хорошо, как она хотела мне показать.

— У тебя проблемы? — решил не юлить я.

— С чего вы взяли? — Тоня изобразила удивление.

— Будет намного проще, если ты будешь со мной откровенна, — бросил я через плечо.

Какое-то время девушка шла за мной молча. Я открыл дверь лифта для ее команды, которая ждала меня у служебного выхода.

— Побудьте в машине. Я приду позже, — неожиданно глухо потребовала Тоня и ее помощники юркнули в кабину лифта.

Когда мы остались одни, девушка заложила руки за спину и качнулась с пятки на носок. Было заметно, что она нервничает и не решается начать разговор.

— Может чаю? — предложил я, пожалев бедолагу. — Да и говорить о делах лучше, сидя в удобных креслах.

— Спасибо, — выдохнула она с облегчением и пошла рядом.

Когда мы оказались в квартире, я повесил костюм на вешалку. Моя гостья в это время озаботилась о кипятке для чая. Я снял пиджак и закатал рукава рубашки. Затем с наслаждением растрепал волосы, испортив творческий беспорядок, который мне сделала помощница чуть раньше.

— Вы и правда не любите все это, — протянула девушка с усталой улыбкой.

— Это? — я приподнял бровь.

— Большинство ведьмаков обожают камеры и софиты.

— Но не я.

— Но не вы, — сказала она одновременно со мной.

Потом вздохнула и разлила по чашкам чай.

— Морозовский отвар и правда особенный. Не зря про него слагают легенды, — произнесла девушка и прикрыла глаза.

Я не торопил Тоню. Понял, что она готовится просить меня об одолжении. Еще вчера я помог бы ей в этом и предложил помощь сам. Но после того как стал свидетелем ее поведения в северном крыле, решил не торопиться. В конце концов, я не был обязан Тоне ничем. А в этом мире не надо делать подарков людям, которые того не стоят. При этом я обошел барную стойку, вынул из сумки глушилку сигналов, которую мне предусмотрительно закинула Маришка и нажал на кнопку активации устройства. Что-то мне подсказывало — беседа могла оказаться не самой безобидной.

— У меня серьезные проблемы, мастер Морозов, — наконец начала говорить девушка. — После того как погиб Верховный жрец, я оказалась в очень затруднительном положении.

— Что тебя связывало с ним? — резче чем хотел, уточнил я.

— На заре моей карьеры я смогла привлечь внимание Верховного. Он выбирал фотографов по своему вкусу, и остановил свой взгляд на мне, — девушка говорила отстраненно, на ее щеках появился румянец. — Не стану врать, что я не была рада такому повороту событий. Для меня карьера самое важное в жизни. Я не хочу до конца дней проработать в ателье и делать фото для паспортов. Или снимать дома для риелторов.

— Я не собираюсь тебя судить, — спокойно ответил я и закинул ногу на ногу.

— Мне давали заказы на особые мероприятия от Синода. Я снимала на фестивалях и официальных приемах. Часть работ публиковались только с одобрения начальства, а некоторые оставались у Федора.

— И что было не так с этими работами?

— Я передавала ему снимки и видео с некоторым… пикантным содержимым. Иногда мне удавалось поймать кое-что очень… — Тоня взглянула на меня с тоской, но я не купился.

— Ты шпионила для Верховного.

— Можно и так сказать, — она заерзала в кресле.

— И за мной тоже следила, верно? — я прищурился.

— Он дал мне такое указание, — не стала врать девушка.

— Как много компромата на меня тебе удалось слить?

Я сказал это спокойно, но в комнате тотчас повисла тягучая напряженная тишина.

— Мне стало понятно, что та съемка, где был убит фанат оказалась сфабрикована, — проговорила Тоня и тут же торопливо добавила. — Но я не стала говорить об этом Федору.

— И почему ты это сделала? — я подумал, что очень удачно включил глушилку.

— Потому что я не дура, — ответила девушка и, несмотря на успокаивающее действие чая, закусила губу. — Мне стало ясно, что вы перспективный проект. Что отличаетесь от других ведьмаков, и это сыграет вам на руку.

— Понятно, — кивнул я.

— Я уже давно в этом бизнесе и вынуждена держать ухо востро. Мне нужен был союзник кроме Верховного.

— Если я тебя правильно понял, у тебя остался какой-то компромат на меня? — уточнил я, не меняя тембра голоса.

Тоня промолчала. Она отвернулась и глубоко задышала.

— Ответь, пожалуйста.

— Да, — девушка бросила на меня затравленный взгляд. — У меня есть некоторые материалы…

— Хотелось бы знать, как ты намереваешься их использовать.

— Никак, — тут же выпалила девушка.

— Тогда зачем собрала? Зачем хранишь? — я склонил голову к плечу в ожидании ответа.

— Потому что… — она запнулась и вскочила на ноги. — Я просто отложила записи в закрытую папку.

— Что ты собираешься делать с этой информацией, дорогая?

Тоня замерла от моего вкрадчивого тона, и ее плечи опустились.

— Я не стала бы вас шантажировать, даже если могла.

— И почему же? Что тебе мешает?

— Ты убьешь меня, — сказала она неожиданно твердым голосом и взглянула в упор. — И сделаешь это без колебаний. Тебе даже не придется обеспечивать себе алиби. Ведь я не важная персона, гибель которой будут освещать в прессе. Я всего лишь…

— С чего ты решила, что я способен убить тебя? Ты ведь не монстр.

Девушка дернулась, будто я собирался ее ударить. Она сложила руки на груди и стало заметно, что ее пальцы подрагивают.

— Ты считаешь меня убийцей людей, — продолжил я и потер переносицу. — Можешь пояснить почему?

— Верховный знал, что ты замешан в перевороте в Мезоамерике. Он считал, что ты опасен. И не только для Воронцова, но для него лично.

Я покосился на сумку девушки и потом встал на ноги. Тоня попятилась, но я прошел мимо и потянулся к ее фотоаппарату, который лежал на барной стойке. Девушка слишком поздно поняла, что я собираюсь сделать и дернулась, чтобы забрать технику. Но я грубовато оттолкнул ее и выставил между нами ладонь.

— Стой на месте, — приказал я и проверил свои подозрения.

Тоня попыталась записать наш разговор, не зная про глушилку. У нее ничего не вышло, но сам факт содеянного вызвал во мне глухую волну раздражения.

— Дай угадаю, ты и в северном крыле вела запись? Провоцировала меня на хамство в отношении тех женщин?

— Все не так, как кажется… — девушка не пыталась подойти ко мне и заламывала руки. — Поймите, мастер…

Я вытащил из устройства флешку и сунул ее в карман.

— Михаил Владимирович, — умоляющим голосом воскликнула Тоня, — позвольте, я все объясню. Я…

Но я не собирался слушать фотографа. Не на секунду не раздумывая вытряхнул содержимое сумки на столешницу и нашел там небольшой включенный диктофон.

— Карманы выверни, — глухо приказал я. — И имей в виду, из комплекса ты не выйдешь, пока я не распоряжусь об этом. У твоей команды изымут все средства для записи…

— Не надо! Прошу! — выкрикнула девица и внезапно свалилась на колени. — Не губите, княжич! Умоляю! Они же уничтожат меня!

Тоня рыдала, враз потеряв весь лоск. Сейчас она походила на напуганную зверушку. По щекам стекали черные от туши слезы. Не замечая их, Тоня смотрела на меня огромными от ужаса глазами.

— А вот это уже интересно, — я вернулся в кресло. — Продолжай. Я готов тебя выслушать.

Девушка икнула и гулко сглотнула. Почему-то решила остаться на месте и не стала подниматься на ноги.

— Я не собиралась… — прогнусавила фотограф и закашлялась. — Могу я пойти умыться.

Я бросил ей льняную салфетку и холодно предложил:

— Высморкайся. Может тебе и не понадобится больше умываться.

Она затряслась от неподдельного страха, а я вдруг осознал, что не испытываю сочувствия. Лишь раздражение оттого, что эта гадина подобралась ко мне так близко.

— Не торопись. У нас много времени, — продолжил я, отпивая чай.

Девушка наскоро утерлась тканью и скомкала ее в пальцах. Потом взглянула на меня исподлобья. Я заметил уже знакомый мне огонек бунтарства в ее глазах.

— Тебе так понравился этот ковер? — хмыкнул я и девушка удивленно осмотрелась. — Если так, то я распоряжусь, чтобы тебя в нем вынесли отсюда.

Тоня поднялась на слабые ноги и подошла к столу. Затем села в кресло и откинулась на спинку.

— Я понял, что ты попала в неприятности. Мы можем обсудить их и возможно даже решить.

— Ничего нельзя исправить, — просипела девушка. — Я не хотела вас подставлять, мастер. Но мне не оставили выбора.

— Кто? — я внутренне напрягся в ожидании ответа.

— Он позвонил мне. И точно знал о ваших похождениях за океаном. Также он намекнул, что убийство Верховного — ваших рук дело. А значит, когда вы узнаете о моей слежке, то уберете меня как свидетеля.

— Логично, конечно, — я пожал плечами и предложил, — Зефирку?

— Он оставил четкую инструкцию, что мне стоит сделать, — продолжила девушка, не заметив моей иронии. — Потребовал, чтобы я завела этот разговор под запись. Хотел, чтобы прозвучало ваше четкое признание.

— Ясно, — кивнул я. — И ты согласилась.

— Я отказалась. И после этого он прислал мне фотографию… — она обхватила лицо руками и мне пришлось встать на ноги и подойти к ней, чтобы взять за плечо.

Терпеть новый виток истерики гостьи не хотелось. Тоня отреагировала мучительным стоном. Потом вынула телефон, быстро нашла нужный файл и протянула мне аппарат. На экране была фотография мальчишки, который сидел на качелях.

— Кто это?

— Мой сын, — девушка вновь шмыгнула носом. — Он живет с мамой, и о нем никто не знает. Точнее, я так думала.

— Понятно, — я уже иначе посмотрел на Тоню и подлил в ее чашку чай. — Ты узнала голос звонившего? Пробила номер телефона?

— Номер одноразовый. Голос был изменен, — девушка робко взглянула на меня. — Я испугалась даже не угрозы. А того, что эта штука оказалась в моей сумке.

Тоня указала на диктофон.

— Он не твой? — я по-новому посмотрел на устройство.

— Там была запись. На первый взгляд ничего особенного. Просто голос человека, который говорит с моим сыном. И обещает моему мальчику легкую смерть. Егорка не понял, что произошло и решил, что дядя с ним играл. Он в порядке. Но тот человек…

— Выродок, — выдал я и скрипнул зубами.

— Простите…

— Но тебе стоило прийти ко мне с этим, — сурово продолжил я. — Сразу же, как это произошло.

— Зачем тебе мои проблемы? — Тоня сжалась, словно я ей снова угрожал.

— Потому что эти проблемы, которые касаются и меня тоже! — я возвел руки к потолку. — Женщина! Тебе угрожали из-за меня. И ты работаешь в команде Морозова. Если для тебя это незначительный фактор, то я считаю иначе.

— Михаил Владимирович, — девушка пораженно уставилась на меня, словно видела впервые, — вы не стали бы помогать мне…

— Без всяких «бы», — оборвал я начавшуюся речь. — Морозовы своих не бросают. И уж тем более, когда какой-то подонок угрожает ребенку.

— Я вам никто, — напомнила Тоня.

— Но почему-то ты не стала выдавать меня в тот раз, когда могла. Пусть ты и хотела что-то выгадать. Я не держу зла.

— Княжич, — гостья приложила руки к груди в молитвенном жесте, — прошу, не губите. Помогите мне, если это возможно. Я все для вас сделаю.

— Прямо все? — я притворился, что раздумываю.

— Я сотру запись с той ночи. Той, которая была снята со скрытой камеры. И другую, где был снят человек, который вышел из склепа.

Тут я даже икнул от неожиданности.

— Так камера работала все это время?

— Да, — потупилась Тоня.

— И ты не отнесла записи никому?

— Нет, — девушка насупилась и бросила на меня мрачный взгляд. — Я работала на Верховного. Он дал мне билет в хорошую жизнь. Но при этом я знаю, каким ублюдком был Федор.

— Понимаю, — не стал уточнять детали жизнедеятельности убитого жреца.

— Мне не было жаль его. Но я не думала, что после его смерти кто-то захочет меня использовать и подставить вас.

Я отпил чай и посмотрел в окно. Облака ленивой пеной текли по небу. Солнце уже катилось к западу.

— Я помогу тебе, — медленно произнес я, взвешивая каждое слово.

— Княжич…- начала было девушка, но я тряхнул головой и продолжил.

— Ты пыталась меня подставить. Практически подвести под топор палача. И хоть я понимаю, что у тебя была на это причина, но вынужден подстраховаться. Я не могу допустить, чтобы ты однажды решила повторить подобный трюк.

— Никогда…

— Я должен быть уверен.

Девушка с готовностью кивнула и ждала продолжения.

— Ты отдашь мне все записи, которые хранила в закрытых папках на всякий случай.

— Хорошо.

— Но это еще не все, — я выдохнул и спросил. — Кто отец твоего сына?

— При чем тут Егорка? — пролепетала Тоня.

— У него есть законный отец?

— Мой Егор — бастард, — побледневшими губами произнесла гостья. — Отец не признал его, и я дала сыну свою фамилию.

— Значит, нет причин, по которым нельзя дать твоему сыну фамилию Морозовых.

— Что?

— Семья даст твоему сыну имя. Император дал нам право принимать бастардов в семью. И в этом случае, когда ты решишь предать нас, то и он пострадает.

— Михаил Владимрович… — Тоня встала, подошла ближе и протянул мне руки.

Я поднялся на ноги и подал ей ладонь. Девушка прижалась к моим пальцам щекой.

— Перестань, — буркнул я.

— Клянусь, что не предам, — шепнула она и я ощутил горячие слезы на своей коже.

Тоня порывисто подалась ко мне, и я ее обнял, мягко похлопав по спине.

— Хватит уже плакать. Я себя ощущаю каким-то монстром.

— Мне надо было сразу прийти, — выдохнула она. — А я так тряслась и боялась и…

— Не стоит об этом. Хорошо, что мы все решили. И знаешь, тебе правда надо умыться.

— Думаете? — невесело усмехнулась девушка.

— Сейчас ты похожа на енота. Что скажут люди, когда заметят тебя в таком виде, выходящей от темного ведьмака?

— Решат, что вы обидели бедную девушку, — согласилась гостья.

— А что еще можно ждать от темного? — я улыбнулся.

Тоня отстранилась от меня и посмотрела прямо в глаза.

— Вы куда более светлый, чем все сидящие в Синоде, — сказала она уверенно. — И многие ведьмаки, что вешают на себя сиятельные ордена, совсем не так добры, как хотят казаться.

— Верю.

— Я это не просто знаю. Я могу доказать.

— Ты поэтому подстраховалась и оставляла компроматы?

— И еще для того, чтобы у Верховного не было так много власти. Ему всегда было мало. Он хотел больше и больше.

Девушка еще раз уткнулась мне в плечо, и я отчетливо услышал, как щелкнул замок входной двери.

Красная шапочка или Лошадь по соседству

От этого звука Тоня вздрогнула и съежилась, словно бы хотела стать незаметной. Отстранилась и с испугом посмотрела на меня:

— Кто это?

— Понятия не имею, — искренне признался я.

Ладонь сама потянулась к косе, которая приютилась у кресла. И только спустя мгновение понял, что мы в городской квартире для знати. В доме, который охраняет целая дружина наемников высшего порядка. Вряд ли они пропустили бы чужака. Да и у постороннего не может быть ключей.

— Миша, я приехала, — послышался из холла весёлый девичий голос.

Маришка. Точно! Она же обещала забежать ко мне вечером.

Компаньонка вошла в гостиную и резко остановилась. Она выглядела на редкость эффектно. Девушка облачилась в короткое клетчатое платье с пышной юбкой, а поверх надела ярко-красный плащ с объемным капюшоном. Ко всему прочему на ее ногах были чулки в мелкую сетку и высокие сапоги из черного бархата.

В голове тотчас возникла ассоциация с героиней одной старой сказки про серого волка и девушку с пирожками. Корзинка из лозы в руках Маришки тоже выглядела аутентично, хотя в ней должно было поместиться больше чем просто выпечка.

Компаньонка цепко осмотрела Тоню, которая стояла рядом со мной. От внимания девушки, конечно же, не ускользнуло заплаканное лицо фотографа и разорванного на колене чулка. На секунду мне показалось, что в больших глазах Маришки колыхнулись языки пламени. Но в следующее мгновение компаньонка улыбнулась:

— Прости, не знала, что у вас гости, Михаил Владимирович.

— Тоня помогала мне подготовиться к встрече юристов банка. И мы решили пару рабочих вопросов, — ответил я. — Но она уже собиралась уходить.

Я обернулся к фотографу, и девушка рассеянно кивнула:

— Да. Мне пора. Меня ждут.

— Тебе все же стоит умыться, — тихо напомнил я.

— Салфетки творят чудеса, — отказалась Тоня и принялась собирать вещи в опустевшую сумку. Диктофон она оставила на барной стойке и замешкавшись уточнила:

— Вы перешлете мне материалы с флешки?

На секунду я нахмурился, не понимая, о чем речь, а потом вынул из кармана карту памяти.

— Убери с нее сама все, что нам не нужно, хорошо?

— Конечно, Михаил Владимирович, — она закивала.

— А что до записи на аппарате, то она не получилась, — я пожал плечами.

Тоня мгновенно поняла, что компромата у нее не могло быть при любом раскладе, и усмехнулась. Видимо оценила мою предусмотрительность.

Я подошёл к столику, снял трубку телефона, набрал внутренний номер. И дождавшись: «Добрый день, мастер Морозов, чем я могу помочь», ответил:

— Выпустите с территории машину съемочной компании, как только к ним присоединится руководитель группы.

— Сделаем, мастер, — коротко ответил консьерж.

Я положил трубку на рычаги и обернулся к Тоне:

— Теперь все в порядке. И по поводу нашей договоренности…

— Да? — она сглотнула, наверняка испугавшись, что я передумаю.

— Вышли мне документы свои и Егора. Полагаю, что понадобятся бумаги твоей матери, если она близка с мальчиком.

— Да, конечно, — глаза девушки вновь повлажнели.

— Мы все оформим в ближайшее время. Затягивать не стоит. А тому заказчику, — я многозначительно приподнял бровь, — скажи, что скоро выдашь нужную информацию.

Девушка кивнула и попрощавшись быстро покинула квартиру. Маришка протянула мне корзинку и вышла, проводить гостью до лифта.

Я заглянул под льняную салфетку и едва не застонал от восторга. Сырники от домового семьи Морозовых оказались в контейнере на самом верху. И выглядели на редкость аппетитными.

— Миша, что происходит? — спросила вернувшаяся компаньонка, обеспокоенно хмуря брови.

— Ничего особенного.

Я подошёл к девушке и с удовольствием обнял ее.

— Тоня обычно такая уверенная в себе, — не успокоилась Маришка.

— У нее семейные проблемы, — ушел я от ответа. — Как ты?

— Соскучилась, — девушка, прижалась ко мне.

Я погладил ее по шелковистым волосам.

— А ещё я теперь на время секретарь семьи, — с гордостью продолжила компаньонка.

— Тебе нравится новая должность?

Маришка замялась, словно задумалась.

— Это интересно, — ответила она после недолгой паузы. — Но очень уж много всего надо успевать и держать в голове.

— Ты со всем справишься.

— И как ты можешь быть в этом уверен? — она заглянула мне в глаза.

— Потому что ты умница.

— Не понимаю, как Лилия Владимировна справлялась с этим одна.

— Лилия Владимировна особенная, — согласился я и, сдерживая беспокойство, спросил. — Как она себя чувствует?

— Выздоравливает, — осторожно сообщила девушка. — А ещё велела передать тебе привет.

— Как Федор? — глухо поинтересовался я.

— Справляется, как и всегда. Но он очень переживает за тебя и велел передать вкусняшки. Думает, что ты тут питаешься всякими гадостями.

Девушка прошла в кухонную зону, и я невольно засмотрелся на ее ноги.

— Что? — хитро осведомилась девушка, когда оглянулась.

— Ничего, — смешался я.

Маришка сбросила плащ и кинула его мне в руки. Платье оказалось с открытой спиной, и я даже сглотнул при виде выступающих позвонков на загорелой коже.

— Хватит так на меня смотреть, — томно выдохнула она.

— Так? — я положил плащ на спинку кресла.

— Словно ты голодный волк.

— Я и правда проголодался, — признался я, сунув было ладонь в корзинку.

Но девушка ловко шлепнула меня по пальцам.

— Мой руки и садись за стол, княжич. Буду тебя кормить по-морозовски.

Я не стал спорить и отправился в ванную комнату. Там уставился в зеркало и понял, что выгляжу немного уставшим. Словно отработал на тренировочной площадке несколько часов. Пора заняться усилением физической нагрузки. Иначе я совсем разленюсь и съемки станут для меня тяжким трудом. Открыв кран, я набрал в ладони воду и плеснул в лицо. Затем промокнул влагу с кожи мягким полотенцем и вернулся к столу.

В комнате уже витал приятный аромат сдобы и тушеного с чесноком мяса.

— Федор решил меня побаловать? — умилился я.

— Это от Бориски, — девушка поставила небольшой контейнер, наполненный соусом с густым ореховым ароматом. — Мышь оказывается считала тебя своим питомцем и очень переживает, что ты съехал. Но я сказала, что ты вернешься. Ты ведь…

Компаньонка отвернулась, чтобы я не заметил, как ее глаза заблестели.

— Мариш, ты ведь понимаешь, что мне нельзя оставаться в особняке.

— Понимаю, — ее плечи дрогнули, но стоило мне дернуться, чтобы встать, девушка выставила перед собой лопатку. — Дай мне спокойно накрыть на стол. Иначе я тут разведу потоп.

— Хорошо.

Было непривычно видеть Маришку такой, но я вдруг подумал, что мало знаю о ней и ее характере. Ведь мы общались чаще всего в спальне или на бегу. Сейчас я наблюдал за девушкой, которая стояла у плиты и разогревала блюда. И вдруг думал, что вполне мог наслаждаться одним ее видом.

— Как Денис? — зачем-то спросил я.

— Остался дома, — девушка пожала плечами. — Но ходит как в воду опущенный. Я все же думаю, что он беспокоится о том дядьке из склепа. Я слышала, как князь говорил Федору, что боится, что, дядя вернется и снесет ему голову.

С этими словами Маришка ударила кулачком по столу.

— Ты в порядке? — тут же уточнил я.

— Если бы князь не повел себя как ребенок, то все было бы хорошо. И я уверена, что ты не отпустил бы опасного для семьи человека.

— Все верно. Не знал, что ты была в курсе об Александре.

— Я ведь не первый день в доме. И знала про некроманта. Даже собирала травы для него с Тихоном. Тот относил пучки в склеп, чтобы там пахло приятно.

— Тебе и Тихон показался? — удивился я и тут же пояснил свои эмоции. — Дворовые очень капризные в таких вопросах.

— Все в доме Морозовых считают меня своей, — мягко пояснила девушка.

— А ты? Кем считаешь нашу нечисть?

— Они Морозовские. И слово это мне никогда не нравилось. Оно будто грязное. А Жирик хороший. Знаешь, какие он травы в горшочках выращивает?

— Спасибо, — искренне поблагодарил я девушку за теплые слова.

Она вздохнула и стянула с ног сапоги.

— Мне в них не особенно удобно, — пояснила девушка и смущенно улыбнулась.

— Зачем тогда обула?

— Чтобы было, — она закатила глаза, всем видом показывая, что считает меня глупым.

И я на это не стал возражать.

— Как тебе кухня? — спросил я, чтобы отвлечься от вида ног в сетчатых чулках.

— В северном крыле похожая. Я там снималась в ролике с домашними костюмами. Еще подумала, что все такое современное и красивое. Но кажется холодным.

— Пожалуй, — я пожал плечами.

— Лилия Владимировна сказала, что в местных ресторанах можно заказывать еду навынос. Даже предложила оформить ежедневную доставку на неделю вперед.

— Может быть, — небрежно отмахнулся я.

— Ты же не будешь есть то, что лежит у тебя сейчас в холодильнике?

— В моем прошлом и таких продуктов на кухне не водилось.

— Но сейчас ты не в прошлом, — возразила девушка и водрузила передо мной поднос с едой.

Стало не до разговоров. Я заправил за воротник рубашки салфетку и вооружился вилкой с ножом.

— Ты ведь составишь мне компанию? — предложил Маришке, и та кивнула.

Мы ели молча. Иногда девушка протягивала мне на вилке особенно сочный кусочек мяса и я не отказывал себе в удовольствии его съесть. Хлеб был пышным и упругим. Я отламывал его каравая и обмакивал в соус, чтобы потом беззастенчиво слопать.

— Вот умеет Федор…- пробормотал я, когда тарелка с гуляшом опустела.

— А какую солянку он делает, — зажмурилась компаньонка. — С вялеными помидорами и копчеными ребрышками.

— Если в твоей корзинке нет этой самой солянки, то не говори о ней, — строго предупредил я.

— Ты не наелся? — удивилась Маришка.

— Голоден. Но немного иначе, — тут же отозвался я и растрепал волосы.

Компаньонка легко сошла с высокого барного стула и внимательно посмотрела на меня. Потом провела пальцами по щеке и мне вдруг показалось, что воздух наполнился едва заметным запахом белых цветов. Но морок истаял через мгновенье. Девушка встала на носочки и прошептала мне на ухо:

— Ты очень устал после всех сегодняшних мероприятий? Может быть, покажешь мне спальню?

И я не стал отказывать гостье. Взял ее за руку и повел за собой.

* * *

— И как тебе новая квартира? — поинтересовалась Маришка, когда мы уже лежали в кровати и смотрели сериал про ведьмачью семью.

На экране героиня в синем плаще удерживала от падения целый вагон с простолюдинами и не собиралась сдаваться.

Маришка закинула на мое бедро ногу и рисовала на груди длинным ноготком странные узоры.

— Просторные комнаты, — ответил я. — Мне нравится.

— Ну не знаю, — задумчиво протянула девушка. — Мне было бы тут очень страшно, наверно.

— Я провел здесь только одну ночь, — ответил я. — Не разобрался, есть ли тут нечисть. Хотя думаю, что любому домовому было бы тут не особо уютно.

Про то, что той ночью я спал на диване, а в комнате на этой самой кровати отсыпалась Лошадчак, я решил умолчать.

Маришка приподнялась на локте, взглянула на меня и прямо спросила:

— То есть, ты не хочешь,чтобы к тебе переехала помощница?

— Оу, — протянул я. — Даже не подумал об этом.

Девушка фыркнула и встала с кровати:

— Вот вечно ты так. Совсем не понимаешь намеков.

— Ты же сейчас исполняешь обязанности секретаря семьи, — напомнил я.

— Надеюсь, Лилия Владимировна уже очень скоро придет в себя достаточно, чтобы заняться делами, и я снова стану компаньонкой темного ведьмака и моделью для мерча Морозовых, — ответила девушка и вышла из комнаты. А через несколько секунд в ванной послышался шум льющейся воды.

Я же задумался о словах компаньонки по поводу переезда. Довольно улыбнулся, вспомнив о том, что Лилия скоро поправится. Да и в целом помощь Маришки мне бы не помешала.

Но размышления о совместной жизни с компаньонкой прервал звук из ванной:

— Миша, можно тебя?

Что-то в тоне голоса девушки мне не понравилось. И в голове сами собой начали появляться мысли, что где-то я накосячил. Так, перебирая возможные варианты, я встал с кровати, натянул домашние штаны и подошёл к дверям ванной. И моему взгляду предстала ужасная картина.

Дверца стиральной машинки была открыта. А рядом с ней стояла компаньонка. И вид у гостьи был очень озадаченный:

— И что это? — девушка держала двумя пальцами еще влажное после стирки платье моей вчерашней гостьи.

— Думаешь, это не мой цвет? — с сомнением протянул я, рассматривая платье и начиная понимать, что именно упустил.

Эх, дурак ты Миша. Надо было просто выбросить эти вещи, и сейчас бы к тебе не было никаких вопросов.

— И фасон не твой, — добавила Маришка и вынула из барабана нижнее белье. — А про это я даже спрашивать не хочу.

Я открыл было рот, чтобы ответить, как в этот момент раздался звонок в дверь. Маришка нахмурилась:

— Ты кого-то ждёшь?

— Нет. Пойду посмотрю кто там, — быстро ответил я и вышел в гостиную, благодаря всех богов за гостя. Но вышло только хуже.

Я открыл дверь, даже не взглянув на монитор, на который передавались данные с камеры. И каково же было мое удивление, когда на пороге я увидел свою новую соседку. Тальяну Лошадчак, собственной персоной. Вид у девушки был немного смущенным, на ее руке на манер полотенца у официанта висела моя футболка. А перед собой девица держала тот самый чайник, который утащила утром:

— Я хотела бы вернуть вещи и извиниться, — начала было она и я вздохнул.

— Да что же за день сегодня такой?

Тальяна удивлённо подняла брови, взглянула на меня, а затем ее взор пал куда-то вглубь гостиной. И девушка глухо пробормотала:

— Прости, наверное,я не вовремя.

Я обернулся. В нескольких шагах от меня стояла растрепанная Маришка в моей белой рубашке. И вид у компаньонки был совсем уж расстроенным. Я с трудом удержался от ругательства.

— В общем, вот, — соседка протянула мне вещи.

Но я молча захлопнул дверь. Вот же мерзкая баба! Даже сейчас от нее одни проблемы.

Глубоко вздохнул и обернулся к компаньонке. Выглядела девушка прямо скажем неважно. Я понимал, что истерику она закатить мне не сможет. Хотя бы в силу моего статуса и контракта. Поэтому крики и бой посуды отменяются. Но судя по всему, происходящее стало для нее шоком. Хоть она и пыталась держать себя в руках и делать вид, что все хорошо, губы девушки подрагивали, а в глазах стояли слезы.

Я решительно подошел к ней, обнял за плечи:

— Понимаю, что сейчас я скажу банальную вещь, но это не то, о чем ты подумала, — начал я, гладя девушку по волосам:

— Все нормально, — едва слышно прошептала она. — Это не твои проблемы…

— Эта дама живет по соседству. Вчера она немного перебрала на крыше.

— На крыше? — нервно уточнила девушка.

— Там зона отдыха. Думаю, мы сходим туда, если ты захочешь.

— Захочу, — обреченно кивнула Маришка.

— Нет, правда. Я не мог оставить ее спящую и пьяную снаружи. Потому и притащил сюда.

— Ты не обязан мне это рассказывать, — Маришка шмыгнула носом.

— Да, Лошадчак вчера спала в моей комнате, врать не стану. Но я спал на диване. Во внутреннем отсеке даже белье лежит смятое. И вторая футболка, в которой я ходил по дому.

При упоминании, что блогерша спала на постели, на которой мы ещё недавно творили разное, Маришка вздрогнула. Отстранилась, взглянула на меня и подозрительно спокойно спросила:

— Я надеюсь, ты поменял постельное белье после Тальяны?

— Как-то об этом не подумал, — виновато улыбнулся я — Так что? Ты мне веришь?

Девушка вздохнула, утерла глаза:

— Верю. Даже если это неправда, ты не обязан был врать, чтобы меня успокоить. Я всего лишь компаньонка, и не вправе требовать верности. Но ты позаботился о том, чтобы мне не было неприятно…

Девушка всхлипнула, и на ее глазах снова выступили слезы.

— Ну ты чего? — не понял я.

— И это… это… очень приятно, — добавила девушка и отвернулась. А затем быстро направилась в комнату.

— Ты куда? — крикнул я ей вслед.

— Поменяю белье, — послышался в ответ приглушённый голос компаньонки.

Утро в раю

— И почему ты так не любишь солнышко? — удивленно уточнила Маришка, когда я зарылся в простыни, чтобы скрыться от яркого света. — Оно же прекрасно.

— Кому как, — сонно ответил я. Мне оно светит в глаза. И напоминает, что пора вставать. А ещё солнце жжет мне кожу. Как вампиру.

Девушка весело хихикнула. Быстро встала с кровати, подошла к панели на стене. Нажала несколько кнопок и окна стали как будто темнее. Лукаво уточнила:

— Так лучше?

— Намного, — честно ответил я и сел на кровати.

После проведенной вместе ночи девушка словно светилась. Думаю, дело было в силе, которую она получила. Мы спали в обнимку и пару раз мне казалось, что кто-то включил обогреватель на полную мощность — до того становилось жарко. Я даже скинул одеяло, заменив его тонкой простыней.

Девушка покружилась по комнате, собирая одежду, а потом упорхнула на кухню. Я же с неохотой встал с постели и зевая поплелся в ванную. Приводить себя в порядок.

К разговору о совместном проживании я вернулся, когда уже вышел на кухню.

Девушка расположилась у стола, нарезая сыр. А перед ней стоял чайник с отваром, и чашка.

— Я все же надеюсь, что скоро вернусь домой. Когда все разрешиться с Лилией и этим ядом, — осторожно начал я и сел за стол.

— Конечно, — девушка кивнула и налила мне в чашку чай. Я сделал глоток. Довольно прикрыл глаза. Отвар был просто потрясающим. И продолжил:

— И я думаю, что полноценный переезд затевать не стоит.

— Согласна, — не стала возражать компаньонка и подала салфетку.

— Наверно…

— Помидорчик порезать кружочками? — между прочим поинтересовалась Маришка и улыбнулась.

Я вдруг окончательно проснулся и огляделся. Квартира была прибрана, на столешнице передо мной стояла вкусная еда. Девушка набросила на себя лишь мою рубашку и выглядела по-домашнему милой. Она ловко разделалась с помидором и посыпала его крупной солью. Затем отошла к раковине и быстро сполоснула посуду.

Передо мной оказалась свернутая птичкой бумажная салфетка.

— Знаешь, наверно это я должен был предложить тебе остаться тут. А не ты намекать мне на приглашение.

— Ты так думаешь? — хитро усмехнулась девушка и села на высокий стул напротив, прижав колени к груди.

Она смотрела на меня изумительными зелеными глазами, солнце играло в рыжих прядях, россыпь мелких веснушек украшала ее ключицы. И я понял, что хочу видеть ее тут часто. Не хочу оставаться один в стенах этой большой и неуютной квартиры. Особенно учитывая тот факт, что по соседству живёт долбанная пронырливая журналистка, которая вечно сует нос в чужие дела.

— Думаю. Если хочешь, оставайся здесь. Я распоряжусь, чтобы тебе выдали пропуск…

— Миша, у меня есть ключ, — напомнила девушка. — Я ведь твоя компаньонка и мне открыт вход в апартаменты Морозовых.

— Тебе будет удобно добираться до работы?

— Конечно, — отмахнулась Маришка. — Даже не думай об этом. Съемки часто проходят на этом же этаже. Транспорт тут совсем близко.

— Ты умеешь водить машину? — неожиданно спросил я.

Девушка хотела что-то ответить и вдруг помрачнела. Словно вспомнила нечто неприятное. Из комнаты будто ушло солнце. Меня затопило странным тягучим ощущением тревоги. Потом Маришка тряхнула головой и морок пропал.

— Что с тобой? — на всякий случай уточнил я.

— Все в порядке. Немного тревожно спала на новом месте.

Беседу прервал звонок в дверь, и я напрягся. Девушка же беспечно улыбнулась и соскочила со стула.

— Петр обещал завести кое-что из нужных вещей, — сказала она на ходу.

И я усмехнулся, поняв, что проживание Маришки было делом решенным еще до того, как я озвучил свое мнение по этому поводу. От такой мысли мне стало немного не по себе. Выходит, все женщины в моей семье умеют вить из меня веревки.

— Доброе утро, — раздался знакомый голос, который порядком меня удивил.

— Здравствуйте, — вежливо отозвалась компаньонка и вернулась в комнату нервно поправляя полу рубашки: — К вам гости, Михаил Владимирович.

В гостиную вошел Пожарский. Я покосился на него, и парень виновато пожал плечами:

— Прости, друже, что так внезапно. Я сумел убедить администрацию, что ты не станешь возражать, если я приду без звонка.

— Конечно, не стану, — я встал навстречу и протянул руку другу.

Тот крепко пожал мою ладонь и вполголоса уточнил:

— Я не помешал?

— Что ты, — я отмахнулся. — Всегда тебе рад. Чай будешь?

— Неужели морозовский? — оживился парень.

Я обошел барную стойку и вынул из ящика кружку, в которую плеснул напиток. Маришка же быстро юркнула в спальню. Наверняка девушке было неуютно стоять в таком виде перед чужим для нее человеком. Да ещё и парнем.

— Сам ухаживаешь за гостем? — поддел меня приятель и сел за стол.

— Слава небу руки у меня работают и могу обходиться без помощи, — ответил я. Поставил перед гостем чашку и налил отвар.

— Хорошо ты тут устроился, — осмотрел комнату Иван. — У нас квартира на четверть этажа и находится на десяток уровней ниже.

В его голосе я не услышал зависти или обиды. Просто констатация факта.

— Отец получил право выбирать апартаменты после более старых семей, — пояснил Иван в ответ на мой удивленный взгляд.

— Я и не знал, что тут была очередность.

— Еще какая. Я слышал, что Воронцов хотел выкупить ваш этаж и даже предлагал Владимиру огромную сумму.

— И чем ответил мой отец?

— Предложением заходить в гости, когда Владимир Морозов не будет занят отдыхом на крыше.

— Отец у меня умеет пошутить, — фыркнул я. — Или остро поддеть. Тут как посмотреть.

— Ты говоришь о нем в настоящем времени, — заметил парень.

— Я уверен, что он не погиб, — спокойно сказал я и добавил, — и надеюсь, что отец однажды вернется, чтобы рассказать о своих приключениях.

Пожарский ничего не ответил. Лишь без слов пригубил напиток и вернул кружку на стол. Повисло неловкое молчание, которое нарушила Маришка.

Девушка вошла в комнату, облаченная во вчерашнее платье, поверх которого накинула большое уютное худи.

— Я встречу Петра внизу. Он обещал подъехать с минуты на минуты.

Пожарский нехотя отвел взгляд от моей компаньонки и уткнулся носом в кружку.

— Что не так, друже? — спросил я, когда мы остались одни. — Прости, что говорю об этом, но я вижу, как ты смотришь на девчонку. Будто она тебе на хвост соли насыпала. И я заметил это с вашей первой встречи.

— Тебе показалось… — начал было парень, но я его прервал:

— Послушай, твоя воля сейчас ничего не говорить. А я больше не стану спрашивать про это. Но может так статься, что потом окажется поздно. Ты ее за кого-то принял? Или был знаком с ней раньше?

— Все как-то очень странно, — парень замялся, словно подбирая слова, рассеянно провел ладонью по заплетенным косичкам на голове. — Я видел девушку, похожую на нее, когда был еще совсем мальчишкой. И когда встретил твою компаньонку, то не мог поверить, что это она. Но…

— Ей нет и двадцати лет, — напомнил я. — В детстве ты мог увидеть ее разве что младенцем. Да и она тогда не была девушкой. Скорее, ребенком.

— Я верю своим глазам, — бросил друг хриплым голосом и взглянул на меня исподлобья. — И узнал ее… ту девушку.

— Быть может она родственница той, кого ты запомнил в детстве. Маришка росла в приюте, а потом ее забрал староста из нашей деревни, чтобы растить как дочь. Затем позвали в барский дом, где она помогала по хозяйству. Про ее родню мне ничего не известно.

— Я думал об этом, — мрачно согласился парень. — Забудь. Это не важно,

Он криво улыбнулся и продолжил:

— Хотя наверное ты и прав. Скорее всег, мне просто показалось. Мало ли похожих рыжих девок. Не бери в ум.

Я бы поспорил, но решил оставить эту тему. Было очевидно, что Пожарскому было неприятно говорить об этом. Раз он решил, что не стоит продолжать, то к чему упорствовать.

— И почему ты надумал съехать из семейного особняка? — сменил тему Иван. — Вернее, как тебе удалось вырваться?

— Считаешь, что мне повезло? — удивился я вопросу.

— Еще бы, — Иван обвел руками пространство. — Это же Снежинск Град. Здесь люди снимают квартиру, чтобы хотя бы на несколько часов ощутить себя богатыми. А тебе выделили целое крыло. Да еще и компаньонка приехала, чтобы скрасить твое одиночество. Если это ссылка, то дай мне инструкцию, как выбить из отца такие же условия.

— Попробуй двинуть ему в морду, — вырвалось у меня, и я тотчас прикусил язык.

— Ты с братом поругался? — помрачнел парень и я кивнул. — И насколько серьезно? Хотя…

Пожарский покачал головой и взорвался хохотом:

— Набил морду князю и оказался в хоромах. Хорошее наказание!

— С чего ты взял, что я ему набил, а не получил в ответ, — пробурчал я.

— Потому что у тебя нет ожогов. А насколько я знаю, Морозов старший владеет огнем. И достаточно силен в своей стихии.

От слова «старший» меня вдруг покоробило. Но я тотчас взял себя в руки.

— Любой старший в поколении владеет силой, которая превосходит всех других в роду, — продолжил Пожарский. — Так распоряжается судьба. И если старший гибнет, то второй по старшинству обретает большую мощь. Хотя, насколько я знаю, твой дядя Александр хоть и был младшим братом, но мог заткнуть за пояс твоего отца. Может у вас в семье все не так, как у всех нормальных ведьмаков.

— Мда, — протянул я, делая вид, что не удивлен, но у меня не вышло.

Пожарский хмыкнул и хлопнул меня по плечу.

— Мой отец поделился со мной этим, когда я опять не смог побить его на тренировке. Сказал мне, что не стоит переживать, что моя сила не может перебить его энергию. Но дал хороший совет.

Парень наставительно поднял указательный палец и произнес:

— Любую силу можно перебить упорством и терпением. Мастерство дает больше, чем мощь.

— Сильно сказано, — согласился я и вздохнув добавил, закинув в рот несколько ломтиков помидора:

— Жаль, что отец не учил меня ничему.

— Ну ты набил морду старшему брату, — протянул Иван, и лицо его вдруг засветилось как колокол в день Спасителя.

— Не говори об этом никому. Пожалуйста.

— Обещаю, что не скажу, — парень осенил себя священным знаком. — Но я хотел бы знать, за что ты ему врезал. Что вы не поделили? Уж не ту ли даму, о которой так много говорят?

— Что? — нахмурился я, не понимая, к чему клонит приятель. Неужели…

— Серова, — ответил тот, вмиг развеяв мои сомнения. — Говорят, что она выбрала тебя и…

— Глупости, — фыркнул я. — Не собирай сплетни.

— Не обижайся. Просто люди говорят…

— А ты за ними не повторяй. Ксению со мной связывают только деловые отношения. Она ведет мой блог и пишет посты.

— И за какие заслуги ей досталась такая должность? — поддел парень.

— Спроси у моего куратора, — бросил я небрежно. — Он выбрал ее. Моим мнением никто не интересовался.

— Мне бы такую «выбрали», — завистливо протянул ведьмак. — Но нет. Наш куратор выдал какого-то странного парня, который вечно гундит и шмыгает носом.

— Главное, чтобы работу выполнял.

— Это да, — вздохнул Иван и заметил коробку, стоящую чуть поодаль на столешнице. — Только не говори, что Бета Банк…

Он не договорил, застыл удивлённо глядя на меня. А затем захохотал, ударив по столу ладонью:

— Ох… ну и дела, — с трудом произнес он сквозь смех.

— Что не так? — насупился я. — Да говори уже! Я тебя побью, если ты не перестанешь ржать.

Однако угроза не подействовала и мне пришлось терпеливо дожидаться, когда гость отсмеется и вытрет рукавом глаза.

— Да все знают, что Арсений Воронцов хотел этот контракт. А ты получил сначала внимание Алины, от которой он сох. Потом еще и контракт, который так хотел заполучить его отец. Младший говорил об этом как о решенном вопросе. Даже уже успел намекнуть, что будет лицом банка.

— Хорошо, что ты не упомянул его папашу, — проворчал я.

— Семья Воронцовых не погибла с арестом, — помрачнел парень. — Несмотря на то, что первыми они больше не будут, родственнички подсуетились. Они посетовали, что их старик давно маялся душевной болезнью. Даже добыли свидетелей того, что князь посещал лекаря без их ведома.

— О как, — я восхитился их деловой хваткой.

— Они по твоему примеру пожертвовали на строительство храма в какой-то далекой деревеньке. А также на реконструкцию здания Синода.

— Умно.

— Поговаривают, что с Арсением разорвала помолвку его невеста. Впрочем, парень особо не сожалеет по этому поводу. Семья потеряла какое-то количество денег. Но больше пошатнулось их влияние. А это куда важнее.

— Надо думать, — я глотнул чай.

— Этой змее отрубили голову, но оказалось, что осталась еще пара. Как у Змея Горыныча. — Иван изобразил рукой длинную шею и ладонью голову чудовища.

— Да понял я.

— Но знаешь, я считаю, что больше всех в этой истории выиграл только один ведьмак. И он сидит передо мной.

— О чем ты? — насторожился я.

— Ворон точил на тебя клюв. Но обломал его до того, как он смог тебе навредить. Это ли не чудо, брат?

— Пожалуй так, — я слабо улыбнулся.

— Так ты не скажешь, что с братом не поделил?

— Кажется, у меня началась звездная болезнь, — решил соврать я.

— Да ну, — не повелся друг. — Я же вижу, что ты как был увальнем из Мурома так им и остался.

Я попытался придать лицу надменный вид и с пафосом произнес:

— Выбирайте выражения, мастер Пожарский. Я могу оскорбиться.

— Ну, давай. Я прям посмотрю на это представление, — хохотнул парень. — И не забудь крылья выпустить. Я страсть как хочу на них взглянуть.

Я помрачнел, и парень напрягся.

— Что не так?

— Я немного сорвался на тренировке. И сил у меня сейчас не так много как хотелось бы.

— Хотел бы я посмотреть на твоего братца после этой «тренировки», — вздохнул Пожарский и вскинул руки в жесте капитуляции, — молчу-молчу. А силы хорошо восстановятся после баньки.

— Думаешь?

— Уверен, — он с готовностью вскочил на ноги и поправил на груди куртку. — Собирайся. Мы едем в бани, где тебя отхлещут вениками и напоят лучшими настоями, которые предлагает наша великая Империя.

— То есть морозовский сбор не брать? — спросил я.

— У меня с собой есть, — хитро сказал парень и показал на кисет, который я подарил ему в Пожарской деревне.

— Все так же наполняется? — уточнил я.

— Понемногу, но всегда хватает, чтобы выпить пару кружек в день. Марья обычно требует кисет на девичники, где угощает нескольких подруг. После таких посиделок мешочек пустеет на день-другой. Но мне все же кажется, у тебя состав чуточку иной. Более терпкий.

— Может быть, — не стал спорить я.

— Многое бы отдал, чтобы узнать, где ты добыл такой кисет. Он и впрямь волшебный.

— В запасах у Морозовых хранился.

— Не жалеешь, что отдал?

— Если не нужен, то верни, — предложил я и усмехнулся.

— Не, это так не работает, — покачал головой парень и быстро убрал кисет в карман. — Марья меня прибьет.

— Как там ее поклонник? — спросил я, чтобы не быть невежливым.

Парень нахмурился и потер лоб, словно у него заболела голова.

— Не знаю, с кем она встречается. Но парень хорошо маскируется. Мне так и не удалось выяснить имя.

— Надеюсь, она не связалась с кем-то недостойным, — откровенно озаботился я.

— Я тоже на это надеюсь. Мне не хотелось бы, чтобы ей разбили сердце. Моя сестра хоть и сильная, но душа у нее как у котенка — нежная.

— Котенка она не напоминает. Скорее тигрицу, — возразил я.

— Это ты не слышал, как она плакала, когда ее лошадь вывернула ногу. Не позволила усыпить животное и выхаживала ее несколько месяцев.

— Сильно.

— Мне пришлось жить при конюшне вместе с ней. Я весь пропах навозом. Еле смыл его с себя.

— Не, — я сделал вид, что принюхался, — не смыл. Я все еще чую, как от тебя пахнет…

Парень выругался, но тут же помрачнел, бросив взгляд мне через плечо. Мне даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять — позади стояла Маришка.

Стоит ли париться

Петр внес в квартиру несколько чемоданов, поклонился и благостно мне улыбнулся.

— Здравы будьте, княжичи.

— И тебе доброго дня, — тепло отозвался я. — Как добрался?

— Я привез вещи, а утром загнал в гараж ваш мотоцикл. Сам на нем ехал, но был очень осторожен, Михаил Владимирович.

— Мне не сообщили, — удивился я.

— Не решились будить, — пояснил водитель. — Время было раннее. Я вернулся домой и теперь вот привез вещи. Лилия Владимировна велела передать вам…

Он сунул руку во внутренний карман куртки, чтобы извлечь конверт.

Сердце мое отчего-то сбилось с ритма. Ладони мгновенно взмокли. Письмо перехватила Маришка, помахала им перед собой и втянула в себя воздух, словно принюхиваясь к содержимому. Это поведение внезапно меня разозлило. Но я одернул самого себя. Причин для сцен не было. Я слишком хорошо понимал, что компаньонка всего лишь проверяет бумагу на остатки яда.

Иван, ничуть не смущенный присутствием посторонних, налил себе чаю и сложил стопкой два бутерброда, чтобы сунуть в рот.

— Если там ничего срочного, — начал было я, но взволнованно следящий за манипуляциями Маришки Петр покачал головой.

— Госпожа Водянова просила вас прочесть послание сразу же после получения. И дать ответ.

— У нас мало времени, — недовольно протянул Пожарский и добавил, — У Морозовых на редкость доброе отношение к слугам. Они у вас много себе позволяют.

— Просто мы не считаем их таковыми, — спокойно отозвался я. — Для меня домашние — часть нашей семьи.

— Мой отец добр с прислугой. Но они знают свое место, — проворчал друг.

— Ты сейчас ведешь себя как бабушка на лавке. Того и гляди начнешь бубнеть, что раньше все было иначе.

Пожарский ничего не ответил. А домашние не отреагировали на его высказывание.

Я забрал конверт и на секунду ощутил прохладу, исходящую от бумаги. И понимал ведь, что она пробыла в кармане водителя, а потом и в руках Маришки. Но отчетливо представил как Лилия пишет письмо, сворачивает его, проводя ладонью по сгибу, как запечатывает конверт…

— Все в порядке? — удивленно спросил Иван, настороженно следивший за мной.

— Я на минутку. Сейчас вернусь. Мариш, предложи гостю…

— Да у меня всего достаточно, — тотчас отказался от заботы друг и демонстративно отошел к прозрачной стене, чтобы рассматривать открывшийся вид.

— Угости Петра. Ему еще долго домой добираться, — распорядился я и ушел в спальню.

Тут я помедлил, глядя на конверт, а потом его вскрыл. Внутри оказалось записка и распечатанный документ. Документом было распоряжение о спонсорской помощи русальей недели от Бета банка. Его Водянова вполне могла бы выслать мне по электронной почте или подписать сама. Благо, она поднаторела в подделывании моего почерка. Но вот вторая бумажка оказалась слишком личной. На кремовой поверхности было написано несколько слов: «Будь осторожен. Не доверяй никому.»

Как только я прочел строчку, буквы истаяли, и бумага стала совершенно чистой. Я даже посмотрел на просвет, чтобы удостовериться, что на ней нет оттиска от ручки.

— И что все это значит, — проворчал я и вдруг тоже принюхался, как сделала до меня Маришка.

Письмо ничем не пахло. Как и записка. Хотя аромат сирены всегда пропитывал любой предмет, которого она касалась. Быть может, я просто перестал его ощущать. В конце концов, лекарство я пил, а, значит, оно вполне могло начать действовать.

Наверно стоило выбросить записку. Но я не смог. Погладил бумагу пальцем и положил чистый лист в тумбочку у кровати. Затем поставил подпись на документе и сунул обратно в конверт.

Быстро переоделся, выбрав обычный спортивный костюм темного цвета без лейблов и надписей, белую футболку и надел кроссовки со шнурками ядовито красного оттенка.

— Вручи Лилии Владимировне, — я отдал Петру конверт, когда вернулся в гостиную — Документ подписан. Передай слово в слово: она может ни о чем не беспокоиться.

— Хорошо, — пообещал Петр. — Ваш чай и лекарство я передал Маришке.

Компаньонка улыбнулась и указала на полку, куда положила мешочек.

— Ты болеешь? — нахмурился Пожарский, услышав о травах.

— Для восстановления сил, — пояснила девушка и запнулась, заметив мрачный взгляд Ивана.

Впрочем, он тут же отвернулся, похлопал себя по карманам в поисках ключей и обратился ко мне:

— Если ты недостаточно силен, то можешь ехать со мной на моем мотоцикле. Будешь обнимать меня как красная девица…

— Иди ты, — фыркнул я и взял у слуги ключи от мотоцикла. — Я могу тебя сам покатать, если ты ищешь объятий.

Так, перешучиваясь, мы дошли до двери. Потом я опомнился и вернулся к Маришке.

— Мы сейчас едем в баню. Ты занимайся своими делами. У тебя есть банковская карта?

— Конечно, — улыбнулась девушка. — Ни о чем не беспокойся. Если к ужину опоздаешь, я его разогрею.

Я пожал плечами, и Маришка тут же добавила:

— Или нет. Я просто буду тебя ждать.

Мне вдруг подумалось, что Лилия могла предупреждать меня и о Маришке. Но тут же отогнал от себя шальную мысль. Мягко заправил рыжую прядь за девичье ушко и пошел к выходу.

* * *

Я наивно считал, что на самом деле баня располагается на территории комплекса. Но, как оказалось, Иван решил познакомить меня с загородным клубным местом отдыха для аристократов. Мы добирались до него не особенно долго, учитывая, что пробки удалось объехать на мотоциклах.

У реки растянулся длинный деревянный сруб с высокой стрельчатой крышей, над коньком которой реял стяг дома Шереметьевых. Двери из парных выходили на реку и над водой виднелись небольшие мостки. На первый взгляд охраны тут не было. Не сразу я заметил праздно шатающихся по территории крепких ребят, которые время от времени переговаривались по рациям.

— Не знал, что семья Алины владеет таким местечком, — удивился я, когда мы поставили транспорт на парковке.

— Она никогда не звала тебя в бани своего брата? — мой друг сделал удивленное лицо.

Я сбился с шага и посмотрел на Пожарского с недовольством.

— Ты же знаешь, что он был не особенно рад, что я оставил его сестру в твоей деревне…

— После того как вы провели вместе ночь, — продолжил Иван и хитро улыбнулся. — Об этом знают все. Как и о том, что между вами не произошло ровным счетом ничего компрометирующего. Ты должен быть благодарным за это Марье, которая пустила слух, что Алина выставила тебя за порог, чтобы сохранить свою честь от возможных посягательств темного опасного ведьмака.

— Да? — я опешил.

— А темный оказался достаточно благородным, чтобы рвануть в Бергардовку и доказывать, что он реальный ведьмак, а не просто так носит меч.

— Косу, — автоматически поправил я парня.

— Ты начинал с меча, насколько я помню. Но коса у тебя и впрямь шикарная. Где ее только откопал твой куратор?

— Это настоящее оружие, — ответил я. — Оно принадлежало моему дяде.

— Ты ведь не шутишь? — пораженно ахнул парень. — Я думал, что это реквизит. Ты, получается, ею сражаешься? И тебе позволил Синод взять оружие темного?

— Ваня, ты мне иногда кажешься таким серьезным, а потом выдаешь такое.

— Какое

— Синод позволил мне взять оружие моего предка? Ты всерьез считаешь, что они могли бы запретить мне выбрать себе оружие?

Вышло немного грубовато, но я ничего не смог с собой поделать.

— Все знают, что Александр был…

— Темным, — перебил его я. — Таким же, как и я.

— Конечно, нет, — княжич нахмурился. — Ты другой.

— И в чем, по-твоему, наши отличия?

— Александр убивал людей. Он прошелся по семьям ведьмаков и вырезал пару десятков наших.

— Своих, — поправил я парня. — Он наказал своих врагов. Тех, кого до того считал друзьями и коллегами. Александр перебил тех, кто убил его семью. И ты считаешь, что он был не в своем праве? Как бы ты поступил с теми, кто посягнул на твою семью?

— Но…

— Если бы кто-то посмел убить Марью?

Глаза Пожарского полыхнули злобой. Он резко ухватил меня за плечо и развернул к себе.

— Даже в шутку не смей говорить такого.

— А моему дяде этого не сказали. Его вчерашние приятели пришли в его дом и убили жену и детей. Каждый из моих родичей был подло убит, — произнес я, не сводя напряженного взгляда со своего друга. — Те, кого Александр считал друзьями, стали его врагами. И он поступил так, как поступил любой из нас, будь у него возможность.

— Ты говоришь страшные вещи.

— Разве ты не сделал бы то же самое? — произнес я глухим голосом. — Неужели не убил бы любого, кто причинил вред тем, кто тебе дорог?

Парень не ответил. Он отошел от меня на пару шагов и провел пальцами по косичкам на голове. Вокруг него завертелся небольшой смерч, подхватывая несколько камешков. Я шагнул к другу, и галька мазнула меня по щеке. Иван тотчас обернулся и ветер стих.

— Извини, — нахмурился он.

— Теперь и ты немного темный, друже, — усмехнулся я, утирая кровь с кожи. — напал на меня без объявления войны.

Княжич не рассмеялся моей шутке. Он приблизился ко мне и прошептал:

— Ты говоришь правду? Уверен, что все было именно так?

— Да, — ответил, не задумываясь.

— Потому что я знаю другую историю.

— И какую? Ту, в которой темный просто решил убить всех, до кого дотянулся? Без причин и не задумываясь о последствиях?

Парень открыл рот, чтобы ответить и не выдал ни звука.

— Именно так звучит официальная версия, — жестко припечатал я. — И никто не говорит о том, куда исчезли бастарды Морозовых. Почему семья оказалась обескровлена. Отчего одна из самых сильных фамилий сейчас состоит из двух братьев.

— Бастрады выступили за темного родича, — растерянно заявил Иван.

— За того, кто тронулся? То есть вся семья резко обезумела вслед за темным ведьмаком? — иронично спросил я. — Иван, с ума сходят по одиночке. Это только простудой болеют за компанию.

С этими словами я зашагал в сторону крыльца. Друг остался позади и не сразу решился отправиться следом.

На пороге стоял высокий парень и, подойдя ближе, я узнал Олега — старшего брата Алины. Не стал смущаться и подошел к нему с тем, чтобы протянуть ладонь для рукопожатия.

— Здрав будь, княжич, — сказал я, когда ощутил крепкую хватку на своих пальцах.

— И тебе не хворать, Михаил, — ответил парень и окинул меня цепким взглядом и посмотрел за плечо. — Почему меня не удивляет, что даже твой друг держится от тебя подальше?

Я оглянулся, поняв, что Пожарский прилично отстал и нехотя шагает следом.

— Хотя, чего ждать от темного, — продолжил Олег с наигранной беспечностью.

— Хорошо, что от меня никто не ждет хорошего, — парировал я.

— И что в этом веселого?

— Никого не разочарую. Потому что я совершенно точно не собираюсь угождать окружающим.

Шереметьев сощурился, но ничего не ответил. В этот момент к нам подошел Иван, и княжичи тепло друг друга поприветствовали.

— Ты не говорил, что приедешь с Морозовым, — Олег повел плечами.

— Это проблема? — неожиданно хмуро осведомился Иван.

— Нет, — несколько опешил от такого тона хозяин комплекса. — Просто подумал, что общий зал для звездного ведьмака не подойдет.

— И когда это он вел себя как звездный? — буркнул Пожарский и толкнул меня в плечо.

— Никогда не поздно начать, — я вскинул голову и надул губы. — Подайте мне ведро икры и лошадь в шампанском. И еще мух от меня отгоняйте.

Олег засмеялся первым. Вслед за ним хохотнул Иван. Я улыбнулся и развел руки в стороны, отвесил шутовской поклон.

— Если вам понадобится звезда — дайте знать. Я обязательно обзаведусь диадемой и буду блистать на вашем фоне.

— Непременно, — Шереметьев утер выступившие от смеха слезы. — Умеешь ты, Морозов, нравится людям. Тут уж ничего не попишешь.

— Все дело в плаще, — пояснил я. — Я в нем смотрюсь стройнее.

— Что ж, раз на то пошло, то приглашаю вас в свою парную.

— Так ты же сказал, что только в общей есть места.

— Я передумал, — просто бросил Олег. — На правах хозяина могу вести себя немного…

— Как звезда, — вставил я. — И это понятно. От ведра икры никто бы не отказался.

Мы сошли со ступеней и пошли вдоль стены. Вход в вип-комнату был с торца здания. А перед ним расположился бассейн, выложенный камнем и огороженный бортиками из гладких строганных бревен. Чуть в стороне стоял мангал и рядом с ним обмахивался железным листом дюжий мужик в поварском колпаке.

— Сильно, — оценил я. — Это не наш банщик?

— Нет, что ты, — ответил Олег и сморщил нос. — Нас будет потчевать вениками Лука.

Из парной выглянул тощий мужик в укороченных шароварах, с войлочной шапочкой на лохматой голове.

— Барин, все готово. Только вас дожидаюсь, — воскликнул он и приставил к глазам ладонь, чтобы прикрыться от солнца. — Вы никак не один решили попариться, барин?

— Верно, Лука, — усмехнулся Олег. — Нас трое.

— Что ж, барин. Я замочу еще веников.

— Добавь что-нибудь пожестче для нашего темного друга, — любезно попросил Иван. — Он немного ослаб после битвы и нуждается в особом ритуале.

— Уверен, что пожалею об этом, — буркнул я, но был услышан.

— Напрасно ты так, — Шереметьев принялся стягивать с себя куртку. — Лука мастер по лечению многих хворей. Ни один лекарь не поставит на ноги, как сделает наш банщик. К нему сам наследник престола обращался, когда занемог.

Я решил не смотреть в зубы дареному коню и направился в комнатку, где смог снять одежду и завернуться в простыню.

Парная оказалась вполне привычного вида. Просторное помещение с небольшими оконцами с мутными стеклами, длинные лавки из светлого дерева вдоль стен в несколько рядов до самого потолка. В углу стояла печь, обложенная булыжником и две бочки с водой.

— Ступайте, барин, — поторопил меня банщик и указал на среднюю полку. — Посидите немного и попривыкнете к жару. Скоро я вас править стану.

— Да нечего толком править, — я пожал плечами, не зная, что ответить.

— Это вы так думаете. А я умею видеть то, чего другим не можно.

Тут я наконец заметил, что мужичок слеп на один глаз. Зрачок правого глаза был мутным, словно покрытый перламутровой краской. Поперек лица Луки проходил рубец, который когда-то мог стоить ему жизни. А сейчас потемнел от жара и выделялся на коже темной отметиной.

Я завороженно наблюдал, как мужчина выбирал из небольшой кадки, незамеченной мной ранее, длинные веточки. Он внимательно осматривал каждую из них и собирал словно букет в один веник.

— Эх, наконец кто-то накатит этому ведьмаку от души, — заявил Олег, входя в парную. — Хлещи его посильнее, Лука. Не жалей темного. Выбивай из него всю грязь и тьму. Чтобы стал чистеньким и светлым.

Мужчина недобро посмотрел на меня, а потом на своего хозяина. Тот не заметил этого и взобрался на полку.

— Темный значица, — словно невзначай уточнил банщик и выбросил из веника несколько выбранных ранее веточек. — И прямо тьма внутри?

— Вроде того, — нехотя ответил я.

— И много ее, тьмы этой, барин?

— Вымотался я, — признал неохотно. — И чуток растерял своей темноты.

— Ничего, барин. Это я поправлю, — мужчина улыбнулся, и я заметил ряд острых словно иглы зубов, которые тотчас сделались обычными человеческими. — Будете как новенький.

Я понял, что кроме меня никто не заметил изменений в банщике. Подумал, что сейчас не особо силен и вряд ли смогу получить поддержку от своих товарищей, который разлеглись по соседству. По комнате прокатилась волна силы, веки потяжелели и сами собой закрылись. Но я тряхнул головой, чтобы прийти в себя. Запахло дымом и горькой полынью. Мне показалось, что чья-то огромная ладонь придавила меня к полке, не давая подняться.

Я протянул руку, чтобы отмахнуться, но она повисла плетью.

— Совсем тьмушки родимой в тебе не осталось, — раздался близко скрипучий голос. — Лишь понюшка, почитай. Да и та почти рассеялась. Смешалась с серенькой да прозрачной. И я ее заберу…

Банные дела

Мне казалось, что я нахожусь глубоко под водой. Глухие звуки доносились откуда-то издалека. Я с трудом мог разобрать речь, да и не особо хотелось разбирать чьи-то слова. Было так легко и приятно лежать на спине, раскинув в стороны руки и ничего не делать. Не думать, не стремиться, не переживать. Просто уходить на дно этого водоёма.

Идиллию прервал поток ледяной воды, который обрушился на меня сверху. Я распахнул глаза и заорал так, что у самого уши заложило.

— Живой, — раздался жизнерадостный голос Ивана и приятель встряхнул меня за плечо.

— Да что с ним станется, — флегматично отозвался Шереметьев и сбросил с ладоней снежинки.

— Зачем же вы его льдом, барин? — скрипуче произнес Лука и накрыл меня теплым полотенцем.

— Что… что… — смог выдавить из себя я.

— Угорели вы, барин, — пояснил банщик. — Зачем-то забрались на верхнюю полку и там закимарили. А приятели ваши и не заметили, что вы с ними не вышли охлонуться в бассейне.

— Это ты… — я, наконец, смог сесть и принялся растираться полотенцем.

— Все так, барин. Я вас и выволок из парилки. А уж тут и княжичи подсобили…

Я сумел рассмотреть склонившегося надо мной мужчину и даже не сразу понял, что это совсем другой человек. У этого банщика не было шрама и затянутого бельмом глаза. Он смотрел на меня озабоченно и даже с толикой страха.

— А где второй?

— Кто? — не понял Олег.

— Тот мужик, который нас парить собирался.

— Так я это, — настороженно пояснил банщик и ткнул себя в грудь кулаком. — Только я вас не успел веничками-то отходить. Вы пока привыкали к пару…

— Ясно, — оборвал его я, хотя ничего толком не понимал.

— Ты не особо-то лютуй, Миша, — пораженно выдохнул Иван и я удивленно взглянул на него.

Парень смотрел мне за спину, и я обернулся, чтобы замереть от неожиданности. Позади меня распахнулись крылья. Огромные, сотканные из первозданной тьмы. Они закрывали меня от солнца непроницаемой пеленой.

— Ты же не нарочно их призвал? — прошептал Шереметьев и сглотнул. — Ты же понимаешь, что я тебя льдом окатил ради того, чтобы в себя привести?

— Брось, не думаешь же, что я из-за этого решил на тебя напасть? — смутился я.

— А разве стоит ждать от темного… — парень запнулся, поняв, что шутка вовсе не будет смешной.

— Случайно вышло, — пояснил я и развеял тьму. — Извиняйте, друзья.

Та послушно истаяла, а до меня наконец дошло, что я вновь наполнен силой. Я икнул и зачем-то ощупал себя, убеждаясь, что совершенно цел.

— Ты в порядке? Может лекаря позвать? — обеспокоенно предложил Пожарский.

— Или жреца, — буркнул Олег и сразу же закашлялся. — Извини, когда я нервничаю, то начинаю шутить.

— Удивительно, что ты дожил до своих лет, — пробормотал я.

— Что? — не понял Шереметьев.

— Поменьше переживай, говорю. А то шутить у тебя выходит не особо. Вдруг кто-то тебя за это поколотит.

— Ну, конечно, — парень усмехнулся, но продолжать хохмить не стал.

Мои приятели решили вернуться к бассейну, где их ждал чай. Судя по аромату, Иван добавил к нему сбор из подаренного мной кисета.

— Пойдем с нами, — позвал Олег, подавая мне руку и помогая подняться на ноги.

Я обернул вокруг бедер полотенце и оглянулся. Сход по берегу к реке был выложен из досок и сам пляж был огорожен с двух сторон высоким камышом. Мне отчетливо представилось, что я босиком иду по траве и спускаюсь к воде. И картинка перед глазами встала такой отчетливой, что к реке меня потянуло со страшной силой.

- Пожалуй, я пройдусь немного и покормлю комаров.

— Здесь нет комаров, — не понял моего юмора Шереметьев, но возражать против моей прогулки не стал.

Иван же тревожно осведомился:

— Тебе точно не нужен лекарь?

— Не нужен, — успокоил его я. — И на всякий случай сразу предупреждаю, что топиться не собираюсь.

На берегу было тихо. От реки тянуло приятной прохладой. Я прошелся по кромке воды, смочив ноги, а затем вернулся на песок. Над головой катились белоснежные пенные облака, чего в Снежинском небе встречалось нечасто. Или я просто редко смотрел в небо.

— Красиво здесь, — послышался скрипучий голос.

Я резко дернулся, оглядываясь, но никого не увидел.

— Не пыли только, парень. Поглядел я, как ты своих друзей крыльями стращал.

— Явись уже, — буркнул я и увидел банщика со шрамом, который сидел на узеньком мостике, уходящим в воду. И мог бы поклясться, что этой постройки тут минуту назад не было.

— Ты кто такой? — подобрался я. — И имей в виду, что я тебя сейчас убивать буду.

— Да ладно, — лже-Лука всплеснул длинными руками. — Прям насмерть убьешь?

— Вот и узнаешь… — я потянулся к своей силе.

— А за что? — неожиданно живо спросил мужик и, склонив голову, уставился на меня, ожидая ответа.

— Чего? — растерялся я от такого вопроса.

— Ну, за что убить меня собрался? — пояснил собеседник.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг понял, что не знаю причины.

— За то, что я нечисть? — подсказал мне незнакомец.

— Нет, — я нахмурился.

— Разве ведьмаки не борются с нечистью?

— Не вся нечисть враждебная.

— Странно, — усмехнулся лже-Лука. — То есть мы с тобой враждуем?

— Ты на меня напал.

— Да ты что? Ты ничего не путаешь?– продолжил мужичок, зачерпнул ладонями воду и плеснув ее себе в лицо. — Как себя чуешь, парень? Силушки-то прибавилось?

— Ну… — я повел плечами, проверяя, не вырвались ли наружу крылья.

— И слабость ушла, верно?

Я кивнул.

— А ты теперича меня за это убить хошь? За то, что я тебя поправил?

— Ты? Поправил?

— Ну не сам же ты случайно от яду избавился.

— От какого? — насторожился я.

— А вот тут самое интересное, паря, — мужичок смахнул с плеча налипший лист кувшинки. — Тебя сирена отравила. А потом выпила тебя, почитай, досуха. Но зачем-то влила своей силы. Уж не знаю, почему тебя дурака пожалела.

— В чем эта жалость заключалась? — нахмурился я.

— Ты чудом не помер, — пояснил лже-Лука. — Но повезло, что выжил. Однако, без силы мог из ведьмака сделаться обычным человеком. У вас это называется «выгореть». И та сирена вернула в тебя тьму, которая уже смешалась с ее собственной.

— Дела, — я провел пальцами по волосам.

— Повезло тебе, что выжил. Да и меня встретил вовремя.

— И кто ты есть?

— Скорее, «кто я пить», — пошутил одноглазый и засмеялся, став похожим на огромную лягушку.

— Ты банник что ли?

— Чегось? — мужик глянул на меня со снисхождением и внезапно из воды показались его ноги.

Я успел увидеть немного. Но понял, что это было подобие рыбьего хвоста, покрытого чешуей.

— Что…

— Лука у нас банник, это правда, — продолжил незнакомец. — Он тут работает и очень доволен местом. Людей привечает, хотя ежели бы они узнали, кто перед ними, то вряд ли отнеслись к нему по-доброму.

— Но Шереметьевы в курсе?

— Князь знает. А вот дети его еще не доросли до правды.

— И какой же?

— Много будешь знать… — мужик хитро взглянул на меня. — Продолжение поговорки тебе известно?

Я кивнул:

— Конечно.

— Неужто сам не догадался по своей семье? — уточнил собеседник.

— Что семьям нечисть служит? — вопросом на вопрос ответил я. — Думал, что это особенность Морозовых.

Водяной хохотнул:

— А что в старом доме Шуйского домовой жил, ты за совпадение принял? Нет, парень. Мы есть в каждой ведьмачьей семье. Да и не в ведьмачьих тоже встречаемся. Но говорить об этом среди благородных не принято. В Синоде даже специальный отдел есть по легализации нечисти. Помнишь договор Тихона?

— А ты откуда про него знаешь? — насторожился я. — И про Тихона, и про договор?

— А я, паря, многое ведаю, — хитро прищурился собеседник. — Что ты Прохора в деревню домовым пристроил. И что опивня не убил, а работу ему обеспечил. Слухи быстро расходятся. Вот взять, к примеру, того упыря, которому ты помог.

Я промолчал. А водяной продолжил:

— Добрый ты. Хотя все темные имеют слабость к нежити. Наверное, потому, что речь нашу понимают. Смекаешь, откуда у меня этот шрам?

Он указал на полосу поперек лица и продолжил:

— Это мы с твоим дядюшкой повздорили. Он косой и оставил. Я на него зла не держу, сам виноват. Решил нескольких селянок утопить. Молодой был, баловался. А Морозов за мной приехал и отделал как Спаситель черепаху. Но пощадил, убивать не стал. Так что я был вроде как вашей семье должен. А я добро помню. Как там было в одной старой легенде про ведьмака? Не убивай меня, воин. Я ещё тебе пригожусь.

— Доброта спасет мир, — потрясенно пробормотал я.

— Верно мыслишь, — согласился собеседник. — Главное в ладу друг с другом жить. И будет всем счастье. Так-то, паря.

— Спасибо за то, что вылечил, — произнес я.

— Да было бы за что. Ты и сам бы в себя пришел, да только времени бы много ушло. Пощадила тебя та сирена. Может, ты и достоин ее доброты. Впрочем, не мое это дело. Ладно, рад бы ещё с тобой поболтать, да семья ждёт. Бывай, темный ведьмак.

Водяной подпрыгнул и сделав сальто красиво вошёл в воду. Я же встал с песка, отряхнулся и направился к бане.

Пожарский и Шереметьев в белых халатах сидели в беседке. А перед ними на столе стояло две кружки с пенным, и лежала разнообразная снедь.

— Ну, как прогулялся? — уточнил Иван, когда я сел на лавку рядом с ним.

— Отлично, — ответил я. — Красиво здесь.

Про разговор с водяным я решил умолчать, помня слова нечисти, про «не доросли».

— Спасибо за то, что привез меня сюда, — произнес я, обращаясь к Ивану. — Приехал я, прогулялся по берегу и на душе легче стало.

— И то ладно, — просто ответил Пожарский и щелчком сбил упавший на столешницу лист. — Иногда надо из города выбираться. Шумно там. И суета. Лука, принеси пенного гуляке.

Шереметьев сделал глоток, осмотрелся по сторонам и, понизив голос до шёпота, произнес, глядя на нас:

— Ну, если баня пошла на пользу, может быть, поговорим о делах?

Я обернулся к Пожарскому:

— То есть, баня была не просто так?

— Ну, тебе же помогло. Хворь-тоска прошла, сам сказал, — невозмутимо ответил друг. — Так что считай совместил приятное с полезным.

— Хитро, — оценил я, но Иван истолковал эту фразу по-своему:

— Ну вот когда ты последний раз работал в поле? Я имею в виду не перевороты и убийство жреца в Мезоамерике. А бой с упырями. Или ещё кем-нибудь из нежити, что угрожала невинным подданным Империи.

Я задумался, пытаясь вспомнить. И с сомнением протянул:

— В Бергардовке вроде.

Пожарский поднял указательный палец:

— Вот! А так долго засиживаться не стоит. Иначе жиром обрастешь и станешь неуклюжим. Тем более предстоящее дело рассчитано на команду.

— Держите, барин.

Лука поставил передо мной кружку и я благодарно кивнул, принимая напиток. Сделал глоток:

— Ладно, заинтриговал. Излагай, что задумал.

Пожарский хлопнул меня по плечу:

— Вот, другой разговор. Давай, излагай быстрее, пока наш темный ведьмак не передумал.

Олег глотнул пенного, взял с тарелки ломтик вяленой оленины:

— В общем, дело такое, — начал он. — До меня дошел слух, что семья Воронцовых всеми силами хочет восстановить пошатнувшуюся репутацию. И Арсению выпал шикарный заказ на зачистку леса на окраине Снежинска, рядом с Лукоморьем. В заповедной зоне. Нежить там безобразничать начала и сильно. Говорят даже в окрестные деревни захаживать стала. Если мы уведем у Воронцова заказ — Арсений останется с носом и будет в бешенстве рвать волосы во всех местах. А мы получим немного народной любви и признания. Ты как?

— У меня на носу русалья неделя, — протянул я.

— Да там дел на пару дней, — махнул рукой Пожарский. — Зайти и выйти. Ты пойми, Миша из Мурома, что такой шанс раз в сто лет выпадает. Если Воронцов исполнит этот контракт — люди быстро забудут, что его родич попал в дом скудоумия. И снова вынесут его на пьедестал народной любви и славы. А мы и дальше будем сидеть на вторых ролях.

Я вздохнул:

— Ладно, кто ещё в деле?

— Я, Алина, Иван и Марья, ты и Суворов, — просто ответил Олег и быстро поправился:

— Бывший Суворов.

Я усмехнулся:

— Не много ли шестерых для зачистки?

— Ну, Воронцов тоже не один работать собирался. Мой осведомитель сказал, что контракт для команды.

— А что там такого опасного? — насторожился я.

Олег пожал плечами:

— Этого я не знаю. Но Арсений не полезет туда, где голову сложить можно. Даже ради восстановления репутации. Слишком уж он любит красивую ведьмачью жизнь. И так же сильно не любит рисковать.

— Никогда в жизни не слышал более дипломатического определения слово «трусоват», — хохотнул Пожарский и отпил пенного.

— Ну, я не знаю, — задумчиво протянул я. — У меня русалья неделя. Гости. Туристы опять же. Готовиться надо.

По про то, что сила вернулась ко мне буквально сегодня, я решил умолчать. Не нужно товарищам знать, что ещё совсем недавно в особняке Морозовых была безобразная ссора, которая закончилась стрельбой.

Иван нахмурился брови, обернулся ко мне и строго произнес:

— Михаил Владимирович, а как же предназначение и клятва? Не жалея собственной жизни бороться с тьмой, служить Свету, спасать невинных селянок, которые потом отблагодарят тебя. Мы опора страны. Защита людей от тьмы, которая распространяется по миру. И только мы можем ее остановить. Я говорю про реальное дело, которое в историю войдёт. А ты про туристов, и что тебе надо фонарики развешивать и составлять списки гостей. С этим и секретарь справится. А мы приедем сразу на все готовое.

— А заодно покроем себя славой, — добавил Шереметьев.

Я сделал глоток пенного и задумался. Чем я рискую? Да ничем. Помогу людям, получу дополнительный пиар, оставлю с носом Воронцова. К тому же приятель вещал почище проповедника, который обещал людям конец света. Слова Пожарского ложились в душу, цепляя за живое, и я сдался:

— Красиво стелешь. Ладно. Чего только не сделаешь, ради невинных селянок. Излагай план. Ты же уже придумал, как хочешь все провернуть?

— Без верховного в Синоде хаос и анархия, — ответил Шереметьев. — А значит, заказ зависнет в секретариате башни надолго. Воронцов готовится к выезду, и тут появляется группа неравнодушных и очень инициативных граждан, вернее, ведьмаков, которые хотят безвозмездно, то есть даром, помочь людям. А самое главное — сохранить свой подвиг в секрете. Ну а все остальное уже дело техники. В заповеднике везде камеры стоят, чтобы не браконьерствовали. И вот один из лесничих абсолютно случайно увидит, как потомки знатных родов бьются с чудовищами, спасая окрестные деревни от зла. И передаст их журналистке. А та уже запостит в Сеть.

— А видео с камер попадут ещё коптеры и прочее, — догадался я и восхищенно протянул. — А ты голова. С такой подачей, видео быстро станет вирусным. Только вот не перейдем ли мы с этим планом дорогу Синоду?

Шереметьев покачал головой:

— Жрецам сейчас не до нас. В башне и Михайловском соборе каждый тянет одеяло на себя, пытаясь занять высокое место, которое так внезапно освободилось. Когда подковерные бои затихнут, а муть компроматов и интриг, которым дали ход, уляжется — про нас никто и не вспомнит. А если даже вспомнят — просто поблагодарят за проявленную инициативу. Если контракт не выгорит — Воронцов и его семья уйдут в историю. И вступаться за права семьи, уехавшей во вторую лигу, никто не будет. Тем более, что нового наставника Воронцовым так и не назначили. Никто не рвется курировать семью, чей предок расстрелял верховного жреца. Максимум что будет в ответ — это Воронцов вызовет кого-то из нас на дуэль. И сам потом ее отменит, когда слух о предстоящем бое двух ведьмаков достаточно разойдется.

— Так что если у нас выгорит — семья надменных пироманов уедет под плинтус, — добавил Иван и поднял кружку. — Где им самое место. Смелым судьба помогает! Ну а если сложим головы в лесу — удостоимся упоминания в легендах! За нас, братья. И за успех предстоящего дела.

И стекло со звоном столкнулось, скрепляя сделку.

Возмездие

Домой я отправился уже затемно. В голове приятно шумело, а ноги были тяжелыми. Мотоцикл мне обещали доставить завтра, потому что я наотрез отказался самостоятельно садиться за руль.

Водитель такси пару раз уточнил адрес, словно не совсем доверял моим словам.

— Я так однажды привез одного князя, а оказалось, что у него пропуска нет, — пояснил парень за рулем. — И этот клиент потом на меня ругался.

— А ты при чем? — удивился я.

— Так надо ж на кого-то наорать, — нехотя пояснил таксист.

— Я правда там живу, — сказал я, — и кричать на тебя точно не стану.

Парень внимательно посмотрел на меня через зеркало заднего вида и прищурился:

— Простите за дерзость, а не вы ли тот самый темный ведьмак?

— Все так, — тотчас подобрался я, помня, что меня могут снимать на камеру.

— Серьезно? — ахнул водитель и заерзал на сиденье. — Никто ж не поверит…

Я провел пятерней по волосам, вынул телефон и привычно сделал автофото с табличкой, на которой виднелся номер машины. И тут же запостил снимок в сеть с подписью «с хорошим водителем дорога не кажется долгой».

— О! — воскликнул парень, открыв мою страницу на своем аппарате. — И правда, Морозов! В нашей семье вы самый любимый ведьмак. Вас все просто обожают. Кроме деда. Он говорит, что лучший был ваш дядя…

Парень запнулся и виновато пожал плечами.

— Дед ваш дело говорит, — сказал я негромко, и мы оба засмеялись.

— Смотрел интервью с вами и Лулем. Странный он, этот Игорь. Мне казалось, что он постоянно хотел вам что-то гадкое ляпнуть.

— К своему стыду, еще не смотрел передачу, — пришлось признаться мне.

— Заняты были, — понятливо кивнул парень. — Вашими ведьмачьими делами.

— Не совсем, — зачем-то разоткровенничался я. — Если честно, то я устроил себе выходные.

— У вас много работы.

— Не больше чем у обычного работяги с завода, — отмахнулся я. — Только трудягу никто героем не считает.

— Ну, вы сравнили тоже, княжич, — удивлённо протянул водитель. — Где обычный заводчанин и где ведьмак.

— Если бы у простого были силы, то и он смог бы истреблять зло и стоять на страже империи, — отмахнулся я. — Настоящими героями были те парни из народного ополчения в Бергардовке которые по зову набата вместе с дружиной готовы были стоять насмерть против волны упырей, чтобы женщины и дети малые уйти могли. До появления ведьмаков парни ходили в дозоры и упырей гоняли, не обладая ни силой, ни знаниями.

Водитель удивлённо покосился на меня, а я продолжил:

— Вся разница между нами в том, что мне повезло родиться с силой. И в семье, которая дала мне право этой силой пользоваться.

— Морозовых всего двое, — как-то очень грустно сказал парень.

— Император добротой своей позволил нам взять бастардов из любого рода и дать им свою фамилию.

— Правда? — опешил парень и даже скорость снизил.

— Все так, — я довольно улыбнулся, прикинув, как быстро запись с камеры слежения за салоном разойдется по всем новостным каналам. — Теперь мы можем отбирать таланливых ребят, чтобы обучать их в нашей школе.

— Неужто впрямь фамилию давать станете?

— Без права наследования титула, — пояснил я. — Но скоро Морозовых может стать больше.

— Если они будут такими же, как вы, княжич, то за империю можно быть спокойными.

— Спасибо за доверие, — я хлопнул парня по плечу. — Я лишь выполняю свой долг и стараюсь жить по совести. Как и многие честные жители нашей страны.

Я попросил высадить меня у ворот. Парень сфотографировался со мной, получил оплату своей работы и тепло попрощался, пожелал мне удачи.

У створок дежурили двое дружинников. Я приложил карту к сканеру. Замок пискнул и ворота открылись, пропуская меня внутрь. Оказался на территории и прошелся по дорожке. Даже поздним вечером здесь кипела жизнь. Красивые девушки в эффектных костюмах прогуливались с крохотными собачками в смешных костюмчиках, делали зарядку. Перед ними согнувшись работали фотографы. Некоторые девушки вели стримы. Между площадками и дорожкой прогуливались охранники. Я набросил на голову капюшон, чтобы не попасть в чей-то кадр.

— Я могу вам помочь? — обратился ко мне один из дюжих охранников.

Я молча показал ему ключ и позволил считать с него информацию.

— Княжич Морозов, — он коротко поклонился. — Извините за беспокойство. Вам нужна помощь?

— Все в порядке. Просто возвращаюсь домой, — пояснил я и уточнил. — А это тоже жители комплекса?

— Нет, господин. Они арендовали площадки для фотосессии.

— Снаружи? — удивился я. — Ночью?

— Так стоит это куда дешевле, чем снять апартаменты или даже технические помещения. А днем тут цена будет выше.

— И зачем им это надо? — все еще не мог взять в толк я.

— Чтобы казаться важными и богатыми, — мужик пожал плечами.

— А вы тут зачем?

— Чтобы никто из этих ушлых не попытался проникнуть в комплекс.

— А если они снимут кого-нибудь случайно?

— Вы можете потребовать, чтобы мы изъяли все аппараты и проверили записи, — вздохнул охранник. — Имеете право.

— Не беспокойтесь. Хорошей смены, — я махнул рукой и пошел дальше.

Позади кто-то взвизгнул и раздался собачий лай. Когда проходил мимо беседки, услышал женский смех и низкий голос. Я прибавил шаг.

Еще дважды у меня проверяли документы, и я понял, что охрана тут и впрямь серьезная. В холле было тихо, и навстречу мне вышел администратор в знакомом алом камзоле и сапогах.

— Здравы будьте, господин, — сказал он, внимательно меня осматривая.

— Я вернулся домой, — показав ключ-карту, направился к лифту.

— Не желаете отужинать?

— Не слишком поздно?

— Кухня ресторана работает круглосуточно.

— Даже для одного посетителя?

— Наши жители и гости могут пользоваться услугами всех служб комплекса в любое время. Я также в силах организовать доставку в ваши апартаменты выбранные вами блюда или продукты.

Я подумал, что Маришка уже спит и было бы лучше, если бы я перекусил в ресторане.

— Я достаточно хорошо одет? — уточнил на всякий случай.

— Конечно, Михаил Владимирович. Я могу проводить вас…

— Незачем. Просто укажите направление, и я найду нужное место.

Мужчина протянул мне небольшую брошюру, в которой я нашел схему этажа.

— Приятного аппетита и хорошего настроения, — пожелал мне администратор и вернулся за стойку.

Ресторан оказался неподалеку, и мне пришлось пройти совсем немного, чтобы очутиться в нужном помещении. Меня встретила бодрая сотрудница в строгом платье и с лучезарной улыбкой на приятном лице.

— Здравствуйте, — добродушно начала она, — желаете выбрать столик или вас ждут?

— Ждут, — раздался громкий окрик, и я увидел гостью, которая вскинула руку, чтобы привлечь внимание.

— Не может быть, — едва ли не застонал я.

— Вы займете отдельный стол? — неуверенно уточнила девушка.

— А это поможет? — риторически спросил я и пошел в сторону Лошадчак.

Та сияла, как стоваттная лампочка, и даже встала со своего места и отодвинула для меня стул.

— Ты тоже любишь ночью наесться от души?

— А у тебя дома холодильник пустой? — спросил я и воспользовался приглашением Тальяны.

— В отличие от твоего — почти полный, — блогерша вновь махнула ладонью, подзывая официантку. — Подайте моему другу перепелов с ананасом и…

— Нет, — я ухватил руку девушки и потянул ее вниз. — Хватит вести себя как хабалка.

— Ты меня стыдишься? — нахмурилась соседка. — Серьезно?

К нам подошел парень и протянул меню, но я покачал головой.

— Если возможно, то я хотел бы стейк средней прожарки и салат из любых овощей, которые повар посчитает подходящими к мясу.

— Ты всем пытаешься угодить, — ядовито заметила Тальяна, когда мы остались одни. — Тебе не противно пресмыкаться?

— Для тебя это выглядит так? — неприятно удивился я.

— А как еще? Ты такой угодливый, такой милый, — девушка потянулась ко мне, с желанием потрепать по щеке.

— Не вздумай, — предупредил я и собеседница отдернула руку.

— И такой грозный, когда не надо, — хихикнула она. — Я ведь с тобой дружить хочу. А ты колючий как ежик, Миша.

Отвечать девушке я не стал, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Блогерша повторила мой жест.

— Я не верю, что ты на самом деле такая мерзкая.

Эти слова неожиданно задели Лошадчак. Она нахмурилась, поджала губы и окинула меня недобрым взглядом.

— Как ты меня назвал?

— Никак. Повторяю, не верю, что ты…

— Я услышала, что ты сказал. И это неприятно.

— Это неприятно тем, кто тебя окружает. Думаешь, им нравится твое поведение? Эти твои выходки…

— Я веду себя так, как считаю нужным. И не пытаюсь нравиться.

— Значит, я тоже могу вести себя так, как захочу.

— Я тебе не мешаю, — девушка провокационно усмехнулась. — И не ограничиваю. Сделай наконец то, что хочешь.

Официант застыл рядом со мной, настороженно уточнив:

— Все хорошо? Вы готовы приступить к трапезе?

— Конечно.

Передо мной появилась тарелка из белоснежного фарфора, на которой возлежал ломоть мяса. Он источал аппетитный аромат, и я понял, что и впрямь проголодался.

Позабыв о соседке, которая наблюдала за мной, я неспешно принялся за еду. Тальяна не мешала мне, рассеянно ковыряясь вилкой в салате. Она несколько раз порывалась что-то сказать, но я качал головой, и она замолкала. Когда с телятиной и ломтиками хрустящих огурцов было покончено, я отложил приборы и вытер губы льняной салфеткой.

— Дома тебя не так вкусно кормили, верно? — медовым голосом осведомилась девушка.

— Ты ведь познакомилась с морозовской кухней, — заметил я. — И должна была понять, что я привык к хорошей стряпне.

— Иногда ты говоришь прямо как провинциал, — Лошадчак принялась осматривать свой маникюр. — Все же сложно вывезти из человечка Муром.

Я взял со стола стакан воды, сделал глоток и оценил прохладу напитка.

— Ты и компаньонку выбрал себе из народа. Верно? — продолжила девушка с издевкой. — Тебе так спокойнее, да? Ведь привести в дом кого-то образованного, хоть немного выше по статусу тебе не по плечу.

— Ты что-то имеешь против моих домашних?

— Мы сейчас не в твоем доме. И я могу говорить то, что хочу.

— Это даже забавно, — я улыбнулся.

— Твоя любовь к челяди настораживает. Неужели все дело в том, что ты рос среди навоза и привык к…

Она не договорила. Я поднялся и неспешно вылил воду на голову блогерши.

— Что… Что? — она не сразу осознала происходящее и посмотрела на меня снизу вверх.

— Я веду себя так, как считаю нужным, — вернул я девушке сказанную ею прежде фразу. — И не пытаюсь нравиться. По твоему совету я сделал то, что хотел. И знаешь, ты права. Это действительно приятно.

Вынув несколько купюр из портмоне, я положил их рядом с тарелкой и обратился к подбежавшей администраторше:

— Добавьте к счету стоимость блюд моей дорогой подруги. Если она пожелает, то отправьте ей комплимент в апартаменты. За счет Морозова.

— Ты что себе позволяешь? — наконец пришла в себя Тальяна и вскочила на ноги. — Как ты смеешь…

— А чего ты ждала от темного? — усмехнулся я и пошел прочь.

— Вы всем довольны? — невпопад уточнила сотрудница, нагнав меня у выхода.

— Все было вкусно. И сотрудники тоже замечательные. Жаль, что вы вынуждены обслуживать всех, несмотря на личности.

Оглянувшись, убедился, что Лошадчак нервно промокает влагу с волос предложенными салфетками.

Я направился к лифту и уже стоял у кабины, когда блогерша нагнала меня.

— Думаешь, тебе это сойдет с рук? — прошипела она и попыталась ткнуть меня пальцем в грудь.

Но я увернулся и негромко засмеялся.

— Знаешь, а тебе идет прохладный душ. С тебя слетает спесь, и ты кажешься живой.

— Ты пожалеешь, что связался со мной.

— Не придумывай. Я с тобой не связывался. Просто имел глупость впустить тебя ночью через окно, чтобы ты не свалилась и не свернула шею. Но сейчас всерьез думаю, что надо было просто задернуть шторы. А вчера оставить на крыше, чтобы ты замерзла там пьяной.

— Хватит строить из себя идиота! — она всплеснула руками.

— Прекрати истерить, — мягко попросил я и вошел в кабину, в которую открылись створки.

Лошадчак вошла следом за мной и скрестила на груди руки, все своим видом демонстрируя, что недовольна. Я нажал на кнопку с номером моего этажа и встал напротив девушки. Тоже уперся спиной о стену и повторил позу Тальяны. С ее ресниц вновь потекла тушь, помаду девушка стерла еще в ресторане, волосы повисли влажными прядями.

— Не говори, что никто не поступал с тобой так, — сказал я, когда тишина сделалась напряженной.

— Такого от аристократа я не ожидала, — прошипела девушка.

— Ты сама заметила, что я не столичный житель. Я ведь простой муромский парень, волею судеб оказавшийся в этом благословенном Спасителем городе.

— Ты все понимаешь, — фыркнула она и стянула с себя мокрый пиджак.

— Так ты меня просто подначивала? И не считаешь меня крестьянином? — я сделал вид, что удивлен.

— Хватит уже, Морозов. Прекрати играть.

— Я себе даже в зеркало не улыбаюсь. И сейчас предельно серьезен. Мне не нравится, когда кто-то смеет говорить дурно о моей семье и моих домашних. И если я спустил тебе такое поведение на интервью, то тут не обязан проявлять терпимость.

— Ты во время интервью не спускал…

— Дрессировке ты не поддаешься, — я потер пальцем переносицу. — С тобой нельзя вести себя по-человечески, видимо…

— Да я тебе… — девица швырнула пиджак на пол и шагнула ко мне.

— Только тронь, — холодно процедил я. — И я тебе отвечу. Обещаю, что буду бить аккуратно.

— Поднимешь руку на женщину? — ахнула Лошадчак.

— Думаешь, ногой будет уместнее? — развеселился я.

— Ты ведь несерьезно, — впервые в глазах Тальяны промелькнула неуверенность.

— В деревне, где я воспитывался, девчонки могли за себя постоять и никогда не бросались на парня, если не надеялись, что смогут его поколотить.

— Дикарь, — выдохнула блогерша и неожиданно дернула на своей груди рубашку.

Пуговицы покатились по полу.

— Ты что творишь? — я нахмурился. — Тут ведь работают камеры…

Двери на моем этаже разъехались в стороны, и я быстро вышел наружу.

— Прекрати делать вид, что я тебе безразлична. Я же поняла, что нравлюсь тебе…

— Не подходи ко мне, — я шел прочь, надеясь, что эта сумасшедшая не наброситься на меня как бешеная лисица.

— Тут мы можем не беспокоиться о свидетелях. Никто не сольет видео о нас или…

— Нас нет и быть не может, — я приложил карту к панели двери, но та внезапно распахнулась.

На пороге стояла Маришка в коротеньком красном халатике, в пушистых тапочках, с распущенными волосами. Она уперла руки в бедра и неожиданно твердым голосом спросила:

— А что тут происходит?

— Дорогая, я дома, — протянул я с усмешкой.

Ситуация была странной и показалось мне забавной. Тальяна прищурилась, будто плохо видела без очков. И на ее лице появилась ядовитая улыбка.

— Ты въехал в Снежинск Град, чтобы притащить сюда свою дешевую компаньонку? Неужели у тебя в жизни все настолько уныло…

— Тальяна… — начал я, но не успел ничего добавить.

Маришка ухватила меня под локоть и рывком завела в квартиру. А потом внезапно вышла наружу и захлопнула дверь. Звукоизоляция была хорошей, но все же я смогу услышать громкий визг, который прервался хлестким звуком удара. Я положил ладонь на ручку двери, и та показалась мне горячей. Быть может, моя компаньонка долго ждала меня тут и держала пальцы на металле.

Я толкнул дверь от себя, но не смог открыть ее. Сделал это вновь с усилием, а потом ударил по металлической поверхности. Включил экран домофона, но он темнел черным прямоугольником. Крик снаружи затих, и я зачем-то попятился от порога. Дверная ручка повернулась и дверь со странным чавканьем открылась. Маришка шагнула в апартаменты и поправила на груди распахнувшийся халатик. Потом пригладила растрепанные волосы и довольно улыбнулась.

— Больше она к нам не придет.

Подготовка

Компаньонка заботливо принесла тапочки и налила горячий чай в чашку с рисунком ведьмака. Взъерошила мои волосы и уточнила:

— Как отдохнул? Как попарился?

— Хорошо, — отозвался я и сощурился. — А что это было?

— Что? — удивленно уточнила девушка. — Я проводила гостью до лифта.

Маришка уселась на стул рядом с моим и сложила руки на коленях.

— И пояснила, что ей тут будет не рады. Ты ведь согласен, что она перешла черту?

— Полагаешь? — я с трудом скрыл усмешку. — Не думаешь, что ты немного перегнула палку?

— В комплексе действуют правила, которые защищают жителей и их гостей.

— Тальяна тоже тут обитает, — напомнил я.

— Она пришла на этаж семьи Морозовых и очевидно, что не была тобой приглашена, — девушка склонила голову к плечу. — И потому я выставила ее с чужой собственности.

Я собрался возразить, но Маришка положила горячую ладонь на мое плечо.

— Тебе не о чем беспокоиться, Миша. Уверена, что ты не стал бы выталкивать девицу прочь. Ты для этого слишком деликатный. А что с меня взять, — она хитро улыбнулась, — я всего лишь селянка и с меня спрос небольшой. Если госпожа журналистка захочет пожаловаться, пусть расскажет, как ломилась за ведьмаком, который ей отказал, а потом получила пинок под попу от деревенщины.

— Тут же везде камеры, — я покачал головой.

— Именно. И ей стоит помнить об этом. В следующий раз, если Лошадчак решит, что ей все дозволено, она может вновь встретить меня.

— Ты не простила ей поведения в особняке, — предположил я.

— Этой даме давно нужно было преподать урок, — пожала плечами Маришка. — Ей повезло, что она не попала под руку какому-нибудь недоброму человеку. Ведь он мог бы и сломать ей нос, к примеру.

— А ты добрая?

— Да, — девушка проникновенно посмотрела мне в глаза. — Как насчет ванной?

— Я уже накупался сегодня. Предпочту раздеться и лечь спать.

Девушка как-то очень странно повела носом, словно принюхивалась и слегка нахмурилась.

— Конечно. Я разберу постель и даже спою тебе колыбельную.

Я привлек ее к себе и мягко коснулся губами лба.

— Ты ведь не обижаешься на меня? — спросила она едва слышно.

— Точно нет. Главное, что ты не пострадала. Коготки целы?

— Почти, — компаньонка показала мне пальцы, на одном из которых ноготь был обломан до половины. — Придется идти на маникюр.

— Побалуй себя еще и массажем.

— Спасибо. Ты такой заботливый.

Девушка ушла в спальню, а я задумчиво посмотрел в сторону двери. Потом прошел к порогу и проверил дверной замок. Здорово удивился, что тот оказался оплавлен. Как и видеоглаз домофона. Предположил, что был скачок напряжения, который повлиял на электронную начинку двери. Накинув цепочку, которая тут наверняка была больше для декоративной цели, я направился в ванную, бросив по пути:

— Если тебе несложно, обратись завтра к администрации.

— Зачем?

— У нас что-то с дверью и проводкой, как я понял. Надо починить.

— Все сделаю, не извольте беспокоиться, княжич.

Я настороженно выглянул из комнаты и сглотнул, увидев девушку в соблазнительном лекарском костюме.

— Это новый мерч? — хрипло уточнил я.

— Может быть, — лукаво улыбнулась девушка. — Вы поселились в Снежинск Граде не для того, чтобы скучать.

— Никуда не уходи, — попросил я и принялся быстро стаскивать с себя одежду.

* * *

Алина с рассеянной улыбкой стояла у машины, и при виде меня махнула рукой.

— Как они смогли тебя уговорить? — удивился я, пожимая протянутую ладонь. — Я думал, что ты не согласишься принимать участие в этом задании.

— И почему? Считаешь, что я недостаточно смелая? — девушка прищурилась.

— Ты очень рассудительная. И я полагал, что ты начнешь нас отговаривать от этой авантюры.

— Олег все объяснил, и я решила, что вшестером мы сможем справиться с задачей.

— Не удивлен, что ты все рассчитала, — поддел я.

— Пожарские сильные воздушники, мы с Олегом владеем льдом, Сергей — довольно хороший огневик, — девушка покраснела и поправилась, — Суворов.

— А я темный, — я сделал вид, что не заметил заминки.

— В парах мы сможем работать очень эффективно, — продолжила княжна. — С тобой мы уже сотрудничали и достойно смотримся в кадре. Олег сможет хорошо показать себя с Иваном. А Марья с Суворовым сумеют очаровать публику.

— Считаешь, что такие связки будут эффективными? — осторожно уточнил я.

— Если ты думаешь, что я стану мешать личное с профессиональным, то ошибаешься.

— Никогда не считал тебя глупой, — я пожал плечами.

— Мы с тобой самые неопытные в команде, — напомнила девушка и слегка сморщила носик. — Но при этом ты достаточно сильный, чтобы компенсировать мои слабые стороны.

— Это решение твоего брата? — догадался я.

— Суворов со мной в паре будет слишком беспокоиться, — невозмутимо продолжила Алина. — Это нас ослабит. А с Марьей он тренировался и знает, как ведьмачка атакует. К тому же воздушники хорошо ладят с огневиками.

— Он тебе нравится? — тихо спросил я, хотя и понимал, что услышу в ответ.

— Суворов хороший, — вздохнула княжна. — И ему приходится нелегко.

— И тебе тоже.

Алина потупилась, и на ее щеках растекся румянец.

— Мы попробуем подать прошение императору, чтобы он восстановил род Сергея. Я слышала, что Морозовы получили разрешение набирать бастардов. Может и Суворову пойдут навстречу и вернут право носить фамилию.

Я не стал выражать свои сомнения, потому что не хотел расстраивать княжну. Очевидно, что ей приходилось нелегко, учитывая, что избранник дочери Шереметьевой потерял собственный титул и вступил в семью на правах младшего сына.

— Я не стану его провоцировать, если ты об этом беспокоишься, — пообещал я девушке.

— Знаю. И вовсе не переживаю по такому поводу, — княжна снова улыбнулась, но я заметил, что сделала это с облегчением.

К тренировочной площадке подкатил мотоцикл и с него спрыгнула высокая девушка. Она сняла шлем и бросила его подбежавшему слуге. Невольно засмотрелся на статную ведьмачку, которая подошла к нам и хлопнула меня по плечу.

— Рада видеть тебя в здравии и тебя, Алина.

Моей напарнице Пожарская протянула руку для пожатия.

— И как только Иван смог нас всех уговорить, — произнесла она и покачала головой.

— Считаешь, что мы напрасно собрались ехать? — небрежно уточнила Шереметьева.

— Обычно едут представители одной семьи со служками. А тут одновременно четыре семьи.

Мне показалось, что Марья намеренно отметила, что Суворов четвертая фамилия в группе. Я оценил хитрость девушки, которой та расположила к себе Алину.

Суворов приехал вместе с Олегом Шереметьевым и поздоровался с девушками кивком головы. Мне же пожал руку, сжав пальцы довольно крепко.

— Ваня опаздывает, — заметила Пожарская и пожала плечами. — Он в последнее время нервный какой-то. Мне кажется, что братец беспокоится о ранней седине.

— А разве вы не близнецы? — отметил Олег и получил тычок в бок от своей сестры.

Иван приехал на байке и также, как и Марья, бросил шлем в сторону ловкого слуги. Я подивился тому, насколько они были похожими друг на друга.

— А вы слышали, что сегодня Лошадчак обратилась в салон красоты, чтобы нарастить волосы на затылке, — сообщил он, бросив на меня насмешливый взгляд. — Догадайтесь, кто живет по соседству с ней в Снежинск Граде? И кто мог попортить гриву Тальяне?

— Какая пошлость, — скривилась Марья. — Ты все сплетни собрать успел, пока сюда ехал?

— Как можно соблазниться этой девицей? — прошептал Олег, но его расслышали все желающие.

— Пошлость — обсуждать даму за ее спиной, — фыркнула Алина. — В конце концов, Михаил Владимирович — свободный ведьмак, и вполне может встречаться с тем, кого выбрал.

— Я ее не выбирал, — буркнул я. — И гриву ее не трогал.

— Но не отрицаешь, что живешь с ней по соседству? — хихикнула Марья. — Не повезло тебе. Поймает тебя в темном углу и прижмет к стенке. Я слышала, что эту журналистка способна на многое.

— А можно с ней договориться об освещении нашего предстоящего приключения? — уточнил Суворов.

— Я бы лучше обсудил все с Лулем, — предложил я.

— Понравилось, как он провел интервью? — Алина блеснула глазами.

— Я его так и не посмотрел, — был вынужден признать я. — Как и Тальянину передачу.

— Вы занятой человек, Михаил Владимирович, — протянул Олег и закатил глаза. — Важный очень и нам так повезло оказаться с вами в одном месте и в одно время.

— Кто-нибудь проверьте, не укусил ли его упырь, часом, — проворчал я. — Кажется, у Олега жар и ему нужно закинуть за пазуху льда.

— Это я могу, — хихикнула Алина.

Парень обнял сестру и, не обращая внимания на ее возмущение, поцеловал в лоб.

Всей компанией мы направились на тренировочную площадку, которую представлял байкерский клуб Пожарского. По периметру тянулись силовые линии, которые могли удерживать выплески эрнергии.

Вдоль одной из сторон высились деревянные фигуры.

— Я слышал, что во владениях Морозовых таких много. Это правда?, — спросила Марья.

— А у вас их мало? — не понял я.

— Подобные манекены заговаривают сирены, — пояснил Иван. — И то, что твой отец добыл столько тренировочных болванок, это большое везение.

— Найти сирену в нашей империи уже невероятная удача, — продолжил Олег. — А уж уговорить ее зачаровать больше пары фигур…

Я подумал, что неспроста князь Морозов скрывал природу Водяновой. Полагаю, что ей пришлось бы несладко, если о ней узнали окружающие. Хоть нечисть в семьях русских ведьмаков встречалась довольно часто, но думаю, что это не касалось сирен.

Я скинул куртку и вынул набор для нанесения рун. Мои напарники также занялись начертанием рисунков на коже. Суворов присел рядом с Алиной и придержал для нее баночку с чернилами. Пальцы княжны коснулись его руки, и девушка мило покраснела. Парень взглянул на Шереметьеву горящими глазами и тотчас тряхнул головой. Словно попытался прогнать наваждение. Я хорошо понимал его чувства и пообещал себе, что постараюсь помочь Суворову решить проблему с фамилией.

После подготовки мы разбились на пары и принялись тренироваться.

Мне в противники досталась Алина. Мы вышли на площадку, встали друг перед другом. Шереметьева поманила меня рукой, предлагая атаковать.

Я прекрасно помнил, что Шереметьева — мастер дальнего боя. И поэтому скрылся в облаке дыма, укрываясь от атак.

Алина среагировала мгновенно, и завесу пробила ледяная картечь, которая чудом не зацепила меня. Я же взмахнул рукой, и их завесы в разные стороны бросился десяток двойников — иллюзий, которые отвлекли внимание. Сам же метнулся вправо. Но Шереметьева не повелась на эту уловку, и атаковать копии не стала. Я бросил под ноги девушки антимагическое поле, и Алина поспешно отскочила от костлявых рук. Едва не угодив в клетку, которую я заботливо поставил на пути ее отхода. Вернее, девушка успела активировать броню, когда ее сковало в клетку. Миг — и защита разлетелась сотнями шипов, разбивая костяную ловушку. А через долю секунды она топнула ножкой, и я едва успел накинуть костяную броню, чтобы избежать выросших из земли ледяных шипов. Быстро активировал копию, оставил ее вместо себя, а сам рванул вперёд.

Этот момент сработал, и Шереметьева бросила ледяную сеть в стоявшего противника. Миг — и иллюзия растворилась при соприкосновении с сетью. Я же активировал плетение цепи с ознобом, и бросил в девушку. Она почти успела среагировать, обернувшись в мою сторону, но ментальный крик сбил ее с толку, сорвав почти активированное плетение брони. А в следующий миг по моим венам потекла холодная, сковывающая чужая сила.

— Партия! — поспешно крикнула Алина, и я разорвал плетение. Тяжело дыша сел на траву, переводя дыхание.

— Очень ловко, Михаил Владимирович, — послышался восторженный голос Суворова. — Какой мастерский бой. Никогда не видел темную силу в действии. Выглядит очень впечатляюще.

Я поднял глаза. Напарники стояли возле площадки и наблюдали за тренировочным боем. И я отметил, что поединок их впечатлил:

— Спасибо, — прохрипел я и достал из кармана фляжку. Трясущейся рукой скрутил крышку и сделал несколько жадных глотков, чтобы снять симптомы выгорания.

Телефонный звонок со звуком колокола застал меня врасплох. Я подошёл к краю площадки, взял лежавший на скамейке аппарат, отошел в сторону и ответил на вызов.

— Здравы будьте, княжич, — послышался голос Никона.

— И вам не хворать, — отозвался я. — Чем обязан?

— Хотел узнать у вас, Михаил Владимирович, вы съехали из дома Морозовых?

— Да.

— Все в порядке? — осторожно уточнил жрец.

— Я переехал в Снежинск Град, решил сменить обстановку.

— Также рекламный отдел сообщил, что вы заключили контракт с «Бета-банком».

— Все так. Вы хотите узнать что-то конкретное? — меня внезапно стал раздражать этот разговор.

— Если я не вовремя, то могу перезвонить позже. Или приехать. Как вам удобно?

Я потер лоб, раздумывая, зачем мог понадобиться Никону.

— Говорите, раз вам нужно. Я готов выслушать.

— Княжич, я хотел предложить вам одно интересное дельце, — понизив голос до заговорщического шепота, продолжил жрец. — У Лукоморья завелась некая дичь, которую стоит упокоить с помощью ведьмаков.

— Любопытно, — я усмехнулся, подивившись хватке своего куратора.

— Дело хочет заполучить Воронцов со своей командой, но я полагаю, что было бы идеально, если темный ведьмак решил это дело и спас мирных жителей империи.

— Я заинтересован, — хмыкнул я.

— Мы, то есть вы, могли бы сделать все тихо и аккуратно. До того, как Воронцов получит разнарядку.

— А я справлюсь один? — хитро спросил я, подозревая куратора в нечестной игре.

— Нет, княжич. К сожалению. Но я знаю, что вы дружите с близнецами Пожарскими и с Шереметьвевой, которой тоже нужен информационный шум. У нее есть братья…

— Вы прямо все продумали, — восхитился я.

— А самое главное, все останутся довольными, — воодушевленно продолжил жрец.

— И вы останетесь мне должны, уважаемый Никон.

— Но…

— Ведь вам зачем-то нужно, чтобы я осуществил эту вылазку.

— Нам совсем нельзя упустить такую возможность. Если мой подопечный организует такую авантюру, то я получу очень хорошие бонусы.

— Но вы же понимаете, что если ведьмаков будет больше пяти, то и слава будет принадлежать не одному темному.

— Главное, как раскрутить рекламу, — вкрадчиво продолжил мужчина. — И вы сейчас у всех на слуху, Михаил Владимирович. Я не предлагаю вам украсть славу у своих друзей. Ваша скромность играет на вас.

— Я хочу, чтобы в моей команде был Суворов.

— Не проблема.

— И чтобы в блогах и соцсетях его упоминали именно под этой фамилией.

— С этим сложнее, — заартачился жрец.

— Приложите усилия, чтобы было только так.

— Я постараюсь.

— Сделайте, — жестко потребовал я. — И я соберу команду.

— Главное, успеть до того, как Воронцов отправится туда, — протянул жрец.

— Отправьте мне все данные об этом деле, и я организую все в лучшем виде.

— Я знал, что смогу на вас рассчитывать, — голос моего собеседника стал медовым.

— И я рассчитываю на то, что вы оцените мое рвение, — заключил я. — И я очень надеюсь на поддержку этой авантюры со стороны Синода.

— Когда вы вернетесь с победой, мы устроим чествование героев, — пообещал куратор.

— Постарайтесь не ущемлять моих друзей. Я в любом случае не стану присваивать себе всю славу. И если вы попытаетесь выставить меня героем одиночкой, то я расскажу правду. Это понятно?

— Понятно, — Никон нехотя принял мои условия. — Я отправлю вам информацию.

— Жду.

Услышал шорох за спиной, быстро обернулся. В нескольких шагах от меня стоял Олег. Парень вытирал испарину со лба и с усмешкой уточнил:

— Ты ведешь переговоры относительно нашего дела?

— Мой куратор предложил мне подключить команду и отправиться к границе Лукоморья.

— Я слышал, что ты сказал, — кивнул Шереметьев. — И я удивлен. Полагал, ты захочешь повесить на свою грудь новый орден.

— Я же говорил, что не страдаю звездностью.

— Повезло тебе с куратором. Хитрый попался, — княжич хлопнул меня по плечу и добавил, — Но я все же рад, что ты не смог стать для моей сестры тем самым особенным парнем.

— Почему же? — удивился я.

— Я хочу для нее спокойной жизни. С тобой же никогда не будет просто.

— Увы, — я развел руки в стороны.

— Зато мы можем стать друзьями.

Я улыбнулся:

— Что же, мне подходит.

— Мы расскажем остальным про твоего куратора?

— Да, — решительно заявил я. — Не хочу секретов от друзей.

— Отлично, — довольно произнес Шереметьев и хлопнул меня по плечу. — Тогда идем

Дела ведьмачьи

Никон ждал меня у ворот комплекса, сидя в машине. При моем появлении выглянул наружу и махнул рукой.

Я поставил мотоцикл на подножку и подошел к автомобилю с номерами Синода. В салоне было прохладно, но жрец все равно казался разгоряченным и промокнул платком испарину со лба.

— Здравы будьте, княжич, — улыбнулся куратор. — Выглядите хорошо.

— И вы, — солгал я, чтобы разрядить обстановку. — Не ожидал, что приедете лично.

— Не хотел доверять наши дела кому-то постороннему, — пояснил мужчина и покосился на опущенную перегородку, между нами и водителем.

— Полагаете, что игра стоит свеч?

— Уверен, — кивнул жрец.

Он вынул из своей знаменитой кожаной папки такую же по размеру, но картонную без надписей, лишь обернутую бечевкой и запечатанную сургучом.

— Тут вся информация, которая нам известна. Я скопировал все, что было. Возможно не все вам пригодиться, но я решил не экономить бумагу.

— Благодарю.

— Все риски вы берете на себя, — напомнил мужчина.

— Это понятно.

— Синод официально не доверил вам это дело и не курирует его исполнение. Когда вы все завершите, то можно будет заявить, что…

— Победителей не судят, — продолжил я. — Я все понимаю.

— Я хотел уточнить, все ли у вас в порядке с князем Морозовым? — осторожно осведомился Никон. — Простите, что спрашиваю. Это не мое дело.

— Именно, — строго оборвал я собеседника. — Мои семейные проблемы не касаются Синода.

— Я интересуюсь не как официальный представитель Синода. А как ваш друг, Михаил Владимирович. Очень надеюсь, что могу так называться.

— Дорогой Никон, — я потер лоб, — скажу только вам, чтобы избежать недоразумений. Между мной и братом есть небольшое напряжение. Прошу вести наши общие дела без его вмешательства.

— Само собой разумеется, — тут же кивнул синодник. — А слухи верны? Вам на самом деле выдано разрешение на принятие в семью бастардов?

— Откуда у вас такая информация? — я сделал вид, что удивился.

— Княжич, — прищурился Никон, — можете лукавить с кем-то еще, но я-то сразу понял, что вы неспроста так разоткровенничались с тем парнем из службы такси.

— Все же выпустил ролик, — усмехнулся я.

— И он стал вирусным, — угодливо сообщил жрец. — Серова подсуетилась и запустила его на вашем канале, но до того его успели посмотреть полмиллиона человек.

— Сильно, — удивился я.

— К слову, ваш брат уже обратился ко мне с просьбой, обсуждать такие заявления с ним.

— И что вы ему ответили?

— Что я куратор темного ведьмака. И князь Морозов мне не указ, — совершенно спокойно заявил Никон. — Денису Владимировичу это пришлось не по душе. Однако, ему придется с этим смириться.

— Все правильно, — усмехнулся я.

— У нас с вами договор, Михаил Владимирович.

— И не один, — напомнил я и пожал протянутую ладонь. — Я не забыл, что вам пообещал. И заинтересован в дальнейшем плодотворном сотрудничестве.

— Это взаимно. И я буду рад, продолжать с вами работать.

— На Серову можно полагаться? — на всякий случай уточнил я.

— А почему вы сомневаетесь? — насторожился жрец.

Я на мгновенье замялся, не уверенный, что могу обсуждать данную тму, но все же решил, что это необходимо.

— Мне кажется, что Ксения испытывает личную симпатию к князю Морозову. И потому может оказаться не особенно лояльной ко мне. Возможно я ошибаюсь…

— Хорошо, что вы предупредили меня об этом. Девушка, не далее как вчера, запросила пароль от вашего аккаунта, и я собирался дать ей доступ.

— Не думаю, что она может сделать что-то недостойное, — я пожал плечами.

— Зачем давать ей эту возможность и тем самым вводить в искушение? — резонно заметил Никон. — Я дам ей помощника, которому могу доверять. Заодно стоит поменять вашего фотографа и…

— Тоня останется при мне, — я покачал головой.

— Вы уверены, княжич? — с сомнением протянул синодник. — Поговаривают, что девица была близка с почившим Верховным…

— Знаю, — подтвердил я. — И все же настаиваю, чтобы она работала со мной.

— Хорошо, — мужчина не стал спорить и, видимо, сделал свои выводы.

— Я очень благодарен, что вы обсуждаете это со мной, — сказал я с теплом и уточнил, — у вас есть какие-то еще вопросы?

— Не смею вас больше задерживать, — спохватился мужчина. — Если вы торопитесь…

— Не особенно, но дела не ждут.

— Я хотел только узнать, примите ли вы участие в русальей неделе?

— Конечно, — уверил я собеседника. — Не сомневайтесь. Все обязательства перед семьей я исполняю, как и прежде.

— Хорошо, — закивал мужчина.

Мы попрощались и я вышел из машины. Сунул папку под полу куртки и направился к мотоциклу. Транспорт Синода тронулся с места и укатил по дороге. Я проводил его взглядом. Подумал, что Никон достаточно умен, чтобы выбрать правильную стратегию. Он решил приблизить меня и для этого даже с готовностью пошел на конфликт с моим старшим братом.

«Младшим», — произнес мой внутренний голос и я невольно поморщился. Становиться главой семьи я не собирался. И конкурировать с Денисом точно не хотел. Но и отдавать ему возможность управлять своей жизнью не намеревался. Моя судьба будет только в моих руках. А не то однажды место в семейном склепе займет еще один темный ведьмак Морозов.

В этот раз охранник меня не досматривал и впустил на территорию по предъявлении карты. В холле меня встретил администратор и тепло поприветствовал.

— Господин Морозов, вам пакет, — мужчина вынул из-за стойки конверт и протянул мне.

— Благодарю, — я с удивлением осмотрел врученный сверток и нашел на нем лишь собственное имя. — От кого?

— Передали с курьером, — администратор пожал плечами. — Вы не запретили прием корреспонденции.

— Все в порядке.

— Вам сменили дверь, княжич, — добавил мужчина и протянул мне новенький ключ карту. — Специалист так и не понял, что послужило причиной поломки. Но вся проводка оказалась оплавлена. Видеоглаз тоже пострадал.

— Скачок напряжения в сети? — предположил я.

— Автоматика бы сработала, — возразил администратор, но сделал это как-то неуверенно. — В любом случае мы выдали ключи вашему секретарю и вам. Остальные ключи…

— Я передам своим домашним сам, — продолжил я и забрал упаковку с картами.

— Как скажете, — согласился мужчина и протянул мне формуляр. — Нужна ваша подпись.

— И оплата? — уточнил я.

— Что вы, княжич, — сотрудник мотнул головой. — Обслуживание комплекса — наша забота. К тому же ваши апартаменты застрахованы. Если вы посчитаете уместным, то можете потребовать возмещение ущерба…

— Мне хватило ремонта и замены двери, — беспечно отмахнулся я.

— Благодарю вас, мастер Морозов, — мужчина поклонился.

Я поднялся на свой этаж. Оценил дверь, которая оказалась точной копией предыдущей. Как и видеоглаз. Замок поддался и легко открылся с помощью карты.

Я убедился, что Маришки в квартире нет. Зато девушка оставила на барной стойке чайник, укутанный в полотенце, и несколько контейнеров с морозовской кухни. Я узнал это по надписям, оставленным на крышках… А суп с лисичками отлично сочетался с ложкой сметаны. Хлеб с семечками источал умопомрачительный запах. И зажмурившись, я представил, что нахожусь дома. Ел с удовольствием, не торопясь. Смакуя каждый кусочек.

Настой оказался густым и горьковатым. Я понял, что к обычным травам были добавлены лекарственные, и потому вылил содержимое чайника в раковину. После лечения водяным мне не стоило беспокоиться об отраве, полученном от сирены. Того больше не было в моем теле. И тьма вернулась ко мне в полном объеме.

Однако, я все же понимал, что возвращаться в дом Морозовых мне не стоит. Не ровен час, сирена может передумать меня жалеть. Или вновь отравит. Наверно Водяновой надо самой подлечиться от тяги к темному ведьмаку. Я покрутил в руках телефон, но не решился позвонить Лилии, чтобы узнать о ее состоянии или спросить про русалью неделю.

После трапезы я убрал посуду и положил на стол полученную от Никона папку и пакет, который мне вручили в холле.

Жрец передал мне копии опросов жителей деревень, близ Лукоморья. На одном из листов даже нашлось несколько зарисовок какого-то существа, отдаленно напоминающего человека. У него были длинные руки, косматая голова и большущий нос. Намалевал неведомую сущность какой-то человек с профессией «звонарь», который решил не называть свое имя. Также он заявил, что «чудище явилось ему в виде жутком и невообразимом, к тому же пахло гадко». Я из этого сделал вывод, что вполне возможно, чудак пересекся с грибником, который заблудился, после попойки и решил, что повстречал нечисть. Однако сфотографировал рисунок и выслал его в чат команды, который мы создали после тренировки.

В документах нашлись упоминания диких криков и стенаний, которые раздавались в безлунные ночи. Также говорили, что совы перебрались ближе к домам, покинув лесные угодья, и в темное время пугают хлопаньем крыльев припозднившихся путников.

Пропажа скота не была чем-то удивительным для этих мест. Несколько коров ушли из стада, да так и сгинули. Пару коз задрали отбившиеся от стаи волки, множество кур утащили хорьки да лисицы. Последних видели на утренней зорьке рыбаки.

Одна из жительниц сообщила, что у нее украли сразу сорок кошек. Я подивился, зачем в деревне такое хозяйство, но тут же решил, что не мое это дело. Быть может, пара котов и могли уйти от владелицы, но чтобы сразу четыре десятка кошачьих сорвались с насиженного места — слабо вериться в случайность этого события. Дама настаивала на том, что котов именно украли, так как сами бы они ни за что не покинули ее уютный дом на окраине деревни. Я подумал, нет ли у этого дома куриных лап, но отмечать этого предположения не стал, а только поставил точку карандашом над словом «уютный». Никто из обитателей деревень больше не упомянул о пропаже пушистых питомцев. Потому я поставил знак вопроса напротив слова «коты».

Храмы поблизости Лукоморья работали исправно. Жрецы сообщали, что подозрительных смертей в деревнях не наблюдалось. Все в пределах привычных норм: повешенный на сухой иве пьяница, угоревшие хмельные мужики в бане, погибший от удара молнии пастух, попытка утопления юной невесты старосты. «Вторая попытка оказалась успешной», — прочел я и потер глаза, оторопев от формулировки.

— С ума сойти, — покачал я головой.

При этом совершенно без причин в лес уходили люди. Они не брали с собой ни корзин, ни ведер. Не запасались провизией. Просто выходили из домов и обратно не возвращались. Одного мужика удалось изловить у самой кромки леса. Он отчаянно отбивался от приятелей, которые пытались его скрутить. Одному вышиб зуб, другому едва не откусил ухо, но не сдавался до тех пор, пока третий друг заботливо не огрел его обухом топора по затылку. После этого упрямый ходок потерял спесь и завыл блаженно, призывая на головы бывших товарищей проклятья. И в этих завываниях свидетели разобрали следующие слова и их сочетания «нужда, надобно идти, долг отдать владыке».

Мужика того отпоили водкой и увели в баню. Там-то как раз приятели и угорели, а спасенный повесился на иве.

Я вновь осмотрел список погибших, убеждаясь, что именно эти свидетельства о смерти видел за пару минут до ознакомления с данным документом.

Особым случаем отметили жители самой крайней деревеньки испорченные колодцы, в который вода стала неожиданно затхлой. И все бы ничего. Да только колодцев этих было больше дюжины.

Несколько девиц сбежали со свадеб и странным образом оказалось, что направились они в лес. Прямо как были в белых платьях и венчальных венках. Одна из них была на сносях и, по словам соседей, очень хотела стать замужней до того, как дитя появится на свет. Ее потом нашли, в соседней деревне и с другим женихом, который и был отцом ребенка. Но записка об этом инциденте была вложена отдельно и в общий документ не вошла.

Пожар на старой мельнице всем показался дурным предзнаменованием. Хотя рядом со строением видели жену мельника, которая очень уважала трубку и курила ее повсеместно. Она в тот день потрясала кулаками и обещала, что ее муж поплатится за то, что решил гульнуть с заезжей художницей. Художница, к слову, рисовала с натуры только местные пейзажи. Несколько снимков ее мазни прилагались к документам. Я не нашел на фото ничего особо привлекательного и отложил их в сторону.

Пропавшие последними дети были выделены особо. Описание их было сухим: невысокие, светлые, стриженные коротко после эпидемии вшей, худые, после эпидемии тифа, не слишком говорливые после битья пьяным батей, который, и это выделялось особо, не болел тифом и не страдал от вшей. Дети ушли на ночь глядя из дома, не взяв с собой ни еды не одежды. У кромки леса их видел хмельной рыбак, но звать не стал, так как решил, что детвора решила спрятаться от своего родителя, как случалось прежде.

В стопке документов нашелся запрос на покупку учебников британского языка, несколько скрипок и виолончель. Нахмурился и проверил адрес доставки. Мне показалось странным, что в глухих местах кому-то понадобились такие редкие инструменты. Да и учебники могли быть нужны лишь при наличии преподавателя. Неужели кто-то решился отправиться в это место учительствовать?

Я задумался ненадолго и вбил в поисковик название деревни, в которую был оформлен заказ. Тут же выскочило несколько упоминаний, одно из которых привлекло мое внимание.

«Передвижники поднимут село.»

Я открыл вкладку и прочел: «Молодые и прогрессивные выпускники университетов империи отправились в деревни Лукоморья, чтобы просвещать население. Около полусотни молодых специалистов благородного происхождения решили нести свет в массы простолюдинов.»

Далее следовали фотографии парней и девушек в форме выпускников с дипломами в руках. Их фамилии не относились к богатым семьям, имеющим влияние в империи. Мне хватило пары минут, чтобы понять, что молодежь была из обнищавших родов. Скорее всего, с помощью отработки в провинции эти вчерашние студенты компенсировали обучение в престижных заведениях. Я нашел снимок учительницы музыки с изящной скрипкой, которую та держала на плече.

— Полсотни новых жителей, — пробормотал я и сравнил количество умерших и прибывших в указанных деревеньках, добавив к последним рожденных за этот год детей.

Странно, что цифры совпали. Я вновь проверил записи в копиях храмовых книгах и убедился, что не ошибся. Прироста населения рядом с Лукоморьем не наблюдалось. Словно кто-то сверху регулировал численность жителей.

— Передвижники что-то сдвинули, — я нахмурился и потер переносицу.

Я сделал снимки всех значимых документов и скинул их в давешний чат. Также отправил ссылку на статью. После чего убрал все документы в папку и сдвинул в сторону.

В конверте без обратного адреса я нашел несколько флешек, фотографий и пару расписок. Не сразу понял, что выслать все это мне могла только Тоня. Странно, что она решилась на такой отчаянный шаг. Сверток ведь вполне могли стащить по дороге.

Хотя печать гласила, что посылка была с важными документами и отправлена курьерской службой. Наверно Тоня доверяла этой фирме и не могла передать мне материалы иным способом.

Я не решился вставить в ноутбук даже одну из флешек, чтобы проверить ее содержимое. Вдруг подумал, что на устройстве вполне могла быть установлена шпионская программа. И у меня не было уверенности в том, что кто-то посторонний не увидит переданные мне Тоней материалы. Впервые подумал о том, могу ли доверять брату. Серова захотела получить доступ к моему блогу как раз в то время, как я съехал из Морозовского дома. Может это было совпадением, да только я не особенно в них верил.

Семейные драмы

«Ну что? Когда выдвигаемся»?

Сообщение от Пожарского высветилось в чате, оживив беседку.

«Надо как можно быстрее», — тут же прилетел ответ от Алины. А следом от нее пришло ещё одно сообщение:

«Есть информация, что у Воронцовых скоро будет семейный совет. Они будут обсуждать, стоит ли ждать решения Синода или ехать сейчас».

«Да ладно? Откуда»? — тут же среагировала Марья.

«У меня свои источники», — уклончиво ответила Шереметьева.

Я отложил телефон и вздохнул: писать в беседе ничего не хотелось. Как и лезть в Лукоморье не подготовившись. Во мне до сих пор были живы в памяти воспоминания о избе со старухой, и лешим, который нас спас. Но тогда за нас попросили домовой Прохор и опивень. А сейчас…

Сейчас мы можем не вернуться. Но рассказать про это я не мог. Потому что тогда бы всплыла информация и о монахах, и о предателе среди ведьмаков. А Шуйский смыл с семьи клеймо позора.

Странный звук раздался совершенно внезапно. Я даже не сразу понял, что это звонит стационарный аппарат. Подошел к столу, снял с рычагов трубку.

— Княжич, извините за беспокойство. На ваш этаж поднимается князь Морозов. Я решил вас предупредить…

— Благодарю, — ответил я.

Кто бы сомневался, что брат надумает поговорить со мной после моего заявления.

Я положил трубку на рычаги, сгреб пакет, который выслала мне Тоня, оставив конверт со сканами ее документов, и, недолго думая. сунул флешки на кухонный ящик. Отошел подальше и убедился, что заметить схрон совершенно невозможно.

В дверь довольно громко постучали. Я неспешно подошел к порогу и открыл створку. Посмотрел на стоявшего на площадке перед входом братца. Выглядел Морозов неплохо, если не считать небольшой ссадины на скуле. Видимо, его подлечили, раз не было синяка на половину лица. Одет князь был не по ведьмовски. И это должно было меня успокоить. На нем был строгий черный костюм, который делал его похожим на гробовщика из моего прежнего мира.

Брат смерил меня хмурым взглядом и внезапно спросил:

— Могу ли я войти?

Отойдя в сторону, я махнул рукой в приглашающем жесте.

— Ты нарочно сменил замок, чтобы получить новые ключи? — начал разговор брат.

Я скрестил руки на груди и холодно улыбнулся:

— Ты всерьез считаешь меня таким мелочным?

— Так что случилось с прежним замком?

— Дверь сломалась, — бросил я небрежно. — Ты пришел поговорить о замке? Мог бы позвонить. Ехать из пригорода через пробки, чтобы обсудить такую мелочь…

— Мне нужен повод, чтобы прийти в наши апартаменты? — вкрадчиво спросил брат.

— Если тебе не нравится, что я занял эту квартиру, то проблему можно решить очень просто. Мне надо съехать.

— Дело вовсе не в этом, — парень скривился и подошел к огромному окну.

Остановился, глядя на город. На фоне неба он смотрелся очень эффектно. Парень произнес:

— Я и забыл какой отсюда вид. Как ты здесь обустроился?

— Нормально, — отмахнулся я. — Лучше расскажи, как Водянова…

Я тотчас пожалел, что спросил. Денис бросил на меня полный недовольства взгляд.

— Тебе стоило вести себя более обдуманно.

— Что? — опешил я.

— Ты заставил сущность сирены проснуться. Лилии удавалось сдерживать свои инстинкты достаточно долго. Но с твоим появлением все изменилось.

— Хорошо, что ты заметил, — ядовито вставил я. — Что я повлиял на нашу семью. Хотя стрелять в доме начал не я.

— Хватит!

— Не мне это надо говорить, — огрызнулся я. — Я просто спросил, как она.

— Придет в себя. Нужно немного времени. Тебе надо пить лекарство, которое передал Федор. Ты это понимаешь?

Я решил не пояснять, что мне оно больше не нужно. Водяной вытащил из меня всю хворь, и сила вернулась.

— Хорошо. Но ты ведь пришел не для того, чтобы проверить мое самочувствие?

— Нет. Не для этого, — парень завел руки за спину и повернулся ко мне. — Ты повел себя недопустимо…

— Мы это уже проходили, — с раздражением перебил я князя. — Если это все…

— Дай договорить. Ты повел себя недопустимо, когда в подпитии поведал какому-то таксисту о планах семьи Морозовых на бастардов.

На моём лице проступила злая усмешка:

— Ах вот оно как. А что именно недопустимо? — я принялся загибать пальцы, — Что я был нетрезв, что говорил с таксистом или упомянул бастардов?

— Хватит ерничать.

Денис пытался придать себе серьезный вид, но я на это не купился:

— Не истери. Неужели ты на самом деле поверил, что я сделал это случайно? Что без причины разоткровенничался перед камерой регистратора?

— То есть ты сделал все намеренно? Зачем? — растерялся Денис.

— Ты правда не понимаешь, князь? Ты получил родственника без гонора и гордыни. У меня нет замашек властителей мира. Я простой парень, который уважает таких же простых людей и хочет их спасать. И заодно и семью. Свою семью, — я ткнул парня кулаком в грудь. — Я стал народным ведьмаком. Простые люди смотрят на меня как на своего. И если для большинства наших коллег это признак дурного тона, то я горжусь доверием людей.

— Ты заигрался, — фыркнул парень, потирая ушибленное место. И я подумал, что сильно зарядил брату.

— Никак ты не поймешь, — я покачал головой. — Нашей семье не подойдут изнеженные бастарды, которые вполне могут оказаться засланными казачками из других семей. Не нужны те, кто станет разваливать нашу семью изнутри. Морозовым нужен фундамент из здоровой крови и крепких мышц. И пусть это будут безымянные парни и девушки, от которых отказались отцы. Мы получим сильную семью. И преданную, что немаловажно. Мы возьмем с новых родичей клятвы. И отберем тех, кто готов сражаться не только за империю, но и за нашу фамилию.

Денис внезапно побледнел, словно услышал что-то жуткое.

— Ты говоришь как… — он запнулся и тряхнул головой. — Мой покойный отец тоже считал, что нам нужны пришлые.

— Наш отец, — я произнес эти слова раздельно и с нажимом. — И он не мертв.

— Мы тут одни и тебе незачем играть на камеру, Миша.

— Как ты не поймешь, Денис, что я не играю, — я подошел к нему вплотную и взглянул прямо в глаза. — Ты вызвал меня, нарек братом, выдал титул и теперь будешь пожинать плоды своих решений.

Мы стояли напротив друг друга несколько мгновений, которые растянулись и стали долгими.

— Я князь, — Денис сказал это со злостью.

— И я не претендую на твое место, — ответил я, не сводя с него глаз. — Но в этой семье я тоже имею голос. Не забывай об этом.

— Ты обязан подчиняться мне.

— Попробуй меня заставить. И ты узнаешь, в чем подвох вызывать двойника, братец.

Вокруг ведьмака нагрелся воздух, а потом задрожал. Я же легко выпустил тьму, которая развернулась за моей спиной огромными крыльями. Этого Денис не ожидал. Он отпрянул, едва не ударившись в стекло затылком, а в глазах на секунду мелькнул страх. Который быстро сменился удивлением:

— Ты так быстро пришел в себя? Но как?

Я криво усмехнулся:

— А ты пришел навешать мне горячих оплеух, пока я слаб? Ты мало знаешь о темных. И еще меньше о Морозовых.

— Я должен узнавать обо всем первым. Все, что касается будущего семьи — моя ответственность, — брат решил вернуться к начальной теме беседы.

— Тогда отзванивайся по вечерам, — я повел плечами, развеивая свою тьму.

— Я серьезно, — настойчиво заявил князь.

Я кивнул и по-деловому продолжил:

— Бастардов будем принимать после проверки знаний и умений. С каждого брать клятву верности. Если нужно, снимем несколько промо роликов. Благо, что у нас есть поддержка Синода.

— Вряд ли они одобрят, — возразил Денис. — Им никогда не нравилось влияние моей семьи.

— Наша семья обретет силу, которую заслуживает, — поправил его я, сделав акцент на слове «наша». — Думал, ты уже понял, что я не шучу.

Парень запустил в волосы пятерню и провел по прядям.

— Ты не понимаешь с какими силами играешь.

— Понимаю. В общих чертах. И узнаю ещё больше, когда понадобиться, — резко оборвал я брата. — Не становись моим врагом, и я сделаю для семьи все.

— Это звучит как угроза.

— Пока это только предупреждение, — холодно отчеканил я. — И я очень надеюсь, что оно таковым и останется. Хватит капризничать как ребенок и строить из себя хозяина, которому все должны кланяться. Я не из тех, кто будет слушать твои приказы. Смирись, Денис.

— Темный, — парень покачал головой. — Чего еще можно ждать от темного? Стоило предвидеть это.

— Мне тоже неведомо, чем ты заслужил такое счастье, — я притворился, что не понял посыла князя. — Но семья получила шанс. Мы его использовали. Дальше будет больше. Не мешай мне. Просто поверь, что я не хочу тебе зла. И семье тоже.

Парень потер переносицу и его взгляд упал на конверт, который был внутри пакета с флешками.

— Этого мальчишку надо принять в бастарды, — я указал на бумаги.

— Мы должны отбирать по силам и способностям, — напомнил мне брат, просматривая документы. — Чей это отпрыск?

— Не имеет значения. Мы примем его потому, что должны. Его матери угрожают за лояльность к нашей семье.

— Уверен? — парень подобрался.

— Ты прав, мы становимся более заметными и сильными. Это не всем по вкусу. Нас попробуют сломать. И те, кто будут это делать, используют тех, кто нам дорог. Они попытаются добраться до нас через слуг и помощников.

Денис сглотнул, и я догадался, что он подумал о Серовой.

— Если ты беспокоишься о ком-то, то обеспечь безопасность. И убедись, что девушку не используют наши недруги.

— Она не станет предавать меня, — мрачно заявил брат.

Я указал на конверт:

— Этого мальчика обещали убить. И все для того, чтобы его мать заставила меня признаться в преступлении.

Денис застыл, с удивлением глядя на меня и словно пытаясь понять, не хочу ли я его обмануть.

— Против нас выступают люди, у которых нет моральных принципов, — продолжил я. — Если ты считаешь темного ведьмака эталоном бесчестия, то я тебя удивлю. Дядюшка не собирался тебе мстить, потому что считал своей семьей. Даже несмотря на то, что ты держал его как пса на поводке.

— У меня не было выбора и пришлось так с ним поступить, — парень сунул документы во внутренний карман пиджака. — Или склеп, или смерть семьи.

— Странно, что я нашел способ избавить его от тюрьмы, — бросил я с видимой беспечностью, и тут же добавил. — В любом случае нам стоит закрыть эту тему.

— Согласен, — насупился парень. — Хватит уже об этом. Я ведь правильно понял, что Александра больше нет в этом мире?

Я кивнул:

— Все верно.

— И он не вернется? — словно между прочим спросил парень, но голос выдал его напряжение.

— Дядя покинул Сваор. И никогда не вернется в этот мир, — заверил я.

Денис нахмурился, но больше не стал задавать вопросов. Я же рассеянно растрепал волосы и продолжил:

— Прошу, будь осторожнее. Мне очень не хочется терять брата.

— Потому что не желаешь стать чьим-то приемным младшим сыном, — саркастично уточнил Денис. И я покачал головой:

— Ты так ничего не понял.

Говорить, что я могу в любой момент уйти в другой мир я не стал. Ни к чему князю Морозову лишние волнения.

— Осторожно проверь Ксению. Выясни, не использует ли ее кто-то без ведома самой княжны. Вдруг она и не понимает, что исполняет чью-то злую волю.

Что-то мне подсказывало, что говорить князем на эту тему нужно мягко. Я не знал, насколько далеко зашли их отношения. Но отсутствие синяка на его лице не могло быть простой случайностью. Вряд ли Денис отправился к целителям. Пришлось бы объяснять, откуда он получил травму. Скорее всего, братец отсиделся дома, надеясь на регенерацию ведьмака, сборы Федора и помощь светлой ведьмы.

Парень задумался. Или мне хотелось так считать. Он потер переносицу, как делал обычно я сам, когда приходилось в чем-то сомневаться или решать внутренние разногласия. Странно, что я не замечал этого раньше, считая схожесть в некоторых жестах простым совпадением.

— Давай договоримся, что вопросы о делах Морозовых ты не решаешь без согласования со мной, — устало попросил Денис.

И именно его тон смягчил меня. Я подошел к брату и положил руку на его плечо.

— Извини, что не обсудил с тобой этот план. Это было неправильным.

— Хорошо, — парень кивнул. — И ты прости. Я не должен был… — он запнулся.

—…пытаться меня убить, — продолжил я за него фразу. — Ну, между родней всякое случается. Забыли.

— Дверь тут и правда сломалась? — с кривой усмешкой уточнил брат, сменив тему разговора.

— Вон ключи, — я указал на стопку карт. — Возьми с собой. Я не собирался устраивать тут крепость.

— Может, сходим в «Логово»? — предложил князь.

— Я бы с радостью. Но у меня скоро намечается работа.

— Съемки?

— Небольшая коллаборация, — слукавил я. — Снимем ролик на свежем воздухе.

Врать выходило на редкость легко. Хотя я и не скрывал ничего серьезного, но на секунду смутился.

— Ты ведь не пропустишь русалью неделю? — брат неуверенно улыбнулся. — Это важно для семьи.

— Значит и для меня.

— У нас теперь есть спонсоры. Я видел баннеры у Морца.

— Это дополнительные вливание в нашу казну. Школу ведь надо будет на что-то открывать.

— Согласен.

Мы попрощались. Хоть и без особой теплоты, но я был рад, что между нами не осталось льда.

* * *

К вечеру чат снова начал разрываться от сообщений по поводу поездки, и я предложил провести голосование. Большинством голосов было принято решение выдвигаться завтра утром. Самым важным аргументом было то, что семья Воронцовых завтра соберётся на семейный совет. И меня начали терзать смутные сомнения, что кто-то в Синоде все-таки поддерживает семью опальных ведьмаков. И сообщил, что Никон мог сдать информацию темному ведьмаку. Который сейчас и является главным конкурентом Воронцову. Это не было для меня открытием. Деньги многое решали и в этом мире.

По поводу поездки затра почти все проголосовали «за». Воздержались только я и Суворов. Видимо, гибель семьи научила парня осторожности. Решение Пожарских меня не удивило. Близнецы были фаталистами и жили по принципу «чему быть — того не миновать». Наверное они верили и в Вальхаллу, или какой-то ее аналог в этом мире. И в то, что если падут в бою — то попадут в чертоги Всеотца. Шереметьевы же хотели обставить Воронцова и утереть нос их семье. Ну и подняться по рейтинговой лестнице. И я их понимал. Если мы провернем это дело — то станем тройкой семей на вершине рейтинга.

«Большинство проголосовало „за“.А теперь пора спать. Завтра ранний подъем», — подытожил Пожарский.

Я отложил телефон и встал с кресла. Пора собираться в путь.

Рюкзак нашелся в шкафу. Туда полетели патроны для обреза, запасной набор для нанесения рун. Оружие я положил на стол. Рядом легла коса.

«Скорбь» откликнулась на касание к рукояти лёгкой вибрацией. Ладонь приятно покалывало. Я с тоской посмотрел на встроенный в лезвие глаз-камень и пробормотал:

— Иногда мне не хватает твоих советов, дядюшка.

Коса не ответила. И я положил ее на стол. Вынул из шкафа плащ, который получил в Мезоамерике. Нанес на подкладку руны защиты. Затем отложил кисточку, взглянул на проделанную работу. И довольно кивнул. Коснулся подкладки ладонью, напитывая рисунки силой, и руны откликнулись, засветившись от влитой энергии. Голова закружилась, а затылок заломило от боли. Но я не убирал руку, пока руны не вспыхнули, ярко переливаясь. Отлично.

Я убрал ладонь, и пошатнулся, с трудом сохранив равновесие. С трудом добрел до стола, трясущимися руками налил в чашку бодрящего отвара, который заранее приготовил. В несколько глотков жадно осушил посуду, плеснул ещё. И сел в кресло, ожидая пока симптомы выгорания не начнут затихать. Неспешно выпил вторую порцию отвара. Медленно ощущая, как головная боль уходит, а руки перестают дрожать. Осталось принять ванну, и лечь спать. Завтрашний день будет не из лёгких. В этом я был почему-то уверен.

К моей удаче Маришка вернулась, когда я уже задремал. Девушка забралась ко мне под одеяло и скоро засопела.

Работа Темного

Я проснулся до того, как солнце выкатилось из-за горизонта. Осторожно встал с кровати, стараясь не разбудить компаньонку. Она очень мило сопела, подложив ладонь под щеку. И я вдруг осознал, что прежде не хотел о ком-то заботиться так, как об этой девушке. На Сваоре она одна из немногих, кто просто была собой. Не пыталась произвести впечатление, подкупить коварством или завлечь притворством. Маришка была искренней и чистой. Даже Водянова, которую я считал безупречной, скрывала от меня несколько важных вещей. Например, то, что могла убить меня в любой момент.

Я нахмурился, раздумывая, каким образом отец решился оставить в доме такую опасную нечисть. Что за контракт он заключил с Лилией? И почему она перестала сдерживать свою сущность со мной. Я не питал иллюзий, что настолько хорош, чтобы свести с ума сирену. Пусть я и не был уродом, но и писаным красавцем себя не считал. Ясно, что спрашивать обо всем стоит саму Водянову. Хватит с меня посредников. Сейчас в моей крови нет яда. Значит провоцировать сирену мне нечем. Как только вернусь из Лукоморья, договорюсь о встрече и выясню все подробности договора Владимира с Лилией.

Тихо старая вышел в гостиную, быстро облачился в мотоциклетную одежду, которую накануне мне торжественно вручил Пожарский и настоял на использовании специальных перчаток. На мои возражения княжич заявил, что надо быть сумасшедшим, чтобы пренебрегать своей безопасностью. И добавил, что куртка выдает мою принадлежность клубу и раз я еду на мотоцикле, то должен ее надеть. Спорить с парнем не хотелось. Марья шепнула, что мне надо согласиться, чтобы не выслушивать лекции, которыми Иван славился в их семье.

Куртка села как влитая. Вшитые между слоями тканями щитки оказались практически неощутимыми. Но вес одежды выдавал ее предназначение.

Проверил в рюкзаке плащ и оружие. Не то, чтобы я сомневался в том, что сложил все необходимое. Однако по привычке осмотрел чернила с кистью и нахмурился, заметив, что крышка запасного флакона была подогнана неплотно. Если бы не обратил внимания, то по дороге наверняка разлил содержимое.

Внезапно за моей спиной что-то полыхнуло, и я резко развернулся. Над горизонтом показался раскаленный солнечный бок. Но между мной и светилом стояла девушка.

— Привет, — произнесла Маришка, залитая огненными всполохами восходящего солнца.

Ее волосы удивительным образом сияли, словно расплавленное червленое золото, а обнаженная кожа переливалась. Я моргнул, прикрыл глаза ладонью от света. И морок спал.

— Решил сбежать? — игриво уточнила сонная девушка. — тихо и не попрощавшись?

Я подошел к компаньонке и отчего-то очень бережно обнял ее, привлекая к себе. Мне вдруг показалось, что она хрупкая, словно статуэтка из китайского фарфора.

— Не хотел тебя будить.

— И почему? — промурчала подруга.

— Чтобы ты поспала подольше. Ты вчера вернулась очень поздно.

— Были съемки в северном крыле, — Маришка привстала на носочки и потерлась носом о мой подбородок. — И я всегда встаю с восходом.

— Буду знать, — я поцеловал ее в уголок губ. — Мне пора на работу. Постараюсь вернуться как можно быстрее. Но не знаю, как получиться.

— Это опасно? — нахмурилась девушка.

— Все как обычно, — соврал я. — Тебе не о чем беспокоиться.

— Я все равно переживаю за тебя, — вздохнула девушка, но не стала меня удерживать, когда я отстранился. — Будь осторожнее.

— Хорошо.

Я подхватил рюкзак, оценив его тяжесть, и направился к порогу. Уже у двери обернулся и удостоверился, что за спиной стоит обычная девушка. Почему-то пришла мысль, что я совершенно не удивился бы, окажись позади сотканная из света фигура.

— Привидится же такое, — хмыкнул я себе под нос, когда уже спускался в лифте.

В фойе гаража меня поприветствовал бодрый администратор.

— Доброе утро, Михаил Владимирович. Так рано и уже на ногах?

— Дела не ждут, — я пожал плечами.

— Скажите, — парень оглянулся на камеры и поежился. — А это правда, что вы набираете бастардов любых фамилий в семью?

— Мы с братом будем вести отбор, чтобы заполучить сильных бойцов.

— И вам все равно, каких они кровей? — с сомнением уточнил сотрудник.

— У нас всех кровь одного цвета. Красная, — я подошел к мотоциклу и принялся выводить его из кармана. — Мы искренне считаем, что если император дал нам это право, то оно священно. Выбирать будем честно. И еще мы решили открыть школу, в которой сможем обучать тех, кому не повезло с учителями.

— А возраст? — не унимался парень.

— Ты о себе говоришь? — прямо спросил я.

— Нет. Я силой не владею. Но мой брат по матери имеет таланты. Только учить его некому. И пацан голову теряет.

Я кивнул.

— Пусть обратиться к секретарю Морозовых. Она сейчас в моих апартаментах. Передайте ей, что я распорядился записать мальчонку на отбор.

— Спасибо, княжич, — просиял администратор. — Правду говорят, что вы наш.

— Муромский я, — пожав плечами, усмехнулся я.

— Народный, — пояснил парень и поклонился.

Я вывел транспорт под утреннее солнце и выпустил тьму, которая закрыла мое лицо щитком. Завел мотор и покатил по дороге в сторону выезда с территории комплекса.

Спустя полчаса я притормозил на парковке небольшого отеля на окраине города. Здесь уже стоял автомобиль Шереметьевых, рядом с которым топтались Алина и Суворов. Парень при моем появлении придвинулся к девушке, но так и не взял ее за руку. Хотя было заметно, что княжна не стала бы убирать ладонь.

— Здравы будьте, — сказал я спешиваясь.

— Не понимаю, зачем вам мотоциклы, если есть автомобили? — немного капризно протянула девушка. И я подумал, что ей не понравилась скованность Сергея.

— Мы докатим до нужного места быстрее, — пояснил вышедший из кафетерия Пожарский. — И будем ждать изнеженных ведьмаков, которым по вкусу…

Он не успел договорить, как получил снежок прямо в лоб. Бросок был таким неожиданным и стремительным, что никто не успел среагировать.

— Алина, — хохотнул Олег, выбираясь из-за руля. — Ты зачем калечишь моего напарника? Хочешь, чтобы на кадрах он выглядел так, словно мы поссорились?

— Круто ты это…- растерянно протянул Иван.

— Прости, — княжна густо покраснела.

— Точно не хочешь работать со мной в паре? — не смешался Пожарский. — Быстро как вышло. Даже понять не успел.

Я же понял, что снежок полетел с ускорением не без помощи Марьи, которая добавила ему скорости. Девушки понимающе переглянулись, и я поразился тому, как слаженно у них получилось обмануть ведьмака.

Марья бросила на меня лукавый взгляд и приложила палец к губам. Я лишь кивнул. Не хватало мне еще вставать между близнецами. Раз сестра решила проучить Ивана, то, уверен, на это у нее была веская причина. Девушка подошла ко мне и протянула замотанную в фольгу шаверму. Отказываться я не стал, так как завтрак благополучно пропустил.

— Есть из придорожных забегаловок? — удивился Олег. — Вы бессмертные?

— Мы привыкли к походному образу жизни. А Миша из Мурома. Не удивлюсь, если он зайцев у волков отбирал и ел.

— Баранов, — поправил я, проглотив кусок. — Чего добру пропадать. И да, жарить их было некому.

Иван заржал, а Шереметьевы по очереди выразили свое «фи». Но все мы понимали, что просто пытаемся развеять мрачные предчувствия.

— Вы без водителя? — уточнил я.

— Наши помощники выдвинулись еще ночью. Они расставят камеры и будут встречать нас на точке. У нас в машине запасные коптеры, провизия и кое-что из вещей, — пояснила Алина.

— Не буду шутить про чистые портки, — пробубнил Иван, потирая лоб.

— На всякий случай мы захватили даже палатку.

— Мангала нет? — Марья улыбнулась.

— Зачем нам он? — Сергей ухмыльнулся. — Огонь я обеспечу, а из тьмы должен получиться хороший мангал, я думаю.

Он повернулся ко мне.

— Вы с братом не сочетали ваши таланты таким образом?

— У Дениса слишком мощное пламя, — ответил вместо меня Олег и добавил, — ведь он старший в роду.

Парень наверняка полагал, что его спросят, что это значит. Но похоже в компании все знали про особенность распределения сил в семьях.

— Видел я его тьму, — проворчал Иван. — Не хочу испытать на себе силу огня старшего Морозова, если у них младший такой крепкий.

— Хватит уже мериться у кого что больше, — закатила глаза Алина и направилась к двери машины. — Раньше выйдем, раньше приедем.

Пожарский протянул мне шлем с моим именем на затылке и развел руки в стороны.

— Терпи, Морозов. Ты звезда и твоя голова слишком ценная, чтобы ты ее раскол по случайности.

Я вздохнул и подчинился. Мы выехали на трассу, забитую транспортом. Марья ловко лавировала между машинами, и ее светлые косы множеством змеек развевались на ветру, вырвавшись из-под шлема. Иван не отставал, улетев далеко вперед. Мне торопиться не хотелось. Слишком хорошо, я понимал, что все равно придется ждать Шереметьевых с Суворовым. Мне пришлось крепко задуматься о том, могу ли я доверять спутникам. Хотя мы и обсудили с ними все нюансы предстоящего задания, мне было не по себе. С Алиной мы уже работали. Ивана и Марью я знал какое-то время, хотя наше общение было довольно поверхностным. Олег открыто проявил ко мне лояльность после подслушанного разговора с куратором. А вот остальные последний участник нашей авантюры оставался для меня темной лошадкой. Приходилось доверять Шереметьевым в этом вопросе.

Вскоре мы свернули с трассы и какое-то время ехали по двухполосной дороге с яркими полосами разметки.

Солнце уже поднялось выше, но не пробивалось сквозь деревья, что росли вдоль дороги, по которой мы катили. Иван пару раз давал отмашки и мы тормозили, чтобы сделать эффектные снимки. На одной из заправок пришлось дождаться остальных членов команды. Нам нужна была съемка коптера. Марья была уверена, что пролет над верхушками деревьев с поворотом на дорогу будет эпичным. Я не стал спорить, так как немного устал от долгого сидения в седле. Решил прогуляться, нацепив очки из тьмы.

Рядом с заправкой расположились несколько бабушек, которые торговали ягодами. И, как ни странно, соленой рыбой. Последнюю брать бы я не стал бы ни при каких обстоятельствах, а вот земляники решил попробовать.

— Подходи, добрый молодец, — протянула старуха с крючковатым носом и хитро усмехнулась, — я тебе даже воду бесплатно дам, чтобы помыть ягодку.

Я посмотрел на нее и содрогнулся. Не знаю, что видели остальные, но передо мной сидела огромная жабообразная бабища с пупырчатой влажной кожей темно-зеленого цвета. Ее волосы оплетали водоросли, которые росли, как мне показалось, из плоской головы. Вместо одежды существо было облачено в обрывки сетей.

— Не слишком ли ты далеко забралась, бабуля, от родного дома? — спросил я ласково.

— Ась? — облизнувшись, осведомилась старуха.

Меня чуть не вывернуло от вида огромного языка, который поймал пролетающего овода.

— Отсыпь мне землянички, добрая женщина, — попросил я и заглянул в кузовок.

В отличие от соседок эта торгашка предлагала вовсе не ягоды. В ее ведерке среди листьев кувшинок и тины копошились крупные головастики.

— Всю торговлю нам портит, — проворчала старушка, сидящая рядом. — Третьего покупателя сманивает.

— Неужели? — усмехнулся я.

— Не бери у нее, — зло потребовала третья торговка, сухенькая человечка в сером платье. — После ее ягод потом в надолго тут засядешь, как тот вон паренек.

Она указала в сторону кустов, где, согнувшись, стоял невысокий мужчина и вид у него был очень нездоровый.

— Укачало дурачка, — заявила жаба и улыбнулась беззубым жутким ртом.

— Бывает, — я растворил свои очки и склонил голову к плечу. — А давай проверим, как быстро ты умеешь прыгать.

Нечисть мгновенно сообразила, что происходит. Она взвизгнула, толкнула в мою сторону ведро, которое расплескало вонючую жижу. Бабульки повскакивали с мест и вместо того, чтобы бежать принялись бить товарку складными стульчиками.

Но та не обратила на агрессию коллег никакого внимания. Перекинув через плечо сеть, которая перестала казаться платьем, нечисть рванула прочь.

— Бей ее, сынок! — дала мне наказ вторая торговка. — Я тебе земляники насыплю бесплатно.

Я подумал, что платить за работу ведьмака начинают все меньше. Вот уже начал выполнять заказы за еду. Но рванул вслед за существом. Догнать гадину смог только на берегу озерца, у самой кромки воды. Хлестнул ее теневой плетью, которая обвилась об нее словно веревка. Жаба тяжело плюхнулась на траву и попыталась как гусеница уползти в воду. Несколько мальчишек побросали удочки и метнулись к нам.

— Не подходите, — велел я.

— Темный ведьмак, — послышалось восторженное.

И жаба взвыла в ужасе, округлив и без того огромные глаза.

— Не губи!

— Чем ты кормила людей, тварь? Они погибнут?

— Не… нн… — жаба принялась квакать, словно позабыв речь, но справилась, с собой и неожиданно заголосила, — покрутит желудок и отойдет. Я не травлю никого!

— Зачем ты это делаешь?

— Они мне весь дом загадили! — проорала жаба и, наконец замерла, тяжело дыша.

— Что? — я оглянулся на притихших пацанов.

— Построили заправку, а туалета нет. Вот все и ходят сюда гадить. И мусор бросают. Дела никому нет, что дом мой поганят. Я ведь просила. Таблички ставила.

— Это же та экоактивистка, — проговорил пораженно щербатый паренек. — Она почти месяц ходила вдоль дороги с доской, где писала, что озеро засоряют.

— Никто не заступится. Не защитит, — жаба тихо всхлипывала, уже не пытаясь вырваться. — И темного вызвали, чтобы меня убить.

— Это случайность, — нахмурился я и оглянулся.

Вокруг и впрямь было намусорено. Множество бутылок, пакетов и бумажек усеивали берег.

— Убивай уже, темный, — булькнула жаба и закрыла глаза, враз показавшись несчастной и потерянной.

— Не убивай ее, дядь ведьмак, — неожиданно попросил меня один из юных рыбаков. — Она нас никогда не обижала. И земляники той не давала. А деньги за нее оставляла на тропинке.

— Да, что ж такое, — я убрал теневую плеть и подошел к жабе, чтобы тронуть дрожащий бок рукой. — Не стану я тебя убивать.

— Утащишь в зовопарку? — обреченно спросила нечисть.

— Нет. Никуда я тебя не утащу.

Жаба решилась открыть глаза и посмотрел на меня с недоверием.

— Я разберусь с теми, кто грязнит твое озеро. Только прошу больше никого не потчевать грязью.

— Обычно я людям рыбку в сети подгоняю. Когда ее много становиться, — призналась жаба едва слышно. — Я никому не желала вредить.

— Верю, — кивнул я. — И хочу помочь заключить договор.

— Какой? — испуганно сжалось существо.

— С хозяином заправки. Чтобы обеспечил порядок на своей территории.

— Не станет он меня слушать.

— Меня послушает, — сурово припечатал я. — А если нет, то я предложу переселиться туда, где вам будут рады.

— В зовопарке? — жаба выглядела обреченной и готовой на все.

— Нет. Во владениях Морозовых не принято портить природу и обижать фауну.

— Кого?

— Безобидных и полезных жителей нашей империи, — пояснил я. — Даю вам слово, что не позволю вас тиранить.

Жаба подобрала под себя лапы и поправила на себе обрывок сети. Водоросли и впрямь кустились у нее между волос. Она робко мне улыбнулась и неожиданно приятным голосом заявила:

— Меня зовут Алла. Кличут Пугачем. Но я не пугаю. По ночам петь люблю.

— Очень приятно, — я обозначил короткий поклон. — Княжич Морозов.

— Правда? — жаба улыбнулась шире. — Про вас говорят многие. И уверяют, что вы не обижаете тех, кто не причиняет зла.

Жаба сложила на груди маленькие лапки и попросила:

— Не надо договариваться с местным хозяином. С него станется меня изловить и убить, раз уж про меня узнали.

Она взглянула на мальчишек.

— Они не скажут, что видели вас, — сурово произнес я и посмотрел на рыбаков.

Те закивали головами как болванчики.

— И за молчание получат по серебряной монете. Слово ведьмака.

Теперь мальчишки замерли. Самый старший выхватил телефоны у парней, и без раздумий принялся удалять, бормоча под нос что-то о глупостях, за которые не платят. Стало ясно, что кто-то из них успел снять часть нашего разговора.

— А вас, Алла, я распоряжусь доставить в озеро у своего родового особняка. Там вас никто не обидит.

Жаба поклонилась и ловко прыгнула в воду. Так, что даже всплеска не создала. Я сунул мальчишкам по купюре.

— Аванс, — пояснил я. — Сегодня к вечеру или утром приедут от Морозовых и заберут жиличку. Никому ни слова.

— Кто нам поверит, — грустно шмыгнул носом самый маленький.

По пути к заправке я набрал номер Маришки.

— Организуй машину для перевозки живой рыбы. Адрес я сейчас скину.

— Сделаю, — послушно отозвалась девушка и я убрал телефон в карман.

Зло прищурился и направился к заправке.

Дело упырей

Я вышел к заправке, где Пожарские как раз вели съемку для социальной сети.

— Ты куда делся? — спросила Марья и отмахнулась от брата, который бросил в нее одуванчик.

Я поведал им о том, что позади строения, рядом с озером нашел целые горы мусора. Про встречу с нечистью и договор с жабой я решил не рассказывать. Не ровен час,эти двое решат, что Аллу надо уничтожить, а меня проверить на отравление жабьим ядом.

— А ведь места тут красивые, — сокрушался я. — Заповедник рядом. И озеро. Там мальчишки из деревеньки неподалеку рыбу ловят.

— И никто не жаловался? — нахмурился Иван. — Вывоз отходов — это ведь забота хозяина заправки.

— Вот так и превращают наш империю в мусорку, — произнесла Марья и решительно сжала кулаки. — Давайте тряхнем этого барыгу и напомним ему, как надо выполнять свою работу.

— Погоди, — я остановил девушку. — Тут нужно действовать хитрее.

Я направился ко входу в заведение, где в дверях стояла сотрудница и не сводила с нас хмурого взгляда. Это была бойкая девица лет двадцати с веснушчатым лицом и выгоревшими на солнце волосами. Она была одета в джинсовые шорты и футболку с надписью «стать ведьмаком или ведьмой». Второе слово было перечеркнуто косой, которая подозрительно напоминала мою собственную.

— Здравы будьте, гости дорогие, — произнесла продавщица, грубовато выговаривая букву «Г». — Вы хотели что-то купить? Или бензином заправиться?

— Добрый день, — я улыбнулся и взглянул на бейджик на груди девушки. Судя по написанным карандашом имени, передо мной была Глаша. — Водички бы. У вас есть родниковая местная или только в бутылках?

— Есть местная, — кивнула она и подозрительно меня осмотрела. — Могу налить из фляги. А вы это, — девица шмыгнула носом, — уж больно на ведьмаков похожи.

— Неужели? — усмехнулся Иван.

— Ага, — девушка бросила на него неприветливый взгляд. — У нас тут разок были такие же заезжие. Прикинулись ведьмаками и хотели со старосты денег стрясти за придуманное чудище.

— И что потом случилось? — заинтересовалась продолжением истории Марья.

— Что-что случилось, — флегматично протянула Глаша. — Взяли, да и подняли энтих клоунов на вилы. А потом вызвали наряд жандармов из городу. Те правда ехали неделю. За это время пришлые вспухли и воронам было чем поживиться. Мало, что от них осталось. А машину ихнюю за это время проезжие разобрали по частям.

— Другими словами, здесь обитают смелые люди, — подытожил я, поняв, что машину незадачливых мошенников присвоили местные жители.

— И не глупые, — добавила Глаша и скрестила руки на груди.

— А заправка это чья? — Марья устала от долгого разговора.

Девица покосилась на нас, словно на недалёких, но все же пояснила:

— Знамо дело чья. Старосты нашего.

— И управляет всем он один? — продолжила допрос Пожарская.

— Не один, — нахмурилась Глаша и подбоченилась. — Еще сыновья его и дочь. То есть я.

— Так ты старостина дочь? — Иван подошел ближе и буквально засиял белоснежной улыбкой.

— Вы мне глазки строить бросьте, — девушка скривилась в презрительной усмешке. — Я уже звякнула бате и братьям. Сейчас они сюда подъедут. И если вы чего задумали, то пожалеете.

— Точно пожалеем? — не унималась ведьмачка и вокруг нее принялись кружиться пушинки одуванчика.

Но хозяйская дочь не заметила этой мелочи. Она старалась не пялиться на Ивана, который продолжал ей щериться.

— У моего бати ружье есть, — запальчиво сообщила Глаша. — И у нас тут камера имеется

Она указала на небольшое устройство под козырьком крыши. И я убедился, что на нем мерцает красная лампочка.

— Точно работает? — с сомнением протянула Марья.

— Еще как, — воинственно вскинулась Глаша. — Вы не думайте, что в деревне одни простачки живут. И если вы вырядились как те близнецы, то все поверят, что это они и есть.

— Какие близнецы? — оживился Иван и указала на меня. — Этот парень мне не брат. Он просто друг семьи.

— Я про эту девку и тебя. Выдели мы таких ряженных. Никогда бы сюда настоящие ведьмаки не заехали. Ясно же, что космы дешевые приклеили и покрасили.

Тут уж Марья не сдержалась.

— Дешевые? Приклеили? — угрожающе протянула она и принялась снимать куртку.

— Не надо… — попытался урезонить я подругу.

— Я ей по-простому морду набью, — пообещала княжна. — Поверь, этой бабенке сполна хватит, чтобы больше рот не открывала не по делу.

Глаша побледнела и было попятилась.

Однако от расправы ее спас подкативший грузовичок, из кузова которого выпрыгнуло несколько крепких парней. С пассажирского сиденья выбрался мужичок средних лет в клетчатой рубахе и потертых штанах цвета хаки. На широком лице растянулась щербатая ухмылка, прищуренные глаза смотрели цепко и подозрительно. Староста взвесил в руках внушительного вида ружье и сплюнул себе под ноги.

— Глашка, — позвал он зычно, — чо тут у тебя?

— Да вот, приперлись какие-то. Грозили мне.

— Грозили? — гаркнул здоровяк в полосатой на манер тельняшки майке. — И кто из них первый зубы потеряет?

— Эта! — Глашка с мстительной радостью указала на Марью.

— Так не пойдет, — обиженно протянул Иван. — Почему все самое интересное достается Марьюшке.

— Потому что я красивее, — довольно произнесла сестра и кинула в мою сторону куртку, которую я тотчас поймал.

Она осталась в футболке, которая не скрывала нескольких сияющих рун на ее руках. Видимо воздушница решила подстраховаться и добавила на кожу знаки, которые спасли бы ее при падении в дороге.

— Гляди, бать, — гоготнул громила в джинсовой жилетке на голое тело, — девка эта намалевала фигню какую-то на руке фосфорной краской.

Староста же не был так уверен в том, что говорил его сын. Он нахмурился и оглядел уже с большим вниманием меня и заскучавшего Ивана. Быть может его смутило отсутствие страха в оппонентах.

— Ружье убери, — мрачно попросил я. — Иначе тебе еще и за вооруженное нападение отвечать придется.

— Что ты так лепечешь? — со злым весельем уточнила Глаша. — Водички он у меня просил. Надо его утопить в озере нашем…

— А с девкой этой мы покуражимся, ребята, — предложил до того молчавший парень в одних потрепанных шортах и истоптанных шлепках.

Я успел заметить, как старик открыл рот, чтобы что-то сказать, но его отпрыски уже оценили наши мотоциклы и решили, что им повезло. Наверно они мародерили не впервые.

Марья ударила именно в тот момент, когда двое парней бросились на нее с дубинками. Их разметало по площадке с такой силой, что одна из опор рекламного щита погнулась от удара тела того, что был в жилете.

Иван лениво махнул рукой и дверь в магазинчик захлопнулась, ударив Глашку по лицу. Та взвыла откуда-то изнутри, но голос ее казался глухим.

Вокруг Пожарской начал вращаться вихрь. Выглядело это удивительно и жутко. Ветер подхватил камешки, которые вырвались из потока и обрушились на деревенских вояк. Староста испуганно вскинул ружье и что-то прокаркал.

В одно мгновенье я создал темную плеть и ударил ей по старосте. Хлыст обвился вокруг мужичка и я рывком отбросил его в сторону. Ружье выпало из рук и отлетело. Мужик же ойкнув покатился по бетону.

— Место! — рявкнул я. — Первый кто двинется — потеряет душу. Я ее выну и буду играть, пока не надоест.

Даже Иван рядом со мной икнул. Потом пробормотал под нос:

— Надо пересмотреть наши реплики. Моя не особенно эпичная по сравнению с твоей.

— Он должен был выстрелить, — проворчала Марья. — Тогда я могла бы убить его. А теперь в этом нет чести.

— Мы не собирались тут никого убивать, — напомнил я.

— Говори за себя, — процедила сквозь зубы ведьмачка и рывком распахнула дверь.

Она выволокла Глашку за волосы. Протянула над бетоном, взмахнула рукой, и вихрь отбросил девушку к папаше. Сделала это играючи, чем в очередной раз показала, как хорошо владеет воздушной стихией.

— А теперь давайте выясним, кто из вас собирался куражиться с ведьмачкой семьи Пожарских? — громко спросила она.

Воздушный вихрь поднял княжну над бетонной площадкой. А порывы ветра развевали светлые косы. Выглядело это внушительно.

Я увидел пару кружащихся над нами коптеров, и лишь спустя несколько мгновений нашел взглядом стоящую поодаль машину Шереметьевых.

— Пощадите, — воскликнул староста, кое-как встав на колени и уперевшись лбом в землю. — Пощадите, заступнички. Простите нас, глупых и недостойных. Проявите милосердие.

— За кого из своих отпрысков просишь? — поинтересовался Иван. — Кого оставить в живых.

Мужик заозирался. Дочурка ухватила старосту за руку, но он неожиданно грубо отмахнулся.

— Они на вас напали. Не я, милсдари. Пощадите меня.

— Так это твое воспитание, — с презрением заметил я. — Ты вырастил таких детей. И если уж зрить в корень, то Глашка твоя поведала, что вы людей губите и транспорт их воруете. То есть разбойничаете.

— Врет, тварина! — воскликнул мужчина. — Не было такого! Никогда не было!

— Значит лгунишке и помирать? — протянула Марья и повернулась к дочке старосты.

Глашка отползла от него и заголосила:

— Не вру! Пусть оставит меня Спаситель, ежели вру. Братья мои выбирали машины красивые, тех кто останавливался…

— Заткнись! — заорал на нее папаша.

А я попятился, когда девица доползла до моих ботинок и попыталась ухватиться за штанину.

— Я не виновата. Я никогда никого не убивала. Это папаша мой и братья. Они губили всяких заезжих.

— И деревенских, что у Лукоморья живут? — спросил насторожившийся Иван.

— Городских токма, — с готовностью сообщила Глашка, — которые свернули на нашу дорогу по ошибке.

— Мы искали золото, а нашли бриллиант, — пробормотал я и развернул за спиной темные крылья.

Глашка завизжала и поползла прочь. Мне же вдруг отчаянно захотелось убить всю эту гнилую семейку. Чтобы очистить от них землю. Прав был дядя — нечисть есть и в человеческом обличии.

Меня подхватило потоком ветра и вознесло над землей. Марья протянула мне руку, и я взял ее ладонь в свою. Другую ее руку стиснул брат. На мгновенье я представил, как мы выглядим со стороны и вынужден был признать, что картинка обещала получиться шикарной.

— Иногда монстрами оказываются не чудовища, — торжественно произнесла девушка.

— Хуже нечисти бывают люди, которые решили, что над ними не властен закон, — продолжил Иван.

— Но мы найдем преступников и накажем, — закончил я, надеясь, что прозвучало достаточно внушительно.

— Что у вас тут происходит? — в метрах десяти от нас остановился Олег и скрестил на груди руки. — Когда вы успели найти себе работенку?

— Помогите, господин, — пискнула Глаша и попыталась подняться на ноги.

В этот момент ее руки оказались в опасной близости от ружья. Видимо страх совсем помутил рассудок этой девице. Она схватила оружие. Шереметьев выругался и выдохнул из себя силу. Девица завизжала, и я увидел, что ее кожа покрылась инеем от ладоней до самых ключиц. Пальцы стали практически синими. Потом звук стих и Глаша еще какое-то время простояла, пялясь на свои руки. Которые неожиданно отделились от тела и упали на бетон, разлетаясь на сотни осколков. Потом и остальное тело рухнуло, разбившись на множество кусочков. В тишине отчетливо послышалось, как кто-то из парней начал молиться.

— Не рассчитал немного, — пожал плечами Олег. — Совсем немного перестарался.

— Глупый поступок совершила эта селянка, — покачал головой я.

Боковым зрением заметил, что один из детей старосты вскочил на ноги и бросился бежать. Швырнул вслед темную плеть, которая обвилась вокруг лодыжек парня. Резко дёрнул плеть на себя, и бедолага кубарем полетел на землю.

— Вызывайте жандармов, — спокойно произнес я, обращаясь к Шереметьевым. — У нас здесь логово душегубов.

Староста вскочил на ноги:

— Не губите, — запричитал он, заламывая руки. — За такое на каторгу отправят.

— Каторга выгодно отличается от могилы тем, что двери барака рано или поздно откроются и выпустят тебя, — перефразировал я слова известного гангстера из своего мира.

Староста застыл, глядя на нас. Алина же быстро вынула из кармана телефон, и набрала номер:

— Алло, на Высоком тракте совершается преступление против трёх семей ведьмаков, — затараторила девушка в трубку. — Двести семьдесят восьмой километр, где заправка. Ждём.

Шереметьева убрала телефон в карман и растерянно пояснила:

— Сказали, скоро будут.

— Эх, Морозов, — покачал головой Иван. — Такое веселье испортил. Сейчас бы разорвали их на куски, и не надо было бы жандармов отвлекать.

— Нет чести в победе над таким противником, — покачал я головой. — Это же не нежить.

— Эти-то? — фыркнула Марья. — Да они самые настоящие упыри. Даже того хуже.

Я замолчал. Пожарская же ослабила вихрь, и мы мягко опустились на бетон.

Ко мне подошли давешние бабули с ведрами, наполненными земляникой.

— Что же теперь будет? — спросила одна из них.

— Ничего страшного для вас, — пояснил я. — Назначат нового старосту. Будет дела вести, зная, что предшественника его за поступки неправедные упекли на каторгу. Потому скорее всего первое время будет вести себя достойно. А уж потом — от вас зависит.

— Милсдарь, да что от нас зависит? — спросила бабулька, незаметно придвигая ко мне ягоды.

Я вынул купюру и протянул ей. После чего взял пригоршню земляники.

— Нельзя не противиться злу. Вы же видели, что творит ваш староста.

— Так он всех запугал, милый человек, — ответила вторая торговка и придвинула свою корзинку. — Вы гляньте на его детин. Здоровые какие да злющие.

— Молчать будете, и следующий староста станет таким же. И тоже будет вас тиранить.

Я заплатил и второй бабушке. Они обе закивали, а потом первая тихонько спросила:

— А что с той активисткой-то, которая эка?

— Та женщина? — уточнил я.

— Да никакая она не женщина, — тихо пробормотала торговка. — Мы ее видели не раз, да только нам никто не верит. Считают, что у нас маразма и старость.

— Скоро к озеру приедет машина с надписью «живая рыба». Если хотите от этой конкурентки избавиться…

— Хотим, — одновременно заявили предпринимательницы.

— То помогите водителю и укажите съезд к озеру. Когда та самая активистка выйдет и сядет в машину… — я понизил голос до заговорщического шепота, отвлеките его и не поднимайте шуму. Так от вас и уедет эта «женщина».

— Спаситель вы наш, избавитель, — поклонились мне обе торговки. — Век не забудем…

— Лучше забудьте, — я приложил к губам палец. — Не надо нам огласки в наших с вами делах.

— Точно.

— А мальчишкам — охранникам, с которыми я договорился, чтобы у воды стояли, отдайте от меня вот что, — я вынул еще несколько купюр. — Тут и вам за работу. Разделите поровну. Только не обманите. Я ведь и вернуться могу, чтобы проконтролировать.

— Что вы, милсдарь? — бабулька осенила себя священным знаком и боязливо оглянулась на старосту с сыновьями. — Не обманем.

Машина жандармов прибыла довольно скоро. Воя сиреной, авто влетело на территорию, остановилось у заправки. Из машины выскочили двое жандармов, и в воздухе почувствовалась сила.

— Что у вас здесь происходит? — рявкнул один из них, осматривая нас и старосту с детьми, которые сбившись в кучу, стояли неподалёку.

— Да вот мужик этот под камерой признался, что они путников грабили, — пояснил я, указывая на главу семейства. — А еще хотели убить ведьмаков и как они выразились «поразвлечься» с дочерью семьи Пожарских.

Жандармы удивлённо переглянулись:

— Митрофан, вызывай машину из дома скудоумия, — произнес один из них, обращаясь к напарнику. — У семейки явно болезни душевные, раз они решили такое сделать с семьёй ведьмаков

— Да я не знал, думал обычные — заблеял было бледный староста, утирая выступившую на лбу испарину.

Жандарм, которого назвали Митрофаном, довольно усмехнулся:

— Ну, молодец, что признался.

Староста поспешно замолчал, видимо поняв, что ляпнул лишнего. Митрофан же подошёл к нему и мягко уточнил:

— Как звать тебя, болезный?

— Епифан, — произнес тот.

Жандарм кивнул, снял с пояса наручники и добро произнес:

— Ну что, Епифан? Поедем в острог?

Парни заревели, размазывая слезы. Староста же покорно протянул руки, и браслеты защелкнулись на запястьях. Затем жандармы заковали и братьев.

— А это что? — уточнил один из стражей правопорядка, указывая на кровавую лужу.

— Было Глашей, дочкой старосты, — честно ответил я. — Пока она за ружье не схватилась и не решила княжича Шереметьева застрелить.

— О как… — многозначительно протянул жандарм и покосился на валявшиеся рядом орудие преступления. — Ну, это несчастный случай. Такое бывает.

Семью старосты усадили в патрульную машину. Один из жандармов улыбнулся и произнес:

— Верно говорят по вас, ведьмаков. Простым людям помогаете. Даже если это и не касается нежити. Спасибо за помощь. У нас тут в округе уже пару лет люди исчезали.

— Ну вот, теперь дело раскрыто, — улыбнулся я.

— Только…

Жандарм замялся, словно не решаясь сказать.

— Что?

— Нам объяснения ваши нужны, — произнес страж порядка. — Для дела. Понимаю, у вас дела важные, но…

Я усмехнулся и указал рукой в сторону открытой двери заправки:

— Это много времени не займет. Идёмте, мы все вам расскажем.

В гостях у кошмара

Я катил по дороге и все никак не мог перестать думать о произошедшем. В каждом из миров хватало монстров. И в числе человеков встречались твари. Я понимал, что до нашего вмешательства староста со своей семейкой сгубили много случайных путников. И как знать, станет ли жандармерия разбираться в каждом эпизоде или им хватит нападения на аристократов. Второй вариант более вероятен. Даже без других преступлений семейке придется несладко. Каторга заберет жизнь старосты и отберет много лет у его сыновей. Никто из них не вернется на родину. Их имущество будет продано с молотка и деньги отправятся в казну семей.

Я откажусь от своей доли в пользу деревни. Не уверен, что о таких мелочах станут заботиться Пожарские или Шереметьевы. Дело не в том, что они плохие. Просто не привыкли думать о простолюдинах. Воспитание аристократов не позволяет принимать обычных людей равными княжеской крови. Ниже челяди аристо считают только нечисть. Хотя по моему мнению та же Алла — жаба достойна уважения. Несмотря на страх, она вышла из своей стихии и пыталась бороться за свое озеро. Она могла бы заморочить кого-то из селян и заставить взяться за вилы. Но предпочла не причинять смертельного вреда.

Я задержался на заправке достаточно, чтобы в дороге меня настигли сумерки. Мои спутники уехали раньше, доверив мне разбираться с жандармами. Они рассчитывали, что я нагоню процессию на мощном мотоцикле. Учитывая почти пустую дорогу, мы все двигались достаточно быстро. И когда я освободился, то наскоро умылся местной родниковой водой, попрощался с торгашками, которые терпеливо ждали машину для вывоза жабы.

Стало прохладнее, и я застегнул куртку до самого горла. И нацепил перчатки, которые мне вручил Иван перед путешествием.

Дорога вилась широкой лентой, радуя разметкой, которая, впрочем, спустя полчаса стала бледнее, а потом и вовсе пропала. Деревья сдвинулись ближе к обочине и вскоре уже нависали надо мной густыми кронами. Ровный асфальт остался позади, и мне пришлось сбавить скорость, чтобы объезжать выбоины, некоторые из которых грозили стать причиной аварии. Яркие столбики с бликующими синими полосками сменились на старые окрашенные белым жерди. Но зато их было видно в высокой, никем не скошенной травой. Пару раз мне казалось, что в стороне от дороги в густом бурьяне мелькали какие-то уж слишком крупные тени. А на одной из развилок мне померещилась фигура девушки, которая взмахнула руками. Я даже притормозил, чтобы рассмотреть ее. Но оказалось, что рядом с тропой высилась небольшая береза и ее длинные свисающие до самой земли ветви покачивались на ветру.

Тут я вынул телефон, чтобы свериться с маршрутом, и убедился, что двигаюсь в правильном направлении.

«Ты не заблудился?» — пришло сообщение от Алины и к нему девушка добавила встревоженный смайлик.

Я невольно улыбнулся и набрал ее номер. Ветер трепал мои волосы, освободившиеся от шлема.

— А еду за вами, — сказал я, как только услышал голос Шереметьевой.

— Ты так долго отвечал на вопросы жандармов? — неверяще уточнила девушка.

— Давно закончил. И еду около часа.

— Ты должен был нас уже нагнать, — протянула княжна. — Машина едет медленнее мотоцикла.

— Но дорога убитая, — парировал я и оглянулся. Мне показалось, что кто-то подошел и встал позади, сверля спину любопытным взглядом. Но никого не увидел. Только прошлогодняя листва собралась в небольшую кучку и вращалась на асфальте, повинуясь ветру.

— Ты о чем Морозов? — настороженно спросила девушка. — Дорога отличная. Ни одной трещины в покрытии. По имперской программе ее положили буквально пару недель назад.

Я напрягся и вновь осмотрелся. Ничего подозрительного не нашлось. Тропа у березы уходила в пролесок и выглядела так, словно ею пользовались очень редко. Солнце скатилось к горизонту настолько, что не пробивалось сквозь стволы деревьев. Мне не было страшно в темноте. Хотя тревога пробралась в душу. Я завел двигатель и направился дальше, поглядывая по сторонам. Дорога казалась старой и разбитой. Приходилось старательно объезжать ямы. И когда я вновь сбавил скорость, то опять увидел движение слева. И почти не удивился, увидев похожую березу и тропу. Только не похожую, а ту же самую. Может, я и был пришлым, не особенно разбирался в знаках, но решил рискнуть и надавил на ручку газа. Чтобы через минут десять вновь увидеть знакомое дерево.

— Что ж за напасть такая, — пробормотал я, останавливаясь и глуша мотор.

В тишине стрекотали кузнечики. Где-то очень далеко квакали лягушки и отсчитывала чьи-то года кукушка. Ветер принес аромат влажной земли и мха.

Я сошел с мотоцикла, поставив его на подножку. Еще раз обернулся, убеждаясь, что никого поблизости нет. И выругался, поняв, что после произошедшего на заправке отдал рюкзак Алине. А в том было оружие, плащ и чернила. У меня оставалась только моя сила и бутылка воды, которую мне вручили бабульки торгашки. С этим я и направился по тропе. Шагать по ней мне очень не хотелось. И дело не в том, что почти не примятая трава странно пружинила под ногами. Даже небольшая змейка, выскользнувшая из-под ботинка, не напрягла.

Береза была немного старше, чем мне показалось вначале. Ствол был облезлый, трепещущий лентами бересты. Длинная трещина проходила по дереву от самой макушки и терялась в земле. Часть веток, которые были обращены к лесу, оказались сухими и почерневшими. Они хрустели от каждого порыва ветра, норовя надломиться.

Я направился дальше, шагнув под сень сгрудившихся дубов. И в этот же момент споткнулся и едва не попятился. Мне показалось, что я преодолел невидимую преграду, за которой звуки стали ярче и отчетливее. В нос ударил аромат грибов и прелой листвы. Сквозь ветви сочился скудный свет, которого все же хватало для того, чтобы видеть тропу и окружающее. Хотя стоило признать, что тут не на что было больше смотреть. Деревья росли густо и темные кусты лишь каким-то чудом не перекрывали тропу. Та продолжала виться, уводя меня куда-то в глубину леса. Надо мной вспорхнула птица и, громко хлопая крыльями, исчезла где-то в вышине. За ней сорвалась другая — куда крупнее, но понеслась бесшумно.

Я прибавил шаг, чтобы не пускать в сердце тревогу. И внезапно на тропу выскочил заяц, который уставился на меня темными бусинами глаз. Его широкие уши встревоженно подрагивали, ловя звуки, которые мне были недоступны. Но похоже ничего страшного пушистый не услышал и продолжал сидеть на месте, даже когда я подошел вплотную.

Повинуясь безотчетному желанию убрать глупое животное со звериной тропы, я подхватил зайца и погладил его по шелковистой шерстке. Совершенно непуганый зверек позволил почесать его за ухом. А когда я поднял глаза, то оказалось, что я стою на краю поляны. Хотя я мог поклясться, что мгновение назад был окружен деревьями. В центре прогалины высился добротный домик, сложенный из бревен. Небольшие оконца были обрамлены кружевными наличниками, покрытыми белой краской. На крыше виднелся конек, украшенный резной головой лошади. Из трубы вился дымок.

Дверь избы внезапно открылась, и на порог вышла невысокая ладная девица в просторной белой тунике, подхваченной на талии расшитым красными нитями кушаком.

— А где тебя лебеди носили? — возмущенно воскликнула она и направилась в мою сторону. — Я его жду, все глаза проглядела, а он где-то по лесу шатается.

Я переступил с ноги на ногу и протянул подошедшей девушке зайца.

— Это мне? — уточнила она, склонив голову к плечу. — Ты мне подарок принес?

— Ты разве не с ним говорила? — спросил я, ощутив себя донельзя глупо.

— Добрый молодец, ты головой не ударился? — хозяйка дома нахмурилась. — Или впрямь считаешь, что я стала бы с кролом говорить?

— Эм, — растерялся я.

Но девица вдруг рассмеялась, глядя на меня, и хлопнула себя по бедру ладонью. Забрала зайца, что-то прошептала над ним и мягко поцеловала пушистый лоб, чтобы потом опустить в траву. Грызун не побежал прочь и остался сидеть на месте.

Девица сложила руки на груди. Она была красивой хотя прямой нос и глубоко посаженные глаза не придавали ее образу милоты. Скорее она обладала привлекательностью северной девы, которая привыкла смотреть прямо и не прятать глаз. Зеленых, к слову. А вот волосы, которые поначалу показались мне черными, расчерчивали серебряные пряди. Босые стопы девушки покрывали следы сока смятой травы. Под длинными ногтями на пальцах рук тоже забилось что-то темное.

— Так ты меня ждала? — решил спросить я.

— С чего ты взял? — лукаво осведомилась девушка.

— Так ты же сказала…

— Мы уже определились, что я говорила с зайцем. Разве нет? — девушка покачала головой, словно сетуя на мою забывчивость. — А ты заблудился?

— Кто ты такая? — я решил не тянуть с важными вопросами. — И не говори со мной загадками.

— Какой грозный мальчишка, — девица усмехнулась, демонстрируя мне немного длинноватые клыки и внезапно сменилась в лице. — Вот же гнусь и лебеди!

С этой фразой она развернулась на пятках и рванула бегом в сторону избушки. Я инстинктивно обернулся, убеждаясь, что за спиной никого нет и лишь потом пошел за ней следом.

Однако перед порогом остановился. На верхней ступеньке стоял крупный кот и при моем приближении выгнул спину. Его шерсть встала дыбом, а хвост изогнулся вопросительным знаком. Глаза полыхнули желтым, словно внутри радужки кто-то включил крохотные фонарики.

— Маув, — важно сообщил мне кот и отчего-то я понял, что пытаться взять его на руки, как зайца, не получиться. Как и согнать с порога.

— Хватит вредничать, — послышалось из дома. — Пусти недотепу.

Кот при этих словах фыркнул и отвернулся, словно потерял ко мне интерес. Но меня ему не удалось так легко сбить с толку.

— Пустишь? — спросил я у кота, надеясь, что не выгляжу слишком глупо.

Питомец тяжело вздохнул и посмотрел на меня со снисхождением в умных глазах. После чего оттолкнулся лапами от пола и перемахнул через меня одним гигантским прыжком. Я даже присел от неожиданности.

— Шнурок развязался? — тут же уточнила хозяйка, выглянув в дверной проем, и крикнула вдогонку своему питомцу, — Крола не трогай. Это подарок!

Я оглянулся и успел увидеть, как в густой высокой траве мелькнула огромная тень.

— Заходи уже. Я тебя напою, накормлю и… — она задумчиво потерла переносицу, словно вспоминая продолжение сказочного предложения.

— В бане искупаешь, — подсказал я.

— Еще чего не хватало, — фыркнула девушка. — Ты меня за кого принимаешь? Банник тебя избаловал что ль?

Она неожиданно втянула в себя воздух, словно принюхиваясь и сощурилась.

— Хотя если тебе надо помыться, то за домом есть речка. Ступай туда и мойся. Только учти, там зазовки мое белье стирают. И если глаз на тебя положат, то оставят от тебя только косточки.

Я повел плечами, размышляя о том, правду говорит эта девка или смеется. По лицу сложно было понять.

— У меня из-за тебя чуть суп не выкипел. Хватит тут уже топтаться. Если хочешь — входи. А нет, так прочь ступай.

Девушка топнула ногой и с крыши сорвалась стайка воробьев. Я резонно подумал, что обратно идти мне без надобности. Ведь не просто так меня сюда завела странная тропа с полумертвой березой.

Потому я поднялся по ступеням. Недолго подумав, разулся и вошел в дом.

— Если обувь не снял, то я тебя полотенцем отхожу, — буднично сообщила мне девушка, хлопоча у большой печи.

Она обернулась и оценила мои ноги в алых носках с черными звездочками. Мне даже стало неловко за такой мерч, будто меня поймали на чем-то недостойном.

— Как красна девица, — хмыкнула она и отвернулась. — Мой руки и садись за стол. Сейчас трапезничать будем.

— Да я…

— И не говори, что не голодный, — сурово приказала хозяйка дома. — Я ложь за версту чую. А эту вашу человечью скромность не переношу на дух. Ежели предлагают — бери, а ежели бьют…

— Беги, — продолжил я и улыбнулся, — я не откажусь от супа, если в нем нет человеченки.

— Чего нет, того нет, — с сожалением развела руками девица. — Тут такого деликатеса нечасто встретишь. И котище мой мышей накануне не приносил. Так что будешь постный есть с грибочками.

— Ясно, — я коротко кивнул, благодаря провидение за то, что питомец не охотился перед моим приходом.

Рукомойник нашелся в углу. Рядом с ним лежал на блюдце кусок желтого мыла, а на крючке светлело грубое полотенце.

Изба была чистой, с высокими потолками, под которыми свисали пучки трав. На полочках, приколоченных к стенам, были разложены тканые мешочки, глиняные расписные горшочки и коробочки, сплетенные из бересты. На беленой печи, разрисованной петухами, стоял большой горшок. Его-то и подхватила хозяйка рогатиной и перенесла, чтобы поставить на большую доску посреди стола.

— Как знала, что надо сегодня и хлеб испечь, — пробормотала себе под нос девушка и выложила на деревянное блюдо каравай, посыпанный семечками. — Уж не побрезгуй, княжич.

— Откуда ты знаешь, кто я? — тотчас напрягся я.

— Чай не первый раз встречаю ведьмака, — беспечно отмахнулась девушка и разлила по глиняным мискам ароматную похлебку.

Я даже зажмурился, ощутив знакомые запахи лисичек и трав.

— Потом еще добавки захочешь, — поняла мои эмоции девушка и вручила мне вырезанную из дерева ложку. — Ты не гляди, что посуда у меня простая. В ней все вкуснее.

— Меня зовут Михаил, — решил представиться я.

— Ягиня, — улыбнулась девушка и на мгновенье мне показалось, что ее лицо сделалось другим, покрытым глубокими морщинами. Но стоило мне моргнуть, как морок спал.

— Как Яга? — спросил я сдавленно.

— Только не вздумай звать меня бабой, — строго предупредила меня девушка. — Иначе я возьму полотенце. Или того хуже — метлу.

— У тебя и ступа есть? — подобрался я.

— Нельзя подобного спрашивать у порядочной женщины, — возмутилась Ягиня, но я заметил, что ее глаза смеялись. — Ты еще спроси, сколько мне лет.

— На такое кощунство я не способен, — я поднял руки, в знаке капитуляции.

— А ты смышленый, — усмехнулась хозяйка.

— Был бы умный, не вошел бы в твой дом, — предположил я.

— Ты бы не смог уйти, — внезапно помрачнела Ягиня. — Раз тебя сюда привела тропа, значит, таков твой путь.

— Хочешь сказать, что за меня кто-то выбирает дорогу? И сам я ничего не решаю? — я надеялся, что это прозвучало без вызова.

— Знаешь, смертные всегда считают, что они сами принимают решения. И что никто им не указ.

— А как быть с условно смертными?

— Что это значит? — колко уточнила Ягиня и кости ее черепа отчетливо проступили через кожу.

— Темные, как я, ведь могут возрождаться.

— Смотря кто их убьет, — совершенно серьезно сообщила девушка. — Некроманта тоже можно упокоить. Порой не только надолго, но и навсегда.

— Не знал.

— Молод ты еще — все знать. Поживи еще лет сто и потом по-другому заговоришь. Может и сам даже захочешь найти иглу, на конце которой…

Девушка оборвала себя на полуслове и тряхнула головой, будто прогоняя дурные мысли.

— Поверь, Миша, вечная жизнь может стать в тягость. И когда бессмертные возвращаются — это не всегда в радость.

— Им самим не в радость или тем, кто их окружает? — уточнил я.

— Ты неглупый, Миша, — голос девушки внезапно потерял звонкость и стал хриплым. — Задаешь правильные вопросы. И я тебе отвечу.

Я затаил дыхание, наблюдая за тенями, которые играл на лице Ягини, делая ее то старухой, то совсем юной девчушкой.

— Когда бессмертный открывает глаза после долгого сна, то может не сразу вспомнить кто он такой. Он не помнит, кого любил, что ему дорого. Но очень хорошо осознает, что такое ненависть и голод. Голодный бессмертный жаждет присвоить себе чужую жизнь.

— Благодарю за науку, — коротко кивнул я и взялся за еду.

Про себя решил, что если уж погибать так не на пустой желудок.

Сказки, в которые надо верить

На удивление еда была очень вкусной. Мне пришлось признать, что похлебка была почти как в морозовском особняке. И я не заметил, как тарелка опустела.

— Твоя готовка превыше всяких похвал, — произнес я и отодвинул посуду. — А как же баня и уложить спать на печи?

Ягиня улыбнулась:

— Такое бывает в сказках. Да и услуга предоставляется только богатырям. А на богатыря ты не похож.

— Это внешне я такой, — ответил я. — А в душе…

Девушка прищурилась, словно присматриваясь, а затем вздохнула:

— Все равно не похож.

— Эх. А очень хотелось, — разочарованно протянул я.

Яга вдруг рассмеялась:

— А вот шутишь ты смешно, — оценила она.

Встала с лавки и подошла к печи. Сняла с горячей подставки исходящий паром закопченный чайник и разлила отвар по двум кружкам:

— Держи.

Я с сомнением посмотрел на протянутую посуду:

— Да не бойся, — заметив мою реакцию, сказала Ягиня. — Хотела бы отравить — подсыпала бы яд в еду. Или поцеловала уста твои сахарные.

Хозяйка дома усмехнулась и облизнула губы острым языком.

— Звучит логично.

— Но если не веришь — проверь. Хочешь, кота своего позову? Попробуй ему дать.

Я немного поразмыслил, затем кивнул:

— Зови кота. Если он и впрямь выпьет, то я это своим внукам рассказывать стану.

— Он-то выпьет. А потом тобой закусит.

— Тогда не надо, — поспешно отказался я, взял кружку, сделал небольшой глоток. Довольно прикрыл глаза и цокнул языком:

— До чего же вкусный отвар.

— Травы Лукоморья, — ответила Яга. — Придаст тебе сил.

— Звучит как название для бренда, — задумчиво протянул я и повторил, — Травы Лукоморья.

Хозяйка дома покачала головой:

— Эх, молодые. Все бы вам деньги да прибыль.

— Не мы такие, — ответил я фразой из известного фильма и сделал ещё глоток отвара. А затем спросил:

— Так зачем дорога привела меня в твой дом? Раз ты говоришь, что не случайно это.

Яга взяла свою кружку, сжала ее в ладонях. Я пригляделся к ее когтям, подумав, что под ними могла оказаться и кровь.

— Не смотри на меня долго, парень.

— Почему? — нахмурился я.

— Вдруг понравлюсь, — лукаво отозвалась Ягиня. — И пропадешь, добрый молодец.

— Не надо мне такого счастья, — качнул я головой. — Я тут вряд ли за этим оказался.

— Хочу дать тебе совет.

В избушке потемнело. Воздух сделался густым, и я с трудом втянул его в себя. Печь внезапно раздалась в размерах и стала почти черной. Дверца топки исчезла и заменилась решеткой, которая больше походила на длинные игольчатые зубы. Внутри угли вспыхнули, и каждый из камней вдруг стал походить на крохотную голову с открытым в беззвучном крике ртом.

— Наступили темные времена, — продолжила Ягиня, и голос ее треснул, став хриплым и простуженным. — Проклятое дитя проснулось по твоей вине, Морозов. И ты должен это исправить.

— Это ещё почему? — нахмурился я и покачал головой. — Не помню, чтобы кого-то будил.

— Твой родственник, Александр убил верховного жреца. И после этого в Лукоморье начали твориться лихие дела.

— И в чем здесь моя вина? — искренне удивился я. — Покойник грозил моей семье. Проще говоря, или дядюшка убил бы его, или выродок уничтожил всех, кто мне дорог. А когда на кону стоит жизнь близких…

— Я не обвиняю тебя, — мягко перебила меня Яга и отмахнулась от огненной бабочки, которая принялась кружиться над ее кружкой. — Просто говорю, как произошло. И в сложившемся есть твоя вина.

Я ничего не ответил. Просто пожал плечами. Словно говоря: так уж сложилось. Над моей головой вспыхнул фонарь, напоминающий керосиновую лампу. Под стеклом извивалась человеческая пылающая фигурка и стучала кулачками по куполу.

— Нечисть, за которой вы идёте, нельзя убить, — продолжила Ягиня.

— Почему? — не понял я.

— Потому что у этого мира были и есть свои законы. И действовали они задолго до того, как вы, люди, появились здесь как вид, — резко ответила девушка, и глаза ее грозно сверкнули.

— Это существо очень древнее. Даже первые ведьмаки не смогли с ним справиться. Только усыпить. Но теперь она проснулась.

— Она, — протянул я и сделал глоток отвара. — Это ведь хорошо.

— И чем же?

Кожа девушки потемнела, словно тлеющая бумага. И облепила кости и мышцы. Теперь передо мной сидела старуха. Ее глаза ввалились глубоко в череп, зубы выпирали из-под впалых щек.

Тут я невольно отшатнулся и Ягиня вздохнула.

— Она родилась на заре времен. И жила в темноте, в тенях деревьев и оврагов. Все лесные звери знали, что лунную Кошку надо обходить стороной.

— Кошка? — не сумел сдержаться я.

— Люди привыкли звать ее Кот Баюн. Потому что кот звучит важнее, видимо, — старуха пожала плечами. — Она не выходила к людям сама. Но они шли в леса, вырубали их, заселялись на прогалинах. Кошка уходила все дальше.

— Она разумна? — осторожно осведомился я.

— Она не зверь, каким кажется снаружи. Если бы ты слышал, какие сказки рассказывает эта Кошка, — Ягиня сощурилась, словно вспомнив о чем-то приятном. — Как она любила играть с русалками на заводях, танцевать с зазовками. Ее уважали лешие и водяные кормили рыбой.

— А ты?

— И я любила ее, — Ягиня погрустнела. — Иногда она приходила ко мне и ложилась на пороге. Я слушала ее сказки, и все тревоги покидали мою душу.

— И что случилось потом?

— Жадные люди пришли, чтобы заготовить пушнину. Они изничтожили зверей, запрудили реку. Увели оленей далеко от пастбищ, где кормилась Кошка. Она никогда не ела больше, чем было можно. Но голодать не привыкла. И пошла вслед за людьми. Кошка не смогла найти себе еду и вышла к тем, кто отобрал ее корм.

— К людям, — догадался я.

— Именно. И те показались ей на удивление вкусными. Кошка не охотилась на людей, если их было мало. Когда их становилось больше, она съедала лишних. Она поселилась рядом с деревней и зазывала к себе тех, кто тосковал. Умеет Кошка озарять душу странным тягучим светом.

— Она манит к себе жертв?

— И они умирают счастливыми, — подтвердила Ягиня. — Обычно к ней шли больные и старые. Те, кто страдал или сожалел. Чтобы Кошка не стала жадной, у Лукоморья никогда не было крупных поселений. Несколько деревень ей хватало, чтобы кормиться нечасто и вдоволь.

— И что случилось потом?

— Ведьмаки решили уничтожить нечисть, — женщина развела в стороны костлявые руки. — Все просто. Они не привыкли разбирать, где зло, а где добро. Мало кто из вашей братии задается вопросом, имеет ли право жить нечисть.

— Понимаю.

— Они приходили и не возвращались из леса. Кошка питалась, а еда продолжала к ней идти. И рядом с Лукоморьем остановилась целая армия из людей.

— Еда, — догадался я.

— Именно. И наша Кошка стала жадной. Она наслаждалась изобилием. И забыла о том, что мы ждем ее светлых сказок. Забыла о своей семье. Лишь голод наполнял ее. Мы потеряли нашу сестру.

— В Синоде знали о ней? В деревнях появились новые селяне и им позволили переехать.

— Верховный страховал свою жизнь как мог.

— При чем тут он?

— Он закрывал ритуал усмирения Кошки много лет назад. Ведьмак был ключом к ритуалу и должен был погибнуть без крови.

— Почему тогда нам не выдали информации?

— Глупец. Думаешь, почему с Воронцовым так долго тянули? Это была ловушка для героев.

Я замер, начиная понимать, и заговорил:

— Все это было сделано специально. Кто-то пустил слух в Синоде, что семья, которая впала в немилость, должна получить важное задание. Кто-то достаточно хитрый знал, что другие семьи объединятся, попытаются увести контракт и сгинут в желании покрыть свои имена славой.

— Не совсем пропащий, — похвалила меня Яга. — Тебя любят люди. Простые. А вот те, кто хвастается голубой кровью, не хотят видеть тебя живым. Смекаешь?

— Ясно.

— Но у тебя есть шанс разобраться с ней.

— Как мне ее усыпить?

— Все сложно, — старуха мотнула головой, и ее белые волосы разметались за спиной. — Не получится усыпить это зло без крови. Слишком долго она спала. Отдохнула и набралась сил.

— Как ее усыпить? — повторил я.

— Нужно провести обряд и совершить ритуальное самоубийство, — ответила Яга. — Что и сделали старые семьи, выдав по одному ведьмаку на тот давний бой. Кровью они загнали в колыбель древнее зло. И в живых остался только один ведьмак, который завершил ритуал и не пролил крови.

— Я не стану убивать своих друзей. Не принесу их в жертву.

— Уверен? — с тоской уточнила старуха. — Поверь, если кошку не усмирить, то она может не остановиться на деревеньках. Она сожрет их и пойдет дальше — в поселки и города. Ты не представляешь, какое зло она может причинить этому миру.

— И что делать?

— Если не усыпить ее и не убить, то…

Ягиня вдруг ухватила меня за руку над часами, которые обернули запястье.

— Ты можешь увести ее далеко отсюда. Туда, откуда она не вернется в этот мир. Ведь ты умеешь ходить дальше, чем другие.

— Отправить Кошку в другой мир?

— Верно мыслишь, — кивнула старуха.

— Но тогда миру, куда она попадет, придется худо, — пробормотал я. — Я погублю чужой мир?

— За это можешь не переживать, — обнадежила меня Яга. — Есть миры, при переходе, в которые существа теряют большую часть магических свойств. Становятся обычными людьми, только с силой. Но уже не той, от которой содрогнется город.

— А если она наворотит там дел? — усомнился я.

— Значит, такова судьба. И боюсь, у тебя нет другого выхода, — ответила хозяйка дома и ее голос прозвучал, как мне показалось, чуточку грустно. — Хотя…

Девушка на секунду задумалась, а затем произнесла:

— У меня есть один настой. Но ты должен будешь уйти в портал вместе с ней.

— Зачем?

— Снадобье действует только на людей, — пояснила Яга. — Он изменит и сотрёт память. Чаще всего нечисть становится ребенком.

— Чаще?

— Она прожила много человеческих лет, но для нас всех всего лишь ребенок.

— Ты тоже юная? — зачем-то спросил я.

— У женщины такое не спрашивают, — пожурила меня Ягиня и погрозила костлявый палец.

— Ребенка или подростка со способностями сдашь в приют.

Я задумался. В качестве мироходца я пробовал себя лишь один раз. И то портал активировал Легба. Если напортачу, то вылечу не туда. Если вообще вылечу, а не потеряюсь в межмировой пустоте. Зато с питомцем, который мной и перекусит по дороге.

Но других вариантов не было. Объяснять команде, что я отстал потому, что попал в гости к Ягине и узнал от нее, что нас подставили и мы добровольно вызвались на гибель… даже если мне и поверят — у отпрысков влиятельных семей возникнет много вопросов. С другой стороны, от команды нужно будет как-то избавиться. Потому что чертить при них врата перехода так себе идея. Это тоже вызовет много вопросов. В общем, оба варианта мне не нравились.

— Рискованно, — протянул я.

— Тебе придется провести в том мире несколько часов. — согласилась Ягиня. — Или дней. Пока не восстановится сила, чтобы напитать обратный портал. Но другого выхода у вас нет.

— То есть либо все, кроме одного, либо только один, — протянул я.

— С чего ты взял, что кто-то погибнет? — удивилась хозяйка дома.

— Такой себе из меня мироходец, — честно ответил я. — Пробовал один раз, и то не до конца.

Яга нахмурилась, и тьма в доме развеялась. Печь снова стала светлой. Передо мной сидела стремительно молодеющая женщина. Ее волосы наливались чернильной тьмой, глаза сделали влажными, губы из тонких превратились в пухлые. Спустя минуту на месте старухи оказалась юная девица. Лишь взгляд ее был до мерзлоты древний.

— Ладно. Если ты сомневаешься — я могу посмотреть твое будущее, — сказала она приятным мелодичным голосом.

— Кыс-кыс, — она подозвала кота.

Зверюга, которая внезапно материализовалась из тьмы в углу, быстро подбежала к столу, запрыгнула на колени к Яге. Девушка склонилась, прошептала ему на ухо несколько слов. Кот коротко мяукнул, спрыгнул на пол, и неспешно удалился. Вернулся он через минуту. В зубах кот тащил небольшой мешочек, сшитый явно из кожи.

Яга улыбнулась, почесала за ухом подошедшего питомца, и протянула руку. И кот послушно положил мешочек в раскрытую ладонь.

Девушка потрясла мешочек, и внимательно посмотрела на меня:

— Спрашивай. Мне нужен вопрос.

— Смогу ли я открыл портал в другой мир, переместиться туда, а затем вернуться?

Девушка кивнула. Вынула из мешочка три костяные желтоватые руны. Разложила их на столе, перевернула и всмотрелась в рисунки:

— Интересно, — задумчиво пробормотала она.

— Что именно? — тут же уточнил я. — Не нравится мне это ваше «интересно».

— Это будет сложно, — начала Яга и указала на первую руну. — И пойдет не по плану. Но у тебя получится, — она указала на вторую костяшку.

— А третья руна? — полюбопытствовал я.

— Все в твоих руках, — просто сказала девушка и посмотрела на меня. — Возможно, в том мире у тебя появятся причины, из-за которых ты решишь остаться там.

Я задумчиво потёр ладонью подбородок:

— Не может такого быть. Тут у меня семья. Близкие…

— Руны не станут врать, — грозно сверкнув глазами перебила меня Яга.

— Хорошо. Тогда у меня ещё один вопрос: как мне избавиться от товарищей? Не так, чтобы насовсем, а чтобы на время. Создание круга займет время. Мне важно, чтобы никто не знал о моих способностях.

Хозяйка дома улыбнулась:

— Есть у меня одна идея. Слушай.

* * *

Со ступеней я сошел через двадцать минут.

— Потом вернешь мне клубок, — потребовала девушка. — А то носки вязать будет не с чего.

- И как я тебя найду?

- Найдешь, когда придет время, — Ягиня грустно улыбнулась и махнула мне рукой.

Я бросил в траву клубок, который тут же покатился только по нему известному маршруту. Я же пошел следом, удерживая кончик нити.

Волшебный клубок дала мне Яга. Пояснив, что он укажет мне путь в темноте между деревьями. Девушка оказалась права. Когда я покинул ее гостеприимное жилище, в лесу уже смеркалось. Темнота медленно опускалась на мир, пряча окружающие предметы и оставляя только силуэты. Так что без подарка Яги я бы не нашел тропинки и не выбрался бы с волшебной поляны с избушкой колдуньи.

В ночном лесу было тихо. Только пару раз где-то вдалеке завыли волки. Да в стороне, расправив широкие крылья, спикировал большой силуэт, выхватив из высокой травы зазевавшуюся зверушку. Та пискнула, взлетев в воздух и вместе с ночным охотником, исчезла между деревьев.

Клубок вывел меня на дорогу, где я оставил мотоцикл, и остановился.

— Спасибо, — от всей души поблагодарил я его, поднял с земли и убрал в карман. Сел в седло, завел двигатель, вынул телефон. Поёжился от порыва прохладного ветра, и пробормотал:

— Надо было всё-таки поехать на машине.

Попытался было включить телефон, но экран упорно не хотел загораться. Видимо, батарея модного гаджета не смогла так долго без подзарядки. Я выругался и убрал телефон в карман. Придется снова просить помощи у волшебного подарка Яги.

Я достал клубочек и прошептал:

— Выведи меня на главную дорогу к деревне.

Ягинин компас застыл, словно бы просчитывал маршрут, а затем сорвался с ладони и покатился по дороге. Я развернул мотоцикл и, удерживая конец нити, поехал следом.

Ехать до места назначения в одиночестве мне не пришлось. Потому что голоса, которые выкрикивали мое имя, я услышал задолго до того, как выехать на асфальт. Значит, Пожарские и Шереметьевы вернулись по дороге в поисках пропавшего темного ведьмака.

Я остановил мотоцикл, дёрнул конец нити, как меня научила Яга. Клубок послушно вернулся и запрыгнул на протянутую ладонь.

— Ещё раз большое спасибо, — поблагодарил я его и убрал в карман. И спокойно выехал по дороге из чащи на широкую трассу.

Над асфальтом с жужжанием летали два коптера, а по окрестностям возле дороги мелькали лучи десятка фонариков. А несколько человек выкрикивали мое имя.

— Миша!

— Ми-и-иша!

— Михаил Владимирович!

— Мастер Морозов!

Один из коптеров завис надо мной. Я посмотрел в камеру, закреплённую на корпусе, улыбнулся и приветливо помахал рукой. А через секунду послышался радостный окрик:

— Нашелся! Вон он, на дороге!

Договор с темным

Через минуту фара мотоцикла высветила на дороге близнецов. Они спешили ко мне, и вид у Ивана и Марьи был очень уж встревоженным.

Пожарский на ходу вытащил из кармана рацию и произнес:

— Отбой. Он нашелся, — а потом уже обратился ко мне, — Ты куда пропал?

И это был первый вопрос, который задал Иван, когда Пожарские поравнялись со мной.

— Свернул не туда, — устало ответил я. — И долго ехал, пока не позвонил Алине.

Марья с сомнением посмотрела на меня и зачем-то коснулась ладонью моего лба:

— И где ты умудрился свернуть? Почему так долго ехал?

Я указал в сторону, где и правда виднелась дорога, которая уводила в темноту. И Пожарские удивлённо переглянулись. Иван открыл было рот, чтобы что-то спросить, но в этот момент за спиной парня послышался голос Шереметьевой.

— Слава Спасителю. Нашелся. Я уже готовила речь для твоего брата. Чтобы объясниться, как пропал его родич.

— Он бы понял, — охотно подхватил я новую тему. — Смерть — это часть нашего контракта.

— Хорошая позиция, — протянул Суворов и мягко привлек к себе встревоженную девушку. — Уважаю. Ладно, пора возвращаться.

Алина вывернулась из рук парня и подошла ко мне.

— Ты в порядке? Мы говорили по телефону почти три часа назад. Где ты был?

Я взял ее пальцы и поразился, насколько те были холодными.

— Лукоморье путает дороги, наверно, — я пожал плечами. — Мне пришлось долго ехать. Спасибо, что дождались меня здесь.

— Едем, пока окончательно не стемнело, — Олег нервно оглянулся, явно не особенно довольный необходимостью оставаться вдали от населенного пункта в сгущающейся тьме.

Остальные охотно поддержали эту идею. Ведьмаки и помощники расселись по нескольким машинам, и процессия двинулась к месту, где мы должны были остановиться на ночлег.

Деревня появилась впереди через полчаса. Сначала свет фары вырвал установленный на обочине дорожный знак с названием населенного пункта.

«деревня Савельевка. Пятьсот метров».

А затем показались и первые дома, прячущиеся за высокими каменными заборами. Цепочка фонарных столбов вилась вдоль дороги, создавая непрерывную линию света, отсекая поселение от леса. В каждом дворе также горели фонари и свет их был направлен наружу.

Деревня была небольшой. Но судя по внешнему виду, староста заботился о порядке. Трава у заборов была выкошена и убрана. Стволы деревьев были выбелены, кусты подстрижены и обнесены сеткой. Асфальт, по которому нам довелось ехать до временного жилья, были без выбоин. Разметка оказалась свежей и яркой. Собаки сидели на цепях, которые крепились к трубам по периметру заборов. Животные были достаточно крупными, и я невольно заметил, что они были откормленные и непуганые.

Я не сразу понял, что мне показалось странным, а потом осознал: деревня была будто бы мертвой. На улицах не слышно ни коров, ни коз, ни свинок. Да и не было запаха, который обычно источал навоз. Хотя ветер тянул со стороны строений. На дорожках не было видно ни перышка от домашних птиц.

Староста выделил нам большой двухэтажный рубленый под терем дом на окраине. Который, скорее всего, использовали для заселения дорогих и влиятельных гостей деревни.

Сам староста и ещё несколько человек в форме дружины уже ждали нас у открытых ворот:

— Слава Спасителю, нашелся, — запричитал староста, когда мы подъехали к дому. И на морщинистом лице дядьки я заметил нескрываемое облегчение.

Мы въехали во двор, я остановил мотоцикл на парковке, спешился. Обернулся к подошедшему старосте:

— Нашелся. Интересные у вас места.

Ведьмаки вышли из машин и остановились на парковке. Остальные, которые, судя по всему, были подмастерьями и членами съемочных групп, проследовали в гостевой дом, больше походящий на казарму, расположившийся во дворе.

— Очень интересные, — согласился дядька. — И дюже красивые. Если бы ещё заповедника по соседству не было…

— Разберемся, — ответил я.

— Благодарствуем, милсдари ведьмаки, — поклонился староста. Он развернулся и хотел было уходить, но я его остановил:

— Погодите…

Я замялся, словно бы вспоминая имя.

— Пахом, — подсказал дядька, и я продолжил:

— Мастер Пахом. Нам бы с вами поговорить.

Староста вздрогнул, остановился. Обернулся и со страхом посмотрел на меня:

— А это… об чем?

— Расскажете, что у вас творится, мастер Пахом, — вклинился в разговор Иван Пожарский. — Чтобы мы хотя бы приблизительно знали, с чем придется работать.

— А, вон чего, — кивнул староста и утёр выступившую на лбу испарину. — Это завсегда. Идёмте в дом.

Я подошел к рукомойнику, который висел у стены и долго плескал воду в лицо. Когда обернулся, обнаружил ведьмаков, которые ждали моих пояснений.

— Предпочитаю входить в избу умытым.

— Ох уж эти ваши деревенские замашки, — вздохнула Марья и сразу после меня подошла к рукомойнику и ополоснула руки.

Остальные последовали ее примеру. Служка принес нам стопку чистых жестких полотенец.

После этого мы поднялись по крыльцу, собранному из крепких досок, и прошли в горницу, где уже был накрыт большой стол под белой скатертью с вышивкой по краям. И судя по обилию блюд, селяне не бедствовали. На столе стояли соленья, тушеные овощи, ломти мяса и белой рыбы, свежие караваи хлеба. Кувшины с морсом, пенным и кислым молоком.

— Может быть, сперва поужинаете? — уточнил староста. — А то вы весь день в дороге, проголодались поди.

— Уберите хмельное, — строго приказал я. — И из дома помощников тоже. Если замечу кого пьяным, то скормлю водяному.

— Да никто не додумается пить, — нахмурился Олег, но останавливать служку, который ранул в казарму, не стал.

Мы расселись за столом, и я выбрал место ближе к окну. Староста пристроился на углу и отодвинул от себя тарелку.

Без долгих ритуалов мои коллеги принялись за трапезу. Хоть я и не ощущал особого голода после кормежки Ягини, все же положил себе на тарелку ломоть мяса и полил его брусничным соусом. Съел совсем маленький кусочек и скривился. И местные кушанья хоть и выглядели богаче, а все же не были так вкусны, как те, к которым я привык.

Но все же я отметил, что разнообразие блюд тут было поистине царским.

— В деревне дела идут неплохо, — заметил я.

— А чего бы нет, — спохватился староста. — Люди у нас работящие. У всех хозяйства крепкие.

— И коров держите? — пространно спросил я.

— Можно выгнать парня из деревни, но деревню из парня… — протянул Иван и с усмешкой и обратился к старосте, — погодите, он еще пойдет по сарайчикам с ревизией. Все проверит.

Все засмеялись и только один человек не поддался веселью. Пахом потупился и гулко сглотнул.

— Мне интересно, как вы здесь проводите выпас, с таким-то соседством, — произнес я совершенно серьезно.

— Пастушок у нас уводит стадо далеко от леса. Там у него стан и по неделе коров там пасет.

— И на утреннюю дойку вы возите туда баб? Не слишком ли накладно?

— А чего сложного? — мужик побледнел и принялся отираться платком.

— Так и в обед доить некоторых коров надо и всех вечером, — начал размышлять я.

— Чего ты прицепился к этим коровам? — скривился Суворов. — Поговорить больше не о чем?

— Я просто вспомнил юность и подумал, что хотел бы молочка утром…

— Это мы устроим, милсдарь, не переживайте, — просиял староста.

— А сегодня принесите мне ведро свежего навоза с любого двора от любого животного, — беспечно попросил я.

— Зачем? — Пахом едва со стула не свалился.

Никто не заметил этого, так как смотрели только на меня.

— Зачем? — повторила Марья.

— Ловушку буду делать, — хитро сообщил я и взглянул на старосту. — Или с этим какие-то проблемы?

— Ежели надо… то утречком и навоз принесем…

— Зачем же тянуть, — я встал на ноги и поправил ремень на поясе. — Идемте в ближайший дом. И я сам наберу навоз.

— Фу, — Алина закрыла рот ладонью. — Миша, ну зачем ты все это за столом…

— Милсдарь, — попытался улыбнуться Пахом, — я вам сам принесу назавтра.

— Сейчас, — я подошел к нему ближе и посмотрел прямо в бегающие глаза. — Встал и отвел меня в соседний дом.

— Михаил… — начал Олег, но не успел продолжить.

Пахом неожиданно сполз со стула и бухнулся на колени.

— Не вели казнить, княже, вели слово молвить! — заголосил он.

— Фига се, — изо рта Ивана выпала стрелка зеленого лука.

— Не виноваты мы, милсдари! Жить как-то надобно! А живность в этих местах каждный день поедом всякая нечисть жрет! Заведешь телка, а наутро лишь косточки в сараюшке лежат.

— Что здесь происходит? — Марья вскочила на ноги и покачнулась, толкнув в сторону стул.

— Пахом решил нам рассказать, почему в деревне нет животных. И в чем заключается крепость хозяйств местных жителей, я правильно понял?

Староста бросил на дверь вороватый взгляд и мне показалось, что он просчитывает, сумеет ли добежать до выхода. На пороге подозрительно кто-то закопошился.

— Попробуй только, — холодно произнес я. — И поверь, ты пожалеешь. Сначала я убью тебя, а потом верну. И заставлю служить мне.

Я выпустил тьму, и та просочилась сквозь неплотно закрытую дверь. Снаружи раздался крик, который тотчас подхватил второй, а за ним третий.

— Засада, — пояснил я и взглянул на приятелей. И тут же выругался.

Ведьмаки осоловело оглядывались и пытались подняться. Марья оперлась кулаками в столешницу, стараясь не свалиться.

— Ты отравил нас, — я развернул косу, которая словно сама прыгнула в руку.

Оружие вобрало в себя почти весь свет в комнате, тени сделались длинными и густыми.

— Позволь молвить, княже, — хрипло взмолился Пахом.

— Ты и так скажешь мне все после возвращения! — я замахнулся, и мужчина завизжал.

— Это не яд, господин! Никто и не думал вас травить. Это сонное снадобье.

— Зачем оно?

— Чтобы вы уснули и утром ушли, не вспомнив ничего странного.

— И что же тут странного?

Мужчина отполз в стене и вжался в нее, словно хотел слиться с поверхностью.

— Деревенька наша живет не своим хозяйством.

— Вы приносите жертвы?

— Нет! — выкрикнул Пахом и я сразу же поверил, потому как выглядел он в этот момент возмущенным. — Мы туристов водим.

— Что? — опешил я и на мгновенье забыл, что держу в ладони косу. Опуская руки, я едва не распорол старосту.

Тот по-девичьи заголосил и в комнату ворвалась крупная баба.

— Господин! Не велите казнить, велите слово…

— Да как же вы достали! — выругался я и отошел в сторону.

Баба загородила собой старосту и принялась тараторить:

— Мы ничего плохого не делаем, милсдарь. Токма провожаем пришлых в Лукоморье. Водим по тропам, показываем чудищ на издальках.

— Чего? — я тряхнул головой, понимая, что и мне досталось немного сонного зелья. — Кому это нужно?

— Екстремалам, — выговорила баба и кивнула для достоверности.

Три ее подбородка тоже качнулись.

— Они приезжают и просють показать им жуткости. А мы лучше кого б то ни было знаем, как обойти зазовок, как водяного задобрить или лешего не обидеть.

Я снял с пояса фляжку с чаем, радуясь, что там хороший запас и выпил почти половину. В желудке напиток разогрелся и затем жар прокатился по венам.

— Мы никого не губим, господин ведьмак, — подал голос Пахом.

Цепляясь за цветастую юбку супруги, он поднялся на ноги и испуганно смотрел на меня.

— А екстремалы нам привозют всякий провиант и денег. Не много, — тут же спохватился он. — Но чтобы нам с голоду не помереть хватает.

— Ага, — супруга старосты вновь закивала подбородками.

— Вижу, что голод вам не грозит, — я схватил кувшин с морсом и швырнул его в старосту. — Жрете вволю. И не думаете о последствиях.

— О каких? — удивился Пахом.

— Нечисть вам не ярморочные шуты. Это древняя сила, которая жила до нас и останется после. И вы с ней играете. Водите по краю мира всякий сброд и радуетесь.

— Мы не радуемся, — неуверенно возразил мужичина и ойкнул, когда жена наступила ему на ногу.

— Ну а ежели так, — баба подбоченилась и поджала губы. — Почему б нам копейку не заработать? Ежели нам есть нечего.

— Не приходит в ваши сараюшки нечисть, — отчеканил я. — Перевели вы скотину вовсе не потому, что ее жрет нежить из Лукоморья. А потому что нашли другой способ заработать на жизнь.

— Жрет нечисть, — слабо возразил Пахом.

— Свет горит ровной линией вдоль леса. Для того, что б его ни преодолела ночные гости. А почему она к вам стала приходить? Уж не оттого, что знает ваш запах? Запомнила вас и идет по следам, когда на землю спускается тьма.

— Неправда.

— Тогда я могу сделать так, — я махнул рукой и та тьма, которую мне удалось выпустить наружу, закрыла собой фонарь рядом с домом. За окнами сгустились сумерки.

Женщина в ужасе уставилась на распахнутую дверь и рванула было к ней.

— Стой, — приказал я и хлестнул ее темной плетью по ногам.

Баба грузно свалилась на пол и тотчас проворно отползла подальше от порога.

— Не губи нас, милсдарь, — простонал Пахом, заламывая руки. — Спасителем заклинаю.

— Помнил ли ты о нем, когда торговал душой? — я сплюнул на пол горькую слюну. — Ваша деревня стоит тут оплотом человеческого мира. Вам было позволено жить в мире с нечистью по договору, который заключили ведьмаки ценой своей крови. Вы вели в Лукоморье людей! Лишних!

— Это все сказки, милсдарь…

— Вели по тропам людей и уводили, раздразнив нечисть дармовым мясом, — я услышал шорох и всмотрелся в ночь, которая растекалась за открытой дверью.

Махнув рукой, отозвал тьму от фонаря и успел заметить, как в сторону леса метнулась какая-то мохнатая тварь на восьми тонких лапах.

— Спаситель, сохрани нас от зла, — забормотала баба и закрылась ладонями.

Прохор не сводил стеклянного взгляда с того места, где только что была неведомая тварь.

— Могу погасить весь свет в деревне, — вкрадчиво пообещал я. — Мне хватит тьмы прикрыть своих друзей. Нечисть не тронет меня и ведьмаков. Сколько твоих соседей доживут до рассвета?

— Не губи, — бледными губами прошмакал староста. — Проси чего хочешь. Все исполню.

— Выдашь нам проводников на завтра. Чтобы провели куда требуется.

— Хорошо.

— И если мы там сгинем по вине твоих проводников, то я вернусь. Я темный и смогу выйти из Лукоморья. Я приведу с собой всю тьму, которую сумею. Тебя я оставлю живым, Пахом. Чтобы ты…

Тут я заметил, как мужчина содрогнулся и меня пронзила жутковатая догадка.

— Скажи мне, мил человек, — я подошел ближе и почти ласково продолжил, — тебе приказали нас погубить?

— Не губите хотя бы моих детей. Меня убейте, милсдарь.

Жена старосты тонко скулила в углу.

— Я должен был выдать вам воду с сонным зельем. Чтобы вы выпили ее, когда оказались уже в Лукоморье. И там…

Осмотрев спящих товарищей, я осведомился:

— Кто тебе приказал сделать такое?

— Он сказал, что это распоряжение Синода. Что там знают, чем мы тут промышляем. Но простят и закроют глаза на наши шалости…

— Сколько действует сонное?

— Того, что в еде, хватит до утра.

— Пусть все останется в тайне. Мои друзья не должны ни о чем знать. Ты дашь нам чистой воды, Пахом. Но своему хозяину скажешь, что все идет по плану.

— Не губите, — повторил мужчина и упал на колени.

— Если сделаешь все так, как я скажу, то будешь жить. И ты и твоя деревенька. Хотя коров вы все же заведете после того, как мы все исправим.

— Благодетель…

— Помни, что ты заключаешь договор с темным. Обманешь и пожалеешь, что не можешь умереть один раз. Я буду убивать тебя сотней разных способов. Пахом.

Староста кивнул, и его жена подползла ближе.

— Господин, мы и сами не рады тому…

— Хватит врать, — я сотворил из тьмы загогулину, и она повисла над парочкой деревенщин.

Дальше я произнес несколько слов на выдуманном языке и сделал жуткое лицо.

— Клянитесь душами, что не обманете.

Если супруги и хотели других условий договора, то не решились предложить изменений в контракте. Они испуганно закивали и принесли клятву верности темному ведьмаку. Я повторил тарабарщину и развеял тьму.

— Теперь вы мои рабы. Предадите и станете живыми мертвецами. Как те в Бергардовке. Своих детей жрать начнете.

Баба завыла и уткнулась в плечо к Пахому. Тот сурово сжал губы и кивнул.

— Не предадим.

— Никому ни слова о нашем договоре. Теперь помогите мне уложить друзей. Завтра скажете, как и собирались. Что нас сморило.

— Хорошо, милсдарь.

Я подумал, что ничего хорошего не происходит. Но говорить этого вслух не стал.

Дорога в заповедник

Утро выдалось пасмурным. Небо затянуло рваными облаками и солнце время от времени проглядывало сквозь них. Однако верткие стрижи летали высоко, и это давало понять, что дождя ждать не стоит.

Марья вышла из девичьей комнаты и потянулась.

— Что вчера случилось? — спросил она, но, не дожидаясь ответа, вышла из терема.

Я ступил на порог и наблюдал, как девушка с видимым удовольствием плескала воду в сонное лицо. Служка угодливо протянул ей полотенце, и она рассеянно взяла ткань, чтобы промокнуть влагу с кожи.

— Это нас сморил воздух Лукоморья, — пояснил я. — Староста обещал, что станет легче после завтрака.

— Ох, — рядом оказалась Алина, потирающая живот через футболку с логотипом снежинки. — Еще вчерашним ужином я сыта. Все же стоило ограничиться чаем и лечь спать с пустым желудком.

Суворов присоединился к нам на крыльце, и выглядел он на редкость свежим.

— Давно так не высыпался, — поделился Сергей. — Тут прямо-таки волшебный воздух.

— Набери с собой в контейнер, — проворчал Иван, возвращающийся с тренировки.

Он скинул взмокшую футболку, демонстрируя накаченный торс, покрытый татуировками. А потом толкнул сестру бедром, чтобы тут же сгрести в охапку.

— Фу, умойся сначала, — проворчала девушка. — Ты решил все силы на площадке оставить?

— Я силен как никогда, — Пожарский напряг бицепс, но не произвел впечатления на сестру.

— Так и скажи, что пытался обаять селянок и искал внимания старостиной дочки.

— Мне хватило предыдущей, — парень скривился. — Той, которую княжич Шереметьев заморозил.

— Если бы я знал, что ты положил на нее глаз, то позволил бы выстрелить в себя, — Олег вышел из небольшого сарайчика, сколоченного прямо во дворе с баком наверху. — Подумаешь — пуля в животе. Это ж такая мелочь, если на кону сердечные дела знаменитого Ивана Пожарского.

— Там вода холодная? — осведомилась Алина, и ее брат пожал плечами.

— Я ее согрею, — предложил Суворов и погладил девушку по руке и пошел к душевой.

Мне подумалось, что он стал смелее, как только мы покинули город.

— Зря лишь расходовать силу, — проворчал Олег, провожая взглядом приемного родича. — Ледяной принцессе не помешает взбодриться.

Алина показала ему язык и направилась за Сергеем.

— Ты сам ее упустил, — тихо буркнул мне Шереметьев, заметив, что я наблюдаю за его сестрой.

— Ты не понимаешь, — ответил я.

— Именно. Только дурак мог сдаться без боя, чтобы потерять ее…

— Она не трофей, — оборвал я Олега. — Алина сама выбрала кто ей по душе, потому что имела на это право.

— Мне казалось, что тебе она нравится.

— А для этого мы должны быть парой? — усмехнулся я. — Тогда очень надеюсь, что я тебе никогда не понравлюсь.

— Придурок, — фыркнул парень, но шутку оценил и улыбнулся.

— Этот Сергей, — начал я, приготовившись к насмешкам, — он мне показался порядочным человеком.

— Он потерял все, что было для него важным. Я знал его до того, как вся его семья погибла.

— После такого люди меняются, — заметил я.

— Мы приняли его как родного. Может, мы и ледяные, но души у нас не холодные.

— Не сомневаюсь.

Кивнул я, наблюдая, как Суворов согрел силой бак с водой и лишь после того, как проверил. насколько теплой она стала, сделал приглашающий жест в деревянное строение. Алина вошла. Парень закрыл дверь душевой и направился к нам.

— Какие у нас планы на сегодняшний день? — он вопросительно взглянул на меня, словно признавая мое лидерство.

— Сейчас соберемся и решим, — успел ответить Олег, прежде чем я открыл рот.

— Надо узнать, как спалось нашим помощникам, — предложил я. — пусть еще раз проверят оборудование.

— А что там с навозом? — вдруг спросил Иван. — Ты собирался делать какую-то ловушку.

— Я надеялась, что мне это приснилось, — засмеялась Марья. — Ты ведь говорил несерьезно?

— Просто хотел Пожарского обмазать во сне, — я развел руки в стороны. — А потом сказать, что приманка не сработала.

— Я так и знал. Чего еще ждать от темного? — фыркнул парень.

Калитка отворилась и в проеме показалась голова старосты. Он оценил обстановку и лишь потом распахнул дверь и вошел во двор.

— А я думал, что вы еще зорюете, — протянул он и поклонился. — Как вам спалось? У нас близ Лукоморья с непривычки почитай все спят без задних ног. Это вам не город.

В руках у мужика был кувшин, который он беззастенчиво протянул мне.

— Вы желали молока утреннего, милсдарь.

Я потянулся за угощением и в последнее мгновенье, словно случайно, выпустил кувшин из рук. Марья подхватила его потоком воздуха, но моя тьма, спрятавшись в длинной утренней тени дернула посуду вниз и расколола о каменную дорожку.

— Как так? — поразился Иван и посмотрел на сестру. — Теряешь хватку, дорогуша. Может это старость? То-то я гляжу, у тебя седина на виске пробилась…

Девушка молча отвесила подзатыльник братцу и пожала плечами.

Я же рассудил, что это молоко привезли неведомо откуда. В него вполне могли подсыпать какой-нибудь гадости другие жители деревни. Они ведь не приносили клятву верности темному ведьмаку. Пахом же смущенно посмотрел на меня, но я его успокоил:

— Значит, в другой раз угощусь. Спасибо за заботу, добрый человек.

Староста закивал и кликнул долговязого парнишку, который топтался у ворот:

— Убери черепки. И вели мамке нести кушанья…

— Некогда нам трапезничать, — немного резковато отозвался Олег и тут же объяснился, — Перекусим снеками из своих запасов, когда проголодаемся. Они привычнее и в животах не будет тяжести. Мы ж сюда не объедаться приехали.

— Дело говоришь, — согласился я с ним.

Несмотря на проведенный накануне «ритуал», я не мог быть уверен, что староста не попытается выкинуть какой-нибудь фокус.

— Это твой сын? — спросил я, словно между прочим, глядя на ловкого деревенского парня, который убирал осколки.

— Средний, — кивнул мужчина и сразу напрягся.

— Он пойдет с нами, — тотчас потребовал я. — Любим мы старостиных детей.

Олег покосился на меня, но возражать не стал. Видимо, решил, что спорить по таким пустякам не стоит.

— Я вам выдам любых сопровождающих, — глухо пообещал Пахом и бросил на отпрыска мрачный взгляд. — И Пронька с вами пойдет, стало быть.

Пронька просиял, очевидно, не осознавая всей опасности предстоящего приключения. Моим товарищам было все равно, и они отправились к помощникам, чтобы забрать свои вещи и переодеться. Я же ушел в свою комнату, где оставил рюкзак, который накануне забрал с собой. В нем еще раз проверил целостность вещей и переоделся. В очередной раз мысленно поблагодарил своего куратора за хороший костюм, который не просто был эффектным, а еще и удобным. Во дворе тем временем мои товарищи наносили на руки руны. Когда я вышел наружу, то заметил внимательный взгляд Марьи, но девушка тотчас отвернулась и сделала вид, что я ей неинтересен.

— Итак, — начал Олег, когда мы встали в круг, — у нас есть план, пройти по тропам Лукоморья с помощью местных проводников. Осмотримся, определимся, с кем имеем дело. Предлагаю разделиться на пары…

— Не думаю, что разделяться в чаще леса уместно, — возразил я, вспомнив ту мохнатую тварь, которая появилась вчера во дворе. — Пусть коптер пролетит над деревьями и оценит обстановку сверху. Нам можно будет двигаться цепочкой и следить за теми, кто идет позади. Чтобы наверняка не потерять никого.

— Ты думаешь, все настолько серьезно? — нахмурился Суворов. — Может, ты знаешь чуть больше, чем мы все?

— Нам не стоит рисковать и надо быть осмотрительными, — пространно пояснил я. — Лучше сегодня разведаем обстановку, а потом решим, как действовать дальше.

— Разумно, — кивнул Олег и спросил у остальных, — кто-то не согласен?

Ведьмаки переглянулись, но возражений не поступило.

Спустя время коптеры поднялись в небо и понеслись в сторону заповедника. Помощники деловито настраивали картинку и переговаривались между собой. Олег скучающе жевал травинку. Суворов вполголоса что-то рассказывал улыбающейся Алине. Иван продолжал подкалывать сестру, которая вяло ему отвечала.

Мне вдруг отчаянно захотелось прямо сейчас приказать старосте выдать всем сонное и отправиться в Лукоморье одному. Останавливало лишь то, что я понимал, что наверняка погибну, не дойдя до цели.

Проводники, к моему удивлению, не были дюжими или откормленными, как остальные дружинники. Это были верткие парни, с небольшими котомками за плечами, в светло-зеленой одежде, в удобной обуви. Я заметил на шее каждого странные амулеты из дерева и ниток. Они напоминали примитивных человечков. От созерцания меня отвлек управляющий коптерами.

— Обстановка спокойная, — сообщил он и указал на пару участков на карте. — Вот тут сигнал прерывался, и картинка пропадала.

Я поманил проводников, которые стояли поодаль и лузгали семечки.

— Здравы будьте, — они поклонились.

— Как вас звать?

— Леньками нас кличут, — сообщил один, который был чуть выше остальных. — Я длинный Ленька. Тот вон… — он указал на рыжего парня.

— Рыжий, — догадался я.

— А я Щербатый Ленька, — сообщил третий и ощерился сколотыми зубами.

— Лысый, — буркнул четвертый и стянул с себя мятую кепку, показав гладкий череп.

— Скажите, что тут за место? — я ткнул в точку на карте, где пропадала связь.

— Бревно поваленное, — осторожно, ответил Щербатый. — Мы там обычно оставляем лишние вещи.

— Какие? — уточнил Олег и парни смутились.

— Отвечайте, — недовольно велел Пахом.

— Когда кого-то ведем, то все, что с собой понабрали лишнего тама и сгружаем.

— Кого туда водят? — нахмурилась Марья.

— Да понятно, что туристов, — махнул рукой Иван и пояснил, — я видел, что на площадке для тренировок кто-то паркует машины. Там много следов. И всякого мусора, вроде сигаретных бычков, которые явно не принадлежат местным.

Пахом принялся чесать красную шею.

— То есть, туристы идут в лес, а вы уже там, у бревна, сообщаете им, что тащить с собой гаджеты, провиант или палатки не стоит?

— Ну, они ж сами ныть начинают, что тяжело им и телефоны не работают, — замялся Щербатый.

— И куда эти вещи деваются? — насторожился Олег.

— Какие?

— Ну те, что вы у бревна оставляете?

Проводники замялись и оглянулись на старосту, а тот предпочел сделать вид, что ничего не заметил.

— Говорите. Мы уже и так поняли, что вы приворовываете, — мрачно приказала Алина и я поразился тому, какой суровой она умела казаться.

— Часть вещей я в себе в котомку складываю, потому как иду последним и отстаю, — Длинный Ленька шмыгнул носом. — Потом отдаю Пахому.

— А остальное? — я решил не акцентировать внимание на присвоении чужой собственности. В конце концов, туристы должны думать головой и понимать, куда суются.

— Остальное пропадает, — мрачно бросил Лысый.

— Кто-то ведь забирает, — настаивала на ответе Алина.

— Когда мы идем обратно, то вещей уже нет, — Длинный облизнул пересохшие губы. — Так что то, что я в котомку положил, считай спас от нечисти лукоморской.

— Вам всего лишь стоит проверять рюкзаки идиотов, которые собираются в поход и сразу оставлять тут все лишнее, — Суворов скривился. — Вы просто падальщики.

— Мы никого не убиваем, — возразил Рыжий, который до того молчал. — И всех ведем по крайней тропе, куда нечисть не суется. И приводим обратно.

— А чего вы им показываете?

Парни опять смутились, но не стали ждать понуканий.

— У нас чучела припрятаны кой-где. Их можно за веревки дергать и они шаволются. И свистки, которые удобно незаметно приоткрыть для ветру и будет звук жуткий.

— Театральная постановка, — умилилась Марья.

— А нас по какой тропе собрались вести? — тут же спросил я.

— Вам же надо к ентому камню ведовскому, — высокий Ленька провел пальцем по карте, чтобы указать в излучину реки. — И придется идти по дуге, чтобы обойти все нехорошие места.

— Да у вас тут все схвачено, — изумилась Марья. — Зачем вам тогда ведьмаки? Если вы так хорошо ориентируетесь в Лукоморье?

Парни посмотрели на старосту, и тот уже не смог молчать.

— Синод приказал оказать вам содействие. Говорят, что в соседних деревнях пропадают люди.

— У вас не так? — Марья сощурилась.

Пахом бросил на меня испуганный взгляд, который меня вовсе не смутил.

— У нас никто не пропал, кроме нескольких гостей. Но те дурные были, и хмельные ночью пошли в лес.

Я не верил, что несчастные были пьяными. Скорее всего кошка заманила их в чащу, чтобы восстановить численность жителей в приграничной зоне.

Отослав проводников, мы с ведьмаками встали в круг.

— Мне все это не нравится, — сразу пояснила Алина. — Разве то, что они делают законно?

— Мы можем закрыть глаза на маленький бизнес этих деревенщин, раз он никому не мешает, — предложил Суворов и пояснил, — если мы поднимем шум, то чем это нам поможет? Ну, водят они в лес всяких адреналинщиков. Дурят их. Что с того? Если кто-то готов рисковать своей шкурой ради того, чтобы себе нервы пощекотать, то невелика потеря, когда этот бедолага сгинет.

Алина недовольно поджала губы и посмотрела на меня, словно ждала поддержки.

— Мы вернемся и все решим, — негромко пообещал я. — Давайте сейчас сконцентрируемся на действительно важном. Нам надо дойти до ведовского алтарного камня и разведать обстановку. При этом остаться живыми.

— Думаешь, тут правда может быть опасно? — беспечно спросил Иван.

— Я доверяю своему чутью, — ответил я и повел плечами. — Вам самим не кажется, что на вас кто-то смотрит из чащи?

Все напряглись, но ответила только Марья.

— С того момента, как ты пропал на дороге, меня не покидало это странное чувство. Но я думала, что это просто нервы сдают.

— Ты нервничаешь? — озаботился Пожарский, но сестра от него лишь отмахнулась.

— Предлагаю быть осторожными и не геройствовать. Если понадобиться доснимем кадры, где каждый покажет себя лучшим ведьмаком, — я заметил, как помрачнел Суворов. — Но сейчас будем осмотрительными.

Возражений не было. Все настроились на серьезный лад и принялись осматривать свое оборудование.

Я заметил, что Алина оделась в закрытый брючный костюм, натянула удобные ботинки.

— Что? — спросила она, когда отметила мое внимание. — Ты ведь не думал, что я по лесу буду бегать в юбочке.

— Хорошо, что кураторы одобрили, — ответил я.

— Не одобрили, — девушка вздохнула. — Но я сказала, что кормить комаров и рисковать распороть кожу о какую-нибудь ветку, не стану.

— И правильно, — Марья хлопнула девушку по плечу. — Надо заботиться о своем комфорте, а потом уже об имидже.

— Тебе хорошо говорить, — Шереметьева с тоской посмотрела на куртку подруги.

— Я хотела коротко подстричься, — негромко сообщила Марья. — Но пришлось оставить длинные косы. А они очень неудобные во время боя.

— Понимаю, — вздохнула Алина и свернула свои волосы в тугой узел. — Не стану я ходить по лесу с распущенными. Пусть кураторы хоть позеленеют от злости.

— Победителей не судят, — Олег подошел ближе и приобнял сестру. — Пообещай, что не станешь делать глупостей и будешь…

— Умницей, — продолжила за него княжна и прильнула к брату. — Не беспокойся, я тебя не подведу.

— Я переживаю за тебя, а не за репутацию семьи, — парень коснулся губами ее лба. — Мы все тобой гордимся и тебе нечего доказывать. Если тебе настолько неприятен твой образ, то по возвращению домой мы его поменяем.

— Хорошо, — не стала отказываться Шереметьева.

— Вот и славно, — княжич перевел взгляд на меня, но говорить ничего не стал.

Я и так понял, что он хотел до меня донести. Мне и без того было ясно, что надо приглядывать за самой младшей в нашей группе.

— Выдвигаемся, — предложил я и вся компания направилась в сторону заповедника.

Где-то у горизонта полыхнула молния и до нас донесся глухой раскат грома.

— Только дождя нам не хватало, — проворчал Иван.

— Не извольте беспокоиться. Тут часто молнии бьют. Но не будет дождя, милсдарь, — сообщил Рыжий Ленька.

— Ты точно знаешь?

— Так лягухи квакают в ручье звонко, — улыбнулся Щербатый.

— Вот в такие моменты я завидую деревенским, — проворчал Суворов и сделал глоток из небольшой фляжки.

Мы ступили в тень деревьев, и тропа повела нас в глубину Лукоморья.

На тропах Лукоморья

Густые кроны слабо пропускали свет, расчерчивая тропу кружевом теней. Я заметил вертких белок, которые спрятались в ветвях, и с любопытством провожали нас бусинками глаз. Очевидно, что людей они не боялись и точно знали, что у них можно поживиться чем-то съестным. И в подтверждение моего предположения одна из хитрых животин спрыгнула на куст, рядом с дорожкой и потянулась лапками в сторону Алины. Девушка умиленно заулыбалась и вынула из кармана пакетик с орехами.

— Осторожнее, — предупредил я. — Потом не отобьешься от наглых грызунов.

Девушка фыркнула и протянула ладонь к белке, которая ловко стащила весь пакет и сбежала на ближайшее дерево. Однако Шереметьева не выглядела расстроенной.

Не особенно мне нравился настрой ведьмаков, которые воспринимали нашу вылазку прогулкой. В этом была и моя вина. Быть может, мне стоило рассказать им о произошедшем ночью. Только тогда я рисковал раскрыть план, который мне посоветовала Ягиня. Может быть, я и доверял бесшабашному Пожарскому, его сестре и доброй Алине, но все же не настолько, чтобы обнажать свои темные стороны.

Мы шли, стараясь не упускать друг друга из виду. И устраивали минутную остановку каждые полчаса. Но даже с таким раскладом кто-то умудрялся отставать.

Суворов с каждым шагом становился все мрачнее, словно ощущал мои эмоции. В отличие от Проньки, который был счастлив оказаться в Лукоморье. Леньки от него отмахивались, пристально оглядываясь по сторонам. Они как раз точно понимали, куда мы сунулись. Хоть эти тропы и были исследованы проводниками вдоль и поперек, все же никто не мог гарантировать, что тут появиться нечто опасное.

Старостиному сыну назначили место в цепочке, и он послушно шагал позади Олега, таща большой рюкзак с водой и провиантом.

Спустя пару часов петляния по лесу все слегка подустали. Дороги Лукоморья не располагали к лёгкой прогулке. И проводники то и дело сворачивали с тропы, обходя завалы и буреломы. Очень часто приходилось аккуратно перешагивать через поваленные стволы деревьев.

— Сдвигать ничего в Лукоморье нельзя, — пояснил Длинный Ленька. — И брать ничего нельзя.

— И что, все туристы следовали этому правилу? — осведомилась Марья.

— Чо? — не понял проводник.

— Я спрашиваю, все ли слушались советов? И ничего не брали?

— Так мы ж сразу припугивали дурачков тех, — хмыкнул парень. — А потом у меня с собой всегда есть горсть всякого мусору, навроде костей сухих да шишек. Я уходил чуть дальше и складывал это у камня, который лежит там, у ручья, — он указал вперед. — И мы делали вид, что ентот мусор — это подклад от нечисти егошному богу.

— Что за бред, — скривился Суворов.

— Дурачки-то верят, — пожал плечами Рыжий. — Они втихаря по карманам распихивали кости эти куриные и радовались как дети.

— Я даже однажды пришлым подкинул крышки от лимонадных бутылок, которые предыдущие дурачки накидали на стоянке. Так они решили, что енто знак какой-то.

— Дурачье, — хмыкнул Пронька и вытер рукавом нос.

Мы вышли к указанному месту. У ручья и впрямь лежал большой овальный камень со странными сколами на боковинах. Мне вдруг подумалось, что его тащила в зубах какая-то зверюга и поцарапала поверхность клыками.

— Токма не садитесь на него, — привычно велел Рыжий Ленька и осекся, видимо, вспомнив, что говорит с аристократами. — Все пытаются на него залезть, милсдари. А это нехорошо.

— Почему? — озаботилась Алина.

— Плохое было с каждым, кто взгромождался на ентот камень, — буркнул Лысый, который за всю дорогу не подавал голос. — Не возвращались они обратно целыми. Кто ногу ломал, а кто и голову…

Главный проводник бросил на парня суровый взгляд, но тот проигнорировал намек молчать. Вместо этого подошел к темному камню и легонько коснулся его кончиками пальцев, которыми потом обвел свое лицо.

Длинный был недоволен поведением Лысого. Но выговаривать ему не стал. Лишь пожал плечами, мол «что возьмешь с нас деревенщин».

— Что означают ваши амулеты? — спросил я негромко, чтобы не привлекать внимания остальных ведьмаков.

— Ничего особенного, — слишком поспешно ответил Щербатый.

— Нехорошо так говорить, — я покачал головой и охотно пояснил, — если про оберег так сказать, то он и впрямь станет «ничем особенным». Неужели вы таких простых законов не знаете?

Парень суеверно ухватился за маленького человечка из палочек, обернутого нитями. Испуганно покосился на Длинного. Тот побледнел и воровато оглянулся на моих товарищей, которые расселись на земле и устроили небольшой перекус.

— Милсдарь, нам одна бабка, которая давно уже сгинула, сказала, что ежели что-то из Лукоморья зацепиться само, то из этого можно сделать оберег. Иногда к одежде прилепляется репей, в подошвы кроссовок забиваются иглы еловые, листики и палочки, песок с глиной. Вот из этого всего мы и сделали себе такие…

— Почему человеческие фигуры? — уточнил я.

Леньки переглянулись и решили, видимо, не врать.

— На ведьмачьем камне есть рисунки, — очень тихо пояснил Длинный. — Вот мы и сделали себе обереги такие.

— И помогают? — спросил я.

— С тех пор как их носим, никто не пропадал и никого из нас не съели.

— А были проводники, кто не носил?

— Были, — хмуро ответил Лысый. — Они и имя новое брать не хотели.

— А зачем? — насторожился и заметил, как провожатые вновь смутились. — Отвечайте.

— Иногда тут голоса слышаться. Кто-то зовет по имени и манит в чащу. Так вот. Ежели позовет он одним именем, то все и откликнутся. А тот, кто зовет, сил много не имеет, чтобы сразу четверых заманить.

— Понятно, — я подумал, что мне стоило заранее встретиться с проводниками и вызнать обо всем без спешки.

Но теперь уж ничего не поделаешь. Где-то над головой с тихим жужжанием пронесся небольшой дрон. Я тотчас вынул телефон из кармана, чтобы убедиться, что сигнала нет. Вся техника тут сбоила, хотя Марья уверяла, что сумеет сделать снимки и короткие ролики. Я с сомнением осмотрел устройства Пожарской и не понял, чем они отличаются от тех, которые были у остальных ведьмаков.

— Если будешь себя хорошо вести, то я расскажу, где мы купили эти дроны и камеры, — пообещала княжна, когда я пытался разобрать название фирмы.

— Вряд ли у меня получится, — честно признался я.

— Чего ждать от темного, — уже привычно бросил Олег и протянул мне бутылку с водой.

Я обратил внимание, что крышка запаяна. Удивленно воззрился на парня.

— Да я рекламирую этот бренд, — нехотя пояснил тот. — Вид бутылок изготовлен для туристов. И в крышке есть одна особенность.

— Какая?

— Когда ты допьешь минералку, то можешь залить туда любую воду из открытого источника и продавить капсулу в крышке. Всего этих капсул там восемь.

— И что будет?

— Внутри есть специальное вещество, которое попадает в воду и обеззараживает ее.

— Безопасно для здоровья? — озаботился я.

— Мы уже всей семьей тестировали продукт. Остались довольны и, как видишь, живы.

Я утолил жажду и сунул бутылку в карман. Между делом заметил, что проводники тоже перекусили и освежились в ручье. Где-то в чаще принялась отсчитывать года кукушка.

— Сколько мне жить… — начала была Алина.

Внезапно меня затопило странным тягучим ощущением приближающейся беды. Схватил девушку за руку, прерывая вопрос, и сжал тонкое запястье.

— Ты чего? — оторопела княжна.

Оглянувшись, не сумел увидеть ничего подозрительного. Лес казался сонным и прогретым летним солнцем. Листочки на ветвях покачивались под легким сквозняком.

— Пусти ее, — жестко потребовал Суворов и подступил ко мне вплотную.

— Тшш, — отозвался я. — Осторожнее со словами, княжна. Тут нельзя ими бросаться.

— Что за чушь? — прошептал Олег, но тревожно осмотрелся.

Сергей обнял Шереметьеву за плечи и попытался отодвинуть ее от меня.

— Ты прав, — неожиданно согласилась со мной девушка. — Мы ведь в Лукоморье. Не знаю, что на меня нашло.

— Тут случаются странности. Прости, если был груб, — мягко произнес я, посмотрев в голубые глаза княжны.

— Все в порядке, — смутилась она.

— Ничего не в порядке, — возмутился Суворов и вклинился между мной и Алиной. — Не распускай руки, Морозов. И не трогай ее. Это не твоя девушка.

— Угомонись… — попытался успокоить его Олег, но в парня словно бес вселился.

— Почему ты решил, что можешь касаться ее? — продолжил княжич, задвигая Шереметьеву себе за спину. — Что имеешь право на это?

— Сережа, — робко позвала его девушка и тронула за локоть, — все хорошо…

Она собиралась сказать что-то еще, но не успела. Сергей развернулся и махнул рукой, зацепив девушку. Та охнула и попятилась, прижав к лицу ладонь. Кожа на ее пальцах покрылась инеем.

— Ты чего творишь? — возмутился Олег и в его ладони появился ледяной клинок.

Суворов ошалело уставился на оружие в руках названого брата, неожиданно зарычал и тотчас полыхнул. Его лицо исказилось от ярости. Земля под ногами разогрелась, трава занялась огнем.

Марья с братом тотчас вскочили и встали плечом к плечу. Но обратились они не к обезумевшему огневику. А в сторону ручья. Я не успел сообразить, как над моей головой пронесся смерч, набравший в себя холодную воду. Та обрушилась на Суворова. Он зашипел. Я едва успел отскочить от него, едва не ожегшись паром. Парень оторопел, как-то странно выгнулся, запрокинув голову, и из его глотки вырвалось жуткое клекотание.

Шереметьевы переглянулись и разом набросили на родича ледяные плети, которые таяли, охлаждая его разогретое тело.

— Отпустите ее, милсдари, — внезапно взмолился Щербатый Ленька.

— Кого? — не понял я.

— Кукушку проклятую, — просипел парень и упал на колени.

Я прищурился и вдруг заметил, что в груди Суворова свернулась тьма, в виде небольшой фигурки, похожей на ссохшуюся мумию. Она обнимала себя за плечи и тряслась всем телом.

— Пригните его к земле, — потребовал Иван.- Сейчас мы его спеленаем…

Времени на разговоры не было. Я подскочил к Сергею, который упал на колени, и выпустил наружу темные крылья, закрывая ими парня от Шереметьевых и Пожарских. Одержимый распахнул глаза, уставился на меня в упор и жутко оскалился. И глаза его были нечеловеческими. Они были полны ужаса и боли.

— Уходи. Мы не тронем тебя, — приказал я тьме в груди Суворова.

— Обманешь? — просипело существо.

— Даю слово. Уходи и не возвращайся.

— Слово ведьмака? — усмехнулась нежить.

— Ты можешь довериться мне и остаться в живых, или я вытащу тебя. И убью.

Сгусток первородной тьмы выскользнул изо рта Сергея, словно смола. Потеки превратились в жирные темные перья. Затем распахнулись крыльями и захлопали, расплескивая черную жижу.

— Темный, — неожиданно ласково проворковала жуткая птица и резко оттолкнувшись от лица ведьмака, вознеслась в небо.

Я развернул свои крылья, чтобы отвлечь товарищей. И подхватил потерявшего сознание Суворова. Затем положил его в месиво из грязи и подпаленной травы и поднялся на ноги.

Ведьмаки стояли вокруг и смотрели на меня настороженно и даже испуганно.

— Что он ел? — спросил я сипло. — Или пил? Кто разделил с ним трапезу?

— Я не захотела есть вяленое мясо, которое он мне предложил, — дрогнувшим голосом отозвалась Алина.

— Что за мясо?

— Сергей взял с собой из сухого пайка, — пояснила Шереметьева.

Я подошёл к неподвижно лежавшему Суворову. Присел рядом с ним, похлопал ладонями по карманам. И вытащил пакет с логотипом фирмы. Упаковка была надорвана, внутри лежали нарезанные соломкой кусочки сухого туристического пайка.

Пожарский подошёл ко мне, осторожно заглянул через плечо:

— Ничего не понимаю, — пробормотал парень. — Полагаешь дело в мясе?

— Он был единственным, кто его ел, — задумчиво ответил я, рассматривая пакетик. — И он был единственным, кто стал одержимым.

— На мануфактуре завелась нечисть? — уточнила Марья.

Я покачал головой:

— Не думаю. Вернее, уверен, что нет.

Вытащил одну из соломок, с интересом повертел ее в руке. И заметил, что снизу мясо было будто бы темнее. Словно бы подкрашено чернилами. Я коснулся пятна и заклинание, наложенное на мясо, откликнулось на зов темного ведьмака. Перевернул пакет и довольно улыбнулся:

— А вот и разгадка.

Эта фраза заинтересовала не только близнецов-Пожарских. Даже Шереметьевы подошли ко мне, и посмотрели на упаковку.

У нижней склейки пайка виднелась едва заметная дырочка. Как будто неаккуратный маленький надрез.

— И кто это сделал? — удивлённо пробормотал Олег.

— Да ясно кто, — хмуро ответил Пожарский и обернулся к Ленькам.

— Это не мы, милсдарь, Спасителем клянусь, — поспешно произнес Рыжий.

— А кто? — нахмурилась Марья. — Вы всю еду отравили?

— Это не они, — подтвердил я. — Селяне бы не решились, зная, что с нами пройдет сын старосты. Заклятье на мясо было наложено уже здесь. Скорее всего, Суворову отвели глаза и испортили еду. Или…

Я обернулся к Проньке, который с бледным лицом стоял рядом с Леньками.

— Думаешь, парень подменил? — уточнил Олег.

Я покачал головой:

— Он шел последним. И у него был рюкзак с едой. Кто-то мог отвести парню глаза, вытащить одну или несколько упаковок с пайком, осторожно вскрыть их и наложить заклятье.

Леньки переглянулись:

— Такого раньше не было, мастер ведьмак, — произнес Щербатый и почесал в затылке. — С туристами все нормально было.

— Раньше и ведьмаки в Лукоморье не заходили, — ответил я, выбросил пакет в кусты и поманил сына старосты:

— Тащи сюда рюкзак.

Парень с опаской подошёл ко мне, поставил передо мной мешок. Я развязал шнурки, поднял торбу и вытряхнул содержимое в траву. Указал на разноцветные упаковки сухих пайков:

— Нужно внимательно все проверить. И все вскрытые, надорванные или проколотые пакеты лучше оставить здесь.

— А что делать с Сергеем? — уточнил Шереметьев.

Он указал на бледного парня, который лежал в траве без движения.

— Кто-то должен отнести его в деревню, — спокойно ответил я.

Ведьмаки переглянулись:

— Ну в принципе я могу, — вызвался Пожарский. — Подниму его и вихрем дотащу до селения. Только…

— Кто хочет вернуться в деревню? — спросил я у проводников.

Два Лёньки, Рыжий и Щербатый, вызвались быстрее остальных. И шагнули в мою сторону.

— Помогите Пожарским отнести его в деревню. И вызовите лекаря, чтобы он осмотрел Суворова, — строго произнес я.

— Зачем нам идти вдвоем? — удивился Иван. — Проводники отнесут, я помогу.

— За тем, что по дороге вам может встретиться какая-нибудь тварь, — пояснил я. — И в одиночку ты можешь с ней не справиться.

— Я? — переспросил Иван. — Не справлюсь?

— Мы в Лукоморье, брат, — мягко произнес я. — В этом лесу водятсся существа, которые куда страшнее упырей.

— Миша прав, — согласилась Алина. — Здесь может быть опасно даже для ведьмака.

И в этот момент Суворов захрипел и резко сел на земле, прерывая нашу беседу. Осмотрел собравшихся осоловелыми глазами. И слабо прохрипел:

— Что… случилось?

— Ну вот, живой, — усмехнулся Иван. — И тащить не придется.

Шереметьевы подошли к сидящему на траве Сергею:

— Как ты? — обеспокоенно уточнила Алина, присев рядом с парнем.

— Нормально, — неуверенно ответил он и добавил. — Вроде. Почему я мокрый и весь в грязи?

— Ты буянил, — просто ответил Пожарский. — Пришлось тебя слегка остудить.

Олег протянул Суворову ладонь, помогая подняться на ноги:

— Идти сможешь? — уточнил он.

Сергей кивнул и ухватился за протянутую руку, поднимаясь с грязной земли.

Иван же обернулся ко мне:

— Ну вот. Проблема решена. А то мне уж показалось, что ты хотел присвоить весь подвиг себе, — произнес он и хитро прищурился. — Я ведь прав, брат? Ты хотел одолеть чудище в одиночку?

— Само собой, — кивнул я, и близнецы Пожарские рассмеялись. А я продолжил:

— Но продукты все равно придется внимательно проверить.

Гнездовье-вороновье

Очиститься от грязи обескураженному Суворову удалось без особого труда. Он вошел в холодный ручей, и вода вокруг него тотчас забурлила. Затем парень выбрался на берег и от его одежды поднялся густой пар. Ткань стала сухой, хоть и слегка помятой.

— Руны не выгорели? — озаботилась Алина.

Сергей задрал рукав куртки и под ним виднелись рисунки, которые не пострадали.

— Как я мог стать одержимым? — произнес он сдавленно и с отвращением взглянул в сторону настороженных проводников. — Ведь я не какой-то деревенщина.

— Мы в особом месте, — ответил я. — И тут надо быть осторожными.

— Не могу поверить, что причинил тебе вред, — обратился ведьмак к Шереметьевой и осторожно коснулся ее скулы, на которой темнела небольшая царапина, оставленная кольцом Суворова.

— Все хорошо, — княжна смущенно опустила глаза.

— Прости, — очень тихо сказал парень и я заметил, как сильно он сжал кулаки.

— Ты можешь продолжить путь или вернешься в деревню? — спросил своего родича Олег.

— Я в порядке, — нахмурился парень.

— Точно?

— Пусть Морозов скажет, — неожиданно предложил потерпевший. — Он видит во мне что-то свое, темное?

Вместо того чтобы возмутиться, я подошел к нему и развернул, ухватив за плечо. Внимательно посмотрел в глаза и мрачно потребовал:

— Покажи зубы.

Может, он и удивился моему приказу, но не стал возражать и ощерился. Но вышло у него по-человечески и ничего похожее на оскал существа в нем не обнаружилось.

— Хорошие зубы. И все на месте, что удивительно, учитывая, какими шутками ты разбрасываешься, — буднично сообщил я. — Если мы продолжим путь, то надо двигаться сейчас. Не хотелось бы застрять здесь с наступлением ночи.

При упоминании возможной задержки проводники заволновались.

— Милсдари, нельзя тута ночью быть. Живыми мы отсюда не выйдем.

Марья посмотрела на часы, которые были на ее запястье, потом постучала по циферблату и нахмурилась.

— Какая-то дичь, — фыркнула она.

— Что случилось?

— Часы встали. Но они неубиваемые. У них вечная гарантия…

— Хватит об этом, — отмахнулся от возмущения сестры Иван. — Тут некому оценить рекламную интеграцию.

Я поднял голову к небу, поняв, что не вижу солнца и не могу определить, как высоко оно располагается.

— Больше шести часов мы тут не задерживаемся, — Длинный Ленька остервенело, грыз прутик, будто не замечая, что тот грязный. — И иногда получается, что выходим к вечерней зорьке токма. Хотя в Лукоморье вступали на рассвете.

— То есть время тут может не соответствовать реальному, — резюмировал я.

— Никто не читал описания в справочнике Синода? — удивленно уточнила Алина и подняла рукав, обнажая запястье.

На нем было надето трое механических часов на металлических браслетах.

— Надо взять показания с каждого циферблата, сложить их и вычислить среднее значение…

Я вдруг понял, что на моих собственных часах, которые достались мне от мироходца, есть несколько кругов со стрелками. С этой мыслью я посмотрел на них и с удивлением понял, что секундные стрелки двигаются с разной скоростью. Поразмыслив, я решил, что самое важное для этого места время указывают самый крупный круг.

— Сейчас тут десять часов, — с уверенностью сказал я.

— Верно, — подтвердила Шереметьева и добавила, — без четверти десять, если быть точнее.

— Тут секунды идут чуточку по-другому, — пояснил я разницу в показаниях. — Думаю, каждый час прибавляет еще пять минут. Хотя я не удивлюсь, что временные аномалии тут могут проявляться по своим правилам.

Со мной не стали спорить и спрашивать о происхождении хронометра. Что только успокоило меня.

— Так что, идем дальше? — Олег обвел нас всех тяжелым взглядом, задержав его на Алине и бледном Сергее.

— Я за то, чтобы идти, — поднял руку Иван. — Сестра тоже.

— Без тебя могу ответить, — раздраженно сообщила девушка и вскинула ладонь над головой.

— Боюсь, завтра наши проводники внезапно заболеют, — предположил я негромко и тоже проголосовал за продолжение путешествия.

— Я в деле, — глухо отозвался Суворов.

— Идем, — вторила сводному брату Алина, и старший Шереметьев кивнул, как мне показалось, обреченно.

Мы быстро собрали годный провиант, рассовав его в свои котомки. Все согласились с тем, что легкий голод принесет меньше вреда, чем возможная одержимость. К слову, испорченных пакетов оказалось немало. Я осмотрел некоторые из упаковок и подумал, что их мог погрызть кто-то вроде крысы или…

— Белки, — нахмурился я и уточнил у Проньки, — ты белок видел?

— А как же, — удивился он. — Почитай, всю дорогу рядом с нами бегут.

Мы оглянулись, но не увидели ни одного грызуна.

— А сейчас чой-та не видно их, — продолжил погрустневший парень. — Они и на плечи мне запрыгивали. У меня были сухарики по карманам, так я их все и скормил ентим бельчатам.

— Ясно, — я потер лоб, пытаясь собраться с мыслями. — С местной фауной мы не контактируем.

— Что? — озадачились деревенские.

— Живность не подпускаем к себе. Никакую.

— Так это все знают, — зло пропыхтел Лысый, зыркая на старостиного сына. — Токма этот малохольный не ведает, что в Лукоморье не стоит кормить никого.

Алина густо покраснела, очевидно, вспомнив, как сама угощала белку на тропе. Я подумал, что ей повезло потерять ту упаковку с орешками. Не ровен час, она и сама могла стать одержимой чем-нибудь недобрым. Видимо, не только меня посетила такая же мысль. Олег привлек к себе сестру и заглянул ей в глаза.

— Будь осторожнее.

Она кивнула и решительно поджала губы.

— Я справлюсь.

Мы выстроились в цепочку и направились дальше. Замыкать шествие вызвался Лысый. Я подошел к нему и предупредил:

— Надумаешь сбежать — я вернусь и прибью тебя.

— Я не дурак, чтобы одному уходить, — парень выпучил глаза. — Меня ж одного сожрут тама… — он оглянулся на тропу, и я заметил, что парень дрожит.

— Если что случится, прячься мне за спину и не мешайся под ногами, — смягчился я.

— Не извольте переживать, — Ленька бережно погладил свой амулет. — Я не стану мешать вам биться с чудами-юдами.

Несколько раз тропа сворачивала под немыслимыми углами, раздваивалась, а то и расходилась в три дороги, становилась утоптанной, чтобы потом исчезнуть в траве.

Длинный Ленька взмахом руки предлагал еам остановиться и припадал к земле, чтобы приложиться к ней ухом. Он лежал так некоторое время, прищурившись и прикусив от напряжения высунутый кончик языка.

Пронька после произошедшего погрустнел и, наконец, стал догадываться, что прогулка вовсе не увеселительная. Парнишка хоть и был крепким, но выглядел немного подуставшим от долгого перехода. Он иногда спотыкался, подкидывал на спине похудевший рюкзак и часто пил воду. От этого его лоб покрывался испариной.

— Зачем мы взяли этого увальня с собой? — осведомился Иван, подойдя ко мне поближе. — Ты ведь понимаешь, что я шутил про старостиных детей. И тащить с собой Проньку смысла не было.

— Я не особенно доверяю Пахому и решил взять его сына с собой, чтобы вслед нам не выстрелили из ружья.

— Ружьем ты называешь еду и воду, которую нам выдали в дорогу? — парень проявил прозорливость.

— Верно, — кивнул я.

— Надо было просто сломать старику ногу и узнать, замыслил ли он что-то против нас или нет.

Я посмотрел на Пожарского, пытаясь понять, шутит ли он.

— Успокойся, народник. Не стал бы я этого делать и портить шкуру деревенщине, — отмахнулся парень и вернулся на свое место в цепочке.

А я подумал, что если бы друг знал про сонное и приказ отравить нас в походе, то травмой ноги Пахом не отделался. Скорее всего, старосту бы повесили на воротах. И я не стал бы препятствовать расправе.

— Что это? — неожиданно хриплым шепотом спросила Алина и указала куда-то верх.

Прежде чем запрокинуть голову, я оглянулся и убедился, что ведьмаки не теряют бдительность и также смотрят по сторонам.

У ствола дерева, которое стояло чуть дальше от тропы, на высоте нескольких метров виднелось большое гнездо. Свито оно было из крупных веток, перьев и как мне показалось тонких желтоватых плоских костей, напоминающий ребра.

Проводники побледнели и разом словно стали меньше.

— Его тута быть не должно, — Щербатый затрясся как осиновый лист.

— Тихо, — внезапно сурово приказал Длинный Ленька. — Идем молча и не шумим. Ежели оно двинется, то будет худо.

Никто не стал спорить и зашагали дальше. Пронька принялся икать, но тут же приложился к бутылке, сделав несколько долгих глотков.

Спустя полчаса нас отпустило напряжение, и Олег, наконец, спросил у ведущего:

— Мы сбились с пути?

— Это путь сбился, — возразил парень. — Енто порой случается. Но чтобы гнездовье-вороновье сдвинулось — не бывало такого раньше.

— И кто в нем живет? — нахмурилась Марья.

— В нем не живут, а умирают, — просипел Рыжий, который побледнел настолько, что его веснушки стали казаться почти черными. Под глазами залегли темные круги.

— А кто его свил?

— Оно само себя вьет, когда кого-то жрет, — гнусаво произнес Пронька, чем удивил каждого. — Я ведь слухаю, когда взрослые говорят. И батя рассказывал о гнездовье-вороновье.

— Впервые о таком слышу, — призналась Алина и при этом казалась обескураженной.

— Лукоморье, — многозначительно заметил ее брат и обратился к Лысому, — поглядывай назад, чтобы никто не настиг случайно.

— Случайно — это вряд ли, — пошутил Иван и тотчас осекся под мрачными взглядами сопровождающих.

Сестра буднично отвесила ему подзатыльник.

Я много раз оборачивался, ощущая смутную тревогу. Пару раз мне мерещились тени, которые тотчас рассеялись, стоило мне к ним присмотреться. Птицы смолкли, кузнечики в траве прекратили стрекотать. Лишь ветер шумел в кронах деревьев.

Мы вышли на полянку, покрытую сочной травой, не знающей косы. Посреди прогалины лежало поваленное дерево и оно уже успело покрыться мхом и гроздьями грибов. Крохотные голубые колокольчики покачивались на ветру. Тропа тут терялась и мы решили немного отдохнуть, чтобы определиться с дальнейшим направлением движения. Длинный Ленька скинул рюкзак и вновь припал к земле. Мне вдруг показалось, что он не совсем человек. Было в его облике что-то роднящее его с нечистью. Я прищурился, вглядываясь в парня, и понял, что в нем и впрямь есть что-то темное. Кончики ушей немного заострились, язык стал сероватым. Наверняка остальные путники этого не замечали. И все потому что не были темными. Видеть подобную нечисть мог только я.

Быть может Лукоморье меняло проводников, которые ходили сюда слишком часто. Они вероятно и сами не понимали, что становились частью заповедника.

Алина подошла к Проньке и тронула его за локоть.

— А что ты знаешь про это гнездовье-вороновье? Я никогда не слышала о такой нечисти.

Парень смутился и уставился на носки своих стоптанных кроссовок.

— Оно местное. Такой больше нигде нет, как батька говорил. И оно неживое, — тихо заговорил Пронька, словно бы обращаясь к самому себе.

— И как оно появилось?

— Однажды какая-то девка понесла от чужого мужа. Тот не захотел позора и отказался от потомства. Та девка решила отравиться травой лютой, что зовется у нас вороновым глазом, и накормила ягодами черными свое неразумное дитя. Но сама не померла, потому как вывернуло ее. А дитенок помер, даже имени от отца не получив. Мамаша с горя не отнесла его в храм и не записала в книгу померевших. Вместо этого оставила у кромки заповедного леса и ушла прочь. Но на полпути одумалась, вернулась и захотела сделать все по совести. Вот только дитенка там не было уже.

— Глупости какие, — тревожно отозвалась Марья, но было заметно, что ей не по себе от увиденного гнездовья и всей этой истории.

— Ходила девка к лесу, плакала и просила местную нечисть вернуть ей косточки, чтобы похоронить их по традиции и дать имярек дитятке. Да только не было уже того дитя. Лукоморье дало ему другую нежизнь.

— И как ребенок мог стать той странной штукой? — нервно осведомился Сергей.

— Говорят, что дитенка клевали вороны, а недоеденное унесли в свои гнезда и там же скормили воронятам, — неожиданно подал голос Щербатый. — И все они в ту же ночь погибли, от той гадости, которой ребеночек был отравлен.

— Какой ужас, — вздохнула Алина.

— И все их гнезда наполнились мертвыми птицами. Но девка та, раз за разом все ходила к лесу и просила о костях. Она сошла с ума и оттого слова ее стали понятны тем, кто хочет слышать проклятья и молитвы. Ее услышали и гнезда собрались в один большой комок и покатились к кромке леса. Но забрать кости мать не захотела.

— Почему? — с болезненным любопытством поинтересовался Суворов.

— Она поверила, что перед ней что-то живое. Или решила проверить, — пожал плечами Пронька. — Но она пошла к гнездовью. И оно приняло мать. Внутрь себя.

— Сожрало? — уточнила Алина.

— Мать сама захотела стать с ним одним целым. Говорят, что именно так гнездовье-вороновье и стало хищным. Оно собирает себе семью, забирая кости, перья…

Я услышал странный звук и тотчас насторожился. Повернул голову в сторону, откуда мы пришли. Тропа виднелась на сотню метров, и она была пуста. Мне померещилось, что в ветвях что-то мелькнуло, но присмотревшись, я не увидел ничего подозрительного.

Однако, не только я, но и Леньки тоже что-то заметили. Они всполошились. Переглянулись и, не говоря ни слова, осторожно направились к противоположному краю поляны.

— Куда-то торопимся? — я ухватил Щербатого за воротник.

Он раззявил рот, но не мог произнести ни слова. То ли от страха, то ли потому, что его язык раздваивался и вновь становился обычным человеческим. Человеком этот Ленька точно не был. Но очевидно сам этого не понимал.

— Наф уйфти нафдо, — прошмякал он наконец и жалобно заскулил. — Пуфтиии…

Остальные Леньки замерли рядом и тревожно смотрели в одну точку за моей спиной.

— Всем приготовиться, — твердо приказал я. — Мы тут не одни.

Я понял, что прав, когда проводники схватись за руки и принялись что-то бормотать. Щербатый потянулся к товарищам, и его пальцы удлинились. Выругавшись, я выпустил из ладони тонкой лентой тьму и словно веревкой связал ею всех четырех парней. Не хватало еще, чтобы они сбежали. Вот только те и не думали о побеге. Леньки прижались друг к другу, обнявшись и продолжали бубнить что-то в унисон.

— Что происходит? — Шереметьев выхватил длинные парные клинки.

Остальные также обнажили оружие и встали спина к спине. Пронька странным образом оказался внутри образовавшегося кольца.

— Мама, — произнес он испуганно и вдруг запрокинул голову и ткнул пальцем вверх. — Чо это?

Я увидел, что небо над нами наполнено странным мусором. Над нами медленно кружились веточки, листья, кусочки меха, мелкие птичьи косточки, пуговицы, обрывки ткани. Прямо над моей головой зависла толстая витая серебряная цепочка с кулоном, который будто кто-то жевал.

И словно по команде невидимого дирижера весь этот сор собрался в один комок, образовав собой громадную птицу с распростертыми крыльями.

И вновь продолжается бой…

Сложив крылья, птица спикировала на нас. Но угодила в сильный вихрь, который ее сковал. Существо каркнуло, забившись в воронке, которую создавал ветер. Разорвала плетение и попыталась было атаковать. Но Суворов соткал огненную клетку, которая накрыла птицу, припалив мусор и веточки.

Сергей же принялся быстро призывать огненную глыбу, но нечисть словно поняла, что ей грозит. Или решила, что в этой форме ей не справиться. И распалась на множество маленьких ворон. Те протиснулись между огненными прутьями. Часть их них вспыхнули и свалились в траву. Но когда глыба из пламени, созданная Суворовым ворвалась в клетку, та была уже пуста.

Птицы же закружили вокруг нас, выискивая бреши в обороне.

Несколько мелких тварей всосали и размололи созданные Пожарским вихри. Из воронок в разные стороны полетели обломки веток и мусор. Ещё несколько птичек спикировали на Алину, но врезались в броню и с треском покрылись инеем, превратившись в ледяные статуи. Шереметьева же вскинула пистолет и несколько раз выстрелила. Пули на лету разбились на ледяные дробинки, которые кучно врезались в стаю, замораживая и разрывая птичек, в которых попали.

Один из комков спикировал на девушку и вцепился ей в волосы. Княжна оторвала от себя нечисть и швырнула в траву. Словно веретено мусор наматывал на себя вырванную прядь волос и скрипел. И в этом звуке мне послышалось жадное ворчание

Я вскинул обрез, активируя разложение и мор. И выстрелил в стайку, связав ворон нитью и заразив их мором. Тут же торопливо перезарядил обрез и снова выстрелил.

Пара птиц упала сверху, грозно каркая и хлопая крыльями. И я быстро вскинул косу. И лезвие «Скорби» с треском перерубило ветви и кости пополам. Рукоять завибрировала, жадно вбирая силу. И голова приятно закружилась.

Птицы учли предыдущую ошибку и перестали держаться стаей. Рассеялись и атаковали по одной или парами.

— Долго мы так не протянем! — крикнул я, обращаясь к товарищам. — Иван, Марья, можете согнать их в стаю? А мы ударим всем что есть.

Близнецы переглянулись:

— Попробуем, — ответил Пожарский и создал несколько небольших вихрей, которые выстроились в линию, сгоняя птичек в одну сторону. Марья же создала такую же цепь, но с другой стороны.

Птицы заметались, пытаясь взлететь, но Пожарские четко контролировали каждую воронку.

— Олег, Алина, накройте чем-нибудь по площади, когда кучнее собьются. Сергей, биться можешь?

Бледный как полотно Суворов, который только что встал с травы, кивнул:

— Как будто есть выбор.

— Сможешь ударить чем-нибудь массовым по моей команде?

— Смогу, — односложно ответил ведьмак.

— Отлично.

Вихри тем временем согнали большую часть птиц в крупную стаю. Но нечисть раскусила нашу затею. И вороны с громким карканьем начали вновь собираться в одну огромную птицу. Небо потемнело от количества мусора.

— Пора, — скомандовал я, и Шереметьевы синхронно ударили ледяными пулями. Я же добавил связку мора и разложения. И птицы закаркали и забили крыльями. Во все стороны отлетали комки меха, мелкие сучки, крохотные косточки.

Остаток птичек, которых не добили Шереметьевы и я, сожгли огненные капли, которые веером ударили в стаю. Ярко вспыхнуло магическое пламя и на траву посыпались искры, обугленные ветки и пепел.

Ведьмаки один за другим тяжко опустились на траву. Пожарский трясущейся рукой закатал рукав штормовки, посмотрел на предплечье, где была одна руна.

— Все, — хрипло произнес он, клацая зубами. Парня лихорадило. Видимо, он выгорел от этого боя почти досуха.

— А птица и не думает успокаиваться, — добавила его сестра.

Дрожащей рукой она указала на остаток птиц, которых не удалось согнать в стаю. Они спикировали в траву, сплетаясь в большой шар.

Олег и Сергей с трудом поднялись на ноги. Ведьмаков пошатывало, но биться они ещё могли. Суворов ударил в тварь огненным шаром, Олег добавил к пламени ледяную клетку. Я тоже успел создать под нечистью проклятую землю. И костлявые руки схватили шар, мешая последующей трансформации. Но нечисть все ещё была сильна. И плетения с треском разорвались. А через секунду, шар превратился в невысокую хрупкую человеческую фигуру. Мне показалось, что это была женщина. Она отбросила за спину прическу, сотканную из тончайших веточек, шнурков, ремешков и цепочек. Ее лицо состояло из куска подошвы кроссовка, кармана джинсов, таблетницы и панели кнопочного телефона. Женщина ощериаось в безумном крике, и внутри раззявленного рта оказался язык из кожаного ремня с металлической пряжкой.

— Ну и урод же ты, — бросил Иван вымученно.

Мусорная фигура бросилась в нашу сторону.

Я шагнул ей навстречу, вскинул косу. Снял с пояса цепь, наложил на нее плетение темного пламени, раскрутил и метнул, целя в ноги. Тварь подпрыгнула, пропуская звенья под стопами, ловко приземлилась в траву и подскочила вновь, чтобы оказаться рядом со мной.

Атака нечисти была очень быстрой, и отреагировать я не успел. Когтистая лапа из нескольких коротких открытых перочинных ножей ударила по груди, и меня спасла только руна, наложенная на подкладку. Костяная броня поглотила удар и растворилась. А призванный атакой теневой миньон отбросил противника, но сбить с ног не смог. И после серии приемов растворился в воздухе, давая мне возможность снова бросить цепь. Темные звенья опутались вокруг ветвистых ног, и я почувствовал, как способность высасывает силу существа, передавая ее мне и восстанавливая меня.

Сплетенная из веток и костей фигура забилась, пытаясь вырваться, и с трудом разорвала плетение. Несколько оставшихся птиц впечатались в нее, становясь частью фигуры. Обугленные тряпки дымили, восстанавливая поврежденные цепью ноги. Женщина шагнула ко мне, но в этот раз я уже был готов к ее атаке.

Призванный мной миньон атаковал женщину и отвлек ее, заставив попятиться и уйти в оборону. Я же сорвал дистанцию, оказался рядом с нечистью, и широко замахнувшись, ударил, активируя кровавый удар. Руна с моей кожи осыпалась в траву затухающими искрами. А лезвие косы с лёгкостью пробило броню и распороло мусор, сухие ветки, кости, крошащуюся на осколки. Рукоять «Скорби» завибрировала, жадно выпивая остатки темной энергии существа. Сплетенная из мусора женщина выгнулась, истошно завизжала, цепляясь за древко косы. Ее ладони задымились и стали крошиться словно сожженная бумага.

Через несколько мгновений женщина осела в траву. С ее лица слетела ветошь и мусор, обнажая желтые кости чудом уцелевшего черепа. Женщина рассыпалась грудой ветвей и перьев и пыталась собрать себя обугленными руками. В последний момент в ее груди появилась дыра, в которой было бережно сплетенное гнездо из прутиков. На подушке из мягкого пуха лежали тоненькие детские кости, обвязанные локонами чьих-то светлых волос.

— Имя… — неожиданно прохрипела женщина. — Ему надо имяяя…

И в глазах из осколков темного зеленого стекла не было видно эмоций. Но я ощутил всей душой отчаяние умирающей матери.

— Алеша, — сказал я едва слышно и добавил, — Ленька Лесной.

Лицо из веток неожиданно разгладилось. Я смог увидеть, каким оно было при жизни несчастной женщины, которая отдала душу гнездовью-вороновью. Оно было красивым и таким его сделало умиротворение. Изуродованные руки женщины закрыли останки ребенка и замерли. А потом вся конструкция из мусора раскрошилась и осыпалась на траву.

Я же опустил косу и вздохнул, переводя дух.

— А говорил, что коса декоративная, — прохрипел за спиной Пожарский.

— Вот и верь после этого темному, — поддакнул Олег.

Уточнять я не стал, но подумал, что слова женщины не слышал никто кроме меня.

Пронька обхватил колени руками, уткнулся в них лбом и тихо поскуливал, поминая мамку и Спасителя. Может, он даже не понял, что бой окончен. Впрочем, успокаивать его никто не собирался. Ведьмаки прикладывались к фляжкам с исцеляющим чаем, проверяли целостность одежды и рун, на ней. А также обновляли знаки на руках.

Я же направился к Ленькам, чтобы определиться с ними и понять, как поступить дальше. Вместо четырех парней в траве лежал ворох веток, обглоданных костей, тряпья и клочков меха. Неожиданно куча зашевелилась, и я приготовился к нападению, замахнувшись косой. Но из мусора показалась человеческая бледная ладонь, а потом и вся рука. Вскоре наружу выбрался Лысый Ленька и на четвереньках пополз куда-то прочь.

— Стоять, — приказал я и парень тотчас обернулся.

На изможденном лице глаза его казались огромными, но все же были человеческими.

— Милсдарь… — прохрипел проводник и неожиданно резво бросился ко мне.

От удара косы его отделяло пара мгновений. Но чутье подсказало мне, что убивать бедолагу не стоит. Тот обхватил мою ногу и тонко взвыл.

— Избавитель, защитник… век вам не забуду и молиться за вас стану еженощно.

Он принялся целовать мой ботинок, чего я уже стерпеть не мог. Ухватил парня за ворот куртки и оттянул от ноги.

— Хватит, — потребовал я, да только все было бесполезно.

Парень продолжал бормотать что-то бессвязное. К нам подошел Иван и с отвращением пнул мусор, чтобы убедиться — внутри не осталось ничего живого.

— Что это?

— Наши проводники. Точнее, трое из них, — пояснил я. — А этот вроде как единственный из них, кто человек.

— Уверен? — с сомнением протянул ведьмак. — Вид у него блаженный. Может, во избежание проблем все же пришибить его. Ну так, для профилактики.

— Не вздумай, — я покачал головой. — Сдается мне, что это единственный, кто может вывести нас из Лукоморья.

— Милсдарь, — продолжил Ленька, растирая себя тонкими пальцами. — Я ж почитай год как к ентим выродкам привязан был. Уже и сам стал забывать, кто я есть и…

Он настороженно уставился на кучу мусора и вдруг кинулся к нему, чтобы начать разгребать его словно собака.

— Что происходит? — к нам подошел Шереметьев и скривился.

Меж тем Ленька нашел что-то и с торжеством заклекотал. Но тут же сплюнул и выговорил человеческим языком.

— Это мое, — он продемонстрировал веревочку, на которой висел камень с отверстием посередине. — Длинный забрал и не отдавал.

Затем парень сорвал с груди фигурку, которую называл амулетом и надел на шею найденную безделицу.

— Мое настоящее, — повторил он и бережно погладил камень.

— Расскажи, что произошло с твоими товарищами?

— Нас было четверо, — Ленька покосился на неподвижные ветки и кости. — В один из дней Щербатый исчез. Мы искали его и нашли только на обратном пути заполошного какого-то. Но забрали с собой. Он все время что-то блеял, а когда вышли из леса и вовсе заплакал. Как дитенок.

Мы переглянулись, но прерывать рассказ не решились.

— Дома он ничего не ел, а только смотрел на все, словно не понимал, где оказался. В первый же день, чуть в печь не залез. Мамка его ко мне привела и велела присмотреть. Потому как дома у нее дети стали кричать. Он успокоился и через несколько дней стал совсем как раньше. Только попросился в пустой дом переехать. Староста не возражал. Потом Рыжий также пропал.

— И все повторилось? — догадался я.

— Да, милсдарь. Вот только его сразу к себе Щербатый увел. Длинный через неделю исчез, и те двое даже не удивились. Я тогда решил уйти из проводников. Да только не смог… — парень обхватил голову и принялся раскачиваться. — Длинный забрал у меня камень…

Я прищурился и с ужасом понял, что у Лысого в груди свито крохотное гнездо из тьмы. И оно пульсирует в такт его сердца.

— Он говорил, что без меня они не смогут возвращаться в деревню. А значит, и забирать оттуда мясо для… — он побледнел и обхватил себя руками.

— Говори, — мрачно приказал Олег.

— Мы приводили сюда туристов. Но возвращались не все. Одного мы иногда отдавали… — парень сглотнул и выдавил из себя, — семье.

— Гнездовью-вороновью, — тихо договорила за него Алина.

— И остальные забывали про то, что с ними был еще кто-то. Еды не надо было очень много. Один человечек в неделю-две и все, — Ленька словно уговаривал нас понять его. — Мы приводили к камню дурачков…

— К ведьмовскому? — мягко уточнил я.

— Ага. И само гнездовье-вороновье никогда не встречало нас по пути. А сегодня… — он шмыгнул носом.

— Оно жило тут и не ходило к другим деревням? — спросил я.

— Гнездовье-вороновье токма тут жило и на другие тропы не ходило. Оно нас всегда ждало.

— И кого вы собрались ему скормить сегодня? — Марья подкинула в руке небольшой топорик.

— Оно само выбирает кого взять в семью. Но мы и подумали, что птички Проньку захочуть. Вы то ему не по зубам. А этого дурачка разве жалко? — бесхитростно уточнил парень.

Иван подошел и молча пнул Лысого под дых.

— Ты чего? — возмутился я.

— Он нас, как мясо вел. И пацана этого хотел нечисти скормить…

— Я не виноват, — заголосил Лысый. — Не мог я супротив них пойти. Они ж со мной выходили и заходили. В один дом все перебрались жить. Глаз с меня не спускали. Они смотрели на меня глазами каждой вороны! Я спрятаться от них не мог!

— Они ведь уже не были людьми, ты это понимал, — тихо произнесла Алина и мотнула головой. — И кормил нечисть людьми.

— Дурачками, — упрямо прогундел парень.

Я лишь покачал головой, понимая, что говорить с ним бесполезно. И спасать тоже. Это из Суворова я смог вытащить кукушку. Потому как тот был ведьмаком. А из этого пустотелого вынуть тьму не выйдет. Ведь как она его питала и без этого гнезда парень не протянет и минуты.

— Ты знаешь дорогу? — спросил я строго. — Отведешь нас куда следует?

— Да, милсдарь, — закивал Лысый. — Я все для вас сделаю. Вы меня спасли, милсдарь.

Он вновь метнулся, чтобы ухватить меня за штанину, но я попятился и выставил перед собой руки.

— Давай обойдемся без этого.

— Милсдарь, — парень едва сдерживался, чтобы не ползти за мной и я вдруг понял, что он привык быть частью чего-то большого и потому ищет тесного контакта.

Я наклонился и вынул из груды мусора потрепанный рюкзак с нарисованными на боковине ромашками, который явно принадлежал когда девушке. Эту вещь я бросил Леньке и приказал:

— Храни это для меня до конца пути. Потом отдашь.

— Хорошо, — с готовностью закивал парень и прижал к себе грязный мешок, словно тот был самым дорогим сокровищем.

— Отведешь нас к камню, а потом обратно. Понял?

— Да, — Ленька заулыбался, и рот его растянулся почти до самых ушей.

Я оглянулся, убеждаясь, что эту метаморфозу никто больше не увидел. Невольно подумал, что придется проверить и Проньку, перед тем как выйти из леса. Есть вероятность, что все, кто сюда приходили, вынесли из Лукоморья немного тьмы. И если для ведьмака она не была опасна, то для обычного человека она могла быть фатальной. Как знать, сколько туристов унесли в себе порчу. И чем это грозит окружающему миру. Другая мысль заставила меня содрогнуться. А что если и вся деревенька уже заражена, учитывая, что Леньки выносили из заповедника оставленные адреналинщиками вещи. Но предметы, которые тут бросали, сразу же становились частью Лукоморья.

Я посмотрел на часы и скривился, поняв, что время подошло к полудню. Хотелось бы выйти отсюда до наступления сумерек. И что-то мне подсказывало, что нам стоит торопиться.

— Сколько времени займет путь до камня? — спросил я Леньку, который топтался от меня в нескольких шагах и пытался заглянуть в глаза.

— Около часа, — с готовностью сообщил он.

— Как считаешь, может стоит вернуться? — спросил у меня Олег. — Думаешь, что дело не в гнездовье-вороновье?

— Нет, — я скривился. — Оно жрало туристов. И довольствовалось одним человеком за раз. Даже завело себе проводников. То есть обосновалось именно тут и кормилось на приезжих.

— Думаю, ты прав, — нехотя признал Шереметьев, оглянулся и внезапно попросил, — Если со мной что-то случится, выведи отсюда Алину.

— Постарайся, чтобы ничего не случилось, — нахмурился я. — И мы вместе позаботимся о тех, кто идет с нами.

— Ты меня услышал, — мрачно подытожил парень и отошел.

Кошачьи шалости

Напарники выглядели паршиво. Они были бледные, словно вампиры из сказок, с лихорадочно горящими глазами. И я подумал, что если бы мы сейчас попались какому-нибудь ведьмаку, он, без сомнений, принял нас за нечисть и прикончил на месте. Тем более, что сил на сопротивление у нас бы не хватило. Проклятое гнездо выжгло нас. Относительно бодрым был только Суворов, который уже успел восстановить силы и теперь наносил на предплечья новые руны. И я был свежим, потому что вобрал в себя часть энергии из нежити через косу. Остальные же отпивались отваром и ждали, пока симптомы выгорания хотя бы немного отступят.

Первым пришел в себя Пожарский. Парень развязал тесемки рюкзака, вынул набор для нанесения рун, снял куртку и слегка подрагивающей рукой принялся наносить на предплечья рисунки. Закончив, он осмотрел свою работу, довольно кивнул и сжал кулаки. Руны ярко вспыхнули, напитываясь силой. Иван снова снял с пояса фляжку, открутил крышку и принялся жадно пить отвар.

Остальные тоже начали приходить в себя. Шереметьев тяжело поднялся с земли, подошёл к сестре и уточнил:

— Помочь?

Алина кивнула, и Олег протянул ей ладонь, помогая встать на ноги. Крепко обхватил её, и Алина охнула от резкого насыщения силой. Но бледность начала быстро сходить с ее лица, а на щеках появился здоровый румянец. Через несколько секунд Шереметьев выпустил сестру из объятий. И выглядела Алина после этой процедуры намного бодрее.

— Легче? — уточнил Олег и девушка кивнула:

— Да. Спасибо.

Княжна села в траву, вынула из рюкзака писчий набор, сняла куртку и принялась восстанавливать руны.

Пожарские смогли обойтись без помощи друг другу.

— Как ты, братец? — уточнила Марья.

— Жить буду, — ответил тот. — Но от драк с нечистью в ближайшее время я бы воздержался.

Девушка довольно усмехнулась:

— Это вряд ли. Мы ведь в Лукоморье.

Иван хитро прищурился и уточнил:

— Думаешь, впереди нас ждёт ещё что-то?

— Уверена, — ответила Пожарская.

— Может быть, ты ведьма? — хохотнул брат, и девушка грозно нахмурилась:

— Ещё одна такая шутка и я тебя поколочу. Понял?

Парень примирительно поднял руки:

— Понял, понял, сестрёнка. Только не бей.

Марья улыбнулась и шутливо погрозила Ивану пальцем:

— Смотри у меня!

В это время Шереметьвевы собрались чуть поодаль. Алина закончила рисовать руны, надела куртку и вновь стянула волосы в тугой узел, чтобы пряди не выскальзывали наружу. Обернулась к Суворову и мягко спросила:

— Ты как?

Парень вымученно улыбнулся:

— Нормально, — ответил он и тут же грустно добавил. — Я дрался меньше, чем остальные.

Алина удивлённо подняла брови:

— Ты о чем?

— В бою почти все мои способности ушли мимо цели. И пока я восстанавливался, вы уже всех перебили. Не будь с нами Пожарских и темного — я подставил бы новую семью.

— Никого ты не подставил, — тут же возразил Олег. — Ты один сжег большую часть нечисти, которая едва нас не одолела.

Я отвернулся, сделав вид, что этот разговор мне неинтересен. И мой взгляд упал на Проньку. На удивление парень не пострадал. Он продолжал сидеть на траве, обхватив колени и раскачиваясь из стороны в сторону. Мне стало неловко оттого, что втянул бедолагу во все это. Старостин отпрыск был единственным, кто оказался тут без необходимости, а только по моей прихоти.

— Ты как? — обратился я к нему, мягко тронув за плечо.

— А? — словно очнувшись ото сна, он вскинул голову и подслеповато прищурился. Затем вынул из кармана платок и принялся вытирать испарину со лба.

— Тебя не зацепило? — уточнил я.

— Одна птичка на руку села, — он продемонстрировал мне большую царапину на запястье. — Я ее смахнул кое-как. Клюнула больно.

— Промой рану, — посоветовал я.

Вынул бутылку с водой. Продавил капсулу в крышке, чтобы добавить обеззараживающее средство в жидкость. Мало ли какую гадость могли занести оживленная темной магией птичка в обычного человека.

Пронька взял у меня емкость и заискивающе улыбнулся.

— Спасибо, барин.

Он плеснул воду на кожу, промывая рану. Поморщился от боли, а затем хотел было замотать повреждение платком. Но я остановил его. Достал из рюкзака бинт и протянул его пареньку:

— Держи.

— Да я… — начал было парень, но я его перебил:

— От платка у тебя начнется заражение.

Тот благодарно кивнул и взял бинт:

— Спасибо.

Он ловко вскрыл упаковку, оторвал кусок ткани и перемотал рану. Словно делал это часто.

Я же обернулся к остальным:

— Пора идти дальше. Иначе придется ночевать в этом волшебном лесу,

К счастью, все понимали, что тянуть с продолжением похода не стоит. Встали с травы и быстро принялись собираться в дорогу.

— Может быть, это гнездо и было причиной пропажи людей? — робко начала Алина. — И дело сделано?

Я покачал головой:

— Не думаю. Проводники говорили о голосах, которые манили путников, заставляя их сойти с тропы. Вот это существо, скорее всего, и есть причина вызова ведьмака. Мы можем пойти обратно, но должны быть готовыми к тому, что тварь пойдет за нами следом, когда станет темнеть. Она может нагнать нас, уже уставших в пути. И разделаться.

— И мы сделаемся жертвами, — криво усмехнулся Иван.

— Гнездо твари у ведовского камня.

— Откуда ты знаешь? — Суворов нахмурился.

— Ленька Длинный успел признаться, перед тем как потерял человеческий вид и на нас напали, — солгал я, презирая себя за то, что приходится так поступить.

— Там живет кто-то опасный, — подтвердил Лысый. — Мы там видели кости человечьи неподалеку. И те, другие Леньки не хотели туда ходить. Только ежели удавалось рано добраться. А кады ближе к вечеру, то туда не ходили.

— Значит, идем, — Марья нервно улыбнулась.

Шереметьева кивнула:

— Хорошо. Мы успеем все сделать и вернуться.

Мы забрали рюкзаки, вышли на тропу и направились к цели.

* * *

Спустя несколько километров проводник остановился на развилке:

— Сюда, — пояснил он и указал на тропу, которая уводила в сторону. — Если дальше прямо пойдем, то угодим в болото. А по болоту я дороги не ведаю. Так что там мы все сгинем.

Спорить никто не стал. И мы послушно свернули с тропы.

— Большое болото? — полюбопытствовал у Леньки Пожарский.

— Да кто ж его знает, — пожал плечами проводник. — Обычно только до края доходили, а дальше не лезли. А кто по болоту пытался дорогу найти, обратно уже не возвращался.

— Там, наверное, болотник живёт, — заключил Иван.

— Может и так, милсдарь, — не стал спорить проводник.

— Решил с ним сразиться? — тут же влезла в разговор Марья. — Как тогда, в Вышках?

— Нет, спасибо, — поспешно отказался парень. — Мне хватило прошлого раза. Эта тварь любит уходить на глубину, когда чувствует, что проигрывает. А если болото большое — мы не справимся даже с помощью Шереметевых. Разве только Морозов сможет вытащить тварь со дна.

— А болотники вредят людям? — уточнил я с видимой беспечностью.

Пожарский пожал плечами:

— Да. А как же иначе. Мы с сестрой бились с болотником один раз. Нас нанимала торфодобывающая компания. Этот гад их работников топил.

— То есть, по сути, нападения начались после того, как компания вторглась на его территорию? — уточнил я с нарастающим раздражением.

Пожарские переглянулись, но отвечать не стали. Зато в разговор влез Суворов:

— Не совсем понимаю, к чему ты клонишь, мастер Морозов, — запальчиво начал он. — Хочешь сказать, что нежить бывает хорошая и добрая?

— А чем болотник хуже тех упырей, которых мы повстречали на заправке, — парировал я. — Только упыри старостины со своим папашей убивали проезжающих ради грабежа. А иногда, думаю, и для забавы. Что они сделали бы с той же Марьей, если бы она не владела силой? Или с Алиной?

От такого заявления Сергей вспыхнул. Буквально занялся огнем и тотчас потушил собственной ладонью. Мне подумалось, что такое проявление чувств у ведьмака было очень показательным.

Сергей немного помолчал. Но я заметил, что тема разговора ему основательно не нравится. И сейчас он старался сдерживаться и подбирал слова, чтобы разговор не перерос в безобразную драку:

— А те упыри из деревни, где моя семья погибла — они были плохими? Или хорошими, но им просто гости не нравятся?

— Хорошая подмена понятий, — не остался в долгу я.

— О чем ты? — насупился Сергей.

— О том, что эта нежить искусственно создана из людей. Которые стали такими под действием определенных вещей. И ты не хуже меня это знаешь.

— Знает о чем? — напрягся Пожарский.

— Синод не подтвердил, что тех несчастных опоили водкой, которая создала монстров.

— Ты уверен?

— Я был там, — ответил с тяжелым сердцем. — Но не смогу подтвердить свои слова, если вы решите узнать подробности или спросите о произошедшем у кураторов — вам солгут. Дело замяли.

— Почему? — Алина изумленно уставилась на меня.

— Чтобы паники не поднимать, — догадалась Марья. — И чтобы все выглядело подвигом, а не замыванием грязи на полу. Верно?

— Все так, — не стал я спорить.

— Нечисть есть нечисть, — произнес Олег устало. — Помнишь, как ты и Алина бились с маньяком?

— Маньяк — это призрак человека, который и при жизни-то был не совсем хорошим, — возразил я. — А после смерти и вовсе превратился в озверевшую тварь, которая представляла угрозу. Суть его — человеческая. Стоит это понимать.

— А кикимора? — тотчас спросила Алина. — Та, что пожирала детей в приюте? Она хорошая?

— Если бы хозяйка заведения не покрывала выходки этой твари, то мертвых детей было бы меньше. Разве не так? Кто позволял ей жрать детей?

— Тебя послушать, так нечисть вся сплошь невинная, а все беды от людей, — буркнул Сергей.

— Кто начал водить в Лукоморье людей? — я сделал паузу. — Даже гнездовье-вороновье не выходило из леса, а жрало тех, кого жадные люди тащили сюда, нарушая договор.

— Договор?

- Наши предки договаривались жить в мире.

— Так заведено, что на земле имеем право жить только мы. А нечисть тут лишняя, — Иван сказал это с ноткой неуверенности.

— И вы все так считаете? Что те, у кого жизни в разы длиннее человеческих, тут просто гости. А мы хозяева. Мы можем рушить их дома, убивать их детей и соседей без особого повода. При этом мы ждем, что они не станут сопротивляться. Что уйдут, как только мы обнажим оружие.

— Ты говоришь про нечисть, — напомнил мне Олег.

— Куда им уходить? — не мог остановиться я. — Куда идти болотнику, когда его болото будет высушено? Или лесовику, когда деревья уйдут на лесопилку?

— Ты ведьмак или кто? — сурово уточнил Сергей.

— Я темный. Меня тоже с нечистью ровняют. Хотя я ничего дурного людям не сделал. Или не слышали никогда, что от темного ждать хорошего не стоит?

Повисло тяжелое молчание. Суворов хотел было продолжить беседу, но Алина его одернула. И остаток пути мы шли молча.

Тропа образовала крюк, и вывела нас на дорогу с развилкой. Три тропы уводили в разные стороны. А перед ними стоял огромный потрескавшийся, от времени, поросший мхом камень. На нем виднелись надписи, предлагающие выбрать направление.

Проводник остановился возле указателя и произнес:

— Здесь направо.

— Далеко ещё? — уточнил я, но Ленька покачал головой:

— Почти пришли, — произнес он и как-то странно поежился.

В душе зашевелилось нехорошее предчувствие. Я схватил парня за ворот куртки и притянул к себе.

— Врешь?

— Не надо нам туды, милсдарь. Там сгинем все. Печенкой чую, — он потер место, где я видел свитое из тьмы гнездо.

«Темный», — ласково позвал меня низкий женский голос.

Между деревьев мелькнули огоньки глаз и тотчас пропали.

— Я, — тихо ответил и сделал вид, что обратился к самому себе.

«Останься. Других отпущу», — пообещал мне голос.

— Не врешь? — едва слышно шепнул я.

«Останься. Узнай мою сказку.»

— Дай мне слово заветное, крепкое, что отпустишь моих друзей.

«Кто научил?» — голос был удивленным, но не дождавшись ответа, он продолжил «Даю тебе слово заветное. Слово мое верное-крепкое-лепкое. Ты останешься. Друзья твои уйдут. И я за ними не пойду и велю своим братьям и сестрам их не трогать.»

Я кивнул и подкинул на плечах рюкзак.

— Слышали? — спросила вдруг Алина и оглянулась.

И в этот момент в кронах деревьев мелькнула густая тень. Миг — и огромный зверь оказался на тропе. Прыгнул на меня, сбивая с ног. А затем, острые зубы впились в куртку, и зверь сиганул, скрываясь на дереве и унося меня с собой.

Пару раз я больно ударился о ветки и сгруппировался, сжавшись в позу эмбриона и закрыв руками голову.

— Барин! — послышался с земли крик Проньки.

Ветки зашелестели, ломаясь и больно хлестали по предплечьям. И я в очередной раз порадовался, что догадался закрыть руками голову. Иначе висеть моим глазам на ветвях деревьев. Да и лицо мне наверняка бы распороли острые сучки.

Внизу послышался треск огня, гул ветра и холод льда. Но зверь уже прыгал по ветвям деревьев, волоча меня как Багира маленького Маугли.

Гонка кончилась так же быстро. Зверь мягко спрыгнул на землю и положил меня в траву. Прислушался, навострив уши. А затем припала к земле и зло зашипела. Потом словно растворилась в воздухе.

Я вскочил, выхватив из-за пояса косу и замахнувшись для удара.

— Барин, — пискнул Пронька и вскинул руки, закрывая лицо.

— Вот же, — я выругался и заглянул ему за плечо.

Кроме Проньки никого не было.

— Как ты меня нашел? — спросил я, оттянув свой ворот куртки, чтобы отдышаться.

— Просто побежал от той кошки, что на дорогу выскочила — ошалело вылупился на меня парень, а потом оглянулся. — А остальные ведьмаки где? Как же… Я же… А почему…

Он едва ли не заплакал, поняв, что никто больше за нами не побежал.

— Их там съели? — захныкал он.

— Тшшш, — я поднял руку, чтобы он не шумел и прислушался.

— Что происходит? — спросил я у невидимого собеседника.

«Я усыпила твоих друзей, как и обещала, — ответил женский голос. — Но не волнуйся, они уже пришли в себя».

Голос засмеялся и я невольно восхитился его красоте.

— Барин? — испуганно проблеял Пронька и дернул меня за рукав. — Что происходит?

«Спроси лучше, почему он прячет от тебя руку, ведьмак», — хитро посоветовал голос.

И в этот момент на тропе показалась огромная кошка, размером с крупную лошадь. Мы с парнем застыли, глядя на роскошное животное, ступившее на примятую траву. Кошка была красивой, с крупной лобастой головой, широкой грудью, длинными лапами и большим хвостом. Шелковистая шерсть черного цвета казалось впитывала свет. Она была сама тьма — бархатная и мягкая. Мне хотелось шагнуть к животине, протянуть руку, коснуться меха и проверить настолько ли он гладкий на ощупь.

Рядом со мной раздался долгий выдох. Пронька оттолкнул меня с тропы и шагнул к кошке. Я успел ухватить его за плечо и дернуть назад.

— Стой, — приказал я.

— Не тронь, уродец, — отмахнулся парень, враз потеряв деревенский выговор.

От неожиданности я замер и тут же понял, что потерял шанс вернуть дурачка.

Тот упал на колени и буквально пополз к лапам кошки. Она с любопытством смотрела на глупца и мне показалось, что на ее морде появилась хитрая улыбка.

— Человечек смешной, — произнесла она вслух.

Ее голос был немного хрипловатым. Словно она очень долго не говорила. Наверняка так и было, учитывая, что Кошке достаточно было общаться мысленно.

— Не трогай его. Ты обещала отпустить тех, кто шел со мной.

— Слово мое заветное, — Кошка наклонила голову к плечу. — Я не обманула тебя, темный. Твои друзья выйдут из леса. Проводник не сможет выйти, потому что он уже принадлежит Лукоморью. Но он и сам не захочет. Тут его дом теперь. К тому же, он не твой друг.

Ее голос казался мне драгоценной россыпью утренней росы. Я тряхнул головой, чтобы выкинуть из головы туман, навеянный волшебной Кошкой. И она заметила это и улыбнулась, показав ряд частых зубов.

— Этот человек не желает мне зла. Отпусти его.

— Не желает? — уточнила Кошка и засмеялась.

Ее смех рассыпался в воздухе словно искорки. Несколько птичек закружились над моей собеседницей. Она зажмурилась и села, обернувшись длинным пушистым хвостом. Голубые глаза смотрели мне прямо в душу.

— Тогда почему он приготовил нож заговоренный? Почему пьет зелье поворотное, которое скрывает от других его силы? Почему прячет правду? Не говорит, что он тоже ведьмак?

Старый знакомый

Я не знал, что такое поворотное зелье. Не понимал, о чем говорит кошка, но в руке Проньки действительно был нож. Это был не перочинный нож, какой обычно носят с собой грибники, а длинный, изогнутый клинок с украшенной вязью рукоятью и кровостоком на лезвии.

Я осторожно подступил чуть ближе, пригляделся к парню и понял, что его лицо перестает быть прежним. Оно перетекало в другое. На меня смотрел уже знакомый человек, которого я никак не ожидал увидеть в этом лесу.

— Арсений Воронцов, — пораженно выдохнул я. — Как он смог сменить личину?

— Не только темные ведьмаки умеют показывать фокусы, — довольно проурчала кошка и брезгливо оттолкнула парня лапой.

Воронцов попытался ухватиться за нее, но свалился в траву и пьяно забормотал что-то бессвязное.

— Помню запах его кожи. Я вдыхала этот аромат во сне десятилетиями, — продолжила Кошка. — Его предок был здесь много лет назад. И он помогал усыпить меня. Его кровь залила алтарный камень, которым запечатали мое логово. Как ты его назвал? Воронцов? Забавное имя. Странно, что гнездовье не сожрало его первым.

— Как он смог обмануть нас? — нахмурившись продолжил я.

— Смешной ты, темный, — кошка подошла ближе и принюхалась. — Стоишь передо мной без страха. И спрашиваешь об этом недоумке, словно собираешься уйти отсюда живым и использовать полученное знание. На что ты надеешься?

— На авось, — я пожал плечами. — Ведь слово заветное получил от тебя.

— Кто научил? — опомнилась кошка и снова оттолкнула от себя ведьмака, с которого полностью слетела маска. Теперь он был бледным, изможденным, с темными кругами под глазами и натянутой кожей на остром черепе.

— Ягиня, — коротко ответил я.

— Сестра решила тебе помочь, — нечисть мотнула головой, словно прогоняя неприятные мысли. — Она испытывает странную тягу к добрым молодцам. Небось еще тебя накормила, напоила, в баньке попарила и спать уложила?

— Мы остановились на вкусном обеде.

— Значит, стареет сестрица. Раньше она богатырей у себя оставляла надолго. Те и не замечали, как бежит время. И уходили из ее избушки седыми старцами.

Я поежился, и кошка довольно оскалилась.

— Ты наверно решил, что Яга добрая? Что людей не обижает и в печи детей не запекает? Ты же не ел мясоу нее в гостях, Мишенька? — вкрадчиво уточнила она.

— Грибной суп, — зачем-то признался я.

— Значит, не откушал человечины, — она улыбнулась клыкастой пастью. — В следующий раз попробуй. Вдруг понравится и за уши потом не оттянешь.

Воронцов попытался встать на ноги, но те его подвели и парень вновь оказался на коленях.

— Я слышала, что ты говорил о нечисти, когда шел по тропе. Жалеешь нас, — она усмехнулась. — Считаешь слабыми. Не догадываешься, что на самом деле нечисти куда больше, чем вам, людишкам, кажется. Мы в каждом жилище, на улицах ваших городов. В тенях оград. От тебя самого разит нечистью. Знаешь ли ты, с кем делишь родной дом?

— Да, — я поднял подбородок. — И за своих домашних готов биться.

— За нечисть? — уточнила кошка.

— Они моя семья.

— Вот оно что, — Баюн обошла меня по кругу, мазнув по лбу кончиком пушистого хвоста. — Темный, который считает нас частью своего мира. Быть может, сестра не просто так не стала забирать твои года. И кормить тебя чьим-нибудь дитем.

Меня передернуло.

— Думаешь, что мы с вами не похожи? — заметила мою реакцию Кошка. — Посмотри на этого паренька, — она внезапно оказалась за спиной и горячее дыхание пошевелило на затылке волосы. — В семье этого ведьмака долгое время собирали останки погубленной ими нечисти. Они охотились на нами не для того, чтобы избавить мир от тьмы, Мишенька. Я вижу в нем то, чего ты не замечаешь. Чую в нем жизни наших детей. Чую, что он жрал перемолотую чешую водяных, пил свежую желчь зазовок, грыз гости лешачек. А в той воде, что он пьет уже второй день кровь гамаюн. И взяли ее у еще живой девы. Она бы никогда не отдала свою кровь добровольно. Именно добавка помогла ему принять образ деревенского дурачка. Эта магия запретна.

— Но вы тоже едите людей, — заметил я, хотя пищевые пристрастия Воронцова казались мне омерзительными.

— Чтобы не умереть с голоду, — промурчала Кошка и вибрация ее голоса отдалась во мне сонной истомой. — Вы уничтожаете наши дома и пастбища. Вторгаетесь в наши леса и реки. Травите нашу рыбу и разоряете гнезда. Везде, куда приходит человек, нечисть вынуждена защищаться.

Я повернулся к Кошке и взглянул в ее огромные круглые зрачки.

— Что скажешь мне, темный? — она дернула ухом.

— Ты права, — вынужден был признаться я.

— Так просто? — удивилась нечисть и на мгновенье ее зрачки стали узкими. — Мне даже не придется рассказывать тебе сказки?

— Я бы послушал те из них, которые помнит твоя сестра. Она тоскует по ним. Потому и поведала, как мне встретиться с тобой.

— Она скучала по моим сказкам и прислала того, кто должен был усыпить меня на очередной век? — фыркнула Кошка и с отвращением посмотрела на Арсения, который пускал слюни. — Этот парень хотел добить вас на поляне у ведовского камня и остаться ключом к моему сну. После этого он сделался бы важным в мире ведьмаков. Каким стал до него тот, кто в прошлый раз остался жив. Пришлый ведьмак был омерзительным человеком с черным сердцем. Не знаешь, кто добил урода?

— Дядя, — честно сказал я. — По моей просьбе.

— Мишенька, так я должна тебя благодарить за свой прерванный сон? — восхищенно произнесла Кошка и оттерлась о мою руку меховым боком.

Удивительно, но нечисть совершенно не опасалась косы в моей руке и того, что я могу попытаться ее убить. Она неожиданно встряхнулась и я зажмурился от яркой вспышки. Коса тотчас застонала от напряжения, требуя напиться крови. Но усилием воли я заставил себя остаться неподвижным. Ягиня предупредила, что Кошка не убьет меня, пока я не попытаюсь напасть. Несмотря на голод, она будет ждать моего хода.

Передо мной стояла невысокая девушка со светлыми волосами. Она отбросила локоны с высокой груди за спину и подбоченилась. Загорелая кожа сияла изнутри, глаза светились лукавством, а губы изогнулись в хитрой усмешке.

— Не нравлюсь тебе такой? — спросила девушка.

— Ты прекрасна, — признался я.

— Но ты смотришь мне в глаза, — заметила Кошка и мило улыбнулась, показав кончики длинноватых клыков. — Неужто больше ничего во мне не кажется тебе достойным взгляда?

— Я не хочу оскорблять тебя похотью, — честно заявил я.

— Да, что с тобой не так? — разозлилась девушка и подскочила ко мне, приподнимаясь на носочки.

— Ты ищешь повода меня убить? — я покачал головой. — Сделай это без причины. В этом месте ты богиня, а я всего лишь ведьмак, который заметил красоту твоих глаз.

— Скотина, — беззлобно бросила девушка и подошла к Воронцову. Присела рядом с ним на пятки и ухватила за вихры.

Тот уставился на нее и потянулся, пытаясь тронуть за грудь.

— Он отравлен мной, — пояснила девушка, словно нехотя. — Потому что душа его темна. А вот с тобой все иначе.

— Странно, — я пожал плечами. — Ведь я как раз темный.

Арсений словно очнулся, нащупал в кармане бутылку. Вынул ее, отвинтил крышку и принялся жадно пить, как до того весь день глотал поворотное зелье. Хотя на этот раз это была вода, которую я дал ему для промытия раны.

— Мне вполне хватит этого дурачка, чтобы наесться, — лениво сообщила мне Кошка. — Но это же не повод, чтобы отпускать тебя, Мишенька.

Она запрыгнула на ствол поваленного дерева и уселась, подобрав под себя стройные ноги. Перекинула волосы через плечо и принялась сплетать их в толстую косу. Я заметил позади девушки плоский светлый камень, лежащий на боку. За ним зиял вход в пещеру. Чуть в стороне виднелся ворох длинных костей

— Проснувшись, я не сразу вспомнила кто я такая. Я хотела есть, нежиться в лучах солнца или смотреть в ночные небеса. И знаешь, пока все не вспомнила, то была почти счастлива. Но потом вот здесь, — она коснулась головы, — стали появляться образы тех, кто был мне дорог. Их голоса и мысли. Я вспомнила, что они любили меня. А потом начали бояться. И этот страх заставил моих любимых предать меня.

— Что это значит?

— Ягиня любила меня, пока я не стала слишком сильной. Она смотрела на меня с восторгом. Но в ее сердце страх вил гнездо.

— Мне жаль, — произнес я.

— И она предала меня, поведав ведьмакам, как меня усыпить.

— Она думает, что помогла тебе.

— Я не просила ее об этом, — злобно прошипела девушка и ее волосы на секунду стали черными. — Сестра хотела, чтобы я жила по ее правилам. Чтобы подчинялась законам ее мира. Но этот мир принадлежит не только ей! Он был нашим общим! А теперь я стала лишней. Этот лес давно стал моей клеткой. Я не могу уйти отсюда!

— Чего ты хочешь? — спросил я. — Уйти на охоту в мир наших городов?

— Перестать испытывать голод, — она прикрыла глаза, и красивое лицо исказила судорога. — Вспомнить о том, каково это — придумывать добрые сказки. Хочу оказаться в прошлом, где меня не боятся те, кто мне дорог…

Воронцов внезапно поднялся на ноги и тряхнул головой, словно большой пес.

На кошку это не произвело впечатления. Она презрительно скривилась и приказала:

— Ступай к ручью, искупайся. Не хочу есть тебя грязного.

Парень произнес что-то на чужом языке, и это заставило нечисть напрячься. Когда ведьмак бросился на нее, кошка ловко подскочила, оттолкнулась от бревна и взвилась в воздух. Очевидно, что она собиралась обратиться, но ее тело осталось человеческим. Лишь на макушке появились пушистые уши, а на пальцах угрожающего вида когти.

Однако Воронцов не собирался останавливаться. Он рассек кожу чуть выше запястья и выбросил руку над головой:

— Воля моя исполнится, — громко выкрикнул он и его кровь вспыхнула.

Мир словно потерял краски. Небо стало мрачным и опустилось, насаживаясь плотными облаками на острые ветви высыхающих деревьев. Под ногами треснула земля. В чаще одновременно заголосили дикие звери и неизвестная нечисть. Каждый голос был полон боли и отчаяния.

Кошка приземлилась на ноги и развела руки в стороны. Ее лицо исказила яростная улыбка.

— Неужели тебя научили, как убить меня, мальчик, — протянула девушка и мне показалось, что она испытывает облегчение. — И сказали, что случится потом? Когда клетка для монстра станет не нужна — она откроется. Пусть будет так.

Лишь на мгновенье голубые глаза Кошки встретились с моими. Я вдруг понял, что она не собирается сопротивляться. Вот только у меня были другие планы.

Коса зазвенела от восторга, предвкушая битву. Тьма вырвалась из меня огромными крыльями. Они ударились в деревья, сгрудившиеся вокруг поляны и те с громким треском надломились. Воронцов отскочил в сторону, одновременно поворачиваясь ко мне боком. Огненная плеть в его ладони хлестнула меня, но напоролась на косу, которая развернулась навстречу пламени. Пахнуло горячим металлом и паленой плотью. Я скрипнул зубами, заставляя себя не ощущать боль.

— Позволь ему, — произнес ласковый голос, затмевая для меня весь мир, — Пусть убьет меня. Ведь ради этого он продал душу и пожирал плоть нечисти. Чтобы стать похожим на меня. Чтобы освободить…

— Темный выродок, — прохрипел Воронцов и оскалился в дикой улыбке. — Я и тебя успокою, чтобы очистить мир от скверны…

Они оба говорили почти одновременно, а мне хотелось тишины. Вдруг отчетливо понял, что хочу после всего вернуться домой, где меня любят и ждут. А между мной и моим домом был Арсений, которого окутывал огненный щит.

— Сейчас и проверим, чего стоит лучший ведьмак Империи, — стиснув зубы прорычал я, на ходу активируя руны.

Ведьмакам было запрещено использовать руны в бою с людьми, но мне было наплевать. Вряд ли в Лукоморье станут искать тело, чтобы установить причину смерти. Поэтому цепь обмоталась вокруг руки Воронцова, вытягивая из противника силу. Я же поморщился и едва не выпустил цепь. Его сила была на вкус словно мутная болотная вода.

Арсений вздрогнул и разорвал цепь. Способность погасла, а через секунду оружие с жалобным звоном разлетелось на звенья, которые с шипением упали в траву. Повел рукой, и я закрылся костяной броней, которая впитала в себя огненный шар. Капли огня стекли по щиту. Я же быстро контратаковал, сплетая проклятую землю и костяную клетку. Но Воронцов проворно ушел в сторону от способностей.

Земля под ногами раскалилась, и я поспешно сбил броней огненную ловушку. Активировал миньона, который отвлек противника, позволив приблизиться к нему на расстояние удара косой. Но Воронцов вдруг застыл, и я бросился в прочь от огненной волны, которая разошлась от бойца в разные стороны.

Я укрылся за деревом, зашипела от сильного жара.

— Слабо, темный, — прохрипел противник.

— Да я ещё не начинал, — ответил я. — Так, разминаюсь.

Вытащил из-за пояса обрез, забил два патрона. Бросил под ноги противнику мертвую землю и в тот же момент выстрелил.

Первым был «вой баньши», и Воронцов взвыл и покатился по траве.

— Это тебе не крестьян в деревне сжигать, — процедил я и выстрелил второй раз.

Картечь пробила в теле противника дыру, залив поляну красным.

Для уверенности я ударил косой, рассекая горло. И вздохнул, утёр со лба выступившую испарину. Призвал демона и указал появившемуся на поляне миньону на тело:

— Убери его!

Призванный молча кивнул, создал портал и бросил в него мертвеца, оставив на поляне только лужу натекшей крови. А затем и сам скрылся в портале. Я же обернулся к Баюну.

— Что ты наделал? — всхлипнула девушка и покачала головой.

Я скривился:

— Умереть хочешь? Давай! Подставь шею!

Я показал косу, но кошки отвела глаза, заблестевшие от выступивших слез.

— Не могу. Моя природа не позволяет сдаваться. Этого дурачка готовили долго. Он перестал быть человеком. Но и нечистью не был. Ему я могла бы позволить меня убить. И я стала бы свободной.

— Есть другой вариант, — я положил косу на землю и поднял руки, демонстрируя, что не собираюсь нападать. — Ты можешь уйти другим способом. И начать все заново.

— Куда? — насторожилась Кошка.

— В мир, где не будет клетки из Лукоморья.

— И чем там будет лучше? Там ведь также будут жить люди, а я опять буду голодна.

— А если ты начнешь все заново? Без прошлого, без горечи памяти…

— Решил обмануть меня сказкой? — девушка горько улыбнулась.

— Я решил проводить тебя в новый мир, где ты станешь другой. Не будешь там самой сильной, не будешь испытывать голод. Можно будет попробовать начать жизнь заново.

— Что за чушь? — фыркнула собеседница, но в глазах ее загорелось любопытство.

— Ты ведь ничего не теряешь, — я пожал плечами. — Кроме горького опыта.

— И что меня ждет? — она вдруг оробела и дернула прядь волос у виска.

— Новая жизнь. Я не обещаю тебе ничего хорошего. Или плохого. Все будет так, как решил судьба.

— Я не верю в нее.

— Вот и проверь, — я улыбнулся и протянул девушке ладонь. — Я однажды пришел сюда из другого мира. И не пожалел об этом.

— Мне страшно, — неожиданно мягко пояснила Кошка.

— Мне тоже немного страшно, — признался я. — Здесь у меня остаются все, кто мне дорог. Но я постараюсь вернуться.

— Почему ты рискуешь ради меня? — она подозрительно сощурилась.

— Ты ведь умеешь видеть больше, — я постарался мысленно ей открыться. — Загляни в мои мысли. Я не лгу тебе.

Кошка подошла ближе и положила ладонь мне на лоб. Потом обвела подушечками пальцев скулу, скользнула по челюсти и притянула вниз, обхватив за шею. Сама же приподнялась на носочки, коснувшись губами моего подбородка.

— Останься там со мной.

— Здесь моя семья, — с сожалением сообщил я. — И тебе не нужен кто-то из этого мира, чтобы начать все заново.

Она промолчала, и я рискнул обнять ее, прижав к себе.

— Ты наверняка найдешь смысл жить. И станешь счастливой.

— Откуда ты знаешь? — глухо спросила она.

— Я в это верю. Ты заслуживаешь нежиться на солнце и смотреть на звездное небо, не испытывая боли.

— Ты умелый сказочник, Миша, — вздохнула девушка и шагнула от меня в сторону. — Открывай врата. Я хочу уйти до того, как здравый смысл заставит меня рвануть прочь. Или откусить твою голову. Она может оказаться очень даже вкусной.

Возражать я не стал. Девушка обратилась в кошку и забралась на поваленное дерево, где принялась точить когти. Было заметно, что она нервничает и не уверена, что поступает правильно.

Выжженная поляна была идеальной площадкой для начертания знаков. И мне оставалось надеяться, что я сумею открыть портал правильно.

Я отогнал от себя дурные мысли и принялся быстро чертить на земле знаки.

Кошку впускают первой…

Все время, пока я чертил, Баюн сидела за моей спиной и молча, с интересом наблюдала за работой. Она нашла в куче тряпок что-то похожее на рясу и набросила на себя. Видимо, все же решила, что путешествовать совсем без одежды не хочет.

— И где ты это добыла?

— Иногда сюда приходили культисты, — беспечно бросила кошка.

Было заметно, что ткань на коже раздражала девушку.

Наконец, я завершил рисунок и внимательно осмотрел линии переходного круга. Вроде все правильно. Осталось только указать место, куда приведет нас путь.

Я знал координаты лишь одного мира, куда попал, благодаря Легбе. Там же, где встретился с отцом. И я указал знаки с координатами в нужных секторах круга. Символы сами вспыхивали в памяти.

— Ну как? — уточнила кошка.

— Сейчас узнаем, — ответил я и принялся заливать в круг силу. И линии засветились, откликаясь на мой призыв. Значит, я сделал все правильно. Хотя до конца в этом уверен не был.

Голову словно стянул обруч, а затылок заломило от боли. Руки начали мелко подрагивать. Но рисунок засиял, а над линиями появилась переливающаяся арка, за которой виднелся коридор.

— Идём?

Я обернулся к Баюну, которая с опаской рассматривала арку.

— И куда ведет этот путь? — уточнила она.

— В мир, который очень похож на наш, — ответил я.

Кошка снова покосилась на арку. И я подошёл к ней:

— Боишься?

Баюн кивнула:

— Не смерти. А застрять непонятно где между мирами.

— Я же иду с тобой, — обнадежил ее я и кошка улыбнулась и уточнила:

— Думаешь, вдвоем будет не так скучно торчать вечность в межмирье?

— Уверен, — успокоил я собеседницу. — На крайний случай тебе будет что съесть.

Баюн склонила голову, словно раздумывая. Но в этот момент где-то вдалеке послышались приглушённые голоса ведьмаков. Которые искали в лесу пропавшего брата и огромную кошку, которая его утащила.

— Думай быстрее, — поторопил я девушку. — Скоро мои друзья будут здесь. И тогда…

Баюн тяжело вздохнула и по-кошачьи тряхнула головой:

— Ладно, идём.

Я протянул ей руку. И она крепко сжала мою ладонь в своей:

— Только не обмани, — попросила она и в зеленых глазах появилась тоска.

— Не обману. Мы же вместе идем.

Голоса приближались, и я с тревогой покосился на деревья, которые окружали поляну. А затем шагнул к порталу.

— Готова? — уточнил я на всякий случай.

— Да.

Я глубоко вздохнул и повел девушку за собой.

Он загудел, пропуская нас. Мир хрустнул и меня затопило странной радостью, словно я оказался дома. Ощущение тут же пропало. Миг — и мы очутились в длинном коридоре, стены которого были выложены из красного кирпича. Под потолком гудели, мигая, лампы дневного света.

Я прислонился к стене, тяжело дыша и жадно хватая ртом воздух. Переход высосал из меня остатки сил. И теперь я чувствовал тянущую пустоту в глубине души. Снял с пояса фляжку и отвинтил крышку. Но емкость оказалась почти пуста. Лишь несколько капель отвара упали на язык.

Накатила сильная усталость. Веки были словно свинцовыми. Очень хотелось спать.

Я сполз по стене. Сейчас я минуту передохну, и…

— Миша, что с тобой? — послышался обеспокоенный голос. Он звучал издалека, пробиваясь сквозь плотный слой ваты, которой заложило уши.

Я с трудом распахнул веки. И уставился в бирюзовые глаза, которые испытующе смотрели на меня. Зрачки были почти человеческими.

Девушка смущённо улыбнулась:

— Куда дальше?

— Компас… выведет, — слабо прохрипел я. Держась за стену, с трудом поднялся на ноги. Взглянул на запястье, где остались волшебные часы.

Стрелки вращались в разные стороны, как будто механизм был неисправен. И на секунду от этой мысли в желудке появился холодный ком. А волосы на затылке зашевелились. Но вращение стрелок начало замедляться, пока часы не пошли в прежнем режиме. Только на одном циферблате они остановились. Толстая короткая указывала на двенадцать часов, а тонкая длинная на девять.

— Идём, — прохрипел я и пошатываясь направился по коридору в сторону, куда указала часовая стрелка.

— Как ты себя чувствуешь? — уточнила спутница, поравнявшись со мной и обеспокоенно заглядывала мне в лицо.

— Бывало и хуже, — ответил я.

Она взяла меня за руку и мягко попросила:

— Погоди.

Я остановился, с удивлением глядя на девушку. Она же неожиданно крепко обняла меня, прильнув гибким телом к моему.

— Что… — начал я и замолк.

Воздух вокруг нас сгустился, став вязким. Мне мерещился аромат трав и забродившего меда. Кровь закипела в венах, превращаясь в расплавленное солнечное золото. Я почувствовал эйфорию от мощного притока силы. Словно душу резко выбили из тела, и теперь она парила где-то в другом измерении. По коже прокатилось приятное покалывание. А перед глазами вспыхнули разноцветные круги. Сердце быстро забилось, пытаясь прогнать чудовищный объем силы, которая проникла в кровь. Я часто задышал, хватая ртом тяжелый воздух.

Напротив я видел лишь удивительные кошачьи глаза на человеческом лице. И вдруг с отчетливой тоской подумал, что они должны быть голубыми и принадлежать другой женщине. Я понял, что хочу видеть другую… Меня окружил аромат белых цветов и морской соли.

Реальность неожиданно навалилась на меня гранитной плитой. И я провалился в черную пустоту, медленно падая куда-то вниз. Меня звал знакомый голос и в нем мне чудилась паника.

Кошка сдавленно охнула оттого, что остатки моей силы смешались с ее. Потянулась ко мне, но я остановил ее:

— Тише, тише. Ты сейчас просто убьешь меня.

Она с неохотой разжала руки и отстранилась. Бросила на меня обиженный взгляд. И я увидел, как расширились ее зрачки. А щеки покрывал румянец. Голова кружилась, а зрение с трудом фокусировалось.

Я стоял в коридоре, а напротив была моя спутница.

— Лучше? — обеспокоенно уточнила Баюн.

Я кивнул и провел языком по пересохшим губам.

— Прости, я потеряла контроль и открылась, почувствовав твою силу. И наверное переборщила, — смущённо пояснила Баюн. — А потом у меня совсем сорвало крышу. И я захотела большего.

— Все нормально, — с трудом ворочая онемевшим языком, произнес я. — Но твоя сила…

— Что с ней? — уточнила девушка с мурчащими нотками в голосе.

— Она очень вкусная, — честно признался я. — И не понимаю, сколько ты в меня влила, но меня чуть не разметало на лохмотья.

Девушка кивнула и смущённо убрала за ухо выбившуюся светлую прядь волос:

— Это нормально. Сила у существ всегда была… другой. Более вкусной для людей. Поэтому раньше, ещё на заре времён низшая слабая нечисть типа оборотниц, зазовок и русалок охотно делилась силой с людьми.

— Извращенцы, — фыркнул я.

— Это было добровольным делом. Нечисть нельзя заставить поделиться силой. К тому же нужно контролировать передачу. Иначе человек может умереть. Изначально люди не владели даже крупицами талантов. Вы были пустыми, как камни. Каждый из человечков.

— Стоп! — внезапно произнес я. — То есть ты хочешь сказать…

Девушка кивнула:

— Именно нечисть поделилась с первыми людьми силой. Вернее, в детях первых дворян течет малая толика крови тех, кто добровольно пошел на союз с людьми. Пожалели их и понимали, что без силы они попросту вымрут. Но ваш Синод никогда не признает этой правды. Проще сказать, что сила даётся Спасителем. И владеть ей могут лишь избранные, которые должны править остальными.

— А как же храм, в котором ты делаешь выбор? — глупо спросил я. — Как же покровители?

— Приходящие к вам покровители — всего лишь были самыми сильными из первых людей, — просто ответила Баюн. — Настолько, что не смогли умереть до конца и ушли в тот слой нашего мира, куда теперь отправляют неофитов. Вернее, сперва их было больше. Но войны и открытие переходов в другие миры сильно уменьшило количество наставников. И оставшиеся построили себе храм, и впали в стазис.

Я слушал эту историю, открыв рот от удивления. Вот оно как. Хотя с другой стороны, теперь понятно, откуда в людях Сваора появилась сила.

— А сейчас почему люди не попадают в тот храм?

— Наверное, с каждым поколением волшебства в крови людей все меньше, — ответила Баюн. — Они слабеют точно так же, как и нечисть. И возможно через десяток-другой поколений прирожденные станут обычными людьми. И нечисть покинет этот мир. Та, что не сможет уйти в другие миры, попросту вымрет. Вот и все.

— И мир станет обычным, — пробормотал я.

— Вы не умеете жить в ладу с другими существами, — с грустью произнесла Баюн. — Истребляете друг друга за земли, блестящий металл и разноцветные камни. Уничтожаете природу, вгрызаетесь в землю. И все ради чего?

— Деньги, — просто ответил я. — Которые дают власть над другими людьми.

— Рабы не мечтают о свободе. Они мечтают о других рабах. Я жила в том мире слишком долго, — задумчиво произнесла Баюн. — И часто задавалась вопросом: кто из вас мудрее? Люди, или те, кого вы зовёте нечистью.

Я промолчал. Крыть было нечем. Впрочем, сейчас меня резко начал волновать другой вопрос:

— А можно ли как-то…

Баюн пристально посмотрела на меня, а затем понимающе усмехнулась, продемонстрировав удлиненные клыки:

— Никак ведьмак очаровался? — вкрадчиво промурлыкала она, склонив голову набок и с интересом глядя на меня. — Это о ней ты подумал, когда оторвался от меня? Она пахнет цветами? Твоя нечисть?

— Не надо называть ее так, — тут же разозлился я.

— У каждого есть свое имя. Я просто называю все как положено. Кто она?

— Сирена, — нехотя ответил я.

— Высшая, — кивнула Баюн. — Чтобы быть с тобой, она может пожертвовать частью своей силы. Отдать ее кому-нибудь. Уж не знаю, захочет ли она. Ведь сделать она это должна добровольно. Ну или…

Девушка на секунду задумалась:

— Ты же был в гостях у моей сестрицы. У нее наверняка есть снадобье, которое сможет подавить в ней силу. На время. А может быть и навсегда.

— Спасибо, — поблагодарил я спутницу. И в душе начала разгораться угасшая было надежда.

— Ваши дети могут быть сильными одаренными, — добавила Баюн. — Потому, что союз одаренного человека с нечистью дает невероятное потомство. Только это работает от союза с высшей нечистью.

— О как, — протянул я, смутившись такого поворота разговора.

Баюн хитро прищурилась, но ничего не ответила.

— Нам пора идти, — добавил я и девушка кивнула.

Сердцебиение понемногу успокаивалось, а эйфория проходила, снимая и эффекты выгорания. Сейчас сила, которую влила в меня кошка, изменит цвет, расслабленность уйдет, и я снова буду бодр и свеж. И…

Освещение в коридоре вдруг замигало, а где-то далеко послышался вой сирены.

— Что это? — глядя на меня испуганно спросила спутница.

— Видимо, о нас узнали, — я ухватил девушку за руку и потащил за собой. — Нам пора.

По обе стороны коридора то и дело виднелись черные тоннели ответвлений, которые уводили куда-то в темноту. И я не сразу понял хитрый фокус со стрелками-компасом. Только когда мы упёрлись в тупик, я остановился и взглянул на циферблат. Теперь часовая и минутные стрелки указывали на шесть.

Я развернулся, и стрелки начали быстрый ход. Только теперь они остановились на двенадцать и три. И я бросился по коридору, потащил за собой девушку. Только теперь, у каждого ответвления я останавливался и сверялся с циферблатом.

У нужного поворота часовая стрелка указала на три.

— Идём.

Я потащил Баюна в темноту. И в коридоре начали с гудением загораться лампы. Они замигали, устроив в помещении светопреставление, а затем коридор залил мягкий дневной свет.

По обе стороны тянулись двери с какими-то чудными знаками. Я схватился за ручку первой попавшейся, подергал. Заперто.

— Знак, — пискнула стоявшая за моей спиной Баюн.

Я обернулся к ней:

— Что? Какой знак?

— Этот, — девушка указала на створку. — Когда ты дергаешь дверь, он загорается красным.

Я чертыхнулся. Скорее всего, узор запирал дверь. Что там говорил на этот случай Александр?

В голове всплыли обрывки уроков, которые давал мне Морозов-старший. Точно! Знаки-ключи!

Я взглянул на нарисованную на створке руну. И торопливо принялся перебирать в уме символы в поисках того, который отпирал эту дверь.

Где-то далеко затоптали тяжёлые ботинки. Кто-то бежал по коридору в нашу сторону, быстро приближаясь.

Баюн осмотрелась, словно раздумывая, где можно укрыться. Затем дважды хлопнула в ладоши, и лампы на потолке погасли. Коридор погрузился во тьму.

— Вот так, — едва слышно прошептала девушка. — Долго ты там ещё?

— Секунду, — отмахнулся я. — А, вспомнил.

Я начертил в воздухе знак, и руна на поверхности створки ярко вспыхнула, выгорая. И я снова схватился за ручку двери, опуская ее.

В этот раз замок щёлкнул. И дверь со скрипом открылась. В лицо ударил порыв холодного ветра.

Я стоял на пороге, за которым виднелась набережная. По мостовой неспешно прогуливались люди, а по шоссе ездили немногочисленные машины. Ветер шелестел в кронах деревьев.

— Идём.

Я вытащил девушку из коридора и захлопнул дверь, которая тут же растворилась, отрезая нас от преследователей. Я прислонился к кирпичной стене и с облегчением выдохнул. Утёр со лба испарину.

— Выбрались? — уточнила девушка.

— Да, — ответил я.

Баюн на мгновение замерла, а затем неуверенно забормотала:

— Я не могу оборачиваться здесь. Не чую духа, который помогает мне принимать форму.

— Тут не работает часть тех сил, что есть в нашем мире, — ответил я.

Мы свернули в переулок, и девушка поморщилась. В нос резко ударила вонь гниющего мусора. Стоящие у стен баки были завалены пакетами. А по горам сновали стаи серых пищащих крыс, которые дрались, пытаясь делить еду.

— Что делаем дальше? — спросила Баюн и обхватила себя руками.

Я вздохнул:

— Твоя сестра просила передать тебе это.

Вынул из кармана бутылочку из темного стекла и протянул его девушке. И Баюн с подозрением посмотрела на него:

— Что это?

Я вздохнул. Врать не хотелось:

— Ягиня передала его, чтобы ты это выпила. Когда мы уже перейдем в этот мир. И еще она сказала, что любит тебя. Поверь, она не лгала.

Баюн подошла ко мне, откупорила пузырек, понюхала и усмехнулась:

— Сестрица хитра. И наверное даже права. Так будет лучше. Начну жизнь в новом мире с чистого листа.

Девушка прошлась вдоль стены и с тоской запрокинула голову.

— Я была богиней. Кошкой, которая рассказывала сказки. Которая читала души. А теперь стану простой человечкой. Или почти простой, — она тряхнула головой и решительно продолжила, — Я смогу. А может даже сумею вернуть себе свою душу… Бывай, Морозов.

Затем девушка быстро запрокинула голову и влила содержимое пузырька себе в рот.

Пустая ряса осела на грязную мостовую. А бутылочка со звоном ударилась о камни и покатилась к горе мусора. Я удивлённо посмотрел на то место, где только что стояла моя спутница.

— Что за… — пробормотал я, рассматривая скомканную рясу. А затем, услышал детский плач.

Присел над тряпкой и усмехнулся. В рясе был ребенок, который забавно тянулся ко мне маленькими ручками и хитро улыбался, глядя на меня.

За спиной послышался звук двигателя. И я вскочил с мостовой. Развернулся, прикрыв собой ребенка.

В нескольких шагах от меня остановилась темно-синяя машина странной формы. Стекла авто были затонированы.

Двери автомобиля открылись, и из салона вышли двое. Они остановились у капота, глядя на меня. Я молчал, рассматривая приехавших.

Коротко стриженые, в кожаных куртках явно не по размеру, и синих спортивных штанах. На пальцах гостей красовались массивные золотые гайки.

Один из приехавших вышел вперёд и уточнил:

— Мастер Морозов?

Я кивнул, понимая, что это за люди.

— Великий папа предупредил, что вы придете к нам, — продолжил бандит. — И приказал вам помочь.

— В чем? — не понял я.

— Отдайте нам ребенка, — попросил мужчина. — Мы передадим ее в хорошую семью, где девочку воспитают как родную. Даю слово аристократа. Поверьте, в этом мире это дорого стоит.

Я покачал головой:

— Нет, господа. Лица у вас доверия не вызывают. Уж извиняйте.

Парни переглянулись:

— Я так и знал, что ты им не поверишь, — послышался скрипучий голос.

А затем, из салона машины выбрался мой дядя, Александр Морозов. Собственной персоной. Родич взглянул на меня и криво усмехнулся:

— Ну, привет, родственничек. Навсегда перебрался, или погостить прибыл?

Владелица притонов, игровых домов и топоров

Некоторое время мы неподвижно стояли, глядя друг на друга. А затем Морозов широко улыбнулся:

— Ну, что ты как неродной? Иди сюда и обними своего дорогого дядюшку.

Я подошёл к Александру и крепко обнял его. Похлопал по спине и понял, что на самом деле соскучился по этому вредному родственнику.

— Рад, что с тобой все нормально. И переезд прошел хорошо.

— Ну, я перебрался сюда официально, а не как ты — нелегалом, — ответил Александр.

— Решил организовать небольшое дело? — уточнил я и кивнул на неподвижно стоявших коротко стриженных парней.

— Нет, просто помогаю хранителям по доброте душевной. Я сразу понял, что ты им не поверишь. И пойдешь до конца. Пришлось помочь ордену уговорить тебя отдать ребенка без драки.

Я кивнул:

— Хороший ход.

Александр усмехнулся, но ничего не ответил:

— Ладно, поехали.

— А ребенок…

— Хранители передадут его людям, которые воспитают девочку как родную, — перебил меня Морозов. — А я устрою тебе экскурсию по городу.

Он кивнул бойцам, и они направились в мою сторону. Обогнули меня, и один из стриженных поднял с мостовой примолкшую девочку.

— Осторожнее с ней, — предупредил я.

— Не переживай об этом, — отмахнулся Александр. — Никто не обидит твою перебежчицу.

— Мало ли, — я пожал плечами.

— Она ведь собиралась тебя сожрать, если не ошибаюсь. А ты за нее беспокоишься, — хмыкнул мужчина, провожая взглядом стриженых парней.

— Чего еще ждать от темного, — заметил я философски и не смог не спросить, — Ты ведь знал, что смерть верховного разбудит Кошку, верно?

— Знал, — не стал отрицать некромант.

— И не предупредил меня об этом.

— Ты не спросил, — резонно отметил ведьмак и прищурился, окинув меня хитрым взглядом. — А что бы это изменило? Ты бы стал играть по правилам того зарвавшегося мерзавца?

— Мне бы не помешало знать о том, что в Лукоморье проснется зло.

— Зло? — иронично уточнил родич и кивнул в сторону ребенка. — Ты ее называешь злом?

— Это я фигурально выразился.

К стоявшей у тротуара машине подъехала ещё одна. И бойцы сели в нее. А авто укатило прочь, увозя Баюна. Я смотрел вслед транспорту и в груди щемило от странной тоски.

— Ты темный. И нечисть для тебя куда ближе, чем люди, — дядя положил руку мне на плечо. — Хватит переживать.

— Надеюсь, она найдет место в этом мире, — пробормотал я.

— Ну я же нашел, — Александр, как мне показалось, даже удивился моей фразе. — А уж кошка и подавно приживется. Коты умеют нравиться, сам знаешь. Посели эту животину в доме и оглянуться не успеешь, как станешь играть по ее правилам.

— Баюн — не животное, — напомнил я.

— Это проблемы того дома, в котором она поселится. И тех людей, которые станут ее семьей.

— Ее точно передадут в хорошие руки?

— Ты ведь неглупый, Миша. Ей создадут условия, при которых кошка не станет бедовой, — дядя хмыкнул. — Все любят кошек. Неужели ты думаешь, что кто-то решит отнестись к высшей нечисти несерьезно? Да и мир этот очень приятный. Мне тут хорошо, к слову.

Я не ответил. Подошёл к машине, взглянул на логотип автозавода. И пробормотал:

— Хорошее место. Расскажешь, чем ты здесь занимаешься?

— Само собой. Поехали, покажу тебе город.

Мы сели в машину. Причем Морозов сам занял место за рулём. Завел двигатель, и авто выехало на дорогу:

— Мир здесь очень интересный, — начал Александр. — То же социальное неравенство, аристократия, у которой есть сила.

— Мне иногда кажется, что все миры одинаковы, — буркнул я.

— Ну, здесь все меняется в лучшую сторону, — ответил Морозов. — Пусть и не сразу. Сейчас закончится смута, и общество медленно начнет меняться.

— Ты оптимист. А смута…

— Что-то вроде тех времён, которые в вашем мире были в девяностые, — ответил Александр. — Хаос, анархия и бандитизм.

Мужчина кивнул в окно, и я увидел, что он имел в виду.

Машина выехала на широкий проспект, по обе стороны которого тянулись невысокие дома. Фасады зданий были густо изрисованы граффити.

То тут, то там встречались стайки пестро одетых парней, на куртках которых красовались какие-то патчи. Парни пили пенное из темных бутылок и что-то обсуждали.

Чуть поодаль, у широкого крыльца здания «Гостиницы Петроград» стояли несколько девушек в коротких курточках и мини-юбках, колготках в крупную сетку и высоких, выше колена ботфортах. Макияж на лицах был вызывающе ярким, волосы вытравлены перекисью. Они курили и громко смеялись.

На перекрестке проспекта и какой-то улицы резко затормозила черная машина без номеров. Из нее выскочили трое человек в масках и бросились к зданию, над фасадом которого красовалась вывеска «Императорская государственная сберегательная касса». Один за другим они влетели в здание, и через секунду из-за двери послышались истошные женские визги. И крики мужчин, которые выдвигали требования по изъятию денег из касс и хранилища.

— Весело, — подытожил я.

— Однажды все будет иначе, — ответил Морозов, ничуть не смущенный происходящим.

«Мы вернёмся на горе врагов», — хотел было продолжить я, но промолчал.

— Семьи переделят власть, и смута закончится, — задумчиво проговорил дядюшка. — И дальше мы начнем создавать новую Империю.

Я обернулся к Александру, пытаясь понять, не шутит ли он. Но Морозов был серьёзен.

— Тут есть одаренные?

— Аристократы не просто так сохранили еще свое влияние на простолюдинов, — хмыкнул дядя. — Только сила тут немного иная. И нечисть не такая, к которой я привык. Но ко всему со временем можно привыкнуть.

— Кстати, как там моя коса? — уточнил он. — Не потерял?

Я не стал говорить, что оставил «Скорбь» на поляне Лукоморья.

— Не потерял.

Морозов кивнул:

— Хорошо. Это оружие имеет свою историю и душу. Просто тебе надо с ней найти общий язык.

За окном замелькали невысокие двух-трёхуровневые дома, первые этажи которых в основном были арендованы под кафе, булочные, питейные и сувенирные магазины. А впереди заблестел золотом шпиль какого-то здания.

— Что нового в Снежинске? — поинтересовался Александр.

— Все так же. Борьба за рекламные контракты. Но самое забавное, что после твоего ухода прошло всего ничего…

— Время в различных мирах идет по-разному.

— Что это означает?

— Ты можешь провести тут неделю, а дома минет час. Или наоборот.

— То есть…

— Как твой братец отреагировал на то, что я сбежал? — перебил меня Морозов. — Наверно переживал за мою судьбу и что не успел попрощаться?

— Нормально, — буркнул я. — Поначалу немного скучал по тебе, но после того, как я сказал, что ты никогда не вернёшься на Сваор, Денис смирился.

Машина въехала в арку и остановилась у крыльца одного из домов. Александр заглушил мотор и обернулся ко мне:

— Нужно завершить одно дело, а затем мы посетим какой-нибудь местный бар и поболтаем, — произнес он и я кивнул.

Морозов вышел из авто, я последовал за ним.

Дом был добротным, каменным, с высокими окнами, под которыми росли пышные розовые кусты.

На крыльце стояли двое бойцов в кожанках, которые скорее всего охраняли вход. Но едва заметив Александра, они посторонилась, пропуская бывшего ведьмака в дом. Морозов покровительственно кивнул им, поднялся по ступеням крыльца и потянул на себя ручку двери.

Мы оказались в просторном помещении. Справа была массивная дверь, у которой со скучающим видом сидел в кресле ещё один одаренный, который приосанился при нашем появлении. Слева шел коридор, по обе стороны которого виднелись двери. У прохода стояли трое девочек, одежды на которых было минимум. Заметив нас, они приосанились, демонстрируя выдающиеся достоинства своих фигур. Над одной из девиц возникли крохотные голубые птички, которые почти тотчас растворились туманом.

— Успокойтесь, девочки, мастер пришел не по вашу душу, — послышался приятный женский голос с легкой хрипотцой. — Лучше будьте готовы встретить игроков. Сегодня вам будет кого развлечь.

Жрицы любви тотчас запахнули халатики и вернулись к начатому тихому разговору.

По лестнице спускалась дама чуть за тридцать. В длинном темном красном платье с открытыми плечами. Руки до самых локтей закрывали плотные черные перчатки. В руке незнакомка держала мундштук из слоновой кости с тонкой дымящейся папиросой.

Александр тепло улыбнулся:

— Мое почтение, госпожа Виноградова. Выглядите великолепно. Как ваши дела?

— Были хорошо, до вашего прихода, — с легким раздражением ответила дама.

— И чтобы они и дальше шли хорошо, я хотел с вами кое-что обсудить, дражайшая Любовь Федоровна, — предложил Александр, не обратив внимание на ее тон.

Виноградова вздохнула и резко махнула рукой, давая знак охране расслабиться:

— Идемте в одну из свободных комнат.

Она поманила за собой вглубь коридора. Мы последовали за ней.

Любовь Федоровна открыла одну из дверей, и пригласила нас в комнату:

— Прошу, господа.

Помещение было небольшим. Окна оказались завешены тканью. В центре расположился обитый сукном стол, на котором лежало несколько запечатанных карточных колод. В углу стоял небольшой пузатый телевизор и полка с разноцветными бутылками, оклеенными кривыми этикетками.

— Присаживайтесь, мастер Морозов, — Виноградова указала на одно из кресел. — И вы, мастер…

— Морозов, — охотно пояснил Александр и довольно оскалился.

Виноградова тяжело вздохнула и подняла взгляд к потолку:

— Воистину смутные времена настали, Гангрена, — произнесла она, обращаясь, очевидно, к охраннику, который вытянулся по струнке у двери. — Двое Морозовых за один день в моем доме… грядет конец времён, не иначе.

Парень робко улыбнулся, показывая, что шутка хозяйки ему понравилась.

— Закрой дверь, — попросила Любовь Федоровна охранника. — Мне нужно обсудить с мальчиками кое-что особенно личное.

— Не настолько личное, чтобы пришлось потом менять простыни, — добавил дядя и я невольно подумал, что ядовитое чувство юмора его не подводило.

Парень кивнул и закрыл дверь, оставив нас в комнате одних.

— Присаживайтесь, господа, — Виноградова указала на свободные кресла. — Чай? Кофе? Может быть что покрепче?

Александр покачал головой:

— Не стоит, спасибо. От этого пойла на версту несет палью. А я привык совсем к другому уровню.

Женщина пожала плечами и подошла к стене. Надавила на какую-то невидимую мне панель и в поверхности открылась ниша. Виноградова вынула оттуда начатую бутылку. Ловко выдернула пробку и плеснула в пузатый бокал янтарный напиток.

— Себя я травить не намерена, — криво усмехнулась хозяйка и сделала большой глоток, даже не поморщившись.

— Мы ненадолго, Любовь Федоровна, — дядя скрестил на груди руки. — Я просто хотел напомнить вам, что алчность — это великий грех.

Любовь Федоровна удивлённо подняла бровь и склонила голову к плечу.

— Не понимаю, о чем вы, мастер Морозов, — она сменила в мундштуке истлевшую папиросу и щелкнула пальцами, зажигая огонь.

— Моя контора вполне лояльно относится к вашим незаконным делам, — пояснил Морозов. — Организация игорных притонов по городу, подпольный тотализатор, девочки, ломбард, в котором скупают вещи, не обращая внимания на их легальность. Все это приносит вам хорошие деньги, Любовь Федоровна. Особенно учитывая, что с этого вы не платите налоги.

— Я плачу не в казну империи, — резко отозвалась женщина. — Но налоги с меня взымаются, и вы это знаете, Александр Васильевич.

— Мне бы не хотелось вдаваться в подробности…

— Как удобно, — женщина всплеснула руками, роняя на пол огненные искры. — Когда вам понадобились деньги на решение вопросов, то вы не стесняясь обратились ко мне. И получили поддержку. Я даже не просила у вас расписку, положившись на слово того, чьего имени не так давно никто даже не слышал.

— Поосторожнее с выражениями, госпожа Виноградова, — мрачно предупредил дядя и от него пахнуло тьмой.

— А то что? — не испугалась женщина и от нее потянуло жаром, от которого воздух раскалился словно в сауне. — Вы станете мне угрожать в моем доме?

— Я бы никогда не решил вам угрожать, — проворчал ведьмак, не отзывая силу. — Я предупреждаю. Именно за этим я и пришел к вам. Сам. Хотя вполне мог подослать кого-нибудь с ножом, к примеру.

— К слову об этом, — Любовь Федоровна повела плечами, и температура в комнате сделалась комфортной. — Того чудака еще не поймали? Он ворвался в мою проститутошную на Сенной и размахивал топором. Хорошо, что никого не поранил.

— А что ваша охрана?

— Отошли в комнату новой девочки, — скривилась Виноградова. — Они уже получили наказание.

— Вы их уволили?

— Наложила штраф, — хитро усмехнулась женщина.

— Вы из воздуха умеете делать деньги.

— В такие времена грех не воспользоваться моментом, — Виноградова сощурилась, посмотрев на меня. — А вы готовите смену? Это ваш сын?

— Племянник, — пояснил Александр. — Кто мы без семьи…

— Не начинайте, — резко отозвалась женщина и странно замерла, словно прислушиваясь к чему-то. Потом спохватилась и немного резковато уточнила, — Так о чем вы, господин Морозов?

— Ваше последнее дело создаёт конфликт интересов между нашими организациями. Поэтому…

— Вот как? — удивилась Виноградова. — А мне помнится, ваша компания и была первым заказчиком этих услуг.

— Все верно, — подтвердил Александр. — И мы неплохо это оплатили. Просто не стоит помогать нашим конкурентам. Рано или поздно им всем придет конец. Подумайте, надо ли тонуть с ними в одной лодке.

Любовь Федоровна нахмурилась, а затем ответила:

— Я вас услышала, мастер Морозов. Если это все — не буду вас задерживать.

— Хорошо.

Александр подошёл к двери, взялся за ручку и обернулся:

— И очень хотелось бы, чтобы вы поняли, Любовь Федоровна.

А затем дядя вышел из комнаты. Я последовал за ним, коротко поклонившись женщине, в чьих глазах колыхалось пламя.

* * *

Я провел в Петрограде весь день, до того я соскучился по старому наставнику. Он охотно рассказал, как здесь обстоят дела, и расспрашивал про Сваор. И только под вечер я с неохотой засобирался домой.

— Не хочешь остаться здесь? — с плохо скрываемой надеждой уточнил Александр, когда круг был уже создан. — Мне бы не помешал помощник из темных ведьмаков.

Я покачал головой:

— У меня остались обязательства на Сваоре. Хотя здесь интересные времена. Можно быстро построить карьеру, получить титул и стать большим человеком. Кстати, почему в этом мире наступили лихие времена?

Александр ненадолго замолчал, а затем с неохотой ответил:

— Все миры, созданные Легбе связаны друг с другом. И в одном из них, в Российской Империи случилось что-то серьезное. Ну а дальше пошла цепная реакция. Вот и результат.

— То есть, убийство верховного жреца на Сваоре тоже может сказаться на других мирах?

Наставник кивнул:

— Скорее всего да. Где-то сильнее, где-то слабее, но да.

На секунду, в душе зашевелилась совесть. Но я быстро подавил в себе это чувство. Или моя семья, или кто-то там, в другом мире. Выбор для меня был очевиден.

— Готов? — уточнил наставник и я кивнул.

— Куда открыть? — уточнил мужчина.

— В Лукоморье, — ответил я. — Мне нужно поговорить с Ягиней.

Морозов залил в круг силу и знаки засветились. А через минуту в круге появились врата, сквозь которые я увидел лес Лукоморья:

— Ну, до встречи что-ли? — произнес он и крепко обнял меня. — Если пожелаешь заглянуть в гости — милости просим. Адрес ты знаешь.

— Хорошо, — глухо ответил я. Уходить не хотелось. Дядя был одним из немногих, кого я мог бы назвать близким человеком. И когда-нибудь, возможно, я вернусь в этот мир. Но не сейчас.

Я с неохотой отпустил родича, и, не оборачиваясь шагнул в портал.

Сцена после титров

Машина пересекла мост и въехала на территорию города, где жила знать. В основном этот район пользовался популярностью у дворян новой волны. Бастардов, которые с начала смуты смогли сказочно разбогатеть и купить себе титул. Теперь они скупали особняки разорившейся знати из старых семей. Попутно меняя дизайн на аляповатый кич. Из-за чего этот район получил новое название — Цыганская деревня.

Черный тонированный седан ехал по улице, по обе стороны которой тянулись высокие заборы, за которыми виднелись крыши особняков.

В машине ехали двое. Похожие друг на друга как близнецы. Широкоплечие, в кожаных куртках не по размеру, коротко стриженые. На коротких шеях красовались толстые золотые цепи.

— Чудесно здесь, — протянул один из приезжих, глядя в окно. — Повезло же людям.

— Для того чтобы купить титул нужен был всего-навсего маленький стартовый капитал, — ответил тот, что был за рулём. — А для этого маленького стартового капитала нужен маленький стартовый пистолет. И все. Во времена смуты деньги сами к рукам прилипают.

— Особенно если пистолет есть, — согласился второй. — Понимаю. Не надумал разбогатеть за день?

Он обернулся к напарнику, ожидая ответа.

— Если ты про ограбление сберкассы то нет, — буркнул водитель. — Мне вполне хватает денег, которые платит наша организация.

— Жаль, — вздохнул пассажир. — Можно было бы заработать несколько тысяч всего за один день. А потом вложить их в какое-нибудь предприятие.

— И подставить организацию, если тебя найдут те, кому принадлежат деньги, — возразил водитель. — Ты понимаешь, что будет с большинством из этих людей через десяток лет.

Пассажир вздохнул, но ничего не ответил.

Машина подъехала к воротам одного из особняков. Водитель дважды просигналил дружинникам, которые дежурили у ворот. И бойцы начали открывать створки, пропуская авто на территорию.

Водитель нажал на кнопку стеклоподъёмника, опуская стекло, и обратился к одному из подошедших дружинников:

— Мастер Морозов просил передать поклон мастеру Нечаеву. И напомнить, что у него есть небольшой долг, которой пора вернуть.

Дружинник кивнул и направился к дверям особняка. А бойцы вышли из машины и закурили, выпуская в вечернее небо клубы сизого дыма.

Хозяин вышел на крыльцо через пять минут. Это был невысокий круглолицых лысеющий мужчина, еще не старый и крепкий. Он был облачен в домашний халат, а на ногах болтались тапочки. На первый взгляд он казался простоватым обитателем Цыганской деревни. Однако любой обладающий здравым смыслом и цепким взглядом заметил бы военную выправку мужчины и выпуклость на боку, которая свидетельствовала о том, что хозяин дома вышел навстречу ночным гостям с оружием. Ко всему прочему во дворе внезапно стих ветер и воздух буквально застыл. Тотем воздушника не был виден, но ощущался каждой клеточкой тела. Нечаев был готов к нападению и сил у него было немало.

Едва он заметил гостей, как на лице расплылась широкая улыбка:

— Добрый вечер, мастера, — начал мужчина. — Что же вы не проходите в дом? Могу предложить вам хороший чай. Или что покрепче…

— Мы можем поговорить наедине, мастер Нечаев? — попросил боец, игнорируя вопрос.

Родион Нечаев с готовностью кивнул:

— Погуляйте, — обратился он к дружинникам. И те без лишних вопросов покинули территорию.

Водитель открыл заднюю дверь машины, достал с широкого сиденья свёрток и подошёл к стоявшему на крыльце Нечаеву.

Пассажир приблизился к хозяину особняка и заговорил:

— Мастер Морозов напоминает вам об одолжении, которое он вам оказал. И сейчас хочет попросить вас об ответной услуге.

Его напарник протянул Нечаеву сверток.

— Искупитель, — воскликнул мужчина и во дворе закружился ветер. — Это же дитя. Для чего вы его привезли?

— Ее. Это девочка. Отныне она ваша дочь. Дайте ей фамилию и воспитайте как родную. Наша организация будет ежемесячно давать вам деньги на содержание ребенка.

Нечаев взял в руки сверток и зачарованно уставился на гостью. На него улыбаясь смотрел младенец. И от вида малышки у Родиона защемило сердце. Он давно хотел детей, но Искупитель не дал ему такой возможности. И теперь:

— Хорошо, господа, — ответил он, не смея отвести взгляда девочки.

— Мы будем следить за ее судьбой, — добавил второй боец. — Она не простой человек. Вам стоит заботиться о ребенке…

Нечаев замотал головой:

— Что вы, мастера. И в мыслях не было причинять крохе вред. Какое милое дитя. Моя дочь…

Девочка агукнула, словно подтверждая слова Родиона.

— Вот и хорошо. До встречи, мастер Нечаев.

Бойцы сели в машину, и авто выехало с территории. А Нечаев зашёл в дом, бережно прижимая к себе драгоценный свёрток:

— Арина, — пробормотал он. — Я назову тебя Арина.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/280607

Content

Морозов книга 6

Раскол

Встреча на крыше (Не Карлсон)

Все смешалось… кони… люди…

Переговоры

Новый в семье

Красная шапочка или Лошадь по соседству

Утро в раю

Стоит ли париться

Банные дела

Возмездие

Подготовка

Дела ведьмачьи

Семейные драмы

Работа Темного

Дело упырей

В гостях у кошмара

Сказки, в которые надо верить

Договор с темным

Дорога в заповедник

На тропах Лукоморья

Гнездовье-вороновье

И вновь продолжается бой…

Кошачьи шалости

Старый знакомый

Кошку впускают первой…

Владелица притонов, игровых домов и топоров

Сцена после титров