Артём Март

Дуэльный Кодекс. Том 1: Проект "Геката"

Глава 1

— Господа, прошу вас взять стилеты. Бой скоро начнется.

Секунданты поднесли нам распахнутую шкатулку красного дерева.

— Ну что, князь, — со слышимым акцентом проговорил принц Роберт Лавгут, — в кого вы хотите, чтобы я превратил вас? Хорька? Жабу? Может быть, скунса?

— Можете попытаться превратить в кого угодно, — я принял изящный стилет. Рукоять из кожи ската идеально легла в руку, пальцами я прошелся по граненому серебряному клинку.

— Я люблю хорьков, — принц обнажил в улыбке белые зубы.

Я ухмыльнулся, а потом проговорил:

— Ну, попробуйте в хорька.

На судебной арене был аншлаг. Верхние ярусы округлого здания занимала одна сплошная масса простолюдинов.

На срединных ярусах располагались младшие дворянские рода и зажиточные буржуи. Высокородные вельможи: суд, делегаты стран Хартии Магического Мира и самые влиятельные дворянские Дома разместились внизу. Их богатые ложи пестрили гербами и регалиями магического дворянства.

Безродные бурлили на вершине арены. Они вскидывали флаги конфликтующих стран: Российской Империи и Соединенных Королевств Америки. Болели за дуэлянтов. В чьих-то руках я видел герб моего Дома: черный стриж на золотом поле. Толпа скандировала наши с принцем имена, как на спортивном мероприятии. Да, я был знаменит.

Софиты ярко освещал привычный овал дуэльной арены. Высаженная зеленой травкой она радовала глаз.

Американский принц, высокий и широкоплечий маг, одетый в синий дуэльный камзол с длинными полами и форменные брюки, хоть и выглядел спокойным, но я знал, что он волнуется. Его губы подрагивали. Зрачки карих глаз были расширены. Еще бы. Сегодня решалась судьба арендованной Аляски.

Я тоже был на взводе. Но по другой причине. Нет, я не волновался и не боялся. Я надеялся, что в том заклинании, которым принц атакует меня, будет нужное мне слово.

— Зачитываются, — из динамиков зазвучал громкий голос дуэльного судьи. Сам он сидел за высокой кафедрой председательствующего, — суть иска. Российская Империя выдвинула претензии Американским Королевствам, по случаю завершения срока аренды Аляски, — судья опустил глаза, что-то прочел, — Королевства же, считают, что со стороны Империи вовремя не поступило уведомление о завершении договора. Поэтому аренда продлевается на тот же срок, семьдесят лет, на тех же условиях.

Принц смотрел на меня внимательно. На его высоком лбу выступила испарина. Он знал, с кем имеет дело.

— Так как, — продолжал судья, — стороны не пришли к соглашению, дело разрешается согласно нормам Дуэльного Кодекса — судебной дуэлью. Прошу вас!

— Ваше королевское высочество, и вы, Ваше Высочество, — обратился к нам секундант, — прошу, займите свои места. Каждый из вас, — секундант стал декламировать правила кодекса, которые я давно знал наизусть и потому пропустил мимо ушей, — … начинаете, как только достигнете барьера. Господа, вам ясно?

— Да.

— Yes.

— Тогда прошу вас, — проговорил секундант, и поправил традиционный белый парик. В нем он выглядел очень нелепо. Ну что поделать. Традиции. Секундант отбежал, заняв место за антимагическим щитом, между двумя другими своими коллегами.

Мы, как солдаты, почти синхронно сделали “кругом” и направились к позиции. Я шел, держа перед лицом серебряное лезвие. Скоро невиданный разряд магии, промчится по этому металлу.

Сердце рвалось в груди. На шаг билось трижды. Я чувствовал, как жажда и предвкушение скорого мига магической схватки пьянят меня. Нужна ли мне победа? Нет, в ней я не сомневался. Победа нужна империи, а мне — магия принца.

Когда я встал на белое пятно позиции, то замер.

— Дуэлянты! Загляните в глаза своему сопернику! — прозвучала ритуальная фраза.

Мы тут же обернулись. Фигура в синем замерла перед глазами. Отсюда его лицо казалось настолько бледным, что я видел, как принц боится меня. Это было ожидаемо. Сам князь Замятин стоит перед ним.

— Раз! — крикнул секундант.

Я почувствовал, как напряглось все тело. Пальцы сжались на стилете-проводнике.

— Два! — почти все звуки пропали, осталось лишь биение собственного сердца и голос, ведущий отсчет.

— Три! К барьеру!

Я решительно пошел вперед. Принц сделал то же самое. Он, как представитель стороны-ответчика, имел право на первое заклинание.

Шаг, еще шаг. Барьер. Принц вскинул стилет-проводник, направил его острие на меня. Выкрикнул заклинание.

Его клинок раскалился докрасна. Магический импульс видимой волной прошел от гарды к острию. Высвободился из него. Полупрозрачной волной помчался ко мне.

Я был готов. Выбросил руку с проводником. Сосредоточил внимание на заклинании, а потом приказал вражеским чарам подчиниться себе.

Магия, промчавшись по воздуху, всосалась в острие моего стилета. С приятной дрожью пробежала по руке, попала в душу. Тут же оставило свой след там и обратилось против принца.

Я взмахнул клинком. Чары, с характерным звуком блеснули. Из проводника выскользнуло отраженное заклинание. Как призрак, пролетев по воздуху, оно попало в принца. Светом разлилось по его телу.

Не прошло и мгновения, как человек стал меняться. Голова стремительно уменьшалась и через секунду исчезла в обвисшем воротнике. Дуэльный костюм просто скукожился, опустел и упал на белую линию разметки. Трибуны ахнули, когда из рукава выбрался пятнистый хорек.

— Быстрее! Быстрее, ловите принца, не то сбежит!

— Не раздавите его!

Секунданты засуетились, забегали. Стали гонять зверька по всей дуэльной линии.

— Блестящее зеркальное заклинание, Ваше Величество! — кивнул один из них.

Зеркальное? Нет. Это было не оно. Ну что ж. Никто из них не знает, что такое “уловитель магии” и кто такая Геката. Никто, кроме меня. Но мне пришлось знать, чтобы все исправить.

— Итак, — судья встал, снова обратился ко всем на языке международных отношений — на русском, — по итогам дуэли, победителем признается князь Павел Михайлович Замятин. Договор аренды считается расторгнутым. Аляска возвращается Российской Империи!

Я торопливо пошел на выход. Предвкушая, мысленно спросил ее:

— Ты видишь в заклинании принца нужное слово?

— Нет, — ответила она.

— Ничего, — я поджал губы, — эта дуэль — не последняя. Я вытащу тебя оттуда.

— Славься Бретерский Дом Замятиных! Славься Бретерский Дом Замятиных! — как по команде принялась скандировать вся прислуга, когда я зашел в бальный зал.

Все: служанки и официантки, разодетые в парадное, как по команде застыли и начали орать свою речевку. Когда они закончили знать, собравшаяся на балу по случаю моей победы, принялась аплодировать. Я украдкой закатил глаза.

— Поздравляем, Князь!

— Поздравляем с должностью Имперского Адвоката! Блестящая партия!

— Отличная победа, Князь! Император не ошибся в вас!

Поздравления сыпались со всех сторон. Благородные маги стремились пожать мне руку, благородные чародейки совали мне ручки для поцелуя. Уверен к концу вечера какая-нибудь вдова или просто неверная жена попросит сунуть что-нибудь другое и уже в нее. Это происходит каждый раз. Что ж. У меня есть мужские потребности. И Она это принимает.

Когда вновь заиграла приятная живая музыка и гости вернулись к светским разговорам, а я, наконец, отвязался от назойливых собеседников, то протиснулся к одному из столов. Принялся выискивать среди канапе и каких-то тарталеток съестное понажористее. Есть хотелось страшно.

Приемы выматывают не хуже любой магической схватки. А на мозги давят и того круче. Дворянство лезет со своими поздравлениями и светскими беседами. Непрерывно “заводит знакомства”. Даже времени на еду нет. Проклятье…

— Павел Михайлович? — за спиной раздался приятный девичий голос. Я обернулся.

Белокурая красавица лет двадцати смотрела на меня светящимися от счастья глазами. Вечернее платье, скромное, но эффектно подчеркивающее полную грудь и стройное тело девушки.

— Меня зовут Елена, — она протянула белокожую ручку.

Я улыбнулся, приняв тонкую кисть деликатно чмокнул.

— Давно мечтала с вами познакомиться, и… — девушка замялась, закусила нижнюю губку.

— Что вы хотели? — улыбнулся я.

— И сфотографироваться, — девушка зарумянилась и тут же одернула себя, — это не для меня! Для брата! Он ваш поклонник! Знает все ваши лучшие дуэли. И даже выучил фамилии всех домов, за которые вы дрались.

— Очень мило.

— Так, — она опустила глаза, — можно фото?

— Конечно, — сдержанно рассмеялся я.

— А совместное?! — взвизгнула девушка, но потом смущенно втянула голову в плечи. Поняла, что повела себя неприлично.

Я же украдкой наблюдал, как другие девицы и дамы, менее и более красивые с завистью смотрят на Елену.

— Можно и совместное.

— Чудно, — она вежливо поклонилась, но я видел, как блестели от счастья ее глаза. Завтра о нашей милой встрече напишет вся светская хроника.

Девушка тем временем достала из сумочки, украшенной внушительного размера жемчугом, смартфон. Ростом ниже меня на полторы головы, она прижалась ко мне несколько ближе, чем следовало бы. Я почувствовал, как ее попа трется о ширинку моих брюк.

— Ну, — глядя в камеру, проговорил я, — улыбнитесь же, так смотрите, будто соли наелись.

— Ой, — смущенно хихикнула она и подняла смартфон выше, — вы не…

Я аккуратно взял телефон из ее руки. Когда мы соприкоснулись кожей, девушка слышимо выдохнула. Целомудренно взяв ее за талию (нельзя же лапать высокородных девиц прямо посреди бального зала), я опустил голову к плечу Елены и сделал несколько фотографий.

— Простите, — раздался за спиной мужской голос. Девушка вздрогнула, я лениво обернулся.

Молодой маг немного младше меня (а мне было тридцать лет), возник непонятно откуда. Одетый во фрак, он носил при поясе парадный проводник магии в виде кинжала. На высоком лбу уже появлялись морщины. Квадратное лицо было напряжено. Первые пару мгновений он смотрел решительно и даже исподлобья. Но когда понял, с кем имеет дело, тут же изменил выражение.

— Прошу прощения, — я улыбнулся, но, видя его решительный взгляд, который, впрочем, быстро стал смущенным, сразу почувствовал сильное желание вызвать мага, — я увел вашу даму?

Признаюсь, слово “увел” было провокацией. Однако, я подавил в себе это желание. Любовь к дуэлям — моя профессиональная деформация. Ничего не поделать.

— Ой Гошенька, — девушка растерянно рассмеялась, — знакомься, это…

— Нет ну что вы. Все в порядке, — торопливо ответил и натянуто улыбнулся парень, — кто же не знает знаменитого Павла Замятина? — мы пожали руки.

— Павел? Павел, мальчик мой! — раздалось откуда-то из-за нарядных дворянских спин.

— Прошу прощения, я должен идти. Господин. Дама, — кивнул я обоим и двинулся на голос.

— Мальчик мой? — проговорил я, проскользнув между вельмож и приблизившись к грузному пожилому магу, — не слишком ли панибратское обращение? — Я улыбнулся, — не находите, Петр Ильич?

Одетый в черный фрак и синий атласный кушак, Пётр Ильич держал в руках бокал шампанского. На горбоносом морщинистом лице уже стали появляться старческие пятна. Седая короткая борода была аккуратно подстрижена. В лысине отражался свет огромной люстры,

— Ты мой племянник, — Князь Петр Ильич Лодычев, брат моей покойной матери, ощерил неестественно белые, словно искусственные зубы, — могу себе позволить.

— Это ты заставил всех служек своего дворца, — искривил я бровь, — скандировать это дурацкое “Слава Дому Замятиных”? Шутка вышла так себе.

— А это и не шутка, — обиделся дядя, — тебе тридцать лет. А у тебя даже одной жены нет. Какой же это Дом из одного человека?

— Никакой. Я одиночка.

— Так женись!

— Не будем об этом, — отрезал я.

Хорошо, — пожал плечами Лодычев, — как настроение? Как себя чувствуешь?

— Неплохо. Немного устал после перелета и официальных мероприятий.

— Ну, тебе осталось выдержать только вот этот бал. Кстати, — он заговорщически приблизился, — Граф Моргунов тебя не встречал? Он хотел нанять тебя. У графа намечается родовой конфликт с соседом. Или, став Имперским Адвокатом, ты закончишь карьеру бретера?

— Обязан закончить, — я кивнул, — но в должность вступаю только в следующем месяце. Так что я с радостью возьмусь, пока могу.

Новость о возможной работе, о дуэли, тут же скрасила вечер.

— Граф обрадуется. Только куда он запропастился? — Лодычев наигранно посмотрел по сторонам, — кстати. Ты сейчас занят?

— Да нет. А что?

— Кое-кто еще хочет поговорить с тобой.

— Кто? — сузил я глаза.

— Давай не здесь. Встретимся через десять минут в моем кабинете. Прошу, Паша. Отнесись к этому серьезно. Как к дуэли.

Когда я вошел в дядин кабинет, меня встретил дядя и дворянин, которого я не знал.

— Павел Замятин! — незнакомец встал с кушетки, расставив руки так, будто решил обняться, направился ко мне. Увидев, что я никак не реагирую, он опустил их, кашлянул, — рад. Рад встречи.

В возрасте, но моложе дяди. Грузный, но в хорошей форме для своих лет. Мужчина был одет в простой деловой костюм. Длинные и густые седые волосы спадали на плечи. В короткой белой бороде, однако оставались еще тёмные пятна. У незнакомца не было правого глаза. Черная повязка скрывала увечье.

— Я тоже, — кисло проговорил я, — с кем имею честь?

— Ох, — он растерянно посмотрел на моего дядю, — ты меня не представил?

— Бальный зал не лучшее место для такого представления.

— Ох да, ты прав. Меня зовут Александр. Герцог Александр Максимович Мясницкий. А должность моя… Хм. Впрочем, сначала присядем.

— Да! Конечно! — заговорил дядя, — не стесняйся, Паша, — он указал на кожаное кресло, одноглазый Герцог же вернулся на широкую кушетку.

Дядя подошел к большому столу из красного дерева, открыл в столешнице скрытый мини-бар. Достал дорогой коньяк и разлил по бокалам.

Сидя в кресле, я принял свой бокал, пригубил. Терпкий напиток приятно скользнул в желудок, и я с досадой подумал, что поужинать так и не успел. Проклятье. Когда я ел в последний раз? Кажется, вчера утром.

— Мда, — одноглазый герцог опустошил свой стакан залпом, — со времен, когда после Мировой Войны страны подписали Хартию и свели все, даже межродовые конфликты к дуэлям магических аристократий, бретерская профессия стала популярной. Некоторые Дома поднялись как раз на этом деле. Вы один из них. Так ведь?

— Верно, — я кивнул, — но я хотел бы узнать, что вам от меня нужно? Извините за подробность, — начал я холодным тоном, — есть очень хочется.

— Ох! Я не задержу вас надолго! — отрицательно замахал руками одноглазый, — Я к этому и веду! К тому, что мне от вас нужно. Но почему именно бретер? Вы могли бы стать Прокуратором.

— Охотником на тех, кто не соблюдает Дуэльный Кодекс? — задумчиво проговорил я, — думал об этом, но потом решил, что меня захватывают дуэли, а не расследования. Но давайте к делу. Я вас слушаю.

Часы с кукушкой нервно цокали. Дядя громко сопел.

— Вы, молодой человек, — одноглазый налил себе еще коньяка. Другим, почему-то, не предложил дополнить бокалы, — пример блестящей карьеры. От наследного графа до князя за десять лет жизни. Это невероятно! И ранг в магии у вас высок. Кажется, вы архимаг.

— О да! — дядя растянулся в улыбке, — у Паши два ореола. И оба заполнены боевыми заклинаниями, представляете? Видели ли вы когда-нибудь такое?

— Нет, — одноглазый улыбнулся, но наслышан, наслышан.

— Да оно, — я пожал плечами, — как-то само собой получилось.

— Угу. Я знаю, — он кивнул, — родители погибли, когда вам было девятнадцать лет. Спустя месяц после их смерти без вести пропала невеста. Вы, насколько я знаю, выжили чудом в день гибели вашей семьи. И спасли Екатерину.

— Вы удивительно хорошо осведомлены о моей жизни, — я сузил глаза.

— О нет! Это все знают!

— Нет. Не все.

— Правда? Ну что ж. Значит, я действительно осведомлен чуть лучше. Так о чем это я? Ах да. Вы же, вместо того, чтобы кануть в забвение, вы взвились ввысь, как ракета. Головокружительная карьера от поместного дворянина до Имперского Адвоката! И всего за десять лет! Вы будете защищать честь Империи на геополитических дуэлях! И это в тридцатилетнем возрасте! Невероятно!

— Благодарю. Если вы позвали меня, чтобы похвалить, то это было лишним. Я наслушался похвал за последнюю неделю. Уж извините за прямоту.

Одноглазый замолчал. Зыркнул на дядю. Он считал, что сделал это незаметно, но я обратил внимание.

— Ох! — дядя тут же подорвался, встал с кресла, — девять вечера! Сейчас начнутся танцы! Мне нужно проследить за организацией мероприятия. Прошу прощения, оставлю вас минут на десять! — дядя на удивление быстро вышел из кабинета.

Я проводил его взглядом. Все, что происходило, решительно не нравилось мне. Странное чувство тревоги пробудилось внутри. Мерзким слизнем принялось ползать по нутру. Внешне спокойный, я насторожился.

— Имперская академия магии и чародейства. Вы же там учились, верно, князь?

— Верно. Вы прекрасно знаете меня, — обеспокоенность возросла.

— Я состою на службе императора, — тон одноглазого изменился, стал холодным и прямым, как копье, — выискиваю тех магов, среди дворянства, что выделяются своими особенными качествами. Как вы знаете, многие дома империи имеют свой специалитет. Развивают собственные направления магии. А некоторые маги рождаются с экстраординарными способностями. Я служу в секретном ведомстве, которое ищет таких магов.

— Ближе к делу, — мой тон был не менее холоден, чем его.

— Ответьте на вопрос, — одноглазый сверлил меня взглядом единственного глаза.

— Если сочту нужным.

— Вы знаете, что такое проект “Геката”?

— Нет, — я и бровью не повел.

Между нами воцарилась и загустела тишина. Несколько секунд мы, не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Мне секунды показались вечностью. Он сдался первым. Громко рассмеялся.

Я же изобразил расслабленную улыбку. Проклятье. Он знает о Ней но откуда? Я мысленно попытался позвать Ее. Но ответа не было.

— Господа, это какая-то ошибка! — приглушенный голос дяди раздался из-за двери, — он же Имперский Адвокат! Его наградил сам император! В чем его обвиняют?!

Дверь в кабинет открылась. Огромная дядина спина протиснулась в комнату первой. За ним вошли семь или восемь магов-жандармов из домов средней руки. Все с обнаженными кортиками-проводниками.

— Что такое? — встал одноглазый, — зачем вам оружие?

Я уже был на ногах, извлек из ножен на предплечье свой стелет. Он тут же раскалился в моих руках. Магия запульсировала внутри.

— Паша! Стой! — дядя испуганно посмотрел на меня.

Жандармы, все как один, указали остриями проводников в мою сторону.

— Бросьте! — крикнул первый из них. Высокий мужчина с рыжими усами и сдвинутом на лоб высоком кожаном шлеме, — бросьте, ну!

— Я слышал разговоры за дверью, — нахмурился я, — в чем меня обвиняют?

— Государственная тайна! — оскалился Рыжий ус, — пока что!

— Я не сдвинусь с места, пока не узнаю, — холодно проговорил я.

— Паша, прошу! — Дядя взмолился, свел белые брови домиком, — здесь мой дом! Куча народу в зале! Если начнется битва, пострадают невинные!

Я посмотрел на дядю. Перевел взгляд на одноглазого. Проклятье! Что тут твориться?!

— Каждый, — проговорил я холодно, — кто попытается приблизится без моего разрешения, умрет на месте.

Глава 2

— Госпожа, что вы делаете здесь? — холодный голос жандарма послышался в коридоре, за открытой дверью, — мы проводим задержание.

— Ой. Я… я случайно здесь!

Бросив взгляд над плечами жандармов, я увидел ее. Елена мелькнула в проеме. Светлые волосы и ее платье ярко выделялись в полутьме коридора. Вот зараза… девушка, должно быть, сбежала от своего кавалера и проследила за мной. Стала поджидать где-то у кабинета. И как ее никто не заметил?

— Бросьте!

— Князь! Не вынуждайте нас!

— Одумайся, мальчик мой!

Я отвел взгляд от девушки. Если я решусь на это, достанется и ей. Заденет тоже. Точно заденет.

Я выдохнул. Острие стилета, еще мгновение назад горело светом, теперь погасло. Я опустил проводник. Разжал пальцы, и рукоять выскользнула. Оружие упало на пол.

— Князь Замятин! — жандармы тут же окружили меня. Взяли под руки, — вы арестованы и немедленно проследуете с нами.

Я не ответил. Только хмуро посмотрел на командира группы. Усатый жандарм отвел взгляд.

— Боже! Какой скандал! Какой скандал! — взялся за голову дядя. Принялся как-то наигранно сокрушаться.

Одноглазый напротив. Был холоден. Он наблюдал за тем, как меня уводят. Он что-то знает. Я внимательно смотрел ему в глаза до тех пор, пока стражи порядка не вывели меня из комнаты. Все это время я думал лишь об одном: откуда одноглазый знает про проект Геката? Проект, результатом которого стала смерть, и превращение моей невесты Екатерины в то, чем она является теперь.

Меня обвиняли всего-то на всего в убийстве. В убийстве американского принца Лавгута, которого я победил в недавней дуэли. Ну и попутно в нарушении правил Кодекса и госизмене. Узнал я это спустя сутки, после того как был арестован. Как совершившего особо тяжкое преступление, меня поместили в камеру. Хорошо хоть в одиночку.

Несколько раз я пытался мысленно звать Екатерину. Знал, что связь со мной дается ей тяжело. И потом ей долгое время нужен отдых. Но сейчас, я должен был сообщить ей, что она может быть в опасности. Что в первый раз за столько лет появился человек, который знает о ней. И я уверен, что он может быть опасен. Екатерина не отзывалась.

— Зачем вы сделали это, князь? Чего вам не хватало? — расхаживал передо мной старый, но подтянутый следователь в мундире имперской тайной полиции, — что это были за чары?

— Зеркальное заклинание, — солгал я. Если я даже расскажу им про уловитель магии, про “черный ореол”, который дала мне Катя, сомневаюсь, что кто-то поймет о чем речь. Странным было то обстоятельство, что не явился одноглазый. Хотя, признаюсь, я ждал этого старика. И был, почему-то уверен, что он придет и задаст правильные вопросы. Вопросы о ней. Но он не пришел.

— Почему вы решили убить его? Каков ваш мотив?! — заговорил следователь, когда мне показали кадры с несчастным принцем.

Расколдовать бедолагу так и не смогли. На экране планшета я видел ролик с ним. Лавгут, в обличии зверька, совершенно обезумевший метался по клетке. Шерстка была покрыт какой-то черной мерзостью. Такая же жижа сочилась из пасти и глазок хорька. На следующем видео он уже не двигался, а медленно умирал на руках целителя.

— Каков был мотив? Кто нанял вас?

— Никто, — проговорил я спокойно, — никто не нанимал. И убил его, — я решительно посмотрел в серые глаза следователю, — не я.

Это было правдой. Уловитель магии я освоил целиком и полностью. Это было непросто, и я потратил на его укрощение первые пару лет. Теперь уловитель был безопасен для окружающих.

— Зачем тебе было убивать принца? Это международный скандал, — император Александр Романов, инкогнито, конечно, под видом следователя, посетил изолятор, когда через три дня прошел суд и меня поместили в СИЗО, — зачем?! Кто тебя нанял?

Одетый в простую полицейскую форму он внимательно смотрел мне в глаза. Его голубые радужки блестели в свете единственной лампы. Лицо, с правильными угловатыми чертами аристократа исказило хмурое выражение. Император явно нервничал и не переставал поглаживать светлую бороду.

— Я не убивал принца, — твердил я, словно робот.

Все происходящее вызывало у меня только злость. Появление одноглазого, смерть принца. Несправедливое обвинение. Казалось, что все это события, сложенные в одну линию.

— Вот Мля! — император стукнул кулаком по железному столу, за которым меня, уже не знаю в какой раз допрашивали. В комнату набилось целая куча охраны, — дуэльный кодекс был нарушен, — процедил император сквозь зубы, — это значит, что нам придется вернуть Аляску америкосам! На Империю пал позор, как на бесчестного дуэлянта! А Король Луи IV жаждет отомстить за сына! Он требует твоей экстрадиции. Говорит, что убьет собственными руками!

— Ваше Императорское Высочество, — я заглянул в глаза монарху, поправил антимагические кандалы, — я не убивал принца. Это единственное, что я могу сказать.

— Причинно-следственная связь тут очевидна, — выдохнул он, — и момент преступления зафиксирован на видео, не говоря уже о десятках тысячах свидетелей, — император глубоко вздохнул, засопел, положил голову на руки. Потом тронул глаза, — вопрос лишь в мотиве. Почему? Почему ты сделал это? Тебя наняли пустые? Нефтяники? Я знаю, что этим безмагическим отродьям поперек горло стоят Нобели, что качают нефть в Баку. Так? Это так? Окончательно разорвать и так хрупкие дипотношения с американцами? В этом причина?

— Я не знаю, — поджал я губы, — я бретер. Меня выбрали защищать честь страны на дуэли. Я защитил. Убивать какого-то принца? Нет уж увольте. Вмешиваться в политику? Тем более. Меня воротит от этого, уж простите за прямоту. Я бретер, — я, повторив, взглянул исподлобья на императора, — Ваше Императорское Величество, и чту кодекс. Не убиваю, если это не предписывает дуэльный уговор.

Император снова выдохнул, поднялся из-за стола.

— Через месяц будет суд, — хмуро сказал он, — на нем тебя признают виновным и отправят в Америку.

Я не ответил. Только молча смотрел в глаза Романову.

— Луи хочет кровной мести. И получит ее. Того требуют интересы государства. Извини меня, Павел.

— Не извиняйся, император, — проговорил я, и все в комнате удивленно округлили глаза, — Не уверен, что тебе стоит заминать это дело после моей смерти. Я не убивал принца. Но кто-то убил. Не расслабляйся после моей смерти. Не исключено, что все это — попытка развязать новую войну.

— Как ты разговариваешь с его Императорским Величеством, предатель?! — внезапно крикнул один из гвардейцев, невысокий, но широкоплечий молодой мужчина в полицейской форме. Потом полез за кинжалом-проводником, — обращаешься на "ты"? Немедленно…

— Тихо! — император поднял руку, — остынь, Артур. Прости меня, Павел, — император не выдержал взгляда, отвел глаза, — сейчас твоя смерть нужна империи. На этом все. Заключенного в камеру.

Потом состоялся суд. На нем был высокомерный старый судья, присяжные, все из домов магов, близких к императорской семье, а также молодой адвокат, что трижды брал перерыв, чтобы убедить меня признать вину.

Забавно это. Если признаю, тайная полиция и не почешется найти настоящего преступника. Не хотелось делать им такой подарок. Пусть уж попотеют. Да и отступать не в моих правилах. Если уж умирать, то не лишившись чести.

— Князь Замятин, — уже даже немного сердито проговорил судья, — не заставляйте нас затягивать процесс еще. Вы признаете свою вину?

— Не признаю, ваша честь, — громко проговорил я.

Сейчас судили меня не за убийство принца, а за нарушение международных норм дуэльного кодекса. Ну и за государственную измену. Проклятье… Какой-то мудак нашел в моем лице прекрасного козла отпущения. Вот был бы шанс разобраться во всем лично…

Другой же суд, непосредственно за убийство принца, предстоял мне в Америке. В Королевстве Монтана в личных владениях Короля Луи IV Лавгута, куда меня экстрадировали.

Этот процесс проходил бесхитростно, в продолговатом помещении с каменные оплавленными стенами. Зал напоминал тренировочную комнату для отработки заклинаний. Меня, прикованного антимагическими кандалами к стулу, разместили трибуны для многочисленных зрителей и судейскую кафедру.

Суд был формальностью. И переводчик, на не очень чистом русском тараторил все так, что я мало что понимал.

— Вот бездарь, — хмуро проговорил я, глядя на переводчика — сутулого старичка в светлом деловом костюме и очках с линзами, делавшими его глаза просто огромными, — хоть бы выучил язык международных отношений. Ни черта ж непонятно. Вот, че он сказал? — я кивнул на судью, — о чьем ожирении третьей степени идет речь? Моем? Точно нет. Так, может, быть короля?

— Но, но, — сглотнул переводчик, — то ест, не ожирение, а преступление.

— Ну так и говори, что преступление… Тфу ты…

Когда зачитали приговор, и Луи IV встал со своего места, я засомневался, действительно ли речь шла о слове “преступление”? Король был довольно упитан. Даже более чем. Защитный мундир с кевларовыми вставками выглядел на нем очень потешно.

Противомагический жилет топорщился на выпуклом животе так, словно бы на борова надели две разделочные доски: одну спереди, другую сзади. А защита бедер выглядела на широких ляхах настолько крошечной, что в отношении короля можно было сказать: “стреляй по ногам — не промажешь”.

Когда я хохотнул своим мыслям, охранник, стоявший справа, недоуменно посмотрел на меня.

А еще монарх не выглядел расстроенным. Насколько я знал, у него было четверо сыновей и три дочери (количество незаконнорожденных я никогда не уточнял). И к смерти принца он наверняка относился как к оскорблению своего Дома. Не больше.

Король с трудом спустился с трибуны. Занял позицию напротив меня, метрах в тридцати.

— Вы есть последний слово? — обратился ко мне переводчик.

— Да нет. Давай уже, — стиснул я зубы, — хотя нет, стой, — ухмыльнулся и посмотрел на переводчика. Тот, собирался было уходить, но застыл. Обернулся.

— Я слушаю?

— Желаю дуэль напоследок. Дуэль с королём Луи.

— Я не понял, — переводчик приблизился и опустился ко мне, — что вы хотеть?

— Вызываю на дуэль короля Луи IV Лавгута, — громко сказал я, — считаю, что его показушное правосудие оскорбляет меня! А еще, — я хохотнул, — оскорбляет то, что жрачка у вас в тюряге дрянная.

Когда им донесли перевод моих слов, аристократы зашумели на трибунах. В мою сторону полетели какие-то непонятные слова. Должно быть, ругательства. Я конечно, не ожидал никакой дуэли. Но шутка, на мой взгляд, получилась забавной. В любом случае эффектом я был доволен.

Я тысячи раз оказывался перед лицом смерти, и не привык пасовать перед ней. Сейчас тоже не пасовал. Умирать, так с юмором. Однако, я все же боролся со страшной горечью в сердце. Я не смогу вернуть Екатерину. Смириться со смертью можно, но с этим — нет.

— Паша! — в голове раздался ее голос, — предки, что они сделали с тобой? Я не могла докричаться!

— Катя? Где ты была?.. Как вышла на связь?! — я дернулся в кандалах, и охранники напряглись, — а… к черту! Слишком поздно, тебе лучше не смотреть на это.

— Нет! Предки, нет! — в голове звучал ее панический крик.

— What the fuck is this?! — прокричал монарх, когда старик передал ему перевод моих слов. А потом Король стал на изготовку и извлек свой боевой стилет. Клинок блеснул в его руке платиной.

— Не смотри, — я сожмурился, зная, что она может видеть мир моими глазами, — и не слушай. Все кончено.

— Нет!

Сначала я услышал дикий рев огня. Потом воздух нагрелся так, что сложно стало дышать. Когда ударило заклинание, первым делом сгорел кислород. Но начать задыхаться, я не успел. Тело поглотило пламя. Жуткая боль въелась в кожу, мышцы, кости. Меня жгло, словно целым солнцем. К счастью, это длилось недолго. Глаз я не разомкнул.

Сначала было очень горячо. Потом резко стало никак. А дальше был холод. Холод и темнота. А потом появился я. Вот меня не было и хлоп! Я здесь. Сижу на том же самом стуле осужденного. В тех же самых кандалах. Только все это обгорело после боевого заклинания Луи, как и моя одежда. Наряжен я был в тюремную робу, но ее и след простыл. Короче, оказался я голышом. А потом кандалы растворились, словно были сотканы из дыма. Я встал.

Вокруг царила тьма. Лишь прямо на меня, откуда-то сверху, падал одинокий луч света. Он шел столбом и растекался под моими ногами в круглое желтое пятно.

Сложно было даже понять: умер я или все еще жив.

— Где я? — сжал я губы, — что за черт?

— Паша, — раздался слабый голос где-то в дали. А потом проявилась она.

— Катя?

Во тьме, в нескольких десятках метров от меня в слабом мягком свете проявилось тело. Девичье тело. Она лежала на ониксового цвета полу. Беспомощная, словно бы обессилевшая. Я тут же направился к ней. Опустившись рядом, я не узнал ее. Эта была не та девушка, которой я ее запомнил когда она была жива. Это нечто другое. Другое, но красивое.

Тонкие черты лица, пухлые губы. Изящная полногрудая фигура. Узкая талия перетекала в широкие соблазнительные бедра. Стройные ножки оканчивались изящными стопами. Казалось бы, просто миниатюрная девушка, на вид лет двадцати. Если бы не серая кожа, длинные, нижи попы седые волосы, и огромные бесцветные глаза, которыми она с трудом посмотрела на меня.

— Катя? Это ты?

— Такой, — тихо сказала она, я появилась здесь. Я очень устала. Так много сил потребовалось, чтобы захватить твою душу, когда тело было уничтожено.

Я тронул ее кожу. Она оказалась холодной. Медленно привлек к себе, и девушка прижалась, обхватила руками талию.

— Все хорошо, — проговорил я, — я здесь. Ты в безопасности.

Я не знал, кем она стала. Божество или смертная, запертая в нигде. Да, и до конца не определился, если честно. Силами и внешностью Катя походила на богиню. А вот характер остался прежним.

Что она сама о себе говорила? Помнила лишь имя и меня. Некоторые обрывки из своей земной жизни и главное два слова: "проект Геката". Что это значило, мы не знали. Не знали и ничего о том, как она погибла и стала такой. Девушка не помнила ничего об этом, но могла многое. По крайней мере, в этом “нигде”. И она дала мне уловитель магии.

— Все кончено, Паша. Мы не смогли.

— Зачем ты вытащила мою душу?

— Хотела сделать хоть что-то, чтобы увидеть в последний раз.

Девушка с трудом поднялась. Заглянула мне в глаза.

— Ты изменилась, — проговорил я.

— Ты тоже, — она улыбнулась, — возмужал.

— Ну, мне уже не двадцать, — я улыбнулся, но потом посерьезнел, — появился тот, кто тоже знает о тебе. Одноглазый герцог спрашивал о про проект Геката.

— Я не знаю ничего об этом, — холодной ладонью она коснулась моей щеки, — но знаю другое. Долго я не смогу удерживать твою душу здесь. Скоро она исчезнет навсегда.

Я молчал.

— Не хочу упускать ни минуты от того времени, что нам осталось, — она прижалась ко мне, и я тронул ее холодную кожу, обнял, — как давно это было в последний раз?

— Десять лет назад, — я заставил девушку сесть верхом мне на бедра. Она была на удивление легкой, — холодная, — проговорил я, поцеловав ее в плоский живот.

— А так? — девушка томно застонала, и я почувствовал, что ее тело становится теплым и мягким, как живым.

— Так лучше, — улыбнулся я, лаская ее грудь, — ты пахнешь, как прежде.

— Я хочу тебя, — простонала она.

— Я знаю, — прошептал я в ответ.

— За десять лет мы не смогли подобрать верных слов, чтобы вернуть тебя, — проговорил я, когда все закончилось.

Мы лежали в темном нигде, на черном ничем. Но вместе нам было тепло. Катя прижалась ко мне, забросила ногу на бедра.

— Заклинание, чтобы вернуть меня в мир живых, — проговорила она, — необычное. Состоит не из пяти слов, как самые сильные чары, а из шести. Только это я смогла узнать через уловитель магии. Но правильных слов я не знаю до сих пор.

— Ни одного. Я помню.

Когда княжка Екатерина Лазарева, моя невеста, пропала без вести, то мысленно вышла со мной на связь спустя несколько месяцев. На тот момент она уже была мертва. А я подумал, что схожу с ума и слышу голос любимой в своей голове.

В то, что это была не шизофрения, я поверил лишь тогда, когда Екатерина создала и передала мне уловитель магии или как еще его можно назвать — черный ореол — специальную магию, которая давала способность мгновенно изучать чужие заклинания. Даже секретные техники знатных домов.

Так, я мог отбирать у противников на дуэлях чары и становиться сильнее, а Катя получала новые знания о магии, которые нужны были ей, чтобы понять, кто она, и можно ли ее вернуть в мир живых. Оказалось, что можно. И тогда я пообещал ей, что верну. Мы стали искать нужные слова, чтобы составить заклинание. Но не нашли ни одного.

Теперь же, когда мое тело уничтожено, кажется, этому не суждено было произойти.

— Мне не дает покоя то, что я не смог вытащить тебя, — проговорил я, — что не выполнил обещание.

Она не ответила.

— Катя?

— Есть один способ, — спустя пару мгновений проговорила она, — но он просто ужасен. Я бы не хотела, чтобы ты шел по этому пути.

— Есть? — я нахмурился, принял сидячее положение. С укором взглянул на девушку. Катя села рядом, поджав ноги — Есть способ, и ты молчала?

— Он ужасен, — повторила она.

— Какой?

— Паша…

— Какой способ?

— За эти годы, — девушка опустила глаза, — я выяснила, что могу многое. Многое, что завязано на этом, нематериальном мире. Например, могу манипулировать душами людей. Но это очень сложно, и получается далеко не всегда.

— Продолжай, — сжал я губы.

— Нет, — она отвернулась, — я не хочу, чтобы ты жил с этим…

— Катя, — я положил руки ей на плечи, заставил заглянуть мне в глаза, — какие-то ублюдки убили тебя. Превратили в это. Они же убили моих родителей. Уничтожили мой род. Зачем они это сделали? Я не знаю. Но я поклялся и тебе, и себе, что верну тебя из мертвых, и уничтожу тех, кто это сделал. И неважно, что предстоит сделать мне, чтобы добиться своей цели.

— Даже забрать чужое тело? — бесцветные глаза Кати заблестели.

— Даже забрать чужое тело, — помедлив лишь полсекунды, проговорил я.

Девушка сжала пухленькие губы, нерешительно посмотрела на меня.

— Я не уверена, что получится. Твоя душа может просто исчезнуть. Тогда я убью и тебя и то, другое тело.

— Катя, — решительно сказал я, — моя душа скоро просто испарится, а ты останешься запертой здесь навсегда. Я согласен, что это ужасно. Я принес в жертву свою жизнь, чтобы понять, что случилось с тобой и моим родом. В ней были лишь дуэли и риск постоянно быть убитым. Если придется принести в жертву чужую жизнь, что ж. Я готов и на это.

Девушка долго в нерешительности смотрела на меня. Ее губы дрожали, а выражение белых глаз было грустным и растерянным.

— Катя, теперь нет иного пути.

— Хорошо, — наконец она кивнула, — если это важно для тебя…

— Это важно для нас обоих, — отрезал я.

Девушка кивнула снова, придвинулась ко мне.

— Будет больно, — проговорила она и поцеловала меня в лоб.

Вспышка затмила все вокруг. И правда, было больно.

В груди болело. Глаза медленно, с трудом разлепились. Свет ударил так, словно бы я от него отвык. Голову даже прострелило болью. Именно поэтому я понял, что снова жив.

— Игнат! О, предки, Игнат! — незнакомый женский голос.

Первое, что я увидел, когда сфокусировал зрение, это чужая рука, погруженная в мою грудь. Я чувствовал, как она продолжала ритмично сдавливать сердце.

Глава 3

— Игнат!

— Завелось, — выдохнул целитель, — завелось сердце. Предки, сильно его… Что стряслось?

Целитель медленно вынул руку из моего тела, и она снова стала осязаемой. Это было заклинание астрального тела. Наверняка что-то из разряда Экспиравит Манус Ворт. Черт… Как все болит. Куда я попал?

Успокоиться было сложно. Ожившее сердце колотилось с утроенной силой. Вокруг галдели многочисленные голоса. На белый потолок со встроенными лампами неприятно было смотреть. Щипало глаза. Тело болело. Особенно горела область правого плеча и предплечье.

Восстановив дыхание и взяв себя в руки, я с трудом проморгался, повел взглядом вокруг. Это был коридор больницы. Причем больницы, явно не для благородных. Для пустых, скорее всего. Для простолюдинов или буржуа.

— Ударило током. У нас пробки выбило, и он полез в щиток, и тут замкнуло, — женский голос раздался откуда-то справа.

Это была молодая, лет тридцати, женщина. Ее пепельные волосы были небрежно скручены в дульку. Обеспокоенное, даже испуганное лицо блестело от пота. Голубые ясные глаза смотрели на меня.

— Током, говорите? — недоверчиво проговорил целитель — зрелый крупный мужчина в униформе врача. На рябом, покрытом оспинками лице красовалась бородка. Короткие черные волосы блестели проседью.

— Да, — закивала серовласая девушка, — током.

— Ну-ну, — целитель скрестил толстые руки на груди, — я даже не знаю, можно ли сказать что вам повезло, что у него остановилось сердце, как раз, когда вы приехали в больницу. И признаться, раны похожи на магические.

— Нет-нет! — занервничала она, — током ударило. У нас дома чуть не случился пожар!

— Ну, как скажете. О. Смотрите, он приходит в себя. Игнат же? — целитель посмотрел на девушку.

— Да, да, — энергично закивала она, — Игнат, — тут же заглянула мне в глаза, — ты меня слышишь? Скажи что-нибудь!

— Как ты? Руки, ноги чувствуешь?

Я слышал, но когда попытался ответить, смог издать только хрип. В горле пересохло. Язык еле шевелился. Однако, с трудом, но я кивнул.

— Он еще слаб. И ему нужна медпомощь, — я перевел взгляд на целителя, тот озабоченно смотрел на девушку, — желательно целительством. Если пытаться лечить его без магии, на это уйдет месяцев девять. И скорее всего, он останется инвалидом.

— Нет, — девушка искривила лицо, по щекам побежали слезы, — будем лечить магией.

— А это обойдется не дешево.

— Деньги будут, — решительно произнесла она, — лечим магией.

Мысли путались. Сложно было понять, где я. Что это за люди, и что вообще случилось. Почему меня называли Игнат?

Я даже и не думал, что Катя так умеет. Не думал, что она может вселить меня, вернее, то, что от меня осталось — душу, в чужое пустое тело подростка шестнадцати лет.

Пустое, потому что у него не было способности к магии. Не было сформированной магическим фоном души, как у всех аристократов. Хотя, как ни странно, дворянский титул был. Пока еще.

К новому телу я привыкал долго. И звали меня теперь Игнат Сергеевич (так обращались ко мне целители, когда приходили проводить процедуры), фамилии же, я пока не знал.

Несколько дней я пролежал в больнице, проходя ежедневное магическое лечение и принимая в тело кучу эликсиров. Некоторое время мысленно пытался призвать Катю, однако, она ожидаемо, не пришла. Видимо перенос дался ей тяжело.

Как ни странно, даже сейчас Катя поступила в своем репертуаре. Не стала отбирать тело у первого попавшегося человека. Подгадала, когда мальчишка по имени Игнат станет жертвой боевого заклинания (а то, что это было оно, я не сомневался), и переживёт клиническую смерть. Вернее, не переживет. Да… чему-чему, а доброте мне у Кати следовало бы поучиться.

Да. Некий Игнат Сергеевич умер, когда остановилось его сердце. А ожил уже я. Моя рожденная способностью к магии душа тут же заняла пустую оболочку. А личность встала на место личности мальчишки.

Хотя, это и было печально, но я быстро отбросил скорбные мысли. Сначала нужно было прийти себя, а потом обдумать дальнейший план действий. Фактически мне предстоит начать все с нуля. Попытка номер два, так сказать. И она будет явно опасна.

Я был уверен, что все, что случилось с прежним мной — подстава. Подстава тех, кто знал о проекте Геката, и преследовал в этом отношении какие-то свои цели. Точно, противоположные моим.

Времени в палате у меня было много, и первое, что я сделал, когда голова стала более-менее соображать, проверил свою душу.

Душа мага — его главное оружие. Именно она проводит сквозь себя ману, которая невидимой силой занимает все пространство вокруг как воздух. Под воздействием маны, душа формируется, и с маной же взаимодействует.

У людей нечувствительных к магии души в этом смысле нет. У меня же была. Сильная душа, привыкшая к боевой магии. Но проблемы все равно были.

Когда, лежа в больнице, я вернул себе способность медитировать и коснулся души, то понял, что все мои ореолы — астральные кольца, которые маг выстраивает вокруг души, чтобы хранить в них заклинания, исчезли. Все, кроме одного. Черный ореол, или иначе — уловитель магии остался на месте. Но он служил не для того, чтобы хранить заклинания.

Уловитель позволял отбирать и быстро вставлять в собственные ореолы чужие заклинания. Причем прошлый владелец больше никогда не мог пользоваться отобранным заклятием. Так, развитие моих магических сил происходило немыслимыми темпами.

Хотя я и старался не думать об этом, но вина за то, что я решил отобрать чужое тело, преследовала меня. Да и чье? Простого мальчишки. Я вот живу, а он нет, хотя и не совсем, по моей вине. Уверен, если бы Катя не вселила мою душу в него, он просто умер бы. Но все же, я продолжал чувствовать себя ему обязанным. Ему, и его близким. Может я смогу чем-то помочь им?

Со временем, когда раны почти вылечились и я уже мог сидеть и разговаривать, я немного познакомился с моей, так сказать, новой семьей.

Чувство было странным. Даже спустя двадцать лет душевные рубцы после смерти родителей и пропажи и того, что произошло с Катей, побаливали. А тут, новые родственники.

Пепельноволосая оказалась моей старшей сестрой по имени Вика. Я познакомился с ней поближе однажды вечером, когда, после работы девушка заехала проведать меня. Служила она в администрации города Екатеринадар, на солнечном юге империи. Забавно было попасть сюда после стольких лет в Москве.

— Привет, — проговорила девушка, когда открыла дверь в палату. В руках она держала пакеты с фруктами и еще какие-то сладости, — ну как себя чувствуешь?

— Хорошо, — проговорил я высоковатым голосом подростка, к которому еще не привык. На поправку иду.

— Чудно! — она приблизилась и принялась разбирать пакеты, выставлять съестное содержимое мне на тумбу.

— Дома все неплохо, — улыбнувшись, она села на табурет рядом со мной, — врач говорит, еще неделька и тебя выпишут. Стасик скучает и скоро приедет навестить тебя.

— Стасик? — я нахмурился.

— Ах да, — она кивнула, — доктор Фирсов предупреждал, что после удара током у тебя повреждена память. Совсем нас не помнишь?

— Нет.

Девушка было, грустно опустила взгляд, но потом улыбнулась, подняла глаза проговорила:

— Ничего! Познакомимся заново, — она несколько растерянно рассмеялась, — Скоро ты увидишь Стаса. И может, вернешь себе память. А еще, вот, — Вика достала из сумки большую старую книгу, — это история Дома Орловских. Почитай, — немного грустно проговорила девушка, — раз забыл.

— Спасибо, — я принял толстый том.

Некоторое время сестра щебетала, не переставая, рассказывала пустяки ни о чем, однако обмолвилась, что на мое лечение пришлось занять денег у знакомых. Да еще и кредитоваться. Кажется, то, что произошло со мной, встало дому в копеечку. Было ясно, что Орловские сейчас обеднели. И не без причин.

— Вика? — позвал я сестру, когда она было собралась уходить.

— Да, Игнат, — я заметил, что Вика какая-то дерганная. Обернувшись, она нервно теребила пуговицы брючного костюма чиновницы, — что ты хотел?

— То, — я показал ей заживающую руку, — что поразило меня. Это ведь был не ток из щитка. Это боевое заклинание.

Она молчала. Лицо сестры побледнело. Под глазами проявились круги.

— Ответь честно, — строго сказал я, и девушка удивленно округлила глаза.

— Ты совсем не помнишь?

Я только медленно отрицательно покачал головой.

— Может, — она сглотнула, — оставим этот разговор на потом? Когда тебе станет лучше, мы сядем дома и все…

— Нет, Вика. Прошу, расскажи сейчас.

Девушка задумчиво уставилась в никуда. Закусила губу. Через пару мгновений она будто бы очнулась и приблизилась. Села на табурет.

— Лучше не стоит, чтобы об это кто-то знал. Если узнают, у нас будут очень-очень большие проблемы.

— Кто это сделал? — взглядом я указал на руку.

— Ты должен понимать, — нервно затараторила сестра, я видел, как трясутся ее губы, — что никаких доказательств нет, что все произошло ночью и у нашего дома, а он за городом, в полях на отшибе и…

— Успокойся, Вика, — я добродушно заглянул ей в глаза. Она почему-то растерялась, зрачки девушки быстро забегали, — вдох-выдох, и расскажи.

Девушка глубоко втянула воздух, громко засопела.

— Это дядя Виктор, Игнат. Наш дядя. Он уже давно намекает, чтобы мы продали поместье ему и уехали в город. Но что тогда будет? Жалованья нам не хватит. Нужно платить за ваше обучение, мы спасаемся только рентой со сдачи земли в аренду… — глаза девушки заблестели, она замолчала, — ой. Прости. Тебе нужно поправляться, незачем слушать мое нытье. Все в порядке.

— Не в порядке. Это Виктор. Он, выходит наш родственник?

Девушка раскрыла глаза. А потом и рот. Удивленно посмотрела на меня.

— Ну… ну да, — торопливо проговорила она, а потом замолчала, заговорила лишь через пару мгновений, — Игнат. Ты говоришь таким странным тоном… я никогда не слышала от тебя такого… Будто бы… будто бы что-то изменилось… Ты всегда был тихим и замкнутым. И никогда не говорил так… Уверенно.

— На меня напал маг, — догадался я, — причем среди ночи. Откуда ты знаешь, что это Виктор?

— Я… — она стала заикаться, — я и т-так слишком много тебе с-сказала. Это сейчас не твои проблемы. Твоя главная задача выздороветь и вернуться на занятия…

— Пожалуйста, Вика, — я пристально посмотрел ей в глаза, — ответь.

Она заморгала. Слеза скатилась по щеке, и девушка стерла ее тыльной стороной ладони.

— Он… он намекал. Уже не раз говорил. Он угрожал. Ну знаешь, делал это не напрямую. Косвенно. Вроде как, иносказательно. Говорил, мол, поместье, так далеко от города. Это опасно. Что плохо будет, если с тобой или Стасом что-то случится. Что в полях могут водиться магические твари… Или ждать люди, которые желают нам зла.

Девушка совершенно разнервничалась. Ее белые руки пошли красными пятнами, пальцы взял тремор. Губы задрожали. Взгляд светлых глаз провалился куда-то в глубину.

— Все будет хорошо, — поморщившись от боли, я поднял руку, тронул ее щеку, — я посмотрю, что можно сделать.

— Сделать с чем?

— Иди домой. Тебе, да и мне нужен отдых.

— Сделать с чем, Игнат? Что дом, потерявший магию в нашем поколении, может сделать? Мы беззащитны. У нас никого нет!

— Дай мне время, — я устроился на подушке, — время встать на ноги.

— Ты пугаешь меня, Игнат.

— Все будет хорошо.

— Да-да, — она закивала, — все будет хорошо. Я придумаю что-нибудь. Только прошу, ничего не говори. Никому. Если мы обвиним дядю в чем-то, то будет позор. Все посчитают это клеветой. У него будет право наложить на наш дом контрибуцию. Ему только это и надо.

— Помнишь? — я с улыбкой приоткрыл один глаз, — вдох-выдох. И успокойся. Иди домой и отдохни.

Естественно, сестра не поверила, что я могу как-то помочь. Казалось бы, плюнь и занимайся своими делами. Но мысли о том, что я могу помочь Орловским с их проблемами, все же облегчали неприятное чувство, что я отобрал у Игната его тело.

Еще через день, когда я уже начал ходить по палате, наконец-то смог рассмотреть себя получше. Подойдя к маленькому зеркалу, которое висело почти в углу, за пустующей больничной койкой, я взглянул на свое отражение.

На меня смотрел худощавый пепельноволосый парень. Тонкие, немного вытянутые черты лица выдавали аристократа. Серые волосы были всклокочены. Глаза, оказались не светло-голубыми, как у сестры, а карими. Интересно, в какого родителя?

Задавшись таким вопросом, я обернулся, бросил взгляд на тумбу. Там лежала книга родословной Орловских.

Из нее я узнал печальную историю рода и моего дома в целом. Отец семейства — Сергей Орловский был графом. Поместье и земли были пожалованы прадеду Орловских, который служил в гвардии самого императора во времена Последней Магической войны и последовавшей за ней смуты.

За службу дом и получил свой надел, когда страны-участницы подписали Хартию Магического Мира. Все было неплохо, пока на Сергее, отце Игната (то есть моего тельца) дела рода не рухнули в пропасть. Рухнули из-за нас троих. Все родились пустыми, без возможности взаимодействовать с маной.

Такое иногда бывает. В аристократических семьях время от времени рождаются потомки, неспособные к магии. И напротив, в семьях простолюдинов или буржуа, появляются способное к магии потомство (ну это другая история). А Сергею, вот не повезло.

Он, с супругой, нашей мамой Анной, пытались завести и четвертого отпрыска. Но на фоне стресса женщина потеряла ребенка, а вместе с ним и способность рожать.

Скорее всего, дело было именно в Анне. Мы втроем очень похожи на Сероволомую и светлокожую мать. Отец же, брюнет с холодной северной внешностью, поделился со мной карими глазами.

Кровь матери душила магический ген. Не давала ему проявиться в детях. Во всех, кроме Игната. В его крови он был, иначе моя душа просто не смогла бы переместиться в мальчика. Но ген явно оказался слабым. Но главное — что он был.

Тем не менее проблема дома была серьезной, ведь политика Империи совершенно однозначна: титул передается только наследнику, способному к магии.

Ко времени бесплодия супруги, у Сергея уже не было финансовой возможности взять вторую жену. Не говоря уже о влиянии, которое нужно, чтобы обратиться к дому-хранителю магии, за девушкой-невестой, не способной к контакту с маной, но от которой гарантировано родятся способные дети (такие дома были весьма влиятельны в империи).

Сергей был в тупике. Впал в депрессию, сломался, пропил большую часть наследства и погиб на дуэли, которую проводил пьяным.

Анна же, болезненная и слабая не вынесла потери мужа и совершила самоубийство спустя год. Так, дом из графского превратился в безтитульных поместных дворян. Он потерял герб, девиз и большую часть дворянских привилегий. Причем его потомки и вовсе станут простолюдинами.

К вечеру того же дня, когда я читал историю Дома, я уже знал, что этому не бывать.

Очередные процедуры кончились, и лекарь вышел из палаты. Я начал концентрироваться. Принялся глубоко дышать и медленно вошел в состояние внутреннего покоя. Потом коснулся души.

Моих знаний в магии хватало, чтобы провести самостоятельные тренировки и сформировать первый ореол. Я даже был уверен, что смогу наполнить его несколькими заклинаниями, которые помнил наизусть. Сейчас таких было пять. А затем наполнять ореолы придется при помощи уловителя магии. К счастью, это будет быстро.

В обычных условиях отпечататься заклинание может лишь со временем, после длительных тренировок. Нужно идеальное исполнение. Но с черным ореолом я быстро достигну своего прежнего ранга архимага.

Всего рангов было девять. К первому относили тех, кто просто был способен к магии. Таких называли чувствующими.

Второй ранг — те, кто смог сформировать первый ореол. Таких называли просто магами. Среди дворян их было абсолютное большинство. Они заполняли свой ореол простой бытовой магией или заклинаниями из того раздела, который был им интересен.

Следующий ранг назывался магик и имел уже два ореола. Маги с тремя звались промагами.

А дальше начинались высшие ранги. Так называемые ранги заполнения. Когда один, два или три ореола были полностью заполнены заклинаниями. Их, соответственно, называли магос, архимаг и магистр.

К слову, ореол можно было заполнить по-разному. Например, засунуть в него сто простых заклинаний, или три десятка сложных, пятиступенчатых.

Среди магов встречались и уникумы. Обычно, каждый способный к магии человек, мог возвести вокруг души лишь три ореола. Но люди, с особо сильным духом позволяли себе и четвертый. Тогда им присваивали особые ранги: архимагосом назвали того, кто умудрился сформировать четвертый ореол, а архимагистром того, кто смог его заполнить. Таких людей на весь мир набиралось десятка три. И каждый стоял целой армии.

Глубоко дыша я наконец, провалился в концентрацию. Перед моим духовным взором стояла еще тускловатая свеча моей души.

— Ауриола апперент, — принялся повторять я шепотом тренировочное заклинание. При этом четко представляя, как ореол опоясывает душу. Заклинания требовало времени и сосредоточенности. Но первые плоды я уже видел: вокруг души, прямо под черным кругом уловителя магии, образовался тоненькое кольцо света.

— Прекрасно, — я устало откинулся на подушку, — еще пару сеансов, и первый будет готов.

— Паша? — прозвучал в голове голос Кати, — все в порядке?

— Хорошо, — я улыбнулся звуку ее речи, — осваиваюсь в новом теле.

— Весьма удачно. Я скучаю. Этот наш раз, после твоей смерти… Он не идеи у меня из головы. Я почувствовала себя живой. Спасибо тебе.

— Скоро, — нахмурился я, — ты вновь станешь живой. Я хотел сказать спасибо.

— За что, Паша?

— Мальчик был при смерти.

— Да. Его тусклая искорка пустого уже покинула тело. Мне повезло, что я нашла Игната, и смогла вселить тебя. Но я очень устала. И мне нужен отдых.

— Отдыхай, Катя. Ты была умницей.

Ночью, когда на этаже включили свет, а в соседней палате громко храпели, я не мог заснуть. Повернувшись набок, накрывшись одеялом почти с головой, я думал. Перед сном я помедитировал еще немного и ореол почти проявился. Сил на еще один подход не было. Зато были мысли о том, что мне предстоит.

Когда заскрипела дверь в палату, у меня тут же появилось плохое предчувствие. Я распахнул глаза.

В темноте расплывчатая тень медленно пролезла в комнату. Мужская тень. В следующее мгновение. Я напрягся. Решил не делать резких движений, но сам, стал припоминать защитное заклинание.

Риск был серьезным. Ореол сформирован, но не совсем. Если я попробую воспользоваться магией, она может не сработать, а хрупкая духовная структура ореола распасться.

Сомнениям больше не осталось места, когда тень сунула руку за пазуху и извлекла пистолет.

Глава 4

Мужик медленно протиснулся в комнату. Силуэт ствола ярко проявился в свете месяца, что висел сегодня на небе.

Это что? Проделки дяди? Прислал человека добить племянника? А что он лезет без глушителя? Пребудет весь этаж же. Если только, убийца не так прост.

Я припомнил заклинание. Без магического проводника сделать его направленным будет сложнее, но я справлюсь.

Убийца аккуратно крался. Он приближался к койке, чтобы сработать наверняка. Но я не дам ему.

Когда он вскинул пистолет. Я вскинул руку. Выкрикнул заклинание. Убийца нажал спуск, но выстрелов не прозвучало. А вот звук магии, похожий на звон стекла, разлился в воздухе. Заклинание выплеснулось в мир, образовав передо мной защитный купол.

Ствол оказался бесшумным. Надо же. Как я и думал, убийца подготовился.

В свете луны, я видел как откатывалась ствольная коробка. Пули с грохотом врезались в защитное поле, застыли в нем, зависли в воздухе.

По инерции, убийца продолжал жать на курок. Все новые и новые пули, с тихим шипением впивались в щит.

— Теперь моя очередь, — проговорил я сквозь зубы.

Убийца же понял, что что-то не так, и метнулся к двери. К счастью, мое заклинание было не просто щитом. Оно носило забавное название “Мешок Мести”. Я сжал кулак, отвел немного назад руку. Синяя сфера щита вывернулась наизнанку. Заключила пули в “мешок”. Я выбросил руку, и пули, объятые магией, картечью вылетели в убийцу. С глухими шлепками впились ему в спину.

Мужик вскрикнул, выгнулся дугой. Потом рухнув, повис на двери, сполз под нее. Пистолет грюкнул на кафель. Я услышал, что следом упало еще что-то. Легкий щелчок, как от чего-то маленького.

Тогда на всем этаже включился свет. В коридоре послышались голоса. Поднявшись с кровати, я приблизился к телу. Одетый в черное мужчина, застыл на полу в неестественной позе. Лицо закрывала маска-балаклава. Спина намокла. Темные пятна расплылись в местах, где пули попали в тело.

— Что за шум?! Что тут происходит?! — прокричала пожилая медсестра и распахнула дверь. Увидев тело, она тут же завизжала, прижала руки к лицу.

— Какой-то мужик ворвался ко мне среди ночи, — проговорил я не отводя взгляд от трупа, — будь это невооруженная молоденькая медсестричка — нет проблем. А этого пришлось отправить полежать.

Медсестра таращилась на тело. Когда за ее спиной появился дежурный врач, его глаза так же расширились от ужаса.

— Ну что вы стоите? — я взглянул на них. Медперсонал аж вздрогнул при звуке моего голоса, — вызывайте жандармов. Меня убить хотели.

— Прошу вас! Разойдитесь! Здесь не на что смотреть! — громко проговорил главный врач и целитель больницы. Тем не менее, это мало чем помогло. Не прошло и двух минут, как собралась толпа.

Заскучавшие поциенты, те, конечно, кто мог ходить, стянулись со всего этажа и набились в коридор. Они охали, бледнели. Пучили глаза.

— О предки! — запричитала какая-то старушка, — убийца! Да еще и с пистолетом! — она указала на ствол, валявшийся у тела, — никакой безопасности в больнице для простолюдинов! Если захотят — перестреляют нас как уток!

— Ага! Страшно болеть! — низким голосом забасил какой-то лысый мужик, — а для меня мож, больничный — единственный отпуск!

Народ загомонил, вторя этим двоим. Претензии лились главврачу — высокому мужчине, худому настолько, что халат болтался на нем, как на вешалке. Главврач, тер высокий лоб и непрерывно оправдывался:

— Да такого уже давно не было! Где-то с осени!

Учитывая, что вот-вот наступила весна, ответ никого не успокоил. Гоман поднялся на тон выше.

— Все впорядке! — утешал всех он, — жандармы и следователь из города уже в пути! Прошу, ничего не трогайте!

Внезапно, толпу распихал широкоплечий и грузный мужик. Черные короткие волосы были подстрижены ежиком. Щеки и квадратный мощный подбородок синели щетиной. Маленькие блестящие глаза смотрели внимательно. Обнаженный по пояс, он был крепок, но возраст отрастил ему объемное пузо. Плечо мужика было перевязано бинтами. Рука висела на перевязи.

— Борис Сергеевич, — как-то испуганно взглянул на него врач, — прошу вас.

Хмурый, как полено Борис Сергеевич буднично переступил через труп. Повел взглядом мелких темных глазок по мне, потом по мертвому телу. Совершенно бесцеремонно, причем достаточно легко, перевалил труп на спину. Все охнули, но против никто ничего не высказал.

Борис Сергеевич же, стянул с мертвого маску. Всмотрелся в его бледное лицо. Встав, перевел взгляд на меня. Потом снова на труп.

Неожиданно для всех здоровый мужик рассмеялся. Прямо таки занялся хохотом. Даже принялся утирать слезы.

— Гребаные бараны, — хохотал он, а потом добавил матом, — господин, — обратился ко мне. Я нахмурился, — это вы его магией захерачил?

— А кто спрашивает? — я встал с кровати, выпрямился. Главврач посмотрел на меня с ужасом.

— А-ха-ха-ха! — разлился смехом мужик, — а вы дерзкий малый. И судя по всему, — он кивнул на тело, — перспективный. Будет желание, — он снова прыснул в кулак, — заходите поболтать. Я пока тут, — он говорил едва сдерживаясь от смеха, — в соседней палате! — выдал Борис Сергеевич и снова расхохотался. Потом вышел из комнаты так, что все аж расступились.

— Чего смотрите? — раскидывал по пути здоровяк, — нечего тут смотреть! Только жандарме этой будете мешаться! А-ну! Разойдись!

Как ни странно, то, чего не смог главврач, уладил Борис Сергеевич. Люди послушались его, и коридор постепенно опустел. Остались только главврач и медсестра.

— Илья Сарансович! — раздалось в коридоре, — Иля Сарансович! Там приехали Жандармы!

— Так быстро?! Эм… Ваше благородие, — главврач посмотрел на меня.

— Ммм?

— Прошу вас собрать вещи. Мы переведем вас в другую плату, чтобы следственные действия не отвлекали.

Я пожал плечами. Поморщился от того, что болью прострелило заживающую кожу на руке. Потом спрыгнул с койки.

— Илья Сарансович!

— Уже иду! — нервно проговорил врач и энергично зашагал прочь из палаты. Медсестры, как квочки побежали следом.

И что это за имя такое — Саранс? Мда… Весело все начиналось. Не успел переродиться, а уже попал в неприятности.

Когда я начал собирать вещи, мой взгляд упал на странный шнурок, виднеющийся из-под кровати.

Задумчиво поджав губы, я потянулся к нему. Когда поднял, оказалось, что это не просто шнурок. Это был медальон. Овальный, выполненный из чего-то вроде латуни. В середине красовались два камня. Вернее, должны были красоваться. На месте одного из них зияло опаленное отверстие. Так вот что это был за звук. Медальон потерял убийца-неудачник. И штука явно магическая.

— Кажется это… — начал я под нос себе.

— Ваше благородие? — окликнули сзади.

Я обернулся. Быстро сунул медальон в карман.

В дверях стояли несколько жандармов, судмедэксперты и усатый следователь в штатском.

— Прошу вас, не торопитесь уходить, — проговорил следователь, — я бы хотел опростить вас, господин Орловский.

— Как будет угодно, — пожал я плечами.

Опрос не представлял из себя чего-то интересного. Я просто рассказал следователю все то, что произошло на самом деле.

— Вы спаслись при помощи магии? — поднял густую бровь следак. Потом тронул небритый подбородок. Задумчиво засопел.

— А что тут удивительного? Я аристократ. И маг.

— Знаете, — начал он, — в наших местах род Орловских довольно знаменит. Все знают его историю. Я был убежден, что все дети Сергея — пустые.

— Нет. Не все.

— Очевидно, — он обернулся, посмотрел на судмедэкспертов, изучающих труп, — что так. Раны нанесены магией. Это видно сразу. И заклинание Мешок Мести довольно сильное. Где вы могли изучить его в вашем возрасте? Это уровень не меньше промага.

— Ну что я могу вам сказать, — улыбнулся я, — у меня талант самоучки.

Когда меня опросили, а тело увезли, полицейские пошли по этажу, опрашивать всех, кто был здесь в момент покушения.

Я складывал вещи в небольшую спортивную сумку, когда услышал через соседнюю стену (а стены тут весьма тонкие), занятный разговор.

— Борис, — раздался голос следователя, — ну зачем ты трогал тело?

— Я хотел, — хохотнул тот самый Борис Сергеевич, — хотел посмотреть на рожу этого дохлого дебила. Второе покушение за неделю!

— Но ты вторгся на место преступления! Мог испортить улики! Наследить!

— Да не голоси ты. Я и так тебе все расскажу.

Дальше голоса снизились на тон, и разобрать было ничего нельзя.

Застегнув сумку, я вышел и направился в свою новую палату.

В больнице меня держали еще около недели. После очередного осмотра, когда молодой врач решил, что меня можно отпустить, дал направление на выписку. На следующее утро я был уже свободен.

Кожа еще заживала, и мне прописали какую-то лечебную мазь, кажется, из мандрагоры. Сказали, чтобы ранение не оставило на коже рубцов.

В больнице довольно скучно, а времени много. Я успел сформировать первый ореол и даже запечатлеть на нем Мешок Мести. Чтобы потренировать другие заклинания, мне нужно открытое пространство. Сжечь половину больницы мне как-то не хотелось.

Было время и на амулет налетчика. Я сразу понял что это — двухразовый портал. Вот как убийца попал сюда. Прыгнул прямо на этаж, истратив один заряд. Остался только возвратный. И сейчас мне не очень хотелось проверять, куда ведет второй. Однако артефакт я решил попридержать.

— Прости, Игнат, — как-то виновато проговорила Вика. когда приехала за мной. Вместе мы спускались на лифте к первому этажу большого больничного комплекса.

Когда девушка узнала о том, что на меня было совершено покушение, по ее словам, упала в обморок. А когда узнала, что я защитился магией, то долго не могла поверить. Вика приехала на следующий же день после покушения, и тут же спросила у меня, правда ли все это. Когда я заверил ее, что правда, она успокоилась. Однако, мне казалось, что сестра не верила в произошедшее до конца.

— Это за что же простить-то?

— Ну… Как же, — она нервно хохотнула, — Стасик так и не приехал проведать тебя. Я думала, ты расстроишься.

— А почему не приехал? — я поправил сумку на плече.

— Ну, у него проблемы в школе. — она замялась.

Я вообще заметил, что Вика всегда выглядела растрепанной и невыспавшейся. А ещё нервной и немного дерганной. Тем не менее, даже в таком состоянии не переставала быть красивой девушкой. Правда никому ненужной. Жениться на простолюдинке? Позор до конца жизни. А Аристо, даже мелкий, никогда не возьмет в жены пустую. Я был уверен, что это обстоятельство тоже давило на нее.

— Какие проблемы? — спросил я.

— Ну, — она потерла ухо, — не знаю. Он не признается. Почти не разговаривает со мной всю неделю и ходит хмурый.

— И ты не добилась от него, в чем дело? — изломил я бровь.

— Я… я-я, — она начала заикаться, — я все время р-работаю.

— Тихо-тихо, — я взглянул в лицо сестре, а потом взял за руки. Девушка удивленно посмотрела на меня, — не паникуй. Глубокий вдох, потом выдох.

Она непонимающе моргнула.

— Ну. Давай. Сделай что прошу, — девушка сделала, — успокоилась? Отлично. Я не нападаю на тебя, — я улыбнулся, — и не упрекаю ни в чем. А еще, — серьезно проговорил я, — кажется тебе нужно сменить работу.

— Ну…

Начала было она, и тут створки лифта разъехались в стороны.

— Опа-на, — улыбнулся тот самый здоровенный Борис, — здрасти.

Вика аж вздрогнула. Я заглянул снизу вверх в глаза здоровяку.

— Ваше благородие, дети Орловские, здравствуйте-здравствуйте, — проговорил здоровяк так, будто подобные слова были ему не свойственны. Госпожа Виктория, Господин Игнат.

— А вы неплохо нас знаете, — скривил губы я.

— Ваш дом все здесь знают, — здоровяк шагнул в сторону, жестом пригласил выйти из лифта. Мы вышли. Створки закрылись, лифт уехал куда-то вверх. Вика побледнела, испуганно посмотрела на Бориса.

— А вам разве не на лифт? — холодным тоном спросил я. Мужик мне совсем не нравился.

— Я хотел извиниться, за свои слова. Не вежливо себя повел. Резко, — он помассировал перебинтованное плечо, — я был на эмоциях в день покушения на меня. Уже два раза пробуют!

— Покушение было на вас? — улыбнулся я.

— На меня, — Борис показал щербатые большие зубы, — этот идиот перепутал палату. Хотел хлопнуть Бориса Хлебова, а нарвался на Орловского, и отхватил! Так что, господин аристократ, вы, можно сказать, спасли мне жизнь.

— Я спасал свою. Ведь очевидно, — я пожал плечами, — что он пристрелил бы меня. Только, — я оглядел в могучую фигуру Бориса, — как он умудрился перепутать? По моему это не просто.

— Вот дебил, да? — хохотнул здоровяк. Потом громко прочистил горло и посерьезнел, — Игнат, можно вас на пару слов? — он покосился на Вику, — только вас.

Я посмотрел ему в глаза. Потом перевел взгляд на испуганную сестру.

— Вика, подожди, пожалуйста у машины, — девушка быстро закивала и так же быстро направилась на выход, — я слушаю?

— Следак сказал мне, — голос Бориса стал ниже и очень хриплым, — что вы использовали на дебиле Мешок Мести. Это сильная магия. Недоступная парнишке шестнадцати лет, вот-вот открывшему первый ореол.

— Для пустого простолюдина, — нахмурился я, — ты подозрительно много знаешь о магии.

— Работа такая, — он улыбнулся, и казалось, совсем не обиделся на то, что я назвал его на “ты”, — лучше даже сказать — бизнес. А другие чары вы знаете? У вас широкий арсенал?

— Это, — я ухмыльнулся, — слишком личный вопрос.

— Да-да, — он тут же изменился в лице, натянул серьезную мину, — согласен. А не хотели бы вы попробовать себя в моем деле? Если окажетесь перспективным, вас ждут хорошие деньги.

— Полагаю, твое дело не очень законное?

— С чего такой вывод?

— Нужно быть идиотом, — ухмыльнулся я, — чтобы не понять, что у тебя за плечами темные дела. И они, — я кивнул на раненную руку мужика, — не всем нравятся.

— Не перестаете удивлять, ваше благородие — он улыбнулся, но глаза остались холодными, — проницателены, для своих лет. Хотя, дело скорее азартное, чем незаконное. Впрочем, зависит от обстоятельств. Вы не зашли ко мне сами. Ну что ж. Если гора не идет к Магамеду…

— Это место, — я изломил бровь, — не лучшее, чтобы вести разговоры о подобных делах.

— Хм, — он задумался, — Ну что ж вы правы. Авторитет расхолаживает меня, — он пожал плечами, — однако, порой обстоятельства вынуждают действовать. Если надумаете, молодой господин, — он протянул мне визитку, — позвоните по этому номеру.

— Сантехнический магазин? — засмеялся я, — ты предлагаешь мне продавать раковины?

— Позвоните, назовите фамилию, и скажите, что у вас особый заказ, — Борис улыбнулся, — и тогда все узнаете.

Я пожал плечами, сунул визитку в карман и направился к выходу.

— Господин Орловский, — окликнул меня Борис Хлебов, — уделите еще секунду.

— Да? — обернулся я.

— Скажите. Не находили ли вы у себя в палате, как раз после покушения, странных вещей? Например, чужих медальонов?

— Не находил, — улыбнулся я.

Борис не ответил. Только сжал толстые губы и, опустив глаза, кивнул.

Очередным подтверждением того, что Орловские — упадочный род, была машина Вики. Перво-наперво, нужно сказать, что она водила ее сама, без профессионального водителя. Для аристократа, даже безтитульного, это было диковато (если конечно речь не о спорткаре, на котором ездят ради души).

Ну и, собственно говоря, машина…

— Садись вперед. Ой. не открывается? Подожди Игнат, сейчас открою.

Девушка забралась на водительское, потянулась, щелкнула замком пассажирского. Я сел.

Старенький белый седан натужно завелся. Медленно тронулся. Как вообще ездить на таком драндулете? Кузов жрала коррозия, краска исцарапалась, салон скрипел и грюкал. Я ожидал, что все будет плохо, но не настолько же. Боюсь представить, что там с поместьем.

— Мда, — я нажал кнопку, чтобы опустить стекло окна, но оно заклинило на половине, — не ожидал, что начну так быстро задумываться о предложении Бориса.

— Что? — Вика бросила на меня взгляд.

— Ничего.

Что ж. Лечение позади. Раз уж я пришел в себя, нужно начинать действовать. И теперь тактика будет другой.

Если раньше, мы с Катей собирали знания по крупицам. То есть, наугад из того, что можно было выудить у врагов при помощи черного ореола, теперь у нас нет столько времени. Те, кто знаю про проект Геката, начнут действовать. И не известно, что предпримут.

Чтобы вернуть Катю в наш мир, нужен архив с магическими знаниями. В открытом доступе их нет. А где есть? В магической академии. Имперская академия магии и чародейства Екатеринодара — крупнейший архив знаний на юге империи.

И теперь мне открыт туда доступ. Только на поступление нужны деньги. И много. Где их взять? Ну, посмотрим, что предложит мне Борис Хлебов.

— О нет, — Вика посмотрела в зеркало заднего вида, когда мы стояли на светофоре, — опять он.

— Кто, он? — я нахмурился.

Слева, в ряду, на котором можно было только свернуть, остановился дорогой красный мускулкар. Поравнялся с нами. Тонированное стекло опустилось.

— О! “Графиня” Орловская, — донесся из салона самодовольный мужской голос, — ну как ты, не передумала? Или все так же держишься за остатки своей девичьей чести?

* * *

Где-то в Москве.

Герцог Александр Максимович Мясницкий размял вспотевшие ладони. Поправил повязку на глазу. Он волновался, и ему казалось, что такая привычная вещь, как повязка сидит отвратно. Трет кожу и создает дискомфорт в пустой глазнице.

Когда в кабинет, где он был на приеме, вошел хозяин кабинета, герцог подорвался.

— Сидите-сидите, дорогой Александр Максимович. Вы устали с дороги. Не утруждайтесь.

— Да, — он выдохнул, — я только что из Питера. Я все узнал. Роялисты как-то подменили дуэльный стелет князя Замятина. Он сам того незная, проклял американского принца черной спорой.

— Да. Я читал ваш отчет. Он не должен попасть в руки властей. Вы проделали прекрасную работу. Жаль напрасно. Ваше расследование не отменяет вашей нерасторопности. Свяжись вы с князем раньше он не умер бы. И нам не пришлось бы искать его снова.

— Искать снова? — задумался герцог Мясницкий, — о чем вы?

— Замятин выжил. Не без Ее помощи, конечно.

— Что значит выжил?! — герцог округлил единственный глаз, — я сам видел трансляцию его казни месяц назад! Луи изжарил беднягу, до косточек!

— Вы недооцениваете Ее силу.

— О предки, — герцог извлек из внутреннего кармана платочек, промокнул лоб, — почему мне не сообщили раньше?

— Более того, он в Екатеринодаре, и наш агент уже вошел с ним в контакт. А вот человек Роялистов повел себя странно. Не предотвратил воскрешения Замятина, хотя такая возможность у него была.

— Наш агент? Воскрешение? — герцог раскрыл рот. Застыл в таком положении на пару мгновений, — да о чем вы говорите? Почему я всего этого не знал?! Ах… — он изменился в лице, нахмурился, — орден мне больше не верит.

— Верит. Пока что. Вы нам еще нужны, герцог. И скоро получите новые распоряжения. Будьте наготове. Замятин будет действовать решительно. Он вернет Гекату к жизни. И должен сделать это под нашим контролем. Во имя Новой Маны.

— Во имя Новой Маны, — повременив немного, повторил герцог девиз ордена.

Глава 5

— Роман Синицын из графского Дома Синициных. Его отец не последний человек города, — Вика втянула голову в плечи, обеспокоенно посмотрела на меня, — просто не обращай внимания. Он сейчас подурачится и уедет.

— Эй, — я заглянул в глаза графскому сынку, — у тебя проблемы что ли?

Синицин — парень лет двадцати светлокожий и русоволосый, нахмурился. Его небольшие серые глаза сузились. Длинноватый нос пошел складками, когда он сжал губы.

— Это кто там звездит, а Рома? — выглянул его пассажир, крепко сложенный смуглый чернобровый дворянин, явно с примесью кавказской крови, — что за хлюпик?

— Средний Орловский дурачок, — холодно проговорил Синицин, — пустышка, по всей видимости, поехал башкой, раз уж так со мной разговаривает.

— Я не понимаю, че им не нравится? — с заднего сидения выглянул третий, рыжеволосый и пухлощекий парень с лицом, усеянным веснушками, — на его сестру-пустышку, ни один нормальный дворянин не посмотрит. Орловские, довольны должны быть, что ей предлагает, — он идиотски захохотал, — провести время вместе такой знатный человек, как Рома. Пусть, — прыснул пухлый, — и на одну ночь.

— Все хорошо, — Вика прерывисто задышала, ее глаза заблестели, — все хорошо, Игнат. Они сейчас уедут.

— А может быть, — хмыкнул я, — вы проведете ночь друг с другом, втроем, голубки?

Троица переменилась в лицах. Ухмылки сползли с их физиономий. Чернявый и Синицин переглянулись.

— Игнат, ты что?.. — Вика задрала бровки домиком.

— То что ты сейчас сказал, — проговорил я, — называется оскорблением третьей степени. И должен ответить за это.

Первым заржал Синицин. Троица подхватила.

— Че он несет?! — сквозь смех прокричал Синицин.

— Это ты, что ли к ответу нас призовёшь?! — выкрикнул рыжий.

— Слава предкам, — выдохнула Вика, — зеленый.

Она тронулась.

— Сворачивай на обочину, — холодно проговорил я.

— Что?!

— Сворачивай. Я оскорбил их. Они не дадут нам уехать.

— Игнат… — глаза девушки остекленели, губы стали сухими, а на лбу, наоборот, выступила испарина.

Как и ожидалось, их машина, нарушив правила дорожного движения, влезла перед нами, включила поворотник.

— Сворачивай! — высунулся из окна чернявый, — сворачивай, я тебе говорю!

— Сверни, пожалуйста.

— Игнат, — дрожащим голосом проговорила Вика, — я понимаю, в тебе проснулась магия, и ты чувствуешь прилив сил. Но они студенты академии. Да еще и с последних курсов!

— Они оскорбили тебя, — я заглянул девушке в глаза, — и им нужно преподать урок.

— Игнат… их трое!

— Это не важно, — я улыбнулся, — о дом Орловских больше никто не посмеет вытирать ноги.

Девушка удивленно округлила глаза, помешкав немного, свернула на обочину.

Я тут же вышел из машины. Двери мускулкара распахнулись. Дворяне вышли, а рыжий неуклюже выбрался с заднего сиденья через переднюю дверь.

Тем не менее, он опередил своих друзей и энергично приблизился первым.

— Ты знаешь, с кем говоришь, пустышка? — рыжий потянулся рукой, схватил меня за грудки.

Я среагировал тут же. Старые рефлексы солдата никуда не делись. Быстро уйдя в сторону, надавил на сгиб его локтя. Пухлый был слабоват в руках и тут же потерял равновесие.

Пинком под колено я отправил его, собственно говоря, на колени. Он со странным всхлипом рухнул.

— Руки не распускай, — глянул я на него свысока.

Чернявый и Синицин аж на месте застыли. Удивленно уставились на меня.

— Ах ты тварь! — крикнул рыжий. Я заметил, как в его руках блеснуло.

Короткий стилет-проводник из серебра просвистел в воздухе, он было направил его на меня, набрал в грудь, чтобы выкрикнуть заклинание, но не успел.

Я перехватил руку, надавил на запястье. Рыжий истратил собранный кислород на короткий крик. Проводник выпал из ослабевших пальцев мне в руку.

— Это не игрушка, — я осмотрел серебряный клинок, — особенно для таких девочек, как ты.

Рыжий изменился в лице. Я позволил ему отползти к своим. При этом его пухлые щеки забавно тряслись.

— Да он какой-то сумасшедший, — изумленно проговорил чернявый, — поехали, че тратить время?

Синицин мялся в нерешительности. Пухлый смотрел, как я поигрываю его проводником.

— Вы никуда не пойдете, — холодно произнес я, — оскорбление третьей степени. Или вы и правил кодекса не знаете? Такое оскорбление может загладить лишь дуэль.

— Дуэль? — раскрыл глаза чернявый, — с кем из нас?

— Да хоть со всеми разом. Мне все равно.

— Пойдем, — черномазый посмотрел на Синицына, — он спятил, — в глазах парня тем не менее играл страх, — нечего с ним дело иметь.

— Он назвал, — Синицын обратил свое лицо к чернявому, — нас гомиками. И ты это так проглотишь?! Если Орловский решил самоубиться таким образом, то я ему с радостью помогу.

Я хохотнул, и Роман Синицын аж покраснел от злости, показал отбеленные зубы.

— Эй! — поднялся пухлый, — верни мой проводник!

— А ты, — я метнул в рыжего злобный взгляд, и парень будто бы уменьшился, — отбери.

— Какие условия?! — выкрикнул Синицын.

— Ты как хочешь, — нахмурился чернявый, — а я в этом не участвую.

— Я тоже, — сглотнул рыжий, кажется он даже и не пытался сохранить лицо.

— Участвуешь, — я холодно посмотрел на чернявого, — ты оскорбил меня. Назвал сумасшедшим. И будешь вторым в очереди, — его глаза округлились, — ну или можешь отказаться, если тебе чхать на честь твоего дома, — ухмыльнулся я.

— Если я выиграю, — немного истерично выкрикнул Синицин, — то твоя сестра идет со мной сегодня! Дворяночек в моем списке еще не было! Уверяю тебя, ей понравится!

— Если выиграю я, — холодно произнес чернявый, — год работаешь на мусоросортировочной станции отца. Бесплатно.

— Я тоже участвую, — неуверенно проговорил рыжий, — если выиграю, ты… ты отдашь мне все свои деньги, — проговорил он, повременив немного. Видимо, не придумал ничего лучше, — только верни, — он смутился, — верни, пожалуйста, мой…

Он недоговорил, потому что я бросил его клинок-проводник ему же под ноги.

— Если выигрываю я, вся троица отдает мне свои проводники. А ты, забыл, как там тебя, — на этих словах Синицин покраснел так, что мне показалось, будто пар пойдет у него из ушей, — передаешь мне свою машину.

— Идет! — крикнул Синицын, — вон та парковка, за магазином, как раз пуста. Подойдет для нашего маленького мероприятия!

— Три дуэли разом?! Игнат! Ты сошел с ума! — у Вики задергался глаз, — они убьют тебя! Прошу, давай просто уедем!

— Пойдем, — улыбнувшись, я открыл водительскую дверь, — я управлюсь быстро. Минут пятнадцать. По пять на каждого. Вот только мне нужен секундант. Поможешь мне с этим?

— Я?! Нет! — она аж затряслась, — я никогда не…

— Вик, — я серьезно посмотрел ей в глаза, — они оскорбили тебя. Этот Синицын не отстанет. Он хочет тебя, как свою игрушку. Знает, что ты дворянка, за которую некому заступиться. Но сегодня это изменится. Я расставлю все по местам.

Девушка открыла было рот, но ничего не сказала, сжала губы.

— Но у тебя даже нет дуэльного проводника, — наконец сказала она.

— Если ты боишься идти, то просто подожди меня здесь. Все будет хорошо.

Пару мгновений я повременил. Видя, что девушка не торопится идти, зашагал к магазину сам.

Весеннее, но по-летнему знойное солнце стояло высоко на чистом голубом небе. Оно припекало, но я не обращал на это внимание. Чувствовал азарт предстоящей дуэли. Я, один, в этом слабом теле и вооруженный двумя с половиной заклинаниями, и моим опытом мага-дуэлянта. Предки! Мне не терпелось сойтись с ними в бою. Приятные мурашки бежали по нутру. Стоп. Приятные мурашки?

— Что стоишь? Доставая свой клинок! — крикнул Синицин.

Парень расположился на той стороне широкой парковки. Воздух между нами дрожал от жары. Его дружки стояли справа. Обеспокоенно смотрели на меня.

— Мне не нужен проводник, — я улыбнулся, — чтобы как следует тебя отделать.

— Кажется, — засмеялся Синицын, — я был прав. Ты просто ссаный самоубийца!

— Очередное оскорбление, — ухмыльнулся я. На своих ногах ты не уйдешь.

— Игнат! — я обернулся. Это была Вика, — она торопливо шла к нам, — я буду секундантом, — неуверенно проговорила сестра приблизившись, — только что мне делать?

— Следить за ходом дуэли.

— Как это?

— Маги обмениваются заклинаниями по очереди. В нашем случае бой идет до того момента, пока один из нас не сможешь ответить.

— Насмерть?! — девушка испуганно тронула лицо.

— Нет, — засмеялся я, — постой в тенечке, — улыбнулся, — позову, когда будет нужно.

Конечно же, мне не было никакой необходимости в секунданте. Я просто хотел, чтобы девушка увидела, на что я способен. Поняла, что моя магия — правда. Приняла то обстоятельство, что ей есть на кого положиться.

— Ты взывал меня! У меня право первого заклинания! — прокричал Синицын.

— Ну давай, — хмыкнул я, — или ты решил подождать, пока я умру с голоду?

Синицын злобно посмотрел на меня, вскинул свой граненый стилет с золотым клинком. Проводник вспыхнул. Острие заблестело. Заклинание хлопнуло с характерным звуком. Я тут же заметил, как обувь стала тонуть в размягчившемся бетоне. А он неплох! Невербальным заклинанием атаковал. Но я лучше…

Я сосредоточился, сжал кулаки и проговорил заклинание, также — мысленно. Оно сработало идеально.

Волосы и одежду, словно бы подхватил ветер. По коже побежали белые молнии, с грохотом стали бить в бетон вокруг. В воздух поднялись фантаны искр. Я метнулся в сторону и в следующее мгновение превратился в пылающую белой плазмой звезду.

Блеснул, со свистом я промчался на десяток метров в сторону. Заклинание Звездный Путь, было выполнено так идеально, что немедленно отпечаталось в ареоле.

Спустя секунду, я принял нормальный вид, оказавшись далеко справа от соперника, проскользил на подошвах по горячему асфальту. Где только что стоял я, кипело смолистое озеро. Это работало заклинание Синицына.

Физиономии всех троих парней искривились в изумлении.

Удивительно, но Синицын успел среагировать снова, он вскинул проводник, на этот раз выкрикнул формулу. Да причем необычную. И я знал ее. Трусливый мудак!

— Осторожней, Паша! — в голове послышался голос Кати. Она была здесь. Смотрела за боем через меня.

— Все под контролем, — мысленно ответил я.

Краем глаза я увидел, как воздух вокруг меня стал загустевать. Превратился в сотни полупрозрачных игл. Чары были смертельные.

Я повторил Звездный Путь. Молнии ударили вновь. Мана из воздуха впиталась в тело, и оно исчезло в яркой вспышке. Кометой я помчался к нему. С жужжанием и треском молнии преодолел расстояние в двадцать метров, за доли секунды. У самого носа Синицына принял человеческий вид и ударил. Со всего разгона вмазал коленом ему в живот.

Он отлетел, завалился на спину. Промчавшись еще пару метров, я приземлился. Балансируя, проскользил на ногах. Остановился.

Синицын корчилась на горячем асфальте. Стилет он потерял и с трудом поднялся на четвереньки. Через мгновение его смачно вырвало.

— Он использовал милитарику, боевую магию. Убить хотел, сукин сын, — холодно проговорил я, обернулся, взглянул на побледневших дружков Синицына, — а я отделал его простыми чарами передвижения.

— Это непростые чары… это ведь был Звездный Путь, — чернявый дворянин облизнул пересохшие губы, — такому учат только в армии!

Я не ответил. Зашагал к все еще блюющему Синицыну, брезгливо сторонясь рвотной лужи, опустился. Поднял его стилет и выпавшие из кармана ключи от машины.

— Кто следующий? — я посмотрел на чернявого.

Тот не выдержал взгляд, его глаза забегали. Сжав губы, он приблизился. Парень выше меня на голову, прятал взгляд. Молча чернявый отстегнул ножны со своим проводником, передал мне. Чуть помешкав, тоже проделал и перепуганный рыжий.

Оба направились к Синицыну. Помогли ему встать. Бледный, в заблеванной одежде, он жалостливо посмотрел на меня. Потом его вырвало кровавой слизью.

— Не забудь зарегистрировать машину на меня, — холодно проговорил я, — согласно нормам дуэльного кодекса, твое имущество теперь принадлежит мне, — я направился к Вике. Дворяне же, потащили раненного куда-то в сторону. Обмякшие ноги Синицына волочились по земле. Дворяне принялись звонить по телефону.

— Пойдем, Вик, — улыбнулся я. Девушка ошарашенно смотрела мне в глаза.

— Как ты это?..

— Током ударило, — я хохотнул, — и появились супер силы.

— Да брось ты! Я серьезно!

— Если серьезно, то у тебя теперь новая машина, Вик, — я бросил ей ключи от мускулкара.

* * *

Санкт-Петербург.

За две недели до пробуждения Павла Замятина

в теле Игната Орловского

Виктор Орловский поднялся на третий этаж старой питерской многоэтажки. Остановившись у двери квартиры номер тридцать семь, он достал из кармана куртки записку, сверил номера квартир. Потом нахмурившись, осмотрелся по сторонам. Виктор был здесь инкогнито. Никто не должен был знать, ни то, что он дворянин, ни тем более то, из какого он дома.

Номера в записке и на двери сошлись, и он тронул дверную ручку. Вход был открыт.

Зайдя, Виктор осмотрелся. В небольшом коридорчике горел свет. У входа стояла единственная пара обуви.

Он не стал разуваться, а торопливо прошел вперед. Заглянул в единственную комнату.

— Я ждал тебя раньше, Виктор, — проговорил лысый мужчина в возрасте. Одетый в простую рубашку и легкий летний пиджак он сидел в старом потертом кресле. Белые баки тянулись от ореола седых волос на висках и затылке, закрывали щеки и обрывались на гладковыбритом подбородке.

Единственная деталь выдавала в нем мага-аристократа — золотой артефактный монокль, что мужчина носил в правом глазу.

— Привет, Семен, — Виктор вошел, занял место на диване.

— Ну? Как поживают племянники? Как Игнат? Стас? А Вика?

— Я не смог убедить их переехать, Семен, — Виктор перешел сразу к делу, — Вика боится, что они останутся без гроша. Я предлагал ей помощь, но, кажется, она мне не доверяет.

— Это печально. А дневник?

— Я осмотрел поместье там, где это было возможно. Кажется, отец спрятал свой дневник очень хорошо. Чтобы найти его, нужно быть хозяином в доме.

— Мда, — мужчина в монокле пожал плечами, — я все это знаю, Виктор. Я разговаривал со Сновидцем. Он видел все во сне.

Виктор не ответил, сжав губы, опустил хмурый взгляд.

— Мы, Роялисты, — поправив монокль, начал Семен, — добились прекрасных результатов в последнее время. Павел Замятин, как и его семейка, наконец отправились на тот свет, а Орден Новой Маны кусает локти.

— Твоя идея с черной спорой и стилетом была рискованна, — проговорил Виктор, — последствия для Империи оказались печальными.

— У нас не было времени. Ты же знаешь, чем Ее возвращение может стать для державы. Этого нельзя допустить, — Семен поправил монокль, — но теперь поздно спорить. Я хочу сообщить тебе, что Сновидец видел сон.

— Какой? — напрягся Виктор.

— Замятин вернется.

— Что? Как?!

— С ее помощью, конечно!

— Вот холера! — проговорил Виктор и добавил матом, — столько усилий зря!

— Это еще не все. Он видел, как именно Замятин вернется.

— Как?

— Игнат, твой племянник. Замятин отберет тело Игната, Виктор.

Виктор Орловский почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Как от неожиданности онемели губы, и вспотели ладони. Он попытался взять себя в руки. Разлепил ссохшиеся губы и сказал:

— Это точно?

— Точно. Сновидец никогда не ошибается. Вместе с Замятиным, может вернуться и она. И если она попадет не в те руки, то империя будет в опасности. А империя превыше всего, — он вскинул подбородок, — даже если сам император считает нас террористами. Но не всегда трон занимает правильный человек.

— Сновидец… — предвкушая самое худшее, проговорил Виктор, — Сновидец сказал, что делать?

— Да. Мы должны убить Игната. Ты должен убить Игната. Сам.

По телу Виктора пробежали мурашки. Рубашка прилипла к спине. Однако Орловский промолчал.

— И права на ошибку у нас нет, Виктор. Представляешь, что будет, если Замятин пробудится в теле твоего племянника? А если найдет дневник и узнает правду об Ордене, Роялистах и тем более о проекте “Геката”? Тогда его будет уже не остановить.

Уставившись в одну точку, Виктор молчал.

— Я понимаю, Витя, — вздохнул маг, — это сложно. Но ты должен…

— Я это сделаю, — твердо ответил Виктор, — пусть Сновидец будет во мне уверен.

— Хорошо, — Семен кивнул, — Роялисты надеются на тебя. Мы не должны допустить, чтобы Геката вернулась. И сейчас это во многом зависит от тебя. Если же ты потерпишь неудачу, — он замолчал, повременил несколько мгновений, — нам придется действовать более рискованными и жесткими методами. Но тогда не выживет никто из них. Мы сами не хотим этого, но…

— Говорю же, — крикнул Виктор, — я справлюсь!

Семен удивленно уставился на него. Поправил монокль.

— Прости, Сёма, — он опустил голову, — я просто на взводе.

— Ничего. Роялисты с тобой. Империум стат, — проговорил он девиз организации.

— Империя стоит, — хмуро бросил Виктор.

* * *

Домой мы приехали через полчаса. Поместье Орловских стояло в сельской местности, за городом. Это был старый, но добротный деревянный дом, какие обычно приобретают дворяне-ветераны, чтобы в старости заняться фермерством. После дуэли Катя мне больше не ответила. Наверное, устала и не смогла поделиться мыслями.

Я сел за руль новой машины. Вика ехать на ней не согласилась и повела старую. Через пятнадцать минут мы вкотились в широкий, но неухоженный двор

— Это здесь мы живем? — когда мы вышили, проговорил я вслух, осматривая разбитую градом крышу и подгнившие стены.

— В смысле? — Вика удивленно посмотрела на меня, — а. Ну да. Ты ж память потерял. Игнат, — неожиданно девушка опустила глаза.

— Да?

— Я хотела сказать тебе… Спасибо. За меня никто и никогда не заступался. Ты был первым.

— Теперь есть кому защитить тебя, Вика, — я улыбнулся.

Оставив машины во дворе, мы взошли по скрипучему крыльцу, в широкий холл. Оказавшись в доме, Вика сразу нахмурилась, уставилась под ноги.

— В чем дело?

— Он з-здесь, — заикнулась девушка, кивнув на чужую обувь.

— Привет, племяннички! — в широкой арке гостиной появился высокий мужчина.

— З-здравствуй, дядя Виктор, — обеспокоенно сказала Вика.

Глава 6

— А я, — Виктор добродушно улыбнулся, — только недавно из Питера вернулся. И сразу к вам, — он посмотрел на меня, и выражение лица тут же изменилось.

Виктор, худощавый и поджарый не был похож на Сергея Орловского, своего брата и отца Игната. Продолговатое лицо с острыми чертами выглядело сосредоточенно. Зеленые глаза смотрели внимательно. Темно-русые волосы, объемной прической уложены назад. Одетый в дуэльные брюки и простую рубаху, на манер дворянской моды, он сверлил меня взглядом. Благо, что недолго.

— Я слышал о том, что случилось, — проговорил Виктор, — узнал, как только вернулся, сегодня утром. И сразу приехал. Рад что ты в порядке, — Виктор замолчал, словно бы не решаясь произнести мое имя, но потом все же сказал, — Игнат.

— С-спасибо, дядя, — как-то виновато проговорила Вика.

Я молчал.

— А ч-что ты молчишь, Игнат? — девушка посмотрела на меня.

— Вик.

— Ммм?

— Можно попросить тебя принести кое-что из машины. А я пока поздороваюсь с дядей.

— М-можно. А что?

— Проводники, которые я выиграл у тех дворян.

При этих словах Виктор напрягся. Я видел как на его скуластом лице заиграли желваки.

— Да, конечно, — опустив голову, Вика вернулась во двор.

— Может, — я медленно приблизился, вошел в зал, — присядем? — показал ему на деревянный стул.

Гостиная особняка Орловских была еще и столовой. Посередине большой комнаты стоял длинный стол персон на десять. Красивые стулья, задвинутые под столешницу, лаковыми бликами играли на свету, который падал из больших окон.

— Я вот присяду, — я отодвинул один, сел, — после больнички, знаешь ли, пока неважно себя чувствую. Ты же слышал, что какой-то негодяй пульнул в меня боевым заклинанием.

— Боевым? — дядя явно изобразил задумчивое удивление, свел брови и присел на соседний стул, — я слышал что-то про удар током.

— Я тоже что-то слышал.

— И про покушение в больнице.

— А про то, — я щелкнул пальцем приподнятой руки и высек искры, — что я теперь маг, ты слышал?

— Мне не нравится твой тон, Игнат.

— Переживешь. Я знаю, что ты пытался убить меня.

— Вот, я принесла, — неожиданно прозвучал голос Вики и мы все обернулись на звук, — спасибо, — я улыбнулся, — неси сюда.

Девушка медленно и нерешительно подошла.

— Положи на стол, пожалуйста, — она послушалась, я извлек граненый стилет, раньше принадлежавший Синицыну.

Рукоять, оплетенная серебряной лентой, удобно лежала в руках. Аккуратная гарда из белого золота блестела в солнечных лучах. Трехгранный клинок выглядел дорого и благородно.

— Клинок-проводник, — начал я, — прекрасное, изящное оружие мага-дворянина. Он нужен, чтобы проще было фокусировать магию на единственной цели. Или определенной площади. Красивые, правда? — я разложил перед собой все три, — тут серебро, — взял кинжал рыжего, — но медь внутри. Это, — достал из ножен проводник чернявого, — бронза. О! Платиновая сердцевина. Отличный. А этот, — я показал дяде стилет Синицына, — этот — золото с латунью. Обычная показуха.

— Спасибо за экскурс, Игнат, — холодно проговорил Виктор, — я рад, что ты теперь интересуешься оружием. Достойное увлечение для дворянина.

— Я бы даже сказал, — сжал я губы, — необходимость, если ты желаешь защитить свой род.

— Ой, — растерянно вмешалась Вика, — а может… может, вы голодны? В холодильнике было что-то вкусное. Разогреть?

— Нет, спаси…

— Да, будь добра, — перебил я дядю, с улыбкой глянул на Вику, — мы очень голодны, и хотим есть.

— Конечно… С-сейчас.

Девушка торопливо вышла из гостиной.

— Слушай меня, дядя, — я заглянул в зеленые глаза Виктора. Его лицо было как из камня, — я знаю, что ты хотел убить меня. Знаю, что тебе нужно. Так вот, ты этого не получишь.

— Игнат, — он посмотрел на меня исподлобья.

— И будь уверен, — проигнорировал я его слова и взял стилет Синицына, — мне будет достаточно даже такой пустышки, чтобы защитить себя и свой род. Орловские теперь смогут постоять за себя. Сейчас тебя спасает только то, что ты топчешься в моем доме. Что здесь Вика и Стас. Иначе я размазал бы тебя по всем стенам.

— О нет… ты ничего не знаешь…

— Я знаю достаточно, — мы почти синхронно встали.

Я и Виктор заглянули друг другу в глаза. Он сжал губы так, что кровь отхлынула от них. Кожа побелела.

Я крепко стиснул в руке стилет. Вот же он. Этот ублюдок хотел уничтожить Игната. Отобрать имущество нашего дома. Нужно вышвырнуть его к черту на улицу, и добить там. А он, сукин сын, не решиться ударить первым. Я это вижу.

— Ты… — начал было Виктор.

— Лазанья! — Внезапно вернулась Вика, — вчерашняя, но жуть какая вкусная! Я принесла нам тарелки.

Она несмело приблизилась, но, уставившись на нас, застыла. Проклятье… девушка здесь. И Стас. Если мы начнем, с домом можно попрощаться. И они будут в опасности. Нет. Нужно держать себя в руках. Еще будет возможность.

— Я не голоден, — вдруг улыбнулся Виктор, — и мне уже пора.

— Ну… — Вика опустила глаза, — ну хорошо.

— Прекрасно, дядя Виктор. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Он направился к входу, я проводил его взглядом.

— Поняли, Игнат. Пока, Вика, рад был увидеться.

— Угу, — неуверенно ответила она.

— Прощай, Замятин, — бросил Виктор и вышел на улицу. Затем, немедленно блеснуло. Шарахнуло, словно громом.

— Что?! — мурашки пробежали по телу. Он назвал меня прежней фамилией! Я тут же бросился следом.

Там уже никого не было.

— Телепортировался, сукин сын, — сжал я зубы.

— Игнат, ты что? — раздалось за спиной, и я обернулся, — что случилось?

— Ничего, — улыбнулся я, — хотел кое-что спросить у дяди. Но он уже телепортировался.

— Телепортировался? Что-то я не помню, чтобы он умел так, — растерянно засмеялась Вика.

— Она сказала, поискать его у речки, — задумчиво проговорил я.

Весенний вечер был теплым. После дневной южной жары, уже совсем похожей на летнюю, вечер тоже дышал новым временем года. На юге они сменяются быстро. Май заканчивался. Вместе с ним кончался учебный год, который, я, по всей видимости, уже не дохожу.

Я шел по широкой, накатанной грунтовой дороге, пролегающей вдоль большого поля. Нашего поля. Арендатор уже засеял его подсолнухом, и невысокие ростки проклевывались сквозь почву.

Когда Виктор ушел, меня еще мучил вопрос: откуда он знает мою прежнюю фамилию? Уж не связана ли как-то попытка убить Игната с такой осведомленностью Виктора о том, что я теперь в теле его племянника?

В любом случае было ясно, что Виктор опасен. Но убить его просто так я не мог. Как минимум это приведет к дуэльной войне с родственниками. Как максимум любые нарушения дуэльного кодекса влекут для дворянина уголовную ответственность. Или и того хуже — Прокураторы сядут на хвост.

— Нет, — задумчиво начал я, — тут нужно быть хитрее, и узнать о нем побольше. Вот только с чего начать?

Немного освоившись, я решил познакомиться со своим младшим братом. Знал я о Стасе только то, что ему было двенадцать лет. Ну и учился он в той же школе для буржуа и пустых, что и я. А еще, у него были какие-то проблемы.

Правда, Стаса не оказалось дома. При чем дело шло к вечеру.

— После того как тебя чуть не убили, я разрешаю ему гулять до семи, — проговорила Вика, перемывая посуду после лазаньи, — а он что-то задерживается. Попробуй поискать его возле речки. Стасик часто гуляет там один.

— У него нет друзей? — изломил я бровь.

— Ну, — Вика задумалась, — не знаю. В последнее время у меня не хватает времени поговорить с ним. Работа.

Тогда я и решил сходить к реке познакомиться с братом и, заодно, посмотреть окрестности. Юг империи был для меня в новинку.

Неглубокая речка несла свои зеленоватые воды к широкому повороту. Там она скрывалась за лесом. Мой берег был обрывистым и землистым, противоположный же — плоским и песчаным. Тут и там из воды торчали гнилые коряги. Иссохшие поваленные потоком деревья лежали вдоль обоих берегов.

Я пошел вверх по течению. Перепрыгнул через неширокий ручей, впадавший в реку, прошел по лесистому участку к пляжу. И там увидел Стаса.

Мальчик, одетый в шорты и простую футболку, сидел спиной ко мне, на большом поваленном стволе дерева. Серые отросшие волосы парнишки бликовали в лучах низкостоящего солнца.

— Стас? — приближаясь, окликнул я его.

Мальчик обернулся. Его лицо тут же приобрело удивленное выражение. Парень соскочил со ствола. Я заметил, что в руках мальчик держал какой-то предмет, но тут же спрятал его за спину.

— Игнат? — задрал он бровки, — а ты тут что делаешь?

— Гуляю, — я улыбнулся, — Ну и заодно тебя — оболтуса ищу.

Мальчик выглядел перепуганным.

— Тебе разрешают гулять только до семи. А сейчас сколько?

— Ну… я… — потянул мальчик.

— И что это ты там прячешь?

После этих слов мальчишка просто побелел от страха. Его глаза заблестели. В них появились слезы.

— Эй. Чего ты? Я ж не убивать тебя пришел, — успокаивающе улыбнулся я, — покажи. Не бойся. Что у тебя там?

— Нет! Ничего!

— Все в порядке, — я приблизился к нему, — никто тебя не накажет. Просто покажи, что в руках.

Мальчик потупил взгляд. Опустил плечи и голову. А потом показал руки.

— Хм. Вот так штука. Магическое?

— Угу.

— Откуда оно? — нахмурился я.

Мальчик засмущался.

В ладошке мальчика лежало женское кольцо с красным камнем. Кольцо было артефакнтым. Я взял его в руку, и рассмотрел повнимательнее.

— Я не поругаю, Стас. Не переживай. Просто ответь.

— Дала подружка, — пробурчал мальчик, — она тоже дворянка и тоже пустая. Мы вместе учимся и дружим.

— Это кольцо с бытовой магией. Узнаю клеймо. Им можно передвигать предметы по воздуху. Но чтобы пользоваться, нужно иметь хоть немного взаимодействовать с маной.

Плечи мальчика затряслись. Он глубоко задышал. Казалось, вот-вот расплачется.

— Ну-ну, — я сунул кольцо в карман, — может ты не ман, но все же дворянин. Не распускай сопли. Пойдем, — я указал на ствол, — посидим. И ты расскажешь мне все.

— Это все Лыков с дружками!

— Лыков?

— Да, — Стас с характерным звуком втянул поступившие вместе со слезами сопли, — сын богатого купца. Он в моем классе учится. Ну и…

— И достает тебя? — изломил я бровь.

— Угу. Мол, я хоть и из магического дома, но пустышка. И нет у меня никакой магии. Всю неделю эти козлы за мной таскаются. После того раза в столовой.

— А что было в столовой?

— Ну. Лыков толкнул меня, а я сказал ему, что пусть извинится перед дворянином. А он ответил, что раз я без магии, то и никакой не дворянин. И он может меня хоть шавкой называть, все равно ничего я ему не сделаю.

— А что ты сделал?

— Ударил его, — мальчик выпятил грудь, приосанился.

— Молодец, — улыбнулся я, — и как?

Стас потупил глаза, грустно выдохнул.

— Он позвал меня разбираться за школой. Там были много кто из потока, — он всхлипнул, — даже девочки.

— И он побил тебя? — я посмотрел на Стаса.

— Угу. На глазах у всех. Ну я и сказал ему прямо там, что отомщу магией! Что у меня вот-вот пробудится сила, и тогда он будет ползать у меня в ногах и просить пощады.

— Но ты же понимаешь, — вздохнул я, — что магия не проснется.

— Понимаю, — он грустно повесил голову.

— Боялся, что тебя накажут за ложь?

— Мгм…

— Так, — вздохнул я, — и ты решил воспользоваться артефактом.

— Угу… — мы договорились, что у нас будет дуэль через три дня. В среду. И что я должен буду сражаться магией.

— Дуэль? — я засмеялся, — не можешь ты проводить с ними дуэль. Они недворянского сословия. Это запрещено.

Мальчик грустно опустил взгляд.

— Но ты сможешь просто надавать ему по роже, — я улыбнулся, подмигнул Стасу, — и я научу как.

— Что? — он удивленно округлил глаза, — научишь? Но откуда…

— Знаю, — я встал, — и покажу тебе. Верь мне. Ты приходил сюда тренироваться? Пользоваться кольцом верно?

— Угу.

— И как?

— Да не очень. Сдвинул только пару камешков.

— Ну, — теперь будем проводить тренировки несколько иного рода. И ты отделаешь его без всякой магии так, что он к тебе больше не сунется. Не обязательно быть магом, — улыбнулся я, — чтобы тебя могли назвать благородным, и не обязательно обладать магией, чтобы уметь за себя постоять.

— Спасибо Игнат, — мальчик улыбнулся, — если честно, я не ожидал что ты захочешь мне помочь. Думал…

— Тихо, — напрягся я.

Мальчик замер. Откуда-то справа послышалось звериное клокотание. Потом раздались приглушенные песком шаги.

Я медленно обернулся. Стас испуганно уставился на то, что появилось позади меня. Принялся громко дышать. Я понял, что он вот-вот закричит.

— Тихо, — шепнул я, — не делай резких движений. Иначе он кинется. И кричать не вздумай.

Мальчик немного истерично закивал, потом испуганно зажал руками рот.

Также медленно повернувшись к змею, я потянулся к поясу, за трофейным проводником чернявого.

Перед нами стоял ящер. Насколько я знал, это был карнозавр — искусственное животное, выращенное с помощью геномагики. Двуногая тварь, не выше человеческого роста, водила в воздухе вытянутой мордой. На передних, скрюченных под грудью лапах, блестели железные когти. Хвост с пернатой кистью нервически двигался позади чудовища.

Проклятье… Как он оказался здесь? В этом месте. Карнозавров в основном использовали маги, как охранную систему. Твари, с промытыми мозгами действовали как автоматоны-убийцы. Но проще было встретить у реки дракона, чем гребаного карнозавра.

Тварь сделала шаг. Нервно поводила головой, уставившись на меня. Потом попробовала воздух змеиным языком. Еще шаг, и она нагнула корпус, приподняла хвост для прыжка.

Мальчик за моей спиной всхлипывал от страха. Я защитив его своим телом, не отрываясь смотрел в глаза ящеру.

— Стас.

— Ммм?! — испуганно промычал он.

— Это карнозавр. И он готовится атаковать.

Мальчик не ответил, громко и прерывисто задышал.

— Когда я скажу тебе, падай на землю и не шевелись.

Чудовище приближалось. Оно раскрыло пасть, и железные зубы сверкнули в свете заходящего солнца.

— А когда дам сигнал — беги со всех ног.

— А ты?!

— За меня не беспокойся. Я догоню.

В следующее мгновение чудовище рванулось к нам.

— ДАВАЙ! — крикнул я и вскинул проводник, выкрикнул заклинание.

Мальчик упал. Тварь же, прыгнула. В полете выставила когтистые задние лапы вперед, чтобы впиться мне в грудь. И не впилась.

Чудовище угодило прямо в Мешок Мести.

Синий купол заклинания развернулся вокруг острия кинжала-проводника. Как только ящер коснулся его когтями, мешок схлопнулся, объял переднюю часть чудища магическим покровом. Существо зашипело. Когти заискрили по магическому щиту.

Клинок выбивался у меня из рук. Я сжал его обеими пятернями. А потом выкрикнул вторую часть заклинания.

Хлопнуло. Синий пузырь, в котором оказалась тварь, исчез и с силой отбросил существо на десяток метров назад. Оно рухнуло в кучу сухих коряг, лежащих на пляже. Зашипело, забилось, пытаясь подняться.

— Беги! Давай, — я решительно пошел к ящеру, на миг обернулся.

Мальчишка со всех ног припустил через лес, к дому. Я же сосредоточился на чудовище. Так. Что эта тварь умеет? У нее острые нюх и зрение. А вот со слухом проблемы. Я знаком с подобными тварями. Не одну видел во дворцах высокородной знати.

Чудовище отпихнуло могучими ногами половину ствола дерева. Коряга понеслась в мою сторону. Я даже не замедлил ход, пригнулся. Пропустил ее над головой. Дерево мягко упало на песок позади.

Существо же поднялось на ноги. Завыло, зашипело. И тут же бросилось на меня. Я вновь вскинул проводник. Припомнив заклинание, выкрикнул его. Чисто наудачу, надеясь, что магия сработает. Проводник блеснул. Магия полупрозрачной волной помчалась к твари. И сработала.

Чудище на секунду замедлилось, запрокинуло голову. Я среагировал быстро, как мог. Отпрыгнув, упал в песок. Карнозавр же промчался мимо, низко опустив голову, пропахал носом каменистый участок пляжа, остановился, принялся тереться мордой о землю.

— Ха! — я встал, — ты посмотри, сработало! — стиснул проводник.

Тварь задрала голову, царапнула правую часть морды когтями. На чешуе расцвели красные разрезы. Потом принялось громко дышать ртом, вывалило раздвоенный язык. Глаза и ноздри карнозавра срослись под воздействием моей магии.

Чудовище мотало мускулистой шеей, недоуменно топталось на месте.

Я нахмурился, когда увидел справа, на мускулистой спине, приделанную к бурой шкуре табличку. На медной, подернутой патиной плашке было что-то выгравировано.

— А ты ручной, — я сгорбился, стиснул проводник, — ну давай узнаем чей. Вот только для этого, придется тебя утихомирить, — проговорил я и выкрикнул заклинание.

Лезвие проводника блеснуло. Белые молнии побежали по коже, ударили в песок, и остеклила его вокруг меня. Я сделал шаг вперед.

Глава 7

В следующее мгновение блеснуло. С хлопком тело на миг превратилось в пылающую звезду. С жужжанием я пронесся по воздуху. Достигнув цели, пробил собой чудовище. Прожог в животе твари большую дыру.

Блеснуло снова. Приняв нормальный вид, я заскользил по песку, с трудом, но ловко извернулся. Нетренированное тело мальчишки, к счастью, было довольно гибким. Припав на колено, я застыл в боевой позе. Указал острием проводника на тварь.

Карнозавр взвизгнул от боли. Пробитый насквозь зашатался. В теле зияла огромная, прижженная магическим огнем дыра. От раны поднимался пар. Существо, пыталось устоять на непослушных ногах, но быстро выдохлось. Завалившись набок, оно подергалось еще полминуты и замерло. Язык перестал шевелиться в широко распахнутой пасти.

Подождав немного, пока клинок остынет после магии, я сунул проводник в ножны. Извлек кольцо, что забрал у Стаса.

Маленькое и женское, оно налезло лишь на мизинец.

— Чей же ты, дружок, — проговорил я и поднял руку.

Сосредоточившись на животном, висящем не меньше ста пятидесяти килограммов, я сделал жест, приказал телу перевернуться. Тело послушалось. Туша чудовища на мгновение воспарила и тут же хлопнулась о землю, латунной пластиной ко мне.

С трудом отковырнув ее шкуры, я всмотрелся в выбитые на металле буквы.

— Карнозавр, модель третья, — прочитал я, — так, серийный номер, производитель — я всмотрелся, в неразборчивую надпись. Попытался соскрести патину, но это не помогло, — вот черт, — проговорил я и добавил матом, — ладно, заберем с собой. А что если?

Пару мгновений я задумчиво покопался в памяти. Вспомнив заклинание, я взглянул на кинжал-проводник.

— Феррум, — проговорил я заклинание.

Ничего не произошло.

— А, зараза! Такое простое одноступенчатое и не работает. Я сказал, — стиснул я рукоять, — феррум!

Магия потекла по клинку. Призрачное синеватое лезвие из света объяло мягкий металл клинка-проводника.

— Слышал я, — я посмотрел на вытянутую голову ящера, — что в мозгах у вас есть кое-что интересное. Ну давай посмотрим.

— Господин Орловский! Вы живы!

— А что со мной сделается?

Жандармов я встретил, когда вышел на дорогу, что пролегала у поля с подсолнухами. Целый отряд, не меньше пяти человек, вооруженный кинжалами-проводниками и магна-овчарками шел ко мне на выручку.

— Ваши родственники нам все рассказали, — высокий и худощавый жандарм в боевом мундире с кевларовыми вставками и высоком кожаном шлеме внимательно посмотрел на меня. Ему явно было жарко в броне. Лоб жандарма блестел от пота.

Его коллеги, по всей видимости, матерые маги из низших аристократических домов переглядывались, удивленно посматривали на меня.

— Вы встретили карнозавра да он еще и напал на вас. Это удивительно!

— Я тоже был удивлен, — пожал я плечами.

— Еще удивительнее, — проговорил другой, низкорослый, но широкий в плечах, молодой жандарм лет двадцати, — что вы умудрились уйти от твари.

— Уйти? — я изломил бровь, — да он валяется у реки, мертвый.

Жандармы молча уставились на меня.

— Простите? — недоверчиво переспросил высокий.

Я не ответил, бросил ему пластинку с тела ящерицы. А потом достал из кармана мозговой узел — медный артефактный шар и четыре золотых провода. Эту штуку встраивали почти во всех магических тварей, которых использовал человек. Они контролировали поведение существ и не давали им нападать на людей без причины. Тем страннее было то, что этот карнозавр атаковал нас.

— Вы убили его… сами? — округлил глаза широкоплечий.

— Нет. Позвал фею-крестную, и она превратила его в тыкву.

Жандармы переглянулись снова. Еще недоуменнее и еще недоверчивее.

— Просто осмотрите место, где лежит труп, пока его не сожрали собаки или какая-нибудь виверна.

— Прошу. Никуда не уходите и будьте дома. Сегодня к вам придет участковый жандарм, чтобы расспросить обо всем.

Я пожал плечами, и мы разошлись. Группа направилась к реке, я же — к себе домой.

Участковый жандарм пришел под вечер. Он опросил Стаса, потом меня. Вику трогать не стали. Девушка, белая как мел, весь вечер пролежала в своей комнате. Ей стало плохо, после того, как она узнала о нападении карнозавра.

— Очень странно, — участковый молодой безтитульный дворянин, потер высокий лоб, — первый случай на моей памяти, чтобы охранный карнозавр напал на человека. Обычно они так не делают.

— Я знаю, — со скучающим видом я пожал плечами.

Я показал ему и пластину, и узел. Однако ни то ни другое как-то не впечатлило стража порядка.

— Может, возьмете их? — я кивнул на табличку и медный шарик, лежащие на большом столе, что стоял в гостиной-столовой. Именно за ним и расположились мы с жандармом.

— Да не, — отмахнулся он, — я переписал данные с бирки.

— Там половины не видно. По хорошему ее бы очистить и прочесть надпись полностью.

— Господин Орловский, — жандарм закатил глаза, и мне это очень не понравилось, — уверяю вас, все под контролем.

— Под контролем? Если вы не заметили, бесхозная охранная система напала на меня и моего брата. И чуть было не убила. Это вы называете под контролем?

— Ну, — замялся он, — случай из ряда вон…

— Конечно. А вы даже не хотите потрудиться, чтобы разобраться в происходящем. Скажите, вы закончили? — я взял пластину, сунул в карман джинсов.

— Ну… да, — неуверенно ответил жандарм.

— Тогда прошу вас уйти из моего дома. Бывайте, господин жандарм.

Вика заснула. Стас тоже давно уже спал. Я же сидел в большом кресле, что стояло в холле дома. Вертя в руках медный шарик, извлеченный из головы ящера, я усиленно думал. Совпадение ли это? А может, попытка убийства? Может снова дядя? Это бы можно было расценить, как несчастный случай. Взбесившаяся тварь убивает обоих Орловских, когда они гуляют на природе. Какая красота!

Ладно. Пока что это подождет. Сейчас нужно сосредоточится на основной цели — возвращении Кати в реальный мир. И начать стоит с денег. Позвоню завтра Хлебову.

— Паша? — голос Кати зазвучал в голове.

— Да? — я напрягся.

— Тот мальчик. Синицин, которого ты побил в дуэли утром. Это странно, но что-то показалось мне в нем знакомым.

— Знакомым? Ты знаешь его? — я приподнялся на в кресле, нахмурился.

— Нет. Но что-то в нем. Какие-то его черты. Я будто бы видела его раньше.

— Черты, — я задумался, — может ты видела кого-то из его родственников?

— Я не знаю. Иногда, когда я смотрю на мир твоими глазами и вижу что-то, что кажется мне знакомым, в памяти просыпаются образы.

— Нужно показать тебе родственников этого Синицына. Может ты что-то вспомнишь.

— Смотреть твоими глазами тяжело, — голос Кати звучал устало, — любые взаимодействия с внешним миром очень сложные… я не знаю…

— Я поищу фото их семьи в интернете. И тогда ты попробуешь посмотреть.

— С кем это ты говоришь? — за спиной раздался голос Стаса.

— Как это с кем? — я улыбнулся, обернулся к нему как ни в чем не бывало, — сам с собой конечно. А ты разве так не делаешь?

— Нет, — мальчик, одетый в легкую летнюю пижамку, удивленно округлил глаза, — не делаю.

— Ну ты и странный, — сдержанно засмеялся я, — а чего не спишь-то?

— Ирина Сергеевна, — он зевнул, прошел к журнальному столику и взял графин с водой, налив в стаканчик, отпил, — классуха моя, разрешила не ходить. Дала выходной, раз уж меня чуть не сожрал карнозавр.

— И от карнозавров бывает толк, да?

— Ага, — улыбнулся мальчик, — все еще несколько бледный после случившегося, Стас, тем не менее, выглядел спокойнее, — да и что-то заснуть не могу. Как закрою глаза, там железные зубы.

— Ну, ты улыбаешься. Хороший знак. А был хмурый, как полено. А зубы скоро забудутся.

— А я знаю, — мальчик прошел к соседнему креслу, уселся, — знаю, что ты тут бормочешь.

— Да? И что же?

— Ты учишь заклинания. Как только стал магом, так и учишь. Вон какие уже знаешь.

Я не ответил, улыбнулся.

— А много ты знаешь о магии? В интернете об этом почти ничего нет. А в дедушкиных и папиных записях написано очень непонятно. У них много тр… трак… — мальчик задумался, — трак-та-тов, — произнес он по слогам, — про магию. Особенно про боевую.

— Милитарику, — кивнул я.

— Кажется да. Но я ничего не понимаю. Хотя и пытался читать.

— Ну, — я улыбнулся, — да. Я знаю много.

— Расскажешь? — глаза мальчика заблестели.

— А что тебя интересует?

— Ну, — он хитро улыбнулся, — для начала, откуда ты все знаешь.

— Читал умные книжки, — хохотнул я, — в больнице.

Как ни странно, тут я почти не соврал. В свое время я действительно прочел целую гору трудов по магии. Особенно по боевой. Это нужно было, чтобы знать, чем могут быть вооружены мои противники на дуэлях. Черный ореол — это сильная вещь. Но чтобы побеждать, его одного было недостаточно. В дуэли побеждают мозги.

— Ну ладно, — он тоже захихикал, — считай что поверил. Так откуда же вся эта магия?

— Из источника, — быстро ответил я, — она просто есть в воздухе, как кислород. Ну и маг впитывает ее всем телом, когда творит заклинание.

— А что такое источник?

— Никто не знает.

Теорий о том, откуда берется мана, было множество. Ученые вечно спорили и выдвигали все новые гипотезы. Но все сходились в одном: источник точно есть, его природа неизвестна, и концентрация маны зависит от населения планет. Когда во времена Первой Магической войны, сильные маги-воины, каждый из которых мог сравниться по силе с целым полком, выкашивали солдат противника сотнями, и колошматить друг друга заклинаниями почем зря, концентрация маны сильно упала.

Да, вот такой парадокс: чем больше люди убивают друг друга при помощи магии, тем слабея эта магия становится. Словно бы кто-то невидимый пытается поддерживать баланс. Может это и есть источник? Именно тогда маги-дворяне, сильные мира всего решили закончит войну. Испугались, что то, на чем держится их власть — магия, ослабеет настолько, что пустые выдавят их силой прогресса.

У многих пустых уже есть деньги, производства, оружие. Но власть и сила должна была остаться у дворян-магов. Тогда и появилась Хартия Магического Мира. Во многом Российская Империя продавила эту инициативу. На конец войны именно она была экономически сильней остальных участников. Правда, маги слабели и у нас.

А Хартия и Дуэльный Кодекс, принятые странами-участницами после окончания войны, были очень на руку Империи. Конечно, ведь в магические дома России остались наиболее сильными, когда кончалась мясорубка. В войне все умылись кровью. Маги тоже. И все хотели мира.

С принятием кодекса, каждый геополитический конфликт решался теперь международными дуэлями магов. Но не только, конфликты между аристократическими родами надлежало разрешать тоже, посредствам дуэлей. И как ни странно, это помогло. Конфликтов между аристо стало меньше. Ведь победитель дуэли мог претендовать на чужую собственность.

Потому, никому не хотелось лишиться какого-нибудь заводика из-за пьяной драки. Так что, открытых конфликтов стало меньше. Но все еще достаточно. Однако, подковерные интриги благородных расцвели с новой силой.

— И заклинания, — проговорил задумчиво Стасик, когда я закончил рассказывать ему об источнике магии, — я слышал, они бывают разными по силе.

— Ну да, — я кивнул, — одноступенчатые, когда формула состоит из одного слова — наиболее слабые. Например, феррум. Заклинание-призрачный клинок. А сильнейшие — пятиступенчатые. Такие, как огнепад. Его формулу я произносить не буду, — я подмигнул, — от греха подальше.

Стасик испуганно уставился на меня.

— Да расслабься ты, — я рассмеялся, — сейчас я не смог бы сотворить огнепад, если бы даже захотел. Не хватит, ни силы души, ни крепости тела.

— Как это? — задумался мальчик.

— Позже расскажу, — я потянулся, — время позднее, а мне завтра рано вставать. Дел много.

— Это каких же, — недоверчиво проговорил Стасик.

— Секретных. Секретных дел, — улыбнулся я.

* * *

— Сладкий, — Вера, супруга Виктора Орловского заглянула в кабинет.

— Ммм, — Виктор успел сдвинуть бутылку коньяка за монитор своего компьютера, спрятал от жены хмельные глаза.

— Ты скоро? Ужин подан. Дети уже собрались. Ждем только тебя.

— Начинайте без меня, — Виктор попытался придать голосу будничный, и что важнее всего, трезвый тон.

— Но Витя, — супруга озадаченно посмотрела на него, — у нас принято ужинать вместе, конечно, если ты не в отъезде.

— Прости, Вера, — он сделал вид, что вчитывается в документы, — много работы.

— Ну, — она опустила глаза, — как скажешь.

Когда женщина мягко закрыла дверь, Виктор подождал несколько мгновений и подлил себе еще коньяка.

— Проклятье, — опрокинув залпом, Виктор добавил матом, — угораздило меня ляпнуть это, — он карикатурно изобразил себя в тот момент, — Замятин. Вот сука… Эти слова могут стоить мне…

Виктор вздрогнул, когда что-то стукнуло в окно его кабинета, расположенного на третьем этаже поместья. Он прислушался. Когда решил, что ему почудилось, стук раздался снова, но уже двукратный. Потом деликатно застукало целой очередью.

Граф (а Виктор был именно графом), уставился на большое зашторенное окно. Стук повторился, и Виктор с трудом встал из-за стола. Алкоголь уже влиял на координацию.

Он приблизился к окну, отодвинув шторы, нахмурился.

За стеклом сидела черная птица. Упитанный дрозд, совсем как разумное существо посмотрел в глаза Виктору, щелкнул клювом по прозрачной поверхности.

Дрожащей рукой граф открыл окно. Весенняя ночная прохлада стала просачиваться в комнату. Вместе с ней влетел и дрозд.

Птица села на стол, на удивление сильная, сбросила со столешницы большую стопку бумаги. А потом… самовоспламенилась. Даже не каркнув, птица вспыхнула изнутри, в пару мгновений превратилась в пепел.

Виктор видел это уже не один раз. Приблизившись, он аккуратно опустил пальцы в уже остывшую золу, достал из кучки маленькую пожелтевшую записку.

Полминуты он заставлял себя развернуть ее. Когда, все же сделал, это, то прочитал несколько слов: “Роялисты разочарованы тобой. Мы начинаем действовать”.

* * *

На следующее утро я встал рано. Стасик еще спал. Я же сидел в гостиной-столовой и пил кофе, которое приготовила Вика. Сестре было лучше. Казалось, поболев вечер, и распереживавшись за нас со Стасом, она стала любить братьев только больше.

— Может, еще гренку? — щебетала она вокруг меня, — а кофе долить?

— Нет, спасибо, — вежливо отказывался я, — я наелся.

— Какие планы на сегодня? — спросила она, проходя к входной двери.

— А куда ты?

— Почту посмотрю, — улыбнулась Вика, — видела, что что-то принесли.

Спустя минуту сестра вернулась с озадаченным лицом. Нахмурившись, прошла к столу. Села на соседнее место. Принялась вскрывать конверт.

— Все хорошо? — недоуменно посмотрел на девушку я, — дай посмотреть, — протянул руку за письмом.

Вика вынула содержимое, впилась глазами в написанное и побледнела.

Глава 8

Письмом оказался не что иное, как счет. Счет за лечение магией, что выставила нам больница.

— Сто двадцать тысяч рублей? — повесив голову, сокрушалась Вика, — где я возьму еще сто двадцать тысяч рублей?!

— Перечень услуг там, — я хлопнул рукой по столу, — за эликсиры в основном. Алхимия сейчас — дорогое удовольствие.

— Сорок тысяч, — выдохнула она, — я заняла у коллеги! Шестьдесят в кредит. Больничный счет. Откуда еще сто двадцать?!

— А тебя не предупреждали? — серьезно посмотрел на нее я.

— Я, — девушка сдвинула бровки, удивленно заморгала, — я не помню. Может что-то и говорили, но я думал мои сто тысяч — это все.

— Не все, — задумчиво посмотрел я в счет.

Действительно, редкие эликсиры, из редких ингредиентов. Тут тебе и чешуя дракона, и молотое перо феникса. Если дядя и не убил меня, то совсем за малым. Словно бы ему просто не повезло. Ну или меня намеренно хотели оставить инвалидом.

— Знаешь, что, — Вика встала, — здесь наверняка какая-то ошибка! Я поеду в больницу и все улажу.

— Нет здесь ошибки. Сердечная жила василиска, — тыкнул я в бумажку, — обходится в копеечку.

— Но я все равно съезжу, — девушка засобиралась, — это какое-то недоразумение! Я уже платила.

— Не трать бензин. Лучше скажи, где мой телефон? Мне так никто и не привез его.

— В смысле? — суетившаяся секунду назад, она удивленно замерла, — а! Я совсем забыла про него! И ты ничего не сказал.

— Было не до телефона. Мне нужно позвонить.

Вика все же собралась в больницу. Я несколько раз отметил, что толку от ее поездки не будет, но девушка настаивала. Тогда я просто пожал плечами. А сам же, нашел старенький Смарт Игната, протер заляпанный треснутый экран. И позвонил по номеру с той самой визитки.

Что ж. Дом Орловских в финансовой яме. По правде сказать, я понимал, что это не моя вина. Но все же был благодарен Вике за такую заботу. Ведь она могла оставить меня жить в теле парня-инвалида. Но влезла в долги, чтобы вылечить. Я должен отблагодарить сестру за ее самоотверженность. Добыть денег, если даже способ будет не совсем законным. А денег нужно много. Я собираюсь уйти из школы, в которой учусь сейчас. И пройти экзамены в академию.

Академия магии — это закрытое учреждение. И чтобы постичь ее секреты, придется там поучиться.

— Алло, — мне ответил женский голос, — Сантехника, слушаю.

— Говорит Орловский. У меня особый заказ.

— Особый? — девушка повременила несколько мгновений, — подождите, перевожу вас на директора. Ваше биде уже приехало в магазин. Он вам все прояснит.

Биде. Вот так шифровочка…

— Здравствуйте, Игнат Сергеевич, — в трубке послышался знакомый, хрипловатый голос Бориса, — как у вас дела, молодой господин?

— Не жалуюсь.

— А у нас хреново. Снова с водой перебои. Водяники все никак не доедут до водонапорной башни, что на отшибе, у старой лесопилки. Там, кажется уже сто лет не ступала нога человека, вот бы кто появился!

Хитрый старый лис. Шифруется, значит. Водонапорная башня у старой лесопилки.

— И место там, кстати, живописное. Особенно на закате, — продолжал Хлебов, — а беде ваше у нас. Можно забрать.

— Все понял. Благодарю. До встречи.

Что ж, уши с Хлебовым следует держать востро, поэтому я пристегнул к поясу ножны с проводником, и решил попрактиковать пару боевых заклинаний, чтобы отпечатать их на ореоле. Но сначала…

— Вставай, Стас, — я вошел в комнату к брату.

Тот, еще сонный, скривился, лениво потянулся под одеялом.

— У нас с тобой сегодня первая тренировка. Или ты уже передумал надавать по харе этому… как его?

— Лыков, — сонно проговорил мальчик.

— Так что давай. Вставай. Поедем, покажу тебе пару приемов.

— Игнат, — закапризничал мальчик, — я еще спать хочу!

— Ну как хочешь, — пожал я плечами, — но я еще и заклинания собираюсь тренировать. Так что…

Стас, как солдатик, тут же вскочил с постели, стянул пижамную кофту.

— Заклинания?! А какие?! А ты мне покажешь?!

— Если ты поедешь со мной, — я скрестил руки на груди, — и добросовестно поработаешь на тренировке.

Стас собрался довольно быстро. Когда мы вышли на улицу, я увидел, что Вика не взяла новый мускулкар. Постеснялась, что ли? Но я не растерялся, и сам взял машину.

— У тебя же нет прав, — озабоченно посмотрел на меня Сатс, когда залез на переднее сидение.

— Ага, — проговорил я, — но во-первых, в город мы не поедем. А во-вторых, — изобразив строгость, я посмотрел на мальчишку, — никогда так не делай.

Двигатель приятно заурчал, когда я щелкнул замком зажигания. По кузову прошла легкая вибрация, но сразу исчезала.

— Тебе сколько лет-то? — я посмотрел на Стаса.

— Ну… — смутился он, — а ты не помнишь?

— Нет.

— А. ну, двенадцать.

— Тебе нельзя ездить на переднем сидении, — продекламировал я. Между нами повисла неловкая пауза, — поэтому, — я ухмыльнулся, — хотя бы пристегнись.

Солнце опустилось ниже. Покраснело, приближаясь к горизонту. Гравий мерно хрустел под шинами. Пыльный мускулкар катился вверх по подъему, к виднеющейся вдали водонапорной башне.

Мы со Стасом отлично провели время. Мальчишка оказался неплохо сложенным, и на удивление сильным. Схватывал на лету. И постоянно сокрушался, откуда я знаю все, чему учу его. Я отмалчивался. Или отшучивался.

Мы выбрали для тренировок широкую травянистую поляну, что развернулась перед лесополосой, у самого края засеянного подсолнечником поля.

Там же, но в воздух, я отрабатывал пару боевых заклинаний и одно тактическое, но простое и одноступенчатое. Первое пошло легко и отпечаталось на ореоле почти сразу. С тактическим пришлось повозиться. А вот последнее оказалось мне недоступно.

Как только мана хлынула с поверхности в душу, я понял, что тело Игната слабее, чем я думал. И нужно подтянуть свое физическое состояние. К счастью, я знал, как сделать это быстро. И без качалки. Мне поможет алхимия.

После тренировки я отвез довольного мальчика домой.

— Спасибо, Игнат, — сказал он мне, прощаясь, — никогда не думал, что с тобой может быть так интересно!

— Закат, — проговорил я, когда остановился недалеко от водонапорной башни, — и никого.

Выйдя из машины, пошел к башне. Продолговатая, покрытая ржавчиной, она возвышалась на добрый десяток метров. Рядом разместилась какая-то заброшенная сторожка. Перед ней — большой пустырь.

Башня располагалась на возвышенности и отсюда разворачивался вид на сельскую местность — предместье большого города, белеющего вдали. Там, в городе, кипела дворянская жизнь. Здесь же было спокойно.

Поймав себя на мысли, что наслаждаюсь видом и общей атмосферой. я улыбнулся. Правда, наслаждение было недолгим.

— Наврал мне, что ли? — задумчиво проговорил я, уставившись на старенькие электронные часы, — или.

Внезапно, я увидел нечто странное. Тут же нахмурился. Со звоном высвободил проводник из ножен, сгорбился.

Большое раскидистое дерево абрикоса отбрасывало длинную тень. Неладное было именно с тенью. Она забурлила. Черная жижа, просочилась из земли. Запузырилась, как кипяток.

В следующее мгновение что-то стало подниматься прямо из тени. Голова, плечи и… привлекательная женская фигура. Привлекательная, но опасная.

Передо мной появилась девушка. Длинные черные волосы заплетены в толстую косу. Белая короткая футболка наполнена красивой полной грудью. На плоском животике — мышцы пресса и аккуратный пупок. Невысокая, но фигуристая, девушка носила поверх футболки джинсовую куртку без рукавов. Темные карго-брюки обтягивали ее крепкие бедра.

И все бы ничего, но девушка сжимала в руках нож-проводник военного образца. Ее лицо скрывала белая безликая маска.

— Тенехождение, — спокойно, даже холодно проговорил я, — это особый вид магии. Секретный.

Девушка, напряженная как струна, смотрела на меня. На ее загорелых предплечьях гуляли тонкие жгуты мышц.

— Князь Михаил Аврамов изобрел это заклинание семьдесят лет назад, — продолжил я, — с тех пор дом Аврамовых известен в империи, как одни из самых лучших…

Девушка отвела руку с проводником чуть назад. Молния побежала по плоскому и широкому клинку.

— … убийц, — окончил я фразу и девушка выбросила вперед руки.

Острие ножа полыхнуло. Поток пламени, огромный, словно дракон, вырвался из него. Опаляя щебенку. Устремился ко мне.

Я среагировал мгновенно. Прокричал заклинание Звездного Пути. Молния моргнула. С треском ударила вокруг меня, я сделал шаг. Кометой помчался вправо, замер, сместившись на несколько десятков метров.

Девушка метнула в меня взгляд, выбросила вторую руку. Огненные нити с ее пальцев потянулись к клинку, а поток пламени скрутился в шар. Словно огромный валун, с гудением он покатился в мою сторону.

Я указал острием на огненный смерч и использовал Мешок Мести. Блеснуло синим. Магический щит раскрылся, словно огромный зонт. Пламя с треском ударило в него. Разбросало искры. А потом, стало словно бы втягиваться. Смерч уменьшался, огненная дорожка потянулась в мешок защитного заклинания, засияла в нем, как маленькая звезда.

Стоит отдать девушке должное, она опомнилась быстро. Не стала скармливать всю свою магию моему “мешку”.

— Игнис Реверс Ворт! — выкрикнула она, возвратное заклинание, и я отметил, что у нее довольно приятный голос.

Пламя замерло, словно видео поставили на стоп. Потом огненный поток пошел в обратную сторону, всосался острие ее ножа.

Оно, раскаленное, как в кузне, блеснуло. Девушка вскрикнула, выбросила руку. Поток с новой силой понесся в мою сторону.

Я же велел мешку вернуть всю магию, что он успел собрать. Кокон из синего света лопнул. Встречный огненный луч ударил в ее магию. Потоки перемешались, раскрылись друг об друга, как два красных цветка. Рев пламени оглушал. Воняло озоном и пеплом. Сухой воздух терзал кожу.

Девушка внезапно сделала шаг назад. Я заметил, что ее магия слабеет. Поток истончился, ранее густой, стал теперь прозрачным. Мое заклинание начало перебивать. Я взмахнул клинком, развеял остатки ее огня своим. А потом заставил проводник выплюнуть оставшуюся магию вверх. Желтая комета помчалась в небо. Лопнула там, как пузырь.

Девушка пошатнулась. Ее маска потемнела. Я же, решительно направился к ней.

Та не стала ждать, вскинула проводник, выкрикнула заклинание. Я тут же заметил, как вокруг меня прямо из воздуха собирается вода. Ушел рывком звезды. Позади, образовался большой водный пузырь. Мгновенно вскипев, он лопнул, расплескав кипяток.

Там, куда я переместился, стал образовываться новый пузырь. Я ушел и от него. Так, прыгал зигзагами, а за моей спиной хлопали пузыри кипятка.

— Руптис! — приблизившись, крикнул я боевое заклинание.

Острие кинжала блеснуло. Красная капля магии помчалась к девушке. Ловко, используя защитные чары, она легко отбила его ножом-проводником. Капля взвилась вверх по дуге. Умчалась куда-то к водонапорной башне и лопнула в воздухе.

Я ухмыльнулся. Девушка было хотела выкрикнуть очередной спел, но я опередил ее. Мой клинок блеснул. Синяя волна помчалась к ней. Ровно таким же движением девушка отбила мои чары.

Волна отразилась от ее, напитанного магией клинка, со свистом помчалась к водонапорной башне. Ударила в покрытый ржавчиной резервуар. Он моргнул, но ничего не произошло.

Я же, отскочил, используя звездную дорожку. Когда принял человеческий облик, заскользил на подошвах по гравию, выкрутился, вскинул кинжал. Выкрикнул заклинание. Такая же синяя волна помчалась, но выше головы незнакомки.

Девушка, сбитая с толку моим маневром, застыла на мгновение. А в следующее, метрах в трех над ней раскрылся портал. Вода хлынула оттуда потоком. Обрушилась на нее и сбила с ног.

Магия была портальной. И носила название Линейный разрыв. Первый мой обратный портал девушка отбила и он, отскочив в водонапорную башню, открылся внутри нее. А второй я распахнул над головой незнакомки. Примитивная до безумия схема. Но рабочая.

Энергичным шагом я направился к убийце. Незнакомка, вся мокрая, сидел на попе в огромной луже. Маску смыло. Девушка подняла на меня незнакомое смуглокожее лицо. Тонкие черты и карие глаза, красивой формы губы. Правда, оно было искажено гримасой, которую можно было бы назвать смесью недоумения и злости.

Девушка вскинула клинок.

— Руптис минимал, — спокойно проговорил я и указал своим проводником на ее.

Нож лопнул в тонких женских пальцах. Клинок со свистом улетел куда-то в кусты.

— Вот сука, — грязно выругалась девушка.

Я же приблизился, опустился к ней. Проговорил очередное заклинание. Велел призрачному лезвию объять мой кинжал.

— Говори, — я схватил ее за грудки, — кто послал тебя?

— Пусти! В смысле, послал?! — девушка оскалилась, показала белые зубки.

— Послал убить меня.

— Что?

Внезапно пространство под абрикосовым деревом зашуршало. Я поднял взгляд. Позволил девушке обернуться.

Воздух съежился и металлически заскрипел, как дверь автомобиля. Из-под брезента невидимости (о чем я догадался сразу), выбрался Борис.

— Красавчики! Вот так шоу! — хрипло проговорил он и принялся сматывать брезент. С обратной стороны он был синий и полиэтиленовый. Только блестящие магические руны выдавали в нем артефакт.

Засунув его в машину, — старенький белый хэтчбек, Борис Хлебов направился к нам.

Я вскинул проводник, и земля перед мужчиной взорвалась. Не сильный, но чувствительны хлопок оставил в почве маленькую воронку.

— Ну, полегче, вашбродие, — застыв на месте, проговорил он.

— Ни шагу ближе, — холодно сказал я, — ни то лопну тебя, как мыльный пузырь.

— Ну-ну, — он показал в улыбке большие, словно конские, зубы, — не горячитесь. Это была лишь проверка.

— Проверка? Хороша проверка. Чуть не запекли друг друга в собственном соку.

— Это специально, — проговорила девушка и я опустил на нее взгляд, — некоторые храбрятся, а когда видят настоящую милитарику, делают ноги, как зайцы по горячему песку.

— Цыц, — строго сказал я.

— Прошу, — Борис примирительно поднял руки, — все в порядке, Игнат Сергеевич. Это была лишь проверка. Экзамен, так сказать. Мне нужно было понять, на что вы способены и чего можете стоить в нашем деле. Прошу, отпуститн Венеру.

— Венера Абрамова, — нахмурившись проговорил я, — из дома Абрамовых. Из дома убийц.

— Верно, — он кивнул. Девушка же молчала, — тогда вы должены знать, что дома Абрамовых больше не существует.

Я сжал губы, потому что знал о чем он.

— Последнего из наших мужчин, — начала девушка, — убил три года назад Павел Замятин. Убил на дуэли.

— Но это не значит, что ты не могла пойти по пути своих предков.

Мы встретились взглядами. Девушка молчала. Ее посиневшие губы тряслись то ли от холода, то ли от напряжения.

— Игнат Сергеевич, прошу. Она отличный маг-милитарик, но не убийца, — проговорил Хлебов.

Подумав некоторое время, я отпустил девушку, и та сразу же прижала руки к полуобнаженной груди. Тогда я встал.

— Экзамен окончен, — я сунул кинжал-проводник в ножны.

— Отлично! — голос Бориса смягчился, — а теперь, прошу, не рубите сплеча. Выслушайте. Мы были вынуждены пойти на такой шаг. Работа опасная. Если брать всех без проверки, то такие редко переживают первый бой. А вы отлично себя показали. Венера одна из лучших боевых магов.

Я посмотрел на девушку. Та устало поднялась с мокрой земли, торопливо пошла к машине.

— И деньги, — Борис сглотнул, — это прибыльное дело. Если вы будете успешены в нем, то быстро разбогатеете.

— Хватит меня уговаривать, — улыбнулся я.

— Что? — Борис удивленно выкатил маленькие глаза, — мне казалось, что вы обидетесь и уйдете!

— На обиженных воду возят. А мне нужны деньги. Не тяни. Что за работа?

Глава 9

— Ставки на дуэли?

— Ставки на дуэли! — ощерился Хлебов, — Екатеринодар довольно скучный город. Торговый, так сказать. Отношения у знати тут устоявшиеся, а развлекаться как-то надо.

— И как принято, — скрестив руки на груди, проговорила Венера, — богатые богатеют, а бедные — беднеют. Это относится и к дворянам. Бедным дворянам нужны деньги.

— Причем хорошие! — подхватил Борис.

Как выяснилось так называемые “ставки на дуэли” были популярным развлечением в Екатеринодаре. Ни в Москве, ни в Питере, о подобном я и не слышал. На юге империи, где в целом дворяне были беднее, но по-настоящему богатых знатных было все равно немало, такой вид развлечения для “высшего общества” процветал.

У каждого большого дома была своя арена и свои дуэлянты-фавориты из домов средней и малой руки.

— А я вот, — с гордостью проговорил Хлебов, когда показывал мне большую дуэльную арену, спрятанную на птицефабрике, какого-то своего покровителя из Москвы, — я занимаюсь подбором свежей крови. Новые дуэлянты всегда нужны.

Располагавшаяся в “доме отдыха” для рабочих, арена была спрятана на цокольном этаже небольшого двухэтажного здания. Тут располагалась столовая, кафетерий и несколько зон отдыха для рабочих-простолюдинов фабрики. Ну это днем. А по ночам на цокольном этаже проводились дуэли.

Когда мы заходили, на цокольный этаж я услышал рык и шипение. За массивными железными воротами, справа широкого цокольного пространства, развернулось большое закрытое помещение. Там вдали стояли крупные клетки.

— Что это? — кивнул я на прутья.

— А, — Хлебов плюнул себе под сапоги, — там мы держим карнозавров. Маги, которые совсем отбитые, иногда сражаются с ними. Но в основном их используют для охраны.

Я задумчиво подошел к прутья, заглянул по ту сторону решетки. В клетках беспокойно суетились точно такие звери, какой напал на нас со Стасом у реки.

— А у кого вы их покупаете?

— Господин Синицын. Граф Синицын из города. Он занимается магическими охранными системами. В том числе и карнозавров продает. Популярные зверюшки у местных дворян.

Я не ответил, только нахмурился. Проклятье… Это ж его сынка я отделал там, на парковке у магазина. Уж не мог ли он натравить своего ссаного зверя на меня? Нужно попробовать разобраться в этом. Может смогу рассмотреть бирки на их шкурах?

— А поближе посмотреть не получится? — я обернулся, посмотрел на Хлебова.

— Я б не советовал, — он свел тяжелые брови, отрицательно покачал головой, — у этих особей артефактное ядро покорности выжжено напрочь. Они бросаются на всех, кого видят.

Именно ядро покорности вырезал я тогда у твари, что напала на нас. Внешне оно выглядело вполне себе невредимым. Должно быть, повреждения внутренние. Я думал, просто продать этот шарик, ведь за него можно выручить некоторую сумму. Правда, теперь лучше бы придержать. Найти бы кого-то, кто смог бы поковыряться в ядре.

— И конечно, это тоже незаконно, — ответил я.

— Незаконно, — он кивнул, — но это самый дешевый вид гладиаторского, так сказать, зверя. Да и простолюдинам нравятся такие бои.

— Простолюдины тоже смотрят? — изломал я бровь.

— Смотрят и делают ставки. Старый Хлодвиг Пушкин — сторонник того, чтобы пускать на ставки и их, — рассмеялся Хлебов, — этот простак мечтает, чтобы такие бои стали спортом, как какой-нибудь бокс, представляешь?

— Я не знаю, кто такой Хлодвиг.

— Обязательно увидишь его, если решишься принять участие.

Арена представляла из себя круглый ринг, покрытый песком. Высокие трибуны вокруг вмещали человек двести. Были места даже для магов, поддерживающих противмагический барьер, чтобы мощные чары не навредили высоким гостям.

— Эта арена так, — махнул рукой Хлебов, — пустяк. И кстати, — он самодовольно приосанился, — ее строительством руководил я.

— Опасная у тебя должность, — я кивнул на красное пятнышко крови, поступившее на рукаве рубашки Хлебова.

— А сука! — засуетился он, — закровоточило ранение. Руками нужна скромней махать, — он снова ощерился.

— А ты? — я посмотрел на девушку, — тоже дуэлянт?

Венера, уже переодевшись в черную майку без рукавов, но под горло, кожаную курточку (к вечеру похолодало) и джинсы, оперлась спиной о высокое деревянное ограждение. Лениво посмотрев на меня, она надула большой пузырь жвачки. Когда он лопнул, девушка как бы демонстративно эротично слизала жвачку с пухлых губ.

— Скорее охранник. У Бориса вечные проблемы. Недовольные клиенты.

— Надо полагать, те, кто ставил на подобранных тобой бойцов.

— Всякое бывает, — подкатывая рукава проговорил Хлебов, — я в этом деле давно. И теперь, когда из Москвы мне прислали Венеру, хер кто мне что сделает!

— Значит, ты решил завербовать и меня, — задумчиво проговорил я, — ну что. Сколько платишь?

— Стандартная цена за бой — ранее активный и смешливый Хлебов, тут же посерьезнел, когда разговор пошел о деньгах, — двадцать пять тысяч выигранный бой, плюс процент со ставок. Процент, конечно, это самая крупная часть гонорара. За проигранный — восемь. Если, конечно, останешься жив.

— Часто погибают? — холодно проговорил я.

— Бывает, — он кивнул, — было даже пару скандалов, когда на дуэли погибли два герцогов и даже целый князь.

— И как вы не навлекли на себя внимание прокураторов? — изломал я бровь, — нарушать Дуэльный Кодекс в наше время — тяжкое преступление.

— Почему же не навлекли? — Борис сделал удивленный вид, — навлекли! Твой дядя — прокуратор Виктор Орловский и сам сражался на дуэлях несколько раз. Он вообще известный любитель острых ощущений. А у главного прокуратора города одна из самых шикарных арен Екатеринодара.

Прокуратор? Вот это сюрприз. Не знал я, что Виктор Орловский — целый блюститель закона. Но какой? Имперский прокуратор или вольный? Имперские строго привязаны к государственной машине, однако имеют доступ к ресурсам империи. А вольные прокураторы всего лишь подотчетны. Однако, обычно богаты, потому что им поручают самые опасные задания. Я бы сказал — самоубийственные. Потому и ранг магов среди вольных сопоставимый. Никога ниже магоса не найти.

Например, уничтожить сильного мага, с которым не сможет справиться целый батальон пустых солдат. Такой воин чихал на нормы Кодекса. Но он за это поплатится, потому что за ним придет вольный прокуратор. И если Виктор из вольных, то он настоящая проблема.

— Понял, — не удивился я, — не можешь победить — возглавь.

— Верно, — ощерился Виктор, — так что? Ты в деле?

— Паша, — в голове зазвучал голос Кати, — я против. Это… это грязное дело… Оно недостойно имени дворянина. Особенно фамилии Замятиных.

— Согласен, — мысленно ответил я, — недостойно. Но я больше не Замятин. А это единственный способ заработать много денег. И быстро.

— Я не хочу чтобы…

— Я десять лет сражался на дуэлях, Катя.

— Ты был Павлом Замятиным! Сильным и умелым бойцом! Теперь у тебя лишь сильная душа! Но не тело. Да, черный ореол дает тебе преимущество. Но… если ты погибнешь, второй раз я не смогу поймать твою душу!

— Это единственный способ, Катя. Единственный способ вернуть тебя. Единственный способ во всем разобраться. Все будет хорошо.

— Я против! — в голове раздался крик, — я могу потерять тебя навсегда!

— Циц, — ответил я, — решено.

— Ну? И что ты решил, ваше благородие? — улыбнулся, показав большие зубы Хлебов.

— Я в деле, — кивнул я, — когда моя первая дуэль?

— Что значит в пятницу ты не будешь ночевать дома? — округлила глаза Вика, — как это понимать?

— Подработку нашел, — пожал я плечами и взял со стола ключи от мускулкара.

Стас, немного бледный, ждал меня у выхода. По мальчику было видно, как он волнуется.

На улице заходил теплый майский вечер. Именно сегодня у Стасика была, как говорят простолюдины “стрелка”. Мальчишки договорились встретиться за старой школьной котельной. Гимназия, в которой учились не последние дети города (только пустые) уже давно отапливалась газом, и котельная больше не работала. Однако именно там происходило все “самое интересное”.

Точно будет настоящий аншлаг. Все придут посмотреть, как Лыков побьет дворянина Орловского. А тот опозорится, потому что не сможет ответить ему магией. И что-то мне подсказывало, что навстречу придут ребята постарше. Посмотреть на то, как разбираются малолетки. Разве мог я отправить Стаса одного?

— А сейчас куда вы? Стасу нужно делать уроки! — надула ноздри Вика.

— У нас тренировка, — подмигнул я мальчику, — скоро вернемся.

— Тренировка? Какая еще тренировка? Куда вы? Стас! Мне не нравится, что ты ездишь без прав!

— Не переживай, сестра, — улыбнулся я, — все будет хорошо.

— Хорошо? — Вика побледнела, — Игнат, раньше ты был спокойным и тихим парнем. Мне было легко с тобой, потому что я знала, что скорее можно ждать проблем от Стаса, чем тебя. После этого… инцидента, — не решилась она сказать слово “покушение”, и мы со Стасом переглянулись, — ты стал другим.

Когда в ответ я улыбнулся, Вика, явно ожидавшая, что я начну скандалить, изменилась в лице. Удивленно округлила глаза.

Я доброжелательно посмотрел на нее, приблизился.

— Сядь, пожалуйста, — взглядом я указал на один из стульев, что стоял за гостиным столом.

Мы сели напротив друг друга.

— Вика, — с теплотой в голосе начал я, — раньше ты в одиночку тащила остатки нашего дома. Я вижу, — я заглянул в ее глаза, — как это на тебе отразилось. Ты нервничаешь, переживаешь. Стала дерганной. Ты впадаешь в уныние. Скажи, тогда, на стоянке, когда я победил Синицына в дуэли, что ты чувствовала?

Девушка задумалась. Некоторое время она молчала, опустив глаза, потом робко посмотрела на меня.

— Было приятно, что ты за меня заступился, Игнат. А потом стало спокойно.

— Правильно, — я кивнул, — ты знаешь законы магической аристократии, — уже серьезнее заговорил я, — если в знатном доме лишь один маг, а остальные члены рода — пустые, маг признается главой. По сути — я глава дома Орловских сейчас. Хоть и неофициально. А обязанность главы — защищать свой дом. Я защитил тебя?

— Да, — она кивнула уже решительней, — и я тебе за это благодарна.

— Держи в уме, Вика, что теперь все, что я делаю, нужно для защиты дома Орловских.

— Хорошо, — девушка кивнула, — я верю тебе, Игнат.

— Спасибо, — я улыбнулся.

Спустя мгновение Вика наконец, расслабилась и улыбнулась мне в ответ.

— Ты видел, как я его! — Стас, весь в ссадинах и даже при фингале под глазом, весело посмотрел на меня, — видел?!

— Видел, — я кивнул, сидя за рулем, — молодец. Не ударил в грязь лицом. Проход в ноги, и болевой на руку. Все как мы тренировали.

Драка была жаркой и протянулась почти до самых сумерек. Людей было немало. В основном мальчишки и девчонки. Но и подростки шестнадцати семнадцати лет тоже там околачивались. Правда, вели себя очень скромно, когда увидели, как мускулкар заезжает на территорию котельной.

Под моим надзором “стрелка” стала походить на дружеское соревнование.

— Теперь они точно от меня отстанут! Все видели, как Лыков разнылся от боли! Даже девочки! Спасибо тебе, Игнат! Без тебя я бы никогда бы не набил этому козлу морду! Даже она видела!

— Кто, она? — улыбнулся я.

— Ну… Ира! Ира Синицына!

— Синицына? — я изгонлун бровь, посмотрел на Стаса, — говоришь она тоже дворянка?

— Угу, — дом Синицыных. Но какая-то побочная ветвь, — он почесал голову, кажется. Ой! Останови! Останови!

— Чего такое? — я рассмеялся, притормозил. Было приятно смотреть, как недавно неуверенный в себе мальчишка, преобразился, когда победил в простой пацанской драке.

— Вон она! Ира!

Фары осветили пешехода. Со спины мне показалось, что это мальчик. Когда мы подъехали ближе, я понял, что ошибся. Одетая в джинсы и толстовку с капюшоном, на нас большими синими глазами смотрела девчонка.

— Ир! — опустил окно Стас, — Ира!

— Стасик?

— Подвезти тебя?

— Да не, — она улыбнулась, — меня мой охранник, Сережа за углом ждет. Он на машине.

— Спасибо, что пришла, — улыбнулся Стас.

— От дяди было сложно убежать, — девочка мило улыбнулась в ответ, — но мне хотелось посмотреть, как ты начистишь морду этому Лыкову.

— Ира, да? — я опустился, посмотрел на девочку, — Ира Синицына?

— Угу, — скромно кивнул она.

— Это кажется, твое, — я достал и протянул ей артефактное кольцо.

— Я же просила не возвращать!

— Бери-бери. Это же артефакт, — улыбнулся я.

— Да это пустяк, — девочка взяла кольцо, — у моего дяди полно таких магических штук. Он коллекционер.

— Правда?

— Да, — она кивнула, — но больше всего его интересуют книги по магии и редкие заклинания. Очень редкие. Особенно по теории души и маны. Я хоть, — она опустила глаза, — и пустышка, но тоже интересуюсь.

— Ира может говорить об этом часами, — улыбнулся мальчик.

— Теории души, говоришь, — задумался я.

Теория души и маны? Конечно, подобные магические дисциплины были у всех на слуху. И их основы преподавались в академиях. Но углубленная информация, а особенно практические заклинания были лишь для избранных. Что, если такие знания помогут вернуть Катю? Может в них есть нужное слово. Хм… Что-то мне резко захотелось в гости к Синицыным. Вот только как это организуешь? Как попасть домой к человеку, кто явно будет настроен неблагожелательно? Особенно после того, как я прочистил желудок его сынка коленом? Да еще и эта история с карнозавром…

Тем более, если Синицын — коллекционер, вряд ли он поделится своими секретами. Нужно подумать над этим.

— Слушайте, — задумчиво проговорила девочка, — какая у вас машина интересная. Очень похожа на ту, на которой катается мой двоюродный брат.

— Ага, — улыбнулся я. Между нами повисла короткая пауза.

— Ну ладно, — встрепенулась она, — пойду я!

— Пока!

— Бывай, Ирина, — проговорил я и закрыл окно.

Когда мы проехали метров двести и выехали с открытой части территории школы (там, где располагалось само здание, проход был закрыт), в свете фар появился парень лет семнадцати. Одетый в спортивный костюм он вальяжно вышел прямо на проезжую часть.

Я нахмурился. Опустив окно, проговорил:

— Ты что тут крутишься? Вали с дороги.

— Орловский, — крикнул парень, — есть разговор!

Из тени в свет фар вышло еще пятеро человек. Все на вид от семнадцати до двадцати лет.

Среди них внимание больше всего привлекал молодой полноватый паренек. Он был одет в джинсы и футболку под кожанку. Выглядящий побогаче своих дружков, он холодно уставился на меня.

— Это брат Лыкова, — втянул голову в плечи Стас. Говнюк пожаловался ему!

— Который из них?

— Вон тот, в кожанке.

— Не паникуй, — проговорил я, видя, как глаза мальчика заблестели, — я взял проводник и сунул его в ножны, потом отправил их в карман толстовки, — я пойду к ним, а ты закройся в машине, — я отдал мальчику ключи, — и не высовывайся.

В глазах Стаса появился настоящий ужас.

— Тихо, — проговорил я — все будет хорошо.

— Мне кажется, — Лыков начал сразу, как только я вышел из машины, — что мелкие дворяне уже давно должны знать свое место.

Остальные внимательно смотрели, как я решительно иду к ним.

— Че у вас есть? Только дворянское сословие! А такие, как ты — вообще мусор! Мусор, потому что даже магией не владеешь. Так чем ты лучше нас, а? Чем?

— Да? Чем лучше?

— Пустышка!

— Пустое место!

— Одно название, — сжал зубы Лыков, — дворянин! А по факту ты — перхоть ссаная!

Вся группа направилась ко мне. Темную улицу освещал лишь свет фар моей машины.

Крепкий парень в толстовке, с битой на плече стал приближаться. Другой, поменьше, с руками спрятанными в карманы джинсовки, обходил справа. Худощавый в капюшоне — слева.

Сам Лыков же стоял на месте и надменно смотрел, как я приближаюсь. Кажется, он был совершенно уверен в том, кто сегодня огребет. Ну, я решил поколебать его уверенность.

— Пустых аристократических козлов, вроде тебя, нужно на место ставить, — прошипел Лыков и сплюнул.

— Тебе кто нравится больше, мразь, — проговорил я, — ишаки или кабель?

— Че? — не понял он, но набычился, растопырив локти пошел ко мне.

Я не замедлил шаг, тут же вынул из кармана обнаженный кинжал-проводник. Троица, что стала окружать меня, обомлела.

— Значит, ишак, — холодно проговорил я.

Глава 10

Я выкрикнул заклинание. То самое, что хранилось в черном ореоле после дуэли с американским принцем.

Проводник разогрелся. Его латунный клинок ярко вспыхнул белым светом. Полупрозрачная магия выскользнула из острия, промчалась по воздуху. А потом угодила в Лыкова. Тот немедленно начал меняться.

Он сгорбился, мгновенно оброс серой шерстью. Уши вытянувшись и смешно обвисли. Кисти стали принимать форму копыт. Одежда на Лыкове порвалась.

Оставшийся в одних джинсах ишак громко заорал. Окружающие с ужасом посмотрели на обратившегося человека. А потом стали бросать все, что было у них в руках и разбегаться.

— Пустышка? — крикнул я с улыбкой, — ну на тебе пустышку!

Я выкрикнул портальное заклинание, и под одним из парней: худым в капюшоне, раскрылся портал. Парень тут же провалился в него. Другой я открыл сверху.

Он заорал и стал бесконечно падать из одного в другой, набирая скорость. Потом начал громко блевать внутри цикла.

— А! Мля! Ты че?! Маг?! — орал кто-то, — а потом принялся мычать.

Потому что я приказал его рту зарасти.

— Ну! И куда же вы?! — я встал, развел руки в стороны, — я только разогрелся! А выглядели так уверенно! И даже немножко грозно!

Ишак зацокал к полянке, под ближайшее деревце. Начал щипать там травку. Блюющего летуна я заключил в Мешок Мести. Магия блеснула и захватила его в синий пузырь. Вся кинетическая энергия падения перешла заклинанию. А парень оказался внутри. Когда портал закрылся, а пузырь лопнул, он вывалился на асфальт дороги.

Лыкова я расколдовал. Он смотрел на меня безумными глазами. Во рту была набита грязная трава.

Я подошел и схватил его за волосы.

— Теперь тебе ясно, кому тут нужно было указать место, а?

Он непонимающе вылупился на меня.

— Говори, когда к тебе обращается дворянин.

Лыков энергично закивал, но почти тут же скривился от боли, ведь его прическа была сжата моей пятерней.

— Прекрасно. Поотдыхай чуть-чуть, — сказал я и изо всех сил врезал ему по морде.

Старший сын купца-бизнесмена рухнул набок. Смешно задрал задницу.

— Ты проблевался там? — посмотрел я на второго.

Тот, стоя на четвереньках, вытирал слюни с лица. Посмотрев на меня, испуганно закивал.

— Ну так вали отсюда!

Он с трудом встал и нетвердым шагом принялся убегать куда-то во тьму.

— Ммм! — робко вернулся тот, в толстовке, что был с битой. Указал на сращенный рот.

— Топай в больницу, — я спрятал проводник в ножны, — на тебя у меня нет времени. Да и настроения тоже.

— Ты так можешь?! — весело крикнул Стас, когда я сел в машину, — это же была трансгуманизация! Очень редкий раздел магии! Где ты научился этому?!

— Читал умные книжки, — рассмеялся я и завел двигатель.

Машина медленно покатилась по дороге. Выехав на главную, мы поехали за город, к поместью Орловских.

— Я теперь переживаю, — нахмурившись сказал Стас, — что ты не расколдовал того, последнего. Да и Лыков, он точно пойдет к жандармам, жаловаться на то, что ты на них напал.

— А я это специально.

— Специально? — мальчик удивленно уставился на меня.

— Конечно, — не отвлекаясь от дороги, проговорил я, — все теперь должны знать, что в доме Орловских есть маг. Так, они перестанут задирать тебя. И начнут уважать наше дворянское достоинство. А эта шпана быстро распространять слухи среди простолюдинов. А там и до дворян докатится.

Некоторое время между нами царило молчание. Совсем стемнело. Мы проехали тихий городской район и попали загород. По широкому кольцу направились к полям. Я хмуро вглядывался в темноту. Не хотелось бы наткнуться на дорожную жандармерию и расстаться с машиной за езду без прав.

— А что такое личная трансгуманизация? — внезапно спросил мальчик.

— А где ты слышал этот термин?

— Читал в дедовых книгах, — увлеченно проговорил он, — но ничего не понял, кроме того, что это секретная магия дома Орловских. Недоступная другим магам.

— Трансгуманизация, — я задумался, — это превращение человеческого тела в животное или предмет. А вот что значит личная? Такого я никогда не встречал. Недаром, она секретная. Слушай, — я отвлекся от дороги и посмотрел на мальчика, — покажи мне эти книги, когда вернемся. Я просмотрю их и попробую объяснить, что там написано.

Термин “личная” мог означать превращение самого себя. Переход из одного состояния в другое с сохранением души мага, а значит, и его сознания. Может превращение в животное, или, скажем, замена живой плоти на металл. Если такая магия существует, то она должна быть очень сильной. И возможно, заклинания из личной трансгуманизации могут содержать нужное для возвращения Кати слово.

Тела в материальном мире у нее нет. И я часто думал, придется ли создавать его заново. Или же, с этим поможет сама мана.

— Стас?

— Что?

— А ты не слышал истории о том, что наши дед или отец обращались во что-то или кого-то?

— Да нет, — задумался он, — хотя, проговорил мальчик спустя мгновение, — во время Магической Войны деда рассказывал о том, что вел в бой личную гвардию, которая называлась медвежьей. Вот единственное упоминание о животных.

— Медвежья, говоришь? — я нахмурился, — очень интересно. Но знаешь, что еще интереснее? — сказал я уже с улыбкой.

— Что? — Стас посмотрел на меня.

Последствия драки на лице Стаса были видны так сильно, что скрыть их было невозможно. Кожа вокруг правого глаза уже не просто синела. В некоторых местах она пошла черным. На подбородке и щеке краснели ссадины.

— Интересней всего придумать, что сказать Вике, — засмеялся я, — чтобы объяснить твой фингал.

Ночью пятницы, на стоянке у дома отдыха птицефабрики собралось много машин. Небольшая парковка и дороги за ее пределами были заставлены разномастными авто.

Дорогие и не очень, спортивные, и такие, что больше подошли бы простолюдину — все они ждали своих хозяев, которые собрались в здании дома отдыха.

Я же поступил умнее — приехал на такси. Выйдя из машины, я расплатился с простолюдином-водителем и пошел по блестящему от недавнего дождя асфальту стоянки.

Майский вечер был душным и уже почти летним. Недавняя гроза не смогла разогнать духоту. Фонари освещали покрытые капельками кузова машин. Из многих на меня посматривали ждущие хозяев водители.

Официально сегодня вечером в доме отдыха проводилось совещание держателей акций фабрики, поставщиков и компаньонов. На деле в цокольном помещении активно обсуждались предстоящие дуэли и их участники, и конечно, начинались ставки. А скоро начнутся и дуэли.

— Господин Орловский, ваше благородие, — проговорил высокий и лысый охранник, одетый в гражданское, — мы уж думали, вы не придете. Борис Сергеевич уже распереживался. И меня задолбал, мол, где ваше благородие делись? Он, все же ручался за вас, как за своего бойца.

— Ага. Он звонил мне, — кивнул я.

Охранник недоверчиво осмотрел меня с ног до головы. Еще бы, внешне я совсем не был похож на представителя знатного дома. Одетый в джинсы, футболку цвета хаки и легкий бомбер, рукава которого были лихо подкатаны, я выглядел скорее как школьный хулиган, чем маг-дуэлянт. Но мне было все равно. Легкая и удобная одежда меня устраивала. А в спортивной сумке был сменный комплект, на случае, если эти вещи пострадают в бою.

— Прошу вас, — проговорил он с кислым видом, — пройдемте за мной. Макс, — бросил второму, — мы больше никого не ждем. Ты понял, о чем я. Но если кто заявится — маякни. Попросим кого-то из господ-дворян помочь нам.

Поджарый молодой охранник, одетый также в гражданское, кивнул.

— Ну наконец-то! — Хлебов прибежал, как только я спустился, — где ты был, Орловский? Ставки уже сделаны. Твой первый соперник… — он осекся, — почему ты не в дуэльном?

— Дуэльном? Ты про одежду что-ли?

Вниз, к арене меня провели другим ходом, не той широкой лестницей, что была скрыта на кухне кафетерия, и через которую гости попадали на арену. Другой ход, из небольшой бойлерной привел меня к раздевалкам и административным помещением, в которых тоже кипела жизнь.

Тут сидел персонал, бухгалтеры подсчитывали наличность и просматривали денежные переводы. Охрана хмуро зыркала на окружающих.

За небольшой дверью, ведущей на арену, уже шумело. Гости ждали мероприятия. Насколько я знал, на сегодняшних ставках не было высокородных дворян. Арену птицефабрики посещали низшие дома и дома средней руки. Служила она в основном для того, чтобы выявлять талантливых дуэлянтов, которые могли, бы продвинуться вперед по карьерной лестнице.

Представители средних домов же, нередко подыскивали здесь магов-бойцов в личные гвардии.

— Извинете, — язвительно проговорил я, — свой дуэльный дублет я, кажется, оставил в летней резиденции.

— В смысле? Венера! — крикнул Хлебов, — Венера!

— А! Что?! — отозвалась она откуда-то справа.

Я обратил взгляд на голос. Девушка, в компании высокого парня, одетого, по дворянской моде в дуэльные брюки, серый китель и короткий черный дублет без рукавов, стояла у дверей ведущих в раздевалку. Мужчина был дуэлянтом.

Его снаряжение — это не просто дань средневековому стилю, который до сих пор так любили многие дворянские дома, — это боевая экипировка из легких современных материалов. Нечто среднее между армейской формой и дворянским мундиром. Конечно же, она была антимагического назначения. Я был уверен, что защитный дублет мог выдержать пару боевых заклинаний.

Дуэльный стилет же был закреплен в тактических ножнах у плеча мужчины.

И Венера, и парень смотрели на нас с Хлебовым.

— Иди сюда, пожалуйста, — нахохлился Хлебов.

Девушка, в сопровождении дуэлянта, приблизились.

— Что? — остановившись, она привлекательно отставила бедро, скрестила руки на груди.

Мужчина же вежливо посмотрел на меня, кивнул. Я сдержанно кивнул в ответ.

— Где снаряжение господина Орловского? Я просил тебя связаться с ним и переслать.

— У меня были дела, — девушка неприятно искривила губы.

— Это какие же?

— Пусть господин Орловский пройдет в раздевалку, — девушка закатила глаза, — я оставила его форму там. А бегать за кем-то по твоему приказу? Нет уж, спасибо. Я должна охранять тебя, Хлебов, а не прислуживать.

Надо же. А дама с характером. Кажется, ее бесит, что какой-то патрон из Москвы приставил Венеру к простолюдину вроде Бориса. Ну ничего не поделать. По всей видимости, девушка была обязана этому патрону службой, на основании феодального права. И не могла отказаться.

— Венера, — тон Хлебова изменился, стал холодным и даже несколько угрожающим, — меня очень печалит, что ты так говоришь. Ну ничего. Обсудим это позже.

— Обсудим. Если сочту нужным, — девушка задрала красивый подбородок. А Хлебов угрожающе засопел.

— Ладно, — холодно проговорил я, — давайте вы как-нибудь потом повыясняете отношения. Венера?

Девушка посмотрела на меня.

— Проведи меня к снаряжению. Раз уж дают, грех отказываться.

Форма оказалась довольно простой. Серые карго брюки цвета хаки и китель, которым я пренебрег, а одел только защитный антимагический дублет, напоминающий броник. Удобно закрепил ножны проводника на груди.

— Орловский? — когда вышел из раздевалки, услышал за спиной мужской голос. Обернулся.

Это был тот дворянин, который болтал с Венерой.

— Хотел перекинуться с вами парой слов, — подошел он.

— Слушаю.

— Меня зовут барон Александр фон Ставров, — мы так и не успели познакомиться.

— Игнат Орловский.

— О. Я знаю вас, — он кивнул, — мой дед служил в гвардии вашего дедушки во время войны. Он очень сожалел, когда узнал, что мана покинула ваш дом.

— Она теперь вернулась, — я улыбнулся.

— Да я знаю. И удивлен, что вы тоже здесь. Я слышал, что магия проснулась в вас совсем недавно. И сразу дуэли? Да еще и в таком юном возрасте?

— Вы тоже не выглядите заядлым воином, — пожал я плечами.

— О да, — он улыбнулся, — так и есть. Это моя третья дуэль. Две прошлые я выиграл. И неплохо заработал, — он улыбнулся, — у меня больная мать, а жалования административного чиновника не хватает, чтобы держать дела дома в порядке, да еще и оплачивать дорогостоящее лечение драконьей кровью.

— Поздравляю с победами.

— Благодарю, — в прошлый раз даже посчастливилось выиграть это.

Он извлек из ножен на груди широкий кинжал-проводник. Серебряное лезвие приятно блестело в свете кварцевых ламп. Изящная крестообразная гарда выгибалась к острию.

— Акулья кожа на рукояти, серебро и золотая сердцевина.

— Отличное сочетание, — улыбнулся я, — но что вы хотели, барон? Просто похвастаться дуэльным оружием?

— Да нет, — он очень вежливо улыбнулся, — всего лишь познакомиться с моим сегодняшним соперником.

— Внимание всем! Первая дуэль вечера начнется с минуты на минуту, — проговорил седовласый ведущий во фраке, — господа и дамы, представляем вам первую пару дуэлянтов!

Я и барон фон Ставров уже были на арене, — заняли места напротив друг друга.

Сверху, на трибунах (кто-то чинно, а кто-то не совсем) заседало магическое дворянство. Выглядело оно, не совсем так, как я привык. Не было здесь пышных лож и слуг с флагами и гербами. На растяжках не блистали вычурными буквами девизы высокородных.

Дворяне ограничивались максимум гербом на одежде, при этом выглядели в массе своей культурно, были хорошо одеты. Внешний вид гостей очень диссонировал с местом. Казалось, все эти люди собрались на светский раут, но никак не на дуэли магов. Ох уж этот юг империи. Дух аристократии не выветрить даже из нелегальных боев за деньги.

Аристо постарше взирали вглубь арены с чувством собственного достоинства на морщинистых лицах. Молодые же, иной раз скандировали, совсем как на футбольном матче.

Но их голоса тонули, в криках простолюдинов. Деревянные стены арены распахнулись широкими смотровыми проемами. Там, под трибунами, занимали стоячие места самые обычные граждане. Хотя, я уверен, все тут не так просты, раз уж они попали на закрытое мероприятие.

Маги, призванные поддерживать защитное поле, расположились на специальных местах с четырех сторон ринга. Справа же была отстроена кафедра дуэльных судей.

Среди них заседал и он, граф Хлодвиг Иосифович Пушкин.

Невысокий старичок, с аккуратно подстриженной седой бородой и длинными, схваченными в хвост волосами был одет в синий деловой костюм. Его старое, покрытое пятнами лицо, имело на удивление живое выражение.

Старик оживленно общался с другими двумя судьями (они, по сути, были не нужны, но Дуэльный Кодекс предполагал наличия трех судей, если поединок проходит в специально оборудованном месте), что-то им рассказывал, жестикулировал, указывал на меня раскрытой ладонью.

Борис немного рассказывал о нем. Пушкин был избран аристократией Екатеринодара, как дворянин, отвечающий за организацию всех дуэльных ставок в городе. Насколько я знал, он лично посещал, как скромные дуэли, типа нашей, так и те, что проходили в самом городе, и на которых сражались фавориты самых знатных родов.

Нередко дуэли на таком высоком уровне приводили к переделу собственности. Иногда дома и правда защищали так свою честь, а иногда уходили от налогов, подменяя сделки с собственностью дуэльными поединками.

Седовласый судья громко объявил имена дуэлянтов — сначала фон Ставрова, потом меня.

Когда звучало мое имя, я видел, как недоверчивые, надменные, а иногда и вовсе издевательские взгляды уперлись в меня со всех сторон. Послышались смешки. Конечно же, никто не верил в победу шестнадцатилетнего мальчика на дуэли.

Борис рассказывал, что Хлодвик Пушкин прямо-таки разгневался, когда услышал, что он втянул меня в дело. Но ушлый Хлебов как-то уболтал старика.

— Но ставить все будут против тебя. Вот увидишь! — сказал Хлебов мне перед боем.

Ничего, тем больше заработаю. Ведь в том, что я выиграю, лично у меня, не было сомнений.

— Дуэлянты! Прошу вас соблюсти требования кодекса, перед началом дуэли! — проговорил судья.

Фон Ставров извел клинок, выпрямился. Немного театрально прочистив горло, начал:

— Заявляю вам, — крикнул он дрожащим голосом, — Игнат Сергеевич, что вы негодяй и наглец!

Вокруг грянул хохот. Простолюдины и даже дворяне, зашлись как в цирке.

Я ни капли не удивился. Какая же дуэль, без защиты чести? А что бы ее защитить, нужно было сначала задеть. Формальности, чтобы в случае чего проще было отмазаться перед законом.

— Что ж, — хмыкнул я, — борон, а я заявляю вам, вы тоже наглец, и прическа у вас безвкусная! Но оскорбления стерпеть не смогу! Посему вызываю на дуэль. Здесь, сейчас.

— Принимается! — крикнул фон Ставров.

— Дуэль длится до того момента, — подхватил ведущий, — пока один из дуэлянтов не сможет ответить заклинанием. Начинают оба! Одновременно! Дуэлянты! К барьеру!

Я сгорбился, направил острие проводника на барона. Рассчитывал обезвредить его быстро, и у меня было на то нужно заклинание.

— Кровавые раны! — крикнул он формулу, направил серебряный клинок кинжала на меня.

Мой к тому времени уже пылал синим светом.

Проводник барона блеснул красным. От гарды к острию побежала силовая волна заклинания. В следующее мгновение произошло то, чего не ожидал даже я.

Грохнуло. Красный всполох пламени осветил арену. Осколки проводника, ошметки плоти, кровь и кусочки костей разлетелись, ударив в антимагические щиты.

Трибуны на миг затихли. Через мгновение вокруг поднялся вой и крик. Громко завизжала какая-то женщина.

Нахмурившись, я опустил свой проводник и отменил заклинание.

Там, где только что стоял барон фон Ставров, была теперь кровавая лужа. Изуродованное тело Ставрова отлетело, ударилось в деревянную стену. Труп, без правой руки, плеча и части головы, замер. Кровь еще пару мгновений толчками выбивалась из ран. А потом потекла спокойным ручейком.

— Сука! Что произошло?

— Какого хера?!

К испуганным голосам примешались возмущенные крики.

— Без паники! Без паники! — встал Хлодвиг Пушкин, — Орловский не имеет отношения к этому инциденту! — голос старика был на удивление сильным и басовитым, — эта трагическая случайность! Мы разберемся в чем дело! Господин Орловский не использовал смертельных заклинаний!

— А как же наши ставки?!

— Да!

— Дуэли не было! А я поставил приличные деньги!

— Мальчишка победил?!

— Дайте нам время! — Хлодвиг успокаивающе поднял руки, — мы во всем разберемся!

— Благородные господа сделали ставки, — внезапно раздался громкий, усиленный магией голос. Да так, что все стихли, — невежливо так обходится с ними.

Я обратил взгляд наверх, туда, откуда исходил голос. Это был мужчина. Невысокий, но коренастый и крепкий он стоял на последнем ряду трибун.

— Александр Земской, — крикнул в ответ Хлодвиг Пушкин, — тебе запрещено было являться сюда. Кто тебя пустил?!

— Эти девчонки, — мужчина стал неспешно, даже вальяжно спускаться, — которых вы называете охраной, любезно согласились допустить меня до арены.

— Я уже говорил господину Синицыну, — не отступал Хлодвиг, — что если он хочет, чтобы его фаворит участвовал в дуэли, пусть пришлет другого, но не вас!

— Это человек Синицына? — проговорил я себе под нос.

— Мой покровитель тренировал меня не для того, чтобы ему ставили условия! Он вложил в меня много денег, и должен их вернуть! К тому же, — мужчина, по имени Александр Земской поднял руки, — господа хотят, чтобы их ставки сыграли. А значит, кто-то должен занять место несчастного фон Ставрова.

Толпа одобрительно зарокотала Земскому в ответ. И Пушкин поддался натиску большинства. Опустил взгляд.

Земской крепкий, одетый в армейские карго штаны и антимагнитный кивларовый жилет на голое тело свободно подошел к краю трибуны и спрыгнул на арену.

Бритый череп и синий от щетины квадратный подбородок придавали дворянину бандитский вид. Магическая татуировка пиктограммы на голове свидетельствовала, что основным видом магии, которым владел этот человек, была демоника.

— Орловский, — раздался за спиной женский голос, я обернулся, — уходим! Ситуация вышла из-под контроля! — Венера схватила меня за руку.

— Твой отец, Орловский, — внезапно выкрикнул мужик, — был безвольной тряпкой, а мать — тупой сукой.

Я аккуратно, но решительно отстранил руку девушки, обернулся к магу. Заглянул ему в глаза, и он растянулся в желтозубой улыбке. Трибуны затихли. Даже Пушкин молчал.

— Игнат! Он убьет тебя! Он уже убивал! — невроз шептала Венера за спиной.

Я же лишь обратился к черному ореолу. Привел его в боевое состояние.

— Паша, — внезапно раздался голос Кати в голове, — прошу, не надо. Он убьет тебя! Я чувствую его силу. Его ореол полон боевых заклинаний. Он пятого ранга. Он магос.

— Всего-то? Я был архимагом, — ответил я, — справлюсь. В его заклинаниях может быть то, что нужно нам.

— Че смотришь? — повторил Земской, — вызовешь меня, или как?

— Да жду вот, — я стиснул рукоять проводника, — пока вонь от тебя, мразота, развеется. А-то аж сюда тянет.

— Щенок, я тебя вызываю!

— Принимаю, ублюдок.

— Дуэль до смерти!

— До смерти, — заглянув исподлобья в его глаза, сгорбился я.

Глава 11

— Мясорубка! — выкрикнул он примитивное боевое заклинание.

Не пойми когда высвобожденный волнистый проводник-кинжал, блеснул в толстой руке Земского. Зеленоватый металл моргнул красным. Хлопнуло.

Призрачные лезвия, напоминающие зубья пилы помчались в мою сторону.

Я вздернул руку с проводником. Мысленно приказал магии врага подчинится. И она подчинилась. Зубья уменьшились, всосались острие клинка. Привычным образом пройдя по магическому пути в руке, коснулись души и заклинание отпечаталось в черном ореоле. А в следующее мгновение, я просто перенаправил магию обратно.

Хлопнуло снова, но уже из моего проводника. Призрачные лезвия проявились вновь и со свистом полетели в Земского.

Я видел, как он напрягся, сжал полные губы, сжался сам, сделал такое движение, будто пронзил магию кинжалом.

Поток зубьев расщепился на несколько, со звоном ударил в антимагический щит так, что маги, державшие, его напряглись.

— Да, — проговорил он хмуро, когда отбил заклинание, — это правда ты.

— У тебя кровь, — выпрямившись, кивнул я на его рану.

Земской взглянул на свое бугристое от мышц предплечье. Из длинного пореза сочилась кровь.

— Ты умрешь сегодня, возвращенец, — прошипел он.

— Ну, попробуй меня убить, — я и бровью не повел. Кажется, он знал обо мне. Но размышлять об этом сейчас — не время.

— Обязательно!

— Это была смертельная магия, — попытался вмешаться Хлодвиг, — немедленно прекратите!

Земской даже не отреагировал. Развел руки в стороны. Его волнистый проводник принялся пульсировать синим светом. Я уже знал, что он сделает в следующий момент.

Деревянные доски арены за спиной Земского задрожали. Со скрипом стали отрываться, лопаться. Через пару мгновений целая туча острой деревянной щепы висела в воздухе позади мага.

Когда он резким движением взмахнул руками вперед, вся эта туча помчалась ко мне.

Я же не растерялся. Использовал мешок. Синий свет куполом разлился передо мной. Острые деревянные колья и куски с треском принялись врезаться в защиту. Разбрасывали магические искры. Они зависали в воздухе, под влиянием моих чар. Я вскинул свободную руку, сжал кисть в кулак, и вся стена деревянных снарядов тоже сжалась в большой ком.

— Неплохо, — заржал Земской, — но эта слабенькая туфта меня не остановит!

Я не слушал, что она там несет. Взмахнул проводником и Мешок Мести с хлопком выстрелил щепой. Острые палки, как пули помчались во врага. Затрещали об антимагический барьер.

Толпа простолюдинов аж взвизгнула, когда прямо перед их носом острые щепки стали щелкать о щит.

Земской же, с криком метнулся вперед. Вокруг его проводника возник и вытянулся огромный клинок меча, сотканный из синей магии. Одним движением магос пробился сквозь тучу древесины. Магическим рывком, помчался ко мне, вздымая песок под ногами.

Я лишь ухмыльнулся.

— Руптис, — проговорил я заклинание.

Блеснуло. Перед Земским, там, куда я указывал, хлопнуло. Песок взметнулся во все стороны. Засыпал мага и, конечно, попал ему в глаза.

Тот вскрикнул, зажмурился, но мечом взмахнул. Поздно. Меня уже не было. Там.

Вспыхнул синий отсвет. Все потому, что я сделал шаг вперед и активировал Звездный путь. Обратившись синим миниатюрным светилом, я помчался к нему.

— А-а-а-а-агх! — крикнул он, когда я звездой врезался в его антимагический жилет.

Вместе мы отлетели. Мужик завалился на спину, покатился по песку.

Я же, оказавшись за ним, принял человеческий вид. Легко обернулся, заскользил на подошвах, наклонился вперед, чтобы устоять на ногах.

— Ах ты тварь, — проговорил мужик, торопливо вставая и сбрасывая с торса горящий жилет, — ты и так умеешь, да?!

На его груди и лице краснел ожог от хвоста кометы, которой я стал мгновение назад.

— Умею, — я ухмыльнулся, — и учусь. Например, этому.

Он злобно оскалился, когда я выкрикнул заклинания мясорубки, что захватил черным ореолом в начале дуэли.

— Мясорубка! — крикнул он зеркальное заклинание, выбросил руку с проводником в мою сторону. Земской изменился в лице, когда никакой реакции не последовало. Черный ореол отобрал у него способность творить эту магию навсегда.

Стоит отдать Земскому должное. Он не растерялся. А просто прыгнул в сторону. Лезвия из воздуха просто промчались мимо. Разбились о защитный барьер.

— Ты знаешь, кто я. Не так ли? — спросил я.

— Знаю, — проговорил Земской, утерся от песка, а потом сплюнул под ноги, — но я тебя не боюсь.

— Удивился, что не смог повторить мясорубку? — глядя на него исподлобья проговорил я.

Он не ответил, нахмурившись, посмотрел мне в глаза.

— Конечно удивился. Ведь тебе рассказали обо мне не все, убийца.

Краем глаза я видел, как обомлевшие зрители смотрели за битвой. На трибунах и под ними воцарилось молчание. Даже Хлодвик Пушкин, побледневший так, что пропали старческие пятна, смотрел за боем. Остановить нас никто не решался. Как ни странно, то что происходило между мной и Земским, было больше сообразно Кодексу, чем ставки на дуэль. А значит, результат будет вполне законным.

— Мне не нужно знать о тебе все, чтобы прикончить! — выкрикнул он и внезапно направил острие проводника куда-то вверх, — стал читать длинное пятиступенчатое заклинание. Заклинание из разряда демоники.

Его проводник полыхнул синим огнем, красная капля магии метнулась вверх. И метила она в Хлодвига Пушкина. Я знал, что демоника не причиняет физического вреда. А значит, легко пройдет через антимагический щит. Чтобы отбить, ее нужны специальные чары. И тогда, я среагировал мгновенно, указал на магический сгусток острием.

— Твоя магия — моя! — выкрикнул я формулу черного ореола.

Я видел, как Земской изменился в лице, ведь его заклинание, схваченное моим, изменило направление. Словно залп фейерверка, оно закрутилось в воздухе, сделало петлю и угодило в острие моего кинжала. Коснувшись души, оно запечатлелось в черном ореоле, а потом метнулось обратно.

Красная капля магии высвободилась, со свистом ударила с Земского. Его лицо исказил ужас. Глаза удивленно округлились. Он вскинул руки, когда капля выбила из тела мага белый сгусток.

Я нахмурился и понял, в чем была суть заклинания — контроль души. И Земской только что ее лишился. Красная капля вобрала в себя белый сгусток. Став золотой, она взметнулась на несколько метров, а потом рванулась к земле, хлопнула прямо об арену.

Земской грохнулся навзничь, безвольно раскинул руки.

Там же, куда ударилась капля, песок начал “кипеть”. Он собрался в небольшой шарик. Песчинки, сначала понемногу, а потом целым всевозрастающим потоком, потянулись к шару. Тот принялся расти и обретать форму.

Из-под ног убывало. Тело Земского, подхваченное потоком тоже понесло к эпицентру. С жутким хрустом труп исчез в деформированном шаре. Поток усилился так, что сбило с ног и меня. Я грохнулся на черное матерчатое покрытие, лежавшее под песком.

В середине арены застыл большой желто-бурый шар.

— Что это?!

— Остановите бой!

— Снимайте защиту, уходим! — орал один из магов, державших щит.

— Нет! Крикнул я, — поднимаясь на ноги, — держите дальше! Иначе он вырвется! Тогда будут жертвы!

— Кто вырвется?! — вмешался Хлодвиг.

— Демон!

Шар стал меняться. Он отрастил огромные ноги-столбы. Вытянул торс и руки. Большая трубчатая голова потянулась к потолку, едва ли не дотронувшись щита, изогнулась буквой Г и открыла круглый зев с миллионами мелких стеклянных зубов.

Тварь размахнулась и ударила лапой по куполу, защищающему арену. Весь щит пошел дрожью. На трибунах началась паника. Дворяне спешили убраться прочь. Простой люд толпой устремился на выход. Я видел, как некоторые аристократы магией разбрасывали безродных, пробивая себе дорогу на улицу.

Тварь же обратила внимание на меня, и гулко топнув, нагнулась. Замахнулась, норовя ударить рукой, словно молотом. Я не стоял на месте. Выкрикнул заклинание Звездного Пути и помчался вперед, с хлопком пробил тело песчаного демона. Пройдя по дуге, оказался у него за спиной.

Приняв человеческий вид, проскользил по черному покрытию. Взглянул на чудовище.

Медленное, оно развернулось. В его животе раскрылась остекленевшая дыра, которая не зарастала. Понял! Нужна высокая температура! Однако простого магического огня будет недостаточно.

— Игнат! — крик за спиной вырвал меня из раздумий.

— Идем! Эта тварь нам не по зубам! — это была Венера.

— Игнат Сергеевич! — хрипло заорал Хлебов, — демон вас прикончит!

Девушка и Борис стояли у нижнего выхода с арены, с ужасом смотрели на чудовище. Венера взглянула на меня, протянула руку.

— Венера! — строго посмотрел я на нее, — огненное заклинание на меня! Быстро!

Она изменилась в лице.

— Эту тварь можно убить! Делай, что сказал! Как тогда, во время нашей дуэли! Видишь! — я указал на остекленевшую рану существа, — но простого огня недостаточно!

Демон глухо затопал, стал приближаться быстрее.

Венера нахмурилась, а потом извлекла свой проводник и выкрикнула заклинание. Поток пламени сорвался с острия ее клинка. Борис аж прижался к стенке, видя, как огонь толстой сплошной трубой протянулся от Венеры, ко мне. Я же ловко поймал его привычным Мешком Мести.

Пламя словно бы влилось в синий сферический карман, и я приказал мешку захлопнуться. Он сжался, сдавил магический огонь, и тот аж побелел, превратился в плазму.

— Всем назад! — крикнул я и обратил клинок с миниатюрным солнцем на острие, прямо к песочному демону.

Тварь нагнулась, потянулась ко мне толстой рукой. В этот момент я отпустил магию.

Поток, словно под давлением, высвободился из мешка, ударил в чудовище. Его рука тут же раскалилась, превратилась в жидкое стекло.

Демон, казалось, и не заметил потери. Луч пошел по его телу: сначала по плечу, торсу, потом голове. Все это равномерно плавилось под влиянием температуры.

Демон превратился в кучу жидкого стекла. Растекся по арене, поднял к куполу щита черный столб дыма.

Маги-додумались убрать заклинание и принялись разбегаться. Помещение стало быстро заполняться дымом.

— Уходим! — Послышался крик Венеры за спиной.

Потом, внезапно зашипело. Черный дым сменился паром. Спустя секунду я увидел, как Хлодвик поливает раскаленную кучу стекла водой при помощи магии.

— Теперь да! — ответил я девушке, — теперь все кончено!

Официально, той ночью случился пожар. Насколько я знал, по словам Бориса, власти, не без участия влиятельных людей города, списали все именно на несчастный случай.

Фон Сатавров был признан погибшим в огне, а фамилия Земской в материалах вообще не фигурировала.

Было ясно, что никому, в том числе и правоохранителям, не нужно было серьезное расследование вокруг дуэльного бизнеса. Так что дело шло вяло, и по всем признакам его просто замнут.

— Ты слышал? Проговорила Вика утром субботы, — ночью за городом горела птицефабрика, но, кажется, ничего серьезного.

— Угу, — кивнул я, прожевывая яичницу.

Солнечный свет мягко падал внутрь кухни. Я сидел за маленьким обеденным столом, а Вика, уже собравшись на работу, складывала обед себе в контейнер.

Как я и предупреждал, ее поездка в больницу не принесла результатов. Пообщавшись немного с главврачом, Вика потопталась на месте и вернулась. Только недовольно бухтела, словно ей было не тридцать лет, а все восемьдесят.

— Игнат?

— Ммм?

— Можно попросить тебя больше не тренировать Стасика. Я напугалась, когда он вернулся в таком виде. А вчера мне звонила его учительница. Спрашивала, все ли в порядке.

— И что ты ответила? — улыбнулся я.

— Ну, — девушка замялась, растерянно спрятала за ухо выбившуюся пепельную прядь, — сказала, что он упал.

— И она поверила?

— Кажется, да.

— Хорошо, — сдержанно рассмеялся я, — пойми, Вика, Стас мальчик и дворянин, хоть и пустой. Он должен уметь постоять за себя. Ему было это нужно. И я помог.

— Ты учишь его драться, — девушка как-то обиженно посмотрела на меня, — я против. Мне совсем это не нравится.

— Это не вопрос, — я отрицательно мотнул головой, — из разряда нравится или нет. Мальчик должен уметь постоять за себя. К сожалению, это данность.

Девушка пару мгновений смотрела на меня, потом опустила глаза, тихо проговорила:

— Наверное, ты прав, — она подняла взгляд, — ты очень изменился, Игнат. Магия так повлияла на тебя? Ты стал разговаривать… так уверенно. А был тихим.

— Скорее, — я улыбнулся, — на меня повлияла смерть. А ты должна запомнить, что теперь ты не одна. Теперь не будешь тянуть дом Орловских в одиночку. Я буду защищать и тебя, и Стаса.

— Хорошо, — помолчав ответила девушка, — просто… просто мне нужно время, чтобы привыкнуть. И… спасибо.

— Понимаю, — с улыбкой кивнул я.

Вика собралась выйти из кухни, но обернулась, спросила:

— Кстати, а как твоя новая подработка? Ты ведь ничего не рассказываешь. О ней. А я переживаю.

— Обязательно расскажу, — я встал из-за стола, но только при одном условии.

— Каком же? — сестра посмотрела на меня удивленно.

— Если ты не опоздаешь сегодня на работу, — засмеялся я.

— Вот блин! — Девушка глянула на крохотные наручные часы, — блин, блин, блин! — унеслась на выход.

— Возьми новую машину! — крикнул я ей вслед, — она быстрее!

— «Полная чаша» — прочитал я вывеску над входом в шикарный ресторан для знати, — почему Борис назначил встречу здесь? Его все равно не пустят внутрь.

Металлическая вывеска, кованая и красивая, была сделана на манер тех, что висели в европейских тавернах средних веков.

Мда, магическая знать очень любила подчеркивать свою инаковость. Когда большинство людей носили джинсы и футболки, знатные мужчины расхаживали в верховых брюках, а женщины — пышных платьях.

Само здание ресторана, высокое и декорированное под европейскую классику века семнадцатого, стояло за высоким, весьма современным кованым забором. Тут и там висели вполне современные камеры видеонаблюдения, а перед заведением развернулась совсем уж современная парковка.

Именно на ней я ждал Хлебова.

Жаркий день подходил к своей середине. Солнце поднялось высоко и аристократы, один за одним, потянулись к ресторану, чтобы пообедать.

Я, выглядевший, скорее простолюдином, чем из дворян, одетый в простые джинсы, белую футболку и клетчатую рубашку поверх нее, сильно выделялся среди окружающих.

Ко мне даже подходил охранник, спросить, че я забыл у такого заведения, в одном из богатейших районов города. Однако рассмотрев проводник, он долго извинялся и быстро отстал.

Сразу после окончания дуэли с Земским, я долго думал обо всем случившемся. Во-первых, он был убийцей и его явно подослали, чтобы прикончить меня. Во-вторых, он знал, кто я на самом деле. Уже второй человек, после Виктора Орловского, моего дяди. И в-третьих, это был человек Синицына. Мало того, что человек, так еще и ученик. Ученик, владеющий демоникой — магической дисциплиной управления душой. Это искусство создано специально для убийства магов, а все заклинания направлены на то, чтобы уничтожить их душу. Ну или подчинить.

Этого верзилу словно бы натаскивали, чтобы сразиться со мной. Однако, он оказался не настолько хорош.

Земской так же хотел атаковать Хлодвига Пушкина. Зачем? Это была просто личная неприязнь?

В любом случае, я был уверен, что и Виктор Орловский, и Синицын как-то связаны.

Некоторое время я пытался позвать Катю, чтобы поговорить. Связь со мной давалась ей сложно, поэтому оставалось только ждать, когда Катя выйдет сама.

— Ну наконец-то, — увидев Хлебова за рулем дорогого седана, проговорил я, — он что, подрабатывает водителем?

Большая черная машина вкатилась на парковку. Хлебов опустил окно.

— Здравствуйте, ваше благородие, — он показал в щербатой улыбке желтоватые зубы, потом вышел из машины.

— Привет. Где мои деньги?

— Не слишком вежливо с вашей стороны, — надулся сразу он, — прям тут же о деньгах. А как же спросить, как у меня дела?

— Я вижу, — кивнул я на машину, — что неплохо. А тратить время зря не хочу.

— Ладно. Мне нравится ваша деловая хватка, — улыбнулся он, — деньги тут за бой, и еще немножко от меня.

— От тебя? — я принял пачку, обернутую бумагой.

— Спасибо, — кивнул он, — что не послушали меня и захерачили эту песочную мразь. Она бы все там разнесла, А потеря арены дорого мне обошлась бы. И да, — Хлебов подмигнул и проговорил полушепотом, — пересчитайте деньги при мне, пожалуйста.

Я пожал плечами и развернул сверток. Нахмурился, когда увидел на внутренней стороне бумажки слова: «будь с ним осторожен и не доверяй».

Поднял глаза на Хлебова.

— Вы считайте-считайте, — подмигнул он.

— Нет, — также тихо начал я, — что это?

Хлебов вздохнул, а потом проговорил:

— Сядьте, пожалуйста, в машину. Кое-кто важный хочет поговорить с вами.

Глава 12

— И кто же? — изломил я бровь.

— Ну…

— Секунду, — почувствовав, как вибрирует смарт в кармане, я достал его, прочитал уведомление, — вот мля, — буркнул я.

— Эм, — Борис непонимающе скривил губы, — а что там такое?

— Да то, друг мой, — я задумчиво поднял брови и взглянул на синее небо, — что теперь мне нужно срочно обзавестись титулом, гербом, девизом, и прочими дворянскими атрибутами.

— Это зачем же? — Добродушно улыбнулся Хлебов, — вы кажется, и так неплохо справляетесь.

Ответить я не успел, потому что заднее стекло пассажирской двери их автомобиля опустилось. В окошке показалось знакомое лицо.

— Борис, — добродушно начал Хлодвиг Пушкин, — долго ты еще намерен занимать господина Орловского?

— Прошу прощения, Ваша Светлость, — поклонился Хлебов, — мы с Его Благородием теперь хорошие друзья, ха-ха! Правда, Вашбродие? — Борис состроил дурацкую улыбку.

— Конечно, — кивнул я, — чем ты дальше от меня, тем мы дружней.

— А-ха-ха-ха-ха! У вас поразительное чувство юмора!

— Борис, — с улыбкой начал Хлодвиг, — прошу тебя, ты знаешь, что я хочу пригласить Его Благородие, господина Орловского на разговор. Будь добр. Посодействуй.

— Конечно-конечно! Сию секунду!

— Ты работаешь на Пушкина? — ухмыльнувшись, прошептал я.

— Приходится, — неожиданно холодно проговорил Хлебов.

Секунду назад он выглядел огромным дурачком. Сейчас же смотрел на меня глазами матерого медведя.

— Я должен ему теперь. То, что произошло на арене — мой косяк. Не забывайте об, — он указал глазами на стопку денег, обернутых запиской, — этом.

Я не ответил, прошел к машине, облокотившись о крышу, опустился к окошку.

— Я вас слушаю.

— Прошу вас. Сядьте в машину. Тут везде, — Хлодвиг стрельнул глазами в Хлебова, — любопытные уши.

Пожав плечами, я обошел седан и сел в машину. Хлебов же остался снаружи. Закурил.

— Игнат Сергеевич, — улыбнулся старик, когда я расположился в салоне, — не сочтите за грубость и оскорбление, но я должен вам показать кое-что, прежде чем мы начнем.

— Не сочту, — я улыбнулся, — если вы не нагрубите и не оскорбите.

Старик выглядел весьма забавно. Как я уже говорил, аристократы любили выделять свое сословие одеждой, и даже культурой, несколько отличными оттого, что принято было в обществе простолюдинов. Но Хлодвик, казалось, в этом отношении пошел еще дальше. Потому что выглядел он, как настоящий маг из пятнадцатого века.

Его золотистый халат и блестящая шелковая мантия, вкупе с седыми волосами и бородой, делали Пушкина похожим на самого стереотипного мага из детских сказок. Впрочем, он, кажется, ничуть не смущался. А даже наоборот, держался с настоящим дворянским достоинством.

— О нет-нет, — засмеялся Хлодвиг, — просто сделаю кое-что, что может показаться странным. Но позже вы поймете.

— Извольте, — пожал я плечами, — удивить меня сложно.

Старичок вежливо поклонился, а потом оттянул свою нижнюю губу, продемонстрировал мне бледноватую слизистую. Я сделал вид, что не удивился.

— Все в порядке? — осведомился Хлодвиг.

— Вполне. К делу.

— Прежде всего, — он улыбнулся, — я хотел поблагодарить вас. Вы спасли меня от Земского, от этого чудовища.

— Пожалуйста, — кивнул я.

— И примите это, в знак благодарности.

Хлодвиг проговорил краткое бытовое заклинание. Протянул ко мне морщинистую руку ладонью вверх. Почти тут же в ней появилась лаковая деревянная шкатулка.

— Хорошему дуэлянту, — улыбнулся он, — нужен хороший проводник.

Я серьезно посмотрел сначала на Хлодвига, потом на коробку. Все же принял ее. Открыв, увидел красивые черные ножны из кожи какого-то ящера.

— На ножнах кожа скального василиска. Клинок — черное серебро. Сердцевина — платиновый стержень, — улыбнулся Хлодвиг, — прошу, возьмите.

Взяв проводник из коробки, я сразу оценил его. Это, конечно, не, мой легкий фамильный стилет из метеоритного белого золота со ртутной сердцевиной, но тоже весьма-весьма.

Я тронул изящную анатомическую рукоять. Шершавая, она приятно прилипла к коже.

— Лента из драконьего языка, — пояснил Хлодвиг.

— Я понял. Благодарю.

Вещь правда была дорогой. Однако, я отнесся к подарку настороженно. Слишком свежо в памяти было воспоминание о бедном фон Ставрове, которого разорвал на куски собственный проводник. Кстати, именно это обстоятельство и определило мое решение — взять стилет. Я смогу таким образом проверить Пушкина.

Высвободив клинок, я посмотрел на изящное четырехгранное темное лезвие.

— Прекрасная работа, — серьезно кивнул Хлодвиг Пушкин, — вот видите, — он указал морщинистым пальцем под дискообразную гарду, — тут место для гравировки фамильного герба. Но у вас его еще нет, насколько я знаю.

— Еще нет.

— Ничего. Это поправимо. Для меня проводник, — мечтательно начал он, — это не только изящное оружие, но и спортивный снаряд. А в вашем случае, еще и инструмент для зарабатывания денег.

— Верно подмечено, — я вставил стилет в ножны. Вложив в коробку, принял ее. — У меня есть вопрос.

— Вот как, — у меня тоже к вам. Но мой девиз — дорогу молодым! Так что извольте.

— Почему этот Земской хотел убить вас?

— Я не знаю, — пожал плечами старик, — но я видел очень много дуэлей с его участием. Земской был фанатиком. По слухам, состоял в какой-то секте. Ну и он очень хотел выслужиться перед своим хозяином.

— Графом Синицыным.

— Да.

— Вы с ним враги?

— Скорее, — старик задумчиво коснулся щеки, обратил глаза к закрытому салоном небу, — идейные противники. По-разному смотрим на дуэльную культуру дворянства.

— Вашу точку зрения я знаю, — кивнул я, — а что думает о дуэлях на ставки Синицын?

— Знаете мою точку зрения? — старик хохотнул, — о, дитя, для меня дуэли — смысл жизни. Дуэльная культура России может послужить крепким скрепляющим веществом, которое соединит все общество. Однако для этого, ее нужно популяризировать. Превратить в настоящий вид спорта. Национальный вид спорта. Когда быть дуэлянтом станет не просто выгодно, но еще и модно, исчезнет нация обрюзгших дворян-дельцов. Но воспрянет народ-воин.

— Занимательно.

Было ясно, что старик — настоящий идеалист. А еще консерватор. Так боготворить дуэли, это все равно что поклоняться пушке, потому что она очень красиво стреляет. Ствол живописно выбрасывает пламя, а ядро эффектно свистит в воздухе.

На самом деле геодуэли — грязь, интриги и политика. А дуэли между дворянами — просто грязь и интриги. Иногда еще и извращения. Хотя, конечно, это однозначно лучше, чем убийственная мировая война магов.

Хотя… Даже несмотря на это, я любил дуэли. Мне нравился трепет перед тем, как поединок начнется, нравится азарт битвы. И конечно, я люблю побеждать.

— Алексей не такой, — мечтательный взгляд старика испарился, словно его никогда и не было, — для него дуэли — это лишь бизнес. А иногда даже средство политической борьбы, мести, устранения конкурентов.

— Что ж, — тут улыбнулся уже я, — готов констатировать, что граф Алексей Синицын использует дуэльную культуру по назначению, в отличие от вас.

Хлодвиг Пушкин изменился в лице. Его маленькие глаза округлились и приняли удивленное выражение.

— Так что вы хотели от меня, уважаемый герцог?

Пушкин посерьезнел, и мне показалось, что даже как-то погрустнел. Повременив немного, он наконец ответил:

— В Екатеринодаре появился один человек. Очень опасный человек. Маг, за которым охотятся прокураторы из Санкт-Петербурга.

— Нарушитель Кодекса, — нахмурился я, — а нарушить кодекс, не имея за спиной силы, без прикрытия, может позволить себе только очень сильный маг.

Хлодвиг кивнул.

— Он магос, пятый ранг. Но его ореол под завязку забит многоступенчатыми заклинаниями сангвинарики.

— Магия крови, — задумчиво произнес я.

Магос, пользующийся сильными заклинаниями крови. И этот странный жест с оттягиванием губы в начале разговора. Я понял о ком речь. Неужели этот человек здесь? Хотя чему тут удивляться? Я знал его лично. И зовут его Иван Бояринцев, из бретерского дома Бояринцевых. Именно их предки выделили сангвинарику в отдельную магическую дисциплину. А сам Ваня пошел еще дальше. Он создал заклинание-перевертыш, основанное на чужой крови. Вот только он стал заложником своей магии. И вынужден теперь нарушать кодекс.

— Иван Бояринцев, — подтвердил мои догадки Хлодвиг, — маг-перевертыш. Бывший наемный бретер. Был также прокуратором несколько лет. Именно тогда ему сделали тату на слизистой нижней губы. Чтобы свои могли распознать его. Когда он…

— Меняет лица, — закончил его слова.

Вечер того же дня я встретил у городской администрации Екатеринодара. Большое здание в стиле классицизма расположилось в центре города. Если перейти большую парковку здания, можно было попасть на широкую аллею, по обе стороны которой развернулся городской парк.

Правая часть парка, украшенная изысканными скульптурами героев ММв в античном стиле и большими фонтанами, разрешалась к посещению только дворянами. У входов зоны, к которым вели милые дорожки, мощенные брусчаткой, тактично стояли таблички с надписью “пустым не входить”.

Другая же часть парка, крупнее, но гораздо более скромная, была открыта для всех желающих. Однако высокомерные аристо гулять там брезговали.

Именно в этом парке для простых людей я и нашел место, чтобы подумать. Это не было каким-то порывом, чтобы противопоставить себя дворянскому сословию, так или иначе, я один из них. Просто отсюда к администрации было ближе.

Да и дурацкой инструментальной музыки, которая звучала где-то в дворянской части, почти не было слышно. Сидеть тут, на лавочке под деревцем было легко и приятно. Можно просто подумать. И подождать, пока у чиновников администрации кончится рабочий день. Этим я и занимался.

— Мда… — я заглянул в свой смартфон и открыл электронную почту, перечитал письмо, что пришло мне перед разговором с Пушкиным, — имперский парламент так долго хотел этого и, наконец, добился. Интересно, император сопротивлялся?

В письме был отказ. Отказ рассмотреть мою кандидатуру на поступление в Екатеринодарскую академию магии и колдовства. И все потому, что я был безтитульным дворянином.

Закон, который вышел, пока я был мертв, запрещал таким, как я учиться в магических школах. И самое забавное, чувствительность к мане не имела никакого значения. Только происхождение.

Теперь лишь титулованные дворяне могут стать профессиональными магами. Я когда то упоминал о том, что в аристократических домах время от времени рождаются пустые.

Империя решила проблему именно этим законом. Теперь, если хочешь учиться — тебя должен принять в свой род титулованный дворянский дом. Так, древние и знатные дома смогут вливать в себя свежую кровь. Ведь неважно, кем был ребенок до усыновления, простолюдином, или безтитульным. главное — способность чувствовать ману. Следующим шагом будет принудительное обучение магов. А значит — принудительный отъем способных к магии детей, и распределение их между титулованными домами.

Пока действует кодекс, сила империи определяется силой ее дуэлянтов.

Все это было препятствием. Я отправил письмо в академию в тот же день, когда выписался из больницы. Меня должны были пригласить и проверить на магию. Но пока этому не бывать.

Дорога в другой титульный дом мной даже не рассматривалась. К счастью, была возможность заслужить титул. Например, за заслуги перед империей. И именно поэтому я согласился на предложение Хлодвига Пушкина. Согласился стать приманкой для обезумевшего мага, ставшего чуть ли не вампиром.

К тому же после записки Хлебова доверять Пушкину я не мог. Но пришлось рискнуть.

Хлодвиг объяснил, в чем тут дело. Прокураторы действительно крышуют бизнес со ставками на дуэли. Закрывают на многое глаза. Но не из душевной доброты. Взамен им нужна информация и помощь.

Именно такую помощь обязан был оказать прокураторам Хлодвик. Поделиться информацией и привлечь к помощи меня. Почему меня? Молодой дуэлянт, явно неопытный и полный свежей крови. Слухи об Игнате Орловском уже распространились по миру дуэльных ставок.

Мой следующий соперник запросто может оказаться перевоплотившимся Иваном Бояринцевым. И тогда его застанут врасплох.

Я согласился помочь, но взамен попросил баронский титул. Пушкин, пообещал, что поможет. Можно ли ему верить? А это мы посмотрим, когда проверим подаренный стилет.

Мне нужно было поступить в академию. Ведь там могут быть знания, которые помогут вернуть Катю.

— Извините, ваше благородие, — сказал мне Хлодвиг еще в машине, когда мы обо всем договорились, — можно ли мне полюбопытствовать? Хочу задать вопрос.

— Что ж, — пожал я плечами, — задайте.

— Заклинание Мешок Мести. Я знаю, оно не слишком простое, но считается одним из самых универсальных защитных заклинаний из разряда милитарики. Когда, семь лет назад оно появилось, — продолжал Хлодвиг, — многие маги, даже совсем не воины, брали его на вооружение для простой гражданской защиты. А придумал его ныне покойный…

— Павел Замятин, — кивнул я, — я знаю.

Странно было говорить о себе в третьем лице, но на мне не дрогнул не один мускул.

— Верно, — улыбнулся Пушкин, — и он был настоящим виртуозом этого заклинания. Никто больше не мог так мастерски обращаться с мешком, кроме него, — Хлодвиг заглянул мне в глаза, — и вас, Ваше Благородие.

Пушкин явно ждал от меня какого-то ответа, но я молчал. Ждал, что еще он скажет.

— Я хорошо знаю историю дуэльной культуры, — с улыбкой произнес он, — знаю, всех лучших дуэлянтов. Я видел большинство дуэлей Замятина. Многие в записи. А некоторые — живьем, — глаза старика приобрели хитрый прищур, — и видел, как сражаетесь вы, мой друг. Манера держать проводник. Движения, во время постановки заклятий. Вы как две капли воды похожи на него, когда сражаетесь. Это кажется мне удивительным.

— Все просто, — с улыбкой я пожал плечами, — Замятин — мой кумир, а я лишь подражатель.

— Очень внимательный подражатель и умелый, — почему-то безэмоционально ответил Хлодвиг, — учитывая, что вы так юн, а магией владеете совсем недавно.

Этим теплым вечером дышалось очень приятно. Ветер шуршал в ивовых ветвях.

Я глянул на часы, поднялся с лавки и зашагал к администрации.

— Владимир Малинин? — спросил я стоя у именного парковочного места рядом с администрацией Краса.

Надо же. Именное место. Видимо, он не последний человек в администрации. Хоть и пустой. О нем, мне рассказала Вика, когда в очередной раз жаловалась на сложности с деньгами.

— Ну, — мужчина-дворянин лет тридцати двух, недоуменно уставился на меня.

Высокий и худощавый, он был одет в синие брюки и рубашку с подвернутыми рукавами. Короткие темные волосы были зачесаны вверх и вправо. Щетина темнела на угловатом лице.

— Я Игнат Орловский, рад встречи.

— Вы брат Вики? — приподнял он брови, — она рассказала о вас. Я тоже рад.

— Скажите, Ваше Благородие, — я скрестил руки на груди, — ведь это вы заняли ей сорок тысяч рублей, не так ли?

— Эм… — мужчина непонимающе нахмурился, — ну да, я. А есть какая-то проблема?

Я не ответил, вынул из кармана пачку денег, отсчитал сорок тысяч, протянул мужчине.

— Прошу, пересчитайте.

Несколько растерявшись, он все же взял деньги, быстро перелистал купюры.

— Да, тут все, — поднял он на меня округлившиеся глаза.

— Прекрасно, — я добродушно улыбнулся, — и прошу вас не говорить ничего Виктории.

— Почему?

— Так будет лучше.

— Ну, — задумчиво поднял он глаза, — хорошо.

— Бывайте, Владимир, — пошел, я было прочь, но обернулся, — Владимир.

— Да? — он открыл дверь машины и собирался сесть, но замер.

— Вам нравится моя сестра?

— Какой странный вопрос, — насторожился он.

— Прошу, ответьте.

— Ну. Нравится. Она достаточно привлекательная девушка, — растерянно улыбнулся он.

— Вы одинок?

— Да. Семьи у меня нет.

— Тогда чего же вы не пригласите Викторию на ужин? — я ухмыльнулся.

Малинин же открыл было рот, но тут же закрыл.

— Что… что вы имеете в виду?

— Пригласите ее. И ей, и вам это не помешает. А пользы будет достаточно, — проговорил я уже удаляясь, — бывайте, Владимир.

Когда обратно я пошел дворянским парком. Так быстрее можно было выйти на широкую центральную дорогу и взять такси.

— Паша, — внезапно в голове зазвучал голос Екатерины, — Паша! Я нашла!

— Наконец-то ты появилась, — мысленно ответил я, — в чем было дело?

— Я разбиралась, смотрела, расчленяла и изучала его.

— Кого?!

Внезапно, вдали прокричали заклинание. Заклинание из раздела милитарики.

Я услышал, как справа что-то со стеклянным звоном зазвучало. В следующее мгновение, невидимые лезвия разрезали статую, что стояла передо мной, а часть из них отсекли верхушку фонтана.

Вскрикнула, и упала на землю знатная дама.

Я схватился за рукоять кинжала-проводника.

Глава 13

Я машинально выбросил вперед руку с проводником, развернул перед собой мешок. Синяя магия раскрылась полупрозрачным зонтом. Невидимые лезвия ударили в нее и со звоном разбились. По щиту пошла рябь

— Денис! Что вы творите! — высокий женский голос раздался там, откуда только что прилетела магия.

— Не вмешивайся Тамара! — он задел твою честь!

— Честь этой дамы задевает то, что она водится с такой бездарностью, как ты!

Крики и ругань дворян раздавались из глубины парка. Я же, прежде чем выяснять, в чем там дело, бросился к раненой даме.

Женщина, немного за сорок, одетая по моде чиновников: в широкие брюки и черную футболку, сидела у разрушенного фонтана. Зажимала ладонью длинную рану на предплечье.

Она испуганно смотрела, как из разреза сочилась кровь.

— Разрешите, — опустился я, тронул ее руку и осмотрел, женщина подняла на меня пустой взгляд.

— Неглубоко прошло, — серьезно сказал я. Пустые глаза дамы наполнились изумлением, — только нужна медпомощь.

— Поганцы, — старый дворянин, одетый, несмотря на духоту в серый пиджак грузно опустился рядом, — устроили дуэль такими заклинаниями, прямо в общественном месте, как вы, госпожа?

— Я… Я… — шокированная женщина не могла подобрать слов.

— Госпоже нужна помощь. Позвоните в скорую.

— Проклятье, — дворянин похлопал себя по карманам, — телефон я оставил в машине!

— Возьмите мой.

— Благодарю, — он принял протянутый мной смарт. Я встал, направился к дворянам.

На небольшом пятачке, используемом в основном ансамблями живой музыки для игры, стояли трое.

Парни: высокий и белобрысый, одетый в модные у молодежи-аристо брюки с высокой талией, на манер верховых и белую рубашку с подкатанными рукавами, а также другой, пониже, в светлых брюках со стрелкой и бежевом поло. Они застыли друг напротив друга в позах дуэлянтов.

Девушка, миниатюрная и стройная, одетая в легкое летнее платье нежного розового цвета, с решительным видом стояла рядом. Но подходить к дуэлянтам явно боялась.

— Немедленно прекратите этот бред!

— Продолжим!

— Вы че творите, господа гребаные, — прокричал я, подходя к троице.

Оба парня обернулись, удивленно посмотрели на меня.

— Прошу вас! — крикнула девушка, — не встревайте! Это опасно!

Ну еще бы. Со стороны выглядело все презабавно. Подросток шестнадцати лет пришел угомонить двадцатилетних лбов. Ну да. Я бы тоже посчитал себя безумцем в такой ситуации.

— Я не ослышался? — приподнял бровь тот, что повыше, — это вы нам?

— Ну, — второй развел руками, — кажется, никого другого тут нет.

— Кодекс запрещает проводить дуэли с применением милитарики в общественных местах, — взойдя на площадку, я встал у нее края, — госпожа, вы знаете титулы этих людей?

— Эм, — девушка растерялась. Один герцог. Другой…

— Граф, — злобно крикнул тот, что пониже, — какого черта ты ввязываешься в чужую дуэль, ребенок. Если цитируешь кодекс, то должен знать, что вмешательство обеспечивает вмешавшегося.

— Ты вообще дворянин? Кто тебя в парк пустил? — хохотнул второй.

— Вон там, — я указал пальцем через плечо, — у фонтана лежит раненная вами женщина. Заклинание “Глубокие Раны” повредило ей руку. Кто-то из вас использовал его на сопернике, но промазал. То, что вы проводите дуэль в парке, уже обесчестило вас обоих. А теперь вернемся к вашим титулам. У герцога и графа должно быть достаточно денег, чтобы залечить сломанные кисти. Ну если нет, тут уж простите.

Оба удивленно переглянулись. А потом заржали в голос. Девушка ошарашенно водила взглядом от меня к дуэлянтам.

— Честь важнее денег, — утерев слезу начал один, — мы заплатим ей за ущерб.

— Но за угрозу тебя придется наказать, — подхватил тот, что пониже

— Прошу вас! Хватит! — девушка, наконец, решилась вмешаться, — Денис перестань!

Она бросилась к высокому и схватила его за руку, попыталась вырвать новомодный складной проводник.

— Тамара! Как ты себя ведешь?! Я честь твою защищаю!

— Прошу, просто пойдем!

Низкий же, без предупреждения обернулся и вскинул проводник. Он тут же замерцал магией. Простое толчковое заклинание, синеватым шаром полетело в мою сторону.

Примитивная магия, способная только с ног сбить. Ну я взял и захватил ее черным ореолом.

Глаза парня округлились от удивления, когда его шар запетлял, сбился с траектории и угодил прямо в острие моего проводника.

Отпечатавшийся в черном ореоле, заклинание, силой моей воли выскочило обратно. С хлопком оно устремилось в низкого и отбросило его на землю.

Он несколько неуклюже завалился. Выпущенный из рук проводник зазвенел о плитку.

— Ах ты паскуда, — крикнул второй, вырвался из объятий своей подруги и зашагал ко мне.

— Денис! Не надо!

Ну этот, конечно, удивил. Кажется, аристо совсем безжалостный попался. Или наглухо отбитый.

Высокий взмахнул проводником. Его кончик замерцал голубым светом. В одно мгновение, из клинка, наружу выскочил молниевый хлыст. Упав на покрытие площадки, высек об него искры.

Высокий размахнулся им, чуть было не задел свою даму. Та даже вскрикнула, закрывшись руками.

Щелкнуло. Синяя, трещащая разрядами молния, как веревка метнулась ко мне. Я же выставил ей навстречу проводник.

Полыхнуло так, что в глазах остались зайчики. Через черный ореол я захватил молнию концом клинка. Она протянулась между нами двоими канатом.

Высокий ошалело уставился на происходящее.

Я взмахнул кистью. Молния пошла волной и с треском вырвала из рук аристократа клинок.

— А-а-а! — одернул он руку. Завалился на спину, обнял раненую кисть.

Молния же, как макаронина всосалась в мой проводник, потянула при этом, складной клинок высокого. Заклинание под названием Флагуллум Фулгур, или Хлыст Молнии, запечатлелось в черном ореоле. А его проводник я схватил на лету.

— Красивая игрушка, — проговорил я и отбросил в сторону, как мусор.

Пустил вдогонку примитивное боевое заклинание. Красная капля ударила в нож, и тот разлетелся на кусочки.

— Маленький еще чтобы брать в руки оружие, — сказал я холодным тоном.

Все трое, даже девушка, испуганно уставились на меня.

— Томара! — Схватившись за кисть, кричал длинный, — он сломал мне пальцы!

Второй дворянин внезапно дернулся. Потянулся к своему проводнику.

— Руптис!

Просвистев в воздухе, красная капля щелкнула в проводник низкого. Кинжал переломился надвое. Дворянин вскрикнул и тут же отдёрнул руку. Схватился за кисть и замычал от боли.

— Проклятье, Тамара! — заорал длинный, — немедленно вызови медиков Дома! Я изранен!

— М-м-м-м… м-м-м-м… — мыча от боли, низкий дворянин с трудом встал. Кривясь, сел на деревянную лавочку у края площадки.

Когда все закончилось, я почувствовал на себе взгляд девушки. Ярко-карие глаза светились на загорелом тонкокостном лице дворянки. Черные волосы были стянуты на затылке в хвост.

Девушка больше не выглядела испуганной. Доставая из клатча смартфон, она не отводила от меня глаз.

— Тома-ара-а! — кричал длинный, — с-сука, больно! — он посмотрел на меня, — ты заплатишь за это, мальчишка!

— Аккуратнее, — ухмыльнулся я, направил на него проводник. Дворянин тут же испуганно съежился, — я могу ведь и вторую руку сломать.

Когда все кончилось, я направился обратно к фонтану. Раненную женщину забрали, а престарелый дворянин дожидался меня, чтобы вернуть смартфон.

Я сел на лавку.

— Да… вот так вечер, — вздохнул.

Вспомнив, что Катя что-то хотела мне сказать, я мысленно стал звать ее. Что она имела в виду? Что она нашла? Слово? Тогда кого она там умудрилась расчленять? К сожалению, она не отозвалась.

Спустя еще пару попыток, я просто оставил эту затею. Наверняка, если там что-то важное, она ещё свяжется со мной.

— Господин, — окликнул меня жандарм. Вырвал из раздумий.

Целая группа стражей порядка уже двигалась туда, где произошла стычка. Оба дворянина куда-то сбежали, почти сразу, как все кончилось. Забрали с собой и девушку.

— Это свами у господ случилась потасовка? — спросил Жандарм

— У господ случилась потасовка друг с другом. А мне пришлось вмешаться.

Усатый жандарм сжал полные губы, кивнул. Потом проговорил:

— Храбрый поступок для дворянина вашего возраста. Прошу, не уходите. Мы возьмем ваши объяснения.

Через несколько минут обоих страдальцев выловили и повели к патрульным авто. У жандармских машин, ну парковке парка, титулованных уже ждали две кареты родовых медиков. Они подъехали не задолго до того, как дуэлянтов изловили.

— Это он! Вот он нас искалечил! — кричал длинный, когда его вели жандармы, — задержите его, он преступник и террорист!

— А может быть, даже, — кривился от боли низкий, — вражеский шпион! Американский!

— Приложите холодные наручники к переломам, — крикнул я им вслед, — полегчает.

Некоторые жандармы, взявшие их в кольцо, ухмыльнулись моим словам.

Горедуэлянтов принялись осматривать их родовые медики. А девушка зацокала каблуками в мою сторону.

— Спасибо вам, — приблизилась она к лавке, на которой я сидел.

— Это за что же? — я поднял взгляд на девушку.

— Ну, зато что вмешались.

— Ну, я сломал вашему жениху руку. Не уверен, что за это стоит благодарить.

— Ах да. Денис часто делает глупости. Он настоящий сумасброд. Я не могу на него повлиять, — она села рядом, — а вы смогли. Не удивились всему произошедшему?

Незнакомка немного приподняла подол платья, чтобы было видно ее коленки. Закинула одну привлекательную ножку на другую.

— А что тут удивляться? — Я пожал плечами, — тот, второй, видимо, попытался с вами познакомиться, когда длинного не было рядом. Ну и жених решил “защитить вашу честь”.

— Длинный, — хохотнула брюнетка, — я тоже постоянно про себя так называю Дениса. Забавно, правда?

— Да, немного, — я приветливо посмотрел на девушку, улыбнулся, — вы что-то хотели?

— Вы очень помогли мне. Я бы тоже хотела вам чем-нибудь помочь.

— Вы можете присвоить мне герцогский титул? — сдержанно засмеялся я.

— Ну… нет.

— Ну тогда вряд ли.

— Ну. А что вам могла бы понадобиться? Покровительство? Дуэльные проводники? Артефакты?

— Артефакты? — задумался я.

Конечно, я так и не понял, как я помог ей услугу, сломав руку жениху. Реакция девушки была странной. Если только дело не шло к браку по расчету, от которого она не в восторге.

— Ах. Вам нужны артефакты? Мой дедушка держит салон артефактных вещей недалеко от центра города. Да и я немного интересуюсь этой темой.

— Нет, — я улыбнулся, — мне не нужны артефакты. Скорее нужен тот, кто хорошо в них разбирается.

— Госпожа! Прошу к нам! — приблизившись, крикнул один из жандармов.

— Секунду! — ответила она и обратила лицо ко мне, — очень интересно. Я с радостью помогу вам.

— Но не сейчас. Вас зовут.

— Ах да. Тогда может, обменяемся телефонами? Свяжемся, — она закатила глаза, — когда весь этот абсурд закончится.

— Конечно. Как вас записать?

— Тамара Мясницкая. Мой деда — герцог Александр Мясницкий.

Виду я, конечно, не подал. Но внутренне вздрогнул от неожиданной новости. На меня сейчас смотрела внучка одноглазого герцога.

— Где ты их достал? Это ценные рукописи.

Я внимательно осмотрел несколько книг, которые показал мне Стас.

Когда я вернулся домой, на улице уже стемнело. Время подходило к девяти часам вечера. Посвежело и в комнате Стаса было открыто окно. Где-то в траве пели сверчки. Далеко, у реки, завели свой брачный хор лягушки.

Мы сидели на кровати Стаса. Мальчишка усевшись по-турецки смотрел на разложенные перед ним три книги. Одна была тетрадью в коричневом кожаном переплете. Другая, сжатая с двух сторон кусками кожи и сжитая ниткой, представляла из себя скорее набор разномастных листов пожелтевшей бумаги. Разного размера, они были, будто бы, наспех скреплены между собой.

Но самой интересной была третья книга. Ее черная твердая обложка, вроде бы тоже кожаная, на ощупь была смолистой. Будто ее только недавно пропитали маслом. Где бы книга ни полежала, она всюду оставляла жирный след. Черная бумага страниц будто бы побывала в огне. Но самое странное было то, что ее не получилось открыть.

Ни замка, ни какого-то другого запора на переплете не было. Книжка просто не открывалась, будто бы была муляжом. Но слабые мурашки по телу, при прикосновении к обложке, говорили мне, что она была защищена. Защищена магией. Но какой, понять было невозможно.

— А ты не помнишь? — удивился Стас

— Нет. Я память потерял. Ты забыл, что ли?

— Ах да, — он улыбнулся, — это так странно, рассказывать тебе то, что ты уже видел когда-то сам.

— А мне то уж как странно, — я взял черную книгу в руки.

— Они были зарыты в земле. Деда их зарыл. Наверное, — мальчик почесал затылок, — А может папа. Но я раньше никогда не видел этих книг в доме. А отрыли мы их в начале весны. Городской канализации тут нет, а старый септик уже все. Заилился. Ну мы и позвали рабочих, чтобы они открыли новый. А они, — Стас взял тетрадь, раскрыл, — отрыли это. Сундук. Я уж обрадовался, думал там золотые монеты.

— А там всего лишь книжки, — я стер с поверхности переплета маслянистую жидкость, размазал в пальцах, принюхался. Жижа ничем не пахла.

— Всего лишь? Да это гораздо лучше любого золота! Это книжки по магии! Вот тут, — он увлеченно стал перелистывать страницы, — много про милитарику, кинетику и ритуалогию. А здесь, — он взял папку, — здесь как раз про личную трансгуманизацию.

— А здесь, — я задумчиво посмотрел на черную книгу, — неизвестно что.

— Угу, — он кивнул, — ее не открыть. Очень странная книга. И если честно, — мальчик потупился, — я немного ее побаиваюсь. Обычно держу в сундуке, в шахте лифта, на котором когда-то подавали завтрак на второй этаж. Сейчас им не пользуются. И мне как-то спокойнее, если книга там. Вдруг, — он настороженно посмотрел на нее, — вдруг она про демонов.

— Я не знаю, — посмотрел я на мальчика, — но пусть лучше побудет у меня. От греха.

— Пусть, — он кивнул, — и если хочешь, можешь взять вот эту, толстую. Там много записок, но они вразнобой. Я ничего не пойму. А тетрадь, — он отложил коричневую тетрадку в сторону, — я пока читаю. Но потом обязательно дам тебе тоже.

— Хорошо, — я улыбнулся, — спасибо, Стас.

Я что, умер? Черное негде, и я стою обнаженный на черном ничем. Черным-черно, куда ни глянь. Совсем как тогда, после моей смерти. Что за черт?

Когда я сделал шаг вперед, то вокруг меня вспыхнуло пятно света. Мягкий, он не слепел глаза. Я невольно бросил взгляд на руки, ноги. Понял, что что-то не так. Тело не то. Я больше не мальчик шестнадцати лет. Это мое настоящее тело. Тело Павла Замятина.

— Паша — раздался из темноты голос Кати.

— Кать? Кать! Не прячься. Я этого не люблю, — проговорил я, и она показалась.

Темнота словно бы расступилась перед ней. Девушка висела в воздухе в паре десятков сантиметров над землей.

Казалось, она была красивее, чем в прошлый раз. И счастливие.

Ее маленькие пухлые губки искривились в улыбке. Большие белые глаза блестели радостью.

Но внимание привлекло к себе тело. Изящная фигура с тонкой талией и широкими бедрами, аккуратные голени, маленькие ножки. Тонкие руки и изящные плечи. Полная красивая грудь с непривычными ониксово-черными сосками. Маленькими и аккуратными. Белые волосы, словно бы сияли молочным светом. И парили в воздухе, как в воде.

Я пошел навстречу Кате. Она полетела ко мне. Когда она пала в мои объятья, я тут же поцеловал ее, прижал бедра к себе. Девушка была теплой и застонала, когда наша кожа соприкоснулась.

— Я нашла его, — с трудом она оторвалась от моих губ, — нашла первое слово.

— Правда? — я расхохотался.

Почувствовал, как радость захлестывает. Как мурашки бегут по коже. Как в груди разливается что-то теплое. Десять лет! И только сейчас?

Я прижал девушку к себе и впился в губы так, что она застонала. Ее упругая грудь приятно уперлась в мои грудные мышцы.

— Только сейчас! Я тоже в шоке!

— Подожди, — отстранился я, — а это не сон? — оглядел все вокруг, — не смерть? Все, так же, как когда меня казнили.

— Конечно же, — Катя мило улыбнулась, — конечно же, Паша, это все сон…

Глава 14

— … Но сон, который я вызвала намеренно. Я намеренно втянула тебя в него, чтобы рассказать обо всем. В заклинании усмирения души, которое ты забрал у того безумца с арены, там было нужное слово.

— Сон, — сжал я губы, — как я узнаю, что этот сон… явный? Как бы странно это ни звучало.

— Узнаешь, Паша, — Екатерина прижалась ко мне и нежно поцеловала в ключицу, — после нашей с тобой сегодняшней встречи, ты получишь кое-что, что не оставит у тебя сомнений.

— Ты можешь вызывать такие сны намеренно?

— Теперь могу. Когда получила новое слово, — она кивнула, — но это тяжело. И требует долгого отдыха.

— Я хочу знать, что ты хотела сказать мне вчера вечером.

— Ты помнишь формулу того заклинания на латыни?

— Конечно, — я кивнул, — на русский оно переводится как “я подчиняю твою душу себе”.

— Я, — улыбнулась Катя, — первое слово — “Я”.

— Что? — я недоуменно посмотрел на нее, — ведь оно встречается в формулах очень часто.

— В том то и дело! Что суть не только в слове, но и в заклинании, которое его содержит!

Девушка показала в улыбке белые зубы. Они очень ярко контрастировали с ее серой кожей.

— “Я” в одном заклинании, и “Я” в другом, это разные слова. Одно подойдет другое — нет.

— Это все усложняет, — нахмурился я, — но поможет в поисках. Выходит, мы ищем ни слова, а заклинания.

— Выходит так.

— Что ты имела в виду, когда говорила, что расчленяла кого-то?

— Заклинание. Я разобрала его на составляющие. Научилась делать это за прошедшие годы. Без тебя, — она положила маленькую ручку мне на грудь, посмотрела на меня из-под полуприкрытых век, — я не смогла бы этому научиться. Так и нашла первое слово.

— Тогда мы отыщем и остальные, — я заглянул ей в глаза, — мне все равно, сон это, или явь. Твоя кожа, мягкая и теплая, как у живой женщины. Ты пахнешь собой, и я хочу тебя взять.

— Я тоже этого хочу. Более того, так, я смогу дать тебе кое-что.

— Что?

— Помнишь, как я передала тебе черный ореол?

— Помню, — я улыбнулся, — то видение было лучше любой ночи, проведенной с живой женщиной, за прошедшие десять лет.

— Я рада быть особенной для тебя, — опустила она глаза, — и рада дать кое-что еще.

Я не ответил и только улыбнулся. Тронул ее щеку и привлек к себе. Потом поцеловал в губы, челюсть, шею, ключицу и, наконец, грудь. Катя приглушенно застонала. Мы медленно опустились на пол, сплетая наши тела.

— Красный ореол, — проговорила она, положив голову мне на живот.

Я чувствовал, как ее тонкие пальцы скользят по моему прессу.

— Красный? Что он делает?

— Он образуется перед черным. И магия, проходя через него, укрепляет тело. Я создала его для тебя. Ведь Игнат слаб. А с красным ореолом ты окрепнешь быстро. Если будешь захватывать чужую магию.

— В следующий раз я хочу тебя так. Без всяких ореолов, — улыбнулся я.

— Позови, — она подняла голову, посмотрела на меня белесыми глазами, — и я приложу все усилия, чтобы прийти к тебе.

Я тронул ее лицо, девушка, словно кошечка стала нежиться о мою ладонь.

— Когда я получила слово, нашла в себе силы создать еще один ореол. В целом, я почувствовала себя лучше, сильнее и более живой. Думаю, когда ты найдешь другие слова, я смогу сделать новые ореолы.

— Мне нужно развивать мои. Займусь этим через дуэли.

Потом мы долго разговаривали. Я рассказал Кате о том, что произошло со мной за последнее время. Об академии, о внучке одноглазого герцога и артефактах, об охоте на мага крови.

— Ты всегда делал, что считал нужным, — проговорила она, — я всегда тебя поддерживала. Поддержу и сейчас, Паша. Но прошу лишь об одном. Умоляю, не погибни.

— Тогда, перед перерождением, — засмеялся я, — и на дуэли. Ты была против моих решений. Спорила со мной.

— Я боялась. Это был женский страх. И только. Мне стыдно за те слова. Если бы я смогла тебя убедить, мы бы не получили первого слова.

— Что ж. Я рад, что сложилось все именно так, как сложилось. И еще. Я обещал тебя вытащить отсюда, — глядя в черную тьму “нигде” проговорил я, — и сделаю это. Обещаю теперь еще и не погибнуть. Как бы враги ни старались меня убить.

— Спасибо, — девушка крепче прижалась ко мне.

Некоторое время мы молчали. Просто наслаждались компанией друг друга, будто оба были живыми.

— Паш?

— Ммм.

— Мне странно, что мы нашли первое слово только сейчас. Десять лет неудач, а тут. Сразу же.

— Я уже думал об этом. Но выкладывать мысли пока рано.

— Я тоже думала, — она приподнялась на локтях, посмотрела на меня, — у меня такое чувство, что кто-то ведет нас. Когда ты оказался в новом теле, я стала чувствовать в “негде”…

— Что?

— Я не знаю. Не уверена.

— Кать. Скажи, пожалуйста.

— Будто бы в “нигде” появился еще кто-то. И он следит за мной. Но и направляет.

— Как это? — я нахмурился, принял сидячее положение, и Катя тоже поднялась, поджала красивые ножки.

— Прости, Паша. Я не могу этого объяснить.

* * *

Старая заброшенная лесопилка располагалась на возвышенности. Отсюда открывался великолепный вид, как на сам Екатеринодар, так и на его сельское предместье.

В ночной тьме город сиял многочисленными огнями и походил на небо, отражающееся от земли.

Лесопилка же, выглядела совсем иначе. Оголенные стропила и частичное отсутствие крыши делало ее похожей на огромное мертвое чудовище.

Во тьме, большая черная тень промчалась по нему. Пролетев над водонапорной башней, она мягко приземлилась у лесопилки.

Коснувшись подошвами земли, Виктор Орловский выпрямился. Пожамкал искалеченной пятерней. Хрустя гравием, он вошел в здание лесопилки и стал ждать. Он надеялся, что ждать придется недолго. Ведь если жена заметит, что он исчез, Виктору придется оправдываться и лгать. Он не любил лгать. Но в последнее время делал это слишком часто.

К примеру, он солгал жене, что пальцев решился в бою с сильным магом-преступником. И отрастить их при помощи чар не выйдет. Последнее, впрочем, было правдой.

Нож, смоченный в черной споре, блокирует любую возможность магического лечения.

А еще Виктор в последнее время плохо спал и много пил. Правда, это его почему-то не сильно волновало. Такие проблемы казались мелочью на фоне всего остального.

Когда во тьме большая птица хлопнула крыльями, Виктор отстранился от столба, подпирающего дырявый навес. Он оперся о столбик спиной для удобства, но теперь выпрямился.

Прилетел дрозд-посланник из Питера.

Виктор протянул трехпалую раненую руку со специальным кожаным наручем и дрозд сел прямо на наруч. Привычным делом птица сгорела. Ее черные лапки упали на землю.

Вместе с ними упала и обгоревшая записка. Подсвечивая себе землю проводником, Владимир отыскал ее и прочел.

“Роялисты недовольны тобой, но принимают твою жертву плоти. Мы даем тебе второй шанс выполнить задание. Девушка и мальчик будут жить, если Замятин умрет. Убей его. Мы обеспечили все условия. Один из нас или уже заманил, или вот-вот заманит Замятина на Большую Арену. Ты знаешь дорогу. Уничтожь его по пути. Империум стат”

— Империя стоит, — прошептал Виктор.

* * *

Удивительно, но когда сон кончился и я проснулся, то ощущение было такое, что провел ночь с девушкой. Будто бы только ранним утром любовница ушла по делам.

Первым делом я помедитировал и увидел, что душу, горевшую ярче и сильнее, чем прежде, окольцовывал еще и красный ореол. Он светился, примыкая к черному сверху.

В черном же до сих пор хранились заклинания, которые я отобрал у других магов. Места в нем было очень мало, и приходилось выбирать: отпечатать заклинание в основном, или выбросить его из черного ореола.

Я тут же переместил в свой ореол “Мясорубку”, “Молниевый хлыст” и “Толчок”. А вот заклинание управления душой из демоники, и трансгуманизацию принца Лавгута я оставил внутри черного ореола.

Это особенные чары, и их нужно поместить в другой ореол, в котором будут заклинания только определенной магической дисциплины, например, трансгуманизации или демоники. Я же пока что располагал единственным ареалом, в котором находилась только магия из милитарики.

Нельзя было совать заклинания разных дисциплин в один ореол. Известно, что многие из них конфликтуют между собой. Другие, сливаются эффектами, если отпечатаны рядом (кстати, это не всегда плохо, иногда так и получают новые чары).

Так что магия, основанная на мане, душе и ореолах — сложная штука. Но интересная.

Катя говорила, что с красным ореолом я смогу теперь прокачивать тело за счет чужих заклинаний. Не терпится попробовать.

Раньше я думал использовать алхимические эликсиры для этих целей. Да рискованно, да опасно и можно словить интоксикацию. Зато быстро.

Признаюсь, я скучал по своему крепкому телу солдата, что сгорела в огне короля Луи. Если получится достигнуть похожей физической формы, то будет просто чудесно. Но главное, магическое выгорание я не словлю.

Магическое выгорание как раз та причина, по которой слабый телом и душой маг не может кастовать мощные чары. Когда ты создаешь четырех или пяти ступенчатое заклинание, мана из воздуха устремляется в твое тело так быстро, что мягкие ткани в прямом смысле горят под ее воздействием.

Слабый маг, попытавшийся сотворить огнепад, в лучшем случае не получит результата. В худшем — выгорит до костей, когда будет кастовать чары.

Душа у меня была довольно сильная, но вот тело. Над телом придется поработать, и я рад, что Катя помогла мне с этим. Испробую красный ореол при первой же возможности.

За следующие несколько дней ничего особенного (кроме одного события) не происходило. Ну дуэли я не ходил, и из тех ста десяти тысяч (выигрыш + сорок тысяч благодарности от Бориса), у нас осталось тысяч двадцать. Раздали долги, погасили часть счета по больничному чеку. К счастью Вике разрешили оплачивать частями.

Все же эта двадцатка тоже неплохо. Особенно учитывая, что зарплата Вики составляла ежемесячных восемь тысяч рублей. Неплохая, для пустого дворянина. Но дом на такое не поднять.

Так что я начал звонить Хлебову, и спрашивать о работе.

— Не переживайте, вашбродие! — говорил он, — скоро будут новые дуэли, и вы узнаете об этом первым!

Кстати, о Вике. Кажется, тот дворянин, имя которого я позабыл, ну, тот, занявший ей денег, все же воспользовался моим советом.

Девушка стала выглядеть лучше и счастливее, а приходить домой позже. Правда, нам со Стасом она ничего не рассказывала. А только весело улыбалась и делилась с нами хорошим настроением.

Дела Стаса в школе, тоже наладились. От него отстали. Правда к нам приходил участковый-простолюдин и сказал, что на нас написали заявления о покушении на магическое убийство. Кто написал, конечно, не признался.

Но, судя по всему, это был Лыков с дружками. За наш проступок я заплатил суровые триста рублей за каждое заявление. А было их три. На этом участковый удовлетворился.

Что касается Стаса, мальчик меня удивлял. Удивлял своим рвением к магии. Как будто, его больше ничего не интересует, кроме как магические искусства. Тем печальней было обстоятельство, что он никогда не сможет стать магом. Хотя, казалось, он в это совсем не верил.

— В тебе сила проснулась в шестнадцать лет! — говорил он мне, — может, и во мне тоже так проснется!

— Не хотелось бы тебя разочаровывать, — отвечал ему на это я, — но вряд ли такое случиться. Не уверен, что ты станешь магом.

— А ты знал, что станешь? Я вот верю, что обязательно стану!

Переубедить его было невозможно. Да я и не пытался. Просто каждый раз подчеркивал, чтобы мальчик не тешил себя надеждой. Это сыграет с ним злую шутку.

К тому же, он мог найти себя в жизни и пустым дворянином. Армия или даже изучение магической науки. В истории было немало примеров пустых ученых, которые дали магии многое.

Один только Никола Тесла чего стоит. Большинство заклинаний связанных, с молниями — его изобретения. Хоть сам он и был пустым, а испытания проводил с ассистентами.

Еще через несколько дней мы с Тамарой Мясницкой назначили уже вторую встречу в небольшом кафе в центре города. На первой (которая и была тем чуть-чуть особенным событием), я попросил ее помочь с одним артефактом, объяснил ситуацию.

— Ну, — нахмурилась тогда она, — мы имели дело с такими вещами. Продавали как-то раз партию из пятидесяти штук кое-кому. Но на этом все. Хорошо. Я посмотрю.

И вот, спустя трое суток девушка позвонила мне. Мы договорились встретиться там же.

Скромное, летнее заведение было уютным и милым, но простолюдинов сюда все равно не пускали.

Чтобы выглядеть более презентабельно, я надел недавно приобретенные светлые брюки и светлую же джинсовую рубашку, рукава которой подкатил. Клинок-проводник, пока еще трофейный, тот, что выиграл у чернявого дворянина, я прикрепил на пояс сзади. Магам дворянам разрешалось носить проводники с шестнадцати лет. К счастью, я подходил под этот закон.

— Здравствуйте, Игнат, — улыбнулась Тамара, расположившись за небольшим плетеным столиком летней террасы кафе.

На этот раз она нарядилась в легкий бежевый сарафан и милую светлую шляпку. Смуглое лицо девушки закрывали большие черные очки. Когда я поздоровался и сел на против, она сняла их. Посмотрела на меня, улыбнулась. Ее пухлые губки были в красной помаде.

— Вы смогли что-то узнать, сударыня?

Почему я доверился ей, хотя она была внучкой того подозрительного одноглазого старика? Все просто — хотел узнать, что-нибудь о нем. Ведь он говорил о проекте “Геката”. А упустить такую возможность я не мог. Хотя, конечно, это было рискованно.

Уже двое знали о том, что я переродился Виктор Орловский, который, по моим сведениям, от Вики, куда-то вечно пропадал в последнее время, ну и погибший на арене Земской. Риск был, но если это возможность узнать больше о проекте “Геката”, то я готов на это пойти.

— Смогла, — кивнула она и достала тот самый артефактный шарик, что я вынул из башки карнозавра, — весьма интересная штука. Я таких раньше не видела.

— Не видела? — изломил я бровь, — это ведь простой модуль покорности. Его суют в черепа всем карнозаврам. Просто с этим что-то было не так. Мне нужно знать, что.

— Да нет, — она разложила на столе платочек и положила на него медную сферу, опутанную проводами, — оно работает вполне нормально. Согласно заданной программе.

— Согласно программе? — я нахмурился, — то есть это никакой не модуль покорности?

— Нет, — она мотнула головой, — это программируемый модуль поведения. Встроить в него можно все что угодно. Любую программу. Но только одну. Он военный. И сейчас таких не найти. Во времена ММв, их вживляли магическим существам, которых использовали в бою.

— Заминированные карнозавры, — догадался я, — виверны, которых использовали как живые летающие бомбы.

— Точно, — она кивнула, — программа ограничена, и она единственная. Существо не будет ни пить, ни есть, ни спать, пока не выполнит ее. Такой вот живой автоматон. Ну и понятно к каким последствиям для самого существа это приводит, в конечном итоге.

— И какая программа была в этом?

— Разреши сначала вопрос?

Я холодно посмотрел на девушку, но все же согласился:

— Ну, давай.

— Тебе разве не интересно, почему я была тебе благодарна за переломанную руку жениха?

— Нет, — я хохотнул, — уж прости за прямоту. Для себя я решил, в чем было дело. Наверняка у вас помолвка по расчету. И ты была рада, что твой ненавистный жених получил по заслугам.

— Ты догадлив, — вздохнула она, — действительно. Так, все и есть. Но теперь, благодаря своей дурости, и в немалой степени тебе, я могу разорвать помолвку. Он опозорил дом своими действиями. Предстал перед судом. Его даже в изолятор забрали. За причинение телесных повреждений средней тяжести и нарушение дуэльного кодекса.

— Теперь ты довольна?

— Вполне! Развенчание состоится через две недели, когда суд рассмотрит вопрос о том, чтобы выпустить Дениса на церемонию.

— Что ж, — улыбнулся я, — поздравляю. Но давай вернемся к нашим баранам. Вернее, карнозаврам. Что было в ядре? Какая программа? Ты смогла узнать?

— Смогла.

— Ну?

— В ядре записан такой алгоритм действия, — немного менторским тоном начала Тамара, — две функции: найти и убить, ну и защищаться, если есть опасность.

— Его запрограммировали как убийцу, — задумчиво проговорил я, — кого должны были убить? И кто запрограммировал? Об этом есть данные?

— Некий Виктор Орловский. Он твой родственник?

— Да, — не удивился я, — что ж. Это было ожидаемо.

— Что ожидаемо? — свела девушка тонкие брови, — что карнозавр должен был убить его?

— Убить? — не понял я.

— Именно, — девушка серьезно посмотрела мне в глаза, — кто запрограммировал, узнать невозможно. А целью был именно он, Виктор Орловский.

Глава 15

— Ого, — девушка недоуменно посмотрела на меня, — как вы изменились в лице. Расскажите, откуда у вас эта вещь? — она указала на шарик, — а этот Виктор жив?

— Неважно, — задумчиво сказал я, — карнозавр мертв, а его цель — жива.

— Ну, — она улыбнулась, — надо полагать, что тогда все в порядке.

Вот этого точно сложно было ожидать. Значит, карнозавр был неслучайным гостем. Хм. А ведь в этот день Виктор Орловский был у нас дома. И по всей видимости, кто-то, кто хотел его убить, выпустил карнозавра. Но что-то пошло не так.

Характерная бурая шкура и патина на бирке (почему ее не сорвали? Вот вопрос), говорят о том, что зверь был старым. Возможно, артефактное ядро дало сбой внутри такого тела. Что-то пошло не по плану. И вместо того, чтобы тут же направится к особняку, он блуждал у реки. Но это, конечно, только догадки.

И тут возникает вопрос: те кто, это сделал, кто пытался убить Виктора, враги, друзья или его личные недоброжелатели? Нужно это выяснить.

— Все хорошо? — озабоченно спросила девушка.

— Да, — я проморгался, чтобы выгнать из головы лишние сейчас мысли, — эта история закончилась благополучно.

— Я рада, — она улыбнулась, — вам, кстати, говорили, что вы довольно привлекательный молодой человек, для своих лет? Сколько вам? — она улыбнулась.

— Благодарю за комплимент, — я слегка поклонился, — Тамара, но для них сейчас не время.

— Ой, — девушка опустила глаза, — прошу прощения.

— Все в порядке, — вежливо начал я, — вы тоже прекрасно выглядите. Но у меня к вам еще просьба. Так что времени на флирт у меня сейчас нет. Уже извините за прямоту.

— Да, я понимаю, — девушка притворилась, — спокойно-безразличной. А что за просьба?

— У меня есть одна вещь, на которую наложены охранные чары. Я должен понять, какого они характера: аретфактное зачарование, или алхимическая обработка.

— Хм, — Тамара задумалась, — это, конечно, можно выяснить. Но для этого понадобится зачаровательный станок. В магазине дедушки такой есть. Правда, — она хихикнула, — в качестве товара.

— Давайте я куплю, — я пожал плечами, — на станок денег найду. Нужен только артефактор.

— Готова доложить вам, Ваше Благородие, — девушка мило улыбнулась, — что артефактор у вас тоже есть. И это я. Кстати. А что за вещь, можно взглянуть?

— Да, конечно, — я улыбнулся, — она в машине.

Когда мы приблизились к моему мускулкару, припаркованному на несколько отдаленной стоянке за углом, девушка округлила глаза.

— Вы без водителя? — удивленно посмотрела она на меня, — водите сами? А сколько вам лет?

Вопрос я проигнорировал. Да, когда у меня появились деньги, я стал ездить сам, прямо так, без прав. Полиция останавливать авто аристократа не могла, потому что была не уполномочена. Но дорожной жандармерии я один раз попался. Как обычно, все обошлось небольшой взяткой.

— Вам интересен мой возраст, или — я потянулся в салон и взял с заднего коврика уже достаточно промаслившийся тряпичный сверток, — или это?

— И то и другое, — задумчиво сказала девушка, когда я развернул ткань и показал ей черную книгу.

— Ее невозможно открыть. Нет ни замка, ни запорного механизма. Только какая-то магия, которая не дает это сделать.

— Хм, — девушка тронула губки тонким пальчиком, — разрешите взглянуть?

— Извольте.

Тамара потянулась за книжкой и взяла ее. То, что произошло в следующее мгновение, никто не ожидал.

Книга зашипела в ее руках, будто на раскаленное железо налили воды. От пальцев поднялся пар.

Тамара закричала от боли, и тут же выронила книгу. Она с хлопком рухнула на тротуар.

— О, предки мои! — вскрикнула девушка, уставившись на обожженные ладони.

Потом она заплакала, навзрыд.

— Твою мать! Крикнул я и подскочил к девушке, стал осматривать ожоги.

— Почему вы не сказали, что брать ее опасно?! — сквозь рыдания прокричала она.

— Я не знал. Ни на кого больше она так не действует. Поедемте скорее, я отвезу вас в больницу.

То, что произошло с Тамарой Мясницкой оказалось магическим ожогом. Однако, к счастью, после недолгого лечения, которое я вызвался оплатить, на красивых руках девушки не останется и следа.

— Вы можете определить, — спросил я тогда у целителя медцентра, что развернулся в одном из центральных районов города, — характер ран? Они алхимические? Какая магия может сделать такое?

— Я не знаю, — врач, высокий мужчина в больничной голубой униформе, обратил ко мне свои орехового цвета глаза, — но магия чрезвычайно сильная, — он посмотрел на Тамару, сидящую на кушетке с перевязанными руками, — не знаю, что там было за воздействие, продлись оно чуть дольше, раны было бы не исцелить так просто. Вам повезло.

— Остановите, пожалуйста, здесь, — девушка указала на узкий сквер, прислонившийся к дороге справа, — отсюда я дойду сама. Мой дом на той стороне улицы, за парком. Хочу подышать воздухом.

— Прошу прощения за это, — я кивнул на ее перевязанные кисти.

— Ой, — она улыбнулась, — да не стоит. Но к этой штуке я больше не притронусь.

— Справедливо, — я кивнул, — я поищу другого артефактора, который сможет мне помочь. Вы и так сделали достаточно.

— Ну что вы, я всего лишь имела в виду, что если решите принести эту книгу к нам в магазин, будете передвигать ее в кругах артефактного станка сами. Я и пальцем ее не трону.

— Что ж, — я улыбнулся в ответ, — я подумаю. Если решу заглянуть, то так и поступим.

Несколькими днями позже, после ужина, когда Вика ушла в свою комнату и болтала там по телефону со своим новым другом, а Стас, как всегда зачитывался дедовой тетрадкой по магии, я тоже решил заглянуть в ту папку, что дал мне мальчик.

И действительно, там было была куча записок, заметок, листочков с магическими формулами и заклинаниями.

Некоторое время я листал страницы в поисках информации о личной трансгуманизации. А потом наткнулся на небольшое черно-белое фото.

На нем, облаченные в старинные военные мундиры стояли три мага. Посередине высокий и широкоплечий, стоял мужчина со светлыми короткими волосами и бородкой. На широком кожаном ремне висели двойные ножны с проводниками.

Мужчина залихватски сунул большие пальцы за ремень. Он смотрел в объектив самодовольно и даже дерзко.

Другой, худощавый длинноволосый маг в длиннополом мундире стоял с хмурым лицом. Его острые черты делали выражение немного женственным. И внешне, он показался мне слегка знакомым.

Впрочем, как и третий маг. Тот, совсем не высокий, бритый начисто, смотрел с фотографии веселыми глазами. В руках он держал обнаженный стилет-проводник.

На фотографии, снизу, была единственная приписка. Какой-то девиз.

— Империум стас, — прочитал я вслух, — империя стоит? Хм.

Я попытался припомнить знакомые девизы знатных родов, но не смог. Открепив фото, перевернул его. Там тоже была надпись.

“Дорогой М. О. Роялисты центра поздравляют с днем рождения и шлют эту памятную фотографию. Надеюсь, ты помнишь, при каких обстоятельствах она была сделана. В тот день их Геката погибла.

Узы нашего братства нерушимы. Верю, что когда мой дом переберется к тебе, на юг, ты поможешь нам устроиться. С уважением, С. С.”

— Геката погибла?! — удивился я, — что это значит, мать вашу? Эти роялисты как то связаны с Катей. Мля… неожиданно. Так. А что тут еще? М. О. — задумался я, — это должно быть Михаил Орловский. Выходит, мой дед. А кто такой С. С? И что за Роялисты? Проклятие. Род Орловских как-то впутан в историю с проектом "Геката"… Проклятье, не знаю что и думать…

Из раздумий меня вырвал внезапный звонок смартфона. Я потянулся к трубке, звонил незнакомый номер, но я все же ответил.

— Игнат Сергеевич, — раздался голос Хлебова, — здравствуйте, вашебродие! Как вы там?

— Привет, Борис. Новая дуэль?

— Ну… как бы…

— Как бы что?

— Скажем так, — он растерянно хохотнул, — и да и нет. Но ваша помощь мне очень нужна, господин. Прямо сейчас. Ну, и награда будет соответствующей. Быстрой и объемной.

— Ну, давай. Слушаю, — вспомнив, что деньги подходят к концу, согласился я, — в чем там дело?

— Вы ж на колесах, да? Можете меня забрать, а то я остался пеший. А геолокацию я скину.

— Остался пеший? — я нахмурился, — что у тебя там стряслось?

— И еще, господин, очень прошу вас. Если есть такая возможность, возьмите аптечку.

— Как я тут оказался? — спросил Хлебов.

— Да.

— Тогда начну издалека. Есть один мой подопечный, так сказать. С которым мы не сработались. Ну. И он обиделся.

— Кажется, — я бросил взгляд на Бориса, сидящего на пассажирском. Мужчина суетливо обматывал разбитую голову бинтом, — кажется, обиделся серьезно.

Я подобрал Хлебова ночью, за городом, на неширокой асфальтовой дороге, бегущей в соседний населенный пункт. Теперь же мы ехали к какой-то заброшенной загрузочной ЖД станции.

Хлебов рассказал, что двигался в Екатеринодар из соседнего города. Вез товар, сантехнику в свой магазин. Тогда на дороге появился его старый знакомый. Забрал машину и товар, отделал самого Хлебова магией, ну и скрылся. А предварительно приказал ему вернуть его деньги. Ни машины, ни товара Хлебов не увидит.

— И оставить ты все это просто так не можешь, — нахмурился я, — потому что боишься что это будет прецедент. Если тебя смог прогнуть один твой неудавшийся дуэлянт. То попробуют и другие.

— Угу, — он кивнул, — меня постоянно кто-то пытается прихлопнуть, — неожиданно сурово посмотрел Хлебов, — но я всегда им отвечаю. В этот раз, я прошу, чтобы ответить помогли мне вы, вашбродие. Денег не пожалею.

— Что ж, — я посмотрел на него, — денег мне мало. Ты ответишь мне на пару вопросов. Тогда я согласен.

— А вы уверены? — он посмотрел на меня, — что я способен на них ответить?

— Я считаю тебя тем человеком, которому как раз и стоит задать их. Но если я не прав, — пожал я плечами, — то ты ничего не теряешь.

Хлебов нахмурился, уставился на дорогу, и некоторое время молчал. Было ясно, что на вопросы отвечать он не любил. Ну что ж. Выбор был за ним. На нет, и суда нет. Но тогда мы разворачиваемся и едем домой.

— Что за вопросы? — хмуро спросил он.

— Их будет два. И я задам их позже. После того как решим твою проблему. Но ответить, ты пообещаешь сейчас.

— Мне нужно подумать.

— Тогда, — я свернул на обочину и заглушил двигатель, — думай быстрее, время идет.

Как ни странно, думал Хлебов и правда быстро. Уже через пару минут он наконец-то решился.

— Хорошо, я согласен, — холодно сказал он, — вы приперли меня к стенке, вашбродие.

— Все мы приперты к стенке, — проговорил я и завел машину.

Через пятнадцать минут мы подъезжали к заброшенной станции. Небольшое кирпичное здание стояло у обрубленной ветки железной дороги. Немногочисленные лампы освещали площадку перед станцией.

На путях стояли ржавые вагоны. Признаков того, что здесь кто-то нас ждал, не было.

— Расскажи мне хоть о нем, — высматривая кого-нибудь, спросил я.

— А… — Хлебов махнул рукой, — работал как-то с ним. Он барон. Но доигрался, что его выгнал собственный род. Ну и он подался в наемный дуэлянт. Мы познакомились, и он стал зарабатывать на ставках. Но последнюю проиграл и обвинил в этом меня.

— А ты не виноват?

— Неа, — он отрицательно качнул головой. Он маг-телепартер. А они часто бывают торчками. Принимают синюю пудру — магическую наркоту. Обычному человеку она жарит мозги, а высокоуровневый маг таким образом прокачивает скорость реакции. Ну а ему, как телепортеру, это очень важно. Он должен быстро ориентироваться в том, куда попал в следующую секунду. Ну и на очередной дуэли он обдолбался так, что не смог сражаться. И проиграл. А вместе с ним проиграл и я. Попал на крупные деньги.

— Так может быть, не стоило связываться с магом-наркоманом? — ухмыльнулся я.

— Вашбродие, вы когда-нибудь видели, как дерутся маги-телепартеры?

— Конечно. Поэтому я и говорю, что телепартера, который, к тому же не может совладать с собой, лучше обходить за километр.

— И как показала практика, — вздохнул Борис, — вы оказались правы. Хотя начало нашего с ним сотрудничества было очень продуктивным.

Мы медленно заехали на площадку перед станцией. Я уже было хотел остановиться, когда перед носом нашей машины возник он.

В одно мгновение никого не было, и тут хлоп! Появился какой-то мужик.

С грохотом он стукнул кулаком по капоту, тут же направил горящий красным проводник сначала на меня, потом на Хлебова.

— Я велел тебе приехать одному и с деньгами! — дрожащим голосом прокричал мужик, — какого хера ты притащил сюда ребенка?!

Маг выглядел плохо. Лицо было осунувшимся и морщинистым. Редкие темные волосы засаленные и слипшиеся на лбу. Маг, одетый в распахнутую рубаху на голое тело и тертые джинсы, водил от меня к Борису безумными слезящимися глазами.

— Тихо, Саня, — поднял руку Хлебов, — все нормально! Мы поговорить приехали, это только мой помощник!

Маг глубоко дышал и выглядел так, будто выжрал килограмм кофейных зерен. Его веки подрагивало, проводник в руках трясся.

— Деньги… ты привес д-деньги? — облизал он губы.

— Да! — солгал Хлебов.

— Давай!! — взвизгнул он.

— Тихо. Остынь, — проговорил я и маг тут же бросил в меня безумный взгляд, — денег много, и они в багажнике. Разреши мне выйти?

— Много? — он заморгал, — это с-сколько?

— Очень много.

— Давай! Только без глупостей!

Я медленно вышел из машины. Украдкой тронул рукоять проводника. И сделал это не зря.

— Пуля! — крикнул внезапно телепортер и из его тонкого, как спица кинжала выскользнула искра. Помчалась ко мне.

Я в последний момент успел взмахнуть напитанным магией клинком. Щелкнуло. С искрами я отбил его магию. Маг-телепортер попятился, выставив острые на меня.

— Ты держишь меня за идиота, Хлебов? Я знаю этого молокососа! Слышал про Орловского мальчика-дуэлянта. Говорят, самородок! Знал, что верить тебе нельзя!

— А чего ты ожидал, — вышел и Хлебов, — когда нападал на меня?!

— Ты… — он сжал зубы, его ноздри гневно раздувались, — обманул меня в прошлый раз! И вот снова! И теперь ты поплатишься!

Он вскинул проводник, чтобы поразить Хлебова. Я среагировал быстрее. Атаковал мясорубкой. Полупрозрачные зубья с хлопком помчались к магу. Тот обернулся ко мне, а потом исчез.

Мясорубка грохнула в стену станции. Изрезала кирпичную кладку. В следующее мгновение маг появился на крыше строения.

— Я бы мог легко сбежать от тебя и этого пацана, — он глубоко дышал, — но мне нужны деньги, — рассмеялся он, — не… нет больше пудры… А она нужна, иначе невыносимо! Машина, проводник, деньги, все, что есть. Можете отдать! Я заберу и тогда выживете.

— Подонок, мое добро где?! — крикнул Хлебов.

— В надежном месте, — подался вперед телепортер, — и, конечно, ты их не получишь.

— Руптис максима! — крикнул я и из острия вырвалась большая красная капля магии.

Словно снаряд, со свистом она промчалась от меня к магу. Хлопнула ему под ноги, обвалив крышу внутрь здания. Маг, конечно же, мгновенно испарился.

— Слезай, — проговорил я сквозь зубы, — задолбала твоя болтовня.

С характерным звуком он появился за спиной и тут же дал магией в меня. Я едва успел обернуться, чтобы скастовать Мешок Мести.

Синий магический снаряд с жутким гулом устремился ко мне, и в последнее мгновение угодил в Мешок. Защитный купол моей магии задрожал, а потом выгнулся вперед и выплюнул шар обратно. Маг же исчез снова. И появился на крыше моей машины.

В одно мгновение он шарахнул Хлебова молнией, и тот, вскинул руки, отлетел назад. Рухнул на спину.

Я среагировал, выбросил руку с проводником. Молниевый хлыст с треском выскользнул из острия и ударил в мага-телепортера. Тот снова исчез. Однако отсеченная левая рука, упала мне под ноги. Прижженная магией рана исходила дымком. Завоняло горелой плотью.

Спустя полсекунды маг появился, метрах в десяти передал мной. На удивление безразлично осмотрел культю левой руки.

— С-спасибо, — проговорил он, — меньше пудры осядет в сосудах и больше попадает в мозг.

— Если только будет куда попадать, — я указал на него проводником, — после того, как я с тобой закончу.

Глава 16

— Дерзкий мальчишка! — показал телепартер плохие зубы, злобно оскалился.

А потом выкрикнул заклинание. Такая же, как в прошлый раз шаровая молния сорвалась с его клинка. Помчалась ко мне. Я же, ступил в сторону. Использовал Звездный Путь, прыгнул влево метров на восемь. Когда принял человеческий вид, проскользил на подошвах по хрустящему гравию.

Его шаровая молния прошла мимо, с треском пролетела у машины и выбила из нее искры. Краска на кузове свернулась и пошла черными пятнами.

Когда я направил острие на телепортера, его уже не было там.

— Феррум! — прозвучало где-то справа.

В последнее мгновение я ушел от удара. Магическое лезвие просвистело над головой, я на удивление ловко выкрутился и обратился лицо к магу.

— А ты ловкий, парень, — он глубоко дышал, на подбородке выступила слюна.

Я видел, как на аккуратном срезе его культи выступила кровь.

Поддерживать разговор я не собирался. Взмахнул проводником и молниевый хлыст вытянулся дугой из острия. Буквально выстрелив вверх, он поднялся на добрых пять метров. Тогда я взмахнул. Обрушил на мага всю магическую веревку.

С треском она рухнула на землю там, где он только что стоял. И не попала. Маг исчез.

Проклятье… Так, просто его не победить. Он быстрый. Наверняка под влиянием пудры.

Наркот возник сзади, в паре десятков метров. Откуда тут же прозвучало новое заклинание:

— Игнис Перпетуал Ворт! — крикнул он.

Тьма, что была за границами света фонарей, тут же расступилась от магического огня. Огромный огненный столб возвысился над телепортером. Он принял форму змеи и тут же помчался ко мне. Единственное, что мне пришло на ум — захватить магию черным ореолом.

Это было рискованно. Уровень заклинания игнис очень высок для моего тела сейчас. Однако, я решился.

— Твоя магия — моя! — крикнул я в ответ и выбросил вперед руку с проводником.

Огненный поток искривился, пошел смерчем и стал всасываться тонким ховостом в острие моего проводника.

Обжигающая магия огненного заклинания побежала по телу. На коже проступили покрасневшие участки магического выгорания.

Когда Игнис коснулся души, то тут же прошел сквозь красный ореол и отпечатался в черном.

Лицо мага исказила гримаса полнейшего шока, когда весь его огненный поток просто исчез внутри моего стилета. Его глаза, блестящие от наркотика и полупустые, тут же наполнились пониманием и ужасом, когда я обратил Игнис, против него самого.

Я почувствовал, как разогревается рукоять моего ножа. Как магия бежит по руке и клинку. А потом из металла вырвалось пламя. Поток с гулом, помчался к врагу.

Тело тут же заболело. Кожу на руках, плечах и груди стало жечь. Я видел, как на предплечье медленно проступил поверхностный ожог от магического выгорания.

Маг, словно бы заворожённый огнем, замешкался на мгновение. Телепортировался он слишком поздно. Игнис успел лизнуть его.

Выскочил телепортер сбоку. И очень близко.

— Я убью тебя! — бросился он, схватил меня. Оба мы рухнули на землю.

Горячий, весь в ожогах, он тянулся искалеченной огнем рукой к моей шее.

— Придушу голыми руками! — кричал он.

— Рот закрой, — кривясь от вони, пробормотал я, — изо рта воняет!

А потом, высвободив руку, я всадил ему проводник прямо в горло. Все еще раскаленный от магии, он зашипел в плоти мага. Телепортер же удивленно посмотрел на меня. Его обожженное лицо свела конвульсия.

Клинок изошел паром, а в следующее мгновение лопнул от перепада температуры. В руке осталась лишь рукоять.

— Пошел прочь, — злобно зашипел я и отпихнул ослабевшее тело.

Обожженный маг, в обрывках одежды еще пару мгновений шевелился. Потом замер.

— Вот мля, — я отполз от трупа, а потом посмотрел на рукоять проводника в руке, — сука…

Быстро поднявшись я обошел машину. Там, опершись о колесо, лежал Борис. Лежал живой.

— Ах ты старый хитрый пес, — опустился я рядом с ним.

— Я, — он с трудом отдышался, — не выхожу из дому без него.

Под расстегнутой клетчатой рубашкой с коротким рукавом, я видел тонкий антимагический жилет. На груди дымилось черное пятно от молнии.

— Ты должен мне проводник, — я показал ему окровавленный кусок клинка и рукоять — все, что осталось от кинжала того чернявого дворянина.

— Можно, — он все еще задыхался, — можно отдать деньгами? У-у-у-ух… Что с Саней?

— Саня — все.

— Ох… прошу, вашбродие, помогите мне встать. Нужно бы тут прибраться.

— Ты не торопись, — я улыбнулся, — помнишь, что обещал мне?

— Уф, — Борис изобразил на лице такую боль, что я даже почти поверил ему, — мне бы немножко прийти в себя. Я ж раненный!

— Да? — хмыкнул я.

А потом дернул застежки на его жилете, приподнял.

— Да у тебя даже волосы на груди не подпалились. Не выделывайся.

Хлебов изменился в лице, посмотрел на меня холоднее и серьезнее.

— Душа у меня болит, вашбродие.

— У меня тоже. Так что давай. Отвечай на мои вопросы.

Он вздохнул, с трудом встал. Оперся спиной о машину и принялся застегивать жилет и рубашку.

— Что у вас за вопросы, Ваше Благородие?

— Первый, — я сунул остатки проводника в ножны, — почему ты просил меня не доверять Хлодвигу Пушкину?

Мне показалось, что Хлебов посмотрел на меня с неким облегчением. А потом проговорил:

— Я и сам хотел поговорить с вами на эту тему. Но несколько при других обстоятельствах.

— Говори сейчас.

— Эх, — вздохнул он, — ну ладно. В общем, Хлодвиг Пушкин желает вам смерти. Вот это задание, что он вам поручил. Убийство Бояринова, верно?

— Верно, — нахмурился я.

— Так вот. Это ловушка. Он хочет прикончить вас. Он также подарил вам стилет. Помните, что случилось с несчастным фон Ставровым? Хлодвиг очень мстителен. Я знаю, что он и родители фон Ставрова что-то не поделили. И вот, он хочет убить вас.

— Почему ты сразу не сказал мне о стилете? Я же мог им воспользоваться.

— Я знаю, — серьезно посмотрел он на меня, — что вы достаточно умны, чтобы не трогать его. Ведь вы тоже видели смерть фон Ставрова.

Хм… Складно плетет. Но попытка взорвать меня при помощи такого вот странного проводника, означала бы, что слишком глуп Пушкин. Однако, я тоже думал об этом. Нужно проверить подарок старика.

— А зачем Пушкину убивать меня? Насколько я знаю, на меня он как раз ставит. И его рассказ про Бояринова и договор с Прокураторами звучит убедительно.

Борис вздохнул снова, протяжно и тяжело. Вздохом обремененного тяжким знанием человека.

— Скажите, — начал он, — вы когда-нибудь слышали про Роялистов?

— Что ты знаешь о них? — я посмотрел на него исподлобья, — это как раз и был мой второй вопрос.

— Рад, что предугадал его. Отъявленные террористы, — поджал губы Хлебов, — и подонки. Во время ММв Роялисты были элитой личной императорской гвардии. То есть, элитой из элиты. Но когда война закончилась, они превратились в настоящих сволочей. Нечего им стало делать. Ну а потом раскололись. Часть ушла в подполье, а часть попыталась вернуться к нормальной жизни. Ваш дедушка был из них. И предал Роялистов, когда решил покинуть их общество. В этом Хлодвиг винит и вас.

— Хлодвиг, значит, Роялист?

— А ты откуда знаешь о них? — изломил я бровь.

— Когда-то давно, я служил в организации, которая боролась с роялистами. Уж простите, но я не могу сказать большего. Подписал расписку и не хочу сесть в тюрягу за разглашение.

— Что ж, — я скептически посмотрел на Хлебова, — ладно. Значит, они хотят убить меня.

— Да. Роялисты не бывают бывшими. Только мертвыми. А… Проклятье, — он тронул лоб, по которому, из-под повязки побежала капля крови, — где ваша аптечка? Мне бы поменять повязку.

— На заднем сидении.

Борис с кряхтением отодвинул переднее сидение и полез назад.

Странное что-то было в его словах. Почему роялисты стали террористами? Вот просто так? Чего они хотят? Действительно ли Хлодвиг один из них? Что ж. проверим это. И главное, как они связаны с проектом Геката?

Хлебов, тем временем вылез обратно. Вот только лицо у него было удивленно-озадаченным. Капля крови стекла по лбу, к носу, а он даже и не заметил этого. Все потому, что держал в руках сверток с черной книгой.

— Будь осторожен, — нахмурился я, — это опасная шутка.

Хлебов отдернул уголок ткани и я стал ждать, тронет ли он обложку. Хлебов не тронул. А только закрыл ее материей.

— Какая забавная безделица, — улыбнулся он, — какая-то магическая тетрадка. Не продаете кстати? Я собираю такие штуки.

— Нет. Не продаю.

— Ну, — он задумался, — дам за нее тысяч шестьдесят.

— Нет.

— Сто?

— Сто? — изломил я бровь, — за простую магическую тетрадку?

Хлебов нахмурился, поджал губы. Потом, наконец проговорил:

— Я такие уже видал. Тут неизвестная магия. И она может быть опасной. Может, я сохраню ее для вас? Пусть побудет у меня некоторое время? А потом верну.

— Нет. Верни ее в салон машины сейчас, Борис.

— Ну что ж, — нахмурился он, но потом тут же засмеялся, — да знаете, эта штука мне не очень-то и нужна! Ха-ха! Вот! — он небрежно кинул ее на пассажирское сидение.

— Ну и прекрасно. Там ей самое место, — настороженно проговорил я.

С того ночного боя с наркотом-телепортом прошло четыре дня. О теле Виктор попросил не беспокоиться и спокойно ехать домой. Он позвонит правильным людям и они скроют все следы.

— Вы б карту завели, — сказал он мне тогда, — а то как-то неудобно вам деньги пачками носить. А так переводом. Вжик и все.

— позабочусь, — пожал я плечами.

Ну и на следующий день сделал карту. Отправил данные Борису. Ответом мне была неплохая сумма в шестьдесят тысяч с пометкой “спасибо за помощь. Ну и компенсация за проводник”.

Насколько я знал, Борис так и не нашел ни машины, ни товара. Но, кажется, особо не переживал по этому поводу. Я же, не стал покупать новый проводник, а заплатил часть кредита, часть суммы за лечение, а двадцатку оставил себе.

Красный ореол, к слову, неплохо работал. Уже после одного заклинания я почувствовал эффект. На худом животе Игната проступают мышцы пресса. Если так пойдет, я приду в хорошую форму довольно быстро.

И вот когда, как я уже сказал, с момента драки с нариком прошло четыре дня, я озаботился самой своей насущной проблемой, которая появилась после всего того, что я узнал. Я поехал в магазин электротоваров и купил двенадцать метров медного провода. А потом направился с этим мотком к реке.

Я намеревался завершить свое дело быстро и тайком. Чтобы, ненароком никого не травмировать. Но любопытный Стасик, у которого уже начались летние каникулы, прицепился следом.

— Игнат? — перехватил он меня, когда я шел к реке ровно по той дорожке, через поля, в тот день, когда познакомился со своим новым братом.

— А ты чего тут делаешь? — обернулся я.

Мальчик догнал меня, осмотрел с ног до головы. Удивленно уставился на моток провода, что я нес на плече. И на лакированную коробку красного дерева в другой руке.

Позднее майское солнце стояло высоко. Вот-вот наступит лето и три часа дня уже почти соответствовали температурой этому времени года. Было жарко, и я не постоянно вытирал пот с загорелого лба.

— Хочу с тобой пойти.

— Лучше не надо, Стас. Пойди займись делом.

— Это каким же? — изломил он бровь.

— Не знаю. Почитай тетрадь свою. Или сделай какое-нибудь домашние задание.

— Так, я ее прочел уже давно, — надулся мальчик, — а домашнего задания у нас нет.

— Вершь. На лето всегда задают какое-то задание. Вот давай сделай его.

— Но я хочу с тобой.

Я выдохнул, приблизился к мальчику, посмотрел на него сверху вниз.

— То что я собираюсь делать — опасно. Кто-нибудь может пострадать.

— Например, ты, — скрестил он руки на груди.

— Конечно, — кивнул я серьезно, — или ты, если сунешься следом. Так что лучше давай беги домой.

— Я знаю, что ты там задумал, — насупился он.

— Да? И что же?

— Ты хочешь провести магический эксперимент! А меня брать не хочешь, потому что я не маг!

— Что за глупости? — засмеялся я, — я сказал, почему не хочу тебя брать. Это может быть опасно.

— Ну Игнат! Ну у тебя же есть этот Мешок Мести! Ты просто закроешь нас им, и мы будем под защитой!

— Нет. Это не обсуждается. Иди домой.

— Ну Игнат!

Я посмотрел на мальчика исподлобья.

— Я не буду повторять. Хочешь, обижайся, хочешь, нет, но это слишком опасно. И не вздумай ходит за мной. Я узнаю.

— Это не справедливо!

— Главное, что это безопасно. Иди, прошу тебя.

Мальчик опустил голову и направился обратно, к поместью.

Стилет, что подарил, мне Хлодвиг Пушкин был воткнут в сухое бревно, покоящееся на песчаном пляже у реки. Примотанный к лезвию медный провод я протянул к безопасному месту, за большим деревом, у самой опушки приречного леса.

Нужно было пустить по проволоке разряд магии. Так, он достигнет стилета. И если проводник взорвется, это многое скажет о Хлодвиге.

Мерно текла река. Она шумела прозрачно-зеленоватыми водами. В деревьях шуршал ветер. Где-то считала мои годки кукушка.

Я же, вооружившись золотым проводником Синицына, стоял за деревом. Некоторое время я думал, каким же заклинанием воспользоваться. В конце-концов выбор пал на простой “Толчок”.

Проводник вонзил в кору, чтобы, если вдруг, что, было возможно им воспользоваться. Оголенный конец провода схватил двумя руками.

— Толчок! — крикнул я.

Медная проволока блеснула в моих руках. Но заклинание рассеялось по проводу, так и не достигнув проводника. Понятно. Значит, нужно что-то более сильное. Не сработали также боевые Руптис и Руптис Минимал.

— Что ж, — я скрыл свой силуэт за деревом, прижался так, чтобы ничего не торчало, — тогда попробуем это. Руптис Максима!

Оголенный провод заблестел магией. Затрещал красными искрами. Магическая волна пошла от моих рук по шнуру. Резиновое покрытие плавилось на пути заклинания.

Когда позади хрустнуло, я обернулся. Там стоял Стас. Он крался за моей спиной, чтобы перебежать за ближайшее дерево. Когда я посмотрел на него, мальчик застыл. В глазах загорелся страх.

— Стас! Мля! Я же говорил тебе…

Страшный взрыв раздался на пляже, в разные стороны полетели щепки и песок. Среагировать на это я не успел.

Глава 17

Потому что сразу метнулся к Стасу. Без всякого проводника, не вербально, я использовал Звездный Путь. В одно мгновение оказался рядом с мальчиком. Приняв человеческую форму, накрыл ошарашенного ребенка собой.

Вокруг посыпались камешки и щепки. Падая на землю, в листве зашуршали разлетевшиеся куски бревна.

Ругаясь матом и совершенно не сдерживая себя в выражениях я поднялся. Мальчишка, скукожившийся на земле, смотрел на меня перепуганными глазами.

Спустя секунду откуда-то с неба, со свистом что-то прилетело. С гулким звуком вонзилось в паре метров от нас. Когда я бросил взгляд туда, то удивился, на мгновение застыл на месте.

Подброшенный взрывом и приземлившийся, это был проводник Хлодвига. Совершенно целый, он выглядел так, будто бы не находился секунду назад в эпицентре колоссального выброса магической энергии. Проводник не взорвался и не был поврежден. Как новенький он торчал в черной земле, посреди молоденьких еще совсем зеленых древесных ростков. Это могло значить только одно — проводник не был бомбой. Но он точно был непрост. Любой другой предмет клинок разнесло бы. А взрыв, от Руптис Максима не может быть так силен. Доказывало ли это, что Хлодвиг не хотел меня убивать? Нет. Но одно очко старику это прибавляло. И отнимало у Хлебова.

Удивление прошло быстро, и я перевел взгляд на Стаса.

— Млять! — гаркнул я, — когда я говорю не ходить, это значить не ходить! Что непонятного?!

Я встал.

— Поднимайся! Живо!

Мальчик, белый как мел, робко поднялся на ноги. И тут же получил от меня подзатыльник. На удивление не издал ни звука.

— Видел?! — я показал большим пальцем через плечо, — что молчишь?!

Там, в песке образовалась глубокая воронка от взрыва.

— Да… я просто… просто хотел посмотреть.

— Оправдание, как дырка в жопе, есть у каждого! А с умом, — я надавил пальцами мальчику на лоб так, что он пошатнулся, — а с умом у людей бывают проблемы!

— Я… я не хотел ничего плохого, — сдерживая слезы проговорил мальчик.

— И мог бы сдохнуть, не желая никому проблем!

Я глубоко вздохнул. Взял себя в руки.

— Тебя могло ранить, или убить. Это был глупый поступок, — холодно проговорил я, — ступай домой, Стас.

— Игнат…

— Я не намерен ничего обсуждать с тобой, — я направился к проводнику и выдернул его из земли, — мое доверие дорогого стоит, мальчик, — строго посмотрел на него я, — и теперь ты его потерял.

— П-прости…

Я отвернулся и зашагал к воронке, по пути выдернул золотой проводник из ствола дерева, принялся сматывать оплавленный медный провод. Бросив краткий взгляд за спину, увидел, как мальчик медленно бредет прочь.

* * *

— Тук-тук-тук. Можно?

— Да, деда, заходи!

— Здравствуй, внученька!

— Доброе утро, дедушка Александр, — вежливо улыбнулась Тамара, — ты рано, мы ждали тебя только к вечеру.

Мясницкий приехал в Екатеринодар этим утром и почти сразу направился к дому своего Сына. Мясницкие жили на юге империи уже добрых тридцать лет. Александр перевез сюда свой род только с одной целью — быть в курсе того, чем тут занимаются Роялисты.

Когда проект Геката потерпел крах, а все его результаты были уничтожены этими фанатиками, их общества тоже ослабли. Орден и Роялисты рвали друг другу глотки в подковерной, незримой войне за будущее империи и всего мира.

Роялисты были слепы. Они считали, что стабильность и Дуэльный Кодекс — вот залог владычества Российской Империи в мире. Вот только трон занимают неправильные люди. Роялисты даже утверждали, что среди их сторонников есть какой-то потомок Рюриковичей. И они возведут его на престол, когда придет время.

Как это вообще возможно, Мясницкий не знал. Да и знать не хотел. Он понимал, насколько глупы и недалеки Роялисты. Решать все грубой силой, убийствами, и их хваленой “черной спорой” — все это настоящее варварство.

И никакой Кодекс и или даже Рюрикович не помогут, когда мана уйдет из этого мира, а маги выродятся, потеряют власть и уйдут со страниц истории. Тогда настанет время пустых. Остановить это может только Геката.

Мясницкого встретили, как всегда, холодно. Конечно, ни его сын, ни даже две жены не были в восторге оттого, что Александр обрек их на прозябание здесь, на краю империи. А ведь вся светская жизнь кипит в Москве и Питере. Тем не менее сын это принимал, потому что тоже был верен принципам Ордена Новой Маны.

Больше всего Александра любила внучка Тамара. Оба и дед и внучка горели интересом к артефакторике. Поэтому Александр завещал ей свой магазин артефактов в аккурат на ее восемнадцатилетие.

Однако, он был далеко не в восторге оттого, что девочку собрались выдать замуж за какого-то бестолкового аристо. И радовался, когда понял, что помолвка расстроилась. Собственно, он и приехал, чтобы поучаствовать в размолвке и поздравить внучку с тем, что вся эта жуткая ситуация сошла на нет.

Они встретились в просторной комнате Тамара. Выполненная в светлых, пастельных тонах, комната была на удивление уютной. Хотя, по мнению Александра, сложно было сделать уютным помещение таких размеров. Хотя у Татьяны получалось.

Девушка, одетая в простую и скромную домашнюю пижаму сидела за трюмо, когда вошел он. Александр, как только увидел внучку, тут же удивился.

Тамара протянула служанке руки ладонями вверх. Служка же, старательно обрабатывала их каким-то эликсиром.

— Что с тобой стряслось? — нахмурился Александр и торопливо проследовал к внучке.

Отстранив служанку, он взял тонкие кисти девушки в свои руки. Стал озадаченно осматривать раны. Когда увидел их характер, то обомлел. Сколько же раз он лицезрел, как его соратники из ордена погибали от подобных ран. Только более глубоких и смертоносных.

— Откуда это?

— Ты не поверишь, — девушка растерянно рассмеялась, — я обожглась о книжку.

— Какую книжку?!

— Я… я не знаю. Какая-то черная странная книга. Похожа на ежедневник, но обложка маслянистая, словно бы в смоле. А страницы черные. Она явно заколдована.

С каждым словом Мясницкий все сильнее и сильнее округлял удивленные глаза.

— В чем дело, деда? Что ты так смотришь?

— Ничего-ничего, — он опустил взгляд, чтобы скрыть от внучки свои эмоции.

Мясницкий узнал ее, эту книгу. И стало ясно, почему она так подействовала на внучку. Страшное проклятье. Черная спора, которой пропитана каждая страница дневника, настроена так, чтобы любой, кто так или иначе связан кровными узами с членами Ордена Новой Маны, не сможет взять ее в руки. Это было страшное проклятье.

— Вижу, — он еще раз осмотрел ожоги, — заживаешь.

— Да. Теперь все хорошо, — девушка улыбнулась, — но когда я взяла ее, то чуть с ума не сошла от боли.

— А где ты видела эту книжку? Это должно быть сильный артефакт. Интересно бы взглянуть.

— У одного моего знакомого. Его зовут Игнат Орловский.

— Он открыл ее?! — крикнул в сердцах Мясницкий, да так, что Тамара аж вздрогнула, ее красивое лицо приобрело испуганное выражение.

— Ой, прости, внученька, — потупил взгляд Александр, — я просто очень испугался за тебя.

— Ничего… деда… — проговорила девушка растерянно.

— Так открыл, — он нервно хохотнул, потер висок, — открыл книг?

— Нет. Но очень хотел. Поэтому и обратился ко мне. И принес еще ядро из головы карнозавра.

В тот же вечер, у себя на квартире, Мясницкий послал в Москву магическую синицу-почтовика, которую сделал из кофейной чашки при помощи трансфигурации.

Записка гласила следующее:

“Прошу сообщить Пророку немедленно. Замятин нашел дневник Роялистов. Именно тот, в которой были записаны далеко не все, но многие украденные у нас знания. Если он сможет его открыть, то узнает все и про Новую Ману, и про Роялистов. И про Екатерину Лазареву. Правду о своих родителях тоже. Нужно немедленно изъять дневник. Иначе, Замятин начнет мстить. P.S. План с карнозавром провалился. Случайность ли это, или Замятин защитил Виктора Орлова намеренно, я не знаю. Но постараюсь выяснить. Во имя Новой Маны”.

* * *

Несколько раз я пытался позвонить Хлебову, чтобы спросить, на кой черт он врал мне о проводнике? Трубку, однако, никто не брал. Тогда я поехал в магазин сантехники. Его название я слышал от Хлебова, а адрес посмотрел в интернете. Бориса не было и там.

Оставалось единственное место, о котором я знал, и где его можно было бы найти. Ну я попытал удачу.

Ближе к вечеру было все еще жарко. И даже душно. Большие облока собирались на небе. Солнца, которое уже потихоньку катилось к горизонту, они не заслоняли, но было ясно, что ночью начнется гроза.

Я въехал на широкую и совершенно пустую стоянку здания дома отдыха птицефабрики. Увидел, как там, где располагался вход на кухню, и куда обычно завозили свежие продукты, стоял большой грузовик. Трейлер, массивный и странно укрепленный, выглядел так, будто был предназначен для перевозки крупного рогатого скота. Но его глухие стенки, в таком случае выглядели очень странно. Животные испугаются закрытого помещения.

Главный вход наглухо запечатали. Тогда я пошел туда, где стоял грузовик.

— Мать вашу! Мля! Сука! — громко матерился Борис, — как их теперь достать оттуда?!

— Извините, — незнакомый мужской голос, — но мы не пойдем вниз. Ни за какие деньги!

— Я предлагаю попробовать трансфигурацию, — звучал голос Венеры, — на таких больших существах я ее не пробовала. Но другого выхода не вижу.

— И кто туда спустится?! Ты? Я? Может господин Греков?

— Без паники, — спокойно начал еще один мужской голос. Он звучал знакомо, но я не мог вспомнить, где его слышал, — что-нибудь придумаем.

— Завтра ставки! А на арене эти твари!

Я заглянул за угол и увидел, что происходит.

Трейлер подведен к распахнутым настежь входу на кухню. Вокруг столпилось человек десять. Большинство простолюдины-рабочие.

Венера, одетая в обтягивающие ее шикарные бедра джинсы и короткий топ стояла, скрестив руки на груди. К поясу были прилажены ножны с новым проводником. Хлебов, нервно схватившись за голову, расхаживал туда-сюда. Был там и еще один маг.

Я узнал его. Молодой человек по имени Георгий. Тот самый, которого я видел на балу в мою честь перед арестом. Кавалер девушки по имени Елена.

— Здравствуйте, Ваше Благородие, — первым заметил меня Хлебов, — вы не совсем кстати.

— Что у вас произошло?

— Карнозавры как-то сбежали из клетки, — пожала плечами Венера.

— И аккурат тогда, — нахмурившись, проговорил Георгий, — когда моему покровителю нужно было их перевести на Большую Арену.

— О-о-о-о, — Хлебов несколько картинно вытянул бугристую руку, — позвольте представить вам. Барон Герман Греков. Скажем так, он тоже трудится в нашем бизнесе.

— Рад познакомиться, — улыбнулся Греков, — протянул мне руку. Я ее пожал, — ох, крепкое рукопожатие, для дворянина вашего возраста, очень неожиданно. Хотя что ожидать от Игната Орловского, самого молодого дуэлянта Екатеринодара.

— Вы меня знаете? — изломал я бровь.

— Вас уже все знают, — кивнул Греков, — Убить магоса в своем первом бою да еще и расправится с демоном. Это сильно. Далеко не каждый справиться. Особенно новечок. Я знаю десяток другой дуэлянтов, которые бы хотели сойтись с вами.

— А я и не против. Благодарю, — кивнул я, потом перевел взгляд на Бориса, — я хотел переговорить с тобой, но вижу, что сейчас не время.

— Да-да, — торопливо закивал он, — но вот твоя помошь бы была очень кстати! Я в долгу не останусь.

— Я бы сам помог, — пожал плечами Греков, — но я не милитарик. Военный лекорь в прошлом. Толку от меня там, внизу, не будет.

— Что ж. Кажется, тут я самы опытный в танцах с карнозаврами, — проговорил я и все переглянулись.

— Я слышал предложение Венеры, — посмотрел я на девушку, — спустимся вдвоем. Ты попробуешь трансфигурировать зверей во что-то безопасное, а я буду тебя защищать.

— Ну, — вскинула она подбородок, — защитить я могу и сама себя, но вот напарник мне понадобился бы. Чтобы следить за тылом.

Хлебов почему-то хохотнул. Я сразу понял, что, скорее всего, его рассмешило выражение “следить за тылом”. Да, это было забавно. Учитывая, что тыл Венеры и правда был хорош.

— Называй это как хочешь, — пожал я плечами.

— Это рискованно, — мотнул головой Греков, — ну да делать нечего.

— Ага. Ну арена нужна к завтрашнему вечеру, — задумчиво проговорил Хлебов, — а сейчас доступа к ней нету! Да и выбора тоже. Так что я согласен. Деньги сброшу на карту.

— Но предупреждаю, — строго сказал я, — если будет слишком опасно, то я убью зверей.

— Нежелательный исход, — Греков отрицательно мотнул головой, — карнозавры стоят денег. И нужны в ближайшие дни.

— Ничего! Если что, я заплачу, — выпятил Хлебов грудь. Оставалось только удивляться, откуда у простолюдина столько денег. С другой стороны, учитывая бизнес на ставках, это было объяснимо, — самое главное для меня — это сохранность арены.

— Сколько их там? — посмотрел я на Хлебова.

— Двое.

— Ну тогда решено, — я кивнул, — мы спускаемся.

На цокольном этаже включили свет, чтобы ящеры не могли спрятаться в тенях. Мы, с Венерой, при обнаженных проводниках, медленно спустились пр лестнице. Странно было, что твари, по какой-то причине не поднимались наверх, хотя все входы были открыты.

— Слышишь их? — спросила Венера.

— Цыц.

Где-то справа заклокотало. Другой звук — шипение, раздался с дальнего края арены.

— Держимся рядом и прикрываем спины друг друга, — прошептал я, — они нападают внезапно и обычно с тыла.

— Угу, — сосредоточенная, напряженная, как струна, проговорила Венера.

Медленно, следя друг за другом, мы стали двигаться вглубь цокольного помещения.

Внезапно, с верхних трибун арены, метрах в семи от нас раздался крик ящера. Тварь возникла там откуда невазьмись и оглушительно завизжала. Венера среагировала мгновенно, она выкрикнула заклинание. Кинжал-проводник блеснул в ее руках. Магия, полупрозрачным шаром метнулась в карнозавра.

Неожиданностью для нас обоих стало то, что чудовище просто увернулось. Оно изящно изогнуло свое тело, пропустило магию над головой. Шар лопнул о потолок.

Карнозавр метнулся вниз, как стела. Я видел, что он целит в Венеру. Девушка же совершенно растерялась от неудачи. Тогда реагировать пришлось мне.

В последний момент я успел использовать Мешок Мести. Чудовище прыгнуло прямо на синий купол магии, и тот начал сворачиваться в обратную сторону, заключая тварь в мешок.

Утробный рык раздался за моей спиной. Я обернулся. Второй ящер низко нагнул переднюю часть своего тела. Распахнул пасть и крючковатые передние лапы, норовя атаковать.

Венера выкрикнула заклинание трансфигурации. Такой же полупрозрачный шар ударил в голову твари. Однако магия не сработала правильно. Передние лапы чудища превратились в фарфоровые чашки, а на хвосте вырос чайник.

Карнозавра это совершенно не смутило. Он в одно мгновение метнулся к Венере.

Я не придумал ничего лучше, как развернуться на месте. Шар Мешка, в котором был заключен первый карнозавр с размаху врезал по второму чудовищу.

Оба ящера разлетелись в стороны и рухнули на бетонный пол. Когда поднялись, я заметил в их поведении что-то странное. Оба тут же нацелились на Венеру. Не на меня, а именно на нее. Казалось бы, я такая же цель, но нет им будто бы нужна была именно она. В следующее мгновение они напали на девушку.

Я тут же использовал Руптис. Красная капля угодила в тело одного из зверей, и тварь лопнула, как шарик с водой. Кости и куски плоти разлетелись в стороны. Кровь громко хлюпнула на пол.

Венера же поразила второго Глубокими Ранами. Невидимые лезвия разделили животное прямо в прыжке. К нашим ногам с мерзким звуком упали ровно порезанные куски.

— Мать твою… — потная и дрожащая от напряжения девушка добавила матом, — с этими тварями я еще не дралась…

— Ты заметила? — я хмуро осмотрел останки существ, — они почему-то пытались убить именно тебя.

— Мне тоже так показалось, — девушка бросила на меня напряженный взгляд. Будто тебя для них не существовало… Но зачем кому-то убивать меня? Я нигде не свечусь. Дорогу никому не переходила…

— Что ж, — я приказал магическому лезвию объять свой проводник (тот самый, что подарил мне Хлодвиг), — у меня есть человек, который поможет мне разузнать, — я опустился у отделенной от тела головы твари, — в чем тут дело.

— Глянь, — осмотрев клетки и решетку, за которой держали ящеров, вернулась Венера, — кто-то разбил замки, клеток. Да и цепь на решетке сломана.

Спрятав оба артефактных ядра, извлеченных из голов монстров, в карман, я встал.

— Разбиты?

— Да, — она кивнула, — их выпустили намеренно. Причем не использовали магию. Замки сломаны вручную.

Глава 18

— Ну? Ну что там? Где зверюшки-то? — проговорил Хлебов, когда мы вышли на улицу.

— Убили, — бросила Венера.

— Плохо, — вздохнул Георгий, — но я рад, что вы живы.

Когда мы показались сначала на кухне дома отдыха, а потом направились к входу, окружающие внимательно смотрели на нас. Хлебов широко улыбался, переводил взгляд с Венеры на меня и обратно.

Рабочие озадаченно переглядывались.

— Ну, раз никого грузить, мы поехали? — спросил один.

— Ага-ага, — торопливо проговорил Борис, — ну как все прошло, Венера? — он показал в улыбке щербатые зубы, — вы с Его Благородием показали класс этим тварям, а? Венера? Венера, ты чего?

Девушка не ответила. Она посмотрела на Хлебова так злобно, что я даже и не думал, что красивые глаза Венеры могут принимать такое выражение. Потом же, она торопливо зашагала прочь, не проронив ни слова. Все растерянно проводили ее взглядом.

— У вас там было все в порядке? — хрипловато спросил у меня Хлебов.

— Ее хотели убить карнозавры, а меня нет, — я посмотрел на Бориса, — как думаешь, в порядке?

Он не ответил. Между нами повисла неловкая тишина.

— Раз зверей больше нет, — Георгий нарушил тишину первым, пождал губы, — то это печально, конечно. Но стоять на месте нельзя тем более. Придется мне озаботиться другими карнозаврами. Господин Орловский?

— Да? — я стал у входа, окинул Бориса недоверчивым взглядом, и в ответ тот улыбнулся, но как-то странно, одними губами. Глаза же смотрели хмуро.

— Вы слышали про арену Заречную?

— Нет, — я перевел взгляд на Георгия.

— А там про вас слышали. Она престижней этой, и гости там бывают более знатные. Расположена за Кубанью. На ферме моего покровителя. Уже не раз, и не два я слышал от наших гостей, что они бы хотели видеть вас среди дуэлянтов, — он протянул мне визитку, — если захотите поучаствовать, звоните. Платят там в среднем в пять-шесть раз больше, чем тут.

— Так много? Это почему же?

— Дуэли там проходят, — он загадочно улыбнулся, — с очень специфическими противниками.

— О чем это вы?

— Не могу раскрывать интригу. Узнаете, если решитесь прийти.

— Я подумаю, — холодно бросил я, не спуская глаз с Хлебова, — а теперь, если вы не против, борон, я хотел бы переговорить с Борисом. Наедине.

Хлебов нахмурился.

— О! Да! Конечно! Прошу прощения, — улыбнулся Георгий, — да мне и самому пора. Нужно найти новых зверей. А это будет непросто. Ваше благородие, — поклонился он мне, — бывай, Хлебов.

Георгий Греков торопливо зашагал прочь.

— И вам не хворать, — бросил ему вслед Хлебов.

Когда вся группа рабочих разбежалась по другим делам, а грузовик, натужно зарычал двигателем и медленно поехал вон с парковки дома отдыха, мы с Хлебовым прошли внутрь.

— Если хотите поболтать, то может, выпьем? — проговорил он, — у меня тут в столовой припрятана бутылка отличного вискаря.

— Пас.

— Ну как знаете, — пожал он плечами.

Я занял столик у окна, забросил ногу на ногу. Ножны с проводником положил на видное место так, чтобы извлечь клинок было легко в любой момент. Хлебов же некоторое время суетился за витриной кафетерия. Обычно, за стеклом там стояли готовые блюда, но сейчас было совершенно пусто.

— Ах вот она! — он радостно поднял руку, потряс бутылкой, — я уж думал, спер кто. Не доверяю я этим поварихам.

— Зачем же оставляешь здесь бутылку?

— Ну должен же я как-то проверить, можно им верить или нет? — засмеялся Хлебов.

Приложившись к бутылке прямо с горла, он прошел к моему столику, сел напротив. Громко поставил вискарь на столешницу.

— Ты солгал мне про это, — я указал на проводник, — он безопасен.

Хлебов хмуро смотрел на меня.

— Неужели ты думал, — продолжал я, — что я не проверю?

— Нет-нет, — Хлебов изобразил растерянность, — что вы. Я надеялся, что проверите.

— И какого результата ты ожидал?

— Ну, — он внимательно посмотрел на меня, — я допускаю, что Хлодвиг не так глуп, чтобы избавиться от вас таким примитивным способом. Я просто хотел предостеречь…

— А карнозавры? — перебил его я.

— Вы намекаете, — удивленно округлил он глаза, — что это я их выпустил?! Но зачем бы мне это делать?! Это ж моя арена! Да и ключи от клеток и ворот у барона Грекова. Он у нас по зверюшкам.

— Опережаешь мои мысли, — я улыбнулся, — я даже не успел ничего сказать о карнозаврах, а ты уже разговорился сам. Волнуешься, да?

Хлебов молчал, хмуро смотрел на меня.

— Угу, конечно, волнуешься. — поджал я губы, — тебе пришлось вскрыть замки вручную. Зачем? Это я скоро узнаю. Узнаю, какой программой руководствовались эти зверюшки.

— А вы разбираетесь в анатомии магических животных, вашбродие, — сузил глаза Хлебов, — взяли их ядра, верно?

— Верно.

Он некоторое время молчал, смотрел на меня. Потом, наконец, проговорил:

— Этих зверей привез Греков. Отдайте мне ядра. Я проверю их сам у надежного человека. И мы с вами все выясним.

— Нет, Борис, — я встал, взял проводник, — я больше не верю тебе. Этой лжи мне вполне достаточно, чтобы сделать вывод. А я полагаю, что лжешь ты часто. Я бы сказал, постоянно.

Борис молчал.

— Мы больше не работаем. Денег за убийство тварей мне от тебя не нужно. Прощай.

Я направился к выходу. Борис не сказал ни слова. Тихо проводил меня взглядом. Я чувствовал, как его маленькие внимательные глазки сверлят мою спину.

— Вот млять! — не выдержал он, — я ж спасти тебя пытаюсь, баран! Ты сам не понимаешь, с кем ты играешь!

— Что ты сказал? — обернулся я.

— Без меня ты сдохнешь, — он злобно оскалился, вскочил из-за стола — не выдержишь тут и недели! Ты не знаешь, кто за тобой охотится!

Я решительно зашагал к Хлебову, со звоном извлек проводник из ножен. А потом направил на здоровяка. Острие стилета засветилось.

Хлебов схватился за лицо, согнулся и зашипел от боли.

— Вот что полагается, за оскорбление дворянина, смерд, — проговорил я сквозь стиснутые зубы.

Хлебов пошатнулся, но не упал, оперся о стол. Когда он посмотрел на меня, на его правой щеке, красным ожогом было выведено имя Игнат.

— Когда хотят спасти или помочь, не крутят жопой и не хитрят, — сказал я, — а ты, походи так пока что. С моим именем на роже.

Я направился к выходу из кафетерия. В следующее мгновение мне показалось, что Хлебов вполголоса проговорил:

— Вот сука… одноглазый провалился… а теперь, похоже и я…

— Что? — обернулся я.

— Говорю, — глубоко дыша и кривясь, трогая ожог, проговорил он, — извините за мою неосмотрительность.

С того нашего разговора с Хлебовым прошло несколько дней. Мы больше не общались. Предложение Георгия Грекова я принял, и мы с ним созвонились. Он пригласил меня на дуэль в грядущее воскресенье.

— Это отличная новость, — проговорил он тогда, — я рад, что вы посетите нашу арену! Многие высокородные дворяне сочтут за честь с вами познакомиться, если, конечно, вы не ударите в грязь лицом. Первая дуэль ваша.

— Мой соперник уже известен?

— Правила арены не разрешают мне разглашать его. Но хочу сказать, что он уже ожидает вас на арене.

— Да? — удивился я, — ну что ж. Посмотрим.

В пятницу я вновь встретился с Тамарой Мясницкой, чтобы узнать результат ее проверки артефактных ядер. До этого мы уже встречались в парке. Осведомившись, как заживают ее ручки, я передал девушке ядра.

— Все отлично, спасибо, — с улыбкой приняла она их.

— Мне неловко, — я протянул ей пачку купюр, — что вы делаете для меня работу бесплатно.

— Ох, ну что за глупости! Мне несложно помочь вам! Вы сделали для меня больше, чем можете подумать. Хотя, — она тронула алые губки, — будет у меня к вам одна просьба.

— Какая?

— Расскажу при следующей встрече. Я очень тороплюсь, извините.

Вот, сегодня как раз и наступил день следующей встречи. Девушка захотела провести ее на красивой набережной большого городского водохранилища.

Один из первых летних вечеров был теплым и душным. На небе клубились грозовые облака. Несмотря на то, что недавно уже лило как из ведра, гром снова звучал где-то над горизонтом. Тучи красиво отражались в темной воде водохранилища.

Ветер, все еще приятный и теплый, должен был скоро усилиться, превратившись в предгрозовой.

— Возьмите ваши шарики, — хохотнула девушка.

Она снова удивляла меня своим образом. Тамара была одета в бежевое обтягивающее ее точеную фигурку платье на тонких, прозрачных бретельках. Обнаженные плечи имели приятный загорелый оттенок кожи. В красивом декольте кокетливо выглядывала небольшая, но привлекательная грудь.

Мы присели на одну из лавочек, обращенных в виду на воду. Люди неторопливо прогуливались по широкой пешеходной зоне набережной.

Девушка закинула одну стройную ножку на другую. Раненные же руки были мило скрыты белыми полупрозрачными митенками.

— Что вы узнали?

— Это такие же ядра как то, что вы принесли в прошлый раз, — серьезно проговорила она, — сконструированные одним и тем же производителем. Они редкие и боевые. Я бы исключила всякое совпадение. Карнозавры, носившие их, скорее всего, принадлежат одному владельцу.

— Уверены? — нахмурился я.

— Процентов на девяносто семь, — девушка пожала плечами, и одна прозрачная бретелька сползла по плечу. Не смутившись, девушка ее поправила, с улыбкой посмотрела на меня.

— А программа?

— Как и в прошлый раз, — поджала она губы, — но проще. Убить Венеру Абрамову. Забавно, — девушка удивленно раскрыла глаза, — вы совсем не удивились. Не так, как в прошлый раз.

— Да, — задумчиво потер я подбородок, — не удивился. Скажите, а можно ли как-то менять программу на ходу? Или нужно извлекать ядро и программировать вручную.

— Я не уверена, — опустила она глаза и искривила губки, — но слышала что-то о гипнозе.

— Что ж, — я встал, — я благодарен вам, Тамара. Спасибо большое, — собрался было уходить.

— Игнат?

— Да, — обернулся я.

— Скажите, а что вы сделали с той книгой?

— Ничего. Лежит дома.

— Мне кажется, — девушка как-то смутилась, — что она может быть опасна и для вас тоже. Я знаю хорошего профи-артефактора. Лучшего чем я. Он поможет разобраться с ней. А может даже открыть.

— Я слышу в ваших словах беспокойство о моем здоровье? — приподнял я бровь и улыбнулся.

— Ну… — девушка тоже встала, продемонстрировав мне красивую талию и привлекательные широкие бедра, обтянутые белой тканью. На каблуках ее ноги выглядели прекрасно, — вы на удивление заботливый и смелый человек. И… и симпатичны мне. Поэтому я хочу помочь. И беспокоюсь. Прошу, принесите книгу как можно скорее. Я переживаю, что она может плохо влиять на вас или… — девушка осеклась, — на кого-то из ваших близких. На братьев… сестре… может быть на вашу девушку… — она подняла на меня блестящие глазки, — вот моя просьба, о которой я говорила.

— Что ж, — кивнул я, — когда у меня будет время, обязательно зайду. Бывайте, Татьяна.

Когда я отошел от места нашей встречи на такое расстояние, чтобы девушка точно не могла слышать, мой голос, то достал телефон и сделал звонок. Звонил я Венере Абрамовой.

* * *

Хлебов бухал. Сидя в небольшом офисе своего магазина, он в одиночестве допивал ту бутылку вискаря, что начал еще при разговоре с Павлом Замятиным. Ожог он закрыл ватной накладкой, однако тот все равно жутко болел.

За окном была гроза. Дождь стоял настоящей водяной стеной. То и дело, блестели молнии, сопровождаемые запоздалыми раскатами грома. Время заходило за десять вечера.

Весь немногочисленный персонал давно разошелся по домам.

— Сука… — пробубнил Хлебов себе под нос, — я же говорил Пророку, что не гожусь для такой работы… Ну и вот… мля… ожидаемо пр@ебался…

Когда Хлебов услышал странное бульканье за спиной, то почти не удивился. Он ждал ее.

В следующее мгновение, покрытый призрачным лезвием проводник, возник у его горла.

— Ты припозднилась, Венера, — улыбнулся он.

— Заткнись, мразь, — зашипела девушка за его спиной. Хлебов знал, что она пришла к нему из тени, — тут я задаю вопросы!

— Да? — Хлебов нахмурился, — ну, задавай.

— Почему ты хотел убить меня, подонок?!

Хлебов вздохнул потом медленно проговоирл:

— Можно бутылку поставить? — кивнул на виски, в руке.

— Только медленно. И без глупостей.

Он сделал, как она просила. Медленно поставил бутылку на стол. А потом, быстро, как молния схватил ее за руку, так что тонкие кости девушки хрустнули. Она вскрикнула, а проводник выскользнул из ослабевших пальцев.

— Потому что, — глядя на свою руку, обрастающую густой бурой шерстью, — он должен был спасти тебя. Чтобы ты к нему привязалась. А он к тебе, в конце концов, — Хлебов обернулся и посмотрел в полные злости и страха глаза девушки, — но мы с тобой пр@ебались, Венера. Во имя Новой Маны, мля…

* * *

Вечер субботы Орловские встретили за большим гостиным столом. За окном лило как из ведра. Ту часть стола, что располагалась ближе к арке-входу в гостиную, Вика уставила тем, что приготовила своими руками.

Красивый стол вмещал большую печеную утку, несколько салатов и нарезку. Разнообразные бутерброды и фрукты. В большой хрустальной салатнице аппетитно дымилось картофильное пюре. Рядом же ароматно пахли говяжьи стейки.

Повод был. Вика наконец-то познакомила меня и Стаса со своим парнем (которого я уже знал).

Валдимир Малинин, улыбчивый пустой дворянин сидел рядом с нарядной, одетой в белую майку и брюки клеш со стрелкой Викой. Я видел, как они переглядываются и постоянно улыбаются друг другу.

— Вы накладывайте-накладывайте, — щебетала Вика, — стынет же все!

— У нас, у пустых дворян тоже есть дворянское достоинство, — приподняв подбородок говорил Владимир Стасу, — так что я никогда не считал, что быть пустым это как-то зазорно.

— Угу, — вежливо, но безэмоционально отвечал на это Стас.

Конечно, мы не рассказали Вике о том, что произошло у реки. Если бы сестра узнала, ее бы хватил удар. Однако со Стасом мы не общались. Не то, чтобы я не хотел общаться. Он всего лишь ребенок и я по-прежнему хорошо относился к мальчику. Однако посвящать в какие-то свои дела больше не хотел. Он должен понять, что поступил неправильно в тот раз.

И кажется, мальчик находился в процессе понимания. Разговаривать со мной он стеснялся, и будто бы сторонился меня. Но я постоянно ловил его взгляд. Словно Стасу очень хотелось подойти и поговорить о чем-то. Однако он не решался.

— Угу, — улыбнулась Вика, — представляешь, ударило током, и в нем проснулась магия! Игнат вообще изменился! Все где-то пропадает. Подработки всякие берет, — она приосанилась, — копит на поступление в академию магии, представляешь?

— Угу, — ответил Владимир Малинин.

— Угу, — ответил я.

В целом атмосфера была теплой и довольно семейной. С парнем Вики я нашел общий язык, хотя время от времени он и посматривал на меня с подозрением. По всей видимости, все еще отходил от первой нашей с ним встречи, когда я вручил ему сорок тысяч одной пачкой. И я его понимал. Я бы тоже удивился, если б подросток шестнадцати лет явился бы ко мне с такими бабками.

Внезапно блеснуло так, что все подскочили. В помещении хлопнуло. В телепортационной вспышке кто-то появился прямо посреди гостиной. Я оказался на ногах первым и уже сжимал в руках обнаженный проводник.

Когда белый туман телепортации развеялся и в помещении сильно запахло озоном, я увидел, что это была… Венера.

— О, предки! — выдал Владимир.

Вика запищала от страха. Стас же смотрел на девушку перепуганными глазами.

Шатаясь, она еле стояла на ногах. Кровь стекала по ее рукам а черный топ был вымазан кровавым пятном. На плоском животе раскрылись глубокие раны, словно бы от когтей.

Венера уставилась на меня.

Я же, не теряя времени бросился к девушке, и она почти сразу рухнула в мои объятья. Вымазала белую футболку кровью.

— Он… он не тот, за кого себя выдает, — прошептала она с трудом.

— Кто? Кто не тот?! — я осмотрел израненную девушку, — скорую! — крикнул, — нет. Может не выжить. Я еду в город!

Все засуетились, забегали.

— Чем я могу помочь?! — появился за моей спиной Владимир.

— Полотенце! Бинт! Что-нибудь! Нужно остановить кровь! И помоги мне отнести ее к машине!

— Он не тот… Будь осторожен… — проговорила наконец она и потеряла сознание.

Я успел заметить, что в окровавленной руке девушки был зажат медальон. Такой же, как тот, что выронил убийца, который пытался застрелить меня тогда, в больнице.

Только на этом оба кристалла были израсходованы.

Глава 19

Громыхало. По черному небу бежали ветвистые молнии. Вспыхнув, они тут же гасли на миг, разогнав тьму вокруг. Где-то далеко-далеко покатился новый раскат. Дождь почти кончился, и редкие капли падали на лобовое стекло авто Владимира Малинина. Их тут же смахивали дворники.

— Спасибо, что помог с Венерой, — я посмотрел на пустого дворянина.

— Не за что, — пожал он плечами, — разве можно было не помочь в такой ситуации?

— И прими мои извинения, что испачкал салон кровью.

— Не стоит, — он оттянул на груди окровавленную белую рубашку, — я вот и сам испачкался.

Я не ответил, только кивнул, открыл дверь, чтобы выйти.

— Игнат.

— Да? — обернулся я.

Владимир смотрел настороженно и внимательно. Сжав губы, он некоторое время повременил с вопросом. Потом все же решился.

— А кто эта девушка? — он смутился, — если не секрет.

— Та, кому нужна была помощь, — бросив в ответ, вышел я, закрыв дверь.

— О предки! Ты весь в крови! — Вика, прижала руки к лицу, когда увидела, как я вошел в дом Орловских.

Действительно, белая футболка и джинсы были пропитаны Венериной кровью. Девушке досталось сильно. Создавалось впечатление, что она сражалась с диким зверем. Переломы, ссадины, рваные раны. Венера была на удивление крепкой, раз выдержала это, смогла выжить и даже бежать.

Она больше не пришла в сознание. Когда мы привезли ее в больницу для пустых, ее сразу же положили в реанимацию. В город, где располагались лечебные учреждения для знати мы ехать не решились. Девушка могла не выдержать.

— Вы прибыли вовремя, — сказал врач, спустя пятнадцать минут, как Венеру увезли, — состояние тяжелое, но мы его стабилизировали. Она будет жить.

Я точно знал, что Венера сошлась в бою с Хлебовым. Именно он хотел убить ее при помощи карнозавров. Или те, кто за ним стоит. Согласно анализу ядер, он же пытался прикончить и Виктора Орловского. Зачем все это? Выясню.

Я посмотрел на окровавленный медальон телепортации в своих руках. Пазы, в которых стояли магические заряды выгорели и почернели. Он помог Венере спастись.

— Стас, — Вика испуганно посмотрела на мальчика, — не смотри, иди в комнату!

Ее голос вырвал меня из раздумий. Я даже и не заметил, как застыл на входе с медальоном в руках. Вымазанный кровью, я был похож на убийцу.

Стас, бледный, с черными кругами под глазами, стоял у лестницы на второй этаж и большими, полными изумления глазами смотрел на меня.

— Не прогоняй его, — не глядя на Вику, проговорил я, — пусть смотрит, если хочет.

— Игнат? Да что ты такое говоришь?! Что это была за девушка? О чем она говорила?! — бомбардировала меня вопросами Вика.

— Прошу вас, — серьезным тоном начала я, — идите отдыхать. Поговорим об этом утром. Все устали, вечер был тяжелым.

— Но, Игнат!

— Я сказал, — я исподлобья посмотрел на Вику, — поговорим об этом утром.

Девушка округлила глаза, ошарашенно уставилась на меня. Спустя пару мгновений все же слегка кивнула.

— Хорошо, братик, — поджала она губы, — поговорим утром. Но прошу, ответь на мои вопросы честно. Мы должны все знать.

— Отвечу, — я кивнул, — а теперь постарайтесь поспать.

Я быстро поднялся на второй этаж. Сначала в ванную, где сбросил окровавленную одежду и умылся. Когда опаласкивал руки и лицо, темная от Венериной крови вода бежала в сливную дырку.

Потом направился в свою комнату. Надев джинсы, новую футболку и легкую летнюю толстовку, я прикрепил проводник к поясу. Проверил, удобно ли доставать стелет. А потом полез в ящик стола.

Извлек оттуда медальон. Тот самый, что убийца обронил тогда, в больнице. За исключением того, что Венерин был испачкан кровью и без камней, оба медальона оказались идентичными.

Я встал посреди комнаты, сжал заряженный медальон в ладони. С каждой секундой кусочки пазла складывались в единую, ограниченную, но цельную картину. И темные пятна этой картины предстояло прояснить прямо сейчас. Пусть не все, но многие.

К этому моменту я уже понял, что я, моя Катя, и теперь новая семья — все втянуты в игру. Подковерную игру, в которой каждый хочет сломить, подмять или уничтожить другого. Я этого не позволю сделать с собой. Ничего не отвратит меня от цели. А если уж решили играть со мной, то пусть играют по моим правилам. С этого дня. С этого момента.

— Перенос, — проговорил я стандартное для большинства артефактов-порталов заклинание.

Немедленно магическая энергия пробежала по серебряной основе медальона. На моих глазах энергетический камешек выгорел. Артефакт вспыхнул, погрузив все вокруг в молочно белую массу света.

Свет кончился быстро. Вот он был, и тут прекратился. Я оказался в новом месте. Темная, довольно обширная пещера. Однако, цивилизованная.

У каменных блестящих от влажности стен стояли столы и шкафы, заполненные разнообразными вещами. У большого рабочего стола расположился самый обычный офисный стул. Все пространство под рабочей зоной было довольно неплохо обустроено. Даже пол был словно бетонным, а не земляным, как в остальной пещере.

Громко каркнула ворона. В большом шкафу с прозрачными дверцами, имеющем внутри себя несколько широких отделений, сидели небольшие вороны. Расположившись на специальных насестах, они мирно чего-то ждали. Одна из них посмотрела на меня злым глазом. В конце зоны высилось большое мутное зеркало в тяжелой деревянной оправе. Конечно же магическое.

Освещением пещеры выступали вмонтированные в потолок и стены светильники. Черные шнуры, проложенные повсюду тянулись к ним. Горела, однако, лишь одна лампа. Та, что висела над самим рабочим местом.

Я медленно прошел к столу. Над ним, на стене висел длинный медный барельеф. Выдавленные на нем слова гласили: “Во имя Новой Маны”.

— Ах ты сукин сын… — прошипел я сквозь зубы, повел взглядом по столу.

Там лежали старые книги, планшет и почему-то водопроводный вентиль. Но это было не самым интересным. Черный пистолет занимал место среди других вещей. Рядом лежали несколько таких же медальонов-телепортов. Похожие, как две капли воды на мой, и что был у Венеры, все они были заряжены двумя камнями-зарядами.

Я взял пистолет, отвел затворную раму. Как я и ожидал, она не издала ни звука. Патронов внутри не было. Не было даже магазина. Я быстро понял, что именно таким, а может, схожим пистолетом, пользовался убийца, что напал на меня в больнице.

Сука… это подстроил Хлебов. Он провернул все лишь с одной целью — настроить со мной контакт и крепкие деловые отношения. Зачем? Зачем так все усложнять. Было ясно, что настоящей целью было не это.

— Хитрая тварь, — злобно проговорил я себе под нос, — так ты все подстроил.

Мое внимание привлекла небольшая записка, лежащая на столе, на самом видном месте. На пожелтевшей бумаге, словно бы обгоревшей по углам, было выведено несколько предложений:

“Если он свяжется с Хлодвигом, то вырвется из-под нашего контроля. Пойдет своей дорогой. Допустить этого нельзя, барон Петрин. Следует пресечь контакт Пушкина и Замятина любыми средствами, но так, чтобы ни один, ни другой ничего не узнали. Нужно будет — убей его. P.S. Орден надеется на вас. Во имя Новой Маны.”

Контроль? Орден Новой Маны… Значит вот кто стоит за спиной Хлебова, или, как его назвали в записке, барона Петрина. Значит, он дворянин. Правда, пустой. Вот значит как. Этот Орден хочет взять меня под контроль. Но для чего? Они знают, кто я на самом деле. Наверняка, знают и про Катю. И уж точно знают про “проект Геката”. Подозреваю, что контролировать меня им нужно именно для того, чтобы заполучить Екатерину. Этому не бывать.

Но я разберусь в чем тут дело. Разузнаю, что за Орден, что за Роялисты. Чего они хотят и как мы связаны. Никто не посмеет водить меня за нос. А если и посмеет, то поплатится жизнью.

Внезапно, со стороны широкой каменной лестницы, убегающей куда-то вверх, звякнуло так, словно бы закрылась дверь. Зазвучал возбужденный и знакомый мужской голос. Послышались матерные слова.

Я обернулся к лестнице, извлек проводник. Было ясно, что это спускается Хлебов.

“Он не тот, за кого себя выдает” — вспомнил я слова Венеры. О как же правдивы они были. Барон Петрин отлично играл роль Бориса Хлебова, дельца-простолюдина.

— Сука! Мля! Нужно быстрее отправить письмо Провидцу! Это конец! Сука! Конец!

Провидцу? Намеренный сражаться я тут же изменил решение. Стал шарить глазами, где бы затаиться. Нужно дать Хлебову написать послание. Узнать его планы. Вряд ли он будет говорить даже под страхом смерти.

Я метнулся к стене, и занял темный угол за большим зеркалом. Обзор отсюда был достаточным.

Хлебов, голый, грязный и мокрый, торопливо прошлепал сверху босыми ногами. Я обратил внимание на большой медный медальон, болтающийся на толстой цепи. Он громко грюкал звеньями на шее Бориса Внезапно, Хлебов замер, принюхался, словно животное.

— Мля… — произнес он.

Я замер, стиснул зубы, готовый бросится в бой, если он все же поймет, где я. Борис же громогласно чихнул.

— Действие совсем прошло, — пробормотал он, утирая сопли. Потом поежился, — х-холодно…

Он торопливо прошел к большому шкафу, извлек и надел какие-то шмотки. Затем направился к столу.

— Мля! Забыл уничтожить, — пробурчал он и сожрал записку, которую я прочел, вырвав новый листок бумаги, принялся что-то писать. Закончив, достал ворону из шкафа со стеклянными дверцами и заставил проглотить маленький сверток. Впрочем, ей видимо, это никакого дискомфорта не принесло.

— В Москву. Знаешь, куда лететь, — буркул, он и подбросил птицу.

Она тут же взметнулась в воздух, захлопала черными крыльями.

— Руптис минимал, — крикнул я, — и красная капля магии сорвалась с острия моего стилета.

Просвистев в воздухе, пробила ворону навылет. Ворона не каркнула, а просто обратилась в пепел. Горстка золы развеялась по помещению. Записка белым листком упала куда-то на пол. Птица была не живой. Лишь трансфигурация какого-то предмета.

— Врать нехорошо, вашбродие, — проговорил Хлебов, — тогда, в больнице ты сказал, что не нашел никакого амулета. Судя по тому, что ты здесь — нашел.

Он внимательно смотрел на меня маленькими блестящими, как у зверя глазами. Потом пошел полукругом.

— Не тебе учить меня, барон Петрин, — я обратил внимание, что шрам, который я нанес ему, исчез со щеки.

Хлебов-Петрин сузил глаза. Нахмурился.

— Значит успел прочесть.

— Из тебя очень плохой конспиратор.

— Эх, — он вздохнул, — а все же так хорошо начиналось, Павел, — назвал он меня настоящим именем, — наверное, ты очень удивился, когда узнал правду. Вернее, крупицу правды.

— Нет. Ты ничем не сможешь удивить меня, Хлебов.

— Попытаешься убить меня, — он сгорбился, — и обречешь себя насмерть. Полагаю, раз ты нашел книгу, знаешь о Роялистах.

— Знаю.

— Знаешь, что они хотят прикончить тебя. Тогда, на арене, тот сумасшедший фанатик-димоник. Он был Роялистом. И хотел убить тебя.

— А Венера? — я внимательно следил за каждым его движением, — Венера тоже хотела убить меня?

— Венера слишком своенравная, как, впрочем, и ты. О чем они только думали, когда присылали ее, как приманку? Надеялись, привязать тебя к Ордену женской любовью. Молодое тело, гормоны, красивая девушка. Но управлять Венерой оказалось сложно.

— И за это, ее тоже нужно было убить? За своенравность?

— Конечно, — он кивнул, — я говорил им, что не подхожу для такой работы. Но неплохо справляюсь с другой. Я переломаю тебе руки и ноги, Павел Замятин. Ты полгода пролежишь на койке. За-то останешься жив, вне досягаемости Роялистов и будешь, — он злобно улыбнулся, показал щербатые, но странно заостренные зубы, — очень, очень покорен. Покорен даже больше, чем они хотят.

— Ну попробуй, — я пожал плечами, — тогда ты умрешь. Впрочем, ты в любом случае умрешь, Хлебов.

— Хлебов, — хохотнул он, — наверное, нужно было лучше выбирать поддельное имя. Оно стало меня бесить уже на второй месяц, — а потом Борис бросился на меня.

Прыгнул, как зверь. Прямо на лету медальон на его шее блеснул, по телу побежали синие молнии. Оно немедленно стало меняться.

Я же, сделал шаг вперед. Навстречу чудовищу, в которое превратился Хлебов. Блеснуло снова, но теперь белым. Молнии ударили вокруг меня, лопнула рама старинного зеркала. На заклинании Звездного Пути я метнулся вперед и прожег плоть твари. С грохотом и шумом мы поменялись местами.

Я обратился в человеческую форму за спиной Хлебова. Заскользил по землистой почве пещеры и почти сразу обернулся.

Хлебов с жутким шумом и звоном врезался в зеркало. К тому времени он уже перестал быть человеком. Огромный медведь-оборотень повернул ко мне широкую зубастую морду. Широко разинув пасть, завыл.

Опустив голову, он тронул длинным языком глубокую выемку на мускулистой руке. Полукруглая рана от звездного пути дымилась. Лапа повисла плетью.

— Больно? — сжал я зубы.

В ответ он завыл вновь. И бросился. Я использовал Мясорубку.

Полупрозрачные острые зубья впились в тело медведя. Глубокие кровавые раны открылись на толстой шкуре. Однако тот даже не замедлился.

Быстро, как молния, я переключился на привычный Мешок Мести. Синяя полусфера открылась передо мной, и могучая лапа медведя с треском врезалась в магический барьер. Он тут же начал окутывать тело зверя.

Тем не менее, масса твари была велика, меня толкнуло назад. С трудом я удержался на ногах. Сжав зубы, я крикнул и направил магию вперед. Мешок Мести хлопнул и отбросил медведя. Бурая туша упала навзничь. Некоторое время огромной горой она лежала на полу, потом зашевелилась.

Руптис! — крикнул я — и красная капля впилась в тело зверя и рванула внутри. Большая кровавая рана открылась на плече, но это его не остановило.

— Руптис максима!

Хлопнуло так, что зверя отбросило вновь. Он ударился о стену. Вся мебель затряслась. С потолка посыпалась земля. Заморгала единственная лампа, и даже вороны каркнули в своем шкафу.

Тварь с развороченной грудью лежала на спине, у самой стены. Из раны торчали белые сломанные ребра. Кровь ручьями текла по шкуре зверя. В следующее мгновение он стал принимать человеческий вид. В пару секунд зверь снова превратился в Бориса Хлебова или барона Петрина.

На теле человека не осталось и следа тяжелых ранений. Глубоко дыша, он лежал на земле, но через мгновение поднялся.

— Ах ты мразота! — крикнул он и слюни полетели из щербатого рта, — я убью тебя, тварь!

— Не получится, — спокойно мотнул я головой, — ты уже пытался.

— А-а-а-а-а! — крикнул барон и прыгнул снова. Его медальон заблестел синим светом.

— Твоя магия — моя, — произнес я, направив острие проводника на магическое украшение.

Синий камень в середине медальона треснул и погас. Едва видимая волна энергии просвистела по воздуху и впиталась в мой клинок.

* * *

Искаженное яростью лицо Петрина вмиг изменило выражение на ошарашенное. Его маленькие глаза сделались удивленно-большими. Личная трансгуманизация сработала отлично. Только не у барона. Магический медальон-носитель заклинания — прекрасное изобретение Ордена Новой Маны мог дать даже пустопу человеку возможность творить заклинание, которое было запечатлено внутри этого артефакта. Правда, ограниченного количество раз.

Да. Трансгуманизация сработала отлично. Сомнений быть не могло.

Его удивление сменилось страхом, когда он угодил в когтистую руку существа, которое появилось перед ним.

Еще секунду назад там стоял Павел Замятин — мертвая душа в теле мальчишки Орловского. Хлебов догадался, что это была сила черного ореола, которым наградила Замятина Геката. Однако барон и представить себе не мог, что ореол сработает на артефакте.

Мальчика больше не было. Теперь на его месте стоял зверь. Антропоморфный волк-человек возвышался над Хлебовым на две головы. Его мускулистое поджарое тело было покрыто серой шерстью, по цвету очень близкой к мышиному цвету волос Орловской породы.

Большие карие глаза смотрели сосредоточенно, но спокойно. Продолговатая морда волка имела какое-то странное уверенное или даже умиротворенное выражение. Гордое выражение. Однако сила, что исходила от этого существа напугала Хлебова, что называется до усрачки.

Он не мог произнести ни слова. В горле пересохло а мысли стали путаться.

— Тебя, — с трудом прохрипел он, — тебя не подчинить… Как же они глупы…

Несколько мгновений Хлебов смотрел в глаза измененному личной трансгуманизацией Павлу Замятину.

— Во имя Новой Маны, — только и успел проговорить Борис, перед тем как могучий зверь легким движением руки сломал ему шею.

Глава 20

Когда я открыл глаза, снова было черным-черно. Я даже не сразу понял, вижу ли я в принципе. Понял только то, что лежу.

В следующее мгновение я почувствовал на своей груди ее теплую приятную руку. Палец нежно вел по грудной мышце, а потом пятерня легла на мой живот. Ее упругое бедро же — на ногу.

— Привет, Паша, — прозвучал голос Кати совсем рядом. Теплое дыхание девушки коснулось моего уха.

— Включи свет, Кать. Ничего же не видно.

— Я хотела сделать сюрприз.

— Считай, — с улыбкой проговорил я, — что он получился.

Тогда привычным образом сверху полился поток света. Мы с Катей оказались в молочно-белом круге, который разогнал тьму в своих границах.

Девушка, лежащая рядом, хохотнула и поднялась, оседлала мои бедра. Я тут же положил руки на ее талию. Любуясь красивым животом и грудью Кати, я улыбался.

— Мне очень приятно, что ты так смотришь на мое тело, — она опустилась ко мне. Красивое лицо девушки, почему-то с закрытыми глазами, нависло над моим лицом, — но я хочу, чтобы ты посмотрел на это, — она распахнула глаза.

И это были человеческие глаза. Не белесые, как раньше, а живые и настоящие. Голубые глаза Екатерины Лазаревой. Те, самые, которых я в последний раз видел десять лет.

— Предки, — улыбнулся я, положил руку ей на щеку, и привлек. Поцеловал в по-настоящему горячие губы. Живые губы.

— Мы нашли еще слово, — проговорила она, когда поцелуй закончился.

— В заклинании, которое было в медальоне Хлебова, — догадался я.

— Да, — она улыбнулась и кивнула, — “Я мечтаю быть диким зверем”, — так оно звучало на русском языке. Следующее слово “мечтаю”.

— Это чудесно, — обнял ее я и быстро, но мягко сбросил с себя. Оказался сверху, с радостью заглянул в ее красивые глаза.

— Я чувствую себя еще более живой, Паша, — улыбнулась девушка, — и у меня есть для тебя кое-что. Синий ореол. И я, — она взглянула на меня из-под призывно прикрытых век. Я почувствовал, как девушка двигает бедрами подо мной, — я хочу передать его тебе.

— А я хочу тебя, — поцеловал я ее в губы, потом пошел поцелуями по шее и груди.

— Я тоже тебя… — проговорила она сквозь стон.

— Синий ореол, — Катя приподняла голову, когда мы закончили и немного отдышались. Девушка привычным делом лежала на моей груди, — если красный призван спасти тебя от негативного влияния магии, то синий — от физической опасности. Я знаю, как быстр ты был, когда жил в своем настоящем теле. Тело Игната медленное.

— Да, — тихо начал я, — реакции мне иногда не хватает.

— Синий ореол поможет в этом. Он ставится поверх красного. И когда чужое заклинание проходит сквозь него, то остаточная магия работает, как лечебная. Но не лечит.

— А что же?

— Укрепляет нервную систему. С каждым захваченным заклинанием ты становишься быстрее. Скорость реакции растет. Так, ты очень быстро достигнешь своих прежних высот. И даже превзойдешь их.

— Спасибо, — я поцеловал девушку в губы, — ты всегда знаешь, как меня порадовать, — откинулся назад, и обратил взгляд в темноту, — и доставить удовольствие.

— Я же твоя невеста, Паш, — прижалась она ко мне, — но меня кое-что беспокоит.

— Ммм?

— Слова. Они находятся необычно быстро. Это странно. Ведь такого никогда не было.

— Возможно, — задумался я, — мы не там искали. У нас есть прогресс. И я рад этому.

— Но есть и еще кое-что, — Катя поджала губы.

— Ммм?

— Шепчущий Во Снах.

— Кто?

— Я не знаю. Он… оно себя так называет. Это существо, что появилось в негде. Я тебе уже упоминала, что чувствую чье-то присутствие.

— Оно говорит с тобой? Это существо.

— Да, — девушка кивнула, — и, вроде бы не проявляет враждебности. Шепчущий Во Снах утверждает, что всегда был здесь, рядом. Просто я никогда не слышала его. Но я не верю. Я совершенно уверена, что все эти годы была тут одна.

— Я хочу поговорить с ним, — я поднялся. Девушка тоже села, посмотрела на меня. Глаза делали ее лицо выразительней, чем раньше.

— Я не уверена, что он согласится.

— Это не важно. Его согласие не имеет значения. Только твоя безопасность.

— Хорошо.

Я должен знать, не опасно ли это существо. Как оно себя ведет?

— Шепчет, — пожала плечами девушка, — говорит со мной. Подсказывает мне, как искать слова, как расчленять заклинания, — она опустила взгляд, — как делать ореолы.

— Красный и синий сделаны по его советам?

— Да.

Я молча смотрел на девушку.

— Когда он явится, призови меня в сон. Я приду.

— Хорошо, — немного растерянно взглянула на меня Катя, — я постараюсь.

Очнулся я прямо на земле. С трудом поднялся, осмотрел одежду. Ее, собственно говоря, почти и не было. Одни обрывки. Тело барона Петрина, он же Борис Хлебов, лежало в нескольких метрах от меня.

Шея мужчины была неестественно вывернута. Кожа уже побледнела. Синие губы выделялись на белом лице, которое приобрело удивленное выражение.

— Проклятье, — выдохнул я, — личная трансгумагизация — сильная магия. Ее придется учиться контролировать. А еще она ценная. Так что нужно создать под нее новый ореол.

Некоторое время я осматривал тайное убежище мертвого барона. Первым делом нашел и прочел записку, которую Хлебов отправил своим хозяевам. Она гласила:

“Я провалился. План с тенью не сработал. Старик жив. Мы недооценили возвращенца. Меня раскрыли. Сообщите Пророку, что я выезжаю в Москву, как только смогу. Передаю дело Глазу и Родичу”.

— Глазу и Родичу, — задумался я, — следует и дальше ожидать ловушек.

Больше ничего интересного найти не удалось. Беззвучный пистолет и медальоны-телепортеры я решил прихватить. Обмотавшись в какой-то плед, а вещи сложив в узелок, я вышел на улицу.

Серые утренние сумерки говорили о том, что на часах около четырех утра. Дождь кончился, и грозовые облака медленно расплывались, обнажая тусклое небо.

Оказалось, что пещера была заколдована. И снаружи представляла собой большой грузовой контейнер, одиноко лежащий на свалке строительных отходов, что расположилась недалеко от дороги.

Причем, когда я снова заглянул в контейнер, входа в пещеру больше не было. Он просто исчез. Впрочем, я не удивился. Оглянувшись по сторонам, вздохнул.

— Что ж, — проговорил я себе под нос, — язык доведет и до Москвы.

Подойдя к обочине, я принялся голосовать редким проезжающим мимо машинам.

Повезло, что домой я умудрился попасть до того, как все проснулись. Причем на такси. Таксист возил какую-то простолюдинку из ближайшей деревни в больницу, и теперь возвращался в город. Аристократу он, конечно, отказать не смог.

Когда мы приехали, на второй этаж поместья пришлось слазить дважды: первый раз за деньгами для таксиста, второй — чтобы попасть к себе в комнату. Ведь разбудить никого я не хотел.

— Расскажи, — Вика села за стол напротив меня, — что это была за девушка? Кто ее ранил?

— Не люблю длинных предисловий, — проговорил я, когда утром мы собрались на кухне перед завтраком, — моя подработка — участие в дуэлях за деньги. А девушка — моя знакомая, которая попала в беду, — я опустил глаза, отчасти по моей вине.

— Что?! — Вика, приложила руки к губам, — ты серьезно?! Это же опасно!

— Что?! — восторженно посмотрел на меня Стас, — ты серьезно?! Это же супер круто!

— Не говори глупостей, Стас, — строго посмотрела на него Вика, — ты видел, что было с той бедной девочкой?! Вся в крови! Я еле прибралась в гостиной вчера. Слава предкам, что сейчас с ней все хорошо!

В общем, реакция была очень неоднозначной. Вика пыталась читать мне морали, мол, я сошел с ума, когда магия пробудилась во мне, и веду себя ненормально. Стас же приставал с расспросами. Пришлось пресекать споры на корню.

— Я не брошу это дело, — строго сказал я, — потому что оно прибыльное. Здесь можно заработать и завести полезные связи. Только так Дом Орловских сможет подняться. И подниму его я. А еще, — я улыбнулся, — я люблю дуэли.

— Но ты видел, что случилось с бедной девочкой?! — она не унималась.

— И теперь, — я строго посмотрел в глаза Вике, — это новый повод не бросать дуэлей.

Некоторое время Вика еще пыталась меня убедить, но поняла, что не сможет. И тогда взяла с меня обещание, что я не покалечусь. Казалось, слово “погибну” девушка произносить побоялась. Пришлось ей пообещать.

Стас же принялся просить меня, взять его с собой на сегодняшнюю дуэль. Я, конечно же, отказался и припомнил ему его недавний косяк на реке. Почти сразу мальчик замолчал, а потом загрустил. Однако, отстал.

Через некоторое время Стас все же подошел ко мне снова.

— Как я могу загладить свою вину? — подняв бровки, посмотрел он на меня.

— Слушай, что я говорю, в следующий раз, — потрепал я мальчика по волосам, — и, возможно, я передумаю.

— И когда у тебя новая дуэль? — спросила Вика.

— Сегодня вечером, — улыбнулся я.

Арена Заречная, внезапно-внезапно, располагалась за рекой. Сорок километров от Екатеринодара. Выехал я за два часа, потому что хотел навестить Венеру. Однако, к ней еще было нельзя. Тогда я взял прямой курс на Заречную, и был там гораздо раньше положенного.

Я понимал, что дешевая арена, которую построил Хлебов, была примитивной и круглой. Ведь обычно, арены для дуэлей аккуратной овальной формы. Они сужаются к вытянутым краям и расширяются к своей середине.

Однако, круглой была и Заречная. Хотя выглядела более чем дорого и официально, правда, формально она числилась актовым залом молочной фермы ООО “Млечный путь”.

Первым делом я встретился с Георгием Грековым. Увидел его случайно в широком холле, ведущем на большие трибуны.

— Рано вы, господин Орловский! Гости только начинают съезжаться. Официально, сегодня анонс селекционной выставки крупного рогатого скота, — он улыбнулся.

— А дуэлянты?

— А дуэлянты, — загадочно начал он, — половина всегда здесь, а часть на подходе.

Ну, мне ничего не оставалось, как провести время с пользой: пообедать в местном ресторане для знати расположенном прямо тут, на “арене” (цены там, кстати, конские). Ну и пофлиртовать с милой молодой дворянкой, которую я нашел привлекательной. Девушка оказалась дочкой какого-то графа по фамилии Жилин. Приехав раньше, она ждала в ресторане своего папу.

Вскоре арена стала наполняться. Я же направился к раздевалкам, чтобы облачиться в дуэльную форму. Довольно просторная, раздевалка тем не менее, почему-то была совершенно пуста. Ни единого дуэлянта.

— Тук-тук-тук, — внутрь внезапно заглянул странный беловолосый мужчина.

Прилаживая к грудной части дублета свои ножны с проводником, я бросил взгляд на вход. Насторожившись, проговорил:

— Да? Что вы хотели?

— Познакомиться. И принести извинения. Разрешите?

— Извинения? — я недоверчиво приподнял бровь.

— Ну да. Ну так… Можно войти?

— Войдите, — я пожал плечами.

Первым вошел сам мужчина. Невысокий и худощавый, он носил белый деловой костюм и такой же белый плащ, схваченный на груди серебряным шнуром, с брошью в виде черепа дракона. Белые длинные волосы дворянина спускались не плечи. Продолговатое лицо ярко демонстрировало аристократическую кровь тонкими чертами. И оно показалось мне знакомым.

— Нет-нет. Я пойду один! — прикрикнул он, когда целая группа охраны попыталась ввалиться следом, — он тоже пока пусть побудет с вами. Да! — строго сказал дворянин кому-то, — ты побудешь!

Пристукивая белой дорогой тростью, мужчина проследовал ко мне. В левой руке он нес спрятанный в ножны проводник.

— Здравствуйте, Ваше Благородие, Игнат Орловский, — он улыбнулся, зажав трость подмышкой, протянул мне руку.

— С кем имею честь?

— Граф Алексей Сидорович Синицын, — добродушно сказал он.

Так вот ты какой, Синицын. И я вспомнил, почему лицо знакомое. Слишком уж ты похож на того беловолосого мужика с фотографии. Наверняка, то был твой отец. Ясно… Скорее всего, и ты роялист. И хочешь моей смерти.

— Ваш человек пытался убить меня, — нахмурился я, руки не подал.

— Ох, — он растерянно засмеялся, — да. Я знаю. Именно за это я приношу вам свои глубочайшие извинения, — сделав вид, что не заметил моего отказа в рукопожатии, он очень вежливо поклонился, — У нас с господином Земским сильно испортились отношения, во время его обучения. Ну, и наши пути разошлись, — Синицын погрустнел, — мой ученик пошел по кривой дорожке. И поплатился за это.

— Еще что-то? — холодно спросил я.

— Ах да! Вот. Прошу вас принять это, — он протянул проводник.

Красивые кожаные ножны приятного белого цвета хранили в себе кинжал. Синицин обнажил широкий клинок из серебра. Дужка гарды изгибалась к острию.

— Серебро с золотой сердцевиной, — улыбнулся Синицин.

Ах ты паскуда. Этот проводник был точь-в-точь как тот, что носил фон Ставров. Так вот кто его прикончил. И значит, хочешь прикончить меня?

Ладно, я приму эту штуку. Но только для того, чтобы точно убедиться, что, паскуда — роялист. Проведу с клинком такие же испытания. Взорвется — первоочередной враг будет обозначен совершенно точно. А дальше уж посмотрим как с ним быть. Все же, я помнил о том, что Синицын имел коллекцию редких книг и артефактов по магии. И там могло быть нужное нам слово. Ведь в заклинании именно его ученика мы нашли перове.

— Благодарю, — сухо сказал я, принимая подарок.

— Отлично! Прекрасно! — Синицын показал в улыбке неестественно белые зубы, — но это еще не все. Роман? — обернувшись строго сказал он.

Роман Синицын, с каменной рожей и глазами, полными презрения, вошел в раздевалку, опустив плечи.

— Сюда, мальчик мой, — подозвал его старший Синицин, тот послушался.

— Ты доставил господину Орловскому неприятности в прошлом. Теперь, немедленно, извинись.

Вот это было по-настоящему неожиданно. Так унижаться? Ну это верх подозрительности. Синицын плюет на честь своего дома с высокой колокольни. И все это чтобы что? Просто убить меня? Или что? Проклятье…

— Прошу, примите мои извинения, — понуро проговорил младший Синицын.

— Громче, сын, — вздернул подбородок граф.

— Прошу! Примите извинения!

— Вот так, — отец положил руку сыну на плечо, — прекрасно. Извинения приняты?

— Приняты, — решив подыграть, холодно ответил я.

— Чудно-чудно. Иди, мальчик, — он подтолкнул сына в плечо, и тот вышел, напоследок окинув меня таким злобным взглядом, что я даже ухмыльнулся.

— Да, и еще, — продолжал Александр Синицын, — слышали ли вы когда-нибудь о Большой Арене?

— Какие-то слухи до меня доходили, — безразлично проговорил я, занятый в основном подгонкой защитного дуплета.

— Я бы хотел видеть вас на ней, — уже серьезно сказал Синицын, — и не я один. Уверен, после сегодняшней победы, предложения посыпятся на вас одно за другим.

— Рад, что вы верите в мою победу, — кисло ответил я, поправив ножны, а потом посмотрел на Синицына.

— Я хотел бы верить, — он улыбнулся, — потому что ваш враг, граф Иван Сибирский, маг, каких поискать. Уверен, — он улыбнулся, — что вы с такими еще не встречались.

Сибирский? Никогда не слышал о таком. Ну это было неважно. В своей победе я не сомневался.

— Ну что ж, — вежливо поклонился Синицын, — гости собираются. Первая дуэль вечера вот-вот начнется. Не подведите меня, я поставил на вас кругленькую сумму. До скорой встречи, господин Орловский.

— До свидания, — ответил я, и граф направился к выходу.

В раздевалке я провел еще некоторое время. Повнимательнее рассмотрел проводник, который дал мне Синицын. Убедился, что такой же был и у фон Ставрова.

Внезапно входная дверь очень медленно раскрылась настежь. Я заметил это, когда услышал, как дверная ручка стукнула о стену. Замер.

Аккуратно проследовал к двери. Осмотрел все вокруг, выглянул в коридор. Никого. Вернувшись к своему шкафчику, я еще раз осмотрелся. Швырнул проводник, подаренный Синицыным, внутрь и закрыл на кодовый замок. До начала дуэли оставалось десять минут. Я торопливо вышел из раздевалки.

* * *

Роман Синицын сбросил покров кольца-невидимки, которое не так давно спер из коллекции своего отца.

Роман был зол и чувствовал себя униженным. Зачем отец так поступил с ним? Зачем заставил унижаться перед этим ублюдком? Унижаться уже дважды. Проигранная дуэль не шла у Романа из головы. Он был убежден, что тогда, на парковке магазина, Орловский жульничал. Он совершенно точно дрался нечестно.

Как пацан, который только что открыл в себе дар, мог победить его? Самого Романа Синицына? Ведь в свое девятнадцать он уже знал милитарику.

— Орловский, ты поплатишься, мразь, — проговорил он, и извлек свой новый проводник, — руптис минимал! — крикнул он и дверцу шкафчика разнесло в клочья.

Синицын тут же принялся рыться в вещах Орловского. Забрал подаренный отцом кинжал. Надеялся украсть еще что-то, просто из мести. Но ничего ценного там больше не было.

— Что ж, тварь, — он обнажил украденный проводник, — с подлецами играть можно только подло, — ухмыльнулся он, — а умереть от собственного оружия — верх унижения. Сегодня Орловский, ты сдохнешь от моей руки. И держать она будет твой проводник.

* * *

Трибуны были битком. Как всегда, ближе к на удивление крупному дуэльному полю восседали знатные. На нижних трибунах, защищенных очень сильным антимагическим щитом, все пестрело от изысканно одетых аристо. В каждой ложе было видно герб дома, в некоторых слуги растягивали девизы знатных.

Выше, заняли места дома средней руки, самую крупную же часть зрителей снова составляли простолюдины. Забавно, но по масштабу дуэль походила на настоящее спортивное событие. Хоть и скромное.

Кажется, на Юге, несмотря на запрет, такие мероприятия были довольно близки к мечте Хлодвига — стать официальными. Ну еще бы. Деньги на дуэлях текли рекой, аристократы богатели, и я был уверен, что год-другой и такая практика начнется по всей империи. Пройдет пять лет, и дуэли правда станут спортом. Что ж. Против объективной реальности не попрешь.

За трибунами я наблюдал, стоя сверху, на технической площадке арены, откуда открывался вид на поле и зрителей. Потом спустился, к входу на поле.

— Ты знаешь, кто такой Иван Сибирский? — прокричал я, пытаясь переорать толпу.

— Только слышал, — крикнул в ответ Георгий Греков, — но никогда не видел! Вообще, с твоим соперником странное дело!

— Почему?!

— Он изменился в последний момент!

— Давай подробнее!

Греков как-то замялся, казалось, он сомневается, стоит ли мне рассказывать.

Мы стояли в широком помещении, которое вело на арену. Больше похожее на загон для животных, оно сообщалось с полем для дуэлей огромными воротами. Избыточными для того, чтобы на арену мог попасть человек. К этому моменту у меня уже возникли определенные подозрения, почему арена сконструирована именно таким образом.

— Твоим соперником должен был стать бразильский клыкасос. Но ему дали несвежей крови, и он сдох позавчера ночью!

— Я должен был драться с чупакаброй? — нахмурился я.

— А? Что?! — не расслышал он через шум.

— Ничего! Я пошел!

Высокие ворота медленно раздвинулись. Я вышел на большую, покрытую приятным газоном арену.

— Уважаемые гости! — зазвучал из динамиков голос судьи, — и так! Внезапная и долгожданная дуэль начинается! Я понимаю ваше возмущение по поводу смены дуэлянтов, но так сложились обстоятельства. И все же рад, что все успели переменить ставки или забрать деньги.

Трибуны зашумели. Я повел по ним взглядом. Высокородные аристо, которых было абсолютное меньшинство, чинно восседали в своих ложах. Остальные же — волновались, как на матче.

— Пришло время представить вам наших дуэлянтов! Этого молодого человека вы знаете! И точно хотели увидеть, как он проводит дуэль на Заречной арене! Слава идет впереди него! Юноша, который обрел магические силы лишь месяц назад, и тут же обратился к благородному ремеслу мага-дуэлянта! — Возбужденно вещал диктор, я закатил глаза, — а на своей первой дуэли он спас сто пятьдесят человек, в одиночку одолев песчаного демона! И это! И-и-и-и-и-и-г-н-а-а-а-а-ат О-о-о-о-о-о-орловск-и-и-и-и-ий! Но вы знаете его под прозвищем Молодой Огонь!

— Молодой Огонь? — чуть не поперхнулся я собственной слюной, — гребаный маркетинг…

— Его компаньон на сегодняшней дуэли, — продолжал диктор, — благородный аристократ из холодной Сибири. Маг, каких поискать. Его родичи сослужили империи хорошую службу во времена ММв. Мало у кого из магов хватит смелости выстоять против него и минутную дуэль, но Молодому Огню смелости не занимать, именно поэтому он стоит сейчас здесь!

Я напрягся, извлек клинок-проводник и стал в боевую стойку.

— Встречайте! — заорал диктор, — гр-а-а-а-а-а-аф И-и-и-и-ва-а-а-а-ан Сибирск-и-и-и-и-и-и-ий!

Створки ворот на противоположной стороне арены поехали в разные стороны. Почти сразу за ними что-то грохнуло. Потом изнутри в огромные железные пластины ворот ударило так, что они искривились, а шестеренки механизма открытия выбросили искры.

Массивные чешуйчатые лапы схватились за края створок и с силой толкнули их в стороны. Проход немедленно расширился, и из образовавшейся дыры донесся чудовищный рев. Потом вырвался всполох пламени.

— Чудовище? Нет… стоп… Какого хера?! — опешил я, когда увидел, что вместо неизвестной твари, только что бившийся в ворота, против меня вышла хрупкая обнаженная девушка.

Глава 21

Сибирский шерстистый дракон выбрался на арену. Он грозно взвыл. Задрав длинную шею, выпустил в воздух струю пламени. Огонь ударил в антимагический барьер и тот заколебался.

— Что за черт?! — проморгался я, — только что ведь стояла девушка! Какое-то… навождение? Или магия дракона? — я оглянулся, злобно посмотрел на Грекова.

Тот, стоял на технической площадке арены, над самыми воротами. Не на шутку перепуганный, он посмотрел на меня, покачав головой, всплеснул руками, не знал, мол.

— Ладно, — я нахмурился, — кто решил прикончить меня драконом. Ва-Банк идут… Ведь… драконом же?

Дракон сделал шаг ко мне. Только сейчас я увидел на его шее железный ошейник с шипами. Толстые цепи тянулись от него, пробивали крылья и уходили куда-то вглубь помещения, из которого зверь только что выбрался.

Выглядел он неважно. Белая шерсть кое-где выпала. На голых участках шкуры виднелись рубцы. Там и тут шерсть была вымазана красным. С ошейника, на цепях поменьше свисала кованая табличка. Надпись “Граф Иван Сибирский” на ней выглядела просто издевательски.

Существо явно пытались сломить, чтобы подчинить себе. А я знал, что это не так просто провернуть с драконом. Ведь драконы — маги. Одни из немногих животных, имеющих душу, сформированную маной.

Дракон сфокусировал зрение на мне. Он посмотрел внимательно. Наблюдал за тем, что я буду делать в следующее мгновение.

Внезапно, цепь резко натянулась. Дракона дернуло немного назад. Я увидел, что там, куда впился железный обруч, по шкуре существа потекла кровь. Ошейник был снабжён шипами с внутренней стороны.

Дракон рыкнул, повел головой и посмотрел на меня враждебнее. Перебирая мускулистыми ногами, стал приближаться.

В любой другой ситуации, я бы отказался сражаться с этим существом. Правилами кодекса тут и не пахло. Но сейчас… сейчас я решился.

Дракон стал громко вдыхать воздух. Его шея утолщилась. Грудь надулась. Между чешуйчатыми пластинами на животе замерцал красный свет.

— Игнис, — я поднял проводник над головой, — перпетуал ворт! — крикнул.

И надо мной, из ниоткуда разгорелось магическое пламя. Я стал вращать кинжал над головой, а огненный сгусток, повторяя мои движения, все разрастался.

Дракон выдохнул. Поток пламени извергся из его пасти. Я выбросил руку вперед. Огненная река помчалось навстречу магии дракона. Огонь столкнулся с огнем.

Поднялся страшный гул. Вся арена наполнилась красным светом. Потоки уперлись друг в друга, и ни один не мог перебороть другой.

Я чувствовал, как горит кожа под одеждой. Начиналась огненное выгорание. Сделал шаг, другой и третий. Точка, где боролись оба огненных заклинания переместилась ближе к дракону. Змей отвел шею немного назад.

Выкрикнув заклинание игнис снова, я усилил поток. Он сбил пламя дракона и уперся в его пасть. Дракон раскрыл ее шире, его змеиные глаза приобрели удивленное выражение. Я же, сразу закончил заклинание. Краем глаза увидел ожоги на руках, но тут же выбросил мысли о них из головы. Боль была сильной. Но и ее я просто отверг.

А потом сотворил Звездный Путь. Помчался под левое крыло дракона. Как раз кстати. Потому что зверь, как только закончил отфыркиваться от моего огня, молниеносно занес лапу, и она обрушилась туда, где только что был я.

Человеческий облик я принял только когда оказался у большой цепи. Призвав Феррум-призрачное лезвие, я легким ударом перерубил ее. Цепь зазвенела, обрушившись на арену. Однако ее часть все еще соединяла ошейник и крыло.

Дракон рыкнул, напрягся, и сквозь боль взмахну левым крылом. Невероятный поток ветра сбил меня с ног. Антимагический защитный барьер задрожал под натиском возникшей бури.

Я же снова обратился в звезду и помчался вверх, к крылу. Получилось так, как я и планировал: перебил цепь у шеи. С исками и грохотом звенья раскололись. Цепь зашумела, сваливаясь с крыла.

Человеком я стал над правым крылом. Сгрупировавшись в пространстве, звездой помчался вниз, к земле. Перебил и другую железную привязь. В дожде из звеньев и искр, впечатался в землю, у задней ноги дракона. Разметал собой газон и почву. Большая воронка образовалась в этом месте. Только тогда я принял человеческий облик.

Едва успел выбраться из ямы. В следующее мгновение туда обрушилась задняя лапа змея.

— Что делает Орловский? — занервничал диктор, — он… он его освобождает?!

Выкрикнув заклинания, я прямо на бегу разбил цепь, что вела к ошейнику. Ее осколки брызнули в разные стороны.

К этому времени дракон уже стал что-то понимать. Потому что не атаковал.

— Ну! Чего ты ждешь?! — я вышел из-под его правого крыла и стал на против, указал на полупрозрачный потолок арены, сделанный из толстых пластиковых листов, — крылья есть, давай!

Трибуны бесновались. Кто-то тянул недовольное “у-у-у-у”, другие радостно скандировали мое имя. Многие ошарашенно молчали.

Дракон встряхнул шеей. Ошейник загрюкал остатками звеньев от цепей и издевательской табличкой

— Анитмагический, — догадался я.

Дракон тяжел. И если запас огня он хранит в своем втором желудке, то летать может только с помощью магии. Также, каждый из драконов был уникален. Уникален тем, что имел одно-единственное заклинание. И у всех особей оно было разным. Не найти двух драконов с одинаковыми чарами.

— Давай его сюда!

Дракон совсем по-человечески моргнул и опустил длинную шею.

— Феррум!

Призрачный клинок окутал мой стилет. Я приблизился и одним движением перерубил обруч.

Существо тут же взвыло, замотало головой, стряхивая с себя ошейник.

— Давай! Ты свободен! Лети отсюда!

Дракон внимательно посмотрел на меня. А потом стал сиять изнутри. Трибуны затихли. Я удивленно взирал на то, как желтый свет объял огромное тело дракона и уменьшил его… до человеческих размеров.

Когда свет, со звуком напоминающем звон стекла лопнул, дракона больше не было. На его месте стояла полностью обнаженная девушка лет восемнадцати. Трибуны ахнули.

Белая кожа была изранена. На ней ярко выделялись кровавые пятна. Хрупкая и худощавая, девушка, казалось, совсем не стеснялась своей наготы. Тонкая шея была изуродована ошейником. Страшный шрам все еще кровоточил. На хрупких плечах тут и там виднелись порезы.

Розовые соски выделялись на небольшой остренькой груди. На плоском животе зарупцевалась свежая рана. На широких бедрах наливались большие синяки. Желтели старые гематомы.

Длинные белые волосы, по самые щиколотки закрывали ее спину, словно плащ. На странно детском лице девушки горели красные мудрые глаза.

— Вот так магия, — улыбнулся я, — обращаться в человека — это нечто.

— Среди драконьего рода, — не улыбаясь проговорила она, — бесполезнее дара не придумать. И все же, он пригодился мне, — девушка поклонилась, — чтобы сказать тебе спасибо. Я долго находилась в плену. И честно говоря, шла сюда умирать.

— Почему Иван Сибирский? Никто не додумался, что ли, что ты драконица?

— Для людей мы на одно лицо, — серьезно сказала она, — но мое настоящее имя — Миргтабракке.

— Красивое. И подходит тебе больше, чем Иван.

— Это точно, — Миргтабракке слегка улыбнулась, — а как зовут тебя?

— Игнат.

— Это не твое настоящее имя, — отрицательно покачала она головой.

— Ну что ж, — повременив, ответил я, — тогда Павел. Павел Замятин.

— Я благодарна тебе, Павел Замятин. И обещаю в будущем отплатить добром за добро.

— Спасибо, — поклонился я в ответ, — но сейчас лучше тебе не задерживаться, — я пожал плечами, — кажется, эта моя дуэль обернется большим скандалом.

На трибунах начался настоящий переполох. Зрители не понимали, что происходит. Персонал арены суетился. Видимо, пытались сообразить, что в такой ситуации лучше предпринять.

— Тогда прошу, — она показала в улыбке белые зубки, — покинь арену. Так, просто просто, — драконица обратила взгляд к прозрачному потолку, — мне не выбраться. Придется немного намусорить.

— Не зашиби никого, — улыбнулся я в ответ, а девушка только кивнула, — а и еще, — вспомнил я, — почему, в начале дуэли я видел тебя в человеческом облике? Ты ведь не могла его принять из-за ошейнка.

— Не могла, — драконица посмотрела на меня со всей серьезностью, — и не принемала. Я не знаю, что ты видел.

Тогда не ответил уже я. Задумавшись, я кинвул ей на прощание и пошел к воротам.

Когда я удалился с арены, драконица вспыхнула желтым светом и приняла свой нормальный вид. Поднявшись на задние лапы, она напружинилась, как кошка, а потом прыгнула, хлопнула крыльями.

Мощным рывком пробила антимагический барьер так, что маги, которые держали его, повалились со своих мест. Миргтабракке же протаранила прозрачный купол. Громыхнуло. Софиты, освещавшие арену погасли. С потолка посыпался дождь искр и осколков пластика и арматуры. Все это обрушилось на арену.

В огромной дыре, на краю которой распахнул крылья дракон, было видно сумеречное небо и первые звезды. Когда Миргтабракке оттолкнулась от крыши, вся ее правая часть правилась и согнулась внутрь. Пластик пошел трещинами. Крыша заскрипела и повисла. К счастью, не обвалилась внутрь.

— Д-дорогие друзья! — нервно и торопливо заговорил в колонках диктор, — по техническим причинам все остальные дуэли отменяются. Чтобы вернуть ставки обратитесь в бухгалтерию! Еще некоторое время снаружи раздавались хлопки огромных крыльев. Потом все стихло.

— Это был мой дракон! Какое право ты имел его выпускать?!

Когда мы с Георгием проводили драконицу взглядами со служебной площадки, расположенной над воротами, меня окликнул мужской голос.

— Дракон мой! Какого черта! — орал невысокий дворянин, одетый в деловой серый костюм и такого же цвета короткую накидку на плечах, заколотую золотой брошью, — я намеревался заработать на этой дуэли! А потерял и деньги, и дракона!

— Ах это был твой дракон? — я посмотрел на него исподлобья, энергично зашагал к дворянину.

— Ты должен мне, — прошипел мужик. Его злобное маленькое лицо своим выражением напоминало хорька. Короткие каштановые волосы, с залысинами у висков блестели сединой.

По обе руки, дворянина охраняли два амбала.

— Я дам тебе, что причитается, — проговорил я, приблизившись, и что есть силы вдарил мужику под дых.

— Оп-п-п-п-х-а-а-а-а… — выпучил он глаза и согнулся.

Правый охранник тут же метнулся ко мне, но я усмирил его ударом по яйцам. Задыхаясь, он согнулся и упал на землю. Второй было дернулся, но когда я направил на него раскаленный от магии проводник, тот примирительно поднял руки.

— Ловля драконов запрещена во всей империи, — прошипел я и плюнул рядом с корчащемся на земле дворянином, — запрещена личным указом императора. Они вымирают после войны.

Оставив ублюдка валяться, я спустился к арене и энергично зашагал к раздевалке.

* * *

Мда, арена была разрушена. Александр Синицын смотрел вверх, на огромную дыру в полупрозрачном потолке.

Содержали Заречную в складчину. Она принадлежала на равных правах нескольким богатым домам. Синицын знал, что многие из пайщиков потребуют закрыть ущерб за счет Орловского. Но Александр этого не допустит. Он надавит на остальных, чтобы те смирились, и ремонт был произведен из экстренного фонда. Александр был уверен, что Орловский погибнет, как только воспользуется его подарком.

План сработал прекрасно. Судя по реакции зрителей, своим благородным поступком, Орловский снискал всеобщую любовь. Знатные были в восторге. Чернь ликовала. Особенно когда дракон обратился в милую девушку.

Сегодня Роялисты преуспели. Те, кто должен был заработать — заработали. А кто нет — проиграли все. Кроме того, Синицын устранил и своего политического конкурента, который метил в парламент города.

Когда знать увидела, как граф Жилин обходился со своим драконом, как он нарушил закон тем, что притащил его на арену, политическая карьера Жилина закончилась в тот же момент. И плевать, что пойти на такой шаг уговаривал его лично Синицын. Ну и еще несколько дружественных Синицыну дворян. Месяц уговоров не прошел зря.

Что касается Павла Замятина, популярность, которую он получил сегодня, откроет ему путь на Большую арену. Но все закончится раньше. Проводник убьет возвращенца.

Синицын знал, что Сновидец поручил Виктору Орловскому убить Замятина по дороге на Большую Арену. Синицину же — открыть Замятину путь на эту Арену. Все знают, что приказа Сновидца должны быть исполнены. Синицын и исполнил.

Александр Синицын ненавидел Орловских. Всех их. Он считал, что Виктору, брату предателя, не место в Роялистах. Замятин в теле Орловского умрет раньше, чем Виктор доберется до него. Это будет значить, что Виктор не выполнил поручение Сновидца. И ему больше не будет места в Роялистах. Синицин же прикрыл себя со всех сторон. По крайней мере, так он считал.

Несмотря на то, что большинство людей уже эвакуировались с арены, Синицын не торопился. Он думал обо всем произошедшем, находясь в своей ложе. Даже не покинул места, когда дракон стал пробиваться наружу. Александр думал и улыбался своим мыслям. План был просто гениальным. Только он мог придумать такую многоступенчатую схему и добиться нескольких целей разом.

— Господин, — обратился к нему дворянин из дома малой руки, один из тех, кто служил в его гвардии, — большинство людей уже покинули арену.

— Отлично, — Синицин взял трость, — ненавижу давку.

Он бросил взгляд туда, где еще недавно сидел его сын Роман. Романа не было на месте.

— Где мой сын? — он строго посмотрел на охранника.

— Сожалею, мой господин, — растерялся тот, — я не знаю.

— Немедленно найти, — бросил он.

Охранник не ответил, только кивнул и тут же пошел исполнять. Синицын же, в сопровождении своих людей направился к выходу.

* * *

Когда я обнаружил свой шкафчик развороченным, то не удивился. Пересмотрев все вещи, я понял, что пропал только подарок Синицына. Значит, предчувствие меня не подвело. Кто-то скрытый магией проник в раздевалку и украл проводник. Но кто? Враг или все же друг?

Переодеваться я не стал. Только снял антимагический защитный дуплет. В черных карго и зеленой футболке, закинув на плечо свою спортивную сумку, отправился к выходу.

Некоторое время пришлось подождать, пока толпа простолюдинов рассосется на выходе. Когда я прошел следом, охрана меня остановила.

— В чем дело? — нахмурившись спросил я.

— Прошу прощения, Ваше Благородие, — проговорил охранник, — велено вас задержать.

— Это что-то по поводу ЧП на арене, — добавил второй, потом осекся, приложил палец к наушнику, — понял, — проговорил тут же. — Просим прощения. Проходите, пожалуйста, господин.

Я не ответил, только вышел на улицу и направился вон с территории большой фермы. Огражденная высоким бетонными плитами, она больше напоминала промышленный городок с офисно-хозяйственным корпусом, боксами спецтехники и длинными строениями, где обитал крупный рогатый скот. Был тут даже небольшой молокозавод.

Машину я оставил подальше от основной заасфальтированной парковки, на небольшом узком участке, вдоль правой бетонной стены ограждения. Там почва была засыпана гравием, и парковать авто оказалось очень удобно. Места много, а людей почти нет.

Я торопливо дошел до мускулкара. Хотелось быстрее убраться из этого места. На дуэли, к которым я привык, то что произошло сегодня, ни капли не походило, и оставило в душе неприятный осадок. Я твердо решил, что на Заречную больше ни ногой. Маги сражались тут в основном с животными. Да и денег за сегодняшний бой не возьму. К черту.

Открыв дверь машины, я бросил сумку на переднее сидение. Потом замер. Замер, потому что услышал звук, которого слышать не должен был. Хрустящий звук шагов по гравию. Обернулся.

— Орловский, — неожиданно, из воздуха, метрах в десяти от меня материализовался Роман Синицын, — я хочу, чтобы ты видел мое лицо, когда умираешь!

— Роман Синицын? — эт ты, что ли мой шкафчик обчистил, — догадался я, видя магию невидимости.

— Ты задел мою честь в бесчестной дуэли! сжульничал! Уронил мой авторитет, — он вытянул проводник, тот самый, что подарил мне его отец, — и за это умрешь позорно. От своего же оружия!

— Эй! — только и успел крикнуть я.

Роман Синицин выбросил вооруженную руку в мою сторону и выкрикнул заклинание.

В следующее мгновение рвануло так, что затряслись стекла в моей машине. С хлопком магии, тело Романа разорвало на части. Окровавленные ошметки разлетелись в стороны. Кровь расплескалась по сырому от недавнего дождя гравию.

Там, где только что стоял Роман Синицын, лежала куча плоти. Вонь крови смешалась с резким запахом магии.

— Воняет проблемами, — уставившись на останки мальчишки-аристократа, проговорил я, — большими проблемами…

Глава 22

Гравий все сильнее намокал от крови вокруг останков Романа. Куски расколотого проводника, те, что побольше, торчали из плоти погибшего. Большинство же разметало по округе.

Когда вокруг меня засвистели пули, я оторвал холодный взгляд от тела. Ко мне двигались несколько человек. Одетые в черные костюмы, они сливались с наступающими сумерками.

Я бы и не увидел гвардии, если бы не свет уличных ламп, установленных на высоком бетонном заборе.

Вновь раздались выстрелы. Дульные вспышки осветили лица нападающих. На кузове моей машины с треском и искрами появилось несколько отверстий.

Это была гвардия Синицына. Я даже не сомневался. Причем магов там не было. Только пустые солдаты. О чем они только думали? Наверняка увидели смерть Романа и решили, что это дело моих рук. Ну что ж… Им же хуже.

Выхватив проводник, я поразил одного из них заклинанием Руптис. Красная капля, словно пуля прошила человека, и тjт рухнул мертвый. Остальные бросились врассыпную. Одни попытались скрыть силуэты за выступающими столбами забора. Двое упали прямо на гравий, принялись выцеливать меня лежа. Двое последних прыгнули в зеленый бурьян, граничащий с парковкой.

Все открыли огонь, как раз, когда я выставил синий экран Мешка Мести. Пули со свистом впивались в магический барьер и зависали в воздухе. Грохот не унимался секунд двадцать. Потом раздались звуки перезарядки магазинов.

Я же велел мешку схлопнуться. С характерным звуком магия блеснула, и не меньше восьми десятков пуль картечью брызнули в охрану.

Те, что залегли прямо в парковочной зоне, затряслись, когда пули вошли в их тела. Потом обмякли. Один свалился из-за столба ограждения. Некоторое время корчился, потом замер.

Я успел спрятаться за машину. Кажется, ребята поняли, что не справятся со мной, и стали отступать. Смелые, ничего не скажешь.

— Отставить огонь! — донесся крик с того конца площадки, — отставить!

Увидев, как Синицын в сопровождении нескольких человек показался из-за угла, я напрягся. Сам решил? Ну что ж. Пусть попробует…

Синицын приблизился, брезгливо переступил трупы своих людей, застыл за несколько метров от останков сына.

— Мне сообщили, — холодным тоном, с каменным лицом начал он, — что ты убил моего сына. Зачем ты это сделал? Чем я навредил тебе?

Ах ты лживая тварь… Ты же роялист. Ты спишь и видишь, как остывает мой труп. А теперь разыгрываешь драму… сволочь.

— Что ты несешь?! — крикнул я из-за машины, — я знаю, кто ты такой. Знаю, что ns из общества роялистов. Что пытаешься прикончить меня. А твой подарок — ловушка. На нем, кстати, и подорвался твой недалекий сынок. Он пытался отомстить!

Холодный мгновение назад Синицын вспыхнул от гнева. Он вскрикнул и взмахнул рукой. Проводник, появившийся не пойми откуда в его пальцах, блеснул синим. Мою машину откинуло. Мускулкар задрал нос, перекрутился в воздухе и с грохотом приземлился в бурьян. Хорошо, что хоть на колеса.

Я был готов и тут же атаковал Синицына мясорубкой. Полупрозрачные зубья метнулись к нему, но маг взмахнул проводником. Выкрикнул защитное заклинание. Зубья отклонились и разлетелись в разные стороны. Посекли людей Синицына, что стояли за его спиной. Охранники упали на землю. Трое замертво. Один слабо шевелился, другой дико орал.

— Заткнись! — крикнул Синицын и добил его Рупитсом. Тело человека лопнуло, раскрылось, словно жуткий красный цветок.

Мгновенно обернувшись он решительно двинулся ко мне, выкрикнул:

— Глубокие Раны!

Невидимые лезвия засвистели в воздухе. Я же проговорил заклинания черного ореола, и чары Глубокие Раны тотчас же впитались в мой проводник. Пройдя синий и красный ореолы, оно отпечаталось в черном.

Забавно, как быстро я почувствовал себя лучше. Остаточная магия, перенаправленная дарами Кати в мое тело, подействовала тонизирующее. Мне даже показалось, что я стал вышел.

Вскинув руку с проводником, я направил Раны обратно. Лезвия засвистели вновь. Синицын было поставил защиту, но смог отразить не все лезвия. Я уверен, что при других обстоятельствах, он отразил бы. Но я перенаправил чары так быстро, что он просто не успел. Реакция ускорилась. Работал синий ореол.

Плащ Синицына изорвало. На правом рукаве, в области предплечья разошлась ткань пиджака. На белой коже быстро расцвел порез. То же случилось и на левом плече и бедре.

— Проклятье, — упал он на колени, потом на четвереньки. Белые волосы закрыли лицо. Спустя секунду он посмотрел на меня, — не-е-е-ет… ты не посмеешь…

Я не ответил. Только выкрикнул заклинание “Руптис”.

— Нет! — воскликнул Синицын и прыгнул вперед. Вытянувшись, он схватился за большую часть того, что осталось от Романа.

Когда красная капля заклинания просвистела над его головой, Синициын исчез в телепортационном хлопке.

На площадке остались только тела пустых простолюдинов и я, застывший со стилетом в протянутой руке. Там, где секунду назад лежал мой враг, чернела на сырой каменной крошке большая кровавая лужа, оставшаяся от трупа Романа Синицына.

— Ушел, подонок, — прошипел я, возвращая проводник в ножны, — кажется, — обратил взгляд на машину, — пора уходить и мне.

Домой я вернулся ночью. На вопрос Вики, хорошо ли все прошло, который она задала утром понедельника, ответил, что более чем. Стас же пытался робко расспрашивать о дуэли, но я отмалчивался или отшучивался.

— Я слышал, — стеснительно спросил он, — что рядом с городом видели дракона. Представляешь? Настоящего! Такого не было уже много лет. С момента окончания войны!

— Дракона? Да быть того не может, — улыбаясь, пожал я плечами, — наверняка не был это никакой дракон.

— А кто? — Стас вопросительно поднял бровь.

— Может никто. Может это просто слухи. А может, свет с Венеры отразился от верхних слоев атмосферы и вызвал взрыв болотного газа.

— Что?! — округлил глаза Стасик.

— Да шучу. Не знаю я, что, — хохотнул я.

Утро среды началось с занятого события. Меня разбудил звук уведомления. Телефон дзинькнул и завибрировал на прикроватной тумбе. Спал я чутко, поэтому проснулся сразу. Взяв телефон, я уставился в экран сонными глазами. Ну и тут же растерял остаток сонливости.

Только что мне пришло двести пятьдесят тысяч рублей с пометкой “спасибо за помощь, Игнат Орловский. P.S. пятница, семь вечера, нижний парк городской управы. Скамья под старой ивой”.

— Какого хрена? — поморщился я, — так.

Тут же, принялся звонить Грекову.

— Да? — ответил он столь же сонным голосом.

— Приветствую, Георгий.

— А! Игнат! — барон будто бы сразу проснулся, — Как ты? Слышал про потасовку, что случилась после дуэли? Непонятно, кто с кем. Только несколько мертвых простолюдинов и лужа крови. Вроде следствие начали.

— Нет, — солгал я, — меня интересует другое. Мы говорили, что я не стану брать деньги за битву с драконом. Зачем ты перевел их? Что тебе от меня нужно в нижнем парке?

— Я? Я не переводил! Большинству вообще вернули ставки, так как бой не состоялся. Сыграли только несколько крупных. Но там уважаемые люди спорили между собой. А ни про какой нижний парк я вообще не знаю!

— То есть, — я поднялся в постели, — ты ничего не переводил?

— Нет.

— Понял. Тогда прошу прощения за беспокойство. Бывай, Георгий.

Некоторое время я пытался понять, кто мог прислать мне деньги. Однако отправили мне их с банковского счета, который к тому моменту, когда я спохватился проверять, был уже закрыт. Узнать, кому он принадлежал, я мог только одним способом — явиться навстречу.

Деньги решил пока не трогать. Черт его знает, что это может быть за мутная история. Разберусь в конце недели.

— Скажите, вы родственник? — строго посмотрела на меня полная медсестра лет сорока. Одета она была в светло-салатовую униформу. Темные волосы аккуратно убраны под белую шапочку.

— Нет, — ответил я.

— Тогда вам нельзя! Пускают только родственников.

— В Екатеринодаре у нее, кроме меня никого нет, — я посмотрел на медсестру, — так что пустите.

В больницу я приехал ближе к вечеру. По пути купил для Венеры немного фруктов. Хотел навестить и узнать как дела. Кто же знал, что проход к красавице будет охранять вот такой цербер в лице полной медсестры.

Она преградила мне путь аккурат в холле первого этажа. И преградой стала информационная стойка, за которой дежурил цербер.

— Госпожа Аврамова не желает видеть никого! И не врите, что у нее нет родичей! С самого утра тут дежурят ее внуки и даже правнуки. Все ждут, когда старушка преставится. Какой стыд! Какой стыд! Человека положили в больницу с язвой желудка, а родственники уже рады видеть бедную старушку на смертном одре!

— Мне нужна госпожа Абрамова, а не Аврамова. Венера Абрамова, — кисло заметил я, — и никакая она не старушка, а девушка девятнадцати лет. Попала сюда несколько дней назад с многочисленными переломами и рваными ранами.

— А, — удивилась медсестра, — как не Аврамова? Просто тут с утра уже куча народу к ней ходит. Вот я и подумала…

— Подумайте лучше, как мне навестить госпожу Абрамову.

— Так-так… Абвалова, Абрамянц, — повела медсестра полным пальцем по списку учетной книги, — ага госпожа Абрамова. Венера. Переведена сегодня утром в больницу для благородных. Так что вам в центр, молодой господин.

* * *

— Я сожалею о твоей потере, друг, — проговорил Виктор, — но от плана отклоняться нельзя.

— Дорогой Виктор, — дрожащим голосом проговорил Александр Синицин, — ты когда-нибудь терял близких?

Они находились в личном лазарете дома Синициных. Небольшая палата с целителем располагалась прямо в поместье Александра.

Округлое помещение было наполнено светом. Узкие, но высокие продолговатые окна охватывали его полукругом. Синицын сидел в удобном кресле, молодые девушки-целительницы меняли дворянину покрасневшие от кровоточащих ран повязки.

Виктор же, сложив руки за спиной, стоял прямо перед своим собратом-роялистом. Он боялся, что и так не слишком стабильный психически Синицын, совсем расклеится после случившегося.

— Конечно, терял, — строго сказал Виктор, — и не раз. Мой родной брат, Сергей. Или ты забыл, что он погиб защищая дело Роялистов?

— О да… — Александр хмуро посмотрел на Виктора, подпер голову локтем, — но байка о его смерти спьяну на дуэли была отличной идеей.

Виктор не ответил, поджал губы. Он был против подобных слухов о брате, но таков был приказ Сновидца. Дом Орловских — главный хранитель секретов Роялистов, должен был предстать совсем незначительным и даже нелепым. А потом и вовсе исчезнуть, унеся эту жуткую историю, о которой знало ограниченное число членов общества, в могилу. Кто ж мог подумать, что их отец успеет создать Черный Дневник.

— Давай о деле, — переменил тему Виктор, — Мы должны убить Замятина так, чтобы не привлекать нежелательного внимания. Мой план самый надежный. Я устрою ему несчастный случай по дороге на Большую Арену.

— Я считаю, — резко встал Синицин, — что эта ветвь Орловских должна быть истреблена. Только так можно отомстить за моего сына. Три пустых, против жизни Романа. Да и этого мало.

— Послушай себя, — нахмурился Виктор, — ты несешь бред, — хочешь, чтобы погибли невинные дети? Вернее… — он одернул себя, — лишние люди, чья смерть может привлечь больше внимания?!

— А мой сын был виновен?! Или он был лишним?!

— Если тронешь Стаса или Вику, я убью тебя своими собственными руками, — потерял самообладание Виктор.

— Конечно, убьешь, — злобно улыбнулся Александр, — если к тому времени на твоих руках останутся пальцы, — он сделал жест “кавычки”, — трус!

— Ты думаешь, — прошипел Витор, — я не знаю, что ты плетешь интриги за спиной Сновидца? Думаешь, я не знаю про взрывной проводник?

Александр переменился в лице.

— Я бы не позволил этому случиться, предательская мразь. Только верность заветам роялистов не позволяет мне прикончить тебя прямо сейчас. А твой дурачок-сын сам виноват. Замятин его не убивал. Он сам спер твой подарок и попытался таким образом отыграться за задетую гордость. Но поплатился жизнью.

Александр побледнел.

— Ты следишь за мной, — с каменным лицом проговорил Синицын.

— Думаешь, у тебя одного всюду шпионы?

Синицин тяжело опустился обратно в кресло. Девушки-лекарки нерешительно водили взглядами от Виктора к Синицину.

— ЧТО СТАЛИ?! ПРОДОЛЖАТЬ! — гаркнул Александр и девушки вздрогнули, но снова занялись ранами хозяина.

— Все будет, как хочет Сновидец, — приподнял подбородок Виктор, — ты сыграл свою роль. Теперь я сыграю свою. Ты больше никого не тронешь. А твоя гнусная игра закончена. Я закрою глаза на то, что ты хотел подсидеть меня. Пока что. Того требуют интересы роялистов. А теперь до встречи, — Виктор скривился, — не хочу видеть твою гнусную рожу не секунды, собрат.

Синицын проводил Виктора Орловского ненавидещим взглядом.

— Илай! — позвал он своего слугу-помощника, когда Орловский удалился.

— Да, господин, — скрюченный старик прихрамал в лазарет откуда-то из коридора.

— Начальника моей тайной службы убить. Этот баран не распознал слежки.

— Слушаюсь.

— И этих телок убить, — он указал большими пальцами на лекорок, те застыли от страха, — если будут болтать языком.

— Да, господин.

— Свободен.

Синицин устроился в кресле поудобнее. Подумал о том, что ему будет немного не хватать начальника тайной службы. Хоть он стар и явно потерял хватку. Ну ничего. У Синицына есть целых две кандидатуры на замену. Один молодой шпион выяснил, что Замятин встречался с Хлодвигом Пушкиным.

Пушкин был старинным другом Синицына, и знал, что Александр из роялистов. Он мог рассказать об этом возвращенцу. И теперь умрет.

Был и другой шпион, постарше, опытный. Он видел, что Замятин носил Черный Дневник одной девушке, по фамилии, кажется Мясницкая. Мало ли что та могла выяснить для Замятина. Ну и теперь она умрет за это. Пусть умрет хоть кто-нибудь. Умрет, чтобы душа его сына упокоилась.

— А что вы такие бледные? — с улыбкой Синицин поочередно посмотрел сначала на одну, потом на другую лекарку. Те испуганно смотрели в ответ, — пошутил я, что убью вас! Продолжайте, сладкие.

* * *

— Значит, ты убил его?

— Да.

— С-спасибо. Все, что ты рассказал… — Венера опустила глаза, — значит, последние три месяца моей жизни были ложью.

Просторную палату наполнял теплый свет, льющийся из окна. Венера лежала на большой койке. Красивое лицо девушки исказили желтеющие синяки. Загипсованная рука лежала поверх покрывала. Грудь была перевязана так, что на третий размер Венеры не было и намека.

— А что тебе говорили?

— Когда погиб отец, — она опустила глаза, — мне пришлось выживать, так, как я могла это делать — своим клинком. Ты же знаешь, убийц не сильно жалуют. Хотя с радостью пользуются их услугами. Некоторое время назад я поступила на службу некоему дворянину по фамилии Лодычев. Петр Лодычев. На него работали мелкие дворяне, которые выполняли грязную работу для более знатных домов.

Что? Дядя? Она служила моему дяде? Мда уж… Хитрец, ты Петр. Об этой стороне твоей жизни я не знал.

— И он стал готовить меня в телохранители для высшей аристократии империи. Судя по твоему рассказу, я работала на этот самый Орден Новой Маны, — она прыснула, — дурацкое название. Именно орден Новой Маны заплатил за меня Лодычеву, чтобы я охраняла Бориса. Теперь я понимаю это.

— Ты помнишь кого-то из них? Из членов ордена?

— Хм, — Венера задумался, — одноглазый герцог. Помню одноглазого герцога. Именно он нанял меня, а потом направил сюда, охранять Хлебова. Надо же, — она хмыкнула, — а он оказался даже не Хлебовым.

— Все сходится, — нахмурился я, — значит, одноглазый Мясницкий из Новой Маны. Осталось выяснить, кто такой Родич.

— Тут я тебе не помощница.

— Ничего, — я встал с табуретки, которую поставил рядом с кроватью, — я выясню сам.

— Спасибо что навестил, — Венера опустила глаза.

— Я зайду через пару дней, — улыбнулся я. Хотел было уйти.

— Игнат?

— Да, — я обернулся.

— Я знаю, кто ты такой, — девушка серьезно посмотрела мне в глаза, — ты — реинкарнация казненного два месяца назад Павла Замятина. Ты — человек, убивший моего отца.

Глава 23

— Это правда, — я посмотрел Венере прямо в глаза, — я тот, кто убил Всеволода Аврамова — твоего отца. Я — Павел Замятин.

Венера поджала губы. Ее большие миндалевидные глаза заблестели. Спустя мгновение по щекам побежали светлые ручейки слез.

— Мне жаль, — говорил я спокойно, — я не испытывал ни к нему, ни к Аврамовым никакой неприязни. Это была дуэль мести. Меня нанял молодой дворянин, чьего отца он убил. Доказательств у него не было, и он прибег к помощи профессионального бретера.

Между нами воцарилось молчание. Девушка смотрела на меня, не отводя глаз. Я смотрел в ответ.

— Ты имеешь право ненавидеть меня, — я улыбнулся, — я просто рад, что ты выжила. Прощай, Венера, — обернулся я.

— Игнат… Вернее, Павел.

Молча, я бросил на девушку взгляд через плечо.

— Прошу, не уходи. Хочу поговорить.

— Хорошо.

Вернувшись, я сел на табурет. Венере потребовалось время, чтобы решиться на разговор. Наконец, ее губы задрожали, и девушка начала:

— Я тебя… вас… не ненавижу.

— Можешь на ты.

— Спасибо, — всхлипнула она. Странно, что Венера решалась говорить, но больше не поднимала на меня глаз, — когда я пришла, чтобы понять, зачем Хлебов пытался меня убить, он напал почти сразу и внезапно. Я билась как могла. Но он одолел меня, — она замолчала, — Прошу, можно мне воды?

Я налил ей в стакан из графина, что стоял на прикроватной тумбе. Девушка пила долго, но маленькими глотками. Казалось, ей нужна была пауза, чтобы сформулировать мысли.

— Хлебов был вспыльчив, — она протянула мне стакан и я поставил его на место, — он мог бы убить меня. Но вместо этого принял человеческий вид, стал ругаться и упрекать меня. Стал кричать, знаю ли я, кто ты такой. Говорил про Орден Новой Маны и о том, что если ты достигнешь своей цели, то мир ждут темные и жуткие времена.

Я молчал.

— Я не буду спрашивать у тебя ни о чем больше, Павел Замятин. Потому что не верю ни единому слову этого лживого ублюдка, — гримаса ненависти исказила лицо девушки, — он пытался унизить меня и вызвать чувство вины за то, что я пошла против него. Против всего их ордена. Хотя сама того и не знала.

— Он лгал с самого начала, — кивнул я, — и правду говорил, похоже, лишь тем, кто состоит в ордене Новой Маны.

— А еще, — лицо девушки расслабилось и стало грустным и будто бы детским, — он говорил, что ты можешь лишить меня магии, если захочешь. Он называл это “выжечь душу”. Это правда? Если да, сделай это, пожалуйста, — в ее глазах снова навернулись слезы, — я больше не хочу быть магом, не хочу быть аристократкой, не хочу быть… убийцей.

Девушка спрятала лицо в ладонях. Я слышал, как она сдерживается, чтобы не заплакать. Аккуратно коснувшись ее, я привлек Венеру к себе. Утешающе прижал к груди, и девушка поддалась. И заплакала. Обняла меня за грудь здоровой рукой.

— Он был прав, но не совсем. Я не могу отобрать всю магию, — проговорил я, — только отдельные заклинания. Уже даже не удивляюсь, что орден знает обо мне такие подробности.

— За много лет, ты первый, — говорила она сквозь слезы, — кто позаботился обо мне. Кто защитил. Первый мужчина, кто не оставил меня в беде. Кто не презирал, зная мое прошлое. Кто помог убийце.

— Ну-ну, — повел я рукой по ее черным спутавшимся волосам, — все хорошо, ты в безопасности.

— Могу я просить тебя… О последнем одолжении?

— Можешь.

— Павел Замятин, — девушка подняла на меня глаза, — если ты не можешь забрать всю магию, забери у меня тенехождение. Я не хочу иметь ничего общего с этими чарами. Не хочу иметь ничего общего с домом Абрамовых. Воспитание убийцы уничтожило во мне женщину. И теперь, я не знаю кто я. Может, если освобожусь от этой грязи, я найду свой путь?

Я аккуратно отстранил Венеру, заглянул в глаза девушке. Потом медленно кивнул.

— Благодарю, — медленно проговорила она.

— Скажи заклинание.

— Я найду силу в тенях, — прошептала девушка и я увидел, как ее тело охватила черная аура.

Словно дым, языки ауры потянулись к потолку, к ближайшим теням.

— Твоя магия, — я тронул щеку Венеры, — теперь моя.

Следующим словом было “Найду”. Об этом я узнал ночью, когда Катя позвала меня к себе. Девушка снова выглядела немного иначе. Больше меня удивило то, что изменилось и “негде”.

Теперь не было бесконечной черноты сверху и снизу. Тьма не простиралась от края до края. Теперь здесь светило солнце.

Я открыл глаза, и тут же сощурился. Чувствовал, как кожу лица греют настоящие солнечные лучи. Подорвавшись, я и не заметил, где очутился. Звук журчащей воды слился с Катиным смехом. Она стояла ко мне спиной. Обычно обнаженное тело Кати было скрыто легкой шелковой накидкой цвета молодой травы. Волосы, раньше сухие и седые, словно старческие, теперь приобрели жизнь и блеск. Цвета платины, они блестели на солнце.

— Это все ты сделала? — осмотрелся я.

Зеленая поляна, мягкая трава подо мной. Небо сверху и луга далеко-далеко до самого горизонта. Справа небольшой лесок и холм. На холме шуршит ветвями древняя ива. Ручей, огибающий холм, бежал куда-то вниз, к полям.

— Теперь, когда у нас есть и третье слово, — девушка обернулась, с улыбкой посмотрела на меня, — я могу немного украсить это место.

Она приблизилась ко мне и смешно бухнулась на колени рядом. Сразу нахмурилась, увидев на моем теле ожоги от магического выгорания.

— Болит?

— Нет, — солгал я и улыбнулся, — почти прошло.

— Я тебя вылечу, — она тронула мою щеку.

Я тут же привлек девушку к себе, обнял и поцеловал. Ее звонкий смех перешел в стон, прерванный поцелуем. Накидка соскользнула с плеч, явив мне красоту Катиного тела.

— Носишь одежду? — с улыбкой спросил я, когда наш поцелуй закончился.

— Угу, — смутилась девушка, — решила носить. Но сейчас, — она полностью сбросила накидку, оседлала мои бедра, — она мне не нужна.

Наши губы снова слились в поцелуе.

— Серый ореол, — проговорила Катя.

Мы закончили у ствола большой Ивы. Некоторое время лежали в ее тени, на мягком и приятно влажном мху. Поднявшись, я приблизился к краю холма. Под ним плескалось маленькое озерцо, убегающее ручьем в опля. Один за одним, я принялся кидать в него камешки.

— И что он делает? — обернулся я

— Он нужен для защиты, — Катя увлеченно выбирала из волос ивовые листочки, — когда магия твоего врага пройдет через серый ореол, ты тут же увидишь его магический ранг и самое сильное заклинание.

— Полезно, — метнул я камешек.

— Паша? — встала и приблизилась девушка, обняла меня сзади за плечи, но голос звучал обеспокоенно, — Я хочу поговорить О Шепчущем Во Снах.

— Да? — напрягся я, — ты не звала, и я решил, что он не появлялся, — понизил я голос так же, как это сделала Катя.

— Он слышал тебя. И велел мне не говорить с тобой о нем. Когда я отказалась, Шепчущий Во Снах очень разозлился.

Я нахмурился, обернувшись, посмотрел на Катю.

— И что было дальше?

— И он больше не говорит со мной. Не подсказывает мне. Не помогал делать для тебя новый ореол. Но он постоянно где-то рядом. Я чувствую его присутствие.

— Он причинил тебе вред? — я сердито свел брови.

— Нет. И никогда не пытался, — девушка опустила глаза, — но говорил так, будто может причинить.

— Где он?

— Я не знаю, — она подняла взгляд, — не знаю, ни где он, ни как его найти. Ни, даже, как он выглядит. Он лишь шепчет. И излучает присутствие. Как живой человек. Так же, как излучаешь присутствие ты, когда приходишь в “нигде”, ко мне. А еще, — как-то смущенно проговорила девушка, — я чувствовала его эмоции. Сильное желание овладеть мной, — она подняла глаза, — как женщиной. Оно было смешано со злобой. Вот я и решилась носить… одежду.

— Проклятье, ублюдок! — злобно бросил я, — и он наблюдает за нами, когда мы вместе?

— Нет, — она мотнула головой, — только когда я рядом с тобой, присутствие Шепчущего пропадает. Словно бы… словно бы он чего-то опасается.

Кажется, — я тронул ее щеку, — ты больше не в безопасности в “нигде”. Нужно скорее вытаскивать тебя отсюда.

— Я боюсь, Паша.

— Слушай меня внимательно, — заглянул я в глаза девушке, — пока я жив, с тобой ничего не случится. Нам осталось лишь три слова. Я найду их. У меня чувство, — я задумчиво поднял глаза к небу, — что сама судьба подбрасывает мне слова. Скоро ты будешь свободна, Катя. И мы начнем все заново. Наш новый Дом будет силен.

— Я жду этого момента с нетерпением, — подняла она бровки.

— А до тех пор, если почувствуешь опасность, выдергивай меня из реальности. Затягивай в нигде, что бы ни случилось. Я приду к тебе на помощь.

— Это ведь опасно…

— Это не важно, — я качнул головой, — я не брошу тебя одну.

Ивовые ветви приятно шелестели на ветру. Сквозь них пробивалось летнее солнце, катящееся все ближе к закату.

— Надо же, — задумчиво проговорил я, — даже не поймешь, какая ива более настоящая. А Катя молодец.

Обратив взгляд на часы, я нервно затопал. В парке было много народу. Семьи с детьми, молодые и старые люди, влюбленные парочки — все прогуливались этим вечером. Где-то со стороны верхнего парка для аристо звучала живая музыка.

— Ку-ку, — внезапно кто-то закрыл мне глаза руками.

— Что за? Ну… — сбросил я мягкие ладошки и обернулся, — чего? — не хило так удивился.

Это была Миргтабракке. Девушка спряталась за лавочкой, а теперь перебежала вокруг, села рядом.

— Здравствуй, Павел, — улыбнулась она и сложила руки на коленях, затянутых в высокие белые гетры.

— Я думал, ты улетела.

— Я и улетела, — девушка улыбнулась.

Она выглядела странно. Такая загадочная и благородная тогда, на арене, теперь она напоминала беззаботную девчушку. Нежно-голубое летнее платье с пышной юбкой усиливало этот образ. О прошлом напоминали лишь свежие раны. И шрам на шее.

— Я улетела домой… Ну… почти.

— А где твой дом? — я вопросительно поднял бровь.

— Поместье Фоминых, за городом.

— Ты живешь среди людей? — удивился я второй раз, хотя и не выдал удивления.

— Угу.

Да еще и среди каких Дом Фоминых — знаменитейший дом-хранитель магии всей империи.

Только мужчины этого дома имели магические способности. Женщины же — все как одна пустые, обладали геном магии. И от них всегда рождались только дети, чувствительные к мане. Собственно, рождение таких девочек и было главным бизнесом дома.

Их женщины были нарасхват по всей империи. Иногда, девушка из дома-хранителя могла спасти от затухания целый знатный дом.

Семей-хранителей магии было в империи не так много, и одной из них были Лазаревы. Именно такой пустой девушкой-передатчиком силы и была Катя, когда была жива.

Нет, наш дом, дом Замятиных не затухал. Просто он был достаточно влиятелен, чтобы взять себе девушку-проводника, для усиления генов потомства. Ожидалось, что наши с Катей дети будут очень сильны. Ожидалось…

— И как так вышло?

— Я же говорила тебе, — девушка добродушно улыбнулась, — что моя магия — самая бесполезная среди драконов. Ну вот, поэтому я и была изгоем. Я та, кто похож на людей, использовавших нас, как оружие в войне. Одна мысль о том, что я могу становиться подобной вам, приводила многих моих собратьев в бешенство, — она погрустнела, опустила глаза, — поэтому среди людей мне безопаснее.

— Глава Дома Фоминых знает, я полагаю.

— Угу, — она кивнула, — он две его жены и еще несколько человек. Остальные, по большей части в неведении. Дед Сергея Васильевича Фомина, главы дома, был погонщиком драконов во времена войны. Когда всех моих родичей отпустили, я осталась.

— Ты сражалась в войне?

— К счастью, — вздохнула она, не довелось.

После этого девушка рассказала мне, как попала на дуэльную арену. Время от времени ей нужно было возвращаться в истинную форму, чтобы отдохнуть. Ведь поддерживать заклинание постоянно — нелегкая задача.

Миргтабракке, которая попросила называть себя просто Мирой, иногда летает по ночам и подальше от города, чтобы размять крылья. Однажды, она поняла, что за ней кто-то следит. Но решила, что ей просто показалось. Следующий полет Миры закончился в магических путах.

Трапперы, что ловят животных для магов, цирков, арен и гладиаторских сражений, бывают богатыми. И имеют достаточно ресурсов, чтобы поймать целого дракона.

— Но я летала не одна, — серьезно посмотрела на меня Мира. Время от времени со мной бывал Глеб, мой сводный брат. Совсем еще ребенок. Десять лет. В этот раз получилось так же. И он попал в лапы к беловласому мужчине с тростью.

— Синицыну? — я нахмурился, — но почему к нему? Настолько я знаю, твоим хозяином называл себя другой человек.

— Так и было. Но этот, как ты называешь его, Синицын, помогал ему меня приручить. И использовал для этого Глеба. Он мучил мальчика, и только так и смог заставить меня надеть кандалы. И еще, — драконица опустила глаза, помялась немножко, но все же подняла их вновь, — он, кажется, знал о моих истинных силах, и не сказал ничего тому, кто стал моим хозяином.

Мира рассказала, что все еще не была дома, у Фоминых. Ее и Глеба, хоть они и считаются членами побочной ветви, ищут сейчас. Мира затаилась у своих друзей, в городе. Они помогли девушке отыскать меня и узнать счет. Тогда она перевела треть своих карманных денег, чтобы поблагодарить меня за спасение. Да, Фомины были сказочно богаты, настолько, что их имение даже не входило в состав города, а считалось с отдельным субъектом. Налоги они платили напрямую короне.

— Меня и Глеба ищут. Но не там, где нужно. А без него я не вернусь, — девушка решительно посмотрела на меня, — по моей вине мы полетели вместе. Останови я Глеба тогда, ничего бы не было. Я могла, но не остановила. И одной мне беловолосого мага не победить. В стенах своего имения, он силен.

— Ты хочешь попросить меня о помощи, — догадался я.

— Да, — она серьезно кивнула, — я знаю, как тайком проникнуть внутрь. Мы отыщем Глеба и вернемся. Я всем сердцем молю тебя, — девушка взяла меня за руки, — умоляю помочь. Понимаю, у тебя другие дела, но…

— Не умоляй, — улыбнулся я в ответ, — я давно хочу зайти в гости к Синицыну. Очень уж у него интересная магическая коллекция. И теперь, у меня с ним счеты. Мира, — с ухмылкой я посмотрел в ее большие глаза, — мы вылетаем сегодня ночью.

* * *

— Да-да, — проговорил по телефону Хлодвиг Пушкин, — Бояринов точно будет на грядущем дуэльном фестивале, на Большой Арене. По моим источникам, его нанял кто-то. Нанял, чтобы убить какого-то дворянина в дуэли. Естественно, он не под своей личиной. И работает за кровь. Так что нужно как можно скорее доставить Орловскому приглашение. Да. Прошу, озаботься этим, старый друг.

Машина Хлодвига, что шла в плотном вечернем потоке города, уже утонувшего в сумерках, внезапно остановилась. Причем резко, да так, что старика аж дернуло.

— Кирилл, — зло прикрикнул он на водителя, — ты что?!

У Хлодвига в последнее время было много проблем: пропажа Хлебова, несостоявшаяся дуэль на Заречной арене, дуэльный фестиваль, прокураторы, давящие на него из-за мага-сангвинарика. Не хватало еще попасть в аварию.

Внезапно, что-то врезалось в машину сзади. Спереди тоже грохнуло так, что старик чуть было не повалился с сидения.

В следующий момент прозвучал хлопок. Водитель, забрызгав все кровью, из простреленной головы, повалился на соседнее сидение.

Задняя пассажирская дверь распахнулась, Хлодвиг, извлекший уже проводник застыл на месте.

— Не дергайся, дедуля, — проговорил крепкий маг, облаченный в маску и черную армейскую форму без шевронов, — если не хочешь, чтобы я вскипятил твои мозги прямо в черепной коробке, — проговорил он и острие проводника раскалилось.

— Что вам нужно? — бесстрашно проговорил Хлодвиг.

— Узнаешь. А сейчас, ты идешь с нами.

* * *

— Прошу тебя, Игнат, — посмотрела на меня Вика с верхней ступени лестницы, — будь осторожен. Когда тебя нет дома, я плохо сплю.

— Зря волнуешься. Я не дам себя в обиду, уж поверь.

Время подходило к полуночи. Стас копошился в своей комнате, хотя делал вид, что спит. Вика же, ложилась. Завтра ей на работу. А у меня через час встреча за городом. С Мирой.

— Да… — она отвела взгляд, — умом я знаю, но…

— Бери пример со Стаса. Он в восторге от дуэлей. Да и какой-нибудь чиновник скорее умрет по дороге на работу, чем я на дуэли, — ухмыльнулся я.

— До сих пор не могу понять, что с тобой произошло, — лицо девушки выглядело озабоченным.

— Ладно. Мне пара. Спокойной ночи, — обернулся я к выходу, услышал, как Вика зашагала на вверх, — может быть, когда-нибудь я тебе расскажу, — добавил себе под нос.

Я взялся за дверную ручку, опустил ее и медленно распахнул дверь. Застыл на месте, нахмурился.

На крыльцо как раз всходил грузный мужчина: испачканные черные брюки, изорванная белая рубаха. Капли крови на воротнике. Он посмотрел на меня единственным живым глазом. По лбу старика бежала кровь.

— Они отказали мне в помощи, — проговорил одноглазый герцог Мясницкий, — я не знаю, к кому пойти.

Он опустил взгляд, и я проследил за ним. В руках герцог держал белые митенки Тамары. Тонкую кружевную ткань пропитала кровь.

— Прошу, — проговорил одноглазый, и его губы задрожали, — умоляю, Павел Замятин. Помоги мне.

Глава 24

— Что случилось с Тамарой? — я поднял глаза на герцога.

— Они отказали мне, — его взгляд был направлен будто бы в никуда. Мясницкий, словно находился в трансе, — я просил их помочь, но они отказались.

— Игнат? — из-за еще незакрытой двери послышался голос Вики, — кто-то пришел?

— Никто. Все в порядке, — ответил я и закрыл дверь, — отойдем, — посмотрел на герцога.

Ночь была прохладной, но ясной. Небо усеяли звезды. Старый фонарь освещал неухоженный двор поместья Орловских с козырька над крыльцом. Громко пели кузнечики.

Машина герцога, изрешеченная пулями, стояла за забором. Заглянув внутрь, я увидел кровь. Там кого-то убили.

— Мы были за городом, — начал Месницкий, уставившись на кровь в салоне, — испытывали с Томой один артефакт, что я привез из Москвы, — предки, — внезапно скривился он, сдерживая слезу, — девочка так мечтала провести эти испытания. Радовалась, как ребенок!

— Возьми себя в руки, старик, — я посмотрел на него, — учитывая, что твой орден — мои враги. Я слушаю тебя только потому, что Тамара помогла мне, когда нужна была помощь.

— Ты знаешь про орден Новой Маны? — удивление на миг блеснуло в глазах Мясницкого.

— Знаю. Ты ведь знаком с Борисом Хлебовым? Он же барон Петрин.

— Да. Он пропал. Твоих рук дело? — поднял брови одноглазый.

— Да. От него я знаю, кто ты такой, герцог. А сам Хлебов теперь мертв.

— Это было ожидаемо, — проговорил он.

— Так будет с каждым из ордена, кто перейдет мне дорогу.

— Я не знаю, — взгляд Мясницкого был растерянным, — что для меня теперь Орден. Когда неизвестные напали на нас, по дороге домой, то перебили всю охрану, попытались прикончить меня, а Тамару забрали. Я отбился. И тут же связался Новой Маной. Мне сказали, что конфликты между домами не то, на что Орден может тратить свое время. А идти к жандармам? Сколько времени пройдет, пока механизм правосудия запустится. Только ты, Павел, достаточно силен, чтобы помочь мне.

— Кто мог забрать девушку? — нахмурился я.

— Я… я не знаю. Роялисты? Но зачем? Это слишком безрассудный шаг для них, — он осекся, вопросительно посмотрел на меня, — не задаешь вопросов. Ты знаешь и про Роялистов тоже?

— Да.

— Проклятье… Ты хитрее, чем они думают.

Несколько мгновений одноглазый герцог выглядел растерянным, потом, будто бы что-то вспомнил.

— Посмотри, — он открыл заднюю дверь своего представительского седана. Я заглянул.

Несколько погибших магов лежали на заднем сидении и полу.

— Двое моих. Один из налетчиков.

Одетый в черную форму, маску и антимагический жилет, он выглядел не примечательно. Если бы не клинко-проводник, что болтался привязанный темляком к руке мага.

Я пролез внутрь и распутал темляк, достал и показал одноглазому Герцогу проводник. Серебряное лезвие. Дужки гарды изогнуты к острию. Именно таким оружием пытался убить меня Роман Синицин. Но похоже, эта версия была нормальной и не взрывалась в руках.

— Александр Синицын забрал твою внучку, старик.

Герцог Мясницкий не отводил глаз от блестящего в кварцевых лучах лезвия.

— Роялист. Но зачем? Зачем ему это? Бред какой-то!

— Сейчас, — начал я, — ты ответишь мне на несколько вопросов.

— Все что угодно, — он сглотнул, — если ты согласишься спасти Тому!

Я положил клинок-проводник на крышу авто, оперся спиной о дверь, скрестил руки на груди. Герцог выглядел совершенно беспомощно. Его покатые плечи опустились, казалось, еще ниже. Руки висели бессильными плетьми. Одноглазый выглядел совсем разбитым.

— Что такое проект “Геката”?

Первый вопрос совершенно не удивил его.

— Я знал, что ты спросишь, — он посмотрел на меня, — но клянусь, я не скажу много. Потому что в самую суть не посвящен и сам. Знаю только, что он связан с магическими экспериментами над людьми. Их проводил Орден Новой Маны после окончания ММв.

— Что за эксперименты? — я был холоден. Однако, одна только мысль о том, что Катя была подопытной крысой, вгоняла меня в холодную ярость. Я чувствовал, что даже после этих слов хочу вырвать сердце одноглазому. Но я держался.

— Сначала, — он опустил глаза, — использовали всех магов подряд. Через некоторое время стало ясно, что для достижения цели годятся только девушки. Спустя десятки лет экспериментов, наиболее хорошие результаты показали девочки от четырнадцати до двадцати лет. Причем те, кто был из семей-хранительниц магии.

— Проклятье… — я опустил полный ярости взгляд в пол. Краем глаза видел, как моя реакция напугала Мясницкого. Он побледнел.

— Какова цель? Какие результаты?

— Я… я…

Мгновенно, я схватил мясницкого за грудки. С грохотом припер к двери собственной машины, да так, что треснуло дверное окошко.

— Какие? — прошипел я сквозь зубы. Единственный глаз Мясницкого округлился от страха.

— Какие результаты?.. Иначе я прямо сейчас размажу тебя по всей этой колымаге…

— Они должны были стать жрицами Новой Маны…

— Что это, мля, значит?

— Я не знаю… власть для них!

— Что, — я извлек из ножен проводник. В мгновение ока острие уперлось в щеку мужчины. Капелька крови выступила из-под клинка, — это значит?!

— Я не знаю, — дрожащим голосом проговорил он, — целью было усилить членов Ордена. Вывести каждого из них на новый уровень взаимодействия с маной. Мы должны были стать сильны, — он быстро-быстро тараторил, на лбу мужчины выступил пот, — как-то, через девушек-жриц. Но Роялисты разрушили все наши планы. Убили всех подопытных. Последняя надежда осталась на Екатерину. Ее можно вернуть, и тогда проект заработает вновь…

Я стиснул зубы так, что они заскрипели. Мне хотелось просто произнести “Руптис” и лопнуть башку этого человека как арбуз. Он один из тех, кто причастен к смерти Кати… Вспомнив о Тамаре, я унял свой гнев. Отпустил старика и тот рухнул на задницу, под дверь машины.

Глубоко дыша я отвернулся, отошел от авто.

— Я сказал тебе, — с трудом поднялся одноглазый, — все, что мог сейчас. Расскажу еще, если согласишься вернуть Тому. Прошу… Можешь даже прикончить меня, если хочешь. Я видел, как ты хочешь этого… Только спаси Тому…

— Я не буду убивать тебя, Старик, — обернулся я, — а Тамару выручу. Не потому, что ты рассказал мне все это. А потому что она помогла мне. Она хороший человек. Лучше, чем ты.

— С-спасибо.

— Но ты расскажешь мне все что знаешь, когда я закончу.

— К-конечно, Павел…

— Вести машину можешь?

Он нервно закивал, принялся открывать дверь своего седана.

— Нет не на этой. Там кровью воняет. Поедем на моей. А потом ты вернешь ее на место.

— Конечно… все, как ты скажешь…

— Тебе повезло, герцог, — приподнял я подбородок, — сегодня ночью я наведаюсь к графу Синицыну в гости.

Поместье Синицына — большое, напоминающее средневековый замок, носило название Предлесье. Оно развернулось за пределами города, у широкого леса, что стоял по обеим берегам Кубани.

Насколько я знал, у Синицына было еще жилое имущество в самом городе. Но большую часть времени он проводил в Предлесье. Его коллекция артефактов и библиотека должны были находиться здесь. Тут же располагался Генаторий — магическая лаборатория по выведению животных. В ней начинали свою жизнь, в том числе и Карнозавры.

Под покровом ночи Мира принесла меня к лесу. Поместье стояло на возвышенности, а лес покрывал всю площадь с тыльной части замка. Именно там, почти у реки мы и приземлились.

— Тут есть тайный ход, — проговорила Мира.

Одета она была в черные тактические брюки карго и топ. Волосы убраны в толстую короткую косу.

Конечно, прилетела она обнаженной, в форме дракона. Некоторое время понадобилось девушке, чтобы привести себя в порядок и одеться.

— Прошу! Возьмите меня с собой! — кричал Мясницкий, с изумлением рассматривая огромного белоснежного дракона, которым предстала перед ним Мира.

— Извеняй, — пожал я плечами, — на спине у нее места мало, — я ухмыльнулся, — лишь на одного всадника.

— Ход где-то здесь. Первое время после поимки, я была в этом месте. Но потом Синицын передал меня новому хозяину. Кажется, он ловил меня по его заказу. Однажды я пыталась бежать этим путем, — рассказывала она, когда мы пробирались по ночному редколесью, к реке.

— Надо мной сжалился один егерь, что следил за карнозаврами. Увидел в теле человека. Рассказал о проходе. Помог бежать.

— Но у вас ничего не вышло, — я переступил большой корень и направил нагрудный фонарь под ноги.

— Нет. Мы не дошли. Синицын убил его на моих глазах. А я, — она обернулась и показала руку.

В свете фонаря на белокожем предплечье я увидел продолговатый рубец.

— Он сделал это своими руками.

— Удивится же он, — я отвел взгляд от шрама девушки и посмотрел вперед, туда, куда мы держали путь, — когда поймет, что я собираюсь с ним сделать.

Река в этом месте была широкой, но мелководной. Большое бетонное строение стояло почти на самом берегу. Вода подмыла фундамент. По стенам бежали трещины. Большой круглый, как труба, ход закрывала решетка.

— Это приведет нас вниз. На кухонный склад, — посмотрела на меня Мира.

— Ты уверена, что хочешь идти со мной? — приблизившись к решетке, я подергал ржавый прут. Вся конструкция грюкнула.

— Уверена, — она решительно кивнула. — я могу постоять за себя. Значит… — драконица опустила взгляд, — мы ищем еще одного заложника?

— Да. Тамара Мясницкая. Внучка того одноглазого старика.

Я отошел от входа и извлек проводник.

— Спрячься куда-нибудь. Вон, за дерево. Не хочу, чтобы тебя поранило, — я направил острие на замок решетки.

— Этот дворянин, Синицын, — Мира забавно выглянула из-за толстого ствола акации, — он будто сошел с ума. Удивительно, как у сумасшедшего может быть такая власть.

— Меня удивляет другое.

— Что же?

— Почему тут нет охраны. Руптис!

Это был тоннель. Наверное, секретный ход. Однако, тянулись здесь и какие-то коммуникации. По стенам и потолку бежали большие ржавые трубы. Я решил, что это какой-то сброс отходов. Возможно, из лаборатории или просто с кухни.

Темный, наполненный затхлым воздухом и тревожными звуками, туннель уходил под землю, но все же мало-помалу угол его менялся. Было ясно, что он ведет куда-то вверх, к замку.

Под ногами что-то хрустело. Мы с Мирой, при свете одних только нагрудных фонарей, двигались вперед. Драконица глубоко дышала, я видел, как ее лицо блестело от пота в свете лампы. Девушка боялась. Действительно, дракону не место в катакомбах.

— Как далеко ты прошла в тот раз?

— Не знаю, — она сглотнула, — возможно, половину, возможно, треть пути. Я была одна и очень боялась.

— Как сейчас? — я сделал шаг, и под ногой что-то громко хрустнуло, мы замерли.

— Нет, — спустя несколько мгновений проговорила драконица, — сейчас ты со мной. Не так страшно.

Мы шли и шли. Казалось, уже не один час. Однако, я поглядывал на время. В туннеле мы не пробыли и сорока минут. Да и должен же он был кончиться рано или поздно. Ведь Мира была с того конца в прошлый раз.

Внезапно странный смех послышался откуда-то спереди, издали.

Мы замерли. Мира всхлипнув, зажала рот руками.

— М-м-м-м-м-ха-ха-ха-ха-ха-ха… гости…

Странный голос раздался спереди.

— Ты… это слышал? Или это я…

— Спокойно, — я извлек проводник, — слышал. Мы здесь не одни.

— Храни нас Красный Дракон, — дрожащим голосом проговорила Мира.

— Ничего, идем вперед, — я обернулся к девушке и подмигнул, — я тут. Так что все будет хорошо.

Следующие минут пятнадцать голоса больше не звучало. И только через полчаса, когда, по ощущениям, мы прошли две трети пути, сзади раздалось:

— Дуэли… Годрик любит дуэли…

— Кто там?! — я обернулся, направил проводник во тьму, — покажись!

— Годрик любит дуэли, — снова раздалось из темноты, но теперь откуда-то немного справа, — но дуэли с крысами скучные. Крысы быстро подыхают, — рассмеялся голос.

— Паша… что это… — прозвучал дрожащий голос Миры, — в прошлый раз этого не было…

— Кажется, — я всмотрелся во тьму, — кажется, это и есть охрана.

Справа, словно бы в трубах что-то зашуршало, как если бы сотни насекомых побежали по металлу.

— Эй, Годрик! — крикнул я, — ответь!

— М-м-м-м… маленький человек обращается к Годрику? Никто обычно не обращается к Годрику. Обычно, все убегают и вопят. А-ха-ха-ха-ха! А потом умирают, как трусы! Потому что дворянин не может быть трусом. А дуэли… только с дворянами. Кто ты, маленький человек?

— Раз я не убегаю и не воплю от страха, — крикнул я в темноту, — то очевидно, что я дворянин. А ты бы мог показаться. Мы проверим, кто из нас мельче.

— Хе-хе-хе… — раздалось уже за нашими спинами и мы тут же обернулись. Мира вскрикнула, — дворянин хочет провести с Годриком дуэль?

— Дворянин не знает, — я внимательно и медленно переводил взгляд то прямо, то за спину, следя за тылом. Мира же, сложив руки на губах, стояла в полнейшем ступоре, — можно ли с Годриком проводить дуэли. Может, он только мнит себя знатным. А на самом деле — смерд.

С двух сторон одновременно донесся жуткий визг. Нечеловеческий.

Я встал в боевую стойку, Мира вскрикнула и упала на присядки, обхватила голову руками.

— Наружу… я… я хочу наружу… Я… я не могу… Это слишком.

— Тихо, — я медленно я приблизился к ней, и драконица тут же схватилась за мою штанину, — я с тобой. Не дам тебя в обиду.

— Лучше режьте… Но этот туннель… этот голос! Невыносимо!

— Скоро все кончится, — я водил взглядом от одного направления к другому. Проводник раскалился в руках.

— Годрик — дворянин! Годрик — дуэлянт! — раздалось впереди, и я тут же обратил туда острие проводника.

— Тогда я вызываю тебя, Годрик. Выходи, и мы проведем дуэль.

— Да-да-да!

— Давай, — ухмыльнулся я, — выходи жаба болотная!

— Что?! — голос прозвучал сзади, и тон был обиженным, — почему дворянин обзывается?

— Если проводить дуэль, — прислушался я, — то по правилам кодекса. Если ты, конечно, тоже аристократ и чтишь кодекс. Ну или нападай исподтишка. Судя по тому, как ты ведешь беседу, именно к такому ты привык.

На мгновение голос исчез и все шуршания в трубах прекратились. В туннеле стало так тихо, что даже Мира подняла взгляд.

— Годрик будет драться по кодексу.

— Ну значит, нужно сначала друг друга оскорбить, чтобы повод был, — хмыкнул я, — Годрик, вонючая старая крыса.

— Ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-а! — вспыхнуло с обеих сторон, — тогда ты… тогда ты! Ты… Ты! — оно будто бы искало слова, — ты потолочная плесень! Ах-ха-ха-ха-ха!

— Отлично. Теперь покажись. Будем биться, как знатные.

— О-о-о-о-о… нет-нет… Нужно еще определить награду, маленький дворянин.

— Наградой будет то, — что ты уйдешь живым.

— Ах-ах-ах-ах-а! Годрик не сомневается, что он выживет.

— Что ж, — я ухмыльнулся, — а я сомневаюсь, что он выживет. Если будет долго болтать языком, — если победа моя, — громко продолжил я, — то мы свободно пройдем к замку. И возможно, я сохраню тебе жизнь, если будешь драться честно.

— А если победа моя… — голос стал зловещим, — то… то Годрик заберет то, что он любит больше дуэлей, — тварь мерзко захихикала, — а больше дуэлей Годрик любит только молодых девушек.

— Если тронешь Миру, — умрешь быстрее, чем моргнешь, — холодно проговорил я.

— Все… все впорядке, — Мира тронула меня за плечо, — я готова. Только бы это закончилось. Страх, что преследует меня в этом туннеле невыносим.

— Тебя никто не тронет, — я положил руку на пальцы Миры, — мы пройдем дальше. Выходи, Годрик! Начнем дуэль!

— Ах-ха-ха-ха-ха-ха! — донеслось, будто бы со всех сторон.

Тысячи ножек забарабанили внутри труб. Во тьме, я увидел, как из дыр, что зияли в некоторых из них, полезли наружу многочисленные черные насекомые. То ли пауки, то ли сороконожки.

Мира вскрикнула, прижалась ко мне сзади. План сработал. Я знал, что существо могло напасть внезапно. Тогда все осложнилось бы еще сильнее. А так, удалось уболтать его на открытый поединок. Тут уж, что бы это ни было, так просто оно со мной не справится.

Спереди, сзади, везде. Насекомые стали падать вокруг нас с потолка и сбиваться в один большой ком передо мной. Они формировали какую-то фигуру.

Глава 25

Черный шевелящийся комок быстро рос передо мной. Вытянувшись в человеческий рост, столб из насекомых мерзко пульсировал. Потом задрожал сильнее и изверг изнутри себя вполне человеческое лицо. Овальное и очень белое на фоне шевелящихся черных жуков, оно открыло белесые глаза.

Лицо было морщинистым и будто бы принадлежало старику. В следующее мгновение, куча жуков стала менять форму на более человеческую. Фигура извивалась и выгибалась во все стороны, отращивала конечности. В конце концов, перед нами предстал скрюченный горбун. Жуки сформировали даже его одежду.

Обмотанный какими-то тряпками, горбун как мог выпрямился. А потом вынул из-за веревки, которой подвязал мешковатую рубаху, как поясом, деревянный, словно детский меч. Он, видимо, демонстрировал проводник мага.

— Годрик готов, — хохотнул горбун.

— Держись рядом, — шепнул я Мире через плечо, — не отходи далеко. Мы не знаем, на что способна эта тварь. Нужно сначала прощупать ее.

Драконица нервно закивала. Было видно, как ей тяжело находиться в закрытом помещении. Девушка вспотела, тяжело дышала. Пальцы рук, которыми она обняла свои плечи, подрагивали.

— Хорошо, — хмыкнул я, — по правилам дуэлей, за мной первое заклинание.

— А почему не за Годриком?! — закапризничал горбун и надул щеки. При этом по его лицу побежали жучки и заняли новые места.

— А ты точно дворянин и знаешь, как ведутся поединки знатных? — посмотрел я на уродца со значением.

Тот искривил морщинистое лицо так, что оно стало еще уродливее, пото сжал уродливые же кулаки и злобно затопал уродливой ногой:

— Годрику надоело, что его считают смердом! — выпалило существо, — ладно, дворянин пускай первый!

Вся эта болтовня была не чем иным, как прощупыванием противника. Подобных магов я не видел раньше и не знал, на что он способен. Маг ли это вообще? Человек? Черт его знает. Нельзя было действовать наскоком.

— Вот и отлично. Руптис! — крикнул я.

И без того раскаленный проводник вспыхнул в моих руках. Красная капля магии метнулась в горбуна. Хлопнуло так, что весь туннель осветился красным. Тело твари разлетелось на тысячи жуков. Их разбросало по стенкам и потолку. Многие погибли, превратившись в лепешки, но большинство зашевелилось. И тут же, они стали сбегаться в прежний комок, лепить ту же самую фигуру Годрика.

— Не так прост, — проговорил я.

— И что теперь? — за спиной прозвенел дрожащий голос Миры.

— Он не так вездесущ, как кажется, — обернулся я к девушке, — и вполне уязвим. Быстрее, идем вперед, нужно оторваться. У меня есть план.

Мы заторопились, побежали во тьму, подальше от твари. План был прост: разорвать дистанцию и залить весь туннель заклинанием игнис. Вот только нужно оторваться, чтобы не попасть под огненный удар самим.

Когда бегом мы продвинулись метров на пятьдесят позади раздался мерзкий голос существа:

— Куда! Куда бежит дворянин?!

— Кажется, — крикнул я в ответ, — ты и правда совсем не знаешь дуэльных правил! Так, вообще-то, и надо! Стой на месте!

Позади зазвучали нечеловеческий визг и щёлканье многочисленных ножек по трубам. Кажется, тварь была не настолько глупа.

— Паша! — крикнула Мира, бегущая впереди.

— Беги! Не оборачивайся!

— Умри! — раздалось сзади.

Я обернулся и вытянул вперед проводник. Тут же Мешок Мести развернулся передо мной синим экраном. В следующее мгновение сгустки насекомых стали бить в него, словно ими кидались, как снарядами. В синем свете заклинания появилось существо. Оно уже приняло вид горбуна.

Годрик шел вперед, вытянув мне навстречу свой деревянный проводник. От его тела отрывались и летели в меня куски, представлявшие собой сбившиеся в комки насекомые. Было ясно, что никакой это не маг. И даже не человек. Какая-то странная колония жуков, только притворяющаяся человеком.

Я приказал мешку схлопнуться и заклинание сжалось до размеров мячика. Все жуки, что были внутри, превратились в кашу. В следующее мгновение, с силой, их выплюнуло в тварь. Плотный комок хитина и панцирей со свистом, разбрасывая фрагменты, полетел в существо.

Годрик пошатнулся, когда в его груди образовалась огромная дыра, пробитая своими же мертвыми жуками.

Чертов туннель… Места тут мало. Сильной магией толком и не воспользоваться… Тогда я задействовал мясорубку. Магические зубья промчавшись по воздуху, тут же искромсали тело Годрика на куски. Он сложился пополам и упал на сырой пол катакомб. Спустя буквально секунды, куски разбились на кучи насекомых, начали принимать прежнюю форму.

Я же вновь побежал вперед, за Мирой.

— Годрик убьет! Маленькому дворянину не уйти! — звучал за спиной искаженный голос чудовища.

Пробежав еще пару десятков метров, внезапно, я увидел впереди лежащую прямо на земле Миру. Растянувшись на животе, драконица слабо шевелилась и стонала.

— Что?! — подбежал и опустился рядом я, — вставай!

— Упала… Бежала зажмурившись…

— Двигай! — помог я ей подняться, — сейчас буду жечь!

Девушка посмотрела на меня и кивнула, быстро поднявшись, помчалась вперед, когда я подтолкнул ее в плечо. Я же, обратился лицом к звуку приближающегося шуршания.

— Игнис Перпетуал Ворт, — проговорил я, приподняв проводник.

Острие загорелось, из него полыхнуло пламенем, потом сильнее. Всполохи увеличились. Спустя мгновение, огонь пошел сплошным потоком. Утолщаясь, он приобрел форму огромного змея, осветил собой весь туннель спереди и сзади. Я видел, как тварь, что оказалась не так далеко позади, ползла следом огромным сгустком жуков. Годрик больше даже не пытался принимать человеческий вид.

Тварь запищала, когда почувствовала, что воздух в этом месте стал нагреваться.

Я направил клинок вперед. Огненный змей последовал за моим жестом. С гудением и воем пламени игнис помчался к существу. Он утолщался, пока не заполнил все пространство шахты. Я видел, как черные жуки, попадая в пламя, лопались от высокой температуры. А потом, когда она достигла пика, стали просто превращаться в пепел.

— Игнис Реверс Ворт!

Огонь внезапно застыл во времени. А потом пошел в обратном порядке, словно в перемотке. Через мгновение весь всосался обратно в мой проводник. Опаленные, почерневшие стены, которые я видел лишь мгновение, пока заклинание еще горело, вмиг исчезли во тьме.

Я развернулся, и под ногами снова хрустнуло. Направив фонарь, я увидел, что тут валяются жуки, точно такие, как те, из которых состоял этот Годрик. Иссушенные от температуры, это они хрустели под подошвами, когда мы шли по туннелю.

— Что ж ты была за тварь? — я брезгливо вытер обувь о землю и последовал за Мирой.

К двум часам ночи мы наконец, добрались до выхода из туннеля. Железные скобы лестницы, вмонтированные в стену, вели далеко вверх по узкому каменному колодцу.

Я снова пустил Миру первой. Она с трудом карабкалась. Я же, страховал ее, поднимаясь следом. Наблюдал за тем, как ноги девушки тряслись в коленях, как неуверенно дрожали ее плечи. Было видно, что драконица все еще отходит от произошедшего в туннеле.

— А чего ж ты не сказала, — проговорил я, — что у тебя клаустрофобия?

— Клаустро что? — она остановилась и посмотрела вниз, на меня.

— Понятно. Ничего, — хмыкнул я, — Лезь, Мира. Ты знаешь, куда нам дальше?

— Помню, — она продолжила подъем, — путь к темницам, что располагаются в подвале. Там недалеко. Ночью охраны в замке почти не будет. Только на верхних этажах. Нижние почти всегда пусты. Иногда, конечно стража стоит и внизу, у темницы. Если там кто-то есть. Хозяин замка считает что никто не сунется к нему домой. В Предлесье Синицын очень силен…

— Ну вот и проверим. В прошлую нашу встречу он проявил себя так себе.

— Тут ему все помогает, — загадочно проговорила Мира.

Я созерцал подтянутую попу Миры, облаченную в обтягивающее карго еще минуту. Потом мы добрались до большого люка.

— Не открывается… — Мира попыталась сдвинуть его, — не открывается! Что-то не так!

— Подвинься-ка

— Что?

— Подвинься, госпожа драконица, я пролезу вперед и попробую сам.

— Но, как ты это сделаешь?

Я не ответил, а полез вверх, упираясь в стену колодца, где рукой, где ногой, а где, пришлось и спиной, чтобы пробраться над Мирой. В один момент, мы оказались так близко, что я почувствовал приятный терпкий запах пота драконицы. Признаться, пахло от нее привлекательно, как от разгоряченной страстью девушки.

Мира округлила глаза, когда наши лица поравнялись.

— Привет, — с улыбкой бросил я.

— П-привет, — смущенно ответила Мира.

— Раздвинь ноги.

— Что?!

— Раздвинь ноги, говорю. Мне некуда наступить.

Девушка хлопнула веками миндалевидных глаз и подчинилась. Просунув ногу между ее бедер, я оперся второй о стену.

— Говоришь, никого не должно быть? — девушка не ответила, только уставилась на мой торс, который маячил перед ее глазами, — Мира, соберись.

— А, что? Да… — было видно, как смущена драконица тем, что человек мужского пола находится так близко к ней. Неожиданно. Неужели, настолько долго пробыла в форме человека, что стала испытывать влечение к человеческому мужскому полу?

Я попробовал сдвинуть люк и не смог. По всей видимости, сверху он был либо закрыт, либо на нем стояло что-то тяжелое.

— Ну тогда, — я извлек проводник, — нам придется пошуметь. Толчок!

— Охраны нет, — настороженно проговорил я, проходя вниз по узким ступеням входа в темницу, — это плохой знак.

— Разве это не хорошо? — спросила Мира.

— Не очень.

— Почему?

Люк мы и правда открыли со знатным грохотом. К счастью, цокольный этаж, на котором располагалась кухня и вход в темницы, был пуст в это время суток. Люк же, располагавшийся в полу, был всего-навсего заставлен кухонной мебелью. Открыв его, мы заодно разнесли в щепки целый стеллаж.

Полминуты, ждали, придет ли кто на шум, но охрана не явилась. Тогда, Мира повела меня в катакомбы, в темницу, где когда-то сидела сама.

— Они держали тебя тут в форме человека? — спросил я, когда мы спускались по узкому коридору.

— Да. Причем в небольшой клетке. — Ответила драконица, — это было настоящее мучение. Попробуй я превратиться, точно погибла бы. И заодно убила бы и Глеба, который был со мной.

Хитрый ублюдок Синицын знал, что драконица может пойти на отчаянный шаг, и покончить с собой, переломав все кости во время превращения, о стены темницы. Но пока ее сводный брат рядом, она не решится.

Темница, в которой мы оказались, и правда была тесна. Каменные влажные стены блестели в свете единственной лампочки, которая, казалось, включалась по таймеру. Ржавые прутья отделяли узкий коридор от камеры квадратурой метров пятнадцать.

— Почему не очень? — проговорил я, когда мы заглянули внутрь, — потому что охранять некого.

— Великий красный дракон… — выдохнула девушка, — тут пусто!

— Да. Если он и держит их в замке, то не здесь, — поджал я губы.

За решеткой никого не было. Только каменные стены и по средневековому прикрученные к ним цепи с кандалами.

— Сумасшедший ублюдок, — поморщился я глядя на них, — и садист… Но теперь, — задумался я, — нужно как-то найти, где пленники.

— Паш?

— Ммм?

Мира посмотрела на меня. В тусклом свете лампы ее волосы казались темно-серебряными.

— А который сейчас час?

* * *

Илай любил делать ночные обходы. Старика, который уже давно служил личным помощником графа Синицына, много лет мучила сезонная бессонница. Повторялась она с равной периодичностью, каждый два с половиной месяца и длилась пару-тройку недель.

Илай подозревал, что это было проклятье господина. Когда-то давно, когда Александр Синицын был еще ребенком, а Илай служил его отцу, Илай имел неосторожность обратиться к молодому господину не по титулу. Тогда и начались проблемы со сном, хотя Илай привык. Привык и даже обратил их себе на пользу — стал практиковать обходы замка. Илай был педантом и посещал все интересоющие его помещения: библиотеку, пыточную, темницу и генаторию в строгом порядке.

В библиотеке он любил слушать, как хозяин мучиет там очередного своего врага или провинившегося слугу. В пыточной он вдыхал приятный запах человеческого страха, что висел там постоянно. В темнице бывал, чтобы посмотреть на пленников, или насладится мрачной атмосферой этого места. Ну а генатория ему просто нравилась. Красиво там.

Да. Илай был эстет. Но своеобразный. Этой ночью старику снова не спалось. И как обычно, в два тридцать ночи, он заходил в темницу. У Илая было хорошее настроение сегодня ночью, ведь у библиотеки хозяина он уже побывал. Послушал там приятные женские стоны боли. И теперь спускался по ступеням темницы, чтобы завершись свой обход.

Он прошел по узенькому коридору. Вдохнул местный затхлый воздух. Полюбовался кандалами. На миг ему показалось, что в пустой закрытой камере кто-то есть.

— Глупости, — пробухтел он себе под нос, — кому там быть?

С грустью он вздохнул. Ему недоставало девушки-драконицы, что держали тут некоторое время назад. Илаю нравилось смотреть, как она грустит за решеткой. И играть с ней тоже нравилось.

Из раздумий его выбил странный звук, будто бы что-то кипятком бурлило за спиной. Обернуться он не успел. Рука, появившаяся неизвестно откуда схватила старика за шею, пятерня заткнула рот.

— Двинешься, — юношеский голос, имевший необычно холодный тон, прозвучал позади, — и я зажарю твои мозги прямо в черепе.

Илай почувствовал, как острие магического ножа больно коснулось виска. Незнакомец, хоть явно молодой, держал крепко. Старик не мог двинуться. Да и страшно было. Со страхом смешалось удивление, когда в дальнем углу камеры, в тени, которую он поначалу не заметил, что-то зашевелилось и встало.

Это была драконица. Ноги Илая стали ватными, когда девушка пересекла камеру, приближаясь к нему.

* * *

— Закричишь — умрешь, — проговорил я, схватив старика, — сделаешь какую-нибудь глупость — тоже умрешь. Понял? Говори, когда к тебе обращается дворянин!

Илай закивал.

План Миры сработал. Драконица рассказала, что когда она была заключена здесь, то заметила, что примерно в одно и то же время, ночью, старик Илай проходит посмотреть, как она страдает. Иногда он приносил воду. Пройдя в камеру, он ставил миску настолько далеко от прикованной Миры, чтобы она не могла достать. Но достаточно близко, чтобы драконица пыталась к ней тянуться.

— Ты знаешь обо всем, что делает твой хозяин, — я надавил старику на висок. Густая кровь потекла из-под острия, — сейчас я разожму тебе рот, и ты расскажешь все. Понял?

— Мммгммм, — испуганно закивал старик.

Тенехождение, которое я использовал для засады, было сильным заклинанием. Чтобы воспользоваться им, пришлось рисковать. Однико, все прошло хорошо. Правда, я почувствовал, как появился на правом плече большой ожог от выгорания. Кожу там саднило и жгло. Но я просто отбросил мысли о боли, сконцентрировавшись на происходящем.

— Говори, тварь! — неожиданно жестко обратилась к старику Мира.

Я медленно убрал руку с губ старого помощника, и он тут же начал:

— Вы ведь явились через тайный ход? Как вы прошли Идра? Он должен был растянуть ваши кишки по всему туннелю…

Я раскалил проводник, и старик замычал от боли.

— Прошу, хватит! — проговорил он, стиснув зубы, — вы опоздали! Все пленники в библиотеке хозяина! Все трое! Он уже занимается ими!

— Трое? — удивилась Мира.

— Как пройти в библиотеку? — холодно проговорил я.

— Третий этаж… через главную галерею направо! Первая дверь… Только не убивайте!

— Благодарю, — кратко бросила драконица и в следующее мгновение схватила старика за горло. Неожиданно легким движением сломала ему шею.

— Ого, — я отбросил бездыханное тело, — Вон как ты умеешь.

— Я дракон, Паша — как-то хитро посмотрела на меня Мира, — а эта мразь, — она кивнула на Илая, — заслужила смерть.

— Не сомневаюсь, — серьезно сказал я, — он сказал, что пленников трое. И нужно выяснить, кто последний. И спасти их. Проникнем в библиотеку.

— Как? — девушка нахмурилась, — верхние этажи точно охраняются. Пройти незамеченными будут почти невозможно.

— Я знаю, — кивнул я, — так что теперь слушай мой план.

Глава 26

Внутри теней были вечные сумерки. Сами тени казались путями и тропами. Пространство между ними: комнаты, помещения, коридоры — все это виделось словно через стеклянные стены.

Тенехождение было гениальным заклинанием. В тенях можно перемещаться, из них можно атаковать. И следить за происходящим тоже.

Так, я шел по теням, изучая замок.

— Так, — шептал я себе под нос, — тут коридор. А тут… Тут галерея. А вот библиотека Синицына. Черт, она просто огромная.

Однако, через тени нельзя было видеть людей как таковых. Лишь их темные силуэты. И было кое-что еще, что беспокоило — постоянный шепот, что преследовал меня.

— Я помню тебя, — доносилось со всех сторон, — ты тот, кто убил…

Мой план был прост. Я пойду через тенехождение, чтобы оценить количество охраны и, в целом, разведать путь. Попытаюсь отыскать хорошее место отхода.

— Большое окно или терраса, — сказала мне Мира, перед тем, как я ушел в тени, — такая, чтобы я могла выйти наружу и принять истинную форму. Тогда я вернусь за вами.

— Унесешь четверых? — строго спросил я.

— Я не знаю. Постараюсь, — кивнула она, — я все еще слаба, и много сил уходит на поддержку человеческой формы. А летаю я тоже при помощи маны.

— В крайнем случае, — я заглянул ей в глаза, — возьмешь пленников. Я выберусь сам.

Перемещение между тенями напоминало катание на коньках. Только ими служила магия, а льдом — узкие дорожки теней.

Потому, когда одна из дорожек искривилась, отрастила щупальце и подставила мне подножку, я очень удивился.

В одно мгновение упал. Чуть было не вывалился из заклинания, но что-то остановило меня.

Оставшись лежать на теневой дорожке, я оказался скован щупальцами.

— Покажись, тварь, — догадался я, — я знаю, что ты здесь!

— Замятин…. — прошипело вокруг, — ты — убийца нашего рода…

— Убийца рода? — я нахмурился.

Сначала я подумал, что родовое заклинание само сопротивляется тому, чтобы им пользовался посторонний. Многие рода иногда встраивали в свои секретные чары защиту. Ну, на случай если непосвященный завладеет секретом и попытается воспользоваться техникой.

Я ожидал такого поворота событий, поэтому не слишком удивился, когда нечто сбило меня с пути. Удивился я, когда оно заговорило со мной как личность.

— Ты… убил… — прерывисто начало нечто, — меня… Замятин…

— Убил тебя? — я задумался, — Ты Всеволод Аврамов, что ли? Ты че тут забыл? — я ухмыльнулся.

— Род… живет… в тенях… это… плата… за силу… теней…

— Так, — я задумался снова, быстро прикинул два и два, и тут же понял, что к чему, — тенехождение это обманка? Заклинание считается одним из тех, что относят к милитарике, но это не так. Тенехождение — демоника. Работает при помощи душ рода Аврамовых. Никто не мог этого понять, потому что тенехождение не выходило за пределы рода.

— Да…

— Вот почему Венера называла эту магию проклятой, — проговорил я, — после смерти, души всех магов этого дома становятся частью теней и поддерживают работу магии, при этом слабея. Твой предок, Всеволод, та еще скотина, раз обрек ваш Дом на такую судьбу. Да и ты не лучше, потому что обучил этой магии Венеру. И она, как Аврамова попала бы после смерти в тени, мучаться, пока ее душа не иссякнет.

Дух промолчал. Мне показалось, что теневые путы немного ослабли.

— Ты думаешь, что я завладел тенехождением насильственно? Потому что победил твою дочь черным ореолом?

— Да…

— Это не так, мертвый старик. Венера отдала мне эту магию добровольно. Потому что она не хотела мириться с мыслью, что будет прозябать в тенях, в одиночестве, когда придет время и она сменит тебя, чтобы поддерживать работу этого места своей душой. Она свободна, Всеволод. Я освободил ее.

Дух все еще молчал. В следующее мгновение черные щупальца растворились и я поднялся на ноги.

— Тенехождение для Венеры… — зазвучал шепот, — было… моей ошибкой…

— Я ее исправил, старки, — приподнял я подбородок.

— С-спасибо… Но тенехождение… исчезнет, когда моя душа… душа последнего Аврамова в этом месте… израсходует свою силу…

— Что ж, — я пожал плечами, — таков путь.

— Я дам силы… — продолжил голос, — чтобы ты не убивал при помощи тенехождения… а спасал…

* * *

— Прекрати, Александр, — метался в путах Хлодвиг Пушкин, — он же ребенок! Он не сможет у тебя выиграть!

— Прошу! Не нужно больше! — прокричала Тамара.

Библиотека Синицына представляла собой башню и продолговатую галерею, отходящую от нее по одному из центральных этажей многоярусного замка.

В башне располагался круглый кабинет мага. Уставленный многочисленными стеллажами с книгами, кабинет вмещал себя и рабочий стол Синицына.

Однако была тут игровая: кушетка, несколько кожаных кресел, мини-бар и изысканный малахитовый столик.

Но игровая носила такое название не поэтому. Синицын любил играть тут в шахматы. Шахматный набор тоже был изыскан: он представлял из себя цельный стол из белого мрамора, столешница которого была выполнена в форме шахматной доски. Играть надлежало привычными белыми и черными шахматами. Одни были сделаны из черного золота, другие — из белого.

Сейчас, на шикарных табуретах из красного дерева и кожи минотавра сидели двое: Александр Синицын, игравший черными и перепуганный, заплаканный ребенок по имени Глеб, который уставился на белые фигуры.

— Ну что ты мальчик? — добродушно улыбался Синицын, — что же ты не ходишь?

— Я… я… — ребенок поднял на мага заплаканные глаза. Грязный и осунувшийся, он выглядел болезненно. Светло-русые отросшие волосы сбились в сосульки. На щечках грязь. Одеждой мальчику служили какие-то от грязные тряпки.

— Не бойся. Ходи, — сказал Синицын Строже, — мы же должны узнать, — он посмотрел на пристегнутых к пыточным креслам Тамару Мясницкую и Хлодвига Пушкина, — кто из них выживет сегодня.

— Ты обезумел! — с трудом произнес Хлодвиг.

— Я не хочу! — заплакал мальчик.

— Ходи! — крикнул Синицын, — иначе я убью тебя!

Мальчик вздрогнул, но все же пошел.

— Пешка ходит Е4, — с улыбкой проговорил Синицын и пошел сам, — Конь ест пешку на Е4! — переставил он фигурку.

Тут же Тамара закричала. На ее израненных руках сама собой стала раскрываться новая рана в форме двух символов: Е4.

* * *

Мира очень напугалась, когда я вернулся в темницу. Чуткая, она вскочила, притаившись справа от входа и поджидая, кого-то, кто мог войти.

Я вышел из тени на стене, за ее спиной. Драконица резко обернулась и зашипела. На миг ее аккуратные руки выпустили когти а милое белокожее личико оскалилось острыми зубами.

— Ого, — ухмыльнулся я, — полегче.

— Паша!

— Все забываю, — я почесал затылок, — что ты на самом деле дракон.

— Ты что-нибудь выяснил?! — девушка бросилась ко мне, машинально тронула мои локти.

— Да, — я посмотрел на нее строже, — На четвертом этаже есть башня для ворон-посыльных. Туда никто не заходит, кроме Синицына. Мы переместимся туда, и ты будешь ждать в башне. Я пойду за остальными.

— Ты нашел их?!

— Да. Как сказал тот старик, все в библиотеке Синицина. Я видел там четырех человек. Это, без сомнения, они. И еще. Как только останешься в башне, — я снял с запястья и передал драконице свои часы, — считай три минуты. Потом обращайся в дракона и лети к библиотеке. Узнаешь ее по округлой форме и большому фасадному окну.

— Но, — девушка удивленно округлила большие глаза, — я думала, ты можешь ходить через тень только в одиночестве.

— Теперь нет, — ухмыльнулся я.

В следующее мгновение я схватил драконицу за плечи и втянул в тень на стене, вслед за собой. Мира, при этом, забавно завизжала.

Как и планировал, я вышел из той самой тени, что отбрасывал сам Синицын. Она забурлила черной жижей, и из нее, как на подъемнике, поднялся я. Тут же приставил проводник к горлу мага.

Синицын, оскалился, когда я прервал его игру. Удивленный, не поворачивая головы, он уставился на мой клинок одними глазами.

— Ну привет, мразь, — прошипел я.

— Игнат?! — удивленно закричала девушка и я слегла обернулся.

Тамара, заплаканная, с изрезанными руками и бедрами, сидела в деревянном пыточном кресле. Она, одетая в порванное платье, наполовину обнажающее грудь, была привязана к своему месту кожаными ремнями.

Рядом в точно таком же кресле сидел Хлодвиг Пушкин. Его белые волосы слиплись от крови. На лице и дряблой шее тоже были видны кровоточащие порезы.

Мальчик, которым мог быть только Глеб, испуганно посмотрел на меня.

— Можешь играть только со слабым противником, да Синицын? — проговорил я.

— Ненавижу проигрывать, — прошипел он сквозь зубы.

— Но ты проиграл.

— Стоит мне дать сигнал, — проговорил он, — как сюда прибудет вся моя магическая гвардия. Вас сотрут в порошок.

— Ага, — хмыкнул я, — но ты уже этого не увидишь.

Украдкой я оглядел большую библиотеку. Округлым кабинетом все не оканчивалось. Высокая до самого потолка арка, соединяла кабинет с большей частью библиотеки. Именно там располагалась основная часть секретных книг и знаний, принадлежавших Синицыну. Там же я видел и декоративные, закрытые, словно в музее стеллажи с магическими вещами. Коллекция внушала.

Чтобы найти нужное слово во всех этих книгах, нужно было время. Которого, к сожалению, у меня не было… Или было?

— Паша, — раздалось в голове, — тут много магии. Я чувствую… Это целая сокровищница заклинаний.

— Катя, — ответил я мысленно, — тут может быть нужное слово.

— Может, — утвердительно ответила она, — но понадобится не одна неделя, чтобы его найти. К сожалению, у нас нет возможности остаться тут надолго.

— Есть, — я ухмыльнулся своим мыслям, — если не просто убить Синицына, а вызвать на дуэль, ценой победы в которой будет Предлесье.

— Что?! Это безрассудство! — крикнула в моей голове Катя.

— Я разве когда-нибудь принимал неверные решения?

— Ну, — девушка задумалась, — на самом деле…

— Не принимал. Так что, я рискну.

— Он же не согласится!

— Согласиться. Если сделать ему предложение, от которого сложно будет отказаться.

— Это какое же?..

— Сиди смирно, — обратился я к Синицыну.

Он не ответил, только злобно зыркнул на меня.

— Глеб, — я посмотрел на мальчика, — встань и отойди.

Он послушался, как ошпаренный выскочил из-за стола. Я же, медленно отошел и, не сводя острия проводника с Синицына, стал освобождать Тому и Хлодвига свободной рукой.

— Что эта мразь с вами делала? — разглядел я форму ранок на теле девушки.

— Играла в шахматы, — мрачно сказал Хлодвиг, вставая.

— Ну, — я посмотрел на него, — теперь я поиграю с ним.

Я вытянул руку с проводником в сторону окна.

— Руптис Максима! — крикнул.

Вспыхнуло. С хлопком большой красный сгусток магии врезался в оконную раму и вынес ее. Тут же помещение наполнилось сильным сквозняком.

— Это был очень дорогой витраж, — процедил Синицын.

— Заткнись, — ответил я.

Спустя секунду, в проеме появилась Миртабракке. Огромная, она громко взмахнула крыльями и повисла у образовавшейся дыры.

— Дракон! — завизжала Тома.

Хлодвиг же удивленно уставился на Миру.

Мира! — крикнул Глеб и радостно побежал к огромному существу.

— Старые знакомые, — скривился недовольно Синицын, — вы хорошо подготовились. Однако, сейчас тут будет целая куча моих людей. Этот взрыв слышал весь замок. А дракона еще и видел.

— Ничего, как-нибудь переживем, — я приблизился к Синицыну и ткнул проводник ему в щеку, так, что побежала кровь. Потом обернулся, — Тамара, господин Пушки, двигайте к драконице. Она друг и унесет вас отсюда.

— Да… это… это же дракон! — испуганно посмотрела на Миру Тамара.

— Пойдем дитя, — Хлодвиг взял девушку под локоток, аккуратно подтолкнул в талию. Девушка, скрестив руки на груди, скрывая свою наготу, подчинилась.

— Игнат, а ты? — внезапно она остановилась и посмотрела на меня.

— Я догоню, — бросил я.

— Пойдем-пойдем, — вежливо подгонял Хлодвиг.

Когда вся троица разместилась на длинной шее дракона, Мира громко хлопнула крыльями и унеслась прочь. Прохладный высотный сквозняк зашумел с новой силой. С рабочего стола Синицына полетели какие-то бумаги.

— Почему ты остался? — поднял на меня взгляд Синицын.

— Чтобы вызвать тебя на дуэль, — проговорил я.

Синицын, не на шутку удивленный, злобно оскалил неестественно белые зубы в улыбке.

— Мои условия такие, — начал я, — проиграю — делай со мной что хочешь. Хоть убей, хоть пытай. Хочешь, отдай своему хозяину, кто бы он ни был. Мне все равно.

— А если выиграешь ты, — он улыбнулся еще шире.

— Тогда я убью тебя. А Предлесье, со всеми его секретами перейдет в мою собственность.

Синицын размышлял недолго. В конце концов он выдал.

— При условии, что оружие для дуэли выбираю я.

— Согласен, — не колеблясь ответил я.

В то же самое мгновение высокие двустворчатые двери в библиотеку с грохотом раскрылись. В помещение вбежали не меньше десятка магов. Кто-то был одет в простую гражданскую одежду, другие в черную форму и антимагические жилеты.

Я прижал проводник крепче к щеке Синицына.

— Если они двинутся с места, — холодно проговорил я, — я выжгу тут все дотла игнисом.

— Всем отойти! — крикнул Синицин так, что слюна полетела изо рта, — у нас с господином Орловским дуэль!

Солдаты замешкались. Стали недоуменно переглядываться.

— Отойти, я сказал! — рявкнул он.

Солдаты изменились в лицах. Я нахмурился, когда увидел, как здоровые мужики, боевые маги, испуганно смотрят на Синицына. Те, в свою очередь, все же сделали шаг назад.

— Пиши завещание, — кинул я Синицыну подобранный с пола листок бумаги, — у нас как раз будут свидетели, — посмотрел я на солдат.

Синицын магией призвал карандаш и принялся черкать на обратной, чистой стороне листа текст.

— Я хочу выбрать оружие — проговорил он, поставив подпись.

— Выбирай.

Синицын снова расцвел в улыбке, посмотрел на меня.

— Шахматы, — указал он на доску перед собой.

— Идет, — беззаботно пожал я плечами.

Эффект был что надо. Кажется, беловолосый маг думал, что застал меня врасплох.

— Только поменяемся фигурами, — я отошел, кивнул на него проводником, — не буду я сидеть спиной к твоим людям. Да и играю я всегда черными.

Напряженный не на шутку, Синицын встал и прошел за место, что играет белыми.

Я разместился напротив и положил проводник рядом. Синицын поднял руку.

— Без глупостей, — я внимательно посмотрел в его глаза.

— Все согласно кодексу, — пробурчал Синицын. Выглядел он уже не так уверенно и совсем не самодовольно.

Проведя рукой над доской, он восстановил порядок магических шахмат.

— Белые смелые, — с ухмылкой проговорил я.

— Шах и мат, — я подвинул черного ферзя и столкнул белого короля Синицына с доски.

Он замычал, когда на роже мага стала прорезаться новая рана. Все лицо, шея и руки Синицына были украшены порезами в форме комбинаций букв и цифр, которыми обозначены шахматные ходы.

Были, они, конечно, и на мне. Но далеко не в таком количестве.

— Как?.. — глубоко дыша, злобно проговорил он.

— Больше дуэлей, — хмыкнул я, — я люблю только шахматы. А обыграть меня мог лишь один человек. И вы, Роялисы ее убили.

Синицын побледнел. Изменился в лице.

— Ее звали Екатерина Лазарева.

Синицын с воплем подскочил, вытянул руку, намереваясь атаковать так, без проводника. Я же был быстрее. Схватив свой стилет. Даже не целясь крикнул заклинание. Руптис прошил Синицына насквозь. Маг так и застыл, с протянутой рукой. Удивленно водя глазами он опустил взгляд и посмотрел, как большое красное пятно расплывается на его белой свободной рубахе.

В следующее мгновение Синицын грохнулся навзничь.

Я спокойно положил проводник на место.

То что произошло в следующий момент, заставило меня нахмуриться. Солдаты графа Синицына засуетились и, казалось, даже запаниковали. Стали поспешно, расталкивая друг друга, выбираться из библиотеки.

— Какого?.. — сердито свел я брови.

Внезапно из тела графа вырвались магические щупальца из красного света. С гулом, напоминающим огненный, они метнулись к его людям. Принялись впиваться в них и вырывать из тел… души.

Глава 27

Солдат закричал, когда алое щупальце вырвало из его тела белый светящийся сгусток и втянуло его в тело Синицына. Несчастный маг, решившись души, упал и даже не пошевелился.

Но на этом щупальца не закончили свое дело. Они поймали еще троих, вынули и их души тоже. Когда большая часть солдат выбежала наружу из библиотеки, красные отростки магии, стали мять белые души людей, словно пластилин. Они медленно вылепливали что-то острое и продолговатое.

— Ты думаешь, — Синицын поднялся, и я увидел, что в окровавленном отверстие на рубахе нет больше раны, — что меня так просто убить? Демоника дает невероятные способности!

Я не мешкал, выкрикнул заклинание Глубокие Раны. Проводник блеснул, и невидимые лезвия помчались к Синицыну. Тот едва успел защититься красными щупальцами. Однако, когда лезвия ударили в эти отростки, то щупальца исчезали.

Остались только те, что продолжали вытягивать из белых сгустков человеческих душ… оружие. Копье души.

— Демоника, — крикнул я, замахиваясь проводником, — делает людей безумными!

— Зато, — Синицын расплылся в сумасшедшей улыбке, — могучими!

Щупальца размахнулись и метнули светящееся белое копье. Оно, звеня в воздухе, полетело ко мне.

Я выкрикнул заклинание черного ореола. Копье, которое метило в голову, отклонилось, и со звуком бьющегося стекла вонзилось в острие проводника. Тот вспыхнул, как светящийся элемент лампочки и перегорел. Клинок стилета почернел и истончился, согнулся вниз, как сожженная спичка.

Почувствовав, как заклинание копья прошло через серый, синий и красный ареолы, я ощутил невероятное облегчение и прилив энергии. Казалось, я тут же стал сильнее и крепче. Тогда же я понял, что Синицын — магистр и имеет забитые заклинаниями ореолы. Но самыми сильными его чарами были именно эти — магическое копье. Самыми сильными и самыми ужасными.

И я ощутил это на себе. Копье было создано не из маны, как любое другое заклинание, а из душ магов. Это было возможным, потому что и души, и мана имеют одинаковую природу. Такое сильное пятиступенчатое заклинание… его жуткая природа, на мгновение сбили меня с толку. Я довольно быстро пришел в себя, но это дало время Синицыну сбежать.

— Проклятье, — я на секунду присел, перевести дыхание, — слишком сильная магия для моего сегодняшнего уровня.

Попробуй я применить заклинание копья на Синицыне, точно бы поджарился от магического выгорания.

Я бросился за магом следом. Выбежал в галерею, которая вела в библиотеку. Глянул вперед и назад. Никого. Даже гвардия Синицына дала деру. Еще бы. Если твой работодатель может прибить тебя в любой момент, сделать ноги — разумный ход.

Однако, ноги сделал и Синицын. Он сильный маг, но видимо, рана, которую я нанес, давала о себе знать. Он совсем не всесилен, раз не продолжил сражаться. Но куда он пошел? Хм…

— Ладно, — я ощупал затронутые выгоранием плечи и грудь, — последний раз…

* * *

Синицын торопливо спускался по каменному колодцу, который вел к тайному ходу. Он уже знал, что Замятин пришел именно этой тропой. Дракониха… мерзкая тварь, что пыталась уже сбежать через туннель… Нужно было отрезать ей язык, а мальчишку прикончить.

Синицын корил себя за то, что хотел выменять мальчика из дома Фоминых на девушку-хранительницу магии. Он знал, что так, Фомины не продадут ему кого-то из них. Слишком плохая у Синицына была репутация. Все три жены, которые были у аристократа раньше, погибли в несчастных случаях. На самом деле, они его просто раздражали. Однако, о репутации он не позаботился. Он решил, что нужно было убить пацана.

К сожалению, этим планам не суждено было сбыться. Синицын проиграл, но не погиб. Он едва выжил, использовав демонику, но не мог продолжать бой. Сейчас он желал лишь одного — скрыться, восстановиться и отомстить. Но вернется он не один, а с силами, которыми подкрепят его Роялисты, силами которые даст ему сам Сновидец.

Маг спустился с последней ступеньки и как мог быстро, побежал к выходу по туннели. Раз Замятин в замке, значит, Идр — один из неудачных экспериментов Синицына, погиб. Ну и черт с ним. Все равно, граф не знал, куда деть эту обезумевшую колонию жуков, к которой Синицын подселил душу одного из своих магов.

Внезапно что-то хрустнуло справа. Потом щелкнуло. Забурлило. Маг остановился.

— Кто здесь?! — он наколдовал небольшой сгусток света голыми руками. Тот свет, что падал сверху, из колодца, уже остался за спиной, — покажись?!

Внезапно, тень, под ним забурлила черными пузырями. В следующее мгновение, оттуда вырвалась рука и схватила его за голень. Синицын вскрикнул.

* * *

Выбравшись из тенехождения, я схватил беглеца и припер к трубам туннеля. Магия, что прошла через красный ореол, уже давала плоды. Я стал физически сильнее и выше.

— Все же, — прошипел он сквозь зубы, — как ты умудрился добыть эту магию?

— Зачем мне разговаривать с мертвецом? — холодно проговорил я.

Синицын истерически засмеялся. В свете магического фонаря, что парил над нашими головами, его израненное лицо выглядело призрачным.

— Ну как тебе, Замятин, расхлебывать за собственными мамой и папой то, что они натворили, ммм? — проговорил он язвительным тоном.

— О чем ты? — я приставил к горлу мага его же собственный проводник, который забрал из библиотеки. Мой ведь пришел в негодность.

— Давай убей меня, — оскалился он, — но я поднасру тебе напоследок! Я знаю, что ты пытаешься воскресить свою подружку, — нервно засмеялся он, — расхлебывать за своими настоящими родителями Замятиными! Да-да… Они были членами Ордена Новой маны, а ваша с Екатериной Лазаревой свадьба была лишь предлогом, чтобы заманить девушку в проект “Геката”.

Я ничего не говорил ему, только холодно смотрел в блестящие страхом глаза Синицина.

— Да-да, — продолжал он истерически, — мы, роялисты, всего лишь убили ее. Но сделали такой твою ненаглядную твои же собственные родители! Ах-ах-аха! Не веришь?

Я молчал.

— Вся правда хранится в Черном Дневнике! Я знаю, что ты нашел его, и носил к этой сучке Мясницкой. Но ты его не откроешь, потому что открыть может лишь кровь. Кровь предателя Сергея Орловского, папы твоего нынешнего тела! А он давно сгнил!

— И что ты добивался этим? — ухмыльнулся я словам мага, — что разозлишь меня? Что шокируешь? — мой тон был холоден, а злобная улыбка сошла с губ Синицына, — ты плохо меня знаешь, мразь.

Он посмотрел уже иначе, совсем испуганно. Я направил острие проводника ему в лицо.

— Стой! — расширил глаза Синицын, — я же рассказал тебе ценные знания! Давай договоримся, не уби…

Я проговорил заклинание Глубоких Ран. Невидимое лезвие вырвалось из острия стилета и с железным скрежетом перерезало бегущие по стене трубы. Однако перед этим, лезвие рассекло голову Синицына надвое. Он так и замер с удивленным лицом. Через мгновение, полоса, протянувшаяся через челюсть, нос и глаз проявилась красным. Из раны побежала кровь. А потом половина головы мага съехала в сторону и упала на сырую землю туннеля, словно кусок арбуза.

Я отпустил обмякшее тело, и труп завалился набок. Задумавшись, я зашагал к выходу-колодцу.

Когда Предлесье перешло в мою собственность, наша жизнь изменилась. Конечно, не сказать, что она стала прям гладкой, проблемы оставались, но улучшилась она точно.

— Что-что? Какой еще замок?! — округлила Вика глаза, когда я сообщил ей эту новость, — как выиграл в дуэли?!

Вот так. Выиграл. И с точки зрения Кодекса документ, который Синицын составил перед смертью, был юридически полностью действителен.

Дуэль была официальной. Все кончилось тем, что я передал тело мага его двоюродному брату, тоже Синицыну по фамилии. Именно с его дочкой познакомил меня Стас. С ним и его свитой мы встретились в широком дворе имения.

Я ожидал каких-то притязаний на Предлесье со стороны Андрея Синицына, однако их не было.

— Я считаю, — сказал мне Андрей — высокий коротко стриженный блондин, одетый в черный деловой костюм и короткую накидку аристократа, схваченную на груди серебряным шнуром, — что, забрав себе Предлесье, вы совершили ошибку, — взгляд дворянина был холодным, — брат занимался там демоникой. Стены этого места пропитаны нехорошей магией.

— Хорошая, плохая, — пожал я плечами, — магия лишь инструмент. Демоника поражает психику тех, кто ее практикует. Но только если они изначально слабы.

— Поразительные знания для дворянина вашего возраста. Что ж, — он кивнул, — это ваш выбор.

— И я считаю его правильным.

Чтобы содержать такое поместье нужны были деньги. И хотя дуэли приносили немало, этого сейчас не хватало.

Я продал оборудование из генатории на кругленькую сумму. Оно было редким, а некоторые приборы вообще существовали на юге в единственном экземпляре. Также выводок карнозавров из более чем тридцати голов был очень удачно распродан мной бывшим клиентам Синицына.

Его гвардию и прислугу я распустил, а потом набрал новую. Штат хоть и был гораздо скромнее: всего семь человек вместо тридцати, но этого пока хватало. Некоторое время я уговаривал Вику переехать. Стас же согласился почти сразу.

— Да это же настоящий замок! Да еще и с артефактами! — восторженно кричал мальчик, когда мы обсуждали переезд.

— Но… но оттуда далеко до администрации… — нерешительно искала аргументы Вика.

Было видно, что в силу характера, девушка просто с большим трудом принимает изменения в своей жизни. С Владимиром она гуляла целый месяц, прежде чем осталась у него на ночь. Я тогда еще подумал, что Малинин терпеливый. Видимо, Вика ему и правда нравилась.

— Вообще-то, — я оперся о столешницу, положил голову на сплетенные пальцы, — ближе, чем от нас.

Все важные разговоры нынешних членов дома Орловских привычным делом проходили за широким столом гостиной, вечером, при тускловатом свете люстры, в которой недоставало ламп.

— Да, — продолжал я, — Предлесье находится за рекой, вне пределов города. Но от него до центра ближе, чем от нас, со стороны полей.

— Но что же делать с нашим домом?! — цеплялась Вика из последних сил.

— Стол, — хохотнул я, — можешь забрать.

Девушка посмотрела на меня очень серьезно и задумалась.

— И все вещи, которые посчитаете нужными тоже. А дом будем сдавать. Как и поля вокруг него. Своего дела у нас пока нет, так что деньги с аренды будут нелишними.

Наши споры продолжались еще несколько дней, потом, наконец Вика сдалась.

С Мирой мы еще несколько раз виделись, после нашей спасательной операции.

— Как Глеб? — спросил ее я, когда мы увиделись все в том же парке, где встретились во второй раз. Девушка была не одна. Теперь ее сопровождала свита охраны. Было ясно, что она вернулась к дому Фоминых.

— Он увидел такие вещи, — грустно ответила драконица, — которые лучше не видеть ребенку в его возрасте.

Я не ответил, только понимающе кивнул.

— Мы улетаем в Москву, — посмотрела на меня Мира, — Дом отправляет Глеба на лечение. Как физическое, так и психологическое. Братик хочет, чтобы я была с ним. И я буду.

— Это правильно решение, — улыбнулся я.

— И… — девушка посмотрела на меня как-то нерешительно, — я буду скучать, Павел Замятин.

— Да Хлодвиг, я рад, что вы поправились, — проговорил я в трубку, — и помню, что дуэльный фестиваль начинается через три дня. Я там буду. Наш уговор в силе.

Со смерти Синицына прошло три недели и все стало мало-помалу устаканиваться. Однако, стоит сказать, что гибель такого аристократа, и переход его имущества Орловским встряхнули весь юг. Об Орловских заговорили. Одни говорили с уважением, другие с опаской. Некоторые с откровенным презрением.

Для меня же это значило лишь одно — дом Орловских выходит из тени. Становится значимым.

Середина июля дышала настоящим жаром. Душный вечер собирал на небе грозовые облака. А я, одетый в светлые брюки чинос и легкую джинсовую рубашку с подкатанными рукавами ждал Тамару на лавочке у большой центральной площади Екатеринодара.

Параллельно болтал с Пушкиным о делах. С девушкой мы виделись редко. Несколько раз болтали по телефону.

Однажды, от ее деда одноглазого герцога пришло сообщение с благодарностью. Присланное с неизвестного номера, оно говорило о том, что Мясницкий скрывается. Кажется, его отношения с орденом Новой Маны повернулись не лучшим образом после того, как он воспользовался моей помощью.

А когда я узнал, что он хочет еще и встретиться со мной зачем-то, то это меня удивило. Собственно говоря, я ждал Тамару именно за тем, чтобы она отвела меня к Герцогу. Я не знал, согласился бы на встречу или нет, если бы не одно обстоятельство — Черный Дневник. Книга, с которой Мясницкий обещал мне помочь.

Все эти недели, мы с Катей рылись в библиотеке, но пока безрезультатно. Искали слово и обсуждали дневник.

Как-то ночью, когда она позвала меня в “нигде”, я заговорил с ней о том, что рассказал Синицын.

— Я не знаю, — ответила Катя, — я ничего не помню об этом.

— А этот ублюдок, — поджал я губы, — мог солгать. В любом случае, единственный способ узнать правду — это открыть книгу.

— Похоже на то, — девушка опустила глаза.

Наше новое место встречи выглядело как большой дуб, раскинувшийся на травянистом холме. С одной стороны, используя древний ствол, как опору, к дубу была переделана лавочка.

Мы с Катей любовались ночным звездным небом, сидя на ней. А еще наслаждались друг другом.

— Но где взять кровь Орловского?

— В теле его потомка, — посмотрел я на Катю, — но, кажется, тут не все так просто. Я уже резал себе пальцы и окроплял дневник и моей, и Викиной, и даже Стасовой кровью. Он не открылся. Кажется, есть тут секрет.

И именно с ним, с секретом, обещал помочь одноглазый старик, когда Тамара передала ему наш с ней разговор.

— Если это сангвинарика, — проговорила Тома, когда мы обсуждали по телефону ее помощь с дневником, — то артефактная наука тут не поможет. Но у дедушки есть начальные познания в магии крови.

— Привет, — Тома, была одета в короткие белые шортики, приятно обтягивающие ее красивые бедра и попу, нежно-голубой топ с обнаженными плечами и белые кроссы.

— Отлично выглядишь, — встал я с лавочки, рассматривая ее очищенные от шрамов руки.

— После тех шахмат я долго лечилась, — как-то грустно проговорила Тома.

— Как ты сейчас?

— Уже лучше, — она улыбнулась, — правда еще хожу к психологу.

— А герцог?

— Дедушка ведет себя странно, — она нахмурилась, — снял себе квартиру на окраине города. Так, — она полезла в маленькую белую сумочку, — какой там адрес сегодня? Достала записку. Проговорила адрес полушепотом.

— Он просит, чтобы мы приехали на такси.

— Как скажешь, — пожал я плечами.

По адресу, куда мы прибыли, стояла старая двухэтажка. Сложно было поверить, что тут мог жить дворянин. Когда мы вошли, я увидел, что внутри все еще печальнее: штукатурка на лестничной клетке осыпалась, и воняло сыростью.

— Вот эта квартира, — проговорила девушка и я дернул ручку.

Дверь оказалась не заперта. Внутри же была тьма.

— Я первый, — нахмурившись, проговорил я, — ты следом. Поняла?

— Угу.

Мы вошли, и казалось, тут же погрузились в черноту.

— Портал, — догадался я, когда мы оказались уже в другом месте. Совершенно другом.

Это был небольшой деревенский дом далеко за городом. Скромный терем, выполненный из дерева, стоял на отшибе. Вдали виднелись лес, поле с лесополосой, а с другой стороны, блестела в закатном солнце река.

— Он прячется, — утвердительно проговорил я.

— Угу, — грустно кивнула Тома, — портал меняет вход каждый день.

Мы вошли.

— Сладкая! — одноглазый герцог радостно раскинул руки, встречая нас. Они с Томой обнялись.

Одетый в футболку и треники герцог Мясницкий выглядел презабавно.

— Здравствуй, Павел, — протянул он мне руку, но я повременил пожимать ее.

— Пойми, — вздохнул он, — я теперь их враг. Когда я выбрал Тому и попросил тебя о помощи, я предал орден. Я не опасен для тебя. И хочу сегодня это доказать. Хочу, чтобы мы стали друзьями.

— Как же? — нахмурился я, — как доказать?

— Я слышал о дневнике от Томы. Кажется, я знаю, как открыть его. И открою. Для тебя.

Я посмотрел на узловатую пятерню герцога и пожал ее.

— Но взамен попрошу кое-что, — проговорил он, — это важно. Я готов умолять тебя, чтобы ты помог.

— О чем попросишь?

— Давай сначала… — он было потянулся к свертку книги, но я убрал его за спину.

— Во-первых, — серьезно начал я, — обожжешься. Вспомни, что было с Томой, — я посмотрела на девушку. Та скривилась своим воспоминаниям о контакте с книгой, — а во-вторых, я привык знать, что от меня хотят, прежде чем заключать сделки.

— Что ж, — выдохнул он, — пройдемте в гостиную. Присядем.

Мы вошли в небольшую комнату и разместились за скромным столом. Деревенское убранство домика было довольно уютным: старый лакированный сервант с зеркалом и широкая, во всю стену мебельная стенка. Древний телевизор на железной подставке. Посреди комнаты столик, деревянные простые стулья, которые мы и заняли.

В маленькие окна проникал закатный красноватый свет. На улице уже пели сверчки. Где-то вдали завели хор лягушки.

— Может, чего-то выпьем?

— Пас, — проговорил я и положил на стол сверток с книгой.

— Я бы чаю, — улыбнулась Тома.

— Отлично! Чай! — хлопнул герцог в ладоши и на столе тут же появился маленький чайничек несколько кружек и поднос со свежей выпечкой.

— Я на всякий случай и на тебя сделал, — герцог улыбнулся, указывая на чашку, что появилась передо мной.

— Спасибо, — пожал плечами я, — так чего ты хочешь?

Мясницкий вздохнул.

— После того, что я сделал, на меня начнется охота, — проговорил он и посмотрел на Тому. Девушка грустно опустила взгляд и взяла руку герцога, лежащую на клетчатой скатерти, — мне нельзя тут оставаться. Я уезжаю в Питер на время. Постараюсь как-то все устаканить. Найти защиту. А ты, Павел, все равно останешься здесь. Верно?

— И что?

— И, — он посмотрел на девушку, — и Тома остается. Она — рычаг давления на меня. Я не могу оставить внучку с ее семьей, — он взглянул на меня, — потому что они верны ордену.

— Ты хочешь, — я заглянул в единственный живой глаз герцога, — чтобы я защитил ее?

— Я хочу, — он выдохнул, — чтобы она пожила у тебя, в Предлесье, пока все не уладится.

— Я согласна, — серьезно сказала Тома, — пока все не устаканится. Мы с дедой уже это обсудили.

— Защита и жилье для Томы, — серьезно сказал старик, вот моя просьба, взамен на помощь.

Думал я недолго. Вряд ли я отказал бы девушке, даже не предложи мне старик ничего взамен. Все же, она попала в эту историю из-за меня.

— Согласен, — я кивнул, — теперь давай про книгу, — я отставил чашку, положил сверток перед собой и раскрыл его.

Черная, блестящая масломобложка выглядела зловеще. Тома поморщилась снова.

— Внучка рассказывала мне про кровь, о которой говорил Синицын, — сказал герцог, — ты правильно понял, что подойдет твоя кровь. Но защитные чары сангвинарики обычно содержат два и более условия.

— И какое второе?

— Второе может быть, — он опустил взгляд на книгу, — отдача крови-ключа добровольно.

— То есть, — я задумался, — я должен отдать кому-то кровь сам. Скажем, тебе. Для открытия книги нужны двое.

— Верно.

— Тогда, — я положил руку ладонью вверх, — давай.

Старик кивнул. В его руках появился маленький нож для овощей.

— Игнат Орловский, — назвал он имя моего тела, — отдаешь ли ты свою кровь, чтобы открыть эту книгу, — посмотрел на меня, — добровольно.

— Да. Отдаю.

Старик аккуратно надрезал подушечку моего плаца, надавил острием так, чтобы на металл натекла капелька.

— Ну, — выдохнул старик, — да помогут нам предки, — он капнул мою кровь на обложку.

Глава 28

Светло-алая капля свесилась с острия ножа, а потом, оторвавшись от металла, упала на обложку. Расплескалась по черной поверхности пятном и потемнела. Мы все внимательно смотрели на происходящее.

Я нахмурился, взглянул на старика. Тот напряженно уставился на книжку. Сверлил ее взглядом так, будто хотел прожечь в обложке дыру. На морщинистом лбу даже выступил пот. Тома удивленно раскрыла глаза а потом и ротик. Смотрела так, будто ждала, что из книжки вот-вот выпрыгнет чертик, которые обычно бывают в игрушечных табакерках.

Кровь же стала напоминать чернильную кляксу, а потом просто впиталась в книгу.

— Может, — нерешительно сказал старик, — сработало?

— Может, и сработало, — задумчиво сказал я. Проверим.

— Аккуратно, — обеспокоенно посмотрела на меня Тома.

— Она не кусается, — проговорил я, потянувшись к книжке, — ну, или почти не кусается, — посмотрел я на то, как Тамара со значением приподняла бровь.

Тронув книгу, я почувствовал ее маслянистую поверхность, в этом отношении ничего не изменилось.

— Такая же мерзкая на ощупь, — проговорил я.

— Книга пропитана черной спорой, — старик свел брови и стал выглядеть сердитым, — визитной карточкой Роялистов. И она никуда не делась. Но это еще ни о чем не говорит.

— Ладно, — я тронул обложку и попытался открыть. Книга не поддавалась.

Александр Мясницкой вздохнул, потер единственный глаз.

— Не сработало, — мотнул я головой.

— Не сработало, — согласился он, — видимо, мой вариант был неправильным. Но, в сангвинарике он самый распространенный. Правда, бывают и другие.

— Какие? — посмотрел на него я.

— Множество разных, — он вздохнул, — великое множество. Точнее, я не скажу, потому что знания мои очень ограничены.

— Что ж, — я поднялся из-за стола, завернул книгу в сверток, — я ценю твое намерение, герцог. Хоть и не вышло, но я вижу, что ты хотел помочь.

— Ты поможешь Томе? — герцог тоже встал, когда увидел, что я собираюсь уходить, — ведь я не смог исполнить свою часть договора.

Я посмотрел на девушку. Та подняла на меня глаза. Взгляд был полным ожидания. Она хотела узнать, что я отвечу.

— Помогу, — я кивнул, — так что, молодая госпожа, собирайте вещи.

— Спасибо! Спасибо! — Мясницкий обошел столик и принялся пожимать мою руку, — храни тебя предки и моего рода тоже!

— Спасибо, — выдохнула девушка, — я уже стала замечать, что на меня странно косятся домочадцы. Я, признаться, чувствую себя не совсем в безопасности дома.

— Роялисты, — я серьезно посмотрел на Тому, — и бывшие друзья твоего дедушки еще охотятся за мной. В Предлесье будет безопаснее, но терять бдительность пока рано.

— Игнат прав, внученька, — посмотрел на девушку герцог, — слишком рано. Роялисты мстительны, — теперь он перевел взгляд на меня, — мстительны и коварны.

— Как и Орден, — ухмыльнулся я.

— Как и орден, — он как-то грустно согласился, — и теперь они будут мстить за смерть своего члена. А если они мстят, то сразу “стреляют из пушки”, если даже объект их мести лишь один человек. Готовься, что они попытаются вернуть должок стократно.

— А что попытается сделать орден? — нахмурился я, — ведь их я лишил двух человек. Одного убил, другого — переманил.

— Я постараюсь выяснить это для тебя, Игнат, — серьезно сказал он, — обещаю. У меня есть еще связи и действующие агенты. Надеюсь, — Мясницкий опустил взгляд, — они еще живы. — Потом все же одноглазый поднял на меня глаз, — я уезжаю завтра. Через десять дней жди от меня почтовую синицу. Я расскажу, что смог узнать.

— Добро, — кивнул я.

— Мы выезжаем завтра.

— Ты решил взять с собой всю свою семью? — Хлодвиг удивленно приподнял бровь.

— Да, — я кивнул, — если я еду на Большую Арену на несколько дней, не хочу оставлять их в положении, при котором я не могу прийти на помощь, если что-то случится.

“Полная Чаша” тот самый ресторан, на парковке которого мы разговаривали с Пушкиным в первый раз, оказалось, принадлежало именно Хлодвигу.

Сегодня утром, Пушкин позвонил мне и попросил встретиться там же. Он хотел обсудить поездку на Большую Арену. И какую-то новую информацию про сангвинарика Бояринова.

Сейчас мы сидели в небольшом кабинете хлодвига. По сути, офисный, он тем не менее, больше смахивал на лабораторию какого-то волшебника: стеллажи с древними книгами, старинный стол, чучело совы на одном из сервантов для бумаг, черепа магических животных, на стенах. Кажется, маг всеми силами поддерживал свой имидж такого вот “Мерлина”.

Мы разместились в двух скромных кожаных креслах, что стояли возле выполненного в полукруглом, средневековом стиле, окна.

— Это тоже рискованно, — строго посмотрел Хлодвиг на меня, — хотя на самом мероприятии будет высочайший уровень охраны, ехать туда больше трех часов. Вы будете в опасности.

— Это риск, — я кивнул, — но я считаю, что бОльший риск — оставить мою семью одних.

— В этом есть здравое зерно, — поджал губы старик.

— Что ты хотел рассказать мне о маге крови?

— Все не очень хорошо, — он нахмурился, — отследить его сложно. Поганец постоянно меняет личины. Однако зацепка есть.

— Какая?

— Из Питера, — выпятил грудь Хлодвиг, — приезжает аристократ. И приехав, он тут же захотел поучаствовать в нашем мероприятии, представляешь? Даже там, в Северной столице, уже слышали о ставках на дуэли! Высокородных манит к себе таинственная атмосфера вокруг наших дуэльных соревнований. Это первый шаг к популяризации дуэлей! Я так рад… — распалился Пушкин.

— Хлодвиг, — вежливо перебил его я, — я помню о твоей мечте, но давай сосредоточимся на деле. У меня не так много времени, уже извини за прямоту.

— Ох. Да, — смутился он, — прошу прощения. Так вот. Этот аристократ из Питера. Его зовут Князь Семен Малиновский. И, насколько я знаю, он к нам надолго. Займет какую-то высокую должность в академии магии, после смерти одного из преподавателей. Подробностей я не знаю. Но слышал, что в последний раз Бояринова видели именно с ним. Князь предупрежден о том, что Бояринов — преступник. И сотрудничает с прокураторами. Однако, возможно маг крови что-то подозревает, хотя все еще и держится Малиновского.

— Опасная игра, — задумался я.

— Да, — он кивнул, — Бояринов, конечно, под чужой личиной. Но крутится вокруг князя. Это первая новость. Есть и вторая.

— Я слушаю.

— На Большой Арене тебя будет ждать помощь. Один из вольных Прокураторов окажет поддержку. У него есть план, как не просто выманить бояринова, при помощи тебя, но и убить мага крови.

— Я не очень люблю, — холодно проговорил я, — когда планы с моим участием, строят, собственно говоря, без моего участия. Подобное меня напрягает.

— Понимаю, — Хлодвиг свел брови, кивнул, — но я не знаю подробностей. Ты можешь обсудить их лично с Прокуратором.

— Кто он?

— Я не знаю, — пожал плечами Пушкин, — к сожалению, — он вздохнул, — они только требуют. И никогда не отчитываются, эти Прокураторы.

Мне все это не слишком нравилось. Однако, ничего не поделать. Нужно попасть в академию, а для этого обзавестись титулом.

— Что ж ладно, — вздохнул я, — как мне найти Прокуратора?

— Я не знаю, — пожал плечами Хлодвиг, — мне сказали, что он сам тебя найдет.

— Классика, — поджал я губы. Полагаю, на этом все? Мне нужно собираться в дорогу.

Я было вознамерился встать со своего места.

— Игнат, — остановил меня Хлодвиг, — ты рассказывал о своем новом оружии, когда мы говорили по телефону.

— Верно, — я с улыбкой посмотрел на Пушкина.

— Мне жаль, что мой подарок не перенес копья души, — опустил он глаза, — это могло стоить тебе жизни.

— Ничего. Твой подарок был отличным оружием.

В одном из разговоров, я упоминал, что стилет Хлодвига был уничтожен. Правда, пришлось приврать, что случилось это, когда я отразил магию Синицына своим проводником. Не рассказывать же Пушкину о черном ореоле.

— То, что ты изготовил сейчас, лучше, — глаза Пушкина загорелись настоящим интересом, — прошу, Игнат, разрешите взглянуть.

Разрешаю, — я кивнул.

Извлек из ножен, что прилегали сзади, к поясу, продолговатый кинжал, непривычного вида, в форме спицы, без острых граней. Полтора сантиметра в диаметре у гарды, он сужался к острию. Не очень классическая форма обуславливалась необычным содержимым проводника. Его изготовили на заказ. Только вчера утром забрал у мастера.

— Какой странный, — улыбнулся Хлодвиг, рассматривая клинок в моих руках, — серебро?

— Верно.

— А внутри?

— Драконий волос, вымоченный ртутью. Оттого и необычная форма.

— Драконий волос?! — Хлодвиг, чуть было не вскочил с места. Думаю, он бы вскочил, но судя по тому, как он скривился от боли, и опустившись обратно в кресло, принялся массировать колено, старое тело таких финтов уже не позволяло.

— Тот дракон? Верно? Которого вы освободили на арене. Он же помог нам бежать.

— Верно, — улыбнулся я.

— Это на редкость очень вежливый дракон, — Хлодвиг тоже улыбнулся, но только одними глазами. — Александр Синицын поступил ужасно, пленив Миртабракке, — он опустил погрустневший взгляд, — демоника отравила его разум.

— Дело тут не только в ней, — я вернул проводник в ножны, — но не будем об этом. Бывайте, Хлодвиг. Мне пора.

Когда я уже открыл дверь, ведущую прочь из кабинета, Хлодвиг окликнул меня.

— Та черная книга, я много думал о ней, когда ты рассказывал, как пытался открыть ее кровью.

— Да? — я обернулся, — мне казалось, с этим ты не можешь помочь.

— Не могу, — Хлодвиг встал и пошел за свой рабочий стол. Присел там, — но я подумал… А что если кровь нужно не отдать добровольно, а, наоборот, забрать силой?

— Забрать силой, — задумавшись, я нахмурился.

— Если ваш отец хотел скрыть в книге тайны. Или, — он сделал небольшую паузу, как бы в нерешительности, — или даже забыть что-то. То может, он наложил такие чары, чтобы открыть книгу можно было лишь сразившийся с ним? Сергей Орловский был сильным магом. Архимагом по рангу. В открытом бою мало кто мог его победить, — Пушкин замолчал снова, — если он был трезв.

— В ваших словах, Хлодвиг, есть смысл, — я кивнул, — я проверю их. Нужно подумать только, как это сделать.

— Знаешь, что, — он улыбнулся, — покажи эту книгу тому вольному Прокуратору. Может, он сможет помочь. Я слышал, что на мага крови Бояринова охотятся Прокураторы, среди которых тоже есть маги крови.

— Я подумаю об этом. Благодарю.

— И спасибо, что не оставили меня умирать в Предлесье, Игнат.

Я не ответил, лишь кивнул в ответ.

— Ура! На дуэль! Ну что вы там тащитесь! — кричал Стасик.

Он первым выбежал на большие каменные ступеньки поместья, а потом побежал к моей машине, что уже стояла во дворе.

— Не торопись ты так, — бежала следом Тамара, — Игнат еще недоел свои гренки! Мы выезжаем через полчаса!

Я наблюдал за ними из окна второго этажа, которое вело во двор. Сидя в скромной столовой, смотрел, как мальчишка бегает по чистому двору, крутится у припаркованной машины.

— Мне все это не нравится, — Вика бухтела уже вторые сутки, с самого того момента, когда я сообщил, что все мы едем на большую Арену, — это же может быть опасно! Там же будут магические схватки! Когда у тебя появилась магия, наш дом превратился В бретерский! Все крутится вокруг дуэлей!

— Разве это плохо? — улыбнулся я и разделил хрустящую гренку вилкой. Отправил кусочек в рот и запил апельсиновым соком.

— Это же опасно! Ты можешь погибнуть!

— Я сражаюсь не до смерти, Вик. А мы давно никуда не выбирались все вместе.

— Да еще и эта девушка! Кто она вообще? — Вика скрестила руки на груди.

— Я уже объяснял, — я добродушно посмотрел на Вику, — и не хотел бы повторяться.

— Мне все это очень-очень не нравится, — девушка заметалась по столовой.

Не находя себе места, она ходила туда-сюда, хватаясь время от времени за голову.

— Эт-то, — начала она заикаться, — к-какой то сюр! Так раньше не было! Было спокойней, а сейчас…

— Вика, — я поднялся из-за стола, приблизился к ней и взял сестру за руки, — Давай, глубокий вдох и выдох.

— Игнат…

— Вдох и выдох, — сказал я настойчиво, но спокойно.

Девушка подчинилась.

— Я уже говорил тебе, что так нужно. — Начал я, когда Вика успокоилась, — Все, что я делаю нужно для нашего благополучия. Для безопасности дома Орловских. И пока я не подвел нас ни разу. Тебе ведь нравится в Предлесье?

— Ну… Да, — она опустила глаза, — тут спокойно. Свежий воздух, и комната у меня гораздо лучше прежней.

— А Владимир? Он ведь рассказывал тебе, что это я надоумил его позвать тебя на свидание.

— Ну да, — она смущенно засмеялась.

— Ну вот. Так что прекращай ломать комедию, — улыбнулся я, — пока я с тобой. Ты в безопасности. Поняла?

— Просит, Игнат, — девушка немного нервно выдохнула, — это все повышенная тревожность. Работа чиновника очень нервная.

— Скоро ты ее сменишь. А теперь, собирайся. Мы едем на Большую Арену.

День был ясным и жарким. На небе ни облачка. Неширокая трасса бежала вперед. Справа протянулись зеленые сельскохозяйственные поля, слева — разросшаяся лесополоса.

Солнце стояло высоко. В машине работал кондиционер. Несмотря на сильную жару снаружи, внутри было комфортно.

— А этот артефакт как называется?

— Глаз Балрога.

— Странно. А выглядит как блюдце для чая.

— Ну, — задумчиво проговорила Тома, — формально это и есть блюдце. Только для кумыса.

— Отпа-а-а-а-ад!

Тома и Стас щебетали на заднем сидении. Вместе они листали справочник по артефакторика. Стас уговорил Тому взять его с собой. Мальчику очень понравилась Тамара и они сразу нашли общий язык.

Вика же общалась с девушкой как-то робко. Хотя не проявляла никакой враждебности. Тома же была в высшей степени дружелюбна со всеми в нашем скромном обществе.

Машину вела Вика. Я же, несовершеннолетний и без прав, сидел на переднем сидении. Поправив солнцезащитные очки, я смотрел, как мельтешит перед глазами зелень лесопосадки.

Дорога была почти пустой. Время от времени попадались встречные легковые. Пару раз даже большегрузы проносились мимо.

Воздух дрожал над асфальтом. Миражи, в виде далеких водяных луж то и дело блестели где-то впереди.

— Ну, чего тормозишь-то? — я выпрямился на сиденьи, посмотрел на Вику.

— Что-то там сверху, — взгляд девушки был направлен в небо.

Я проследил за ним и зажмурился даже в очках. На фоне голубого неба, справа от яркого диска солнца чернела какая-то точка. Она не только чернила, но еще и увеличивалась. Все быстрее и быстрее росла.

— Что это может быть?

— Не знаю, — напрягся я.

— Что? Что там? — полез вперед Стас.

— Тихо, не мельтеши, — Тома потянула его назад.

Точка все разрасталась.

— Просто птица, — выдохнула Вика.

— Очень большая птица, — я нахмурился.

Через пару мгновений, огромный, ненормальных размеров ворон опустился над дорогой. Пошел низко, тормозя свою скорость взмахами крыльев.

— Что он творит?!

— Какой большой!

— Пристегнуться всем! — крикнул я, извлекая проводник, — Вика! Не тормози! Газ в пол!

Девушка, словно бы прикипевшая к рулю, стиснула его так, что ее руки побелели. А потом выдавила газ, и двигатель зарычал.

Ворон планировал на нас, но сильно замедлился. Я уже готовился использовать Мешок Мести. Внезапно бабахнуло, словно громовым раскатом. На дороге блеснуло. Там, где только что был ворон, его больше не было. Птица исчезла. Но возникло нечто другое.

— Боже!

— Кто это?!

— Это… это!

— Всем без паники, — холодно проговорил я, — я смогу вас защитить.

Content

Артём Март
Дуэльный Кодекс. Том 1: Проект "Геката"

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28