Артём Март

Повелитель Ифритов 2

Глава 1. Снайпер

— Он придет один или с кем-то? А что будем делать, если он припрется с нашими, из Семьи?

— Убьем только его. Ну можно еще Лавра. Этот козел мне никогда не нравился. А вот Сашку, эту сучку, прикончу не сразу. Она мне, напротив, очень даже нравится. Главное, чтобы Зосимовские ребята нормально сработали.

Я следил за Джентемировым и Макаровым с той самой стрелковой точки, что оборудовал для себя мертвый снайпер. Его тело и оружие я аккуратно уложил сбоку, на полу. Сам разместился на партах. Лег, заглянул в оптический прицел.

Три автомобиля неспешно двигались к площади поселка. Внутри, на заднем сидении, были Джентемиров и Макаров. Остальные люди — гвардейцы занимали передние сидения и остальные машины. Их было десять. Как выяснилось, все Зосимовские. И это было определенной проблемой. Потому что означало, что кто-то из Зосимовых знал, что я мог быть причастен к смерти их отца — владельца СМО “Зосимова” Федора Зосимова. А то обстоятельство, что убийцы с оружием производства Тошибару, может указывать на его непослушного сынка. Что ж. Нужно узнать об этом поподробнее. Проклятье… Никак не отвяжутся эти дворяшки…

Машины въехали на площадь. Стали в линию.

— Они на позиции? — услышал я через ифритную винтовку.

— Да. Все на местах. Ждут, когда появится цель.

— Мля… — зло бросил Джентемиров, — а че его нет? Неужели зассал?

— Он непохож, — настороженно проговорил Макаров, — на того, кто зассыт. Ты видал, как смотрит? Волком. Слово лишнее ему хрен скажешь.

— Так думаешь, придет? — Голос Джентемирова стал очень обеспокоенным.

— Да х. й его знает. Если честно, что-то у меня плохое предчувствие. Надо было нам не ехать. Ребята сами справились бы.

— Да нет, — возразил Джентемиров, — хер там. Мы ж, как приманка. Он должен нас видеть. А мы заболтаем его. Чтобы ребятки на крышах нормально сработали. Хлоп! И нет башки. В ближнем бою х. й знает, справимся ли. Господин Зосимов ребят побольше дал. Да и Филатов подкинул. Но… не знаю… как вспомню Лунара и его мужиков… жуть берет.

— Ага, — начал Макаров, — как щас помню. Захожу в кабинет, а там все мертвые! Сука… И этот молокосос сидит в кресле, как хозяин. И зыркнул он тогда на меня так, что стыдно сказать… Я чуть не обоссался. Поэтому, вот так тебе скажу, брат, нельзя его недооценивать.

— Там снайперы, Мака! — прикрикнул Джентемиров, — это значит “нельзя недооценивать”? Ты когда-нибудь убивал кого другого целым взводом снайперов? Нет? А этого придется!

— Да не… Я к тому… что страшно мне… Как бы чего этот Селихов, он же Ифритор, не выдал. Ох, задаст он нам перцу… А время уже семь минут восьмого. А его нет и нет… Тревожно.

Уже было совсем темно, когда они наконец, решили выйти из машин. Я не знаю, что тут сыграло. Может страх? Может беспокойство. А может, и то и другое. Но я видел свои цели ясно и четко. Глаз ифритной винтовки выцеливал их легко, как днем.

Я медленно тронул затвор, аккуратно отвел назад. Заглянул в казенник. Поместил туда Катину заколку, медленно и аккуратно, дослал “патрон”. Крепко прижался к винтовке. Стрельба ифритами из ифритного оружия, то еще зрелище…

— Сукин сын, — выдохнул Джентемиров, — ну, если не явится, к нему явлюсь я. Вырежу на хер всю его семью или кто там у него есть?

— Удачи, — проговорил я и нажал на спуск.

Громыхнуло. Толстый луч, наполненный магией двух ифритов разом, вырвался из ствола и ударил в окно. Кирпичная кладка тут же треснула. Часть стены справа вывалилась. Зеленый свет озарил всю серость вокруг. Он хлопнул туда, где стояли машины. Новая, еще более яркая вспышка не просто озарила, а осветила все, что было вокруг. Деревья, площадь, кусты, заброшки, даже небо — все стало, на долю секунды, темно-зеленым.

Луч угодил точно в ту машину, у которой стояли Джентемиров и Макаров. Ее просто испарило. Остальные две вплавило в закипевший асфальт. Они скрючились, смялись от высокой температуры. Все кто был внутри и снаружи — испарились. Но я знал, что перед смертью, каждый испытал жуткую боль. А Джантемирову с Макаровым было больней всех.

Спустя пару мгновений, на месте стоянки образовалась выжженная область с искаженными черными остовами авто. И больше ничего.

Я поднялся, поставил винтовку на приклад. Она тут же приняла вид обычной. После, услышал суету. Окинул пространство ифритным зрением. Снайперы покинули свои позиции и скрывались прочь.

— Куда вы, ребятки? — проговорил я железным голосом. Стал внимательно следить за ними.

Их осталось трое. Первый, засел на крыше того здания, где был я. Я вскинул голову, увидел ярко-синий ифрит в его ноже. Он выдавал стрелка с потрохами. Тот сорвался с места и принялся спускаться по лестнице. Еще двое засели в соседнем здании. Один ниже, где-то в середине, этаже на втором. Его ифрит горел фиолетовым. Другой — выше, на крыше. Этот парень был фактурным. Увешанный ифритами, он быстро помчался к входу на крышу, стал спускаться. Оба бойца последовали вниз.

Целых четыре снайпера? Да тут целый взвод. Мне даже польстило, что Зосимов дал столько стрелков, чтобы убить меня. Ну что ж. Он попробовал. И проиграл.

Я поднялся, спрыгнул с парт. Поместил ифритную винтовку обратно в часы. А потом решительно пошел к окну. Обугленный, черный оконный проем расширился выстрелом. Кирпичи обвалились. И лежали внизу красно-грязной кучей. Там же валялись и расколотые фрагменты стены.

Я совершенно без сомнений шагнул вперед. И полетел вниз с третьего этажа. Ветер засвистел так, что я слышал его сквозь шлем. Потом был удар. Я громко приземлился на кирпичи. Они хрустнули под ногами. Вокруг потрескался бетон. По черной поверхности брони побежали красные молнии. Ифрит просто поглотил всю энергию удара.

— Внимание! Контакт! Неопределенный противник! — сзади раздался крик. Прогремела очередь.

Пули защелкали по броне. Высекли на ней искры. Я обернулся.

Из подъезда выскочил стрелок. В черной форме, бронике, шлеме и балаклаве, он держал в руках пистолет-пулемет. За спиной висела снайперка.

Я вскинул руку, она тут же преобразилась в ифритную пушку. Предплечье изменилось, стало толще. На месте ладони образовался нарост. Спустя мгновение, он открылся зубастой пастью. Хлопнуло. Из пасти высвободился карсный пучок. Удалир в броню бойцу.

Тот отлетел метра на четыре. Грохнулся в кирпичную стену дома. Рухнул на живот. Стал медленно шевелиться.

— Прием… — тихо заговорил он, — мужики. Он тут. Я один. Стрела, походу все. Мертвый.

Я приблизился к нему, извлек из часов ифритный пистолет страха. Он тут же раскрыл все четыре глаза. Разинул большой зубастый рот. Довольно заурчал.

— На помощь, мужики, — простонал солдат.

Я обернулся. Увидел, как двое бойцов маршем уходят с территории. Видимо, неподалеку у них есть транспорт. Ничего, успею их достать.

— Они не придут за тобой, — проговорил я, — гвардейцы не станут платить собственной жизнью за тебя. Слишком хорошо они устроились под боярским крылышком, чтобы рисковать ради сослуживца.

— С-с-с-сука, — снайпер с трудом перевалился на спину. Бронежелет оплавился, почернел. Но не был прожжен, — ты не человек! Ты херов монстр! Откуда ты взялся?! Мы тебя, что ли, убивать пришли?!

— Вы пытались, — холодно проговорил я.

— Мл-л-я-я-я-я-я-я-я… Сука! — Если бы я знал, что придется воевать с таким врагом, хер бы подписался! Тфу! — он сплюнул себе на подбородок, — а выбора-то нету! Боярин сказал — иди!

— Значит считай, — я поднял пистолет, тот разинул пасть. Внутри засияло белым, — что тебя убил твой боярин.

Я выстрелил. Крупный пучок света ударил в солдата. Тот затрясся, законвульсировал, выгнулся дугой. Потом расслабился и умер.

Когда я обернулся, двое других уже были довольно далеко. Они бежали вдоль здания, но не к въезду, откуда прибыли машины, а в обратную сторону. Там можно было скрыться в больших можжевеловых кустах.

— Ну проверим, — я вскинул пистолет страха, — что ты умеешь на новом этапе своего развития.

Я взял упреждение, зажал спуск. В пасти ствола вновь зажегся белый свет. Он стал скапливаться в глотке пистолета. Образовывал белый шар. Когда я отпустил. Мощный, большой пучок вырвался из пасти. Как настоящий снаряд, он помчался далеко, туда, где солдаты уже добегали до угла дома.

Пучок магии хлопнул в кирпичную кладку. Взорвался белым сферообразным разрывом. Стрелки сразу попали в радиус поражения. Я видел, как оба завалились на землю. Некоторое время они шевелились, слабо дергались. Потом затихли. — По площади бьешь? — проговорил я, — полезно.

Я спрятал ствол в часы и извлек телефон. Шлем раскрылся сегментами, спрятался в бронированный горжет.

— Да? Что там у тебя? — Саша ответила почти сразу, когда пошел первый гудок, — я переживала!

— Они мертвы.

— Ты… убил всех?!

— Да. — Мля, Рома… Ты, как машина смерти! Может тебя вообще хоть что-то остановить?! — Молись, чтобы ничего не смогло, — сухо проговорил я, — все их имущество оформлено на тебя?

— Кое-что на меня, — пожала она плечами, — кое что на мелких дворян из детей боярских.

— У них были семьи?

— У Макарова. Жена и двое детей.

— А имущество?

— Насколько я знаю, две машины и два или три квартиры. Одна на меня, две других на подставных.

— Оставь им Квартиру и машину. Остальное забрать. Деньги нужны на Ифрит. Нам сейчас вообще понадобится много денег. И еще. Через два дня встречаемся в клубе. Мне нужно поговорить с тобой и Лавром. Будьте на месте. Придется подробнее посветить вас в свою работу. Дать некоторые знания. И я должен убедиться, что вы этого достойны. — Рома… Твои слова пугают меня. Что ты задумал? — Узнаешь, когда встретимся.

— Слушай… Как ты? Ты… звучишь очень жестко… Словно машина… Будто ты автоматон, который просто преследует какую-то цель. И все… Что-то не так?

— Все хорошо, — задумался я, — я позвоню тебе позже. И… — я попытался смягчиться через силу, — и спасибо тебе, Саша.

Положив трубку, я направился туда, где пытались скрыться стрелки. Наверняка там у них был какой-то транспорт. Сюда я прибыл на такси. Но сейчас, когда тут такая разруха, лучше никого не вызывать. Я посмотрел на выжженное пятно асфальта, где стояли машины.

А ведь Саша права. Эмоциональное напряжение растет, это точно. А я подсознательно борюсь с ним. Заглушаю эмоции. И становлюсь все холоднее. Когда постоянно видишь цель, перестаешь видеть препятствия. И простые человеческие эмоции, радости, удовольствия, отходят на второй план. Это состояние возникало и раньше. Оно помогало мне бороться с Пожирателем. Но отбирало человечность. Каждое новое тело я медленно, но верно превращал в оружие. В инструмент для достижения цели.

Может… в этом была моя ошибка? Может, это мешало мне в борьбе с Пожирателем, а не помогало? Я решился на близких людей, и это меня подстегнуло. Я решился и на собственный род тоже. И это меня воодушевило. Так может пора развиться и в этом отношении? Может, стоит сделать следующий шаг. Сделать выбор? Быть не только Ифритором, но и Романом Селиховым? Да. Я его уже сделал. Только что. И уверен в выборе. Позвоню ей.

Я снова извлек трубку. Набрал номер. Приложил к уху. Я медленно шел вперед, к соседней заброшенной четырёхэтажке. Слушал гудки.

— Алло? — раздался в трубке женский голос.

— Я соскучился, — с улыбкой ответил я.

Глава 2. Траур по грешникам

— Рома… — несколько удивленно и радостно ответила Нина, — это даже как-то странно, слышать от тебя такое. Тут простых ласковых слов не допросишься, и внезапно “Я соскучился”.

— Я просто позвонил сказать, что думаю, — с улыбкой проговорил я.

— Это… неожиданно… словно жар по телу, как мурашки, — замурлыкала девушка в трубку, — никогда не думала, что такие простые слова могут… возбуждать…

— У тебя есть одно качество, которое я особенно ценю в тебе, Нина.

— Какое же?

— Ты предугадываешь мои мысли. Я буду дома через два часа. Около девяти.

— Нам придется, — томным голосом тихо начала Нина, — быть потише. Сейчас Катя с мамой ночуют на первом этаже и…

— Я хочу тебя в душе.

— Оу… Ну…

— И у меня важный разговор к тебе, Нина. До встречи.

— Хорошо, Рома, — я слышал, как она говорит эти слова с улыбкой, — я буду ждать тебя дома.

Я был прав, когда решил, что в кустах, а вернее за ними, стрелков ждал транспорт. Если протиснутся между облупленной кирпичной стеной и большими можжевеловыми кустами, а потом перемахнуть через забор, можно было увидеть неприметную белую иномарку. Старый и ржавый хэтчбек выглядел так убого, что издали сошел бы за брошенный у развалин металлолом. Однако, он ездил.

Я обошел машину слева, дернул дверь, и она оказалась открыта. А вот ключей в салоне не было. Возвращаться, чтобы обыскать тела, я не стал. Предварительно, лишь осмотрел их ифритным зрением. Не нашел ни одного духа, которого счел бы полезным для себя.

— Кажется, — улыбнулся я, заглядывая под руль, — придется вспомнить детство. Как там было? Ах да.

Голыми руками я сорвал хлипкий пластиковый кожух с рулевого блока. Вырвал замок зажигания и быстро замкнул контакты. Стартер натужно закрутил. Дав газу, я запустил двигатель.

— Пора домой, — я сдал назад, выехал из-за полуразрушенного общежития. Бросил взгляд на выжженную площадь. Скрюченные остовы машин чернели там, как сожженные трупы.

Я ухмыльнулся и дал газу. Машина медленно покатилась по гравийной дороге.

— Ты припозднился, — встретила меня Нина, — я волновалась.

— Такси долго ехало, — улыбнулся я и вошел в дом, — тут же обнял Нину, прижал к себе.

Ее упругая полная грудь приятно касалась моего тела. Девушка, при этом глубоко задышала, приоткрыла пухленькие губки. Я видел, как в тусклом свете одной лишь коридорной люстры (вторая пострадала при нападении), губы девушки стали розовыми от возбуждения. Я сдержанно засмеялся, повел руками по спине, талии, к упругой попке.

— Катя? Элла Александровна?

— Спят, — возбужденно выдохнула девушка, — от тебя странно пахнет… словно…

— Озон. Такое бывает, если одновременно высвобождается большое количество магии. Он выветрится через пару часов.

— Не буду спрашивать, что за магия и где ты ее использовал, — быстро проговорила она, — скажу только… запах возбуждает меня, — девушка заглянула мне в глаза. Ее томный взгляд из-под полуприкрытых век завел меня сильнее. Нина смотрела так, будто умоляла скорее уединиться с ней, — ты весь возбуждаешь, — немного задыхаясь проговорила она, — когда ты рядом, мне сложно держать себя в руках. Я уже искусала себе все губы.

— Тем они слаще, — улыбнулся я и поцеловал девушку. Нина аж застонала, — мне нужно переодеться, — сказал я, когда разомкнул наши губы. Казалось, оттого что поцелуй кончился, она погрустнела.

— Хорошо, — Нина кокетливо отстранилась. Я не возражал и отпустил ее.

Девушка, на носочках, отошла на несколько шагов, словно бы демонстрируя мне себя. Одетая в домашнее светлое платье в крапинку, она выглядела прекрасно. Просторная юбка приятно огибала ее крепкие бедра. Крупная грудь наполняла декольте.

— А мне, полагаю, — промурчала она, — нужно раздеться?

— Угу, — я улыбнулся, — и ждать меня в душе.

— Слушаюсь, — хихикнула она, быстро схватила подол юбки и стянула платье через голову.

В следующее мгновение, метнула его в меня, осталась в красивом бежевом белье. Я поймал платье, засмеялся. Затем в меня полетел лифчик. И его я удачно схватил в воздухе.

Нина повернулась, демонстрируя мне свое тело, припала спиной к стене, выгнулась в талии, запракнилуа руки за голову. Она смотрела страстно и призывно.

— Их оставь, — я указал взглядом на трусики, — хочу сам снять.

— Угу, — снова хихикнула она, и грациозно обернувшись, — юркнула в кухню. Я услышал шум воды в душе.

Глядя на вещи, скомканные в руках, я улыбнулся. Потом прошел в гостиную, чтобы снять все лишнее.

— Мы все скорбим по ним. Это были достойнейшие люди города, — услышал я голос по ТВ, бросил взгляд на синий экран.

Там, полный мужчина во фраке, дворянин с золотым, блестящем на солнце орденом на лацкане, давал интервью на фоне городской ратуши.

— Все трое, — он явно изобразил скорбь, — были моими близкими друзьями и товарищами. У нас было столько планов! Столько стремлений сделать наш город лучше и богаче. И, как результат, такая нелепая смерть на турнире клуба фехтовальщиков!

План сменился, толстый мужчина исчез. На экране появилась новостная студия. Холеный и солидный дворянин средних лет в деловом костюме и при ордене, расхаживал по синему блестящему полу. На фоне, на большом экране, демонстрировалось поместье Добронравова. То самое, где проходил турнир. Вокруг него тут и там бродили люди в полицейской форме. Дворяне-следователи в штатском.

— Напоминаем, что в минувшее воскресенье, — начал диктор глубоким, низким голосом, — Погибли три уважаемых, любимых всеми, дворянина. Александр Георгиевия Добронравов, стоял во главе ЗАО "Астра". Его компания ведет разработки программного обеспечения, в том числе и для военных целей.

— А еще он укрывал сынка-извращенца, убивающего женщин. Да и сам он не гнушался убийствами, — ответил я телевизору.

— Сын Александра Георгиевича, Павел, пропал без вести. Поиски продолжаются.

— Надеюсь, эта падла, — я бросил Нинины вещи на диван, снял пальто, стянул рашгард, — гниет где-нибудь подальше отсюда.

— Пьер Мартынович Ланской, — продолжал диктор, — основатель и владелец логистической компании “Линии Юга”, был одинок. Единственный представитель собственного рода с долгой и тяжелой истории искупления. Его дед был князем, перешедшим, во время Восстания, на сторону Отступников. Бунтовщики вынудили Игната Сергеевича Ливнина, благородного потомка Пьера Мартыновича, обманом предать императора. И, тем не менее, он оказался достаточно мудр, чтобы вернуться в лоно империи. Николай Владимирович Рюрик, Любимый всеми Император Великорусской Империи, правящий в то время, помиловал обманутого, но благородного предка Пьера Мартыновича. Но княжеского титула род решился навсегда и стал боярским.

— Хорош был бы "князь", — я сел на деван, увлекся рассказом диктора, — убивать женщин и детей руками бандитов. Достойнейшее занятие для дворянина.

— Отец Пьера Мартыновича, — продолжал диктор, — был ярким представителем имперской знати нашей славной страны. Его сын стал достойным наследником своего рода. Но умер, так и не дав потомства. К сожалению, славный род Ланских, ныне прерван.

Мда… Выгораживать подонков, нормально, если у власти подлые люди. Но в будущем я это изменю. А еще, выходит, предок Ланского, этот Ливнин, связался с революционерами. А когда запахло жареным, перебежал обратно. Двойной предатель. Какая красота. Интересно, почему император помиловал его? Лишь отобрал княжеский статус, но не казнил.

Между делом, в минуты отдыха я немного читал о восстании и отступничестве. Отступниками делали только детей боярских. Их, среди революционеров, было большинство. Остальные дворянские ступени, участвовавшие в восстании, лишь падали на одну вниз. То есть, князья падали до бояр. Бояре до детей боярских. А последних клеймили отступничеством. Именно дети боярские, самые многочисленные и обделенные дворяне в империи, были зачинщиками.

И теперь, каждый представитель рода отступников должен был носить на теле символ предательства — перечеркнутую корону. Нанесенный простой татуировкой, но с использованием магии тьмы, этот символ нельзя было удалить бесследно. А ударение или сокрытие каралось уголовным сроком. При наличии отягчающих — смертью.

Каждый представитель рода отступников, кровный, или принятый в род, должен был получить свою татуировку отступника. Детям такая наносилась с четырнадцатилетнего возраста в обязательном порядке.

— Но Катя ее не получит, — задумчиво проговорил я вслух.

Почему? От статуса отступника можно было избавиться. Да, это сложно, но возможно. Личным указом императора, дворянин из детей боярских мог стать “поцелованным”. Или как тут выражались “получить поцелуй прощения на чело свое”.

Тогда отступник переставал быть отступником, восстанавливал статус полноценного дворянина из детей боярских. А поверх черной линии, перечеркивающей корону, наносилась новая белая, с использованием магии света.

Пропустив через кожу магический импульс, линию можно было заставить светиться (а побочка в том, что каждый раз используя магию, тату будет излучать свечение), и таким образом, подделать ее было невозможно. Ведь только истинное тату бывшего отступника может сиять.

Наносить тату и белую линию могли лишь Имперские Скрипторы или, как их еще их называли, Писчие. Это чиновники и оперативники разом, которых готовили из магов света и тьмы. Их обязанностью были контроль и наказание отступников, если те вели себя “неподобающе Воле Его”, то есть, вновь задумали бы предать корону.

Сейчас, отделаться от статуса отступника для меня очень важно. Ведь отступники были серьезно поражены в правах, относительно других дворян. В основном это касалось гражданских и политических прав. Например, никто из отступников не мог иметь высокий чин. Скажем, подняться выше администратора районной управы, ну или секретаря городской.

Дворянская военная повинность отбывалась ими не один год плюс ежегодное участие в военных сборах, а три. Да, отступники были должны императору по горлышко. И за то “что Он соизволил сохранить жизни оных”, обязаны были службой в три раза более долгий срок.

Но все понимали, что император не мог уничтожить всех отступников. Слишком много дворян участвовали в восстании. Это бы обескровило и так обескровленную, на момент конца Большой Войны, империю. Хотя, конечно, в остальном мире ситуация была не лучше. А зачастую и хуже, чем в Великороссии.

Самым главным ограничением было ограниченное право собственности. Так, отступник мог иметь не более десяти простолюдинов. Личной собственности, не более чем на два миллиона рублей по кадастровой оценке (мое поместье потянуло на миллион восемьсот), и коммерческой собственности, с уставным капиталом не более чем на два миллиона рублей.

И это очень мало. Ифрит, что мне нужно будет создать, станет в более высокую стоимость. Одни только лицензии и патенты выйдут в кругленькую сумму. А мне нужны еще офис, склад, полигон, пару лабораторий и мастерская Ифритора. Да. Ифрит будет заниматься изготовлением, разработкой и продажей магических ифритных вещей. Гражданских и военных.

А РосАрма послужит мне отличным трамплином. Конечно, пока я не собирался раскрывать всем, направо и налево, сущность ифриторики. Чтобы победить Пожирателя, я должен быть монополистом в этой области. А объяснить магическую природу предметов смогу как угодно. Мне поверят, ведь научных данных об ифритах у людей этой Параллели нет.

И тут мы возвращаемся к моему статусу отступника. От него нужно избавиться. Как? Убрать Кубанское аномальное Поле с тела империи. Да так, чтобы каждая собака в Великороссии знала, что это сделал Роман Селихов из детей боярских. Тогда император просто не сможет не отреагировать. Не сможет не почествовать меня. Слово императора должно весить много. А герой, избавивший страну от аномалии, достоин милости монарха. Своими действиями, я заставлю его убрать мой статус отступника.

И тут мне и поможет служба в чистильщиках. Я изучу поле, пойму, как оно работает и найду способ его очистить. Тем временем, мой ЗАО Ифрит будет расти. Когда я почти закончил со своей местью, можно ставить более масштабные цели.

— Мой отец, — знакомый голос вырвал меня из раздумий, — Федор Михайлович Зосимов, был достойным дворянином. Его СМО заботилось и защищало своих клиентов качественно, оперативно и всегда удачно.

— Трепло, — хмыкнул я.

В новостях шел новый сюжет. В нем, пухлый мужчина лет тридцати давал интервью на улице. Солнечный осенний день горел позади. Мужчина стоял на фоне шикарного особняка. Одетый в дорогое траурно-черное пальто он чинно смотрел в камеру из-под полуприкрытых век.

Снизу, на него уставились многочисленные микрофоны корреспондентов. Мужчина пригладил короткую, но густую бородку. Поправил светло-русые, всклокоченные ветром волосы.

— И пусть, у нас с ним были некоторые разногласия, — продолжал он, — мы любили друг друга и делали все, чтобы род Зосимовых и весь Новый Крас, да что там Крас, — поднял он широкий подбородок, — вся империя только процветала!

— Арсений Федорович, — раздался за кадром приятный женский голос, — следствие показало, что уважаемые бояре и ваш отец, погибли в результате нападения одержимости, которую они сами и доставили в имение господина Добронравова. Вы можете как-то это прокомментировать?

— Друг отца, Александр Добронравов, — как-то нехотя проговорил сын Зосимова, — проводил какие-то эксперименты с одержимостями. Видимо, хотел показать результаты друзьям. А среди его друзей был мой отец.

— Но Господин, имперские законы запрещают перемещать одержимости с полей, тем более одержимую военную технику в черту города. А в имении Добронравовых найдены фрагменты именно такой одержимости.

— Это вопросы к Добронравову, — неприязненно скривил губы Арсений, не ко мне, — проявите уважение к памяти моего отца, — он зло посмотрел за кадр, — иначе я вынужден буду принудить вас к этому, госпожа…

— Вера Малинина. Из детей боярских.

— Госпожа Малинина. Но могу сказать, — он нахмурился, — что считаю случившееся преступлением. Я не верю, что смерть отца произошла по несчастливой случайности. И убежден в том, что это был чей-то злой умысел. Сейчас я и мои люди ведем параллельное органом расследование. И уверяю вас, виновный будет наказан.

Корреспонденты тут же оживились, загомонили, стали осыпать Зосимова младшего вопросами. В этот момент сюжет прекратился.

— Вот так, — начал диктор, — храбрый наследник рода начинает свое расследование. А мы можем только поддержать его пламенное желание мести, если же он, конечно, окажется прав в своих выводах. А я напоминаю, что в связи со смертью уважаемых господ в Новом Красе объявлен всеобщий траур. Имперские Флаги приспущены, развлекательные программы отменены. Ну а теперь переходим к…

— Вот так, — я встал, — шестнадцать человек погибли в результате взрыва моего дома, — начал я себе под нос, — среди них дворянин. И траур лишь в трех районах, а следствие пошло по пути несчастного случая…

Мда… Мне давно нужно привыкнуть к таким вещам. Но подобная несправедливость все еще коробит. Есть эмоции, которые лучше в себе не глушить. Они топливо для мотивации сражаться дальше. И повод продолжать свой путь, когда Пожиратель будет уничтожен.

— Я думала, — Нина выглянула из душа, когда я вошел на кухню, — ты обо мне забыл, — она улыбнулась, — я даже заскучала по тебе.

— Хорошо, — я улыбнулся в ответ.

Нина же распахнула дверь полностью. Из ванной комнаты вырвался разгоряченный горячей водой пар… и вышла разгоряченная мной Нина. Она была полностью обнаженной.

— Кажется, я попросил оставить трусики, — засмеялся я.

— Прости, Рома. Они слишком намокли. Пришлось снять, — девушка нарочито медленно стерла капли воды с правой груди, повела ладонью по плоскому животу, бедру, — иди ко мне, Ромочка.

Я было направился к ней, но замешкался, увидев на барной стойке толстый конверт с надписью: “Роману Евгеньевичу Селихову. Судебное”.

Глава 3. Подарок

— Это Сёма, наш доставщик, принес утром, — сказала Нина, — почту доставили в Павлин, как единственное место, где тебя могли бы найти.

Я не ответил, перевел взгляд на обнаженную Нину. Она, было несколько смутилась, когда мое внимание перешло на письмо. Девушка потупилась, обняла плечо, как то стыдливо прикрыла грудь. Сжалась, робко сдвинула бедра.

Но в тот момент, когда я жадно взглянул на нее, изменилась в лице. Глаза расширились, она удивленно взглянула на меня. Стала выглядеть несколько раскованнее.

— Тебе разве не интересно что там?

Я не ответил и сейчас. Не спеша, но решительно пошел к ней. Девушка почувствовала мой эмоциональный напор. Она, явно инстинктивно, отступила… и растаяла, когда попала ко мне в руки.

Я обнял ее за талию, почувствовал горячую мокрую кожу. Нина тут же прижалась бедрами к моим. Намочила мои боксеры. Я впился губами в ее тонкую и хрупкую шею. Девушка застонала. Я стал ласкать ее, опускаться к полной груди, которую уже взял в ладонь. Большая, мягкая, но упругая, она была невероятно нежной на ощупь.

— Р-рома, — задыхаясь произнесла Нина, — прошу, закрой дверь… Я так… — девушка вскрикнула, когда я слегка прикусил зубами ее сосок, — я так стесняюсь…

Не отрываясь от ее тела, я потянулся к дверной ручке, хлопнул дверью.

— Прекрасно, — нахмурился я, — повестка в суд. Кто такой этот Евграф Семенович Волго-Вятский из бояр? — изломал я бровь. И что он от меня хочет? Ни иска, ни документов. Одна только повестка в мировой сословный суд, да жирное определение судьи на десяти листах.

— Может, ты, случайно оскорбил чью-то честь? — Нина, полностью обнаженная, лежала, прижавшись ко мне. Забросив ножку на мои бедра, она мило положила голову мне на грудь.

Прошлый день закончился сексом в душе. Сегодняшний начался сексом в постели. Мы лежали на разложенном диване в гостиной. Дверь была закрыта, окна зашторены. Уютная полутьма царила вокруг. Было очень приятно чувствовать горячее, во всех смыслах, тело Нины на себе. Подходил восьмой час утра, а мы продолжали мирно нежиться под одеялом.

В доме было тихо. Я точно знал, что Катя с Эллой Александровной все еще спят. Обычно, они не встают раньше десяти.

— Может, ну его, этот иск? — забавно пробубнила Нина. Ее длинные золотистые волосы распластались по всей моей груди.

— Это дело принципа. Я хочу знать, кто этот Волго-Вятский, что он хочет, и откуда вообще взялся. Схожу в суд.

— А когда он?

— На следующей неделе.

— Ох… Ни минуты покоя…

— Знаешь, — я улыбнулся, — все, что происходит в последнее время, воспринимается мной, как отдых. Не физический, но душевный. Раньше я не мог позволить себе кого-то вроде тебя, Нина. Не мог позволить семью.

— О чем ты? — девушка поднялась на локте, отбросила волосы с лица. Она взглянула на меня большими карими глазами. Забавно, непонимающе моргнула.

— Когда-нибудь я тебе расскажу, — я коснулся ее лица, — когда-нибудь обязательно.

— Расскажешь о чем?

Я взял девушку за подбородок, приманил к себе, поцеловал.

— Я хочу поговорить с тобой, кое о чем.

— Да, Рома? Я слушаю внимательно, — девушка снова положила голову мне на грудь.

Я смотрел в потолок. Бумажку-повестку бросил обратно на прикроватную тумбу, к вскрытому конверту. В комнате повисла спокойная тишина.

Я медлил, не говорил ничего Нине, но не потому, что волновался или собирался с силами, решаясь на это. Нет, подобные вещи не волнуют мою душу уже давно. Я просто наслаждался моментом уюта и спокойствия. Когда ты Ифритор, что бесконечно бежит и бежит вперед, к своей цели, который никогда не останавливается перед препятствием к ней, подобное время, в кругу близких людей ценится особенно высоко.

Печально, что я начинаю осознавать это именно сейчас. Когда за моей спиной остались десятки Параллелей, а Пожиратель наступает на пятки.

Раньше, мне казалось, что я должен нестись и нестись вперед. Бежать без оглядки, чтобы уничтожить его. Ведь это вселенское зло. Я думал, что остановись я хоть на день, застопорись лишь чуть-чуть, я проигрываю ему время. Мой отдых — его победа.

Когда я, наконец, до конца раскрыл природу Пожирателя, я решил, что должен уничтожить его быстро, с наскока. А наша гонка — это спринт. Сейчас я понимаю, что иногда стоит притормозить, чтобы набраться душевных сил. Что мы с моим врагом бежим настоящий марафон.

Мда… кто бы мог подумать, что ифритное оружие массового поражения обретет невероятную жажду и собственные эмоциональные стремления. Что оно станет Пожирателем и начнет уничтожать целые вселенные. Никогда я не думал, что приму участие в создании такого чудовища.

— Рома? — тихий голос Нины вырвал меня из размышлений.

— Да?

— Что ты молчишь?

— Наслаждаюсь тобой.

Нина снова зашевелилась, привстала, посмотрела на меня влюбленными глазами.

— Неожиданные слова, Рома. Я не думала услышать их от тебя.

— Цени их.

— Конечно…

— Я хотел сказать тебе вот что, — я улыбнулся, запустил руку ей в волосы, — сегодня мне нужно к сословному нотариусу. Я вступаю в наследство после отца. Стану официальным главой рода Селиховых. И собственником обеих кафе.

— Жаль, что Чайка сгорела, — опустила глаза Нина.

— Отец сам сжег ее. Хотел получить страховую выплату, а потом, вероятно, продать Павлин и увести семью из города.

— Что? — Нина напряглась, — откуда ты знаешь?

— Я был на пепелище и все выяснил. Он знал, что за нами придут. Пытался сохранить семью хотя бы так. Но не успел.

— Это печально, Рома, — она опустила глаза.

— Это прошлое, — я улыбнулся, — мой род отомщен. Но он малочислен и слаб. И должен расти, крепнуть.

— Да, конечно, — серьезно кивнула Нина, — я понимаю и знаю, что у тебя все получится. Я просто не припомню таких целеустремленных людей, как ты, Рома.

— Я говорил тебе о своем новом доме у Кубани.

— Да, я помню, — она засмеялась, — это было отчаянно. Я никогда не решилась бы на такой поступок.

— Часто нужно рисковать, чтобы преуспеть. Дом не новый, но крепкий. Я отремонтирую его и поселюсь там. Он станет новым родовым гнездом Селиховых.

— Рада слышать это, — Нина произнесла эти слова так, будто ждала от меня кое-чего определенного. Новых слов. Слов о ней.

— Я хочу, чтобы ты переехала туда со мной.

Нинины красивые аккуратные брови медленно поползли вверх. Она восторженно посмотрела на меня, улыбнулась. В следующее мгновение напряглась, подтянулась и принялась осыпать лицо поцелуями.

— Конечно, конечно я хочу этого, — в перерывах между чмоками говорила она, — я хочу, чтобы наши отношения, наконец, приняли форму!

— Всему свое время, — я засмеялся, обнял девушку за плечи, рывком перевернул, оказался сверху. Нина вскрикнула, засмеялась.

Когда наши взгляды встретились, девушка посерьезнела. Она смотрела с любовью и настоящим обожанием.

— Я хочу тебя снова, — улыбнулся я.

— Я хочу быть только твоей, — тихо ответила она.

— А что это вы тут делаете, а? Что шумите? — Нина вошла в кухню. Ее явно заинтересовал звук маленькой шлифовальной машинки, что то мерно гудела, то взвизгивала в моих руках, — о! Ты нашел папины инструменты?

— Тебе тоже интересно? — я поднял на нее взгляд, — присоединяйся.

Я расположился за барной стойкой, над расстеленной на столешнице газетой. В почерневших пальцах я держал кусочек свинца — пулю с Ифритом Смерти внутри. В другой руке была зажата миниатюрная шлифовальная машинка, снаряженная малюсеньким сверлом. Я старательно проделывал в свинце крохотное отверстие.

Катя сидела рядом и увлеченно наблюдала за процессом.

— Ну, — беззлобно проговорил ей я, — не суй нос так близко. Пыль попадет в глаза, тогда будешь знать.

— Ну там интересно, — пискнула девочка.

— Я знаю, — я посмотрел на нее, — что тебе интересно, но может стать очень больно, если стружка попадет в глаз.

Катя поморщилась, отстранилась.

— Что это? — Нина села на против, с интересом посмотрела на пулю.

— Пуля. Ей меня подстрелили, — я поднял глаза, — в тот самый день.

— Ты был ранен? — удивилась девушка, — я видела тебя на похоронах. Ты не казался раненным.

Я не ответил, только улыбнулся.

— А что ты делаешь? — спустя полминуты спросила Нина, — зачем тебе пуля?

Я отложил машинку. Взял тонкий кожаный шнур и продел сквозь крохотное отверстие. Завязав, повесил на шею.

— Талисман, — улыбнулся я, — наудачу.

— Надо же! — Нина засмеялась, — я не думала, что ты такой суеверный.

Я тоже засмеялся, пожал плечами.

— А мне такое можно? — Катя указала на пулю, — тоже хочу такое.

— Можно, — я взял девочку, посадил себе на колени, — я обязательно добуду для тебя пулу и сделаю такую же штуковину, хорошо?

— Да! — девочка весело посмотрела на Нину.

— Нина, а ты помнишь что мы хотели, когда Рома придет? Я без тебя не хотела ему говорить.

— Что? У вас от меня тайны? — я улыбнулся.

— Страшные тайны, — Нина показала белые зубки, — конечно, помню, солнышко.

— Давай сейчас?

— Давай!

— Я заинтригован, как никогда, — Катя смешно выгнулась, сползла с моих коленей. Я легонько поддержал ее, чтобы девочка не ударилась о столешницу. Она забавно оббежала стол, схватила Нину за руку, потянула.

— Пойдем!

— Ну-ну золотце, — Нина хохотнула, встала из-за барной стойки, — тише, руку вырвешь!

— Давай! — Катя весело тащила девушку за собой.

— Одна она стесняется, — посмотрев на меня, заговорщически прошептала Нина.

— Ничего не стесняюсь! Просто мы хотели вместе!

— Хотели-хотели! Рома, никуда не уходи!

— Да я тут. Считайте, врос в скамейку, — засмеялся я.

Через пару минут, обе девчонки вернулись. Стоя по струнке, они смотрели на меня. Катя спрятала руки за спину.

— Ну? И что же там?

— Кать, ну че ты? — Нина легонько подтолкнула девочку ко мне, — да не стесняйся!

— Пусть Рома глаза закроет…

— Гля-я-я-я, — рассмеялась Нина, — покраснела как помидор!

— Все в порядке, — сказал я с улыбкой, — я закрою.

Хохотнул, закрыл глаза.

— Ты подсматриваешь! — пискнула Катя.

— Неее, — протянул я.

— Нет, подсматриваешь! Жмурься!

— Как прикажете, молодая госпожа, — нарочито официально проговорил я. Потом зажмурился и даже прикрыл глаза ладонью. Услышал краткие шепотки. Обеспокоенные Катины и смешливые, принадлежавшие Нине.

— Я боюсь, — тихо шептала девочка, — вдруг не так!

— Ну что ты! Мы же старались! У тебя отлично вышло.

— Вдруг не понравится!

— Роме-то? Роме обязательно понравится.

— Но я боюсь!

— Ты все утро приставала ко мне, когда покажем, — хихикнула Нина, — а сейчас боишься? Глупости! Роме очень понравится.

— Думаешь, очень-приочень?

— Конечно!

Я услышал, как девчонки приблизились. Как Катя с трудом забралась на высокий барный стул.

— Ладно, Рома, открывай!

Я распахнул глаза, посмотрел на то, что держала в своих крохотных ладошках Катя.

— Тебе нравится? — Катя заискивающе посмотрела на меня.

— Ого, — искренне удивился я, улыбнулся, — очень-приочень нравится, Катя. Вы даже не представляете, насколько для меня важно то, что вы сделали, — серьезно ответил я.

— Правда? — восторженно пискнула Катя.

— Правда? — Нина удивленно посмотрела на меня.

— Правда, — сказал я, всматриваясь в новый ифрит, рожденный настоящей любовью ко мне.

Глава 4. Приближение

В ладошках Кати “сидела” маленькая бумажная лисичка. Сложенная из оранжевой бумаги, она смотрела на меня черными глазками-бусинками. Нарисованные маркером, они выглядели очень мило. Вся фигурка выглядела мило, даже несмотря на то, что была сложена не очень умелыми детскими ручками.

— Разреши мне взять ее? — я с улыбкой посмотрел на Катю.

— Да, это я для тебя… — смущенно проговорила девочка.

— Спасибо, — я взял лисичку, посадил себе на ладонь, — в жизни не получал более приятного подарка. Ты сама его сложила?

— Сама, — девочка приосанилась на барном стуле, — правда, это было сложненько-сложненько. Но я очень старалась. И все равно получилось никак на картинке из интернета.

— Получилось гораздо лучше, — я ласково потрепал девчушку по голове, — иди ко мне, обниму.

Девочка лихо спрыгнула со стула. Да так, что Нина дернулась к ней. Решила, что она может удариться. Но когда поняла, что все хорошо, продолжила смотреть на нас с умилением.

— Опа! — сказал я, когда посадил девочку себе на колени, потом обнял. При этом украдкой взглянул на ифрит, что мирным фиолетовым пятном пульсировал в кусочке бумаги. Это был Ифрит Невероятной Любви к Своей Семье. И самое удивительное, таких мне никогда не встречалось. Ни разу в жизни я не видел подобного ифрита. Нет, другие, что зародились из любви к другим людям, я находил не раз. Но этот… Этот был основан на эмоции, которую испытывали ко мне, когда делали лисичку. И я даже представить не мог, какие у этого ифрита могут оказаться свойства. Кажется… я смогу сделать из него что-то особенное. Что-то… что-то живое.

— Нин? — я поднял глаза, — ты помогала Кате его сложить?

— Совсем чуть-чуть, — шепнула Нина.

— Я почти все сделала сама, — положив голову на мое плечо, проговорила девочка.

— Ты умничка, Катя, но я вижу, что вы обе старались, когда делали это оригами. Это невероятно важно и ценно для меня.

— Правда? — радостно пискнула Катя.

— Правда. Более ценного подарка я не получал.

Нина смотрела с умилением. Спустя мгновение, она даже расчувствовалась, прижала руки к губам. Ее глаза заблестели.

— Знаешь, Кать, — я отстранил девочку, — твоя лисичка будет помогать мне в моих делах.

— Помогать?

— Да, — я с улыбкой кивнул, — я буду брать ее с собой, и возможно, когда-нибудь, она поможет мне свернуть горы.

— Ее зовут Фырчик, — девочка показала свои белые молочные зубки.

— Фырчик? — хохотнул я, — так она мальчик?

— Нет. Девочка.

— Но Фырчик звучит как имя для мальчика.

— Нет, — Катя надула щечки, — Фырчик это девочка.

— Как скажешь, — улыбнулся я и тронул кончик ее носа, — значит, Фырчик будет мне помощницей в моих делах. Спасибо вам, девочки.

— Прошу прощения, госпожа, — улыбнулся я, — но мне тоже назначено на это время.

— Правда? — Девушка удивленно раскрыла глаза, — но я сама, лично просила мою помощницу записать меня на четырнадцать тридцать к нотариусу.

— А мне сказали, что это время свободно, — пожал плечами я.

Контора сословного нотариуса нашего округа располагалась прямо в ее поместье в нашем же спальном районе. Не слишком большое, но аккуратное, явно перестроенное из неоклассики во что-то более современное, оно делилось на две зоны.

Большая часть первого этажа, а также второй и третий занимали жилые помещения. Там жила нотариус — зрелая женщина и ее, как я понял, многочисленные дочери. Молодые девушки бегали у нотариуса в помощницах.

Боковая часть дома смотрела прямо на муниципальный тротуар и проезжую часть. Тут была дверь с большой черной табличкой, гласящей “Сословный нотариус Циткенд Наталия Вячеславовна”.

Именно тут, в широкой комнате ожидания с красивым, красным паркетным полом и стенами, отделанными деревом, я встретился с этой девушкой. По широким окнам постукивал мелкий осенний дождик. По небу плыли серые, бугристые тучи.

Я сидел в богатом и удобном кожаном кресле. Смотря на девушку, мял в руках какой-то журнал, который почитывал, перед тем, как мы с ней заговорили друг с другом.

— Позвольте мне разобраться, — я кинул журнал на столик, встал, — уверен, ни моей, ни вашей вины тут нет. Скорее всего, организационная ошибка секретаря.

Так как я был хоть и в частной конторе, но все же находящейся под эгидой короны, я явился в привычной для местных дворян черной форме.

Девушка же, невысока и стройна, была в серебре. Немного неестественного цвета светлая кожа говорила о том, что она не так много времени проводит на солнце. Золотистые волосы были убраны в компактную прическу. Поверх нее девушка носила милую, жемчужного цвета шляпку.

Одетая в такого же цвета пальто с воротником из полярного песца, она сидела на кресле, напряженно подалась вперед. Ее большие голубые глаза как-то с надеждой смотрели на меня. Тонкие бледно-розовые губы были сжаты.

Я вновь бросил взгляд на девушку, потом на ее многочисленную прислугу женского пола. Девчонки, одетые в простые платья и короткие осенние куртки стояли у входной двери. Компанию им составил высокий и плечистый мужик. По всей видимости, охранник.

— Ой, все верно, — кивнула одна из секретарей, когда я вошел в их просторный кабинет и сообщил о том, что с записью произошла ошибка, — видимо, Зиночка ошиблась. У нас столько работы, столько работы. Не обращайте внимания. Вы были записаны первым, молодой человек.

— Понял, — кивнул я и выглянул в коридор, — простите, госпожа, — я посмотрел на девушку, — если вы торопитесь, я с радостью уступлю вам свое место и пойду следующим.

— Правда? — девушка мило улыбнулась. Ее красивое лицо посветлело, хотя казалось, куда ж еще светлее? — я буду рада! Я и правда тороплюсь! Но мне недолго. Батюшка умер и мне нужно заявить на наследство.

— Соболезную, — я вышел в коридор, показал ей на открытую дверь, — проходите.

— Благодарю вас, — было пошла она, но ее смарт внезапно зазвонил, — да? — ответила она, — нет. У нотариуса. Да. Да? Что за разговор? Хорошо. Секунду, — девушка оторвала трубку от ушка, прикрыла динамик ладошкой, — это брат звонит. У него ко мне срочный разговор не приемлющий посторонних ушей, — мило засмеялась она, — поэтому, я поговорю с ним в укромном месте, а вы, прошу, идите.

— Хорошо, — я сдержанно поклонился, — как скажете, госпожа.

Девушка обаятельно посмотрела на меня. Поклонилась немного глубже, чем это было принято. Потом защелкала высокими каблучками на выход. Прислуга и охранник последовали за ней.

— Роман Евгеньевич Селихов, — нотариус, маленькая и сухенькая женщина лет пятидесяти смотрела на меня несколько сонным взглядом. Ее прическа представляла собой забавные светлые завитушки, отчего она немного походила на овечку, — из детей боярских, отступник. Наследуете титул главы рода, со всем родовыми правами и обязанностями. Два кафе и родовой особняк.

— Одно кафе, — пожал я плечами, — и два земельных участка.

— Что? — удивилась нотариус, — у меня написано другое.

Нотариус восседала за большим и шикарным офисным столом из красного полированного дерева. Я разместился за приставным столиком, в удобном кресле. В ее широком и светлом офисе было много цветов и вообще растений. Через большие окна внутрь, на многочисленные горшки, стоящие на полу, подставках, висящие на стенах, падал отфильтрованный тучами серый свет.

— С последней нашей с вами встречи, — я пожал плечами, — многое изменилось.

— Что же?

— Несколько раз меня пытались убить. Кафе “Чайка” сгорело и теперь там пепелище. Ну а мой дом разнесли артиллерийским заклинанием. И теперь там пустырь.

— Что? — выпучила нотариус глаза, через большие очки они стали выглядеть еще более огромными, — артиллерийская магия в городе? Я слышала, что это был взрыв газа.

— Это ложь. У кого в городе вообще взрывался газ?

— Только… у вас.

— Это был не газ. КрасМ хорошо делает свою работу. Но не будем об этом. Прошу вас, просто выдайте мне наследство.

— Ох, секунду, — нотариус перевела взгляд сонных, водянистых глаз на экран ноутбука. Пощелкала по трекпаду, — ах да. Реестр обновлен. Разрушенное имущество сняли с учета. Да. У вас земля и кафе. Все документы подготовлены. Осталась единственная формальность.

— Слушаю.

— Предъявите ваш дворянский орден. Нам нужно сделать цифровой рескрипт герба, чтобы подтвердить ваш статус и право владеть собственностью.

Я задумчиво хмыкнул, закатил руках черного кителя.

— Вот, — показал женщине перечеркнутую корону, — это все, что есть. Мой орден погиб во взорванном доме. Это сойдет?

— Нет, — нотариус оживилась, нахмурилась, — нужен именно орден. Это единственное прямое доказательство вашего дворянского статуса.

— Отступниками, — я сделал кислую мину, — бывают простолюдины?

— Нет, — словно бы не уловив иронии, совершенно серьезно ответила нотариус, — только дворяне. Но нам нужно прямое доказательство.

— Это не логично, — мотнул я головой, — уверен, что если открыть закон об отступниках, или правила нотариата Великорусской Империи, там будет сказано о том, что корона отступников вполне годится.

Нотариус удивленно посмотрела на меня. Она явно не ожидала такой настойчивости. Напряглась, сузила глаза. Стало ясно, что нотариус не слишком-то любит клиентов, хоть сколько-нибудь подкованных в законе.

— Извольте, — настоял я, — давайте посмотрим.

— Я помню и так, — проговорила она медленно.

— А я нет, — я ухмыльнулся, — поэтому открою статью закона на телефоне и продемонстрирую вам.

Она не ответила, только гневно засопела.

— Простите! Вам сюда нельзя! У нас по записи! — залепетал из соседнего кабинета, где сидели секретари, женский голос.

— С дороги! Я буду разговаривать только с ней! — другой голос, мужской, грубый и хрипловатый, звучал агрессивно.

— Туда нельзя! Там клиент!

— Уйди, вахлачка, пока я не вморозил тебя в пол! — прокричал он, затем раздались женские всхлипы, — вы обманули меня! Водите за нос уже год!

— О нет, — выдохнула нотариус, — снова он пришел.

Я не ответил, напрягся, внимательно посмотрел на дверь, ведущую в кабинет нотариуса.

— Подождите пару мгновений, я вызову полицию.

— Она поможет? — я бросил взгляд на женщину.

— Вывезти без решения суда они его не смогут. Если только вызывать сословную жандармерию. Но с полицией, он, по крайней мере, ничего тут не сломает.

— Тогда вызовите жандармерию.

— Нет повода, — мотнула она головой, — формально он ничего плохого еще не сделал. А нотариальная контора не совсем частная собственность нотариуса. Она приравнивается к госоргану.

— Тогда подождите, — я нахмурился, — я все сделаю сам.

— Что сделаете? — удивилась она.

Двери с громким грохотом распахнулись. Мужчина выбил их ногой. Нотариус вздрогнула, подскочила с места. Я остался сидеть. Демонстративно откинулся на стуле, свесил руку.

Мужик, невысокий, но крепкий внимательно посмотрел сначала на меня, потом на нотариуса холодными серо-синими глазами. Одетый в удобные, но явно дорогие вещи, он выглядел совершенно не по уставу дворянства.

Коричневые кожаные ботинки, которыми неплохо можно пробить голову при желании. Черные брюки карго. Серый свитер с высоким горлом, мужик носил под бомбер, сильно смахивающий на армейский. На шее, поверх свитера, висел на тонкой золотой цепочке дворянский орден. Он блестел золотом в теплом свете офисных ламп.

Седые короткие волосы, явно были стрижены так, чтобы удобнее носить шлем. Гладковыбритые щеки горели на треугольном лице.

Мужчина был довольно молод, не старше тридцати пяти — сорока лет. Седина указывала на активное использование магии. Он был потомственным военным. Вероятно, действующим.

— Соизвольте покинуть помещение, — злобно сказал он, посмотрев на меня, — у меня дело только к ней.

— У нас с вами не может быть никаких дел, Стас, все уже решено!

— Я обращаюсь не к вам, — он зыркнул на нотариуса так, что она аж присела, — у вас проблемы со слухом? — он обратился ко мне.

— Если вы не хотите заработать себе проблемы с какими-либо частями тела, — я и бровью не повел, самодовольно посмотрел ему в глаза, — проследуйте на выход. Сейчас нотариус принимает меня. За мной же, место займет молодая госпожа, что пока что ждет в машине.

Он нахмурился, сузил глаза. Желваки зашевелились на крупной челюсти.

— Ты че, не понял? Проваливай отсюда нах. Или тебя вывести за шкирку, дворяшка ссаный?

Я не ответил, встал, снова заглянул ему в глаза.

— Стас, ваша жена написала завещание! Ее имущество переходит короне!

— То, что ее прикончил я, никем не доказано, — надул он ноздри, — они…

Он не успел договорить, в одно мгновение, рывком я оказался рядом. Быстро, как молния, пробил короткую серию из четырех ударов ему в живот. Мужик выпучил глаза, согнулся.

В следующее мгновение, я размахнулся, добавил в удар немного телекинетической силы, благо третий потенциал позволял сделать это довольно быстро. Я ударил. Хлопнуло. Аж ветер дунул в стороны. Растения зашатались. Мужик всхлипнул, отлетел, ударился в дверь, сполз. Неуклюже поднялся на четвереньки

— Ах ты мля! — он взглянул на меня налитыми кровью глазами.

— На выход, — холодно проговорил я, — я отделаю тебя на улице.

— Чего?! — от этих слов он выпучил красные глаза. На лице напухала большая гематома, — паскуда! — он вскочил бросился.

Ударил правый хук. Умело по-солдатски правильно. Я ловко выставил блок предплечьем. Хлопнуло, по телу даже дрожи не пошло. Мышцы были укреплены, нервная система усилена. От такого мужик просто раскрыл рот в удивлении.

— Я сказал, — я ловко перехватил его руку, вывернул, быстро, так что он и среагировать не смог. Завел ему за спину, направил в сторону выхода, — на выход!

Пнул его ногой. Тот пролетел через приемную. Молодые секретарши ошарашенно уставились на нас.

— Падла, сука, — вставая на четвереньки, он добавил матом, — мля! Убью гаденыша. Он встал на колено, я увидел, как заколебался воздух вокруг его рук. Как синие искры магии холода потянулись к его пальцам.

— Магией, — я сделал рывок к нему, оказался справа, — запрещено, — быстрым правым дал в рожу, — пользоваться, — ушел от ледяного шипа, что вонзился в стену у окна, — в государственном, — я быстро собрал силу в руках, — учреждении! — Заглянул ему в глаза, он ответил удивленным взглядом. Я выбросил руки вперед.

Телекинетическая волна ударила в мужика. Он отлетел, выбил спиной двери. Упал на уличный тротуар. Стал медленно шевелиться.

— Боже! — крикнула нотариус за моей спиной. Я обернулся.

— Вот теперь мы с ним поговорим. Все поврежденное имущество запишите на мой счет. И никуда не уходите. Я вернусь через пять минут.

— Х-х-хорошо, — только и смогла сказать нотариус.

— Да ты хоть знаешь, — боярин поднялся, выплюнул кровь, — кто я такой!

— Бескультурный солдафон, — я спустился по ступенькам, вышел на тротуар, — позор Великорусского дворянства.

— Видимо, тебе надоело жить, молокосос.

— Мне надоели падлы, типа тебя.

Мужик поднялся, сплюнул кровь.

— В чиновничьей крысиной норе не машут магическим мечом, да?

Я не ответил, только внимательно посмотрел на него. Краем глаза заметил, что та самая девушка, с которой мы встретились в зале ожидания, выглянула из дорогой представительской машины, что была припаркована на стоянке-кармане.

— Я не знаю, как ты так быстро двигаешься, но это тебя не спасет. Дуэль. Здесь, сейчас. До первого увечья.

— Добро, — кивнул я.

— Отлично, — он нахмурился, — давно не отмораживал никому конечности. Подожи, только вызову личного дуэльного регистратора. Это минут двадцать.

Я не слушал, что он говорил. Спустя пару мгновений после моего кивка, я увидел неладное. Увидел, как ифрит ярости, зародился в машине, в которой сидела эта девушка.

Да, он именно зародился. Мгновенно. Мужик лишь выдал сильную эмоцию, и ифрит тут же образовался внутри машины. Он быстро поглотил старый, давно живущий внутри машины Ифрит Сильной Печали и стал за счет него сильнее.

Я напрягся. Когда круглый, словно шаровая молния ифрит вытянулся яйцом. Стал тянуться к небу, к Пожирателю. Я сгорбился.

— Назад! Всем в укрытие! Одержимость!

— Что?! Ты че несешь? — Скривил губы мужик, — хочешь сбежать?!

— Он близится, — непроизвольно сказал я, а потом помчался к машине, чтобы вытащить девушку.

Солдафон напрягся, стал собирать энергию в руках. Когда девушка за его спиной вскрикнула, он обернулся. Машина, затрещала, грохнула металлом, шины сдулись. Водитель выскочил из-за руля. Внутри, в салоне, запищали девушки-служанки. В следующее мгновение, авто стало меняться. Оно превратилось в одержимость.

Глава 5. Инстинкт Пожирателя

Затрещал металл. По радиаторной решетке седана побежала большая трещина. Спустя мгновение она раскрылась зубастой пастью. Хищные фары моргнули настоящими веками. Веки на секунду замерли, вздрогнули и раскрылись. На нас посмотрели жуткие змеиные глаза.

Мужик-маг машинально атаковал меня, как раз в тот момент, когда я бросился к одержимой машине. Он собрал в руках и метнул сгусток леденящей магии. Сгусток, потрескивая в полете, помчался по воздуху.

Я просто прыгнул, легко крутанулся в воздухе вокруг своей оси. Магический снаряд пронесся подо мной. С хрустом ударил в стену, приморозил кирпич. Я приземлился почти перед носом мага и прыгнул вновь, перескочил через его голову.

— Какого?! — крикнул где-то позади.

Я же приземлился на ноги, присел, перекатился. Ифрит скорости в ботинках придал мне ускорения. У запястья зажегся портал пространственного разрыва. Он раскрылся шире, чем обычно. Оттуда высвободилась пола моего плаща.

Одержимость же, почти сформировалась. Кузов перекосило, передняя часть задралась. Длинный и массивный капот изогнулся вперед. Уродливое “лицо” одержимости в гневе оскалилось, защелкало зубами. По бокам, из области крыльев, выросли огромные крепкие руки. Багажник же деформировался в длинный змеиный хвост. Тяжело перебирая руками, одержимость полезла ко мне. Железный сегментный хвост заскрежетал по асфальту.

В салоне звучал женский крик. Девушки из прислуги голосили и плакали. Внезапно задняя дверь открылась. С трудом пытаясь не дать ей захлопнуться, оттуда выглянула девушка. Она попыталась выпрыгнуть. Неуклюже оттолкнулась от кузова, полетела вниз… и не долетела.

Тварь схватила ее прямо в воздухе. Хрупкая и тонкая девушка, словно тростинка оказалась зажатой в массивном кулаке одержимости. Спустя мгновение, тварь швырнула ее в стену дома.

Я быстро оказался там. Плащ потек ифритной субстанцией по моему телу, занял свое место. Я знал, что на спине раскрылись злобные глаза. Услышал, как защелкала зубами пасть моего ифрита. Я метнулся к несчастной. Вытянул руки, дал сигнал плащу.

Рукава удлинились в мощные щупальца. На лету поймали девушку, притянули к себе, и она тут же оказалась в моих объятьях. Все это произошло в воздухе, так быстро, что уверен, окружающие и не поняли, что случилось. Я приземлился, проскользил на подошвах по земле.

— Цела? — бросил я девушке, заглянул в ее перепуганные глаза.

Невидящий взгляд синих глаз был направлен в никуда. На лице поселилось ошарашенное выражение. Девушка проморгалась, быстро-быстро закивала головой.

— Госпожа! — вдруг закричала она и взглянула на одержимость. Я проследил за взглядом девушки.

Одержимый автомобиль же, перевел свое внимание на меня. Стал медленно разворачиваться. Я увидел в салоне, на заднем сидении, светлокожую боярыню. Ее красивое лицо еще сильнее побелело от страха. Опустив окно, она пыталась вылезти наружу. Служанки, кричащие что-то в салоне позади ние, держали девушку. Пытались не дать выпрыгнуть. Видимо, под впечатлением оттого, что случилось с прислужкой, которую я спас.

— Спрячься, — я поставил девушку на ноги.

— Спасите госпожу!

— Давай, ну!

Та послушалась, быстро юркнула в нотариальную контору.

— Госпожа! — среди криков случайных прохожих я услышал низкий мужской голос. Бросил взгляд туда, откуда он донесся.

Тот самый охранник боярыни бежал к машине. В его руках были какие-то бумажные пакеты. Когда он, помчавшись к одержимости, разбросал их, я понял, что там были стаканчики с кофе и какие-то сладости.

— Стой! Нет! — крикнул я, увидев, что охранник собирает в руках огненный шар, — опасно не… — не успел я.

Тварь мгновенно дернула хвостом. Попала в охранника самым кончиком. Мужик отлетел как сломанная кукла. Я видел, что его нога отделилась от тела. Руки переломались. Огненный шар, шипя как фейерверк, устремился куда-то вверх. Тело ударилось в стену. Сложилось под ней изломанной кучей.

— А! Сука! — крикнул я в сердцах, — ладо! — извлек клинок, щелкнул им. Сегодня эта тварь больше никого не убьёт!

— Ты на нее с ножиком?! — взглянул на меня маг холода, — спятил?!

— Не вмешивайся. — только и бросил я, а потом помчался к одержимости.

Одержимый автомобиль же бросился прямо на меня. Он ускорился, заколотил руками по дороге, побежал. Я почувствовал, как от его движений затряслась земля. Спустя секунду мы сблизились. Машина рыкнула. Ударила кулаком как молотом. Я ушел рывком. Со свистом ветра в ушах оказался правее. Рука опустилась, грохнула в асфальт. Он тут же пошел трещинами.

Тогда машина раскрыла огромную ладонь. Быстро повела ей у земли, попыталась словить меня, как муху. Я прыгнул. На ифрите подлетел вверх. Одержимость в высоту была метров шесть. Я подбрыгнул где-то на восемь. Да так, что твари пришлось задрать корпус, чтобы не потерять меня из вида.

Я злобно зыркнул ей в глаза. Дал ифриту в обуви команду. Он мгновенно перенаправил свою магию. Я, как ядро метнулся вниз. Ифритный плащ обвил ноги.

Грохнуло. Я приземлился на капот. Вбил одержимость в землю. Металл под ногами помялся. По ифритному плащу побежали молнии поглощенной энергии.

— Щас я тебя… — злобно проговорил я и побежал по крыше. Стал резать металл слева. Знал, что в этом месте, под крышей, никого не задену. Я был зол. Зол на Пожирателя за то, что он так быстро движется в этот мир. Зол, что он заставляет ифриты охотится на меня, и из-за этого страдают непричастные. Я понимал, что без таких жертв не обойтись. Но все равно злился, потому что хотел. Потому что чувствовал, что злоба питает меня.

Промчавшись сверху, я оставил за собой прямой разрез. Спрыгнул на багажник, что скруглился сзади и далее перетекал в хвост.

— Действу! — приказал я голосом. Полы ифритного плаща вытянулись в щупальца. С силой впились в место разреза. В салоне закричали.

Внезапно одержимость зашевелилась, стала подниматься.

— Стоять, тварь! — заорал маг-ледовик и стал бросаться морозными шарами. Лед затрещал, приморозил конечности монстра к асфальту. Одержимость завыла, да так, что окружающие, кто еще не унес ноги, заорали от страха. Чудовище же, стало клацать зубами, потянулось за магом.

— Стой! Не лезь! — крикнул я, зашатавшись на ногах, когда машина сдвинулась вперед, — только мешаешь! — маг не реагировал, продолжал осыпать тварь льдом. Сука… Если бы не он, я бы не терял время на то, чтобы удержать равновесие.

— Ладно, — напрягся я, стиснул зубы, — сейчас! — крикнул, — вытащу вас, держитесь!

Я дал сигнал плащу. Щупальца из черной материи потянули. Металл заскрипел. Я проделал в крыше огромную дыру. Увидел испуганных девушек внутри. Они, как телохранительницы, облепили боярыню. Все смотрели на меня перепуганными глазами.

— Ну! — крикнул я, — давайте наружу! — я протянул руку. Ифритный плащь повторил движение следом и потянулся к ним щупальцем.

Девушки даже не шелохнулись. В шоке они просто продолжали таращиться.

— А! Зараза, — выдавил я, — ладно, тогда по-другому.

Плащ вздыбился, разделился на четыре широкие щупальца. Каждое помчалось к девушкам через дыру. Черные отростки хватали их за талии. Поднялся дикий женский крик.

— Я сказал наружу! — Быстро, по одной, плащ вынул каждую. Все повисли над моей головой.

Раздался хруст льда. Одержимость высвободила руки, по-пластунски полезла за магом, ударила в землю. Маг отпрыгнул, перекатился, сел на колено. Принялся собирать в руках большое заклинание.

Все бы ничего, но это снова выбило меня из равновесия. Я зашатался, едва не упал с тела твари. Сгруппировался, спрыгнул вниз, на асфальт. Плащ доставил всех дам на тротуар. Щупальца стянулись ко мне. Приняли форму ткани.

— Сдохни! — заорал маг, — выпустил в одержимость большую сосульку. Она врезалась в радиатор. С хрустом лопнула, оставила осколок внутри.

Одержимость завыла. Дернулась, да так быстро, что сложно было разглядеть её движение. Она выбросила огромный кулак. Грохнуло. Мужик отлетел. Упал на багажник брошенной кем-то машины. Пробил собой заднее стекло.

Чудовище выпрямилось, заорала на поверженного мага. Я видел, как мужик лежал на кузове без чувств. Потерял ли сознание, или умер, было неясно.

— Спрячьтесь, — обернулся я к девушкам, — сейчас тут будет жарко. Не хочу, чтобы вы случайно пострадали.

Те, выглядели растерянными. Одна сидела прямо на тротуаре, другая упала в обморок, но о ней уже заботилась первая. Боярыня и рыженькая девушка стояли на ногах и смотрели на меня.

— Господин, — крикнула рыженькая служанка, — я вызвала всех, кого могла, даже чистильщиков, прошу, не рискуйте собой!

— Тихо Глаша, — громко сказала боярыня, — ты видела, что может этот молодой человек? Он справится, — боярыня уставилась на меня удивленными, даже ошарашенным глазами. Приоткрыв рот, она словно бы следила за тем, что же я следую в следующее мгновение.

Я не ответил, только дал приказ Плащу Жажды Сохранить действовать. Через секунду он изменил форму. Объял все мое тело. Затвердел, издав металлический скрежет. Из бронированного горжета выскользнул и собрался на голове черный шлем. Глаза вспыхнули зеленым. Девушки испуганно уставились на меня.

— Эй! — повернувшись к одержимости, крикнул я.

Чудовище как-то удивленно приподнялось на массивных руках, гулко топая обернулось ко мне. Зарычало. Я пошел к нему навстречу.

— Ну, давуй! — вскинув руки, я ударил бронированным кулаком в ладонь, так что полетели искры.

Одержимость завыла, бросилась ко мне. Как-то медленно, массивно стала разворачиваться. Я понял в чем дело. Она атаковала хвостом. Огромный и железный он оторвался от земли, с гулом пронесся по воздуху. Я пригнулся, перекатился. Хвост пронесся сверху. С грохотом опустился на землю. Проделал в дороге большую борозду.

Тварь же не мешкала. Почти сразу она ударила рукой. Попыталась прихлопнуть открытой ладонью. Я отскочил, перекатился снова. Броня высекла искры об асфальт. Я сел на колено, поднялся. Когда увидел, что огромная лапа несется ко мне, то сгорбился и… приготовился блокировать.

Монстр ударил меня. Я защитился, выставив навстречу согнутую в локте руку. Ударило так, что броня зазвенела. По телу пробежала вибрация. За ней красная молния. Я заскользил по дороге. Вокруг растрескалось асфальтное покрытие.

— Теперь я, — металлическим голосом проговорил я, перенаправил мощь удара в руку. Она изменилась, вытянулась в ифритную пушку. Когда я наставил ее на одержимость, пушка раскрыла челюсти. Одержимость, будто среагировав, рыкнула в ответ.

Я выстрелил. Со свистом красный пучок магии вырвался из пасти. Ударил в рожу одержимости. Расплющил ее, измял металл. В стороны полетели обломки кузова. От удара одержимость целиком поднялась в воздух. Как огромное чудище, словно в замедленной съемке, она пролетела над дорогой. С чудовищным грохотом рухнула на асфальт. Ударившись “головой” тварь медленно перевалила все оставшееся тело через себя, лязгнула о землю, помяв брошенные рядом машины.

Я стоял на месте, наблюдал за тварью. Когда она зашевелилась и принялась вставать, я раскрыл портал в часах.

Одержимость встала, выпрямилась. По-собачьи отряхнулся измятый корпус. Осколки стекла, какие-то мелкие детали со звоном посыпались на дорогу. Она топнула, уставилась на меня злобными глазами. Завыла, словно зверь.

К этому моменту я извлек винтовку из пространственного хранилища. Взял ее на изготовку. В броне держать ее было совсем легко. Но мне нужен соответствующий боеприпас, чтобы не разнести тут все в пух и прах.

Я отвел затвор, стал оглядываться по сторонам. Тем временем одержимость затопала в мою сторону.

Увидев мелкое стекло, я опустился, собрал несколько поменьше, такие, что смог взять массивными бронированными пальцами.

Когда я поместил первое в казенник, одержимость была уже рядом. Нас разделяли метров десять. Я даже не вскинул винтовку. Довел затвор, выстрелил от бедра.

Хлопнуло. Зеленый тонкий лучик просвистел в пространстве. Ударил в одержимую машину так, что снес ей левую часть капота. Большие куски разлетелись, ударили в ближайшие стены домов, разнесли витрину барбершопа. Мелкие детали зазвенели по дороге и тротуару. Одержимость отбросило. Она перекрутилась. Упала на какую-то машину, стала упорно подниматься.

Я отвел затвор. Винтовка задрожала гребнем, рыкнула.

— Понравилось? — улыбнулся я, — ну давай продолжим, — я дослал новый кусочек стекла. Этот вроде был побольше. Я встал так, чтобы на линии огня не было домов.

Одержимость же, уже была на ногах. Выглядела она неважно. Детали сыпались из пробоины на дорогу. Половина капота как не было. Двигатель торчал наружу. Струей лилась охлаждающая жидкость.

Я приставил винтовку к плечу и снова дал выстрел. Хлопнуло так, что у нескольких соседних домов вывалились стекла. Зеленый луч, как вспышка моргнул в пространстве. Протянулся к твари.

Луч прошил ее насквозь. Разрушил остаток передней части, вышел сзади, отстрелил хвост. Он рухнул на ранее придавленную машину. Одержимость же зашаталась, неуверенно сделала два шага и рухнула на проезжую часть. Тем не менее, она все еще шевелилась. Упиралась руками, пыталась встать.

Я видел, как ифрит внутри нее конвульсивно дергался, жаждал меня убить. Пожиратель достаточно близко, чтобы контролировать некоторые ифриты, делать самые мощные или те, что появились из сильных эмоций, безумными. Теперь мне нужно быть осторожнее. Вокруг меня все чаще и чаще будут просыпаться одержимые вещи. Когда пожиратель окажется у солнечной системы, ифриты начнут бунтовать. Сотнями станут просыпаться одержимости. К этому времени у меня должна быть надежная защита от этих тварей. И оружие против Пожирателя.

Пожиратель неразумен, он действует инстинктивно и видит во мне раздражитель. Стремится, так или иначе, устранить меня. Один из способов — одержимые вещи, которые он будет пробуждать рядом со мной, чтобы убить меня. К счастью, этому можно противостоять. Нужно построить ифритовый зонт, чтобы скрыть свое местоположение от Пожирателя. Это не позволит спрятаться от него, но ему, по крайней мере, станет сложнее меня чувствовать.

Проблема только в том, что для этого мне нужен ифритный станок и соответствующий ифрит, которого можно использовать, как сырье. И если первый можно найти или вырастить, то материалы для станка найти сложно. Часть из них придется делать с нуля. Часть я могу найти на Полях, внутри высокотехнологичной военной техники. Мда… мне предстоит веселое приключение внутри аномалии.

Я приблизился к одержимости, которая слабо шевелилась. Ифрит Сильнейшей Ярости эволюционировал из просто сильного за один только наш бой. Однако, он выбился из сил и уже покидал свое вместилище.

Когда тварь затихла, а дух покинул искореженный корпус, я глянул под ноги, подобрал кусок стекла побольше, чтобы поместить ифрит в него.

— Зараза, — я оглянулся на установившихся на меня боярыню и служанок. Они выглядывали из небольшого магазинчика на первом этаже старинной трехэтажки. Нужно озаботиться ифритной вещью, которая будет автоматически собирать ифриты в заготовки. Найти бы ифрит Жажды Поиска, или хотя бы Тяги к Собирательству.

Решив, что дамы все равно ничего не поймут, я проделал ритуал и поместил ифрит в стекло. Спрятал его и винтовку в часы, а потом велел плащу снять броню.

Вдали завизжали сирены: торопливые скорой и протяжно-мерзкие полиции. Я приблизился к магу-ледовику, тронул его шею. Сердце билось.

— А-а-а-а-а мля… — внезапно выдал он, очнувшись, — сука! Моя спина, — он скривился от боли.

— Не шевелись. У тебя сломаны кости.

— К-к-к-курва… Откуда эта дрянь тут взялась?

— Скорая уже едет. Кажется, наша дуэль отменяется.

— Мля… — он скривился, — как же все болит… спина… рука…

Я ухмыльнулся, сильно ткнул его пальцем в плечо. Мужик заорал.

— Аа-а-а-а-а! Какого хера ты делаешь?!

— Это за то, что ты не следил за языком в конторе, а это, — я слегка стукнул его кулаком в плечо, он взвизгнул, — за то, что не слушал, когда я сказал не вмешиваться.

— Да я хотел убить эту гадину!

— Это был идиотский поступок. Послушал меня, остался бы цел.

Мужик кисло посмотрел на меня, потом скривился от боли. Сжал губы, сдержанно кивнул.

— Да кто ты такой? Ты боярин? — тяжело задышал он, — как ты проделывал эти свои штуки с одеждой?

— Полежи пока на багажнике. Тебя нельзя трогать без спецсредств. Иначе ходить не сможешь, — мужик посмотрел на меня, нахмурился, — ну или будешь сраться до конца жизни. А может, и то и другое.

— Ахахахах, — засмеялся он, но тут же скривился, — су-у-у-ука… ты мне нравишься… Пожалуй, наша дуэль переносится.

— Как скажешь, — холодно сказал я, — подлечись пока. Что б я мог, как следует, переломать тебе ноги в следующий раз.

— Боже! Что это было?! — нотариус и ее дочки-секретарши испуганно выбежали на крыльцо. Служанка боярыни, которая спряталась в конторе, деликатно протиснулась между остальными, сбежала к нам. Пискнув мне благодарность, присоединилась к свите.

— Одержимость, — пожал я плечами. Зародилась в машине молодой госпожи.

Я, в окружении девушек и боярыни стоял посреди разрухи, что осталась после битвы. К оставу одержимости подъехала полиция. Скорая уже грузила раненного мага-ледовика.

Я кисло посмотрел на офицера, приближающегося к нам.

— Ох! Какой ужас! — нотариус схватилась за голову, — что за день?!

— Госпожа тут не виновата, — я посмотрел на нотариуса.

— Ох, да, — она покачала головой, — я слышала, что одержимости могут появляться, ни с того ни с сего. Роман, прошу вас, — нотариус бросила на меня озабоченный взгляд, — зайдите ко мне после того, как уладите свои дела с властями. Вы были правы по поводу короны. Я выдам вам свидетельство.

— Благодарю.

— Спасибо вам, — боярыня смущенно посмотрела на меня, — без вас я и мои девочки, — она обвила служек руками, — погибли бы. И никто бы не помог. Руслан, водитель, сбежал. А Лёня, мой охранник… Ох… Бедный Лёня.

— Что ж, — сжал я губы, — рад что обошлось с минимумом жертв. Я просто не мог остаться в стороне. Считайте, что убить эту одержимость было моим долгом.

— Кто вы такой? — девушка удивленно раскрыла большие глаза, — никогда не видела такой магии. Ой, — вдруг замялась она, — это такой невежливый вопрос. Я должна была представиться первой, — она зарделась, опустила глаза.

— Ничего страшного, — я улыбнулся, — все в порядке.

— Нет-нет, — девушка снова взглянула на меня, — разрешите мне представиться моему спасителю, — она улыбнулась, — Меня зовут Добронравова Елена Александровна из бояр.

Глава 6. Новые колеса

— Ну, — девушка растерянно улыбнулась, — это моя девичья фамилия. Я замужем недавно и все никак не привыкну, что теперь я Зосимова, — засмеялась она.

— Очень приятно, — я и бровью не повел. Когда девушка подала мне белую тонкую ручку, я просто взял и поцеловал ее, как того требовали обычаи этикета. Однако, я подметил вот что, когда принял ее кисть. Успел заметить на запястье черный насыщенный синяк. Девушка явно пыталась скрыть его одеждой. Но когда протянулась ко мне, пальто и рукав блузки сползли, обнажили большое фиолетово-черное пятно.

Девушка это заметила, поэтому дождалась, пока я закончу поцелуй и торопливо отняла свою ручку, поправила одежду.

Я вспомнил о ней. Ее, когда-то упоминала Саша, когда я с ней и Лавром обсуждал проблемы семьи и их конфликт с Филатовым. Елена Добронравова — старшая дочь в роду Добронравовых. Она замужем за кем-то из Зосимовых. Павла, среднего сына, этого ублюдка, я убил, застав в бойлерной, вместе с Валей. А младший Добронравов служит артиллеристом в Урупском.

Что ж, сомневаюсь, что девочка знает что-то о делах своего отца и обо мне в принципе. И тем более, она не виновата в том, что творили ее родичи. Однако, знакомство с ней может стать небезопасным, как для меня, так и для нее самой.

— Я здесь, — она опустила глаза, — чтобы унаследовать долю причитающегося мне имущества после смерти отца. Трагедия на турнире.

— Да, — кивнул я, — я знаю об этом.

— Ну конечно. Ведь траур… И во всех новостях раструбили. И вдобавок, у меня двойное горе. Мой младший брат пропал без вести. Тело так и не нашли. Только кровь. Никто не может сказать точно, что тогда случилось. Какая цепочка событий привела ко всему этому. Но следствие идет.

Я не ответил, только кивнут.

— А вы? — она заискивающе посмотрела мне в глаза, — кто вы? И какой магией пользуетесь?

— Меня зовут Роман Селихов, — серьезно проговорил я, — а то что вы видели, мои собственные магические изобретения. Если я стану рассказывать подробности, это займет слишком много времени.

— Правда? Ваши изобретения? — оживилась девушка, — почему вы о них никому не расскажите? Почему не найдете спонсора, который бы выделил деньги на массовое производство? — Она прямо расцвела. Казалось, что девушка совершенно забыла и об одержимости, и о том, что всего десять минут назад она была в чудовищной опасности, — или вы уже нашли того, кто заинтересовался вашими проектами?

— Прошу прощения, боярыня, — я вежливо поклонился, — но у меня, да и у вас, еще много работы сегодня. Вечером у меня встреча, а нужно еще разрешить вопрос с наследством.

Краем глаза я видел, как приближался полицейский. Да и отвечать на вопросы этой милой, но, по всей видимости, назойливой девушки, я не собирался. Все же, так или иначе, она связана с моими врагами. Не хотелось бы новых проблем от этой связи.

— Да-да, — она покачала головой, — я понимаю. Но знаете, что? — ее глаза вспыхнули огнем заинтересованности, — вы обязательно должны познакомиться с моим мужем! Он работает в оружейном отделении Тошибару Корп. Слышали о ней? Ну конечно, слышали!

— Слышал, — иронично улыбнулся я. Я понял, о ком речь. Значит, ее супруг — это сын покойного Зосимова. Тот самый Арсений Зосимов, которого я слушал по телефону его отца, и который давал интервью, что я видел по ТВ. Он, кажется, собрался искать убийцу своего отца. Если мы встретимся за дружеским столом, это будет даже как-то иронично.

— Ну вот! Я обязательно расскажу ему о вас! И хотела бы пригласить вас к нам на ужин.

— Господин, — приблизился полицейский. Невысокий и щупленький он посмотрел на меня снизу вверх. Его черные почему-то блестящие глаза выражали неуверенность. Короткая темная челка, что торчала из-под фуражки, была подернута сединой, хотя мужчина не выглядел старше тридцати пяти лет, — и дамы, — он вежливо поклонился боярыне и ее девушкам, — попрошу вас дать показания, относительно случившегося здесь. Это не займет много времени. Пожалуйста, будьте добры пройти за мной. Заодно покажитесь врачам скорой помощи. Возможно кому-то нужно обследование.

— Да, — пискнула одна из девушек, — у меня что-то болит рука.

Полицейский ей кивнул, затем начал: — Уважаемые господин и дамы, — повторил он, — прошу вас за мной.

— Ох, — боярыня картинно заломила руки, прижала их к маленьким бугоркам своей груди, — как обидно, что мы не можем поговорить с вами подольше! Обстоятельства против нас!

— Да уж, — собираясь идти за полицейским, суховато бросил я.

— Но вы не переживайте! Я обязательно найду вас и свяжусь! Я просто настаиваю, чтобы вы побывали у нас в гостях и познакомились с моим мужем! Это может стать не только приятным, но и выгодным мероприятием для всех нас, — девушка продолжила что-то щебетать. Пошла за мной следом, прищелкивая каблуками.

Я же не обращал на нее никакого внимания. Все потому, что среди полицейских, прибывших на место битвы, я увидел тех двоих, что смотрели мою дуэль в парке. Ту самую, когда пытались похитить Катю

Целая группа полицейских прохаживалась между искореженными машинами, таращилась на разрушенное тело одержимости. Тот длинный, что был в парке во время дуэли, разговаривал с бородатым высоким мужчиной, который вышел из разрушенного кусками твари барбершопа. Полицейский кивал, что-то записывал в блокнот. Он коротко бросил взгляд на меня и изменился в лице. Побледнел. Сказал бородатому еще два слова и торопливо пошел к машине.

Этот хрен был связан с Филатовым. Тогда, когда мы с Сашей первый раз испытывали винтовку на ошметках людей Лунара, один из них упомянул, что мент слил Филатову, что я живу у Нины. А также ее адрес. Надо бы с ним как-то потолковать. Ведь сейчас мне, как раз нужен Филатов, чтобы найти потерянную поставку для РосАрмы.

— Уважаемый, — я окликнул полицейского, что шел передо мной, — скажи, ты знаком с вон тем полицейским? — я указал на длинного.

— Ну да, конечно, знаком, — обернулся он, — мы вместе служим в одном участке. А что вы хотели, господин?

— Будь добр назвать его имя, фамилию и номер жетона. У меня к нему дело.

— Какое дело? — нахмурился мент.

— Назови, — я пристально посмотрел на него, — тебе приказывает дворянин. А подобная информация общедоступна. Я знаю.

— Ну, — замялся мент, — его зовут Игнат Михайлов. Номер жетона, — мент достал из офицерской сумки толстый планшет, — ноль, семь, восемь три…

— … пять, девять, шесть.

— Я правильно понимаю, — Лавр потер бровь, — что ты хочешь похитить мента, да, Ифритор?

— Нет, — я покачал головой, неправильно.

Вечером того я, Саша и Лавр собрались на единственном оставшемся у Семьи складе. Он расположился на окраине Нового Краса, неподалеку от большой сортировочной железнодорожной станции. Весь день там шумели вагоны. Они с грохотом бились друг о друга. Мерзко свистела гидромеханика, тормозившая их на путях. Грохот и железный свист прекращались только к семи вечера, когда рабочая смена подходила к концу.

На скале было темно. Свет горел лишь у входа, в административной части. В полутьме высились большие, почти до потолка, стеллажи с грузом. Контейнеры и массивные оптовые упаковки стояли тут и там, в разных местах склада. Мы собрались у большой стойки, где отрабатывали смену кладовщики.

В это время на складе был только сторож. Но его Лавр попросил сходить покурить. Правда, по ночам тут еще дежурили люди Саши. Они стояли в неприметной машине, на парковке и следили, за обстановкой.

После того, что случилось на турнире, Филатов исчез. Он залег на дно и почти полностью прекратил любую свою активность. Однако Лавр настоял на том, что нужно оставаться бдительными. Так что неприметная машина все еще оставалась по ночам на парковке склада.

Я выбрал это место, потому что не хотел, чтобы все то, что я покажу и расскажу Лавру с Сашей, мог услышать кто-то посторонний. Им я более-менее мог доверять. Но даже так, я расскажу далеко не все.

— А что тогда? — Лавр с хрустом потер бороду. Он стоял у стойки, оперся о нее спиной. Саша же, одетая в обтягивающие черные джинсы, белый короткий топ и кожаную курточку, запрыгнула прямо на стойку. Забросила ногу на ногу.

— Хочу узнать, где он живет, — я прошел к большому железному столу, на котором стояли какие-то картонные коробки, взял стул, что был рядом. Отнес его к стойке. Поставив спинкой к слушателям, сел верхом, — где бывает и куда ходит. Может, простая слежка поможет нам выйти на Филатова. Это одна из зацепок.

— Мы будем, — задумалась Саша, — возвращать наш товар? Не уверена, что он еще ждет нас где-нибудь на складе. Наверняка этот мудак уже все продал.

— И да и нет, — серьезно сказал я, — я хочу найти Филатова и ликвидировать. И через это убить тех зайцев одним выстрелом.

— Трех? — Лавр кисло посмотрел на меня.

— Трех. Первый — отомстить, второй — вернуть вам склад, что отжал Филатов и деньги за товар, и третий — получить какую-то информацию о товаре РосАрмы.

Ранее я уже рассказывал Лавру с Сашей о нашем уговоре с представителем РосАрмы Литвининым. Теперь дело осталось за тем, чтобы посвятить их в дела, которыми будет заниматься мой Ифрит.

— По поводу Армы, — Саша задумчиво тронула губки, — я думала об этом. Вполне возможно, какие-то зацепки можно найти на складе, что принадлежал Лёдовым. Загадочная железная дверь. Помнишь?

— Помню, — кивнул я, — и я тоже об этом думал. У меня есть две идеи, как туда проникнуть: жестко или по-тихому. Но я еще не выбрал наиболее оптимальный путь.

— Хотелось бы, — нахмурился Лавр, — чтобы склад остался цел, если мы планируем его забрать.

— Я это понимаю, — я ухмыльнулся, — он останется в целости в любом случае. Независимо от того, каким путем я решу пойти.

— Надеюсь, — Лавр сжал тонкие губы. Я видел сомнения в его глазах. Понимал, что он до конца не уверен в успехе всего того, что я затеял с Ифритом. Однако, стоит отдать ему должное, Лавр решил рискнуть. Что ж, сегодня я развею его сомнения.

— Надежда, — я внимательно посмотрел в глаза Лавра, — это не то, чего я жду от тебя. В первую очередь, Лавр, мне нужны твои административные навыки. А надежду оставь кому-нибудь другому.

— Я рискую, — пожал он плечами, скрестил руки на груди, — неизвестно, выгорит ли твоя затея. Но лучше уж так, чем под пули, — он потер шею, — староват я для стрельбы.

— Сегодня ты убедишься в успешности моей задумки. Саша, — я перевел взгляд на нее, — по поводу полицейского, мне нужно, чтобы ты разузнала о нем как можно больше. Очень может быть, что он приведет нас к Филатову. Как только узнаешь, где он живет, организуй слежку. Докладывай мне все, что узнаешь немедленно. Ясно?

— Да босс, — Саша кисло посмотрела на меня, — но мне это все не слишком нравится, — она опустила уголки губ, — я чувствую себя в подвешенном состоянии. Будто болтаюсь на нитке и вот-вот сорвусь. Ты вихрем ворвался в мою жизнь и все перевернул вверх дном.

— Знаешь, Саша, — я улыбнулся, — я видел тот пасьянс в твоей квартире.

— Что? — она недоуменно изломила бровь, — при чем тут пасьянс?

— Одинокими вечерами, когда ты одна, — я заглянул ей в глаза, — сидишь, то раскладываешь его, размышляя о том, правильную ли жизнь ты ведешь. О том, что дорога преступницы — это не то, чего бы ты хотела.

— Как? — Саша удивленно раскрыла глаза, — как ты это делаешь? Откуда ты знаешь… такие подробности?

Я не ответил, только загадочно улыбнулся ей.

— Рома, — девушка опустила глаза, — иной раз, мне кажется, что ты не человек… Что ты… что-то большее.

— Тебе, — я встал, отодвинул стул, — просто достаточно верить мне.

— Я верю.

— Хорошо. Ты сделала то, что я просил?

— О да, — девушка спрыгнула со стойки, оперлась о нее спиной, — я еле достала ее, отвалила кучу денег. Правда, — она ухмыльнулась, из твоей доли заработка.

— Отлично, — я засмеялся, — тогда сделаю с ней все, что захочу, — но я собрал вас не только за этим. Хочу показать, чем будет заниматься Ифрит. Приготовьтесь.

— К чему? — подняла бровь Саша.

Я не ответил, только ухмыльнулся. Через мгновение, на моем черном рашгарде, что я носил под плащ, раскрылись большие хищные глаза. Горизонтальные желтые зрачки нервно забегали, сфокусировались на Лавре, взглянули на Сашу.

— Одержимая одежда, — нахмурился Лавр, — это твоя идея?

Я не ответил и сейчас.

— Что-то мне не по себе, — Саша стала нервно оглядываться по сторонам, — у меня очень плохое предчувствие.

— Проклятье, — Лавр нахмурился, — у меня тоже… Будто что-то тут не так…

— Необоснованное чувство беспокойства? — улыбнулся я, — не так ли? Вы его испытываете прямо сейчас.

Оба смотрели на меня не отрываясь. Напряженные, как струна, казалось, они вот-вот сделают какую-то глупость.

— Я мог бы усилить мощность. Тогда у вас обоих случится паника.

— Это ты делаешь? — Саша удивленно посмотрела на меня.

— Да. Но теперь чувство беспокойства пропадет, — я приказал Ифриту Жажды Спастись, что извлек из Маруси, немного переделал и поместил в свой рашгард, развеять ауру страха.

Этот ифирт, по моему желанию, может вызвать у большинства людей панику. Но не у всех. Некоторые, кто довольно сильны волей, смогут сопротивляться. Но даже так, это серьезное оружие.

— Что это за магия? — ошарашенно сказал Лавр, — когда немного пришел в себя.

— Магия одержимых вещей. Я могу подчинять их, создавать. Могу придавать им самые разные свойства. И делать оружие. Например, такое.

Я приказал ифирту в плаще объять все мое тело, затвердеть броней.

— Или такое, — я вытащил из часов винтовку. Она зыркнула на Лавра единственным взглядом. Я положил ее на плечо, — причем, при определенных условиях — массово. Армия, — начал я металлическим голосом, — вооруженная одержимым оружием, которому не нужны ни патроны, ни обслуживание. Искусная одержимая броня, — я продемонстрировал Лавру свою руку, сжал кулак, — которую не возьмет ни магия, ни простое оружие. Военная техника. И секрет всего этого, — я тронул висок, — здесь. Только в моей голове. А РосАрма станет лишь нашим инструментом. Кузницей для вооружения нового образца. Что может сделать Великорусская Империя, вооруженная таким образом? И какую власть получит тот, кто это оружие ей даст?

— Сложно даже представить, — вполголоса проговорил Лавр.

— Я могу. Могу так же представить, как поднимутся те, кто пройдет этот путь со мной бок о бок. Я предлагаю вам идти рядом.

— Если все выйдет, как ты говоришь, — задумался Лавр, — император может почувствовать угрозу…

— Может, — я кивнул, — и сделать глупость, если он глупый человек. Но это проблема будущего. — Ты хочешь власти? — с придыханием проговорила Саша, — может, богатства? Зачем тебе все это? — Я хочу мира, — спокойно проговорил я, — и спокойной жизни. Все это станет результатом моего успеха. Причем для большинства людей. А если я проиграю, то лучше вам не знать, что случишься. Оба некоторое время удивлённо смотрели на меня, потом Лавр, наконец, заговорил:

— Но откуда? — Лавр напрягся, — откуда такие знания?

Саша же молчала. Она просто смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Я видел, как она сунула руки между бедер, забылась, будто бы наслаждалась тем, что хочет меня. Она просто текла оттого, что осознавала, на что я способен.

— Ты правда хочешь знать, Лавр?

— Да, — он сжал губы, — я хочу понять… Это…

— Нормальное любопытство. Я знаю, что ты тоже маг. А эта магия, родственна привычной тебе, но, в то же время, кардинально отличается.

— Я смогу познать ее? Использовать тоже?

— Если я тебе разрешу, — я заглянул ему в глаза, — и только на начальном уровне. Возраст не позволит тебе достичь того же, что могу я.

— Что? Но ты так молод, когда ты успел? Как ты научился всему этому? Это выглядит… настоящей фантастикой…

— Слишком много вопросов. Сейчас я на них не отвечу. Если ты пойдешь за мной и проявишь себя преданным управленцем под моим началом. Если поможешь построить Ифрит, то я поделюсь с тобой знаниями. Согласен?

— Согласен, — решительно проговорил Лавр.

— Саша?

— Я с тобой. Я всегда с тобой, Рома.

— Прекрасно. Мы преуспеем. И если я сочту вас достойными, обучу основам ифриторики.

Они ничего не ответили, только продолжали удивленно смотреть на меня.

— Саша.

— Да?

— Ты пригнала машину, что купила для меня, к складу? Она понадобится мне, чтобы разобраться с Филатовым.

— Да, Рома. Все как ты просил.

— Хорошо, — я приказал броне принять форму плаща, спрятал винтовку в часы, — тогда пойдемте со мной. Сейчас вы увидите собственными глазами, как я сделаю из нее одержимость, подвластную моей воле. Как сотворю из машины ифритный автомобиль.

Глава 7. Гости

— Ифритный? Что это значит? — заинтересованно спросил Лавр.

— Об ифритах позже, — я посмотрел магу в глаза, — Где машина? Веди, Саша.

— Она в одном из боксов стоит. Пойдем, Ифритор.

— Теперь нет смысла скрывать мое имя, — я улыбнулся, — важно, чтобы мои разработки ассоциировались с именем рода.

— Может, запустим PR-компанию? — несколько шутливо проговорила Саша.

— Обязательно, — ухмыльнулся я. В свое время.

Мы вышли из склада и пошли по широкому асфальтированному двору. Там, вдоль высокого профильного ограждения стояли автомобильные боксы. Большие, они явно предназначались для машин средней грузоподъемности. Мы вошли в один из таких.

— Вот, — улыбнулась Саша, — это Витязь. Легкий, мощный, спортивный. Он лучше всего подходил под твое описание.

Когда мы вошли в бокс, Саша указала на черный и блестящий спортивный автомобиль. Отечественный, как его называли в Великороссии “мускулмобиль” прямо-таки кричал о своей агрессивности.

Хищные фары, плавные линии. На широком капоте возвышался большой механический нагнетатель.

Я извлек из портала в часах осколок стекла. Взглянул на Ифрита Ярости. Он нервно бился внутри прозрачной плоскости. Всмотрелся в него. Покорил, заставил служить себе.

Когда ифрит угомонился, я немного опустил ладонь. Стекло соскользнуло, упало, со звоном разбилось о бетонный пол. Ни Саша, ни Лавр, не произнесли ни слова. Они внимательно наблюдали за каждым моим движением.

Я опустился на корточки. Ифрит Ярости, усмиренный, красной капелькой висел над осколками. Я протянул руку. Он послушно прилип к пальцам. Тогда я встал, направился к машине, коснулся капота. Пронаблюдал, как ифрит впитался в автомобильный металл. Занял место ядра, стал пульсировать в недрах машины.

— Предмет крупный, — я взглянул на Сашу, обернулся, посмотрел на Лавра, — отойдите. Извлечение будет эффектным.

Саша пожала плечами, отошла от машины. Вместе с Лавром, они стали у опущенных ворот. Я тоже отступил на два шага. Вскинул руки. Протянул к ифриту мысленные нити с кончиков своих пальцев. Стал тащить.

Машина затряслась, загудела. Заскрежетал металл.

— Что происходит? — прозвучал за спиной озабоченный голос Лавра.

— Я уже видела, как Рома делал подобное со снайперкой. Не бойся. Будет интересно.

Ифрит поддался, высвободился, аурой охватил корпус автомобиля. Машина стала активно менять свою форму. Фары моргнули четырьмя змеиными глазами. С обеих сторон, у боковых поворотников, открылись еще по два. Радиатор расщепился, превратился в пасть. Машина зевнула. Я видел, как внутри прорезались ряды острых зубов.

Ифритный Автомобиль Ярости бросил на меня агрессивный взгляд. Рыкнул, но покорно, как спокойный лев.

— Кла-а-а-асс, — проговорила Саша, — Рома, — бросила было она, стала приближаться, — а ты сможешь сделать для меня такой же? Из мото…

Ифрит в машине тут же напрягся. Из-под днища выросли большие лапы, напоминающие кошачьи. Ифрит уперся ими в пол, выпустил стальные когти. Те дзинькнули о покрытие, высекли искры.

— Не подходи, — обернулся я, — ни шагу больше!

Девушка испуганно застыла. Ифритный автомобиль встал на лапы. Мягко зашагал ко мне, подставил “морду" под руку. Я тронул теплый, наполненный магией металл.

— Это Ифрит Ярости, — я улыбнулся, — нрав у него — будь здоров. И он пока не признает никого, кроме меня. Чтобы он привык и к вам, ему понадобиться время. Но сейчас он вас не тронет. По моему приказу. Главное не делайте резких движений.

— Что он может? — удивленно уставился на машину Лавр.

Я ухмыльнулся, взглянул на него. Потом стукнул рукой по капоту

— Лежать! Ну! — прикрикнул я на ифрит.

Он жалобно рыкнул, заскулил, стал на колеса. Я обошел спереди, повел рукой по капоту. Открыв дверь, сел за руль.

— Отойдите в сторону. Посмотрим, на что способен этот красавец.

Когда Лавр и Саша торопливо ушли с дороги, умница-Саша нажала кнопку поднятия ворот. Металлическая створка поехала вверх. Я дал газу.

Ифрит рыкнул, покатился на улицу. Я ухмыльнулся и пристегнул ремень. А потом выжал педаль. Двигатель зарычал. Из нагнетателя вырвалось пламя. Колеса засвистели по асфальту, задымились резина. Ифрит сорвался с места в карьер.

Места на территории склада было немного. Но я втопил так, будто был на гоночной трассе. Мускулмобил пронесся вдоль здания склада. Я даже тормозить не стал. Просто дал ифриту мысленный приказ.

В мгновение ока, машины встала на ноги, пошла галопом. Кузов при этом изгибался, как гибкий позвоночник. Когда показалось, что мы вот-вот влетим в тяжелый забор, ифрит прыгнул. Мягко оттолкнулся от бетонной колонны широких ворот сначала передней, потом задней лапой. Как дикий кот развернулся в воздухе, приземлился на лапы. Деловито зашагал обратно.

— Тпру… — как лошадке приказал я ему, засмеялся.

Ифрит отозвался мерным рыком, стал на колеса и спрятал свою сущность, превратившись в обычное авто. Я подкатил к Лавру с Сашей. Они боязливо стояли у бокса. Настороженно смотрели на машину.

— Теперь можно, — я опустил стекло окошка, — можно трогать. Сейчас он не более чем обычный автомобиль.

Саша подскочила. Восторженно погладила машину по крыше, заглянула внутрь через окно.

— Ты сделаешь мне такой из моего мотоцикла? — она надула маленькие губки, — прошу-прошу! Пожалуйста!

— Не канючь, — засмеялся я, — сделаю, если будешь хорошей девочкой.

— А если, — Саша изогнула бровь, — я побуду для тебя плохой, — она призывно посмотрела на меня из-под полуприкрытых глаз, — но покорной девочкой этой ночью?

Я не ответил, только посмотрел ей в глаза, ухмыльнулся.

— Это удивительно, — Лавр, приблизился, опустил голову к окну, — машина с лапами. Выходит, — он задумался, — как вездеход? Везде пройдет.

— И пролезет, — я с улыбкой кивнул, — а когти видел? Если нужно, могу сказать ей “фас”.

— И сколько подобный вещей ты можешь сотворить? А сколько может быть различных свойств? — он увлеченно повел взглядом по салону, — не думал я, что когда-нибудь увижу прирученную одержимость!

— Ты еще и не такого насмотришься, — кивнул я, — а представь, что я смогу с производственными мощностями РосАрмы?

— Твой ЗАО Ифрит ждет успех, — убежденно сказал Лавр, — если другие одержимые вещи будут столь же удивительными.

— Они будут даже удивительнее, — я ухмыльнулся и не менее полезными.

Внезапно раздался телефонный звонок. Мобильник Лавра зазвучал классикой. Он быстро достал телефон, прищурившись глянул на экран.

— Нехороший знак, — пробормотал он.

— Кто там? — Напряглась Саша.

— Это Павлик.

— И правда, не к добру, — Саша настороженно сжала губы.

Насколько я помнил, Павликом звали одного из людей Лавра. В клубе он выполнял роль кого-то вроде начальника охраны.

— Слушаю, — прислонил телефон к уху Лавр, — что? Кто пришел? Сам? Что-то говорил? Так… Интересно… Везите его сюда. Сейчас же.

Он положил трубку. Посмотрел на меня.

— Человек Филатова. Пришел сам, безоружный и, кажется, под чем-то. Лыку не вяжет. Но при себе у него записка. В ней что-то для тебя, Рома.

— Хорошо что ты приказал тащить его сюда. Пусть на складе посидит, в каморке какой-нибудь. А как придет в себя, допросим. Хотя не думаю, что он может знать что-то полезное, — я вышел из машины.

— А ты уверен, что это вообще Филатова человек? — посмотрела на меня Саша, — может подстава какая?

— Может, — я кивнул, — а может, и нет. Проверим. Но если послание правда от него, интересно, что вынудило этого козла выйти на контакт?

* * *

Прошлое воскресенье.

Утро после турнира фехтовальщиков.

Анастас Филатов нервничал. Нет, даже не так, он очень боялся. После того как Селихов убил его покровителя, Анастас понял, что все кончено. Потеряно окончательно. Еще ночью он собрал всю наличку, что у него имелась, отправил ее вместе с женами, двумя машинами. Утром же, когда закончил все дела и раздал распоряжения своим людям, выехал и сам.

Филатов решил затаиться. Спрятаться на время в Ставрово, у одного бывшего хорошего друга. Почему бывшего? Потому что за помощь этот козел попросил денег. И много. Анастас плюнул и заплатил. Через два дня он сядет на самолет из Ставрово и улетит на Урал. Спрячется Ласбурге, у Князя Малиновского. Там ему не откажут в покровительстве. Ведь у него хватит денег. Имущество РосАрмы принесло достаточно, чтобы хватило спасти свою жизнь. Вот только содержать столько жен он теперь не сможет. От парочки из них придется избавиться. Но только не от Маши.

Филатов взглянул на свою новую любовницу. И пусть простолюдинка, лишь из сервов, она была прекрасна. Правда, Маше было не пятнадцать, как он подумал, когда увидел ее в первый раз, а семнадцать. И пусть это немного огорчило его, но лишь чуть-чуть. Юная красота девушки компенсировала возраст.

Да. Это была именно та девушка, что открыла ему дверь, когда он приехал к Ланскому в гости. Он выпросил ее у покровителя. Ланской же с радостью отдал красотку. Похоже, ему было все равно.

— Не волнуйся, чудо, — Филатов потянулся к девочке, погладил ее нежную щеку, — скоро мы будем в безопасности, — девушка посмотрела на него неприязненно. О да, она была хоть и покорна, но он чувствовал в ее поведении отвращение к нему. Ничего. Со временем это пройдет.

Серое осеннее утро плыло за окном. На горизонте, сквозь тучи пробивалось рассветное солнце. Дорога была еще пуста. Лишь редкие большегрузы иногда пробегали по встречке. Филатов и Маша сидели на заднем сидении неприметного серого седана. Спереди были водитель и охранник. Машина остальной охраны следовала сзади.

— Ты что притормозил? — нервно проговорил Филатов, когда почувствовал, что машина замедлилась, — че плетешься как улитка? Езжай ну! Мы должны быть в Ставрово к вечеру!

— Ахереть… Босс…

— Что?

— Тут, кажется…

— Внимание, — заговорил в рацию охранник на пассажирском, — Главный вызывает хвост. У нас засада, приготовиться, повторяю, засада! Да! Машина, мля, прямо из воздуха появилась! Приготовиться всем, говорю!

— Засада?! — крикнул Филатов, — какого?!

Он вскочил, просунул голову между передними сидениями. Всмотрелся через лобовое. Там и правда была засада. Большая черная машина перегородила дорогу. Филатов увидел, как дверь открылась и оттуда вышел…

— Селихов? Млять! Селихов! Как он нашел меня?!

Мужчина в черной, странного вида броне, ступил на дорогу. В следующее мгновение он достал из-за спины… дробовик? Филатов не мог рассмотреть с такого расстояния. До налетчика было метров двести. Но это Селихов… Кто ж еще, кроме него? Это ведь его доспех! Такой же, как на турнире! А значит, они все могут не выжить.

— Давай! — заорал Филатов, — газу, газу! Обходи его по обочине!

— О, ну наконец-то, — внезапно проговорила Маша тонким голоском, — я уж думал, он никогда не придет.

— Что? — повернулся Филатов.

— Ты поможешь нам убить Ифритора, — улыбнулась Маша, — зря что ли я тебя очаровывал?

Ошарашенный Филатов уставился на девочку.

— Он стреляет, пригнитесь! — заорал водитель.

Филатов взглянул вперед. На бронированного. Тот выстрелил. Это и правда был дробовик. Но полетела в них не дробь. Синий полупрозрачный пузырь магии выскочил из дульного среза, помчался по воздуху, угодил в их машину.

Хлопнув, он расширился, захватив и следовавший за Филатовым автомобиль. Оба просто застыли на месте, будто время внутри пузыря замерло.

Все засуетились, стали доставать оружие. Водитель что-то орал охраннику. Филатов не слушал. Он растерянно мотал головой. Водил взглядом от самодовольных, холодных глаз Маши к красной светящейся полосе визора на шлеме налетчика.

Глава 8. Из прошлых миров

— Он пришел своими ногами? — Я задумчиво тронул подбородок.

— Да господин, — проговорил Павлик, высокий и пузатый мужик, одетый в джинсы светлую куртку и черную осеннюю кожанку с подкладом. На его пухлом лице красовался тонкий, острый нос. Короткие светлые волосы топорщились надо лбом забавной челкой, — ничего не сказал. Только подошел к нам, промямлил, мол, к Ифритору. А потом оперся лбом о стену, сблевал.

— Всю обувь мне изгадил, — недовольно, слегка внос, проговорил второй, тоже высокий и крупный мужик с блестящей лысиной, — сученыш!

Мы переместились обратно в здание склада. Усадили обдолбанного горе-гонца на стул, сами окружили его. Лавр задумчиво потирал подбородок. Саша, скривив красивый носик, смотрела на человека Филатова с отвращением. Два мужика, Павлик и Лысый, что привезли его сюда, недоумевающе поглядывали, то на пленного, то на меня.

Посланец же — худощавый, но высокий парень в трениках и осеннем пуховике на толстовку, свесив голову, сидел на стуле. Он согнулся вперед, положил колени на локти, устроил больную голову на кулаки. Говорить связно он не мог, а только бормотал что-то невнятное, и время от времени плевался под ноги.

— У него была с собой записка? Ты упоминал это, — я взглянул на Павлика.

— Да, господин, — он достал из внутреннего кармана мятый листок бумаги, протянул мне.

— Мы даже не знаем. Филатовский он или нет, — пожал плечами Лысый, — может, просто какой-то наркот ссаный. Может это кто-то так тупо шутканул.

— Это человек Филатова, — я вчитался в записку, — она написана его почерком. А я уже не раз видел написанный Анастасом текст.

И действительно. По бумаге бежали размашистые закорючки букв, точно как те, что были на расписке, что я отобрал у Хорька, когда он и люди Филатова пытались вынести имущество из моего Павлина. Или на том договоре, что показал мне толстый дворянин, который якобы “купил” мою сгоревшую Чайку.

Нет, почерк был точно его. И в записке Филатов предлагал… мир. Он писал, что после смерти Ланского, не хочет больше вражды. Боится за свою жизнь и не может вести дела. Бежать из Нового Краса ему не позволяют обстоятельства. А жить в постоянном страхе он не может.

Филатов предлагает договориться. Он готов рассмотреть любые мои условия, выплатить некую “контрибуцию” лишь бы я гарантировал ему жизнь и возможность “честно работать в Красе”. Внизу, в конце записки, большими печатными буквами был начертан номер телефона. Филатов предлагал созвониться, чтобы обсудить дату и место встречи.

— Ты позвонишь ему? — Саша озабоченно посмотрела на меня.

— Да.

— Это не похоже на Филатова, — Лавр протянул руку, — можно? — я передал ему записку, — вернее, одновременно похоже и не похоже. Он скользкий уж. И может выдумать любую пакость, чтобы добиться своего. Но я совершенно не верю в то, что он искренне предлагает закончить эти “терки”.

— Я тоже, — холодно начал я, — это, скорее всего, ловушка. И мне даже интересно, что он такого придумал, раз решил, что сможет прикончить меня, если я в эту ловушку попаду.

— Что-то я волнуюсь, — Саша потерла лоб, — может, не будем торопиться? Может, подождем, пока этот чувак, — она слегка пнула пьяного в ботинок, — проспится и допросим его?

— Он вряд ли что-то, — я взглянул на Сашу, потом перевел взгляд на Павлика, — у него с собой был телефон?

— Ага. Тапик какой-то, — почему-то нахмурился Павлик.

— Давай его сюда.

— Господин, — он сглотнул, — я хотел его для дочки взять. Можно? Она в первый класс пойдет. Ей бы какую-нить связь.

— Можно. Но потом. А пока давай сюда.

Павлик пожал плечами, сунул руку в задний карман джинсов, вытащил и передал мне старенький смартфон.

Я взял его. Почти тут же принялся набирать номер, который написал Филатов.

— Ты будешь звонить сейчас? — удивилась Саша.

Я не ответил, просто приставил тапик к уху, стал слушать гудки.

— Да. — раздался не очень приятный мужской голос, — Анастас Филатов на связи.

— Здравствуй, Анастас.

— Приветствую, Рома, — голос наигранно помягчел. В нем проскочили заискивающие нотки, — как поживаешь? Я очень ждал твоего звонка.

— Ну, неплохо поживаю. Когда тебя не пытаются прикончить каждый день, живется гораздо лучше.

— Ох… Рома… Ну ты понимаешь, все, что я делал… все, что мы затеяли с Ланским… Это лишь бизнес. Ничего личного. Просто мы оказались в обстоятельствах…

— Которые заставили вас убить почти весь мой род и охотится за мной и моей маленькой сестрой. Да. Понимаю. Ничего личного. Только бизнес.

— Да-да, — растерянно залепетал он, — понимаю, что заявлять такое немного глупо… Но… Понимаешь, Рома…

— Еще раз назовешь меня по имени в такой форме, — перебил его я, — завтра умрешь, — я напрягся. Меня взбесило его фамильярность. Несколько секунд я прикидывал, стоит ли подавить в себе эту злость. Потом решил отпустить ее. Дать гореть в душе.

— Оу… Прошу прощения, — нервно засмеялся он, — Роман Евгеньевич, — я не хотел ничего такого… Просто… Хотел… Быть дружелюбным. Показать свои добрые намерения.

— Ты начинаешь мне надоедать. К делу.

— В общем, — он посерьезнел, но заискивающий тон никуда не делся, — я желаю мира. Ты ведь прочитал мою записку? — он на некоторое время замолчал, недолго ожидал ответа. Не дождавшись, продолжил, — конечно же, читал, раз звонишь. Так вот. Хочу встретиться с тобой. Обсудить все, что было между нами плохого и отбросить это. Я сделаю все, что ты захочешь. Передам склад Семье, верну деньги за товар.

— Хорошо стелет, — шепнула Саша, приблизившись ко мне и вслушиваясь в наш разговор, — тут точно что-то не так.

Я не ответил, только взглянул на нее, кивнул.

— Где ты предлагаешь провести встречу?

— Оу… Думаю, на окраине Краса. Склад-Терминал № 37. Там отличное и тихое место. Можем обсудить там что угодно.

— Почему за городом? — я ухмыльнулся, — подобные дела, обычно решаются в изысканных ресторанах Краса. Я как раз знаю один.

— Ох… Роман, пойми меня правильно, — он громко сглотнул, — я бы хотел сохранить лицо. Если нас увидят вместе в ресторане, да еще и с представителями Семьи, сразу поймут, что я прогнулся. Все же слышали о смерти моего… старшего товарища. Тут же разделятся слухи. Я бы не хотел терять авторитет. А склад-терминал № 37 — отличное место, чтобы поболтать. Тихое и неприметное. Я даже возьму бутылку любимого вина. Когда договоримся обо всем, обязательно разопьем ее.

— Знаешь, — я посмотрел на Сашу, улыбнулся, — а я согласен. Согласен встретиться на складе.

— Это прекрасно! Предлагаю…

— На твоем, — я перебил его, — твоем складе, который находится в Красе. На том самом, что когда-то принадлежал Лёдавым.

Филатов замолчал. Я слышал только его тихое дыхание, мерно шуршащие в динамике трубки. Признаюсь, таким шагом я решил позлорадствовать над ним. Ловушка на меня внутри его собственного имущества. И он точно знает, что если попытается напасть там, то нарвется на убытки, разрушения, повреждение собственности. Мне стало интересно, как же он разрешит эту забавную дилемму? Как бы то ни было, если все будет происходить на его складе, Филатов станет аккуратнее. Это серьезно свяжет ему руки.

— Ну… Это… — замямлил Филатов, — не самое лучшее место для переговоров и…

— Ничем ни хуже любого другого склада, — продолжал давить я.

Он замолчал снова. Через пару десятков секунд все же ответил:

— Что ж. Я согласен. Когда тебе будет удобно встретиться? — капитулировал он.

— Завтра вечером. Как раз расскажешь мне, как ты свиснул у моих новых друзей из РосАрмы целую поставку товаров для имперской армии.

— А? — оживился он, — что? О чем ты, Се…

Я отличил звонок, быстро разобрал телефон, вынул и сломал симку.

— На, — бросил его Павлику, — можешь отдать дочке.

— Спасибо господин, — улыбнулся он.

— А с ним что делать? — Лысый указал горе-гонца.

— Отвезите его в клуб. Пусть протрезвеет. Потом заприте его где-нибудь. Перестрахуемся, пока я не закончу с Филатовым. Саша?

— Да? — девушка с интересом посмотрела на меня.

— Всем очевидно, что это ловушка. Мне тоже. Вот только на кого она, на меня, или самого Филатова, — я ухмыльнулся, — известно только мне.

Я поднял руку, раскрыл портал в часах, вытрусил оттуда стеклянную банку с Ифритом Сильного Желания Чужой Неудачи.

— Мне нужно, — я взглянул на Сашу, — чтобы завтра днем ты помогла мне с одним делом.

— Хочешь, — девушка приблизилась ко мне, шепнула на ухо, — я помогу тебе с “одним делом” еще и ночью?

Я не ответил, посмотрел на девушку, ухмыльнулся.

— Ох! Роман! — Филатов показал в улыбке немного щербатые зубы, — я удивлен, что ты пришел так просто, без охраны!

— А что? — ухмыльнулся я, — мне есть чего бояться?

Я приехал на своей новой машине к бывшему складу рода Лёдовых, тому, которым владел сейчас Филатов. Он, в сопровождении нескольких охранников и девушки, встретил меня на входе. Заходился пасмурный вечер. Осенняя серость смешалась с сумерками. С реки подул холодный ветер. Зажглись желтые фонари на столбах.

Большие откатные ворота сдвинулись вправо и мы Филатовскими встретились взглядами. Девушка, невысокая и молодая, не старше семнадцати, холодно посматривала на меня. Филатов смотрел нервно. Его маленькие глазки бегали. Охранники пытались держаться спокойно, но я видел, как они переглядываются, будто чего-то ждут.

— Нет-нет! Конечно нет! Раз ты изволил поболтать о деле у меня в гостях, прошу, пройдем в здание. Я накрыл для нас стол! Сядем в кабинете начальника склада, он большой и просторный!

Я не ответил, только кивнул. Сам же окинул людей ифритным зрением. Охранники были вооружены. В их пистолетах, под пиджаками, горели ифриты разной силы. Филатов прямо-таки пылал одеждой. В каждой ее элементе: клетчатом щеголеватом пиджаке, таких же брюках и рубашке, завелись молодые ифриты страха. В зеленом, в разводах, галстуке и вовсе появился Ифрит Сильного Отчаяния.

Одна лишь девушка была чиста и не светилась ни одним ифритом. Одетая в блузку, черные джинсы и осенний белый пуховичок, она казалась совершенно лишней в нашей компании. И от того подозрительной.

Мы вошли в здание большого, прямо-таки огромного склада. Он имел цокольный этаж, в котором складывали особенно важные и ценные грузы и товары.

— Пойдемте вниз, — снова идиотски улыбнулся Филатов, — кабинет там. Выпьем за наше здоровье и скорый конец вражды, да, Роман?

Я не ответил, потому что внимательно наблюдал за девочкой. Что-то в ней было не так. Пока я не мог понять, что именно.

— Слушай, Роман, — кашлянул Филатов, — а что ты там говорил про поставку Армы?

— То что представитель компании начал свое расследование, — сказал я, не отрывая взгляда от девушки, — а я ему в этом помогаю. Я все знаю, Анастас. Знаю, что ты присвоил поставку для нужд армии, и, скорее всего, уже ее распродал.

— Да ну! — он засмеялся, — что за глупости! Не присвоил, а взял на хранение! Вот увидишь, все верну!

— Угу, — недоверчиво бросил я, а сам, украдкой следил за девушкой.

Та, в свою очередь, тоже настороженно и холодно посматривала на меня. Когда она взглянула в мою сторону в последний раз, в ее взгляде читалась настоящая ненависть.

А потом, когда, через бетон и арматуру пола первого этажа, я увидел очень странных ифритов, ситуация стала проясняться. Множество духов жили в совершенно разных вещах: погрузочной технике, товарах, одежде людей. Но я увидел два скопления особенных, которых я мог увидеть только в своей коллекции.

— Вот как, — я улыбнулся, — бедный, бедный Анастас.

— Что? — поднял он бровь.

— Ну и в жопу же ты попал.

Девушка, при этих словах напряглась. Явно занервничала.

Мы спустились по широкой железной лестнице на цокольный этаж. Прошли к середине просторного складского помещения, забитого товарами и большими коробками на высоких стеллажах.

— Ты можешь быть свободен, Анастас, — внезапно сказала девушка.

— Сдвинешься с места — умрешь, — проговорил я Филатову, — вы все тоже, — добавил охране.

— Это не их битва, Ифритор, а только наша, — девушка злобно посмотрела на меня. Ты не можешь узнать меня. Но я тебя знаю хорошо. Параллель номер тридцать семь ц, согласно записям твоего собственного дневника. Я успел обнаружить его, вместе с ифритным предохранителем. Пока Пожиратель не вторгся на нашу Землю.

Справа и слева от меня я видел две точки скопления ифритов. Они были особенными. Усмирёнными. Такими, с которыми поработали ифриторы.

— Ифритный предохранитель — это вообще гениально. Невероятное изобретение, — продолжала она, — только благодаря ему я успел спастись. И у меня есть возможность, наконец, остановить Пожирателя.

— Успел, — я улыбнулся, — угу. Да, предохранитель — сложный и тонкий инструмент. Не каждый сможет разобраться. Ты, например, не смог. Потому что был мужчиной и не сообразил, как настроить пол и возраст реципиента. Сочувствую, но не тебе, а этой девочке, чье место ты занял.

Девочка не ответила, только злобно посмотрела на меня.

— Глумись-глумись, пока можешь, — зашипела она, — ты же уже понял кто мы? Понял, что я пришел не один?

— Понял, — я кивнул, — странно, что в этот раз, кто-то вроде вас, довольно поздно до меня добрался.

— Рома, — Филатов жалобно заморгал, — можно я пойду?!

— Стой, — я зыркнул на него, — червяк-наживка. Раз уж ты пошел на сговор с ними, так просто теперь не отделаешься…

Из-за большой стены, сложенной из транспортировочных ящиков, вышел крепкий и мощный чернокожий мужчина. Он тут же извлек из-за спины ифритный дробовик, с Ифритом Сильной Неспешности внутри. Дробовик вытянул глазки на стебельках. В большом дульном срезе по кругу отрасли зубчики.

Мужик передернул затвор. В следующую секунду его армейская куртка с Ифритом Сильного Желания Защитить, растянулась ифритной тканью, объяла его тело. Затвердела черным обтекаемым доспехом. Лицо тут же скрыл ифритный шлем.

С другой стороны, из воздуха, возник худощавый мужчина, уже облаченный в похожую, но белую ифритную броню. В руках он держал катану. Ифриный клинок, расщепившись вдоль, скалил пасть, похожей на щучью. Клацал зубами.

Я украдкой стал открывать портал в часах… и не смог. Ифритная магия не работала, не подчинялась мне.

— Проблемы, Ифритор? — улыбнулась девушка, — твои духи не подчиняются тебе?

Мужчина в белой броне показал большой медальон в своей руке. В нем горел… аномальный ифрит. Мой ифрит из прошлой жизни. Глаз в середине золотого медальона возбужденно уставился на меня.

— Мы долго следили за тобой, — сказал мужчина в белом, — и знаем, на что ты способен. Узнаешь это? — он кивнул на медальон.

— Вы подготовились, — сузил я глаза.

— Не переживай, — проговорила девушка, — ты не умрешь. Пока что. Пожиратель ждет тебя, Ифритор.

Глава 9. Эхо прошлого

Я внимательно смотрел на то, как в медальоне переливается всеми цветами радуги Ифрит Сильного Желания Обуздать Эмоции. Я помню, как сам выращивал его. Он помогает контролировать ифритные вещи и обезумевших ифритов.

— Забавно, что вы решили его использовать, ифриторы, — я улыбнулся, — ведь это я сам тренировал вас внутри старых параллелей.

— И у нас достаточно знаний, — пискнула девушка, — чтобы остановить Пожирателя. Но для этого нам нужен ты. Поэтому не делай глупостей. А просто пойдем с нами. Так будет лучше для всех.

— Тебя я помню, — я посмотрел на чернокожего мужчину, — ифритор Гай Лаврий. Я учил тебя ифриторике семь параллелей назад. Ты клялся мне в верности. Ты папал сюда в своем же теле. Нашел "заячью норку" и умудрился выжить, перейти в другую параллель. Верно?

— Верно. И да, я был верен, — низким голосом проговорил он, гневно засопел сквозь шлем, — пока ты не исчез, не сбежал, а Пожиратель не уничтожил планету!

— Сбежал? — я сжал губы, — Сенат не верил в Пожирателя. Даже после того, как я представил веские доказательства его существования, сенаторы посчитали их ложью. Они погрязли в интригах и верили, что я просто рвусь к власти. Что созданный мной орден ифриторики лишь инструмент в борьбе за эту власть. Они были глупы. И я был не так опытен, как сегодня.

— Ты сбежал, — помедлив повторил он.

— Я погиб. Они подослали наложницу-смертницу. Я знаю, что ты не в курсе всего этого. Ведь был в то время не в Риме, а на севере Британского острова.

Он не ответил, только вскинул ифритный дробовик.

— О Предки Рода! — запричитал Филатов, — что тут происходит?! Вы обещали мне безопасность взамен на помощь! Так спасайте меня!

Я бросил взгляд на него, ухмыльнулся. Филатов аж побледнел.

— А кто вы двое? — я обратился к оставшимся.

— Не так важно, — голосом звучащим металлом, проговорил ифритор в белой броне, — кто мы. Просто сдайся. И пойдем с нами. Мы знаем, как остановить Пожирателя.

— Я тоже знаю, — я обвел взглядом остальных, — и уверен, что для этого вы мне не нужны. Но вы правы, не так важно, кто вы такие. Просто предупреждаю. Откажитесь от своих намерений, и просто уходите. Тогда останетесь живы. Иначе же… Что ж. Ничего не остановить меня, ничего не отвратит от моей цели. Тем более, вы.

— Ты беззащитен. Твои ифриты неактивны, — проговорил Белый, сделал шаг вперед, взмахнув катаной. Та щелкнула зубами в его руках.

— Все мои ифриты, — я улыбнулся, — завязаны на мою душу. Ты принёс этот, — я кивнул на медальон, — внутри своей души в другое тело. Не так ли? Ифритное извлечение было болезненным. Уверен, что ты сильно пострадал. И живешь теперь только благодаря вот этому ифриту, что обволакивает твое тело, — я посмотрел на белую броню.

— Я готов пожертвовать многим, чтобы уничтожить Пожирателя, — проговорил Белый.

— Ты есть, вы не отступите?

— Нет.

— НЕТ!

— Нет!

— Ну что ж, — я нахмурился, — вы сделали свой выбор, мои бывшие ученики.

В следующее мгновение, портал в часах открылся, а ифритный плащ объял мое тело броней.

— Что?!

— Как?!

— НЕ СРАБОТАЛО!

Черный ифритор тут же открыл огонь из дробовика. Полупрозрачный снаряд помчался ко мне. Я не думал, просто действовал, машинально отскочил назад. Ифрит скорости в обуви придал мне ускорения, я ушел из-под огня.

В следующее мгновение, там, где был я, образовался большой магический пузырь загустения времени. Филатов и его охрана тут же оказались заперты внутри. Едва начав двигаться, они застыли, словно в детской игре “море волнуется”.

Все произошло, как в замедленной съемке. Я видел слаживание отряда ифриторов. Как только образовался пузырь загустения, к нему бросился белый ифритор. Он взмахнул катаной, как самурай. Она щелкнула зубами, сложила челюсти, в цельное лезвие. Он ударил внутрь пузыря.

Все, кого касался его клинок, просто исчезали. Телепортировались из магической ловушки. Ифритор, рывком промчался вдоль всей ловушки. Прорезал ее от начала до конца. Филатов и трое из пяти его охранников испарились.

Когда я всмотрелся в катану, я увидел в чем дело. Это был Ифритный Меч Сильного Желания Сокрыть Предмет Внутри Себя. Так вот, значит как… Все, кого касается этот клинок, отправлялись внутрь него. Скорее всего, в какое-то карманное измерение, что существует в мече. Значит, вот как они норовят изловить меня. И я догадываюсь зачем. Проклятье… они задумали настоящую глупость.

Черный ифритор перезарядил дробовик. И пузырь-ловушка тут же исчез. Для охраны время потекло по-прежнему.

— ЧТО МЛЯ?! — заорал один.

Второй недоуменно стал вертеть головой. Белый ифритор не мешкал. Он сделал быстрый шаг вперед. Четко, по самурайски, ударил первого мечом сверху вниз. Мужик тут же исчез. Второго он резанул столь же четко, но снизу вверх. Исчез и он.

— Прекрасное оружие, — сказал я.

— Как ты противодействуешь ифритному медальону? — напряженно проговорил Белый.

— Он начал действовать, когда ты очутился в этом мире. Не так ли? Каждый ифрит, которого я создал для себя, завязан на моей душе. Тем более, этот. Ты попытался усмирить его, и тебе показалось, что у тебя вышло. Но сейчас он почувствовал настоящего хозяина. Кроме того, он ограничен в действии. Работает далеко не на каждый ифрит. Высокоранговые не замечают его ауры.

— Проклятье, — прошипел Белый.

— Вы еще слишком многого не знаете, ученики мои.

Краем глаза я увидел, как девчонка, что все это время стояла рядом с Филатовым, потом юркнула за спину Белого, теперь скрылась за одним из высоких складских стеллажей. Наверняка она непроста. И тоже ифритор. Попытается как-то застать меня врасплох. И у нее не выйдет.

Я щелкнул складным мечом. Ифритную броню так просто не пробить. Но я смогу. Я взглянул на Белого. Черный вскинул дробовик. Не будет стрелять. Я слишком близко к его товарищу.

— Нападай, Тихий Мастер, — поднял ифритор руки с мечом. Ифритный клинок раскрыл пасть, потом щелкнул зубами.

— Кайоши Ямасика, — вспомнил я, — я знал тебя три параллели назад. Ты называл меня Тихим Мастером.

— Проклятье… — выдохнул он сквозь глухой шлем, — привычка сыграла со мной злую шутку. Но это все равно неважно. Он помчался ко мне с самурайским криком.

Прыгнул, в легком пируэте взмахнул мечом. Я увернулся. Отклонил корпус вправо, потом сделал шаг назад, оказался по левую руку Белого. Кайоши повернул на меня шлем, следом пришелся быстрый удар мечом.

Я отскочил назад. Лезвие просвистело в десяти сантиметрах от моего лица. Одновременно с отскоком я поднял свободную руку. Вскинул ладонь. В ней открылась маленькая пасть. Короткий луч остаточной энергии, которую сохранил ифирт, с хлопком вырвался. Красный сгусток ударил в Белого. Он отлетел, угодил в стеллаж. Смял собой его железную стойку. Стеллаж сложился под собственным весом, завалился вперед и влево. Задел остальные. И они, как домино, с грохотом стали рушиться.

Я заметил, как девчушка, легкая и гибкая, метнулась прочь. Теперь она была облачена в красного цвета ифритную броню. Девушка ловко юркнула за большую стену транспортировочных ящиков.

Прогремел выстрел. Я машинально прыгнул вверх. Ниже, чем если бы я был без доспеха, но достаточно высоко, чтобы избежать ловушки. Подо мной развернулся магический пузырь.

Черный перезарядил ствол, пузырь исчез. Ифритор выстрелил снова, но уже по мне в воздухе. Я приказал ифриту скорости уйти рывком вправо. Приземлился за еще стоящими стеллажом. Побежал вокруг него.

— Тебе не уйти, Ифритор, — низким хрипловатым голосом закричал Черный.

Когда я оказался с другой стороны, понесся к нему с фланга. Черный обернулся, открыл огонь. Хлопнуло. Пузырь, не слишком быстрый для снаряда, полетел в мою сторону. Я ушел в подкат, с искрами промчался по бетонному полу. Пузырь пролетел выше.

Когда я вскочил на ноги, Черный выстрелил снова. Магический заряд пошел ниже. Я прыгнул, легко крутанулся вокруг своей оси. Пузырь промчался снизу. Больше Черный ифритор выстрелить не смог. Я оказался рядом.

Замахнулся складным мечом. Черный защитным образом выставил дробовик. Звякнул металл. Клинок с искрами перерубил цевье. Ифритор удивленно вскрикнул. Я ловким поворотом ушел вправо. Одновременно перехватил меч обратным хватом. Оказавшись лицом в одну сторону с Черным, я вонзил острие ему в живот.

Клинок легко прошел ифритную броню.

— Вот холера, — кашлянул в шлеме Черный.

— Ты сделал свой выбор, Гай, — холодно проговорил я, — а мог бы помочь мне в борьбе и в этом мире.

— Есть… лишь… один… способ убить… Пожирателя, — с трудом проговорил он.

— Да. Но этот способ не таков, каким видите его вы.

Я высвободил меч, крутанулся на месте, оказался лицом к Черному. Быстро резанул его в грудь. Крест-накрест. Потом стремительным движением вонзил меч в нижнюю челюсть. Он выскользнул из темени. Я напрягся, перевалил тело Черного через себя. Тот грохнул на пол как мешок. Когда он умер, его ифирты быстро перестали действовать. Приняли форму простых вещей.

Я взглянул на клинок. Ифрит в нем эволюционировал. Ифритная материя, которую он пронзил, серьезно подтолкнула дух к развитию. Ифрит Сильного Желания Рассекать внутри клинка переродился в Ифрит Жажды Рассекать.

— И что ты теперь умеешь? — улыбнулся я и взмахнул мечом.

Клинок принял новую форму. Полуметровое лезвие выдвинулось до метра, расширилось. По плоской части стали открываться многочисленные глаза. На обухе выросли зубы.

— Режет ифритную материю, — раздался голос Белого.

— Как видишь, — я выпрямился, отвел клинок в сторону.

— А что он сможет против этого?

Белый стал в стойку вытягивания магии. В его руке стал собираться синий сгусток из света. В следующее мгновение он вытянулся в призванный меч. Ифритор легко взмахнул им, схватил обратным хватом, прижал к поясу, как ножны. Легким самурайским движением вложил в “ножны” ирфитрый клинок.

Когда он взял его двумя руками, взмахнул и поднял над головой, я увидел результат. Ифритная катана была объята кожухом из призванной магии. Что ж, Кайоши всегда был умен. Он явно рассмотрел мой ифрит и понял, что тот не может взять магический покров. Но то было раньше. А теперь Ифрит Жажды Рассекать стал другим.

— Ты узнаешь это? — раздался справа девичий голос.

Из-за стены сложенных друг на друга железных бочек с какой-то химией, вышла девушка-ифиртор. Худенькая и маленькая, она очень странно смотрелась в ифритных доспехах. А то обстоятельство, что внутри нее был разум мужчины, несколько отвращало.

В руках она держала два хлыста. Девушка взмахнула ими, развернула рабочие части. Они тут же приняли ифритную форму и стали похожи на два длинных, тонких языка, покрытых мелкими зубцами.

— Узнаю, — кивнул ей я, — это я их сделал. Хлыст Жажды Извлечь Душу и Хлыст Жажды Извлечь Магию. И они у тебя. Я знаю, кто ты. Кем был раньше.

— Верно, — она кивнула, — я был уверен, что ты поймешь, кто я, как только увидишь, — она взмахнула хлыстами, щелкнула в воздухе, — это.

— Грозное оружие, — я сгорбился, взял меч обеими руками, — ты уверена, что справишься с ним? Если полотно Ифрита Жажды Извлечь Душу, коснётся твоей брони, то тут же выбьет из нее ифрита. А второй хлыст может оставить тебя без магии.

— Я тренировался, — девушка тоже сгорбилась.

— Ну что ж, — нахмурился я, — проверим вас обоих. И экзамен будет жестким.

Глава 10. Связь с Пожирателем

— И зачем, — девушка медленно пошла полукругом, за ней двинулся и Белый, — нужно было создавать оружие против ифриторов? — она приподняла рукоять хлыста, как бы демонстрируя его, — в нашей параллели, нас было немного, и каждый служил тебе.

— Предосторожность, — я сделал вид, что слежу за движением Белого, — от нерадивых учеников. Например, таких, которые решат, будто моя смерть остановит Пожирателя.

— Не просто твоя смерть, — приподнял острый подбородок безликого шлема Белый.

— Пожиратель завязан на твоей душе, — девушка шла медленно, хлысты тащились за ней по земле, — как и каждый твой ифрит.

— Пожиратель не просто ифрит, — холодно проговорил я, — его природа гораздо глубже, чем вы думаете.

— Или ты просто не хочешь говорить нам, потому что боишься, — прошипела она, — боишься смерти в его щупальцах и предпочитаешь вечно бежать, чтобы остаться в живых!

— Ты никогда не говорил нам о нем. Не учил тому, что есть Пожиратель такое, — отделывался лишь общими фразами, — проговорил Белый ифритор.

— Потому что знал, — подхватила девушка, — что объясни ты нам все точно, мы поймем, что единственный способ уничтожить его, это скормить ему твою душу!

— Минус на минус дает плюс, — холодно сказал Белый.

— Или может дело в том, — я продолжал следить за Белым, но боковым зрением подмечал движения девушки. Она собирается напасть, — что рассказывать вам тонкости природы Пожирателя, все равно что объяснять логарифмы человеку, знакомому лишь с арифметикой, — я взглянул в лицо Белому, — раз уж ты решил пользоваться математическими терминами. Может я и хотел бы, — я мотнул головой, — хотел бы дать вам подобные знания. Но у меня на то, чтобы их получить и осмыслить был не один десяток жизней. У вас только по одной. Это невозможно. Вы не поймете или поймете неправильно.

— А ты пытался? — девушка сгорбилась, — пытался это сделать? Или тебе проще прикончить “нерадивых учеников”, как ты сделал это с Гаем пять минут назад.

— Ты все такой же вспыльчивый, как и раньше, Адам, — я посмотрел на девушку, — и нетерпеливый.

— Я был лучшим… — Девушка на миг опустила глаза, — я…

— Мне жаль Гая, — перебил ее я, — вв глубине души я снова скорблю по нем. Как и в тот день, когда пожиратель уничтожил его мир. Но я дал вам шанс уйти. Однако, знал, что вы им не воспользуетесь. Вы уже все решили. Либо я, либо вы. И да, — я перевел взгляд на девушку, — я пробовал учить своих последователей истинной природе Пожирателя. И знаешь что получалось?

Девушка было хотела что-то сказать мне, но я перебил.

— Получалось нечто, напоминающее ваш отряд. Ифриторы, убежденные, что уничтожить Пожирателя можно, лишь скормив ему меня. Если бы все было так просто, — я посмотрел на девушку исподлобья, — он давно был бы развеян по вселенной.

Они молчали. Девушка держалась, как она думала, в слепой зоне. Я же делал вид, что сосредоточен на Белом ифриторе.

— Так что эта попытка, — холодно сказал я, — обойдется без ифриторов. Хватит меня одного.

— Тебя хватит, — хрипло проговорил Белый, — Тихий Мастер. Хватит, чтобы накормить Пожирателя!

Девушка бросилась слева. Быстро, словно молния, щелкнула бичом души, метила в мою броню. Я просто прыгнул вперед, низко, рыбкой. Полотно щелкнуло в воздухе над головой.

Я перекатился, вскочил на ноги. Рядом сразу оказался Белый. Он закричал, взмахнул мечом сверху вниз. Я едва успел отскочить назад. Клинок, объятый защитным полем, пронесся в паре сантиметров от брони. Парировать было нельзя. Если мой меч соприкоснется с его, он тут же окажется в карманном измерении катаны.

— Попался! — крикнула за спиной девушка.

В следующее мгновение я услышал, как хлыст свиснул за спиной. Теперь она была уверена, что я в ловушке, что она вот-вот выбьет ифрит из моей брони. Она просчиталась.

Ифритная броня потекла. Стала эластичной, быстро приняла форму, напоминающую плащ. Не успел ифрит сохранения сформировать свою привычную форму одежды, как я сделал шаг в сторону. Он превратился в короткий, но мгновенный рывок.

— А! Нет! — крикнула девушка.

Конец хлыста, что мог выбить ифрита из тела, целил в меня, но чуть было не угодил в Белого ифритора. Там, где были мы оба, теперь стоял только он.

Девушка напряглась, согнула руку с хлыстом в локте, дернула на себя. Хлыст щелкнул в воздухе, не долетев до Белого десяток сантиметров. Тот, запоздало прыгнул, ушел в кувырок, вскочил на ноги.

Полотно же спружинило, помчалось обратно в девушку. Та вскрикнула, легким пируэтом прошла вправо. Рабочая часть хлыста промчалась мимо. Вытянулась, упала на пол.

Когда броня вновь объяла мое тело, я встал, вскинул меч.

— Ифритор, — Белый указал острием катаны на меня, — ты не изменился. Все также хитер.

— Я преподам вам урок, — хмуро сказал я, — не стоит ребенку играть с пистолетом.

— Наши миры погибли! — Крикнула девушка.

— Наших близких больше нет, — холодно проговорил Белый.

— А ты говоришь об уроках? — подхватила она.

— Этим мы с вами не отличаемся, — ответил я, — я тоже потерял родной мир и близких. Очень-очень давно.

— Ты причастен к созданию этой твари! — Взвизгнула Девушка, указала на меня древком хлыста против магии, — без тебя, не существовало бы и Пожирателя!

— Ты виновен в смерти многих людей, — проговорил Белый.

Было видно, что они собирались с силами, чтобы напасть снова. Они боялись, были нерешительны. Сомневались. Мой Ифрит Сильного Желания Спастись, что был под броней, в рашгарде, работал прекрасно. Но дело было не только в нем. Они и правда были не уверены. Потому что знали меня. А я их.

Они чувствовали нервозность, страх и неуверенность в том, что смогут одолеть меня. Я чувствовал тоску и боль, что мне вновь пришлось биться с собственными учениками. В который раз? Третий? Пятый… Больше такого не повторится…

— Адмирал Кайоши Ямасика, — я взглянул на Белого, — Японский Императорский Флот. Ты командовал флагманским кораблем, линкором Фусо, при Цусиме. Пятнадцать линкоров затонуло с обеих сторон. Тридцать две тысячи погибших. В отчаянии ты приказал запустить в противника ядерную боеголовку. Помнишь, как ты жалел, что выжил? Император запретил тебе прикончить себя. Велел жить с позором.

Белый ничего не ответил. Он молчал и неотрывно смотрел на меня.

— Капитан Адам Миллер, — я взглянул на девушку, — ВМФ США. Две тысячи пятнадцатый год. Отношения с СССР раскалены до предела. Подводная лодка, на которой ты служил, подверглась бомбардировке глубинными бомбами. Экипаж решил, что началась война. Когда старшие офицеры решились использовать тактические ядреные ракеты “Андервотер Нидл” против противника, у тебя было право вето на их решение. Ты им не воспользовался. Война началась, а позже выяснилось, что вас по ошибке обстреляли свои же.

— Я это помню! — вскрикнула девушка, — зачем ты говоришь мне о том, что до сих пор сниться в кошмарах?! Я до сих пор не знаю, — она понизила голос, — почему не застрелился.

— Каждый из вас, — я обвел их взглядом, — создал питательную эмоциональную почву для Пожирателя. Вы внесли свою лепту в смерть своих миров от его лап. Точно как я внес свою в его создание. Ваши претензии справедливы? — оба ифритора молчали, — кажется, именно эти факты из вашей биографии сподвигли вас на то, чтобы примкнуть ко мне. Разве нет?

— Обратного пути нет, — тихо сказала девушка, — Гай мертв. И мы тоже, — она помедлила, — тоже мертвы. Мертвы внутри.

— Вы поторопились.

— Мы не отступим, — хрипловато проговорил Белый.

— Да будет так, — я прожужжал мечом легкую мельницу.

Потом Белый помчался на меня. Я же побежал к нему навстречу. Девушка, чье тело занимал Адам, вскинула руку, размахнула хлыст против магии. Она явно решила обескровить ифрит в моем мече. На время лишить его свойств.

Я прыгнул быстрым пируэтом. В броне это было не так просто. Но улучшенное тело справилось отлично. Белый выставил клинок. Встал в защитную стойку. Я же не стал атаковать. В обманном маневре, проскочил мимо, кувыркнулся по земле, оказался сзади.

Быстрым движением с разворота я ударил назад. Лезвие засвистело в воздухе. С металлическим звоном врезалось в броню. Прошил ее, как раскаленный нож пластик.

Белый вскрикнул. Его латный набедренник окрасило кровью. Белый ифритор не растерялся. Он мгновенно развернулся, занес катану, взмахнул. Норовил опустить ее мне на плечо. Я перекатился, ушел от удара.

Когда вскочил, мы заплясали в смертельном танце. Белый бил четко и быстро, пытался попасть хотя бы концом клинка. Я же уходил от удара. Несколько раз я кратко разил его в плечо или ногу. Оставлял на броне и теле неглубокие царапины.

Белый оборонялся умело, он не давал зайти так, чтобы нанести смертельный удар. А его клинка приходилось избегать. Но у меня был другой план. Краем глаза я видел, как Адам в теле девушки уже разогнал хлыст. Он искал удобного момента, чтобы напасть. И я такой момент ему дам.

Я ушел на шаг назад, намеренно открылся. Услышал щелчок и свист. Боковым зрением увидел несущийся конец хлыста. Я среагировал мгновенно. К удивлению остальных, выбросил руку навстречу оружию. Обнаженную руку. Без ифритной брони. Та, по моему приказу, сползла с конечности. Собралась в локтевом сгибе.

Хлопнуло. Правую кисть прострелила боль. Я напрягся. В следующее мгновение боль прекратилась. Аврора уже работала над сломанными пальцами и рассеченной ладонью. При этом хлыст я не отпустил.

Адам в теле девушки ошарашенно смотрел, как я, схватив конец изуродованной, но действующей рукой, тяну его на себя. Белый же, сделал то, чего я ждал.

По их плану она должна была обессилить меня хлыстами. А белый поразить мечом и поместить внутрь катаны. Это был запасной план, на случай если с Гаем ничего не выйдет. Не вышло.

Но не вышло и тут. Белый увидев на мне хлыст, среагировал машинально. Он опустил катану на мою голову. Я же, просто потянул. Защитился полотном бича, натянув его над собой.

Катана соприкоснулась с кнутом. Хлыст Жажды Извлечь Магию высосал всю магическую силу из меча. Призванная оболочка пропала. Ифрит внутри тут же отдал всю силу, что успел произвести. Катана приняла обычный вид. Вот только она успела телепортировать хлыст внутрь себя. Наполовину обезоружила девушку.

Когда хлыст исчез из моих рук, я среагировал мгновенно. Левой рукой, щелкнул мечом по безопасному теперь клинку. Отвел катану Белого вправо. Обратным движением вниз я ударил по запястьям ифритора. Ифиртный клинок легко перерубил их.

Белый не вскрикнул. Руки, совершенно бескровно упали на пол. Расползлись в черную жижу. Катана звякнула о бетон. Я был прав. Почти все тело этого Белого — ифритная материя. Без нее ему не выжить.

Я подпрыгнул. Разворотом ударил его ногой в грудь. Ифритор отлетел. Грохнулся в завалы из разрушенных стеллажей. Я взглянул на девушку.

— Вы потерпели неудачу, — холодно проговорил я.

— Ты нас недооцениваешь! — вскрикнула она, сгорбилась, щелкнула оставшимся, но самым опасным бичом против ифритов.

— Это не так, — я смотрел внимательно. Ифритная материя снова объяла руку. Аврора выпрямила сломанные пальцы. Активно занималась костями. Дискомфортно, но я все же мог двигать кистью, — я прекрасно представляю, как вы опасны.

— Ты неудачник! — крикнула она, — сколько раз ты должен проиграть Пожирателю, чтобы понять правду?

На левой, на часах, загорелся портал пространственного кармана. В правую руку я вытрусил оттуда… игрушечный пистолет.

— Ты не прав, Адам, — я приказал шлему спрятаться в горжет, посмотрел на Адама в теле девушки, ухмыльнулся, — неудача на моей стороне.

Глава 11. Снова военкомат

Я мгновенно выбросил руку с игрушечным револьвером вперед. Пистолетик стал меняться. Ифрит Сильного Желания Чужой Неудачи, который я вытащил из одержимой воздушики, принялся трансформировать его. Разноцветный зелено-желтый ствол преобразился.

По всей его длине отрасли шипы. На выпуклостях барабана, по всему кругу, открылись маленькие змеиные глазки. Курок изменился в большой костяной коготь.

Когда я нажал на спуск из ствола, с негромким хлопком вылетела желтая мягкая пулька. Полетев криво и недалеко, она тем не менее стукнулась о броню на животе девушки. Упала ей под ноги.

— Что со мной будет? — застыла девушка на месте, опустила руку с хлыстом, — что делает этот… Проклятье…

Я ухмыльнулся, посмотрел ей в глаза. Стало понятно, что ифритным зрением, она, наконец, увидела дух, заключенный в пистолете.

— Если я…

— Да, — я пожал плечами, — теперь тебя, скорее всего, будут преследовать вечные неудачи. Во всем и всегда. Попробуешь ударить меня хлыстом, обязательно попадешь в неприятности.

— Звучит как блеф…

— Ты же видишь ифрит, — я продемонстрировал ствол, — если нет, всмотрись лучше.

— Нет, — она мотнула головой, — он не может работать таким образом! Так не бывает!

— В тебе говорит неопытность, — сказал я холодно.

— Это лишь жалкий блеф!

Девушка все же решилась. Она замахнулась, крутанулась вокруг своей оси, с размаха, повела кнутом, разгоняя полотно. Потом ударила. Выбросила хлыст в мою сторону. Полотно устремилось вперед, но было слишком далеко за ее спиной.

Хлопнуло, когда оно неудачно пролетело рядом и самым концом задело её руку в латной перчатке. В следующее мгновение ифрита выбило из брони девушки. Зрением я видел, как он выскочил из оболочки, немедленно растворился в воздухе. Развеялся так, будто его никогда не было.

Броня тут же застыла, омертвела. Без ифрита внутри материя, она не могла вернуться в изначальное состояние. Не могла стать простой вещью, которой была раньше. Только потеряла все свойства, превратилась в сплошной кокон-ловушку.

На ее шлеме не было ни прорезей для глаз, ни отверстий, чтобы дышать и говорить, лишь гладкая красная лицевая пластина. Раньше, дышал, смотрел, слышал и чувствовал ифрит. Когда внутри доспеха его не стало, броня превратилась в смертельную удавку.

Девушка в панике выпустила хлыст и рук. Тот упал на землю, принял форму обычного пастушьего бича. Девушка же приглушенно вскрикнула внутри герметичного шлема. Схватилась за лицо. Двигалась она с трудом, ведь и подвижность брони осуществлял ифрит.

Адам, в теле девушки, попытался избавиться от шлема. Стал царапать лицевую пластину, упал на колени.

— Ифритор, — раздался голос из завала складских стеллажей. Я бросил туда взгляд.

Белый, приваленный тяжелой железной полкой стеллажа, с трудом поднялся, сбросил ее с плеч. Культи рук безвольно висели вдоль тела.

— Спаси Адама, — он взглянул на меня, — я бы снял шлем, чтобы попросить тебя о помощи, глядя в глаза, — громко сглотнул он, — но не могу. Теперь этот ифритный доспех — часть меня.

— Я это знаю, — я медленно кивнул, — но вы предали меня. Хотели убить.

— Все, чего мы хотели, это уничтожить Пожирателя.

— Вы выбрали неверный путь.

— Мы выбрали тот, — он тяжело дышал, — который был нам доступен.

— Это самообман, Кайоши.

— Мы попытались, — с трудом, отпинывая из-под ног железные фрагменты стеллажей и какого-то барахла, Белый вышел на более-менее чистый участок пола. Грохнулся на колени, — прошу, — он по самурайски поклонился, коснулся лбом бетона, — не дай Адаму умереть. Очевидно, что мы проиграли. Но я молю тебя спасти его.

Я посмотрел на Кайоши. Потом на Адама. Он завалился набок, схватившись за горло, корчился на полу.

— Умоляю, — не поднимая голову проговорил Кайоши.

Я не ответил. Приказал броне принять нормальную форму. Она потекла, превратилась в привычный плащ

— Спасибо… — Кайоши поднял на меня ифритное лицо, лишенное каких-либо черт. На гладкой маске горели зеленые глаза.

— Вы уйдете и я никогда вас больше не увижу, — холодно проговорил я.

— Обещаю. Не увидишь, Тихий Мастер.

Я отвернулся от Кайоши, направился к Адаму. Тот уже почти перестал двигаться. Его хрупкое девичье тело подергивалось в конвульсиях. Красная ифритная броня, потеряв магию, расползлась, стала медленно терять форму.

Я извлек из внутреннего кармана ифритную ручку. Опустился на корточки рядом с телом девушки. Аккуратно, чтобы не задеть ее саму, оттянул мертвую ифритную материю. Она была эластичной, но прочной. Я ткнул ее ручкой. На красной поверхности осталась крохотная вмятина. В следующее мгновение броня просто исчезла.

Девушка вздрогнула, рванулась. Выгнувшись дугой, глубоко вдохнула воздух. Захрипела, стала откашливаться. Я сидел рядом, наблюдал, как она приходит в себя.

На мгновение, я бросил взгляд туда, где стоял на коленях Кайоши. Он едва заметно кивнул.

— А… Сука, — откашлялся Адам, перевалился на живот, сплюнул на бетонный пол, — ты и правда заразил меня неудачливостью! Мля! Заразил! Как болезнью!

Я смотрел на него/нее. Молчал.

— Как это убрать?! — Адам поднялся на локте. Правой обнял ребра.

— Найти ифрит-антипод и использовать на тебе.

— У тебя есть? — с трудом отдышавшись, Адам посмотрел на меня.

— Нет.

— Мляяяя, — потянул он.

В следующее мгновение, Адам выбросил правую. В ней блеснул складной нож. Я вскочил. Лезвие промчалось довольно далеко от моего лица.

— Нет! Адам! — Крикнул Кайоши.

Адам же перехватил нож обратным хватом, постарался хотя бы вонзить его мне в ногу. Я убрал ступню. Нож со звоном ударил в бетон пола. Обломился.

— С-с-с-с-сука, — прошипел Адам сквозь зубы, поднял на меня глаза.

Лицо девушки исказилось злобой. В наполненных ненавистью глазах горело одно желание — убить меня.

Я наставил на Адама ствол ифритного пистолета страха, который извлек из часов секунду назад.

— Пошел к черту! — крикнул Адам.

— Ты упустил свой шанс, — тихо проговорил я и выстрелил.

Белый пучок поразил тело. Адам законвульсировал, забился в судорогах. Упал без чувств. Он умер от сердечного приступа.

— Жаль ее, — начал я, — жаль девочку, у которой Адам отнял тело, — я поднял глаза на Кайоши.

— Я поручился за него, — он с трудом встал на ноги, — а он не оправдал моего доверия. Напал исподтишка.

— Вы ошиблись, когда решили, что уничтожение моей души убьет Пожирателя. Я знаю, что нет. Иначе уже давно бы сам развеял ее по ветру.

— Мы отчаялись.

— И в этот момент вы заведомо проиграли.

— О, предки, — Кайоши опустил голову, — откуда в тебе столько силы, Ифритор? Ты не можешь быть человеком, раз до сих пор упорно продолжаешь борьбу. Таких людей не бывает. Все опускают руки. Все отчаиваются, когда раз за разом терпят неудачу. Только ты идешь вперед.

— У меня нет выбора, Кайоши. Или я, или Пожиратель.

— У меня есть, — помолчав, проговорил Белый Ифритор, — и в этом мое счастье.

— Да.

— Я уйду, как всегда хотел. Как самурай, — проговорил он.

А потом дал приказ ифриту в броне принять форму обычной вещи. Белой простыни, в которой были скрыты фрагменты тела, что остались от Кайоши после извлечения Ифрита Сильного Желания Обуздать Эмоции. Извлечение ифрита из души Кайоши прошло еще хуже, чем я ожидал. Однако, ифриторы были к этому готовы.

Кайоши сложился на пол, упал мешком. Спустя пару мгновений, останки, обернутые тканью, перестали двигаться. Он тоже умер.

Парадоксально, но почти в каждом мире у меня была армия ифриторов, которая ни разу не помогла мне в битве с Пожирателем. Только озлобленные ее осколки, настигали меня позже, в следующем мире. Мешали мне. Теперь я один, но за моей спиной есть близкие, которые просто хотят того, чтобы я преуспел. И это дает столько душевных сил, сколько не даст и целый взвод боевых ифриторов.

Следующие несколько дней были на удивление спокойными. Погром на складе Филатова закончился вызовом полиции. К тому времени, я скрыл тела ифритом и ушел через окно цокольного этажа, которое висело над самым потолком. Не забыл, конечно, прихватить ифритные вещи, что оставили после себя бывшие ученики.

Медальон с Ифритом Сильного Желания Обуздать Эмоции, точно пригодиться мне в Полях. А что делать с противоифритным хлыстом я пока не решил.

Катану же, с заключенным в ней Филатовым, я оставлю на сладенькое. Представитель РосАрмы Литвинин очень удивиться, когда Анастас сам признается в том, что сделал с поставкой Армы. Вот только его нужно будет извлечь из меча. А это отдельное увлекательное занятие.

Когда я ушел, на складе начался переполох. Рабочие слышали грохот, видели сражающихся людей, одетых в странное. Но, как я позже узнал от Саши, никто точно не смог объяснить, что вообще там происходило. Они просто не понимали.

— Через связи в полиции, — говорила она по телефону, — что Лавр успел заиметь, я нарыла немного, но кое-что есть. Менты че-то без энтузиазма взялись за дело. И возбудили уголовку. Но это так, пшик. Скорее всего, напишут, как несчастный случай. А о пропаже Филатова речи вообще не идет.

Произошедшее с ифриторами навело меня на единственную мысль: не появятся ли новые гости из иных миров? Наверняка да. Люди, что знают об ифриторике, в прошлом связанные со мной, раз за разом будут находить “заячьи норки” меж мирами и нырять в них. Гнаться следом за мной.

К тому же, остается еще ифритный предохранитель. И с ним все гораздо сложнее. Люди, знающие о нем, будут пытаться искать эту вещь. И у некоторых, как у Адама, точно получится. И пусть таких знатоков ифриторики осталось немного, они еще есть и могут влезть в мои планы.

Ирония ситуации в том, что с этим я ничего поделать не могу. Ифритный предохранитель — уникальный предмет. Он существует в единственном экземпляре. И находится одновременно во всех Параллелях разом. В этом мире мне еще только предстоит забрать его. Благо я знаю, где он спрятан.

Далее, я занимался рутинными делами. Продал Павлин. Марка же взял на работу личным поваром в поместье. Сотрудников кафе оформил как прислугу.

Люди из КрасМ приступили к ремонту моего нового дома. Саша с Лавром сбывали имущество Семьи. Когда появился уставной фонд, мы зарегистрировали ЗАО Ифрит, принялись искать под него офис. Лавр приступил к оформлению части лицензий на соответствующую деятельность.

Спустя сутки, после битвы на складе, я связался с Литвининым.

— Здравствуй, Роман Евгеньевич, — проговорил из телефонной трубки дворянин, — я уехал в Москву. Срочное собрание акционеров РосАрмы. Император лично собирает.

— Сам император? — ответил я, откинулся в кресле.

Я сидел в гостиной Нининого дома. Катя, лежа прямо на полу, весело болтала ножками. Девочка рисовала смешную красную лисичку на большом альбомном листе. Нина же, ходила туда-сюда по комнате. Смахивала пыль с большой тумбы.

Я подумал, что скоро девушке не придется делать уборку самой. Не придется готовить. Она заживет так, как подобает дворянке.

— Что-то происходит, — Литвинин понизил голос, — что-то, касающееся Ташибару. Я догадываюсь что, но по определенным причинам сказать не могу.

— Может, вы передумаете позже, представитель, когда я верну вам деньги Армы — сказал я, — есть у меня новости по вашей поставке, — я бросил взгляд на свои часы. Внутри них покоилась та самая катана, что содержала внутри Филатова.

— Правда? Какие же? Мне начальник безопасности и главный логистик уже всю плешь проели. Расследование еще не началось, а они уже говорят, мол, долго длиться. А и недели не прошло, как я получил официальное поручение, — он вздохнул, — у них свои сроки горят, вот они и беснуются.

— Новости положительные. Но лучше бы нам обсудить это с глазу на глаз. Когда вы посетите Крас?

— Полагаю, прилечу на следующей неделе.

— Прекрасно, — я улыбнулся, — жду вас у себя в гостях.

Южная теплая погода наконец-то поддалась осени. Началась вторая половина октября и дни превратились в серость. Этим утром назойливо накрапывал мелкий мерзкий дождь, ветер, прохаживавшийся вдоль улицы, косил капли в сторону. Солнце совсем скрылось за бугристыми тучами.

К военкомату я подъехал на своем новеньком черном Витязе. Когда припарковался и вышел, заметил на себе взгляды аристократов.

Группка дворян, так же, как и в прошлый раз стояла у широких ступеней здания, напоминающего помесь клуба и военной части. Складывалось впечатление, что они не сдвинулись с места. Так и торчали тут днем и ночью, ожидая моего возвращения.

Изменилось лишь то, как они смотрели на меня теперь. Когда я энергично направился к ступеням, все уставились с интересом. Некоторые, в ответ на мой взгляд, прятали глаза. Молодая девушка, в черной форме унтера, остановившаяся у входа, так и вообще ко мне явно “присматривалась”. Ее красивые васильковые глаза пробежали по моему силуэту с ног до головы. Девушка смущенно улыбнулась. Я улыбнулся в ответ, подмигнул ей и вошел внутрь.

— Роман Селихов! Есть тут Роман Селихов? — раздался молодой женский голос.

В военкомате, как всегда, было оживленно. Тут и там сновали дворяне в черной форме, офицеры (большая часть из которых была девушками-унтерами) и одетые в штатское сервы.

— Есть. Я здесь, — повысил я голос.

— На медосмотр? — рыжая девушка с красивыми, убранными под черную пилотку волосами, выглянула из-за дворян, столпившихся в очередь, к кабинету номер девять.

— Так точно, — с улыбкой проговорил я.

— Прекрасно! Проходите в двенадцатый кабинет!

— Спасибо!

— А почему это он в двенадцатый кабинет? — из очереди вышел высокий молодой дворянин, гневно посмотрел на меня, — я тоже на медосмотр. И я пришел первым. Почему меня не пропускают?

— Извините господин, — девушка вежливо поклонилась, — назовите, пожалуйста, свое родовое имя.

Дворянин выпятил широкую грудь, вскинул мощный квадратный подбородок. Его тяжелые брови придавали молодому лицу грубоватый вид. Патрицианский, с горбинкой нос, напротив, говорил о чистой дворянской крови. Светлые, по-солдатски коротко стриженные волосы, выдавали в парне потомственного военного.

— Ефим Иванович Балконскай, — пафосно, на старинный манер, произнес он, — Княжич. А стою тут, вместе со всеми, как последний отступник!

Ого. Целый княжич. Таких мне еще не попадалось. А вот то обстоятельство, что он, вместе со всеми остальными дворянами разных рангов, стоял в очереди, меня как раз не удивило.

— Прошу прощения, княжич, — девушка поклонилась глубже, — но правила прохождения дворянской военной повинности едины для всех. И начинают действовать, как только вы пересекли порог этого учреждения.

— Почему его приглашают на медкомиссию, а я вынужден ждать?! А?

— Господину Селихову выдано предписание, — попыталась было оправдаться девушка, — выдано лично от комми…

— Комиссар сменился, — гневно выдохнул он, — прошлого нашли мертвым в кабинете. И знаешь, как я считаю? Убили этого боярина, потому что он оскорбил чью-то княжью честь! — при этих словах я усмехнулся, — Передайте вашей нынешней коммисарихе, пусть не повторяет его ошибок!

— Господин… вы… ну… — растерялась девушка.

— Тебе тоже не хватает почтения. Я смирился в первый раз. А теперь…

— О предки рода, — выдохнул молодой и худощавый дворянин, который стоял рядом со мной, — видели бы вы сцену, — он взглянул на меня, поправил каштановые волосы, зачесанные назад, — какую он сцену устроил, когда его попросили подождать здесь с нами, двадцать минут назад.

— А чего вы здесь ждете? — спросил я.

— Так тут, в девятом, предписания на медосмотр выдают. Княжич хотел в двенадцатый кабинет так пролезть, без предписания. А комиссар помахала перед его носом правилами дворянских сборов и прохождения воинской повинности. Но только он все никак не успокоится.

— Торопится куда-то? — усмехнулся я.

— Боится не успеть в следующий полк чистильщиков. Он, так-то, почти сформирован уже. Все дворяне туда метят. А следующий будет набираться только летом. В полку то ли пять, то ли семь мест осталось. Вот Княжич и нервничает, что когда его признают годным к службе в чистильщиках, полк уже полностью закроет набор личного состава.

— Ни уж то он в Поля торопится? — задумчиво сказал я, — всем не терпится в пасть к одержимости?

Каштановый как-то странно посмотрел на меня. Замолчал.

— А ты, боярская детка, — продолжал распаляться княжич, — нанесла мне оскорбление!

— Княжич, что вы такое говорите? — испугалась девушка, — я же ничего…

— И серьезное, — он злобно ухмыльнулся, — смотри, как бы всему твоему роду ни пришлось выпрашивать прощения у Князей Балконских. Скажи, — он сузил глаза, — ты замужем, красавица?

— Помолвлена, — сглотнула перепуганная девчонка.

— Отлично! В твоем случае, в качестве извинений меня устроит право первой ночи. Надеюсь, ты девственница!

Глаза девушки округлились, заблестели. Она побледнела. Я нахмурился.

— Скажи, княжич, — начал я, — ты явно за речью не следишь, — после этих слов, вся очередь изумленно уставилась на меня, — да и наверняка ни одного дворянина за свою жизнь оскорбил.

— Что? — он в недоумении обернулся, — кто сказал?

— И я уверен, — я ухмыльнулся, — извиняться приходилось часто.

— Что?! — он зыркнул на меня.

— Так ответь, — я заглянул ему в глаза, — на койке какого князя, ты оставил свою девственность в качестве извинений?

— ЧТО?!

Глава 12. Могущество Полей

— Хрен через плечо, — я и бровью не повел, по-прежнему не отрывал взгляд от маленьких злобных глаз княжича.

Когда высокородный понял, кто с ним заговорил, он сначала побледнел, потом порозовел, в конце концов, покраснел. Упитанные щеки княжича налились кровью. Губы затряслись от злости.

— Что-то скажешь? Или так и будешь отнимать у меня время, княжич?

Я демонстративно вскинул руку. Отодвинул рукав, обнажив часы. Причем сделал это так, чтобы княжич увидел тату короны на руке. Зачем? Да хотел его позлить. Поставить на место.

Я знал, что подобное поведение у местных князей, самой высокородной ступени дворянства, было неприемлемо. Княжество держалось с достоинством и редко позволяло себе подобные выходки. Особенно на публике. Своими капризами дворянин только позорит свой род. И уверен, если его родня узнает о таком поведении, глава рода первым делом накажет непутевого княжича.

Этот мальчишка явно был типичным фруктом. Выращивался учителями рода с определенной целью. Скорее всего, он был нужен, чтобы получить отцовскую должность в армии. “Унаследовать” ее. Естественно, неофициально. Много спеси и самоуверенности. Недостаток светского воспитания. Вот тебе и результат.

— Имя, отчество и род, — княжич потерял любой интерес к девушке, которую только что унизил. Та быстро исчезла, едва сдерживая слезы. Я проводил ее кратким взглядом, — быстро, отступник!

— А ты не запомнил? — я самодовольно оскалился. Княжич же приблизился почти вплотную. Мы были схожего роста, но он массивнее, — дворянка, которую ты только что прилюдно оскорбил, назвала его пять две минуты назад.

— Имя! — прикрикнул он. При этом мерзковато обплевал себе подбородок. Я видел, как его глаза налились кровью, капилляры, проступившие на яблоках, придавали еще более злобный вид. М-да. Парню, видимо, никто, кроме папы и слова поперек не говаривал.

— Не плюйся ты. И пожуй жвачку. Изо рта у тебя разит.

Когда княжич стал запрокидывать голову, чтобы ударить меня лбом в лицо, я среагировал быстро. Его движение было коротким и молниеносным. Но, усилиями Авроры, я был быстрее.

Он ударил. Я избежал атаки, просто отступив, отведя корпус. Следом, в мою сторону помчался кулак. Я ушел вправо, хлопнул по его предплечью ладошкой, быстрым движением оказался позади.

По инерции собственного удара, дворянина повело вперед и влево. Он с трудом удержал равновесие. Сделал два неловких шага, застыл на месте.

Все призывники удивленно уставились на меня. Очередь тихо заговорила робкими шепотками:

— Ты видел, как он быстр? Прямо-таки нечеловечески!

— На княжича пошел. Храбрый…

— Родовой войны не боится.

— Какая тут война? Если разбираться, Балконский сам виноват.

— А как его зовут? Что-то лицо не знакомое.

— Это оскорбление, — гневно выдохнул княжич, — оскорбление чести рода!

— Я вижу тут единственный повод твоему роду оскорбиться, — холодно проговорил я, — это неумелый рукопашный бой в твоем исполнении.

В несколько дворян в очереди прыснули. Кто-то тихонько хохотнул.

— Кто смеялся?! — княжич обернулся, обвел всех, — кто смеялся, я вас спрашиваю! Всех поджарю… — зашипел он и принял позу вытягивания магии. К пальцам из воздуха потянулись огненные хлопья.

— Ну, княжич, ну что вы…

— Полегче…

— Если у вас спор, прошу, выйдете на улицу и там…

— Заткнуться всем! — заорал княжич.

Я ухмыльнулся. Использование магии без разрешения на территории военной части или военного комиссариата — это преступление, которое карается уголовной ответственностью. Сынок только что нажил отцу нехилых проблем. А что касается отношений между дворянами, согласно Императорскому Указу, в армии, при отбытии воинской повинности, используется не гражданская трехступенчатая субординация, а армейская, по званиям. Любые дуэли запрещались, а их проведение каралось по закону (хотя я уверен, что их постоянно проводили тайно).

С этой точки зрения, находясь здесь и сейчас, мы с княжичем были в равном статусе — призывники. Хотя, конечно, его положение поможет ему занять более высокое звание и быстрее двигаться по службе. Но сейчас это не имело значения.

— Попробуешь воспользоваться магией, — я исподлобья заглянул ему в глаза, — и к утру окажешься за решеткой. Никакого тебе полка чистильщиков. Только отцовские передачки с олениной и кубинским табаком.

На мгновение в его глазах блеснула нерешительность. Однако, княжич быстро подавил ее, набычился сильнее.

— Зато ты, — начал он сквозь зубы, — останешься валяться тут жаре… — он недоговорил.

Заметив, что магия больше не липнет к его рукам, княжич растерялся. Стал нервно водить взглядом от одной ладони к другой.

— Что такое, — я ухмыльнулся, — ты перенервничал?

Пока высокородный гневно фыркал, болтал со мной и грозно таращил глаза, я поочередно усмирял вокруг всех ифритов, которые давали ему магическую силу. В его собственном кителе жил Ифрит Сильной Спеси. В брюках — Ифрит Самоуверенности. Вокруг были и другие, поменьше. Но магия тянулась к нему в основном из этих. Я обрезал канал.

Княжич растерянно заморгал, поднял на меня недоумевающие глаза. Он явно впал в ступор и пытался подыскать слова.

— Если кулаки чешутся, — я самодовольно ухмыльнулся, — проследуем на улицу. С радостью почешу свои о твое лицо.

— Ах ты…

— Что тут происходит?! — Раздался властный женский голос. Все, в том числе и я, уставились на его источник.

В проеме, что вел в коридор из широкого холла, стояла высокая белокурая женщина лет тридцати пяти. Ее золотистые волосы были красиво убраны под аккуратную черную пилотку. Китель, подпоясанный на тонкой талии черным ремнем, красиво наполняла объемная грудь. Форменные брюки со стрелкой аппетитно обтягивали стройные бедра. Взгляд строгих светлых глаз пошел по коридору. На миг остановился на мне он будто бы смягчился. Через мгновение пошел дальше, зацепился за княжича. Я сразу понял, что женщина — это новый начальник военкомата. Новый комиссар.

— Вы все никак не успокоитесь, господин Балконский, — тоном строгой учительницы сказала блондинка. Я рассмотрел на ее плечах майорские погоны. Ого. Молодая, для такого звания. На груди блестел золотой дворянский орден боярыни.

— Это несправедливо… У вас тут никакого почтения! — неубедительно залепетал он. Видимо, то обстоятельство, что у него не вышло сотворить заклинание, сильно выбило его из колеи.

— Статья двенадцать точка пять. Я уже вам объясняла. Вы тут на равных с остальными призывниками. Несмотря на статус вашего отца. Это раз, — я увидел, как по правое и левое плечо от блондинки возникли два унтера. Они напряженно смотрели на княжича. — а два, использование магии в здании военкомата — военное преступление. Взводный Сминин, Взводный Вахмутов, — она по очереди взглянула на обоих офицеров, — арестуйте княжича и препроводите в канцелярскую. Я буду там через пять минут.

— Вы не имеете права. Я сын Князя. Это оскорбление! — занервничал Балконский.

— Лучше тебе подчиниться. Ты и так уже дров наломал. Не усугубляй, — спокойно проговорил я.

— Бесправие, — на лбу княжича выступил пот, — неуважение! Вы заплатите…

— Рекомендую вам помолчать, — вскинула красивый подбородок комиссар, — Вера Ивановна? Вера Ивановна, куда вы пропали? Ах, вот вы где.

Из-за плеча майорши высунулась девушка-унтер, та самая, которую обидел княжич.

— Я здесь, госпожа комиссар, — пискнула она.

— Отлично. Вызовите военную полицию.

— Слушаюсь!

— Мне нужен родовой адвокат, — буркнул княжич, когда унтер-офицеры стали конвоем по обе стороны от него, — требую звонок.

— Позвоните в канцелярской, в моем присутствии. Увидите княжича.

Офицеры отдали честь. Аккуратно подталкивая дворянина, вместе пошли по коридору.

— Руки убрал! — огрызнулся он на унтрера, — а с тобой, отступник, — он обернулся, — я еще поговорю!

— Жду с нетерпением.

— Прекрасные показатели по здоровью, — белокурая комиссар, по имени Елена Сергеевна Фидорина, пробежала взглядом по отчету моего медицинского осмотра, подняла глаза, — у меня такое ощущение, будто вы и не болели никогда. И магическое ядро развито прекрасно. Четвертый потенциал. Почти пятый. Сам цесаревич обзавидовался бы.

— Благодарю.

Забавно, но кабинет начальника, после “загадочной смерти” прошлого комиссара, прихвостня Зосимова, переехал в другое помещение. Боярыня Фидорина, по всей видимости, была дамой с характером, и отказалась работать там, где погиб человек.

Ее кабинет расположился на первом этаже. Чуть более тесный, но гораздо светлее из-за больших окон, он создавал приятное впечатление. Мебель ее рабочего места тоже была иной, нежели та, которой пользовался несчастный предшественник.

Комиссар восседала за скромным черным офисным столом с широкой приставной частью для собраний. Скромность, однако, была больше напускной. Рабочий стол Комиссара изготовили из цельного дерева.

— Вас хоть в пекло, — она улыбнулась. Пухлые розовенькие губки мило искривились.

— Вы щедры на комплименты, — я ответил улыбкой, откинулся на деревянном мягком стуле, занятом мной за приставной частью стола, — пытаетесь меня смутить?

— О нет, что вы, — засмеялась женщина, — судя по вашему взгляду, вас будет сложно смутить даже такой опытной женщине, как я, — ее улыбка стала хитрой, — даже несмотря на ваш, в общем то, юный возраст.

— Вы правы, — я и бровью не повел.

— И вот еще что, — ее смягчившись взгляд стал теплым, — я хотела поблагодарить вас за то, что вы помогли поставить на место этого буйного князька. Молодой он, мозгов совсем нет. А вы единственный проявили храбрость. Ни то, что остальные дворяне, — она фыркнула, — а еще в чистильщика метят.

— Уважаемая госпожа, а можно вас попросить ответить на один вопрос? Как раз о чистильщиках

— Конечно, — женщина дружелюбно кивнула.

— Почему все местные дворяне рвутся на Поля, в том числе и на Кубанское? Неужто хотят быстрее залезть в пасть к какой-нибудь одержимости? Или, может, имеют какой-то интерес?

— Ну вы же, — на лице комиссара поселилось недоумевающее выражение, — тоже метите в чистильщики, разве нет?

— Мечу, — решительно сказал я, — но у меня свой интерес.

— Сомневаюсь, что он отличный от тех, каким горят остальные дворяне.

— А я уверен, что отличный. На сто процентов уверен.

— Правда? — Фидорина изогнула бровь, — вы поселили любопытство в моей душе.

— При всем уважении, вы на вопрос так и не ответили.

— Удивлена, что вы не знаете, — она нахмурилась, — мне казалось, это общеизвестно. Каждый род, чей наследник готовится отбывать повинность, знает об этом.

— Я не готовился, — напомнил я, — еще месяц назад у меня не было магии.

— Тогда я поражена, — она сжала губы, — как быстро вы развили ядро. Это прямо-таки феноменально. Ну да ладно. Если нужно будет, военные исследователи магии пришлют за вами.

При этих словах я нахмурился, сжал губы.

— Так вот, — продолжала она, — дворяне идут в чистильщики, в поля, с одной лишь целью: добыть себе могущество, которое поля могут дать среднему магу.

Глава 13. Урупский

— О каком могуществе речь? — задумчиво спросил я, а сам мало-помалу начал понимать, о чем говорит комиссар.

— Поля, — женщина приподняла подбородок, ее лицо приняло покровительственное выражение. Она стала напоминать преподавателя, — это аномальные зоны, которые появились на всей планете двести лет назад, после Большой Войны. И внутри них с магами происходят странные вещи. Они становятся сильнее. Несравнимо сильнее, чем за пределами Полей. Именно поэтому небольшие отряды чистильщиков в состоянии самостоятельно вычистить незначительные поля, и ликвидировать особо опасных тварей на значительных аномальных зонах. Маг, попавший на Поле, за считаные месяцы достигает того же уровня развития своего ядра, к которому здесь он шел бы несколько лет.

— Вот как. Значит, дворяне стремились туда, чтобы развить свой магический дар. А чем сильнее развитие, тем лучшую карьеру сделаешь в армии, а оттуда можно и в политику, — улыбнулся я.

— Верно. Кроме того, служба на Полях — это просто почетно. Особенно в чистильщиках, — серьезно кивнула Фидорина, — отличный карьерный трамплин.

— Скажите, — я с интересом посмотрел на женщину, и она, явно подумав, что я рассматриваю ее приятную внешность, даже зарумянилась, — а известно ли, почему так происходит?

— Нет, — она выглядела несколько смущенной, — пока что этот феномен необъясним. Но лучшие умы бьются над ним. А самые активные — пользуются.

— А нет ли данных о том, что тела магов начинают вести себя странным, несколько аномальным образом? Скажем, некоторое время они могут творить заклинания мгновенно. Так, будто им не требуется время на его создание?

— Нет, — женщина внезапно нахмурилась, — о таком мне неизвестно.

— Я понял. Спасибо, — улыбнулся я.

Что ж. В чем было дело ясно. Поля прямо-таки кишат ифритами. Их там такое большое количество, что вытяжной маг просто переполняется силой, когда творит заклинание. КПД магии там зашкаливает. Духов так много, что они вливают в человеческое тело огромное количество силы, стоит лишь немножко задействовать вытяжатель.

Вопрос вот в чем: перерождается ли, в таких условиях, человеческий вытяжатель в очаг? Существуют ли среди чистильщиков настоящие генерационные маги? Скорее всего, да. Но люди этой параллели просто не понимают в чем дело. И не видя ифритов, они не могут объяснить происходящее.

Но есть и еще вопросы. Откуда столько ифритов и одержимостей? Если с ифритами еще можно понять. Поля сражений, много умерших. Чудовищное количество негативных эмоций. Ифриты могли остаться там с самой войны. А как быть с одержимостями? Откуда берутся они? Чтобы ифрит взбесился, а его вещь стала одержимостью, долгое время в него нужно усиленно вливать эмоции.

Эмоции могут вливать люди. Но их там почти нет. Тогда что такого есть в этих полях, что постоянно вскармливает ифриты эмоциями, да еще и до такой степени, что они становятся одержимыми?

— У вас есть еще вопросы? Если нет, тогда перейдем к вашему назначению на службу.

— Пожалуй, перейдем, — кивнул я.

— Отлично, — комиссар улыбнулась, — и так. Для чистильщиков вы годитесь. А близость Гарнизона Урупский позволяет вам нести службу командировочного характера. Все-таки мы не должны забывать о вашей младшей сестре.

— Рад, что вы об этом помните, — я добродушно улыбнулся, заглянул женщине в глаза. От этого ее взгляд приобрел несколько хитрое выражение. Она изогнула красивую ровную бровь.

— Конечно, — Фидорина кивнула, — ну так вот. Первые две недели вам нужно быть в гарнизоне каждый день с семи утра до восьми вечера. Вас ждут организационные мероприятия и первый, теоретический этап подготовительного курса. Затем начнется второй, практический этап, и уже в поле. Он включает в себя ограниченные рейды длиной от суток до трех дней. Ну а потом служба.

— И как она будет выглядеть? — я облокотился на стол, устроил голову на кулак, — если уж имеет командировочный характер?

— Вам нужно являться в Гарнизон, чтобы заступить в наряд. Наряды обычно идут раз в месяц. Не менее двух раз в месяц вы должны ходить в плановые полевые рейды. Не менее раза раз в месяц заступать на дежурство, на трое суток в команду экстренного реагирования. Ну и выезд из города, на время всей трехлетней службы разрешен лишь с согласия начальника Гарнизона Урупский.

— Понял, — я улыбнулся, — вопросов больше не имею.

— Отлично, — женщина совсем по-мужски хлопнула ладонью по столу, — тогда получите у моего секретаря приписные документы и завтра утром будьте в гарнизоне. Пропуск мы вам выдадим.

— У меня осталось несколько незаконченных дел на гражданке, — я встал.

— Если они важные, — женщина задумчиво надула губки, взглянула на потолок, — то обсудите это с начальником Урупского. Думаю, вы найдете общий язык.

Я не ответил, только кивнул.

— Поздравляю вас, — Фидорина встала, нагнулась ко мне через стол, при этом, ее объемный бюст красиво натянул одержу, — теперь вы официально курсант Великорусской Императорской армии. Когда пройдете курс, сразу получите унтер-офицерское звание. А дальше все зависит только от вас.

— Конечно, — с улыбкой сказал я, пожал ее нежные, на удивление маленькие и аккуратные руки, — у меня есть еще дела сегодня.

— Конечно. И отдохните хорошенько. Завтра в гарнизоне вас ждет не самый приятный день. Весь Урупский на ушах.

— Почему же? — я внимательно посмотрел на Фидорину.

— Великий Князь, сам Иван Михайлович Палеолог, двоюродный брат императора, приезжает на Кубанское поле с официальной инспекцией. Все офицеры будут завтра злющие, как собаки.

— Ничего страшного. Я как-нибудь совладаю с ними. Ну, бывайте, госпожа комиссар. Надеюсь, как-нибудь еще увидимся.

Я вежливо и сдержанно поклонился, направился к выходу.

— Роман? — внезапно подала она голос. Я обернулся.

— Да?

Комиссар некоторое время смотрела на меня. Потом неожиданно приняла смущенный вид. Опустила глаза.

— Да нет, ничего, — строгим тоном заговорила она. Лицо ожесточилось. Взгляд приобрел наставническое выражение, — вы свободны. Приятно было познакомиться.

— Взаимно.

— Рома, ты завтра уходишь в армию? — Катя подняла на меня большие глазки.

— Ага, — улыбнулся я.

К обеду дождик прекратился. Ветер немного поутих, но все равно неприятно продувал, если одеться полегче. Небо заволокло серым. Тучи медленно начинали клубиться — верный признак того, что к вечеру пойдет дождь.

Тем не менее Катя решила вытащить меня на улицу. Когда я вернулся домой к Нине, девочка тут же повисла у меня на шее, крепко прижалась.

— Ну чего ты? — спросил я

— Соскучилась!

Катя стала ходить за мной хвостом туда-сюда. Проситься погулять.

— С Ниной гуляю, с тётей Эллой гуляю! А с тобой, Рома, почти нет!

— Неудачное время для прогулок, — отвечал я, — прохладно и ветер. Заболеешь. Да и мне нужно кое-что приготовить на завтра. Собрать пакет документов. Скопировать кое-что попросили. Для личного дела.

— Прошу! Прошу!

— Ну что ты? Разве не погуляешь с сестренкой? А, Ром? — улыбнулась Нина, когда зашла на кухню.

— Мне нужно подготовиться на завтра. Рано утром уезжаю в Гарнизон Урупский.

— Волнуешься? — Нина положила пакеты с продуктами на стол. Видимо, она только что вернулась из магазина. Девушка снова порадовала меня своим внешним видом: светлый свитер под самое горло она сочетала с короткой клетчатой юбкой; на черные колготки девушка надела гетры до середины бедра; образ завершало длинное светлое пальто.

— Нет, — я потрепал за волосы Катю, сидевшую у меня на коленях и прилипшую, как настоящая пиявочка, — все будет хорошо.

— А я волнуюсь, — Нина уселась за барную стойку напротив нас с Катей, — очень. Там же Поле, одержимости. Опасно все-таки.

Я ничего не ответил. Только иронично посмотрел на девушку.

— Ну да-да, — выдохнула она, — понимаю. Там, где ты бываешь, всегда опасно… Но от этого нам не легче. Катя тоже волнуется.

— Да! — пискнула девочка.

— И хочет провести с тобой время.

— Да!

— Вы так говорите, — я сдержанно засмеялся, — будто меня отправляют за Урал. Или в Сибирь. Но я вернусь из армии вечером. Разлука будет недолгой.

— Ром, — Нина серьезно посмотрела на меня, — что тебе нужно сделать? Подготовить вещи? Документы? Ты только скажи, и я все тебе сделаю. А ты погуляй с Катей. А потом, — она покраснела, — буду рада, если и мне время уделишь.

Я с улыбкой посмотрел на Нину, потом на Катю.

— Ну что ж, — засмеялся я, — если мои дамы так меня просят, разве я могу отказать? Скажи, Кать, — девочка оторвала голову от моего плеча, подняла красивые светло-зеленые глаза, — а ты когда-нибудь кормила уточек?

Смешной селезень важно подплыл к кусочку хлеба. Забавно изогнул белую шейку. Принялся клевать хлебушек, плавающий на поверхности. Когда ветер побежал рябью по воде, то крошки унесло дальше от берега.

Селезень вскинул головку, помахивая остреньким хвостом, деловито поплыл к еде. Там его строго обкрякала уточка, которая принялась за хлеб первой.

— Ром? — Катя неумело отщипнула от батончика кусочек, замахнулась, кинула в воду. Уточки устремились к новой порции корма.

— Ммм?

В маленьком тихом парке, на окраине нашего района было почти безлюдно. Редкие прогуливающиеся дамы с детьми, и немногочисленные парочки спешили уйти, спрятаться от подразыгравшегося ветра.

Мы с Катей сидели у маленького зеленоватого озерца, в котором жили уточки. Коммунальщики подкармливали крякв, и у них даже были домики в виде нескольких деревянных будочек, натыканных в разных частях озера. Тем не менее пернатые с радостью принимали и наши гостинцы.

— А есть у людей души?

— Есть, — удивился я, — а почему ты спрашиваешь?

— Тетя Элла, — она отщипнула новый кусочек и бросила в воду. Он упал на берег, у самой кромки. Утка, которая была посмелей, подплыла, принялась чесать хлебушек клювом, — постоянно рассказывает, что мне не нужно горевать по маме и папе. Говорит, что они всегда будут со мной. Будут смотреть. И им совсем не нравится, когда я много плачу.

Я улыбнулся. Устремил взгляд вдаль, поверх небоскребов, развернувшихся в центре города. Сощурился. Там, низко от земли, плыл едва пробивающийся сквозь тучи солнечный диск.

— У людей есть души. И не только у людей, — я сдвинул рукав пальто, обнажил часы. Крохотный портал блеснул над ними, — даже у Фырчика есть душа.

Я показал девочке ту самую лисичку, что они с Ниной для меня сделали.

— Правда? — девочка удивленно посмотрела мне в лицо.

— Конечно. Глянь сюда, — я быстро усмирил ифрит в лисичке, занес над ним руку, — видишь?

— Ваааааа! — девочка шире раскрыла глаза.

Лисичка, вдруг приняла более правильный лисий вид. Встала на ножки. Раскрыла черные глазки-бусинки. Забегала по ладошке.

— Сидеть, Фырчик, — сказал я и Фырчик села. — Лежать, — легла, — возьмешь ее?

— Я немножко боюсь… — смутилась девочка.

— Все будет в порядке. Это, — я поднес Фырчик к ее лицу, — кусочек твоей и Нининой души, который вы дали мне, потому что любите.

— Правда? — глаза Кати заблестели.

— Правда. Давай сюда свою ручку.

Катя подчинилась. Фырчик взглянула на девочку, вильнула хвостом и ловко перескочила на ее ладонь. Катя аж вздрогнула, ойкнула, когда почувствовала на коже остренькие бумажные лапки.

Фырчик деловито просеменила по крохотной ручке, прижалась к большому пальцу девочки. Свернулась у него калачиком.

— У всего есть душа, Катя, — я взглянул на девочку, та в ответ подняла на меня глазки, — у кого-то от рождения, как у нас. У чего-то души появляются со временем. И мы на это влияем. Вот, — я кивнул на лисичку, — тебе доказательство. У мамы с папой тоже есть души. И теперь они вернулись в Великий Океан. Туда, где мы все когда-нибудь окажемся. Но это не значит, что они ушли насовсем.

Катя молчала, она вся целиком обратилась во внимание.

— Мама с папой будут жить вот тут, — я коснулся ее лба, — и здесь, — потом сердца, — пока ты их помнишь и любишь, они всегда с тобой.

— Если они ушли в Великий Океан, — Катя опустила глаза, — то с ними все хорошо?

— Хорошо.

— И плакать по ним не нужно?

— Плакать можно, — я кивнул, — но не потому, что им это нужно. Они бы хотели, чтобы ты всегда была радостной. Плакать можно, потому что ты так чувствуешь. Это нормально. Но если ты задаешь такой вопрос, то, видимо, ты уже выплакалась.

— Я скучаю за мамой и папой.

— И это нормально.

— Но если с ними все хорошо, то я больше не буду плакать, — девочка протерла рукавом розовой курточки мокрые глаза, — ты очень сильный, Рома. Я тоже хочу быть сильной.

— Ты и так сильная, — я приобнял ее, девочка прижалась ко мне, — и очень взрослая для своих семи лет.

— Семи с половиной, — продолжая вытирать слезы, буркнула она.

— Да. Семи с половиной. Не страшно тебя в школу отправлять в следующем году, — я посмотрел на нее, — ты там всем покажешь.

— Покажу. Я теперь всегда буду как ты. Ничего не буду бояться.

— Я знаю, — тихо проговорил я, но понял, что она не услышала. Мой голос заглушил порыв ветра. Катя не услышала, но почувствовала то, что я хотел сказать ей.

— Прошу вас, господин курсант, — сказал солдат из роты охраны, встретивший меня на КПП, — припаркуйте ваш автомобиль там, — он указал на стоянку, — и пройдите вон в тот корпус. Вы приписаны к седьмой роте. Она ожидает офицера-воспитателя там.

— Спасибо, солдат, — я смотрел на него через открытое окошко пассажирской двери, — бывай!

Он щелкнул каблуками, взял под козырек. Я же, проехав большой КПП, попал на широкую территорию Гарнизона. Сам Урупский представлял из себя крупную военную часть, расположившуюся у южных ворот, так называемого “Ограждения”.

Ограждением же называли комплекс высоких железобетонный стен с башнями и бойницами, опоясывающих все Кубанское Аномальное Поле по периметру. Урупский был центром обороны и ядром командования. А вдоль Ограждения, каждые пять километров, размещалась очередная застава.

Я вышел из машины, пикнул сигналкой. Внезапно вдали раздалась сирена. Я обратил внимание туда, откуда она доносилась.

За широким металлическим забором с прутьями и колючкой стояли невысокие до трех этажей здания — казармы, военная комендатура, штаб и склады гарнизона. Там же виднелся большой плац, а поодаль — внушительных размеров конюшни.

— Они используют лошадей? — вслух проговорил я, — возможно все печальнее, чем я думал.

Дальше, за инфраструктурой военной части виднелся участок Ограждения. На самом верху расположилась артиллерийская батарея. Большая башня от линкора, стоявшая на широком барбете, встроенном прямо в стену, соседствовала с тяжелыми полевыми пушками.

По сигналу сирены задвигалась именно башня. Она развернулась куда-то на северо-запад. Потом прозвучал громкий сигнал. Через мгновение две из трех пушек башни шарахнули так, что затряслась земля. Спустя секунду добавила и третья.

— Опасность или проверка? — задумался я, — у них же тут целый Великий Князь сегодня ходит. Да и не слышал я раньше стрельбы. А такая пушка звучала бы на весь Крас.

Я пожал плечами и энергично направился через широкую площадку, к приземистым длинному зданию с шиферной крышей. Именно к тому, на которое указал мне солдат. Когда вошел, первым делом увидел группу курсантов в черной дворянской форме (сам я надел такую же), они стояли шеренгой по стойке “смирно”.

Перед ними, прихрамывая, курсировал туда-сюда… мой старый знакомый.

— На время обучения, — неприятным голосом кричал тот самый маг, по имени Стас, с которым я чуть не провел дуэль у нотариальной конторы, — я вам родной отец и мать, господа бояре. Подчиняться мне нужно беспрекословно. Я жесток, но справедлив. Не обессудьте, — он развернулся, и тут же, увидев меня, изменился в лице.

Губы неприятно скривились, глаза сузились, левая раненая рука, висевшая на перевязи, нервно зашевелила пальцами. Я видел, как задергалось его правое веко.

— Здравия желаю, — с улыбкой произнес я.

Глава 14. Житель Поля

— Ты опоздал, курсант, — Стас сказал это сдержанно, но в его глазах горели маленькие огоньки ненависти.

Я не ответил. Посмотрел на него, потом на шеренгу курсантов-дворян. Большинство из них были щеглами восемнадцати-девятнадцати лет. Но встречались парни и постарше. Все с интересом уставились на меня и офицера.

— При всем уважении, — решил я не подрывать авторитет Стаса при всех. В конце концов, от того, как он будет себя вести и того, как будут воспринимать его курсанты, может зависеть их жизнь, — но я не опоздал. — Я указал на свои часы, — сейчас без пяти семь.

Он не ответил. Только бросил взгляд на свои часы. Потом нахмурился еще сильнее.

— Прошу вас назвать свое имя, курсант.

— Роман Селихов.

— Прошу вас, — отступил Стас, — встать в строй, курсант Селихов. Мы начнем через несколько минут.

Вяло, но по уставу, я отдал честь. Прошел в самое начало выстроенной по росту шеренги. Высокий, немного ниже меня кадет тут же зацепился за меня взглядом, посмотрел прямо в глаза.

Поджарый, но широкоплечий, он смотрел уверенно. У него было узкое, острокостное лицо, нос с горбинкой и хищные, словно у птицы, глаза. Смуглая кожа выдавала в нем восточное происхождение. Скорее всего, парень, примерно мой одногодка, был метисом. Из-под широкой фуражки виднелись коротко стриженные, подернутые сединой, темные волосы. Он, к тому же был постоянным пользователем магии.

— Подвинься. Ч встану, — холодно сказал я, глядя ему в глаза.

Тот не отреагировал, сжал тонкие губы, нахмурил черные брови. Курсант, что стоял за ним, высокий парень с полноватым лицом, тут же сдвинулся, дал ему место встать. Чернобровый даже не пошевелился.

Какой спесивый мальчишка. Не хочет уступать. Ох уж эти молодые дворяне. И ирония ситуации в том, что им тоже уступать нельзя. Мой авторитет в армии должен быть непоколебим. Правда, для этого, придется показывать щеглам, кто тут главный.

Не сказав больше ни слова, я решительно шагнул вперед, растолкал курсантов широкими плечами. Тот, что стоял передо мной, покорно пропустил. Чернобрового пришлось отпихнуть.

— Эй, что ты себе позволяешь? — возмущенно выдохнул он.

— Не стой как столб, — я бросил на него жесткий взгляд. Он прищурился, хотел что-то ответить.

— Порядок в строю! — крикнул Стас. Только сейчас я разглядел его капитанские погоны. Странно, что он возится с новобранцами, а не водит группы в поля. Неужто попался на каких-то скверных делишках, и его поставили нянькой в качестве наказания? — Начнем через…

Он не закончил, потому что дверь в корпус распахнулась. В проеме стоял адъютант. Он взглянул на Стаса, отдал честь.

— Капитан Палицкий, — громко начал унтер, — полковник ждет вас к себе. С отчетом. Приказал предоставить накладные по снабжению полка за последние семь месяцев. Будьте добры к нему через пятнадцать минут. Ревизия начинается.

— А! проклятье… — вполголоса проговорил он, решив, что курсанты не услышат, — хорошо. Передайте, что буду. И пришлите кого-нибудь последить за этими, — он кивнул на нас. — Внимание! Мне нужен помощник. Накладные перетащить. Там целая коробка. Сам я не в лучшей форме, — он показал перебинтованную руку.

— Я готов, — вышел я из строя. Мне нужно было перекинуться с капитаном парой слов. Расставить точки после случившегося у нотариуса. Причем так, чтобы это ускользнуло от ушей остальных курсантов. А сейчас выдалась отличная возможность.

— Я! — неожиданно следом шагнул чернобровый. Мы неприязненно переглянулись.

Капитан уставился на нас. Несколько мгновений молчал. Потом кивнул, неприятным тоном проговорил:

— Селихов. Давай за мной. Остальным, — он повысил голос, — ждать дальнейших распоряжений. Вольно. Разойдись.

Капитан прохромал к выходу. Чувствуя на спине агрессивный взгляд Чернобрового, я энергично прошел следом.

— Хочешь обсудить нашу дуэль? — скрипуче проговорил капитан, когда мы направились через плац к зданию интендантской службы.

— Хочу. Надеюсь, ты не развалишься, до ее начала.

— В армии дуэли запрещены, — он говорил тихо, — легко можно попасть под трибунал.

— И офицеров, — я шел рядом, не смотрел на него, — обычно это не останавливает.

— Ты прав. Погоди немного, — капитан остановился, помассировал колено, — ох и хорошо ж меня отделала та дрянь. Лечусь магией, а кости все равно ноют.

Я не ответил, просто ждал, пока он закончит.

— Ладно, — выдохнул капитан, — как только поправлюсь, завершим все за Ограждением. Я поспособствую этому. Никто ничего не поймет.

— Отлично, — сказал я холодно, — взамен, я не стану подрывать твой авторитет перед солдатами. Считай это моим одолжением.

При этих словах капитан злобно зыркнул на меня. На его лице зашевелились желваки.

— А насчет этих твоих штук, — понизил он голос, и оттого стал звучать еще противнее, — лучше не пользуйся одержимостями на территории части. Я видел, как ты ими орудуешь. Черт знает, что это за сила, но если увидят офицеры, тебя тут же сцапает военная полиция. И отправит яйцеголовым ученым, которые быстро разберутся, что тут к чему.

— Это угроза? — безэмоционально проговорил я.

— Не-е-е-ет, — наигранно протянул капитан, — конечно нет. Добрый совет.

— Не узнают, — я сдвинул брови, мы переглянулись, — если им никто не скажет. А если скажет, то очень пожалеет.

— Это угроза? — скрипнул капитан.

— Нет. Добрый совет.

Он не ответил, только засопел.

— Когда поможешь мне с накладными, не шляйся по территории. Иди обратно в корпус. Почему-то, у меня такое чувство, что ты обязательно попадешь в какую-нибудь передрягу.

Обратно в корпус я, конечно не направился. Пошел к Ограждению, которое серо-стальной стеной высилась поодаль от корпусов снабжения.

В гарнизоне царило оживление. Офицеры, с очень напряженными лицами ходили туда-сюда. Унтера, чуть ли не бегом носились всюду со срочными донесениями, заданиями, поручениями, и всем прочим, чем начальство может загрузить подчиненных.

Все спешили, суетились и бегали. И только простым солдатам, казалось, вся эта суета была по нраву. Вон там, у конюшни, расслабленно болтали рядовые из роты снабжения. Часовой, у барбета Ограждения, совсем не по уставу, поставив автомат к стене, (но так, чтобы его можно было легко вскинуть обратно), прислонился к ней и лениво курил.

Простолюдинам сегодня было вольно. Озадаченные приездом Великого Князя офицеры, попросту о них забыли. Представляю, какой вой поднимется, если князь обратит на это внимание. Однако, это был благодатный момент для того, чтобы я мог совершить задуманное. А задумал я подняться на стену, и всего-навсего посмотреть на то, как выглядит Поле. Если я окину его ифритным зрением, уже смогу составить некоторое впечатление.

Хотя то обстоятельство, что курсант шляется по Ограждению, явно вызывает вопросы. Но тут, в случае чего, я смогу прикинуться дурачком и сказать, что заблудился.

— Простите, господин, но не пущу. Можете меня хоть, прямо тут поджарить, а приказ не нарушу.

— У меня поручение от капитана Палицкого для старшего офицера артиллерийского расчета, — солгал я первое, что пришло в голову, — срочное.

— Помилуйте, великодушно, — солдат-простолюдин в чине ефрейтора, решительно помотал головой. Он охранял вход на широкую железную лестницу, которая бежала вверх, к боевому ходу Ограждения, — но без прямого приказа начальника караула не могу вас пропустить. Простите.

— Ладно, — задумался я, тронул подбородок, — начальник твой, наверняка бегает где-то по случаю проверки.

— Так точно, господни.

— Хорошо, — вернусь с разрешением, — снова солгал я, для пущей правдоподобности и пошел обратно, вдоль стены.

У толстого и округлого барбета, на котором высилась та самая башня от линкора, разместилось несколько лифтов: массивный грузовой, для боеприпасов и поменьше, для личного состава. У подъемника, лениво покуривая, стоял часовой.

— Здравия желаю, — приблизился к нему я.

Мужик встрепенулся, чуть не выронил автомат, но все же прижал его к груди.

— Здравия желаю, господин, — взглянул он испуганными глазами, потом опомнился, плюнул измятую папиросу.

— Мне нужно наверх, — я нагло и буднично пошел к лифту, — важное донесение от интенданта, капитана Палицкого, офицеру-командиру расчета. Это не требует отлагательств.

— Простите господин, — солдат неуверенно преградил мне дорогу, — но я не могу вас пропустить без личного разрешения…

— Солдат, этот курсант со мной. Пропусти его.

Знакомый женский голос прозвучал за моей спиной. Я обернулся, с улыбкой посмотрел на Валю.

Девушка, облаченная в зеленую гимнастерку из тонкой шерсти, перепоясанную на стройной талии коричневой кожи ремнем, стояла передо мной. Еще на ней были тонкие, обтягивающие шикарные ножки, полевые брюки из той же шерсти, ботинки и короткая кожаная куртка. Валя строго смотрела на солдата.

Ее черные волосы были перехвачены на затылке хвостом. Часть непослушных прядей все же осталась на свободе и прикрывала красивое лицо.

— Слушаюсь, госпожа взводная, — вытянулся он по струнке, — виноват, госпожа взводная.

— Курсант-чистельщик осваивается в гарнизоне, — девушка перевела на меня холодный взгляд, и он тут же потеплел, — и у него донесение для командира расчета, — изменившимся, помечавшим голосом, повторила она мою ложь.

В ответ я улыбнулся, едва заметно кивнул.

— Зря сменила красное на хаки, — улыбнулся я, когда лифт с металлическим грохотом оторвался от земли и поехал вверх, — тебе шел этот цвет.

— Мне тоже нравилось, — без улыбки проговорила девушка, — но мои платья из синтетики. Для Поля такая одежда не годится. А шелковое ты мне испортил. Да и холодно в нем.

— Ты ходила прямо так на вылазки? — засмеялся я.

— Да, — она нахмурилась, — а у тебя тоже с этим проблемы?

— Нет проблем. Просто нахожу это странным: выполнять боевую задачу в таком непрактичном виде.

— Хоть я и солдат, — вздохнула Валя, — иногда мне хочется почувствовать, что я еще и женщина.

— Во время выполнения боевого задания? Не лучшее время.

— На других мероприятиях, — девушка немного грустно посмотрела на меня, — я не бываю.

Лифт поднялся, громко щелкнул, поравнявшись с будкой входа на Ограждение. Мы сошли, рядовые отдали нам честь. Мы ответили.

— Чего ты тут забыл то, если не секрет? — посмотрела на меня девушка, пока мы пересекали боевой ход Ограждения. Он был довольно широким, и на это требовалось время, — ты загадка для меня, — продолжала она. — Я вижу, что у тебя какие-то свои цели. И… кажется, очень понимаю. Когда сильно горишь чем-то, легко распознаешь того, кто горит столь же сильно. А ты горишь. И все эти твои способности…

— Пока что, — уклончиво начал я, — хочу лишь взглянуть на Поле. И только.

— Хм, — задумалась девушка, — а я, наконец, иду завтра в рейд. Меня пускают на Поле, Рома. Перед тем как спуститься, хочу еще раз посмотреть на него с высоты птичьего полета.

— Не думал я, — я улыбнулся, — что ты такая сентиментальная.

— Скорее, — девушка замялась, опустила глаза. Ее белокожее лицо тронул румянец, — благодарная. Если бы не ты, я бы так и осталась в той арене. Не лучший я выбрала способ, чтобы заработать на взятку офицеру-распределителю и добиться наконец, чтобы меня пустили в рейд…

Я не ответил, потому что мы достигли дальнего края Ограждения и передо мной раскинулось Кубанское Аномальное Поле. Огромное, оно простиралось на десятки километров. Примерно посередине, пространство аномалии пересекала река Кубань.

Серо-голубоватая на входе и выходе, внутри Поля она приобрела зеленый оттенок. За ней виднелось обширное черное пятно, напоминающее выгоревший участок леса. Поле было “изуродованным”. Измененные уродливые деревья, по-осеннему голые, росли всюду вокруг. Бугристые от бомбовых воронок сельскохозяйственные поля, простирались справа. Полуразрушенные здания, предприятия, поместья, виднелись тут и там. Остовы бронетехники ржавой россыпью лежали внизу. Странным было, что за столько лет, они не ушли под землю, а ржавели на просторах аномалии.

Я видел, как вдалеке, вышагивала огромная одержимость. Целое, красного кирпича здание, гулко шагало по тянущейся к реке дороге. Оно с хрустом пересекло лесополосу, затополо по полю, перешагивая окопы.

Здесь были и другие одержимости. Они сновали туда-сюда. Большие, малые, средние, совсем крохотные. Все эти ифриты обитали тут, как у себя дома. И, словно бы построили собственную экосистему.

— Скорее всего, так и есть, — проговорил я вслух.

— Что? — удивленно посмотрела на меня Валя.

— Тихо, — задумчиво сказал я, включил ифритное зрение и сощурился от света ифритов, что ударил в глаза.

Вся палитра разнообразных цветов ярко пылала вокруг. Пылало все поле. Ифриты, совершенно разные, жили везде. Почти в каждом предмете: камне, дереве, траве. Многие из них двигались. Это были одержимости. Я видел, как они живут. Одни медленно впитывают чистое (!) эфирное излучение самого поля, другие, хищные, охотятся на первых, чтобы получить эфир быстро и большой порцией.

Воздух прямо-таки колебался от магии, что вырабатывали все эти ифриты так же, как люди выдыхают углекислый газ.

— Я никогда такого не видел, — не смог скрыть я удивления, — ни в одной параллели, что мне попадалась.

— Что? О чем ты? — недоуменно проговорила Валя, но я пропустил ее вопрос мимо ушей. Я смотрел на Поле.

Все вокруг тут было пропитано чистым эфиром. Он был настолько концентрированным, что в ифритном зрении виделся мне, словно равномерная прозрачная розовая дымка, потянувшая все над землей.

Любая человеческая эмоция состоит из двух компонентов: сентенции и эфира. Сентенция — та информационная часть, которую вкладывает человек в эмоцию. Например, страх. Человек испытывает страх, его тело работает соответственно, и транслирует в мир эмоцию. И именно само желание избежать опасности, спастись, и есть сентенция.

А эфир — это основа энергетический “пузырь” который несет в себе эту сентенцию. Именно им питаются ифриты, из него черпают силу и растут. Его перерабатывают в магическую энергию. А сентенция, информационная часть, придает ифритам особенные свойства.

Так вот. Всюду тут царил избыток эфира, в котором были лишь чуть-чуть разбавлена сентенция. Именно поэтому так много одержимых вещей. Ифриты просто жиреют при таком положении дел. Проклятье… Как? Как люди этого мира умудрились создать такие условия? Наверняка не намеренно. Но я должен знать, что тут произошло. Страшно было даже подумать, чем обернутся поля для человечества, когда Пожиратель вторгнется в Параллель.

— А что, — я показал вдаль, но черное пятно, что развернулось за рекой, — вон там?

— Черное? — Саш сложила ладонь козырьком, — это место попадания. Там упала бомба.

— Какая бомба? — нахмурился я, — расскажи подробнее.

— Внимание! — заорал кто-то, — р-о-о-о-о-о-вняйся! Смирно!

Мы с Валей обернулись. Я видел, как все солдаты, что были на этом участке стены, побросали свои дела и вытянулись по струнке.

— Равнение направо! — орал высокий офицер, в парадной форме и при аксельбантах, появившийся у лифта, — Его Величество Великий Князь Иван Михайлович Палеолог и дочь его, Ее Высочество Светлана Ивановна, прибывают.

— Дочь? — Валя приподняла бровь, — а дочь то он свою, зачем притащил?

— Да ладно, — я пожал плечами, — стоим смирно. Пусть топает по своим… — недоговорил я, потому что последний раз метнул на Поле взгляд. Замер.

Та самая одержимость-здание, что шагала по полю, замерла. Положило свое пузо-фундамент на зеленый ковер трав. Но мое внимание привлекла не она. Сверху, на небольшой овальной башенке, над плоской крышей я увидел человека…

Маленькая фигурка вытянулась на полукруглом куполе башни. Она замерла и мерцала ифритом внутри. Если раньше его свет сливался с остальными, то теперь его можно было выделить.

Ярко-желтый с красными вкраплениями, это был ифрит божественного. Конкретнее с такого расстояния понять я не мог.

— Ифритор, — прозвучал тихий шепот, словно шелест ветра.

— Что? Что за звук? — недоуменно проговорила Валя.

— Пожалуйста, проходите, — раздался за спиной энергичный мужской голос, какого-то высокого офицера, — Ваше Величество, проходите. Аккуратнее, Ваше Высочество, моя госпожа, тут щель, не провалитесь.

Высокородные входили на стену.

— Ифритор… я ждала тебя… — голос повторился.

Я не ответил ему, только смотрел вдаль. Внезапно фигурка подняла руку, вытянула ее над головой. “Море” эфира, как по команде, будто бы всколыхнулось, пошло волнами.

— Валя — шепнул я.

— Что? Тихо! Если увидят, что ты не по уставу стоишь, у нас будут проблемы, — тихо зашипела девушка.

— У нас будут проблемы, — сжал я зубы, открыл в часах портал.

Море эфира заволновалось. Скачкообразным образом выросло, расширилось до самой стены. Выплеснулось вверх. Я увидел, как все Ограждение наполнилось ифритами. Увидел, как эфир выплеснулся над стеной, задел длинные стволы линкорской башни, и тут же опустился до прежнего уровня.

Внутри башни тотчас же образовался ифрит. Большой и сильный, он мгновенно втянул в себя все ифриты, что были в ней до этого. Отожрался, вырос. Ифрит Сильной Жажды Чинить Разрушения, объял всю башню изнутри.

Затрещал металл. Броня стала деформироваться, заклепки отскакивать. Три большие пушки, внезапно зашевелились, начали извиваться, как шеи дракона. На их концах открылись зубастые пасти. Кто-то закричал, начался переполох. — Что? Что такое?! — крикнула Валя.

— Одержимость… — проговорил я, извлекая из портала в часах свой ифритовый плащ.

Глава 15. Пушка для пушки

— Противник на стене! Защищать Великого князя! — заорал офицер в аксельбантах.

А защищать-то высокородных было некому. На этом участке стены была лишь горстка солдат, большинство из которых — безродными рядовыми с легким стрелковым оружием. Так что защитить их никто не смог бы никто. Кроме меня.

Солдаты в панике прижались к каменным бойницам стены и зубцам, высившимся с обоих краев. Офицеры выкрикивали какие-то команды. Некоторые стали в позу вытягивания магии. Валя тоже принялась кастовать какое-то кинетическое заклинание.

Великий Князь — высокий мужчина в синем, расшитом золотыми нитями мундире, заслонил свою, одетую в курсантскую форму, дочь. В руках князя загорелись сгустки световой магии.

Одержимость же никого не ждала. Она стала размахивать пушками-шеями. Пасти, в которые превратились дульные срезы, издавали жуткий вой. Башня тут же отрастила шесть мощных, человекоподобных рук. Схватилась за барбет. Серые, стальные мышцы напряглись, задрожали. Ифрит со скрежетом вытащил себя из посадочного гнезда. Шестерни его поворотного механизма стали бешено вращаться. Толстые кабели электропроводки оторвались от общей линии, стали хлестать все вокруг, как щупальца.

В этот момент я не думал о том, что меня могут раскрыть. Что военная полиция может арестовать человека со странными способностями контролировать одержимости. Я просто действовал.

Набросил плащ. Приказал ему стать броней. Когда ифритный материал потек, словно жидкость, я увидел, что “башенный дракон” собрался атаковать. Одна из его шей выгнулась назад. Надулась в своем основании, у самой башни. К Челюсти по стволу полез ком. Когда ком добрался до головы, хлопнуло так, что эхо отозвалось на той стороне Урупского. Большой желтый магический шар вырвался из ее пасти, с низким жужжанием помчался вниз, к постройкам. Протянув за собой дымный след, он ударил в казарму, разбросал фрагменты крыши.

— Огонь! — крикнул офицер при аксельбантах, — теснить его к краю! Свалим тварь вниз!

— Нет! Стоять! — заорал я, — вы его только разозлите!

В следующее мгновение, с нескольких сторон в башню полетели магические снаряды: огненные шары, морозные заклинания, шаровые молнии. Даже князь отличился тем, что запустил в нее световую волну.

Магия ударила в броню одержимости. Та затрещала, запеклась в местах попаданий. Цементированный сплав покрылся глубокими пробоинами. Осколки верхнего стального покрытия шарахнули в разные стороны. Шрапнелью посекли нескольких солдат и пару офицеров.

Ифрит же взвыл. Его вой, повысился, превратился в визг, потом чуть ли не в свист. Соседняя голова уставилась куда-то вверх. Я видел, как по ее стволу, будто по горлу, полезли многочисленные комья поменьше.

С хлопками, целой очередью, они высвободились из пасти. Навесом ударили вдаль, по протяженному участку Ограждения. Там раздались взрывы, начался пожар. В небо поднялись черные столбы дыма.

Последний шар одержимость зажала в пасти. Он, вращался между ее зубов, высекая из их металла желтые искры. Одержимость изогнула шею, направила снаряд прямиком на нас.

Все случилось настолько быстро, что я успел среагировать только сейчас. Пока ифритная броня обтекала мое тело, я сделал шаг, ифрит скорости тут же превратил его в рывок. Быстро, словно молния, я очутился перед офицерами. К этому моменту тело уже было покрыто защитой.

— Что за?!

— Кто?! КТО ЭТО?!

Крики раздались за моей спиной. Я же всмотрелся в одержимый ифрит. Покорить его я не мог Но привлечь внимание — да. Я направил ему импульс своей воли. Устремил его, в саму сущность одержимости, словно вызов. Ифрит, почувствовав такую сильную, несвойственную ему эмоцию, что замешкался.

— Всем назад! — заорал я металлическим голосом, — я справлюсь с ним сам!

— Кто ты?! — крик сзади.

Я обернулся. Великий князь решительно смотрел на меня. На красивом лице не было ни следа страха.

— Прикажите всем укрыться, — спокойно проговорил я, — это мой бой.

— Что? — он нахмурился.

— Князь, вы послушаете меня, если хотите, чтобы ваша дочь выжала.

Несколько мгновений он смотрел в зеленые огни моих глаз, потом скомандовал:

— В укрытие! Дайте человеку в черном больше пространства! Все в укрытие!

Солдаты бросились врассыпную, прижались к стенам и бойницам.

— Ну, давай! — крикнул я одержимому ифриту, скопив последние капли энергии, что сохранил в плаще еще с прошлого раза. Я знал, что их не хватит, но делать что-то было нужно. Я вскинул предплечья, хотел превратить их в орудия и не успел.

Одержимость изогнула шею-пушку (из остальных двух она вела огонь по гарнизону внизу), и выстрелила. Снаряд магии, что она оставила в зубах, с хлопком вырвался из пасти и полетел в мою сторону. Он завыл в воздухе, вращаясь, словно ядро. Мелькнув, как вспышка снаряд попал… Единственное, что я успел сделать, это выбросить ему навстречу руки в защитном жесте.

Ударило так, что в глазах полыхнуло белым.

— Агх… — прохрипел я, стиснул зубы. По телу пробежала дрожь. Я почувствовал жуткую боль, руки так и вообще горели огнем. Аврора бросилась латать сломанные кости.

— Еб твою ма-а-а-а-а-а-ть, — сквозь жужжание снаряда услышал я мужской голос откуда-то справа. Открыл глаза.

Магический шар, что выпустила одержимость, бешено вращался и высекал искры в моих пальцах. Я поймал и держал его на вытянутых руках. Он жужжал и давил. Предплечья черной брони раскалились докрасна. Я чувствовал, как подошвы скользят по бетону, как непреодолимая сила шара выдавливает меня назад. Локти затрещали. По всему доспеху бежали красные искры. Мой ифрит медленно, но верно впитывал энергию снаряда… и развивался.

Спустя лишь секунду, Ифрит Жажды Сохранить, напитавшись энергии, приобрел новую форму. Вырос до Ифрита Сильной Жажды. Уперся в свой естественный потолок.

Черная броня замерцала. Глаза приобрели красное свечение. Такое же возникло в сочленениях доспеха. Шар в моих руках стал уменьшаться, растворяться в ладонях. Вся его энергия впитывалась в ифритную материю.

— Ну-ка, стоять! — прорычал я сквозь зубы. Из спины, ног, плеч, брони врывались щупальца, они с силой вонзились в землю позади меня, превратились в опоры.

Шар все еще давил. От усилия я согнул руки в локтях, сжал его в ответ. Упругая оболочка поддалась, и он лопнул, полностью растворился в моем теле.

Одержимый ифрит же, привлеченный тем, что я так легко застопорил его своим импульсом воли, сосредоточил внимание на мне, как на главном раздражителе. Трехглавая одержимость, медленно, словно огромный ящер, сползла с барбета. Кабели электропроводки щупальцами яростно бились под ее пузом. Дотянувшись до какого-то солдата, они обвили его и просто сбросили со стены.

Уставившись на меня многочисленными глазками, одержимая башня принялась медленно и тяжело приближаться.

— Оно идет! Спасать Князя! — заорал, было офицер, и покинул укрытие. Несколько унтеров-магов последовало за ним.

— К лифту нельзя, тварь слишком близко! — крикнул молодой взводный.

— Назад тоже не отойти! Тварь разрушила боевой ход Ограждения!

Я украдкой оглянулся. Там, позади меня, после магических выстрелов одержимой башни, и правда вершина стены оказалась разрушена. Пожары объяли весь этот участок.

— Бежать некуда! — крикнул какой-то солдат.

— Всем стоять на местах! — я не отрывал взгляда от приближающейся твари.

— Ты кто такой, что раскомандовался тут? — крикнул офицер в аксельбантах.

Я повернул голову. Обратил к нему безликую лицевую пластину шлема. Офицер тут же замолчал, торопливо вернулся в укрытие. Сосредоточенный на происходящем Князь, также присел обратно. Прижался к стенке, обнял перепуганную дочку. Валя, спрятавшаяся в углублении бойницы наблюдала за всем происходящим, раскрыв рот.

Башня с трудом переместила свое брюхо ближе. Каждое ее движение разрушило верхнюю, каменную часть стены. Вниз летели кирпичи и целые фрагменты невысоких, стенок и зубцов. Отваливались и падали куски с бойницами.

Я почувствовал, как на кирасе, на спине, появляются новые ифритные отростки. Размахнувшись, они вдолбились в бетон под ногами, создали дополнительную опору. Раньше моя броня так не могла. Щупальцы работали только в форме плаща. Теперь же, у ифрита в ней появились новые силы.

Доспех прямо-таки светился, переполненный магией. Красные молнии бегали по его поверхности. Били в металлические предметы вокруг. В броне сохранилось почти все то, чем выстрелила в меня одержимость.

Внутри шей-пушек башни, к пастям полезли новые комки. В глотках голов запылал магический огонь.

— Он снесет всех нас! Нам не спастись! — заорал офицер.

— Тихо!

— Но Ваше Величество!

— Ты умеешь ловить магические снаряды голыми руками?! — рявкнул Князь.

Офицер не ответил, замялся.

— А он умеет! Доверься ему!

Я взглянул на тварь исподлобья.

— П…зда тебе, мразь, — прошипел я сквозь зубы. Потом вскинул руки.

Предплечья удлинились, покрылись черными отростками. Стоя в полный рост, я вбил ставшие длинными руки в землю. Ифритная материя на них тут же принялась переплетаться. Создавать нечто новое.

Спустя десяток секунд она соединилась в большую трубу стационарного ифритного орудия. Я превратил руки, часть брони на груди и ногах в артиллерийскую пушку.

Ствол удлинился. На нем открылись многочисленные драконьи глаза. На самом конце пушка раззявила большую пасть. В горле загорелся красный свет.

Одержимость раскрыла рты, приготовилась стрелять. Внезапно шарахнуло так, что все вокруг вздрогнули. Кто-то заорал. Под ногами затрясся бетон. Красный шар магии, метеором промелькнул в пространстве. Он шарахнул в бронированный корпус твари, прямо под правой крайней головой.

Большая дыра раскрылась в этом месте. Голова-пушка отлетела вверх, вращаясь, упала куда-то за стену. Выстрел прошиб бешеного ифрита насквозь. Красный сгусток вышел в крыше, умчался в небо. Загорелся звездой на фоне серых облаков. Тварь вскинула головы. Заряды, что были в глотках, с хлопками полетели куда-то в стороны.

Одержимая башня завизжала. По броне пошла трещина. Одна ее рука, что была справа, подломилась. Поврежденная, она хрустнула, не выдержав веса твари. Ифрит завалился набок, казалось, он вот-вот упадет за стену, на территорию Кубанского Поля.

— Бог мой, — я услышал голос князя, — что же это за оружие такое? Кто этот человек? Это вообще человек?!

Вся скопленная магия ушла на выстрел. Я приказал броне расформировать бесполезную теперь пушку. Доспех принял привычный вид. Я обернулся к князю.

— Бой еще не окончен, — проговорил я.

Он не ответил, только сдержанно кивнул.

Тварь же действительно стала перекидываться вбок. Ее металл заскрежетал о камень. Она, большей своей частью свесилась со стены. Вялые головы с трудом шевелились. Ифритным зрением я видел, как дух медленно начал покидать вместилище.

Но расслабляться было рано. И я оказался прав. Внезапно, заработали щупальца-кабели. В ифритной форме они удлинитель. На концах выросли когти и клешни. Ифрит взвыл, в отчаянии вздыбил кабели. Приянлся хвататься за все, что было вокруг. В том числе и за солдат.

Люди, попавшие в его щупальца, орали. Размахивали руками и ногами. Я увидел, как ифрит схватился за участок стены. А потом сполз вниз. Щупальца натянулись. Он повис над пропастью. Грохнул корпусом о железную стену так, будто ударили в стотонный колокол. Ограждение затряслось, как от землетрясения.

Многочисленные щупальца поднялись, зацепились за что смогли. Они хватили всех, к кому дотягивались.

— Рома-а-а-а — а! — заорала Валя, когда щупальце обвила ее за талию, утащило за стену.

— Сука! — стиснул зубы я и достал складной меч. Он тут же принял ифритную форму.

Я видел, как кабели расщеплялись и делились, превращались в обширный пучок щупалец. Они потянулись далеко. Достали до противоположного края стены. Я же помчался им навстречу, обрубывая те, что попадались на пути.

Одно, толстое, я рассёк, когда оно попыталось схватить меня за талию. Другое перепрыгнул, разрезал в полете. От третьего увернулся, ловко поднырнул под него, одновременно выбросил клинок. Перерубленное, оно упало мне под ноги.

— На помощь! — сзади раздался женский крик. Потом треск и грохот ломаемого камня. — Нет! Света! — мужской, принадлежащий князю.

Я на мгновение обернулся. Ифрит протянул свои щупальцы к зубцам противоположной стены Ограждения. Схватился, сжал. Они принялись лопаться под давлением. Охваченные кабелями, обламывались. Я увидел, что княжна, князь и несколько офицеров, включая аксельбантного, оказались окутанные этими щупальцами. С криками люди оторвались от земли. Их тут же повлекло к пропасти, над которой оказалась и сама одержимость. Все они быстро пронеслись над моей головой, зависли в "лапах" ифрита.

А потом затрещало. Ифрит стал срываться со стены вниз, к Полю. Треск сменился скрежетом. Я принял решение прыгать следом. Нужно было предпринять что-то, пока он не коснулся земли.

Я быстро, разбежался, прыгнул с Ограждения. В полете я видел, как башня упала. Размахивать оставшимися головами, полетела к земле. Ее дырявое “пузо” шевелило многочисленными кабелями-отростками. Стремительно вращались шестерни механизмов.

В щупальцах были люди: солдаты, офицеры, Валя, высокородный князь с дочерью.

Я сжал зубы и выбросил руки вперед. Бронированные предплечья принялись менять форму.

Глава 16. Под стеной Ограждения

Бронированные предплечья принялись менять форму. Они растянулись. Вперед вырвались длинные щупальца ифритной брони. Они охватили Валю, князя и его дочь. Обвили их, чтобы уберечь от удара.

Я бросил взгляд назад. Подчиняясь моей воле, из спины высвободилось еще одно щупальце. С трудом, но оно вцепилось в Ограждение. Вонзилось между стыками броневых пластин.

Меня дернуло, я повис, как на тарзанке полетел к стене. Снизу грохнуло так, будто уронили танк. Это тварь достигла земли. Я видел, как те люди, кого я не успел объять своими, грохнулись об землю в щупальцах одержимости. Большинство погибли.

Башня замерла. Одна из пушек переломилась под собственным весом. Огромные руки раскинулись в стороны. Кабели перестали двигаться.

Я видел, как ифрит большим шаром скопился над своим разрушенным вместилищем.

— Роман! — крикнула Валя. Я взглянул на нее, потом на князя с княжной, зависших на моих щупальцах, метрах в шести над землей, — можешь опустить?!

— Незнакомец, — крикнул князь, — моя дочь, с ней что-то не так! Опусти нас!

Девушка, заключенная в путы, висела словно кукла. Руки и ноги безвольно тянулись вниз. Княжна свесила голову.

Я не ответил. Все потому, что отовсюду послышались странные звуки, скрежет и рычание. С высоты я видел, как стягивались к месту падения башни хищные одержимости.

Ифрит Сильного Желания Разрушать потерял свою оболочку. Множество одержимых вещей, там и тут приближались, чтобы поглотить его и разом получить большую порцию эфирной энергии.

Внизу раскинулся участок редкого леса. В кустах, по-осеннему сухих и голых, что-то зашуршало. Оттуда выбралась целая стая пехотных винтовок на многочисленных паучьих ножках. Они бросились на выживших солдат. В каждой из них жил мелкий Ифрит Желания Отобрать Чужую Жизнь.

Винтовки, как стая волков, накинулись на людей. Безоружные, оглушенные солдаты не могли защищаться. Они стали орать, когда одержимое оружие принялось убивать их примкнутыми штыками.

— Проклятые твари! — заорал офицер в аксельбантах, — он с трудом поднялся, начал собирать в руках вакуумный шар.

На удивление быстро сформировав заклинание, он бросил его. Тот, вместо того чтобы промчаться по воздуху и хлопнуть, как обычно, разросся в небольшой торнадо, подхватил часть винтовок, разбросал по сторонам.

Я напрягся, приказал Ифриту Сильной Жажды Сохранить опустить людей. Я же оттолкнулся от стены, спрыгнул. Громко приземлился на броню башни, выпрямился.

— Князь! — крикнул я, — как вы?

— Она без сознания, — он опустился возле своей дочери, поднял ее, усадил, прижал к себе, — нужно эвакуировать ее отсюда!

— Внимание! Занять оборону! — я оглянулся на крик.

С другой стороны рухнувшей башни, несколько унтеров, во главе с офицером, готовились отбиваться. Им навстречу сбегались все больше одержимых винтовок.

— Валя! — я взглянул на девушку, — ты знаешь, как попасть обратно за стену?!

— Вон там! Четыреста метров направо! — освобождаясь от пут электропроводки, прокричала она, — есть КПП Ограждения, там выходят на Поле чистильщики. Нужно двигаться в ту сторону! — она указала куда-то вдоль стены.

— Света! Света! — легонько тормоша Девушку за плечи, кричал князь, — как тебя зовут? — он обратился ко мне, — Роман, кажется?

Я не ответил, только взглянул вниз, на князя.

— Со Светой беда! Она не приходит в себя! Нужно срочно унести ее отсюда!

Затрещали деревья спереди. Когда я бросил взгляд туда, за тонкой порослью акации увидел силуэт. Растолкав ржавым корпусом худенькие стволики, из рощицы вышел одержимость-мотоцикл.

Странной формы существо представляло собой старый военный байк. Колеса отсутствовали. Из двигателя росли две уродливые ноги. Из бензобака — руки. Фонарь смотрел на нас большим змеиным глазом. Внутри светился красным Ифрит Тяги к Полетам. И как он туда попал? На нем ездил летчик? Или он был приписан к десантному взводу?

Справа, на многочисленных ножках, вышла из-за густого лесистого участка, нижняя часть разбомбленного бронеавтомобиля. В нем бился Ифрит Предсмертной Агонии.

— Их все больше! Они приближаются! — панически заорал один из унтеров.

Другой совершенно внезапно стал вопить, попытался избавиться от одежды. Через секунду его китель стал одержимым, принялся впиваться в тело. Унтер упал на землю, словно в огне, начал кататься в сухой траве.

— Сука! Эффект оживления! — крикнул офицер в аксельбантах, — одежду долой! — он начал торопливо снимать китель.

Всмотревшись в них, я понял в чем дело. Вещи солдат стремительно становились одержимыми. В каждой вещи, подпитываемый человеческими эмоциями и эфиром, зарождался ифрит. И почти тут же, взбесившийся, нападал на своих хозяев.

Солдаты принялись раздеваться. Но в следующее мгновение винтовки-одержимости напали на выживших, и те начали умирать.

Когда я окинул Князя, увидел, что на нем, ифриты зарождались только в золотых пуговках, пряжках и княжеских регалиях. Также случилось и с формой его дочери. Валя же, лишенная металлических или искусственных элементов одежды, была чиста.

Надо же. Местные додумались в чем дело. Вероятно, опытным путем они смогли понять, что вещи из материалов животного происхождения не становятся одержимыми. Ифриту очень сложно проявиться в органике. В живое человеческое или животное тело его можно поместить только искусственно. В растении, с течением времени, ифрит медленно, но верно зарождается. В материалах неживой природы, синтетике, пластике, металле — он возникает очень быстро.

Я видел, во что одета Валя. Вся ее форма — это кожа и шерсть. Так она защищена от этого "эффекта оживления". Мундир князя и княжны также выполнены из искусно выделанной тонкой шерсти. Вот только металлические элементы в них имелись. И они быстро наполнялись ифритами.

— Князь, — я заслонил их троих своим телом, взглянул на одержимости, потом обернулся, — разденьте вашу дочь.

— Что?!

— Быстрее! И сами тоже! Взгляните на орден!

Князь нахмурил темные красивые брови, бросил взгляд на свою грудь. Большой золотой орден с родовым гербом зашевелился. Отрастил паучьи лапки. Князь вскрикнул, отодрал его, метнул в траву.

Княжна по-прежнему была без сознания. Я бросил на девушку краткий взгляд. Невысокая и хрупкая, она отличалась красивой развитой фигурой. Широкие бедра и объемная грудь подчеркивались ремешком из черной кожи. Ее лицо, лицо девушки не старше девятнадцати лет, было безмятежным и милым: красивые темные брови, маленький носик, пухлые губки, приятная линия подбородка. Княжна носила короткое каре черных волос.

Пуговки и пряжки ее одежды уже принялись отращивать лапки, усики и маленькие зубастые пасти. На медной пряжке ремня открылись большие глаза.

— А! Проклятье! — крикнул князь и добавил матом, потом принялся снимать с дочки одежду.

— Что случилось? Почему поле подступило под самые стены? Оно начиналось в пятидесяти метрах от Ограждения! — прокричала Валя.

— Потом расскажу, — сказал я, вспомнив загадочную фигуру на здании-одержимости, — а сейчас, помоги им! — я кивнул на Князя.

— Я помогу тебе! — Крикнула Валя, стала рядом. В ее руках почти мгновенно, возникло телекинетическое заклинание. Учитывая, что при первой нашей встрече девушка могла создавать лишь небольшой щит, влияние Поля было на лицо. Я решил, что именно за этим она сюда и рвалась. Хотела стать сильнее.

— Нет, — я неотрывно смотрел на одержимость-мотоцикл, — помоги княжне избавиться от одежды.

— Я солдат! — возразила она.

— Я знаю, — я взглянул на нее, — а я Ифритор. Твое дело — помощь соратникам. Мое — разборки с ифритами.

— Кто? Ифритор? О чем ты?

— Потом. Все потом! Ну! Давай помоги им!

— А, сука, — выдала Валя, и бросилась к князю, стала помогать ему стягивать мундир.

— Ну привет, друзья, — я стал между выжившими и одержимостями. Повел плечами, ударил кулак о кулак, выбил искры, — хотите вон тот жирненький ифрит из башни? — Я нахмурился, — на здоровье, но пройдите мимо, — шутливо проговорил я.

Мотоцикл двинулся на меня. Кусок бронемашины, быстро перебирая лапками, пошел следом.

— Ну, конечно же, вы не пройдете, — я сгорбился, принял боевую стойку, — ну тогда давайте играть…

Я метнулся к ним. Тут же оказался у мотоцикла. Высокий, не меньше трех метров, он нагнулся, ударил рукой. Я ушел от удара, легко оказался справа. Одержимость же, размахнулась и атаковала снова.

Теперь я не стал уклоняться. Выставил блок предплечьем. Грохнуло так, что по доспехам побежала вибрация. Мои руки загорелись красным. По ним побежала молния. Я почувствовал, как броня дала импульс в мышцы. Новые способности ифрита придали мне сил.

Я напрягся, отпихнул серый уродливый кулак одержимости. Потом изо всех сил врезал ей в колено. Блеснуло. По моему кулаку побежала красная молния. Нога мотоцикла подогнулась. Он рухнул на колени. Я размахнулся, добавил левой.

Шарахнуло так, что красная вспышка озарила окружающее пространство. Мотоцикл отлетел. С хрустом повалился на молодняк акации.

— Ах ты мразота! — заорала Валя

— Света! Света, приди в себя, ну!

Я услышал крики за спиной, обернулся.

Одержимость-бронемашина застыла на месте. С усилием гребла ногами. Валя же встала между ней и князем, который пытался привести дочь в чувство. Валя выбросила руки. От ее пальцев к твари протянулся телекинетический луч. Полупрозрачный, он дрожал в пространстве, как горячий воздух и не давал одержимой вещи приблизиться.

Сверху же, на броне возникли одержимые винтовки. Словно падальщики они устремили вооруженные штыками стволы вниз. Нацелили дула на выживших.

Я вскинул руку. Предплечье приняло форму пушки, она разинула пасть. Хлопнуло. Красный луч метнулся к цели. Пробив корпус одержимости, прошел навылет. Магический заряд расплескался о стену Ограждения. Одержимый кусок машины же, перестал шагать на месте. Тяжело рухнул на многоногое брюхо.

Я сделал шаг вперед, направил вторую на винтовки, растопырил пальцы. Каждый вытянулся, превратился в короткий стволик. Из них, как яркие красные светлячки, вырвались магические разряды. Они разом бахнули в тварей-винтовок. Разнесли их на части.

За спиной раздались гулкие шаги, я обернулся, мне и тут же прилетело. В последнее мгновение, я успел выставить блок. Предплечье длинной руки одержимости-мотоцикла врезалось в меня. Отразилось разрядами молнии на броне. Энергия удара легко впиталась в ифрит.

Я ловко ушел от второго удара, оказался под днищем мотоцикла, вскинул вверх руку. Она трансформировалась в пушку. Я выстрелил. С характерным звуком, энергетический луч магии ударил в двигатель. Тут же расколол его. Передняя часть мотоцикла с руками упала на землю. Задняя, забавно завалилась навзничь.

— Роман! — крикнул Князь, я бросил взгляд на него. — Она не дышит! Света не дышит!

Высокородный сидел у тела дочери, все также держал девушку, прижимал. Лицо мужчины исказила гримаса эмоциональной боли. Глаза горели отчаянием.

— Проклятье! — Прошипел я, — массаж сердца! Давайте! — я решительно, было двинулся к ним. Позади раздался звук двигателя. Я замер, обернулся.

Вдали, на высокой скорости к нам приближалось что-то большое. За многочисленной древесной порослью и кустами объект было невозможно разглядеть.

— Держите вот здесь, — я посмотрел на выживших, — сообразительная Валя распахнула белую рубаху княжны, расстегнула лифчик, освободит белокожую объемную грудь, — я жму, вы дышите! — крикнула она Князю.

— Давай! — заорал он, — ну! Скорее!

— Ваше Величество! — голос со стены, — к вам движется одержимость! Большая!

Офицер-чистильщик в форме, похожей на ту, в которой была Валя, смотрел сверху. Вместе с ним была еще группа солдат-дворян. Все рассредоточились по уцелевшим бойницам, принялись метать магические снаряды куда-то вдаль, в цель, увидеть которую я не мог.

— Забирайте нас отсюда! — взглянул наверх Князь, когда оторвался ото рта дочери, — быстрее!

— К вам уже идет группа с северного КПП! Но там, — офицер указал куда-то вдаль, — движется противник, крупный и он не один, если вы поторопитесь и пойдете навстречу…

— Как?! Ты видишь, что происходит?! — злобно заорал князь.

— Ваше Высочество! Дышите! — крикнула Валя и князь опустился, принялся делать дыхание рот в рот.

— Передайте, пусть группа движется быстрее. У нас мало времени, — крикнул я, — поддержите нас со стены огнем.

— Кто ты такой?! — заорал офицер.

— Я тот, — я развернулся, встал лицом к приближающейся одержимости, сгорбился, — кто выиграет для вас время.

Передо мной захрустели ветки молодых акаций, завалились в стороны. Одержимость показалась и тут же напала.

Глава 17. Божество

— Боже!

— Что это за свет?!

— Одержимость?! Кто-нибудь ее видит?!

Когда тварь, придавив своими конечностями молодые деревца, все же появилась, она тут же атаковала. Сделала это странно и будто бы неумело. А в следующее мгновение я понял, что это был предупредительный жест. И означал он: “стойте на месте, не двигайтесь”.

Луч света ударил справа от меня. Пошел по земле, выжигая полосу, словно бы очерчивая границу, за которую лучше не переходить.

— Ифритор, — послышался спокойный женский голос. Словно шелест ветра, он разнесся вокруг, но звучал, как шепот.

— Покажись, ифрит, — проговорил я.

Свет стал тускнеть, потом исчез. Передо мной стояла большая одержимость и… женщина. Именно она провела эту "границу" между нами. — Если хоть один из вас пересечет черту, — неестественно странным голосом проговорила она, — умрут все.

Одержимая вещь представляла собой огромный вагон бронепоезда. Многочисленные конечности отрасли там, где находились колесные пары. В передней части корпуса образовалось большое свирепое лицо. Напоминающее человеческое, оно смотрело с ненавистью и каким-то презрением. Внутри бронированной махины находился Ифрит Сильного Желания Остаться в Безопасности.

Эта жуткая одержимость передвигалась без рельсов. Она быстро ползала на брюхе, перебирая мощными конечностями.

Но главную опасность представляла не она, а женщина. Бесстрашно выпрямившись, женщина стояла на широкой бронепластине крыши, оглядывала всех нас бесстрастными глазами.

Полностью обнаженная, она была красива, словно первобытная богиня. Ранее белая кожа, теперь посмуглела и кое-где потемнела от полевой грязи. Идеальная фигура навивала мысли о совершенстве. Широкие бедра, тонкая талия и полная грудь приковывали к себе внимание. Красивое лицо было безмятежно. Черные, буйные волосы, отросли немного ниже плеча. Когда я ее рассмотрел, то нахмурился. Это была Валя?

— Аля?! — услышал я Валин голос за моей спиной, — что?! Я… Что происходит?

— Она все еще не дышит! Не дышит! — занятый только своей дочерью, кричал Князь.

— Там человек! На Крыши одержимого вагона женщина!

Это была не совсем женщина. Это был ифрит. Причем искусственно внедренный в ее тело. Ифрит Божественного Понимания Неизбежности Войны горел, пылал как солнце внутри женщины. Красно-желтые струи-протуберанцы его мощи, которые я видел ифритным зрением, щипали мне глаза своим светом.

Но ифрит был ограничен. Его меняли, и некоторые наиболее опасные элементы, те, что сложно контролировать, убрали. И сделал это ифритор. Достаточно опытный, чтобы работать с Ифитом внешнего выражения, имеющего божественный ранг, но недостаточно натасканный в таких делах, чтобы изменить ифрит аккуратно.

Этот дух был изменен так, словно скульптуре, изображающей женщину, отсекли некоторые элементы, чтобы она выглядела более целомудренно. Сделали это эффективно, но грубо.

Лишь необходимость, чтобы ифритор просто смог работать с духом такого высокого уровня. Кажется, я устранил не всех своих бывших последователей.

— Ифритор, — немного нечеловеческим голосом повторила девушка, — ты пойдешь со мной. Это была она. Именно та, которую я видел на ифритре-здании, оставшемся в полях.

— Нет. Это ты пойдешь со мной, — холодно проговорил я, — найти ифрит такого высокого ранга большая удача. Кажется, придется вытащить его из твоего тельца.

— Аля! Нет! — раздался голос Вали. Я обернулся.

Девушка вскочила на ноги, побежала к одержимости. Я метнулся к ней, схватил.

— Пусти! Пусти меня!

— Твоя сестра, — догадался я, — тебя больше не узнает. Приблизишься еще хоть на шаг — распрощаешься с жизнью!

— Пусти! Аля! — Девушка напряглась, принялась вырываться, бить меня руками куда попало: по броне на груди, плечам, шлему.

Успокоилась, только когда выдохлась, а на костяшках ее пальцев и ладонях появились кровавые ранки.

— Аля… — зарыдала она, обреченно обняв меня, прижавшись к груди. Чтобы успокоить Валю, я аккуратно обнял ее за плечи.

— Сейчас она не вполне человек, — я заставил шлем сложиться в бронированный горжет, сочувственно посмотрел на девушку — не вмешивайся. И я верну ее тебе. Но если ты не будешь терпелива, то можешь совершить непоправимую глупость.

Я поднял глаза на Князя. Он рыдал, прижимая к груди так и не пришедшую в сознание дочь. Она, обмякшая и безвольная, откинула голову назад. Рука свесилась мертвой плетью. Лицо погибшей княжны выражало спокойное недоумение.

— Ты пойдешь добровольно, или я тебя заставлю, — повторила девушка по имени Аля тоном автоматона.

— Побудь здесь и не дергайся, — проговорил я и выпустил Валю из объятий. Она тут же рухнула на колени. Потом села, по-женски, обреченно поджала ноги. Закрыла лицо руками.

— Огонь не открывать, — поднял я глаза на солдат, стоявших на стене, — ни по женщине, ни по одержимости. Это только навредит. Я разберусь сам.

Я сказал это таким командным тоном, что солдаты даже послушались. Унетра озадаченно переглянулись, опустили пылающие заготовленными чарами руки. Офицер посмотрел на меня ошалелыми глазами.

Итак, что мы имеем. Ифрит божественного, заключенный в тело человека. Девушку-жертву, которая стала сосудом для духа. И загадочного ифритора, достаточно умелого, чтобы работать с ифритом такой силы.

Девушка, как две капли похожая на Валю, видимо, ее сестра-близнец. Аля? Алевтина, что ли? Валентина и Алевтина. Понятно. Нужно расспросить о ней Валю, когда все кончится. Но я уже начинаю, кое-что понимать. По всей видимости, ее сестра исчезла в полях. И девушка рвалась туда, чтобы постараться найти ее, или хотя бы убедиться в ее смерти. А почему она? Почему Аля?

Тут все просто. Идеальное тело. Девушка хорошо сложена, сильная генетика, красивая внешность. Отличное вместилище для ифрита. Ведь чем лучше и качественнее предмет, из которого творишь ифритную вещь, тем сильнее она получается. А ифритры божественного лучше всего проявляют себя… находясь в человеческом теле. Чем лучше тело, тем сильнее вещь…

Вспоминаются мои ореолы из прошлой жизни. Ореол — не что иное, как устройство сдерживающее и фокусирующее силу ифрита. И да. Их ядрами были люди с заключенными внутри духами. Я помню их имена: Тео, Стефан, Антея. Они были героями и принесли себя в жертву, чтобы победить Пожирателя. Кто же мог подумать, что их император погубит все по своей глупости?

Теперь новый ифрит божественного, передо мной. Сознание девушки не управляет ее телом. Оно спит где-то глубоко внутри, вместе с памятью. Лишь основные двигательные и мыслительные функции работают.

Вытяжатель, ифрит, скорее всего, самостоятельно переродил в очаг. Все это нужно, чтобы он мог направлять и высвобождать собственную магическую силу так, как ему надо. А действует ифрит, как обычная ифритная вещь. По указке ифритора, который ее создал и укротил. И освободить девушку не выйдет, пока он жив.

Этот ифрит невероятно силен и может иметь способности, простирающиеся далеко за грань возможностей большинства людей. Но не моих. Потому что я Ифритор. У меня есть воля. У ифрита — нет. И я использую ее, чтобы направить ментальный удар в эфирное тело ифрита. Так, он замешкается, будет сбит с толку. И я смогу докончить то, что начал, одним ударом антимагического хлыста, который хранится у меня в пространственном кармане.

Вот только для этого, мне нужно время, сосредоточиться. И еще понадобится немного удачи. Если кто-то решит вмешаться, прервёт ритуал, все может кончиться провалом.

— Кто твой хозяин? — проговорил я, пытаясь тянуть время, а сам же, погнал в мыслях ифриторскую литанию вызова сильных эмоций: “мои эмоции — клинок, память — ножны. Я извлекаю меч из ножен, когда посчитаю нужным.”

Эмоции нахлынули быстро. Они родились из воспоминаний, старых и свежих. Вот гнев и жажда выжить на грязных улицах Латрума. Вот неприязнь, а потом и уважение к первому учителю ифриторики. Ужас от рождения Пожирателя. Много боли, от каждой смерти и перерождения. Счастье, вызванное освобождением Авроры. Радость, отражающаяся в Катиных глазах. Нежность и что-то теплое, связанное с Ниной. Жаркая страсть, что дарит Саша. Все это смешалось со многими другими эмоциями из многих других жизней.

Внешне совершенно спокойный, я украдкой выдохнул, стиснул зубы и сжал кулаки. Взглянул на девушку исподлобья.

— Богам не нужны хозяева, — надменно вскинула подбородок она.

— Богов не существует. Оттого и не нужны. А ты — не бог. Лишь чья-то ифритная вещь. Я хочу знать чья.

— Тогда, — девушка мягко зашлепала босыми ногами по металлу, подошла к самому краю вагона-одержимости и мягко спрыгнула, — пойдешь со мной. И встретишься с тем, кого так хочешь видеть.

— Я не хочу видеть, — усмехнулся я, — я хочу знать. И не играю по чужим правилам.

— А я тебя не спрашиваю, Ифритор, — внезапно она вскинула руку, магическое сияние охватило мое тело. Я понял, что не в силах пошевелиться. Проклятье… Я знаю, что она сделает сейчас!

Частью своей воли, я приказал ифриту в броне впитать в себя ее магию. Он подчинился. Свечение потускнело. Магия полилась в резервуар ифрита, и он начал заполняться так быстро, что через мгновение ее стало некуда девать.

Зараза… Сильна-то девочка. Ну а что еще ожидать от ифрита божественного? Я вышел из ситуации. Вскинул руки в стороны, направил ладони в землю. И приказал ифриту выпустить магию.

Из пальцев, в грунт ударили красные лучи. Глухо выбили шматки земли. Почва задымилась, растрескалась подо мной.

Ифрит изменилась в лице. Она недовольно скривила губки, нахмурилась.

— Кукле никогда не управиться с кукловодом, — ухмыльнулся я.

Сам же силой воли сдержал все рвущиеся наружу эмоции. Я напрягся, на лбу выступила испарина. Почувствовал, как от напряжения задрожали руки. Сильнее сжал зубы.

Сосредоточившись на чувствах, что испытывал, я силой мысли стал придавать им форму. Лепить ментальное копье, которым должен буду сразить ифрита. Выбить почву из-под ее ног. Тогда завершу дело силой.

— Так или иначе, я заберу тебя, — уже напряженнее проговорила ифрит. Сжала пальцы в кулак.

Я почувствовал именно то, чего ожидал. Это была телепортационная магия. Вспыхнуло. Заклинание должно было переместить меня, но тут же поглотилось броней. Лучи из моих рук ударили с новой силой, да так, что я пошатнулся, но удержал равновесие. Огромное количество магии уходило в землю. Прожигало ее вглубь.

— Что, орудие, — обратился я к ней, улыбнулся, — что-то не так? — На лице девушки вспыхнула злость. Она оскалилась, показала белые зубки.

В это самое мгновение я стал действовать. Всмотрелся в ее ифрит, применил ифритное усмирение. Коснулся ее эмоций и на секунду, впустил их в себя. Эмоции ударили столь сильно, что ноги чуть было не подогнулись. Я устоял, даже скривился от напряжения. Чудовищное уныние коснулось души. Эту эмоцию излучал ифрит. Уныние давало абсолютную ясность. Понимание того, что весь мир сгорит в огне войны, чтобы ты не сделал, этого не остановить.

И я взял это чувство, направил. Использовал, как мостик между нами, как ствол орудия, по которому пойдет копье. Девушка снова изменилась в лице. В глазах блеснула обеспокоенность. Еще шаг… Главное, чтобы связь не разорвалась…

— Вот они! Всем рассредоточиться! — услышал я крик за спиной, — защищать Князя!

Это подоспела группа эвакуации. Проклятье… Они же сделают…

— Атаковать противника! Давайте, ребятки, поджарим эту голую девку!

… сделают глупость…

Глава 18. Спасательная операция

— Проклятье! Не атаковать! — заорал я изо всех сил.

Но было поздно. В женщину ударила магия. Устремился огненный шар. Ледяной сгусток пошел следом. Я видел несколько шаровых молний, вакуумные и кинетические шары. Ничего из этого не достигло тела девушки.

Магический поток снарядов ударился об воздух в полуметре от ее лица. Проявил полупрозрачный щит. Сфера блеснула в пространстве. Она защищала хрупкое существо внутри себя.

Аля среагировала на атаку. Черты ее лица ожесточились. Глаза блеснули ненавистью. Она стрельнула взглядом куда-то мне за спину. В этот момент эмоциональная связь между нами стала рушиться. “Мостик”, что я выстраивал при помощи ифритного усмирения, зашатался.

Терять время больше было нельзя. Я отпустил эмоциональный импульс. Он устремился через хрупкую ниточку, что еще сохранялась между мной и ифритом. И не добрался до цели.

Девушка выбросила руку. Меня тут же дернуло. Откинуло назад метров на десять. Я с железным грохотом ударился об Ограждение, рухнул у его основания. Связь была разорвана.

Ифрит же принялся за нападавших дворян. Она повела рукой в их сторону. В то же самое мгновение, первый, маг-ледовик, закричал, выронил морозящий снаряд себе под ноги, тут же примерз к земле. Его голова раздулась, затрещали кости. Он лопнул, словно кровавый пузырь.

Следом, молодой унтер-офицер, который был огнивиком, в считаные секунды лишился всей жидкости тела. Она мучительно покинула его через поры, повисла в двух метрах над землей красноватым шаром. Мужчина, сухой мумией упал на землю.

Шар же, стал вибрировать, менять форму. Его поверхность покрылась многочисленными вытянутыми “шипами”, сотканными из воды.

Я не терял времени. Встал, открыл портал и извлек антимагический хлыст, который достался мне после прошлой битвы с ифриторами. Оставалось только победить Алю быстрым натиском. Если в первом случае я надеялся на свои способности, теперь придется уповать на удачу.

Водный шар же, брызнул в стороны. Его острые фрагменты замерзали на ходу, потом вонзались в тела чистильщиков из эвакуационной команды. Весь отряд упал на землю замертво.

— Аля! Нет! — Валя, встала на колено, потянулась к сестре.

— Валя! — облачившись в шлем, крикнул я железным голосом.

Девушка испуганно обернулась.

— Не приближайся!

Она жалостливо задрала брови, по щекам побежали слезы. Валя зажмурилась, бессильно опустила голову.

Магические снаряды полетели еще и сверху. Сфера, защищающая Алю, блестела все ярче, но пробить ее не удавалось. Девушка устремила взгляд на стену. Обратила свое внимание на офицеров, атакующих оттуда. Подняла руку, растопырила тонкие пальцы. С жуткими криками бойцы стали умирать прямо на вершине Ограждения.

Я же понял, что сейчас появился шанс напасть. Помчался к ней. На ифрите скорости, даже в броне я пошел быстро, но не рывком, как без нее. Сжал в кулаке смотанный хлыст. Он принял ифритную форму. Язык-полотно пульсировал в ладони.

Девушка-ифрит внезапно опустила голову, метнула взор в меня. Ее глаза горели ненавистью. Она выбросила руку ко мне, сжала пальцы. Я понял, что сейчас случится, и прыгнул в сторону. На том месте, где я был, хлопнуло в воздухе останавливающее заклинание.

Я сгруппировался, перекатился, вскочил и снова бросился к ней. Когда увидел, что Аля готовит новую магическую хватку, то снова беспорядочно прыгнул куда-то в сторону, лишь бы увернуться. В воздухе, за моей спиной, опять хлопнуло.

Я же продолжил путь к цели. Девушка не отрывала глаз от хлыста в моих руках. Она понимала, что будет, когда я окажусь на расстоянии удара. Я просто выбью всю магию из ее тела. Она восполнит ее быстро, но недостаточно, и я успею лишить Алю сознания.

— Стой! — крикнула она, когда я был уже близко, — ни то она умрет! — ифрит звучала испуганно, словно бы девушка стала бояться за свою жизнь. Нетипично для ифритной вещи…

Видя, что она направила руку, сияющую магией, куда-то мне за спину, я мгновенно замер. Медленно обернулся. Я ожидал увидеть, что она схватила Валю магическими путами. Ментально готовился к тому, что выбрать: ее жизнь или нейтрализацию ифрита. Но все оказалось не так.

Ее жертвой стала не Валя… а дочь князя. Девушка, по имени Света, безвольно парила в воздухе, схваченная ифритной магией. Ошарашенный происходящим князь стоял на коленях. Не спуская глаз с княжны, он изумленно задрал голову. Его губы дрожали. Лицо побледнело.

Я не успел среагировать. Ифрит сжала пальцы. Тело девушки выгнулось дугой. Она откинула руки и ноги назад, выпятила грудь. Какая-то магия, невидимым молотом ударила ей в сердце. Светлана вздрогнула всем телом. Внезапно зажмурилась, на лице появилась гримаса боли.

Звук, напоминающий биение сердца, громкий и однократный, разнесся по округе. Княжна распахнула глаза. Непонимающе осмотрелась, потом вскинула, стала размахивать руками и ногами. — Папа!

— Света! — князь воздел руки.

— Я вижу, — начала ифрит, — что силой тебя не получится взять с собой. Но ты все равно будешь вынужден. И поймешь, — она оглянулась, посмотрела вдаль, на виднеющееся за рекой черное пятно, — где найти нас.

Я не стал просто выслушивать, метнулся к ифриту. Аля же сжала руку. Сначала телепортировалась Светлана. Она просто исчезла, словно ее и не было.

— Нет! Дочка! Доченька! — завопил князь.

Следом исчезла ифрит, забрал с собой одержимость.

Я замер, уставившись в пустое пространство перед собой. Больше там никого не было. Лишь сломанные стволики молодых акаций.

— Что это было! — заорал князь, — ты, в черном, ответь мне!

— Ты в шоке, князь, — я обернулся, снял шлем, — успокойся и тогда мы поговорим.

— Зачем? Зачем он забрал у меня дочь?! Моя любимая девочка!

— Тихо, — я поднял руку в успокаивающем жест, — мы вернем ее.

— Она искала тебя! Охотилась за тобой! А моя дочь… — он схватился за голову, — мне плевать кто ты! — сгорбился, отвергающим жестом взмахнул рукой, — плевать на твоих врагов и прочую погань, при чем тут моя девочка?!

— Князь, — я был холоден, — ты должен прийти в себя. Сейчас ты не можешь мыслить адекватно.

— Боже! Почему она?! Почему Света?!

А действительно. Почему она? Я посмотрел на Валю. Девушка, обняв плечи и поджав колени, сидела на земле. Ифрит совершил рациональный выбор? Она поняла, что облеченный властью человек, такой как князь, целый родич императора, сможет повлиять на меня? Или это узнавание? Ифрит, вернее, Аля, узнала свою сестру и не решилась тронуть?

Справа раздался гул шагов. Приблизилась большая группа солдат. Чистильщики в зеленых гимнастерках, форменных брюках и кожаных коротких куртках, бегом примчались к нам.

— Ваше Величество! — Крикнул офицер, — докладываю, группа эвакуации прибыла!

— Арестуйте его! — князь указал на меня, — немедленно!

— Есть! — крикнул офицер и несколько солдат стали приближаться.

— Стоять на месте, — я зыркнул на них. Шлем выдвинулся, объял лицо. На нем загорелись красные глаза. Руки изменились, превратились в ифритные пушки, — первый, кто осмелится напасть, или даже просто коснуться меня, умрет, — прошипел я.

Солдаты замерли. Офицер растерянно посмотрел на меня, потом на князя.

— Что стоишь?! Взять!

— Вы хотите еще подсократить имперскую армию, князь? — холодно проговорил я.

— Я хочу, — он встал в позу вытягивания магии, — спасти свою дочь!

— Тогда не советую вам ссориться с тем, — я направил одну пушку на солдат, другую на князя, — кто сможет вернуть вам ее. А ведь смогу только я. И вы это понимаете.

Лицо князя дрожало. Он нервно моргал, по лбу стекали крупные капли пота. Палеолог громко сглотнул. Кадык заходил на его тонкой шее.

— Отставить, — с трудом разлепил он ссохшиеся губы, — отставить арест. Мы… сначала поговорим…

— Мудрое решение, — сказал я.

— Прежде чем начать, господа, — встал князь Палеолог, — я бы хотел попросить прощения у вас, Роман Селихов. Поймите, что мой приказ о вашем аресте был высказан в порыве отчаяния. У меня умерла дочь, — он опустил глаза, — потом ожила, но тут же исчезла. Я…

— Я понимаю, князь, — кивнул я, — твои извинения принимаются.

В большом кабинете начальника гарнизона собралось семь высших офицеров Урупского, князь Палеолог и я. Экстренный совет созвали по вопросу случившегося на стене, ну и, конечно, трагедии с пропажей Светланой Палеолог.

Из присутствующих военных чинов было несколько, кого хотелось бы отметить особенно.

Невысокий и полный начальник Гарнизона Урупский по имени Сергей Вячеславович Липов-Беловежский из бояр, посматривал на меня с укором. Шевелил короткими забавными усами. Фуражку он положил на большой стол для совещаний, за которым все собрались. Шикарная лысина начальника поблескивала в свете большой люстры. Офицер ерзал. Видно было, что ему неудобно сидеть на простом стуле с мягкой обивкой. Свое место, во главе стола, он отдал князю.

Полковник Воронов. Молодой, не старше сорока, седовласый маг из бояр, с волевым лицом и белыми, едва видимыми бровями, смотрел строго. Скрестив мускулистые руки на широкой груди, он сидел напротив меня.

Майор Василий Луцкий, — начальник военной полиции гарнизона, посматривал в мою сторону с недоверием. Бледнокожий и худощавый, одетый в черный форменный макинтош, застегнутый под горло, он сверлил меня взглядом через небольшие очки.

Тонкая, шея, горбатый нос и белесая кожа, особенно на щеках, делали его похожим на стервятника. Там, где заканчивался высокий лоб, начинались короткие седые волосы, аккуратно прилизанные набок.

Начальник военной полиции сцепил тонкие узловатые пальцы, неприятно хрустнул костяшками.

Остальные офицеры, разных званий и должностей, не представляли интереса. И призваны были на совет больше для того, чтобы соблюсти требования устава.

— Я собрал вас всех здесь, — заговорил князь, — чтобы сообщить о том, что мы начинаем спасательную операцию. Вылазку в Поле. Мою дочь нужно спасти. Я уже потерял ее один раз, потом второй. И теперь я должен вернуть Светлану. Не допущу, чтобы она погибла там, в полях, в лапах этой чудовищной ведьмы. И, господа, операция начинается с этой самой секунды.

Офицеры молчали несколько мгновений, потом послышались первые шепотки. Через секунду они переросли в негромкий гомон.

— Тихо! — поднял руки князь, продемонстрировал всем холеные ладони, — если вы хотите что-то сказать, то говорите по одному.

— При всем уважении, Ваше Величество, — поклонился начальник военной полиции Луцкий, — а что здесь делает этот молодой человек? — он бросил на меня подозрительный взгляд через стекло очков, — он служит первый день. Чина не имеет. Я понимаю, что он как-то угодил Вашему Высочеству, раз уж вы одарили его своими извинениями, но все же… Кто он такой?

— Я не знаю… Он… делает такие вещи, которые не поддаются моему осмыслению, — растерянно сказал князь, — но я видел собственными глазами, на что он способен. Знаю, что ведьма пришла за ним. Знаю, что он ключ к спасению моей дочери. И уничтожению этой бесовской бабы.

— Но все же… Мы ничего о нем не знаем, — Луцкий отрицательно мотнул головой, — и все это, а именно инцидент с одержимостью, и появление этой… хм… ведьмы, случилось именно в тот день, когда он появился в гарнизоне. Слишком загадочная личность… Слишком странное совпадение…

— Если вы хотите что-то обо мне узнать, — холодно проговорил я, заглянул в глаза Луцкому, — то спросите меня лично, майор. Разговаривать о дворянине так, будто его нет в комнате — плохой тон. Это говорит о пробелах в воспитании.

— Вы забываетесь, — нахмурился начальник военной полиции.

— Отнюдь. Я помню, знаю и понимаю гораздо больше вашего. А вам, князь, — я перевел взгляд на Палеолога, — лучше повременить с началом операции. Нельзя стартовать ее сейчас.

— Что? — князь нахмурился, карандаш, что он нервно вертел в руке, хрустнул.

— И, — я и бровью не повел, — я расскажу вам, почему.

Глава 19. Совещание

— Что-то, — князь смотрел на меня настоящим волком, — мне не слишком хочется слушать, что ты, Роман, собрался мне вдалбливать. Моя дочь, — он повысил голос, — находится в Поле, в руках обезумевшей девки. А ты говоришь, что я должен сидеть сложа руки?

— Я говорю, — спокойным тоном начал я, — что ты должен не торопиться, князь. Иначе проиграешь.

— Разрешите вмешаться, — поправил очки майор полиции Луцкий, — но неужели меня одного коробит, что Селихов обращается к вам, Великий князь, на “ты”?

— У меня другое мнение, — проигнорировал князь выпад Луцкого, — чем быстрее мы возьмемся за дело, тем быстрее Света будет в безопасности.

— Вы удивитесь, — я спокойно посмотрел на Князя, — но Света и так в безопасности.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что “ведьма”, как вы ее назвали, не причинит вреда девушке. Она нужна им живой и здоровой. Потому что они ловят меня на живца. Алевтина защитит ее от любых одержимостей Поля, потому что ни одна из них не сравниться с ней по силе. А ее хозяину нужен я.

— Алевтина? — вмешался полковник Воронов, — почему вы зовете ведьму Алевтиной?

— Вам знакомо это имя, — я посмотрел в голубые глаза Воронова, — не так ли? И вы знаете ее сестру. Валентину Селину.

— Знаю, — он кивнул, — она пропала в Поле три недели назад. Вышла в составе группы из трех чистильщиков. Они углубились на девять километров. Через сутки вернулся лишь один. Он доложил, что отряд был разгромлен крупной одержимостью. Один член погиб, смерти Алевтины выживший не видел, но сам смог спастись.

— А Валя рвалась на поле, чтобы отыскать ее? — догадался я.

— Да. Она была разбита, — грустно сжал губы Воронов, — и явно прибывала в эмоциональном возбуждении. Естественно, такого чистильщика я не мог отправить в спасательный рейд. Валя бы подвергла опасности всю группу.

— Спасательные рейды были?

— Были, — Воронов кивнул, — но оказались безуспешны. Селина решила, что все дело в том, что остальные чистильщики не заинтересованы в поисках ее сестры, и просто “херово стараются”, как она выразилась. Однажды чуть не ушла в одиночную самоволку. А учитывая, что она кинетик, да еще и в основном с защитными заклинаниями в арсенале, — он отрицательно качнул головой, — она не продержалась бы и суток.

— И вы отстранили ее от вылазок.

— Еще жестче, — он пожал плечами, — от несения службы. Но она разбушевалась так, что всему младшему офицерскому составу стало мало места. Валентина, как и ее сестра, очень гордые аристократки. Я заключил с ней пари, что если Валя переведется в городское отделение, на время, и уничтожит трех одержимостей в составе городского патруля, то я допущу ее до поисковой миссии. Она согласилась.

— Вы надеялись, — я улыбнулся, — что она не справится. Не найдет себе врага.

— Верно, — он пожал плечами, — не так много в Красе встречается одержимостей. Думал, за одну неделю она не справится.

— Но справилась. Я разговаривал с ней, и девушка упоминала, что ее все же направляют в рейд, на поле.

— Угу, — Воронов вздохнул, — умная девчонка попалась. Перехитрила. Заключил с ней новое пари, на пятерых одержимостей за три дня. Селина нашла где-то свалку с одержимыми вещами. И прислала видео, как она уничтожила тостер, миксер и три одержимых телефона. Умник в юбке, блин, — неприязненно скривил губы он.

— Мы собрались обсуждать спасение моей дочки, или глупые пари? — прошипел князь.

— Прошу прощения, — поклонился Воронов, — я забылся, Ваше Величество.

— Это было важно, — возразил я, — сестра Валентины — основное оружие моего врага.

— Что это за враг, разрешите спросить, — хмуро влез начальник гарнизона Липов-Беловежский, — упоминали о каких-то “их”. Что “они” хотят вас поймать на живца.

— Да, — кивнул я, — но эта информация предназначена для ушей одного лишь Князя. Прошу прощения, господа.

— Для отступника, — нахмурился майор Луцкий, — вы ведете себя слишком уж дерзко.

— Я веду себя так, как считаю нужным. И в данном случае, — холодно посмотрел на него я, — эта линия поведения единственно верная. Если вы не будете приставать ко мне с формальностями, я расскажу, что делать, чтобы преуспеть. И уверяю вас, — я перевел взгляд на князя, — ты согласишься со мной, твое Величество, и примешь план действий.

В кабинете воцарилась тишина. Офицеры смотрели на меня внимательно. Кто-то с неприязнью, другие удивленно или с некоторым подозрением. Покрасневший Луцкий сверлил меня неприязненным взглядом. Я знал, что он подозревает меня в чем-то, одному ему известном. Нужно бы держать с ним ухо востро. И при возможности поговорить наедине. Если конечно, он не сделает глупость и откажется от встречи, сославшись на мое “низкое происхождение”. А может, он попытается арестовать? Однако, если я помогу князю, очень может быть, что окажусь под его протекцией. Более того, это будет моим условием помощи.

— И, чтобы преуспеть, нужно сидеть сложа руки?! — князь подскочил с места, злобно посмотрел на меня.

— Чтобы преуспеть, — ответил я холодным взглядом, — нужно не рубить сплеча. Прошу тебя, князь, просто выслушай. От твоего терпения и внимания зависит жизнь Светланы.

Искаженное ненавистью лицо князя смягчилось, погрустнело. Он громко выдохнул, тяжело опустился на свое место.

— Прошу прощения за эти вспышки гнева, — дрожащей рукой пригладил он каштановые волосы, — я должен держать себя в руках, господа. Излагай, Селихов. Что ты придумал?

— Благодарю, — сдержанно поклонился я, — но сначала у меня есть пара вопросов к господину генералу.

Липов-Беловежский поднял на меня скучающий взгляд маленьких маслянистых глаз.

— Да? — первым начал он, — я вас слушаю.

— Входят ли иные подразделения, кроме чистильщиков, на территорию поля?

— Нет, — он мотнул головой, — углубляются только чистильщики. Задачи рутинные: либо уничтожение какой-то опасной одержимости, если бомбардировка, так или иначе, невозможно, или сбор образцов, топографические работы, разведка.

— Как глубоко заходят чистильщики? — сосредоточенно посмотрел на него я.

— Рекорд, — он задумался, — пятнадцать километра к центру поля. Дальше начинаются проблемы с эффектом оживления. Некоторые детали конского снаряжения оживают и разбегаются. А в условиях Поля это становится опасным фактором для жизни личного состава.

— Кроме лошадей иные средства передвижения используются?

— Нет, — задумался генерал, — БМП или автомобили использовать не получится. Они быстро становятся одержимыми. То же самое относится к большинству вещей. От оружия до вилок, ложек и котелков. Даже простые бытовые предметы использовать в условиях поля не выходит. Так что говорить о вводе целого полка или роты не приходится. Лишь небольшие мобильные разъезды.

— Я так и думал. А авиация?

— Лишь разведка с большой высоты, — пожал плечами он, — опустишься чуть ниже, и велик риск нападения летающих одержимостей. А десант — это билет в один конец. Солдат после такого не эвакуировать.

— И последний вопрос, — откинулся на стуле я, — черное пятно. Светлану держат именно там.

— Откуда ты знаешь? — оживился князь.

— Алевтина мне сказала, — я пожал плечами, — они хотят, чтобы я знал, где искать. Так вот. Пятно — это центр поля? Сколько до него километров?

— Центр, — скривил губы генерал, — полковник, — он перевел взгляд на Воронова, — будьте добры, какое расстояние до центра?

— По нашим прикидкам, от двадцати пяти до, сорока километров, — серьезно сказал он.

— Серьезный разброс.

— Да, — полковник кивнул, — есть тут один фактор, который нельзя не учитывать, но объяснить мы его пока не можем.

— Какой же? — изломал я бровь.

— Странным образом, — Воронов поправил волосы, — мы не можем сопоставить информацию со спутника и реальные топографические данные, полученные нами на местности. Если чистильщики отсчитывают десять километров хода, спутник показывает семь. Так что сложно определить диаметр поля. Да и с расстояниями там беда.

— Расстояние можно рассчитать по стенам ограждения, — предположил я.

— Можно, — он кивнул, — но Поле неравномерно и расширяется. Где-то оно подходит под стены. Где-то до проявления аномальных эффектов доходит до километра.

— Что ж, понятно, — я встал, пододвинул стул под столешницу, — в таком случае, князь, — я заглянул в глаза Палеологу, — у вас есть два варианта. Первый такой. Вы отправляетесь в спасательную операцию немедленно. Используете те средства, что вам доступны: лошадей, магию и сверхограниченные ресурсы. Можете даже выдвинуться большим отрядом, но с учетом того, что на поле Одержимость ждет на каждом шагу, сколько людей доберется до центра?

— Это будет беспрецедентно, — отрицательно мотнул головой полковник Воронов, — и скорее всего самоубийственно.

Генерал сжал губы, грустно покивал. Князь громко выдохнул, опустив глаза, поставил локти на стол. Как-то растерянно пожамкав воздух пальцами, сплел кисти, так, будто бы не знал, что делать с трясущимися руками. Потом устроил голову на кулаки.

— А что предлагаешь ты, Селихов? — поднял он на меня глаза.

— Я предлагаю ключ не только к спасению вашей дочери, но и к устранению всего Поля. Да и не только. Всех полей в Империи.

— Что? Это звучит как бред, — недоуменно посмотрел на меня Василий Луцкий.

— Всех полей?

— Сказки.

— Уже двести лет никто не может этого сделать, — надул ноздри старый полковник охранного полка гарнизона, — а появляется амбициозный юнец и говорит, что у него есть средство от всего? Это попахивает обманом.

— Мы устали от этого, — нахмурился Воронов, — устали от Полей, что давят Империю к земле. Ограничивают в развитии. Ваше Величество, — разрешите мне сказать?

— А, — растерянно махнул рукой князь, — на спрашивай. Говори, чистильщик.

— Благодарю, — Воронов встал, — Поля — гнойные язвы на теле страны. Они тормозят нас. Из-за них логистика затруднена. Тридцать процентов черноземных территорий под полями. Это проблемы с сельским хозяйством. Сколько ресурсов лежит под аномалиями в Сибири, на Кавказе и Урале? Какой потенциал там скрыт? Огромный. А производственные мощности? Предприятия, которые еще можно реанимировать, дворянские земли и поместья, ведь даже у вас, Ваше Высочество, внутри Кубанского Поля осталось поместье. Оно еще стоит, вижу его в бинокль каждое утро.

— Это правда, — грустно кивнул он, — им владели мои предки.

— Вот, видите? Но мало этого, так еще и соседи, римляне в последние годы становятся все агрессивнее. В Германской Империи кризис. Им нужны новые территории и рынки, чтобы устоять. Отношения накаляются. Господа, — он обвел взглядом всех присутствующих, — ни для кого не секрет, что грядет война. Война израненного медведя со стаей израненных волков. Да. Но их стая, а мы в одиночестве. И не можем позволить себе новую разрушительную войну. Я уверен, что империя выйдет победителем. Вот только не уверен в цене победы.

Все офицеры внимательно смотрели на Воронова. Молчали. Я, выпрямившись, сложил руки на груди, с ухмылкой наблюдал за реакцией окружающих.

— Подозреваю, — начал я и тут же приковал к себе все внимание, — некоторым родам не хотелось бы, чтобы поля исчезли с лица империи. Это отличный трамплин для карьеры молодых дворян, источник научных знаний и бизнес.

— Это правда, — кивнул Воронов, — но на другую чашу весов скоро падет новая Большая Война. И мне страшно думать о том, с какими ранами Империя из нее выйдет. Если кто-то предложит средство от этих гнойников на теле моей страны, я поддержу его.

— И у меня есть такое средство, — кивнул я и открыл в часах портал, извлек из него пистолет страха.

Ствол тут же приобрел вид одержимой вещи. Раскрыл многочисленные глазки, распахнул пасть и вывалил язык. Князь удивленно уставился на мое оружие. Воронов изогнул бровь. Остальные офицеры недоуменно смотрели на ствол, нервно переглядывались.

— Это одержимая вещь, — поднял я пистолет, — но безопасная, такая, которой может управлять человек. И это оружие.

— У нас есть оружие, — возразил майор военной полиции, — магии достаточно, чтобы уничтожить почти любую одержимость.

— Лишь дворяне-чистильщики владеют ей в полной мере. И только на Поле, — тренировать их долго, а умирают они легко, — отрицательно покачал я головой, — я же говорю о том, что даст возможность ввести на поле полки, вооруженные одержимым оружием, броней, бронетехникой. Что скажете на это?

— Сказки, — выдохнул майор.

— Можете считать, как вам угодно. Заблуждающиеся люди всегда остаются на обочине прогресса, — спокойно сказал я, — я знал многих, таких как вы. В основном все мертвы.

— Что ты предлагаешь, Роман, — грустно проговорил князь.

— Сделку. Мои знания в обмен на производственные мощности империи.

— Звучит громко, — пожал плечами начальник гарнизона.

— Я знаю, — я кивнул, — но начнем мы с малого.

— Чего ты хочешь? — князь взглянул на меня с какой-то надеждой, — расскажи наконец о своем “втором способе”.

— Мне нужна неделя, ресурсы и материалы, чтобы изготовить инструменты, которые понадобятся мне для подготовки. А также бронемашина. Я сделаю для нас средство передвижения, которое не превратится в одержимость. Также, нужно подобрать группу бойцов человек семь, не считая меня и князя. Всем им будет представлено обмундирование, чтобы они смогли перенести операцию. Так, мы мы дойдем до центра Поля и освободим вашу дочь. Тонкости спасательного плана обсудим позже.

— Неделя — это слишком много, — князь поднял брови, — Светлана…

— Повторяю, с ней ничего не случится, — я позволил себе перебить его, — если мы пойдем по моему плану действий, и в результате найдем ее мертвой, можете забрать мою жизнь. Гарантирую, что в плену ей не причинят вреда. Она приманка для меня. И мои враги хотят, чтобы я явился к ним с гарантированным результатом.

— Где доказательства, — поднялся майор, — что вы способны на то, о чем говорите?

— Продемонстрирую их позже. Когда закончим совещание. Приходите на представление, майор, — я состроил ухмылку, самую мерзкую из всех, на которую был способен.

— Обязательно, — кисло ответил он и опустил глаза.

— Дать вам неделю? — вклинился генерал, начальник гарнизона, — но вы курсант, и должны проходить подготовительный курс.

— Два часа назад я в одиночку уничтожил одержимую башню от линкора. Может ли хоть один из ваших ветеранов-чистильщиков провернуть такое?

— Только если в составе группы, — засмеялся Воронов, — я с моим взводом валил тварей и крупнее.

— Представьте, — иронически улыбнулся я, — какую тварь я смогу завалить при поддержке взвода? Именно поэтому, я и хочу пойди туда не один.

— А черт… — князь махнул рукой, — генерал Липов-Беловежский, вы можете просто зачислить его в полк чистильщиков, а? Черт с ним, с курсом подготовки.

— Буду рад такому бойцу, — кивнул Воронов, — в моем полку.

— Ну… это сопряжено… с некоторыми формальными сложностями… будут проблемы с оформлением документов… и…

— Чихал я на них, — князь злобно посмотрел на Липова-Беловежского, — у меня дочь в Полях, а что-то реальное сделать, по-видимому, может только Селихов. Если ему мешают какие-то ссаные бумажки, к черту. Озаботьтесь перевести его в полк.

— Слушаюсь, — тихо сказал генерал.

— Хорошо, — князь, видимо, взял себя в руки, приосанился, — кажется, твой способ — единственный. У тебя будет неделя. Но я должен как-то убедиться в том, что ты правда займешься делом. Ведь я до сих пор не могу понять, зачем тебе это? Зачем идти в ловушку, к собственным врагам? Это же совершенно ясно видно.

— Да, — я кивнул, — мы идем в ловушку, расставленную на меня. Но я оберну их силки против них самих.

— Так какая твоя выгода? Или ты альтруист? — князь свел брови.

— Об этом и будет вторая часть разговора. И здесь, — я стал максимально серьезен, обвел окружающих холодным взглядом, — я попрошу всех присутствующих удалиться. Останется только князь. То, что я скажу далее, предназначается только для его ушей.

— ЧТО?!

— Что ты себе позволяешь, отступник?!

— Мы тебе не подчиняемся!

— Выскочка!

— Нахальный мальчишка!

— Будет так, — проговорил я, — или никак иначе.

Глава 20. Под дождем

Скажите, Селихов, — под гомон остальных офицеров встал майор тайной полиции, — что вы скрываете? Все говорят о ваших необычных, необъяснимых способностях. Вы говорите, о тайных знаниях. Кто вы такой, Роман?

— Этот вопрос крутится и у меня на языке, — старый полковник охранного полка сузил слезящиеся глаза, — управление одержимостями, это невероятно. Как вы это объясните?

— То, о чем вы говорите, — вскинул подбородок начальник гарнизона Липов-Беловежский, — должно быть изучено и проверено. А после, стать достоянием Империи, если государство найдет эти знания полезными.

— Если государство, — нахмурился я, — попытается отобрать это силой, то не получит ничего. А позже просто погибнет. Всесильность и власть лишь заблуждение. Во вселенной есть силы, которые вы не сможете осознать и тем более покорить, без моей помощи.

— Вы говорите, как пророк!

— Конец света? Вы правда об этом?! Это бред!

— Глупости. Настоящие глупости!

— Тихо всем! — вскочив с места, крикнул князь, — империя превыше всего. Но сейчас главная задача — спасти мою дочь. Я видел Селихова в действии. Видел в действии ту тварь, что забрала Светлану. И вижу в действии всех вас. Большинство, за редким исключением, — он посмотрел на Воронова, — готовы только языком чесать и говорить о “целях государства”, смутно представляя эти цели, живя в каком-то глупом мирке. — Князь оперся о стол, опустил голову, повременил несколько мгновений. — Сейчас каждый, кто присутствовал на заседании, напишет расписку о неразглашении. Неразглашение касается всего, что вы увидели и услышали здесь. — Он поднял глаза на меня. — Если все, о чем ты говоришь правда, то так будет лучше.

— Лучше, — кивнул я, — благодарю тебя князь. Расписка, — я обвел всех взглядом, — должна включать пункт о том, что разглашение сведений, подразумевает объявление родовой войны Селиховым.

— И Палеологам, — повременив, добавил князь. Офицеры снова зашептались, принялись переглядываться. — После составления документов все удалятся из кабинета, — лицо князя было очень напряженным, — мы с Селиховым останемся наедине.

— Разрешите мне листок и ручку, — первым отозвался Воронов, — я напишу.

Мало-помалу, и остальные офицеры взялись за ручки. Спустя минуту кабинет наполнился шуршанием бумаги.

— О чем пойдет речь теперь? — Князь проследил за тем, как за последним из офицеров закрылась дверь, взглянул на меня, — мне не терпится услышать, Селихов.

Что ж. Этот момент можно назвать переломным. Дворянин, близкий к правящей династии ждет от меня помощи. И я, конечно, дам ее ему.

После всего случившегося, после того, что Аля напустила на нас одержимость и забрала дочь Князя, я чувствую за собой ответственность. Мерзковатое чувство тяжести зародилось в моей душе. И хотя, я успешно блокировал его, в разговоре, чтобы не выдать остальным офицером свое ощущение вины, сейчас решил отпустить. Ведь это то, что я ощущаю на самом деле. Проклятье… слишком много нервного напряжения скопилось за последнее время…

Тем не менее все это предприятие, должно сильно помочь мне. Поддержкой РосАрмы я заручился. Скоро компания станет сотрудничать с моим Ифритом. Князь Палеолог — мой шанс заручится поддержкой еще и государства.

Я наводил о нем кое-какие справки, когда готовился к приезду в гарнизон. Насколько я понял, Великий Князь, в звании Лорда-Милитанта занимал руководящую должность Имперского Ведомства по надзору за деятельностью и боеспособностью полевых гарнизонов.

В сопровождении целой делегации аудиторов он прибыл в гарнизон Урупский с экономической проверкой и инспекцией боеготовности. Причиной тому послужили несколько прорывов периметра в прошлом году. А также другие эксцессы организационного характера.

Но самое главное, он был в очень близких отношениях с императором. Через Палеолога я мог быстро получить вход в высший свет империи. Когда он увидит на что я способен, когда поймет, что знаю и чем могу быть полезен, доступ к власти и покровительству государства будет открыт. А это то, что нужно мне сейчас. Пожиратель все ближе. И ресурсы империи жизненно необходимы мне, чтобы эта параллель и все остальные, наконец были свободны от твари. Когда князь, а потом и император, узнают правду, они сами бросят ресурсы к моим ногам.

— Князь, — я серьезно посмотрел в глаза Палеологу, — то что вы узнаете сейчас, может несколько пошатнуть вашу картину мира. Но это нормально. Доказательством моих слов будет то, что вы видели на стене и под ней.

— Твои слова беспокоят меня, — тень растерянности опустилась на лицо князя, — не уверен, что я смогу воспринять что-то новое, в свете всего случившегося.

— Уж постарайся. Это важно.

— Хорошо.

— И, само собой, все, что ты услышишь, не предназначается для посторонних ушей.

— Конечно, — выдохнул князь, — я это понимаю.

Сделав небольшую паузу, чтобы дать ему собраться, я, наконец, начал говорить:

— Я не Роман Селихов. Вернее, — я смотрел сосредоточенно и внимательно, — не только он. Несколько недель назад, почти весь мой род был уничтожен во исполнение чужой дуратской кровной мести. Тогда убит был и Роман. Я воскресил его, занял его тело. Меня называют Ифритор.

Князь слушал внимательно, не отводил глаз.

— Я гораздо старше этого тела, — я поднял руку, сжал и разжал кисть, — родился не на этой Земле. И имею знания, которые простираются далеко за грань вашего понимания. Доказательство лежит на столе, — я взглянул на ифритный пистолет, — а то что вы видели в битве с одержимостью — плод ифриторики. Объяснить значение этого термина в двух словах я не в силах. Вам достаточно знать только то, что ифриторка позволяет создавать и контролировать одержимые вещи.

— Я бы не поверил тебе. Счел бы безумцем, — князь свел брови, — если бы не видел всего этого сам.

— Я знаю.

— Ты… — нервно сжал губы он, — на нашей стороне? На стороне империи?

— Да. Но не только на вашей. Я на стороне человечества.

— Человечества? А есть что-то или кто-то, кто стоит на противоположной? Это твои враги? Те, кто забрал мою дочь?

— Они лишь заблуждающиеся, — мотнул я головой, — но действительно, человечеству противостоит кое-что. И оно гораздо более смертоносно, чем вы можете себе представить.

— Что же это?

— Об этом я расскажу только императору. При личной встрече. — Это… неожиданный поворот. Я хотел бы знать… — Ты растерян, князь. И слаб сейчас. Твоя душа полна переживаний. Ты не воспримешь этой информации. Или воспримешь неверно. Пока лучше так. Князь некоторое время молчал. Озадаченно водил глазами. Его лицо блестело от пота. Потом он, наконец, сказал — Хорошо. Наверное, ты прав. Но… Выходит, ты просишь аудиенции с Рюриком?

— Это не просьба, — я мотнул головой, — это договор. Я помогаю вам спасти дочку. Отыскиваю способ устранить Кубанское Поле, и другие поля тоже. Взамен император допускает меня к себе, дарует прощение, — я показал перечеркнутую корону, — свое внимание и покровительство. Но для этого мне нужно, чтобы вы поручились за меня.

— Ты просишь очень много, Селихов… ведь могу я тебя так называть? Или лучше… Ифритор?

— Можешь использовать родовое имя, — я кивнул, — и да, прошу много. Но я и предложу много. Когда император выслушает меня, он согласится сотрудничать.

— Что ж, Роман, — выдохнул Князь, — час назад, ты сказал, что я соглашусь на твои условия спасения дочери. И оказался прав. Думаю, прав ты и сейчас, — князь сжал губы, — если ты выполнишь все, что обещаешь, я обещаю тебе встречу с братом. А дальше, все будет зависеть от того, что ты ему скажешь.

— Я знаю, князь. Благодарю.

Палеолог опустил глаза. Некоторое время водил растерянным взглядом по столу. Потом взглянул на меня, сказал:

— Скрепим договор рукопожатием, — он встал, протянул мне ладонь.

— Да, — я ответил, стиснул его кисть.

— Прошу, Ифритор, — он сглотнул, — верни мне мою Свету.

Поднялся ветер. Дождь, мерзкий и холодный ударил неожиданно. Я включил дворники. Высокие голые тополя за окном, в темноте казались сплошной размытой стеной. За ними раскинулись и чернели бугристые перепаханные поля.

Освободился я поздно. Смог уехать из Урупского только в одиннадцатом часу ночи. До этого мне уже успели позвонить и Нина, и Саша. Обе беспокоились обо мне. Обеим я сказал, что все хорошо.

С князем мы уладили все дела. Он согласился ждать, сказал, что в ближайшие двое суток представит мне все необходимые детали, для строительства ифриторского станка.

— Ого, — скривился он, когда я написал ему список необходимых деталей и материалов, — ты собрался строить магобомбу из прошлого?

Станок и правда требовал для строительства редкие элементы, которые встречаются, в основном в военной промышленности. Но я знал, что в Великорусской империи с ними не должно было быть проблем. Попади я к римлянам или на восток, тогда раздобыть их стало бы настоящей проблемой.

Я промчался очередной перекресток на пути к дому. В это время трасса была почти пустой. Редкие военные грузовики шли навстречу. Но большинство офицеров и тех дворян, что, как и я, служили командировочным способом, уже разъехались по домам.

Внезапно, что-то подозрительное бросилось мне в глаза. Я посмотрел в зеркало заднего вида. Справа, на перекрестке, что я только что промчал, зажегся свет фар.

Автомобиль, словно бы дожидавшийся, пока я проеду, вырулил на трассу и стал быстро нагонять. Я напрягся, стиснул руль и почувствовал, как по коже салона побежала дрожь. Машина в любой момент готовилась стать одержимой. Стоило лишь отправить мысленную команду.

Красная спортивная Юрга отечественного производства, пошла на обгон. Я взглянул на водителя и расслабился. Спорткар же пристроился передо мной, включил поворотник, сигнализирующий о желании съехать на обочину. Я хмыкнул, сбавил скорость и съехал. Красная почти синхронно сделала то же самое.

Дождь, активный, но еще не перешедший в ливень, барабанил по стеклу. С едва слышным шипением работали дворники. Фары моей машины освещали короткий багажник красной тачки.

Дверь открылась. На дождь вышла Валя. Одетая в гражданское, она почти сразу намокла. Темные волосы девушки, завились на кончиках от влаги. Обтягивающие широкие бедра стройных ног джинсы потемнели. Красная кожанка, намокнув, заблестела. Девушка решительно направилась к моей машине. Бросив взгляд на ее свободные руки, я ухмыльнулся. Вышел.

Красивое лицо Вали сразу же ожесточилось. Девушка свела темные брови, изогнула губы. Ускорившись, она размахнулась, выбросила кулак.

Реакция сработала сама собой. Я ушел влево, хлопнул по ее предплечью ладонью, сбил траекторию удара. Девушка потеряла равновесие. Оказавшись справа, я толкнул ее на машину. Валя навалилась грудью на верх двери. Я тут же прижал ее, заломил свободную руку.

— Агх! Пусти!

— Нет. Пока ты не успокоишься.

— Ты не дал мне! Не дал спасти ее!

Я шумно выдохнул, сдержанно покачал головой.

— Я спас тебя от смерти, Валя. Твоя сестра тебя не помнит. Для нее ты была бы лишь препятствием, которое нужно устранить.

— Ложь!

Я не ответил. Отдернул девушку от машины, резким движением развернул к себе, прижал снова. Она не растерялась и попыталась с ходу дать мне коленом в пах, но хлопнула в ладонь. Схватив коленку, я тут же сильно ее стиснул. Девушка оскалила зубки, скривилась от боли.

— Либо ты выслушаешь меня, — заглянул я ей в глаза, — либо я засуну тебя в багажник твоей же машины. И так и оставлю, пока не найдется добрячок, который вытащит тебя оттуда.

— Пошел к черту!

— Хорошо, — ухмыльнулся я. Схватил ее, заломив руки, повел к ее машине.

— Отпусти! Эй! Сумасшедший! Хватит! А! Сука!

Она пыталась топтать мне ноги, но не смогла. Моя реакция была намного лучше. Нажав кнопку, я распахнул дверцу багажника.

— Ого, — рассмеялся я, — а у тебя есть на это все разрешение?

На дне багажного отделения валялось оружие: пара автоматов, пистолеты, ножи, патроны. Я видел даже несколько гранат.

— Это ты сумасшедшая, — улыбнулся я.

— Не твое дело!

— И правда. Сама будешь объяснять, почему оно тут валяется, — я взял пистолет, бросил его себе под ноги.

— Прекрати!

— Если не освободить место, ты туда не влезешь, — следом отправился и автомат.

— Ладно! Хватит! Отпусти меня!

— Не сделаешь очередную глупость?

— Нет! Мы просто поговорим!

— Ты просто выслушаешь.

— Проклятье, пусти!

— Не слышу?

— Да! ДА! Я просто выслушаю!

— Отлично, — я разжал пальцы, выпустил ее тонкие кисти из руки.

Девушка тут же повернулась, взглянула на меня так злобно, что я решил, будто она нападет. Однако, почти сразу Валя расслабилась, грустно опустила глаза, принялась разминать затекшие руки. Мокрые волосы закрывали ей лицо.

— Сейчас Алевтины не существует. Ее нет. То, что ты видела тогда — лишь ее тело, под чужой властью.

— Это не так, — Валя не поднимала глаз, — я видела ее. Видела… она узнала меня. Я видела это в ее глазах.

— Ты права, — я кивнул, — действительно. Она узнала тебя. Но это не значит, что она бы не убила.

— О, предки рода, — Валя, оперлась попой о машину, тронула лоб, — это была она! Я видела! С ней было что-то не так. Словно бы помутнение рассудка. Но я видела, что она понимает! Мне казалось… казалось, что стоит протянуть руку. Стоит дотронуться и взглянуть в глаза, и она вспомнит меня, — девушка всхлипнула, — ведь она жива… жива, понимаешь?

— Понимаю, — я кивнул, — жива. И как не странно в безопасности. Не так много существ сейчас могут навредить ей. Один из них — я. Другой тот, кто овладел Алей.

— Ты? — девушка враждебно взглянула на меня, — ты собираешься убить ее?!

— Я собираюсь освободить. Она заперта в собственном теле. А управляет им дух. Могущественный, богоподобный. И он враждебен.

— Дух? — лицо девушки смягчилось.

— Дух. Алевтина подобна одержимости. Подобно танку, с той арены. А я, как ты заметила, могу управлять одержимостями.

— Откуда ты знаешь ее имя, — слезы покатились по ее щекам, смешались с капельками дождя на лице, — кто ты вообще такой, что обладаешь такими силами?

— Об имени, — я тронул девушку за локоть, и она как-то сама потянулась ко мне, отстранилась от машины, добровольно пошла в объятья, — я догадался. Она была точь-в-точь ты. Также прекрасна. Вы близнецы. Валентина и Алевтина.

— О, предки! — Валя расплакалась, прижалась ко мне, обняла за шею, — у меня нет никого, кроме нее, — плечи девушки содрогались в спазмах рыдания, — лишь она. Когда она не вернулась… я… я не знала, что дальше делать… Мы с детства вместе… Если бы не Аля, меня… меня бы уже не было!

— Тихо, — я прижал девушку к себе, почувствовал ее большую грудь на своем теле, — я помогу ей. Через неделю начинается спасательная операция по вызволению княжеской дочки. С моей помощью мы доберемся до центра поля. Там держат и Алю, и Светлану.

— Что?! — Валя тут же отстранилась, — вы убьете ее!

— Никто сейчас не способен убить твою сестру, — я заглянул девушке в глаза, — кроме того, кто сделал ее такой. И я собираюсь освободить Алевтину.

— Предки, но кто? Кто мог это сделать?!

— Я узнаю. И убью его.

То, что случилось дальше, меня даже несколько удивило. Девушка вновь прильнула ко мне, а потом впилась в губы. Жадно поцеловала. Я тут же почувствовал жар ее губ. Ее ладони принялись хаотично ерзать по моей спине.

Не растерявшись, я опустил руки ей на попу. Девушка тут же прижалась к моим бедрам.

— Ты единственный, — отстранилась она. Я же принялся целовать ее шею. Давление нервного напряжения жадно требовало контакта с женщиной, — кто не посчитал меня сумасшедшей в моем желании спасти сестру. Я не знаю как, но верю, что ты вернешь ее мне, — девушка глубоко дышала, она повела нас к задней двери своего авто, открыла, мы упали в салон, я оказался сверху. — Прошу, — ее дыхание стало перебиваться стонами, когда я задрал ее кофточку, принялся ласкать грудь, — возьми меня с собой. Я хочу поучаствовать, — она сглотнула, — я готова на все, чтобы поучаствовать в спасении сестры. Если нужно, ради этого я отдамся тебе прямо сейчас…

— Что? — я остановился, оторвавшись от ее тела, поднялся, навис над девушкой, — что ты сказала?

Глава 21. Ночь без сна

— Что? — Валя раскрыла широкие глаза. Ее губы были разомкнуты, грудь вздымалась. Лицо приобрело недоуменное выражение, — в чем дело? Что не так? — она поднялась на локтях.

— Если ты решила сексом купить путевку в центр, — я скривил губы, — у тебя ничего не выйдет. Я не возьму тебя на миссию.

— Это еще почему? — черты ее лица тут же ожесточились.

— Потому же, почему полковник Воронов отстранил тебя от службы, — я поднялся, аккуратно сбросил с сидения ее ноги, сел, закрыв дверь, чтобы капли дождя не попадали внутрь.

— Это бред, — прошипела Валя, — я смогу держать себя в руках! Мне нужно это, Рома, понимаешь, нужно!

— Нет, — я покачал головой, — ты слишком порывиста. Угробишь и себя, и еще кого-нибудь.

— А, проклятье! — крикнула она и врезала кулаком по спинке сидения, — ну почему! Почему вы не верите, что я справлюсь?! Не верите, что я смогу дойти, смогу помочь! Мне это нужно! Я с ума сойду, сидя сложа руки!

— Валя, — я вздохнул, — я понимаю твои чувства. Понимаю это состояние, когда ты не можешь сидеть на месте и жаждешь постоянно что-то делать, чтобы спасти кого-то, — я взглянул ей в глаза, — или исправить свои ошибки, оно знакомо и мне. Во многом оно заставляет меня идти вперед. Но я могу, при этом держать себя в руках, и знаю, что не сделаю глупость.

— Ты считаешь меня тупой? — злобно проговорила Валя.

— Я считаю тебя не сдержанной и порывистой, — я нахмурился, — а теперь еще и глухой, потому что я сказал, кем тебя считаю, двадцать секунд назад. Ладно, Валя, бывай.

Я открыл дверь, собрался, было уходить.

— Алевтина… — тихо и внезапно начала Валя, — пожертвовала многим, чтобы я выжала.

Я остановился, обернулся к девушке.

— Я хочу кое-что показать тебя, Рома, — тихо проговорила она. Я не ответил, только внимательно посмотрел на Валю.

Она быстро заморгала, ее глаза, блестящие во мраке салона, растерянно забегали. Девушка выглядела подавленной. Валя поджала ноги, села на колени. Аккуратным движением сбросила куртку с плеч. Потом, как бы смущаясь взялась за подол не до конца опустившейся после наших ласк кофты. Сняла ее.

Оставшись в спортивном топе, она некоторое время смотрела на меня. Салон осветили фары встречной машины, и я увидел блестящую от дождя и пота кожу. Валя волновалась. В желтом, промелькнувшем свете, я успел заметить рубец на обнаженном плече девушки. Это был шрам от ранения.

— Прошу, посмотри, — повернулась она спиной и стянула топ.

Даже в темноте, я видел на изящных плече и лопатке девушки три уродливых округлых шрама — огнестрельные ранения.

— Мой отец был офицером, — начала она, — чистильщиком. После увечья ушел в отставку. Запил, стал игроком, — девушка громко сглотнула слюну, — и нарвался на проблемы. Да на такие, что втянул род в войну с другим боярином.

Валя сделала паузу, словно бы ожидая, что я скажу, что как-то прокомментирую ее слова. Я молчал.

— Он промотал все родовые деньги. Мамин бизнес прогорел, — продолжала она, — а после, папа умер от передоза наркотиками. А мама… — Валя снова замолчала. Было слышно, как ей сложно говорить, — а мама погибла в перестрелке. Нам было по двенадцать. Поздно вечером ехали домой со званного ужина. Зосимов пригласил нас на день рождения своего младшего сына. Когда напали налетчики, когда расстреляли машину, маму застрелили. Нас с Алей ранили. — девушка дотронулась до шрама на плече, — нападавшие были из колонов. Все без магии. Какая-то банда не из местных. Водитель погиб, и мы попали в аварию. Тогда они решили нас добить.

Девушка обернулась, посмотрела на меня. Сначала она сидела, стыдливо прижав руки к груди. Затем опустила их, придвинулась ко мне.

— Они хотели добить свои цели. И защитить нас было некому. Магия во мне, на тот момент еще не пробудилась, но Аля. Аля уже была огневиком. И стала против четверых здоровых вооруженных мужиков. Ребенок, представляешь? Умудрилась выжить и прогнать их… Но очень высокой ценой, — девушка опустила глаза, — я была ранена. Пуля пробила легкое и повредила магическое ядро. Я осталась жива чудом. Но выше третьего потенциала развития мне не подняться. Хоть я и кинетик, но боевых заклинаний творить я не могу. Лишь защитные.

На пару мгновений она снова замолчала. Придвинулась ко мне еще ближе. Уперлась коленками в бедро.

— Она рисковала жизнью, чтобы спасти меня, Рома, — уже жестче сказала она, — я не могу бросить ее в такой момент. Я должна спасти сестру. Иначе это будет предательство.

— Я спасу ее, — кивнул я, — будь в этом уверена.

Я поднялся, ступил наружу, из машины.

— Спасибо, — она потянулась, схватила мою ладно, — спасибо, что не сделал этого… Я… я не знаю что на меня нашло. Видимо… Отчаяние. Когда я увидела сестру в таком состоянии… Это разбило меня…

— Именно поэтому, я не могу взять тебя в поле. Ты в шоке. Не понимаешь, что творишь. — строго посмотрел на Валю я, — На чаше весов слишком многое. А я не могу быть уверен в тебе. Ты решила отдаться за возможность пойти в центр Кубанского. Это очень импульсивный поступок. Если ты готова на такое, то с легкостью выкинешь и еще что-то, когда начнутся трудности во время операции. А они начнутся. Я не стану так рисковать, ни тобой, ни кем бы то нибыло еще.

— Просто офицеры… они предлагали мне…

— Путевку в поле за секс?

— Да. Я воспринимала это, как оскарбление. А тут… ты теперь идешь к центру. И еще все это с Алей…

— Успокойся, Валя, — я мягко отстранил ее руку, — не сейчас. Не при таких условиях.

— Ты прав, — она опустила глаза, — но… может быть иначе? Может ты возьмешь меня на поле, если я докажу, что все будет впорядке. Это нужно мне.

— Может возьму, — я смотрел строго, девушка, как школьница, прятала глаза.

— Как? Как тебе доказать?

— Я не знаю.

— Я найду способ, — ее взгляд стал твердым, — обещаю.

— Я буду рад этому, Валя.

Этой ночью мне не спалось. Я приехал домой к Нине около полуночи. Осторожно прошел в кухню, переоделся и юркнул в ванную. Я старался действовать тихо. Так, чтобы никого не разбудить. И не смог. И под самое утро из гостиной донеслись звуки какой-то возни. Потом шаги босых ног.

— Ты чего не спишь? — Нина вошла в кухню. Совсем по-детски протирая глаза, она смешно зевнула, — а чего улыбаешься-то? — девушка состроила невинные глазки.

Я не ответил, просто отрицательно мотнул головой, ничего мол. На самом деле, я просто любовался ее милым и уютным образом. Нина пришла в забавной растянутой футболке, которая, тем не менее, не могла скрыть ее объемной груди. Снизу, из-под подола выглядывали смешные желтые шортики. Девушка грела ноги высокими, до самой верхней части бедра, гетрами.

Она прошла к столу, налила себе воды. Отпила глоток. Потом направилась к барной стойке, села напротив меня.

— Ты решил поиграть с Фырчиком? — засмеялась она, видя, как я держу в руках лисичку-оригами.

Поиграть… Мне нужно было решить, как поступить с ифритом, который засел внутри Али. У меня было два пути. Первым, что приходило на ум было просто убить ифритора, который ее создал. Сейчас я не могу узнать, кто это. У меня было много учеников, и как выяснилось, не все из них погибли.

Ифритная вещь завязана на душе того, кто ее создал. Если, конечно, не отвязать намеренно. Я сомневаюсь, что ифритор, создавший Алю, отвязал ее от себя. Тогда он просто не сможет управлять ей. А если отвязал? Всякое может случиться. Может быть даже так, что его не будет в центре. И все слова о том, что ифритор хочет встречи окажутся ложью.

Убить его? Можно. Возможно, получится. А если нет? Если не будет такой возможности? Нужен запасной план. А он может заключаться только во втором варианте: устранить именно ифрита божественного. То есть Алю. Нет, я не собирался убивать ее. Этого не получится сделать, пока активен ифрит. Да и если бы был способ уничтожить тело-оболочку, я не стал бы убивать сестру Вали. Как минимум постарался бы этого не делать.

А как обезвредить сам ифрит? При помощи другого ифрита, столь же сильного. Я опустил глаза, посмотрел на Фырчика. Внутри него был Ифрит Невероятного. На два ранга ниже. При помощи ифритного станка я могу сделать его немного более сильным. Но… выпускать так, слишком рискованно. Скорее всего потеряю.

Можно попытаться прокачать его хотя бы до запредельного уровня. Но где взять столько эмоций, кроме как на поле? При этом такой процесс придется делать вручную. При помощи ифриторского станка. Это не вариант. Перетащить оборудование туда так, чтобы оно не превратилось в одержимость неполучится.

— Ну, Ром, что ты молчишь? — Нина обеспокоенно заглянула мне в глаза.

— Да, — я быстро заморгал, выбрался из собственных мыслей, — все хорошо.

— Я слышала про одержимость, которая напала на Ограждение. И про прорыв. Ты был в эпицентре всего этого? — Девукша потянулась, снова зевнула.

— А где же я еще мог быть? — я иронически приподнял бровь. Улыбнулся.

— Ром, — лицо Нины стало выглядеть напряженным, — не смотри так, пожалуйста. Я волновалась. Иногда, мне кажется, что я меньше бы боялась за тебя, если бы лезла во все эти неприятности вместе с тобой.

— Я понимаю, — я кивнул, — но тут ничего не поделать. Мне важно, чтобы ты была в безопасности. Я не могу спасать всех. Просто потому что пока еще не умею находиться в нескольких местах одновременно, — засмеялся.

— Извини, я понимаю.

— Не стоит извиняться, — я протянул руку, — тронул Нинину мягкую щеку. Девушка, словно кошка стала нежиться о мою ладонь. Прижала ее к лицу своими.

— Скажи, — прикрыв глаза начала она, — ты видел поле?

— Видел.

— И как оно выглядит? Там, правда, очень много одержимостей? Столько, что они кишат, как животные.

— Правда. А выглядит оно, как аномалия, где все странно. Неестественно. Природа искажена. А одержимости, будто бы построили собственную экосистему, где сильнейшие пожирают слабейших и за счет этого… — я задумался, взглянул на бумажную лисичку.

— За счет этого что? — Нина открыла глаза.

— За счет этого становятся сильнее и развиваются. Эволюционируют. Точно! Это же так просто! Это плавало на поверхности!

— Что? — недоуменно посмотрела на меня Нина.

— А вот что, — я встал, положил лисичку на барную стойку, приказал ей ожить.

— Ух ты. Это тоже твоя странная магия? Обычно я не задаю вопросов о ней. Но… с каждым разом это становится все удивительнее.

— Ожившее оригами удивительнее чем одежда-убийца? — засмеялся я.

— Ну…

— Ладно, забудь, — я улыбнулся, — когда придет время, ты все узнаешь.

Мы смотрели, как фырчик забавно скакала по столу. Она делала вид, что мышкует. Подпрыгивала и опускался мордочкой вперед. Совсем как настоящие лисы, охотившиеся так на мышей. Забавно, но то, как мы мыслим этого ифрита живым существом, придает ему черты этого существа. В частности, вот такое забавное поведение.

— Ты показывал это Кате? — восторженно проговорила Нина.

— Показывал, — я кивнул, — она увидела первой.

— Ведет себя, как настоящая лиса, — задумалась девушка.

— Верно. И, по всей видимости, мы с Фырчиком идем на настоящую охоту.

Глава 22. Процесс

— Что-что тебе нужно? — Саша, в черных трусиках танго и топе, расхаживала по своей квартире, — Рома, — она села за барную стойку, поддержав телефон у уха плечом, налила себе виски, — ты звонишь среди ночи, — она зевнула, — будешь меня, требуешь купить двести пятьдесят килограммов стали, и нанять рабочих для постройки отливочной формы. Зачем тебе это? Я понимаю, что это важное дело, — рыженькая отхлебнула из стакана, неприязненно скривила губки, — но, мне кажется, ты забыл кое о каком другом важном деле. А мы, между прочим, не виделись несколько дней. Возможно, я соскучилась! И это важно!

Девушка замолчала, прислушалась к голосу Ифритора.

— Ну ладно-ладно. Литейный цех? Не знаю я. В Красе нет литейных цехов. Ну… кузница есть, но небольшая. Так. Куют безделушки для дворян. О… предки, — она тронула заспанные глаза, — зачем тебе двести пятьдесят килограммов стали?

* * *

— Ром, — с интересом посмотрела на меня Нина.

— Да?

— Может, ты все же поспишь? Уже поздно, — она зевнула, — вернее… Рано.

— Высплюсь днем, — я отложил смартфон, — а вечером снова за дело. Предстоит тяжелая неделя.

— А у тебя были легкие? — Несколько иронично улыбнулась девушка, — такое ощущение, что каждая твоя неделя — тяжелая.

Я не ответил, сдержанно засмеялся, потом тихо сказал:

— Иди спать. Я скоро присоединюсь.

— Ага, — Нина встала из-за барной стойки, потянулась, — если все еще смогу заснуть. И кстати, думаю, ты не выспишься днем.

— Это еще почему? — я оторвал взгляд от Фырчика, который превратился в простую бумажную фигурку. Взглянув на Нину, я изогнул бровь.

— Напоминаю, — Нина зашлепал босыми ногами, уходя из кухни. Ее попа была невероятно аппетитной даже в растянутой футболке, — что сегодня у тебя суд. Ты забыл? Этот Волго-Вятский подал иск.

— А… Зараза, — нервно выдохнул я, — я действительно забыл про этот балаган, — кроме повестки ничего больше не приходило?

— Нет, — отрицательно качнула головой девушка. — Плохо. Но ладно. Придумаю, что с этим делать утром.

— Может, не пойдешь? — девушка застыла в широкой межкомнатной арке, — красиво повернулась на носочках, будто демонстрируя фигуру. Язык ее тела явно давал понять, что она хочет видеть меня в своей постели.

— Нет. Схожу, — я мотнул головой, — я ответчик, а это значит, что они могут решить там что-нибудь даже без моего присутствия. Хочу иметь возможность как-то влиять на процесс. Да и наверняка там какая-то мелочь.

— Ну, как хочешь. Блин, — Нина потерла шею, — ты разбудил меня. Точно теперь не засну.

— Заснешь. Я тебе с этим помогу, — я подмигнул девушке.

— Жду, — она сладко улыбнулась. Хотела было уйти, но остановилась, обернулась, — Ром.

— Ну что? — я снова оторвался от Фырчика.

— Что ты так пристально смотришь на эту бумажонку?

Мда… Не расскажешь же Нине, что я не просто смотрел на “бумажонку”. Я использовал ифритное зрение, чтобы понять, какие элементы ифрита лишние, какие следует убрать, чтобы он работал эффективнее, а какие переиначить, чтобы его развитие пошло как можно быстрее.

— Ничего. Не обращай внимание. Иди, Нин. Скоро приду.

— Угу, — девушка задумчиво подняла взгляд к потолку, — и вот еще что. А зачем тебе двести пятьдесят килограмм стали?

— Это, — я показал Нине бумажную лисичку, — для Фырчика.

Конечно же, я не выспался и явился в здание сословного суда Нового Краса в ужаснейшем настроении. Причин тому было две. Первая, как раз отсутствие нормального сна. Ну тут уж я сам виноват. Нужно было ложиться, а не сидеть и размышлять всю ночь о том, как действовать дальше.

Вторая же причина заключалась в том, что я не смог снять с Ниной все нервное напряжение. Мне просто не хватило одной девушки. Мы занимались любовью долго, но тихо. И к семи утра Нина совершенно выдохлась.

— Рома, — глубоко дыша, слабым голосом проговорила она, я не могу… У меня во всем теле мышцы сводит… И соски болят. Который это уже раз?.. — ммм… А ты обещал, что поможешь мне заснуть! — Я не обманул, — глядя в потолок, спокойно сказал я, — днем будешь спать, как убитая.

Так, неприятное чувство напряженности, отдававшееся во мне повышенной раздражительностью, все еще свербело в мозгу. Эмоции стало сложнее контролировать. Я держался, хотя чувствовал себя вредным и колким.

Войдя в большое, с колоннами, здание сословного суда, я прошел приставов. Те, кратко осмотрев меня и пропищав детектором, указали, куда идти.

— Вам на второй этаж, в приемную, — гортанно пробурчал старый усатый пристав из детей боярских, — и предупреждаю, господин Селихов, что в здании суда запрещено использовать магию. Это влечет за собой уголовную ответственность.

— И часто бывают прецеденты? — я сунул паспорт в карман черного кителя, поправил серебряный дворянский орден в петлице.

— Обычно нет. Но вот недавно был случай. В прошлом году один унтер поджарил судью молнией, — понизил голос другой, молодой пристав. И хотя ему явно было меньше тридцати, на высоком лбу, у висков, уже появились залысины.

— Это за что же?

— Бракоразводный процесс, — пожал плечами усатый, — сложный был и длинный.

— Угу, — и скандальный, — сказал молодой. За ним полгорода следило. Вы разве не слышали?

— Нет, не слышал.

— Надо же, — удивленно моргнул усатый, — в общем, судью убили молнией.

— Угу. Когда решение вынесли, — молодой хлопнул детектором по ладони, — истец, он же убийца, взбесился. Заявил, что его супруга, уважаемая боярыня, ушла от него именно к этому судье.

— Вот так мелодрамам, — хохотнул я, — настоящий сюжет для кино.

— Вот и судья так сказала, — пожал плечами усач, — а потом заявила что все это поклеп и тут же получила шаровую молнию в лоб.

— Сказала? Она женщиной что ли была?

— Ага. Зоя Михайловна Лахтенхгаузен, да упокоят предки ее душу.

— У нее осталось трое мужей, — буркнул молодой.

— После двух браков, — внезапно добавил усатый.

— О боги… — Спеша удалиться, раздраженно пробурчал я себе под нос.

— Встать! Суд идет! — пискнула секретарь, молодая, но полноватая девушка, с кудрявыми рыжими волосами и веснушками на пухленьких щеках.

Истец, светловолосый боярин с худощавым лицом, впалыми щеками и аккуратно стриженными усами, подскочил со своего места. Вытянулся по струнке. Его адвокат, невысокий и плотный дворянин с высоким лбом и баками, переходящими в короткую бороду тоже поднялся. Правда, в отличие от своего подзащитного сделал это чинно и с чувством собственного достоинства.

Я поднялся нехотя, только когда в большой, но пустой зал судебного заседания вошел долговязый судья. Одетый в широкую мантию с белым воротником, он проследовал за широкую трибуну, громко положил на стол материалы судебного дела.

— Садитесь, пожалуйста, — неприятным голосом проговорил он. Его лицо, худощавое и бледное, словно бы обтянутое кожей, приняло строгое выражение. Судья изломил бровь, привстал, как бы вглядываясь в лица окружающих. Потом сел на место. Извлек из недр мантии крохотные очёчки, нацепил на крючковатый нос.

— Дело истца, Евграфа Семеновича Волго-Вятского из бояр, при участии его адвоката, Захара Алексеевича Мыткина из бояр, к ответчику Роману Евгеньевичу Селихову отступнику из детей боярских, о возмещении ущерба, объявляется открытым, — он посмотрел на меня из-под очков, перевел взгляд на истца. — Истец, — строго сказал судья, — слово предоставляется вам, — иск поддерживаете?

— Поддерживаю! — подскочив, пискнул Волго-Вятский.

— Хорошо. Представитель истца, иск поддерживаете?

— Поддерживаю, — встал мужчина, которого назвали Захаром Мыткиным, — прошу удовлетворить в полном объеме.

Происходящее начинало меня раздражать. Я решительно не понимал, что тут происходит. Совершенно не был в курсе дел, и у меня создалось впечатление, что никто и не собирался разъяснять суть иска. Я нахмурился.

— Я прошу прощения, — встал я, — я не понимаю, в чем суть происходящего? Какие претензии ко мне существуют у этого, — я кивнул на истца, — человека.

Представитель истца посмотрел на меня с подозрением. Истец же и вовсе почему-то состроил испуганное лицо. Судья недоуменно изогнул бровь.

— Не торопитесь, ответчик, — проговорил судья, — сядьте и дождитесь своей очереди.

Я не ответил, нахмурился сильнее. Глубоко вдохнул и выдохнул. Потом сел. Судья заглянул в дело, поднял глаза на меня.

— Встаньте, ответчик.

— Ваша честь, — гневно сказал я, поднялся, — при всем уважении, вы издеваетесь?

— Прошу, ответчик, — безэмоционально проговорил судья, — соблюдайте порядок в зале суда.

— Ваша честь, — я хмуро посмотрел на судью, — не нарушайте мое душевное спокойствие. В чем тут дело? В чем суть иска?

— Истец, — судья также безэмоционально перевел взгляд на Волго-Вятского, — вы разве не направили ответчику вашего искового заявления.

— Направил!

— Направил, Ваша Честь.

— Ответчик, — судья посмотрел теперь на меня, — истец утверждает, что направил. У вас была неделя, чтобы ознакомиться с ним.

— Мне ничего не приходило, — решительно возразил я, — только повестка. Вот, — достал бумажку, положил на стол перед собой.

Судья перевалился через кафедру, посмотрел, потом вернулся на место.

— Что скажете на это, истец? — направил он свой взор на исковую сторону.

— Направляли, ваша честь, — встал представитель, — в деле есть почтовая квитанция.

— И правда, есть, — судья снова глянул в бумажку, потом на меня, — иск вам направляли. Посему, скажите, согласны ли вы с требованиями истца?

— Я ничего не получал, — злобно произнес я. Мне казалось, что еще пять минут этого абсурда, и я облачусь в ифритную броню и начну убивать. Спустя мгновение я напряг силу воли, постарался упрятать свое раздражение, — насилие не выход, — произнес я тихо.

— Что-что? — судья привстал.

— Я говорю, что не согласен. Не признаю иска, — пошел я ва-банк.

Волго-Вятский и его адвокат стали шептаться. Судья терпеливо ждал.

— Могу я ознакомиться с материалами дела сейчас? — холодно сказал я.

— Идет судебный процесс, — вздернул острый подбородок судья, — после, конечно, да.

— Мне нужно сейчас.

— Слово предоставляется истцу, — проигнорировал меня судья.

— Издеваешься, да? — я напрягся.

— Соблюдайте порядок в зале суда. Еще замечание и распоряжусь вывести вас прочь.

— Я сейчас сам выйду. Этот фарс уже давно начал действовать мне на нервы.

— Ой нет! — встал защитник истца Мыткин, — мы хотим видеть лицо этого человека, после того как мой доверитель произнесет свою речь!

— С меня хватит, — я встал, направился к выходу.

— Стойте, ответчик, — проговорил судья.

— Останьтесь, ну?

— Вы можете уйти, — драматически воскликнул Волго-Вятский, — но я взываю к вашей совести! Неужто вы хотите остаться неуважаемым в глазах Фемиды, которую олицетворяет сей суд?!

— Фемида, вообще-то, слепая, — я обернулся, — да и на ее уважение мне как-то плевать. Но вы правы, суд ее и правда в полной мере олицетворяет. Такой же слепой. — Нет! Вы не можете так просто уйти, — взвизгнул истец. — Могу. И уйду. — Вот видите, ваша честь, он снова так поступает! — высоким моложавым голосом запричитал он, — тогда, когда обогнал меня на перекрестке, повредил крыло моей машины, то уехал, даже не спросив моего родового имени!

— А-а-а-а, — засмеялся я, — так вот ты кто, — Я вспомнил его. Это был дворянин, который погнался за мной на светофоре, когда я спасал Нину от бегающего пианино.

— Да! Это именно я!

— Кажется, — я замер у выхода, утер слезы что выступили от смеха, — я должен вам крыло машины, я помню, как задел его.

— Ну, — он удивленно моргнул, — Вообще…

— Вот, — я достал бумажник, отсчитал семь тысяч рублей, подошел к их месту, бросил на стол, — должно хватить.

— Ну… — сглотнул ошарашенный истец.

— По вине господина Селихова мой доверитель угодил в кювет! — Вклинился адвокат. — Он угодил в кювет по собственной вине. Потому что приказал водителю выскочить на линию встречного движения. Истец и адвокат переглянулись. — В рапорте дорожной инспекции, — судья задумчиво потер щеку, — это упомянуто. Судя по тормозному следу вы действительно выбрались на полосу встречного движения. В иске вы указываете, что это господин Селихов спровоцировав аварийную ситуацию, вынудил вас выехать на встречную. Это серьезное административное нарушение. Если оно имело место, вы не можете претендовать на денежную компенсацию по ремонту всего вашего представительского авто. — Крыло я действительно ударил, — кивнул я, — вот прошу, компенсацию возвращаю. Но если там есть требования по ремонту всей машины, то я с ними не согласен. Не потому, что мне жалко на это средств, а потому, что это дело принципа. Вы пытаетесь содрать с меня деньги, за собственную глупость. Этого я не допущу. Волго-Вятский совсем растерялся. Опустил голову. Его адвокат некоторое время мялся, потом наконец сказал — Это ложь! Ответчик вынудил моего доверителя выбраться на встречную! Он буквально спихнул его машину с дороги! — Как вы нашли меня? — холодно сказал я. — Что? Что значит как? — нервно сглотнул адвокат. — Я не стану повторять дважды. Вы слышали. — Ну… — защитник Мыткин замялся, — нашли по камерам видеонаблюдения. — Отлично, — я посмотрел на судью, — тогда будет нелишним запросить съемку со всех камер на трассе, может, найдется там та, что покажет, что погоню и аварийную ситуацию между нами устроил именно уважаемый истец. — Ну… в этом… не знаю… — замялся и защитник, — это слишком долго… не думаю, что стоит… все же… — А еще, я пожалуй, найму адвоката и для себя, — ухмыльнулся я, — да подороже. Потому что копошиться с вами внутри этих разборок мне противно. Вот только, когда выиграю, судебные издержки по его услугам оплатите именно вы. Потому что я не собираюсь отдавать деньги за вашу глупость. — Да пожалуйста! — начал адвокат, — нанимайте мы… — осекся он, потому что Волго-Вятский тронул его за плечо. — Не стоит, — тихо сказал он, — этого хватит, — он кивнул на деньги, что я кинул им на стол. — Но… Почему? — Мыткин удивленно посмотрел на своего доверителя. — Потому что он знает правду, — хмыкнув, проговорил я, — знает, что если разбирательство начнется серьезно, то вы пролетите. Подозреваю, что фокус с иском был нацелен именно на это. Чтобы сбить меня с толку. Обезоружить. Грязные приемчики. Вы противны мне, — я холодно осмотрел исковую сторону. — И все же, — вклинился судья, который, похоже увлекся спором, — суду нужно выносить решение. Истец, вы все еще поддерживаете иск? Некоторое время Волго-вятский молчал. Его адвокат внимательно сверлил доверителя взглядом. — Нет, Ваша Честь, — наконец грустно сказал дворянин, — будем считать, что мы договорились миром. Я отказываюсь от иска. — Ну зачем вы так?! — вскрикнул адвокат. — Я правильно вас расслышал? — нахмурился судья, — отказ? — Да, Ваша Честь, — повесил голову Волго-Вятский. — Принимаю, — судья кивнул— дело объявляется закрытым. — Ладно, господа, — я направился к выходу, — бывайте, нет у меня на вас больше времени. Удачного дня.

Когда я покинул здание суда, было около трех часов дня. На улице царила зябкая, но безветренная осенняя погода. Небо затянуло серым. Вблизи центра города, где стоял сословный дворец правосудия, оживленно бегали машины. Группки людей, посетителей суда, стояли тут и там у широких ступеней здания.

Я легко сбежал вниз, поправил пальто, накинутое поверх черного кителя. Направился к своей машине. В стояночный карман, где был припаркован мой Витязь, подъехала еще одна машина.

Большой седан представительского класса показался мне очень знакомым. Несмотря на это, я прошел мимо, открыл дверь своего “мускулмобиля”

— Роман? — из седана послышался знакомый женский голос. Я обернулся на звук, — Роман Селихов? Это ведь вы? Ну, конечно, вы! Как же вас можно забыть?!

Глава 23. Господин Салазар и дуэль

— Да? А. Здравствуйте, госпожа Зосимова-Добронравова, — вежливо улыбнулся я.

— Какая неожиданная встреча! — девушка смотрела на меня сквозь опущенное заднее стекло машины, — какими судьбами? О нет! Не рассказывайте! Это так невежливо, говорить с вами из такого положения. Вадим! — она посмотрела вперед, на водительское сидение, — будь любезен.

Это была та самая барышня Елена Зосимова, она же Добронравова в девичестве. Именно ее я спас, когда началась заварушка в нотариальной конторе.

Дверь переднего пассажирского места распахнулась. Здоровенный лысый мужик, одетый в деловой костюм, ступил наружу. Его угловатое лицо с широкими скулами было идеально выбрито. Мужчина открыл Зосимовой дверь.

Дама вышла. Сегодня она была в скромном, но элегантном пальто темно-винного цвета и такой же шляпке с цветочной композицией на полях и алой вуалью. В руках девушка стискивала маленький клатч.

Как только Зосимова покинула салон, внутри, с широкого пассажирского сидения, показались девушки-служанки из ее эскорта. Они тут же смешливо загомонили:

— Здравствуйте, господин!

— Приветствуем-приветствуем!

Остальные вразнобой подхватили приветствие. В ответ я вежливо поклонился.

— У меня, — девушка протянула мне тонкую ручку для поцелуя. Я аккуратно чмокнул ее белокожую кисть, — на половину третьего судебное заседание, — пискнула девушка. О! Не беспокойтесь, не беспокойтесь, — воскликнула Елена, хотя по мне было видно, что я не беспокоюсь, — ничего серьезного! Просто некоторые проблемы с наследованием части имущества. Так, формальность.

— Что ж, госпожа, — улыбнулся я, — тогда желаю вам скорее разобраться с вашей формальностью. Бываейте, — поклонился.

— О нет! — девушка бросилась ко мне, когда я повернулся к машине, схватила за руку, — прошу, подождите пару минут! Мне есть, что сказать вам!

— Хорошо, — обреченно проговорил я, украдкой закатил глаза, — я слушаю, госпожа.

Девушка посмотрела мне в лицо и немедленно зарумянилась, сконфуженно опустила взгляд. На ее очень белой коже румянец выделялся особенно сильно.

— А я, — хихикнула она, — говорила о вас с моим дорогим супругом. Да!

— Я очень рад, — я улыбнулся, но скорее из вежливости.

— И знаете, что?! Он и правда очень захотел с вами пообщаться! Прямо-таки загорелся этим желанием! Я рассказала, что вы спасли меня, что видела ваши изобретения. Что они очень удивительны и необычны! Что такого нет нигде в целом мире!

— Рад, что ему понравился ваш рассказ.

— Да! — девушка словно бы пересилила себя и подняла глаза, — и он очень впечатлился. И, представляете, сразу же поверил мне. Хотя я была уверена, что он решит, что я говорю глупости. Понимаете, — она восторженно щебетала без умолку, — Арсений никогда не воспринимает серьезно то, что я говорю. А тут, услышав о вас, о Романе Селихове, он так оживился! Прямо-таки заинтересовался. Уверена, вы найдете общий язык!

— Правда? — внешне, я выглядел приветливым и обходительным. Излучал дружелюбие. Но внутри стал подозрительным. Внимательно прислушался. То, о чем говорит эта девушка, может значить две вещи: либо Арсений Зосимов и правда заинтересовался ифритными вещами, либо он что-то знает о смерти своих отца и тестя, — а что он еще говорил обо мне?

— О! Я вижу, что вы тоже заинтересовались, — девушка счастливо улыбнулась, показала отбеленные зубки, — он очень много спрашивал о вас. Знаю ли я, как вас зовут, где живете, много-много подробностей. Даже о том, знали ли вы моего покойного батюшку. Арсений был очень внимателен! Никогда его таким не видела!

— И что вы сказали?

— Что знаю только имя. И что если бы знала, как вас зовут, уже давно бы пригласила на ужин! Я уверена, что вам обязательно нужно познакомиться! Грядущая среда — это как раз подходящий день, чтобы вы могли встретиться.

— Я был бы счастлив, — Я сдержанно поклонился, — но у меня очень мало свободного времени. И напротив, целая куча дел.

— И мне никак не переубедить вас? — девушка сделала бровки домиком.

— К сожалению, — добродушно проговорил я, — нет, госпожа. Много, очень много родовых дел.

— Ну что ж, — девушка явно погрустнела, — очень жаль. И мой супруг, и господин Салазал были бы рады с вами поболтать.

— Господин Салазар? — удивившись, я переспросил.

— Да, — Гай Марий Салазар, — он работает вместе с моим Арсением. Насколько я поняла, недавно пришел в исследовательский отдел Тошибару Корп. Он там изучает какие-то вопросы по использованию магии. Сам же господин Салазар из Новой Римской Империи Германской Нации. Переехал в Великороссию около месяца назад. Германец, а по-русски говорит идеально, грамотнее многих дворян. И вообще, — она игриво прищурилась, — чем-то он мне напоминает вас.

— Когда, говорите, у них с вашим супругом встреча?

— С вами все хорошо? — Девушка поджала тонкие губки, — вы как-то изменились в лице.

— Все хорошо, — даже и не подумал менять выражение я. Посмотрел на девушку требовательно и строго, — в среду, говорите?

— Да, — нервно сглотнула она, — все точно хорошо?

— Да. Я приду. Адрес, пожалуйста.

— Ох, — она насторожилась, — вы передумали?

— Дайте адрес, прошу вас.

Девушка пару раз моргнула. Недоуменно посмотрела на меня. А потом извлекла из клатча и протянула визитку.

— Да, среда. В восемь вечера мы… — она заговорила медленно, видя, как я хмурюсь, — будем ждать вас у себя.

— Хорошо, — я поднял взгляд от золотистой карточки, — благодарю за приглашение. Спасибо. Бывайте, госпожа Зосимова, — я сел в свою машину.

— До свидания, Роман, — обеспокоенно крикнула она и даже привстала на носочки, мы будем ждать вас!

Я не думал о встрече в этот момент. Не думал о спасательной операции, РосАрме, Ифрите. Не думал даже о Кате и Пожирателе. Единственный вопрос занимал мои мысли: это совпадение, или ифритный предохранитель сработал неправильно?

— Чисто теоретически, — бормотал я себе под нос, подъезжая к дому Нины, — шанс такого сбоя предохранителя имеется. Но вероятность, — судорожно соображал, — лишь процента полтора. Если это не намеренная диверсия.

Я завернул за угол. Поехал по тихой улице спального района, аккуратно объезжая припаркованные машины. Я нахмурился, но не своим мыслям, а тому, что возле дома Нины припарковался чужой автомобиль.

Служебный седан с двуглавыми орлами имперской армии мирно стоял у входа. Возле него, опершись спиной о блестящий кузов, болтал о чем-то с Ниной молодой унтер.

Унтер улыбался, увлеченно и беззвучно шевелил губами. О чем конкретно они беседуют, я, конечно, не мог слышать из машины. Унтер, тем временем, пожирал Нину голодными глазами. Девушка же отвечала на его расказни кратко и односложно. Это было видно по тому, как она шевелила пухлыми губками. Настороженное выражение лица, говорило о том, что девушке разговор не слишком приятен.

Когда я подъехал и стал нос к носу с армейской машиной, унтер выпрямился, одернул мундир и верхний форменный плащ, поправил фуражку.

— Здравия желаю, — кисло произнес он, как только я вышел из машины и приблизился, — младший унтер-офицер Зайцев, — нехотя взял он под козырек, — штаб полка чистильщиков. Рота снабжения.

— Нина, — я походя отдал честь, — все в порядке?

— Да, — девушка потупила взгляд, — тебя вот… спрашивают.

— Хорошо. Прошу, иди в дом.

Девушка кивнула, развернувшись, быстро зашагала прочь, скрылась за дверью. Я видел, как унтер украдкой пялился на ее попу. Он то и дело бросал вслед девушке взгляды, в полной уверенности, что я не замечу. Думал, видимо, что я решу, будто он просто посматривает по сторонам и поправляет фуражку.

— Я слушаю? — холодно сказал я.

— Меня прислал штаб, — он полез рукой во внутренний карман кителя, достал документы, — вот, ваше назначение и документы о присвоенном звании. Поздравляю, взводный Селихов. Вы теперь чистильщик.

— Благодарю, — буркнул я и отобрал у него документы, рассмотрел размашистые подписи генерала и полковника Воронова, — это все?

— Нет, — он улыбнулся, — еще у меня для вас послание, от Капитана Палицкого. Кажется, у вас с ним какие-то хм… личные дела.

— Я слушаю, — нахмурился я.

— Он хочет их скорее решить.

— Он ходит с рукой на перевязи. Не уверен, что он готов решить наши проблемы сейчас.

— Капитан вышел из ситуации, — сузил глаза младший унтер-офицер, — а в свете последних событий появилась лазейка, как пройти за стену и все разрешить.

— Когда?

— Сегодня ночью. Другого шанса в ближайшее время не предвидится. Капитан сказал, что если вы не явитесь, он поймет. Он хотел бы все закончить быстро.

— Хорошо, — я поджал губы, — буду. Время?

— Все тут, — он протянул мне мятую бумажку.

— Отлично, — я сунул ее в карман, — благодарю. И еще, — я холодно всмотрелся в его синие глаза. Он не ответил, только, явно пытаясь скрыть беспокойство, нервно моргнул, — еще раз увижу тебя возле этого дома, увижу, как ты пялишься на мою женщину, переломаю все кости, ясно? И армия тебе не поможет.

Унтер изменился в лице. Приоткрыл толстогубый рот. Его глаза расширились. В них заплясали холодные огоньки страха.

— А теперь, пошел отсюда, — некоторое время я продолжал на него смотреть. Молодой мужчина и сейчас ничего не ответил, сел в машину. Тронулся, сдал назад и помчал прочь.

Когда я собрался зайти, то увидел в переднем фасадном окне, что вело из кухни, Нину. Девушка озабоченно провожала служебную машину взглядом. Когда посмотрела на меня, я улыбнулся, весело махнул рукой, а потом вошел в дом.

— Ты собрался выходить на дуэль так? Одной рукой? У тебя с двумя-то было мало шансов, — ухмыльнулся я.

— А ты что, боишься ножки промочить? — встал с простого деревянного стула капитан Палицкий. Он выглядел плохо: треугольное лицо заросло жесткой щетиной, подернутые сединой короткие волосы растрепались нескладным ежиком. Было ощущение, что он давно не спал.

— Ну как хочешь, — я хрустнул пальцами, — мне все равно, как проводить эту дуэль. Тем более что ты так на ней настаиваешь.

— Ну и отлично!

Ночью пошел сильный ливень. Пришлось выехать очень заранее, чтобы успеть до полуночи. В бумажке, что передал мне унтер, было указано место встречи. Им оказался не основной гарнизон Урупский, а небольшая застава в пяти километрах от него.

Палицкий объяснил, что когда рухнула артиллерийская башня, большинство солдат, с ближайших застав перебросили на Урупский. Они должны были помочь в ремонтных работах Ограждения. Как всегда, принеси подай… и так далее. На этой заставе осталось совсем немного солдат. И все представляли собой младший офицерский состав.

— При чем все мои люди, — поправил Палицкий перевязь, — надежные. О дуэли никто не узнает. И то, что ты тут был, никто не сообщит.

— Чудно. Полагаю, у нас есть легенда?

Мы собрались в небольшом деревянном строении продовольственного склада. Довольно ветхое, оно больше походило на амбар. Хлипковатые стены продувал ветер, с потолка капало едва ли не на нос.

На заставе осталось всего шестеро человек, не считая меня. Все, кроме Палицкого были унтерами из роты снабжения полка. Все они расположились рядом с капитаном: кто-то сидел на бочках, кто-то стоял, опершись о косяк широкого входа во внутристенное отделение Ограждения. Другие просто, стояли по обе руки от Палицкого. Все, включая его облачены в полевую форму чистильщиков из шерсти и кожи. Среди них был и зайцев. Он смутился, когда я появился на складе, и постоянно прятал глаза. Явно боялся смотреть.

— Да, есть, — Полицкий кивнул, — плановая проверка тайника жизни в полутора-двух километрах отсюда. Там хранят экстренные запасы для чистильщиков, которые выходят в поле. Вода, галеты, фураж для лошадей. Оно редко пригождается, но когда пригождалось, спасало жизни. И нам, — он кивнул одному из унтеров, тот достал из кожаного мешка квадратную, обмотанную серой бумагой стопку галет, — нужно пополнить их. Ну и попутно решить наш с тобой дуэльный вопрос.

— Ночная вылазка, не странно ли? — нахмурился я.

— Нет. Все как нужно, — он кивнул, — по ночам твари стягиваются ближе к центру. Почему? А черт их знает. Но так безопаснее. Любой поход чистильщиков начинается ночью. Так проще пройти как можно дальше.

Ночью? Вот как… интересный феномен. Никогда я не слышал, чтобы активность ифритов и их поведение, как-то опирались на время суток. Это очень, очень странно. В чем же природа полей? Я думаю, что смогу узнать это в центре.

— Отлично, — нахмурился я, — тогда пойдем.

— Тебе нужно переодеться, — поджал губы Полицкий, — или ты попрешься в этом? Хочешь словить эффект оживления?

Эффекта оживления я не боялся. Ведь вещи на мне уже содержали в себе ифриты, которые завязаны на моей душе. Они не станут одержимыми. Так что его вопрос я проигнорировал. Вместо этого осмотрел всю группу унтеров, мрачно сказал:

— Собрал молодцев, чтобы прикончить меня бандой? Не пройдет. Если вы попытаетесь, то все умрете.

— Не-не, — внезапно запротестовал молодой унтер, сидевший на деревянном ящике, — я видел тебя под Ограждением. Был на стене в это время. Не хочу попасться тебе под руку, когда ты возьмешься за эти твои, — он сделал руками жест, изображая когти, — одержимые штуки.

— Ну-ну, — холодно ответил я.

— Честный бой с использованием одной только магии. Без твоих одержимых штучек, — отрицательно мотнул головой капитан, — разберемся, как нормальные маги.

— Ну попробуй, — пожал я плечами, — со мной разобраться.

— До первого увечья?

— До первого увечья.

— Прекрасно, — встал молодой унтер, — тогда запрягаем коней и выдвигаемся, господа.

Глава 24. Новая ступень магии

Ливень продолжался. Небо, черно и глубокое, как пропасть, извергало наружу потоки воды. И хотя, когда я ехал сюда, дождь шел сильнее, а теперь поутих, мы все равно быстро промокли.

До места мы добирались на лошадях. Полуночную тьму разгоняло лишь пламя, которое воссоздал в ладони молодой унтер. Я внимательно смотрел, как он это делает. Огонек, небольшой, но яркий, то и дело гнущийся под дождем, был стабилен. Он просто разжёгся в его руке. Так, словно ему не нужно было собирать для этого силу. Я сразу понял, что это были зачатки генерационной магии.

Около часа мы шли цепью, ведомые одним лишь пламенем. Сквозь шум дождя было слышно, как лошадиные копыта глухо постукивали о сырую землю. Как время от времени чавкали в грязи.

Мы вышли на широкую дорогу. Полуразрушенная, испещрённая воронками и трещинами трасса вела куда-то вперед. Там, на фоне темного неба стоял еще более черный массив каких-то зданий. По всей видимости, завод или поместье.

— Тут направо, — тихо проговорил унтер с пламенем в руке, покосился на меня. Его глаза в свете пламени быстро мелькнули, и он тут же спрятал взгляд.

Была и еще странность. Ифритным зрением я не видел вокруг концентрированного эфира. Нет, он был. Тут и там, оставались туманные островки красноватого прозрачного тумана. Но основная часть эфира, как вода во время отлива, скопилась далеко к центру.

И это был странный феномен, но многое объяснял. Одержимости следовали за эфирным полем, купались в нем, пожирая энергию. И, конечно, за пределами поля им было некомфортно.

— Он не оттягивается к центру, а разлагается, — задумчиво пробормотал я.

— Что? Ты что-то сказал? — обернулся капитан. Я не ответил, отрицательно мотнул головой.

Эфир имеет свойство развеивается, точно, как ифрит, оставшийся без своего предмета. И то, что ночью уровень излучения снижается, говорит о том, что-то, что вырабатывает эфир, начинает работать с меньшей интенсивностью. Да… чем больше наблюдаю за Полем, тем больше вопросов возникает.

Вся шестерка солдат нервно поглядывала на меня. По всей видимости, слухи о том, что я обладаю необычными, способностями разошлись по гарнизону быстро. И солдаты побаивались меня. Я видел это в их поведении, в блеске глаз в темноте. Даже серое во тьме лицо капитана, хмуро обращающееся ко мне, время от времени, говорило об этом. Они боялись. Их страшило то, что обо мне поговаривали офицеры после инцидента под стеной. То, что я мог двигаться по Полю в обычной гражданской одежде. Их пугало все во мне.

А это значит две вещи. Первое: группой они не нападут, кишка тонка. Второе: несмотря на все эти расписки о неразглашении, информация о моей силе распространялась быстро. Скрывать что-то уже глупо. И конечно, здесь есть, как плюсы, так и минусы.

Когда мы добрались до места схрона, представлявшего собой большой деревянный тайник в огромном пне дерева, солдаты загрузили внутрь просмоленные кожаные мешки с припасами. Накрепко закрыли деревянной крышкой. Двинулись обратно. Теперь пришло время дуэли.

Дуэль решили на перекрестке разрушенной трассы и старой, уже нечеткой гравийки. Отряд принялся сходить с коней.

— Что-то мне кажется, — я спрыгнул со своей темно-гнедой лошади, из-под ног брызнула вода, — что у тебя немного шансов.

— А тебе какое дело? — с трудом спешился капитан, — пришел на дуэль, так дерись!

— Не какого, — я стер капли дождя со щеки.

— Пойдем, Александр, — буркнул один из унтеров, — отведем лошадей подальше. Магии испугаются.

— Ты сюда, — указал другому унтеру маг-огневик, — я здесь. Осветим место битвы.

Вместе они разошлись подальше, стали с двух сторон. Оба, на мгновения приняли позу вытягивания магии. Искры, стягиваясь к их рукам, зашипели под дождем. Маги разожгли в руках пламя. Подняли большие огни над головой. Желтый свет объял все вокруг.

— Со стен увидят, — проговорил я.

— Все в порядке. Не удивятся. Сегодняшний рейд санкционирован, — ответил капитан.

— Не готов ты к ней, — видя, как капитан хромает, сощурился я. Проиграешь слишком легко.

— Тебе же нет до этого дела, — прищурился капитан

— Нет, — я кивнул, — просто интересно, куда ты так торопишься.

— Куда-куда, — раздул он ноздри, — отстраняют меня от службы. В понедельник суд. Посадят, походу, под домашний арест. И черт знает, что со мной будет потом.

— Ты говорил, что тебя подозревают в убийстве собственной супруги, — нахмурился я.

— Никого я не убивал! — внезапно заорал он, злобно оскалился, — никого не убивал… — вспышка ярости быстро испарилась, капитан изменился в лице, — Марина погибла по чистой случайности. Я проходил, как потерпевший. Адвокат сказал, что сословный следователь готовится изменить мой статус на подозреваемого.

— Рискуешь прийти на суд без пальцев, — пожал плечами я.

— Зато при чести, — вскинул он подбородок.

— Как скажешь.

Я всплеснул руками. Капли дождя сорвались с рукавов пальто. Капитан аккуратно снял руку с перевязи, пошевелил ею.

— Сойдет, — покривился он, — начнем!

Мы почти синхронно стали в боевую стойку. Дождь, все еще шел, но утих еще сильнее. Небо из черного приобрело сероватый оттенок.

Я сконцентрировал магию в руках. Короткие завихрения воздуха потянулись к пальцам. В ладонях собрались упругие сгустки магии. В условиях поля это произошло непривычно быстро. И тогда, я заметил, что часть ее не осталась на коже, как обычно. Она впиталась в тело. По межклеточному пространству устремилась в самую глубину, прошла сквозь вытяжатель и… задержалась в нем.

Аврора. Кажется, время пришло. Начинай активнее стимулировать вытяжатель. Попробуем его подпихнуть. Медицинский дух-хранитель тут же направил свои силы на магический орган. Параллельно, Аврора отозвалась у меня в голове привычным утвердительным сигналом. Вот только есть одна проблема. Пока вытяжатель трансформируется, я не смогу… пользоваться магией. Магический орган можно травмировать.

Капитан не терял времени. Он быстро собрал в руках леденящее заклинание. Капли дождя, попадая на синий сгусток магии, разлетались в стороны тонкими льдинками. Густой пар вздымался от поверхности ледяного шара.

— И-и-и-иэх! — крикнул солдат и, словно толкатель ядра, швырнул магию в меня.

Я легко увернулся. Сделал шаг в сторону, магический снаряд промчался миом, рухнула на землю. Расплылась по лопнутому асфальту ледяным пятном.

— Ты шутишь? — хмыкнул я, — да ты развалишься, пока создашь следующее заклинание. Ты слаб, капитан.

— Не болтай, а дерись, — он сгорбился, собрал в руках ледяной шип. Потом разбежался двумя шагами, прыгнул, послал шип в меня вспышкой магической энергии.

Острый снаряд свистнул в пространстве. Я отклонился. Он промчался над плечом, ушел куда-то в темноту.

— Ты будешь драться? Или так и продолжишь свои танцы?! — взвыл капитан Палицкий.

Я понимал, что он не готов к дуэли. Он тоже понимал. Но торопился. Видимо, капитан, руководствуясь каким-то своим внутренним чувством чести, стремился покончить с дуэлью сейчас. Предвкушал, что скоро такой возможности у него не будет. И видимо, хотел разобраться хотя бы с этим делом.

— Извини, — я искривил губы, — но это даже не дуэль. Это какие-то черепашьи бега. Ты не можешь нормально сражаться.

— А! Проклятье! — он быстро сформировал большой ледяной шар. Сначала прозрачный, наполненный морозной магией, в следующее мгновение шар принял форму, напоминающую морского ежа, затвердел. Я приготовился уворачиваться. Капитан выбросил руки.

Но тут его больная нога подвернулась. Он рухнул на колени. Игольчатый шар пролетел пару метров и упал на землю. Осколки брызнули в стороны.

— Нет, — я выпрямился, — ты не сможешь сражаться. В такой победе нет чести.

— Да сука! — он принялся с трудом вставать. Унтера подбежали к нему с обеих сторон, стали помогать, — отвалите! — отпихнул он их. Поднялся без помощи, — бой продолжается!

— Не думаю.

— Дерись! Или ты испугался? — бешено вскрикнул он, блеснул оскаленными зубами.

— Нет. Не стану.

— А, зараза! — плюнул он себе под сапоги, стал бешено размахивать руками, — пропади все пропадом! К черту дворянскую честь и регалии!

Внезапно я услышал вдали, где-то со стороны центра, звук. Железный гул и стук донесся до наших ушей. Все напряглись. Обернулись.

— Мля. Это он?

— Сука! Он не ходит по ночам!

— Кажется, ходит…

Я всмотрелся сквозь дождь куда-то вдаль, но ничего не увидел, только грохот железнодорожного состава долетал до нас из середины Кубанского поля. Тогда я активировал ифритное зрение. Увидел, как далеко-далеко, в эфирной дымке, мелькают красные пятна огромного ифрита. С такого расстояния невозможно было понять, что это был за дух.

— Бронепоезд? — догадался я.

— Артиллерийский, — внимательно вслушиваясь, хрипло проговорил капитан. Вдали раздалась канонада.

— Стреляет! Палит куда-то!

На горизонте вспыхнуло зарево пушечных выстрелов. Потом в воздухе снова шарахнуло. Засвистело. Внезапно в полукилометре от нас упал снаряд. Он разорвался так, что я услышал полет осколков совсем рядом. Затем ржание коней и крик.

— А-а-а-а-а! — помогите!

— Коней понесло!

Я видел, как лошади, стоявшие метрах в трехсот от нас, разбежались. Но не все. Белая и моя, гнедая повалились на землю. Видимо, посекло осколками. Вместе с ними упал и унтер, что их сторожил. Выронил из рук магический огонь, которым светил себе. — Стреляет по нам, — нахмурился я, — на свет реагирует! Убрать огонь! Солдаты тут же затушили пламя в руках. Мир упал во мрак. Только желто-красное зарево выстрелов мерцало в небе.

Когда следующий снаряд пришелся еще ближе, почти туда, где кричал раненый, его крик прекратился. В следующее мгновение взрывы ковром стали накрывать всю местность. Тут и там, перед нами взмывали в воздух комья грязи, куски дороги.

— Нам не спастись! Зараза, не спастись! — Заорал младший унтер-офицер Зайцев.

— Кинетики есть? — крикнул я.

— Щит? — Капитан заорал в ответ, — против артиллерии?! Тут нужен взвод кинетиков! Всем назад!

— Стоять! — я напрягся, — хлопнул в ладоши перед собой, — побежите — умрете. Я всех вытащу.

— Что?!

— ТЫ СПЯТИЛ!

— МЫ ВСЕ ПОГИБНЕМ! ВСЕМ КОНЕЦ!

Двое принялись бежать. Со мной остался капитан и еще двое. Последние стояли в нерешительности, наблюдая, как приближаются артиллерийские разрывы.

Я закрыл глаза. Ифритная броня от такого не защитит. Она крепка, но град артиллерийский снарядов… слишком тяжелая ноша. Была одна надежда, на мощную генерационную магию. Проблема только в том, что вытяжатель был только в процессе трансформации в очаг. Аврора усердно трудилась над ним. Если я начну генерационную практику прямо сейчас, неизвестно к каким последствиям это приведет. Но выхода не было.

— Всем ни с места! — крикнул я и начал вытягивать магию из воздуха. Богатое силой пространство охотно передало мне свою энергию. Поток устремился в мое тело. Ударил в вытяжатель так, что кольнуло в груди.

Воздушная воронка, между пальцами выросла. Вокруг меня стало дрожать пространство. Когда я распахнул глаза, увидел капли дождя, которые застыли вокруг, прямо в полете. Новые, словно бы упирались в щит, останавливались налету. В следующее мгновение вытяжатель стал биться как второе крохотное сердце. Переполненный силой, он начал строить внутри себя магнит магии, для ее хранения в теле. Аврора тут же пришла ядру на помощь.

Я почувствовал, как переполняюсь магией, как она скапливается в межклеточном пространстве моего тела. Глаза стали сиять белым. Руки, словно бы покрылись светящимися прожилками. Из пальцев, в капли дождя и влагу на земле ударили краткие разряды молнии. Затрещало. Пахнуло озоном. Я разомкнул руки. Прогремел взрыв.

Глава 25. История капитана

Прогремел взрыв. Снаряд пришел буквально метрах в двадцати от нас. Взрывная волна принесла с собой осколки боевой части. Они ударили вокруг, сразили двух унтеров, которые бежали к Ограждению. Солдаты упали на дорогу. Застыли без движения.

Большинство осколков попало по нам. Я разомкнул руки в последний момент. Между ладоней возник крохотный круглый шар щита. Спустя долю секунды он вырос, поглотил всех людей вокруг. А еще спустя долю заколебался, под ударом волны взрыва и осколков.

Куски рубашки снаряда шрапнелью барабанили по синей поверхности магического купола. Она дрожала под натиском. Словно на воде, по щиту побежали круги, начинающиеся там, куда били кусочки металла.

Я сгорбился, развел руки в стороны. Магическая энергия била из ладоней, постоянно поддерживая купол защиты. В момент, когда я сотворил заклинание, мой вытяжатель превратился в очаг. Он забился, подобно второму, крохотному сердцу, перенаправляя магию из тела к рукам. Было сложно. Недостаточно тренированное для генирационной магии тело тяжело принимало магию внутрь себя, еще тяжелее с ней расставалось. От напряжения я сжал челюсти. Почувствовал, дрожь в ногах.

— А проклятье! — припав на больное колено, вскрикнул капитан, — что это за магия?! Я никогда не видел такого щита!

— Еще стре… — заорал было выживший младший унтер Зайцев, но новый прилет снаряда заглушил его голос.

Грохнуло снова, да так, что все аж присели. Я почувствовал, как натиск взрывных волн прижимает меня к земле. Подняв голову, бросив взгляд на купол, нахмурился. Он истончался. Становился слабее.

— Все ко мне! Немедленно! — рявкнул я, — ближе держаться!

— Хочешь обняться перед смертью? — дрожащим голосом прокричал капитан Палицкий.

— Я не обниматься тебя прошу, а приблизиться! Площадь щита большая, чтобы удержать, нужно ее сократить!

Он не ответил, только взглянул на меня, а потом стал подползать. Унтера тоже приблизились, сели на колени возле моих ног.

— Отлично, — я оскалился, почувствовал, как пот бежит по лбу, — внимание!

Я медленно приказал щиту изменить форму, и одновременно с этим добавил магии. Щит сжался и уплотнился. Стал крепче. Цвет покрова из бледно-голубого стал синим.

Внезапно канонада усилилась. Она стала громче и ближе.

— Наши поняли, что обстрел! — заорал унтер, — ответили этой одержимой хераборе огнем!

— Сейчас отгонят, — хрипловато прокричал капитан.

И действительно, краем глаза я увидел, что наверху Ограждения замерцали дульные вспышки артиллерийских орудий. Большие калибры ответили поезду. Вдали раздались взрывы.

— Рискованно, — нервно выдохнул Зайцев, — артиллерийские обстрелы обычно провоцируют одержимости. Могут устроить гон на Ограждение. Даже не смотри, что ночь.

— А если эта падла, — кивнул куда-то в сторону центра Капитан, — начнет обстреливать укрепы? Что тогда? Артиллеристы его и так каждые сутки стволами провожают, пока не уйдет за Кубань.

— Я думаю, — отозвался второй унтер, — недострелит. Поезд старый и пушки у него уже не в том состоянии.

— А снаряды есть!

— Да вот хрен поймешь… Он их че, рожает что ли?

Неожиданно ударило так, что боль через уши прострелила голову. Сидящие вокруг солдаты попадали мне под ноги. Я присел, чуть было не упал на колено, но удержал щит. Он, в свою очередь, заколебался еще сильнее. Потускнел, стал почти прозрачным.

Только когда боль ушла, я открыл зажмуренные глаза. В ушах появился звон. Я почувствовал, как кровь из уха протянулась по челюсти, скатилась под подбородок. Аврора тотчас же метнулась латать перепонки. Шум прошел.

— Ай, сука! — зажав уши, крикнул Зайцев, — что это было?!

— Снаряд прилетел прямо в щит, — с трудом проговорил я, встал на ноги.

Хотя выстрелы с той стороны прекратились, я не спешил убирать купол. Внимательно наблюдал, как пушки с вершины Ограждения провожают далекий одержимый бронепоезд.

Когда звуки выстрелов прекратились, перестало быть слышно и грохот железной дороги где-то вдали.

Я снял защиту, и купол лопнул. Тут же пришло облегчение, такое, будто остановился после долгого, изнурительного бега. Коротко отдышавшись, я выпрямился.

— С-с-с-сука, — я ничего не слышу! — взвыл Зайцев, — не слышу!

— Перепонки, — заткнувший уши Палицкий опустил руки, — лопнули. Ну хоть живой.

— А?!

— Живой, говорю! — с трудом поднимаясь, заорал капитан, — радуйся! А ты? — он посмотрел на меня, — как? Кровь ухом идет. Я не опуская взгляда на капитана отрицательно мотнул головой.

— Зараза, — медленно поднялся и второй унтер, — и правда живые! — он даже ощупал себя, будто не веря счастью.

— Но не все, — я оглянулся на тела погибших, — мне нужно уходить. Скоро тут будут войска. Наверняка из Урупского уже движется группа, проверить, что здесь обстреляли.

— Мы позаботимся о телах, — поджал губы капитан, — и… — он помешкал, протянул мне руку, — спасибо, что спас, кого смог. Мне-то на себя уже пох. Но хотя бы эти ребята обязаны тебе жизнью.

Я внимательно посмотрел на его широкую солдатскую ладно. Потом пожал.

— А дуэль? — ухмыльнулся я.

— До первого увечья, — он кивнул, а потом вежливо разорвал наше рукопожатие.

Совершенно не мешкая, он быстро собрал в правой ладони морозную наледь. Кожа покрылась синей магической поверхностью. Редкие уже капельки дождя тут же замораживались, испуская облачка пара.

Лицо капитана искривилось лишь слегка, когда он обхватил морозной рукой мизинец и безымянный палец левой. Они почти тут же почернели и обморозились. Палицкий с хрустом отделил ледышки от руки, выбросил куда-то в кусты.

Унтера наблюдали за ним, выпучив удивленные глаза. Я же не повел и бровью.

— Я обязан тебе жизнью, — он вернул мало что раненную, но теперь и беспалую руку на перевязь, — и признаю поражение в дуэли.

Я кивнул, заглянул ему в глаза.

— Иди. Скоро и правда тут будут солдаты из гарнизона. Да и Зайцеву помощь нужна, — он кивнул на унтеров, которые отошли подальше.

— Крикни в это! — орал Зайцев.

— А-а-а-а-а!

— Ни хера не слышу! А в это?!

— А-а-а-а-а-а!

— Вот мля! А твои уши как уцелели?

Второй не ответил, только пожал плечами.

— Как, — я обратил взгляд к капитану, — если не секрет, умерла твоя жена?

— А тебе какое дело? — он нахмурился.

— Ты не похож на убийцу. Скорее, — я кивнул на обмороженные пальцы, — на отчаявшегося человека.

Капитан Палицкий быстро моргнул, удивленно уставился на меня. Потом нахмурился, раскрыл было рот, словно пытаясь сказать что-то, но закрыл. Сжал губы. Повремени еще немного, все же решился.

— У нас был брак по расчету, — грустно начал он, — в молодости, мой род, род Палицких и род Ларионовых таким образом заключили мир. Мой род был сильный. Из военных. Но, — вздохнул он, — военные имеют свойство рано умирать. Особенно если служат в чистильщиках.

Я не ответил, однако слушал внимательно.

— Кубанское Поле нас обескровило. Остались одни женщины. И все работали в ресторане “Белый Гусь” Большое такое заведение почти что в центральном районе. Его подарили нам с Мариной на свадьбу… — он осекся, некоторое время молчал, — подарили Ларионовы. А потом, когда Палицкие стали слабы, наш брак оказался не очень выгоден Ларионовым. А Гусь, по их словам, “попал в ненадежные руки”, — он хмыкнул, — не надежные, слышь, это он так о руках моей жены говорит. Ох… и полюбил же я Марину после свадьбы. Она единственная могла со мной сладить. Все то остальные знали, какой у меня скверный характер.

— Межродовые интриги, — нахмурился я.

— Угу. Ну и вот. Захотели они, эти Ларионовы, его себе назад. Этого Гуся. И вынудили Марину составить завещание. Только завещание моя хитрюга, — хохотнул он, — составила на государство. Короне, мол.

— А почему не тебе?

— А потому что я остался последним в роду. Детей у меня нет. А следующий в очереди наследник, согласно сословному праву, уже из кровных родичей жены. Ларионов, значит. Получи я Гуся, это была бы мне верная смерть. Я один. Меня бы пришили быстро. Маринка решила, что так меня спасает.

— А что ты хотел от нотариуса-то? — удивился я.

— Был в завещании какой-то тайный пункт, — опустил глаза капитан, — Марина хотела мне что-то сказать, что-то важное, но не успела. Когда первый раз на нас напали вечером в парке, мы остались живы, но жена была серьезно ранена. Получила инвалидность. Но убийц я прикончил всех. Всех, — он сжал кулак здоровой руки, — переморозил, паскуд этаких. Знаю ж кто послал. Но доказательств нету. — Ларионовы? — Ага! А кто ж еще? Этим падлам Гусь покоя не дает. У них проблемы с деньгами, а Густь прибыльный. Вот и не побрезговали собственной кровью. Мариной, то есть. Тогда она и решила написать завещание. Но что-то Маришка скрывала. Говорила, что таким образом хочет защитить меня. Ну я психовал из-за этого, — он грустно выдохнул, — отношения у нас ухудшились из-за всех этих ее секретов. Как это так? Я — он ударил в грудь кулаком, — сам кого угодно защищу. А тут выясняется, что нужно защищать меня. Эх… Когда Марину нашли мертвой в постели… я был на дежурстве. Когда вернулся домой, — погрустнел капитан, — выл как пес двое суток. Горевал по жене… Короче, подозревают сейчас меня.

— Самоубийство? — искривил я бровь.

— Следак говорит нет, — он сделал рукой жест, как отрезал, — да и не верю я, чтобы Маришка руки на себя наложила. А так как живем мы вместе, вдвоем, да прислуга еще, то стали проверять всех. Теперь вот подозревают меня.

— Понятно, — задумался я, — благодарю, что доверил мне свою историю, капитан.

— Ты спас меня, — пожал он плечами, — чего уж там.

— Ладно, — я кивнул, — бывайте. Берегите себя.

Я направился к Ограждению. Капитан Палицкий и унтера остались на Поле, чтобы дождаться группу из гарнизона и заняться мертвыми. Когда я вошел в бронированную приоткрытую дверь, то подумал, что мог бы заглянуть к нотариусу, если будет время. Палецкий все же показался мне неплохим человеком. Правда, упрямым и с дурным характером. Ну что ж. Все мы не без греха.

Спустя два дня я, Катя, Нина и Элла Александровна переместились в мое, до конца отремонтированное поместье у реки Кубань.

— Я буду сидеть тут одна! Никуда не поеду, здесь останусь! — упиралась Элла Александровна, когда я решил покинуть их дом и забрать с собой Нину. На удивление уговорить ее смогла Катя. Девчушка шепнула ей что-то на ухо, и Элла Александровна смягчилась.

Когда мы уже совсем разместились, и Нина по привычке стала осваивать новую просторную кухню (хотя я и сказал ей, что Марк будет теперь нам готовить), позвонила Саша. В это время я как раз находился на просторном цокольном этаже, где прошлым хозяином был оборудован подземный гараж. Я рассматривал, как лучше установить тут ифриторский станок.

— Нету, — заявила она, как только я поднял трубку.

— Тебя во мне нету! И уже давно! Это не дело, Рома.

— К делу, — выдохнул я, но все же улыбнулся. Кажется, я начинаю привыкать к глупым Сашиным шуткам, — у меня нет времени.

— Металл я не нашла. Да и кузня, что есть в Красе не занимается выплавкой металлов такого объема. Это прям промышленная партия!

— Меньше нельзя, — задумался я, — двести пятьдесят килограмм — это минимум, чтобы корпус получился по объему и плотности таким, чтобы смог выдержать серьезные магические нагрузки.

— Ну тут уж прости. Я не всесильна.

— Ничего, — улыбнулся я, — я что-нибудь придумаю. И зайду к тебе на днях.

— Что?! Зайдешь?! — удивленно крикнула Саша на том конце, — Серьезно?! Не шутишь сейчас?!

— До встречи, Саша.

— Князь? — изогнул я бровь, когда вышел за ворота поместья. Стало понятно, что своими силами задуманное мне не воплотить. И на следующий день я отправился в Урупский, чтобы попытаться заручиться помощью Князя Палеолога.

Большая грузовая “газель” стояла на широком парковочном пространстве, усыпанным щебенкой. Вместе с газелью ко двору подъехали две машины. Князь, в штатском деловом костюме, без регалий и гербов, вышел из машины, приблизился, пожал мне руку.

— Тихо, — шепнул он, — не распространяйся. Я тут инкогнито. Большая часть сервов и дворян из охраны не знают кто я. В курсе только доверенные люди.

— И в лицо никто не узнает? — хмыкнул я.

— Рюриковичи и их побочные ветви довольно многочисленны. Уверен, никто из них не знает, сколько в Великороссии на самом деле великих князей.

— Как скажешь. Но почему ты решил прийти собственной персоной?

— Почему? — удивился он, — два дня назад ты вламываешься в гарнизон. “Вызываешь” меня. Требуешь помощи в том, чтобы отлить эту странную штуку из двухсот пятидесяти килограммов стали, да еще и быстро. А потом идешь доделывать свой монструозный станок. Эх, — он сделал ироничное лицо, — если бы не твои знания и помощь со спасением Светланы, я приказал бы тебя вздернуть за такое поведение.

— У тебя нет таких полномочий, княже, — хмыкнул я.

— Официальных нет.

— И кроме того, ты бы не смог посмотреть, как он работает, — я кивнул на газель.

— Ради этого, я и здесь, — князь вздохнул, раздул ноздри красивого носа, — я хочу понять, как эта штука поможет спасти Светлану.

— Поможет. Но сначала ее нужно будет выгулять в поле. Приступим, князь.

— Хорошо, — он обернулся к рабочим, — выгружай ее, ребята!

Глава 26. Фырчик

— Как металлическая статуя поможет тебе победить ведьму?

— Это не ведьма, княже, — я обошел вокруг большой транспортировочной упаковки, щелкнул складным ножом и принялся перерезать пластиковые стяжки.

Князь — единственный из приехавших, кто прошел вниз, в цокольный этаж поместья. Остальным приказал ждать снаружи.

— Что тут происходит, Ром? — удивленно проговорила Нина. Девушка, в компании Кати выглянула с крыльца на улицу, когда увидела, что транспортировочный кар завозит в подземный гараж большой ящик, — и кто все эти люди?

— Потом покажу и расскажу, — я загадочно улыбнулся, — подождите в доме. Все хорошо.

Нина окинула всех обеспокоенным взглядом.

— Пойдем, Нин, — Катя потащила ее за рукав, — Рома позовет нас посмотреть. Правда, Ром? — пискнула девочка.

— Конечно, позову.

Ящик поставили на бетонный пол прямо посреди широкого полупустого помещения. Когда я закончил резать стяжки, одна стенка упаковки грохнула о бетон. За ней, не без моей помощи, раскрылся и остальной деревянный ящик.

— О, предки, — озабоченно скривил рот князь, — что это за скульптура?

— Это не скульптура, — я улыбнулся ему, — это корпус. Корпус для ифрита.

— Для чего?

— Ифрита, — я извлек из портала в часах маленькую бумажную фигурку лиса, показал Палеологу.

— Я решительно ничего не понимаю! Что тут происходит? — Он нахмурился, — я видел, что ты делал под стеной но…

— Тогда ничему не удивляйся, княже.

Перед нами стояло новое тело для Фырчика. Стальной корпус, общими чертами напоминал четвероногое животное. Блестящий и полированный, он отражал свет кварцевой лампы. Скругленные, обтекаемые формы придавали ему вид некоего абстрактного пса. Это нужно было, чтобы ифрит проявил свою сущность в форме. Ведь ифрит будет особенным. Высокий, почти два метра в холке, стальной корпус внушал уважение.

— Я постараюсь, — князь скрестил руки на груди, — постараюсь не удивляться.

Я же всмотрелся в уже слегка помятое бумажное тело Фырчика. Ифрит Невероятной Любви к Своей Семье мирно пульсировал внутри. Но он был непрост. Я убрал из него все лишнее, что могло помешать правильному слиянию с новым телом.

На ифритном станке, который ждал меня на территории части (он уже работал, но еще не был закончен полностью), я добавил к его арсеналу несколько сентенций, что извлек из собственных эмоций. Они должны придать ифриту свойства, скорректировать его поведение определенным образом. Сентенции любви ко мне и моим близким, верности, стремление защищать — все это станет оружием ифритного предмета, который я собираюсь создать сейчас.

Я в последний раз бросил взгляд на бумажную лисичку, а потом разорвал ее надвое. Ифрит, что содержался внутри, тут же принялся покидать обрывки. Едва стоило мне подставить руку, как он немедленно прилип к ней. Потянулся сам, потому что этого хотел. Хотел произвести контакт именно со мной.

Я улыбнулся такому поведению, а потом приблизился к стальному корпусу. Положил руку с ифритом на холку, повел по гладкому, холодящему кожу металлу.

— Прекрасная работа, князь, — сказал я, наблюдая, как ифрит проникает внутрь предмета, как занимает там свободное место, — если это возможно, передайте мои похвалы мастеру.

— Его отлили на заводе металлоконструкций в Ставрово, — проговорил Князь, — у одного из офицеров нашелся там родственник. Боярин-фабрикант, занимающийся изготовлением арматуры для строительства. Вот и обратились.

— Передайте ему спасибо, — улыбнулся я, — передай спасибо им всем. Да и тебе тоже, за помощь. А теперь отойдите подальше и постарайтесь не делать резких движений.

Когда я сам отступил от железной статуи, князь торопливо отдалился поближе к выходу. Я всмотрелся в ифрит, вытянул руки. Запустил внутрь корпуса тонкие воображаемые нити, вцепился ими в эфирное тело, пульсирующее внутри. Когда начал процесс ифритного высвобождения, металл затрещал. Принялся меняться.

Корпус, выглядящий как стальная болванка, приобрел более правильные анатомические формы. Хвост “распушился” железными иглами. Также вздыбилась и грива. На округлых лапах выросли пальцы с когтями.

Я контролировал весь процесс ифритного высвобождения. Когда ифрит попытался отрастить лишнюю конечность, я направил внутрь него ментальный сигнал. Запретил ему искажать форму настолько сильно. Ифрит, в чьей природе было подчиняться мне, взял и подчинился.

Последними, дух создал себе глаза и рот: на продолговатой металлической морде раскрылись два круглых глаза, желтые зрачки сфокусировались на мне; ниже побежала трещина, сталь расщепилась и отрастила зубы и клыки; из получившейся пасти вывалился длинный розовый язык.

Ифритное существо принялось по-собачьи дышать. И хоть оно лишь подражало повадкам животного и вело себя ровно так, как я его мыслил, через некоторое время все эти повадки могли скопиться в достаточной мере, чтобы придать ифриту личность.

Обычно ифриторы избегают подобной практики, ведь это опасно. Личность сложно контролировать. Но я решил рискнуть.

— Ко мне, Фырчик, — улыбнулся я.

Огромный стальной пес сошел с деревянного поддона. Когти загрюкали об пол. Медленно он зашагал ко мне. Внезапно остановился. Прижал блестящие уши, зарычал странным, неестественным звуком.

— Тихо Фырчик, это свои. Князь тебе не враг.

Фырчик расслабился, выпрямился, поднял уши.

— Да хранят меня мои предки, — раскрыл рот князь, — что это такое?!

— Идеальное сочетание, — я приказал плащу сформировать на руках доспехи, — искусно изготовленного мной духа, отлично подогнанного тела и ифриторики.

— Ифрит… чего?

— Узнаете в свое время, князь Михаил.

Он не ответил, только смотрел на искусственное существо, широко раскрыв глаза.

— Оно одержимость? — вдруг спросил он.

— Да. Но родившаяся под моим контролем и по моей воле.

— Ты придал ему форму животного, — свел брови Князь, — и оно ведет себя, как животное. А… — он осекся, но потом все же продолжил, — с людьми ты так можешь?

Я нахмурился. Посмотрел на князя так, что он отвел глаза.

— Это запретное знание, — поджал я губы, дотронулся латной перчаткой до горячей железной шкуры, — которыми, впрочем, я обладаю. Но никто, — я посмотрел на князя, — слышите? Никто больше не заставит меня сотворить при помощи ифритрики одержимость, напоминающую человеческое существо…

Князь молчал. Он ошарашенно наблюдал за очень естественными движениями Фырчика.

— Посмотрим, на что ты способен, Фырчик, — улыбнулся я и влил немного магии из очага в латную перчатку. Она раскалилась докрасна, красные молнии побежали по поверхности.

Я погладил Фырчика наполненной силой рукавицей, и пес заработал так, как я и думал: по телу побежали раскаленные прожилки, глаза, хвост и гриву объяло пламя.

— Остудись, — скомандовал я.

Фырчик мотнул головой, имитируя отряхивание и тут же остыл. Тогда я зачерпнул из очага еще немного магии, и привнес в нее криоманитю. Вновь тронул железную шкуру.

Пес тут же покрылся наледью, отрастил ледяные когти. Из пасти ударил пар.

— О великая сила рода… — быстро заморгал Князь от удивления, — это невероятно! Император должен знать…

— Должен, — улыбнулся я, — и чем быстрее, тем лучше. Ну и помни, княже, что подобных знаний нет больше ни у кого в мире. А я, — я нахмурился, холодно посмотрел на него, — уже привык умирать.

Князь не ответил. Он сомкнул раскрытый в удивлении рот, сглотнул и только тогда кивнул. Потом произнес:

— А что ты имел ввиду, когда говорил, что хочешь его выгулять?

— Фырчик, — я посмотрел на существо, ласково потрепал его по стальной гриве, — уже довольно сильный ифрит. Но недостаточно, чтобы справиться с ифритом божественного ранга.

— Ифриты? Что за ифриты? Половина из того, что ты говоришь, Селихов, я не понимаю!

— Объясню, когда придет время. Сейчас тебе не нужно понимать, князь.

— Так. И что? — повременив спросил он.

— Чтобы стать достаточно сильным, Фырчик должен поглотить мощный дух. Очень мощный. И такой на Поле есть. Знаешь ли ты что-либо об артиллерийском бронепоезде, который курсирует не так далеко от центра Поля, а Князь?

— Готовность две минуты, Ифритор.

— Понял, — проговорил я, поправил наушники.

Сквозь шум двигателя голос пилота десантного вертолёта звучал немного приглушенно.

— Сегодняшний день, — начал пилот, — можно назвать знаменательным. Первый десант на Кубанском Поле. Раньше такого не делали. Как вы вернетесь?

— Готовность полторы минуты. Мы почти над точкой выброски, — раздался голос второго пилота.

— Мне помогут, — я взглянул на часы. Во время облачения и ифритную броню они тоже принимали форму ифрита. Глаз часов с длинным змеиным зрачком уставился на меня.

— Такого еще не было. Но я слышал, на что вы способны. Ребята с Урупского рассказывали про тот инцидент на Ограждении. И про башню-одержимость. Я думаю, что вы справитесь.

— Справлюсь.

— Поезд, — заговорил второй пилот, — заходит на новый виток. Он будет у отрезка встречи через минуту.

Завыла сирена. Пространство внутри десантного отсека окрасилось красным светом сигнальной лампы.

— Готовность тридцать секунд. Ифритор.

— Да? — я встал со своего места, проследовал к закрытой десантной аппарели.

— Датчики фиксируют на малой летающую одержимость. Будьте осторожны.

— Благодарю.

— Готовность пятнадцать секунд! Приготовится к выброске. Удачи, Ифритор.

— Удачи вам!

— Понял. Удача мне не помешает, — проговорил я и снял наушники. Отбросил в сторону. Шум в отделении тут же возрос в несколько раз. Я заглушил его, когда приказал шлему закрыть голову.

Большая аппарель стала опускаться. За ней показались сначала синие небо, затем зеленовато-коричневое Поле и бирюзовая Кубань. Крякнул сигнал выброски. Я разбежался и выпрыгнул наружу.

Ветер тут же засвистел вокруг. Я, как снаряд, помчался вниз. Легко крутанулся в воздухе, чтобы посмотреть на большой двухвинтовой десантный вертолет. Он быстро уменьшался, превращаясь в черную точку. Солнце бросало справа линию блестящих зайчиков.

Я крутанулся снова, оказался лицом вниз. Принял позу парашютиста. А потом увидел ее.

Одержимость-вертолет шла снизу и сбоку. Она летела на средней высоте. Внутри нее горел зелено-желтым Ифрит Сильного Желания Отомстить. Лопасти медленно вращались без дела. У хвоста висели длинные многосуставные руки. Кабина оскалилась уродливой пастью. Широкие перепончатые крылья росли из двигателя. Одержимость лениво помахивала ими, паря над Полем, как орел.

Она меня еще не чувствовала. И я воспользовался моментом. Сгруппировался пулей, понесся вниз головой. В руках собралась магия. Теперь я мог носить ее с собой и использовать любую стихию, а не только кинетику. Я был генирационным магом. И мне предстояло покорить новые этапы развития.

Пока же, достаточно было уметь передавать магию броне, что я и сделал. Доспех загорелся красным. По его поверхности побежали алые молнии. Я вскинул руки, сцепил их в замок перед собой. Спустя мгновение они срослись. Ифритная материя приняла заостренную форму снаряда, вытянулась в конусообразный щит, который тут же раскалился.

Ифритным зрением я мог смотреть сквозь него и видел, как изменила свое поведение одержимость. Она наконец-то заметила меня. Задвигалась активнее, стала подниматься. Словно акула, она хотела напасть снизу, схватить меня зубами и растерзать.

Но не выйдет…

Через шум ветра я услышал приближающиеся хлопки огромных крыльев. Одержимость завизжала тонким, высоким криком чудовища.

Я не видел, как она близится ко мне, как летит вертикально вверх, чтобы схватить. Спустя мгновение, я напрягся. Потом произошел удар. Я врезался куда-то в кабину. Увидел, как осколки бронестекла разлетелись, унеслись куда-то вверх. После, я погрузился в железную плоть одержимой вещи. Прошел ее, как нож сквозь масло. Проломил броню и внутренние агрегаты. Физическая сила удара впиталась в ифрит доспехов и только усилила меня.

Спустя мгновение, грохнуло. Передо мной вновь загорелся свет. Показалось коричневое Поле. За спиной жалостливо взвизгнуло чудовище. Я расцепил руки, которые приняли нормальную форму. Крутанулся в полете, чтобы посмотреть.

Тварь, пробитая мною навылет, вращалась где-то сверху. Крылья неестественно изогнулись. Большая дыра зияла в корпусе. Вверх уносились крохотные детали и обломки. Одержимость, словно в замедленной съемке, падала. Ее ифрит просачивался наружу, мгновенно развеивался в воздухе.

Приняв нормальное положение, я приказал броне натянуть перепонки между ногами и руками. Когда она выполнила команду. Меня тут же дернуло вверх, сопротивление воздуха возросло. Я стал контролируемо планировать к цели.

— Ха! — улыбнулся я, — сколько жизней назад я в последний раз прыгал из воздушного судна? Две или три?

Внизу спереди и чуть справа, виднелась бегущая железная дорога. Это был “отрезок встречи” — место, на котором я должен был остановить поезд-одержимость, чтобы забрать его ифрит.

Вдали, в нескольких километрах от отрезка, уже мчался состав. Бронированная голова поезда смотрела вперед мощным клиновидным отбойником. Колеса ифрит вращал несколькими десятками отросших рук. Локомотив тащил за собой одержимые вагоны. За ними шли боевые платформы с огромными, развернутыми куда попало, пушками.

Ифритным зрением я видел, как по локомотиву и вагонам протянулся жирный и старый Ифрит Сильной Жажды Движения. Кажется, на этом поезде пытались спастись, а для этого останавливаться было нельзя. Так… Выходит, это ифрит внутреннего наполнения. Предпоследний ранг. Но он жирный и старый. Посмотрим, на сколько его хватит.

Я приказал броне освободить кисти, и тут же почувствовал, как холодный воздух впился в кожу. Нужно было действовать быстро. Сгруппировавшись, я выпустил под себя телекинетическую волну. Притормозил, но не сильно. Падение почти не замедлилось.

— Долго, — стиснул я зубы, — ну ладно, тогда попробуем иначе.

Я принял позу эмбриона, стал готовиться к удару. Броня задвигалась, организовала дополнительный защитный слой. Спустя мгновение я врезался в землю. Грохнуло так, что клацнули зубы. Звук глухого удара слился с металлическим скрежетом и треском магической молнии.

Поднявшись, я обнаружил, что немного промазал. Чтобы взойти на железнодорожную насыпь нужно было преодолеть несколько десятков метров.

Я выбрался из воронки, которую пробил в земле нетронутого поля, покрывшегося зеленой низкой травкой, и помчался к рельсам что было сил.

Поезд уже стучал по железке в километре от места встречи. Он выл, как чудовище и стремительно приближался.

— Ну что, Фырчик, — проговорил я, заняв свое место, прямо на железнодорожное полотне, — пришло наше время…

Локомотив близился. Он мчался вперед, выбивая из трубы магическое пламя. Единственный глаз, что вырос на месте фонаря, истерически вертел палочкой зрачка. На отбойнике раскрылась большая зубастая пасть.

Прокаченный на станке Ифрит Сильной Жажды приобрел новые свойства. Портал открылся не на часах, как обычно, а рядом, прямо на рельсах, у моих ног. Оттуда, словно на лифте, поднялся на магической платформе Фырчик, и выход из карманного измерения закрылся.

Когда локомотив стал бестолково поворачивать орудия в нашу сторону, Фырчик уставился на него. Прижав уши, зарычал своим неестественно-странным голосом.

— Готов? — я тронул стальную холку пса, погладил рукавицей и влил в его металлическое тело всю энергию, что смогла собрать броня. Добавил огненной магии.

Фырчик раскалился добела. По шкуре побежали языки пламени. Грива и хвост вспыхнули чародейским огнем.

Поезд сфокусировал на нас взгляд, казалось, разогнался еще быстрее. До встречи оставались считаные сотни метров. Одержимость взвыла криком чудовища, смешав его с паровозным гудком.

— Давай, — я сгорбился, Фырчик вытянулся вперед, как струна, — фас!

Глава 27. Поезд

Фырчик сорвался с места. Словно заряженный в пушку снаряд, он помчался в цель. Шпалы заискрились под его когтистыми лапами.

Я же приготовился принимать поезд своим телом. Сгорбился, поднял ногу и резко опустил. Броня изменилась, вцепилась глубоко в землю отросшими на стопе когтями. Гулко топнув, я проделал то же самое и со второй ногой.

Из спины в шпалы, рельсы и землю вонзились черные щупальца. Они затвердели, превратились в прочные подпорки. Я направил руки к земле под острым углом. Предплечья удлинились, грохнули в щебенку и ушли глубоко в почву. Точки опоры были готовы. Спустя мгновение броня снова стала менять форму. Она перетекла и создала с фронта большой плугообразный щит. Обращенный к поезду острой частью он ждал своей очереди.

А пока дело было за Фырчиком. Поезд приближался. Злобная пасть на его отбойнике скривилась, показала зубы. Зрачок большого глаза нервно забегал. Локомотив даже и не думал тормозить. Серые длинные конечности только быстрее принялись вращать колесные пары.

Стволы вразнобой повернулись вперед. Стали ровно в мою сторону. Однако, я знал, что они не представляют угрозы на таком близком расстоянии. Ифрт в поезде, тем не менее, инстинктивно пытался защититься. Ну и сделал для этого то, что делал и раньше: начал палить из всех орудий.

Громко бабахнуло. Зазвучала канонада. Я и бровью не повел, когда загрохотали пушки. Снаряды прочертили небо над головой. Стали падать куда-то за спиной. Рваться прямо на путях. Ударяя во многих километрах за нами, они лишь разрушили рельсы и железнодорожную насыпь. Поезд был беззащитен.

Фырчик, разогнавшись, как огромная пуля, раскаленным метеором прыгнул и всем телом врезался в переднюю часть локомотива. Вспыхнуло пламя. “Морды” ирфита просто не стало. Лишь искореженные металлические пластины вмялись внутрь. В стороны полетели куски брони и какие-то осколки.

Оказавшись в котле бронепоезда, Фырчик не остановился. Он пробил, прожег своим телом дыру в корпусе машины. Выскочил где-то сзади, да так, что следующий, за локомотивом вагон подскочил и сошел с рельсов. Потянул за собой остальные. Лес стволов артиллерийских платформ пошатнулся и стал разваливаться в разные стороны. Задняя часть локомотива сдвинулась влево. Передняя, соответственно, вправо.

Раздались жуткий скрежет и лязг. Засвистели соскакивающие с рельсов колеса. Паровоз разбросал искры. Руки-движители тут же ослабли. Потащились по земле.

Но тяжелая машина не замедлилась. Она поехала дальше. Когда до удара оставались считаные метры, я напрягся. Сжал зубы и машинально втянул защищенную высоким щитом голову в плечи.

Грохнуло так, что по всему телу прокатилась вибрация. Локомотив наскочил на меня отбойником, тот немедленно измялся. Поезд задрал нос к небу, я увидел железное днище убитого Фырчиком зверя.

Паровоз, подскочив, накренился направо, с чудовищным грохотом упал на железнодорожную насыпь. Уперся носом, поднял фонтан земли. Весь состав накренился вслед за локомотивом. Не выдержав, вагоны стали заваливаться набок. Они давили своим весом ифритные серые руки. Пушки с лязгом и треском отделялись от платформ. Падали и катились вниз по насыпи.

Заскрежетал металл. Заскрипел под нагрузкой. Одержимый бронепоезд продвинулся еще на полтора метра. Потом замер, словно мертвый. Я уже видел, как ифрит, что жил внутри разрушенного корпуса, стал медленно высвобождаться наружу.

Я выпрямился. Подождал, пока броня не примет привычную форму. Потом оглянулся и увидел, как разномастные одержимости стремятся к нам со всех сторон: вот там ползет трактор, группа мопедов скачет на уродливых ногах, сеялка ползет на брюхе. Был даже танк. Бешено вращая башней он выцеливал меня обломком пушки, хмурил большие красные глаза.

Фырчик же, энергично выбрался из протараненного им третьего вагона. Остывший от магии, он лишь слегка краснел горячей стальной шкурой. От нее к небу мерно поднимался белый пар. Фырчик в одно движение запрыгнул на боковую стенку, ставшую крышей перевернутого набок вагона. Уставился на меня на удивление живыми глазами.

— Сейчас будем кушать, дружок, — косясь на подбирающихся одержимостей, проговорил я.

Я мог уничтожить их всех. Не сомневался, что выйду победителем. Проблема была в количестве. Сюда будут прибывать все новые и новые одержимые вещи. Огромные, средние и маленькие, они станут окружать нас. Отбиваться, значило просто потерять на этих обезумевших ифритах время.

— Ко мне! — скомандовал я и Фырчик тут же подчинился, — молодец, — я потрепал его по железной шерсти, когда он приблизился. Пес странным голосом гавкнул. С металлическим скрипом завилял хвостом.

— Давай, за мной! — я повел его к ифриту. Огромное красное облако собралось над искореженным локомотивом. Многочисленными струйками оно поднималось над телом железного зверя, выбиралось из всех его отверстий. Это был ифрит, что жил внутри.

Фырчик не знал, как его впитать. Никогда стальной пес не занимался подобным, и мне пришлось ему помочь.

— Сюда! Ну! — скомандовал я и указал на перевернутый локомотив. Фырчик подчинился. Одним прыжком он оказался на разорванном котле поезда. Сымитировал удивленный взгляд.

Я же всмотрелся в Ифрит Сильной Жажды Движения. Начал усмирять его, подчинять себе. Боковым зрением я видел, как слева, на насыпь заполз, словно большая гусеница, экскаватор. Одержимость, лишенная траков скребла длинным манипулятором с ковшом, подтягивала желтое проржавевшее тело.

С другой стороны, уже подходили новые одержимые вещи. Твари нас окружали. Я же направил ифрит поезда в Фырчика. Дал псу ментальный сигнал на поглощение эфирного тела. Фырчик не сразу принялся за дело. Непривычное ему действие, вызвало у духа кратковременную паузу. Но затем, он все же впитал энергию… и тут же начал развиваться. Скачек в эволюции оказался сильным, но не настолько, как я ожидал.

Ифрит Невероятной Любви к Своей Семье, переродился в ранг Запредельного. Фырчик не изменился внешне. Но тут же проявил свои новые способности. Он среагировал на приближающиеся одержимости. Рявкнул на экскаватор, и пламя тут же вспыхнуло на его стальном теле. Объяло Фырчика полностью. Потом он переключился на группу одержимостей-мопедов, что взбирались на насыпь. Пес рыкнул, погас и по телу вместо огня, побежала молния. Фырчик научился самостоятельно использовать стихийную магию.

— Фу! Ко мне! — крикнул я, оглядывая приближающихся тварей, — уходим, Фырчик!

Пес спрыгнул, приблизился, подставил спину, чтобы я мог забраться. Что ж. Я рассчитывал развить ифрит внутри Фычрика до божественного уровня. Но не вышло. Поезд оказался не столь силен, как я думал. Хоть размер духа внутри него внушал уважение, он был лишь ифритом внутреннего содержания. Этого оказалось мало.

Осмотрев ифритным зрением одержимости вокруг, я понял, что их уничтожение и поглощение эфирных тел — пустая трата времени. Все обезумевшие ифриты были старыми, но слабыми. Низких рангов. Чтобы Фырчик эволюционировал, потребуется уничтожить сотни таких одержимостей. Долго и неэффективно. Вот если бы найти еще старую и сильную тварь. Но вот, только где?

Я приказал Фырчику двигаться к стене. Сидя верхом, впился латными перчатками в его гриву. Пес высоким прыжком перемахнул одержимый экскаватор, приземлился на лапы и помчался так скоро, что я едва не сорвался со спины. По пути пришлось даже разделаться с парой тварей.

Одержимость-самосвал, которая неожиданно перерезала нам путь, Фырчик прошиб насквозь собственным телом. Я даже и спрыгнуть не успел. Следующего — большую установку залпового огня, чьи ракеты превратились в щупальца, я расстрелял еще на подходе к ней, из ифритной пушки.

Дальше мы взяли курс на Ограждение. Что ж, ультимативного оружия против ифрита божественного уровня я не получил. Но получил верного друга, который сможет занять Алю, пока я буду наносить главный удар.

А для главного удара мне понадобится новое, мощное оружие. У меня был антимагический хлыст, да. Но он обезвредил бы божественный ифрит лишь на время. Это годилось под стеной, чтобы быстро эвакуироваться. Но в настоящем бою хлыст не покажет себя столь эффективны оружием. Группа может не успеть вызволить Светлану, пока я буду занят Алей. Нужно оружие, которое обезвредит Алю быстро. И у меня была идея.

Катана, что я отобрал у Белого ифритора. Внутри нее находится Филатов, которого можно было бы достать и сдать властям. Но самое главное, там же противоифритный хлыст. Его я должен достать. Катана и оба хлыста. Если извлечь из всего этого ифриты, соединить на ифритном станке, то получится прекрасное оружие против Али. Этим и будет мой следующий шаг.

— Но сначала, — припав к спине несущегося по Полю Фырчика, задумчиво проговорил я, — придется разобраться с катаной, с ее карманным измерением. Давай, приятель, — я сделал вид, что пришпорил пса, — быстрее к Урупскому. У нас еще много дел.

* * *

— То, что вы предлагаете мне сделать, — измена! Я не могу пойти на это!

— Вы не правы, — в телефонной трубке прозвучал очень вежливый мужской голос, — это лишь подработка. Дворянскую присягу вы не нарушите. Останетесь верны Императору и вашему командованию. Но послужите нам, как магическая охрана в экспедиции. Будьте уверены, она законна и санкционирована на высшем уровне. И нам посоветовали вас как неплохого мага-кинетика с защитными способностями.

— Вы смотрели мое личное дело вообще? Кто вам посоветовал меня, как мага?! — крикнула Валя в трубку.

Сегодня у девушки была увольнительная, и ее отпустили из гарнизона домой, в старое поместье, в котором они с Алей жили. В ее отсутствие домом управлял немолодой уже дворецкий Яков. Ему помогали несколько слуг.

Заходил вечер, солнечный осенний день подходил к концу. Валя приняла неожиданный звонок сидя в кабинете отца. Иногда она приходила сюда почитать. А еще, девушки хранили тут деньги и важные документы.

— Извините, госпожа Селина, это конфиденциальная информация. Но я уверен, что если вы не станете рубить сплеча и выслушаете меня внимательно, то согласитесь.

Валя выдохнула. Опустила глаза на свой рапорт, что она подала полковнику Воронову. В нем девушка описывала свои преимущества. Просила позволить ей принять участие в грядущей спасательной операции. Ниже, под ее подписью и гербовой печатью рода Селиных, стояла резолюция полковника: “Личная заинтересованность. Эмоциональная нестабильность. Отклонить”.

— У меня служба. Дежурства.

— Операция займет немного времени, — ответил голос, — и организационные вопросы мы уладим. Тошибару уважает имперскую армию и дружит с ней. А с другой стороны, мы дадим вам шанс, Валентина.

— Да на кой черт мне нужен ваш шанс?!

— Нужен. Еще как нужен, — голос стал вкрадчивым, — мы знаем о вашей сестре Алевтине. Знаем, что она пропала на Поле, и сейчас находится в смертельной опасности, в его центре.

— Откуда?! — вскочила девушка с места.

— Я не прошу вас сразу соглашаться с предложением. Лишь согласится на встречу. Господин Салазар хотел бы переговорить с вами лично.

— Кто? — нахмурилась Валя.

— Тот, — голос резко переменился. Прежний, вежливый, больше не звучал. Говорил совершенно другой человек, которого Валя никогда не слышала. Однако в его речи были странно знакомые нотки, — кто желает тебе только добра, Валя. Тебе и твоей сестре. И не отвергнет, как другие.

Девушка поджала пухлые губки, опустила взгляд на рапорт, а потом скомкала листок в кулаке.

Глава 28. Сломанный ифрит

Когда в Урупский доставили все материалы для постройки ифритного станка, мне понадобилось помещение для рабочего места.

— А… этот твой станок, не взрывоопасный, а Селихов? — озабоченно спросил начальник гарнизона, когда мы с Князем (ходившим в воинскую часть, как на работу) пришли сообщить ему, что мне нужно место для постройки инструмента.

— Нет, — отрицательно мотнул головой я, — но на склад боеприпасов помещать меня не стоит. Все же, моя работа связана с магией.

— Понятно, — полковник нахмурился, — на самом деле, не уверен, что во всем Урупском найдется место для вашего эфф… ифф… в общем, вашего станка.

— Должно найтись, — холодно сказал я, — от этого зависит многое, генерал. Гораздо большее, чем вы даже можете себе представить.

— Знаете, — генерал поправил дорогие очки, — меня начинает нервировать ваш тон, и то, что вы, дворянин из детей боярских, указываете высшим ступеням. Более того, высшим чинам армии, что им делать. Я молчал на минувшем собрании из уважения к Великому Князю…

— Так помолчите и сейчас, — перебил его князь, — на кону жизнь моей дочери. И я не позволю тому обстоятельству, что у вас в части творится организационный бардак, все испортить. Немедленно найдите место для станка Слихова! — повысил голос он.

— На кону гораздо большее, — я оставался совершенно спокоен, скрестил руки на груди, — если вы не хотите, генерал, прослыть тем, из-за чьей оплошности империя прекратила свое существование, то лучше бы вам послушать князя Палеолога.

Я не преувеличивал и не блефовал. Ведь то, как я покажу себя в спасательной операции, как проявят себя на Поле ифритные технологии, зависит, насколько сильно впечатлится князь, а потом и император. Мой доступ к высшему руководству империи необходим… всему человечеству, чтобы спастись от Пожирателя. Но заявить об этом вот так просто было бы ошибкой.

Те знания, которыми я обладаю, слишком необычны, чтобы люди могли их воспринять просто, на словах. Но я знал, как себя преподнести. Нужно помочь им. Помочь сильным мира сего, чтобы они увидели собственными глазами, на что я способен. И только после этого, меня будут слышать.

Это уже работает, ведь не покажи я себя под стеной, Великий Князь Палеолог не прислушался бы ко мне. А теперь, у меня есть его покровительство.

в конце концов начальник Урупского, генерал Сергей Вячеславович Липов-Беловежский поддался. Оказалось, что место очень даже есть. В гарнизоне располагалась целая рота мотострелков. В ее состав должны были входить четырнадцать бронетранспортеров. И машины, конечно, имели свое расположение.

БТР хранились в зоне технического обеспечения гарнизона. Для этого было выделено семь объемных гаражно-технических блоков, представлявших собой большие закрытые ангары.

Но я недаром сказал, что БТРов должно было быть четырнадцать. Потому что, на самом деле их оказалось двенадцать.

— Я не буду спрашивать у вас, генерал, — оторвав взгляд от военно-уставной документации (по ней мы пытались понять, где же выделить мне место), сощурился князь, — куда делись два БТР, если вы отдадите ангар хранения под нужды Селихова.

— Но, Ваше Величество, — поправил форменный галстук генерал, — ангар занят…

— Пока не буду спрашивать, — князь нахмурился, — но вы можете меня вынудить провести дополнительную проверку прямо сейчас.

— Хорошо, — Липов-Беловежский тронул вспотевший лоб, — я распоряжусь освободить место.

Весь разговор случился пять дней назад. И уже на следующий день я приступил к работе в ангаре. Просторный и относительно светлый, он почти идеально подходил для моей работы. Сюда же и были доставлены материалы для станка.

Спустя же несколько дней работы, у дальней железно-бетонной стены ангара, который выделили мне в полное распоряжение, вырос и сам станок. Напоминающий длинный железный верстак с колбами-хранилищами для ифритов (в которых, не в полной мере, но духов все же можно было видеть невооруженным взглядом) и инструментами-манипуляторами для основных операций по ифриторике. Кажется, для непривыкших глаз он выглядел пугающе. По крайней мере, Князь, увидев его, скривился.

— Эта штука? Как она поможет нам победить ведьму? — Князь обернулся, взглянул на железного пса.

— Это не штука, — осматривая ифритную катану, проговорил я, — это Фырчик. А девушка не ведьма. Она лишь жертва. Существо, в которое кто-то поместил ифрит по злому умыслу.

— Всего лишь жертва? — Палеолог с подозрением посмотрел на Фырчика.

Фырчик же, подражая животному, лежал на пузе у стены. Он нашел себе место между высоким, до самого потолка, стеллажам и бочками с моторным маслом, которые просто некуда было девать.

Пес поднял на князя взгляд. Потом приподнялся и зевнул. Глядя на мощные челюсти Фырчика, Палеолог скривился. Фырчик произвел настоящий фурор в воинсокй части. Когда, после битвы с поездом, я подъезжал к Ограждению, меня сначала хотели расстрелять из пушек. Даже магический артиллерийский расчет занял свои позиции на стене. Когда же от высшего руководства спустился приказ “отставить огонь”, все удивились.

И еще более удивились, когда увидели, как огромный железный пес с закованным в черную броню всадником свободно въезжают на территорию гарнизона Урупский.

Простые солдаты и даже офицеры, как зеваки столпились у меня на пути. Люди смотрели удивленно, многие с интересом. Рядовые указывали на Фырчика пальцами, что-то радостно вскрикивали. По лицам многих офицеров было видно, как они обеспокоены зрелищем. Все потому, что никто не знал, что, в действительности видит. Однако, можно было констатировать очевидное: большинство солдат гарнизона узрели воочию, что я (хоть в лицо они меня и не знали), обладаю необычными способностями.

Правда, вскоре и моя личность стала всем известна. Я часто замечал, как солдаты и офицеры смотрят на меня, когда я направляюсь к ангару. Как с интересом наблюдают за мной. Провожают взглядами.

— А что ты собрался делать с мечом? — Князь взглянул на катану.

— Это не просто меч, — я положил его на верстак, — это ирфитное оружие. Внутри дух, который, правда мне не подчинятся. И его придется усмирить, чтобы извлечь из меча кое-что мне очень нужное. А именно, сильное оружие против одержимой девушки.

— Дух? — удивленно поднял брови князь, — что за дух? Ты постоянно упоминаешь каких-то ифритов. Джинов, что ли из арабских сказок?

— Нет, — я улыбнулся, посмотрел на Князя, — ифрит это не джин. А эфирная сущность, живущая внутри многих предметов, которыми пользуются люди. Название произошло от субстанции, которой они, ифриты, питаются. То есть от эфира. И сначала звучало иначе, но с течением многих сотен лет видоизменилось.

— Видоизменилось? — Князь моргнул, посмотрел с интересом.

— Да. Слово “эфир” породило первоначальное название “эфирит”. С течением времени оно приобрело укороченную форму “эфрит”. А окончательное название этих сущностей, а именно “ифрит” как раз было закреплено древними арабскими магами, которые очень преуспели в изучении ифриторики.

— Первый раз обо всем этом слышу, — он тронул подбородок, — звучит очень интересно, но запутанно. Давай, ты сделаешь так, что эти твои ифриты помогут нам спасти Светлану. А потом уже расскажешь подробности компетентным людям. Я, — он выпятил грудь, — солдат, а не ученый-маг. Пойми правильно.

— Не переживай, князь, меня не сильно волнует интерес окружающих к делу всей моей жизни, — я взял один из инструментов, направил в ифрит в мече. Невидимый луч ударил в дух, тот, словно одноклеточное, среагировал и попытался переместиться по клинку, уйти от раздражителя, — скорее наоборот, — я поднял глаза, — волнует, что слишком у многих просыпается излишний интерес к ифриторике. Впрочем, это объяснимо.

— Да уж, — князь провел пятерней по гладко уложенным волосам, — вот так и зайди к тебе на минутку, на железного пса, — он указал большим пальцем через плечо, — полюбоваться. Застрянешь на час.

— Проклятье, — проанализировав тонким ифритным сканером эфирное тело духа, выругался я.

— Что такое?

— В клинке, — я посмотрел в глаза князю, — обитает Ифрит Сильного Желания Сокрыть Предмет Внутри Себя. Меч обладает следующим свойством: как только клинок дотронется до любого предмета, тот тут же отправляется в пространственное хранилище ифрита. Именно там сейчас все то, что мне нужно достать.

— Удивительное свойство, но, я не понимаю, как такое вообще, может работать? — скривился Князь.

— И не надо, — я мотнул головой, — важно другое. Что он работает неправильно. При ифритном внедрении дух пострадал. Намерено ли, или в спешке, но его Криоливы линии разрушены. Из-за этого он слишком сросся с сущностью меча.

Князь заворчал что-то себе под нос.

— Так, — я рассматривал ифрит дальше, — эфирная мембрана цела, а вот ядро… Зараза, ядро аль Зиба сколлапсировало при смерти Кайоши. Это налагает дополнительные проблемы.

— Что? — совсем уже удивился Князь.

— Расс аль Зиб, — я оторвал взгляд от меча, — гениальный ифритор прошлого. Он открыл, что у ифритов есть ядро, на котором отпечатывается душа ифритора, когда тот покоряет духа, — посмотрев на князя, я лишь уперся в глаза совершенно запутавшегося человека.

— Ладно, — я выдохнул, — все, что я сказал выше, значит следующее. Во-первых, извлечь ифрит из меча не выйдет. Он слишком плотно засел внутри. Скорее всего, дело в торопливом проведении ритуала. Если попытаюсь достать — ифрит потеряет свойства. Станет просто Ифритом Сильного Желания. А это значит, что путь к внутреннему хранилищу будет закрыт, а все, что останется в нем, станет недоступно навсегда.

— Это ведь значит, что по твоему плану разобраться с ведьмой не выйдет? — занервничал князь, неужели все было зря?! Неужели ты не мог понять, что этот твой ифрит сломан, раньше?! — Не мог. Для таких тонкостей требуется станок, — отрицательно мотнул головой я, — прошу, Михаил, — я впервые назвал его по имени, чтобы немного успокоить, — дослушай меня до конца. — Хорошо, — он выдохнул, — а Во-вторых?

— Во-вторых, — я поджал губы, — когда ифритор-владелец меча погиб, а его душа отправилась в Великий Океан, ифрит не просто перешел в неактивное состояние, он повредился. Ядро повредилось.

— И что это значит?

— Ифритор может, — задумчиво продолжил я, — либо привязать ифрит к душе, чтобы лучше управлять им, либо нет. Кайоши привязал. Но, скорее всего, сделал это с серьезными отступлениями от ритуала. Думаю, чтобы таким редким духом никто больше не мог воспользоваться.

— Кто такой Кайоши?

— Это сейчас неважно, Князь. Важно то, что ядро ифрита повреждено при помощи ифриторики. Если я попытаюсь усмирить его, то, скорее всего, ничего не выйдет, а дух просто исчезнет.

— Значит, — с озадаченным видом начал князь, — ты не сможешь достать оружие против этой… хм… ведьмы, из того магического пространства? Но что же нам делать, — в его голосе послышалось зарождающееся отчаяние, — только не говори, что все же, это, — он развёл руками, — это все зря! У тебя же есть запасной план? Или… или все пропало?

— Я этого не сказал. Не сказал, что все пропало, — я отложил меч, выпрямился, обратил лицо к князю, — способ все же есть.

— И какой?

— Извлечь вручную. Так что, Великий князь, — я ухмыльнулся, — я отправляюсь внутрь этой катаны.

Глава 29. Карманное измерение

— На самом деле, — ответил князь, — это звучит очень странно. Как ты собираешься попасть внутрь меча?

Я ответил не сразу. Сначала ухмыльнулся и протянул руку. Улучшенный ифрит в часах открыл портал в моей руке, и в ней тут же образовался угловатый пистолет с Ифритом Исполнения Желаний. В другой же я материализовал золотой медальон с Ифритом Сильного Желания Обуздать Эмоции.

Пистолет был тот самый, который я забрал у Саши. И хотя ифрит желаний правда мог исполнять желания, он был весьма ограничен в этом отношении. Например, он мог повлиять только на внешнюю оболочку ифритов, но не на них самих. А вот с людьми можно было произвести некоторые операции: переместить, удалить из реальности, вылечить, и т д. Почти все что угодно, что касается тела, но, к сожалению, не души.

То же можно сказать и об ифрите из медальона. Да, он действительно умел контролировать одержимости и ифритов. Но только низкоранговых и на ограниченном расстоянии. В любом случае полностью безопасно ходить по полю он точно не поможет. Хотя я и собирался использовать его как подстраховку в нашей спасательной операции. Если, конечно, он уцелеет после возвращения из меча.

— Что это? — озадаченно проговорил князь.

— Попасть внутрь клинка дело нехитрое. И вы мне в нем как раз поможете.

— Как?

— Узнаете, — я взял пистолет исполнения желаний, проверил пустой магазин. — Гораздо сложнее будет вернуться. И не просто вернуться, а сделать это не с пустыми руками. И я надеюсь на этих двоих ребят.

Я взял пистолет за рукоятку, приказал ифриту принять его истинный облик. На ствольной коробке тут же распахнулись глаза. Пистолет Исполнения желаний беззлобно взглянул сначала на меня, потом на Князя.

— Кажется, я начинаю привыкать к ним, — буркнул князь.

— Хозяин катаны умел высвобождать скрытые в ней вещи силой воли. У нас такой возможности нет. Так что придется нам действовать, — я кивнул пистолетом, — обходными путями. Князь?

— Да? — Палеолог скрестил руки на груди. Я видел, что он пытается держаться спокойно. Пытается сохранить безэмоциональную маску на лице. Но от наметанного глаза ифритора ничего не скрыть. Князь нервничал и плохо спал. Об этом говорили, круги под глазами и бледное, осунувшееся лицо. Но красноречивее всего выступили его эмоции, когда я рассказал князю о сломавшемся ифрите.

— Мероприятия по извлечению предметов из меча начнем прямо сейчас. Нужно оцепить ангар охраной. И не просто солдатами со стрелковым оружием, а магами, у которых есть опыт боя с одержимыми вещами. Но это так. Мера предосторожности на крайний случай. Плюс, мне нужен хороший кинетик. А лучше два.

— Что ты задумал?

— Мне интересно, — хмыкнул я, — давно ли на территории гарнизона Урупский появлялась дикая одержимая вещь?

— Господин полковник, — взял под козырек молодой капитан, — докладываю, что седьмой, пятый и тринадцатый взводы чистильщиков, — он на мгновение осекся, бросил взгляд на меня, стоявшего у ифритного станка в полной броне. Черные латы светились красным в сочленениях. Хищно мерцали алые глаза шлема.

— Капитан? — требовательно проговорил полковник Воронов, — продолжайте.

— Виноват, — сглотнул он, — чистильщика заняли позиции внутри и снаружи ангара. Готовы обеспечивать безопасность.

— Отлично, — вскинул подбородок Воронов, — приступайте к исполнению боевой задачи.

Капитан отдал честь, щелкнул каблуком о каблук. Потом сделал “кругом” и направился к выходу.

В ангаре стало людно. У входа, тут и там стояли наготове бойцы из чистильщиков. Снаружи тоже дежурили солдаты-маги. Князь и полковник заняли свои места у выхода, за спинами магов-кинетиков со телекинетическими щитами. Это было самым безопасным местом, чтобы одновременно наблюдать за моей работой, отдавать приказы и при этом уйти, если что-то пойдет не так.

— Вы готовы, Ифритор? — прозвучал голос полковника в моем наушнике.

— Почти. Запомните вот что: если тварь вырвется, придется вам ее как-то сдерживать, не причиняя вреда. Если уничтожите ее, я навсегда останусь заперт внутри. Ясно?

— Понял.

— Прекрасно. Преступайте, полковник.

Два кинетика из взвода чистильщиков: молодой парень лет двадцати трех и девушка — коротко стриженная блондинка, приблизились. Заняли позиции с обеих сторон меча. Они держались на некотором отдалении. Я же, был совсем близко к катане.

— Приступайте, — отдал приказ я.

Кинетики синхронно встали в позу вытягивания магии. Собрав силу в руках, они схватили меч невидимой хваткой. Сильно зафиксировали его. Лишили будущую тварь возможности двигаться. По крайней мере, на время.

— Отлично, — я кивнул, — держите так. Когда я буду внутри, полковник, — я обратился по рации, — то связь оборвется. Если вы или князь, хотите что-то сказать, лучше сделать это прямо сейчас. Я вот-вот начну ритуал.

— Мне нечего сказать, — в наушнике зазвучал голос князя, — могу только пожелать удачи.

— Как долго вы будите внутри? Сколько нам ждать? — заговорил полковник Воронов.

— Это вопрос даже для меня, — ответил я, — я не знаю, как внутри ифрита движется время. Либо оно ускорено, либо замедленно, либо неизменно. Узнаю, только когда вернусь. Но вы, на всякий случай, приготовьте смену кинетикам.

— А почему не запихнуть эту дрянь в клетку? — голос Воронова приобрел недовольный тон, — может так проще, чем держать тут несколько взводов чистильщиков?

— Нет, не проще, — ответил я холодно, — как только катана станет одержимой, и разок ударит по прутьям, клетка окажется в ее карманном измерении. Я понимаю, что вы переживаете за бойцов. Но это сейчас единственный способ. И не забудьте про инструкции, которые я дал вам. Первыми в ангар телепортируются из катаны незнакомые вам люди. Их арестовывать немедленно.

— Понял, — помедлив проговорил он, — тогда удачи. Надеюсь, вы вернетесь быстро.

— Благодарю!

Когда все было готово, я всмотрелся в ифрит катаны. Зафиксированный в специальных держателях станка, меч смотрел на меня своим острием. Внутри пульсировал ифрит и я сосредоточился на нем.

Нет, покорить его я не мог. Но влить достаточно сильных эмоций, которые были похожи на те, к которым стремился сам ифрит, я был способен. Силой воли я вызвал в себе желание сокрыть своих близких от опасности. Уберечь от любых невзгод Катю и Нину. Избавить Сашу от ее личностных проблем. Даже о Вале я вспомнил. Вспомнил о ее сестре. Я вызвал в себе желание уберечь их от сложившейся ситуации.

Все это сплелось в моей душе в эмоциональный импульс. Я вылепил из него не оружие против ифрита, но корм для него. Потом пустил в свою душу эмоцию, что билась внутри духа, и по растянувшемуся между нами мостику отправил весь сгусток своих чувств. Насытил ифрита так сильно, что он стал одержимым.

Когда катана начала меняться, на мгновение я почувствовал усталость. Потом немедленно прогнал ее. Просто забыл, перестал думать, что устал. Нервное напряжение… оно копится медленно, но верно.

Катана вздрогнула и стала двигаться в фиксаторах.

— Внимание! — в наушнике раздался голос Воронова, — началось! Всем быть наготове!

Краем глаза я видел, как напряглись, кинетики.

Меч же трансформировался. Клинок раскрылся вдоль зубастой пастью. Открываясь и закрываясь, стал клацать зубами. Тонкие руки высвободились у гарды. Спустя мгновение, на них раскрылись перепонки, превратив конечности в крылья. Многочисленные паучьи ножки выросли на рукояти. Мелкая уродливая одержимость зашевелилась. Неприятно завизжала.

Кинетики напряглись еще сильнее. Добавили энергии, чтобы обездвижить тварь. Катана, застыла на месте. Принялась напряженно подергиваться. Пришло время действовать.

Я осмотрел одержимость. Протянул к ней руку. Чудовище вздрогнуло. Испуганно, словно загнанный зверь, оскалило зубы. Я аккуратно тронул острие. Металл прорезал намеренно истонченную мной броню, впился в кожу. А потом наступила темнота.

В глаза ударил яркий синий свет. Лишь пару мгновений понадобилось мне, чтобы сориентироваться.

— Ах ты мля! — крикнули кто-то.

— Это он! Он! — раздался знакомый голос Филатова.

Когда вспышка кончилась, я увидел карманное пространство ифрита. Темнота сверху. Далеко-далеко на “небе” сияло синеватое магическое светило. Под ногами, гладкий материал, напоминающий металл. Он простирался во все стороны, до самого черного горизонта. Металл подсвечивался голубоватым свечением, поэтому для человеческого глаза света было достаточно. Тут и там, я видел высокие, средние, низкие будто бы железные колонны. Маленькие и большие, идеальной угловатой формы, они росли всюду. Придавали месту какой-то сюрреалистичности.

— Селихов? — опасливо приблизился на шаг Анастас Филатов, — это ты?

Они были здесь. Филатов и пять его охранников. Все растерянно смотрели по сторонам. Но когда я появился, тот тут же уставились на меня. Один мужик даже выхватил пистолет. Глаза людей были наполнены удивлением и страхом. Это вселяло надежду.

— Как давно вы здесь? — холодно проговорил я.

— В смысле давно? — Филатов нахмурился.

— Отвечай, Анастас, — в моей руке материализовался пистолет исполнения желаний. Остальные охранники тоже вскинули стволы, но я не обратил на это внимания.

— Мы очутились здесь только что! — удивленно посмотрел на меня Филатов, — минуту назад. Сначала, словно все застыло, а потом хлоп! И мы в этом странном месте! Что нам делать?! Ты вытащишь нас?!

Выходит, время внутри измерения шло гараздо медленнее. Здесь прошла от силы минута.

— Отлично. Твой телефон при тебе?

— Да, — недоуменно проговорил аристократ и даже вытащил его из внутреннего кармана пиджака, показал мне.

— Прекрасно. Хочу, чтобы ты переместился в гарнизон Урупский.

— Что? — глаза Филатова расширились.

Я же вскинул пистолет исполнения желаний, нажал на спуск. Курок вхолостую щелкнул по бойку, и Филатов немедленно исчез. Его охрана тут же открыла огонь. Пули засвистели всюду. Защелкали по броне. Доспех заиграл молниями. Энергия выстрелов быстро поглощалась им без остатка.

Совершенно не обращая внимания на стрельбу, я повел взглядом по полу и быстро увидел валяющийся на земле хлыст. Сейчас он выглядел как простой пастуший кнут. Я спокойно прошел к нему, опустился и подобрал.

Видя, что я никак не реагирую, охранники прекратили огонь. Недоуменно переглянулись.

— Слушай… — опасливо начал один из них. Мы это… — не закончил он.

Неожиданно, из глубины черного неба раздался трубный вой. Словно звук органа, смешанный с пароходным сигналом, он все увеличивался. Охранники аж присели.

— Что?! Что это было?! — испуганно вскрикнул один из них.

Синее сияние, что горело вверху, стало опускаться. Яркий свет несколько приугас. Когда затрубило снова, мужики испуганно вскинули головы, уставились на приближающиеся нечто.

— Проклятье!

— Млять, что происходит?!

— Ифрит, — задумчиво проговорил я, — он почувствовал, что из его хранилища пропал человек. И пришел, чтобы разобраться. Охранная система.

Ифрит меча в этом месте представлял собой яркую синюю звезду. Большая, она зависла над нами. Спустя мгновение опустилась ниже к полу. Из ядра, в синеватую поверхность ударили магические молнии.

Внезапно, в центре ифрита появилось жуткое лицо. Словно белая маска из света оно уставилось на меня полупрозрачными глазами. Раскрыло зубастую пасть, и дух снова затрубил.

— Что нам делать? Что… — заорал один и недоговорил.

Ифрит вспыхнул чуть-чуть ярче. Синие завихрения энергии стали стягиваться к его центру. За ними, к ядру устремился и воздух. Через секунду, он превратился в непреодолимый ветер.

Двоих охранников тут же сорвало с поверхности, подняло в воздух. Остальные повалились, стали цепляться за узкие трещинки и неровности пола. Их пистолеты тотчас же унеслись к эпицентру ветра, исчезли внутри. Вслед за ними, отравились и остальные люди. Двое мужчин, те самые первые, просто испарились в центре духа.

Я почувствовал, как тоже отрываюсь от земли. Приказал ифриту в броне выпустить щупальца. Из спины выросли и вонзились в пол несколько черных отростков. На них, сопротивляясь магическому ветру, я повис над землей.

Спустя мгновение, я увидел, как еще один мужик сорвался, промчался надо мной по воздуху и исчез внутри ифрита. Нужно было уходить. Я забрал все, что хотел. Рисковать больше нельзя.

Тогда я взглянул на ствол, исполнения желаний, а он посмотрел на меня в ответ. Если я использую его на себе, то ифритный пистолет останется здесь навсегда. Он не может исполнять желания относительно самого себя. Делать было нечего. Нужно действовать.

Я оттянул ствольную коробку, взвел курок. Приставил пистолет к виску.

— Хочу оказаться в гарнизоне Урупском! — прокричал я.

Когда приготовился стрелять, произошло странное. Справа промчался еще один мужик. А потом, из ниоткуда, открылся небольшой портал. Блеснуло.

— А! Зараза! — выругался я, потому что из портала появился солдат-чистильщик. Бешено вопя, он пролетел в трех метрах рядом со мной и исчез внутри ифрита.

Потом появился другой чистильщик. Тоже возник из воздуха и его засосало внутрь духа. Потом третий. Было ясно, что одержимость вырвалась и напала на солдат. Я торопливо положил палец на спуск. В следующее мгновение меня что-то ударило в спину и плечо. Пистолет дернулся, вылетел из громоздкой латной перчатки. Исчез внутри ифрита.

— А-а-а-а-а! Помоги! — крикнул врезавшийся в меня охранник Филатова. Он схватился за предплечье доспеха, но тут же порезал руки о неровности брони, вскрикнул и его унесло в ифрит вслед за пистолетом.

— Проклятье… — сжал зубы я, — тогда используем план “Б”. Импровизируй, Ифритор.

Глава 30. Катана

Магический ветер подул с новой силой. Ифрит пытался поглотить меня. Броня держала. Черные щупальца, что высвободились из бронированной спины, крепко вцепились в неровности железного пола.

Внезапно ифрит стал сиять ярче. Магические завихрения устремились к его центру еще быстрее. Острые пики, которыми заканчивались щупальца, заскользили по полу. Я на полметра приблизился к ифриту.

— Думай, Ифритор, думай! — сжал я зубы, — так, ифрит работает как охранная система. Он почувствовал, что кто-то неведомым образом покинул карманное измерение и пришел, чтобы пресечь любые попытки к бегству, — задумчиво пробормотал я.

И учитывая, что это ифрит именно желания сокрыть внутри себя, он не уничтожит всех, кого поглотил. Скорее всего… точно!

— Нужно было догадаться раньше! — я улыбнулся, и в следующее мгновение приказал броне отпустить.

Острые щупальца втянулись обратно, стали частью брони. Я же сорвался с места и помчался по воздуху, притягиваемый магией духа. Когда я достиг его ядра, то мир вспыхнул синим.

Тьма. Тьма и холод вокруг. Нет чувств, нет рук, ног. Нет ничего. Только кромешная тьма. Благо это состояние продолжалось недолго. Спустя пару мгновений, ифрит стал выплевывать всех, кого собрал, обратно в карманное измерение.

Охранники Филатова, дворяне-чистильщики и я вместе с ними — все повалились на холодный железный пол этого места. Я упал последним. Броня грохнула, высекла искры о железный пол. Ифрит же, успокоившись, поднялся обратно к потолку, затих там местным светилом.

— Что это, мля было? — поднимаясь, проговорил лысый крупный мужик из филатовских.

— Зараза, — чистильщик, как раз тот самый кинетик, который удерживал одержимость, поднялся на локте, помассировал голову, стер кровь со лба, — Ифритор, — он стал искать меня растерянным взглядом, — эта дрянь, эта одержимость, она вырвалась!

— Я заметил, — я встал на ноги, зашагал к валяющемуся на полу пистолету исполнения желаний, взял его.

— Что произошло? Что ему надо было? — заговорил второй солдат-чистильщик.

— Ифрит понял, что кто-то смог сбежать отсюда. Решил, что всему, что тут накоплено, — я взвел курок ифритного пистолета, и ствол моргнул большим глазом. Это выглядело так, будто бы он подмигивает мне, — находится в опасности. Ну и решил “сокрыть”. А когда выждал, понял, что никто больше не пытается извлечь содержимое портала без его ведома, то просто выгрузил все обратно.

— Я думал, что умираю, — кинетик-чистильщик продолжал трогать рассеченный лоб, — думал мне конец!

— Все в порядке, — я обвел взглядом всех, кто тут находился.

— Мы можем выбраться? — нервно сглотнул второй чистильщик.

Я не ответил, просто наставил на него ствол, произнес желание и вхолостую щелкнул. Солдат немедленно пропал.

Тогда вновь раздался жуткий трубный вой сверху.

— Сука! Он опять! — заорал охранник и тоже исчез. Потому что я щелкнул стволом и в него.

Так, по очереди я переместил всех наружу. Когда ифрит спустился вновь и опять принялся втягивать в себя все что ни попадя, я наставил ствол на себя. Прислонил дульный срез к виску.

Магический ветер усилился. Я медленно поехал на ногах в сторону светящегося синим ифрита. Забалансировал, пытаясь не упасть.

— Хочу оказаться в Гарнизоне Урупском, в ангаре номер семь, — проговорил я желание и щелкнул спусковым крючком.

Мир для меня в мгновение ока потемнел. Я немедленно исчез из карманного измерения. Лишь ифритный пистолет исполнения желаний остался в этом месте. Он метнулся к ифриту и пропал в недрах его светящегося ядра.

— Ага! Попалась, гадина!

— Держи ее! Держи! Все вышли наружу?!

— Я не знаю!

— Можно уничтожить эту дрянь?!

Я возник посреди ангара, когда кинетики поймали сбежавшую катану-одержимость у самого выхода. Окинул взглядом происходящее.

Солдаты окружили нескольких магов-телекинетиков, которые держали одержимую катану в магическом поле. Тварь же, висела в воздухе. Визжала и размахивала узкой пастью-лезвием. Хлопала короткими крыльями.

Князь и полковник Воронов, насторожившиеся, напряженные, стояли за защитой магических куполов других магов. Несколько огневиков и ледовиков, с собранными в руках заклинаниями, окружили тварь. Остальные держали под стражей Филатова и его охрану.

Простолюдины из его секьюрити, заведя руки за голову, стояли на коленях. Филатову, как дворянину разрешили стоять, но приставили конвой.

— Селихов здесь! — повысил голос Воронов, — теперь можно уничтожить эту тварь!

Маги замахнулись, норовя бросить в катану магические снаряды.

— Нет! Стоять! — крикнул я.

Воронов метнул в меня быстрый взгляд. Повременив полсекунды, он наконец сказал:

— Отставить! Стоять всем! Ифритору что-то нужно!

— Благодарю! — приказав шлему скрыться, я обнажил голову. Посмотрел в глаза Воронову. Он кивнул.

— Спасибо, что спас моих людей из этого неведомого измерения, — поджал он мясистые губы.

— Как она вырвалась? — подходя к катане-одержимости, спросил я.

— А вон, — кивнул в угол Воронов, — эта зараза внезапно превратилась в одержимость.

В углу валялся разрушенный железный стеллаж. Из каждой его полки росли многочисленные руки. Железные ножки превратились в паукообразные конечности. Сожженный магией, он представлял из себя груду мусора. Я нахмурился, когда увидел висящий над ним Ифрит Решимости. Он уже покинул вместилище и яйцом вытянулся к небу. Пожиратель взывал к нему.

Я готов поклясться, что этот стеллаж был пуст. Проклятье… Должно быть, когда я создал меч-одержимость, часть моих эмоций поглотил и стеллаж тоже. Внутри образовался ифрит и тут же обезумел. Соврем как тогда, у нотариуса, когда эмоций капитана Палицкого родился одержимый ифрит-машина. Зараза… Одержимости начинают появляться вокруг меня все чаще. Это верный признак того, что Пожиратель приближается. Но почему? Почему так быстро? Даже месяца не прошло, как я попал в эту параллель.

— Она напала, — продолжал полковник, — на чистильщиков. Липашаов, — Воронов кивнул на кинетика, который угодил внутрь катаны, того, что рассек лоб, — попал под удар и снял заклинание. А Минская, — теперь на коротко стриженную блондинку, — не смогла удержать тварь в одиночестве.

— Понятно. Ну теперь держите крепче. Я ей займусь, — я подступил к одержимости со стороны рукояти. Зависшая в воздухе, она тут же задергалась, зашевелила перепончатыми конечностями.

— Ты достал из этой заразы, что хотел? — выкрикнул из-за кинетического щита князь.

— Т-ш-ш-ш, — жестом, означающим “тише”, я поднял палец правой руки, — мне нужно сосредоточится. Позже, княже. Палеолог не ответил. Его лицо стало каменным и ничего не выражало.

Я закрыл глаза, направил магию из очага в руки, одновременно приказал латным рукавицам исчезнуть. Собрал в ладонях телекинетическое заклинание.

— На счет три, — проговорил я, — всем телекинетикам отпустить одержимость. Ее возьму я.

Никто не ответил. Чистильщики переглянулись, напряглись сильнее, приготовились исполнять приказ.

— Раз… два… три! — я крикнул, и тут же перехватил одержимость своей магией. Солдаты отпустили, расслабились. Какой-то молодой унтер даже грохнулся на пол, после перенапряжения.

Одержимость завизжала, задергалась сильнее.

— Как там было? Ах да. Нужно вынуть колышки, — я улыбнулся и повел руками.

Из рукояти катаны, путем телекинетической магии, высвободились и зависли в воздухе два колышка. Поле этого, отсоединилась металлическая заглушка у клинка, потом гарда. Клинок мягко выскользнул из рукояти. Я просто разобрал меч.

После каждого движения одержимость медленно принимала свою первоначальную форму. Ифрит, когда предмет потерял целостность, повел себя так, будто его вместилище было разрушено. Он просто вытек наружу. Завис в воздухе.

— Жаль тебя, — всмотрелся я в ифрит из катаны, — редкий. Но ядро повреждено…

Я не смог бы подчинить его. Кайоши отлично постарался над тем, чтобы дух никому не достался после его смерти. Поэтому я просто оставил ифрит висеть над землей. Пару мгновений понаблюдал за тем, как он приобрел яйцевидную форму, вытянулся к Пожирателю, а потом стал медленно испаряться. Я же собрал меч обратно, взялся за рукоять.

— Он теперь не опасен? — боязливо проговорил один из чистильщиков.

— Нет, — качнул я головой, — больше не опасен.

Я отнес меч к ифриторскому станку, вложил в ножны.

— За что меня арестовали? — внезапно подал голос Филатов, — я честный дворянин! Из детей боярских! За что арестовали?!

Князь и полковник Воронов приблизились. Посмотрели на Филатова.

— А правда, за что? — недоуменно поднял бровь князь.

— Князь Михаил, — я посмотрел на Палеолога, — знаком ли тебе господин Литвинин из РосАрмы?

— Конечно, знаком. Он один из первых лиц карпарации. И мне приходилось с ним общаться. Я держу два процента акций.

— Отлично, — я улыбнулся, — этот человек, — указал на Филатова, — украл у РосАрмы товар, предназначавшийся для имперской армии. И продал.

— Что?! Это ложь! Клевета! — сглотнул Филатов и тут же потянулся за телефоном, — мне срочно нужно позвонить адвокату!

— Стоять, — я нахмурился, зыркнул на Филатова так, что тот аж вспотел, — не трожь телефон. Ни то пальцы переломаю.

Князь и полковник удивленно посмотрели на меня. Филатов тоже посмотрел, но испуганно. Его руки застыли под полой пиджака.

— На телефоне все, — начал я, — проверьте его трубку. Думаю, найдёте много интересного про реализацию поставки РосАрмы. И хорошо бы конфисковать смарт. Иначе он потрет данные.

— Мне нужен адвокат!

— Не сомневаюсь, — холодно проговорил я, — возможно, — я посмотрел на полковника, — тебе выдадут другой телефон.

— Выдадут, — кивнул Воронов, — взводный, — крикнул он адъютанту, — ко мне майора Луцкого. Пусть военная полиция временно арестует господина Филатова и передаст правоохранительным органам. Потом уж будем разбираться.

— Было бы неплохо, — я посмотрел на князя, — чтобы Великий Князь Михаил Полеолог, — при этих словах глаза Филатова расширились, он даже рот приоткрыл, — поспособствовал законному разбирательству. Буду честен, — нахмурился я, — я не слишком доверяю полиции Нового Краса. И господину Филатову особенно, — перевел взгляд на Анастаса. Тот побледнел, — Господин Литвинин скажет вам спасибо за это, князь.

— Спасибо господина Литвинина очень много стоит, — кивнул он, — я посмотрю что можно сделать.

Серое осеннее небо темнело, когда солнце мало-помалу принялось заходить за горизонт. Самого светила видно не было. Его скрыли свинцовые тучи. Поднялся колкий осенний ветер.

Я, облаченный в простую форму цвета хаки, стал посреди широкой площадки, протянувшейся за ремонтными блоками гарнизона.

— Я не знаю, на что способна эта твоя неведомая штука, — проговорил князь, глядя на катану, которую я только что завершил, — поэтому, если ты хочешь испытать ее, лучше выйдем из ангара. А то мало ли что.

Я знал, что новый ифритный меч не мог бы устроить бедлам в помещениях ремонтного блока, однако спорить с князем не стал. Местом испытаний была избрана небольшая площадка, которая являлась частью пустующей стоянки бронетехники. В Урупском почти не было бронетехники. И стоянкой не пользовались. До сего дня.

— Ну! Что стоите? Давайте! Дуйте, куда шли! — прикрикнул на солдат-простолюдинов капитан охранной роты, который сопровождал меня, князя и еще нескольких офицеров на испытания меча.

Солдаты, которые наблюдали за нами чуть поодаль, вытянулись по струнке, взяли под козырек и удалились.

— Что особенного в нем? — князь кивнул на меч, который я сунул ножнами за расслабленный армейский пояс, — он поможет тебе убить ведьму?

— Я уже просил тебя, князь, не называть ее так. Она тоже жертва, — я взглянул в глаза Палеолога, — такая же как твоя дочь.

Князь не ответил, только сжал губы.

— Но да, — продолжил я, — это оружие особенное. Оно поможет освободить и Светлану, и Алевтину. Прошу, отойдите подальше. Сейчас я покажу вам, как оно работает.

— И в чем же его особенность? — проговорил полковник Воронов с интересом поглядывая на меч.

— Отойдите, — повторил я, и сам вышел на центр площадки, офицеры же, вместе с князем, сдвинулись к ее краю, — сейчас сами увидите, — я сгорбился, взял в руку удобную рукоять катаны, выполненную из кожи ската, — ну, поехали…

Ифритный меч заскользил в ножнах.

Глава 31. Мое имя…

Ифритный меч заскользил в ножнах. Легким движение, я извлек его, и взмах превратился в удар. Клинок свистнул в воздухе. Я замер.

— Без ифриторских инструментов, — проговорил я, — я не смог мы создать этот клинок, — я взмахнул им снова, — он несет в себе три функции. Первую я забрал у своего старого оружия, — я метнул взгляд в офицеров, — давайте гильзу, полковник.

Воронов кивнул, взял стоящую у его ног большую гильзу от танкового боеприпаса.

— Готов, Селихов?

— Да.

Он размахнулся и бросил ее в меня. В мгновение ока клинок принял ифритную форму. Иную, чем раньше. У гарды открылся глаз. Красный зрачок нервно задвигался внутри. Я взмахнул мечом, молниеносно, так, что уверен: никто не заметил движения.

Щелкнул металл о металл. Искры разлетелись в стороны. Гильза распалась на две часть. Обе пролетели по левую и правую руку от меня. Загрохотали за спиной.

— Обухом? — нахмурился князь.

— Он обухом разрезал?

— Первая сущность оружия — рассечь что угодно, — я взмахнул мечом, проделал им короткую мельницу, стал в стойку, — но она не единственная.

Я резко взмахнул в сторону. Катана тут же изменила форму. Лезвие вытянулось, округлилось. На конце возник копейный наконечник. Большой глаз у его основания уставился на офицеров. Катана превратилась в ифритное копье.

— Это вторая форма оружия. Она антимагическая. У кого есть желание? Метните в меня какой-нибудь магический снаряд.

Офицеры переглянулись. Замялись в нерешительности. Князь стоял с каменным лицом. Полковник Воронов вышел вперед. Встав в позу вытягивания магии, он собрал в руках шаровую молнию. Бросил в меня.

Молния прожужжала в пространстве. Я взмахнул копьем и просто отбил ее. Магия рассеялась. Синий шар с хлопком испарился так, будто его и не было. Офицеры внимательно смотрели на произошедшее. Черты их лиц застыли в напряженном выражении.

— Вторая сущность моего оружия — антимагическая. А сейчас, самое мощное оружие врага — магия. Но и это еще не все.

Я поднял копье острием вверх. Резко ударил концом металлического древка об асфальт. В то же самое мгновение острая часть вытянулась и загнулась влево. Превратилось в бритвенно острую косу.

— Это что? — князь окинул монструозное оружие взглядом, — коса жнеца душ что ли?

— Почти, — я улыбнулся, — этим оружием я смогу достать ифрит из девушки, не нанеся ей вреда.

Ифритный станок дает множество возможностей для манипуляции духами. Если вручную их можно усмирить, достать, вселить, разделить, изъять некоторые составляющие или пробудить, то со станком перечень действий утраивается. Например, слить ифрит в одно целое, или придать свойства одного ифрита другому. А может быть, при определенных обстоятельствах — вселить несколько духов в один предмет.

В моем случае это стало возможным. Качество меча Кайоши было невероятным. Его явно изготовил настоящий мастер. И это значило, что структура меча выдержит в себе трех духов одновременно. Так, при помощи ифритного станка я вселил в меч Ифрит Жажды Рассекать, Ифрит Жажды Извлечь Душу и Ифрит Жажды Извлечь Магию.

Три ифрита сочетались идеально. Все они — ифриты внутреннего наполнения и, кроме того, имели одинаковый ранг. Оружие получилось прекрасным. И сильным.

— Мы почти готовы к бою с Алей, господа, — посмотрел я на офицеров.

Домой, в свое поместье, я вернулся поздно вечером. Все, кроме Нины, уже спали. Прислугу девушка отпустила домой.

Прошло несколько дней, и домашние мало-помалу обживались в новом доме. Элла Александровна с Катей обжили просторную комнату в левом крыле поместья. Я выделил девочки и свою. Большая детская располагалась напротив комнаты Эллы Александровны. Правда, девочка не хотела там ночевать. Она заявила, что пока боится спать одна. Ни я, ни Элла Александровна, не возражали, что Катя будет спать у нее.

Мы с Ниной заняли спальню в правом крыле и ночевали там вместе. Девушка сейчас занималась, по большей части, домашним хозяйством и чем-то еще, во что я просто не вникал. Может, и хотел бы, но не было времени. Занятость была высокой. Нина каждый день засыпала в одиночестве. Кажется, ее это беспокоило.

— Ты поздно, — Нина, одетая в короткий шелковый халатик, обняла свои плечи. Посмотрела на меня несколько обиженно. На это я лишь ответил улыбкой. Девушка тут же спрятала глаза.

— Работа, Нина, — проговорил я, сбросил китель с плеч, — и армия.

— Ты постоянно пропадаешь там. Я волнуюсь.

Я улыбнулся снова. Приблизился к девушке обняв за талию, прижал к себе. Нина выдохнула. Раскрыла красивые пухлые губы. Я почувствовал, как ее пышная грудь мягко уперлась в мое тело. Девушка прижалась бедрами, несознательно принялась слегка тереться о мою промежность. Это быстро возбудило.

— Я знаю, что ты волнуешься.

— И скучаю, Рома.

— Об этом я тоже знаю.

Я прижал ее к себе, впился в губы. Девушка тут же обняла меня, вцепилась в футболку на спине. Принялась мять ее.

— Прошу, — прошептала она мне на ухо, когда с трудом разорвала поцелуй, — пойдем наверх. Я не могу… ты так долго не уделял мне внимания…

Я не ответил, только сдержанно засмеялся. Девушка, на носочках пошла первой. На ходу она сбросила халат. Шелковая ткань легко соскользнула с нежной кожи ее белых плеч. Лизнула тонкую талию, круглую попу и бедра. Сложилась у изящных стоп. Нина протянула мне руку.

— Не забудь убрать халат утром, — улыбнулся я, принимая нежные пальцы девушки в свою ладонь, — тот кто, найдет его здесь, очень удивится. И все тут же поймет.

Обнаженная Нина быстро сделала ко мне пару шагов, прижалась снова. Проговорила на ухо:

— Я хочу тебя.

— И это, — я улыбнулся, — я тоже знаю, Нина.

— Как медленно бьется твое сердце, Рома, — тихо проговорила Нина, — ты кажешься мне таким спокойным. А иногда даже холодным.

И хотя в комнате царила темнота, глаза уже давно к ней привыкли. Я видел красивую лепнину на потолке. Во тьме барельефы, изображающие античные мотивы, выглядели будто бы живыми. Краем глаза я видел ее волосы. Нина сложило голову мне на грудь. Слушая сердце, она прижалась ко мне. Теплый запах тела девушки приятно щекотал ноздри.

— Это не так, Нина. Я всего лишь сдержан. Но испытываю эмоции, порой гораздо сильнее, чем кто бы то ни было. Просто я умею их контролировать.

— Тогда я хочу тебе кое-что сказать, Ром.

— Ммм?

— Я беременна.

За окном шумел осенний ветер. Он успокаивал, заставлял веки тяжелеть. Непостижимым образом, создавал уют в комнате. Ведь там, на улице, холодно и сыро. А здесь, в комнате было тепло. По-настоящему тепло как не бывало еще никогда.

— А ты и правда не холоден, — проговорила Нина, — сердце забилось так быстро. Ром? Почему ты молчишь? — девушка пошевелилась, поднялась на локте.

Я не ответил. Только, рассматривая потолок из-под прикрытых век, счастливо улыбался.

— Не бойся, Кать. Это же Фырчик. И кстати, кажется, он оказался мальчиком.

— Это не может быть Фырчик! — раскрыла удивленные, и даже немного испуганные глаза девушка, — это… это какой-то монстр!

Большой железный пес поднял голову, когда мы сошли вниз, в цокольный гараж. Здесь он мирно лежал у стены, застывший, словно статуя. Пошевелился, со скрипом задвигался, только когда появились мы с Катей.

Утром, после ночи, проведенной с Ниной, я решил познакомить Катю с обновленным Фырчиком. Я знал, что ифрит не причинит ей вреда. Он просто не может, потому что я его таким сделал. Но ее интерес, в тот день, когда железный пес ожил, обязывал меня показать Кате отчасти и ее творение.

— Доказать тебе, — я опустился перед девочкой на колено, — что это Фырчик?

— Нет не он! Этот страшный!

— Все хорошо, — я улыбнулся, он любит тебя. И будет охранять, где бы ты ни была. Смотри.

Я посмотрел на пса. Тот смешно склонил стальную голову набок, приподнял одно ухо. Когда он вывалил настоящий розовый язык, Катя хихикнула.

— Никогда не видела таких собак, — уставилась на ифрит девочка.

— Магическая собака, — мы встретились взглядами, и я подмигнул ей, — что тут удивительного, ммм? Он хочет с тобой познакомиться.

— Я немножко боюсь, Рома, — потупилась Катя, свела бровки домиком.

— Не нужно. Во-первых, он скорее умрет, чем причинит тебе зло. Или позволит причинить зло тебе. А во-вторых, я с тобой.

Катя нерешительно потопталась на месте, сцепила ручки в замок.

— Ну что? Знакомимся? — я улыбнулся.

— Ну… ну хорошо…

— Фырчик, — я посмотрел на пса и он тут же среагировал на имя, встал, — ко мне. Но медленно.

Пес пошел по бетонному полу. Его стальные лапы негромко лязгали металлом. Девочка, при виде огромного приближающегося существа сжалась, втянула голову в плечи.

— Тихо, — я обнял ее, прижал к себе, — он не тронет.

— Дай лапу! — проговорил я, когда пес приблизился. Фырчик тут же подчинился, подставил мне огромную лапищу, — нет. Дай лапу Кате.

Пес посмотрел живыми глазами на девочку и немного опустил лапу.

— Ну? Поздоровайся. Он хочет познакомиться с тобой.

Девочка боязливо потянула ручку, тронула объемный палец пса.

— Ох… Теплый, — удивленно проговорила Катя, — как живой! — улыбнулась она.

— Да, — я весело кивнул, — хочешь на нем прокатиться?

— Уважаемые Господа, — начала Елена Зосимова-Добронравова, — хочу вам представить моего хорошего знакомого… даже нет, — она заломила руки, — не так. Моего спасителя — Романа Евгеньевича Селихова.

— Рад-рад, очень рад, — Зосимов младший, пухлощекий мужчина в кремовом фраке вежливо кивнул.

— Здравствуйте, — тоже вежливо, но суховато проговорил Гай Марий Салазар. Его тон и холодный взгляд изгнал любые мои сомнения.

Салазар был молодым мужчиной лет двадцати пяти. Высокий и крепкий, он носил черный выходной смокинг. Его светлые, голубые глаза смотрели внимательно и холодно. Золотистые, зачесанные назад волосы блестели в свете кварцевых ламп. Острые черты лица выдавали в нем кровь аристократа.

Осенний вечер следующего дня был тихим, хоть и прохладным. Ветер прекратился, а ставший привычным в это время года дождь, сегодня обошел Новый Крас стороной.

Встреча, на которую пригласила меня госпожа Зосимова, носила деловой характер, под видом дружеских посиделок. Проходила она в большом поместье Зосимовых, которое располагалось в спальном районе города, где скопились, в основном, особняки богатейших людей Нового Краса.

Мы встретились в большом светлом холле поместья. Гостиная-столовая была все еще закрыта.

— Прошу прощения, — улыбнулся Зосимов, — к сегодняшнему ужину я приготовил кое-что особенное. Там очень специфическая подача. Так что буду признателен, если вы подождете некоторое время, — он посмотрел на Салазара, — ну ты, Гай, дружище, я уверен, не обидишься. Надеюсь, — он перевел взгляд маленьких глаз на меня, — вы, Роман, тоже позволите себе подождать.

— Конечно, — сдержанно кивнул я.

После этого слуги пригласили нас в просторный кабинет хозяина. Мы заняли кожаные кресла. Салазар сразу налил себе виски, взял сигарету. Мы внимательно смотрели друг на друга.

— Ой, а вы, случайно, не знакомы? — проговорила Елена Зосимова, — вы смотрите друг на друга так, будто знакомы.

— Нет, — солгал я, — Мы не знакомы.

— Не знакомы, — поддержал Салазар мою ложь.

Я не знал точно, зачем встретились Зосимов младший и Салазар, но мог предугадать их совместные цели. Ведь я знал Салазара слишком хорошо, хоть и видел первый раз в жизни.

Также, я знал, что слишком рискую, прийдя сюда. Зосимов мог уже знать, что именно я убил его отца. Все это могла быть ловушка. Но Салазар… встреча с ним строила риска. Мне нужно было знать, как он думает, что помнит, что делает и чего хочет. Причастен ли он к событиям… на Кубанском поле.

— Ой! Извините, пожалуйста, — проговорил Зосимов младший, когда слуга сказал ему что-то на ухо. Дворянин встал, поставил стакан на столик красного дерева, — у меня появилось дело, не требующее отлагательств. Елена, — он посмотрел на госпожу Зосимову, — ты тоже нужна мне. Прошу, пройдем.

— Но, — она встала, расправила скромное, но красивое платье, — невежливо оставлять наших гостей.

— Все в порядке, — улыбнулся Салазар, — нам с господином Селиховым будет о чем поговорить.

— Совершенно верно, — прохладно проговорил я, — мы найдем общий язык.

— И так, — проговорил Салазар, когда чета хозяев удалились, — скажи, — сложил ногу на ногу, посмотрел на меня, поигрывая полупустым стаканом, — ты удивился, когда узнал обо мне?

— Нет.

Салазар поднял бровь. Повременив пару мгновений, спросил:

— Почему?

— Я знал, что артефактный предохранитель может такое устроить. Хотя шанс очень мал.

— Что ж, — он пожал плечами, — иногда и палка может выстрелить.

— Выстрелила.

— Да. Вот только я не уверен, что этот выстрел — случайность. — Почему? — проговорил он.

— Меня интересует вот что, — проигнорировал я его вопрос, — нужно сказать, что это интересует меня меньше всего, но начать бы я хотел именно с этого вопроса.

— Я слушаю, — Салазар нахмурился.

— Почему ты назвался моим настоящим именем, Ифритор?

Content

Артём Март
Повелитель Ифритов 2

Глава 1. Снайпер

Глава 2. Траур по грешникам

Глава 3. Подарок

Глава 4. Приближение

Глава 5. Инстинкт Пожирателя

Глава 6. Новые колеса

Глава 7. Гости

Глава 8. Из прошлых миров

Глава 9. Эхо прошлого

Глава 10. Связь с Пожирателем

Глава 11. Снова военкомат

Глава 12. Могущество Полей

Глава 13. Урупский

Глава 14. Житель Поля

Глава 15. Пушка для пушки

Глава 16. Под стеной Ограждения

Глава 17. Божество

Глава 18. Спасательная операция

Глава 19. Совещание

Глава 20. Под дождем

Глава 21. Ночь без сна

Глава 22. Процесс

Глава 23. Господин Салазар и дуэль

Глава 24. Новая ступень магии

Глава 25. История капитана

Глава 26. Фырчик

Глава 27. Поезд

Глава 28. Сломанный ифрит

Глава 29. Карманное измерение

Глава 30. Катана

Глава 31. Мое имя…