Елизавета Бута

Вкус крови. Десять историй о русских серийных убийцах

© Бута Е., 2023

© ООО «Издательство Родина», 2023

От автора

Людям нравятся истории об убийцах. Нам всегда интересно посмотреть как человек превратился в чудовище и убедиться в собственных предрассудках. Одни уверены, что причина, по которой люди становятся монстрами, кроется в детстве. Другие, тайные поклонники евгеники, упорно ищут ген убийцы. Третьи считают, что убийцы в большинстве своем просто нелюди, некая неопределенная порода бесчувственных тварей. И никому не приходит в голову страшная мысль о том, что эти люди могут хоть в чем-то быть на нас похожи. Конечно же, это не так! Ни в коем случае! Мы любим эти истории не за это, тут важно посмотреть на тех, кому хуже. Не важно, интересна вам история маньяка или его жертвы, обоим точно хуже, чем среднестатистическому человеку. Особенное удовольствие – вынести собственный вердикт: монстр, конечно, виновен, но и жертва тоже как минимум умом не отличалась, а главное, жена и мать почему молчали?

Любопытно, но в частной практике психолога всякий раз, когда я слышала, как человек начинает обвинять жертву, впоследствии выяснялось, что когда-то давно человек подвергался ровно такому типу насилия. Хочется на это сказать, что опыт насилия ожесточил этих людей, лишил их способности сопереживать, а возможно, жертвы даже хотели, чтобы другие прошли через то же, что и они. Это не всегда так. Часто виктимблейминг является единственной доступной стратегией защиты собственной психики. Ведь если насилие произошло, то человек полностью утратил контроль над своей жизнью. Признать это крайне сложно, куда проще убедить себя в том, что все ровно так, как он и хотел. Даже как-то нравится начало. Ведь если признать обратное, то нужно будет предпринимать шаги, чтобы изменить ситуацию, а это, зачастую, страшнее, чем понятное и привычное насилие. Так можно жить годами, вот только это будет не вполне ваша жизнь. Если вам страшно делать выбор, его сделают за вас, но в этом случае, шанс выиграть… есть, только не у вас.

На самом деле убийца отличается от обычных людей лишь тем, что сделал этот выбор. И это вовсе не значит, что на следующий день этот человек превратится в монстра. Это будет все тот же человек, которого вы знали, только убийца. То есть ему отныне будет чуть легче решиться на это еще раз. А после второго убийства – сделать это будет еще чуть проще. К сожалению, лишь в сказках главных злодей сразу объявляет о том, что выбрал темную сторону, и на протяжении всего сюжета мы имеем удовольствие убедиться в том, что он монстр. В жизни человек каждый день делает выбор в пользу добра или зла. Одно решение кажется более сложным, но хорошим, а другое – попроще, но каким-то неправильным. Каждый из нас иногда совершает злые и неправильные поступки. После того, как вы приняли такое решение, вдруг оказывается, что в следующий раз сделать выбор в сторону зла еще чуть проще, а сделать все правильно теперь кажется еще труднее. Это состояние можно понять, если вы вспомните, что чувствовали, когда шли в школу, если до этого прогуляли или неделю проболели. В этот момент поход в школу кажется невыполнимой задачей, куда проще прогулять всего один день. Совершив одно преступление, второй раз пойти на это легче. И все-таки, вы перебарывали свой страх и совершали правильный поступок, но так поступали не все. Другие ничуть не отличались от вас, просто они сделали иной выбор.

Режиссер смерти

История Валерия Асратяна

География преступлений: Москва

Пролог

1988 год. Москва

– Девушка, вы такая красивая, не думали сниматься в кино? – спрашивал Валерий Асратян у своих будущих жертв.

Затем мужчина вез девушку к себе в квартиру, привязывал к батарее, давал кофе с лошадиной дозой транквилизаторов и… начинал снимать кино эротического жанра с собой в главной роли. Частенько он включал в работу своих ассистенток.

Оля проснулась на железнодорожной станции в Подольске. Она была одета в какие-то чужие обноски, а ее сумочка со всеми сбережениями куда-то делась. Когда девушка попыталась встать, то ощутила дикую боль по всему телу. Ноги и руки ее покрывали синяки и ссадины. С ужасом девушка поняла, что ее изнасиловали. Какие-то прохожие помогли Оле добраться до милиции, но там она поняла, что ничего не помнит о последних нескольких днях жизни, не помнит, кто ее изнасиловал.

– Девушка, если вы ничего не помните, может, ничего и не было? Вы поймите, сейчас вам придется пройти кучу экспертиз и унизительных осмотров, раз двадцать рассказать одно и то же, а потом еще месяцами ходить сюда давать показания и подписывать бумаги. В школе и дома все узнают, пальцем показывать будут. Ради чего? Думаете, мы волшебники, и найдем, с кем вы на днях пили и кого любили? – не выдержал сотрудник милиции невнятных россказней школьницы.

Девушка ничего не помнила и выглядела так, будто не просыхала последние несколько лет. Оля заплакала, кивнула и пошла к выходу.

Каким-то чудом старшеклассница умудрилась добраться до дома. Родители устроили ей ужасный скандал из-за ее трехдневного отсутствия, но она почти не запомнила этих нотаций, а вскоре и она, и родители постарались выкинуть из головы историю о поездке девочки в столицу.

По ночам Оле стали сниться кошмары о том, как какой-то мужчина подходит к ней и начинает пытать, а она даже не может пошевелиться или закричать. Эти сны повторялись снова и снова. У девушки испортилась кожа, она начала полнеть, а иногда стали случаться истерики. Мать думала, что это из-за несчастной любви, но Оля после той поездке перестала думать о парнях, они ей стали отчего-то неприятны. В то, что ее изнасиловали и отравили, уже и она не верила. В итоге девушку повели на прием к эндокринологу с жалобами на гормональные проблемы из-за переходного возраста.

– Проблем нет, беременность есть, – весело заявил эндокринолог.

Девушка онемела, услышав эту новость. У нее никогда даже молодого человека не было, только та поездка, после которой начались кошмары. Мать девушки принялась ругаться с врачом, обвинять его в некомпетентности и глупости, а затем все перетекло в скандал вперемешку с истерикой.

Никто не заметил, как Оля вышла сначала из кабинета врача, а потом и из поликлиники. Девушка несколько минут ждала подходящую машину. Увидев в нескольких метрах от себя приближающийся грузовик, девушка выбежала на дорогу. Водитель не успел никак среагировать. Девушка умерла практически мгновенно.

Глава 1

Детство

1958–1968 гг

Валерий Асратян родился в Ереване, в 1958-м году. Он был единственным и любимым сыном в интеллигентной армянской семье. Жил в просторной квартире, ходил в хороший детский сад, а затем и в школу. Никаких врожденных болезней у него не было, учился он хорошо и с людьми с рождения умел находить общий язык. По крайней мере, взрослым улыбчивый послушный мальчик всегда нравился. Даже если его застукивали за чем-то плохим, он всегда умел найти нужные слова, чтобы представить себя в лучшем свете. Застукивали его, правда, часто.

Начиная с детского сада, Валерий любил проводить время в обществе девочек, а в компании других мальчиков чувствовал себя неуютно.

– Валера, что ты там опять делаешь?! – периодически начинала возмущаться воспитательница, заметив, что Асратян опять окружил себя девочками и они чем-то ужасно увлечены.

Женщина подходила и видела, что ребенок опять раздел девочку и сейчас щупает ее, изображая медицинский осмотр.

– Мы в доктора играем, не мешайте, пациентка больна! – возмущался Валерий, искренне не понимая, почему злится женщина.

Ничего особенного в детских ролевых играх в доктора, учителя или в «магазин» нет. Так дети познают взрослый мир и заодно собственное тело. Вопрос в том, что именно начинает ребенку в этой игре нравится. Валерию нравилась ситуация, когда он командует, а его «пациентка» не имеет права противиться его приказам, ведь так она выйдет из игры. Несколько раз воспитательница делала ему внушение, но так и не смогла объяснить, почему именно раздевать и трогать девочек нельзя. Уже очень взрослые, строгие и пуритански воспитанные родители тоже не смогли этого сделать. Валерий понял лишь одно: говорить об интимных вопросах нельзя, а делать можно, что угодно, если не попадаться.

Впоследствии Валерия отдали в хорошую школу, до которой, правда, нужно было ездить на трамвае. Асратян все так же дружил больше с девочками, а не с мальчиками. Над ним частенько из-за этого подсмеивались, но лет до тринадцати никому не приходило в голову его за это осуждать. С наступлением подросткового возраста уже больше нельзя было играть в доктора. Родители девочек с подозрением относились к школьному другу своих дочерей и требовали, чтобы те поменьше времени с ним проводили. Самого Валерия половой вопрос интересовал все сильнее. Однажды в трамвае, везущем его из школы домой, он познакомился с взрослой женщиной 28-ми лет.

Они разговорились, и собеседница разрешила проводить себя домой. Женщина была навеселе, легко смеялась над шутками Валерия и попросту не хотела оставаться одна в квартире, так как переживала тяжелое расставание. Так в тринадцать лет Валерий лишился девственности и начал ну очень активную сексуальную жизнь, из-за этой активности он в последующие месяцы имел несколько неприятных разговоров с милицией.

Глава 2

В движении

1970-е гг

– Парень, отойди от меня, кому сказала, трешься и трешься, – возмутилась девушка в трамвае, когда вагон завернул, а Асратян, улучив момент, налег на девушку и стал «случайно» трогать ее.

Что поделать, все в час пик друг у друга на головах. Пассажиры стали недовольно оглядываться на парня, стоявшего, и правда, слишком близко к девушке.

– С ума сошла? Совсем уже без мужика голову потеряла? Думаешь, все тебя хотят? Замуж пойди, выйди, а не ко мне лезь, – начал возмущаться Валерий.

В этот момент пассажиры начали с осуждением поглядывать уже на девушку, а кое-кто из пожилых мужчин даже стал недовольно цокать. Девушка залилась краской и поспешила выйти из трамвая на ближайшей остановке. Валерий же, довольно ухмыляясь, доехал прямиком до своего дома. Начиная лет с тринадцати, он частенько развлекался тем, что садился в переполненный трамвай, подбирался к симпатичной девушке и начинал об нее тереться, «случайно» трогать ее и т. п. В современной классификации это отклонение называется фроттажем, но тогда для этого еще не было названия.

Фроттаж. Фроттажем называют вид сексуализированного насилия, при котором человек начинает тереться и трогаться других в публичных местах, чаще всего, в общественном транспорте. Наверное, слово «насилие» звучит слишком радикально в отношении такого, в целом, безобидного развлечения. Большинство девушек, кто часто пользуется общественным транспортом, сталкивались с такими «пассажирами».

Тем не менее, в вопросах интимной жизни любой контакт без согласия всех сторон, а также в том случае, если одна из сторон не способна отдавать себе отчет в поступках, называется насилием.

Фроттаж притом имеет важную особенность: он сопровождается определенной формой негласного договора. Жертва не может выйти из игры, может лишь попытаться отойти или выйти из транспорта. Если же жертва закричит или запротестует, агрессор ее легко обвинит в неадекватности, придумках и домыслах. Жертву без ее согласия вовлекают в игру, из которой невозможно выйти. Примерно схожий механизм имеет харассмент.

Глава 3

Психолог

1976–1981 гг

Валерий Асратян с неплохими оценками закончил школу и поступил в пединститут на психологический факультет. Обычно мальчики в это девичье царство поступали только если у них не было шансов поступить куда-то еще, а в армию идти не хотелось, но Валерий Асратян был не из таких. Он искренне интересовался модной и еще вроде бы полулегальной наукой – психологией, которая в СССР долгое время считалась чуждой пролетариату дисциплиной.

В институте он превратился в модного, яркого парня, по которому вздыхали абсолютно все без исключения девочки. На курсе он был единственным парнем, учился неплохо, прекрасно умел поддерживать разговор в компании, – так что было понятно, почему девушки влюблялись в него.

Благородная девица должна выходить замуж невинной. Это правило все девушки усвоили хорошо, поэтому с Валерием если и соглашались на интимное продолжение, то только в нетрадиционной форме. В начале ХХ века таких благородных выпускниц институтов называли «демивиерж» (от фр. «Полудевственница»). По словам Асратяна, множество таких романов в пединституте извратили и совратили его, привив неправильное понимание сексуальной жизни. Сомневаюсь, что это его совратили, но в тот период он действительно ни в каких насильственных действиях замечен не был.

Глава 4

«Лолита»

1981–1982 гг

Вот прочитал человек Достоевского и пошел рубить старушек топором, поиграл в компьютерные игры – и пошел крушить все живое, прочитал «Лолиту» – и стал педофилом. Конечно, все это так не работает. Тем не менее, «Лолита» была и остается самым точным и реалистичным описанием психики педофила, поэтому каждый человек, склонный к насилию или педофилии, находит в образе главного героя много общего. К Валерию эта модная книга попала в слепом кривом самиздатовском виде, при этом книга на тот момент была самым модным романом, по крайней мере, в ереванском пединституте.

Роман сильно повлиял на молодого человека, в особенности тот ряд эпизодов, где взрослый мужчина Гумберт Гумберт видит то, как в Лолите просыпается сексуальность и женственность, как меняются с возрастом ее движения, а Гумберт принимает это за флирт и попытку соблазнения. Асратян сделал из этого вывод: любая девушка хочет быть изнасилованной. При желании отыскать этому тезису подтверждение в психологической литературе вполне себе просто. Любая девушка. Главное – не попадаться.

У Валерия к тому моменту уже сформировался определенный тип сексуального поведения, ему нравилось невыраженное насилие по типу фроттажа: жертва не дает согласия, но не имеет возможности выйти из игры.

Молодой человек закончил институт и устроился на работу в интернат для детей с двигательными нарушениями. В основном там содержались дети и подростки с тяжелыми последствиями полиомиелита и с разными формами ДЦП. Девочки-подростки, запертые в этом весьма мрачном месте, были рады видеть перед собой красивого молодого парня, который с ними болтал и шутил, как со взрослыми. В него опять были все влюблены. По ночам он подходил к кроватям девочек и трогал их, пока те спали. Частенько, если они просыпались, то не показывали виду. Если бы они пожаловались на парня, то никто, конечно, им бы не поверил. Девочки-подростки привлекают к себе внимание, да и только.

Глава 5

В Москву

1982–1987 гг

Ереван начал казаться ему слишком маленьким и захолустным, а тут к тому же он познакомился с симпатичной москвичкой, его ровесницей. Асратян не испытывал к девушке сильных чувств, но та выглядела мило и скромно, была из хорошей семьи и имела собственную квартиру. Девушка производила впечатление робкой и застенчивой лани, которая всегда будет преданно служить своему господину. До какой-то степени так и было, но потом Асратян стал требовать от девушки все больше покорности, а та не понимала, с какой стати должна подчиняться человеку, который живет в ее квартире и за ее счет.

Валерий скучал в Москве. Достойную работу найти не удавалось, а работать только ради денег ему не хотелось. От скуки и тоски по жарким, юным и влюбленным в него сокурсницам он заметил однажды в метро девушку, которая, как ему показалось, флиртовала с ним и зазывно улыбалась. Он познакомился с ней и предложил прогуляться по парку. Девушка легко согласилась пройтись с симпатичным парнем по темным аллеям. Асратян счел это согласие за призыв к действию и изнасиловал девушку.

Школьница оказалась не робкого десятка, а Асратян во время их недолгой прогулки успел сообщить некоторые личные данные, по которым его быстро вычислили и посадили в колонию на четыре года. Довольно мягкий срок за такое преступление. В 1982-м он отправился в колонию, а спустя 2 года его выпустили за хорошее поведение.

Буквально через несколько месяцев его опять посадили за точно такое же преступление. И снова отправили в колонию, из которой он вышел уже в 1987-м году. Существует версия, что с ним плохо обращались в колонии, а возможно, и «опустили» за позорную статью, и поэтому он вернулся на свободу с желанием отомстить за себя, но никаких документальных подтверждений этому нет, а учитывая то, что в тюрьме он вел себя очень продуманно и всегда налаживал контакты с нужными людьми, вряд ли он подвергся сколько-нибудь серьезным издевательствам.

После освобождения Валерий не имел права больше жить в Москве, по закону о 101-м километре. Асратян быстро обзавелся фиктивной пропиской в селе Валуйки Белгородской области, а сам направился в столицу. Здесь он буквально в первый же день познакомился в универмаге с миловидной сорокалетней женщиной. Продавщица Марина Агаева поначалу не восприняла всерьез флирт с парнем на десять лет ее моложе, но Валерий оказался настойчив, и вскоре женщина пригласила его к себе.

Она понимала, что этот роман не продлится долго, но женщина хотела просто легкого и короткого романтического приключения. Дома их встретила четырнадцатилетняя симпатичная девушка Татьяна, дочь Марины. Девочка выглядела чуть младше своих лет и чуть более отстраненной, чем обычные подростки. Марина смутилась, увидев то, как Валерий разговаривает с ее дочерью.

– Ты не обязан это делать, – сказала она, когда они остались наедине.

– Я рад был познакомиться с твоей дочерью, она очень хорошая, не вижу никакой проблемы, – ответил Валерий.

Естественно, после этих слов Валерий остался жить в квартире Марины на станции метро Академическая. Дочь женщины имела целый букет серьезных нарушений психики, причем с рождения. Когда поставили диагноз, муж Марины ушел, не выдержав этого испытания. С тех пор женщина отдала себя на заклание, целиком и полностью посвятила себя дочери, а свою жизнь забросила. К четырнадцати годам девочка была почти нормальной и сохранной, если только вовремя принимала свои таблетки, но Марина предпочитала короткие романтические приключения, считая, что ни один мужчина не согласиться терпеть у себя в доме взрослую больную девушку. Она и не думала, что ее дочь кто-то начнет воспринимать совсем иначе.

Спустя какое-то время Марина начала замечать, что Валерий часто выходит из комнаты ночью, слишком много проводит времени на кухне с дочерью, а пару раз она заставала девочку спящей в их с мужем кровати, пока Валерий сидел на той же кровати в трусах и смотрел телевизор, но женщина старалась гнать дурные мысли прочь. Тане было всего четырнадцать лет, да к тому же она была серьезно больна.

В какой-то момент Марина с дочерью уехала на пару дней к родителям, а Валерий оказался предоставлен сам себе. Тридцатилетний мужчина вот уже год как не работал, а вместо этого «вливался в московскую тусовку». По крайней мере, именно так он говорил Марине. На деле Валерий просто ошивался в центре Москвы, гулял по ГУМу, «Детскому миру», подолгу сидел на Театральной площади и, конечно, ездил в метро в час пик.

В рамках процесса вхождения в тусовку он даже купил себе довольно дорогую видеокамеру, на деньги жены, конечно, и с помощью ее же связей. В тот раз мужчина захотел воспользоваться отсутствием жены и падчерицы. Он сразу заметил юную, бедно одетую девушку, которая испуганно озиралась по сторонам возле «Детского мира».

– Простите, девушка, не сочтите за бестактность, но с таким лицом нужно сниматься в кино, – сказал мужчина.

После этих слов девушка готова была поехать за мужчиной куда угодно, тем более он выглядел неплохо и вел себя очень вежливо. Валерий привел девушку в квартиру на Академической, предложил сварить кофе и сказал:

– Скоро приедет моя ассистентка, сделаем пробы. Знаешь, это будет легкая мелодрама про золотую молодежь. Две студентки, один парень, они едут в Париж и не знают, что будет дальше…

– В Париж? – переспросила девушка.

– Да, будут съемки в Париже, если ты об этом, но там… Понимаешь, там предусмотрено несколько откровенных сцен, мне нужно понимать, насколько ты раскованно ведешь себя перед камерой, – сообщил Асратян, ставя перед девушкой чашку с крепким горячим кофе. Девушка сделала глоток и скривилась.

– Робуста, прямиком из Бразилии, после советского цикория непривычно, понимаю, – расплылся в улыбке Асратян и пошел к установленной посреди комнаты камере.

Девушка вдруг почувствовала тяжесть в руках, ощутила шум в голове и отчего-то очень сильно захотелось спать. Валерий отнес «актрису» в кровать и начал раздевать. Девушка попыталась было сопротивляться, но мужчина весьма убедительно говорил, что это нужно для съемок, а у нее уже не было сил сопротивляться.

Часов через двадцать Асратян вызвал такси, погрузил туда изнасилованную и избитую девушку и велел водителю ехать в Подольск. Там он вытащил все еще бездыханную девушку из машины и оставил на какой-то остановке.

Так повторялось много-много раз. Менялись только имена девушек. В одном из переходов Валерий купил липовое удостоверение сотрудника «Мосфильма», джинсы, модные очки с затемнением и пару профессиональных прожекторов. Валерий добирался до центра Москвы, выхватывал взглядом юную провинциалку, приехавшую поглазеть на достопримечательности, а может, и познакомиться с кем-нибудь. Мужчина подходил к девушке, представлялся режиссером Эдуардом Львовичем Чаплыгиным, вез в квартиру на Академической, чтобы «отснять пробы», поил кофе или шампанским, в который замешивал бешеную дозу лекарств, которые прописывали Тане, а потом, когда девушка отключалась, насиловал и истязал ее в течение нескольких часов, а иногда и несколько суток.

«Еще до поездки на квартиру режиссер завел меня в какой-то подъезд и предложил изобразить слепую, новорожденную, молодящуюся. Он комментировал мои действия, направлял, подсказывал. Потом попросил раздеться до пояса. Я сняла рубашку и майку. Режиссер рассматривал и трогал мою грудь, говорил комплименты, но тут мы услышали какой-то шум, и я быстро оделась.

По дороге режиссер протянул мне на ладони две таблетки. Он сказал, что, может быть, в студии придется пить шампанское, а мне нужна свежая голова и четкая координация движений. Таблетки, как он объяснил, нейтрализуют действие алкоголя. Когда мы приехали на квартиру, режиссер угостил меня крепким кофе, а потом дал открытый купальник и велел переодеться. Затем Эдуард Львович попросил изобразить канатоходца, а сам в это время снимал меня кинокамерой. Я стала чувствовать, что нахожусь в каком-то заторможенном состоянии, но встряхнуться, преодолеть вялость никак не могла.

Режиссер разделся догола и предложил лечь с ним в постель. Когда я возразила, он убедительно объяснил, что ему необходимо убедиться в моей раскованности. Сняв с меня купальник, начал целовать грудь и лицо, спросил, жила ли я с парнями…»

(Из показаний потерпевшей)

Когда девушка начинала приходить в себя, он вызывал такси и вез девушку куда-нибудь в Подмосковье. Спустя еще несколько часов девушка приходила в себя, понимала, что ее изнасиловали, но совершенно ничего не помнила о прошедших нескольких днях. Чаще всего, девушкам было стыдно идти в милицию, поэтому они предпочитали постараться забыть о том, чего и так не помнили.

Глава 6

Семейный бизнес

1988–1989 гг

– Ты не понимаешь! Я люблю его! Если ты выгонишь его, я покончу с собой, все равно на меня такую никто никогда не посмотрит, зачем такая жизнь вообще нужна? Чтобы как ты в сорок лет сидеть за кассой в магазине? – кричала 15-летняя Татьяна Агаева на свою мать Марину.

Женщина застала своего молодого мужа в постели с дочерью, закатила истерику и потребовала, чтобы тот немедленно выметался, но дальше все пошло не по плану. Оказалось, что Таня и Валерий уже давно вместе, а девочка даже успела влюбиться в мужчину.

– Ты думала, что я поведусь на такую, как ты? Старую и тупую? – хохотал Асратян, желая посильнее оскорбить жену, а может, подражая своему любимому литературному герою Гумберту Гумберту.

Спустя несколько часов скандала, Марина сдалась и согласилась на то, что Валерий еще какое-то время поживет с ними. Теперь уже на правах будущего зятя.

На протяжении нескольких последующих недель мать и дочь сражались за сердце Валерия всеми доступными способами. Одна считала его главной любовью в жизни, а другая – последней. А потом Валерий притащил в квартиру очередную девушку. Это случилось, пока Марина была на работе, а Таня – в школе. Первой вернулась Таня. Девушка увидела то, как Валерий истязает несчастную девушку без сознания. Асратян предложил Тане присоединиться и повеселиться. Вскоре вернулась Марина, но вместо того, чтобы выгнать мужа, она помогла ему накачать девушку новой порцией транквилизаторов и привязать девушку к кровати.

В следующий раз они уже работали в команде. Поначалу Валерий считал, что придумал идеальную схему. Даже если девушка обратиться в милицию, кто ей поверит? Даже она сама себе не поверит, ведь ничего ж не вспомнит, да и не захочет вспоминать. Однако все чаще стали случаться проколы и ошибки. Девушки слишком быстро приходили в себя, да и самому Асратяну нравилось, когда девушки в полуосознанном состоянии, но это повышало риск того, что кто-то что-то вспомнит, опознает его или Марину с Таней. Мать и дочь теперь принимали участие в «съемках». По команде «режиссера» они входили в комнату и делали с девушкой то, чего хотел мужчина. В итоге Валерий пришел к выводу, что «актрис» будет надежнее убивать, так они точно ничего не вспомнят и никого не опознают.

«Мать с дочерью помогали создать у девушек уверенность, что мы действительно съемочная группа. Заранее договаривались: кто и что обязан делать. Дополнительно Марина и Таня должны были помогать девушкам, водить их в туалет, кормить. Под воздействием таблеток у некоторых случалось непроизвольное мочеиспускание, текли слюни… Нужно было стирать белье и вещи, убирать в квартире, следить за их состоянием».

(Из показаний В. Асратяна)

Поначалу он увеличил дозу транквилизаторов. Теперь он сначала поил девушку кофе с транквилизаторами, а когда ее начинало тошнить, «заботливо» вел в туалет и давал еще несколько таблеток «от живота». Девушки обычно с благодарностью принимали таблетки, а вскоре отключались. Иногда Асратян давал девушкам несколько таблеток еще до их прихода в квартиру.

– На пробах нужно будет выпить шампанского, а мутный взгляд в кадре плохо смотрится. Выпей, это блокатор алкоголя. Будешь пить и не пьянеть, – пояснял мужчина.

Теперь Валерий по несколько дней истязал девушек, а затем, наигравшись, вкалывал им смертельный коктейль из транквилизаторов и нейролептиков, а затем выбрасывал тело на железнодорожной станции или на остановке.

У Асратяна стала потихоньку развиваться паранойя. Оказалось, что некоторые из накачанных и впоследствии выброшенных им девушек выжили и даже обратились в милицию. До него даже дошли слухи, что кто-то искал режиссера Чаплыгина. Нужно было затаиться, но Асратян уже не мог, поэтому он решил убивать их уже по-другому, без помощи лекарств. Так надёжнее. Одну девушку он зарезал ножом, вторую – задушил шарфом. Валерий считал, что нельзя повторяться, чтобы не вычислили по почерку. Марина и Татьяна спокойно выполняли функции сиделок при девушках на протяжении нескольких дней плена, покорно участвовали в оргиях и снимались на камеру, кормили девушек препаратами, но на убийства Таня реагировала слишком нервно.

– С ней ведь все будет хорошо, она проснется и все дальше будет хорошо? – спросила Таня, когда напоила очередную девушку смертельно опасной дозой препаратов.

Жертва провела у них несколько дней, иногда приходила в себя и пыталась наладить контакт с Таней. Девочка решила, что они подружились, и теперь переживала за жизнь пленницы. Валерий уверил ее в том, что все будет хорошо, и вызвал такси.

Глава 7

В Париж!

1990 г

Асратян посмотрел в паспорте домашний адрес девушки. Оказалось, что та живет не так уж далеко. Когда они только познакомились, девушка рассказала, что родители сейчас в отъезде, а она живет одна, поэтому Валерий решил отвезти девушку прямиком домой.

– Выпила лишнего, везу вот теперь домой, – развел руками Валерий, заметив неодобрительный взгляд таксиста.

Мужчина кивнул и поехал по указанному адресу. Валерий занес девушку в квартиру, запер дверь изнутри, изнасиловал ее в очередной раз, а потом отнес ее в ванную и включил воду, а сам пошел выяснять, что ценного есть в квартире. Ему удалось найти внушительную сумму и шкатулку с украшениями. Валерий вернулся в ванную и утопил девушку, а затем собрал все трофеи и, чувствуя себя добытчиком, вернулся домой на Академическую.

– Марина, ты говорила, что у тебя есть знакомые, которые могут помочь с поездкой за границу, может, организуешь? – спросил он с порога.

– Были бы деньги, – пробормотала женщина.

– Теперь они есть, – счастливо улыбнулся Валерий. – Таня, можешь собирать вещи, мы едем в Париж, – крикнул он.

Через какое-то время они действительно съездили в столицу Франции на две недели. А когда вернулись, стали уже все вместе выходить на охоту.

Ради смеха Марина стала представляться девушкам Светланой Дружининой. Все знали, что нашумевший фильм «Гардемарины, вперед!» сняла женщина, а то, как она выглядит, никто не знал. Валерий представлялся помощником Светланы Дружининой, а Таня – уже отобранной на роль актрисой. Когда видишь перед собой не одного мужчину, а целую съемочную группу, не ищешь здесь подвоха. К тому же Марина в том же переходе, что и Валерий, купила себе удостоверение сотрудника «Мосфильма».

Глава 8

Следствие и арест

1990–1996 гг

Поздно ночью на железнодорожной станции Чухлинка, старик-пьяница, зарабатывающий здесь себе на бутылку водки, заметил что-то странное на путях. От нечего делать он решил пойти посмотреть, и увидел, что на рельсах лежит девушка в каких-то лохмотьях. То ли пьяница, то ли очередная Анна Каренина, но точно еще живая.

– Ну и кто тебя такую сюда привез? Парень из Москвы бросил? Знаешь, сколько такого крупного рогатого скота еще по жизни пробежит, из-за всех на рельсы ложится?..

Старик все говорил и говорил, вытаскивая девушку с рельсов. «Анна Каренина» невнятно кивнула, когда старик спросил, не в Ногинске ли живут ее родители, и тот затащил неудавшуюся самоубийцу в первую же электричку до Ногинска. По дороге девушке стало плохо. Пара человек скривились и просто вышли из вагона, увидев, как девушку в утренней электричке выворачивает наизнанку, а одна пожилая женщина, возмущенная до глубины души поведением пассажирки, дошла до контролера и нажаловалась. Мужчина пошел посмотреть, что там такое творится. Девушка к тому моменту уже лежала на полу вагона без сознания. Контролёр успел вызвонить смотрителя ближайшей станции, а через полчаса девушку привезли в отделение реанимации ближайшей больницы. К тому моменту она уже находилась в коме.

Милиция быстро среагировала на сообщение о девушке с передозировкой транквилизаторов в электричке. К тому моменту уже вся милиция столицы была занята поисками режиссера Чаплыгина. Поначалу пошли на киностудию, но там никто о таком не слышал. За мужчиной числилось два убийства и целая серия изнасилований. Только подтвержденных эпизодов к тому моменту было уже семнадцать, а сколько не обратилось в милицию, оставалось только гадать. К счастью, ни одна из тех девушек, кого Асратян «угощал» смертельной дозой лекарств, не умерла. Две из пяти попали в кому, но всех удалось откачать. Одну девушку насильник попытался задушить шарфом, но и та выжила. По счастливому стечению обстоятельств девушкам везло. Им успевали вовремя помочь, но очнувшись, они не помнили ничего, кроме фамилии Чаплыгин. Сотрудникам органов удалось выяснить стиль насильника, вычислить излюбленные места поиска жертв, но всего этого явно было недостаточно для поимки преступника. Оставалось надеяться, что очередная жертва хоть что-то вспомнит.

– Там был злой китаец в окне. То есть не сам китаец, понимаете, а тарелка с ним в окне висела, – сказала очнувшаяся девушка.

Сотрудники милиции скептически переглянулись. Девушка явно была еще не в себе и плохо отличала реальность от фантазии. В какой-то момент глаза одного из сотрудников загорелись.

– Съездишь с нами сейчас, ладно? – предложил он, хватая со стола ключи от машины.

Он вспомнил, какую именно тарелку в окне может иметь ввиду девушка.

Памятник Хо Ши Мину возле метро Академическая по форме напоминал тарелку, а видно его было только из пары домов. Оставалось понять, из окон какого дома «тарелка» выглядит так, как ее запомнила девушка. С этого момента патруль круглосуточно дежурил возле этого дома в Академическом районе. Уже на следующий день из подъезда вышла троица. Мужчина, похожий на смутные описания девушек, светловолосая женщина постарше и юная девушка с русыми волосами. Троица поехала в центр города.

Минут через пятнадцать они познакомились с девушкой и предложили ей сняться в кино.

– Конечно, поехали! – радостно согласилась девушка на предложение отправиться на пробы.

Валерий поднял руку, чтобы словить попутку. К нему медленно подъехала оперативная машина. Валерий тут же залез в машину, а вслед за ним и все его спутницы. Шофер моментально заблокировал двери и повернулся к пассажирскому сидению.

– Ну что, режиссер, снято.

– Вас убийства интересуют? Так я расскажу, – усмехнулся Валерий Асратян.

Асратян не стал юлить и во всем сознался в обмен на обещание высшей меры наказания и пребывание в хорошей камере на приличной зоне до момента исполнения приговора. На том и сошлись. Асратян около шести лет ждал своей казни в камере на двоих человек. Заключенный, сидевший с ним, вспоминал, что очень злился из-за двуличности и лживости соседа.

Перед сотрудниками колонии Асратян изображал одумавшегося и верующего человека, без конца крестился и молился, брал в библиотеке религиозные книжки и изображал из себя раскаявшегося грешника. Как только надзиратели отворачивались, Валерий шел к важным на зоне людям и говорил, кого из новоприбывших нужно опустить за плохое поведение. В 1996-м году за несколько месяцев до вступления в силу моратория на смертную казнь Асратяна расстреляли. Марине Агаевой дали десять лет колонии, а о судьбе Тани ничего не известно. Судить ее никто не стал, так как она была несовершеннолетней и недееспособной, но как в дальнейшем сложилась ее жизнь, тоже неизвестно.

Анализ

Валерий Асратян имел целый ряд сексуальных отклонений. Впрочем, он явно от них не страдал. По факту центральное место в этом букете занимал прогрессирующий до садистического расстройства фроттаж. Ему нравилось моделировать ситуации, из которых жертва не могла выйти, руководить процессом, убеждать жертву в том, что ничего не было, все в порядке, ничего не произошло, так и нужно. Он говорил своим жертвам:

– Давай разденься, пока я настрою камеры, мне нужно знать, насколько ты раскованно себя чувствуешь. Что ты стесняешься?

– Выпей таблетку, чтобы не пьянеть.

– А это мои ассистентки, давай, включайся в работу уже, что-то ты какая-то вялая, поживее…

Если девушка начинала противиться, он обвинял ее в том, что она сумасшедшая истеричка. Если Марина или Таня недостаточно хорошо исполняли свои роли, он обвинял их в том, что они совсем с ума сошли. Если девушка обращалась в милицию, то уже там начинали сомневаться в ее адекватности, она ведь ничего не помнила, а кого-то обвиняла в изнасиловании. Ровно так выглядит газлайтинг, в котором сегодня все любят всех обвинять. Это создание ситуации, в которой человек начинает чувствовать себя сумасшедшим, чем сильнее он сопротивляется, тем больше его обвиняют в безумии. Асратяну нравилось создание таких ситуаций, в которых он мог насиловать жертву, но при этом убеждать себя в том, что сами жертвы этого хотят. Точно так же он убеждал себя в том, что девушки в трамвае хотят, чтобы их трогали, и даже заигрывают с ним.

Склонность к подобному манипулированию росла в нем вместе с жестокостью и насилием. Каждый раз он стремился испытать те же ощущения, что и при первом изнасиловании, но всегда для этого ему требовалось больше времени и больше жестокости. Ровно этим и отличается склонность к сексуальным экспериментам от перверсии, то есть отклонения от нормы. В случае последнего человеку всегда нужно заходить чуть дальше за границы дозволенного, а страсть постепенно подчиняет себе всю жизнь человека. В какой-то мере такую девиацию можно сравнить с наркотической зависимостью, однако, никакая страсть или зависимость не могут оправдать насилие. Человек продолжает себя контролировать и сознавать последствия своих действий, но он делает выбор в пользу удовольствия сейчас, пренебрегая последствиями.

Некоторые специалисты считают, что у Асратяна была ещё и склонность к педофилии. Дело тут не в возрасте жертв, а в стиле поведения. Возраст девушек обычно был 15–17 лет, но он не снижался. Способ же действия Асратяна полностью совпадает с «тихим насилием педофила». По статистике до 60 процентов всего детского насилия происходит схожим образом: жертве рассказывают, что так правильно поступить, домогаются, когда жертва спит или не ожидает ничего плохого, насилие происходит со стороны значимого взрослого (можно вспомнить классические случаи с католическими священниками). В конце концов, жертва не понимает, что ее изнасиловали или убеждает себя в том, что с ней поступили правильно. Именно этим такое насилие страшнее агрессивного нападения.

Заслуженный мучитель

История Анатолия Сливко

География преступлений: окрестности Невинномысска

Пролог

1973 год. В лесу под Невинномысском

Глава туристического клуба «ЧЕРГиД» Анатолий Сливко и его 15-летний воспитанник Сергей вот уже три часа шли по лесу в поисках той самой поляны, на которой вожатый планировал снять главную сцену для своего исторического фильма про пионеров-партизан в годы Великой Отечественной. Наконец они вышли к нужному месту.

Это была довольно большая лужайка, окруженная деревьями. В центре стояла наспех сколоченная виселица вокруг которой были установлены несколько пней-подставок для прожектора и кинокамеры. Сливко и его воспитаннику было ужасно жарко под прямыми лучами июльского солнца. Вожатый стал доставать из сумок технику, а Сергею велел пока переодеваться и готовиться к съемкам.

– Так, давай еще раз пройдемся по сцене: ты плачешь и по приказу залезаешь в петлю, но не хочешь умирать, кричишь и сопротивляешься столько, сколько сможешь, понял? Нужно продержаться хотя бы 10 минут, иначе ничего не получиться смонтировать. Расписку и неразглашении принес?

Подросток кивнул и достал из кармана сложенный вдвое листок бумаги. В заявлении говорилось, что он клянется никому не рассказывать о том, что участвовал в съемках. Сергей переоделся в парадную форму пионера и встал на пень перед виселицей. Анатолий Сливко включил камеру, скомандовал «Мотор!» и начал наблюдать. Как только подросток вставил голову в петлю, мужчина отпихнул в сторону пень и стал подбадривать подростка:

– Давай-давай, еще пять минут и все отснимем, дети до тебя и дольше держались, а ты взрослый лоб…

Подросток захрипел, а Анатолий вдруг замолчал, завороженно наблюдая за происходящим. В конце концов, мальчик потерял сознание и буквально выпал из петли.

Анатолий Сливко, наблюдавший за происходящим, вдруг кинулся к подростку с криком:

– Я вспомнил, черт возьми, вспомнил это…

Вожатый схватил подростка на руки и потащил в сторону брошенной на опушке машины, чтобы отвезти ребенка в больницу. Сейчас ему было все равно, что расскажет его воспитанник врачам, потому что сейчас он вспомнил то, что последние двадцать лет отравляло его жизнь.

«Проводя опыт с Сережей Павловым, я оказался на пороге разгадки своего сна о детстве. Я действовал машинально, но в момент наивысшего наслаждения, когда он забился в петле, меня словно ударило. Я вспомнил, наконец, наши детские игры в партизан во время оккупации. Вспомнил, как пионеры вешали в лесу мальчика, изображавшего фашиста, и этим мальчиком был я. Я схватил Сережу, делал ему искусственное дыхание, но было поздно».

(Из дневника А. Сливко)

Глава 1

В детстве

1938–1960 гг

Анатолий Сливко родился 28 декабря 1938-го года в городке Избербаш в Дагестане. Родители мальчика приехали сюда за длинным нефтяным рублем. Емельян Сливко был нефтяником, – в Дагестане в 30-е активно развивался этот промысел. Супруги Сливко переживали трудные времена после переезда. Дело близилось к разводу, когда женщина узнала о новой беременности. У них уже был один сын, второй ребенок женщине точно нужен не был. Все первые месяцы беременности они без конца скандалили, а женщина искала хоть какую-то возможность сделать аборт или хотя бы спровоцировать выкидыш, но ничего не вышло. Накануне Нового года в семье Сливко родился второй мальчик, которого и назвали Анатолием. Спустя пару месяцев отношения супругов стали налаживаться, перейдя из активной ненависти в стадию покорного терпения. В конце концов, «все так живут, и они научатся». И научились. А потом началась война.

В 1942-м году Избербаш ненадолго был оккупирован немецкими войсками. Городок в эти дни погрузился в напряженное молчание, на улицы люди старались лишний раз не выходить, так как по ним гордо вышагивали полицаи в красивой форме и высоких, черных, блестящих сапогах.

Огромный лохматый пёс соседей Сливко очень боялся этих людей в военной форме, то и дело проходящих мимо его будки. Возмутился он и на этот раз. Немецкий солдат с раздражением обернулся на лай собаки и потянулся за пистолетом. Соседский мальчик тут же ринулся к псу и лег на него, рыдая:

– Нет, пожалуйста, не надо, он хороший, просто лает, но хороший…

В следующую секунду раздался выстрел и жалобный скулёж пса, который пытался растормошить мальчика, лежавшего сейчас в луже крови. Солдат презрительно скривился, достал из кармана платок и с брезгливостью вытер кровь мальчика с сапог с треснувшей подошвой.

Этот эпизод стал первым сохранившимся воспоминанием четырехлетнего Анатолия Сливко. В его памяти четко отпечаталось то, как немецкий солдат оттирает кровь от треснувшей напополам подошвы кожаного сапога.

Здесь стоит оговориться и уточнить, что описание данного эпизода воспроизведено по детским воспоминаниям Сливко. Нет причин полагать, что он придумал эту историю, однако, совершенно точно, она искажена детским восприятием событий тех мрачных лет.

Война закончилась. Анатолий рос тихим, болезненным ребенком, который впадал в ступор всякий раз, когда родители начинали скандалить. В семь с половиной лет он пошел в школу и все более или менее нормализовалось, он стал реже болеть, больше не страдал энурезом, но вот близких друзей у него никогда не было. С братом у него была слишком большая разница в возрасте, чтобы дружить, а с одноклассниками он всегда вел себя холодно и отстраненно. Лет в десять ему разрешили купить пару кроликов с тем условием, что заботиться о них он будет сам. Все свободное время мальчик стал тратить на своих питомцев, которых он сам кормил, растил, а затем свежевал и продавал.

Однажды во время летних каникул Анатолий вместе с другими мальчишками играл в фашистов и партизан. Он и еще три ребенка были в роли фашистов. Других мальчишек поймали быстро, а Анатолий успел изрядно попортить нервы товарищам, да и не нравился он им никогда, так для смеха его играть пригласили.

– Нашел! – прокричал кто-то из команды партизан, заметив последнего «фашиста» в каком-то овраге.

– На виселицу! – прокричал кто-то другой.

Анатолия поймали и стали пытать как «фашиста, который не хочет сдавать своих». Постепенно игра выходила из-под контроля, и тут кто-то предложил повесить немца, так как такой же его брата несколько лет назад убил, когда тот свою собаку пытался защитить.

– Я видел, как он своих кроликов забивает, чертов немец! – кричал кто-то из мальчишек, перекидывая петлю через дерево.

Мальчика затолкали в импровизированную виселицу и подвесили. Анатолий стал кашлять и задыхаться, а потом вдруг пришло облегчение и свет выключился. Когда он пришел в себя десять пар испуганных глаз смотрели на него, товарищи без конца спрашивали, как он себя чувствует, и извинялись.

– За что? – спросил мальчик, сдавленным голосом и закашлялся.

– Ты не помнишь? – поразился кто-то из компании.

Анатолий только покачал головой, он ничего не помнил о последних нескольких часах своей жизни.

Глава 2

Авария

1961–1968 гг

После школы Анатолий Сливко пошел в армию. Его отправили служить на Дальний Восток.

В годы службы он стал свидетелем ужасной аварии. В тот день они с однополчанами были в городе по какой-то надобности. Был праздник, вероятно, 1 мая. Толпа пионеров шла по парковой аллее. Они очень шумели. Их галдеж буквально перекрывал все другие звуки, как вдруг раздался дикий рев. Пьяный мотоциклист не справился с управлением и на полной скорости врезался в толпу. Несколько детей получили серьезные травмы, а один ребенок умер.

– Пошли отсюда, ты чего застыл? – одернул Сливко приятель.

Анатолий с ужасом и стыдом для себя понял, что эта сцена его возбудила. Отныне он буквально всякий раз, когда закрывал глаза видел того мотоциклиста и распластанные на асфальте тела пионеров.

«Я точно помню этот день, когда все началось. 1961 г. – год полета Гагарина. Он отправился в космос, для меня же открылся свой собственный черный и бездонный. Это было лето. Пьяный мотоциклист влетел в отряд пионеров и сбил мальчика. Мальчик был в крови, его ноги дорожали, кто-то взял его на руки и понес к машине, но он парнишка уже был без сознания. Я был потрясен увиденным и долго не мог прийти в себя. <…> В армии я командовал подразделением. Там меня приняли кандидатом в партию, а при увольнении подарили кинокамеру. Больше всего мне нравилось снимать пионеров, именно мальчиков. Я был потрясен и напуган открытием, что я не такой как все. В конце 61-ого я решил уехать к родителям в Невинномысск, подальше от места аварии, надеясь разорвать связь. Но моя жуткая тяга приехала вместе со мной»

(Из дневника А. Сливко)

Девушки Анатолия Сливко никогда не интересовали, но в казарме только и говорили, что о красотках, живущих возле части, и невестах, которые ждали своих бойцов из армии. Всем хотелось верить, что их верно ждут у окошка, и чем сильнее была эта вера, тем больше девушек солдаты хотели заполучить здесь, вдали от дома. Равнодушный к прекрасному полу Анатолий выглядел здесь «белой вороной». Для отвода глаз он начал писать письма бывшей однокласснице, но все же скоро над ним стали подсмеиваться. Парень всегда болезненно воспринимал шутки и колкости приятелей, поэтому тут же познакомился с какой-то не очень красивой девушкой, живущей неподалеку. Срок службы близился к концу, Анатолий надеялся на то, что их роман не успеет зайти слишком далеко, но девушка оказалась чересчур назойливой и напористой. По большому счету, именно она проявляла всю инициативу в отношениях, она же уложила молодого человека в постель, а затем соврала о своей беременности. Парень мог себя заставить переспать с девушкой, но никакого подобия чувств у него, конечно, не было. Сливко резко порвал с девушкой за пару недель до дембеля, чем вызвал восхищение вперемешку с одобрением у однополчан.

– У меня невеста на гражданке есть, что было в армии, там и остается, – пояснил молодой человек.

С одноклассницей у него действительно завязалась доверительная переписка. Молодой человек с удовольствием описывал тяготы армейской жизни, читал о девичьих неприятностях и даже влюбленностях. Никакой романтики в этом не было, но впервые общение с женским полом было ему не в тягость. Оказалось, что дело было в том, что переписка не предполагает личного общения.

«Видимо, мои странности связанны с моим половым развитием. В 60-м, во время службы на дальнем востоке, я заметил, что все разговоры сослуживцев о женщинах не вызывают во мне никаких чувств. Я тогда, правда, переписывался с одноклассницей. Когда я вернулся, то узнал, что она делала аборт, и порвал с ней. Другая, забеременев от меня, грозилась обратиться к командованию, если я на ней не женюсь. Все это у меня вызывало отвращение к женщинам».

(Из дневника А. Сливко)

На дембель ему подарили видеокамеру «Кварц», так как во время службы Анатолий научился неплохо фотографировать, и его снимки даже пару раз публиковали в местных газетах. Первым делом после армии Анатолий встретился с одноклассницей, они выпили лишнего и девушка, почувствовав, что у парня к ней нет романтического интереса, начала ему рыдать в жилетку о прошлых отношениях. Она рассказала о том, как любила бывшего, как хотела за него замуж настолько, что забеременела, а тот все равно ее бросил, и девушке пришлось сделать аборт. По словам Анатолия, ему стало неприятно общаться с человеком столь низко павшим, и поэтому он прекратил общение, но на деле его просто не интересовали девушки ни в каком виде. Он не хотел в этом признаваться ни окружающим, ни тем более, себе, поэтому просто для виду с кем-то знакомился, а потом отчаянно искал причину, по которой можно поскорее с девушкой расстаться.

Пока Сливко служил в армии, его родители успели перебраться из Дагестана в Невинномысск в Ставропольском крае. Именно туда он и перебрался после армии, там он закончил химико-технологический техникум и поступил на работу на завод «Азот». При заводе работал туристический клуб, и девушка оттуда, предложила Сливко выступить перед детьми с лекцией о природе на Дальнем Востоке. Анатолий согласился, и неожиданно у него стало получаться.

Дети с интересом слушали его истории о том, как правильно устанавливать палатку или об азах спортивного ориентирования. Ему нравилось то, с каким восхищением смотрят на него дети. Даже слишком нравилось. Однажды кто-то из мальчишек предложил ему организовать поход. Сливко обещал подумать об этом. Один из членов клуба проявлял особенный интерес к лекциям Анатолия, он все время крутился возле его камеры, которую Сливко частенько устанавливал в начале лекции. В то время Анатолий снова стал вести дневник, в котором писал, что его повсюду преследуют страшные сцены, которые, к ужасу его, нравятся ему все сильнее.

– Не хочешь поучаствовать в съемках? – спросил он у пятиклассника, который всю лекцию оглядывался на камеру. Конечно, ребенок был счастлив сняться в настоящем кино. Он с готовностью согласился на предложение Анатолия Сливко. – Взрослым не говори ничего, ты будешь участвовать в секретном эксперименте на выносливость.

На выходных Анатолий Сливко и пятиклассник Иван пошли в лес. Они долго плутали, пока наконец не вышли к поляне, на которой молодой человек установил камеру и достал приготовленную заранее петлю. Ребенок с подозрением стал разглядывать конструкцию из веревки.

– Я собираю данные для курса быстрой реанимации в сложных условиях. Нужно знать, сколько ребенок сможет прожить без воздуха, чтобы помочь в случае снежной лавины. Будет неприятно, но ты поможешь всем, кто окажется без воздуха в горах, – объяснил Анатолий, прежде чем перекинуть петлю через ветку дерева.

Школьнику показалось глупым отказаться от участия, раз уж он пришел сюда и столько времени у взрослого отнял. Через какое-то время ребенок уже хрипел в петле, а затем потерял сознание. Как только мальчик перестал хрипеть Сливко ослабил веревку и стал его откачивать.

– Что произошло? Где мы? – спросил мальчик, придя в себя после того, как пришел в себя. Он не помнил, что произошло в последние несколько часов.

Анатолий отвел ребенка домой, но уже через несколько дней у него появились мысли о том, чтобы повторить эксперимент и снять все на видеокамеру. Сделанные записи никак его не устраивали. Тот факт, что мальчик ничего не помнил об эксперименте после того, как пришел в себя, невероятно воодушевил Сливко. В дневнике он писал, что нашел «невиданный источник наслаждений». Затем были и другие мальчики, которых Сливко удалось откачать, а потом он пошел в «поход» с пятнадцатилетним Николаем Добрышевым, которого ему не удалось откачать. Согласно дневнику, у Сливко не раз появлялись мысли о том, чтобы один раз довести дело до конца и больше никому не вредить, но отправляясь на «съемки» с Николаем Добрышевым, у Сливко не было сформировано четкого плана убийства, все произошло спонтанно.

Поняв, что перед ним на земле лежит тело убитого им подростка Сливко пришел в ужас. Он так был возбужден во время «съемок», что не смог словить нужный момент. Успокоившись, Сливко решил расчленить тело и избавиться от останков. В течение ближайших пары месяцев он каждый день ждал, что за ним придут, но казалось, что никто даже не заметил исчезновения подростка. Пьющие родители поначалу решили, что парень ушел из дома, а потом все же обратились в милицию, но там тоже никто особенно не искал мальчика. Анатолий Сливко решил, что больше никого в лес водить не будет, да и вообще будет держаться подальше от детей, но тут девушка из туристического клуба предложила ему вести занятия для школьников на постоянной основе.

Глава 3

Романтик

1968–1970 гг

На работе Анатолия ценили как особенно инициативного сотрудника, вот только не женат он был. Конечно, не преступление, но женатый сотрудник всегда лучше холостого и непредсказуемого. То и дело кто-то из тетушек в администрации ему намекал о том, кто из сотрудниц сейчас свободен и готов к отношениям. В конце концов, в 1968-м году начал встречаться с тихой и спокойной девушкой Людмилой, трудившейся на том же заводе.

«Я надеялся, что женитьба поможет мне отвлечься от моих мыслей. Но это была ошибка. Моя жена не вызывала у меня никаких чувств и эмоций, но особо и не раздражала. Штамп в паспорте прибавил социального положения».

(Из дневника А. Сливко)

У них сложились хорошие дружеские отношения, которых, по мнению Анатолия, было достаточно для брака. Они поженились, а переспали лишь после свадьбы, хотя на момент бракосочетания обоим было около 30-ти. Людмила приняла это за особенную порядочность, а потом стала страдать из-за отсутствия близости. Анатолий тоже стыдился и страдал. Близость с женой была ему физически неприятна, хотя отношения между ними были прекрасными, но Анатолия возбуждали такие вещи, в которых ему стыдно было признаться самому себе.

Однажды он пришел к венерологу со своими проблемами, но как только Анатолий заикнулся об импотенции, медсестра, сидевшая за столом, противно захихикала, а врач усмехнулся и посоветовал попить настойку элеутерококка. Помочь не поможет, но не помешает.

Благодаря героической фантазии Сливко у них с Людмилой все же появилось двое детей, после рождения второго ребенка Анатолий больше никогда не проявлял инициативы в постели, а через пару лет и Людмила смирилась с тем, что муж равнодушен к ней как к женщине. Сыновья были очень привязаны к отцу, но сам Анатолий до ужаса боялся, что у него появятся «черные мысли» и в отношении собственных сыновей, поэтому старался как можно реже оставаться с ними наедине, чем ужасно злил жену.

Вскоре после рождения первого сына Анатолий стал вести занятия в туристическом клубе «Романтик». Эти занятия снова и снова возрождало в его памяти те сцены, которые были уже засняты на пленку его камеры. Подросткам нравился жесткий, резкий стиль преподавания Сливко. Он мог отпустить какую-то скабрезность, по ходу дела сказать какую-то женоненавистническую шутку или вспомнить армейскую историю. Со временем туристический клуб «Романтик», созданный на волне любви к авторской песне и походной романтике превратился в военно-патриотический клуб со спортивным ориентированием, сложными заданиями на выносливость и играми в пионеров и фашистов в лесу. Если раньше в клубе хоть иногда кое-какие девочки и бывали, то постепенно здесь остались только мальчики-подростки, причем число их увеличивалось с каждым днем.

«Устроился на комбинат «Азот». С девушками отношения не складываются, в обществе сверстников не интересно. Меня тянет к детям. Выступал в школах с рассказами о природе дальнего востока. Потом пошел пионервожатым в 15 школу, где раньше учился сам. Я находил успокоение среди детей. Я учил их добру и любил искренне. Но я находился словно в 2-х мирах. Реальный казался тусклым, а где я вижу мучения детей – ярким и захватывающим. Видение аварии 61 года постоянно всплывает и преследует меня».

(Из дневника А. Сливко)

«Толик», как его называли дети, был своим для подростков, с ним можно было поделиться проблемами, у него частенько спрашивали совета. Со временем деревянный домик, в котором собирались члены клуба, перестал вмещать всех желающих. Сливко несколько раз просил помещение побольше, но его только кормили «завтраками», и тут как нельзя кстати деревянный домик сгорел. Есть подозрения в том, что Сливко «помог» этому случиться, но подтверждений этому, конечно, нет. Вскоре клубу дали новое помещение в местном дворце химиков. Анатолий Сливко предложил сменить заодно и название клуба по спортивному ориентированию: «Через Горы Реки И Долины», или просто «ЧЕРГиД».

Глава 4

ЧЕРГиД

1970–1973 гг

Через пару лет в туристическом и военно-патриотическом клубе «ЧЕРГиД» состояло больше 200 человек.

По факту это был главный и единственный клуб подросткового досуга в Невинномысске, а Анатолий Сливко был его бессменным лидером. Мужчина скурпулезно и внимательно изучал места ведения боевых действий в ходе Великой Отечественной, изучал куда наступали немцы и где базировались лагеря партизан, а затем устраивал своего рода исторические реконструкции по мотивам прочитанного. Бывало, что он договаривался с ветеранами, которые в те годы были еще 50–60 летними мужчинами, чтобы те приходили на сбор клуба куда-нибудь на Марухский перевал, чтобы рассказать о своих воспоминаниях о войне.

Члены клуба выступали на всех праздниках, где удивляли всех тем, как они быстро и четко выполняют команды своего лидера, клуб выпускал листовки и рисовал стенгазеты. Вскоре финансирование клуба увеличили, а для того, чтобы стать его членом нужно было постараться и пройти ряд испытаний. Быть чергидовцем было почетно. Анатолий Сливко не раз ездил за границу, чтобы делиться с зарубежными коллегами опытом в организации военно-патриотической работы, в том числе в рамках программы обмена опытом он побывал в Японии.

«Случайно встретил Колю возле кинотеатра. Он плохо учился и плохо вел себя. Я смутно понял, что этот мальчик мне нужен. Я предложил пойти гулять, чтобы готовить игру. Он согласился. Я еще не думал, что и как с ним делать. В разговоре не чувствовал полового возбуждения. Только холод и напряжение»

(Из дневника А. Сливко)

Первые несколько лет работы в клубе Анатолий боролся со своими фантазиями. Боясь, что все снова может зайти слишком далеко, он не решался обращаться к детям с «особой просьбой». Взамен этого он купил несколько манекенов и пытался снимать видео с их участием, но ничего не выходило. Самолично Сливко сделал из дерева кукол, напоминающих Пиноккио, но и это не помогло. Через пару лет он вновь стал потихоньку предлагать подросткам помочь ему с написанием методички, съемками любительского фильма или ролика, иллюстрациями для книги о войне.

Основу деятельности клуба составляли походы. Подростки долго готовились к этому, тренировались, а потом на 2–3 дня отправлялись с «Толиком» в поход. Несколько дней они спали в палатках, разводили костер и до ночи играли в патриотические игры про фашистов и партизан, индейцев и ковбоев и тому подобное. Каждое действие стоило какое-то количество баллов, которое конвертировалось в денежное вознаграждение или конфеты. Разведение костра, установка палатки – все, хоть и символически, но оплачивалось. Дороже всего стоила поимка врага в рамках игры. Подросткам нравилось ловить врагов и казнить их, пусть и не всерьез. Вечером, после отбоя, Анатолий Сливко частенько заводил разговор с кем-то из мальчиков.

– Я пишу методичку по оказанию первой помощи в условиях нехватки кислорода, не хочешь поучаствовать в эксперименте на выносливость? Тебе полезно будет, ты ж мелкий по росту, а в эксперименте нужно будет повисеть, позвонки заодно растянешь, подрастешь? – предлагал Сливко.

Подростки всегда соглашались. Анатолий Сливко пользовался непререкаемым авторитетом, и если уж он что-то предлагал, то это почитали за честь. К тому же лидер клуба предлагал за участие в эксперименте неплохое вознаграждение в 25 рублей (низкая зарплата за месяц по тем временам). Нужно было написать расписку, отдать ее «Толику» и в указанное время быть в нужном месте.

«Находясь в трезвом здравии и без всякого принуждения согласился на проведение медицинского эксперимента с вызыванием потери сознания. Клянусь факт участия в эксперименте, а также его результаты держать в полной тайне и никогда никому ни при каких обстоятельствах не рассказывать».

(Текст расписки, которую давали члены клуба)

Подросток весь остаток похода думал только о предстоящем эксперименте. Спустя несколько дней после возвращения в Невинномысск ребенок ждал Анатолия в назначенном месте, покорно шел за лидером клуба на поляну, переодевался и влезал в петлю. Несколько минут Сливко снимал то, как подросток корчится в петле, а затем оказывал ему первую помощь. Часто после произошедшего мальчик не помнил о том, что произошло, а даже если в памяти и оставалось несколько неприглядных картин, тот старался побыстрее выкинуть их из головы.

«Встретились с Колей у мостика. Я приехал с новой одеждой. Сказал Коле, что мне нужно сфотографировать его для моей литературной работы связанным. Я какой-то урод, которому приносят удовольствие детские страдания. Не могу писать, душат рыдания. Опять хотел покончить с собой, но не смог».

(Из дневника А. Сливко)

Долгое время Анатолий Сливко чувствовал свою вино за убийство Добрышева, о чем частенько писал в своем дневнике. Он не раз вспоминал свою первую жертву и боялся повторения, но ничего не происходило. Раз за разом все шло как по маслу. Однажды после удушения на шее мальчика остались характерные отметины, и впоследствии Сливко стал обматывать шею мальчиков полотенцем, чтобы не оставалось следов. Был случай, когда Сливко заигрался и не мог потом привести ребенка в чувства. В ужасе он привез его в больницу, но там никто не задал ему никаких вопросов. Мало ли, что в походе может произойти.

«Опять, как обычно бывает со мной весной, испытываю неприятное подавленности и тревоги. Мои фантазии становятся более драматичными. Среди мелькающих в них ребят, знакомых по туристическому клубу «Чергид», все чаще появляется Саша. Он снимался в моем фильме «Случай в лесу». На этот раз я предложил ему главную роль. Что же теперь будет? Я устал от борьбы с собой»

(Из дневника А. Сливко)

Для разнообразия Анатолий стал предлагать подросткам надеть противогаз с эфиром или пластиковый пакет на голову, из любви к Родине и строго для благих целей, конечно. Почти десять лет схема не давала сбоев, но Сливко чувствовал, что каждый раз ему требуется все больше, а значит, будет риск, что мальчик все запомнит и расскажет. Этого допускать было нельзя.

«Решил обмануть свой порок. Договорился с Сашей на вчерашнее утро. Для него специально купил новую одежду. Пробы проводили в Донском лесу. Саша переоделся и, по роли, начал убегать от разбойников. Я попросил быть его более натуральным. Мы стали возиться. Я изображал, что бью и мучаю его, он изображал мучения. Я был возбужден и отослал Сашу умываться на реку. Оставшись один, я получил удовлетворение привычным способом и успокоился»

(Из дневника А. Сливко)

Глава 5

Серия

1973–1985 г

– Ты что волосы отрастил, ходишь как девочка, постригись сегодня же! – возмутилась учительница, увидев, что волосы 15-летнего Саши Несмеянова уже настолько отросли, что стали завиваться на шее.

Учительница на дух не переносила подростка и была вне себя, узнав что тот не собирается уходить после 9-го класса. Казалось, что женщина поставила себе цель: вытурить подростка из школы любой ценой. На просьбу постричься мальчик кивнул и сказал, что при случае обязательно пострижется, но ни на следующий день, ни после выходных он так и не исправил прическу. Женщина вызвала родителей в школу и потребовала от них, чтобы ребенок постригся немедленно. Мать мальчика пересказала вечером разговор с учительницей, а Саша только тяжело вздохнул.

– Меня пригласили поучаствовать в съемках, а для этого нужно немного отрастить волосы, как снимусь – схожу в парикмахерскую, – спокойно пояснил мальчик.

Женщина выдохнула. Оказывается, ее сын вовсе не наркоман-рокер, как говорила учительница, а наоборот, настолько хорош, что его даже в кино пригласили сниматься. Женщина взяла телефон и позвонила классной руководительнице, чтобы объяснить ситуацию, но сделала этим только хуже.

– Вы посмотрите на него, актер нашелся. Я-то думала, что ты просто ленивый разгильдяй, а ты у нас актер, оказывается. И кого ж ты с такими волосами играть будешь? Девочку? А ну покажи нам девочку, мы оценим… – учительница издевалась над парнем добрую половину урока.

Несмеянов стойко терпел все более распаляющуюся учительницу, когда вдруг прозвенел звонок. На другие занятия подросток решил не идти, одноклассники только сочувственно похлопали его по плечу, никто из них тоже после такого концерта не пошел бы на оставшиеся несколько уроков.

Несмеянов пошел в указанное место и встретился с Анатолием Сливко. В руках у главы клуба «ЧЕРГиД» был массивный короб с кинокамерой «Кварц». Больше этого мальчика никто и никогда не видел. Спустя пару дней учительница позвонила матери Саши и повинилась перед ней за концерт на уроке. Все было подумали, что мальчик просто решил ненадолго сбежать из дома. Милиция не стала усердствовать в поисках ребенка, решив, что тот нагуляется и вернется, но мать мальчика не собиралась сдаваться на полпути, она сама развернула поиски, попросила всех знакомых ей в них помочь, а потом договорилась, чтобы по местному телевидению показали фотографию ее сына. Вот только у женщины все снимки сына были двухлетней давности. Пришлось идти в туристический клуб «ЧЕРГиД», в котором занимался ее сын. Анатолий Сливко с участием отнесся к проблеме женщины. Он не только дал ей снимок, но и предложил женщине организовать поиски в лесу. Естественно, отряд подростков искал совсем не в том месте, где Сливко обычно снимал свои «фильмы». Всех столь сильно впечатлило то, с каким участием и заботой мужчина относится к ребятам из клуба, что вскоре секретарь, которая однажды предложила провести ему пару лекций, рекомендовала его к присвоению звания «Заслуженный учитель», хотя у Сливко не было профильного образования, соответственно, и на звание это он претендовать не мог. Звание ему всё-таки дали.

Спустя два года домой со съемок не вернулся 11-летний Андрей Погосян. Родители знали, что его отобрали на какие-то съемки, но, что это за фильм и кто режиссер, они не знали. Сын как-то мельком обмолвился, а потом больше не упоминал. У родителей были свои проблемы, если школа решила отправить ребенка на съемки, то значит, так нужно. Еще через несколько лет не вернулся Сережа Фатнев, а затем через пару лет – Вячеслав Хвостик.

«Хвостик Вячеслав. Боялся, но не говорил. В момент исполнения дотянулся до веревки руками. Немного перекосило шею. Время воздействия – 6 минут. Через 15–20 минут начались сбои в дыхании. Состояние не стабильное».

(Из записной книжки А. Сливко)

Так продолжалось вплоть до 1985-го года, когда милиция занялась расследованием дела о пропаже Сережи Павлова. Анатолий Сливко всякий раз собирал отряд своих «чергидовцев» и отправлялся на «поиски», давал показания и всегда активно сотрудничал со следствием. Никому и в голову не приходило объединить дела о пропаже детей. 15-летний подросток и 11-летний ребенок – слишком разные профили. Один мог сбежать из дома, а другой мог случайно потеряться в лесу. Дети пропадали раз в несколько лет, ничто, казалось, кроме участия в одном туристическом клубе их не объединяло, но, с другой стороны, из крупных подростковых клубов в Невинномысске работал только «ЧЕРГиД», все более или менее социально активные подростки в нем состояли. Предположить, что военно-патриотический клуб, помогающий ветеранам, устраивающий исторические реконструкции и занимающийся военной подготовкой и патриотической пропагандой, как-то связан с исчезновениями детей никто не мог. Анатолий же совершенствовался в искусстве сокрытия трупов, придумывая себе все более сложные фетиши: от расчленения тел и сбрасывания их в речку он вскоре перешел к их сожжению, причем особенно сильно его интересовали черные кожаные ботинки на детях. Он их снимал перед тем, как избавиться от тела. Частенько он отрезал от ботинок мыски.

«Садизм и некрофилия Сливко проявлялись в том, то он расчленял трупы без цели их сокрытия. Он отрезал голову, руки, ноги, разрезал туловище на уровне пояса, удалял внутренние органы, вспарывал грудную клетку, брюшную полость, отрезал мошонку, половой член, ушные раковины и мягкие ткани лица. Иногда убийца специально повреждал предмет, являвшийся для него сексуальным символом. Например, ботинки, которые иногда разрезал и поджигал».

(Из материалов уголовного дела)

В течение 20-ти лет, которые работал туристический клуб, Анатолий Сливко продолжал предлагать детям поучаствовать в съемках, сфотографироваться для своей книги о Великой Отечественной, принять участие в исследовании по оказанию первой помощи подросткам в условиях недостатка кислорода. Подростки почитали за честь, что их великий лидер обратился к ним с особым поручением. Они писали расписку, в которой обязались никому не говорить об участии в мероприятии, а затем шли вместе с Анатолием в указанное место. Сливко включал свою камеру «Кварц» и приступал к пыткам. Чаще всего он предлагал детям облачиться в форму пионера или фашиста, обязательно надев при этом черные высокие ботинки, затем ребенок должен был что-то сказать, подняться на эшафот и несколько минут мучиться в петле, затем Сливко ребенка откачивал. Постепенно этот сюжет наскучил Сливко, для разнообразия он стал привязывать детей на растяжку, вешать их вниз головой и т. д. Очнувшись, большинство детей смутно помнили, что случилось. Они были благодарны Сливко за то, что тот потратил на них время, откачал их, когда они позорно бухнулись в обморок. Анатолий доводил детей до дома, выдавал денежное вознаграждение в 25 рублей и напоминал о данной расписке. Дети заверяли, что никому ничего не расскажут, а спустя несколько дней те смутные воспоминания, которые остались после съемок, начинали потихоньку стираться и вытесняться в область снов и страхов.

«Мы как-то отправились на море. На одной из станций я вышел прогуляться. Со мной вышли 2 красивых мальчика. Они резвились. Сквозь половое возбуждение я услышал звук приближающегося поезда. Я хотел броситься под него в этом сладком экстазе, чтобы моя закончилась в этот прекрасный момент, но неожиданно врезался в растущую у дороги яблоню, которую раньше не заметил. Я расстроился, что у меня ничего не получилось».

(Из дневника А. Сливко)

Детей часто начинали мучить приступы астмы, неврозы, ночные кошмары, им очень хотелось рассказать о своих страхах кому-то, но это было бы глупо, кто поверит, что директор туристического клуба засовывал их в петлю? Пару раз кто-то из подростков делился с кем-то из друзей воспоминаниями о произошедшем. В одних случаях приятели им не верили, а в других рассказывали родителям, и тогда не верили уже взрослые. Да даже сами участники экспериментов через пару дней не верили собственным воспоминаниям.

Годы шли, чергидовцы взрослели и обзаводились собственными детьми, которые тоже записывались в туристический клуб «Через горы, реки и долины». Анатолий за эти годы успел сделать очень успешную карьеру и получить множество почетных званий, наград и благодарностей: Сливко имел звание ударника труда, заслуженного учителя, был депутатом горсовета и пр.

Глава 6

Арест

1985 г

В июле 1985-го года в Невинномысске пропал 13-летний Сергей Павлов. За пару дней до исчезновения он сказал родителям, что руководитель клуба выбрал его для съемок в журнале, но об этом родители вспомнили только через несколько дней после исчезновения ребенка. Мать мальчика выглядела, по мнению сотрудников, слишком холодно и отстраненно, поэтому следователь поначалу стал отрабатывать версию о том, что ребенка убила мать, о предстоящих съемках для журнала он узнал за пару дней до своего отпуска.

– Разберешься тогда с этой версией, пока меня не будет, – попросил мужчина свою коллегу Тамару Лангуеву.

Версия с клубом казалась следователю маловероятной, но самой трудоемкой, хорошо, что не ему теперь все это разгребать.

Следователь Тамара Лангуева согласилась принять это дело и разобраться с клубом, но когда она приехала по адресу, выяснилось, что Анатолий Сливко вместе с группой подростков уехал на море, вернуться он должен был только через несколько дней. В клубе все равно толпилось довольно много подростков, работали секретарь и завхоз, а атмосфера тут была какой-то странной для детского клуба. Директора не было на месте, но никто не кричал и не галдел, в коридорах не играли, а все лампочки и стекла были на месте. И это в клубе, в котором состоят только мальчики-подростки, часто из неблагополучных семей. Поистине гениальная дисциплина, лучше, чем в отделении милиции.

Тамара Лангуева спросила у секретаря, может ли она сесть где-нибудь в кабинете и порасспрашивать детей о клубе. Женщина пожала плечами и предоставила следователю кабинет. Все дети, как заведенные, говорили о директоре только в превосходных тонах, но некоторые иногда отводили глаза в сторону и начинали с преувеличенным интересом изучать состояние линолеума в кабинете. Не бывает идеальных людей, а тем более – идеальных руководителей. У всех должны быть какие-то обиды на него.

– Послушайте, вы же все равно не поверите, и на смех поднимете, – не выдержал один из подростков. – Я сам не уверен в том, что помню. Если не уверен, то показания лучше не давать, верно?

– А это не показания, а беседа о твоих фантазиях, смеяться ни над чем не буду, – заверила Лангуева.

Подросток рассказал, как «снимался» у Сливко, как его душили до тех пор, пока он не потерял сознание. Дальше было проще, Тамара намекала детям о том, что знает про петлю. Их лица светлели. До сих пор большинство из них были уверены в том, что все, что они помнили, их выдумки и фантазии, в которые никто не поверит, а сейчас женщина им намекала, что знает про эти выдумки. Значит, они не сошли с ума, и их воспоминания настоящие. Всего Лангуевой удалось получить показания больше чем у 40 детей, которые принимали участие в экспериментах Сливко. Тех, кто так и не признался, конечно, больше, но посчитать их невозможно.

Арестовали Анатолия Сливко только 28 декабря 1985-го года. Поначалу он попытался отнекиваться, но когда милиция зашла в кладовку, в которой был сложен «инвентарь» для съемок, и в первую очередь, огромное количество черных ботинок, от части которых были отрезаны мыски, Сливко замолчал. Помимо инвентаря нашлись еще и сотни катушек с кинопленкой, на которую мужчина снимал все удушения, в том числе и убийства с последующим сожжением трупов, а также дневники, в которых Анатолий Сливко многословно раскаивался в содеянном. Милиции пришлось секретно и под покровом ночи вывезти жену и детей Сливко из города, так как боялись, что люди устроят над ними расправу. Узнав о том, в чем обвиняют Сливко, различные организации стали писать письма в его защиту, а секретарь, которая однажды предложила Анатолию провести пару лекций, а затем рекомендовала присудить ему звание «заслуженного учителя», покончила в собой сразу, после оглашения приговора.

Судебный процесс превратился в аттракцион невиданной жестокости. Опознать детей по останкам было невозможно, и родителям приходилось смотреть пленки Сливко. Возле суда всегда дежурило несколько машин «скорой помощи», так как людям то и дело становилось плохо. Анатолий Сливко протестовал против просмотра пленок. Он уже признал вину, а эти видео, по его мнению, не должен был смотреть ни один живой человек.

«Я следствию высказывал пожелания, чтобы как можно более узкий круг был. То, что будет представлено сейчас, даже человеческий род позорит. Я раз увидел это, и это нельзя ни смыть, ни забыть. Только со смертью уходит. Мне страшно, что это будут люди смотреть».

(Просьба А. Сливко на суде)

По словам Сливко, однажды в подростковом возрасте его в рамках игры пытали, а затем засунули в петлю и смотрели, как мальчик дергается, пока он не потерял сознание. Воспоминание это стерлось из его памяти, и Сливко, чувствовал, что забыл что-то важное, именно это заставило его раз за разом повторять и снимать один и тот же «фильм», пока он наконец не вспомнил во время повешения тот случай. Он успел откачать мальчика и даже отвез его в больницу никто никаких вопросов задавать не стал. Вскоре Сергей перестал ходить в клуб, но кто-то из детей передавал ему, что мальчику стали сниться кошмары. Точно так, по его выражению, начиналась и его патология.

«Дорогая Людмила Ивановна, позволь мне так, по-старому, обратиться к тебе. Мне рассказали о твоей жизни, тебе – об ужасной моей. Я имел возможность пересмотреть опять все мои видео и сожалею, что так мало снимал тебя и детей. Но поскольку мы не жили нормально как женщина и мужчина, то я не мог надеяться на твою любовь»

(Из последнего письма А. Сливко к своей жене)

В 1989-м году Сливко был расстрелян. За несколько дней до казни он консультировал следствие по поводу нового советского маньяка, любившего истязать детей. В тот момент как раз искали Чикатило.

Анализ

Анатолий Сливко убивал и истязал детей на протяжении двадцати лет. Более того, он сумел построить карьеру на этом, придумать то, как вмонтировать свои сексуальные фантазии в рамки военно-патриотического курса подготовки. Это действительно из ряда вон выходящий случай, так как крайне редко человек с таким набором отклонений имеет высокий интеллект, умеет отлично ладить с людьми и имеет хорошие организаторские навыки, а также способен рефлексировать. Чаще человек останавливается на уровне: «меня однажды пытались задушить, теперь я буду душить всех», а затем человек отдается во власть собственной страсти (перверсии, алкоголизма и пр.) и постепенно страсть начинает разрушать жизнь человека. Он начинает совершать ошибки и попадается. С Анатолием Сливко все было по-другому. Он понимал, что совершает ужасные вещи, мучился, сожалел и раскаивался (как минимум, на бумаге), но ничего с собой поделать не мог.

Анатолий с рождения имел довольно выраженное эпилептоидное расстройство личности, но вкупе с отличными навыками к коммуникации эта особенность, скорее облегчала ему жизнь, делая отличным сотрудником и прекрасным руководителем.

Существует в психиатрии такое понятие, как «Триада Макдональда»: зоосадизм, пиромания и энурез. Наличие хотя бы одного пункта свидетельствует о том, что человек может иметь склонность к совершению преступлений. Наличие всех трех пунктов почти гарантирует эту склонность, но вовсе не означает, что человек совершит эти преступления. Важно уточнить, что «Триада Макдональда» говорит именно про склонность к преступлениям, а вовсе не о психопатии, как часто можно слышать. У Сливко был полный набор, при этом более всего проявился зоосадизм, который он сумел поместить во вполне себе легитимную форму: разведение кроликов. В этом процессе ему больше всего нравилось свежевать тушки, но ведь никто не мог упрекнуть его в садизме. Раз завел кроликов, нужно не только их кормить, но и убивать, и шкурки продавать. Обычно зоосадизм ограничивается издевательствами над бродячими собаками, но такая сложная схема с кроликами говорит о чрезвычайно высоком интеллекте и способности к манипулированию.

Уже в подростковом возрасте Сливко осознал свою гомосексуальность, но не хотел признавать ее. В СССР это бы поставило крест на карьере и спокойной жизни, а могло и в тюрьму привести. Подавленная гомосексуальность спровоцировала развитие всех видов сексуальных патологий, на какие только у Сливко хватало фантазии. Центральное место здесь занимали садистическое расстройство и педофилия. В современных классификациях садизм разводят с мазохизмом, но корень у обоих отклонений всегда один: присоединение к боли. Нет такого садиста, который не хотел бы оказаться на месте жертвы. Повторяя свои эксперименты, наблюдая за мучениями жертв, Сливко присоединялся к их боли, пытался представить ее и получал от этого удовольствие, подобное тому, какое испытал в детстве, когда пришел в себя после удушения.

Помимо этого, у Сливко все сильнее развивался фетишизм, а прежде всего, футфетишизм. Ему нравились высокие черные военизированные ботинки с треснувшей подошвой, а лучше – с отрезанным мыском. Ну и дальше отклонения множились и разрастались: некросадизм, эксгибиционизм и пр. Тем не менее, Анатолий Сливко никогда не терял контроля над ситуацией, сохранял рассудок и критичность. В своем дневнике он писал, что детская особенность терять память после удушения, это «невиданный путь к наслаждениям», но при этом через пару записей в том же дневнике Сливко писал об очередной попытке суицида, так как столь «черная душа», как у него, не должна жить на земле. Так или иначе, зная о своей тяге к мучениям детей, Анатолий Сливко сознательно стал работать в клубе, а затем и возглавил его. Это было его взвешенное решение, за которое он получил вполне заслуженное наказание. Кстати, по отношению к собственным детям Анатолий Сливко никогда не проявлял какой бы то ни было резкости или жестокости, хотя и очень боялся обнаружить в себе подобные наклонности. Стоит сказать, наверное, что наибольший процент системных педофилов встречается как раз среди людей профессий, связанных с детьми, но не имеющих педагогического образования. Чуть реже – среди учителей, но и здесь этот процент в десятки раз превышает средний по популяции. Тут сходятся две тенденции. Люди, имеющие нездоровое влечение к детям, стараются найти себе работу, на которой они получат возможность контактировать с ними. Обычно они делают это неосознанно, находясь на стадии отрицания своей страсти. С другой же стороны, склонность к педофилии нередко проявляется уже в процессе работы с детьми (в латентном виде в каждом человеке присутствует весь спектр сексуальных отклонений). Власть возбуждает, а абсолютная власть возбуждает еще сильнее. Дети с жадностью ловят каждое слово учителя и послушно исполняют приказы. Некоторым это начинает слишком нравиться. Дети с большей охотой подчиняются руководителю, а это иногда пробуждает в учителе самые низменные чувства. Вспомните, в каждой школе есть какая-то злая учительница, которая с явным удовольствием унижает детей, устраивает публичные выволочки на половину урока, любит вытуривать кого-то из школы и доводить. Такие люди в этой профессии, к сожалению, встречаются. Часто это вызвано тем, что человек начал получать патологическое удовольствие от власти над детьми (но далеко не всегда, бывают и другие причины такому поведению). Вкупе с более или менее выраженной склонностью к педофилии это может вылиться в развитие перверсии. Вместе с садистическими наклонностями – это даст дополнительную патологию. С эпилептоидным расстройством личности и высоким интеллектом – это будет Анатолий Сливко.

P. S. На месте туристического клуба «ЧЕРГиД» вскоре открыли другой туристический клуб с историко-патриотическим уклоном. Как говорится, черный пиар – тоже пиар.

Мамина радость

История Александра Спесивцева

География преступлений: Новокузнецк

Пролог

В конце октября 1996-го года наряд милиции выбил дверь в одну из квартир в типовой девятиэтажке Новокузнецка. Никто не ловил маньяка, собирались сделать настойчивое внушение за вонь из квартиры, но жилец оказался с гонором, поэтому участковый и вызвал наряд. За дверью милицию ждали шестьдесят с лишним квадратных метров кошмаров. В ванной валялись останки человеческого тела и голова, в бочках – отрезанные конечности.

По квартире бегала огромная лохматая собака с костью в зубах. На плите стояла омерзительного вида похлебка, а в комнате валялся вроде бы еще не тронутый маньяком труп. В настоящий ужас стражи порядка пришли, когда тело вдруг застонало. Это была пока еще живая, но сильно изувеченная девочка. Сложно было поверить, что в этом логове страха и ужаса кто-то мог выжить.

В этот момент раздался какой-то глухой стук. Александр Спесивцев успел за эти несколько минут вылезти на крышу и сбежать, правда, он никогда далеко от дома старался не отходить. Ему мама не разрешала. Считала, «пусть уж лучше дома…». В этот раз Спесивцев тоже не смог заставить себя отойти далеко от дома.

Глава 1

Мамин сын

1970–1985 гг

Александр Спесивцев родился в Новокузнецке в 1970-м году. Его отец Николай одно время считался хорошим сотрудником, но потом потерял работу и стал планомерно спиваться. Воспитанием дочери и сына он не особенно интересовался, да ему и не давали. Мать будущего каннибала обладала удивительным свойством заставлять все живое вокруг себя гнить и разлагаться, впрочем, этот «талант» в ней раскрывался постепенно.

Женщина имела весьма интересное представление о родительстве: она считала, что если дети дома, то они в безопасности. Со старшей дочерью это проявлялось чуть меньше, а вот с младшеньким женщина обходилась с особым вниманием, мальчик все-таки. Александр родился в срок, но с сильным недобором веса и подозрениями врачей во всех болезнях сразу. Выписали Людмилу с целым листом разных предписаний и предостережений, так как врачи боялись, что у младенца начнется какое-нибудь обострение, которое не успеют отследить. Предупредили, что лучше подольше кормить ребенка грудью и спать поначалу с ребенком в одной комнате. Людмила спала с сыном в одной кровати вплоть до его двенадцатилетия.

Когда ребенку было полгода, Николай потребовал, чтобы та хотя бы иногда жена проводила ночь в постели с ним, а не с сыном, но за восемь часов, отведенных для сна, женщина раз двадцать поднималась и проверяла, дышит ли ребенок, жив ли до сих пор. Когда Николай потребовал, чтобы жена прекратила так истерично относиться к материнству, мужчину навсегда отлучили от тела и от родительства, «потому что он вообще не хотел этого ребенка и сейчас ему смерти желает». Женщине было жизненно необходимо наблюдать за сыном днем и ночью, конечно, ей не важно было то, чем он занят и что его интересует, лишь бы не раздражал и был на глазах, и чтобы не спал, а то когда спит, начинает казаться, что он умер.

Время шло. Николай тихо спивался и частенько поднимал руку на жену и детей, Людмила из кожи вон лезла, чтобы заработать или хотя бы выкрасть и продать что-то. Старшая сестра Александра иногда пыталась то косметику у матери выпросить, то подруг завести, то с мальчиками познакомиться, но каждая такая попытка превращалась в чудовищный скандал на тему: «Проститутку вырастила», «сейчас в подоле принесет, потом на чистку будет ходить».

Александр тоже иногда предпринимал свои детские пока попытки проявить самостоятельность, но они тут же пресекались. Ведь если бы мать разрешила им жить самостоятельно, они бы рано или поздно пришли к выводу, что она им не нужна. К тому моменту она ведь будет уже никому не нужна. Нельзя допускать такого.

– Зачем ты куда-то пойдешь? С кем ты там погуляешь, ты же ни с кем не дружишь даже, нечего тебе идти, если ты никого не знаешь. Пойди вон, по подъезду побегай, поиграй, может, что ценное найдешь и принесешь, – говорила мать Спесивцева каждый раз, когда мальчик порывался куда-то пойти или что-то сделать.

Ему хотелось найти способ выразить протест, но ему было так до одури страшно выйти за пределы очерченного матерью круга свободы, что он не пытался выбраться на волю, предпочитая как-то портить пространство вокруг себя, пугать мать и окружающих, чтобы привлечь внимание.

Мать запрещала Александру ездить на лифте, потому что боялась, что кабина оборвется и упадет в шахту, но ребенок все же иногда заходил в лифт, чтобы подняться на девятый этаж и оставить в кабине какие-то отметки того, что он здесь был. Вскоре ему просто начало нравиться пакостить в подъезде и наблюдать за тем, как соседи возмущаются из-за «каких-то хулиганов». Подросток жёг кнопки лифта, писал непристойности на стенах, портил соседям двери и даже однажды попытался украсть велосипед, но как-то вроде не очень удачно. В школе он вел себя схожим образом, из-за чего мать мальчика без конца слушала претензии от учителей. Конечно же, как только мальчик подрос, женщина устроилась завхозом в школу, чтобы парень всегда был на виду.

– Что поделать, больной ребенок, в детстве чуть не умер, так что я с ним горя наелась… – сетовала поначалу женщина.

Впрочем, вскоре она просто стала игнорировать все претензии, а особенно назойливым «клеветникам» – стала плевать в лицо.

Глава 2

Тихие вечера с мамой

1985–1990 г

В конце 1980-х в семье Спесивцевых произошли серьезные изменения. Женщина выгнала наконец своего спивающегося мужа, а вскоре после этого потеряла работу в школе и потребовала от дочери, чтобы та устроила ее на ставку в суд (девушка как раз недавно устроилась туда на работу секретарем). Александра же за попытку воровства радиодеталей из кабинета физики попытались выгнать из школы и отправить в интернат для трудных подростков, но матери удалось отстоять сына, и его все же оставили в школе доучиться.

Женщина устроилась на работу помощником адвоката и стала приносить домой стопки папок с материалами уголовных дел. Александр никогда не интересовался работой и личной жизнью матери, а та, в свою очередь, считала, что сын вправе заниматься чем угодно, лишь бы был дома.

Спесивцев из кожи вон лез, чтобы мать обратила на него внимание: изучал биографию Гитлера, переставал мыться, напивался… Ничего не помогало. И тут он раскрыл случайно папку с уголовным делом и стал читать об изнасиловании и убийстве какой-то девушки. Матери стало интересно, да и по работе ей нужно было. С тех пор они стали проводить вечера за изучением этих папок с уголовными делами. Как ни странно, это сблизило мать и сына.

Эдипов комплекс, если коротко, заключается в том, что рано или поздно мальчик захочет убить отца и занять его место рядом с матерью. Фрейд хлопал бы в ладоши, настолько буквально и явно этот комплекс проявился в семье Спесивцевых.

Еще, наверное, важно сказать про специфику текстов уголовных дел, в которых сухим и формальным языком рассказываются самые страшные вещи. В этих текстах не было места осмыслению и сопереживанию, только сухие описания зверств, которые день за днем приучали Спесивцевых к тому, что убийства, изнасилования и расчленения тел – обычное, житейское дело.

Александр кое-как закончил школу. Хотел было куда-то подать документы для поступления, но мать отговорила: ну куда в самом деле, он даже школу с трудом закончил, да и здоровье слабое… Спесивцев устроился на работу в центр бытовых услуг и стал чинить утюги и чайники в ожидании повестки в армию. Парень с предвкушением и страхом ждал, когда его призовут, но Спесивцев провалился ещё на медосмотре.

Психиатр заподозрил неладное и направил молодого человека на подробное обследование, в результате которого Спесивцеву поставили шизофрению и положили на лечение. Спустя несколько месяцев его выписали, то ли оттого, что состояние улучшилось, то ли, из-за скандалов, которые устраивала врачам мать маньяка.

Глава 3

Невеста

1990–1991 гг

– Куда ты пойдешь? Хочешь, чтобы тебя опять забрали в больницу и залечили? Хочешь слюни в больнице пускать? – вопрошала мать Александра всякий раз, когда он собирался пойти попробовать куда-то устроиться на работу, а ему и без того было не по себе выходить на улицу, так что он не сильно и пытался.

Вместо этого он смотрел телевизор, читал книги про Гитлера и чинил, бывало, кому-то из знакомых соковыжималки и бритвы, лишь иногда начиная канючить о том, что ему нужна девушка.

Нельзя сказать, что Александр совсем уж никуда не выходил и был полностью маргинализирован. Он часто ходил гулять, а оказываясь на улице, превращался в немного странного, но приятного в общении парня, который даже нравился девушкам. Мать этому не препятствовала, но если речь заходила о поиске работы или переезде, женщина впадала в лютую истерику. Ведь если у детей все начнет складываться, она перестанет быть им нужна.

Когда Спесивцеву исполнилось двадцать один, он познакомился с милой девушкой Женей. Семнадцатилетнюю Евгению Гусельникову очаровал странный Спесивцев, который знал множество стихов, любил гулять в парках и буквально с порога сделал девушке предложение, а вскоре даже познакомился с родителями Жени. Мать Спесивцева тогда была занята проблемами дочери, поэтому женщина чуть упустила из виду сына, но потом все началось.

Мать не требовала, чтобы сын расстался с девушкой, но день за днем говорила о том, что если девушка красится, то она делает это для других мужчин, что видела Женю в короткой юбке на вокзале, что слышала, как та плохо отзывалась о Спесивцеве и пр. Наслушавшись этого, Александр становился агрессивным и устраивал Жене скандалы, а вскоре начал поднимать на нее руку. В итоге девушка попала с побоями в больницу и сказала, что больше не хочет его видеть. Александр понимал, что должен извиниться перед невестой и собрался к ней в больницу.

– Унижаться идешь? Ну иди, унижайся, она за дело получила, а теперь еще тебе будет рассказывать, что ты во всем виноват, – протянула ему вдогонку мать Александра.

Конечно, так и произошло. Услышав ровно те слова, о которых говорила мать, Александр напал на девушку с кулаками. Медсестры едва успели его оттащить, а потом выгнали его с запретом на посещение.

Прошло какое-то время, и Александр вновь решил помириться с девушкой. На этот раз ему даже согласилась помочь мать. Она пообещала уехать на месяц жить к дочери. Так и случилось. Женя не хотела больше иметь с женихом ничего общего, но Александру удалось ее затащить в квартиру под каким-то предлогом. Чтобы девушка не сбежала, пока тот извиняется, он приковал ее к батарее.

В течение месяца он издевался над ней. Женя начинала кричать и просить ее выпустить, и тот избивал ее до полусмерти, а потом готовил для нее суп, но девушка вновь делала что-то «неправильное», и Александр не давал ей супа… неделями.

Это напоминало то, как трехлетний ребенок играет с хомячком, постепенно убивая его, бьет его по попе за то, что тот плохо дрессируется, а потом трясет со всей силы, если хомячок вдруг перестает подавать признаки жизни. Александр долго тряс Женю, но та больше не приходила в себя. Мужчина отвязал девушку от батареи, перенес на кровать и заснул. Так он стал жить, со смирной и хорошей «невестой». Спустя пару дней в квартиру вломилась милиция и увидела Александра, спящего на кровати с уже мертвой девушкой.

Родители Жени не стали сразу бить тревогу, считая, что та проводит время с женихом, а не с кем-то там в подворотне. Приходили ли в квартиру мать и сестра Спесивцева в течение этого месяца – неизвестно. Они это отрицали, но вряд ли такое могло произойти, учитывая, что мать считала сына не способным жить самостоятельно.

Александр уже имел психиатрический диагноз, поэтому экспертиза много времени не заняла, и вскоре его направили на принудительное лечение. В больнице Александр провел три года, за которые успел набить себе букву «Е» в память о невесте, в потом попросил приятеля по палате сделать ему пирсинг… интимного органа. Врачи посмотрели на этот гноящийся кошмар, но трогать не стали, мало ли кто какой пирсинг себе делает, от этого его пусть в районной поликлинике лечат, а с головой у него вроде как все более или менее стало, так что его решили все же выписать. Александр вдали от матери вел себя вполне вменяемо, никакой агрессии не выказывал, даже наоборот: любил читать стихи и рисовать вполне себе добрые картинки. Отклонения в психике и отставание в развитии имели место быть, но не опасные для общества, да и не такие уж сильные.

Глава 4

Охота

1991–1996 гг

После выписки Александр поселился в доме у матери, но уже больше не пытался наладить свою жизнь, пойти учиться или устроиться на работу. Вместо этого он предпочитал пить водку на кухне. Мать иногда что-то журящее по этому поводу говорила, но потом ставила своему «больному и несчастному» сыну на стол новую бутылку. Людмила теперь жила на два дома: несколько дней проводила в квартире дочери, а потом возвращалась к сыну.

Естественно, и мать, и сестра, приходили навещать Александра, но теперь появились моменты, когда Спесивцев был полностью предоставлен сам себе. В одиночестве ему становилось страшно, поэтому он брал с собой бутылку спиртного и шел к вокзалу, чтобы там провести время с бездомными, которые рады были водке и новому знакомому.

На вокзале он познакомился с двадцатилетней Еленой Труновой. Девушка работала в детском саду и не имела никакого отношения к вокзальным бездомным, но каким-то удивительным образом ее заинтересовал Александр. Спесивцев выглядел мягко говоря отталкивающе, но вот говорить он умел хорошо и красиво, знал много стихов и умел поддержать разговор не только о качестве продаваемого в магазине алкоголя. Девушка быстро согласилась пойти вместе с Александром к нему домой.

Девушка переживала расставание, поэтому ей в целом не важно было с кем начать новую свободную жизнь, Спесивцев казался не таким уж скверным вариантом. По мере того, как они подходили к дому, Спесивцев становился все более странным и отталкивающим, а когда он снял с себя штаны, Елена не смогла сдержать брезгливого смешка. Пирсинг на воспаленных гениталиях Александра выглядел максимально неуместно и неприятно. Спесивцев разозлился и убил девушку, а потом и расчленил. Мать пришла на следующий день. Пожурила его за бардак и молча вынесла останки девушки к реке.

Когда женщина пришла в следующий раз, на кухне она увидела уже шесть трупов подростков. Не вполне понятно, каким образом Спесивцеву удалось разом затащить и перебить такое количество детей, но факт остается фактом. В следующий раз на кухне обнаружилась компания девочек-подростков и весело бегающая по квартире черная собака.

В квартире 357 все время играла очень громкая музыка, раздавались крики и уже начинал просачиваться запах. Соседи списывали это на огромного ньюфаундленда, которого недавно завели Спесивцевы, а также на сомнительного вида друзей парня, напоминавших бездомных и беспризорников.

Спесивцев заманивал к себе детей, потом связывал, придумывал разные виды пыток, а потом его мать избавлялась от тел. Потом заманивать к себе стала уже мать Александра, так как в последнее время сын выглядел как-то особенно пугающе. Части тел стали использовать в пищу, хотя на суде факты каннибализма доказать не удалось.

Почти каждый день в квартиру приходила старшая дочь женщины. Та с брезгливостью смотрела на дымящиеся кастрюля с похлебкой, садилась на стул и начинала что-то обсуждать с матерью, пока из дальней комнаты раздавались крики и мольбы о помощи, а иногда оттуда выбегал огромный ньюфаундленд с костью в зубах.

По вечерам мать Александра частенько видели с ведрами в руках. Соседи думали, что Спесивцевым отключили воду за неуплату, и бабка ходит к реке за водой, а заодно собирает мусор, чтобы найти там что-то ценное. Люди к Спесивцевым относились с жалостью и брезгливостью, предпочитая обходить их стороной. Благо, что те жили на последнем этаже и лифтом не пользовались. Мать Александра всегда была сварливой старухой (есть вероятность, что с рождения), а Александр вроде бы и производил иногда нормальное впечатление и даже заводил какие-то знакомства с немаргинальнными людьми, но тогда возникала на горизонте Людмила и рассказывала о том, что сын ее болен, ни на что не способен и вот недавно от горшка отучился. Так к Спесивцеву и стали относиться, как к деревенскому дурачку, с которого и спросить-то нечего.

Глава 5

Последние жертвы

1996 г

13-летние Настя Бурнаева и Женя Барашкина, а также 15-летняя Оля Гальцева лежали в одной больнице. Девочки уже шли на поправку, и их часто выпускали погулять по окрестностям на часик. В тот страшный день 1996-го года они зашли в магазин, чтобы купить воды и сладкого.

– А ты стаканчики взяла? – спросила одна из девочек другую.

– Там не было, я смотрела, – оправдывалась вторая.

Старая бабка стояла возле входа в супермаркет и тяжело отдуваясь пыталась поднять сумки.

Девочки старались делать вид, что не замечают ее, но бабка от этого только сильнее кряхтела.

– Вам помочь? – поинтересовалась наконец одна из девочек.

Старуха тут же повеселела и объяснила, что живет в соседнем доме на девятом этаже. Лифт не работает, а дверь в квартиру заедает, она вот теперь и не поднимется с сумками, и ключами дверь не откроет, силы уже не те…

– … Помогите уж старушке, а я вам стаканчики дам, у меня дома есть упаковка. – закончила свой печальный рассказ старуха.

Девочкам ничего не оставалось делать, они подхватили сумки и поплелись со старухой к ближайшей девятиэтажке. Когда дверь квартиры открылась, в нос им ударил ужасный запах, навстречу выбежала огромная лохматая собака, а затем перепачканный кровью мужчина с безумным взглядом. Девочки попятились назад, но путь им преградила бабка. Приговаривая что-то успокаивающее и безобидное, она затолкала девочек в квартиру и заперла дверь. Спесивцев оттащил их в комнату. Девочки безумно кричали, чем сбивали мужчину с толку. Особенно громко верещала Женя. Спесивцев даже взял шприц, чтобы вколоть ей одно из своих успокоительных, а Настя в этот момент схватила бутылку и попыталась ударить мужчину по голове, но промахнулась, а в следующий момент Спесивцев в припадке ярости убил девочку. Узнав об этом, мать неодобрительно покачала головой и пошла за ножовкой.

Бабка вошла в комнату сына и бросила с грохотом на пол ножи и пилы.

– Пусть твои девки и убирают за собой, – сказала она.

Спесивцев заставил девочек расчленить тело подруги, а потом накормил их супом, который им сварила мать мужчины, супом из их подруги.

Двух оставшихся в живых девочек целый месяц держали на привязи в этой комнате. Иногда в квартиру приходила сестра Спесивцева, а иногда мать мужчины уходила к старшей дочери. Пару раз звонили в дверь соседи и просили сделать потише музыку, но Спесивцев только материл их из-за закрытой двери. Через несколько недель в порыве ярости Спесивцев убил и Женю, которую считал «своей девушкой». Он просто хотел проучить ее, а то ж вести себя с мужчиной не умела, не слушалась. Оле предстояло расчленить тело подруги, но в порыве ярости Спесивцев нанес ей несколько ударов шилом, и она уже тихо истекала кровью.

В те дни у одного из жильцов дома перестали работать батареи, и ЖЭК отправил двух сотрудников проверить трубы во всех квартирах.

– Я больной человек, живу с матерью, она не велит мне никого пускать, – скрипучим голосом из-за закрытой двери сказал Спесивцев. Сантехники сообщили об этом начальству.

– 357-я? Та, на которую все соседи жалуются? – поинтересовалась девушка-секретарь. Сантехники кивнули. – Тогда звоните участковому, пусть он их заставит дверь открыть, – заключила девушка.

Участковый услышал от Спесивцева то же самое. Парень разозлился на сумасшедшего чудика, но еще сильнее его насторожил запах разложения, поселившийся на этаже. Мужчина позвонил в отделение и попросил прислать наряд и проверить квартиру. Мало ли. Бывает, что у такого чудика умерла мать, а он и не говорит никому. То ли из-за пенсии, то ли из-за своей болезни.

Когда сотрудники вломились в квартиру, они увидели страшное зрелище. В ванной валялись останки тела Жени, а в комнате тихо истекала кровью Оля Гальцева. Совершенно обезумевшая из-за отсутствия прогулок и ухода огромная черная собака носилась по квартире. Спесивцев, тем временем, вылез через окно на крышу и сбежал.

Олю успели отвезти в больницу, но спасти девочку было уже нельзя. Милиции было важно получить от нее показания, и врачи согласились пойти на это. Сохранились записи этих допросов. Сотрудник милиции там так сильно нервничает, ему так чудовищно неловко из-за того, что он должен мучить умирающую девочку, что временами из-за этого ужаса, его голос звучит грубо и бесчеловечно, но именно эти последние слова девочки помогли поймать не только Спесивцева, но и его мать.

Из показаний Оли:

«9 сентября 1996 года меня положили в больницу на обследование по поводу гастрита. В больнице я познакомилась с двумя девушками – Настей, фамилию не помню, и Женей Барашкиной. Иногда, когда была хорошая погода, мы вместе выходили гулять. 24 сентября днем мы втроем вышли из больницы и гуляли во дворе, на улице недалеко от больницы. Когда мы втроем проходили мимо магазина, расположенного у автостоянки, где много киосков, к нам подошла бабушка. На вид она была очень старая, седая, маленькая и худенькая, узнать ее я смогу. Она обратилась к нам за помощью, сказала, что закрыла дверь в свою квартиру и не может открыть, попросила, чтобы мы ей помогли. Мы согласились. Она привела нас к девятиэтажке, мы поднялись на девятый этаж, и эта бабушка постучала в дверь. Дверь открыл мужчина с собакой – черным большим водолазом. Я испугалась, Настя с Женей тоже. Мы стали говорить бабушке, зачем она так поступила, но она сразу молча прошла в квартиру. Этот мужчина стал нас загонять в квартиру. Мы зашли, так как боялись и его, и собаки. В квартире, кроме этой бабушки и мужчины, находилась женщина лет тридцати на вид, черненькая, волос «хвостом». Мужчина этот на вид 27–28 лет, низкого роста, черный волос «ежиком», лицо худощавое, на кисти правой руки татуировка – голая женщина. Он сразу провел нас всех троих в комнату, где стояли комод и кровать, сказал всем сесть, говорил, что он два дня не спал и поэтому злой. Назвался он Андреем. Мы все стали проситься, чтобы он нас отпустил, но он сказал, что сейчас кто-то должен прийти, посмотреть на нас, и если это не мы, то он нас отпустит. Он велел нам сидеть в комнате тихо, выходил, заходил снова. Настя мне предложила ударить его бутылкой по голове и убежать. Бутылка стояла у кровати. Я сказала, что не смогу. Тогда она решила сама его ударить. Андрей зашел, и так как Женя продолжала просить отпустить нас, сказал, что сейчас поставит ей укол успокоительного, принес шприц с желтой жидкостью, взял Женю за руку, велел ей накачать вену.

Настя ударила его сзади бутылкой, но по голове не попала, а попала по плечу. Он достал из кармана нож с кнопкой и ударил ножом в живот Настю. Она сразу присела, стала говорить: «Не надо». Андрей ударил ее еще три-четыре раза ножом в грудь, живот, схватил валявшиеся колготки и стал ее душить. Зашла бабка, спросила: «Что ты делаешь?» Андрей сказал, чтобы уходила, а то и ей достанется. Андрей задушил Настю, лежащую на полу, и когда она перестала шевелиться, позвал бабку, сказал, чтобы она посидела с нами, а он сходит, умоется.

Он ушел, мы с Женей стали просить бабку, чтобы она выпустила нас, она сказала, что найдет ключи и отпустит, и ушла, в комнату больше не заходила, хотя находилась в квартире. Молодая женщина тоже была в квартире, но в комнату не заходила. Мы просидели в комнате до ночи, Андрей говорил, что надо, чтобы труп окоченел. За это время он всячески издевался над нами, принес топор, говорил, что головы отрубит, прислонил топор к шее мне, сказал, что тупой, начал тут же точить, бил нас. Что происходило дальше, я на настоящий момент во всех подробностях сказать не могу, еще не окончательно пришла в себя, так как все эти дни меня Андрей постоянно бил, пристегивал самодельными наручниками к ванне, пинал, говорил, что все равно убьет. Женю также бил. Когда Андрей убил Настю, ночью он велел нам разрезать труп на части, чтобы легче было прятать.

Он дал нам ножовку по металлу, ею мы и разрезали труп, отрезали мясо от костей ножом. Сам он этого не делал, только командовал. Мясом и костями кормил собаку. Отрезанные части мы с Женей носили в ванную, там складывали в саму ванну, бачок. И бабка, и женщина все это видели, присутствовали в квартире. Это точно. Все остальные дни он бил нас с Женей. Сломал руку Жене, разбил ей голову, несколько раз зашивал ей голову сам простой иголкой с ниткой.

Женя ему нравилась, и он постоянно приставал к ней, говорил: «Докажи мне, что ты не б…» Осматривал ее как гинеколог и через сколько дней – не могу сказать, изнасиловал и насиловал постоянно.

Меня он не трогал, только бил. Он заставлял Женю, чтобы она резала себя, но она говорила, что не может, и просила, чтобы он поставил ей какой-нибудь укол, чтобы она не мучилась. Но Андрей ей отвечал, что, наоборот, она будет мучиться, а он – смотреть. Кормил он нас супом из трупа Насти, ел ли сам – я не видела.

Суп варила бабка, она знала и видела, какое и откуда мясо ей дает Андрей. Кроме того, я видела, что бабка, уходя, брала часть трупа в сумку и куда-то уносила, куда – не знаю, об этом они не разговаривали. Вообще из их разговоров я поняла, что Андрей бабке заплатил какие-то деньги за то, что она нас ему привела. К бабке он всегда обращался только «Э», никак не называл, женщину называл Надеждой Николаевной или просто Николаевной. Ни бабка, ни женщина в этой квартире не жили, не ночевали, приходили иногда, бабке Андрей всегда говорил, когда ей надо прийти, женщина приходила сама, но сколько раз – сказать не могу.

В прошлую пятницу утром Андрей стал насиловать Женю, она просила «не надо», на что он ей ответил, что терять нечего, все равно она умрет. В этот же день куда-то девалась газета с программой телевидения, Андрей стал нас бить, говорил, что мы украли, стал заставлять Женю искать. Она ходить уже не могла, и он ее стал бить, бил головой о пол, пинал. Меня пристегнул в ванной. Затем он зашел, спросил, умею ли я делать искусственное дыхание.

Женя лежала на полу и не дышала, но сердце слабо билось. Около часа я ей делала искусственное дыхание, но она умерла. Андрей сказал, что она ему нравилась и надо, чтобы душа у нее отошла, открыл форточку и три дня не трогал труп Жени. В этот же день, когда он убил Женю, он изнасиловал меня.

Через три дня он накормил меня жареной картошкой и сказал, чтобы я разрезала на части труп. От трупа Насти уже ничего не осталось. Я ножовкой и ножом разрезала труп, сложила все в пустой бачок в ванной. И бабка, и женщина приходили, видели труп Жени.

Андрей сказал бабке, что все части трупа нужно похоронить в одном месте.

Вчера в дверь квартиры стали сильно стучать. Андрей сначала спросил «кто», потом сказал, что сейчас поищет ключ, но оделся, обулся и куда-то убежал.

Я лежала в комнате на полу и боялась подать голос, так как думала, что пришла милиция, а Андрей постоянно говорил, что если придет милиция, он меня сразу убьет».

Александра арестовали через пару дней, а вскоре задержали и его мать с сестрой. В квартире Спесивцева нашли 82 различных предмета одежды от разных людей, в основном детских. На суде удалось доказать всего несколько эпизодов. Спесивцеву дали 10 лет, а потом все же признали невменяемым и отправили на бессрочное лечение. Мать Александра осудили на 13 лет, а сестра вообще сказала, что ничего не знала, ничего не видела и ни в чем не участвовала.

В 2000-х мать Спесивцева выпустили. Она решила было вместе с дочкой вернуться в старую квартиру, но жильцы дома не дали ей этого сделать. Говорят, что женщины переехали в соседний город. Говорят, что мать Спесивцева уверовала в Бога, замаливает грехи в церкви и просит милостыню на паперти. Надеюсь, этой бабке никто не подает.

Спесивцев же живет в больнице, любит рисовать и делать поделки, чинит понемногу технику и помогает персоналу. Надеется на скорое освобождение, чтобы зажить тихой жизнью с матерью и сестрой. Маловероятно, его мечтам не суждено сбыться.

Анализ

Вернее, психиатрии, так как все члены семьи Спесивцевых имели серьезные нарушения психики. Александр страдал довольно тяжелой формой шизофрении. Злоупотребление алкоголем и жизнь в замкнутом пространстве со своей матерью только усугубили болезнь.

Ярые сторонники фрейдизма сказали бы, что Спесивцев убивал своих жертв, желая воссоединиться с матерью, снова испытать те эмоции, которые были у него, когда они вечером вместе читали материалы уголовных дел. Как и всегда, он лишь желал привлечь к себе внимание матери, которая никогда не считала сына полноценным человеком. Вероятно, доля истины в этих рассуждениях есть, однако в большей степени тут причина была в болезни Александра, которую мать не пыталась лечить, а скорее, напротив, была рада, когда она стала прогрессировать.

Вместе с шизофренией в Спесивцеве развивались садо-мазохистические наклонности. Он не испытывал удовольствия от самих страданий жертв, в нем проявлялись черты истинного мазохизма. Поначалу он сделал себе интимный пирсинг, доставляющий ему адские боли, а потом он стал находить некоторое удовольствие в присоединении к боли жертв, ему доставляло удовольствие представлять себя на их месте. Каннибализм в данном случае был не следствием желаний матери и сына, а просто своеобразной экономией. Зачем добру пропадать?

Если профиль Спесивцева вполне понятен, то вот настоящим монстром в этой истории, на мой взгляд, была мать маньяка. Людмила явно имела признаки расстройства личности, вследствие которого ее возможности к эмпатии близились к нулю.

Женщина относилась к категории так называемых «шизофреногенных матерей». В психиатрии существует теория о том, что у женщин определенного стиля поведения чаще рождаются дети с шизофренией. Если коротко, то это эмоционально-холодные женщины, которые воспринимают своего ребенка как дорогую вещь, которую лучше держать в клетке под стеклом, но признать, что у этой вещи могут быть мысли и чувства они не могут. Согласно этой теории, шизофрения – приобретаемое заболевание, которое появляется в том случае, если ребенок долгое время вынужден жить с такой женщиной. Вот этот вывод уже очень спорный. Сегодня все же официальная наука считает, что шизофрения – болезнь врожденная, однако, шизофреногенная мать может усилить и усугубить течение болезни. Людмила Спесивцева относилась именно к такому типу. С течением времени она все больше инвалидизировала сына, поощряла его алкоголизм и безделие, но активно сопротивлялась любым попыткам сына вырваться из ее цепких и липких материнских объятий. Самое ужасное впечатление при изучении материалов этого дела производит тот обыденный тон, с которым Людмила Спесивцева говорит с сыном на очной ставке:

«… Да не ела я твоих девок, они сварили, они ж и съели, зачем ты врешь все?», – говорит она тоном, каким обычно пожилые родители говорят своим детям, что не едят они эти вредные чипсы, вот стоял пакет на кухне, его и съели, а сами бы они никогда в жизни такое не ели бы.

Самое же удивительное, это суд, по которому Спесивцева сначала признали вменяемым и дали десять лет за все доказанные убийства детей с последующим недоказанным каннибализмом. Если считать, что он был в состоянии отвечать за свои поступки, наверное, нужно было бы дать пожизненное. Каким же образом старшая дочь Людмилы избежала наказания, а мать убийцы получила всего тринадцать лет, мне совершенно непонятно.

Полесский упырь

История Анатолия Оноприенко

География преступлений: УССР, Украина

Пролог

14 июня 1989 года. Днепропетровская область

– Сережа, я убил людей, – сказал Анатолий Оноприенко, постучав в окно машины. Эту «девятку» они купили вскладчину, чтобы возить на ней фрукты на продажу. Бизнес шел успешно, но денег вечно не хватало. После работы на флоте, Анатолий был буквально одержим идеей жить, «как белые люди», но на это требовалось всегда чуть больше, чем удавалось заработать. В тот вечер он предложил своему приятелю «подработать» и обокрасть кого-нибудь на дороге. Сергей должен был просто подождать, пока друг управиться со всем и помочь, если понадобиться. И вот сейчас, кажется, помощь была нужна.

– Что ты сделал?! – еле сдерживаясь, чтобы не закричать, спросил Сергей.

– Я убил людей, – уже совсем другим тоном прорычал Анатолий. Он больше не выглядел растерянно, а руки его теперь сильнее сжимали винтовку «Винчестер». Сергей понял, что его друг сейчас в аффекте, и с ним лучше поосторожнее.

– Да ладно-ладно, объясни, что произошло.

– Водитель полез за пистолетом, я выстрелил на опережение, – пояснил.

Оказалось, что Анатолий подошел к желтой «восьмерке», которую они собирались ограбить, но водитель проснулся раньше намеченного, испугался и полез в бардачок. Анатолий разнервничался и выстрелил. Уже отдышавшись, он заглянул в салон и увидел перепуганную жену мужчины. Анатолий велел ей выйти из салона и расстрелял. Свидетели ему сейчас были нужны меньше всего.

Сергей выслушал рассказ, лихорадочно перебирая все варианты действий. Он бы хотел пойти в милицию, но вряд ли это было бы возможно.

– Тела я выбросил. Сейчас сяду в их машину, ты поедешь за мной. Избавимся от «восьмерки», и все проблемы решены, – сказал Анатолий, все так же лихорадочно сжимая винтовку.

Сергею оставалось только согласиться. Они сожгли машину, изучили то, что удалось украсть, а затем поехали домой. Путь лежал неблизкий, но ехали в основном молча.

– Ты же понимаешь, что об этом никто и никогда не должен узнать. Если расскажешь, ни жены у тебя не будет, ни детей, теперь все серьезно, – тихо и размеренно произнес Анатолий. Сейчас в руках у него уже не было Винчестера, но спорить с ним все равно не хотелось.

– Ты о чем? Ничего ж не было, – спустя минуту ответил приятель.

– Да, точно, не было… И мне понравилось то, чего не было, – пробормотал Анатолий, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза.

Глава 1

В детстве

1959–1966 гг

Анатолий Оноприенко родился в селе Ласки Житомирской области, в семье Юрия и Ирина Оноприенко. Родители Юрия были алкоголиками, а родственники всю их семью на дух не переносили, поэтому в 14 лет он отправился на фронт, подделав документы. Вернулся отец Анатолия уже совсем другим человеком, познакомился вскоре с очаровательной сотрудницей колхоза Ириной, с которой они впоследствии сыграли свадьбу. В 1946-м году у них родился первый ребенок, Валентин. Спустя четырнадцать лет, когда их брак уже трещал по швам, Ирина забеременела вторым ребенком. Мало кому удавалось удержать супруга рождением детей, не получилось и в этот раз. Юрий к тому моменту уже завел себе другую девушку, и жил какое-то время на две семьи. Он не хотел рождения второго ребенка, и уже заранее его ненавидел.

Если до этого мужчина любил выпить, был весьма резким, властным и агрессивным человеком, то к моменту рождения Анатолия он превратился в настоящего тирана, которому доставляло удовольствие издеваться над женой и ребенком. «Если они решили так меня удержать, то пусть получают по полной».

Мать Анатолий не запомнил. Она тоже была уже не рада беременности. Юрий так часто поколачивал ее за эти месяцы, с таким отвращением и презрением к ней относился, что она уже глубоко сожалела о том, что решила завести второго ребенка. Вдобавок ко всему старший сын Валентин стал копировать поведение отца, и иначе как «свинаркой-свиноматкой» женщину не называл. Когда Анатолию было несколько месяцев, его отец все же собрал вещи, проклял всех домочадцев и ушел. Ирина осталась один на один с младенцем. Необходимость работать, ухаживать за ребенком и следить за домом подкосили здоровье еще молодой женщины. Когда Анатолию было три года, его мать умерла.

Старший брат Валентин вскоре привел в дом свою девушку, с которой они стали там вместе жить, а Толю отдали на воспитание бабушке. Конечно, поначалу все обещали помогать пожилой женщине с мальчишкой, но буквально на следующий день забыли об этих обещаниях. Юрию младший сын был не нужен совсем, он ненавидел его еще до рождения, а теперь вроде бы нужно было как-то заняться его воспитанием. Иногда он все же поддавался воззваниям к совести, и забирал ребенка на несколько дней, но Анатолий предпочел бы, чтобы отец никогда не вспоминал о его существовании. Мальчик врезалось в память, как отец за какую-то его шалость, так рассвирепел, что сначала избил его до полусмерти, а потом сунул голову мальчика в таз с водой и держал, пока тот не начинал захлебываться, давал вздохнуть, а затем вновь прижимал щекой ко дну таза.

Старший брат Анатолия редко поддавался на уговоры бабки, и предпочитал не особенно интересоваться делами брата. Молодая жена и ребенок (а вскоре второй и третий ребенок), нищенское существование на зарплату учителя младших классов не давали парню поднять голову из той воронки бедности, в которую его постепенно засасывала жизнь.

Анатолий никому был не нужен с рождения. Бабушка любила внука, но со временем постарела, и уже ей требовалась помощь. Пару раз к ней приходили из службы опеки, и оставались крайне недовольны тем, что за ребенком кроме старушки никто не смотрит. Пожилая женщина обошла всех родственников и сообщила, что больше ребенком заниматься не может. Либо кто-то его забирает себе, хотя бы на пару месяцев, либо они сдают его в детский дом.

– В детский дом, конечно, – хмыкнул Валентин, выслушав доводы женщины, – там и кормят бесплатно, и одевают, а у меня троих детей нечем кормить. Отец Анатолия сказал примерно то же самое. Он уже женился во второй раз на женщине с ребенком и даже успел завести еще одного. Про Анатолия он и слышать ничего не хотел.

Глава 2

В юности

1966–1980 гг

– Тут ни у кого нет родителей, – хмыкнул подросток лет двенадцати, отбрасывая догоревшую до фильтра сигарету.

– У меня есть, – запротестовал восьмилетний Анатолий.

– А кто еще у тебя есть? – зло засмеялся мальчик.

– Брат, тетя, двоюродный брат Василий, бабушка, – начал усердно перечислять мальчик. Каждый следующий родственник в этом длинном списке вызывал взрыв хохота у его более взрослого собеседника.

Вскоре весть о том, то у тщедушного восьмилетнего новобранца полон дом родственников быстро разнеслась по детскому дому. Когда ты видишь кого-то, кто добился чуть большего, чем ты, то можешь порадоваться за него. Если же ты видишь человека, у которого есть что-то, чего у тебя никогда не будет, то ничего кроме ненависти к нему ты испытывать не можешь. Если в витрине магазина ты видишь вещь, на которую тебе никогда не заработать, тебе все равно захочется разбить витрину. У Анатолия было полно родственников. Бабушка раз в неделю к нему приезжала с подарками, а на лето и вовсе забирала к себе. Было за что возненавидеть.

Несколько раз Толя не выдерживал издевательств и сбегал из детдома. Однажды он приехал к отцу и стал буквально умолять оставить его у себя, но тот насильно затолкал его в машину и отвез обратно. В конце концов, мальчику пришлось смириться с тем, что должен будет какое-то время провести в детском доме.

Учительница математики Нина Алексеевна вскоре заметила, что над Анатолием издеваются другие дети, и поинтересовалась у одного из ребят, в чем причина. На следующий день молодая учительница подозвала после урока Анатолия к себе и протянула ему небольшого плюшевого зайца.

– Это от папы, – пояснила она.

Анатолий благодарно прижал к себе мягкую игрушку и больше никогда ее не выпускал из рук.

В течение следующий трех лет Нина Алексеевна оставалась лучом света в жизни Анатолия. Она частенько спрашивала его о том, как у него дела с учебой и не прохудилась ли какая одежда. Казалось, что ей действительно не наплевать.

– Нина, я заметила, что у вас сложились особые отношения с одним ребенком. Толя Оноприенко, верно? – поинтересовалась директор детского дома у учительницы. – Вы не планировали кого-то взять себе под опеку?

– Нет, пока что не планировала, – дернула плечиком молодая женщина.

– Тогда какого черта вы себя ведете? Учитель не должен выделять учеников на симпатичных и не очень, вас не учили? – взорвалась женщина. – Чтобы больше не видела вас с этим ребенком. У него родственники есть для разговоров по душам.

На следующий день Анатолий подошел к учительнице, чтобы привычно рассказать о своих горестях и радостях, но женщина сказалась занятой, а спустя еще пару дней она была занята еще сильнее. Нина Алексеевна очень переживала из-за того, что может потерять работу. В глубинке ее найти было не так просто, а в детском доме платили чуть больше, чем в школе. Рисковать работой ради какого-то чужого ребенка она не собиралась. На следующий год умерла бабушка Анатолия, и он остался совсем один. Родственников у него все так же было море, иногда они даже справлялись о том, как у него идут дела, но Толя прекрасно понимал, что никому из них нет до него дела.

С тех пор он изменился. В нем появились злость, жестокость и ярость. Воспитанники детского дома уважают набор этот качеств. Оноприенко наконец осознал, что он живет в детском доме, и его семья – это те, с кем он живет в одной комнате. С ними нужно было научиться договариваться, заслужить уважение. Толя стал активно заниматься спортом, записался на только что открывшуюся секцию карате и перестал бояться ввязываться в драки, даже наоборот. Ему вдруг понравился тот адреналин, который начинает поступать в кровь, когда ты берешь в руки камень и идешь с ним на человека. Нужно получить некоторое количество раз по голове, чтобы перестать бояться удара. Карате помогло Толе научиться этому быстрее. Несколько раз он дрался с другими ребятами, чтобы отстоять себя, но затем осознал, что может бить тех, кто слабее, и это начало ему нравиться. Однажды он из-за какой-то ерунды ударил мальчика камнем по голове, в другой раз сжег портфель ребенка, под радостное улюлюканье приятелей. Сила огня в целом его стала завораживать. С друзьями он ходил в лес и поджигал какой-то старый, иногда еще военный мусор. Иногда он сбегал с друзьями из детского дома, и тогда они ночевали в лесу и разводили костер, а бывало, что он сбегал один просто для того, чтобы развести костер и пару часов наблюдать за дрожащими от ветра языками пламени.

Толю больше не интересовала учеба, поэтому к восьмому классу у него практически по всем предметам была «спорная ситуация» между тройкой и двойкой. Нина Алексеевна чувствовала свою вину за то, каким стал Толя, поэтому постаралась натянуть ему тройку по математике на экзамене, чтобы он смог поступить в техникум.

Идти куда-то учиться Толя не собирался, поэтому после детского дома сразу поехал к отцу, который к тому моменту успел уже жениться в третий раз. На этот раз он не собирался быть нахлебником, он хотел предложить папе заняться бизнесом.

– Ну давай попробуем, – сказал Юрий, выслушав торговое предложение сына.

Они стали возить фрукты и овощи на продажу. Дело пошло хорошо, денег в семье прибавилось. Толя иногда замечал, что у него пропадают из кармана деньги, но он не был ни на кого в обиде. Раз нужны деньги, то пусть берут, они ведь теперь семья. Толя не замечал, что новая жена отца уже давно не рада чужому человеку в доме, а с бизнесом, по ее мнению, она бы справилась лучше с мужем. Женщина раз за разом жаловалась Юрию на Толю, пару раз парень брал без спроса машину отца, а завершилось все вселенским скандалом.

– Это ты украл мои деньги, признавайся, приблудыш?! – рычал Юрий. Он заметил, что все накопленное за время торговли фруктами, вдруг испарилось из его коробки из-под печенья. Никто кроме детдомовца, как он думал, этого сделать не мог.

– У меня все в порядке с деньгами, – пробормотал Толя.

– Ах в порядке? Откуда у тебя они, подкидыш? Кто тебе дал право думать, что ты имеешь право на деньги?! – рычал мужчина.

Юрий очень сильно избил сына, а затем, как в детстве, стал окунать его в таз с водой, ждать, когда тот начнет захлебываться, и отпускать. Закончилось все тем, что Анатолий потерял сознание. Его отец опомнился, почувствовал легкий стыд за сделанное, и ушел. Его жена выбросила вещи Толи прямо на улицу. Здесь его больше не ждали.

Толя скрепя сердце поступил в лесной техникум, больше ради комнаты в общежитии, чем ради диплома. По достижении восемнадцати лет он отправился в армию на флот, а через год договорился с начальством о том, что прямо в зачет службы поступит в военно-морское училище. Вот моряком ему действительно хотелось стать: другие страны, чужие берега, приключения…

Глава 3

На дальних берегах

1980–1989 гг

Начиная с 1980-го года Анатолий стал работать моряком на гражданском судне, занимавшемся организацией круизов. Там он познакомился с Ириной, работавшей на судне официанткой. У них завязался роман, овеянный романтикой дальних путешествий. Поначалу начальство смотрело на их отношения сквозь пальцы, но по завершении плавания их развели по разным суднам. Нехорошо, когда начинаются такие отношения в коллективе, дальше будут интриги, склоки и скандалы. В плавании такое чревато неприятностями.

Толя и Ирина продолжили отношения уже на берегу. Она работала на одном корабле, а Толя – на другом. Встречались они во время отпусков после плаваний, поэтому пылкость этих встреч была запредельной. Вскоре они даже поженились, а Ирина забеременела и стала работать официанткой в одном из ресторанов Одессы.

Толя же был на хорошем счету у начальства, много не пил, девушками особенно не интересовался, так как на берегу ждала Ирина, так что зарекомендовал себя как очень хороший сотрудник. Вдобавок к этому он активно занимался спортом и никогда никаких признаков депрессии во время плаваний не демонстрировал, а это частая проблема у моряков. Вскоре Оноприенко взяли на огромный международный лайнер, который отправлялся в кругосветное путешествие. С тех пор Анатолий ходил только на нем, и эти путешествия навсегда изменили его. Когда лайнер останавливался в порту, разрешалось ненадолго покинуть судно и погулять по городу. Анатолий ходил по узким улицам Порту и Вальпараисо, вдыхал головокружительный запах Средиземноморья. Там люди жили совсем по-другому. Он заходил в магазины, и там полки были забиты товаром, заходил в бары и расспрашивал людей о том, чем они здесь занимаются, и оказывалось, что там отдыхали простые рабочие, а вовсе не сильные мира сего. Возвращаясь домой, он снова погружался в мрачную паутину советских будней, которая так разительно отличалась от того, что он видел на западе. Дома он только и мог говорить о том, что «вот там люди живут по-человечески».

«Когда жил за границей уже, штукатуром подрабатывал. Получал прилично. Там я почему-то не убивал. Там жизнь хорошая, там на убийства не тянет. Я хотел остаться жить за границей, как и многие служившие со мной на флоте. Все моряки хотели выбраться из нищеты Союза, мы ведь видели, как в других местах люди живут. Я ж раньше работал на «Грузии», «Льве Толстом», «Максиме Горьком» – это были все пассажирские судна. Я был матросом, ключником. На «Льве Толстом» в одной каюте нашел 170 тысяч немецких марок, хотел украсть все, но взял только три тысячи, и меня не поймали.

Шли, конечно, разговоры про воровство, но меня почему-то даже не заподозрили. У меня по жизни было больше 100 таких необъяснимых эпизодов. Я и в Греции воровал, когда не было денег, еду и одежду».

(А. Оноприенко)

Анатолий тоже хотел жить по-человечески, но не получалось. Как бы много он ни зарабатывал, он не мог себе позволить ходить в бары, как в Европе по вечерам, покупать технику и красивую одежду. То, чего он хотел, в СССР стоило баснословно дорого, а то, что было общедоступно, ему и даром не было нужно. Он брал один круиз за другим, периодически воровал по мелочи у гостей лайнера и в магазинах за рубежом, возил контрабанду (как и абсолютное большинство других моряков) на продажу. Оноприенко зарабатывал не просто очень хорошие, но действительно большие деньги, иногда он приближался к желаемому уровню, но всякий раз все рушилось ровно за шаг до цели. Показательно уже то, что в 23 года он без особых проблем купил себе ВАЗ2108, весьма хорошее достижение по тем временам. И все-таки это был не Мерседес и даже не Фиат.

В 1986-м году Оноприенко все же поймали за воровство на лайнере. Разразился дикий скандал. Претензий никто предъявлять не стал, но Толю попросили уволиться. Для него это значило конец всего. Теперь в его жизни осталась только беспросветная серость одинаковых блочных домов, пустых полок в магазинах и уродливой одежды.

Вдобавок ко всему их с Ирой ребенок без конца болел, женщина с головой погрузилась в лечение и воспитание малыша, ставшего для нее смыслом жизни, а вот хорошо выглядеть ей больше было не нужно. Работая на международном лайнере, она выглядела как красотка мирового уровня, но теперь раздалась, обрюзгла, нацепила неряшливо скроенные платья из в цветочек и стала напоминать повариху из школьной столовой. В жизни Анатолия Ирина стала ассоциироваться со всей уродливой советской рутиной, которую он ненавидел. В один из дней он просто собрал вещи и уехал в другой город, решив, что объяснять что-то жене бессмысленно. Как объяснить, что больше не любишь? Как извиниться за то, что страсть сменилась раздражением?

«У меня была кавказская овчарка. Я купил ее в Москве, а потом привез домой – Запорожская область, Васильевский район, село Маячка, улица Каховская 12. У меня там был дом. Я там выращивал щенков и продавал по 150–200 рублей, за эти деньги жил. И все было хорошо. Потом первое убийство, второе…

Девять убийств было еще при Советском Союзе и 43 – уже при независимой Украине.

В СССР я был коммунистом, членом советской Компартии, офицером. Мореходку закончил, в загранплавания ходил, мечтал о кругосветке. Это было до 29 лет. А в 30 я уже начал убивать.

Убийства начались с ничего. У меня все было: дом, машина, деньги, четырехлетний ребенок. Девушка, мать его, работала на флоте. Но тут мне попалось братовое ружье-пятизарядка, я взял его и пошел убивать»

(А. Оноприенко)

Толя остановился у приятеля, с которым вместе был в детском доме. Пару месяцев они довольно весело пропивали заработанные Толей на судне деньги, а потом Оноприенко познакомился с девушкой, которая была даже красивее Иры во времена ее работы на лайнере. Действительность вдруг перестала ему казаться беспросветной. Оказалось, дело не столько в том, где ты живешь и сколько зарабатываешь, сколько в том, как ты живешь и на что тратишь деньги. Оказалось, Толе просто не нравилось тратить заработанное на пеленки, продукты и мебель. С той девушкой у него случился жаркий роман. Он даже планировал сделать ей предложение, пока однажды не зашел в квартиру друга и не увидел их вдвоем с девушкой в постели. Измена так его не обозлила, как предательство друга. Оноприенко буквально озверел, при виде этой сцены.

Приятель Толи был выше и мощнее, поэтому легко скрутил его, когда он начал драться. Парень избил Оноприенко, забрал у него бумажник и кое-что из вещей, а затем просто вышвырнул в подъезд, предупредив, что если тот еще раз позвонит ему в дверь, то он обратиться в милицию.

Глава 4

Первая серия

1989 г

В 1989-м году Анатолий переехал в небольшой рабочий город Днепрорудный. Он снял там себе квартиру и стал частым посетителем бара поблизости. Там он и познакомился с Сергеем Рогозиным, еще одним потерянным человеком эпохи. Сергей был военным, участвовал в кампании в Афганистане, получил ранение и остался на обочине жизни, едва достигнув тридцати. Подобно тому, как в 2000-е все хотели запустить стартап, тогда все искали возможность начать кооперацию, хотели купить что-нибудь подешевле, чтобы продать подороже. Обычно, правда, получалось наоборот. Сергею понравился Анатолий, у него всегда было полно завиральных идей и целый вагон историй о дальних странах. Впрочем, у него действительно была новая машина, да и фотографии из путешествий он показывал, но истории его были такими невероятными, что поверить в них было невозможно. В конце концов, вместе с Сергеем они стали возить фрукты на продажу: везли на продажу фрукты в Минск, закупали там на вырученные деньги картофель и перепродавали его в Нижегородской области, а там снова что-то закупали и т. д.

Так они стали зарабатывать. Сергей, вместе со своей гражданской женой Ирой буквально впали в зависимость от деятельного, инициативного и веселого парня, который показал им, что можно зарабатывать, а не нищенствовать. Вроде бы все получалось, но на то, чтобы «жить по-человечески» всегда не хватало. Оноприенко продолжал мечтать о том, чтобы организовать себе ровно такую жизнь, как те рабочие в барах Греции или Порту.

Весной 1989-го года Анатолий поехал к своему отцу. Теперь у него были деньги, он мог из показать, мог подтвердить ему, что имеет право называться человеком, настолько, что даже был готов подарить отцу свою машину, так как все равно они с Сергеем хотели купить новую.

Встречать его вышла кутавшаяся в теплую куртку, насупленная женщина, третья жена отца. За несколько лет семейной жизни, еще молодая женщина успела постареть на вечность.

– Чего тебе надо? – настороженно спросила она.

Анатолий попросил позвать отца. Он искренне хотел забыть о старых обидах, помириться и, может быть, доказать отцу, что тот стал приличным человеком и денег у него теперь достаточно.

– Скажи ублюдку, что я заболел, пусть проваливает, – послышался из глубины дома голос отца. Назад Анатолий ехал уже совсем другим человеком. Все радужные мечты сменились маниакальным желанием немедленно добыть денег. Много. Больше, чем его отец только мог бы представить.

Через пару месяцев, во время очередного рейда по продаже фруктов и овощей, Анатолий предложил Сергею подзаработать и обокрасть кого-нибудь на дороге. Они присмотрели желтую восьмерку, в которой спали мужчина и женщина, собиравшиеся на машине поехать в Крым, а потом Анатолий пошел «на дело» и через несколько минут вернулся к Сергею и сообщил, истерично сжимая винтовку, что убил людей.

«Сергей Рогозин, на которого вышло следствие, был там человеком известным, уважаемым и на хорошем счету. Как-никак председатель общества афганцев. И внешне очень приятный – сильный, мужественный. Никто не мог такого парня, своего в доску, в чем-то заподозрить…»

(Руслан Мошковский, адвокат А. Оноприенко)

Спустя пару недель ситуация повторилась. Они с Сергеем вновь поехали в рейд, по дороге Анатолий присмотрел машину, в которой спали люди, попросил друга поездить вокруг заправки минут двадцать, а потом вернулся к другу уже с перепачканными красным руками и безумными глазами. Сергей помог разгрузить машину, которая была буквально набита деньгами, а потом они вместе избавились от тел и подожгли машину.

– Послушай, я никому ничего не скажу, но больше не хочу в этом участвовать, – не выдержал Сергей.

Анатолий пообещал, что больше такое не повторится, но через две недели они снова поехали в рейд. Оноприенко поклялся, что ничего такого придумывать не будет, продадут товар и награбленное, и поедут домой. В один из дней у него уже начали характерным образом бегать глаза. Сергей уже понимал, что произойдет дальше.

На сей раз жертвами стали пять человек. Анатолий подошел к машине вплотную, наставил на водителя винтовку и выстрелил быстрее, чем тот смог что-то сделать. Раздались крики и женский плач. По привычке он велел всем выйти из машины на расстрел, но на этот раз людей было больше, чем обычно.

Перед Анатолием выстроилось четверо человек. Мужчина растерялся. Люди стали умолять его пощадить, и Оноприенко пустил очередь из винтовки, только чтобы прекратился этот бесконечный рой голосов. Через несколько секунд наступила долгожданная тишина, только вдалеке было слышно звук мотора приближающейся машины. Сергей подъехал через пару минут и начал молча помогать другу. Он увидел, что убитых больше, чем обычно, но ничего не сказал.

Анатолий с увлечением начал разводить костер. Его, как и в детстве, завораживало трепещущее на ветру пламя.

– Нет, пожалуйста, не надо, – забормотала девушка, когда Анатолий потащил ее куда-то, где было слишком жарко. Анатолий ужасно перепугался из-за этого. Трясущимися руками он схватил винтовку, перезарядил и выстрелил. Ему было по-настоящему страшно.

Избавившись от улик, Анатолий и Сергей сели в машину и поехали куда-то вперед, никто из них сейчас не помнил, в какой именно город им нужно добраться. Минут через пять они заметили в зеркале заднего вида машину милиции. Автомобиль мигал им фарами. Оноприенко вдавил педаль газа, но машина милиции тоже стала ехать быстрее.

В голове у Оноприенко вспыхивали цифры:

2+2+5 = 9. Что это значит? 9…40…365.

Глава 5

Нелегал

1990–1994 гг

В тот раз им удалось избавиться от погони, но Анатолий стал потихоньку сходить с ума. Ему было страшно оставаться в одиночестве, а Сергей теперь старался больше с ним не общаться. Это пугало еще больше. Анатолий успел ему доходчиво объяснить, что лучше бы ему молчать о виденном, но можно ли ему верить?

В конце 1980-х-начале 1990-х граница УССР и некоторых стран Европы охранялась уже не так сильно. Многие стали ездить в Венгрию за товарами, а в Закарпатье – за дешевым топливом. «Железный занавес» доживал свои последние дни, и в некоторых местах уже изрядно проржавел. Анатолий заплатил парню, с которым когда-то работал на лайнере, и купил поддельный паспорт, по которому без проблем въехал в Венгрию. Шенгенская зона появится только в 1995-м году, но уже тогда можно было достаточно свободно пересекать границы между европейскими государствами. Венгрия, Чехия, Германия, Австрия, Греция… Анатолий ездил из страны в страну, тратил накопленные за время работы моряком деньги, иногда устраивался куда-нибудь то разнорабочим, то озеленителем, то еще на какую простую работу устраивался, где платили ежедневно или хотя бы раз в неделю. В Греции ему понравилось больше всего, там он чувствовал ту прекрасную размеренную беззаботность, какую можно встретить только в Средиземноморских странах.

«В Мукачево был один товарищ, который делал такие штуки. Потом я ушел уже без паспорта на Югославию, там меня задержала полиция, но отпустила. Оттуда я ушел на Грецию, где меня вообще никто не трогал. А у меня-то уже было в это время девять убийств!

Никто не знал, что я нахожусь в Греции, пока я сам не пошел в полицию и не заявил, что пребываю в стране нелегально. Меня не покидала идея получить убежище. Я прошел проверки в Интерполе, собеседование. Но со мной говорили не как с убийцей, а просто как с иммигрантом из Советского Союза. Мне не дали политического убежища, но мне выдали документы, с которыми я мог работать в Греции».

(А. Оноприенко)

В какой-то момент ему захотелось в Германию. Деньги у него уже закончились, поэтому в Берлине ему пришлось устроиться на работу озеленителем. Дотошные немцы повсюду требовали паспорт, а без разрешения на работу устроиться было практически никуда нельзя. Наслушавшись в баре россказней старых эмигрантов о том, как просто немцы предоставляют политическое убежище, он решил попробовать, и, конечно, его вместе с фальшивым паспортом и просроченной визой депортировали на родину. Долго ли – умеючи? Через неделю Анатолий был уже Венгрии, а через месяц – в Берлине. Он был зол на немцев и уже совершенно не собирался работать на благо общества, предпочитая воровство и грабежи. А уж когда кто-то ему рассказал, что после отсидки обычно дают гражданство (еще одна глупость), он стал буквально нарываться на арест. Правда, однажды он все-таки переборщил, напал на женщину и явно переборщил, так что при аресте ему бы грозил уже большой срок, поэтому он решил на время уехать в Вену. Австрия ему тоже была по душе. Там он решил все же реализовать план с тюрьмой, ограбил магазин и отправился за решетку на несколько месяцев. Он правда не учел, что после тюрьмы его отправят на родину, но… долго ли умеючи?

Потратив практически все оставшиеся сбережения, Оноприенко уже с новым комплектом документов снова оказался в столице Германии, и стал искать доступные способы легализации. Интернета в те годы не было, да и сейчас о подобных лазейках чаще узнают методом сарафанного радио, а не посредством официальных источников. В барах Берлина говорили всякое, один парень рассказал о том, как его отправили в тюрьму на месяц, а потом дали гражданство. Другой рассказывал о том, как сымитировал сумасшествие, а потом просто сбежал из больницы, и живет теперь спокойно, третий рассказал, что в Германии особое отношение к религиозным меньшинствам, поэтому если прибиться к баптистам или мормонам, то потом можно будет легко получить документы. Во всех этих историях в баре люди обычно умалчивают о важных нюансах, а те, кто их слушает, обычно делает это вполуха.

Устроиться на работу у Анатолия не получалось, он продолжал зарабатывать на жизнь воровством и грабежами, а вскоре случайно попался на какой-то мелочи и отправился теперь уже в немецкую тюрьму, которая сильно отличалась от тех представлений, какие у него были. И сейчас, и в те годы часто можно было слышать рассказы о том, что европейские тюрьмы напоминают хороший отель. Частенько можно слышать, что придумали какую-то новую штуку, которая защитит заключенных от произвола. Прочитав такие новости, никто не задумывается над тем, что раз эту штуку придумали, значит она была нужно и не все так гладко было в немецком королевстве. Оноприенко в немецкой тюрьме несколько раз очень сильно избили, но его грела мысль о том, что хотя бы на этот раз его не депортируют. Когда он понял, что его опять везут в аэропорт, то начал судорожно придумывать, как можно будет остаться в стране. Денег на новые документы у него просто не было.

В аэропорту конвоиры подошли к стойке регистрации, оставив на несколько минут Анатолия без присмотра.

– Что с ним такое? – начали шептаться люди вокруг, когда девушка на стойке уже зарегистрировала его на рейс.

Анатолий поднял одну ногу, сложил руки в молитвенном жесте и встал столбом. Конвоиры не знали, что делать, а он все продолжал стоять. Оноприенко провел в такой позе несколько часов, пока наконец его не решили отправить в психиатрическую больницу, где он провел чуть больше месяца, а потом просто улучил момент и сбежал. Особенного труда это не составило.

Денег на жизнь у него не было, своего угла тоже, зато он знал адрес миссии мормонов в Берлине, и решил попытать счастья там. Несколько недель он действительно провел в обществе мормонов, но потом снова выяснилось, что у него нет никаких документов, и его опять депортировали.

На родине он стал чувствовать себя совсем плохо. Ему некуда было податься, негде ночевать, не было денег, вдобавок, он был уверен, что его ищут за девять совершенных убийств. Несколько дней он бесцельно ездил в электричках, пока кто-то не заметил странного мужчину, который ходит взад и вперед по вокзалу и о чем-то разговаривает.

Оноприенко отправили в больницу, где ему подтвердили берлинский диагноз: параноидная шизофрения. Если в Германии он изо всех сил хотел сыграть сумасшедшего, то сейчас ему совершенно все равно, что там обнаружат врачи. Сбежать из больницы ему и здесь не составило труда. Впрочем, добежал он только до соседней деревни, где несколько дней выслеживал какую-то старушку, которую в итоге и ограбил. Через пару дней он добровольно вернулся в лечебницу.

После выписки он предпринял свою последнюю попытку остаться в Германии, но ни моральных сил, ни возможностей у него уже не было. Вскоре после приезда в Берлин он сдался и стал бродяжничать. Естественно, вскоре его вновь депортировали. Впрочем, дома ему тоже пойти было некуда. Все было точно так, как когда-то детском доме: родственников полно, только никому до него не было дела. Анатолию пришла в голову мысль позвонить двоюродному брату, с которым когда-то в детстве неплохо ладил, и тот неожиданно согласился его приютить.

Глава 6

Вторая серия

1994–1996 гг

– А мы думали, что ты умер, а ты оказывается в Германии жил. Кто бы мог представить, что ты из детского дома в Германию укатишь, – не переставал с легкой долей восхищения повторять двоюродный брат Валентин. Анатолий быстро понял, что брат не о нем решил вспомнить, а просто считает полезным подружиться с человеком, жившим за границей, и старался поддерживать легенду, придуманную не им. То и дело он упоминал связи, знакомства, друзей, которые остались за границей, сетовал на сложность адаптации в стране после прекрасноликой Европы. Некоторое время этого хватало, чтобы жить за счет брата, но через месяц Валентин стал все чаще предлагать Анатолию разные варианты работы.

Оноприенко предпочитал проводить время с участниками клуба рыболовов и охотников, у одно из своих новых приятелей он и украл винтовку, патроны и еще кое-что по мелочи. Спустя пару дней Анатолий громче всех возмущался тому, что у приятеля украли самое дорогое.

Примерно в это же время Анатолий познакомился с красивой женщиной лет тридцати с небольшим. У Анны Козак было двое детей: дочь пятнадцати лет и шестилетний сын. Она работала в парикмахерской, и уже разуверилась найти себе спутника жизни, но тут встретился Анатолий: яркий, эффектный, улыбчивый, везде побывавший и все видевший. Его не пугало наличие детей, напротив, он был рад повозиться с младшим и неплохо ладил со старшей дочкой. Практически сразу он переехал к Анне в городок Ярово, и вскоре они стали строить планы по переезду в Грецию.

– Мне, правда, нужно будет съездить в Берлин на какое-то время, после того, как обустроимся, – загадочно говорил он, когда вечерами они мечтали о лучшей жизни.

Оноприенко сказал Анне, что нашел кое-какую работу, но не стал говорить никаких подробностей. Это позволило ему беспрепятственно уезжать «на работу» и даже иногда «в командировки». Вместо этого Анатолий ездил убивать в соседние городки и села. Обычно он приезжал в село, присматривал подходящий дом, врывался в него, убивал всех, кто там был, а затем забирал ценные вещи и поджигал дом. Обычно жертвами его становились не меньше трех человек за раз. Однажды жертвами его кровавого похода стали родственники Нины Алексеевны, учительницы, которая помогла ему однажды с поступлением в техникум. 24 декабря 1995-го года он был в городке Малин. В одном из частных домов там дверь оказалась открыта. Было три часа ночи, поэтому внутри все спали. Оноприенко прокрался в спальню хозяев, застрелил мужчину, затем расправился с женщиной и шестилетним ребенком, как вдруг увидел, что в люльке заливается плачем младенец. Его он задушил, как потом объяснил, чтобы тот потом не вырос сиротой.

«Я ничего не чувствовал, как робот был. Мне эти люди совершенно не мешали. Я даже не мог осмыслить, зачем я это делаю, ведь деньги у меня всегда были. Чувство такое, вроде бы я нормальный человек, а потом ни с того ни с сего – убийства.

Меня мучили голоса, которые приказывали делать это. А когда я их не слышал, то пытался попасться, чтоб меня арестовали. Меня раз даже догнали, когда я ехал на машине убитых. Но отпустили, я сам не понял, почему. А в тюрьме мне хорошо, совсем на убийства не тянет».

(А. Оноприенко)

Накануне Нового года он прибыл в деревню Братковичи. Там в одном из домов справляли новоселье, плавно перетекавшее в Новый год. Пара молодоженов только-только въехала в этот дом, а жена пригласила двух своих младших сестер в гости. Девушки взялись помогать новоселам с обустройством дома, а вечером все вместе накрыли на стол и стали отмечать главный праздник. В самый разгар веселья в дом ворвался Анатолий с винтовкой наперевес. Девушки не успели закричать, как раздались звуки автоматной очереди. Люди падали так, словно это были манекены в магазине. Одна из сестер успела выбежать на кухню и залезть под стол, но Оноприенко быстро ее нашел и застрелил. На шум прибежало двое парней из соседнего дома, которые стали кричать через забор имена хозяев дома. Анатолий услышал их, подошел поближе и пристрелил прямо через шаткий, штакетный забор, а затем поджег дом, сел в машину и поехал назад к Анне и детям.

Несколько дней он отмечал праздники, а 5 января выехал на пустынные из-за праздников дороги и принялся убивать, уже не останавливаясь. Увидев пару возле машины на дороге, он пристрелил их, затем жертвой Анатолия пала пара прохожих, потом он вновь сделал налет на дом и расстрелял целую семью, а 17 января вновь вернулся в Братковичи. Там как раз только успели немного отойти от предыдущего расстрела. На этот раз Анатолий присмотрел дом, в котором жила семейная пара с ребенком, а в тот день к ним еще и пришли пожилые родители жены. Анатолий расстрелял всех, а потом и еще парочку свидетелей на всякий случай. Всего в маленьком поселке Братковичи Анатолий расстрелял 11 человек.

«Когда я пришел убивать в Братковичи, я двери минут пять ломал. Меня прет, а я с обрезом. Я ломал дверь, как наркоман. В доме было пять человек: мужчина, женщина, ребенок, бабушка и дедушка. Мне дедушка сам открыл дверь. Он убегает в одну комнату, бабушка – в другую комнату, мужчина, женщина, ребенок стоят, как парализованные. Никто не оказал сопротивления, никто за топор не схватился. Никто никогда не сопротивлялся. Никогда. Поразительно. Правда?»

(А. Оноприенко)

Вплоть до апреля 1996-го года продолжался его кровавый поход. Метод убийства становился все более жестоким. Поначалу он расстреливал всех, но затем стал стрелять только в главу семьи, а женщин и детей предпочитал убивать более дешевым и жестоким способом.

Глава 7

Арест

1996 г

После двойной бойни в Братковичах стало понятно, что действует маньяк, но опыта поимки таких преступников в стране практически не было. Пришлось организовать особую следственную группу, которая в течение нескольких месяцев работала практически круглыми сутками, пока наконец не вышли на мужчину, живущего у Анны Козак.

То и дело появлялись какие-то подозреваемые, но впоследствии у людей обнаруживалось алиби, и их отпускали. Не повезло лишь Юрию Мозоле, у которого не нашлось алиби на момент преступления, а следователь был убежден, что это именно он виноват в серии убийств. Мужчину допрашивали с пристрастием до тех пор, пока тот не умер. Уже после того, как поймали Оноприенко, все, кто принимал участие в допросах Мозолы получили внушительные тюремные сроки.

«Его трудно было поймать, потому что теперь он действовал один, без подельников. И грабил не банки, не крутых и богатых. Как мясник, убивал беззащитных и бедных людей. Выбирал в селах на окраине, где нет телефона, где машина с трудом проедет. Там если кто и услышит выстрел, даже телефона нет, чтобы ночью позвонить. Куда кричать, что стреляют, убивают.

Что бы там ни говорили, а если б Оноприенко остановился и опять лег на дно, его до сих пор, наверное, не поймали бы. Несмотря на то, что он от запаха крови совсем ошалел, в Братковичах Львовской области убивал налево и направо, задержали его случайно. Он открыл дверь, думая, что вернулась сожительница, заспанный, в трусах…»

(Руслан Мошковский, адвокат А. Оноприенко)

Поняв, что его пришли арестовывать, Анатолий бросился к своему обрезу, но его успели скрутить быстрее, чем он успел дотянуться до черной спортивной сумки с оружием. Уже в ходе следствия от него требовали назвать имя подельника, так как в этом случае был шанс отдать Оноприенко под суд, в противном же случае его бы отправили на принудительное лечение, а люди бы этого не простили. Анатолий назвал имя Сергея Рогозина, которому суд впоследствии дал 13 лет. За две серии Оноприенко убил 52 человека (доказанные случаи). Оноприенко суд назначил смертную казнь, но потом в силу вступил мораторий, и последние годы жизни он провел в одиночной камере. Никто из родственников к нему на свидания не приходил.

– 9…40… 300 – повторял он без конца.

Анализ

Согласно шизоидной теории Оноприенко, он убивал, чтобы спасти мир от Апокалипсиса. По его логике: людей поминают на 9 день, 40-й и на годину. Соответственно, он должен был убить сначала 1-го, потом 9, потом 40, а потом 300 человек. Последнюю свою серию он планировал провести в Германии. По какой причине, в последних его интервью фигурировала цифра в 300 человек, а не 365 – неизвестно. Бред как медицинский термин, тем и отличается, что не имеет под собой никакой основы или логического обоснования.

«Я не хотел казни, но я не отказывался от расстрела. Я хотел, чтобы специалисты провели тесты и выяснили, почему так произошло, и зачем я стрелял в людей. 52 убийства – это же феномен. Я хотел, чтобы эксперты занялись этим вопросом.

Я даже не очень считаю, что я убийца. Я вроде как потерпевший, потому что убивал вроде как не по своей воле.

Смертная казнь – штука бесполезная. Расстреливая человека, мы ничего не решаем. Я должен платить за грехи мучениями».

(А. Оноприенко)

Психоаналитически выбор его жертв объясняется просто: всю свою жизнь у него было множество родственников, но никогда не было семьи. Он разрушал то, чего ему не суждено было иметь. Особенно жестоко он поступал с детьми, в которых видел себя, что говорит о высокой доле ненависти к себе и определенной форме раскаяния (как ни ужасно это звучит). С каждым следующим эпизодом он был все более жесток по отношению к детям. Первым он всегда убивал отца семейства, так как именно в своем отце он видел корень всех своих бед и обид. Свою роль также сыграл личный опыт убийцы, согласно которому, всякий раз, когда он делал выбор в сторону насилия, он выигрывал. Немаловажную роль сыграла и общая криминогенная обстановка 1990-х, которая стала допускать насилие в нормальной жизни. Милиция долгое время не могла поверить в то, что все это дело рук одного человека, полагая, что это криминальные разборки или беспредел ОПГ.

Помимо плохой семьи в историях жизни убийц всегда есть место травме головы, есть он и в истории Оноприенко. Его отец любил макать его головой в таз и ждать, когда тот станет захлебываться, наступало кислородное голодание мозга, что могло повлечь нарушения работы мозга.

Впрочем, все эти объяснения глубоко вторичны. Тот факт, что Оноприенко совершил две серии, в рамках которых за очень короткий срок убил огромное количество людей, позволяет говорить о фазах острого психоза. Бродяжничество, бред, мудроствование и резонерство – все это симптомы весьма тяжелой формы заболевания. Как минимум в этом случае можно говорить о шизоидном расстройстве личности, которое, впрочем, не делает человека невменяемым. Раз за разом он совершал выбор, который ему был понятен и приятен. Вламываясь в дома он ощущал власть и полностью брал ситуацию под контроль, чувствовал себя Богом. Не имея достаточного количества патронов и какой-то невероятной физической подготовки, он легко расправлялся с любым количеством людей просто потому, что никто никогда не сопротивлялся. Есть отчего увериться в собственном всемогуществе. Впрочем, адвокат Анатолия не верил в то, что у него были какие-то отклонения в психике.

«Я не верю во все эти глупости с тем, что он собирался убить 300 человек по божественной указке. Я однажды спросил его, зачем он убивал. Оноприенко ответил прямо: «Хотел денег заработать». Он же после окончания мореходки в загранплавания ходил, но был списан на берег. Причина? Замечен в непорядочности, уличен в мелких кражах. Потом устроился в пожарную часть – и там не задержался. Поездив по миру, видел, как люди живут. Вот и решил обогатиться. Но самая большая сумма, которую он взял у жертвы, – тысяча долларов. А в основном копейки. За помаду, за косметику, за пару ботинок людей жизни лишал. Помню, его невестка с ужасом говорила в суде: «Я же не знала, что он человека убил из-за ведра селедки, которую потом нам принес».

Я потом у этой женщины интересовался, как родственничек вел себя у них дома. Она говорит: «Когда оставался ночевать, мы телевизор включим, а сами по хозяйству снуем. Знаете, как Анатолий бурно реагировал, когда смотрел массовые похороны в Братковичах? Как возмущался, что злодей даже детей не пощадил». Ну разве могли эти люди заподозрить, что он к этим убийствам имеет прямое отношение?»

(Руслан Мошковский, адвокат А. Оноприенко)

Мосгаз

История Владимира Ионесяна

География преступлений: Москва, Иваново

Пролог

1963 г

– Откройте, Мосгаз. Родители дома? Нужно трубы проверить.

– Все дома. Проходите, проверяйте, – зачем-то соврал девятилетний Владимир Теплов.

На самом деле из взрослых дома была только бабушка мальчика, да и та спала. Школьник с сомнением посмотрел на мужчину из «Мосгаза» и пошел на кухню.

Молодой человек в черном пальто и шапке кивнул и отправился вслед за мальчиком. Маленькая восьмиметровая кухня в коммунальной квартире была буквально заставлена кастрюлями, ложками и поварешками. Газовую трубу закрывал холодильник. Парень мельком глянул на все это, для вида потрогал трубу и пробормотал:

– Все вроде в порядке. Я пойду, нужно других проверить.

Владимира Ионесяна называют первым, главным и самым ужасным маньяком СССР, но это не так. По количеству жертв и жесткости его превзошли очень многие, и уж конечно, он не был первым. Большинство криминалистов его вообще к маньякам не относят.

И тем не менее, Ионесян основательно дискредитировал «Мосгаз» и коммунальные службы столицы. До сих пор, когда звонят в квартиру и просят открыть дверь, чтобы проверить трубы, люди вспоминают того самого маньяка с топором и в шапке.

Глава 1

В детстве

1937–1955 гг

Будущий убийца родился в армянской семье в Тбилиси, в 1937-м году. Здесь, в лабиринте из маленьких и узких улиц, во дворах-колодцах текла тихая и спокойная жизнь. На веревках, протянутых где только можно и нельзя, сушилось белье, женщины бесконечно курили и пили кофе на маленьких балконах, а дети из приличных семей обязательно ходили в музыкальную школу.

Еще Тбилиси был столицей криминального мира СССР, здесь проворачивали самые дикие сделки и жило наибольшее количество так называемых «воров в законе», но все это мало влияло на привычную, тихую и размеренную жизнь в городе. Разве что женщины на своих балконах чуть чаще обсуждали то, что кто-то из друзей или родственников попался в руки правосудия, но все это было частью какой-то другой, сумрачной жизни за закрытыми дверями, о которой ты ничего не мог знать, если только не был ее частью.

Владимир был ребенком из приличной семьи, поэтому в музыкальную школу, как честный человек, ходил. Закончил он ее по классу скрипки, но в процессе обучения у него обнаружились неплохие вокальные способности, он хорошо перенес подростковый слом голоса и после школы легко поступил в музыкальное училище, откуда можно было без экзаменов поступить в консерваторию.

Глава 2

Талантливый мальчик

1955–1957 гг

Красивый, худой и очень стеснительный парень привлекал внимание девушек, но как будто не замечал этого и боялся буквально всего вокруг, а особенно тяжелым испытанием для парня были экзамены.

Преподаватели были лояльны к нему. Никто не собирался отчислять талантливого тенора из-за нехватки знаний по истории классической музыки, но Владимир просто не мог заставить себя даже прийти на экзамен. Перед важным днем у него начиналась тихая истерика, которая усиливалась с каждой минутой и с каждым подготовленным билетом. В итоге однажды он просто не смог прийти на экзамен из-за нервного срыва, а потом эта же история повторилась со следующим экзаменом и со следующим тоже.

Ионесян отправился к психиатру, чтобы выяснить, что с ним такое происходит. Ему сообщили диагноз, но какой именно – неизвестно. На втором курсе Владимир забрал документы из консерватории и устроился на работу в театр, с которым и отправился на гастроли. Мама узнала о решении сына только в тот момент, когда Владимир стал собирать вещи для путешествия. Впрочем, ездил Владимир недолго. Отсрочка от армии больше не действовала, а о психиатрическом диагнозе в военкомате никто не знал, поэтому вскоре к нему пришла повестка. По настоянию мамы Владимир как честный человек отправился по указанному в повестке адресу, чтобы прояснить ситуацию и объяснить, что у него диагноз.

В медкомиссии никто россказням парня не поверил, но все же попросили его принести справку из больницы. Парень съездил в диспансер и получил все нужные бумаги, с которыми и явился на комиссию повторно. Сотрудник военкомата буквально рассвирепел при виде этих справок, схватил бумажки, разорвал и велел арестовать парня.

– Не хочешь служить, будешь сидеть, – кричал он ему на прощание.

Владимира осудили за уклонение от службы на два с половиной года. Историю того, как дело было, мы знаем только со слов самого парня, поэтому, скорее всего, он что-то недоговорил, но точно не соврал, так как уже выйдя на свободу он вновь получил повестку, но на этот раз справку от психиатра никто рвать не стал и Владимира официально сочли негодным для армейской службы.

К интеллигентному, но очень невезучему мальчику отнеслись благосклонно: отправили в колонию облегченного режима в Гори, в шестидесяти километрах от Тбилиси, а в колонии, узнав о том, что он учился в консерватории, тут же сделали культоргом.

Режим в этом исправительном учреждении был очень демократичным, особенно для середины 1950-х. За хорошее поведение тут часто давали увольнительные. Владимир регулярно ездил домой к маме на несколько часов или на выходные, а возвращаться всякий раз приходилось с болью и слезами. В одну из своих увольнительных Владимир просто не вернулся в колонию. В этом решении не было ни одного рационального довода. К нему хорошо относились в колонии, его все любили и оберегали, но в тот день он просто понял, что лучше останется еще на несколько дней дома, и пусть потом арестуют и сошлют в Сибирь, в лагерь, на Соловки… Его действительно поймали и заменили истеричному страдальцу оставшийся срок на год исправительных работ. Беспрецедентно мягкое для Фемиды тех лет решение.

Глава 3

Подающий большие надежды

1957–1963 гг

Выйдя на свободу, Владимир вернулся к матери и вскоре познакомился с хорошей девушкой, живущей по соседству.

Медея закончила консерваторию и сейчас как раз устроилась на работу в труппу. Владимир тут же влюбился и женился, а вскоре Медея забеременела и родила сына. Девушка не горела желанием строить музыкальную карьеру, которая ей не очень-то давалась, поэтому с радостью посвящала себя семье, а Владимир, по замыслу девушки, должен был приносить в семью деньги, только у него не получалось. Со сроком устроиться на приличную работу было невозможно, а что-то делать руками парень просто не умел, да и не мог. Пару раз он пытался устроиться на простую работу вроде грузчика, но его всегда поднимали на смех, взглянув на его холеные руки музыканта.

– С такими руками только медвежатником можно стать, – смеялись над парнем.

Владимир воспринял эти шутки слишком близко к сердцу и вскоре от отчаяния связался с плохой компанией, промышлявшей кражами. Во время такой групповой кражи (неизвестно, первой ли), его и задержали. Парень оказался на скамье подсудимых. Другие члены банды имели за плечами серьезную историю преступлений, числились везде в категории неблагонадежных, а Владимир на этом фоне смотрелся как случайный и очень невезучий человек. Медея буквально заливалась слезами и умоляла судью проявить снисхождение, а она сделает все, чтобы только вырвать мужа из лап дурной компании.

Удивительно, но сработало. Парню дали пять лет условно. Медея сдержала слово и пара переехала в Оренбург, куда Владимира согласны были взять на должность солиста-тенора (по другой версии – концертмейстера, но маловероятно).

Глава 4

Femme fatale

Ноябрь 1963

21-летняя Алевтина Дмитриева была очаровательной и амбициозной девушкой, закончившей балетную школу и отчаянно пытавшейся стать примой-балериной, но раз за разом ей не везло с коллективом. Ее недолюбливали в школе, а потом и в казанском театре.

В 1963-м выяснилось, что друг семьи, известный художник, собирается по рабочей надобности переехать в Оренбург и может похлопотать там за девушку. Алевтина согласилась и вскоре отправилась туда вместе с этими друзьями семьи. Художнику выделили квартиру, и тот вплотную занялся работой над предстоящей постановкой. Алевтину взяли на должность балерины, но танцевать практически не давали. Девушка с презрением смотрела на дрязги в здешнем заштатном театре, а труппа с презрением смотрела на нее. Вскоре девушка сцепилась с одной из прим и тут же нажила себе страшного врага в театре. Прима начала устраивать сцены и требовать, чтобы Дмитриеву немедленно уволили.

«Сразу было видно, что между ними пробежала искра, как говорится. Володя и без того застенчивый был, а в ее присутствии и вовсе замолкал и просто смотрел, любовался. Роковая страсть, что тут скажешь»

(Из воспоминаний коллеги Владимира Ионесяна)

Все это привело девушку к грани нервного срыва. Ей приходилось на птичьих правах жить с этими друзьями семьи, так как комнату в общежитии давать никто не собирался, в труппе ее ненавидели, танцевать не давали, а прима ежедневно доводила девушку.

Несколько раз худой темноволосый парень, живущий по соседству, пытался успокоить девушку, но та шмыгала носом, благодарила и старалась побыстрее уйти, чтобы никого не отвлекать своими слезами. Парень однажды пригласил девушку в кино, но та только отмахнулась. Ей было не до того, да и милый с виду сосед был женат, да еще и с ребенком. В конце концов, спустя пару месяцев Алевтину уволили из театра с рекомендацией пойти поучиться танцевать получше.

– Слушай, я правда хочу помочь. Поехали в Иваново, у меня там приятель может тебя в Большой театр устроить, – предложил девушке Владимир, которому правда очень хотелось хоть как-то обратить на себя внимание балерины.

– А тебе зачем туда ехать? – не поняла девушка.

– По заданию. Я агент КГБ… – ответил Владимир.

Сегодня такой разговор звучит диковато, но для тех времен история про агента на задании выглядела намного правдоподобнее. Во время чемпионата мира по футболу в 2018-м все парни, желавшие с кем-то познакомиться, упорно изображали максимально иностранный акцент, в 2000-х – представлялись продюсерами, а в 1960-х – агентами КГБ. Кто-то из девушек верил в такие легенды, но чаще – просто делали вид. Как говорится, если вы хотите понравиться человеку, просто не мешайте ему врать. Алевтине было все равно, агент Ионесян или нет, женат – или под прикрытием, главное, что он мог помочь ей с карьерой, а сцена для нее была на первом месте.

Девушка подозревала, что парень признается в том, что он никакой не агент уже в поезде, но Владимир просто не знал, как сказать правду. Ведь, если он признается, она уйдет, а он этого совершенно точно не смог бы пережить. Владимир – тонкий, истеричный человек из актерской среды умел повышать градус драмы, как никто.

Глава 5

«Агент КГБ» идет убивать

15–20 декабря 1963

Владимир и Алевтина приехали в Москву в середине декабря 1963-го года. Владимир не сказал никому в театре о том, что увольняется, а жене оставил только записку, в которой объяснял, что полюбил другую и, как честный человек, «счел нужным никого не обманывать и вовремя уйти». У парня было с собой денег ровно на то, чтобы купить билет до Москвы и кое-как продержаться до конца месяца. Он действительно написал приятелю в Иваново с просьбой похлопотать за Алевтину, но нужно было еще как-то дождаться ответа, а на это денег не было совсем. Признаваться в том, что у тебя нет денег – не лучший способ завоевать сердце балерины. Владимир хотел решить все проблемы девушки, казаться ей магом, волшебником и тайным агентом. Алевтина потихоньку начинала верить новому знакомому. Он слишком уж странно себя вел и слишком часто говорил про свои секретные задания.

Прямо на Рижском вокзале они разговорились со старушкой, предлагавшей жилье в аренду, и в тот же день вселились в квартиру неподалеку. Оставалось только дождаться ответа приятеля из Иваново.

Письмо с ответом пришло через несколько дней. Знакомый Владимира был согласен помочь, но нужно было как-то добраться до Иваново, а денег на это не было. Приближался Новый год, а откладывать смотр до середины января Владимир не хотел. Каждый день он боялся, что Алевтина все поймет, разочаруется в нему и сбежит. Нервы его потихоньку сдавали.

20 декабря 1963-го Владимир оставил Алевтину в квартире одну, а сам отправился «на задание». По крайней мере, девушке он сказал именно так. На самом деле он поехал слоняться по городу в поисках денег и не нашел ничего лучше, как поехать в ГУМ.

Там в магазине для туристов он купил топорик и пошел к метро. Парень проехал несколько станций с Тверской до Сокола, вышел из метро и отправился вглубь района. Его внимание привлекла девятиэтажка на Балтийской улице.

Ионесян стал звонить по квартирам. Представляясь сотрудником газовой службы, он заходил в квартиру, осматривался и выяснял, кто еще сейчас дома. Первым ему открыл девятилетний Владимир Теплов.

Когда мужчина спросил, дома ли родные, ребенок почему-то соврал, что все дома. Ионесян сделал вид, что изучает трубы, даже пару раз сжал трубу за холодильником, после чего вынес «вердикт»: все в порядке. Молодой человек попрощался с ребенком и пошел дальше обзванивать квартиры.

На самом деле в тот день он трижды ко мне заходил, поэтому я его и запомнил. Сначала он проверил трубы, потом сказал, что забыл спички и снова прошел на кухню, а потом позвонил в дверь опять. Я открыл, сказал, что спички он уже забрал, и захлопнул дверь. Потом я пошел к приятелю и видел, как он звонит в другую дверь.

(Из интервью Владимира Теплова)

Несколькими этажами выше Владимиру Ионесяну открыл мальчик лет двенадцати. Он был в квартире один. Владимир вошел внутрь, достал топорик из ГУМа и стал наносить один удар за другим.

Когда Ионесян пришел в себя, перед ним на полу лежал труп ребенка. Убийца прошелся по квартире, нашел 60 рублей и пару забавных мелочей, которые и стали его добычей. Теперь им с Алевтиной было на что ехать в Иваново.

Глава 6

Убийства в Иваново

23–25 декабря 1963

Пара поселилась у приятеля в Иваново. Несколько дней они гуляли по городу и обсуждали возможную работу Алевтины в театре, а 25 декабря Владимир сказал девушке, что ему нужно отлучиться по служебным делам. У них еще оставалось немного денег, никакой острой необходимости в средствах не было, но Ионесян решил, что лучше отправиться на охоту сейчас. Сначала он устроил «обход» в доме на улице Калинина.

Там Ионесян зарубил 12-летнего мальчика, но в квартире практически не нашлось ничего ценного, разве что пара сувениров. Убийца почувствовал свое всемогущество и не намерен был останавливаться. Он вышел из дома на Калинина и отправился на соседнюю улицу. Вскоре он увидел подходящий ему дом. Обход продолжался недолго. Почти сразу ему открыла одинокая пожилая женщина. Ионесян быстро расправился со старушкой, но в качестве добычи взял только фонарик и 70 копеек. Уже в бешенстве и азарте Владимир пошел назад, на улицу Калинина, чтобы устроить еще один «обход».

Последней за день жертвой Ионесяна стала Галина Петропавловская. Владимир напал на 15-летнюю девушку, которая в тот день была в квартире одна. Ионесян изнасиловал девушку, а затем стал наносить удары топором, один за другим. Он очень устал в тот день и все время промахивался, но не замечал этого. В конце концов, Ионесян остановился и принялся обыскивать помещение. Здесь нашлось немного денег и несколько симпатичных подарков для Алевтины. Он быстро покинул квартиру, а вскоре вернулись родители девушки. К счастью, 15-летняя Галина была еще жива. Девушку вовремя отвезли в больницу и успели оказать помощь.

Вечером Ионесян ввалился в квартиру приятеля и с совершенно безумным видом начал объяснять Алевтине, что им срочно нужно уезжать из города, причем по-тихому. Девушка предпочла не задавать лишних вопросов. Девушка покорно собрала вещи и пошла за Владимиром. Пара прошла около десяти километров пешком, прежде чем сесть на автобус до Москвы.

Глава 7

Последние убийства

26 декабря 1963 – 8 января 1964

Буквально на следующий день после возвращения в Москву Владимир вновь отправился в район метро Сокол. На сей раз жертвой его стал 11-летний мальчик. Как и в прошлые разы Ионесян ходил по квартирам, представлялся сотрудником «Мосгаза» и искал подходящую жертву. Мальчик попытался спрятаться от Владимира в ванной, но это только сильнее разозлило Ионесяна.

Владимир затаился на какое-то время. По неизвестной причине он несколько дней не выходил на «охоту». Вероятно, дело в том, что на дворе были праздники, искать подходящую квартиру пришлось бы долго, да и сотрудники коммунальных служб в новогодние праздники обходы не устраивают. Последнее убийство Ионесян совершил 8 января 1964-го года. Жертвой стала 46-летняя женщина, а в качестве добычи Владимир впервые решил взять что-то действительно ценное – телевизор. Его он в тот же день продал соседу из квартиры этажом ниже.

– Раз с Большим не получилось, попробуем в Казани. Я туда по делам собираюсь, попробую поговорить там с руководством, чтобы тебя вернули в штат. Там тебя точно оценят, обещаю, – сказал Владимир своей девушке и вечером того же дня уехал. Алевтина должна была приехать к нему через пару дней, но этому уже не суждено было сбыться.

Глава 8

Поиски

Убийства детей топором в квартире никто не собирался списывать на суицид или бытовые разборки, заминать под ковер и закрывать в долгий ящик. Сотрудники московской милиции тут же пошли по подъезду и вскоре наткнулись на девятилетнего Владимира Теплова, который смог дать довольно точное описание странного человека из «Мосгаза».

Спустя несколько дней милиция в Иваново начала свое расследование трех нападений. МУР тем временем выяснил, что, скорее всего имеют дело с приезжим, так как ушанку парень носил не на московский манер (ушками вверх), а по-провинциальному (с ушками на затылке).

Пока принимали окончательное решение по вопросу ушанки, Ионесян совершил еще несколько нападений. В последнем случае Владимир украл телевизор, который в те годы незаметно вынести было невозможно, ибо весил он килограмм 30. Милиция нашла водителя грузовика, который подвозил парня, а дальше уже было дело техники: сотрудники органов подошли к двум старушкам на лавочке и спросили, у кого из соседей недавно появился телевизор. Выяснилось, что какой-то их сосед недавно у одного парня купил подержанный телевизор, причем очень дешево купил. Поскольку в те годы ни коробку, ни тем более инструкцию от телевизора никто не выкидывал, милиция сопоставила серийные номера. Они совпали. Оставалось только прийти к парню, продавшему телевизор, и арестовать его. По факту все расследование заняло пару дней.

Глава 9

Арест

1964 г

10 января 1964-го года балерина весь день носилась по городу за покупками. Вечером она тихо отворила дверь съемной квартиры и в следующую минуту оперативники уже прижали ее к полу. Они весь день ждали прихода Ионесяна, но оказалось, что тот уже уехал в Казань.

– Я не понимаю, это же ошибка какая-то, у вас точно будут проблемы, Владимир работает в КГБ. В последнее время его завалили делами, но он точно ничего плохого не совершал, только если по заданию… – лепетала девушка.

Алевтина проговорилась, что они должны были встретиться на вокзале в Казани, но давать против него показания не стала, так как просто не знала о нем ничего плохого. Они встречались на тот момент около трех недель, да и то, большую часть времени молодой человек где-то пропадал. Ионесян обещал девушке помочь карьере, устроить на работу, да и вообще кто откажется в несколько недель путешествовать по стране в компании секретного агента? Среди двадцатилетних девушек таких точно будет немного.

Балерину арестовали, а вместо нее в поезде «Москва-Казань» ехала сотрудница милиции похожей внешности и одетая в пальто Алевтины. На вокзале к ней тут же подскочил худой молодой человек в шапке. Его моментально повалили и арестовали. Владимир ничего скрывать не стал, полностью признал свою вину.

«Сейчас я очень ужасный человек, а в прошлом – очень хороший человек».

(Владимир Ионесян. Из материалов допроса)

По легенде его возили на аудиенцию лично к Хрущеву, который, согласно легенде, коротко приказал:

– Чтобы через месяц его в живых не было.

Эпилог

Владимира Ионесяна наспех приговорили к расстрелу. Алевтина тоже попала под раздачу: девушку приговорили к пятнадцати годам тюрьмы за пособничество, но через семь лет выпустили за хорошее поведение, о дальнейшей ее судьбе ничего неизвестно.

По телевидению о появлении маньяка в городе тогда предпочитали не говорить, но слухами земля полнится. После налетов Ионесяна участковые Москвы и Иваново добросовестно ходили по квартирам и предупреждали о том, чтобы жильцы были осторожнее с сотрудниками Мосгаза и коммунальных служб. Из-за этого люди предпочитали не открывать коммунальщикам дверь вовсе, а впоследствии были случаи, когда на сотрудников ЖЭКа нападали жильцы, когда те заходили в квартиру. Слухи ползли и множились.

Мальчишки взяли на вооружение легенду о маньяке из «Мосгаза» и стали доводить соседей разными пранками. Спустя несколько лет у Ионесяна появился подражатель, что лишь преумножило дурную славу несчастных сотрудников Московской газовой службы.

Врач-убийца

История Василия Кулика

География преступлений: Иркутск

Пролог

Иркутск. 1985 год

В час ночи в дверь квартиры позвонили. Елена уже прекрасно знала, кто пришел. Звонок сначала робко всхлипнул, затем немного зашипел, а потом уже начиналась полноценная трель. Так происходило из-за того, что кнопка находилась слишком высоко, и ее сын Паша с трудом до нее дотягивался. Палец ребенка вечно соскальзывал, в попытке нащупать удобное положение для нажатия.

– Где ты черт возьми был?! – закричала женщина с порога.

Мальчик лет десяти смотрел на нее стеклянными глазами и силился заплакать, но у него не получалось. Оставалось только слушать гневную тираду до тех пор, пока его не спросят, что произошло. Отец мальчика, безмолвно наблюдавший за этой сценой, вскоре все же прервал жену и попросил сына объяснить, что случилось.

– Дядя подошел ко мне, когда мы играли. Предложил прокатиться на его портфеле, если я пообещаю сходить с ним в подвал. Я согласился, а он там велел мне снять штаны…

Начал было рассказывать ребенок. Мать в ужасе охнула, а отец скривился, подошел вплотную к ребенку и понюхал ворот его куртки.

– Понятно все, в комнату к себе пошел, – скомандовал он.

– Ты с ума сошел? – прошептала женщина, бережно снимая с ребенка куртку.

– Выпил водки с приятелями, отключился и теперь фантазирует глупости. Мне что десяти лет, по-твоему, не было? – усмехнулся мужчина и пошел на кухню, где все еще дымилась чашка его чая.

Его жене пришлось в тот вечер позвонить в милицию и сообщить, что сын нашелся и все с ним в порядке. Через несколько недель с Еленой снова связалась милиция. Ей рассказали о том, что поймали страшного маньяка, который убивал и насиловал детей.

– Вы не могли бы привезти в отделение вашего сына, может, он что-то знает? – закончил свой рассказ сотрудник правоохранительных органов.

– У нас все в порядке, Паша в тот день просто загулял с друзьями и забыл про время. Вам что, никогда десяти лет не было? – четко чеканя слова, произнесла женщина и, не дожидаясь ответа, повесила трубку.

Глава 1

В детстве

1956–1974 гг

Василий Кулик родился в 1956-м году в любящей и интеллигентной семье в Иркутске. Отец его был профессором и работал в сельскохозяйственном институте, а мать как раз за несколько месяцев до того, как узнала о беременности, получила должность директора школы. У пары уже было двое детей, и никаких планов на еще одного ребенка никто не строил. Узнав о беременности, женщина очень испугалась и расстроилась. Ей уже исполнилось сорок лет, женщина и не думала забеременеть и совершенно не хотела снова совмещать материнство с работой в школе. Казалось, что весь этот кошмар позади… На приеме у гинеколога женщину ждал еще один удар судьбы. Ребенок явно развивался неправильно. Пока еще можно было прервать беременность по медицинским показаниям, но никакого четкого диагноза гинеколог так и не выдал:

– Поймите, он будет не жизнеспособен. То, что родиться, вообще сложно будет назвать человеком.

Фраза звучит уж очень кинематографично, но мать Василия действительно в нескольких интервью и в беседах со следователем использовала именно эту формулировку. Вплоть до момента родов в семье велись споры о том, стоило ли вообще оставлять ребенка. Поначалу ведь женщина хотела сделать аборт, а потом дала себя уговорить мужу. Даже когда гинеколог вынесла свой страшный вердикт, мужчина все равно настаивал на том, чтобы жена родила. С каждым днем беременности женщина становилась все более несчастной, все сильнее ненавидела плод внутри себя, но признавалась в этом даже себе.

После родов ребенка ей не показали, сразу увезли в реанимацию. Даже врачи не верили в то, что новорожденного удастся откачать, и хотели оградить женщину от знакомства с сыном, который мог умереть в любую минуту. Лишь через несколько дней ей разрешили взглянуть на сына. Женщине едва удалось сдержать рвотный рефлекс при виде новорожденного, который действительно ничем не напоминал человека. Недоразвитие ушных раковин, нездорово зеленая кожа, весь в трубках и бирках. Мать Василия поспешила уйти из реанимации, и старалась не появляться там вплоть до самой выписки. Каждый день она ждала печальной вести о смерти сына, но так и не дождалась. Через месяц ее выписали вместе с новорожденным домой, и для женщины начался ее личный ад.

Первым делом они с мужем хотели искупать младенца, но как только его кожа соприкоснулась с водой, кожа младенца начала чернеть. Это повергло мать в истерику. Даже когда муж, а затем и врач объяснили ей, что, вероятно, это из-за недоразвития нервной системы, и не такое уж страшное нарушение, женщина отныне боялась подходить к ребенку. Она усердно старалась изображать из себя хорошую мать, но с каждым днем у нее получалось все хуже. Ребенок без конца болел, плохо спал и требовал к себе беспрестанного внимания.

Когда Василию было полтора года, он умудрился научиться включать патефон и стал регулярно этим промышлять. Мать ребенка к тому времени уже вышла на работу, вставать ей нужно было в семь утра, поэтому, когда в три часа ночи она слышала скрипучий звук играющей пластинки патефона совместно с детским плачем, она впадала в истерику.

– Я убью этого гаденыша, – зашипела женщина, подходя к детской кроватке. Она уже приложила руку к лицу ребенка, как в комнату вбежал ее муж, схватил ребенка на руки и сказал:

– Мы, наверное, пойдем погуляем.

Мать Василия никогда не отличалась импульсивностью, не устраивала истерик, а это намерение убить ребенка было высказано без гнева или раздражения. Это звучало как решение.

Сергей Кулик чувствовал свою вину за рождение сына. Он настоял на том, чтобы оставить ребенка и видел, что это принесло в их семью только несчастья. Ни через год, ни через два отношение женщины к сыну не переменилось. Она кормила малыша, стирала пеленки и старалась лишний раз не подходить к нему и не прикасаться. Василий запомнил, как ему было лет пять, и гостившая свекровь укорила его мать в том, что она даже никак не приласкает никогда ребенка. В тот день, придя домой с мороза, его мать осторожно нагнулась к нему и аккуратно дотронулась до щеки. Он запомнил, как ее ледяные руки буквально обожгли ему кожу, и он заплакал.

Василий рос обычным ребенком. Исчадием ада он был только для своей матери. Лет до двух его и вовсе не брезговали брать на руки только отец и врачи, которые, впрочем, часто бывали у них дома. Старшей сестре Василия всегда запрещали подходить к малышу, так как боялись, что она может ему навредить. Когда лет в пять Василий все же стал приставать к сестре, чтобы та с ним поиграла, она только отмахнулась. Мальчик начал плакать, пытаться ударить девушку и кричать. Начался скандал, который быстро оборвала мать.

– Оставь его в покое, он же больной ребенок, как не стыдно?! – возмутилась женщин.

Девушка отстала, а Василий потихоньку начал привыкать к тому, что ему можно больше, чем другим, потому что он больной. Однажды, разбушевавшись, он схватил со стола нож и бросил его в сторону сестры. Та успела закрыть дверь, но навсегда запомнила нож, который вонзился в дверной косяк и продержался там несколько секунд, прежде чем с грохотом упасть.

Когда Василий пошел в школу, все стало еще хуже и тяжелее. Мама его была в этой школе директором. Никому из учителей или учеников не могло прийти в голову поиздеваться над директорским ребенком, но и своим его не считали. Когда он заходил в класс, все начинали разговаривать чуть тише, посмеиваться, а если замышляли что-то по-настоящему вредное, предпочитали отойти подальше от Кулика. От скуки Василий Кулик стал после школы отлавливать и мучить бездомных кошек.

Мать Василия был уверена, что у нее растет больной ребенок-инвалид, а дети в таких случаях родителей обычно не разочаровывают. К концу школы Кулик был счастливым обладателем нескольких томов медицинских карт в поликлинике: у него было все, от астмы до ревматизма. В старших классах в рамках подросткового протеста он записался на секцию бокса. Мать не запрещала и не осуждала. Женщина отреагировала на эту новость так, как и полагается отреагировать доброй матери безногого ребенка, который решил стать бегуном: скорбной улыбкой со слезами на глазах. Василий ничем серьезным к тому времени не болел. После школы он благополучно пошел в армию, отслужил два года и вернулся к родителям. Поразительно, но с коллективом в армии у него проблем не было, даже наоборот, там он впервые в жизни завел нескольких друзей.

Все это время единственным человеком, которого действительно волновала судьба Василия, был отец. Именно он уходил гулять с ребенком, когда жена уже готова была убить младенца. Он делал с сыном уроки, объяснял биологию и химию. Когда пришла пора выбирать, в какой вуз поступать, мама Василия твердо решила, что это будет медицинский вуз. Подросток попытался запротестовать, он не выносил вида крови и терпеть не мог медицину. Отец его даже тогда поддержал, но мать была непреклонна.

– Ты же понимаешь, что болен?! Что ты будешь делать, когда нас с отцом не станет? Ты должен уметь сам позаботиться о себе! – кричала она, и спорить с ней тогда никто не решился. – Выучишься, поработаешь врачом, а там посмотришь, – примирительно говорила женщина.

Глава 2

Терапевт

1974–1984 гг

И Василий поступил в медицинский. Вида крови он все так же не выносил, из-за чего ужасно веселил сокурсников, но по специальности «лечебное дело» смог выучиться, а затем стал тихо работать себе в городской поликлинике. Он засел тихонько в кабинете терапевта и стал с ужасом и отвращением ждать пациентов. Если кто-то все же стучал в его кабинет, он слушал вполуха жалобы, назначал аспирин или но-шпу, а если кто начинал требовать еще чего-то отправлял к другим специалистам. Люди быстро выучили, что к Кулику идти не стоит, и старались записываться к другим врачам.

Если друзей у Василия никогда не было, то вот с девушками все было в порядке. Он вовремя сообразил, что матери лучше ничего не говорить о своих отношениях с прекрасным полом, и в восьмом классе завел себе первую девушку. В какой-то момент он всерьез стал считать, что у них сложились настоящие отношения, но в первую же ссору девушка подняла его на смех.

– Знаешь, сколько у меня таких, как ты? И что, все мне указывать будут, что делать? – зло хохотала девушка.

Вероятнее всего, она просто хотела позлить Василия, но тот отреагировал иначе. С девушкой он расстался и решил больше ни к кому не привязываться. Он легко знакомился с девушками, проводил с ними пару вечеров, а потом исчезал. С одной молодой замужней женщиной у него, правда, сложились более или менее близкие отношения. Она переживала из-за того, что ее муж нетрадиционной ориентации. Ради интереса она даже стала знакомиться с партнерами супруга и пробовать их в деле, а потом просто поняла, что ее брак ничем не хуже других, разве что муж не ревнует. Василий рассказывал, что именно она научила его фантазировать и экспериментировать в интимных вопросах.

Эксперименты он продолжил уже, учась на медицинском. Василий всей душой ненавидел учебу, презирал однокурсников, а заодно и себя. Единственное, что ему нравилось, это была фармакология. Он изучал седативное воздействие препаратов, а ради развлечения готовил «коктейли» из разных препаратов. Иногда он угощал ими однокурсниц и наблюдал за эффектом. Когда первая девушка свалилась от лошадиной дозы препаратов, Василий пару часов наблюдал за ней и прикидывал, как бы мог использовать ее состояние. Спустя пару месяцев он решился на свой первый полноценный «эксперимент». Он пригласил знакомую, которая ему как-то отказала, на шашлыки. Когда они остались наедине, парень угостил девушку вином вперемешку со снотворным, а когда та уснула, изнасиловал. Подобное он проворачивал несколько раз, но чего-то не хватало. Ему быстро наскучило наказывать, отказавших ему, однокурсниц. Куда интереснее было воспользоваться совершенно незнакомой девушкой, а лучше – ребенком.

В один из вечеров он возвращался от друзей, когда вдруг его заметила компания подростков. На дворе стоял 1980-й год. Завидев подобную компанию, люди старались перейти на другую сторону улицы, но Василий не успел этого сделать. Кто-то подошел спросить закурить, остальные обступили его, а в следующую секунду он уже был на земле и прикрывал голову от ударов. Краем глаза он видел, что мимо периодически кто-то проходит, но никому и в голову не приходило что-то сделать и как-то помочь. Подростки избили его до полусмерти, ограбили и оставили валяться без сознания на улице.

Василию показалось, что он открыл глаза и увидел перед собой стоящего в задумчивости ребенка. Мальчика вдруг кто-то окликнул, и он убежал, а Василий снова потерял сознание. Никто так и не позвонил медикам. Кулик кое-как добрался до травмпункта и еще пару часов ждал, пока ему окажут помощь. Спасло то, что он в очередной раз потерял сознание уже на глазах у медиков. Кроме серьезной травмы головы, ушибов и трещин у него никаких повреждений не нашлось, поэтому уже через пару дней он выписался из больницы. Как ему казалось, уже другим человеком. Все чаще его посещали мысли о детях, все реже ему нравилось проводить время в компании девушек.

Василий частенько бывал у родителей. Мать, уверившись, что сын получит профессию, стала вдруг донимать его тем, что ему срочно нужно жениться. По ее мнению, это нужно было сделать до момента окончания института, а следовательно, на реализацию плана оставалось всего два года. Василий не испытывал ни малейшей необходимости в жене, но мать и слышать ничего не хотела.

Возвращаясь от родителей, Кулик заметил на детской площадке очаровательную девочку в фиолетовом платье с белыми вставками. Она совершенно как девочка с картин романтиков, сидела на качелях и грустно покачивалась взад и вперед. Василий, поддавшись порыву, подошел к ней и заговорил. Девочка живо включилась в разговор, а распрощались они на том, что встретятся здесь следующим вечером. Василий действительно стал приходить на площадку чуть ли не каждый день и подолгу болтать с ребенком. Спустя несколько месяцев Василий предложил девочке сходить посмотреть, как он обустроил чердак в доме родителей.

«Он спросил, где общежитие, я ответила, и он ушёл. Но вскоре вернулся и предложил дружить. Он не казался мне взрослым дядей. Был солидным, степенным, не спеша говорил и двигался. Как вежливая девочка, я отвечала на все его вопросы. Он просил не говорить родителям, что у нас будет тайная дружба. А дружить хотел в «штабе», в «тайном месте». Я ему показала наши детские штабы – один на дереве, второй на крыше под окнами соседей. Он ответил, что такие места несерьезны, и обещал поискать получше, а пока ищет, предложил переписываться, оставляя тайные послания в дупле дерева, как Дубровский»

(Из воспоминаний девочки)

Девочка отчего-то не решилась сразу пойти, и они договорились о встрече через пару дней. За это время мать ребенка обнаружила одно из писем ее «друга» и начала расспрашивать о нем девочку, ребенок не стал ничего скрывать. Женщина, услышав, что какой-то мужчина пригласил дочь на какой-то чердак, впала в бешенство, которое даже в милиции никто не мог усмирить. Пришлось возбуждать дело. Василия тогда несколько раз вызывали в отделение на допрос, но ничего предъявить ему не смогли: ну болтал он иногда с девочкой, это не преступление. Дознаватель тогда очень интересовался, почему у Василия нет ни жены, ни постоянной девушки. Василий решил, что для репутации все же лучше завести девушку, а потом мама ожидаемо начала изводить требованиями свадьбы. Пришлось жениться, детей завести, усесться в кабинет терапевта в поликлинике. Для вида… Это ведь все не по-настоящему, это так, чтобы все отвязались.

Он почувствовал, что жизнь утекает сквозь пальцы, когда отвез жену в роддом и впервые за долгое время остался наедине с собой. Это общество его испугало.

Совместная жизнь с женой никогда не была для Василия препятствием для сексуальных экспериментов с другими, но химическую лабораторию дома организовать было сложно, да и с выходом на работу на вечеринки его стали приглашать реже, соответственно, тестировать новые «коктейли» было не на ком. Появившееся время Василий использовал с пользой для себя. В первый же день он познакомился с восьмилетней соседской девочкой, завел ее в подвал и воспользовался преимуществом силы. Закончив, он оставил ребенка там же, в подвале. Девочка очнулась через несколько часов, кое-как нашла дорогу домой и рассказала обо все матери. Женщина поверила ребенку, и они обратились в милицию. Заявление приняли, но следователь сочувственно сказал женщине:

– Вы не подумайте, это все ужасно, что ребенок рассказал, но просто имейте ввиду, сейчас дети ведь и не такое придумывают.

Через пару дней Василий повторил этот трюк снова, но на этот раз с мальчиком, а потом и еще с одним. На дворе было самое начало 1980-х, в северном и пустынном Иркутске сложно было бы скрыть тот факт, что ребенка изнасиловали. Если девочка была бы обречена на вечные косые взгляды, то мальчику в такой ситуации пришлось бы значительно хуже. Это ведь дети. Они ведь ничего не запоминают. А если не упоминать об этом дома, сказать, что ничего не случилось, то может быть и действительно всего этого никогда не было? Большинству удавалось убедить в этом себя, а некоторым – и детей. Психологическая травма не исчезает в тот момент, когда ты перестаешь ее не замечать. Она начинает гноиться и отравлять все другие сферы жизни человека.

Глава 3

Врач скорой помощи

1984–1985 гг

Рождение ребенка подстегнуло Василия к тому, чтобы наконец уволиться с ужасной работы в поликлинике, которую он ненавидел. Мужчина устроился на подстанцию «Скорой помощи», и неожиданно почувствовал себя на своем месте. Ненормированный рабочий день давал ему необходимую свободу от жены, а от врача здесь не требовалось обычно ничего сверхъестественного: только осмотреть, сделать укол или доставить в больницу. И никаких обязательств и долгих отношений с надоедливыми пациентами. На первый свой выезд он приехал к восьмилетнему перепуганному мальчику с воспалением легких. Они ввалились в квартиру с мороза, а ребенок смотрел совершенно перепуганным взглядом. Василий переволновался и ушел мыть руки в ванную комнату. Несколько минут он грел руки под теплой водой, чтобы успокоиться, и вышел к пациенту уже спокойным и уверенным. Василий Кулик провел осмотр и успокоил мать. Женщина на прощание протянула ему пару купюр и поблагодарила за то, что он не стал сразу лезть с осмотром к ребенку, а пошел погреть руки.

– Не все об этом думают. Помоют руки минуту, а они ведь все равно ледяные, пальцы еле гнутся. Это ж ужасно неприятно, когда холодными руками чужой человек касается, – сказала она, провожая врачей.

С тех пор Василий всегда перед осмотром грел руки, чем и снискал любовь пациентов и уважение коллег.

Со временем в семье Василия появился еще один ребенок. К жене он больше предпочитал не подходить, но вот любовниц заводил регулярно. Обычно это были одинокие женщины с детьми. Одна из его возлюбленных рассказывала, что Василий без конца лез к ее сыну в постель. Мальчик прибегал на кухню и рассказывал о том, что «дядя к нему лезет», но она предпочитала не верить. Где еще найдешь такого хорошего и спортивного парня, который к тому же не против детей?

Когда Василий подолгу не позволял себе «приключений» (так он это называл), он частенько приходил домой пораньше, заставал старшего сына за уроками и просил его раздеться.

– Что у вас тут происходит?! – охнула мать Василия, когда пришла к ним в гости и застала подобную сцену. Василию нечего было сказать, поэтому он просто разозлился и наорал на женщину.

В 1983-м году отец Василия умер от сердечной недостаточности. Мать теперь имела полную над ним власть. Отец уже не мог его защитить. Неважно, что он уже жил с женой и детьми на соседней улице. В день похорон он чувствовал себя двухлетним ребенком, который остался один на один с матерью в комнате. Еще минута, и она попытается его убить.

Василий был привязан только к отцу. Лишь его мнение имело значение. Теперь никто больше не мог осудить Василия, так как ничье другое мнение его ничуть не волновало. Он хотел теперь не только насиловать, но и убивать.

Глава 4

Убийца

1985–1986 гг

Вопрос оставался лишь в том, как все правильно обустроить. Василий периодически экспериментировал с лекарствами и таскал в своем портфеле парочку вариантов для усыпления. Однажды после смены он зашел в магазин и встретил там пожилую женщину, которая тут же начала его о чем-то допрашивать. Оказалось, что это одна из пациенток, к которой он приезжал на вызов. Слово за слово, и женщина упомянула, что у нее снова сердце шалит, а она живет одна и всего боится.

– Давайте я к вам зайду и осмотрю, – предложил Василий, когда они уже выходили из магазина. Пенсионерка буквально расплылась в улыбке. Ей очень хотелось найти кого-то, с кем можно выпить чаю, а если он еще и в медицине разбирается, то и мечтать больше не о ком. Они поднялись в квартиру к пожилой женщине, Кулик мило выпил чаю со старушкой, измерил ей давление и предложил сделать укол. Женщина согласилась. Через несколько минут она заснула, и уже не просыпалась. Мужчина изнасиловал и убил женщину. Никто и не подумал заподозрить в этой смерти кого-то. Пожилые люди умирают. Так случается.

Для Василия начался новый этап «карьеры». Теперь все его мысли занимали женщины преклонного возраста. На работе он долго выспрашивал таких женщин о том, с кем они живут и кто к ним заходит в гости, затем заносил подходящую кандидатуру в блокнот. Так постепенно складывалась его картотека. Дети ему нравиться, впрочем, не перестали, но их картотеку он не вел. Иногда спонтанно шел на обход какого-нибудь дома. Если дверь открывали взрослые, то говорил, что ошибся адресом. Если дверь распахивал ребенок, то он представлялся врачом, заходил внутрь и насиловал детей. Обычно не убивал, они ведь маленькие, им все равно никто не поверит. Иногда он знакомился с ребенком на улице и уводил его в подворотню, а однажды и вовсе украл двухлетнего ребенка с крыльца частного дома. Бабушка оставила внучку буквально на минуту, а когда вернулась, ребенка уже не было. Женщина тут же обратилась в милицию.

– Погуляет и вернется, вы же знаете детей, лишь бы взрослых попугать… – начал было дежурный, услышав суть проблемы.

– В два года?! Погуляет и вернется?! – задохнулась в панике женщина.

Такое уже проигнорировать было сложно, пришлось возбуждать дело.

Постепенно почерк Василия становился все более жестоким, ему уже не хватало насилия. Он хотел убивать, причем способ с каждым разом становился все более жестоким. Однажды он позвонил в дверь, ему открыла девочка лет восьми и пустила в квартиру. Мама должна была вернуться из магазина через час. Когда женщина пришла, она увидела свою дочь повешенной в комнате.

Если расследование убийств детей шло полным ходом, то вот смерти пожилых людей никого не интересовали. Однажды милиция приехала на вызов, чтобы зарегистрировать смерть 70-летней женщины. Старушку обнаружили в переполненной ванной.

– Странно это, конечно, – пробормотала соседка женщины, которую вызывали в качестве «понятой». – У нас уже три недели как горячую воду отключили, она в ледяной воде что ли решила искупаться?

Милиция предпочла проигнорировать этот комментарий. Точно так она игнорировала и другие странности на местах преступлений Кулика. По городу уже ползли слухи о том, что появился маньяк, убивающий детей, а тут пожилая женщина в ванной. Кого это волнует?

Глава 5

Арест

1986 год. 17 января

Василий Кулик продолжал работать на подстанции «Скорой помощи». Недавно ему пришлось в одиночку принять роды у женщины прямо в машине, за что он получил благодарность от родственников женщины и у начальства. С тех пор он ходил с высоко поднятой головой. Даже сыновья стали его называть героем и больше не сопротивлялись «плановым медицинским осмотрам», которые им устраивал отец. Василий просил не говорить о них, но догадывался, что его мать что-то подозревает и молчит. Женщина буквально каждый день приходила к ним в гости и старалась не выпускать детей из вида, а когда Василий случайно натыкался на взгляд матери, он видел в нем страх и тревогу. Так смотрели на него пожилые женщины после укола, за секунду перед тем, как потерять сознание. Этот взгляд Василию нравился.

Приближался день его тридцатилетия. В квартире готовились к празднику. Весь вечер планировали заниматься нарезанием салатов и запеканием утки. У мужчины сегодня был выходной, но он обещал зайти на работу вечером, а с родными отпраздновать уже завтра. В тот день он пошел прогуляться, чтобы не мешать домашним хлопотать на кухне.

В паре кварталов от своего дома он увидел подходящего паренька лет восьми-девяти. Он подошел к нему и предложил сходить вместе на стройку, чтобы что-то там украсть из материалов. Мальчик тут же согласился, и они вместе отправились в сторону пустой сегодня строительной площадки.

– Смотри, что-то там странное. Мужик подошел к ребенку, поговорил о чем-то, и они теперь на стройку идут, – сказала сотрудница столовой для рабочих одного из соседних предприятий. Они с подругой вышли покурить на задний двор. Говорить как-то было не о чем, поэтому внимательность и любопытство в женщинах были обострены. Да и все вокруг говорили о маньяке, убивающем детей.

– Пойдем посмотрим, что там, – предложила ее подруга.

Две женщины в считанные минуты пробрались на стройку, но там нигде не было света и какое-то время они плутали в темных коридорах, освещенных только тускло-серым светом сумерек. Наконец, они услышали какие-то звуки и пошли на них.

Женщины застали Василия склонившимся над лежащим перед ним обнаженным ребенком и подняли крик.

– Что за дрянь вам в головы лезет?! Я увидел, что ребенку плохо и пошел помочь, я на «скорой» работаю… – начал было оправдываться мужчина, но поварихи не собирались верить этому тщедушному мужчине в очках и со шприцами в портфеле. Василий бросился бежать, но поварихи подняли крик, на который среагировали трое мужчин, ждущих автобус на остановке. Кулик успел было забраться на забор, но оттуда его сдернули, скрутили, избили и поволокли в комнату милиции на автовокзале поблизости.

«Это был у него день рождения. Мы собрались его поздравить. И звонит старший врач смены – «Вышел ли у вас Кулик?». Ждали, ждали. Его нет. А потом нам сообщили о том, что вашего Кулика поймали»

Галина Манхирова, коллега В. Кулика

Вскоре Василий во всем признался, а потом вдруг начал отказываться от показаний и придумывать одну завиральную историю за другой. В Иркутске не имели никакого опыта поимки серийных убийц, множество экспертиз было сделано с ошибками, поэтому дело пришлось вернуть на доследование. Все это осложнялось тем, что Кулика приходилось возить на следственные эксперименты под прикрытием, потому что боялись народной расправы. Вдобавок ко всему выяснилось, что мать Василия нашла его дневник и сожгла его.

– Такое никому читать не нужно, – так объяснила свой поступок женщина.

В итоге, спустя чуть больше года суд все же вынес приговор – высшая мера наказания. В 33 года Василия Кулика расстреляли.

Анализ

Василия Кулика признали вменяемым с признаками выраженной психопатичной личности. Очевидно, что здесь имела место органическая психопатия и врожденная склонность к жестокости (в детском возрасте он любил мучить дворовых кошек, хотя к семейным домашним животным относился хорошо). Патологические отношения с шизофреногенной матерью наложили свой отпечаток на его личность. Женщина никогда не была склонна к материнству, но чтобы быть «правильным» членом общества, чтобы никто ничего за спиной не говорил, родила ребенка. Когда в сорок лет ее буквально вынудили стать матерью еще раз, она возненавидела сына еще до рождения. Впрочем, это тоже в обществе осуждают, поэтому она номинально старалась выглядеть хорошей и правильной матерью, но никогда не проявляла никакой доброты и заботы, если никто кроме сына ее не видел.

Постепенно женщине стало нравиться, что ее жалеют, как мать больного ребенка, и она начала стараться находить у сына все новые заболевания. Она искренне верила в то, что ее сын болен, и жить ему осталось недолго.

Со временем женщина стала относиться к сыну как к дорогой, хлопотной и ненужной вещи: пыль каждый день нужно смахивать, уголок для вещи придумать подходящий, друзьям похвастаться и пожаловаться, а пока никто не видит, она старалась обходить эту вещь стороной, так как вещь была страшненькая и сильно раздражала.

В первый год жизни ребенка его отношения с матерью жизненно необходимы (не обязательно мать, это должен быть один постоянный кормящий его человек). В том случае, если ребенка не держат часто на руках, а люди вокруг него меняются, развивается госпитальный синдром. Ребенок утрачивает волю к жизни, чаще болеет, не успевает научиться распознавать лица, устанавливать физический доверительный контакт и, как следствие, не умеет строить длительные доверительные отношения. В случае с Василием Куликом все случилось именно так. В первые годы жизни он буквально был изолирован от людей, а впоследствии ни в одном обществе не чувствовал себя своим, не имел друзей и отношений. Ему просто давалось заводить знакомства, но вот поддерживать связь он не мог.

Это не значит, что Василий Кулик стал убивать детей и стариков, потому что его мама в детстве на ручках не держала. Это было его осознанное решение, не более того. Однако развившийся госпитальный синдром сильно повлиял на его дальнейшее развитие, наложился на органическую психопатию. Мать старательно оберегала сына от лишних контактов, научила его скрытности и сделала все возможное, чтобы обеспечить сыну будущее и лишить его всякой субъектности во всех сферах кроме интимной.

Способность заводить знакомства помогла Василию рано начать сексуальную жизнь, перейти к этапу сексуальных экспериментов и активному фантазированию. Нелюбимые работа и жена заставляли его все чаще прибегать к фантазиям. Неспособность контролировать свою жизнь стала спусковым крючком для интереса к садизму, а избиение подростками стало триггером к началу парафилии.

Сексуальное отклонение становится таковым в тот момент, когда человек перестает его контролировать, когда болезнь начинает диктовать свои условия и влиять на всю жизнь человека. Парафилия всегда расширяет свои владения, требует все новых поступков, чтобы человек испытал прежнее удовольствие. Все точно так, как и с любой другой зависимостью. Кулик не имел эмпатии напрочь, не имел привязанности ни к жене, ни к детям. Все другие люди для него были одинаково чужими, а искренние чувства он испытывал только к двоим: к себе и к матери. Он ненавидел обоих. И убивал подобных. Себя он видел в детях, а в пожилых женщинах – свою мать. Влечение к детям было почти бесконтрольным, а вот геронтофилию он в себе пестовал, развивал, исследовал ее грани. В конце «карьеры» он уже плохо контролировал порывы, но свои первые преступления он совершал обдуманно. Это было решение, к которому он готовился. Парафилия разрасталась, приобретая все новые оттенки. Так продолжалось бы и дальше, если бы его не поймали.

Великан из Балашихи

История Сергея Ряховского

Пролог

2 января 1989 года. 11-й километр МКАД

16-летний Виталий Зайцев решил с утра, что отправится сегодня кататься на лыжах. Впереди у него были соревнования от школы, нужно было потренироваться перед забегом. Настроение у подростка было ни к черту. Все одноклассники сидели по домам и доедали салаты, а он шел на лыжах по лесу. Постепенно морозный воздух стал выветривать мрачные мысли, появился азарт, и открылось второе дыхание. Виталий разогнался до своего максимума, когда увидел впереди огромного мужчину, бредущего прямо посреди дороги. Виталий вовремя снизил скорость и уклонился в сторону, но задел палкой рукав мужчины.

– Извиняться не учили, недоумок? – прокричал мужчина.

– Пошел ты, – в тон ему прокричал подросток и пошел на лыжах дальше. Из-за хрустящего под ногами снега Виталий не услышал, как мужчина вдруг ринулся за ним. В следующую секунду великан уже с силой ударил подростка по голове и повалил на землю. Он считал, что обязан научить недоумка хорошим манерам. Сам виноват: палкой ударил и не извинился.

В тот раз Сергей Ряховский превзошел самого себя по степени жестокости. Он убил и изнасиловал подростка, а напоследок пустил в ход и лыжную палку. Отец мальчика, которого в тот день вызвали на место преступления, поседел, когда увидел, что сотворили с его сыном.

В Одинцово как раз в этот период действовал Фишер. Следствие сразу списало это преступление на его счет. Только после поимки Сергея Головкина выяснилось, что убийство Зайцева не его рук дело.

Глава 1

В детстве

1963–1982 гг

Сергей Ряховский родился накануне Нового 1963-го года. Ребенок был непропорционально большой, но в роддоме побоялись делать кесарево сечение и заставили мать рожать естественным образом. Роды длились очень долго, врачи использовали щипцы для помощи роженице и нанесли ребенку травму головы. Впрочем, выяснилось это только спустя год.

Ребенок с рождения был огромным великаном в стране лилипутов, он очень быстро рос, а еще быстрее набирал вес. К шести месяцам он весил уже 11 килограммов, на радость маме. Семья Ряховских жила в поселке Салтыковка вблизи подмосковной Балашихи (сейчас это уже район города). Родители Сергея были простых рабочих профессий. С рождением ребенка мать мальчика целиком отдала себя материнству. Женщина долго не могла забеременеть, и буквально сдувала пылинки с сына. Когда отец пытался как-то поиграть с ребенком, женщина без конца охала и протестовала, пытаясь предугадать все возможные травмы, падения и другие опасности для малыша.

Приходя на детскую площадку, огромный и неуклюжий Сергей всегда вел себя, как слон в посудной лавке. С другими детьми он не находил общего языка, в основном потому, что ни на каком языке долгое время не разговаривал. Увидев чьи-то свежеслепленные куличики, он с явным удовольствием начинал их разрушать под громкий плач другого малыша. Ему нравилось, что он производит такой эффект. Если Сергей видел какую-то игрушка, он просто тянул к ней руку и забирал себе, а потом незамедлительно ломал.

– Ваш Сережа забрал у моего игрушку, заберите у своего бегемота, – с раздражением говорила одна из мамочек на площадке. Такое небрежение доставляло матери Сергея буквально физическую боль, и она тут же ввязывалась в перепалку за своего ребенка, которого только что назвали бегемотом. В следующую секунду раздавался дикий плач вперемешку с глухими звуками. Сергей, как игрушку, хватал другого ребенка и начинал колотить его головой о бортик песочницы. Разнять детей удавалось не сразу, потому что Сергей никогда не отдавал просто так игрушку, которую вознамерился сломать.

Сергей Ряховский имел серьезное отставание в развитии, которое врачи объясняли родовой травмой. Он поздно начал ходить, не умел пользоваться ложкой, а говорить начал только годам к трем. Впрочем, благодаря самоотверженному поведению матери, ребенок стал постепенно догонять сверстников. Конечно, он не был семи пядей во лбу, но в школу мальчик пошел в обычную, а не в коррекционную, кое-как он даже ее закончил и смог поступить в ПТУ на электрика. Мать очень опекала Сергея и старалась контролировать не только все, что он делал, но так же и то, о чем думал. Женщина вплоть до восьмого класса водила ребенка в школу и забирала оттуда, строго следила за тем, что рисует сын, что читает и смотрит. Если обложка книги вызывала у нее сомнения, она отбирала ее. К фантастике у нее претензий не было. Она считала, что интерес к книгам Айзека Азимова объясняется тем, что ее сын склонен к науке и творчеству. На самом деле мальчику просто нравилось, что фантастика может унести его в другие миры, которые уже совсем не контролировала его мать.

Сергей был огромным, добрым, но вспыльчивым ребенком, превратившимся в такого же подростка. Он обожал домашних животных, мог часами играть с их собакой или наблюдать за тем, как плавают рыбки в аквариуме. Однажды он принес домой беспородного котенка, из-за чего мать, конечно, устроила настоящую драму. Женщина считала, что животное обязательно вызовет у сына аллергию, астму и анафилактический шок вперемешку с бешенством. Впрочем, котенка все же удалось отстоять. Сергей любил его больше жизни, опекал, кормил и ухаживал за ним, но спустя лет пять или шесть кот все-таки умер. Для Сергея это стало настоящей трагедией.

– Теперь ты понимаешь, почему нельзя тащить животных с улицы? Могли бы съездить к заводчикам, купить породистое животное с понятной родословной, а ты вместо этого дрянь принес, он и умер, – наставляла его мать, пока Сергей горевал по погибшему другу. Тогда он пообещал маме, что больше ничего делать без ее одобрения не будет.

После ПТУ Сергей устроился на работу электриком и начал все более активно интересоваться противоположным полом. Ему нравилась девушка, живущая по соседству. Мать официально одобрила дружбу Сереженьки с соседкой, переговорила с ее родителями, а те весьма настойчиво потребовали, чтобы дочь обратила внимание на хорошего и работящего парня. Сергей действительно со стороны казался обычным крупным парнем, чуть импульсивным, не самым умным, но ведь семью заводить – это не о Платоне диалоги вести. Девушке активно не нравился бегемот Сергей, но согласилась сходить с ним на пару свиданий. Парень казался добрым, но однажды, когда они остались наедине, он чуть было ее не изнасиловал, а потом даже не понимал, почему девушка на него злится. Ему нравилась девушка, их никто не видел, почему бы и не заняться любовью? Ему даже не приходило в голову, что спутнице он может не нравится, не по злобе, но по глупости.

После того случая девушка соглашалась с ним ходить только по каким-то публичным местам, вроде кино или кафе. Ее пугал Сергей. Он мог вести себя дружелюбно, но в любой момент мог вдруг взбеситься и полезть на кого-то из прохожих с кулаками, а после драки вновь превратиться в дружелюбного толстяка. Несколько раз он устраивал такие драки, когда они с девушкой возвращались на электричке из Москвы в Балашиху. В конце концов, девушка объявила родителям, что у нее начался роман с другим парнем, так что с Сергеем она больше ни за что никуда не пойдет. Сергею об этом она рассказать не решилась, поэтому предпочла просто избегать общения с ним. Даже спустя полгода Ряховский думал, что встречается с этой девушкой, хотя они уже много месяцев не виделись. Когда он однажды встретил ее, то заметил, что у соседки сильно вырос живот.

– Да, я беременна, – подтвердила девушка. – Что ты на меня так смотришь, мы ведь даже не целовались, не твой ребенок, не твой, – занервничала девушка, которой всегда было как-то не по себе от пристального взгляда Сергея.

Этот эпизод стал для Сергея настоящей трагедией, которую он никак не мог пережить. Это ведь была его девушка, они даже в кино вместе ходили, а тут такая невероятная жестокость. Парень даже с работы уволился и стал целыми днями сидеть дома и смотреть телевизор.

– Просто ты слишком умный и талантливый для своих сверстников, – повторяла ему мать, которая в глубине души была немного рада тому, что сын больше не уходит куда-то на работу.

Глава 2

Насильник из Гольяново

1982–1986 гг

– Сегодня отличная погода, – улыбаясь весеннему солнцу, сказала пожилая женщина и откинулась на спинку лавочки.

– Да, сегодня тепло, – кивнул Сергей Ряховский, присевший пару минут назад на эту же лавочку.

Они сидели напротив Гольяновского пруда и вели нечто наподобие светской беседы. Вернее, женщина о чем-то неспешно рассказывала, а Сергей периодически кивал, не очень улавливая смысл того, о чем говорила эта приятная пожилая женщина.

Гольяново в начале 1980-х постепенно стал превращать в один из самых криминальных районов столицы. Отсюда отходили автобусы в разные города Подмосковья, в Иваново и некоторые другие города. Естественно, здесь всегда была толкотня, а поблизости ошивалось много тех, кто приехал в столицу по делам и сейчас возвращался домой. Человек в чужом для себя месте всегда легче идет на преступление, чем в родном городе, поэтому здесь часто могли «подрезать» кошелек, случались изнасилования и убийства. Сюда приезжал погулять и Сергей из Балашихи. Эти места он знал с детства, даже мама сюда отпускала его без опасений. Она, правда, всегда говорила, что Москва – опасное место, в котором на каждом углу могут убить, но избежать поездок в Гольяново, живя в Салтыковке было сложно. Именно сюда Сергей стал приезжать, чтобы прогуляться и познакомиться с кем-нибудь вроде этой женщины. Его новая знакомая поднялась с лавочки, попрощалась и пошла в сторону дома. Сергея буквально накрыла волна гнева, ярости и страсти. Он повалил женщину на землю и стал расстегивать штаны.

«Ряховский – он же огромный блондин. И его запомнила не одна жертва. Я его когда увидел… Как? Ну как можно было его не найти?! Да с подобными приметами людей можно по пальцам пересчитать. Такими случаями я просто возмущен!»

Владимир Калиниченко, бывший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре

Примерно по такому же сценарию он действовал практически каждые выходные. Неизвестно, какому количеству женщин удалось отбиться от него, а скольких он покалечил. Большинство из них не шло в милицию, понимая, что никто верзилу по парку бегать и искать не будет. И все же в отделении уже знали, что в парке орудует насильник, поэтому не сильно удивились, когда к ним в приемную притащили Гольяновского насильника.

Очередная жертва Сергея подняла крик, когда он на нее напал. Компания подростков, пьющих на соседней лавочке, тут же бросилась на помощь. Сергея избили, а затем притащили в отделение.

Изнасилования в тот раз не случилось, а другие эпизоды доказать было практически невозможно, поэтому его судили по статье за хулиганство, и дали четыре года колонии. В изоляторе все знали, на чем попался Ряховский, но там следили за дисциплиной, поэтому Сергея особенно не трогали. Все заранее предупреждали Сергея, чтобы тот ни в коем случае не говорил в колонии, что он творил. Впрочем, в изоляторе были те, кому очень не понравился Сергей. Каким-то образом им удалось сообщить заключенным в колонии, что Сергей – насильник, а в колонии такого не прощали. Особенно неуклюжим и глуповатым маминым сынкам, каким тогда был Сергей.

В первый же день в колонии Ряховского избили, изнасиловали и перевели в категорию «опущенных». Ему нельзя было смотреть в глаза «обычным» заключенным, есть вместе со всеми, сидеть за одним столом. Всякий раз, когда кому-то хотелось, его избивали и насиловали. И все же Сергей отбывал наказание вместе с другими заключенными, слушал их разговоры и постепенно усваивал тюремную систему ценностей, согласно которой гомосексуалы и педофилы – одного поля ягоды, позор рода человеческого. Подобные речи говорили с такой яростью и страстью, что Сергей невольно соглашался, проникался ненавистью к людям нетрадиционной ориентации, хотя те, кто произносил эти речи, с удовольствием пользовались униженным положением таких, как Ряховский.

На свободу Сергей вышел человеком, который пусть и поверхностно, но прочно усвоил тюремные законы. Работать он больше не собирался, гомосексуалов ненавидел и горел желанием убивать, насиловать и грабить.

Глава 3

Великий командор

1986–1992 гг

Сергей вернулся в родной дом в Салтыковке, к родителям. Мама его была счастлива тому, что сын снова дома и вроде бы никуда не собирается, читает, пишет и смотрит телевизор. Сергей действительно читал много фантастики, а по ночам писал свой собственный роман о Великом Командоре, путешествующем по галактике и уничтожающем бесполезный человеческий материал. Оригинальностью сюжета произведение не отличалось, но разные виды пыток там описывались весьма подробно.

Вскоре Сергей вновь стал ездить на электричке в Москву, чтобы погулять по Гольяново, а затем стал ездить и до Измайловского парка на электричке. Там однажды к нему подошел пообщаться приятного вида мужчина средних лет. Они разговорились, знакомый рассказал, что мужчины ему всегда нравились больше женщин, но из-за карьеры пришлось жениться и даже детей завести. Жена знала о том, что он ее не любит, но расходиться они не собирались. Мужчина предпочитал по выходным выбираться сюда и знакомиться с кем-то. Напоследок новый знакомый предложил Сергею пересечься завтра и поехать к нему на дачу где-то в районе Битцы.

– Я хорошо заплачу, – тихо добавил мужчина.

Неожиданно Сергей согласился. На свидание Ряховский взял с собой отвертку. Когда они с мужчиной вышли на железнодорожной станции и отправились по тропинке через перелесок к даче, Сергей достал отвертку и стал наносить новому знакомому удары, пока тот не потерял сознание. Убедившись, что «человеческий мусор» больше не представляет опасности, Сергей поставил мужчина в неприличную позу и пошел к станции, чувствуя себя настоящим Великим Командором.

Несколько раз после этого он приезжал в Измайловский парк, но никто больше к нему знакомиться не подходил, и Сергей стал расширять географию своих перемещений. Ему доставляло удовольствие приходить на железнодорожную станцию и изучать расписание электричек, переписывать в тетрадку стоимость билетов и высчитывать, до какого именно места ему хватит денег доехать. По выходным он покупал билет и ехал гулять в незнакомый ему подмосковный город или куда-нибудь на окраину столицы. По будням он предпочитал гулять в Гульяново или по Лосиному острову, так как эти места были рядом с домом.

В таких поездках он высматривал подходящую жертву, нападал, насиловал и убивал. Каждый раз все более жестоким способом. Ему достаточно было какого-то минимального раздражителя, чтобы прийти в ярость и почувствовать себя карателем. Когда вспышка проходила, он всегда мог весьма аргументированно доказать, в чем именно эта женщина была не права и за что он ее убил. На некоторое время он забыл о своей «великой миссии» очистки мира от гомосексуалов и убивал в основном пожилых женщин. Зимой 1989-го года он жестоко надругался над подростком, который его разозлил, задев лыжной палкой.

«Эпизод» с подростком так сильно впечатлил Сергея, что он еще несколько раз приезжал на место, где его убил, гулял там и даже пару раз предпринял попытку напасть там на пожилых женщин. Правда женщина выжила после нападения и сумела выбежать на проезжую часть. Сергей гнаться за ней не стал.

Вплоть до 1992-го года он устраивал себе такие «прогулки», совершенствуясь в методах и технике, исследуя собственные возможности и пределы других людей. Иногда он вспоминал о своей великой «миссии», но все как-то не решался. Отправляясь на охоту, он становился хищником, высматривал жертву и нападал. Так случалось, что сознание его всегда реагировало на пожилых женщин, но в 1992-м году он разговорился с каким-то случайным человеком и тот между делом упомянул:

– В Измайловский парк тебе надо, Командор, очистишь столицу от нечисти.

Глава 4

Петля

1992–1993 гг

В начале 1990-х Измайловский парк действительно имел дурную славу. Здесь можно было купить любые виды наркотиков и сексуальных услуг, а возле пруда частенько вечером можно было увидеть несколько компаний молодых людей, которые о чем-то оживленно разговаривали. Это было место сбора гомосексуалов, своего рода клуб под открытым небом. Тут знакомились, общались, договаривались о свиданиях и искали приключений. Здесь частенько можно было увидеть пожилых невзрачных мужчин в дорогих и не очень костюмах, отцов семейства и даже дедушек, которые вынуждены были всю жизнь скрывать свою ориентацию и отводили душу лишь по выходным, находя в точках сборки вроде Измайловского парка себе любовь на ночь, а может, и на более долгий срок. Обо всем этом и рассказал Сергею случайный знакомый. Ряховский вспомнил о своем первом «миссианском» убийстве и решил продолжить начатое.

С осени 1992-го года Сергей стал иногда появляться в Измайловском парке и знакомиться с пожилыми мужчинами лет 50—70-ти. Огромный, высокий и мощный Ряховский сразу обращал на себя внимание, поэтому быстро находил себе «друзей». Интеллектом парень не блистал, но здесь и не искали себе пару на всю оставшуюся жизнь. Сергей договаривался о свидании с пожилым мужчиной, приходил в назначенное место, и, когда они оставались наедине, убивал и насиловал, ну, или в обратном порядке. Его жертвами стали несколько пожилых гомосексуалов 60—70-ти лет, а также один мужчина 38-ми лет.

Нельзя сказать, что он действовал в соответствии с какой-то логикой или планом. Иногда Сергей просто садился в электричку, выходил в понравившемся месте, искал себе жертву и действовал по наитию. Иногда насиловал, иногда убивал и душил. «Миссию по очистке мира от гомосексуалов» он считал чем-то вроде работы. Ему нужно было заставить себя приехать в означенное место, стараться понравиться людям, улыбаться, а потом терпеть, пока свидание перейдет в интимную фазу. Ему становилось все сложнее сдерживать себя, поэтому охота снова превращалась в привычное ему блуждание по лесу.

В начале 1993-го года он «охотился» возле Рублевского водозаборника в Одинцово. Вскоре он увидел, как женщина тяжелой походкой идет в сторону железнодорожной станции, и ринулся за ней. Огромному Ряховскому не составило труда повалить женщину на землю, но она начала орать и сопротивляться, а вдалеке шли люди. Все это ужасно нервировало Сергея. Он оглянулся по сторонам и увидел покосившийся фанерный сарай, который стоял здесь заброшенным уже лет двадцать. Сергей ударил жертву по голове, оттащил ее в сарай и стал измываться и экспериментировать. В довершение всего он взорвал петарду внутри тела женщины.

Опомнившись, Сергей огляделся по сторонам и увидел, что из хлипкой крыши сарая свисает кем-то скрученная петля. Этого он не ожидал. Веревка явно была новой, на столе валялся ее кусок. Кто-то недавно приходил сюда, скрутил петлю, чтобы повеситься или кого-то повесить, а затем ушел. Что тут произошло? Как можно было бы это использовать? С улицы послышались голоса, Сергей схватил со стола веревку и поспешил уйти из сарая. Через несколько минут пришла электричка, на которой он доехал до Балашихи, но мысли об этой петле не оставляли его.

Глава 5

Ловушка

1993 г

Где-то через месяц Сергей возвращался с «охоты» в Балашиху. Сегодня все шло наперекосяк. Женщина, которую он приметил, успела выпутаться и сбежать, электричка опоздала, а с мамой он в очередной раз поругался, и сейчас дома его ждал скандал. Он стоял и курил в тамбуре, когда к нему подошел какой-то подросток и спросил сигаретку. Ехать предстояло еще несколько станций, и они разговорились. Паренек оказался учеником интерната для умственно-отсталых. Уговорить его прогуляться в лес не составило труда. Сергей быстро сориентировался и предложил подростку помочь с домашним заданием по математике. Паренек тут же согласился прогуляться с Сергеем в лес ради того, чтобы он порешал ему задачи по алгебре. Поняв, что подросток не против гомосексуальной связи (это Ряховскому так показалось), Сергей решил, что должен очистить мир и от этого мальчика.

Через пару недель Ряховский неподалеку от родной Салтыковки напал на 63-летнюю женщину. Недавно он смотрел с мамой выпуск новостей, где рассказывали о том, как нашли тело одной из жертв Ряховского, но ведущая быстро переключилась на то, какие ужасы творятся в Чечне. Ряховскому вдруг пришла в голову идея пустить милицию по ложному следу. Он порылся в сумочке женщины, нашел там тюбик ядовито-розовой помады и написал на теле женщины: «Привет из Чечни».

Впрочем, все это ему было неинтересно. Командор хотел раскрывать тайны и исследовать пустоши. Сергея тянуло в Одинцово, в заброшенный сарай со свисающей петлей из центра потолка. Казалось, он должен разгадать тайну этой петли, найти ей применение.

На следующий день он отправился в Одинцово, чтобы отыскать тот сарай с петлей. Уже на подъезде к Одинцово он вспомнил ту станцию, на какой видел сарай, сошел на платформу и побрел в сторону покосившегося домика. Навстречу ему шло трое мужчин. Сергей не увидел в этом ничего странного. Мало ли, кому куда надо. Мужчины отчего-то шли все быстрее. Сергей почувствовал смутную тревогу, когда оказался в метре от них, но в следующую секунду его уже скрутили.

«Я решил показать еще три места преступлений… Они здесь неподалеку… Неподалеку отсюда, на развилке ЛЭП, мною была убита и изнасилована девушка… Примерно метров 300 далее развилки убита была пожилая женщина… В начале декабря прошлого года – пожилой мужчина».

(С. Ряховский)

Ряховский быстро признал свою вину, показал, где были спрятаны тела двух последних жертв, но потом вдруг начал отказываться от показаний и пытаться изобразить из себя жертву режима и умалишенного одновременно.

«Сменил несколько профессий, был слесарем, охранником. Самые обычные профессии. По сути дела, меня обвиняют в 19-ти убийствах, но в настоящий момент я отказываюсь от своих показаний, данных под давлением. К сожалению, наши правоохранительные органы не похожи на американскую полицию, которые заламывают тебе руки и одновременно зачитывают права. Это разные убийства. Даже эксперт не подтвердил факт наличия признаков маниакальности и серийности. Разные методы, способы убийства. Если убрать из дела признательные показания, все дело тут же развалится…»

(Сергей Ряховский)

Присяжные на это не повелись и признали его виновным по 18-ти делам из 19-ти. Его приговорили к смертной казни, которую заменили на пожизненное заключение. Последние годы Сергей провел в одиночной камере за чтением книг своих любимых фантастов. В 2007-м Сергей Ряховский умер от запущенной формы туберкулеза. Свою речь после оглашения смертного приговора он закончил так:

– Я еще вернусь.

Анализ

Сергея Ряховского признали условно вменяемым, хотя и с целым перечнем расстройств: педофилией, некрофилией, синдромом неразличения сексуального объекта, а также задержкой развития вследствие родовой травмы. Условно его причисляют к числу «убийц-миссионеров», то есть тех, кто убивал людей ради высокой миссии или идеи. На самом деле Ряховский лишь несколько раз убивал по мотиву ненависти к гомосексуалам, в остальных случаях – по наитию.

Если его интеллектуальная сфера более или менее выровнялась со временем, то вот эмоционально он был развит на уровне двухлетнего ребенка, который с удовольствием может оторвать кукле голову из исследовательского интереса. Сергей не был психопатом, у которого смазаны, деформированы или почти отсутствуют эмоции, он испытывал чувства, страдал от вспышек гнева и любви, привязывался к животным и вещам, но другие люди для него были не более чем игрушками в его манеже. Он и предположить не мог, что у них могут быть мысли и чувства, они могут соглашаться с ним «играть», а могут пройти мимо. Мама ведь всегда ему говорила, что он хороший, как с таким можно отказаться играть? Сергей насиловал просто потому, что мог и хотел, убивал – по той же причине. В его действиях отсутствовала логика, он не имел никаких сексуальных предпочтений даже в отношении пола, не использовал один и тот же способ убийства и всякий раз проявлял все большую изобретательность в области насилия. Все это крайне осложнило поимку убийцы, явно не отличающегося высоким интеллектом. По факту помогла только петля, из-за которой Сергей решил вернуться в тот сарай. Милиция решила, что ее приготовил убийца для следующей жертвы, но Ряховский впоследствии говорил, что петля в этом сарая была приготовлена кем-то другим.

Криминалист-убийца

История Сергея Ткача

Пролог

1980 год. Симферополь

– Я хочу признаться в убийстве, – тихим и чрезмерно спокойным голосом сказал в трубку Сергей Ткач.

Он был смертельно пьян, но алкоголь действовал на него крайне специфическим образом. Страх и сомнения исчезали у него напрочь. За секунду он принимал решение и тут же начинал воплощать план в жизнь.

Сегодня утром Сергея выпустили из отделения милиции после трех суток ареста. Вернувшись домой, он понял, что за время его отсутствия бывшая жена собрала все свои вещи и уехала вместе с сыном в неизвестном направлении. Куда-то в сторону столицы. Оставалось только одно – напиться.

Он пошел прогуляться, сел на лавочку и стал пить. Мимо проходили девушки, девочки и женщины, а сейчас не было человека, кто бы ненавидел весь этот низкий женский род сильнее, чем Сергей. Вдалеке показалась красивая девушка в белом сарафане, вроде того, какой был на его бывшей жене в их первую встречу. Значит, такая же. Тоже потом отведет кого-нибудь в ЗАГС, а потом права свои качать начнет.

В следующую секунду мужчина встал и медленно, но решительно пошел к девушке. Та не замечала ничего вокруг. Сергею не составило труда подойти к ней сзади, сомкнуть руки на шее и чуть надавить. Когда девушка поняла, что происходит, ей оставалось жить считанные секунды. Сергей Ткач убил и изнасиловал девушку в белом сарафане, оттащил тело в овраг и пошел обратно к себе на лавочку. Его буквально затопил адреналин в крови, в глазах потемнело, и он почти ничего вокруг не видел. Нужно было отдышаться и понять, что делать дальше.

Собравшись с мыслями, он пошел к ближайшему телефону-автомату, набрал номер милиции и признался в убийстве. Он подробно рассказал дежурной, где нужно искать тело, во что одета жертва и что он сделал с девушкой.

– Назовите еще раз свое имя, – попросила дежурная. – Алло? Назовите пожалуйста свое имя…

Сергей Ткач вдруг непонимающе уставился на телефонную трубку в руках. Девичий голос в динамике телефона все еще просил назвать имя. Сергей медленно разжал пальцы, и трубка выпала из его рук.

Глава 1

В детстве

1952–1965 гг

Сергей Ткач родился 15 сентября 1952-го года в Киселевске Кемеровской области. Мальчик был младшим из четырех детей в семье потомственного шахтера. Денег было мало, детей – много. Никто особенно много времени воспитанию не уделял. Отец был строгим до жестокости, легко мог избить за самую малую провинность, если попался под горячую руку. Впрочем, мать Сергея попадала под эту руку значительно чаще, чем дети. Одними из первых воспоминаний мальчика были картины того, как пьяный отец таскает за волосы тихо скулящую мать, а потом сжимает у нее на шее ладонь и что-то говорит. Мальчик, конечно, не помнил, что именно говорил тогда отец, но женщина в такие моменты смотрела на мужа с нескрываемым ужасом и всегда соглашалась. Создавалось впечатление, что отец мог сказать все, что угодно, и она бы все равно согласилась. Это восхищало. Впрочем, когда отец наказывал самого Сергея, мальчик испытывал не восхищение, но ужас. Сергей буквально цепенел от бесконечного страха перед огромным, нависающим над ним мужчиной, который одним только движением мог убить его.

– Ты описался что ли? Пойди вон отсюда, в кого только такое ничтожество уродилось, – скривился отец, когда мальчик описался еще до того, как отец придумал ему наказание за разбитую чашку.

Сергей рос слабым, болезненным и субтильным ребенком, который к тому же страдал от энуреза вплоть до восьми лет. Отец частенько насмехался над низким ростом, худощавостью, молчаливостью и всеми другими особенностями ребенка. В этом не было злобы или жестокости, не было педагогических уловок. Отец вовсе не хотел таким образом мотивировать сына на то, чтобы тот занялся спортом, вырос и поумнел. Так было принято. В его семье все шутили над чужими недостатками, на работе тоже толстому говорили, что он толстый, а тощему – что тощий. Простой работяга-шахтер вовсе не считал себя садистом-тираном, да и не был таким. Мужчина вел себя ровно так, как его научили, как вели себя его родители и друзья. Вот только почему-то родные от этого страдали чуть больше других.

На вступительных испытаниях перед поступлением в школу Сергей замкнулся и не произнес ни слова, а когда учительница стала вдруг на него орать, еще и описался.

– Вы бы к психиатру его сводили, женщина. Что ж вы так ребенка запустили! – сказала пожилая учительница, когда увидела расплывающееся мокрое пятно на темных брюках ребенка.

Мать Сергея не стала спорить и повела сына к врачу. Специалист сразу понял, что с ребенком более или менее все в порядке. От энуреза еще никто не умирал, да и тех, кто страдает от этой неприятности во взрослом возрасте, единицы.

– Детская болезнь, пройдет сама собой. Лечится покоем и клеенкой под простыней, – весело заявил специалист и выдал справку, в которой говорилось, что ребенок не имеет никаких противопоказаний в школе. С этой бумажкой женщина вернулась в школу Киселевска, и теперь уже никто не посмел ей отказать в том, чтобы зачислить ребенка в первоклассники.

Проблема заключалась в том, что обо всей этой эпопее знал отец, и каждый раз с удовольствием припоминал ребенку, что тот больной, слабый и настолько никчемный, что его и в школу-то со скрипом взяли, а в пионеры не примут никогда.

Глава 2

Господин Никто

1965–1973 гг

В школе он стал учиться хорошо, а вдобавок к этому он записался в секцию по боксу, чем ужасно повеселил отца.

– Ты там грушей работаешь, признавайся? – глумился над ним родитель, вызывая буквально физическую боль от стыда и злости. Сергей больше не хотел быть ничтожеством, и собирался во что бы то ни стало заслужить право на уважение отца. Для этого нужно было добиться настоящего успеха, а не просто пятерок в дневнике.

Если долго мучиться, то что-нибудь получится. Бокс вскоре сменился тяжелой атлетикой, и вот здесь Сергей стал чемпионом. Из тщедушного ребенка, он превратился в спортивного юношу, который стал побеждать на районных и региональных соревнованиях. К концу школы он уже знал, какую карьеру хочет: поступить в институт физкультуры и стать всемирно известным спортсменом. Так вполне могло бы случиться. Спортивные результаты впечатляли даже отца Сергея, хоть он этого и не говорил. В последнем классе школы он даже победил в городских соревнованиях для юниоров, и не собирался останавливаться. День и ночь он проводил в спортивном зале, поднимая и опуская штангу, пока однажды она не выпала из рук.

Результатом неудачной тренировки стало поврежденное сухожилие на левой руке и погубленная спортивная карьера. В тот момент казалось, что вся его жизнь отправилась на помойку. Кто он теперь? Ничтожество. Как и говорил отец.

«Была одна девочка. Мы учились в одном классе. Я ухаживал за ней девять лет. Даже когда женился, приезжал к ней. Но она отказала мне в близости. Однажды мы отдыхали большой компанией на турбазе неподалеку от Новосибирска. Я откровенно спросил у нее, можно ли с ней переспать. Она отхлестала меня по щекам и ушла.

А через пару лет подарила мне на день рождения книгу Достоевского об убийцах. Сказала, что эта книга обо мне. И я стал таким, каким она пожелала меня видеть…

Хотите знать, почему я убивал? Моим главным мотивом была месть! Я мстил ментам за то, что они не работают и никогда работать не будут. Подумать только, 25 лет искали меня и не могли найти! Я мстил суке, которая мне отказала. За нее со мной расплатились все, кого я убил!»

(С. Ткач)

Вскоре Сергею пришла повестка в армию, и… вытащила его из самой черной депрессии. Если спортивная карьера ему больше не светит, то вот стать военным он еще может. Сергея отправили служить на флот, по его же просьбе.

– Ну что сказать, горжусь тобой, сынок. Мужиком станешь, – сказал ему отец перед уходом в армию. Пожалуй, именно этих слов он добивался всю свою жизнь, и теперь был уверен, что свяжет свою жизнь с морем. Ничто больше не сможет ему помешать.

Ткач полетел на самый край страны, к побережью Северного Ледовитого океана. Больше года он провел в бухте Тикси в море Лаптевых, занимался расшифровкой аэрофотосъемки и наслаждался чистой морской романтикой. Близость моря дарит свободу и ощущение всемогущества, а это как раз то, что ему было нужно. К концу первого месяца службы Сергей был твердо намерен сделать карьеру моряка. В советское время – весьма престижная и очень денежная профессия. Моряки имели уникальную возможность почти свободно ездить по миру, у них всегда можно было купить втридорога что-то из-за кордона, соответственно, у них всегда имелась возможность подработки. Сергея этот факт прельщал не меньше, чем чистая и незамутненная романтика морских путешествий.

Во время службы, Сергей подал документы в Севастопольское военно-морское училище и блестяще выдержал все вступительные экзамены. Оставалось пройти медкомиссию и приступить к учебе.

– Погодите, а это что? Вы вообще давно у кардиолога были, молодой человек? – нахмурился вдруг врач во время осмотра.

Сергей ежегодно посещал диспансеризацию во время учебы в школе, проходил разные обследования перед соревнованиями, да и перед службой всех врачей обошел. Кроме травмы руки никаких проблем со здоровьем никогда не имел, но кардиолог сейчас выглядел уже даже не озабоченно, но испуганно.

Оказалось, что у Сергея серьезный порок сердца. С таким живут долго, но вот на подводную лодку или на судно идти служить было категорически нельзя. В тот раз у Сергея случилась страшная истерика. Врач и медсестра пытались его успокоить, но тот начал грозить им жалобами и судом.

– Так, парень. Сейчас ты пойдешь домой, позвонишь друзьям, и вы напьетесь в хлам, а завтра уже решишь, что делать дальше. У тебя вся жизнь впереди и все дороги открыты, кроме одной, а ты тут истерики устраиваешь, – строго сказал доктор.

– Кроме второй, – тихо пробормотал Сергей, но эскулап этого не услышал, и тогда парень встал, пообещал выполнить «рекомендации» врача и попрощался. Вот только друзей в Севастополе у него не было. Откуда им здесь взяться, если он пару недель в городе?

Через пару дней Сергей отправился назад в бухту Тикси на море Лаптевых, ему оставалось служить немногим больше года, но его уже ничто не интересовало, а все сослуживцы вызывали только ярость, смешанную отчего-то со страхом.

В один из дней Сергей добрался до аптечки в части, взял оттуда все сильнодействующие препараты, запил бутылкой водки и стал ждать. Смерть все не приходила, но он почувствовал странное остеклянение. Мысли и чувства, будто подверглись быстрой заморозке, после которой он вдруг провалился в черную бездну.

В тот раз его откачали и отправили в больницу, где он пролежал пару месяцев, пока начальство решало, что делать с ним дальше. Парня с неустойчивой психикой, склонностью к суициду и пороком сердца держать в части никто не хотел, поэтому после выписки Сергея по-тихому комиссовали и пожелали удачи. Чтобы не портить хорошему в целом парню жизнь, никаких отметок о попытках суицида в личном деле делать не сделали. Написали что-то про отравление и отпустили на свободу с чистой совестью.

Сергей не мог себе позволить вернуться домой побитой собакой. Он не просто не стал моряком, но даже отслужить по-человечески не смог. Кем он будет выглядеть в глазах отца?

Некоторое время Сергей попросту пил, не просыхая, а потом вдруг ему на глаза попалось объявление о наборе людей в службу отлова собак. Это было как раз то, что ему было нужно. Каждый день он вместе с напарником садился в машину и ехал на патрулирование города. Видя бездомную дворняжку, они разделывались с ней, а шкурку продавали для шитья шубок. Длинношерстные ценились больше, поэтому за ними велась настоящая охота. Не имело значения, есть у нее хозяин, или нет, если они видели собаку без поводка, имели полное право с ней расправиться, чем и занимались, не без удовольствия. В основном сотрудники службы предпочитали отстреливать собак, но Ткач использовал нож, чем пугал даже напарников. Впрочем, Сергей взял на себя свежевание шкурок, а это был основной вид подработки сотрудников службы. Его уважали, но опасались. Парень вел себя все более неадекватно и пил буквально, не просыхая. Если всем требовалась бутылка после рабочего дня, то вот Ткач предпочитал опрокидывать стакан перед началом работы.

Глава 3

Криминалист

1973–1980 гг

Спустя полтора года Сергей вернулся в родной город. Про то, что его комиссовали, родителям он, конечно, не сказал. Отец за время его отсутствия как-то постарел и стал более сентиментальным. Все чаще Федор Ткач заговаривал о том, что хотел бы перебраться в Крым.

– Думал, будем рядом жить, а теперь что? – заводил он иногда свое стариковское ворчание, припоминая Сергею его планы стать моряком.

Родители Сергея все же переехали куда-то в деревушку в Крыму, а сам Ткач устроился на работу в милицию, стал периодически заводить романы и подумывать о том, чтобы поступить в школу милиции. Романтические отношения ему никогда особенно интересны не были, но то, с каким восхищением девушки слушали о его службе на флоте, доставляло особое удовольствие. В итоге с Натальей у него завязались более или менее серьезные отношения, и они поженились. Вскоре у пары родилось двое детей.

Сергей устроился на работу инспектором уголовного розыска. Служба ему нравилась, особенно он любил посидеть вечером с криминалистом и послушать его рассказы. Эксперт всегда говорил о таких тонкостях и нюансах, про которые просто невозможно было догадаться. А ведь как все просто иногда!

Однажды утром, к примеру, они ездили «в поле». Нашли тело на железнодорожных путях. Сергей приехал с кинологом и собакой, на что криминалист скептически усмехнулся:

– Ну и зачем в собачку с собой взяли? Оставить было не с кем?

– След возьмет, – пожал плечами Сергей. По протоколу нужно было взять с собой кинолога и собаку, он и взял. Конечно, псинка здесь мало чем могла помочь, но что поделать, такие правила.

– Что она возьмет, если это железнодорожные пути? Только если косточку, их тут много. Рельсы терразитом обрабатывают, все запахи перебивает, – пояснил криминалист.

Такие нюансы у криминалиста были разбросаны повсюду. Он всегда в любом деле находил нестыковки, ошибки заполнения, халтуру и с восхищением мог отметить добротную работу преступника. Все эти детали так впечатлили Сергея, что он твердо решил стать криминалистом.

Отношения с женой у Сергея складывались скверно. Наталья оказалась женщиной скандальной и резкой. Сразу после свадьбы она перестала с благоговением и предыханием слушать рассказы о службе на флоте, а с рождением детей начала требовать, чтобы муж бросил пить и начал зарабатывать. Вместо этого Сергей предпочитал посидеть с коллегами с работы, впечатлить их своим коронным трюком: выпиванием бутылки водки за 13 секунд. Если выпить было не с кем, Сергей засиживался на работе и изучал старые уголовные дела. Всего этого жена не могла понять.

– На любой службе есть возможность подработки, не мне тебе объяснять, – фыркала женщина.

«Мне стало интересно, как отреагирует руководство райотдела, – объясняет Ткач. – Им было достаточно провести эксгумацию трупа, чтобы посадить меня в тюрьму. Но они решили, что будет проще, если я сам напишу заявление об уходе и брошу учебу. Я долго над ними смеялся!»

(С. Ткач)

Вольно или невольно Сергей допустил ряд глупых ошибок, и подлог вскрылся. Мужчину тут же с позором уволили, а заодно и отчислили из школы милиции. Сергей сел дома и стал глушить алкоголь. Результатом такого поведения обычно становится развод. Вскоре жена собрала вещи, взяла детей и переехала к своим родителям.

Выйдя из запоя, Сергей не узнал собственной жизни. Все, что казалось ему стабильным и вечным, вдруг превратилось в прах. Работа, коллеги, учеба, жена и дети – все исчезло. Мужчина привел себя в порядок и пошел в детский сад, куда ходил его сын. Воспитательницы без проблем отдали мальчика отцу, даже несмотря на то, что ребенок протестовал и требовал маму.

– Зачем тебе мама? Поедем сегодня к морю, к бабушке с дедушкой, а она приедет потом, – успокоил его мужчина.

Глава 4

Первая кровь

1980 г

– Верни мне ребенка, ты не имел права его забирать! Немедленно!.. – Наталья кричала в трубку в бешенстве, и это доставляло Сергею настоящее удовольствие.

Все в его жизни рано или поздно выходило из-под контроля, и даже жена вместо того, чтобы подобострастно слушать его, вдруг решила, что имеет права на какие-то свои желания. И даже детей решила отобрать. По какому праву?

Сына Сергей отдал родителям, а сам предпочитал проводить время в единственном баре небольшого поселка Скворцово в Крыму. До дома его родителей отсюда было идти всего пять минут, но добирался к ним он далеко не каждый день.

Через пару дней Наталья приехала в Крым и стала требовать отдать ей немедленно сына уже лично. Сергей с удовольствием поскандалил с ней, а потом ему все это наскучило, и он велел не открывать ей дверь. Неожиданно женщина пропала на несколько дней. Сергей с презрением подумал, что она, наверное, нашла здесь развлечения поинтереснее сына, но через неделю женщина вновь позвонила.

– Я улетаю, – тихо сказала она. – Если хочешь воспитывать сына, я не против. Морской воздух всем на пользу. Одна просьба: дай мне хотя бы с ним попрощаться.

Сергей, не ожидавший такого разговора, согласился. Он был готов к скандалу, но не к какому-то решению.

– Рейс завтра в шесть вечера, – сказала женщина. – Приезжайте меня проводить.

Сергей исполнил обещание. Ровно к трем часам дня он приехал в аэропорт и практически сразу увидел бывшую жену. Женщина помахала ему рукой, и Сергей вместе с сыном пошел к ней навстречу. Он даже не заметил, как двое милиционеров, стоявших поблизости, подошли к нему.

– Сергей Федорович? Вы обвиняетесь в похищении ребенка, мы должны вас задержать, – сообщил мужчина в форме.

– Это мой сын и моя жена, – рявкнул мужчина.

– Жена бывшая и, согласно решению суда, ребенок проживает с ней, а вы незаконно его забрали.

Сергея увезли в отделение, а Наталья вместе с сыном улетела в Киселевск.

Через пару дней мужчину выпустили на свободу, и он выяснил, что Наталья все заранее спланировала и улетела домой в тот самый день. Она его провела и обманула, этого он пережить не мог.

В тот день он выпил две бутылки вина, увидел вечером девушку в белом сарафане и убил ее, а потом решил позвонить в милицию и признаться во всем. Он почти это сделал, но испугался назвать свое имя и повесил трубку.

«Как-то днем после двух бутылочек винца пошел погулять. Поднялся на холмик. Вижу – навстречу молодая баба идет. Сначала прошел мимо. А потом меня как током ударило! Догнал, схватил и поволок в кусты. Она крупнее меня была, сопротивлялась. Пришлось задушить. Такое облегчение испытал, словами не передать!..

…Так и началась вся это беготня на 25 лет»

(С. Ткач)

Глава 5

Павлоград

1980–1995 гг

Тот случай сильно испугал Сергея. Он постарался убедить себя в том, что ничего не было, и стал подумывать, как переехать из Крыма куда-нибудь еще. Вскоре в доме у родственников родителей Сергей познакомился с красивой девушкой, которая приходилась ему каким-то очень далеким и некровным родственником по второму мужу бабушки. Поначалу их обоих веселило, что они родственники, а потом между ними завязался роман. Девушка жила в Павлограде, а сюда приехала отдохнуть и с родными повидаться. С наступлением осени Сергей переехал к ней в Павлоград, а еще через какое-то время они поженились и завели детей.

Девушка была на хорошем счету на заводе, на котором работала, и вышла на службу вскоре после рождения ребенка. Сергей без конца менял работы, и зарабатывал значительно меньше жены, но не это его угнетало, а то, что у жены были перспективы и будущее, а вот у него уже ничего этого не было. Ни единого шанса стать кем-то значимым, быть лучшим в своем деле, заставить всех вокруг собой восхищаться. За это он ненавидел жену и уважал одновременно.

В семье часто случались скандалы, после которых Сергей обычно уходил прогуляться куда-нибудь в парк. Там 31 октября 1984-го он увидел 10-летнюю Ольгу Дмитренко, которая шла домой из музыкальной школы. Сергею вспомнилось, как несколько лет назад его буквально затопил восторг, смешанный с адреналином. Вот, чего не хватало в его жизни. Сергей натянул рабочие перчатки, которые всегда были в его кармане, набросился на ребенка сзади и пережал девочке сонную артерию. Затем он оттащил тело на территорию заброшенного завода, надел презерватив и воспользовался телом, не оставив ни единого шанса милиции для раскрытия этого преступления. Домой Сергей возвращался в хорошем настроении.

Через несколько месяцев, в феврале 1985-го жертвой Ткача стала восьмилетняя Оля Шувалова. Родители очень опекали ребенка и старались даже во двор девочку без взрослых не отпускать, хотя все ее друзья спокойно бегали по всему району безо всяких взрослых. Оле мать иногда разрешала ребенку сбегать в универмаг напротив или поиграть на площадке, пока женщина сидела и вязала на балконе. Если ребенок случайно выпадал из поля видимости матери, на весь двор раздавался крик.

– Оля! Оля! – кричала женщина до тех пор, пока красная от стыда девочка не подбегала прямо к подъезду и не начинала махать ей рукой.

В тот день Олю отпустили пробежаться до магазина на пять минут. Мать, как и всегда, стояла на балконе и наблюдала. Она видела, что девочка вышла из магазина, добежала до дома и зашла в подъезд, но вот до входной двери она не дошла. Женщина поначалу подумала, что дочь забежала к кому-то из соседских детей в гости, но и через полчаса ребенка не было. Мать Оли побежала по соседям, но никто сегодня Оли не видел. Пришлось обратиться в милицию. Те срочно организовали поиски, а через несколько часов нашли тело ребенка в подвале их же дома.

Каждые несколько месяцев в Павлограде и окрестностях появлялся новый труп девочки или девушки. Сергей прекрасно знал, на что криминалисты обращают внимание при осмотре места преступления. Он использовал перчатки и презервативы, никогда не насиловал до наступления смерти, избавлялся от тела так, чтобы собаки не могли взять след. По городе потихоньку ползли слухи о том, что в Павлограде появился маньяк, но милиция всеми силами старалась игнорировать их.

Особенно громким стало убийство восьмилетней Оли Светличной летом 1987-го года. В июле Олю в качестве исключения отпустили съездить за хлебом на велосипеде до булочной. Путь ее лежал через небольшую аллею парка, на которой ей и встретился Сергей Ткач. Спустя несколько дней тело ребенка нашли неподалеку от этой аллеи. Убитые горем родители требовали полноценного расследования. К тому моменту уже несколько родителей погибших написали жалобы во все инстанции, и милиции пришлось признать наличие маньяка в городе.

Спустя несколько месяцев в Павлограде снова стали появляться трупы, а в парке, где нашли тело Оли Светличной всегда дежурил наряд милиции. Ради веселья Сергей частенько там гулял. Заметив, что наряд пошел на обед, мужчина огляделся по сторонам, заметил подходящую девочку и убил ее буквально в паре метров от того места, где дежурили милиционеры.

Эта игра ему нравилась. Его заводила близость к милиции, а когда удавалось скрыться, его буквально затапливали волны восторга. Несколько раз он был буквально в секунде от того, чтобы быть пойманным. Однажды он возвращался после убийства, а тело успели обнаружить быстрее, чем он рассчитывал. Ему навстречу уже шли двое сотрудников и собирались проверить его документы. Сергей резко свернул вправо, где стояла будка туалета, заперся там и занялся самоудовлетворением.

Двое милиционеров резко дернули хлипкую дверь со слабым подобием замка, и она тут же поддалась.

– Тьфу, извращенец чертов, вали отсюда, – скривился один из сотрудников.

– Так может…

– Онанист? Убийца-онанист? Не смеши, – сплюнул один из парней и с силой вытянул за рукав Сергея из будки. Тот упал на землю, так как штаны у него все еще были спущены. Милиционеры ушли с чувством гордости за унижение другого, а Сергей подождал минуту и расплылся в довольной улыбке.

Вплоть до 2000-го года Сергей несколько раз в год методично убивал несколько человек. Обычно в пропорции: две девочки и одна девушка. Однажды он спонтанно убил ребенка, оказавшись на вокзале в Харькове, но это было, скорее, исключением. Центром его интереса всегда был Павлоград. Здесь он мог не только убивать, но и с наслаждением смотреть за тем, как милиция пытается раскрыть преступления, и раз за разом сажает невиновных.

Глава 6

10 невиновных

В 90 процентах случаев убийца знает жертву, а чаще всего, и сообщает милиции об убийстве. Так происходит часто, но вот что делать с серийным убийцей? По меньшей мере, 10 невиновных понесли наказание за преступления Сергея Ткача. В 1987-м году группа рассерженных родителей написала жалобу в Генпрокуратуру на то, что в городе действует маньяк-детоубийца, а милиция бездействует. Дело взяли на особый контроль, и нужно было срочно найти преступника.

Для начала им назначен был Игорь Рыжков, которого обвинили в двух убийствах и трех изнасилованиях (одно – не дело рук Ткача). Парня видели рядом с местом последнего преступления, и на этом основании приговорили к расстрелу. Уже при апелляции у парня нашлось алиби на несколько эпизодов, но часть преступлений так и осталась в ранге доказанных. Мужчина провел в заключении более десяти лет. Через месяц после ареста Рыжкова практически по тем же преступлениям арестовали Александра Чудных и Валерия Коршуна. Чудных провел в заключении десять лет, а Коршун – 15. Через пару месяцев после освобождения Валерий умер от приобретенных в тюрьме болезней.

16 октября 2002-го года в школу, где учился 14-летний Яков Попович, пришли из милиции. Яков считался трудным подростком, и уже не раз попадал в комнату милиции за хулиганства и по глупости. Учителя не особенно удивились тому, что за подростком пришли из органов, да и подросток сам поначалу не понял, что еще такого натворил. Мальчика арестовали прямо во время урока алгебры и отвезли в изолятор. Только там подросток узнал о том, что ему вменяют убийство и изнасилование его восьмилетней племянницы. Девочку убили пару недель назад, в семье еще был траур. Подростка приговорили к 15-ти годам лишения свободы, из которых ему пришлось отсидеть восемь с небольшим. Стоит уточнить, что относились в заключении к нему так, как обычно и относятся там к детоубийцам и насильникам. На свободу он вышел уже с искалеченной психикой и надломленным здоровьем.

В 2003-м году за изнасилование и убийство 13-летней девочки арестовали 23-летнего Виталия Каиру, которого видели в том районе пару раз. Никаких доказательств у следствия не было, поэтому нужно было во что бы то ни стало выбить признание. Виталий долго держался, поэтому в заключении оказался уже практически инвалидом. Впрочем, невероятно звучит, но в 2005-м за допрос с пристрастием Каиры приговорили к 5-ти годам нескольких сотрудников милиции.

В 2004-м случилось так, что одна из жертв Ткача случайно выжила. Девушка была сильно искалечена, несколько дней провела в коме и пережила клиническую смерть. Она совершенно не помнила лица нападавшего, о чем честно призналась сотрудникам милиции, но несмотря на это Николая Демчука она «опознала» и парня осудили на 4 с небольшим года.

В 2005-м за убийство девушки был осужден Максим Дмитренко. Парня осудили на 13 лет, из которых он отсидел семь с небольшим. В заключении его постоянно избивали, здоровье его было подорвано, а родственники от парня отвернулись. Не бывает же, что семь лет в колонии просто так провел. Спустя пару лет после освобождения мужчина умер.

Спустя несколько месяцев арестовали еще одного невиновного за преступление Ткача. Им оказался Николай Марусенко, инвалид детства с задержкой развития и целым набором сопутствующих заболеваний. Его признали невменяемым и отправили на принудительное лечение. Уже после ареста Ткача приговор Марусенко отменили, но из больницы уже вышел совсем другой человек, с трудом способный вести более или менее нормальный образ жизни.

Впрочем, самой печальной в ряду этих историй стало дело семьи Светличных. Эта семья жила в большом и добротном доме на окраине Павлограда. Жена работала учительницей, кем работал муж, выяснить не удалось, но по большей части семья жила на деньги, которые зарабатывал Владимир, а женщина в основном занималась воспитанием двух дочерей. Старшая девочка имела отличные оценки в школе и росла настоящей красавицей. Младшая Оля была всеобщей любимицей, и тоже имела прекрасные оценки, но сказать что-то о ее дарованиях сложно, так как ребенка убили в возрасте восьми лет. Для семьи эта потеря стала настоящей и невыносимой трагедией, особенно для Владимира, так как Оля росла папиной дочкой.

Девочку убили в 1987-м году, и с тех пор Светличные без конца писали жалобы и требовали полноценного расследования. Убийство ребенка – дело резонансное. Послать родителей лесом было невозможно. Вот только обычно ведь тот, кто громче всех кричит, сильнее виноват.

Владимир после смерти дочери стал активным дружинником, ходил патрулировать парки и леса. И ведь именно там и находили тела жертв. Так происходило несколько раз за время его работы, поэтому в 1989-м году мужчину арестовали и предъявили обвинение в 22-х убийствах, в том числе и собственной дочери.

Поначалу никто не верил в случившееся. Никаких улик у милиции не было, признание мужчина не подписывал. Жену Владимира постоянно приглашали на беседы и допросы в милицию, а по району ползли слухи. Соседи уже твердо решили, что муж женщины – страшный маньяк. Вскоре этому поверила и женщина, хотя она прекрасно помнила о том, что муж был с ней во время совершения ряда преступлений, но может быть она как-нибудь неправильно помнит?

Женщина прекратила приходить на свидания с мужем, потому что не могла отделаться от грызущих ее сомнений. А если он правда виноват в смерти дочери? И она приходит к нему? Это было невыносимо даже представить. Спустя несколько недель Владимир покончил с собой в собственной камере. Дело закрыли за смертью обвиняемого, а все, кто знал Светличных, получили подтверждение: Владимир и есть тот самый убийца, иначе с чего бы ему кончать с собой?

Женщину без объяснений уволили с работы, все друзья и соседи прекратили с ней общаться, а дом Светличных подожгли. День за днем жизнь становилась все хуже и страшнее. Семье выделили другое жилье, но и там их не оставляли в покое. В дом их частенько летели камни, а старшую девочку стали жестоко травить в школе. Женщина потихоньку сходила с ума от нищеты, одиночества и депрессии, а старшая дочь постаралась поскорее покинуть родной дом. В таких случаях девочки обычно выходят замуж. Так она и поступила, выйдя замуж в восемнадцать лет, а вскоре девушка узнала о том, что беременна.

– Немедленно иди на аборт, ты с ума сошла? Совсем подвинулась, как отец? – кричала ее свекровь, узнав о беременности невестки.

Муж и все родственники девушки буквально заставили ее сделать аборт, чтобы не продолжать род маньяка. Естественно, вскоре девушка ушла от мужа, а через какое-то время вновь нашла себе спутника жизни, но и в этот раз ситуация повторилась. Муж и все его родственники буквально требовали, чтобы девушка прервала беременность и не плодила маньяков. Лишь после ареста Ткача выяснилось, что Владимир ни в чем виноват не был, но жизни всех членов этой семьи были уже загублены, да и мало ли… Не просто так же человека арестовали, явно в чем-то виноват был. Руководствуясь подобной логикой, люди и после ареста Ткача продолжали считать Светличных семьей маньяка.

Глава 7

Пологи

1995–2005 гг

В середине 1990-х в отношениях между Сергеем и Людмилой начался появляться холодок, а вскоре выяснилась и причина: Сергей нашел себе любовницу. Людмила выгнала мужа к чертовой матери, и Сергею не оставалось ничего другого, как переехать в Вербки под Павлоградом к своей любовнице. Они начали жить вместе, но вскоре в доме стали случаться скандалы, и Сергей съехал от новой возлюбленной. Людмила, впрочем, не желала его видеть, и мужчине пришлось арендовать дом по соседству с бывшей женой.

Однажды он увидел лохматую дворнягу возле своего дома и растрогался. Все в его жизни шло наперекосяк, и даже выпить было не с кем, а тут собака. Мужчина дал псу поесть, сел за стол, открыл бутылку водки и стал изливать дворняге душу. Вскоре Сергей привязался к псу. Каждый вечер он ждал его дома и покорно слушал обо всем, что ему рассказывал Сергей. Иногда он рассказывал об убийствах, но как бы страшен ни был рассказ мужчины, псинка всегда слушала его с большим вниманием, покорно и подобострастно заглядывая в глаза. Так его мать смотрела на отца. Так, в его понимании, должна была вести себя женщина.

Сергей привязался к псу за то, что тот внимательно слушал все его истории, а Сергею очень важно было всегда говорить о себе, высказывать свое мнение по любому вопросу, и чтобы его ни в коем случае всякие бестолочи не перебивали. Собака стала самым близким ему существом. Он любил не собаку, но себя в ее глазах. Через пару лет Сергей помирился с Людмилой, но переехал назад домой уже вместе со своей любимой дворняжкой.

Карьера жены Сергея потихоньку двигалась вперед, несмотря на все изменения в стране. В 2000-м году женщине предложили занять должность заместители директора завода в городе Пологи. Естественно, она согласилась, и они всей семьей переехали в этот небольшой городок в Запорожской области.

Сергей продолжал стабильно убивать по несколько человек в год. Пару раз его даже вызывали в качестве свидетеля по какому-то из эпизодов, но ему удавалось выходить сухим из воды. Иногда, по его признанию, помогало небольшое денежное вознаграждение, чтобы милиция его лишний раз не тревожила со своими допросами.

Почерк убийцы оставался неизменным: он нападал сзади, душил жертву руками в перчатках или сторонними предметами, а потом насиловал. Впрочем, несколько осечек у него все же случилось. Девушки от удушения теряли сознание. Сергей принимал их за мертвых, насиловал и выбрасывал куда-нибудь. Благодаря показаниям выжившей Оли Топаловой удалось составить фоторобот преступника, что, впрочем, не сильно помогло следствию.

Сергей и Людмила с детьми поселились в прекрасном доме на берегу реки. Буквально две минуты пешком, и ты на песчаном пляже. В жаркие летние месяцы Сергей частенько проводил время на берегу, наблюдая за соседскими детьми, которые любили здесь резвиться. В тот летний день 2005-го года он заметил, что все пошли купаться, а дочь его соседа, девятилетняя Катя осталась сидеть на берегу.

– А ты чего не купаешься, жарко же? – спросил Сергей, подсаживаясь к дочке соседа. Девочка стала отнекиваться, потому что уже собиралась домой, но потом все же согласилась пойти купаться. Катя и стала последней жертвой Сергея.

«Ее звали то ли Катя, то ли Даша. Я с ее отцом хорошо был знаком. В Пологах мы жили по соседству. Пришлось пойти на похороны малышки. Этот случай меня и погубил. Когда я ее подкараулил, она играла с двумя мальчиками и девчонками. Надо было и их убить! Тогда бы меня не поймали. Думаю, что это они меня потом узнали и показали взрослым».

(С. Ткач)

Тело ребенка нашли спустя несколько дней. Сергей вместе с женой пришел на похороны девочки, а спустя несколько дней его арестовали. По легенде, когда к нему пришли из милиции, он сказал:

– Я ждал вас 25 лет.

Глава 8

После ареста

2005–2018 гг

И жил он долго и счастливо, женился, завел ребенка и… умер. И все после ареста. Сергея признали вменяемым и приговорили к пожизненному заключению.

Вы не понимаете! Я не человек, а зверь! Такой же, как Чикатило. Обо мне нужно снимать кино. Я слышал, что ему за помощь в подготовке фильма заплатили 3 миллиона. А я чем хуже? Одного боюсь: что в тюрьме меня убьют. Там, таких как я, не любят. Ну ничего. Буду драться, пока сил хватит. Парочку гадов с собой в могилу прихвачу.

(С. Ткач)

Как и ко всем серийным убийцам, к нему стали приходить сотни писем от «восторженных поклонниц», с которыми он с удовольствием переписывался. Одной из фанаток Сергея стала 26-летняя Елена Булкина.

Первый раз я увидела Сергея, когда мне было 16 лет. Смотрела передачу «Честный детектив». И не могла оторваться. Больше всего запомнился момент, когда его привели на следственный эксперимент, где он подробно рассказывал, как совершал то или иное преступление. Вот эти детали произвели на меня мощное впечатление. На тот момент он показался мне самым страшным человеком, о котором я когда-либо слышала. Он ведь не резал жертв ножом, не мучил, не пытал… Именно этим казался мне страшнее Чикатило и всех остальных маньяков. Но, тем не менее, с тех пор я больше ни на минуту не могла его забыть.

(Из воспоминаний последней жены С. Ткача)

Дочь психиатра еще в детстве увидела ряд репортажей о поимке убийцы, и они навсегда ей запомнились. Жестокий и властный отец не давал девушке жизни, потребовал, чтобы она получила образование, которое его устраивало, встречалась только с теми, кто ему был по душе, а таких было очень мало. Из интереса и протеста девушка написала письмо самому ужасному из возможных женихов, 60-летнему серийному убийце на пожизненном. Как ни странно, вскоре девушка получила ответ, а затем они поженились. В 2015-м году у Сергея родился сын, а затем отношения с женой стали сходить на нет. Елена подолгу не отвечала на письма и пропускала свидания. В 2018-м Сергей умер от сердечной недостаточности. Тело его из морга никто забирать не стал.

Анализ

Мы уже говорили о таком понятиии в психиатрии, как «Триада Макдональда»: зоосадизм, энурез и пиромания. Наличие одного из трех значительно повышает риск того, что человек будет склонен к насильственным преступлениям. Наличие трех – максимальный риск. Тут важно понимать, что, во-первых, триада не имеет никакого отношения к психопатиям и расстройствам личности, выявляет вовсе не это, во-вторых, даже три из трех не значит, что перед вами серийный убийца. Это в подавляющем большинстве случаев выбор человека, а не предрасположенность. Связь триады с психопатиями в общественном мнении появилась просто потому, что склонность к насилию всегда сопровождается психопатией, но не все психопатии (расстройства личности) связаны с насилием, там куда более широкий спектр личностных изменений.

Сергей Ткач имел два из трех по триаде Макдональда и врожденное нарциссическое расстройство личности. Ранимость, злопамятность, восприимчивость, крайний эгоцентризм и вечно уязвленное чувство собственного достоинства. Более всего он не переносил стыд, а тем единственным чувством, какое ему было доступно, был гнев. Впрочем, ему не нравилось испытывать какие бы то ни было чувства, они мешали ему, поэтому перед совершением преступлений он обычно выпивал коктейль из водки с димедролом, который лишал его всех лишних эмоций. Несколько раз он совершал убийства под влиянием импульса, но это ему не нравилось. Сергею было жизненно важно быть лучшим в своем деле, добиться успеха и признания. Ни в спорте, ни в армии, ни в милиции у него ничего не вышло. Даже с первой женой ничего не получилось, та оказалась хитрее и проворнее. Зато у него стало получаться убивать, а познания в криминалистике помогали ему скрывать преступления. Арест стал его звездным часом. Все наконец узнали, что он был лучшим. За четверть века Сергей Ткач совершил более 30 доказанных убийств. Сам преступник подозревал в себе шизофрению, но ни одна экспертиза не подтвердила этот диагноз.

Я знаю, что существует более 200 признаков шизофрении. Каждый человек – любое разумное существо на двух ногах, которое считает себя адекватным и вполне нормальным, обладает, как минимум десятью признаками этой болезни. У меня их гораздо больше. Сколько именно – я не знаю: может, 50, а может, и 80. Или 180! В компании с алкоголем, это дает свои результаты. Все экспертизы, которые проводились до суда и во время суда – это была лишь формальность

(С. Ткач)

Казанский монстр

История Алексея Суклетина

Пролог

Лето 1985-го. Васильево (где-то под Казанью)

Геннадий Углов, 42-летний алкоголик и неудачник, приехал на дачу к своему приятелю Алексею Суклетину летом 1985-го года. С Алексеем мужчина познакомился недавно, но тот производил впечатление интеллигентного человека, а таким вечно хочется поговорить на свои заумные темы, пересказать прочитанные книги и рассказать какие-то свои завиральные теории. По опыту мужчина знал, что за работу благодарного слушателя многие готовы платить, но буквально с первого же дня на даче в Васильево Суклетин стал вести себя слишком уж странно. По вечерам он любил выйти за забор и остановить кого-то из деревенский мальчишек:

– Пойдем, пельменями тебя домашними накормлю, – говорил он ребенку лет десяти, а когда тот уже с готовностью бежал в дом Алексея, мужчина радостно подмигивал другу:

– Люблю я пацанов, котлетки такие.

Любой имеет право на несмешные шутки, но с момента приезда на эту дачу Алексей буквально каждые десять минут отпускал какую-то шутку на тему людоедства. От этого уже становилось не смешно, да и шашлыки, которые он собрался жарить на заднем дворе есть расхотелось совершенно. Одно радовало, подруга Алексея, с которой он здесь жил, была настоящей красоткой. 25-летняя Мадина все больше молчала и прислуживала мужчинам, а когда Алексей заметил, как его приятель смотрит на девушку, тот даже благосклонно разрешил ему сходить к ней в комнату и насладиться любовными утехами. Геннадий поначалу не поверил своим ушам, но Алексей буквально притащил его к спальне своей гражданской жены и затолкнул в комнату. Девушка, и правда, сопротивляться не стала. Через час Углов вновь вернулся на веранду и продолжил пить с новым знакомым, а Мадина вскоре вновь стала им прислуживать.

– Хорошая девушка, всегда хотел ее сердце себе забрать, – хлопнул по столу Алексей, когда Мадина принесла новую порцию домашних пельменей.

– Хорошее дело, – кивнул Геннадий.

– А хочешь, прирежем ее, а сердце зажарим, у меня и рецепт есть фирменный.

Углов усмехнулся и покачал головой, решив, что утром же уедет отсюда к чертовой матери.

– Я вообще шесть человек убил и съел, не веришь? – уже слишком серьезным тоном сказал вдруг хозяин дачи в Васильево.

– Н-нет, не верю, – расплылся в непонимающей улыбке 42-летний рабочий.

Алексей Суклетин с трудом поднялся из-за стола и, шатаясь, пошел к бочке, в каких обычно маринуют огурцы. Отодвинув деревянную крышку, он засунул туда руку и стал что-то вслепую искать. Через минуту он вытащил за волосы оттуда изуродованную, но еще сохранившую черты лица голову какой-то девушки.

Геннадий Углов не знал, как реагировать, но видел, что друг ждет от него одобрения, подобно тому, как его ждет ребенок, показывающий взрослому только что слепленные куличики, которые непременно называет пирожками или булочками. В таких случаях нужно быстро начать хвалить куличики за форму, чтобы потом не изображать, какие они «вкусные».

Спустя несколько дней Геннадий вместе с Алексеем поехали в Казань, чтобы закупиться алкоголем. Углов улучил момент, затерялся в толпе и поспешил в ближайшее отделение милиции. Там сбивчивые россказни алкоголика выслушали, а потом… посмеялись. Мало ли, какие бредни в голову алкоголика могли прийти, не ездить же и не проверять повсюду: нет ли где чертей или вот отрезанных голов в бочке, как в этом случае. Выйдя из отделения милиции Геннадий вздохнул и поехал назад, к Алексею. В конце концов, новый приятель мог бы счесть подозрительным, если бы Геннадий вдруг решил сбежать от него, да и податься Геннадию было больше некуда.

Глава 1

В детстве

1943–1960 гг

Алексей Суклетин родился в марте 1943-го года в Казани. Первые годы жизни он вместе с сестрой провел, кочуя по разным военно-полевым госпиталям, в которых его мать работала медсестрой. Отца мальчик никогда не знал, а мать не интересовалась жизнью детей. Эту уставшую и некрасивую женщину всегда волновало только одно: как добыть средства для пропитания и выживания. А уж о воспитании детей государство лучше нее позаботится. Впрочем, в те годы большинство семей жили примерно в том же ритме. Позволить себе уделять много времени воспитанию детей могли единицы.

В конце концов, Суклетины обосновались в Казани. Женщина нашла себе работу в городской больнице, а дети, по большей части, были предоставлены сами себе. Мать Алексея, одинокая и прежде времени состарившаяся женщина всегда с презрением отзывалась о девушках моложе нее. Больше всего, конечно, доставалось медсестрам, оказавшимся под ее началом.

– Развелось их, мнение у всех свое. Жизнь всех поимеет, и мнение их тоже, – с небрежением говорила она, когда ей начинала досаждать какая-нибудь особенно инициативная особа.

Примерно с тем же представлением о девушках рос и Алексей. Уже в подростковом возрасте масла в огонь стала подливать его дворовая компания, с которой он и проводил буквально все свое время. Как это часто бывало, компания состояла из очень разновозрастных ребят. Кто-то постарше уже учился в техникуме, а некоторые уже даже успели побывать в колонии.

Лет с пятнадцати подростки начали наперебой хвастаться друг перед другом своими сексуальными успехами. Естественно, все говорили с долей небрежения к девушкам. У Алексея в какой-то момент сложилось мнение, что все его одноклассницы не прочь с любым парнем «пойти погулять», побеждают только в этом соревновании более напористые и настойчивые, «нечего с девушками расшаркиваться, не для того их матери рожали».

В феврале 1960-го года Алексей напился с приятелями. Было уже достаточно поздно. Алексей, хоть и едва держался на ногах, но уверил всех, что самостоятельно сможет дойти до дома. Молодой человек, пошатываясь, побрел по знакомым улицам. В одном из переулков он увидел женский силуэт. Закутанная в пальто и шарф девушка быстрым шагом спешила поскорее попасть домой. Алексей усмехнулся. Монашка в такое время по улицам ходить не будет, а раз так, то сама виновата. Сама ж того и хотела.

Алексей поднял с земли какой-то булыжник, в три прыжка догнал девушку и с силой ударил ее камнем по голове. Девушка по имени Гузель тут же потеряла сознание. Суклетин начал судорожно раздевать ее и собирался было уже ее изнасиловать, но тут в этом же проулке появились двое молодых людей, которые и скрутили пьяного подростка в два счета. Молодые люди вызвали милицию. Гузель, к счастью, выжила и, спустя пару месяцев дала показания против Суклетина.

Шестнадцатилетний Алексей был в ужасе и панически боялся смертной казни. На суде он без конца плакал и каялся, чем все же смог растопить суровое сердце Фемиды. Суд вынес максимально мягкий приговор: два года лишения свободы.

Глава 2

По тюрьмам

1960–1976 гг

Поначалу Суклетин попал в колонию для несовершеннолетних. Там хоть и действовали тюремные законы, но никого не убивали и не насиловали. Алексей был осужден по «позорной статье» и, естественно, ничего хорошего ему это не сулило. Над ним стали издеваться, поколачивать и унижать, но хуже всего было то, что по достижении совершеннолетия его должны были перевести уже в настоящую тюрьму, и вот там шанс не дожить до конца срока резко повышался. На счастье Алексея, в колонии ему встретился приятель из его дворовой компании. Парень иногда с ним разговаривал и частенько убеждал товарищей особенно сильно над Алексеем не издеваться.

– Запомни, никогда не сотрудничай с администрацией, за это – смерть. Найди старшего и выслужись перед ним, он защитит, – наставлял его приятель.

Совет знакомого помог. Когда Суклетина перевели в колонию для взрослых преступников, он действительно сумел понравиться одному из влиятельных здесь людей и тот взял парня под свою опеку. В последние месяцы покровитель даже стал давать Алексею уроки бокса, чтобы тот умел за себя постоять.

В 1962 году Алексей вышел из колонии, но ему и в голову не приходило взяться за ум и постараться как-то наладить свою жизнь. В конце концов, непочетно это на зоне. Уважаемые люди в тюрьмах не работают. Алексей твердо усвоил, что работать на государство – дело унизительное. По большей части он в эти пару лет на свободе пил с приятелями и случайными знакомыми, иногда помогал кому-то из соседей занести что-то в квартиру, нанимался разнорабочим, но в основном, конечно, просто пил.

В тот день он выпивал на лавочке вместе с приятелем. Бутылка закончилась, а денег на покупку второй у них не было.

– Знаю одну бабку, я ей плитку на днях чинил, у нее точно деньги есть, – сказал вдруг знакомый Алексея.

Поначалу молодые люди планировали позвонить в квартиру женщины и настойчиво «попросить» денег, но потом планы изменились. Они поднялись на нужный этаж, позвонили в дверь пенсионерки Марии Чертковой и попросили открыть дверь:

– Газовая служба, хозяйка, трубы проверяем, – громко крикнул Суклетин.

Женщина открыла им дверь. Алексей с приятелем тут же ворвались в квартиру. Пенсионерку избили связали, а потом для верности ударили статуэткой по голове. Пока женщина была без сознания, налетчики похватали несколько ценных вещей, нашли 80 рублей и радостно унеслись в ближайшую пивную пропивать трофеи. Пенсионерка вскоре пришла в себя и обратилась в милицию. Молодых людей арестовали буквально через пару часов в той же самой пивной. На сей раз Фемида была беспощадна к Алексею: 12 лет колонии строгого режима. Вероятно, тут сыграло роль и то, что ребята представились сотрудниками газовой службы, а она и так была весьма дискредитирована. По всей стране ходили страшилки про маньяка из Мосгаза, а тут какие-то налетчики в шутку так представились.

Человек везде учится жить и выживать. Суклетин уже знал, как нужно себя вести, поэтому быстро вошел в доверие к весьма влиятельному человеку по кличке Князь. Вот только другому уважаемому человеку Алексей активно не нравился. «Вор в законе» по кличке Дед и его помощник Икбин сразу невзлюбили парня, но до поры до времени не трогали. Только издевались по мелочи. Постепенно Алексей осмелел и решил, что все зло в его жизни от Икбина. Не будет его – не будет проблем. Суклетин оговорил поверенного Деда перед своим покровителем, но когда люди Князя пришли ночью убивать Икбина, правда вдруг вылезла наружу. Все узнали, что Алексей нагло оговорил человека. Такого тюрьма не прощает. Алексея перевели в касту «опущенных», а единственным способом выжить теперь оставалось сотрудничество с администрацией.

Побои, унижения и насилие – вовсе не самое страшное, что уготовано для таких людей, каким стал Алексей в тюрьме. Куда страшнее – изоляция. У таких людей своя посуда, к ним запрещено прикасаться, им нельзя смотреть в глаза другим заключенным, с ними нельзя разговаривать. Благодаря своему сотрудничеству с администрацией тюрьмы Алексей получил себе непыльное место работы в библиотеке, где и провел долгие годы заключения наедине с книгами и копившейся в нем злостью.

Неблагоприятная социальная обстановка, отсутствие системного образования и возможности с кем-то обсудить прочитанное – коктейль, который способен извратить смысл любой книги. А уж если все это легло на психопатичную основу, то вскоре книги превратят из этого человека монстра. Притом не имеет значения, какие именно книги будет читать человек. Вскоре у Алексея вырисовался круг литературных интересов: ему нравилось изучать жизнь диктаторов и истории о Джеке-Потрошителе. В одном из мистических романов он вычитал, что, вкусив человеческой плоти, человек становится неуязвим, и вскоре эта мысль уже не отпускала его. В какой-то момент ему казалось, что он обрел рецепт счастья и благополучия, а в какой-то – начинал ощущать себя абсолютным злом и… ему нравилось это чувство.

Глава 3

Дух свободы

1976–1980 гг

В 1976-м году Алексей вышел на свободу. Это был еще не старый, тридцатитрехлетний мужчина, который умел производить впечатление циничного, но начитанного и образованного человека. Он сменил несколько работ, был то сторожем, то разнорабочим, то санитаром в психиатрической клинике. На дворе был разгар 1970-х, в моде были походы и бардовские песни под гитару, поэтому в Алексее, бородатом мужчине в растянутом свитере и с неудавшейся жизнью, все видели интеллигента-диссидента. По крайней мере, именно такое впечатление он создавал у юных девушек, которых менял чуть ли не каждую ночь. Одна подруга, впрочем, задержалась с ним надолго, Алексей даже женился на ней. Бесконечно влюбленная барышня не замечала того отвращения и небрежения, с каким Алексей к ней относился. Она свято верила в то, что беременность все изменит. Узнав о том, что супруга ждет ребенка, Алексей просто выгнал девушку из дома, предварительно очень сильно избив.

– Причем здесь беременность? Она соврала. Не сказала правду. Хотела вокруг пальца обвести, за это и получила, сама виновата, – говорил потом Алексей.

На самом же деле к тому моменту Алексей уже осознал свою гомосексуальность. Детство в подворотне, привитое матерью небрежение к женскому полу и многолетний тюремный опыт дали результат. Суклетин не был способен к романтическим отношениям, но мужчину он мог хотя бы уважать.

Поначалу все складывалось неплохо, он даже смог познакомиться с симпатичным парнем, который был не прочь провести с ним время, но буквально на первом же свидании Алексей вдруг решил произвести на спутника впечатление весьма своеобразным способом: Суклетин увидел выходящего из ресторана мужчину, достал из кармана нож и ринулся на прохожего с требованием отдать ему кошелек. Бумажник забрать у него удалось, но спутник Суклетина в ужасе убежал и больше никогда не выходил с ним на связь, а Алексей больше не искал интимных знакомств с мужчинами. Он устроился сторожем в небольшое садовое хозяйство в поселке городского типа Васильево, и стал водить к себе домой девушек. Платили за работу сторожа мало, но и не требовали ничего, и подворовывать стройматериалы было можно.

Глава 4

Мадина

1980–1981 гг

Мадина Шакирова родилась в очень бедной семье в поселке Васильево под Казанью. Это была юная и восторженная девушка, мечтавшая о невероятном будущем и хорошей карьере. Впрочем, в восьмом классе ей весьма доходчиво объяснили, что больше, чем на ПТУ с ее способностями рассчитывать не следует. Оставалось мечтать лишь о принце, прекрасном спасителе, который вырвет ее из лап нищеты и убожества.

Получив аттестат об окончании восьмилетки, Мадина тем же летом отправилась на заработки в Узбекистан. Человек, никогда не видевший к себе хорошего отношения, редко способен распознать благосклонного к нему друга или партнера. Ее товарками на подработке в Узбекистане стали взрослые женщины, за плечами которых был не один тюремный срок. Их ужасно раздражала Мадина, не столько своим видом, сколько тем, что там смела мечтать о лучшей жизни. В итоге одна из товарок изнасиловала девушку (для любопытных: бутылку в руки может взять не только мужчина, но и женщина).

Даже после изнасилования Мадина не имела возможности уехать из колхоза, где они работали. Девушке попросту некуда было идти. Спустя пару месяцев на ее жизненном пути действительно встретился принц. Парень по имени Рашид поначалу вел себя вежливо и галантно. Мадина начала было мечтать о замужестве, а когда узнала о собственной беременности и вовсе была вне себя от счастья. Рашид не раз ей говорил, что никогда бы не оставил без помощи беременную женщину. Впрочем, обещать – не значит жениться. Вопреки всем своим словам Рашид сбежал от Мадины, как только узнал о том, что девушка беременна, а аборт делать уже поздно. Девушке оставалось лишь отправиться залечивать раны в ненавидимый ею родительский дом. Там она и родила своего ребенка, а вскоре устроилась на работу в Казани. Какое-то время она работала токарем на заводе, потом разводила кроликов и работала уборщицей на предприятии. Каждое утро она ездила в Казань, а каждый вечер вновь возвращалась в Васильево. В ночной полупустой электричке она встречала иногда интеллигентного вида бородатого мужчину, который, бывало, заводил с ней разговор о чем-то ужасно умном. Однажды он рассказал ей про африканского диктатора Бокассу, а в другой раз – про страшного лондонского убийцу. Мадина ужасно стеснялась того, что у нее нет образования, и считала всех, кто, предположительно, получил диплом, практически небожителями

– Мне кажется, что вы особенная девушка, Мадина, вы просто не цените себя и не сознаете своей красоты и ума, – сказал мужчина однажды перед тем, как выйти на своей станции. С тех пор Мадина всякий раз, заходя в электричку, надеялась встретить этого таинственного незнакомца.

О себе мужчина говорить не любил, что делало его еще более притягательным. Мадина подумала было, что тот врач или ученый, а потом Алексей Суклетин рассказал ей о том, что тот на самом деле диссидент пострадавший от режима: много лет лагерей, а теперь еще и на работу никем кроме как сторожем не берут. Несчастливый, но вполне себе романтический герой. Вскоре Мадина оставила ребенка на воспитание родителям и перебралась в дом к Алексею, а еще через пару месяцев они вместе с общим приятелем и собутыльником начали свой небольшой мошеннический бизнес: Мадина вызывала такси и начинала водителю жаловаться на измены мужа, а потом предлагала мужчине подняться к ней и «отомстить» супругу. Когда пара уже ложилась в постель, в комнату врывался Алексей с приятелем. Они представлялись мужем и братом Мадины и грозились убить мужчину за оскорбление чести и достоинства. Попутно Алексей делал компрометирующие снимки и грозился показать их начальству. Несчастному водителю оставалось только одно: откупиться.

Глава 5

Убийства

1981–1982 гг

– Понимаешь, я знаю, как стать не просто сильным, а всемогущим, но… для этого мне нужна твоя помощь, Мадина. Ты поможешь мне? – Спросил однажды Алексей.

В тот вечер он был уже в изрядном подпитии, а в такие моменты он любил начать свои рассказы про Бакассу и других диктаторов-каннибалов. Девушка, завороженно слушавшая все это время россказни Алексея, машинально кивнула. Суклетин попросил Мадину привести к ним домой свою подругу, которую мужчина намеревался убить и вкусить ее плоти, чтобы стать всемогущим.

После того, как Мадину изнасиловала ее товарка на заработках в Узбекистане, девушка разучилась доверять людям, поэтому никакой симпатии к своим коллегам по работе не испытывала. Мадина умела казаться милой, поэтому многие считали ее своей приятельницей, но ни с кем она никогда не откровенничала и никому не доверяла. Спустя пару недель, в ноябре 1981-го она действительно привела к ним домой свою знакомую Людмилу. В тот вечер они долго сидели и выпивали за столом, а потом Алексей вдруг предложил новой знакомой уединиться в спальне. Девушка недоуменно посмотрела на Мадину, но та ей кивнула и заговорщицки улыбнулась. Спустя час Алексей вышел из спальни и шепотом сообщил Мадине, что жертва уже готова. Мадина с ужасом представила себе то, как потом будет объяснять исчезновение знакомой, побежала в спальню и велела Людмиле быстро выметаться из дома.

– Что тут происходит, черт возьми? – взревел Алексей, увидев убегающую девушку. Мадина стала что-то объяснять, но Алексей ничего не желал слушать. В тот день он впервые очень сильно избил Мадину. Через неделю Суклетин уже сам познакомился в Казани с девушкой и пригласил ее к себе. Шакирова уже не пыталась ее спасти.

22-летняя Екатерина Осетрова непонимающе воззрилась на Алексея, когда их встретила Мадина, но тот лишь улыбнулся.

– Это моя сестра, что ты нахмурилась?

Алексей уединился с новой знакомой в спальне. Через пару часов, завернутая в одно полотенце девушка выбежала на кухню. Мадина в тот момент как раз убирала посуду со стола. Она обернулась, увидела перед собой девушку в одном полотенце и Алексея, который бесшумно вышел из спальни вслед за новой знакомой. Мадина налила девушке бокал вина и молча протянула его Екатерине. Как только та пригубила вино, Алексей ударил ее молотком, завернутым в полотенце. Девушка тут же потеряла сознание. Суклетин впал в раж и схватил со стола нож. Он хотел испить крови из шеи еще живой девушки.

Еще несколько часов длились истязания уже мертвой девушки. Алексей срезал с жертвы мягкие ткани и потребовал, чтобы Мадина приготовила что-нибудь из этого. Останки они скормили собакам, которых подкармливали и раньше.

«Суклетин – очень хитрый и жестокий человек. Для него ничего нет святого. Он мать родную убить и съесть может. Он превращается в настоящего зверя, в сатану, когда убивает кого-то. Это приносит ему наслаждение»

(М. Шакирова)

Где-то месяц Алексей чувствовал небывалый прилив сил, но вскоре действие этого адреналинового аттракциона закончилось. Приближался Новый год, и Суклетин вновь вышел на охоту. На сей раз он привез из Казани двух хихикающих подружек лет двадцати. Весь вечер Алексей обхаживал симпатичную, но пышную Татьяну Илларионову, а вот на ее субтильную, похожую на мальчика подругу не обращал никакого внимания. Подруги напились тем вечером до беспамятства. Алексей вскоре провел Татьяну в спальню, а затем поступил с ней точно также, как и с предыдущей жертвой. Наутро, когда одна из девушек проснулась и спросила о том, где Таня, Мадина ответила:

– Подружка твоя еще часа два назад проснулась и уехала.

Девушка заметила валявшиеся в углу вещи подруги, но отчего-то решила, что будет лучше не задавать никаких вопросов и попросту поскорее уйти из этого неприятного, насквозь пропахшего гнилью дачного домика.

Через пару дней Мадина с Алексеем прошлись по соседям, предлагая им купить мясо по дешевке. Они быстро распродали все «лишнее», что помогло им протянуть как-то до конца месяца, да и видеомагнитофоном удалось разжиться по паспорту последней жертвы. В те годы открылись специальные пункты проката, где за небольшую сумму и под залог паспорта можно было взять в пользование видеомагнитофон на несколько дней. Мадина представилась Татьяной и взяла один такой напрокат, но возвращать, конечно, не собиралась.

Еще через месяц Алексей привез из Казани совсем еще юную пятнадцатилетнюю девочку. Резеда была из бедной семьи алкоголиков, но сумела все же поступить в техникум, вот только с общежитием возникли какие-то проблемы. Девочка буквально не знала, где ей ночевать, а тут к ней на помощь пришел Алексей. С Резедой Суклетин поступил так же, как и с другими жертвами. Мадина заметила, что жертвы ее «принца» становятся все моложе, но даже не подумала помочь девушке спастись из ловушки. В конце концов, когда саму Мадину насиловали в том же возрасте, ей ведь никто не помог. Вот и она никому ничего не должна.

Глава 6

В поисках новых ощущений

1982–1983 гг

Жертв становилось все больше, а всемогущество все как-то не наступало, и Алексей решил, что должен испить крови младенца. Несколько раз он устраивал Мадине скандалы, но девушка наотрез отказалась воровать у кого-то детей, чтобы принести их в дар возлюбленному.

– Раз ты не готова ради меня на все, значит, не любишь. А зачем мне женщина, которая меня не любит? Настоящая жена принесла бы мне в дар своего ребенка и была рада, что я принял такой подарок, – повторял Алексей из раза в раз, но на Мадину такие россказни не действовали. Она ненавидела родительский дом и готова была на все, чтобы только не жить с чертовыми алкоголиками, но дом Суклетина оказался куда страшнее. Все чаще Мадина задумывалась над тем, чтобы уйти от Алексея, но теперь их слишком многое связывало.

«Красивые бабы вызывали у него прямо-таки злобу. Ну, те, интеллигентные, к которым он и подкатить-то боялся. Он любил про таких со мной разговаривать и мечтать, как бы он с ней совершил половой акт и обязательно в извращённой форме, а потом бы зарезал и съел»

(М. Шакирова)

Весной 1982-го Алексей привез из Казани «в гости» 22-летнюю Надежду Ситявину, с которой познакомился в гастрономе. С ней все прошло по заранее прописанному сценарию. Алексей пил кровь из горла еще живой жертвы, несколько часов издевался над трупом, а потом они с Мадиной распродавали мясо по соседям. Шакирова прибрала к рукам модный свитер, оставшийся от жертвы, и тут же надела его на себя. Несколько дней она ходила в нем, когда вдруг на пороге их дома не появилась незнакомая девушка.

– Простите, я ищу свою подругу, Надю Ситявину, она вроде бы к вам собиралась приехать, – объяснила свой визит девушка.

– Не знаю такой, – хмуро бросила Мадина и собиралась уже закрыть дверь, когда в прихожую вышел Алексей.

– Как же… На вас же ее свитер, я не понимаю, она очень им хвасталась, – запинаясь начала объяснять 19-летняя Наталья Школьникова.

В этот момент Алексей расплылся в самой обворожительной улыбке, на какую был способен и пригласил девушку в дом. Через пару часов он расправился с ней точно так же, как и с ее подругой несколькими днями ранее.

Люди в Васильево вскоре после этого стали периодически обсуждать, какой у них все-таки прекрасный сосед живет, хоть и пьет, а всегда мясом по дешевке снабжает, детей любит, вечно их сзывает то супа поесть, то пельменями домашними угощает. Даром, что сторож и вроде бы сидел, а человек-то хороший.

Впрочем, все это была уже рутина, Алексей стал буквально бредить младенцем. Несколько раз он пытался заманить себе какую-нибудь мамочку с ребенком, но ему ничего не удавалось, а Мадина ему в этом наотрез отказывалась помогать. В самом начале лета 1982-го Алексей заметил возле лотка с мороженым 11-летнюю Валю Еликову, дочку его старой знакомой, с которой он однажды выпивал. Мужчина подошел к девочке, но та не узнала знакомого матери. Алексей купил ребенку мороженого и предложил прокатиться вместе с ним, так как у него в огороде клубника созрела, а собрать-то ее и некому. Девочка, недолго думая, согласилась, все-таки не человек с улицы, а друг ее матери. Клубники в огороде у Алексея не оказалось, но зато их встретила добрая тетя Мадина, которая тут же до отвала накормила девочку, а потом предложила ей сходить на речку. Девочка была счастлива такому повороту и тут же забыла о клубнике. Мадина пыталась было убедить ребенка не возвращаться с ней к Алексею, но оставлять ее одну на пляже побоялась, твердо решив защитить девочку, которая лишь немногим была старше ее собственной дочери. Впрочем, у Мадины ничего не вышло. Вечером Алексей убил и расчленил ребенка, как и других. А за попытку спасти Валю Алексей жестоко избил Мадину. Наутро Суклетин обнаружил, что Мадина до сих пор не оттерла пятна крови, не убралась, как это обычно бывало, да и самой Мадины нигде не было, равно как и ее вещей. Девушка ушла от Алексея. Мадине очень хотелось верить, что навсегда.

Глава 7

Младенцы

1983–1985 гг

Мысль о младенце все не покидала Алексея, но без Мадины все шло наперекосяк. Теперь уже даже самые обычные девушки чувствовали опасность, оказываясь наедине с Суклетиным. Они отказывались идти к нему домой, подозревали что-то неладное, некоторые сбегали уже из-за стола, заметив что-то подозрительное в поведении их нового знакомого. Одной женщине он даже представился сотрудником милиции, но та додумалась позвонить в отделение и выяснить, что там такие не работают. Он стал искать себе собутыльников-мужчин, у которых был ребенок. Таким приятелем стал Борис, к которому летом приехал в гости Алексей. Жена мужчины уехала в санаторий, оставив ребенка на попечение мужа. Семилетняя девочка целыми днями слонялась без дела по участку, так как отец не проявлял к ней никакого интереса, а вот Алексей буквально с порога начал «искать подход» к ребенку.

– У меня вот племянник в Италии живет, он как раз твоего возраста. Поедешь со мной в Италию? Мы и свадьбу вам сыграем, – шутил Алексей весь вечер. Девочка мечтательно закатывала глаза и смущенно смеялась. Когда Борис уже допился до беспамятства и отключился, Алексей попросил девочку за чем-то сходить в сарай. Ребенок с готовностью кивнул и побежал в сторону покосившегося амбара. Алексей пошел вслед за девочкой. В этом амбаре он и изнасиловал ребенка. В самом конце процесса в сарай ввалился отец девочки с ревом:

– Что здесь происходит?

– Да тише ты, что тебе все мерещится? Пойдем лучше выпьем, – совершенно спокойно начал Алексей. Борис немного обмяк и, конечно, согласился выпить с приятелем. Девочка так и осталась в сарае. Несколько раз потом она пыталась об этом поговорить с отцом, но тот только отмахивался: «Какую только дрянь, в самом деле, дети не понавыдумывают».

Поиск младенца еще долго так и оставался нереализованной мечтой Алексея. К Мадине он не ходил, но скучал по времени, проведенному с ней. Как девушка она его не интересовала, но вот подельницей она оказалась прекрасной, никто даже близко с ней не мог бы сравниться. Разве что Лида казалась ему хорошим вариантом. Будучи охранником, Алексей легко находил себе новых друзей-собутыльников, которых неизменно приглашал к себе «посидеть вечерком». Одним из таких постоянных гостей был напрочь спившийся мужчина неопределенного возраста и сомнительной внешности: Анатолий Никитин. Ему еще не исполнилось и сорока, но последние лет десять он выглядел как старик. Иногда вместе с ним приходила молодая, бойкая и чуть хамоватая девушка Лида. Алексею она не нравилась, но на роль подельницы Лида, как ему казалось, подходила.

Вскоре сорокалетний Алексей действительно стал встречаться с 23-летней Лидией, но барышня оказалась действительно не робкого десятка. Ей были совершенно не интересны пьяные россказни мужчины про Бокассу и Джека-Потрошителя. Выпить она любила, но ни на какие схемы мошенничества не соглашалась.

– Рассказываешь все про своих диктаторов, потому что сам никчемный неудачник, – фыркала девушка.

После очередного такого выпада вусмерть пьяный Алексей начал рассказывать Лиде о своих «подвигах». Девушка слушала, затаив дыхание, а спустя какое-то время решила, что теперь сможет шантажировать возлюбленного тем, что все про него знает.

Стоит ли говорить, что Алексей убил Лиду самым извращенным способом. Вместе с их общим другом и собутыльником Анатолием Никитиным они долго глумились над трупом, а под конец отрезали девушке голову и бросили ее в бочку с рассолом. Наутро Алексей проснулся в гордом одиночестве и посреди бесконечного хаоса, творящегося в его доме. Он понимал, что не сможет самостоятельно убрать все следы преступления и впервые за долгое время пошел к Мадине.

– В последний раз… – умоляющим тоном попросил мужчина. И Мадина согласилась в последний раз помочь бывшему возлюбленному.

– Я всегда знал, что ты особенная, – тихо прошептал Алексей.

И Мадина снова осталась в проклятом доме. По большому счету, только Алексей и считал ее особенной, ну а то, что он безумный каннибал… Так уж случилось. Через некоторое время Алексей познакомился с неудачником и алкоголиком Геннадием Угловым, которому в целом некуда было податься, и он с радостью согласился погостить у Алексея. Приехав в Васильево, они несколько дней пили и угощались домашними пельменями, приготовленными Мадиной

«Сама я никого не убивала. Резала мясо, готовила пищу из убитых. Мы присваивали некоторые вещи убитых. Пальто, юбку, кофту, туфли, валенки. Я брала только хорошие вещи. Плохие мы сжигали».

(М. Шакирова)

В один из вечеров Алексей начал хвастаться новому собутыльнику тем, что убил и съел несколько человек. Углов, конечно, начал недоверчиво хихикать, в ответ на что Алексей ринулся к бочке и достал оттуда человеческую голову. Увиденное так поразило мужчину, что тот даже поначалу хотел убедить себя в том, что ему все померещилось. Впрочем, утром он уже сам заглянул в бочку с рассолом. Голова все еще плавала на дне огромной бочки.

Спустя несколько дней они с Алексеем выбрались в город. Углов попытался было затеряться в толпе и рассказать обо всем милиции, но в отделении над ним лишь посмеялись. Углов же не нашел ничего умнее, кроме как отправиться назад к Суклетину.

Алексей больше не доверял своему новому другу, поэтому улучил момент и ударил того бутылкой по голове. Углов потерял сознание, но пришел в себя быстрее, чем того ожидал Суклетин. Мужчине удалось все же выбраться из проклятого дома, а на дороге его заметил проезжавший мимо водитель, который и доставил мужчину в участок. На сей раз мужчине поверили. Приехав к дому Суклетина сотрудники милиции сразу почувствовали острый трупный запах, а по всему участку мужчины, как оказалось, были разбросаны человеческие кости. Отпираться было бессмысленно.

Я сам себе и бог, и дьявол! Смерти я вообще-то боюсь. Неохота сейчас подыхать, мало ещё пожил. А катись-ка ты со своим Страшным судом!»

(Из последнего слова А. Суклетина на суде)

Алексея Суклетина приговорили к смертной казни, а его последним желанием была встреча с Мадиной. Когда девушку привели к нему, он извинился перед ней за все и подарил яблоко. Мадина лишь горько усмехнулась. За пособничество убийце ее осудили на пятнадцать лет, но она так и не поняла за что, она ведь никого не убивала, только в доме прибиралась и пельмени лепила. В колонии ее прозвали Диной-мясорубкой и обращались крайне жестоко. В начале 2000-х женщина вышла на свободу и стала вести тихую и неприметную жизнь. Лишь однажды она дала интервью, в котором в очередной раз призналась, что не понимает, за что получила такой приговор. А ведь и правда, она никого не убила. Или все-таки нет?

Анализ

Алексей Суклетин имел достаточно сложный склад личности, обладал чертами выраженной асоциальной психопатии. Впрочем, с таким набором вполне можно добиться успеха, если только вовремя опомниться. Годы в колонии навсегда изменили психику мужчины. Отчаянное желание выжить толкало его на разные глупости, которых в тюрьме не прощают. Много лет он провел наедине с собой в бесконечном море обид и унижений, из которых состояла его жизнь. Книги, которые он читал, лишь подкрепляли его самые безумные фантазии.

Ненависть к женщинам и страх принятия собственной гомосексуальности стали прочным фундаментом, на котором впоследствии угнездились все его сексуальные отклонения, бесконтрольно прогрессировавшие под воздействием алкоголя. Подсознательно желая найти себе сексуального партнера мужского пола, он без конца знакомился с мужчинами, предлагал им выпить и провести время в постели с его женщиной. Это давало ему ощущение власти, контроля и некоторой причастности к происходящему, но настоящего удовлетворения он в этом не видел, зато впоследствии начинал чувствовать себя униженным, и тогда ему требовалась новая жертва. Прогрессировавший алкоголизм и готовая на все ради него Мадина заставляли его чувствовать себя всемогущим божеством и вскоре он уверовал в собственные фантазии, оправдывавшие убийства и каннибализм тем, что эти ритуалы несут в себе какой-то магический и сакральный смысл. Конечно, сложно назвать Алексея Суклетина полностью вменяемым, тем не менее, ясно и то, что не встреть он в свое время Мадину, на большинство преступлений он так никогда бы и не смог решиться.

Каннибал в городе

История Николая Джумагалиева

Пролог

Декабрь. 1980 г. Алматинская область

Вечеринка была в самом разгаре, когда кто-то из гостей заметил, что хозяина квартиры и его недавней знакомой нет за столом. Под сдавленные смешки несколько друзей отправились в соседнюю комнату. Открыв дверь, они увидели распластанную на полу обнаженную девушку в луже собственной крови, над которой склонился их приятель.

Он был так сосредоточен на чем-то, что не заметил, как друзья прикрыли дверь и, преодолевая тошноту, стали хватать свои вещи, чтобы побыстрее уйти. Когда раздался глухой хлопок двери, Николай Джумагалиев встал и стал непонимающе оглядываться по сторонам. Он даже не заметил, что сейчас все еще продолжал сжимать в руках отрезанную голову девушки.

Глава 1

В детстве

1952–1970 гг

Николай Джумагалиев родился в поселке Узынагаш в 1952-м году, на территории нынешнего Казахстана. Мать мальчика была родом из Беларуси, о чем частенько любил напоминать отец семейства. У Николая было три сестры, но сын был всегда на особом положении. Это была классическая патриархальная семья, разве что отец иногда перегибал палку, но не более того.

В семье ходила легенда, что в их роду были потомки Чингисхана (что не так уж неправдоподобно, так как великий воитель был весьма любвеобилен и потомков у него предостаточно). В детстве Николай любил читать истории о войнах и правителях, а также мистические и фантастические романы. Стандартный набор для ребенка в начале 1960-х. В школе он учился неплохо, странностей никаких кроме скверного характера не имел.

В их семье было принято иногда в шутку, иногда – всерьез с презрением и небрежением относиться к женщинам. Сначала должны были поесть отец с сыном, а лишь затем – женщины. Для мужчины считалось позорным делать какую-то женскую работу вроде готовки или мытья посуды. Никто не воспринимал такое положение вещей слишком уж серьезно, кроме Николая, который с детства усвоил, что женщина – существо второсортное и низкопробное.

Необычная внешность, спортивное тело, пара прочитанных книжек и совершенно бесподобное высокомерие на грани фола обеспечили парню патологический успех у девушек. Он никогда не был лидером в компании, но к его мнению всегда прислушивались, а его чуть заторможенная речь, приправленная стандартными, но весьма женоненавистническими шутками давали удивительный эффект. Раз он так себя ведет, значит, имеет на то основания. Такой умный и успешный парень привлекал к себе все женские взгляды в любой компании, а парень как будто этого даже не замечал, только снисходительно улыбался.

До определенного момента в жизни Николая все складывалось весьма неплохо, впрочем, он и не пытался прыгнуть выше головы. Парень поехал учиться в Алматы на железнодорожника, успешно закончил училище, отправился на работу по распределению в Гурьев, а потом пошел по призыву в армию. Отслужив два года в войсках химзащиты в Самарканде Николай решил замахнуться на что-то большее: сдать на права, поступить в университет и сделать карьеру геолога, ибо романтика походов и археологических приключений были тогда в моде. Ничего из этого не вышло.

Глава 2

Все развалилось

1970–1977 гг

Парень провалил вступительные экзамены, оказался совершенно не приспособлен для вождения машины, подцепил от какой-то девушки веселый букет венерических заболеваний и… совершенно растерялся. Оказалось, что он был совершенно не готов к неудачам, он просто не знал, как на это реагировать. С чего начинать?

Раньше все было вполне понятно: школа, училище, армия. Все по накатанной. Сейчас же нужно было самостоятельно придумывать себе жизнь, а он к этому был не готов.

– Устройся в экспедицию чернорабочим, может, тебе вообще эта работа не понравится, – предложил ему кто-то из друзей.

Этот совет упал на благодатную почву. Николай даже не задумывался, что можно отправиться в другой город и устроиться там на работу, даже без образования можно уехать в экспедицию, да все что угодно в целом можно устроить в жизни, безо всякого на то разрешения. Это очень простой вывод, но к нему всегда слишком долго приходиться идти.

Джумагалиев отправился в далекие странствия на север СССР. Одно время он действительно работал чернорабочим в экспедиции, причем там ему настолько понравилась одна девушка, что он хотел предложить ей выйти за него замуж. Девушка-геолог не обращала никакого внимания на какого-то чернорабочего, чем еще сильнее привлекала Джумагалиева. Наконец парень решился признаться ей в чувствах, но и этот экзамен был провален. Девушка посмеялась над странным парнем, с которым даже в кино никогда не ходила, а спустя несколько дней Николай, сгорая от стыда, уволился из экспедиции, и вскоре устроился моряком на судно, подальше от женщин, к которым он стал относиться с брезгливостью и страхом.

Спустя несколько лет странствий Николай приехал в родной Узынагаш. Возвращение в родные места после долгого путешествия всегда дает «сдвиг по фазе», то есть серьезно влияет на психику. Одним людям это помогает вернуться в колею и найти свое место в жизни, а у других сдвиг происходит в другую сторону. Николай устроился на работу в пожарную часть и зажил вроде бы тихо и скромно, разве что с алкоголем иногда перебарщивал, но не так уж часто. Так казалось со стороны, но у парня на тот момент не осталось больше хороших друзей, он практически ни с кем не общался, поэтому никто и не заметил, как Джумагалиев все сильнее начинал верить в совсем уж странные вещи. Николай все больше уходил в себя, читал все более странные книги, часто соглашался на ночные смены, что окончательно подкосило психику.

Глава 3

Увидеть душу

1977–1978 гг

В одной из книг то ли про индейцев, то ли про инопланетян, он прочитал, что если перерезать горло, то можно увидеть то, как душа выходит из тела. Эта идея буквально заворожила молодого мужчину. Он с детства неплохо умел охотиться, а теперь стал тратить на охоту все свободное время. В конце концов, он решил, что у животного нет души, поэтому как не перерезай горло, ничего не увидишь. Другое дело – человек. Вернее – женщина.

Руководствуясь этими мыслями, Николай стал обдумывать свое первое нападение. В соседнем с Узынагашем поселке находилась церковь адвентистов седьмого дня, в которую ходили не только жители Майбулака, но и всех окрестных деревень. После службы люди задерживались, чтобы поговорить и обсудить новости. К адвентистам относились с большим подозрением, мало того, что потребляют «опиум для народа», так еще и какой-то сектантский, нелегальный. Если кто-то из этих чудиков и пропадет, искать убийцу не будут, спишут все на братьев по вере на крайний случай.

Неизвестно, действительно ли Николай руководствовался такими соображениями, или просто эта дорога показалась ему самым удобным местом для нападения, но план сработал. Январским вечером 1979-го года мужчина набросился на девушку, которая возвращалась с церковной службы. Джумагалиев стащил девушку с дороги в темень леса, бросил на снег и стал раздевать. Девушка предпочла не сопротивляться, чтобы изнасилование не превратилось в убийство, но Николай не собирался насиловать жертву, он хотел увидеть ее душу. Мужчина перерезал девушке горло, а когда оттуда стала пузырится кровь вперемешку с воздухом, он стал пить кровь жертвы, а затем приступил к расчленению тела, которое собирался использовать в кулинарных целях.

Целый месяц он питался телом религиозной девушки, а затем решился на второе убийство. На сей раз он точно так же поступил уже с пожилой женщиной. Психоз мужчины развивался, поэтому в третий раз он решил уже перерезать всю семью. Поздним вечером он залез в жилой дом, в котором жили три женщины: пожилая женщина, ее дочь и восьмилетняя внучка. Как только девочка услышала, что кто-то лезет в дом, она от страха или шока забралась в шкаф. Джумагалиев не заметил ребенка. Девочка через щель в шкафу наблюдала за тем, как мужчина сначала убил ее бабушку, а затем и мать. Девочка впала в ступор от ужаса и могла лишь наблюдать за тем, как мужчина расчленяет тела ее родных, пьет их кровь, а затем складывает в сумку органы.

«Охоту я любил всегда, часто ходил охотиться, но на женщину шёл в первый раз. Когда я вышел на трассу Узунагач-Майбулак, то увидел какую-то молодую бабу. Она шла одна. У меня внутри всё «заколотилось», и я кинулся за ней. Услышав мои шаги, она обернулась, но я догнал её и, схватив рукой за шею, поволок в сторону свалки. Она стала сопротивляться, и тогда я ножом перерезал ей горло. Потом я пил её кровь. В этот момент со стороны посёлка Фабричный появился автобус. Я лёг на землю и притаился рядом с убитой. Пока я лежал, у меня замёрзли руки. Когда автобус проехал, я отогрел руки о тело женщины и, раздев, стал её разделывать. Я вырезал у трупа груди вместе с полосками жира, вырезал икры, отделил таз и бёдра. Затем все эти части сложил в рюкзак и принёс домой. Часть жира я растопил, а часть засолил и кушал как сало. Один раз, прокрутив мясо на мясорубке, даже сделал пельмени. Всё мясо я всегда ел только сам и никого не угощал. Два раза жарил сердце и почки. Мясо тоже жарил. Но оно было жёсткое, и готовить его на собственном жиру приходилось долго. Мясо этой женщины я кушал около месяца. В первый раз я ел человечину через силу, а потом привы».

(Из показаний Н. Джумагалиева)

Внешне за эти месяцы охоты Николай никак не изменился, разве что повеселел немного и девушки вновь стали его интересовать. Одна из его спутниц однажды пожаловалась на свою подругу, которая, естественно, была отвратительным человеком, как и полагается всем подругам. Девушке просто хотелось посплетничать о ком-то, не более того.

– Слушай, пригласи ее ко мне, я ей объясню, что так не поступают, – предложил Николай в ответ на очередную историю об отвратительной подруге. Девушка так и поступила. Подруги больше никто не видел. Николай сказал, что та уехала к родителям, а все и поверили.

Глава 4

Арест

1978–1981 гг

В августе 1978-го года дома у Джумагалиева собралась веселая компания. Мужчины пили почти до утра, постепенно мирные разговоры перерастали в какой-то спор. Николай вдруг встал из-за стола, ушел в комнату и вышел оттуда с охотничьим ружьем. Все тут же замолкли. Николай, не ожидавший такой реакции, подошел к мужчине, с которым только что спорил, и нажал на спусковой крючок.

Здесь показания свидетелей расходятся, одни говорят, что никто ни с кем не спорил, Николай просто случайно застрелил приятеля, когда хвастался ружьем. Другие говорили, что мужчины спорили о чем-то, но градус дискуссии был совсем не таким высоким, чтобы взбеситься и застрелить человека.

Бытовое убийство раскрыли быстро. Николая арестовали в тот же день, но парень производил все более странное впечатление, а показания свидетелей вызывали еще больше вопросов. В итоге Джумагалиева все же отправили в Москву на психиатрическую экспертизу. В институте Сербского ему быстро поставили диагноз – шизофрения. Довольно простая, классическая форма. Даже обидно было, что так все повернулось. Принимай парень вовремя лекарства и проходи лечение, никого бы не убил. Джумагалиева отправили на принудительное лечение, а через пять лет отпустили на свободу, так как сочли неопасным.

Глава 5

Хищник на свободе

1981–1982 гг

Очень скоро в окрестностях Алматы снова стали пропадать девушки. Джумагалиев успел совершить три убийства, а в декабре 1981-го познакомился рядом с Медеу с девушкой.

Джумагалиев все еще был красивым мужчиной, которому на тот момент было около тридцати. Он все еще умел производить на девушек впечатление высокомерного и недооцененного обществом гения. Молчание часто принимали за признак ума, а блуждающая улыбка на лице Джумагалиева довершала этот образ странного гения. Джумагалиев сказал, что собирается вечером устроить вечеринку, на которой был бы не против видеть и новую знакомую. Девушка с радостью согласилась поехать в Узунагач, что где-то в 50-ти километрах от Алматы.

Вечером к Николаю действительно пришли в гости. Веселье было в самом разгаре, когда кто-то обратил внимание, что Николай и его новая знакомая уединились в соседней комнате. Под сдавленные смешки и скабрезные шутки друзья приоткрыли дверь соседней комнаты и с ужасом увидели, обезглавленное тело обнаженной девушки и перемазанного кровью Джумагалиева, который был занят тем, что цедил из головы кровь в банку. Гости в ужасе похватали вещи и побежали к соседям звонить в милицию.

«Я встал на сторону животных и с людьми делал только то, что они делают с животными»

(Из показаний Н. Джумагалиева)

Сотрудники правоохранительных органов приехали быстро. Они зашли в комнату и увидели Джумагалиева примерно в том же состоянии, в каком его застали друзья. Мужчины были настолько поражены увиденным, что прикрыли дверь в комнату и стали бродить по дому. Пока милиционеры изучали содержимое бочек с засоленным мясом, Джумагалиев пришел в себя, оделся, вылез через окно и побежал к знакомой девушке, которая его приютила, не став разбираться в том, что там у парня произошло. Скрыться в маленькой деревне не так уж просто. Вскоре милиционеры заметили у одной из знакомых Джумагалиева свежеприбитый люк в полу. Как они и полагали, Джумагалиев скрывался в погребе.

Глава 6

Лечение и побег

1989–2022 гг

Поскольку у мужчины уже был поставлен диагноз, никто особенно разбираться не стал, и Джумагалиева отправили в психиатрическую больницу тюремного типа на лечение. Мужчина не стал скрывать своих преступлений, так как понимал, что признания ему ничем не грозят. Джумагалиев не мог отвечать за свои поступки, о чем у него и справка имелась.

Восемь лет он провел в больнице тюремного типа. На лечение Джумагалиев реагировал хорошо, режим соблюдал, таблетки принимал, с врачами не спорил и даже по хозяйству старался помогать по мере возможностей. Улыбчивый, сговорчивый и довольно умный парень нравился персоналу больницы. Ну мало ли, что он натворил в припадке, ведь человек-то хороший, а в том, что заболел, не виноват никто.

В 1989-м году мужчину снова сочли неопасным и направили в обычную психиатрическую больницу на облегченный режим лечения. В сопровождение ему дали только врача и медсестру, с которыми он и поехал в аэропорт Бишкека. Никаких наручников, решеток и дополнительной охраны не было, ведь он считался теперь почти уже свободным, хоть и больным человеком. Джумагалиеву не составило труда сбежать из-под такой охраны.

«Он – дикий зверь, воплощенный в облике человека. Базисная структура – доминирование самца, закон природы. Он никогда не поймет и не смирится с человеческой жизнью».

Специалист по серийным преступлениям Главного управления уголовного розыска (ГУУР)

Евгений Самовичев

Полтора года он скрывался в лачугах и брошенных домах, в горах Тяньшаня. Он неплохо охотился и отлично знал все травы, поэтому вполне мог существовать в первое время, а потом он даже стал продавать жителям деревень разные травы, чтобы покупать себе необходимые вещи. Иногда ему снились мрачные сны, где в кровавых реках плыли отрезанные части тел, но он честно пытался избавиться от догоняющего его безумия в основном с помощью боярышника. Джумагалиев утверждает, что ему помогло, но одну девушку он в тот период все же убил, не сдержался.

Его искала буквально вся милиция СССР, планомерно прочесывая горы, леса и деревни. Даже отряд дельтапланеристов наняли, но одна шалость Джумагалиева заставила милицию направить поиски в другую сторону. Николай просто попросил знакомого отправить из Москвы письмо, в котором Джумагалиев кому-то сообщал, что обосновался в Москве надолго. Все поверили и тут же бросили поиски в горах, переключившись на столицу.

Мужчина решил сдаться властям самостоятельно, просто устав от кочевой жизни хищника в горах. Он намеренно неуклюже украл овцу в районе Ферганской долины, и вскоре его поймали. Джумагалиев представился китайцем, пересекшим нелегально границу. Непонятно каким образом, но ему некоторое время удавалось водить милицию за нос, что крайне странно, учитывая, что Джумагалиев не знал ни слова по-китайски.

Лишь спустя несколько недель милиция все же установила личность Джумагалиева, и мужчину вновь отправили на лечение в больницу тюремного типа. Там он находится и по сей день. Говорят, чувствует себя неплохо и готовится к освобождению. Впрочем, слухи о том, что Джумагалиев сбежал или был отпущен на свободу то и дело появляются. Несмотря на положительные заключения врачей Железного Клыка, как его прозвали в прессе, все же никто отпускать на свободу не собирается.

Спецвагон

История Артураса Сакалаускаса

География преступлений: Ленинград

Пролог

Специальная психиатрическая больница в Черняховске. Калининградская область. 1988-й год

.

– Привезли нового парня на экспертизу. Восьмерых человек в спецвагоне расстрелял.

– В спецвагоне? Для заключенных? Так может и к лучшему?

– Он своих расстрелял. Его пытали-пытали, обещали расстрелять. Так он взял оружие и всех перебил. Изверг.

«Это первый больной с таким трагическим криминалом. Я проработала в этой больнице двадцать пять лет. Это система, доведшая по капле. Чистый, хороший человек, и совершенно был не готов к том, что с ним случилось. Он не агрессивен, и совершенно не готов был к таким поступкам. Он подвергался истязаниям, которые называются там «неуставные отношения». Он терпел их до последней черты, а вот там его перемкнуло.

(Валентина Алешкина, психиатр специальной психиатрической больницы в Черняховске, Калининградская область)

Глава 1

Что произошло?

В ночь на 24 февраля 1987-го года почтовый поезд № 934 прибыл на перрон Московского вокзала. До утра оставалось еще несколько часов, поэтому сейчас на перроне было холодно и промозгло. Бригада сотрудников, отмечавших все это время День Советской армии, нехотя вывалилась на платформу. Кто-то, пошатываясь, пошел стучать по колесам одинаковых коричневых грузовых вагонов, а два сотрудника пошли к спецвагону.

Один из составов поезда был предназначен для транспортировки заключенных. Уголовников благополучно доставили в колонию, поэтому в вагоне ехал только конвой. Дежурный по перрону почувствовал что-то неладное, когда увидел, что из состава, который минут десять как остановился, до сих пор не вышел проводник, впрочем, оно и понятно. 23 февраля отмечали всю дорогу, а сейчас спят мертвым сном. Мужчина поежился от пронизывающего холода и зашел в вагон, в котором было слишком тихо для места, в котором сейчас должно было спать, по меньшей мере, девять мертвецки пьяных мужчин.

Дежурный заглянул в купе проводника, но там нашлись лишь следы недавних возлияний, подтвердивших гипотезу о мертвецки пьяном сне. Купе для конвоя было закрыто. Чертыхаясь, мужчина достал увесистую связку ключей и открыл дверь в купе. Там все было завалено старыми грязными матрасами, которые от открытия двери накренились и начали было падать. В этот момент на дежурного что-то капнуло с багажной полки. Мужчина поморщился и поднес ладонь к шее, чтобы вытереть шею.

В этот момент на него упала еще одна капля, а в поезд вошел другой сотрудник вокзала, чтобы поинтересоваться, что тут случилось. Только в этот момент дежурный посмотрел на свою ладонь и увидел, что она вся в темной, венозной крови. От потока воздуха из тамбура груда матрасов накренилась еще сильнее и сложенные в рулоны матрасы начали раскрываться, а из них стали выглядывать части человеческих тел.

– Хоть кто-то выжил? – поинтересовался начальник вокзала, когда ему доложили о происходящем.

– Все умерли. Семь человек из конвоя и проводник Дашкиев были расстреляны в упор из служебного оружия. Не нашли только рядового Сакалаускаса. Судя по всему, это он и устроил бойню, – доложил дежурный по перрону.

Глава 2

Как все начиналось

Артурас Сакалаускас родился и вырос в Литве, в самой обычной советской семье. Отец – токарь, мать – заместитель начальника отдела в НИИ. Артурас рос тихим, спокойным и веселым парнем с преувеличенным чувством справедливости. Его нордическое спокойствие вместе с живым улыбчивым лицом часто производили обманчивое впечатление. Со стороны он казался эдаким рохлей и тюфяком, который не способен ответить обидчику, но Артурас отвечал, притом всегда соразмерно нападению. Впрочем, в тихой и спокойной Литовской ССР такие ситуации возникали нечасто. Одноклассники прекрасно знали характер Сакалаускаса, а незнакомцы, решившие докопаться до паренька, быстро отступали, увидев, что обманулись в своих ожиданиях насчет Сакалаускаса.

Закончив школу, парень решил не бегать от военкомата, и отправился в армию, несмотря на все те страшные слухи, что ходили по их городку, а также несмотря на первую Афганскую кампанию. Слухи ходили разные. В армии наблюдалась нехватка всего, а дедовщина процветала. Одного на фронт отправили, другой без ног вернулся, третий вроде бы и на фронте не был, а из армии вернулся покалеченным. Бали и те, кто вешались во время службы в армии. С каждым годом таких случаев в Литовской ССР становилось все больше.

Глава 3

Контекст

Для советских людей Литовская ССР была «почти Европа», здесь всегда можно было купить больше разных товаров, работало больше кафе, а в 1980-е намного меньше ощущался дефицит. И все же это был СССР, и Литва вынужденно подчинялась общим правилам игры. В том числе литовцы обязаны были служить в Советской Армии два, а в ряде случаев и три года. Причем в то время никто не задумывался над тем, чтобы солдат шел служить куда-то рядом с домом.

Куда послали, туда и нужно было отправляться, а прибалтов в армии не любили. Они казались «издевательски спокойными», но легко могли начать спорить и выяснять свои права, а главное все их личные вещи были предметом зависти других солдат. Паренек со смешным акцентом, с хорошими, на зависть, вещами и поистине нордическим спокойствием, которое все принимали за слабость характера, у всех вокруг вызывал раздражение вперемешку со страхом. Все это вместе очень часто приводило к дедовщине и насильственным преступлениям по отношению к таким солдатам. В 1980-х ко всему прибавились тотальный дефицит на грани голода, нищета и общее ощущение распада и застоя во всем. Год от года дедовщины в армии становилось все больше, а формы ее проявления все больше напоминали пыточные лагеря.

Глава 4

В армии

Сакалаускаса отправили служить вроде бы и не очень далеко, в часть под Ленинградом. Нужно было бы радоваться, но письма рядового домой раз от раза становились все уклончивее и мрачнее.

Артураса распределили в часть, где помимо него было еще только три литовца. Первое, что увидели солдаты, приехав в часть, была огромная кирпичная стена, на которой был изображен флаг СССР. Краска кое-где со стены уже облупилась, но флаг на вполовину раскрошившихся и поросших травой кирпичах все еще можно было разглядеть.

Началось все с того, что рядовой получил от повара сильно пересоленную похлебку, а повар Гатауллин в ответ, ухмыляясь сообщил, что исправится и в следующий раз вместо соли положит туда песок. Так и случилось, а ночью рядовой Сакалаускас проснулся от того, что его ноги горели. Он начал беспомощно махать ногами, чтобы потушить пожар, и в этот момент в казарме раздался хохот десятка, собравшихся вокруг него солдат. Это был «велосипед», любимый аттракцион солдат.

Впрочем, более всего Артурасу досаждал старший сержант Слесарев, которому он должен был беспрекословно подчиняться. Завидев рядового, Косарев расплывался в улыбке и вразвалочку подходил к литовцу, лишь глазами показывая на руки. Артурас никогда не подчинялся с первого раза. Слесареву приходилось «разок ударить», чтобы Артурас послушно сложил руки перед лбом, и сержант мог с удовольствием «пробить лося» под всеобщий хохот сослуживцев Сакалаускаса.

Артурас и другие литовцы стали любимыми объектами для издевок и унижений со стороны других солдат. Дошло до того, что одного изнасиловали и покалечили, а другого покалечили и в итоге перевели. Остался только Артурас, и тот понимал, что жить ему здесь оставалось недолго. Теперь к побоям, пыткам и издевкам «товарищей» прибавились голод и пытки со стороны начальства.

Совершенно спокойный, добрый человек. Никогда никаких эмоциональных всплесков не было. Я даже когда узнал о расстреле, подумал, что это наш старший сержант Слесарев…

(Игорь Жуков, солдат из того же отряда)

Старший сержант Слесарев обращался ко мне только нецензурно. Он «бил лося» несколько раз в день. Он приказывал положить ладони на лоб, а затем бил. Если ему не нравилось, как сложены мои руки, он повторял. Это часто делалось перед составом. Мое лицо болело, а голова опухло. В комнате Ленина, Слесарев сидел с Носковым. Я вошел, Слесарев грубо велел мне выйти. Когда я вышел, он приказал мне вернуться и отжаться тридцать раз. Ему показалось, что я встал слишком медленно, и он приказал мне снова лечь и ползти по комнате Ленина. Если я не повиновался, он снова «бил лося» и снова приходилось ползать.

(Из показаний А. Скалаускаса)

Этот же сержант допускал насилие в адрес других. В частности, перед глазами у него был пример парня, которого избили, а потом заперли в кладовке, на неделю…

(Галина Жукович, адвокат А. Сакалаускаса)

Сакалаускас все же пошел на крайнюю и последнюю меру. Он написал прошение о переводе в другую часть. Вроде бы ничего страшного, но после каждого такого прошения в части устраивались проверки, поэтому начальство всегда тщательно отслеживало, чтобы до такого дело не доходило. А тут второй случай подряд. Нет в армии страшнее преступления, чем писать что-то, перепрыгнув начальника.

«Когда Слесарев узнал об этом, он мне сказал: “только попробуй, будешь два года умирать”»

(Из показаний А. Сакалаускаса)

Прошение Сакалаускаса все же дошло до адресата, из-за чего начальник конвойной части был в бешенстве. Артурасу нужно было сделать последний рейд. Отвезти свою последнюю партию заключенных и вернуться в часть, чтобы собрать вещи и перевестись.

– Я тебе обещаю, что ты не доедешь до части, – сказал ему кто-то из конвоя (по одним данным это был помощник начальника караула Семенов, по другим – кто-то из рядовых).

«В действиях погибших был явный состав преступления. Я думаю, если бы ситуация повернулась не таким трагическим образом, то они бы подлежали уголовной ответственности».

(Из разъяснений сотрудника правоохранительных органов для съемочной группы документального фильма «Кирпичный флаг»)

Глава 5

Спецвагон

Дедовщина, равно как и любой другой буллинг, никогда не происходит без одобрения начальства. Это всегда инициатива сверху, иногда речь идет о молчаливом согласии, а иногда – о конкретных призывах к действию. Несколько дней подряд Сакалаускас без сна и отдыха был в карауле. За время рейда его успели несколько раз избить и пообещали изнасиловать, но спасали заключенные, которые жалели молодого солдата, а пару раз Артурас прятался от обидчиков в одном из «купе» с заключенными. Начальник караула знал о том, что происходит, но ничего не делал. Его это даже забавляло.

«В первый день поездки Слесарев поранил мне ухо ключом от вагона. Он не давал мне покоя ни днем, ни ночью, жестоко избивал меня. Как только я засыпал, поджигал мне ноги, делал «велосипед». Однажды, когда я не вычистил туалет, избил меня, опустил голову в унитаз. В армии идет «цепная реакция». Старожилы жестоко обращаются с новичками, они накапливают гнев, после этого они сами превращаются в животных и изливают гнев на молодых».

(Из показаний А. Сакалаускаса)

«Пока мы ехали, отношения между заключенными были какие-то странные. Даже я, не зная человека, никогда не буду ему свистеть, как собаке. Никаких там дружеских отношений. Я смотрел на них и не понимал, как вообще так можно жить. Издеваться над людьми, как можно? Зачем? Хуже, чем осужденные. Чему там можно научиться, как издеваться над людьми? Человеку дают небольшую власть. Могут побить, могут собак натравить. Они стали к солдатам относиться, как к заключенным».

(Сергей Евтухов, бывший заключенный из того вагона)

В конце концов, заключенные все же были доставлены в колонию. Напоследок кое-кто из осужденных пожелал рядовому удачи. Сакалаускас, который последние двое суток был на ногах, только хмуро кивнул в ответ на пожелание удачи. Он уже понимал, что ему не дадут доехать до части живым.

Утром 23 февраля рядовые Джамалов и Манхуров попытались изнасиловать Сакалаускаса, но, по словам самого Артураса, у Джамалова случилось преждевременное семяизвержение, из-за чего они решили отложить изнасилование. К тому же в вагон зашел проводник, пошутил что-то по поводу литовца и предложил вернуться в купе, доиграть партию в карты. Проводник был не против происходящего, но настроение, так сказать, было испорчено. Напоследок двое парней макнули Артураса головой в унитаз и потребовали чистить нужник зубной щеткой до тех пор, пока они не вернуться и не закончат начатое.

Прямо перед Ленинградом меня разбудили и затащили в туалет и избили. Затем Манхуров держал меня, пока Джафаров пытался изнасиловать. Из-за стыда и унижения я потерял сознание. Из-за боли я пришел в себя. Манхуров обжигал мне ноги спичкой. Когда они уходили, они оба смеялись. Сказали: «скоро тебя все придут т…ть. Какая-то невообразимая волна поднялась внутри…»

(Из показаний А. Сакалаускаса)

Теперь пришло понимание. Ему не дадут доехать до Ленинграда живым. Его будут избивать и насиловать до тех пор, пока он не умрет. Когда дверь за солдатами закрылась, Артурас стащил с себя перепачканные спермой Джамалова кальсоны, выкинул их и переоделся. Он понимал, что через полчаса-час за ним снова придут, поэтому времени оставалось немного.

Можно было бы сбежать, но ближайшая остановка была только через несколько часов. Превозмогая боль, Артурас пошел навстречу собственной смерти, в спецвагон с караулом. Там в одном из купе сидели солдаты с проводником и играли в карты, а в другом купе спал прапорщик Пелипенко рядом с открытым нараспашку сейфом, в котором хранилось табельное оружие караула.

Рядовой достал пару пистолетов и несколько магазинов к ним. В этот момент прапорщик перевернулся на другой бок, но Артурас подумал, что тот проснулся и от страха выстрелил ему в голову, а потом пошел в купе, где играли в карты те, кто издевались над ним долгие месяцы. Он успел застрелить только нескольких человек, когда у него закончились патроны.

Терять было нечего. Сакалаускас вернулся к сейфу с оружием и перезарядил пистолеты. Вернулся он уже к запертому купе. Выжившие забаррикадировались там. По звукам Артурас понял, что один солдат залез на багажную полку, которая располагалась как раз под потолком. Сакалаускас начал стрелять на поражение. Когда закончились патроны, в вагоне уже никого в живых не было. Пелипенко попытался было остановить рядового, но и он получил свою пулю.

До ближайшей остановки оставалось чуть больше часа. Артурас стащил все трупы в одно купе, забросал их матрасами, вернулся к сейфу с оружием и забрал оттуда все оставшиеся пистолеты. Подумав, он переоделся в форму прапорщика, забрал его дипломат с вещами и деньгами, а оставшуюся часть времени провел в тамбуре.

«Среди тех, кто пострадал, не было ни одного городского, все простые сельские парни, работяги, они всех ваших рокеров и металлистов не знали, от земли все. Только этот Артур из города и был. Наши мальчики в первый раз с преступниками столкнулись, не городские. Мне вот говорил: “Если бы ты только знала, каких я плохих людей вожу в этих вагонах”… Все говорят про эту дедовщину. Врут все. Придумывают те, кто слабым оказался, да и все. Разве может быть дедовщина в таком маленьком сплоченном коллективе?»

(Мать А. Слесарева)

Глава 6

В бегах

Как только поезд начал сбавлять скорость, приближаясь к остановке Бабаево, Артурас спрыгнул на платформу и побежал в сторону леса. Он бежал так долго, как только мог. Зима в тот год была очень холодной. Рядовой понимал, что ему осталось несколько часов, прежде чем он замерзнет навсегда. Наконец ему встретился на пути частный дом с одним горящим окном.

Ему открыла женщина, которая предпочла сначала впустить и обогреть военного, а потом уже задать неудобные вопросы. Сакалаускас уснул быстрее, чем женщина успела его о чем-то спросить, а спустя несколько дней неразговорчивый военный исчез, оставив женщине на стуле несколько бумажных купюр за аренду койки. Уже после ухода странного парня в форме не по возрасту женщина увидела его лицо в новостном выпуске, но предпочла никому не говорить о том, что тот провел у нее несколько дней. Парня обвиняли в расстреле восьмерых человек, но тот менее всего на свете был похож на жестокого убийцу.

Когда человек не знает, куда пойти, он идет домой, но в Литву Артурасу был путь закрыт, поэтому он поехал в Ленинград, хоть это и было глупо. Когда он только зашёл в тот спецвагон, его целью было доехать до города живым. С тех пор все изменилось, но новых целей ему никто не давал, поэтому он все же приехал в Ленинград и несколько дней ездил на общественном транспорте, прятался по чердакам, пока его наконец не опознал кто-то.

Глава 7

После

Артурас стал давать показания практически сразу. Он полностью признал свою вину. История просочилась в прессу, в том числе и та часть, что была сопряжена с дедовщиной и изнасилованиями. В таких случаях в СССР предпочитали запирать туда, где людей лишают статуса человека, то есть в психиатрическую клинику.

Первая экспертиза признала парня вменяемым, но этот результат не понравился начальству и его отправили все же «подлечиться». Лечение оказалось настолько «эффективно», что на его базе у Сакалаускаса развился реактивный психоз. Его благополучно признали умалишенным и «прописали усилить прежнюю схему лечения».

Он до сих пор не смог справиться с тем, что сотворил. Конечно, у него есть обрывочные воспоминания о случившемся, но смириться с тем, что он это сделал он не смог. Психика его решила облегчить себе задачу, представив, что произошедшее – результат какого-то эксперимента. Я спросила, кто, по его мнению, мог такое организовать? Ответы были разными: и спецслужбы, и инопланетяне, а в последний раз он сказал, что это были испытания спецшколы КГБ, и все в том вагоне только играли роль. Он хочет думать, что все они до сих пор живы…

(Вероника Теляковская, врач ленинградской специальной психиатрической больницы)

Тюрьма народов, в которую за десятилетия своего существования превратился СССР, наконец пала. В 1991-м году Литва получила независимость, а одним из первых требований, обретшей свою независимость страны, было передать им Сакалаускаса.

Уважаемые товарищи, просим вас поставить подпись на бумаге с требованием освободить солдата Артураса Сакалаускаса, который вынужден был взять в руки оружие, чтобы защитить свою человеческую честь в рядах Советской Армии.

(Речь на митинге за освобождение Артураса Сакалаускаса)

Требование это было выполнено, однако, на родину свою Артурас вернулся уже совсем другим человеком с буквально разломленной надвое психикой, а родители парня за время мытарств сына успели постареть на вечность. Впоследствии о жизни Артураса был снят документальный фильм, а потом имя его и вовсе растворилось. Говорят, он зажил тихой жизнью и предпочитает избегать внимания прессы, опасаясь мести со стороны родственников издевавшихся над ним людей.

Виноват ли Сакалаускас в смерти восьмерых человек? Бесспорно. Должен ли он был понести за это ответственность? Конечно. Должны ли были понести уголовную ответственность те, кто издевался над ним? Естественно. Как бы вы поступили на месте человека, запертого в вагоне с людьми, которые не дадут дожить до конечной станции?

Content

Елизавета Бута
Вкус крови. Десять историй о русских серийных убийцах

От автора

Режиссер смерти История Валерия Асратяна География преступлений: Москва

Пролог 1988 год. Москва

Глава 1 Детство 1958–1968 гг

Глава 2 В движении 1970-е гг

Глава 3 Психолог 1976–1981 гг

Глава 4 «Лолита» 1981–1982 гг

Глава 5 В Москву 1982–1987 гг

Глава 6 Семейный бизнес 1988–1989 гг

Глава 7 В Париж! 1990 г

Глава 8 Следствие и арест 1990–1996 гг

Заслуженный мучитель История Анатолия Сливко География преступлений: окрестности Невинномысска

Пролог 1973 год. В лесу под Невинномысском

Глава 1 В детстве 1938–1960 гг

Глава 2 Авария 1961–1968 гг

Глава 3 Романтик 1968–1970 гг

Глава 4 ЧЕРГиД 1970–1973 гг

Глава 5 Серия 1973–1985 г

Глава 6 Арест 1985 г

Мамина радость История Александра Спесивцева География преступлений: Новокузнецк

Пролог

Глава 1 Мамин сын 1970–1985 гг

Глава 2 Тихие вечера с мамой 1985–1990 г

Глава 3 Невеста 1990–1991 гг

Глава 4 Охота 1991–1996 гг

Глава 5 Последние жертвы 1996 г

Полесский упырь История Анатолия Оноприенко География преступлений: УССР, Украина

Пролог 14 июня 1989 года. Днепропетровская область

Глава 1 В детстве 1959–1966 гг

Глава 2 В юности 1966–1980 гг

Глава 3 На дальних берегах 1980–1989 гг

Глава 4 Первая серия 1989 г

Глава 5 Нелегал 1990–1994 гг

Глава 6 Вторая серия 1994–1996 гг

Глава 7 Арест 1996 г

Мосгаз История Владимира Ионесяна География преступлений: Москва, Иваново

Пролог 1963 г

Глава 1 В детстве 1937–1955 гг

Глава 2 Талантливый мальчик 1955–1957 гг

Глава 3 Подающий большие надежды 1957–1963 гг

Глава 4 Femme fatale Ноябрь 1963

Глава 5 «Агент КГБ» идет убивать 15–20 декабря 1963

Глава 6 Убийства в Иваново 23–25 декабря 1963

Глава 7 Последние убийства 26 декабря 1963 – 8 января 1964

Глава 8 Поиски

Глава 9 Арест 1964 г

Эпилог

Врач-убийца История Василия Кулика География преступлений: Иркутск

Пролог Иркутск. 1985 год

Глава 1 В детстве 1956–1974 гг

Глава 2 Терапевт 1974–1984 гг

Глава 3 Врач скорой помощи 1984–1985 гг

Глава 4 Убийца 1985–1986 гг

Глава 5 Арест 1986 год. 17 января

Великан из Балашихи История Сергея Ряховского

Пролог 2 января 1989 года. 11-й километр МКАД

Глава 1 В детстве 1963–1982 гг

Глава 2 Насильник из Гольяново 1982–1986 гг

Глава 3 Великий командор 1986–1992 гг

Глава 4 Петля 1992–1993 гг

Глава 5 Ловушка 1993 г

Криминалист-убийца История Сергея Ткача

Пролог 1980 год. Симферополь

Глава 1 В детстве 1952–1965 гг

Глава 2 Господин Никто 1965–1973 гг

Глава 3 Криминалист 1973–1980 гг

Глава 4 Первая кровь 1980 г

Глава 5 Павлоград 1980–1995 гг

Глава 6 10 невиновных

Глава 7 Пологи 1995–2005 гг

Глава 8 После ареста 2005–2018 гг

Казанский монстр История Алексея Суклетина

Пролог Лето 1985-го. Васильево (где-то под Казанью)

Глава 1 В детстве 1943–1960 гг

Глава 2 По тюрьмам 1960–1976 гг

Глава 3 Дух свободы 1976–1980 гг

Глава 4 Мадина 1980–1981 гг

Глава 5 Убийства 1981–1982 гг

Глава 6 В поисках новых ощущений 1982–1983 гг

Глава 7 Младенцы 1983–1985 гг

Каннибал в городе История Николая Джумагалиева

Пролог Декабрь. 1980 г. Алматинская область

Глава 1 В детстве 1952–1970 гг

Глава 2 Все развалилось 1970–1977 гг

Глава 3 Увидеть душу 1977–1978 гг

Глава 4 Арест 1978–1981 гг

Глава 5 Хищник на свободе 1981–1982 гг

Глава 6 Лечение и побег 1989–2022 гг

Спецвагон История Артураса Сакалаускаса География преступлений: Ленинград

Пролог Специальная психиатрическая больница в Черняховске. Калининградская область. 1988-й год

Глава 1 Что произошло?

Глава 2 Как все начиналось

Глава 3 Контекст

Глава 4 В армии

Глава 5 Спецвагон

Глава 6 В бегах

Глава 7 После