Ник Фабер

Тень поражения

Пролог

1 мая 786 года

Сульфар

Наполняя воздух гулом работающих репульсоров, над улицами Джаруана пролетел тяжёлый десантный бот. Изображённые на его бортах эмблемы в виде скалящего клыкастые пасти черепов трёхголового льва яростными глазами осматривали пространство горящего города. Внешние динамики громкоговорителей бота надрывались от льющегося из них грозного голоса.

— Не покидайте своих домов. Не противодействуйте правительственным силам. Не сопротивляйтесь. Не покидайте своих домов...

Невысокий, полноватый мужчина выглянул наружу, щурясь от висящего в зените яркого солнца и проводил взглядом парящий в воздухе транспорт. Сообщение повторялось из раза в раз. Снова и снова. Вновь и вновь диктуя свою волю жителям небольшого города, расположенного в семистах километрах от Синангара, ставшего новой столицей Сульфара.

Осмотревшись по сторонам, Арун Камаль повернулся обратно к переулку, где, скрываясь от посторонних взглядов, ожидала его семья. Одетая в тёмное сари Кифара прижимала к себе мальчика и девочку, стараясь успокоить беспокоящихся детей.

— Арун, они...

— Я не знаю, любимая. Не думаю, что они пришли сюда из-за меня...

Будто подтверждая сказанные им слова, воздух разорвал грохот недалёкого взрыва. С соседней крыши сорвало несколько пластиковых панелей, и они рухнули в переулок в нескольких метрах от притаившихся в нём людей. Дети закричали от испуга, но их голоса потонули в пронзительном гуле десантного бота, что завис прямо у людей над головой.

Расположенное под днищем тридцатимиллиметровое орудие повернулось в сторону и дало короткую очередь.

Арун схватил Кифару за плечи и повёл за собой.

— Быстрее, нужно уходить отсюда.

В который раз он проклинал себя за то, что рискнул. Нужно было оставаться в Ландшире. Вся область Ландширского Предела превратилась в опасный, кипящий от насилия котёл, в котором варились кровь, кости и металл. Мясники из Камаан ке Сена развели там самую настоящую охоту на ведьм, хватая людей прямо с улиц и увозя с собой. Бесконечные аресты. Схватки сил нового правительства с повстанцами и постоянные теракты. Всё это превратило одну из самых прекрасных областей на планете в самый настоящий ад.

Учёный и инженер, Арун не хотел, чтобы его семья оставалась в подобном месте. Его старый друг и коллега предлагал перебраться к нему. Предлагал укрытие и защиту. Но Арун не воспользовался этим предложением, хотя соблазн был велик. В отличии от него, Камаль не был убеждённым идеалистом. Всё, чего он хотел — спокойно жить и работать. В тишине, покое и безопасности. Ему было наплевать на все те изменения, что произошли с их миром за прошедший год. Он просто хотел спокойствия для себя и своей семьи. А идеализм Мукерджи гарантировал, что когда-нибудь смерть придёт и в его дом.

И Арун не собирался рисковать жизнями Кифары, Яши и Джохара из-за чужих убеждений.

Это и толкнуло его на то, чтобы попытаться скрыться как можно дальше. Благодаря своему другу и коллеге, Арун нашёл людей, что обещали переправить его и его семью, как можно дальше от Ландшира. Подальше от Сульфара. Они обещали помочь ему попасть на борт одного из грузовых судов, снова начавших совершать грузовые рейсы из Валетрии под флагом Сульфарской Демократической Республики. Их контакты дал Аруну коллега, пообещавший, что эти люди не обманут и сделают всё, что оговорено. Цела была высокой, но у Камаля деньги имелись.

В Джаруане их обещали встретить. Отсюда они попали бы в Синангар. Новые документы. Новые личности. Арун был готов на всё, лишь бы вырваться из того кошмарного места, в которое превратился его мир. Кто-то назвал бы это трусостью. Но разность взглядов всегда создавала множество точек зрения. Вот только попавшему в жернова гражданской войны человеку плевать на мнения других людей.

В соседнем квартале что-то взорвалось. Ударная волна от взрыва вышибла окна, молотом пройдясь по улицам и подняв волну ослепляющей и удушающей пыли. Яша закричала от страха. Схватив дочь на руки, Арун побежал через дорогу к соседней улице. Кифара поспевала за ним, держа за руку их сына.

— Быстрее, — Арун пропустил жену и сына вперёд, указав на переулок. — Нужный адрес где-то здесь.

Подгоняя жену и сына, он бросился по узкой улочке, глядя на номера домов. Где же он. Точно должен быть где-то здесь. Он же запомнил карту. Это ведь та улица? Или нет? Страх из-за возможности ошибиться душил его не хуже висящей в воздухе пыли и горького, едкого дыма.

Где-то за их спинами раздались звуки стрельбы, сопровождаемые тяжёлой поступью мобильных доспехов. Грозные «Дуллаханы» и поставляемые хашмитам «Бакхауфы» продвигались по городу, безжалостно подавляя любые очаги сопротивления.

Поворот. Ещё один. Больше не полагаясь на память, Арун быстро сверился с картой на своём комме, держа вцепившуюся в его шею дочь на руках. Нужное место было совсем рядом. Серая дверь в узком проулке, под ржавым металлическим козырьком. Подбежав к ней Камаль принялся стучать кулаком по металлической поверхности. Прежде, чем он успел постучать в третий раз по ней, дверь распахнулась и в лицо мужчины ткнулось дуло пистолетного ствола.

От неожиданности Арун отшатнулся назад, а стоявшая за ним супруга вскрикнула, прикрывая сына руками.

— Не стреляйте! — закричал он, стараясь повернутся так, чтобы убрать удерживаемую на руках девочку от оружия. — Я Арун Камаль! Пожалуйста, не стреляйте...

Стоящий в дверном проёме мужчина выглянул на улицу, продолжая держать стоявшего перед ним Камаля под прицелом. Удостоверившись в том, что поблизости больше никого не было, он отошёл в сторону и махнул рукой с пистолетом.

— Заходите. Быстрее.

— Д... да, — облегчённо выдохнул Арун. — Спасибо.

Поторапливая супругу, Арун быстро скользнул в открытую дверь следом за ней и сыном.

Встретивший их мужчина провёл семью Камаля по коридору. Они дошли до одной из множества дверей, где выглядящий самым настоящим головорезом мужчина грубо впихнул их в просторное помещение и закрыл за ними дверь.

Видимо раньше это была комната отдыха или что-то вроде этого. Несколько столов, пластиковые стулья. Пара холодильников у дальней стены и длинный диван вдоль другой.

Пройдя через комнату, мужчина осторожно усадил дочь на диван и принялся осматривать девочку, стирая пальцами грязь с её лица.

— Милая, ты в порядке? С тобой всё хорошо.

— Д... да, папочка, — девочка принялась утирать лицо кулачками, но лишь размазывали налипшее на личико грязь и пыль.

Быстро достав из сумки за спиной бутылку с водой, Арун помог дочери промыть лицо.

— Арун?

Кифара сидела рядом, обнимая их сына и испуганными глазами оглядывая помещение, в котором их оставили.

— Милая, всё будет хорошо. Просто доверься мне...

— Дорогой, прошу, давай уйдём. Мне всё это не нравится.

— Кифара, всё будет хорошо, — снова повторил Арун, не зная, кого именно он хотел убедить этими словами. Её или самого себя. — У нас есть договорённость. Этим людям нужны деньги, а нам способ выбраться с планеты...

— Но откуда ты знаешь, что они выполнят свою часть сделки? — вновь спросила она, возвращаясь к разговору, что состоялся у них всего несколько часов назад, когда они приехали в город. — Эти люди... они же преступники. Им нельзя доверять.

Последнюю фразы она произнесла уже почти шёпотом, словно опасаясь, что хозяева дома могут её услышать.

— Мы уже это обсуждали, Кифара, — в голосе Аруна слышалось раздражение. Их контакты дал Мне Мекхат. А ты знаешь, что я мало кому доверяю так же, как ему. И он уже покинул планету.

— Откуда ты можешь это знать, — чуть не сорвалась его супруга. — Ты не говорил с ним уже больше месяца. Возможно, что он вообще...

Последние слова она не договорила, потому что даже мысль о том, что могло произойти со старым другом их семьи — пугала её до дрожи.

Мекхат и Арун одиннадцать лет работали преподавателями в Королевском университете, а затем ещё пять занимались конструкторской деятельностью в государственных проектах короля Аджиита. До недавнего времени Арун ещё как-то мог надеяться на спокойную жизнь. Даже после случившегося переворота и захвата власти Русталом и его последователями. Но всего месяц назад, произошли шокирующие события. Полное уничтожение портового города Гривед и последовавший вслед за ним удар хашмитских сил по Райпуру. От большей части города остались практически одни руины, не затронувшие лишь промышленные и портовые зоны, расположенные на побережье. После этого Арун решил, что Сульфар больше не может быть безопасным местом для него и его семьи. А постоянные чистки и облавы Камаан Ке Сена, личных карателей Шейха Рустала по всей планете, лишь укрепили его в этой уверенности.

Поэтому, когда Мекхат связался с ним и сообщил, что смог найти людей, способных за значительную денежную сумму вывезти его и его семью с планеты в пространство Союза, Арун ухватился за эту возможность. Деньги у него были. Правительство павшего королевства хорошо оплачивало работу своих учёных и конструкторов и семейство Камаль никогда не знало проблем с деньгами. Так что в средствах Арун и его семья стеснены не были. Самой сложной проблемой оказалось добраться из Ландширского пояса на другую часть континента, сюда, к Синангару. Мекхат предупреждал Аруна быть осторожным. Сообщал о том, что хашмиты ищут всех учёных, конструкторов и инженеров, что работали над военными программами королевства. И Арун даже догадывался, с чем именно это может быть связано.

Но сейчас всё это волновало его куда меньше, чем благополучие и безопасность своей семьи. Был ли он патриотом? Возможно, раньше, когда все случившиеся потрясения могли показаться не более, чем кошмарным сном, рассеивающимся с первыми лучами солнца. Но не сейчас. Как бы Арун не любил своё государство, он был реалистом и прагматиком, ставящим свою жизнь и жизни своих близких куда выше, чем смесь эфемерных идеалов, которые люди называют патриотизмом.

Ещё раз рассеянно посмотрев на свою супругу, он неосознанно коснулся золотого перстня, одетого на среднем пальце правой руки. Массивная золотая печатка, была его личным знаком отличия. Символом принадлежности к умнейшим людям Сульфара. Такие получал каждый из преподавателей Королевского университета, после защиты своих диссертаций или других значительных научных работ от коллег, как факт признания ими его трудов. Такой же перстень был и у Мекхата и нескольких десятков других коллег и друзей Аруна.

— Милая, я понимаю, что тебе страшно. Но ты должна довериться мне. Всё будет хорошо, — Арун взял её ладонь в свою и накрыл пальцы жены своими. — Ты понимаешь меня? Мы заплатим им деньги и получим возможность улететь отсюда. Так далеко, как только получится. От всего этого кошмары. Только ты, я и дети. Всё. Будет. Хорошо.

Видно, что Кифара хотела что-то сказать. Возможно возразить. Арун по её лицу видел, как в супруге друг с другом борется целый ворох эмоций. Но в конце концов она сдалась. Посмотрела на притихших детей, сидящих рядом с ними и приняла решение.

— Конечно, любимый. Конечно же я доверяю тебе.

А, что ещё она могла сказать? Слабая женщина, она могла лишь поддержать своего мужа, положившись на правильность его решения.

Дверь за их спинами открылась и в проходе показался всё тот же высокий и крепко сложенный мужчина с внешностью самого настоящего головореза.

— Пошли, Касарах хочет поговорить, — гулко пробасил он и добавил, когда вместе с Аруном на ноги поднялась и его супруга. — Только ты.

Он указал пальцем на главу семьи.

— Арун? — Кифара встревоженно посмотрела на мужа.

— Всё хорошо милая, — заверил её супруг. — Я сейчас вернусь.

Оставив жену и детей, он пошёл следом за этим бандитом, бросая взгляды из стороны в сторону. Старое здание явно когда-то было жилым, но сейчас бывших жильцов здесь явно не осталось. Арун шёл по коридорам, следуя за своим провожатым и вздрагивая от хлопков разносящихся по городу взрывов. Ему всегда казалось, что настоящие взрывы должны быть более... страшными, чем оказались на самом деле. Он привык к тому, что в кино они представляли собой рычащие, вздымающиеся к небу шары огня и пламени. Но реальность оказалась куда более прозаичной и менее эффектной. Приглушённые и отдалённые хлопки накатывали на здание, в котором они находились, заставляя учёного вздрагивать каждый раз, когда дом тихонько сотрясался от очередного взрыва, а свет от расположенных на потолке ламп мигал.

В коридорах суетились люди, перетаскивая какие-то коробки и ящики. Некоторые, как заметил Арун, имели военную маркировку Королевской гвардии. Видимо то, что осталось от уничтоженной немногочисленной королевской армии.

А ещё он не мог не заметить, что практически все они были вооружены. Почти каждый встречный щеголял торчащим из-за пояса пистолетом или же перекинутым через плечо ремнём импульсной винтовки.

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Аруна провели по коридорам до просторной комнаты. Пока они шли, с улицы продолжали доноситься приглушённые хлопки, но с каждым разом они становились всё тише и тише, что явно говорило о том, что бои в городе постепенно сходили на нет.

У ведущей в комнату двери сидело несколько мужчин и, как заметил Камаль, каждый был вооружён. В чём-то Кифара была права. Эти люди выглядели самыми настоящими бандитами. Коими, в общем-то и являлись.

— Он тебя ждёт, — равнодушно произнёс сопровождающий его головорез, указав на дверь, которую тут же открыл один из сидящих около неё бандитов.

Арун кивнул, сжимая в спрятанной в карман руке кредитный чип, с обещанной суммой. Сейчас на этом крошечном кусочке пластика и схем находился номер счёта вместе с правами доступа к нему. Этих денег будет более чем достаточно для того, чтобы заплатить этим контрабандистам за билеты с планеты.

Когда Камаль зашёл внутрь и дверь за ним закрылась, он ожидал увидеть всё, что только можно. В конце концов эти люди были преступниками. Кто бы, что не говорил, но они наживались на страданиях других. Арун ожидал увидеть точно такого же крупного и грубого мужчину. Почему-то у него в голове всплыл образ его любимого актёра Раджи Макшата, детективные сериалы с которым он обожал смотреть по вечерам с женой после напряжённого рабочего дня. Высокий, мускулистый и мужественный военный следователь сульфарской королевской гвардии. Каждую новую серию он, используя свой ум, находчивость и конечно же удачу, выводил на чистую воду тех или иных мерзавцев. И, как правило, персонажи эти не отличались разнообразием. Сплошь грубые, злобные мужчины или роковые женщины, от вида коих бурлит кровь. Естественно, последние чаще оказывались в постели Раджи, чем за решёткой...

Арун решительно выкинул из головы эти дурацкие мысли.

Потому, что сидящий в кресле человек совершенно не подходил под его понимание «главаря преступной группировки». В противовес всем его представлениям, сидящий в кресле за столом мужчина больше походил на забитого клерка или офисного работника. Худой, с впалыми покрасневшими глазами и короткими волосами. Он скрючился в кресле перед разложенными на столе планшетами и парой голографических экранов, постоянно перескакивая взглядом с одного на другой. Казалось, что он даже не сразу заметил, что с ним в помещении появился ещё один человек.

Арун нервно сглотнул, сжав вспотевшей ладонью лежащий в кармане кусочек пластика. Он уже хотел было открыть рот и что-то сказать, чтобы хоть как-то обозначить своё присутствие в помещении, но его опередили.

— Деньги? — сухо спросил мужчина, подняв на него свои покрасневшие от долгой работы глаза.

— Я... да, — Арун сбросил с себя охватившее его оцепенение и уже начал вытаскивать руку из кармана, когда вдруг заставил себя остановится. — Я... я хотел бы получить гарантии...

Сидящий в кресле мужчина хрипло рассмеялся.

— Друг, мы тут не туристическая фирма, которая тебе даст чек и путёвку. «Харшинара» уходит из системы через семь дней. Нам нужно успеть переправить тебя на неё и подогнать документы под легенду...

— Стойте, — Арун вдруг похолодел. — Подождите. Я же... У меня семья...

— Да мне плевать, — отмахнулся от него сидящий в кресле мужчина, посмотрев на один из планшетов и быстро отбив на нём несколько команд. — Мы договаривались только о тебе и всё.

Вспомнив состоявшийся почти неделю назад разговор, Камаль протестующе замотал головой.

— Нет! Нет, нет, нет. Это... я думал, что...

— Да плевать мне на то, что ты думал. Либо ты даёшь деньги, либо выметаешься отсюда.

— Но моя семья...

— Тоже не моя проблема. Найди себе новую. В Союзе полно шлюх, которые с удовольствием позарятся на чужие денюжки. Небось ещё и поопытнее будут.

Сердце Камаля пропустило удар. Он был уверен в том, что сможет улететь вместе с Кифарой и детьми. Только так и никак иначе. Любой другой вариант, особенно эти мерзкие предложения, были для него не просто кощунственны. Они были невозможны!

Нервно сглотнув, Арун, с трудом, но принял решение. Убранные в карман пальцы расслабились, выпустив зажатый в них кусочек пластика.

— Тогда я лучше уйду, — извиняющимся тоном произнёс он, поворачиваясь...

— Ага. Деньги только оставь, — отозвался сидящий в кресле бандит, явно потеряв к нему всякий интерес.

— Что? Простите, но я...

— Ты тупой? Я сказал оставь деньги и проваливай. Будем считать, что это моральная компенсация за потраченное на тебя впустую время.

Главарь контрабандистов протянул руку и нажал указательным пальцем на лежащий рядом коммуникатор. Практически сразу же ведущая в комнату дверь открылась и из неё показалась голова одного из тех мордоворотов, что Арун видел несколько минут назад. Но куда сильнее его напугало золотое кольцо, надетое на указательный палец на правой руке их главаря. Массивная золотая печатка с гербом Королевского университета.

Только сейчас Камаль вдруг подумал о том, что так и не получил от Мекхата ни одного сообщения...

За окном раздался смутно знакомый Аруну гул работающих репульсоров. Какой-то летательный аппарат пролетел над зданием, пройдя прямо над крышей.

Контрабандист несколько секунд смотрел на потолок своего кабинета, раздражённо вздохнул и махнул рукой своим подручным.

— Назим, заберите у него деньги и вышвырните на улицу. Если будет артачится, можете переломать ему сначала пальцы, а затем и руки. А если не заговорит, то сделайте тоже самое с его женой или кого он там привёл с собой.

Последние слова настолько напугали Аруна, что он быстро вынул чип из кармана. Потому что боялся он не столько за себя, сколько за свою семью. Плевать на деньги, лишь бы уйти целыми и невредимыми!

Всё это было дурной идеей с самого начала!

— Стойте! — вскрикнул он, когда толстые и обвитые мускулами руки протянулись к нему, явно намереваясь вытащить из комнаты. — Подождите, я всё отдам, только не трогайте нас!

— Да, да. Давай быстрее, потому что у нас мал...

Тело главаря контрабандистов попросту взорвалось кровавым фаршем, когда его пробили сразу несколько двадцатимиллиметровых импульсных дротиков. Очередь из противопехотной пушки зависшего недалеко от здания бота распорола стены, хлестнув по ней убийственной плетью. Ускоренные магнитными ускорителями заряды дырявили стены, перекрытия и всё, что попадалось на их пути с такой лёгкостью, словно эти преграды были не толще натянутой бумаги.

Арун упал на пол, прикрывая голову руками и кричал. Ему казалось, что каждую секунду очередной выстрел вот-вот сделает с ним тоже самое. Где-то над ухом раздался болезненный крик. Хрипло булькнул и затих. Затем другой. Возбужденные, взбудораженные вопли понеслись со всех сторон.

Лишь через несколько секунд Камаль смог пересилить охватившую его панику и открыть глаза. Первое, что он увидел, была кровь. Целое море крови, растекающейся от его тела.

Арун тут уже бросился ощупывать мокрую от липкой, отдающей железом жидкости одежду. Боялся, что не чувствует боль из-за охватившего его тело болевого шока. Лишь через пол минуты он осознал, что покрывающая его кровь ему не принадлежала. Она вытекала из разорванного надвое тела одного из бандитов. Того самого, что собирался отобрать у него деньги. Половина мертвеца лежала вплотную к нему, вывалив на пол свои внутренности в расплывающейся кровавой луже.

Не выдержав, Камаль согнулся. От увиденного его скрутило и вырвало прямо на пол перед собой. Отвратительный, заполняющий собой всё вокруг запах крови и дерьма из разорванных кишок выворачивая его желудок наизнанку.

— Жители Джаруана! Правительственные силы проводят антитеррористическую операцию. Оставайтесь в своих домах и не выходите на улице. Не смейте противиться солдатам Камаан ке Сена и воли Шейха Рустала! Повторяю, жители Джаруана...

Доносящийся с улицы голос привёл Камаля в чувство. Всё ещё испытывающий сильные приступы тошноты, он с трудом поднялся на ноги. Арун просто не мог позволить себе лежать. Ведь здесь была его семья. Кифара и дети. Которых он сам привёл сюда.

Проклиная себя последними словами за то, что связался с этими людьми, Камаль взял себя в руки и пошатываясь поднялся на ноги. Он вышел из комнаты в коридор. Со всех сторон до него доносились крики. Сверху слышались звуки стрельбы и яростные вопли людей. Держась за стену, Арун двинулся к лестнице, оставляя за собой алый след от испачканной в крови мертвеца ладони.

Когда он уже дошёл до неё, сзади раздались быстрые шаги. Ещё до того, как он успел обернуться, кто-то с проклятиями врезался в него сзади, оттолкнув конструктора со своей дороги. Под собственные вопли и добавившийся к ним стаккато стрельбы импульсных винтовок, он скатился по ступенькам, болезненно ударять об каждую из них. Какой-то мужчина бежал вниз, что-то крича оставшимся наверху товарищам споткнулся об него, когда Камаль пытался со стонами встать на ноги и упал рядом.

Изрыгая проклятия, он попытался вскочить на ноги, поднимая зажатый в руках импульсный дробовик, но не успел сделать задуманное и на половину. Короткая очередь, на этот раз из чьей-то винтовки, снесла ему большую часть черепа, расплескав содержимое головы по ступеням алым месивом.

Увиденное подействовало на Аруна подобно отрезвляющей пощёчине. Первый шок от случившегося наверху наконец прошёл и организм начал действовать так, как был должен, накачивая тело адреналином под воздействием обуревающего его страха.

Передвигаясь чуть ли не на четвереньках, Камаль почти что скатился по лестнице на первый этаж и бросился искать комнату, в которой оставили его семью. Бежал по коридору, вламываясь в те комнаты, двери которых были не заперты и бесполезно пытаясь выбить те, что оказывались закрыты. После нескольких попыток Арун бросал это дело и бежал дальше, выкрикивая имена жены и детей в надежде на то, что они наконец его услышат. В надежде, что они всё ещё живы...

Ворвавшись в очередную комнату, он услышал наполненный ужасом женский крик. Кифара бросилась к нему, оставив детей за отодвинутым от стены диваном.

— Арун! — она повисла у него на шее, и он почувствовал её горячие слёзы у себя на щеке. — Боже, ты... Ты весь в крови!

— Милая, всё в порядке! — запричитал он, ловя её ладони своими руками. — Всё хорошо, это не моя кровь, послушай меня, я не ранен...

Пронесшийся по коридору крик мгновенно вернул его к действительности.

— Скорее, бери Джохара. Нужно бежать отсюда. Бежать, как можно быстрее.

Его супруга всегда отличалась тем, что понимала, когда есть время для разговоров, а когда для действий. Она лишь кивнула и бросилась к сыну, беря его на руки. Арун последовал следом за ней, прижимая и поднимая руками перепуганную и побледневшую дочь.

— П... папа...

— Всё хорошо, солнышко. Всё хорошо. Мы сейчас уйдём отсюда и всё будет хорошо, — как заколдованный повторял он одни и те же слова.

Держа детей на руках, супруги бросились назад в коридор. Звуки доносящейся этажом выше стрельбы становились всё громче и громче. Вопли перекрывались гулкими выстрелами и с каждой секундой вопящих людей будто становилось всё меньше и меньше...

Пробежав по коридору, они свернули. В конце виднелась открытая, ведущая на улицу дверь. Кифара чуть-чуть опередила Аруна и бросилась к выходу. Подгоняемая страхом и желанием как можно скорее вырваться из этого кошмара, женщина побежала к спасительной двери. Но она не заметила того, что успел увидеть Арун. Он не знал, почему это так бросилось ему в глаза. Просто увидел лежащие на улице мёртвые тела.

— Нет! Кифара, стой! — истошно закричал он, понимая, что уже слишком поздно. — Не выходи...

В последний момент она всё же услышала его, но уже успела сделать тот роковой шаг, что вынес её на улицу через дверной проём.

Камаль так и не услышал звук выстрела, унесший жизни его жены и сына. Просто увидел, как короткая очередь изорвала их тела, стоило им только выбежать на улицу.

Он даже не сразу понял, что кричит, продолжая выкрикивать их имена, а обхватившая его руками за шею девочка кричала вместе с ним.

Глава 1

11 мая 786 года

Станция ВКФ «Сиракузы» на орбите Тендриса

Чашка упала на пол, разбившись на десятки небольших, белых осколков и они разлетелись по тёмному палубному покрытию каюты. Не помня себя, Том бросился обратно в свой кабинет, попутно чуть не разодрав локоть о дверь своей небольшой кухни.

— Привет, Том.

Сердце стучало в голове бешеным набатом, заглушая собой все остальные звуки, а в глазах предательски защипало.

Лиза смотрела на него с дисплея. На её лице застыло смущенное, даже несколько виноватое выражение. Том вглядывался в изображение любимой девушки, всё ещё не способный поверить в то, что всё это происходило на самом деле. Он застыл у стола с терминалом, не способный даже просто вздохнуть. Ему казалось, что он видит сон. Самый сладкий желанный сон в мире. Настолько пропитанный волшебством, что если Райн сейчас пошевелиться, то эта сказка рассеется и он проснётся. Вновь очнется в жестоком и пропитанном реальностью мире, где подобное было невозможно.

Лиза улыбнулась и посмотрела куда-то в сторону, отведя от камеры взгляд своих пронзительных и ярких зелёных глаз.

— Честно говоря... Знаешь, я сейчас чувствуя себя так глупо. Даже не знаю жив ли ты сейчас и всё ли с тобой в порядке. Шехар сказал, что вы добрались до дома, но что с тобой сейчас, я не знаю. Всё ли в порядке с «Бельмонтом», — она пожала плечами и прикусила губу. — В любом случае, надеюсь, что у тебя всё хорошо. У всех вас. Мне...

Она сглотнула и на пару секунд прикрыла глаза ладонью.— Мне тебя очень не хватает.

Райн не выдержал. Он буквально рухнул в кресло. То безумное счастье, которое он испытал всего несколько мгновений назад... не исчезло. По крайней мере не полностью. Но оно потускнело. Стало не таким ярким. Потому, что, как небо затягивает тёмные тучи, предвещающие скорую грозу, так и ощущение собственной беспомощности накатило на Райна.

Лиза даже не знала о том жив ли он. Всё это время она находилась в таком же подвешенном состоянии, что и он, совершенно не зная о том, какая судьба постигла «Бельмонт» и его экипаж...

Райн впился взглядом в похудевшее лицо любимой, цепляясь глазами за шрамы от ожогов, покрывающие правую сторону её лица. Его пальцы сжались в кулаке от за секунду охватившей его ярости.

— Я на Сульфаре, — сказала Вейл, глядя куда-то в сторону от камеры. — Хотя, наверное, если ты получил это сообщение, то уже и так это знаешь. Со мной всё хорошо. Я среди друзей. И Нори, тоже. Химмат тоже выжил...

Том сидел в кресле, не отрывая глаз от её изображения, пока Лиза рассказывала о том, что с ними случилось. Она никуда не торопилась, обстоятельно и полно рассказывая о том, что произошло на станции. О том, как Химмат и Нори доставили её на поверхность Индриана. Как местные спасли её, вытащив из практически расплавившейся брони. Лиза говорила и говорила, периодически замолкая, словно не знаю какие подобрать слова. Том по её глазам видел, что в эти паузы она о чём-то думала. Он ни раз и ни два видел у неё этот взгляд, когда она глубоко задумывалась над чем-то сложным. Будто смотрела на всё сразу и ни на что одновременно.

— Тут не так плохо, — усмехнулась она. — Хотя, наверное, придётся спросить с Шехара деньги за его контракт, а то мы тут считай бесплатно работаем. Ты не поверишь, но он тоже тут. Умудрился пролезть на планету...

Райн нахмурился. Шехар? На Сульфаре? Когда Райн видел его в последний раз, то принц и младший брат короля выглядел не просто плохо. Шехар походил на живого мертвеца. Он потерял всё, что у него было. Семью. Друзей и товарищей. Королевство. Даже свой мир. Этот человек оказался не просто на краю пропасти. Он оказался грубо сброшен в неё, без надежды на то, чтобы выбраться наружу.

А теперь, оказывается, Аль Хан каким-то образом умудрился пробраться обратно на планету. Том даже представить себе не мог, что сподвигло его на такой поступок.

— Знаешь, он очень сильно изменился, — вдруг произнесла Лиза и на её лице появилось какое-то странное выражение. — Будто совсем другой человек. От того робкого принца, с которым вы метелили друг друга в тренажёре «Бельмонта» и следа не осталось.

Она хрипло рассмеялась.

— Надеясь, ты сейчас смотришь эту запись и сидишь, где нибудь среди друзей и у тебя всё хорошо. И... Том, — Лиза посмотрела прямо в объектив снимавшей её камеры. — Надеюсь, ты простишь меня за то, что я не улетела, когда была такая возможность. Я... Я правда думала об этом. Да и Нори уговаривал меня полететь вместе с Лафаром обратно в Верден. Но я просто не смогла, Том. Здесь... Все эти люди... Я просто не смогла взять и бросить их. Ты даже не представляешь, какое дерьмо тут твориться. Местные при поддержке рейнцев устраивают самые настоящие чистки. Массовые казни. Мы пытаемся помогать людям, но... Сам понимаешь. Они спасли меня, а сейчас, я и Нори, пытаемся помогать им. И я просто не смогла заставить себя взять и всё бросить. Я знаю, что ты поймёшь меня, но всё равно, прости за это. Я очень тебя люблю.

Том сидел в одиночестве своей каюты, смотря на дисплей. Он просмотрел запись полностью. От начала до конца. А затем запустил её заново. А потом ещё раз. Просто не мог себя остановить. Он был похож на страдающего от голода человека, что дорвался наконец до еды пытается заполнить пустоту внутри себя даже тогда, когда живот уже распирает от съеденного. Потому, что он уже вкусил это. Страх голодной смерти всё ещё довлеет над ним. Всё ещё сидит в голове, не отпуская ни на секунду.

И Райн боялся этого голода. Он раз за разом пересматривал это сообщение, испытывая самые разные эмоции. Безумную, ни с чем не сравнимую радость от того, что она была жива. Ярость и боль, когда смотрел на оставшиеся на лице шрамы от ожогов. Том в бешенстве сжимал кулаки, представляя, практически видя, как эти шрамы спускались по шее ниже, исчезая под одеждой. Ему хотелось взять того, кто был за это ответственен и убить этого человека своими собственными руками.

А ещё, ему было больно. Безумно больно от того, что это была всего лишь запись. Райн отдал бы сейчас всё на свете, ради того, чтобы Лиза оказалась сейчас рядом с ним. Потеря Риты после того, как сам Том наконец смог разобраться с прошлым и, казалось, отпустить его, проделала новую брешь в его душе, которую Райн заполнял работой, лишь бы не думать о том, что вновь всё потерял.

Просмотрев видео в очередной раз, он протянул руку и взял лежащий на столе комм. Ждать ответа пришлось не долго.

— Да, начальник? — раздался в динамике весёлый голос Нерроуза. Судя по доносящимся на заднем фоне звукам, он и остальные офицеры всё ещё праздновали в том ресторане.

— Дэн, Сара и Серебряков всё ещё с вами?

Видимо, что-то в его голосе насторожило Нерроуза, потому что весёлость в его голосе почти моментально сменилась серьёзностью.

— Да, они тут. А что?

— Бери обоих и идите ко мне. Сейчас.

— Что-то случилось?

— Это не касается эскадры, Дэн, — уточнил Том. — Жду вас у себя на «Архе».

— Поверить не могу, — Сара сидела в кресле, шокированно прижимая пальцы к губам и слушая сообщение Лизы. — Это правда? Они действительно живы?

Райн кивнул. Думать как-то иначе он даже не собирался.

Даниэль и Сергей находились тут же. Дэн сидел на диване рядом с Сарой, а Серебряков развалился в одном из кресел, стоящих с другой стороны низенького столика. Нерроуз привёл их через пятнадцать минут, за которые Том успел прибрать на кухне остатки разбитой чашки и частично обрезать запись, оставив лишь ту, где Лиза рассказывает о том, что с ней случилось на Индриане и о происходящем на Сульфаре. Просто потому, что это... Эти слова были только для него.

— Я даже не удивлён, — хмыкнул Серебряков и посмотрел на Райна. — Вейл всегда была чертовски удачливой. Уверен, что и сейчас с ней всё отлично.

Произнеся эти слова, он, как бы невзначай, потёр челюсть, которую Том однажды ему едва не сломал. Случилось это во время их первой встречи в кабинете Мэннинга после того, как «Бельмонт» наконец доковылял до Траствейна. Тогда, буквально сходящий с ума от известий о гибели Вейл, Райн врезал Серебрякову по лицу сразу же, как только увидел. За то, что тот соврал ему. Скрыл правду, чтобы не отвлекать Тома от идущего сражения с двумя рейнскими эсминцами.

И ему стоило больших трудов удержаться и ударить тогда правой рукой вместо левой.

— Получается, что мы их там бросили, — с болью прошептала Сара, опустив голову. — Я же хотела... Мы могли искать тщательнее. Если бы я задержалась там чуть дольше, то... Я точно смогла бы что-то сделать...

— Сара, не кори себя, — Том успокаивающе положил руку ей на плечо.

— Да, — кивнул Нерроуз. — Ты и понятия не имела о том, что случилось. Вы все в тот момент думали о том, что она, Мак’Мертон и Химмат погибли. Том прав. Не нужно винить себя за то, что ты этого не знала.

— Он прав, Сара, — Райн посмотрен брюнетке в глаза, сжав пальце на её плече. — Я тысячу раз просматривал записи твоего «Ястреба» в надежде найти хоть какие-то доказательство того, что ты ошиблась. Но там ничего нет. Вообще. Если уж ты не смогла найти её там после случившегося, то никто бы не смог. А учитывая ситуацию, ты сделала всё, что только могла.

— У нас возникает другой вопрос, — задумчиво сказал Сергей. — Что мы будем с этим делать? Сообщение пришло тебе от Мэннинга, верно?

Том кивнул.

— Да. Они встретились с грузовым судном с Валетрии. Подробностей Лестер не указал, но я его понимаю. Такие вещи он не стал бы отправлять. В сообщении он указал, что в данный момент он на «Бельмонте» и направляется на Галахд.

— Летит в столицу? — Нерроуз с удивлением уставился на Тома. — Не спроста это.

— Дэн прав, — Том обошёл диван и сел рядом с Сарой. — Мы до сих пор понятия не имели, что именно происходит на Валетрии. Знали лишь только то, что было в официальных сообщениях. Система под рейнской оккупацией и там произошла смена власти.

— Зуб даю, не без помощи уродов из Протектората, — практически выплюнул слова Нерроуз.

— Да, — согласился с ним Райн. — Тут к гадалке не ходи. Всё и так понятно. Валетрия находится почти на половине пути между нами и Рейном. Они используют систему для того, чтобы создать базу слижения и обслуживания флота ближе к нашей территории.

— И чтобы координировать свои действия с меньшей задержкой времени, — добавил Дэн. — Их военное руководство более автономно в политическом плане, чем наше.

— В точку, Дэн...

— Я вообще-то спрашивал тебя не об этом, — заметил Серебряков, сидя в одном из кресел и пристально глядя при этом на Тома. — Я спрашивал не о том, что будем делать «мы». Меня волнует, что будешь делать ты сам, Том.

Райн посмотрел на него несколько секунд прежде, чем ответить. Он уже раздумывал над этим вопросом, пока дожидался их. И, как бы ему не было больно это признавать, правильный ответ Райн нашёл практически сразу же.

— Ничего.

Сидящая рядом Сара непонимающе уставилась на него. Нерроуз лишь хмыкнул, а Серебряков одобрительно кивнул.

— Что? Почему? — Сара смотрела на него таким взглядом, будто он только что её предал. — Том... Но она же там и...

— И что ты хочешь, чтобы я сделал, Сара? — вздохнул Райн. — Дезертировал со службы? Бросил корабль, эскадру и помчался на Сульфар? Это чушь. Я всё равно ничего не смогу сделать. Это было бы инфантильно и глупо. Подумай сама. Разве Лиза оставила Сульфар? Бросила там Нори, Химмата и остальных, просто ради того, чтобы выбраться с планеты? Нет. А ведь она могла. Сама мне так сказала. Потому что она чувствует ответственность за них. Потому, что эти люди зависят от неё. Не важно, сильно или слабо, но она не могла их бросить, точно так же, как и я не могу оставить эскадру и свою службу. У Лизы свой долг, а у меня свой.

— Он прав, Сара, — Нерроуз одобрительно кивнул Тому. — Нужно выбить мерзавцев с Валетрии. Это будет нашим лучшим шансом помочь Вейл и остальным. Чем раньше мы закончим эту долбаную войну, тем быстрее вернём нашу рыжую командиру. И уверен, что этот день не за горами. Пока мы тут зализываем раны, Седьмой флот уже должен был выбить рейнцев с Лаконии. На очереди Бедергар. А затем будет и Валетрия. И готов поспорить на что угодно, Лиза прислала Мённингу всё, что только смогла нарыть о рейнцах в системе.

— Скорее всего, — согласился с ним Серебряков. — Уж в этом плане на неё можно положиться.

— Верно, — Том откинулся на спинку дивана и окинул собравшихся в его каюте людей. — И поэтому сорок четвертая эскадра продолжит действия в составе седьмого флота.

Нерроуз нахмурился.

— Том, поправь меня, если я ошибаюсь, но «Арх» будет стоять на ремонте месяц-полтора. Если не дольше.

— Да. И поэтому я принял решение временно перенести свой флаг на другой крейсер.

Говоря эти слова, Райн посмотрел в этот момент на Даниэля, отчего у того дернулся глаз.

— Нет. Нет, нет, нет. Упаси боже. Ты же не собираешься...

— Да успокойся ты. Я собирался объявить об этом завтра, на совещании капитанов кораблей, но раз уж затронули эту тему, то знай. Я и часть моих офицеров переберётся на «Гавриила». Шарль уже в курсе.

Нерроуз картинно схватился за сердце и даже глаза закатил, чтобы придать своему виду ещё больше драматизма. Серебряков не выдержал и рассмеялся, настолько карикатурно выглядел Даниэль.

— Господи, слава богу. А то я уже испугался, что ты решил перебраться на «Галифакс». Том, вот честно, я тебя, конечно, люблю. Мы друзья и всё такое, но такого счастья мне не надо.

Райн вопросительно уставился на него.

— Чё это?

— Да ты сам посуди, — нахохлился Дэн. — Любой корабль, на котором ты находишься имеет чертовски быструю тенденцию превращаться в металлолом. Тебе надо на «Вобан» перебираться. Может быть их с Дмитрием удача хоть как-то компенсирует всё то сумасбродство, которые вы там у себя творите.

— Вообще-то мы побеждаем, — несколько обиженно заметил Райн.

Хотя, в чём-то он, конечно, был прав.

Хоть Тому и было неприятно это признавать, но пока что ни один корабль, на котором он служил, не дожил до счастливых дней, когда состарившуюся посудину отправят на слом, потому что та более не способна держать корпусом воздух. «Мастиф», «Фальшион», «Бельмонт», «Анцио». А теперь ещё и «Архангел». Как бы не были прикрыты шутками слова Нерроуза, но это не отменяло их правдивости. Каждый из этих кораблей находился под его командованием. И каждый находился на грани гибели. «Фальшион» и «Анцио» вообще более никогда не будут снова бороздить просторы космического пространства. Первый получил слишком сильные повреждения в системе Абрегадо и, хоть его и можно было восстановить, в итоге продали на металлолом, предварительно сняв с корабля всё ценное оборудование. «Анцио» вообще разорвало надвое во время Второй битвы за Нормандию и линейный крейсер был списан, как не подлежащий восстановлению.

Так что зерно истины в шутке Нерроуза имелось.

— Да кто же спорит, — усмехнулся Дэн. — Значит теперь это будет головной болью Шарля?

— Ага. Я соберу часть офицеров и вместе с ними организую штаб на борту «Гавриила». Это будет на завтрашнем совещании, хотя, пожалуй, раз уж мы тут так весело собрались, есть кое-что ещё.

Сергей, Сара и Дэниел переглянулись и быстро подобрались, почувствовав, как разговор плавно перешёл в деловое русло.

— Во-первых, — начал Том. — Сергей, я хочу, чтобы ты отобрал своих ребят из числа тех, кто штурмовал станции и наиболее отличился. На время ремонта «Архангела» мы распределим их по десантным отделениям остальных кораблей эскадры. Пускай делятся опытом и вместе с остальными отрабатывают абордаж. В системе Дария вы сработали просто великолепно, так что грех будет не воспользоваться их знаниями.

— Понял, — тут же кивнул Серебряков. — Займусь этим с утра.

— Хорошо. Во-вторых. Сара, подготовь документ о твоих действиях во время штурма...

Брюнетка удивленно захлопала глазами.

— Да я вроде бы уже...

— Да, я читал твой рапорт, но это не то, — отмахнулся Том. — Мне нужно, чтобы ты с тактической точки зрения обосновала применение лёгких ударных кораблей...

— Так это всё есть в рапорте, — нахмурилась Сара. — Там же есть все наши доводы по использованию «Минотавров» и...

— Ты мне дашь договорить или нет? — вздохнул Райн и посмотрел на неё так, как обычно учитель смотрит на докучавшую ему ученицу.

— Эм... Да, прости.

— Вот и славно. Я хочу, чтобы бы ты взяла своих ребятишек и подготовила тактические выкладки и обоснования для использования малых ударных кораблей. Но сделала это в расчёте на их применения против кораблей в классическом эскадренном бою.

От услышанного у неё даже челюсть упала.

— Нет, Том. Это чушь. «Минотавры», конечно, хорошие машинки, но они никогда не смогут противостоять полноценным кораблям в бою и...

Она неожиданно замолчала, когда до неё дошло, на что именно намекал Том.

— Постой, ты имеешь в виду что-то вроде рейнских корветов?

— В точку. Но меньше. Что-то среднее между ботом и корветом, способное нести адекватное вооружение и применяться в эскадренных сражениях.

— Поправь меня, если ошибаюсь, — не скрывающий своего скепсиса Нерроуз посмотрел на них обоих. — Но это твоё «что-то среднее между ботом и корветом» не существует. Мы не вели таких разработок. Да их никто не вёл за последнее время. В мелкие птички просто не засунуть нормальное вооружение, реактор, компенсатор и всё прочее.

— Это пока, — обвиняющее ткнул в него пальцем Райн, будто вина за это лежала на самом Нерроузе. — Но после случившегося у Звезды Дария, я готов поклясться, что кому-нибудь точно придёт в голову подобные мысли.

— И ты хочешь быть первым, — закончил за него Дэн.

— Я хочу, чтобы мои люди были в этом первыми, — поправил его Том. — Вы сами видите, что произошло в нашем последнем сражении. Я не представляю, кому в Протекторе пришла эта идея, но мы уже видим доказательства её эффективности. Наше счастье, что этих птичек у них очевидно не так много, как хотелось бы. Да и при их габаритах, транспортировка должна быть сущим кошмаром. Так что, да. Сара я хочу, чтобы ты со своими ребятами поработали головами и выдали мне теоретический вариант. Готовых проектов делать не надо, да это и не ваша работа. Но если сможем проработать доктрину, то возможно, кто-то этим заинтересуется.

— Поняла. Сделаем. Какой срок?

— У вас минимум полторы недели есть точно. Может быть две. Пока не могу точно сказать. Так что считай это вашим «домашним заданием». Сейчас наша задача подготовить остальные корабли, произвести ремонт и дождаться сообщений о действиях отца и Седьмого флота в Лаконии. Если всё идёт по графику, то они должны будут нанести по ней удар через два дня, а значит, через неделю или около того мы должны быть готовы к тому, что нас отправят на ротацию, чтобы заменить пострадавшие в этом сражении корабли. Все всё поняли?

— Так точно! — раздался хор подтверждающих голосов и Том удовлетворенно кивнул.

— Вот и славно. А теперь пошли вон. Совещание эскадры завтра в двенадцать ноль ноль.

Глава 2

11 мая 786 года

Станция ВКФ «Сиракузы» на орбите Тендриса

Карен пришла на собрание одной из последних. Неожиданная проблема, возникшая с рабочими «Сиракуз», вынудила её задержаться на борту «Архангела». Так что Ламберг едва успела на собрание эскадры.

Ввиду того, что флагманский крейсер представлял сейчас собой жалкое зрелище, собрания и планёрки было решено проводить на борту станции, благо её руководство расщедрилось и выделило под нужды сорок четвёртой огромный и набитый всем необходимым оборудованием зал.

Вчерашний вечер всё ещё отдавался лёгкой тяжестью у неё в голове. Не стоило так налегать на коктейли. Даже принятые утром таблетки от похмелья, пусть и сняли интоксикацию организма, всё же не смогли полностью сгладить последствия вчерашней вечеринки. Но, как ни странно, Карен нисколько об этом не жалела. За исключением этого она чувствовала себя великолепно. Потому что впервые в своей жизни, Ламберг испытала, что такое быть победителем.

И это чувство было потрясающим. Кружило голову лучше любого алкоголя. Конечно же, они все были рады своей победе у Звезды Дария. Но тогда всю радость от триумфа сглаживала необходимость срочно латать крейсер в полевых условиях, за которой последовал напряжённый перелёт обратно к системе Фарон. И только лишь оказавшись на станции, впервые сойдя с борта «Архангела», Карен поняла, что такое триумф победителя. Рабочие верфи и сотрудники станции встречали их у переходов связывающих крейсер со станцией громом оваций. Оглушительным ураганом наполненных торжеством криков. Этот вал эмоций обрушился на покинувших переход офицеров словно приливная волна.

Куда бы Карен не пошла, везде она встречала улыбки и ободряющие слова встречавшихся ей на пути людей. Они праздновали их победу так, как будто она была их собственной. Нет, подумала Карен. Это и была их победа. После первых ударов рейнского флота по верденским системам вера людей во флот пошатнулась. Далеко не всех, конечно же. Но этого нельзя было отрицать. Теперь же, после Второй Нормандии и Звезды Дария, народ чествовал их, как героев. И это было приятно.

Смакуя эти мысли Карен зашла в просторный зал, махнув по пути знакомым офицерам и быстро нашла глазами длинную гриву тёмных волнистых волос, спускающихся из под форменной фуражки. Старший помощник «Галлифакса», Виктория Райс, сидела за одним из столов в правой части выстроенного амфитеатром зала. Место рядом с ней пустовало, а на столе стояла пара исходящих паром чашек.

— Ты просто моя спасительница, — Карен опустилась на стул и благодарно взяла в руки тёплую чашку. Чёрный, крепкий, как кусок корабельной брони, кофе с каким-то сладким сиропом обжёг язык, но принёс потерявшееся куда-то за утро чувство бодрости уже с первым глотком.

— Тяжёлое выдалось утречко? — усмехнулась сидящая рядом с ней брюнетка.

— И не говори, — ответила ей Ламберг после пары жадных глотков. — Я, как встала на ноги, так ни разу и не присела. На корабле бардак. У нас половина силового набора с правого борта обнажена. Все пытаются делать всё и друг за друга. Нет, я понимаю, что ребята с верфи хотят, как лучше. Но из-за этого такая неразбериха, что я просто с ума схожу.

Виктория улыбнулась и неторопливо коснулась своей чашки губами.

— Вам вообще повезло, что уцелели. До сих пор не понимаю, как коммандер Райн решился на подобную миссию. В одиночку прорываться к станциям и использовать план, разработанный не им самим, а каким-то лейтенантом. Честно говоря, когда увидела «Архангел» после сражения, то решила, что он уже вообще больше не сможет летать.

— Мы крепче, чем кажемся, — Карен горделиво вздёрнула носик, баюкая в руках горячую чашку. — Новые крейсера удивительно живучи. Отказ от классических пусковых позволил усилить основные несущие конструкции и нарастить броню. Мы лишь подтвердили то, что новая концепция кораблестроения жизнеспособна и верна. Вот и всё. Скоро все верденские корабли будут строиться по схожим проектам.

— Пф-ф-ф... — Виктория брезгливо фыркнула. — «Галли» даст вам фору на ближайших учениях. Даже не сомневайся.

— Для начала нам лучше ремонт закончить и с верфи выбраться, — рассмеялась сидящая рядом с ней блондинка и сделала ещё один глоток. — А то, я даже не представляя, как стыдно вам будет проиграть в сражении с таким калекой.

— Осторожнее, Ламберг, — Виктория прищурилась, а в её глазах заиграли озорные искры. — Самомнение сгубило не одну кошку.

Карен чуть не подавилась кофе, делая глоток в этот момент.

— О, тогда я не понимаю, как вы вообще всё ещё живы. У твоего капитана его хватит на всю эскадру, — Ламберг заставила свою лицо принять задумчивое выражение. — В принципе, можно даже с остальным флотом поделиться. Хватит на всех и ещё останется.

— И тогда нас всех ждёт печальный конец. Погибнем в лучах его пылающей славы.

Обе девушки хихикнули.

Карен оглянулась по сторонам. Большая часть старших офицеров эскадры уже расселись по местам или же стояли по двое и по трое, что-то обсуждая в ожидании начала совещания. Задумавшись, Карен глянула на дисплей своего кома. Цифры на экране в этот момент как раз сменились, показав пять минут десятого по стандартному времени станции.

Странно, подумала она. Ещё никогда коммандер Райн не опаздывал на её памяти. Ламберг ещё раз окинула зал взглядом, заметив, что Дэнниэля Нерроуза, капитана «Галлифакса» тоже ещё нет.

За своими мыслями, она даже не обратила внимание на то, что Виктория что-то у неё спросила.

— Эй, реальность вызывает Ламберг. Приём.

— Что? Прости, я задумалась.

— Говорю, что капитан весь вечер подбивал к тебе клинья. Вчера он прямо порхал мимо нашего столика.

— Э-э-э... Да? — Карен задумалась, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Капитан Нерроуз и правда удивительно часто возникал около их столика, периодически шутками развлекая девушек и иногда принося очередные бокалы с коктейлями. Ламберг ещё вчера удивилась тому, почему-это капитан так покорно приносил заказанные ими с Викторией напитки один за другим. Даже спросила её об этом сама, но тогда Райс лишь отмахнулась туманным и сочащимся раздражёнием намёком на какой-то проигранный спор.

И даже в такой ситуации Нерроуз был само обаяние. Не навязывался сам и, что Карен была вынуждена признать, довольно удачно вклиниваясь в разговор для того, чтобы отпустить очередную шутку.

— Ты, что, даже не заметила? — Виктория не смогла сдержать улыбки и спрятала её за краем чашки. — Он же вчера чуть-ли не поедал тебя глазами.

— П-ф-ф-ф, — Карен чуть смутившись отвела взгляд в сторону от подруги. — Не выдумывай ерунды.

— Ой, как будто мне это нужно. Поверь, Карен, я с ним уже восемь месяцев. И я прекрасно вижу, когда моё начальство начинает свою охоту за юбками.

После этих слов у Карен в голове мгновенно появились кое-какие мысли.

— А вы с ним... — спросила она притихшим голосом и оглянулась по сторонам.

Казалось, что Виктория даже не сразу поняла сути её вопроса. А затем рассмеялась в чашку.

— О, не-е-е-е-т. Ты не смотри на то, что внешне он кажется раздолбаем. На самом деле капитан строгий поборник правил. Я ещё ни разу не видела, чтобы он попытался подкатить хоть к кому-то, кто находится у него в прямом подчинении. Устав, все дела.

Там действительно была статья, запрещавшая любые отношения между находящиеся в прямом подчинении военнослужащими. Правда, стоило, наверное, отметить, что скорее всего эта статья нарушалась наиболее часто. И всё-таки, устав — есть устав, как неоднократно говорил её отец. И сама Карен, воспитанная им в строгости, даже и подумать не могла о том, чтобы умышленно нарушить установленные правила правила.

С другой стороны, они служили на разных кораблях, — вдруг почему-то подумала Карен. Непрошеная и отстраненная мысль залезла в голову сама собой. В конце концов они подчинялись разным капитанам и Нерроуз не являлся её прямым начальником...

Карен тряхнула головой, прогнав глупые размышления.

Очевидно, что Виктория что-то увидела на её лице в этот момент улыбнулась. Правда она пожалела подругу, не став говорить что-либо...

Неожиданно зал пришёл в движение. Стоявшие на ногах офицеры принялись быстро рассаживаться по своим местам. Оглянувшись назад, Карен увидела вошедшего в зал Райна в компании других офицеров. Там были и капитан Нерроуз, идущий рядом с командиром «Архангела». Следом за ними шли Майкл Сорено, постоянно раздражающий Ламберг своими неформальными обращениями и Сергей Серебряков, вместе с высокой девушкой с каштановыми волосами и нашивками старшего лейтенанта. Сара... Карен попыталась вспомнить её фамилию. Точно! Сара Келен. Именно ей принадлежала идея того безумного плана, который чуть не погубил «Архангел» и весь его экипаж.

С другой стороны, подумала Ламберг, он сработал, и они победили, захватив станции.

Идущие впереди Райн и Нерроуз обменивались короткими репликами. Глядя на них Карен даже не сразу поняла, что именно её смутило в этой картине.

— Э-э-э... Вик, тебе не кажется, что...

— Ага, я тоже заметила. Что это с ними?

Вся вошедшая в зал пятёрка просто лучилась от счастья. Но больше. Всего Карен поразили изменения, произошедшие с её командиром всего за одну ночь.

Нет, Томас Райн остался всё тем же невысоким и молодым мужчиной. Тёмные, практически иссиня-чёрные волосы, отросли чуть больше положенного, а щетина на лице уже успела за последнее время превратиться в аккуратно подстриженную бороду, отчего Райн выглядел несколько старше своих лет. Но вот выражение на его лице... оно изменилось.

За то время, что Карен находилась в его подчинении, она привыкла к задумчивому и флегматичному выражению, царящему на лице своего капитана. Нельзя сказать, что её командир выглядел неулыбчивым или слишком грозным. Нет. Он смеялся и улыбался вместе со всеми. Но у Карен всегда было ощущение, что Томас Райн делает это просто потому, что подобной реакции ждут от него остальные. Как будто каждый раз он веселился через силу, о чём говорила не уходящая из синих глаз капитана холодная мрачность, которая, казалось, после событий на Нормандии стала только сильнее.

Но сейчас, всё было абсолютно иначе. Райн прошёл мимо стола, за которым сидели Карен и Виктория. Нерроуз что-то сказал ему и Том рассмеялся. Пусть не громко, но этот смех был весёлым и звонким. Так мог бы выглядеть человек, страдающий от долгой и тяжёлой болезни и неожиданно сумевший от неё излечиться. Карен просто не могла объяснить причину с одной стороны такой небольшой, но в тоже время разительной перемены.

— Может нам наград отсыпали, — задумчиво пробормотала сидящая рядом с ней Виктория, кивнув своему капитану. — Было бы не плохо.

— Нет, — покачала головой Карен. — Тут явно что-то другое.

— Кстати, а почему это интересно они все пришли вместе?

— Откуда мне знать.

— Так ты же его старпом.

— Ты тоже, — возразила ей Карен, намекая на Нерроуза.

Хоть она и постаралась это скрыть, но действительно внутренне ощутила некоторое разочарование от того, что она пришла в одиночестве, когда Райн и некоторые другие офицеры из команды «Архангела» пришли вместе с ним. Почему-то она вдруг подумала, что они: Сорено, Келен, Серебряков и Нерроуз, знают о причинах произошедшей с капитаном перемены. А вот она нет.

От этого было обидно. Будто её не допустили к чему-то важному.

— Ну, ладно, — пожала плечами Райс. — Возможно сейчас мы всё узнаем.

Райн прошёл к кафедре у дальней стены зала, вокруг которой полукругом расходились столы и сидящие за ними офицеры сорок четвертой эскадры. Том дождался, пока все рассядутся только тогда заговорил.

— И так, всем доброе утро. Надеюсь, все вчера хорошо отдохнули, потому что работы у нас полно. Но, уверен, что это для вас сюрпризом не станет. Я не люблю долгих вступлений, поэтому начну сразу. Сорок восемь минут назад в систему Фарон вошёл курьер, приписанный к Седьмому флоту.

Народ в зале заметно оживился. Том выждал короткую паузу, после чего продолжил.

— Ему добираться до станции ещё девять с половиной часов, но сообщение с него уже передано. Вчера, пока мы отмечали, Седьмой флот под командование Виктора Райна выбил рейнцев из Лаконии.

Стоило ему договорить, как по залу прокатилась волна одобрительного шёпота. Люди улыбались, искренней радостью встречая очередную победу своего флота.

Том коротко улыбнулся и продолжил.

— Да, это хорошие новости. К сожалению, есть и плохие. Рейнцы продолжают выдумывать новые фокусы. В сражении за Лаконию у них было меньше кораблей, чем у Звезды Дария, зато они использовали почти в три раза больше РПП.

Зал притих. Все очень хорошо запомнили то, с какой хитростью применил эти устаревшие модули командующий рейнским флотом у Звезды Дария.

— К счастью, — заговорил Райн, — в этот раз им попался не такой хитрый противник по ту сторону доски. В частности, наша победа у Лаконии обусловлена ещё и тем, что рейнцы почти не сражались за систему. Попытка адмирала Райна навязать им сражение кончилось лишь массированным пуском ракет с РПП с заложенной в них баллистической фазой. Большая часть, конечно, прошла мимо, но шесть тысяч ракет в залпе — это по-прежнему шесть тысяч ракет. Текущие потери флота на данный момент: два лёгких крейсера, один тяжёлый. Они смогли спасти экипаж с одного из лёгких крейсеров, но остальные погибли в полном составе. Так же серьёзно повреждены два дредноута. Остальные корабли отделались, по сути, испугом и могут продолжать выполнение операций. Потери с рейнской стороны также невелики. В этот раз адмирал Райн использовал в эскадренном бою обе дредноутные эскадры, поэтому мерзавцев некому было встречать у чёрного входа...

Том заметил поднятую руку.

— Да, Сара?

— Участвовали ли в этом сражении новые рейнские корветы, сэр? — спросила она.

— Нет. В этот раз их не было. Или же наш противник успел погрузить их на транспорты и вывезти из системы. У них почти не было тяжёлых кораблей, так что сражение в текущих условиях было бы для них самоубийством. Да, к слову. В этот раз станции контроля и снабжения в системе захватить не удалось. Противник уничтожил их своими руками при отступлении. Снял экипажи в подорвал.

Райн коснулся пульта на кафедре. Установленный под потолком голографический проектор быстро создал за его спиной крупную схему названной звёздной системы.

— Возвращаясь к нашей теме. Следующая цель Седьмого флота — Бедергар.

Народ в зале зашушукался.

— Я так и знала, — прошептала сидящая рядом с Карен Виктория. — Мы возвращаемся в дело.

— У эскадры нет флагмана, — напомнила ей Ламберг, разглядывая проекцию звёздной системы. — «Архангел» не выпустят с верфи ещё месяц — полтора. Это минимум.

— Уверена, у нашего начальства есть идеи на этот счёт, — пожала плечами Виктория. — Слушай, а ты не думала, что вы с ним похожи?

— Ты о чём? — прошептала ей Карен.

— Ну, вы оба дети известных адмиралов. И оба стремительно лезете вверх по службе...

— Я всего лишь старший помощник, — тихо напомнила ей Ламберг.

— Считай, что ты начальник штаба при командире эскадры, — шепнула ей Райс, скрыв губы за чашкой с кофе. — Уверена, что он заваливает тебя работой помимо твоих обязанностей.

Тут Карен сказать было нечего. Это действительно так. Капитан возложил на неё не только стандартные задачи, но и просто-таки засыпал огромным количеством других поручений и проблем, в основном касающихся организационных вопросов эскадры. Настолько, что первые пару недель она едва успевала всё выполнять и чуть ли не выла от усталости. Едва успевала перехватить по два с половиной — три часа сна в сутки и держалась на одних стимуляторах и железной воле.

Так, по крайней мере, было в начале. Через какое-то время она привыкла к манере работы своего капитана и даже, что стало для них обоих определённой неожиданностью, научилась предсказывать некоторые его приказы заранее. Что сказать, теперь время отведенное на сон некой Карен Ламберг выросло аж до пяти с половиной часов в сутки. Чем не достижение?

— Я вообще не понимаю, — тихо продолжила Виктория, одновременно с этим слушая командира эскадры. — Как с твоей фамилией ты до сих пор остаешься на своём месте. Ты уже давно должна была получить собственный корабль, а не торчать старшим помощником.

Карен вдруг помрачнела и не стала отвечать.

Ей совершенно не хотелось говорить на эту тему. Трудно быть дочерью бывшего главнокомандующего верденским флотом. Особенно учитывая характер её отца.

Но всё это было бы не так страшно, если бы не один мерзкий случай в самом начале её офицерской карьеры, после которого другие капитаны старались находить всевозможные причины, по которым Ламберг не могла попасть в экипаж их корабля.

Вместо того, чтобы продолжить тему, она сконцентрировалась на том, что говорил Райн.

—...так что, пока «Архангел» остаётся на верфи, сорок четвертая продолжит исполнение своих обязанностей в Седьмом флоте в урезанном составе. А поскольку нового корабля нам не дадут, то я принял решение временно перенести свой флаг на «Гавриила». Капитан Шарль уже в курсе нашей небольшой рокировки.

Высокий и худощавый офицер с внешностью, которая так и просилась на обложки дамских романов, кивнул, наблюдая за выступлением своего начальства. Сидящий рядом с ним Нерроуз что-то тихо произнёс товарищу, на что Реми лишь улыбнулся и ответил короткой репликой, которую Карен не могла услышать.

— Так же, вместе со мной на борт «Гавриила» перейдет часть офицеров. Полный список будет составлен сегодня к пяти вечера по времени станции, но часть из вас я оповещу уже сейчас. Место моего заместителя и, по совместительству, начальника штаба, займёт лейтенант-коммандер Ламберг. Карен? Ты где? — Райн нашёл своего помощника взглядом. — А, вижу. Так, идём дальше. Вместе с ней с «Архангела» я заберу Сару Келен, Сергея Серебрякова, Майкла Сорено...

Сидящая рядом с Карен Виктория презрительно цокнула языком.

— До сих пор поверить не могу, что он всё ещё на службе, — язвительно прошипела она, бросив взгляд в сторону стола, за котором сидел Сорено.

Светловолосый главный тактик с «Архангела» расслабленно развалился в кресле и что-то помечал на своём планшете.

— Ты его знаешь? — тихо спросила Карен, краем уха продолжая слушать Тома.

— Знаю хорошего парня, который чуть не улетел под трибунал из-за этой сволочи, — Виктория покачала головой. — Нико Лефар. Они с Сорено служили на дредноуте «Жерар Адальбо». Во время увольнительной Сорено нашёл наркоту, обдолбался и решил полетать на флаере в ручном режиме. Они вдвоём влетели в гражданский аэрокар. Там несколько человек погибло, а этот урод отделался лишь увольнением и тремя годами за решёткой. Нико повезло, что эта мразь хотя бы не стала отпираться на трибунале и призналась во всём. Наверное, просто обосрался, что его вообще запрут до конца жизни.

Последние слова она чуть ли не змеёй прошипела.

Карен снова посмотрела на Сорено. Этой информации она не знала, что, в общем-то, и не мудрено. Офицеры её ранга не имели доступа к личным делам других офицеров. А учитывая историю, рассказанную Викторией, Карен почувствовала, как затаившаяся в её душе неприязнь к Сорено выросла ещё сильнее.

— Он мне никогда не нравился, — шепнула она подруге. — Постоянно фамильярничает с командиром. Ведёт себя так, будто они какие-то старые приятели, или что-то в этом роде.

— Я тебе, говорю, Карен, он конченый мерзавец. Даже не представляю, какие мысли царили в голове у коммандера Райна, когда он согласился принять его на борт.

— Ну... Как тактик он очень неплох, — попыталась остаться объективной Ламберг, но в итоге не смогла и добавила. — Немного выше среднего.

И почти сразу обругала себя за то, что покривила душой. На самом деле Сорено был хорош. Очень хорош. Она лично проверяла все его тактически выкладки, хотя в этом не было необходимости. Возможно, вдруг подумала Карен, она подсознательно искала какие-либо ошибки в его работе, чувствуя, что с ним что-то не так. А рассказанная Райс история лишь подтверждала это наблюдение.

— Буду держать с ним ухо востро, — заявила она сидящей рядом Виктории.

— Да уж, постарайся, — согласилась та. — Ненавижу наркоманов. Им нельзя доверять...

Карен вдруг заметила, что в зале повисла странная тишина. Она оглянулась, заметив направленные на их с Викторией стол взгляды, а затем посмотрела в центр зала.

Томас Райн стоял оперевшись локтями на кафедру и с любопытством наблюдал за ними.

— Ламберг, Райс, я вам не мешаю?

— Нет, сэр, — тут же спохватилась Виктория.

— Да, сэр, — в унисон с ней ответила Карен и покраснела, осознав, какую глупость только что сморозила. — То есть, нет, сэр... То есть, я хотела сказать, что...

С разных сторон до неё долетели приглушённые смешки, от чего она покраснела ещё сильнее.

— Я понял, что ты хотела сказать, Карен, — Том мягко улыбнулся. — Не против, если я продолжу?

— Да, сэр.

— Нет, сэр.

Они с Викторией переглянулись, вновь заговорив одновременно.

— Ну, — флегматично заметил Райн, чем вызвал ещё одну порцию смешков. — Спасибо за разрешение.

В этот момент Карен хотелось провалиться под палубу.

— И так, — продолжил Том. — Как я уже сказал, наша эскадра будет действовать в урезанном составе, что предполагает некоторые перестановки в кораблях. «Гавриил» и «Михаил» капитана Гальдо теперь составляют наш первый дивизион. Командование им ложиться на плечи коммандера Шарля. «Вобан», «Галлифакс» и «Гневный» составят наш второй дивизион. Командование дивизионом ляжет на капитана «Галлифакса». Знаю, что работу в тройках мы не отрабатывали в больших объёмах, так что займёмся этим уже с завтрашнего дня.

Райн обвел взглядом всех собравшихся, ища в них что-то известное лишь ему самому.

— Через восемь дней, — твёрдым, как закалённая сталь голосом произнёс он, — нам предстоит покинуть станцию «Сиракузы» и вновь соединиться с кораблями Седьмого флота для удара по Бедергару.

Глава 3

Верденское пространство

Галахд

Маневрируя одними лишь ДПО «Бельмонт» аккуратно вышел на стояночную орбиту в пятидесяти тысячах километров от Галахда. Симпатичный голубовато-зелёный шарик столичной планеты Вердена медленно крутился под нижней плоскостью эсминца. В двухстах километрах по корме, двигаясь по той же самой орбите, что и эсминец, неуклюже замерло огромное транспортное судно. «Ширрикупура» уже отключила свои двигатели, закончив процесс торможения и выхода на орбиту.

С небольшой помощью Мэннинга их новые сульфарские друзья смогли пройти через патрульный периметр и подойти к планете.

Риваль в этот момент находился на мостике, спокойно наблюдая за тем, как экипаж корабля под чутким руководством Магды Вальрен проводил очередную проверку систем эсминца.

— Боже, — Магда покачала головой, глядя на центральный обзорный дисплей «Бельмонта», куда сейчас передавалась картинка с внешних камер высокого разрешения. — Вы только посмотрите. От них же здесь не протолкнуться.

— Добро пожаловать в столицу, — устало пробормотал Риваль, наблюдая стройные колонны дредноутов и линкоров, висящие на геосинхронной орбите над планетой.

Первый оборонительный флот неподвижно завис в пространстве. Более сорока тяжёлых кораблей. Дредноуты, линкоры, линейный крейсера. Основное ударное ядро флота. Молчаливые стражи, стоящие на защите столичной системы от любых угроз.

Интересно, отстранённо подумал Риваль, а наведены ли сейчас их орудия на «Бельмонт» и другие корабли, находящиеся на орбите? Скорее всего да, решил он. Стоит хоть кому-то сделать резкое и необдуманное движение, и его посудина превратиться в спёкшийся комок шлака и расплавленного металла. Если от него вообще что-то останется.

А ведь это были далеко не все силы обороны, охранявшие Галахд. Помимо тяжёлых кораблей, Первый флот насчитывал более пятидесяти лёгких и тяжёлых крейсеров. Плюс эсминцы. Плюс более пяти десятков корветов, разбросанных по системе. Все эти корабли занимались патрулированием для того, чтобы не позволить кому-либо проникнуть в святая святых верденского государства.

Вместе с ними защиту на орбитах планеты несли шесть тяжёлых космических крепостей типа «Вильфранш» и четыре «Монженана». Плюс различные автономные платформы с размещенными на них ракетными пусковыми и батареями энергетической артиллерии.

Кто бы не сунулся к Галахду, он попросту умоется кровью. Риваль осматривал силы защиты через камеры «Бельмонта», мысленно представляя какое побоище могло бы здесь произойти, соверши рейнский флот самую большую глупость из возможных — атаку на центральную систему верденского государства.

— Значит, свои планы ты менять не будешь?

Блауман повернул голову и бросил взгляд на сидящего рядом с ним в кресле Лестера.

— Нет, Лестер. Просто не вижу в этом смысла. Я спущусь и вернусь в РУФ. И ещё встречусь с Эйхартом. Нужно передать ему все, что мы обнаружили...

— Не так уж то и много, — скривился Мэннинг. — Но я хотел спросить не об этом. Что ты будешь делать со своей подружкой?

Риваль вздохнул и поджал губы. И правда? Что ему делать с Шан Линфен. Как не назови их действия, но смысл будет один. По сути, они похитили гражданина другого государства и силой удерживали его. Удерживают до сих пор, если уж быть честным. Да, можно сказать, что таким образом они попытались защитить её, но любой, даже самый паршивый и дешёвый адвокат, разнесёт любые их оправдания в клочья и даже не вспотеет. И что тогда?

Блауман задумался, потому что это действительно была проблема. Реальная. И в разговорах она всплывала не первый раз. Как-то за ужином Магда даже предложила просто вышвырнуть её в шлюз. В шутку, естественно. Но Риваль такого пассажа не оценил.

— Может просто вышвырнуть её с корабля? — влезла в разговор Магда, будто прочитав его мысли.

Мэннинг и Блауман уставились на капитана «Бельмонта», как на сумасшедшую.

— Господи, да не смотрите вы так на меня, — фыркнула Вальрен. — У вас такие лица, будто я предложила её снова из шлюза в открытый космос выбросить.

— А ты... разве нет? — осторожно спросил Риваль.

— Ты идиот? — с жалостью в голосе поинтересовалась у него Магда. — Конечно же нет. Лестер, ну скажи ты ему, а? И не смотри так на меня. Я хотела сказать, что мы могли бы скинуть её с борта в каком-нибудь нейтральном порту. В том же Союзе, например. И пусть себе добирается до своей Лиги.

— Это интересно, как? — тут же спросило Риваль, которому подобная идея пришлась далеко не по душе.

— Да кого это волнует, — Вальрен отвернулась от них и посмотрела на обзорный дисплей, где в космическом пространстве висела уродливая громада «Шаррикапуры». — Если бы не это старое убожество, то мы бы прилетели сюда дней на пять раньше. Так ещё пришлось ждать почти неделю, пока эти идиоты починят двигатели своего корыта. А ведь они могли бы полететь с нами на борту «Монти» и не было бы этих проблем. Столько времени и всё в пустую потратили.

— Ну, ну, Магда, не злись, — шутливо пожурил её Мэннинг. — Несколько лишних дней погоды не сделают, так что ничего страшного.

— Но это не отменяет проблемы с Линфен, — устало заметил Риваль. — С ней всё равно придётся что-то решать. В любом случае, пускай она пока что посидит здесь на борту. Надеюсь, ты не против Магда?

— Да мне-то, что? Только иди и сам скажи ей это. Потому что если я ещё раз останусь с ней одна, то этот вечер закончится вырванными волосами и чьим-то мёртвым телом в открытом шлюзе.

Уточнять, кто именно отправится в шлюз Вальрен не стала. Один раз, когда они сцепились в общей столовой эсминца в споре, дело чуть не кончилось дракой. Что сказать. Две чрезмерно уверенные в себе женщины оказались слишком крепкими орешками друг для друга.

Хотя открывающаяся перспектива возможного разговора не особо радовала и самого Блаумана.

— Ладно, поговорю я с ней. Магда, когда мы пройдём авторизацию в планетарной информационной системе?

— Моя мальчики уже подключили нас, — откинувшаяся в капитанском кресле блондинка махнула рукой в сторону поста связи. — Так что думаю получим доступ в течении десяти минут или около того.

— Окей. Мне нужно будет проверить почту и полученные документы за время моего отсутствия. Так что я тогда пойду и спущусь к Шан.

Риваль уже поднялся с кресла и направился к выходу с мостика, когда его догнала реплика Магды.

— Тебе пистолет одолжить?

— Спасибо, но я как-нибудь сам, — проворчал он, уходя с мостика.

— И? Долго вы ещё собираетесь меня здесь держать?!

Громкий голос эхом отразился от переборок довольно просторной каюты, принадлежащей раньше одному из помощников Магды. Бедолагу переселили, чтобы обеспечить их гостье куда более комфортные условия существования на борту эсминца.

Поразительно красивая женщина с сильными азиатскими чертами сидела в кресле у стола и сложив руки на груди недовольными глазами смотрела на стоящего перед ней Риваля.

В этот момент он почему-то ощутил себя нашкодившим учеником перед разъяренным преподавателем.

— Шан, я уже объяснял...

— Да, да, да, — отмахнулась она от него. — Что это всё ради моей безопасности. Ради неё, вы похитили меня из университета. Ради неё, вы вывезли меня с планеты против моего желания. Ради неё, вы увезли меня в другую систему и заперли в этой каюте без доступа к сети. О, большое тебе спасибо, Риваль. Просто огромное!

Как-то так само собой вышло, что в разговоре друг с другом они незаметно перешли на «ты». И если Линфен таким образом было просто проще язвительно издеваться над ним, то самому Ривалю попросту надоело расшаркиваться перед этой зазнайкой.

— Шан, поверь, никто не держат тебя здесь силой.

— Тогда, может быть, вы дадите мне связаться с моим консульством? — её вопрос сочился от яда.

— Ты знаешь, что сейчас мы не можем позволить тебе что-то сделать, — вздохнул Риваль и сел на кровать. Он уже начинал чувствовать себя глупо. Хотя, с другой стороны, в общении с этой женщиной он к этому уже привык. — Мы ещё не разобрались во всей этой ситуации и...

— Да плевать я хотела на ваши проблемы, — высокомерно заявила она, вздернув идеальный носик.

Чёрт, а ведь даже в непритязательном комбинезоне она выглядит, как модель на подиуме, отстранённо подумал Риваль.

— Ведь я даже не знаю, куда вы, уроды, меня привезли.

— Ты так-то тоже не особо стремишься отвечать на мои вопросы, Шан, — возразил ей Риваль. — За исключением того разговора, ты больше не сказала нам ни слова.

— И с чего я должна выдавать тебе информацию? — рассмеялась она. — Это, между прочим, государственные знания. У меня нет ни права, ни какого-либо желания на то, чтобы выговариваться тут перед тобой. А даже если бы хотела, то всё равно не стала бы. Чисто из банальной вредности...

— Тогда, может быть, договор? — предложил ей Риваль спустя несколько секунд размышлений. — Вопрос за вопрос? Ответ за ответ.

— И с чего мне соглашаться на это? — хмыкнула Линфен.

— Да, особого смысла нет, — согласился он с ней. — Но ведь это всяко лучше, чем безвылазно сидеть тут и умирать со скуки. Ведь так?

Линфен молчала, глядя на него.

Высокомерное выражение на её лице чуть дрогнуло и ослабло, уступив место лёгкой заинтересованности. В конце концов мысль Блаумана оправдалась. Держать такого человека, как она, в четырёх стенах, без доступа к информации и хоть каким-то развлекательным программам на протяжении восьми дней — оказалось настоящей пыткой.

Нет, у Шан было всё для комфортного... пребывания, скажем так, на борту «Бельмонта». Хорошая еда. Одежда. Её не стесняли и ни сделали ничего угрожающего. Но, как Риваль и подозревал, такие люди просто не могут сидеть и ничего не делать. Те, кто кичатся своим умом, особенно когда это не просто слова, не могут долго томиться без дела. Скука бывает очень жестокой пыткой, когда ты правильно знаешь, как её применить.

Именно по этой причине, Блауман на протяжении последней недели отказывался от каких-либо встреч с Линфен и разговоров с ней. Он слишком хорошо запомнил их последний диалог. Эта женщина всегда превращала общение с ней в подобие шахматной партии. Игру, где требовалось тщательно следить за ответом для того, чтобы не напороться на очередную колкость или мерзкую шуточку, касающуюся собственного скудоумия. Для Шан подобные пикировки были сродни занятия в тренажёрном зале для тех, кто привык всегда держать себя в форме. В какой-то момент ты уже просто не можешь отказаться от этого. Ежедневная тренировка становится для тебя ритуалом. Чем-то столь необходимым, что без этого физически становится трудно. Потому, что каждое занятие приводит тебя к совершенству. Делает чуточку лучше. Чувство собственного развития может оказаться дьявольски сильным мотиватором.

И сейчас, после такой вот мягкой изоляции от какой-либо внешней информации, мозг Шан Линфен бунтовал от безделья. Ей требовалась задачка. Проблема, для которой необходимо найти решение. Способ занять свои мысли. Что-то более сложное, чем бесконечные уравнения и формулы, которыми она мысленно развлекала себя всё последнее время.

Так что этот разговор, по скромному плану Риваля, возможно, мог бы вывести Шан на откровенность.

Проблема заключалась в том, что, чтобы получить ответы, нужно было задавать вопросы. А вот, как раз таки в этом и заключалась основная сложность. Блауман просто не знал, что именно нужно спрашивать.

— Окей, давай вернёмся немного назад. Ты говорила, что кто-то ещё до Отиса в Вердене проводил схожие эксперименты. Так?

Шан кивнула.

— Да. Ваша компания «Сашимото индастриз». Около сорока лет назад.

— И они прекратили всякие исследования...

— Так, полегче, — оборвала она его. — Уговор был вопрос за вопрос, если не ошибаюсь.

Риваль вздохнул и жестом предложил ей спрашивать.

— Что происходит? — спросила Шан после нескольких секунд, потраченных на раздумья.

Сначала она хотела спросить, когда её наконец отпустят, но решила не тратить своё время на столь глупый вопрос. Всё равно точного ответа она не получит, а всё, что не имело точного результата мало интересовало Шан Линфен.

— Я не знаю, — после некоторого раздумья произнес Риваль. — Могу лишь рассказать то, что знаю сам, а ты уже сделаешь выводы. Идёт?

— Хоть какая-то работа для мозгов, — лениво отозвалась Шан и поудобнее расположилась в кресле.

Риваль за двадцать минут рассказал всё, начиная с тела схваченного ими киборга и заканчивая смертью Дэвида Остерленда и тем, что случилось в системе Нормандия. Всё, что только он мог хоть как-то подвязать под свою, пока ещё не имеющую определенный формы, теорию.

— Постой, — прервала его Шан, когда Блауман дошёл в своём разговоре до событий, произошедших на станции «Арфа» и провала научного эксперимента профессора Отиса. — У тебя есть записи того, о чём он говорил с вашим начальством?

— С руководством флота, — поправил её Блауман. И, нет. Доступ к записи его выступления перед Гарановым засекретили сразу же. Хотя...

Риваль задумался, имеет ли он право говорить то, что собирался. С другой стороны, уже одним фактом пребывания этой женщины на борту «Бельмонта», Блауман заработал себе если не срок, то, как минимум, увольнение из РУФ.

— Что ты знаешь о таких вещах, как: конденсат Бозе-Эйнштейна, неопределённость Гейзенберга, кризис квантовой идентичности? — перечислил он совершенно непонятные для него научные термины, которые умудрился запомнить из той записи, которую просмотрел.

Всё же у бывшего заместителя начальника разведывательного управления осталось достаточно лазеек для того, чтобы умудриться просмотреть засекреченную информацию. А когда Риваль узнал о том, что случилось на Новом Руане и киборге, убившем всю научную группу Отиса кроме одной сотрудницы, то стал усердно копать в этом направлении. К сожалению, этот путь дал ему лишь новые вопросы, на которые он не мог найти ответов.

Но, судя по вытянувшемуся лицу Линфен, у неё по крайней мере появились какие-то догадки.

— Кризис квантовой идентичности? — сипло спросила она. — Ты уверен, что правильно запомнил эти слова? Отис точно произнёс что-то в этом роде?

— Шан, я не настолько тупой, — с раздражением отозвался Риваль. — Я...

— Да плевать я на тебя хотела, — огрызнулась она. — Замолчи и не мешай мне думать.

Шан замерла, поднеся левую руку к губам, а затем бросилась к стоящему на столе терминалу. Голографический экран вспыхнул, и женщина сместила его ладонью на середину каюты, растянув в размере.

— Господи, почему я раньше не додумалась, — поражено прошептала Линфен, а затем бросила яростный взгляд на Риваля. — Какого дьявола ты всё это время молчал, идиот?!

Риваль даже отвечать на это не стал.

Шан сверлила его взглядом почти пол минуты, пока не зарычала от злости.

— Мне нужна эта запись! Всё, что касается работы Отиса!

— У меня их нет, — спокойно ответил Блауман.

— Тогда ты бесполезен! — прошипела она. — Убирайся из моей каюты...

— Я думал у нас договор, — напомнил ей Риваль.

— Можешь засунуть его себе в задницу, — отрезала она, отвернувшись к терминалу. — Что мне толку разговаривать с каким-то идиотом, если...

Встав с кровати, Риваль подошёл к креслу. Схватив эту женщину за плечо, он рывком сдёрнул её с места и швырнул на кровать так, что Шан ударилась головой о стенку корабельной каюты.

— Какого чёрта!

— Рот закрой! — рявкнул на неё Блауман так, что Линфен и правда замолчала. Больше от неожиданности произошедшего, чем от страха. — Ты достала. Мы спасли тебе жизнь, а ты продолжаешь трахать мне мозги. Задрала уже! В мире творится такое дерьмо, что мне даже думать об этом страшно, а всё, что заботит тебя — это твои поганые исследования. Очнись Шан! Много будут стоить твои теории, если вышвырнуть тебя в космос без скафандра?! А? Сильно тебе поможет твоя распрекрасная и дипломированная гениальность, если вокруг будет нечем дышать? Или если кто-то выстрелит тебе в голову? Я пытаюсь хоть как-то собрать картинку происходящего, пока вокруг гибнут люди, а ты здесь строишь из себя недотрогу...

Его гневную тираду прервал звук личного коммуникатора. Тихий писк оборвал его на полуслове. Эта короткая сбившая его с мысли пауза, казалось, неожиданно рассеяла его гнев. Словно ведро воды, вылитое на горящей костёр.

Он ещё несколько секунд смотрел на лежащую перед ним и растрёпанную женщину, как вдруг смутился собственных взорвавшихся эмоций, поняв, что именно только что сделал.

— Прости, — пробормотал он, отвернулся и достал коммуникатор.

За его спиной раздалось тихое и злое сопение.

Похоже корабль наконец прошёл авторизацию в системе планетарной информационной сети. А значит, личный комм Риваля сможет подключиться к его выделенному почтовому серверу и...

Уже первых строчек Бауману хватило для того, чтобы тут же схватить комм двумя руками и переломить на две части. Бросившись в сторону расположенной в каюте ванной, он влетел внутрь и швырнул обломки в утилизатор. Глупая мера, вызванная скорее потребным желанием хоть куда-то выместить свою злость от произошедшего. Потому, что, как только его комм подключился к сети, совершённое им только что, по сути, бесполезно. Разве что даст ему чуть больше времени.

— Ч... что происходит? — запинаясь спросила Шан, глядя на то, как Блауман бросился к панели корабельной связи.

— Не сейчас, — отозвался он, активируя связь с мостиком.

Через мгновенье на экране появилось точеное лицо капитана «Бельмонта».

— Магда, срочно дай мне Лестера! — не дав ей и рта раскрыть приказал Риваль.

— Риваль? — на экране появилось удивлённое лицо Мэннинга. — Что случилось?

— Мне нужно срочно улетать с «Бельмонта». Как можно быстрее. Эта сука, Решар, выписала ордер на мой арест.

Глава 4

Галахд

Штаб-квартира Разведывательного Управления Флота

—...таким образом, — наконец подошла к заключению своего долго и утомительного доклада адмирал Изабелла Решар, — теперь вы можете сделать выводы исходя из полученной нами информации и принять решение касательно её достоверности.

Статная и высокая светловолосая женщина в адмиральском мундире опустилась на своё место, окинув взглядом всех людей, что сейчас сидели перед её глазами. Двенадцать человек, собравшихся в этой комнате. Двенадцать деятелей верденского конгресса обладающих высшими допусками к секретной информации и допущенных сюда лишь с одной целью. Более не допустить «чёрных» и подковерных игр, что велись в управлении Дэвидом Остерлендом. И в очередной раз, комитет по надзору за разведывательной деятельностью, как и всегда, собрался здесь.

И, как и всегда, перед каждым лежали специально отпечатанные планшеты, которые им было строжайше запрещено выносить из этого кабинета. Даже простое упоминание хранящейся на них информации привело бы к военному суду и долгому, действительно долгому в условиях расширенной благодаря современной медицине продолжительности человеческой жизни, тюремному сроку.

— Это дезинформация, — заявил сидящий напротив Решар высокий и худой, как палка, мужчина с короткими и жиденькими каштановыми волосами. — Этот их проект...

Он опустил взгляд к экрану планшета, чтобы правильно прочитать непривычное слуху название.

— Этот «Гунгнир», не более чем попытка их же частных подрядчиков разворовать собственный бюджет! Уж поверьте, ничем иным это быть и не может. Особенно, если учесть, что это частный проект их «Рейденсбрау». Они будут мусолить эти несбыточные мечты и сосать деньги из их оборонного бюджета.

— Мы и сами вели разработки в области корпускулярного оружия, Хейзэл, — напомнил ему другой мужчина, сидящий слева от него.

— И? — на лице Хэйзела Дэвиса появилось насмешливое выражение. — Мне напомнить, к чему это привело? Всё кончилось выброшенными в трубу десятью с половиной миллиардами. Насколько мне известно, ни один из прототипов так и не заработал с должной эффективностью. И это после шести лет проектирования и НИОКР. Что это, если не распил бюджета?

Хэйзел указал на планшет.

— А теперь, вы хотите мне сказать о том, что рейнцы каким-то образом смогли не только создать работающую установку, но и успешно её протестировать?

— Такие испытания не назовёшь успешным, — осторожно заметила восседающая в кресле справа от Решар пожилая женщина с короткой, почти мужской стрижкой. Тёмное каре обрамляло её череп, как корона голову престарелой королевы. — Согласно этим документам, рейнцы потеряли корабль со смонтированным на нём орудием...

— Карина, прошу тебя, давай оставим подобную ерунду. В твоём возрасте стоит уже научится отличать сказки от реальности, — Хэйзел иронично посмотрел на неё. — И ты не хуже меня знаешь, какой ужас творится в бюро военных закупок и снабжения. Там пилят деньги чуть ли не на каждом шагу. Да, что мне говорить. Только в прошлом году, там был случай с одной из сотрудниц. Девка таскала информацию для каких-то сторонних компаний и всё это у нас под носом...

— Сейчас, это не имеет значения, — мягко прервала его Решар. — В данный момент мы должны определить — стоит ли воспринимать эту информацию, как «достоверную». Вы все прочитали предоставленные вам документы. Позволю себе сразу же отметить, что служащие у меня в штабе советники по инженерным и конструкторским вопросам сходятся во мнении, что Протекторат если и смог построить рабочий прототип, то он ещё слишком далёк от завершения и запуска в серийное производство. Тем не менее, «Регент» счёл, что эта информация может быть нам полезна...

— О, да, — охнул Хэйзел. — Она, несомненно, окажется полезной, если мы посмотрим на их провал и не будем тратить деньги на глупые мечты бюро вооружений...

— Сказал тот, кому принадлежит двенадцатипроцентный пакет акций «Орна Армс», — с ядовитым сарказмом в голос заметила Карина Карлайл, чем вызвала улыбки на лицах остальных собравшихся.

Небольшая шпилька попала в цель и на лице Хэйзела мелькнуло раздражение. Предприятие «Орна Армс» было одним из главных поставщиков противокорабельных ракет для верденского флота. И сейчас, с началом военных действий, доходы компании росли буквально с каждой секундой.

Если быть совсем уж точным, то заводы «Орны» поставляли корпуса и внутреннюю электронику в то время, как двигатели изготавливались дочерним предприятиям «Сашимото индастриз», а боеголовки производились другой компанией. Но даже в подобных условиях доходы «Орны» находились на колоссальном уровне.

Решар даже попробовала мысленно прикинуть, какие дивиденды принесёт двенадцать процентов акций компании, которая буквально занимается тем, что производит пули во время войны.

Пожалуй, столько нулей — это определённо перебор, решила она. Да и куда тратить подобные деньги?

— Это не имеет значения, — отмахнулся от сказанного Хэйзел. — Важно то, что сейчас подобные системы вооружения не имеют смысла. Прошедшие сражения уже показали, что ракетная дуэль является максимально приемлемым и выигрышным видом ведения боевых действий в космосе...

— Скажи это идиотам, которые угробили силы обороны Нормандии, — произнёс один из председателей комитета, чем вызвал лёгкую волну одобрительных комментариев у сидящих за столом мужчин и женщин.

— О чём я и говорю, — сразу же согласился со своим коллегой Хэйзел. — Эти идиоты полезли в ближний бой, хотя могли спокойно вести более безопасную перестрелку на дальних дистанциях. И что в итоге? Мы лишились драгоценных кораблей, на которые были потрачены деньги налогоплательщиков. В любом случае — эта технология, даже если она действительно работает, это я отдельно отмечу, не является волшебной палочкой, что решит исход любого сражения. Судя по докладу этого «Регента» — они смогли сделать всего пару выстрелов, а затем потеряли и установку, и дредноут на которой её установили. Смех цена такому оружию. Я считаю, что данная информация, если она и не является дезой, в чём я практически уверен, только распылит наш военный бюджет...

У Решар, естественно, имелись свои размышления на этот счёт. Пусть она и была, как принято говорить за глаза, «кабинетным адмиралом», всё равно не могла согласится со сказанным. Потому что даже Изабелла признавала мужество и героизм людей, что отдали свои жизни ради того, дабы не допустить рейнские дредноуты к Новому Руану.

Но о своих мыслях, она, естественно, промолчала. Не то место и не то время для того, чтобы высказываться против этих людей.

Изабелла отвлеклась от разглагольствований Хэйзела и посмотрела на лежащий на столе личный комм. Экран находящегося в бесшумном режиме устройства загорелся, высветив на дисплее короткое сообщение. Решар скользнула глазами по строчкам и ощутила, как её сердце забилось чуточку быстрее.

— Прошу меня простить, — спокойно произнесла она, поднимаясь с кресла. — Но есть дела, требующие моего личного контроля.

Забрав с собой тонкий планшет Решар вышла из конференц зала и практически сразу же нос к носу столкнулась со своим помощником, что терпеливо ожидал её у входа в помещение.

— Доклад.

— Его личный коммуникатор прошёл авторизацию в планетарной информационной сети, — помощнику Решар приходилось говорить на ходу, стараясь не отставать от своего начальства. К счастью, за последнее время он уже приноровился к привычке своей руководительницы выслушивать подобные доклады, так сказать, «на ходу». — Соединение прошло через один из ретрансляторов орбитальной системы связи.

Решар подошла к лифтам.

— Он в космосе?

— Да. Как я уже сказал, соединение установилось через один из орбитальных ретрансляторов. Сигнал сразу же пропал после появления, но мы успели отследить его до одного из кораблей на парковочной орбите. Частная яхта. Принадлежит одной из компаний и зарегистрирована на Траствейне. Называется...

Молодой лейтенант сверился со своим коммом, где у него оказались сделаны пометки.

— «Бельмонт», мэм. Владелец некий Лестер Мэннинг...

Изабелла, уже протянувшая руку к панели лифта, остановилась. Задумалась, а затем нажала на кнопку нужного уровня.

— Свяжись с ССО. Я хочу, чтобы они выделил свои корабли и людей. Пусть арестуют эту яхту и всех, кто на ней находится. Коммандера Блаумана взять под стражу и доставить сюда. Остальных оставить в ведомстве военной полиции.

— Будет исполнено, мэм.

— Та-а-а-к, — протянула Магда, глядя на один из экранов капитанского кресла. — Поступило сообщение от астроконтроля. Нам приказано лечь в дрейф, заглушить реактор и ждать досмотровую группу.

— Сука... — только и смог выдавить из себя Риваль.

Хотелось схватиться за голову и орать от бешенства. Ну кто мог представить, что произойдет нечто подобное? Если бы он только знал заранее об этом, то никогда не активировал свой комм. С другой стороны, тогда бы он никогда не смог получить предупреждение от Уолтера Фиша, его коллеги, и так бы и оставался в неведении относительно этого ордера.

Оставалось лишь надеяться на то, что Уолт достаточно замёл за собой следы.

— Что будем делать? — поинтересовался Мэннинг.

Он единственный из всех, кто оставался спокойным. По крайней мере внешне.

— Они вышлют сюда бот с отрядом, — Риваль лихорадочно размышлял. — Скорее всего наряд военной полиции. Возьмут корабль под охрану. Всех арестуют. А меня потащат вниз, на ковёр к этой тупой шаболде.

— Чёрта с два кто-то отберёт у меня «Монти», — моментально озлобилась Вальрен.

— Успокойся, Магда, — произнёс Лестер. — Смирись. Это уже свершившийся факт. Ты всё равно уже ничего не сможешь сделать. Только не в ситуации, когда мы торчим на орбите, а «Бельмонт» в окружении такого количества стволов. Гарантирую, астроконтроль уже следит за нами, а значит стоит шевельнуться и они могут распылить нас по вакууму тонким слоем.

— Просто потрясающе, — всплеснула она руками. — И что нам тогда делать? Будем просто сидеть и ждать, пока они возьмут вас всех за задницы, а у меня отберут корабль?!

— Я не знаю, — Риваль покачал головой. Он просто не мог придумать выхода из сложившейся ситуации.

Положение казалось ему безвыходным, с какой стороны на него не посмотри. Они не могли покинуть борт эсминца. Не важно, как они это сделают. Даже если просто выпрыгнут в скафандрах, то это не останется незамеченным. Сенсоры станции астроконтроля засекут их в любом случае. Попытка скрыться на боте — тоже не имела каких-либо шансов на успех.

Вариантов просто не было...

Или, всё же нет?

Риваль в несколько шагов пересёк мостик и подошёл к посту связи. Сейчас из трёх кресел занято было лишь одно и не обращая внимания на удивленные возгласы, Блауман уселся в свободное и активировал пульт.

— Риваль? — Магда нависла над ним. — Что ты делаешь?

— Вызови Симмонса на мостик, — вместо ответа попросил он, подключаясь к системе и набирая нужный код вызова. — У меня есть одна идея, но я боюсь, что она может нам дорогого стоить и не факт, что сработает.

Канал связи установился за полминуты. Ещё через пять секунд после этого на экране появилось изрядно удивленное лицо Ричарда Эйхарта. Начальника Шестого отдела министерства внутренних дел.

— Блауман? Что прои...

— Ричард, — прервал его Риваль. — Не прерывай и слушай внимательно. Мы находимся на эсминце на орбите «Галахда». Решар выписала ордер на мой арест и скоро сюда прибудут очень злые ребята для того, чтобы взять меня под стражу.

— Я не смогу от этого тебя отмазать, — сразу же заявил Эйхарт, моментально поняв причину, по которой Блауман мог с ним связаться. — Ты не мой сотрудник, Риваль...

— Этого не нужно, Ричард. На Траствейне мы нашли учёную из Лиги. Шан Линфен. Кто-то пытался захватить её и не побрезговал устроить перестрелку прямо в университете. Не уверен, что эта женщина связана напрямую с тем, что мы с тобой ищем, но она может помочь найти кое-какие ответы. Я хочу, чтобы Симмонс и твои люди взяли их под свою протекцию и вывезли с борта эсминца вместе с Мэннингом и группой людей с транспортного судна «Шаррикупура».

Эйхарт нахмурился.

— Риваль, что за чертовщина у вас там происходит?

— Я сам не знаю. Могу лишь сказать, всё это может оказаться куда обширнее, чем нам казалось на самом деле.

— Вы хоть что-то смогли узнать?

— Нет. Но я знаю, где можно попробовать поискать дальше. Вам нужно достать данные по экспериментальным разработкам «Сашимото индастриз» сорокалетней давности.

Лицо Эйхкарта на экране вытянулось от удивления.

— Что? Сорокалетней давности? Но, какое это вообще имеет отношение к...

— Я не знаю! — вздохнул Риваль. — Просто мне кажется, что здесь что-то есть. Отис построил свою установку на основе информации из «Сашимото» или как-то так. Короче, тот эксперимент окончился неудачей, а потом все работы по этому проекту заморозили. Ничего не напоминает? Со своими связями ты сможешь получить эти данные, а Линфен, возможно, сможет просмотреть их и помочь разобраться...

— Стоп, стоп, стоп! Она, что с вами? У вас на корабле гражданка Лиги?!

— Ричард, у нас не было выбора. Что нам оставалось? Оставить её там? Чёрт, да один из этих парней себе башку взорвал после того, как твои ребята умудрились взять его живым!

— И что ты прикажешь мне с ней делать, Риваль. Незаконно протащить на планету? Она вообще хочет сотрудничать?

— Я постараюсь убедить Шан помочь нам разобраться в этой информации. Другого эксперта у нас всё равно нет. Если ты не заметил, то они мрут, как мухи, стоит только влезть в это дело. Уверен, что смогу как-то убедить её поработать над этим делом. Наверное...

— И, как ты собираешься это сделать?

— Я знаю, чего она хочет, Ричард. Поверь. От такого предложения она не откажется.

Эйхарт смотрел на него с экрана несколько секунд и в полном молчании. Риваль практически видел, как на его лице боролись желание помочь ему и сомнения в правильности подобных действий. Смог бы он поступить так, как сам сейчас просил от Эйхарта? Нарушить все протоколы и пойти, по сути, против закона ради непонятно чего?

Отличный вопрос. Вот только ответа у Риваля не было. По крайней мере, в отличии от Эйхарта, ему уже было нечего терять. Вряд ли Решар затребовала его к себе ради праздного чаепития и обсуждения работы его отдела, ведь так?

— Хорошо, — наконец сказал Эйхарт. — Соедини меня с Симмонсом. Я проинструктирую его.

— Спасибо, Ричард, — благодарно вздохнул Блауман, чувствуя, как затянувшийся в животе узел немного ослаб.

— А ты?

— Боюсь, что я выбываю из игры, — с сожалением произнёс Риваль. — Не представляю, почему Решар сделала это, но вряд ли она отойдет в сторонку после того, как вцепится мне в задницу.

Эйхарт не выдержал и ухмыльнулся.

— Ладно, значит я просто продолжу эту партию в одиночку. Временно.

— Временно, — согласился с ним Риваль. — Спасибо тебе Ричард. И ещё кое-что.

— Да?

— Мне нужна кое-какая информация от Шестого отдела.

— И с чего ты взял, что я вообще собираюсь вам помогать?

Риваль снова стоял в каюте Линфен. В этот раз, как он мимоходом заметил, женщина перед ним попыталась сесть, как можно дальше от него.

— Чтобы продолжить наше расследование, нам нужны данные по эксперименту «Сашимото индастриз». Мои друзья смогут раздобыть эти данные. А ты получишь копию. Мы передадим тебе всё, что сумеем нарыть если ты в ответ поможешь разобраться в этом деле. Согласна?

Шан не ответила. Она молча смотрела на него в задумчивости прикусив губу. Риваль знал, что предложение было заманчивым. Особенно для такого человека, как она.

— Хорошо. Но, это не всё. Я хочу все наработки Отиса по этому проекту, — высказала она своё требование.

— Прости, но у меня нет к ним доступа... Но есть кое-что другое.

Блауман достал из кармана чип и медленно положил его перед Линфен.

Шан нахмурилась, с подозрением глядя на лежащий на столе предмет, но потом горящее в ней любопытство всё же победило. Не говоря ни слова, она взяла в руки чип. Сначала Риваль удивился, так, как ожидал, что она просмотрит его на терминале, а затем вспомнил. Не смотря на своё потрясающее тело — она киборг. Вероятно, могла использовать беспроводное подключение к таким устройствам.

Удобно, ничего не скажешь.

Глаза Шан задёргались из стороны в сторону, когда она принялась просматривать загруженные на инфочип данные, переданные на «Бельмонт» Эйхартом по просьбе самого Риваля.

Идеальное лицо женщины исказилось от отвращения, а кусочек высокотехнологичного пластика с тихим стуком упал обратно на поверхность стола.

— Что это ещё за дрянь?

— Записи по исследованию тела киборга. Именно его изучал профессор Лазарев перед своей смертью. Здесь всё, что он смог узнать перед своей кончиной. Технологически тело этого парня на поколения опережает всё, что есть у нас и, как считал сам Лазарев, всё, что может быть в вашем распоряжении.

— Аугментации человеческого тела — не моя область исследований. Я астрофизик, а не мясник. Какой мне с этого прок?

— Как я уже сказал, у меня нет доступа к данным по проекту Отиса. Но я могу предоставить тебе это. И информацию из «Сашимото индастриз» за твою помощь. Уверен, учитывая насколько сильно в Лиге Реформации Человечества развиты технологии кибернетических улучшений, ты найдёшь, как использовать эту информацию. Это и безопасность — всё, что я могу тебе предложить за твою помощь. Шан. Ты же умная женщина. Подумай сама. Что будет, если мы тебя сейчас отпустим...

— В консульстве меня защитят, — с уверенностью в голосе ответила она.

— Возможно, — согласился с ней Риваль. — А возможно и нет. В любом случае, через двадцать три минуты с нами состыкуется бот с отрядом, который возьмёт меня под арест. Тут я ничего не смогу сделать. Но есть шанс, что мой друг сможет прикрыть тебя. Я понятия не имею, как будет развиваться ситуация дальше, но что-то мне подсказывает, что в дальнейшем всё будет только хуже. Сама подумай. Лазарев, работавший над телом это киборга — мёртв. Отис и почти вся его группа, проводившая эксперимент в Нормандии — тоже. Адмирала Остерленда убили. Тебя пытались похитить после того, как ты попыталась получить информацию о работе Отиса. Любой, кто суёт свой нос в это — умирает. И всё. Нет никаких следов. Вообще ничего, за что можно было бы зацепиться, чтобы распутать этот грёбаный клубок. Только скажи и тебя доставят в твоё консульство на Галахде. Я уже предупредил Симмонса. Одно твоё слово, Шан и он со своими ребятами лично доставит тебя к их порогу, а дальше будь, что будет.

— И? В чём подвох? — спросила она.

— Ты сама распиналась о том, насколько ты гениальна и насколько важны, и монументальны твои исследования. Если согласишься помочь нам, то узнаешь всё, что сможем узнать мы. Всю информацию о том, что делали «Сашимото». Возможно, я этого не обещаю, мы сможем получить и данные по работе Отиса. По крайней мере попробуем. Тогда ты получишь и её. Всё, о чём я прошу — это помочь нам разобраться в ситуации и понять, что именно происходит.

В каюте повисло молчание.

Линфен сидела в кресле и не сводила с него своих сапфировых глаз, очевидно размышляя над чем-то.

— Есть одна очень старая книжка, — почти через минуту произнесла она. — Её написали задолго до того, как люди покинули солнечную систему. Задолго до начала проекта по колонизации Марса. Там собрали группу учёных и показали им останки упавшего на землю космического корабля инопланетян. В частности, его антигравитационного двигателя. Увидев, что подобное возможно, учёные с головой погрузились в исследования, пока через несколько лет не смогли создать свой собственный прототип. Работающий.

— И? В чём смысл?

— Никаких инопланетян никогда не существовало, — объяснила Шан. — Это была ложь. Сказка, предназначенная для охваченных порывом учёных и инженеров. Они совершили то, что считалось невозможным и сделали это потому, что им показали, что подобное возможно. Убрали психологический барьер. Понимаешь о чём я говорю?

— Не совсем, — покачал головой Риваль.

— Тебя никогда не смущал тот факт, что двигатели Кобояши-Черенкова никак не изменились с момента их создания?

— Чушь, — моментально фыркнул Риваль. — Старые установки ни чета нынешним.

— Ты не прав, — Шан задумчиво прикусило губу. — Это, как сравнивать древние двигатели внутреннего сгорания с разницей в производстве в пятьдесят лет. Да, материалы, технологии и способ производства изменяются, но принцип остаётся тем же самым. Это не эволюция. Всего лишь модернизация.

— Шан, к чему ты ведёшь? — горестно вздохнул Риваль.

— Если то, о чём ты мне рассказал — правда, — немного помявшись произнесла Линфен. — То такое происходит не только у вас в Вердене.

Риваль посмотрел на неё. Затем на переборку за её спиной. Хотелось взять и приложиться об нет головой. Хорошенько так, с чувством. Потому что иначе он не сможет сдержаться то сделает что-то о чём потом обязательно пожалеет.

— Господи, как же ты меня достала. Из тебя каждое слово приходится чуть ли клещами выдирать. И ты об этом молчала?!

— Не ори на меня! Я не обязана вываливать тут всё перед тобой!

— Так, — Риваль огромным усилием воли заставил свой голос звучать ровно и спокойно. — Хочешь сказать, что у вас тоже пропадали учёные, связанные с этой областью?

— Да. Несчастные случаи. Почти всегда. Я и думать об этом не думала, пока ты мне всё это не рассказал. Из шестидесяти восьми человек, что работали над проектом установки способной фиксировать выбросы частиц Черенкова почти половина уже мертва. За четыре года мы лишились почти всего руководящего состава и основных конструкторов. В этом одна из причин, почему работу над проектом приостановили и не стали развивать дальше.

— Хочешь сказать, что вы лишились тридцати своих долбаных гениев и ничего не сделали?

— Я этого не говорила. Да я об этом даже не думала. Все случаи — это либо естественная смерть, либо несчастные случаи. Там вообще никаких других подозрений не было!

— Тогда к чему были эти твои слова про книжку и прочее? Я не понимаю? И не надо мне в очередной раз напоминать, что я тупой. Спасибо, Шан. Я и без тебя это уже понял.

— Не переживай, я не люблю повторяться. Дело в том, что у моего отца существовала одна теория... — начала Линфен, а затем мотнула головой, будто то, что она собиралась произнести даже ей самой казалось кощунственной. — Даже не столько теория, сколько безумное предположение. Ты же знаешь, когда Кобояши и Черенков создали свой двигатель?

— Да, Шан, я немного в курсе человеческой истории. За сорок лет до войны между Землёй и Марсом.

Хотя, пожалуй, его слова были не совсем верными. Творение, созданное Леонидом Черенковым и Сабуро Кобояши стало ничем иным, как одной из причин той короткой, но опустошительной войны. Именно из-за их двигателя нового типа стала возможна колонизация за пределами звёздной системы, что привело к экономической стагнации проекта по терраформированию. А созданный лишь чуть позже инерционный компенсатор позволил целиком раскрыть потенциал созданного ими двигателя.

— Ты почти прав, — сказала Линфен, когда он пересказал ей всё это. — Но, мой отец считал, что на тот момент, я имею в виду технологическое развитие человечества, Черенков и Кобояши не могли создать что-то подобное.

Риваль даже моргнул от удивления.

— Не понимаю. Они же сделали этот чёртов двигатель и...

— В том то и дело, — перебила его Шан. — На тот момент развития человеческих технологий, ни Леонид, ни работающий вместе с ним Сабуро просто не могли создать свой двигатель. Они даже не были способны описать названные в честь Черенкова частицы, потому что не могли их обнаружить. Понимаешь? Именно создание ими двигателя и последующее развитие их идей позволило сотворить всё, что у нас есть сейчас. Весь наш мир и всё нынешнее человечество и его расселение в космосе стало доступно лишь благодаря этому.

— Нет, — честно произнёс Риваль. — Ты, конечно, прости, но кажется твой отец сморозил какую-то глупость.

— Я считала так же, — вздохнула Шан и в её голосе прозвучали отголоски печали. — Я тоже всегда считала его сумасшедшим.

Линфен опустила глаза и посмотрела на свои руки.

— Потому, что он всегда считал, что Сабуро и Леонид не создавали двигатель. Он был уверен в том, что они нашли его.

Глава 5

Государственный центр «Башню Мюрата»

—... по этой причине, мы сильно обеспокоены конфликтом между Верденом и Рейнским Протекторатом. Федерация придерживается политики стабильности и мира в человеческом космосе, а эти военные действия могут негативно повлиять на жизни миллионов, если не миллиардов людей.

Укоризненный тон, с которым продекламировал своё заявление посол Земной Федерации, не вызывал у Говарда Локена ничего, кроме раздражения. Если бы сидящий перед ним человек знал, каких титанических трудов стоило Говарду не выгнать дипломата ко всем чертям, то, вероятно, он бы вёл диалог несколько иначе.

Нет, подумал Говард, глядя на снисходительное улыбающееся лицо посла Федерации. Он бы точно вёл себя иначе. Вместо того, чтобы высказать свою, как он это сказал, «озабоченность», это ничтожество начало бы качать здесь свои права, давя на важность сохранения цивилизованного Человеческого мира.

Сидящий в кресле Дилан Макнамара снова улыбнулся, совершенно не подозревая о мыслях, что сейчас крутились в голову верденского президента и протянул руку с стоящей на столе чашке с горячим кофе.

— Уже сейчас, — продолжил он, — мои люди отметили отток судов верденского транспортного флота из Внешнего кольца наших колоний. А они, я уверен, что вы это знаете, занимают крайне большой процент грузоперевозок.

— Не такой уж и большой, — мягко заметил Локен. — Всего около двенадцати процентов, если не ошибаюсь.

Говард немного слукавил. Предположение об ошибке была произнесено им не просто так. Потому что на самом деле, процент верденских грузовых судов на пространстве Внешнего кольца Федерации далеко превосходил показатель в двенадцать процентов. Если его аналитики были близки к истине, то на данный момент этот показатель превосходил отметку более чем в двадцать пять процентов. Просто оговорённые выше цифры являлись не более, чем зарегистрированными судами, официально работающими в Южном секторе Внешнего кольца.

С Федерацией всё было одновременно просто и очень сложно. Крупнейшее и одновременно старейшее государство на просторах открытого космоса, оно на протяжении всей своей истории всячески старалось препятствовать образованию независимых колоний. В особенности это касалось первых трёх сотен лет, последовавших за Эпохой Колонизации.

Любая колониальная программа являлась безумно дорогим предприятием, включающим в себя чудовищное количество различных мероприятий. Начиная от поиска пригодных к жизни планет, найти которые, к слову, являлось весьма непростым делом и заканчивая средствами необходимыми на закупку всего необходимого. Ведь найти даже частично пригодную для обитания планету уже не просто. Дальней разведкой, по крайней мере во время Эпохи Колонизации и в первые столетия после её окончания, занимались исключительно организации, субсидируемые федеративным правительством и находящиеся под его непосредственным контролем. Учитывая это, вся информация о возможных местах для расселения жёстко тиражировалась Федерацией.

Но даже не это являлось проблемой. Аренда или покупка транспорта, а точнее целой группы транспортов. Приобретение всего необходимого оборудования для организации колонии и проведения процесса терраформирования отдельных областей, коли есть такая необходимость. В худшем случае — строительство купольных поселений, что тоже крайне дорогое удовольствие. Одна только доставка всего необходимого для строительства влетит в колоссальные деньги.

И это не всё. Когда колония полностью построена и может существовать — проблемы не кончаются. Ни одно поселение не способно сразу же стать полностью самодостаточным. Для того, чтобы с нуля создать абсолютно независимую от внешних ресурсов колонию с полным циклом самообеспечения нужны колоссальные средства.

Таким образом Федерации не нужно было строго контролировать людей, дабы отслеживать образование новых поселений среди звёзд. Всё, что было им необходимо — контролировать деньги, на которые эти колонии могли бы быть основаны.

Естественно, что полностью отследить всё разрастающееся количество человеческих поселений в космическом пространстве являлось непосильной задачей. Это понимал абсолютно любой человек, у которого в голове имелось больше парочки извилин. Всегда могли найтись ушлые дельцы. Те, кто смог бы добыть необходимую информацию о пригодных к заселению мирах в обход официальных структур.

Или же, усмехнулся про себя Говард, владеть крупным пакетом акции в Бюро Астрографической Разведки. В конце концов людям основавшим Верденское государство более четырехсот лет назад удалось же каким-то образом не только получить эту информацию и не позволить ей просочиться в базы данных БАР, так ещё и воспользоваться с выгодой для себя.

Но, такие случае были редки. По крайней мере в первые столетия после Эпохи Колонизации. Сейчас люди улетали как можно дальше от пространства контролируемого Федерацией, дабы попытать счастья и воспользоваться своим правом на свободную жизнь. Эти люди полагали, что большое расстояние позволит им избавиться от лап чуткого контроля, что протянулись к звёздам со Старой Земли.

— К сожалению, как вам это должно быть известно, Рейнский посол не настроен на заключение мира в данное время. Мы провели уже несколько сессий переговоров с ним, но каждый раз они затягивают решение данного вопроса. И, со всем уважением, это не мы первые нанесли удар.

— Конечно же, нам это известно, — с вежливой улыбкой кивнул Макнамара. — Произошедшее у Звезды Дария и гибель вашего лайнера и его пассажиров — трагедия. Мирные граждане ни в коем случае не должны быть втянуты в боевые действия.

— Тогда вы должны понимать, что пока не будут выполнены все наши требования, ни о каком мире просто не может быть и речи, — заметил Говард. — Они просты и рейнский посол в курсе того, что мы хотим. Но, как видите, они всё ещё отказываются выполнять их.

— Я уверен, что справедливость будет восстановлена. Более того, — горячо произнёс Макнамара. — Виновные в гибели ваших граждан должны понести заслуженное наказание. Но, разве не лучше ли будет достигнуть их выполнения дипломатическим способом?

— Что вы имеете в виду?

— Насколько мне известно, вашему флоту удалось не только отразить несколько ударов рейнского флота, но также и восстановить контроль над Звездой Дария и Лаконией.

— Я не могу обсуждать действия нашего флота, Дилан, — улыбнулся мягкой улыбкой Говард, про себя гадая, где и когда сидящий перед ним мерзавец смог узнать о том, что ВКФ взял Лаконию. Эта информация ещё не поступила в верденские СМИ. Народ узнает об этой победе только после завтра вечером. — Но, ты прав. На данный момент нам действительно удалось добиться некоторых успехов.

Раз он так открыто об этом заявил, значит уверен в том, что информация проверенная и ошибки в ней нет. Вопрос, мучающий верденского президента, иной. Почему он решил, что может так открыто об этом заявить? По сути, Макнамара сейчас расписался в том, что у него есть свои источники информации, имеющие допуск к работе с секретной информацией. Посол Федерации мог быть кем угодно, но только не идиотом. Людей, отличающихся скудоумием на этих должностях просто, не бывает.

Тогда почему он сказал это? И почему именно сейчас?

Макнамара скупо улыбнулся в ответ на эти слова и поднёс чашку с кофе к губам.

— О, поверьте, я прекрасно вас понимаю. И всё же, моё правительство хотело бы узнать — не является ли восстановление статуса кво до начала боевых действий разумной причиной для окончания военных действий? В конце концов Звезда Дария и Лакония уже в ваших руках. Позволю себе предположить, что Бедергар, вероятно, станет следующей целью.

— Смелое предположение.

— И не безосновательное, позволю себе заметить.

Макнамара сделал короткий глоток, на мгновение чуть прикрыл глаза, словно наслаждаясь вкусом напитка и поставил чашку на блюдце.

— Эти три узловые точки являются важным пересечением гиперпространственных маршрутов. Они крайне важны для вашего торгового флота. Так что, нет ничего удивительного в том, что вы хотите вернуть их под свой контроль.

— Всего лишь логичное продолжение нашей нынешней политики.

— Верно. Но, разве в сложившихся обстоятельствах не будет ли разумнее остановится на достигнутом?

Вопрос повис в воздухе между двумя мужчинами. Макнамара замолчал, на несколько секунд прервав разговор и таким образом словно давая своему собеседнику время на раздумья. Стоило Говарду об этом подумать, как он сначала испытал чувство благодарности, а затем и негодования.

Посол Федерации умело направлял беседу, контролируя её ход, как заправский кукловод.

— Боюсь, что это невозможно, — твёрдо произнёс верденский президент. — На данный момент мы не удовлетворимся простым возвращением к ситуации, что существовала на момент начала войны...

— Но, — мягко перебил его посол, — поправьте меня, если я ошибаюсь, но ведь никакой войны нет. Официального объявления ни с вашей стороны, ни со стороны Рейнского Протектората так и не последовало.

— Верно.

— Тогда, опять таки, возможно, имеет смысл остановиться на достигнутом?

Баюкая в руках чашку с кофе, Макнамара откинулся на спинку своего кресла.

— Будем честны, господин президент. Полномасштабная космическая война не нужна ни вам, ни Протекторату...

— Их действия говорит об обратном, — возразил Локен.

Посол вопросительно изогнул бровь.

— Разве? Посудите сами. Они нанесли вам несколько болезненных ударов в Узловых системах. Не отрицаю, заметьте, что эти нападения являются грубыми нарушениями любых норм морали и правил отношений между государствами. Но, разве не вы виноваты в этом?

— Простите? — Говард даже моргнул от удивления и тут же обругал себя за такую явную реакцию на сказанные послом слова.

— Наверное, вы хотите возразить. Ведь они нанесли довольно болезненные удары по вашей промышленности в нескольких системах. Но ведь это всего лишь разумные ответы на уничтожение вашим флотом их кораблестроительного комплекса на Померании. По сути, именно вы продолжили эскалацию конфликта. И нельзя забывать экономический аспект, что, без всяких сомнений повлиял на происходящее. Никто не отрицает, что ваш торговый флот один из крупнейших в этой части космического пространства. Даже, возможно, самый крупный, — через пару секунд добавил Макнамара, решив погладить сидящего перед ним верденца по шерсти. — И давайте будем честны — это создаёт определённые... трудности соседним государствам.

— Трудности «соседних государств» — это их проблемы, — отрезал Локен. — Мы никогда не пытались монополизировать грузовые перевозки и вам это прекрасно известно.

— Уверен, что десятки разорившихся за последние пятьдесят лет транспортных компаний Союза могли бы с вами не согласиться.

— Опять таки это не наша вина и к этому мы не стремились, и не стремимся, — пожал плечами Локен. — Мы никогда не оказывали на них ценового давления.

— И всё же, вряд ли вы будите отрицать, что сейчас именно ваши корабли доминируют... — Макнамара усмехнулся и покачал головой, — доминировали на территории Союза. Хотя, уверен, после возвращения под ваш контроль Узловых систем вы опять начнёте активную деятельность. А значит, вред, нанесенный вам Рейнским Протекторатом, будет нивелирован.

Высокомерный тон посла чуть не заставил Говарда скривиться. Сидящий перед ним человек раздражал его всё сильнее и сильнее, но показать этого он не мог.

— Если вы думаете, что нас волнует лишь деньги, то сильно ошибаетесь. То отвратительное преступление, что совершил рейнский флот у Звезды Дария — не может оставаться безнаказанным...

— А я и не говорил, что это не заслуживает порицания. Гибель гражданских людей в военном столкновении — трагедия. Но, при всём моём уважении, неужели эти события заслуживают того, чтобы и дальше раскручивать маховик насилия, господин президент. Земная Федерация не заинтересована в военных столкновениях.

Особенно, когда это мешает вам, — подумал про себя Говард.

— И? — спросил он после нескольких секунд размышлений. — Что вы предлагаете?

— Всё очень просто, — улыбнулся посол. — Земная Федерация будет рада выступить гарантом в переговорах между сторонами. Заключение мира и прекращение военных действий, восстановление стабильности в мире и возвращение к нормальной жизни. Разве это не то, к чему должен стремиться любой уважающий себя политик?

Минуты тянулись одна за другой и солнечный диск медленно опускался за горизонт, уступая своё место тёмному и вечернему небу над Франксом.

А Говард Локен всё ещё сидел в своём кресле в кабинете на верхних этажа Башни Мюрата и размышлял над событиями прошедшего дня. Хотя, скорее это был поток образов, которые его сознание вырывало из контекста воспоминаний. Уж слишком насыщенными становились последние дни, чтобы он мог помнить их в мельчайших подробностях.

Но, всё же, одно из событий отложилось в его памяти. Прошедший днём разговор с земным послом не вылезал из головы, заставляя вновь и вновь прокручивать его в своих мыслях.

— Почему они влезли в это дело именно сейчас? — прошептал он, потирая ладонями уставшее лицо.

Хотя, нет, — решил он. Это не верный вопрос. Даже не вопрос. Ведь он прекрасно знал на него ответ. Время и расстояние. Путь от Галахда до Земли, для самого быстрого курьерского корабля занимал по меньшей мере три-три с половиной месяца. А значит, скорее всего, Макнамара потратил это время на то, чтобы получить какие-то инструкции. Но какие? Вот в чём действительно заключался главный вопрос.

До сегодняшнего дня дипломаты Федерации не влезали в происходящее. Локен лишь несколько раз встречался с Макнамарой и каждый раз всё сходились к обычным, ничего не значащим разговорам. Оно и понятно. Главе дипломатической миссии необходимы были хоть какие-то рамки, в которых он и мог работать. Плюс информация от своего правительства. А для того, чтобы получить всё это — требовалось время.

Говард коснулся панели на столе. Не прошло и минуты, как двери в его кабинет открылись и перед глазами появилась высокая и удивительно красивая брюнетка.

— Да, господин президент?

— Минерва, будь добра, уточни для меня кое-какую информацию.

— Всё, что угодно, господин президент, — кинула она.

— Узнай пожалуйста, когда федеративные дипкурьеры покидали систему и когда возвращались обратно за последние полгода. И принеси мне ещё кофе, хорошо?

— Конечно.

Она улыбнулась и покинула кабинет, оставив Говарда вновь наедине с тишиной и со своими мыслями.

Ситуация вырисовывалась мерзкая. У земного посла точно имелись какие-то инструкции. Даже более того, у него были полномочия. Вероятнее всего когда Минерва вернётся, то сообщит ему о том, что совсем недавно в систему вошёл один из их курьерских судов. Говард в этом не сомневался. Для этого заключения не нужно быть гением. Но, что из этого следует?

Вот это уже куда более интересный вопрос, не так ли, Говард, — сам себя спросил верденский президент.

Учитывая отдалённость верденского пространства от территории Федерации, дипломатические представители Старой Земли здесь имели куда, как более широкие полномочия. По сути, они могли напрямую диктовать волю прародины человечества и принимать значимые решения без согласования с Землёй. Естественно, в заранее очерченных рамках. Но, насколько широки эти рамки в данном случае?

Немного подумав, Локен пришёл к выводу о том, что, вероятно, их пределы заканчиваются не далее простых призывов к миру. Федерации, не смотря на всё её могущество и влияние, попросту нечем надавить на Верден или же Рейнский Протекторат. По крайней мере в экономическом плане. А именно экономическое давление является страшнейшим оружием в руках Федерации, вкупе с её военным флотом, хотя многие этого и не понимают. Это позволяет ей диктовать свою волю, подкрепляя это разного рода экономическими угрозами. И подобная политика прекрасно себя показала на протяжении человеческой истории.

Но в данном, конкретном случае, она практически не имеет силы. Верден не имеет тесных торговых связей со Старой Землёй и практически не импортирует товары из пространства Федерации. Хотя, точнее было бы сказать, что в список импортных товаров не входило что-либо мало-мальски важное и способное повлиять на верденскую экономику и промышленность. И Макнамара не может этого не понимать. Влияние глобализационных процессов на мировую экономику не то, чтобы снижается, но, скажем так, теряет своё значение, когда дело касается много системных государств. Верден являлся абсолютно самодостаточной экономической единицей и вряд ли у кого-то найдётся способ оказать на него экономическое давление.

Единственное слабое место — торговля. Действия Протектората и удар по Узловым системам хорошо это продемонстрировал.

И всё же, нынешний визит Макнамары заставил Локена задуматься о многих вещах. И совсем не о тех, о каких мог бы подумать земной посол.

Сама мысль о том, чтобы прекратить войну в такой момент — несбыточная глупость. Во-первых они побеждали. Седьмой флот под командованием Виктора Райна успешно возвращал контроль над Узловыми системами, а это не могло не радовать общественность. Люди желали крови и их желание было понятно. Во-вторых, требования Верденского правительства всё ещё не были выполнены. Если Говард сейчас попытается решить вопрос мирным путём, то общественность его просто не поймёт. Это будет выглядеть так, словно он предал свои собственные предвыборные заявления. А в этой игре такой поступок подобен политическому самоубийству. Он и его партия столько времени разгоняли общественность на противодействие умеренному курсу своего предшественника, что любая попытка проведения сейчас мирных переговоров столкнётся с колоссальным сопротивлением.

И дело тут даже не в обычных гражданах. По какой-то непонятной причине большинство людей считают будто президент единолично ответственен за подавляющее большинство решений, что влияют на их жизни. Но на самом деле эта мысль столь же далека от правды, как Галахд от Старой Земли. Хорошо если Говард Локен знал хотя бы о половине решений, что принимались от его имени в государстве, включающем в себя двенадцать звёздных систем.

И дело не ограничивалось планетарными администрациями. Существовала также и оборотная сторона власти. Невозможно просто так забраться в это дьявольски удобное кресло в одиночку, точно так же как нельзя в одиночку залезть на пик самой высокой горы. Это командная работа в которой завязаны сотни, если не тысячи людей. Промышленники и политические сторонники, вложившие деньги в его предвыборную кампанию в обмен на различные обещания и преференции. Главы его собственной и других политических партий, помогавшие на выборах и убеждающие людей голосовать именно за него. Бесчисленные лоббисты, проталкивающие нужную ему политическую повестку через Верденский Конгресс. Репортёры и представители СМИ, продвигающие его взгляд в обществе и топившие в бесконечной критике точки зрения его оппонентов. Все эти люди являлись кирпичиками в здании под названием власть. Картами в огромном карточном домике, которые невозможно без них построить.

Но, что ещё хуже, политика — не та область человеческой жизни, где можно забыть о данных обязательствах. Потому, что у всего есть своя цена. У каждой карты — свой номинал. И если Говард сейчас отвернётся от них, то, кто знает? Может быть, в следующий раз они будут поддерживать кого-то другого.

Вытащи одну карту и весь домик развалится.

Стремясь попасть в это кресло, когда Локен наконец опустился в него, то принёс в этот кабинет не только свои взгляды относительно будущего Вердена. Он также принёс с собой внушительный багаж обещаний и долгов.

И по этим счётам придется заплатить.

Это однозначно был хороший день.

Макнамара улыбнулся, сидя на удобном кресле в своём собственном кабинете в то же самое время, что и верденский президент. В совершенно другой части города. С их встречи прошло едва ли не больше трёх или четырёх часов и всё это время Дилан потратил на то, чтобы подготовить внушительный отчёт. Он тщательно законспектировал весь разговор, разбавив его своими собственными мыслями и догадками. Так же он не забыл включить туда и своё собственное мнение относительно действий нового верденского президента, сопоставив их с выводами целого взвода психоаналитиков, что работали в посольстве Земной Федерации в Галахде.

Записывать подобные вещи — хорошая и полезная привычка. Особенно в его работе.

И всё же, ситуация оказалась крайне непростой. Любой другой политик на месте Дилана решил бы, что назначение в Верден — ссылка. Кто захочет торчать у чёрта на рогах вдали от родного дома? Макнамара же так не считал. Для него это миссия являлась вызовом. Проверкой его дипломатических талантов, политической хитрости и изворотливости.

Кстати, об этом.

Глянув на часы, он протянул руку, коснулся собственного комма и выбрал нужный контакт. Ответа долго ждать не пришлось.

— Роллинз уже вернулся?

— Да господин посол. Прибыл семь минут назад. Сейчас скорее всего поднимается прямо к вам.

— Прекрасно.

Предупредив секретаря о грядущем визите, Макнамара откинулся в кресле и принялся ждать, потягивая старый шотландский виски. Ящик с этим прекрасным и столь любимым им напитком привезли с Земли на прошлой неделе. Вместе с новыми инструкциями из Министерства Иностранных Дел Федерации.

Не прошло и пяти минут, как в его кабинет вошёл невысокий и худой мужчина с неприметным, даже несколько болезненно-бледным лицом и тёмно-каштановыми волосами. Его внешность была столь скучной и не выделяющейся, что практически любой человек столкнувшийся с ним на улице скорее всего уже через пол часа не смог бы вспомнить, кого именно он видел. Крайне полезное качество в его работе.

Джеймс Роллинз. Сто двенадцать лет. Занимал должность Пресс-атташе при посольстве Федерации и занимался работой по аккредитации земных репортёров здесь, в верденском пространстве. Серая мышь, корпит над своими документами и придирается к каждой статье или репортажу, что крутились в планетарной информационной сети. Не вызывал интереса ни у женской, ни у мужской части персонала посольства и считался весьма скучным и нелюдимым человеком без каких-либо амбиций. По крайней мере, так считали все вокруг. И Макнамара очень старался, чтобы это мнение сохранялось как можно дольше.

— Садись, Джеймс, — Дилан кивнул в сторону широкого дивана, что стоял у дальней стены его кабинета. — Выпьешь?

— Как будто у тебя есть что-то стоящее, Дилан, — вздохнул глава разведывательной резидентуры Федерации и устало упал на мягкий подушки дивана. — Если это опять дерьмовое местное пойло, то уволь меня.

— Скотч. Шотландский. И даже не синтетический.

— М-м-м... — в задумчивом молчании Роллинза прозвучал неподдельный интерес. — С Земли?

— А ты знаешь другую Шотландию? — усмехнулся Макнамара. — Конечно с Земли.

— Уговорил. Плесни на два пальца. И, будь добр, без льда.

— Как успехи с «работой»? — поинтересовался Дилан, подходя к мини бару и доставая бокал.

— Как всегда, — пожал плечами Роллинз. — Информации море, но аналитики ещё работают.

— Что по поводу моего поручения? — посол подошёл к дивану и протянул бокал с напитком. — Удалось узнать, что именно произошло у них на Нормандии?

— Спасибо, — Джеймс взял бокал в руки. Покачал напиток в ладони поднеся его к лицу и вдохнув аромат. — Прекрасно. Я как будто снова дома очутился.

Сделав короткий глоток, он позволил дымной молнии скотча немного поласкать язык, прежде чем она провалилась по пищеводу вниз и согрела желудок.

— И правда. Скотч с Земли. Ты сколько за него отвалил, Дилан? Я ведь тебя знаю. Там, наверное, не меньше ящика привезли.

— Мои ребята протащили его контрабандой, как дипломатическую почту, — рассмеялся Макнамара и тоже отдал должное дорогому напитку. — В конце концов, если не пользоваться служебным положением ради таких маленьких радостей, то какой смысл в этой должности? Так, что там по моему вопросу?

— Пусто. Мои люди роют землю, но пока всё глухо. С одной стороны, все утверждают одно и тоже. Обычная авария на станции. С другой — у всех одна и та же версия. Словно они заучили её на вечерних дополнительных занятиях и теперь, за неимением другой информации, рассказывают одну и туже сказку.

— Но ты, конечно же, в это не веришь, — заключил Макнамара, закинув ногу на ногу.

— Дилан, я по-твоему, что? Идиот? Нет, конечно же не верю. Это лишь дешёвая отмазка для всех, кто решит сунуть свой нос в это дело. Им бы следовало поступить умнее. Раздать прикормленных журналистам полтора десятка историй. И чтобы все были разные. От теракта, до вторжения инопланетян. Чем глупее — тем лучше. Прятать правду среди нагромождений бреда и домыслов всегда удобнее.

— Значит, это всё таки что-то важное.

— Скорее всего, — Роллинз отпил из своего бокала. — На самом деле, мне кажется, что тут не обошлось без наших коллег с той стороны верденских баррикад.

— Любопытно будет послушать.

— Тут на самом деле всё просто. Скорее всего сработали ребята из Протектората. По крайней мере мне так кажется. А ещё у нас есть несколько очень хороших источников на Траствейне, так что мы знаем о том, что там работала научная группа из их университета.

— Диверсия?

— Вероятно. В любом случае кто-то пустил в расход всю группу. И это после взрыва станции. Явно заметали следы. Вероятно тот, кто за это ответственен и сам входил в эту группу. Решил прибрать хвосты, так сказать. Короче мутная история. К сожалению, я не думаю, что мы выжмем из неё что-то большее. Только если я не найду хороший источник у них в министерстве обороны или штабе флота с допуском к секретным документам такого уровня. И желательно, чтобы он был в курсе произошедшего. Но рассчитывать на подобную удачу... — Роллинз пожал плечами. — Слишком много факторов, сам понимаешь.

Макнамара печально вздохнул.

— Да, печально. Ну, попытка не пытка. Сейчас, это не так важно.

Посол достал из кармана инфочип со своими заметками и положил его на стол перед гостем.

— Здесь мои заметки относительно встречи с Локеном.

— Первый серьёзный разговор, да?

— Ну, когда-то же его нужно было провести. А у меня теперь есть полномочия на, цитирую, «продемонстрировать желание Федерации на скорейшее прекращение боевых действий и восстановление мира между двумя сторонами конфликта».

Джеймс сделал глоток скотча и рассмеялся.

— М-м-м... Как пафосно и высокопарно.

— О, да, прекрасный пример словесной эквилибристики, — улыбнувшись согласился с ним Макнамара. — И это я ещё сократил. Официальная часть документа растянута почти на восемнадцать страниц. Такое ощущение, будто им, в отличие от меня, время девать некуда.

— Ну, надо было выбирать другую должность.

— И лизать заднице в МИДе на Земле? Спасибо, но там хватает шлюх и без меня. Уж лучше самому управлять борделем, чем сдавать выручку сутенёру.

— Это, что, значит я...

— Ну, ты же пьёшь мой скотч, а не наоборот?

Оба мужчины рассмеялись.

— А на самом деле? — спросил Роллинз, вновь возвращаясь к разговору.

— Боже, Джеймс, да пусть они друг друга убивают хоть до второго пришествия. Нам то, какое дело? Чем больше урона они нанесут друг другу в конечном итоге, тем лучше будет для нас.

Если, конечно, в течении двадцати лет не произойдёт то, о чём говорят вот уже половину последнего столетия. Слишком много противоречий в Федерации зреет последние полвека. И в особенности это касалось внешних колоний.

Мысль промелькнула в его голове всего на мгновение, но это не ускользнуло от глаз опытного разведчика.

— Думаешь о проблемах дома?

— Не без этого, — не стал отрицать Макнамара. — На самом деле, всё происходящее нам действительно на руку. Чем больше глоток друг другу они перегрызут, тем больше у нас будет материала для пропаганды. Мол, посмотрите. Вот она ваша независимость. Грызня из-за жадных до власти и денег политиков.

— Как будто у нас нет жадных до власти и денег политиков, — фыркнул Роллинз.

Макнамара улыбнулся.

— Ну, ты же знаешь фразу. Они — сукины дети, но они наши сукины дети. Да и какая разница? Если кто-то зарвётся, то у нас всегда будет способ опустить его с небес на землю.

— Главное сам об этом не забывай, — настоятельно посоветовал Джемс.

— О, не переживай, — отмахнулся от него земной посол. — Пока у меня хватает айкью для того, чтобы найти руками собственную задницу, уверен, что справлюсь с глупыми искушениями.

Джеймс замер в задумчивости, никак не отреагировав на последнюю реплику.

— Что?

— Значит, нам будет выгодно, если конфликт затянется, верно?

— В целом? Да. Более чем.

Роллинз залез рукой в карман и вытащил инфочип, после чего передал его послу.

— Хэйзела Дэвиса знаешь?

— Один из членов партии Хартистов, если не ошибаюсь, — вспомнил Дилан.

— В точку, — кивнул Роллинз. — У одного нашего агента состоялся крайне... близкий контакт с одним из его ближайших помощников.

— И?

— Как ты смотришь на то, что у Верденцев есть крот в рейнском бюро кораблестроения и на довольно высоком месте.

Макнамара выпрямился в кресле.

— А поподробней?

— Подробностей не так много, как мне того хотелось бы. Этот кретин Дэвис входит в их комитет по надзору за разведывательной деятельностью, а ты в курсе, как сильно расширились его полномочия после гибели Остерленда и прихода Решар.

— О, такой идиотизм я не скоро забуду.

— Погоди, Дилан, то ли ещё будет. Как тебе такое? Они передают на рассмотрение комитета документы без цензуры. А один наш знакомый сенатор имеет нехорошую привычку держать в своём распоряжении сразу четырёх помощников.

— Ты же не хочешь сказать, что он сообщил им...

— Ага. Всё, что обсуждалось на собраниях их комитета. На самом деле он рассказывает им вообще всё, чтобы они могли подготовить ему анализ на основании новой информации. Небось ещё и речи пишут. А у одного из его помощников, кстати, есть нездоровая страсть к азартным играм и доступным женщинам, которую мои ребята и удовлетворяют.

Макнамара потребовалось несколько секунд на то, чтобы окончательно уместить происходящее у себя в голове.

— Поверить не могу. Так просто...

— Дорого, Дилан, — покачал головой Джеймс. — Очень дорого. Мы платим ему огромное деньги за ту информацию, которую он нам передаёт.

Посол посмотрел на него и нахмурился.

— А почему я слышу об этом только сейчас?

— Потому, Дилан, ты уж прости, но это не твоя зона ответственности, а моя. И формально я тебе не подчиняюсь.

— Ты пресс-атташе при посольстве, — пожурил его посол. — А значит мой подчинённый.

Джеймс скептически посмотрел на него.

— Серьёзно? И, что ты сделаешь? Уволишь меня?

— А, что, не страшно?

— Нет. Меня переведут в другое место, а вместо этого ты получишь какого нибудь амбициозного идиота. Не забывай, как тебе со мной повезло.

— Да забудешь тут, — проворчал Макнамара и одним глотком осушил свой бокал. — И? Мы можем ему доверять? Я имею в виду твой источник.

— А почему нет? — удивился Роллинз.

— Он работает за деньги.

— И что? Дилан, я тебе по опыту скажу. Есть пять причин, по которым люди готовы пойти на государственную измену.

Выставив ладонь, он принялся загибать пальцы.

— Те, кто желают отомстить. С этими всё просто. Кто-то их обидел, и они жаждут справедливости. Те, кто желают подняться выше. В целом тоже самое. Патриоты, считающие, что таким образом они помогают своему государству. Заметь, это самая ненадёжная категория. Те, кого можно шантажировать и те, кто хотят денег. И поверь мне. Последние — самые надёжные. С первыми чуть сложнее, потому что невозможно долго держать человека на поводке из страха. Рано или поздно, но страх превратиться в злость и ярость. И тогда его будет уже невозможно контролировать. А вот с теми, кто хочет денег всё гораздо проще и более предсказуемо. Ведь в конце они обязательно захотят потратить те огромные деньги, что мы им платим. А для этого, желательно, не попасть за решётку и не сдохнуть. Так что они, как паиньки, будут сидеть тише воды и ниже травы и делать всё, что мы им скажем. Но, всё это лирика. У меня другой вопрос. Как ты смотришь на то, чтобы эта информация, скажем совершенно случайно, попала в руки человека, который, нам это на сто процентов известно, имеет выход на рейнскую резиденту здесь, в Галахде.

— Хочешь слить им эти данные? — Макнамара в задумчивости посмотрел на покрытую панелями из тёмного дуба стену. — В лучшем случае рейнцы раздуют из этого публичный скандал и устроят верденцам головную боль.

— А ещё верди потеряют хороший источник информации. Уже хлеб с маслом. Ты же сам сказал, что любая причина по которой они затянут этот конфликт — нам выгодна.

Дилан раздумывал почти минуту. Как у главы дипломатической миссии, у него были очень широкие полномочия в плане принятия подобных решений. Всё же огромное расстояние, разделяющее Землю и Галахд, предполагает, что у посла должна иметься высокая доля самостоятельности. И Дилан вполне мог бы одобрить подобную операцию.

Другое дело, стоит ли оно того? Не лучше ли придержать информацию, чтобы позднее воспользоваться ей самостоятельно?

— Ты сможешь сделать это так, чтобы под нас невозможно было подкопаться? — спросил он наконец.

— Конечно. Мне нужно лишь твоё разрешение.

Чтобы прикрыть свою задницу, — про себя подумал Макнамара, но злиться не стал. На месте Роллинза он сделал бы тоже самое.

— Ладно. Считай, что моё добро у тебя есть. Но о нашем участии никто знать не должен.

— Дилан, не учи меня делать мою работу, окей? Поверь, никто и ничего не узнает.

Глава 6

— Лата, осторожно! Он сзади!

— Я вижу! Заткнись!

Лата дала полную мощность на прыжковые ускорители, одновременно с этим изменив вектор тяги обоих вспомогательных двигателей таким образом, чтобы они сработали как своеобразный тормоз. Её «Шерхан» словно в стену врезался, настолько резким оказалось торможение.

Фиксирующие ремни пилотского кресла до боли впились в плечи, когда перегрузка буквально швырнула девушку вперёд. Мир перед глазами на мгновение потемнел. Чернота застилала обзор, сжимая зрение в крошечную точку, но Лата увидела, как рядом с ней, всего в нескольких метрах пронеслась громоздкая фигура её противника.

Хищно выглядящий с резкими обводами мобильный доспех пролетел вперёд мимо неё. Коснулся левой ногой земли, одновременно с этим сманеврировав прыжковыми ускорителями и грациозно развернулся, едва коснувшись земли и не теряя при этом скорости движения. Лата в очередной раз испытала жгучие чувство зависти, смотря на то, с какой лёгкостью этот напыщенный мерзавец управлялся со своей машиной.

Правда уже через мгновение количество звучавших в кабине проклятий резко возросло.

«Шерхан» Али выстрелил из «Лэнса» едва закончив разворот. Его машина даже не успела коснуться земли, а массивное энергетическое орудие в руках доспеха полоснул воздух рубиновым лучом. Лазерный импульс прошёл в каком-то полуметре от меха Латы и датчики в кабине заверещали о перегреве внешней среды.

— Лата, — раздался в наушниках напряжённый голос Вимала. — Отходи назад, я тебя прикрою...

— Да пошёл ты, — почти что прорычала девушка, чувствуя, как пот заливает лицо. — Я прикончу его прямо здесь и сейчас!

Её «Шерхан» сорвался с места, оттолкнувшись обеими ногами от земли. Импульс ускорителей чуть ли не пинком подбросил её доспех в воздух на пятнадцать метров.

Али среагировал мгновенно, уйдя в сторону, одновременно с этим наводя на неё ещё горячий от предыдущего выстрела ствол «Лэнса».

Мобильный доспех в воздухе — довольно лёгкая мишень. Это знает любой новичок, хоть немного освоивший работу с прыжковыми двигателями. Маневрирование в воздухе — сродни гимнастической акробатике. Одно неловкое движение и машина потеряет контроль и баланс. Поэтому пилоты предпочитали использовать их для коротких и стремительных прыжков. Сокращение дистанции или же быстрое отступление.

И Лата поступала точно так же.

По крайней мере так было до того, как села в кабину этого монстра.

Взмах левой рукой и инерция движения разворачивает «Шерхана» прямо в воздухе. Расположенные на бедренных частях ног её машины вспомогательные ускорители повернулись вперёд. Их короткий импульс швырнул её в сторону. Как раз вовремя. Воздух в том месте, где она была мгновение назад прорезал ещё одна рубиновая игла.

Ещё один выстрел Али сделать не успел. Откуда-то со стороны ударил выстрел другого «Лэнса». Казалось, что у него нет ни единого шанса на то, чтобы увернуться. Но Али каким-то непонятным образом заставил доспех уйти в сторону. Как раз туда, куда метила Лата.

Она рухнула на него сверху, как хищная птица, нацелившись на зазевавшегося в поле кролика. Ещё в полёте она активировала скрытый на правом предплечье машины клинок и тот с громким щелчком вышел из смонтированных под пластинами брони пазов. Полутораметровое лезвие завыло протяжным и гулким воем, когда активировался установленный в основании клинка генератор ультразвуковых колебаний.

Серебристое лезвие ударило по стволу «Лэнса», разрезав оружие и Лата победно вскрикнула. Ближний бой мобильных доспехов всегда был её стезёй...

Огромный кулак врезался в голову её доспеха, сминая броню и круша группы первичных сенсоров. Картина на дисплеях перед девушкой мигнула и пошла помехами, пока системы доспеха пытались переключиться на запасные датчики. Это заняло всего секунду, но, когда ослепшая машина вновь смогла видеть, Лата увидела ударившее её в грудь лезвие виброклинка.

Дисплеи потухли и в кабине наступила тишина, прерываемая лишь судорожным дыханием и отрывистыми шипящими ругательствами, пока Лата освобождалась от ремней.

— Восемь — ноль! — донёсся до неё довольный крик Эль Сарчеса, пока она вылезала из тренажёра. — Ты опять продула, подруга.

— Пошёл в задницу, Али!

Высокий и подтянутый наёмник лишь расхохотался, тряхнув гривой красновато-рыжих волос и принялся вытирать мокрое лицо висящим на шее полотенцем.

В очередной раз тихонько выругавшись, девушка взяла со стойки рядом с капсулой тренажёра бутылку с водой.

— Ну зачем ты опять к нему полезла? — Вимал устало выбрался из собственного тренажёра и подошёл к ней, смотря на то, как девушка тщетно пытается открутить крышку с бутылки. — Знаешь же, насколько он хорош в ближнем бою, Лат. Мы уже в восьмой раз проигрываем из-за того, что ты меня не слушаешь.

Девушка лишь фыркнула и отвернулась, всё ещё пытаясь открыть бутылку.

Вздохнув, Вимал протянул к ней руку.

— Давай помогу.

— Я сама.

— Лата...

— Да отвали ты от меня! — Пластиковая крышка наконец поддалась и Лата сделала пару жадных глотков, а потом просто вылила остатки воды себе на голову. — Проблема не во мне, а в чёртовой машине! Он слишком дёрганый...

— Это просто ты хреновый пилот, — крикнул Али, держа в руках банку с ананасовым соком.

Лата состроила гримасу и показала своему визави средний палец.

— Лат, он ведь прав. Ты насилуешь машину, забыв о том, что это не «Шах». Тут же масса больше и...

— Вим, заткнись, а? Я и без тебя это знаю, что он тяжелее. Просто...

— Что? — Эранди сложил руки на груди и посмотрел на неё. — Хочешь сказать, что в этом причина твоей самоубийственной манеры вести бой? Он разделал тебя уже восемь раз, Лата. Восемь, блин, попыток и все кончились твоим поражением. И каждый раз это происходит, когда ты пытаешься залезть к нему в рукопашную. Уже и идиот бы понял, что в этом нет смысла...

Лата открыла рот, чтобы возразить, скривилась и закрыла его обратно. Вместо этого она лишь устало вздохнула и потянулась.

— Да плевать, — пробормотала она. — В следующий раз я его сделаю...

Вималу оставалось лишь покачать головой.

Они тренировались уже пару месяцев, стараясь овладеть новыми доспехами, но пока что даже и близко не приблизились к тем результатам, что демонстрировал Али. Оно и понятно, в конце концов именно Эль Сарчес был пилотом-испытателем первого прототипа «Шерхана». Он помогал в его доводке и успел изучить доспех чуть ли не вдоль и поперёк. Стоит ли говорить о том, что нельзя просто сесть на новый МД и начать его пилотировать? Нужно привыкнуть к инерции, массе и габаритам новой машины. Ко времени её реакции на действия пилота. Знать особенности и все нюансы. Во время своей службы в королевской армии Вимал и Лата пилотировали трёх с половиной метровые «Шахи». Лёгкие разведывательные мехи, предназначенные для разведки и быстрых и молниеносных ударов.

«Шерхан» же превосходил их во всём. Выше на два с лишним метра. Тяжелее на одиннадцать тон. И ладно, если бы все проблемы заключались только лишь в этом. Новый доспех оказался очень сложным в управлении. На самом деле, Вимал не знал на своей памяти ни одной машины, которая могла бы двигаться с такой силой и скоростью, как это пяти с половиной метровое чудовище. Реакторное ядро «Танатос», заключенное в груди доспеха, обеспечивала ему просто-таки колоссальный уровень тяговооруженности. Больше не нужно задумываться о расходе энергии или топливе для ускорителей. Миниатюрный плазменный реактор созданный Неру Мукерджи выводил автономность доспехов типа «Шерхан» на совершенно новый уровень.

Вот только, толку от этого не много, — подумал Вимал, глядя на уходящую из тренажёрного зала подругу. — Что толку от самого продвинутого доспеха, если они даже управлять ими нормально не могут? В каждом из тренировочных боёв Али снова и снова разделывал их под орех...

— О чём думаешь, пацан?

Вимал повернулся и посмотрел на подошедшего Эль Сарчеса.

— Да так... — пробормотал он. — Ни о чём.

— Это ты зря, — заметил наёмник, одним глотком допив сок и смяв в кулаке жестяную банку кинул её в сторону ближайшей мусорки. — Поговори с ней, пока она кого-нибудь не прикончила.

— Что?

Молодой сульфарец удивлённо посмотрел на стоящего рядом с ним наёмника.

— Ты прекрасно знаешь, о чём я, парень. Я видел записи штурма тюрьмы Тихар. Видел, как эта дура управляет доспехом. Да и сам уже успел неплохо за ней понаблюдать. Если так и продолжится, то она кого-нибудь из нас прикончит.

Вимал ощутил, как его пальцы сжались в кулаки.

— Али, она никогда...

— А я и не говорил, что она убьёт кого-то своими руками, пацан. Я уже видел такое. Кого она потеряла? Своего парня? Или...

— Всю семью, — тихо ответил Вимал и почувствовал, как вся его злость куда-то уходит. — Их казнили во время Кровавого Понедельника. Повесили вместе с другими. У неё больше никого не осталось.

— Да, паршиво, — задумчиво хмыкнул Али. — И, что?

— В смысле «что»? — не понял его Эранди.

— Ну убили и убили, — Али пожал плечами. — Пусть успокоится и примет это, как факт. Иначе рано или поздно, она подставит кого-то из нас. А, я, знаешь ли, чертовски не хочу потом распалиться собственной шкурой из-за её тупости...

Злость захлестнула Вимала отупляющим потоком. Он ударил раньше, чем вообще смог понять, что именно только что сделал. Просто развернулся и резко выбросил руку, целя кулаком в ухмыляющееся и вспотевшее после тренировки лицо.

Али одним движением перехватил его ладонь и дёрнул руку в сторону. Прежде, чем Вимал успел восстановить потерянное равновесие, кулак наёмника врезался ему в солнечное сплетение, вышибая воздух из лёгких.

Эранди рухнул на колени, хватая ртом воздух, как рыба выброшенная на берег рыба.

— Слышь, пацан, — Али присел на корточки рядом с задыхающимся Вималом. — Пока скрючился, мотай себе на ус. Ещё раз попытаешься меня ударить — и я тебе шею сверну. А девку свою лучше приструни. Я ни раз видел такое дерьмо. Она теперь сгорает от жажды мести за родных и будет бросаться в самое пекло ради того, чтобы отомстить. Ты, похоже, к ней не ровно дышишь. А значит, сам бросишься спасать девчонку из того дерьма, в которое она залезет. И в конце концов прикончат либо тебя, либо её. Либо вас обоих. И хорошо, если эта больная утащит за собой только тебя, а не всех, кто будет с ней рядом в этот момент.

— Т... ты ни черта не знаешь, — сдавленно прохрипел Вимал, когда смог наконец вздохнуть.

— Ой, да всё я знаю. Видел уже сотню раз, пацан. Просто поверь мне. Либо ты сделаешь так, чтобы она начала думать своей головой, либо, что вероятнее всего, вас обоих прикончат.

— А ты только и рад будешь...

— Если это случится? — Казалось Али искренне удивился. — Конечно же я буду рад, если в конце грохнут не меня. Парень, как я по-твоему выживаю на протяжении последних пятидесяти лет, а? Дам подсказку. Не потому, что бросаюсь на помощь всем и каждому.

— Ублюдок! Она же всю родню там потеряла.

— И? — в очередной раз спросил его Али? — Думаешь, что это страшно? Поверь мне, пацан. Могло быть гораздо хуже. Уж я-то знаю.

Вимал непонимающе уставился на него.

— Что за чушь ты несёшь?!

— Они могли бы быть ещё живы, — мерзко улыбнулся Али. — Поверь, живые приносят куда больше страха, чем мертвецы ненависти...

Комм в кармане его тренировочных штанов издал звонкую трель, прервав наёмника на полуслове. Али вытащил его из кармана и глянул на дисплей.

— Так, подбери сопли, парень, и вали за своей подружкой. Похоже у нас появилась работа.

Когда Вимал, Лата и Али вошли Лиза развалилась в кресле закинув ноги на длинный стол и читала что-то на планшете.

Собрание их «штаба», как и раньше, проходило в одном из множества пустых кабинетов подземного убежища.

— Вы не особо торопились, — заметила рыжая, оторвав глаза от экрана планшета и посмотрев на вошедших.

— И? — Али пинков выдвинул один из стульев и уселся прямо напротив Лизы по другую сторону стола. — Не вижу причин, по которым я должен был бежать сюда сломя голову. Да и мы, как я посмотрю, не последние.

Он показательно огляделся по сторонам. Кроме них четверых в кабинете больше никого не было.

Лиза фыркнула и покачала головой.

— Шехар и Нори сейчас подойдут. Садитесь.

Долго ждать не пришлось. Не прошло и пары минут, как двери открылись снова и в помещение вошли Шехар Аль Хан, бывший принц Сульфара, а теперь ставший лидером всего местного сопротивления и Нори Мак’Мертон. Старый друг и боевой товарищ Лизы, застрявший на Сульфаре вместе с ней.

Прежде, чем дверь закрылась, в комнату скользнул ещё один человек. Химмат тенью замер за спиной своего господина, когда Шехар опустился в кресло рядом с Лизой. Верный своей клятве гвардеец не отходил от Шехара ни на шаг.

— Простите, что опоздал, — извинился бывший когда-то принц. — Разговор с профессором вышел дольше, чем я думал.

— Ничего, Шехар, — Лиза всё-таки скинула ноги со стола, когда все стали рассаживаться вокруг. — Все только пришли.

— Отлично, — Шехар коротко улыбнулся. — Тогда начнём.

Вейл в очередной раз удивилась тому, какие разительные перемены произошли с этим человеком за последний год. Ещё до того, как началась вся эта заварушка, она знала Шехара, как молодого и богатого отпрыска королевской семьи и родом с замшелой планетки чёрт знает откуда. И, пусть он, к её удивлению, оказался лишён чрезмерного самомнения и спесивости, всё же оставался не самым... жёстким человеком.

Тогда она никогда бы не подумала, что он сможет хладнокровно приказать убить другого и отрезать ему голову в качестве платы за заключенную сделку. Он изменился, и Лиза до сих пор не была уверена, что ей нравились подобные изменения.

С другой стороны, все они заперты в одной лодке и такой лидер куда предпочтительнее, чем дрожащий от каждого шороха тюфяк.

Не подозревая о мыслях в голове своей заместительницы и ближайшей помощницы, Шехар включил принесённый с собой планшет и вывел над столом голографическую карту. Вместе с ними появились отдельные экраны, на которых крутились записи городского боя.

— Несколько дней назад силы Камаан ке Сена устроили облаву в Джаруане. Это небольшой город к западу от Синангара. Они согнали туда две роты мобильных доспехов вместе с силами поддержки и оцепили город, после чего начались погромы и операции по задержанию. В целом, всё, как обычно. «Черепоголовые» себя не сдерживали, так что вы все представляете себе, что там произошло.

Собравшиеся за столом люди отреагировали каждый по-своему. Лиза и Али спокойно продолжили смотреть данные с места так, словно случившееся их нисколько не задело. Вимал поёжился, а сидящая рядом с ним Лата наоборот зло смотрела на голограммы, скользя глазами по изображениям хашмитских мобильных доспехов.

Поставив запись на паузу, Лиза повернулась к Шехару.

— Что они там делали?

— Официально? — Аль Хан повернулся к ней. — Операция по задержанию и противодействие террористам. В целом, эта информация соответствует истине, так, как они действительно припёрлись туда не просто так. Хашмиты взялись очищать от преступности населенные пункты вокруг столицы и занимаются этим с того дня, как раздавили группу Чанда. Но проблема не в этом. Попалась группа людей Пандара.

Нори сдавленно выругался и Шехар был с ним полностью согласен. Пандар Бахад Джайн являлся одновременно главой семьи Бахад Джайн и одним из самых важных сторонников Шехара, помогая сопротивлениям своими ресурсами и деньгами.

— Вот дерьмо! — воскликнула Лиза. — Шехар, они...

— Пришли ли хашмиты именно за ними? — закончил он за неё вопрос. — Не знаю, Лиз. Честно. Всё говорит о том, что они просто оказались не в том месте и не в то время. Просто перевозили рядовой грузовой транзит, насколько мне объяснил Пандар. Они должны были пробыть в городе всего несколько часов и эта остановка изначально не планировалась, так что я понятия не имею, являлись ли они настоящей целью Камаан ке Сена. Но то, что их схватили — факт.

— И тут у нас возникает резонный вопрос, — заговорил Нори.

— Дай угадаю, — Шехар невесело улыбнулся. — Как много они знают?

— В точку.

— Достаточно, чтобы мы забеспокоились. Среди тех, кто попался почти все лишь обычные исполнители. Они ничего не знают и вряд ли смогут что-то рассказать. Понимаю, что могу ошибаться, но Пандар заверил меня в том, что почти все они ничего не знают о его делах с нашей группой.

— Почти? — спросила Вейл.

— К сожалению. Среди них есть один человек. Их тех, кто организовавший поставки продовольствия на нашу старую базу на плотине.

— А вот это уже действительно выглядит дерьмово, — вздохнула Лиза, проведя руками по голове и заведя назад спутанные рыжие волосы, открывая на несколько секунд плотную сетку тонких шрамов, что покрывали всю правую сторону её лица.

— Знать о «Колыбели» он не может, — поспешил успокоить её Шехар. — Даже Пандар не знает об этом месте.

— Да меня не это беспокоит, Шехар. — Лиза повернулась и посмотрела на него. — Я знаю, что здесь мы в безопасности. Но проблема не в этом. Если он занимался организацией поставок, то может знать кучу других людей в организации Бахад Джайн. И если они начнут его колоть, кто знает, что он им расскажет. Чёрт, да, может быть, он вообще молчать не будет. Как он вообще там оказался?

Шехар лишь развел руками.

— Говорю же, я не знаю. Всё ведёт к тому, что им просто не повезло. Хашмиты разгромили притон местных контрабандистов и ребята Пандара сидели в соседнем здании со своим грузом. Вывозили медикаменты из Синангара.

— Зашибись, — Лиза недовольно цокнула языком. — И что мы будем делать?

Глава 7

— Пандар настаивает на том, что мы должны вытащить его людей, — ответил на её вопрос Шехар и тут же добавил, увидев появившееся на её лице выражение. — Да, да. Понимаю. Мне и самому очень не хотелось бы в это лезть, но просто так проигнорировать его просьбу мы не можем. По нескольким причинам. И наши с ним отношения не последняя из них.

— А мы хоть знаем, где черепоголовые их держат? — поинтересовался Нори.

Шехар кивнул.

— Да. Концентрационный тюремный лагерь в пяти километрах от Саругры. Небольшой город на северо-западе Синангара. Где в трехстах кликах от столицы. Там у них что-то вроде фильтрационного центра, куда они свозят всех для первичной проверки, а потом уже развозят в места на вроде Тихара и тюрем на подобие.

— А с чего мы думаем, что они именно там? — неуверенно спросил Вимал. — Я имею в виду, откуда нам знать, что этих людей отправили именно туда, а не в какое-то другое место?

— У Пандара есть свои контакты в Синангаре, — ответил бывший принц. — Они-то, кстати, и сообщили ему о том, что его ребята в Джанкаре попались хашмитам. И они же сообщили о том, что их доставили в лагерь рядом с Саругрой. К сожалению, они там исключительно на правах наблюдателей. Занимаются логистикой и перевозкой контрабанды и сами вытащить своих не могут. Нет ни людей для этого, ни оружия.

Шехар потёр пальцами обросший щетиной подбородок.

— Тут вопрос в другом. Готовы ли уже мы рискнуть ради людей Пандара? Всё же соваться так близко к столице мне бы не хотелось. Особенно, когда Протекторат начал...

— Так в чём проблема, ваше величество, — впервые за весь разговор подала голос Лата и в нём сочился яд. — Просто опять договоритесь со своими сраными хашмитскими дружками, как в прошлый раз, и дело в шляпе.

Лиза поморщилась от едкого сарказма, которым пропитаны её слова.

— Лата, успокойся... — прошипел ей Вимал.

Но вместо этого, сказанные им слова произвели прямо противоположный эффект.

— Эти мрази убивают наши семьи и близких. Мы! Мы были там, в Райпуре. И у нас были «Шерханы». Могли бы смешать их с грязью! А вместо этого наш принц решил договориться с человеком, который руководил Кровавым Понедельником!

— Лата, остынь, — строго произнесла Лиза, глядя на разозлившуюся и невысокую блондинку. — Тогда, ситуация была иной. Лезть с тремя доспехами против всей армии Абала — самоубийство.

— О, да, — съязвила Лата. — Лучше договариваться с этими мясниками и убийцами. Да лучше я пошла бы в одиночку против этих ублюдков!

— Ага, — вдруг подтвердил Али и насмешливо покосился на злую Сингх. — И бездарно просрала бы машину и сдохла бы. Ты на симуляторе даже со мной не можешь справиться. Так что с дерьмом смешали бы только тебя и нас до кучи!

— Завали пасть, Али, — рявкнула она на него. — Я твоего мнения не спрашивала...

Резкий и неожиданный удар ладони по столешнице заставил её замолчать.

— Достаточно! — Шехар посмотрел на девушку тяжёлым взглядом. — Сингх, я понимаю, что тебе не нравится то решение, которое я принял. Но, это именно моё решение. И оно лучшее в той ситуации. Я принял его для того, чтобы спасти Райпур и его жителей от разрушения этим идиотом, Чандом. И если оно тебе не нравится, то либо смирись, либо проваливай отсюда. Здесь не место для твоих истерик.

Блондинка зло посмотрела прямо в лицо бывшему принцу. Даже хотела что-то сказать, но вместо этого резко встала и направилась к выходу под напряженными взглядами собравшихся.

— Вимал, — Лиза посмотрела на Эранди. — Какого чёрта с ней происходит?

— Извините, — он выглядел смущенным. — Просто у неё...

— Крыша едет, — закончил за него Али. — Ты бы догнал её, а то сделает какую-нибудь глупость. Потому, что если мне придётся тренировать очередного сосунка ей на замену, то я окончательно рехнусь.

Тихо выругавшись, Вимал поднялся со стула и быстро вышел из комнаты.

— Детский сад какой-то, — устало вздохнула Лиза и потёрла глаза. — Только этого нам сейчас ещё не хватало.

— Может быть стоит заменить её на кого-то другого? — острожного предложил Шехар.

— На кого? — Лиза отрицательно покачала головой. — У нас и без того слишком мало пилотов мобильных доспехов. А умелых пилотов и того меньше.

— Рыжая права, — Али развалился в кресле сложив руки на груди. — Девчонка проблемная, но она хороша. Как и Эранди.

— Но стоит ли доверять ей одного из «Шерханов»? — спросил бывший принц.

Заданный вопрос заставил Али поморщится.

— Честно? Я бы ей даже тряпку половую выжимать не доверил. Не в таком состоянии. Но других вариантов я что-то особо тут не вижу. Мы со стариком прогнали всех, у кого есть опыт управления мобильными доспехами через тренажёр. Я имею в виду ребят из охраны базы и тех, кого рыжая привезла с собой. Ни один из них даже рядом не стоял с этими ребятишками. Так что, как бы печально это признавать, но других кандидатов у нас нет.

— Ты же сам сказал, что она ни разу у тебя не выиграла на симуляторе, — нахмурился Нори.

— И что? Здесь нет никого, кому бы я не надрал задницу один на один, — высокомерно заявил наёмник. — И два на одного тоже. И три на одного. И четыре на одного...

— Эм-м-м...— Нори сделал вид, будто что-то забыл и теперь всеми силами пытается вспомнить. — Али, не напомнишь мне, чью тушку мы вытащили из камеры в Тихаре? А точнее, как именно ты туда попал.

— Меня уделали, — хмыкнул Али и пожал плечами.

— Ой, неужели? А я думал, что ты специально сдался, чтобы потом разобраться с ними прямо в тюрьме, — насмешливо хмыкнул Нори.

Али пригрозил ему указательным пальцем.

— Эй, ты давай, не выделывайся. Их, я напомню, было там, как грязи, а я в одиночку грохнул семь или восемь машин, прежде чем они смогли хоть как-то со мной справиться. Заметь, впятером. Так что, как я уже сказал, здесь нет никого, кто сможет доставить мне проблемы. Я размотал всех, кого старик выставил против меня на тренажёрах. Вплоть до того, что этих дурачков выпускали на меня по двое и по трое. И?

Он посмотрел на окружающих и хищно улыбнулся.

— Я их размазал. Всех...

— Я поняла, — остановила его Лиза. — Можешь перестать и больше не ласкать своё эго?

— Ну, если хочешь, то можем поласкать его вместе? — Али с улыбкой посмотрел на неё. — Только скажи, крошка. И я всегда к твоим услугам.

— Эй, Али...

— Спокойно, Нори, — Лиза посмотрела на Эль Сарчеса и улыбнулась. Очень недобро так улыбнулась. — Если до этого дойдёт, то он обнаружит своё «эго» отдельно от тела.

Наёмник тряхнул красно-оранжевой гривой и фыркнул.

— В любое время, красотка. Только скажи.

— Пфф, — Лиза весело рассмеялась и посмотрела на него. — Бедняжка. Даже не знаешь, что тебя ждёт, если соглашусь.

— А ты согласись и посмотрим, — поддел её Али.

— Вы закончили? — как бы между делом поинтересовался Шехар. — Али? Возвращаясь к делу...

— Нам больше некого засунуть в кабину «Шерхана», — лениво отозвался Эль Сарчес, продолжив разговор «по делу». — У этих двоих лучшие показатели из тех, что я видел. У девчонки, на самом деле, даже лучше, чем у пацана. Она очень хороша в ближнем бою. Умеет работать с системой маневрирования. Я бы даже сказал, что она инстинктивно чувствует доспех. Если бы ещё перестала насиловать машину и вместо этого научилась бы чувствовать её движения вместо того, чтобы пытаться жёстко контролировать, то ей вообще цены бы не было. А парень умеет грамотно работать на дистанции. Вдвоём они очень хороши, но ровно до того момента, пока у неё фляга не начинает свистеть. Так что, если хочешь, то я конечно могу попробовать поднатаскать других ребят. Там есть пара кандидатов, но, скажу сразу, они будут хуже. Значительно хуже, чем эти двое. Так что решайте сами.

— Ладно, я подумаю, — после нескольких, потраченных на раздумья секунд, сказал Шехар. — Спасибо, Али.

— Так, что насчёт Пандара и его людей?

— Нам придётся им помочь, Лиза, — ответил ей Шехар, особенно выделив слово «придётся». — Как я уже сказал, он наш союзник и, будем честны, очень важный союзник. Так что их нужно вытащить.

— Вопрос в том, как нам это сделать? — вздохнул Мак’Мертон. — Я бы не хотел соваться в Синангар и вообще близко к их новой столице. Слишком много там сил Протектората. Кто знает, как они отреагируют если мы попытаемся взять штурмом этот лагерь.

— А нам и не придётся, — заявил Шехар и открыл на планшете новый файл. — Взгляните сюда...

— Лата! Подожди! Да постой ты...

— Отстань Вим, — огрызнулась девушка, быстро идя по коридору. — У меня сейчас нет желания говорить.

— Да подожди ты! — Эранди ускорил шаг и догнал её на середине коридора. — Что с тобой происходит?

— О чём ты?

— Да обо всём! На кой чёрт ты начала это? Нагрубила Шехару. Знаешь же, что в тот раз по-другому было нельзя.

— Вимал, прошу тебя, отстань уже от меня, — в голосе девушки сквозили злость и раздражение. Она даже не стала смотреть на него. — Я же сказала, что не хочу...

Не выдержав, Вимал остановил её, схватил за плечо, резко повернув к себе.

— Достала уже! — прошипел он, прижав подругу к стене и не давая ей вырваться из своих рук. — Каждый раз лезешь на рожон! Что здесь, что на тренировках. Когда брали Тихар, бросилась вперёд прямо под пули. Ты действительно этого хочешь, чтобы тебя убили?

— Какое тебе дело... — она попыталась вырваться, но Вимал лишь сильнее сжал её за плечи, не давая сделать и шага в сторону.

— Ты совсем дура?

— Они убили мою семью. Я хочу, чтобы они сдохли, Вим! Чтобы эти суки умерли. Все до единого! А вместо этого мы с ними договариваемся? Тебя самого то не тошнит от этого? Этот долбаный принц убил одного из тех, кто сражался вместе с этими мразями...

— И спас весь город! — возразил ей Вимал. — Этот безумец хотел взорвать полгорода, чтобы сбежать! Ты же знаешь...

— А может быть так и стоило поступить?! — Лата снова попыталась вырваться из его рук, но он ей этого не позволил. — Уж лучше забрать этих тварей с собой, чем расстилаться перед ними.

— Ага, а на обычных людей тебе плевать? Ты совсем из ума выжила?! Хоть представляешь, сколько из них погибло бы в таком случае? Этот безумец взорвал бы весь портовый район и половину Райпура, если бы не Шехар...

Эранди замолчал, заметив пару сотрудников «Колыбели» в дальней части коридора. Они с подозрением смотрели на них обоих и один из них что-то прошептал другому.

Лата ничего не сказала в ответ на его слова. Просто смотрела на него, прижатая к стене. Вимал только сейчас задумался, как он выглядит со стороны. Набросился на девушку в коридоре. Прижал к стене и кричит на неё.

— Вим, чего ты от меня хочешь? — наконец прошептала она и её голос показался парню каким-то бесцветным. Безжизненным.

— Лата, я...

Слова застряли у него в горле. Ему хотелось одновременно наорать на девушку и в тоже время прижать к себе и сжать в объятиях. Как он мог ей объяснить, что больше всего на свете боится потерять её, когда она даже не хочет его слушать?

Их отношения, вспыхнувшие после устроенной хашмитами бойни на базе «Багран», казались ему странными. До этого он видел в девушке лишь товарища. Возможно, хорошую подругу, с которой можно было выпить вечером и поболтать на любые темы. Но... любовь? До того момента он даже не думал об этом.

После случившегося на базе и разрушения Джайпур-Бана орбитальной бомбардировкой, они сбежали. Прятались несколько недель по мелким городкам и посёлкам, стараясь не попадаться на глаза хашмитским патрулям, что вскоре наводнили весь Ландширский пояс. Однажды им пришлось почти целые сутки просидеть в канализации одного из посёлков, когда в него заявились эти ублюдки и принялись кошмарить местное население в поисках сбежавших королевских военных. Далеко не всех из них удалось перебить во время той атаки и те, кто руководил этими мясниками не хотели оставлять в живых хоть кого-то, кто в дальнейшем мог бы стать для них проблемой.

Это, наверное, оказалось самое тяжёлое время в жизни Вимала.

Одни. Без какой-либо помощи. Они с Латой скрывались, стараясь выжить. Прятались от всех и каждого, не зная кому можно доверять. Вимал до сих пор помнил тот мерзкий и липкий страх, что стал его верным спутником. Помнил, как вздрагивал от каждого шороха, думая, что вот оно — их нашли! Но каждый раз опасность каким-то чудом проходила мимо, лишь пугая их своим холодным дыханием. Они с Латой были похожи на брошенных бездомных животных, которым некуда податься. У них оставались лишь они сами и больше никого, так что не удивительно, что в конце концов это произошло.

Они прятались в одном из разрушенных зданий в Каттак-Репале. В том самом городе, где, как они думали, им удалось победить и остановить хашмитское восстание. Лата предложила вернутся туда под предлогом того, что там всё ещё мог остаться кто-то из королевских войск, располагавшихся там во время восстания.

Но вместо своих товарищей, они нашли лишь пустой и на половицу разрушенный сражением город.

Ещё до того, как они смогли туда добраться, хашмиты вместе с подразделениями солдат Протектората выследили и перебили большую часть королевских военных из числа тех, кто там оставался. В тот день, скрываясь от очередного поискового патруля хашмитов, Вимал вместе с Латой нашли прибежище в частично разрушенном жилом доме. Половина здания лежала в руинах, но вторая каким-то чудом всё же уцелела. Там они и нашли своё укрытие. Уставшие и грязные, ввалились внутрь и с удивлением обнаружив, что водоснабжение ещё работало. Пусть вода холодная, но это было в стократ лучше, чем если бы её не оказалось вовсе.

В тот день Вимал впервые спал на кровати за несколько недель и...

Он даже не мог сказать, кто в ту ночь сделал первый шаг. Помнил лишь вкус её губ, скрученные простыни и обжигающее тепло её тела. Это нельзя даже назвать любовью. Дикий и полный страсти секс двух отчаявшихся людей, у которых в жизни почти ничего не осталось. Даже уверенности в том, что завтрашний день не станет для них последним.

Но следующий день не принёс им смерти.

И последовавший за ним — тоже.

Они всё ещё были живы. И оставались вдвоем. В итоге то, что началось в виде простой попытки найти утешение в простой ласке другого человека переросло в нечто большее. В какой-то момент Вимал уже не понимал, как он раньше мог жить без этой девушки. Без её глупых, порой неуместных и неловких шуток и долгих, казалось бы, не имеющих смысла разговоров обо всём на свете. Без её прикосновений и жаркого дыхания. Без её горячего и столь желанного тела в постели рядом с собой. Он отдался этому без остатка и Лата ответила ему взаимностью. Это родственное и глубоко взаимное чувство стало для него спасительным кругом посреди всего этого океана хаоса, что окружал их со всех сторон.

Но всему, рано или поздно, приходит конец.

Всё изменилось в тот день, когда на центральной площади Синангара эти мерзавцы устроили показательную и массовую публичную казнь. Вимал помнил лицо Латы, когда она узнала своих родных. Избитого и измученного отца. Исхудавшую и бледную мать. Этот образ отпечатался у него в мозгу до мельчайших подробностей.

Лата в прямом эфире наблюдала на то, как её родителей повесили прямо у неё на глазах. У Вимала до сих пор перед глазами стояла картина залитой слезами и впавшей в истерику девушки.

С того дня всё изменилось. Казалось, что в ней ни осталось и следа от былой себя. Лата больше напоминала пустую оболочку. Опустошенный сосуд, в который медленно, по капле, заливали тягучую и кипящую смесь из злобы и безразличия ко всему.

Почти ко всему, напомнил себе Вимал.

— Я не хочу, чтобы ты умерла, Лат. Не хочу тебя потерять, ты это понимаешь?

Несколько секунд она молча смотрела ему в глаза, прежде чем заговорить вновь.

— А мне всё равно.

Эти слова, произнесённые спокойным и тихим голосом, оказались для него больнее, чем всё, что случилось до этого.

Лата сделал шаг, освобождаясь из его хватки и в этот раз Вимал уже не стал её останавливать.

Просто позволил ей уйти, так и продолжив стоять в коридоре и смотреть в спину удаляющейся девушки. Вот только в этот раз, он уже видел совершенно незнакомого ему человека.

Глава 8

16 мая 786 года

Штаб-квартира Разведывательного Управления Флота Вердена

Скука.

Наверное, это оказалось самое тяжёлое и опасное испытание, с которым столкнулся Риваль во время своего заключения.

Всё произошло практически именно так, как он и предполагал.

Не прошло и тридцати минут с момента его последнего разговора с Шан Линфен, как к борту «Бельмонта» подошёл десантный военный бот в сопровождении трёх корветов Сил Системной Обороны. Пока маленькие кораблики держали находящийся в дрейфе эсминец под прицелом, бот пристыковался к нему, исторгнув из себя целый взвод десантников с эмблемами военной полиции и трёх сотрудников РУФ. Они мягко, но крайне настойчиво взяли «Бельмонт» под свою охрану, попутно задержав всю команду корабля несмотря на все протесты Магды Вальрен, и арестовали Риваля.

Ну, как арестовали. Блауман сам, лично, встретил их в шлюпочном отсеке. Без какого-либо интереса выслушал откровенно пустые заявления сержанта, командовавшего подразделением, и позволил надеть на себя наручники. А, собственно, что ещё ему оставалось в такой ситуации? Глупое сопротивление? Какая-нибудь идиотская и безумная попытка побега? С корабля на орбите под прицелом кучи сенсоров? Чушь.

Повезло ещё, что Эйхарт выполнил своё обещание и смог прикрыть Симмонса, его ребят, Линфен и Мэннинга. Риваль был ему за это бесконечно благодарен, хотя даже не представлял, какие проблемы у него из-за этого будут. Всё же сейчас Эйхарт действовал на свой страх и риск и за случившееся его обязательно спросят. В этом Риваль даже не сомневался.

И вот уже несколько дней Блауман сидел запертый в одной из камер в штабе верденского РУФ во Франксе. Правда назвать это место камерой у него не повернулся бы язык. Довольно просторная комната с отдельной душевой и туалетом. Стол с парой стульев, кровать. Всё же это не тюрьма, так что определённый уровень комфорта у него имелся. С другой стороны — это нисколько не умоляло того факта, что Риваль находился именно, что в заключении. Об этом ясно говорили расположенные на потолке камеры, следившие за каждым его движением даже в уборной.

По началу Риваль жутко нервничал. Ещё бы, кто не пережевал бы, окажись он в такой же ситуации. Но уже к концу первого дня нервное напряжение, видимо, перешагнуло через какую-что невидимую черту — Риваль просто упал на кровать и вырубился, проспав около десяти часов. Что удивительно, никто его за это время ни разу не побеспокоил. И в течении следующего дня тоже. И в следующий за ним. Блаумана будто специально изводили одиночеством и скукой, подготавливая к последующему вскоре допросу. То, что он произойдёт Риваль нисколько не сомневался. На самом деле, он даже ждал его. В конце концов это даст ему хоть какую-то информацию относительно его дальнейшей судьбы.

А появившееся свободное время Блауман потратил с пользой для себя, раскладывая по полочкам в голову всё, что произошло.

И на одном из самых важных мест у него стоял последний разговор, произошедший между ним и Шан ещё на «Бельмонте»...

Несколькими днями ранее

— Что?

От услышанного Риваль замер на месте, глядя на сидящую перед ним в кресле женщину.

— Я же говорю, мы всегда считали его... немного безумным, — Линфен не поднимала глаз, смотря на собственные переплетённые пальцы. — Это его бзик. Безумная теория, которую он вбил себе в голову и рассказывал всем и каждому, кто только готов был его слушать.

— Стоп, стоп, стоп! Твой отец считал... что? — Риваль даже запнулся, настолько бредово это звучало. — Кобояши и Черенков нашли инопланетян? В солнечной системе? Шан, ну сама себя послушай, ну это же бред!

— Слушай, вот давай только без сарказма, ладно? — насупилась она. — Я и без тебя знаю, насколько по-идиотски это звучит. Просто...

Она прикусила губу, глядя на пол своей каюты.

— Просто всё это как-то странно, не находишь? Двое мужчин совершили технологический прорыв, для которого не существовало предпосылок. Не существовало теорий и даже предположений. Риваль, наука так не работает. Никто не может взять и вытащить из головы технологию, которая бы отличалась от всего, что мы знаем до этого. Любой технологический прогресс неумолимо завязан на уже имеющемся базисе. По-другому не бывает. Это эволюционный путь, а не революционный! Риваль, ну сам подумай. Тут даже не нужно быть гением, чтобы понять, что это правда. Просто взгляни на историю человеческого развития и сам всё увидишь. Каждое крупное открытие имеет под собой какие-то предпосылки. Здесь же мы имеем абсолютно новую область исследований, основанную на феномене, о котором никто до того не знал.

— Возможно именно над этим они и работали всё это время. Просто не торопились рассказывать о своих изысканиях.

— О, да, — Шан со снисходительным сарказмом посмотрела на него. — Они создали двигатель на основе частиц, которые можно обнаружить только благодаря работе самого двигателя. Классическая дилемма — что было первым? Яйцо или курица? Кобояши и Сабуро создали силовую установку на основе теории изучения частиц, которую они были не способны создать предварительно не создав двигатель.

— И? — Риваль вопросительно посмотрел на неё. — Ты же сама и сказала, что это полный бред.

— Да я и сейчас так думаю, — воскликнула Шан. — Сабуро вместе с Леонидом шесть лет провели на закрытом объекте на Титане. Без заявлений. Без каких-либо контактов с внешним миром. В полной изоляции. А затем они появляются и презентуют человечеству новый тип двигателя.

— Они были гениями своего времени, Шан, — заметил Блауман, но даже ему показалось, что в его словах не хватало убедительности. — Я лучше поверю в это, чем в находки каких-то мистических инопланетян. Сколько уже прошло времени? Больше семи сотен лет, а человечество ни разу за всё это время не встретило ни одного представителя другой разумной рассы. Ни одного, Шан. За семьсот лет. Даже следов других цивилазаций.

— Спасибо, профессор, я и без тебя это знаю, — язвительно отозвалась учёная красавица. — Потому я и говорю, что это теория — бред. Будь это правдой, мы бы уже десять раз обнаружили хоть какие-то следы их существования...

— Бред...

Риваль лежал на постели в своей камере и тупо смотрел в потолок, размышляя над всеми произошедшими за последние время событиями. Старался свести их вместе, но на его мысленной доске было столько разноцветных ниточек, что он даже не представлял, как соединить их вместе в единую и стройную картину.

Дверь в комнату открылась. В проходе появился человек в военной форме с нашивками капитана десанта и эмблемой РУФ на плече.

— Коммандер Блауман, вам нужно пройти со мной, — вежливо произнёс он.

Стоящие за его спиной двое мордоворотов десантников являлись подкреплением этой самой «вежливости».

— Ну, раз нужно, то пойдёмте, — пробормотал Риваль, поднимаясь с кровати и протягивая руки. — Чего тянуть.

Сержант кивнул в знак благодарности и надел на него наручники, после чего вывел из комнаты, проведя по пустым коридорам.

Быстрый подъём на лифте и ещё одна недолгая прогулка и вот уже Риваль сидит в пустой комнате с металлическим столом. Наручники на его руках надёжно пристёгнуты к столешнице, а сама комнат утопает в холодном белом свете спрятанных на потолке светильников.

Без сомнения, сейчас за ним наблюдали через установленные в помещении сенсоры, отстранённо подумал Риваль, глядя на металлические манжеты, охватывающие его запястья. Считывают температуру тела. Пульс. Уровень адреналина. Следят за движениями зрачков. Он хорошо знал процедуры допросов и прекрасно понимал, что ему предстоит.

А вот чего он не ожидал, так это человека, вошедшего через единственную ведущую в допросную дверь.

И стоит сказать, Риваль ожидал кого угодно, но не того, кто вошёл в комнату.

Альмарк положил вилку и нож на тарелку и протянув руку, взял бокал с красным вином.

— И так, значит он ничего тебе не объяснил?

Стоящая перед его столом женщина фыркнула и закатила глаза к потолку.

— Нет, — сказала Филисия. — Лишь заявил, что приказ остановить операцию пришёл с базы «Голгофа» и всё.

Сейчас одна из «рук» Альмарка была одета в привычное для неё длинное и красивое чёрное платье, с длинным вырезом на правом бедре. Её хозяин на пару секунд залюбовался идеальной во всех смыслах фигурой женщины.

— Любопытно... — протянул он, отпив вина. — Мы ведь продолжаем отслеживать их, не так ли?

— Да. Блаумана взяла их разведка, когда они прибыли к планете. А Линфен и люди Шестого отдела покинули корабль практически сразу же. Сейчас они находятся здесь, в столице. Ребята Гаррета продолжают за ними следить.

— Хорошо, — задумчиво пробормотал Альмарк. — Хорошо.

На самом деле ничего хорошего здесь не было. Изначально предполагалось, что Гарет и его люди заберут Линфен с Траствейна и заметут за собой все следы. Но в это дело, каким-то образом, впутались офицер верденской разведки и, что было весьма странно, работающие вместе с ним сотрудники Шестого отдела.

Альмарк уже ознакомился с личным делом Блаумана, удивлённо отметив, что тот был личным помощником и даже, в каком-то смысле, приемником Дэвида Остерленда.

Именно он находился рядом с ним, когда модифицированные и принадлежащие Фонду рейнские АРКи напали на адмирала в самом центре верденской столицы. Если бы фортуна в тот день была на их стороне, то удалось бы избавиться не только от слишком дотошного разведчика, но и от его помощника. Но, всё и без этого получилось, как нельзя лучше.

Вопрос в другом. Почему поступил приказ остановить операцию? И ведь ему не просто приказали. Они сделали ход через его голову, связавшись с Гарретом напрямую, хотя по правилам подобные инициативы должны были решаться через руководителя местного филиала Фонда.

И всё же, он перешагнул через его голову. Почему?

Хороший вопрос. Возможно ли, что они узнали о его...

Нет! Альмарк отбросил эту гипотезу, как нечто не имеющие смысла. Его личные планы всё ещё оставались в полной и абсолютной безопасности. В этом он не сомневался. Может быть, происки кого-то из остальных глав совета Фонда? А вот это было уже несколько более вероятно.

Самую большую опасность мог бы представлять Иоахим, но у него сейчас и своих проблем будет более чем достаточно. Летиция? Тоже мало вероятно. Она вовсю возилась со своими проектами, да и территория Федерации находилась слишком далеко от Вердена, чтобы её действия могли как-то повлиять на происходящее сейчас.

Оставался лишь Тяньгоу. Этот мерзкий и хитрый евнух из Лиги. Зазнавшийся мелкий уродец никогда ему не нравился. В том числе и потому, что Альмарк не имел нормальной агентурной сети на территории Лиги. Закрытость ЛРЧ в этом плане действовала против него. В прошлом он предпринимал несколько попыток к тому, чтобы создать собственную сеть информаторов на территории Лиги, но это начинание не увенчалось успехом. Альмарку мягко намекнули, что не стоит лезть в дела других филиалов.

И, всё же, каковы шансы на то, что это кто-то из них? Слишком незначительные, чтобы принимать их в расчёт, решил Альмарк, сделав ещё один глоток вина. А значит, решение о приостановке операции было принято их незримым судьёй. Тем, чьё кресло за чёрным столом в чёрной комнате всегда оставалось пустым.

И? Какой из этого следует сделать вывод?

Альмарк поставил бокал на стол и вернулся к великолепно приготовленному стейку.

— Гаррет сказал что-то ещё?

— Нет, — Фелисия покачала очаровательной головкой, отчего свободно спускавшиеся на спину волосы цвета платины колыхнулись из стороны в сторону. — Только лишь, что решение об этом принято и не обсуждается.

— Но, рассказать об этом тебе ему не запретили.

— Нет.

— Интересно почему...

Это был риторический вопрос, и замершая перед столом девушка не стала на него отвечать. Потому что Фелисия должна была передать это ему.

В голове её хозяина крутился целый круговорот мыслей. Развязанная, не без их помощи, война между двумя государствами набирала обороты. Альмарк очень не хотел бы сейчас распылять свои собственные силы и внимание, чтобы в итоге потерять контроль над происходящими событиями. Потому что «просто начать войну» — лишь небольшая и даже не самая важная часть их плана. Куда важнее остановить её в тщательно подобранный момент и с заранее необходимым результатом. Именно от этого будут зависеть дальнейшее будущее.

И, всё же, с текущим положением вещей тоже нужно что-то делать. Оставить их просто так? На самотёк? Это противоречило самой его природе. Альмарк не из тех людей, что бросали дело, сделав его лишь на половину.

Первой же мыслью, мелькнувшей в его голове, оказалось простое желание устранить всех причастных к этой истории. Блаумана. Линфен. Людей из Шестого отдела. Избавится ото всех, кто хоть как-то был в это вовлечён. Мёртвые уже не смогут доставить проблем ни ему, ни Фонду. Учитывая имеющиеся в его руках возможности, подобное не станет какой-то проблемой для Альмарка. Он умел работать тихо, когда это необходимо, хотя внутренне всегда тяготел к некой театральности. Что поделать, у всех есть свои небольшие слабости.

Но, если посмотреть на ситуацию с другой стороны? Им приказали не трогать Блаумана. А это могло означать лишь одно. Они могут сыграть свою роль в дальнейшем. Только, какую именно? Вот, в чём заключался главный вопрос...

— Ладно, — наконец принял он решение. — Думаю, что не стоит спрашивать о том, следишь ли ты за Мэннингом и сульфарцами.

Фелисия улыбнулась, подтвердив его слова.

— Они сейчас находятся на одной из конспиративных квартир Шестого отдела. Вместе с Линфен.

— Хорошо. Тогда свяжись с Нойнером. Вот, как мы поступим...

— Адмирал, я бы встал, но, сами понимаете.

Риваль потряс руками, но закреплённые на запястьях наручники не дали оторвать их от стола и на миллиметр.

— Оставь свои шуточки для того, кому они могут быть интересны, Блауман, — холодным тоном произнесла Изабелла Решар, опускаясь на стул напротив Риваля.

— Честно говоря, не ожидал, что вы выпишите ордер на мой арест.

— Не ожидала, что начальник одного из отделов пропадёт у меня из-под носа не пожелав объяснить причину своего отсутствия, — в тон ему отозвалась Решар.

— И, что? Мне уже стоит просить адвоката?

— А он тебе нужен? — усмехнулась Изабелла и посмотрела прямо на него. — Неужели есть что-то, из-за чего тебе могут понадобится его услуги?

— Мне было бы проще ответить на этот вопрос, если бы я хотя бы знал, почему меня задержали, — отозвался Риваль.

— Может хватит этой чуши? — спросила Изабелла, глядя Ривалю прямо в глаза. — Ты покинул Галахд.

— Никогда не думал, что не имею права на выходной.

— Не один, заметь. С тобой были сотрудники Шестого отдела.

— Случайность.

— И ты с ними случайно находились в Прайденском Астрофизическом университете в тот момент, когда там началась стрельба? — спросила Изабелла и Риваль напрягся.

Когда они покидали Траствейн, то о случившемся в университете не было ни слова. Ни в сети, ни на общественных каналах. По крайней мере Риваль и остальные до своего отлёта так и не нашли в общих информационных потоках даже следов того, что в самом престижном заведении Вердена произошло что-то из ряда вон выбивающееся.

Может быть, данные об этом появились позднее? «Бельмонт» потратил почти двое суток на выход из системы и встречу с «Шаррикупурой» и Сульфарцами. Возможно, данные поступили уже после их отлёта и оказались переданы на Галахд курьером ещё до того, как сами добрались туда.

Но в любом случае, паранойя, ставшая постоянным спутником Риваля за последнее время, взвыла не на шутку.

Видимо Решар что-то заметила, потому что выражение её лица изменилось, а глаза чуть сузились.

— Риваль, — заговорила она. — Давай на чистоту. Ты меня не любишь. Я тоже не питаю к тебе взаимности. Ни к тебе, ни к бывшему руководителю РУФ. Я считаю, что ваши методы работы были в корне не правильными и собственная разведка не должна иметь секретов от собственного правительства. Ты считаешь иначе...

— И не зря, — перебил её Риваль. — Ваши действия, адмирал, похоронили двадцать лет нашей работы. Вы обезглавили нашу разведку на территории Союза!

— Только лишь потому, что Остерленд начал массово отзывать оперативных агентов со своих мест, — парировала Решар и усмехнулась, заметив на его лице удивлённое выражение. — Что? Думал, будто я не в курсе того, что произошло? О том, что информация о подставных счетах, с которых Остерленд финансировал «чёрные» операции за пределами верденского пространства ушла на сторону из-за действий Элеоноры Годдарт? Или ты, как и все, считал меня некомпетентной дурой, которую посадили сюда из-за политических махинаций её папаши? Я отозвала большую часть лучших кадров из Союза для того, Риваль, чтобы перегруппировать нашу разведку в Протекторате. Потому, что ты не хуже меня знаешь — военный потенциал Союза — это мешок с дерьмом. Мы в любой момент сможем перемолоть их и даже не вспотеть. Так объясни мне, будь добр, зачем в сложившейся ситуации держать там огромное количество наших сотрудников, когда есть возможность использовать их там, где они действительно нам нужны?

Блауман не знал, что ему на это сказать. После того, как его перевели на новую должность, контролировать отдел по сбору и анализу информации о военном потенциале СНП, он был настолько поглощён происходящими событиями, что даже не пытался узнать больше подробностей происходящего с теми оперативными кадрами, которые Решар принялась вытаскивать с территории Союза. Ему было достаточно и того факта, что это выглядело полным идиотизмом и гробило почти всю работу адмирала Остерленда.

Неужели из-за своей преданности предыдущему начальнику РУФ, Риваль подсознательно отказывался замечать «правильность» действий нового главы верденской разведки?

Да, он был взвинчен из-за произошедшего и по факту, вообще-то, ему никто и не должен был предоставлять эти данные. Естественно, что со времени работы в роли заместителя Остерленда у него осталось более чем достаточно источников информации в верхних уровнях Управления и он мог бы попытаться узнать о происходящем...

...если хотя бы попытался это сделать.

— Я этого не знал, — наконец признался Риваль, глядя в стол.

— Естественно, — холодно произнесла Изабелла. — Ты и не должен был. Это не твоя работа, Риваль. Теперь твоя работа — это заниматься сбором и анализом тех данных, что всё ещё поступают к нам из пространства СНП. А учитывая, что их флот — это долбаный бумажный тигр, я не потеряю сон, если некоторое время информация о нём будет несколько... неполной.

Риваль молчал, пытаясь разобраться в той информации, что у него только что появилась и по-новому взглянул на сидящую перед ним женщину.

— А теперь, давай поговорим по делу, — спокойно продолжила Решар. — Потому, что тебе лучше поговорить со мной, чем с теми ребятами, что ждут снаружи.

Глава 9

— Так, что? Мы поговорим, или мне позвать ребят, которые ждут за дверью? Уверена, что ты знаком с методами их работы, — для наглядности Изабелла махнула рукой в сторону закрытой двери у себя за спиной. — Что происходит, Риваль?

Сидящий перед ней и всё ещё прикованный к столу Блауман молчал, пытаясь понять, что именно ему делать дальше. Новая информация оказалась для него неожиданной... но, по сути, ничего не меняла.

— Почему вы этим занимаетесь? — осторожно спросил он.

— Чем? — удивилась Решар. — Своей работой?

— Почему вы сидите здесь, адмирал? Это не ваш...

— Потому, Риваль, — резко перебила она его, — что, во-первых, ты начальник одного из моих отделов. А во-вторых, я очень не люблю терять контроль над ситуацией. А сейчас я чувствую, что он уплывает у меня из рук. Хоть мне и глубоко наплевать на то, что ты обо мне думаешь, но я не дура. И прекрасно вижу, когда происходит что-то странное. И не собираюсь это игнорировать. И я использую любые средства из тех, что у меня есть, для того, чтобы этот контроль вернуть.

Изабелла достала из кителя узкий серебристый футляр и извлекла из него тонкую сигарету.

— Вряд ли здесь разрешено курить, — усмехнулся Блауман, глядя на то, как женщина прикурила сигарету.

— Что разрешено адмиралу, не дозволено простому коммандеру, Блауман. У моего звания есть свои преимущества, — отозвалась Решар. — И? Я всё ещё жду ответов.

Придется рассказать ей хотя бы часть правды, всё же принял решение Риваль.

— Всё началось с дела Элеоноры Годдарт...

Он рассказал всё, что касалось того дела, за исключением обнаруженных странностей в смерти доктора Лазарева, после чего плавно перешёл к покушению на Дэвида Остерленда и нападению рейнских АРКов, пока адмирал слушала его и курила сигарету.

— Сначала мы считали, что за покушением стоял Протекторат, — пояснил Риваль.

— Учитывая дальнейшие события, я считаю так же, — согласилась Решар, потушив сигарету в пепельнице. Её заботливо принес один из её помощников.

Блауман даже на мгновение задумался о том, а не являлось ли это его основной обязанностью. Настолько привычной и обыденной выглядела эта картина.

— Да, я считал так же, — вернулся он к разговору. — Но мы не смогли обнаружить ни одного признака того, что они в этом замешаны. Даже просто понять, как именно они протащили через таможню целый взвод своих роботов. Да, я знаю, что это АРКи рейнской модели, но они продавали их на экспорт и дроны могли принадлежать кому угодно.

— Контрабанда, — уверенно заявила Изабелла.

— Возможно, — неуверенно произнёс Риваль, не желая столь же легко принимать этот вариант. — Но должны были остаться хоть какие-то следы. Хотя бы в блоках самих дронов, но всё оказалось без толку. Эти АРКи появились словно из-под земли. Вылезли как чёрт из табакерки и устроили бойню прямо в центре столицы. И мы не смогли их отследить. Вообще. А эта атака? Такая акция выглядит слишком грязно даже для них.

— Ну, грязно или нет, но результат себя оправдал, — равнодушно заметила она и Риваль поморщился. — Они избавились от главы нашей разведки, а учитывая манеру работы Остерленда — это оказался более чем болезненный удар.

— О, зато вам удалось занять очень удобное кресло, мэм.

— Глупый намёк, Риваль, — Изабелла чуть наклонила голову. — Поверь, чтобы ты там себе не думал, я рада смерти Дэвида не больше, чем ты. Признаю, мне не нравились методы, которыми он работал. Не нравилось то, что он считал РУФ своей личной вотчиной. Но я никогда не стала бы радоваться его гибели, что бы ты там себе не думал.

— О, и поэтому вы позволили комитету запустить свои руки в дела разведки, — язвительно заметил Блауман. — Гражданские не должны знать, чем мы занимаемся!

— Именно из-за таких, как ты и Дэвид Остерленд, они и обязаны это знать, — отрезала Решар.

— Но выдавать им не цензурированную информацию...

— Эти люди имеют допуск к секретным данным, Риваль. И они способны оценить её полезность с политической точки зрения, дабы мы могли правильно её использовать.

— Есть такое понятие, адмирал, сегментирование информации. Адмирал Остерленд понимал важность его значения...

— И проморгал начало войны, — холодно возразила Решар. — А что касается работы комитета — это не твоё дело. Мир меняется, Риваль. Времена, когда люди подобные Остерленду могли проворачивать свои тёмные делишки из-под полы и в обход принятых норм — прошли.

На это Риваль ничего не ответил. Не потому, что слова сидящей перед ним женщины его убедили. Нет, он просто не видел смысла в дальнейшем споре, в котором каждый из его участников останется при своём мнении.

— В любом случае, нам ничего не удалось узнать, — пожал он плечами и возвращаясь к теме разговора.

— Вам? — улыбнувшись спросила Изабелла и её глаза хитро блеснули, Блауман мысленно обругал себя.

Не хватало ещё и Эйхарта под это дело приплести. У главы Шестого отдела и так будет куча проблем и Риваль совсем не хотел впутывать сюда ещё и его. Точнее впутывать ещё сильнее.

Но вот так вот взять и рассказать всё Решар он тоже не хотел. Риваль понятия не имел, что на уме у этой женщины. Даже после всего, что она сказала, он по-прежнему не собирался ей доверять. Если уж на то пошло, он не собирался доверять вообще никому, кто не входил в очень узкий круг людей, уже посвященных в это дело.

Он готов был признать, что возможно, только лишь возможно, ошибался в причинах некоторых действий и решений нынешнего главы верденского РУФ. Но Блауман ни на секунду не забывал о том, насколько она была политизирована. Он всё ещё считал решение о допуске комитета по делам разведки к секретной информации преступлением, за которое следовало бы наказывать.

Что бы Изабелла там не говорила, но гражданские люди не должны иметь допуска к такой информации. Без разницы, насколько высоко они смогли забраться по крутому склону своих политических амбиций. Хотя бы просто потому, что их нельзя контролировать. Любые секреты, попавшие в не предназначенные для них руки, начинают жечь пальцы. И кто знает, что эти «слуги народа» могут с ними сделать?

Поэтому, даже не смотря на несколько изменившееся о своём начальнике мнение, собственного решение он менять не собирался.

— Адмирал, я знаю свои права, — устало сказал Блауман. — Либо предъявите мне обвинение и посадите, либо...

— Мы знаем, откуда появились АРКи, Риваль.

Риваль замер на стуле, глядя на Изабеллу.

— Что?

— У вас проблемы со слухом, коммандер? — как бы невзначай поинтересовалась Решар. — Кажется я ясно сказала. Мы знаем, откуда появились АРКи и кто в точности стоял за убийством Дэвида Остерленда.

— Хочешь кофе?

Шан вздрогнула и отвлеклась от экрана. Грэхам поставил на стол рядом с ней пузатую чашку, почти доверху наполненную чёрным, как смоль, горячим напитком.

— Спасибо, — Линфен рассеянно взяла её в руки и сделал глоток.

Она отвлеклась всего на секунду и вновь вернулась к развёрнутым над столом голографическим дисплеям.

Как и обещал Риваль, её не задержали на борту эсминца, хотя Шан уже была морально готова к тому, чтобы начать требовать для себя дипломатической неприкосновенности и немедленно дать ей связаться с консульством Лиги. И, всё же, к её удивлению, этого не произошло. Симмонс ругался с каким-то офицером почти двадцать минут, после чего прибывшая группа отчалила с «Бельмонта», забрав с собой одного лишь Блаумана и оставив на корабле группу десантников, взяв эсминец под свой контроль.

Дальнейшие события завертелись с бешеной скоростью. Опасаясь, что прикрытие от начальства может не продержаться слишком долго, Симмонс связался с кем-то и уже через тридцать минут её, Лестера Мэннинга и людей самого Симмонса перевели на небольшой гражданский челнок, который уже и доставил их на поверхность планеты.

И вот, уже двое суток Линфен сидела в этой квартирке, копаясь в системе защиты местного филиала «Сашимото индастриз». О, да, она собиралась выполнить обещание данное Ривалю. В конце концов именно за этим она и прибыла на Траствейн. Ей нужна была информация и Шан не собиралась отказываться от возможности её получить. Пусть даже и таким способом...

— Что сейчас делаешь? — поинтересовался Грэхам, наблюдая за тем, как её пальцы порхали над клавиатурой.

Вот если бы только её не отвлекали. Люди Симмонса следили за ней парами, постоянно сменяя друг друга. Если светловолосая молчаливая стерва и её начальник, находившиеся с ней в квартире до этого просто игнорировали её, занимаясь своими делами, то двое новых «охранников» постоянно совали свой нос в её работу. В особенности этот рыжий техник.

— Ковыряюсь в системе авторизации «Сашимото», — раздраженно ответила Линфен. — мне нужно получить доступ в их архивы.

— М-м-м... — Экр задумчиво почесал подбородок и указал на шлейф информационного порта, выходящий из запястья протеза женщины и подключённый к компьютеру. — Так значит, ты не только астрофизик, но ещё и шаришь в рубке «льда»?

— Что? — Шан нахмурилась, а затем поняла. — А, да. Это...

— Осторожнее, — раздался женский голос из небольшой кухни. — Если ты сейчас дашь ему возможность, то он вцепиться тебе в задницу и не отстанет, пока не вытрясет из тебя все подробности.

Из кухни появилась высокая и стройная азиатка с тёмными волосами. Держа в руках ещё одну кружку с кофе, она прошла через комнату и опустилась на диван.

— Да ладно тебе, Сонг, мне просто интересно...

Вздохнув, Шан вернулась к работе.

Двое её надзирателей продолжили перекидываться между собой остротами и дурацкими репликами, но Шан их уже не слушала.

Через полчаса ей наконец удалось пройти сквозь защиту архивов «Сашимото». На это у загруженных в её импланты программ ушли почти сутки. С помощью них ей уже удалось обойти программный лёд в университете на Траствейне и в целом она не сомневалась, что они справятся и здесь, хотя где-то в глубине души её и грызли сомнения.

Лига, вероятнее всего, опережала всё человечество по части киберпротезирования и человеческих аугментаций. На пространстве ЛРЧ невозможно было бы найти человека, не имеющего тех или иных улучшений. И имеющиеся у неё возможности для програмного взлома были одними из лучших, что были доступны. Конечно, вряд ли она смогла бы ворваться с помощью них в верденские военные сети, но архивы «Сашимото» не обладали таким толстым слоем льда, сотнями отслеживающих программ и прочими прелестями кибер-защиты. В конце концов это была лишь база складирования данных. Хотя, даже для того, чтобы незаметно попасть сюда, Линфен потратила почти тридцать часов неторопливой и кропотливой работы.

И сейчас перед ней наконец открылся доступ к так желанной ей информации.

Шан сразу же принялась за поиски интересующих её данных. Эксперимент, проводимый инженерами и конструкторами «Сашимото Индастриз» почти сорок лет назад. Возможно, эти данные могли помочь ей разобраться в том, что же в итоге сделал Отис.

Вот только к разочарованию женщины, даже здесь информации оказалось очень не много. Почти что крохи.

Это оказалось именно то, о чём она думала. Отчёты о тестовом запуске нового типа силовой установки. Просматривая открывшиеся перед ней документы, Линфен лишь убедилась в своих догадках. Установка работала на принципе сверхкритического сжатия частиц, над которым, в свою очередь и работал Отис. Прототип разработан под эгидой «Сашимото Индастриз» и верденского бюро кораблестроения. Небольшая техническая справка. Отрывочные данные об аварии и списки погибших. Отчёты о произошедшем из открытых источников. Решение о закрытии испытательной программы.

И всё.

Больше здесь не было никаких данных. Ни материалов о самой установке. Ни документов о проведении научно-конструкторских работ. Вообще ничего.

Шан нахмурилась, просматривая все оставшиеся файлы один за другим, чувствуя, как в груди разгорается злость. Столько времени потрачено в пустую. Линфен рассчитывала получить столь необходимую и нужную ей информацию, а вместо этого осталась лишь с жалкими и бесполезными крохами.

Ладно, успокойся, — мысленно приказала она себе. — Работай с тем, что есть.

Глубоко вздохнув, Шан открыла первый из имеющихся файлов.

Ничего особенного. Просто краткий отчёт о начале космических испытаний прототипа и переноса установки с поверхности.

Это логичный шаг, чтобы исключить в наблюдениях гравитационные искажения от пребывания на поверхности. Конечно, даже на геосинхронной орбите влияние гравитации планеты всё ещё было заметно, но не настолько, чтобы как-то помешать исследованию. Влияние гравитационных волн на частицы Черенкова хорошо изучены и совсем не сложно учесть их при проведении эксперимента на высокой геосинхронной орбите.

Шан уверена, что Отис поступил точно так же, проводя свои исследования на станции «Арфа», а не на поверхности Нового Руана.

Всё это она знала и так. Чувство разочарования росло в душе с каждой прочитанной электронной страницей. Рапорт инспекторов «Сашимото» о произошедшем, но без какой-либо конкретики. Будто всё самое важное отсюда удалили. Признание проекта неэффективным и решение о закрытии исследовательской программы. Рапорт службы астроконтроля о случившемся. Столкновение автоматического орбитального тягача со станцией. Списки погибших. Всё это уже было известно Линфен. Ничего нового...

— Нашла что-то?

— Что? — Линфен отвлеклась от процесса и посмотрела на сидящего рядом с ней Грэхама. Оказалось, что мужчина пододвинул своё кресло и сейчас сидел едва ли не в нескольких сантиметрах рядом с ней.

— Я спрашиваю, удалось ли что-то найти? — он ткнул пальцем в один из дисплеев. — Похоже, что ты уже пролезла в их архивные данные.

— Н... Нет, — Шан покачала головой. — Здесь почти ничего не нет. Осталось несколько документов и всё, да и те бесполезны.

— Можно глянуть?

— Да пожалуйста, — устало вздохнула она, немного отодвинулась от стола и уступая место.

— Так, что? Мы всё это время тут зря задницы просиживали? — раздосадовано спросила Сонг. — Блин, а ведь могли бы отдохнуть. Сходили бы вечером выпить в «Тиберию». Чёрт, Павел с Линдой точно туда пошли, пока мы тут хернёй страдаем...

— Да ладно тебе, — Грэхам с интересом рассматривал документы на одном из экранов. — Ты всегда можешь налить себе кофе.

— Такая себе замена холодному пиву, Грэх, — ответила Сонг, задумалась, сделала глоток из своей чашки поморщилась. — Я вообще не понимаю, на кой чёрт мы всем этим занимаемся.

— Ну-у-у... — Грэхам задумчиво смотрел на экран. — Неужели тебе не интересно? Всякие заговоры? Тайные убийства. Чуваки, у которых головы взрываются? Круто же?

— Нихрена не круто, Грэх. Я надеялась на то, что мы поваляемся на пляжах в Прайдене...

— Ну, мы, так-то, не отдыхать туда летали.

— А могли бы, — грустно проворчала Сонг. — Хотя бы разок для разнообразия. Мы сидим в этой дыре и смотрим на то, как она пялится в экраны... — Сонг встретилась глазами с посмотревшей на неё Линфен и пожала плечами, как бы извиняюсь за сказанное. — Прости подруга, но вокруг тебя слишком опасная хрень творится. Взрывающиеся головы, это, конечно, круто, но ровно до тех пор, пока кто-нибудь не загонит дротик мне в задницу.

— Ну если тебе очень скучно, то я всегда к услугам твой задницы, — рассмеялся Экр.

Всё это время Шан сидела в кресле, поджав под себя ноги и потягивая кофе из принесенной ей чашки.

— Вы, что, идиоты? — как бы между делом поинтересовалась она.

— Только по вторникам, лапуля, — отозвался Грэхам. — И по четвергам. В остальное время мы отстреливаем поехавших киборгов, участвуем в крушениях поездов и спасаем милых учёных...

— Киборгов? — неожиданно спросила Шан и насторожилась. — В каком смысле?

— О, — моментально оживилась Сонг. — Это был тот ещё фрукт. Эта мразота в одиночку перебила целую штурмовую группу. Просто прошёл через них, как нож через тёплое масло. Набит железом по самые уши. Полная жесть. Даже не представляю, чтобы случилось, если бы мы его не грохнули...

— Ну, вообще-то его шлёпнула Линда, — поправил подругу Грэхам и тут же объяснил для не понимающей Линфен. — Ты её видела. Наша белобрысая Снежная Королева. Сидела тут с тобой до нас. Она уложила ему в грудину бронебойник из тридцатки, пока эта скотина скакала по этажу. Если бы не она, то этот чёрт боссу бы точно голову оторвал.

— Ага, а потом случился этот чёртов поезд, — добавила Сонг, достала из кармана комм и вывела какое-то видео прямо на проектор. — Зацени.

Линфен из чистого любопытства стала смотреть запись.

Снимали явно с воздуха. Возможно, с дрона или другого флаера. Камера поймала в кадр монорельсовое полотно, проходящее над улицами Франкса и несущейся по нему поезд. Шан практически сразу же поняла, что с составом что-то не так. Он двигался слишком уж быстро, а от части вагонов шёл дым. Под задними вагонами вдруг произошла целая серия взрывов, практически слившаяся в единой огненный шар. Поврежденный состав частично слетел с полотна, ударился о стоящее рядом здание, после чего весь поезд рухнул прямо на городские улицы.

— Я вот на сто процентов была уверена, что мы там подохнем, — заметила Сонг, отхлебнув кофе. — До сих пор не понимаю, как мы так легко отделались.

— Вы были... там?! — Шан пораженно уставилась на неё.

— Ага, — отозвался Грэхам. — В первых рядах... Слушай, Шан, а почему ты не стала смотреть директорию логов удаления и копирования?

— Что?

Линфен непонимающе посмотрела на него, на экран, а затем снова на него.

— Какую ещё директорию?

— Ну вот же, — Грэхам открыл системную консоль и Линфен на мгновение успела заметить, что та проходила под администраторскими правами, коих у сидящего рядом с ней рыжего парня быть не должно было по определению. — Вот здесь.

Он указал на несколько строчек кода.

— Смотри. По логам видно, что большая часть данных отсюда скопировали, а оригиналы были удалены. Но скопированные файлы просто переместили.

— Куда? — Шан, наклонилась к дисплеям, пытаясь разобраться в нагромождениях кода на экране. — Как... как ты вообще это нашёл?!

— Понятия не имею. Я больше хочу спросить, как ты сама этого не увидела, — удивился он. — Ты же влезла в систему их архива.

— Я астрофизик, а не ледоруб, — Линфен осторожно указала на протез правой руки. От него всё ещё шёл тонкий кабель, подключённый к терминалу. — Ломала не я, а программы имплантов.

Грэхам со стоном закатил глаза, на что Сонг весело рассмеялась.

— Долбаные дилетанты, — сокрушённо покачал головой Экр. — У вас, что, совсем никакого уважения к святому делу? Смотри сюда.

Экр указал на часть строчек кода.

— Это вторичные логи операций. Тот, кто изъял отсюда документы удалил всё, что было скопировано. Очень хорошо. Пожалуйста. Этот парень даже не поленился очистить системные логи архивов для того, чтобы скрыть свои действия. Но только он забыл о самом железе. Это вторичные логи блока памяти. Видимо тот, кто это сделал, забыл или просто не знал, что у этих блоков есть собственная система отслеживания операций. Она вторичная и используется только для диагностики аппаратуры в тех случаях, когда её отключают для проверки целостности самих дисков.

— Ты можешь восстановить утерянные данные? — спросила женщина с надеждой в голосе.

— Что? — Грехам уставился на неё, как на сумасшедшую. — Нет конечно. Я же не волшебник. Тот, кто это сделал поработал на славу. Документы вычищены давным-давно. Вот, смотри.

Он указал на ещё одну строчку.

— Видишь? Системная дата удаления двадцать второе декабря семьсот восемьдесят первого. Почти пять лет назад. За это время они пять раз делали положенное системное форматирование. Там ни бита не осталось.

Разочарованное выражение на лице Линфен было столь сильным, что Грэхам даже смутился.

— Мне жаль, — произнёс он. — Но, похоже, что это тупик...

— А вы не можете посмотреть, кто именно удалил документы? — вдруг спросила Сонг, задумчиво глядя на них обоих.

— Нет цифровой подписи, — мгновенно возразил ей Грэхам. — Кто бы это не сделал, у него был мастер доступ к оборудованию без цифровой авторизации и...

Грэхам вдруг замолчал, а на лице Сонг появилась широкая улыбка. Она любила эти редкие моменты, когда ей удавалось переиграть главного умника группы «Чарли» в его же любимой игре.

— Сонг, ты гений!

— Что? — Шан уже совсем запуталась в происходящем. — Что происходит?

— У нас же есть отметка даты удаления, — торопливо объяснил Грэхам. — А этот мерзавец использовал мастер-доступ. Значит подключался к оборудованию напрямую! Он должен был находится непосредственно в помещении архивов. А если у нас есть точная дата удаления, то...

— Ты мы можем попытаться узнать, кто именно это сделал, — с улыбкой закончила за него Сонг.

Глава 10

17 мая 786 года

Узловая система Бедергар

11-й отдельный крейсерский дивизион

Тяжёлый крейсер РВКФ «Трансильвания»

— Капитан, станция «Ротенхан» передала нам коридор подхода к платформе и данные для стыковки.

Форсетти отложил планшет в сторону и поднялся с кресла. Потянулся, не отрывая взгляда от центрального дисплея мостика, где хорошо виднелась громада космической станции.

— Отлично, Эдвин. Давно пора.

— Со станции передали такие же слова, сэр, — усмехнулся Парнелл.

— Как наши дела?

— «Трансильвания» в полной боевой готовности, капитан, — с улыбкой ответил его старший помощник. — Нужно будет лишь пополнить запасы реакторной массы, потраченной за время перехода. Я уже отправил запрос на станцию, и они в курсе. Заправку начнут через час после стыковки.

— Отлично.

Уильям Форсетти, капитан тяжёлого крейсера «Трансильвания», подошёл к главной тактической проекции. Круглый проектор, установленный в самом центре мостика, показывал схематическое изображение системы Бедергар и всех объектов, что сейчас находились в ней.

И Уильям не мог не испытать удовольствия от того, сколько велико было количество зелёных отметок на голографическом изображении. Их оказалось так много, что просто сосчитать их взглядом казалось невозможным.

С другой стороны...

Улыбка на его лице стала чуть менее радостной, стоило только вспомнить причину, по которой их оказалось здесь так много.

Поражения при Лаконии и Звезде Дария оказались неприятными неожиданностями.

Эта война вообще развивалась по какому-то непонятному сценарию, в замысел которого Форсетти никак не мог проникнуть, сколько бы минут на размышления не тратил.

Почему в операциях против верденского флота были задействованы лишь ограниченные силы Второго флота? Нет, Форсетти прекрасно знал, что почти половина Второго вот-вот готовилась покинуть стапели верфи «Гавельхайм» и ещё не принимали участия в сражениях. Но почему Первый и Третий всё ещё не вступили в бой, а их корабли продолжали находится на базах в самом Протекторате? Если бы Рейн использовал все свои силы в этих сражениях, то Верден уже стоял бы на коленях. Их флот был бы уничтожен, а системы разорены. Закованные в броню пехотинцы и мобильные доспехи шли по улицам Франкса под флагами Рейна!

По мнению Форсетти нужно было собрать все силы в один кулак и пройтись огнём и мечом по верденским системам до самой их столицы. Одна решительная операция. Рейнский протекторат мог бы собрать ударную группу из ста пятидесяти дредноутов. Конечно, для этого пришлось бы оголить домашние миры, но, на его взгляд, оно бы того стоило. Огромный и всесокрушающий молот, противопоставить которому верденцам было бы просто нечего. А ведь это он ещё не считал корабли более низких классов.

Но, нет. Вместо этого Второй флот проводил ограниченные операции, нанося удары по верденской промышленной инфраструктуре и её военно-космическому флоту.

После случившегося на Померании рейнский флот жаждал расплаты. Её желал каждый без исключения рейнский офицер. И когда начали поступать первые данные об успешных ударах по верденским системам, это вызвало у людей огромное воодушевление. Не могло не вызвать. Ведь все они были рады узнать о том, что враг получил удар за то, что свершил в системе Меклен.

Гибель Четвертого флота и кораблестроительного комплекса «Бальт» всё ещё висела над их головами мрачной тенью.

А после пришли известия о неудачной операции у двойных звёзд Лаврентия и катастрофической Второй битве при Нормандии.

Всё это порождало непонимание, перерастающее в сплетни, слухи и пересуды. Почему они всё ещё не победили в этой войне? Форсетти и сам ни раз слышал подобные вопросы, задаваемые тихим шёпотом в кубриках «Трансильвании». И, что самое обидное, на эти вопросы он попросту не мог ответить.

А теперь, ко всему прочему, они потеряли Звезду Дария и Лаконию. Действия Седьмого флота, а благодаря разведке рейнские офицеры знали, что именно это подразделение участвовало в этих сражениях, оказались неприятной и болезненной пощёчиной. Удару по гордости рейнских флотских офицеров.

И не нужно быть гением, чтобы понять, какая система станет их следующей целью. Силы рейнского флота, обороняющие Бедергар, готовились к этому нападению.

Форсетти принялся пересчитывать находящиеся здесь силы.

Восемнадцать дредноутов. Шесть линейных кораблей. Две неполные эскадры линейных крейсеров. Плюс около тридцати лёгких и тяжёлых крейсеров. И это, не считая почти двух десятков эсминцев, парами раскиданных по периферии системы в качестве патрульных сил. А ведь ещё здесь находилось более пятидесяти новых корветов, о которых на флоте ходило столько слухов. Для того, чтобы полюбоваться на новую игрушку флота, Форсетти мог просто повернуть голову и посмотреть на изображение станции «Ротенхан». Около тридцати небольших корабликов висели в космическом вакууме, пристыкованные к причальным секциям.

Рейнский флот значительно усилил находящуюся здесь группировку, явно не желая отдавать систему противнику. «Трансильвания» и второй крейсер из дивизиона под командованием Форсетти, «Цепеш», полторы недели назад прибыли в Валетрию, но практически сразу же поступил приказ об их направлении сюда для усиления. Рейнский флот отправлял сюда огромные силы.

Когда верденцы сунутся, то здесь будет бойня. Ни один из противников не собирался уступать эту территорию, хотя, исключительно на взгляд Форсетти, рейнский флот мог бы просто свернуть все свои операции и спокойно отступить к Валетрии. А вот верди такой роскоши себе позволить не могли. Они просто не имели права оставлять опорную базу своего противника так близко к своим территориям.

Поэтому, все собранные здесь силы намекали на то, что когда верди всё же придут, то их будет ждать самый решительный отпор.

И это, не считая стационарных систем защиты, размещенных в системе.

«Трансильвания» как раз таки проплывала мимо одного из кластеров РПП. Пятьдесят платформ, висели в космическом пространстве в ожидании целей для скрытых внутри них ракет. И ведь это только одна такая группа. На проекции перед Форсетти хорошо были видны ещё шесть таких же, распределённых в пространстве вокруг станции «Ротенхан».

А в военных транспортах, что сейчас шли в кильватере «Трансильвании» и «Цепеша» находилось ещё полтысячи РПП и ракет для них. Протекторат превращал эту систему в самую настоящую крепость.

Или, — подумал Уильям, — в капкан. Убийственную ловушку, откуда будет невозможно выбраться.

— Капитан?

Форсетти повернул голову и посмотрел на Парнелла. Удивительно, как быстро этот молодой человек стал его незаменимой правой рукой в деле управления кораблём. Уильям улыбнулся, вспомнив молодого и не самого решительного офицера, который встретил его, когда Форсетти впервые поднялся на борт «Трансильвании».

— Что там?

— Передали сообщение. Вас и капитана «Цепеша» будут ждать на общем оперативном совещании на станции в семнадцать ноль-ноль.

— Хорошо.

В половине второго по местному времени, Форсетти стоял в причальном отсеке «Трансильвании» в ожидании капитана второго крейсера своего дивизиона.

Уильям до сих пор не мог поверить своей удачи. После Померании он ожидал, что его корабль будет направлен в заново формирующийся Четвёртый флот, но судьба решила сделать ему небольшой подарок. Его, как и многих других офицеров направили на усиление Второго флота в Валетрию, чтобы заменить погибших в боях офицеров.

Это событие дало возможность даже тем, кто, как они считали, оказались «списаны на берег».

Челнок наконец замер у перехода. Захваты сомкнулись на специальной манжете, фиксируя соединение. Прошло не больше минуты и из челнока появился высокий светловолосый офицер с жёстким, недружелюбным лицом. Оно не всегда было таким. Раньше он куда чаще улыбался, чем хмурился. Хотя, справедливости ради, стоило сказать, что раньше они все улыбались чаще.

Уильям дождался, пока он пересечёт зону нулевой гравитации перехода и встал рядом с ним, опираясь на чёрную трость с серебряной рукоятью в форме черепа.

— Как новая рука?

— Всё ещё ноет, — раздраженно отозвался Манфред Ван’Кройтц. — Чёртов протез не хочет меня слушаться так, как должен.

— Ну, сам виноват. Знаешь же, что на привыкание обычно уходит до полугода. А ты сунулся в капитанское кресло, не потратив и трети этого времени на освоение.

— И тогда отдал бы «Цепеш» в чьи-то чужие руки? — проворчал Манфред. — Ни за что! Только не после всего, что случилось.

— Да я и не предлагал, — Форсетти улыбнулся. — Знаю, что ты никогда не поступил бы иначе. Ни один человек не упустил бы шанса, что выпал тебе. Особенно после всего произошедшего. Ладно, у нас ещё несколько часов до совещания, так что можем немного отдохнуть. Пошли.

Ван’Кройтц зашагал рядом с ним в сторону ведущих из причального отсека лифтов, прихрамывая на ходу.

После сражения при Померани, когда флот Протектората понёс тяжелейшие потери среди офицеров, погибших на кораблях во время удара по верфям комплекса «Бальт», большое количество выживших попало под программу перераспределения и было направлено на усиление сражающегося Второго флота.

Сюда же смог влезть и Манфред. Даже несмотря на то, что потерял во время начала войны руку и ногу, он отказался от регенеративной терапии и настоял на установке протезов вместо утраченных конечностей ради того, чтобы как можно скорее вернутся в строй. Сын семьи, что уже более трёх с половиной столетий успешно служила на флоте, он смог воспользоваться связями своих родственников для того, чтобы получить под своё командование корабль.

Возможно ли, подумал Форсетти, что совсем не случай свёл «Трансильванию» и «Цепеш» в одном дивизионе? Впрочем, это не так уж и важно. Уильям был рад сражаться плечом к плечу рядом с другом.

— Как у тебя дела на корабле? — спросил Форсетти, входя в собственную каюту.

— В целом, нормально. Есть небольшие недочеты после верфи, но мы устранили большую часть ещё во время перелёта с Валетрии сюда. Остались мелочи, так что думаю через пару дней «Цепеш» будет в полной боевой готовности.

Слегка прихрамывая на левую ногу, которую ему заменял протез, Манфред прошёл к дивану в гостиной, опираясь на свою трость.

Капитанские каюты на борту крейсеров типа «Монро» не отличалась роскошью. Спальня, небольшая совмещенная с рабочим кабинетом, гостиная и находящиеся в одном помещении душевая с туалетом. Вот и все предметы роскоши. Аскетизм сквозил в каждом предмете интерьера, но, на взгляд обоих офицеров, так было даже лучше. Это боевой корабль, а не прогулочная яхта и об этом не стоило забывать.

— Кстати, ты заметил, сколько сил здесь собрали? — спросил Манфред, массируя бедро в том месте, где к специальной манжете на ноге крепился протез. — Такое впечатление, что они решили стоять тут чуть ли не на смерть.

— Да, видел, — отозвался Форсетти, убирая разложенные на столе документы, пару планшетов и прочие следы своей ночной работы. — Одних РПП больше трёх сотен. И это не считая тех, что привезли снабженцы вместе с нами.

Суетливая деятельность не осталась незамеченной его другом.

— Плохо спишь по ночам?

— С чего ты взял?

— С того, что даже на моём столе нет такого беспорядка, — усмехнулся Ван’Кройтц. — А у меня, если ты забыл, нормальных конечностей меньше. Работаешь по ночам?

— Бывает, — согласился Форсетти. — У меня уже давно проблемы со сном. Хочешь выпить?

— Почему бы и нет, — немного подумав сказал Манфред. — Только немного. Как думаешь, скоро уже?

Уточнять суть вопроса он не стал. Всё было понятно и без лишних слов.

— Не знаю, Манфред. Они потратили почти три недели после Лаконии. Учитывая, что эти мерзавцы умудрились захватить нашу же инфраструктуру в системе Дария, то у них более чем достаточно времени для того, чтобы исправить полученные повреждения. Меня больше волнует то, сколько дополнительных сил они получат для штурма Бедергара. Вряд ли весь этот аншлаг останется незамеченным.

Собрав со стола всё лишнее, он рассовал это по ящикам и достал из закрепленного на переборке шкафчика пластиковую бутыль с чёрной этикеткой. Её и несколько таких же он приобрёл ещё на Померании. Ещё до того, как туда наведались верденцы.

Разливая тёмный ром по заполненным льдом бокалам, Форсетти задумался, уцелел ли тот магазинчик на побережье, в котором он тогда купил выпивку.

Скорее всего нет, решил он, убирая бутылку обратно. Часть не уничтоженных обломков верфи и кораблей упали в Океан Спокойствия, чем вызвали цунами и наводнение на побережье. Огромные приливные волны попросту смысли расположенные на берегу небольшие поселения, лишь добавив крови на руки верденцев.

— Спасибо, — поблагодарил его Манфред, взяв бокал пальцами левой руки.

Он ещё недостаточно хорошо контролировал протез, чтобы держать в пальцах нечто такое хрупкое, как стеклянный бокал.

— Да не за что, — Форсетти упал в соседнее кресло. — Одна из немногих радостей жизни.

— Алкоголизм?

— Возможность выпить с другом, — с улыбкой ответил Уильям. — Их в последнее время остаётся всё меньше и меньше.

— Что-то как-то депрессивно.

— А как иначе, Манф. — вздохнул Форсетти. — Мы убиваем друг друга, а я даже не понимаю, зачем мы это делаем. Войну даже официально не объявили, а продолжаем друг в друга стрелять. Почему? Зачем? Сам чёрт не разберёт.

— Уверен, наверху есть какой-то план, — предположил Манфред, сделав глоток. — Не может не быть.

— Да я в этом и не сомневаюсь. Просто... Мне было бы проще знать, за что именно мы воюем.

Ван’Кройтц посмотрел на товарища с каким-то странным, подозрительным выражением.

— Тебе Померании мало? Лично мне хватает и этого стимула.

— Месть? — грустно усмехнулся Форсетти и поднёс бокал к губам.

— А почему нет? Лично я был бы рад прикончить тех, кто ответственен за то, что они совершили на Померании. Столько людей погибло... Даже не военных. Просто гражданских. Работников верфи. А разрушения на планете? Тебе этого мало? Ублюдки прошли по самому краю «Марсианского Пакта». Я до сих пор не могу поверить в то, что они ударили по комплексу термоядерными боеголовками...

— Как будто мы поступили бы иначе, — Уильям расслабился, откинувшись в кресле. — Это военная цель. И не говори, что мы поступили бы по-другому. Чёрт, да мы так и сделали, когда эскадры Второго раздавили всю их инфраструктуру на Тарадане и Вашарисе. А сколько людей там погибло? Они ведь не ограничились военными целями, Манфред. Я видел рапорты об этих операциях. Они методично выбивали любой кусок металла, что висел у них в космосе. Уверен, что там погибло ни меньше людей, чем у нас.

— Ну и отлично, — мрачно произнёс Манфред. — Чем больше этих ублюдков мы прикончим сейчас, тем меньше останется тем, кто придёт после нас.

Форсетти посмотрел на своего друга, заметив каким жёстким стало выражение на его лице.

— А чем мы отличаемся от них, Манфред?

— Что?

Казалось, что этот вопрос удивил его.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы мы командовали верденцами, Манф. Если бы это ты должен был уничтожить эти верфи, разве поступил бы ты иначе?

Ван’Кройтц открыл было рот, чтобы ответить, но неожиданно остановился. Честность не дала ему сказать то, что так и просилось сорвался с языка. Вместо этого он тихо выругался и глотнул рома. Кубики льда жалобно звякнули в бокале.

— Но я был не на «их» месте, Уилл. Я находился на планете. В тот самый момент, когда не неё падали эти чёртовы обломки. Ты хотя бы представляешь, сколько наших сгорело в атмосфере, потому что не могли выбраться с падающих на поверхность кораблей?

— Представляю, — тихо ответил Форсетти. — Мы сами тогда едва уцелели. Вышли из зоны притяжения на одних маневровых.

— И после этого ты ещё спрашиваешь меня о таком?

В его голосе сквозила злость.

— Просто... — Форсетти покачал бокал в пальцах. — Я не могу видеть в них просто точки на дисплеях.

Манфред закрыл глаза, на некоторое время вернувшись в прошлое. В тот день, когда началась эта... странная война. Он вспомнил, как сидел в капитанском кресле «Танненберга», пока его корабль боролся за свою жизнь в схватке с лёгким крейсером верди.

А ещё он вспомнил лицо женщины. Его противника. Его врага. Каштановые волосы. Строгий взгляд и скрытое за ним веселье в глубине карих глаз. Ему нравилось болтать с ней. Судьба свела его с её кораблём во время скучного патрулирования системы Дария. Сколько раз они играли в догонялки друг с другом, а затем победитель подтрунивал над проигравшим.

В то время он точно ответил бы иначе.

Но сейчас... После всех этих смертей. Манфред больше не хотел видеть в горящих на дисплеях отметках живых людей. Только отметки. Только цели. Так ему куда легче нажимать на курок.

— А я могу, Уильям. Могу и хочу, — мрачно сказал Манфред. — Могу и хочу. И я не понимаю, в чём твоя проблема. Они убивают наших друзей и товарищей...

— Потому что мы убиваем их, — парировал Форсетти. — Манф, я всё понимаю. Поверь, я так же зол и скорблю о всех, кого мы потеряли. Но...

Он покачал головой.

— Они выполняют приказы.

— Их сраные приказы спровоцировали долбаную катастрофу, — не выдержав взорвался Манфред. — Ты видел сводки. Знаешь, сколько людей погибло на Померании. И на её поверхности. Чёрт, Уилл...

— А ты думаешь, мы чем-то лучше? — в ответ на это рявкнул на него Форсетти? — Как будто у нас ручки чистенькие. Думаешь наши приказы чем-то отличаются? Я из-за них убивал людей в спасательных капсулах. Взрывал их к чертям собачьим ракетами, потому что не должно было остаться свидетелей...

— Что?

Манфред даже замер, услышав это.

Для него, как для кадрового офицера и космонавта, подобное было кощунством. Да у любого нормального человека подобная мысль бы вызвала отвращение. В мире вряд ли существовала столь же опасная и не гостеприимная среда для человека, как космос. И первым правилом для любого космонавта — было помогать другим людям. По время сражения могло произойти что угодно. Но после его окончания одна из сторон всегда помогала проигравшим. Подбирала спасательные капсулы и отправляла аварийные команды на борт раненых и искалеченных в сражении кораблей. Потому, что там всё ещё могли оставаться люди. Они всё ещё могли биться за свои жизни, запертые и заблокированные в металлических гробницах.

Естественно, так, бывало, не всегда. Ситуации бывают разные. Но так или иначе в большинстве случаев эти правила неукоснительно соблюдались. Да, порой находились безумцы, не желающие этого делать. Да и не все люди попадали в категории тех, кто заслуживал спасения.

И всё же... Даже со всей злостью, что обуревала его, Манфред всё равно подобрал бы выживших. Он бы сделал всё, что от него зависит для того, чтобы победить в схватке. Но если после его победы останутся выжившие, то он поможет им. Просто потому...

Потому, что если подобное случилось бы с ним... с его людьми, он хотел бы чтобы их спасли.

Где проходит та узкая грань между человечным образом противника и его умышленным расчеловечеванием?

— Очень легко стрелять по точкам на экране радара, — тихо произнёс Форсетти, словно прочитав его мысли.

Пальцы Уильяма словно сами собой дёрнулись ко внутреннему карману кителя. Туда, где лежал небольшой круглый голографический проектор. Кусочек микросхем в покрытом царапинами корпусе из пластика. С одним, единственным файлом в его памяти.

Фотографией женщины, которую он никогда не знал, но судьба которой, тем не менее, была ему очень хорошо известна. Трагическая и печальная судьба, в которой он был повинен.

Ведь он тоже исполнял приказы. Потому, что таков его долг. Потому, что он должен был это сделать.

Легче ли ему от осознания этого? Нет, ни сколько. Порой Форсетти просыпался по ночам, потому что сон вновь переносил его в прошлое. В больничную палату. Писк и гудение медицинского оборудования. Темнота, нарушаемая лишь тусклым ночником у его постели. И темноволосый парень, сидящий на диване с мрачным, усталым лицом.

Каждый раз, как и тогда, в реальности, он рассказывал ему её историю. Каждый раз, как и тогда, в реальности, он направлял на него пистолет.

В тот раз выстрела так и не последовало. Он просто ушёл, оставив Форсетти в одиночестве смотреть на изображение улыбающейся девушки в пронзительной тишине.

«Этот призрак, теперь, будет твоей ношей».

Сказанные им слова он помнил до сих пор. Помнил наизусть. Так, словно они были сказаны только, что. Они отпечатались у Уильяма в голове, въевшись в них так же глубоко, как ржавчина въедается в металл.

В тот раз выстрела так и не последовало.

Но каждый раз, когда сны вновь превращали давно минувшие воспоминания в кошмар, его палец нажимал на курок. И каждый раз Уильям просыпался в поту.

Что это? Преследующее его чувство вины? Совесть? Форсетти не знал. И не хотел знать. Потому, что он искренне боялся ответа на этот вопрос.

— Дерьмовый у нас какой-то разговор получился, — пробормотал он, коснувшись губами стеклянного бокала и сделав глоток. — Я не на это рассчитывал, когда тебя приглашал.

— М-да, — только и пробормотал Манфред. — Какие друзья, такие и разговоры...

Глава 11

15 мая 786 года

Франкс

Арендованный флаер прошёл вдоль восточного хребта Долларских гор.

Небольшая, выкрашенная в светло-серые с голубоватыми линиями машина проплыла на антигравах у самой воды, спустившись к небольшой, стекающей с гор речушке.

Лестер Мэннинг внимательно следил за картой, периодически поглядывая на экран своего личного комма. Ему потребовалось почти четыре дня для того, чтобы согласовать эту встречу. Разговор с единственным человеком, кому он действительно мог доверять помимо Дэвида Остерленда.

Лично с ним он ещё ни разу не встречался, но он и Остерленд были очень и очень хорошо знакомы и погибший адмирал сильно уважал этого человека, так что Мэннинг крайне рассчитывал на эту встречу. Хотя бы на то, что он выслушает их с Лафаром.

— Долго ещё? — спросил сидящий в соседнем с ним кресле Лафар Аль’Маас.

На протяжении всего полёта Сульфарец с интересом рассматривал природу Галахда. Как и многие его соплеменники, он никогда прежде не выбирался за пределы Сульфара и новый мир был для него в диковинку.

— Ещё несколько минут, — рассеянно ответил Лестер, бросив взгляд на навигатор.

— Вы уверены, что это именно тот человек, с которым мне стоит говорить? Я думал, что вы поможете мне встретится с кем-то из вашего правительства.

— Ну, если это не он, то я даже не представляю, к кому ещё мы можем сейчас обратиться, чтобы донести ваши слова туда, где они должны быть услышаны, Лафар. Наше правительство сильно отличается от того, что управляло верденом всего год назад. Насколько мне известно, Шехар пытался пробиться через наш МИД...

— И принца проигнорировали, — сухо отозвался Лафар и Лестер услышал в его голосе явное и неприкрытое недовольство. — У нас бы такого никогда не случилось. Сульфатом управляла одна династия. Люди, которым мы доверили управлять нашим миром от основания Королевства. Какой смысл постоянно менять руководителей, не давая им времени на то, чтобы сделать хоть что-то?

— Это называется демократией, Лафар. Свобода граждан выбирать тех, кто будет управлять государством...

Лафар оторвал взгляд от покрытых снежными шапками хребтов Долларских гор.

— Извини, Лестер, но тогда все верденцы идиоты. Какой смысл выбирать тех, кто всё равно не успеет ничего сделать на своих постах? И, что потом? Если они не справятся?

— Мы выберем других.

— Одни жадные до власти бездельники сменяют других в погоне за властью, — Аль’Маас хмыкнул и покачал головой.

— А разве власть вашего монарха, не была абсолютной?

— Нет. Но она всё равно оставалась огромной. Аджииту Аль Хану не было нужды бороться за власть. Потому что мы сами вручили её ему. Потому, что доверяли ему и его предкам. Людям, которые создали Королевство и развивали его.

— Ну, мы занимаемся тем же самым, — пожал плечами Мэннинг и улыбнулся. — И, как видишь, у нас неплохо получилось. Наше правительство не так плохо, как ты думаешь, Лафар.

— И мы сейчас летим за четыреста километров от вашей столицы потому, что оно не так плохо? Что же тогда мы не обратились к нему на прямую?

— Эй, не передёргивай. Ты хотел, чтобы твои слова услышал тот человек, который может их хотя бы использовать? Пожалуйста. Я тебе помогаю.

— Лучше бы вы ещё тогда прислушались к словам Шехара, Лестер. Тогда, возможно, всего бы этого не случилось.

— Ну, справедливости ради, у нас в тот момент тоже проблем был полон рот. Протекторат испортил вечер не только вам, так и вы должны понять, Лафар. Для нас проблемы Сульфара... — Лестер задумался, подбирая наиболее подходящее слово, но затем бросил это дело, — ладно, чего уж скрывать. Нам на вас было попросту наплевать. Учитывая, что тогда происходило. И, кстати, мы почти прилетели.

Мэннинг коснулся панели управления и флаер пошёл на посадку, сделав круг над небольшой, стоящей отдельно усадьбой.

Трёхэтажный особняк в окружении леса с широким и явно ухоженным участком.

Лестер перевёл машину на ручное управление и осторожно посадил флаер на специально подготовленной для этого бетонной площадке рядом с ангаром для других флаеров.

Их уже встречали. К удивлению самого Мэннинга, хозяин дома и, по совместительству, человек, к которому они прилетели, сам вышел к ним на встречу. Одетый в простую домашнюю одежду и накинутый поверх неё толстый халат, он наблюдал за приземляющимся аэрокаром стоя на самом краю бетонной площадки и ожидая, пока они совершат посадку.

Отключив электронику флаера, Лестер и Лафар выбрались наружу.

Ожидающий их мужчина был невысокого роста и чуть полноват, но в глазах играл огонёк любопытства.

Бывший президент Вердена, Кеннет Бранн протянул руку и Мэннинг с удовольствием её пожал.

— Рад с вами наконец встретится, мистер Мэннинг, — бодрым и тёплым голосом сказал Бранн, сжав его ладонь в своей и посмотрев на стоящего рядом с ним сульфарца. — Дэвид хорошо о вас отзывался. И с вами, Лафар. Добро пожаловать на Галахд.

— Спасибо, что согласились принять нас, господин пре...

— Прошу тебя, Лестер, — остановил его Кеннет и улыбнулся. — Я больше не занимаю эту должность. Да ты это и так знаешь.

Бранн рассмеялся и махнул в сторону дома.

— Пойдёмте пообедаем. Уверен, вы проголодались, пока тащилась сюда из столицы...

— Значит, Сульфар стал их передовой базой, — заключил Бран, после разговора с Лафаром. — Что же, это было ожидаемо. Дэвид предупреждал меня именно об этом.

А я предупреждал о том же Говарда, подумал бывший верденский президент. Но, к сожалению, Локен не внял его словам.

— Абсолютно верно, — подтвердил Аль’Маас. — Сначала они помогли Русталу захватить власть на планете и свергнуть законного короля, а теперь превратили наш дом в свою военную базу. Эти ублюдки помогали хашмитам убивать. Охотится на нас, как на зверей!

Обед закончился почти сорок минут назад, за которые трое мужчин наскоро перекусили, а затем перешли уже к тому разговору, из-за которого Лестер и Лафар проделали весь этот путь.

— Сейчас они укрепляются в системе. В районе Индриана. Это небольшая ледяная луна. Ещё до войны у нас там существовало предприятие по производству реакторной массы. А сейчас они выстраивают инфраструктуру вокруг луны и свои космические укрепления. Эти люди превратили мой дом в базу для своих ударов по вашему государству, мистер Бранн.

— Это... интересная информация, Лафар, — через минуту сказал Кеннет. — Но чего вы хотите от меня?

— Мы хотим, чтобы нам помогли освободить наш мир, мистер Бранн, — твёрдо произнёс Лафар. — Мне сказали, что вы знакомы с нужными людьми в верденском правительстве. Сказали, что вы сможете передать всю ту информацию, которая у меня есть тем, кому стоит её услышать. Вы прекрасно знаете, что ваше правительство не обратило никакого внимания на просьбы нашего принца. Сейчас мы вновь просим вас о помощи, но в этот раз и сами способны кое-что предпринять.

Кеннет усмехнулся в ответ на эти слова.

— Лафар, я больше не президент. Более того, наша партия потеряла лидерство в правительстве. Даже если я попытаюсь продавить подобную инициативу, что уже можно посчитать чем-то невероятным, то меня попросту никто не поддержит...

Бранн вдруг замолчал и задумался.

Да ситуация в правительстве была именно такой, какой он её описал. Но так ли всё плохо на самом деле?

Хорошо, — на самом деле всё ещё хуже, чем ему хотелось бы думать. После избрания Локена президентом Партия Хартистов получила большинство на сенатских выборах и теперь контролировала весь верденский конгресс, вытеснив оттуда и центристов, и консерваторов, к которым принадлежал сам Кеннет. Если Бранн попытается продвинуть какую-то инициативу, то его попросту задавят. В этом не было ничего удивительного. Бранн и Консерваторы на протяжении шестнадцати последних лет успешно сдерживали их, не давая вырваться вперёд во время выборов. Это можно было бы назвать успехом. Ведь каждый раз большая часть кресел в Верденском Конгрессе оставалась за спинами сторонников Бранна и его людей.

С другой стороны, считать, что его политические оппоненты — идиоты, было такой же глупостью, как заявлять, что вода не мокрая. Они хорошо подготовились к последним выборам, а вероломное нападение Протектората и гибель «Королевы Анны», дали их предвыборной кампании весомый аргумент, которым можно было размахивать перед лицом электората, как красной тряпкой перед быком.

Но, так ли прав Кеннет, когда заявил, что его не будут слушать?

Бранн всегда выступал за осторожную и умеренную политику, всеми силами стараясь оттянуть или же полностью нейтрализовать возможность грядущей войны. Кеннет прекрасно понимал, насколько разрушительной она может оказаться, если дело всё же дойдёт до стрельбы. И все последние события прекрасно доказывали, что он был прав. Сколько людей уже погибло? А сколько их погибнет ещё в будущем? В очередной раз Бранн подумал о том, что только идиоты и безумцы могут мечтать о войне.

Человечество не должно воевать. Вообще ни с кем. У людей нет причин желать кому-то смерти. Не должно быть таких причин. Но раз за разом человеческая глупость доказывает обратное. Люди берут в руки оружие для того, чтобы лишать жизни себе подобных потому... почему? Тысячи людей дадут тысячи ответов на этот вопрос. Потому, что они не такие, как мы. Потому, что у них есть что-то, чего нет у нас. Потому, что они хуже нас. Потому, что они верят не в те идеи, в которые верим мы. Потому, что мы их боимся.

Тысячи надуманных причин, которые, на самом деле не имеют под собой никакой истиной причины. Люди должны развиваться. Идите вперёд. Вместе. А вместо этого человечество с задором продолжало истреблять себя в бесконечных конфликтах. В чём разница между пьяной поножовщиной в грязном переулке и космическим сражением между эскадрами дредноутов? Её практически нет. Отличия только в масштабах трагедии. Одни люди убивают других, вынуждая их убивать для своей защиты или ради отмщения, провоцирую новый круг насилия.

Бранн ненавидел это. Ненавидел саму суть войны, потому что это было худшим, что могло произойти между людьми.

И все же, что ему ещё делать, когда маховики разрушения и людской гибели раскручивались всё быстрее и быстрее? Есть ли способ остановить их безумное вращение, прекратив очередной цикл смертей?

Кеннет вдруг понял, что такой способ имеется, но ему стало тошно от одной только мысли, что подобное пришло ему в голову. От того, что он мог посчитать это подходящим решение... выходом из сложившейся ситуации.

— Допустим, — осторожно начал он, — вы получили военную помощь. Что дальше?

— Принцу удалось объединить вокруг себя несколько довольно крупных повстанческих группировок, — тут же ответил Лафар, воодушевлённый тем, что тон разговора изменился. — Если вы сможете нейтрализовать военное присутствие рейнского флота в космосе, то наши люди смогли бы нанести удар по верхушке правительства Хашмитов и Рейнского миротворческого корпуса. Они уничтожат Рустала и всех его ближайших соратников. Мы сможем взять под контроль самые жизненно важные места и тем самым гарантировать возвращение власти в законные руки.

Последние слова Аль’Маас произнёс полным ядом голоса. Сидящий рядом с ним Лестер вдруг подумал, что не удивился бы, если бы Лафар сплюнул бы на пол от отвращения. Но тот, конечно же, так не поступил.

— Мы отрежем этой змее голову и освободим свой мир, а Верден получит базу для своих действий в этом районе космоса. Согласитесь, что в сложившихся условиях это будет более чем выгодно.

17 мая 786 года

Сульфар

Кулак старика ударил по столешнице с удивительной для его возраста силой. Небольшие стопки инфочипов и документов даже подпрыгнули на пару миллиметров вверх.

— Генерал, это не приемлемо.

Голос Рустала переполняли ярость и недовольство, что, впрочем, нисколько не впечатлило сидящего по ту сторону стола перед ним рейнца. Любой бы сульфарец на его месте уже дрожал от страха, но Кровель лишь устало посмотрел на сидящего перед его столом старика. Примерно так же, как уставший и вернувшийся с работы родитель смотрит на капризы неразумного ребёнка.

Рейнский генерал чуть повернул голову и внимательно посмотрел на стоявшего за его плечом высокого сульфарца со спокойным и невозмутимым лицом. На левой части его груди была эмблема в виде стилизованного трехголового льва, вместо голов у которого были лишённые плоти черепа. Тот даже не ответил на этот взгляд, продолжая сверлить стену перед собой. Как неподвижная и хорошо выдрессированная собака.

— Как я уже сказал, шейх, поставка в следующем месяце будет последней, — Кровель перевёл взгляд обратно на Рустала, с удовлетворением отметив, как гримаса негодования исказила его лицо. Злить этого старого недоумка ему нравилось всё больше и больше. Хоть какое-то развлечение в этой дыре. — В ней будут уже обещанные вам мобильные доспехи, пехотное снаряжение, оружие, транспортные средства и всё остальное. Но на этом всё. Моё правительство и военное руководство решило, что этого и уже поставленного вам оружия будет более чем достаточно для поддержания порядка на планете.

— Это противоречит нашему договору, генерал, — почти прорычал Рустал, усилием воли возвращая себе утраченное на мгновение спокойствие. — Вы обещали нам всестороннюю поддержку, а вместо этого мы уже несколько месяцев получаем жалкие крохи!

— Вы получаете то, что вам необходимо, шейх. Не больше, но и не меньше.

Кровель чуть наклонился вперёд и опёрся локтями на стол, переплетя пальцы и не сводя глаз с сидящего перед ним старика. Проходящий через его правую сторону лица шрам, и без того его уродующий лицо жёстким и не красивым, сейчас, казалось, делал его ещё более отталкивающим.

— Всё, что необходимо по мнению моего руководства. Или вы думали, что мы будем вечно снабжать вас оружием и всем остальным?

— Наш договор...

— Договоры имеют свойство меняться, шейх, — перебил его Кровель. — Вы обещали мне полный контроль над планетой в течении трёх месяцев. Прошёл уже почти год, но вы так его и не добились. Вы обещали, что с остатками ваших повстанцев будет покончено за полгода. Прошёл уже почти год, шейх, а они всё ещё на свободе.

— Мы избавились от большей части...

— То, что вы вырезаете мелкие группы — детский лепет, — вновь перебил его Кровель. — Вы обещали передать нам принца, но он не только сбежал из ваших рук, но теперь ещё и возглавляет весь этот местный сброд.

Ответить на это Русталу было нечего. Старик сжал зубы, едва не заскрипев ими от злости.

— По этой причине, моё руководство решило сократить поставки. В конце концов ваша планета интересует нас не больше чем космический вакуум, шейх. Всё, что нам нужно — система и её расположение.

— Валетрия — моя система генерал! — не выдержал Рустал. — Ваши силы находятся здесь с моего разрешения...

— Да?

Кровель вдруг улыбнулся.

— Ну что-же, тогда вы можете отправится на Индриан и лично сказать это адмиралу Штудгарду. Он прибудет туда в следующем месяцев. Со второй частью Второго флота. Уверен, адмирал будет рад выслушать все ваши претензии, когда вы явитесь к его дредноуту на одной из ваших разваливающихся лоханей.

Выражение на лице генерала вдруг изменилось. Будто он что-то вспомнил.

— Кстати об этом, — добродушным тоном сказал он. — Мне жаль, но, похоже, что вы так же не получите и мобильные верфи, которые мы вам обещали. Очень жаль.

В его голосе было столько издёвки, что Русталу хотелось заорать от бешенства.

— Запомните, шейх, — спокойно произнёс Кровель, но в его голосе явно читалась скрытая угроза. — Ваша планета — лишь комок грязи. Вы и ваши амбиции интересуют нас не больше, чем вас волнует судьба бездомных собак, снующих в грязных переулках вашей столицы. Мы оказали вам помощь потому, что это отвечало «нашим» интересам. Мы поставляли вам оружие потому, опять таки, что это отвечало «нашим» интересам. И вам не стоит забывать, кто именно протянул вам руку помощи. Сейчас мы ведём войну с верденцами и, так уж вышло, что ваша система нам нужна. Я это признаю. В связи с этим мы оказали вам определённую поддержку, шейх. Но мы не собираемся обеспечивать вас вечно. И вы должны прекрасно это понимать...

Этот разговор всё ещё крутился в голове у Рустала, пока он смотрел в окно своего флаера, на проносящиеся перед глазами улицы Синангара.

Первоначальные эмоции уже утихли и сейчас Рустал мог позволить себе вновь посмотреть на прошедшую встречу. Здраво и взвешенно. Именно так, как и нужно было поступись с самого начала.

Да, стоило признать, что неожиданный отказ Протектората поставлять Сульфару оружие неприятно удивил его. Но, что оказалось куда хуже, теперь они не получат и две мобильные верфи, обещанные Рейном Русталу. А ведь они были чрезвычайно важны для дальнейших планов Рустала. У Сульфара не имелось собственных кораблестроительных мощностей. А наличие кораблей являлось крайне важным пунктом в грядущих планах Рустала.

Он хотел расширить своё влияние. Хотел построить собственную маленькую империю. Но для этого ему нужны были корабли, оружие, ресурсы. Но самым важным являлись именно корабли. Без них все планы Рустала на будущее пошли бы прахом. А теперь, когда Кровель сообщил ему о том, что верфи они не получат...

Что же, это означало, что придётся искать корабли в другом месте.

Рустал подавил раздражённый вздох.

Ладно, эту проблему они решат. Корабли всегда можно приобрести на стороне. В том же Союзе, например. В конце-концов именно у них бывшее королевство закупало корветы и даже планировало купить пару старых эсминцев. Конечно, денег на это потребуется очень много. Но, с другой стороны, они всё равно бы потребовались на закупку двигателей у того же Протектората. Ведь наличие верфи — это не решение всех проблем. Да, большую часть комплектующих люди Рустала смогли бы сделать самостоятельно или же приобрести на стороне.

Но, только не двигатели. Их в любом случае пришлось бы закупать на стороне. Либо в Союзе, либо в Протекторате. Их производство являлось слишком высокотехнологичным и на данный момент времени у Сульфара попросту не было ни возможности, ни технологий, чтобы повторить их производственный цикл. Покупать у верденцев Рустал бы не смог себе позволить, дабы не разозлить своих нынешних... партнёров.

На его лице мелькнула гримаса недовольства. Заключённое с рейнцами соглашение развивалось совсем не так, как он предполагал. Общение с Каспаром, этим ничтожеством, ошибочно привело его к мысли, что и его замена окажется столь же ничтожной.

Что же, он допустил ошибку. Похоже, что использовать Протекторат в своих целях окажется не так просто, как он на то рассчитывал. Неприятно, но такое случается. Придётся всего лишь пересмотреть общий план. Главное сейчас — разобраться со всеми внутренними проблемами. О внешних угрозах он подумает позже. Ведь к этому вопросу стоило подходить куда обстоятельнее.

Первое, оно же главное.

Окончательно покончить с Шехаром и оставшиеся на планете группами повстанцев. Операцию в Райпуре и гибель практически всей активной части бойцов Каур-Кай однозначно можно назвать победой. А голову самого Чанда считать прекрасным трофеем.

К сожалению его организацию не удалось уничтожить полностью. Да, Абал провёл прекрасную работу, вырезав почти всех, но большая часть ресурсов семьи Каур-Кай осталась не тронутой. Склады с провизией, связи, схрон с оружием и всё прочее — оно досталось Шехару и тем, кто стоял за его плечами.

Мысль о надоедливом недоноске вызывала у Рустала приступы раздражения. Мелкий поганец был у них в руках. Они могли бы закончить всё за один удар сердца, но он решил использовать мальчишку в качестве разменной монеты в своей игре с Протекторатом.

И проиграл. Стоило прикончить его ещё в тот момент, когда он находился в Тихаре. Перерезать горло и выставить на всеобщее осмотрение в центре Синангара. Так, как они уже поступили полгода назад во время Дня Суда.

Но, к сожалению, эта возможность уплыла у них из рук. Жаль? Без сомнения. Но былого не вернёшь и теперь придётся приспосабливаться к изменившейся ситуации.

Во вторых — нужно подготовится к тому, что в скором времени их союз с Рейнским Протекторатом может стать не таким удобным, как того хотелось бы Русталу.

Эта мысль, по идее, должна была бы взволновать старого сульфарца, но Рустал лишь испытал приступ возбуждения, обдумывая её. Кто-то скажет, что возможность лишится такого важного стратегического союзника, как Рейн — катастрофическая потеря. Но для Рустала Имран Хашми она являлась лишь возможностью. Способом переиграть события в свою пользу.

Нужно лишь правильно рассчитать все вероятности к своей выгоде.

Абал, сидящий на просторном кресле рядом со своим господином, думал же совершенно о другом.

И многих очень удивили бы его мысли...

Глава 12

17 мая

Сульфар

Джаруан

— Да, эти ублюдки и правда постарались тут на славу.

Лиза посмотрела на практически полностью разрушенное жилое здание и подавила желание выругаться.

Строение чуть ли не наполовину лежало в руинах. И не только оно. На стенах соседних хорошо были видны следы от попаданий снарядов. Сквозные дыры в армированном бетоне ненавязчиво подсказывали, что огонь вёлся из чего-то очень крупного. Возможно, из автоматической пушки мобильного доспеха или чего-то схожего.

— Сейчас тут ещё более или менее спокойно, — заметил Хадир, выступающий для неё и Нори проводником по городу. — Пожары в городе не утихали почти два дня после визита хашмитов. Тела убирали и того дольше.

— Вот ведь мрази, — покачал головой Нори, глядя на бурые пятна, оставшиеся на асфальте. Он слишком хорошо знал причину их появления. Всего-то и нужно, что оставить истекающее кровью тело на несколько дней, чтобы кровь впиталась в камень и изменила его цвет.

И таких пятен сотни. Куда ни глянь, можно было увидеть последствия облавы Хашмитов, устроенной в начале месяца.

— Эти уроды устроили здесь форменную бойню.

— Поверьте, они ещё сдерживались, — Хадир поправил накинутый на голову капюшон. — После Райпура Камаан ке Сен старается меньше стрелять по гражданским.

— Прости Хадир, но трудно в это поверить.

Они прибыли в Джаруан всего несколько дней назад. Более пятидесяти человек приехали вместе с Лизой и Нори для того, чтобы подготовится к предстоящей операции. Сегодня ночью должна прибыть вторая часть вместе тяжёлой техникой и все необходимым. В данный момент люди Пандара размещали их на заранее подготовленных складах на окраине города, предоставив убежище.

Концентрационный лагерь «Кагар» находился в пятидесяти километрах от Джаруана. Именно туда отправили всех, кто оказался схвачен здесь чуть более двух недель назад. По данным, полученным от главы семьи Бахад Джайн, их люди всё ещё находились в лагере, но совсем скоро их должны перевезти в тюрьму рядом с Синангаром.

И только это обстоятельство давало Шехару и остальным шанс на то, чтобы вытащить их оттуда. Удар было решено нанести по конвою с заключёнными во время их перевозки через два дня. Это единственная возможность вытащить пленников, потому что если они попадут в тюрьму рядом со столицей никаких надежд просто не останется. И дело даже не в местных войсках и подразделениях Камаан ке Сена.

Дело в Протекторате.

Рейнцы обосновались в новой столице, разместив свою базу совсем рядом с городом. На самом деле, Лиза справедливо считала, что как только они сунутся туда — то им всем конец. Повстанцы ещё могли позволить себе драться с хашмитами, используя тактику «ударил убежал». Но с Рейном это не пройдёт. Только не с учётом того огромного количества военной техники и солдат, что находились на рейнской базе рядом с Синангаром.

Она сказала это Шехару с самого начала. Если они попытаются ударить по столице — то им конец.

Так что операцию по захвату конвоя нужно будет провести в очень сжатые сроки.

— Пойдёмте, — сказал Хадир. — Не стоит долго находится на улице.

— Как думаешь, — тихо спросил Нори, идя рядом с ней. — Какие у нас шансы?

— Ну... — Лиза задумалась, вновь прокручивая в голове собранный чуть ли не на коленке план. — Думаю, что очень неплохие. Если источники Пандара в лагере не ошиблись насчёт охраны, то...

Из под капюшона, скрывающего лицо Мак’Мертона, донёсся тяжёлый вздох.

— Да я не об этом, Лиз.

Вейл нахмурилась.

— Не поняла.

— Я в целом. Вообще обо всё.

Она ответила не сразу, идя по пыльной, усеянной осколками и кусками камня дороге.

— Не знаю, Нори. «Шаррикапура» уже должна была добраться до верденского пространства...

— Если у Лафара всё пошло нормально.

— Да, — согласилась с ним Лиза. — Если у Лафара всё пошло нормально.

— Я, просто, к чему всё это. План сшит даже не белыми нитками, а чуть ли не соплями склеен.

— Ну, другого у нас нет.

— Кто вообще поставит на то, что он сможет убедить верденцев нам помочь?

— Ну, я уверена, что у Лестера есть нужные связи. А адмирал Остерленд, возможно, сможет найти тех, кому нужно это услышать.

— И, что? Они вот так вот возьмут и направят сюда весь свой долбаный флот? Мы ведь даже не знаем, что у них там происходит!

— Слушай, Нори, — Лиза почувствовала, что начинает раздражаться. — Чего ты от меня хочешь? А? Я сама во всём этом не уверена. Но, что нам остаётся?

— Если бы я сам знал. Просто...

— «Шаррикапура» должна вернутся через тридцать семь дней. Если ничего не случилось, то она явится в это время и мы будем знать хоть что-то. До тех пор, пока рано думать об этом... — Лиза вдруг оборвала себя на полу слове, бросив взгляд в отражение одной из разбитых витрин перед собой. — Нори, за нами хвост.

Её напарник вздрогнул, но даже и не подумал обернутся. Первое правило — не смотреть одновременно в одну и туже сторону он знал прекрасно. Да и способностям Лизы заметить ненужное внимание к их персонам он доверял чуть более, чем полностью.

Чуть-чуть ускорив шаг, Лиза поравнялась с Хадиром и сообщила ему об их преследователях. Двое высоких мужчин в местной одежде. Они шли за ними уже пару кварталов, стараясь не выделяться из окружающих их мужчин и женщин. Делали они это очень даже неплохо, подумала Вейл, в очередной раз потеряв их из вида.

Вот только было в них что-то, что всё же заставило её насторожится. Она не сразу поняла, что именно. Лишь через пару мгновений до неё дошло.

Походка. Эта странная, чуть пружинистая походка. Будто человек сдерживается при каждом шаге, стараясь ограничивать свои движения. Она бы никогда не смогла спутать эту манеру движений, даже если бы и захотела. Просто потому, что сама когда-то двигалась почти так же. Рефлексы, вырабатываемые когда человек только начинает использовать штурмовую броню. Когда тебе приходится тщательно контролировать каждое своё движение, чтобы привыкнуть к манере поведения и работе синтетических мышц и усилителей. Со временем эти рефлексы исчезают. Тело привыкает к использованию синтетических мышц бронекостюма, но до этого момента должно пройти время.

— Хадир, похоже у нас проблемы, — тихо прошептала она, поправив закрывающий голову капюшон. — Два живчика у нас за спиной.

Сульфарец посмотрел на неё удивлёнными глазами и попытался обернутся, но Вейл перехватила его за руку, не позволив этого сделать.

— Не поворачивайся.

— Сколько ты их заметила?

— Двое, но уверена, что есть ещё. Нужно тихое место.

Хадир понимающе кивнул и указал кивком в сторону перекрёстка.

— Там дальше разрушенный рынок. Сейчас там почти никого нет, — тихо произнёс он. — Много пустых улочек и зданий.

— Отлично. Веди.

Они прошли ещё около сотни метров до перекрёстка и свернули влево, пройдя по засыпанной мусором улице. Лиза при каждом удобном случае старалась следить за преследователями, но несколько раз теряла их из виду.

Перед тем, как Хадир завёл их в узкий переулок она даже быстро и коротко обернулась. Хотела проверить, что они всё ещё следуют за ними...

Шехар в очередной раз просматривал карты на планшете.

— Вы уверены, что они полетят именно по этому маршруту?

Сидящий рядом с ним Пандар уверенно кивнул.

— Да. Уверен. Мои люди в лагере сообщили, что транспорты с заключёнными полетят именно этим маршрутом. Два атмосферных транспорта и ещё два бота с прикрытием. Это их стандартный эскорт, мой принц. Так они поступали уже несколько раз. И в каждом случае схема их действий не менялась. В этот раз всё будет точно так же.

— Хм-м-м...

Значит, у них в запасе имелось всего пара дней. Времени совсем в обрез, но на первый взгляд они всё же успевали. Ночью в город приедут замаскированные транспорты с мобильными доспехами, техниками и остальной частью оружия. Приходилось действовать чуть ли не впритык, а такие дела не любят спешки.

И, всё-таки, на первый взгляд план выглядел не особо сложным. Необходимо избавится от судов сопровождения и посадить оба транспорта. Да, именно оба. К сожалению, Пандар не мог точно сказать, в каком именно их них повезут его людей, так что придётся сажать оба и уже на месте искать нужный.

По просьбе Шехара доктор Мукерджи подготовил всех трёх «Шерханов» и четвёрку «Шахов». Тяжёлые «Ракшассы» остались в «Колыбели» в Ландшире. Смысла тащить с собой медлительные и тяжёлые мобильные доспехи Шехар не видел. Вся эта операция строилась на скорости и стремительности. Чем быстрее они нейтрализуют охрану и посадят транспорты с заключёнными — тем меньше шансов на то, что Камаан ке Сена или кто-то другой помешает их планам.

И думая о «ком-то другом», Шехар думал исключительно о силах Протектората.

Последние четыре месяца им успешно удавалось не втягивать Рейн в своё противоборство с новым правительством Сульфара.

Во-первых — грамотный выбор целей.

Во-вторых — было похоже, что Протекторат и сам не торопится влезать в местные разборки, ограничившись поставками оружия, военной техники и прочего для режима Рустала.

Шехару это было только на руку. В конце-концов любое сражение против сил Протектората могло без преувеличения стать для них последним. Это не тот противник, с которым они смогли бы справится с помощью хитрости или каких-то уловок. Слишком уж велико было их превосходство в силе.

Странная складывалась ситуация. Казалось, что Рейну вообще плевать на проблему Рустала.

На данный момент силы Рейнского Протектората создали оперативную базу рядом с космопортом Синангара, по факту получив над ним практически полный контроль. Учитывая, что количество пригодных для посадки площадок сильно ограничено — они, по сути, полностью контролировали весь орбитальный трафик планеты.

Конечно, для небольших челноков и военных космических ботов это не представляло какой-либо проблемы. Они могли войти в атмосферу Сульфара и совершить посадку практически в любом месте планеты. Проблема заключалась в том, что сделать это незаметно — невозможно. Даже самые старенькие радары, имеющиеся на Сульфаре, десять раз заметят спускающееся с орбиты судно. Что уж говорить о наличии орбитальных спутников и других кораблей, следящих за планетарным трафиком.

Так что Шехар и его люди оказались практически намертво привязаны к поверхности. Они всё ещё могли довольно скрытно перемещаться по воздуху, используя дыры в системе контроля движения и непогоду для того, чтобы прикрыть свое перемещение у поверхности, но любая попытка выйти за пределы атмосферы без разрешения и кодов допуска кончилась бы для них стремительным полётом обратно к земле в виде горящих обломком. И это не метафора. Некоторые уже пытались.

Но, в любом случае, это не отменяло того факта, что предстоящие события были сопряжены со значительным риском.

Оторвав взгляд от карт, Шехар посмотрел на Пандара. Глава Бахад Джайн сидел за столом рядом с ним, так же напряжённо вглядываясь в экран планшета.

— Пандар. Вы уверены, что эти люди стоят того риска, на который мы пойдём?

Старик не ответил. Лишь кивнул, показав, что услышал его. Но этого для Шехара было недостаточно.

— Пандар?

— Да... Да. Уверен. Один из них... этой мой племянник.

Бывший принц вопросительно поднял бровь.

— Так вот почему вы так настаивали на том, чтобы мы вытащили этих ребят. Потому, что один из них ваш родственник?

— Да.

Вздохнув, Шехар потёр лицо ладонями. Пальцы уколола отросшая щетина лице.

— Дьявол... Почему вы не сказали мне об этом раньше? Вот зачем скрывать такие вещи, Пандар?

— Потому, что это дела семьи, Шехар, — ответил старик. — По крайней мере, так бы я сказал раньше. Но сейчас понимаю, что не было никакого смысла этого скрывать. Азун один из сыновей моей второй дочери. Мальчик молодой. Энергичный. Хотел помогать мне... Да, что толку врать. Он хотел помогать вам. Уж не знаю, почему, но он восхищается вами с того момента, как услышал о вашем возвращении.

— Да, слухами земля полнится...

— И он последний из её сыновей, кто ещё остался в живых.

Сульфар наполнен слухами о том, что младший брат короля Аджиита смог избежать смерти и вернулся домой. Разрушил тюрьму Тихар. Остановил войска Камаан ке Сена, не дав им окончательно уничтожить Райпур, даже после того, как «черепоголовые» жестоко убили Чанда Каур-Кай.

Вот только, это именно Шехар убил его. Точнее его действия. И по его же приказу ему отрубили голову. В качестве трофея. Платы за сделку, заключённую с мясниками Камаан ке Сена ради спасения тех жителей, кто ещё оставались в Райпуре.

А что Шехар знает о Пандаре и его семье? Да практически ничего. Старик не был многословным собеседником и не желал рассказывать какую-либо информацию о себе. Да сам Шехар не настаивал. Их связывали исключительно деловые отношения, в которых один планировал использовать другого для достижения своих целей. И об этом не стоило забывать. Они с Бахад Джайн полезны друг для друга и поэтому их союз выгоден обоим.

Но сейчас, в дело вмешалось личное. Страх потерять родного человека заставил Пандара обратится за помощью к Шехару. И, тем самым, поставил его в позиции просящего. Для гордого старика это, наверное, казалось страшным унижением. Шехар слишком хорошо помнил выражение на лице патриарха Бахад Джайн, когда тот просил его о помощи.

— Ладно. Ночью привезут нашу технику и снаряжение. Мы вытащим их оттуда. Главное всё хорошо спланировать. Кстати, об этом, — Шехар повернулся к Химмату, как и всегда стоявшему за его спиной молчаливым стражем. — Где, чёрт возьми, носит Вейл?

Двое мужчин свернули в переулок, куда свернули их цели.

Оба одеты в традиционную сульфарскую одежду. Лица скрыты за намотанными на шею куфиями, а сверху прикрыты глубокими капюшонами, прикрывающими от палящего солнца южных регионов планеты.

Переулок оказался пуст.

— Куда они пропали? — спросил один.

— Я не видел, — ответил второй и коснулся переключателя рации в кармане. — Наблюдатель?

— Мы потеряли цель, капитан, — раздался в наушнике голос одного из подчинённых. — Сейчас просматриваем записи с других беспилотников. Простите, капитан. Мы ещё не до конца освоились с новой техникой. Мы их найдём.

— Проклятие, — капитан группы выругался и не удержавшись поднял голову к небу.

Где-то там, высоко в небе над Джаруаном в воздухе висели три рейнских «Шершня». Лёгких беспилотника с системами наблюдения. Именно эти маленькие машинки помогали в слежении за их потенциальной добычей.

— Есть, — через минуту раздался голос. — Капитан, мы нашли их. Они свернули влево от рынка и зашли в здание в пятидесяти метрах перед вами справа.

— Понял. Есть признаки того, что они нас заметили?

— Нет. Не думаю. Они двигались с той же скоростью, и мы не видели признаков того, что они обнаружили слежку.

— Хорошо. Мы проверим здание. Оставайтесь на связи.

Быстро переключив канал, капитан Камаан ке Сена направился к указанному зданию вместе с напарником.

— Группа два? Слышите меня?

— Да, сэр. Мы подходим к этому дому с востока.

— Отлично. Зайдём внутрь с двух сторон. Держите связь.

— Понял.

— Пошли.

Последние слова предназначались уже его напарнику.

Оба хашмита достали из-под своих тяжёлых плащей импульсные дробовики. Это оружие, предназначенное для штурма космических кораблей, прекрасно подходило для сражений в любых замкнутых пространствах. Молодому офицеру нравилось стрелять из него. Но ещё больше он любил наблюдать, как выпущенный из дробовика веер дротиков разлетающимся облаком разрывал свою цель на части.

Место, где скрылись их подозреваемые оказалось ничем не примечательным жилым зданием. Шесть этажей в высоту. Вытянутое, как и многие другие здания Джаруана, оно почти практически не выделялось на общем фоне. Именно в таком месте могла и находится ячейка повстанцев, мимолётно подумал капитан.

Если они смогут накрыть её, то это окажется очень полезной записью в его послужном списке. А это, в свою очередь, означало продвижение по службе и более высокие деньги. Новый режим не скупился на средства для своих людей, щедро оплачивая их жажду убийства и революционное рвение. Молодой капитан не был жестоким безумцем, получающим удовольствие от чужих страданий. Но он являлся честолюбивым и амбициозным человеком, который пришёл в Камаан ке Сена в момент зарождения личной гвардии шейха Рустала и смог продвинутся от самого младшего офицера до начальника городской группы наблюдения. И, если уж говорить по-честному, ему глубоко наплевать на то, сколько ещё людей погибнет ради того, чтобы на сульфаре наконец наступил порядок.

Ведь чем успешнее он будет сейчас действовать, тем больше у него шансов стать кем-то значимым. Получить более высокую должность. Получить ещё больше денег. А они будут явно не лишними для его молодой и беременной супруги.

Все эти мысли сейчас витали где-то на границе его сознания, пока мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Наблюдатель уже сообщил, что у здания всего три выхода. Два с фасадной стороны, ведущих на улицу, по которой они сейчас шли и ещё один. Находящийся сзади.

Не проблема. Группа два войдёт через чёрный ход в то время, как они проникнут через один из основных...

— Может быть вызовем подкрепление? — предложил его напарник и в его голосе послышалась нервозность. — Мы же не знаем, что там внутри.

— Вот именно, — согласился с ним капитан. — Может быть они совсем не те, за кого мы их принимаем. Местная шваль и не больше. Посмотрим сами и, если что — вызовем подкрепление.

Единственное, о чём сейчас жалел капитан, так это то, что ему и его людям не дали взять с собой на задание индивидуальные бронекостюмы. Они совсем недавно получили их и освоили, и молодой офицер был поражён тем пьянящим ощущением силы и скорости, которое они давали простому человеку.

Но, к сожалению, задание предполагало скрытное наблюдение, а штурмовая броня не особо способствует незаметности.

Подойдя к двери, капитан толкнул стволом дверь и осторожно заглянул внутрь. Пусто.

— Второй, мы заходим, — произнёс он по рации и тут же получил ответ.

— Поняли вас. Мы у чёрного входа.

Капитан зашёл внутрь, внимательно оглядывая пустой коридор. В конце виднелась развилка и ведущая наверх лестница. Держа дробовик наготове, он и его напарник двинулись вперёд, шагая медленно, тихо и осторожно.

Каждую секунду капитан ждал нападения, но вместо это всё было тихо. Здание пустовало, как и многие в Джаруане.

Дойдя до развилки, капитан заметил ещё троих людей, в таких же плащах, как и у него. Один из них поймал его взгляд и кивнул, указав стволом своего дробовика на лестницу. Капитан махнул рукой, приказав им следовать первыми, а сам коснулся переключателя рации.

— Наблюдатель?

— Пусто, капитан. Мы следим за зданием. Никто не выходил из него.

Значит крысы всё ещё находятся где-то здесь, подумал капитан.

Жестом приказав двум своим людям оставаться внизу, он с остальными пошёл наверх. Перспектива проверять весь дом от первого до последнего этажа ему не нравилась, но это придётся сделать, иначе они просто...

Небольшой металлический цилиндр упал откуда-то сверху, ударился о ступени и полетел прямо в их направлении.

Капитан увидел гранату в самый последний момент. Буквально вбитые в него инструкторами рефлексы сработали раньше, чем он успел это осознать. Тело будто само бросилось на пол, подальше от опасности, хотя капитан и понимал, что взрыв в таком тесном пространстве в любом случае будет смертельно опасным...

Граната ударилась об ещё одну ступеньку и упала прямо с бросившиеся на пол людьми, приковав к себе взгляды хашмитских бойцов. Слишком поздно они опознали в этом предмете просто обрезок круглой трубы.

Нори шагнул из-за поворота лестницы уже держа пистолет направленным в сторону цели. Верный «Хаудах» в его руке выстрелил один раз. Затем второй. Крупнокалиберный импульсный пистолет, доставшийся ему ещё от отца, вздрагивал каждый раз, когда палец нажимал на спуск, отправляя двадцатимиллиметровые дротики в цель. Каждый раз в тесном пространстве раздавались приглушённые хлопки, когда очередной снаряд покидал разгонный ствол пистолета на скорости превышающей скорость звука.

Голова первого хашмита разлетелась веером кровавых ошмётков, расплескавшись алым пятном по стене, у которой несчастный сжался в комок. Второй проделал дыру размером с кулак в груди другого. Кусок короткой стальной трубы, использованный, чтобы привлечь к себе внимание, ещё не успел остановится, а двое из пяти людей Камаан ке Сена уже попрощались со своими жизнями.

Третий выстрел оторвал руку напарнику капитана. Конечность улетела куда-то назад в коридор под наполненный болью вопль. Поняв, что происходит, молодой офицер направил ствол дробовика в сторону стреляющего, а его палец судорожно вдавил курок. Дробовик задёргался в руках, опустошая магазин, раз за разом заполняя пространство на лестничной площадке облаками крошечных и бритвенной остроты дротиков.

Но Нори там уже не было. Он успел спрятался за поворотом лестницы ещё до того, как хашмит начал стрелять.

Дробовик в руках капитана вдруг замолк. Магазин опустел. Капитан закричал, держа оружие в одной руке и пытаясь перезарядить магазин второй. Он почти успел попасть магазином в паз в нижней части оружия, когда что-то врезалось в него сзади. Удар был таким сильным, что впечатал несчастного в стену. Рядом раздался ещё один выстрел и крик раненого в перестрелке товарища оборвался с пугающей резкостью.

А затем молодому офицеру стало окончательно всё равно, на то, что происходило вокруг него. Двадцатимиллиметровый дротик вошёл в его голову, пробил череп, превратив мозги в кровавое месиво и ушёл в стену, рядом с которой находился капитан, пробив насквозь и её.

Голова бедолаги взорвалась будто арбуз, разметавшись во все стороны.

— Чёрт, Нори! — Лиза выплюнула попавшую в рот кровь и что-то ещё, о чём она даже не хотела думать. — Я тебе говорила не стрелять в них из этой штуки, когда я рядом!

— Прости, — только и ответил он, продолжая держать на мушке коридор.

Лиза тихо выругалась и вытерла лицо тыльной стороной ладони.

— Хадир!

— Я здесь, — сульфарец вышел из небольшой каморки рядом с лестницей, где минуту назад прятался вместе с Вейл. — Кто они такие?

— Сейчас глянем...

Присев на корточки Лиза принялась обыскивать трупы. Одежда обычная, а вот с оружие всё куда интереснее.

— Штурмовые дробовики, — почтительно произнёс Мак’Мертон, рассматривая лежащий на полу дробовик. — Чёрт, если бы они попали в меня из этой штуки...

— Ну не попали же, — Лиза залезла в карманы того парня, которого впечатала в стену. — Это не рейнцы. Уже хорошо. Местные, но с их оружием...

— Камаан ке Сена, — уверенно заявил Хадир. — Обычных солдат вооружают старым оружием. Тем, что осталось ещё на старых складах королевской гвардии.

— Мда. — Лиза достала закреплённую под одеждой трупа рацию и проверила настройку. Передача только при нажатой кнопке активации, вот только где сама кнопка?

Потратив несколько секунд на поиски, она быстро нашла пульт в кармане плаща. В выключенном положении. Ну и кто так делает, а? Что за бездари вас обучали? Лично Вейл на их месте вообще не вошла бы в здание, а если бы и сунулась, то держала канал связи включённым.

— Работает? — тут же спросил Нори, подойдя ближе к ней.

— Нет. Повезло. Ладно, в любом случае это нам на руку. Возможно, что на том конце пока ещё не в курсе о том, что случилось этими ребятами, так что давайте сваливать.

— У них скорее всего есть глаза в воздухе, — Лиза задумалась и повернулась к Хадиру. — Мы можем как-то убраться отсюда, но так, чтобы не выходить на улицу?

— Да, — ответил Хадир через несколько секунд. — Думаю, что сможем, если у твоего друга остались заряды к его жуткому пистолету.

Глава 13

— Профессор, какого чёрта вы здесь делаете?

Шехару очень хотелось наорать на инженера. Но, всё же, каким-то чудом он смог себя сдержать и задать вопрос почти не повышая голоса.

Тяжелые грузовики с грузовыми контейнерами, в которых находились мобильные доспехи, прямо на его глазах осторожно закатывались внутрь огромного склада под покровом темноты.

И Неру Мукерджи стоял сейчас рядом с ним, наблюдая за процессом. И если первому Шехар был несказанно рад, то вполне мог бы обойтись и без второго.

— Я не собираюсь сидеть в стороне, — заявил конструктор не терпящим возражений голосом. — «Шерханам» нужна диагностика.

— Вы должны были оставаться в «Колыбели»!

— Кто-то должен обеспечивать техническое обслуживание. Мы ещё ни разу не испытывали доспехи в пустынной местности. Кто знает, как себя поведёт система управления на песке или же...

— С этим могли бы справится и ваши помощники, — твёрдо сказал Шехар. — Вы слишком важны...

— Важнее этих молодых ребят? — возразил ему старик. — Я в одиночку могу заменить большую их часть, Шехар. Я создал эти машины...

— И поэтому вы так важны для нас!

—... и я буду за них отвечать!

— Профессор, потерять вас — это слишком большой риск, на который я не намерен идти.

— Я не собираюсь оставлять свои машины без надлежащей технической поддержки, Шехар, — мгновенно возразил ему Неру. — Окружающие Синангар и его районы пустыни — опасны для новых машин. Кто знает, как поведёт себя доспех в песчаной местности? Я и только я смогу быстро исправить все проблемы! А если для этого достаточно одного старика, то нет смысла отправлять десяток молодых ребят.

Бывшему принцу оставалось лишь вздохнуть и замолчать, сдерживая рвущиеся с языка слова.

Сделанного всё равно не воротишь. Если бы он заранее знал, что Мукерджи сунется в Джаруан вместе с мобильными доспехами, то лично приказал бы Лакиру запереть инженера в его комнате и не выпускать оттуда до их возвращения. И почему-то бывший принц был уверен в том, что капитан охраны «Колыбели» оказался бы полностью с ним солидарен. Как Мукерджи вообще уговорил Лакира отпустить его?

Но, к сожалению, Шехар даже подумать не мог о том, что Неру хватит ума отправиться сюда вместе с техникой.

И, как будто этого ему было мало, возникала ещё одна проблема. Вернувшаяся пару часов назад из города Элизабет сообщила ему о случившемся. Уроды из Камаан ке Сена всё ещё наблюдали за городом. Хадир вместе с Вейл и Мак’Мертоном петляли по городу несколько часов, чтобы удостоверится в том, что гарантированно смогли избавится от хвоста, прежде чем вернутся сюда. Шехар хотел бы не сомневаться в том, что им это удалось. Всё же рыжая уже не раз доказывала своё мастерство. Но крошечный червячок сомнений продолжал медленно грызть его изнутри. Слишком уж много неизвестностей окружало их в этом районе планеты.

Хотя, казалось бы, план был готов и всё должно пройти так, как задумано.

Оба транспорта вылетят из лагеря «Кагар» в шесть часов вечера. В каждом будет находится от ста до ста пятидесяти заключённых, плюс около двадцати человек охраны. Плюс экипажи самих транспортов.

В довесок к ним, в сопровождении, будет находится два десантных бота. Из числа тех, что рейнские военные поставили хашмитам. И вот уже как раз они и могли создать определенные трудности. Двадцать восемь метров каждый. По два двадцати миллиметровых спаренных роторника, плюс дополнительное вооружение. Вместимость каждого — один полный взвод пехоты или же два мобильных доспеха во внутренних отсеках.

На первый взгляд они могли вызвать проблемы. Каждый из ботов обладал собственными комплексами противоракетной защиты и достаточной бронёй для того, чтобы выдержать зенитный огонь. К счастью, на этот случай у «Шерханов» имелись «Лэнсы». Портативные лазерные излучатели, питающиеся от плазменных реакторов самих доспехов смогут справиться с ними. А произошедшее с ботами сопровождения станет наглядной демонстрацией того, что случится с тяжёлыми и не особо быстрыми транспортами, если они не подчинятся приказам Шехара и не приземлятся.

Но самым опасным их оружием являлись системы связи. Аппаратура глушения, имеющаяся у повстанцев и оставшаяся ещё от королевской гвардии, могла заглушить радиочастоты связи, но становилась абсолютно бесполезной, когда речь заходила о спутниковых каналах передачи информации.

Именно спутниковая связь делала всю операцию невероятно опасной. Как только будет сделан первый выстрел — сообщение о нападении будет неминуемо передано. В этом ни Шехар, ни Лиза не сомневались. А это, в свою очередь, означало, что у нападающих будет очень маленькое окно для того, чтобы выполнить задуманное и освободить заключенных. По самым оптимистичным прикидкам у них в запасе будет от тридцати до сорока минут. Может быть пятьдесят, но не более того. Вейл со свойственным ей скепсисом ставила на тридцать минут. За это время им нужно будет уничтожить оба бота, посадить транспорты и забрать заключённых.

Действовать придётся в страшной спешке.

Проблема заключалась в том, что в их плане имелось слишком много «узких» мест, которые они никак не могли проконтролировать.

И, с учётом произошедшего в городе, появились дополнительные опасности...

— Как дела?

Раздавшийся сбоку голос вырвал Шехара из задумчивого состояния. Повернувшись, он заметил подошедшую к нему Лизу. Девушка стояла в штанах и майке, вытирая мокрые после душа волосы полотенцем. Обтягивающая грудь майка была влажной от воды и липла к телу, подчеркивая спортивную и стройную фигуру...

Шехар даже моргнул, отводя взгляд сторону.

— Ты чего такая мокрая и... — Шехар втянул носом воздух и поморщился. — Чем так воняет?

— Хадир заставил нас выбираться через стоки канализации, — скривилась она. — Пришлось чуть ли не на четвереньках ползти через местное дерьмо. Думала желудок выблюю от этой вони. Да ещё и Нори разнёс башку одному из этих придурков, когда я стояла рядом. Меня будто из ведра облили...

Лиза ещё раз обтерла полотенцем волосы, а затем поднесла его к лицу и сморщилась.

— Кажется я уже никогда их от этой дряни не отмою. Пол бутылки мыла на них вылила, а они всё равно воняют.

— Бедняжка. Можешь просто их сбрить, — шутливо предложил Шехар. — Нет волос — нет проблем.

— Не издевайся, — хмыкнула она и принялась дальше вытирать волосы. — По крайней мере я ползла впереди Нори, а не следом за ним. Вот, кто действительно бедняга. Я-то, ползла только через свою блевоту. А вот он ему досталась уже от нас троих. Как у нас тут дела?

— Потихоньку. Вроде даже успеваем с подготовкой. Доспехи уже разгружают. Осталось ещё три машины. Мукерджи и его люди скоро начнут первичную диагностику доспехов.

— Надо было сказать Лакиру запереть старика на «Колыбели». Не хватало ещё, чтобы он тут словил шальной дротик.

Шехар улыбнулся.

— Забавно, но я подумал о том же самом. Кто же знал, что он сам полезет сюда?

— Тоже верно... Ты, кстати, чего такой хмурый? Беспокоишься из-за предстоящей...

— Можно сказать и так. Пытаюсь придумать, что нам делать с пленными. Пандар сказал, что их там будет человек двести — триста.

— И? — Лиза непонимающе уставилась на него. — У нас хватит транспорта, чтобы забрать их из пустыни.

— Да я не об этом, Лиз. Что с ними делать дальше? Не тащить же через пол материка в Ландшир? Да если даже и так, где их прятать?

— Слушай, Шехар. Давай для начала хотя бы вытащим их оттуда, хорошо? Да и Пандар говорил, что поможет нам с распределением людей. В любом случае, там их оставлять нельзя. «Черепоголовые» могут... Да, что там, они обязательно отыграются на них, если мы оставим людей.

Она посмотрела на него и её глаза подозрительно сузились.

— Только если ты не собирался изначально их там бросить, забрав лишь ребят Бахад Джай, потому, что это будет полезно для тво...

— Следи за языком, — резко оборвал её Шехар. — Это мои люди, Элизабет!

Рыжая лишь усмехнулась, глядя на него. В её глазах снова искрилось веселье. Шехар хотел было что-то сказать. Даже почти начал, но потом замолчал и тяжело вздохнул.

— Вот зачем ты так, а?

— Проверяю, не вскружила ли власть тебе голову, — улыбнулась Вейл и закончив вытирать волосы, повесила полотенце себе на шею. — Держу тебя в тонусе, так сказать. Чтоб не расслаблялся.

— Вообще-то это не обязательно.

— Обязательно. Или ты беспокоишься не из-за этого?

— Нет, — он покачал головой. — Нет, не совсем. То есть, да. Но не только из-за этого. Меня куда сильнее волнует, что мы будет делать после этого. В общем плане, я имею в виду.

Шехар посмотрел на то, как через открытые двери склада внутрь начали загонять ещё один грузовик.

— «Шаррикапура» вернётся через полтора месяца. И если всё удалось, то у нас появится шанс на то, чтобы избавится и от рейнцев и от Рустала, но...

— Не всё так просто, да?

— Что-то типо того, — губы бывшего принца вновь растянулись в короткой улыбке. — Послушай, я ведь знаю, что изначально ты была против всего этого.

— Шехар, я против того, чтобы напрасно рисковать жизнями «своих» людей.

— Но они не твои люди, — возразил ей бывший принц.

— Пока они подчиняются моим приказам, они — мои люди, Шехар, — жёстко произнесла Вейл и улыбка пропала с её лица. — Я сказала, что помогу тебе, но я не собираюсь участвовать в бездумных и безрассудных акциях. Стрельба ради самой стрельбы — идиотизм.

— Так я и не спорю, Лиз. Я полностью с тобой согласен. В этом то всё и дело. Думаешь, что я хочу быть похожим на кого-то вроде Чанда? Этот кретин получил именно то, что заслуживал. Всё, чего хочу я — вернуть наш дом и свободу его людям. Они не должны жить в гребаном страхе, просыпаясь каждый день с осознание того, что этот день может стать последним. Никто не должен так жить!

— Тогда тебе лучше прямо сейчас забиться в какую-нибудь нору и не высовывать из неё своего носа, — ответила ему Вейл. — Потому, что всё, что ты делаешь — лишь приведёт к новым смертям. Даже не сомневайся в моих словах. Каждое наше действие будет иметь свои последствия.

Она чуть повернула голову и Шехар в очередной раз поёжился, глядя на сеть шрамов, покрывающих всю правую сторону её лица, спускающихся ниже и исчезающих под футболкой.

Ему рассказали о том, в каком состоянии Химмат и Нори дотащили её на поверхность Индриана. В некоторых местах внутренней комбинезон, служащий прослойкой между бронекостюмом и телом, буквально сплавился с кожей. Врачу, что лечил её, пришлось натурально сдирать его вместе с мясом, чтобы высвободить девушку. Если бы не помощь запертых на поверхности луны людей, то Лиза бы не выжила. Повезло, что у них нашлись препараты для регенерации. Пусть и немного, но если бы не они, то Шехар бы сейчас с ней не разговаривал.

И всё это произошло с ней потому, что именно он привёл их в систему Валетрия. Конечно, кто-то мог бы сказать, что вины Шехара здесь не было. Никто не мог представить себе, что за время его отсутствия планета погрузится в омут кровавой гражданской войны.

И всё же, он чувствовал вину за произошедшее. Но ещё больше, он винил себя за то, что его не было рядом, когда началось восстание. Раз за разом Шехар корил себя за то, что согласился полететь в Верден, вместо того, что остаться с братом. Да, это звучало глупо.

Но не отменяло того факта, что Шехар с радостью отдал бы правую руку, ради возможности вернутся в прошлое и попытаться всё переиграть.

К сожалению, он уже давно понял одну простую истину.

Вселенная не даёт вторых шансов.

— Эй!

Громкий выкрик выдернул Шехара из его мыслей. Повернув голову, он заметил высокого наёмника с длинными багряными волосами, затянутыми в хвост на затылке. Али спрыгнул на землю из кабины одного из грузовиков. Тот как раз заехал под крышу склада. Следом за ним из машины показались Вимал и Лата, тихо о чём-то спорящие в полголоса.

— Какого чёрта вы притащили сюда старика?!

— Никто его сюда не тащил, Али, — Шехар махнул в сторону Мукерджи. Конструктор наблюдал за тем, как его техники толпились вокруг одного из трейлеров, где сейчас покоился один из трёх «Шерханов». — Он сам приперся.

— В смысле. Старик сказал нам с Лакиром, что это твой приказ.

Шехар с Лизой удивлённо переглянулись, и бывший принц покачал головой.

— Мой приказ? Я в следующий раз прикажу, чтобы его вообще заперли в долбаной кладовке.

— Да уж, было бы не плохо. Будет обидно, если старик поймает своей умной головой шальной дротик...— Али замолчал и вдруг принюхался, несколько раз втянув носом воздух. — Чем так воняет?

— Пойду ещё раз помоюсь, — горестно вздохнув, Лиза нацепила полотенце на голову и пошла обратно к служебным помещениям.

— Сходи лучше к техникам, — бросил ей в спину Шехар. — Кажется у них был промышленный растворитель. Или ножницы...

Единственным ответом ему был кулак с оттопыренным средним пальцем.

18 мая 786 года

Двойная система Лакония

Дредноут «Месть Королевы Анны»

Виктор Райн, командующий Седьмым флотом, оглядел собравшихся в зале командиров эскадр. Сейчас перед его глазами собрались все командующие подразделениями его флота вместе со своими заместителями. Зал пестрел от серых мундиров и каждый человек, сидящий сейчас перед ним, в ожидании смотрел на своего адмирала.

Люди ждали. Ждали его слов. К ним они готовились последние две недели.

— И так, дамы и господа, начнём.

Перед собравшимися появилась крупная проекция звёздной системы, наполненная сотнями крошечных и зловещих алых отметок.

Сидящий в первых рядах Том отметил, что их оказалось значительно больше, чем можно было ожидать.

— Как видите, — начал стоящий в центре зала адмирал, — нам предстоит расколоть очень крепкий орешек. Система Бедергар является последней из трёх стратегически важных для нас узловых систем. Она по-прежнему остаётся под контролем рейнского космического флота. Противник в значительной степени укрепил систему, поэтому взять её с наскока может оказаться той ещё непростой задачкой.

Виктор прервался, указав в сторону высокой и хмурой женщины, сидящей в дальней части зала.

— Благодаря самоотверженности и профессионализму капитанов коммодора Зориной, у теперь нас имеется более или менее точное представление того, с чем нам предстоит столкнутся.

Елизавета Зорина лишь молча кивнула, принимая похвалу. Но это нисколько не уменьшило хмурого выражения на её лице.

Именно эсминцы из двух объединённых разведывательных эскадр Зориной проводили разведку системы Бедергар в течении двух последних недель. Они парами выныривали из гиперпространства на периферии системы, после чего начали углубляться в неё, рассылая во все стороны разведывательные платформы. Учитывая площадь космического пространства вокруг центральной звезды — самого Бедергара, рассчитывать на то, что военные силы Протектората смогут перехватить разведчиков ещё во время проникновения во внешнюю часть системы почти не приходилось.

Да, выход практически любого корабля из прыжка сопровождал огромный энергетический выброс. И станции наблюдения, развернутые рейнцами просто не могли его не заметить. Но, одно дело знать, где именно появились вражеские лазутчики и совсем другое понять, куда они исчезли в дальнейшем. Космическое пространство чертовски большая штука и паре эсминцев достаточно легко затеряться в этой безбрежной пустоте.

После выхода из прыжка эсминцы Зориной начинали медленно лететь в глубь системы, используя свои двигатели практически на минимальной мощности, дабы оставаться незамеченными. Основная ставка в разведке делалась на массированное использование беспилотных разведывательных платформ, которые стартовали с эсминцев.

К сожалению, даже со всеми мерами предосторожности, это по-прежнему оставалась крайне рискованным предприятием. Три эсминца так и не вернулись обратно, перехваченные рейнскими патрулями. На данный момент было неизвестно, погибли ли корабли окончательно или же оказались повреждены, а их экипажи сдались в плен.

Сам Том не смог сказать, какой из этих вариантов лучше. С одной стороны — гибель. С другой плен и неизвестность.

— Согласно полученным на данный момент сведениям, наш противник располагает восьмьюдесятью гиперпространственными кораблями. Восемнадцать дредноутов. Шесть линейных кораблей и от девяти до двенадцати линейных крейсеров. Так же сюда входят около двадцати четырёх крейсеров более низкого класса и порядка двух десятков эсминцев. Наши платформы не смогли приблизится достаточно близко, чтобы получить точные данные о классификации кораблей, но им удалось засечь кое-что другое.

Адмирал Райн сменил изображение, разделив его на две отдельные проекции. Одна демонстрировала довольно уродливый на вид контейнер с установленной на нём аппаратурой маневрирования, а вторая небольшое и вытянутое клиновидное судно. И оба этих объекта уже были хорошо знакомы Седьмому флоту.

— Как видите, в системе также присутствуют уже знакомый нам новый тип рейнских корветов, а также ракетные пусковые платформы, так успешно использованные протекторатом во время битвы в Системе Дария. Точное количество ни тех, ни других нам не известно. Но имеются кое какие догадки. Беспилотникам одного их эсминцев Зориной удалось обнаружить узконаправленные передачи. Наши аналитики предположили, что, вероятнее всего, это работа автоматики, корректирующей положение групп РПП. С учётом их данных, мы можем предположить наличие как минимум пяти групп автономных носителей ракет. Каждая может включать в себя по меньшей мере от ста до двух сотен контейнеров. Отмечу, что самые последние данные получены четыре дня назад и к нашему визиту обстановка в системе может изменится, так что будем исходить из предположения, что к нашему появлению противник станет сильнее, но никак не слабее.

По залу пролетел шелест шепотков и слов, сказанных тихим голосом. Офицеры и командиры эскадр обменивались между собой впечатлениями от этой новости.

И сидящая рядом с Томом блондинка очень хорошо выразила общее их настроение.

— Это самоубийство...

— Ты повторяешься, Ламберг, — Том усмехнулся, глянув в сторону сидящей рядом с ним Карен. Являясь, по сути, начальником его крошечного штаба, она сопровождала Райна на это собрание.

— Сэр, простите, что не проявляю чрезмерного энтузиазма от новости, что кто-то может швырнуть десять тысяч ракет мне прямо в лицо, — тихо пробормотала она в ответ.

— Ну, никто не говорил, что нам будут платить просто так.

Том улыбнулся, хотя внутри у него постепенно начала затягиваться тугой узел из нервозности и сомнений.

Как бы Райну не хотелось показаться уверенным в себе и бесстрашным... но восемьдесят кораблей — это, по-прежнему, восемьдесят кораблей. Восемнадцать из которых дредноуты. Довеском шли эти проклятые РПП, способные перемолоть их одним удачным залпом.

Конечно же, с новыми противоракетными кассетами, запускаемыми из пусковых установок дредноутов, глубина их ПРО значительно возросла. А с учётом новых тяжёлых крейсеров типа «Архангел», две эскадры которых присоединились к Седьмому флоту четыре дня назад, способности к ракетной защите можно было бы чрезвычайно назвать высокими...

Вот только цифры так просто не переиграешь.

Против восемнадцати дредноутов Протектората, Седьмой флот обладал всего лишь четырнадцатью. Девять из них относились к типу «Монарх». «Король Филипп» погиб во время сражения при Звезде Дария. «Монарх», родоначальник этой серии кораблей и его брат близнец «Макбет» получили такие сильные повреждения, что их пришлось спешно отправить на верфи «Сашимото индастриз» на Фароне для ремонта. Учитывая масштаб предстоящих работ, вряд ли эти корабли покинут ремонтные стапели раньше, чем через несколько месяцев. А может быть и того дольше.

Остальные дредноуты, раненные во время двух последних сражений, удалось восстановить до полностью боеспособного состояния усилиями самоходных ремонтных мастерских, прибывших к звёздам Лаконии две недели назад.

Помимо девяти этих космических левиафанов, в подчинение Виктора Райна так же находились шесть дредноутов типа «Ришелье». Более старые корабли и предшественники «Монархов». Они уступали им по защищенности и огневой мощи, но по-прежнему превосходили корабли всех остальных классов по этим параметрам.

Данное событие стало возможным благодаря тому, что в строй наконец начали входить находящиеся на консервации корабли верденского флота. Их в первую очередь направляли в силы обороны жизненно важных систем, усиливая их и без того высокую защиту.

К счастью, похоже кому-то в правительстве всё же пришла в голову умная мысль, что нет смысла бездумно копить корабли на орбитах и, возможно, всё же стоит им позволить делать свою работу. Так что часть высвободившихся сил направили на усиление Седьмого флота.

Далее. Помимо дредноутов, без сомнения составляющих основной ударный кулак флота, в руках Виктора так же находились двенадцать линейных кораблей типа «Лавразия». Шесть были с ними с самого начала боевых действий, а ещё шесть прибыли совсем недавно.

Тому достаточно было лишь повернуть голову, чтобы увидеть их командира, уже обросшего слухами и славой. Леонард Кенворт. Человек, ответственный за успех в системе Меклен и уничтожение кораблестроительного комплекса «Бальт».

Плюсом шли шесть линейных крейсеров, а также восемнадцать тяжёлых, с учётом новых «Архангелов» и шесть лёгких. Ну и тринадцать эсминцев под объединённым командование коммодора Зориной.

Едва ли семьдесят кораблей, против восьмидесяти. Расклад более или менее равный и в любых других условиях Том готов был бы сразиться при таких вводных. «Монархи» и «Архангелы» уже показали свою эффективность. Новые корабли превосходили своих противников в ТТХ. И единственным минусом этих кораблей являлось их очень небольшое количество.

С другой стороны, можно было воздать хвалу всевышнему, что все новые разработки шли именно Седьмому флоту, которому были так нужны.

Вот только не стоило забывать о проклятых новых корветах и РПП.

Всё это не просто могло склонить чашу весов в сторону сил Протектората. Оно могло к чертям перевернуть весь стол, на которых эти весы стояли. Если рейнцы не идиоты, то они набили систему спутниками наведения и сенсорными платформами, обеспечив для себя достаточное количество каналов управления и телеметрии для ракет с РПП. А до сего момента, офицеры рейнского флота вели себя с присущим им профессионализмом. Так что не стоило думать, будто в дальнейшем они совершат какую-то глупую ошибку.

Разве, что кто-то им не поможет эту самую ошибку совершить, — подумал Том.

Но, в любом случае, десять тысяч ракет с РПП, всё ещё оставались чёртовыми десятью тысячами ракет. И если они смогут эффективно управлять залпом такого размера, то у Седьмого флота будут огромные проблемы.

Другое дело, что эти ракеты будут опасны лишь в том случае, если корабли под командованием Виктора Райна подойдут к ним на дистанцию активной работы двигателей. Пока в их полётном профиле будет присутствовать баллистическая фаза, у верденских кораблей всё ещё будет сохранятся довольно широкое окно для того, чтобы увернутся и избежать встречи с этой угрозой.

— Атака на Бедергар и ликвидация рейнского военного присутствия в этой системе является стратегически важной задачей, — адмирал обвёл собравшихся офицеров тяжёлым взглядом. — Как видите, легко нам не будет, но успех этой операции полностью откроет для Вердена утраченные гиперпространственные маршруты, которые мы потеряли с началом этой войны. После сражения при Лаконии все силы Протектората в этом районе космоса стянулись к Бедергару. Очевидно, что Рейн планирует удерживать систему и не собирается отступать. В связи с этим, был разработан следующий план действий.

Голографическая проекция в очередной раз изменилась, детально показав Седьмой флот.

— Наступление будет вестись тремя группами. «Альфа», «Бета», «Гамма». В группу «Альфа» войдут...

— Адмирал ожидает вас, коммандер.

Поблагодарив адъютанта, Том вошёл в адмиральскую каюту «Мести» и прошёл через просторную гостиную в кабинет своего отца. Увидев сына, Виктор махнул ему рукой, приглашая сесть.

— Здравствуй, Том. Садись. Рад, что твои корабли к нам присоединились.

— Спасибо, пап. Жаль, что только не все.

— Ты хотел поговорить?

— Да, — Райн немного помялся, не зная, с чего именно начать. — Мне не нравится предложенный план.

Виктор отложил в сторону планшет и посмотрел на своего сына.

На какое-то мгновение в его голове промелькнула мысль о том, что сидящий перед ним молодой офицер, наверное, был единственным человеком, кто мог бы позволить себе вот так в открытую сомневаться в его приказах. За исключением, вероятно, коммодора Леви.

Но Алан уже высказал свои предостережения по этому поводу.

— Объяснись, — потребовал он.

— То, что Сара и её пилоты сделали у Дария — это, по сути, одноразовый фокус. Использовать его, как оперативную тактику в таких условиях — слишком большой риск. Даже простая попытка уничтожить группы РПП вполне закончится тем, что мы потеряем все машины и их пилотов.

— Прости, Том, но не ты ли мне доказывал, что эта концепция сработает? И, если не ошибаюсь, у Дария всё было именно так, как ты и говорил.

— Там на нашей стороне был эффект внезапности, пап. Рейнцы не знали о том, что мы использовали «Минотавры» для атаки на РПП до самого последнего момента. Ты не хуже меня знаешь, что часть рейнских кораблей смогла ускользнуть из системы после сражения. И они с большой долей вероятности должны знать, как именно мы вывели из строя их пусковые контейнеры. Использовать «Минотавры» в эскадренном бою — самоубийство для их пилотов. Да даже просто рассчитывать на то, что они смогут дойти своим ходом до точек запуска — уже чрезмерный риск. У них попросту не будет запаса реакторной массы на обратный путь.

— Я и не собираюсь бросать их на дредноуты, Том, — успокоил его Виктор. — Их главная и первоочередная задача — усилить нашу ПРО и выступить дополнительными носителями для противоракет. Не более того. И то, их участие потребуется только в том случае, если основной план не сработает. Применение ракет с электромагнитными боеголовками так, как вы сделали это при Дарии — исключительно ситуативная возможность и не факт, что мы ей воспользуемся.

— Всё равно, мне это не нравится.

— Ну, нравится или нет, но таков мой приказ. План составлен и готов. И я не сомневаюсь в его успехе.

Том пару секунд молчал, а затем кивнул.

— Как скажешь. Ведь это ты у нас командующий флотом.

— И не советую тебе этого забывать, Том.

Виктор улыбнулся, но в его глазах виднелась стальная твёрдость.

— Да я бы и не в жизнь себе такого не позволил, — улыбнулся Том.

— Кстати, я слышал, что ты отказался от включения в твою эскадру ещё одного корабля. Не объяснишь почему?

— Ты про «Изикииля»? Не вижу в этом смысла. Наши крейсера будут в этой операции исключительно на вторых ролях. Выдирать один крейсер из его подразделения ради того, чтобы усилить моё — только зря гонять людей. Они уже сработались в своей эскадре. Вытащим у них из колоды корабль и нарушим боеспособность их группы, а мои ребята только привыкли к работе в новой формации. Нет. Не вижу смысла. Сорок четвёртая может работать и впятером, тем более что мы отрабатываем взаимодействие в этом виде последние десять дней. Так что лучше уж всё остаётся, как есть.

— Ну, тебе виднее, Том.

— Пап, на самом деле, я хотел бы поговорить о кое чём другом. Что мы будем делать после Бедергара?

— Оперативные планы пока ещё не составлены, — через несколько секунд ответил его отец. — Но, даже если они имелись у меня на руках, ты должен понимать, что я бы всё равно тебе их не сказал.

— Да я и не прошу, — отмахнулся Том. — На самом деле, я и так могу предположить следующую точку для наших действий.

Виктор хмыкнул и посмотрел на сына.

— Ну что же, попробуй угадай.

— Сульфар, — холодно произнёс Том. — Система Валетрия.

— Хм... И, что с ним?

— В данный момент это передовая оперативная база рейнского флота в этом пространстве. Рейнцы сейчас должно быть укрепляют его так, как только могут.

— Ну, в данный момент у нас нет данных по Валетрии. Никаких. И я бы пока не стал бы ставить на то, что мы куда-то бросимся после захвата Бедергара. Предстоящее сражение окажется дьявольски сложным и вряд ли пройдет без потерь. Так что возвращайся к своим людям и продолжайте тренировки. Через три дня мы выступаем...

Глава 14

18 мая

Франкс

Чёрный и дорогой флаер вошёл в воздушное пространство верденской столицы с запада. Практически сразу же аэрокар влился в поток перемещающихся по воздуху машин, снующих между протянувшимися к небу небоскрёбами Фракнса.

Единственный пассажир дорогой машины, не считая её пилота, сейчас смотрел на панораму проносящегося за стеклом города с какой-то жалостью и содроганием. Будто его глаза глядели на ребёнка, выбравшего не тот путь, который предполагали для него заботливые родители.

И в каком-то смысле, это даже было правдой.

Добравшись до своей цели в центре города, флаер замедлился и плавно завис над просторной посадочной площадкой, примыкающей с одной стороны к пересекающей рукотворный каньон улицы эстакаде, а с другой к пешеходной аллее, ведущей ко входу в один из самых дорогих ресторанов Франкса.

Кеннет Бранн дождался, пока дверь откроется и вышел наружу, где его уже ждали.

— Рады снова вас видеть, мистер Бранн, — с искренней вежливостью произнёс хозяин ресторана, вышедший для того, чтобы встретить его лично. — Ваш гость уже ждёт вас в отдельном кабинете.

— Спасибо, Рикардо. Прости, что я так давно не заходил к вам.

— Бросьте, мистер Бранн, — улыбнулся тот. — Мы рады каждому вашему визиту. Тем более сейчас с вами не так много охраны.

Бывший президент улыбнулся в ответ на эту шутку.

Хозяин заведения проводил Кеннета через вход к отдельным кабинетам, предназначенным для самых влиятельных и важных гостей ресторана.

«Сапфир» мог похвастаться не только самыми лучшими поварами, что каждый год участвовали в кулинарных баталиях со своими коллегами из «Закатного луча» с Траствейна, но и длиннейшими очередями. Столик здесь следовало заказывать минимум за месяц, а лучше за два до предстоящего мероприятия. И даже так, сделать это могли себе позволить далеко не все. Девяносто пять процентов всех клиентов получали мягкие и вежливые отказы со ссылками на то, что все столики забронированы на несколько месяцев вперёд. Впрочем, практически сразу же они получали и клятвенные обещания первыми узнать об освободившемся столике, если такое вдруг произойдёт.

Естественно, в столь редких случаях, когда такое действительно происходило, то перезванивали лишь одному из сотни.

И полупустой зал, встретивший Кеннета, оказался лишним подтверждением этой политики ресторана.

Если уж говорить начистоту, то Бранн никогда не смог бы вспомнить, когда в ресторане оказались бы заняты все столики разом. Таким образом управление «Сапфира» создавало у своих и без того высоких посетителей дополнительное чувство элитарности и собственного превосходства над другими.

А порой, это ощущение может стоить дорого. Очень дорого. Но люди готовы были за него платить.

Не то, чтобы Кеннет одобрял такую политику. С другой стороны, он мог простить Рикардо и его ресторану подобные «игры разума» ради одной из лучших кухонь в городе.

Владелец заведения провёл бывшего верденского президента через зал к отдельным и роскошным кабинетам, способным обеспечить дорогим гостям «Сапфира» ещё большую степень уединения.

— Ваш гость уже сделал заказ, — пояснил Рикардо, открывая дверь перед Бранном. — И я позволил себе вольность подать ваше любимое вино.

Кеннет улыбнулся и кивнул.

— Спасибо, Рикардо. Если что-то потребуется, то мы сообщим.

— Конечно, мистер Бранн. Как и всегда, наше заведение к вашим услугам, — произнёс он напоследок.

Единственный человек, находившийся в кабинете, поднялся на ноги стоило только открыться двери.

— Спасибо, что нашёл для меня время, Михаил, — с искренней улыбкой поблагодарил его Бранн, протягивая руку.

— Было бы странно, если бы я не сумел уделить для вас времени, господин президент, — улыбнулся в ответ главнокомандующий верденским флотом Михаил Иосифович Гаранов.

— Ты прекрасно знаешь, что я больше не президент, — с укором проворчал Бранн, опускаясь в свободное кресло за столом. — Как дела на фронте?

— Ну, ты прекрасно знаешь, что я не могу тебе этого рассказать, — в тон ему ответил Михаил. — Только то, что сообщается официальными СМИ.

— Если честно, то я удивился бы произнеси ты что-то другое, — улыбнулся Бранн. — Но, на самом деле, я хотел поговорить немного не об этом.

Михаил подобрался в кресле. Это всегда ему нравилось в Кеннете. Этот человек не любил тратить время попусту. И раз он пригласил его на обед, то стоило подготовится к деловому разговору, а не ждать, что Бранн будет двадцать минут обсуждать погоду или же сплетни ради поддержания светской беседы перед тем, как перейти к чему-то более существенному.

— Слушаю тебя.

— Для начала я хотел бы прояснить кое какой момент, — попросил Бранн. — Если ты не против?

— Конечно, — Гаранов жестом предложил ему продолжать. — Почему нет.

— Хорошо. Давай сойдёмся на том, что наш разговор исключительно, скажем так, гипотетический. И так, мы знаем, что Рейнцы обосновались в системе Валетрия. Так?

— Гипотетически? — на всякий случай уточнил у него Гаранов, на что получил подтверждающий кивок. — Тогда, да. У нас есть такие данные.

— Рейн устроил переворот в этой системе для того, чтобы привести к власти удобное для себя правительство и получить возможность создать там свою передовую оперативную базу для действий своего Второго флота.

— Да, — Михаил кивнул. — Хороший ход, кстати. На самом деле хороший. Теперь им не нужно гонять корабли через огромное расстояние для ремонта и пополнения запасов. В Валетрии они получили передовую точку для технического обслуживания и заправки единиц своего флота. И, по некоторым нашим гипотетическим догадкам, именно оттуда идёт контроль за их операциями.

Кеннет как-то отстранённо кивнул, словно зафиксировал в голове мысль для её дальнейшего обдумывания и продолжил.

— Хорошо. А теперь, предположим, что Протекторату и их марионеточному правительству не удалось до конца задавить все очаги сопротивления на Сульфаре. Допустим, есть оппозиция, которая не только уцелела, но и продолжает активные действия против нового режима.

Гаранов нахмурился.

— У меня нет таких сведений, Кеннет.

— Мы же говорим чисто гипотетически, ведь так? — напомнил ему Бранн.

— Хорошо. Допустим, что ты прав. И что?

Кеннет взял бокал с белым вином и сделал глоток прежде, чем продолжить.

— Продолжу свою мысль. Допустим, что это сопротивление возглавляет выживший член королевской семьи. Младший брат погибшего короля, который по счастливому стечению обстоятельств находился за пределами системы, когда всё завертелось. Благодаря этому он уцелел во время чисток на планете.

— Валетрия заблокирована Протекторатом, Кеннет, — покачал головой Михаил. — Если, как ты сказал, он находился за пределами системы, то он никак не может что-либо возглавлять…

— Ну, мы можем ведь предположить, что бывший сульфарский принц воспользовался услугами контрабандистов из Союза для того, чтобы тайно пробраться на планету.

Услышав это, Михаил басовито расхохотался.

— Если это так, то у парня должны быть стальные нервы. Или яйца. Я готов поставить десять к одному, что эти проходимцы скорее просто обокрали бы его и вышвырнули в космос при первом же удобном моменте.

— Ну, — улыбнулся Бранн. — В таком случае ты остался бы без денег. Потому, что ему действительно удалось попасть на планету. И сейчас, гипотетически, он возглавляет группу местных, борющихся с новым местным режимом. Всё это, разумеется, строго гипотетически.

— Естественно. Вот только, я не понимаю зачем ты всё это мне рассказываешь. О, нет, это действительно интересная информация. Тут я спорить не стану. Но мне от неё сейчас пользы, как флаеру от колёс.

— Погоди, — успокоил своего друга бывший верденский президент. — Сейчас поймёшь. Допустим, что некоторым из его сторонников удалось недавно покинуть систему и добраться до верденского пространства.

Стоило ему произнести последние слова, как взгляд Михаила сменился с насмешливого на заинтересованный.

— Тогда, гипотетически, могу предположить, что они проделали это путешествие не просто так. Я прав?

— О, ты абсолютно прав. Более того, как бы ты посмотрел на гипотетическую возможность взглянуть на сенсорные данные по Валетрии?

— Насколько эти данные полные? — моментально потребовал Михаил и в его глазах загорелся огонёк едва сдерживаемого интереса.

— Человек, доставивший эти сведенья заявил, что они использовали в основном гражданскую аппаратуру и пассивные сенсоры. Плюс записи отдельных людей. Данные очень хаотичны, но информации много. Но, как ты понимаешь, это рождает два вопроса. Как этой информацией воспользоваться и…

— И что твой человек хочет за эту информацию, — уловил суть Гаранов. — И?

— Гипотетически?

— Конечно.

— Они хотят помощи в освобождении своей системы. По их плану мы могли бы заняться силами Протектората в космосе в то время, как они ударили бы по верхушке подконтрольного Рейну правительства и руководству Протектората на планете. В качестве платы за помощь, они согласны сделать тоже самое, что их нынешний лидер сделал для Рейна. Возможность размещения военной базы в пространстве между нами и Протекторатом.

— Это слишком сложный вопрос, чтобы обсуждать его таким образом, Кеннет, — наконец произнёс Михаил, потратив почти минуту на размышления. — Ты должен понимать, что никакого конкретного ответа я тебе на дам, даже если бы хотел этого. Здесь слишком много подводных камней, наступив на которые можно переломать себе все ноги.

— О, я и не ожидал от тебя чего-то другого. Просто хотел сообщить тебе эту информацию.

— Информация — это, конечно, хорошо, — задумчиво произнёс Гаранов. — Можем ли мы её использовать - уже совсем другое дело. Я правильно понимаю, что человек, доставивший эти сведения находится в контакте с тобой?

Кеннет кивнул.

— Тогда я обязан задать глупый, но всё такие необходимый вопрос, — продолжил свою он свою мысль. — Можем ли мы ему доверять?

— Да, — немного подумав ответил Бранн. — На самом деле я считаю, что действительно можем. Вообще, за это нам стоит благодарить Дэвида, земля ему пухом.

— Остерленд? А он тут каким боком?

— Сульфарцы вышли на меня через Мэннинга и его организацию.

— Частная военная компания Дэвида? — уточнил Гаранов.

— Верно. Ещё до того, как всё завертелось, у них имелся контракт с Сульфарцами. Они прибыли в систему буквально через месяц или около того после того, как дерьмо попало на вентилятор и разлетелось по комнате. Именно благодаря его ребятам мы узнали о том, что произошло на Сульфаре.

— И тогда решили усилить пикеты на узловых системах, — продолжил за него Гаранов. — Я тебя понял. Эх, жаль, что мы узнали об этом так поздно.

— Ну, ты не хуже меня знаешь, что история не терпит сослагательного наклонения.

Михаил кивнул и впервые прикоснулся к стоящей на столе чашке с чёрным, как смоль, кофе.

Действительно, будь у них немного больше времени и собранные под руководством Сверидовой и Раленберга силы оказались бы на узловых системах ещё до того, как Протекторат ударил бы по ним. И тогда, возможно, у них бы хватило ума и сомнений в происходящем для того, чтобы сдать назад.

Но думать об этом уже не имело смысла. Всё случилось именно так, как случилось.

— Я не уверен, что мы сможем использовать эти данные и как-то помочь сульфарцам, — наконец сказал Гаранов. — Дэвид, ты должен понимать. Даже если я на секундочку поверю в то, что всё, что ты сейчас мне сказал - это самая настоящая и чистая правда и, что нас не водят за нос, то у нас всё равно сейчас нет лишних резервов для того, чтобы сделать что-то подобное. Единственное наше соединение способное к ударным операциям за пределами родного пространства - Седьмой флот. А он занят тем, что пинает рейнцев по заднице. Мне просто неоткуда взять корабли, спасибо нашему правительству. И даже если бы я мог выдернуть откуда-то несколько эскадр дредноутов и собрать их в ударный кулак, я всё равно не стал бы этого делать.

Бранн нахмурился.

— Объяснишь?

— Легко. Я военный человек. А мы не любим сложных планов. Кто бы, что не думал, но чем проще план, тем больше шансов на то, что он сработает так, как должен. Ты предлагаешь нам положится на заявления третьих лиц и составить оперативный план удара по Валетрии полагаясь исключительно на их информацию…

— Я ничего такого не предлагал, Михаил… — тут же начал возражать Кеннет, но Гаранов остановил его подняв ладонь.

— Позволь я закончу. Просто я хочу, чтобы ты понял, как всё это выглядит с моей стороны. Вот тебе несколько вариантов. В самом худшем случае мы столкнулись с действиями рейнской разведки. Они направляют к нам твоих «людей» с заведомо ложной информацией и провоцируют ударить по Валетрии. И как только наш флот сунет туда свой нос они обрушатся на нас словно карающая длань самого господа. Банальная деза, призванная заманить в ловушку и лишить нас самых боеспособных единиц флота. Теперь другой вариант. Допустим, что твои информаторы действительно те, за кого себя выдают. В таком случае их информация может оказаться ошибочной или же, что скорее всего так и есть, неполной. Опять-таки, это может привести к значительным потерям и провалу все операции.

— Мэннинг поручился за этих людей, Михаил. Больше того, на Сульфаре сейчас находятся подчинённые самого Лестера. И они так же…

— Прости, Кеннет, — жёстко оборвал его Михаил, — но их слова абсолютно ничего для меня не значат. Я не могу рисковать своими людьми и флотом полагаясь на слова тех, кого не могу проверить лично. В любом случае, сейчас всё равно не время для обсуждения подобных вещей. Со дня на день Седьмой Флот Райна ударит по Бедергару.

— Не ты ли говорил, что не можешь рассказывать такие вещи, — улыбнулся Бранн, на что Гаранов ухмыльнулся.

— Да даже если ты прямо сейчас помчишься в рейнское посольство и расскажешь им, они всё равно не успеют ничего предпринять. Ни один курьер не успеет добраться до Бедергара и предупредить их. Так что об этом я не волнуюсь.

— То есть эта информация бесполезна для нас?

— Не совсем, — через пару секунд признал Михаил. — Всё же, я хотел бы взглянуть на эти данные. Хотя бы из любопытства. И поговорить с сульфарцами.

— Ты обдумаешь их предложение?

— Это минимум, который я могу тебе обещать. Лишь обдумаю и ничего больше. Но и меньшего обещать не стану.

— Ну, это куда лучше всего того, на что я мог надеяться.

— А теперь, если ты позволишь, — Михаил коснулся стола и на его поверхности появилось голографическое меню ресторана. — Я хотел бы получить свой бесплатный обед.

Кеннет рассмеялся и посмотрел на сидящего напротив него адмирала.

— Бесплатный?

— Конечно. Раз уж ты вытащил меня на эту встречу, то обязан хотя бы накормить. Учитывая, что через три часа у меня встреча с Решар, хороший стейк с кровью мне сейчас точно не помешает.

19 мая 786 года

Франкс

Штаб-квартира Разведывательного Управления Флота

Тишина. Густая. Практически ощутимая на физическом уровне. Полная тишина и одиночество.

Риваль лежал на кровати, безучастно смотря в потолок, всё ещё не способный поверить в то, что всё оказалось настолько просто.

Мечущиеся в голове мысли раз за разом возвращали его к состоявшемуся пару дней назад разговору…

— Бред какой-то…

Риваль смотрел на планшет и просто не мог поверить в то, что всё оказалось так… просто?

— Данные говорят сами за себя, Риваль, — Изабелла докурила ещё одну сигарету и потушила её в пепельнице. — Эти АРКи принадлежали Рейнскому Протекторату. Это Рейн стоит за убийством Остерленда.

Блауман покачал головой и положил планшет обратно на стол.

На устройства была выведена диагностическая информация из блоков памяти одного из дронов. Единственного уцелевшего АРКа, если быть точным.

Риваль несколько раз пересмотрел видео запись, хотя каждый раз внутренне содрогался от воспоминаний о том дне. Вот поезд, на котором они с адмиралом спасались со станции. Вот дроны бросаются в погоню за поездом. Добегают до края платформы и прыгают на него. Один из андроидов неудачно ударился о корпус вагона и упал прямо на монорельсовые пути. В то место, где шёл силовой рельс, питающий состав энергией. Полыхнула вспышка и искры электрических разрядов, а угловатая фигура АРК так и осталась неподвижно лежать на монорельсовых путях.

И это оказался единственный более или менее уцелевший дрон из тех, что напали на них в тот день. Все остальные дроны попросту взорвались.

Именно из электроники уцелевшего сотрудникам РУФ и удалось достать информацию. Сервисные файлы диагностики, проводимой на заводе изготовителе. Техникам РУФ каким-то невероятным образом удалось добыть эти данные из почти что полностью сгоревшей электроники АРКа.

— Это ничего не доказывает, — Риваль положил планшет на стол.

— Этот дрон произведён на рейнском заводе «Антал», Риваль, — настойчиво произнесла Решар таким тоном, будто старалась вразумить нерадивого ученика. — Эти данные ясно говорят об этом. АРКи принадлежали Рейнскому Протекторату…

— Как и все дроны этого типа, которых они продавали на экспорт, адмирал, возразил ей Риваль. — Этого дрона могли продать кому угодно!

— Риваль, его собрали всего за три месяца до гибели Остерленда. Хочешь сказать, что партию этих болванчиков продали третьему лицу, которое и устроило покушение на Дэвида? Хорошо. Пожалуйста. Ну и кто, скажи мне пожалуйста, виновен в этом? Расскажи, я с удовольствием послушаю. Не можешь? Естественно нет. Потому что ты прекрасно знаешь, что я права. Что техники, разобравшие этого уцелевшего АРКа по винтикам - тоже правы. И, что адмирала Остереленда убил Рейн. Как и тысячи других наших сограждан и военных. Поэтому прекрати уже занимается этой ерундой.

Блауман сидел, глядя на планшет и попросту не знал, что ему делать. А, что, если, всё действительно было именно так? Если у этой истории нет никакого двойного дна и всё произошло так, как говорила Решар?

Тогда, как объяснить всё остальное? Лазарева. Киборга. События на Новом Руане. Гибель Станции «Арфа» и её научного персонала. Все эти ниточки, связанные с программами по экспериментальному изучению частиц Черенкова, которые обрываются, едва стоит за них потянуть. Попытка покушения или же похищения Шан Линфен. Столько событий, которые Риваль пытался сплести воедино на своей мысленной доске, считая, будто они могут связаны между собой.

Но, что, если это не так? Что если он ошибся, полагая будто за всем происходящим может стоять кто-то. Какая-то отдельная фигура, управляющая событиями со стороны?

Сомнения кислотой разъедали его уверенность в себе. И Решар прекрасно это видела.

— Вероятно, это часть их операции по подготовки к участию в войне. Избавится от главы нашей разведки для того, чтобы парализовать её работу.

— Всё равно, это какая-то глупость! — Риваль посмотрел на Изабеллу, не желая верить в эту теорию, какой бы подходящей под происходящее события она не была.

— Глупость или нет, но факты говорят сами за себя.

— Тогда, как объяснить всё остальное? Нойнер? Лазарев? Случившееся с исследовательской группой станции «Арфа»…

— Они просто заметают свои следы, Риваль. Прибирают за собой для того, чтобы такие, как ты искали в происходящим двойное и даже тройное дно, — спокойно ответила Решар. — Мы поступили бы точно так же…

И с этим Риваль нехотя был вынужден согласиться.

Не стоит думать, будто работа спецслужб заключается исключительно в добывании разведывательной информации политического, экономического и военного характера. В их задачу так же входило и устранение неугодных, о чём, естественно, никому лишнему знать не следовало. У РУФ имелись оперативники, специализирующиеся на таких задачах. И, на самом деле, в этом не было абсолютно ничего удивительного. Древняя пословица - нет человека, нет проблемы. Она подходила к тому, чем они занимались, как нельзя лучше. Иногда для того, чтобы сохранить устоявшийся порядок вещей, требовалось устранить из уравнения не подходящие к нему переменные.

И всё же, Риваль просто не мог поверить в то, что Рейн решил устранить адмирала таким… топорным и корявым способом. Разведка так не работает. Зачем использовать бомбу там, где достаточно одного удара ножом? Это в романах и кино убийцы использовали хитрые яды, нервнопаралитические газы и выдумывали многоступенчатые планы для устранения своих целей. В реальности же всё происходило куда прозаичнее. Труп неугодного человека находили лежащим на ночной улице с несколькими ножевыми ранениями и со следами обычного ограбления. Уличный грабёж, переросший в поножовщину. Таких случаев происходят тысячи каждый день и с этим ничего нельзя поделать. Разве, что только в этом случае следователи так и не смогут найти тех, кто ответственен за это. Но и это не являлось какой-то неожиданностью. Или же случится несчастный случай. Трагическое происшествие.

Вот так всё и происходит. Человек вышел покурить и выпал с балкона. Другой решил слетать за город, а его флаер потерял управление из-за программной ошибки и упал в горах. Третий захотел… и так далее.

Вокруг таких дел, как правило, почти не бывает шума и помпезности. Разве, что только из-за высоких постов или же медийной популярности. Но, как правило, о случившемся быстро забывали…

Блауман моргнул, вдруг осознав простую истину. А ведь и покушение на них с адмиралом начиналось именно так. В них врезался флаер и, если бы не навыки Риваля, как пилота, они скорее всего погибли ещё до того, как обломки их машины упали на землю. И гибель доктора Лазарева, так же походила на несчастный случай. Пусть у него и не было предпосылок, но и следы явного убийства так же отсутствовали.

Так, может быть, это он заблуждается? Напридумывали себе тайных заговоров и теперь не способен увидеть картину целиком, даже когда факты оказались выложены перед ним на столе…

Блауман сел на постели.

Нет, наконец решил он. Всё не могло быть так просто. Так… глупо. Риваль прибывал в полной уверенности, что в данном, конкретном случае, Протекторат был не причём. Ему нечем было объяснить свою уверенность. Лишь собственные, ничем не подкреплённые подозрения.

Вот только у Риваля не было абсолютно никаких доказательств. На самом деле, у него не было вообще ничего. Более того, Риваль всё ещё находился под арестом. При этом каких-либо обвинений, за исключением того, что он самовольно покинул Галахд и отправился на Траствейн без разрешения начальства, Изабелла ему предъявить не могла. Она и сама наверно понимала, насколько абсурдной оказалась сложившаяся ситуация. Содержать сотрудника РУФ под арестом без каких-либо на то оснований выглядело… по меньшей мере глупым поступком.

Но, ему хотя бы дали доступ к библиотеке. Естественно, что никакого доступа к секретной информации у него не имелось. Даже простой возможности позвонить, что являлось лишним подтверждением того, что его арест оказался импульсивным и необдуманным поступком со стороны Решар, что, естественно, не добавило ей любви со стороны самого Риваля.

Зато она выполнила его просьбу, дать доступ к архивам с открытыми данными, а именно это сейчас ему и необходимо для того, чтобы восстановить кое-какие пробелы в собственном знании истории.

И Риваль собирался исправить этот недостаток.

Потому, что сказанные Линфен слова до сих пор не шли у него из головы. Теория казалась безумной.

«…Сабуро и Леонид не создавали двигатель. Они нашли его.»

Это звучало, как самый настоящий научно-фантастический бред. Потому, что единственный вывод, который человек мог сделать на основе этого утверждения - кто-то другой создал этот двигатель.

И этот кто-то явно не мог быть человеком.

Риваль, как и бесчисленные миллиарды людей никогда не задумывался над тем, как люди прошлого проложили дорогу к звёздам. Для него это событие оставалось таким же свершившимся фактом, как и воздух, которым они дышал. Космические перелёты и всё, что оказалось с ними связанно настолько прочно вошло в человеческую жизнь, что подавляющее и абсолютное большинство даже не задумывалось над тем, как работают корабли, на которых летают люди.

Нет, конечно же, те, чья жизни напрямую зависели от этих механизмов в них разбирались. Но на фоне общей человеческой массы это был крошечный процент. И ведь эта ситуация распространилась почти что на все сферы деятельности человеческой жизни. Люди используют технологические достижения в своей повседневности, но при этом даже не способны понять, как те или иные вещи работают или же функционируют. Можно было подойти к случайному прохожему на улице и в девяносто девяти случаях из ста он не сможет объяснить, как работает даже его персональный коммуникатор, не то, что двигатель Кобояши-Черенкова. Для обычного обывателя не существовало востребованности в этой информации. Работает? Хорошо. Не работает? Плохо. Вот, какими категориями мыслило подавляющее большинство.

И вот, в таких условиях не было ничего удивительного в том, что люди не понимали, а точнее, забыли, насколько действительно великим открытием был двигатель созданный Сабуро Кобаяши и Леонидом Черенковым. Он не просто дал человечество возможность окончательно скинуть с себя оковы планетарного притяжения и позволил активно и быстро колонизировать и развивать Солнечную систему. Он дал людям возможность протянуть свои руки к другим звёздам. Вывел идеи колонизации других миров из области теоретизирования в практическую плоскость.

И, как только это произошло, люди задумались над очень простым вопросом.

А не встретим ли мы кого-нибудь на бескрайних просторах космоса?

С учётом всё более и более развивающейся колониальной экспансии в Эры Колонизации, этот вопрос вставал всё острее. Чем дальше люди продвигались в космосе, чем дальше улетали к звёздам, тем выше оценивалась вероятность того, что рано или поздно будет найдена другая, инопланетная жизнь.

Сколько разговоров было на эту тему. Сколько теорий и расчётов. Писались научные работы. Планировались целенаправленные экспедиции. Создавалось специальные протоколы на случай «Первого контакта».

Вот только годы шли, а люди так и оставались единственной разумной жизнью в галактике. За восемь веков экспансии человечество так и не нашло признаков разумной жизни.

Естественно, это касалось именно «разумной» жизни. Жизненные формы оказались найдены на сотнях миров. Планеты порождали свои собственные биосферы, в которых появлялась жизнь и порой люди сталкивались с ней. Но, кого волнуют инопланетные насекомые и ящерицы, когда речь идёт о разумных существах?

Правильно. Никого, кроме ксенобиологов.

И на фоне этих неоспоримых фактов, отец Линфен заявляет о том, что Сабуро и Леонид «нашли двигатель»?

Это не просто звучало бредово. Ривалю даже просто мысленно представить подобное было тяжело.

Именно по этой причине, он сейчас сидел на кровати в своей «камере» и держал в руках планшет, на экране которого находились архивные документы восьми вековой давности.

Сабуро и Леонид работали в своём собственном научном комплексе на крупнейшем спутнике Юпитера - Титане. Работали там шесть лет. В закрытой обстановки полной секретности. После чего представили миру свой двигатель.

Всё.

Если удалить из открытого на планшете документа воду и различные побочные статьи, то это оказывалась практически вся информация, в которой имелся хоть какой-то смысл. Больше об этом периоде их работы не было никаких данных. Вообще ничего.

— И, как мне искать ответы? — спросил Блауман в пустоту.

По крайней мере, он надеялся на то, что у самой Шан и ребят Симмонса дела шли куда лучше, чем у него самого…

Когда в её кабинет ворвался личный помощник, Изабелла заканчивала подготовку документов для следующего заседания комитета по делам разведки. Это занятие она считала важным и уделяла ему достаточно времени для того, чтобы её доклады всегда содержали максимальное количество информации, были понятны и лаконичны.

И всё же, сейчас она очень хотела, чтобы эту работу за неё делал кто-то другой. Потому, чем больше времени она проводила на должности начальника разведывательного управления, тем больше удивлялась тому, как у её предшественника выходило всё успевать.

— Адмирал, мы только что получили пакет от капитана курьера. Он прибыл тридцать семь минут назад.

Сказав это, он положил прозрачный футляр с заключённым в нём инфочипом на стол Решар. По красным отметкам на футляре Изабелла моментально поняла, откуда было получено это сообщение.

Хотя, скорее стоило сказать, что она знала от «кого» оно получено.

Скорее всего висящий на орбите курьер мог иметь тысячу портов приписки. Сейчас это не имело никакого значения, потому что Решар точно знала. Перед ней на столе лежало новое сообщение «Регента». Тайный агент продолжал поставлять информацию верденской разведке, даже не смотря на всё происходящее.

Взяв в руки футляр, Изабелла достала инфочип и положила его на стол. Затем вынула из внутреннего кармана своего кителя цифровую печать. Такие имелись у всех адмиралов и были уникальными. Благодаря им они получали возможность к доступу к информации с высшим грифом секретности. Как уверяли техники, подделать эти печати было невозможно.

Сначала Решар подключила к своему терминалу цифровую печать и только затем вставила инфочип в разъём. По понятным причинам он не имел систем для беспроводного доступа. Хоть это и казалось Изабелле жутко старомодным, всё же имело смысл. Гарантия того, что никто не сможет удалённо подключится к нему и получить информацию. А такая возможность всегда оставалась, даже несмотря на то, что данные на чипе были защищены самым лучшим образом и зашифрованы.

Программе дешифровки потребовалось почти двадцать секунд для того, чтобы расшифровать сообщение. По прошествию этого времени перед глазами Решар появилось короткое сообщение. Всего несколько строчек, которые, тем не менее, заставили её похолодеть.

Адмирал стремительно повернулась к своему адъютанту.

— Когда получено сообщение?

— Мы получили его тридцать семь минут назад. Капитан доставившего его курьера лично передал…

— Нет! — вскрикнула она. — Когда курьер сам получил его?!

— Э… — он на мгновение замялся, вспоминая информацию. — Если не ошибаюсь, то они покинули Новую Саксонию двадцать второго апреля.

— Господи.

Изабелла рухнула в кресло и обмякла.

Четыре недели. Этой информации почти четыре недели. А учитывая задержку в передачи, то он скорее всего эти данные устарели ещё сильнее.

— Живо свяжитесь с Михаилом Гарановым. Сообщите ему, что Седьмой флот идёт прямо в ловушку.

Молодой офицер побледнел и пулей выскочил из кабинета. Решар проводила его взглядом, чувствуя, как на её губах появляется маниакальная улыбка. Изабелла всегда начинала улыбаться, когда жутко нервничала.

А сейчас адмирал почти была готова истерично рассмеяться. Потому, что как бы не спешил её помощник, скорее всего что-либо предпринимать уже поздно. Отсюда до Лаконии курьеру лететь почти пять дней. А удар по Бедергару назначен на двадцать второе число. Корабли Виктора Райна уйдут в прыжок к своей цели через три с половиной дня.

Решар бросила ещё один взгляд на дисплей, на котором горели строчки присланном сообщения.

«Вторая ударная группа Второго Флота покинула «Гавельхайм» под личным командованием Филипа Штудгарда…»

Глава 15

21 мая 786 года

Концентрационный лагерь «Кагар»

Когда надзиратели лагеря ворвались в бараки для заключённых, Арун Камаль ещё спал, прижимая к груди дочь и накрывшись тонким, воняющим пылью и потом покрывалом.

Двери в барак, обычно запертые на ночь на электронные замки, распахнулись. Внутрь ворвались охранники в серых одеждах с эмблемами трёхголового льва на своей одежде. Ударами шоковых дубинок они поднимали заключённых с их кроватей и чуть ли не пинками гнали их в сторону раскрытых дверей.

— Вставайте, ублюдки! Живо поднимайтесь на ноги! — орал один из них, стоя в проходе и держа в руках пистолет.

Всё это походило на какой-то жуткий хаос.

— Папа... — прошептала девочка, прижимаясь к отцу. — Что происходит?

— Всё будет хорошо, моя маленькая, — прошептал он в ответ и стараясь подняться с постели раньше, чем до него доберутся эти изверги со своими дубинками.

Арун уже успел на своём собственном опыте убедится в том, какую мучительную боль доставляли удары этого оружия. Половина его лица всё ещё была похожа на заплывший синяк, а один глаз по-прежнему отказывался нормально открываться после того, как он попросил лишнюю порцию еды для дочери. Рацион питания для заключённых в лагере был столь скуден, что каждую ночь они засыпали под звуки урчащих от голода животов. Всего лишь ещё одна порция жидкой, почти что водянистой каши.

В ответ охранник в столовой просто ударил его по лицу дубинкой.

— Скорее, Яша, — поторопил он девочку. — Вставай.

— Пап, мне страшно, я не хочу... Я хочу к маме!

От пропитанного страхом голоса дочери у Арона вновь до боли защемило сердце.

Он всё ещё не знал, как рассказать малышке о том, что она больше никогда не увидит ни свою маму, ни брата. Каждый день, Яша снова и снова спрашивала отца. Когда же вернётся мама с Джохаром? Почему они оставили их одних?

И каждый раз Арун не находил в себе сил рассказать девочке правду. Их жизнь и без того стала ужасной. После того, как солдаты Камаан ке Сена схватили их в Джаруане и доставили сюда, каждый день в жизни Аруна оказался пропитан страхом. Чистым и животным ужасом. Он боялся даже не за свою собственную жизнь. Все его мысли оказались связаны с маленькой девочкой, что сейчас прижималась к нему. Последний осколок старой жизни, вычеркнутый из мироздания чужой ненавистью и злостью.

— Эй! — рявкнул один из надзирателей, указав шоковой дубинкой в сторону Аруна. — Пошли на выход! Живо! Пошевеливайтесь!

Прижимая к себе девочку, Арун вместе с остальными заключёнными двинулся на выход из барака. Его пальцы так сильно сжимали детскую ладошку, что малышка запищала от боли и он даже не сразу это заметил.

— Прости, Яша. Прости пожалуйста, — шептал он на ухо, подхватив девочку на руки.

Когда он оказался на улице, солнце ударило по глазам, на несколько секунд ослепив его. Арун даже не мог понять, зачем они здесь. Мужчины, женщины. Даже дети. Все, кого схватили в Джаруане, их просто на просто загнали в этот лагерь, расселив по баракам. Каждую неделю часть людей куда-то уводили, и они больше никогда не возвращались назад.

Точно так же, как сейчас уводили и их.

Кто-то шептал, что из них сделают рабочих. Другие, что их просто казнят в назидание другим. Теорий было столько, что Арун даже не знал, в какую из них верить. Каждая оказывалась хуже предыдущей стоило ему только задуматься над этим.

— Пошевеливайтесь! — кричал начальник охраны лагеря сквозь громкоговоритель, направляя толпу в сторону расчищенной посадочной площадке на краю лагеря. — Живее!

Людей, как скот, гнали к двум большим атмосферным транспортникам. Расположенные на их бортах люки грузовых отсеков были открыты, и охранники «Кагара» загоняли людей внутрь.

Кто-то попытался сопротивляться. Таких сразу выгоняли из общей толпы и избивали шоковыми дубинками, пока те не переставали скулить и извиваться от боли. Арун увидел троих таких и ни один из них потом не поднялся на ноги. Для своих надзирателей эти несчастные даже не были людьми. Эта равнодушная жестокость пугала его до глубины его души. У неё не имелось причины. Не имелось цели. Казалось, что жестокость этих людей существует ради самой жестокости.

Сзади, за их спинами, из глубин барака раздались приглушённые звуки выстрелов. Похоже, что кто-то попытался спрятаться, даже несмотря на то, что на прошлой неделе некоторые из заключенных в соседнем бараке попытались сделать тоже самое. Глупая попытка спрятаться от страха неизвестности. Ведь она пугала людей куда сильнее, нежели угроза смерти прямо тут, от рук этих мясников.

Арун шёл в толпе держа дочь на руках и не способный поверить в то, что люди могут быть так жестоки. В то, что выросшие в современном и цивилизованном мире люди способны на такие зверства.

Спереди вдруг началась давка. В воздухе вспыхнули протестующие крики. Впрочем, они почти сразу потонули под трескучими ударами шоковых дубинок. Из-за скопившихся впереди людей Арун не мог увидеть, что именно происходит, но не собирался подставляться под горячую руку местных охранников. Для того, чтобы убить одного из заключённых им порой не нужно было и повода.

Поэтому склонив голову и прижав Яшу к груди, он ринулся вперёд, к опущенным апрелям грузового транспорта. Туда, куда охранники гнали толпу. Лучше оказался там, хоть в каком-то спокойствии и безопасности. Пусть и на короткое время...

Чья-то рука неожиданно схватила его за шиворот и вырвала из толпы, грубо швырнув на землю. Арун едва успел повернуться, чтобы упасть на плечо, а не на сжимаемую в руках дочь.

— Заберите мелкую девку к остальным! — приказал голос над его головой и у Камаля в груди что-то оборвалось.

Один из охранников подошел ближе и схватив дочь за руку, вырвал её из хватки отца. За спинами охранником Арун успел заметить других детей, которых вырывали из рук своих родителей.

— Нет... нет, прошу! Стойте!

— Заткнись! — заорал на него другой и с размаху опустил сжимаемую шоковую дубинку, ударив Камаля по спине.

Удар сам по себе оказался чрезвычайно болезненным. А последовавший вместе с ним электрический ток выгнул тело сульфарского инженера дугой. Мужчина захрипел от боли, не способный даже просто вздохнуть, не то, что подняться на ноги.

Подошедший ближе надзиратель с эмблемой трёхголового льва на плече оттолкнул охранника в сторону и указал дубинкой на двух заключённых, что волею судьбы оказались рядом с Камалем.

— Тащите его на борт, пока вам руки не переломали!

Под страхом от угрозы, другие заключённые схватили слабо вырывающееся и хрипящее тело и потащили его в сторону открытого люка грузового отсека. Ни один из них не хотел испытать тоже самое, что сейчас испытал Арун на своём собственном теле.

Едва способный пошевелиться, Камаль протестующе хрипя смотрел на то, как плачущую, слабо пытающуюся вырваться Яшу тащат куда-то вместе с остальными детьми, которых вырывали прямо из рук их родителей и родственников. Он до последнего пытался заставить своё тело двигаться, стремясь к плачущей дочери.

Даже тогда, когда аппарель поднялась, отрезая грузовой отсек от внешнего мира и от последнего кусочка его жизни, что так жестоко у него только что отняли.

Через пятнадцать минут два крупных атмосферных транспорта взлетели над посадочной площадкой лагеря и начали неторопливо подниматься в воздух, направляясь в сторону Синангара.

А через пол минуты, вслед за ними, с посадочных площадок взлетели штурмовые десантные боты прикрытия.

Два часа спустя

Северные районы Каркаданской пустыни

— Шехар, у нас проблемы.

Встревоженный голос Вэйл прозвучал у него в наушники зловещим предупреждением. Хотя, учитывая её слова, в этом не было ничего удивительного.

Бывший принц вышел наружу из грузового отсека их принадлежащего повстанцам челнока, лежащего сейчас на песке и щедро накрытого сверху маскировочными сетями.

Правда далеко пройти он не смог. Сделав всего несколько шагов по каркаданскому песку, ему пришлось опустится на колени, а ещё через метр уже практически ползти на животе, продвигаясь к краю сети, где лежала Лиза с мощным электронным биноклем в руках.

— Что там? — спросил он, подползая ближе к ней. — Летят?

— Да, — отозвалась она, не отрывая глаз от прибора. — Они сейчас в тридцати-тридцати пяти километрах от нас. Только у меня паршивые новости. Люди Пандара облажались. Ботов сопровождения четыре, а не два.

— Дерьмо...

— Ага, — она опустила бинокль и посмотрела на него. — Что делаем?

— Действуем по плану, — твёрдо произнёс он и достал из кармана маленькую, маломощную рацию. — Али?

— Я здесь, начальник, — мгновенно отозвался в динамике голос наёмника.

— Наши цели летят с северо-запада. Будут здесь через...

Шехар прервался и посмотрел на лежащую рядом с ним Лизу. Та подняла руку и показала ему сначала пять пальцем, а затем ещё два.

— Али, они будут здесь через семь минут. Но есть проблема. В сопровождение четыре бота, а не два, как мы планировали.

— Окей. Разберёмся, — заявил Али и отключился.

Хотелось бы Шехару разделить его уверенность, но червячок сомнений уже грыз его изнутри.

— Лиза, начинаем, как только они подойдут на пять километров.

— Поняла, — тут же отозвалась Вэйл и начала отползать назад.

— Кто отвечает за внешнее наблюдение?

— Аша и Масуд, — крикнула Вейл, прежде чем скрыться внутри замаскированного грузовика.

Три «Шерхана» и четвёрка «Шахов» были рассредоточены вокруг спрятанного транспорта и точно так же накрыты маскировочными полотнами. Вшитый в плетение сети специальный материал хорошо рассеивал радиолокационное излучение, чем успешно препятствовал радарному обнаружению доспехов. А раскалённый от солнечного жара песок делал их незаметными в инфракрасном диапазоне на общем фоне.

Семь мобильных доспехов. Плюс два с половиной десятка повстанцев. Они готовы. Ловушка спланирована и продумана. И всё же, Шехар не мог перестать нервничать. В четырёх десантных ботах могли находится восемь мобильных доспехов или почти что целая рота пехоты в бронекостюмах. Конечно, такой вариант событий был маловероятен, но удвоенное количество охраны уже наводило на неприятные мысли. Что если всё это было обманом? Ловушкой, призванной дать повстанцам шанс самим засунуть свои головы в львиную пасть?

А между тем транспортники с каждой секундой становились всё ближе и ближе. Ещё немного и их можно будет разглядеть и невооруженным взглядом. На самом деле уже можно было. Крошечные точки на фоне голубого и почти безоблачного неба. Но они ещё оставались слишком далеко, чтобы человеческий глаз мог различить какие-то детали.

Придётся положиться на скорость и огневую мощь «Шерханов». Другого выхода просто не оставалось. И надеется, что всё пройдёт именно так, как нужно.

На короткий миг Шехар ощутил желание всё отменить. Отдать приказ Али и остальным доспехам не открывать огонь. Тогда транспорты просто пролетят над их головами, а повстанцам останется лишь выждать пару часов, свернуться и покинуть это место.

К сожалению, поступить так он не мог. И не в последнюю очередь из-за обещания данного Пандару. Союз с Бахад Джайн был слишком важен, чтобы им рисковать.

Взяв оставленный Лизой бинокль, Шехар приложил окуляры устройства к глазам и навёл на один из приближающихся транспортов. Лазерный дальномер моментально оценил расстояние. Двенадцать километров. Десять. Время утекало, как песок сквозь пальцы. А вместе с ним уменьшалось и расстояние. Семь километров. Уже почти...

— Начали! — приказал спокойный голос Вэйл по общему каналу связи.

— Начали.

— Погнали ребятки! — отдал приказ Али, переключившись на связь между доспехами.

Подчиняясь своему пилоту, шестиметровый «Шерхан» поднялся на ноги с колен, рукой сорвав с себя маскировочное полотно. Обычный багряно-алый цвет внешней брони сейчас представлял из себя кашу из жёлтовато-песочных тонов. Специально нанесённая краска должны была действовать, как дополнительная маскировка от визуального обнаружения.

Но, всё же, Али предпочитал старую цветовую схему, в которую красил все мобильные доспехи, которые пилотировал за время своей карьеры. Именно он заставил покрасить прототип в этот жутковатый алый оттенок. Потому что для него это был вопрос престижа. Люди должны знать, кто именно пришёл по их души.

Но, сейчас было не до сантиментов. Особенно с учётом того, что появились непредвиденные помехи в виде двух дополнительных транспортов охраны.

А вместе с его машиной из песка поднялись ещё шесть мобильных доспехов, избавившихся от своей маскировки. Толстые сети упали на песок, сорванные с боевых машин.

— Распределение целей с первой по четвёртую. Сингх — берёшь третьего. Эранди — четвёртого. Первые и второй за мной. «Шахи» — на вас прикрытие.

В наушниках раздался хор подтверждающих голосов.

— Отлично. Тогда, постреляем!

Пальцы сжали рукояти управления доспехом.

Его «Шерхан» поднял свой «Лэнс», наводя четырехметровый ствол лазерного излучателя на первую из отмеченных целей. Система доспеха размышляла лишь мгновение, рассчитывая заранее загруженные в неё параметры. Влажность. Температура воздуха. Рассеивающий эффект атмосферы. Выходная мощность реактора. Расстояние до цели и её скорость. Все эти вычисления промелькнули в электронных мозгах машины за какой-то крохотный миг, и ромбовидная иконка вокруг одного из ботов сменила цвет с зелёного на красный.

— Огонь!

Три тонких алых луча сорвались с земли, поразив свои цели со скоростью света. Лазерные импульсы разрезали воздух, ударив по ничего не ожидающим воздушным судам.

Первый челнок взорвался практически мгновенно. Лазерный импульс вонзился в его носовую часть, пробил кабину, испепелив всех, кто находился внутри и пронзил воздушное судно насквозь. Бот кувыркнулся в воздухе, словно налетев на невидимую стену, когда передние антигравы вышли из строя, а затем взорвался в воздухе, разлетевшись на дымящиеся обломки.

Тот, по которому попала Лата завертелся в воздухе, когда выстрел её «Шерхана» начисто срезал всю заднюю часть репульсоров. Потерявшее управление судно понеслось навстречу земле, стремительно разбрасывая обломки во все стороны и оставляя следом за собой дымный след...

— Эранди! Придурок! — раздраженно выкрикнул Али, когда увидел, что произошло. — Ты промазал!

Третий бот отделался лишь скользящим попаданием. Лазерный импульс лишь слегка задел его корпус, оставив длинный оплавленный шрам на левой части его корпуса.

— Система наведения слетела! Она не может замкнутся на цели. Я стрелял вручную!

— Идиот...

Али чуть довернул корпус доспеха, наводя «Лэнс» на новую цель. Момент внезапности был утерян. Четвёртый десантный челнок рухнул вниз, едва обломки его первого взорвавшегося собрата начали разлетаться во все стороны. Пилоты явно старались уронить машину вниз, спасаясь от огня с земли.

Ствол «Ленс» полыхнул алой энергией и ещё одно световое копьё разрезало воздух. Али успел попасть в ускользающую добычу почти у самой земли. Лазерный импульс вспорол и расплавил обшивку в задней части своей цели. Там, где находились стабилизирующие плоскости для полёта в атмосфере. Челнок клюнул носом и рухнул брюхом на песок, подняв самую настоящую песчаную волну вокруг себя.

Тут же вновь выстрелил доспех Вимала. Вторым выстрелом он смог ещё сильнее повредить свою цель, но уничтожить её так и не вышло. Та спешно пошла на посадку, заметно отставая от грузовиков.

— Шехар, сопровождение сбили, но два из четырёх ботов совершили посадку в паре километров от нас. Сажайте транспорты!

— Я слышу тебя, Али. Мы этим уже занимаемся.

— Уж лучше бы этим идиотам послушаться, — тихо проворчал Эль Сарчес, наблюдая за тем, как два транспорта начали поворачивать на запад, стремясь как можно скорее убраться из опасного района.

Они уже должны были осознать, что именно случилось с их сопровождением. Тихоходные грузовики никогда не смогу уйти из зоны поражения раньше, чем их корпуса превратятся горящие обломки.

Коснувшись системы связи, Али переключился на открытый канал и практически сразу же услышал голос Шехара.

— ...порты, немедленно приземлитесь в указанной зоне или будете сбиты! Повторяю. Атмосферные транспорты, немедленно приземлитесь в указанной зоне или по вам будет открыт огонь!

Выслушав его, Али закатил глаза и повернул своего «Шерхана» в сторону атмосферников.

Мобильный доспех встал поувереннее на сыпучем песке и поднял лазерный излучатель. Али навёл прицел и выстрелил.

Алый импульс прорезал небо точно между двумя грузовиками, сверкнув в считанных метрах от одного из них.

— Али! Какого чёрта ты творишь?!

— Добавляю веса твоим словам, — отозвался Эль Сарчес, чуть сместил прицел и выстрелил снова.

В этот раз выстрел уже не был направлен просто в небо. Сияющая спица искрящейся алой энергии задела верхнюю часть одного из кораблей, оставив на его корпусе оплавленный шрам. Ничего серьёзного, но напугать пилотов должно.

И похоже, что это наконец возымело свой эффект. Оба транспорта начали поворачивать в их сторону.

— Отлично, Али. Они поворачивают... — голос Шехара на десяток секунд затих, а затем зазвучал снова. — Со мной связались пилоты обоих транспортов. Они сядут, где указано и просят больше не стрелять по ним.

— Ещё бы они не попросили. Я могу разнести эти летающие помойки за три или четыре выстрела. Что с их сопровождением?

— Аша как раз направила туда беспилотник. Подожди минуту.

— Жду, — Али переключил канал на связь между машинами.

— Статус?

— Машина в порядке, — тут же холодным, не вяжущимся с раскалённой пустыней вокруг голосом, сообщила Лата. — Реактор почти не греется.

— Отлично. Эранди?

— Тоже в порядке, но у меня всё ещё проблемы с системой наведения. Она отказывается нормально работать. И с резервной тоже самое.

— Проблема в технике или...

— Нет, кажется с железом всё в порядке. Просто система раз за разом выдает поправки на несуществующие условия. При первом выстреле она отказалась работать вообще, а во время второго за каким-то чёртом неправильно определила скорость бота. Кажется всё дело в самой программе.

— Хорошо. Как вернёмся, пусть старик посмотрит... Подожди, у меня тут ваша подружка на линии.

Вновь сменив канал, Эль Сарчес тут же услышал голос Аши.

— Али, у нас проблемы. Оба бота, которые вы уронили на землю, уцелели. Там мобильные доспехи. Два рейнских «Бакхауфа». Сейчас выбираются из грузового отсека одного. А во втором «Шах» и ещё по-моему «Грендель» или что-то вроде него. «Шах» пытается вручную вскрыть грузовой люк и вытащить вторую машину. До них два с половиной километра.

Повернув крошечный джойстик, расположенный на левой рукояти управления, Али повернул голову «Шерхана» в бок и осмотрелся. Два крупных атмосферника опускались вниз под прицелами доспехов Сингх и Эранди, прямо туда где расположились бойцы повстанцев.

— Ясно. Наблюдай за ними. Если всё идёт так, как запланировано, то скорее всего эти засранцы уже отправили сигнал о том, что на них напали. А значит счёт времени теперь идёт на минуты. В лучшем случае, как говорил Шехар, у нас в запасе есть от сорока минут до часа. Но скорее всего это время стоило уменьшить минимум вдвое. Хотя бы для того, чтобы не оказаться с голыми задницами на раскаленном песке, когда эти уроды нагрянут сюда. Эранди?

— Я здесь, Али.

— Ты, я и три «Шаха» займёмся уцелевшими машинами хашмитов. Сингх и ещё один «Шах» останетесь здесь и прикрываете Шехара и его ребят...

— Я хочу... — тут же начала возражать девушка, но с Али такие фокусы не пройдут.

— Пасть закрыла! — грубо оборвал он её. — Мне насрать на то, чего ты там хочешь. Выполняй приказ! Поняла?!

— Да, — зло выдавила из себя девушка.

— Не стоило так с ней, — через пол минуты сказал Вимал.

— Да плевать я хотел. Пусть выполняет приказы или будет сидеть на базе, пока нам достаётся всё веселье. Твоя подружка, Эранди, бомба с часовым механизмом. И я не собираюсь лишний раз находится с ней рядом, когда таймер может дойти до нуля. Всё. Пошли. Нужно прикончить этих подранков и сваливать...

Два десятка повстанцев окружили транспорты. Пилоты посадили свои неповоротливые грузовики прямо на песок.

Увеличив изображение внешних камер, Лата даже могла разглядеть их испуганные лица сквозь стёкла кабин. Пилоты что-то говорили друг другу, пока люди Шехара окружали оба корабля, подходя к ним всё ближе и ближе.

Девушка нервно тарабанила пальцами по рукоятям управления.

Её руки так и чесались нажать на спуск и превратить этих ублюдков в пепел. Лата чуть ли не скрипела зубами от злости после того, как Али отправил её с оставшимся «Шахом» заниматься транспортами, пока сам наёмник, Вимал и остальные доспехи должны были взять на себя хашмитов.

Она должна была быть там. Должна сражаться. Убивать этих мразей. Как можно больше. Столько, сколько сможет. А не стоять здесь бесполезным пугалом...

— Сингх? Ты слышишь? Что у тебя со связью?!

Лата вздрогнула, вдруг осознав, что её вызывают уже в третий раз.

— Д... да, Лиза. Я здесь.

— Огромное тебе за это спасибо. Двигай к первому транспорту. Яким со своим «Шахом» займётся вторым, чтобы эти ребята не удумали чего лишнего.

— Хорошо...

Глава 16

«Шерхан» Вимала скользнул в сторону, пропуская слева от себя короткую очередь. Хашмитский «Бакхауф» тяжело шагал по песку, не прекращая стрелять и вольфрамовые болванки вспарывали песок, бесполезно зарываясь в песчаную поверхность пустыни в попытках добраться до вертлявого противника.

Короткий импульс прыжковых двигателей сместил машину Эранди ещё сильнее в сторону. «Шерхан» скользнул в воздухе вправо, оставляя за собой шлейф из поднятого работой двигателей песка. Доспех тяжело опустился ногами на землю, мгновенно начав увязать в зыбучей поверхности.

— Грёбаный песок... Как тут вообще можно нормально сражаться?!

— Завали хлебало!

— Машина тонет в песке...

— Просто ты нихрена не умеешь ей управлять!

Будто доказывая правоту его слов, «Шерхан» Али промчался мимо него размытым желтовато-коричневым пятном, двигаясь короткими прыжками. Если бы у Вимала было на это время, то он даже присвистнул бы от удивления. Машина напарника едва касалась ногами земли, лишь отталкиваясь с каждым новым импульсом прыжковых ускорителей, сокращая расстояние между собой и своей целью.

Поразительное управление доспехом. Каждое движения «Шехрана» было выверено чуть ли не до миллиметра. Там, где Вимал с трудом удерживал машину на поверхности песчаной дюны, Али позволял доспеху скользить по песку.

Тихо выругавшись, Вимал плюнул на эти мысли и выстрелил из «Лэнса». Лазерный импульс прошёл над самой землёй, оставив за собой полосу из запекшегося до состояния стекла песка.

В кабине раздалась новая порция ругательств.

Выстрел, который должен был гарантированно уничтожить противника, лишь слегка задел его. «Бакхауф» пошатнулся, лишился левой руки и поспешил скрыться за тушей лежащего на песке бота, пока его напарник щедро поливал всё вокруг себя из установленной за правым плечом миномётной установки.

Шестидесятимиллиметровые снаряды разлетелись в воздухе, веером упав между приближающимися противниками, глубоко зарываясь в поверхность и взрываясь, поднимая в воздух целые столбы песка.

В этот же момент «Лэнс» Вимала выстрелил снова. «Шерхан» Эранди смог крепко встать на ноги на самом краю песчаной дюны. До вражеских доспехов оставалось не больше семисот метров, а на таком расстоянии уже можно спокойно стрелять в ручном режиме, отключив систему стабилизации и помощи в прицеливании, которая продолжала выдавать странные ошибки мешая стрельбе.

Алый лазерный импульс пронзил устроенную «Бакхауфом» рукотворную песчаную бурю, оставляя за собой целое световое представление из искрящихся и сгорающих в воздухе песчинок и ударил в грудь доспеха.

Вот только вместо того, чтобы пробить его насквозь, энергетический удар лишь разорвал блоки дополнительной брони, установленной на доспехе противника. Почти не пострадавший мобильный доспех начал отступать, продолжая разбрасывать вокруг себя заряды из миномёта. А через миг к ним присоединились выстрелы импульсных пушек обоих «Бакхауфов». Дротики сорокамиллиметрового диаметра один за другим пронзали поднятый в воздух песок.

Неприятно удивлённый произошедшим, Вимал мгновенно укрылся от огня противника за песчаной дюной.

— Какого чёрта?!

— Ну, никто же не говорил, что они вечно будут идиотами, верно? — насмешливо произнес Али в динамиках его шлема.

— Я попал точно в него...

— Эти идиоты подняли в воздух столько песка, что энергия импульса потратилась на рассеивающий эффект атмосферы и висящего в ней песка. Умные ребята.

Али быстро приказал «Шахам» разойтись и занять позиции в пятистах метрах вокруг места падения обоих челноков.

— Эранди, ты со мной. Время для ближнего боя. В такой обстановке их не достать, а времени на классическую перестрелку у нас нет. Скидывай «Лэнс».

— Понял!

Пять секунд и две нажатые кнопки спустя, тяжёлый лазерный излучатель упал на песок. С хлопками отсоединились толстые кабели, питающие оружие напрямую от реакторного ядра «Танатос», являющегося сердцем «Шерхана».

Случившееся оказалось для него неприятной неожиданностью. Вимал лишь раз видел это оружие в действие. Во время нападения хашмитов на базу «Багран» во время восстания. И был уверен, что для него попросту не может быть никаких преград.

А в итоге вся его эффективность оказалась сведена на нет таким простым способом. Конечно, не будь здесь этого чёртового песка и этот трюк бы не сработал. Да, вот только песок здесь был. Для Вимала это оружие являлось чем-то удивительным, но, как оказалось и у него имелись свои слабости.

«Шерхан» сорвался с места под вой прыжковых двигателей. В доспехе их было три штуки. Один, основной, на спине и ещё два расположенные на поворотных шарнирах на бёдрах машины. Обладая возможностью поворачиваться по осям, они давали доспеху огромную маневренность, позволяя резко менять вектор движения.

Вимал подал мощность на основной, заставив «Шерхана» прыгнуть в воздух и тут же дал короткий импульс на вторичные.

Оба доспеха ринулись к своим противникам, стремительно сокращая расстояние между ними. Два хашмитских «Бакхауфа» заняли позиции за ботом, стреляя из импульсных пушек, в попытках попасть по вертлявым доспехам, пока «Шах» пытался руками открыть грузовой отсек второго бота, чтобы вытащить наружу своего напарника.

Расположившиеся вокруг «Шахи», но уже принадлежавшие повстанцам, тоже открыли огонь из своих двадцатимиллиметровых роторников, прикрывая Али и Вимала. На таком расстоянии они вряд ли нанесут серьёзный урон хорошо бронированным «Бакхауфам», но хотя бы заставят их быть осмотрительнее и лишний раз не высовываться из укрытия.

— Эранди. Бери на себя этих двоих, — приказал ему Али. — Я возьму остальных.

— Понял.

Значит, ближний бой, как-то отстраненно подумал Вимал. Лата бы чувствовала себя здесь, как рыба в воде в то время, как сам Эранди предпочитал не доводить до прямого столкновения.

Хашмитский «Шах» наконец справился со своей задачей и смог сорвать заклинившую панель грузового отсека челнока. Из нутра лежащего на песке бота тут же показалась сплюснутая фигура «Гренделя». Небольшой одноместный доспех, в отличии от привычных Вималу человекоподобных моделей, больше напоминал цыплёнка с короткими манипуляторами по бокам, к которым крепилось навесное вооружение.

Вдвоём они практически одновременно повернулись в его сторону и открыли огонь из двадцатимиллиметровых роторников. Вимал резко сбросил ускорение прыжковых двигателей, позволив «Шерхану» упасть ногами на песок, практически уронив машину на землю. Сильный удар не смогли смягчить даже компенсаторы и его буквально подбросило бы в кресле, если бы не ремни.

Зато вместо его доспеха поток снарядов лишь бесполезно прошёлся по песчаной дюне, за которой укрылся Вимал. Вольфрамовые дротики впивались в песок, выбрасывая в воздух целые фонтаны желтовато-бурых песчинок.

Активировав установленный на правом предплечье роторник, Вимал дал короткую очередь, изрешетив и без того пострадавший челнок, за которым скрывались обе машины и не давая этим мерзавцам высунутся сам пошёл в атаку.

Его «Шерхан» перебрался через дюну, которую он использовал в качестве укрытия и бросился вперёд. Практически одновременно с ним то же самое делал и Али. Его машина уже избавилась от бесполезного в этой ситуации «Лэнса».

Доспех Вимала преодолел сотню метров за жалкий десяток секунд, оказавшись рядом со своими противниками. «Грендель» попытался осторожно высунуться для выстрела. Но его пилот допустил ошибку — вывел свой доспех слишком сильно из укрытия. «Шерхан» Эранди попросту врезался в него своей почти что двадцатитонной тушей, отбросив врага в сторону. «Грендель» ударился о борт бота и упал на песок, тщетно пытаясь встать обратно на ноги.

Щёлкнули пластины брони на левом запястье. Метровое лезвие виброклинка высвободилось с металлическим лязгом, тут же потонувшим в затопившем всё вокруг ультразвуковом вое. Казалось, что от этого пронзительного звука завибрировал даже песок.

Отбив правой рукой сжимающий пробойник манипулятор вражеского «Шаха», Вимал одним ударом погрузил виброклинок в грудную пластину, прикрывающую кабину пилота. Он прекрасно знал куда нужно бить. Ведь сам когда-то пилотировал машину этого же типа. Оружия прошло сквозь броню под визг разрезаемого металла и фонтаны искр. «Шах» дернулся в предсмертных судорогах и замер, когда от его пилота внутри кабины осталось лишь кровавое месиво.

Правда долго радоваться победе Вималу не дали. «Грендель» наконец поднялся на ноги, нацелив оба своих роторника прямо на него. Вращающиеся блоки ствольных ускорителей провернулись один оборот, прежде чем открыть огонь и выдать целый шквал снарядов.

Чуть довернув корпус, Вимал прикрылся от огня неподвижной тушей уже мёртвого «Шаха», чувствуя удары от попаданий по его броне. «Шерхан» прыгнул, выставив его перед собой будто щит. Прыжковые ускорители взвыли реактивным воем, бросая обе машины вперёд. Прямо на не перестающий опустошать свой боекомплект «Грендель».

Три доспеха столкнулись под оглушительный грохот удара и сминаемого железа. Вимал буквально впечатал небольшую разведывательную машину в борт челнока, проломив его вовнутрь. И даже несмотря на это, «Грендель» продолжал двигаться, шевеля ногами и короткими манипуляторами в бесполезной попытке освободится.

«Шерхан» протянул руку и снял с набедренной бронепластины «Шаха» один из оставшихся в специальных креплениях пробойников. Вимал тут же повернул запястье и приставил оружие к броне дёргающегося оппонента. Кумулятивный заряд сработал так, как и должен, проломив направленным взрывом броню и оставив на корпусе «Гренделя» тридцатисантиметровый оплавленный кратер, заставив боевого робота замереть уже окончательно.

Десять человек с импульсными винтовками заняли позиции вокруг всё ещё закрытых рамп грузового отсека.

— Приготовились! Держите их под прицелом! — приказала Лиза по рации. — Лата?

— Я здесь, Вэйл. Они у меня уже на мушке, — произнесла Сингх. — Пусть только попробуют дернутся и я сожгу их к чёртовой матери.

В доказательство её слов, стоящий в пятнадцати метрах от Лизы «Шерхан» качнул стволом лазерной пушки, наведя её точно на кабину транспорта. Более чем красноречивый жест. Прямая угроза.

— Отлично.

Те же самые приказы Лиза передала «Шаху». Мобильный доспех страховал другую группу пехоты, окружающую второй транспорт. Его грузовые аппарели уже начали открываться, чтобы дать повстанцам доступ внутрь судна. Если его экипаж не будет делать глупостей, то обойдётся без крови. Максимум отделаются парой сломанных носов и синяков, но ничего больше.

Лиза посмотрела на часы. Прошло уже четыре минуты из тех тридцати, что она выделила на эту операцию и пока что всё шло более или менее по плану. Да, пусть прикрытие транспортов и оказалось усиленным, Али и остальные доспехи справились с этим. Сейчас они как раз добивали остатки мобильных сил хашмитов в паре километров от того места, где сели грузовики с заключенными и...

Ударная волна налетела на неё практически одновременно с грохотом взрыва. Невидимая сила подхватила тело Вэйл и швырнула её лицом в песок. Грубо. Жёстко. Протащила по шершавой поверхности пустыни.

В наушниках раздались испуганные и панические крики. Вейл попыталась подняться. Тщетно старалась выплюнуть набившийся в рот песок.

— Какого чёрта?! Нори, что это только что было?

— Только что наш «Шах» разлетелся на куски, — отозвался Мак’Мертон. — Они выстрелили в него в упор!

— Кто выстрелил?! Что за дерьмо там происходит?

Сначала Лиза вообще не поняла, что именно случилось. На какой-то страшный миг в его голове загорелась тревога. Подкрепление Хашмитов пришло раньше срока! Неужели они с Шехаром просчитались?!

Но уже через мгновение она поняла, что это не так.

— «Арханты»! — закричал кто-то в рации. Лиза не сразу узнала встревоженный голос Нори. — Во втором транспорте долбаные танки!

Лиза наконец смогла подняться на ноги и увидеть, что именно произошло.

По грузовой аппарели сидящего на земле транспорта съехала приплюснутая фигура сульфарского репульсорного танка. Выступающие по бокам устройства поддерживали машину в полуметре над землёй. Появившаяся машина на антигравах съехала на песок, подняв небольшую бурю из поднятых в воздух песчинок.

Но куда больше Лизу ужаснуло то, что оказалось смонтировано на поворотной башне вместо обычного рельсового орудия.

Рыло плазменной пушки повернулось в сторону разбегающихся во все стороны людей Вэйл. Тех, кому в отличии от мобильного доспеха повезло пережить первый внезапный залп. Пронизывающий до костей гул зарядки орудия длился всего пару секунд. Лиза едва не ослепла, когда орудие полыхнуло новым выстрелом. Плазменный сгусток ударил по пустыни. Он буквально испарил десяток кубометров песка и троих человек.

А вслед за танками из транспорта посыпались солдаты в чёрно-серой униформе. Трехголовые львы на их эмблемах жадно скалили пасти в ожидании крови. Разгоряченный солнцем воздух наполнился звуками стрельбы и криками умирающих.

Вейл выдернула из кобуры на бедре собственный пистолет. Её винтовка улетела куда-то в сторону во время взрыва. Лиза несколько раз выстрелила в сторону хашмитов и бросилась грудью на жёсткий песок. Воздух над её головой рассекли выпущенные из винтовок дротики.

Вся ситуация превращалась в хаос. Гомон встревоженных голосов в рации. Грохот выстрелов. Низкочастотный гул, с которым заряжалось плазменное орудие танка внушал ужас. Очередной выстрел и яркая вспышка уносит с собой жизни ещё двух человек, что укрывались за песчаной косой. В сонме вопящих голосов Лиза слышала Нори и Шехара, но их слова почти сразу же потерялись в грохоте взрыва.

Над головой с шипением пронеслись пара ракет. Выпущенные из переносных ракетных установок, они унеслись в сторону одного из танков. На какой-то миг Лиза даже поверила в то, что стрелкам удастся поразить свои цели. Но эта попытка оказалась тщетной. Оба снаряда оказались сбиты ещё на полёте сработавшим комплексом активной защиты одного из «Архантов».

Второй танк, вооружённый в отличии от своего собрата обычным рельсовым ускорителем, повернул башню и выстрелил в том направлении, откуда прилетели ракеты. Выпущенная рейлганом оперенная металлическая болванка врезалась в край дюны, взорвав её фонтаном песка.

Лиза в ужасе увидела, как вместе с песком в воздухе разлетались ошмётки разорванного на части человеческого тела.

Но это зрелище оказалось не так ужасно, как тупое рыло плазменной пушки, что уже повернулась прямо в её сторону.

Вейл и окружавшие её люди вскочили на ноги и бросились бежать. Лиза прекрасно понимала, что ни за что не успеет выйти за пределы зоны поражения раньше, чем выстрел испарит её и всё в радиусе нескольких метров вокруг.

«Шерхан» Латы упал сверху вниз в нескольких метрах перед ней. Мощные ноги погрузились в песок.

Сингх выстрелила из «Лэнса» едва успев в последний момент. Алый луч лазерного излучателя вырвался из ствола, мгновенно уткнувшись в поверхность пустыни в тридцати метрах перед мобильным доспехом. Лата выставила мощность на максимум и прошлась лазером «Лэнса» по песку перед собой. Потенциальная энергия сфокусированного луча при попадании в столь мелкодисперсную среду пустынного песка мгновенно нагревала и испаряла отдельные песчинки, провоцируя взрывное выделение тепла.

Выстрел «Лэнса» породил перед людьми и мобильным доспехом целую стену поднятого взрывом песка. Она приняла на себя прозвучавший через секунду выстрел «Арханта», рассеивая плазму.

Прямо на глазах у Лизы, «Шерхан» Латы вломился сквозь этот ужасающий шторм из плавящегося прямо в воздухе песка. Шестиметровое чудовище бросилось вперёд, сотрясая землю каждым своим шагом. Мобильный доспех весом в двадцать тонн прыгнул вверх под гул прыжковых двигателей, пропуская под собой выстрел из рельсовой пушки.

Лата бесцеремонно отбросила лазерный излучатель в сторону, приземлившись прямо перед одним из танков. Пилот «Арханта» попытался повернуть башню, чтобы навести рельсовое орудие на монстра перед собой.

Но Лата не дала ему такой возможности.

«Шерхан» схватил рукой ствол пушки. Лата сорвала орудие с креплений один движением и просто отшвырнула бесполезный теперь кусок металла в сторону хашмитский бойцов, всё ещё перестреливающихся с уцелевшими повстанцами.

Второй танк, тот на башне которого было смонтировано плазменное орудие, повернул башню и ствол пушки прямо на своего товарища. Магнитные ускорители, отвечающие за выброс плазмы вспыхнули голубоватыми разрядами, накапливая мощность перед выстрелом.

Заметив опасность, Лата не стала убегать. Вместо этого её «Шерхан» ухватился обоими руками за корпус лишившегося главного орудия «Арханта». Синтетические мышцы и приводы доспеха взвыли, когда робот поднял танк перед собой. Будто древний воин, прерывающийся щитом.

Плазменный сгусток угодил в нижнюю часть танка, расплескавшись во все стороны каплями расплавленного металла. Нижняя броня «Архантов» не отличалась большой толщиной. Плазменный залп его собрата попросту прожёг броню и всё, что находилось за ней. В том числе и отделение для экипажа, что управлял боевой машиной.

Но, это оказалось единственным успехом, коего удалось добиться.

Прежде, чем плазменное орудие успело накопить заряд для нового выстрела, Лата развернула доспех на месте, заставив его крутануться вокруг своей оси. Ещё и увеличила скорость этого движения, включив на мгновение дополнительные ускорители, развернув их в противоположных направлениях. «Шерхан» вложил весь образовавшийся импульс и с размаху швырнул кусок оплавленного металла, в который превратился танк в его товарища.

Кувыркнувшись в воздухе, оплавленные остатки боевой машины врезались в тщетно пытавшегося отступить «Арханта». Плазменную пушку смяло и сорвало с креплений. Репульсоры не смогли выдержать такой удар и оба танка упали на землю.

Прямо на глазах у Лизы, «Шерхан» Латы подошёл к поврежденным «Архантам», расстреливая оставшихся пехотинцев Камаан ке Сена из установленного на предплечье роторника. Лата короткими и точными очередями била по пытающимся укрыться людям, заставляя их тела разлетаться в брызгах разорванного мяса и крови. Руки мобильного доспеха ухватились за остатки башни второго танка. Одним движением сорвали её с башенного погона. «Шерхан» отбросил кусок бесполезного металла в сторону.

Лиза увидела, как рука мобильного доспеха что-то вынула из «Арханта». Вейл не сразу поняла, что это была человеческая фигура, извивающаяся в сдавивших её пальцах «Шерхана». Стальной кулак сжался. Медленно. С неотвратимой безжалостностью раздавив бедолагу. Громкий вопль оборвался с такой стремительностью, словно кто-то выключил звук.

Лиза чуть ли не силой заставила себя оторвать глаза от этой картины и осмотреться по сторонам.

Стрельба уже практически закончилась. С запада приближались мобильные доспехи повстанцев, среди которых Вейл с легкостью узнала обоих «Шерханов». Да и все «Шахи» тоже были на месте.

— Шехар? — позвала она по рации. — Нори? Вы там, как? В порядке?

— Я цел, Лиза, — практически сразу же отозвался Шехар.

— Нори? — Вейл вдруг занервничала, когда друг не отозвался. — Эй, Мак’Мертон, отвечай! Нори! Шехар ты видишь его? Да чтоб вас! Кто нибудь его видит?!

— Нет, Лиза. Сейчас попробуем найти его и...

— Я... Лиза, я тут, вроде...

Раздавшийся в динамике рации хриплый и прерывистый голос заставил её кровь похолодеть в венах.

Мак’Мертона она нашла в паре десятков метров от того, что осталось от «Шаха» после попадания в него из плазменной пушки.

— Йо... — выдавил он из себя глядя на Лизу мутнеющими глазами. — Похоже, что в этот раз мне не повезло.

Нори лежал на пропитанном кровью песке, а рядом с ним валялась «труба» пусковой ракетной установки. Теперь Лиза поняла, кто именно стрелял ракетами по танку. Оказавшись рядом с ним, она упала на колени, стягивая с пояса перевязочный пакет и одновременно с ним хватая рацию.

— Шехар! Срочно тащи сюда медиков! Ты слышишь меня?!

— Уже, Лиза! Мы бежим от нашего бота. Сейчас будем.

Вейл отбросила рацию в сторону, помогая себе второй рукой фиксировать жгут на одном из обрубков, в которые превратились ноги друга и напарника.

— Нори? Слышишь? Эй, давай не вырубайся. Шехар и врач сейчас будут тут. Эй... Нори!?

Мак’Мертон уже её не слышал.

Он лежал на спине с закрытыми глазами и Лиза с ужасом увидела, что его грудь больше не поднимается в такт дыханию.

Глава 17

Лиза торопливо высыпала содержимое аптечки на песок рядом с собой. Первый страх от увиденного быстро прошёл, уступив место вбитым в голову рефлексам. Руки двигались словно сами, прекрасно зная, что именно нужно делать. Вот только хватит ли этого?

Быстро схватив друга за шею, она нащупала пульс. Слабый, прерывистый и едва ощутимый. Но Мак’Мертон ещё был жив. Просто потерял сознание от болевого шока.

Где-то сзади раздались встревоженные крики. Лиза различила среди них голос Шехара.

— Что с ним... ох, чёрт!

— Где врач?! — не глядя на него, Лиза, перепачканными кровью Нори руками, достала одноразовый инъектор с противошоковым препаратом и зубами сорвала с него крышку.

— Сейчас будет здесь, — отозвался бывший принц, сорвав уже со своего пояса аптечку и копаясь внутри её содержимого.

Лиза воткнула иглу в плечо Мак’Мертона, впрыскивая содержимое шприца. Нори дёрнулся. Резко и глубоко вздохнул, но так и не пришёл в сознание. Зато дыхание стало глубже и не таким судорожным.

— Дай сюда биопену...

— Вот, — Шехар уже протянул ей похожий на аэрозольный баллон и Вейл стала щедро заливать обрубки ног оранжевым субстратом. На ранах тут же стала образовываться корка из быстро твердеющей пены, закрывающей раны и останавившей кровотечение.

В этот момент рядом с ней кто-то упал на колени.

— Отойдите!

Невысокий и молодой на вид Сульфарец спешно раскрыл висевшую на плече сумку и принялся доставать из неё инжекторы с восстанавливающими кровь препаратами.

Лиза облегчённо выдохнула. Обрадовалась, что не придётся тратить время на объяснения произошедшего. Этот парнишка был одним из протеже доктора Адвани. Молодой студент, потерявший семью во время восстания и прибившийся к одной из групп Бахад Джайн. Как оказалось, у него имелись хорошие знания в медицине, и доктор Адвани забрал его в свой импровизированный госпиталь, где натаскивал таких же ребят в качестве своих помощников.

— Его нужно срочно доставить в Джаруан, — тут же произнёс он, вкалывая Нори один шприц за другим. — Думаю, что я смогу его стабилизировать, но ненадолго. Он потерял очень много крови... Не знаю, подействуют ли эти, так что нужны полноценные регенерирующие препараты и переливание.

— Следи за ним, — приказала ему Лиза, на что парень лишь кивнул, не отвлекаясь от своей работы.

Поднявшись на ноги, Лиза направилась в сторону обоих атмосферников. Сидеть и переживать не имело смысла. Её тревога за жизнь друга всё равно не поможет ему больше, чем помощь врача. Лучше заняться делом, особенно, учитывая, что времени у них и так мало.

Её нога зацепилась за что-то, на половину торчащее из песка. Опустив глаза вниз, Лиза увидела присыпанный жёлто-бурым песком кожаный ремень. Наклонившись, она потянула за него, вытаскивая из мягкой пустынной хватки кобуру с массивным крупнокалиберным пистолетом рейнского производства и покрытой деревом рукоятью.

Вейл моментально узнало оружие, с которым Нори никогда не расставался. Ремни были разорваны и покрыты кровью. Видимо кобуру сорвало, когда Мак’Мертону оторвало ноги.

Забавно, но найденный пистолет заставил Лизу через силу улыбнуться. Теперь, по какой-то неведомой для неё причине, найдя столь важный для Нори предмет, она была уверена в том, что он выкарабкается. Он таскал этот «Хаудах» с собой практически всегда и никогда с ним не расставался, даже не смотря на непрактичность такого оружия.

Коснувшись вставленного в ухо наушника, Лиза вызвала Али.

— Что у вас?

— Всё шикарно, — отозвался, как и всегда, наглый голос наёмника. — Их доспехи и боты в хлам. Есть пленные. Один из пилотов доспехов уцелел. И ещё часть экипажа одного из ботов. У нас потерь нет. Так, только краску поцарапали, да и только.

Лиза подавила желание выругаться. Только сейчас она вдруг задумалась над неожиданно появившейся у повстанцев проблемой. Изначально никто не предполагал такой сильной охраны. Да, они справились со своими противниками, но теперь возникла новая сложность. Что делать с пленными?

Вейл не была жестокой. По крайней мере в те моменты, когда в этом не было необходимости. И, как поступить в такой ситуации? Убить их? Отпускать, как ей казалось, не вариант. И дело даже не в том, что они погибнут в пустыне. Нет. Самое позднее через час или около того сюда уже прибудут силы Камаан ке Сена или хашмитской армии. Но у этих людей была информация о повстанцах. О «Шерханах». Об их вооружении. О потерях, которые понесли люди Шехара во время освобождения пленных...

Только сейчас Лиза вдруг поняла, что мысленно назвала окружавших её сульфарцев «людьми Шехара» и покачала головой.

— Ладно, Али. Тащите их сюда, а там уже разберёмся. У нас есть раненые, так что нужно заканчивать дела и улетать, как можно скорее.

— Понял. Будем минут через пять.

Добравшись по скользящему под ногами песку к стоящим на земле транспортам, она отдала пару коротких приказов собрать всех выживших хашмитов в одном месте и зашла внутрь атмосферника. Следом за ней шли бойцы Бахад Джайн, специально посланные Пандаром для того, чтобы помочь найти своих товарищей.

Первое, что бросилось Лизе в глаза, а точнее, в нос — запах. Стойкий запах пота и грязных тел. Пленные лагеря «Кагар», которых перевозили здесь, запихнули в расставленные и приваренные к полу и переборкам стальные клетки. Набитые в них, будто рыбки в консервную банку, они жались к друг другу, с опаской смотря на появившихся внутри вооружённых людей. Очевидно, до этих людей ещё просто не дошло, как сильно им сегодня повезло.

— А где пилоты? — спросила она у идущего рядом с ней сульфарца.

— Наверху в кабине, — отозвался тот. — Наши сейчас уже должны вытащить их наружу и...

Его слова прервали звуки выстрелов импульсного пистолета и чьи-то крики. Вопли отразились от узкого коридора транспорта, без сомнения долетая со стороны, ведущей на верхний уровни атмосферника лестницы.

Не сговариваясь, Лиза и её провожатый бросились вперёд. Запертые в клетках пленники шарахались в стороны от прутьев при первых же звуках стрельбы. Вейл выдернула из кобуры, которую до этого момента держала в руках пистолет и машинально проверила заряд и магазин. Всё под завязку, как и всегда. Другого от Нори она не ожидала. Её собственное оружие потерялось во время короткого боя. Наверное, вылетело из кобуры на бедре и сейчас валялось где-то, закопанное в песок.

Практически запрыгнув по лестнице, Лиза оказалась в ещё одном коридоре, расходящимся на отдельные помещения. Дальше он поворачивал, очевидно ведя к кабине пилотов. Как раз у этого поворота сидели трое сульфарцев с оружием. Один из них зажимал отвратительную рану на плече, пока по его левой руке на металлический пол стекала кровь.

— Что у вас случилось? — спросила она, оказавшись рядом с ними.

— Там двое пилотов и какой-то сумасшедший, — отозвался один из повстанцев, попробовал выглянуть за угол, но тут же юркнул обратно, когда несколько выстрелов едва не снесли ему голову.

— Вы сказали им, что мы не станем их убивать?

— Конечно! Но, как только попытались пройти внутрь, этот безумец чуть не пристрелил Сиха, а теперь палит оттуда стоит нам только высунуться. Пилоты хотели сдаться, но этот безумец просто пристрелил их.

— Дерьмо... Ну ка, подвинься.

Парень кивнул и уступил место Лизе.

— Эй!? — громко крикнула она. — Слышишь меня? Сдавайтесь! Мы не тронем вас и...

В ответ прилетела ещё одна пара дротиков, оставив рваные дыры в противоположной стороне коридора.

— Охренительно... — Лиза глубоко вздохнула, пытаясь придумать, что делать дальше.

Им нужно захватить оба транспорта для того, чтобы вывезти отсюда заключённых. И пока этот придурок сидит в кабине и палит в них — сделать это будет крайне не просто.

Настойчивый писк в ухе сообщил о входящем вызове. Лиза не глядя нащупала кнопку ответа.

— Да?

— Лиза, это Шехар. Мы взяли первый транспорт. Что у тебя?

— Тут какой-то идиот сидит в кабине и палит по нам из пистолета или какой-то другой мелкокалиберной хрени...

— Со мной связался Пандар.

— Дай угадаю, — кислым голосом предположила Вейл. — Мы разворошили осиное гнездо?

— Ещё как. На хашмитской базе в Синангаре сейчас загружаются десантные корабли. Не знаю, сколько у нас времени, но лететь сюда им минут сорок.

— Плюс минут десять на погрузку по тревоге, если эти гады поторопятся... Времени в обрез. Ладно, Шехар, готовьте второй транспорт. Я здесь разберусь.

— Хорошо. Мы отнесём Мак’Мертона на наш челнок. Он быстрее доставит его в Джаруан к доктору Адвани.

Лиза задумалась. Нужно было срочно что-то придумать для того, чтобы получить контроль над транспортом.

— У тебя есть рядом кто-то из ребят Лакира?

Солдаты их охраны «Колыбели», часть из которых прилетели в Джаруан вместе с Шехаром для этой операции специально взяли с собой индивидуальные бронекостюмы. Человек в таком сможет легко пройти по коридору, а броня защитить его от выстрелов из пистолета и даже винтовки.

Если бы только все они их одели, то никаких проблем бы не было... Лиза в очередной раз за день мысленно облачила себя матом за собственную глупость. Им всем нужно было упаковаться в броню, а не рассчитывать только на мобильные доспехи Али и остальных. Миссия, изначально выглядящая «слишком простой» на бумаге, уже успела преподнести им несколько крайне неприятных сюрпризов.

Неужели я расслабилась? — подумала Вейл. — Потеряла хватку?

Ладно, самокопанием она сможет заняться и позднее. Сейчас куда важнее было довести дело до конца и убраться отсюда, как можно скорее.

— Да, — Шехар мгновенно понял её намерение. — Я сейчас их отправлю к тебе...

Его голос прервали звуки ударов. Такие, какие обычно получаются, когда металл врезается в пластик и экраны дисплеев.

— Этот идиот начал ломать оборудование, — с ужасом осознала Лиза. — Шехар, я сама разберусь!

— Лиза, постой. Да подожди ты!

Но она его уже не слушала. Если этот придурок сейчас разломает систему управления транспортом, то без ремонта он превратиться в бесполезный кусок металла, стоящий на песке. А она видела, сколько заключённых находилось внутри внизу.

— Гранаты есть?

Сидящий сбоку от неё парень удивлённо округлил глаза.

— Только осколочные. Я думал, что мы должны захватить транспорты неповреждёнными. Разве нет?

— Заткнись и давай сюда, — поторопила его Лиза. — Нет времени объяснять.

Забран у него цилиндр, Лиза взяла его в левую руку и ещё раз проверила предохранитель на пистолете. Пару раз глубоко вздохнув, она с размаху швырнула гранату с так и не выдернутой чекой за угол.

И сразу же бросилась следом. Приём, использованный Нори в Джаруане, когда они избавлялись от хвоста, сработал и в этот раз.

Невысокий и молодой парень в чёрной форме Камаан ке Сена попытался спрятаться за одним из кресел, едва увидев брошенную мгновением ранее гранату. На вид ему было лет семнадцать — восемнадцать. Не больше. Когда практически сразу же за гранатой перед ним появилась Лиза, на его перекошенном от страха лице появилось удивлённое выражение. Он что-то закричал вскидывая зажатое в руке оружия, но Вейл оказалась на пол секунды быстрее.

«Хаудах» в её руке отозвался на нажатый курок гулом сработавших разгонных катушек, выплюнув из ствола дротик двадцатимиллиметрового калибра. Голова несчастного паренька взорвалась кровавыми ошмётками, расплескавшись по переднему обзорному стеклу кабины. Обезглавленное тело упало на частично разбитую и пострадавшую от ударов приборную панель.

Лиза удивлённо глянула на оружие в руке. Она была уверена, что целилась в грудь.

Не прошло и десяти секунд, как в коридоре послышался шум и в кабину ворвался один из солдат Лакира, одетый в комплект лёгкой штурмовой брони и водя из стороны в сторону стволом импульсной винтовки. Лиза взмахом руки показала ему, что всё в порядке.

— Шехар? У меня всё чисто, проблема решена, — доложила она по рации.

— Хорошо. Мы уже начали готовить атмосферник к взлёту.

— Окей. Пришли сюда пару техников. Парень успел поломать часть оборудования, и я не знаю, насколько всё плохо.

— Понял тебя. Сейчас сделаю. Мы собираем пленных.

Повернувшись к выходу из кабины, Лиза позвала всё ещё остававшихся за поворотом коридора людей.

— Эй, идите сюда. Теперь всё в порядке.

Она оглянулась на залитую кровью и разорванных мозгов кабину. Тем, кто будет управлять транспортом она не завидовала.

Уже через пару минут примчались присланные Шехаром техники и начали проверять транспорт на предмет повреждений. К счастью, этот парень не успел серьёзно повредить системы управления и в панике просто разбил некоторые пульты и панели. Техники пообещали, что большая часть их них дублированы, а остальные не так важны для короткого перелёта, что предстоял судну.

В тоже время остальные повстанцы сводили пленных хашмитов на улице перед одним из транспортов, пока другие успокаивали вывезенных из лагеря узников, обещая тем, что совсем скоро они окажутся на свободе. Шехар запретил выпускать их, объяснив это тем, что люди могут из страха сделать какую-то глупость или же им придётся тратить время на то, чтобы загнать их обратно. Так что измученным пленникам придётся ещё немного потерпеть в запертых клетках, пока оба транспорта не долетят до небольшого ущелья в паре километров от Джаруана, где, наконец, их и выпустят на волю.

— Наблюдатели Пандара только что сообщили, что из Синангара вылетели четыре штурмовых бота, — сказал Шехар, подходя к ней на улице и протягивая бутылку с водой. — будут тут через сорок минут или около того. Нужно уходить.

Лиза лишь кинула, сделав несколько глотков тёплой, уже нагревшейся на солнце воды. Она посмотрела на два десятка солдат Камаан ке Сена, стоящих на коленях на песке в паре десятков метров от них. Окружавшие их повстанцы держали тех под прицелами своих винтовок. Недвусмысленный намёк на то, что с ними случится, если кто-то попробует выкинуть какую-то глупость.

— Как Нори?

— Стабилен, но всё ещё в тяжёлом состоянии. Его уже разместили в челноке. Его и остальных раненых сразу отвезут на нашу временную базу в Джаруане. Я уже приказал грузить «Шерханов» в наш челнок, а «Шахов», чтобы не тратить время на повторный монтаж креплений, загрузим в атмосферники.

Будто в доказательство его слов, два «Шерхана» прошли мимо них в сторону бота повстанцев, оставляя на песке глубокие следы.

— Хорошо, — как-то отстранённо произнесла Вейл, глядя на пленных.

Этот взгляд не укрылся от бывшего принца.

— Всё в порядке?

— Нет... То есть, да. Да, Шехар, всё в порядке. Просто...

— Что?

— Тот парень, в кабине.

— Который стрелял по вам?

Лиза кивнула.

— Совсем ещё мелкий. Ты бы видел его лицо, Шехар. Парнишка смотрел на меня, как на какого-то демона. Напуганный до усрачки.

— Лиза, он бы убил тебя...

— Думаешь я этого не знаю? — мрачно поинтересовалась у него Лиза. — Просто мне не очень по кайфу убивать детей. Особенно тех, кто не способен думать своей собственной головой.

Шехар открыл было рот, чтобы сказать, что Лиза и сама выглядела очень молодо, но потом вспомнил. Процедуры замедления старения на Сульфаре появились не очень давно. И были дороги. По этой причине большая часть жителей Королевства просто не имела к ней доступа, хотя Аджиит, его брат, и пытался всеми средствами исправить такую проблему.

Шехар в очередной раз напомнил себе, что стоящая рядом с ним молодая девушка, пусть и выглядела лет на двадцать пять, не больше, на самом деле была старше его самого. Как-то раз Вейл призналась, что на самом деле ей уже чуть больше сорока. В то время, как Шехару было всего тридцать с небольшим. Естественно, он и его брат тоже прошли через процедуру замедления старения, но сделали это несколько позднее. Им светит долгая жизнь, если только что-то не оборвёт её раньше срока.

Что, в сложившихся условиях, было очень даже возможно.

— Ты не сможешь помочь всем, — со вздохом сказал он. — Не ты, не я, не виноваты в том, что хашмиты промывают людям мозги.

— Думаешь дело в этом?

— А в чём ещё? — искренне удивился Шехар. — Чем моложе люди — тем меньше у них способности к критическому анализу. И тем проще воздействовать на них пропагандой. Фанатики Рустала хорошо используют этот метод. Превращают своё виденье мира в оружие. И заражают этим других. К сожалению, вселенная всегда работала и будет работать по одним и тем же законам.

Шехар немного постоял рядом с ней прежде, чем продолжить.

— И по этой причине, я решил отпустить пленных.

Лиза удивлённо повернулась к нему.

— Да, да, — заговорил он раньше неё. — Я знаю, что это опасно, но это лучший способ показать, что мы готовы проявить милосердие даже к нашим врагам. К тем, кто этого не заслуживает.

Лиза ещё раз посмотрела на пленных солдат Камаан ке Сена. В глаза бросалось то, что среди них большая часть были относительно молодыми ребятами. Лет двадцать или двадцать пять. Не больше. Те, что постарше смотрели на Вейл и остальных повстанцев с нескрываемой злостью в глазах. Лиза не сомневалась в том, что появись у них сейчас хоть один шанс, они попытались бы вцепиться им в глотки.

А вот те, что помоложе, наоборот. Сидели с испуганными и затравленными лицами. Может быть Шехар прав? Может быть, вбиваемая им в головы пропаганда Рустала ещё не успела окончательно и бесповоротно укорениться в их сознании?

Ответ на этот вопрос Лиза не знала. Покажет лишь время. Она лишь надеялась на то, что он был прав. Даже более того. Она хотела, чтобы Шехар оказался прав. Ради него самого. Потому, что понимала. Желание не убивать этих людей порождалось простым пониманием того простого факта, что это были его люди. Бывшие подданные уже мёртвого королевства. Те, ради кого Шехар готов был сражаться, не жалея своей жизни.

— Ты идеалист, Шехар.

— Спасибо, но...

— Не благодари, — прервала она его. — Это была не похвала.

Пискнула входящим вызовом рация и Лиза быстро выслушала рапорт техников.

— Второй транспорт готов лететь.

— Отлично.

Шехар достал свой собственный коммуникатор и включил канал связи с мобильными доспехами.

— Али?

— Мы здесь, начальник.

— Грузите «Шерханов» на наш челнок. «Шахи» полетят на транспортах, чтобы не тратить время на их подвеску к боту.

— Понял, — лаконично отозвался наёмник. — Пленных оставляем здесь живыми?

— Да. Не вижу смысла их убивать, а с собой мы их взять всё равно не можем.

— Не хочу напоминать, но они видели нас и наши доспехи, — предупредил Али.

— Я понимаю, но...

Шехар вдруг запоздало почувствовал странное ощущение. Будто он только что совершил какую-то ошибку, но никак не мог осознать, какую именно. Он даже удивлённо посмотрел на комм у себя в руке, пытаясь понять, что именно вызвало это чувство. Ведь сначала он говорил с Али по выделенному каналу. Потом с Лизой и техниками. А затем, сейчас, снова с Али. Ведь так?

Экран комма показывал третий канал. Общий для связи со всеми мобильными доспехами.

Химмат прыгнул на него сзади в тот же момент, как тяжёлый роторник на руке одного из «Шерханов» открыл огонь, заглушая звуки вокруг низкочастотных гулом своих магнитных ускорителей.

Из комма понеслись проклятия и какие-то приказы. Шехар не мог выдавить из себя ни слова, плотно прижатый к земле верным телохранителем, прикрывающим хозяина своим собственным телом.

Прошло не больше шести ли семи секунд и рокот стрельбы наконец стих.

— Сингх! — закричала Лиза, поднимаясь с песка.

— Лата! Что ты сделала?! — уже раздался из лежащего на песке рядом с Шехаром коммуникатора голос Вимала. — Зачем?

Выплюнув из рта песок, Шехар повернул голову и застыл в ужасе.

Место, куда повстанцы посадили пленных хашмитов, было залито кровью. Ошмётки более чем двух десятков человеческих тел оказались разбросаны во все стороны, когда по людям ударил тяжёлый роторник. Тела людей буквально были разорваны в клочья. Не осталось ничего живого.

— Я решила проблему, — донёсся до них спокойный и невозмутимый голос Латы.

Как ни в чём не бывало девушка направила свой доспех в сторону челнока.

Глава 18

21 мая

Франкс

Долларский горный хребет

Главный штаб верденского флота

Михаил тяжёлым взглядом оглядел сидящих перед ним офицеров. Весь комитет начальников штабов верденской армии и флота. Плюс ещё несколько человек. Их он пригласил на это совещание уже лично.

Учитывая имеющуюся информацию, грядущий разговор будет явно не простым.

— И так, что нам известно? — обратился Гаранов к собравшимся.

— Первый курьер прибудет в Лаконию послезавтра, — ответил один из них. — Второй достигнет Бедергара ещё через двадцать семь часов после этого. Если повезёт, то мы успеем перехватить Седьмой флот либо до начала операции, либо в самом её начале. Возможно, нам удастся предупредить Райна о ловушке.

— Если это действительно «ловушка», — проворчал Гаранов и посмотрел на начальницу РУФ, сидящую слева от него. — А не обычная передислокация их кораблей.

Изабелла Решар очень удивила его, позвонив в тот момент, когда он уже покидал ресторан после разговора с Кеннетом. Гаранов как раз собирался ехать в штаб-квартиру разведывательного управления. Изабелла огорошила его неожиданной информацией, полученной от «Регента», чем спровоцировала на принятие срочных мер. Отправка курьеров, как раз таки, была одной из них.

К сожалению, можно было сказать, что это, вероятно, было чуть ли ни единственным способом предотвратить возможную катастрофу. Да и этот шанс оставался далеко не стопроцентным.

— Боюсь, что в сложившихся ситуациях у нас просто недостаточно данных для того, чтобы делать какие-то иные выводы, — спокойно произнесла Решар. — А значит, я так считаю, что нам стоит думать худшее. Сообщение «Регента» пришло с огромным запоздание по времени. Более того, нам попросту не известны существующие оперативные приказы, которыми руководствуется Штудгард. В таком случае, я предполагаю, что основной целью Второго рейнского флота является уничтожение Седьмого, как самого боеспособного нашего соединения на данный момент.

— Или же они ударят по нашим домашним системам, — заметил худой офицер с нашивками контр-адмирала и жёстким, худым лицом.

— Ну, тогда их будет ждать сильно разочарование, Терентий, — Гаранов сурово посмотрел на командующего силами обороны столичной системы тяжёлым взглядом, а затем снова повернулся к Решар. — Какие силы входят во второй компонент флота Штудгарда?

— По информации, что мы получили ранее от «Регента»? — уточнила Решар и продолжила, получив утвердительный кивок. — До двадцати четырех дредноутов. Четыре полные эскадры. Все — это их новые «Преторы». Плюс корабли эскорта. Двенадцать линейных кораблей типа «Ратенграйм» и до тридцати крейсеров разных типов. Сейчас Второй флот их самое сильное соединение. Как по количеству боевых кораблей, так и по степени их новизны и подготовке офицеров.

— Даже если Штудгард явится сюда всеми своими силами, мы размажем его по космическому пространству тонким слоем, — Гаранов покачал головой, представляя себе ту бойню, что развернулась бы в Верденской системе, если бы такое случилось на самом деле. — Учитывая, сколько единиц флота мы держим на привязи здесь, без возможности использовать их вдали от дома. Нет, Терентий, даже если в твоих словах и есть доля правды, я бы предпочёл, чтобы Филипп пришёл прямо к нам в руки. Потому, что если Изабелла права, то они одним махом избавят нас от Седьмого флота и лишат потенциала к дальнейшему наступлению.

— Это в том случае, если Штудгард решит действовать в одиночку, — возразил Михаилу командующий силами системной обороны. — Или вы забыли об их Первом и Третьем флоте.

Гаранов покачал головой. О таком кошмаре не забудешь, даже если очень сильно захочешь.

Первый рейнский флот базировался в Тронхайме под руководством Вирены Анны Бейншталь. Третий, под руководством Августа Винсента-Рау, находился в Системе Кермана. Каждое включало в свой состав по меньшей мере до тридцати дредноутов. Да, насколько было известно верденской разведке все эти корабли, в основном, принадлежали к предыдущему типу «Гнейздлиц». Эти дредноуты уступали новым «Преторам» почти по всем характеристикам, но это, если смотреть на бумаге.

Только дилетант или же очень недалёкий человек будет сравнивать военную технику исключительно через цифры тактико-технических характеристик.

Да, каждый из них нёс меньше вооружения и ракетных пусковых установок, чем новые «Преторы». Но, они по-прежнему оставались грозной силой, с которой стоило считаться. Вдобавок к этому, этих монстров также будут сопровождать корабли эскорта, сами по себе способные нагнать страху на кого угодно.

А если донесения «Регента» не врали, то уже совсем скоро должна была начаться их замена на дредноуты новых типов. Вероятно, через год или два, произойдёт полное перевооружение их флота.

С другой стороны, в сложившихся обстоятельствах, что один год, что два — это слишком отдалённая перспектива чтобы рассматривать её прямо сейчас.

И всё же, Михаил понимал опасения Терентия.

Если Рейн ударит по ним объединёнными силами трёх своих флотов, то здесь не устоит уже никакая оборона. Гаранов не был наивным человеком и прекрасно понимал, что если сотня дредноутов и всё, что Рейн сможет притащить вместе с ними, прямо сейчас вывалилось бы из гиперпространства на краю столичной системы с чётким намерением уничтожить всё, что находилось внутри гравитационного радиуса Вердена то их будет практически невозможно остановить. Да, оборонительные силы Галахда смогут нанести им урон. Урон огромный. Даже ужасающий. Но не уничтожить полностью.

Но, это если рассматривать ситуацию в вакууме.

В реальности же, как только этот кошмар станет явью, то находящиеся за пределами гиперграницы системы курьеры мгновенно уйдут в прыжок к другим верденским мирам. Первые подкрепления подойдут с базы «Валикт» на Траствейне уже через пятьдесят восемь часов. Ещё через сорок шесть смогут прибыть силы расквартированные на Фаэроне. Не пройдёт и пяти суток, как Верденская система превратится в смертельную ловушку для любых сил, что Протекторат сможет прислать сюда. Так что единственным, действительно важный вопрос будет заключаться в том — смогут ли ССО продержатся до подхода подкреплений или же нет?

Учитывая, что Михаил видел планы обороны и знал, какими ресурсами располагали его люди для защиты столицы, он был склонен дать положительный ответ. В трёх случаях из пяти.

— Нет, Терентий. Я не забыл. Но, если Карл Адлер всё же решится на подобную авантюру и его силы потерпят поражение, то это откроет нам практически беспрепятственный путь на Новую Саксонию. Реорганизация их Четвёртого флота только лишь началась и неизвестно, когда он будет боеспособен. Первый и Третий — это всё, что у них есть не считая резерва. А учитывая, что наши двенадцать систем находятся друг к другу значительно ближе, чем их миры, то у нас куда больше шансов ответить на этот удар. Да, с определённым риском для себя. Не спорю. Но, если Рейн понесёт слишком сильные потери, то им просто будет нечем защитить свои системы...

— Мы даже не знаем, кто займёт место Бернхарда в роли командующего Четвёртым флотом, — тут же возразил Терентий. — И в такой ситуации мы всё ещё пытаемся прогнозировать их действия? Насколько я знаю, у нас в последнее время проблемы с получением достоверной информации с территории протектората.

Решар поморщилась от его слов.

— Нашим сотрудникам нужно время для того, чтобы восстановить сеть информаторов, которую мы потеряли в процессе чисток, устроенных Протекторатом. Они делают всё, что в их силах, но...

— Но этого недостаточно! — Резко оборвал её командующий силами ССО.

Присутствующие могли по-разному относится к новому начальнику разведки флота. Но прерывать её столь грубым образом... это казалось им чем-то неправильным. В конце концов все они находились здесь в качестве равных.

Но, и Терентий находился в своём праве. Он, как командующий силами обороны Верденской системы, находился практически на одном уровне военной иерархии с Михаилом Гарановым. Конечно же, должность Гаранова была старше, но в условиях, когда под угрозу мог попасть центр государства, его слово было столь же весомым, как и слово командующего флотом.

— Другой информации на данный момент у нас нет, Терентий, — мягко осадил его Михаил. — Я уверен, что люди Изабеллы сейчас делают всё, что в их силах, но, к сожалению, дальнейшие решения нужно принимать на основе того, что нам известно.

Михаил обвёл собравшихся в «яме» людей взглядом.

Это помещение находилось чуть ли не в самом центре Штаб-квартиры командованиям флота, в самом сердце Долларских гор. Над их головой нависали миллионы тон гранитных и базальтовых пород, представляющих собой одни из самых высоких горных пиков на планете. И знание этого факта, лишь добавляло ощущения тяжести сложившихся обстоятельств. Ведь сейчас перед Михаилом сидели одиннадцать человек из комитета начальников штабов. Но, по большей части, все они выполнили роль обычных консультантов. Давали советы. Предоставляли информацию. Предлагали решения тех или иных проблем. Но, печальная суть заключалась в том, что именно Михаил будет принимать окончательное решение. Каким бы правильным или же ошибочным оно не было. И это неимоверно тяжёлое чувство ответственности давило на него не хуже гор над головой.

Его взгляд остановился на единственном человеке, который на первый взгляд казался здесь лишним. Невысокая, миниатюрная брюнетка. Волосы, подстриженные под аккуратное каре. И холодное, лишенное эмоций лицо. Её можно было бы назвать красивой, но эта застывшая, жёсткая отстранённость портила всё впечатление.

Недавно произведённая в звание вице-адмирала после сражение при Померании, Ирина Свиридова находилась тут по прямому приказу Михаила. И сделано это было не просто так.

Поразмыслив несколько секунд, Гаранов решил, что пора переходить к основной части этого разговора. Как недавно сказал ему Кеннет, дерьмо скоро попадёт на вентилятор.

— Как главнокомандующий силами флота, в сложившейся ситуации я принял решение отправить в систему Бедергар группу кораблей под командованием Вице-адмирала Свиридовой...

— Я категорически против, — мгновенно возразил Терентий. — Мы не можем ослаблять силы обороны в тот момент, когда Рейн столь явно готовится к атаке на наши домашние системы!

— Этот приказ не обсуждается! — твёрдо сказал, словно припечатал Михаил. — У нас сейчас нет времени на споры и бесполезные разглагольствования. Часть флота метрополии будет передана под командование вице-адмирала и отправится, как можно скорее. Данное решение я принял на основе всей информации, что мы обладаем в этот момент. Угроза, которую несёт Рейн Седьмому флоту — прямая опасность для нашего государства. Если мы потеряем его, то лишимся не только возможности к последующему наступлению, но и потеряем лучшие наши корабли и их экипажи. Эта потеря — не то, на что я могу закрыть глаза, даже перед страхом за наш родной дом.

Скрежет зубов командующего силами обороны Вердена можно, наверное, была расслышать за пределами Долларских гор. В этой ситуации он ничего не мог поделать. Да, пусть номинально они с Гарановым были практически равны в военной иерархии, но слово главнокомандующего флотом всё же находилось выше, чем его. В особенности, когда дело касалась распоряжения кораблями.

— Я буду вынужден подать официальную жалобу в министерство обороны и лично нашему президенту. Вы не имеете права ослаблять нашу оборону!

— Это твоё право, Терентий, — поморщился Гаранов, прекрасно зная, что он получил свою должность не в последнюю очередь из-за имеющейся политической поддержки. Это нисколько не умаляло его достоинств, как командующего силами обороны. Терентий был старым и прожженым воякой-формалистом, который ставил свои задачи выше всех остальных. И если он считал, что для их выполнения ему придётся поднять бурю из политического и бюрократического дерьма, то он сделает это, не моргнув и глазом. — Но в условиях военного времени, моё решение останется без изменений.

— Уверена, — неожиданно подала голос Решар, — что наше политическое руководство поймёт всю необходимость такого шага. И я сделаю всё, чтобы у них была верное понимание происходящих событий.

Гаранов не смог скрыть своего удивления, когда посмотрел в лицо Изабеллы. Только дохлая кошка не знала о том, кем был её отец. Один из главных лидеров главенствующей сейчас в Верденском конгрессе партии Хартистов. Человек, стараниями и поддержкой которого Говард Локен занял место в президентском кресле Башни Мюрата.

Михаил прекрасно это знал. И всегда считал, что назначение Изабеллы на пост Остерленда был не более чем способом пропихнуть эту женщину в верхушку иерархии флота. Способом политиков получить более сильный контроль над руководством флота.

По этой причине его так сильно поразило то, что сейчас она недвусмысленно напомнила Терентию о том, что не только у него имеются высокопоставленные друзья в правительстве.

Возможно, Гаранову нужно было пересмотреть своё отношение к ней?

Михаил отбросил эти мысли. Подумать об этом он сможет и позднее. Сейчас самым главным было попытаться предотвратить катастрофу.

— Когда вы сможете отправится? — спросил он посмотрев на Сверидову.

— В течении десяти часов, — тут же ответила вице-адмирал. — Мои корабли уже почти готовы. Сейчас мы ждём окончания погрузки последних припасов и заправки.

Ирина посмотрела на Терентия, прежде чем сказать следующие слова и продолжила.

— Согласно вашему требованию, в этой операции будут задействованы только боевые корабли. Я не буду брать в эскорт суда снабжения, чтобы не снижать скорость гиперперехода. Если мы отправимся по плану, то сможем прибыть к Бедергару двадцать седьмого мая. Возможно, двадцать шестого, если выжмем из гипергенераторов всё, что только можно.

— Тогда рекомендую вам не терять времени.

Михаил встретился взглядом с её холодными, жёсткими тёмно-зелёными глазами.

— И будем надеется, что вы успеете, а мы все ошиблись.

21 мая

Франкс

Ричард Эйхарт прижал ладони к лицу, массируя кончиками пальцев уставшие глаза. На какой-то крошечный момент ему захотелось, чтобы всё происходящее сейчас оказалось обычным сном. Паршивым кошмаром, от которого можно сбежать, просто проснувшись и открыв глаза. Осознать, что всё это лишь дурное сновидение, не имеющее никакого смысла.

К сожалению, реальность была неимоверно далека от его желаний.

— Так, ещё раз, — проговорил он, с трудом скрывая рокочущую в голосе злость. — Что вы сделали?

— Ну, формально, это не я сделал, а... — начал было Симмонс, но его прервал удар ладони по столу.

Стоявшие за его спиной люди испуганно вздрогнули.

— Вы совсем охренели, Барт! — рявкнул на него Эйхарт. — Я подставляю свою задницу ради того, чтобы прикрыть ваши, а твои люди занимаются промышленным шпионажем у меня прямо под носом.

— Это не совсем «промышленный шпионаж», — попытался оправдаться Грэхам, но мгновенно замолчал, столкнувшись с направленным на него взглядом начальства.

— Экр, если ты ещё хоть раз откроешь рот, когда я тебя не спрашивал, то получишь перевод в уборщики так быстро, что не успеешь даже произнести фразу «промышленный шпионаж» ещё раз! Ты понял меня?!

— Да, — тихо отозвался Грэхам.

Эйхарт обвёл взглядом всю группу «Чарли», что сейчас стояла перед его столом.

Симмонс, как и всегда, более или менее спокоен. Стоявшая справа от него Линда, как и обычно, замерла с привычным бесстрастным выражением на лице, которое можно было охарактеризовать, как «в гробу я видала всю эту болтовню. Можно мне уже пойти?» Замерший рядом с ней Павел так же выглядел спокойным и невозмутимым. Стоял, уставившись глазами в точку за спиной начальства, стараясь привлекать к себе, как можно меньше внимания.

А вот Сонг и Грэхам замерли с явно виноватыми выражениями на своих лицах. Именно этим двоим пришла в голову идиотская мысль из-за которой сейчас Ричард распекал весь их отряд.

При этом, Эйхарт был на сто процентов уверен в том, что именно Экр был ответственен за случившееся. Хотя, учитывая отношения этих двоих, Сонг скорее всего поддержала его из банального любопытства. Хотела посмотреть, что у него в итоге получится.

Единственной аномалией во всей этой компании была стоящая в стороне женщина. Шан Линфен выглядела абсолютно спокойной, будто вообще не имела отношения ко всему происходящему.

— И? — спросил наконец Эйхарт.

Симмонс переглянулся с Коршуновым.

— Сэр? — осторожно поинтересовался Барт.

— Симмонс, не тяни кота за яйца. Если вы влезли в систему архивов «Сашимото индастриз», а затем припёрлись с этой охренительной новостью ко мне лично, а учитывая, что ребята из «Сашимото» всё не вытирают пол у входа в мой кабинет, вопя о взломе, я могу сделать вывод о том, что вас не заметили. Каким-то чудом. Так что не строй тут из себя блаженного идиота. Что вы нашли? И лучше, чёрт возьми, тебе сказать, что вы всё-таки что-то нашли и я не ору на вас в пустую.

Вместо ответа Барт повернулся к Экру.

— Грэх.

— Вот, господин директор, — льстиво и подобострастно продекламировал тот, быстро достав из нагрудного кармана своей рубашки инфочип и положив его на стол перед начальством.

Ричард смерил подчинённого тяжёлым взглядом и парой прикосновений открыл имеющийся на чипе файл. Перед ним на столе появился голографический дисплей. Ричард не сразу сообразил, что смотрит на запись с камеры видеонаблюдения.

— Это запись с одной из камер, внешнего наблюдения. Со здания рядом с высоткой «Сашимото», — тут же пояснил Экр, заметив недоумевающее выражение на лице своего начальника.

— Вы три дня не вылезали из квартиры для того, чтобы показать мне это?

— Ну, если быть точным, то мы три дня ломали системы безопасности «Сашимото Индастриз»... — начал было Грэхам, но тут же получил подзатыльник от стоящего рядом с ним Симмонса.

Вот только было поздно. Ричард посмотрел на своих людей, почувствовав, как у него дёрнулась щека.

— Барт, прошу, скажи, что мне послышалось и твои люди не пытались влезть в систему безопасности одного из наших главных военных поставщиков.

— Хорошо, — тут же согласился Симмонс.

— Что, правда? — ни на секунду не поверил ему Эйхарт.

— Ну вы же сами попросили...

— Заткнись, Барт.

— Да, сэр.

Переборов отчаянное и страстное желание наорать на Симмонса и всех присутствующих, Ричард потёр лицо руками и пару раз глубоко вздохнул.

Я сам в этом виноват, как-то отстранённо подумал он. Нельзя было оставлять этих клоунов без присмотра. Что толку теперь бессмысленно сотрясать воздух?

— Ладно, — наконец произнёс он и группа «Чарли» насторожилась. — Уволить вас всех я смогу и позже. А теперь, Барт, прошу, скажи мне, что вы сделали это всё не просто так.

Симмонс усмехнулся.

— Перемотайте на отметку одиннадцать двадцать, сэр.

Ричард быстро перемотал запись, пока Симмонс продолжил объяснять.

— Грэхам и Линфен вдвоём смогли влезть в систему безопасности «Сашимото» и просмотрели логи удаления файлов, которые искал Экр. Все они уже оказались стёрты к тому моменту, когда они смогли получить доступ к архивам, но Грэхам смог вычислить дату удаления. Пять лет назад. Сейчас вы смотрите запись с одной из камер наблюдения, рядом с особняком «Сашимото» здесь, во Франксе.

Ричард кинул. Это он понял и сам. Двухкилометровую башню, тянущуюся в небо, трудно было перепутать с каким-либо другим зданием, а эмблема корпорации «Сашимото» в виде расправившего крылья белого журавля на фоне красного круга знал, наверное, каждый верденец.

— А почему это не запись с камер внутри здания?

— Они оказались бесполезны, — буркнул стоящий позади Симмонса Экр.

— Грехам прав, — подтвердил слова подчинённого Барт. — Метод, которым было произведено удаление данных из архивов компании говорит о том, что это было сделано на месте, а не через удалённое подключение. Грэх сказал, что от данных ни осталось ничего ни в основной системе хранения информации «Сашимото», ни в их резервных архивах. Но, как я уже и сказал, они знали, когда это было сделано благодаря аппаратным логам. С точностью до секунды. Одиннадцать часов и семь минут утра.

— И?

Барт наклонился и указал на выход из здания.

— Смотрите сюда, — произнёс он, включая запись.

Эйхарт тяжело посмотрел на Симмонса и молча уставился на экран с запущенной на нём записью пятилетней давности. Сначала ничего не происходило. В здание входили и выходили из него люди. Несколько флаеров остановились перед ним, чтобы выгрузить своих пассажиров. Ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Ричард скосил глаза на Симмонса.

— Сейчас увидите, — пояснил он. — Выход из здания.

Ричард уставился на то место, о котором говорил Барт. Вот, дверь открывается и на улицу выходит высокий мужчина. Ничего особенного. Непримечательная внешность, без каких-либо выделяющихся черт. Чёрный деловой костюм, белая сорочка и тёмно-бордовый галстук. Очередной сотрудник корпорации, каких через эти двери за день проходили сотни, если не тысячи.

Эйхарт ощутил, как у него похолодели пальцы, а по спине пробежал целый ворох ледяных мурашек.

— Узнали, да? — только по одному его взгляду тут же понял Симмонс.

Ричард Эйхарт смотрел на то, как «человек», чьё «тело» всё ещё находилось в лабораториях под зданием Шестого отдела вышел из высотки «Сашимото», сел в явно ожидающий его флаер и уже через несколько секунд покинул область, которую снимала камера.

Не говоря ни слова, Ричард открыл документы с делом почти что годовой давности и открыл прикреплённые к нему данные. Найти нужный файл не составило какого-то труда. В нём чётко говорилось о том, что он прибыл в Верден из Союза Независимых Планет за восемь месяцев до того, как стоящая перед Эйхартом бойцы группы «Чарли» не смогли его прикончить.

Тогда, какого чёрта Герберт Нойнер делал во Франксе за пять лет до этого?

Глава 19

23 мая 786 года

Система Бедергар

Космическое пространство на самом краю системы пошло рябью. Крошечное мгновение, более короткое чем способен уловить и осознать человеческой разум, ничего не происходило. Вспышка. Колоссальный выброс энергии, сопровождающий выход космического корабля из гиперпростраснтва. А за ним ещё один. И ещё.

Десятки кораблей продолжали появляться в реальном пространстве друг за другом, материализуясь в одной световой минуте от края гиперпростраснтвенной границы Бедергара.

Естественно, подобное проишествие не могло остаться незамеченным.

Ещё даже не все из них успели выйти из прыжка, а информация о незваных, но, всё-таки, ожидаемых гостях уже понеслась через миллионы километров космической пустоты. Размещённые на периферии сенсорные станции рейнского флота посылали свои сигналы, предупреждая защитников системы о появлении противника.

Седьмой флот Вердена пришёл, чтобы забрать Бедергар себе.

Флагманский корабль сил обороны Бедергара

Дредноут РВКФ «Фон дер Танн»

Адмирал Ретто Фридхолд тяжёлым взглядом смотрел на центральную тактическую проекцию, разглядывая поступившие на дредноут данные.

Тридцать семь минут потребовалось станциям наблюдения для того, чтобы передать информацию о появлении неизвестных кораблей на границе системы.

Целых тридцать семь минут. Просто для того, чтобы сообщить Фридхолду о том, что они более не являлись единоличными хозяевами системы.

Порой Ретто проклинал физику и законы мироздания за подобное издевательство. Противник находился в зоне его ответственности уже почти сорок минут, а он только сейчас узнаёт о его появлении.

— Адмирал, сэр?

Фридхолд повернулся, заметив своего начальника штаба. Эверт стоял, вытянувшись перед ним, с планшетом под мышкой.

Забавно, подумал Ретто. Они оба так и не привыкли к своим «вынужденным» повышениям.

После жестокой бойни, которую верденцы устроили ему во время второй атаки на систему Нормандия, Первая ударная группа Второго флота потеряла большую часть своих старших офицеров. Эрих Сигард, один из старейших и ближайших друзей Ретто погиб в том сражении вместе со своим флагманом. «Зейдлиц» оказался разорван на части при перестрелке с крейсерами и линкорами верди. Освальд Зола так же погиб вместе со своей эскадрой немногим позднее, в результате хитроумной ловушки, устроенной верденскими дредноутами.

В одночасье Первая ударная группа лишилась огромного количества своих командиров, что, в свою очередь, сделало Ретто главнокомандующим всей группы. Не то, чтобы Фридхолд сильно рвался на подобную должность. Просто так вышло, что из всех оставшихся в живых офицеров, именно он превосходил остальных по старшинству и выслуге лет.

А теперь Фридхолд был вынужден управлять всем этим разношёрстным цирком.

Губы Ретто изогнулась в злой усмешке.

По крайней мере в этот раз представление будет развиваться исключительно по их сценарию.

И эта постановка поразит верденцев в самое сердце.

— Эверт? Что у тебя?

— Получили данные предварительных отчётов, адмирал, — произнёс он, протягивая ему планшет. — На таком расстоянии пока трудно сказать. Придётся подождать, пока их корабли не подойдут ближе к нашим станциям слежения. Но, судя по всему, верди пригнали сюда всё, что только смогли оторвать от защиты своих систем и швырнуть этим в нас.

— Ну, было бы даже обидно, если бы те, ради кого всё это затевалось не появились. — Фридхолд улыбнулся. — Не правда ли?

— Полностью согласен, сэр, — усмехнулся в ответ Эверт.

Ретто взглянул на сводку данных дальних станций наблюдения. Похоже, что Эверт действительно прав. По предварительной оценке, из гиперпространства вышло порядке ста кораблей. Из них более двадцати — опознанные, как верденские дредноуты. По крайней мере по массе. Параметры ускорения пока немногое что могли сказать. Слишком мало времени прошло с момента появления противника, и он ещё не начал углубляться в систему. Но даже сейчас, верди превосходили имеющиеся у него силы по меньше мере два к трём.

Что же. Как он уже сказал — это будет интересно.

Тяжёлый крейсер ВКФ «Гавриил»

— Все корабли закончили прыжок штатно, сэр, — доложила Ламберг. — Проблем нет.

— Спасибо, Карен, — кивнул Том.

И так. Они всё же добрались сюда.

Система Бедергар. Огромная красная звезда, освещающая своим светом эту безжизненную систему в десятки раз превосходила Солнце, под лучами которого зародилось человечество. Но даже не смотря на свои огромные размеры, отсюда, с самого края системы, она выглядела крошечной точкой. Последняя из жизненно важных транзитных узловых систем для Вердена. И вот, они наконец здесь.

Система Бедергара включала в себя шесть планет. Два газовых гиганта с десятками мелких спутников и четыре небольшие планеты, вращающиеся вокруг звезды во внутренней части системы. Ни одна из них не то, что не имела жизни на своей поверхности, но даже не была приспособлена для этого.

Две располагались слишком близко к звезде, и температура на их поверхности была невероятно высокой для того, чтобы там могло зародиться хоть какое-то подобие жизненных организмов. А ещё две располагались для этого слишком далеко. Тут не имелось практически ничего, что могло бы заинтересовать людей. Насколько знал Том, даже массивный пояс астеройдов, будто венец, опоясывающий внутреннюю часть системы, практически не имел каких-то серьёзных залежей минеральных ресурсов, которые стоили бы потраченных денег на их добычу.

И всё же, расположение Бедергара сделал его чрезвычайно важным. Настолько важным, что совсем скоро тысячи людей будут убивать друг друга за то, чтобы получить контроль над этим местом.

В этот момент Райн испытал приступ острого сожаления от того, что рядом с ним нет сейчас Уинстона.

Мак’Найт был бы рад узнать, что они вернули себе эти системы. Он гордился бы ими. Как и Мария. Как и каждый офицер Тринадцатой линейной крейсерской эскадры, что почти в полном составе погибла в Нормандии. Из всех кораблей Мак’Найта остался лишь «Вобан», поражающий всех своей невероятной удачей.

Будто призрак мёртвой эскадры. Предвестник рока, обещающий отмщение за жизни тысяч своих собратьев.

С другой стороны, это был ещё один этап. Лично для Тома. Ещё один шаг на пути к Лизе.

От мыслей о присланном ею сообщения у Тома потеплело на сердце. Сколько раз он уже пересматривал это видео, снова и снова вглядываясь в лицо любимой девушки, которую давно считал погибшей. Раз за разом запускал его снова и снова, оставаясь в одиночестве и тишине своей каюты.

— Сэр?

Том моргнул, вдруг осознав, что Ламберг обратилась к нему уже в третий раз.

— А? Да, прости, Карен. Я задумался. Что у тебя?

— Получен приказ от контр-адмирала Кенворта. Нам приказано занять место в строю и приготовится совершить прыжок после того, как «Фламанции» произведут сброс первой группы имитаторов.

— Отлично. Курс точки выхода уже есть?

— Конечно. Я связалась с капитаном «Рейтара». Они сообщат, как только первая партия будет выгружена.

Том бросил взгляд на тактическую проекцию в центре мостика «Гавриила».

Где-то за его спиной слышался голос Реми Шарля, отдающего приказы.

Тихие переговоры офицеров импровизированного штаба самого Райна. Всё это сливалось в одну общую звуковую картину, из которой Том беспрерывно получал информацию. Нужно было лишь прислушаться.

Голубые точки кораблей Седьмого флота на проекции начали процесс перестроения. Прошло уже более часа с того момента, как были выпущены первые волны беспилотных разведывательных платформ и были перезаряжены генераторы гиперпростраственного перехода.

Операция «Алебарда» вступает в свою первую фазу.

Флагман Седьмого флота

Дредноут ВКФ «Месть Королевы Анны»

— Все корабли доложили о готовности к выполнению первой фазы плана, адмирал, — доложил заместитель и начальник штаба командующего Седьмым флотом Алан Леви. — Первая группа совершит прыжок в течении тридцати минут после сброса. Вторая уйдёт через четыре минуты после неё.

Виктор Райн кивнул, не отрывая глаз от проекции, на которой хорошо было видно, как подконтрольные ему силы разделялись на две части, расходясь в пространстве в разные стороны.

План действий, получивший в ходе разработки название «Алебарда» только что пришёл в исполнение. Согласно ему корабли Седьмого флота разделились на две отдельные группы.

«Группа один» включала в себя линкоры Леонарда Кенворта, получившего после Померании повышение с коммодора до контр-адмирала. Шесть дредноутов типа «Ришелье». В усиление к ним были приданы одна эскадра линейных крейсеров и две тяжёлых, куда входила и Сорок Четвёртая, под руководством Томаса Райна.

Остальные корабли, вместе с восьмёркой «Монархов» входили в «Группу два».

Но, помимо боевых звездолётов, среди расходящихся в стороны групп Седьмого флота можно было заметить крупные корпуса универсальных десантных судов типа «Фламанция».

Пятьсот пятьдесят метров от носа до кормы каждый и массой более семисот тысяч тонн, они, должно быть создавали значительную засветку на экранах радаров. С такого расстояния их, вероятнее всего, примут за дредноуты. Учитывая массу и мощность излучения их двигателей.

Что же, это будет Виктору только на руку. Чем дольше противник не знает об их истинных планах — тем лучше. Ему достаточно было лишь чуть повернуть голову для того, чтобы посмотреть на один из обзорных экранов. Находящиеся в семистах километрах по правому борту «Мести», «Фламанции» раскрыли широкие люки своих трюмов и из них показался драгоценный груз. Веретенообразные имитаторы выгружались в открытый космос и сразу же начинали рассредотачиваться вокруг выпустивших их кораблей.

Каждый массой в двести тридцать тонн, это были самые мощные из автономных платформ постановки помех. На борту каждого из УДК их находилось больше тридцати штук и каждому найдётся применение в течении нескольких ближайших дней.

Потому, что именно они являлись ответом на вопрос — как взломать прочную оборону, что Протекторат выстроил в Бедергаре.

Даже без учёта развёрнутых РПП, у Рейна было сосредоточено здесь достаточно кораблей, чтобы сражение за Бедергар превратилось в самую жестокую бойню военно-космических флотов за последние тридцать лет. Даже тот ужас, через который верденский флот прошёл при Нормандии, показался бы детским лепетом, реши Виктор и его рейнский визави сойтись лоб в лоб.

Конечно же, такой вариант развития событий нельзя было списывать со счетов. Но Виктор приложит все силы для того, чтобы избежать подобной схватки. И операция «Алебарда» должна дать максимальные шансы для того, чтобы избежать подобного.

Один за другим, имитаторы рассредоточились по космическому пространству вокруг двух лёгких крейсеров и одной из «Фламанций». Именно с последней и будет проходить управление этой группой ложных целей, когда они наконец включаться.

Тридцать четыре минуты спустя все корабли Седьмого флота снова скрылись в гиперпространстве для короткого прыжка.

Дредноут РВКФ «Фон дер Танн»

— Регистрируем очередной переход!

Громкий возглас офицера, координирующего работу сенсорных постов флагманского дредноута, заставил Фридхолда сжать руки на подлокотниках его кресла от злости.

Это был уже шестой подобный доклад за последние три часа.

— Эверт! Что на этот раз?!

— Пока трудно сказать, адмирал, — устало ответил начальник штаба рейнского адмирала, вглядывающийся в данные, поступающие на дредноут с дальних сенсорных станций. — Пока знаем лишь то, что это только очередной переход.

Ретто мысленно обругал себя за прозвучавшую в голос резкость. Похоже, что они недооценили своего противника. А точнее его способность собрать достаточное количество кораблей для того, чтобы переехать его, как танк ребёнка.

С момента первого появления верденцев прошло уже больше трёх часов. Три часа и двадцать восемь минут, мысленно подметил Ретто, бросив взгляд на корабельный хронометр. За это время вокруг гиперграницы системы вышло семь групп кораблей, считая те, что появились первыми.

В сумме, если не считать последнюю группу противников, о которой у офицеров Ретто просто пока ещё не было данных, верденцы прислали сюда больше двух сотен кораблей. Одних только дредноутов, согласно полученным данным с дальних сенсорных платформ было более пятидесяти. С такими силами ему не справится даже с учётом почти тысячи автономных ракетных платформ, что были размещены в космосе во внутренней части системы или же пока находились внутри минных заградителей.

— Адмирал, как думаете, они и правда смогли собрать столько кораблей? — тихо спросил у него Эверт, стараясь не повышать голоса.

Фридхолд одобрительно хмыкнул. Окружающие их офицеры не должны видеть неуверенности своего начальства.

— Не знаю, Эверт, — честно признался он. — Скорее всего эти мерзавцы разделили свои силы на несколько группы и сейчас скачут вокруг нас, скидывая в космос имитаторы. По крайней мере, мне очень хочется думать именно так.

Потому, что в противном случае их скорее всего сотрут в порошок. По крайней мере те силы, что находятся в подчинении самого Фридхолда.

— Проблема заключается в том, что думать так, мы не имеем права, — пробормотал он, не отрывая глаз от голографической проекции в центре флагманского мостика «Фон дер Танна».

Больше всего сейчас Фридхолд желал информации. Точных и достоверных сведений о том, кто и в каком составе им противостоит. Временная задержка при получении данных с сенсорных массивов варьировалась от двадцати восьми до тридцати семи минут для разных групп кораблей противника. К сожалению, если это были именно имитаторы, старательно прикидывающиеся сейчас боевыми кораблями верди, то станции просто не смогут опознать их на таком расстоянии. А для того, чтобы получить более точные данные, нужно подойти ближе. И единственными, кто в данный момент мог это сделать — были эсминцы и лёгкие крейсера Ретто, парами и тройками патрулирующие окраины системы.

Но и здесь всё упиралось в время.

Ближайшим патрульным пикетам потребуется почти семь часов для того, чтобы подойти к противнику на дистанцию гарантированного опознания. Остальным от девяти до одиннадцати. Это означало, что пока Фридхолд и его люди не получат точных данных, они будут находится в полном неведение относительного с кем именно им предстоит сражаться.

Огромная площадь гиперпространственной границы Бедергара позволяла их оппоненту безнаказанно заниматься тем, чем он хотел, без какого-либо противодействия со стороны сил Протектората.

— Что же, похоже нас ожидает долгий, скучный и напряженный день, — высказал он вслух свои мысли. — Наши гости не очень-то и торопятся, а значит нам придётся ждать, пока они сами наконец не решат с нами поздороваться.

Ретто посмотрел на хронометр.

— Эверт. Согласуй действия наших разведывательных пикетов. Я хочу, чтобы они двигались к каждой группе с максимальной скоростью, на какую способны.

— Тогда их будет легко обнаружить...

Фридхолд покачал головой.

— Не страшно. Они всё равно пришлю сюда для того, чтобы надрать нам задницы и вряд ли уйдут.

Он в задумчивости смотрел на голографическую проекцию и медленно перемещающиеся по ней отметки.

— Они знают, что мы здесь, — произнёс он. — Мы знаем, что они здесь. Все довольны. Так что лучше побыстрее опознать наших гостей прежде, чем эта неизвестность доставит нам новых проблем. Я хочу точно знать, с кем нам предстоит столкнуться.

— Понял. Я передам приказы, адмирал.

— Так, дальше. Свяжись с капитанами «Габенов». Будем действовать по плану «Дельта-3». Удостоверься, что у них всё нормально и миноносцы готовы к сбросу контейнеров...

Эверт кивнул, сделав пометку в своём планшете.

— Так же свяжись с капитанами «Карнетта» и «Щитомордника». На ближайшие двенадцать часов отбой готовности. Пусть отключают гипергенераторы и ложатся в дрейф. Полное молчание и только приём сообщений. Я хочу, чтобы они растворились в воздухе.

Эсминцы «Карнетт» и «Щитомордник» в данный момент как раз находились за пределами гравитационного поля звезды, препятствующего работе гиперпространсвтенных корабельных двигателей. Один находился высоко над плоскостью эклиптики, а второй наоборот, замер на позиции значительно ниже. И оба корабля были готовы совершить прыжок по первому же требованию.

По крайней мере, так было раньше.

На данный момент приказ Ретто позволит им на некоторое время разрядить генераторы перехода, чтобы снизить на них нагрузку и уменьшить возможность их обнаружения. Она и так была минимальной, но Ретто не собирался рисковать даже в мелочах. Тем более, что в ближайшие двенадцать часов, а скорее всего целые сутки, вряд ли произойдёт что-то важное. Капитаны эсминцев всегда смогут подготовить свои корабли к прыжку заранее. Главное подобрать правильный момент, дабы передать сообщение.

В любом случае, времени у Ретто имелось более чем достаточно. Даже если верди бросятся к нему напрямую прямо сейчас, первая группа кораблей доберётся до его передовых сил не раньше, чем через тринадцать часов.

— Что-нибудь ещё?

— Нет, — покачал головой Фридхолд, а затем вдруг осёкся. — Хотя, да. Запланируй видеоконференцию с командирами эскадр на...

Ретто вновь сверился с часами.

— Давай на шесть часов.

— Конечно. Что ещё?

— Пойдём поедим, Эверт.

Пальцы его начальника штаба уже потянулись к виртуальной клавиатуре, чтобы по привычке сделать пометку, а затем остановились. До Фридхолда донёсся смешок его помощника.

— Почему бы и нет, сэр.

Глава 20

Семь часов спустя

Тяжёлый крейсер ВКФ «Гавриил»

Шесть групп отметок медленно и уверенно продвигались в систему под разными углами и с разных позиций. Каждая горела на экране обозначениями линейных крейсеров, линкоров и даже дредноутов. Почти две сотни кораблей медленно сжимали свои тиски вокруг сосредоточенных во внутренней части системы рейнских сил. Как змея, обвивающая своими кольцами жертву, чтобы задушить её до смерти.

И в ответ, со всех сторон к ним стремительно приближались точки эсминцев и лёгких крейсеров. Выполняющие роль патрульных пикетов лёгкие и быстрые корабли стремились выполнить полученный приказ и сорвать покров неизвестности, которым так искусно прикрывался его противник.

— Майк, когда они подойдут на дистанцию гарантированного опознания имитаторов? — спросил Том, отворачиваясь от экрана.

— Через два — два с половиной часа, — после короткой заминки ответил Сорено, сверившись с данными на своём посту. — но это если полагаться на известные данные. Я бы не рекомендовал подпускать их так близко. Если честно, то у нас довольно мало точной информации об их радарах, а та, что есть — имеет довольно сильный люфт. Так что я бы рекомендовал не подпускать их к нам так долго, как только можно.

Три лёгких крейсера рейнского флота шли под углом к группе имитаторов, за которую отвечала Сорок четвёртая эскадра Райна. Пять тяжёлый крейсеров шли впереди тридцати автономных платформ и одного УДК «Рейтар» типа «Фламанция». Именно с «Рейтара» происходил контроль и управление рассеянными вокруг него платформами, пока крейсера Райна выступали в роли пастушьей собаки для стада беззащитных платформ. И по всей системе сейчас происходило абсолютно тоже самое.

Выгрузив имитаторы в шести точках системы, Седьмой флот оставил с ними охранные подразделения из числа кораблей эскорта. После чего тяжёлые корабли под командованием Кенворта и Виктора Райна начали углубляться в систему параллельно друг другу. А вместе с тем тоже самое делали и имитаторы. В итоге офицеры рейнского флота видели на своих экранах шесть групп тяжёлых кораблей верденского флота, которые сближались с их силами, расположенными на орбите одной из мёртвых планет во внутренней части Бедергара.

Таким образом, пока противнику не станет доподлинно известно, какие именно группы представляют собой лишь обманки, он оказывался прикован к своей позиции. Потому, что стоит ему броситься в сторону одного из противников, и другие неминуемо доберутся до расположенных у планеты станций снабжения и Астроконтроля. Или, что на взгляд их оппонента могло быть куда более вероятно, изменят свой курс таким образом, чтобы ударить рейнцам с флангов.

Ещё несколько секунд посмотрев на экран, Том разочарованно вздохнул. Ему всегда тяжело было признавать поражение.

— Ладно, Майк. Ты выиграл.

Сорено довольно хихикнул.

— Я люблю односолодовый виски, начальник, — напомнил он, набирая что-то на своём планшете. — Только качественный. И чтобы не дешевле пары тысяч. И в стеклянной бутылке...

От Тома, как раз повернувшегося в этот момент к Карен, не укрылось презрительное выражение на её лице.

— Соблюдайте субординацию, лейтенант, — брезгливо произнесла она, отчитав Майка. — Вы обращаетесь к старшему по званию.

В ответ на это Майк лишь помахал рукой.

— Да, да... извиняюсь.

— Лейтенант!

— Карен, — позвал её Том, обрывая уже готовую сорваться с языка речь.

Райн уже устал слушать, как эти двое цепляться между собой и совершенно не понимал, в чём была причина подобного отношения со стороны Карен. К выходкам Майка он уже давно привык. Еще до своего возвращения обратно в ряды офицеров флота. И для него куда важнее были его способности, как офицера-тактика, нежели следование уставным обращениям. Особенно сейчас, когда они сидели вдали от всех на мостике «Гавриила» и их тихие разговоры никто не слышал.

— Передай Шарлю, что «Гавриил» и «Михаил» покидают эскадру, — попросил он. — Мы перехватим пикет и не дадим ему подойти к имитаторам.

— Да, сэр, — процедила она, не сводя глаз с улыбающегося Сорено. — Сейчас сделаю.

Том дождался, пока Ламберг уйдёт в дальнюю часть мостика, где сейчас Шарль разговаривал со своим старпомом и повернулся к Майку.

— Слушай, что между вами происходит? — тихо спросил он.

— Да если бы я знал, Том, — пожал Майк плечами. — В последнее время она на меня за каждое слово кидается...

— Ну, так может быть хватит уже её дразнить, — намекнул Райн. — Ты же специально выделываешься. И не отмазывайся. Я слишком хорошо тебя знаю.

— Что есть, то есть, — вздохнул Майк. — Кстати, я закончил расчёты. Хочешь взглянуть?

— Ты ещё спрашиваешь, — Том дождался, пока на один из экранов перед его креслом загрузится файл и открыл его, развернув перед собой схематическую проекции системы.

— Данные пока не полные, — напомнил ему Майк. — Наши платформы пока не прошли ещё достаточно глубоко в центр системы, чтобы найти все их силы.

— Да, я помню, — Том посмотрел на дисплей, задумчиво почёсывая пальцами протеза отросшую на подбородке тёмную бороду.

И так, всё примерно так, как они и ожидали.

Судя по этим данным, основная часть рейнских сил сконцентрирована на орбите третьей планеты от звезды. Там же находились и три модульные космические станции. Пока что план работал и из-за созданной имитаторами эфемерной угрозы рейнские корабли не торопились покидать своих позиций.

В этом и состоял спор.

В отличии от Сорено Райн был уверен в том, что Протекторат отступит при развертывание первой фазы «Алебарды». Бедергар необходим для Вердена, как чрезвычайно важный перекрёсток гиперпространственных маршрутов. Но для Протектората он не имел столь же большого значения. Будь Том на месте командующего рейнскими силами, то просто отступил бы. Для них не имело смысла сражаться сейчас, рискуя потерять корабли и их экипажи.

Но, вместо этого силы Протектората продолжали оставаться на той же позиции.

— Почему они не ушли? — задал он вслух вопрос, который мучал его.

— Кто знает, — хмыкнул Майк. — Может быть они слишком уверены в своих силах? Считают, что смогут справится с нами даже в таких условиях.

— Возможно, — согласился с ним Том. — Только какой смысл? Они ведь не идиоты. Должны понимать, что любое сражение при таком соотношении сил будет гибельным для них.

— Это если мы принимаем имитаторы за те корабли, что они сейчас изображают, — подсказал Сорено. — А если учесть реальные силы? Шансы не так уж и плохи.

— Верно. Но это только в том случае, если они знают реальное положение вещей.

— А они знают?

— Чёрт их знает, — вздохнул Райн и откинулся на спинку своего кресла. — Не должны. По идее. Но, даже если и так, прямое столкновение объединённых групп Седьмого флота не кончится ничем, кроме кровавой потасовки. Да даже при примерно равных силах — это будет долбаная бойня на истощение. У кого первого закончатся корабли, экипажи, ракеты...

— Вспомни про их РПП, — тут же напомнил Майк. — Ракет у них просто до хрена.

— Это ты верно подметил.

Том посмотрел на экран, установленный с левой стороны своего кресла. Там, сейчас, как раз хорошо были видны точки беспилотных разведывательных дронов. Сотен их, мчащихся в глубь системы для того, чтобы определить местоположение висящих в космосе пусковых установок. Сражение у Звезды Дария достаточно хорошо показало, что этих штук стоило опасаться.

Сколько этих проклятых контейнеров Протекторат мог тут разместить? Если бы этим балаганом командовал бы сам Том, то достал бы их столько, сколько только было бы в его силах. Чем больше — тем лучше.

— Сэр?

Райн отвлёкся от дисплея и повернулся к подошедшей к нему Ламберг.

— Да, Карен?

— Я передала приказы. «Гавриил» и «Михаил» произведут смену курса через одиннадцать минут для перехвата рейнского пикета.

— Отлично, — кивнул Том. — Пока что управление вторым дивизионом переходит на «Галлифакс» капитана Нерроуза. Сообщи ему, чтобы следил за обстановкой, пока мы разбираемся с их лёгкими крейсерами. И заодно сообщи о наших действиях адмиралу Кенворту.

— Будет исполнено, сэр.

— Похоже, что с крейсеров что-то запустили, — сообщил Майк и Том резко повернулся к нему.

От трёх рейнских кораблей на проекции отделились крошечные на их фоне точки и начали ускоряться в сторону Сорок Четвёртой эскадры и находящейся за ними группы имитаторов.

Дредноут РВКФ «Веллизарий»

— Потерян контакт с группой Мельвеца. Эсминцы Гайндринга атакованы лёгкими крейсерами ещё до того, как смогли подойти на дистанцию гарантированного опознания и отступили. Ружецкий доложил о том, что в его сторону от цели идут два корабля. Предположительно тяжёлые крейсера.

— Он успеет опознать их корабли до перехвата? — спросил Фридхолд, но Эверт лишь покачал головой.

— Никак нет, адмирал. Ружицкий сообщил, что попытался запустить беспилотники и провести их мимо крейсеров, но верди сбили их ракетами.

Ретто зло смотрел на алые точки, двигающиеся сейчас по проекции.

С момента первого появления верденских кораблей прошло уже больше шестнадцати часов. За это время Фридхолд успел не только поесть и освежиться в душе, но даже немного поспать. Учитывая огромные расстояния, на которых происходили события, у них ещё более чем достаточно времени для ожиданий. По расчётам ближайшая группа верди выйдет к месту их дислокации для прямого ракетного удара только через двадцать четыре часа.

Ублюдки явно не торопятся, — раздраженно подумал он. Действуют обстоятельно и неторопливо. Будто бы уже победили.

Примерно так бы он и сам действовал на их месте. Вот только признание этого факта никак не помогало погасить растущее в груди раздражении. Хотя бы потому, что он находился не на «их месте».

— Бесит, — тихо процедил он сквозь зубы.

— Адмирал?

— Ничего, Эверт. Сообщите Ружицкому, что мне нужны данные об этих кораблях, или чем там, чёрт их возьми, они являются. Любой ценой.

— Ну, хотя бы с одной из групп мы разобрались.

Ретто печально покачал головой.

Одна из шести верденских групп уже сменила свой цвет с кроваво алого на жёлтый. Теперь Ретто и его штабу доподлинно известно, что за слоями помех и электронной маскировки скрывалось более тридцати автономных платформ имитаторов. Именно так, как он и предполагал.

К сожалению, этот успех нисколько не помогал, когда Фридхолд думал о той цене, которую заплатили его люди, чтобы его добиться.

Капитану Бессоновой удалось провести свой дивизион эсминцев через защиту из трёх верденских крейсеров, что попытались её перехватить. Запущенные Бессоновой беспилотники не смогли пройти сквозь заградительный огонь верденцев. А используй он более кривые траектории для того, чтобы облететь зону ракетного перехвата противника, то беспилотники уже не смогли бы успеть догнать так нужные им цели. В итоге оставалось лишь одно решение.

Капитан «Фоль Штендинга» приказала снять ограничения с компенсаторов своих эсминцев и вместе со своим товарищем по дивизиону вывела двигатели обоих эсминцев далеко за пределы их технических пределов. Всё ради того, чтобы набрать максимально возможное ускорение и проскочить мимо блокирующих ей путь крейсеров верди.

Тяжело повреждённый ракетным огнём «Фоль Штендинг» смог прорваться сквозь верденские крейсера и подойти к своей цели. Эсминец капитана Бессоновой был уничтожен через шестнадцать минут после того, как получил чёткие сенсорные снимки группы из тридцати двух имитаторов.

Ретто скорбел о гибели своих людей. Ведь они выполняли его приказ, всеми силами стараясь выполнить поставленную перед ними задачу. Потому, что их долг — был превыше их жизней.

Потому, что Рейн — превыше всего.

И сейчас тоже самое ожидало ещё три отдельных рейнских пикета, приближающихся к своим целям.

Чем быстрее они смогут найти настоящие корабли верди в этой мешанине обманок, тем будет лучше.

Хотя, в конце концов, это не будет иметь особого значения. Даже если все силы Фридхолда погибнут в этом сражении, Ретто будет рад умереть, зная, что его работа будет выполнена. Конечно же, как и любой другой человек, он совсем не стремился к смерти. Даже более того. Ретто искренне надеялся на то, чтобы его жизнь оказалась неимоверно длинной.

— Эверт, отправьте кодированное сообщение капитанам «Карнетта» и «Щитомордника». Пусть держат гипергенераторы в отключенном состоянии до следующего приказа.

Тяжёлый крейсер «Гавриил»

Райн застегнул свой контактный скафандр и в очередной раз проверил герметизацию и показатели встроенной системы жизнеобеспечения. Небольшой экран на левом запястье горел жизнерадостными зелёными строчками, уверяя Райна в том, что всё работает прекрасно.

Пару секунд подумав, Том ещё раз запустил диагностику, вновь проверив скафандр. И снова в ответ получил лишь зелёные строчки, уверяющие его в том, что всё работает так, как надо.

После своей короткой, но очень неприятной прогулки по вакууму, Райн уделял особое внимание работоспособности всего, что должно защищать его от повторения этого опыта. Уж очень неприятные ощущения сохранились у него в памяти после того случая.

Подхватив со стола раздевалки шлем, Том вышел в коридор и направился на вспомогательный мостик крейсера. Ему потребовалось не больше трёх минут, чтобы добраться до вспомогательного пункта управления «Гавриила», который теперь исполнял роль флагманского мостика для Тома и его офицеров.

Стоило ему появиться на мостике, как Карен моментально направилась к нему. Ламберг уже успела одеться в свой собственный контактник и сейчас временно заменяла самого Райна, давая ему время на то, чтобы переодеться.

— Ну? — спросил Том, под звук закрывающихся с шипением дверных створок за его спиной. — Что там?

— Их лёгкие крейсера выйдут на огневой рубеж через двадцать три минуты. Три корабля. Сенсоры «Гавриила» уже опознали их. Тип «Эмден».

Райн кивнул, усаживаясь в своё кресло и настраивая притяжные ремни, предварительно повесив шлем на подлокотник. В ближайшее время он его покидать не собирался.

Лёгкие крейсера типа «Эмден» были попыткой Рейнского флота найти баланс между лёгкими и тяжёлыми крейсерами. Этакие линейные крейсера в миниатюре. Чем-то напоминали верденские эсминцы типа «Лучник». Там тоже имелся значительный перекос в сторону ракетного вооружения в силу сокращения потенциала для ближнего боя.

На тридцать процентов больше ракетных пусковых установок, чем на верденских кораблях похожего типа. В итоге один на один они могли уделать практически любого одноклассника. По крайней мере в том случае, если дело касалось голых цифр.

И сейчас три таких вот посудины шли прямо в лоб «Гавриилу» и «Михаилу».

Не самая честная схватка, — мельком подумал Том. Для «Эмденов», разумеется. Потому, что «Архангелы» превосходили их по всем статьям. Возможно, будь «Гавриил» в одиночестве, он бы забеспокоился, но в текущей ситуации Том пребывал в абсолютной уверенности в победе своих людей. Не зря он изнурял их бесконечными тренировками, как когда это делал Уинстон Мак’Найт, точно так же безжалостно натаскивая экипажи Тринадцатой эскадры в Нормандии.

— Может быть стоило взять с собой хотя бы «Вобан»? — спросила Карен.

— Думаешь, что без его удачи мы не справимся?

— Ну, думаю, что лишние усиление нашей ПРО и количество пусковых в залпе не помешало бы, — без какого-либо скепсиса произнесла блондинка. — Всё же, эти ребята превосходят нас в весе ракетного залпа.

— Карен, наша ПРО глубже и более эшелонированная чем у них. А количество противоракетных пусковых у нас на два корпуса на двенадцать процентов больше, чем у них троих.

— Да, — нехотя согласилась Ламберг. — И всё же, произойти может всякое...

— Вот по этой причине, я и не стал брать с собой никого из дивизиона Нерроуза, — Райн коснулся одного из расположенных перед креслом дисплеев и вывел на него данные с сенсоров крейсера. — Карен, как думаешь, что они пытаются сделать?

Ламберг как-то странно посмотрела на своего командира.

— Сэр? А разве это не очевидно?

В её голосе слышался явный скепсис.

— И всё же, я задал тебе вопрос, Карен, — с нажимом повторил Том. — Чего они добиваются?

— Хотят получить данные по имитаторам у нас за спиной, — машинально произнесла она.

— А почему?

Глупость этого вопроса поставила Карен в тупик. Ламберг уже привыкла к таким вот спонтанным урокам, что сваливались на неё столь же неожиданно, как снег на голову. Не то, чтобы от них не было пользы, подумала она. Но порой у неё появлялись проблемы с тем, чтобы вникнуть в суть самого урока.

Вот и сейчас, ответ на заданный вопрос казался ей столь же простым и очевидным, что Карен почуяла подвох.

— Хотят получить информацию о том, где находятся наши реальные силы? — сделала она очевидное предположение.

— Молодец, — похвалил её Том и улыбнулся. — Но, почему?

— Чтобы... — Ламберг пожала плечами. — Ну я не знаю, может чтобы прикончить нас? Потому, что им страшно? Потому, что это необходимая тактическая информация.

Ламберг перечисляла варианты один за другим, глядя на то, как на лице её командира расплывается снисходительная улыбка.

— Всё это верно, Карен, — произнёс Том. — Но, в чём первопричина?

Она замялась и через несколько секунд просто пожала плечами.

— Может тогда вы просветите меня? — язвительно попросила она, а затем вдруг добавила уже более покладисто. — Сэр?

— Они — люди, Карен, — без проблем выполнил Райн её просьбу. — Вот и весь секрет. В первую очередь мы сражаемся с людьми. С точно такими же, как я, ты и кто угодно другой. Они люди. А человек не любит неизвестности. Именно на это сделана ставка первой фазы «Алебарды». По крайней мере часть её. Отец рассчитывал, что таким образом нам удастся в достаточной степени напугать рейнцев. Настолько, что они просто уйдут из системы. В конце концов мы надрали им задницы у Звезды Дария и в Лаконии.

— Как-то это... Слишком фантастически звучит.

— А почему нет? Они прекрасно знают, что эта система в первую очередь нужна нам, а не им. Они уже понесли значительные потери. Уверен, что более значительные чем те, на которые они рассчитывали. Так зачем им держаться за Бедергар и терять силы в схватке с заведомо более сильным противником, если они могут избежать её?

— Потому, что им это приказано, — твёрдо заявила Ламберг. — У них приказ удерживать системы, сэр.

— Верно, — кивнул Том. — Поэтому первая психологическая ловушка не сработала. Они не сбежали. И теперь мы точно знаем, что они будут делать.

— Если честно, то я не уверена в том, что это вообще могло бы сработать, — с заметным сомнением в голосе произнесла Карен. — Они же видели, как мы прыгали вокруг системы. Так что, первое что они должны были сделать — предположить, что мы размещаем имитаторы.

— И опять-таки, Карен, — подтвердил её слова Райн, — ты абсолютно права. С другой стороны, они не могут быть полностью в этом уверены. Ведь так? В этом и смысл. Каким бы глупым этот страх не казался, сейчас они прикованы к своей позиции. И останутся в таком положении, потому что не имеют информации. Незнание сковало их, не позволяя действовать. Как прицепленная к ноге гиря.

Том кивнул в сторону дисплея с тактической информацией.

— Именно по этой причине они сейчас бросают на нас свои патрульные пикеты в попытке получить больше информации. И пока этого не произойдёт — их действия будут более или менее предсказуемы. В этом и смысл. Заставить противника действовать так, как это будет угодно тебе. Именно этого добивается отец, Карен. Он никогда не забывает, что в первую очередь мы сражаемся именно с людьми.

Рассуждения Райна, как он только что сказал Карен, было абсолютно верным. Хорошо просчитанная психология и понимание своего противника в купе с информацией позволили ему сделать верные выводы. И, в тоже самое время, они не позволили ему сделать один единственный, но логичный вывод. Ответ на вопрос, который сам собой напрашивался в этой ситуации. Почему?

Возможно, будь у него чуть больше времени для того, чтобы распутать этот клубок мыслей, он бы с лёгкостью нашёл на него ответ. Но, громкий визг предупреждающего сигнала оборвал мысли Тома, заставив его беспокоится совсем о других вещах.

Тактические экраны вспомогательного мостика окрасились новыми отметками, что сейчас группами расходились в стороны от рейнских крейсеров и постепенно начинали ускоряться, приближаясь к «Михаилу» и «Гавриилу».

Глава 21

«Гавриил» едва ощутимо вздрогнул, когда из противоракетных шахт крейсера вырвался первый залп перехватчиков.

Через тринадцать секунд после этого закончился процесс перезарядки барабанов и в космос была выброшена шестёрка противокорабельных ракет. Через восемь секунд ещё шесть. А следом за ними ещё шесть. И снова через восемь секунд.

Два тяжёлых крейсера дождались, пока пройдёт полный цикл сброса. Сорок восемь ударных птичек с каждого. Как только это произошло, последовала незамедлительная команда на запуск двигателей и девяносто шесть ракет унеслись в сторону приближающихся лёгких крейсеров рейнского флота с ускорением в двадцать две тысячи g.

— Второй залп ушёл, — доложил Майк, так же надёжно пристегнутый к своему креслу, как и все остальные на вспомогательном мостике. — Эти ребята нехило так разогнались.

— Хотят провернуть тоже самое, что сделали их эсминцы, — произнёс Том, отслеживая ход схватки на своём дисплее.

Это было так странно. Он находился на корабле координируя действия дивизиона, но не управлял непосредственно самим крейсером. Сейчас управление кораблём лежало на капитане «Гавриила», Шарле, в то время, как Райну оставалось лишь управление самим ходом боя. Не нужно было задумываться о десятках связанных с этим мелочей, оставляя всё время только для самого важного.

Что, учитывая расстояние между сближающимися кораблями давало время для размышлений.

Схватка между тремя «Эмденами» и двойкой верденских «Архангелов» длилась уже четыре с половиной минуты. Пять крейсеров сближались на встречных курсах и практически шли в лоб друг на друга.

Намерения противника были абсолютно понятны. Они рассчитывали проскочить мимо своих оппонентов и прорваться к имитатору для получения более точной картинки. Сейчас их от этого отделяли двадцать восемь миллионов километров и два тяжёлых крейсера.

Ну и почти две сотни противокорабельных ракет, что с невероятным ускорением набирали скорость и стремительно сближались со своими целями.

— Может быть стоит отдать приказ «Галлифаксу» и остальным выйти вперёд? — осторожно предложила Карен.

Райн покачал головой.

— Нет. Только в том случае, если они пройдут через нас...

— А этого не будет, — закончил за Тома Сорено.

Эта ситуация напоминала Тому недавние сражение у Звезды Дария. Там «Архангел» тоже оказался в похожей ситуации, встретившись с двумя эсминцами на своём пути.

И в тот раз, подобная встреча ничем хорошим для крейсера не кончилась. Необходимость отключить все системы РЭБ и электронного противодействия для того, чтобы прикрыть собой «Минотавры» и «Морские ястребы» превратила тяжёлый крейсер в лёгкую мишень для рейнских ракет.

Но сейчас, всё было иначе. Ни «Михаил», ни «Гавриил» не должны были сдерживать свой оборонительный потенциал.

Их системы радиоэлектронной борьбы заполняли пространство своим излучением. Превратили его в самый настоящий кипящий ад из помех и ложных сигналов, затрудняя работу лазеров и программ наведения.

Результат их работы уже можно заметить.

Часть ракетного залпа рейнских крейсеров потеряла стройную чёткость на подлёте к внешнему радиусу противоракетной обороны. Около десяти ракет даже отклонились от своего первоначального курса, обманутые фантомами сигналами. Теперь им предстояло бесполезно лететь в космической пустоте, чтобы никогда не выполнить задуманное конструкторами для них предназначение и самоуничтожиться по прошествии определённого времени.

Правда, к сожалению, такая участь постигла далеко не все ракеты.

Примерно восемьдесят процентов рейнского залпа прошли через незримый щит РЭБ и злыми алыми стрелами на тактических экранах ворвались в радиус действия перехватчиков. И тогда в беззвучном космосе стали на мгновение появляться крошечные рукотворные звёздочки. Это первый из двух пущенных с «Гавриила» залпов противоракет врезался в их построение. Перехватчики начали выкашивать приближающиеся ракеты, уничтожая их одну за другой.

В этот момент из шахт «Гавриила» вырвался третий залп перехватчиков, пока глубоко внутри крейсера продолжалась перезарядка ракетных барабанов. Специальные механизмы перемещали двадцатитонные ракеты из погребов и загружали в ожидающие их ячейки. Пройдёт не больше минуты, как оба крейсера смогут дать третий общий залп.

Тактика верденцев в этой крошечной схватки была проста. Нанести как можно больше повреждений своему противнику за максимально короткий срок. И Том не собирался пропустить их мимо себя. Если потребуется, то он отдаст приказ на то, чтобы выйти на дистанцию стрельбы энергетической артиллерии, хотя и хотел бы избежать подобного. Даже с учётом перекоса в ракетное вооружение «Эмданов», каждый из них нёс по шесть лазерных батарей. И при подобном исходе они могли нанести серьёзный урон.

Так что лучшим исходом будет просто задавить противника ракетным огнём ещё на дальней дистанции.

По этой причине объединённые залпы обоих крейсеров были сосредоточены на одной цели. Девяносто шесть ракет на каждый из крейсеров — более чем достаточно для того, чтобы измордовать их до такого состояния, чтобы впоследствии с лёгкостью и без проблем их добить.

Правда, похоже, что противник совсем не собирался покорно изображать из себя безобидные мишени. И, к сожалению, их ракет было слишком много для того, чтобы они могли успеть уничтожить. Первый рейнских залп оказался безжалостно перебит, даже не успев пройти сквозь дальнюю зону противоракетной обороны. Сказалось увеличенное количество пусковых установок перехватчиков и их увеличенная по сравнению с предыдущими моделями скорострельность. А вот второй почти успел добраться до радиуса действия лазерных кластеров.

— Один готов, — сообщил Сорено, но Том это и так уже видел на одном из экранов своего кресла.

Отметка лёгкого крейсера только что с него исчезла. Первые девяносто шесть ракет «Архангелов» смогли прорваться сквозь заградительный огонь до своей цели. Практически сразу же вместо неё радары стали улавливать отдельные объекты, удаляющиеся от того места, где пару минут назад находился корабль Протектората.

— Майк, приказ по дивизиону! Выполняем мельницу.

— Понял. Будет исполнено.

— И фиксируйте сигналы со спасательных капсул, если это они. Нужно будет подобрать выживших после сражения.

Как только приказ Тома был передан на мостик, «Михаил» и «Гавриил» покрылись вспышками заработавших двигателей пространственной ориентации.

Траектории обоих крейсеров начали искривляться. Корабли выполняли манёвр, с лёгкой руки Майка получившей название «мельница». Сохраняя прежний курс, оба крейсера стали вращаться друг вокруг друга, закручивая спираль вокруг оси траектории своего движения.

Практически сразу же это сказалось на курсах приближающихся ракет. Большая часть из них — те, что не оказались обмануты работой систем постановки помех, начали ответное вращение, подстраиваясь под смену курса своей цели.

Сорено довольно усмехнулся, глядя на то, как прогнозируемая спираль курса приведёт большую часть из них прямо к «Гавриилу». Случайно или нет, но рейнцы вели огонь точно по флагману Сорок Четвёртой эскадры.

Стоило выжившим противокорабельным ракетам войти в зону действия лазерных кластеров противоракетной обороны, как оба верденских крейсера осветили черноту космоса сотнями ослепительных и тонких лучей. Лазерные импульсы пронзали вакуум, уничтожая ракеты на подлёте к кораблям одну за другой. И одновременно с ними заработали носовые гразерные батареи, добавив колонны своего огня к этому светопреставлению.

Из сорока трёх ракет, вошедших в зону действия средств ближней защиты, пересечь её смогли всего восемь штук. Они вышли к своей цели и сдетонировали лазерные боеголовки на дистанции в пятнадцать тысяч километров, осыпав верденские корабли искрами рентгеновских лазеров.

К несчастью для рейнского флота, этот «салют» оказался самым эффектным последствием ракетной атаки. Лучи лазеров, по крайней мере те, что попали по «Гавриилу», бесполезно растеклись по его носовым щитам, пробив их лишь в одном месте.

К счастью для верденцев, композитная броня смогла выдержать этот удар, не допустив дальнейших повреждений. «Гавриил» лишь едва ощутимо вздрогнул от этого удара.

Глядя на это, Том в очередной раз убедился в том, что старая концепция кораблестроения постепенно уходит в прошлое. Эсминцы и лёгкие крейсера мало что могли противопоставить кораблям типа «Архангел» в равной схватке. Более тяжёлая броня и щиты. Усиленное вооружение и расширенные возможности противоракетной обороны сделали его универсальным и многофункциональным кораблём.

И тот факт, что в следующем месяце со стапелей верфей Картеля Терехова должен был сойти первый новейший линейный крейсер типа «Арбалест», только доказывало эту концепцию.

Из револьверных установок вырвался четвёртый залп ракет. Корабль будто желал подтвердить те мысли, что сейчас витали в голове Тома.

Перестрелка продолжалась почти двадцать три минуты. Корабли протектората продолжали засыпать идущих на них верденцев ракетами и всё же смогли добиться нескольких удачных попаданий. Рейнские офицеры наконец приспособились к паттернам работы систем электронного подавления и смогли нивелировать их эффективность, сведя её почти на нет.

Это не являлось какой-то неожиданностью, но Том всё же рассчитывал на то, что их враг не успеет так быстро приспособится к новой системе. В итоге «Гавриил» потерял две гразерные установки на левом борту, а «Михаил» лишился основного сенсорного набора и получил пару неприятных пробоин в верхней части корпуса. Ничего, что могло бы критически повлиять на его боеспособность, но всё равно неприятно.

Когда расстояние между сближающимися противниками сократилось до двух с половиной миллионов километров, с сенсорных экранов пропала отметка ещё одного лёгкого крейсера.

Победа в этом коротком сражении уже была у них в карма...

— Вызов с последнего крейсера! — доложил громкий голос с поста связи.

— Они вызывают нас? — удивился Том и переглянулся с Карен.

— Никак нет, сэр. Они вещают по открытому каналу, — доложил связист. — Я сейчас включу.

—...ворит капитан лёгкого крейсера «Зирец» Дариуш Ружицкий. Мы сдаёмся! Повторяю, это капитан лёгкого крейсера РВКФ «Зирец» Дариуш Ружицкий. Мы сдаёмся! Прошу, прекратите огонь!

— «Михаил» прекратил стрелять, — тут же доложил Майк и через мгновение добавил. — О, и мы, кстати, тоже.

— Карен, соедини меня с ними, — приказал Райн.

Он выждал пол минуты, пока не был установлен канал связи с крейсером и посмотрел в камеру одного из мониторов своего кресла.

— «Зирец», Это Томас Райн. Командующий Сорок Четвёртой крейсерской эскадрой с корабля ВКФ «Гавриил». Отвечайте!

Вот только вместо лица своего оппонента, он увидел лишь чёрный экран. Картинки не было, как и звука.

— Карен?

— Не понимаю, сэр, — растерянно отозвалась она. — Сигнал проходит. Они точно принимают нашу передачу. Может быть у них проблемы с передающей аппаратурой или...

Том покачал головой и повторил свой вызов «Зирецу». И снова никакого ответа. Крейсер Протектората продолжал лететь вперёд, оставляя за собой хвост обломков и кристаллизующегося в вакууме кислорода. Его радары и лидары не работали, а сенсоры «Гавриила» отмечали крупные пробоины в корпусе.

И всё же, что-то было не так.

Общепринятый способ показать, что корабль сдаётся — это заглушить двигатель и реактор, и лечь в дрейф. Вот только «Зирец» продолжал нестись вперёд, будто выпущенная из шахты ракета. Его ускорение не только не упало, но даже наоборот, возросло.

— «Зирец»! Это корабль ВКФ «Гавриил». Немедленно отвечайте! — снова приказал Том.

Экран вдруг пошёл помехами, но уже через пару секунд картинка вновь стала чёрной. Видимо Карен права и у них действительно имелись проблемы с передающим оборудованием.

— «Гавриил» — это «Зирец», — наконец прорвался сквозь шипение помех голос. — Мы вас слышим.

— Капитан Ружицикй, приказывая немедленно остановить двигатель, обесточить реактор и лечь в дрейф, — сразу же приказал Том. — Повторяю...

— Нет! — оборвал его встревоженный голос по ту сторону канала связи. — Мы не можем. Повторяю, мы не можем этого сделать. Последний удар вывел из строя систему управления маршевым двигателем и ректором. Мы потеряли контроль...

— Что это за бред! — Том удивлённо смотрел на экран.

— А такое вообще возможно? — спросила сидящая рядом с ним Ламберг.

— Теоретически? — влез в разговор Сорено. — Да, если у них повреждён центральный компьютер крейсера и дублирующие системы управления силовой установкой. Но, что-то я в это слабо верю...

— Я согласен с Майком, — сказал Райн. — Эти системы у нас имеют тройное и независимое резервирование. И я не думаю, что рейнские кораблестроители идиоты или хуже наших.

— Повторяю, это лёгкий крейсер РВКФ «Зирец». Мы сдаёмся! Мы сдаёмся... — продолжал литься из динамиков голос рейнского капитана.

Том прикусил губу глядя на тактический дисплей.

«Зирец» продолжал набирать скорость, двигаясь практически прежним курсом. Через восемнадцать минут траектория его движения должна будет провести повреждённый лёгкий крейсер мимо «Михаила» и «Гавриила». И, если он продолжит движение по этой траектории, то ещё через сорок семь минут группа имитаторов и остальные корабли Сорок Четвёртой эскадры попадут в зону гарантированного опознавания.

Судя по кислому выражению на лице Майка, эта мысль пришла в голову не только его командиру.

— Они нас дурят, — холодно заявил Сорено. — Том, это обман. Они проскочат мимо нас и получат снимки имитаторов и тогда...

— Да, Майк, — оборвал его Том. — Я и так это уже понял.

— Нужно прикончить их сейчас! Пока у нас есть такая возможность.

Предложение Майкла отразилось ужасом на лице сидящей рядом с Томом Карен.

— Это неприемлемо, лейтенант! — Резко возразила она. — Их капитан передал, что они сдаются...

— И, что? — с искренним удивлением посмотрел на неё главный тактик «Архангела».

— Есть положения устава! — чуть ли не прорычала на него Карен. — Мы обязаны принять их сдачу и если ты...

Тому надоело выслушивать обоих.

— Прекратили!

Повернувшись к экрану связи, он включил запись.

— «Зирец» — это «Гавриил». Приказываю вам немедленно покинуть корабль в спасательных капсулах. У вас есть десять минут. После этого мы уничтожим его.

Это был лучший выход из сложившейся ситуации. В конце концов Райн не знал, что в действительности происходило на борту этого корабля. Рассказанное Ружицким вполне могло соответствовать действительности. Они и правда могли потерять контроль над силовой установкой. В таком случае лучшим выходом из ситуации будет просто уничтожить крейсер предварительно добившись эвакуации его экипажа.

Вот только существовал один нюанс. Если всё, что сказал капитан корабля было ложью, то сейчас он...

— Мы не можем этого сделать, «Гавриил»! Как слышите? Повторяя, мы не можем оставить корабль! — раздался в динамиках искажённый помехами голос капитана «Зиреца». — У нас множественные повреждения корпуса.

— Я же говорил, — тихо произнёс Сорено. — Это блеф.

Том не обратил на него никакого внимания, слушая слова капитана рейнского корабля.

—... часть экипажа заблокирована в отсеках. Мы пытаемся их достать, но нам нужно на это время!

— Сколько времени вам нужно для того, чтобы освободить их? — задал вопрос Райн, глядя на приближающуюся к его кораблям точку на экране.

— Мои техники сообщают о сорока минутах. Может быть меньше.

Отключив микрофон, Райн посмотрел на Майкла. Сорено понял его немой вопрос без слов.

— Том, после того как они пройдут мимо, у нас будет минут пятнадцать. Может быть двадцать пять, если начнём торможение прямо сейчас, для того, чтобы гарантированно уничтожить их.

В качестве доказательства его слов, на тактическом дисплее появилась тонкая синяя линяя за кормой «Гавриила».

— Как только они её пересекут, то всё будет зависеть от удачи и того, насколько реально велики их повреждения. Если судить по сенсорам, то их системы ПРО уцелели примерно на шестьдесят процентов. Точнее сказать не могу, но есть неплохой шанс, что они смогут продержаться достаточно долго для того, чтобы выйти за пределы досягаемости ракет одним куском. И тогда...

— И тогда мы уже не успеем затормозить для того, чтобы догнать их.

— В точку, — подтвердил Майкл. — А «Галифакс» и остальные не смогут сбить этого засранца, даже если выпустят ракеты по баллистике. Он подойдёт на дистанцию гарантированного опознания раньше.

— Просто прекрасно, — вздохнул Райн и потянулся пальцами к лицу, чтобы привычным движением помассировать переносицу, как он поступал, когда требовалось сосредоточится и найти способ выйти из сложной ситуации. Вот только пальцы наткнулись на прозрачный лицевой щиток шлема.

Нужно было что-то предпринять. И чем быстрее — тем лучше. С каждой секундой «Зирец» приближался к ним, грозя вот-вот пройти мимо. Оба крейсера расходились в стороны, чтобы не попасть в зону действия его энергетических орудий, если таковые у крейсера противника остались в рабочем состоянии. Но самым главным вопрос — что делать с этим кораблём. Они на открытом канале во все услышишь заявили о том, что сдаются. В такой ситуации устав требовал от Тома принять их сдачу и обращаться с этими людьми, как с военнопленными.

Но, тот же устав регламентировал определённые условия сдачи. Выкинувший белый флаг корабль обязан был отключить двигатель, вооружение и реактор и лечь в дрейф, пока на его борт не прибудут призовые команды. Несоблюдение этих правил — исключало возможность взять противника в плен и в таком случае он подлежал уничтожению. В тоже время, бывают ситуации, которые не могут предусмотреть чёрные строчки на белой бумаге. Если Ружицкий сказал правду и на его корабле сейчас действительно борются за жизни экипажа, то Том обязан был помочь ему.

Решение нужно было принять, как можно скорее. С каждой минутой, что «Зирец» продолжал двигаться вперёд — опасность опознания имитаторов и управляющей ими «Фламенции» увеличивалась. И Том прекрасно понимал, что оперативная безопасность этой части плана «Алебарда» стояла выше жизни этих людей.

— «Зирец» — это «Гавриил». Как слышите? — холодно произнёс Том, глядя на всё ещё тёмный экран видеосвязи.

— Слышим вас, «Гавриил».

Глубоко вздохнув, Райн заговорил.

— Капитан Ружицкий. У вас есть пять минут для того, чтобы эвакуировать своих людей и покинуть корабль в спасательных капсулах. Ровно через пять минут мы уничтожим ваш корабль ракетным ударом...

— «Гавриил»! Мы сдаёмся! Я не могу бросить своих людей! Проклятие, у меня больше сотни человек заблокирована в отсеках! Вы что, не слышали меня...

— Я прекрасно вас слышал, — спокойным голосом произнёс в ответ Том. — К сожалению, я не могу дать вам времени на их спасение. У вас есть пять минут начиная с этого момента.

Райн махнул рукой Майклу и тот без вопросов запустил на своём экране таймер. Цифры на дисплее начали сменять друг друга одна за другой, приближая неминуемый конец для «Зиреца».

— «Гавриил», мать вашу, вы что не слышали?! Мы сдаёмся!

— Я всё сказал, — Райн сглотнул, стараясь не допустить, чтобы его голос задрожал. — У вас четыре минуты и пятьдесят секунд. Конец связи.

— Ублюдочные верденцы! Будьте вы прокля...

Том отключил канал связи, оборвав голос рейнского капитана.

— Вы не имеете права так поступать!

Том поднял голову и встретился с горящими яростью глазами Ламберг. Старпом смотрела на него сквозь прозрачный щиток своего шлема.

— Карен?

— Они сдались, сэр! — почти что прошипела она. — Мы не можем просто так взять и казнить их экипаж. Там должно быть под три с лишним сотни человек...

— Карен, ты не хуже меня понимаешь, что сейчас стоит на кону, —произнёс Том, чувствуя страшную и неожиданную усталость, — мы не можем рисковать.

— Тогда запросите адмирала Кенворта! Он должен знать об этом. Уверена, что он скажет...

— Что? Что он скажет, Карен? Корабли Кенворта в двенадцати световых минутах от нас. Сообщение в обе стороны будет идти почти полчаса. А за это время опасность опознания имитаторов будет увеличиваться каждую секунду. Если всё это блеф, то мы лишимся одной из групп прикрытия наступления и поставим всю операцию под угрозу.

— А если это правда? Сэр? Если они действительно...

— Карен, либо выполняй свою работу, либо проваливай с мостика.

Ламберг замолчала, поражённая той едва сдерживаемой злостью, что скрывалась в голосе его командира.

— Сэр, я...

Она запнулась на полуслове, глядя на его тёмные глаза и только сейчас заметила, что не может различить зрачков. Словно смотрела в глаза бешеной собаки, что сейчас скалила на неё свою пасть. Тихо. Угрожающе.

Что-то коснулось Райна за плечо. Повернувшись, он увидел стоявшего рядом с ним Майкла. Тот что-то говорил, указывая на панель связи. Только сейчас Том понял, что до этого момента говорил с Карен по выделенному каналу связи между скафандрами и их диалог никак не мог стать достоянием других людей на мостике.

Он его точно не включал. А значит — это сделала сама Карен, прежде, чем начать с ним спорить.

Что же, её отец не соврал, девчонка и правда была умна.

— Что там, Майк, — спросил он, переключившись на общую линию.

— Похоже, этот гад решил испортить нам репутацию. Послушай, что они говорят на открытой частоте.

— Всем, всем, всем! Это капитан крейсера РВКФ «Зирец», Дариуш Ружицкий! Мой корабль терпит бедствие. Повторяя, мой корабль терпит бедствие. Мы повреждены и не можем эвакуировать экипаж. Корабль ВКФ «Гавриил» отказался принять нашу сдачу согласно международным законам и собирается уничтожить мой корабль и экипаж! Повторяю, это капитан крейсера РВКФ «Зирец»...

— Просто прекрасно, — вздохнул Том, выключив катался связи и осёкся. Он только сейчас заметил десятки пар глаз, что смотрели на него.

— Огневое решение для удара рассчитано?

— Я уже всё сделал, — тихо ответил Сорено.

— Тогда действуй. Как только время выйдет, этот корабль должен быть уничтожен.

А таймер на дисплее продолжал отсчитывать время, оставшееся рейнскому кораблю.

Три минуты и двенадцать секунд.

Одиннадцать...

Десять...

Когда таймер показал две минуты и сорок три секунды, выброшенные в космос обоими кораблями Райна ракеты активировали свои двигатели и понеслись на встречу «Зирецу». А цифры на экране продолжали свой бег, отсчитывая последние мгновения жизни рейнскому крейсеру и его экипажу.

Минута тридцать семь.

Тридцать шесть...

Цифры сменяли друг друга, одна за другой.

— Они открыли противоракетный огонь, — тихо сообщила Карен, но Том и так это видел. От иконки отделились тонкие линии, траекторий противоракет. Но их было слишком мало для того, чтобы спасти обречённый корабль.

И, будто специально, подливая масла в кипящий внутри Тома котёл сомнений, «Зирец» даже не пытался уворачиваться. Никаких манёвров. Вообще. Словно всё, что было сказано его капитаном — чистая правда и они действительно лишились управления над кораблём.

Сорок семь секунд...

Сорок шесть...

А что, если всё, что он сказал — правда?

На дисплее появились новые отметки. Это крошечные спасательные капсулы отделялись от корабля, разлетаясь во все стороны. Но их было удручающе мало. Всего несколько штук.

Время дошло до нуля в полной тишине вспомогательного мостика «Гавриила».

Тридцать две верденские ракеты прорвались сквозь слабый заградительный огонь рейнского кораблям и ударили одновременно, зайдя на свою цель с разных сторон. Всего одно крошечное мгновение и лёгкий крейсер исчез в облаке ослепительного взрыва, унеся с собой в могилу жизни всех, кто ещё оставался борту.

Том сидел в кресле, надеясь, что никто не заметит опустошённого выражения на его лице. Он знал, что если сейчас коснётся панели связи и включит открытую частоту, то, наверное, ещё несколько секунд сможет слышать обвиняющий его голос мёртвого капитана, долетающий до него сквозь космическую пустоту.

Глава 22

22 мая

Сульфар

— Плевать я хотел на это! Она больше не будет пилотировать доспех!

Казалось, что даже тонкие, сделанные из пластика стены комнаты задрожали от пропитанного гневом голоса Шехара.

Лиза сидела на пластиковом стуле, устало глядя на разбитое и угрюмое лицо стоящего перед принцем Вимала.

Челнок повстанцев и два захваченных атмосферных транспорта час назад приземлились в глубоком ущелье в двух с половиной километрах от Джаруана.

Раньше, ещё до хашмитского восстания, здесь находилась шахта. Небольшое предприятие по горной добыче. Но залежи оказались не такими глубокими, как предполагалось изначально и в итоге добыча оказалась остановлена, оставив после себя карьер и несколько глубоких и широких штолен. Предназначенных для промышленных автоматизированных добывающих машин, они были достаточно широкими и высокими, чтобы завести внутрь них челноки и безопасно разгрузить, не боясь глаз с небес.

— Я понимаю... — осторожно начал в очередной раз оправдывать подругу Вимал, хотя и осознавал всю глупость своих действий. — То, что она сделала — это ужасно. Но поймите и вы её. Она же всю семью потеряла из-за них! Лата просто сорвалась и...

Шехар глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. После случившегося в пустыне, он приказал вытащить девушку из «Шерхана» и запретил ей приближаться к мобильным доспехам. Даже оружие, и то у Сингх отобрали.

И не сказать, чтобы Лиза была против этих его решений.

— Вимал, — Шехар посмотрел в глаза стоящему перед ним парню. — Мне жаль, что это с ней произошло. Правда. И я понимаю, что она чувствует. Мы все кого-то потеряли. Но это нисколько не оправдывает того, что она сделала. Мне не нужны жадные до крови убийцы, которые себя не способны себя контролировать.

— Если вдруг кто-то забыл, — подал голос сидящий рядом с Лизой Али, — то без девки мы лишаемся одного из доспехов.

Наёмник вольготно развалился на хлипком пластиковом стуле, закинув ноги на старый, покрытый плотной паутиной царапин стол.

— Из всех, кого мы прогоняли на тренажёрах — она и этот сосунок лучшие...

— Значит подготовишь другого пилота, — огрызнулся на него Шехар, не желая тратить сейчас время на этот вопрос. — Тебе, что, совсем плевать на случившееся?

— Мне? — Казалось Али искренне удивился заданному вопросу. — Конечно. Парень, я наёмник. Ты забыл? Я зарабатываю... Ну, по крайней мере раньше зарабатывал тем, что убивал людей. Не нужно приписывать мне излишнего морализма. Если бы ты приказал, я сам бы их перестрелял.

Вимал почувствовал прилив надежды, обрадованный тем, что хотя бы Али частично встал на его стороны. Правда, точно так же, как эта надежда появилась — так же быстро она и исчезла, стоило ему только встретится взглядом с Эль Сарчесом.

— А ты, пацан, не обольщайся. Защищать эту дуру я не собираюсь. Собаки не должны кусать без приказа.

Шехар тяжело посмотрел на Али, явно недовольный последней его репликой, но ничего ему так и не сказал и повернулся к Вималу.

— Всё, Эранди. Своё решение я менять не намерен. Сингх больше не будет пилотировать доспех. Свободен.

Когда за ним закрылась хлипкая и тонкая дверь, бывший принц устало опустился в последнее оставшееся свободным кресло и потёр руками лицо.

В комнате на несколько секунд повисло напряженное молчание, которое, впрочем, практически сразу же нарушил Али.

— Но, если подходить к этому вопросу с другой стороны...

— Али, я тебе уже всё сказал!

— Я только хотел сказать, что девчонка хороша, — пожал плечами наёмник. — Ну, то есть из того сброда, которых вы тут называете своими пилотами. Она и Эранди лучшие и того, что у нас есть. А переучивать одного из ребят Лакира на управление «Шерханом»...

Али скривился, кислым выражением лица показав все, что он думает об этой идее.

— Посмотрим, — наконец ответил бывший принц. — Но я не хочу, чтобы эта безумная девка сидела в мобильном доспехе. Если она не может контролировать себя, то и я не собираюсь рисковать.

— Ну, это дело ваше — вы с ним и разбирайтесь. — Али спустил ноги со стола и встал. — А я пойду поболтаю со стариком.

Он вышел из комнаты, оставив Лизу и Шехара наедине друг с другом. Оба молчали несколько минут, каждый думая о своём. Посмотрев на сидящую слева от него девушку, он заметил, как Лиза увлечённо соскребало что-то со штанов.

— Как там Нори?

— Доктор Адвани говорит, что он выкарабкается, — Лиза продолжила в задумчивости ковырять ногтем корку засохшей на штанах крови. — Будет нужна либо регенерация, либо протезы, но только после того, как он оклемается. А в нашем положении...

— Да. — только и ответил Шехар. — В нашем положении с этим есть проблемы.

Об установках для регенерации ему и его людям нечего было и мечтать. Даже простые протезы, которые имелись у них в наличии, на самом деле были сильно хуже всего того, что Нори смог бы получить в Вердене. Да и с такими ранами он будет валяться в постели ближайшие пару месяцев.

— Слушай, можно вопрос? — донёсся до него голос Лизы.

Бывший принц повернулся к Вейл.

— Какой?

— Если бы сейчас перед тобой оказался Рустал? — сказала Лиза. — Чтобы ты сделал?

Шехар нахмурился.

— Не понял. Ты это к чему?

— Человек, который ответственен за разрушение твоего королевства и смерть твоего брата, — пояснила Лиза, хотя и знала. Он и так прекрасно её понял. Лиза уже достаточно хорошо знала Шехара, чтобы понимать. Он просто тянул время, медля с ответом. — Если бы он сейчас стоял перед тобой на коленях, а в твоей руке был заряженный пистолет. Чтобы ты сделал?

— В каком смысле?

— Да, чёрт, в самом прямом, Шехар!

Он пару секунд помолчал, глядя в её пронзительные зелёные глаза.

— Лиза, это подло.

— Просто хочу, не хочу, чтобы ты кидал камни в других, когда знаешь, что поступил бы на их месте совершенно иначе, — с нажимом произнесла Лиза. — Не дави на Лату. После всего случившегося у неё осталось не так уж и много целей в жизни. Вообще почти не осталось, если по чесноку. А сейчас ты отбираешь у неё мобильный доспех. Уверен, что она окончательно не поедет крышей после этого?

— Это не даёт ей права бездумно убивать других, Лиза. Дьявол, да люди вообще не должны убивать других людей... в идеальном, чёрт его возьми, мире.

Вот только, кто сказал, что они мир обязан быть идеальным и логичным, одновременно подумали они оба.

— И, это возвращает нас к моему вопросу, — вновь заговорила Лиза. — Чтобы ты сделал окажись перед тобой Рустал? Если бы ты мог решить его судьбу всего одним нажатием пальца.

— Я не стану убивать его, если ты об этом, — уверенно заявил Шехар. — Я не такой, как эта старая сволочь. Или, что? Хочешь сказать, что у меня есть на это моральное право?

Его слова заставили её скривится.

— Ой, вот давай только без этого дерьма. Мораль! Да кому какая разница! Плевать всем на мораль. Здесь дело не в этом.

— Тогда в чём?

— В справедливости, — спокойно произнесла Лиза, смотря на него. — Один человек забирает что-то ценное у другого. И этот, другой, хочет это вернуть. Или же забрать в ответ что-то у того, кто причинил ему боль. Легко говорить о морали и идеализме, пока ты не окажешься лицом к лицу с источником твоих бед, Шехар.

— Я тебе уже всё сказал. — Этот разговор начинал его раздражать. — Я не стану убивать Рустала. И не хочу этого. Всё к чему я стремлюсь — справедливость для Сульфара. Справедливость и свобода для моего народа. Вот чего я хочу! И я сделаю всё, чтобы этого добиться...

Он вдруг запнулся, а Лиза улыбнулась.

— Ты специально, да?

Вейл усмехнулась.

— Ну, как я уже говорила, не хочу, чтобы ты забыл о том, за что сражаешься.

— Тебе нет нужды мне об этом напоминать, — смутившись произнёс он. — Я и так вижу это каждый день.

— Просто не забывай, Шехар, что у каждого своя правда. И своя справедливость. И для Сингх каждый хашмит навсегда останется ублюдком, лишившим её семьи. Поверь, я видела людей, что вбили себе в голову подобную мысль. И знаю, чем это может кончится.

— И, что? Оставить случившееся? Просто забыть, что она прикончила два десятка человек из-за собственной прихоти?

— А думаешь, что мы убили меньше, когда вытаскивали тебя из тюрьмы «Тихар»? — парировала его выпад Лиза. — И, заметь, в тот день всё получилось не без помощи Латы. И пусть это прозвучит жестоко, но в тот день мы перебили кучу народа для того, чтобы вытащить тебя и других.

— Это...

— Другое? — закончила за него Лиза? — Давай, скажи что-то вроде этой хрени. Вот только правда в том, что это тоже самое. Они убивают наших людей. Мы убиваем в ответ. Мир, мать его, никогда не меняется. С тех пор, как один человек взял в руки палку и пошёл стучать ею по голове другого. И он никогда не измениться.

— И чего ты хочешь?

Она так и не ответила.

В комнате повисла тяжёлая, густая тишина. Шехар и Лиза сидели глядя друг на друга, обдумывая одни и те же вещи. И каждый из них приходил к своим, абсолютно разным выводам. Потому, что, как и сказала Лиза, справедливость и правда у всех разные.

— Какой-то невесёлый разговор, — пробормотал бывший принц.

— А у нас тут не сраное комедийное шоу, — усмехнулась ему в ответ Вейл. — Просто не забывай о том, что я тебе говорила.

— А ты проследи, чтобы не забыл.

Она тихо рассмеялась и зевнула.

— Ладно, пойдём работать, — сказал Шехар, с трудом подавив собственный зевок. Спать хотелось неимоверно, но такой роскоши он себе позволить не мог. Оставалась ещё куча дел, которые необходимо проконтролировать.

Нужно было разобраться с людьми, которых перевозили на борту транспортов. Сейчас этим занимались повстанцы, проверяя бывших хашмитских пленников в надежде на то, что среди них окажутся солдаты королевской армии. Такие люди имели жизненно важную необходимость для повстанцев, подписывая их и без того далеко не стройные ряды.

Но, прежде чем он успел протянуть руку и открыть дверь, та распахнулась сама.

Шехар нахмурился, встретившись глазами с Неру Мукерджи.

— Неру? Я думал, что вы заняты нашими доспехами.

— Шехар, простите, что беспокою вас, но есть здесь есть человек, с которым вы должны поговорить.

Только сейчас Шехар заметил полного мужчину в грязной, покрытой пятнами одежде, что стоял за спиной Мукерджи. Немного ниже среднего роста, он выглядел так, будто голодал несколько недель. Учитывая, где он провёл последние три недели — это умозаключение было недалеко от истины.

Обойдя практически весь лагерь, Вимал наконец нашёл её. В одной из штолен, куда повстанцы посадили свой челнок и проводили техническое обслуживание доспехов.

Лата сидела на брошенном прямо на землю одеяле рядом с какими-то старыми ящиками. Девушка наблюдала за тем, как приехавшие вместе с Мукерджи техники возятся вокруг одного из «Шерханов». Того, что пилотировал Али.

— Ну? — Она сидела, прислонившись спиной к контейнеру и скрестив ноги. В руках была пластиковая кружка от стоящего рядом термоса. — Что они сказали?

— Скорее всего тебе запретят дальше пилотировать доспех, — ответил Эранди, садясь рядом с ней на покрывало. — Лата, зачем ты это сделала?

— Я уже отвечала, — глухо отозвалась она. — Потому, что я так захотела.

Вималу оставалось лишь горестно вздохнуть.

Чего ещё он ожидал от этого разговора? Каких-то эмоций? Чувства вины? Ему достаточно было одного взгляда на бесстрастное и спокойное лицо сидящей рядом с ним девушки, чтобы понять. Если Вимал и хотел увидеть раскаяние за случившееся, то искать следовало явно не здесь.

По одному её виду можно понять. Лате абсолютно наплевать на то, что она жестоко убила двадцать человек. Конечно же, они были их противниками. И сам Вимал убил бы каждого из них в бою не задумываясь.

Но вот так вот, хладнокровно расстрелять безоружных людей...

Он не хотел превращаться в бездумного убийцу, для которого чужая жизнь стоит не дороже плевка. Вимал не хотел становиться тем, в кого медленно и уверенно превращалась сидящая на покрывале рядом с ним Лата.

Кто-то скажет, что это глупость и малодушие. Любой бы из этих хашмитов сам бы убил его при любой удобной возможности. Наверное. Но Эранди был ни одним из них. Он был самим собой. И хотел оставаться им и дальше.

Вот только...

— Ты слышала, что я сказал? Тебе запретят пилотировать «Шерхана».

Лата замерла, чуть-чуть не донеся до губ пластиковую чашку. Она сидела в штанах и майке без рукавов, а светлые волосы, как обычно, стянуты в хвост на затылке.

— И?

Короткий ответ, произнесенный бесцветным и безразличным голосом, выбил Вимала из колеи.

— И? Это всё, что ты можешь сказать?

— А чего ещё ты от меня хочешь? — спросила она и пригубила напиток из чашки. — Тогда я просто возьму винтовку и буду стрелять в этих мразей, пока они не закончатся, или пока кто-то из них меня не прикончит...

От звучащего в её голосе равнодушия веяло холодом. Вимал даже вздрогнул, на мгновение покрывшись мурашками от этой картины.

Не понимая, что происходит, он внимательно присмотрелся к подруге. Протянутое техниками слабое освещение в штольне освещало лишь то место, где стоял челнок и работали люди. Сюда же свет почти не доходил, прикрывая собранные здесь грузовые контейнеры и ящики полотном мрака и густых теней.

И всё же, даже долетающего до них слабого света оказалось достаточно для того, чтобы Вимал заметил мутный взгляд чуть остекленевших глаз. Нахмурившись, он выхватил из её руки пластиковый колпачок-чашку.

— Эй, Вим! Это моё! — возмутилась она, но Вимал пропустил это мимо ушей.

Поднёс чашку к лицу и принюхался. В нос ударил запах деланжа. Алкогольного напитка, очень популярного в этих регионах планеты.

— Ты совсем рехнулась?! Какого дьявола ты пьёшь? Ты где его вообще взяла?!

— Дай сюда...

Лата попыталась забрать чашку, Но Вимал не позволил, отбросив её ладонь в сторону, стоило той её протянуть и выплеснул напиток на землю.

— Лата...

— Это не твоё дело! Верни её мне!

Вместо того, чтобы выполнить это требование, Вимал наоборот, схватил стоящий на земле термос.

— Дура, мало того, что творишь эту дичь, так ещё и решила напиться. — тряхнув ладонью, он выплеснул остатки напитка из термоса. — Совсем из ума выжила? А если нам сейчас лезть в доспехи?!

— Они всё равно меня не пустят в кабину, — обиженно пробормотала Сингх, подтянув колени к груди и обхватив их руками. — Сам же сказал.

— Да мало ли, что они решат, Лат.

Вимал поставил пустой термос подальше от девушки и посмотрел на неё. Она выглядела такой разбитой, даже не смотря на внешнее спокойствие и безразличие. В который раз его ужаснула та перемена, что произошла с ней за последние полгода.

— Слушай, давай уедем, — наконец предложил он. Слова, что крутились у него в голове последние несколько месяцев будто сами сорвались с языка.

— Что?

Она чуть подняла голову и посмотрела на него в ответ мутными от выпитого глазами.

— Я говорю, что давай всё бросим. Уедем отсюда куда-нибудь.

— Куда, Вим? Куда ты хочешь уехать?

— Да куда угодно!

Эранди облизнул пересохшие губы. Сердце колотилось в груди, выбивая жуткий, пробирающий до костей ритм. Наконец он предложил ей это. Сказал то, чего хотел сказать на протяжении несколько последних месяцев.

— Подальше отсюда. От этой чёртовой войны. Бросим всё и поедем куда-нибудь.

— И?

Снова этот короткий вопрос. Длинной всего в одно единственное слово, но сколько всего за ним крылось. Вимал чувствовал — это важнейший момент. Если он сейчас не сможет её убедить... Сказать, то что нужно, то она навсегда останется в этом пограничном и жутком состоянии. И он всей душой хотел это изменить.

— Просто подальше от всего этого, — медленно и настойчиво произнёс он. — Без убийств. Без войны. К дьяволу всё это! Планета большая. Поедем туда, где всем будет на нас наплевать. Будем просто жить. Нашими жизнями. Ты и я. Вместе...

— Почему?

И вновь. Всего одно слово. Сквозящее скрытым под ним безразличием. Без какого-либо интереса или ожидания услышать дежурный ответ. Так говорят люди, когда хотят из вежливости поддержать наскучившую или неинтересную для них беседу.

Или, когда уже давным-давно всё для себя решили.

Резанувшая в груди боль оказалась ощутима чуть ли не физически. Настолько сильной она была.

— Потому, что я люблю тебя, Лат, — тихо произнёс он, глядя в её глаза и надеясь найти хоть часть того, что видел в них раньше. Отголосок того, что видел в глазах Латы полгода назад. До того дня, который изменил её навсегда.

До «Кровавого понедельника».

Но в её поддёрнутых алкогольной дымкой глазах он увидел лишь глухую и жёсткую обречённость.

— Беги, Вим, если так хочешь, — так же тихо произнесла она ему.

— Лата?

— Что? — она пьяно усмехнулась. — Ты думал, что я брошусь тебе на шею со слезами? Расплачусь? Или ты вбил себе в голову, что между нами было что-то серьёзное?

Лата расхохоталась и облокотилась спиной на контейнер, с усмешкой глядя ему в глаза.

— Это был просто секс. Ничего больше. Два человека в дерьмовой ситуации. Нам обоим нужно было расслабится. А ты выдумал из этого чёрт знает что. Давай. Иди, собирай вещи и проваливай. А я останусь. Останусь тут, пока не убью столько этих ублюдков, сколько смогу. За мою семью и всех, кого они убили. За лейтенанта Рамакхандру. За Таруна и Джаю. За всех наших друзей и близких. А ты беги и прячься. Залезь в такую глубокую нору, какую только сможешь найти и оставь меня в покое.

Каждое слово пропитывал яд разочарования и злости.

Горечь от потери дорогих людей, смешанные с ощущение предательства от последнего человека, с которым она была близка. Лата могла ожидать такое от кого угодно, но только не от Вимала. Человека, с которым прошла через весь это ужас и свалившиеся на них кошмары с самого начала восстания. И после этого, он предлагает ей просто всё бросить и уехать? Спрятаться?

Чушь. Если до этого момента Лата ещё что-то чувствовала к нему, то это глупое, бессмысленное предложение, убило в ней последние крохи того чувства, что нормальный человек мог бы назвать любовью.

Вся эта гамма чувств столь ярко отразилась у неё на лице, что Вимал едва не отшатнулся от девушки.

Лата молча поднялась на ноги. Ему хотелось вскочить вслед за ней. Схватить её за руку и остановить. Сказать всё, что копилось внутри. Заставить выслушать, если придётся.

Но хватило одного взгляда на искажённое злостью и презрением лицо, чтобы отбросить все надежды, какие ещё оставались. Внезапное осознание случившегося, как это часто бывает, пришло уже после того, как слова оказались сказаны.

Если он и мог как-то сделать всё ещё хуже, то даже не представлял, как именно.

— Садитесь, Арун, — Шехар заботливо пододвинул последний стул к неожиданному гостю, которого привёл Мукерджи.

Арун Камаль. Этот мужчина выглядел так, будто прошёл сквозь ад. Осунувшееся и исхудавшее лицо. Мрачный, переполненный тревогой и страданиями взгляд серых глаз. Одного взгляда на него Шехару было достаточно для того, чтобы понять. Он почти сломлен.

Когда Мукерджи привёл его, Шехар и Лиза очень удивились. Никто из них двоих не то, что не знал его. Они даже не слышали об этом человеке, что, впрочем, было не удивительно.

Встреча Камаля и Мукерджи произошла всего вадцать минут назад. Неру, вместе со своими техниками, прибывшими из «Колыбели», занимались осмотром «Шерханов», когда один из бывших пленников, спасенных из лагеря «Кагар», вбежал в широкую шахту, где стоял челнок.

Вслед за ним в штольню ворвались несколько повстанцев с винтовками. Они набросились на мужчину, предполагая, что он мог быть одним из хашмитов. Камаля повалили на землю и скрутили, пока Арун выкрикивал имя Мукерджи.

Эти крики и привлекли внимание начальника «Колыбели». Каково же оказалось удивление Неру, когда в лежащем на земле грязном мужчине он увидел своего бывшего коллегу.

Как рассказал сам Мукерджи, Камаль долгое время работал вместе с ним в «Колыбели». Ещё до восстания он успел поучаствовать в разработке прототипа «Шерхана», который в последствии пилотировал Али и, который уничтожили во время нападения на базу «Багран». Именно Камаль разработал для этого доспеха систему новых плазменных ускорителей, питающихся напрямую от реактора. Так же он принимал большое участие в других аспектах работы над этой машиной.

Поэтому не удивительно, что Камаль узнал доспехи повстанцев, когда увидел их, находясь в одной из клеток внутри транспортов.

— Мне очень жаль, что это произошло с вами, — с искренним сочувствием в голосе произнёс Шехар, когда Камаль рассказал о том, что произошло в Джаруане в начале месяца. — Я даже представить себе не могу, что вы чувствовали в тот момент.

Сидящий рядом с другом Неру положил свою руку на плечо Камаля, пытаясь хоть как-то поддержать своего друга. И всё же, понять его горе он был не способен. У него самого не было семьи. Работа была его страстью и единственной супругой.

— Они убили Кифару и Джохара, — надломившимся голосом продолжил Арун. — Прямо у меня на глазах. Я... я такой идиот. Зачем я только поверил этим мерзавцам...

Шехар лишь промолчал.

Он уже слышал о подобных схемах несколько месяцев назад. После того, как грузовые корабли начали покидать Валетрию, деятельность контрабандистов возобновилась с новой силой. Всегда находились те, кто пытался убраться с охваченной гражданской войной планеты подальше. Некоторое время Шехар и Лиза беспокоились, что из-за их деятельности операция по захвату «Шаррикапуры» может сорваться. К счастью, похоже, что всё прошло по плану.

К сожалению, далеко не все дельцы действительно делали то, что обещали. Многие просто убивали своих клиентов, забирая их деньги, после чего начинался поиск новых несчастных. Тех, кто хотел ухватиться за крошечную надежду выбрать из того хаоса, что охватил их родной мир. И такие находились. Всегда. Круговорот страдающих людей, превращающийся в деньги для тех, кто умел этими страданиями воспользоваться.

— Вы сказали, что вашу дочь забрали перед отлетом из лагеря? — спросила Лиза. — Правильно?

— Д... да. Они вырвали её у меня прямо из рук, — сдавленно произнёс Камаль. — И не только её. Они забирали детей. По крайней мере, я видел ещё нескольких, которых забрали из рук других перед тем, как нас загнали на эти корабли.

Арун замолчал, несколько раз прерывисто вздохнув, сдерживая рвущееся наружу отчаянье.

Шехар с Лизой переглянулись.

— Мы можем что-то сделать, — спросила она.

В ответ Шехар пожал плечами.

— Я спрошу у Пандара. Может быть его люди узнают, что произошло с детьми.

От этих слов на лице сидящего перед ними мужчины впервые за всё время появился тусклый отблеск надежды.

— Вы можете спасти её? — умоляющим голосом спросил он.

— Я не знаю, Арун, — честно ответил Шехар, раздумывая над случившимся. — Пока мы даже не знаем, там ли ещё ваша дочь и другие дети. У нас есть те, кто возможно сможет это узнать. Я попрошу их помочь. Но до этого момента, без информации, боюсь мы пока ничего не можем пока сделать.

— Прошу вас, — взмолился Камаль, с надеждой в глазах глядя на бывшего принца. — Пожалуйста. Она — это всё, что у меня осталось. Мой принц, вы должны помочь мне. Прошу, верните мою дочь!

Арун готов был чуть ли не разрыдаться от собственного бессилия. Весь его мир сейчас крутился вокруг жестоко отобранного ребёнка.

— Мы сделаем всё, что можем, — вновь пообещал Шехар, в тайне надеясь на то, что сможет выполнить обещанное.

Глава 23

22 мая

Франкс

— Адмирал? К вам посетитель. Ричард Эйхарт из Шестого отдела.

— Да, Джошуа, — отозвалась Изабелла, просматривая поступившие за день документы. После совещания в штабе флота в Долларских горах она вновь вернулась в штаб-квартиру РУФ в столице. Предстояло проделать ещё огромное количество бумажной работы, а если она не займётся ей сегодня, то гора «бумаг» на её столе будет только расти, пока не погребёт её под собой заживо. — Впусти его.

С другой стороны, неожиданный визит начальника конкурирующей организации представлял собой более чем приятный повод отвлечься наконец от накопившихся дел и взять небольшой перерыв.

— Мэм, он не один, — донёсся из интеркома голос помощника. — С ним несколько человек. Двое сотрудников Шестого отдела и... гражданская.

Решар нахмурилась. Гражданская? Это сообщение вызвало у Изабеллы неприкрытый интерес.

— Хорошо, Джошуа. Я поняла. Впусти их, — повторила она, убирая со стола бумаги, которые предназначались лишь для её глаз.

Через минуту двери просторного кабинета главы разведывательного управления флота тихо открылись, впустив внутрь нескольких человек. Идущего впереди широкоплечего мужчину Решар знала прекрасно. Ричард Эйхарт. Глава Шестого Отдела МВД. РУФ и Шестой часто соперничали в профессиональном плане, так что Изабелла хорошо знала Ричарда и его репутацию.

А вот трое людей за его спиной были ей незнакомы.

— Ричард, — поприветствовала она его, поднимаясь из-за своей стола и протягивая мужчине руку. — Признаюсь, я удивлена, что ты попросил о встрече. Не думала, что когда-нибудь увижу тебя здесь.

Эйхарт ухмыльнулся и пожал её хрупкую ладонь с длинными пальцами и идеальным маникюром.

— Ну, всё когда-то бывает впервые. Боюсь, что мы столкнулись с определенной проблемой, которая, скажем так, затрагивает оба наших ведомства.

Решар заинтригованно подняла правую бровь и перевела взгляд на стоящих за спиной Ричарда людей.

— Твои подчинённые?

— Только двое из них, — пояснил Эйхарт. — Грэхам Экр и Сонг Вэй Чоу. А это Шан Линфен. Гражданка Лиги Реформации Человечества.

Теперь вверх взлетели обе брови. Ричард отметил, что Решар с искренним удивлением посмотрела на стоящую перед ней женщину.

— Гражданка Лиги?

— Она здесь несколько... не официально, — туманно ответил Эйхарт.

— Ладно, — через пару секунд произнесла Изабелла. — Признаюсь, ты меня заинтриговал. И так, в чём же состоит то дело, из-за которого ты хотел поговорить?

— Значит, всё идёт так, как и запланировано?

В этот раз за этим столом их было лишь двое. Точнее трое, но, как и всегда, третье кресло оставалось пустым.

Правда Альмарк ни на секунду не позволял себе обмануться этим. Это кресло никогда не было пустым.

— Да, — кивнул Иоахим и Альмарк удовлетворенно хмыкнул.

— Отлично. Адлер так затянул с выбором того, кто заменит Бернхарда на посту главнокомандующего Четвертым флотом, что, признаюсь, я уже начал бояться.

Из-под маски, закрывающей лицо Иоахим донёсся смешок.

— Я потратил достаточно сил и времени для того, чтобы Вирена и Август подтолкнули Филиппа к правильному выбору. Поверь, всё пройдёт именно так, как нам и нужно. С учётом того, что Первый и Третий начнут действовать в скором времени, момент для этого более чем подходящий.

— Они уже готовы?

— Да, — глава рейнского филиала Фонда кивнул. — Адлер сдвинул график начала операции. Не скажу, что это не испортило несколько моих личных планов, но в целом ничего страшного. Сделает он свой ход сейчас, или через полгода — год. Это не так уж и важно. Главное, что...

— Всё развивается именно так, как мы и планировали, — закончил за него Альмарк и Иоахим кивнул. — Как думаешь, у него получится задуманное?

В этот раз Иоахим не выдержал и рассмеялся.

— Конечно. Верденцы этого ещё не знают, но Первый и Третий флоты почти закончили модернизацию. Их корабли будут готовы к выступлению по графику. Уж поверь мне. А то количество солдат, которое они возьмут собой для наведения порядка — хватит с лихвой. Верди даже не представляют, какое дерьмо скоро упадёт им на голову.

— Ну, будем надеется на то, что они не откусят кусок больше, чем могут прожевать.

— Не переживай. Вирена и Август справится со всем, что они смогут выставить против них. Да и в сложившихся обстоятельствах я не думаю, что сопротивление будет таким уж сильным. В конце-концов Карл проделал блестящую работу в политическом плане.

— Тут ты прав, — проворчал Альмарк. — И всё же, меня несколько беспокоят его имперские замашки...

— Об этом стоило думать до того, как начался проект «Одинадцать», — пожал плечами Иоахим. — Меня куда больше беспокоит тот факт, что работа Летиции идёт не так быстро, как мы рассчитывали.

Скрытое маской лицо Альмарка нахмурилось.

— Насколько «не так быстро»? Это, знаешь ли, очень размытая формулировка.

— Скажем так, она столкнулась с определёнными трудностями. Думаю, что задержка составит от пяти до семи лет. Может быть восемь. Пока не понятно до конца.

— Хм...

Альмарк в задумчивости коснулся пальцами подбородка. Значит, вторая фаза начнется только к девяносто первому году. В худшем случае к девяносто третьему ил же, может быть, даже позже. С учётом общего срока, задержка не очень опасная, но...

С другой стороны, имеющееся у них время основана лишь на теориях. Сколько на самом деле имелось времени в запасе не знал никто. И эта неизвестно бесила Альмарка больше всего на свете. Он привык всегда руководствоваться фактами и полагаться на проверенную информацию. Когда в его дела вмешивалось нечто, что он не мог проверить или же контролировать — это злило его. Раздражало до дрожи. Но, что поделать?

Нельзя просчитать каждую мелочь, когда планируешь убить Его.

— Значит, общий план придётся немного сдвинуть, — после нескольких потраченных на раздумья секунд заключил он.

— Вероятно, — согласился с ним Иоахим. — И, наверное, придётся немного сдвинуть проект Тяньгоу, но не думаю, что это станет для него такой уж трудностью.

— Согласен...

Впервые за всё время их разговора в голос Альмарка прозвучали сомнения. И это не укрылось от его «рейнского» коллеги.

— Что?

— Мне не нравится то, что у нас нет доступа к делам Лиги...

— Мы не имеем права вмешиваться в дела других филиалов. Ты это знаешь не хуже меня, — предостерег его Иоахим. — Тяньгоу, конечно, тот ещё засранец, но до сегодняшнего дня ни одна из его акций не провалилась.

В отличии от твоих, — подумал Иоахим, но так и не сказал этого в слух. Его отношения с Алмьарком и так были достаточно сложными, и он не хотел лишний раз подливать масла в огонь их бесконечных перепалок и словесных пикировок. Особенно в тот момент, когда работа обоих их филиалов была так тесно связана.

— Ладно, — согласился наконец Альмарк. — Может быть ты и прав.

— Я прав. Никаких «может быть», — твёрдо поправил его Иоахим. — Теперь самым важным будет закончить эту войну в точно подходящий для этого момент.

— Верно... — начальник верденского фелиала Фонда Лапласа. — В наиболее подходящий для нас.

Альмарк вспомнил несколько сообщений, полученных в течении последний недели.

— И, знаешь, думаю, что я знаю более чем подходящий для этого способ. Посмотрим, чем закончится происходящее в Бедергаре и если всё пройдёт приемлемо — то используем его.

— Хорошо. Тогда в этом деле я полагаюсь на тебя, Альмарк.

На этом их разговор закончился. Голограмма Иоахима развеялась, оставив после себя лишь пустое кресло. Прекрасная фарфоровая маска, что скрывала лицо Альмарка до этого момента, продержалась ещё несколько секунд, прежде чем так же рассыпаться крошечными частицами и раствориться в воздухе.

Сидящий в кресле мужчина устало облокотился на высокую спинку тяжёлого, сделанного по викторианской моде кресла и вздохнул.

Он устал. Альмарк с неохотой признавал это. Чем ближе к завершению всё шло, те более сильное нервное напряжение он испытывал. Столько мелочей. Столько нюансов. Следить за всем чрезвычайно сложно. Приходилось прикладывать дьявольски много сил и времени для того, чтобы не упустить что-нибудь действительно важное за ослепляющим вихрем из несущественных деталей.

Встав с кресла, Альмарк направился к выходу, когда его остановил синтезированный компьютером голос.

— Альмарк.

Мужчина сделал ещё один шаг по инерции и замер. Единственная вещь в галактики, которая могла его напугать. Этот пустой, созданный компьютером бестелесный голос.

Медленно повернувшись, Альмарк посмотрен на то самое кресло, что всегда оставалось пустым во время их совещаний.

— Да?

— Ситуация изменилась, — всё тем же тоном произнёс бесплотный голос.

Альмарк проглотил застрявший в горле ком. Тихо вздохнул, глядя на пустое кресло.

— Могу я узнать, насколько сильно, она изменилась?

— Это сообщение получат все главы филиалов. Персонал станции «Голгофа» заново провёл расчёты. Теория изменилась. И не в нашу пользу. Боюсь, что вам придётся ускорить общее выполнение поставленных перед филиалами задач.

Он всегда гордился своей способностью анализировать информацию. Мозг Альмарка лихорадочно заработал, переваривая только что полученные данные. Столько планов придется изменить. Столько схем переработать. Но, в любом случае, сейчас всё это оказывалось не так важно по сравнению с одним и единственным вопросом.

— Я так понимаю, что наше время вновь сократилось, — заключил он, чувствуя, как пересохли губы. Глупо было бы рассчитывать на подарок с небес. Теории «Голгофы» лишь уменьшали имеющееся у них время. — Насколько сильно?

— Тридцать четыре года, — ответил голос. — Таково новое заключение персонала базы «Голгофа».

На шесть лет меньше, чем их предыдущий анализ, — мысленно подметил Альмарк. Это уже пятое изменение общей теории.

Оставалось молиться, чтобы других не было.

— Известно, почему произошло сокращение теории?

— Лишь догадки и ничего более. Этот вопрос прорабатывается.

— Тогда...

— Она нужна нам, Альмарк. Считай, что у тебя есть Право.

Альмарк обдумал то, что услышал всего несколько секунд, после чего кивнул.

— Я понял. Насколько широко я могу его использовать?

— Настолько, насколько сочтешь нужным. Главное — получения ценных ресурсов. Остальное не имеет значения.

— Поэтому вы отменили приказ об её устранении? — поинтересовался Альмарк, сопоставив «два и два».

— Да. Филиал Лиги нашёл её работу заслуживающей внимание, — прозвучал ответ. — Её исследования, как и работа Фарлоу могут стать важным шагом вперёд по сравнения даже с тем прогрессом, которого мы добились сейчас. Ты прекрасно знаешь, что стоит на кону.

— Это может оказаться сложнее, чем кажется, — после короткой заминке ответил Альмарк. — Сейчас она находится под присмотром верденских спецслужб и...

— Не имеет значения. Шан Линфен нужна Проекту. И мы её получим. С остальными действуй так, как сочтешь нужным. Право у тебя есть. Цена и способ не имеют значение, если в итоге мы получим то, что нам необходимо.

Человек, приложивший руки к развязыванию войны лишь усмехнулся. Уж он то, как никто другой знал о том, что цена его действий и правда не имеет значения.

Главное — результат.

— Я всё сделаю.

Ну, что же. Это будет любопытно.

Изабелла в задумчивости посмотрела на Ричарда. Эйхарт сидел в кресле перед её столом и говорил на протяжении почти сорока минут.

— Если честно, то это звучит, как какой-то бред, — наконец сказала она. — Киборги убийцы? Боевики со взрывающимся головами? Вы же не серьёзно? Ричард, прости, но всё это звучит, как какой-то низкопробный сюжет для кино. Чушь из сети, которой пугают идиотов.

Эйхарт философски пожал плечами.

— Поверь, Изабелла, я удивлен всему этому не меньше тебя. Но, тем не менее, всё это правда.

— И? Ты хочешь мне сказать, что существует какой-то заговор? Ричард, прости, но это звучит слишком безумно.

— Изабелла, Нойнер, или как там его вообще зовут, работал над получением данных о серых программах РУФ через бюро снабжения и поставок. Я знаю это. Дэвид сказал мне об этом лично. Была украдена информация о денежных путях, которыми снабжались «серые» операции нашей разведки.

— И Остерленд инициировал программу извлечения наших агентов со своих мест, — кивнула Решар. — Да, Ричард, я знаю. Если ты не в курсе, то я до сих пор исправляя последствия этого.

— Сейчас это не так важно. Дэвид лишь действовал исходя из имеющейся у него информации. Важно то, что за пять лет до этого Нойнер изъял данные из столичного отдела «Сашимото». Не просто украл их. Он скачал файлы и удалил исходники. Я официально запросил информацию из их архивов безопасности и записи систем наблюдения. Его нет ни на одной. Вообще. Будто его и вовсе не существовало. Но, тем не менее, он сделал то, за чем приходил и ушёл. Растворился в воздухе. А через пять лет он появляется снова. В этот раз уже замешанный в деле с Годдарт.

— Допустим, это так, — согласилась Изабелла, не сводя своих внимательных карих глаз с Эйхарта. — Но на этом эта история заканчивается. Шестой отдел устранил его, Ричард. Ты должен знать это. Твои люди участвовали в этом.

— Верно. И мы пригласили стороннего консультанта для работы с тем, что осталось от Нойнера. Доктора Лазарева.

— Который погиб. Банальное самоубийство.

При этих словах, на лице Шан появилось хмурое выражение. Линфен сидела во втором кресле по левую руку от Ричарда, пока его люди терпеливо стояли сзади.

Эта гримаса не укрылась от Изабеллы.

— Отнюдь, — тем временем покачал головой Эйхарт. — Насколько мы узнали, у Алексея Лазарева была острая форма акрофобии.

— Что?

— Боязнь высоты, — пояснил он.

В этот раз уже нахмурилась Решар.

— Зачем человеку, боящемуся высоты кончать с собой таким образом? — подсказал ей правильный вопрос Эйхарт. — Мы проверили его медицинские записи. — Информации об этом нет нигде, кроме домашних записей его психолога. А вот теперь, начинается самое интересное. Мы с Блауманом собрали информация по коллегам Лазарева.

Ричард достал из кармана инфочип и положил его на стол. Встроенная в столешницу техника мгновенно проверила его и вывела на голографическом дисплее содержащийся на кристалле файл.

— Здесь сто сорок шесть имён. Все эти люди — профессиональные учёные, конструкторы и инженеры. И все они по тем или иным причинам погибли или же пропали без вести в течении последних сорока лет...

Выражение, появившееся на лице Изабеллы в этот момент, можно было назвать минимум скептическим. На самом же деле ей стоило огромных усилий для того, чтобы не рассмеяться.

— Ричард, ты хоть знаешь, сколько народу умирает каждый день? А ты говоришь мне про полторы сотни за... сколько? Сорок лет? Это даже на статистике не отобразится.

— Поверь, сначала я думал точно так же. А теперь открой второй файл и взгляни на него.

Всё же заинтересованная происходящим, Решар сделал так, как он просил. Рядом со списком стали открываться новые окна. При этом многие из них были связаны с именами из первого списка тонкими алыми линиями.

— Официальные заключения касательно этих случаев, — пояснил Ричард. — Если прочитать их все, то станет понятно. В большинстве случаев происходили либо несчастные случаи, в результате которых исчезали тела погибших, либо они пострадали до такого состояния, что принадлежность к тому или иному человеку определялась генетическими тестами.

— И? — Решар заинтересованно взглянул на Ричарда. — К чему ты ведёшь?

— Такое происходило не только в Вердене.

Эйхарт посмотрел на сидящую рядом с ним Шан.

— В Лиги происходит нечто подобное, — пояснила Линфен, впервые заговорив с момента своего появления в кабинете. — За последние сорок лет мы так же лишились определённого количества наших учёных и инженеров. И в каждом случае это выглядело схожим образом. Несчастные случаи или что-то подобное. И никто не обратил на это никакого внимания. Точно так же, как и вы.

Она замялась, явно пытаясь решить, стоит ли ей говорить следующие слова.

— И тоже самое произошло с научной группой, в которой я работала последние семь лет. Небольшая часть из них, те кто занимал ведущие посты в исследовательской работе, которой мы занимались, попросту пропали. Некоторые погибли при «случайностях». Другие исчезли. Я не придавала этому какого-то значения. Думала, что они перебрались за границу. По крайней мере раньше.

Решар взмахом ладони сместила голографические проекции в сторону, чтобы они не мешали разговору.

— Это конечно очень любопытно, Ричард, но я по-прежнему не понимаю почему это должно меня волновать. Извини, но я просто не вижу тут какой-либо связи. И, если честно, я не очень понимаю, чего ты от меня хочешь.

— Нам нужен доступ к данным по эксперименту, проводимому на станции «Арфа», — пояснил Ричард и сидящая рядом с ним Шан жадно облизнула губы. — Эти данные находятся под грифом секретности и у меня нет к ним доступа...

— И ты решил, что он есть у меня? — иронично поинтересовалась Решар.

— Ты глава РУФ, Изабелла, — с точно такой же иронией в голос ответил ей Эйхарт. — У тебя есть доступ к этим данным.

— Допустим, — согласилась она. — Вот только с чего ты решил, что я их тебе предоставлю?

Решар откинулась на спинку кресла, глядя на своих гостей.

— Ричард, давай будем честны. Ты заявился ко мне в кабинет со своими безумными теориями. С гражданкой Лиги, которая находится в Вердене незаконно. Вы с Блауманом вели незаконное расследование, на которое у ни у одного из вас не имелось санкций. И сейчас ты хочешь, чтобы я предоставила тебе секретную информацию на основании... на основании чего? Ваших с Ривалем безумных теорий о существовании какого-то мистического заговора? Тебе самому то не кажется всё это глупостью? Давай ка я объясню, как это выглядит с моей стороны.

Изабелла выпрямилась в кресле, уперев локти в стол и пристально посмотрела на Эйхарта поверх сложенных вместе пальцев.

— Герберт Нойнер — глубоко законспирированный агент рейнской разведки. Он действовал на территории Вердена продолжительнее время и тот факт, что его обнаружили только сейчас — просчёт нашей контрразведки и Шестого отдела МВД в частности. АРКи, использование в покушении на Остерленда и Блаумана — принадлежат Рейну. Это факт, который уже установили мои следователи. И их появление на Галахде, опять-таки, просчет контрразведки и Шестого отдела МВД. Из-за действий Нойнера и необоснованной, поспешной реакции Остерленда мы лишились наших глаз и ушей на территории Протектората. Из-за ошибок Остерленда мы пропустили начало войны и первый удар рейнского флота в узловых системах. Если хочешь знать моё мнение, то ты просто пытаешься прикрыть свою задницу. Притягиваешь бредовые теории, лишь бы не отвечать за свой провал. А это именно он, Ричард.

— Изабелла...

— Я не договорила!

Наполненный сталью женский голос заставил Ричарда замолчать.

— Ты не только превысил свои полномочия, отправив своих людей на Траствейн, но ещё и нарушил безопасность, дав гражданке ЛРЧ доступ к секретным данным одного из наших военных поставщиков. Прости, но всё это очень смахивает на государственную измену...

Изабелла прервалась, протянув руку к лежащему на столе комму и взглянул на экран.

— И так, давай подытожим, — после коротких раздумий продолжила она. — Сейчас передо мной сидит человек, который уже наговорил себе минимум лет на тридцать, женщина, ожидающая депортации и, возможно, обвинения в шпионаже, а также двое твоих подчинённых, явно превысившие свои полномочия. И лучшим выходом из сложившейся ситуации я вижу вызов службы безопасности, который избавит меня от вашей проблемы.

С каждым её словом на лице Эйхарта появлялось всё больше и больше сомнений в правильности своего решения.

Почему-то Ричард был уверен в том, что всё найденное ими каким-то образом сможет убедить её в реальности существующей угрозы. Сам Ричард в этом не сомневался. Слишком уж много имелось улик того, что происходящее было куда шире, чем могло показаться на первый взгляд. Да, пусть местами эти следы были косвенны, но, тем не менее, это не отменяло того факта, что что-то происходило. Что-то, чему Ричард не мог найти объяснения. Больше всего его пугало то, сколь жестоко и прямолинейно порой совершались эти действия и то, что после случившегося не оставалось хоть чего-то за что можно было бы зацепиться.

И, похоже ошибочно, он полагал, что и Решар будет заинтересована этим.

Но, похоже, что он ошибся...

— И я бы очень хотела так поступить, — тем временем продолжила Решар. — Но, к сожалению, вы правы.

Хотевший уже запротестовать Эйхарт вдруг запнулся, так и не произнеся ни слова.

— Что? — только и смог он задать вопрос, пораженный тем, что только что услышал.

— Не думала, что у тебя появились проблемы со слухом, Ричард, — утомлённо съязвила Изабелла. — Похоже, что ты не расслышал меня. Я сказала, что ты прав. И Риваль, тоже. Вы оба, раз уж на то пошло.

В кабинете повисло тяжёлое молчание. Эйхарт изумленно смотрел на Решар, не понимая, как ему реагировать на её слова. Грэхам и Сонг удивлённо переглянулись, а Шан сидела с полным непониманием на лице.

Изабелла дала им несколько секунд, прежде чем продолжить.

— Видишь ли, Ричард, дело в том, что всё, что ты сейчас тут рассказывал, было известно мне за долго до того, как ты пришёл в этот кабинет. — Она замолчала, будто подбирая наиболее подходящие слова. — На самом деле, стоит сказать за это отдельное спасибо Дэвиду Остерленду, поскольку именно он начал копать в этом направлении.

Жестом свернув всё ещё висящие над столом голографические проекции, Изабелла продолжила.

— РУФ давно известно о существовании Нойнера. Хотя, думаю, что будет лучше сказать о том, что мы знаем о том, что существуют подобные ему. Да, ты прав. Кто-то действительно использует сверхсовременных киборгов. Более того, всё, что касалось пропажи учёных, так же правда. В документах Остерленда я нашла файлы о том, что он расследовал подозрительные исчезновения людей, связанные с нашим военно-промышленным комплексом и научной средой. В частности, это касалось тех, кто каким-то образом был связан с областью изучения частиц Черенкова.

Решар посмотрела на Линфен.

— И то, что происходило в Лиги, так же связанно с этим.

— Тогда почему вы... — начала было Шан, но Решар спокойно перебила её.

— Больше того. Это происходит не только здесь, а повсеместно. В Рейнском Протекторате. На территории Федерации. В Союзе и в других местах. Люди связанные с этой областью науки пропадают на протяжении последних сорока лет, а может и больше. Последний инцидент, который работающие над этим люди смогли связать с этими исчезновениями — авария на станции «Арфа». Или ты думал, что гриф секретности на эти материалы, выданный столь поспешно, простое совпадение? Нет, Ричард. Всё гораздо сложнее чем тебе или Ривалю кажется.

— Тогда какого чёрта ты ломала здесь комедию, — не выдержал Ричард. Он испытывал злость от того, что Изабелла заставила чувствовать его идиотом.

— Потому, что мне необходимо было понять, насколько далеко вы продвинулись в этом деле.

— Я хочу всё знать, Изабелла, — сдерживая злость в голосе произнёс Эйхарт. — Это вопрос национальной безопасности государства. Я обязан знать подобные вещи.

— Я думаю, что проще будет показать, — после короткого раздумья произнесла Решар. — У нас есть отдел, который занимается исключительно этим делом.

Глава 24

25 мая

Система Бедергар

Дредноут ВКФ «Месть Королевы Анны»

Глаза Виктора внимательно преследовали группу горящих зелёным иконок, приближающихся к третьей планете. Вот они расходятся широким фронтом, чтобы избежать перехвата, но Райн почти сразу понимает. И эту группу беспилотников ждёт та же неудача, что постигла и предыдущие.

Алые точки рейнских корветов разошлись чёткими курсами, выходя на траекторию перехвата и не оставляя разведывательным платформам и шанса на то, чтобы добраться до планеты и скрывающихся за её диском рейнский кораблей.

— Все корабли вышли на позицию, адмирал.

— Спасибо, Алан, — отстраненно произнёс он и вновь повернулся к голографической сфере.

Шесть групп зелёных отметок медленно подбирались к своей цели — третье от звезды крошечной планете, на орбите которой находился рейнский флот, так и не сдвинувшийся со своего места за всё прошедшее время. Корабли противника словно выжидали, оставаясь на одной и той же позиции. Будто рейнский командующий решил пожертвовать мобильностью в угоду хорошо укрепленной позиции.

И эта пассивность раздражала Виктора.

С другой стороны, совсем скоро его оппонент поймет всю ошибочность такого поступка.

— Жаль нам не удалось сохранить маскировку всех групп, — посетовал стоящий рядом с адмиралом Алан.

— Ну, возможность этого не предполагалась с самого начала, — спокойно возразил своему начальнику штаба Виктор. — В любом случае, нам повезло, что из четырёх групп имитаторов они смогли гарантированно опознать только две.

Рейнским лёгким кораблям удалось прорваться к двум группам для того, чтобы гарантированно определить, что они состояли лишь из нескольких крейсеров прикрытия и двух — трёх десятков автономных платформ РЭБ под управлением «Фламанций». В третьем же случае рейнскому пикету не повезло вдвойне. Выбранная ими группа кораблей оказалась прямо перед дредноутами и линкорами Леонарда Кенворта. Стоит ли говорить, сколь коротким и недолгим оказалось существование трёх рейнских крейсеров после того, как они наконец опознали свои цели?

И всё же, спокойно продолжал размышлять Райн, было бы куда лучше, если бы этого не произошло. Но, с этим они уже ничего не могли поделать. Как он уже сказал Алану, вероятность сохранения маскировки всех четырёх групп имитаторов не предполагалась изначально. Да и свою работу они уже выполнили.

Да и значения это не имело. Теперь, когда все группы вышли на позицию в тридцати шести миллионах километров от третьей планеты и рейнской группировки, в дело вступала вторая часть плана.

Но сначала...

Виктор взглянул на старшего офицера связи своего флагмана и тот утвердительным кивком сообщил, что всё готово.

— Можем вести запись, сэр.

— Хорошо.

Адмирал вздохнул. Поправил свой китель. Он специально не стал переодеваться в контактный скафандр, хотя все присутствующие на мостике уже давно надели свои контактники. Ещё одна психологическая уловка. Может быть, она сработает. А может быть и нет. Не так уж и важно. Главное воспользоваться любым преимуществом, какое имелось в руках Виктора.

— Я командующий Седьмым флотом ВКФ Вердена, адмирал Виктор Райн. Это сообщение предназначено командующему силами обороны Рейнского Протектората в системе Бедергар. В качестве жеста доброй воли я предлагаю вам сдаться. Сложите оружие, и я официально обещаю, что к вам будут относиться по всем законам, как к военнопленным.

Закончив говорить, Райн посмотрел в сторону офицера связи и кивнул.

— Отправляйте.

— Готово. Запись ушла, адмирал, — отозвался тот.

Теперь отправленному сообщению предстояло пронестись через тридцать шесть миллионов километров до своей цели. Сейчас рейнские и верденские силы разделяли почти две световые минуты, а значит ответа можно ждать уже минут через пять или шесть. Может быть и дольше, но учитывая все действия их противников, Виктор рассчитывал получить решительный ответ в самое короткое время.

— Как думаете, что они ответят? — поинтересовался у своего начальника Алан.

— Видит бог, я бы очень хотел, чтобы согласились, — Виктор улыбнулся. — Но рассчитывать на подобный исход было бы чрезмерно наивно. Тот факт, что они не решились отступить ещё при выполнении первой фазы «Алебарды», ясно говорит о том, что лёгкого решения у нас не будет. В любом случае, пока мы будем ждать ответа на сообщение и по его тону сможем понять их дальнейшие намерения.

— Ну, учитывая, что они не оставили своих позиций — явно говорит об их решимости. Думаю, что по «простому» не получится, сэр. Как бы нам того не хотелось.

— И я согласен с тобой, Алан, — разочарованно вздохнул Райн. — Но, согласись, было бы куда проще, если бы мы могли просто договориться и не стрелять друг в друга.

— В таком случае, боюсь, что мы остались бы без работы, сэр, — усмехнулся в ответ Леви.

— И то правда...

К удивлению Виктора, ответ пришёл не через пять или шесть минут, а почти через пятнадцать.

Когда перед ним появилось окно с видео записью, то Райн увидел изображение высокого и незнакомого ему Рейнского офицера с жестким, волевым лицом.

— Сообщение для адмирала Виктора Райна. Я Ретто Фридхолд, командующий силами рейнского флота в системе Бедергар. К сожалению, я вынужден отказаться от вашего предложения.

Мужчина на экране улыбнулся, но эта улыбка выглядела какой-то вымученной. Будто рейнский офицер улыбался через силу.

— В свою очередь, я хотел бы сделать вам и вашим офицерам схожее предложение. Сдавайтесь и мы будем обращаться с вами так, как надлежит обращаться с военнопленными по всем законам военного времени. И мы не станем расстреливать сдавшиеся корабли независимости от того, в каком техническом состоянии они находятся и какие повреждения они не получили бы. В отличии от вас, мы ценим жизни наших противников.

Выслушав ответ Фридхолда, Райн не удержался и скривился.

Чего-то подобного он и ожидал. Упоминание произошедшего с одним из рейнских крейсеров было неприятной пилюлей, которую придётся проглотить. Случившееся с «Зирецем» уже являлось достояние каждого корабля, что находился в системе. Последние сообщения его капитана, Дариуша Ружицкого, облетели всю систему, благо рейнский капитан вещал на открытой частоте. И теперь каждый, кто способен был принять этот сигнал, знал, что верденский корабль уничтожил своего уже сдавшегося противника.

Можно было сколько угодно спорить о том, что «Зирец» не выполнил обязательные условия сдачи, но всё это софистика. Факт случившегося состоял в том, что верденцы открыли огонь по сдающемуся рейнскому кораблю. И теперь это могло превратиться в опасный прецедент.

Виктор уже переговорил с сыном и выслушал его доклад о случившемся. После анализа ситуации, он официально полностью одобрил его действия, прекрасно понимая, что другого выхода из сложившейся ситуации у Тома попросту не было.

К сожалению, лучше ситуация от этого не становилось.

В любом случае, сейчас размышлять над этим времени не было. Виктор получил от рейнцев тот ответ, который и ожидал. Теперь всё будет решаться силой оружия.

— Алан, передайте командирам всех групп, что мы приступаем ко второй фазе операции «Алебарда».

— Конечно, адмирал. Будет исполнено.

Дредноут РВКФ «Фон дер Танн»

— Надеюсь, что они не обратили внимания на задержку... — раздражённо проворчал Ретто, глядя на то, как верденские силы сжимали кольцо вокруг третьей планеты от Бедергара.

— Должен признаться, что и я не ожидал от них такого шага, — согласился Эверт со своим адмиралом. — Думаете они согласятся на ваше предложение?

Его вопрос буквально сочился иронией.

Ретто против воли рассмеялся. Если бы такое на самом деле произошло, то он начал бы верить в бога или какую другую глупую высшую силу. На самом деле, если бы подобное зависело от него, то Ретто не задумываясь пожертвовал бы правой рукой, ради такого куша.

И всё же, наивных иллюзий он не питал.

— Думаю, что они на вряд ли так облегчат нам нашу работу.

Стоящий рядом с адмиралом Эверт не выдержал и рассмеялся.

— Я тоже, сэр.

«Фон дер Танн» и ещё одиннадцать дредноутов Первой и Второй эскадры замерли посреди безмолвно вращающихся астероидов. Более того, судя по всему, ему удалось сделать это в тайне от верденцев, чрезмерно занятых своими психологическими играми.

По крайней мере он очень надеялся на то, что они и правда ничего не знали о небольшой рокировки его сил, в результате которой его тяжёлые корабли оказались на траверзе сразу у двух верденских групировок.

Сейчас его дредноуты и сопровождающие их линейные крейсера замерли в ожидании в режиме маскировки и с жесточайшим контролем внешнего излучения. Двигатели были отключены для того, чтобы не выдать их местоположения, а связь с оставшимися силами осуществлялась благодаря спутникам ретрансляторам, щедро разбросанным по внутренней части системы.

Сообщению верденцев потребовалось почти две минуты для того, чтобы добраться до оставшихся сил рейнского флота, расположенных на орбите второй планеты. Оттуда это сообщение узко сжатым лучом ушло через ретрансляторы на «Фон дер Танн» и таким же образом вернулось обратно после того, как Ретто записал своё сообщение.

Фридхолд очень надеялся на то, что верденцы не обратят внимание на то, что сообщение пришло позже, чем могло бы и спишут это на промедления самого Ретто. Что же, ради того, чтобы поддерживать этот спектакль ещё немного Фридхолд готов был сыграть роль испуганного и растерянного офицера.

В любом случае, осталось не так уж и много времени...

— Новые контакты! Фиксируем массированные запуски ракет!

Ретто резко повернутся к тактической проекции. Отвечающий за сенсоры офицер прав. На развернутой в центре флагманского мостика «Фон дер Танна» проекции действительно начали появляться иконки стартующих ракет. Хотя, точнее будет сказать, что за этими иконками скрывались работающие двигатели, потому что на таком расстоянии обычные средства обнаружения узнают о произошедшем только через несколько минут.

Но, что сильно удивило Ретто — это точки старта.

Алые отметки расходились от всех шести групп.

— Что за чертовщина, — пробормотал он, глядя на две группы отметок верденских дредноутов, которые его люди опознали, как имитаторы, продолжали выпускать всё новые и новые ракеты. — Это же не настоящие корабли!

Тяжёлый крейсер ВКФ «Гавриил»

Том наблюдал за тем, как выгруженные «Рейтаром» противокорабельные ракеты стартовали целыми эшелонами. Прошло не больше пятнадцати секунд и четыреста двадцать шесть ракет унеслись в сторону третьей планеты.

— Сэр, капитан «Рейтара» доложил о том, что вторая фаза операции выполнена, — доложила Карен.

— Хорошо, — рассеянно произнёс Райн, наблюдая за тем, как две тысячи семьсот противокорабельных ракет выпущенных всеми шестью группами начали разгон в сторону своей цели.

Должно быть, сейчас они жутко удивлены, — мимоходом подумал Том, наблюдая за происходящим.

— Их корветы выдвинулись на перехват ракет, — прозвучал рядом голос Сорено.

Том лишь кивнул в знак того, что услышал доклад. В принципе, в нём не было никакого смысла. Райн и так прекрасно всё видел на голографической проекции перед собой. Но правила требовали того, чтобы главный тактический офицер эскадры сообщал подобную информацию Тому, что Майк и делал.

— Жаль, что мы не смогли провести беспилотники к планете, — посетовал Райн.

— Ну, зато смогли обнаружить эти их долбанные РПП, — в противовес возразил ему Майк, проверяя какие-то данные на своём экране. Он вдруг резко поднял голову, но не успел произнести и слова. Том его опередил.

— Да, я вижу. Они отзывают свои корветы.

Алые иконки на проекции начали манёвр торможения и смены курса. Расстояние всего в две световые минуты позволяло следить за любым работающим двигателем в режиме реального времени благодаря датчикам частиц Черенкова. И сейчас было хорошо видно, как сорок рейнских корветов начали менять свою траекторию, закладывая кривые линии курсов на проекции.

— Видимо, кто-то решил пожертвовать пусковыми, но сохранить таким образом боезапас самих корветов. Если они не идиоты, то скорее всего сейчас...

Предупредительный тревожный сигнал вторил его словам.

Пять областей, расположенных на дальних орбитах вокруг третьей планеты, резко окрасились алым. Хотя, это определение было не совсем верным. Просто появившихся алых отметок оказалось так много, что они заполняли собой всё пространство, превращая область проекции вокруг планеты в сплошное красное пятно.

Том коснулся панели и отрегулировал изображение, снизив интенсивность и яркость отметок. Почти сразу же висящая в воздухе картинка приобрела чёткость.

Началась вторая фаза операции «Алебарда».

Верденские силы приступили к дальней бомбардировке областей размещение автономных пусковых платформ. Теперь у рейнского флота оставался лишь один способ не потерять находящиеся внутри них ракеты. Запустить их до того, как РПП будут уничтожены.

Вот только расстояние было слишком большим для точной стрельбы. И если для верденских ракет это не имело большого значения — в конце концов РПП были неподвижны и не обладали мобильностью для того, чтобы сменить позицию и увернутся от удара, то верденские корабли подобным недугом не страдали.

— Карен, передай Шарлю, что мы меняем позицию согласно плану. Начинаем движение, как только ракеты перейдут на баллистическую траекторию.

— Поняла, сэр, — отрапортовала Ламберг и отошла для того, чтобы выполнить приказ.

Коснувшись пульта, Том чуть изменил проекцию и вывел рядом с ней тактическую информацию. Система мгновенно подсчитала количество ракет в рейнской залпе и в данный момент оно равнялась пяти с половиной тысячам.

Что же, это могло бы быть опасно, если бы всё это им швырнули прямо в лицо. К счастью, этот момент предусмотрели заранее.

Через четырнадцать минут изображение на проекции снова изменилось. Алые иконки ракет неожиданно погасли, сменив свой цвет с насыщенного алого, на жёлтый. Отметки стали полупрозрачными, а вслед за ними начали появляться области «предполагаемого отклонения» от полётной траектории.

Как только это произошло, «Гавриил» и остальные крейсера эскадры запустили свои двигатели и начали менять свою позицию, дабы выйти из зоны предполагаемого удара ракет до того, как они вновь включат свои собственные двигатели.

— Минус одна проблема, — прокомментировал Сорено, наблюдая за тем, как обновляется радарная информация по приближающимся ракетам.

— Сколько их ещё будет, Майк, — Том почесал подбородок, испытав неожиданное желание выпить чаю.

Тем не менее, Майк был прав.

Находясь под угрозой ракетного обстрела, противник предпочел мизерный шанс попадания бесполезной потери РПП. Конечно же, было бы неплохо, если их оппонент не стал отзывать свои корветы. Для верденского флота всё ещё оставались неизвестными технические характеристики новых корветов. В частности, они не знали сколько времени требуется им на замену боекомплекта. В сложившихся обстоятельствах Седьмой флот мог бы надеяться на то, что они потратят большую часть противоракет для отражения этого удара, оставшись с пустыми погребами когда придёт время основной схватки.

Но, не получилось.

Через двадцать восемь минут тактически проекции обеих воющих сторон в системе Бедергар вновь озарились сотнями и даже тысячами крошечных отметок. Это рейнские и верденские ракеты вновь запустили свои двигатели после почти получасового полёта по баллистической траектории.

Для ракет, выпущенных Седьмым флотом, ситуация обстояла, как нельзя лучше. После того, как РПП израсходовали свой боезапас, они превратились в бесполезно висящие на дальних планетарных орбитах контейнеры. Как только системы управления зафиксировали это, их полётный профиль моментально изменился. Две тысячи семьсот ракет начали менять траекторию своего курса, двигаясь в сторону находящихся на орбите планеты рейнский кораблям. Конечно, из-за их положения далеко не всем удастся выйти на атакующий курс. Почти восьмистам из них предстояло бесполезно пролететь мимо на скорости близкой в ста шести тысячам километров в секунду и бесполезно унестись в глубь космического пространства, пока не сработают их самоликвидаторы.

Но все оставшиеся смогут нанести свой удар.

Неточный, да.

Но тем не менее в сложившихся обстоятельствах это будет более чем приемлемой тратой боеприпасов.

Глава 25

Дредноут РВКФ «Фон дер Танн»

Ретто со спокойным и, даже, умиротворенным выражением на лице следил за тем, как верденские ракеты приближались к своей цели. По крайней мере те, у которых была такая возможность. Они обходили планету чтобы нанести удар по скрывающимся за её диском кораблям рейнского флота.

И в тоже время, он мог наблюдать, как выпущенные автономными платформами ракеты бесполезно улетали в темноту космоса.

— Противник уклоняется от наших ракет с РПП, сэр.

— Да, Эверт, — сдерживая вдруг появившееся раздражение ответил Фридхолд. — Я и сам это вижу. Жаль, но здесь мы ничего поделать всё равно не сможем.

Огромный залп, произведённый с автономных платформ почти пятьдесят минут назад, уходил, что называется, «в молоко». На такой дистанции Фридхолд надеялся хотя бы на несколько удачных попаданий. Никогда нельзя забывать про милость Госпожи Удачи. Будучи хорошим офицером Ретто никогда не забывал он ней. Но слишком большое расстояние и слишком продолжительная баллистическая фаза полёта самих ракет дала верди время на то, чтобы сменить своё местоположение.

Ретто никогда не забывал о Госпоже удачи. Но был слишком умён, чтобы полагаться на неё.

Нет, конечно же благодаря параметрам стрельбы хотя бы несколько ракет, возможно, окажутся в удачном месте для того, чтобы ударить по верденским кораблям на самом пределе работы своих двигателей в активном режиме. Но это будут единицы. Вражеская ПРО с легкостью избавится от них, даже не почувствовав хоть сколько-то серьёзной угрозы.

Любой на месте Фридхолда разозлился бы от такого исхода. Ведь он только что израсходовал огромное количество ракет в бесполезной и, скорее всего, безрезультатной атаке. Огромные деньги, буквально выброшенные в космическую пустоту.

Но, Ретто счёл это лишь платой. Ценой всего, что последует дальше. И в таком виде происходящее почти не вызывало у него злости.

Почти.

Что же.

Диспозиция теперь была предельно ясна. Верди сгруппировали все свои силы вокруг третьей планеты и уже начали бомбардировку. В данный момент на её орбите находились шесть дредноутов третьей эскадры, линейные крейсера и практически все корветы типа «Энцелада», что находились в подчинении Фридхолда. С учётом траекторий ракет и крайне малого окна для стрельбы, он надеялся на то, что его люди не понесут значительных потерь.

Но, всё это было не столь важно, как то, что в данный момент верденские корабли находились более чем в двадцати семи световых минутах от ближайшего к ним края гиперграницы. Они глубоко увязли в системе, уверенные в том, что загнали силы Фридхолда в ловушку.

Вот только единственными, кто попал здесь в ловушку, были верденцы.

— Ну, что же, Эверт, время. Отправь приказ капитанам «Карнетта» и «Щитомордника». Настало время пригласить главного гостя на нашу небольшую вечеринку.

— С превеликим удовольствием, адмирал, — ответил тот с довольной улыбкой и развернулся для того, чтобы отдать приказ.

Два эсминца, что вот уже почти двое суток находились за пределами гравитационного поля звезды, не позволяющего совершать гиперпереходы, получат наконец тот приказ, который ожидали.

И сейчас, пришло время для того, чтобы привести в исполнение заранее разработанный план.

Через двадцать пять минут капитан эсминца РВКФ «Карнетт» получил зашифрованное послание.

Его напарник, находящийся значительно ниже плоскости эклиптики звезды, получил тоже самое послание на три с половиной минуты позже. Оба корабля находились в режиме полной маскировки и жесточайшего контроля внешних излучений. Генераторы их гипердвигателей находились в «разогретом» состоянии вот уже более шести часов и теперь, наконец-то, настало время сделать то, для чего они так долго готовились.

Два эсминца исчезли из реального пространства, незаметно для всех скрывшись в гиперпространстве. Их короткий, всего в десять минут реального времени, путь, лежал в пустую область космоса. Туда, где никто и никогда не нашёл бы цель их прыжка.

Стоило совершившему более ранний прыжок «Карнетту» появиться в реальном пространстве выйдя из прыжка, как все системы на борту эсминца завопили, поднимая тревогу. Небольшой корабль оказался под прицелом сотен радарных и лидарных установок наведения.

Подавив непроизвольно колыхнувшийся в душе страх, капитан «Карнетта» вышел на связь, следуя заранее разработанным протоколам поведения. Как только система связи его эсминца нашла нужный корабль, он передал опознавательные коды и короткое, записанное Фридхолдом сообщение.

Не прошло и пятнадцати минут, как армада из более чем сотни кораблей ушла в прыжок, направляясь к Бедергару.

Дредноут ВКФ «Месть Королевы Анны»

Глядя на последствия ракетного обстрела, Виктор недовольно поморщился.

— Признаюсь, я надеялся на больший результат, — проворчал он.

— Ну, учитывая расстояние, хорошо, что мы вообще во что-то попали, — философски заметил коммодор Леви. — Но, стоит отметить, что плотность их ПРО превосходит результаты наших аналитиков.

Виктор кивнул, вглядываясь глазами в статистику. Из двух тысяч ракет, что смогли «довернуть» свою траекторию и нанести удар по скрывающимся за планетой рейнским кораблям, больше всего повезло тем, что шли от третьей группы имитаторов. Запущенные с этой точки ракеты нанесли свой удар почти что без необходимости менять свой курс, в то время как остальные группы такой роскоши оказались лишены.

И даже так, если судить по датчикам частиц Черенкова, они смогли одной атакой уничтожить, предположительно, один линейный корабль и пару крейсеров. И то, офицеры Седьмого флота ориентировались на показания датчиков Черенкова. Вполне возможно, что попавшие под огонь ракет корабли попросту отключили свои двигатели из-за повреждений.

В любом случае такой результат нельзя назвать разумной тратой ракет, но с учётом расстояния, Виктор был солидарен с Аланом. Хорошо, что они вообще во что-то попали. К счастью, эта атака и не должна была стать мифической серебряной стрелой, что поразила бы сердце чудовища. Отнюдь. Это предстояло сделать дредноутам и линкорам Седьмого флота, и их экипажам.

Так же произошло ещё одно неприятное, но ожидаемое происшествие.

Из-за работы рейнских систем РЭБ несколько ракет отклонились от курса и нанесли удары по планете. Двигающиеся со скоростью близкой к ста тысячам километров в секунду три пятидесятитонные ракеты ударили по её поверхности. Сила этих ударов равнялась много мегатонным термоядерным боеголовкам, а поднимающиеся вверх километровые столбы после взрывов лишь показывали сколь опасным являлось это оружие.

Если бы не тот факт, что третья планета являлась лишь куском бесполезного камня, без атмосферы и всего остального, столь необходимого для обеспечения человеческой жизни, Виктор никогда бы не решился на подобный шаг. Он не собирался нарушать Марсианский Пакт и даже близко подходить к подобной черте.

Но в данном, конкретном случае, он мог позволить себе не беспокоиться о побочном ущербе.

— Ну, что же, Алан. Похоже, что всё будет решаться по старинке.

— Похоже на то, сэр, — как будто могло быть иначе, с усмешкой подумал начальник штаба Райна. — Думаете, они так и не выйдут нам на встречу?

— Ну, не зря же они так и продолжают там сидеть, — ответил Виктор. — Ладно. Отправь сообщение Кенворту. Начинаем объединение наших сил. Так же передай приказ группам прикрытия «Фламанций» и имитаторов, чтобы начинали отход согласно плану «Альфа-три» и...

— Контакт! Фиксируем массированный гиперпереход!

Виктор запнулся на полуслове и резко повернулся к тактической голографической проекции. Но та, к его недовольству, всё ещё не обновилась.

Райн уже хотел было отдать соответствующий приказ, но парящая в воздухе картинка опередила его на несколько секунд, показав точки примерного перехода. Обе располагались «над» и «под» плоскостью эклиптики звезды.

Быстро оценив расстояние до предполагаемых точек гиперперехода, Виктор сделал вывод о том, что первую информацию они получат только через двадцать пять или двадцать семь минут. Автономным станциям наблюдения, которые Седьмой флот оставил на границе системы, требовалось время для того, чтобы передать эту информацию через космическую пустоту. До этого момента можно было не торопиться и не дёргаться. Причин для паники ещё не было.

Пока что.

Но у где-то в глубине адмирала появились крошечные нотки сомнений. Червячок страха, что начал медленно поедать его уверенность изнутри. Виктор никогда не верил в случайности и совпадения. Никогда и ничего не оставлял на волю случая с того дня, как лишился жены.

Но в одном он уже не сомневался. Ему даже не требовалось ждать поступления данных от сенсорных массивов, размещенных на гипергранице.

— Нас переиграли, Алан.

— Думаете, что это рейнцы?

Пусть сказанное и прозвучало вопросом, но тон голоса Алана не оставлял сомнений. Коммодор так же склонялся к этой, без сомнения, печальной истине.

— Думаю, что считать иначе — значит нарываться на заслуженную трёпку, — отозвался Виктор. — Хорошо, меняем план...

— Контакт! — громкий голос ответственного за сенсоры флагмана вновь перебил адмирала.

В этот же момент на тактической проекции перед Виктором зажглось новое созвездие. Более тридцати иконок, символизирующие работающие двигатели Черенкова, одновременно появились посреди местного пояса астероидов.

И, будто всего этого было недостаточно, в этот же момент ещё одна группа кораблей появилась из-за пределов планеты. Более восьмидесяти отметок вышли из-за диска третьей планеты и легли на разгонную траекторию, ведущую к одной из групп Седьмого флота.

Осознание случившегося пришло в голову Виктора, даруя ему какое-то странное, необъяснимое спокойствие.

Это была хорошо расставленная ловушка.

И они только что провалились в неё с головой.

Флагман Второго флота

Дредноут «Джеймс Т. Батлер»

Капитан Давич сверился с полученными данными. Довольно хмыкнул и развернувшись, прошёл через флагманский мостик к стоящему в его центре мужчине в белом мундире.

— Все корабли завершили прыжок без происшествий, адмирал. Все капитаны доложили о готовности действовать согласно плану.

— Прекрасно, Юлий, — удовлетворенно произнёс Штудгард. — Очень хорошо. Что с развертыванием «Энцелад»?

— «Карамоны» уже начали процесс расстыковки, — доложил Давич, обрадованный, что заранее проверил эту информацию. Оказаться перед адмиралом и не быть способным дать ответ на заданный вопрос казалось ему страшнейшим кошмаром в жизни.

Штудград кивнул, ничего не сказав в ответ.

Две ударные группы Второго флота вышли из гиперпрыжка в точно назначенных точках.

Количество и состав входящих в них кораблей должны были стать неприятным сюрпризом для верденцев.

Секретные сообщения «Регента», полученные верденской разведкой, не отражали всей опасности, с которой мог столкнутся Седьмой флот Райна. Филип Штудгард привёл в систему Бедергар более сотни боевых кораблей. Пять эскадр дредноутов. Все относились к новому типу «Претор». Более тридцати линкоров и двух десятков линейных крейсеров. Плюс корабли сопровождения и снабжения. Огромная сила, сама по себе способная раздавить Седьмой флот в лобовом столкновении.

Но, будто этого было недостаточно, за кормой дредноутов в действие пришли крупные, размерами больше линкора, специальные транспорты.

Суда типа «Карамон» были, наверное, самым новым технологическим творением, сошедшим со стапелей верфей комплекса «Гавельхайм». Они не несли на себе оружия или ракетных пусковых платформ. Более того, у них не имелось даже сколько-то заслуживающей внимания брони. Но никто и не собирался использовать их в сражении. В конце концов это были не боевые корабли.

Все «Карамоны» останутся на своих позициях и не будут участвовать в предстоящей схватке.

Потому, что их единственным предназначением являлась транспортировка корветов типа «Энцелада» к месту сражения. В каждую из двух групп, что появились из гиперпространства, входило десять таких кораблей. И прямо сейчас, от каждого их них отсоединялись корветы.

Один «Карамон» нёс девять корветов, помещающихся в специальные крепления вокруг средней, узкой части его корпуса по три штуки в три уровня.

В итоге, когда все корветы отстыковались от своих носителей, каждая из групп Штудгарда получила неожиданное усиление в размере девяносто корветов.

Не прошло и сорока минут, как одна из этих армад начала движение вглубь системы в то время, как другая осталась на месте.

Ловушка захлопнулась.

Тяжёлый крейсер «Гавриил»

— Мы в дерьме.

— Спасибо, Майк, — недовольно произнёс Том, не глядя на Сорено и с мрачным лицом отхлебнул чаю. — Очень своевременная констатация этого без сомнения неприятного факта.

Прошло уже больше полутора часов с того момента, как Седьмой флот осознал в какую ловушку он угодил. Сорок Четвёртая эскадра двигалась на встречу с оперативной группой Леонарда Кенворта, чтобы потом объединится с остальными кораблями Седьмого флота. Сейчас жизненно важно было объединить все силы в один кулак, дабы не позволить их противнику разбить раздробленные группы седьмого флота.

— Я просто хотел убедиться, что никто не забыл, — вяло буркнул Сорено.

— Ага, забудешь тут, как же.

Они сидели в одной из кают-компаний «Гавриила». Том, Карен Ламберг, капитан «Гавриила» Шарль и Сорено. Пять минут назад Том провёл короткое совещание с капитанами остальных крейсеров и не мог не отметить злые и беспокойные выражения на лицах своих подчинённых. И Том их понимал.

Ситуация была близка к катастрофической.

Обе оперативные группы Седьмого флота оказались зажаты между тремя группами рейнского флота, что буквально преследовали их по пятам. При этом верденцы глубоко увязли внутри системы. Конечно, более высокое начальное ускорение давало им шанс на отрыв от своих противников. По крайней мере в данный момент, если верить имеющейся информации, обе группы смогут объединиться до того, как их настигнут корабли защитников системы. И пройдёт больше тридцати семи часов до того, как одна из двух появившихся из гиперпространства групп их настигнет.

Но, это лишь одна сторона монеты.

И Тому очень не хотелось смотреть на другую. Они уже получили данные от оставленных на границе системы сенсорных платформ, поэтому уже знали состав их нового противника. Одних лишь дредноутов было достаточно для того, чтобы задавить все надежды Седьмого флота на спасение. И, что ещё хуже, одна из групп так и осталась на своей позиции, не сдвинувшись с неё.

А значит, подобное поведение противника могло преследовать лишь одну цель.

— Эти уроды будут ждать за пределами гиперграницы и совершат прыжок нам наперерез, чтобы не дать сбежать, — сделал тогда вывод Майк, когда только увидел новые данные.

И Том полностью разделял его точку зрения. Это логичный и правильный шаг, на который пошёл бы и он сам, если бы планировал эту ловушку.

Вот, почему рейнские силы не ушли со своих позиций, когда проходил первый этап «Алебарды». Вот, почему они продолжали сидеть на орбите планеты, изображая из себя прячущихся за космическими укреплениями недотрог. Это была приманка. Наживка. И Седьмой флот заглотил её вместе с крючком, поплавком и леской.

— Дерьмо...

— Сэр?

Том оторвался от своих мыслей и поставил чашку на стол.

На столе стояла тарелка с бутербродами, к которым он так и не притронулся. Есть не хотелось совершенно. Даже несмотря на то, что он не мог вспомнить, когда вообще последний раз обедал.

Райн повернулся к Карен, отметив, что лицо блондинки превратилось в напряжённую маску.

— Что, Карен?

— Не лучше ли будет, если флот рассредоточится? — спросила она, смотря куда-то в сторону. — То есть, я имею в виду, что...

— Я понял, что именно ты имеешь в виду, — прервал её Том. — Но пока такого приказа не было. А значит, мы будет действовать так, как нам сказано.

— Д...да, сэр, — произнесла она, с трудом проглотив ком в горле. — Как скажете.

Том лишь вздохнул, обрадованный тем, что она не стала продолжать этот диалог. Ламберг боялась. Он видел это так же явно, как и её саму. Синяки под глазами. Плотно сжатые губы. Потухший, дёргающийся из стороны в сторону взгляд. Наверное, где-то внутри, Ламберг была в ужасе от происходящего.

Должна быть в ужасе, как-то отстранённо подумал он. Потому, что сам Том с трудом держал себя в руках, стараясь оставаться внешне спокойным.

Это худший кошмар, какой он только мог себе представить. Безвыходная ситуация, в которой его подчиненные ждали от него приказов. Решений. Их жизни — его ответственность, как командира. И Том был обязан распоряжаться ими с максимальной эффективностью. И в тоже время, Райн понимал простую истину. Все они люди. И все они боялись. Те, кто не боятся — идиоты, что лгут сами себе.

Столько сил приходилось тратить для того, чтобы оставаться спокойным. Собранным и уверенным в себе. Вот только проблема заключалась в том, что отсутствие решения в подобной ситуации разъедало всю уверенность так будто была кислотой.

На какой-то момент Том задумался над тем, что сейчас испытывал его отец. Давление на его плечах должно быть просто неподъемным.

— Майк абсолютно прав, — признал он, начав говорить. Не для кого-то конкретно, а скорее для самого себя, чтобы не сидеть в этой давящей тишине. — К сожалению, я пока понятия не имею, что нам делать в этой ситуации.

Через тридцать семь часов их настигнет группа, получившая наименование «Бандит-3». Искусно скрывающийся до последнего момента в астероидном поле «Бандит-1» в данный момент преследовал основную группу дредноутов под командованием отца самого Тома, но догнать её, по крайней мере пока что, он был не в состоянии. «Бандит-2» покинул орбиту третьей планеты и сейчас шёл курсом перехвата к линейным кораблям Леонарда Кенворта. И, с учётом нынешнего курса, он настигнет её через восемь с половиной часов. Этого можно было бы и избежать, но тогда Кенворт лишился бы возможности объединиться с отдельными эскадрами, что до этого момента сопровождали группы имитаторов.

— Майк, через сколько мы соединимся с линкорами и дредноутами адмирала Кенворта?

— Четыре с половиной часа, — отозвался Сорено, откинувшись в кресле и глядя в потолок.

— А через...

— Пять часов, — вновь заговорил он, мгновенно поняв вопрос Тома.

— Значит пять часов, — Том резко выпрямился и допил остатки чая. — Предложения?

— Доблестно погибнуть в блеске славы? — со смешком предложил Реми.

В отличии от командира эскадры Шарль пил крепкий кофе. Чёрный и густой настолько, что напиток больше напоминал горячую налитую в чашку нефть, чем что-то, что человек способен был бы выпить без вреда для своего организма. Но, судя по лицу капитана «Гавриила», ему нравилось.

Шлем от скафандра самого Реми лежал в центре стола рядом с остальными. Носить их сейчас всё равно не было никакого смысла.

— Не пойдет, — отрезал Том. — Думайте дальше.

Карен хотела что-то сказать. Даже почти заговорила, глядя на Райна, но всё же промолчала, так и не произнеся ни единого слова.

Зато вместо неё это с удовольствием сделал Сорено.

— Капитан Шарль прав. В схватке «стенка на стенка» нас размажут тонким слоем. Эти мерзавцы превосходят нас в тяжёлых кораблях минимум три к одному. Даже больше, если считать линкоры. Да и по остальным классам мы тоже проигрываем. Пока они разделены ещё есть какие-то шансы, но, если они набросятся на нас всем скопом, даже без «Б4», вряд ли от нас что-то останется.

— А ещё не стоит забывать про их корветы, — напомнил Шарль.

— Забудешь тут, — проворчал Райн. — Как же.

— Может быть всё же попробовать отвлечь их имитаторами? — предложила Карен.

— Без толку.

— Майк прав, Карен. — Том протянул руку и налил себе ещё чая из термоса, который принес из каюты. — Это имело смысл, когда они не могли отслеживать нас с помощью датчиков частиц Черенкова. Сейчас же любая попытка спрятать наши корабли за платформами РЭБ почти бесполезна.

А теперь, когда противник находился от них не дальше четырёх световых минут, чувствительности датчиков Черенкова будет более чем достаточно для того, чтобы заметить тяжёлые корабли даже если те значительно снизят излучение своих двигателей и свою скорость.

Но, даже если те, каким-то чудом, смогут скрыться с экранов, без двигателей им не всё равно не сбежать. Дредноуты и линкоры попросту не смогут уйти достаточно далеко на низких показателях ускорения. Их попросту обнаружат радарами, когда рейнцы подойдут достаточно близко.

Правда, это не касалось крейсеров. У них ещё оставались шансы на то, чтобы попытаться спрятаться. Но, опять-таки, в ситуации, когда корабли Протектората преследовали их чуть ли не по пятам и знают, где примерно придётся искать — вероятность того, что это сработает оказывалась столь низка, что Том никогда бы на это не поставил.

Что, в итоге, возвращало их недавнему высказыванию Майка.

Они в дерьме и Том не видел ни единого выхода из этой ловушки...

Звук комма привлёк внимание всех находящихся в комнате, заставив их повернуть головы в сторону Шарля. Реми поставил чашку с кофе на стол и ответил на вызов.

— Капитан.

— Сэр, — донесся голос из устройства связи. — У нас появилась новая проблема.

Глава 26

Тяжёлый крейсер «Гавриил»

— ПРО готовность!

— Восемь целей. Идут на перехват. Курс сближения...

— Фиксируем новые запуски ракет...

Том рухнул в кресло, одновременно с этим застегивая собственный шлем и в очередной раз проверяя системы жизнеобеспечения скафандра. Следом пошли ремни. Руки сами защёлкнули ответные части ремней в замки и те автоматически натянулись, прочно закрепляя тело Тома в кресле.

Вспомогательный мостик «Гавриила» уже был запечатан. Толстые взрывоустойчивые двери сомкнулись за их спиной, отрезая помещение от других отсеков корабля и запирая людей в бронированной капсуле. Тут они находились в относительной безопасности, погребённые глубоко внутри крейсера. И на тот случай, если что-то случится с основным мостиком, управление «Гавриилом» перейдет в их руки.

Настроив расположенные вокруг кресла экраны, Том быстро вызвал тактическую проекцию окружающего эскадру пространства. «Гавриил», «Михаил» и другие крейсера Сорок Четвёртой эскадры неслись сквозь космическую пустоту, окружив «коробочкой» Рейтар. УДК типа «Фламанция» не несли толстой брони или генераторов мощных полей и представляла из себя слишком уязвимую цель. Его нужно было защитить в первую очередь.

Особенно сейчас, когда эскадру по пятам преследовали восемь рейнских корветов.

— Карен, на тебе координация связи между крейсерами, — быстро приказал Том. — Майк. Готовь общее огневой решение и координация ракетного огня эскадры. Точечная стрельба.

— Понял, начальник, — отозвался Сорено. — Будем выбивать их по двое. Глянем насколько крепки эти птички...

Восемь корветов стремительно догоняли эскадру. Более того, от них в сторону верденских крейсеров уже протянулись крошечные иконки лёгких противокорабельных ракет.

Прекрасно понимая, что его корабли не смогут догнать уходящие от погони крейсера Верденского флота, рейнский командующий принял единственное и, как казалось Тому, верное решение. Послал в погоню за ними свои лёгкие и более быстрые единицы.

Обладающие куда более высокими показателями ускорением и более не сдерживаемые необходимостью находится в построении, корветы догоняли свои жертвы. Предстоящая схватка будет напоминать сражение между Голиафами и Давидами.

Вот только позиция корветов была заведомо проигрышнее.

Учитывая характеристики ракет, которые сейчас неслись к «Гавриилу» и остальным крейсерам Сорок Четвёртой эскадры, эти корветы никак не могли нанести им значительных повреждений. По крайней мере не в таком количестве, чтобы это выглядело хоть сколько-то серьёзным. Да и то, что они открыли огонь практически на самом пределе дальности, оставляло им мало шансов для успешных попаданий. На таком расстоянии перехватчики «Гавриила» и остальных крейсеров избавятся от большей части приближающихся ракет...

Но, как практически сразу же понял Том, это и не являлось их целью. Потому, что на самом деле каждая из ракет, что будет сбита перехватчиками ПРО «Гавриила» и остальных крейсеров, нанесёт им куда больше урона, чем их боеголовки.

Быстро набрав сообщение, Том вызвал Ламберг.

— Карен, срочно передай общий приказ по эскадре. Не использовать противоракеты для отражения атаки. Только кластеры точечной обороны и энергетические орудия. Будем сбивать их в ближней зоне.

Сидящая в полутора метрах левея Тома Карен вдруг на несколько секунд замерла, а затем кивнула и принялась передавать приказ. Она не стала переспрашивать или же задавать вопросы. Просто выполнила приказ и Том одобрительно хмыкнул.

— Майк?

— Я уже всё понял, — прозвучал в динамиках шлема спокойный голос Сорено. — Они хотят заставить нас в пустую тратить боезапас.

— В точку, — кивнул Том. — Чтобы при встрече с их основными силами мы остались без противоракет. Так. Карен, перестроение эскадры. Нужно прикрыть «Рейтар». Майк, на тебе общая координация противоракетного огня и систем РЭБ.

— Можем сыграть «мельницу», но в составе эскадры, — тут же предложил Сорено.

Райн кивнул.

— Да. Действуй. Смести нас вперёд и прикрой нами «Рейтара», а «Галифакс», «Вобан» и «Стойкий» займут позиции вокруг него.

— Понял. Общий поворот и сброс ускорения через шесть минут.

Все пять крейсеров эскадры пришли в движение практически одновременно после получения приказа. Этот манёвр они уже отрабатывали, как в составе отдельных дивизионов, так и полной эскадрой.

Пять крейсеров и летящий в их строю УДК одновременно погасили свои двигатели Кобояши-Черенкова, мгновенно потеряв ускорение.

Их корпуса покрылись крошечными вспышками двигателей пространственной ориентации, разворачивая корабли «лицом» к противнику и приближающимся ракетам. Сейчас важнее всего было защитить «Рейтар» и неприкрытые щитами двигатели.

В ситуации, когда корветы будут обстреливать их с кормы — они находились в самой большой опасности. «Гавриил» и «Михаил» вышли вперёд, увеличив разрыв между собой и остальными кораблями эскадры до пятнадцати тысяч километров. Разумное решение, учитывая их более развитые и многочисленные системы ПРО по сравнению с крейсерами предыдущих моделей.

В тот же момент, под вспышки ДПО, началось вращение всех пяти кораблей вокруг траектории своего движения. Тяжёлые крейсера словно летели по спирали. Это хотя бы немного усложняло приближающимся ракетам процесс наведения и выхода к цели. Да и работающие на полную мощность системы РЭБ добавляли трудностей.

Следующие по пятам отступающей эскадры рейнские «Энцелады» с лихвой воспользовались тем, что их противник практически лишился линейного ускорения и стали стремительно сокращать отрыв. В который раз Том поразился той скорости, что могли развивать эти небольшие корабли. Лишённые гипердрайва и брони, они обладали крайне высокой мобильностью, что с лихвой использовал их противник в данный момент.

При этом, они каждые двадцать секунд давали пуски по двадцать ракет каждый, что в сумме давало сто шестьдесят ракет в залпе. Установленные на них блоки лёгких противокорабельных ракет вмещали в себя всего восемьдесят ударных птичек. И сейчас всё это неслось прямо на верденские крейсера.

В этот раз не было привычных попыток сбить приближающиеся ракеты перехватчиками. Их попросту не выпускали, следуя заранее отданному приказу.

Вместо этого, корабли дождались, когда ракеты первого залпа приблизились на дистанцию поражения энергетического оружия и открыли поистине шквальный огонь.

Блоки лазерных кластеров вспыхивали, пронзая темноту космоса тончайшими лучами когерентного света. Одновременно рядом с ними вырастали колонны гразерных импульсов с «Архангелов» и более лёгких лазерных излучателей с «Галифакса», «Стойкого» и «Вобана». Пятёрка крейсеров яростно огрызалась оборонительным огнём.

Приближающиеся ракеты гибли целыми десятками, исчезая в огне крошечных вспышек. Первый залп оказался перебит полностью, даже не добравшись до крейсеров Райна. Но, в тот момент, когда погибла последняя ракета первого, второй уже вошёл в зону ведения огня.

Том сидел на мостике, молча наблюдая за ходом отражения атаки.

Это был самый сложный и трудный для него момент. Какая-то часть глубоко внутри него хотела вскочить с кресла. Сделать хоть что-то вместо того, чтобы и дальше продолжать сидеть без дела. Но, Райн задавил это желание, беспокойно наблюдая за тем, как приближающиеся ракеты прорывались всё глубже и глубже через зону противоракетного огня.

В любом случае, он всё равно ничего уже не мог поделать.

Приказы были отданы.

Оборудование работало.

Экипажи кораблей исполняли свои обязанности так, как их учили и делали то, что умели. Делали это с полной самоотдачей.

В конце концов от этого зависели их жизни. А жизнь самого Райна зависела от этих людей и принятых им решений.

«Гавриил» вздрогнул, когда сразу три небольшие ракеты добрались до точки подрыва. Их небольшие и лёгкие боеголовки сдетонировали на расстоянии в четырнадцать тысяч километров от крейсера и шесть рентгеновских лучей впились в щиты нижней плоскости. К счастью, те устояли.

А вот находящемуся на правом траверзе «Михаилу» уже не так повезло.

Из-за выполнения «мельницы» почти полтора десятка ракет, изначально выбравшие своей целью «Гавриила», сменили приоритет при очередном обороте «мельницы». Два десятка лазерных импульсов попробовали на прочность защитные экраны левого борта и верхней плоскости. Часть их них смогла пробиться в момент перегрузки щитов и оставить на броне крейсера уродливые шрамы. Один из импульсов ударил точно по закрытому броневыми пластинами четвертому ракетному барабану, пробив броню и уничтожив механизм сброса ракет.

По пострадавшему крейсеру прокатились сигналы тревоги. Пострадавший отсек моментально оказался заблокирован. Подсознательно Том ожидал худшего, но, к его счастью, этим повреждения и ограничились. Лазерный импульс лишь уничтожил пусковой барабан, но не смог повредить хранящиеся в погребах и предназначенные для него ракеты. Случись такое и крейсер могло бы попросту разорвать на части вторичными взрывами.

Том подавил желание приказать «Михаилу» укрыться за флагманом эскадры. Судя по полученным данным о его повреждениях, их нельзя было назвать серьёзными. Неприятными — да. Но они не повлияли на работу ПРО крейсера. А тяжёлые крейсера не просто так носили приписку «тяжёлые» в названии. Крепкая броня и щиты были их превосходством над другими типами кораблей. «Михаилу» просто не повезло, что импульс лазерной боеголовки ударил по одному из барабанов, не прикрытому толстой бронёй.

Пять верденских кораблей продолжали это безумное и смертоносное светопреставление ещё в течении целой минуты. Лазерные кластеры ПРО и энергетические орудия били практически без остановки так быстро, как только была способна работать система накачки оружия.

И раз за разом получали попадания. Одна за другой шесть ракет ударили в «Стойкий». Ещё полтора десятка расчертили корпус «Галифакса» Нерроуза, оставив уродливые подпалины на броне левого борта. Идущий ближе них «Гавриил» принял щитами более двух десятков ракет, постоянно вращаясь вокруг своей оси, когда его команда старалась подставить под всё новые и новые приближающиеся ракеты ещё не пострадавшие щиты.

И этот бой не был односторонним. Объединённые общей сетью огневого контроля, верденские крейсера давали короткие залпы, экономя боезапас. Майк не собирался разбрасываться драгоценными ракетами по таким жалким целям, когда в будущем им предстояло столкнутся с куда более серьёзными противниками.

Один из корветов мигнул и исчез. Через шестнадцать секунд пропала ещё одна отметка. Ракеты крейсерского калибра разрывали небольшие кораблики на куски.

Очередной удар и «Гавриил» едва ощутимо вздрагивает. Широкая проекция корабля, разделённая для информативности на отдельные блоки, краснеет в носовой части, но тревожные сирены так и не зазвучали. Лишь звонкий голос Карен звучит в наушниках шлема, информирую о случившемся.

— Лёгкое попадание в носовой секции. Ничего серьёзного.

Том кивнул, вновь концентрируясь на тактической проекции боя. Ламберг получала все данные с поста борьбы за живучесть и раз сказала, что всё нормально — значит всё нормально.

Прошло ещё двадцать семь секунд и один из носовых гразеров «Михаила» своим выстрелом сбил очередную ракету в тот момент, когда до выхода на запланированную точку выстрела ей оставалось какие-то жалкие восемь тысяч километров.

— Всё, — спокойно констатировал Майкл. — Корветы реверсировали ускорение и уходят обратно к «Бандиту-2».

И действительно. Алые иконки рейнских корветов стали быстро увеличивать расстояние между собой и Сорок Четвёртой эскадрой. Пять уцелевших корабликов спасались бегством, быстро наращивая отрыв со своими противниками.

— Карен. Отчёт по состоянию эскадры, — бодро приказал Том, отстегивая ремни и вставая из своего кресла. — Я хочу знать о повреждениях и потерях в экипажах, если они есть. Свяжись с «Рейтаром» и узнай их статус.

— Поняла.

— Майк.

Том подошёл к тактическому посту. Сорено, хорошо зная своего капитана, уже запустил запись только что прошедшей атаки.

— Ну, это уже хоть что-то, — задумчиво произнёс Райн, смотря на экран. — Значит, боезапас у них восемьдесят ракет на один корпус.

— Что-то вроде того, — согласившись отозвался Сорено и вывел на другом дисплее новую информацию. — Смотри, я был прав. Это лёгкие ракеты. Что-то вроде наших «Сорокопутов». Особенно схожи боеголовки. И знаешь, что?

— М-м-м?

— Они чертовски похожи на те, которыми нас обстреляли в Валетрии в «тот» раз.

— Да, Майк. Спасибо, я помню. Но тогда их было значительно меньше, — заметил Том, читая с экрана характеристики ракет, что совсем недавно оставили шрамы на броне тяжёлых крейсеров Сорок Четвёртой эскадры. — Что думаешь?

— Возможно у них есть и внутренний боезапас, — пожал плечами Майк. — Пока не ознакомимся с ними поближе, точнее сказать будет трудно. Но, если учитывать информацию с собранных у Звезды Дария обломков, то я думаю, что ты прав. Скорее всего у них есть какой-то внутренний боезапас, но очень и очень ограниченный. С такими крошечными объемами внутреннего пространства по-другому и не будет. Там его просто некуда складывать. А в нас они сейчас швыряли именно ракеты с внешней подвески.

Том согласно кивнул, припоминая полученные доклады от разведки и инженерных служб флота.

После сражения в системе Дария, когда рейнцы бросили свои корветы на дредноуты Седьмого флота под прикрытие огромного количества ракет с РПП, осталось большое количество обломков. Верденские техники уже сделали вывод о том, что вооружение на этих кораблях имело «пакетную» модульную концепцию. Рейнцы могли менять их боекомплект в зависимости от задачи, перевооружая корветы от схватки к схватке.

Если судить по записи в данный момент эти небольшие корабли несли блоки противокорабельных ракет. Каждый корвет имел боезапас в восемьдесят или около того лёгких ракет, если, опять-таки, опираться на только что произошедшую схватку.

— Как думаешь, их смогут перевооружить во время преследования?

— Отличный вопрос, Том.

Майк изучающим взглядом смотрел на удаляющиеся от крейсеров Сорок Четвёртой иконки корветов.

— Не знаю, — наконец произнёс он. — Честно, понятия не имею. Но, учитывая, как в последние время развиваются дела, я скорее скажу, что да. Глянь сюда.

Сорено сменил запись, на этот раз переключившись на информацию, поступающую напрямую с датчиков частиц Черенкова.

На экране хорошо были видны остальные группы верденских кораблей. Четыре отряда поддержки имитаторов, основная группа тяжёлых кораблей под командованием адмирала Райна, а также соединение Леонарда Кенворта, на сближение с которым и шла сейчас эскадра Тома.

И, если судить по записи, то три отряда из шести уже подверглись ракетной атаке с корветов, включая и Сорок Четвёртую.

— Видишь? — спросило Майк, указывая на огромное количество крошечных источников излучения вокруг одной из групп кораблей. — Похоже, что эти ребята не стали размениваться на мелочи и экономить боезапас.

— Паршиво. Нам то его пополнить тут негде.

— Это верно. Как только ракеты закончатся, станет худо.

— Ладно. Майк, составь отчёт по прошедшему бою, свой анализ произошедшего и всю техническую информацию, что мы смогли получить за это время. Отправь на «Месть» и «Флориас». Также отдельно отметь, что мы считаем, что противник стремится заставить нас израсходовать боезапас и скорее всего в дальнейшем можно ожидать повторения подобных атак.

— Хорошо. Я всё сделаю.

— Отлично.

Том ободряюще хлопнул его по плечу и вернулся к креслу. Нажав пару кнопок, он вызвал мостик.

— Шарль? Что с кораблём?

— В целом, всё в порядке, сэр. Получили пару пробоин и дырок в носовой броне, но и только. К счастью ничего важного, не задето.

— Хорошо. Замени вахты и дай людям передохнуть. Боюсь, что это не последняя такая атака.

Реми нахмурился и серьёзно кивнул.

— Понял. Будет исполнено.

— Вот и славно.

Том отключил связь и вопросительно посмотрел на подошедшую к нему Карен.

— Ну, что там?

— Всё лучше, чем можно было бы ожидать, — Ламберг передала планшет с коротким отчётом. Зная её, Том мог быть уверенным в том, что там будет лишь короткая и максимально информативная выжимка фактов без лишней информации.

«Галифакс» и «Стойкий» отделались легче, чем «Михаил». Крейсер Нерроуза получил всего лишь несколько небольших пробоин в броне. Ничего серьёзного. «Стойкий» Кимуры потерял один из носовых гразеров и повреждения основного комплекса сенсоров Черенкова.

В любой другой ситуации подобные повреждения, особенно датчиков частиц, могли бы показаться серьёзными. Но в текущем положении их можно было не учитывать. Вторичные системы датчиков компенсируют потерю основных, а в случае необходимости корабль Кимуры сможет получать информацию с других крейсеров эскадры.

Прочитав доклад, Том нахмурился и поднял взгляд на Карен.

— Здесь нет ничего о «Вобане».

— Это потому, что писать нечего, — ответила Карен и иронично улыбнулась. — Они не получили повреждений. Вообще.

— И почему я не удивлён, — со вздохом произнёс Том, возвращая планшет обратно в руки Карен. — Может просто попросим его в одиночку слетать и разобраться с рейнцами? С его удачей такое дело должно пройти вообще без проблем.

Карен рассмеялась и опустилась в своё кресло.

— Уверена, что у капитана Бочаренко будет другое мнение на этот счёт.

— Уж не сомневаюсь. Не стоит дразнить Госпожу удачу. Ладно. Скорее всего их корветы отошли для пополнения боезапаса. Надеюсь, что это не так, но будем исходить из худшего. Так что у нас есть немного времени. Проконтролируй исправление повреждений, а я пойду свяжусь с начальством и узнаю, что нам делать дальше...

Флагман Второго флота

Дредноут РВКФ «Джеймс Т. Батлер»

— Они умны.

Услышав короткий комментарий Давича, Штудгард коротко улыбнулся, изучая только что полученную информацию о коротких схватках, что сейчас проходили между лёгкими единицами Фридхолда и верденцами.

— Никто и не говорил обратного, капитан. Верди оказались в ловушке без возможности пополнить собственный боезапас. Естественно, что в такой ситуации часть из них пришла к выводу, что лучше сохранить противоракеты для нас, чем тратить их на хлопушки с «Энцелад». Не стоит недооценивать нашего противника.

— И мысли не было, — серьёзно ответил Давич. — Но, не могу не признать, что всё оказалось бы куда проще, будь они блаженными идиотами.

Штудгард вновь улыбнулся, но промолчал.

Интересно, подумал он, до конца ли понимают верденцы, в какую именно ловушку они попали?

Скорее всего да, решил Филипп, следуя собственному совету и не собираясь недооценивать своего врага. И информация о том, что большая часть верденских кораблей не стала использовать противоракеты для отражения ракетной атаки корветов — прямое подтверждение этой догадки.

В данный момент у них не имелось ни единого пути к побегу, который позволил бы верди избежать встречи с одной из трёх оперативный групп.

Какой бы курс они не выбрали, с учётом траекторий сближения всех кораблей, минимум одна из групп сможет нанести по ним удар. Безопасного пути к бегству не существовало.

Конечно, верди успеют объединить свои разрозненные силы до первого столкновения. Здесь ничего поделать было нельзя. И тогда их флот окажется сильнее любой из отдельных рейнских оперативных групп. Проблема для верднецев заключалась в том, что даже выиграй они схватку с одним из своих противников, она не пройдёт для них бесследно. Многие корабли получат повреждения. Другие будут уничтожены. Ценный боезапас будет потрачен. Им придётся заниматься исправлением повреждений. Возможно замедлить свой ход, чтобы подождать отстающих. А это, в свою очередь, даст другим соединениям рейнского флота нагнать беглецов.

Математика — суть войны. Тактические ухищрения — это хорошо.

Но никакая тактика не поможет, когда экипаж твоего корабля лежит холодными трупами на лишённых кислорода палубах. Никакая стратегия не спасет, когда погреба боеприпасов опустели. Хитроумные ходы не спасут, когда ты теряешь возможность продолжать сражение из-за истощения. Такова холодная и безжалостная математика войны.

Что же, значит, нужно увеличить давление и убрать несколько переменных из уравнения.

— Юлий, передайте приказ Фридхолду. Пусть усилит давление на верденцев. Посмотрим, что они предпримут...

Флагман Седьмого флота

Дредноут ВКФ «Месть Королевы Анны»

Массивные башни в носовой части дредноута беззвучно повернулись, отслеживая приближающиеся ракеты.

Системы наведения крепко вцепились в свои цели. Как только скрытые в глубине дредноута компьютеры послали сигнал излучатели гамма лазеров полыхнули в тёмном космосе испепелив выпущенные корветами ракеты.

«Месть» огрызалась из всех орудий, буквально истребляя несущиеся к ней угрозы. И почти сорок кораблей вокруг неё занимались тем же самым. Седьмой флот яростно оборонялся, отбиваясь от уже третьей по счёту атаки за последние пять с половиной часов.

И в этот раз, как и в два предыдущих, стрельба прекратилась с пугающей внезапностью. Причина проста. Просто для орудий больше не осталось целей.

— Все ракеты уничтожены, сэр. Поворот и ускорение через сто двадцать секунд.

— Хорошо, Алан. Запросите отчёт о поврежденных кораблях, — приказал Виктор, отворачиваясь от голографической проекции в центре мостика.

— Будет сделано, адмирал. Но уже сейчас могу сказать, что потерь нет. По крайней мере в этот раз.

— Как будто это их цель, — проворчал Виктор, снимая с головы шлем и проводя рукой по тёмным волосам. — Они всего лишь давят на нас, заставляя тратить боезапас и собственные нервы.

Только что отбитая ракетная атака была третьей, с которой оперативной группе под командованием Виктора пришлось столкнутся за последние часы. Рейнские корабли просто продолжали преследовать их, раз за разом посылая волны корветов.

Со стороны это могло бы показаться глупым решением.

Их лёгкие ракеты не могли нанести хоть сколько-то значительный вред верденским дредноутам. А уж когда системы ПРО всех кораблей работали объединённые в одну единую систему — об эффективности подобной атаки даже говорить смысла не было.

Но и цель их противника состояла не в этом.

Каждый раз, встречая очередную волну корветов, Седьмой флот вынужден был отключать свои двигатели и разворачивается навстречу приближающимся целям. Другого выхода в такой ситуации просто не существовало. Либо так, либо подставить под удары ракет двигатели собственных дредноутов и крейсеров. А не защищённые бронёй и щитами они представляли собой единственную уязвимую цель для приближающихся ракет.

Выбор в данной ситуации очевиден. Рисковать потерей мобильности нельзя.

Но это решение приводило к другому неприятному моменту. Каждый раз, когда верденские корабли отключали свои двигатели, они, тем самым, лишали себя возможности наращивать скорость. А это уже, в свою очередь, означало что преследующие их по пятам тяжёлые корабли рейнского флота сокращали отрыв.

И из-за предстоящей встречи, Райн запретил использовать для отражения атаки противоракеты. Сами того не понимая, они с сыном пришли к одному и тому же решению практически одновременно, даже несмотря на то, что находились за миллионы километров друг от друга.

Седьмой флот находился в Бедергаре уже более трёх с половиной суток с момента выхода из гиперпространства у гравитационной границы звезды. С учетом текущих позиций всех кораблей, оперативное соединение Кенворта соединится с дредноутами Райна через четыре с половиной часа.

В том случае, если больше не будет новых атак корветами, мысленно поправил себя Виктор. Тогда это время увеличится.

Далее, после объединения кораблей Седьмого флота, у них будет три варианта действий. Нет, конечно же, в бесконечном космическом пространстве у них имелось и бесконечное количество вариантов того, куда бы они могли направится. Но наличие трёх групп рейнского флота сильно сокращало возможности выбора, не так ли? А значит, в любом случае, к гипергранице придется прорывается с боем.

Штаб Виктора уже провёл симуляции всех возможных вариантов и в любом случае, они не могли избежать столкновения минимум с одной группой. В худшем случае — с двумя.

Адмирал вздохнул, совсем не обрадованный своими мыслями. Если бы всё было так просто, то Виктор не задумываясь бросился бы в сражение. Но, к сожалению, оставалась ещё одна проблема.

«Бандит-4».

Самое крупное рейнское соединение по прежнему оставалось на той точке, в которой вышло из прыжка. По крайней мере об этом говорили постоянные доклады от разведывательных беспилотных платформ с границ системы. Своеобразный молоток, что упадёт на голову Седьмого флота в тот момент, когда они будут ближе всего к спасению.

И, что самое паршивое — избежать с ним встречи было невозможно.

Без сомнения, «Бандит-4» беспрерывно получал данные о местоположении единиц Седьмого флота точно так же, как Седьмой получал данные о «Бандите-4». И, как только им удастся прорваться к гипергранице, противник просто совершит микро прыжок, встав у них на пути. Им даже не придётся особенно сильно заморачиваться, так как при грамотном выборе времени, у верденских сил просто не будет возможности на то, чтобы уклонится от встречи с ними. Уже набранная скорость не позволит этого сделать чисто физически. А, если Райн не будет спешить, то рано или поздно до него доберутся остальные корабли Протектората.

А значит, им придётся навязать противнику сражение на своих правилах.

27 мая 786 года

Гиперпространство

Оперативное соединение ВКФ 11.1

Флагманский дредноут ВКФ «Повелительный»

В без всякого преувеличения роскошной и огромной адмиральской каюте стоял полумрак. Эта каюты была по меньшей мере втрое крупнее той, в которой Ирина жила на борту «Гордости Фейна», её предыдущего флагмана.

И, если сидящая в полумраке в кресле женщина была бы честна с собой, то она обязательно признала простой факт. Старая ей нравилась больше. Не такая большая. Не такая пустая. Свиридова считала это глупой тратой пространства. Даже на дредноуте.

Электронные часы на столе отсчитывали время, оставшееся до выхода из прыжка. Ещё больше двадцати шести часов. Именно через столько Оперативное соединение 11.1 выйдет из прыжка на самом краю системы Бедергар.

Корабли Свиридовой находились в гиперпространстве уже больше четырёх дней, буквально на всех парах спеша к своей цели. Когда Ирина пообещала Гаранову, что они пойдут налегке, то не соврала. В состав её соединения не входило ни одного лишнего корабля. Лишь двенадцать дредноутов типа «Ришелье» во главе с «Повелительным» и двенадцать линейных крейсеров. Где-то среди них была и «Гордость», получившая нового командира после того, как сама Свиридова получила повышение.

И сейчас двадцать четыре корабля Верденского флота неслись сквозь сжатое против законов физики пространство на самом пределе работы своих гипергенераторов. На самом деле, они даже сделали небольшой шажок за «черту», разогнав корабли до абсурдно высокой скорости.

Это было опасно. Безрассудно. Оборудование не терпит таких издевательств. В любой момент генераторы одного из кораблей могли бы выйти их строя, мгновенно хлопнув пузырь реального пространства образованный вокруг дредноута или линейного крейсера. И тогда он просто исчезнет. Будто его никогда и не существовало.

Но риск того стоил. Слишком много поставлено на карту. И Ирина готова была пойти на этот риск, лишь бы успеть.

Всеми фибрами своей души она надеялась на то, что их безумное путешествие окажется бессмысленным. Что оказавшись на границе Бедергара, они узнают о том, что система находится под контролем верденских сил. Или же, что Седьмой флот прервал выполнение операции «Алебарда» и вернулся обратно в Лаконию.

Свиридову устроил любой бы из этих вариантов.

Но больше она не верила в удачу. Только не после Померании.

До выхода из прыжка оставалось ещё двадцать шесть часов...

Глава 27

26 мая 786 года

Флагман Седьмого флота

Дредноут ВКФ «Месть Королевы Анны»

Огромные дисплеи были разделены на отдельные окна. А уже они, в свою очередь, заполнены изображениями людей. Сейчас перед ним собрались все командиры эскадр Седьмого флота. Связь без временной задержки стала наконец возможной благодаря тому, что все верденские корабли вновь объединились в одну группу.

Даже не смотря на все усилия, которые предпринимал для этого их противник. Не то, чтобы они старались недостаточно усердно, — с едва заметной усмешкой подумал Виктор. В конце концов, если мы соберёмся в одну кучу, прихлопнуть нас разом будет куда проще, не так ли?

Виктор пробежался глазами по лицам, на несколько мгновений остановив взгляд на одном из офицеров.

Том выглядел уставшим и вымотанным. Точно так же, как и все они, с раздражением отметил адмирал. Мрачный взгляд. Синяки под глазами. Следы недосыпания, умственного и морального утомления. Это становилось уже опасным. Тревожное ожидание может убивать не хуже лазерных боеголовок.

Сколько они уже находились здесь? Специально настроенные часы продолжали неумолимо и бесстрастно отсчитывать время. Секунду за секундой. Минуту за минутой. Девяносто шесть часов и сорок две минуты.

Глубоко вздохнув, адмирал продолжил свою речь.

— Дамы и господа, в сложившихся обстоятельствах, я не вижу другого пути к спасению флота. Мы не сможем избежать боя, как бы не пытались. В лучшем случае мы будем неминуемо перехвачены одной из групп кораблей противника до того, как сможем добраться до гиперграницы. В худшем случае — двумя.

Ничего нового. Все и так это знали. Среди собравшихся не было идиотов и каждый прекрасно умел делать выводы на основе той информации, что имелась у них в распоряжении.

— В итоге, я пришёл к выводу, что не имеет смысла тратить время в ожидании этой встречи, — продолжил Виктор и после его слов на лицах некоторых офицеров появились улыбки. Злые. У кого-то даже жестокие. Это хорошо. Его люди готовы были дать отпор врагу. — Мы атакуем ближайшее к нам соединение рейнского флота, дабы нейтрализовать опасность с его стороны и тем самым открыть себе путь к бегству.

Последнее слово пронеслось по лицам людей подобно холодному и промозглому ветру. Кто-то поморщился. Другие нахмурились. Но ни один из них ни сказал ни единого слова. Потому, что не имело смысла возражать против очевидной правды. Седьмой флот бежал. Спасал свои жизни.

— Наша задача уничтожить или же, в крайнем случае, нейтрализовать опасность со стороны «Бандита-1». В данный момент он находится к нам ближе всего и имеет самые высокие шансы на успешный перехват. Соответственно, он и станет целью атаки. Отдельно замечу, что противник имеет своей целью — не допустить нашего побега из системы. А значит, он будет стараться максимально задержать нас до подхода своих союзников. Если мы допустим это, то наши шансы на спасение будут равны нулю. Мне нет нужды вам рассказывать о том, что даже если мы выиграем этот бой, то он не станет последним. Все вы знаете, что наш противник будет поджидать нас у гиперпространственной границы. Наша задача не только как можно скорее разобраться с «Бандитом-1», но также свести возможный урон и траты боезапаса к минимум, дабы сохранить преимущество для будущего боя.

Губы Виктора тронула лёгкая улыбка, когда он увидел стальную решимость на лицах своих людей.

Тяжёлый крейсер ВКФ «Гавриил»

— Значит, мы свалимся прямо им на голову?

— Да, Майк. Именно так.

— Как-то это... слишком прямолинейно. Нет?

— Нет смысла усложнять простые вещи.

Они сидели в каюте самого Райна. Хотя, правильнее было бы сказать, что это каюта не принадлежала ему. Раньше здесь жил один из старших офицеров Шарля, но бедолагу переместили отсюда, когда Том решил, что «Гавриил» станет флагманом эскадры на время ремонта «Архангела». Шарь попытался отдать ему собственное жильё, но Тому отказался от этого, без сомнения щедрого предложения, заняв эту, предназначенную для старших офицеров.

Она была меньше капитанской, но и здесь нашлись необходимые удобства. Спальня, совмещённая с коридором. Небольшой кухонный уголок и место, напоминающее гостиную с диваном и двумя креслами.

На похожем диване несколько месяцев назад сам Том, Серебряков и Нерроуз пили пиво ещё на «Архангеле». Времени прошло всего нечего, но Тому уже казалось, будто это было год или два назад. Безумная круговерть событий пожирала время, буквально смазывая его восприятие.

Том устало потёр лицо. Спать хотелось неимоверно. С того момента, как они находились в системе Райну удалось урывками украсть немного времени для сна, но это больше походило на плацебо. Сколько он спал за последние четверо суток? Часов десять? Восемь? Около того, больше полагаясь на стимуляторы, чтобы оставаться в бодром состоянии.

— Ладно, до выхода на цель у нас есть по меньшей мере часов семь. Ты уже проверил то, что я просил?

Майк кивнул. Затем широко зевнул и потряс головой, прогоняя наступающую сонливость.

— Да. Боезапас по противокорабельных ракетам у нас в порядке. Погреба «Гавриила» и «Михаила» заполнены более чем на восемьдесят пять процентов. У остальных примерно так же или лучше, да в целом мы их почти не тратили, так что надрать задницы можем кому угодно. А вот с противоракетами уже хуже.

Том скривился, но ничего говорить не стал. В конце концов, он сам нёс за это ответственность.

За последние двадцать семь часов рейнские корветы атаковали их шесть раз. Каждый раз это были небольшие группы от шести до двенадцати кораблей, что прекрасно подтвердило теорию о том, что противник мог оперативно пополнять боезапас своих лёгких единиц.

Скорее всего они попросту меняли сменные блоки с ракетами, а израсходованные выбрасывали. Ничего страшного — подберут позднее. Эта систем в любом случае останется за ними.

Куда больше проблем принесли неожиданные изменения в профиле ракетных ударов.

Вместо широких атак, рейнцы стали концентрировать весь огонь лишь на одной цели. В такой ситуации даже лёгкие противокорабельные ракеты могли нанести тяжёлый урон крейсерам Райна. И нанесли.

«Стойкому» Кимуры не повезло сильнее всего. Слишком поздно Сорено и Том распознали новую опасность. Тот, кто планировал третью атаку, сработал блестяще. Просто великолепно, как потом со злобой признался Майкл, не забывая помянуть своего незримого оппонента последними словами. Приближающиеся ракеты расходились широким фронтом, будто распределялась между всеми крейсерами эскадры, но в последний момент поменяли свои курсы для скоординированного удара по «Стойкому». Множественные попадания. Пробитые щиты и корпус. Кимура потерял почти все пусковые установки правого борта. Часть энергетической артиллерии и ДПО.

В такой ситуации Том вынужден был приказать задействовать противоракеты, чего и добивался Протекторат. Боезапас систем ПРО стал стремительно уменьшаться.

— Запасы «Гавриила» и «Михаила» в пределах шестидесяти процентов. У «Галифакса» и «Вобана» немного лучше. У них ещё больше семидесяти процентов боезапаса сохранилось. Кимура потерял две трети пусковых для перехватчиков на правом борту, так что стрелять сможет ещё долго, но...

— Но запас ракет не бесконечен, — закончил за него Райн. — Да. Паршиво. А в дальнейших боях, нам пригодится каждая ракета. Ладно. Что...

Лежащий на столике перед диваном личный комм Тома издал мелодичную трель. Райн протянул руку к устройству и ответил.

— Сэр, это Ламберг.

— Входи, Карен. Мы как раз начали.

Дверь в каюту открылась, пропуская старшего помощника.

Карен выглядела такой же вымотанной и уставшей, как и все они. Блондинка держала собственный шлем под мышкой, а в другой руке у неё был планшет.

— Здесь последние сообщения от капитана Кимуры, сэр. Они закончили подсчёт погибших.

Вздохнув, Райн взял его в руки и быстро пробежался глазами по тексту. Двадцать шесть человек. Плюс ещё двенадцать с ранениями разной степени тяжести.

— Дерьмо...

— Сэр?

— Ничего, Карен. Садись.

— Д... да. Спасибо, сэр.

Ламберг Села в кресло рядом с ними прежде, чем заговорить вновь.

— И так, пока накидаю вам примерный список приказов, так что записывайте. Через шесть с половиной часов мы вступим в бой с «Бандитом-1». К этому времени все корабли должны быть в идеальном состоянии. Ну, или в близком к нему. Карен. Я хочу, чтобы ты проконтролировала ход ремонтных работ. Исправим всё, что сумеем своими силами. Нерроуз, Шарль и остальные уже в курсе, так что я хочу, чтобы ты держала руку на пульсе. Отслеживай общий ход работ и докладывай мне. Три часа на всё про всё. Если возникнут какие-то сложности — тут же сообщай. Раненых с «Стойкого» перевести на один из дредноутов. Сама реши этот вопрос, но я не хочу, чтобы по время боя они находились на крейсерах.

Говорить о том, что у дредноутов куда выше шансы на то, чтобы пережить грядущие события, он добавлять не стал. Сидящие рядом с ним Ламберг и Сорено поняли это и без лишних слов.

— Дальше. Майк.

— М-м-м?

— На тебе и твоих ребятах проверка всех систем. Всё должно работать так, будто корабли только сошли со стапеля...

— Я, конечно, не хочу ничего сказать, — Сорено скривился и продолжил. — Ты же помнишь, в каком виде был «Арх», когда сошёл с верфи?

— Ты понял, что я имею в виду, — в ответ произнёс Том и в его голосе прорезались нотки раздражения. — Всё системы должны быть в максимальной готовности. Управление боем будет идти через «Гавриила», но на случай, если нам не повезёт, «Михаил» станет приемником. Потом «Галифакс». Потом «Вобан». За ним «Стойкий». В таком порядке.

— В таком порядке «Стойкому» уже некем будет командовать, — съязвил старший тактик эскадры.

— Потрясающая проницательность, — сухо отозвался Том, читая с принесённого Карен планшета. — Я бы без тебя и не догадался. Не переживай, если командование перейдёт к «Стойкому», то это будет уже не наша с тобой проблема.

Несмотря на мрачный тон шутки, Сорено не выдержал и прыснул смехом.

— Но не думаю, что всё будет так плохо. Кораблей у «Бандита-1» меньше, чем у нас почти вдвое. Готов свои офицерские планки поставить, что эти мерзавцы не сунутся головой прямо к нам в пасть, а будут максимально затягивать перестрелку, в ожидании пока не подойдут их друзья.

— И тогда всё станет совсем паршиво, — устало вздохнул Майк. — Хорошо, Том. Я всё понял.

Стоило ему назвать командира эскадры по имени, как на лице Карен появилось недовольное выражение.

— Лейтенант, вам следует соблюдать субординацию...

Её недовольный голос лишь заставил Майка поморщиться.

— Да, как скажешь, Карен...

— И ко мне вы тоже должны обращаться исключительно по званию, а не...

— Карен, — Том с трудом подавил зевок. — Правда, хватит. Сейчас не время для этого.

— Сэр, устав и субординация...

— Я всё это знаю, Карен. Правда. Но сейчас не время, — раздражённо пояснил Райн. — Соблюдение формализма — это, конечно, хорошо. Но давай не будем.

— Сэр, он же просто наркоман! Почему вы терпите всё это панибратство...

Карен замолчала, видимо сама удивившись сорвавшимся с языка словам.

Том ошалело посмотрел на всклокоченную блондинку, а затем перевёл взгляд на Майка. Ламберг даже выпрямилась в кресле. Едва не вскочила с него, зло смотря прямо на развалившегося на диване Сорено. Тот лишь фыркнул в ответ, всем своим видом показывая, как ему наплевать на подобные обвинения.

— Да наплевать, — отмахнулся Майк и эта показательная пренебрежительность вывела старпома из себя ещё сильнее.

Словно открылось второе дыхание у едва сдерживаемого и пробивающегося наружу раздражения.

— Такие, как он — позорят наш флот, сэр. Если вы не знали, то его выперли со службы за употребление наркотиков! Из-за него и этой отравы погибло несколько человек. Я вообще не понимаю, почему его вернули на службы. Такие, как они — отбросы и...

— Карен, заткнись, — спокойно произнёс Том, обрывая гневную тираду на полуслове.

И, что удивительно, Ламберг действительно заткнулась.

Устало вздохнув, Том потёр лицо руками, буквально наслаждаясь повисшей в комнате тишиной.

— Так. Я сейчас скажу это один раз и на этом мы закончим. — сказал он, ни к кому напрямую не обращаясь. — Понятно? Майк находится здесь и занимает пост главного тактика эскадры потому, что я так решил. Это по моему требованию его вернули из запаса и перевели ко мне.

— Ч... что? Вы сами?

— Я не закончил, Карен. Я не только знаю Майка дольше тебя. Я хорошо знаю его способности и нисколько не сомневаюсь в его профессиональных качествах. В которых, между прочим, ты и сама могла уже убедиться.

— Но, сэр, он же...

— Я знаю, — вновь перебил её Том. — Читал его личное дело и в курсе о том, что случилось. Так что не нужно сотрясать тут воздух.

Повернувшись, он посмотрел ей прямо в глаза.

— Послушай, Карен. Я понимаю, что, вероятно, из-за твоего отца у тебя сложились определенные представления о том, как должны работать вещи подобные уставу и субординации. Я понимаю это. Дисциплина важна. Не спорю. Но здесь и сейчас, если ты не заметила, мы находимся в чертовски сложной ситуации. И для меня куда важнее, чтобы он делал свою работу, а не занимался формализмом. Как, в общем-то и ты. Я хочу, чтобы вы работали друг с другом и прекратили цапаться, потому что меня это уже охренительно достало.

Том по очереди посмотрел на них обоих, переводя взгляд злых и раздраженных глаз с одного на другого.

— Вы взрослые люди. А здесь не сраный детский сад, чтобы я слушал, как вы лупите друг друга пластиковыми лопатками по голове. Так что кончайте страдать ерундой и занимайтесь своей работой. Вам за неё платят, между прочим. Поняли?

— Да.

— Да, сэр.

Том довольно кивнул и ещё раз припечатал обоих взглядом.

— Отлично. И запомните это раз и навсегда. Идиотских обид и подковерных игр я тут не допущу. Вы взрослые и умные. Вот и соответствуйте. Надо — поговорите и решите вопрос. А если не можете уживаться друг с другом, то я легко организую ваши переводы отсюда. Всё поняли?

Майк спокойно кивнул. Через пару секунд Карен последовала его примеру, прекрасно понимая, что если такая ситуация вдруг произойдёт, то выбор — кто именно получит заявление о переводе, может быть сделан отнюдь не в её сторону.

— Вот и славно. А теперь, Карен, если не ошибаюсь, у тебя есть работа. Так?

— Э... — блондинка на мгновение даже подвисла, сбитая с толку такой резкой сменой разговора, но затем быстро взяла себя в руки. — А, да. Да, сэр.

— Вот иди и делай. Как закончишь — свяжись со мной. Если не повезёт, то я к этому времени придумаю для тебя ещё работы.

— Поняла. Простите, сэр. Больше не повторится.

Она поднялась с кресла и бросив ещё один недовольный взгляд на Сорено, вышла из каюты.

— Господи, как с вами трудно, — натурально простонал Том, потирая пальцами виски. — Ей богу, ведёте себя, как маленькие...

— А ты и правда знал? — поинтересовался Майкл, через пол минуты после того, как за Ламберг закрылась дверь. — Ну, я про этот случай.

— Читал в досье, когда собирал экипаж. Ещё для «Бельмонта», — рассказал ему Райн, откидываясь обратно на спинку кресла и закрывая глаза. — Мэннинг предоставил мне довольно обширные материалы по всем, кто на него работал и кого я мог взять в экипаж. И?

— Что?

— Сколько тебе заплатили? — поинтересовался Том, не открывая глаз.

Майк с интересом посмотрел на своего командира.

— Значит, ты догадался?

— Я умею читать между строк.

— Шестьсот тысяч, — не сразу, но Сорено всё же ответил. — И ещё обещали скостить срок. Честно говоря, в той ситуации, я решил, что это лучший выход.

— Значит, это правда? Вы действительно были под кайфом?

— Ага. Ты не думай, я не горжусь этим или что-то вроде того. Мы тогда почти четыре месяца с корабля не сходили. Всё достало. Одни и те же лица каждый день. Знаешь, даже дредноут может оказаться чертовски небольшим местом, если безвылазно сидеть на нём чуть ли не половину стандартного года. И когда мы с Нико пошли в первую увольнительную на планету, то решили оторваться по полной. Нагуляться впрок, так сказать. Чтобы не жалеть потом.

Майк, поднялся с дивана и пошёл к кухонному уголку.

— Тебе кофе сделать?

— Не, — ответил Том, не открывая глаз. — Я потом себе лучше чаю заварю.

Майк лишь хмыкнул в ответ, обведя глазами герметичные контейнеры с разными добавками. Сушёная мята, лимон, кардамон, какие-то ягоды. Целая куча всего. Контейнеры ровными рядами были закреплены на магнитных держателях и каждый подписан аккуратным почерком. Всё расставлено с какой-то маниакальной тщательностью.

— Ты совсем помешался на этом своём чае.

— Он мне как-то больше, чем кофе нравится.

— О, я не осуждаю, — Майк налил себе чашку кофе и вернулся обратно. — У всех свои заскоки.

— Так, что? Они на тебя надавили?

— Да не то, чтобы прямо надавили. На самом деле я быстро согласился. Там идиотская ситуация получилась. Мы и правда неплохо так выпили. А, Нико, он... Короче у него никогда не было проблем с деньгами благодаря его папаше. Вот он и решил, что вечер только начинается. В итоге всё оказалось примерно так, как указано в официальном отчёте. Мы обдолбались этой дрянью. Так ещё и пьяные были. Вот только флаером управлял Нико, а не я.

Майк молча помешал сахар в чашке с кофе.

— Я тогда уже почти ничего не соображал. Никогда бы не подумал, что ему придёт в голову перейти на ручное управление. В таком-то состоянии...

— И тебе предложили взять всю вину на себя? Так, да?

— В точку. Просто через пару дней ко мне в камеру пришёл человек и, так сказать, досконально объяснил ситуацию. Либо мы садимся оба, либо сяду я один и возьму всё на себя, чтобы снять обвинение с Нико. Он, конечно, тоже легко не отделался, но его хотя бы не выперли со службы. Как я слышал его дело замяли, и он отделался дисциплинарным наказанием да временным понижением и всё. Видать и там его батя помог. А я...

Майк пожал плечами и отхлебнул кофе.

— Почему ты согласился, Майк?

— Деньги. А, что? Ты ожидал какой-то истории с шантажом или что-то вроде этого?

— Не, — отмахнулся Райн. — Наш мир слишком прост и глуп для таких историй. Мне просто интересна причина, вот и всё.

— Ну вот и ответ, также прост. Деньги. Их я отдал родителям. Я и до этого им помогал. Отправлял большую часть зарплаты. Всё равно на борту корабля её особо тратить негде. А тогда решил, что в сложившейся ситуации глупо будет не воспользоваться шансом. Карьере всё равно конец, так почему хотя бы не подзаработать немного. Видимо Ламберг знает эту историю или часть её — вот и беситься.

— Учитывая, кто её отец — это не удивительно. Слушай, Майк, не дразни её больше, чем нужно. Хорошо? Мне совершенно не нужны конфликты из-за такой хрени. Вы взрослые люди. Поговорите. Решите проблему. Но давайте только без глупых скандалов.

— Да без проблем.

— Отлично.

Почувствовав, что ещё немного и он просто заснёт, Том едва ли не через силу открыл глаза и встал с дивана. Прошёлся по комнате, разгоняя кровь в теле и направился на кухню.

Работы предстояло ещё много, так что лучше заварить чай покрепче.

Глава 28

Тишина. Абсолютная и безбрежная тишина. Надменная. Холодная. Тысячи людей готовились к тому, чтобы убивать друг друга с дикой, безумной решимостью.

Ради победы.

Ради выживания.

А космосу всё так же было наплевать...

Дредноут РВКФ «Фон дер Танн»

Они не успели.

Ретто Фридхолд глубоко и медленно вздохнул. И точно так же медленно выпустил наполняющий его лёгкие сухой воздух, в попытке скрыть клокочущее внутри него раздражение. С каждой минутой это становилось всё труднее и труднее.

Как бы они не спешили, как бы не насиловали механизмы и двигатели своих кораблей, они не могли догнать ускользающую цель. Даже снятые с инерционных компенсаторов ограничители позволили лишь чуть-чуть сократить этот отрыв. Резкий манёвр верденцев вывел их прямо на курс перехвата второго соединения Фридхолда. Противник сделал свой ход, решив прорываться к спасению с боем.

В тоже время, смена курса их противника позволила дредноутам самого Фридхолда немного сократить отрыв. Но, лишь немного. Ретто надеялся, что верди продолжат эту безумную гонку к гипрегранице, тем самым дав возможность силам под его командованием постепенно сокращать расстояние, пока не стало бы слишком поздно.

Увы, но вместо того, чтобы играть по их правилам, противник решил рискнуть. Разбить одного врага, пока подконтрольные Ретто силы были разделены расстоянием и космической пустотой.

Что же, никто не говорил, что всё будет так легко. Не правда ли?

— Эверт, передайте Столтенбергу. Пусть действует по плану «Д-23». Нужно, как можно сильнее задержать верди. Пусть задействует «Габены».

— Будет исполнено, адмирал.

Сообщение с «Фон дер Танна» долетело до дредноута РВКФ «Разящий» за какие-то четыре с половиной минуты.

У коммодора Яниса Столтенберга, командующего второй ударной группой Фридхолда, ушло всего несколько секунд на то, чтобы пробежаться глазами по строчкам приказа и одобрительно хмыкнуть. Сложно признать, но в тайне от своих подчинённых и самого себя, он боялся, что ему прикажут броситься на приближающиеся корабли верди. Столтенберг никогда не был трусом и готов выполнить свой долг. Но, в тоже время, он очень хорошо запомнил ту бойню, что устроили его кораблям верденцы в Нормандии. В тот раз «Разящий» и его капитан и экипаж пережили сражение. Но три собрата по эскадре, которой командовал Столтенберг — нет.

Как и любой другой здравомыслящий человек, он всеми силами хотел бы избежать повторения подобного. И план «Д-23» хотя бы давал ему шансы на это.

Тяжёлый крейсер ВКФ «Гавриил»

«Гавриил» едва ощутимо вздрогнул, когда пусковые барабаны сбросили в космос очередную шестёрку противокорабельных ракет. Механизмы сброса провернулись и через восемь секунд в космос вылетели ещё шесть. И вновь, проходит восемь секунд, и новые ракеты покидали крейсер.

Том сидел в кресле на вспомогательном мостике, молчаливо наблюдая за ходом боя и прислушиваясь к разговорам окружающих его людей. Приказы, рапорты и доклады сыпались со всех сторон спокойным и непрерывным потоком. Так свою работу делали высококлассные и хорошо обученные профессионалы. Без паники, суеты и торопливости.

Седьмой флот вступил в бой с «Бандитом-1» прорываясь к своему спасению.

— Фиксируем новые многочисленные запуски, — спокойным голосом доложил Сорено. — Противник открыл ответный огонь.

Том не ответил. Не было нужды. Он всё это видел и так. «Бандит-1». Соединение рейнского флота, укрывавшееся за орбитой Третьей планеты, сейчас находилось в шести миллионах километров от Седьмого флота. Райну хотелось бы верить в то, что неожиданный манёвр и плавный поворот, который вывел на близкие параллельные курсы корабли верденского и рейнского флотов — удивил их противника. Но уже сейчас, просто смотря на тактическую развёртку начинающегося боя, он понимал. Если враг и удивился, то упрямо отказывался это показывать.

Оправдывая свою репутацию, корабли рейнского флота подстроились под траекторию движения и тоже начали менять свой курс по кривой траектории. Все эти движения привели к тому, что верденские планы на быстрое и решительное сражение пошли прахом. Вместо короткой стычки рейнцы делали всё, чтобы избежать критического сближения со своим противником.

Естественно, полностью избежать огневого контакта они не могли. С учётом скоростей обеих групп кораблей и того факта, что рейнцы преследовали Седьмой флот, то через семьдесят шесть минут верденские дредноуты выйдет на дистанцию поражения энергетическим оружием.

Целая вечность, если смотреть на это со стороны убивающих друг друга людей.

Вот только, как это обычно бывает, существовал один неприятный нюанс.

Не перестающий гнаться за кораблями Седьмого флота «Бандит-2» выйдет на дистанцию ракетного огня уже через двести пятьдесят две минуты. На самом деле, это произойдёт даже раньше. Если им так захочется, а Том нисколько не сомневался, что они этой возможностью обязательно воспользуются, «Бандит-2» откроет огонь ещё раньше. Всего через три часа они уже смогут начать запускать ракеты, включив в их полёт баллистическую фазу. Отчеты аналитиков и компьютерного моделирования ясно говорили о том, что если это произойдет, то шансы на уклонения от ракетного удара будет составлять порядка восьмидесяти процентов и будут снижаться по экспоненте с каждой минутой, пока оба соединения будут становится всё ближе и ближе друг к другу.

Но, это станет их проблемой только в том случае, если они до неё доживут.

Четырнадцать дредноутов Седьмого флота — восемь «Монархов» и шесть типа «Ришелье» — одновременно дали залп. Более полутысячи противокорабельных ракет покинули свои пусковые установки, выброшенные в космос мощными магнитными ускорителями, и унеслись в сторону рейнских кораблей.

А вместе с ними открыли огонь все корабли Седьмого флота, наполняя космос противокорабельными ракетами, платформами постановки помех и прорыва систем ПРО. После более чем четырёх суток игры в кошки-мышки, крупнейшее сражение этой войны наконец началось.

«Гавриил» снова вздрогнул, когда барабаны прошли сквозь цикл перезарядки и начали новый процесс сброса ракет. Сорок Четвёртая эскадра заняла позицию на левом фланге в построении Седьмого флота. И сейчас, вместе с остальными кораблями приступила к ракетному обстрелу.

Если абстрагироваться от общей ситуации, спокойно размышлял Том, глядя на приближающуюся к верденским кораблям кроваво-алую волну противокорабельных ракет, то шансы явно были на стороне верденцев.

Силы «Бандита-1» насчитывали всего одну эскадру дредноутов и двенадцать линейных кораблей. Плюс силы прикрытия и эскорта. Естественно, не обошлось без этих проклятых корветов. Маленькие мерзавцы уже сидели в печенках у верденских офицеров, беспокоя Седьмой флот своими жалящими атаками на протяжении последних двадцати часов и заставляя впустую расходовать ценные боезапас. Вот и сейчас, немногим больше пятидесяти небольших точек отделились от построения противника и стали стремительно сближаться с кораблями Седьмого.

И, всё же противник уступал им в количестве корпусов почти в два раза. И вес залпа прекрасно это показывал. Против почти двух тысяч ракет, запущенных с кораблей ВКФ, рейнцы ответили лишь почти что вдвое слабее. Девятьсот шестьдесят две отметки. Более чем значительный перевес, который обязательно скажет своё слово в этом сражении.

Вот две волны сближающихся ракет сходятся вместе, на короткое мгновение встречаются в пространстве, а затем расходятся, несясь каждая к своей цели. Из-за перспективы и масштабов иконок на тактической проекции могло показаться, что они прошли едва ли не в считанных сантиметрах друг рядом с другом. Кто-то даже мог бы подумать о том, что некоторые их них непременно столкнутся друг с другом.

Вот только на самом же деле расстояние между ними даже в самой ближайшей точке исчислялось десятками, если не сотнями тысяч километров.

Вдруг, совершенно неожиданно, отметки рейнских ракет начали исчезать с датчиков частиц Черенкова. Это сработали противоракетные кассеты, запущенные с дредноутов Седьмого флота вместе с обычными ракетами.

Они чуть отстали от общего «полотна» залпа, чтобы иметь больше времени для наведения и распределения целей. Сто двенадцать единиц, по размерам напоминающие обычные ПРК дредноутного калибра, они расходились широким фронтом, объединённые в общую сеть управления. Каждая кассета анализировала информацию и передавала её другим, сопоставляя карты целей.

Как только управляющие ими программы искусственного интеллекта захватили приближающиеся угрозы и распределили цели, сработали пиропатроны, сбрасывая панели корпусов. Каждая кассета несла в себе десять стандартных противоракет и каждая из этих малышек уже знала свою цель и траекторию удара.

Прошло не больше одиннадцати секунд и ровное до этого момента полотно рейнского залпа оказалось жестоко изорвано в клочья. Дезориентированные этим ударом и работой корабельных систем РЭБ, они заметались, пытаясь вновь обнаружить предназначенные им цели. Программы управления пытались заново распределить оставшиеся ракеты, но их оставалось слишком мало для того, чтобы нанести хоть какой-то серьёзный урон.

Не то, чтобы у них был хоть какой-то шанс.

Последняя рейнская противокорабельная ракета оказалась уничтожена, когда до своей цели ей оставалось ещё более полутора миллионов километров.

— Том, — позвал его Сорено. — Приказ с флагмана флота. Нам приказано перевести огонь на корветы, пока тяжёлые корабли занимаются «Бандитом-1».

— Понял, Майк. Карен, передай по эскадре. Смена целей. Ведём огонь по корветам. Распределение целей — индивидуальное. Работаем одиночными залпами и экономим ракеты.

— Поняла, — тут же отозвалась Ламберг. — Будет исполнено.

Из двух тысяч ракет, запущенных верденским флотом, через внешний рубеж противоракетной обороны пробилось больше половины. Одна тысяча сто шесть штук, если быть точным. Двигаясь со скоростью в девяносто шесть тысяч километров в секунду, они продолжали наращивать ускорение, пока их двигатели жадно пожирали запасы энергии оставшиеся в накопителях.

Тяговый показатель в двадцать тысяч g, давал им прирост скорости в сто девяносто шесть километров в секунду в квадрате. В тот момент, когда флагман Яниса Столтенберга, «Разящий» и окружающие его корабли задействовали кластеры точечной обороны и бортовую артиллерию, более тысячи ракет прорвались сквозь внешний рубеж и вошли во внутренний.

Они прошли сквозь него всего за четыре с половиной секунды.

Четыре с половиной секунды они прорывались сквозь кажущийся бесконечным огненный лес лазерных и гразерных импульсов. И бесчестные вспышки гибнущих собратьев были им свидетелями.

Дредноуты, линкоры и другие корабли «Бандита-1» смогли сбить более семи сотен ракет, не смотря на все ухищрения, манёвры, работы систем РЭБ и электронных платформ прорыва. Более чем впечатляющий результат.

Но это нисколько не сглаживало того факта, что более четырёх сотен ракет выжили в этом пылающем аду и ринулись к своим целям. Четыреста двадцать одна ракета. Семьдесят две из них были платформами РЭБ, сделавшими всё для того, чтобы ПКР смогли добраться до своих жертв. Их лазерные боеголовки взорвались практически одновременно, на крошечное мгновение создав в космосе новое убийственное созвездие и обрушив на корабли рейнского флота почти полтысячи импульсов рентгеновских лазеров с ядерной накачкой.

Один из дредноутов, собрат «Разящего» по дивизиону, взорвался, получив более пяти сотен попаданий. Ему просто не повезло, что большая часть ракет выбрала его своей целью.

И не считая двух тяжёлых крейсеров и одного линкора, получившего крайне серьёзные повреждения систем управления огнём, это оказалось всё, чего смогли добиться верденцы.

Дредноут РВКФ «Разящий»

Столтенберг сжал пальцы на подлокотниках своего кресла, вцепившись в них мёртвой хваткой.

«Разящий» дрожал и трясся от попаданий. Вокруг Яниса слышались приглушённые голоса вахты мостика. Люди передавали приказания, контролировали работу корабельных систем и боролись за живучесть корабля.

Выполняли свой долг.

Янис был горд ими, как никогда раньше. Единственным чувством, порочащим ощущение этой безграничной и чистой гордости было сожаление. «Барнайт» погиб так внезапно, что Столтенберг до сих пор с трудом мог поверить в то, что его не стало. Его сердце сжималось от боли, когда он думал о всех тех людях, что находились под его командованием и о том, что они умирали. Прямо сейчас. Выполняя отданные им же приказы.

И вместе с этим, его покрытое потом под скафандром тело дрожало от злости.

Но, ничего. Они ещё смогут отплатить этим мерзавцам. Янис прекрасно понимал, что его соединение никогда не сможет выиграть эту схватку. Верди уже показали, что их новые носители противоракет могли сделать с его ракетными залпами.

И почему только таких нет у нас, в ярости думал он, со злостью глядя на дисплей. Почему никто не додумался до чего-то настолько простого?!

На экране перед Столтенбергом появилось короткое сообщение. Быстро прочитав его, Янис отдал новый приказ и всё же не смог сдержать торжествующей улыбки.

Тесная формация рейнских кораблей, выстроенная вокруг пятёрки уродливых, но удивительно быстроходных и бронированных миноносец типа «Габен», обладала значительным потенциалом для обороны. Это было сделано специально для того, чтобы прикрыть эти корабли от взоров сенсорных систем и радаров, а также дополнительно обеспечить им защиту, пока экипажи миноносцев готовились к развёртыванию.

И этот момент наконец настал.

Всего, с учётом последней прибывшей партии, в руках Ретто Фридхолда находилось почти тысяча автономных РПП. Половину он разместил в точках Лагранжа вокруг третьей планеты. А оставшиеся были разделены на пять групп по сто платформ и погружены в трюмы «Габенов». Именно они сейчас находились в самом центре построения кораблей Столтенберга.

И пусть размещенные рядом с планетой модули были потрачены впустую, тем, что рейнский флот забрал с собой ещё только предстояло сказать своё слово.

И сейчас для этого наконец настали все условия.

Траектории движения верденских кораблей и сил под командованием Столтенберга наконец выровнялись, став практически параллельными. Верденцы замедлились достаточно для того, чтобы подпустить его к себе ближе. Вероятно, надеялись порвать на части до того, как подойдут остальные корабли адмирала, отстраненно промелькнула мысль в голове Яниса и по его лицу вновь скользнула улыбка.

Они просто не знают, что он для них приготовил.

Эта битва не будет такой односторонней, как они наверное рассчитывали.

Переключив изображение одного из дисплеев, Янис мог своими глазами увидеть происходящее. Всё соединение одновременно отключило свои двигатели, потеряв тем самым возможность для наращивания ускорения. Теперь они летели по баллистической траектории, неподвижно зависнув в космической пустоте.

Внешние камеры «Разящего», наведенные на нужную точку в пространстве, показали, как люки грузовых отсеков «Габенов» открылись и из них начали появляться первые РПП. Уродливые на его взгляд пусковые контейнеры с установленными на них системами управления и двигателями пространственной ориентации.

Миноносцам потребовалось всего шесть минут для того, чтобы всё подготовить и сбросить первую партию. По десять автономных платформ с каждого.

Цели уже были обозначены и распределены. Каналы управления освобождены и готовы. Янису оставалось лишь отдать приказ на запуск и пятьсот ракет вырвались на свободу, устремившись к верденским дредноутам.

Столтенберг не питал иллюзий. Вряд ли даже с такой поддержкой, он сможет уничтожить полностью противника. Но, сейчас это было не так важно, ведь так?

Главное заставить их потратить свой боезапас.

И в тоже самое время, пятьдесят два корвета типа «Энецелада» готовились пусть кровь своему врагу.

Ещё никто не успел заметить действий «Бандита-1».

Не из-за глупости или же какой-то халатности. Нет. Просто в этот момент Седьмой флот оказался занят куда более насущными проблемами, и никто не обратил внимания на резкое увеличение количества ракет в залпах противника.

Рейнские корветы бесстрашно прорывались сквозь заградительный огонь верденских крейсеров, заплатив за это кровавую дань. Почти треть «Энцелад» оказались уничтожены ракетным огнём.

Их было просто слишком мало для того, чтобы эффективно противостоять тому ракетному валу, что обрушили на них крейсера Седьмого флота.

Кто-то мог назвать это успехом, если бы не тот факт, что тридцать восемь «Энцелад» смогли прорваться к своим жертвам. Крошечные, практически лишённые какой-либо серьёзной брони, эти кораблики гибли на всём протяжении своего пути. Даже замена блоков ПКР с внешней подвески на пакеты с противоракетами не спасло их товарищей.

И, когда они наконец вышли к цели, запертые внутри этих хрупких скорлупок экипажи горели яростным пламенем и жаждали отмщения.

«Энцелады» опустошили внутренние боекомплекты, выпуская свои лёгкие ракеты практически в упор с дистанции в семьсот пятьдесят тысяч километров. По десять ракет с каждого, они устремились верденским крейсерам, исчезая под опустошительным огнём систем точечной обороны. Импульсы лазерных кластеров пронизывали черноту космоса, озаряя его вспышками и превращая в жуткую сюрреалистическую картину из крошечных искр.

Они вспыхивали и гасли столь же быстро, как испарялись запустившие эти ракеты люди.

Но, даже так, выпущенные практически в упор, они вряд ли смогли бы нанести хоть какой-то существенный вред. Их просто было слишком мало, а боеголовки лёгких ракет оказались слишком слабыми для таких задач.

И, всё же, этого оказалось достаточно для того, чтобы хотя бы на несколько секунд отвлечь внимание от «Энцелад» и позволить им воспользоваться своим главным оружием.

Корветы вошли в зону действия энергетической артиллерии подобно рою обозлённых и смертоносных ос. Каждый корвет имел на своём вооружении четыре орудийные платформы, расположенные в носовой части корвета. По две в верхней и нижней плоскостях. И каждая была оснащена двумя лазерными излучателями.

Три сотни лазерных орудий крейсерского калибра открыли огонь практически одновременно. Столтенберг мог бы гордится своими людьми. Ни один выстрел не пропал даром. Ни один лазерный импульс не прошёл мимо цели.

Командующий «Энцеладами» коммандер рейнского флота Дитмар Фольк изначально выбрал жертвами своих ударов лишь лёгкие корабли. Он и не надеялся пробить броню и щиты дредноутов или линкоров, так что хотел нанести максимальный урон, прекрасно понимая, что верди не дадут ему шанса на повторную атаку.

Первым взорвался лёгкий крейсер «Деметра». Практически разорванный на части слаженным огнём пяти корветов. За ним последовали эсминцы «Кабестан» и «Рафаль Менд». Тяжёлый крейсера «Серафим» и «Вирту» оказались буквально изрешечены этими жалящими и смертоносными уколами и превратились в едва управляемые развалины.

Верденские корабли получали повреждения и погибали, яростно отбиваясь от этой сумасшедшей атаки. Прошло всего три с половиной секунды с момента первого выстрела и сдвоенный импульс сразу двух башен с верденского дредноута «Амальгам» стёр с лица вселенной корвет коммандера Фолька ещё до того, как конденсаторы орудий его «Энцелады» успели перезарядится для нового выстрела.

Корвет РВКФ «Кинжал» и двадцать восемь членов его экипажа просто испарились, вместе с командиром подразделения.

Через четыре секунды «Энцелады» дали второй залп, уничтожив два тяжёлых крейсера и тяжело повредив ещё несколько кораблей. Крейсер «Гамлет» разваливается на части. «Корнуэл», практически лишившийся своих двигателей, выпадает из строя, беспорядочно вращаясь в пространстве. Из рваных пробоин в его корпусе хлещет огонь и остававшийся в отсеках кислород вместе с обломками и крошечными фигурками человеческих тел. Четыре секунды спустя новый залп и импульсы лазерных излучателей вспарывают броню линейного крейсера «Верный».

А затем набранная скорость пронесла корветы насквозь через построение верденского флота.

Из более чем пятидесяти «Энцелад» начавших эту атаку, пережить её смогли лишь двенадцать. Четыреста восемьдесят членов их экипажей погибли вместе со своими кораблями, но урон, нанесенный ими, в десятки раз превосходил потери. Когда военные аналитики проведут повторный анализ и восстановят ход боя, они придут к выводу, что это была более чем удовлетворительная плата за тот тяжёлый урон, что они смогли нанести своему врагу.

Коммандер Дитмар Фольк будет посмертно награждён Рейнским крестом, как и ещё тридцать девять командиров корветов.

Слабое утешение для их родных и близких.

И в особенности для крошечной Марины Фольк, по злой насмешке судьбы появившейся на свет всего за шесть дней до смерти своего отца.

Тяжёлый крейсер «Гавриил»

— Грёбаные ублюдки!

Том сжал зубы от злости. Прямо на его глазах «Король Лир», один из первых дредноутов типа «Монарх», погибал в агонии под ударами рейнских ракет.

Атаковавшие Седьмой Флот корветы только что пронеслись мимо крейсеров Сорок Четвёртой эскадры, с огромной скоростью начав отрыв от своего противника. Едва это произошло, как верденские корабли мгновенно потеряли к ним какой-либо интерес. Больше они всё равно не смогут причинить им вред. По крайней мере больше того, какой уже нанесли.

Тому даже не нужно было смотреть на дисплеи. Он и так понимал, что пройдёт по меньшей мере пять или шесть часов, прежде чем они полностью погасят уже набранную скорость и смогут броситься обратно в погоню. Учитывая, какую трёпку им только что задали, вряд ли это вообще произойдет.

Да и верденцам было не до того.

«Король Лир» взорвался, превратившись на мгновение в ослепительную вспышку сверхновой.

— Количество ракет в их ударах увеличилось вдвое, — Сорено недоверчиво смотрел на экраны своего поста, пытаясь анализировать ситуацию. — Бред какой-то. Том, они будто каким-то образом увеличили скорострельность.

— Я это и сам уже вижу, нужно...

— Сэр, приказ с флагмана, — вмешалась Карен. — Все кораблям прикрытия выдвинутся на правый фланг и усилить ПРО. Нам уже передали новую позицию в построении.

— Хорошо, Карен. Займись этим. Передай приказ на остальные крейсера и начинайте менять позицию. Майк. Что с боезапасом?

— Пока нормально.

Сорено развернул перед глазами данные с других крейсеров.

— У нас и «Мишки» пятьдесят и пятьдесят два процента по противоракетам. У «Галлифакса», «Вобана» и «Стойкого» немного лучше, но только процентном отношении. И у них скорострельность ниже. Если так продолжится, то...

— Да, я понял. Мы останемся без перехватчиков.

— Может быть они накапливают их в сброшенном состоянии и...

— Нет, здесь что-то другое.

Какого чёрта происходит?! Мозг Тома буквально бился об эту мысль в попытке найти нужный ответ. Почему так резко возросла плотность залпов Рейнских кораблей? Если верить аналитическим программам, то получалось, что рейнцы чуть ли не вдвое сократили цикл перезарядки, но это было невозможно. Или же нет?

Пока Том размышлял над этим, крейсера Сорок Четвёртой начали смену позиции, плавно «переползая» на пострадавший во время удара корветов правый фланг построения Седьмого флота. Требовалось закрыть бреши в противоракетной обороне, образовавшиеся в результате гибели других кораблей.

Тем временем, их противник совсем не собирался останавливаться. Каждые двадцать восемь секунд выпуская в космос почти полторы тысячи ракет...

Вот только у них не могло быть такого количества пусковых. Или же?

Тома внезапно осенило.

Ещё один рейнский дредноут взорвался. За ним последовал один из линкоров. Затем ещё один.

«Бандит-1» терял корабли в этом безнадежном сражении. Сказывалось превосходство Седьмого флота в огневой мощи. Даже с увеличенным весом ракетного залпа, Рейнцы не смогут выиграть это сражение. Противоракетные кассеты и корабельные системы ПРО успешно выкашивали от тридцати до шестидесяти процентов приближающихся ракет, а с большей частью оставшихся расправлялись орудия точечной обороны.

Конечно, даже оставшихся десяти — двадцати процентов ракет, что всё же прорывались к своим целям, оказывалось достаточно для того, чтобы наносить значительный урон. «Король Лир» уже погиб. Один из линкоров Кенворта взорвался, а другой получил такие повреждения, что уже не может не, что продолжать бой, но даже просто оставаться в строю. Другие корабли получили повреждения и пробоины. Теряли вооружение и свои экипажи.

Не нужно было быть гением военной мысли, чтобы понять. Их противник и не собирался побеждать в этом сражении. Лишь нанести максимально возможный урон и замедлить их бегство из системы.

И, как бы Райну не было печально это признать, пока что им это удавалось.

Сорок четвёртая эскадра заняла предписанную ей позицию на правом фланге в тот же момент, когда в шести с половиной миллионов от них взорвался дредноут РВКФ «Разящий», унося в протуберанцах ядерного пламени жизни двух с половиной тысяч человек своего экипажа и коммодора Яниса Столтенберга.

Бой продлился ещё сорок шесть минут, пока избитые, искорёженные и более не способные продолжать сражение корабли рейнского флота не повернулись к своему врагу верхней плоскостью. Они дали на двигатели максимально возможное ускорение, уходя вниз относительно плоскости эклиптики и прерывая тем самым огневой контакт.

Как только это произошло Седьмой флот практически мгновенно прекратил огонь, чтобы более не расходовать драгоценный боезапас. Кто-то сказал бы, что победа однозначно осталась за верденцами, но глядя на списки оставшихся ракет и понесённые потери, Том прекрасно понимал простую истину.

Здесь не было победителей. Им просто пустили кровь. Подобно тореадору, что всаживает копьё в быка, дабы пустить ему кровь. Чтобы ослабить зверя перед тем, как искусный удар рапиры в сердце оборвёт его жизнь.

Глава 29

Флагман Второго флота

Дредноут РВКФ «Джеймс Т. Батлер»

Отметки кораблей коммодора Столтенберга тихо, без единого звука, исчезали с экранов тактической проекции, развёрнутой в самом сердце флагманского мостика «Батлера».

Филипп Штудгард бесстрастно следил за тем, как разворачивалось сражение между верденцами и одним из соединений Фридхолда. Абсурдность ситуации заключалась в том, что это сражение, вероятнее всего, уже закончилось. Данные от рейнских кораблей в зоне сражения шли с большой временной задержкой из-за расстояния. Ведь главная ударная группа Второго флота всё ещё находилась за пределами гиперграницы и в данный момент от противника её отделяло более тридцати семи световых минут. Почти сорок минут, шли до них сведения о событиях, которые уже произошли.

В любом случае, стоящий в центре мостика и заложивший руки за спину адмирал был полностью доволен тем, как до сих пор развивались события.

— Вероятнее всего, верденцы разобьют их, — высказал свои мысли подошедший к адмиралу флаг-капитан «Джеймса Т. Батлера».

— Несомненно, Юлий. Уверен, что так оно и будет. К сожалению, здесь мы ничего не сможем поделать. Придётся лишь смириться с потерями. В любом случае, мы знали, что их не избежать.

Штудгард поднял руку и провёл пальцами по тронутым сединой усам. Его глаза плавно перемещались от одной голографической отметки к другой, внимательно и без спешки анализируя идущее сражение и подмечая мелкие детали.

— Сейчас важно другое, Юлий, — произнёс Штудгард. — Что предпримет наш противник?

— Сэр?

— У них осталось всего два пути, — пояснил Филипп. — Видишь ли, каждый имеет, как плюсы, так и минусы, но вероятны оба варианта. Вопрос — какой из них они выберут. Через сколько корабли Фридхолда смогут открыть огонь?

— Через два с половиной часа, — быстро ответил Давич, сверившись с интересующими адмирала данными. — Но, думаю, что адмирал Фридхолд будет выжидать, пока не подойдёт к ним ещё ближе. Всё же запускать ракеты с баллистической фазой полёта с такого расстояния будет пустой тратой боеприпасов. По крайней мере, я бы на его месте подождал ещё, пока расстояние не сократится.

Штудгард улыбнулся.

— Хороший анализ, Юлий. Действительно хороший. Но в этом и отличие тактики от стратегии. Верные и даже желательные действия с тактической стороны, не всегда имеют значение для общей стратегии. Не важно, сможет ли нанесли Фридхолд сколько-то внушительный вред верденцам. Точку в этом противостоянии поставим именно мы.

У них имелось всего два варианта дальнейших действий. Филипп видел оба так же ясно, как голографическую проекцию перед собой. Нет, конечно же у верди оставался и ещё один вариант. Принять сражение с ударной группировкой Фридхолда, потратив ещё больше времени и драгоценных ракет. Учитывая данные, поступающие от сражающихся кораблей Столтенберга, они, возможно, даже выиграют и эту схватку. Но... Нет, решил Филипп, они её обязательно выиграют. Всё же, даже несмотря на однозначно понесённые потери, у них ещё сохранялось преимущество в кораблях перед ним.

Но, они этого не сделают. Только не тогда, когда почти половина сил, что Штудгард привёл к Бедергару, преследовала их от самой границы системы. Этой группе потребуется ещё больше девятнадцати часов для того, чтобы догнать верденцев. Шансов на то, что это произойдёт не то, что мало — их почти не было совсем. Но, если верди решатся на прямое столкновение с Фридхолдом, сам бой и его последствия вполне могут задержать их в достаточной мере, чтобы угроза от третьей группы переросла из теоретической в практическую.

Филипп не собирался недооценивать своего противника. Тем более, что тот уже показал готовность и решимость. Верденцы, если только они не безнадёжные глупцы, никогда не позволят этому случится.

А, значит, у них оставался всего один путь к спасению. И два способа к его реализации. Вопрос в том, какой они выберут.

— Орёл или решка, Юлий?

Давич удивлённо моргнул и непонимающе посмотрел на своего адмирала.

— Сэр?

— Ничего, — Штудгард улыбнулся, но уже в следующую секунду стал серьёзен. — Готовьте корабли к прыжку, капитан. Пришла пора положить конец этому представлению.

Флагман Седьмого флота

Дредноут ВКФ «Месть королевы Анны»

Всего два варианта.

Эта мысль заставила Виктора Райна морщиться. Он никогда не любил, когда окно возможностей сужалось до столь крошечного количества вариантов.

И, в особенности, Виктор не любил, когда обе имеющихся у него возможности были явно предложены ему врагом. Рейнцы словно протягивали ему две разные верёвки, чтобы он мог выбрать, на какой из них его вздёрнут.

Неприятное чувство.

— Адмирал, сэр?

— Порадуй меня, Алан, — попросил Райн, отворачиваясь от навигационного дисплея, на котором последние десять минут проводил расчёты.

— Боюсь, что особо нечем, сэр. С «Серафима» и «Вирту» сняли экипажи. Оба корабля будут уничтожены, как вы и приказали. На «Верном» смогли восстановить энергоснабжение, и они уверяют, что готовы продолжать движения по приказу. Так же мы потеряли одну из шести «Фламанций». Вот общий список потерь.

Леви протянул адмиралу планшет и тот быстро пробежался глазами по списку погибших в последнем бою кораблей.

Сражение с «Бандитом-1» закончилось почти сорок минут назад. Уцелевшие корабли противника сейчас спешно уходили «вниз» относительно плоскости эклиптики Бедергара, разрывная дистанцию с Седьмым флотом.

Одиннадцать кораблей, в том числе один из дредноутов — уничтожены. Ещё восемь придётся оставить. Почти все они относились к лёгким эскортным единицам, и большая часть из них пострадали во время атаки корветов и последовавшего за ней ракетного обстрела.

На самом деле, полученные ими повреждения не были столь велики, чтобы оправдать отданный Виктором приказ. За исключением тяжёлого крейсера «Стойкий» и эсминца «Лаффает», все они могли продолжать бой. Проблема заключалась в другом. Все они получили повреждения двигателей и более не могли развивать необходимое ускорение. В такой ситуации они бы просто замедляли весь флот, что было недопустимо в текущей ситуации. А значит, их придётся здесь бросить.

Тяжёлое решение, но когда выбор стоял между отдельными кораблями и всем флотом — правильное решение оказывалось на удивление просто увидеть.

И не менее тяжело принять.

— Спасибо, Алан, — устало поблагодарил его Виктор, стараясь оттянуть тот момент, когда ему придётся отдать следующий, совершенно логичный приказ.

Коммодор кивнул, прочитав следы этой внутренней борьбы на лице своего адмирала.

— Сэр, если хотите, то я мог бы...

— Нет, Алан. Благодарю, но это моя работа и я не собираюсь перекладывать её на чужие плечи.

Тяжёлый крейсер ВКФ «Гавриил»

— Несите их в лазарет!

— Нам срочно нужны ещё люди...

— Убирайте их отсюда! Сейчас ещё один бот подходит!

— Пропустите! С дороги!

Райн резко прижался к переборке пропуская мимо себя бригаду корабельных медиков. Они промчались рядом с ним вместе с носилками. Лежащий на них человек, был без сознания, а большую часть его контактного скафандра покрывали уродливые пятна ожогов. Что ещё хуже, в некоторый местах виднелась обгоревшая плоть, буквально сплавившаяся с материалом скафандра. Тома едва не замутило от запаха палёного человеческого мяса.

Главный шлюпочный отсек «Гавриила» превратился в пункт приёма раненых со «Стойкого». Крейсер Кимуры получил самые тяжёлые повреждения в прошедшем бою и теперь с него спешно снимали экипаж.

Из-за атаки корветов в построении Седьмого флота образовались бреши. Следуя полученному приказу Сорок Четвёртая эскадра переместилась на правый фланг, дабы усилишь общую ПРО флота. Уже получивший повреждения во время предыдущих схваток «Стойкий» не смог вовремя среагировать на атаку, пропустив несколько ракет. Они ударили в уже повреждённый правый борт, калеча и без того пострадавший крейсер. Корабль Кимуры сейчас выглядел так, словно прошёл через метеоритный дождь.

Даже если бы не приказ, им всё равно пришлось бы бросить его. Повреждённый двигатель не мог выдать ускорение более шестидесяти g, что в текущих условиях можно было даже не принимать в расчёт.

Боты с «Гавриила» и «Михаила» сновали между двумя крейсерами с максимально возможной скоростью, снимая экипаж с повреждённого корабля. Пилоты даже пренебрегали правилами безопасности, чтобы сэкономить время и Тому оставалось лишь молиться, чтобы какая нибудь пара из них не столкнулась при заходе на стыковку то с одним, то с другим крейсером.

Заметив среди суетящихся людей знакомое лицо, Том направился прямо к нему.

— Сергей!

Серебряков, разговаривавший в этот момент с капитаном десантников «Гавриила», отвлёкся, кивнул Тому. Затем повернулся, быстро сказав что-то своему собеседнику и быстро пошёл на встречу Райну.

— Сколько ещё осталось?

— Этот последний, — Сергей кивков головы указал на «Ястреб», плавно подходящий к стыковочному порту. — Мы успеваем.

— Отлично.

— Раненых чертовски много. Мои ребята помогают переносить их, но...

— Эту проблему мы решим, — поспешил заверить его Райн. — Сейчас главное забрать всех и убраться отсюда, как можно скорее.

— Да кто же спорит-то. Всё катится к чёртовой матери с присвистом.

— Похоже на то...

— В сторону!

Серебряков и Райн одновременно отпрянули к переборке, пропуская мимо себя медиков с очередными носилками. Том заметил, что один из них прямо на ходу подключал раненого к капельнице.

— Слушай, Том, — Сергей проводил медиков потемневшими глазами. — У меня есть вопрос...

— Я не знаю, — произнёс Том, поняв о чём именно хочет спросить его Серебряков. — Хотел бы сказать, что всё будет отлично, но ты и сам всё видишь.

— Ага. Видеть то я вижу. И это мне чертовски не нравится.

Прозвучал предупреждающий сигнал и красные огни на шлюзе сменились на зелёные.

Створки шлюза раскрылись в стороны, открывая трёхметровый тоннель перехода, по которому практически сразу же стали перебираться люди. Осторожно, стараясь не делать лишних движений, они пробирались через зону нулевой гравитации, помогая раненым и тем, кто не мог двигаться самостоятельно.

Свободные люди поблизости тут же бросились к ним на помощь, вынося раненых, и помогая членам команды «Стойкого». Том увидел, как трое из них осторожно придерживая руками тело товарища, передали его в руки десантников «Гавриила». Взгляд Райна зацепился за висящие в воздухе в переходе капли крови. Алые шарики вращались в нулевой гравитации и медленно плыли в пространстве. Стоило им пересечь невидимую границу, за которой начинало действовать поле искусственной гравитации «Гавриила», как они тут же падали на палубу, расплываясь по ней кровавыми кляксами.

Последним человеком, прошедшим через тоннель перехода, оказался сам Масатоми Кимура. Капитан «Стойкого» выглядел ужасно. Голова и левый глаз замотаны бинтами, через белоснежность которых в паре мест уже проступали красные пятна. На левом боку Том заметил оранжевую герметизирующую повязку, кем-то наспех приклеенную. Кимура осторожно перебрался из перехода на палубу «Гавриила», припадая на левый бок.

И всё же, даже не смотря на эти раны, Том почему-то был уверен в том, что выражение боли на лице коммандера имело совсем другую причину.

Заметив подошедшего к нему Райна, Масатоми выпрямился, насколько позволяло ему его состояние.

— Сэр, экипаж снят с корабля в полном объёме.

На последних словах голос Кимуры дрогнул. Сняты были только живые. На то, чтобы разбирать завалы и доставать трупы погибших просто не было никакого времени.

— Мне жаль, Кимура. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

— Если бы нам только дали время, уверен, что мы смогли бы почить...

Масатоми вдруг замолчал и покачал головой.

— Я всё понимаю, сэр. У нас нет другого выхода.

— Пойдём, — Том на ходу достал их кармана скафандра комм.

— Карен?

— Я здесь, сэр.

— Со «Стойкого» сняли экипаж. Можем начинать.

— Поняла.

Через две минуты ракетные барабаны «Гавриила» выбросили в космос две противокорабельные ракеты. В отличии от остальных, эти несли лишь две пятидесятимегатонные боеголовки. В обычном космическом сражении их почти не использовали, но для текущей задачи они подойдут, как нельзя лучше.

Израненный, брошенный своим экипажем тяжёлый крейсер Кимуры скрылся в протуберанцах термоядерного пламени расстрелянный своим же флагманом, чтобы не допустить попадания в руки врага.

Том смотрел на это вместе с Кимурой, через внешние камеры «Гавриила». В этот момент Райн почти что физически мог почувствовать боль, которую испытывал стоящий рядом с ним мужчина. Терять свой корабль всегда больно. Но, когда это происходит вот так... У них ведь была реальная возможность его спасти. Он нисколько не сомневался в словах Кимуры о том, что двигатель можно было бы починить.

Но у них просто не было времени.

Райн потёр переносицу кончиками пальцев, сел в кресло и устало выдохнул. Пятые сутки без нормального сна давали о себе знать.

— Ладно, давайте начнём, что ли... Дэн?

— У нас всё в полном порядке, — ответил Нерроуз. — Пара пробоин в корпусе, но ничего критического за исключением второго шлюпочного отсека. От него остались одни руины. К счастью, во время боя экипажа там не было, так что обошлось без жертв. Но боюсь, что без захода на верфь принимать малые суда он не сможет.

— А первый? — Том сделал пометку.

— Функционирует в полном объёме, так что всё нормально.

— Хорошо. Дальше. Дмитрий?

— «Вобан» в полной боевой готовности, сэр, — тут же отозвался Бочаренков. — Мы не понесли потерь или повреждений, но должен сказать, что у меня критический расход боеприпасов. Противокорабельных ракет пока в достатке. Погреба заполнены на пятьдесят два процента. А вот с перехватчиками дело совсем плохо, сэр. У меня их не больше трети, а некоторые пусковые уже пусты. Мы сейчас перемещаем ракеты, чтобы поровну распределить боезапас, но его хватит ненадолго.

— Как и всех остальных, — отметил Том.

Что же, в прошедшем сражении рейнцам не удалось победить.

Но, как и предполагал Том, их цель была совсем иной. Схватка с «Бандитом-1» не только смогла в достаточной мере задержать их, но и к тому же вынудила тратить боеприпасы.

— Сейчас такая ситуация на всех кораблях флота.

— Жаль нельзя снять ракеты с тех кораблей, которые мы оставляем, — с заметным разочарованием в голосе произнесла Лидия Гальего, командир «Михаила». — Они лежат там, а мы просто бросаем всё это.

— Как бы не хотелось, но у нас сейчас просто нет времени на то, чтобы снимать припасы с других кораблей и перегружать их. Только не тогда, когда нам наступают на пятки.

Двадцать минут назад Седьмой флот вновь пришёл в движение, направившись к гипергранице. Оставленные за кормой корабли были уничтожены прицельными ударами ядерных боеголовок, превративших беззащитные корабли в облака раскалённого газа.

Вопрос заключался лишь в том — имело ли всё это смысл.

«Бандит-2» находился всего в двух световых минутах от них. Совсем скоро он сможет начать обстрел ракетами, запуская их в догонку верденским кораблям по баллистической траектории. По крайней мере Том бы поступил именно так. А до гиперграницы оставалось ещё больше трёх с половиной часов лёта.

Казалось, что спасение совсем рядом. Очень и очень близко.

Вот только Том был достаточно умён, чтобы не поверить в это. Главное испытание всё ещё впереди...

— Сэр?

Том вздрогнул и открыл глаза, внезапно для самого себя осознав, что задремал в кресле. Прямо посреди совещания. Это осознание пронзило его раскалённой иглой. Глаза в панике метнулись к электронным часам в углу одного из дисплеев.

Он проспал почти целую минуту.

— Простите, — смущённо извинился он, прямее садясь в кресле.

По лицам всех присутствующих пробежали снисходительные улыбки. Они хотели спать точно так же, как и сам Том и то, что сейчас произошло с их командиром, не могло не вызвать тихого, добродушного веселья. В конце концов, пока каждый из них заботился о своём кораблей, сам Райн беспокоился сразу обо всей эскадре.

— Сэр, сообщение с флагмана, — снова произнесла Карен. — Адмирал хочет переговорить с вами.

— Хорошо. Пока на этом закончим.

Капитаны кивнули и отключились. Том быстро выпрямился в кресле и кивнул.

— Выведи на центральный, Карен.

— Конечно, сэр.

Через секунду на экране появилось изображение его отца. Том с сожалением отметил, что он выглядит ничуть не лучше, чем его сын. Появившиеся тёмные круги под глазами и усталый взгляд. И всё же, на лице Виктора Райна сохранялось выражение мрачной решимости, от которого всё внутри у его сына скрутилось узлом. Уж слишком хорошо он знал такой взгляд.

— Адмирал.

— Том, как ты?

Назвав сына по имени, Виктор, тем самым, сразу показал, что разговор не носит официального характера.

— За исключением потери «Стойкого» и низкого боезапаса мы в порядке, пап.

— Хорошо. Через двадцать минут сообщение с этим приказом будет передано на остальные корабли, но я хотел бы, чтобы ты услышал его первым. Надеюсь, что мне не нужно тебе объяснять, в какой ситуации мы находимся.

Том лишь грустно усмехнулся и покачал головой.

— Нет. Нисколько.

— Хорошо. Я принял решение. Мы не будем рассредоточивать флот при подходе к гипергранице.

Том лишь кивнул. В сложившихся обстоятельствах у них было всего два варианта для того, чтобы прорваться сквозь «Бандита-4». Либо сохранять формацию и прорываться сквозь корабли Протектората с боем, либо начать рассредоточение незадолго до пересечения границы, тем самым распыляя силы и давай флоту возможность спасаться по одиночке.

В первом случае им предстояло сражение из разряда «стенка на стенку». В то, что рейнский флот позволит им выйти за пределы гиперпорога с разогретыми гипердвигателями — Том не верил ни на секунду. А значит, им придётся сначала пройти через них.

На первый взгляд силы Седьмого флота и «Бандита-4» были более или менее равны. Но это только в количестве корпусов. Стоит лишь чуть копнуть глубже и приходит понимание. На самом деле силы были отнюдь не равны. Корабли Седьмого флота уже прошли через несколько сражений и получили повреждения. Экипажи устали и вымотаны бесконечной погоней, а погреба боеприпасов грозили показать дно.

Поэтому второй вариант мог показаться более привлекательным. Начать общее расхождение. Все единицы разошлись бы разными траекториями в расчёте на то, что противник не сможет перехватить их всех. Но, опять-таки, в текущей ситуации такое решение могло привести к тому, что их попросту перебьют по одиночке.

— Я согласен. При сохранении формации у нас больше шансов.

— Верно, Том. Но, ты должен понимать, что даже в такой ситуации прорваться смогут далеко не все наши силы.

— Я понимаю...

— Помолчи, Том, — оборвал его Виктор. — Послушай меня. Я не могу рисковать всем флотом ради отдельных кораблей и людей. Поэтому мы не будем замедляться вне зависимости от того, что произойдёт. Седьмой флот будет идти к границе с максимальным ускорением. Те корабли, которые не смогут поддерживать строй — придётся оставить. Ты понимаешь меня? Не при каких обстоятельствах флот не должен замедлять движение. Единственное, что может дать нам возможность на прорыв блокады — высокая скорость.

Том с трудом проглотил застрявший в горле ком. Во рту вдруг оказалось до отвратительного сухо.

— Получается, что мы просто бросим их...

— Верно. Любой, я повторяю, любой корабль, который не сможет поддерживать скорость флота — будет оставлен. В независимости от того, что это за корабль и кто находится на его борту. Эсминец, крейсер или же даже флагман. Не важно. Главное — прорыв блокады и спасение флота. Ты понимаешь меня?

Он хотел бы сказать, что это неправильно. Жестоко.

Но вместо этого Том лишь кивнул. Он действительно понимал.

Глава 30

Дредноут «Фон дер Танн»

— Мы готовы к запуску.

— Хорошо, Эверт, — кивнул Фридхолд. — Начинайте.

Получив приказ, дредноуты начали сбрасывать ракеты в космос, выпуская их из своих пусковых. Затем следовал двадцати восьмисекундный цикл перезарядки.

Расстояние между его соединением и верденцами сократилось до сорока световых секунд. Строго говоря Ретто мог бы отдать приказ открыть огонь ещё раньше, но распоряжение адмирала Штудгарда ясно указало момент, когда он должен будет это сделать.

Взглянув на часы, Ретто вновь повернулся к центральной проекции. Долгая погоню наконец подходила к концу. При текущем ускорении верденцам оставалось лишь два с половиной часа до гиперграницы. Должно быть они уже считают, что смогли выбраться, спокойно подумал он, наблюдая за тем, как нарочито медленно двигалась группа алых отметок перед его глазами.

Вот только их спасение было столь же далеко, как и сутки назад. Всё это время верденцы не понимали, что их судьба уже предрешена. Их жалкие потуги походили на борьбу с заходящим солнцем. Сколько не беги, но ни одному человеку не обогнать стремительно заходящее за горизонт светило. С каждой секундой свет будет уступать место мрачным и холодным сумеркам. Тени, что предвестником поражения будут накрывать собой всё вокруг.

Раздался предупреждающий звуковой сигнал. Фридхолд отметил его лишь краем уха.

Группа адмирала Штудгарда только что ушла в микропрыжок.

Флагман Седьмого флота

Дредноут ВКФ «Месть королевы Анны»

— Адмирал, «Бандит-1» открыл огонь.

— Да, Алан. Я вижу.

Виктор с ненавистью смотрел на алые точки, что целыми гроздьями загорались за кормой его кораблей.

— Что же, они дали нам и так более чем достаточно времени, не так ли?

— Было бы лучше, не начни они стрелять вовсе, — философски заметил Леви. — Но, не думаю, что мы могли бы на это рассчитывать. Ведь так?

Виктор лишь усмехнулся и покачал головой.

— Продолжайте отслеживать их, Алан. Я хочу знать, когда эти мерзавцы закончат разгон и перейдут на баллистику.

— Конечно, адмирал. Я...

— Контакт!

Резкий голос начальника сенсорной секции, казалось, заставил температуру на мостике понизиться на несколько градусов.

— Новый контакт! Регистрируем массированный гиперпереход прямо по курсу флота, сэр. Определяем... Подтверждено. Это «Бандит-4», адмирал.

Практически одновременно с его словами на тактической проекции начали появляться новые отметки. Для радаров ещё слишком рано. Сигналы от них ещё даже не успели долететь до предполагаемого места положения их нового противника. Просто корабли Протектората запустили свои двигатели, перестраиваясь в боевой порядок.

— Значит, вот, как оно всё будет, да? — настолько тихо пробормотал Виктор, что даже стоящий рядом с ним Алан не расслышал его слов.

— Сэр?

— Ничего, Алан. Через сколько они выйдут на дистанцию стрельбы?

— Если захотят избежать запуска ракет по баллистике? — задумчиво спросил Алан и тут же нахмурился. — Думаю, что у нас есть около часа до первых пусков. К этому времени до нас как раз доберутся первые ракеты «Бандита-1». Нас зажали в клещи, сэр.

— Да, Алан. Нам просто придётся выдержать это.

Флагман Второго флота

Дредноут РВКФ «Джеймс Т. Батлер»

— Адмирал Фридхолд начал обстрел согласно плану, сэр.

— Да, Юлий. Я вижу. Как у нас дела?

— Строй сформирован, адмирал, — Давич улыбнулся так, как только мог улыбнутся человек испытывающий бесконечную гордость за профессионализм своих подчинённых. — «Карамоны» произвели запуск корветов и отходят к точке сбора согласно приказу.

— Прекрасно, Юлий. Передайте на «Энцелады», что они могут приступить к выполнению своей части плана. И начинайте сбрасывать ракеты.

Пришла пора закончить это. В том, что верденцы не стали избегать боя или же рассеивать свой флот было нечто сакральное.

Если они искали достойно смерти, то Второй флот даст им такую возможность.

Космос вновь озарился вспышками. Импульсы рентгеновских лазеров с ядерной накачкой пересекали чёрную пустоту, существуя лишь крошечное мгновение. Тончайшие спицы кластеров точечной обороны пронзали пространство, выкашивая приближающиеся со стороны кормы ракеты, а вместе с ними, на мгновения меньшие, чем нужно для одного единственного удара сердца, в космосе распускались вспышки разрывов противоракет.

Седьмой флот отбивался от наступающих сзади противокорабельных ракет «Бандита-1», стремясь разделаться с ними раньше, чем подойдёт волна запущенная «Бандитом-4». Корабли верденского флота оказались зажаты в ловушке между двух противников.

И единственный путь к бегству пролегал через этот огненный шторм.

Тяжёлый крейсер ВКФ «Гавриил»

— Они взяли на прицел «Михаила»!

— Системы РЭБ и глушения не могут сбить их с курса...

— Запуск противоракет...

— Отставить! — рявкнул Том. — Шарль, перемести нас за корму «Михаила». Прикроем его.

— Да, сэр. — изображение Шарля Реми кивнуло с экрана.

Не прошло и десяти секунд, как «Гавриил» начал менять положение в пространстве, смещаясь относительно напарника и занимая позицию за его кормой и чуть выше в плоскости. Лазерные кластеры крейсера вспыхнули, на мгновение превратив «Гавриила» в подобие сотканного из световых игл ежа. Залп стёр с лица вселенной больше полутора десятков ракет, а резкое изменение профиля их цели, казалось, на мгновение сбило прицельные системы приближающихся ракет с толка.

— Они замкнулись на нас, — с удивительно спокойным голосом доложил Майк, отслеживая угрозы на своём дисплее.

Тому только это и нужно было.

— Карен! Приказ на «Вобан»! Смена позиции к нам за корму и выше.

— Поняла.

В очередной раз Том не смог сдержать гордости. Самый бедовый и проблемый крейсер Тринадцатой линейной эскадры. Корабль, доставивший столько проблем ему и Мак’Найту, выполнил приказ с безукоризненной чёткостью. Дмитрий превратил свой крейсер и его экипаж в идеально функционирующий механизм.

«Вобан» плавно сменил курс, смещаясь на траверзе «Гавриила» и занимая позицию прямо у него за кормой и чуть выше. При этом он ни на мгновение не переставал вести огонь из оборонительных орудий. Том успел заметить, что «Вобан» постепенно поворачивается в пространстве вокруг своей оси, дабы иметь возможность не тратить времени на перезарядку конденсаторов лазерных орудий и кластеров точечной обороны, меняя сектор огня для уже заряженных орудий.

И вновь, Райн стал свидетелем того, что просто не мог объяснить. Почти два десятка ракет оказались буквально испепелены совместным огнём Сорок Четвёртой эскадры. Несколько оставшихся, видимо, так запутались неожиданными перестановками кораблей и в работе систем РЭБ. Они попросту прошли мимо них, так и не взорвав свои боеголовки. Если верить сенсорам, то одна из ракет прошла в двадцати метрах от левого борта «Вобона», что в реалиях современных космических сражений казалась практически невозможным.

К сожалению, далеко не всем так везло, как эскадре Райна.

Один из линейных крейсеров взорвался, когда сразу четыре десятка ракет вонзили свои лазерные клыки в его корму. Импульсы рентгеновских лазеров с ядерной накачкой изорвали в клочья сначала его щиты, а затем и всю кормовую часть. Один за другим они впивались в корпус, плавя и рвя на части прочнейшую композитную броню, превращая внутренние отсеки в самый настоящий филиал ада на земле. В какой-то момент один из трёх реакторов корабля не выдержал. Защита магнитной ловушки отказала, и находящаяся внутри плазма вырвалась наружу в виде апокалиптического протуберанца, испепелив всю кормовую часть крейсера.

Практически одновременно с ним строй потерял тяжёлый крейсер «Рафаил». Один из новых кораблей типа «Архангел». Крейсер был практически цел, но несколько ракет неудачно для него смогли ударить в мёртвую зону двигателя. Почти трёхсотметровый корабль будто споткнулся и стал резко терять ускорение, выпадая из строя.

В обычной ситуации флот бы замедлился, дабы прикрыть пострадавший корабль.

Но только не сейчас.

С разрывающимся от боли сердцем, Том смотрел на то, как «Рафаил» остался позади, далеко за кормой продолжающего наращивать скорость Седьмого флота. Приказ его отца не имел иных толкований. Они не будут ждать отстающих.

Какая-то частичка внутри самого Тома продолжала настойчиво твердить ему о том, что на месте «Рафаила» могли быть они. Мог быть «Гавриил» или «Михаил». «Галифакс» или «Вобан». И точно так же, они будут оставлены. И, как бы больно от этого не было, в то же время Том понимал, что другого выхода просто нет.

Понимал это и командир «Рафаила».

Тяжёлый крейсер перевернулся в пространстве и начал манёвр торможения. Вновь ожили энергетические батареи крейсера вместе с кластерами точечной обороны. Потеряв возможность к спасению, капитан «Рафаила» решил дать чуть больше шансов на выживание своим товарищам.

Том смотрел на крошечную точку тяжёлого крейсера, который теперь в одиночку устремился к преследующему Седьмой флот противнику. Одного этого примера беззаветной преданности и приверженности долгу было достаточно для того, чтобы Райн испытал бесконечное уважение к мужеству оказавшихся на этом корабле людей.

В конце концов, они могли оказаться на его месте.

Нет, подумал Райн. Учитывая развитие событий, возможность такого варианта оставалась ещё более чем высокой.

Голос сидящей рядом Карен оторвал Тома от происходящего.

— Сэр, поступил приказ с флагмана. Адмирал Райн требует, чтобы Сорок Четвёртая и Семнадцатая эскадры заняли позицию в авангарде. Рейнские корветы на подходе.

— Понял, Карен. Передай приказ на перестроение...

Они уже очень хорошо видны на сенсорах. Девяносто крошечных точек, что сейчас падали прямо на Седьмой флот со стороны «Бандита-4».

Вероятно, они спроектировали специальные корабли для их переброски через гиперпространство, мимоходом подумал Том, наблюдая за тем, как рейнский корветы пересекали разделявшую их и верденские корабли пустоту. Не смотря на их крошечные размеры, Райн, как и другие верденские капитаны и офицеры, уже научились с осторожностью относится к этим крошечным, но крайне опасным кораблям.

И теперь, им предстояло встретить их в лобовую.

Флагман Второго флота

Дредноут «Джеймс Т. Батлер»

Сражение вступило в свою заключительную фазу. Всё произошло именно так, как и планировал Штудград и его штаб. Под конец верденцы оказались зажаты между двумя соединениями Второго флота без какого-либо шанса на спасение.

На голографической проекции хорошо были видны разнесённые в пространстве ракетные залпы, запущенные с кораблей рейнского флота. Им предстояло пройти ещё не маленькое расстояние по баллистической траектории, прежде чем обрушиться на противника, но, в конце концов, всё это уже было не так уж и важно.

Филип Штудгард стоял на мостике «Батлера» заложив руки за спину и спокойно наблюдая за происходящими событиями. Так архитектор наблюдает за тем, как строители возводят здание по его чертежам. С чувством гордости и удовлетворения за прекрасно выполненную работу.

Но, в происходящим было и ещё одно важное событие, которое, вероятно, далеко не многие смогли бы заметить и правильно интерпретировать.

Прямо на глазах Филиппа мир возвращался в прошлое. Не в технологическом или социальном плане, но в историческом.

Кто-то мог бы счесть огромные космические расстояния преградой. Барьером, что подобно океанам старой земли омывал континенты. Но — это было не так. Космос, как древние океаны — это пути. Бесконечное количество путей. И тот, кто поставит их себе на службу, тот сможет получить шанс на то, чтобы воистину править миром.

Глубоко в недрах «Батлера», в каюте самого Штудгарда лежала книга. Отпечатанная по его требованию на тончайших листах прочнейшего пластика, чтобы защитить написанные в ней слова от времени. С того момента, как на написавшем её пере высохли чернила, прошла уже тысяча лет. В те времена люди не задумывались о космических полётах. Да, что там. Многие, если не подавляющее большинство, даже не верили в саму возможность подобного.

И в это время был написан текст, который идеально отражал сложившуюся в настоящее время ситуацию. С тех пор «Теория морской силы» преобразовалась в теорию силы космической. Тот, кто правит космосом — тот будет управлять миром. Сильный космический флот — вот залог успешного развития и существования государства в космическую эпоху.

В этой же книге существовала теория, которой Штудгард особенно импонировал. Мысль, которая нравилась ему, как военному. Но, будучи человеком логики, Филипп прекрасно понимал, что она не верна. Одно генеральное сражение не в силах закончить войну и принести победу.

Вот и сейчас, то, что разворачивалось перед его глазами, можно было бы назвать генеральным сражением. Схваткой двух флотов. Лучшие корабли. Лучшие офицеры. Все они сошлись здесь, чтобы убивать друг друга ради идеалов и целей куда как превосходящих отдельные жизни.

И всё же, кто бы не победил в системе Бедергар, война закончится не здесь.

Филипп улыбнулся. Как и любой другой офицер, что не зря носит свой мундир, он прекрасно понимал, что может проиграть и никогда не исключал такую возможность.

Хотя, побеждать он любил.

Тяжёлый крейсер «Гавриил»

— Они подходят.

Том ещё раз проверил, системы своего скафандра и сделав это, спокойно расслабился в кресле. Почему-то возможность вновь оказаться в космосе без шлема пугала его куда сильнее, нежели почти сотня корветов, что сейчас неслись прямо на его крейсера.

— Фиксируем запуски, — доложил Майк, отслеживая тактическую ситуацию. — Похоже, что в этот раз они оснастили их блоками с противокорабельными ракетами.

— Значит давай заставим их заплатить за это решение, — холодно произнёс Том. — Майк, на тебе координация огня эскадры. Работаем по схеме один — восемь.

— Один — восемь, понял.

«Гавриил», «Михаил», «Вобан» и «Галифакс» вышли вперёд перед седьмым флотом. Их поддерживали корабли Семнадцатой крейсерской эскадры. Всего пять дней назад она включала в себя шесть новых крейсеров типа «Архангел». Вторая партия из спущенных со стапелей Сашимото. Но теперь боеспособными остались лишь трое. Один из них погиб под ракетными ударами корветов два дня назад, другой был потерян во время сражения с «Бандитом-1». Третий крейсер пришлось оставить. С него сняли экипаж и расстреляли ракетами с ядерными боеголовками из-за поверженных двигателей.

Но сейчас, «Хашмаль», «Уриель» и «Абадон», вышли вперёд вместе с крейсерами Сорок Четвёртой для того, чтобы принять на себя первый удар.

Том быстро связался с командиром Семнадцатой, коммандером Шираши, дабы включить его крейсера в общую огневую сеть Сорок Четвёртой. Шираши согласился, быстро приняв предложенный план ведения огня.

Огневое решение «один-восемь» предполагало эшелонированный огонь. Сначала происходила выборка восьми целей, после чего по ним распределялись ракеты одного общего залпа. Сразу же за ним происходила выборка следующих восьми целей, в независимости от успехов предыдущего залпа. Обычно огонь ведётся до полного уничтожения цели, но эти корветы были столь хрупки, что даже одного или двух попаданий могло быть достаточно для того, чтобы если не уничтожить, то хотя бы вывести корвет из строя и лишить наступательной возможности. Скорострельность сейчас была куда важнее силы удара.

Единственный недостатком такой системы был расход боеприпасов.

Флагман Седьмого флота

Дредноут ВКФ «Месть королевы Анны»

Волны запущенных с корветов лёгких противокорабельных ракет ударили по авангарду Седьмого флота. Виктор наблюдал за разворачивающимся сражением, сидя надёжно пристёгнутым в своём кресле.

«Месть» содрогнулась всем своим корпусом, когда сразу полдюжины прилетевших со стороны кормы ракет нашли брешь в её противоракетной обороне. Лазерные боеголовки пробили щиты, впившись раскалёнными гвоздями в корабельную броню.

Они почти прорвались. Почти. До выхода за пределы гиперграницы оставалось всего сорок минут полёта.

Но, видит бог, это будут самые страшные сорок минут в нашей жизни, подумал он.

«Бандит-4» занял позицию почти у самой гиперграницы, распределив корабли широким фронтом и перекрывая путь к бегству. Более двух десятков дредноутов и десятки других кораблей стояли точно на пути Седьмого флота, будто выставленная рыбаком сеть.

Виктор уже видел замысел своего оппонента. С таким построением, даже если верденцы попробуют рассредоточится, рейнцы смогут держать их в зоне действия своих ракет. Но, что ещё хуже, это построение позволило бы им быстро сменить своё собственное положение. Сейчас набранная кораблями Седьмого флота скорость сама по себе была для него ловушкой. Несмотря на то, что она жизненно необходима для быстрого прорыва блокады, в то же время, она не позволила бы тяжёлым кораблям верденского ВКФ быстро поменять свою траекторию. Законы физики не обманешь. Набранная скорость плюс масса и инерция не дадут совершить достаточно крутой манёвр и уклониться. А, значит, дредноуты и линкоры Седьмого в любом случае окажутся в зоне действия энергетической артиллерии кораблей Протектората.

Единственный шанс на прорыв давала лишь тесная и компактная формация и надежда на то, что они смогут это выдержать.

«Месть» вновь содрогнулась от попадания. Зазвучали звуки предупредительных сирен. Значит что-то серьёзное.

Теперь ракет прорывалось куда больше. Противоракетные кассеты уже израсходованы. Запасы ракет перехватчиков так же подходили к концу. На не которых кораблях погреба с ними уже опустели, оставив сами корабли и запертых на них людей без средств к обороне.

Раздался новый предупредительный сигнал, и адмирал скривился, испытывая сильнейшее желание выругаться. «Император» только что вывалился из строя.

Огромный, покрытый ранами дредноут только что лишился хода, когда больше двадцати ракет взорвались за его кормой, исполосовав лазерными импульсами двигатели грозного гиганта. С его корпуса продолжали срываться импульсы лазерных излучателей и столбы гразерного огня, сжигая приближающиеся с кормы ракеты, но для могучего корабля уже всё было кончено. Более не способный поддерживать ускорение, он начал безнадёжно отставать.

Виктор даже представить себе не мог, что сейчас чувствовали три тысячи человек на его борту. Столь близко к гипергранице. Столь близко к спасению.

И в тот же момент так далеко...

Но отданный приказ не будет нарушен. Не важно, что это будет за корабль — они не станут замедляться. Эсминец. Крейсер. Даже флагман всего флота. Они не сбавят скорость. Ядро флота должно быть спасено.

Глядя на то, как ракеты «Бандита-1» принялись терзать лишившийся прикрытия флота дредноут, Виктор стиснул кулаки, надеясь на то, что через сорок минут у них всё ещё будет хоть что-то заслуживающее спасения.

Гиперграница системы Бедергар

Флагман оперативного соединения ВКФ 11.1

Дредноут ВКФ «Повелительный»

Двенадцать дредноутов и двенадцать линейных кораблей типа «Лавразия» вышли из прыжка под аккомпанемент чудовищного выброса энергии. Двадцать четыре корабля материализовались в реальном пространстве сохраняя идеальный боевой порядок, котором мог бы восхититься любой адмирал.

— Начинайте поиск, — резко приказала Свиридова. — Седьмой флот обязательно оставил бы сенсорные станции на периферии. Нужно найти их. Всем кораблям приготовится к бою.

Скрытое под скафандром тело Ирины дрожало от возбуждения. Она готова была ринуться в схватку сразу же, как её корабли покинули бы гиперпространство, хотя умом Ирина и понимала глупость этой идеи. Шансы на то, что они выйдут из прыжка где-то вблизи идущего сражения — была близка к невероятной.

«Повелительный» и другие корабли соединения 11.1 уже начали цикл перезарядки своих гипергенераторов. Пройдёт тридцать минут, и они снова будут готовы совершить прыжок при первой же необходимости.

Но, перед этим нужно понять — куда именно прыгать. И нужно ли вообще...

— Адмирал! Установлено соединение с одной из сенсорных платформ на границе системы. Она всего в двух световых минутах от нас.

— Начинайте снимать с неё данные, — мгновенно приказала Свиридова, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Нужно понять, что за чертовщина здесь происходит.

Если платформа здесь, значит Седьмой флот, как минимум, всё же побывал в этой системе. Но, что с ним произошло?

Ответ на этот вопрос сейчас летел в пространстве со скоростью света. С учётом расстояния, для того, чтобы получить данные с платформы потребовалось четыре минуты. Сенсорная станция записывала в свою память всё, что видела. И пусть на таких расстояниях трудно было разобрать отдельные контакты, Ирина испытала мало с чем сравнимое чувство радостного триумфа.

Всё было не напрасно. Седьмой флот был здесь. И он всё ещё был жив. В этот самый момент корабли Виктора Райна как раз сошлись в схватке между двумя рейнскими оперативными группами. Полученные Ириной и её людьми данные отставали от реальности по меньшей мере на сорок минут, но сейчас это было не так уж и важно. Главное, что эта безумная гонка оказалась не напрасной.

Глава 31

Тяжёлый крейсер ВКФ «Гавриил»

Автоматика выбросила в космос очередную противоракету. Системы перезарядки, скрытые внутри блока пусковой установки, повернули барабан, поставив новую ячейку напротив разгонных направляющих. Не прошло и четырёх секунд, как новая противоракета вылетела из пусковой.

Но она стала последней.

— Всё, — заявил Майк, сразу начав менять структуру противоракетной обороны крейсера. — Теперь мы пустые. И «Михаил» тоже.

— Что у «Галифакса» и «Вобана»? — Том быстро пробежался глазами по данным о боезапасе двух других крейсеров.

— У Нерроуза ещё пять процентов ракет, — быстро доложил Сорено. — У «Вобана» восемь.

— Хорошо, Майк. Выводи их вперёд, — приказал Том и вызвал на связь «Абадон».

Кодзо Шираши ответил практически мгновенно.

— Сэр, мои крейсера почти израсходовали свои противоракеты.

Скрытая шлемом голова Шираши кивнула.

— Я понял тебя, Райн. У нас ещё пока есть небольшой запас. Производим смену.

— Да.

Том отключил канал связи.

— Майк, смена! Корабли командера Шираши займут нашу позицию, а мы отходим на их места.

— Понял.

Началось перестроение. Под вспышки разрывов и бесконечную канонаду энергетических орудий семь тяжёлых крейсеров начали менять своё положение прямо под огнём приближающихся корветов. «Абадон», «Хашмаил» и «Уриил» вышли вперёд, чтобы закрыть пробел в противоракетной обороне пока «Гавриил» и остальные крейсера Сорок Четвёртой на несколько мгновений отключили свои маршевые двигатели и чуть «провалились» в глубь общего строя.

Практически сразу же противоракетный огонь возобновился с новой силой. Вопрос лишь в том, на долго ли у них хватит ракет, размышлял Том, наблюдая за приближающимися корветами.

И эта ситуация относилась ко всему флоту.

Уже более шестидесяти процентов кораблей перестали вести стрельбу перехватчиками. Им попросту нечем было стрелять. И это сразу же сказалось на плотности общего огня. С каждой секундой к построению Седьмого флота прорывались всё больше и больше рейнских ракет. Лазерные импульсы вспарывали шиты и броню, губя корабли и находящихся на них людей. Седьмой флот походил на избитое и раненое животное, бьющееся в агонии. Возможность спасения висела перед их глазами, как приманка, ведущая зверя на бойню.

Двадцать семь минут. Меньше получаса полёта и они вырвутся за пределы гиперграницы. Том, как и другие командиры уже отдали приказ о подготовке гипергенераторов для того, чтобы совершить прыжок сразу же, как только будет пересечена незримая линия действия гравитационного поля звезды, мешающая совершить гиперпереход.

— Корветы войдут в зону действия энергетической артиллерии через две минуты, — доложил Сорено.

Но скольким удастся добраться до неё?

Время до подхода рейнских корветов снизилось до одной минуты.

— Карен! Сигнал тревоги по кораблю. Мы вступаем в ближний бой.

— Да, сэр.

Звуки предупреждения разнеслись по каждому отсеку и каждому скафандру на борту «Гавриила». Том повёл плечами, сжимая и разжимая пальцы. Нервное напряжение почти свело тело судорогой. На тактической дисплее с правой стороны его кресла было видно, как программы наведения распределяли цели между орудиями крейсера.

Тридцать секунд...

Остальные крейсера занимались тем же самым. Было видно, как соединённые в единую огневую сеть компьютеры рассчитывают взаимоисключающие сектора обстрела. Так, чтобы не осталось мёртвых зон, через которые могли бы проскочить вражеские корабли.

Пятнадцать секунд...

Носовые башни «Гавриила» чуть повернулись, наводя орудия. Каждый гразерный излучатель нацелился на свою цель. Ещё совсем чуть-чуть.

Когда осталось меньше пяти, Том до боли сжал зубы.

Семь тяжёлых крейсеров выстрелили одновременно. А за ними это сделали почти все корабли эскорта Седьмого флота. Даже те, что превратились в развалины, но продолжали каким-то чудом поддерживать ускорение и оставаться в строю.

Во время сближения Сорок Четвёртая и Семнадцатая крейсерские эскадры смогли почти вдвое сократить количество корветов. Но их по-прежнему оставалось больше пятидесяти.

Они ворвались в построение Седьмого флота так же, как древняя кавалерия врезалась в ряды пехоты. Бешеный по своему напору и отваге наскок под искрящийся свет лазерных орудий.

Как и во время сражения с корветами «Бандита-1», обе группы кораблей открыли огонь практически одновременно. Разница в несколько десятых секунды можно было не принимать в расчёт. В первую же секунду этот огненный ад стёр с лица вселенной почти дюжину корветов и ещё десяток превратил в летящие по баллистической траектории развалины.

Но, как бы того не хотелось верденцам — эта схватка была отнюдь не односторонней. Рейнские офицеры хорошо знали своё дело, а удары их лазерных излучателей обрушились на самые пострадавшие и незащищённые корабли Седьмого флота.

«Рейтар» и «Баннаджер». Два УДК типа «Фламанция», разваливались на части, поражённые выстрелами «Энцелад». «Уриель», распоротый от носа до кормы, просуществовал не дольше трёх или четырёх секунд, исчезнув в ослепительной вспышке, когда взорвался один из его реакторов. Лёгкие крейсера «Галатея» и «Арманд» сгорели под ударами лазерных орудий. «Галатея» переломился пополам будто спичка. Крейсер не взорвался, но для его экипажа это не имело уже никакого смысла. Отключившийся от удара инерционный компенсатор привёл к тому, что пятьсот восемьдесят человек его экипажа размазало тонким слоем по переборкам ещё до того, как его корпус развалился на части. «Арманд» не погиб сразу, экстренно сбросив в космос ядра обоих своих реакторов. На корабле не осталось ни единого живого места, а кажущиеся бесконечными пробоины тянулись от средней его части до самой кормы.

Не смотря на слабые щиты и практически полное отсутствие какой-либо серьезно брони, лазерные излучатели крейсерского калибра превращали «Энцелады» в оружие, с которым стоило считаться.

Уцелевшие корветы успели сделать ещё один точный залп, прежде чем набранная скорость пронесла их через строй Седьмого флота.

Так уж вышло, что сразу четыре из них захватили своей целью «Галифакс». Часть лазеров ударили в носовую оконечность, круша всё, что попадалось им на пути. Передние экраны тяжёлого крейсера продержались лишь несколько крошечных мгновений, но и этого хватило для того, чтобы ослабить входящий удар.

Но всего через полторы секунды восемь сдвоенный импульсов врезались левый борт и нижнюю полусферу. Не выдержавшие такого генераторы щитов отключись от перегрузки, обнажая скрытую за энергетической защитой броню крейсера.

Оцепенев от ужаса, Том наблюдал за тем, как «Галифакс» буквально рвали на части.

— Карен! Связь с «Галифаксом»! Немедленно!

— Е... Есть!

Прямо на их глазах, крейсер Нерроуза словно споткнулся в космической пустоте и начал бесконтрольно вращаться под хаотичные вспышки двигателей пространственной ориентации. Должно быть последний удар повредил системы управления ориентацией...

Нет! «Галифакс» не только лишился управления. Он начал резко замедляться, постепенно сходя с общей траектории.

Один из экранов рядом с креслом Райна мигнул, устанавливая связь. Прошло всего пара секунд и Том увидел Нерроуза. Мостик за спиной Даниэля был заполнен дымом и снующими туда-сюда людьми.

— Дэн! Что у вас происходит?!

Нерроуз грустно улыбнулся через прозрачный лицевой щиток шлема и Том заметил на нём паутину трещин.

— Прости, Том. Но, похоже что мы выбыли из игры.

— Дэн, что с кораблём?!

— Нам выбили главный двигатель. Мощность уже упала до шестидесяти процентов и продолжает падать. Система управления ДПО и ориентирования сбоит. У меня не корабль, а швейцарский сыр...

Нерроуз покачал головой.

— Мне жаль...

— К чёрту твою жалость! — рявкнул на него Том, едва удержавшись, чтобы не ударить рукой по подлокотнику кресла. — Уводи людей с крейсера! Дэн, вытаскивайте всех на ботах. Мы замедлимся и...

Нерроуз лишь покачал головой.

— Не стоит, Том. Правда. Первый шлюпочный отсек в руинах. Все боты, что там находились — теперь металлолом. А, даже если они и были, то им просто не куда причалить, чтобы снять экипаж.

На лице Даниэля появилась грустная усмешка. Как и Том, он прекрасно понимал, что уже ничего нельзя было сделать.

Но легче от этого не становилось.

— Дерьмо... — пальцы протеза сжались с такой силой, что могли бы раздавить кусок металла. — Дэн. Тащи всех в спасательные капсулы и бросайте крейсер. Ты слышишь меня?! Его всё равно уже не спасти. Убирайтесь оттуда.

В ответ Нерроуз только лишь кивнул и отключил канал связи. За это Том испытывал к нему благодарность. Он не был уверен, что смог бы вот так закончить этот разговор.

Спустя полминуты на экране стали появляться первые точки спасательных капсул, стартующих с борта «Галифакса». И Том молился, чтобы Дэниэль был в одной из них и у него хватило ума не оставаться на борту гибнущего корабля до самого его конца.

Можно сколько угодно говорить о том, что у них был приказ. Ссылаться на тактическую ситуацию. Но правда была в том, что Райн только что бросил своего лучшего друга и своих подчинённых.

И ничего не мог с этим сделать.

Флагман Седьмого флота

Дредноут ВКФ «Месть Королевы Анны»

Тринадцать минут. До входа в зону действия энергетической артиллерии осталось всего тринадцать минут.

Виктор сидел вцепившись в кресло, пока «Месть» содрогалась под ударами рейнский ракет. Но флагман продолжал держаться. Как и весь Седьмой флот.

Но, что произойдёт через тринадцать минут? Он слишком хорошо помнил события произошедшие в Нормандии. «Бандит-4» превосходил их в кораблях почти в два раза. Одних только дредноутов у них было в два с половиной раза больше. И они практически не понесли потерь. Свежие, готовые к бою силы. Седьмой флот напоминал загнанного раненого зверя, из последних сил бросающихся на охотника. Сколько его кораблей смогут пережить то, что произойдёт через тринадцать... нет! Уже через двенадцать минут.

Неужели он ошибся? Неужели нужно было рассредоточивать флот ещё раньше, позволив своим людям спасаться.

И перебить их по одиночке, тут же подсказал голос сомнений звучащий в голове. Нет. Это решение изначально было глупым. Этот вариант был единственно верным и правильным...

— Контакт! Фиксируем признаки гиперперехода!

От услышанного кровь в венах адмирала, казалось, застыла, превратившись в лёд.

Заместитель командующего флотом среагировал на несколько мгновений раньше своего адмирала.

— Немедленно опознать! Местоположение?!

— Точно за позицией «Бандита-4», — тут же ответил офицер. В трёх миллионах километров на самом краю гиперграницы. Ведём опознание кораблей... Предварительный анализ — две эскадры дредноутов и две, предположительно, линейных кораблей. Поправка. Двенадцать линейных крейсеров.

Виктор переглянулся с Аланом и у обоих на лице было написано одно и тоже. Их переиграли. Полностью. Неужели Рейнцы так боялись того, что мы могли рассредоточить флот, что даже не привели сюда все заготовленные силы? Но теперь, когда вероятность этого исчезла, они используют всё, что у них было в наличии для того, чтобы прикончить их.

Какая-то частичка внутри Виктора даже аплодировала. Рейнцы потратили столько сил для того, чтобы уничтожить их окончательно. Это импонировало. Приятно знать, что твой враг относится к тебе серьёзно...

— Это «Ришелье»!

Райн моргнул, даже не сразу поняв, что именно произнёс офицер. Его уставший мозг не смог понять сказанное и в первую секунду отбросил сказанные слова, так как они звучали слишком безумно. С какой стати рейнцам использовать верденские дредноуты? Какой-то бред.

А затем к нему пришло осознание.

Это были не рейнский корабли!

— Связь! Немедленно вызвать их!

— Есть, адмирал...

— Прибывшие корабли открыли огонь!

Радостный крик тактического офицера поднял волну обрадованных возгласов. Один за другим на экране начали появляться новые отметки. Десятки... Сотни отметок стартующих ракет.

Флагман оперативного соединения ВКФ 11.1

Дредноут ВКФ «Повелительный»

Даже зная, что именно ожидать, Ирина не смогла сдержаться. Ей едва хватило времени для того, чтобы снять с головы шлем, прежде чем бунтующий желудок выклевал из себя всё, что только в нём было. Свиридову вывернуло прямо на палубу, как и большую часть окружавших её офицеров.

Она, в отличии от некоторых, хотя бы смогла не наблевать в шлем.

Микропрыжок был совершён сразу же, как только зарядились генераторы гипредрайва. Всё время, пока группа 11.1 готовилась к этому короткому переходу, астронавигаторы Сверидовой перерасчитывали его, дабы группа смогла выйти максимально близко к своей цели.

Даже слишком близко, решила она, с омерзением посмотрев на расплывающуюся лужу рвоты на палубе. Судя по дерьмовому состоянию, они вышли из прыжка слишком быстро и слишком близко к границе.

Но, теперь всё это не имело значение. Теперь, они были здесь.

— Опознать цели, — рявкнула она, цепляя шлем обратно на голову и пальцами застёгивая манжету крепления. — Приоритет для стрельбы — дредноуты. Как только они будут опознаны открывайте беглый огонь. Нужно прикрыть Седьмой флот.

Не смотря на жёсткий переход, первые цели оказались определены и назначены уже через двенадцать секунд после того, как Свиридова отдала приказ.

«Повелительный» открыл огонь. А вместе с ним одиннадцать дредноутов и двенадцать линейных крейсеров. Боевая группа верденского флота 11.1 взорвалась подобно вулкану, выплеснув огненную смерть прямо в спину Второго флота.

Флагман Второго флота

Дредноут РВКФ «Джеймс Т. Батлер»

— Откуда, дьявол их раздери, они взялись?!

Удивлённое восклицание Давича практически совпало с похожими мыслями в голове Штудгарда. Филипп с трудом сдержался, чтобы не выругаться и не нарушить тем самым свой привычный образ.

— Юлий, начинайте перестроение, — быстро приказал он, глядя на то, как только что появившиеся верденские корабли начали запускать первые ракеты.

Что же, ловушка провалилась. Филипп опустился в своё кресло и пристегнулся. Неожиданная развязка в самый последний момент. Невероятное везение, которое даже он не мог предсказать.

Первая шальная мысль о том, что он только что сам угодил в ловушку — исчезла быстрее, чем успела окончательно сформироваться. Он отбросил её без какой либо жалости. Это попросту не могло быть каким-то хитроумным планом.

А значит — обычное совпадение.

В любом случае, он сможет обдумать это позднее. Сейчас самым главным являлось уменьшить потери со своей стороны.

Когда дредноуты и крейсера группы 11.1 открыли огонь, то их ракеты оказались нацелены исключительно на тяжёлые корабли Второго флота. И это в то самое время, пока они готовились встретить в лоб Седьмой флот. А значит удары Свиридовой пришлись бы «под юбку» рейнского флота.

Прошло всего девяносто секунд и Второй флот начал менять позицию, уходя с траектории Седьмого флота. Для кого-то это могло бы показаться странным. Ловушка почти захлопнулась. Добыча замерла в считанном шаге от смерти. И все же, смерть обошла верденские корабли стороной.

Это был простой расчёт. Даже в своём нынешнем тяжёлом состоянии, ядро Седьмого флота всё ещё оставалось боеспособным. Штудгард хорошо ознакомился с сообщениями из Нормандии и отчётами Ретто Фридхолда, для того, чтобы понимать. И изначальный вариант предполагал произвести манёвр расхождения вдоль траектории Седьмого флота. Таким образом силы Протектората продолжили бы удерживать их в зоне действия ракет, расстреливая верденцев на сверхкороткой дистанции практически в упор.

Но, теперь, кто знает, на что могли пойти верди в новых, изменившихся условиях. А Филипп пришёл сюда не для того, чтобы терять корабли в очередной безумной мясорубке.

Лишь для того, чтобы устроить эту мясорубку другим.

Через двадцать восемь минут, то, что осталось от Седьмого флота наконец пересекло гиперграницу системы Бедергар. Неожиданная помощь и осторожное отступление стоящей на пути ударной группы нисколько не ослабило ракетный огонь, которым силы Протектората поливали верднецев. Когда остатки Седьмого вошли в зону действия ПРО свежих кораблей Свиридовой, стало полегче.

Но ровно до тех пор, пока не подошло время считать потери.

Из почти семидесяти кораблей, что Виктор Райн привёл в систему Бедергар, до гиперграницы смогли добраться лишь сорок три. Сорок процентов флота остались в системе в виде обломков, разбитых корпусов и спасательных капсул. А из тех кораблей, что смогли спастись, почти треть более не сможет принять участия в этой войне. Слишком велики полученные ими повреждения.

И всё же, Седьмой флот выжил. Смог добраться до спасительной границы гиперпростраственного порога, под убийственным огнём рейнского флота и спастись бегством.

Бросив за своей спиной более восьми тысяч мужчин и женщин, томящихся в спасательных капсулах в ожидании плена.

Эпилог

27 мая

Сульфар

Оно считалось одним из красивейших мест во всё Ландшире. Горные пики окружали огромное, кристально голубое озеро Сагар. Не было ничего удивительного в том, что эти места выбирали для строительства роскошных домов и вилл. Вздымающиеся вверх пики Ландширского горного хребта окружали Сагар почти со всех сторон, делая это место уединенным и одновременно прикрывая долину в которой располагалось озеро от ветра. А росшие на склонах гор деревья делали его невероятно красивым и уютным, чему только способствовал умеренный и тёплый климат Ландширского пояса.

Именно здесь, на самом берегу озера, располагался дорогой особняк. Хотя, скорее это был целый комплекс зданий, построенных на берегу и окружённых высокой стеной. Живущие здесь люди ценили уединение и готовы были заплатить не только за собственный комфорт.

В частности это место принадлежало одной из некогда богатейших и самых влиятельных аристократических семей Сульфара.

Солнце уже давно опустилось за горизонт, скрыв сияющий золотым огнём диск за горными хребтами, когда хозяин дома осторожно вышел из своей комнаты и тихо прикрыл за собой дверь. Он старался двигаться, как можно тише, чтобы не разбудить жену, мирно спящую в их постели.

Ашиит Дев Агра поплотнее запахнул полы халата и направился по коридору на кухню. Наверное, кто-то на его месте мог бы вызвать слугу, но Ашиит считал, что сам может налить себе воды посреди ночи. Глупость, но ему нравилось думать, что он не одряхлел в достаточной степени, чтобы не справится с такой смешной проблемой.

Да и если быть честным, слуг у него осталось не так уж и много. Не то, чтобы у него не было денег на их содержание. Богатство, пусть и значительно уменьшившееся после хашмитского восстания, всё равно оставалось большим. Неприлично большим. Настолько, что при некоторой осторожности семье Дев Агра его хватит до конца жизни и ещё останется правнукам.

Нет, проблема была в другом. В доверии. Ашиит жил в слишком опасном мире, чтобы доверять кому попало.

Ашиит не включал свет. Он знал свой собственный дом наизусть и путь до кухни не занял много времени. А искусно спрятанная у основания пола подсветка не дала бы ему споткнутся в темноте.

Войдя на кухню, он взял стакан и подошел к холодильнику. Но протянув руку вдруг замер, так и не коснувшись ручки его дверцы. Пальцы сжали холодное стекло бокала, а язык облизал вдруг пересохшие губы. Ашиит ещё раз посмотрел на идеально отполированную металлическую поверхность холодильника, вздохнул и открыл дверцу, достав наружу пакет с холодным соком.

— Если ты не против, то я хотел бы промочить горло, — попросил он, закрыв холодильник и наливая ягодный сок себе в стакан.

— Если бы я хотел убить тебя, Ашиит, — произнёс его ночной гость — то ты бы был уже мёртв.

Хмыкнув, глава семьи Дев Агра повернулся и подойдя к столу, выдвинул один из стульев и опустился на него.

— Тогда, что тебе нужно, Пандар.

Бахад Джайн улыбнулся и провёл рукой по длинной, уже тронутой сединой бороде. Начало разговора ему уже нравилось.

— Поговорить.

— Мы говорим, — парировал Ашиит, сделав глоток сока. — Спрошу ещё раз. Что тебе надо?

— Мы избавимся от Рустала.

Ашиит молчал, не торопясь с ответом. Почти минуту и два глотка сока спустя, он наконец заговорил.

— И? Я всё ещё не вижу причины для тебя заявляться ко мне посреди ночи. Кстати, сколько новых верных охранников мне придётся искать после этой ночи?

— Нисколько. Полежат несколько часов без сознания, а затем придут в себя.

— Это радует. Потому что мой ответ нет, Пандар. Я не собираюсь рисковать своей семьёй в этой бессмысленной войне. Мой род уже и так заплатил слишком большую цену за то, чтобы вернутся к спокойной жизни.

— Ты сам виновен в том, что твой сын...

Пустой стакан разлетелся сотней осколков, ударившись об колонну рядом с головой Пандара. К его чести, глава Бахад Джайн даже не дёрнулся, когда капли остатков ягодного сока забрызгали его дорогую одежду.

Из темноты тут же выступили несколько человек, держа оружие в руках и направляя его на хозяина дома. Подняв руку, Пандар жестом остановил их.

— Не смей даже заикаться об этом, — прошипел Ашиит, чувствуя, как тело дрожит от гнева. — Только лишь одно слово и тебя не спасут даже твои верные псы, Пандар. Я удавлю тебя этими руками и вырву горло.

— Прости, — старик примирительно поднял ладони, извиняясь за сказанное. — Я не подумал. И, всё же, я хочу, чтобы ты присоединился ко мне.

— Идиотизм. Даже если вы избавитесь от Рустала, то вам никогда не справится с аджанби. С этими чужаками, их кораблями и оружием. Они раздавят вас и не моргнув и глазом.

— Согласен. Мы с ними справится не сможем. Но, это могут сделать верденцы. У Шехара есть контакты тех, кто, возможно, смогут нам помочь. Но не всё так просто. После того, как мы победим потребуются годы на то, чтобы восстановить всё и укрепить новую власть. В одиночку я никогда не смогу этого сделать. Но с твоими связями и влиянием это возможно.

— Чушь, — фыркнул Ашиит. — Кто сказал, что верденцы будут помогать вам? Это всего лишь предположение. Дымный мираж, за который вы хватаетесь в глупой надежде.

— Мы уже год сражаемся хватаясь за миражи, Ашиит, — философски заметил Пандар. — И пока всё ещё живы. Скажи мне, неужели — это та жизнь, о которой ты мечтал. Бессмысленно доживать свой век, зарабатывая деньги для Рустала и его прихвостней. Довольствоваться объедками с его стола. Разве тебе этого достаточно?

— Этого достаточно для безбедной и безопасной жизни, — огрызнулся Ашиит. — Пока я не забираюсь слишком высоко — я в безопасности. И моя семья тоже.

— И? Значит вот каков твой ответ, Ашиит? Ты так и будешь, сидеть здесь, доживая свои последние годы в безопасности. Как откормленный скот, полезный своему хозяину.

Пандар покачал головой.

— Прости, но я не верю в то, что готов к такой жизни.

— Она...

— Безопасна? С каких это пор Ашиит Дев Агра стал трусом?

— Следи за языком, Пандар, — пригрозил ему хозяин дома. — Я умею отделять безрассудство от храбрости.

— Говорят, что одно не отделимо от другого.

— Говорят, что поля сражений усеяны и теми и другими, — парировал Ашиит. — И я не собираюсь ложиться костьми на полях чужих амбиций.

— А как насчёт своих собственных?

Дев Агра не ответил. Не потому, что не знал, что сказать. А потому, что сдерживал себя. Как бы он не старался это показать, но слова Пандара попали в самую цель. Нынешнее жалкое существование, которое он влачил, угнетало его. Когда-то одного только имени его рода было достаточно для того, чтобы распахнуть перед Ашиитом любые двери. Склонить почти любые головы. Он являлся одним из самых влиятельных и важных людей на планете. И дело даже не в деньгах или богатстве. Они давно не перестали быть для него предметом стремлений.

Нет, главной целью всей его жизни всегда была и оставалась власть и влияние. Он гордился тем, какое место его семья смогла занять при королевском дворе. А родственные связи с родословной ветвью монарха лишь добавляли влияния.

И вот, теперь, как и сказал Пандар, Ашиит превратился в послушного тельца, с которого снимали шерсть. Глупое животное, трясущееся за свою шкуру и старающееся не блеять слишком громко, дабы не гневать хозяина.

Что бы он не говорил, подобная жизнь угнетала его хуже смерти.

— Я не собираюсь участвовать в вашей войне, Пандар.

— А я и не прошу тебя. Твой влияние и связи потребуются позднее. Когда работа будет сделана.

— Мальчик не примет от меня помощь, — через почти целую минуту раздумий наконец произнёс он. — Шехар не простит мне содеянного.

— Да, — согласился с ним Пандар. — Не простит. Но, эту проблему я возьму на себя, если ты не против.

— Что ты имеешь в виду?

— Мальчик горяч. Импульсивен. Он харизматичен и люди идут за ним. За последние месяца у нас появились люди. Появилось оружие и техника. Совсем скоро мы сможем избавится от Рустала. А кто лучше всего подходит на то, чтобы скинуть старого и одряхлевшего льва? Только молодой и сильный зверь. Позволим Шехару расправится с Русталом. А затем уже будем разбираться с аджанби. Если верденцы помогут нам решить проблему с Протекторатом, то хорошо. Если нет, то мы всегда сможем с ними договорится. В конце-концов, для аджанби наша система в первую очередь имеет практическое значение. Им плевать на наш мир и на нас самих. Так почему их вообще должно волновать, с кем именно договариваться?

— Скажи это Аджииту и всем остальным, кто погиб в тот день, — напомнил ему Дев Агра.

— Я не настолько глуп, чтобы перечить Протекторату из за глупости и гордости.

— Даже если и так, Шехар всё равно никогда не простит меня, — вздохнул Ашиит. — А я никогда не стану извиняться перед ним.

Пандар несколько секунд смотрел на него, прежде чем улыбнутся.

— Как я уже сказал, мальчик порывист и импульсивен. Он храбр, как наши величайшие предки. Но храбрость и импульсивность не подходят для управления государством.

Улыбка исчезла с губ Пандар так, словно там её и никогда не было.

— Государство должны вести люди вроде нас с тобой. Те, кто способен проложить путь в будущее своей мудростью и жизненные опытом. А мальчику лучше всего будет сделать предназначенное для него дело и...

Пандар пожал плечами.

— Для простых людей такие, как он, всегда становятся героями. А всех героев объединяет между собой лишь одно...

— В конце они всегда умирают, — закончил за него Ашиит.

18 мая 786 года

Система Тронхайн

Оперативная база Первого Рейнского флота

Флагман Первого Флота

Дредноут РВКФ «Ёрмунганд»

Сто пятьдесят шесть кораблей замерли перед флагманом в боевом порядке. Сорок два дредноута. Тридцать шесть линейных кораблей. Более пятидесяти крейсеров различных типов и эсминцев. В центре построения замерли пятьдесят два крупных военных транспорта, в трюмах которых скрывались десантные войска, припасы, военная техника и прочее снаряжение.

Вирена Айна Бейншталь стояла на мостике «Ёрмунганда», сложив руки за спиной.

Высокая и статная женщина с сильным, волевым лицом и волосами цвета чистого серебра. Они одной сплошной волной спускались вдоль её спины, гармонируя с белым адмиральским кителем. Слова о её красоте разносились по всему флоту, а для своих офицеров она была Иконой. Женщиной, чья воля тверже закалённой стали, а взгляд острее лазерного импульса. Каждый из её офицеров не задумываясь последовал бы за ней прямо в ад.

По этой причине многие из них оказались недовольны тем фактом, что для действий против Вердена оказались выбраны силы Второго флота. Конечно же, никто из них не позволил бы себе усомниться в своём командире. Но, как и любые профессионалы, они просто оказались не способны отринуть мысли о том, что Первый флот лучше справился бы со своей задачей.

Губы женщины тронула лёгкая улыбка. Её флот наконец получил столь долгожданный приказ выступать. Наконец у её людей появилась цель. То, что изменит существующий мир. Это наконец началось. Шесть лет подготовки и огромный механизм наконец начал приходить в движение. Огромный. Неповоротливый.

И неостановимый.

— Адмирал?

Вирена чуть повернула голову, отрывая взгляд от столь приятной для её глаз картины и холодно посмотрела на капитана «Ёрмунганда».

— Все корабли доложили о готовности, адмирал. Первый флот готов выступать и ждёт лишь вашего приказа.

На какой-то момент Вирена даже задумалась. Пришёл ли в движение Третий флот. Их приказы не были синхронизированы, потому, что каждое подразделение имело свою цель и свой график. Строго говоря, даже в происходящем не было смысла. Устроил ли Август Винсент-Рау такое же представление для своих людей? Скорее всего да, решила Вирена. Из их четвёрки Август больше всех тяготеет к излишней и глупой театральщине. А значит, он явно устроил самое настоящее представление. Наверное даже грандиозную речь прочитал.

Но, этот великолепный парад предназначался для неё. Для сотен тысяч её офицеров, матросов и солдат. Для всех, кто хотя бы на мгновение посмел усомниться в силе и величие Рейна. Потому что никто не должен забывать.

Рейн превыше всего.

Почему-то именно в этот момент Вирене захотелось узнать, что сказал своим людям Август. Не потому, что она сказала бы тоже самое. Просто вдруг захотелось посмеяться над его словоблудием.

Сама она никогда не любила длинных речей.

— Ну, тогда не будем заставлять наших людей ждать, — произнесла командующая Первым флотом. — Выступаем, Дмитрий. Передать на все корабли приказ к началу операции «Возвышение».

Content

Ник Фабер
Тень поражения

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог