Джефф Грабб

Наступающая тьма

Благодарности

У мира Доминарии много отцов (и матерей) и большое число любящих тетушек и дядюшек. Эпоху Тьмы создала команда разработчиков и авторов этого набора карт – Джеспер Майфорс, Ричард Гарфилд, Скафф Элиас, Джим Лин, Крис Пейдж, Дейв Петти, Беверли Маршалл Сейлинг, Рон Ричардсон и Рик Д.С. Маршалл. В качестве человека, несколько месяцев жившего в границах этих карт, я благодарен им за картину.

Отдельной признательности заслуживает Джеспер Майфорс, незаурядный мечтатель, задумавший Тьму. Он был неоценим при предоставлении исходных данных и разъяснении первоначального замысла и смысла этого набора карт. Только Джеспер мог рассказать о том, вне зависимости от того, что гласил окончательный текст карты, что Барл Умелец и Майрсил Обманщик были двумя разными людьми, и это превратило монологи в диалоги. Я надеюсь, что он (как и читатель) найдет эту книгу верной духу эпохи, которую он создал.

Посвящение

Стивену Скенду, который держал свет в окне зажженным.

Пролог

Клетка

Временные границы эпохи, известной под названием Тьма, весьма расплывчаты. Попытка установить время ее начала и окончания сродни определению точного момента, когда начинаются сумерки, а день окончательно и бесповоротно сдается ночи. Большинство ученых и теологов соглашаются с тем, что Тьма началась с опустошения Аргота в 64 году по аргивскому летоисчислению и продолжалась несколько сотен лет до того времени, когда континент Терисия наконец оказался в крепких объятиях Ледникового Периода.

Никто из живших в то время не считал, что живет в темные времена, когда цивилизация сдавала свои позиции после золотых дней эпохи Братьев. Они жили своей обычной жизнью, а если за прошедшие годы дни стали холоднее, а мир – опаснее, то кто это мог заметить?

Это было время, когда погибали старые страны, в холмах множились гоблины, а города-государства под бременем тирании церкви ссорились и враждовали. Но в это же время своего расцвета достигла магия в том виде, в котором она известна нам. Впервые были записаны основные принципы произнесения заклинаний. В эту древнюю эпоху произошло и первое настоящее объединение магов, сохранивших дух города Терисия, объединивших знания и воодушевивших своих собратьев на исследование этого нового искусства.

Аркол, ученый из Нового Аргива

В темноте глубоких подземелий под Цитаделью Конклава кричал Лорд Ит.

Неприятный крик вырывался из изношенных легких. Он понял, что кричит уже некоторое время, не замечая начала одного вопля и окончания другого. Ит, естественно, не знал, настолько ли громок его голос, как слышат его уши, или лишь его хриплое дыхание звучит в тишине, словно окутывавшей его мягким и теплым одеялом.

Лорд Ит, бывший правитель Цитадели, бывший Лорд Верховный Маг, бывшая высшая сила Конклава, этого собрания некромантов, волшебников, магов и любителей заклинаний, осознал, что думает о своих криках, чтобы не кричать. Он уцепился за эту мысль. Вокруг первой мысли собрались другие, хрупкие мерцающие угольки, которые можно взрастить и собрать в яркие моменты или даже часы ясного сознания.

Он знал, что все это бесполезно, так как клетка, в которую он помещен, высасывает его жизнь, его силу, величие и знания, ослабляя его до тех пор, пока он не уснет, и к нему снова придут видения.

В этих видениях его будут пытать такие существа, которых Ит даже не мог себе представить во время бодрствования. Он снова проснется, крича, и будет вопить до тех пор, пока опустошающее воздействие клетки снова не истощит его. Этот цикл был бесконечен, столь же прочен и вечен, как прутья его клетки, и его нельзя было прервать.

Клетка Лорда Ита была отлично сделана из водного серебра, ее прутья переливались и блестели как замерзший водопад. Они были тонкими, словно паутина, и прочными, словно сталь. Лорд Ит знал, насколько крепкими они были, поскольку в долгие ночи своего заточения пытался их сломать. Высоко над ним, в огромных пиршественных залах Цитадели, водное серебро служило чародеям и волшебницам в качестве столовых приборов, но в случае Лорда Ита его использовали, чтобы как следует его удержать, словно насекомое, готовое для демонстрации и препарирования.

Сама клетка висела на цепях из водного серебра над черной бездной, столь глубокой, что даже Ит не знал ее истинных пределов. Она всегда была здесь, еще до основания Конклава, до того, как ныне исчезнувшие хитрые монахи построили здесь свой дом, до эпохи Братьев и их ужасной войны, погубившей мир.

Прутья клетки едва блестели холодным, тусклым светом, который встречается лишь у светлячков и некоторых видов грибов. Сейчас прутья, естественно, сверкали ярче, чем до этого. Клетка узнавала, когда он думал, пребывая в своем уме, и реагировала соответственным образом. В конце концов Ит устанет и перестанет мыслить здраво, его силы кончатся, и он снова вернется в безумие своих видений.

Эти моменты ясного сознания всегда заканчивались подобным образом. Он начнет думать, собирать свои мысли, и тщательно изготовленные и заколдованные прутья клетки постараются украсть их. Он знал, что у него мало времени.

Ит собрался с мыслями и подумал о землях наверху, о замке, раскинувшемся под черно-серым небом, об окружавших его огромных холмах и болотах. Когда-то он грезил об огромном лабиринте, который однажды окружит эти владения и будет губить всех путешественников, кроме самых настойчивых. Эта мечта умерла, как умерли и многие другие. Прутья клетки на мгновение загорелись ярче, водное серебро уже высасывало из него силу.

Ит вспоминал о своих бывших землях, которыми теперь владел Захватчик. При мысли о нем в глубине души Ита загорелось маленькое пламя ярости, но маг подавил его и сконцентрировался на землях, которые не видел долгие годы.

Заполнив мысли этими воспоминаниями, Ит открыл маленький уголок в глубине своего разума, в той части, которая в основном оставалась в здравом уме, до которого еще не добрались сила клетки и создания из его видений. Он чувствовал, как энергия в нем растет, достигает высшей точки, и покидает его, когда он послал в мир снаружи жалобный мысленный призыв.

Заклинание забрало из него драгоценную энергию, и Лорд Ит на мгновение потерял сознание. А, может быть, ему это показалось. Может быть, в первую очередь ему показалось, что он произнес заклинание. Прутья уже снова потускнели, и он хладнокровно заметил, что его руки настолько крепко сжимают металлическую паутину, что на его запястьях вибрируют мышцы.

Неужели это был сон, засомневался Ит и почувствовал, что темнота внутри него снова начала возрождаться, угрожая победить его недолгое состояние здравого рассудка. Он отпустил прутья и встал, уперев кулаки в бока, длинные ногти впились ему в ладони. Он чувствовал боль в руках, и на мгновение она отогнала темноту. Было хорошо ощущать хоть что-то.

Вдалеке раздался звук отпираемой двери, гремящих в замке ключей, скрипящих при повороте ржавых петель, и тихий шум от удара дубовой двери о каменную стену. Затем раздался четкий скрип башмаков с хорошими кожаными подошвами о камень, спускавшийся к тому месту, где его клетка висела над бездной. На стенах плясали тени от приближавшегося фонаря.

На мгновение он подумал о своей мысленной мольбе и позволил себе роскошь задуматься о том, что свет был ответом на этот зов. Нет, поправил он себя. Тому, кого он искал, не требовались ни ключи, ни крепкие башмаки, ни факел, чтобы попасть сюда.

Это был Обманщик. Захватчик. Майрсил. Тот, кто бросил Ита в эту клетку из таинственного металла и занял его место в качестве Выпускника Мага, первого среди равных, правителя Конклава. Только Захватчик знал, где находится Ит. Он единственный незваным приходил навестить его.

Темнота совершила попытку завладеть разумом Ита и утащить его обратно в безумие. Она голосила и стонала, умоляя его покинуть сознание и бежать в теплое сердце сумасшествия. Ит представлял материальных гремлинов, кружащих вокруг него и старающихся защитить от Майрсила, утащить его в безопасные глубины его мучительных видений. Старый маг боролся с искушением, или, по крайней мере, полагал, что делает это, но когда его разум прояснился настолько, чтобы вновь зрение сфокусировалось, Захватчик стоял всего в нескольких футах.

Майрсил Обманщик был роскошно одет, словно только что покинул пиршество, а, вероятно, так и было. Его золотой плащ был украшен мехом горностая у шеи и на рукавах. Рубашка и штаны были пошиты из бархата столь сочного багрового цвета, что казались частью вечернего неба. На его лице была маска, и Ит внезапно вспомнил, что такие маски были в моде, когда его лишили свободы в первый раз. Золотая маска Обманщика окружала его глаза и прикрывала нос, делая его похожим на хищную птицу. Шипы над глазами следовали за его бровями, переходившими в длинные темные волосы, спадавшие на плечи. Благодаря этому он тоже походил на хищника.

– Прошло некоторое время, – сказал Майрсил спокойным и приятным голосом.

Ит заметил, что, произнося эти слова, Майрсил поглаживал очень большой рубин на безымянном пальце правой руки.

– Почти год прошел с того момента, когда ты чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы поговорить. Мы уже боялись, что навсегда потеряли тебя.

Ит ничего не сказал. В голове он прокручивал эти беседы, несколькими изысканными фразами доводя Майрсила до белого каления, но когда Майрсил приходил, слова и яд внутри старика так быстро вырывались на поверхность, что его речь мало отличалась от лая. Поэтому Ит держал язык за зубами.

– По правде говоря, никто о тебе не спрашивал, – продолжал Обманщик, лицезрея молчащего Ита. – Большинство вообще забыло о тебе. Прошло уже больше десяти лет. Но я помню о тебе, старина. – Теплая живая улыбка расцвела под ястребиной маской. – Да, я помню тебя.

Ит сообразил, что он все еще сжимает кулаки, и медленно и важно разжал их. Он смотрел на Майрсила так, как обычные люди смотрят на ядовитую змею.

– Я знал, что ты пришел в себя, – произнес Обманщик. – Я могу почувствовать, как в твоих игрушках мерцает твоя сила.

Он засунул руку под мантию и вытащил жезл. Его эфес, такой же, как у сабли, был изготовлен из того же сплава водного серебра, которое удерживало Ита на месте. В кончик был вставлен светлый кусочек кварца. Нет, не кварца, подумал Ит, память из глубин его разума подсказала ему, что это был силовой камень, один из немногих, переживших Последнюю Битву, когда Урза и Мишра попробовали разрушить мир.

Иту показалось, что он сумел остаться неподвижным, но что-то его выдало, и Майрсил хрипло засмеялся, словно ворона.

– Ты узнаешь свои игрушки, старина? Тогда ты должен знать, что эта штука была наиболее полезна для выявления инакомыслящих и подстрекателей. Поэтому я точно знаю, что никто по тебе не скучает, а большая часть вообще забыла о том, что ты когда-то был здесь.

Обманщик снова засмеялся. Бледно-розовый силовой камень вспыхнул ненадолго, а когда он погас, жезл уже исчез под пышным плащом.

– Но я помню достаточно, чтобы внимательно следить за тобой.

Эти слова должны были послужить жестокой насмешкой, но Ит разгадал их. Несмотря на прошедшие годы, Майрсил все еще боялся его. Он почувствовал еле уловимое проявление магической силы Ита далеко под землей и сразу же прибежал, чтобы убедиться в том, что его бывший наставник все еще в плену.

Это слегка согрело сердце Ита. Заключенный в клетку над бездонной ямой, похороненный под катакомбами его собственного замка, он все еще пугал Обманщика. Это служило слабым, но достаточным утешением, и помогало сдерживать темноту.

– Я полагаю, что ты не передумал? – спросил Майрсил, его лицо внезапно посуровело, а поведение стало недвусмысленным.

Ит моргнул и порылся в памяти в поисках подобного предложения. Ему удалось найти лишь обширные темные пустоты. Он подумал, что часть его памяти уже пожрали гремлины из его видений, и молча и неподвижно смотрел на Майрсила.

– Ты ведь знаешь, это так просто – сказать мне, и несколькими словами купить свободу, – сказал Майрсил, его голос слегка дрожал.

Ит продолжал пристально смотреть на Майрсила. Его голос охрип от крика, ему было тяжело дышать, но в этот момент он не ощущал потребности кричать.

– Ты не хочешь спасти себя, – раздраженно сказал Майрсил. Он снова принялся играть огромным красным драгоценным камнем в кольце. – Если ты продолжишь так себя вести, то все твои знания умрут вместе с тобой. Ну же, старина, я знаю тебя лучше, чем ты сам. Я когда-то был твоим учеником, и ты во всем доверял мне. Сдавайся! Не позволяй своей гордости погубить знания! Расскажи мне то, что я хочу знать!

Ит чувствовал, как в глубине его разума двигаются гремлины, но, сжав челюсти, бросил взгляд на Обманщика. Он знал, что до того момента, когда темнота заполнит остальную часть его разума и утащит его в спокойное безумие, осталось недолго.

– Твоя цитадель в моих руках, – сказал Майрсил. Внезапно из-под плаща снова появился на свет жезл, силовой камень на его конце сверкал словно кровь. – В моих руках твое оружие, последователи, магия! Что есть у тебя, чего я не могу заполучить? Ты уже почти истощен! Скажи мне то, что я должен знать! Открой мне тайну Урзы!

Слова были подобны огромному железному ключу к остаткам рассудка Ита, ломающемся при повороте в изъеденном ржавчиной замке. Смазанный, но (как казалось) неиспользовавшийся годами, механизм щелкнул и встал на место. Теперь Ит знал, что ищет Майрсил. Что не досталось ему, владеющему всем, что когда-то принадлежало Иту. Ит снова знал, почему он был заключен в эту клетку, а не убит, когда Обманщик захватил его титул и место во главе стола.

Ит вспомнил, что жаждет Майрсил.

Бывший Лорд Верховный Маг смотрел на Обманщика, уголки рта старого мага слегка поднялись. Это была лишь слабая тень улыбки, но, тем не менее, это была она.

Майрсил увидел улыбку и выругался, его рот под маской сжался в презрительную усмешку. Он поднял жезл, и на его острие заплясала молния. Затем она рванулась к клетке, электрический разряд обвился вокруг прутьев из водного серебра и вонзился в плоть старого мага. Ит застонал, когда молния прошла через него. Этим обычно беседы и заканчивались, прошептали гремлины в глубинах его разума. Он разочарует Майрсила, а Обманщик мелко отомстит его плоти.

Ит потерял сознание. В таком состоянии у него не было видений, он находился в безопасности и от Майрсила, и от гремлинов. Это было лишь забытье, и пока Ит медленно приходил в себя, он понял, что лишился чувств. Может быть и стоило провоцировать Майрсила.

Ит не знал, сколько времени он был без сознания. Когда он окончательно пришел в себя, Майрсил уже ушел. Он не слышал стука башмаков Обманщика по камням, когда он покидал подземелье, его проклятий, и звука дальнего тяжелого удара двери о косяк. Он мог себе это представить, и этого было вполне достаточно.

Если только, подумал он, он вообще не выдумал всю беседу.

Нет, убеждал себя Ит. Здесь был Майрсил Захватчик, как всегда переполненный гордостью и глупостью. Руки старика еще болели в тех местах, где он схватился за прутья, и там, куда попали пляшущие молнии. Майрсил был здесь.

Теперь здесь был кто-то еще.

У Ита ушло мгновение на осознание того факта, что он не один. Новоприбывший без движения стоял на том же месте, где несколько мгновений (часов? дней?) назад стоял Майрсил.

Это была высокая, долговязая подделка под человека, которого растянули дыбе и вылечили, сохранив несколько удлиненную фигуру. Запястья существа свисали до колен, наклоненная вперед голова сидела на широких сгорбленных плечах. Он был закутан в старую одежду и сгнившие тряпки, один слой на другом. У существа были бледные синеватые пальцы, а лицо было скрыто за складками капюшона.

Оно ждало, пока Ит заговорит. Бывшему Лорду Верховному Магу понадобилось долгое время, чтобы сообразить, что именно это существо он выпросил своим жалобным заклинанием. Ит сам вытащил это оборванное существо из тайного укрытия. В его голове нашлось еще несколько ключей, и он вспомнил, кем и чем когда-то было это существо, и как оно теперь служит Иту.

Ит боролся изо всех сил. Стычка с Майрсилом отняла у него слишком много. Он чувствовал, как темнота в глубинах его разума уже движется вперед, стремясь утащить его в забытье. Истощение ослабило его и сделало уязвимым, и вскоре сон сморит его. Для Ита сон означал не спокойное бессознательное состояние, а опасные смертоносные видения, которые, если о них подумать, могут свести с ума.

В последнее время Ит много думал о них.

– Помоги мне, – проскрипел он, обращаясь к существу, его голос был похож на скрип изорванных кожаных башмаков на ногах у оборванца. Существо не двинулось с места, поскольку было столь же бессильно против клетки, как и Ит.

Пленный маг покачал головой, пытаясь сдержать темноту одной лишь силой воли. Она не отступит.

– Ищи помощь, – сказал он одетому в лохмотья человеку. – Приведи мне того, кто обладает ключом. Того, кто владеет тайной. Приведи его ко мне, чтобы он смог освободить меня.

Оборванное существо кивнуло, или Иту это показалось, и отвернулось. Но Ит уже соскальзывал в преследующее его безумие. Он начал уходить в темноту, в те видения, где гремлины объединенными усилиями пытались украсть все остатки реальности и грозили уничтожить все воспоминания о том, что было раньше.

Все события недавнего прошлого уже расплывались. Ит сомневался в том, существовала ли оборванная фигура, была ли беседа со своим бывшим учеником-предателем или даже клетка, удерживающая его. Образы смешивались с видениями гремлинов с темной плотью, которые, казалось, пытались выбраться из его кожи.

Когда темнота поглотила его, глубоко под Цитаделью Конклава Магов Лорд Ит испустил резкий крик безумца. Казалось, что, начав кричать, он никогда не престанет.

Глава 1

Воспоминания о земле

Сквозь века до нас дошли сведения о живших во время Тьмы легендарных личностях, таких как Ит, внушающий ужас Оборванец, Старейшина Вервамон и Тивадар из Торна. Но одна личность является загадкой среди всех загадок. Время от времени, и вплоть даже до окончания Ледникового Периода, появляются упоминания о фольклорном персонаже по имени Джодах. Существовали предположения, что Джодах – это фамилия семьи волшебников или некий почтительный титул, а может быть просто ранее неизвестный Мироходец. Фактом остается то, что Джодаха (неважно, был ли он один, или их было много) сегодня рассматривают как одного из основателей магии в том виде, в котором она известна нам.

Аркол, ученый из Аргива

– Я замерз, – сказал Джодах, съежившись над незажженным костром.

– Ты всегда мерзнешь, – смеясь, ответил Воска, демонстративно потирая руки над собранным сухим хворостом и листвой в яме, обложенной камнями.

– Все время холодно, – ответил юноша. – Весь мир мерзнет.

– Ну, становиться теплее не собирается, – сказал учитель, – поэтому ты можешь спокойно согласиться с таким ходом событий и продемонстрировать мне свое умение. Зажги огонь. Прогони холод. – Он провел рукой над кострищем, разорванный рукав его одежды развевался на холодном вечернем ветру.

Джодах смотрел на толстую вязанку хвороста с чувством, похожим на ненависть. Ненависть к холоду. Ненависть к нынешнему состоянию дел, к удаленности от цивилизации и семьи. Ненависть к Воске за то, что тот поставил его в такое положение, за то, что повел их по этой богом забытой тропе. А в первую очередь, ненависть к себе за то, что отправился с этим колдуном, восхваляющим самого себя.

Злость злостью, но груда сухого дерева оставалась на дне неглубокой ямы. Если бы действие магии зависело только от силы воли, то Джодах уже был бы могущественным магом, могущественнее чем Воска и Джарсил, легендарный маг из его рода, и даже сильнее, чем Урза и Мишра, устроившие Опустошение.

Могущественнее кого бы то ни было.

Но Воска скажет (а он обязательно выскажется, понял Джодах, если не попробовать быстро что-либо предпринять), что только сила воли, ярость или ненависть не высвобождают магию. К ней вели другие пути, и время, проведенное в учениках у Воски, научило его хотя бы этому.

Джодах попробовал перестать хмуриться. Он знал, что Воска может зажечь огонь с помощью нескольких слов и легкого движения руки, но сейчас дело было не в этом. Замысел состоял в том, что Джодах зажжет огонь без кремня, трута и всего остального, одной лишь силой разума.

Это было испытание, а их Джодах ненавидел еще больше, чем холод.

Джодах расправил плечи и покачал головой, стараясь очистить свой разум от гнева и раздражения. Его длинные темные волосы, которые после бегства с побережья он носил распущенными, при движении нежно и ласково касались щек. Покачивание не очень-то помогло привести мысли в порядок, но действие было правильным, как и следовало из объяснений Воски о том, как работает магия. Все шло хорошо.

Джодах глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

– Всякий раз, когда ты хочешь начать, – сказал Воска. Он откинулся назад и, прищурившись, разглядывал темноволосого парня. Джодах задал себе вопрос, не насмехается ли над ним старик. Может быть. Воску регулярно смешило большинство вещей, с которыми он сталкивался, особенно Джодах. Морщины в уголках глаз старика свидетельствовали о том, что смеется он регулярно.

– Я хотел бы приготовить этих зайцев до полуночи, – небрежно сказал Воска, указывая на освежеванных и выпотрошенных зайцев, лежавших на плоском камне и ожидавших только прикосновения огня.

Джодах снова пристально уставился на груду валежника. Теперь он смотрел сквозь него и думал о земле. Это и служило одним из ключей к магии, как еще в начале его ученичества заявил Воска. Земля хранит свою силу возле сердца, сказал старик, и лишь ждет того, кто обладает талантом, волей и терпением, чтобы вызвать ее. Это вызывало воспоминания, с их помощью человек узнавал землю так же, как и себя. А в случае Джодаха – лучше.

Юноша подумал о горах над древними семейными владениями. Воска говорил, что воспоминания о горах хранят в себе огромную мощь пламени и бурь. Огонь происходил с гор, и воспоминания о них могут помочь его вызвать. Джодах сотни раз видел, как Воска это делал. В холодные ночи, подобные этой, он шаг за шагом показывал, как надо действовать, но сегодня Воска впервые потребовал, чтобы он сделал все самостоятельно.

Джодах не мог вспомнить горы. Горные цепи, подернутые туманом, были видны из его семейных владений, но горы всегда были далеко, они словно стражи стояли на западном горизонте. Там находились погибшие королевства гномов, а теперь обитали новые племена гоблинов и орков. Горам отдавали должное, их уважали и одновременно боялись. Воска не опасался гор. Он утверждал, что вырос в Керских скалах, и горы были для него родным домом.

Вместо гор Джодах думал о своей родине, удаленной от него на многие лиги. Он думал о фермах и садах провинции Гива. Когда его прапрадеду, могущественному Джарсилу, было столько же лет, сколько Джодаху сейчас, то человек мог целый день ехать в любую сторону и все равно встречать арендаторов, вассалов его семьи, а поместья приносили богатые урожаи яблок, вишни и клюквы. Даже когда был жив его дед Таргрин, урожаи были изобильными, и выплачиваемой крестьянами десятины вполне хватало, чтобы наслаждаться жизнью. При жизни Джодаха фруктовые сады заросли сорняками, большая часть окрестных ферм опустела, поскольку хозяева не успевали обрабатывать землю из-за становившегося все более коротким лета, и земли в основном превратились в пастбища. Усадьбу после Опустошения построила мать Джарсила, но прошедшие затем годы отразились и усадьбе. В тот холодный дождливый день, когда семья окончательно покидала поместье, юноша в последний раз видел родной дом, деревянные подпорки уже опасно прогнили, а черепичная крыша прогнулась в середине.

Часть разума Джодаха подсказывала, что он должен отринуть воспоминания о поместье и старых фермах, поскольку огненная магия, которую он пытался найти, обитала в горах. Но, однажды начав, он уже не мог избавиться от воспоминаний о доме. Он знал, что больше никогда не увидит ни его, ни, возможно, свою уцелевшую семью.

Однако, из воспоминаний о родине возник свет, словно в разуме Джодаха открылась некая дверь или вспомнился сон. Он знал, что это и есть магия – та таинственная сила, которая управляла всем произнесением заклинаний, это – основа, которая питает машину видений. Это была не магия гор, полная огня и яростных камней, а скорее магия, возникшая из его воспоминаний об окружавших лугах, полях и равнинах. Джодах чувствовал запах ветров, дующих кратким, теплым летом над залитыми солнцем нивами, и слышал крик одинокого летнего ястреба.

Такая энергия не годилась для зажигания огня, но это было все, что явилось ему, и явилось без приглашения. Джодах знал, что попытка сохранить или отвергнуть ее может нанести ему вред. Это тоже был один из первых уроков Воски. Джодах воспользовался энергией, потянув ее из своих воспоминаний, словно пряха, тянущая нить с колеса прялки. Одна часть его разума видела хворост в кострище, а другая была где-то в другом месте, в их фамильном поместье, слушая рассказ бабушки о том времени, когда земля была во всей красе. Он собрал все вместе и сфокусировал энергию на собранной куче листьев и маленьких веточек. Затем что-то шевельнулось внутри него, в глубине его разума.

Сидя напротив Джодаха, Воска наблюдал за парнем сквозь полуприкрытые веки и был почти уверен, что тот неожиданно покачает головой и признает поражение. Старый маг молчал, пока Джодах готовился и размышлял, хотя, как правило, ему приходилось обучать, сосредотачивать и направлять мысли мальчика. Если юноша сможет зажечь огонь, то значит он хорошо усвоил уроки. Если не сможет, ну что же, они достаточно далеко от цивилизации, чтобы не привлечь излишнего внимания, и достаточно близко к ней, чтобы отвести Джодаха к церковному лекарю, если он причинит себе вред.

Воска хотел, чтобы юноша достиг успеха, но в этот раз не собирался проходить весь путь вместе с ним. Последние полтора года он говорил Джодаху, что маг должен самостоятельно постигать суть вещей и не надеяться ни на кого, даже на своего учителя. Воска чувствовал, что у Джодаха есть чутье, хотя тот начал учиться слишком поздно – когда ему было пятнадцать. Все же Джодах проявил способность к искусству, в нем текла кровь старого Джарсила, а тот был легендарным магом.

Воска отвлекся от своих мечтаний, когда глаза на худом мальчишеском лице Джодаха расширились от удивления. Он качнулся вперед, разведя руки в стороны. Заклинание должно было произноситься по-другому. Что-то было не так.

Между руками Джодаха вокруг кучи валежника возник огромный раскаленный светящийся шар, в одну секунду он стал еще белее и горячее. Воска предупреждающе крикнул, но его голос заглушил треск. Трещала не молния, а свет, искрившийся и поглощавший воздух в центре костровой ямы. Свет полностью лишил все вокруг своих красок и оттенков, деревья и камни, даже выцветшее шелковое одеяние Джодаха превратились в белые лоскуты и черные тени.

Мгновением позже, словно феникс, возносящийся из своего охваченного пламенем гнезда, свет поднялся над кострищем и прожег себе дорогу сквозь древесный шатер у них над головой. Шар поднялся футов на двадцать, за ним тянулся факел света. Затем произошел беззвучный взрыв. Воска прикрыл лицо рукой и плотно закрыл глаза, но все равно он видел яркую вспышку от раскалившегося шара.

Остаточное изображение все еще жгло Воске глаза, и он долго моргал, пытаясь избавиться от голубоватого сияния в глазах. Когда старый маг снова смог видеть, он заметил, что стройный юноша уже склонился над кострищем и старательно подкармливает щепками мерцающее пламя. Светящийся шар, пройдя через кострище, поджег сухое дерево.

Воска нахмурился и открыл рот, чтобы сделать парню выговор, но не знал, что сказать. В конце концов, Джодах зажег все же огонь.

Наконец он произнес:

– Ты же не концентрировался на горах, не так ли?

Теперь пришла очередь Джодаха нахмуриться.

Некоторое время спустя молодой человек кивнул и сказал:

– Казалось, что все правильно. Вы ведь всегда говорили, что надо правильно чувствовать.

Воска посмотрел на парня с холодным безразличием и сказал:

– Я сказал так лишь один раз, когда еще мог видеть. Займись костром, а я закончу свежевать зайцев, если только твоя небольшая демонстрация не оживила их, и они не со страха убежали. После еды мы поговорим об этом.

Воска отвернулся от молодого человека, чтобы принести зайцев и скрыть широкую улыбку, стремительно появившуюся на его обветренном лице. Он был уверен, что едва он отвернулся, на губах Джодаха тоже появилась улыбка.

* * * * *

– Каким образом маг вызывает свои заклинания? – спросил Джодах после того, как они покончили с зайцами и выкопали из золы последние картофелины.

Беззвездное небо было темным, непрерывная облачность уменьшала мир за пределами костра до меняющихся очертаний черноты. В те дни на Терисиаре ночи почти всегда были облачными и беззвездными.

– Маги запоминают их различными способами, – сказал Воска. – Одни вплетают заклинания в песни и стихи, содержащие мнемонические ключи. Другие приписывают мысленное значение каким-то предметам одежды. На южном побережье, недалеко от древнего Алмааза, есть волшебники, чьи одеяния украшены гирляндами пуговиц. Они все время перебирают их, напоминая себе о каждом заклинании, которое они когда-либо произносили. Некоторые маги хаоса и вовсе не утруждают себя запоминанием и произносят заклинания по мере необходимости. Иногда я тоже так поступаю.

Наступила пауза, пока юноша переваривал информацию.

– А книги? – наконец спросил он. – Моя бабушка однажды сказала, что у ее деда было несколько книг на эту тему, хотя они уже давно пропали. А вы можете записать свои заклинания?

– Да и нет, – воодушевился Воска. – Записать заклинание – все равно, что записать танец. Это можно сделать, уловив каждый нюанс танцора, но сложно перенести со сцены на написанную страницу. То же самое относится и к магии. Ты можешь описать ее, попробовать объяснить, даже выучить ее, но без присутствия самой магии ты не сможешь правильно ее использовать. За долгие годы я видел много магических текстов, от ученых томов о природе маны и ее связи с землей до бесполезных сборников народных слухов и суеверий. Наиболее бессмысленны те книги, в которых магия объясняется для тех, кто уже постиг ее. Они настолько же ценны, как и те, в которых рыбу учат плавать. Все подобные фолианты, естественно, запрещены церковью.

Снова наступила пауза, затем Джодах задал вопрос:

– А как вы запоминаете свои заклинания?

Воска позволил себе хищную, похожую на волчий оскал, усмешку.

– Я представляю себе огромный замок в Керских горах, где я вырос. В каждой комнате моего мысленного замка есть балкон, выходящий на горы, из которых я черпаю свою силу. В каждой комнате я храню одно используемое мною заклинание в дом воспоминаний.

Джодах немного поразмышлял над этим. Он думал о старой усадьбе среди потрескавшихся каменных плит и заросших сорняками садов. Вспоминал о входе в нее – широких лестничных площадках из пожелтевшего гранита и потрескавшегося гагата, видевших поколения грязных ног. Поместив свое заклинание, свой светящийся шар, у подножия широкой лестницы, построенной одновременно с домом, он мысленно снова закрыл входную дверь.

Воска потянулся к своему мешку и вытащил небольшой серебристый диск размером с ладонь. Он протянул его Джодаху через огонь, и юноша осторожно взял его.

В свете костра Джодах увидел в диске свое отражение: длинные черные волосы, свободно разметавшиеся над ушами, черные брови над пронзительными темными глазами. Он внимательно посмотрел на щетину на своем лице, первые попытки вырастить бороду и усы, обрамлявшие его рот с тонкими губами. Он сжал губы в тонкую линию.

– Это зеркало, – просто сказал он.

– Наблюдателен, как всегда, – сказал Воска с улыбкой. – Его создали до Опустошения, как и почти все вещи, имеющие в наши дни какую-то ценность. Бедный маг, первым обучавший меня магии, дал его мне после того, как я произнес свое первое настоящее заклинание. По той же причине я отдаю его тебе.

– Оно волшебное? – брови Джодаха поднялись над узким носом.

Воска засмеялся.

– Все волшебное, – сказал он. – Нити и переплетения потоков магии проходят сквозь нас точно так же, как и через землю.

– Магия заставляет его работать? – спросил Джодах.

Воска ответил: – Зависит от того, какой вид магии ты хочешь заставить работать. Некоторые зеркала используются для предсказаний. Некоторые для медитации. А это … – Он замолчал.

– Для чего я могу его использовать? – напомнил Джодах.

– Для отражения, – снова засмеялся Воска.

Джодах почувствовал, как кровь приливает к его лицу, и Воска добавил:

– Парень, не злись. Мой первый учитель сказал мне то же самое. Он многое мне рассказал, например, что зеркало было частью заброшенного механизма, найденного в пустыне, или что его создали в рудниках, где Ашнод Бессердечная держала своих рабов. Я посчитал, что оно подходит для того, чтобы видеть себя таким, каким меня видят другие, и подумал, что тебе оно тоже пригодится.

Джодах снова посмотрел в зеркало и увидел в нем отражение молодого человека, уже не мальчика, но еще не взрослого. Воска был прав, но его насмешки докучали Джодаху. Вне зависимости от происхождения зеркало было крепким и прохладным, непохожим на то, что делают в эти дни.

Юноша кивнул и сменил тему.

– Почему запрещены книги о магии? – спросил он.

– Это все церковь, – ответил Воска, приканчивая последнюю картофелину и осматриваясь вокруг, не осталось ли что-нибудь из еды. – Они занимаются запрещением.

– Но почему церковь запрещает их? – настаивал Джодах.

На лице Воски снова мелькнула улыбка.

– Церковь хочет запретить все. Это дает работу их священникам.

Джодах ничего не сказал, рассматривая угольки костра.

Воска тихо и серьезно добавил.

– Понимаешь, они боятся магии. Они пытаются запретить то, что не могут контролировать.

– Мы контролируем магию, – сказал Джодах, – или пытаемся.

– Но они не контролируют нас, – сказал Воска, – и боятся того, что магия может с ними сделать.

Пытаясь разобраться в логике Воски, Джодах закрыл глаза. – Но мы не угрожаем церкви. Нам все равно, что они делают.

– Они этого не знают, – произнес Воска, – и боятся того, чего не знают.

– Это бессмысленно, – вздохнул Джодах.

– Смысла нет и в Церкви Тала, – сказал старик, улыбаясь, словно Джодах обратил особое внимание на это. Затем добавил: – Ты знаешь об Опустошении.

Джодах почувствовал, что с ним обращаются как с ребенком. – Все знают об Опустошении Урзы, – резко ответил он.

– Его также называют Опустошением Мишры, – быстро добавил Воска, – еще называют Войной Братьев и Войной Древних Времен.

– Я знаю предания, – сказал Джодах, в его голосе осталась обида.

– Тогда расскажи мне историю, – попросил Воска при умирающем свете костра. – Расскажи о том, что произошло.

Джодах помолчал и сказал: – Были два брата, Урза и Мишра. Они сражались друг с другом, стремясь править миром, а в результате они изменили и опустошили мир. Разрушали землю. Топили целые острова. Сжигали целые города. Из-за их действий мир теперь стал холоднее, темнее и опаснее. В некоторых преданиях говорится, что они убили друг друга. В других написано, что один убил другого, затем сошел с ума и бежал, стремясь найти новые земли для уничтожения.

– Они были могущественными магами, – сказал Воска.

– Они не были магами, – сказал Джодах. – Моя бабушка рассказывала мне предания и говорила, что они не были магами. Они были могущественны и создавали огромные механизмы, но не были волшебниками. Волшебники – это другие.

– Дело в том, – сказал Воска, – что они были могущественными, отличались от других и обладали способностями, которые отсутствуют у большинства людей, поэтому все считают их магами. Именно поэтому церковь разыскивает магические книги, чтобы сжечь. Именно поэтому преследуют чародеев и сжигают на кострах магов и умельцев.

Джодах поднял взгляд от костра. – Потому что они боятся, что кто-нибудь еще станет таким же могущественным, как Урза и Мишра?

Воска кивнул. – Столь же могущественный человек будет большой проблемой для самой церкви. Церковь Тала не любит соперников.

Что-то тяжелое тихо споткнулось о корень дерева на склоне несколько ниже их лагеря. Раздался резкий гортанный смех, потом зазвучали другие затихающие звуки. Затем засмеялись еще резче, но несколько более глухо.

Джодах быстро взглянул на Воску. Старик резко встал, за полтора года Джодах не видел, чтобы маг двигался с такой скоростью. Старый маг больше не улыбался, его рука потянулась к бедру, словно пытаясь выхватить меч, которого там не было.

– Что за… – начал спрашивать Джодах, но старый волшебник жестом заставил его замолчать.

– Гоблины, – сказал Воска едва слышным шепотом. – Отойди выше по холму мне за спину и сиди тихо.

Слова были произнесены столь резко, что Джодах кивнул, затем быстро вскарабкался вверх и укрылся в кустарнике, засунув зеркало в высокий сапог и одновременно вытащив оттуда короткий нож. Он встал на колени возле искривленного раздвоенного ствола древнего дуба.

Снизу послышались новые гортанные голоса, пытавшиеся говорить по-человечески, но не обладая подходящими голосовыми связками. – Ой, огонь! – наконец произнес один из них. – Кто-та дома?

– Привет, там, в темноте, – раздался в ответ уверенный и строгий голос Воски, в его голосе снова была слышна улыбка. – Всего лишь одинокий путник, стремящийся к уединению. Только и всего.

У подножия холма снова раздался гортанный смех.

Джодах вглядывался в темноту, стремясь рассмотреть зеленокожих существ. Он и раньше видел гоблинов в Гиве, точнее их кожу, натянутую на деревянные рамы в качестве охотничьих трофеев. Не имело значения, сколько их перебьешь, казалось, что их всегда остается больше. Они обычно обитали у себя в горах, если только не совершали набеги, но ближайшая людская ферма находилась на расстоянии многих миль. Почему они …?

Сердце Джодаха ушло в пятки. Конечно. Они же заметили свет. Гоблины отправлялись в набег или возвращались домой и тут увидели, как над лесом поднимался созданный им огонь. Они и отправились к его источнику.

В итоге они пришли к ним.

Ниже по склону снова раздался голос: – Еда для нас есь?

Воска засмеялся. Этим смехом он пользовался при общении с чиновниками и купцами. – У меня был заяц, но, боюсь, вы опоздали. Здесь есть слабый огонь, если вы замерзли, но больше ничего интересного для вас нет. Вам лучше идти своей дорогой.

Внизу послышалось бормотание, Джодах сильнее высунул голову из-за дерева. Воска спокойно стоял спиной к укрытию юноши, между ним и гоблинами находился костер.

– Можа для нас ничо нет, – произнес голос, – а можа есь. Дмаю надо пати посотреть.

– Вас не приглашали, – бесхитростно ответил Воска, – и предупредили.

Снова раздался смех, в кустарнике что-то зашевелилось, и к костру вышел первый гоблин.

Он казался издевательством над обликом человека, голый до пояса, бедра обмотаны тряпкой. Его зеленая кожа была покрыта бородавками, под ней виднелись крепкие мускулы, и, в отличие от тех гоблинов, которые Джодах видел в городах.

Существо со сгорбленными плечами было короче и коренастее Джодаха, его руки практически волочились по земле. Оно двумя руками держало дубину, и, как заметил юноша, ее конец был испачкан каким-то темным липким веществом.

На лице гоблина доминировала пасть, скорее даже жерло, нежели рот, утыканное острыми зубами, скошенными в разные стороны. Тяжелые брови защищали глубоко посаженные налитые кровью глаза, а уши, больше похожие на уши мула, торчали на макушке в разные стороны.

– Тя тоже не звали, – прорычал гоблин, – с тоим преуждением. – Из-за кустов начали появляться другие тени.

Воска жестом сеятеля повел рукой от себя ладонью вверх. Вместо зерна под ногами первого гоблина и его соплеменников из земли выросли сотни маленьких снопов пламени. Лохмотья на вожаке загорелись, он завизжал, бросил оружие и начал хлопать себя по бедрам и в паху, отчаянно пытаясь потушить пламя. Остальные испугались огня и отступили.

– Строжно! – проревел один из них. – Тама кадун!

Воска засмеялся и показал пальцем на предводителя гоблинов. Из пальца вылетел огонь и попал ему точно в грудь. Зеленая плоть затрещала, гоблин закричал, когда огонь начал пожирать его тело.

Джодах не мог отвести глаз от Воски. Казалось, что старый маг делал все так легко: выбрал заклинание, вызвал в памяти воспоминания о земле, несколькими движениями руки выпустил силу, и магические результаты воплотились в огонь. Джодах знал, насколько это трудно, а Воска держался так, словно это не требовало усилий. Позже маг будет вымотанным, но в данный момент он легко обратил вспять группу участвующих в набеге гоблинов. Вожак сейчас представлял собой живой огненный шар, несшийся вниз по склону холма и рассеивавший по дороге своих собратьев.

Затем все изменилось. У подножия холма раздался звук натянутой тетивы, и в плечо Воски угодила гоблинская стрела. Старый маг поднял руку к плечу и выругался. Он утратил концентрацию, его заклинания стали бесполезными. Уцелевшие гоблины заметили это и громко закричали.

Джодах тоже закричал, схватил свой нож и поднялся с места. Он сделал два шага и упал на прохладный мягкий мох за кустами. Я споткнулся обо что-то, подумал юноша. Приземляясь, он развернулся, ожидая появившегося над ним какого-нибудь гоблинского разведчика, готового перерезать ему горло.

Но ничего не произошло. Хотя нет, он заметил у границы леса какую-то высокую фигуру. Для гоблина она была слишком высока. Одетая в темно-серое и черное фигура задержалась на мгновение и исчезла.

Джодах поднялся на ноги и попробовал рвануться вперед на помощь Воске, но на сцене появились новые действующие лица. Справа прозвучал охотничий рог людей. За ним последовал звук по меньшей мере двадцати спускаемых арбалетов, их стрелы словно злые осы полетели сквозь листву. Джодах видел, как два гоблина упали от попавших в груди и горло стрел с белым оперением. Оставшиеся в живых существа, утратив боевой дух, на мгновение заколебались и побежали вниз по склону холма вслед за горящим вожаком.

Их спасители уже выбрались на поляну. Новоприбывшие, одетые в доспехи из плотно прилегающих друг к другу пластин, остановились только для того, чтобы вытащить оружие или зарядить арбалеты. Затем они двинулись вниз с холма, преследуя гоблинов. Поверх доспехов на них были белые туники и лиловые плащи. Джодах понял, что они из Алсоора, следующего большого города на побережье.

Один из солдат остановился, чтобы взглянуть на Джодаха, пока тот поднимался на ноги. Джодах ожидал, что светловолосый молодой человек не старше его самого будет преследовать гоблинов. Вместо этого солдат сделал жест арбалетом, из которого следовало, что Джодах должен присоединиться к учителю. На арбалетном ложе лежал болт, а тетива была натянута и взведена.

Джодах медленно поднялся и пошел к раненому Воске. Старик вытащил из плеча гоблинскую стрелу и прижимал к ране залитую кровью руку.

На поляну вышел еще один человек – высокий, с твердой походкой. Он не был закован в броню, на его тунике были видны две солнечные вспышки – символ Церкви Тала.

Воска уже начал говорить. – Не знаю, как благодарить вас за своевременное спасение. Мы разбили здесь лагерь, когда гоблины…

Человек без доспехов ударил Воску кулаком в челюсть. Старик пошатнулся от удара, из уголка рта потекла струйка крови.

Джодах вскрикнул и сделал шаг вперед, но на его левое плечо опустилась рука молодого солдата в латной перчатке. Казалось, что к ней были приделаны клещи.

Человек без доспехов заговорил. – Вы обвиняетесь в использовании волшебства на землях Алсоора.

– Милостивый государь, это все гоблины, – произнес Воска булькающим от крови голосом.

– Земли Алсоора находятся под духовной защитой церкви Тала, таким образом по ее законам вы подлежите аресту, и вас будут судить. Меня зовут брат Танар. Вместе со мной вы отправитесь на суд в Алсоор. – Он отвернулся и сделал знак трубачу сыграть сигнал к возращению тех, кто преследовал гоблинов.

– Мы нашли то, зачем сюда прибыли, – сказал Танар, награждая Воску и Джодаха холодным взглядом.

Тыльной стороной руки Воска потер кровоточащий уголок рта. – Мне кажется, – сказал он достаточно громко, чтобы услышали и Джодах, и охранник, – нам лучше было уйти с гоблинами.

Глава 2

Инквизиция

Одной из самых могущественных сил во время Тьмы была Церковь Тала. Предполагают, что она образовалась при слиянии двух маленьких древнеиотийских культов поклонения солнцу, хотя сама церковь, находясь на вершине своего могущества, постаралась уничтожить все следы своего простого происхождения. Кроме того, в это время церковь взялась за уничтожение всех следов магии и самих волшебников. И хотя магия сумела уцелеть и даже одержать победу над подобным притеснением, этого нельзя сказать о несчастных чародеях, представших перед инквизицией Церкви Тала.

Аркол, ученый из Аргива

Комната была относительно богатой, по крайней мере по стандартам эпохи. В стене был камин, каменные стены увешаны толстыми гобеленами. Джодах заметил тяжелые столы и стулья из крепкого дерева и тяжелые портьеры, частично прикрывавшие окна в свинцовых переплетах, чтобы не впускать ночной воздух. Более того, Джодах обратил внимание на большое число металлических кочерёг и щипцов, их концы лежали прямо в камине и светились красным, словно глаза гоблинов.

Обратное путешествие в обнесенный стеной Алсоор заняло большую часть ночи, и теперь до рассвета оставалось лишь несколько часов. Самое время для вопросов, саркастически заметил Воска, поскольку большинство казней по расписанию должно происходить в то время, когда покрытое облаками небо освещают проблески рассвета, который для осужденных никогда не наступит.

Брат Танар надел на Воску изысканно украшенные наручники, и тот был вынужден держать руки перед собой. Браслеты были сделаны из железа и покрыты тонкой паутиной узора из серебристого металла. Узор напоминал рассыпанный по темному металлу сахар.

Воска попробовал пошевелить пальцами, и рисунок тускло засветился. Старый маг подавил крик и упал на колени, опустив голову на закованные запястья.

– Больше так не делай, – сказал брат Танар, поднимая Воску на ноги. Джодах понял, что означает «так» – любая попытка мысленно начать использовать магические силы земли. Браслеты несомненно обладали какими-то противомагическими свойствами. А как иначе заключить в тюрьму мага, если вы сами не обладаете магией?

Они не стали надевать оковы на Джодаха, но заставили его идти рядом с Воской, а за их спинами шли два стражника. Их не интересовало, что Джодах делает или говорит, пока он не пытался совершить побег.

– Куда они нас ведут? – тихо спросил Джодах.

– В Алсоор, – хрипло ответил Воска. С одной стороны рта темной струйкой запеклась кровь. Солдаты перевязали ему раненую руку, но в качестве предупреждения не стали лечить повреждение, нанесенное Танаром. – Церковь сильнее всего в городах, и нас ведут на церковный суд.

– Почему на церковный? – спросил Джодах.

– Потому что магия – это преступление против человечества, – сказал Воска с тихим смешком, неуместным в его нынешнем состоянии, – и лишь церковь обладает достаточным могуществом … и достаточной мудростью …, чтобы судить подобные преступления.

Джодах еще сильнее понизил голос: – Но почему они не заковали меня?

– Потому, – ответил Воска, в его голосе проскользнула веселье, – что никто не был свидетелем того, что ты произносил заклинание, а пока ты этого не сделаешь, по церковным законам ты невиновен. Они не заковывают невинных, а только тех, кто виновен. Они не животные, ты же знаешь.

Раздался еще один смешок, и в его голосе прозвучал слабый намек на торжество.

Джодах не был уверен в             правильности высказывания о том, что алсоорцы – не животные. Закончив преследовать гоблинов, охранники вернулись с коллекцией страшных трофеев, голов и рук, покидали их в мешок и взяли с собой. Джодах заметил, что по крайней мере на одной из голов были сожжены волосы, и задавался вопросом, не будет ли убийство приписано Воске.

Теперь, в запертой комнате на втором этаже представительства церкви в Алсооре, Джодах смотрел на нагревавшиеся кочерги и щипцы в камине и размышлял о человечности алсоорцев. Он чувствовал, как по спине у него побежали мурашки, причем не от прохладного вечернего воздуха, просачивавшегося сквозь занавеси.

– Миленькая отделка, – пробормотал Воска, не обращаясь ни к кому конкретному. – Мне нравится, как здесь все сделано.

Дверь справа открылась и закрылась. Потянуло легким ветерком. Вошел крупный священник в сопровождении двух женщин-писцов. Нет, это была священнослужительница, хоть и выглядевшая достаточно большой, чтобы победить двух из трех алсоорских стражников. Она была широкоплеча и высока, с впалыми щеками и тяжелым, задумчивым взглядом, который, казалось, всегда смотрел сурово.

Она тяжело прошла к столу, край ее одеяния прошуршал по каменному полу и отозвался в ушах Джодаха звуком множества ползущих змей. На ней была белая мантия, отмеченная знаком Тала – двойной солнечной вспышкой. В свете камина ее костюм имел цвет бледной разлагающейся плоти.

Огромная священнослужительница села в массивное кресло у стола. Джодах подумал, что Воска прокомментирует то, что огромный, чудовищный предмет мебели был специально создан для того, чтобы выдержать ее тяжесть, но старик ничего не сказал. Священнослужительница оперлась локтями о столешницу, переплела пальцы и взглянула на пленников.

Джодах снова почувствовал мурашки, когда его окинули взглядом, рассматривая и одновременно отвергая. Все выглядело так, словно она смогла заглянуть ему в сердце и разоблачила все грехи, мнимые и истинные. Он дрожал, ощущая, как ее взгляд переходит на Воску. Она долго пристально смотрела на старика, затем спросила скрипучим голосом: – Каковы обвинения?

Одна из писцов, простая девушка, державшая табличку возле лица, сказала: – Колдовство, ваша светлость.

Грузная женщина проворчала. – Есть ли свидетели преступления?

Заговорил брат Танар. – Я, ваша светлость. Мой отряд выслеживал на северных холмах совершавших набег гоблинов, когда мы стали очевидцами фонтана неестественного света, бьющего с одного из холмов. Когда мы добрались туда, то стали свидетелями сражения между этим колдуном и гоблинами. Маг с помощью адского огня и черной магии поджигал своих врагов на расстоянии. Мои люди включились в битву и разделались с гоблинами, а затем арестовали колдуна.

Джодах открыл было рот и хотел отвергнуть обвинение, но на его плечо опустилась тяжелая рука в перчатке, принадлежавшая охраннику, стоявшему у него за спиной. Он взглянул на Воску, но старик лишь покачал головой.

– Обвинения брата правдивы? – спросила священнослужительница у старого мага.

– Ну, это зависит от вашего толкования правды, моя леди, – начал Воска.

Священнослужительница прервала его, ударив мясистой ладонью по столу. – Я не ваша леди. Я – Примата Делфайн на службе в Ордене Святой Зилы, да освятится имя ее. Я обладаю полной властью в вопросах искоренения колдовства в восточных городах-государствах, поэтому со мной опасно играть. Вы должны называть меня ваша светлость или Примата Делфайн. Понятно?

Воска медленно кивнул, тщательно усваивая слова и тон приматы. – Я понял.

– Вы поняли что? – рявкнула примата.

– Я понял, – ответил Воска, сделав лишь еле заметную паузу. – Ваша светлость.

– Я еще раз спрашиваю вас, – сказала она, сжимая пальцы, – обвинения брата правдивы?

– Они правдивы в отношении того, что на склоне холма был фонтан света, – серьезно ответил Воска, – и по своей природе он мог быть волшебным. Мы с моим спутником, естественно, тоже его увидели и отправились туда, как гоблины и благородные рыцари Алсоора, чтобы изучить его.

– А обвинение в том, что вы напали на гоблинов, используя адский огонь? – напомнила Примата Делфайн тоном, спокойным словно каменная гробница.

– Я не могу сказать, что нападал на кого-нибудь, – сказал, воодушевившись, Воска, – скорее гоблины напали на меня, точнее на нас. Я принял меры предосторожности, зачерпнув чашей немного углей, и бросил их в вожака гоблинов, когда тот побежал на меня.

– Ваша светлость, – сказал брат Танар. – Гоблин загорелся при движении руки колдуна!

– Я не предполагал, что гоблины так легко … воспламеняются, – Воска ухитрился пожать плечами, несмотря на рану и скованные руки.

Джодах и раньше видел, как Воска притворяется невиновным, это представление обычно предназначалось для того, чтобы извлечь пользу из взимающего десятину землевладельца или преступившего закон покровителя. Его бойкая непринужденная ложь вызывала улыбку и избавляла их от неприятностей.

Лицо священнослужительницы оставалось неподвижным. – Вы говорите, что брат святой церкви ошибся?

– Ошибся? – невинно моргая, произнес Воска. – Я не могу даже представить себе, как слуга святой церкви может ошибиться, ибо его ведет свет Тала. Я просто утверждаю, что прославленный брат в своем священном рвении мог увидеть одно, а посчитать другое.

Уголок рта приматы дернулся, и Джодах подумал, что это максимум улыбки, на которую способна Примата.

– У вас живой ум, – сказала она, – чтобы быть колдуном надо думать быстро. Но здесь вы не добьетесь хорошего результата быстротой ума или бойкостью языка.

– Я понял, ваша светлость, – ответил Воска, слегка кланяясь, – и высоко ценю выше понимание и мудрость в недопущении осуждения невинного человека за ужасное преступление.

Звук, изданный Приматой Делфайн, являлся чем-то средним между фырканьем и хрюканьем. Она повернулась к Джодаху. – А ты, мальчик. Твой друг говорит правду? Или правду говорит брат Танар?

Ее глаза впились в него, и Джодах почувствовал, как у него пересохло во рту. – Я… – начал юноша и закашлялся. – Я видел все, что говорит мой друг Воска. Я видел и то, что описывает добрый брат. Я могу понять, почему брат полагает, что к этому имеет отношение магия, поскольку то, что один человек смог остановить отряд гоблинов, кажется чудом.

– Чудо, – Воска ухватился за слово. – Несомненно, в Книге Тала говорится о чудесах, и добрый брат, возможно, стал свидетелем одного из них.

– Тихо, – рявкнула примата. Джодах уже знал, что Воска сыграл в этой партии лишнюю карту. Глаза приматы оставались сосредоточенными на Джодахе. – У тебя, парень, странный акцент. Ты северянин?

Джодах слегка кивнул и ответил: – Я родился в провинции Гива.

– Да, – сказала примата. – Это важно. Это языческая провинция, полная бедных магов и колдуний. Ты когда-нибудь посещал школу?

Джодах открыл рот, чтобы возразить, но сдержался.

Потом он произнес: – Я никогда не ходил в церковную школу, если вы это имеете в виду. Меня учили дома. – Про себя он добавил, что те, кто это делал, знали больше, чем она узнает за всю жизнь.

Примата Делфайн печально покачала головой. – В эти дни мы видим очень много беженцев из Гивы, таких как ты. Холод, снег и гоблины гонят многих твоих соотечественников на юг в более цивилизованные земли. И здесь вы теряетесь, словно козы, которым нужен пастух. Церковь, – добавила она, – может стать им. Твоим пастырем.

Она поднялась из-за стола и медленно неуклюже обошла его, продолжая говорить. – Давным-давно, до Опустошения, Провинция Гива называлась Аргивом и была родиной Урзы и Мишры. Вы, конечно, слышали о них, – пауза продолжалась достаточно долго, чтобы Джодах кивнул. – Гива была языческой провинцией, там не верили ни в каких богов, кроме темных богов магии, и там же началась Битва Братьев. Большая часть мира до сих пор остается испорченной заклинаниями Братьев, и Книга Тала гласит, что мы должны заплатить полную цену за их колдовство.

Примата Делфайн стояла перед столом и снова смотрела прямо на Джодаха. – Урза и Мишра пользовались магией. Магия – преступление. Хуже того, это грех. – Черты ее лица на мгновение смягчились. – Грешник может быть прощен, но грех должен быть искуплен. Ты понимаешь?

Джодах кивнул, но уже медленнее.

На лице Приматы Делфайн появилась едва заметная улыбка. – Тогда ответь мне правдиво и безбоязненно – твой спутник пользовался колдовством?

Джодах смотрел на священнослужительницу, а не на Воску. – Нет, мадам.

Примата кивнула, и живот Джодаха взорвался от боли. От сильного удара юноша сложился пополам, и лишь стражники сзади сумели удержать его в вертикальном положении. В глазах юноши плясали искры, но и сквозь них он сумел увидеть, как брат Танар заносит кулак для нового удара.

– Ваша светлость, – сказала священнослужительница, откидываясь в кресле, заскрипевшем под ее весом. – Не мадам. Обращайся ко мне ваша светлость или Примата Делфайн. Я повторяю вопрос. Твой спутник пользовался колдовством?

На этот раз Джодах посмотрел на Воску, но на лице старика отражалась смертельная бледность, а брови были нахмурены. – Нет, ваша светлость, – начал он и был вознагражден еще одним сильным ударом в живот, не успев выговорить третье слово.

Повторение не сделало удар слабее. Джодах попытался прикрыть живот и отбить удар руками, но его крепко держали за запястья и плечи. Прошла целая вечность, пока в уголках глаз погасли искры.

– В третий и последний раз задаю вопрос, – сказала Примата Делфайн таким голосом, словно обсуждала покупку винограда на рынке, – твой спутник пользовался колдовством?

Джодах посмотрел на Воску. Казалось, что кровь совсем отлила от лица старика. – Нет, – просто сказал он и вздрогнул в ожидании удара. Но брат Танар не стал его бить. Вместо этого церковник отошел к занавешенному окну.

– Понимаю, – сказала примата, – и опечалена тем, насколько сильно распространилось разложение. Ты давно знаешь своего спутника?

Полтора года, подумал Джодах, но сказал: – Лишь несколько недель.

– А как вы встретились?

Когда земля совсем перестала приносить урожай, и моя семья окончательно покинула старое поместье, подумал Джодах. Когда снег лежал до летнего солнцестояния, один брат ушел к морю, другой отправился исследовать северные земли, умерла моя мать, а перед смертью она взяла с Воски обещание смотреть за Джодахом и научить его истинной магии. Это было полтора года назад.

Он сказал: – Мы встретились по дороге.

– Из Гивы? – спросила примата.

– Да, – ответил Джодах.

– Многие идут дорогой скорби, – сказала Примата Делфайн, словно цитируя кого-то. – Многие приносят печали с собой. – Затем она добавила. – Итак, ты встретился с ним на дороге.

– Да, – сказал Джодах.

– Вас обнаружили вдали от дороги, – сказала примата.

– Мы думали, что там есть путь напрямик, – сказал Джодах, затем вспомнил рассказ Воски и добавил, – и увидели свет.

– Ах да, – сказала примата, – свет. Тот самый, который видели брат Танар и гоблины?

Джодах пожал плечами. – Полагаю, что да.

Примата покачала головой. – Во время странствий твой спутник упоминал о магии?

– Нет, ваша светлость.

– Он произносил заклинания? Призывал существ из преисподней? Вызывал отвратительных созданий?

– Нет, ваша светлость.

– Он учил тебя магии? – спросила она.

Джодах поднял глаза и обнаружил, что ее глаза снова впились в него. – Нет, ваша светлость, – справился он, но его голос звучал слабо и фальшиво, как оловянная монета.

– Мишель, – сказала примата, ближайшая девушка положила табличку и подошла к камину. Она вытащила из огня кочергу и вернулась к священнослужительнице. Кончик железного шипа светился словно оранжево-красная звезда.

Примата Делфайн взяла кочергу за ручку и пошла к Воске. – Вы загрязняли магией разум этого юноши?

– Нет, ваша светлость, – сказал Воска, но его голос звучал неискренне, а глаза не отрывались от кончика кочерги.

Она провела горячим концом кочерги в нескольких дюймах от лица Воски. – Я снова спрашиваю, вы учили мальчика магии?

– Нет, ваша светлость, – ответил Воска.

Кочерга оказалась еще ближе. – В третий и последний раз спрашиваю, учили ли вы его своей адской магии?

Старик сглотнул и с трудом выдавил из себя: – Нет, ваша светлость.

Примата сделала шаг назад и внимательно осмотрела Воску. Затем снова подняла кочергу и, не глядя, медленно поднесла ее к лицу Джодаха.

В Джодаха снова вцепились сильные руки. Молодой человек попытался отклониться от инструмента для выбивания признания. Он чувствовал, как при приближении железа к лицу становится жарче, как из ближнего к источнику тепла глаза текут слезы. Еще несколько дюймов и …

Он услышал, как Воска выдохнул «Стойте!», и жар медленно отступил.

Джодах взглянул на старого мага, его плечи поникли от горя.

– Вы хотите сделать заявление? – спросила Примата Делфайн, ее брови поднялись, уголки рта дернулись назад в фальшивой улыбке.

Воска молчал, и священнослужительница повторила: – Снова задаю вопрос: вы хотите сделать заявление? Заявление по поводу магии?

Воска посмотрел на Джодаха и закусил верхнюю губу.

– Спрашиваю в третий раз, – сказала примата, крепко сжимая горячую кочергу, – Вы…

– Джодах, – сказал Воска замогильным голосом, – покажи ей.

– Показать ей? – спросил Джодах, недоверчиво моргая. Если единственным способом признать свою вину было произнесение заклинания, то просить его об этом перед этими людьми было самоубийством. Неужели Воска захотел общества на погребальном костре?

Тут Джодах сообразил, о чем действительно просит Воска. – Если вы так хотите, – просто сказал юноша, судя по голосу, он, как и старик, смирился с поражением. Примате он сказал: – Ваша светлость, для демонстрации мне нужно немного свободного места.

Священнослужительница Церкви Тала впервые улыбнулась по нормальному, и Джодах подумал, что ее улыбка пугает сильнее чем что-либо из виденного им за всю недолгую жизнь. Она вытянула руку и отдала кочергу Мишель, которая покорно положила ее на место. Примата Делфайн произнесла: – Освободите ему место, но будьте наготове.

Тяжелые руки отпустили его.

Джодах опустился на колени и заметил, что часть пола покрывает толстый, тяжелый ковер из северных земель, возможно даже из Гивы. Он разгладил участок ковра перед собой и начал пальцем рисовать квадраты, круги и загогулины.

– Внимательно веди записи, – сказала примата женщине-писцу, усердно пытавшейся записать все бессмысленные надписи Джодаха.

Руки Джодаха порхали по ковру. Вскоре он перестал рисовать на нем и начал выводить знаки в воздухе. Там были схематические изображения деревьев и бабочек, и быстро проявились грубые слова.

Разум Джодаха абстрагировался от движений его рук. Он снова думал о своем поместье. Он вспоминал дом и освобождал магию, скрытую в воспоминаниях о тех землях.

Он чувствовал, как пылает сила, такую же он ощущал накануне вечером, когда дневной свет угасал, перед столкновением с гоблинами и солдатами, в особенности перед встречей с церковью. Он вызвал в воображении план своего дома и оказался там, в дверях, на лестничной площадке из белого гранита и черного гагата. Он наклонился вперед и схватил оставленное там заклинание.

Движения рук юноши становились все исступленнее, он начал что-то шептать. Примата, стражники, писцы и даже брат Танар склонились вперед, чтобы уловить его слова. Воска отвернулся.

Джодах плотно закрыл глаза, надеясь, что Воска сделал то же самое. Одновременно с последним взмахом Джодах дал волю своему заклинанию.

Ослепительный свет проник даже сквозь закрытые глаза. Джодах представлял себе, как он бьет струей вверх словно фонтан, разбивается о потолок и распространяется наружу яркой колонной. Все продолжалось лишь мгновение. Через секунду яркое сияние погасло.

Юноша открыл глаза и увидел, что примата и почти все остальные кричат и трут незрячие глаза, лежа на полу. Воска был готов к произошедшему и теперь изо всех сил бежал к занавешенным окнам.

Неожиданно Джодах заметил, что старик был не один. Перед собой он наполовину вел, наполовину тащил брата Танара. Одну руку священник прижимал к глазам, а другой отчаянно водил вокруг, пытаясь схватить хоть что-нибудь.

Воска и святой брат прыгнули сквозь портьеру в скрытое за ней окно. Свинцовый переплет сломался от удара, и они оба вылетели вместе с окном и большей частью занавеси, оставив зияющую дыру. В нее ворвался ночной воздух, остатки портьер заколыхались на холодном ветру.

Джодах подбежал к дыре с зазубренными краями и посмотрел вниз. Старик использовал брата Танара в качестве подушки, чтобы смягчить приземление. Брат валялся лицом вверх на булыжной мостовой, а Воска уже откатился в сторону.

– Давай! – закричал старый маг, – они не будут все утро ждать, пока мы спасемся!

Все еще ослепленный брат Танар поднялся и потянулся в ту сторону, откуда раздался голос Воски. Старик обернулся и ударил его скованными запястьями. Тот снова упал на мостовую.

Джодах оглянулся на разгромленную комнату. Примата уже стояла на ногах, опираясь на стол, и ругалась, по ее щекам текли слезы. Джодах снова глянул на улицу. До рассвета было еще далеко, за закрытыми ставнями окнами всех домов было тихо.

Юноша прыгнул вниз.

Он тяжело приземлился и немного прокатился вперед. Воска тут же оказался рядом и помог ему подняться.

– Надо действовать.

– Куда мы идем? – спросил Джодах.

– Мы не идем никуда, – быстро, но твердо сказал Воска. – Ты как можно быстрее сматываешься отсюда. Укради какую-нибудь одежду и тайком выберись из города. Не знаю как, но тебе надо покинуть Алсоор. Я за это время постараюсь найти кузнеца. – Он поднял скованные руки и потряс ими, подчеркнув сказанное. – При условии, что мне удастся отыскать того, кто не слишком верит матери церкви.

– Я иду с тобой, – сказал Джодах.

– Нет, – резко ответил старый маг, – вместе они заметят нас за милю. Я обещал твоей матери защищать тебя, и я собираюсь так и сделать, даже если это подразумевает, что мне придется увести за собой ищеек церкви. Ты понял?

– Но…

– Никаких споров, – сказал Воска, и Джодах понял, что старик непреклонен. – Ближайший отсюда город-государство – это Гед, три дня пути на юго-запад. Это порт. Там через пять дней я встречу тебя в «Арфе и Павлине». Если на шестой день меня не будет…

Воска сделал паузу и поднял голову, прислушиваясь, не приближается ли стража. Слышна была лишь далекая ругань приматы.

– Слушай меня. На случай того, если мы не встретимся, существует группа магов. Там есть учителя и ученики, в эти темные времена они пытаются сохранить огонь знаний. Я хочу, чтобы ты разыскал их. Ты понял?

Джодах почувствовал, как в уголках глаз появляются слезы, словно от какой-то новой боли. Он лишь кивнул.

– Отлично, – сказал Воска с улыбкой в голосе. – Ты справишься, парень. У тебя есть дар, такой же, как у твоего прапрадеда. Ты выберешься из города, а я присоединюсь к тебе в Геде. Ладно?

У их ног шевелился брат Танар. Воска посмотрел на избитого брата и сильно ударил его ногой по лицу.

– Бить святого человека – грех, – сказал он с насмешливой серьезностью, – и преступление. Но ты знаешь, сейчас это правильно.

* * * * *

Они вместе прошли квартал, идя мимо закрытых ставнями окон и запертых дверей. От их ртов поднимался белый пар. Вдали раздавались первые звуки пробуждавшегося города.

Они подошли к Y-образной развилке. Воска пошел направо, указав Джодаху на левую улицу. Они оба знали, что через несколько минут весь город наводнят алсоорские войска под командованием церкви.

На мгновение юноша заколебался, но увидел лишь спину удалявшегося Воски. Старый маг не оглядывался.

Джодах пошел налево.

За его спиной не было шума преследования, и он позволил себе идти помедленнее. Бегущий человек всегда является преступником, или, по крайней мере, его запоминают.

Город вокруг начал оживать, и Джодах направился в сторону одного из торговых кварталов. Уже зашевелились некоторые купцы, открывавшие висящие снаружи на окнах ставни, чтобы привлечь тех, кто поднялся рано. В воздухе приятно пахло хлебом, мимо юноши проехала первая повозка, запряженная пони.

Рассвет осветил небо и сделал его серым. Казалось, что небо над Терисиаром навсегда стало таким. Где-то в другой части города обвиняемых в преступлениях против церкви вели к деревянным столбам на площади, у которых подножия громоздились вязанки дров. Джодах задал себе вопрос, не наблюдает ли Примата Делфайн за этим важным ритуалом.

Нет, решил он, она ругает брата Танара за его неповоротливость и выкрикивает приказы, следуя которым алсоорские войска должны найти и возвратить пленников. Неужели тяжело отыскать закованного в кандалы старика и подростка?

Слишком легко, подумал Джодах. Когда на улицах стало появляться больше людей, он чувствовал себя одновременно защищенным и уязвимым. Его присутствие на улицах ранним утром вызвало бы меньше вопросов, но любой горожанин мог запомнить его и рассказать об этом стражникам, которые будут его разыскивать.

У них будет их с Воской описание. Надо украсть другую одежду, сообразил он, и, может быть, сбрить бороду и усы. Против этого выступало его тщеславие, поскольку ему потребовался месяц, чтобы суметь отпустить эту редкую растительность, но Джодах предпочел бы остаться в живых и отстать от моды, чем хорошо выглядеть на костре инквизиции.

Он наклонился и проверил свои сапоги. Нож, естественно, конфисковали, но в другом сапоге осталось зеркало, которое ему дал Воска. Инквизиторы Делфайн не придали юноше особого значения и даже не обыскали на предмет другого оружия.

Подняв глаза, юноша увидел стражников. Они отдыхали возле торговой палатки, их пики были прислонены к стене. Один из них быстро жевал сушеное яблоко, другой явно говорил о погоде, глядя на светлеющее небо, и щурился, отыскивая намек на солнечный свет.

Они не были похожи на солдат, занятых розыском людей по всему городу. Больше того, было непохоже, что они интересовались чем-либо, кроме завтрака и окончания своего дежурства. Джодах не мог позволить им себя заметить.

Он медленно встал и попятился, сначала сделал один шаг, затем второй. Конечно, стражники не охотятся за ним и Воской. Куда могут деться двое беглецов? Говорили, что город-государство Алсоор окружен стенами в десять футов толщиной с воротами, достаточно мощными, чтобы выдержать объединенное нападение всех остальных городов-государств вместе. Примате не надо посылать войска на поиски пленников. Она может подождать до того момента, когда Джодах и Воска попытаются покинуть город, и арестовать их у ворот. Или беглецы могут остаться внутри городских стен и ожидать неизбежной поимки.

Джодах сделал третий шаг назад. В этот момент стражник оторвался от яблока. Молодой человек, пятящийся по улице, вызывал подозрения. Джодах замер и постарался смотреть в точку в пяти футах левее стражника. Тот осмотрел пространство сквозь огрызок и вернулся к еде, а его спутник продолжал всматриваться в небо в ожидании просвета в облаках.

Джодах развернулся на пятках и пошел в противоположную сторону, глядя по сторонам в поисках первого же переулка, в который можно было свернуть и скрыться. В купеческих кварталах будет больше стражников, сообразил он, торговцы будут принимать грузы и готовить их к продаже. Самое плохое место для сбежавшего пленника, находящегося в розыске и собирающегося похитить одежду. Лучше найти свежевыстиранные шмотки и прихватить их. Джодах задумался. Переодевшись, он может попробовать незамеченным выйти через большие ворота Алсоора.

Он долго смотрел назад и увидел, как стражник выбросил огрызок. Его спутник взял короткие пики, а стражник с яблоком забрал свою. Они пошли по улице в сторону Джодаха.

Слева показался узкий переулок, змеившийся сквозь скопление рыбных лавок, и юноша нырнул в улочку. Он был уверен, что стражники заметили его и идут за ним, ожидая удобного момента для удара. Единственным вариантом оставалось бегство.

Джодах сделал два шага по переулку и ударился обо что-то твердое. Он отскочил и упал назад на сырые от тумана камни мостовой.

Он стукнулся о нечто, закутанное в толстую одежду, но под ней скрывалась неумолимая твердость гранита. Джодах заглянул под капюшон фигуры и задал себе вопрос, не столкнулся ли он с обернутой для перевозки статуей.

Статуя двинулась, и Джодах постарался отползти от нее. Она была выше него, но слегка горбилась. Ее плечи находились на той высоте, где у человека под капюшоном должны находиться уши. Лицо частично скрывал капюшон, но даже при этом Джодах мог разглядеть лишь намотанные на лицо тряпки. Одеждой служили темные, сероватые лохмотья цвета неба.

Эти же цвета Джодах мог заметить накануне вечером, когда что-то схватило его в лесу.

Оборванная фигура протянул сине-белую руку с тонкими пальцами ладонью вниз. Джодах застыл на месте.

Оборванец поднес вторую руку туда, где у него должно было быть лицо, и прижал длинный палец к скрытому рту. Джодах перестал дышать.

Существо указало рукой на узкий вход в переулок. Мимо прошли два стражника. Один шел медленно, другой продолжал смотреть в небо. Никто даже не заглянул в переулок.

Джодах позволил себе начать дышать. Он посмотрел на оборванную фигуру.

При разгорающемся свете дня она производила менее внушительное впечатление. Она была высокой, но скорее истощенной, нежели могучей. Она казалась твердой, но утренний ветер дергал и трепал края его одеяния. Ее руки были слишком длинны и худы, чтобы оказаться человеческими.

– Кто ты? – спросил Джодах мрачным шепотом. Он прочистил горло и повторил вопрос. – Кто ты? Ты поможешь мне выбраться из города?

Оборванец указал на вход в переулок. Джодах медленно поднялся на ноги и начал красться вдоль стены в сторону оживленной главной улицы.

Напротив переулка стояла палатка торговца рыбой. Ее ставни уже были открыты, и муж с женой выкладывали товары – соленую рыбу, скорее всего из портового Геда. Они спорили, раскладывая на низких деревянных столах перед лавкой сушеную селедку, акулу, треску и угрей.

Джодаха больше всего заинтересовала небольшая крытая повозка, запряженная парой старых, заморенных лошадей. Фургон был наполовину заполнен трехфутовыми бочками. Пока Джодах наблюдал, один из работников выкатил из дверей еще одну бочку и в одиночку водрузил ее на заднюю часть повозки.

Пустые бочки, подумал Джодах. Соленую рыбу по суше привозят из Геда и хотят снова использовать бочки.

Пустые бочки. Отправляются в Гед.

Джодах обернулся, чтобы спросить оборванца о том, что он думает по этому поводу, но существо исчезло. Остались лишь серые стены, напоминавшие тень от его изорванной одежды.

Где-то в лавке торговца рыбой за спиной Джодаха, раздался грохот. Внутри что-то упало, и муж с женой поспешили к месту происшествия, оставив фасад лавки без присмотра.

Джодах пересек улицу и посмотрел в обе стороны. Улица в основном была пустынна, лишь несколько купцов суетились возле своих лавок.

Молодой человек взобрался в повозку и нажал на край крышки бочки. Другой край поднялся. Она была неплотно закрыта, поскольку в ней не хранилось ничего ценного. Неприятный аромат концентрированной соли и старой рыбы жег ноздри Джодаха.

Он осмотрелся по сторонам. Вокруг не было стражников, никто не обращал на него внимания, все думали, что он всего лишь работник, переставляющий бочки. Джодах залез в бочку и сгорбился, водрузив крышку на место.

Внутри было совсем темно. Он слышал голоса торговца рыбой и его жены. Бочку с ним развернули и загрузили другие. Через некоторое время раздалась команда погонщика, и повозка поехала.

Сначала они двигались мучительно медленно, прокладывая путь по улицам Алсоора. Они дважды останавливались, и оба раза Джодах был уверен, что они оказались у тяжелых механически открывающихся городских ворот, но в обоих случаях их движение возобновлялось после небольшого перерыва.

В третий раз они остановились уже возле ворот, позади бочек раздались неясные голоса. Один, грубый и гортанный, принадлежал погонщику. Другим, тоже грубым, но с командными нотками, видимо говорил капитан стражи у ворот.

От удара о пустую бочку раздался глухой звук, как от игрушечного барабана, затем еще и еще один.

На спине Джодаха выступили холодный пот – стражники проверяли бочки. Звук бочки, в которой сидел Джодах, будет отличаться от тех, где остался лишь запах соленой рыбы.

Удары приближались, хотя все было совсем неясно. Они проверяют каждую бочку, подумал Джодах, или только те, до которых могут дотянуться? Он даже перестал дышать.

Загремела бочка рядом с ним, это Джодах ощутил по вибрации деревянных стенок своего укрытия. Наступила тишина, когда юноша слышал лишь биение своего сердца. Новый удар, на этот раз с другой стороны от него, и после этого удары стали удаляться.

В конце концов раздался командный окрик, и повозка снова двинулась вперед. Лишь теперь Джодах позволил себе глубоко вздохнуть, ему пришлось бороться с рвавшимся наружу кашлем от стойкого запаха соли и рыбы, которым провоняла бочка.

Джодах выберется из Алсоора. Он сумеет выбраться из повозки и достигнет Геда. Воска найдет его, и вдвоем они отправятся в долгое морское путешествие, надеясь оказаться там, где церковь не столь могущественна.

Как только он вылезет из бочки, решил юноша, то первым делом отмоется от зловонного запаха соли и рыбы, даже если для этого придется купаться в ледяной воде.

Глава 3

Белые снадобья

Древние государства времен Братьев, Иотия, древний Аргив и Корлис, были уничтожены во время Опустошения, и большая часть знаний о тех временах ныне утрачена. После их гибели появились маленькие независимые города-государства под всевидящим оком Церкви Тала. Каждое такое образование было независимым организмом, заявлявшим права на окрестные поля и фермы чтобы кормить свое растущее население. Большая часть населения обитала плотно набившись внутрь городских стен, поэтому чума и болезни были скорее нормой, нежели исключением.

Аркол, ученый из Аргива

Ни за первую неделю, ни за следующую, Воска в Геде не появился. На третьей неделе Джодах окончательно уверился, что что-то произошло не так, и если за четвертую он ничего не услышит о старом маге, то отправится назад в Алсоор, невзирая на присутствие там приматы, и выяснит, что же произошло.

Затем в Геде появилась пятнистая чума, и город был закрыт.

Как это обычно бывало, пятнистая чума была скорее неудобством, нежели эпидемией, но этого вполне хватило, чтобы жизнь в городе замерла. У одного опухали суставы, у другого появлялся жар, кожа покрывалась несметным числом красных точек размером с булавочную головку. Непосредственно от нее никто не умирал, но она ослабляла свои жертвы, и они становились беззащитными перед лицом других болезней. По этой причине отцы города закрыли ворота, блокировали районы внутри, и, в отдельных случаях, подвергли изоляции и сожгли несколько пораженных болезнью домов.

Чума в Геде стала причиной нескольких событий. Во-первых, предположили, что болезнь занесли извне, а поскольку ни в Алсооре, ни в провинциях Гивы не было признаков этого заболевания, решили, что она пришла из далекого Алмааза. На улицах забили камнями до смерти нескольких алмаазских купцов прежде, чем совет городских вельмож, ради безопасности самих же торговцев, изгнал уроженцев этого города за стены и отправил их обратно морским путем. Некоторое время из Алмааза будет приходить мало кораблей.

Во-вторых, Церковь Тала испытала приток новых верующих, так как многие покинувшие паству вспомнили о своей набожности и битком набивались в храмы и соборы для того, чтобы излечиться от болезни. Наиболее циничные горожане замечали, что близкое соседство с другими жертвами может увеличить вероятность заболевания пятнистой чумой. Они говорили и о том, что если бы они были на месте церкви, то умышленно бы распространяли такие незначительные заболевания, чтобы увеличить число верующих. Естественно, эти люди произносили эти слова очень-очень тихо и лишь другим таким же циникам, которых они знали и которым доверяли.

В-третьих, увеличилось количество вступивших в вооруженные силы Геда. Поскольку ворота и гавани были закрыты, большое число молодых людей в доках и на рыбачьих лодках оказались без работы. Хуже того, запасы зерна в хранилищах стабильно уменьшалось, а в войсках обещали два приема пищи в день, что было на одну еду в день больше, чем молодые люди вообще надеялись получить. В армии были церковные лекари и чудотворцы, которые могли отвести основной удар чумы. И, в конце концов, большая часть горожан (особенно наиболее циничные) соглашались с тем, что когда чума практически закончится, начнутся военные действия для того, чтобы захватить как можно больше обрабатываемых земель, пока не начался сбор урожая.

Был и четвертое следствие чумы, но горожане предпочитали не говорить о нем. С началом эпидемии внутри городских стен увеличился спрос на талисманы, ведьмовские обереги, колеса от чумы и целебные средства. Простой народ использовал всевозможные снадобья, настойки и припарки, чтобы задержать чуму. Продавались драгоценные камни с вырезанными рунами, гарантировавшие безопасность воды и вина, обрывки гоблинской кожи со священными текстами оборачивались вокруг суставов в попытках предотвратить опухание. Тысячи самодельных лекарств, обрывки знаний из народной медицины и обращения к забытым богам – использовалось все, что обещало помощь от пятнистой чумы.

Церковь, естественно, недоверчиво относилась ко всему этому, поскольку подобные самодельные лекарства и народные средства не доходили до официальных властей. Все снадобья, припарки, амулеты и талисманы продавались тайком и доставлялись глубокой ночью.

В городе жила старая карга по имени матушка Доббс, которая, если верить соседским легендам, обладала «зрением» и за небольшую плату могла приготовить снадобье, могущее излечить пятнистую чуму, или создать амулет, который сможет защитить носящего от болезни. Правда те, кто желал получить лечебные средства, не могли приехать к ней домой и оставить деньги. Нужен был посредник, не боявшийся ходить по истерзанным чумой ночным улицам Геда.

Джодах стал им по крайней мере до того момента, пока с ворот не снимут чумной флаг, и он сможет отправиться в Алсоор. Во всяком случае до момента, когда он сумеет найти Воску или скопить достаточно денег, чтобы дать взятку и выбраться из гавани на корабле.

Каждую ночь он будет относить народные средства матушки Доббс тем, кто слишком робок или предусмотрителен, чтобы самостоятельно зайти за ними. Он будет забирать свертки, когда старуха ляжет спать, и сразу же отправляться. Ну, почти сразу. Недавно в своем уголке на чердаке ее дома он начал изучать снадобья перед тем, как отправиться их разносить. Сначала он пытался разобраться в лекарствах, а потом, с помощью своих знаний о том, как по-настоящему действуют заклинания, начал стараться их улучшить. Последнее время никто не жаловался.

В этот вечер у Джодаха было три адреса, в каждом из них ему заплатят несколько монет, а иногда добавят лишний медяк за его труды. Он всегда благодарно кивал и благословлял покупателя за его милосердный дар, но знал, что несколько медных монеток не помогут ему, если церковь поймает его разгуливающим по улицам со свертками народных лекарственных средств под рубахой.

В каждом пакете была завернутая в шерсть гипсовая бутылочка, упакованная в коробочку из фанеры, сам сверток был обернут коричневой бумагой и перевязан веревкой. В бутылке была вязкая смесь белой, желто-белой и серо-белой жидкостей, которые сами по себе распадутся на три. По этой причине матушка Доббс дала Джодаху указания сильно встряхнуть сверток перед тем, как его отдать, и уведомить покупателя, что ему следует выпить смесь сразу же, едва он откроет сверток.

Первый сверток надлежало доставить по адресу, совсем рядом с одним из многочисленных храмов Тала. Это был особняк преуспевающего купца или мелкого чиновника. Джодах научился не слишком интересоваться теми, кто живет в Геде, особенно если они не скупились на чаевые.

К свертку прилагались инструкции. Нужно было подойти к черному ходу, постучать три раза, досчитать до пяти и после этого войти. Подобные условности вызывали у Джодаха раздражение, как будто снадобья доставляла волшебная фея, а не оборванный бородатый молодой человек. Тем не менее, такие покупатели часто оставляли неплохие чаевые за терпимость юноши по отношению к ритуалам.

Джодах взял первый сверток и сильно встряхнул его. Он трижды медленно постучал, затем быстро сосчитал до пяти. Отодвинув щеколду, он открыл дверь в помещение, похожее на кухню.

В комнате никого не было, чистые столы и шкафы стояли в ожидании приготовления утренней трапезы через несколько часов. В центре находился большой кухонный стол, из кухни вела единственная приоткрытая дверь.

На столе лежали деньги. Джодах знал, что делать.

Он положил сверток на стол и стал сгребать монеты в ладонь. Затем он остановился – денег было в два раза больше, чем обычно брала матушка Доббс. Не было ли здесь ошибки, задал себе вопрос Джодах, или старуха подняла цены на свои микстуры, ничего ему не сказав? А может остаток был просто чаевыми?

Он мгновение постоял в нерешительности, и из-за приоткрытой двери раздался тихий женский голос: – Какие-то проблемы?

От звука Джодах подскочил и поднял глаза, но увидел, как дверь закрылась целиком. Он покачал головой, схватил оставшиеся монеты и ушел. Юноша закрыл за собой дверь и сделал три шага от дома, когда услышал, как дверь крепко заперли на засов.

Джодах долго смотрел на задний вход в особняк, потом отправился по следующему адресу.

Второй сверток нужно было отнести на окраину, в доки. Эти районы сильнее всего пострадали от чумы, и это была одна из причин, почему во вспышке эпидемии обвиняли алмаазских купцов. Юноше дважды пришлось выбирать окольную дорогу, чтобы избежать встречи с ночной стражей. В обычные дни патруль состоял из двух стражников в черных доспехах и зеленых плащах, как правило они скучали, поэтому их было легко подкупить. Но сейчас настали необычные времена, поэтому каждый патруль сопровождал священник Тала. Это привело к уменьшению скуки и взяток, отчего караульные безмерно расстраивались.

Двигаясь в сторону доков, Джодах прошел мимо первого знака, сообщавшего о карантине. Если все члены семьи заболевали чумой, то церковь оставляла за собой право объявить, что этот дом находится на карантине, и его обитателям запрещены любые контакты с внешним миром. Те, кто оставался внутри, должны были выздоравливать самостоятельно или умирать от болезни. После этого дом сжигали или ритуально совершали обряд очищения для владения им в будущем.

Джодах заметил, что большинство таких домов находились в бедных районах, а в преданных церкви кварталах их было мало. Богатые имели возможность получить благословение священников, а если в доме все заболевали, то просто нанимали дополнительных слуг.

Его не удивило, что дом по нужному ему адресу был отмечен карантинным письмом, официальным документом Церкви Тала с печатью в виде двойной солнечной вспышки. В темноте этот символ был похож на пару кроваво-красных глаз.

Джодах прошел мимо, затем вернулся. На улице не было никого, даже случайных пьяниц. Священники не любили бедняков, поэтому патрули здесь были редки.

Краем глаза он уловил движение и повернулся. Он никого не увидел, но все равно волосы у него на загривке встали дыбом. После своего спасения из Алсоора он ожидал, что его оборванный хранитель может в любой момент возникнуть вновь, но последние несколько недель он не появлялся. Была ли персона, которую он видел в Алсооре (теперь он был убежден, что видел ее и в лесу) больше, чем просто случайной встречей? Он высматривал оборванца среди нищих и калек Геда, но не увидел ничего общего.

Юноша прислонился к дому напротив нужного и ждал целых пять минут, но фигура больше не появилась, если она вообще была. Он пересек улицу, развернул сверток, встряхнул его и тихо постучал в дверь.

Дверь сразу же открылась примерно на фут. Поток теплого воздуха вырвался наружу и окутал Джодаха теплым приятным туманом. Джодах сдерживался, чтобы не вдохнуть заразный воздух чумного дома. Тонкие, трясущиеся от лихорадки руки появились из темноты и схватили сверток, слабо пытаясь вырвать его из хватки юноши.

– Сначала плата, – тихо произнес Джодах.

Одна рука исчезла в темноте и вернулась с парой монет.

– Здесь только половина, – сказал Джодах, сражаясь с растущим желанием вдохнуть и стремясь оказаться при этом подальше от двери.

– Пожалуйста, – произнес ломающийся голос, похожий на лопнувший нарыв, – мой мальчик, он почти при смерти. Без лекарства он не переживет эту ночь.

– Здесь только половина, – повторил Джодах.

– У меня больше нет, – сказал слезливый голос. – Когда ему станет лучше, мы сможем отдать остальное. Пожалуйста.

Джодах на мгновение задумался. Плата из первого дома перекроет цену за оба свертка, и ему еще останутся приличные чаевые. А если матушка Доббс рассчитывала на большую сумму денег? Тогда она будет виновата в том, что не сказала взять с богатых больше.

Джодах взял монеты, и сверток пропал в темноте чумного дома. Юноша развернулся и сделал три больших шага прежде чем вдохнуть.

Отворачиваясь, Джодах снова заметил мимолетное движение, словно кого-то скрывался за углом. Этот кто-то следил за ним и исчез при его приближении. Молодой человек пошел к углу, но когда он до него добрался, следивший за ним уже пропал из виду.

Последним заданием была купеческая лавка, он уже неоднократно посещал ее. Джодах был уверен, что купец не использует эти снадобья, а перепродает их другим, в том числе и потенциальным жертвам, по непомерно высоким ценам. Юноша найдет деньги в деревянном ящичке за главным зданием возле навозной кучи, и там же следовало оставить сверток.

Теперь он был уверен, что за ним идут, но он не знал, знает ли его преследователь о том, что он знает. Это не могла быть ночная стража, они ходили по улицам и переулкам так, словно были хозяевами города. Карманник? Повсюду, даже на почти пустынных улицах были цели получше. Шпион церкви? Скорее всего, решил Джодах. За ним следует какой-нибудь заинтересованный горожанин, готовый сообщить церкви о любом нарушении закона, например о посещении чумного дома.

Или переноски запрещенных волшебных вещей.

Джодах ускорил шаг и теперь слышал шаги у себя за спиной. Обладатель легкой поступи, словно его ноги были обуты в тапочки, делал два шага за время его одного и старался не отстать.

Юноша отказался от намерения отправиться по третьему адресу и убрал сверток за пазуху. Он повернул направо за ближайший угол, затем еще раз направо. Шагавший следовал за ним. Джодах остановился перед узким переулком и устремился в него, будучи уверенным, что преследователь у него за спиной.

Узкий проход почти сразу уходил вниз несколькими каменными ступенями, на их середины наступало так много людей, что камни стесались, словно подтаяли. По обеим сторонам переулка шли арки с дверьми. Сразу после появления в Геде Джодах спал в таких местах. Сейчас он вжался в затененную нишу и ждал своего преследователя.

Долго ждать не пришлось. Длинная тень протянулась от входа в переулок в его сторону. При приближении тень уменьшалась, пока не стала меньше него. Джодах кивнул себе – по крайней мере этот человек был слишком низок, чтобы оказаться его оборванным ангелом-хранителем. Преследователь Джодаха медленно и осторожно прошел мимо него.

Джодах рванулся из арки и плечом врезался в фигуру. Он хотел сбить неизвестного с ног и удержать на земле, пока не выяснит, зачем его преследуют.

Идея была неплохой, но преследователь оказался слишком проворным. Юноша сумел ухватить лишь часть его плаща, а затем тот искусно развернулся и отступил в сторону. По инерции Джодах пролетел вперед и упал на каменные ступени. От неожиданности он закричал и попытался удержать равновесие. В конце концов он оперся на противоположную стену и почувствовал, как у него что-то треснуло. Теплая жидкость из свертка на боку начала сочиться и испачкала рубаху.

Он развернулся, но его потенциальная мишень не двинулась с места. Вместо этого преследователь стоял в темноте, ожидая следующего действия Джодаха.

Юноша потряс головой, избавляясь от звездочек в глазах, и отбросил сомнения. Он подумал о родине и извлек из воспоминаний энергию для своей магии. Он практиковался на чердаке матушки Доббс, где не было окон, и мог одновременно тянуть силу из земли и думать о заклинании. Он добрался до входа в свой воображаемый особняк и потянул заклинание.

Он действовал слишком медленно. Он только подготовил заклинание, как ему показалось, что у него из-под ног ушла земля. Переулок словно превратился в длинный ковер, его преследователь схватил один его конец и несколько раз встряхнул, отправив несколько волн по всей длине. Глазами Джодах видел, что переулок не двигается, но его желудок вывернуло наизнанку, а самого его качало от ощущения, словно его крепко избили.

Мысли о собственном заклинании сразу же испарились. Джодах закричал и ухватился за стены арки, отчаянно пытаясь устоять на ногах. Очень медленно ему удалось сделать так, что мир перестал вращаться вокруг него.

Темная фигура сделала два шага вперед, выставив вперед руку ладонью вверх. В горсти светился маленький синий огонек, освещавший их обоих.

Джодах увидел молодое женское лицо и челку темных волос. У нее была гладкая кожа и приятные черты, и если бы Джодах был в другом месте, то даже сделал бы ей комплимент, особенно если бы она преследовала его. Но в этот момент нежные губы неприятно вытянулись, а мягкие брови нахмурились.

– Именем Мишры, кто ты? – выпалила она. – Ты соображаешь, что делаешь?

– Делаю? – спросил Джодах. Мир вокруг него продолжал вращаться, и это был лучший ответ, который он мог дать.

– Снадобья, глупый ты ребенок, – сказала девушка. – Ты понимаешь, что ты с ними делаешь?

Джодах прищурился. – Я просто их доставляю. И ничего не знаю о…

Девушка сжала руку в кулак (ту, в которой не было синего огонька) и топнула ногой о мостовую. – Не валяй дурака, парень. У нас нет времени.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – сумел сказать Джодах, задав себе вопрос, сможет ли он одновременно говорить и вызывать свою магическую энергию.

– Ты знаешь, что находится в снадобьях матушки Доббс? – ее голос источал яд. Джодах вздрогнул при упоминании имени, и она продолжила. – Да, я знаю, на кого ты работаешь. Несколько дней назад я купила одно прямо у старухи.

Джодах пожал плечами. – Кобылье молоко, вазелиновое масло и яичный желток. Оно может прочистить тебе кишечник, но и только. Знаешь, что делают снадобья, которые ты доставляешь под покровом ночи? – спросила она.

У Джодаха похолодела спина, вдоль позвоночника побежала струйка пота. Его раскрыли.

– Между ними и теми, что продает старуха, есть удивительная разница. Те, что прошли через твои руки, действительно работают. Они излечивают пятнистую чуму и все то, чем болеет выпивший снадобье!

Джодах мысленно выругал себя, но желание попробовать улучшить снадобья матушки Доббс при помощи своей магии казалось настолько очевидным. Он просто надеялся сделать их более пригодными для питья и не задумывался о том, что разница будет настолько невероятна или заметна.

Женщина снова заговорила. – Если это смогла понять я, то, могу побиться об заклад, что церковь тоже сможет. – Она снова притопнула. – Кто научил тебя произносить заклинания?

Джодах моргнул, неожиданно сообразив, что ему задали нериторический вопрос. – Прошу прощения?

Преследовательница наклонилась поближе, свет в ее руке затрещал. Джодаху он теперь казался не пламенем, а маленький частицей молнии. – Заклинания. Кто. Научил. Тебя? – Ее лицо было суровым как у статуи.

Джодах откинулся назад. – Я Джодах из провинции Гива. Моим учителем был Воска…

Теперь пришла очередь удивиться женщине. Темные брови поднялись и скрылись под челкой. – Воска? Где он?

– Я не знаю, – ответил Джодах.

– Трость Фелдона и Посох! – бросила она, – где он?

– Я не знаю! – ответил Джодах, сообразив, что перешел на крик. Он понизил голос, но не смягчил тон. – Мы попали в руки церкви в Алсооре и сбежали. Мы разделились. Он собирался найти меня здесь, но не появился.

– Алсоор, – злобно сказала она. Затем слегка повернулась и посмотрела назад на вход в переулок.

Когда она повернулась обратно, ее лицо изменилось и стало серьезным, но не злым.

– У нас гости. Не сомневаюсь, все из-за твоего крика. Оставайся на месте, я уведу их. Я свяжусь с тобой позже.

После ее слов синее пламя погасло, и женщина снова превратилась в завернутую в плащ тень. Она провела рукой вверх перед лицом Джодаха, и краем глаза он заметил яркую синюю вспышку.

Затем она ушла, почти улетела по ступеням переулка.

Джодах попробовал встать и последовать за ней, но не смог. Какое бы заклинание она не использовала, оно лишило его возможности стоять прямо. Он ощущал себя как после трехдневного загула, но без преимуществ от вкуса спиртного. Желудок пытался взобраться по горлу, и юноша знал, что при слишком быстрых движениях он будет лицезреть свой ужин. Казалось, что это была ограниченная версия того, что перед этим сбило его с ног. Сильно ограниченная и направленная прямо на него.

Потерпевший крушение Джодах остался в дверном проеме, надеясь, что мир вокруг достаточно скоро перестанет вращаться.

Теперь он слышал поступь тяжелой обуви по мостовой. Ему не надо было смотреть, чтобы узнать, что по переулку идет ночная стража. Даже если бы он и хотел, то все равно ничего не мог сделать.

Голоса стражников словно пузыри приблизились к нему.

– Что с ним? – спросил один.

– Пьяный, – ответил другой, – или обдолбанный.

– Нет, – сказал третий голос, – здесь что-то другое. – Он шипел, словно змея, и Джодах, услышав его, содрогнулся.

Раздалось шипение. Нет, подумал Джодах. Сопение. Обладатель третьего голоса обнюхивал воздух. Неужели его уже вырвало, а он не заметил?

Наконец третий голос произнес: – Колдовство. Здесь произносили заклинания. Сюда.

Первый голос громко произнес. – А с этим что?

– Оставьте его, – ответил шипевший. – Церкви нет дела до жертв. Только до грешников.

Они ушли, лишь их сапоги прогремели в переулке.

Прошла целая вечность. Никто больше не гремел, не кричал на него и не вторгался в его жизнь. Джодах сосредоточился на глубоких вдохах, втягивая в себя прохладный ночной воздух. В конце концов он вытащил из правого сапога зеркало.

Даже в слабо освещенном переулке он выглядел ужасно. Лицо было бледным и потным. Борода и усы, столь широкие раньше, теперь смотрелись черным квадратом вокруг потрескавшихся губ и пересохшего рта.

Юноша смотрелся в зеркало до тех пор, пока цвет лица не стал похож на естественный. Затем он медленно поднялся и, шатаясь, пошел обратно к дому матушки Доббс.

Церковь успела раньше. Стражники в черно-зеленой форме сдерживали толпу, а два священника выводили старуху из дома. Зажатая между двумя крупными служителями церкви она выглядела смущенной и не понимала, почему церковь сегодня пришла за ней. Она всегда старалась помочь, пыталась объяснить старуха. Все знали о ее скромных народных средствах. Почему сегодня они пришли к ней?

Подходя к толпе, Джодах уже все знал. Церковь оставляла ее в покое до тех пор, пока была уверена, что она мошенничает и продает доверчивым людям бесполезные лекарства от всех болезней. Когда же снадобья действительно начали излечивать людей…

Благодаря его вмешательству, понял он.

Священники помогли матушке Доббс забраться в запряженную ослом повозку. Некоторые люди насмехались над ней. Некоторые были поражены, как будто у них утащили любимую домашнюю зверушку. Может быть даже из-за того, что следующими пассажирами этой повозки могут оказаться ее покупатели. Священник щелкнул кнутом, и животное, пошатываясь, двинулось вперед, увозя сбитую с толку старуху.

Другой священник нарисовал рядом с входной дверью знак карантина, украшенный знаком Церкви Тала – двойной солнечной вспышкой, свежая краска напоминала на кровь. Затем он последовал за повозкой, нараспев восхваляя мудрость святой церкви.

Джодах смотрел, как они уходили. Они, несомненно, ее отпустят. Они выяснят, что она не владеет колдовством. Ее снадобья и лекарства поддельные. Вынюхивающий магию человек не уловит ничего, кроме головной боли от благовоний, которыми она себя окружает. Через несколько дней ее отпустят. Ведь правда?

Джодах сообразил, что, как только они выяснят, что матушка Доббс безвредна, они начнут искать в округе настоящего мага. Среди ее поставщиков. Ее друзей.

Ее рассыльных.

Юноша взглянул на кроваво-красную печать церкви и закусил нижнюю губу. На следующее утро он под вымышленным именем записался в армию Геда и через неделю, когда чумные флаги сняли окончательно, вместе с отрядом уже двигался на север к Алсоору.

Глава 4

Военные трофеи

Города-государства времен Тьмы были самостоятельными независимыми организмами, боровшимися за власть с другими себе подобными. В эту эпоху существовало двенадцать крупных городов и уйма маленьких. Все содержали свои армии, часто требовавшие больших расходов. Древние историки утверждают, что это было необходимо для сражений с гоблинами, но, в действительности, большая часть войн шла против других городов-государств. Церковь, больше озабоченная духовными вопросами и желанием видеть, как отдельные города-государства тратят время на нанесение вреда друг другу, закрывала глаза на их борьбу, пока не оказалось слишком поздно.

Аркол, ученый из Аргива

Через месяц одинокий Джодах, шатаясь, бродил по развалинам забытого и заброшенного города. Изредка он останавливался и настороженно прислушивался, не преследуют ли его, затем, прихрамывая, двигался дальше по заросшим сорняками улицам города. Он потерял свое оружие и доспехи, да и спутников тоже.

На гедской карте этого города не было, и Джодаху некоторое время было интересно, как же он назывался. Может быть он вел начало со времени Войны Братьев. Может, он был соперником Алсоора или Геда, потерпевшим поражение в войне, или торговые пути пошли по другому, а может быть его просто покинули из-за холода.

Джодах покачал головой. Большинство зданий все еще стояло, что было маловероятно в случае войны. В домах сохранилась почти вся обстановка, хотя и почти совсем сгнившая. Что-то прошлось по городу, волшебство или болезнь, а может и их комбинация, и уничтожило все живое.

Нет, не все. Над ним раздался звук машущих крыльев. Джодах инстинктивно пригнулся, над его головой стая голубей пролетела и скрылась под крышей одного из высоких зданий. Не было ни людей, ни собак, ни лошадей, были только птицы. По крайней мере, ему не придется голодать, если, конечно, их удастся поймать.

И, если, конечно, он сумеет избежать гоблинов. Если бы не они, то Гед смог бы захватить Алсоор, а он – найти Воску.

* * * * *

Война началась не как война, особенно для ее участников. Через неделю после поступления Джодаха на военную службу в Геде сняли чумное предупреждение, городские аристократы, имея под ружьем много людей, решили, что армии следует продемонстрировать свою силу на севере.

– Конечно, – замечал Тогат в приватной беседе у костра, – это заставит большое количество народа добывать продовольствие по окрестностям вместо того, чтобы кормиться из городских амбаров.

Тогат был на двадцать лет старше всех остальных людей в отряде, поэтому его сделали капралом. Он был законченным циником и становился все циничнее с каждой следующей милей между ними и Гедом.

Кроме того Тогат отметил, что большая часть их маневров проходила в местах, где фермеры колебались в вопросе куда продавать будущий урожай – в Гед или Алсоор. Большой вооруженный отряд во дворах вышеуказанных фермеров мог изменить баланс в ту или другую сторону.

Джодах кивнул, но ничего не сказал, заметив, что проницательные комментарии Тогата о намерениях и тактике Геда никогда не звучали в присутствии высших чинов.

Первую неделю или около того они много передвигались в походном порядке, прерываясь только на сравнительно неплохую еду, поставляемую местными фермерами, надеявшимися, что армия поест и отправится дальше.

Джодаху в армии было относительно неплохо. Его отряд был в основном сформирован из чужестранцев, жителей южного побережья, беженцев из провинции Гива и других северных краев. Его разбавили несколькими необученными новобранцами, возбужденными, но ничего не знающими, и отправили служить с той же пользой, с какой профессиональных солдат заставляют служить офицерами.

Еда была хорошей, свежий хлеб и мясная похлебка, сваренная из «пожертвованных» преданными фермерами припасов, рыба из рек и лесная дичь. Джодах сам свалил оленя в зимней шкуре, большую редкость в это время года, и они заготовили впрок вяленой оленины.

Дисциплина была, пусть и не слишком хорошей, пока они, оставляя хорошее впечатление в черных лакированных доспехах и зеленых плащах, участвовали в нечастых парадах. Они тренировались, маршировали, снова тренировались, затем ели.

С точки зрения Джодаха самым лучшим было полное отсутствие священников в армии. В то время как Церковь явно беспокоило моральное состояние и этика этих людей, пока они были внутри города, беспокойство пропало, когда они стали ходить строем вокруг и спать под холодным беззвездным небом.

– Выглядит, словно они выбирают фаворита, – сказал Тогат, – раз они пошли с одной армией и не пошли с другой.

– А почему бы не пойти со всеми? – спросил один из молодых сорвиголов.

– Потому что в этом случае, – ответил, нахмурившись, Тогат, – когда мы начнем сражаться, они могут испачкать в крови свои чудесные новые мантии. И вопрос стоит так: когда, а не если. Это лишь дело времени. Армию собирают, чтобы использовать.

* * * * *

Из-за боли Джодах пошел медленнее, хромая при переходе с одной стороны улицы на другую. Раненая нога горела огнем, и он пытался как можно меньше опираться на нее. Если удастся найти немного кобыльего молока, яйцо, и вазелиновое масло, он сумеет состряпать напиток, который поможет, подумал он. Или, по крайней мере, снимет боль.

Крыши большинства зданий прогнили и просели, в некоторых местах полностью обрушились, но многие строения остались стоять и производили впечатление нормального города. За исключением того, что его обитатели однажды утром ушли, никому не сказав о его местонахождении.

Город казался странным еще по какой-то причине, но Джодах не мог сразу ее понять. Затем до него дошло – у города не было стен. Он видел небольшие поселения, похожие на его родовое поместье, у которых отсутствовали стены, но такой большой город, обошедшийся без защитного камня между собой и внешний миром, был выше его понимания.

Хотя все было не настолько странно. В городе сейчас никого не было, поэтому отсутствие стен могло и быть той причиной, по которой его покинули.

Джодах ощутил странное чувство. Туман отделил его от остальных выживших, и вскоре он нашел первые строения города. Здания неясно вырисовывались в тумане словно огромные, серые тени и прояснились лишь когда Джодах подошел поближе. Сначала одно, затем другое, третье, затем еще несколько образовали подобие улицы. Чуть позже среди травы и пыли появились островки булыжной мостовой.

По обеим сторонам появлялись и, изгибаясь, исчезали боковые улицы. Джодах сообразил, что город был построен в форме круга, и главные улицы вели к чему-то в центре.

Сейчас Джодах остался на одной стороне улицы и похромал в центр города. Крепость строений несколько улучшила его настроение.

* * * * *

Тогат, естественно, оказался прав в том, что пока гедская армия тренировалась, в Алсооре подготовили такую же армию. Наличие большой армии Геда было угрозой для Алсоора, даже несмотря на стены в десять футов толщиной и тяжелые ворота, построенные (как говорили некоторые) еще во времена Братьев. Мысль о том, что некоторые общины фермеров могут отправить урожай на юг, а не на север, в Алсоор, была невыносимой, поэтому алсоорцы выставили собственные войска, усиленные большим отрядом эльфийских наемников с Разбитых Островов. Собрав эти части, великолепные в фиолетовых и белых цветах, правители Алсоора тоже отправили войска на маневры.

Столкновение двух армий было лишь вопросом времени. Искра, зажегшая пламя войны, возникла из-за нескольких бочек с вином. Позже Джодах слышал рассказ об этом от Фендаха, бывшего веревочных дел мастера с юга, служившего источником вина для армии.

Отряд гедской кавалерии искал съестное, когда наткнулся на винодельню. Работники грузили в повозку несколько бочонков молодого вина. Лейтенант поинтересовался, куда они отправляют бочки. Винодел объяснил, что неподалеку находится лагерь алсоорцев, и он с наилучшими пожеланиями отправляет вино их главнокомандующему.

Это было бы простой военной реквизицией, если бы во всем великолепии не появился отряд алсоорских всадников на белых конях. Они должны были обеспечить охрану продукции виноторговца, громко объяснил их командир, поскольку известно, что в этих краях разбойничают грабители из Геда.

Начался обмен резкостями, перешедший в конфликт. Появились мечи, и на пороге винодельни пролились кровь и вино. В итоге алсоорские всадники в полном составе отступили, а войска Геда перегруппировались и стали распространять вести о том, что алсоорцы напали на верные Геду фермы.

И вот уже Джодах, Тогат, Фендах и остальной отряд двигаются на север, стремясь перекрыть отступление алсоорцев через Большой Мост, где реку Аламар пересекала основная дорога между двумя городами.

Идут плохо и медленно. Погода испортилась, небеса разродились немилосердным холодным дождем, так сильно бившим о землю и отскакивавшим от нее, что солдат поливало и снизу, и сверху. Отряды быстро растянулись вереницей, и некоторые исчезли, так что их больше никогда не видели. Фендах сказал, что слышал, будто их поймали передовые алсоорские отряды или страшные адские существа, призванные глупыми магами, предположительно объединившимися с Алсоором.

При этом слухе Джодах прикусил язык. Во-первых, его пребывание в Алсооре показало, что его жители интересовались магами настолько же, насколько и жители Геда. Во-вторых, идея использования магии в первую очередь для вызова злых разрушительных существ показалась ему примитивной. Церковь поощряла подобное невежество, позволявшее без помех действовать инквизиции. Кроме того, Джодаху было невыгодно ни признаваться в том, что он недавно был в Алсооре, ни выказывать расположение к магам, поэтому он промолчал.

Тогат в свою очередь заметил, что во время каждой войны циркулируют слухи о том, что противоположная сторона якшается с демонами, от таинственных последователей Урзы и Мишры до ужасных Пожирателей Мертвецов, которые бродят по полям сражений и ищут раненых и увечных для своих пиров. Даже практичный Тогат верил, что пропавшие отряды дезертировали, и не позже чем через пару недель объявятся в качестве наемников на службе у мелкого аристократа.

Джодах сосредоточился только на том, чтобы переставлять ноги. Он рассмотрел вариант скрыться под идущим дождем вслед за пропавшими отрядами, но отверг его. Его главной целью был Алсоор, а они уже двигались в нужном направлении. Кроме того, в отношении алсоорских всадников Фендах мог оказаться прав.

В конце концов они проиграли гонку. До моста добралось достаточно спасавшихся бегством алсоорских отрядов, чтобы закрепиться на нем, затем со своей стороны реки они подтянули свежие подкрепления. Гедские войска, двигавшиеся впереди отряда Джодаха, захватили врагов врасплох, но после недолгой битвы алсоорцы организовали упорядоченный отход через огромный каменный мост и окопались. Когда прибыл отряд Джодаха, уже выкопали большую могилу, погибших в первой битве уже сожгли, а по обеим сторонам моста стояли вооруженные пикеты.

Измученным и разочарованным воинам со стертыми ногами дали отдохнуть ночь. Фендах провел начало вечера вдали от их бивуака, а по возвращении начал рассказывать слухи. Судя по ним, командованию было известно о броде в нескольких днях пути вверх по Аламару. С рассветом они получат приказ отправиться туда и защищать его от алсоорских войск.

Фендах ошибался. Приказ поступил за два часа до рассвета, их вытащили из-под одеял и велели готовиться к походу. Когда стало настолько светло, что это можно было считать рассветом, они уже прошли пять миль вверх по реке. Дождь, ослабевший за ночь до мороси, снова встретил их холодным ливнем, скрывавшим из вида все, что было дальше нескольких футов.

Джодах смотрел вниз, сосредоточившись только на том, чтобы переставлять ноги.

* * * * *

По мере приближения к центру города, Джодах слышал плеск воды, словно там было несколько водопадов. Туман начал рассеиваться, и он мог видеть обе стороны улицы. Небосвод над ним был белым.

Улицы сходились в центр города к большой круглой площади, вымощенной булыжниками размером с тарелку. Из щелей между ними росла трава, вокруг, поклевывая семена и траву, с важным видом расхаживали многочисленные голуби. В сердце города возвышался фонтан.

Он был в два раза выше Джодаха, с широким бассейном с двухфутовым внутренним выступом. На пьедестале в центре фонтана четыре львиных головы смотрели по четырем сторонам света. Каждая голова извергала большой поток воды, который разбрызгивался, едва не долетая до нависающего парапета.

Когда Джодах приблизился к фонтану, его заметили голуби. Они взлетели, усиленно взмахивая крыльями, но их хватило лишь на то, чтобы приземлиться на дальней стороне площади и возобновить активные действия по добыче еды.

Джодах посмотрел через широкий край. Вода, падавшая из пасти льва, казалась по-горному прохладной, но сам водоем зарос толстым слоем водорослей. Его дно было покрыто илом, из воды торчали скользкие на вид растения, раскинувшие широкие, дурно пахнущие листья. Возле таких стеблей пена на воде собиралась в группы пузырьков, там же плавали несколько темных теней, которые Джодах предпочел не исследовать.

Он осмотрелся по сторонам и уловил движение справа. Развернувшись, он увидел фигуру на краю площади в том месте, где туман снова сгущался. Сначала он подумал, что это еще один солдат из Геда или Алсоора. Сгорбившаяся фигура была одета в темное, ее плечи были на уровне ушей.

Джодах медленно повернулся в сторону фигуры, опасаясь, что видение пропадет, если он будет двигаться слишком быстро. Это должен был быть его ангел-хранитель, оборванец. Один раз – случайность, два – судьба, как однажды сказал Воска. На третий раз можно быть полностью уверенным.

Джодах сделал шаг в направлении фигуры в лохмотьях, но та словно призрак скользнула вбок к одному из зданий. Юноша закричал и похромал в сторону строения в сотне футов от него.

Именно в этот момент он услышал гортанный смех выходивших на центральную площадь гоблинов.

* * * * *

На четвертый день движения на север их отряд поймал лазутчика. Алсоорского солдата, кравшегося вокруг лагеря и пытавшегося собрать информацию, схватили на не той стороне реки. Его быстро посадили под стражу в одну из палаток с провиантом. Новости об этом Фендах рассказал за ужином.

Тогат заметил, что если шпион сидит в палатке с провиантом, то место для ночлега у него лучше, чем у них. Для большего эффекта он отжал свое одеяло и ударил им о дерево. Дождь наконец-то ослабел, но оставил после себя легкий туман, который просачивался в любой предмет солдатской одежды.

Утром они снова будут на марше. Фендах считал, что они доберутся до брода раньше алсоорцев. Шпиона отправят в Гед для извлечения информации, потом его отдадут церкви. К тому времени война закончится.

Джодах подумал, что шпион – это возможность получить преимущество в этой войне, но ничего не сказал. В тот же вечер, когда остальные улеглись спать, он украдкой вышел из лагеря и отправился к палаткам с провиантом.

Судя по всему, алсоорец не был важным шпионом, раз охранять его поставили молодого парня. Он был худее Джодаха и по крайней мере на четыре года моложе. Казалось, что в своей слишком большой тунике и поножах он играет в солдата, ухватившись за возвышавшуюся над ним пику. Все-таки в его поведении проскальзывало что-то серьезное, и по тому, как он выпрямился при приближении Джодаха, можно было сказать, что несмотря на юный возраст, он повидал больше сражений, чем Джодах, Фендах и Тогат вместе взятые.

– Я хотел бы увидеть пленника, – сказал Джодах, ответив на салют юноши.

– У вас есть разрешение? – спросил тот. У него был детский голос, он даже не начал ломаться во время переходного возраста, но в нем звучала сталь.

– Нет, но при необходимости я могу получить его, – ответил Джодах. Он решил, что половинная ложь лучше, чем никакая. При этом он испытывал неловкость от вранья ребенку.

– У меня приказ, запрещающий пленнику разговаривать с кем-либо наедине, – сказал парень.

Джодах прислушался к сильному акценту юноши и спросил:

– Северянин?

Юноша едва не покраснел, но кивнул.

Джодах сказал:

– Я из провинции Гива.

Юноша позволил себе слегка улыбнуться.

– Я из Торна. Я слышал о Гиве.

– Тогда ты знаешь, что люди из Гивы честны и правдивы, – Джодах сделал паузу. – По крайней мере по большей части. Мне необходимо задать пленнику пару вопросов.

– У меня приказ, запрещающий пленнику разговаривать с кем-либо наедине, – повторил парень.

– Тогда зайди и понаблюдай, – сказал Джодах.

Парень на мгновение заколебался, затем кивнул.

– Ладно. Сюда.

Самодельная тюрьма была единственным расчищенным местом в палатке. Бочки и мешки отодвинули в стороны, в середине свободного пространства в пол вогнали тяжелый деревянный костыль. Короткая цепь, не больше чем из восьми звеньев, была одним концом прикреплена к нему, а другим – к наручникам пленника, так что ему приходилось либо стоять, сгорбившись, либо лежать.

Пленник лежал, и теперь Джодах видел, почему все чувствовали себя спокойно, оставив мальчишку его охранять. Шпион был слаб, а при захвате его сильно избили. Лицо превратилось в сплошной синяк, один глаз полностью заплыл. По обеим сторонам его рта запеклась кровь, а когда-то белая туника теперь была грязной и испачкана в крови.

Джодаху казалось, что пленник пробрался в лагерь не за информацией, а в поисках куска хлеба.

Пленник посмотрел на них своим здоровым глазом и прохрипел:

– Чаво теперь?

– Просто пара вопросов, – сказал Джодах. – Ты из Алсоора?

Пленник зашелся в сильнейшем кашле. В конце концов он сказал:

– Конечно. Почему бы и нет?

– Ты из Алсоора, – повторил Джодах.

– Ага, – сказал пленник опухшими губами, – и что с того?

– Я хочу узнать о человеке по имени Воска, – сказал Джодах.

– Воты, – произнес пленник хриплым шепотом.

– Нет, Воска, – сказал Джодах.

– Нет, мне нужно воты, – сказал пленник. – Там, в бочке.

Джодах посмотрел на молодого стражника и вопросительно поднял бровь. Парень кивнул и вытащил из бочки широкий черпак. Он протянул его пленнику и слегка наклонил. Тот схватил его скованными руками и жадно выпил.

– Воска, – снова напомнил Джодах.

Пленник откашлялся, на этот раз кашель был с мокротой: – Никогда о нем не слышал, – сказал он. Он причмокнул губами и смочил их языком. – Продолжай. Этот Воска был колдуном?

– Да, чародеем, – ответил Джодах. Молодой стражник положил черпак обратно в бочку и внимательно смотрел на Джодаха.

– Его схватила церковь, – сказал пленник. – Да, вот где я слышал это имя. Скорее всего его поймали, когда он колдовал. Воскрешал духов, приносил в жертву домашних животных и тому подобное. Но вместо того, чтобы просто убить, они держат его взаперти в Алсооре. Дела инквизиции.

– Он до сих пор там? – спросил Джодах с ожиданием в голосе.

– Не знаю, – ответил пленник, глядя на них здоровым глазом. – Об этом лучше спросить церковников.

Джодах на мгновение задумался, затем отвернулся.

– Эй, сказал пленник. – Я ответил на ваши вопросы. Ответьте на один мой.

– Что ты хочешь узнать? – спросил Джодах.

– До меня дошел слух, – сказал пленник, – что на вас, гедцев, работают черные маги. Вы сами оживили отвратительного духа, Пожирателя Мертвецов. Это правда?

– Нет, – спокойно солгал Джодах, – у нас их три, и все жаждут алсоорской крови.

Пленник не успел отреагировать на это заявление, а Джодах уже повернулся и вышел из палатки. У него из-за спины раздался молодой голос. Подошел юноша-стражник, его брови превратились в тонкую линию над глазами.

– Кто такой этот Воска?

Джодах не хотел лгать мальчику, но при этом ему не хотелось, чтобы у того оставались вопросы, на которые он мог поискать ответы где-нибудь в другом месте.

– Маг, – просто ответил Джодах.

– Я слышал. Кто он тебе? – спросил мальчик, и в его голосе снова зазвенела сталь.

Джодах глубоко вздохнул и принялся активно врать. – Благодаря этому Воске я потерял семью. Ты понимаешь, у меня есть свои причины попасть в Алсоор и отыскать этого мага.

Парень посмотрел на землю и сплюнул. – Такое ужасное расточительство, – сказал он.

– Маги? – спросил Джодах.

– Война, – ответил юноша. – Я имею в виду войну между городами. Мы все – люди, настоящие люди с настоящими жизнями. Тем временем набеги гоблинов становятся все хуже и хуже.

Джодах кивнул. – Ты, как и все, кто приходит на юг, думаешь, что церковь и города-государства смогут осознать, в чем состоит реальная угроза.

Парень фыркнул. – Я надеюсь дожить до этого дня.

– Надеюсь, что мы оба доживем, – сказал Джодах.

Парень улыбнулся и протянул руку. – Тивадар, – представился он.

Джодах пожал небольшую сильную руку, назвал свое вымышленное имя и свой отряд и попросил парня хранить в тайне то, что он задавал вопросы. Потом Джодах оставил юного стражника Тивадара и направился к лагерю своего отряда.

* * * * *

Гоблины, громко распевая, вышли на центральную площадь. Одни из них крикнул остальным, чтобы те заткнулись, или он начнет петь им прямо в их тупые головы.

– Что-та слышал, – сказал тот, кто требовал заткнуться. Его голос был слышен даже сквозь оглушительный рокот фонтана.

– Чта слышал? – спросил кто-то другой.

– Слышал, чта кто-та кричал? – спросил первый.

– Да ну! – раздался еще один грубый голос. – Здеся никаво нет! Мягкокожие ушли отседа давно-давно!

– Но ани аставили здеся вещи, – сказал новый голос, сопящий и гнусавый. – Я никада не слышал они аставляли вещи!

– Эта плохо, – сказал первый голос. – Означает, чта они скора вернуца.

– Мы бутем гатовы! – крикнул еще один. Его слова вызвали новую серию криков, песен и грубых угроз.

Лежа под выступом фонтана, Джодах прижался к внутренней стенке бассейна. Вода была выше его подбородка, и чтобы дышать ему приходилось приподнимать голову. Ему казалось, что по ногам ползет грязь, а ледяная вода щиплет кожу. Он уже перестал чувствовать ноги, но полагал, что лучше уж оказаться в воде.

Раздался голос говорившего первым, явного вожака.

– Да, да, – проревел он, – Мы бутем гатовы к ним, как в пошлый раз! – Новые одобрительные выкрики.

Лежа под водой, Джодах надеялся, что они уберутся отсюда, встанут лагерем в другой части города, или двинутся дальше. По мере того, как вода отбирала тепло, ногам становилось все неприятнее. В рану на ноге, до этого горевшую огнем от боли, теперь словно вонзались ледяные кинжалы. Холод добрался до желудка и поясницы. Он задумался, не начал ли он синеть. Юноша попытался несколько изменить свое положение, но был вознагражден болезненным покалыванием в обеих ногах.

Он снова подвинулся, затем замер, перестав даже дышать. Перед ним на воде появилась тень. Кто-то сидел на бортике прямо над ним. Тень колебалась на темной воде фонтана, но он был уверен, что у него ослиные уши по обеим сторонам заостренной головы и тяжелая нижняя челюсть.

– Чта делаешь? – спросил голос рядом.

– Пить хачу, – сказала тень над головой Джодаха. – Пить хачу. – С этими словами морда гоблина наклонилась прямо над местом, где прятался Джодах, чтобы глотнуть из фонтана.

Джодах глубоко вдохнул и погрузился в зеленоватую воду, надеясь, что сумеет задержать дыхание до тех пор, пока гоблин не закончит.

* * * * *

Объединенная армия Геда первой добралась до брода и уничтожила крошечный гарнизон алсоорцев, который не подозревал о том, что два города находятся в состоянии войны, пока передовые конные отряды не прогремели по отмели, крича и истребляя тех, кто бежал перед ними.

Основная часть армии без происшествий пересекла реку и встала лагерем на дальнем берегу – алсоорской территории. Разведчики докладывали, что основные силы алсоорцев находятся в двух днях пути. Гедские войска стояли перед выбором – окопаться в окрестностях брода или попробовать поискать алсоорцев среди окружающих холмов.

Джодах чувствовал, что кожа на его ступнях стала толстой, как на сапогах, а ноги словно налились свинцом. Естественно, что было принято решение встретить алсоорцев в холмах, и они снова двинулись в поход в покрытые туманом холмы.

На утро второго дня верховой принес новости извне. Алсоорцы были немного южнее, как раз в соседней долине, и сохраняли походный порядок. У них не было конных разведчиков, поэтому они не знали, что гедская армия разбила их у брода. Они могли угодить в засаду.

Благодаря сильному утреннему туману армия Геда перевалит через невысокие холмы сбоку от пути следования алсоорцев. Командиры развернут кавалерию на левом фланге, чтобы она растоптала тыловой эшелон врага, а остальные войска должны будут вступить в бой по всей длине маршрута алсоорцев. По крайней мере таково было представление Фендаха о происходящем, и на этот раз Тогат не стал с ним спорить.

Джодах вообще мало что знал о планах гедских командиров в целом. Он видел лишь белую завесу со всех сторон, сквозь которую плечом к плечу вверх по холмам двигались неясные фигуры других гедских пехотинцев. Тогат шел с одной стороны, Фендах с другой. Дальше были другие солдаты из их отряда, превратившиеся в тумане в смутные и неотчетливые фигуры, они становились все более серыми, пока целиком не пропали из вида на белом фоне.

Они двигались неровной линией к вершине холма, некоторые достигли гребня раньше остальных. Когда Джодах добрался до вершины, справа раздался крик, а вдали затрубили в рог. После этого все, кто был от него справа и слева, закричали и рванулись вниз по другому склону холма, спеша изо всех сил в атаку сквозь скрывавший алсоорцев густой туман.

Большинство спускавшихся не встретили никого, кроме других гедских солдат, бежавших бок о бок с Джодахом сквозь туман. Затем перед ними возникли неясные фигуры. Они оказались алсоорскими пехотинцами, отчаянно пытавшихся собраться в боевой порядок, чтобы суметь встретить атаку гедских войск. Копейщики все еще пытались выстроиться квадратами, чтобы иметь возможность защищаться, когда первые нападавшие уже оказались среди них. Затем, когда сошлись оба войска, повсюду начался ад.

Джодах бежал вместе со всеми, держа меч перед собой. Он лишь слегка приостанавливался всякий раз, когда перед ним возникала фигура. Если она носила черный и зеленый цвета Геда, то перед ним был друг. Он надеялся, что другая туманная фигура сумеет узнать, что они сражаются на одной стороне. Если же на ней были любые другие цвета, он размахивал мечом перед собой, пытаясь заставить противника отступить или, по крайней мере, убедить врага напасть на кого-нибудь другого.

Везде вокруг танцевали тени и силуэты. Впереди туман расчистился достаточно, чтобы показалась фигура, одетая во вражеские цвета, фиолетовый и белый. Враг поднял оружие над головой и рванулся вперед. Джодах лениво описал клинком длинную дугу.

Меч Джодаха ударился обо что-то твердое, а когда он его вытащил, то лезвие было в крови. Фигура пронеслась мимо него, туман снова поглотил ее. Мысль о том, что на клинке может быть кровь кого-то другого, тупо просочилась в его мозг, когда другой человек, тоже не носивший зеленый и черный цвета, появился перед ним, размахивая копьем. Джодах уклонился от колющего удара и сильно ударил мечом. Его рука напряглась от удара, когда клинок глубоко вошел в нападавшего, и после этого обладатель копья тоже пропал из виду.

К этому времени Джодах перестал думать, по крайней мере по поводу того, кто кому что делает. Он сосредоточился лишь на нанесении ударов тем, кто не носил зеленый и черный цвет, и старался избежать ударов противников. На его отряд откуда-то обрушился дождь из дротиков, убив нескольких его собратьев. Один воткнулся в мягкую землю возле его левой ноги. Джодах мгновение смотрел на него, но затем к нему устремился новый противник.

Джодаху потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он больше не сражается с людьми. Эти существа были тоньше, бледнее, с вытянутыми лицами, одетые в доспехи из чешуек, похожих на дубовые листья. Они сражались с эльфами, и он вспомнил рассказ Фендаха о наемниках с Разрушенных Островов – эльфийских наемниках, получавших наслаждение от сражения с людьми, много веков назад разрушивших их цивилизацию.

Джодах на мгновение увидел Фендаха, голова веревочных дел мастера с широкой улыбкой на лице лежала на земле, тела нигде не было. Что-то мягкое, похожее на змею развернулось в желудке Джодаха, и он впервые почувствовал запах человеческой крови на влажной, покрытой туманом земле.

Джодах словно автомат сражался со все новыми противниками, парируя наиболее опасные удары. Иногда о его чешуйчатые доспехи громко ударялся кинжал или короткий тонкий клинок, но нигде не было видно нападавших. Где-то вокруг раздавались победные и предсмертные крики, но он не представлял, какой из сторон они принадлежали.

Слева закричали, и Джодах предположил, что это тяжелая гедская кавалерия наконец-то пронеслась по всей длине вражеского войска. Всадник в гедских доспехах едва не сбил его, и юноша упал спиной на кучу людских и эльфийских тел. Когда он поднялся на ноги, его доспехи были покрыты илом и глиной.

Раздались новые крики, похожие на победные. В тумане было больше людей в доспехах как у него, поэтому он предположил, что они победили. Стройные эльфы и люди в окровавленных и грязных фиолетовых одеяниях убегали с поля боя.

Именно в этот момент напали гоблины.

И снова Джодах сначала не отдавал себе отчета в происходящем, когда крики триумфа сменились паническими воплями. Вдалеке гремели барабаны и огромные литавры, которые не используются в армиях людей. Эльфы и алсоорцы больше не убегали от них. Теперь они бежали к ним и мимо них. Из тумана за убегающими войсками возникли новые тени, настолько плотно прижимавшиеся друг к другу, что они казались одним существом, и протянулись справа налево по всему полю зрения Джодаха.

Из тумана появились гоблины, одетые в изодранные доспехи, подобранные при набегах на другие лагеря людей или на покинутых полях сражений. У большинства была зеленая кожа как у тех, с которыми сражался Воска, но встречались и обладатели снежно-белой кожи. Эти существа словно безумцы бились, крепко сжимая в каждой руке по мечу и не обращая внимания на ранения. Некоторые были мускулистыми и худыми, словно являясь пародией на эльфов, которых они убивали усаженными шипами дубинами. За линией гоблинов в тумане вырисовывались фигуры огромного размера, которые Джодах не мог как следует распознать.

Гоблины вломились в войска людей и отбросили их, подобно океанской волне набегает на замок из песка. Джодах чувствовал себя так, словно его физически оттащили назад, не давая убегать по своей воле. Он набросился на нескольких гоблинов, и они пропали, чтобы смениться новыми. Лошадь с попоной командира гедской армии пронеслась сквозь ряды гоблинов, на ее крупе виднелись многочисленные порезы, а глаза расширились от ужаса.

Две воюющие армии людей объединились против врагов, образовав островки людей среди нахлынувшей волны гоблинов. Джодах обнаружил, что стоит на небольшом холмике, с одной стороны от него был эльф, с другой – алсоорец. Половина лица эльфа была залита кровью, часть уха исчезла.

Мальчик-стражник Тивадар, наверное, обрадовался бы, горько подумал Джодах. Все объединились, чтобы сразиться с гоблинами.

Слева, неподалеку от них, произошел взрыв огня, красноватая вспышка в тумане, принесшая свет и крики. Джодах сразу же подумал о магии и задумался, нет ли у гоблинов своих магов. Для подобных размышлений было очень мало времени, так как на них накатила очередная волна гоблинов. Их отбросили с холмика, и эльф исчез под мечами нападавших. Что-то укусило его за бедро, Джодах автоматически лягнул его в ответ, расколов нечто кричащее на нечеловеческом языке, и наступила тишина.

Они медленно отступали вверх по склону долины. Затем начали отступать. Потом обратились в бегство, бросая оружие и доспехи в слабой надежде обогнать гоблинов. Джодах помнил, что во время спуска склон холма казался меньше. Теперь же он выглядел крутым обрывом, покрытым мокрой, грязной травой, мешавшей нормальному бегству и угрожавшей сбросить Джодаха и остальных в руки преследовавших их гоблинов.

Вместе с Джодахом бежали остальные, ослепленные паникой и не думавшие о том, что лежит впереди, раз этого уже нет сзади.

Земля под ногами стала ровной, затем начала понижаться. Он наполовину бежал, наполовину катился по склону, у него за спиной затихали крики гоблинов, людей и эльфов. Вместе с остальными он взбежал на следующий холм и спустился с него, пока в конце концов его не остановили изнеможение и текшая из раны на ноге кровь, и он упал на мокрую траву. Мир завертелся вокруг него и померк, когда он потерял сознание.

Юноша не знал, сколько проспал, лишь понял, что пробыл без сознания довольно долго. Левая нога словно жарилась на огне, мир вокруг был подернут туманом и был мягок, как хлопок. Шума не было, и Джодах не представлял, где находится.

По общей яркости неба он приблизительно определил, где находится юг, и захромал на север, слегка забирая на запад, в надежде добраться до брода и найти остальных солдат из его отряда или просто других людей или эльфов.

Он не встретил ни одного выжившего в том сражении, не нашел даже тел, оставшихся после нападения. Медленный подъем длился вечность, и он ощущал себя брошенным в маленькой собственной вселенной, ограниченной лишь полем его зрения в тумане. Этим и растущей болью в ноге.

Позже в тот день он набрел на город.

* * * * *

Вожак гоблинов хлопнул своего спутника, едва не сбросив его в пруд фонтана.

– Чо делаешь, дурак? – прорычал он.

Другой гоблин огрызнулся в ответ. – Чо значит, дурак?

– Низя оттеда пить! – сказал вожак.

– Пачму? Эта просто вада, – сказал гоблин.

– Вада грязна, – сказал вожак.

– И?

– Пасатри на грязь, растения и дерьмо. Она грязная.

– И?

– Пасатри на голубей, – сказал вожак, выходя из себя.

– А чо голуби? – спросил другой.

– То, чо голуби гадят в воду, – сказал вожак. – Ты эта хочишь пить?

Наступила долгая пауза, затем гоблин сказал: – Думую нет.

– Инада ты такой дурак, – сказал вожак гоблинов.

С дальней стороны площади послышались крики. Вожак проревел: – Чо виишь?

В ответ раздался новый гортанный вопль. – Чо-та движица!

– Чо это?

– Ни знаю, – раздался ответ. – Иди пасатри!

– Давай двигать, – сказал вожак.

– Я ище пить хачу, – сказал второй гоблин.

– Патом надем ручей, – ответил предводитель. – Пашли!

Они убрались, забрав с собой остальных гоблинов. На мгновение фонтан остался без охраны, был слышен лишь грохот падавшей из пасти льва воды.

Давясь и отплевываясь, Джодах выбрался на поверхность. Он оставался под водой до тех пор, пока его легкие едва не разорвались, и вдохнул большое количество воды. Сейчас он фыркал и откашливался, понимая, что любой гоблин, если окажется в десяти футах от него, убьет его как котенка.

Джодах снова глубоко вдохнул и снова зашелся в кашле, но вокруг не было слышно ни одного гоблина. Он стер с лица грязь и водоросли и осмотрелся по сторонам. Он снова был один на центральной площади.

Он медленно выбрался из ледяной воды. Ему надо найти убежище, а потом покинуть город. Нет, сначала выбраться из центра города, затем развести костер и высушиться. По крайней мере его волшебство подходило для этого.

Он продрог до костей, пока, шатаясь, покинул площадь в том направлении, откуда сначала пришли гоблины. Только потом, когда он уже развел костер в одном из домов на отшибе и обсох, то сообразил, что его нога больше не болит, а рана полностью закрылась.

Глава 5

Сима

Почти все исторические труды о Тьме изображают Церковь Тала как монолитную, управляемую верой, не испытывающую сомнений, часто боровшуюся с добрым десятком непокорных городов-государств. Правда состоит в том, что хотя церковь к своему немалому преимуществу была более единой и организованной, нежели города-государства, она не была цельной монолитной структурой. Из записей того времени видно, что это был приводящий в замешательство гобелен из маленьких верований в святых, преобразованных местных религий и культов святых личностей. Добавьте к этому большое разнообразие противоречивых догм и откровенной ереси в рядах церкви Тала, и станет ясно, почему была организована инквизиция, а затем и крестовые походы. Конечно, в равной степени очевидно, что инквизиция и крестовые походы были заражены теми же самыми диспутами о догмах, культами личности и явной ересью, как и остальная церковная иерархия.

Аркол, ученый из Аргива

Джодах нашел дорогу назад к реке Аламар и отправился вдоль нее на юг к Большому Мосту. Он обдумывал, не отправиться ли на север, прочь от безумия воюющих городов-государств, особенно из-за того, что его раненой ноге стало лучше, но ему необходимо было найти Воску.

Все утро и весь день он тихо двигался на юг, оставляя медленное течение реки по правую руку, укрываясь в тени от жары. Свое заклинание света он использовал только чтобы вечером зажечь огонь и, один раз, чтобы оглушить речную крысу на время, необходимое для того, чтобы поймать ее на ужин. Он обнаружил, что обрел бóльшую силу и контроль над светом, повторяя процесс произнесения заклинания. Правда его достижения буду значить мало, если он не доберется до Алсоора.

Ему мешал тот факт, что он не знал, кто одержал победу в войне, если кто-то вообще победил. На берегу реки он не встретил ни одного человека, зато нашел большое количество брошенного снаряжения, достаточного чтобы облачиться в алсоорскую одежду, а остатки гедских доспехов сунуть в ранец. Среди разбросанных вещей он обнаружил редкую хрустальную бутылку с ромом. Вне зависимости от того, кто контролирует мост, юноша подготовился хорошо.

В итоге все это оказалось невостребованным. Когда пасмурным серым утром он добрался до моста, алсоорские войска контролировали северную сторону Большого Моста, а гедские – южную. Ни одну из сторон не радовало присутствие противника, но обнаженных мечей видно не было, и грузы без проблем перевозили с одной стороны моста на другую. На дальнем конце моста с гедской стороны разбил лагерь большой караван.

Джодах остановил конюха, ведшего свежих лошадей, и спросил о том, что произошло за время его отсутствия.

– Война закончилась, ответил конюх. – Церковь добилась мирного договора между воюющими сторонами после битвы при Западне. Отставшие вроде тебя подходят уже неделю. Ты там был?

– Боюсь, что да, – ответил Джодах.

Конюх причмокнул и сказал: – Я слышал, там было плохо.

– Весьма хреново, – сказал Джодах. – В Алсоор теперь можно попасть?

– Можно, – сказал конюх, – но не нужно, если тебя не устраивает жизнь в лагере у городских стен.

Джодах устало поднял бровь.

– Над Алсоором реет чумной флаг, – сказал конюх, – как раньше над Гедом. На этот раз холодный грипп или что-то в этом роде. Насколько я понял, желудок превращается в холодный ком, и ты умираешь, пытаясь избавиться от него. – Старик с мудрым видом покачал головой в сторону лагеря на дальней стороне реки. – Вот почему эти люди направляются на юг, в Гед. Я их не виню.

Джодах поднял голову и показал подбородком в сторону лагеря. – А кто такие «эти люди»?

Конюх наклонился вперед с видом заговорщика. – Церковники.

– Церковь? – прищурился Джодах. – Когда это церковь покидала город, даже если там свирепствует холодный грипп?

– Часть соглашения, как я слышал, – сказал конюх. – У них воз еретиков, колдунов и грешников, которых они хотят сжечь в Геде.

– Понятно, – сказал Джодах, сразу подумав о Воске. Нет ли его среди пленников?

– Они собираются привязать их к столбам и сжечь заживо в первое же утро после прибытия. Сжечь заживо! – с усмешкой сказал конюх. – Типа «добро пожаловать на соседскую вечеринку». – Он хрипло засмеялся.

– Очаровательно, – сказал Джодах. – И они направляются в Гед.

– Именно так, дорогой господин, – сказал конюх, – именно так.

Джодах отпустил конюха по своим делам и остановился только для того, чтобы сменить оборванные клочья алсоорской формы на порванные остатки гедских доспехов. Алсоорские стражники посмеялись над ним, но пропустили.

Гедские солдаты, с другой стороны, окликнули его при приближении. Он назвал свое вымышленное имя и номер бывшего отряда.

Начальник охраны моста сверился с большой доской. – Ты выжил при Западне? – спросил он неприятным гнусавым голосом.

– Полагаю, что ее так называют, – сказал Джодах, стараясь остаться уверенным. Его глаза осматривали лагерь церковников. Сможет ли он присоединиться к каравану, идущему на юг? Сумеет ли?

– Это было неделю назад, – сказал командир, в его голосе сквозили обвиняющие нотки.

– Меня отделили от моего отряда, – сказал Джодах, пожимая плечами. – У меня не было карты.

Командир фыркнул, отпуская Джодаха, и ткнул большим пальцем в сторону лагеря. – Присоединяйся к церковной страже. Они сопровождают ее светлость Примату Делфайн и пленников в Гед. Там тебя либо перераспределят, либо демобилизуют. Ты, может, слышал, война кончилась.

Джодах, не веря, смотрел на начальника охраны моста.

– У тебя проблемы, солдат? – спросил командир негодующим тоном.

Джодах вернулся к происходящему. – Нет, сэр! Спасибо, сэр! – Схватив свой ранец, Джодах отправился в лагерь церкви.

Когда он пришел, лагерь был уже практически свернут и по активности напоминал улей. Джодах безуспешно поискал кого-нибудь старшего. Кроме того, он поискал, где же находятся «пленники церкви», но с тем же результатом.

У него за спиной кто-то крикнул, но Джодах продолжал изучать толпу. Там было некоторое количество гедских солдат, у некоторых из них был удивленный испуганный взгляд. Другие выжившие после Западни, предположил он. Юноша задал себе вопрос, нет ли у него такого же болезненного выражения лица. Он чувствовал зеркало в сапоге, но не стал за ним лезть.

Кто-то снова крикнул, но Джодах похолодел от ужаса, когда увидел как Делфайн, примату ордена Святой Зилы, подсаживают на лошадь. Это был огромный белый мерин с изысканно украшенным похожим на ящик дамским седлом, в котором могла сидеть крупная женщина. Джодах сумел пересилить себя и не отвернуться. В этот раз борода и порванная одежда помогут ему замаскироваться.

Примата подняла глаза и на мгновение Джодах почувствовал, как встретились их глаза. У него в жилах застыла кровь, а сердце ушло в пятки. Но ее лицо осталось невозмутимым (или, по крайней мере, не более раздраженным, чем обычно), и она даже не показала, что узнала Джодаха.

На плечо юноши опустилась тяжелая рука, он подскочил на месте на три фута и развернулся, чтобы увидеть нападавшего.

Тогат отступил на три шага, отпустив плечо Джодаха. – Ты лишился слуха в битве, парень? Я тебя звал, но ты, похоже, погрузился в свой маленький мирок! Книга Тала, как же хорошо, что ты пережил сражение!

Джодах глубоко вздохнул и постарался успокоить колотящееся сердце. Тогат назвал его вымышленным именем, под которым он был зачислен на военную службу, поэтому Джодах и не обратил на него внимания.

– Боюсь, что я слишком долго блуждал, пока не добрался сюда, – сказал Джодах.

– Как и я, – сказал Тогат понижая голос. – Хотя работы интереснее, чем охранять нашу леди Ожиревший Мешок, не ожидается. Но, по крайней мере, мы заслужили отдых, а?

Джодах улыбнулся и был вознагражден новым хлопком по спине.

Наконец отряд был сформирован. Группу Джодаха и Тогата определили в арьергард, из этого следовало, что перед ними пройдет вся остальная процессия.

Впереди шел авангард, свежие войска, присланные из Геда, в блестящих чешуйчатых доспехах, их свежевыстиранные туники были зелеными словно залитый солнцем лес. За ними ехал эскорт всадников в одинаковом ярком обмундировании. После них следовал конь с приматой, его сопровождали церковные чиновники меньшего ранга на лошадях или в собственных повозках. Потом громыхала повозка в которой по утверждению Тогата хранилась церковная казна Алсоора или несколько тысяч копий Книги Тала, а может и то, и другое вместе. Потом двигался еще один отряд пехотинцев, эти явно участвовали в войне и поэтому были более оборванными, чем в авангарде, несколько повозок с пленниками церкви и отряды Джодаха в хвосте.

Повозки с пленниками были лишь немногим больше той запряженной ослом повозки, в которой увезли матушку Доббс. Они были заполнены пленниками с оковами на руках и ногах, у некоторых наручники были привязаны к борту повозки.

Они не впечатляли. Если церковь исходила из силы тех, кто ей противостоял, то по этому поводу мало что можно было сказать. На самом деле все выглядело так, словно церковь опустошила алсоорские тюрьмы и подземелья, чтобы обеспечить требуемое число жертв. Тогат мог заметить (но не стал), что пленники являются примером врагов церкви, если только ими могут считаться бедность, неопрятность, болезнь и голод, поскольку они обладали всеми этими чертами.

Джодах пробежал глазами по пленникам, разыскивая лицо Воски, и вытаращил глаза от удивления. В передней части третьей повозки сидела одетая в синее женщина из переулка, ее руки были закованы в украшенные орнаментом цепи. Ее одежда была изорвана в клочья, но глядя на лицо в форме сердца и челку ошибиться было невозможно.

Джодах пристально смотрел на нее, она слегка повернулась и встретилась с ним взглядом. Как и тогда с приматой, он ощутил, что она увидела, как он на нее смотрит, но на этот раз он чувствовал, что она его узнала. Она быстро кивнула и позволила себе слегка улыбнуться, а затем отвернулась и стала смотреть по направлению движения процессии.

Мимо прогромыхала последняя повозка с пленниками. Воски среди них видно не было.

Тогат толкнул Джодаха локтем и сказал, что настала их очередь. Они взобрались на заднюю часть повозки вместе с остальными убого одетыми выжившими при Западне и замкнули шествие.

* * * * *

Потребовалось приложить немного усилий, чтобы Джодах и Тогат вызвались в караул (мешало разве что нежелание Тогата спать только половину ночи после дневного перехода). Для того, чтобы получить назначение охранять одного требуемого пленника, пришлось потратить время (и трофейную бутылку рома) на убеждение.

Большая часть грешников, преступников и бездельников, предназначенных для сжигания на костре инквизиции, была на ночь помещена в одну большую палатку. Тех, кто мог создать некоторые проблемы, разместили отдельно и приставили персональную стражу. Джодах и Тогат закончили тем, что на рассвете сменили караул у палатки женщины в синем. Джодах заметил, что церковь намного серьезнее относится к пленникам, чем войска Геда – возле каждой палатки были выставлены по два стражника, которым было недвусмысленно приказано не впускать внутрь посторонних.

Джодах подождал, пока везде в лагере не сменят стражу, и лагерь не угомонится. Затем он сказал: – Тогат, я собираюсь войти внутрь и хочу, чтобы ты остался снаружи.

Тогат помолчал и ответил: – Так вот ради чего это все затевалось.

Джодах насмешливо посмотрел на большого воина.

Тогат покачал головой. – Все эти усилия ради девчонки? Ты не можешь подождать, пока мы доберемся до Геда? Я знаю очень хорошее место в районе доков…

Джодах понял, о чем говорит стражник, и отрицательно покачал головой. Он чувствовал, как краснеет от смущения. – Я не это имел в виду. Мне надо поговорить с пленницей.

Тогат насмешливо надул щеки. – Я тоже всегда так говорю. Просто хочу поговорить. Хотя этим никогда не заканчивалось.

Джодах понял, что ему становится жарко. – Я серьезно. Я ищу одного человека…

– Мы все так делаем, парень, все, – сказал Тогат, бросив на парня долгий суровый взгляд. – Ну, давай. Я думаю, что церковь не станет беспокоиться, и ее сожгут на следующий день. Я отойду немного в сторону и буду смотреть, не идет ли начальник стражи. Только потише, если ты не против?

Джодах хотел с ним поспорить, но лишь покачал головой и расстегнул вход в палатку.

Пока он пробирался внутрь, Тогат сказал ему вдогонку. – Только не слишком долго. Думаю, что через пару часов мне тоже понадобится хороший длинный «разговор». – Он сопроводил высказывание противным смехом.

В палатке у стены были разложены припасы, а в середине было свободное место. В центре в каменистую почву был вбит большой железный кол, к которому короткой цепью крепились наручники пленницы. Такой же способ в гедской армии использовали, чтобы держать захваченного шпиона, но железный кол, цепь и сами оковы были покрыты похожим на паутину узором из тонких серебряных линий. Джодах вспомнил, что в похожие заковали Воску.

– Наконец-то ты добрался, – сказала женщина в синем, в данный момент она была одета в серое.

Джодах хмуро сделал жест ладонью вниз, сделав ей знак говорить потише. Он не верил словам Тогата, что тот не будет стоять у входа и подслушивать.

– Мне нужна информация, – не повышая голоса, сказал Джодах.

Женщина подняла скрещенные и закованные руки. – Как, спасения не будет? А я думала, что ты пришел освободить меня. – Она покачала головой, ее волосы разметались по лицу словно волны. – Извини, что я не связалась с тобой раньше, Джодах из Провинции Гива. Я была несколько занята. – В ее голосе не было даже намека на извинение.

– Я хочу узнать о Воске, – сказал Джодах, вставая перед ней на колени после того, как прикинул насколько длинна цепь, и оставаясь вне ее досягаемости.

Женщина снова подняла руки. – Сначала освободи меня.

Джодах покачал головой. – Сначала информация. Когда мы говорили в последний раз, ты бросила меня блевать в переулке.

Ее глаза сузились, и на мгновение показалось, что она пытается забраться Джодаху в душу. Он неподвижно сидел перед ней и ждал, пока она примет решение.

В конце концов она облизала губы, закрыла глаза и сказала: – Воска мертв. Извини. – Одновременно с этими словами ее плечи опустились вперед. Это прозвучало как извинения.

У Джодаха что-то сжалось внизу живота, на мгновение он ощутил головокружение, как в тот раз в переулке. Причиной этого был страх, а вовсе не магия. Страх того, что женщина сказала правду.

– Нет, – в конце концов прошептал он. Ему надо было вернуться в Алсоор сразу же после того, как он бежал из города. Не надо было вообще оставлять Воску. А в первую очередь они не должны были разделяться.

Он не должен был произносить заклинание, на которое пришли церковь и гоблины.

– Извини, – сказала женщина, – снова поднимая скованные руки, – но у нас нет на это времени. Ты должен помочь мне вырваться на свободу.

Джодах опять покачал головой. Его губы шевелились, но он не издавал не звука. Наконец он сумел произнести. – Как? Как он …

Женщина устроилась на корточках поудобнее, на ее лице отражалась смесь нетерпения и тревоги. – Это не имеет значения. Нет, извини, имеет. Я знаю только краткую версию. Видимо они поймали его вскоре после того, как ты ушел. Он устроил драку. Они расстреляли его из арбалетов. Вот все, что я смогла выяснить после того, как они меня поймали.

– Нет, – твердо произнес Джодах, – мы поймали алсоорского шпиона. Он сказал, что Воска был жив. Что его схватила церковь.

– Они и распространили эту информацию, – быстро ответила женщина. – Они надеялись, что ты услышишь и явишься его спасать. – Она помолчала и добавила: – Вместо этого они схватили меня, когда я пришла посмотреть.

В палатке воцарилась тишина. Лицо Джодаха было красным, но не от смущения. Воска был мертв по его вине.

Женщина подождала и низким, твердым голосом произнесла: – Ты понимаешь, что произошло? Они распустили фальшивые слухи в надежде схватить тебя, когда ты вернешься. Им нужен был ты. Судя по их вопросам, ты им нужен до сих пор. – Она в третий раз подняла руки. – Теперь мы можем уйти?

Джодах смахнул ресницами влагу в уголках глаз. Может ли он верить этой женщине? Действительно ли Воска мертв, или она просто все придумала, чтобы он ее освободил?

Он заглянул в ее холодные синие глаза и понял, что она говорит серьезно. Вместо этого она могла бы рассказать дюжину разных историй.

Воска мертв, а его до сих пор разыскивает церковь.

Он посмотрел на наручники. – У меня нет ключа, – сказал он. – Я не знаю… Я имею в виду не могу … – пробормотал он.

Женщина нетерпеливо вздохнула. – Конечно можешь. Это я не могу, поскольку они надеты на меня. Если я попробую, то обратная реакция убьет меня. Ты можешь. Просто открой их заклинанием.

Джодах внимательнее посмотрел на оковы. В месте их соединения с одной стороны была тонкая линия, но не было ни замка, ни запора. – Я не знаю как, – вполголоса сказал Джодах. – Я не знаю такого заклинания.

– Так придумай! – прошипела женщина. – Какой у тебя цвет?

Джодах недоверчиво посмотрел на скованную пленницу. – У меня что?

– У тебя цвет! – Женщина старалась не повышать голоса, но ей это плохо удавалось. – Я не верю, что Воска никогда … Ладно, начнем с начала. Какие заклинания ты знаешь?

– Я могу вызвать яркий свет, – ответил он. – Яркий, жаркий свет.

– Я так понимаю, что именно благодаря этому вы в первый раз сумели убежать от приматы, – сказала она. – Очевидно, это был первый прокол в ее послужном списке. Что еще?

– Я могу создавать снадобья, если есть нужный материал, – продолжал он, широко разводя руки. – Ты это тоже знаешь. Я этим недолго занимался.

– Я вижу, – сказал женщина, в ее голосе слышалась сдержанность.

Джодах посмотрел в ее глаза и подумал, что видит механизмы, поворачивающиеся, когда она пытается вычислить, что делать дальше. Наконец она спросила: – Когда ты произносишь заклинание, о чем ты думаешь?

– О чем думаю? – спросил Джодах, затем сообразил, что она имеет в виду. – Я думаю о доме в Гиве, где вырос.

– Горы, равнины, побережье? – подсказывала женщина.

– Вдали были горы, – сказал Джодах, – но в основном сельскохозяйственные угодья. Фруктовые сады. Виноградники. Сады.

– Значит, равнины, – сказала женщина. – Это подходит для лечебной магии и шаров из света. Ладно, вот что мы можем сделать. Я хочу, чтобы ты вытянул магию из своей земли. Ты знаешь, как это сделать?

Джодах кивнул и закрыл глаза. Он снова был в Гиве, в семейном поместье. Он медленно потянул энергию из воспоминаний и превратил их в сияющий белый шар внутри своего разума.

– Хорошо, – сказала женщина, – как ты это представляешь?

– Я думаю о белом сияющем шаре, – произнес Джодах.

– Шар – это мана, магическая энергия, – сказала женщина. – Теперь я хочу, чтобы ты продолжал думать об этом шаре и открыл глаза.

Джодах так и сделал.

– Теперь я собираюсь рассказать тебе, как придать ей форму. Я не смогу быть точной на сто процентов, поскольку это непросто выразить словами.

– Словно записать танец, – сказал Джодах, ощущая свежий укол сожаления о Воске.

Женщина почти улыбнулась юноше. – Довольно точно. Я хочу, чтобы ты превратил шар в диск. Сделай его плоским и представь, что его края настолько тонкие, что могут легко войти в шов наручников. Сможешь?

– Я попробую, – сказал Джодах, мысленно представляя шар плоским. Затем он спросил: – Ты когда-нибудь так делала?

– Создавала заклинания на лету? – переспросила женщина. – Да. Однажды я так поступила ради другого мага, у которого были скованы руки как у меня.

– Это сработало? – поинтересовался Джодах, диск маны превратился во вращающийся вихрь, и юноша представил, что тот движется к наручникам.

– Вроде бы, – ответила женщина. – Теперь он произносит заклинания с помощью одной руки. Спокойно! Позволь диску проскользнуть в соединение и двигай по всей длине наручников. Да, вот так…

* * * * *

Сначала Тогат ходил в нескольких футах от палатки, но вскоре любопытство взяло верх. Но когда он подобрался на расстояние слышимости, голоса оказались тихими и неотчетливыми.

Может быть парень говорил правду, подумал стражник постарше. Может быть он действительно хотел просто поговорить с женщиной. Упущенная возможность, подумал он, но у каждого свои желания.

Негромкое бормотание продолжалось еще некоторое время, а затем внутри вспыхнул мерцающий свет. На стенах появились неясные тени. Бормотание прекратилось.

Парень стал совсем беспечным, подумал Тогат. Одно дело оставить пост из личных побуждений, а другое – зажечь фонарь и привлечь внимание к происходящему. Лучше он остановит Джодаха, пока тот по своей дурости не разбудил весь лагерь.

Кроме того, с усмешкой подумал Тогат, сейчас его очередь.

Здоровый стражник поднял полог палатки и сказал: – Парень, не хотелось бы тебя прерывать, но если ты уже развлекся…

Слова застряли у него в горле, когда он увидел, что парочка стояла на коленях на грязном полу палатки. Оковы женщины лежали сбоку, а она растирала свои запястья.

Парень и женщина сразу же подняли головы. Они были похожи на кроликов, которых только что спугнули. Женщина поняла руку и сжала кулак.

Тогат почувствовал, как что-то теплое и влажное растекается по передней части его мозга. Затем женщина прижала кулак к себе, и эту влагу словно потянули через переднюю стенку черепа. Ощущения были такими, словно она вонзила ему в мозг рыболовный крючок и просто … дернула.

Все произошло очень быстро. Тогат сумел сказать «Что за…» и с шумом упал на мягкую землю.

* * * * *

– Что ты с ним сделала? – резко спросил Джодах.

– Заклинание потери памяти, – сухо ответила женщина. – Через час он встанет, но не будет помнить, что видел нас. За это время мы уйдем.

– Уйдем?

– Уйдем, – повторила женщина. – Нам надо убраться от этого лагеря как можно дальше. Я знаю безопасное место, где мы сможем спрятаться, затем я найду корабль, чтобы уплыть на запад.

Женщина пошла к открытому входу в палатку, но Джодах остался на месте. – Нет, – сказал он.

Женщина моргнула и нахмурилась. – Что означает твое «нет»?

– Это означает, что здесь есть и другие пленники, – сказал Джодах. – Пленники церкви. Нам надо освободить и их тоже.

– Освободить их тоже? – женщина поперхнулась. – Ты с ума сошел?

– В достаточной степени, чтобы попробовать освободить тебя, – ответил Джодах суровым и спокойным голосом.

Ее лицо напряглось. – Я могу оставить тебя здесь.

Джодах кивнул. – Можешь. Но ты говорила, что тут же угодила в ловушку приматы, когда отправилась разузнать про Воску. По какой-то причине ты пошла за Воской. Я думаю, что та же причина удержит тебя от того, чтобы покинуть меня.

Женщина, раньше одетая в синее, сжала руку в кулак и топнула ногой о землю. Она словно хотела выругаться, но вместе этого лишь произнесла: – Как ты хочешь это проделать?

Джодах облегченно выдохнул. – Среди вас были еще маги?

– Настоящие маги, как ты или я? – спросила женщина. – Большинство – ничтожные алхимики и предсказатели будущего. Один или два ученых, повинных в том, что просто задавали неправильные вопросы. Есть один, считающий себя некромантом, но он просто сумасшедший. Правда он, по-видимому, единственный, кто действительно может произносить заклинания.

– Первым делом займись им, – сказал Джодах, – и постарайся освободить как можно больше остальных. Я устрою беспорядки на другом конце лагеря. Ты можешь использовать свое заклинание, вызывающее рвоту?

– Вызывающее рво…, – сказала женщина и почти улыбнулась. – Ты имеешь в виду «Нарушение равновесия», которое я использовала в переулке. Да, я могу его использовать, но не слишком часто. Мы можем применить его, чтобы расчистить себе дорогу отсюда.

– Отлично, – сказал Джодах. – Подожди пятнадцать минут после моего ухода и приступай. Лошади собраны на склоне холма к западу отсюда. Встретимся там.

– Ладно, – сказала женщина, в ее голосе отчетливо слышалась тревога. – У тебя есть оружие, которым я смогла бы пользоваться? Я могу взять меч твоего друга, но это может привлечь слишком большое внимание.

Джодах сунул руку в сапог и вытащил оттуда кинжал и зеркало Воски. Женщина взяла оружие, но ее глаза остановились на зеркале.

– Сохрани его, – просто сказала она, кивнув в сторону зеркала. – Оно может оказаться полезным.

Джодах пошел к пологу палатки и остановился взглянуть на Тогата, валявшегося на полу.

– Его лучше оставить внутри, чем снаружи, – сказала женщина, словно читая мысли Джодаха. – Если мы преуспеем, то наступит изрядное замешательство, и всем будет не до него. А если мы потерпим неудачу… – Она смолкла на мгновение. – Ты действительно хочешь этого? Ты не знаешь этих людей?

Джодах фыркнул. – Я даже твоего имени не знаю, но помог тебе.

Женщина выпрямилась, задетая словами Джодаха, и сказала: – Сима. Меня зовут Сима из Города Теней. Можешь не беспокоиться и рассчитывать на то, что я свое дело сделаю. Я освобожу остальных пленников и появлюсь вовремя.

Джодах посмотрел на нее, кивнул и ушел.

* * * * *

Джодах медленно шел через лагерь, иногда меняя направление и стараясь выглядеть как слегка выпивший солдат, возвращающийся после игры на деньги в одной из палаток. Он осторожно пробирался через разные подразделения, запоминая, кто где находится. Они сильно углубились в земли Геда, и вокруг было мало сторожевых постов, за исключением стражи возле пленников.

Огромная повозка, наполненная книгами (или сокровищами, а может и тем, и другим) стояла рядом с большой белой палаткой. Ранним вечером тент был освещен изнутри тусклым светом, теперь там было темно, а у входа дремали стражники. Джодах посмотрел на затянутое облаками небо, глубоко вздохнул и вызвал в воображении воспоминания о земле.

Он взял энергию из воспоминаний, ману, о которой говорила женщина, и превратил ее в маленькие зернышки, каждое размером не больше ногтя. Он хранил воспоминания, пока со всех сторон обходил огромную палатку, разбрасывая зернышки на землю, сначала наступая ни них, а затем двигаясь дальше. Никто не заметил его за этим занятием.

Воспоминания в его голове становились все горячее и начали жечь, прожигать его мысленные образы, словно горячие угли, упавшие на бархат. До сих пор он никогда не задерживал воспоминания, не используя их, на столь долгое время. Глубины его сознания становились все теплее, и он засомневался, насколько сильно он сможет себя ранить при произнесении заклинаний.

Он закончил обходить палатку командующего и пошел к повозке. Его разум был объят пламенем, и ему казалось, что он ощущает в носу запах аммиака. Из темноты появилась еще одна фигура рослого стражника.

– Ты покинул расположение своей части, – сказала солдат. – Немедленно доложи…

Вдали у палаток с пленниками раздались крики. Солдат обернулся на вопли, его рука потянулась к мечу.

В этот момент Джодах высвободил энергию из семян маны, которые он посеял.

Вокруг палатки и повозки из земли словно фейерверк вырвались фонтаны сияющего света. Заговоривший с Джодахом солдат оказался прямо над одним из них и теперь царапал лицо, когда маленькие угольки загорелись у него в бороде. Командная палатка тлела от жара, изнутри раздавались крики. В нескольких футах в стороне первые языки пламени лизали дно повозки.

Книги, подумал Джодах, когда пламя добралось до самой повозки. В ней везли книги, а не сокровища.

Произнесение заклинания истощило его, ему хотелось просто свернуться калачиком и уснуть, но лагерь уже был на ногах и роился, словно опрокинутый улей. Вокруг раздавались крики и вопли, командиры выкрикивали приказы, стараясь одновременно защитить церковников, погасить огонь и догнать пленников.

Джодах глубоко вдохнул и завопил: – Гоблины! На нас напали! Гоблины! – Затем он побежал к внешней границе лагеря. Несколько потенциальных пожарников рванулись в темноту вслед за ним, готовые вступить в бой с воображаемым врагом.

Джодах сделал круг, его дыхание сбилось и неприятно звенело в ушах. Он дважды миновал маленькие отряды, направлявшиеся в темноту чтобы найти предполагаемого врага. Его крики быстро подхватили вокруг, и теперь полуодетые солдаты выбегали из палаток и искали гоблинов. Джодах сквозь суматоху поспешил к палаткам с пленниками.

Несколько пленников, все еще скованных вместе, но могущих двигаться, возникли в поле зрения Джодаха и застыли при виде его. Джодах ткнул в сторону, противоположную лагерю, и пленники, словно какое-то многоногое чудовище, зашаркали прочь.

Джодах мрачно улыбнулся. Он явно мог положиться на женщину по имени Сима в отношении ее части работы.

Вдали слышались удары мечей друг о друга, и Джодах задумался, а не вооружился ли кто-нибудь из пленников. Вместо этого он краем глаза заметил мрачную картину – отряд солдат сцепился в схватке с кем-то похожим на ожившие скелеты. Скелеты сражались безмолвно, их длинные, изогнутые клинки при каждом ударе пускали нападавшим кровь. Удары солдат отрубали куски костей, но скелеты не прекращали атаковать до тех пор, пока их не разрубали на части.

Тот самый некромант, сообразил Джодах. Вероятно он, в конце концов, смог произнести заклинание. Джодах чувствовал себя изнуренным и опустошенным, но продолжал крепко держать зеркало Воски как талисман, двигаясь через лагерь. Командиры различных отрядов восстанавливали контроль над своими войсками. Вне зависимости от ситуации у пленников оставались считанные минуты, чтобы суметь ускользнуть.

В конце концов Джодах добрался до огороженного пастбища на склоне господствовавшего над лагерем холма, где были привязаны лошади. Большую часть стражников отозвали назад в лагерь, и лошади, почуяв запах дыма, рыли копытами землю и тянули за веревки, которыми были привязаны.

Джодах остановился и глубоко вздохнул. Сима, тяжело дыша, вприпрыжку поднималась по холму, ее лицо было измученным, как у Джодаха.

Она слегка повернулась, махнув рукой в сторону столпотворения внизу. – Теперь ты доволен? – спросила она.

Джодах кивнул: – Теперь, миледи, мы можем уходить.

– Думаю, нет, – раздался еще один голос, его обладательница вышла из-за лошадей. – Помогать колдунам – грех. И преступление. Ваше путешествие закончится здесь, дети мои.

Джодах поднял голову и увидел появившуюся из тени массивную фигуру Приматы Делфайн. Крупная женщина сильно вспотела, и Джодах понимал, что она, скорее всего, тоже бежала сюда по горячим следам.

– Свет Тала озаряет все, – сказала священнослужительница. – Когда произошло нападение, я первым делом подумала о книгах, но они уже погибли. Тогда я сообразила, что любой нападавший вероятно подумает о скоплении лошадей. Мудрость Тала привела меня к вам.

Джодах сжал меч в одной руке, а зеркало Воски – в другой. Он обшарил свой разум, но не мог сконцентрироваться на земле, не мог рассчитывать на воспоминания. Его мозг был истощен.

Примата начала цитировать священные книги. – Омытые освященным светом, язычники подняли глаза на нечистоплотность своих душ и впали в отчаяние. – При этих словах ее фигура начала светиться, сначала слабо, словно палатка, освещенная изнутри, а затем настолько ярко, что весь склон холма оказался залит почти дневным светом. Все лошади, за исключением скакуна приматы цвета темной слоновой кости, начали бить копытами по земле и попытались вырвать столбы, к которым были привязаны.

Джодах повернулся к Симе и сказал: – Ты можешь применить свое Нарушение Равновесия…? – но вопрос застрял у него в горле. Женщина из Города Теней согнулась пополам, держась за живот, в ярком сиянии священнослужительницы ее усталое лицо стало белым.

– Она недостойна милосердного света Тала, – сказала Примата Делфайн, – как и ты. – Она снова процитировала священную книгу. – И я обнажу меч против язычников и неверующих, и мой клинок будет сиять огнем справедливости. – Примата подняла руку, и Джодаху показалось, что воздух превращается в пылающий меч в той руке.

Лошадям этого хватило. Они, с широко раскрытыми глазами и покрытыми пеной пастями, вырвали из земли свои привязи и умчались в темноту, разбежавшись во все стороны. На месте остался только белый мерин приматы.

Примата Делфайн направила пылающий клинок на Джодаха, с острия сорвался яркий белый огонь и изогнулся в сторону юноши. Джодах покопался в голове и не нашел ничего, ни воспоминаний, ни готового заклинания, лишь сожаление от того, что он больше никогда не увидит семейное поместье. Он инстинктивно вскинул руки, чтобы отразить удар, при этом зеркало стукнулось о клинок.

Пламя из меча священнослужительницы ударилось о скрещенные лезвие и зеркало, на мгновение заколебалось и с удвоенной силой отразилось обратно, оставив Джодаха целым и невредимым. Священный огонь попал примате в грудь, ее мантия засветилась новым светом, малиновым пламенем горящей одежды. Примата закричала, огненный меч исчез, она упала и покатилась вниз по склону, стараясь погасить пламя.

Джодах опустил руки и посмотрел на меч и зеркало. В конце концов, зеркало было волшебным и обладало силой обращать действия церкви против нее самой. Крепко держа меч, он начал спускаться по холму вслед за дымящейся фигурой священнослужительницы.

Он прошел не больше десяти футов, когда увидел ряд фигур в черно-зеленых доспехах поднимающихся вверх по склону. Они разошлись, когда между ними прокатилась горящая священнослужительница, а затем, разобравшись что к чему, поспешили за ней. Ругаясь, Джодах вскарабкался обратно на холм, где стоял, лениво поедая траву, белый мерин приматы.

Джодах схватил Симу за плечо и поставил на ноги. Он наполовину вел, наполовину тащил ее к лошади.

Лошадь спокойно стояла, когда Джодах подсадил Симу в седло. Этого действия оказалось достаточно, чтобы она пришла в себя и втащила Джодаха себе за спину. Сидя верхом на лошади, они взглянули на лагерь. Кое-где еще горели огни, но было похоже, что все постепенно оказывается под контролем. Группа черно-зеленых людей остановила катящийся огненный шар, бывший приматой Делфайн, и половина отряда осталась возле нее, а остальные солдаты двинулись вверх на холм в их направлении.

– Пора уезжать, благородная Сима, – сказал Джодах и сжал коленями бока лошади.

Мерин рванулся вперед, оба седока, Джодах и его спутница, изо всех сил держались за его гриву. Для Джодаха расстояние было важнее направления.

Измотанные и голодные, они ехали до раннего утра, когда небо на востоке покраснело в ожидании рассвета, который никогда не наступит. Только тогда они сделали достаточно долгую остановку, чтобы дать напиться лошади.

– Куда ты теперь? – спросила она.

Джодах покачал головой. – Я не знаю. Я оставался здесь из-за того, что Воска… – Его голос пресекся. – Я даже и не знаю, смогу ли добраться до дома.

Женщина сурово кивнула. – Тогда пойдем со мной. К югу отсюда есть безопасный место, которым мы пользуемся. С твоей помощью мы можем до него добраться. А тебе нужно некоторое серьезное образование в области магии.

Джодах обдумал слова женщины, пытаясь найти некоторое неуважение к его обучению у Воски. Он сообразил, что так и было, но решил, что правильнее его проигнорировать.

Наконец он сказал: – Я думаю, что это, в общем, будет правильно.

Глава 6

Плавание и шторм

Кажется, что загадки притягивают другие загадки. С позиции нашего безопасного положения в будущем, Тьма была всего лишь мгновением, краткой прелюдией перед Эпохой Льда, и нам кажется очевидным, что Вервамон должен был знать Примату Делфайн, которая должна была знать Тивадара из Торна, а тот – Оборванца. На самом деле континент был обширен, а эпоха – длинной, и лишь немногие из этих людей вообще встречались между собой, независимо от будущих легенд.

Единственным исключением из этого может считаться личность Джодаха и таинственный Город Теней. Многочисленным местам и отдельным лицам приписывается бытность «учителем» Джодаха, но эта скрытная группа людей всплывает вновь и вновь, и в утверждениях о том, что именно они первыми раскрыли Джодаху (или Джодахам) природу третьего пути может быть некоторое количество правды.

Аркол, ученый из Аргива

– Что ты имела в виду, когда спрашивала, какой у меня цвет? – спросил, загорая, Джодах.

Для него солнечный свет был редкостью, и он не мог припомнить, когда в последний раз наслаждался теплом. Они были в милях от берега, и холодный океанский бриз гонял над головой облака. Внутри континента всегда было облачно, серо, дождливо и отвратительно. В открытом океане, вдали от земли, солнца было много.

Они несколько дней ехали на юг в сторону побережья. Там была небольшая деревня, окруженная приливной глинистой низиной, простиравшейся на юг до самого горизонта. Сима объяснила, что когда-то это была рыбацкая деревушка, но после Опустошения Братьев начался отлив, и вода больше не вернулась. У нее там был знакомый хозяин гостиницы, он предоставил им отдельные комнаты.

Каждую ночь хозяин гостиницы забирался по узкой лестнице в башню с фонарем, в линзы которого было вставлен кусочек красного стекла, и светил им в сторону отмели. В первые две ночи из темноты ответа не было. На третью ночь низко над горизонтом появился ответный, тоже красный, огонь.

Еще до наступления утра Симу и Джодаха погрузили в широкий, плоскодонный ялик и, отталкиваясь шестами, двинулись по отмелям. Лодка двигалась медленно, и небо на востоке уже начало светлеть, когда они добрались до своей цели – стоящего на якоре кога с круглым корпусом, его темные паруса были убраны против ночного ветра.

Тихий разговор продолжался недолго. Сима и Джодах взошли на борт. Несколько тюков чего-то ароматного с резким запахом перегрузили из кога в ялик. После этого лодка отправилась обратно, а корабль поднял якорь и с отливом направился в сторону глубокой воды.

Капитан с грубыми чертами лица и растрепанной черной бородой поприветствовал их – им позволяется спать на юте в задней части корабля, не трогать команду и не спускаться под палубу или слишком тщательно обследовать груз, в противном случае их отправят домой.

Сима с готовностью, согласилась на условия капитана и, к удивлению Джодаха, даже покорно. Одетая в синее женщина позже объяснила, что капитан, как и все моряки, традиционно очень суеверен, но кое-что понимает о магическом искусстве и терпимо относится к магам. Это делает его ценным человеком для магов, подобных ей, и поэтому она следует его указаниям и закрывает глаза на другую его деятельность.

Помощником капитана была эльфийка, не сказавшая ничего, но наградившая обоих новых пассажиров настолько презрительной усмешкой, что Джодах задумался, а не наступил ли он во что-нибудь перед тем, как подняться на борт?

В первые дни, во время поездки верхом, Джодах и Сима мало разговаривали друг с другом, их сильно истощила битва, и они беспокоились о том, чтобы их не поймали еще раз. Когда они добрались до деревни у отмели, Сима предупредила Джодаха, чтобы он не задавал слишком много вопросов, потому что хозяин гостиницы, конечно, их союзник, но не слишком заслуживает доверия. Только теперь, когда земля скрылась из виду, под первыми солнечными лучами виденными им за последний год она решила ответить на вопросы Джодаха.

– Цвет? – спросила она. Она снова оделась в синее, темно-синее платье доходило ей до бедер, под ним были синие обтягивающие штаны. Она не носила никаких украшений кроме золотого гребня, с помощью которого собирала волосы сзади. В данный момент она откинулась назад через поручень, держа гребень в руке и позволив ветру разметать ее волосы так, что они стали похожи на темный флаг.

– Ты спрашивала, какой у меня цвет, – сказал Джодах. – Разве у магии есть цвет?

Сима подвинулась, чтобы посмотреть на молодого человека. – Когда ты вызываешь ману, какого она цвета?

Джодах пожал плечами. – Белого.

– Правда? – спросила она, почти улыбнувшись. Джодах посчитал улыбку несколько снисходительной, но сделал вид, что не заметил этого.

– А почему она не может быть белой? – спросил он.

– Ты ее видишь, – ответила она вопросом на вопрос, – своими глазами?

– Ну, нет, – сказал Джодах. – Но я могу ее мысленно представить. А перед моим мысленным взором она белая. И когда я придаю форму свету, он тоже белый.

– Ты видишь ее мысленно. Как же ты можешь представить цвет, не видя? – спросила Сима.

Джодах сменил позу и вытянул ноги. – Полагаю, что цвет некоторым образом можно ощущать. Я не уверен, что это имеет значение, но, видимо, это так.

Сима понимающе кивнула. – Ты прав, и это имеет значение. Ты можешь представить цвет, не видя, и это именно тот цвет, который я имею в виду, говоря о мане. В свое время обнаружили, что разные типы воспоминаний освобождают различные виды маны. Разные оттенки. Разные цвета.

– Вот почему ты спросила о чем я думаю, когда вызываю энер… ману, – сказал Джодах.

– Правильно, – сказала Сима, подавшись вперед от леера. – У тех, кто вытягивает ее из открытой сельской местности – ферм, полей, и даже огромных пастбищ, мана имеет склонность оказываться белой. Те, кто вспоминают о горах, склонны думать, что у них красная энергия. Я часто вижу ее в виде синего шара, а когда вспоминаю о доме, то представляю группу островов. Живущие в лесах обладают зеленой маной, а те, у кого воспоминания сводятся к болотам, трясинам и топям, обладают черной маной.

Джодах обдумал ее слова. Она произносила их так, словно постигла все. – Есть только пять типов этой маны?

Сима ответила: – Насколько нам удалось установить, существует пять обособленных типов, привязанных к земле. – Она подняла руку и по очереди прикоснулась к каждому пальцу, начав с большого. – Белый, синий, черный, красный и зеленый. – Затем назад к большому. – Равнины, острова, болота, горы, леса.

Джодах покачал головой. – А как насчет леса, в котором есть болото, или гора, стоящая на острове?

– Мы не до конца уверены, но кажется, что каждая конкретное воспоминание может использоваться для некоторого количества различных типов маны, при условии, что использующий может ощущать этот тип. По крайней мере мы так полагаем, – ответила Сима.

– А кто это «мы», проделавшие все эти размышления? – задал вопрос Джодах.

Сима почти улыбнулась. Почти. Вместо этого она сказала: – Каждый цвет, по-видимому, обладает своим природным родством или склонностью. Например красный стремится быть цветом разрушения, при этом думают о вулканах, огне и грозах. Он кажется хаотичным и вносящим беспорядок и поэтому обладает способностью наносить большой ущерб за очень короткий промежуток времени.

– Воска, – тихо сказал Джодах.

– Очень похоже, судя по твоему описанию, – сказала Сима. – Разрушительный, исходя из того, что он мог сделать с огнем, и неорганизованный, раз он никогда по настоящему не учил тебя природе магии. – Джодах нахмурился, и Сима быстро добавила, – а, может быть, и сам мало думал об этом. В мире есть всевозможные скрытые маги и необузданные таланты, которые открывают эту способность, но не двигаются дальше, чем использование ее для зажигания огня или отпугивания врагов.

Сима сделала паузу, но, поскольку Джодах ничего не сказал, продолжила. – Ты, с другой стороны, вспоминаешь равнины. Большие открытые пространства, обычно населенные людьми. Фермы, города и поля. Твой цвет, естественно, белый. В отличие от красного, он организован, и по своей природе является восстанавливающим. Именно поэтому ты смог заставить работать фальшивые снадобья матушки Доббс, и именно этим ты в первую очередь привлек мое внимание.

Джодах посмотрел на корму, спрашивая у себя, не освободили они ли матушку Доббс. Он предполагал, что да. А может быть церковь ее тоже сожгла на костре. Эта мысль вызвала у него беспокойство.

Сима продолжала: – Зеленый – это цвет природы, и те, кто представляет себе этот цвет, хорошо обращаются с растениями и дикими животными. Здесь ключевой считается связь с лесом. Этим цветом могут подсознательно умело управлять и искусные садовники. Черный, цвет разрушения, связан с балансом между жизнью и смертью. Ты знаешь, что как только я освободила из оков безумного некроманта, он на скорую руку состряпал дюжину скелетов?

Джодах кивнул и сказал: – А синий? Какой у тебя цвет?

Она откинулась на поручни.

– Разум, – сказала она, – мысль. Созидание. Эмоции и управление.

– Управление? – Джодах неловко подвинулся. – Управление какого рода?

Сима глянула в сторону кормы. – Смотри, – сказала она, вставая и идя на корму.

Темноволосая женщина собрала свои волосы сзади в тугой пучок и закрепила их гребнем. При этом она приобрела намного более строгий и почтенный вид, подумал Джодах. С распущенными волосами ей можно было дать всего на несколько лет больше, чем Джодаху, но, собрав волосы наверх, она стала выглядеть старше, более грозно и неумолимо.

Она обеими руками взялась за поручень и полуприкрыла глаза.

Джодах ждал, но довольно долго ничего не происходило. Он перегнулся и посмотрел в кильватер корабля. Корабль шел вперед под углом к ветру, так что паруса ловили большую часть бриза. За собой корабль оставлял две длинных округлых, широко расходившихся волны.

Что-то двигалось параллельно одной из них. Джодах моргнул и потерял его из виду. Затем появилось еще что-то. Затем третье. В кильватере корабля появились маленькие треугольные плавники.

Джодах открыл рот, чтобы что-то сказать, но из воды высунулся один плавник, после этого показались круглая спина и тонкий нос, похожий на бутылку. На поверхности воды появилось еще одно существо, вслед за ним еще два. Они подпрыгивали в кильватерной струе корабля, играли и пронзительно кричали высокими, щелкающими голосами, гоняясь друг за другом.

Их присутствие не осталось незамеченным. Команда, несомненно, посчитала их появление хорошим знаком. Те, кто занимался такелажем и драили палубу, радостно кричали. Капитан и эльфийский помощник поднялись на ют, капитан посмотрел в подзорную трубу на прыгающих существ, улыбаясь и полностью игнорируя присутствие Симы. Даже эльфийка сумела выдавить мрачную усталую улыбку, когда увидела, как большая рыба сверкает на солнце.

Джодах вопросительно глянул на первого помощника, и улыбка мгновенно угасла, сменившись обычной презрительной усмешкой.

– Дельфины, дитя земли. Это дельфины. – С этими словами она спустилась по лестнице обратно на верхнюю палубу, выкрикивая при этом приказы и ругательства в адрес команды.

Демонстрация продолжалась еще несколько минут, дельфины подскакивали в воздух. Рыбы были огромными, размером с Джодаха, при этом могли одним прыжком выскочить из воды целиком. Они пересекали в воздухе траектории движения друг друга и один за другим приземлялись в одну точку. После этого они скрылись так же быстро, как и появились.

Капитан вернулся к своим картам, оставив Джодах и Симу одних. Через несколько минут Сима открыла глаза и вытерла пот со лба.

– Это ты сделала? – поинтересовался Джодах.

Сима кивнула, стараясь скрыть улыбку. – Да.

– Ты их контролировала? – задал вопрос юноша. – Ты их вызвала?

– Я… Я думаю, что да, – ответила Сима. – В этом и состоит одна из проблем магии, Джодах. Мы не вполне уверены во всем, что можем сделать, и в том, как происходит именно то, что происходит. По крайней мере не до конца. Когда я была девочкой, я смотрела, как играют дельфины, следуя за рыбачьими лодками, поэтому я хорошо их знаю. Я не знаю, вызвала ли я их сюда, контролировала ли их действия, а может быть даже вызвала к существованию. Мы продолжаем работать над этим.

– И тут опять появляется это «мы», – сказал Джодах.

Сима сделала паузу, словно размышляя над ответом. Она сказала: – Во многом мы не уверены. Звери приходят на наш зов или вызываются к жизни? Можем ли мы создавать вещество или просто заимствуем его из какого-то другого места? Что происходит с энергией, когда мы выпускаем заклинание на волю? Почему некоторые маги лучше работают с одной разновидностью магии нежели с другой? Если ли что-то в самой нашей природе, что предназначает нас тому или другому цвету магии?

– А какой разновидностью магии пользуется церковь? – спросил Джодах.

Сима заморгала, захваченная вопросом врасплох. – Я не верю в то, что Церковь Тала будет вообще использовать магию при каких-либо обстоятельствах. Они говорят о чудесах и «Воле Тала», но яростно ненавидят магию.

Джодах выглядел озадаченным. – А что же примата применила против нас в ту ночь в лагере? Она из ниоткуда вызвала пылающий меч и бросила в меня огненную стрелу. Разве это не магия?

Сима немного подумала и покачала головой.

– Церковь ненавидит магию во всех ее формах, – повторила она. – У приматы мог быть какой-нибудь артефакт, который позволяет ей это делать. Любой достаточно могущественный артефакт покажется неосведомленному магией.

Джодах поднял голову. – Артефакт. – В этом был некий смысл. Джодах вспомнил бабушкины рассказы. Мишра и Урза были не магами, а механиками. В этом был некий смысл. И, что еще более важно, казалось правильным.

Джодах глубокий вздохнул. – Я хотел бы взглянуть на столь могущественный артефакт.

– Ты уже смотрел, – строго сказала Сима. – Это зеркало Воски.

Джодах удивленно посмотрел на нее, затем наклонился и вытащил его из кармана в сапоге, в котором оно лежало. Оно было гладким и прохладным. Юноша поднял его, и в нем отразилось его же лицо, слегка покрасневшее на солнце.

– Оно действительно волшебное? – спросил он.

– Возможно, – ответила Сима. – Нам повезло, что оно отразило чудо Делфайн обратно в нее и тем самым дало нам возможность спастись. Оно обладает аурой, словно у него есть вкус. Когда ты изучишь достаточно волшебных предметов, ты научишься это ощущать. Но я не думаю, что оно само по себе обладает магией. Мне кажется, что оно может воздействовать на магию, и по этой причине мы должны по прибытии хорошенько его рассмотреть.

– По прибытии куда? – непреклонно спросил Джодах. – Несколько раз ты говорила «мы» как в отношении нас с тобой, так и в отношении тебя и кого-то еще. Кто это другие «мы», которых ты продолжаешь упоминать? Ты говорила, что твой дом – Город Теней. Мы направляемся туда?

Сима облизала губы. – Ты знаешь, как церковь отыскивает магию?

– Слишком хорошо, – ответил Джодах.

– В результате этого многие маги образовали тайные общины чтобы лучше обучать магии и понимать ее. Они скрываются за волшебной защитой в скрытых или тайных местах нашего мира и прилагают усилия для понимания, как можно контролировать силы маны, – сказала она.

Джодах подумал о том, что при их расставании Воска упоминал о таких людях. – И ты из одной из таких групп?

Сима кивнула. – Наша является очень старой школой магии. Ты знаешь о Братьях?

– Все знают о Братьях, – фыркнул Джодах. Теперь она обращалась с ним, как с ребенком.

– Основавшие нашу школу сражались в Войне Братьев, – сказала Сима с оттенком гордости в голосе.

– Это же было несколько столетий назад! – сказал Джодах.

В ответ Сима проницательно, даже несколько высокомерно, кивнула.

Джодах очень не хотел показывать свое любопытство, но поинтересовался: – И на чьей стороне они сражались, на стороне Урзы или Мишры?

– Ни на чьей, – ответила Сима, – они сражались с обоими и победили.

Джодах неприятно фыркнул, и Сима в ответ подняла бровь. – Как ты полагаешь, Урза и Мишра живы?

Джодаху пришлось признаться в том, что он всегда полагал, что они погибли во время Опустошения.

– А наша школа выжила, – произнесла Сима с едва заметным самодовольством, – Я полагаю, что именно это и называется «победить» в войне, не так ли?

Джодах подумал над ее словами. Вопреки своему желанию он снова медленно кивнул.

Сима продолжала: – Наши основатели пошли по «Третьему Пути», как они его называли, по которому не пошли ни Урза, ни Мишра. Этот путь стал тем, что мы теперь называем магией. Настоящей магией.

Сима повернулась к Джодаху. – Наша школа была основана в тайне, скрываясь от мира. За прошедшие годы она выросла, но продолжала оставаться городом теней, многими способами скрываясь от беспощадного света церкви. Иногда люди из нашей группы выходят в темный мир, разыскивая старые артефакты эпохи Войны Братьев или знания о ныне утерянных заклинаниях и талантливые личности, которые могут их произносить.

Сима на мгновение остановилась, и Джодах спросил: – Воска. Вы искали Воску чтобы привести его к вам.

– Да, – подтвердила Сима, – мы, … маги Города Теней из нашей невидимой школы, не настолько горды, чтобы не понимать, что мы недостаточно знаем об этой новой силе – магии. Поэтому мы изучаем, собираем и пробуем.

– Ты хочешь привести меня к вашим ученым? – спросил Джодах.

– Да.

– Меня, – переспросил он, его глаза сузились, – или вам просто нужно волшебное зеркало Воски?

Джодах ожидал, что женщина запнется, возможно даже начнет врать и лицемерить – все, что угодно, чтобы вывести из состояния самоуверенности. Вместо этого она стала серьезной и сказала: – Нам нужно и то, и другое. Способные маги столь же важны, как и волшебные устройства. Наша школа всегда искала могущественные артефакты.

Джодах слегка обрадовался. – Ты считаешь, что я способный?

– Я думаю, – ответила она, ставя ударение на втором слове, – что у тебя есть потенциал. Я отведу тебя в свой город и представлю как кандидата для надлежащего обучения. Это я тебе обещаю. Это значит, что тебе придется начать с большей серьезностью относиться к своей магии. К счастью у нас есть несколько недель, пока мы не высадимся на берег, и я могу поработать с тобой. Но тебе придется позволить мне быть с тобой честной и воспринимать критику.

– Это я могу, – сказал Джодах, несколько удивленный тем, что он может не воспринять ее критических замечаний или ничему у нее не научиться.

– Отлично, сказала Сима, – тогда приступим.

* * * * *

К концу первого дня Сима раздражала Джодаха. К концу второго он перестал раздражаться и пришел в бешенство. На третий день ют превратился в поле боя между ними.

Словно запертые в одном туалете соперничающие кошки, они все время шипели и щипали друг друга. Капитан перестал читать свои бумаги, сидя на солнце на юте, а эльфийская помощница сторонилась их, когда они пререкались.

– Ты дышишь абсолютно неправильно, – резко сказала Сима.

– Я могу дышать только одним способом, – раздраженно ответил Джодах.

– Значит он неправильный, – сказал Сима с важной уверенностью. – Ты вдыхаешь, когда вызываешь ману. От этого ты напрягаешься. В это время надо выдыхать.

– Когда я пытаюсь так делать, то ничего не получается! – рассердился Джодах.

– Значит ты даже не пытаешься! – сказала Сима. Она сжала кулак и сильно топнула о палубу, но на ее лице застыла суровая маска.

– Кровь Урзы! – крикнул Джодах постоянно синему небу. – Если верить твоим словам, то чтобы произнести заклинание, необходимо все делать безупречно. Ты должен чувствовать себя абсолютно свободно, но при этом отдавать отчет о происходящем вокруг. Ты должен избегать концентрации, но точно знать, что делаешь. Твои действия должны быть одновременно и естественными, и точными. Джодах! Позволь себе действовать свободно и помни, что следует держать пальцы расставленными. И, самое главное, Джодах, не забывай, что дышать следует по-другому, не так, как ты дышал всю жизнь!

Сима нахмурилась и глубоко, почти демонстративно, вздохнула, затем подняла обе руки ладонями вверх. – Я понимаю, что это трудно. Тебе придется забыть большую часть плохих привычек, которых Воска позволил тебе набраться.

– Воска был великим учителем! – Джодах перешел на крик.

– Извини, но при первом же взгляде на идею помещать заклинания в мысленные локации, своего рода картотеку, становится видно, что она неправильна, – с жаром сказала Сима, игнорируя растущую ярость Джодаха. – В один прекрасный день ты обнаружишь, что мысленно роешься в воображаемых антикварных безделушках, разыскивая нужное заклинание в той ситуации, когда тебе действительно необходимо постичь природу самой магии и то, как ты можешь ее направить на свои нужды.

– Мой способ подходит для меня! – выкрикнул Джодах.

– Но этот путь лучше! – закричала Сима в ответ.

– Не для меня!

– Тогда ты просто безнадежен!

Они уставились друг на друга, палуба под ними мягко и спокойно ритмично поднималась и опускалась. Сжимая кулаки и стиснув челюсти, они смотрели друг на друга, словно пытались метнуть кинжалы.

Сима закрыла глаза и глубоко вдохнула. – Ну, хорошо, – наконец произнесла она, – давай не будем ссориться из-за этого. Следи за заклинаниями так, как тебе хочется. В конце концов, это личное дело каждого.

Джодах продолжал сердито смотреть. – Я не безнадежен.

Сима закусила губу, потом произнесла: – Нет, ты просто очень сильно разочаровываешь. Не возмущайся. Может быть я объяснила слишком много и слишком быстро. Просто слушай, когда я объясняю теорию, и я уверена, ты поймешь, почему я хочу, чтобы ты все делал правильно.

Джодах скорчил гримасу и представил себе стопки бумаги и множество книг, скопившихся в какой-нибудь подземной библиотеке от слушания всех «теорий Симы» о том, почему магия работает так, а не иначе. Концепция пяти цветов выглядела довольно неплохо, но почему только пять? А куда уместить артефакты? А священные реликвии? Церковные чудеса? Они вообще чему-нибудь соответствуют? Существовали рассказы о животных, движимых силой пара, существовавших до Опустошения. Они были частью пяти цветов? Существовали ли пять цветов до Урзы и Мишры? Появились ли они в результате Опустошения? Состоял ли свет, созданный его заклинаниями, действительно из маленьких частиц материи или это было движение между частицами материи уже существующей?

По мнению Джодаха Сима не обладала ответами на какие-либо важные вопросы. Она знала лишь ритуалы, повторы, исследования и, более всего, теорию. Он угрюмо и мудро кивал, когда Сима высказывала необходимость правильного дыхания, но внутри себя он уже понизил громкость ее голоса до уровня криков чаек, и думал о нем только по необходимости.

Ведь было время, когда они вдвоем убегали из церковного лагеря верхом на белом мерине приматы, когда Джодах ощущал прижавшееся к нему теплое, поджарое тело Симы и, сообразно своему возрасту, размышлял об молодой (даже менее чем молодой) женщине. Теперь он вспоминал эти мысли и содрогался. Он знал, что если бы они что-нибудь сделали, то затем им бы пришлось сесть и поговорить об этом. Джодах с отвращением покачал головой.

Буря между ними, утихшая лишь на мгновение, снова начала возникать, когда Сима продолжила монотонно говорить. На сей раз раздражение Джодаха отразилось даже в море. За их спиной на горизонте стали собираться облака, вода приобрела зеленоватый оттенок и покрылась белыми барашками. Ближе к полудню появился капитан. Он обследовал неспокойный горизонт и обратился к парочке.

– Будет дуть ветер, причем сильный, – сказал он, прерывая очередную обличительную речь Симы. – Если вам нужно укрытие, спуститесь вниз прямо под этой палубой, туда, где мы управляем штурвалом. Помещение там выходит прямо на главную палубу, но для вас там будет некоторое укрытие.

Сима быстро кивнула и взмахом руки отпустила моряка, мгновенно вернувшись к своим поучениям о прерывании произнесения заклинания другим, более коротким. Капитан сочувствующе кивнул головой Джодаху и пошел назад к трапу, спускавшемуся на главную палубу.

Со своей стороны Джодах тренировал свое терпение, хотя каждая насмешка женщины, казалось, впивалась в его плоть. Затем стало больше практики, больше ее комментариев и высказываний. О его позе. О его действиях. О его дыхании.

День тянулся медленно, облака продолжали собираться, превращаясь из неуместных шариков овечьей шерсти в огромную стену, протянувшуюся от одного края горизонта до другого. На темном фоне бури уже были ясно видны маленькие языки молний. Поднялся ветер, ког понесся вперед, стремясь уйти от бури. Капитан проревел приказ команде свернуть грот и зафиксировать поперечины на грот-мачте, иначе она сломается от ветра.

Злость и раздражение Джодаха вновь усилились вместе с наступлением бури. Он дошел до предела, когда спросил об уничтожении волшебства, и Сима поправила его, сказав, что в этом случае ему следовало сказать, что вместо этого он будет уничтожать силу этого заклинания.

– Это одно и то же, – запальчиво сказал Джодах.

– Нет, – холодно ответила Сима. – Когда ты снимаешь колдовство, ты навсегда уничтожаешь само заклинание, в то же время когда кто-то лишает заклинание силы, то его скорее ослабляют на короткое время, перекрывая магической энергии доступ к нему. Но в данный момент это, по-видимому, находится за пределами твоих возможностей.

Джодах зло уставился на Симу, задумавшись, имеет ли она, потерявшаяся в мире теории заклинаний, преставление о том эффекте, который оказывает на своего будущего студента. В конце концов он опустил глаза на палубу и произнес: – Может быть это было ошибкой.

– Это очевидная ошибка, – проговорила Сима. – Ты просто не знаешь разницы между снятием чар и лишением силы…

– Нет, не это, – сердито сказал Джодах, – ошибкой было бы думать, что ты сможешь научить меня твоей разновидности магии за несколько недель.

Ее лицо потемнело. – Если бы ты просто слушал и не спорил так много…

Гнев снова вырвался на свободу, и Джодах перешел на крик. – Слушал? Мне кажется, что я знаю меньше, чем раньше! Может быть я безнадежен! Ты, кажется, думаешь обо мне как о…, – он порылся в своем покосившемся мысленном особняке в поисках нужного слова и наконец остановился на – болване!

– Болване? – Выплюнула Сима, отвечая на злость Джодаха. – Ты, возможно, самый способный ученик из всех, кого я видела! У тебя больше природного таланта, чем ты можешь себе представить! Если бы ты просто успокоился и попробовал все делать правильно, то удивился бы своим возможностям!

Джодах посмотрел на Симу. – Наконец-то прозвучал комплимент? – спросил он.

Сима сжала руку в кулак и стукнула себя по бедру. Она открыла рот, но слова утонули в громком шуме дождя стучавшего по палубе. Джодах посмотрел назад и увидел, как черная стена дождя сзади догнала их корабль. Начался шторм.

Небеса разверзлись прямо над ними, и на споры не осталось времени. Огромная волна подхватила корабль и швырнула вперед вместе с передним краем бури.

Джодах и Сима пробрались вниз по трапу в относительную безопасность рулевой рубки – очень напоминавшей открытую с трех сторон веранду – прямо под ютом. Спускаясь вниз по трапу, Джодах заметил, что некоторые члены команды уже привязались крепкими канатами. Капитан что-то ревел, но Джодах не слышал – уши молодого человека были заполнены звуками бури.

Корабль сильно тряхнуло, и невзирая на опасность, Джодах потянулся, чтобы подхватить Симу, когда она оступилась. Она толкнула его в спину, и с грохотом они вместе упали на палубу рядом с поручнями левого борта. Затем Сима снова встала на ноги, вцепившись в поручни, и нашла относительное укрытие у задней стенки рулевой рубки.

Раздался звук рвущейся ткани, и, выглянув вперед, Джодах увидел, как ветер сорвал один из парусов. Он полетел словно большая парусиновая птица, вращавшаяся вокруг своей оси, пока не исчез в неистовой буре.

Волосы Джодаха встали дыбом, он поднял глаза и увидел, как на оставшейся мачте танцуют огни. Это были сияющие шары энергии, и юноша тщетно пытался понять – состоят они из маны или это какой-то природный феномен, вызванный к жизни силой шторма.

Джодах добрался до капитана, стоявшего у румпеля и державшего обеими руками тяжелый брус, контролировавший руль корабля. Сима и двое матросов были привязаны к нему в разных местах. Джодах крикнул и показал вверх на падавшие вниз и прыгавшие по палубе шары энергии.

Капитан оскалился. – Хорошая примета! – закричал он. – Встань к румпелю и держи курс! Если мы повернемся бортом к шторму, то потонем!

Джодах взялся за румпель, сменив Симу. Ее одежда уже промокла, как и у всех остальных, и она перебралась к одной из стенок, крепко держась за боковые поручни. Джодах крякнул и почувствовал, как в ответ на приказы капитана, пытается самостоятельно повернуть судно.

Битва за то, чтобы удержать корабль на нужном курсе, продолжалась минут тридцать, и Джодаху казалось, что его руки напряжены сверх всякой меры. Затем впереди появился просвет в дожде. Он чувствовал, как перекладина румпеля слабее сопротивляется его покрасневшим ладоням и ослабевает давление на уши, хотя дождь продолжал барабанить по палубе.

– Мы справились! – закричал капитан. – Так держать!

Джодах посмотрел на мачту, светящиеся сферы все еще были на ней, связанная между собой пара кружила в танце вокруг грот-мачты. Уцелевший парус, стоявший ближе к носу, был в прорехах и дырах, и шары вертелись вокруг изорванных остатков.

Вопреки своему желанию Джодах сунул руку в сапог и вытащил зеркало. Зеркало Воски. Если эти сферы основаны на мане, то может быть ему удастся использовать зеркало чтобы притянуть и контролировать их, как Сима поступила с дельфинами.

Плотная стена дождя поделила корабль на две части, но Джодах успел заметить, что некоторые члены команды уже отвязались и начали двигаться по палубе.

Затем он сообразил, что фигуры на палубе были не совсем человеческими. Они были стройнее членов команды, такими же стройными, как эльфы, волосы у них стояли огромными гребнями, болтавшимися у них за спиной, словно гривы. Кроме того, у них не было ног, нижняя часть их тел напоминала хвост дельфина и стучала по палубе при движении вперед.

Одновременно раздались крики. С двух сторон слышались разные вопли.

С палубы раздалось: – Капитан, нас взяли на абордаж!

С нижней палубы кричали: – Капитан, у нас пробоина!

Эльфийская первая помощница закричала: – Люди-рыбы! – и выхватила тонкий клинок длиной почти с ее руку. Джодах переложил зеркало в другую руку и вытащил свой меч.

Первая волна нападавших была над ними – нижние части их тел двигались словно змеи, над ними возвышались торсы, вооруженные дубинами и трезубцами. От пояса и выше они походили на людей, хотя и были полностью синими. Один из них зашипел на Джодаха и замахнулся толстой, тяжелой дубиной из коралла. Джодах отпрыгнул в сторону и нанес ответный удар. На груди водяного существа появилась неровная сине-зеленая полоска, и оно упало.

Джодах увидел, что Сима стоит у поручней правого борта. Шторм унес часть ограждения, но она зацепилась ногой за обломок мачты и теперь уверенно и спокойно стояла, ветер трепал ее волосы и одежду. Она прижала обе руки со сжатыми кулаками и выбросила их вперед, щелкнув при этом пальцами.

На промокшей от дождя палубе появилась волна сине-зеленой воды и пронеслась по всей ширине судна в сторону носа. Люди-рыбы на ее пути были силой напора выброшены за борт.

Магия, подумал Джодах, придав слову неприятное значение. Он полагал, что будет произносить заклинания, но при первой же реальной угрозе выхватил меч. Он задавал себе вопрос, будут ли здесь полезны его заклинания, создававшие фонтан света, и он обругал себя за то, что не подумал об этом раньше.

Послышался треск молнии, и рея с оставшейся мачты упала на палубу рядом с ним, прихватив с собой изрядно перепутанный такелаж. Нападавшие люди-рыбы уже перебирались через упавшую мачту, и Джодах впервые заметил, что корабль опасно низко сидит в воде, так что волны уже достигают палубы.

Корабль взяли на абордаж. Корпус был пробит. Люди-рыбы нападали и снизу, и сверху, а теперь корабль шел ко дну.

Джодах пытался добраться до Симы и спросить, знает ли она какие-нибудь заклинания, которые помогут им удержаться на плаву, но едва он отпустил поручни, корабль совершил вираж влево, и левый борт накрыл огромный вал. Волна лишила Джодаха чувств, и он потерял и зеркало, и меч.

Палубу наклонило в сторону Симы, Джодах потерял равновесие и упал вперед. Он вместе с мечом и зеркалом скользил вбок по палубе. Перед ним простирался пенный океан.

Краем глаза он заметил синюю вспышку. Сима прыгнула со своего места у сломанных поручней левого борта. Она с огромной скоростью пронеслась по воде на палубе.

Опять магия, подумал Джодах, и потянулся вперед, чтобы схватить ее, когда она проносилась мимо, но она двигалась слишком быстро и слишком высоко подрыгивала над низвергавшейся палубой. Она прошла в добром футе от вытянутых пальцев Джодаха, и молодой человек продолжил свое скольжение по перевернутой палубе в ожидавшее его море.

Джодах повернул голову и в последний раз посмотрел в сторону Симы. Двигаясь по палубе, словно на коньках, она наклонилась и подняла что-то полированное, гладкое и круглое, мерцавшее, когда она взяла его длинными элегантными пальцами. Затем она исчезла, столкнувшись с кучей упавшей разорванной парусины, когда-то бывшей передним парусом.

Джодах тоже исчез, поскольку палуба наконец закончилась, и он полетел прямо в воду. Правый борт поднялся вверх, от этого корабль повернул направо, но Джодах двигался так быстро, что описал короткую дугу и вылетел под ливень.

Не готовый к этому и вращавшийся вокруг своей оси, Джодах сильно ударился о воду. У него перехватило дыхание, а когда он смог вдохнуть, в горло потекла соленая вода. Он выбрался на поверхность и откашлялся, волосы упали ему на лицо, мокрая одежда тянула вниз словно якорь.

Он оказался в ловушке серых океанских волн и холодного дождя. Среди покрытых белой рябью волн он никого не видел. Корабль уплыл. Сима уплыла. Все уплыли и бросили его умирать.

Когда Джодах понял, что Сима даже не пыталась его спасти, у него сжалось сердце. Она прыгала по палубе, чтобы спасти зеркало Воски. Он был несущественен. Она спасала артефакт.

Сердце Джодаха сжала холодная рука. Другие руки мягко схватили его за руки и ноги под водой. Джодах успел удивленно крикнуть, когда они утащили его под воду, под пенные волны.

После этого Джодах снова перестал думать.

Глава 7

Утонувший маг

То, что мы называем историй мира, обычно является историей мира с точки зрения людей. Из-за нашей гордости и высокомерия мы считаем, что только наш рассказ является достойным. Поступая так, мы пренебрегаем наследием эльфов, минотавров, людей-рыб и да, даже гоблинов. Кто знает, какие королевства людей-рыб расцветали и приходили в упадок во времена Тьмы, или же какие тайные соглашения заключали эльфы ради собственного выживания. Книги по истории, по истории людей, молчат относительно этих тем, кроме тех случаев, когда их истории пересекаются с нашими.

Аркол, ученый из Аргива

Оборванец ждал на пустынном берегу, за его спиной садилось солнце.

Ветер сдувал песок у его ног, и тот забивался в его оборванную одежду, образуя мелкий узор там, где сходились темные повязки. Изредка сильный порыв ветра посылал песчаный вихрь вдоль пляжа, швыряя песок в лицо Оборванца. Если бы его глаза были нормального размера, он бы ослеп, но вместо этого он просто стоял.

Ждал.

Близился прилив, каждая следующая волна доходила немного дальше вглубь широко раскинувшегося, наклонного берега. Через час Оборванцу вместе со своим тюком придется отступить подальше.

Это будет через час. Сейчас он стоял на пляже и смотрел, как крабы перебираются из одной норы в другую. Наблюдал за тем, как волна вытаскивает на поверхность песчаных блох, которые затем зароются в рыхлую грязь лишь для того, чтобы новая волна вытащила их снова.

Ждал.

В воде появились тени, всего лишь головы и руки выходящих из моря существ. Одно, два, четыре, всего семь. У них была темно-синяя кожа, а длинные волосы напоминали львиные гривы. Люди-рыбы двигались к берегу, к Оборванцу.

Оборванец ждал, не подавая сигнала, что он их заметил.

Люди-рыбы достигли бурунов, и когда раздутые бурей волны достигли максимума, скользнули к берегу, позволив волнам нести их обтекаемые тела. Шестеро остались там, где волны разбивались и шипели о песок. Предводительница же поднялась в водах прилива и наполовину поползла, наполовину скользила вперед.

Она свернула хвост и поднялась на нем в полный рост, но оказалась ниже, чем Оборванец. Она что-то произнесла на искаженном гортанном языке.

Оборванец кивнул.

Предводительница людей-рыб сказала еще что-то, на этот раз более настойчиво.

Оборванец кивнул еще раз.

Предводительница людей-рыб махнула рукой, и двое ее соплеменников с плеском выбрались на берег, таща между собой узел, завернутый в сплетенную из водорослей сеть.

Она булькнула что-то еще, и носильщики развернули сеть, в которой обнаружился молодой человек с бледным лицом и синеватой кожей. Он не шевелился. Его рот был заткнут кляпом из веток морских водорослей, закрепленных вокруг рта.

Предводительница людей-рыб посмотрела на Оборванца. Тот просто кивнул.

Она снова булькнула. Один из людей-рыб потянул за ветку, проходившую по лицу молодого человека. Она легко отошла в сторону. Юноша все еще не шевелился, его грудь не двигалась.

Предводительница ударила распростертое тело по ребрам.

Молодой человек кашлянул, из его горла полилась вода, затем он глубоко и неровно вдохнул, снова закашлялся, и задышал. Его грудь нормально вздымалась и опадала.

Оборванец кивнул и потянулся за своей сумкой.

Закутанное в черное существо подняло холстинный мешок и вытащило из него шлем. Он был целиком сделан из оранжевого коралла и выглядел так, словно вырос таким, а не людские руки придали ему эту форму. Он преподнес его предводительнице людей-рыб.

Она обнажила клыки и что-то сказала на своем искаженном гортанном языке.

Оборванец просто кивнул.

Три участвовавших в набеге рыбочеловека наполовину поползли, наполовину поскользили назад к тому месту, где на глубокой воде разбивались волны. Остальные люди-рыбы уже покинули берег. Двое носильщиков последовали за ними и нырнули, не оглядываясь. Предводительница в последний раз посмотрела назад и тоже нырнула, удаляясь прочь от берега вслед за своими собратьями.

Оборванец подождал, пока все люди-рыбы ушли. За его спиной небо становилось все темнее. Затем он поднял молодого человека и освободил его от сети из водорослей. Он схватил юношу за ворот рубахи и перетащил его выше границы прилива в маленькое углубление между двумя дюнами, куда не могли добраться даже поднятые бурей волны. Там заранее был собран плавник, а в качестве растопки добавлена сухая соленая трава.

Оборванец положил неподвижного юношу и прикоснулся к его щеке тыльной стороной скелетообразной руки. Плоть молодого человека уже была теплой, хотя несколько мгновений назад она была холодна, как лед.

Оборванец сунул руку под одежду, прямо внутрь груди. Раздался треск, когда он отломил кусок своей грудной клетки. Безлунной ночью человекообразное существо вытащило кость и подняло ее вверх. Неровный край кости накалился сам по себе и загорелся мертвенным светом, управляемым колдовством умертвия.

Оборванец опустился на колени и использовал потрескивающий мертвенный свет, чтобы поджечь плавник. Огонь, скрытый между двумя дюнами, невозможно будет увидеть издалека.

Он снова проверил тело юноши. Оно стало еще теплее. Он передвинул парня поближе к огню, не настолько близко, чтобы сжечь одежду, но достаточно, чтобы тот смог согреться.

Сделав это, Оборванец осмотрел созданную им картину – стабильно дышащее тело, огонь в ямке и себя самого, все вместе были помещены между дюнами под безлунным небом.

Оборванец кивнул и отошел на пятьдесят шагов в сторону. Здесь он остановился и развернулся лицом к огню.

Оборванец ждал.

Глава 8

Безопасные убежища

Дом Ита, известный также как Цитадель Майрсила и Конклав Магов, был известен лучше, чем загадочный Город Теней. В то время, когда весь остальной мир погружался во тьму и невежество, Конклав служил маяком магической мысли. Он был домом для Ита и Майрсила, Барла и Шаннана, и многих других людей, на которых маги ссылаются вплоть до нынешних дней. Здесь был настоящий цветник магии, где подвергавшиеся гонениям заклинатели могли найти место для работы, исследований и научных занятий, и они приходили со всего Терисиара, чтобы участвовать в магическом возрождении.

Аркол, ученый из Аргива

Джодах проснулся и выплюнул изо рта песок. Он открыл глаза и увидел, что высоко над ним кружит кричащая чайка, она, видимо, приняла его за труп и расстроилась, обнаружив, что он оказался жив.

Молодой человек сумел усесться. Каждый сустав его тела болел от усилий, а тело чувствовало себя так, словно банда напала на него, избила и бросила умирать.

Затем он увидел разбивающиеся о берег волны, длинную полосу прибоя между ним и глубокой водой. Он вспомнил, что произошло – корабль, бурю и Симу.

Холодная ярость сжала его желудок. Сима его бросила. Она могла его спасти, но не стала. Она спасла зеркало, а не его.

Чайка снова закричала, и Джодах осмотрел океан. Сейчас синевато-серый, он почти сливался с небом на всем протяжении затянутого облаками пространства и то откатывался обратно к горизонту, то возвращался обратно. Сима не спасла его, но он как-то сумел выжить.

Теперь Сима, возможно, была мертва, вместе с капитаном и его эльфийской помощницей и всеми остальными на борту корабля. Как матушка Доббс. Как Фендах и остальные алсоорские и гедские солдаты в Западне.

Как Воска.

Чайка села выше уровня воды, чтобы поспорить с черноголовой крачкой за какой-то лежащий в полосе прибоя предмет. Джодах медленно поднялся, его суставы все еще звенели при каждом движении, а плоть была похожа на тяжелую одежду. Он разогнал птиц, надеясь что, по-видимому, они сражались над чем-нибудь, что могло стать ключом к судьбе остальных.

Предметом их спора был разлагающийся труп рыбы. Шторм вытащил длинного, тонкого угря из его жилища и выбросил на чужой берег, словно обломок кораблекрушения, как и его самого.

Джодах разделся и выкупался в прибое, холодная вода помассировала его кожу и заглушила боль в суставах. Он вытряхнул кучу песка из одежды и оделся, понимая, что еще несколько дней будет ощущать покалывание песка под рубахой и штанами. Он надел обратно тяжелые сапоги и на мгновение ясно представил, как они наполняются водой и тянут его вглубь бушующей воды.

Он выжил чудом или благодаря магии? – непонятно. – Что произошло на самом деле? Остальные умерли, а он остался в живых, и есть ли смысл гадать, почему так произошло?

Сима бы легко и без усилий предложила причину, но она мертва. Это не уменьшало боль от ее предательства.

Когда Джодах повернулся в противоположную от моря сторону, то увидел стоящую на дюне фигуру в рваных лохмотьях и клочьях ткани с фонарем в одной руке и мешком в другой. Бриз с моря подхватил края одеяния из повязок и превратил их в темное знамя на фоне холодного темного неба.

Джодах моргнул, но оборванец не исчез. Вместо этого он развернулся и спустился по дальнему склону дюны.

Джодах закричал и побежал за ним. Даже в более удобных обстоятельствах он бы очень медленно бежал по рыхлому песку, а теперь это было еще сложнее из-за измученных мышц и тяжелых сапог. Пока он бежал, фигура снова повернулась и исчезла. Когда Джодах перебрался через первый ряд дюн, оборванная фигура пропала.

Нет, его цель была в нескольких сотнях футов впереди, на другом краю небольшого болота, и стояла на следующей линии дюн. Фигура снова повернулась и медленно скрылась, пока Джодах продолжал бежать вперед. Комья желтовато-коричневых водорослей давали опору получше, и он добрался до вершины внутренний линии дюн и пробежал глазами горизонт в поисках таинственной фигуры.

За второй линией дюн был луг, заросший багряными цветами. На дальнем его краю был небольшой холмик с идеально круглым входом размером с человека. Оборванное существо стояло рядом со входом и, когда Джодах его заметил, повернулось и вошло внутрь.

Когда Джодах приблизился к норе, стало видно, что изнутри убежище освещено бледным красноватым светом.

Джодах сбавил скорость и осторожно подошел ко входу. За ним была маленькая пещера, уходившая в глубь холма не более чем на двадцать футов, с наклонными, как в туннеле, стенами. В центре можно было выпрямиться в полный рост, а в качестве скамеек у стен располагались ряды утрамбованной земли.

Оборванная фигура поставила фонарь и подняла руку. Что-то бледно-белое засветилось в руке, своего рода тусклое дополнение теплых малиновых теней, отбрасываемых фонарем. Когда Джодах вошел, фигура бросила палочку цвета белой кости и решительно раздавила ее пяткой.

– Кто ты? – спросил Джодах.

Оборванная фигура отошла к дальней стене и села на земляную скамейку.

– Я спросил, кто ты? – повторил Джодах.

Фигура указала на такую же земляную скамейку у противоположной стены.

Джодах осторожно вошел в маленькую пещеру. Он обнажил бы оружие, если бы оно у него было. Даже сейчас он сожалел, что не остановился подобрать обломок плавника. – В моей жизни ты появлялся три, может даже четыре раза. Всегда, когда у меня были проблемы. Кто ты? Призрак? Видение? Игра света? – разразился тирадой Джодах.

Оборванная фигура не стала отвечать, просто осталась сидеть в той же позе на земляной скамейке, ее тонкие руки синеватого оттенка сжимали колени.

Джодах в гневе пересек пещеру. – Почему ты мне не отвечаешь? – закричал он.

Он собирался дотянуться и сорвать тряпки, скрывавшие лицо фигуры, откинуть капюшон и обнажить ее лицо. Часть его думала, что он сможет узнать лицо, если его увидит. Другая часть полагала, что под одеждой окажется только череп. Еще одна часть считала, что его рука пройдет сквозь одежду, тряпки, капюшон и все остальное, и оборванная фигура пропадет из виду, как разоблаченное лихорадочное видение.

Джодах даже не заметил движения существа. Тонкая рука неожиданно оторвалась от колена и крепко схватила Джодаха за запястье, когда пальцы юноши были в дюймах от капюшона. Джодах ощутил ледяной холод пальцев, схвативших его руку, но хватка не ослабевала. Оборванное существо слегка вывернуло руку, и все тело Джодаха повернулось влево, следуя за движением пойманной в ловушку руки.

После короткой паузы хватка ослабла, явно давая Джодаху возможность отойти, спастись бегством. Вместо этого тот попытался развернуться всем телом и другой рукой схватить оборванную фигуру.

Оборванный человек снова оказался быстрее. Он усилил хватку на запястье Джодаха и потянул запястье вперед и вниз, а затем швырнул через комнату. Джодах проехался по земляному полу пещеры и врезался в дальнюю скамейку.

Джодах медленно поднялся с пола. Оборванная фигура указала на скамейку, затем поднесла один палец к невидимому, скрытому рту.

– Сядь и заткнись, – сказал Джодах скорее себе, нежели своему спутнику в пещере. – Думаю, что все понял.

Оборванная фигура промолчала.

Джодах уселся на земляную скамью и стал рассматривать оборванную фигуру. Его спутник с ног до головы, даже под плащом и капюшоном, был обмотан оборванными повязками. Пальцы оборванного существа были видны, но это были лишь длинные бледные когти, не слишком отличавшиеся от костей. Было ли это существо человеком? Было ли оно волшебным?

В одном можно быть уверенным, подумал Джодах, потирая ушибленное плечо, перед ним не видение и не игра света. В данный момент этого открытия было вполне достаточно.

Оборванная фигура сидела неподвижно на противоположной стороне норы на скамье из утрамбованной земли, держа скелетоподобные руки на коленях. Джодах наблюдал, поставив ногу на скамью и опершись спиной о мягкую земляную стену пещеры, в ожидании, когда завернутое в обноски существо начнет действовать. Единственным движением в пещере было мерцание огня в фонаре рядом с оборванным существом, их собственные тени от этого огня двигались строго и аккуратно, как в танце.

Через пятнадцать минут Джодах захотел спать. Через двадцать он осознал, что должен быть в каком угодно другом месте, только не в норе с каким-то нечеловеческим существом. Через двадцать пять он сообразил, что оборванное человекообразное существо напротив него могло три-четыре раза его убить, но пока только помогало. Оно было его темным ангелом-хранителем.

Через тридцать минут Джодах заснул и начал тихо похрапывать, его голова опустилась на грудь.

Оборванец ждал напротив него.

* * * * *

Джодах проснулся при первом же движении Оборванца. Существо в тряпках и лохмотьях встало, его опущенные плечи едва не касались внутреннего свода пещеры.

Он мгновенно открыл глаза и сразу же поднял руки, отгородившись ими от черной фигуры в лохмотьях. Оборванное существо просто сгорбилось и подняло фонарь за большую петлю.

Он пошел к выходу из маленькой пещеры, слегка обернулся, чтобы пригласить Джодаха следовать за ним, и ушел. Свет двигался вместе с оборванным человеком, и Джодах пошел следом.

Воздух был странным. Он был холоднее, чем раньше, даже для мира, где все было либо холодным, либо очень холодным, и запах был другим. Исчезли запахи океана, соли, и умирающих на пляже существ. Вместо этого чувствовался прохладный, острый запах с намеком на далекий дымок.

Джодах добрался до выхода из пещеры и обнаружил, что оказался очень далеко от берега. Выход располагался не на склоне поросшего лиловыми цветками холмика, а был вырезан в огромной черной горе. Вытоптанные многими ногами ступени вели вниз по темному склону. Оборванная фигура впереди медленно спускалась по ступеням, держа фонарь так, чтобы освещать путь.

Джодах покачал головой. Он заглянул назад в пещеру. Это была именно та пещера, в которую он вошел на берегу. Просто теперь она выходила в совсем другую часть мира.

Сима говорила о том, что магия обладает ароматами, вкусами и запахом. Здесь бесспорно чувствовалась магия, и у нее был запах, который Джодах не мог уловить.

Джодах развернулся и последовал за спускающимся фонарем, отыскивая опору для ног в свете умирающего дня.

Справа садилось красное солнце, склон черной горы отбрасывал тень, скрывавшую его вместе с проводником. Впереди, на дальней стороне низкой, плоской равнины находился другой горный склон, протянувшийся дальше, чем его предшественник. На длинном склоне стоял огромный замок.

Да, это был действительно большой замок, больший, чем многие города, с гигантской центральной крепостью и многочисленными башнями. Верхнюю часть башен покрывали изысканно украшенные железные конструкции, сильно напоминавшие набор священных символов соединенных в произвольном порядке. Башни усеивали украшенные таким же образом балконы с железными перилами. Перекидные мосты и изогнутые парапеты с бойницами пересекали пространство между башнями и центральной крепостью.

В угасающем свете Джодах мог увидеть, что замок растянулся по всему горному склону. Части больших зданий нависали над скалами внизу, опираясь на контрфорсы и, как могло показаться, на заклинания и принятие желаемого за действительное.

Центральная крепость, в свою очередь, доминировала благодаря высоким крышам, некоторые были из соломы и тонких досок, некоторые из разноцветного шифера, отражавшего последние проблески вечернего света. В некоторых окнах наверху горел свет, и даже с такого расстояния Джодах слышал, как люди смеялись.

Джодах догнал своего оборванного провожатого, медленно и методично двигавшегося по равнине. Сначала юноша подумал, что клочок земли, который они пересекали, был чем-то вроде заброшенного сада, похожего на те, что он видел в провинции Гива, отданного на растерзание гнили и сорнякам. Везде были низкие стены, заросшие темным плющом и клеродендроном. С наступлением темноты клеродендрон закрывал цветы, которые раскроются лишь утром. Обрушившиеся и обветшавшие стены змеились во всех направлениях.

Лабиринт, сообразил Джодах. Это напоминала садовый лабиринт, построенный перед поместьем, только этот был огромным и заброшенным. Нет, поправил он себя, в первую очередь он так и не был завершен. Кто-то собирался превратить равнину в огромный лабиринт, но остановился на полдороги.

Его проводник молча двигался дальше. Джодах задал себе вопрос, не был ли замок местом его обитания? Или темный ангел просто вел его в безопасное место? Он осторожно следовал за оборванцем.

Вечерний свет полностью погас у них за спиной, когда они подошли к дороге, ведшей к главным воротам замка. Джодах видел, как по всей линии зубчатых укреплений загорелись маленькие огоньки, но никакого движения не было видно.

Долговязая фигура остановилась и поставила фонарь на землю у ног Джодаха. Она показала на главные ворота.

– Ты не идешь со мной? – спросил Джодах, тревожно хмуря брови.

Оборванная фигура сложила обе руки на груди ладонями внутрь. Затем она поднесла палец к скрытому рту.

Джодах кивнул. – Ты не хочешь, чтобы они узнали о тебе, – сказал Джодах. – А там безопасно?

Оборванная фигура не стала отвечать, а двинулась прочь в сторону незаконченного лабиринта.

– Я спросил… эй! – произнес Джодах и наклонился, чтобы поднять медный фонарь. Когда он выпрямился с фонарем в руке, оборванная фигура пропала.

Джодах выругался себе под нос и посмотрел на дорогу. У него не было ни оружия, ни еды, и он не представлял, где находится. Ему оставалось только идти вперед.

Он перешел дорогу и звонко постучал ладонью в главные ворота. Они загремели от его ударов.

Огромные ворота были двустворчатыми, и когда обе створки были открыты целиком, в них мог, не нагибаясь, войти гигант. В одной створке была дверь поменьше, в ней было проделано окошко с отодвигающейся вбок деревянной заслонкой. С громким стуком она открылась, и Джодах подошел к ней.

– Ты кто? – спросил скучный и безучастный голос с той стороны двери.

– Я Джодах, – просто сказал молодой человек. – Где я?

Голос проигнорировал его вопрос. – Зачем ты здесь?

Джодах глубоко вздохнул и ответил: – Я искал теплое и безопасное место. Неужели вы прогоните усталого путника?

Голос задал вопрос: – Ты маг?

Джодах посмотрел через окошечко в глаза по ту сторону и подумал о церкви. – Не думаю, чтобы я хотел вам это сказать.

Раздалось фырканье. – Ладно, сынок, когда ты решишь, что хочешь, постучи еще раз. Я буду здесь всю ночь. – После этих слов заслонка с громким стуком захлопнулась.

Джодах посмотрел на дверку и медленно сосчитал до десяти. Затем сосчитал еще раз. И снова досчитал до этой цифры и обратно.

После этого он глубоко вздохнул и очистил свой разум. Путь к этому заклинанию был протоптан так же хорошо, как и ступени, спускающиеся с горы, и ему не требовалось полностью сосредотачиваться на нем при вызове из глубин своей памяти.

Он одной рукой постучал в дверку, а другую ладонью наружу положил на небольшую скользящую заслонку. Ничего не произошло. Он постучал еще раз.

– Ты все еще здесь..? – спросил раздраженный голос с другой стороны, открывая заслонку.

Когда Джодах выпустил поток света в лицо привратнику, раздался удивленный вопль. Основная часть света была белой, но в дополнение Джодах включил в него узкие ленты зеленого, красного, черного и синего цветов.

– Я подумал, – обратился Джодах к двери, – и считаю, что, в конце концов, я маг.

Из-за заслонки раздался слабый голос. – Тогда входи, друг маг. – После паузы голос добавил. – Когда мое зрение улучшится настолько, что я смогу найти дверную ручку, я открою тебе ворота.

* * * * *

В своем роскошном кабинете Лорд Майрсил сгорбился над часовым механизмом собственного изготовления. Оно было слишком широким, чтобы поставить на полку, и чересчур высоким, чтобы его можно было поместить на верстак. Лорд мог бы приказать слугам построить для него специальный низкий столик, но в данный момент его занимала гораздо большая проблема, нежели эстетика.

Он провел длинным элегантным пальцем по одному комплекту зубчатых колес, затем по другому, отслеживая движение механизма от одной группы колесиков к другой. Колесики были сделаны не из металла, а из минералов и камней. Самые большие колеса – из сланца и мрамора, те, что поменьше, – из кварца и слюды, а самые маленькие и жизненно важные части устройства были вырезаны из рубинов и сапфиров. Одна маленькая, покрытая рунами пластинка рядом с центром конструкции, была изготовлена из редкого, прекрасного обсидиана, а другие были сделаны из платины, растбейна и водного серебра.

Лорд вытащил одну шестеренку и кивнул, затем подошел к верстаку, взяв самые маленькие песочные часы. Он перевернул их, когда провел рукой над драгоценным камнем с вырезанными рунами в самом механизме.

Механизм ожил, его шестеренки и зубчатые колесики засияли своим собственным светом. Соединительные тяги из графита в нужный момент начали вращаться, и золотые провода задвигались по яшмовым шкивам. В тусклом свете кабинета драгоценные камни омыли Лорда Майрсила постоянно изменяющимся светом.

Он не обратил на это внимания, в задумчивости лениво покручивая кольцо с рубином на правой руке.

Когда последняя песчинка из маленького стекла проскочила узкое горлышко часов, Майрсил протянул руку. Он коснулся камня с вырезанными рунами именно в то мгновение, когда белая песчинка присоединилась к своим подругам на дне часов.

Раздался тихий стук в дверь кабинета.

– Часы спешат, – сказал Майрсил, поднимая голову.

– Милорд Маг? – спросил стоявший в дверях коренастый человек. Барл, главный умелец Конклава, вошел в комнату. Он был единственным обитателем Цитадели, которому позволялось стучать в дверь Майрсила, когда тот был захвачен экспериментом.

– Я же говорю, они спешат, – произнес глава Конклава, поднимаясь на ноги из своего скрюченного положения, – полсекунды за пятнадцать минут. Умножь это на недели, месяцы, даже годы, – это неприемлемо.

Барл вздохнул как человек, который уже слышал такие новости раньше. – Я проверю части…

Майрсил прервал его. – Это зубчатое колесо из жадеита, третье по размеру из самых маленьких. Оно слишком быстро стирается. Замени его на нефритовое.

Барл поклонился и ответил: – Ваши слова станут моими делами.

– Как всегда, – сказал Майрсил. – Зачем ты пришел?

– Новоприбывший, – ответил Барл, – потенциальный посвященный.

– Для новоприбывших уже поздно, – сказал Лорд. – Обычно они прибывают с караванами с припасами и тому подобным. Есть способности?

– Похоже, – сказал умелец, – он ослепил привратника вспышкой света.

На лице Майрсила появилась осторожная улыбка, дернувшая уголки его тонких усиков. – Неужели? Энергичный человек.

– Вы пожелали, чтобы вас уведомили. Обращаться с ним как обычно?

– Да, – сказал Майрсил, снова глядя на часовой механизм перед собой. – Собеседование и проверка. Узнай, есть ли у него с собой магические предметы, может быть он знает, где их взять. Затем предложи ему что-нибудь серьезное. Думаю… – он посмотрел на коренастого человека. – Я думаю, что неплохо будет использовать одну из старых игрушек. Да, если он использует свет, то он, скорее всего, белый, и какая-нибудь старая игрушка подойдет в самый раз.

Барл поклонился и коснулся рукой широкого лба. – Как пожелаете, милорд.

– Перед испытанием отправь ко мне посыльного, – рассеянно сказал Майрсил. – Я чувствую, что необходимо небольшое развлечение.

Барл сделал серьезное лицо. – Конечно, милорд Маг. – Он повернулся, чтобы уйти.

– Да, Барл?

– Да, милорд Маг?

– Ты же не сам вырезал колесико из жадеита?

Барл помолчал, затем произнес: – Нет, милорд Маг, это делал мой ученик. Он многообещающ, и я подумал, что он справится с этим.

Майрсил кивнул. – Ожидания не сбылись. Скажи ему, что я недоволен. И сломай два пальца в наказание. Естественно, на левой руке.

Барл снова выдержал паузу и сказал: – Конечно, милорд Маг. Ваши слова станут моими делами, как обычно.

– Так и знал, что это делал недоучка, – сказал Майрсил. – Я всегда могу определить, когда это делал один из подмастерьев. Неряха. Надеюсь, что твой следующий ученик будет поаккуратнее.

– Да, милорд Маг. – Барл ушел. Майрсил снова склонился над календарем из драгоценных камней. Одной рукой он перевернул песочные часы, а другой прикоснулся к камню с вырезанными рунами, который заставлял устройство работать.

Волшебные цвета заиграли на его вытянутом лице. Он откинулся назад и начал вертеть кольцо с рубином, одновременно наблюдая за устройством и песочными часами.

* * * * *

Глубоко под замком Ит сражался с тьмой и собственным безумием.

Он чувствовал, как темнота поднимается откуда-то из-под него, из глубин колодца. Колодец появился здесь до Цитадели и даже до когда-то стоявшего здесь монастыря. Колодец был вечен, оттуда поднималась тьма. Она тянулась к мыслям Ита. В этой темноте процветали ужасные существа.

Каким-то образом Ит мог представить себе этих существ в виде огромных медуз, поднимавшихся из глубин колодца словно воздушные шары, расправив ядовитые усики из золотых нитей. Иногда это были призрачные драконы размером с летучую мышь. Иногда это были скелетообразные летучие мыши размером с драконов. Иногда это были гремлины с вилами. Они всегда обращались к Иту и умоляли его.

Они всегда искушали его.

Они могут его освободить, если он выпустит их на свободу. Он был словно линза, увеличивавшая возможности Майрсила Обманщика, усиливая его источник маны. Кроме этого, Ит являлся вратами, проходом между реальным миром и существами, что обитали в колодце – или за ним.

Ему снился человек из проволоки и костей, у которого из затылка росли змеи. Человек-проволока нашептывал ужасную правду о Майрсиле, Конклаве и даже о постоянно темнеющем мире.

Когда Ит просыпался, он знал, что это был лишь сон, но не был уверен в том, что проснулся, а не оказался в другом сне. Тогда он начинал кричать, и его надолго охватывало безумие. Оно казалось защитой от темноты, но ему нужно было находиться в своем уме. По крайней мере, он думал, что должен оставаться в своем уме.

Время от времени водное серебро его решетки будет слабо мерцать от силы, так как Майрсил будет тянуть вверх больше энергии Ита, чтобы использовать ее в своих заклинаниях и устройствах. Поступая так, Майрсил будет еще больше ослаблять стену против существ из колодца.

Ит почувствовал, как внутри его усиливается пронзительный вопль, и начал бороться с ним, как и с искушением темноты. Он постарался удержать контроль над реальным миром, но забыл, почему это было важно. Он всегда это делал, поэтому продолжил.

В реальном мире что-то двигалось, это было касание мягкой одежды о камень. Как у мечтающего о свежем воздухе пловца, у него горели легкие, Ит с усилием протащил свой разум сквозь черные воды вокруг него и, в конце концов, выбрался в реальный мир.

Он вернулся обратно в свою клетку из водного серебра. Обратно в мягкую черноту реальности, и сейчас он не был одинок.

На краю бездны стоял его слуга. Долго ли Оборванец стоял там или только что появился? Разве Ит не отослал его тогда, в прошлый раз? Уходил ли он? Ит ничего не мог об этом сказать.

Его голос разорвал темноту. – Ты. Вернулся.

Услышав голос хозяина, Оборванец слегка поклонился.

– Ты привел помощь? – спросил Ит, обхватив руками решетку. Водное серебро светилось даже от прикосновения.

Оборванец снова поклонился.

– Где он? – спросил Ит.

Оборванец протянул обе пустые скелетоподобные руки. Затем он указал вверх, туда, где Майрсил занял место Ита во главе Совета, где свободно лилось вино, а маги тратили свои силы на безделушки.

Спасение было наверху. Оно еще не добралось сюда, такое близкое и одновременно далекое.

Ит устало кивнул и сел в клетке. В глубине разума он полагал, что слышал низкий смех существ из колодца. Ита впервые искушали, чтобы он присоединился к ним. Он чувствовал, как к нему тянутся безумие и тьма.

– Итак, – сказал он со сдавленным смехом, – все начинается.

Глава 9

Собеседования и испытания

О магах эпохи Тьмы следует помнить, что, несмотря на название, это было время открытий и просвещенности. Границы магии были отброшены смелыми личностями, которые не думали языком традиционных догм и границ, баланса и ограничений. Тогда впервые заклинания произносились магами, которые никогда не задумывались обо всех возможностях своих действий. Или, таким образом, о последствиях.

Аркол, ученый из Аргива

Привратник закрыл за Джодахом дверь, со стуком возвращая засовы на место, и крикнул слугу. Появился полный мужчина, одетый как дворецкий, который проводил юношу в главный зал. Джодах оставил фонарь у привратника и сказал, что если тот будет моргать чаще, то зрение к нему вернулся быстрее. Привратник поблагодарил за эти сведения, его веки часто затрепетали.

Зал был огромен и роскошен. Корабль, утонувший под ногами у Джодаха, мог свободно разместиться в коридоре, а его мачты даже не задели бы потолок. Мраморные полы покрывали украшенные изысканными орнаментом ковры. Джодах посмотрел на них, и ему на память пришло название плетения – фалладжи. Это были фалладжийские ковры, хотя самих фалладжи не было в живых уже несколько сотен лет.

На стенах висели толстые шторы из роскошного темного бархата, их разделяли двери и большие портреты.

Джодах заметил, что и привратник, и тучный слуга носили на шее ожерелья – металлические ошейники, слегка приоткрытые спереди. Ошейник привратника заканчивался круглыми шариками, а у дворецкого его венчали волчьи головы, скалящиеся друг на друга через его худую шею. Оба ошейника были сделаны из тусклого металла со знакомой паутиной из серебристого материала.

Дворецкий жестом велел Джодаху сесть на обитый бархатом стул и заверил его, что вскоре здесь появится человек и позаботится о нем.

Прямо напротив Джодаха висела картина, которая, даже принимая во внимание размеры стен, нависала над ним. Это был портрет человека в полный рост, которого Джодах принял бы за одного из обитателей замка или благородного предка. Человек на картине был одет в темную шелковую рубашку и темные штаны. Поверх рубашки он носил золотой парчовый жилет с большими хрустальными пуговицами. В одной руке он держал широкополую шляпу с золотым пером, а другая покоилась на рукояти рапиры.

Лицо на портрете было спокойным и самоуверенным. У изображенного были темные волосы с несколькими седыми прядями на висках, тонкие усы обрамляли жесткий, упрямый рот. В правом ухе он носил украшенную камнями серьгу, левого не было видно, на указательном пальце правой руки было надето огромное кольцо с рубином.

Глаза портрета поражали – они, казалось, проникали в глубину души смотревшего. Они напоминали глаза Приматы Делфайн, и это сильно напугало Джодаха.

Юноша так внимательно рассматривал портрет, что не заметил, как перестал быть в одиночестве. Он прервался только когда услышал смех.

– Может, это наш новый студент? – раздался мужской голос.

– Или новый слуга, – прозвучал другой мужской голос. – Сложно сказать в тот момент, когда они только появляются здесь. До того момента, пока их не окольцуют должным образом.

Их было трое – двое мужчин и женщина. Мужчины были одеты примерно так же, как человек на портрете, в широкие брюки, рубашку и жилет. Один из них с головы до ног был в красном. Другой мужчина носил зеленое, хотя на нем был лиловый жилет, усыпанный всевозможными загадочными символами. Он был толще дворецкого, и было ясно, что жилет перестал на нем застегиваться уже некоторое время назад.

По сравнению с ними женщина напоминала павлина. Ее платье было сверкающим скоплением зеленого и синего шелка, мерцавшего при попадании света. Спереди оно было открытым, и сверху спускался поток оборок, и такой же шлейф спускался вниз с ее бедер. У нее была смуглая кожа цвета кофе. Ее черные волосы с искусственной проседью были собраны на макушке с помощью многочисленных гребней и того, что на взгляд Джодаха было похоже на полезное оружие.

Джодах заметил, что на них не было ошейников.

Женщина наклонилась к Джодаху и он уловил запах ее духов. – Скажи мне, дитя, – промурлыкала она голосом со странным акцентом, – ты трактирщик или джинн?

От мускусного запаха у Джодаха заслезились глаза. – Прошу прощения?

Толстяк засмеялся, а его красный спутник произнес: – Наша подруга Друзилла вообразила, что ее предки имели отношение к пустыни. Она хочет знать, ты смертный или маг?

Джодах заморгал от запаха. – Полагаю, что и то, и другое. – Затем он добавил, защищаясь. – Я могу произносить заклинания.

– Как и все мы, мальчик, – сказал толстяк, хлопнув своего спутника по спине. – Смотри, я же говорил! Новичок, только что из внутренних земель с мечтой о могуществе, со слабым проблеском магических способностей и совершенно не предполагающий, что с ними делать. Ладно, парень, – он повернулся к Джодаху и похлопал себя по обширному пузу, – скоро ты выяснишь, соответствуешь ли нашим требованиям и сможешь ли присоединиться к Конклаву Магов.

Джодах слегка склонил голову и спросил: – Требования? О каких требованиях вы говорите?

– Да, друг Лукан, – за спиной толстяка раздался новый сильный голос, – о каких требованиях ты говоришь?

Толстяк замер, голос застал его врасплох, и быстро отошел в сторону. Друзилла и одетый в красное мужчина тоже сделали шаг назад, открыв говорившего.

Новоприбывший был коренастым и мускулистым мужчиной с небольшой аккуратной бородкой. Он начал лысеть, и его широкий лоб покрылся морщинами. Он был одет просто, в кожаные штаны и белую рубаху с кружевными манжетами, совершенно не скрывавшие мускулов на ногах и руках. Он не носил украшений. Джодах заметил, что на нем не было и ошейника.

Джодах обратил внимание на его синие глаза. Колючие как кинжалы, они застыли на лице толстяка Лукана, который, заикаясь, заговорил извиняющимся тоном.

– Я сказал это в шутку, друг Барл – в конце концов выдавил Лукан.

– Конечно, – прямым тоном сказал тот, кого назвали Барлом. – Я так и подумал, друг Лукан, ведь ты не стал бы раскрывать секреты первому встречному. – Барл теперь не смотрел на Лукана, предпочитая разглядывать Джодаха, которому он напомнил мясника, оценивающего корову, но юноша храбро и невозмутимо встретил его взгляд.

Лукан, в свою очередь, побледнел, кровь полностью отхлынула от его лица. – Конечно, друг Барл, – с трудом выдавил он, – я не разглашаю секреты.

– У тебя есть чем заняться? – намекнул Барл.

Лицо Лукана расслабилось. – Конечно! Как же, конечно, у меня есть чем заняться! С вашего позволения, Лорд Барл, я незамедлительно к ним приступлю!

Барл едва заметно кивнул, а Лукан уже спешил по залу словно огромный корабль, влекомый невидимыми ветрами, а подруга Друзилла и друг Одетый-в-красное шли у него в кильватере.

Джодах посмотрел, как удаляется огромная фигура в лиловом и зеленом, затем повернулся, чтобы взглянуть на человека, которого остальные называли Барлом. Коренастый мужчина опять глянул на него, но это уже не был взгляд «мясника, оценивающего котлеты».

Джодах сказал: – Прошу прощения, если мое прибытие привело к беспорядкам.

Барл слегка повернулся и ответил: – Пойдем в кабинет потише для беседы.

Барл прошел мимо Джодаха, юноша поднялся и последовал за ним. Он заметил, что выше Барла, да и Лукан вместе с остальными тоже были выше мускулистого, просто одетого человека. Вокруг Барла ощущалась собственная аура уверенности и силы, помогавшая ему казаться намного больше, чем он был на самом деле.

Они прошли мимо нескольких дверей и многочисленных портретов, почти на всех был нарисован усатый человек, похожий на того, чей портрет был в зале. Из-за одной двери раздавались музыка и смех, но Барл не замедлил шаг. В конце концов он подошел к маленькой двери с серебристой руной в центре. Он коснулся руны и открыл дверь.

– Входи, – сказал он, – и располагайся.

В комната находились секретер, большой письменный стол и два стула. Один стоял за столом. Другой, меньше и проще, располагался у стены. Джодах взял его, а Барл подошел к секретеру. Он вынул лист пергамента, пузырек с чернилами, перо и что-то, больше всего напоминавшее жука. Затем сел на больший стул у стола и положил перед собой все четыре предмета.

– Подожди минутку, и мы сможем начать, – сказал Барл. Он открыл спину жука и налил в него чернил. Затем вставил перо в челюсти жука, щипцы сомкнулись на нем и зажали его. Затем он поместил жука, все еще продолжавшего сжимать перо, на верхний левый угол пергамента.

– Собеседование с предполагаемым мастером, – произнес Барл, слегка откинувшись на стуле. – Сообщает Барл, умелец Конклава.

Пока он говорил, жук двигался по пергаменту, глубоко царапая поверхность и заполняя вырезанные линии чернилами. В результате возник очень мелкий, но в высшей степени читаемый текст.

Барл упомянул дату и время, но Джодах смотрел на ручку. Только когда Барл сказал что-то еще, а Джодах прочел вверх ногами «Ваше полное имя?», он сообразил, что Барл задал ему вопрос.

– Ага, Джодах, – ответил молодой человек, – Джодах из провинции Гива.

Пока он говорил, жук передвинулся на новую строку и послушно записал его слова вместе с паузами.

– Не обращай внимания на записывающего скарабея, – сказал Барл. – Он записывает все, или, по крайней мере, пытается. Если он записывает слова за тем, у кого сильный насморк, то получаются удивительные результаты.

Джодах взглянул на приземистого мужчину и просто кивнул. Барл слегка улыбнулся.

– Зачем ты здесь? – спросил он.

– Прошу прощения? – переспросил Джодах, понимая, что эти слова тоже запишут. Он глубоко вздохнул и сказал: – Извините?

– Каковы твои намерения здесь? – повторил Барл с невозмутимостью человека, часто принимавшего участие в подобных дискуссиях.

– Я пришел … – Он подумал об оборванце и его предупреждении молчать. – Я почувствовал, что мне необходимо быть здесь. Здесь есть сильная магия, – добавил он, думая, что его слова звучат достаточно неопределенно, чтобы быть правдой. – Это казалось правильным.

– А как ты прибыл?

– Через парадный вход, – ответил Джодах.

– А до этого, – задал вопрос Барл, проделав пальцем горизонтальные вращательные движения, тем самым сделав знак Джодаху вернуться к тому времени.

– Я… – Джодах задал себе вопрос, много ли знает Барл. – Я заблудился и оказался в пещере. После этого я знаю только то, что оказался здесь.

– А раньше ты пользовался убежищами? – спросил коренастый мужчина.

– Убежищем? – спросил Джодах.

– Пещерой, – ответил Барл. – Мы ими пользуемся для перемещения на большие расстояния.

Мы ими пользуемся, подумал Джодах. Вместо этого он сказал: – Я не знал, что она делает.

– А пока ты был в убежище, в пещере, ты делал что-нибудь?

Джодах подумал о краткой драке с черным стражем. – Я заснул. Вот и все.

Барл молча глядел на Джодаха и поглаживал бороду. Он не обладал пронизывающим пристальным взглядом Приматы Делфайн. Вместо этого Джодах ощутил, что этот маленький человек пытается целиком осмотреть его, со всех сторон одновременно. Это приводило в замешательство сильнее, чем взгляд приматы.

– Прошу прощения, – через мгновение сказал Джодах.

Барл наклонился вперед. – Извиняться не за что. Ты обладаешь магией?

– С собой? – переспросил Джодах, – нет. У меня было зеркало, которое могло ею обладать, но я … его потерял. – Он посмотрел на жука, пишущего сверху вниз и заметил, что тот сделал паузу на том же месте, что и он сам.

– Я имел в виду, обладаешь ли ты способностью произносить заклинания? – произнес Барл, слегка нахмурив брови.

– А, – ответил Джодах, – полагаю, да. Белая мана, как говорят некоторые. Я могу делать целебные снадобья и создавать свет.

– Это подтвердил мне и Алекс-привратник, – сказал Барл, на его лицо вернулась улыбка. – В любом случае, зрение к нему вернулось почти полностью.

Джодах не знал, что на это сказать. – Это хорошо, – в конце концов сказал он.

– Да, – согласился Барл. – Значит ты – Белый маг?

– Да, – сказал Джодах.

– А твоим учителем тоже был Белый маг?

– Нет, – сказал Джодах, – красный. Я имею в виду, что он считал себя Красным магом. Использовал красную ману.

– Считал? – спросил Барл.

Джодах глубоко вздохнул и подумал, не будет ли перерыв отражен на бумаге. Наконец он произнес: – Он мертв. Церковь…

– Мы здесь многое знаем о Церкви Тала, – сказал Барл, сделав мрачное лицо. – Очень многое. Значит, твой учитель мертв?

– Да, – ответил Джодах.

– И ты нашел дорогу сюда с помощью того, в чем не разбирался? – задал вопрос Барл.

– Да.

– Как звали твоего учителя? – спросил Барл, слегка подняв брови.

– Воска. Его звали Воска.

Барл Умелец ничего не сказал, лишь медленно покачал головой. Имя ему явно ничего не говорило. – Какие-нибудь другие известные тебе маги могут рассказать о твоих способностях?

Джодах очень быстро подумал о Симе, но ничего не сказал. Он просто покачал головой, затем добавил специально для жука, – нет.

– Какие-нибудь родственники, сведущие в магическом искусстве? – Барл едва заметно поднял голову.

– Не совсем. У меня был прапрапрадед, Джарсил. Он считал себя магом. – Джодах посмотрел с надеждой.

Барл снова медленно покачал головой. Это имя было ему столь же незнакомо, как и имя Воски. – Я полагаю, что этот Джарсил тоже мертв.

– Ну да, – произнес Джодах уставшим голосом.

– Кто-нибудь еще может засвидетельствовать твои способности?

Джодах покачал головой. – Есть несколько служителей церкви, которые могут кое-что рассказать.

– С этими людьми мы напрямую не общаемся, – сказал Барл, сурово улыбаясь.

Жук добрался до конца страницы и выжидательно защебетал. Барл взял новый лист пергамента и поставил жука на него. Скарабей терпеливо ждал новых слов.

– Почему? – спросил Барл.

– Что почему? – переспросил Джодах.

– Почему? – повторил Барл. – Почему ты пришел сюда? Почему ты хочешь учиться в нашем Конклаве Магов?

Джодах запнулся, опасаясь, что его слова будут поняты дословно, затем остановился и глубоко вздохнул. Почему он здесь оказался? Потому что сюда его привела какая-то оборванная фигура? Потому, что его преследовала церковь? Потому что Сима, Воска и все остальные, кого он знал, мертвы?

В конце концов Джодах сказал: – Потому что я устал. Я устал все время мерзнуть. Устал оттого, что за мной охотятся. Устал от голода. Я думаю, что магия сможет все изменить.

* * * * *

Остаток разговора касался незначительных вопросов – как выглядит провинция Гива, какой была девичья фамилия его матери и тому подобное. Они долго разговаривали о столкновениях Джодаха с церковью и его мнении о ней, и Барла, казалось, развлекло сделанное юношей описание Приматы Делфайн. Джодах вообще не говорил об оборванце, Симу один раз упомянул вскользь, и не в качестве волшебницы. Барл добавил еще один лист пергамента, и в итоге все три листа были заполнены мелким разборчивым текстом.

Барл сложил листы пергамента в папку и вернул скарабея, чернила и перо в секретер. Затем произнес: – Ты знаешь, кто я такой?

Джодах взглянул на него: – Вас зовут Барл. Вы назвали себя умельцем. Вы одеваетесь как слуга, но не носите на шее металлический ошейник. Те, что были в зале, боятся вас. Они называют вас «друг», но не считают вас им. Вы называете их «друзьями», но тоже их таковыми не считаете.

Коренастый мужчина довольно улыбнулся, в первый раз его улыбка выражала эмоции.

– Меня зовут Барл. Я – главный умелец Лорда Верховного Мага Майрсила, главы Конклава. Ошейники носят только слуги, а не маги. Хотя я и не знаю заклинаний, в отличие от тебя и остальных, я работаю над магией своим, особенным путем. Другие меня боятся. «Друг» – уважительное обращение, в стенах Конклава все маги равны и считаются друзьями.

– Включая Лорда Верховного Мага Майрсила? – тихо спросил Джодах.

– Я считаю его своим другом, – ответил Барл, – а он считает меня своим. – Он повернулся к двери. – Собеседование закончено. Если ты хочешь вступить в Конклав в качестве ученика, тебе надо будет пройти последнее испытание.

Джодах поднялся, но не пошел к двери. – А если я не хочу присоединяться в качестве ученика?

Барл повернулся к нему и произнес: – Если ты решишь этого не делать или не пройдешь испытание, на тебя наденут ошейник, и ты присоединишься к нам в качестве слуги. Будешь встречать у дверей будущих магов, носить горшки и готовить. Да, мы можем заставить тебя это делать. Ну что, пойдем?

Джодах последовал за ним.

Барл провел его через главный зал и вышел в арку. У них за спиной раздался смех, звон разбитой о камень стеклянной посуды, затем снова смех. Из арки они вышли на лестницу из белого мрамора, сменившегося серым камнем, а в конце концов – черным железом. Они немного спускались по винтовой лестнице и оказались перед рядом дубовых дверей, укрепленных стальными полосами.

Барл поднял со стойки с оружием меч, лежавший среди другого оружия, и протянул его Джодаху рукоятью вперед. Джодах схватил его, Барл потянул за ножны и высвободил клинок. В руках юноши оказался меч с широким лезвием из какого-то похожего на медь металла с надписями по всей длине.

– Он может тебе понадобиться, – сказал умелец.

Джодах взглянул на покрытое буквами оружие. Казалось, что по клинку пляшут руны. Он кивнул.

Барл открыл дверь и предложил Джодаху войти. Джодах сделал шаг внутрь, и Барл запер за юношей дверь.

Джодах обнаружил, что стоит в узком проходе, выходящим на обширное открытое пространство. Там, где проход заканчивался, находилась поднятая решетка, полом служила темная сырая земля.

Все всегда заканчивается испытанием, подумал Джодах, а он ненавидел испытания.

Джодах пошел вперед и увидел, что за решеткой проход выходил на небольшой стадион не больше пятнадцати футов поперек и пятьдесят в длину. На противоположном конце были еще одна решетка, тоже поднятая. За ней царила темнота.

По обеим сторонам стадиона стояли сиденья – поднятые друг над другом каменные скамьи образовывали двадцать рядов. Зрителей было всего несколько человек – спящая крупная женщина в ярком одеянии, ее шляпа в форме лебедя лежала рядом. Пьяный мужчина в малиновой маске, посмотревший на Джодаха мутными, нетрезвыми глазами. Другой старик, слабый и седой, зевая, читал книгу, но отложил ее при появлении Джодаха.

Барл появился на верхнем ряду и прошел к месту, равноудаленному от обоих выходов. В этом месте на перилах висел церемониальный флаг, слегка запятнанный кровью и покрытый пылью. Барл повернулся к Джодаху.

Ты готов? – спросил он.

Джодах не знал, что сказать, он просто поднял меч и отдал салют.

Барл наклонил подбородок. – Пусть начнется испытание.

У дальнего выхода возникло мерцание, и Джодах едва устоял на ногах, когда увидел своего противника.

Он не был человеком. Из всего, что за свою жизнь видел Джодах, он больше всего напоминал насекомое. Существо было ростом почти с Джодаха, на нем был треугольный шлем с большими, как у жука, глазами по углам. Оно было практически целиком заковано в доспехи бронзового цвета, скрипело при ходьбе, издавая высокий вой, действовавший Джодаху на нервы. Юноша заметил, что одна рука существа была больше, чем другая, а доспехи на ней были из немного другого сплава и выглядели более тускло и избито.

Намного важнее было то, что в этой руке был еще и огромный топор. Его рукоять была из серебристого металла, а лезвие казалось сделанным из стекла или хрусталя.

Джодах ожидал, что его противник поклонится, кивнет или как-то еще поприветствует его или Барла. Вместо этого тот без слов мгновенно рванулся вперед, его ноги с силой опускались на мягкую, темную землю, с каждым шагом набирая скорость.

Джодах слабо улыбнулся и очистил разум, столь же легко вытянув воспоминания о земле, как ткач тянет нить из ткацкого станка. Ему даже не требовалось представлять старый дом, вход, заклинание, которое он искал. Он просто знал, что оно ему нужно, и оно появилось внутри него вместе с маной.

Юноша переложил меч в левую руку и поднял правую. Он указал на голову существа и мысленно высвободил задвижку, которая сдерживала энергию заклинания. Голову существа окружил яркий светящийся шар.

Но оно не замедлилось.

С губ Джодаха сошла улыбка, когда существо продолжило свое движение, яркое свечение вокруг головы на него совсем не действовало. Джодах переместился в сторону, надеясь на то, что ослепленное существо пронесется мимо него, но, приблизившись, насекомоподобное существо в бронзовых доспехах высоко подняло стеклянный топор и нанесло сильный удар на высоте груди.

Отступая назад, Джодах споткнулся и упал. Лезвие прошло в нескольких дюймах от его лица, когда он неожиданно оказался на земле. Он перекатился вправо, и второй удар металлического существа вонзился в темную землю в том самом месте, где Джодах был несколькими секундами раньше.

Юноша вскочил на ноги, надеясь, что у него будет мгновение, чтобы восстановить хладнокровие, но его противник не стал предоставлять ему этого времени. Он сделал выпад вперед, выставив тупой конец топора, и ткнул Джодаха в живот. У Джодаха перед глазами заплясали искры, и он снова немного отступил, но на этот раз не потерял ни меч, ни равновесие.

Он поднял меч, чтобы встретить следующий рубящий удар топора и понял, что не в силах остановить тяжелое оружие, но может отвести его в сторону. Голова его противника была похожа на голову ангела, окруженную спокойным, почти священным светом. Противник оправился от парирования и нанес новый удар, точно такой же, как и самый первый. Джодах снова сделал шаг назад и снова отвел удар, направленный сверху вниз. Существо в доспехах восстановило равновесие и повторило удар еще раз, каждый его выпад был отбит, но при каждом ударе Джодах отступал назад все дальше.

Барл сквозь полузакрытые глаза смотрел, как Джодах медленно отступает со своей позиции, и слегка качал головой. Он нахмурился. Он увидел справа тень и повернулся.

– Мой Лорд Маг, – сказал он.

– Как он держится? – спросил Майрсил, глядя на то, как Джодах продолжает медленно отступать. – Нашли ли мы необработанный алмаз?

– Начало было многообещающе, – вздохнул Барл, – но он похож на мага, владеющего одним единственным трюком, да и тот закончился. Вот его дело. – Он передал папку мужчине повыше, но его полуприкрытые глаза не отрывались от поля.

Мантия Лорда Мага прошуршала по ступеням, когда Майрсил сел рядом с Барлом. Он открыл папку, не обращая внимания на происходившую внизу битву, и погладил свои усики. Читая первые высказывания, он кивнул два раза. Когда он добрался до конца первой страницы, его усы дернулись.

– Что-нибудь интересное? – спросил Барл, не отворачиваясь от состязания, но, тем не менее, заметивший нервный тик Майрсила.

– Здесь написано, что предком молодого человека был Джарсил? – небрежно произнес Майрсил.

– Да, – ответил Барл. – Я не вспомнил это имя. А надо было?

– Нет, – сказал Майрсил. – Хотя я вспомнил. Как думаешь, он выживет в этой небольшой схватке?

Барл нахмурился, когда Джодах сделал еще один шаг назад. Он уже проделал весь путь назад от центра арены до края. Удар. Парирование. Отступление. Удар. Парирование. Отступление.

– Вряд ли, – в конце концов сказал он.

– Жалко, – произнес Майрсил, – Я думаю, что его можно использовать в библиотеке.

– Мне остановить испытание? – резко спросил Барл, но Лорд Верховный Маг уже качал головой.

– Конечно нет, – сказал Майрсил, неприятно улыбаясь. – Это будет жульничеством.

На темном земляном полу арены Джодах отступил почти до конца. Бронированное существо не давало ему передышки с момента первой атаки, казалось, что свет вокруг глаз никоим образом ему не мешал. Оно двигалось вперед, его топор неутомимо, словно поршень, поднимался и опускался. Сам Джодах дошел до предела, пот струился по его лицу и попадал в глаза.

Неужели оно не устает?, задал он себе вопрос. Каким образом он может продолжать так нападать без пагубных последствий? Все выглядело так, словно это было неживое существо, запрограммированное определенным образом реагировать на его действия. Он парировал очередной удар, следующий, точно такой же, продолжит его изматывать.

Джодах решительно ухмыльнулся, когда его осенило, с кем он сражается на самом деле. Доспехи не закрывали живое существо, а являлись наружной оболочкой конструкции, созданной человеком. Устройством, похожим на те, о которых говорилось в старых книгах, до Опустошения. Одно из созданий Урзы или Мишры.

Металлическое насекомое-человек снова нанес удар, Джодах отбил и отпрыгнул назад. Теперь он знал, с кем воюет. Единственный вопрос состоял в том, где взять время для того, чтобы разбить противника.

Он может тебе понадобиться, сказал Барл, отдавая ему меч.

Но не в качестве оружия, ответил Джодах. При следующем ударе юноша поднял руку вверх и, парируя удар топора, позволил топору увлечь ее за собой. Хрустальное лезвие металлического противника притащило клинок к его лицу. Он на мгновение отступил, снял руку с рукояти топора и отбросил вращающийся меч в сторону так, что тот со звоном ударился о дальнюю стену.

Джодаху потребовалось довольно много времени, чтобы восстановить дыхание и концентрацию. Когда существо подняло топор над головой, чтобы нанести еще удар, Джодах поднял руку, вытянул ее вперед и прижал ладонь к его металлической груди. Пластины на груди были теплыми на ощупь, когда Джодах направил силу по органам и суставам существа.

Существо остановилось посередине подъема рук вверх. Затем, потеряв равновесие, оно медленно завалилось назад и с грохотом упало на мягкую темную землю арены.

Сразу после этого Джодах, тяжело дыша, опустился на одно колено.

Он посмотрел на зрителей. Ослепительная женщина продолжала спать, а пьяный впал в бессознательное состояние. Старик с книгой вернулся к своему занятию.

Джодах подумал, что во время поединка кто-то вошел и разговаривал с Барлом, но теперь невысокий коренастый мужчина сидел в одиночестве. Он тихо хлопнул в ладоши.

– Ты лишил его волшебства.

– Я … лишил … его доступа … к волшебству, – ответил, тяжело дыша, Джодах. – Несколько … другое заклинание. Я … подумал … что вы можете захотеть … использовать … механизм … позже.

Барл улыбнулся, на этот раз его улыбка была сердечной. Казалось, что он успокоился, когда Джодах победил. – Мы, конечно, так и сделаем, – сказал он. – Теперь тебе надо привести себя в порядок и подготовиться к представлению.

Глава 10

Сложный танец (Часть 1)

Большую часть общепринятых источников, изучающих эпоху Тьмы, приводит в замешательство то, что они допускают существование лишь одной фабулы, которой описывается весь период времени, как соперничество Урзы и Мишры определяло всю эпоху Античности. Вместо этого эпоха Тьмы оказывается собранием многочисленных нитей и различных личностей, как, например, церковь и король гоблинов, крестоносец и маг. Были те, кто стремился вернуть славу Эпохи Братьев, кто стремился погасить свет магии и те, кого не интересовал ни один из этих путей. И лишь при переплетении этих нитей друг с другом мы можем получить полную картину того темного времени.

Аркол, ученый из Аргива

Сима стояла на берегу и смотрела на остатки кострища. Накануне ночью шел сильный дождь, и яма превратилась в мелкий пруд, на его поверхности плавали куски обожженного дерева. Песчаные блохи уже прятались на покрытом пеплом дне, а крабы бегали по краю.

Зеркало Воски привело ее сюда, но не дальше. Люди-рыбы перестали нападать как только опустошили трюм, забравшись в него снизу. Во время бури капитан, эльфийская помощница и оставшиеся в живых члены команды сумели спустить на воду шлюпки, и теперь она стояла на носу одного из этих суденышек и видела, как волны перекатывались через ют, а сломанная мачта исчезла под водой. Чтобы добраться до безопасной гавани потребовалось еще два дня.

Заклинание, наложенное на зеркало, столь недавно принадлежавшее Джодаху, убедило ее, что он все еще жив. Второе, менее известное и более затратное для произнесения, привело ее на этот берег, но здесь след обрывался. Сима знала, что Джодах провел здесь некоторое время, по крайней мере ночь, но, куда он отправился после этого, из действия заклинания оставалось раздражающе неясным.

Она сидела у мелкого пруда и смотрела на свое отражение сначала в воде, а потом – в зеркале. На нее обвиняюще смотрело лицо в форме сердца с большой черной челкой. Она поднялась и обошла вокруг пруда. Затем она снова посмотрела вниз, но увидела то же самое лицо.

Она знала, что может оставить его на милость предназначенной ему судьбы. Ежедневно пропадало достаточно магов – из-за глупости, страха, благодаря церкви. Она была бы не первым человеком, вернувшимся в тайный город магии с пустыми руками и печальным рассказом.

Но она говорила ему правду относительно того, что он быстро схватывает, и надеялась, что он вместе с ней отправится в Город Теней, чтобы помочь ей и другим магам отодвинуть границы магии еще на дюйм. Если он сможет контролировать свой характер и просто научится концентрироваться, он будет способным магом. Теперь он пропал, а она получила зеркало.

По крайней мере у нее было зеркало. Джодах мог самостоятельно спастись от бури, подумала она в этот момент (а если заклинания были произнесены правильно, то он точно спасся). Зеркало же, предательски выскользнувшее из надежного кармана, оказалось бы за бортом и потерялось, если бы не вмешательство Симы.

Если бы только он не вынул его из сапога. Ее мягкий рот стал суровее от этой мысли, и она топнула ногой по песку. При всем свое потенциале юноша оставался глупцом!

Сейчас она могла произнести еще одно заклинание предсказания, самое сильное из трех известных ей, но ей не хотелось высвобождать его мощь или платить цену, которую предлагалось заплатить произносящему.

Она могла вернуться с зеркалом в Город Теней. Она могла рассказать им историю о Джодахе, Воске и церкви и оставить все как есть. Они получили бы зеркало и стали бы сожалеть об умершем маге и другом, потерявшемся.

Но после этого, подумала она, ей же так никогда и не удастся узнать, что же произошло с Джодахом, не так ли?

Она снова уселась на краю пруда и собралась с мыслями. Она подумала о своей родине – рыбацкой деревне, об островитянах, плававших на широких лодках, тяжело нагруженных сетями. Об островах и рифах, к которым плавала девочкой. Подумала о лодке ее матери, о днях, когда она помогала устанавливать сети. О временах, когда она раскладывала длинные веревки с глиняными горшками, использовавшихся для ловли осьминогов. Она подумала об островах своей юности.

Об одном острове она размышляла особенно, о том, что был покрыт самым темным вулканическим песком. Они вытаскивали судно на берег, когда видели на востоке вздымающиеся облака, которые никогда не превращались в полноценный шторм, и проводили вечер у костра, поджаривая свежевыловленный улов с ягодами, собранными вдали от берега. Рядом с ними свои лодки вытаскивали несколько сестер ее матери. У одной из ее теток была маленькая окарина, другая, отправляясь в море, всегда брала с собой немного рома. К концу вечера все они, подвешенные между небесами и морем, пели и танцевали, песок под ногами был таким же темным, как беззвездное небо вверху.

Она подумала об этом острове, вдохнула, и практически смогла услышать треск костра и музыку, которую тетка играла на дудке, и дымный запах жарящейся рыбы и резкий вкус рома, таким, каким все было в первый раз, когда Мать позволила ей попробовать его (из тех о которых знала, конечно).

Она кивнула и подумала о других островах ее юности, в этот раз более быстро и автоматически, как и следует делать магу. Она вытянула ману из этих воспоминаний и из памяти о той ночи на темном песке и вылила ее в мелкий пруд с водой, смешанной с пеплом.

Когда она выливала воспоминания, вместе с ними в пруд вылилось и волшебство того вечера на темном песке. Она чувствовала, как оно покидает ее разум, словно осьминог, ослабляющий хватку.

Сима придала энергии форму маленького плотного синего шарика и задала ему один вопрос: Где сейчас Джодах?

Шар мгновение оставался темным, затем покрылся рябью и деформировался, открывая окно в другую часть мира. Там, где сейчас был Джодах, небо было затянуто тучами, но в те времена так было почти во всех внутренних землях. Со всех сторон вырисовывались темные горы, а вдали виднелась огромная цитадель некоего монастыря, примостившегося на склоне одного из больших пиков.

Изображение прояснилось, и Сима неожиданно устремилась вниз между вершин. Она подумала, что, может быть, видит это все глазами птицы, и действительно, в углу картины, на краю ее видимого пространства, виднелись взмахивающие черные крылья. Она приближалась к темному монастырю.

Монастырь был усыпан изысканными железными башенками и застекленными окнами. Нет, поняла Сима, это строение когда-то было монастырем. Другие расширили его, добавляя башни и залитые светом зубчатые стены с бойницами там, где раньше ничего не требовалось. Бывший монастырь теперь превратился в растянутую массу связанных между собой зданий, усыпанных балконами и парапетами, медленно спускающуюся со склона горы к холодному серому морю.

У нее опустилось сердце, когда она поняла, на что смотрит, и она понадеялась, что заклинание каким-то образом промахнулось и показывает ей неправильную картину, но этого не могло произойти.

Картина, показываемая глазами вороны, перенеслась через один из парапетов и показала двух человек, стоявших на открытом пространстве, вымощенном камнем, недалеко от ограждения в виде черных львов. Один из них, приземистый мужчина в простой одежде, указывал на окружающую их сельскую местность. Другой, моложе и стройнее, был одет, словно монах, в грубую коричневую мантию, на его лице была растительность, которая едва начала походить на бороду.

Ворона, должно быть, каркнула, поскольку обладатель бородатого лица посмотрел вверх. Джодах был тем, что моложе.

Сима отодвинулась от пруда, и изображение пропало, окно в другое королевство снова стало обычной водой и кусками обугленного дерева. Она села на корточки и покачала головой.

Конклав. Джодах попал в лапы Конклава. Она знала, что их цитадель находилась очень далеко на севере и была построена на развалинах старого монастыря, который считался древним еще до того, как Братья сразились между собой. Это было темное отражение ее города, логово опасных магов и вышедшей из-под контроля магии.

Джодах был среди них.

Она поднялась и посмотрела на север. Из рассказов наставников и старых карт она помнила, где должен был находиться Конклав. Это ужасно далеко, вспомнила она, даже есть воспользоваться магией. Она не представляла себе, ни как Джодах добрался туда, ни как ей самой туда попасть, но помнила, что пообещала привести Джодаха в их город. Теперь это обещание влекло ее на север.

Она вспомнила карты, истории и предупреждения. Она вспомнила данное Джодаху обещание. Единственное что она теперь не могла вспомнить – это вечер на черном песке того острова из ее юности. Она пожертвовала этими воспоминаниями ради силы заклинания.

Когда она смотрела на север, по ее лицу текла одинокая слеза, хотя она не могла никому сказать почему.

* * * * *

– У нас много ворон, – сказал Барл, когда черная птица поднялась вверх над ними. – Все виды птиц, питающихся отбросами, вороны, хищные птицы, изредка появляются даже грифы. В нынешние темные дни кажется, что их стало больше. Конечно, за прошедшие годы они стали больше размером. Я недавно видел ястреба, так он был больше тебя.

Джодах кивнул. Его бабушка рассказывала, что когда она была девочкой, летние месяцы были теплыми, а теперь в гористой части провинции Гива даже в середине лета лежит снег. Мир явно меняется, причем не в лучшую сторону.

После приобщающего испытания ему выдали коричневую мантию, как у монаха, чтобы скрыть его оборванную одежду, пропитанную солью и потом. Сейчас, когда он стоял на высокой башни Цитадели, ветер все-таки забирался под складки, и юноша дрожал. Вокруг пахло снегом, и Джодах подумал, что они, должно быть, достаточно далеко на севере. Барл одевался как обычно, в простую рубаху и штаны. Похоже, что холодная погода ему не досаждала.

– Когда-то здесь находился ныне забытый орден монахов, – сказал Барл. – Его братья умерли, были убиты во время Войны Братьев или покинули это место вскоре после нее. Учитель Лорда Верховного Мага обнаружил это место и посчитал, что оно, точно так же, как и любое другое, подходит для основания дома совета, трапезной, тайного места для Конклава.

Барл жестом показал на горы. Сейчас была середина дня, и Джодах видел, что темные пики увенчаны снеговыми шапками. Гора, на склоне которой стоял бывший монастырь, была сравнительно невысокой, южнее горы становились выше и производили более сильное впечатление, их вершины пробивали облака и терялись из виду. Барл показал прямо вперед.

– Горы на юге и востоке – последние стражи Сардских границ. Там есть пещеры с безопасными убежищами для тех, кому ведомы их секреты. – Подняв бровь, Барл посмотрел на юношу. – Но я полагаю, что ты уже это знаешь. – Он слегка повернулся влево, в сторону сероватого пятна у подножия тех гор. – Переплетенный Лес, – сказал он, – не столь впечатляет, как Оплавленный лес или Саваэнские Просторы, но там тоже растут лианы, пожирающие людей и хищные растения.

Он повернулся к северу и указал на то место, где заканчивался лес. Большую часть пустого пространства занимали холмы, покрытые только коричневатой травой.

– На севере находятся равнины, – продолжал Барл, – Открытые пространства, где господствуют дикие всадники и суеверные горожане. Это – низшие существа, не владеющие магией. Мы не слишком обращаем внимание на них.

Он снова показал на башню, на этот раз на запад и немного на север. – На другой стороне цитадели находится океан, широкий залив, когда-то усыпанный островами, но по прошествии времени уровень воды понизился, и острова объединились в большие образования с плоскими отмелями между ними. Синий цвет не очень популярен среди здешних магов, и это – одна из причин.

В конце концов он показал на юго-запад и сказал: – Там, где море встречалось с землей, были фермы и сады, но теперь остались лишь болота и топи. Это сырое, зловонное место, не совсем земля и не полностью море. Некоторые верят, что там скрываются баньши, умертвия и другие злые духи. – Он повернулся, чтобы посмотреть на лицо молодого человека. – Ты понимаешь, о чем я говорю?

Джодах кивнул.

– Тогда расскажи мне. О чем я только что рассказывал?

Джодах показал в каждом направлении, сохранив порядок, в котором о них рассказывал Барл. – Горы, Лес, Равнины, Острова и Болото. Красный, зеленый, белый, синий и черный. Земли магии. Цвета магии.

Барл удовлетворенно улыбнулся, и Джодах спросил: – А каков цвет твоей магии, друг Барл?

Улыбка пропала, оставив лишь след. – Я не владею магией, по крайней мере в твоем понимании. Моя магия состоит в вещах, артефактах и механизмах. Я изучаю силы и веса, действующие друг на друга, и предметы, падающие с большой высоты. А поскольку я не работаю с твоим типом магии, я свободен от ее требований и опасностей. Я служу крепкой правой рукой Лорда Майрсила. Он верит мне, а я заставляют вещи работать для него.

– Включая обучение новых учеников, друг Барл? – спросил Джодах.

Улыбка снова стала яркой. – Нет. Здесь нет официальных учителей. Если ты хочешь изучать магию, ты должен идти и учиться. Пойдем, нам пора вниз.

Умелец первым вернулся в башню и начал спускаться по длинной спиральной лестнице. Они оказались на два этажа выше главного зала. Архитектура и то, как комнаты соединялись между собой, озадачивало Джодаха, как и весь растянувшийся комплекс.

Они остановились перед двойными дверями. Из-за них слышались музыка и смех. Барл повернулся к Джодаху и сказал: – Ты знаешь, что будет происходить?

Джодах глубоко вздохнул и кивнул.

Коренастый умелец взялся за ручки золотых дверей и повернул. Обе половинки двери распахнулись внутрь, и он вошел, Джодах шел за ним.

Комната поражала богатством красок и звуков. Там были пирующие во всевозможных костюмах – мужчины в богатых жилетах и бархатных плащах, некоторые женщины были одеты в широкие шелковые юбки, другие носили облегающие платья. Там было много масок и несколько лиц, которые, как надеялся Джодах, были масками. Стены сияли белизной и были увешаны золотыми шторами с изображениями сражающихся драконов и рыцарей.

В своей простой коричневой мантии поверх испачканной водой и порванной одежды Джодах чувствовал себя нищим, каким-то образом попавшим на королевский бал.

Музыкантов не было, но когда Барл вошел, музыка прекратилась. Пространство тишины возникло у входа и стало распространяться во все стороны, в его центре находились Джодах и Барл. Круг тишины расширялся, различные группы завсегдатаев затихали. Небольшие беседы прекратились или были закончены несколькими словами шепотом.

Все смотрят на меня, подумал Джодах. Он выпрямился, не желая пугаться столь большого сборища.

Мощный и сильный голос у него за спиной произнес: – Теперь, когда мы привлекли ваше внимание, можно начинать.

Услышав этот голос, Джодах едва не подскочил. Это не был голос Барла, он был плавнее, искуснее и элегантнее. Он уже собрался было повернуться, когда говоривший двинулся вперед. Джодах был уверен, что, когда они вошли в комнату, у них за спиной никого не было. Барл отошел в сторону и позволил говорившему пройти.

Это был высокий и могучий человек, одетый в черные брюки и рубашку, с отброшенным на спину золотистым капюшоном. У него была трость из темно-красного дерева с набалдашником в виде вырезанного белого полированного черепа, но было видно, что он в ней не нуждается. На правую его руку было надето кольцо с огромным рубином.

Именно его портреты висели в зале.

– К нам прибыл новичок, – произнес высокий человек, обращаясь к толпе. – Он проявил свой талант и прошел посвящение, теперь он желает быть принятым в наше братство равных. Как зовут нашего нового брата?

Барл кивнул Джодаху, и молодой человек сказал: – Джодах. – При этих словах у него прервался голос.

– Громче, парень, – сказал улыбающийся человек. – Мне кажется, что тебя не все слышат!

– Меня зовут Джодах, – сказал Джодах, ему казалось, что он кричит. Затем он добавил: – Из провинции Гива.

Одна или две женщины в толпе улыбнулись, услышав северный акцент Джодаха, но высокий человек не обратил на это внимания. – Джодах, желаешь ли ты стать частью нашего Конклава?

– Да. – Произнося эти слова, Джодах попытался посмотреть в глаза высокого человека, но говоривший был слишком быстр и осматривал толпу даже когда говорил.

– Обещаешь ли ты, как и все мы здесь, посвятить свою энергию раскрытию тайн магии? – спросил говоривший.

– Да.

– Обещаешь ли ты помогать своим собратьям магам и считать каждого своим другом?

– Да.

– Прошел ли кандидат испытание?

– Да, – тихо и спокойно ответил Барл.

– Есть ли среди присутствующих кто-либо, считающий, что этого кандидата не следует принимать?

На мгновение, достаточное лишь для того, чтобы вдохнуть, наступила тишина.

Оратор снова улыбнулся. – Тогда, силами Лорда Верховного Мага Конклава, первого среди равных Совета, и хранителя видения свободного мира магии, я, Лорд Майрсил, принимаю в наши ряды кандидата Джодаха. Пожалуйста, выйди вперед!

Джодах сделал шаг к высокому мужчине. Майрсил поднял палец, и на его кончике вспыхнула одинокая искра.

– Не бойся, – сказал он, как обычно говорят брадобреи или зубные врачи. – Это не страшно.

Джодах кивнул. Барл рассказал ему об этой части посвящения. Заклинание Майрсила защитит его от обнаружения и сохранит в тайне секрет Конклава Магов.

Майрсил прикоснулся искрящимся пальцем к затылку Джодаха. Искра исчезла, и Джодах почувствовал, что она как будто прошла сквозь него и угнездилась на дне его мозга.

– Добро пожаловать в наш Совет, друг Джодах! – сказал Майрсил. Обращаясь к толпе, он произнес: – Сначала друг Джодах будет назначен в библиотеку.

Джодах в первый раз посмотрел мимо высокого мага на толпу. Некоторые выглядели так, словно им все наскучило. Другие, казалось, развлекались. Один или два человека бросали на Джодаха ядовитые взгляды, и один из них явно нахмурился при упоминании библиотеки.

– Добро пожаловать в твой новый дом! – сказал высокий мужчина, хлопая Джодаха по спине ладонью достаточно сильно, чтобы подтолкнуть его вперед. Молодой человек обернулся, чтобы поблагодарить, но Майрсил уже повернулся к нему спиной и возвышался над маленьким умельцем, разговаривая о чем-то личном.

Никто больше не обращал на него внимания. Его оставили на милость толпы.

– Ты, значит, друг Гива? – спросила светловолосая женщина, засовывая в руку Джодаха узкий стакан в тот момент, когда он снова развернулся лицом к комнате. Стакан был заполнен холодным, пузырящимся напитком с запахом земляники.

– Я Джодах. Да, я из провинции Гива, – сказал он, хватая стакан обеими руками, другим вариантом было позволить ему забрызгать его мантию.

– А, – сказала женщина с легким поклоном. – Значит, друг Джодах из провинции Гива. У вас в Гиве есть могущественные маги? – Синие, широко открытые глаза блондинки, казалось, старались высосать Джодаха. Она говорила со странным, веселым акцентом.

– Ну, я не знаю, – сказал Джодах. – Я имею в виду, что маги не являются там чем-то совсем обычным или всегда желанным… – У него кончились слова, и он сделал большой глоток из стакана. При виде пьющего юноши у женщины загорелись глаза.

Его горло взорвалось огнем, Джодах немедленно закашлялся и сложился пополам. От зажигательного средства с земляничным запахом у него на глазах выступили слезы, и он боролся одновременно с двумя желаниями – выбежать из комнаты и упасть прямо здесь.

Залитыми слезами глазами он глянул по сторонам, чтобы узнать, обратил ли кто-нибудь на него внимание. На него никто не смотрел, даже блондинка, отправившаяся на поиски новой жертвы и отдавшая еще один узкий стакан с напитком в руки невысокого мужчины с непомерно длинной бородой.

Рядом с ним оказался Барл и сказал: – У тебя был тяжелый день. Может быть тебе следует отдохнуть.

Джодах вытер слезы и бодро посмотрел шипучую смесь. - Может быть…, – сказал он, отставляя жидкий ад в сторону и надеясь, что никто по ошибке не примет его за нормальный напиток. Он добавил: – А Лорд Верховный Маг, он еще…

- Майрсил мало интересуется общественными мероприятиями, хотя и посещает их, когда позволяет расписание, – ответил Барл. – Позволь мне отвести тебя в твои апартаменты.

Джодах оглядел комнату, разыскивая высокого мага в черном с золотом одеянии, но тот уже покинул вечеринку. Юноша кивнул, в последний раз взглянул на взрывоопасный напиток и сразу же почувствовал, как его желудок начинает протестующе урчать. Он сказал Барлу: – Пожалуй, вам лучше будет отвести меня в мои комнаты.

* * * * *

– Что значит пропал? – проревела Примата Делфайн.

Чудотворица беспомощно посмотрела невидящими глазами на огромную священнослужительницу из-за жертвенного алтаря. – Я подумала, что мне удалось сосредоточиться на местонахождении грешника, Ваша Светлость, но он неожиданно исчез. – Стройная женщина в зеленой мантии подняла руки и растопырила пальцы на каждой руке. – Пшик!

– Этот «пшик» означает, что он внезапно умер неизвестно из-за чего, – сказала Делфайн, или же то, что он обнаружил твое чудо и воздвиг против него порожденную адом магическую защиту?

Сестра Бетье пожала плечами, расправив их, и снова подняла руки, растопырив пальцы. – Просто «пшик»! Затем он исчез.

Примата посмотрела через жаровню, желая иметь возможность увидеть лицо чудотворицы целиком. Чудотворцы ордена Святой Нанты носили красные повязки на глазах и, как было широко известно, видели, не испытывая настоящей потребности в зрении. Примата слышала, что в своем ордене они добровольно соглашались на слепоту, им выдавливали глаза, а глазницы заполняли расплавленным золотом, но ей никогда не хотелось спрашивать об этом. Различные практики других орденов церкви Тала совершенно не интересовали ее.

Она неделю прождала прибытия одной из членов ордена Святой Нанты, затем еще три дня потребовалось для очищения алтаря, потом освятили, убили и сожгли белого ягненка без пятен и шрамов. Теперь предполагаемая чудотворица сказала ей, что намеченная жертва неожиданно перестала существовать.

– Пшик, – сказала сестра Бетье для большего эффекта.

Примата потерла пальцами виски и сказала: – Тогда попробуй найти другую.

– Прошу прощения? – сказала Сестра.

– Другую, – сказала Делфайн. – Женщину, вместе с которой он спасся. Ее мы схватили перед этим. Найди ее.

Сестра некоторое время помолчала. – На это может потребоваться некоторое время.

– Время? – прорычала Делфайн. – И сколько тебе нужно времени?

– В идеале, – сказала слепая сестра, – надо начать сначала. Заново освятить алтарь. Собрать новое дерево и травы. Выбрать нового ягненка без пятен и шрамов…

– У тебя все это есть! – громыхала Делфайн. – Мы уже сделали все это! Просто посмотри вместо него на женщину!

– Святые ангелы не любят, чтобы им приказывали, – сказала Сестра Бетье с жаром в голосе.

– Святые ангелы не отреагировали на твою первую просьбу, – голос Делфайн источал иронию. – Может быть ты не предложишь им расплатиться другим грешником!

Сестра Бетье распрямила плечи, ее рот превратился в тонкую линию. – Не богохульствуй. Ангелы – не купцы, чтобы торговаться и вести меновую торговлю по чьей-то прихоти.

У дверей святилища нервно дожидался посланец. Примата Делфайн глубоко вздохнула и позволила себе заговорить. – Конечно, – она мягко обратилась к слепой женщине. – Обращайся к небесному воинству так, как по-твоему будет лучше всего, и посмотри, не даруют ли они тебе по своей милости видение искомой женщины. Но сделай это сейчас, до того, как пожертвуешь кучу углей!

С этими словами Примата Делфайн развернулась на массивных пятках и с топотом выбежала из святилища, оставив слепую священнослужительницу негромко читать молитвы над дымящимся ягненком. Делфайн чуть не задавила молодого посланника, едва успевшего отпрыгнуть с ее дороги.

Она повернулась к посланцу. – Что тебе нужно, дитя мое?

Мальчик низко поклонился. – Ваша Светлость, вас немедленно хочет видеть лорд защитник.

Примата подавила желание выругаться неподобающим для леди, почитающей Тала, образом, кивнула и сделала жест рукой, предлагая мальчику проводить ее к Лорду Защитнику. Пока они шли по храмовым переходам с высокими сводами, Примата Делфайн мысленно успокаивала себя, пряча в глубине несдержанность и грубые слова, которые она была готова выплеснуть несколько секунд назад.

Мальчик открыл половину огромных двухстворчатых дверей, Примата Делфайн на мгновение остановилась, оправила свою мантию, убрала под капюшон выбившуюся прядь черных волос и вошла в приемную.

Приемная состояла из небольшой прихожей, заканчивающейся ступеньками, ведшими к круглому возвышению. У начала ступеней стоял белый деревянный стол, за которым, опустив голову, сидел стенографист с пером наготове. На возвышении стоял отделанный золотом и покрытый красным бархатом трон, на котором сидел лорд защитник, самое высокое официальное лицо церкви в этой части Терисиара.

Как требовал обычай, Примата Делфайн трижды останавливалась, идя по красному плюшевому ковру к возвышению. Каждый раз она так почтительно кланялась, что касалась лбом пола, и после этого с трудом вставала на ноги. В конце концов она преклонила колени на самой нижней ступеньке помоста.

Лорд защитник был невысоким, толстым и лысеющим человеком. Однако в Церкви Тала назвать его толстым было бы оскорблением и, следовательно, ересью. Сказать же, что он лысеет, означало предположить, что он старый и дряхлый, и это тоже считалось ересью. Если же сказать, что он был маленького роста, то это значило преуменьшить всю церковь, и поэтому считалось ересью.

Примата Делфайн не подумала ни о чем таком, но задала себе вопрос, не спит ли его светлость, поскольку его глаза были закрыты.

Его веки даже не дрогнули, но лорд защитник отчетливо произнес: – Ты обращаешься с просьбой, дочь моя?

- Да, ваша светлость, - ответила она. – В последнее время нашим самым святым землям досаждают …, - она сделала паузу для большего эффекта, – … колдуны.

– Это происходит со многими землями, – сказала лорд защитник. – Это паразиты нынешних холодных и угасающих времен. Каким образом досадили именно тебе, дочь моя?

– Лорд Защитник, я безжалостно преследовала тех, кто использует грязное колдовство, – сказала примата, кланяясь так, что ее лоб коснулся пола. – Должным образом я эффективно преследовала колдунов, магов и адских заклинателей. Но двое ускользнули от меня, и я прошу разрешения разыскать и наказать их, а в помощь мне – благословение церкви.

– Почему ты разыскиваешь именно этих двоих? – спросил лорд защитник, на его лице шевелились лишь губы. – Разве мудрость Тала и небесное воинство, не говоря уже об отвратительных силах, которым служат эти маги, в конце концов не станут причиной их уничтожения?

– Лорд Защитник, эта пара колдунов ослепила меня и моих священников, нанесла поражение моим верным воинам и украла мою лошадь. Они так обожгли меня, что нашим лекарям пришлось сильно потрудиться, чтобы исцелить мои раны и вернуть мне здоровье! – Произнося эти слова, она почувствовала, как ее лицо начинает гореть.

Лорд защитник тоже это почувствовал и сказал: – Гнев является грехом, Примата. Помни это.

Примата кивнула, исправившись. – Лишь эти двое ускользнули из-под моего присмотра и от наказания церкви. Это пятно в моем послужном списке, безупречном во всем остальном.

– Гордость тоже грех, – произнес лорд защитник, не открывая глаз.

Примата глубоко вдохнула и сказала: – Лорд Защитник, я опасаюсь того, что эти двое могут разыскать других колдунов и передать им свои знания, после чего другие колдуны наберутся смелости и тоже нападут на церковь.

Наступила длинная пауза, и Примата Делфайн на секунду испугалась, что Лорд защитник, Лев Церкви, уснул или получил свою духовную награду. Затем, когда она формулировала новый вопрос, он произнес: – Ты получаешь наше разрешение, дитя мое. Будет написан документ, согласно которому всем добрым священнослужителям и священнослужительницам надлежит оказывать тебе помощь во всем, что тебе потребуется для того, чтобы эта пара предстала перед правосудием.

Примата Делфайн с трудом поднялась на ноги, за время беседы ее левая нога затекла, и поклонилась. – Мой Лорд Защитник, ваша мудрость не знает границ.

– Ты знаешь таинства, дочь моя? – спросил лорд защитник. – Сможешь ли ты защитить себя от колдунов?

– Я знаю молитвы и псалмы, Лорд Защитник, – ответила примата. – Я знаю, как произносить святые слова, которые охранят меня от их магических действий, и молитвы, чтобы обращать в пыль их нечестивые артефакты. Я знаю ритуал святого света, чтобы страх охватил их души, и могу вызывать меч правосудия, чтобы казнить их во имя Мудрости Тала. Я не боюсь никакой злой магии, поскольку в моем сердце живет сила Книги Тала.

– Скажи, дочь моя, – задал вопрос лорд защитник, – почему ты так настойчиво ищешь этих двоих? Почему ты так ненавидишь заклинателей?

Примата выпрямилась в полный рост. – Мой лорд защитник, маги являются оскорблением естественного порядка и мудрости Книги Тала. Само наличие магии является дурным и нечистым, тем, что не должно затрагивать человека в здравом уме. Работой ненавистного Урзы и проклятого Мишры было самое отвратительное волшебство, и оно едва не уничтожило нас всех. Я не позволю себе отдыхать до тех пор, пока не отправлю каждого мага на костер, не сожгу все до единой дьявольские книги заклинаний, и не выкорчую все следы волшебства, вне зависимости от места, где они будут найдены.

Лорд защитник едва заметно кивнул. – Твоя праведность заслуживает одобрения, дочь моя, и пусть твой священный огонь горит, когда ты будешь преследовать и наказывать бежавших колдунов.

Примата Делфайн трижды поклонившись, но не опускаясь на колени, двинулась назад. Посланец, ведущий Сестру Бетье, встретился с ней у двери. Примата закрыла за собой дверь и резко повернулась к ним.

– Ангелы одобрили твое предприятие, – сказала слепая женщина не тратя времени на предисловия, и примата на мгновение подумала, что она имеет в виду ее встречу с лордом защитником. – И хотя один демон потерян для нас, другого удалось обнаружить. Она западнее нас, на побережье Защищенного Моря, и медленно движется на север.

Примата улыбнулась и, но чудотворица и не могла этого видеть, а посланец задрожал при виде этой улыбки. – Если я найду одного, то найду и другого. Пойдем, добрая сестра, мы начнем наш собственный крестовый поход против нечестивой магии. Это будет знаменитый поход.

В приемной за дверью, лорд защитник произнес слабым голосом: – Прочти мне еще раз последний кусок. То, что она сказала перед уходом.

Стенографист расправил свои бумаги и ровным голосом произнес: – Я не позволю себе отдыхать до тех пор, пока не отправлю каждого мага на костер, не сожгу все до единой дьявольские книги заклинаний, и не выкорчую все следы волшебства, вне зависимости от места, где они будут найдены.

Наступила долгая тишина, затем лорд защитник издал икающий смешок. Потом он снова замолчал.

– Лорд защитник, могу я задать вопрос? – произнес клерк.

– Конечно, сын мой.

– Ее Светлость. Она не знает?

Снова ненадолго стало тихо, затем лорд защитник сказал: – Тайны веры являются тайнами по серьезным причинам. Не все могут постичь их безграничное величие. Примата знает то, что знает, поскольку если она будет знать меньше, то будет менее эффективна. А если она будет знать больше, то окажется более чем бесполезна.

– Я понимаю, Лорд Защитник, – сказал клерк. – Спасибо, Лорд Защитник.

И снова в приемной наступила тишина, прерываемая лишь редким икающим смешком.

Глава 11

Один день жизни

Одним из колоссальных недоразумений со времен самих Братьев и до наших дней, является то, что магия почему-то считается удивительной и чудесной, а бытность магом полагают сродни великолепному приключению. На самом деле магия представляет собой изучение сил, неизвестных обычному человеку. Большая часть труда мага состоит не из смертельных дуэлей с произнесением заклинаний, а из утомительных исследований, изнурительного запоминания и непрекращающихся изысканий.

Аркол, ученый из Аргива

Барл привел Джодаха в маленькую комнату в стороне от главного зала. В комнате стояли две кровати, и Барл сообщил Джодаху, что на другой кровати будет спать другой ученик-первогодок, если такой неожиданно появился у ворот. Барл отдал приказания слугам с ошейниками относительно соответствующей одежды и оставил юношу принимать ванну и готовиться ко сну. Кувшин теплой воды, таз и полотенца были подготовлены заранее, и Джодах безжалостно скоблил себя, стремясь избавиться от остатков соли и грязи перед тем, как забраться между свежевыглаженными простынями и быстро уснуть.

Проснувшись, он обнаружил, что его мантия пропала вместе с превратившейся в лохмотья одеждой, их сменила новая, вполне подходившая ему, но не подогнанная по фигуре. Ему положили синюю рубашку из ткани, похожей на шелк, и более темные штаны из легкой шерсти. К этому прилагался малиновый жилет с большими медными пуговицами. Тихие и полезные слуги оставили его сапоги, но отчистили их от глины и тщательно высушили.

Джодах высунул голову за дверь и посмотрел по сторонам. Внутренний коридор был без окон, но через каждые пять ярдов в альковах висели маленькие лампы. Джодах сначала подумал, что это вставленные в стеклянные лампочки свечи, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это лишь имитация, их фитили и пламя на самом деле были драгоценными камнями в форме слезы, светившиеся своим собственным светом. Джодах нашел эту идею замечательной, и не услышал напавшего на него до того момента, пока не оказалось слишком поздно.

На его правое плечо опустилась тяжелая рука, отчего Джодаха едва не упал. Пока он падал вперед, другая мясистая рука поднялась и удержала его.

– Не собирался тебя удивлять, – бодро сказал нападавший, сжимая молодого человека своими огромными лапами.

Перед ним стоял человек огромного роста, но если Барл был маленьким, и вокруг него ощущалась аура большого человека, то этот был большим, но для своего размера выглядел менее впечатляюще. Его живот свисал над ремнем, нижние пуговицы неглаженной рубахи растянулись. Его борода была больше, чем у Джодаха, и покрывала большую часть его лица, но казалась меньше из-за огромных залысин и участков, покрытых одной или двумя прядями очень длинных волос. Прямые волосы грязно-белого цвета на голове падали ему на блестевшие глаза. Они были единственной его частью, казавшейся свежей и проснувшейся.

– Они послали меня разбудить тебя и притащить вниз завтракать! Ну же! – Он отпустил Джодаха и быстро пошел по коридору. На полдороги к ступеням он крикнул через плечо: – Там подают ветчину!

Джодах моргнул и неуверенно побрел за бодрым сотоварищем. Когда он дошел до середины коридора, его новый друг был уже у лестницы, а когда Джодах оказался у ступеней, то услышал, как гигант топает внизу своими огромными сапогами. Было очень удачно, что лестница выходила прямо в столовую, иначе бы Джодах мог никогда не получить завтрака. Когда он туда добрался, его товарищ уже выбрался из-за буфетной стойки и теперь уютно устроился с тарелкой с крекерами, соусами, оладьями, приготовленными различными способами яйцами, и ягодами, прилипшими со всех сторон к возвышающейся куче еды так же, как горовосходители, опасающиеся лавины. Ну и, конечно, там была ветчина.

Джодах взял несколько ломтиков ветчины, мягкую булочку и два оладушка. Он размышлял, не взять ли густого, сладкого кофе, но предпочел настойку из листьев сладкого дуба, которую разливал один из слуг с ошейником. Отходя от стойки, Джодах искал среди заполненных столиков место, куда бы присесть. Он уже увидел знакомое мелькание грязно-белых волос, но не успел среагировать, поскольку напавший на него здоровяк размахивал обеими руками на тот случай, если Джодах его не заметил.

Джодах поставил тарелку напротив здоровяка, которому мысленно успел дать прозвище Счастливая Колесница. Мужчина сунул в рот остатки крекера, политого соусом, и протянул липкую руку. – Буздоров, Яшаннон! – пробормотал он, крошки посыпались на его рубашку.

Джодах взглянул на руку, и человек осознал свою бестактность. Он быстро схватил часть скатерти (его салфетка куда-то пропала, возможно он ее съел), проглотил еду и начал заново.

– Кстати, – сказал он, – меня зовут Шаннан. Мне сказали, что появился новый парень, и чтобы я помог тебе устроиться на новом месте. Ты хочешь эту булочку?

Джодах сказал Шаннану, что тот может ее взять, и это было правильным решением, так как гигант уже схватил выпечку еще до того, как Джодах закончил давать разрешение. Его не могло оттащить от сдобы ничего, кроме вилки в тыльной стороне ладони, да и то вряд ли.

Джодах представился и спросил, какая же помощь, которую может оказать друг Шаннан, может потребоваться новым ученикам, таким как он.

– Удостовериться, что ты знаешь, где еда и туалет, – сказал Счастливая Колесница, дополняя свои слова энергичным пережевыванием завтрака.

Может быть через час здесь закрывают столовую, подумал Джодах, поэтому ему приходится есть так быстро.

– И отвести тебя в библиотеку. Они мне так сказали. Ты работаешь в библиотеке.

– А ты работаешь в библиотеке, друг Шаннан? – спросил Джодах, почти испугавшись ответа.

Шаннан покачал головой, его рот все еще был чем-то набит, затем он ткнул пальцем в Джодаха, чтобы тот подождал, пока он проглотит еду.

– Я работаю у Барла. Ну, на самом деле, у одного из его помощников. И как раз продвинулся по службе. Я занимаюсь изготовлением маленьких зубчатых колес из нефрита. Это более твердый вид жадеита, ты же знаешь.

Джодах кивнул, затем спросил: – А для чего ты изготавливаешь маленькие зубчатые колеса из жадеита?

– Из нефрита, – сказал Шаннан. – Я не знаю, но они нужны Барлу для чего-то по-настоящему большого. Вот так здесь обычно и принято – вокруг всегда что-то происходит, а мы узнаем лишь о маленьких фрагментах. Но если будешь слушать, то можно многое услышать. Посмотри-ка туда.

Джодах проследил взглядом за пальцем размером с сосиску и увидел двух людей в мантиях, мужчину и женщину, говоривших шепотом.

– Офения и Сан-Ло, – сказал Шаннан, не потрудившись объяснить, кто есть кто, – Два месяца назад они настолько ненавидели друг друга, что все опасались как бы в залах не начался поединок на заклинаниях или, по крайней мере, не прозвучал официальный вызов на арене. Но тут из одного из своих путешествий вернулся Барл с какой-то магической хренью, темным шаром из неизвестного дерева. Сан-Ло хочет его заполучить, но исследовать эту штуку Барл поручил Офении, при этом все требуемые ей книги находятся в личной библиотеке Сан-Ло. Последнюю пару недель они с невинным видом играют друг с другом – одна пытается заполучить книги, а другой – шар. Долго это, конечно, не продлится, но мне кажется, что Барл надеялся заставить этих двоих вести себя не как дикие кошки. Сработало, по крайней мере, до нынешнего момента.

Джодах посмотрел на стол. Он видел лишь двух человек, мужчину и женщину, разговаривающих за маленькими чашечками кофе. Не было видно ни дерущихся кошек, ни радостных лиц, но он поверил Шаннану на слово.

Измотанный долгими рассуждениями Шаннан снова погрузился в свою трапезу, отрываясь от нее лишь для того, чтобы выдать новую порцию слухов.

По словам Шаннана, Друзилла добилась того, что ее волосы стали черными, как ночь, используя несколько растений, растущих на южном болоте. Светловолосую женщину звали Дорин, и она испытывала тягу к молодым слугам мужского пола. Также себя вел и Лорд Дервиш, но у него вкус был получше. Джонко, отсутствовавший в данный момент красный маг, обладал талантом публично унижать прислугу. Говорили, что Орм, тоже отсутствовавший, чахнет в своем кабинете, отказываясь от всех трапез ради поисков высшего сознания. А Лукан, толстяк, которого Джодах встретил накануне в зале, по общему мнению был вульгарным убийцей, убивающим в спину.

Джодах обратил внимание, что в шаннановском списке слухов не было ничего о Барле или Майрсиле.

– Не имеет смысла говорить о своем начальстве, – Шаннан стер остатки соуса из уголка рта, немного потеряв, а остаток размазав по покрытой пятнами бороде. – Кроме того, именно благодаря Барлу здесь все работает. Он – главный умелец, и при этом именно он проверяет, что все функционирует должным образом. Если что-то или кто-то требует замены, он этим занимается. Он дал мне это задание – изготовление зубчатых колес – после того, как с предыдущим парнем случилась неприятность. Сломал тисками два пальца на левой руке.

– А как насчет Лорда Верховного Мага? – спросил Джодах. – Он же не твой начальник.

– Он начальник моего начальника, поэтому мое высказывание является правдой вдвойне, – ответил Шаннан, – но при этом есть то, что можно узнать, если знать, как слушать. – Он помолчал, пытаясь изобразить на лице знающую усмешку, но получался лишь глуповатый взгляд, затем сказал: – Ты будешь остаток ветчины?

Шаннан прикончил остатки завтрака Джодаха, и молодой человек подумал, что его огромный, бодрый спутник может снести буфет, чтобы получить добавку.

Вместо этого гигант произнес: – Пойдем, я покажу тебе библиотеку. Тебе лучше бы запомнить, что здесь где, потому что комнаты похожи, а Барл запрещает рисовать планы зданий.

Джодах бросил озадаченный взгляд на Шаннана, что послужило причиной нового рассказа.

– Я слышал, что здесь были два белых мага, которые составляли план этого места, начав с противоположных углов. Когда они добрались до центра старого монастыря, ничего не сошлось, и вспыхнула драка. Несколько недель спустя их останки еще находили в коридорах. Как бы то ни было, я слышал именно это. Поэтому никаких планов, сказал Барл. У него есть дар принимать простые и прямые решения. Вот мы и пришли.

Библиотека оказалась обычной, общей библиотекой Цитадели. У большинства признанных магов были свои личные библиотеки, и, как заметил Шаннан, они охраняли их, словно бешеные волки. В этой библиотеке находились материалы, бывшие в общем доступе – явно немагические книги, различные справочники и предметы, недавно найденные во внутренних землях или оставленные на полках умершими магами.

Шаннан оставил Джодаха на попечение сильно сморщенной женщины, руководившей библиотекой из-за редута растений в горшках на столе. Она сказала, что ее зовут Недда, и уведомила, что это сокращение от Недастофалитес. Она помолчала секунду, словно ожидая, что ее имя покажется ему знакомым. Когда этого не произошло, ее глаза сузились, и у Джодаха не осталось сомнений, что по ее шкале оценки его интеллект упал по крайней мере на десять пунктов.

– Ты будешь работать в Скриптории[1], – резко сказала Недда, направляясь в глубину библиотеки.

– Я не очень хорошо пишу, – высказался Джодах.

Недда резко остановилась и смерила его тем же самым принижающим интеллект взглядом.

– Это не является необходимостью. Ты знаешь, как пользоваться скарабеем?

Джодах на мгновение запнулся, затем сказал, что один раз видел, как им пользовались, но самому ему не доводилось. Она кивнула, подошла к столу и вытащила скарабея, перо и чернила. Она показала Джодаху, как несколькими короткими искусными движениями наполнять скарабея, куда его ставить на бумагу и как отключить его, когда он закончит работу. Некоторые скарабеи при достижении низа листа издавали жужжание или писк. Этот так не делал, поэтому юноше следовало краем глаза смотреть за тем, чтобы скарабей просто не остановился, когда закончится бумага.

Главное, сказала она, это не запинаться, не мямлить и не заикаться.

– Ты же не заикаешься? – спросила она, снова сощурив глаза с вызовом.

Джодах сказал, что нет, и она тотчас просияла.

– Отлично. Однажды здесь работал заика. Только через три месяца его работы мы обнаружили, что никто не может прочесть то, что он надиктовал, а выяснилось это только потому, что красный маг взорвался, пытаясь продраться сквозь текст, который тот переписывал. Проклятые дураки, оба.

Она повела Джодаха через комнату к огромному окну, сделанному из стеклянных кусочков и призм. Оно выходило на лес, точнее лес должен был там быть, если бы не дождь, сильно стучавший по стеклу, которое дребезжало в зажимах, и угрожавший его разбить в любой момент.

Под окном была навалена куча всевозможных книг – огромные фолианты и крошечные книги, помещавшиеся в карман, древние свитки и руны, вырезанные на глиняных табличках. Некоторые были вырезаны на костях, несколько штук было вытиснено на металлических дисках. Там были и всевозможные обычные книги в переплетах из кожи, ткани, металла и нескольких веществ, о которых Джодах мог только гадать.

Недастофалитес положила скарабея и чернила, затем выдвинула ящик, в котором оказалось много пергамента.

– Ты читаешь вслух, скарабей записывает. Когда заканчиваешь одну книгу, берешься за другую.

Джодах посмотрел на огромную груду книг. – С чего мне начинать?

Недда пожала плечами. – С чего угодно. В конце концов надо сделать все. – С этими словами она развернулась и пошла обратно к своему столу.

Джодах посмотрел вслед удаляющейся фигуре, затем взглянул на кипу книг. Он открыл один том, но он был накарябан плохим почерком, снизу на страницах были пятна от воды, поэтому текст стал нечитаемым. Он отложил том в сторону и выбрал том поменьше. Этот был исписан более элегантной рукой и напоминал на какой-то дневник.

Юноша вернулся к столу, поставил скарабея записывать его слова, и начал читать.

У него ушло немного времени, чтобы привыкнуть. Ему пришлось говорить громко и достаточно четко, чтобы скарабей мог записывать его слова, без чрезмерных пауз, не используя неправильные слова и не заикаясь. В начале он сделал несколько ошибок и отложил целый лист, на котором, на его взгляд, было слишком много помарок. К середине утра в скарабее закончились чернила, а Джодах этого не заметил, и после обнаружения этого ему пришлось заново прочесть раздел.

Дважды приходила Недда. В первый раз она осмотрела законченную страницу и сказала, чтобы Джодах перечитал ее заново. Во второй приход она одобрительно кивнула и вернулась к своим растениям.

Когда в середине дня его желудок начал бурчать, снова с дружеской улыбкой и мешком еды появился Шаннан. Недда бросила свирепый взгляд, сначала неодобрительный, а затем – убийственный, но Счастливая Колесница полностью его проигнорировал. Он поставил мешок на стол, опрокинув скарабея и испачкав страницу. Джодах вздохнул и спросил, что будет дальше.

– Ланч, – ответил механик, свежие пятна на его рубахе служили свидетельством правдивости его слов. – Здесь все учитывают, но в кухне всегда можно что-нибудь найти. А если ты занят, то всегда можешь вызвать слугу, чтобы он что-нибудь принес.

Джодах посмотрел на Недду, желая получить подтверждение этому факту, но женщина сидела с каменным лицом, сердито глядя на вторгшегося в ее владения гиганта.

– Ты немного охрип, – сказал Шаннан, копаясь в мешке. – С переписчиками такое часто бывает, поэтому я принес немного леденцов. Они действительно хороши и неплохо помогают. – По столу застучала радуга конфет.

Кроме этого Шаннан вытащил несколько крекеров, оставшиеся от завтрака ломти ветчины, некоторое количество сушеных фруктов и немного черного хлеба с изюмом. Пока Джодах ел свою порцию, Шаннан уничтожил половину принесенного.

Когда еда закончилась, Шаннан оттолкнулся от усыпанного крошками стола и объявил: – Теперь мне возвращаться к зубчатым колесам! Я прервался перед обедом, принести тебе еду. И не позволяй нашей Леди Цветков в Горшках заставлять тебя работать слишком много. По здешним правилам тебе следует работать в своем темпе, пока работа продолжает выполняться.

С этими словами Шаннан ушел, оставив Джодаха рассматривать огромную кучу непрочтенных книг. Джодах вздохнул, смахнул крошки со стола в руку, выкинул их и вернулся к работе.

После полудня Джодах дважды прерывался. Первый раз ему потребовалось найти ближайший туалет, а во второй раз ему надо было проверить кое-что в историческом разделе. Книги на полках были каким-то образом собраны по темам, исторические труды стояли в одном месте, дневники в другом, тексты заклинаний в третьем, кроме того был переполненный и заброшенный раздел, помеченный как «священные тексты».

Днем Джодах закончил с тонким дневником и занялся текстом большего размера о судоходстве в Защищенном Море. Пока он читал вслух, его память перескочила на людей-рыб и Симу. Он подавил дрожь, когда подумал о смыкавшейся над ним холодной воде, и проверил скарабея, чтобы удостовериться, что его реакция не оказалась на бумаге.

Во втором тексте встретилось несколько иностранных слов, которые Джодах не понял, но он обнаружил, что если их четко произнести, то записывающий аппарат занесет их на бумагу. Это тоже улучшило ему настроение.

Книга была увлекательной, но длинной, и Джодах сделал только половину до появления Шаннана, утащившего его на обед. Джодах положил в книгу закладку, вычистил скарабея, как учила его Недда, и убрал его.

Когда они покидали библиотеку, Джодах остановился у заставленного растениями стола. Он сказал: – Недастофалитес была последней королевой-воительницей ныне погибшего Зегона до того времени, когда им стал править совет. Она умерла за пятьдесят лет до рождения Урзы, и ее правление считают золотым веком зегонцев, так как она добилась их освобождения от главных фалладжийских правителей того времени, томакулов.

Недда взглянула на него, ее каменное лицо с глубокими морщинами лицо оставалось прежним, но зеленые глаза загорелись. – Друг Джодах, твой первый день был очень хорошим.

– Спасибо, благородная Недда.

– Подруга Недда, – поправила библиотекарша.

– Подруга Недда, – сказал Джодах и поспешил вслед за Шаннаном, который уже очень быстро двигался по коридору, словно хотел поохотиться и схватить обед голыми руками.

– Тебе следует поторопиться, если ты собираешься переодеться, – сказал Шаннан, когда Джодах его догнал.

– Переодеться? – спросил Джодах. – А что не так в моей одежде?

– Ничего, – ответил Шаннан, – если ты собираешься работать во время обеда, то слуги принесут тебе сэндвичи и холодный суп. Иди к себе в комнату. Твое вечернее платье, наверное, уже приготовили.

Оно, естественно, уже было на месте, положенное туда теми же самыми невидимыми слугами, превратившими его испачканную многими дорогами одежду в пышный шелковый наряд. Штаны роскошного синего цвета. Короткая туника из похожего материала, с каймой из золотого шитья. Длинный плащ, застегивавшийся на шее золотой пряжкой в форме морской раковины. Длинные перчатки. С этой одеждой сапоги смотрелись тяжелыми и громыхающими, и таинственные слуги снабдили его парой шелковых туфель.

Джодах осмотрел себя в тонком серебряном зеркале, встроенном в дверь, и был поражен. Его волосы были слегка спутанными, но наверняка среди слуг был цирюльник или кто-то еще, кто позаботится и об этом.

Шаннан ждал его за дверями, одетый в оскорбительную мешанину разноцветных клеток и полос, не дававших точно установить, где заканчивался он, и начинался реальный мир. В отличие от своего обычного беспокойного состояния Шаннан теперь сказал, что особенной спешки не требовалось – обед был формальным мероприятием. За каждым будет закреплено свои места, снова расставленные вездесущими невидимыми слугами.

Шаннан, естественно, оказался справа от Джодаха, так что ему, по крайней мере, не пришлось смотреть, как это непродуманное порождение моды ест. Слева от Джодаха сидел лысеющий маг заметно старше возрастом, большую часть трапезы он разговаривал сам с собой и делал заметки на маленькой табличке.

Столы стояли в виде широкой подковы. Обедавшие сидели с внешней стороны, а слуги вертелись вокруг, стараясь удостовериться, что стаканы наполнены, а тарелки достаточно нагружены. Джодах маленьким глотком попробовал свой напиток перед тем, как рискнуть сделать большой. Сделав это, он заметил на противоположном конце стола светловолосую женщину, Дорин, которая смотрела на него. Он поднял бокал в ее честь, и она ответил ему тем же. Затем она повернулась к своему спутнику, очень бледному человеку с очень белыми волосами, и быстро заняла его напряженным разговором.

Шаннан говорил, что в Конклав входит примерно две с половиной сотни магов, и все время кто-то появляется и уходит. В любой момент времени на обеде будет присутствовать примерно половина, поскольку у многих есть свои дела. Все они обладают различными способностями, от новоприбывших персон как он и Джодах до тех, у кого есть собственные костюмы и личные лаборатории. Некоторые сейчас отправились на поиски новых магических предметов, хотя теперь их становится все меньше и меньше. Слуг было, по меньшей мере, столько же, хотя Шаннан никогда не давал себе труда их сосчитать. Может быть, это знает Барл, сказал он, потому что Барл знает все о Цитадели Конклава.

Середина подковы использовалась для демонстрации магических возможностей обедавших. В качестве главного блюда были поданы свежие яблоки, и один из магов бросил сердцевину в центр комнаты. Это удивило Джодаха, пока он не увидел, что зернышки внутри огрызка быстро проросли, их стебли переплелись, одеревенели и стали толще, пока между столами не встала настоящая яблоня, усыпанная золотистыми плодами. Яблоки падали с дерева по очереди. Во время полета вниз каждое превращалось в блестящий колокольчик и ударялось о мраморный пол с резким звоном. Собравшиеся маги зааплодировали, а слуги разнося шербет, уклонялись от корней, обходя яблоню.

Бросивший огрызок маг низко поклонился и произнес другое заклинание, заставив дерево съежиться и складываться внутрь себя до тех пор, пока оно не превратилось в обычный огрызок яблока, который расторопный слуга поднял и унес из зала.

– Ремарин всегда устраивает что-нибудь в этом роде, – сказал Шаннан, показывая индюшачьей ножкой на одетого в зеленое мага.

На дуге подковы вспыхнула война между едой, после того, как один из наполненных черной маной магов, оживил скелет индейки и отправил ее в атаку на собравшихся, она напала на дальний конец стола, зажав под одним крылом очень большой нож, а под другим – вилку для разделывания мяса.

Кое-кто из обедавших откинулся назад, когда к ним рванулся полуразделанный труп, но несколько магов организовали сопротивление из-за корзин для хлеба. Несколько длинных батонов, наполовину разрезанных вдоль, согласованно рванулись вперед, с флангов их поддерживали волны оживших булочек.

Две силы сошлись прямо напротив Джодаха, рядом с местом, где сидела Дорин. Беловолосая волшебница покинула свое место, как только оживленные куски домашней птицы столкнулись с легионами из теста.

Шаннан начал живо и взволнованно комментировать битву для всех, кто мог его слышать. – Мертвая индейка ворвалась в середину булочек к обеду! Их масляные внутренности не представляли проблемы для сверкающего столового серебра, и дух домашней птицы разрезал их на кусочки! Во все стороны летят крошки! Но подождите, длинные батоны занимают позицию, они поднимаются, словно кобры, и бросаются на воскресшую индейку! Он снова и снова бьют ее, не давая птице возможности перевести дух! Да, да! Все закончилось, все! Выпечка захватила поле боя. Дрожжи тоже что-то могут! Ура! Ура!

Слуги, мудро исчезнувшие во время столкновения, снова появились, чтобы вычистить самые страшные остатки и принести десерт.

– Когда Барл и Его Мажество отсутствуют, представление всегда оказывается неплохим, сказал Шаннан. Он кивнул в сторону верхней оконечности подковы, и, естественно, там оказалась пара пустых стульев, которые Джодах до этого не заметил.

– Этому есть причина? – просил Джодах. – Они не одобряют магов, играющих с едой?

– О, десерт! – сказал Шаннан, абсолютно не замечая высказывания Джодаха. – Тебе надо попробовать шоколадный пудинг. Ради него стоит умереть.

Пудинг оказался лучшим из всего того, что Джодах пробовал за всю свою жизнь. Казалось, что он плавится внутри с прохладным ощущением, которое проходит по всему телу. Джодах лениво подумал о том, нет ли магов и на кухне?

Джодах позволил себе выпить еще один стакан вина и заметил, что Шаннан одну за другой поглощал небольшие порции виски. Затем слуги распахнули двери позади пустых стульев Барла и Майрсила, и один из них объявил, что в курительной комнате будут стихи и заклинания.

Шаннан поднялся из-за стола, пытаясь утащить Джодаха с собой. – Первым делом занимают лучшие места, – с энтузиазмом произнес он.

Джодах спокойно освободился от его руки. – Сегодня был долгий день, – дипломатично сказал он. – Думаю, что мне надо некоторое время поразмыслить, а затем рано лечь спать.

Шаннан заморгал от мысли, что размышления тоже надо планировать.

В конце концов он сказал: – Ладно, – и начал продвигаться к дверям. – Увидимся за завтраком! – крикнул он через плечо.

Большая часть общества направилась в курительную комнату. Беловолосая женщина преследовала одного из официантов, а старик рядом с Джодахом продолжал неразборчиво писать на своей табличке, перед ним нетронутой осталась половина ужина.

Джодах поднялся и отправился в свою маленькую комнату. Он прошел мимо нескольких открытых дверей, из-за которых раздавался смех, а в одном случае – пение.

Наконец он добрался до собственной на тот момент комнаты. Он разделся, помылся и забрался под простыни. Мягкое постельное белье казалось ему еще лучше, чем вчера.

Он был в безопасности. У него была крыша над головой. Его накормили. Он работал с магами. Здесь не было ни гоблинов, ни городской стражи, ни церкви. Он наконец нашел место, где хорошо разбирались в магии.

Это был очень хороший день, подумал Джодах. И когда он уже погружался в объятия сна, ему в голову пришла одна последняя мысль.

Он подумал: я могу этим пользоваться.

* * * * *

Барл тихо, но уверенно постучался и вошел в личный кабинет, ожидая увидеть Лорда Верховного Мага сгорбившимся над каменным календарем со своими песочными часами. Вместо этого Майрсил сидел за столом, окруженный горами книг. В центре этого вихря лежала тонкая папка с тремя листочками бумаги, на которых была записана беседа с Джодахом.

– Вы звали меня, Лорд Маг? – спросил умелец.

Майрсил посмотрел на Барла и улыбнулся, эта улыбка мгновенно подсказала умельцу, что Лорд Верховный Маг что-то открыл и очень обрадован своим открытием. Бард видел такое выражение лица и раньше – Майрсил был мастером дать магам пять различных и явно не связанных между собой заданий лишь затем, чтобы собрать их результаты вместе и придти к заключению, которое никто не предсказывал.

– Как дела у новоприбывшего? – радостно спросил Майрсил.

– Согласно вашим указаниям он был определен в Библиотеку в качестве переписчика, – невозмутимо сказал Барл. – Я направил одного из моих младших учеников помочь ему обустроиться. Могу поинтересоваться, чем вызван такой интерес к именно этому юному магу?

Майрсил снова улыбнулся и хихикнул. Он повернул сообщение. – Джодах из провинции Гива, – сказал он, – ученик ныне покойного Воски, имя которого никому из нас ни о чем не говорит. Но в записи разговора утверждается, что у него в роду был маг.

Барл глубоко вздохнул и на секунду задумался. – Джарсил. Он сказал, что его прадеда звали Джарсил. Вы уже упоминали об этом.

– Прапрадеда, – поправил Майрсил. – Теперь посмотри вот на что.

Маг повыше развернул лежавшую на столе открытую книгу. Это была копия «Войн древних времен», написанных Кайлой бин-Кроог. Барл видел лишь четыре копии этого произведения, одну он сам принес с юга, а три более поздних экземпляра приказал уничтожить, чтобы они не попали в чужие руки.

Нужная страница была заложена большой медной закладкой. Абзац, на который указывал Майрсил, находился ближе к концу тома. Барл прочел его, а Майрсил тихо ждал.

– Здесь говорится о том времени, когда Опустошение дошло до Аргива, где в то время жила Кайла бин-Кроог, – сказал Барл, – когда ужасный взрыв, вызванный ее мужем Урзой, чтобы победить своего брата, достиг его родины в тысячах миль от места взрыва. Он все еще обладал мощью достаточной, чтобы сравнять с землей башни и проломить каменные стены.

– Посмотри на заметку на полях, которая, как я полагаю, сделана почерком Кайлы, – сказал Майрсил.

Барл прищурился и кивнул. – Это похоже на упоминание Джарсила. Это был один из внуков Кайлы, в то время – всего лишь ребенок. Здесь написано, что его испугал взрыв.

– А провинция Гива когда-то была страной Аргивом, – сказал Майрсил.

Барл поднял взгляд. – Вы думаете, что Джарсил из времен Войны Братьев является предком этого мальчика.

Майрсил сложил руки перед собой и повернул ладони к потолку, словно физически взвешивая возможности. Затем он улыбнулся.

– Очень похоже. Джарсил из провинции Гива был пра-пра-кем-то мальчика. Джарсил из Аргива был внуком Урзы. Следовательно… – Он протянул обе руки к Барлу.

– Похоже на совпадение, – решительно сказал Барл. Он уже проходил такой путь с Майрсилом. Обычно он ошибался – Майрсил часто смотрел на собранные факты и приходил к заключению, которое было не совсем очевидным, но обычно оказывалось правильным.

– Совпадение стоит рассмотрения, – сказал Майрсил. Он откинулся в своем кресле с высокой спинкой и сложил руки на животе, вертя при этом свое кольцо с рубином.

Барл произнес: – Если вы пожелаете, то мы можем немедленно выяснить правду. Волшебная палочка из розового кварца более чем адекватно зарекомендовала себя при получении ответов.

Майрсил поднял глаза на коренастого человека, его брови изогнулись в насмешливом удивлении.

– Друг Барл! Не на всякий вопрос следует искать ответ с помощью молотка! Мне кажется, что тебе понравился этот молодой человек.

Барл ответил: – Я сказал, что верю в то, что он сумеет адаптироваться в нашем круге и подает надежды. Если он содержит в себе еще и опасность, то нам надо быть готовыми быстро и сразу разобраться с этим.

– Кроме того, – сказал Майрсил, его волчья усмешка вернулась на лицо, когда он сделал театральный жест, – ты знаешь, что если ты предложишь одно, то я попробую что-нибудь другое. Я же слишком давно тебя знаю, друг умелец!

– Вы предполагаете, что я знаю вас также хорошо, как вы считаете, что знаете меня, Лорд Верховный Маг, – сказал Барл без тени смущения.

Майрсил переплел пальцы и прикоснулся ими к губам. – Он может не знать, что в нем течет кровь Урзы, – наконец произнес он. – В конце концов Братья – не самые популярные корни семейного древа. Все же, если в нем есть немного крови Урзы, и он маг, и является потомком Джарсила… – Он позволил фразе остаться на мгновение незаконченной. – Думаю, что мне надо встретиться с этим парнем.

– Я могу договориться, и его сразу же приведут сюда, – невозмутимо сказал Барл.

– Так не пойдет, – Майрсил сделал недовольный жест рукой. – Молотки, Барл, молотки! У парня нет семьи. Нет настоящих друзей. Он потерял своего учителя и попал к нам в руки. Он ищет того, за кем следовать и уважать.

– Я полагаю, что этим человеком будете вы, – решительно произнес Барл.

– Конечно, – сказал Майрсил, от волчьей улыбки у него напряглись уголки его тонких усов, – и когда я получу его, он станет ключом для разгадки моей главной головоломки. В конце концов, мне же не будет нужен Ит? Поскольку у меня будет человек, в котором течет кровь Урзы, который сможет отпереть дверь и принести мне силу, которая моя по праву!

Барл ничего не сказал, лишь кивнул, соглашаясь с мудростью Лорда Верховного Мага.

Глава 12

Ученик мага

В то время большинство магических организаций были культами личности, построенными вокруг одного конкретного волшебника, к которому присоединялось достаточное количество последователей. Если один из таких последователей затем привлекал своих учеников, то его группа последователей в свою очередь могла отколоться и образовать свою собственную организацию магов. Подобные организации обычно распадались со смертью основавших их харизматических лидеров. В случае Конклава Магов можно сказать, что ученик занял место мастера, и его конечное разрушение не было предотвращено, а лишь отложено. Интересно, что одним из магов, присутствовавших при гибели Конклава, был человек по имени Джодах.

Аркол, ученый из Аргива

Первые несколько недель были заполнены небольшими эпизодами и случаями, которые и составляют жизнь. Джодах закончил переписывать несколько историй разных городов-государств, книгу эпических поэм, и несколько свитков, оказавшихся всего лишь полными записями о налогах давно умершего мага из Зегона. Там было очаровательное собрание народных сказок и легенд, которые автор в начале признавал работой своего ума. Он посоветовался по этому поводу с Неддой, и она лаконично ответила, что если они лежат в куче, то обладают ценностью, а значит – их надо прочесть и записать.

Там было три рассказа о самой Войне Братьев, и каждый в деталях расходился с другими. Один был основан на самостоятельных выдумках, которые Джодах только что переписал, и рассматривал эту сказочную работу как истинную правду, даже в тех местах, где она явно противоречила очевидным фактам из других книг.

Недда в целом казалась довольной его работой, и теперь проверяла его лишь раз в день. Огромная груда книг не стала меньше, хотя Джодах в одну стопку откладывал то, что переписал, а в другую – те, что не мог прочесть. Если ему не удавалось прочитать книгу, то обычно это происходило из-за того, что текст был написан на каком-то языке или шифре, который он не мог постичь, или написан очень плохо или поврежден, что не позволяло правильно разобрать слова.

Читая вслух, Джодах боролся с искушением просто произносить слова, не позволяя им задерживаться у него в голове. Эпические поэмы оставались у него в памяти еще несколько дней, и он стал отслеживать различные версии Войны Братьев. Было несколько упоминаний текста под названием «Войны древних времен», но ни в библиотеке, ни в груде книг, которые следовало качественно переписать с помощью скарабея, не было ни одного экземпляра этой книги. Джодах предположил, что она была утеряна за прошедшие годы.

Лишь в одной книге описывались заклинания. Она предположительно была написана учеником гоблинского шамана, поэтому слова и манера изложения были, мягко говоря, топорными. Джодах понял большую ее часть и после прочтения отложил, чтобы изучить попозже. Примерно в это время он стал есть ленч на зубчатой стене, глядя на горную цепь. Он будет проводить здесь часы между обедом и сумерками, просто глядя на них и запоминая.

Он чувствовал, что поступает правильно и идет своим путем, это было завещание и память о Воске, который так и не научил Джодаха должным красным заклинаниям, потому что Джодах не знал горы так же хорошо, как его учитель.

Однажды вечером, уединившись в своей маленькой комнате, Джодах очистил свой разум и подумал о горах. Сельскохозяйственные угодья родины вросли в его кости и легко приходили к нему, а вызвать горы было сложнее. Чтобы оказаться среди них. Чтобы стать одним из них. Чтобы уметь вытягивать их силу.

После нескольких дней размышлений ему это удалось, и он вызвал достаточно красной энергии, чтобы зажечь одну свечку. От красной маны оставалось свое собственное ощущение, вкус и структура, отличавшиеся от белой и непохожие на нее. Для Джодаха она была теплее, у нее был привкус костра, в котором горят сосновые ветки. Она казалась более дикой, менее подверженной контролю и готовой двинуться в другом направлении, если за ней не смотреть должным образом. Спустя несколько дней он мог создать пламя, достаточно большое, чтобы зажечь несколько свечей на расстоянии.

В ту ночь он не мог заснуть и смотрел на то, как горят и в конце концов гаснут свечи. Он думал о том, как горбился над холодным кострищем, стараясь справиться с понятиями, которые теперь казались такими легкими и очевидными. Он чувствовал, как сосало под ложечкой. Если бы Воска был здесь и увидел его достижения.

Библиотека была сравнительно тихим местом. Раза четыре в день появлялся слуга с ошейником и приносил послание с просьбой выдать редкую книгу. Тогда Недда доставала эту книгу с полки или отправляла слугу обратно с запиской, что такой книги не существует. Казалось, что она по памяти знает, что находится на полках.

В редких случаях маги самостоятельно приходили в библиотеку за книгой и либо сообщали Недде о том, что ее забирают, либо садились за один из низких столов и читали. Тихое бормотание Джодаха у большого окна, казалось, их не беспокоило.

Недда в свою очередь сидела у себя за столом, часто исследуя свои собственные тайные тексты. Она иногда смотрела на груду непрочитанных книг и выбирала том, казавшийся ей знакомым, и относила к себе на стол для личного переписывания. Большую часть остального времени она читала, писала или ухаживала за своими растениями.

Однажды Джодах увидел, как она тихо бормочет одному из растений, огромному покрытому листьями уродцу с шарообразным бутоном, который отказался цвести. Джодах наблюдал, как Недда говорила с ним, и после этого из середины почки вверх поднялся тонкий, желтоватый туман, похожий на ленту дыма. Пока юноша смотрел, в дыму образовалось лицо, не человеческое, а скорее худое, эльфийское. Лицо рассеялось, и Недда улыбнулась. Затем она заметила, что Джодах наблюдает за ней, и наградила ученика испепеляющим взглядом. Джодах тут же погрузился в книгу, которую переписывал, и не высовывал носа весь остаток утра. На следующий день растения с крепкой почкой больше не было среди неддиного растительного укрепления.

В тот вечер Джодах практиковался в зажигании свечей и, глядя на мерцающий огонь, думал о магии. Воска всегда действовал так, словно магия является природным талантом. У человека либо он есть, либо нет. Сима, с другой стороны, вела себя так, словно магия – это школьный предмет, который можно изучать по книгам и усваивать. Умелец Барл. казалось, верил, что это своего рода механизм, который можно исследовать и объяснить с помощью законов физики. Шаннан и некоторые другие вели себя так, словно магия – работа, которую надо делать, когда не ешь, или энергия для шуток и представлений. Недда, по-видимому, использовала ее для ухода за растениями. А Джодах …

Джодах моргнул. Он не был до конца уверен в том, чем являлась магия или для чего он хотел ее использовать. Он провел большую часть жизни, скрываясь, убегая или сражаясь ради постижения подобных вещей. Он подумал о том, что сказал Барлу в первый вечер. Он устал быть голодным, загнанным и замерзшим и хотел, исправить все это с помощью магии.

За ним больше не охотились, он больше не голодал и не мерз. Он гадал, в чем же теперь состоит предназначение магии?

* * * * *

Через два дня вышло солнце. Последние несколько дней облака светлели, и за обеденным столом начались разговоры о том, что в ближайшем будущем может случиться несколько по-настоящему солнечных дней. Дом Конклава находился в северных широтах, поэтому зимние дни были короткими и жалкими, а нынешние летние продолжались дольше, чем активность людей. Облака присутствовали всегда, вне зависимости от времени года, и приносили на возвышенности холодные дожди и снег. Мысль о том, что солнце может, наконец, прорваться сквозь облака, казалась приятной перспективой.

Тот момент, когда все это произошло, застал всех врасплох. Джодах днем сидел за своим столом, пробираясь через текст о сравнении военной тактики различных городов-государств, когда на книге, которую он читал, появилось маленькое яркое пятнышко. Он моргнул и остановился, скарабей застыл в тот же момент. Джодах попытался согнать пятнышко, но оно не двигалось. Вместо этого, когда он отодвинул книгу, оно осталось на своем месте, переместившись на стол после того, как он отложил книгу в сторону, и перебралось на тыльную сторону его руки, когда он попытался его схватить.

Он посмотрел на стол, тот весь был покрыт такими же яркими пятнышками. Многие из них переливался большим количеством оттенков, как будто по теплому краю стола различными дорогами двигались своего рода маленькие радуги.

Только после этого Джодах поднял глаза и посмотрел за окно.

Огромное окно ожило от света и цвета. Солнце вышло впервые за все время его пребывания в Цитадели, и сияло с яростью, чтобы наверстать потерянное время. Различные призмы и грани огромного стеклянного окна ловили свет и преломляли его во все стороны. Там, где свет попадал на стекло, он ударялся с такой силой, что сам распадался на разные цвета – синий, красный и зеленый, а также промежуточные цвета.

За окном был мир. Не серый, который Джодах так долго терпел, а сверкающий, свежеомытый продолжительными дождями и теперь интенсивно освещавшийся давно отсутствовавшим солнцем. Леса у подножия гор казались изобилием зеленого. Там было больше оттенков, чем Джодах мог предположить, простиравшихся от мрачного зеленого цвета хвойных деревьев до вспышек яркой зелени, отражавших свет с такой силой, что глазам было больно.

Живые и энергичные леса простирались по холмам, и даже растения казались ярче. Огромные поросшие травой просторы уловили ветер и текли словно океан. Джодах увидел вдалеке тонкие струйки дыма, поднимавшиеся с равнин. Неделями раньше Барл говорил, что там есть городки, но это был первый раз, когда Джодах в этом удостоверился.

– Прекрасный вид, – произнес яркий голос у него за спиной.

Джодах подскочил от неожиданности и обернулся.

Позади него появился Лорд Верховный Маг Майрсил, словно бы неожиданно возникший из ниоткуда или снявший плащ-невидимку. Джодах убеждал себя, что Лорд Верховный Маг двигается тогда, когда другие не смотрят в его сторону, но его желудок говорил об обратном. Майрсил, видимо, получал удовольствие, поражая людей, и, вне всяких сомнений, пользовался магией для усиления этого удивления.

Предводитель Конклава Магов в свою очередь не соизволил заметить реакцию Джодаха на его голос. Вместо этого он сказал: – Такая жалость, что солнце появляется так редко. В зимние месяцы лишь немного яснее, но мы находимся в таких высоких широтах, что дни коротки, а снег обычно держит магов в помещении.

Джодах кивнул, перестав думать о солнечном свете за окном. Он посмотрел за Майрсила чтобы узнать, заметила ли Недда появление Лорд Верховного Мага, но ее растительные укрепления, обычно дополненные ее неподвижным, молчаливым присутствием, были пусты.

Солнце вновь скрылось за покрывалом облаков, и многоцветные пятнышки исчезли с поверхности стола. Майрсил глубоко вдохнул, закрыл глаза и выдохнул. Когда он снова открыл глаза, то смотрел прямо на Джодаха.

– Итак, – сказал Майрсил, – я полагаю, что твои исследования проходят хорошо?

– Я переписал много книг, – сказал Джодах, указав на большую «сделанную» стопку. – Конечно, – он ткнул рукой в еще большую кучу непрочитанных томов, – предстоит сделать еще больше.

– Я вижу, – сказал Майрсил, усаживаясь на стул напротив Джодаха. Джодах посчитал это знаком того, что он тоже может сесть. – Но я имел в виду не это, не так ли?

Джодах моргнул. – Прошу прощения?

– Извинение принимается, – сказал Лорд Верховный Маг с усмешкой, словно улыбался какой-то личной шутке. – Я имел в виду, что это, – он сделал широкое движение в сторону книг, – твое задание. Задания есть у каждого, их надлежит выполнять. У меня есть свои. У тебя – свои. Я интересовался тем, как продвигаются твои исследования?

Джодах тревожно поерзал. Лорд Верховный Маг очень удобно сидел напротив, словно часто вел разговоры подобного рода, устраивая небольшие беседы с магами младшего ранга. Это заставляло Джодаха тревожиться еще больше.

– Только не говори мне, что у тебя не было возможности проделать свое собственное волшебство! – сказал Майрсил, его темные брови выгнулись с заметным интересом. – Они же не занимали тебя заданиями настолько сильно, чтобы у тебя не было возможности что-нибудь открыть, выяснить одно-два заклинания или побольше разузнать о землях вокруг?

Джодах внезапно испугался, что его недостаточное изучение заклинаний может послужить обвинением в плохом надзоре Недды за его работой.

– Нет, сэр. Я нашел книгу в библиотеке о красной мане и начал работать с ней для продвижения в этом направлении. – Он на мгновение запнулся, затем добавил: – Своего собственного.

– Прекрасно! – сказал Майрсил, постукивая ладонью по крышке стола. – И каковы твои успехи?

– Ну, я изучаю горы, – осторожно сказал Джодах, – и знаю… ну, в общем я могу зажечь огонь.

Это звучало очень слабо и трогательно. Перед ним был Глава Конклава, самый могущественный маг в цитадели, а Джодах рассказывает ему о том, как он работал над самым простым красным заклинанием.

Майрсил погладил свою гладкую кожу и спросил: – Ты сделал это самостоятельно?

– Да, сэр, – ответил Джодах.

– Никто не говорил, что тебе следует изучать красную магию, не давал тебе книг, не говорил, что ты должен изучить горы до того момента, когда ты почувствовал свое родство с ними?

– Нет, сэр.

На лице Майрсила вновь возникло радостное выражение, и Джодах позволил себе расслабиться.

– Хорошо. Просто очень хорошо. – Он наклонился через стол к юноше. – Ты же заметил здесь кое-что, друг Джодах?

– Я заметил многое, сэр, – осторожно сказал Джодах. – Что именно вы имели в виду?

– У нас здесь нет учителей, – сказал Лорд Верховный Маг. – Нет руководителей, наставников, начальников. Мы стараемся быть обществом равных, и все собрались здесь ради одной цели – магии! – Он произнес это слово так, как будто оно давало ему энергию. – На случай того, что ты думаешь по-другому, – сказал он, – ты поступаешь абсолютно правильно. Ты выполняешь свои задания в то время, пока ты занимаешься своими исследованиями. А твои исследования – это именно то, что ты выбираешь. Не позволяй себе ограничиваться. – Он долго смотрел на Джодаха, затем добавил: – Ты же обычно используешь белый, не так ли?

Джодах кивнул и сказал: – Да, большая часть известных мне заклинаний – белые.

Майрсил кивнул. – Исцеление. Свет. Строительство. Общественные умения. Это признаки белого. Цитадель белой магии вырезана из снежного гранита и пахнет свежескошенным сеном. По крайней мере мне всегда так казалось. Но сейчас ты изучаешь красный? А почему не зеленый, ведь леса начинаются прямо под окном?

Джодах засмущался, но сумел выговорить: – Мой учитель… Я имею в виду, что мой бывший учитель был красным магом.

– Да, старый Воска, – сказал Майрсил, его лицо слегка помрачнело.

– Вы знали его? – удивленно спросил Джодах.

– Знал о нем, – ответил Лорд Верховный Маг тем же тоном, словно он двигался по тропе памяти. – Я разделяю твою потерю и приношу свои извинения. За эти годы благодаря церкви и ее кровавой инквизиции я потерял достаточно коллег. – Он покачал головой и добавил: – Он был бы горд, если бы знал, что ты изучаешь его путь наряду со своим.

– Да, сэр, – сказал Джодах. – Спасибо, сэр.

– И давай оставим это глупое «сэр», – сказал Майрсил. – Общество равных, друг Джодах.

– Да, с… Я имею в виду, да, друг … Майрсил, – Джодах сделал усилие над собой.

– Я знаю, это звучит странно, – сказал Майрсил, и на его лице снова появилась улыбка. – Даже Барл, которого я знаю уже вечность, предпочитает называть меня Лорд Верховный Маг. Если ты хочешь обратиться ко мне прилюдно, то пользуйся этим титулом. Но когда мы наедине, называй меня другом.

Джодах кивнул и сказал: – Да, друг Майрсил. – Он был вознагражден сияющей улыбкой.

– Хорошо, хорошо, – сказал Лорд Верховный Маг, откидываясь на спинку стула, – я обижусь, если ты станешь игнорировать остальные цвета. Займись остальной частью спектра! Первые маги связывали индивидуальные типы заклинаний с конкретными цветами и эффектами. Черный – с темнотой, красный – с огнем, и так далее. Это казалось им естественным. Но помни, что сами по себе цвета служат ограничением, и тот, кто проявляет себя, когда продавливает эти границы, превосходит их!

– Да, сэ… да, друг Майрсил, – сказал Джодах, задумываясь, осмелится ли он задать своему новообретенному другу вопрос.

Наверное его выдало его лицо, потому что Майрсил спросил: – Ты хочешь о чем-то спросить?

Джодах кивнул и поинтересовался: – Друг Майрсил, а какого вы цвета?

Майрсил снова улыбнулся и поднял руку тыльной стороной к Джодаху. Тот моргнул, и на кончике каждого пальца и на большом тоже загорелся огонек. Белый на мизинце, затем красный, зеленый, синий, и совсем черное пламя – на большом пальце.

– Большинство людей верят, что магия подразделяется на пять цветов, правильно? – хмыкнул Майрсил. – Каждый из этих цветов связан с конкретным типом воспоминаний о земле.

Джодах согласился, размышляя о своей дискуссии с Барлом на парапете в первый день перед тем, как его официально приняли в Конклав.

Майрсил продолжал держать перед ним горящую руку. – Но люди не знают того, что существуют определенные основные темпераменты, которые привязаны к цветам, и именно это во многом определяет тип магии, с которым будет связан человек. – Лорд Верховный Маг сделал жест рукой, на которой не было пламени, и указал на мизинец. – Белые склоняются к тому, чтобы стать целителями, посредниками и общественными деятелями. Теми, кто хочет, чтобы все спорящие стороны пришли к согласию. Теми, кто любит порядок. Белый цвет привлекает скромных людей – их притягивает его простота. – Майрсил кивнул молодому человеку. – Ничего не имею против твоего способа произнесения заклинаний.

Джодах на секунду задумался и сказал – Ничего страшного.

Майрсил согнул мизинец, и пламя погасло само собой. – Красный цвет почти противоположен белому, он непостоянен, разрушителен, неорганизован и хаотичен. Красные маги склонны обладать взрывным темпераментом и острым языком. Они не склонны к планированию и импульсивны. Это одна из причин, почему я был удивлен твоими исследованиями и поражен ими.

Джодах немного подумал. Воска никогда не был вспыльчивым, кроме как по отношению к гоблинам и церкви, естественно. Но импульсивным и неорганизованным … да, это было на него похоже. Он согласно кивнул.

Майрсил загнул еще один палец. – Зеленый похож на белый, – сказал Лорд Верховный Маг, – он верит в жизнь, но требует намного большего внимания. Зеленый маги все аккуратно планируют. Они хорошо обращаются с животными, растениями и другими живыми существами. Они настойчивы, но при этом поверхностны. – С этими словами он наморщил нос.

Это очень хорошее описание Недды, подумал Джодах.

– Синий, – сказал Майрсил, и его лицо слегка помрачнело, – они все контролируют. Иллюзии, воздух, море, все, что изменяется, подвижные элементы являются сферой деятельности синих магов. Синий используется для того, чтобы работать с предметами только своими способами, и не терпит других аргументов. Поспорь с синим магом, и ты обнаружишь, что сами основы твоих доводов ускользают, словно размытый обрыв. В рядах Конклава очень мало синих магов, и в этом есть здравый смысл.

Джодах подумал о Симе и подавил дрожь. Майрсил загнул последний палец и оставил лишь большой палец, горевший черным пламенем.

– Наконец черный, который, если спросить у церкви, является цветом всей магии. Черный цвет неправильно понимают, поскольку он изучает те наши стороны, о которых большинство людей старается не думать – страх, смерть и безумие. Только столкнувшись с ними, мы обретаем силу. Черные маги предпочитают быть одиночками и более скрытны, чем остальные, из страха быть подвергнутыми наказанию. Они имеют дело с мертвыми вещами, но не такими, как охотники или целители. Черные маги носят на себе позорное клеймо.

Джодах задумался над словами Майрсила, но сообразил, что маг не ответил на его вопрос. – И какого же вы цвета? – спросил он еще раз.

Лорд Верховный Маг раскрыл руки, и обе они были омыты потоком разноцветного света, затмившим даже светлеющее небо снаружи. Казалось, этот свет пропитал всю библиотеку и забрался в каждую страницу каждой книги.

– Я – радуга, – сказал Майрсил с сердечным смехом и скрытной улыбкой, приняв позу словно актер на сцене в последние секунды действия, когда загорается свет и опускается занавес.

Джодах прищурился, глядя на цвета, и задал себе вопрос, не будет ли оскорбительно или даже просто возможно попробовать лишить чар работу более опытного мага.

– И ты тоже можешь стать радугой, – сказал Майрсил. – Помни, что цвета не являются целью. Это основа, с ее помощью каждый может добиться своих целей. – Голос Майрсила стал несколько тише и он произнес знающим тоном: – Столь многие из находящихся здесь забыли об этом. Они думают, что, став черным магом, он сможет делать все то же, что и любой маг, просто по-другому. Черный цвет просто один из инструментов, а истинный мастер владеет всеми из них.

– Понимаю, – сказал Джодах. – Я никогда не думал об этом подобным образом.

– Да, но тебе следует это делать, – произнес Майрсил. – Старайся всегда думать в новых направлениях. Да, я знаю, что ты обогнал планы Недды по переписыванию этих книг. Я рекомендую тебе проводить больше времени, изучая горы, леса, болота и даже острова. Расширяй свои горизонты и почаще выбирайся из библиотеки. Тогда ты станешь и человеком получше, и магом посильнее.

После этого Майрсил поднялся и вышел из-за стола, оставив Джодаха моргать от света и мысленно возвращаться к тому, что ему сказал маг старше его.

Вскоре после ухода Майрсила небо потемнело и в окно застучал мелкий холодный дождь. Недда вновь появилась и уселась за свой стол, не сделав ни одного комментария относительно появления Лорда Верховного Мага или ее собственного исчезновения.

Джодах вернулся к книге, которую читал, но обнаружил, что встревожен беседой, как тем, что Лорд Верховный Маг сказал, так и тем, что он «случайно бросил». По мнению Джодаха было достаточно странно, что самый могущественный маг Конклава остановился в библиотеке для импровизированной лекции о цветах.

Вся встреча оставила у Джодаха тревожное ощущение, как будто он был ребенком, а Майрсил, словно несколько неуклюжий взрослый, попытался набиться ему в друзья. Может быть, подумал Джодах, это было именно тем, чем было. Шаннан говорил, что Майрсил и Барл долгое время работают над вещами, о которых остальным ничего не известно. Может быть, одна из таких вещей и затронула библиотеку.

Кроме того, Джодах заметил, что страница, которую он записывал, оказалась уничтоженной в результате их разговора. Он забыл выключить скарабея, тот продолжил записывать слова Майрсила и остановился у нижнего края страницы, его глаза молча сверкали. Джодах обнаружил, что когда говорил Майрсил, его слова записывались красными чернилами, в отличие от аккуратных печатных черных букв, которые Джодах видел раньше. Возможно именно Майрсил изобрел скарабеев, подумал Джодах, и они узнают его голос.

Юноша начал новую страницу, но вместо того, чтобы отправить испорченный лист пергамента в мусорную корзину, он сложил его и убрал в свой кожаный жилет. Может быть, более внимательный осмотр откроет что-нибудь новое, что он не заметил во время беседы.

Джодах обнаружил, что у него так и не получается сконцентрироваться, и, сделав нескольких ошибок, решил прекратить работу на остаток дня. Он отложил свои материалы и сказал подруге Недде, что сегодня закончит рано. Она кивнула ему, но кивок был настороженным. В поведении Недды было что-то, чего он раньше не замечал, словно бы в результате его публичной встречи с Лордом Верховным Магом планеты стали двигаться по новым орбитам.

Он подошел к парапету, выходившему на горы, но его мозг оказался слишком перегружен, чтобы сконцентрироваться хоть на чем-нибудь, тем более на изучении земли. Кроме того, холодный дождь пошел сильнее, и он слышал раздававшиеся снизу крики тех, кого короткий солнечный свет соблазнил выбраться наружу лишь для того, чтобы жестоко напомнить об истинной природе погоды после того, как они отошли достаточно далеко от цитадели. Он долго смотрел на дождь, стремясь, чтобы он дочиста отмыл его разум, но обнаружил, что это сделать не удается.

В тот вечер обед был, как всегда, любопытным. За главным столом в верхней части подковы сидели Майрсил и Барл. Как и всегда, когда они присутствовали, не было бурного веселья и грубых шуток, сражения между едой и неожиданных видений. Вместо этого было что-то еще. Раздавался смех, но нервный. Была праздничность, но на слух Джодаха она звучала несколько металлически, вынужденно и искусственно. Несколько человек подходили к креслу Майрсила во время трапезы, но они выглядели напряженными и официальными, и не было никакого «Общества Равных», о котором говорил Майрсил.

Тут царил страх. Именно он, решил Джодах. В воздухе чувствовался страх.

Джодах посмотрел на Майрсила, но на этот раз Лорд Верховный Маг не поднял взгляд и даже не заметил присутствия Джодаха. Вместо этого его голова была слегка наклонена вниз, и он разговаривал с Барлом. Главный умелец быстро записывал слова Майрсила на табличке. Инглес, маг в красном, которого Джодах встретил в первый день, стоял с другой стороны кресла, нервно ожидая, когда Майрсил соблаговолит его заметить. Еще один разговор, краткий и быстрый. Инглеса отпустили, он уселся на свое место за столом. Майрсил поднялся, поклонился собравшимся и выплыл из комнаты. Барл вышел вслед за ним. Только после этого собравшиеся смогли полностью расслабиться, и в разговорах стало проявляться хоть что-то, похожее на обычную жизнь.

Они боялись, решил Джодах, боялись Майрсила, Барла или их обоих. Но Барл был добр к нему в первые несколько дней, в то время как Майрсил пересекся с ним сегодня и был словоохотливым, доброжелательным и информативным.

Это сделало Джодаха еще более подозрительным. Ему надо было побольше выяснить о главах Конклава Магов, но было неясно, у кого можно спросить.

Тут ему на глаза попалась неряшливая фигура Шаннана, страдавшего излишком веса, который безуспешно флиртовал с Друзиллой, а слуга с ошейником снова наполнял его стакан ромом. Слуга отошел, а Шаннан прервался посреди шутки и сказал слуге, чтобы ему оставили бутылку.

Презирая себя, Джодах улыбнулся, и когда большая часть компании разошлась, кратчайшим путем отправился к Шаннану.

Глава 13

Опасное знание

От знаний времен Тьмы, как и от всех древних эпох, до нас дошли лишь крохи. Сохранилось лишь несколько томов, которые часто противоречат друг другу или ссылаются на еще более ранние, ныне утраченные тексты. Причин подобного недостатка знаний множество, включая длинный холодный промежуток Ледникового Периода. Но основной причиной утраты знаний является то, что каждая эпоха, каждое поколение или режим желали, чтобы его версия исторических событий была той единственной, которая сохранится и расскажет о происходившем. Церковь Тала безжалостно уничтожала книги, в которых не соглашались с ее версией истории, маги и ученые вели себя немногим лучше. Хотя они формулировали свои цензорские привычки словами «современная аргументированность» и «исторический ревизионизм», и церковь, и ученые говорили на одном языке – только победители будут решать, как на самом деле происходили исторические события.

Аркол, ученый из Аргива

– Извини за туфли, – невнятно произнес Шаннан.

– Я могу взять новые, – ответил Джодах, направляя покачивающегося помощника умельца по коридору к чистому месту. У них за спиной слуги уже смывали обед Шаннана с обоев и ковров.

– Бутылка все еще у тебя? – спросил гигант, поворачиваясь к Джодаху, но его глаза не могли сфокусироваться.

– Вот она, – ответил Джодах, державший бутылку и стаканы и звякнувший ими друг о друга.

– Отлично, – Голова Шаннана опустилась ему на грудь. – Ненавижу думать, что потеряно все. – Он снова поднял глаза. – Извини за туфли.

– Не переживай, – сказал Джодах, ведя своего пьяного спутника к огромному мягкому дивану. В нем неожиданно проснулась симпатия к морскому капитану, пытавшемся пришвартовать перегруженное судно при встречном ветре.

Джодах подвел Шаннана достаточно близко к дивану, чтобы хороший толчок и сила тяжести помогли подвыпившему умельцу успешно проделать остаток пути. Шаннан с грохотом приземлился и, упав на диван, поднял руки и ноги.

– Так лучше, – сказал он. – Давай продолжим.

– Хорошо, – сказал Джодах, наливая своему спутнику новый стакан.

– Надо бы не пить, – сказал Шаннан. – С утра мне будет муторно. Утром я должен сделать новое зубчатое колесо для таинственного механизма Барла. Одно сделал, а следующие три сломались прямо посередине. С этим нефритом одни проблемы. А ты будешь пить?

– Нет, это тебе, – сказал Джодах, протягивая полный стакан.

Увидев стакан, Шаннан улыбнулся, затем хмуро посмотрел на Джодаха. – А ты со мной выпьешь?

Джодах помахал пустым стаканом перед Шаннаном, встряхивая его несуществующее содержимое. – Прямо сейчас.

– Хорошо. – Шаннан сконцентрировался на напитке. Он поднял его и громко сказал: – Смерть нашим врагам! – и вылил большую часть в глотку, немного пролил на рубашку, и чуть-чуть – на обивку дивана. – Ты отличный человек, присматриваешь за мной. Не такой как большинство людей вокруг, ты же знаешь.

– Это хорошо, – сказал Джодах.

– Нет, я имел в виду, – сказал Шаннан, наклоняясь вперед. – Здесь «друг» такой и «друг» сякой, но на самом деле все они хищники. Просто ждут, пока ты споткнешься. Их настолько впечатляет бытие магом, что они забывают о том, что являются людьми. А люди …, – Шаннан причмокнул губами и собрался с мыслями. – Люди просто иногда эгоистичны.

– Угу, – сказал Джодах. – По правде говоря, я хотел узнать кое-что о паре здешних людей.

– Отлично, поскольку я знаю, – сказала Шаннан. – Я знаю почти обо всем. Никому я не нравлюсь, я имею в виду, что никто никому не нравится, но они рассказывают друг о друге.

– Я хочу узнать о Лорде Верховном Маге, – сказал Джодах, – и о Главном Умельце.

Глаза Шаннана прояснились с немыслимой скоростью, и Джодах сообразил, что тот смотрит на него с ужасом, как будто он только что плюнул огнем. После этого он изо всех сил постарался встать на ноги. – Мне пора идти, – сказал он.

Джодах положил руку ему на плечо и усадил обратно на диван. – Мне просто любопытно.

– Любопытство здесь не принято, – сказал Шаннан. – Они говорят тебе, что это хорошо, но как только ты начинаешь интересоваться неправильной вещью – хлоп! – Он нанес рубящий удар свободной рукой, при этом ухитрившись пролить напиток.

– Вот почему я и спрашиваю у тебя, – сказал Джодах. – Я спрашиваю у того, кто заслуживает доверия.

– Зассуживает доверия, – невнятно пробормотал Шаннан, примеряя слово, словно новый жилет. – Да, это правильно. Я заслуживаю доверия. Но я не могу тебе рассказать.

Он наполовину поднялся, но ему на плечо снова опустилась рука. – Тогда позволь мне кое-что тебе рассказать.

Шаннан выглядел одновременно заинтересованным и раздраженным. – Давай.

– Я сегодня разговаривал с Лордом Верховным Магом, – сказал Джодах.

Лицо Шаннана сморщилось и превратилось в маленький сжатый шарик. – Не может быть! – в конце концов выдавил он.

– Это правда, – сказал выглядевший сердитым и, как он надеялся, честным, Джодах. – Он сегодня пришел в библиотеку, и мы долго беседовали.

Глаза Шаннана слегка округлились. – Чего он хотел?

– Ах, – сказал Джодах, – в этом то вся и проблема. Я не знаю. Мы говорили о погоде и магии, цветах и о том, как продвигаются мои исследования. Но я не знаю, чего он хотел.

Шаннан наморщил лоб, и Джодах почти смог представить, как подсознательные механизмы безуспешно борются, чтобы привлечь ценную мысль.

– Это странно, – только и смог он выговорить. – Ужасно странно.

– Я думаю точно также, – сказал Джодах. – Майрсил ведь могущественный маг?

– Именно, – ответил Шаннан.

– И, кроме того, очень занят, – продолжал Джодах.

– Ужасно занят, – сказал Шаннан.

– Так почему он со мной разговаривал? – задал вопрос Джодах.

– Может быть он видит в тебе что-то, что ему нравится, – сказал Шаннан. – Может быть что-нибудь из времен своей юности.

– Может быть, – произнес Джодах, прикусив нижнюю губу. – Вот почему я хотел обратиться к источнику знаний. К тебе.

– Я, – сказал Шаннан, когда слова дошли до него. – Нет. Я не могу помочь тебе. Извини. – Пьяный умелец попытался встать с кресла, и на этот раз Джодах не стал его останавливать.

– Прекрасно. Я спрошу у кого-нибудь другого. Например у Барла. Может быть он сможет сказать мне, почему Майрсил хочет со мной разговаривать.

Это остановило процесс вставания Шаннана. Медленно, словно проколотый шарик, он опустился обратно.

– Разговаривать с Барлом все равно, что разговаривать с самим Верховым Мухом. Плохая идея. – Он помолчал, собираясь с духом или с мыслями, а может быть и с тем, и с другим. – Наконец он сказал: – Ладно, но я тебе этого не говорил.

– Ты мне этого не говорил, – подтвердил Джодах.

– Я имею в виду, что это ни для кого не является секретом, – сказал Шаннан. – Все знают, но никто ничего не говорит.

– Ни для кого не секрет, – повторил Джодах.

Шаннан показал на свой опустевший стакан. Джодах снова его наполнил.

Шаннан наклонился ближе, и Джодах едва не отпрянул из-за алкогольного облака, выделявшегося умельцем. Едва.

– Майрсила также называли Обманщиком, – сказал Шаннан тихим, доверительным голосом, который было слышно не дальше чем в двадцати футах. – Я имею в виду, за его спиной.

Джодах покачал головой и сказал: – Обманщиком?

– Шшш! – сказал Шаннан, осматривая зал в поисках шпионов.

– Ты имеешь в виду, что он не маг? – спросил Джодах.

– Нет-нет! – ответил Шаннан, – он был претендентом на трон. Не предполагалось, что он будет возглавлять Конклав. Он принял пост от первого главы, который был его учителем. Он – заватчик.

– Захватчик, – поправил Джодах.

– И это тоже, – сказал Шаннан. – Это место построил его учитель. Хотел, чтобы оно стало великим убежищем для магов. Привел сюда первых, стариков. Затем он повернулся спиной к Майрсилу, и хлоп! – он снова делал рубящее движение.

– Он его убил? – спросил Джодах. – Своего первого учителя? Майрсил убил его и захватил власть?

Шаннан пожал плечами. – Глупости. Некоторые думают, что он его убил. Некоторые полагают, что учитель спасся. Некоторые – что он превратил его в одного из Падших.

– Падших? – переспросил Джодах.

Шаннан сурово посмотрел на него. – Я никогда не рассказывал тебе, как оказался здесь?

Джодах и сам задавал себе этот вопрос, но ограничился кивком.

– Прослышал об этом месте и подкупил капитана корабля, чтобы он доставил меня сюда, – сказал Шаннан. – После того, как Майрсил взял верх, они не набирают новых членов. Ты должен добраться сюда самостоятельно и первым делом доказать, что достоин. – Шаннан покачал головой. – Так или иначе, но моим испытанием было сражение с одним из Падших. Ты знаешь, кто это такие?

Джодах покачал головой.

– Когда маг удерживает слишком много маны слишком долго, он выгорает, правда? – спросил Шаннан, не дожидаясь ответа Джодаха. – Когда ты слишком сильно выгорел оттого, что слишком много раз удерживал слишком много маны, ты становишься Падшим. Отвратительная вещь. Дикий и неприрученный. Глаз нет, горят лишь маленькие частицы маны. Они продолжают помнить свои заклинания, но не контролируют их. Двигаются по-настоящему быстро, словно ласки. Дерутся как волки. – Шаннан задрожал.

Джодах постарался представить Шаннана, побеждающего подобное существо, и нашел это невозможным. – Как же ты с ним справился? – в конце концов спросил он.

Шаннан просиял. – Я построил арбалет, который одновременно стрелял четырьмя болтами с широкими наконечниками. Я выстрелил в него с расстояния в десять ярдов.

Джодах кивнул. – Должно сработать.

– Пришлось перезаряжать. Дважды, – сказал Шаннан, допивая остатки своего напитка. Он поднял стакан, но бутылка уже опустела. Джодах показал ее, и Шаннан лишь глубоко вздохнул.

– Значит ты думаешь, что это как-то связано с Падшими? – спросил Джодах. – Что первый маг стал таким, слишком долго удерживая слишком много маны? Или Майрсил превратил его в такого?

– Я ничего не думаю, – сказал Шаннан. – Я знаю, что все ходят вокруг Лорда Верхового Муха на цыпочках, поскольку боятся того, что он поступит с ними так же, как с первым главой. – Он вздохнул. – Я думаю, что они потому боятся Барла, что он единственный, с кем разговаривает Лорд Верховой Мух.

– Кроме того, что Лорд Верховный Маг разговаривал сегодня со мной, – тихим голосом произнес Джодах.

– Угу, – сказал Шаннан, поднимая себя на ноги, – так что на твоем месте я бы очень осторожно относился к тому, что ты ему рассказал. О себе, а особенно – обо мне. Или же … – Он в третий раз сделал рубящее движение.

– Хлоп, – тихо сказал Джодах.

* * * * *

Когда Шаннан на следующее утро так и не появился за завтраком, это не стало сюрпризом для Джодаха. В конце их беседы Шаннан собирался проделать путь по залу самостоятельно, но Джодах был полностью уверен, что Шаннан закончил свой путь, заснув на каком-нибудь диване в зале.

Завтрак был спокойным мероприятием, и Джодах впервые осознал, что знает здесь очень немногих. Большинство он знал в лицо, лишь с несколькими перекинулся парой слов, причем никогда не разговаривал о магии. Более того, он редко слышал, как люди обсуждали магию, неважно за завтраком, обедом или в залах.

Может быть Майрсил искал именно этого, подумал Джодах, кого-нибудь, чтобы поговорить с ним о магии. Может быть все остальные слишком почтительны и слишком испуганы, поэтому он выбрал новоприбывшего.

Возможно. Но все равно не сходится.

Библиотека была убежищем, и в этот раз Джодах был рад вернуться к своей работе. К своим заданиям, как их назвал Лорд Верховный Маг. Недда формально кивнула ему, когда он шел мимо ее стола, и он начал думать, что после вчерашнего странного события все может вернуться на круги своя.

Он ненадолго выглянул в окно и увидел тяжелые серые облака, висевшие в небе словно перевернутые грибы-дождевики. В середине дня скорее всего пойдет дождь.

Джодах открыл свой ящик и вытащил оттуда скарабея, перо, чернила и пергамент. Он вытащил папку с уже готовой рукописью и неоконченный вчера том. Неожиданно перспектива чтения разных описаний перестроения копейщиков в квадраты на холмистой местности показалась ему не столь интересной, как накануне утром.

Пока он готовился, из-за полок вышел другой маг. Очевидно он уже был там, причем Джодах его не узнал. У этого мага был высокий лоб и очки с широкими линзами. Он быстро повернулся к Джодаху, и линзы придали ему вид удивленной лягушки.

Новый маг осмотрел полки и покачал головой, затем подошел к частично разобранной куче книг. Он остановился у кучи уже переписанных Джодахом томов.

– Эти уже переписаны, – любезно подсказал Джодах. – Во второй куче лежат те, которые я не понял. К остальным мы еще не приступали.

Маг поднял глаза, бросил на Джодаха ледяной взгляд и презрительно усмехнулся. Джодах понял намек и настроил скарабея на запись.

Волшебник выбрал книгу, лежавшую сверху в непрочтенной куче. Это был огромный, переплетенный в кожу том с круглым диском из голубой слюды на обложке. Его страницы были дорого позолочены, в конце вдоль корешка свисала красная бархатная закладка, похожая на болтавшийся язык.

Маг сел за ближайший стол, а Джодах начал вслух читать о росте потомственного рыцарства в южных городах. Именно в этот момент новоприбывший закричал.

Джодах сначала не разобрался в происходящем. Маг сел за стол, открыл книгу, и начал читать. Теперь же он кричал и держал книгу одной рукой, размахивая ею взад и вперед.

Нет, он не держал книгу. Это книга его держала. Каким-то образом у нее на обложке выросли зубы, крепко схватившие мага за запястье. Волшебник в очках неистово размахивал рукой, но книга не ослабляла хватку. Во всяком случае она пыталась забраться дальше по руке волшебника, закладка-язык тащила ее вперед.

Джодах застыл, но лишь на мгновение. Он вскочил и побежал к магу, который теперь исполнял сольный танец в центре библиотеки, его рука была захвачена книгой, кровь забрызгала все вокруг них. Джодах попробовал схватить мага и свалить его на землю, чтобы оторвать от него книгу. Маг вознаградил его ударом книги, корешок попал ему в щеку.

Джодах опустился на колено и мысленно выругался. Он снова попытался применить физическое решение к магической проблеме. Он глубоко вздохнул и легко вызвал воспоминания о своем доме. Затем, словно находясь на полу арены для поединков, он выпустил маленькую, уничтожающую порцию белой маны.

Книга застыла и упала с руки мага. Ее зубы исчезли, а похожая на язык закладка снова стала просто закладкой. Маг продолжал кричать и упал на колени, освободившись от нападавшего. Недда была радом с ним, держа в руках несколько листьев, сорванных с одного из ее деревьев, и пригоршню ягод. Она просунула ягоды магу сквозь зубы и заставила его проглотить их, это, казалось, помогло ему несколько успокоиться. Затем она обернула листья вокруг кровоточащих ран. Они засияли зеленым светом и остановили кровотечение.

Появились слуги и целитель, который увел мага. Тот самостоятельно покинул библиотеку, ругаясь на неизвестном Джодаху языке. Недда протянула неприятный том другому слуге и дала ему указания отнести ее в надежное место до того времени, когда ее исследуют.

Она повернулась к Джодаху. – Ты отрезал от нее ману? – спросила она.

Джодах покачал головой и вытер пот со лба.

– Я полностью удалил ману. Она казалась не тем, что мы будем рады увидеть снова.

Недда посмотрела на него и кивнула. Она сказала слуге, что книгу следует запереть, но не надо охранять. Затем она приказала другим слугам с ошейниками взять швабры и вымыть пол.

Джодах осмотрел себя. Его рубашка была забрызгана кровью мага. Недда взглянула на него и сказала, что остаток дня он свободен.

Джодах кивнул, затем посмотрел на груду непрочитанных книг. – Вы думаете, что там могут быть и другие подобные?

Недда пожала плечами. – Может быть. Иногда книги приносят и сваливают здесь. Не говоря ни слова о том, откуда они появились.

Потом Джодах задумался о комментарии. Они пытались переписать всю информацию из книг, но не знали и не интересовались, откуда они к ним попали. Естественно, что у них есть младший маг для переписывания, которым можно пожертвовать в том случае, если с книгой что-нибудь не так.

Это был один вариант произошедшего, но Джодах не был уверен в том, что книга с синим слюдяным овалом на обложке была здесь днем раньше. Она была наверху и могла оказаться следующей книгой, которую он начнет переписывать.

Не было ли в библиотеке ночью кого-нибудь, оставившего книгу, чтобы он ее нашел? Или, что еще хуже, не Недда или сам Лорд Верховный Маг положили туда книгу? Это могло объяснить неожиданное и странное появление Майрсила? Но зачем? В качестве испытания? Или наказания? Или предупреждения?

Джодах ушел на остаток дня, но его мысли путались и метались.

* * * * *

Шаннан опоздал на обед, а когда увидел Джодаха, неряшливый умелец впал в ярость.

– Крыса! – крикнул он, – напоил меня вчера вечером!

– Ты сам напился, – сказал Джодах, – я только бутылку держал.

– Не умничай у меня, молодой щенок, – набросился человек с избыточным весом. – Ты в этом виноват. – Он поднес забинтованную руку к лицу Джодаху.

Джодах сделал шаг назад. – Что случилось? – сумел выговорить он.

– Несчастный случай, – прошипел Шаннан. – Я сегодня сломал еще один зубец колеса из-за того, что всю ночь был на ногах, потому что ты продолжал наливать мне ром через воронку. Следующее, что я помню, это как одна из пилок случайно двинулась, и хлоп!

Джодах вздрогнул от этой картины, но Шаннан продолжил. – Конечно, у нас есть достаточно целителей, чтобы повторно приделать несколько пальцев, но я выпал из работы на четыре недели! Четыре недели, пока восстановятся эти проклятые мышцы. В качестве лечения они прописали мне садоводство. Садоводство! На четыре недели! Остался лишь один шаг до получения ошейника и превращения в слугу! И все по твоей вине!

– Больше, чем ты думаешь, – сказал Джодах и быстро описал свои собственные приключения в этот день.

Шаннан глубоко вздохнул и стал намного серьезнее, таким он не был ни разу за все время, когда Джодах видел Счастливую Колесницу.

– Два несчастных случая за один день. Судьба пытается нам что-то рассказать.

– Судьбы, – сказал Джодах, – или кто-то еще.

– Кто-нибудь еще был в зале вчера вечером? – спросил Шаннан.

– Я никого не видел, – ответил Джодах.

– Значит там мог быть кто угодно, – сделал вывод раненый ученик. – Будь я проклят за то, что поверил тебе!

– Это могло быть случайностью, – неискренне сказал Джодах.

Шаннан издал неприличный звук. – Я был бы уверен, что вспомнил об этом, когда в саду на меня падает дерево. Тем временем давай попробуем что-нибудь другое. Я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. И оба следим за своей спиной, ладно?

Джодах нахмурился, но кивнул.

– Что до своих спин, посмотри за своей прямо сейчас, – пробормотал Шаннан.

Джодах слегка повернулся и увидел, что к ним движется Главный Умелец Барл.

– Друг Джодах. Друг Шаннан. Твоей руке лучше, друг Шаннан?

– Намного лучше, друг Барл, несомненно намного лучше. – Шаннан излишне широко улыбнулся, словно тайно радовался потере пальцев.

– В следующий раз тебе следует быть поаккуратнее, – вежливо сказал Барл.

– Намного аккуратнее, – сказал Шаннан с заметным поклоном. – Теперь, если вы меня извините … – Он оставил извинение незаконченным и скользнул на другую сторону комнаты.

Барл повернулся к Джодаху. – Друг Джодах, – начал он.

Джодах глубоко вдохнул и сказал: – Друг Барл, я должен попросить прощения.

– Прощения?

– Друг … Шаннан говорил о произошедшем с ним несчастном случае, и я чувствую, что несу ответственность за это. Дело в том, что я был с ним вчера вечером и позволил ему выпить слишком много. Это могло стать причиной его неуклюжести сегодня утром. – Джодах закончил извинения пожатием плеч.

Барл посмотрел на Джодаха так, словно о неуклюжести Шаннана, его пьянстве или случившейся из-за этого потери здоровья, он думал в последнюю очередь.

– Не думай об этом, – сказал он. – Мы все отвечаем за свои действия, вне зависимости от того, кто рядом с нами в этот момент. Я пришел к тебе по другому поводу.

Джодах терпеливо ждал. Он мог думать лишь о том, как Шаннан разрубает своей забинтованной рукой воздух и говорит «Хлоп!».

– Лорд Верховный Маг хотел бы увидеть тебя в своем кабинете после еды, – сказал Барл. – Если у тебя нет других планов.

* * * * *

Незачем говорить, что Джодах к обеду не притронулся. На противоположной стороне стоящих подковой столов Шаннан набросился на еду, хотя Джодах заметил, что он остановился после всего трех стаканов вина. Барл исчез сразу после того, как передал Джодаху сообщение, за едой не присутствовали ни Барл, ни Майрсил, и все быстро свелось к нескольким сомнительным иллюзиям и созиданию из картофельного пюре.

Выждав приемлемое время, Джодах поднялся, оставив еду нетронутой, и направился в кабинет Лорда Верховного Мага. Барл ждал его и, прикоснувшись к вырезанной на черной двери маленькой золотой руне, проводил юношу в кабинет Майрсила.

– Друг Джодах, – сказал Майрсил, улыбаясь и вставая из-за стола, – я слышал о происшествии в библиотеке. Я считаю, что ты хорошо справился.

– Достаточно хорошо, друг Майрсил, – сказал намного менее уверенный в себе Джодах.

– Хорошо. Я полагаю, что ты извлечешь из этого урок. Даже в нашем надежном доме существует опасность от магии, – сказал Лорд Верховный Маг и, высказавшись на эту тему, отбросил ее. – Я думаю, тебе интересно, зачем я вызвал тебя.

– Мне любопытно, – ответил Джодах, говоря как можно более коротко.

Майрсил сел на угол стола.

– В твоем роду был маг. Ты упоминал о нем, когда беседовал с Барлом в первый день своего пребывания здесь.

Джодах кивнул. – Джарсил, – сказал он.

– Джарсил, – сказал Майрсил, и его глаза загорелись при одном лишь упоминании этого имени. – Что ты о нем знаешь?

Джодах пожал плечами как можно вежливее. – Боюсь, что знаю немного. Большую часть того, что мне известно, я узнал от моей бабушки, которая в момент его исчезновения была ребенком. Она говорила, что он был могущественным волшебником и мог произносить удивительные заклинания, что именно он ответственен за многие удобства в особняке на начальном этапе его существования, но боюсь, это все, что сохранилось с того времени.

Майрсил сплел пальцы перед собой. – Он был могучим магом, – сказал он, – а тебе известно что-нибудь из того, что он сделал?

Джодах слегка покраснел. – Такой была история нашей семьи. Он занимался несколькими исследованиями и держал башню в углу семейного поместья.

– И что это за башня? – спросил Майрсил.

– Давным-давно развалилась, – сказал Джодах. – Когда я был ребенком, то играл среди нескольких оставшихся камней.

– Хмм, – задумчиво произнес Майрсил, – а библиотека Джарсила? Его заметки? Его записи?

– Как говорила моя бабушка, у него был ученик, – ответил Джодах. – После его исчезновения больше никто не интересовался его исследованиями, и ученик забрал большую часть его работ.

– Забрал куда? – спросил Лорд Верховный Маг.

Джодах пожал плечами и добавил: – Там осталось несколько книг, но они утратились за годы – их отдали другим магам. Однажды, еще до моего рождения, в поместье пришел представитель Церкви Тала. Естественно, что поднялась большая тревога, не найдет ли инквизитор что-нибудь, касающееся Джарсила и его работ, но на самом деле он прибыл, обыскал место, на котором стояла башня Джарсила, и отбыл, не говоря ни слова.

Майрсил кивнул и сказал: – Ты сказал, что твой прапрадед исчез. Он сбежал?

– Я не знаю… – Джодах сделал паузу, вороша мозги в поисках бабушкиных историй, который старая, согбенная женщина рассказывала у огня, когда он был ребенком. – Он не умер и не сражался ни с другим магом, ни с церковью или кем-то еще. Он был увлечен каким-то исследованием и ушел на поиски чего-то, что могло ему помочь. Какой-то далекой страны, говорила моя бабушка, но я всегда думал, что она это добавляла сама, поскольку никто не знал, что с ним случилось.

– Понимаю, – сказал Майрсил, потянувшись себе за спину, чтобы достать тонкий, переплетенный в черную кожу томик, лежавший на его столе. Одним пальцем он толкнул книгу к Джодаху. – Я хочу узнать, – сказал он. – Я хочу узнать, что с ним случилось. Над чем он работал. И хочу, чтобы ты мне помог.

Майрсил длинным сужающимся пальцем постучал по обложке книги.

– После того, как в твоем собеседовании я прочел о твоем предке, я начал копаться в моих текстах и текстах других дружественных магов Конклава. Я стал искать твоего прапрадеда. – Он снова постучал по книге. – И я нашел его.

Он снова постучал по черной обложке. – Друг Джодах, это дневник твоего предка Джарсила Мага, открывшего Темные Земли Фирексии после Войны Братьев, – сказал Майрсил, явно довольный собой. – С его помощью, и с твоей тоже, я планирую снова открыть эту землю.

Глава 14

Врата в Фирексию

Для большей части пользующихся уважением вариантов истории Джарсил всегда был промежуточной фигурой – он родился слишком поздно, чтобы участвовать в Войне Братьев, и слишком рано, чтобы стать участником самых интересных событий Тьмы. Тем не менее, он был ключевым фрагментом головоломки. Все, что современный человек знает об ужасных землях Фирексии, известно из личных записей Джарсила, и хотя есть и те, кто отвергает предания о нем, считая их народными сказками или нравоучительными баснями, некоторые продолжают разыскивать подтверждение его фактов и пытаются найти Фирексию для себя. Когда они не возвращаются, все решают, что они наконец ее нашли.

Аркол, ученый из Аргива

Дневник был оригиналом, а не копией или последующей перепечаткой. Джарсил прикасался рукой к повидавшей виды обложке. Черная кожа кое-где потрескалась, но не облезла и была целой. Уголки тонкого томика были отделаны золотом, и Джодах что-то ощущал при прикосновении к ним. Может быть это был легкий след давно произнесенной магии или духовная связь между ним и его предком. Он почти чувствовал, как Джарсил тянется к нему сквозь время.

Джодах затаил дыхание, впервые открыв обложку и перелистав страницы. Он боялся, что из-за возраста и значимости том может при первом прикосновении рассыпаться в пыль. Страницы из тонкого пергамента, столько тонко выработанного, что стали полупрозрачными, а яркие, разноцветные чернила с течением времени выгорели.

В библиотеке он держал в руках и более старые книги, и те, что были в худшем состоянии, но в этой содержалась огромная мощь, не только потому, что Майрсил доверил ее лично ему, но и из-за того, кто, предположительно, ее написал.

– Возьми ее с собой, – сказал Лорд Верховный Маг. – Я хочу услышать твое мнение об этом тексте.

Следующие десять дней Джодах разбирался с книгой. Он переписал все, что смог прочитать, затем осматривал каждую страницу на просвет, чтобы узнать, нет ли каких-то выцветших надписей чернилами. Их было много. Кроме того, были различные заметки на полях, некоторые не отличались от каракулей. Джодаху пришлось устанавливать, написаны они той же рукой или нет, но он мог лишь гадать о времени их появления.

Дневник был переполнен информацией, но с магической точки зрения можно было использовать лишь небольшую ее часть. Книга была написана в поместье – в этом Джодах был уверен. Текст был странной мешаниной из теории магии и местных слухов, ежедневных дел и серьезных мыслей. Запись о покупке нескольких гусей следовала прямо за длинной колонкой цифр неизвестного содержания. Картины грузов и весов, местоположения зеркал и линз прерывались воспоминаниями о посещении Джарсилом погребального костра его собственной бабушки. Там было детальное доказательство на полторы страницы без предисловия, которое заканчивалось выводом «Конечно, оно работает!», написанным витиеватым почерком, но в начале отсутствовало упоминание того, что он хотел доказать.

В тексте ничего не говорилось о цветах и очень мало о самой силе земли. Джарсил много понимал в том, как на самом деле работает магия, сообразил Джодах. Он вполне мог следовать за умельцами своей эпохи, старавшихся описать магию в терминах механики, а совсем не так, как все должно было функционировать на самом деле. Дневник ничего не сообщал о каждом из путей.

Майрсил требовал ежедневных отчетов. Джодах сначала нервничал, поскольку не мог добавить ничего, что не было бы известно Лорду Верховному Магу. Он упомянул о том, что было написано о бабушке Джарсила, которая и была основоположником их рода в Гиве, но и этого было недостаточно. Даже Джарсил ссылался на нее как на Бабушку, не раскрывая ее личность. Когда-то она была могущественной и могла относиться к аристократии другой страны, которая погибла во время Войны Братьев – из-за изгнания ей пришлось жить не на своей родине.

Черновик первого отчета Джодаха был цветист и льстив. Джодах прочел его, понял, что он мог выйти из-под пера Шаннана или Лукана, и порвал его. Майрсил получил отчет о том, на что была похожа жизнь в Гиве, написанный на основе собственных воспоминаний Джодаха и историй его бабушки. Лорд Верховный Маг ответил кратким сообщением, в котором поощрял Джодаха на работу в этом направлении.

Джодах торопился. Он начал брать книги в библиотеке и спрашивать у Недды, какова была жизнь во времена ее юности. Пожилая женщина сурово заметила, что она не настолько стара, но указала Джодаху несколько текстов, написанных примерно сто лет назад. Джодах выяснил, что в них много написано о правителях и сражениях и мало об обычной жизни и личных делах. Кроме того, на второй день он собрал вместе из кусочков достаточно, чтобы знать, каков был размер животного, когда Джарсил говорил о ширине ярма бизона. Джодах знал, зверей какой породы его предок использовал, чтобы пахать поля – большой, и крепкой, с тех пор они одичали в горах и теперь обладали более длинной шерстью в противовес их пугливым родичам, которые за прошедшие века стали слабее. На основе этого он смог вычислить, каким на самом деле было расстояние, которое упоминал Джарсил.

На пятый день Джодах начал понимать основные идеи Джарсила. Он писал, что за этим миром есть другие. Представьте мир как дом без дверей. Если вы находитесь внутри такого дома, то вам никогда не удастся узнать, что находится «снаружи». На самом деле «снаружи» может быть полно воды, яда или жестоких существ. Скажем, например, что вы можете сделать дверь и обнаружить, что рядом с вашим домом есть другой, такой же большой, как и ваш, и в нем живут другие люди.

Вот что сделал Джарсил. Он нашел способ открыть дверь в другое место – не в другое помещение этого же дома, а в совсем другой дом. Этот дом назывался Фирексией.

Джодах быстро отправил сообщение Майрсилу и пошел спать. Когда он позже проснулся, то получил восторженный ответ и вопрос: Как открыть эту дверь?

Джодах брал еду с собой в комнату или библиотеку. Он мало видел Шаннана, но это, несомненно, было к обоюдному удовлетворению. Джодах разыскивал в библиотеке различные ссылки, а затем искал книги, упомянутые в этих ссылках. Если он не мог их найти, то посылал короткую записку Лорду Верховному Магу, и книги появлялись как по волшебству.

Кроме того, Джодах стал увереннее в себе. Его отчеты Майрсилу становились менее нерешительными и более точными, а ответы воодушевляли, хотя текст и не пестрел благодарностями. Он постепенно перестал думать о Лорде Верховном Маге как о самом могущественном заклинателе Конклава, о первом среди равных. Конечно, если сравнивать поведение Майрсила с большей частью остального Конклава, то он казался единственным взрослым среди детей, единственным, кто думал шире, чем просто о шутках и разговорах за обедом.

Когда его мозг переполнялся сверх меры, Джодах гулял по парапетам и стенам Цитадели. Днем, в те периоды, когда облака поднимались вверх и открывали недолгий вид на то, как горы величаво, ряд за рядом, уходили на юг, он изучал их. Вечерами зубчатые стены были залиты магическим светом, который источали сами камни, эти огни Джодах видел в день своего прибытия.

Джодах смотрел на них, и на восьмой день обнаружил, что может вызывать огонь тем же способом, что и Воска. Он понял, как функционировали огни на укреплениях, и мог теперь их копировать. Он поместил это заклинание среди других, освещающих, лечащих, и лишающих силы заклинаний в своем мысленном поместье.

На девятый день он раскрыл главную тайну того, о чем говорил его предок, более сильное заклинание, которое позволяло ему попасть в ту, другую, вселенную, в другой дом. Оно во многом было хуже утверждения Воски о записывании танца. Джодах чувствовал себя так, словно изучает реакцию публики и из этого пытается сделать вывод о движениях этого танца.

Теперь Джодах думал, что он знает танец. На десятый день он послал Лорду Верховному Магу краткое сообщение, говоря, что он хочет попробовать заклинание Джарсила. В ответе, который принес сам Барл, попытка была назначена на послеобеденный час.

В тот вечер из-за своих приготовлений Джодах пропустил обед и прибыл к двери в личный кабинет Майрсила. В этот раз Барла не было, а дверь была закрыта. Джодах нерешительно дотронулся до золотой руны на черной двери, и засов щелкнул, открываясь.

– Входи, – произнес приятный голос изнутри. – Я настроил защиту так, чтобы ты смог пройти.

Джодах толкнул дверь до упора, Майрсил сидел на скамеечке, склонившись над коллекцией колес и шестеренок из металла и камня. Когда Джодах в первый раз был в этой комнате, он не осмотрел ее, так как был слишком испуган Майрсилом, а потом слишком удивлен книгой Джарсила. Теперь он сообразил, что это должен быть тот самый «таинственный проект», который Барл заставлял создавать своих умельцев. Он подумал о работающем в саду Шаннане, и понадеялся, что в процессе выздоровления неопрятный умелец избежит новых несчастных случаев.

Майрсил поднял голову и взглянул на пришедшего молодого мага. Магический свет от его настольных ламп отражался от сияющих, ярких частей его календаря из камня и металла, освещая его лицо снизу и придавая ему какой-то причудливый вид, как будто какой-то гоблин вытянулся до размера человека.

Майрсил улыбнулся, но неестественное отражение от механизма сделало его улыбку более похожей на оскал. – Ты готов попробовать?

Джодах кивнул.

Майрсил спросил: – Ты уверен в том, что оно откроет проход в другой мир?

Джодах снова кивнул и добавил: – То немногое, что описывает Джарсил, не похоже ни на одно место нашего мира – кислотные дожди, густые джунгли с металлической листвой, и механические создания, даже более сложные, чем легендарные механизмы Урзы и Мишры. Он называл его Фирексией, хотя это мир не удалось найти ни в одном справочнике, и это может быть названием, которое этому миру дали его собственные коренные жители, с которыми он там столкнулся.

– Но он не упоминал никаких местных жителей, – сказал Майрсил, – только механизмы.

– Нет, – сказал Джодах, – хотя я обнаружил сходство между огромными животными, которых он там встретил, и мак фава из легенд фалладжи, связь может быть случайной. Не было никаких упоминаний о местных жителях, но если их там не было … – Он умолк.

– Тогда откуда произошло название? – закончил мысль Майрсил.

Джодах от этих слов вздрогнул, потом кивнул. Конечно, Майрсил же читал книгу. Он, естественно, видел несколько неясных ссылок на Фирексию, этот предполагаемый соседний мир. Но, Джодах задал себе вопрос, неужели выводы Майрсила совпадают с его собственными?

Юноша неожиданно почувствовал себя маленьким мальчиком на семейном религиозном ритуале. Все видели и слышали его сотни раз. Только для ребенка Джодаха он был в новинку, и потому тот нервничал.

Он посмотрел на Майрсила, Лорд Верховный Маг улыбался, но Джодах не мог понять, почему.

– Ты готов начать, друг Джодах? – спросил рослый маг.

Джодах расставил различные компоненты, которые ему понадобятся, как он узнал из приведенных в книге Джарсила описаний. Некоторые по своей природе были научными, например набор из пяти кристаллов, определенным образом помещенных через аккуратные промежутки, или определенный символ, выгравированный на темном металле. Некоторые из компонентов были по своей природе таинственными, например мешок из гоблинской кожи, полный истолченных костей, или руны, которые следовало нарисовать мелом на плитках пола. Относительно некоторых Джодах не мог сказать, для какой цели они служили, кроме того, что они упоминались и могли оказаться важными.

Он положил на буфет своего записывающего скарабея и три листа пергамента, перекрывавших друг друга в конце. Во время работы в библиотеке он выяснил, что такой способ позволяет менять листы не так часто, а ему не хотелось пропустить ничего из того, что будет сказано во время произнесения заклинания.

Тем временем Майрсил вернулся к каменному календарю и продолжал копаться в нем, пока Джодах готовился. В конце концов Лорд Верховный Маг спросил: – Ты готов?

Джодах закусил губу и кивнул.

– Тогда начинай, – сказал Майрсил, его рука словно змея метнулась и перевернула маленькие песочные часы.

Джодах закрыл глаза, распахнул разум и представил сельскохозяйственные угодья вокруг разрушенной башни Джарсила. После исчезновения волшебника она была заброшена и опустошена его слугами и учениками. Так, наверное, и произошло, когда унесли книгу, которую Майрсил дал Джодаху. Саму башню использовали как место поселения рабочих, собиравших клюкву, затем – просто как хранилище сельскохозяйственных инструментов. Примерно сто лет назад ужасный ураган разломал стены на куски, и все, кроме огромных камней фундамента, использовали для постройки стен между полями.

Джодах мальчишкой карабкался по огромным камням фундамента. Они были широкими и плоскими и были испещрены пробитыми дождем канавками, которые он всегда принимал за забытые руны. Джодах стоял на этих камнях и представлял себя героем, отбивавшим всех нападавших и прорывавшим все осады.

Он подумал, что даже тогда чувствовал силу внутри той земли. Воздух там был гуще, чем где-либо в поместье, а мана, которую он вытягивал оттуда, казалась более тяжелой и вязкой, чем энергия из других воспоминаний. Он ненадолго задумался, не было ли это результатом его юношеской привязанности к этому месту.

Он вытягивал ману и медленно начал работать над заклинанием. Оно было незаконченным, сработанным целиком на основе намеков из дневника его предка. Сначала один кристалл издал пронзительный, воющий звук, затем другой – на полтона ниже, потом третий, и затем два последних, все они вибрировали на своей частоте. Джодах коснулся покрытой символом плиты и почувствовал, что она уже потеплела.

Юноша подбросил здоровый обломок кости в воздух, и звук кристаллов поднялся на тон. Джодах улыбнулся и бросил еще один обломок. Кристаллы снова сменили тон, частота вибрации увеличилась. Плита с символом раскалилась от температуры. Мана в разуме Джодаха превратилась в плотный белый шар, и он открыл эту часть разума для заклинания, позволив сиянию потечь в каркас созданного им заклинания.

Ничего не произошло.

Белизна в глубине разума Джодаха отказалась двигаться, отказалась проходить сквозь мысленный канал к предопределенной части ритуала. В первый момент Джодах подумал, что он не вытянул из земли достаточно маны, и, охваченный паникой, вызвал еще воспоминания – о садах и пшеничных полях, после этого шар в глубине его разума стал еще горячее, так как продолжал прирастать маной.

Белизна из его разума никуда не двинулась.

Джодах чувствовал, как по вискам струится пот. Он открыл глаза, но его зрение было смазанным, а комната расплывалась. Он слышал, как Майрсил что-то произнес, но отвечавшие за слух части его мозга не хотели или не смогли разобрать слова.

Жаркий белый шар в глубине его разума начал гореть, прожигая путь сквозь его плоть. Джодах попытался заставить ману течь в каркас заклинания, но она отказалась двигаться.

Джодах почувствовал, как у него в ноздрях начали загораться и пахнуть аммиаком волоски.

Он подумал о шаннановской истории о Падших.

Джодах с криком выпрямился и позволил мане вырваться на свободу. Он быстро вытянул из памяти другое заклинание и отправил в него из памяти горящий шар. Белый фейерверк выплеснулся из обеих вытянутых рук молодого человека, и Джодаху показалось, что он кричит.

Затем он потерял сознание от боли.

Он пришел в себя и увидел спокойное, бесстрастное лицо Майрсила, обрамленное звездами. Нет, не совсем бесстрастное, а скорее любопытное, словно Джодах был подготовленной к препарированию лягушкой. То, что ему показалось звездами, на самом деле было сверкающими белыми угольками, вкрапленными в потолок личного кабинета Майрсила.

– Джодах, что случилось? – спросил Майрсил. Слово «друг» не прозвучало, это скорее было скупым и требовательным тоном разочарованного покровителя.

– Я не знаю, – ответил Джодах. – Я успешно вызвал ману, но мне не удалось передвинуть ее на каркас заклинания.

От этих слов Джодаха лоб Майрсила прорезали глубокие морщины.

– Физическая матрица отвергла мистическую силу. – Он поднялся и пошел вокруг стола, с каждым шагом становясь все напряженнее и злее. – У нас была матрица, но сила отвергла ее!

– Будь она проклята! – неожиданно выкрикнул Майрсил, и одним движением сбросил все книги со стола. Тяжелые тома, свитки и даже дневник с оглушительным грохотом посыпались на пол. Майрсил не стал дожидаться, пока книги упадут, и ударил по столу кулаком. Джодаха удивило то, что Лорд Верховный Маг не сломал ни стол, ни руку.

– Мы были чертовски близко! – Он взглянул на Джодаха, в его глазах горел огонь. – Он зарычал: – Ты должен иметь … – тут он остановился и глубоко вздохнул. Затем он позволил воздуху выйти наружу с тихим свистом. Потом он произнес спокойным, сдержанным голосом: – Друг Джодах, с тобой все в порядке?

Джодах сказал, что да, и добавил: – Прошу прощения за потолок.

– Пото… – Майрсил поднял голову и посмотрел на тысячи светящихся булавочных головок, вправленных в потолок над ним. Лорд Верховный Маг устало фыркнул. – Об этом не думай, – сказал он и махнул рукой, все огоньки как один погасли.

– Что …, – Джодах глубоко вздохнул, затем начал сначала. – Друг Майрсил, что нам теперь делать?

– Делать? – спросил Майрсил, на мгновение показалось, что он снова потеряет самообладание. – Мы будем делать то, что будет делать любой образованный и приличный маг. Мы проверим факты и выясним, где мы сбились с пути. Ты уверен в том, что все было правильно?

Джодах посмотрел на остатки материала для заклинания в комнате и кивнул. – Думаю, да.

– Ты уверен? – настаивал Майрсил.

– Судя по ощущениям – да, – сказал Джодах, понимая, что это не было ответом на вопрос Майрсила.

Майрсил кивнул и дернул себя за кончики усов. – Это достаточно хорошо. – Он поднял лежавший на полу с раскрытыми страницами дневник Джарсила и задумчиво его закрыл, затем протянул книгу Джодаху. – Вот. Еще раз проверь ее. Там обязательно должно быть что-то, что ты …, что мы оба … пропустили. Нет, о снаряжении не беспокойся, для этого я вызову слугу. Ты произвел хорошее впечатление. Когда что-нибудь выяснишь, отправь мне сообщение.

С этими словами Майрсил выпроводил Джодаха из кабинета. Молодой маг лишь ненадолго остановился на пороге, но Лорд Верховный Маг уже направился кратчайшим путем к своему каменному произведению в углу комнаты. Он стоял перед календарем и дергал рубин в своем кольце.

Джодах выполз из комнаты словно побитая собака. Майрсил был ужасно разочарован, и очень переживал из-за этого. Джодах тоже был расстроен, но по совершенно другим причинам. Последние несколько дней у него было все, чем, как он надеялся, будет заниматься истинный маг, и это привело его к нынешнему состоянию.

Он потерпел неудачу. Абсолютную и эффектную неудачу, и теперь Майрсил может больше никогда ему не поверить.

Джодах вздохнул, закрыл за собой черную дверь и побрел по коридору к маленькой деревянной двери, которая вела в его комнату.

Глава 15

Сложный танец (Часть II)

Были ли во времена Тьмы моменты, когда течение событий могло полностью измениться? Моментов, когда отдельный человек, сказал «я буду» или «я не буду», мог изменить медленное, неизбежное сползание к невежественности, холоду и забвению? Я склонен думать, что нет, но я, возможно, снисходителен к тем, был пленником того времени. Выбор, который делали мужчины и женщины той эпохи, как и в нынешние времена, основывались на их собственном выживании и благополучии. Каждый должен был объяснять свои действия сюзеренам и самим себе. Каждый должен был выбирать наилучший путь для себя и тех, кто был им дорог. Но вне зависимости от их выбора, их ждал лед.

Аркол, ученый из Аргива

В опускающихся сумерках перед Симой на склоне горы поднималась Цитадель. Эти горы вместе с обширными болотами у подножия сильно выдавались к западу, и ей пришлось идти по морскому побережью.

Под этим углом Цитадель Конклава смотрелась словно город, повернутый на бок и уложенный вертикально. Строения, на самом деле бывшие крыльями огромного замка, были сложены друг на друга и окружены широкими парапетами, которые служили дорогами, проложенными сквозь массу камня и извести. Зубчатые стены были украшены красноватым светом бесчисленных факелов или, сообразно природе этого места, частичками красной маны.

Для Симы это был Темный Замок, самое опасное место в этом мире. Здесь свили гнездо дикие маги, слишком опасные, слишком самонадеянные и слишком хаотичные, чтобы хоть когда-то стать частью Города Теней. Их сила была огромна, достаточно огромна, чтобы другие члены Совета Теней не позволяли своим посещать их, тем более общаться. Это было нечистое место, ставшее известным в таком качестве из самых ранних сохранившихся записей. Сам Драфна написал об этом месте, когда он был монастырем Джикса, он говорил о предательстве, которое погубило первый Совет Башен из Слоновой Кости.

Сима подавила дрожь. Джодах был где-то внутри.

Если он еще жив. Она слышала об их бесчеловечности, о дуэлях и насилии. Они не ученые, а несдержанные дети, считающие себя истинными правителями магической силы и, поэтому, не обращающие внимания на остальной мир. Они пользовались магией диким способом, что было оскорблением спокойных и разумных исследований Совета Теней.

Из складок одежды она вытащила зеркало. В растущей тени темнеющего пляжа оно сияло своим собственным синеватым цветом. Она медленно повернула его к огромной стене цитадели. Синеватый свет стал ярче.

Он все еще был жив, и она придет ему на помощь.

Она спокойно спрятала зеркало в рубашку, подняла дорожную палку и мешок и начала длинный, трудный путь по склону горы к главным воротам. Она добралась до них незадолго до рассвета.

* * * * *

Пока она шла, из болота за ней наблюдали четыре фигуры – следопыт, проповедник, чудотворица и примата.

– Она здесь, – сказала Примата Делфайн.

– Как я и предсказывала, – глядя незрячими глазами, сказала Бетье, чудотворица.

– Давайте схватим ее сейчас, – сказал проповедник, худой шатен с узкой челюстью. – Давайте очистим ее душу до того, как она присоединится к остальным из своего отвратительного братства. В книге Тала говорится: «Не позволяйте жить колдунам».

Следопыт, грязный, заляпанный грязью мужчина, ничего не сказал.

– Нет, сказала примата, – пусть она не подозревает о том, что мы опустим на нее молот Тала. – Она сказала следопыту: – Ты говоришь, что это замок колдунов?

Следопыт кивнул. Последние несколько недель он следовал за Симой и тайными тропами вел сюда остальных троих, с каждой милей становясь молчаливее и осторожнее. Его тревожила слепая женщина, не пропускавшая ни одного шага, а шатен, при каждой возможности цитировавший Книгу Тала, тревожил его еще сильнее. Только большая женщина его не тревожила, она пугала его до глубины души, поэтому он просто кивнул.

Примата нависла над ним, и следопыт почувствовал, что к его сообщению надо добавить что-нибудь еще. – Говорят, это плохое место. Полное колдунов и чародеев. От него лучше держаться в стороне.

– Мы должны захватить его самостоятельно, – сказал проповедник.

– Вчетвером? – спросила примата, ее голос источал сарказм. – Нам следует штурмовать укрепления или просто разорвать замок зубами?

– Книга Тала гласит: «Праведник будет обладать силой семерых», – сказал проповедник.

– Тогда их будет вдесятеро больше, чем нас, – сказала примата. Она обратилась к следопыту: – Поблизости есть деревня?

Следопыт кивнул и ответил: – Дальше по берегу есть пара небольших городов.

– Как они относятся к колдунам? – спросила примата.

– Они не противостоят им, – аккуратно подбирая слова, ответил следопыт, – но уважают. Время от времени кто-нибудь пропадает, иногда кто-то пробирается по земле с магией. Они боятся колдунов, поскольку не могут им противостоять.

– Мощь Тала сильнее любой магии, – сказал проповедник.

– Конечно, – сказала примата. – Там есть Церковь Тала?

Следопыт кивнул и добавил: – Небольшая, но влиятельная. В отношении магов старается держать нос по ветру.

– Посмотрим, – сказала примата. – Пойдемте, нам следует отправиться в этот город за помощью.

Трое двинулись на север, а грязный следопыт задержался. Примата взглянула на следопыта.

Тот, в свою очередь, низко поклонился и произнес: – Не хотел вас обидеть, мадам, но вы наняли меня, чтобы я привел вас сюда, что я и сделал. У меня нет никаких дел с волшебниками, и если я сделал все правильно, то я отправлюсь домой. – Он помолчал и добавил: – Естественно, после того, как получу плату.

– Конечно, – сказала Примата Делфайн. Она подошла к следопыту. Она возвышалась над маленьким человечком, и тот едва не попятился. Она спокойно подняла руки и коснулась его висков. – Позволь мне благословить тебя, дитя мое, перед тем, как ты получишь свою плату. Сейчас мы услышим слова из Книги Тала.

Чудотворица не двинулась с места, а проповедник по-волчьи оскалился: – Тал все знает.

– Тал все знает, – сказала примата.

– Все, что мы знаем, мы знаем благодаря Талу, – сказал проповедник.

– Тал все знает, – сказала примата вместе с сестрой Бетье.

– Все, что неизвестно Талу, не стоит знать, – нараспев произнес проповедник.

– Тал все знает, – сказала примата вместе с сестрой Бетье.

– То, что неизвестно Талу, должно быть очищено, – сказал проповедник, его голос стал выше.

– Тал все знает, – сказала примата вместе с сестрой Бетье.

– Пусть начнется очищение, – сказал проповедник.

– Пусть начнется очищение, – сказала примата.

Следопыт закричал. Это был короткий, болезненный вопль, вырвавшийся из легких. Он попытался бороться, убежать, но примата удерживала его на месте, прижимая кончики пальцев к его вискам так, словно они были из железа, и на месте их удерживали магниты. Он дернулся, от его висков, затем от ушей, начал виться дымок.

Следопыт хрипло вздохнул в последний раз и умер. Примата убрала пальцы, и труп упал на мягкую болотистую почву.

– Грешник очищен, – сказала примата.

– Аминь, – сказал проповедник.

– Аминь, – сказала чудотворица.

– Тебе было заплачено сполна, – обратилась примата к трупу. Остальным она сказала: – Пойдемте, нам надо проверить страх этих горожан так же, как и их веру. Она коснулась скрытого в одежде священного писания и улыбнулась.

От этой ужасной улыбки отвернулась даже слепая чудотворица.

* * * * *

Джодах ворочался в кровати, но сон к нему не шел. Вместо этого он балансировал на грани, неудача не давала ему заснуть. Что-то пошло не так, но он не знал, что именно.

Он закрыл глаза и заставил себя заснуть. Непроизнесенное заклинание опустошило его, и задней части шеи было горячо, она словно горела. Он слишком долго держал ману, и она нанесла свой урон.

Он открыл глаза и уставился в потолок. Майрсил явно разозлился. Было ли это следствием его неудачи, задал себе вопрос Джодах. Был ли он настолько уверен в том, что заклинание сработает, что тем самым завысил ожидания Майрсила? Может быть Лорд Верховный Маг уже однажды проделал все то же самое с тем же результатом? Или он надеялся на то, что Джодах найдет способ заставить заклинание работать?

Джодах снова закрыл глаза и постарался глубоко дышать. Майрсил успокоится. Он потерпел неудачу лишь раз. Люди в Конклаве явно периодически допускаю ошибки. Он подумал о Шаннане, с пугающей регулярностью ломающем зубчатые колеса.

Но Шаннан пострадал от «случайности» и теперь днями и вечерами выпалывает сорняки в саду. Джодах открыл глаза и снова уставился в потолок.

Именно в этот момент Джодах осознал, что он не один. Он сел и неожиданно обнаружил рядом оборванца. Джодах не видел, как тот вошел к нему в комнату, даже не почувствовал ветерка от его появления, но теперь он был здесь, и Джодах это ощущал.

Джодах резко произнес слово, без подготовки закачивая туда немного энергии, и лампа зажглась. Перед ним был оборванец, одетый в свой рваный плащ, из-под лохмотьев торчали лишь его длинные костяные пальцы. Его вид чем-то отличался, но для понимания Джодаху потребовалось лишь мгновение – на поясе у оборванца висел меч. Это был тот самый меч с вырезанными на клинке рунами, которым Барл снабдил Джодаха в первый день.

Это угроза, подумал Джодах, или предупреждение?

Или послание. Оборванец может оказаться в любом месте Цитадели и взять что угодно.

Оборванец кивнул, и Джодах встал с кровати, едва успев надеть рубашку и штаны. Оборванное существо-человек открыло дверь и почти без усилий словно призрак выскользнуло в коридор. Джодах хотел было крикнуть, что поблизости может кто-нибудь оказаться, но к этому времени он был уже у двери.

В коридоре никого не было. Было ли слишком поздно, или это было какой-то другой возможностью оборванца? Существо в лохмотьях уже двигалось по коридору прочь от лестницы. Джодах последовал за ним.

– Чего ты хочешь на этот раз? – прошипел Джодах, догнав высокую фигуру.

Оборванец повернулся к нему и поднес палец к скрытым губам. Джодах тихо выругался и пошел за ним.

Проводник привел Джодаха в тупик или туда, что Джодах посчитал тупиком. Он заканчивался громадным альковом, в котором доминировал огромный витраж, изображавший, как Майрсил героически побеждает совершавший набег отряд гоблинов. Насколько Джодах мог вспомнить, он никогда никого в этом алькове не видел, несмотря на скамьи под витражом. Оборванец повернулся к левой стене алькова и дотронулся до камня. Камень был частью стены и не должен был шевелиться, но он сдвинулся, и при прикосновении существа вся стена открылась внутрь.

Оборванец вытащил оружие, и Джодах отступил назад, его разум на всякий случай машинально начал собирать воспоминания о земле. Но существо держало меч перед собой, руны зажглись сверкающим светом. Меч засиял синим, и оборванец бросился во тьму.

Джодах последовал за ним. Он вызвал небольшой огонек, белый шар в ладони, отбрасывавший на стены резкие тени.

Они стояли наверху узкой лестницы, которая была немногим шире плеч Джодаха и уходила вниз. Использовавшийся в стенах камень, как и строительный раствор и планировка, изменялись по мере их движения вниз. Проход часто выравнивался, затем изменял направление и снова спускался вниз. Джодах не заметил ни других дверей, ни боковых проходов, один раз он уловил запах соленых брызг, а в другой раз он почувствовал, как пол задрожал от каких-то далеких механизмов. Проход по спирали спускался вниз к сердцу Цитадели.

Джодах подумал о шаннановской истории о белых магах-картографах и ее морали. Майрсил и Барл не позволяют нанести на карту свои владения.

Джодах вспомнил его рассказ о Падших, скрывающихся в глубинах под Цитаделью. От этого он не стал чувствовать себя спокойнее.

Проход стал уже, на стенах выступила влага. На мгновение воздух стал более спертым, затем оборванец дотянулся до глухой стены. Он на мгновение остановился, затем открылась новая дверь, которая вела в большее пространство. Наполненный пылью и древними запахами воздух проносился над Джодахом. Оборванец выбрался на более широкое место, Джодах пошел за ним.

Это место было похоже на башню, если только кто-нибудь мог представить себе башню в виде трубы сквозь землю. Потолок терялся в темноте над ними, а сами они оказались на краю огромного колодца. От изогнутых стен до его края было десять футов, но это пространство казалось узким, словно бы бездна внизу дергала Джодаха, пытаясь утащить его вниз. Из глубин этого колодца вверх поднимался теплый, пыльный ветерок. Справа от Джодаха в темноту против часовой стрелки поднималась спиральная лестница.

В центре комнаты перед ними на серебряных цепях была подвешена огромная клетка. Сама она была сделана из тонкого, почти прозрачного, серебра, и казалось, будто она создана изо льда. Джодах подумал об ожерельях на шеях слуг и рисунке на наручниках церкви. Внутри клетки царила темнота.

Темнота двигалась и перемещалась, грязные руки схватились за украшенные прутья клетки. Из тени появилось обветренное, худое лицо землистого цвета. Его борода была спутанной и нечесаной. На лице были глаза – но они были широко раскрыты, в них жило безумие.

Когда пленник изменил свое положение, клетка закачалась. Джодах снова подумал о Павших и проверил, открыта ли до сих пор дверь в тайный проход. Все оставалось по-прежнему.

Из клетки раздался слабый голос. – Скажи мне, – прошипел он, – что лучше, безумие или темнота?

На мгновение наступила тишина, затем голос фыркнул и заговорил снова, на этот раз яснее. – Оборванец, ты принес мне что-нибудь?

Это был почти шепот, но он отражался от стен вокруг Джодаха и давил ему на уши. Человек в лохмотьях – Оборванец – медленно поклонился и убрал меч в ножны. Свет погас.

Снова наступила тишина, на этот раз гнетущая и нависающая над юношей. Джодах посмотрел на человека в клетке.

– Что, – горло Джодаха было заполнено пылью, поэтому он его прочистил и начал снова. – Что это?

– Это? – спросил человек. – Это клетка Барла. Да, вот это что.

– Барл – умелец, – сказал Джодах. – А ты кто?

– Не Барл, – ответил человек и засмеялся. Смех был ужасен, он повышался и понижался в странном ритме. Он замедлялся, затем снова повышался, потом замедлялся до хихиканья. – Я хочу, чтобы ты знал, что я в своем уме. Да, безумие было моим убежищем от темноты, но я все еще в здравом уме. Но до этого, ясное дело, недалеко.

Джодах не сказал ничего из того, о чем думал, и просто кивнул.

Грязно, небритое лицо в темноте пыталось изобразить некоторое подобие величия. Оно выставило подбородок и провело рукой по грязным волосам. – Меня зовут Ит, – в конце концов произнесло оно.

Снова долгая тишина.

Джодах рискнул: – И кто же ты, друг Ит?

– Друг? – закричала пойманная в клетку фигура. – Друг? Я не друг никому из здешних волшебников. Я – Ит, основатель, учитель, властитель! Я – глава, но ни один из друзей Ита не поднял руку на Обманщика!

Джодах сделал шаг назад, к двери. Оборванец не сделал ничего, чтобы его остановить.

Фигура в клетке успокоилась. – Извини, – почти прорыдал он. – В последнее время у меня не так много посетителей.

Понятно почему, подумал Джодах, а вслух произнес: – Ты основал Конклав?

– Я верил ему, – сказал Ит, его голос стал похож на шипение змеи, в нем было столько же яда. – Я верил ему, а он меня предал. Он забрал мою работу, мой замок, моих последователей. И никто даже пальцем не пошевелил, чтобы его остановить! Никто!

– Ты Лорд Вы… – Джодах остановился и начал снова: – Ты – учитель Майрсила.

– Майрсил, Захватчик! – выкрикнул Ит, – Обманщик! Он словно пиявка на теле, словно москит, впившийся в плоть. И это он получил от меня!

Джодах сделал еще один шаг прочь. – Понимаю.

– Нет, не понимаешь! – сказала пойманная в ловушку личность. – Я имел в виду именно то, что сказал. Всю свою силу он высасывает из меня, из этой клетки из водного серебра, сделанной его прихвостнем. Он тянет из меня мою силу и пользуется ею для того, чтобы держать в узде других магов! Подкупом, угрозами или насилием, но он поддерживает свою силу! Он должен быть уничтожен!

Голос сорвался на пронзительный крик, и Джодах задал себе вопрос, не привлечет ли это других. Наступила пауза, Ит часто дышал в своей клетке и пытался восстановить дыхание, но звуков приближавшихся шагов не было слышно.

Джодах подумал о Майрсиле, стучащем кулаком по столу. Да, Лорд Верховный Маг обладал вспыльчивым характером, и все, казалось, боялись его, но слова пленника ставили в тупик, сбивали с толку, были полны ярости и безумия. Ярости, которую Ит, казалось, не мог контролировать.

– Я, конечно, ему верил. Учитель всегда верит своему ученику. Научил тому, что ему следовало знать, привел его сюда, основал Конклав. Я слышал о Городе Теней, но они слишком ограниченны и старомодны по своему мышлению.

Джодах ничего не сказал, и голос продолжил. – Но он изменился. Все меняется. Горы проваливаются в море и становятся островами. Равнины зарастают и превращаются в леса. Секрет в переменах, парень! Ты это знаешь?

Джодах начал говорить, что не знает, но Ит не стал ждать его ответа.

– Перемены – вот источник магии! А ты думал, что это какой-то минерал, типа золота, который ты можешь вытащить из земли? Изменения – вот то, что создает магию! Все изменяется, и все содержит магию! Динамические системы!

Ит снова начал терять самообладание. – Я был дураком, когда думал, что мы неуязвимы для собственных изменений. – Раздался смех, смех сквозь слезы. – Я верил ему, но парень, которому я верил, изменился. Он предал меня и запер здесь в темноте, с существами из колодца! Эй, ты!

Джодах остолбенел, когда понял, к кому тот обращается.

Ит выпалил приказ: – Брось камень в колодец.

Джодах замер, затем опустился на колени и подобрал отколовшийся камешек. Он осторожно подошел к краю колодца.

– Бросай, – сказал Ит, – и слушай!

Джодах сделал так, как ему велели. Галька исчезла в темноте. Джодах сосчитал до пяти. До десяти.

До двадцати.

На тридцати он сдался.

– Когда я пришел сюда, я бросил что-то в колодец, – хихикнул Ит. – Я до сих пор не услышал, что оно долетело. А у меня. Хороший. Слух. – Снова раздался смех.

Затем смех прервался, и Ит прохрипел: – Но ты же знаешь, в колодце что-то есть. Нечто, темное и уютное, дающее всевозможные обещания. Я был крепок, но к моей силе присосался Обманщик, и я сомневаюсь …, – он на мгновение прервался, затем тихим голосом добавил, – не безумен ли я? Парень, ты действительно здесь? Или ты – лишь фокус моего разума или насмешка Обманщика? – Его голос усилился, а лицо и руки начали светиться своим собственным светом. – Ответь мне!

Джодах произнес: – Меня зовут Джодах, благородный Ит. – Потом запоздало добавил: – Не бойтесь.

– Бояться? – завопила фигура в клетке. Теперь она ухватилась за прутья и раскачивалась взад и вперед. – Это Обманщику надо бояться! Да! Ему! Ты же освободишь меня, парень, и я отомщу. – Худая рука змеей проскользнула между прутьями, загребая воздух. – Освободи меня! Освободи меня и дай мне уничтожить его и его сторонников!

Джодах сделал шаг назад, затем еще один.

Лицо и руки светились таинственным красно-синим светом, Ит схватил прутья клетки и потряс их. Они держались крепко, сами прутья засветились белым, вытягивая из него энергию. Ит закричал, его волосы встали дыбом.

– Освободи меня! – проревел он, его голос превратился в неразборчивый лай.

Джодах повернулся и побежал обратно к двери. Оборванный человек (нет, Оборванец) не стал его останавливать и, словно каменный часовой, стоял сбоку. Крик преследовал Джодаха первые сто ступеней. В конце концов он затих.

* * * * *

Внизу, в клетке над колодцем, Лорд Ит всхлипнул и отпустил прутья. Его руки покрылись волдырями и казались горячими тарелками. Он попробовал вспомнить, почему он кричал, когда снизу его потянула темнота.

Затем он вспомнил, и одинокая слеза скатилась по его чумазому лицу и исчезла в бороде.

– Ладно, – сказал он в темноту, – Все идет не так хорошо, как я надеялся, а?

Оборванец ничего не сказал в ответ.

* * * * *

Барл постучал в дверь, она распахнулась. Майрсил сидел перед своим механическим календарем, держа руки вместе, и играл кольцом с рубином, вертя его на пальце. Хмурое выражение его лица рассказало все.

– Ваш эксперимент прошел неудачно, – сказал Барл. Это было не вопрос, а утверждение.

Лорд Верховный Маг нетерпеливо выдохнул.

– Да, – сказал он. – Мой эксперимент прошел неудачно.

Барл сказал: – Ну, это была первая попытка, а он относительно неопы…

– Ему не удалось! – крикнул Лорд Верховный Маг. Он едва не ударил кулаком по тонкой конструкции перед собой, затем остановился, ударил кулаком по руке и встал.

Барл тихо закрыл за собой дверь.

– Он, – закричал Майрсил, – потерпел неудачу!

– Может быть он не тот, каким вы его считали, – спокойно сказал Барл.

– О, нет, – Майрсил сделал нетерпеливый жест рукой в сторону умельца. – В нем течет кровь Джарсила. Он прочел книгу и понял ее. За неделю он узнал то, на что мне потребовался год, а он еще ребенок! Я думал, что он у меня под контролем. А он все равно не справился.

– Терпение является добродетелью, – сказал Барл.

– У нас нет времени на терпение, – сказал Майрсил. Он махнул рукой в сторону часов. – Стены между измерениями сейчас наиболее тонкие! У нас есть лишь несколько дней, чтобы установить соединение. Я подумал, что с парнем мне больше не будет нужен Ит, но глупый ребенок не справился.

– Вы уже работали многие годы, – спокойно сказал Барл. – Время еще придет.

Майрсил стоял в центре комнаты, сжимая от гнева кулаки. – Я подумал, что мы были так близки. Мальчишка откроет ворота в Темные Земли, и заключу соглашение с правителями тех земель, чтобы они дали мне то, что они даровали Урзе и Мишре – возможность по своему желанию двигаться между мирами.

– В этом легенды неясны, – начал Барл, – и почему правители этих Темных Земель, кем бы они ни были, дадут вам эту силу?

– Потому что я достаточно могущественен, чтобы придти к ним, – сказал Майрсил. Сильный уважает сильного. Сила уважает силу.

– А если окажется, что они оскорблены вашим предложением? – спросил умелец.

Лорд Верховный Маг широко улыбнулся. – Тогда я предложу виновного в преступлении мальчика, произнесшего заклинание, в качестве жертвы. – Улыбка стала еще шире. – Я в любом случае предложил бы его.

– Жалко, – спокойно сказал Барл, – что молодой человек не справился, когда его ожидало такое вознаграждение.

– Не смейся надо мной, изготовитель машин, – сказал Майрсил. – Я не в том настроении, чтобы шутить.

– Конечно, – сказал Барл. – Я никого не хотел обидеть.

– Может быть он даже не пробовал, – сказал Лорд Верховный Маг, – а может быть что-то внутри него помешало ему целиком произнести заклинание. Я разрежу его на части, если буду знать, что это приведет меня к открытию магии перемещения между мирами.

– Вы многого добились и без хирургии, Лорд Маг, – произнес Барл.

Все достижения, которые собирался упомянуть умелец, утонули в грохоте от майрсиловского удара ладонью по столу. – За каждым шагом следует больший шаг, друг мой. Мальчик мечтает стать взрослым. Взрослый мечтает стать магом. Маг мечтает стать мироходцем.

– А вы не задумывались, о чем мечтают мироходцы? – спросил Барл.

На некоторое время воцарилась тишина, затем Майрсил задал вопрос: – Ты пришел сюда утешить меня?

– Нет, я пришел по другой причине, – ответил Барл. – У ворот стоит новый соискатель.

Лорд Верховный Маг поднял бровь. – Еще один за сезон? Здесь что, собирается толпа, или мир стал темнее и холоднее, чем думали даже мы?

– Самым странным является ее появление в это время, – согласился Барл.

– Цвет?

– Синий, – ответил умелец, и Майрсил покачал головой. Барл добавил: – Да, у нее юго-восточный акцент.

– Город Теней? – предположил Майрсил.

– От нее попахивает их манерами, – сказал Барл, – и их стилем творить заклинания.

– Я думал, что эти ученые знают о нас достаточно, чтобы избегать нашего убежища, – сказал Лорд Верховный Маг.

– Она рассказала интересную историю, – сказал Барл, – о чуме в Геде, о преследовании со стороны церкви, об утонувшем судне и о том, что случайно нашла дорогу сюда.

Майрсил сел и переплел пальцы. – Почему это звучит так знакомо?

– Действительно, почему? – спросил Барл. – Это звучит похоже на рассказ, который ваш молодой Джодах рассказал по прибытии.

– Да, – сказал Майрсил, – конечно, похоже.

– Друг Джодах, ваш юный протеже, упомянул в своем собеседовании спутницу, по имени Сима, – спокойно сказал Барл.

– Соискательница назвалась Симой? – спросил Майрсил.

– Странно, – сказал Барл, – но она этого не сделала. Она назвала другое имя.

Майрсил закрыл глаза, затем снова открыл один, чтобы рассмотреть умельца. – А друг Джодах не упоминал, что его спутница Сима сама является магом?

– Нет, – сказал Барл. – Я перепроверил сообщение. Он не говорил, но впрямую я не спрашивал.

– Интересно, – заметил Майрсил, – очень, очень интересно. – После паузы он добавил: – Шпионка?

– Она уклонилась от ответов на все вопросы о ее обучении. Когда я нажимал, то она говорила полуправду. Я упомянул Город Теней, а она, удивленно раскрыв глаза, спросила меня, что это такое. Я сказал, что это община козопасов в горах, – сказал Барл. – Мне показалось, что мое определение ее не порадовало.

В уголке усов Майрсила появилась улыбка, он погладил усы большим и указательным пальцами. – Допустим, что я хотел послать шпиона в Город Теней.

– Зачем вам хотеть … – начал Барл, но Майрсил поднял палец.

– Я сказал допустим, – произнес Майрсил. Все следы его злобы и раздраженности исчезли, когда он сфокусировался на новой проблеме. – Допустим, что мне надо. Что ты скажешь, если я предложу план, согласно которому я оправлю юного мага-подмастерья, чтобы он внедрился и стал там моим агентом, и за ним пошлю более опытного мага, чтобы либо выяснить, что он узнал, либо вытащить его из замка?

– Я бы сказал, что это звучит очень знакомо, – сказал Барл.

– Да, это так, – сказала Майрсил. – Итак, предполагая, что мы столкнулись именно с такой ситуацией, что ты будешь делать?

– При первой же возможности я убью более опытного агента, – ответил Барл. – Вы хотите, чтобы я это сделал?

Майрсил хихикнул и покачал головой. – Молотки, Барл, ты опять пользуешься молотками! Если ты убьешь более опытного агента, они пошлют другого, а первый маг-подмастерье с тем же успехом будет обвинять тебя в смерти своего коллеги.

– Каково же ваше решение? – спросил Барл.

– Я думаю, – Лорд Верховный Маг сел за стол и начал вертеть кольцо на пальце, – что лучшим решением будет, если наш маг-помастерье, Джодах, убьет шпионку, Симу. Не зная, естественно, этого в момент исполнения. Потребуется небольшой обман.

– Небольшой, – тихим голосом произнес Барл.

– После этого выживший маг-подмастерье будет знать, что во внешнем мире не осталось никого, к кому можно будет обратиться, – продолжал Майрсил. – Город откажется от него, и он будет полностью нашим, будет желать то, что мы пожелаем. – Лорд Верховный Маг вытянул руку и схватил воздух. – Он будет наш. Полностью!

Барл кивнул. – Лучший вариант, чем просто нарезать его на куски, – сказал умелец.

Лорд Верховный Маг откинулся на стуле и рассмеялся себе под нос. Барл позволил себе сдержанно улыбнуться.

В углу комнаты маленький записывающий скарабей остановился внизу третьей из трех страниц пергамента. Он несколько минут назад перестал двигаться и теперь лежал, мигая глазами и ожидая, что кто-нибудь положит для него чистый лист, чтобы он мог продолжить писать.

Глава 16

Эхо непрошедших сражений

Точка зрения историка сродни точке зрения наблюдателя на холме, глядящего на реку. Он может видеть течение реки и не сомневается в том, как она течет и почему.

Участники исторических событий видят ту же самую реку, что и рыба, не знающая, куда ее несет течение.

Аркол, ученый из Аргива

Первые сто ступеней он преодолел в безрассудной панике, опасаясь, что Ит вырвется из своей клетки и пойдет за ним. На второй сотне он торопился лишь немного меньше. Только к третьей сотне, после того, как он преодолел участок с гудящим полом, Джодах смог тщательно обдумать то, что видел и слышал.

Пленник в клетке. Учитель Майрсила. Ит. Даже Шаннан не упоминал это имя, и, возможно, в Конклаве оно забыто или запрещено. У молодого мага не было сомнений, что именно Ит привел Джодаха в это место. Оборванный человек (нет, Оборванец, как он его назвал) отзывался на команды Ита и отыскал Джодаха.

Отыскал Джодаха явно для того, чтобы он освободил Ита. Привел Джодаха в безопасное место, освободил его из плена и дал ему возможность узнать больше магии, работая непосредственно на Лорда Верховного Мага Майрсила.

Ит утверждал, даже кричал, что хочет уничтожить Майрсила и весь Конклав вместе с ним.

Джодах считал, что Ит сошел с ума. Может быть он не был безумным, когда в первый раз отправил Оборванца, но теперь он не в своем уме. Не был ли безумием и его рассказ о том, что Майрсил вытягивает его силу?

Джодах на мгновение остановился на лестничной площадке между узкими пролетами, освещенной только маленьким шариком света на его ладони. Внизу был слышен сильный отзвук от каких-то механизмов под Цитаделью. Над собой он мог представить звон хрустальных стаканов и смех.

Ит был безумен. Может быть его собственная работа с магией подействовала на него, об этом в отношении Падших говорил Шаннан. Может быть вместо того, чтобы убить своего безумного наставника, Майрсил запер его ради его же собственной защиты. Такая возможность существовала. Где вы поместите сумасшедшего волшебника? Где-то под рукой, но достаточно далеко, чтобы не подвергать опасности других. С рассказами о клетке, вытягивающей его силу и существах из колодца, это, по-видимому, самое безопасное место из всех возможных. Может быть Оборванец – что-то типа стражника или слуги.

А что, если Ит не до конца сошел с ума? Что, если все, что находится над головой Джодаха, построено благодаря уму и магии того, кого внизу держат в плену. Майрсил построил утопию ценой здравого ума своего учителя?

Что, если в колодце что-то есть?

Почему он здесь оказался? Почему Оборванец выбрал его из всех тайных волшебников, незначительных магов и колдунов-затворников мира? Он был потомком Джарсила, но разве родословная имеет значение в том, что касается магии? Оборванец появился почти сразу же после того, как Джодах получил зеркало Воски. Это было частью действа? Тогда почему Оборванец не отправился вслед за Симой, когда она схватила зеркало в момент нападения на корабль?

Нет, Сима мертва, а зеркало, по-видимому, потеряно. Неужели Оборванец привел его только потому, что ему было велено вернуться именно с ним? Или с человеком, который последним держал в руках зеркало?

Действительно ли Оборванец работает на Ита? Или он – слуга Майрсила? Он сам не освободил Ита и не помешал Джодаху уйти. Может быть он не мог?

Джодах подумал о Майрсиле, который поощрял его работу. Он вспомнил улыбающееся лицо, которое впервые увидел в библиотеке. Радужный маг, включающий в себя все цвета, но при этом существовал и сердитый Майрсил, сильно ударивший по столу рукой, когда эксперимент провалился.

Майрсил тоже сошел с ума? От этой мысли у Джодаха сжался желудок.

Нет, подумал Джодах, Ит заблуждается, он может быть серьезно болен. Надо спросить у Майрсила. Осторожно и осмотрительно, но спросить. Попробовать выяснить, из-за чего на самом деле Ит заперт в клетке. После этого он решит, что делать.

С полуоформившимся ощущением принятого решения, Джодах снова двинулся вверх по ступеням. Его никто не преследует, подумал он, а Оборванец мог его остановить, мог силой утащить его в колодец. Оборванец этого не сделал. Это должно что-то означать.

Ит безумен. За долгие годы он изменился. Возможно изменился и его бывший ученик, и Ит обвиняет его. Все меняется, как он сам заметил, все меняется.

Горы становятся островами, сказал Ит. Равнины превращаются в леса.

Джодах застыл на лестнице и неожиданно осознал, что было не так с заклинанием его предка. Он представлял себе земли такими, какие они сейчас, предполагая, что они не изменились. Именно это изменение и создает ману, сказал Ит. Он использовал неправильный тип маны. Вот почему заклинание не приняло горячий, сверкающий свет его белой маны, и поэтому он обжег ею самого себя.

Ему следует немедленно рассказать об этом Майрсилу, подумал он и побежал быстрее, перепрыгивая через две ступеньки. Затем он снова замедлился. Если Ит прав, а пока это только «если», то должен ли он вообще доверять Лорду Верховному Магу? Почему Майрсил хочет открыть ворота в другой мир? Джодах думал о проблеме, как об испытании, только о головоломке, которую надо решить. А человек, держащий своего бывшего наставника в клетке под замком думает также?

Джодах покачал головой. Он не знал, и до того момента, когда он узнает, следовало придержать свои карты. Он соберет информацию воедино и удостоверится, что черная мана сможет привести заклинание в действие. Только тогда он расскажет Лорду Верховному Магу о своей работе.

Между тем, кого он сможет спросить об Ите? Шаннан может знать, но он избегает Джодаха. Несомненно знает Барл, но он сам изготовил клетку, и, естественно, обо всем расскажет Майрсилу.

Знает и Майрсил, но Джодах не считал, что может верить ответам Лорда Верховного Мага. Не сейчас.

* * * * *

Празднество идет просто замечательно, подумала Примата Делфайн. Присутствовало несколько тысяч человек, вполне созревших для слова Тала.

Когда они прибыли, то обнаружили городок, вполне типичный для северных земель. В нем, конечно, была церковь, но ею руководил незначительный священник, страдающий астмой реликт, больше интересующийся ежедневными слухами и ежегодной десятиной, нежели серьезно встревоженный духовным здоровьем общества.

Тем не менее городок отлично походил для ее нужд. Он был хорошо укреплен из-за близости варварских племен, которые считались лишь немногим лучше, чем горные гоблины. Там были организованы копейщики и рыцари, кроме этого в рабочем состоянии поддерживали несколько гигантских баллист.

Еще лучшим было то обстоятельство, что здесь знали о Цитадели и очень боялись обитавших внутри колдунов. Да, это был замок колдунов, и днем и ночью на нем были видны странные огни. Мудрые избегали это место, а тех, кто рисковал туда отправиться, смертные больше никогда не видели. Здесь тлела слабая, плохо оформившаяся злоба по отношению к колдунам, и требовалась лишь правильная искра, чтобы подвигнуть их к насилию.

Примата обеспечит эту искру.

Воспользовавшись властью, дарованной ей письмом лорда защитника, примата открыла храмовые амбары и в подвалах среди сушеных фруктов и вяленого мяса обнаружила несколько больших бочонков с правильно выдержанным вином. Старый священник выражал недовольство, но не мог противостоять ни печати лорда защитника, ни господствующему присутствию приматы.

Известия распространились быстро, и в городе появились жители окрестных городов и деревень. Погода была прохладной, но сухой, и это улучшало их настроение. Зажгли костры, забили и зажарили быков и коз.

Ловушка была снаряжена, подумала Делфайн, а зверем была толпа, уже чувствующая запах мяса. Оставалось только закрыть за ними ворота и использовать кнут и пряник, чтобы они оказались у нее под контролем.

Именно этим они и занимались. Примата Делфайн, Сестра Бетье и городской священник ждали за импровизированным занавесом, пока проповедник обращался к собравшейся толпе. Вокруг площади потрескивали костры, но голос проповедника перекрывал их.

Он читал из Книги Тала. Он возносил молитвы за мертвых и умирающих. Он обещал излечение калекам и больным. Он читал проповедь против неверящих в бога варваров, против недостойных человека гоблинов, и против якшающихся с демонами колдунов. Особенно против колдунов.

Примата Делфайн понимала условный язык проповедника. Каждая история, каждая притча, каждая молитва доведут собравшуюся толпу до бесповоротной точки, когда никто не позволит колдуну жить. Колдуны в цитадели объединились в союз с варварами. Они воруют сыновей и дочерей, чтобы принести их в жертву своим неизвестным богам. С каждым новым высказыванием толпа становилась более злой, более пьяной и полной решимости истребить угрозу от злых магов, порожденных адом.

Старый священник рядом с приматой пошевелился и сказал: – Все запасы были истрачены на одно празднество.

Примата не обратила на него внимания, а Сестра Бетье сказала: – Использованы для благого дела церкви. Лучше сейчас накормить людей, чем дать запасам сгнить в ваших амбарах.

– Мы используем это зерно зимой и ранней весной, – прохрипел старый священник, когда снега слишком много, а гавань замерзает. Вы раздели нас догола. В течение нескольких месяцев у нас будет слишком мало пищи для слишком большого числа голодных ртов.

Через несколько дней у тебя будет меньше ртов, о которых надо заботиться, подумала Примата Делфайн, в уголках ее рта застыла улыбка.

– Я слышал рассказы о том, что у этих магов есть огромные подвалы под цитаделью, и там они едят изысканную пищу. Разве вы не слышали об этом? – подсказала примата.

Священник на мгновение заколебался, затем признался, что слышал подобные рассказы.

– Вы позволите этим магам выжить в то время, когда ваша церковь была вынуждена отдать толпе свою пищу? – спросила примата. – Может быть кое-что из этой пищи пришло от самих магов. Это вино прибыло издалека, добрый отец. Не могла магия доставить его к вашим дверям?

Священник ничего не сказал. За их самодельной ширмой проповедник выкрикивал ориентированный на реакцию текст. Голоса орали в ответ и препятствовали любому ответу городского священника.

Проповедник старается довести их до крайней степени возбуждения, подумала примата, сочиняя свои чудеса специально для них. Он заставит их жаждать крови волшебников. Все настоящие или мнимые проблемы их жизни происходили по вине волшебников. Варвары. Гоблины. Головня, которой в прошлом году заразились растения. Отсутствие купцов. Бессовестность торговцев, которые появлялись. Да, все это происходило по вине волшебников.

В подходящий момент проповедник отступит в сторону и объявит Примату Делфайн. Она выйдет вперед, выкрикнет несколько фраз из Книги Тала и призовет к крестовому походу – священной войне против злых созданий в крепости. Каждому, кто присоединится к их крестовому походу, будет гарантировано спасение души и доля сокровищ, которые, без сомнения, волшебники хранят в своих подземных подвалах.

Естественно, что львиная доля сокровищ вместе с контрабандными магическими предметами будет увезена обратно на юг, где ее изучат, а затем уничтожат.

– Что ты видишь, Сестра? – спросила примата.

Сестра Бетье неловко подвинулась. – Без своих знамений и ритуалов я ничего не вижу. Но, судя по тем звукам, которые я слышу, у меня нет сомнений, что вы скоро будете командовать могучей армией, направленной против волшебников.

– Я тоже в этом не сомневаюсь, – сказала примата. За занавесом проповедник достиг апогея проповеди, толпа ревела в ответ.

– У меня есть пара сомнений, – сказал старый священник, но примата притворилась, что не слышит его. Проповедник произнес ее имя, и она, сопровождаемая Сестрой Бетье и священником, раздвинула занавес.

При ее появление собравшаяся масса народа закричала в один голос, и она подняла руки, чтобы благословить толпу и принять их неугасающую верность.

* * * * *

Джодах вернулся в свою комнату, но сон все не приходил. Конечно, его изводили мучительные сомнения о Майрсиле и Ите, но теперь его одолевало новое убеждение – он использовал неправильный тип маны.

Он встал, одним словом зажег лампу и пошел к столу, чтобы перепроверить свои записи. Именно в этот момент он обнаружил, что пропал его записывающий скарабей.

Джодах вздрогнул. Он настроил его, чтобы он делал записи о вызове, но, стремясь побыстрее уйти и избежать гнева Майрсила, он забыл его в кабинете Лорда Верховного Мага.

Джодах насупился. Он мог бы сейчас использовать эти записи, чтобы целиком вспомнить то, о чем они говорили с Майрсилом, и проследить течение ритуала он начала до конца. Он может с утра отправиться за записями или, может быть, попросить Барла.

Или же, может быть, прямо сейчас отправиться за ними самому.

Джодах украдкой выскользнул в коридор. Вечные источники света в своих бра продолжали мерцать, копируя настоящий огонь. Он быстро прошел по залам, но в этот ранний час здесь было тихо, как в могиле.

В конце концов он дошел до блестящей черной двери кабинета Майрсила. Джодах на мгновение замер, оглядевшись вокруг и ожидая, что дуновением теплого воздух о своем появлении объявит Барл, но здесь не было никого, кроме него.

Джодах попробовал открыть дверь, но она была заперта. Он облегченно выдохнул. Теперь он обойдется без риска быть пойманным. В результате ему придется дожидаться утра. Он посмотрел на украшавший дверь золотой знак.

Дверь до этого была заперта, но открылась от его прикосновения.

Джодах скорчил гримасу и прикоснулся к значку. Засов с шумом открылся, дверь слегка приоткрылась внутрь.

Юноша мысленно выругался, оглядываясь по сторонам в поисках вездесущего Барла. Не было ни одного свидетельства присутствия Барла.

Джодах проскользнул в кабинет.

Там было пусто. Остатки от вчерашнего вечернего эксперимента, который был словно в прошлой жизни, все еще были разбросаны по всей площади. Календарь из камня и металла стрекотал и щебетал в углу, заливая комнату каскадом непрерывно меняющегося света. Пятнышки синего, зеленого и янтарного света кружили по комнате словно светлячки, мелькали и танцевали между книжных полок и гобеленов.

Джодах нашел записывающего скарабея и три листа бумаги на том же месте, где их оставил. Все три листа были заполнены четкими, угловатыми буквами. То, что произносил он было записано серными чернилами, слова Майрсила – красными. Джодах не мог припомнить, чтобы он столько говорил во время эксперимента, хотя в мерцающем свете календаря без помощи лампы он не мог ничего прочесть.

В коридоре послышались звуки. Джодах сунул скарабея в карман, а листы сложил и убрал в жилет. Он помчался к двери и вышел в коридор, а дверь за собой закрыл как можно тише.

Он повернулся спиной к приближающимся голосам и постучался в дверь кабинета Майрсила, который только что покинул.

– Друг Джодах! – сказал Лорд Верховный Маг, – ты сегодня рано встал.

Джодах обернулся и увидел Майрсила и Барла. Лорд Верховный Маг улыбался, а Барл смотрел с подозрением.

Джодах пожал плечами и постарался выглядеть сбитым с толку. – Я не мог заснуть после того, что случилось, – сказал он. – Я подумал, что следует придти сюда и убрать мусор.

Майрсил одарил его широкой улыбкой, и Джодах впервые подумал о том, насколько же она делала Лорда Верховного Мага похожим на волка.

– Такая преданность, – сказал он, хлопая Барла по спине. – Вот то, что нам больше всего нужно в Конклаве. Преданность! Инициатива! Верность!

– Замечательные качества, – сказал Барл, сурово глядя на Джодаха.

– Конечно, – сказал Майрсил, – но не беспокойся об уборке. Я прикажу слугам об этом позаботиться, в конце концов, именно для этого слуги и нужны. Ты уже проанализировал полученные результаты?

Джодах подумал о своем открытии клюквенного болота, но вместо этого покачал головой. – Я задаю себе вопрос о том, что же я сделал, о координации или каком-то внешнем воздействии…

Майрсил поднял руку. – Нет! Тебе нужен отдых, мой юный друг. Мозг лучше работает после отдыха. – Его улыбка превратилась в тонкую линию. – Хотя я ценю твое беспокойство. Более слабые маги могут просто уйти, не размышляя над произошедшим. Эксперимент заканчивается провалом, только если никто ничему на нем не учится.

– Да, сэр, – сказал Джодах, затем быстро добавил, – да, друг Майрсил. – Он посмотрел на Барла, брови умельца сошлись вместе, и невысокий мужчина выглядел хмурым.

– Хорошо, – сказал Майрсил, хлопая Джодаха по спине. – Подумай о том, что здесь произошло, и приходи ко мне. Мы попробуем еще раз, как только ты будешь уверен, что добился того, что все работает правильно.

Джодах слегка поклонился и пошел прочь, но Майрсил его окликнул.

– Да, еще вот что, – сказал он. – Мне нужно, чтобы ты выполнил еще одно задание.

Джодах повернулся и сказал: – Для чего я бы ни потребовался, друг Майрсил, я сделаю все возможное.

Улыбка вернулась, но Джодаху она казалась очень похожей на волчью.

– За несколько ближайших дней тебе надо будет выучить несколько заклинаний, – сказал Майрсил. – Мне нужно, чтобы ты для меня сразился на дуэли.

Глава 17

Игра синего и красного

Понятие дуэли почти столь же старо, как и сама магия. Некоторые говорят об Урзе и Мишре как о первых магических дуэлянтах, и хотя это соблазнительно признать, следует заметить, что они сражались с помощью армий и артефактов, а не заклинаний в том виде, в котором они известны нам. Кроме того, они редко видели друг друга, кроме как в самом начале и самом конце. Концепция дуэлей, столь прочно укоренившаяся во время Ледникового Периода как средство для разрешения споров, берет свое начало во времена Тьмы.

Аркол, ученый из Аргива

Сима сжала кулак и топнула, ее изящный башмачок стучал по каменному полу. Три дня они держали ее взаперти в собственной комнате. Три дня!

Комната, фыркнула она, чуть больше тюремной камеры. Она была больше ее комнаты в Городе Теней, а рабы (она отказывалась думать о ком-либо, носящем металлический ошейник, как о «слуге») были вежливы и исполнительны, приносили отлично приготовленную еду, но не оставалось сомнений о том, что ее комната использовалась в качестве камеры.

Дверь была заперта магическим способом, чтобы не дать ей возможности уйти, в свинцовых переплетах окон было водное серебро, тот же материал, который церковь использует для того, чтобы держать магов в плену. Отдушины в стенах были отделаны этим же материалом, а вокруг рамы были нарисованы магические печати. На стенах за гобеленами были нарисованы руны, некоторые из них Сима узнала, а другие остались для нее полной тайной.

Кто-то построил эту комнату специально для того, чтобы держать здесь мага. Этим кем-то, скорее всего, был невысокий, резкий умелец Барл.

Она с первого взгляда невзлюбила коротышку. Он был одним из тех назойливых типов, которые организуют все и не переносят ничего из того, что лежит вне сферы их компетенции. Таких хватало и в Городе, и найти такого здесь, в Конклаве, служило слабым утешением.

Хуже всего было, что люди, подобные Барлу, почти ничего не пропускали. Именно поэтому ее посадили в непроницаемую для магии комнату до того времени, когда они придумают, что с ней делать.

– Каково твое полное имя? – спросил Барл, когда в первый раз сидел напротив нее.

– Мирейль, – ответила она.

– Мирейль из ..? – настаивал Барл.

– Просто Мирейль, – сказала она.

– Все всегда откуда-нибудь, – заметил Барл, нахмурив брови.

– В последнее время я была в Геде, – сказала Сима. – В этом городе была чума, и они выгнали большинство чужестранцев.

– Значит, будешь Мирейль из Геда, – сказал Барл. – Ты там родилась?

– Нет, – ответила Сима, – я просто оттуда.

Все собеседование прошло в таком духе. Сима давала неполные ответы, обычно прося уточнить или прояснить природу вопроса. Обратившись к прошлому, подумала Сима, следует признать, что идея выдать себя за будущего ученика возможно была плохой, но манеры Барла очень сильно ее беспокоили.

Она ни разу не упомянула Джодаха. Не упоминала о том, что прибыла с островов. Взамен она стала Мирейль, синий маг (А цвета важны?, спросила она, еще сильнее портя коротышке расположение духа), в бегах от церкви, ищущая безопасного убежища. Больше рассказывать нечего, спасибо, сказала она, зеркало Джодаха было спрятано в складках ее блузки.

– Ты слышала о Городе Теней? – в какой-то момент спросил Барл.

Сима нацепила самую искреннюю маску и переспросила: – Что это?

– Община козопасов к западу отсюда, – сказал проводящий собеседование. – Они делают вид, что могут произносить заклинания.

Сима приложила усилия, чтобы выглядеть спокойной, но голос умельца продолжал терзать ее. Козопасы? Ученые! Не то, что эти дилетанты и любители!

Когда ей принесли вечернюю трапезу, она услышала, как в запутанных коридорах эхом повторялись далекие раскаты смеха и звуки вечеринки. У этих магов Конклава нет дисциплины, нет понятливости, нет понимания мира. Они будут праздновать когда один за другим погаснут все огни в окружающем мире.

Она не спрашивала о Джодахе. Она задала вопрос: – У вас много соискателей?

– Немного, – сказал Барл.

– А за последнее время? – спросила Сима.

– Немного, – повторил Барл тем же самым тоном.

Сима слегка нахмурилась. – А всем вашим кандидатам приходится проходить через эту утомительную процедуру?

Барл понимающе, сурово улыбнулся. – Нет. Твоя утомительнее, чем другие.

После этого он ушел, а ее оставили в комнате (камере), слуги (рабы) приносили ей еду и интересовались, нужно ли ей что-нибудь для ее научных занятий, пока она ждала (томилась). Она попросила несколько увесистых книг по истории церкви и использовала их как подставки для ног во время медитации.

Она не произносила заклинаний. Это было бесполезно, в комнате, отделанной защитными метками и рунами. Она вынимала джодаховское зеркало лишь затем, чтобы ежевечерне переложить его под подушку. Она обдумывала, не произнести ли ей заклинание, чтобы удостовериться в том, что он жив, но решила этого не делать. Барл, наверное, установил здесь восемь способов отправиться на небеса для любых видов магии предсказаний.

Она решила их дождаться. Это было довольно легко, поскольку еда была лучше, чем в большинстве мест, где она бывала за последние три месяца, но если ожидание продлится еще немного, то чтобы не сойти с ума, ей придется начать читать эти церковные истории.

В итоге у них ушло три дня, чтобы до нее дошли руки. В дверь постучали, но это был не нерешительный стук рабов-прислужников, а уверенный, того, кто привык отдавать приказы.

– Входите, – сказала Сима, не отворачиваясь от окна. Оно выходило в основном на крыши и стены, и за то время, пока она была здесь, через него она не увидела ни одного человека.

Вошел Барл, назойливый, безразличный, и низкий.

– У меня хорошие известия, – сказал он, ведя себя так, словно новости были какими угодно, но только не хорошими. – Твое прошение принято Конклавом, подруга Мирейль. – Для большего эффекта он сделал паузу. – Да, вот еще что.

Сима повернулась и, глядя на умельца, подняла бровь.

– У нас здесь принята традиция поединков, – сказал Барл, – и чтобы завоевать место среди нас, тебе надо выжить в этом поединке. – Он предложил ей сверток. – Вот – церемониальная одежда. Я подожду снаружи.

Он ушел, а Сима покачала головой. Она задавала себе вопрос, неужели он стал испытывать неприязнь по отношению к ней за то же время, когда она начала питать отвращение к нему.

Она оделась. Барл передал ей сверток с длинным синим одеянием, подходящим под которым можно было скрыть всевозможное оружие. Она положила зеркало в карман прямо над грудью. Башмаки в восточном стиле с толстой подошвой, более тяжелые, чем те, к которым она привыкла, и маска в виде животного, похожая на львиную морду, раскрашенная синим лаком и державшаяся с помощью черных тесемок, привязанных к концам гривы. Она покачала головой, думая о глупости, и надела маску, затем вышла, чтобы представиться умельцу.

Барл провел ее вниз по бесчисленным ступеням к дубовой двери со стальными полосами. Он взял меч с ближайшего стеллажа и предложил ей. – Тебе это может понадобиться.

– Я так не думаю, – едва не засмеялась Сима. Почему она должна брать оружие на магический поединок? И, даже если она это сделает, почему она доверять их оружию?

Барл нахмурился еще сильнее и проводил ее в короткий коридор, закрыв за ней дверь. Она пожала плечами и медленно пошла вперед.

В дальнем конце коридора, за решеткой, слышались звуки, свидетельствовавшие о наличии большого количества людей. Коридор выходил в узкий стадион с сырым земляным полом. Когда она вошла, с трибун послышались аплодисменты.

Трибуны арены были заполнены. Они были до краев заполнены всевозможными магами в пышных нарядах. Там были черные, мерцающие одеяния, красные жилеты с зажигательными тенями, сверкающие белые платья и фигуры в зеленых доспехах. Многие тоже носили маски, хотя и более украшенные и менее практичные, чем у нее. Они поприветствовали ее выход, словно она была танцующим медведем, который выбрался на сцену.

С одной стороны арены сидел особенный павлин, одетый в черное, у него был золотой жилет. Барл подошел и сел рядом с ним. Это должен быть главный маг. Сима слышала, что в этом обществе есть только один глава.

Она бегло осмотрела толпу. Джодаха нигде не было видно, может быть его не пригласили на это «испытание».

Напротив нее, на противоположном конце арены появилась другая фигура, облаченная красную мантию, его маска была похожа на дракона.

Красный маг, подумала Сима. Превосходно. Она порылась в своем разуме в поисках всевозможных заклинаний, непробиваемых красными. Конечно, они говорили, что это – испытание, проверка ее способностей иметь дело с красной магией разрушения.

Павлин встал и поднял обе руки. – Пусть испытание начнется! – крикнул он, опуская их.

Дракон и лев начали закачивать в себя ману.

* * * * *

Наутро после встречи с Майрсилом в коридоре Джодах прочел расшифровку записи, и от чтения у него скрутило желудок. Естественно, что там были записаны все его слова, произнесенные во время подготовки эксперимента. Скарабей записал и всю вспышку раздражения Майрсила и его невнятные проклятия после того, как Джодах ушел из комнаты. После этого записалось нечто совсем иное.

«Строка черных букв: Ваш эксперимент прошел неудачно.»

Затем строка красных. Когда говорил Майрсил, его слова всегда записывались красными чернилами: «Мой эксперимент прошел неудачно.»

Следующая строка, снова черная: «Ну, это была первая попытка, а он относительно неопы...»

«Ему не удалось!» гласила красная запись. Затем, после паузы, «Он потерпел неудачу!»

Джодах продолжал читать.

«Я думал, что он у меня под контролем», было написано на одной из следующих красных строк.

«Мне больше не будет нужен Ит», гласила еще одна.

«Мальчишка откроет ворота в Темные Земли» – следующая строчка красного цвета.

«Тогда я предложу виновного в преступлении мальчика, произнесшего заклинание, в качестве жертвы», было написано четкими красными буквами на следующей строке. «Я в любом случае предложил бы его.»

Дальше все продолжалось в том же духе до конца третьей страницы. Последняя строка была напечатана черным шрифтом, может быть это были слова Барла, и гласила: «Вы многого добились и без хирургии, Мой Лорд Маг».

Что Майрсил ответил на эти слова?, задумался Джодах. Здесь у скарабея закончилась бумага. Что они обсуждали потом, когда закончилась запись? Решили ли они наказать его за ошибку? Потребовать, чтобы он все делал лучше? Или проверить его способности и верность. Майрсил хотел, чтобы он выучил несколько новых заклинаний для того, чтобы он смог участвовать в дуэли.

* * * * *

– Это способ улаживания споров, – объяснил Барл, – и сродни испытанию в том, что ты начинаешь сражаться как только входишь внутрь.

– Разве Лорд Верховный Маг не может сам урегулировать свои споры? – спросил Джодах и немедленно пожалел об этом. Он быстро добавил: – Я имел ввиду, не слишком ли самоуверенно с моей стороны участвовать вместо Лорда Верховного Мага?

Лицо Главного Умельца на мгновение напряглось, но сразу же расслабилось. – Нет. Недостаток пребывания главой и самым могущественным магом среди равных состоит в том, что никто не желает открыто спорить с тобой. На самом деле предпочтение отдают доверенным лицам. Ты встретишься с учеником другого могущественного мага, с которым Майрсил разошелся во мнениях.

– И что это за маг? – спросил Джодах. – Если, конечно, я могу поинтересоваться?

– Можешь, но этого не следует делать, – ответил Барл. – Это может повлиять на твою возможность сражаться, если ты будешь знать, что по положению ты стоишь ниже противника. Точно также, если ты сражаешься с более слабым противником, то можешь стать излишне самоуверенным.

Джодах был не согласен с этим утверждением, но не хотел спорить с точкой зрения Барла. Ему не удалось спросить Барла и о бывшем учителе Майрсила, и он не стал говорить о возможном решении проблемы заклинания ворот. Вся эта ситуация попахивала для Джодаха испытанием.

А Джодах ненавидел испытания.

В течение следующих трех дней Джодах не видел Майрсила и не получал поощряющих записок. Джодах не знал, как это следует толковать. Был ли Майрсил в нем уверен, или он знал о записывающем скарабее и записях, которые теперь были у Джодаха.

На мгновение Джодах испуганно задышал, но ему удалось благоразумно загнать страх вглубь. Если бы Майрсил или Барл знали, они бы не оставили там бумаги.

Часть Джодаха хотела верить в то, что Майрсил просто рассердился и привел в действие неразумную угрозу (хотя в расшифровке было мало сведений о том, правда это или нет). Если дело обстояло так, то это была лишь проверка его возможностей, и, когда она будет пройдена, он снова окажется в милости у Лорда Верховного Мага. Другая его часть хотела убежать от Майрсила, Конклава, Ита и всего остального и вернуться к самостоятельному выживанию в дикой местности.

Джодах ощущал себя в подвешенном состоянии между двумя этими вариантами и не мог решить. В данный момент он сделает так, как просил Майрсил, и уйдет отсюда.

Позже в тот день пришел Барл и отвел Джодаха к учителю, белому магу по имени Уод, который состоял в Конклаве практически с самого начала. Иногда Джодах встречал его за обедом, но древний, согбенный маг был сам по себе.

– Ты – новый щенок Майрсила, – сказал сморщенный старик. Его комнаты располагались высоко в одной из башен, и Джодах мог понять, почему он нечасто спускается к трапезе. На его лице застыло постоянно хмурое выражение. – Предполагается, что я научу тебя нескольким хитростям к твоему предстоящему поединку. Покажи мне, что ты знаешь.

Джодах сказал: – Я могу вызывать свет и огонь, могу делать целебные настойки…

– Я не говорил «расскажи», – сказал старый маг. – Покажи мне.

Джодах показал ему одно за другим свои заклинания, все, что знал. Уод, скрестив ноги, сидел скамеечке напротив него и ворчал.

– Неплохо, – сказал он. – Сам дошел до этого?

– Большей частью, – сказал Джодах. – У меня был учитель. Он мертв. Погиб от рук церкви.

– Профессиональный риск, – сказал старик. – Надеюсь, тебя не особенно интересует теория. Для теории у нас недостаточно времени. Он хочет результатов. Он всегда хочет. Ладно, вот первое заклинание, которое тебе надо выучить.

В тот день они сконцентрировались на защите, приводимой в действие белой маной, которая будет предохранять от воздействия заклинаний, основанных на синей, и круге защиты, который охранял пользовавшегося им от вреда, наносимого синей магией. Джодах спросил, в чем разница.

Уод выставил руку и быстро проговорил причины, загибая при этом пальцы. – Защита двигается вместе с тобой, а круг – нет. В круг надо продолжать закачивать ману, но он лучше защищает. Защита охраняет тебя даже от простого попадания синих заклинаний – они просто соскальзывают с тебя. И ты можешь наделять этой защитой других.

Уод прошел с ним все движения, Джодах кивал и запоминал. Послали за ланчем, затем – за обедом. Вечером за ним пришел Барл и проводил в его комнату.

– О чем вы разговаривали? – спросил умелец.

– Мы говорили о магии, – ответил Джодах. – А что?

Невысокий человек не ответил на вопрос, но заметил: – Поскольку ты пропустил обед, то тебе следует знать, что Лорд Верховный Маг объявил о предстоящем поединке. Другие маги очень заинтересовались этим. Некоторые, как я понял, заключили пари.

На следующее утро Уод работал с ним над защитами и кругами и показал Джодаху, как их можно распространить на другие цвета. Кроме того, он трудился над огненными заклинаниями Джодаха, который учился лучше их контролировать и накачивать в них больше маны. Горная мана не была сильной стороной Уода, но он знал достаточно, чтобы давать советы. Еще он показал Джодаху заклинание, с помощью которого можно уничтожить синее заклинание посредством природной мощи.

– Красную и синюю ману называют природной, – сказал Уод. – Красная происходит из гор и огня, синяя – из волн и воздуха. Они природные враги.

– Мой противник будет синим магом? – поинтересовался Джодах?

– Возможно, – сказал Уод. – Мне не говорили ни о чем конкретном.

– Друг Уод, – спросил Джодах, – кто же настолько разошелся во мнениях с Лордом Верховным Магом, что этот поединок стал необходимым?

– Никто не будет напрямую бросать вызов Майрсилу, – сказал старый маг, в его голосе слышалось любопытство. – Никто из живых.

– Мне говорили, что я буду сражаться, чтобы разрешить спор между Лордом Верховным Магом и кем-то еще, – сказал Джодах.

Старик хмыкнул и тихо произнес: – Да, значит то, что тебе сказали, и есть правда.

Джодах кивнул, а Барл снова встретил его в конце дня.

– О чем вы разговаривали? – спросил умелец.

– Мы говорили о магии, – ответил Джодах. – А что?

Барл не ответил на вопрос.

Утром третьего дня Джодах пробежался по разным заклинаниям. Ближе к полудню, он спросил: – Друг Уод, а вы здесь в плену?

Взгляд Уода на мгновение стал резким, затем он расслабился. – И да, и нет. Да, мне не позволяют уйти. Нет, потому что мне некуда идти. – Он махнул рукой в сторону своего кабинета. – Поэтому я остаюсь.

– А вы не интересовались, где предел Майр…, Лорда Верховного Мага? – Джодах постарался сделать так, чтобы вопрос звучал как можно более нейтрально.

Уод покачал головой. – Я отказался от этого давным-давно. Небезопасно интересоваться тем, что касается Лорда Верховного Мага. Прими этот бесплатный совет.

– До меня дошел слух, – сказал Джодах, – что-то о том, что Майрсил держит кого-то внизу, под замком…

– Откуда ты это услышал? – спросил старый маг, его лицо неожиданно ожило и стало злым.

Джодах сделал шаг назад. – Я думал, что это слух…

– Слух…, ага, – сказал Уод. – Можешь сказать Барлу, этому мальчику на побегушках у Майрсила, что так легко он меня не поймает. Другие попадались на эту уловку и неожиданно оказывались без заклинаний, или одевали ошейники слуг, или таинственно исчезали в ночи.

– Я не… – начал Джодах.

– Только без этих «Я не», – сказал Уод. – Я видел, что он каждый вечер заходит за тобой. Скажи другу Барлу, что я ничего ни о чем не знаю, а особенно о том, о чем мне не следует знать. А если ты не работаешь на Барла, – он сделал паузу, и его глаза снова смягчились, – тебе лучше перестать задавать подобные вопросы. Ясно?

Джодах кивнул, и они еще несколько раз прошлись по заклинаниям. Затем за ним зашел Барл.

Когда они спускались по ступеням, Джодах сказал: – Мы говорили о магии. – Барл лишь кивнул.

Джодах отдыхал в первой половине дня, собираясь с мыслями перед сражением. Нет, поединком. Это было похоже на то, через что он уже проходил.

Уод боялся. Один из старших магов Конклава скрывался в своей башне и определенно боялся. Боялся Барла. Боялся Майрсила. Боялся, потому что знал о сидящем под замком Ите и ничего не сделал по этому поводу.

Джодах принял решение. После поединка он попытается спастись. Охрана или нет, но впереди была опасность. То, о чем никто не говорил.

Что-то типа принесения Джодаха в жертву правителям Темных Земель.

После обеда Барл послал за ним слугу, и они спустились по знакомым ступеням. Слуга оставил ему церемониальный костюм, который Джодах надел. Это была яркая красная мантия, увенчанная гладкой маской, похожей на дракона.

Джодах впервые порадовался тому, что нет зеркала. Он, должно быть, смотрелся так же смешно, как ему казалось.

Появился Барл и сказал: – Все готово, друг Джодах.

Не будучи уверенным, что его будет хорошо слышно через драконью маску, Джодах кивнул.

У Барла было застывшее, практически неживое лицо.

– Наш Лорд Верховный Маг очень хорошо думает о тебе, друг Джодах. Он не хочет, чтобы ты считал, что на тебя так или иначе оказывается давление.

Никакого давления, подумал Джодах, неожиданно почувствовав себя в маске очень скованно.

– Но он хочет тебя предупредить, – продолжал Барл, – у твоего противника репутация человека, не стесняющегося в действиях. Твой противник даже убил в поединке более слабого мага. Лорд Верховный Маг хочет, чтобы ты знал об этом. Я хочу, чтобы ты знал об этом. Не жалей его. Сделай все возможное.

Все возможное, подумал Джодах, а часть его разума эхом отозвалась: «убил более слабого мага».

С этими словами Барл ушел, а в дальнем конце туннеля раздался рев сотни глоток.

Джодах пошел на звук и снова оказался на арене. На это раз трибуны были заполнены сотнями магов. Он узнал Друзиллу, Лукана, Сан-Ло и кое-кого еще. Не было признаков присутствия Шаннана и Уода. Барл спустился на несколько шагов и встал рядом с Майрсилом.

Напротив него стоял его противник в синем, надевший похожую на льва маску.

Может быть он чувствует себя настолько же по-дурацки, как и я, подумал Джодах. По крайней мере это был синий маг. Джодах опасался, что защита против синего была лишь уловкой, чтобы он был занят.

Лорд Верховный Маг Майрсил, Глава Конклава и Первый среди Равных, встал и поднял обе руки. – Пусть поединок начнется! – выкрикнул он, опуская руки вниз.

Дракон и лев начали закачивать в себя ману.

* * * * *

Джодах собирался быстро и резко употребить красную магию, которой он научился. Как утверждал Уод, красный и синий цвета являются врагами по своей природе, и он вытягивал воспоминания о горах вдали от Цитадели. Красная мана ненадолго замерцала в глубине его разума, затем была немедленно выброшена наружу через всю арену в его врага в виде пылающих кинжалов.

Его противник тоже был быстр, он поднял руки и сплел длинные пальцы. Огненные ножи испарились, не успев пролететь и половины расстояния. В толпе раздались свистки.

Джодах сделал два шага вперед, и ему показалось, что под ним вспучилась земля. Его желудок начал выворачиваться на изнанку, в горле поднялась желчь. Он не чувствовал себя настолько плохо с той ночи в Геде, последней, перед тем, как он вступил в армию. Как обычно, за это несла ответственность синяя магия.

Джодах упал на одно колено, заклинание словно бы усилилось, начав причинять ущерб его ушам и усилив давление на глаза. Он ощупью пробрался сквозь свое мысленное поместье и нашел заклинание, позволяющее перекрыть энергию, поддерживающую заклинание противника. Использовав лишь немного маны, он выбросил заклинание из головы, мысленно направив его обратно по тому каналу, по которому оно появилось. Раздалось тихое пыхтение, и синий маг слегка отшатнулся.

Джодах воспользовался паузой и ногой прочертил перед собой дугу, раскапывая мягкую темную землю и, одновременно с этим, вызывая одно из заклинаний Уода. Дуга замерцала белым, затем синим, затем равномерно засияла белым цветом и загорелась вокруг него.

Он вовремя закончил устанавливать защитный круг, поскольку его противник уже пошел в новую атаку. Что-то синее и жидкое ударилось о круг и упало брызгами, словно волны, разбившиеся о риф.

Нападение едва закончилось, а Джодах уже был наготове. Он снова попробовал использовать огонь, надеясь, что его противник будет истощен атакой. Несколько огненных кинжалов пронеслись по всей длине арены. Они попали его противнику прямо в грудь, пошатнув его.

Но противник не упал. Вместо этого пылающие кинжалы красной маны угодили в одеяние его оппонента и были отброшены обратно в пославшего. Джодах увернулся от одного, но второй попал ему в руку. Чертыхаясь от боли, он опустился на одно колено.

С трибуны раздалось еще больше свистков и гиканья. Там его собратья-маги, подумал Джодах, с которыми он каждый день ужинает. Теперь они смеются над ним. Он ощутил растущую в сердце злость, и вместе с ней росло понимание того, что голая злость не предоставит мощи для победы.

О его щит разбивалось больше синих вспышек. Его противник понимал, что не может пробиться сквозь его защитный круг. Затем Джодах сообразил, что противник собирается опустошить его воспоминания. Чем больше заклинаний Джодах произносит, тем быстрее он исчерпает свои воспоминания о земле. В итоге Джодах достигнет предела и окажется беззащитным.

Джодах медленно встал и осмотрел своего врага. Его противник явно думал, что Джодах обессилел, и разочарованно топнул ногой. Джодах вытянул красную ману из памяти, чтобы отправить в полет еще несколько огненных кинжалов. Выпустив их, он одновременно метнул шар света в лицо синему магу.

Только проделав оба этих действия, он понял, где раньше видел это легкое притоптывание. Легкое притоптывание, сопровождавшее вспышку гнева, направленную на Джодаха.

Джодах выругал себя за то, что не узнал ее, когда она произносила свое первое заклинание.

Но было уже слишком поздно. Его противник поднял руки для противодействия заклинанию света и не смог предотвратить попадания в него огненных кинжалов. Она вскрикнула и упала, на ее мантии появились темные пятна.

Толпа зааплодировала несомненной победе, но в этот момент Джодах был уже на полпути к своему упавшему противнику. Майрсил что-то крикнул, Барл – тоже, но Джодах не обратил на них никакого внимания.

Он сорвал львиную маску, под ней оказалось разбитое лицо Симы. У нее на лбу был след от сильного удара, из уголка рта сочилась кровь. Она попыталась что-то сказать, но у нее на губах запузырилась кровь.

Другие присутствовавшие маги начали скандировать имя Джодаха, но он был занят видом Симы. Его разум на мгновение опустел, и он оглянулся на Майрсила и Барла.

Барл был похож на каменную статую. Майрсил широко улыбался. Никто из них не сдвинулся со своего места.

Джодах отвернулся и потянулся вглубь своего разума. Там осталось совсем мало воспоминаний о земле, но он воспользовался этим остатком и раздул его, словно пламя, пытаясь сделать одно из снадобий матушки Доббс, естественно, без самого снадобья. Он взял сырую энергию и направил ее в тело Симы.

Сима дернулась, но пузырящееся кровотечение прекратилось. Еще мгновение, и она открыла глаза.

Джодах посмотрел назад и увидел, что Барл отвернулся и знаком показывает некоторым магам спуститься на арену. Майрсил больше не улыбался. Он поднимал волшебную палочку с самоцветом на конце, направляя ее на Джодаха и Симу.

В этот момент сотряслась вся арена, от этого собравшиеся попадали на колени. Раздались крики и вопли, и Майрсил так и не успел сделать то, что собирался. Сначала Джодах подумал, что именно Майрсил ответственен за все это, но Лорд Верховный Маг выглядел столь же сконфуженным, как и все остальные, он схватился за ограждение и начал кричать на Барла.

Земля содрогнулась еще раз, на этот раз все сопровождалось громом, и на них с потолка начали падать куски. Некоторые маги отреагировали на это своими заклинаниями, раскрыв их над собой, словно зонтики. Другие впали в панику, и третьи были затоптаны при попытке покинуть арену.

Джодах склонился над Симой. Ее глаза были широко открыты, а неровное дыхание казалось вполне ясным.

Сима сплюнула кровь и путано выговорила: – Это все из-за того, что ты попал сюда, Джодах из провинции Гива. Я пришла спасти тебя.

Глава 18

Битва при Конклаве

Война между священниками и магами, инквизицией и просвещением, в основном состояла из столкновений в небольших деревушках и огромных городах-государствах, но с небольших количеством участников с обеих сторон. Однако Битва при Конклаве была исключением из этого правила. Многие вспоминаю ее в качестве самой значительной победы церкви. В других текстах утверждают, что это стало началом заката мощи церкви. И, что достаточно интересно, обе стороны упоминают личность по имени Джодах как ключевого участника сражения.

Аркол, ученый из Аргива

– За этим скорее всего стоит Церковь Тала. Они даже выкрасили в белый цвет свои осадные машины, – выругался Майрсил, стоя на стене.

На покатом северном склоне холма, на котором стояла цитадель, где никого не должно было быть, стояла армия. Много лет назад Ит и Майрсил перепугали окрестные племена и города, и те должны были оставаться испуганными. До того момента, пока кто-то не пришел и не расшевелил их.

Кто-то, несомненно, так и сделал. На равнине собралось по крайней мере тысяча отрядов – пращников, копейщиков, щитников и мечников. Кавалерии не было, но они каким-то образом сумели притащить пять гигантских баллист и теперь использовали их для разрушения башен. Одна из баллист стреляла зажигательными снарядами, и одна из конюшен уже загорелась. Некоторые слуги уже начали организовывать цепочку с ведрами.

Что-то их расшевелило, подумал Майрсил. Может быть церковь?

Барл стоял рядом с ним. – У нас есть преимущество в виде внешних стен, мой Лорд Маг, но они сравнительно низки и строились не из расчета на организованную оборону.

– Я сомневаюсь, что это очень организованное нападение, – пренебрежительно заметил Майрсил.

– Тем не менее, если бы лабиринт был закончен…, – начал Барл, но Майрсил прервал его, бросив на него ледяной взгляд.

– Страх сдерживает лучше, чем камень, – сказал Лорд Верховный Маг. – Когда-то мы уже разгромили их, и чернь больше никогда не омрачит наши стены.

– Это не просто толпа, – заметил Барл. – Нашему взору предстала армия.

– Не думай о ней как об армии, – улыбаясь, произнес Майрсил. – Думай о них, как о большом количестве целей.

На горящие стрелы баллисты красные маги уже начали отвечать огненными шарами и молниями, а синие подняли сильный ветер. Зазубренные сорняки из развалившегося лабиринта выпустили длинные лианы, а из болот вылезли сгорбленные, уродливые создания. Таинственные стрелы прорезали в копейщиках широкую прореху, и показалось, что ряды дрогнули. Группа из пяти магов уже поднялась в воздух и кружила, собираясь отрезать им путь к отступлению.

На передней линии войска сплачивал огромный воин, одетый в белое. Нет, поправил себя Майрсил, этот воин был священником, точнее даже священнослужительницей. Казалось, что она сияла своим собственным светом на фоне угасающего солнца. Пока он смотрел, из-за крепостного вала Цитадели по дуге вылетела горящая стрела и угодила ей прямо в бок. Она не вздрогнула и не пошатнулась от попадания, а продолжила выкрикивать приказы.

Это была первая неожиданность. У некоторых нападавших была защитой от магии, они могли обладать и силой для произнесения заклинаний. Майрсил нахмурился.

Второй неожиданностью оказалось наличие лучников. Строй щитников разорвал свою защиту, из-за него появились лучники и, когда летевшие маги приблизились, выпустили залп стрел. Три мага из пяти упали вниз, а двое оставшихся в живых поспешно отступили назад к Цитадели. Со стороны осаждающих раздались крики. Майрсил нахмурился еще сильнее.

Тут пришло время для третьей неожиданности, когда вся армия издала клич и пошла приступом на стены.

– Безумие, – сказал Барл.

– Священное безумие, – сказал Майрсил, его хмурый взгляд стал злым.

Отряды тащили с собой лестницы и приставили их к северной стене по всей ее длине. Их было больше, чем могли сдержать сбитые с толку слуги и маги. Земля у подножия стен была усыпана телами горожан, но все больше их продолжало взбираться на стены.

Тем временем большой отряд, ведомый женщиной в белых одеждах, двигался к главным воротам, которые были обращены к горам. На них дождем сыпались всевозможные волшебные стрелы, огненные кинжалы и крепкие куски льда, но лишь для того, чтобы рассыпаться или погаснуть, так и не долетев до своих целей.

– Она дает защиту, – сказал Майрсил. – Барл, отправь вниз несколько отрядов… – Но Лорд Верховный Маг обнаружил, что говорит в пустоту, поскольку умелец уже ушел, чтобы присоединиться к сражавшимся.

Майрсил услышал за спиной гулкий звук и посмотрел вниз, чтобы увидеть, что главные ворота крепости погибли. Их не открыли, они исчезли целиком, унесенные прочь благодаря чудесам церкви. Отряды, сбившиеся в кучу вокруг светящейся фигуры в белом, хлынули через проем. Защитники были рассеяны их потоком, как солома, которую уносит сильный ветер.

Церковь пробила брешь в Конклаве Магов.

* * * * *

– Идти сможешь? – спросил Джодах. Он закачивал энергию равнин в свою рану и смотрел, как кровавая слеза его плоти затягивается.

Сима кивнула и сумела встать на ноги. – С тех пор, как мы виделись в последний раз, ты выучил кое-что новое.

Джодах кивнул. – Кое-что, чего предпочел бы не учить.

Сима сделала шаг, покачнулась, и прислонилась к Джодаху. Он пробормотал несколько слов и использовал ману из своих воспоминаний, после этого она выпрямилась.

– Спасибо, – сказала она.

– Не за что, – ответил он. Над ними снова раздался грохот. – Что это?

– Я об этом ничего не знаю, – сказала Сима, – но думаю, что нам следует пользоваться всеми предоставляющимися возможностями. Нам надо уходить, пока это возможно.

Сима сделала пару шагов к воротам, затем повернулась. – Ты идешь?

Джодах некоторое время смотрел на нее, затем покачал головой. – Раньше бы пошел. Теперь не могу. Мне надо кое-что сделать.

– Тебе надо спасаться, – сказала Сима. – Здесь не очень хорошие люди.

– Именно так, – ответил Джодах. – В подвале есть пленник. Мне кажется, что в этом и состоит причина, по которой меня сюда привели. Мне надо его освободить.

– Освободить его? – прошипела Сима. Он был практически уверен, что от ярости она начнет притопывать ногой. – Точно так же, как и тогда, с пленниками церкви?

– Да, – ответил Джодах.

– На этот раз я не собираюсь выигрывать, – сказала Сима.

Джодах на мгновение задумался, затем осторожно покачал головой.

– Тогда давай не будем терять времени на споры. Нам лучше пойти. – Над ними раздался топот бегущих людей и далекие крики. – Потому что мне не кажется, что дальше будет легче.

* * * * *

Церковные войска рассредоточились, как только прорвались через главные ворота, отряды рассыпались во всех направлениях.

Неожиданная атака прорвала оборону Конклава. Застигнутые врасплох и не имевшие возможности воспользоваться своими способностями маги были разбиты преданными, боящимися церкви горожанами. Некоторые волшебники бежали перед лицом нападения к немногочисленным лодкам на островной стороне цитадели. Те, кто сумел отреагировать достаточно быстро и обзавестись хоть какой-то защитой, смогли сначала остановить нападавших, а затем – уничтожить горожан. Стены были обожжены магической энергией, а пострадавшие во время сражения гобелены в главном зале уже начали тлеть.

Сестра Бетье, не нуждавшаяся в глазах, чтобы видеть зло в своих врагах, вела отряд по пышным коридорам. Когда ее войско прошло, она остановилась лишь для того, чтобы сорвать висящие на стенах картины и портреты и опрокинуть скульптуры.

В конце зала стоял одинокий человек с арбалетом. Несмотря на свой небольшой рост, он распространял вокруг себя ауру большого человека. Вид оружия заставил небольшой отряд немедленно остановиться и столпиться вокруг сестры.

Сестра принюхалась. – Я не чувствую в тебе никакой магии, – сказала она.

– Я ею не обладаю, – сказал невысокий.

– Тогда зови своих хозяев, – сказала Сестра Бетье, – и моли Тала о прощении.

– Я так не думаю, – ответил невысокий человек с арбалетом.

Сестра ухмыльнулась своим ртом с редкими зубами. – Ты один. Нас много. Ты сумеешь подстрелить лишь одного. – Она поняла тонкую руку, чтобы дать сигнал к атаке.

Арбалет очень быстро звякнул четыре раза. Средняя часть тела Сестры Бетье взорвалась фонтаном из плоти и крови.

Ее отряд верных последователей заколебался, глядя на разорванного надвое предводителя.

– Арбалет волшебный, – сказал коротышка, подняв его еще раз. – У-у!

Остатки отряда, пронзительно крича побежали в обратном направлении.

Барл опустил разряженный арбалет, который сделал его ученик, и подошел к туловищу сестры Бетье. Он пинком перевернул верхнюю половину и сорвал с нее маску. Под тканью виднелась сетка шрамов.

– Я мог подстрелить лишь одного из вас, – сказал Барл, – поэтому мне было чертовски необходимо подстрелить нужного.

* * * * *

Битва переросла в сотню маленьких сражений по всей Цитадели, своего рода миниатюрных вихрей, которые отступали и текли по залам. Здесь группа копейщиков пришпилила мага к стене копьем, они смеялись, накручивая его кишки на свои толстые копья. Другой отряд похожих копейщиков стоял, превратившись в камень, а похожая на клок тумана женщина-маг двигалась между ними, произвольно нанося молотом удары по ним и хихикая при этом. В одном из залов ковер был красным от крови магов и зеленым от неизвестного гноя. В другом отряд в страхе бежал от темного облака с адскими красными глазами.

Повсюду разгорался огонь – по соломенным крышам конюшен и гобеленам в главном зале.

Сима и Джодах пробирались сквозь хаос и видели следы войны. На ковре была кровь, следы пламени на стенах, изредка встречались мертвые или измененные тела. Вдали послышался звон сталкивающихся клинков, затем неожиданно, словно закрыли дверь, наступила тишина.

Джодах шел впереди, Сима следовала за ним, собираясь с силами.

Они целую вечность карабкались вверх, затем шли вниз по длинному коридору. Джодах остановился у маленькой деревянной двери в стене одного из коридоров.

– Здесь что-то есть? – поинтересовалась Сима.

– Ничего, что мне было бы надо, – решительно сказал Джодах и пошел дальше.

Они добрались до задней стены зала – тупикового алькова с витражом. Наступила ночь, но сквозь стекло пробивался свет от огней, горевших на парапете. Несколько панелей были выломаны, и что-то тяжелое пролетело через то место, где на стекле было изображено лицо Майрсила. Джодах начал ощупывать стену слева от окна.

– Потайная дверь? – спросила Сима.

– Где-то здесь, – ответил Джодах. Внезапно за стеной раздался щелчок, и дверь распахнулась внутрь.

За ней неясно вырисовывалось что-то высокое и сгорбившееся, одетое в черные лохмотья. Существо держало покрытый рунами клинок, горевший синим светом.

Сима шагнула вперед, готовая выпалить заклинание. Джодах поднял руку.

– Спокойно, – сказал он. – Это, я полагаю, друг.

Сима посмотрела на фигуру – высокая, сгорбленная, одетая в черное, ее лицо было загадкой. Пока она смотрела, существо развернулось и начало спускаться.

Джодах пошел вперед, но Сима опустила руку ему на плечо.

– Пока мы не пошли дальше, – сказала она, сунув руку в блузку, – мне кажется, что это твое. – Она вытащила зеркало.

Джодах неодобрительно посмотрел на зеркало. – Ты спасла его, а не меня, – наконец выговорил он. – Во время шторма.

Сима глубоко вздохнула и сказала: – Я знаю. Я думала, что ты сможешь справиться сам.

– Это потому, что … – Джодах возвысил голос, задавая вопрос.

– Потому что я знала, что ты достаточно способный, – проворчала Сима.

– И все?

– И то, что Воска хорошо учил тебя, – сказала Сима, – и у тебя потенциал больше, чем у любого из магов, которых я когда-либо встречала. Да, это следует рассматривать именно как комплимент! Что-нибудь еще?

– Еще одно, – спокойно сказал Джодах.

Сима вздохнула. – Существует больше одного способа произнесения заклинаний. И ты можешь дышать так, как тебе хочется! И ты вовсе не Болван! Ты сам по себе квалифицированный заклинатель, и мне следовало обходиться с тобой именно так. Вот почему я пришла за тобой. Вот почему ты встревожил меня, когда мы сражались на арене. Теперь доволен?

– Вполне доволен, – сказал Джодах, – ты из-за тебя я тоже тревожился. Хорошо, что ты сохранила зеркало.

– Хорошо для нас обоих, – сказала Сима. – Теперь пойдем.

Джодах стиснул зеркало, и они шагнули в темноту прохода.

* * * * *

Джодах и Сима странствовали по темноте за сверкающим мечом Оборванца. В какой-то момент они прошли через участок, где тянуло неприятным запахом, потом через другой, с вибрирующим полом. Через несколько минут Сима перестала понимать, насколько далеко они спустились или сколько им осталось до цели.

Затем они услышали крик. Продолжительный, нечеловеческий вопль, который c тем же ритмом, что был у машин, становился то выше, то ниже.

Они вошли в дверь и оказались на краю колодца. Над ним была подвешена сияющая клетка. Внутри кричала и дергалась во все стороны истощенная человеческая фигура. Сами прутья клетки горели удивительным сиянием, которое понималось по цепям и исчезало в темноте.

Фигура закричала и бросилась на прутья. Они вспыхнули, когда их коснулся человек, и его отбросило назад лишь для того, чтобы они вспыхнули еще раз, когда он стукнулся о прутья с другой стороны клетки. Фигура издавала нечеловеческие крики – не больше, чем причитания, когда прутья вокруг были разукрашены огнями.

Оборванец отошел в сторону.

– Это его ты хотел освободить? – задала вопрос Сима.

Джодах кивнул.

– Он не кажется достаточно …, – Сима постаралась подобрать правильное слово, – стабильным в данный момент.

– Он говорил, что долгие годы Майрсил вытягивал из него силу, – сказал Джодах. – Возможно, что расход увеличился из-за идущей наверху битвы.

– Может быть, – согласилась Сима, – но мне не кажется, что сейчас подходящий момент, чтобы выпустить его на свободу.

– Я не знаю более подходящего времени, – сказал Джодах. Он уселся возле края колодца.

– Как? – спросила Сима.

– Так же, как мы разорвали твои цепи, – сказал Джодах. – Путем прохождения бесконечно тонкого лезвия между швами прутьев.

– Он то и дело подскакивает. Ты справишься? – спросила Сима.

– Боюсь, что у меня нет выбора, – сказал Джодах.

Сима посмотрела в темноту колодца. – Тогда позволь мне помочь.

Она встала за ним и нажала кончиками пальцев ему на виски. Сделав это, она уловила запах свежескошенной пшеницы. Джодах же чувствовал запах моря и ощущал, как ее сила соединяется с его усилиями.

Вокруг одного из прутьев возникло небольшое сияние. На мгновение оно замерцало, затем набрало силу. Клетка стала меньше раскачиваться, когда раскаленная точка превратилась в линию и начала медленно двигаться по периметру клетки.

– Должно сработать, – пробормотала Сима. – Должно сработать.

Фигура в клетке закричала и ударилась о стенку, над которой трудился Джодах. Тот вздрогнул, качнулся назад, и натолкнулся на Симу. Она потеряла контакт с ним и почувствовала, как при этом утекают мана и воспоминания.

Фигура закричала и снова ударилась о клетку. Затем – в третий раз.

– Это не …, – начал Джодах, но после третьего удара клетка развалилась.

Она разрушилась, ее прутья попадали, словно содержимое перевернутого ящика со столовым серебром. Прутья обрели свободу, а верх и низ сложились вместе. Клетка вместе с содержимым стремительно скрылась в темноте внизу.

Кричащая фигура упала вместе со скрученными обломками. Она сразу же пропала из виду, но крики не стали тише.

– Нет, – сказал Джодах, когда крик превратился в далекое завывание. – Я не думал, что все так произойдет.

Затем снова раздался крик, сначала как слабое эхо, затем с каждым мгновением, с каждой секундой его громкость стала повышаться, пока не стала еще громче, чем была. На дне колодца появилось небольшое пятнышко света, оно росло и становилось горячее и ярче. Оно вспыхивало белым цветом солнечных лучей, огненным красным, хрустальным зеленым, и настолько интенсивным черным, что он, казалось, отбрасывал тени в окружавшей его темноте.

Неожиданно оно поравнялось с ними. Это было огненный шар с человеческим лицом. Лицом фигуры в клетке. Он парил над бездной, его лицо искажалось в безумной пародии на людское.

Сима начала говорить: – Это не …

– Вероломные Маги! Умрите за свои грехи! – закричала фигура, и из непрерывно изменявшегося шара магический энергии высунулась длинная, почти скелетообразная рука.

К ним со своего сторожевого поста нетвердой походкой двинулся Оборванец и встал между парой магов и пылающей фигурой. Его меч был поднят, чтобы отразить удар.

Магическая стрела Ита ударила Оборванца и прошла сквозь него, все его суставы засветились и заискрились. Покрытый рунами меч начал плавиться от энергии, Оборванец содрогнулся, затем осел, и, в конце концов, свалился на пол. Сима подошла к нему, но Джодах лишь смотрел, как изменившаяся фигура Ита поднималась все выше, безумно смеясь и выкрикивая угрозы.

Пылающие очертания исчезли, когда она стукнулась о потолок, сверху послышался раскат грома, сопровождаемый падающими кусками потолка. Большая часть осколков падала в центральный колодец, и Джодах не слышал, чтобы они ударились о дно.

Джодах повернулся и посмотрел на Симу. Она стояла на коленях возле упавшего Оборванца. В уголках ее глаз собралась влага, и Джодах впервые за все время их знакомства увидел, что она казалась смущенной и неуверенной. Оборванец лежал свернувшись, обе его ноги и рука были оторваны от тела.

– Он мертв, – сказала она. – Он спас наши жизни и погиб.

Джодах кивнул.

– Перед смертью он что-то сказал, – добавила она.

Джодах посмотрел на нее, моргая. Оборванец раньше никогда не говорил. В конце концов он выдавил: – Что он сказал?

– Спасите Ита, – с трудом выговорила Сима. – Он сказал «Спасите Ита». – Она покачала головой. – Ит убил его, а он сказал … – Пока она говорила, ее голос пресекся.

Джодах схватил ее за плечо и потянул ее прочь от лежащего тела с оплавленным мечом. Он повел ее обратно к потайному проходу, а за их спинами рушился потолок.

Глава 19

Лорд Верховный Маг

Тьма была временем, полным безумцев, как в рядах церкви, так и со среди магов. Однако разве признание безумия не является единственным разумным решением в безумном мире?

Аркол, ученый из Аргива

Среди пылающего разрушения, в который превратился обеденный зал, Примата Делфайн нашла своего самого заклятого врага – Лорда Верховного Мага Конклава. Или, что правильнее, он нашел ее.

Войска церкви были рассеяны по всей Цитадели, и она совершенно не представляла, как у них дела или даже остались ли они в живых. Истина состояла в том, что большая часть комплекса зданий была в огне, а каждый мертвый маг обошелся как минимум в сотню солдат.

Она подумала о том, насколько горд за нее будет Лорд Защитник, когда она представит свой отчет. Хотя она не нашла никого из своих первоначально намеченных жертв, она оставила за собой достаточно трупов и разрушила достаточно магических сокровищ, чтобы порадовать любое официальное лицо церкви.

За ее спиной у дверей раздался шум, и она повернулся, чтобы столкнуться с Майрсилом лицом к лицу. Она сразу узнала его по изысканно украшенным, декадентским портретам, которые ее воины срывали со стен. Это был владелец дома.

Он носил черное, лишь его жилет был золотым, и держал в руках волшебную палочку с рукоятью как у сабли и красным кончиком. Его лицо было испачкано копотью, а из уха на воротник стекала кровь.

– Главный колдун, как я полагаю, – сказала примата.

– Ты это сделала, – прошипел он.

– Нет, – решительно ответила примата. – Это сделал ты. Следуя своими адскими путями. Вмешиваясь в дела, слишком сложные, чтобы смертные могли их постичь. Причиняя вред природным силам мира. Ты был оценен, и теперь тебя ждет суд. Твое уничтожение – это твоя вина. Я не более, чем инструмент этого наказания.

Майрсил разозлился и пробормотал заклинание. Примата закрыла глаза, и оно безвредно разлетелось брызгами от ее защиты. Магическая энергия была ослаблена до пятнышек света.

– Я непробиваема для твоего колдовства благодаря мудрости Тала. Если ты сейчас сдашься, то получишь благословение, и твоя душа будет спасена перед тем, как ты отправишься на костер.

Майрсил выругался и выпустил новое заклинание. По ее защите заплясали красные огоньки, но она осталась невредимой.

– Ты ничего не сможешь сделать. Некоторое время ты сможешь сражаться, пока не истощишь себя, и тогда мои верные войска найдут тебя и убьют. Точно так же, как они найдут и убьют всех, кто использует магию.

Майрсил сдерживался, было видно, что он пытается обуздать свою вспыльчивость. – Почему ты это сделала? Почему сейчас?

Примата неприятно улыбнулась. – Я делаю это потому, что я охочусь на волшебников и нашла их гнездо. Я делаю это потому, что Книга Тала гласит, что мы не должны оставлять колдунов в живых. Я делаю это потому, что магия есть зло, а зло во всех формах должно быть искоренено. Я не позволю себе отдыхать до тех пор, пока каждый колдун не будет мертв.

– Даже те, кто принадлежит к вашей церкви? – спросил Майрсил, уходя от двери по кругу. Он больше не произносил заклинаний, а просто сжимал свою волшебную палочку так сильно, что побелели костяшки на пальцах. – Даже те, что служит рядом с тобой, произносят те же слова и поют те же гимны, что и ты?

– Ты пытаешься поколебать мою веру, – спокойно произнесла Примата Делфайн. – Зло пытается это сделать. Я знаю, что среди верующих могут скрываться маги. Они обязательно будут выкорчеваны и преданы огню. В этом я не сомневаюсь.

– А ты будешь среди тех, кто будет предан огню, священнослужительница? – прошипел Майрсил. Еще одна цветная вспышка, на этот раз черная, словно безлунная ночь, кристаллизировалась на ее защите и осыпалась, оставив ее неповрежденной.

– Я буду держать этот факел, – сказала примата. – Единственным моим желанием является желание искать магию, искать зло во благо церкви.

Майрсил засмеялся неприятным, издевательским смехом. – Ты до сих пор не понимаешь? Ты – одна из нас! Ты точно также пользуешься заклинаниями, как и мы, «злые маги»!

– Ты пытаешься поколебать мою веру, – повторила примата Делфайн. – Зло пытается это сделать.

– Ты не осознаешь этого! – простонал Майрсил. – Ты окружаешь все религиозными догмами и ритуалами, но не понимаешь элементарной вещи! Ты пользуешься магией точно так же, как и мы! Все твои чудеса и таинства! Магия!

Примата проигнорировала Лорда Верховного Мага. Вместо этого она подняла руки и нараспев произнесла: – Омытые благословенным светом, язычники посмотрели на испорченность своих душ и впали в отчаяние! – Все ее тело словно бы начало светиться своим собственным светом, он наполнил комнату, поглощая все на своем пути.

Когда он рассеялся, Лорд Майрсил продолжал стоять внутри и улыбался. – У меня тоже есть своя защита, твое святейшество. А тебе следовало бы спросить себя, как такая защита может быть эффективной против твоих «чудес», если они по своей природе не являются магическими.

– И я возьму меч против язычников и неверующих, и мой клинок будет гореть огнем праведности. – Примата нараспев процитировала книгу Тала, и в ее левой руке возник пылающий меч. Она рванулась к магу.

– И о чем ты думала, – сказал Майрсил, поднимая волшебную палочку с сабельной ручкой в шуточном салюте. – Когда ты это делала, когда вызывала это «чудо», то думала о каком-то далеком храме? Может быть именно в нем ты была посвящена именно в это чудо веры?

Примата сделала выпад со скоростью, совершенно не соответствовавшей ее размерам. Майрсил отбил пылающий клинок своей короткой волшебной палочкой. Когда он это сделал, сияние меча священнослужительницы слегка померкло.

– Подействовало на нервы, а? – сказал Майрсил, отскакивая от приматы. – Ты думаешь о месте. Том месте, где тебя научили поклоняться этому мечу. Может быть это была какая-то святыня? Предположим, некое священное место, возвышающееся над широкой долиной? Где-нибудь в горах? Именно об этом ты думаешь?

Примата ничего не сказала, нанеся резкий удар мечом. Ее клинок был длиннее, но Майрсил снова аккуратно отвел ее атаку и отпрыгнул назад. Теперь он широко улыбался.

– Не оставлять колдунов в живых! – крикнула она и снова сделала выпад.

Лорд Верховный Маг отбил ее удар в сторону и сделал шаг вперед. Он сам пошел в атаку и ткнул своей волшебной палочкой, у которой засветился кончик, примате в ребра.

Бок приматы взорвался от боли, она отшатнулась назад.

– Ты не фехтовальщица, – сказал Майрсил. – Да и не настоящая волшебница. Возможность произносить заклинания не является магией. Ею является возможность их понимать.

– Тал дарует мне мудрость, – задыхаясь, выговорила примата.

– Примата, позволь и мне одарить тебя мудростью, – сказал Майрсил. – Когда ты взываешь к чудесам, ты думаешь о конкретном месте. Ты представляешь себе цветной свет или знакомый запах, возможно, что, вызывая их к жизни, ты чувствуешь тепло. Это – не мудрость Тала. Это мана, магическая энергия. И ты используешь ее так же, как и большинство из нас.

Примата не ответила, лишь сделала выпад, пытаясь развернуть свой клинок для новой атаки, но Майрсил оказался слишком быстр для нее. Он снова сделал шаг вперед под ее удар, на этот раз нанеся удар своей увенчанной красным кристаллом волшебной палочкой. Она снова почувствовала резкую боль в бедре и закричала.

– Непростительно именно это, – произнес Майрсил. – Ты плохо используешь ману. Настоящий маг уже несколько минут назад понял бы, что я делаю с помощью этой волшебной палочки. Позволь мне даровать тебе и эту мудрость. Я сдираю с тебя магию, оттягиваю от тебя твои же чудеса. С каждой атакой ты теряешь все больше сил.

Примата Делфайн остановилась и выговорила: – Ты хитер, колдун. Ты привел меня в замешательство и с его помощью ослабил меня. Ты пытаешься поколебать мою веру. Зло пытается это сделать.

– Поколебать свою веру, – сказал Майрсил, по-волчьи оскалясь. Он сделал шаг вперед, и примата против своей воли отступила. – Твои круги и защиты перестали действовать, Священнослужительница. Ты поняла, что должна верить в магию, чтобы они продолжали работать, но ты не можешь в нее поверить, не так ли?

Примата глянула на дверь за спиной у Лорда Верховного Мага. – Мои войска …, – начала она.

– Пока мы с тобой разговариваем, твои войска выслеживаются и уничтожаются, – ответил Майрсил. – Теми, кто не убежал из этого места. Благодаря неожиданности и счастливой случайности ты прошла очень далеко. Мы не ожидали ни нападения, ни того, что вы сможете попасть внутрь Цитадели. Но теперь сюрпризы у тебя кончились, а все твои войска или мертвы, или умирают, или бегут. Ты последуешь за ними.

Он рванулся вперед, а примата снова отступила. Но она делала это слишком медленно, и ее живот взорвался от внезапной боли. Ее пылающий меч зашипел и погас.

– Теперь я должен признаться, священнослужительница, что я играл с тобой, – сказал Майрсил, его широкая улыбка была похожа на волчий оскал. – Я лишил тебя доступа к твоим воспоминаниям и отнял все твои чудесные заклинания. Но теперь я должен с этим покончить.

Он сделал шаг вперед и нанес своей волшебной палочкой с рукояткой как у сабли сильный удар снизу вверх. Другую руку Майрсил прижал у ее груди, а затем отступил, чтобы полюбоваться своей работой.

Примата Делфайн взглянула вниз и увидела, что в ее груди, прямо над сердцем, торчит кинжал с широким лезвием.

– Старые способы, – сказал Майрсил, – часто оказываются самыми лучшими.

Примата Делфайн попыталась выговорить проклятие, но смогла издать лишь слабый хрип, и упала на пол обеденного зала.

Майрсил пнул труп ногой. – Ты ненавидела волшебников. Ты никогда не спрашивала, почему я ненавижу церковь. Я скажу тебе: вы узколобы и догматичны. И, что хуже всего, вы – дилетанты.

Он взглянул на ее лежащее тело, вытекшая из нее кровь образовала большую лужу. – И пусть Темные Земли проклянут меня, ты будешь смертью всех нас.

В этот момент под ногами Майрсила содрогнулась земля, затем погасли огни.

* * * * *

Восхождение по тайным тропам, казалось, длилось целую вечностью. Пока они двигались вверх, Сима сообразила, что что-то пропало. Исчез бренчащий шум, словно кто-то или что-то выключил скрытые механизмы.

Они зажгли свой магический свет, белый и синий, когда вышли из потайного прохода в темноту главного зала. Сквозь остатки витража снаружи мерцали огни.

Джодах остановился, и Сима едва не влетела в него. – Здесь темно, – сказал он.

– Это неожиданность? – спросила Сима.

Джодах кивнул. – Обычно здесь горят огни.

Сима посмотрела по сторонам и произнесла: – А я удивлялась, что же управляло огнями все предыдущие годы.

Джодах снова кивнул, и они пошли по коридору.

– А ты думал о том, что с ним делать? – спросила она.

Джодах ответил: – Нет. Есть идеи?

– Нет ли способа поймать его в ловушку?

Джодах покачал головой. – Так же, как раньше? Нет, я так не думаю.

– Что имел ввиду Оборванец, говоря «спасите его»?

Джодах пожал плечами. – Спасти его от Майрсила? От церкви?

– Или спасти его от себя? – спросила Сима.

Многочисленные костры на территории Цитадели освещали коридор, в воздухе висел запах дыма. Кроме него, ощущались и другие запахи. Магии и страха.

– Кабинет Майрсила, – сказал Джодах. – Если мы будем думать слишком долго, то Ит попытается найти Майрсила. Кабинет на два этажа ниже нас, за обеденным залом. Спустимся по главной лестнице.

Они дошли до верхней площадки лестницы, когда услышали звук спускаемого с предохранителя арбалета. Точнее его сняли с четырех предохранителей сразу.

Из тени вышел невысокий человек с изысканно украшенным арбалетом в руках. Среди мерцающих теней он казался больше, чем на самом деле.

– Друг Барл, – сказал Джодах. – Ита освободили.

– И кто же это сделал, друг Джодах? – поинтересовался Барл, прицелившись в точку между Симой и Джодахом. – Не могли ли это сделать те шпионы, что просочились в конклав?

– Друг Барл, – начал Джодах. – Все не так…

– Все именно так, – сурово произнес Барл. – В отличие от Лорда Верховного Мага, меня не так легко ввести в заблуждение. Я видел, как ты стараешься попасть сюда со своими невинными манерами и детским любопытством. Должен признать, что ты меня одурачил. Я видел, как ты стараешься завоевать благосклонность Лорда Верховного Мага. В тот момент я думал – зачем? Теперь я знаю ответ. Его мне подтвердила – арбалет на долю дюйма сдвинулся в сторону Симы – она. По всей вероятности именно ты привела сюда церковь, не так ли? Ты все что угодно, лишь бы твой Город Теней остался самой могущественной общиной магов на земле. Чтобы продолжать держать магию за шею.

– Ты не предоставил мне ни единого шанса, – без всякого выражения произнесла Сима, но ее глаза горели злобой.

– Я предоставил тебе половину шанса, и ты им воспользовалась, – сказал Барл. – Посмотри, что ты сделала с домом моего господина!

– Ты не сможешь убить нас обоих одним выстрелом, – сказал Джодах.

Барл самодовольно улыбнулся. – Значит мне надо будет правильно выбрать жертву, не так ли?

Сима ткнула Джодаха локтем и сказала: – Иди. Я с ним разберусь.

Джодах сказал: – Ты не …

Сима повторила, уже резче: – Иди. Спаси Ита.

Джодах кивнул и помчался вниз по лестнице. Одновременно с этим Сима сделала шаг к Джодаху, и арбалет качнулся в ее сторону.

– Неразумный поступок, – сказал Барл. – Осталась одна цель.

Сима кивнула и поняла руку, высвобождая воспоминания о ее родных островах. Энергия двигалась по всей длине арбалета. Одной мыслью, даже не сделав движение рукой, Сима разобрала его.

Барл спустил курок, но было слишком поздно – механизм выпал у него из рук и, ударившись об пол, разлетелся на куски.

Теперь Сима подняла обе руки, на кончиках ее пальцев заплясали огоньки синего пламени. – Я надеюсь, что у тебя есть запасной план, изготовитель машин, – сказала она. – В твоих интересах, чтобы он у тебя был.

* * * * *

Джодах спускался по ступеням, выставив вперед руку с горевшим мягким огнем из белой маны. Он видел, что в обеденном зале мерцают огни, и задал себе вопрос, неужели несколько магов уже восстановили энергию.

Вместо этого он обнаружил Лорда Верховного Мага, греющего руки над горящим телом человека. Труп было невозможно узнать, ясно было лишь, что это, скорее всего, была женщина, при этом очень большая.

– Поражает то количество тепла, которое можно получить от этого, – сказал Майрсил с неприятной улыбкой на губах, но его голос оставался радостным. – Должно быть все толстяки хранят то, что запасли за годы.

Это был тот же дружеский тон, каким Лорд Верховный Маг разговаривал в библиотеке при их первой встрече. Это маска, подумал Джодах, улыбающаяся маска, которую Майрсил мог одевать и снимать по желанию.

– Майрсил, – сказал Джодах. – Ит…

– Свободен? – прервал его Майрсил. – Освобожден? Неистовствует в Цитадели, убивая всех на своем пути?

– Свободен, – просто сказал Джодах.

– Полагаю, что ты приложил к этому руку? – спросил Майрсил.

Джодах произнес только: – Он сходил с ума.

– Он всегда был безумен, – решительно сказал Майрсил. – С самого начала. Безумен, когда вообще впервые пришел на это место. Я просто правильно использовал его безумие и силу. – Он снова потер руки. – Но теперь все закончено, да?

Джодах открыл было рот, чтобы поспорить, но Майрсил внимательным взглядом заставил его замолчать. – Кто тебя послал? – спросил Лорд Верховный Маг. – Церковь?

Джодах покачал головой, и Майрсил продолжил: – Признаю, что я на мгновение подумал об этом, когда началось первое нападение. Один гость – случайность, два – совпадение, три – правило, или что-то в этом роде. Но тебе следует знать, что церковь потерпела неудачу. Да, они убили некоторое количество магов. Слабых и самых глупых. Но в результате стало ясно, что церковь ничего не может с нами сделать. Мы всегда будем здесь. Мы можем перебить их, – он посмотрел на горящее тело, – или подождать, пока они замерзнут вместе с остальной забытой богами землей.

Джодах сказал: – Вы построили это все благодаря мощи Ита. Вы забирали у него магию и пользовались ею.

Майрсил посмотрел на него и проницательно покачал головой. – Поэтому ты освободил его? Потому что я был несправедлив к нему в течение долгих пятнадцати лет? И что было бы, если бы он просто отдал мне то, что я хотел, и я стал бы бессмертным? А тебе что за дело? Зачем разбрасываться такой многообещающей карьерой ради безумца?

– Вы пытались сделать так, чтобы я убил Симу, – сказал Джодах.

– Ошибка, – широко улыбнулся Майрсил. – Идея принадлежала Барлу.

– Вы собирались убить меня, – засомневался Джодах.

– Слух, – ответил Майрсил, улыбка померкла лишь самую малость.

– Вы намеревались принести меня в жертву Правителям Темных Земель, – откровенно сказал Джодах.

Уголок майрсилового глаза едва заметно дернулся. Он слегка кивнул.

– Ага, – наконец произнес он. – Ага. Из всего сказанного я могу сделать вывод, что ты в будущем не собираешься мне помогать. – Он сунул руку в жилет. Когда рука появилась снова, в ней была зажата волшебная палочка с рукояткой как у сабли и драгоценным камнем на конце.

Джодах открыл рот, но не знал, что сказать. Майрсил сделал шаг к нему, но в этот момент земля под ними встала на дыбы. Все выглядело так, словно всю Цитадель подняли на три фута и бросили обратно.

– Он идет, – сказал Майрсил, его голос был не громче шепота. Улыбка исчезла, ее место занял встревоженный, испуганный взгляд.

Стена обеденного зала начала дымиться, затем треснула, и полностью разлетелась, как айсберг, отрывающийся от ледника. Сквозь проем шагнула злая, ярко светящаяся фигура.

Прибыл Ит.

Джодах ожидал, что Майрсил нападет на своего бывшего наставника и вытащил из кармана зеркало, надеясь защититься от шальных волшебных стрел.

Вместо этого Майрсил опустился на колено и сказал: – Наставник! Вы живы!

Сияющая фигура проворчала что-то невнятное и занесла над Лордом Верховным Магом пылающую руку.

Майрсил продолжал так, словно ничего не происходило. – Мы думали, что вы умерли! Я лишь недавно узнал, что Барл работал на церковь и планировал всех нас убить или заключить в плен. Спасибо вам за наше спасение!

Сияющая фигура заколебалась. Пылающая смерть никак не наставала.

Майрсил быстро добавил: – Вас запутали. Против вас использовали иллюзии. Успокойтесь, и мы сможем это обсудить.

Сияющая фигура Ита заколебалась, и из его ладони вырвалось пламя. Майрсил был залит огнем, но он словно волна омыл его, и оставил невредимым.

– Давайте же, Наставник, – спокойно сказал Майрсил, – вы же знаете, что я защищен против любой атаки, которую вы сможете предпринять. Первое правило магического искусства состоит в том, чтобы защищать себя от лучших. Вы сами меня этому научили. Теперь поверьте в то, что я сейчас скажу…

Послышалось новое рычание, волна синей энергии влетела из вытянутой руки Ита и затрещала вокруг Лорда Верховного Мага.

– Ничего, выпущенное из ваших рук, не может причинить мне вред, – сказал Майрсил, когда вокруг него все стихло. – Подумайте, Наставник. Пожалуйста, подумайте. Вы болели. Вас ранила церковь. Я лишь только что это выяснил! Вы болели! Верьте мне, Наставник. Верьте мне!

Ит заколебался, гигантская фигура выглядела озадаченной. Джодах заметил, что Майрсил крепко сжимал волшебную палочку с драгоценным камнем и наклонился к бывшему Главе Конклава.

Джодах вновь обрел дар речи и закричал: – Ложь! Он лжет вам!

Ит повернулся к Джодаху, словно впервые его заметил. В глазах сияющей фигуры промелькнул тусклый знак узнавания, но снова исчез за пеленой безумия.

Дракон. Ит напомнил Джодаху огромного дракона, целиком созданного из маны и силы. При этом дракон совершенно не имел представления, как направлять эту силу.

– Это один из них! – крикнул Майрсил. – Это один из церковных магов! Вы можете почувствовать в нем белую ману!

Сияющая фигура подняла руку в сторону Джодаха, в его простертой ладони заплескалась энергия.

Джодах крикнул: – Стойте! – и попытался втянуть в свой разум воспоминания о земле. Но они пропали, оставив за собой лишь несколько фрагментов гор.

– Он один из тех, кто лишил вас свободы! – пронзительно визжал Майрсил. – Он должен быть наказан!

Фигура Ита заревела, из его руки широкой рекой полились волны сине-красного пламени.

Джодах закричал и закрыл лицо руками, схватив зеркало как защитный талисман, на этот раз он старался уловить им силу магического удара. Он подумал о своей злости на Майрсила и жалости к Иту.

Пламя отразилось от зеркала и словно огненная змея прошлось по комнате. Змея пятилась и в конце концов попала в Лорда Верховного Мага. Он закричал, когда пламя перекатилось через него, поджигая сначала одежду, затем волосы, а потом – его плоть.

Джодах сразу сообразил, что же произошло. Майрсил, как он сам говорил, был защищен от атак Ита, но не от Джодаха, а нападение, в конечном счете, пришло от зеркала Джодаха.

Майрсил кричал и пытался погасить пламя, затем он побежал из комнаты, огонь тянулся за ним, словно хвост кометы. Он продолжал кричать, пробегая через главный зал, но Джодах не мог себе позволить переживать по его поводу.

Ит помешался. Этот помешанный был как буйным, так и безумным. Никто не мог справиться с ним, когда безумный маг наносил удар.

Ит шагнул вперед, с каждый широким шагом он становился все больше. По его жилам тек таинственный огонь, его невидящие глаза были адского желтого цвета.

Джодах стоял у него на пути. Он снова держал зеркало, на этот раз не в качестве защитного талисмана, а пытаясь отразить огонь обратно в Ита.

Ит возвышался над ним, по его плоти плясали дуги магической энергии. Он был крупным, его переполняла энергия, которую он отбирал у Цитадели и ее защитных заклинаний.

Джодах стоял у него на пути.

Ит сверху вниз посмотрел на вцепившегося в зеркало молодого человека. В желтых глазах начало проявляться узнавание, они слегка потускнели. Затем еще немного, и тут Джодах сообразил, что Ит не смотрит на него. Он уставился в зеркало.

– Посмотрите туда, – сказал, почти прошептал, Джодах. – Посмотрите на то, кем вы стали. На то, во что они вас превратили.

Прошло долгое время, и Джодах понял, что Ит начал глубоко дышать, почти плакать. Желтые свет исчезал, а сам он медленно уменьшался, возвращаясь к нормальному размеру. Неровные линии энергии втянулись в него, превратившись обычное сияние.

Ит медленно и болезненно снова становился человеком.

В конце концов Ит поднес к лицу худую руку и произнес: – Мне никогда не шли борода. – При этих словах его голос дрогнул, и он потер кожу. – Это пройдет.

– Лорд Ит? – спросил Джодах из-за зеркала, – с вами все в порядке?

Ит поднял глаза и словно впервые увидел державшего зеркало молодого человека. Последовал кивок узнавания, и Ит сказал: – Нет. Со мной не все в порядке. Так будет еще некоторое время. Но я приду в себя и покину состояние безумия. Границы Темных Земель. И мне нужно многое сделать.

Вдалеке что-то упало. Это могла быть башня или часть стены. Чем бы это ни было, ему потребовалось долгое время, чтобы упасть, по звуку оно напоминало лавину, вдалеке сошедшую с гор.

– Нам надо выбираться отсюда, – сказал Джодах.

– Мне нужно закончить дела, – сказал Ит.

– Нам надо идти, – сказал Джодах.

– Тогда иди, – сказал Ит, и в глубине его глаз мелькнула желтая вспышка. – Ты вернул мне рассудок, юноша. Я не собираюсь безрассудно тратить подобный дар. Но мне бы не хотелось заплатить за него твоей жизнью. Я переживу это, и хочу, чтобы тебе это тоже удалось. Теперь иди!

– Нам надо…

– Иди! – проревел Ит, и Джодах обнаружил, что бежит вопреки собственному желанию. На него действует заклинание, сообразил он, но его ноги не могли остановиться.

Он уже выбежал в зал и торопился к передним воротам. Возникла синяя вспышка, и рядом с ним оказалась Сима, не прекращавшая бежать. У нее на лице застыло безумное, испуганное выражение, и Джодах знал, что она тоже находится под действием заклинания Ита.

Главный зал был захвачен огнем, древние гобелены сгорали в тянущемся вверх пламени. Портреты горели от центра к краям, оставляя лишь пепел на месте красок. От горячего пепла дымились ковры, а оставшиеся светильники один за другим взрывались от жара.

Они были уже у ворот, но их самих не было, потому что они были уничтожены церковью. Они побежали за ворота в сторону разрушенного лабиринта. Нет, не разрушенного, подумал Джодах, а просто незаконченного. Он перескочил через несколько низких стенок, Сима бежала за ним по пятам.

Сзади раздался взрыв, и Джодах почувствовал, как ему на спину опустилась теплая рука. Он не смог перепрыгнуть через очередную стенку и упал вниз головой у ее подножия.

Земля слишком быстро неслась ему навстречу, затем наступила темнота.

Глава 20

Опустошение и созидание

Однажды ко мне пришел ученик и сказал: – О, в те древние времена жить было лучше, чем сейчас. – Я поинтересовался у него почему, и он ответил, что то время было лучше нынешнего, потому что любой мог написать о настоящем приключении и ощутить возбуждение от настоящих испытаний. Я засмеялся и сказал ему, что если бы он действительно жил в те времена, у него было бы так много приключений и испытаний, что не было бы ни желания, ни времени писать. Он был бы слишком занят, стараясь выжить.

Аркол, ученый из Аргива

– Ты в порядке? – раздался голос словно из глубокого колодца.

Джодах повернулся на голос. Голос был далеким и безликим, но присутствовал. Он ощутил, что двигается к нему.

– Ты в порядке? – повторил голос, на этот раз яснее. Джодах узнавал его, но не мог понять откуда.

– Ты в порядке? – повторил голос в третий раз, и Джодах узнал его. Однажды он тем же тоном спросил: – Ты будешь остатки ветчины?

– Отлично, Шаннан, – ответил Джодах, открывая глаза. – Отлично.

Многочисленные Шаннаны (Шанни?) танцевали у него перед глазами, затем они объединились в одного мага. С избыточным весом, плохо одетого, с испачканными светлыми волосами. Лицо было покрыто сажей и глиной, но в остальном он был точно таким же, как в последний раз, когда Джодах его видел.

– Ты в порядке? – спросил Шаннан, и Джодах поднял вверх руку, потому что больше ничего не могло остановить мага от произнесения одной и той же фразы снова и снова.

Джодах моргнул, и остальной мир поплыл у него перед глазами. Цитадель обрушилась, ее прекрасные башни и стены превратились в обломки, лавина уничтоженных зданий сползла по склону горы. Кое-где внутри все еще горел огонь, и в дюжине мест вверх поднимались толстые струи дыма.

Были и выжившие. Сима. Некоторые слуги. Несколько молодых магов стопились возле развалин, качая головами. И Шаннан, защищенный тем заклинанием, что хранит дураков и детей.

Шаннан помог ему подняться на ноги. – Я был снаружи, когда все это случилось, – сказал он. – Я забирал мои садовые инструменты. Я оставил их, когда позвонил колокол к обеду. – Он посмотрел на опустошение. – Я потерял большую их часть.

– Тебе повезло, – сказал Джодах.

Сима стояла, скрестив руки, невдалеке как от слуг, так и от магов. Она наблюдала за ними обоими.

– Он хотел узнать, когда ты придешь в себя, – сказал Шаннан.

– Он? – спросил Джодах и посмотрел в сторону гор. На самых дальних камнях лабиринта сидела одинокая фигура. Худой человек, его когда-то всклокоченные волосы были причесаны, он был одет в безвкусное, если не устаревшее, одеяние. Он больше не был ни раскаленным гневным гигантом, ни драконом с силой, не поддающейся контролю.

– А, он, – сказал Джодах и поднялся. Шатаясь, он прошел несколько шагов, и ему на помощь бросился Шаннан.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Перестань повторять эти слова, – сказал Джодах. Он глубоко вздохнул и добавил: – Да. Теперь мне надо пойти с ним поговорить.

– А он …? – задал вопрос Шаннан.

– А он что? – переспросил Джодах.

– Другие маги говорят, – сказал Шаннан. – А он – это он? Ты знаешь. Он?

– Тебе известны другие маги, которые его превосходят? – спросил Джодах. Шаннан ничего не ответил. Джодах добавил: – Значит, ты должен признать, что это, возможно, он.

С этими словами Джодах снова пошел к одинокой фигуре. После первых пятнадцать футов ноги стали лучше его слушаться, а на полпути он вспомнил, что надо проверить, с собой ли у него зеркало. Оно было аккуратно спрятано в кармане жилета, прямо у сердца. Он не помнил, чтобы убирал его туда.

При приближении Джодаха одинокая, тощая фигура поднялась.

– Друг Ит, – сказал Джодах.

– Обычно я предпочитаю «Лорд», – устало улыбнулся Ит, – но от тебя, Джодах, я приму титул «Друг». Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты вернул меня обратно.

Джодах пожал плечами и сказал: – Вы уже один раз меня благодарили.

Ит поклонился и ответил: – Тогда я должен сделать это еще раз. За спасение моего тела. За спасение моего разума. За спасение моей души.

Джодах покачал головой. – Я больше реагировал на обстоятельства, нежели действовал самостоятельно. Я не мог сделать выбор до того момента, когда едва не оказалось слишком поздно.

– Но ты был там, – сказал Ит, – и ты выбрал.

– Меня привел ваш Оборванец, – спокойно сказал Джодах.

Ит кивнул. – В момент просветления, я дал ему наставления найти кого-нибудь, чтобы меня спасти. Он нашел тебя. Ты не интересовался, почему?

– Потому что я отношусь к роду Джарсила? Потому, что это как-то связано с дедом Джарсилом? Потому, что зеркало в тот момент было у меня? – Джодах покачал головой. – Я не знаю.

Ит устало улыбнулся. – Я тоже не знаю. Но я искал кого-нибудь, чтобы снять с меня физические оковы. А Оборванец вдобавок разыскивал того, кто сможет излечить меня от безумия.

– Вы уничтожили Оборванца, – сказал Джодах. – Вы это помните?

Ит утомленно кивнул. – Я много чего разрушил, – он махнул рукой в сторону разрушений и опустошения перед ними. – Иногда тебе приходится разрушать, чтобы создавать заново. Помни это, дитя. Больше всего остального.

Джодах ничего не ответил. Ит позволил себе вздохнуть. – Здесь было место силы, слабое место в ткани между мирами. Я думал, что смогу управлять силами, обитавшими здесь. Но в конце концов они почти справились со мной. Из-за своего тщеславия я не замечал предательства Майрсила до того момента, пока он не захлопнул за мной дверь клетки. Я думаю, что тьма этого места доберется до него, как она почти добралась до меня. Может быть другим путем, но она до него доберется.

– Куда вы теперь собираетесь отправиться? – задал вопрос Джодах.

– Куда-нибудь в другое место, – сказал Ит. – Спрячусь. Небольшие города по соседству не потерпят здесь нового Конклава, да и церкви теперь известно, где мы находимся. И, кроме того, – он глубоко вздохнул, – этот мир умирает. Здесь становится холоднее и темнее, и более пусто, а до того, как будет становиться лучше, все будет еще хуже. Ты не хочешь пойти со мной?

– Я? – удивленно переспросил Джодах.

– Мне нужен помощник, ученик, – сказал Ит. – Мой последний ученик плохо кончил. Место свободно.

Джодах на мгновение задумался, затем покачал головой.

– Почему нет? – спросил Ит. Он не выглядел расстроенным решением Джодаха.

– Я перескакиваю с одного места на другое, – сказал Джодах, аккуратно подбирая слова. – Мне надо научиться, как управлять своим мастерством и узнать, что заставляет его работать. Мне нужно немного больше…

– Структуры, – сказал Ит, слегка улыбнувшись. – Порядка.

– Возможно, – сказал Джодах.

– Значит ты отправляешься в Город Теней, – сказал Ит и посмотрел мимо него на Симу.

– Возможно, – сказал Джодах.

Ит долго и тяжело смотрел на молодого человека. Затем кивнул и позволил себе рассмеяться.

– Я не знаю, кому придется тяжелее, – сказал он, – тебе или им. – Он поднял руку, когда Джодах начал протестовать. – Я думаю, что среди них ты окажешься могущественным ученым. Полагаю, что это – правильный выбор. Если ты хочешь идти, то я хочу рассказать тебе тайну использования безопасных убежищ.

Они стояли там десять минут, пока Ит аккуратно описывал, как действуют перемещающие пещеры. Он заставил Джодаха повторить условные фразы три раза и указал, что важно держать фразы в голове, но не произносить их.

В конце концов он спросил: – Ты не передумал?

Джодах покачал головой и спросил в свою очередь: – Куда вы направитесь?

– Вдаль, – сказал Ит, – куда-нибудь, где я смогу собрать свою силу и вернуть душевное равновесие. Туда, где я смогу закончить свой защитный лабиринт и спрятаться в его центре. Я хочу записать то, что узнал в темноте. Написать воспоминания. – Он засмеялся и добавил: – Даже, может быть, написать рассказ или два, чтобы сбить с толку тех, кто последует за мной.

Джодах кивнул через разрушенный лабиринт в сторону кучки магов вдали. – А что насчет них?

На мгновение лицо Ита окаменело. – Они следуют по другому магическому пути, который проложил мой ученик. Я позволил им жить. Но больше не имею к ним отношения.

Джодах затих, затем произнес: – Значит вы отправитесь один.

Лицо Ита слегка прояснилось. – Я никогда не путешествую в одиночку. У меня есть мой Оборванец.

– Вы уничтожили… – начал Джодах.

– Оборванца, – сказал Ит. – Иногда необходимо разрушить одно, чтобы создать заново.

Он махнул рукой, и сидевшая на дальнем краю стены фигура поднялась. Она была одета в лохмотья и тряпки, но выглядела несколько ниже, нежели тот оборванец, которого знал Джодах. Под оборванным, но богатым одеянием у нее были широкие плечи и мускулы. Он вел себя так, что исходившее от него ощущение силы делало его шире, чем он был на самом деле.

Его лицо было закрыто, но Джодаху не хотелось угадывать, кто скрывается за тряпками.

– Прощай, друг Джодах, – сказал Ит, поворачиваясь в сторону гор. – Да найдешь ты то, что ищешь!

– И вам всего наилучшего, друг Ит, – сказал Джодах в спину древнему магу.

Он пошел назад к остальным. Сима встретила его на полпути. Шаннан все еще был с остальными магами, тихо говорившими друг с другом.

– О чем вы говорили? – спросила она.

– Он сделал мне предложение, – сказал Джодах. – Я его отклонил.

Сима взглянула на Джодаха, и на мгновение ему показалось, что она смотрит на него по-другому.

– И что же ты собираешься делать? – спросила она.

– Мы, – сказал Джодах, – отправимся в Город Теней.

Сима кивнула. – Я думаю, что мы сможем достать небольшую лодку и сумеем украсть достаточно припасов, чтобы вдвоем …

Джодах покачал головой. – Я имею в виду мы. Ты, я и другие маги. И выжившие слуги. Все, кого мы сможем найти.

Сима глянула на него из-под ресниц. – Ты с ума сошел?

– Ит был безумен, – сказал Джодах, – по крайней мере в течение некоторого времени. Я похож на Ита?

– Мы ничего не должны этим людям, – сказала Сима.

– Ит тоже это сказал, – ответил Джодах. – Я не согласился. Мы должны им то, на что надеялись бы сами, находясь в таком же положении, что и они. Мы все маги. А магия, при всех допускаемых толкованиях, является лишь инструментом. Мы должны пользоваться им для избавления других от страданий, которые перенесли сами.

Сима ничего не ответила, и Джодах добавил. – Кроме того, твой Город Теней может извлечь пользу из их знаний и опыта.

– У нас недостаточно припасов, чтобы добраться до Города Теней вместе с ними, – сказала Сима, – и лодок.

– Теперь я могу использовать магию, чтобы добраться до города, – сказал Джодах. И я могу перенести туда вас. Всех.

Сима фыркнула, затем, прищурившись, серьезно посмотрела на него. – Я ведь не могу выиграть эту партию?

Джодах покачал головой. – Нет, не можешь.

– Могу ли я, по крайней мере, спросить, почему ты хочешь так поступить? – спросила она.

– Потому, – Джодах оглядел нанесенный ущерб и повернулся обратно к Симе, – что это мне кажется правильным.

Сима выпустила воздух и сказала: – Тогда давай это сделаем. Но я тебя предупреждаю. Когда ты доберешься до Города Теней, ты пройдешь должное обучение. Вам надо многому научиться. Всем вам.

Джодах оглядел разрушенную цитадель и глубоко вдохнул холодный воздух, кружившийся над пеплом. Он пах льдом и умирающей магией.

– И вам тоже, – сказал он, решительно улыбаясь. – И всем вам тоже.

Примечания

1

Скрипторий – помещение для переписывания рукописей.

Content

Джефф Грабб
Наступающая тьма

Благодарности

Посвящение

Пролог Клетка

Глава 1 Воспоминания о земле

Глава 2  Инквизиция

Глава 3 Белые снадобья

Глава 4  Военные трофеи

Глава 5  Сима

Глава 6  Плавание и шторм

Глава 7  Утонувший маг

Глава 8 Безопасные убежища

Глава 9 Собеседования и испытания

Глава 10 Сложный танец (Часть 1)

Глава 11 Один день жизни

Глава 12 Ученик мага

Глава 13  Опасное знание

Глава 14  Врата в Фирексию

Глава 15 Сложный танец (Часть II)

Глава 16 Эхо непрошедших сражений

Глава 17 Игра синего и красного

Глава 18 Битва при Конклаве

Глава 19 Лорд Верховный Маг

Глава 20  Опустошение и созидание

Примечания