Лидия Миленина

Любовь по науке, или на практику в другой мир

Глава 1

– Парни, может, я одна пойду, а? – я обвела взглядом сопровождающих. – Мне в дамскую комнату нужно. И дорогу я знаю! Не заблужусь!

Дракон – самый гордый и величественный из трех – вздернул нос и сообщил:

– Я должен обеспечивать твою безопасность.

– А я не могу допустить, чтобы этот крылатый сопровождал тебя один. Драконы опасны, – сказал оборотень и бросил неприязненный взгляд на дракона.

– Эти двое не будут хорошей компанией для тебя. Я еще не спел тебе свою лучшую песню, о Мария, – это был третий. Эльф.

«О боже!» – подумала я. Судя по всему, отвязаться не получится.

Я в очередной раз прокляла миг, когда согласилась участвовать в сомнительном эксперименте по половому влечению. Не ожидая тогда, что мои «эманации» подействуют сразу на трех мужчин!

– Значит, так! – я решительно подбоченилась и грозно поглядела на свою «личную гвардию». – Как хотите. Но с тем, кто сейчас пойдет за мной, свидания не будет!

На лицах парней отразилось раздражение, смешанное с ужасом.

– Но… – начал оборотень.

– Не будет! Совсем! Никогда! Никаких свиданий! Никакого отбора! Я… вообще вернусь в свой мир и забуду о вас! – рявкнула я.

Развернулась, взмахнув юбкой (местные юбки к этому располагали), и сердито пошла по дорожке.

Но по шуршанию песка за спиной я догадалась, что угроза подействовала слабо. Похоже, эти трое все же следуют за мной. Просто на некотором отдалении. Наверное, надеясь, что так избегнут страшной кары.

Я уже собиралась остановиться и изрыгнуть новую порцию угроз, когда небо вдруг потемнело.

Раздался свист, и буквально в пятнадцати шагах передо мной приземлился огромный черный дракон. Весь такой красавчик. Блестящая чешуя, мощные лапы, красиво изогнутая шея, острые шипы… Ммм!

– Прячься мне за спину! – рявкнул оборотень.

Спустя миг меня прикрывал от дракона огромный рычащий тигр.

Дракон из моей «личной гвардии» выкрикнул проклятье и рассыпался на миллионы бордовых частиц, чтобы обратиться и сражаться до последней капли крови.

Эльф выхватил из-за спины стрелу и наложил на тетиву лука.

Я же изумленно моргала, глядя на огромного черного дракона, который тоже рассыпался на части. А спустя несколько мгновений собрался в высокого брюнета с ослепительно-мужественным смуглым лицом.

Одет он был в черный облегающий костюм, расшитый серебром. Очень элегантно, ничего не скажешь.

– Я не трону вас, дети, если не будете препятствовать мне, – насмешливо бросил брюнет моим охранникам, глядя при этом только на меня. Весьма изучающе. И в то же время – горячо.

Ох, а голос-то какой, подумала я, продолжая изумленно разглядывать пришельца. Бархатный баритон прекрасно подходил эффектной внешности. Правда, в каждой нотке восхитительного голоса присутствовало что-то пугающее. Скрытая сила. А может – опасность.

Тигр зарычал. Бордовый дракон взревел. Эльф не издал ни звука, лишь сильнее натянул тетиву.

– Да бросьте вы, дети! Я всего лишь хочу заполучить свою Избранную. Ее аромат я ощутил с другого конца континента, – произнес незваный гость. Его хищно очерченные ноздри раздувались, вдыхая запах моих эманаций. – Пойдем, – он галантно протянул руку в мою сторону. – Не заставляй забирать тебя силой.

«О боже! – пронеслось у меня в голове. – Четвертый!»

Четвертый кандидат. Четвертая жертва эксперимента.

И тут уже не получится ускользнуть в туалет. Слишком серьезно он настроен. Да и вообще дикий какой-то!

Неужели меня, как принцессу из сказки, похитит дракон? Нет, так я не хочу. У меня просто летняя практика в другом мире, и ни на какие похищения мы не договаривались.

Я сжала кулаки – без боя не сдамся. И уж точно потреплю нервы этому самоуверенному дикарю!

Но в это мгновение…

За неделю до этого

Возле деканата стоял парень. Стройный такой, утонченный и возвышенный. С длинными светлыми волосами и тонкими чертами лица. В странном костюме. Я бы назвала его куртку старинным камзолом, а штаны – лосинами.

Он с задумчивым видом смотрел на расписание занятий летней практики, которая нам всем предстояла.

Ролевик, что ли, подумала я. Хе-хе, и как его пустили? Вообще-то в последнее время на входе в универ всяких сомнительных личностей задерживают и допрашивают с пристрастием.

Промелькнула мысль расспросить, кто такой, ведь, похоже, практику нам проходить вместе. Он пялился на расписание именно моего потока. Но тут открылась дверь кабинета декана, и наш обожаемый Иван Семенович выглянул в коридор.

Нахмурив густые брови, декан скользнул задумчивым взглядом по странному эльфо-парню, потом заметил меня.

И тут лицо его разгладилось.

– Мошкина? Отличница?! – как-то подозрительно радостно спросил он.

– Да, Иван Семенович, все сдала и хочу посмотреть расписание практики.

– Все сдала? К практике готовишься? – еще более оживленно (и еще более подозрительно) продолжил он. – Славненько… Чудненько! А зайди-ка ко мне! А вы, Коримэл, постойте тут, подождите! – кивнул он странному блондину.

В ответ на это парень с уважением поглядел на нашего декана и… почтительно поклонился.

– Буду ждать, господин верховный магистр факультета.

И встал напротив кабинета, как страж.

«Клоун!» – подумала я.

А декан поморщился.

– Ох… Ну и проблем мне с тобой будет, адепт, как тебя там… Мошкина, ты идешь?! Давай, решим уже все, а то сил моих нет со всеми этими делами.

Я пожала плечами, недоумевая, что понадобилось «главному начальнику», и зашла в кабинет. Иван Семенович вздохнул, провел рукой по лбу и запер дверь.

– Так, Мошкина… Маша, кажется?

– Да, Маша, – продолжая недоумевать, подтвердила я.

– Ты садись, Машенька, а то упадешь еще от изумления, – засуетился он.

И подвинул мне стул.

Я села, повесила рюкзак на спинку и заняла выжидательную позицию. То есть просто смотрела, как декан выдвигает стул себе, садится за стол.

– Машенька, ты ведь у нас одна из лучших студентов, – он поглядел на какие-то бумажки, лежащие перед ним. – С первого курса только на «отлично». Три престижных молодежных гранта, несколько раз принимала участие в конференциях. И даже одна статья!

«Ага, все верно, – подумала я. – Отличница, умница и красавица. Но не ботаник. Вернее, как раз ботаник, но не в том смысле!»

– А что ты, Маша, мне скажешь, если я предложу тебе особые условия летней практики? – выпалил Иван Семенович и замолчал, испытующе уставившись на меня.

О, так мне сейчас предложат стажировку в другом городе или за границей, обрадовалась я. Давно мечтаю об этом.

Это я удачно зашла в деканат!

– Скажу, Иван Семенович, что с большим интересом отнесусь к любому предложению, – корректно ответила я.

– Так ли уж к любому? – хитро прищурился декан. И откинулся на спинку стула, продолжая буравить меня взглядом. – Ну хорошо. А если я предложу тебе пройти практику в Академии Магии в другом мире? Не волнуйся – практически по специальности. У нас – биология. У них – магическое естествознание. Очень близко. Как ты на это смотришь?

Э-э-э, подумала я. Вот тебе, Машенька, и стажировка за границей! Раскатала губу! Нет, все совсем по-другому: наш декан сошел с ума. Либо ставит какие-то психологические опыты над студентами. Или участвует в телевизионном розыгрыше со скрытыми камерами.

– Вы ведь сейчас пошутили, Иван Семенович? – не скрывая скепсиса, спросила я.

– Ага, как же… Пошутил! – усмехнулся декан. – Все так говорят. И я сам хотел бы, чтобы это было шуткой. Мне, знаешь ли, от этой программы обмена одни проблемы да заботы. Нет, Машенька, не шучу, увы! У нас тут под университетом обнаружился портал в другой мир. Причем не куда-нибудь – а прямо в подземелья Магической Академии. Маги из того мира проложили когда-то в древние времена. И забыли про него. А недавно нашли и заявились к нам. С предложением о сотрудничестве. Ну а мы что?.. Развиваем сотрудничество. Обмен всяческий. Может, и конференцию проведем. Вот и наш факультет привлекли к программе обмена. Видела остроухого в коридоре?

– Видела молодого человека, но ушей его не видела, – кивнула я.

– А, ну да, они у него под волосами. Я тоже, по правде говоря, не видел, – признался декан. – Просто он – эльф, которого к нам по обмену отправили. А у эльфов обычно острые уши.

– Думаю, эльф эльфу рознь, – рассудительно поддержала разговор я.

Честно, уже просто не знала, что думать. Наверное, просто розыгрыш, ведь на психа Иван Семенович не похож. Я незаметно повела взглядом по стенам, высматривая скрытую камеру.

Но какая-то особенно авантюрная часть меня хотела, чтобы все это оказалось правдой. И даже уже верила в это. Просто часть эта пока еще была очень маленькой. Такой робкий росточек под слоем скепсиса.

А еще очень хотелось нервно рассмеяться. Я едва сдерживалась.

– Ну да, наверное… Я настолько глубоко не вдавался, – согласился декан насчет эльфийских ушей. – В общем, Машенька, если согласишься – нужно завтра же отбыть на практику. Мы и так задержались на день. Тебя там ждать будут, все объяснят. Хотя… подожди. Я понимаю, тебе, очевидно, нужны доказательства? Я ведь и сам не поверил, когда все это завертелось…

– Вообще хотелось бы, – призналась я.

– Вот, смотри! – с хитрой искринкой в глазах декан извлек из ящика стола… пакетик с семенами. «Зозуля», – прочитала я знакомое название сорта огурцов. Следом за ним достал какую-то штучку, напоминающую зарядное устройство для телефона, только без шнура. Чудо техники было украшено блестящими камешками. – Это особый артефакт из того мира. Излучатель одной из форм магической энергии, ускоряющей процессы. Мне его по обмену подарили. Если ты просто хочешь вырастить огурцы, то что будешь делать, а?

– Намочу тряпочку, заверну в них семена, – со знанием дела сообщила я. В детстве я принимала участие в бабушкиных огородных экспериментах. – Подожду несколько дней…

– Ага, потом будешь выращивать рассаду, – кивнул декан. – А тут все проще!

Он подошел к окну, на котором стоял горшок с каким-то завядшим цветком, и просто бросил в него одно семечко. Потом поводил рукой над «артефактом». Из излучателя вырвался луч красного цвета, декан направил его на горшок, и… в считаные секунды из-под земли вырвался росток огурца. На этом он не остановился – принялся расти, схватился усиками за решетку на окне… А спустя пару минут перед носом декана висели отборные «зозульки».

– Хочешь? – спросил Иван Семенович, сорвал с куста огурчик и протянул мне.

Я растерянно взяла овощ в руку, изумленно моргая.

– Ешь, он ничем не хуже обычных, даже лучше, – Иван Семенович оторвал еще один огурец и с хрустом откусил кончик. – М-м-м… Ну что, убедительно?

– Даже не знаю, – сказала я задумчиво. Теперь верящая часть меня стала огромной, даже голова немного закружилась от фантастичности происходящего. А мой внутренний скептик сморщился и забился в угол. Но еще сопротивлялся. – Может, у нас изобрели новый вид излучения.

– Да брось! – махнул рукой декан. – Это какой, интересно, «вид излучения»? Даже отборная радиация не даст такого эффекта, ты девочка образованная, сама знаешь. В общем, рекомендую тебе согласиться. Познакомишься с подобными технологиями. И еще с массой других.

– Хм… – продолжая переваривать информацию, я машинально откусила от огурца. А ведь правда «м-м-м». Огурец не хуже, чем с бабушкиного огорода. Даже лучше! Невероятно свежий и вкусный.

И тут меня осенило.

– Иван Семенович, – хитро поглядела я на руководителя. – Все же сдается мне, что здесь какой-то подвох. Ведь если это Магическая Академия, то учатся там те, у кого есть магические способности. А у меня их не замечено.

– Вообще не проблема, – заявил декан. – У них разные факультеты, как и у нас. Например, чтобы учиться на факультете боевой магии или там стихийной, действительно нужен особый талант. А вот насчет магической биологии, геологии и прочих наук есть концепция, что развить базовые навыки может любой человек. Так что ты вполне подходишь. Получишь уникальные умения. Соглашайся, Машенька! Можешь даже свой диплом потом посвятить какой-нибудь иномировой теме…

Эх, подумала я, была не была! В конечном счете, если это розыгрыш, я ничего не теряю. Может, меня по телевизору покажут. Ничего страшного, даже интересно. Я ведь веду и собираюсь вести себя достойно.

– Так, хорошо. В принципе, я согласна, – ответила я. И снова откусила от бесподобного огурчика. – Только еще пара вопросов. Первый. Как быть с языком? Сомневаюсь, что в другом мире все разговаривают по-русски. Полагаю, даже английского не знают.

– А, это… Не беспокойся! Но хорошо, что сказала, я чуть не забыл! – Иван Семенович снова залез в ящик стола и вытащил что-то вроде наушника. – Вот еще один артефакт. Специально для нашего студента-обменника оставили. Наденешь на ночь, он будет тебе шептать в ухо, а ты спи. Утром проснешься – будешь знать язык и общие данные о том мире.

– Как он хоть называется-то, мир тот? – спросила я и взяла у него драгоценный «самоучитель».

– Дамбиор. Красивое название, правда? – лукаво поглядел на меня декан.

– Хорошо, тогда предпоследний вопрос. Вот чего не понимаю – я смогу узнать нечто необыкновенное для нашего мира. Магические технологии растениеводства и все в этом духе. А тот эльф? Зачем им отправлять студента к нам? Что мы можем им дать?

– Как что? – удивился декан. – У них ведь совершенно нет знаний по генетике, биохимии, молекулярной биологии… Для них это бесценная информация! Вот это все наш эльф и будет изучать. Ему куда сложнее программа предстоит, чем тебе. Зубрить будет от основ до самых новых веяний в молекулярной биологии!

– Понятно, – улыбнулась я. И верно, мне изучать магию будет куда интереснее (а может, и легче), чем несчастному остроухому грызть гранит науки.

И тут я вспомнила…

– Ой, Иван Семенович! А мой Гришка-то как? – растерянно спросила я. – Он ведь без меня не может!

– Гришка? Твой парень? – как-то вдруг помрачнел и расстроился Иван Семенович. – Хм… Это меняет дело. С парнем туда нельзя!

– Да нет. Не парень! – поморщилась я. Вечно все думают, что Гриша – мой парень и что мое сердце давно занято. А он всего лишь… – Попугайчик! Мой попугай! Его можно взять с собой? А то оставить не с кем. Да и нельзя – он перья выщипывает себе, когда я уезжаю.

– Уфф!.. – с искренним облегчением вздохнул декан. – А я уж подумал, придется искать другого кандидата. Попугая можно. Почему нельзя? Да, кстати… Значит, молодого человека у тебя нет? Точно?

– Нет. А что? – насторожилась я.

– Нет-нет, ничего, – улыбнулся Иван Семенович, но выглядел при этом как-то подозрительно. – Просто вдруг тебя не отпустил бы жених. Или позавидовал тебе – и ваши отношения испортились бы.

Мне бы насторожиться тогда по-настоящему… Пристать к Ивану Семеновичу с ножом к горлу, мол, что там такое. Но меня уже охватило приятное волнение. Завтра я отправлюсь в другой мир! И была не была! Такой шанс, такое волшебство дается один раз в жизни (чаще – ни одного). И теперь, когда я поверила, ни за что не откажусь.

Вот я и не насторожилась. И не пристала.

А следовало бы!

Глава 2

Когда на инструктаж к декану отправился эльф, я осталась в коридоре его ждать и успела передумать много разного. Сомневалась, смеялась над собой – как можно поверить в такую фантастику?! Опять верила. В общем, без рефлексии по поводу собственного решения не обошлось.

А еще я обнаружила, что жду возвращения необычного студента с большим любопытством.

Да, именно жду эльфа, а не просто так болтаюсь у деканата. Ведь под конец разговора обожаемый Иван Семенович преподнес мне еще два сюрприза.

Сюрприз первый – заставил меня подписать соглашение о конфиденциальности. Я не слишком сопротивлялась. Сама уже поняла, что знать о портале в другой мир каждому встречному совершенно не обязательно. В ответ на рассказ о нем мне либо посмеются в лицо, либо… возле портала выстроится очередь желающих осуществить межмировой туризм.

И второй. Декан еще и навязал мне эльфа на этот вечер!

– Машенька, милая, ты же видишь, как я зашиваюсь… А вы, студенты, всегда найдете общий язык. Будь другом, отвези его в общежитие. Бумаги у него есть, но боюсь, как бы под машину не попал. Заодно расскажи, как у нас все устроено. Через дорогу переходить научи. И да, нормально разговаривать – тоже, чтобы не «тыкал» нашим преподавателям и не называл их «почтенными магистрами».

Что сказать? Тут я тоже не особо возражала. Пообщаться с жителем другого мира перед отправкой – очень даже полезно. Ведь не только я смогу научить ему уму-разуму, но и он меня. Расспрошу обо всем.

Однако, когда собранный, прямой, но гибкий эльф вышел из кабинета декана, первым моим желанием было просто ляпнуть: «Уши покажи!»

Интересно ведь! Я открыла рот и… тут же закрыла. Потому что иномирянин опередил меня:

– Любезная адептка Мария, господин верховный магистр факультета велел мне во всем слушаться тебя и быть твоим учеником в этот вечер, покуда не доставишь ты меня в мое обиталище, что он мне выделил. Поэтому я полностью покорен тебе и жду твоих распоряжений. Меня зовут Коримэл Гердеорин Бертераси из колена высочайших бессмертных.

При этом эльф опять слегка поклонился.

Наверное, мне следовало сделать в ответ книксен, но, не обученная этикету иных миров, я несколько секунд просто изумленно глядела на это чудо. Ох, крутилось у меня в голове, и как я смогу это исправить за один вечер? Вот это: «мое обиталище», «покуда не доставишь»…

Ладно, попробуем.

Я вежливо кивнула в ответ и сказала (про уши решила пока не спрашивать, чтобы не показаться бестактной):

– Любезный Коримэл, меня зовут Маша Мошкина. Мы с тобой как бы… одного статуса, поэтому называть меня тебе следует на ты. А вот декана и преподавателей… – я быстренько обрисовала эльфу ситуацию с обращениями в нашем мире. При этом тонколицый и, по правде сказать, недостаточно мужественный, но очень красивый Коримэл сосредоточенно впитывал каждое мое слово.

– То есть после имени преподавателя следует добавлять имя его отца? – удивился он. – Но откуда мне знать, как звали его славного родителя?

«Безнадежно…» – пронеслось у меня в голове.

– Я же говорю – при встрече он представится именем-отчеством. Например, наш верховный магистр… тьфу, декан – Иван Семенович. Вот эти «Семеновичи», «Сергеевичи» и прочее ты должен запомнить и обращаться именно так. Так, дальше… Сейчас мы поедем в общежитие. А на улице будут машины. Ты знаешь, что это такое?

– Разумеется, – уже более естественно ответил эльф. – Я прочитал монографию нашего профессора Гарбориана Тардовера из расы людей. Он подробно рассказывает о том, что улицы ваших городов полны механических повозок, подобных самодвижущимся магическим бертуари, что двигаются на топливе из кристаллов породы тербири.

Уфф, а вот это хорошие новости, подумала я. В том мире есть транспорт, похожий на наш. То есть не гужевой. Не упаду с лошади. И не буду трястись в неудобной карете, если решу куда-нибудь поехать.

В общем, оказалось, что Коримэл вовсе не безнадежен. На улице он вел себя достойно, от машин не шарахался, а спокойно выполнял все требования правил дорожного движения. И даже знал их заранее – благодаря этой самой бесценной монографии.

– Стоя возле участка с белыми полосками (ибо переход через улицу разрешен только по ней), следует посмотреть сначала налево, а потом направо. Если же на другой стороне твоему взгляду откроется столб с красным, желтым и зеленым огнями, то надлежит дождаться, когда воспылает зеленый, – озвучил свои знания Коримэл.

Меня чуть не согнуло от смеха. Уж больно комично он выглядел – весь такой серьезный.

Странно только, что в этой книге совершенно не рассказывалось о манере речи местных жителей и обращениях друг к другу.

Общежитие располагалось в нескольких кварталах от университета. Можно было пройти пешком всю дорогу, но я решила, что Коримэлу полезно освоить езду на автобусе. Ему, кстати, выдали немного денег и… студенческую карточку. В автобусе на него оглядывались, но не слишком сильно. В общем-то всякие ролевики даже в центре города – давно не диво.

Правда, в какой-то момент я услышала шепот одного молодого мужчины другому:

– Гляди, какой эльфанутый!

– Ага, совсем долбанутый! – в рифму ответил второй.

Коримэл явно расслышал этот короткий диалог, но решил сделать вид, что нет. Он лишь гордо поднял подбородок и продолжил разговор со мной. А потом шепнул:

– Меня предупреждали, что моя внешность может вызвать недоумение у почтенных жителей мира Земля. И что не стоит ставить стрелу на тетиву сразу, как только я услышу упоминание своей расы в сомнительном и непонятном контексте.

Вышли мы за одну остановку от общежития, чтобы пройтись по парку и еще поговорить. Я продолжала рассказывать о жизни в нашем мире, расспросила о мире Дамбиор (хорошо, что не Дамблдор!).

Например, с облегчением узнала, что такие своеобразные обороты речи свойственны только эльфам.

– Бессмертные чтят традиции изящной словесности, – сообщил мне Коримэл в ответ на осторожный вопрос, следует ли мне научиться говорить, как он. – Остальные расы склонны пользоваться упрощенными формами, что прежде годились лишь для перебранки на базаре.

Узнала я и то, что эльфы действительно бессмертны. Живут сколько хотят, а потом просто развоплощаются – их тело становится менее плотным, постепенно обретает свойства духа и уходит в «мир иной».

– Если прежде не постигнет бессмертного преждевременная кончина, – пояснил Коримэл.

– Кори! – не выдержала я. – Ну ты хоть в нашем мире попробуй сдержать свою страсть к изящной словесности! Иначе кто-нибудь может дурку вызвать…

– Что может вызвать этот неблагонадежный? – удивился эльф.

Прошлось объяснять ему, что бывают такие специальные заведения для умалишенных.

– Не беспокойся, любезная Маша. Эльфы никогда не теряют разум. Это свойственно лишь младшим расам, подобным людям и гномам.

Ладно, подумала я. Попробуем с другой стороны.

И принялась объяснять эльфу, что не нужно каждому встречному и поперечному рассказывать о своей нечеловеческой природе. Коримэл внимательно выслушал мои наставления и согласился. Ведь он тоже, как оказалось, подписывал документ о неразглашении. И даже дал обещание не применять магию без «высокого позволения» преподавателей, посвященных в его тайну.

В общем, все шло очень хорошо! А может, мне так казалось. Я даже решилась попросить кое-что. Огурцы огурцами, а в области магии даже у студента третьего курса Магической Академии возможности должны быть выше, чем у Ивана Семеновича.

– Кстати, мне-то можешь что-нибудь магическое показать? – спросила я. – Я не преподаватель, но… из посвященных.

Коримэл нахмурился, потом резко оттянул меня за дерево, чтобы скрыться от взглядов мамочек, прогуливающихся с колясками, и… вдруг схватил меня за руку.

– Что ты делаешь? – изумилась я.

– Посмотри! – отпустил он мою ладонь. С нее вспорхнула крошечная голубая бабочка. Ненастоящая. Сотканная словно из ниток голубого света.

Она покружила у нас над головами, потом Коримэл взмахнул рукой, и бабочка растворилась в воздухе.

А я счастливо рассмеялась. В тот миг я окончательно уверовала, что все по-настоящему.

Другой мир завтра – будет.

Эльф возле меня – настоящий эльф.

И магия действительно существует. А я даже немного прикоснусь к ней, научусь чему-нибудь.

Я попала в сказку. И в тот миг мне казалось, что эта сказка обязательно будет доброй и интересной.

– Маша, я безмерно признателен тебе за гостеприимство, – вдруг сказал эльф, как-то странно глядя на меня. Ласково, что ли. Я даже засмущалась. – Возьми вот это, – он протянул мне маленький медальон в виде бутылочки. В ней что-то подозрительно поблескивало красным. Как рубин.

– Что это?

– Капля моей чистой крови! – гордо сообщил Коримэл. – Если в моем мире тебе потребуется помощь, то другой эльф, увидев эту виахрию, или «хранитель крови», будет знать, что ты моя… мой друг. И обязательно тебе поможет.

Не подозревая никакой подставы, я приняла подарок. Ведь помощь в другом мире мне вполне может понадобиться.

Ну, например, дорогу там спросить у встречного эльфа…

Домой я пришла в радужном настроении. Даже в какой-то эйфории. Удивительно, ведь могла бы вновь начать сомневаться. Бояться чего-нибудь. Другой мир – это даже не другой конец света. Это совершенно незнакомая мне реальность!

А что, если все это ловушка? Допустим, наш Иван Семенович таким образом поставляет блондинок на Восток (слава богу, я не блондинка, конечно)? А вся магия – какой-то очень сложный фокус.

Или магия есть, другой мир есть. Но там меня ждет не Академия Магии, а… гарем у какого-нибудь влиятельного страшного орка. Который тайно приплачивает нашему декану, чтобы (опять же) поставлял ему девиц?! Я уж не говорю о том, что там еще и могут ставить эксперименты на глупых попаданцах!

Но, как ни странно, над этими мыслями, которые все же иногда всплывали, я просто смеялась. А в кармане меня словно что-то грело. Я периодически засовывала туда руку и доставала амулет с кровью Кори. Тогда перед глазами вставало утонченное и серьезное лицо «моего» эльфа, и я с теплом в сердце вспоминала нашу приятную прогулку по парку и то, как забавно он разговаривает.

В общем, мне почему-то понравилось теребить этот амулетик…

Радовало и то, что Кори хорошо устроился. Наша администрация выделила ему целую комнату в блоке (то есть «соседа по камере» у него не будет). Я объяснила ему, как пользоваться душем и газовой плитой на общественной кухне.

Даже представила его парням из второй комнаты в блоке. Предварительно, конечно, шепнула им, что Кори с причудами и особо расспрашивать его, почему он такой, не стоит. Но, мол, приехал издалека, и нужно помочь ему освоиться.

Парни посмеялись, Мишка из пятой группы, с которым мы немного дружили, поднял повыше бутылку с пивом и заверил меня:

– Не боись, Машка! Сделаем из твоего протеже человека! Вернешься – не узнаешь!

Ох, подумала я. Главное, чтобы эльфийский организм не выдал какой-нибудь сюрприз при употреблении земных напитков.

А когда я уходила, из комнаты парней уже раздавался хохот: видимо, они в полной мере оценили «традицию изящной словесности». И слышался томный перелив гитарных струн…

Ага, это Кори углядел у ребят гитару, в своей витиеватой манере испросил разрешения попробовать инструмент и… спустя пару минут уверенно подбирал какую-то романтичную мелодию.

В общем, жизнь удалась! Эльфа я пристроила.

К отправке в другой мир готова.

Нет, не готова, вздохнула я, оглядев вешалку, на которой в полном хаосе висели зимняя одежда и летние куртки. Мне еще собираться. И, что намного хуже, собирать Гришу.

Кстати, Гриша…

– Привет! Я пришла! – из коридора прокричала я.

– П-р-ри-в-вет! – раздалось из комнаты. – Чего хочешь?

– Ужинать хочу. А надо собираться, – сообщила я, войдя в комнату.

Венесуэльский амазон Григорий с интересом наклонил голову и спросил:

– Что за дела?

– А такие дела! Завтра в другой мир отправляемся на практику, дракончик ты мой зеленокрылый, – я открыла клетку. Гришка ступил мне на палец своими острыми лапками, я вытащила его и погладила сине-желтую головку.

– Что за дела?! – другим, изумленным тоном воскликнул Гриша. – Пойдем?

– Да уж, дела… – вздохнула я. – Но мы и верно пойдем. Я уже подписалась. Так что обещай слушаться маму.

– Гриша умный! – последовал ответ, и Григорий взлетел с моего пальца. Было ли это согласием слушаться, я так и не поняла.

А я потянула из-под кровати свой большой чемодан для путешествий.

Если сборы неизбежны – лучше приступать к ним сразу.

– Чего хочешь? – периодически приставал ко мне Гришка. – Кушать. Ку-у-шать!

И до «кушать» у Гриши дошло намного раньше, чем у меня. Конечно, я накормила его. А о своем ужине начала думать, только когда с трудом застегнула чемодан. Пожалуй, утром придется взять такси, подумала я. И без сил упала на кровать.

Потолок кружился: наверное, голову повело от усталости. Я вообще-то не слишком выносливая. Невысокая, стройная, никогда никаким спортом не занималась. Родители с детства приучали меня к интеллектуальной работе. Видимо, считали, что мое сильное место – голова.

Вот эта девичья головка со светло-каштановыми волосами…

И тут, пока я собиралась с силами, чтобы отправиться на кухню, раздался стук в окно.

– Гриш, погляди, чего там? – попросила я, хоть и понимала, что Гриша не сможет внятно объяснить, что увидит.

Сообразительный попугай повернул голову на непрекращающийся стук, потом перелетел на подоконник и заинтересованно уставился в окно.

– Птичка! – вдруг закричал Гриша и замахал крыльями.

– Птичка? – не слишком удивилась я. Вернее, удивилась лишь тому, что недооценила своего питомца. Он совершенно точно назвал то, что колошматило по окну.

Привстав на локтях, я тоже увидела птичку. Голубя. Обычного серого голубя, что в изобилии живут в парках и скверах.

– Ну и Господь с ней, с птичкой! – сказала я Грише раздраженно.

Но голубь продолжал колошматить в окно. А Гриша работать крыльями и кричать:

– Птичка! Птичка!

– Сам ты птичка! – вспылила я.

Отодрала себя от кровати и подошла к окну. Замахала на голубя руками. Но тот даже не думал улетать. И вдруг я разглядела, что к ноге неожиданного гостя… кажется, что-то привязано.

«Почтовый», – констатировала я.

Потом что-то во мне перещелкнуло, и я, отогнав Гришу, приоткрыла окно. Умный голубь тут же сделал шаг внутрь и встал, искоса глядя на меня.

– Ладно, – сказала я, решившись.

Если чудеса продолжаются – будем продолжать в них верить. Я осторожно потянулась к лапке голубя, нашла нитку, которой крепился свернутый листочек. Как только я коснулась ее – нить чудесным образом развязалась сама и письмо упало на подоконник.

– Хм… Спасибо, – машинально бросила я голубю. Тот проворковал что-то и шмыгнул в окно.

Я раскрыла листок.

Написано было весьма коряво. Писавший явно не слишком хорошо владел кириллицей. Но все же достаточно аккуратно.

«Любезная моя подруга Маша! – гласило письмо. – Ты проявила ко мне столько заботы, что я решился раскрыть тебе тайну, ведь твоя жизнь для меня теперь значит не меньше, чем моя собственная. Я вовсе не желаю, чтобы ты отказалась от практики в моем мире. Но знай же, что там тебе может грозить опасность. Будь всегда начеку. Ибо известно уже несколько страшных случаев, подобных тому, что может произойти с тобой. Носи мою кровь при себе, и я верю, что она защитит тебя! Твой бессмертный друг Коримэл».

Глава 3

«Чтоб тебя, Кори!» – подумала я. Тайну он мне раскрыл! Так раскрыл, что ничего не раскрыл. Только напугал.

Я в сердцах скомкала бумажку.

Первым порывом было поехать в общежитие, поймать эльфа, прижать к стенке и допросить с пристрастием. Если потребуется – воспользоваться помощью наших парней.

Но мой гнев и страх как-то быстро улеглись. Да и Гриша летал по комнате и приговаривал:

– Пойдем! Пойдем!

Словно понимал, что я начала сомневаться. И решил подсказать, что пойти в другой мир все же нужно.

Поэтому я поступила по-другому. Конечно, я не столь уж безалаберна по жизни, и прежде чем покинуть декана, выпросила у него номер телефона. На случай, если у меня возникнут вопросы по поводу моей отправки.

Вот этой возможностью я и воспользовалась.

На другом конце провода послышалось очень усталое и раздраженное:

– Алло!

– Иван Семенович, добрый вечер! – затараторила я. Время было уже позднее, и звонить декану в такой час вообще-то не слишком прилично. – Простите, я тут подумала… Это ведь другой мир, я могу совершить любые ошибки… Скажите, пожалуйста, а как эта Академия Магии гарантирует мою безопасность?

Конечно, я не заложила Коримэла. Он ведь написал, что хочет раскрыть мне «тайну».

– А-а… Машенька, – кажется, декан даже обрадовался, услышав, что это я. А не, допустим, какой-нибудь его заместитель, которому приспичило решить рабочие вопросы на ночь глядя. – Да не волнуйся ты. Мы с ними подписывали соглашение. Нашему «обменнику» гарантируется полная безопасностью жизни и здоровья. Если, конечно, он будет соблюдать все правила жизни и учебы в Академии. Твою безопасность гарантирует лично декан факультета магического естествознания.

Уфф, выдохнула я. Наверное, Коримэл просто полагает, что я могу растеряться и наделать глупостей в другом мире. Или еще что-нибудь странно-эльфийское придумал. Слова про то, что безопасность обеспечивает сам декан, как-то сразу успокаивали. Но где-то очень глубоко все равно засела тревога.

В общем, я в очередной раз решила рискнуть. Знаете такое состояние, когда ты что-то обещал и запланировал, а потом узнаешь, что могут быть проблемы, но отказываться не хочется? Ты даже готов сильно рисковать, только бы не отменять свои планы. И не нарушать обещание.

А я девушка обязательная, как известно.

Поэтому я повесила трубку и спокойно прикончила все запасы в холодильнике. А чего им портиться те два с половиной месяца, что меня не будет? «Пусть лучше насытят в полной мере будущую адептку Магической Академии», – подумала я и захихикала.

– Чего смеешься? – спросил Гриша, устраиваясь у меня на плече. – Ха-ха-ха!

В восемь тридцать, как и договаривались с Иваном Семеновичем, я стояла у входа в университет. Рядом – мой огромный чемодан. В руке – специальная переноска с Гришей. Попугай сидел притихший, видимо, ситуация его тревожила, несмотря на весь энтузиазм накануне. Он вообще молчаливый, когда нервничает.

Входившие в универ студенты с удивлением оглядывались на меня. Некоторые умудрялись разглядеть попугая и улыбались. Пару раз ко мне подошли знакомые и спросили, что вообще такое происходит. Но я расплывчато ответила, что меня отправляют на удаленную практику.

Вот теперь я волновалась. В голову опять начали стучаться мысли, что все это розыгрыш. Никуда меня декан не отправит. Сейчас подойдет съемочная группа, посмеется над моим багажом и предложит помахать в камеру.

Вот дурой я буду – с чемоданом и попугаем! Поверила неизвестно во что.

Но долго ждать и сомневаться мне не пришлось. Вскоре из большой черной машины вышел Иван Семенович, а с ним… Кори.

– Наш Коримэл решил тебя проводить! – весело сообщил декан. – К тому же его практика тоже начинается сегодня, так что нужно на общее собрание в большую химическую аудиторию. Вот, решил подвезти интуриста!

Боже мой, радостный-то какой, подумала я. Наверное, доволен, что скоро отвяжется от всех этих вопросов с иномировой практикой.

Коримэл щеголял уже в земной одежде. И обратился ко мне совершенно нормально, без всяких витиеватостей. Не знаю уж, как парни умудрились его перевоспитать за одну ночь, но разница была налицо!

– Маш, я решил тебя проводить. И… Вот, смотри, мне Сашка дал свой старый телефон, – показав мне старенький смартфон, он вполне уверенно поводил пальцем по экрану. – Запиши номер. Как вернешься – позвони мне. Моя практика позже заканчивается. Это твой попугай, про которого ты говорила? Здравствуй, крылатый!

Он наклонился к переноске, протянул палец. И… Гриша ласково коснулся его клювом, глядя на Кори влюбленными глазами.

А вот на декана Гриша произвел совершенно другое впечатление.

– Да уж, не ожидал! Это же амазон! Огромный зверюга! Машенька, ты же сказала «попугайчик»! Я думал, волнистый или там неразлучник… Ай-я-яй…

– Что, нельзя такого большого? – расстроилась я, подумав про себя, что без Гриши я, конечно, никуда не «поеду».

– Да можно, просто смотри, как бы не заболел от иномировой еды. Ты ведь не можешь взять ему корм на два с половиной месяца.

«А вот это мы посмотрим», – подумала я. Собственно говоря, половину моего чемодана занимали как раз Гришина зерновая смесь и всякие приспособления для него – игрушки, подвески.

– Не извольте беспокоиться, Иван Семенович, – улыбнулся Кори и взялся за ручку моего чемодана. – Магические приемы ухода обеспечат питомцу Маши полнейшее здоровье.

– Ну да, ну да, забыл, – согласился декан. – Ну что, птичка, пора на практику? – видимо, Гришка и его не оставил равнодушным, он тоже наклонился и потянулся пальцем.

– Сам дурак! – сообщил ему попугай и сердито отвернулся.

– Гриша! – возмутилась я. – Простите, Иван Семенович!

Не знаю уж, чем ему не угодил декан, но не понравился так же сильно, как Кори – понравился.

Но, конечно, дальше все было хорошо. Иван Семенович и Кори рассмеялись. Кори потащил мой чемодан. А декан провел нас через вахту и дальше к… мужскому туалету. К моему удивлению, рядом обнаружилась неприметная дверь.

Иван Семенович достал ключи, открыл замок, шагнул внутрь, включил свет. Пока он занимался этим, я слегка толкнула Кори локтем.

– Ты вчера что имел в виду? – многозначительно спросила я у него шепотом.

– Я? А… да ничего страшного. Просто подумал, что тебе там все незнакомо будет. Как же я сокрушен, что не могу сопровождать тебя на этой практике! Главное, что ты взяла амулет, эльфы всегда тебе помогут… – вполне правдоподобно отмазался Кори.

Я продолжила бы расспросы, если бы декан не пригласил нас проследовать вниз по лестнице за дверью.

Вот уж никогда не подумала бы, что у нас в университете есть такие места. Шли мы долго, все ниже и ниже. Спустились, должно быть, достаточно глубоко, и перед нами предстал большой зал с мокрыми облезлыми стенами. И тусклым освещением от старых ламп дневного света.

– Простите, ремонт еще не успели сделать! – сообщил декан и указал на единственную дверь на другом конце помещения: – Вот он, портал. Машенька, тебе туда. Коримэл, ты подтащи чемодан поближе, тяжелый. А ты, Маша, не волнуйся, там тебя должны встретить.

И бодренько пошел к этой самой – совершенно обычной – железной двери, покрашенной бордовой краской. Отпер ее ключом из той же связки. Приоткрыл.

За дверью была полная темнота.

Вот тут-то мне и стало по-настоящему страшно. Я поежилась.

– А свет там включить нельзя? – осторожно спросила я.

– А как? Это ведь портал. Сейчас он ведет как бы в никуда, – пояснил декан. – Но ты не бойся. Как только ты шагнешь за порог, увидишь совсем другое. Там тоже большой зал, с украшениями. А возле портала тебя будет ждать куратор.

Ладно. Если эти двое – маньяки и сейчас меня запрут в подземелье, то, значит, такова моя судьба. Сама дура, как говорит Гриша.

Но, в сущности, если это так, то непонятно, зачем придумывать сложную схему с практикой в другом мире. Уверена, маньяки нашли бы более простой способ заманить девицу под землю.

Я обнялась с Кори.

– Кровь мою носи! – шепнул он мне.

Кивнула Ивану Семеновичу. Крепче сжала ручку переноски и с трудом приподняла тяжеленный чемодан.

Надеюсь, там, в другом мире, можно будет попросить кого-нибудь потаскать его, подумала я. Словно это самое важное, когда отправляешься в другой мир.

– Пойдем! Пойдем! – неожиданно подал голос Гриша.

– Сейчас пойдем! – машинально ответила я.

И, выдохнув, решительно шагнула в раскрытую дверь.

То есть в полную тьму.

В следующий миг тьма не закончилась. Я только мельком услышала, как щелкнула закрывшаяся дверь у меня за спиной.

Я осталась одна в полной темноте и тишине. И вот тут весь страх – даже ужас! – что я подавляла все это время, ударил в сердце. Меня прямо-таки затопило им. Холодные острые мурашки побежали по спине.

А в голове крутилась одна мысль: «Вляпалась!» Ну надо же быть такой дурой! Поверить в какой-то другой мир. Поверить в то, что я буду проходить какую-то мистическую практику.

Нет, Машенька, все.

Тебя поймали маньяки – или кто они там – и заперли где-то под землей. Даже света не оставили.

Я отшатнулась, пытаясь рукой нащупать захлопнувшуюся дверь. Вдруг получится открыть! Вдруг это все же розыгрыш.

Но лишь уткнулась спиной в стену.

– Вот мы и попались, Гришенька! – пробормотала я попугаю, судорожно прижимая к себе клетку.

– Сама дур-р-а! Свет включи! – осчастливил меня ответом Гриша. И тут же снова замолчал, отчего тишина показалась совсем убийственно страшной.

И тут в этой тишине послышался звук шаркающих шагов. Незнакомый старческий голос произнес:

– Не бойся, девонька… Уж извини меня, дурака старого. Ждал-ждал и решил поспать. Свет выключил. Старость, знаешь ли, не радость. При свете не поспишь… Под крики адептов не поспишь… При лунах не поспишь…

Вернее, говорил этот голос какую-то абракадабру: «Тинь бе гай, утари фа…» Но я почему-то прекрасно понимала смысл этого набора звуков. Наверное, потому что честно спала с тем артефактом-наушником в ухе.

– Пожалуйста, включите свет! – жалобно воскликнула я, а сама инстинктивно плотнее прижалась к стене.

Кстати, из моего рта бодро посыпались те же странные звуки: «Утари, мари то!»

Шаги совсем приблизились, послышалось старческое кхеканье, и медленно начал разгораться свет. Он лился со всех сторон, словно сияли сами стены.

Постепенно я увидела огромный зал. Не такой, как в универе. А очень красивый. С колоннами, барельефами. Под ногами, оказывается, тоже не бетонный пол, а отборный паркет из темного дерева.

А чуть на отдалении от запертой двери стояло кресло и подставка для ног. И от него ко мне медленно брел белобородый старец в старинной одежде. С увесистой тростью.

«Вот сейчас как он меня огреет этой тростью за то, что разбудила!» – подумалось мне совершенно нелогичное, ведь старец своими словами уже высказал миролюбие.

– Магистр Таурай Брэйд, – остановившись на почтительном расстоянии от меня, сообщил старик и слегка поклонился. – Привратник в мире Дамбиор. Ну прости меня, девочка, прости, как там тебя… – Он засунул руку за пазуху, достал какую-то бумагу, развернул и поглядел. – Мария Мошкина. Прости… Старый стал, все спать хочу. Потому меня тут и посадили, что моего времени ни мне, ни кому другому не жалко…

Сердце еще бешено билось от страха, но я выдохнула и попыталась вспомнить про хорошие манеры. Если не знаешь статус говорящего, то тебе следует тоже слегка склонить голову в знак приветствия, подсказало мое подсознание.

Что я и сделала.

– Доброе утро, магистр Брэйд, – сказала я. – Да, я напугалась. Но все хорошо, что хорошо кончается. Не подскажешь ли мне, что делать дальше? Я прибыла на практику.

– П-р-ривет! – поддержал меня Гриша, с интересом поглядывая на старого магистра. Видимо, тоже решил проявить хорошие манеры.

Правда, кричал он по-русски, не уверена, что магистр его понял.

– Да-да, знаю я! – махнул рукой старик. – Подожди, бумаги мне покажи свои. Формальность – а сделать нужно.

Вдобавок к чемодану и Грише у меня на плече висела сумочка с мобильником и прочими мелочами. Я выдохнула, опустила на пол клетку с Гришей и продемонстрировала свое направление на практику.

Старый магистр дотошно изучил его. В смысле, нет, не читал! Он старательно поводил над бумагой рукой, видимо, творил какую-то магию. После чего вернул мне со словами и поклоном:

– Твои документы в порядке, адептка Мария Мошкина. Можешь проследовать вон в тот коридор, – махнул он рукой в сторону небольшой арки, что красовалась на другом конце зала. – Только… Где этот проклятый мальчишка?! – возмутился старик.

– Какой мальчишка? – удивилась я.

– Куратор, который должен тебя встретить! – продолжал гневаться магистр. – Понятия не имею, кого они назначили, но это точно проклятый вредный мальчишка! Иначе уже был бы здесь и разбудил меня!

Как раз в этот момент из-под арки, куда хотел отправить меня магистр, послышались быстрые звонкие шаги. В зал влетел краснощекий высоченный блондин в расстегнутом зеленом камзоле.

Он бросился к нам, затормозив лишь в паре шагов от меня, встал и почтительно поклонился:

– Адептка… Мо… Адептка… В общем, Гай Тойрабим, лучший адепт третьего курса, к твоим услугам. Почтенный магистр Брэйд, – поклонился уже старому магистру, – я прибыл, дабы…

– Да знаю я, зачем ты прибыл! Почему опаздываешь?! Ай-я-яй… Ладно, забирай девоньку, и марш оба отсюда! Нечего рядом с порталом отираться! А то знаю я… нос свой везде норовите сунуть, на другой мир поглядеть…

Полные губы Гая начали складываться в улыбку, но он сдержался, явно не желая обижать пожилого мага.

– Мне доверена честь донести твои вещи и проводить тебя к магистру Гарону, – сообщил он мне почтительно, хотя продолжал выглядеть спешащим и немного рассеянным.

Бодро подхватил мой чемодан, с интересом покосился на Гришу, который с подозрением разглядывал его, но не поздоровался и даже не выдал свое фирменное «Пр-р-ривет!». И мы пошли к арке.

– Скажи, пожалуйста, а магистр Гарон – это ведь верховный магистр факультета? – спросила я.

Гай замедлил шаг и удивленно уставился на меня.

– Эээ… Ты с эльфами общалась? – удивился он. – Только эльфы называют декана верховным магистром факультета! Тьфу! Анахронизм какой!

«Вот именно, тьфу на тебя, Кори!» – мысленно простонала я. Вот ведь: с кем поведешься – от того и наберешься. Ну, конечно, традиции изящной словесности соблюдают лишь эльфы…

– Ну да, – улыбнулась я. – Был там у нас один. Эльф.

– Хм… Ничего не понимаю! – помахал белобрысой головой Гай. – В мире Земля ведь живут одни лишь люди. А, подожди! Вот я болван! К вам по обмену нашего Коримэла Высокопарного отправили! Понял. В общем, слушай меня, Мария…

– Можно Маша, – перебила я. Все равно обращения на вы у них не существует, как, например, в английском языке.

– Тем более. Ты не очень слушай всяких эльфов, гномов, оборотней и прочих. Мы люди! Наше братство – сила! Будут вопросы – приходи прямо ко мне. Я живу в пятой комнате мужского общежития. А со всякими поосторожнее… Особенно с драконами.

– А у вас и драконы есть? – удивилась я.

– Конечно. У нас просвещенный мир! – с гордостью в голосе ответил он. Словно наличие драконов было главным критерием просвещенности.

Между тем мы поднялись наверх по широкой лестнице и оказались в просторном коридоре, где сновало множество студентов. Парни – в таких же зеленых камзолах, как у Гая. Девушки – в зеленых прямых платьях с длинными рукавами.

Были они разного роста, с разным цветом и длиной волос. Думаю, если бы нашлось время осмотреться, я заметила бы среди них не только людей. Но пока все они выглядели вполне человекообразно.

Время от времени на нас с Гаем бросали заинтересованные взгляды. Девушки с особенным любопытством глядели на мои обтягивающие джинсы. Парни, впрочем, тоже. Тьфу, нужно срочно раздобыть форму, подумалось мне. Явно к обтянутым тканью женским ногам и тому, что выше, здесь не привыкли.

– А форму мне выдадут? – спросила я почти на бегу.

Шаг у Гая оказался широкий, и мне приходилось приспосабливаться под него. Он, видимо, совершенно не соображал, что спутница намного ниже его ростом.

– Конечно! Насколько я знаю, у тебя в комнате уже полный шкаф одежды. Не знаю уж, зачем ты целый чемодан набрала. Ох… девушки! – он лукаво поглядел на меня. – Ну вот, мы пришли. Это кабинет декана, – Гай указал на большую дверь, на которой местными вензелями значилось: «Декан факультета магического естествознания Гарон Брейдир».

Ниже стояла приписка: «Без записи не беспокоить».

Но, видимо, я была записана. Потому что Гай смело приложил руку к двери, и она издала переливчатый звук.

– Сейчас тебя декан примет, проинструктирует. Потом я тебя в общежитие отведу. А после обеда – начало практики, – шепнул мне Гай.

И тут дверь открылась. Я застыла, разинув рот. Ожидала чего угодно, только не этого.

Как-то имя «Гарон Брейдир» ассоциировалось у меня с мужчиной. Перед нами же стояла невесомая девушка с длинными светлыми волосами и в светло-голубом пышном платье.

Вся такая изысканная, эльфийской внешности: запястья как ниточки, шея – тоже. Лет шестнадцати на вид.

Ну и декан у них, подумалось мне. Впрочем, понятно, этой эльфийке на самом деле может быть лет триста, они ведь не стареют.

– Великий и ужасный не принимает! – переливчатым голоском сообщила девушка.

И это совершенно точно свидетельствовало, что девушка – не декан. Я почему-то облегченно выдохнула. Хотя иметь дело с деканом одного со мной пола было бы неплохо. Никаких опасений эльфиечка не вызывала.

– Так я, это… привел адептку из другого мира, – влюбленными глазами глядя на эльфийку, пояснил Гай.

Вся бравада как-то сразу с него слетела. Судя по всему, он неровно дышал к девушке.

– А, тогда проходи, адептка, он тебя ждет, – вежливо кивнула мне эльфийка. – Я его секретарь. Милесса Тари. По всем малозначительным вопросам лучше обращаться ко мне, его не беспокоить.

В общем-то я и не собиралась обращаться к самому декану с малозначительными вопросами, мелькнула у меня мысль.

И с клеткой в руке я зашла в приемную.

– Питомца мне оставить не хочешь? – крикнул мне вслед Гай. – Я птицами не питаюсь!

– Зато он очень любит студентов на обед! – ответила я.

Но в этот момент эльфиечка наклонилась и засюсюкала с Гришей. А он почти высунул наружу клюв и позволил его гладить. Свидетельство полной влюбленности.

Понятно, подумала я. Мой попугай неравнодушен к эльфам. Похоже, у них какая-то особая магия воздействия на животных.

Мне бы такую! Тогда я не гонялась бы за Гришей, когда требовалось насильно засадить его в клетку. И у нас не случалось бы потасовок, если он вдруг решал снять занавески или погрызть обои…

Через просторную приемную с несколькими столами эльфийка, продолжая щебетать Грише ласковые слова, привела меня к еще одной двери и постучала в нее.

– Войдите! – раздался густой низкий голос из-за двери.

И она сама собой открылась.

Сердце почему-то екнуло, словно я шла на экзамен, и я шагнула внутрь.

И вновь я ожидала чего угодно, только не этого!

Нет, за дверью меня встретил не дракон или какой-нибудь древесный человек.

Но…

Глава 4

Почему-то я представляла себе декана в Магической Академии почтенным пожилым магом с бородой. Кем-то вроде магистра Брэйда. Моложе, конечно, но все же недалеко ушедшим от Дамблдора из «Гарри Поттера».

Магистр Гарон Брейдир оказался мужчиной в самом расцвете сил. И невероятно красивым.

Я застыла на месте, оценив его мужественную внешность. Высокий, выше даже длинного Гая. Брюнет, волосы зачесаны назад. Черты лица строгие, четкие, как у статуи. Брови слегка нависают над глазами, а дальше уходят в хищный, крутой изгиб. Прямой нос, волевой подбородок.

И блестящие глаза (кажется, очень темные). Блестящие, но какие-то затягивающие. Его взгляд одновременно обволакивал и подчинял – уж не знаю, как это может сочетаться!

Он стоял сбоку от большого деревянного стола, сложив руки на груди, и с легкой насмешкой глядел на меня. Никакого камзола на нем не было. Только прямые темно-синие брюки и такого же цвета облегающая рубашка с острыми лацканами, расшитыми серебром (в смысле, чем-то серебряного цвета). Под ней угадывались тугие мышцы. А от всего тела веяло упругой, сдерживаемой силой.

Никогда в своем мире я не встречала мужчины, наделенного такой удивительной мужской красотой, силой и харизмой. Куда уж там голливудским красавцам-брюнетам до этого декана, подумалось мне.

Так бы и стояла, смотрела на него.

Как дура!

Видимо, выглядела я в тот момент – изумленная, потерявшая дар речи, с клеткой в руке – весьма комично. Потому что губы невероятного красавца начали изгибаться в улыбке. Одним краем рта – очень так… эффектно.

Он пробежался по мне взглядом, внимательно осмотрел мои обтянутые джинсами ноги (будь они неладны!), белые кроссовки. Снова слегка усмехнулся. И перевел взгляд на клетку с Гришей.

Гриша, словно проникнувшись важностью момента, сидел тише воды, ниже травы. Вообще не подавая признаков жизни. А я почувствовала, что вот-вот покраснею.

От этого его подчеркнутого разглядывания.

От затянувшегося молчания.

Да просто от всего!

Хотя бы оттого, что в его присутствии как-то необыкновенно остро ощущаешь себя женщиной. Девушкой, хрупкой и нежной на фоне этой сдерживаемой силы.

– Птичку на стол поставь. Удобнее будет, – неожиданно нарушил тишину он. Этим своим глубоким низким голосом, в котором и глухой различил бы насмешку.

Я глухой не была. И в тот момент от этой насмешки словно проснулась.

Нет уж, господин декан, верховный магистр и кто ты там еще есть! Наверняка стоит тебе выйти в коридор – и все дурочки разных рас вот так на тебя пялятся. И вздыхают.

Я одной из них не буду. Не надейся.

Я ведь девушка с Земли. И должна представить свой мир с самой лучшей стороны. То есть (в том числе) никогда не ронять чувства собственного достоинства.

Я быстро поставила клетку на стол.

И… впервые в жизни сделала книксен.

Одна изумительная деканская бровь удивленно приподнялась.

– Это не обязательно. Я дам тебе брошюру о правилах поведения в Академии. В том числе там расписано, какие знаки почтения или приветствия следует выказывать в разных ситуациях. Книксен подойдет для приветствия в аристократической среде. Причем с лицом выше тебя по статусу. Мы же находимся в Академии. И здесь действуют другие правила. Итак… Как добралась, адептка Мария Мошкина?

Воспринимать, что он говорит, было сложно, глубокий голос чаровал и завораживал. Хотелось не только смотреть на него, но и слушать. Прямо-таки запищать: «Магистр декан, ну скажите еще что-нибудь, вы так здорово говорите!»

– Кхм… – я с трудом взяла себя в руки. Но взяла. – Магистр декан, добралась я хорошо. Единственно…

И осеклась. Подставлять старого мага, заснувшего в ожидании меня, совершенно не хотелось.

– Что «единственно»?! – разумеется, тут же переспросил декан. Таким цепким тоном.

– Нет, все хорошо, просто я по-другому представляла себе переход между мирами. А тут просто делаешь шаг за дверь, и ты уже в другом мире, – нашлась я.

– Не стоит начинать наше общение – и свою практику – со лжи, – жестко ответил декан. И я ощутила себя тараканом, над которым занесли ботинок.

«Ну не отправит же он меня за это обратно!» – в панике подумала я.

С тех пор как я увидела его, сама идея отправиться назад несолоно хлебавши казалась катастрофой.

Ну что ж, магистр Брэйд, простите. Своя рубашка ближе к телу.

И все же нотки угрызений совести шевелились в душе, поэтому ответила я расплывчато:

– Просто когда я перешла в ваш мир, было темно. Это оказалось неожиданно…

– И адептка из другого мира немного испугалась. Или много испугалась, решив, что попала в ловушку – и это понятно, – продолжил за меня декан, а я облегченно выдохнула. Но рано, он еще не все сказал. Неожиданно он расхохотался, громко и заливисто: – Магистр Брэйд в очередной раз преподнес сюрприз! А милая адептка не желает подставлять его. Что же… Адептка Мошкина, приношу извинения от лица факультета, – уже серьезно продолжил декан. – Признаюсь, я надеялся, что выбранный куратор придет прежде, чем ты перейдешь в наш мир. Встретить тебя было его ответственностью. Что касается магистра Брэйда… Дело в том, что если есть портал, то возле него должен находиться привратник. Сильный маг, чтобы оказать сопротивление, если из мира иного повалят хищные опасные твари. В случае с Землей – это просто правило, традиция. Этот портал приходится охранять скорее от любопытных адептов, которых хлебом не корми, дай посмотреть на другие миры. Поэтому серьезной охраны мы не назначили. А магистр Брэйд в силу возраста как раз подходит на роль… вахтера. Еще раз приношу извинения за него. Если ты не желаешь писать на него жалобу… не желаешь?

– Нет, – зачарованно глядя на Гарона Брейдира, ответила я и отрицательно покачала головой. Он был просто невероятно хорош во время этой речи. Я обрадовалась – у декана есть сердце. Он не будет увольнять пожилого мага за не столь уж большой проступок.

– Тогда я позволю себе оставить магистра Брэйда на этой же должности. Однако… – темные глаза сверкнули лукаво и в тоже время хищно, – не рекомендую впредь умалчивать о чем-либо в разговорах со мной. Если такие еще будут, конечно. Ложь и недоговорки я отличаю безошибочно.

Ох, ты еще и профайлер отменный, подумала я. Или ты отличаешь их при помощи магии? Ладно, спрошу у Гая потом, не приставать же к декану с вопросом о том, как он это делает.

– В данном случае я могу понять твои мотивы. Ты опасалась своими словами нанести вред старому магистру Брэйду. Это говорит в твою пользу. Но на будущее не рекомендую утаивать что-либо от меня, – он выжидательно уставился мне в глаза. – Адептка Мошкина, ты меня поняла?

А у меня голова слегка закружилась от этого пристального взгляда.

Я встряхнулась. Стоп.

Стоп, Маша! Помнится, ты обещала себе не уподобляться дурочкам из коридора, которые млеют при виде своего декана. К тому же если подумать, то некоторые его слова и манеру поведения можно счесть слегка обидными. Или излишне жесткими.

Млеть тут совершенно не от чего!

В тот момент мне вдруг очень захотелось перевести игру на свое поле. Как-то отыграться, что ли.

Это меня и подвело.

– Поняла, магистр декан, – вежливо и спокойно сказала я. – Позволишь вопрос?

– Разумеется, все вопросы нам лучше всего решить прямо сейчас, – бросил в ответ величественный красавец и поглядел на часы на стене.

Опять не очень-то вежливо, подумала я, и мне стало неприятно. Желание отыграться выросло еще сильнее.

– Я впервые нахожусь в чужом мире. И действительно поначалу испугалась. Как будет обеспечиваться моя безопасность?

И тут я поняла, на какую скользкую тему свернула. Это надо же так ляпнуть!

Если этот детектор лжи начнет копать глубоко, то мне придется заложить теперь уже Коримэла, который вселил в меня тревогу. И будет противно, что за время первого же разговора я как бы подставила двух своих знакомых.

Декан Гарон в одно мгновение стал серьезным и собранным и очень остро поглядел на меня.

– Ты опасаешься за свою безопасность? Почему? – таким же острым тоном спросил он.

Ну вот и все. Хотела отыграться, а вляпалась еще сильнее, подумала я.

И тут случилось то, чего я подспудно ждала. Гриша, видимо, освоился на новом месте. И выдал:

– Пр-р-ривет! Гриша умный!

– Говорящая птица? – взгляд Гарона метнулся к Грише. – Он явно сказал нечто осмысленное.

И верно, Гриша – умный! Так вовремя вмешался, отвлек внимание.

– Да, говорящий попугай, венесуэльский амазон. Признаюсь, он действительно говорит очень хорошо и понятно. А подчас – слова и фразы, подходящие к ситуации. Например, сейчас он с тобой поздоровался, магистр декан, – пояснила я, надеясь, что разговор свернет на тему говорящих птиц.

– Очень интересно. Думаю, владея подобной птицей, ты сможешь поделиться навыками с нашими зоологами и животноводами. У нас таких животных нет.

– Говорящих птиц? – уточнила я.

– Да, увы, – кивнул декан. – Все животные и птицы с достойным интеллектом обладают также и навыком считывать ментальные импульсы разумных рас. И их же излучать. Развитие человеческой речи им не требуется. Но эта способность говорить… очень интересна.

– Гриша умный, Гриша хороший, Гришенька мальчик-красавчик! – опять вступил в беседу попугай. Словно хотел подтвердить, насколько он ценный и интересный.

Я не удержалась и рассмеялась.

– Переведи! – с улыбкой сказал декан.

Хоть бы «пожалуйста» добавил, господин большой начальник, мелькнуло у меня в голове. Но, конечно, я перевела. Ведь это продолжало держать разговор подальше от опасной темы.

– Гриша – это его так зовут. Полное имя – Григорий. Говорит, что он умный, хороший, красивый и мужского пола.

– Великолепно! – рассмеялся декан.

И верно, Гришенька – мой хороший мальчик-красавчик, так хорошо разрядил обстановку!

Но не тут-то было.

Декан очень быстро перестал веселиться.

– Вполне достойная попытка заговорить мне зубы, – усмехнулся он. – Признаюсь, не каждый наш адепт может подобное – даже с помощью дрессированного питомца. Однако что заставляет тебя, адептка Мошкина, бояться за свою жизнь? Наша Академия – достойное и приличное учебное заведение. Лучшее на континенте. Любой адепт здесь в безопасности. Странно, что ты сомневаешься в этом. Это почти оскорбительно для Академии.

Эх, была не была! Попробуем прием «молодая, да дерзкая». То есть немного понаглеем.

– Мне кажется, я уже четко обозначила почему. Я первый раз в другом мире. Причина очевидна.

– Неплохой ответ. Хорошо, – Брейдир сложил руки на груди. – Тогда я тоже отвечу. Твою безопасность, адептка Мошкина, обеспечиваю лично я. И тебя не касается, какими именно методами. А не верить в надежность моей защиты у тебя причин нет. Не так ли?

Испытующий взгляд слегка исподлобья, жесткая усмешка.

– Равно как нет причин быть полностью уверенной в обратном, – как можно тверже и с достоинством ответила я – уж больно меня покоробило от этих взгляда и усмешки. – Однако я признательна тебе, декан, за труд по обеспечению моей безопасности.

И замерла. Вообще-то первая фраза получилась, возможно, излишне смелой. Как бы господин большой начальник не оскорбился по-настоящему.

– Весьма неплохой ответ. И весьма наглый, – без злости усмехнулся декан. – Почти любой адепт из нашего мира рисковал бы быть отчисленным за подобный диалог с… со мной. Однако учту, что ты, адептка Мошкина, – дитя другой культуры и действительно не знаешь многих нюансов. Все, достаточно! У меня не так много времени. Вот договор о прохождении практики. Присаживайся, ознакомься и поставь подпись. Если, конечно, желаешь оную практику проходить. Лично меня ты устраиваешь как практикант. Наличие интеллекта и изворотливости налицо.

Он протянул мне несколько скрепленных листков бумаги. Затем в один шаг оказался по мою сторону стола и подвинул мне небольшое креслице.

А что, этот декан не чужд галантности, растерянно подумала я. Очень странно после его невежливых оценочных суждений по поводу моего интеллекта.

Так же растерянно я уселась в кресло. И не менее растерянно принялась читать договор.

И вся эта растерянность лишь оттого, что теперь он стоял в одном шаге от меня. За моей спиной.

Казалось, я ощущаю его горячее дыхание.

Это напрочь вышибало мысли из головы! Мешало сосредоточиться. Хотя я почти обиделась на него (или на себя – какая разница!).

В общем, кое-как я, конечно, бумаги прочитала. Говорилось там, что Академия Фундаментальной и Прикладной Магии в лице факультета магического естествознания обязуется предоставить мне знания и возможность практики по темам… список тем оказался длиннющим, и половину слов я не поняла. Также Академия обязуется предоставить мне жилье, питание и прочее жизненно необходимое. И, кстати, обеспечить полную безопасность моей жизни и здоровья обязуется тоже – если я буду выполнять инструкции преподавателей и соблюдать правила общежития.

В свою очередь, я должна соблюдать вышеуказанные правила, следовать инструкциям и вообще вести себя хорошо. Договор был подробный, а декан так и стоял у меня за спиной и дышал. Горячо, сильно.

Я бы сказала, «дышал над душой».

В итоге я подписала оба экземпляра, декан тоже их подмахнул. Отдал один экземпляр мне. И напутствовал:

– Ты свободна, адептка Мошкина. В случае крайне важных вопросов – можешь потревожить непосредственно меня. Например, если тебе покажется, что твоей безопасности что-то угрожает, – усмешка. Но какая-то слишком серьезная, что ли. Странно… – И еще… Если возникнут вопросы по эксперименту, тоже можешь обращаться непосредственно ко мне. Я сам его курирую.

– Какому эксперименту?! – словно проснулась я.

Как-то мне упоминание «эксперимента» уже тогда не понравилось.

К этому моменту я стояла вполоборота к двери с переноской в руке. А тут оглянулась и уставилась на него.

– А в договоре, между прочим, указано, что ты обязуешься участвовать в одном биологическом эксперименте, – укоризненно покачал головой Великий и Ужасный. – И ты его уже подписала. Как опрометчиво невнимательно читать договоры, – улыбка краешком рта. – Впрочем, не бери в голову. Ничего особенного. Просто будем проводить эксперимент, и участие человека из другого мира может стать очень полезным. Иди, адептка Мошкина. Волноваться тебе не о чем. Всего хорошего.

Вышла я от него в смешанных чувствах. И сумбурных мыслях. И с послевкусием его невообразимой энергетики во всем своем существе.

Глава 5

В коридоре стоял Гай, о чем-то разговаривая с секретаршей Милессой. Он то краснел, то бледнел, а иной раз запинался, что подтверждало его влюбленность в эльфиечку. Мне подумалось, что, наверное, он и меня встречать напросился, чтобы привести к декану и повидаться с прекрасной секретаршей.

Стараясь отогнать собственные сложные чувства, я поблагодарила Милессу, Гай снова подхватил чемодан и повел меня по коридору.

Пару минут мы шли молча, каждый был охвачен своими мыслями.

Потом Гай вдруг кхекнул, встрепенулся и с интересом уставился на меня.

– Ну что, ты уже? – спросил он с легкой насмешкой.

– Что «уже»? – удивилась я.

– Уже влюбилась в нашего декана или еще нет?

Сердце громко ударило и стекло в пятки. Краска волной грянула на щеки. Но я тоже встрепенулась, напомнив себе всю строгость и жесткость Гарона. Надо сказать – помогло.

– А с чего ты взял, что я должна в него… хм… влюбиться? – спросила я.

– Ничего в этом позорного нет, кстати, – вновь стрельнул на меня глазами Гай. – В них все влюбляются, это нормально. Девушки – в Гарона, Великого и Ужасного. Парни – в Милессу Эфемерную… – при упоминании секретарши он опять покраснел.

А мне стало смешно. Идем двое, парень и девушка, впечатленные совсем другими женщиной и мужчиной. И попеременно боремся со смущением. Как подростки, право слово!

И тут внутри что-то щелкнуло. Противное чувство, надеюсь, не ревность, ниточкой зазвенело в груди.

– В них? Они что – пара? – скосив глаза на Гая, спросила я.

А почему нет, со странной тоской подумалось мне. Он – образец эффектной мужественности. Строгий и жесткий, но умный и очень красивый. Она – невесомая и милая, словно хрустальная. Очень даже подходящая пара такому мужчине!

Да, она – эльф, а он – человек. В книгах фэнтези люди и эльфы постоянно влюбляются друг в друга. И ничего… приключения, сложности, но потом – счастливая концовка.

– Да нет, что ты! – рассмеялся Гай. – Ну какая из них пара? Декан на преподов, студентов и сотрудников не обращает внимания. Наверное, считает это недопустимым. По правде, мы вообще полагаем, что он закоренелый холостяк. У него даже… – Гай склонился к моему уху, – любовницы нет. Ну или никто о ней не знает.

Так, закоренелый холостяк лучше, чем мужчина, занятый воздушной красавицей с идеально-милыми чертами.

«Впрочем, почему меня вообще это волнует?!» – одернула я себя. Я должна обижаться на него, а не думать, что там у него с личной жизнью!

– А она? – поинтересовалась я, чтобы увести разговор от темы декана. Пусть лучше Гай смущается.

– А она… – Гай обреченно вздохнул. – Она еще не скоро достигнет возраста, когда начнет интересоваться противоположным полом. Эх… Мы для нее все просто студенты.

– В смысле? – удивилась я. – Эльфы поздно взрослеют? Она ведь эльф.

– Нет, не эльф, – снова вздохнул Гай. – То есть ее род произошел, вероятно, от эльфов. Но эта линия отделилась очень давно. Она – фея.

– Фея?! – удивленно воскликнула я. – Неужели и такие бывают?!

Впрочем, теперь понятно, откуда у Милессы подобная внешность. Именно слово «фея» подходит ей больше всего.

– Ну да, а что? Никогда фей не видела?! Ах да, ты ведь из другого мира! Ну дракон Гадорыч[1], опять я забыл! Феи похожи на эльфов, но это отдельный народ. Например, они тоже бессмертны. Но эльфы обладают сильной природной магией в целом. А феи рождаются сразу со «специализацией». Феи воздуха, феи травы, феи рек. Милесса – фея цветов. И вся ее магия как-то замешана на цветах. А еще они совсем миниатюрные. И половая зрелость у них наступает лишь к тремстам годам. Тогда они находят себе одну пару на всю жизнь. Среди своих же. Другие расы для них не привлекательны. А вот феи-девушки очень нравятся мужчинам-людям. Беда!

– Понятно, – сказала я. – Что ж, не позавидуешь тем парням, кто влюблен в Милессу.

И бросила на Гая многозначительный взгляд.

– Да уж… Бедные дурачки, – ответил Гай, всем своим тоном показывая, что сам он к ним не относится.

На этой ноте мы замолчали, как раз выйдя из здания. В глаза ударил яркий солнечный свет, и передо мной открылась Академия Магии во всей ее красе.

Чтобы привыкнуть к свету, я обернулась. Здание, из которого мы вышли, оказалось чем-то вроде старинного замка. Множество флигелей, всяческие башенки и террасы. На них кучками стояли студенты и разговаривали. Кое-кто, конечно, сидел на перилах и болтал ногами. Видимо, отдыхал перед грядущей летней практикой.

– Учебный корпус, здесь все занятия проходят, кроме… В общем, еще есть полигоны для боевой магии, зверинец для работы с животными, дендрарий для древесных работ и прочее. Их ты потом увидишь, – сообщил Гай.

Я снова повернулась, и у меня чуть не отвисла челюсть от изумления и восхищения.

Прямо перед учебным корпусом был разбит сад. Просто невероятной красоты. И совершенно фантастический.

Листва на деревьях и кустарниках была самого разного размера, формы и цвета. Почти перед самым носом трепыхался на легком ветерке огромный лопух ярко-красного цвета. Каждую секунду на нем выступали капельки воды, стекали вниз и складывались в ручеек, что дальше бежал между камешками альпийской горки.

Почти все растения на газонах были усыпаны яркими, сюрреалистичными цветами. Похожие на розы голубые соцветия, огромные зеленые колокольчики, розовые гигантские подсолнухи… Словно тот волшебный сад, в который когда-то попала кэрролловская Алиса!

– Боже! Какая красота! – не сдержалась я.

– Кр-ра-сота! Гриша мальчик-красавчик! – радостно подтвердил из переноски попугай.

Моему сердцу биолога (более того – ботаника!) захотелось немедленно узнать, как все это биоразнообразие называется, какие свойства имеет, в каких условиях произрастает…

Гай гордо улыбнулся и указал мне рукой в другой конец сада, где высилось еще несколько зданий. Не замки, но старинные особняки. Тоже очень красивые.

– А там – корпуса общежитий. И нам туда. Левый – мужское общежитие. Правый – женское. А там вон, видишь, домик с черепичной крышей? Это общежитие для тех преподов, у кого нет своего жилья на территории Академии и возле нее. Ну а если пойти еще дальше, то придешь на территорию других факультетов. Академия просто огромная!

С трудом оторвавшись от созерцания прекрасного сада, я пошла за Гаем, который не просто тащил мой чемоданище, а даже размахивал им. Видимо, демонстрировал мне и другим девушкам, какой он силач. И на некоторых девушек это действовало. Они с улыбкой оглядывались, и было непонятно: на меня в джинсах или на Гая, машущего чемоданом.

Он проводил меня прямо до комнаты. Комната оказалась на втором этаже, на ней стоял местный символ, соответствующий цифре пять.

– Ну вот, твоя обитель, – улыбнулся мне Гай. – Ты это… В общем, заходи ко мне. С любыми вопросами. Не бойся, все знают, что я твой куратор, поэтому никто твой визит в мужской корпус не сочтет неприличным. И да, вот еще. У тебя две соседки. Тебя ведь поселили с девушками, которые будут проходить ту же самую практику. Не теряйся с ними! Если что – жалуйся мне! Я разберусь.

Ого, а у меня, оказывается, есть соседки, подумала я. Почему-то до этого мне казалось, что я буду жить одна. В царских хоромах. Вроде целой комнаты в общаге, которую предоставили Коримэлу.

Ну и хорошо. С соседками веселее.

Мне ведь нужно здесь с кем-то дружить. А Гай все же парень и живет в другом месте. Вряд ли он будет водить меня на завтрак, обед и ужин. И вряд ли, несмотря на приглашение, мы с ним будем болтать по вечерам на скамейке в саду.

Так что соседки очень даже кстати!

Тепло поблагодарив Гая, я открыла дверь и вошла.

В просторной комнате стояли три достаточно широких кровати, накрытые узорчатыми покрывалами. У четвертой стены – огромный шкаф, как раз для девичьей комнаты, где может скопиться множество нарядов.

А на одной из кроватей лежала… огромная черная кошка. Скорее даже пантера.

– Киса, киса! Мяу-мяу! – радостно сообщил мой особо интеллектуальный попугай и подпрыгнул в переноске.

А мое сердце обмерло.

«Про еще одно домашнее животное меня не предупредили! Она же съест моего попугая! А может, даже меня!» – пронеслось в голове.

«Киса» при виде нас медленно и вальяжно стекла с кровати. И пошла прямо на нас. Вместо обещанного Гришей «мяу» она громко сказала:

– Ррр!

Сердце ударило в страхе, и я юркнула обратно в коридор. Захлопнула дверь и прижала ее спиной, чтобы зверюга не вырвалась.

Из-за двери раздавалось ленивое:

– Ррр… Ррр? Мрр… Ррр?!

Ох ты ж! И что мне теперь делать?

Гая уже и след простыл. К кому бежать за спасением?

Несколько мгновений я тупо глядела в пустой коридор перед собой.

Ситуация казалась совершенно безвыходной. Эх, Гай! А еще предлагал мне всяческое покровительство. Хоть бы остался убедиться, что я нормально заселилась.

Гриша же, как назло, продолжал излагать свои мысли:

– Киса! Мяу-мяу!

– Да замолчи ты! Дай маме подумать! Такая киса от тебя одни косточки оставит! – остудила я его пыл.

В общем, я почти собралась идти искать коменданта общежития. Или (на худой конец) тащиться в мужской корпус за Гаем, когда из-за двери послышался шорох.

А потом оттуда раздались совсем другие звуки. Звонкий голос уверенной в себе девушки:

– Да открой ты дверь и заходи! Ну прости меня, не подумала, что ты из другого мира!

«Девушка? В комнате, где только что была одна кошка?!» – изумилась я. Несколько мгновений я пребывала в когнитивном диссонансе, потом крикнула:

– Кошку убери, пожалуйста!

– Да убрала уже, убрала! Заходи, знакомиться будем! – ответил мне этот вполне приятный голос.

И кто-то начал весьма настойчиво давить на дверь. Я, естественно, продолжила прижимать ее спиной.

Наверное, если бы поединок продолжился, я бы проиграла. Девица по другую сторону была явно сильнее. Не такая малахольная интеллектуалка, как я. Но я выдохнула, покачала головой, раздумывая, где пряталась хозяйка «кисы», когда мы вошли. И… осторожно приоткрыла дверь.

– Да заходи! Чего стоишь – тебе тут жить! – кошка куда-то исчезла, передо мной стояла высокая девушка в длинном зеленом платье. Брюнетка, волосы изящно убраны наверх. Смуглая, со строгими и красивыми чертами лица.

– Меня Марена зовут, – вежливо представилась она.

Я сделала осторожный шаг внутрь, оглядываясь. Небось киса теперь сидит на цепи в углу. Но никуда не делась. Куда ее деть-то, в сущности?! Не в шкаф же засовывать.

Гриша же не был столь осторожным и выдал свое обычное:

– Пр-р-ривет! Гриша, Гришенька – мальчик-красавчик!

Марена с умилением поглядела на него и засмеялась. Хоть явно не поняла ни слова.

– А где кошка? – растерянно спросила я, позабыв представиться.

– Я за нее! – продолжила веселиться Марена. – Ну скажи уже, как тебя зовут, гостья из другого мира. Нам ведь делить с тобой эту комнату. И успокойся, кошка – это я. Пантера, если точнее.

– Мария… Маша. Погоди, как это: кошка – это ты?

– Я – тэрина, в смысле, из расы тэринов, – пояснила Марена. – Мы оборотни. Каждый род превращается в определенный вид животных. Мой – в больших кошек, черных, полосатых… Разных, в общем. Иногда после завтрака очень хочется обернуться и поваляться на кровати во второй ипостаси. В ней пищеварение лучше.

Хм, подумала я. И верно. Я ведь в мире всяких фантастических существ. Если есть эльфы, феи и драконы, то почему тут не жить еще и оборотням?!

– То есть ты кошка-оборотень? – уточнила я.

– Да нет! – слегка возмутилась Марена. – Просто оборотень. Скорее даже человек-оборотень. Потому что основная ипостась у нас вот эта, человеческая. В ней мы ничем от людей не отличаемся. А звериная – дополнительная. Ты какому другому оборотню не ляпни, что он, допустим, волк-оборотень. Обидится. Придется объяснять, что ты из другого мира, и просить покорно тебя простить.

– Ой, а скажи, – я испытующе поглядела на Марену, не спеша поставить клетку с Гришей, – а твоя вторая ипостась, она как, птицу мою не съест?

– Да не съест, не съест! Вторые ипостаси полностью разумны.

– А почему ты тогда рычала на нас, а-а?! – возмутилась я.

– Ну-у… – опустила глаза Марена. – Ты уж извини. Ты так забавно испугалась, когда меня увидела. А я как-то не сообразила, что это не дань суевериям насчет оборотней, а просто ты на самом деле никогда нас не встречала и ничего о нас не знаешь. Очень захотелось подыграть…

Несколько мгновений мы глядели другу на друга, и я раздумывала, насколько поступок «большой кисы» достоин порицания. В общем-то достоин. Но очень хочется ее простить. Судя по всему, эта шутница – неплохая девчонка.

К тому же мне просто необходимы в этом мире подруги.

– Больше так никогда не делай! – назидательно произнесла я и наконец поставила переноску с Гришей на подоконник.

– Кушать, Гриша кушать! Киса, киса! – тут же закричал Гриша.

Не знаю уж, хотел он съесть «кису» или нет, но время покормить попугая точно пришло.

– Ой, а кто у нас третья соседка? – спросила я, когда мы с Мареной покормили Гришу (при этом я постоянно работала переводчиком и объясняла девушке-оборотню, что там говорит попугай) и начали разбирать вещи.

Кстати, в шкафу действительно нашлось много готовой одежды для меня. Например, темно-зеленая форма. Никакого корсета тут не предусматривалось, да и вообще платье оказалось весьма удобным. Марена заботливо помогла мне его надеть, оказалось – слегка велико.

– Не рассчитывали, что приедет такая миниатюрная практикантка, – озабоченно вздохнула Марена. – Пойдем к костюмеру. Нужно подтянуть по фигуре. Я этой магией не владею. Хотя… подожди. Как раз наша третья соседка может помочь. Ткани ведь из растений делают, да? – задумчиво продолжила она. – А Арсина – дриада, с растениями работает от рождения. Хорошо, подождем ее.

«Ох, ну и компания у меня, – подумала я. – Одна соседка – оборотень. Другая – дриада. Нужно, пока ее нет, расспросить Марену, какие свойства у дриад, чтобы не ударить в грязь лицом при встрече. А то вдруг дриады ходят с веткой от своего дерева на плече, а я засмеюсь, и будет неудобно!»

И в этот момент Марена вдруг сказала:

– Я слышала, ты будешь в этом эпохальном эксперименте участвовать. Так что давай примерим остальные платья, что тебе дали. Они могут в любой момент понадобиться. Вечером на свидание, например, пойти… Не в форме же ты на него отправишься?!

И вот тут меня пробрало:

– Да что там за эксперимент такой? И при чем тут платья?! И… свидания?!

Глава 6

– А ты не знаешь? – удивленно поглядела на меня Марена. – Я слышала, что участие в эксперименте – условие прохождения практики для тебя. Кому знать, как не тебе?! Я-то как раз не особо в курсе. Знаю, что наши придумали какой-то способ создавать идеальные пары. И что для доказательства действенности методики планируется эксперимент. Конкретных подробностей не знаю, что именно будут делать, понятия не имею, – оборотень пожала плечами. – Но подумала, что раз он связан с любовью и созданием пар, видимо, тебе придется ходить на свидания и прочее…

– Это что за «прочее»? Не знаешь? – насторожилась я.

Говорила Марена убедительно, и я поверила, что она не очень-то в курсе дела. Но вдруг знает еще какие-нибудь особенности!

– Понятия не имею! – рассмеялась Марена. – Да чего ты переживаешь? Испугалась, что ли? Тебе наверняка обещана полная безопасность, беспокоиться не о чем. К тому же это так интересно! Может, они устроят отбор мужчин для тебя, и тебе нужно будет…

– Вот я и думаю – что там мне нужно будет! – перебила я и кинулась к сумочке, в которую убрала пресловутый договор.

Пробежала глазами.

Вот ведь декан! Вот ведь «мальчик-красавчик»! Дышал он у меня за спиной, видите ли. Может, нарочно своими мужскими чарами отвлекал?

Вот я и не заметила «слона»…

Сейчас, когда у меня за плечом стоял не он с его ошеломительной энергетикой, а вполне себе нейтральная Марена, я без труда нашла пункт. Он шел в списке моих обязанностей, где значилось, что я должна соблюдать правила. Такие-то и такие-то.

И еще должна участвовать в эксперименте по «половому влечению и возможности создания идеальной пары научными методами». Ставя подпись на этом документе, я соглашаюсь с данным условием.

Я в ярости сжала кулак. Захотелось скомкать договор и выкинуть куда подальше. Например (очень действенный способ!), отдать Грише на растерзание.

Уловив мой настрой, Гриша перелетел с подоконника мне на плечо и во всеуслышание заявил:

– Сама дура!

– Я тебе сейчас такую дуру покажу! – возмутилась я (и без того не слишком-то в добром расположении духа). – Научил тебя мой папа таким словам, на мою голову! Впрочем, ты прав. И декан прав, что договоры нужно читать досконально, – это я произнесла уже на местном наречии, обращаясь к Марене. – Но он у меня прямо над душой стоял, когда я читала. Вот и не поняла…

– Ну и ладно! – сказала Марена, улыбаясь. – Что страшного-то? Я бы с удовольствием сама поучаствовала в таком эксперименте! Эх…

– А почему ты не участвуешь, кстати? – удивилась я.

– Так мне это не нужно. А значит – не положено. У каждого тэрина есть истинная пара. Такой же оборотень, как я. Рано или поздно я его встречу. То есть для меня уже существует пара в этом мире. Поэтому таких, как я, до эксперимента не допускают. И Арсину тоже – у дриад есть что-то похожее, какие-то пары. Мы вчера как раз вздыхали, думали, раз сами не можем участвовать, так хоть ты нам расскажешь, что там будет происходить!

«Какая же ты оптимистичная», – подумала я.

Злость во мне боролась с растерянностью. Я просто не знала, что думать об этом эксперименте. Самая мнительная часть меня говорила, что вот оно. Та самая «подстава». Ведь бесплатным бывает только сыр в мышеловке. А практика в другом мире – явно не сыр.

Боялась, что меня отправят в гарем на восток. Или запрут в подземелье. А оказывается, мне просто придется…

А что мне придется? Спать с каким-то мужчиной или мужчинами, чтобы выяснить, идеальная мы пара или нет? Уверена, большинство девушек на моем месте подумали бы точно так же.

Наверное, энергетика этого мира на меня уже начала действовать. Я пристально поглядела на Марену:

– Знаешь, да, мне обещана полная безопасность. Моей жизни и здоровья. Но не моей чести! – и, поражаясь самой себе, гордо вскинула подбородок. – Можешь присмотреть за Гришей? Я пошла к нему! Прямо сейчас! – я для убедительности помахала перед собой договором.

– К кому?! У тебя ведь еще нет пары, – изумилась Марена.

– К декану. Он сказал обращаться, если возникнут вопросы по эксперименту. Вот я пойду и спрошу!

– Стой! Он же тебя выгонит, если ты откажешься участвовать в эксперименте! Ой, Маша, может, не стоит так уж с плеча рубить?! Только-только у нас с Арсиной появилась нормальная соседка …

– А вот посмотрим! – ответила я, выскользнув из-под железной руки оборотня. – Если меня не устроит конкретная методика эксперимента – я сама с удовольствием откажусь.

Взмахнув юбкой, я рванула к двери.

Зря махала.

Тут же споткнулась о подол и чуть не рухнула – ловкая Марена придержала меня за локоть. Как нелегко, оказывается, ходить в длинной одежде!

– Подожди, я с тобой! Постою в коридоре. А то еще грохнешься где-нибудь на лестнице, – она с легкой насмешкой поглядела на то, как я поправляю платье и пытаюсь приспособиться в нем ходить.

В общем, пришлось закрыть Гришу в клетке (на всякий случай) и идти вдвоем.

– Что-то случилось? – почти испуганно спросила феечка Милесса, когда мы с Мареной «позвонили» в дверь деканских апартаментов.

На самом деле, когда мы пришли туда, я была уже не столь уверена в себе. Сердце подозрительно колотилось при мысли, что сейчас я снова увижу этого самоуверенного, жесткого, вредного и… прекрасного декана.

– Да, случилось, – как можно тверже ответила я. – Я к Великому и Ужасному.

– Так, по малозначительным вопросам следует обращаться ко мне, – попробовала поупираться секретарша.

– А у меня значительный вопрос. По поводу эксперимента.

– Ну да, ну да, – пошла на попятный феечка. – Проходи. А ты, адептка Марена, подожди здесь.

Милесса провела меня уже знакомым маршрутом, дверь в кабинет декана сама собой открылась передо мной. И я встретилась глазами с насмешливым взглядом ослепительного Гарона.

Он словно ждал меня.

Вот тут-то я и ощутила себя какой-то глупой, запыхавшейся (мы с Мареной почти бежали) и совершенно потерявшей логику происходящего.

«Проклятье, сейчас покраснею!» – подумала я.

Но не покраснела. Взяла себя в руки. Есть такой психологический прием, еще в подростковом возрасте меня ему научила двоюродная сестра. Я тогда смущалась и краснела сразу, стоило лишь объекту моей юношеской симпатии появиться на горизонте. В общем, нужно представить, что ты как раз покраснел. Налился краской, как вареный рак! И тогда есть большая вероятность, что в реальности ты не покраснеешь.

Я в очередной раз успешно использовала этот прием.

Только вот сердце продолжало биться часто и громко. Словно я опять очутилась в том самом пресловутом подростковом возрасте и передо мной стоит Мишка из десятого «Б», в которого я была долго (и безответно) влюблена.

Казалось, сейчас декан услышит, как мое сердце колотится, и засмеется. Назовет кроликом на заклании или еще как-нибудь.

Но Гарон лишь с наигранным удивлением приподнял восхитительную бровь:

– По правде, я ждал тебя раньше, адептка Мошкина. Не сомневался, что ты вернешься снова отнимать мое время.

– Почему… ждал? – ляпнула я, чувствуя себя еще глупее, чем раньше.

Гарон небрежно провел рукой по столу: там лежала куча бумаг, среди них – наш с ним договор.

– Любезная адептка – как я уже отметил – не слишком вникала в текст соглашения. А особенностей практики мой коллега из вашего мира тебе, видимо, не объяснил. И теперь ты, разъяренная, как огнедышащий дракон, прилетела ко мне выяснять, какие опасности, а возможно, даже унижения, грозят тебе во время эксперимента, которому прежде ты не уделила должного внимания.

Я выдохнула. От его издевки все мое смущение как-то одним махом испарилось. А в голову закралась мысль, что проницательный красавец специально так насмехается над девушками, чтобы задеть их и снизить градус влечения к своей бесподобной особе.

– Да-да, магистр декан, ты прав, – в его духе (то есть насмешливо) улыбнулась я. – Так какие там опасности и унижения? Я хотела бы в подробностях узнать о ходе эксперимента. И если меня что-нибудь не устроит – отказаться.

– Отказавшись от эксперимента, ты откажешься и от всей практики. Ммм… Не жалко будет уходить обратно в свой мир, лишенный магии, так и не испробовав ее на вкус? – он заговорщицки наклонился в мою сторону, и меня опять повело. Даже голова закружилась.

Но лишь на мгновение. Потому что топором по полену бухнула мысль: «Земную девушку не возьмешь бархатистым голосом и бесподобной внешностью! Кстати, если хорошо присмотреться, ямка на подбородке у него слишком большая, да и сам подбородок недостаточно аккуратный. И это делает его внешность слишком уж гротескно-мужественной».

– Конечно жалко, магистр декан. Но если я сочту что-либо неприемлемым для себя, то заманчивые перспективы практики меня не остановят. Так не подскажете, о чем именно идет речь? А то в договоре все изложено крайне расплывчато.

Гарон вздохнул. Устало так. Может, не первый раз его мучают этими вопросами.

– Садись, – придвинув мне кресло, сам он сел по другую сторону стола. – Все весьма просто. Наши ученые решили навсегда разобраться с проблемой несовместимости в парах. У нас тут, видишь ли, много очень разводов стало случаться. Разработали теорию, что, подобно оборотням и дриадам, люди и эльфы тоже имеют истинную пару. То есть у каждого есть половинка, или как там это у романтичных девиц называется… Не подскажешь? – Лукавый взгляд на меня: мол, ты ведь из них, должна знать.

– Подозреваю, у романтичных девиц это действительно называется половинкой, – улыбнулась я, давая понять, что себя к оным девицам не отношу.

– Но если оборотни ощущают идеального партнера по запаху, а дриады – по так называемому «притяжению земли», то у людей и им подобных нет такого инструмента. Однако, в редких случаях, когда человек или, допустим, эльф встречает своего идеального партнера, то может ощутить его эманации. Особую энергетику души, которая влияет и на тело, делая его привлекательным. А может и не ощутить. В этом загвоздка! Вот мы и подумали, что нужен инструмент для усиления эманаций. Такой, чтобы они излучались ярко, сильно, подобно солнечному свету, и идеальный партнер будет «притянут» ими. Недавно удалось найти природный источник для усиления – пыльца растения гарбиария волнистая. На эксперименте участники примут ее особым образом. И если статистика покажет достойный процент создания крепких пар, методику утвердят на Магическом Совете, а желающие наладить свою личную жизнь смогут ее использовать.

– Хм… Очень интересно, магистр декан. – Я как-то растерялась: честно говоря, не ожидала, что у местных ученых такие романтические цели. – Но при чем тут я? Я вообще из другого мира!

– Вот это и интересно! – с каким-то даже энтузиазмом ответил Гарон. – Очень интересно узнать, может ли идеальная пара для человека быть… в другом мире. Как ты считаешь, адептка Мошкина?

Он что, действительно интересуется моим мнением? Или просто издевается?!

– Даже не знаю, – ответила я спокойно, не желая поддаваться на провокации. – Мне кажется, маловероятно. Ведь тогда у такого человека практически нет шанса встретить свою половинку. А это несправедливо.

– Ты веришь во вселенскую справедливость, адептка Мошкина? – наигранно-удивленно поднял бровь Гарон. – Впрочем, вот и проверим, есть она или нет. Если у тебя – почти случайной попаданки в другой мир – найдется тут пара, значит, справедливости нет. Что и требовалось доказать.

– А ты в нее, значит, не веришь, магистр декан? На самом деле, если пара для меня найдется, то это не исключает «вселенской справедливости». Вдруг свыше уже все расписано. Моя пара почему-то оказалась в вашем мире. И судьба распорядилась так, что я должна была отправиться сюда. То есть все как раз справедливо и продумано.

«Интересно, уела я его или нет?» – пронеслось в голове.

– Может, и так! – неожиданно весело рассмеялся Гарон. И вновь заговорщицки склонился в мою сторону. – Видишь, как интересно. Так что хватит тратить мое время. Решай – аннулируем договор? Или ты участвуешь?

Я с тоской поглядела на его экземпляр договора, лежащий на столе. А ведь и мой тут, рядом – свернутый, у меня в кармане. И аннулировать их так просто… А решать нужно прямо сейчас!

Да что за беда-то?! Что за такая мировая несправедливость, что мне приходится принимать судьбоносные решения в спешке? Откажусь сейчас – и, возможно, буду жалеть об этом всю жизнь.

И тут меня осенило. Практически самый главный вопрос оставался нерешенным.

– Если можно, еще пара вопросов, прежде чем я приму окончательное решение, – улыбнулась я. – Я из другого мира. Моя практика длится два месяца. Что, если для меня действительно найдется пара? Я уйду на Землю, и мы будем разлучены навсегда? Не находишь, что это получается очень… жестокий эксперимент?

– Совершенно не проблема, – усмехнулся декан. – В этом случае кто-то из вас отправится на постоянное место жительства в другой мир. Ты останешься здесь. Или твой… хм… избранник пойдет на Землю – тут уж как сами решите. Никаких законов, запрещающих межмировую миграцию, у нас нет. Насколько я знаю, у вас тоже.

Я задумалась на несколько мгновений. Как у него все просто! И очень захотелось в эту простоту поверить. Согласиться бездумно, просто довериться бархатной твердости, что звучала в голосе декана, ощущалась во всей его фигуре, в чертах лица.

Но…

– Так что мне придется делать? – спросила я. Ведь о ходе эксперимента он мне так и не рассказал.

Гарон закатил глаза, демонстрируя, как ему надоело мое недоверие.

– Уже сегодня тебе и группе товарищей предложат принять пыльцу гарбиарии – в какой форме, сейчас решается. Некоторые особо ретивые ученые никак не могут договориться, что лучше – настойка для приема внутрь, ванна с пыльцой или, допустим, духи. Возможно, вам даже разрешат выбрать. Дальше ты будешь проходить свою практику. Просто учиться. И если кто-то внезапно воспылает к тебе любовью, а ты, допустим, испытаешь хотя бы частично ответные чувства, то вас проверят особым образом, является ли ваше влечение следствием действия гарбиарии, или просто у вас юношеская влюбленность. А уж как вы будете (или не будете) общаться – решать вам. Единственное условие – ты должна сходить с претендентом хотя бы на три свидания. Дать ему шанс. Очень страшно, адептка Мошкина, да? «О ужас, в этом мире меня могут пригласить на свидание!»

– То есть мне не придется… – я осеклась, произнести то, чего я опасалась, в присутствии декана было совершенно невозможно.

Точно покраснею! Или провалюсь сквозь землю. Ведь стоило подумать о постели, как в голову полезли картинки об интимном общении с этим ослепительным красавцем. Брутальным и вредным.

– Да не придется, успокойся ты уже, адептка Мошкина! Любое интимное общение – даже держаться ли вам за ручку – на ваше усмотрение. Не хочешь – не надо. Все, вопрос закрыт? Я могу вернуться к своим прямым обязанностям? Или сожжем договор, а пепел развеем по ветру? Решай. Портал работает до трех часов дня, у тебя осталось не так уж много времени.

Несколько мгновений я боролась с собой. Ощущала себя последней дурой. Мнительной дурой.

И, конечно, просто из вредности хотелось упереться рогом. Отказаться. Или мучить Гарона еще часа полтора. Но это еще глупее. И точно будет выглядеть как попытка продлить общение с ним.

– Да нет, поучаствую. Мне тоже интересно, магистр декан, – наконец ответила я.

Только интуиция кричала, что все будет не так уж просто. Есть во всем этом какая-то подстава. Такая, что декан и ученые не догадались о подобной возможности…

– Вот и славно, – обрадовался Гарон и посмотрел на часы.

И опять мне захотелось отыграться. Не выглядеть последней дурой.

– Магистр декан, прости за подобный вопрос, – улыбнулась я. – Ты явно очень радеешь за этот эксперимент. Ты тоже будешь в нем участвовать? Хочешь найти свою половинку?

И осеклась, потому что так он может решить, что это я хочу, чтобы он в нем участвовал.

Но было уже поздно. Оставалось лишь в очередной раз ругать себя за дурацкое поведение! И надеяться, что Гарон не подумает лишнего.

– Не уверен, что для меня это возможно, – совершенно серьезно ответил Гарон. И без насмешки надо мной. – Я курирую эксперимент, а не участвую в нем сам. Но ты права, у меня в определенном смысле есть личный интерес. Иди, адептка Мошкина. Надеюсь, в ближайшее время у тебя не возникнет новых подозрений и сомнений.

Когда я вернулась в коридор, Марена разве что от радости не прыгала, узнав, что я остаюсь.

– Слушай, пойдем поедим, что ли? – вдруг предложила она. – Обед дают с двенадцати до четырех. Уже без пяти двенадцать. А я ужас как проголодалась!

– Но ты же недавно завтракала, а потом лежала на кровати в звериной ипостаси! – удивилась я.

– У тэрин очень интенсивный метаболизм, – просветила меня она. – Так что привыкай, что я буду таскать тебя в столовую при каждой возможности. С двенадцати до четырех, кстати, можно пообедать два раза. Я иногда так делаю. Пойдем?

Веселая болтовня с оборотнем немного отвлекла меня от мыслей о декане. Вернее, от сложных противоречивых чувств, что опять возникли от общения с ним, и я ощутила, что тоже голодна.

В сущности, я не ела с семи утра, при этом дергалась, нервничала, боялась. Подкрепиться не помешает!

Подхватив меня под локоть, Марена пошла к большой лестнице, что вела к выходу.

А на выходе нас ждал сюрприз.

Совершенно неожиданный! Я просто остолбенела.

Глава 7

На самой нижней ступеньке грандиозной лестницы стоял… Коримэл. В том самом камзоле, в котором я вчера увидела его возле деканата.

Я остановилась, потянула за собой Марену и уставилась на него, как на призрака. «Хи-хи, его что, уже обратно отправили?» – пронеслось в голове. С чего бы? Неужели парни успели испортить почти святого эльфа за одну ночь и несколько часов?

– Ты что, эльфов никогда не видела? – прошептала мне Марена, совершенно не понимавшая, в чем дело.

– Да нет, тут другое… – растерянно ответила я, пытаясь сообразить, что произошло.

В этот момент эльф обернулся к нам, и я не увидела в его глазах узнавания.

Он с почтительным выражением лица поднялся на несколько ступенек и слегка поклонился.

– Любезная адептка, не имею чести знать твое прекрасное имя, на лице твоем я вижу недоумение, что обычно свидетельствует лишь об одном. Позволишь ли ты мне представиться и объяснить ситуацию?

Ого, а голос-то у Кори изменился, стал еще мелодичнее, подумалось мне. Но теперь я видела, что отличаются еще и жесты, и по росту этот эльф чуть-чуть выше Кори.

– Конечно, любезный адепт, – ответила я.

– Меня зовут Мэйгариотайниор из рода высших бессмертных, обычно в Академии меня называют Мэйгаром, дабы сократить усилия языка при произнесении имен бессмертного племени. А недоумение в твоих лучистых очах подсказывает мне, что ты имеешь счастье знать моего брата-близнеца Коримэлиарониара. К тому же осмелюсь предположить, ты та самая почтенная адептка из мира иного, что прибыла к нам по обмену с моим братом. Ибо за успехи в учебе отправлен он в мир, именуемый Землей…

В общем, да. Вернее, «да-а!». Если я думала, что Коримэл специфически разговаривает, то это я просто еще не слышала прежде его брата!

– Ах, брат! – непринужденно и облегченно воскликнула я, искренне обрадовавшись. Мне бы совершенно не хотелось, чтобы Кори депортировали с Земли, где у него есть шансы освоить много нового. – Меня зовут Мария, а друзья обычно именуют Машей. А это… – я повернулась к Марене.

– Привет, Мэй! – улыбнулась Марена эльфу. – Вот интересно: представляешься ты столь велеречиво, а старой знакомой кивнуть вежливость не приказывает?

Эльф слегка задрал нос.

– Я вынужден просить твоего извинения, нелюбезная тэрина, ведь воистину мы знакомы. Но не стал бы я припоминать, при каких обстоятельствах произошла наша первая встреча…

– Конечно, – хищно улыбнулась Марена. – Тебе не хочется вспоминать. Ведь это не я была в неглиже…

– Любезная Марена, да избавим мы гостью из другого мира от подобных историй! – перебил ее эльф и, кажется, начал краснеть не хуже меня или Гая. Причем на краску влюбленности это совершенно не походило.

Хм, ладно, потом расспрошу Марену, что там у них случилось. Иначе можем нарваться на межрасовый конфликт.

– Господа! – я встала между ними. – Господа, да воцарится покой в вашем мире в связи с моим прибытием… – Тьфу, эта эльфийская манера заразна! – Мы с Мареной идем обедать. Если любезный Мэйгар отринет неприятные воспоминания, то может составить нам компанию. И… если почтенная тэрина не против, конечно.

– Тэрина не держит зла на мужчин, которых видела го…

– Буду счастлив! – снова перебил ее эльф. – И ради тебя я готов отринуть неприятные воспоминания. А еще соблаговоли поведать, любезная адептка Мария, успешно ли пребывание брата моего Коримэлиарониара в твоем мире? Я был бы рад узнать, что у него все хорошо и страшные железные монстры, коими населены улицы ваших городов, не растерзали его.

В общем, мы пошли втроем. Эти двое перестали препираться, а я рассказала Мэйгару, что Коримэл устроился нормально. Мэйгар на радостях достал из-за спины флейту. И сообщил, что усладит наш слух песнями бессмертных, пока мы идем в столовую. И что для тэрины Марены это величайшая честь.

Марена поморщилась. А я отнеслась с интересом. В книгах фэнтези эльфийская музыка обычно считается прекрасной и утонченной.

Так и оказалось. Хороши мелодии. Только очень уж нудные и нежные. Подходят для фона во время трапезы. Или для медитации. А просто слушать, не делая больше ничего другого, невозможно.

Марена, судя по всему, и вовсе не оценила «великую честь». Она склонилась к моему уху и, чтобы не терять времени даром, тихим шепотом рассказывала историю конфликта с Мэйгаром.

– Однажды я во второй ипостаси пошла прогуляться в лес, что за пределами Академии. Там есть водопад, и к нему любят ходить адепты-эльфы. Иду я на своих упругих мягких лапах и вдруг вижу, как в озерце под фонтаном плещется голый эльф. Красиво было, кстати! Лунный свет, обнаженный мужчина… Ммм… Щуплый только очень, нашим мужикам не чета, – и она бросила быстрый взгляд на увлеченного музыкой Мэйгара, дабы убедиться, что он не слушает. – Я захотела посмотреть, притаилась за деревьями. У нашего народа это не запрещено. А потом он начал выходить из воды, и я решила подшутить. Выскочила на берег и зарычала. А Мэй хоть и понимал, что я не дикая кошка, а тэрина, но… наслушался, видимо, страшных сказок про оборотней. А они гласят, что самки-тэрины при лунном свете набрасываются на мужчин и… берут их прямо в звериной ипостаси. Вот бедняга и побежал! Прямо голый – чтобы я не набросилась на его хрупкое белое тело! И тут навстречу егерь идет. Поймал адепта, стал выяснять, в чем дело. Егери – сильные маги, им ведь целый лес нужно охранять. Он призвал меня зовом силы, заставил обратиться и извиниться – под угрозой сообщить администрации факультета. Обратно в Академию, кстати, мы с Мэйгаром возвращались вместе, даже шутили друг над другом. Познакомились. Но потом он начал избегать меня, видимо, так и не забыл, что я видела его голым. Кстати, ничего особенного. Поверь мне, у эльфов тело в точности как у людей и тэринов. Только волосы не растут… Не понимаю, чего смущаться. Мой народ мудрее. Мы гордимся своим телом, а не стыдимся его.

– Марена! – не удержалась я от смеха. – Ну ты же знаешь, что другие расы смущаются наготы. И любишь же ты пугать своей пантерой людей и… нелюдей! Сама-то разве не понимаешь, что это действительно страшно?

– Ладно, с тобой я была не права, а вот эльф – природный маг. При желании он может справиться с пантерой. Ему бояться вообще нечего. Просто не нужно верить в дурацкие сказки! – эту фразу она произнесла громко, так что Мэй услышал, вынул изо рта флейту и с подозрением поглядел на нас.

– Все хорошо, любезный Мэйгар! – едва сдерживая смех, заверила его я. – Марена просто рассказывала мне одну забавную сказку своего народа.

– А следовало бы ей вместо этого внимать звукам музыки бессмертных – для укрощения дикого нрава! – сказал эльф и снова гордо задрал подбородок, бросив взгляд на давящуюся смехом Марену.

Между тем мы пришли. Столовой служило длинное одноэтажное здание с красной крышей, на котором крупными буквами было написано: «Трапезная адептов». Ага, преподаватели едят в другом месте, подумала я. То есть Гарона я тут не встречу. Эх…

Народ не спешил так рано обедать, лишь пара человек вошла в столовую перед нами. А вот у небольшого фонтанчика возле входа стояла целая группа высоких и статных парней.

При виде нашей разношерстной компании они вдруг перестали разговаривать. И один – блондин с повязанным на шее фиолетовым платком – окликнул Марену:

– Мар, приветствую! Твоя спутница – из другого мира, да? Я хотел сказать, вы это… не ходите за пределы Академии. Ты сама не ходи и подруге объясни, что у нас не всегда безопасно. Только что пришла весть. На факультете стихийной магии опять убили адептку.

«А что, раньше тоже убивали?!» – была первая моя мысль, когда я услышала это.

– Такое уже случалось? – спросила я.

Ноги сами понесли меня к группе парней, хоть я подозревала, что здесь такая инициатива со стороны девушки может считаться неприличной.

Впрочем, вспомним, как Марена издевалась над эльфом. Может, все как раз наоборот!

Парень, что окликнул Марену, опустил глаза. Видимо, испугался, что погорячился и я теперь убегу обратно в свой мир. А он получит конкретный нагоняй от администрации.

– Нет, ну что ты. В Академии никого не убивают! Ты не подумай! – остальные старательно закивали, подтверждая его слова. – У нас тут полностью безопасно. Просто…. Известно несколько случаев, когда девушки в одиночку выходили из Академии в темное время суток, например, в лес или в городок, что за факультетом артефакторики. И их находили мертвыми. Вообще-то даже нет доказательств, что они были убиты. Просто умерли. И даже магические методы наших сыщиков не показали причины смерти. Приношу свои извинения, что напугал. Кстати, тэрин Гарет Байторн, к твоим услугам. А это…

Пока он перечислял имена своих спутников, я облегченно выдохнула.

Все же есть большая разница между загадочными смертями на территории Академии и вне ее. В конечном счете ходить по лесу или провинциальному городку в темное время суток в одиночку – не самый умный поступок. Я так делать не собираюсь. И любительнице ночных прогулок Марене не позволю, будь она хоть тысячу раз пантера!

Но опять что-то тихо позванивало внутри меня, подсказывая, что все не так просто. Есть в этом во всем еще какая-то закавыка, как говорит мой папа (и научил такому слову Гришу).

Двух других парней звали Драйт (шатен с ярко-голубыми глазами) и Бенефер (брюнет с длинным изящным носом). Тоже тэрины. То есть соплеменники Марены.

Между тем подошла Марена, за ней плелся не слишком довольный Мэйгар. Видимо, ему не понравилось изобилие оборотней. Хотя чему удивляться, если они при своем интенсивном метаболизме первыми приходят обедать!

И тут кто-то налетел на меня сзади:

– Кто здесь пугает мою подопечную?! Какие такие убийства?! – это был Гай. Он на миг приобнял меня за плечи, а его фраза свидетельствовала, что «отличник боевой и политической подготовки» слышал хотя бы часть разговора. – Между прочим, у тебя в договоре должен быть пункт, что ты обязуешься не покидать территорию Академии. Да-да, господа, наша администрация решила защитить Марию целиком и полностью. Впрочем, думаю, в моем сопровождении это не возбраняется.

– Подожди! – чуть ли не рявкнула я на этого особо активного.

Договор-то посмотреть можно! Он при мне.

И… о боже! Сколько еще «сюрпризов» он мне преподнесет? Сколько еще важного я не вычитала в нем из-за того, что Гарон дышал мне в спину?!

– Сейчас узнаем, – сказала я Гаю и вытащила соглашение.

В очередной раз пробежала его глазами и… о чудо, обнаружила пункт в разделе о правилах, которые я должна соблюдать: «Кроме того, адепт(ка), прибывший(ая) по обмену, обязуется не покидать территорию Академии, кроме как в сопровождении мага пятой степени и выше, имеющего звание старшего магистра».

– Ребята… – растерянно обратилась я к новым приятелям. – А маг пятой степени – это как? Это кто?

Гай и Гарет одновременно нахмурились, потом с двух сторон заглянули мне через плечи и прочитали пункт.

– Плохо дело! Тебе, получается, вообще нельзя покидать Академию, – сказал Гай. – Маг пятой степени у нас на факультете один – старый магистр Гуазенбар. Но его ты никогда в жизни не уговоришь вывести тебя на прогулку. Этот старый пер… ворчун ходит только пытать нас своими лекциями и в туалет. Ему даже еду приносят в апартаменты. А «выше» – это маги вне степени. И из преподавателей это только сам декан Гарон. Тоже вряд ли захочет развлекать тебя… Есть еще, конечно, маги вне степеней из студентов, но у них-то еще нет степени старшего магистра! Значит, получается, тебя решили запереть в Академии. Хитренько так – вроде и есть условия, как выйти. Но выполнить эти условия невозможно.

– Думаю, это к лучшему, мои младшие смертные братья и сестры, – неожиданно встрял в разговор Мэйгар. – Так любезная адептка Мария будет защищена от любых неожиданностей, и мы будем иметь честь всегда лицезреть ее живой и здоровой.

Гай и парни поморщились, услышав высокопарный эльфийский слог, но дразнить или обижать Мэйгара не стали.

– Ладно! – рассмеялась я. В конечном счете не самое страшное и даже разумное ограничение, эльф прав. – Пойдемте обедать. Захочу погулять – пойду качать права к Гарону. Пусть сопровождает меня на прогулке в лес или по магазинам!

Парни в немом удивлении уставились на меня. Ведь вряд ли кому-нибудь из них приходило в голову «качать права» перед деканом! Им сама идея казалась фантастичной.

– Она уже ходила. И до сих пор числится в Академии, – сказала Марена. – В общем, подберите челюсти. Она действительно это может.

Во взглядах ребят удивление не исчезло. Но появилось еще и уважение.

– Невероятно. Но ты все же осторожнее! Он ведь, это… – вдруг сказал Гарет.

– Что «это»? – удивилась я.

Большой начальник? Властный мужчина? Так я и сама знаю, что злоупотреблять мне этим не стоит.

– Ээээ… Ну, разгневаться может по-настоящему, нрав у него огненный, – пояснил оборотень. – Вряд ли домой тебя отправит. А вот запереть в аудитории индивидуальных наказаний вполне может.

– Это что еще за средневековый ужас?! – поежилась я. – Карцер какой-то?!

Но узнать не успела, потому что приключился новый сюрприз.

К нам, улыбаясь, подошла незнакомая светловолосая девушка.

А на плече у нее сидел… Гриша.

Глава 8

«Ах ты зеленый когтистый предатель!» – была первая моя мысль. Вторая – что у Гриши есть в этом мире брат-близнец (что странно). Или просто здесь тоже водятся птицы, похожие на амазонов?

А в следующий момент Гриша (или не Гриша) захлопал крыльями на плече у девицы и истошно заорал:

– П-р-ривет, любовь моя!

И перелетел мне на плечо. Не зная, что думать, я привычно почесала его цветную головку, зеленую шейку… Честно – было приятно убедиться, что это Гриша. И что наша старая связь оказалась для него важнее, чем новое знакомство с непонятной девицей, которая еще и самовольно вытащила его из клетки! Даже на улицу вынесла. Я догадывалась, что это за девица. И даже могла понять логику ее поступка, но когда дело касалось Гриши, я превращалась в тигрицу, защищающую своих тигрят.

Все, включая блондинку, рассмеялись, и она с приятной улыбкой обратилась ко мне:

– Я – Арсина, твоя соседка. Ты уж прости за самоуправство. Я – дриада, дитя природы, не могу видеть птиц в клетках. Словно мое дерево режут ножом и вбивают в него колья!

Но я пока оставалась неумолима:

– Очень приятно! А ты не подумала, что он может просто улететь и потеряться, если взять его на улицу? Я же не просто так посадила его в эту клетку!

Правда, Гриша сидел у меня на плече совершенно спокойно, ласково покусывал мое ухо, поглядывал на окружающих и периодически выдавал свое: «Пр-р-ивет! Как дела?» Причем не в полный голос, а почти шепотом, чтоб не помешать моей беседе. А в ответ на мою фразу сказал: «Гриша умный!»

Ребята, особенно оборотни, просто угорали, глядя на него. И на сердитую меня.

– Нет, конечно, он не мог улететь! – вновь рассмеялась дриада. – Мы с ним поговорили. Он рассказал мне, кто его хозяйка. Что очень скучает и волнуется, куда ты ушла. А еще ему просто не нравится сидеть в клетке. Он хочет всегда быть рядом с тобой и помогать тебе во всем. Я предложила ему пойти поискать тебя. Ты не подумай, он даже не собирался улетать! Он любит тебя больше жизни!

– Потрясающе! И как ты с ним «поговорила»?! – изумилась я, а гнев мой плавно осел и начал растворяться.

– Чувство-мыслием, конечно. Птица – очень одаренное создание, – уже серьезно пояснила Арсина. На минуту задумалась и продолжила: – Извини еще раз, я как-то не сообразила, что ты из другого мира. К тому же человек, а не дриада. А значит, не факт, что общаешься со своей птицей ментальными импульсами. Я-то дитя природы, у меня с рождения способность понимать растения и животных, почти как людей. Мне следовало сначала научить тебя, как это делается, а не лезть в вашу с ним жизнь.

Вообще она была такая очаровательная, такая «природная», естественная и искренняя, что, конечно, сердиться я уже не могла.

– А ты можешь научить? – улыбнулась я. – Конечно, я бы хотела знать, чтобы без опасений брать Гришу с собой!

– Вообще-то у нас будет такой раздел на практике, – с хитрецой ответила дриада. – Но я могла бы начать учить тебя уже сегодня. Ты очень хорошо управляешься со своим питомцем. Значит, вы с ним и так частично понимаете друг друга. Видимо, у тебя есть способности. Нужно просто усилить их! Думаю, я смогу быстро передать тебе этот навык. Согласна? И прости меня, пожалуйста! Я действительно виновата.

– Да ладно, ты почти ничего не сделала по сравнению со мной! – рассмеялась Марена, приобняв дриаду за плечи. – Вот я напугала Машу своей пантерой, это куда хуже! Маша, прости нас, мы еще никогда не дружили с человеком из другого мира!

Разумеется, я заверила Арсину, что прощаю ее, и с шутками да прибаутками мы отправились в столовую всей собравшейся разношерстной компанией под предводительством Гая и Гарета.

Столики в столовой оказались круглые, на пять-десять человек. Еду нужно было получить и нести на подносе. В общем, нормальная такая студенческая столовая.

Единственно, я совершенно не понимала, что мне есть. В больших котлах и на блюдах стояли разноцветные, очень ярких расцветок кушанья. Какое-то лимонного цвета пюре, что-то вроде котлет ярко-алого цвета. А накладывала их студентам на тарелки коренастая дама с совершенно квадратным лицом. И с аккуратной темной бородкой. Принадлежность к женскому полу выдавал ошеломляющих размеров бюст, гордо возвышающийся над столешницей, возле которой сновала раздатчица.

Не иначе как гном, подумала я. Ух! Сколько же фантастических рас я повидала за несколько часов! Наверняка любая любительница фэнтези просто умерла бы от зависти, узнав о моих успехах!

– Гриша, Гришенька, кушать-кушать! – возгласил Гриша.

Я тихонько цыкнула на него – вдруг сюда нельзя с птицами.

– Мне бы еще догадаться, что самой есть, – шепнула я ему.

– Кушать! – не унимался Гриша. – Маша – кушать! Гриша – кушать!

Видимо, догадавшись о моих сомнениях, в очередь между мной и Мареной, за которой я стояла с подносом, вклинился Гай.

– Когда подходишь к мадам Гарунде, нужно сказать свою расу. Она предложит на выбор два блюда. Любое из них подойдет тебе. Но на первый раз ты, пожалуй, бери то же, что и я!

Уф, уже легче, подумала я. Пригляделась. Вот, например, подошла Арсина. Что-то сказала гномихе, и та положила ей небольшую порцию каких-то фруктов. Что ж, вполне логично, «дитя природы» – вегетарианка, причем даже из растительной пищи предпочитает только то, что для нее и предназначено.

Когда подошла его очередь, Гай громко сообщил мадам Гарунде:

– Добрый день. Человек.

– Да знаю я тебя! – буркнула гномиха. – Живоглот! Ешь не хуже тэринов! Что тебе? Ками прабдури или мато бертари?

– Мато бертари! – ответил Гай и слегка облизнулся – блюдо, видимо, было очень вкусным.

Когда Гай отчалил с подносом, я отчего-то волновалась.

– Добрый день. Человек.

– Да вижу я, еще и из другого мира! Добро пожаловать! Изволь доедать все, что положу. Мы с мужем не для того готовим, чтоб вы капризничали! Поняла?! Что тебе?

– То же, что ему, – вежливо кивнула я вслед удаляющемуся Гаю. – Только поменьше…

Ведь здоровенному парню Гарунда положила целую гору еды.

– Старая Гарунда сама знает, кому сколько нужно! – заявила гномиха и нагрузила мой поднос темно-зелеными кусками… видимо, мяса и тем самым лимонным пюре. Налила в стакан светящийся фиолетовый напиток. – И это пей до дна! «Гномья сила» называется! В нем много частиц силы – и обычных, и магических!

– Спасибо большое! – улыбнулась я.

Ворчливая гномиха была само очарование.

Я уже взялась за поднос, когда она рявкнула на меня:

– А ему? – и большой поварешкой указала на Гришу.

– Гриша – кушать! – подал голос вежливо молчавший до этого попугай.

– Ой… У него своя еда! – растерялась я. Хоть совершенно не сомневалась, что во время трапезы Гриша умудрится выпросить вкусненького и у меня, и у моих новых друзей. – Или… мы поделимся с ним, – решила добавить я.

– Нет, – строго ответила гномиха. – Вся еда на факультете – от меня. Ну, что ты, птенчик, хочешь? – к Грише она обратилась намного ласковее.

– Дайте ему пару небольших фруктов, – сдалась я.

В общем, Гриша получил один красный, неизвестный мне фрукт размером со сливу прямо в лапку и тут же принялся его дегустировать.

– Гриша вкусно! – был вердикт «птенчика». – Благод-да-р-рочки!

Второй фрукт повариха водрузила на поднос в красивой маленькой вазочке.

Обедали мы все вместе за большим круглым столом. Эльф немного поиграл на флейте – для лучшего пищеварения. Оборотни поморщились, но быстро все съели. Гай, как всегда, был очень говорлив и непрерывно рассказывал мне об особенностях местной кухни. При этом умудрялся есть так же много и так же быстро, как парни-тэрины.

Я смеялась над шутками новых друзей и с удовольствием дегустировала прекрасную местную кухню. Оказалось, что зеленые куски – и верно мясо! Но не животного, а «мясного камня». Что это такое, мне объяснить никто не смог. Лишь недоуменно переглянулись и спросили: «Подожди, у вас что, нет мясных камней?»

На вкус камешек напоминал самые лучшие котлеты, душистые и сытные.

Гришу я на стол не пустила, но разрешила познакомиться со всеми. Теперь он сидел на руке у Драйта и заинтересованно изучал красивую пуговицу на его камзоле.

Все было прекрасно, пока в столовую вдруг не вошли трое шумных парней. Такие же высокие и здоровые, как оборотни. Все – темноволосые и смуглые. В общем, очень красивые.

– Явились – не запылились! – зло сказал Гарет.

– Да уж! Хорошо, что мы уже поели, аппетит не испортят, – кивнул Гай.

– В чем дело? – удивилась я. – Это какие-то… хулиганы, что ли?

Почему-то в голову пришло только это слово. «Хулиганы». Вернее, его местный аналог.

– Хулиганы, – усмехнулся Гай. – Да нет. Хуже. Это – драконы.

– Настоящие? – уточнила я удивленно. – Превращаются в огромных ящеров и дышат огнем?

Парни, конечно, были как на подбор, но представить, что они превращаются во что-то очень большое и опасное, я не могла. Впрочем, и в Марене сейчас ни один землянин не заподозрил бы пантеру.

– Огнем могут, – усмехнулся Гарет. – А вот насчет ящеров ты осторожней. Для дракона назвать его ящером – страшное оскорбление. Драконы не имеют никакого отношения к рептилиям, они более чем теплокровные в обеих ипостасях.

– Буду иметь в виду, – улыбнулась я. – И что с ними не так?

– Да выскочки они высокомерные просто! Смотрят на всех как на грязь под ногами! – взвилась темпераментная Марена.

– Видишь ли, они вроде как самые сильные маги в мире, – продолжил за нее Гай. – И это правда. С точки зрения магической силы нет никого, кто превосходил бы их. Все они от рождения – маги вне степеней, – тут-то я и сообразила, что когда мне объясняли про степени и упомянули каких-то магов вне степеней среди студентов, то имели в виду как раз этих трех драконов. – И в Академии они учатся редко. По сути, сюда отправляются лишь те драконы, кому по статусу положено иметь хорошее образование в области магии и владеть своей силой в совершенстве. Это как бы традиция у самых знатных драконов. А по большому счету им особо-то и учиться не нужно. Стихийная магия, боевая, общая – все это подвластно им от рождения. Вот и выходит, что к нам сюда попадают только самые зазнавшиеся сыночки из аристократических драконьих родов. Особенно вон тот, видишь, с бордовым шейным платком, – Гай почти незаметно кивнул на самого темноволосого и симпатичного из парней-драконов. – Это Дренер, он кто-то вроде драконьего принца. У них странная иерархия, но будь он человеком, то числился бы принцем. Не наследным, а так… Но все равно. Этот вообще глядит на всех, словно мы мухи. Даже не здоровается с одногруппниками. А двое других – по слухам – его друзья, которых отправили учиться вместе с ним в качестве свиты. В общем, ладно бы с ними просто было невозможно общаться! Так они еще и задираются периодически, если им кажется, что кто-то из других студентов косо посмотрел на них. А драться с драконом – себе дороже. К тому же грозит отчислением за драку. Это дракону хоть бы что – в худшем случае просто избавится от обузы в виде учебы в Академии. А большинству из нас высшее магическое образование крайне необходимо, чтобы потом зарабатывать себе на жизнь.

– В общем, неприятные типы, – сделала заключение я. – А почему этот принц учится на нашем факультете, если драконы такие сильные в убийственных видах магии? Как-то магическое естествознание слишком спокойно да утонченно для них. Разве нет?

– А вот это интересно, – Гай склонился ближе ко мне, чтобы драконы точно нас не услышали, а то они нет-нет да и поглядывали на нашу компанию. Особенно на меня. – Видимо, у нашего принца Дренера характер не очень даже по драконьим меркам. И, похоже, он чем-то насолил своему папаше. А тот в виде наказания отправил его не на какой-нибудь особо престижный факультет вроде стихийного, а на наш – заумный и без молниеметания. Только это все слухи, никто в этом не уверен. Кстати, этот высокомерный осел не пропускает ни одной новой симпатичной девушки, а потом разбивает сердца. Так что если он… Тьфу! – Гай воинственно выпрямился. – Поздно. Он идет к нам!

Я оглянулась – да, «принц» встал, насмешливо поглядел на Гая, потом – на меня. И уверенным вальяжным шагом направился к нам.

Вернее – ко мне.

Я и оглянуться не успела, как передо мной стоял ослепительно красивый брюнет с высокомерной улыбкой на губах. А мои друзья с неприязнью поглядывали на него.

– П-р-ри-в-вет! – заорал Гриша. – Как дела? Сам дурак!

– Не сейчас! – шепнула ему я, а сердце мое громко забилось, предчувствуя неприятности.

– Ты адептка из другого мира? – откровенно разглядывая меня, спросил дракон. Видимо, здороваться его в детстве не научили. Не говоря уж о том, чтобы представиться.

– Положим. Но тебя это не касается, дракон, – ответил Гай.

А Гарет поднялся и встал возле меня, словно охранник.

– Не с тобой разговариваю, человек, – бросил Гаю дракон, даже не удостоив его взглядом.

Смотрел он по-прежнему только на меня.

– Ты мне интересна, – спустя несколько тягостных секунд заявил он. – Я предлагаю тебе свое покровительство и защиту.

Я оторопела от его фразы. Просто не знала, как это понимать. Предложение дракон сформулировал не так уж оскорбительно, но весь его вид говорил о невозможной наглости.

Не говоря уж о том, что он так и не поздоровался, не представился. А это «ты мне интересна» звучало примерно как интерес к невиданной букашке, которую неплохо бы исследовать.

Кажется, оторопела от «заманчивого предложения» дракона не только я. Остальные ребята тоже замерли в недоумении. И, кажется, немного по другой причине. Может, ожидали, что он скажет что-то из серии: «Ты мне интересна, крошка! Сегодня вечером ужинаем с тобой, а потом завалимся ко мне…» А он прямо «покровительство и защиту» предлагает.

А еще я ощущала, что от того, как я отвечу, зависят дальнейшие отношения с новыми друзьями. Поведусь на красоту и эффектность наглеца, впечатлюсь этим «покровительством» или смогу поставить его на место. В последнем случае меня точно будут уважать. Я окончательно стану своей.

Это как проверка на вшивость.

– Удивлена? Не ожидала такого щедрого предложения? – усмехнулся дракон. – Должно быть, тебе уже наврали про меня с три короба. А я ведь могу быть щедрым.

И тут моя оторопь сменилась яростью. Он на что намекает? Что если я соглашусь, хм… «дружить» с ним, то он может делать мне щедрые подарки? Засыплет деньгами? Или что вообще?

Видимо, так подумала не одна я. Воздух словно зазвенел от напряжения, парни возле меня, особенно Гай, напряглись. Я машинально положила руку ему на плечо, чтобы удержать от возможной драки.

Сам ведь говорил, что драться с драконом себе дороже! Да и мне меньше всего нужна драка из-за меня в первый же день жизни в этом мире.

– Я сама, – шепнула я ему.

Незаметно сжала кулак, чтобы не вспылить. Подняла лицо и пристально поглядела на дракона.

– Прошу прощения, но вынуждена отказаться, – тоном светской дамы произнесла я (книксена не хватало, но вставать ради этого нахала я не намерена!).

И вот тут, кажется, у дракона приключился когнитивный диссонанс. Пару секунд он изумленно глядел на меня, потом выдал:

– Почему?

Даже без злости, настолько удивился.

– Видишь ли, твой интерес не взаимен. И я не думаю, что мне требуется защита или покровительство. Но если потребуется, то мою безопасность обеспечит сам декан Гарон. Это указано прямо в договоре, – и я мило улыбнулась.

– Сам дурак! Ур-р-од! – подтвердил мои слова Гриша. Видимо, он неплохо ощущал мои «импульсы» и опять высказался очень в тему. Правда непонятно, о ком – о наглом принце или о Гароне.

В этот момент ребята не выдержали.

Сперва темпераментные оборотни, а потом и Гай грянули смехом. Довольным смехом. Им явно понравилось, как я раскатываю наглого дракона.

В тот же момент два друга-дракона, что сидели за столиком, резко поднялись и подошли к принцу.

– Ах вот как, – зло блеснув глазами, бросил принц. – Декана может не оказаться рядом в нужный момент. А наживать врага-дракона в первый же день я бы тебе, иномирянка, не рекомендовал.

– Это угроза?! – выпалил Гай и вскочил на ноги.

Оборотни и Марена тоже поднялись. Мэйгар сидел у меня за спиной, поэтому я не видела реакции эльфа.

Все замерли «стенка на стенку». Кошмар какой-то.

– Я не угрожаю женщинам! – рявкнул в ответ Гаю принц.

– А что это тогда?! – не унимался Гай.

Я снова коснулась рукой его локтя в попытке успокоить.

– Это предложение помощи, покровительства и защиты! Не тебе же учить ее всему, человечек! – прошипел дракон.

– Не мне? Как раз я, дракон, назначен ее куратором. Потому что в отличие от тебя имею и ум, и выдержку, и заслуги в учебе!

– Ай-я-яй! Как же ошиблась наша администрация. Не разглядели, что как раз ума и выдержки в тебе нет ни на грош! – парировал принц.

Проклятье. Драка что, неизбежна? И что делать мне? Как бы нас не отчислили вообще всех за подобное.

Гай заскрежетал зубами:

– Ты ответишь за это оскорбление, дракон!

И, кажется, его кулак двинулся вперед – я видела это, как в замедленной съемке. Но впечататься в красивое лицо принца не успел.

В руке дракона вспыхнул огонь и большой серебристый шар застыл на его ладони, разбрасывая вокруг зловещие искры. «О, и файербол мне уже показывают!» – пронеслась в голове дурацкая мысль.

Два других дракона встали плотнее к нему, явно собираясь принять непосредственное участие в потасовке.

Где-то сбоку от меня раздался рык, и прямо у нас на глазах Гарет опустился на четвереньки. Дальше произошло нечто невероятное. Не будь я биологом, наверное, упала бы в обморок. Во мгновение ока его тело преобразилось. Проросла шерсть, мощные руки стали такими же мощными лапами. Лицо исказилось и превратилось в полосатую морду.

И вот уже огромный белый тигр стоял напротив принца.

И тут меня прорвало. Наверное, это напоминало истерику. Потому что… ну не могла я допустить, чтобы все сейчас передрались. Чтобы кому-то подпалили шерсть, а потом всех просто выгнали из Академии.

Еще и Гришеньку моего могут задеть своей магией!

– Да стойте вы! – заорала я и бросилась между ними.

– Ур-р-оды! Пр-ри-д-дурки! – поддержал меня Гриша и взмыл в воздух.

– Кретины, вас же всех отчислят! – закричала я.

В тот момент я видела лишь серебристый искрящийся шар в руках принца, слышала лишь угрожающий рык тигра. А еще откуда-то издалека донесся вопль мадам гномихи:

– Совсем от рук отбились! Сейчас я вас половником! Давно кухонной магией по башке не получали?!

И в следующий миг чья-то тяжелая рука легла мне на плечо. Надежно и успокаивающе.

– Так-так-так, – произнес знакомый голос. – Попытка несанкционированного применения боевой магии. И обращение в боевых целях. Очень интересно. У нас за это отчисляют, слышали о таком?

Глава 9

Да, возле нас стоял непонятно откуда взявшийся Гарон – магия, что ли? А рядом с ним – мадам Гарунда с обещанным половником в руке. Половник светился ядовито-зеленым светом, так что, похоже, угроза какой-то «кухонной магии» не была блефом.

При виде декана рука принца опустилась. Файербол погас и словно впитался в кожу. А вот оборотень, видимо, не мог так быстро перестроиться. Тигр уже не рычал, но стоял в угрожающей позе, слегка выгнув спину.

И в этот момент… Никто не успел ответить декану. Да и сам Великий и Ужасный не успел продолжить угрожающую речь.

Раздался бешеный свист, и зеленая молния спикировала прямо на плечо принца. И со всего маха клюнула его в шею. Видимо, Гриша решил воспользоваться тем, что дракон больше не собирался применять боевую магию.

– Ай-ррр! – воскликнул дракон (то есть нечто совершенно непонятное – не то «ай!», не то рыкнул). И схватился за шею, где показалась капля крови.

А Гриша, дабы не быть пойманным, тут же взлетел, сделал круг и приземлился мне на плечо. Размахивая крыльями и издавая странные звуки, похожие на шипение.

Вся моя компания, кроме тигра, грянула хохотом. Губы Гарона тоже неуловимо поползли в направлении улыбки. Принц зло поглядел на Гришу, но ничего не сказал. Лишь поводил рукой над укушенным местом, и ранка сама собой затянулась.

Я машинально погладила попугая. Ругать его за то, что бросился защищать меня, я не могла. Да и особой тревоги с момента появления Гарона не испытывала. Волновалась лишь о том, что сейчас встанет вопрос об отчислении. А может, и Гришеньку моего сочтут агрессивным и велят запереть в клетке.

Но Гарон лишь усмехнулся, глядя на Гришу скорее одобрительно.

– Боевая птица, – заметил он. – Пройдет обучение – и цены ему не будет.

– Магистр декан… – начала я под ожидающим взглядом декана, подумав, что Гриша опять весьма удачно его отвлек.

Ведь в конечном счете вся эта каша заварилась из-за меня. Мне и отвечать. Нужно ковать железо, пока горячо, отстоять друзей.

Гарон поднял руку останавливающим жестом.

– Помолчи, адептка Мошкина, с тобой мне все понятно. Тебе я еще скажу свое слово, – усмехнулся он. – Итак, адепты, не слышу вашего ответа. Вы ведь знаете, что за применение боевой магии, – острый взгляд на дракона, и тот даже опустил глаза, – и обращение в боевых целях полагается отчисление? Кстати, киса, обернись уже человеком. Я тебе за ухом чесать не собираюсь, скорее наоборот. Регламент помнишь? Общение с преподавателями и администрацией Академии следует осуществлять в первой ипостаси, если вышестоящими не заявлено обратное. Может, еще и неуважение к административному лицу присовокупить к твоим прегрешениям? – Декан наигранно-задумчиво почесал подбородок.

А я залюбовалась.

Все же властный Гарон на диво хорош. Сейчас он стоял возле красивого принца драконов, и я могла сравнить. Несмотря на объективно равные внешние данные, Гарон казался мне прекрасным, а принц – нет. Утенок какой-то на фоне декана!

К тому же я впечатлилась. До меня наконец дошло, что обещанная защита от декана – не просто пункт в договоре. Стоило мне оказаться в ситуации, в которой мне могли навредить, и Гарон тут как тут!

Непонятно, как узнал, что происходит, как следил, но факт налицо.

Моему девичьему сердцу очень хотелось верить, что он пришел исполнять обязанности по обеспечению моей безопасности. А не просто проходил мимо и заметил нарушение порядка.

Разумеется, в ответ на угрозу декана Гарет начал распрямляться. Будто вставал на ноги, одновременно обретая человеческий облик. Такое иногда в кино показывают.

– Итак, что скажете? Ты, отличник Гай, кстати, тоже хорош кулаками размахивать. Тебя я тоже хотел бы послушать.

– Простите, магистр декан… – опять попробовала вмешаться я. Меня-то он явно не собирается отчислять.

Под раздачу попали лишь непосредственные участники – принц, Гай и Гарет.

– Да помолчи ты, Мошкина! – раздраженно поморщился Гарон. И добавил: – Не мешай мне проводить воспитательную работу. Итак, слушаю.

– Магистр декан, – первым, как ни странно, заговорил дракон. – Да, я сделал шар силы в ответ на занесенный кулак человека Гая. Я не собирался атаковать. Лишь хотел показать, что нельзя оскорблять меня безнаказанно.

– Ложь, ты всерьез собирался его применить, – небрежно бросил Гарон. – А ты, Гай?

– Он оскорбил мои интеллектуальные способности, – пробурчал Гай. – Я не мог стерпеть и хотел ударить его. Но… не стал.

– А вот тут правда, между прочим, хм. Тэрин?

– Я понимал, что ситуация может стать опасной для друзей. Ведь против нас были драконы. И на всякий случай обратился.

– И надеялся, что драка все же будет, чтобы вволю помахать когтями, – усмехнулся Гарон. – Понятно. Что же… Гай получает наряд на грядки вне очереди. Его нарушение ограничивается спонтанным желанием помахать кулаками…

Гай обреченно вздохнул, но вежливо буркнул:

– Спасибо.

– Что же касается вас, воинственные наши, – продолжил Гарон, – совершенно очевидно, что не вмешайся я – и вы бы применили и магию, и звериную ипостась. Преступление можно считать совершенным. А за это, повторяю, полагается отчисление. Ай-я-яй, как жаль расставаться с вами…

Нет, ну не может же он быть так несправедлив, подумала я! Такой красивый, такой умный, такой ехидный и такой несправедливый! Нет, так не пойдет.

– Магистр декан! – воскликнула я и нагло схватила его за рукав. Гарон изумленно уставился на мою ладонь, и я ее отдернула. – Но ничего ведь не произошло! Неизвестно, что было бы, если бы вы не пришли. Может…

– Может, они атаковали бы друг друга, а ты, адептка Мошкина, попала бы между молотом и наковальней! – рявкнул Гарон.

– А может, и нет! – отрезала я. Разве что ногой не топнула.

Ребята вокруг в изумлении глядели на меня. И, видимо, гадали, когда я отправлюсь обратно в свой мир.

Прямо сейчас, или Гарон разрешит собрать вещи.

– Может, они услышали бы меня. Или вмешались бы остальные и предотвратили драку, – спокойнее продолжала я под горящим взглядом декана. – Или Гриша навел бы порядок! Но несправедливо отчислять их за то, что не произошло. Я вообще считаю, что всем следует извиниться перед всеми. И разойтись миром.

Я замолчала, ожидая приговора уже себе.

И тут произошло нечто совершенно неожиданное.

Гарон расхохотался. Искренне и громогласно.

Студенты переглянулись, не понимая, что происходит. Потом – облегченно выдохнули. Видимо, решили, что при таком настроении Гарон никого уже не отчислит.

Но оказались не правы! Так просто Гарона не возьмешь.

– А ведь отличная идея, – усмехнулся декан, отсмеявшись. И лукаво стрельнул на меня глазами. – Для некоторых из них извинение будет пострашнее, чем отчисление из Академии. Так что, господа адепты, предлагаю вам выбор: извиниться прилюдно, указав, за что именно просите прощения. Или быть отчисленным. Выбор за вами. Начнем с более простого…

– Я прошу прощения за свою несдержанность, – полным достоинства голосом, но искренне начал Гай.

– Тебе отчисление и не грозит, – удивленно поднял бровь Гарон. – А от грядок тебя не спасет ничто. Прошу высказаться оборотня и дракона.

Гай обреченно вздохнул и замолчал. Гарет опустил глаза. Потом, скрипя зубами, произнес:

– Приношу извинения магистру декану и всем окружающим за нарушение правил Академии. За то, что был готов использовать вторую ипостась, не подумав о последствиях. Что поддался на провокации. К тому же я мог напугать или случайно задеть кого-нибудь. Например, адептку из другого мира.

И замолчал, продолжая скрежетать зубами. Видимо, нрав тэрина плохо совместим с извинениями. Но как сказал-то! Вот это извинения так извинения! «Хороший мальчик!» – подумала я.

– Неплохо. Остаешься в Академии, – бросил Гарон. – Теперь ты, дракон, – и пристально поглядел на принца, который стоял с непроницаемым лицом и смотрел в сторону, словно происходящее его не касалось.

– И вот мы видим, кому извинение смерти подобно, – усмехнулся Гарон. А я заметила, что принц сжал кулаки.

– Они всегда провоцируют меня, – неожиданно процедил он и поглядел на декана. – Не понимаю, за что мне извиняться. Можно мне три наряда на грядки вместо этого?

– Понимаешь, – хмыкнул Гарон, буравя его взглядом. – А грядки – это отдельный вопрос.

Несколько мгновений молодой дракончик молчал, изучая нос своего ботинка. Сжимал и разжимал кулаки. Потом кашлянул и процедил. Очень тихо:

– Приношу извинения, что был… невежлив. Все началось с этого.

– С кем? – строго уточнил Гарон.

– Со всеми.

– А перед кем извиняешься? – продолжил иезуитский допрос Гарон.

– Перед всеми. В первую очередь – перед адепткой из другого мира, – очень тихо сказал дракон, явно невероятными усилиями превозмогая себя.

– Засчитаем? – весело оглянулся на меня декан.

– Да, конечно. Ведь все началось как раз с невежливости дракона, – быстро сказала я.

Конечно, вопрос отчисления или не отчисления этого горделивого ящера меня волновал намного меньше, чем благополучие друзей. Но все же… Я за мир во всем мире.

– Отлично, господа адепты. А теперь – сюрприз. В наряд на грядки отправляются все трое. Чтобы адепту Гаю не было обидно и одиноко. Приступать прямо сейчас, – он подмигнул мне и махнул рукой провинившимся.

– Одного мне на кухню дайте! – вдруг вмешалась мадам Гарунда. – Что за расточительство – всех на грядки! Дайте мне одного для мытья посуды вручную!

В глазах парней появился ужас. Настоящий суеверный ужас.

– Выбирай, кто тебе больше нравится! – расщедрился декан.

Гарунда задумчиво прошла мимо парней, помахивая половником, потом остановилась перед драконом.

– Беру этого. Самый гордый. Но и выносливый. Много посуды перемыть сможет. Пойдем, молодой человек. Магию применять запрещено.

– Но я ведь!.. – отчаянно и зло воскликнул принц.

Видимо, идея мытья посуды вручную совершенно несовместима со статусом вредного драконьего принца.

– А чтобы ему было не стыдно и не обидно, возьми его друзей тоже, – вдруг сказал декан и указал на двух других драконов. – Втроем быстрее справятся. А помогать другу в трудную минуту – знак благородства для любой расы! – назидательно сообщил он молодым драконам.

– Пошли-пошли, мне рабочая сила нужна, а вам – воспитание! – заявила Гарунда. И, снова угрожая половником, как страшным оружием, погнала троих высоченных парней куда-то за стойку с едой.

Только мы их и видели.

Гая и Гарета декан увел, видимо, «на грядки». Перед отходом Гай успел мне шепнуть, что это просто прополка вручную, ничего страшного. Иногда незаметно и магию можно применить, просто очень осторожно.

А мы, оставшиеся, переглянулись и начали смеяться.

В способности Гарунды укротить троих драконов никто не сомневался. В способности Гая с Гаретом не умереть на грядках – тоже. Все вроде закончилось хорошо.

– Гриша умный! Гриша – мальчик-красавчик! – словно поставил точку в этой истории боевой попугай Григорий.

В тот момент мы просто еще не знали, что скоро все попадем на грядки. И что так просто отделаться от дракона я не смогу.

До начала практики оставалось еще полтора часа, и мы всей компанией провели их на одной из полянок бескрайнего сада Академии.

Оставшиеся оборотни и Мэйгар сидели на траве и робко пытались дружить. А я испытывала гордость, что благодаря моему присутствию представители разных рас объединяются. Вообще за время общения с ребятами я успела понять, какие здесь отношения между разными расами.

Какая-то дискриминация тут отсутствовала. Все считались равными, но существовали определенные симпатии и антипатии.

Например, сразу стало ясно, что люди дружат с оборотнями, чья первая ипостась ничем от людей не отличается. Эльфы дружат с эльфами и, как я поняла, дриадами. Ну и с феями, вероятно. Причем на людей эльфы посматривают немного свысока, считают их грубыми. Тем более – на оборотней. В ответ люди и оборотни слегка предвзято относятся к эльфам, хоть открытой вражды нет.

Дриады дружат со всеми, кто не обижает растения и животных.

Драконы держатся сами по себе, видимо, считают себя высшей расой. Впрочем, про драконов я пока не все выяснила. Ведь я видела только трех оголтелых парней в затянувшемся пубертатном периоде. Наверное, не стоит делать вывод обо всей расе, основываясь лишь на впечатлениях от этих не самых разумных ее представителей.

В общем, ребята сидели и беседовали, а я ходила за Арсиной по кругу, и она рассказывала мне про растения, что росли на ближайших клумбах.

Время от времени то одно, то другое чудесное растение прямо у нас на глазах поворачивалось и тянулось веточкой или стебельком к руке дриады. Она его гладила, и в этот момент вокруг словно разливалась какая-то светлая, приятная энергия.

Я попробовала делать так же, но мои заверения, что я очень люблю «ботву» (так у нас на факультете называли растения), не действовали. Цветы и кустарники даже не думали тянуться ко мне.

– Ничего! – рассмеялась Арсина. – Для человека ты очень даже созвучна с растениями! Не бери в голову – они тянутся так только к дриадам, феям и эльфам. Человек должен заниматься природной магией специально, чтобы растения реагировали на него спонтанно, а не по приказу. Впрочем, посмотрим. Ты ведь из другого мира, нас могут ждать любые сюрпризы. А вот это – погляди, – она взяла в руку огромный темно-фиолетовый цветок, что раскрылся при ее приближении, – торберия искрящаяся. Название у нее «говорящее». Обычно она распускается в темное время суток, и на ней выступают капельки нектара, блестят всеми цветами радуги и разбрасывают вокруг искорки. Если вдохнуть аромат торберии в это время, то у тебя начнут светиться волосы и ресницы. Некоторые девушки делают так, прежде чем пойти на танцы! А еще есть легенда, что если влюбленные вместе вдохнут аромат одного цветка во время свечения, то никогда не расстанутся. Эх… Не знаю, правда или нет.

К сожалению, у меня не было даже блокнота, чтобы записывать все это, но Арсина рассказывала так интересно и красочно, что я прекрасно запоминала.

Но все хорошее рано или поздно подходит к концу.

Вскоре дисциплинированный эльф каким-то образом узнал, сколько времени (встроенный хронометр у него, что ли, потому что я не заметила, чтобы он смотрел на часы), поднялся на ноги и с легким поклоном сказал:

– Любезные мои младшие братья и сестры, я вынужден откланяться, ибо подошло время нам всем отправиться на практику, а я, к сожалению, обязан учиться в другой группе. Желаю вам с достоинством и толком пройти сегодняшние уроки, о любезные люди, тэрины и дриада, с коими свела меня сегодня судьба во всем ее великолепии. Особенно крепкое пожелание я шлю своей подруге Марии, что явилась в наш мир, дабы украсить эту практику своим несравненным присутствием.

Марена поморщилась:

– Мэй, если ты будешь продолжать в том же духе, то мы точно все опоздаем! Но вообще-то бессмертный любезный и прочее, прочее, прочее… совершенно прав! – Она глянула на часы на правом запястье. – Следует нам направить свои стопы… тьфу… ребята, пора бежать на практику!

Мы все рассмеялись, раскланялись с Мэйгаром и под предводительством Марены отправились на другую поляну, где должна была встретиться вся наша группа.

Глава 10

Идти предстояло недалеко, так что бежать не пришлось. Когда мы добрались, на широкой площадке возле благоухающего свежестью фонтана уже ожидало человек пятнадцать.

Парней и девушек явилось примерно поровну. Большую часть группы составляли люди. Присутствовали еще четыре оборотня – в дополнение к двум нашим. И две дриады – девушка и молодой человек. Мужчина-дриада был высоким, очень гибким по виду и с длинными волосами, чем-то напоминающими листья дуба. Девушка – в отличие от Арсины – яркая брюнетка с горящим взором. Оставалось лишь гадать, какое у нее дерево-побратим.

Эльфов, фей или тем более драконов не было ни одного. Видимо, группы формировались по принципу расовой схожести. И, похоже, дриады считались ближе к людям, чем к эльфам. Кстати, на вопрос, сколько они живут, Арсина ответила, что дриады живут юными и здоровыми, пока в порядке их дерево-побратим. Если же дерево заболело, погибло или состарилось, то дриада начинает постепенно стареть, как человек. И в итоге умирает. Иными словами, говорить о настоящем бессмертии тут нельзя.

Разумеется, все мною заинтересовались! Ребята кинулись знакомиться со мной и Гришей. Гриша красочно представлялся своим обычным: «Пр-р-ривет! Гриша умный! Гриша хороший! Гриша мальчик-красавчик!» В общем, давал возможность составить о себе всестороннее мнение. Я, как водится, вела себя несколько скромнее.

И тут раздался громогласный женский голос:

– Адепты, лоботрясничать и знакомиться с адепткой из другого мира будете вечером! А сейчас прошу построиться и приступить к практике.

На поляну вышла высокая женщина средних лет. Весьма полная, большая, в зеленом, как у всех, платье. Ее рыжие волосы, уложенные в высокую прическу, увенчивало что-то вроде декоративного колпака. То есть колпак, но небольшой и даже изящный.

Крупные, твердые черты ее лица выдавали строгость, сочетающуюся с добродушием.

– Магистр Таскара, – шепнула мне Марена. – Профессор магической ботаники. На экзаменах она просто зверь! Так что держись!

– Дорогие мои адепты! – чуть насмешливо оглядев нашу нестройную шеренгу, произнесла руководительница. – Для тех, кто забыл, сообщаю: зовут меня магистр Таскара. Я буду вести у вас на практике занятия по магическому садоводству. Кстати, вот вам расписание всех занятий с картой. Тебе, адептка… хм… Мошкина, – она глянула в список и безошибочно определила меня среди других студентов, – очень пригодится!

И она передала стоявшему близко к ней оборотню кипу аккуратных квадратных бумажек. Оборотень начал передавать их дальше по шеренге. Вскоре один экземпляр дошел до меня. На одной стороне бумаги было расписание, а на другой – карта Академии. Одно пятнышко на ней светилось голубым, видимо, то самое место, где мы находились.

– Если кто-то из вас, оболтусы, забыл, как пользоваться расписанием, сообщаю. Как только проснулись, возьмите в руки эту бумагу. С одной стороны у вас будет светиться то занятие, на которое следует пойти. А на другой стороне – на стороне карты – место, где будет это занятие проходить. И путь к нему. Удобно, адептка Мошкина? Все понятно?

– Очень удобно, – улыбнулась я. – И все понятно. Спасибо.

Отличный магический навигатор по Академии! Даже маршрут вводить не нужно, сам знает.

– Очень хорошо. Далее! Сейчас у нас состоится первое занятие. Потом пойдете на ужин. А после ужина те, кто участвует в эксперименте, должны собраться вон там… Быстро посмотрели на карту, красный кружок видите? Вот тут вы должны быть после ужина. Кто не явится – прилечу на метле и заберу. Все понятно?

Разумеется, к этому моменту мы потихоньку хихикали. Магистр Таскара оказалась весьма колоритной властной дамой! Мне она, кстати, сразу очень понравилась. Люблю таких бойких женщин, которые и коня на скаку остановят, и ленивого адепта метлой растолкают.

– Итак, ваше первое задание, – продолжала магистр Таскара, прохаживаясь перед нами, как полководец перед новобранцами. – Видите те партины тоскарийские? – она указала на бесконечную грядку слева, засаженную чем-то похожим на цветную капусту. – Они растут на неподходящей почве. Нужно пересадить их вон туда, – она махнула рукой в сторону другой бесконечной грядки. – Вручную. Выкопать ямки, заполнить компостом, пересадить, не повредив корневую систему. Инструмент, господа адепты, вон там. Начинаем. Вопросы есть?

– Есть. У нас ведь практика по магическому садоводству, а не по грядкокопанию? – возмутился один из оборотней.

– Конечно. А с чего начинается магическое садоводство? – назидательно произнесла магистр. Она явно ожидала этого вопроса. – С любви к растениям и земле. Чтобы достичь такого результата, – она с нежностью прикоснулась к маленькому засохшему кустику, и он на глазах начал покрываться свежими листьями и белыми бутонами, – нужно любить их. А любим мы тех, о ком заботимся. Так что приступаем, адепты. Разделитесь на группы по два-три человека и работайте, стараясь каждую секунду испытывать тепло и нежность к партине и земле, в которой ей предстоит расти. Магию применять запрещено!

– А нам как быть? – спросил парень-дриада по имени Органт. – Наша магия сама работает.

– А вам учиться работать только руками. Контролировать ваши способности. Кстати, за магию буду штрафовать, – коварно улыбнулась магистр.

А я подумала, что ради того, чтоб достичь результата, как у Арсины или магистра Таскары, я готова неделю пахать на огороде. Под палящим солнцем или дождем.

И в этот момент с двух сторон раздался треск. Прямо через кусты на поляну вывалился Гарет (видимо, отпущенный с других грядок). И встал в конце шеренги.

Практически сразу после этого с другой стороны поляны появился… драконий принц Дренер. И тоже как ни в чем не бывало встал в шеренгу. В смысле, начал протискиваться в нее, чтобы оказаться ближе ко мне.

– А ты что тут делаешь, дракон?! – рассерженно гаркнула магистр Таскара. – Заблудился? Не можешь найти свою группу?

– Магистр Таскара, мое приветствие, – вполне вежливо ответил принц. Подозрительно вежливо. – Я принял решение перевестись в эту группу. Разрешение магистра Туарбе, распределявшего нас, получено. Вы можете проверить списки, – и улыбнулся. Коварно и победно.

В этот момент он протиснулся между мной и Мареной, и мое плечо обожгло, когда он оказался рядом.

«Горяченький какой, этот же температура тела градуса сорок три – сорок пять!» – пронеслась у меня в голове самая «подходящая» к ситуации мысль. А дракон прижался ко мне еще сильнее своим огненным боком.

Я отступила вправо, слегка толкнув при этом Марену. Марена шикнула. Но не на меня, а на дракона:

– Ишь, приперся!

А я прошипела:

– Что тебе нужно, дракон?! Тебя уже выпустили с кухни?

– Выпустили. Я ведь говорил, что ты мне интересна, – наглым шепотом ответил тот. – А я не отступаюсь от своих интересов.

– А мне по-прежнему неинтересно! – чуть ли не рявкнула я.

Между тем магистр Таскара внимательно наблюдала нашу перепалку.

– Все понятно, адепт Дренер, – усмехнулась она многозначительно. – Можешь остаться. Сегодняшние упражнения на грядках тебе точно не помешают. Но если я услышу хоть одну жалобу от адептки Мошкиной, отправишься драить полы в мужское – слышишь меня, – в мужское общежитие!

Мы с Мареной тихонько захихикали и переглянулись.

А что, неплохо ведь! Специально жаловаться не буду. Пока наглый принц не сделал ничего ужасного, кроме того, что перевелся в нашу группу. Но ежели что… Тогда у дракона будет прямо-таки марафон физического труда: мытье посуды на кухне, ковыряние в грядках и наконец – та-да-да-там! – мытье полов (в мужском, подчеркиваю, общежитии!)

– Так, лоботрясы, хватит разглядывать дракона и адептку Мошкину! И на птицу тоже хватит пялиться! Делимся на группы и берем инструменты!

В этот момент Дренер обхватил раскаленной рукой мое плечо, прижал к себе и заявил:

– Мы с Мошкиной будем парой!

– Нет, я с Мареной! – попробовала вырваться я.

Конечно, не тут-то было. Рука принца оказалась не только горячей, но и железной.

Гриша деловито переполз с моего плеча на руку Дренера и слегка куснул его. «Сам дурак!» – не забыл сообщить он после этого.

– Ай-рр! – дракон издал уже знакомый нам звук.

Меня, правда, не отпустил.

– Ну-ка марш в конец колонны, а парой твоей будет… – рявкнула Таскара, пробежав глазами всю колонну, – адепт Март. Или предпочитаешь прямо сейчас отправиться драить полы? Говорят, у драконов это шикарно получается.

Дренер наклонился к моему уху: «Ничего, скоро поговорим!», неохотно отпустил меня и побрел в конец колонны. Адепт Март был оборотнем и выглядел крайне недовольным, что его поставили в пару с наглым драконом.

Так или иначе, постепенно мы поделились на пары или группы по три человека и разбрелись за инструментами. Арсина с двумя другими дриадами образовали свою группку, из инструментов взяли лишь одну тяпку. Вскоре с конца грядки, где магистр Таскара выделила им участок, послышалось:

– Я не знаю, что с этим делать! – и тут же раздался смех.

Вся эта «цветная капуста» принималась вертеться на грядке, чтобы подставиться под поглаживания дриад. Работать было невозможно!

Вокруг тут же собрались другие студенты и хихикали. А магистр Таскара усмехалась и наставляла дриад:

– Теперь понятно, зачем вам это упражнение? Вот и отключайте свои потоки. Маг любой расы должен уметь включать и отключать по желанию даже врожденные способности.

– Забавно за ними наблюдать, но нужно работать, – вздохнула Марена. – Иначе до магии так и не дойдет. Таскара не допустит.

– А мне даже нравится задание, – улыбнулась я и взялась за маленькую лопатку. – Нам ведь хватит, наверное?.. Мне нравится сажать и заботиться о растениях.

– Тебе стоило дриадой родиться, – рассмеялась Марена. – Сейчас гонялась бы за партиной по огороду! Я-то не очень люблю все это… ботанику и садоводство. Вот управление хищниками – это мое. Они ведь практически моя вторая ипостась. Кстати, погляди, в расписании у нас есть такие занятия. Не боишься? Р-р-р!

– Хватит шутить! Как я понимаю, вот наш участок, – я присела возле квадрата, ограниченного белой веревочкой на колышках.

В общем, с заданием мы вполне справлялись. Марена делала ямки, укладывала компост, а я осторожно выкапывала «цветную капусту», с любовью брала ее в руки и пересаживала на новое место. Гриша бегал по бортику рядом с нами и, как водится, хвалил себя. Иногда правда добавлял «сама дура», видимо, имея в виду, что только не очень умная девушка могла отправиться на практику по магии, а попасть «на грядки».

И все шло хорошо, но вскоре начало припекать солнце, какие-то мошки порой пытались залететь в глаза. Перчаток нам не выдали, и земля забилась под ногти.

Уверена, со всеми этими огородными проблемами легко получилось бы справиться магией. Но запрет есть запрет. На одного из оборотней, который хотел поставить над собой магический купол (видимо, чтоб спастись от мошек), Таскара прикрикнула:

– Магию не применяем! Еще раз замечу – будешь делать второй участок! Это всех касается, господа адепты!

Я увлеклась пересадкой и как-то подзабыла про вредного принца. Старалась любить «капусту» и землю – все, как сказала Таскара, – несмотря на видимый дискомфорт, который причиняли палящее солнце и мошки. Принц же, постоянно переругиваясь с напарником, работал где-то на другом конце грядки.

Но, как оказалось, он обо мне помнил.

Я пересаживала предпоследнюю «капусту», когда вдруг посвежело. Палящее солнце превратилось в приятное весеннее солнышко, теплое, но не жаркое. Мошки куда-то делись. Я оглянулась.

Рядом со мной стоял Дренер и победно улыбался.

– Так лучше, иномирянка? – насмешливо спросил он.

Стало, конечно, лучше, но… Ответить я не успела. Магистр Таскара тут же оказалась рядом с нами.

– Так-так-так! Опять применение магии! Что же…

– Свой участок я сделал, – гордо сказал дракон. Так, словно это целиком его заслуга, а напарник и вовсе не принимал участия. – И запрета на применение магии после выполнения и в отношении других адептов не накладывалось.

– Это что еще за буквоедство! – хохотнула магистр. – Запрет был общий. Ну-ка марш переделывать! У тебя там все криво-косо посажено. Будем считать за второй участок.

– Но, магистр! – теперь уже возмутилась я. – Он ведь прав. Запрещено, как я поняла, помогать себе магией. А адепт Дренер уже выполнил задание. К тому же магию применил не в своих интересах.

– Ай-я-яй, адептка Мошкина! – погрозила мне пальцем магистр Таскара. – Первый день в нашем мире – и уже споришь с преподавателем. Любому оболтусу понятно, что правило не применять магию относится ко всему времени задания! Что ж, раз ты так его защищаешь, то давай-ка бери свою лопаточку и иди вместе с ним переделывать участок. Поможешь, уму-разуму научишь. А напарники ваши свободны. Посадят последние растения – и могут идти на перерыв! Давай-давай, поднимайся и марш на драконий участок!

«Ох, ну я и вляпалась, – мелькнула у меня мысль. – Опять мое обостренное чувство справедливости мне выходит боком. И ведь на самом деле непонятно, кто прав – мы с драконом или строгий магистр!»

И тут меня осенило. Дренер ведь нарочно это сделал! Видел, как я защищала всех перед Гароном. Знал, что заступлюсь за него и сейчас. Догадывался и о том, что наказанием будет совместная работа на его участке.

Вот и устроил это все, чтоб уединиться со мной на дальнем конце грядки!

Я сердито встала, отряхнула юбку и скомандовала:

– За мной, дракон. Буду тебя уму-разуму учить. Только боюсь, тебе не понравится.

Магистр Таскара удовлетворенно хмыкнула. А глаза принца победно сверкнули. Вот точно – он все подстроил!

На участке дракона, и верно, все было посажено криво и косо. Ряды отсутствовали, растения торчали из земли в хаотичном порядке. Некоторые и вовсе кренились в разные стороны, словно их просто воткнули в землю. «Хорошо еще – корнями вниз», – захихикала я про себя.

Хотя радоваться вообще-то нечему. Эти растения просто-напросто жалко.

А еще стало совсем очевидно, что все это безобразие устроено специально. Так ужасно посадить сложно даже лапами бегемота, а у дракона и оборотня нормальные руки.

– Нормально посадить никак не вышло? – бросила я ему скептически. – Ты ведь это нарочно?

– Ну-у… – многозначительно усмехнулся дракон. И окончательно подтвердил мои подозрения: – А как еще мне было заставить тебя встать в пару со мной?

– Как?! – возмутилась я. – Как все нормальные люди! Например, вести себя вежливо и спокойно, убедить меня, что ты нормальный (хоть это и не так). Глядишь, со временем я бы и согласилась разок побыть с тобой в паре на каком-нибудь задании.

– Слишком сложный путь, – хмыкнул Дренер. – Не для дракона. Но, может, у меня еще есть шанс?

– Какой? – с интересом спросила я, одновременно разглядывая грядку, чтобы понять, как именно тут все пересадить.

– Шанс показать, что я… вежливый и нормальный, раз тебе такие нравятся.

– Теперь – нет, – ответила я жестко. – Даже не после почти-драки в столовой. А после этой выходки! Нормальный такого не придумает! Так, ладно, давай пересаживай, – я подняла с земли длинную палку и начала тыкать в землю, обозначая, где должны быть лунки для растений. – И делай это с любовью. Я буду следить.

И пригрозила ему лопаткой. Потом – палкой. Для убедительности.

– А ты? – спросил дракон.

– Я же сказала – буду следить! И он – тоже, – добила я его, кивнув на Гришу, который сидел на моем плече и с искренним интересом наблюдал за происходящим. – У него, как ты уже понял, есть на тебя управа. Клюв острый. Посадить все нормально – твой единственный шанс хоть немного реабилитироваться в моих глазах, в глазах моей птицы и в глазах магистра Таскары, – с насмешливым пафосом закончила я.

– То есть шанс все же есть? – хитро улыбнулся дракон.

Присев на корточки, он принялся с бешеной скоростью устраивать новые лунки и накладывать в них компост. Я едва успевала уследить, чтобы все делалось аккуратно и правильно. Но… что удивительно, именно аккуратно и правильно он теперь и работал!

Может ведь, когда захочет!

Молчание затянулось, я была так ошарашена его внезапным успехом, что даже не знала, что ответить про «шанс».

К тому же зрелище, как красивый и мужественный парень любовно берет в руки лопатку, потом само растение, как нежными (хотя и быстрыми) движениями присыпает корни землей, завораживало. С классикой – чисткой бассейна или приготовлением завтрака – не сравнится, но все же…

– Судя по твоему молчанию – есть! – победно заключил дракон. – Может, присядешь, поможешь? Я ведь пострадал за помощь тебе.

– А я – за помощь тебе! К тому же тебя все равно заставили бы переделывать. Но… ладно.

В конечном счете, когда стало ясно, что помощь ему не требуется и садовод из него вполне себе неплохой, можно и помочь.

Кстати, теперь стало понятно, как он так быстро освободился на кухне. Если он с такой же скоростью мыл посуду, то, видимо, мгновенно ее и вымыл. Наверное, большая скорость движений – сверхспособность драконов наравне с выдыханием огня и всякой там опасной магией.

Я присела рядом, ощущая поблизости горячее, как нагретый камень, тело дракона. И стала помогать ему в своем темпе.

Дракон молчал, продолжая работать. И явно был страшно доволен, что я сижу тут рядом.

– Ну, колись, ящ… дракон, чего ты хочешь от меня. Чего пристал? – не слишком дружелюбно сказала я, чтобы прервать дурацкое молчание.

– Соблазнить тебя хочу, – совершенно серьезно ответил он. – Поэтому хочу сказать, что я от тебя не отстану. Предлагаю сразу согласиться на свидание, чтобы никто из нас больше не попадал в идиотские ситуации.

– Эээ… – я рывком отодвинулась подальше от него, одновременно ошарашенная и немного испуганная такой откровенностью, и от удивления ляпнула: – Зачем?

– Что зачем? – теперь уже удивился он.

– Зачем тебе меня соблазнять?! Ни за что не поверю, что ты влюбился с первого взгляда!

– Ну-у… – протянул он.

– Не поверю, и не убеждай! Значит, скорее всего у тебя просто не было девушки из другого мира. Поэтому это твоя, скажем так… амбиция – добиться иномирянки!

Дренер с уважением поглядел на меня. Видимо, его впечатлила моя сверхспособность называть вещи своими именами. Кстати, он сам своим «соблазнить хочу» тоже выразился весьма прямолинейно. А это мне даже нравится.

– При других обстоятельствах ты была бы полностью права, – неожиданно спокойно и серьезно сказал он. – В моей… хм… коллекции еще нет девушек из другого мира. Но – попробуй поверить – это тут ни при чем. У меня совсем другой интерес.

– И какой же? Повторяю, про внезапную любовь можешь не заливать.

Дракон вздохнул и снова одарил меня взглядом, полным уважения.

– Ты такая, хм… сообразительная, – произнес он, немного подумав. – Поэтому я, пожалуй, скажу тебе правду. – Повел вокруг рукой не знаю зачем, гусиным шагом подобрался поближе ко мне и шепнул на ухо: – Хочу жениться на тебе, чтобы мне дали визу на проживание в твоем мире.

– Что-о?! – очередная волна удивления была такой убийственной, что я выронила инструмент.

Глава 11

Дракон заботливо подобрал лопатку и вложил мне в руку. «И верно, горячий, как печка!» – пронеслось у меня в голове.

Гриша, когда принц прикоснулся ко мне, взъерошился и выдал нечто из своего детства (то есть из курса молодого бойца, который преподают всем попугаям):

– Собачка! Гав-гав! Гав-гав-гав!

Видимо, охранял меня. Но дальше не пошел, на этот раз обошелся без нападения на дракона.

– Эээ… Ммм… Хм… А зачем тебе проживание в моем мире? – наконец смогла произнести я.

– Объясню, – милостиво согласился дракон, заканчивая прикапывать последнюю «капусту». – Видишь ли, по человеческим представлениям, я – принц. Не наследник Правителя, к счастью. Но мой род очень древний и почтенный, приближенный к Правителю. И когда я окончу Академию, то обязан стать кем-то вроде… министра. У людей это так называется. Думаешь, это здорово? Нет. Это сплошная бумажная волокита. И бежать некуда. Даже если я покину драконью страну и стану одним из свободных драконов…

– Кто такие свободные драконы? – спросила я, словно это было сейчас самым главным.

– Это я тебе потом расскажу, – поморщился Дренер. – Если стану свободным – все одно меня найдут и отправят обратно. Служить своему племени и своему роду.

– Прямо насильно, что ли?

– Ну да, – пожал плечами дракон. – А за ослушание у нас связывают крылья на несколько лет. Бррр… Хуже ничего не придумаешь!

– И что, ты не хочешь быть министром? – удивилась я.

– А тебе нравится… допустим, целый день считать бесполезные цифры? Не знаю, что у тебя в жизни есть такого нудного и бесцельного…

– Нет, не нравится. Понять могу, но…

– А что «но»? – возмутился дракон. – Спастись я могу, только если уйду в другой мир. Например, на твою Землю – так вроде называется? А в каком случае я получу на это разрешение, как ты думаешь?

– Я уже поняла – если женишься на иномирянке. У нас так меркантильные мужчины и женщины поступают, чтобы получить квартиру или, допустим, вид на жительство в другой стране, – зло ответила я.

Да, неприятно. Я совершенно не верила в искренний интерес дракона ко мне. Но даже амбиция, про которую я говорила прежде, казалась сейчас не столь противной, как озвученный драконом мотив. Хотя это временное ощущение, наверное.

Вот все могу понять. Понять, что дракон хочет иметь выбор, а не следовать заранее заданной предками программе, – легко. Но способ, которым он хочет решить свои проблемы, вызывал страшное отторжение.

– Жениться просто так мне тоже не дадут! – горько усмехнулся принц. – Напротив, со временем найдут мне подходящую партию. Жениться по своей воле я могу, лишь если объявлю, что встретил свою… истинную пару. Ну или Избранную – у нас еще так говорят. С древних времен у драконов запрет препятствовать союзу истинной пары. Значит, если моей истинной парой будет девушка из другого мира, то я смогу на ней жениться и уйти в другой мир. И стать свободным! Понимаешь?!

– Но… я ведь не твоя истинная пара!

– Во-первых, это неизвестно, – спокойно ответил дракон. – А во-вторых, достаточно просто объявить тебя таковой. Проверить это невозможно. Это чувствует и знает лишь сам дракон. Помоги мне. Тебе почти ничего не нужно делать. Несколько свиданий, я тебя буду защищать и помогать, даже ухаживать буду. А ты выйдешь потом за меня замуж и немного поможешь мне обустроиться в своем мире. Потом разойдемся. Помоги мне, а?

Несколько мгновений я растерянно молчала, пораженная такой наглостью. Потом медленно отодвинулась от дракона.

– Нет, – твердо и спокойно произнесла я.

– Почему? Быть с драконом – престижно у человеческих женщин. А еще мы такое умеем, что другим мужчинам и не снилось… – он понизил голос и попытался придвинуться ко мне.

Продолжая передвигаться гусиным шагом, я вновь отстранилась.

– Сам дурак! Гав-гав! – заорал Гриша.

Дракон поморщился и не стал подползать ближе. Гриша действовал как безотказная сигнализация.

– Меня это не интересует, – стараясь сохранять спокойствие, сказала я. – Нет. Я не согласна помогать тебе в этой авантюре. Сочувствую твоей несвободе, но нет. Я, кстати, участвую в эксперименте, поэтому не исключено, что встречу свою пару. Зачем мне интрижка с тобой, тем более брак?

– Да брось! – махнул рукой Дренер. – Никого ты не встретишь! Это все отмывание Академией средств, выделенных правительством. Бесполезный опыт!

Мне словно дали пощечину. А вдруг и правда так?

– Ты уверен? – бросила я.

– Почти. Другого объяснения, как этот бред пришел в голову нашим магистрам, просто нет, – усмехнулся дракон. И у меня отлегло хотя бы на этот счет. Ведь неудивительно, что меркантильный принц во всем видит практический интерес. Вовсе не факт, что так и есть на самом деле. Да и какая мне разница? Я не отношусь к эксперименту по-настоящему серьезно.

– Мария, ну давай, помоги мне, – вновь попытался взять быка за рога Дренер. – Если понравишься мне – я даже разводиться с тобой не буду.

Вот этим он меня и взбесил окончательно.

Нет бы сказать: «Понравлюсь тебе по-настоящему – можем и не расходиться!» Но он, видимо, не сомневается, что уж он-то мне понравится. А я ему – еще вопрос.

Самовлюбленный меркантильный безответственный ящер. Вот кто он!

– Может, это я с тобой разведусь, – заявила я. – Вернее, вообще сходиться не буду. Я не собираюсь потакать твоей авантюре. Я считаю, что раз у тебя такой высокий статус, то он накладывает ответственность. А ответственность подразумевает выполнение долга. Твой долг – стать министром и служить своему народу. Не бегать от этого, а постараться сделать работу интереснее, придумать что-то новое. Найти свободу в своей несвободе. Найти в своем назначении свое призвание. А если ты только и можешь, что сбежать от своей судьбы в другой мир, – значит, ты не способен думать ни о чем, кроме самого себя и своих развлечений. Это первое. А второе – на понятном тебе языке выгоды, – мне никакой пользы от союза с тобой. И я не позволю использовать меня ни в каком качестве. Правда, Гриша?

– Гриша умный! – подтвердил Гриша.

– А что бы ты хотела за свою помощь? – с интересом спросил дракон, словно и не было всей длинной отповеди.

Я опять опешила от него реакции. Совсем запущенный случай… Еще и купить меня пытается! Одна рука сама собой сжалась в кулак.

И тут прямо у нас над ухом раздался громогласный голос магистра Таскары:

– Опять применение магии! Так-так-так! Кажется, на этот раз полог тишины. Слышишь, адепт Дренер, снимай и объяснись. Ты вообще еще не должен уметь его ставить!

Дренер поморщился, повел рукой, и я наконец осознала, что все это время мы, оказывается, сидели под пологом. То есть нас никто и не мог услышать. Зря я порой понижала голос.

Принц поднялся на ноги и протянул мне руку, чтобы помочь встать. Я проигнорировала его жесты и поднялась сама. Злая на него неимоверно.

– Мое умение объясняется моей расой, – вежливо сказал Дренер магистру Таскаре. – Мы уже закончили, и я счел возможным поставить полог, чтобы переговорить с адепткой Марией с глазу на глаз.

– А на ушко ты ей пошептать не мог? – ехидно спросила магистр, переводя взгляд с дракона на сердитую меня.

– У оборотней очень острый слух, ты же знаешь, магистр, – резонно ответил Дренер. – А я собирался обсудить нечто сугубо конфиденциальное.

– Интересно, что у тебя может быть конфиденциального с девушкой, которая первый день в нашем мире, кроме мерзких поползновений? – наклонив голову, фыркнула Таскара. – Итак…

Наверное, нас ждал бы третий участок грядки. И не факт, что я смогла бы убедить Таскару, что я-то ничего не знала о существовании полога.

Но этого не случилось. На поляну вдруг вышел невысокий мужчина в длинном синем одеянии, наполовину лысый и в очках.

– Приношу извинения, что прерываю практику, магистр Таскара и адепты. Мы начинаем эксперимент. Все, кто в нем участвует, следуйте за мной. Остальные свободны до завтра – распоряжение магистра декана.

Я растерянно оглянулась на Марену, сказала «до свиданья!» Таскаре и побрела вслед за магистром.

Как-то начало эксперимента оказалось слишком неожиданным. Зато избавляло от общества дракона и разбирательств со строгой Таскарой.

«Надеюсь, она устроит Дренеру еще одно наказание за применение магии, – злорадно подумала я. – И отмена занятий его не спасет!»

А я с ним вообще больше не буду разговаривать. У меня, знаете ли, эксперимент.

И вдруг, ну вдруг… эта пыльца какого-то дерева сделает меня особенно привлекательной для другого мужчины.

Декана Гарона, конечно.

Из нашей группы в эксперименте участвовало еще три девушки и три парня. Все – люди. Они шли за магистром в веселом оживлении.

– Ох! Как же хорошо! Теперь я точно встречу своего единственного! – прошептала одна из них – крупная полноватая блондинка – своей подружке, маленькой брюнетке с острыми чертами.

Я уже знала, как их зовут. Блондинку Борисса, а брюнетку – Кайра.

– А вдруг твой единственный живет на другом конце континента, – резонно ответила Кайра. – Тогда даже усиленные эманации не помогут. Лично я участвую во благо науки.

– А я верю, что он здесь, рядом! – отвечала восторженная пышечка.

Девушки продолжали шептаться, но весьма громко. И я, и парни их слышали. Раздались смешки парней. Видимо, всех забавляло, что полноватой девушке хочется с гарантией найти себе пару. Возможно, у нее были сложности с мужским вниманием.

А я вот не видела в этом ничего смешного! Вполне понимая ее проблему. Хоть у меня самой совершенно другая ситуация.

Я вообще не по своей воле участвовала в эксперименте. И опасалась, что все сработает. Только моим «единственным» (или как там это называется) окажется… кто-то совершенно мне не нужный. А на единственного мужчину, кто привлек мое внимание, все это не подействует.

Я передернула плечами, чтобы отогнать навязчивые мысли о прекрасном декане. А чего я вообще хочу? Я – студентка, он – декан. Наш союз выглядел бы неприлично. Да и вообще мне до Гарона как до звезд небесных. Как бы свободно ни вела я себя с ним. Как бы ни бравировала…

Магистр вывел нас на широкую поляну возле шикарного фонтана. От чужих взглядов ее скрывали высокие деревья, усыпанные роскошными белыми и фиолетовыми цветами.

Здесь собралось еще примерно двадцать адептов (пополам девушек и парней) – люди и несколько эльфов, два магистра-мужчины и одна магистр-женщина.

Я уже научилась отличать магистров от адептов, даже если они тоже одеты в зеленую форму. Нет, не только по возрасту. У каждого магистра на груди красовалась блестящая нашивка с изображением веточки дерева, вырастающей из красиво изогнутой человеческой ладони. Ниже могли быть какие-нибудь непонятные значки, видимо, показывающие статус магистра.

– Вот тот, широкоплечий и с бородкой, – магистр Гайро, руководитель проекта, – шепнула мне Кайра, которая решила в отсутствие Марены взять надо мной шефство. – А вот тот, эльф, – да, один из магистров был эльфом с длинными светлыми волосами и чертами лица столь же изысканными, как у Коримэла и Мэйгара, – его заместитель.

И тут из-за деревьев, скрывавших от взглядов дорожку, быстро вышел… кто бы вы думали? Ну конечно, магистр декан собственной персоной. Похоже, не зря он говорил, что лично курирует эксперимент.

Декан выглядел все так же восхитительно. Ясное дело, я залюбовалась его уверенными движениями, в которых сила сочеталась с гибкостью. «Ему бы оборотнем-тигром каким-нибудь родиться, – подумалось мне. – Для человека он слишком великолепен с этой своей волшебной пластикой».

Естественно, его чары действовали не только на меня.

Стоило декану появиться, и я в полной мере оценила, какое впечатление он производит на адепток. Раздался дружный девичий вздох.

– Ох, как же хорош! – прошептала стоявшая рядом Борисса. – Вот бы на него мои эманации…

В общем, стало очевидно, что такая мысль приходила в голову не только мне. Ох! Не будь дурой, Маша, выброси его из головы!

– Вот ведь губу раскатала! – Кайра в очередной раз опустила подругу с небес на землю. – Ты же знаешь, ему не положено.

– Ну мало ли… – тихонько пробубнила Борисса.

– Любовь моя! – почему-то заорал Гриша с моего плеча, заметив уже знакомого ему декана.

Я шикнула на попугая. Не знаю, что на него нашло. Возможно, Гриша полюбил декана за то, что тот вступился за нас в столовой, или уловил мою симпатию к Гарону. В общем, хорошо, что никто здесь не понимает по-русски. Только легкие улыбки коснулись губ присутствующих.

И тут Гарон поднял руку, призывая к тишине:

– Дорогие адепты!..

Похоже, решил проскакать на коне перед собравшейся армией, иронично подумала я.

– Благодарю вас за согласие участвовать в нашем эпохальном эксперименте. Он имеет шансы стать революцией в области полового влечения и связанных с ним проблем! Если кто-то испытывает опасения, скажу, что несколько магистров тоже принимают участие. Магистр Дэйрин, – он почтительно указал на эльфа. – И магистр Гайдора, – это была единственная женщина-магистр. – В случае возникновения проблем можно обращаться ко мне – через секретаря, разумеется. А по всем техническим вопросам обращайтесь к магистру Гайро, который руководит нашим проектом. На этом я позволю себе покинуть вас. Все детали объяснит вам магистр Гайро. – Гарон вежливо кивнул коллеге и стремительно скрылся в кустах.

– Любовь моя! – жалобно заорал Гриша.

Я опять цыкнула на него и ощутила, как мои щеки начинает покрывать краска. Все снова рассмеялись. А может, кто-то из магистров даже понял, что именно имеет в виду Гриша. Эх… С этими магами держи ухо востро. Хорошо хоть дриад тут нет.

– Вон, даже птице он нравится! – вдруг сказала Борисса, отводя подозрения от меня. Я облегченно вздохнула. Пусть думают, что это Гриша воспылал чувствами к Гарону и не желает, чтобы тот уходил.

– Дорогие адепты! – теперь уже речь держал магистр Гайро. – Тоже благодарю вас. Напомню вам суть эксперимента. Для особенно ленивых лоботрясов – да-да, адепт Гарсон, это про тебя – сообщаю, что вам почти ничего не придется делать. Сейчас вы должны пройти процедуру по передаче вам магических свойств гарбиарии волнистой. Повторять ее следует каждые две недели, то есть много времени это не займет. Пыльца гарбиарии усилит ваши природные эманации, и наиболее подходящий вам половой партнер сможет с большей легкостью найти вас. Особенную радость мы как авторы проекта испытаем, если несколько пар сложится прямо в пределах группы испытуемых. Такое тоже возможно, ведь не исключено, что ваша пара находится рядом с вами здесь и сейчас. До нынешнего дня мы не знали, как произвести воздействие. Однако сегодня принято решение использовать два самых мощных способа. Сейчас вам необходимо поделиться на две группы. Одна из них последует за магистром Дэйрином, чтобы выпить особую настойку на пыльце гарбиарии. Вторая пойдет с магистром Гайдорой, чтобы принять ванну, в которой растворена пыльца. В этом случае магические волны гарбиарии будут поступать через кожу и быстро пропитают все ваше тело. Впоследствии мы оценим, какая из методик более результативна. Делитесь на группы по собственному желанию, единственно, большая просьба, чтобы группы получились примерно равными по количеству участников.

Борисса и Кайра переглянулись, и Кайра тихонько толкнула меня локтем.

– Пойдем искупаемся? – шепнула она мне.

Мне было все равно, как именно меня пропитают эманациями. Но вообще-то жара только усиливалась, и идея искупаться мне понравилась.

Поэтому я бодро пошла за Кайрой и Бориссой к магистру Гайдоре.

– Ну что, Гриша, искупаемся? – улыбнулась я попугаю.

– Купаться! Гриша купаться! – радостно ответил питомец.

Мысль, что окунуться в воду очень даже неплохо, явно посетила не только нас. Большинство девушек, несмотря на призыв магистра Гайро, тоже попытались попасть в группу купальщиков. И Гайро с помощниками пришлось перераспределять студенток, напоминая о сознательности и ответственности при проведении эксперимента.

В итоге все получилось. Магистр-эльф увел примерно половину студентов обоего пола в одну сторону, а магистр Гайдора повела нас по тропинкам вглубь сада.

– В купальни идем… – мечтательно произнесла Борисса.

Гриша поглядел на нее и опять крикнул, что он идет купаться.

Но для него все оказалось не так радужно.

Вскоре мы стояли перед красивейшими белыми воротами, которые, видимо, служили входом в зону купален, потому что из-за них раздавался звук журчащей воды.

– Мальчики – налево, девочки во главе со мной – направо, – усмехнулась магистр Гайдора. – А тебя, птичка, давай-ка передадим в заботливые руки! – и она протянула ладонь в направлении Гриши.

– Почему, магистр? – возмутилась я. – Это кубинский амазон. Купание для него – первейшее дело! К тому же он уже собрался купаться и радуется этому.

– А ты не понимаешь, адептка из другого мира? – доброжелательно, но строго улыбнулась магистр. – Мы совершенно не знаем, что произойдет, если птица искупается в бассейне с пыльцой гарбиарии. Скорее всего на нее пыльца подействует точно так же, как на человека. Хочешь, чтобы у твоего питомца появилась навязчивая поклонница другого вида? По правде, я пока не хотела бы проделывать такие незапланированные эксперименты. Алита прекрасно общается с животными и птицами, позволь своему другу провести время с ней, – магистр указала на девушку в белом одеянии, которая стояла возле ворот, – видимо, служительницу купален. И дриаду, судя по внешности.

– Ладно, – признала разумность доводов я. – Тогда, если можно, поставьте Грише – так его зовут – тазик с обычной водой, чтобы он хоть в нем мог искупаться.

Пойти к дриаде попугай не отказался и вполне охотно перелез на ее плечо: похоже, у них уже начался мысленный диалог. Дриада обещала организовать Грише купание и принялась его наглаживать.

Я вздохнула (всегда не любила оставлять Гришу в чужих руках) и вслед за девочками пошла направо.

Здесь оказалась целая череда разных бассейнов, водопадов и ручейков. Вокруг росли влаголюбивые растения с большими зелеными и рыжими листьями. Царила приятная прохлада.

Магистр указала на один из круглых бассейнов. Внешне он ничем не отличался от других, кроме того, что вода в нем блестела гораздо ярче. В ней словно переливались серебристые искорки, не иначе как магия гарбиарии.

– Ну что, дорогие мои, – улыбнулась Гайдора. – Раздеваемся донага, залезаем в бассейн и сидим около часа. Условие одно – хотя бы пару раз нырнуть с головой. Вещи оставляйте вот тут. – Она указала на удобные белые табуреты из неизвестного мне камня.

Спустя пару минут я с наслаждением окунулась в блестящую воду. Подобно другим девушкам, села на ступеньки, шедшие по кругу, откинула голову.

– Приятная процедура, правда? – спросила магистр Гайдора. – Окунуться с головой не забываем. Это важно.

И тут произошло нечто совершенно неожиданное.

Глава 12

Раздался визг, потом свист, и зеленая встрепанная молния с криком «Маша, Гриша! Купаться! Л-лю-б-бовь моя!» рухнула прямо в наш бассейн, подняв кучу брызг.

Спустя миг на верхней ступеньке, где было мелко, радостно плескался Гриша, приговаривая:

– Купаться, купаться! Григ-го-р-рий купаться!

А из-за кустов, всплеснув руками, выбежала Алита.

– Первый раз такое вижу! – с отчаяньем в голосе воскликнула она. – Простите меня! Он меня не послушался! Тазик ему не подошел! Захотел к хозяйке!

Конечно, мы не удержались. Чем бы ни грозила эта история в будущем, сейчас было просто невозможно смешно. Мы грянули смехом. Все, во главе с магистром Гайдорой.

Потом я спохватилась: чего это я! Подхватила Гришу и вытащила на бортик. Григорий возмущенно заверещал и сообщил, что я «cама дура!».

– Невоспитанная птица! – парировала я.

И вопросительно поглядела на магистра Гайдору:

– Может, не успело подействовать?

– Это мы узнаем потом, – отсмеявшись, сказала Гайдора. – Алита, не переживай, видимо, у птиц из другого мира свои особенности. И ты, адептка Мария, не дергайся. Отпусти птенчика. Чего уж теперь… Пыльца уже осела в гуще его перьев и неизбежно впитается. Так что нечего ограничивать питомца, пусть плещется. Видимо, без хозяйки ему и купание не в радость. Что ж, будет у нас еще один испытуемый!

«Вот что хорошо на этом факультете, – подумала я, – так это терпимое и мягкое отношение к животным. Никто их не обижает. Даже ущемлять свободу лишний раз не хотят. Несмотря на то что вообще-то это купание может сильно аукнуться, вызвать какие-нибудь проблемы с экспериментом…»

Я вздохнула и выпустила Гришу.

Он тут же снова залез в теплую водичку, и я принялась поливать его из ладони, как нередко делала дома. Гриша кружился, подставлял разные части своего тельца, подныривал головкой, чем вызвал очередной приступ умиления у девушек.

– Неужели придется его запереть? – вдруг испугалась Борисса, с нежностью разглядывая попугая.

– Я же сказала – будет еще один испытуемый, – слегка раздражаясь на ее непонятливость, ответила Гайдора. – Станет ходить везде с хозяйкой, и посмотрим, что случится. Если что, конечно, поставим защиту от пернатых. Ответственность я беру на себя.

Я сердечно поблагодарила Гайдору, а Гриша отправился знакомиться с девушками. Вернее, это они начали тянуть к нему руки, трепать по шейке, поливать его водой. Время от времени Гриша что-нибудь говорил, и от меня требовали перевод его речей. А узнав смысл, девчонки принимались хохотать («Пр-р-ривет! Как дела?! Гришенька мальчик-красавчик! Купаться! Гриша умный! Птичка, птичка!»).

В общем, наше купание превратилось в веселое общение, полное смеха и искристых брызг волшебной воды. Разве что в водное поло не поиграли (за неимением мячика, наверное).

Все шло прекрасно. К концу процедуры я чувствовала себя отдохнувшей. Радостное облегчение волной пролилось по телу, я как-то поверила, что все будет хорошо. И нервничать, в сущности-то, не из-за чего.

Ошибалась, как водится… Но в те минуты у меня выдалась передышка.

– По нашим прогнозам, эффект начнет проявляться через пару часов. Прошу сейчас не напрягаться, поужинать. В общем, девочки, впитываем, как крем! – напутствовала нас добрая Гайдора, когда мы все вышли из-под арки ворот обратно в сад Академии. – Просьба каждый день писать отчет о том, что изменилось в вашей жизни – в области общения с противоположным полом, конечно. В конце дня я буду заходить в ваши группы и собирать отчеты. А тебе, адептка Мошкина, – усмехнулась она, – придется писать два отчета. За себя и за птицу. Потому что сам он писать, как я поняла, не умеет?

Это был именно вопрос. Ведь за время купания все убедились в высоких умственных способностях моей птицы.

– Не умеет, – вздохнула я. – Одни заботы с тобой, Григорий Мариевич!

– Гриша умный, Гришенька мальчик-красавчик!

– Настоящий интеллектуал! – рассмеялась я.

В этот момент из-под арки вышла толпа парней, которые тоже принимали водные процедуры.

Остановившись чуть на отдалении, они принялись болтать. И поглядывать на нас с откровенным интересом. Видимо, многие из них решили, что эффект уже может проявиться и где-то тут, рядом, стоит их пара. Или (что более вероятно) – под эту лавочку можно удачно подкатить к какой-нибудь девушке.

– А вот плотное общение с противоположным полом запрещено до завтра. На всякий случай. Чтобы избежать незрелого воздействия. Распоряжение магистра Гарона! – сказала Гайдора громко, чтобы парни тоже услышали. – Расходимся. Специально избегать мужчин (или женщин – вас, молодые люди, это тоже касается) не нужно, но активно разговаривать и общаться с ними тоже не стоит. Ограничиваемся дежурными словами, если потребуется. А время пока проводим в обществе своего пола. Ничего с вами за один вечер не случится, перетерпите.

Парни понурились и небольшими группками начали разбредаться.

Большинство девушек решили отправиться в общежитие, чтобы привести себя в порядок после купания и переодеться. Кайра с Бориссой тоже собрались туда. А я подумала, что стоит найти Марену с Арсиной. Они очень просили сразу обо всем им рассказать!

И даже знала, где их искать. По крайней мере Марену. Было еще достаточно рано, но, по словам девчонок, столовая уже открылась на ужин. А значит, вечно голодная соседка-оборотень наверняка там!

– Иди вон туда, прямо по дорожке! Или посмотри на карте, – объяснила мне Кайра. – Вот, погляди: на одной стороне, потом на другой. Может, проводить тебя?

– Да нет, хочу начать сама ориентироваться, – ответила я.

Ведь рано или поздно мне придется самой и ходить по бесконечному саду, и управляться с волшебным расписанием.

Я достала карточку. Да, на стороне с расписанием появилась надпись: «Отдых или ужин». А на стороне с картой светилась точка, где мы стояли. И от нее бежали две дорожки. Одна вела к хорошо нарисованному зданию общежития. А другая – к столовой с черепичной крышей.

– Здорово как! Это же настоящий навигатор! – обрадовалась я.

– Настоящий… что? – переспросила Кайра.

– Ну… Неважно. У нас есть такая же штука, но она сделана на технической, а не магической основе.

– Ох уж эта техника! – встряла Борисса. – Совершенно непонятно, как она работает. Я вообще не понимаю, как какое-нибудь устройство крутится без магии. В магических искусствах все логично, а в технике… просто мистика какая-то!

– В нашем мире думают совершенно наоборот, – рассмеялась я.

Распрощавшись с девчонками, я положила карту на ладонь и пошла по тропинке. То есть по «навигатору».

Дорожки петляли, кружили.

В какой-то момент я поняла, что не знаю, куда идти. Вроде бы светящаяся ленточка на карте вела по тропинке на другой стороне открывшейся мне поляны. Но беда в том, что на той стороне шло сразу две одинаковые тропинки!

Я повернула карту, чтобы лучше сориентироваться на местности. И вдруг услышала мягкий шорох. Словно кто-то невесомо ступал у меня за спиной.

Инстинктивно вздрогнула. И не зря. Что-то мягкое коснулось моего бедра.

– Киса-киса! Мяу-мяу! – закричал Гриша, прежде чем я поняла, кто здесь.

Марена, с облегчением подумала я.

Но не тут-то было!

Из-за спины, мягко огибая меня, вышел огромный белый тигр. Точно такой же, как Гарет. Сердце испуганно застучало. Я понимала, что это оборотень, что он полностью разумен в любой ипостаси. Но когда в одинокой прогулке по саду ты вдруг встречаешь животное, которое может одним махом лапы снести тебе голову, невольно испугаешься! Ведь в холке тигр был мне выше груди!

Настоящий монстр, хоть и красивый!

– Му-р-р-р! – сказал тигр. Мягкими лапами переступил ближе и… принялся обнюхивать меня, время от времени прикасаясь носом.

Я застыла ни жива ни мертва. Сердце часто колотилось.

– Гарет, это ты?! – пролепетала я. – Обратись, пожалуйста! Это, знаешь ли, страшно!

– Му-р-р-р! – повторил тигр, явно с наслаждением продолжая нюхать меня.

– Киса-киса! Дур-р-рак! – вступился за меня Гриша и принялся махать крыльями, устрашая противника.

– Обратись, говорю тебе! Или уходи! А то подумаю, что ты дикий зверь! – чуть не плача, попросила я.

Конечно, будь я уверена на все сто, что тигр совсем не опасен, уже гладила бы его восхитительную шерсть. Но… пресловутый инстинкт самосохранения не позволял этого делать.

Представьте сами, в вас тыкается незнакомый огромный зверь! И странно мурчит… К тому же я заметила, что он еще больше Гарета, да и полоски расположены по-другому. То есть этого оборотня я совсем не знаю!

Тут тигр поднял на меня большие янтарные глаза, в которых горело пламя. В последний раз коснулся моего предплечья своими усами. И сделал шаг назад.

В этот миг мне отчаянно захотелось бежать, но здравый смысл подсказывал, что тигр – большая кошка. И даже просто ради игры может погнаться за убегающей «добычей». Вон, Марена точно любит поиграть. И попугать.

Я застыла, с волнением ожидая, что будет дальше.

Тигр же изогнулся и вывернулся в высокого темноволосого парня с крупными чертами лица. Здоровенного, как все оборотни.

И пышущего каким-то огненным чувством.

«Что? Неужели началось?!» – в панике подумала я, вспомнив, как только что плескалась в волшебной пыльце.

– Ты – моя истинная пар-р-а, – почти прорычал тигр. – Р-р-раздевайся.

«Вот так сразу???» – пронеслась у меня в голове непрошеная мысль. А сердце бухнуло от страха. Щеки оборотня пылали, глаза горели. Его явно обуревало желание. Если накинется – я ничего не смогу сделать.

А вот Гриша почему-то совершенно не испытывал опасений в отношении оборотня.

– Пр-р-ривет! Гриша умный! Гриша – птичка! – сообщил он доброжелательно.

Видимо, решил, что все люди-кисы здесь хорошие.

Оборотень на мгновение перевел взгляд на говорящую птицу. Но тут же опять уставился на меня.

А я ощутила себя так, словно встретила маньяка. Хотелось броситься бежать, но я видела уже, как быстро они обращаются. Догонит в два прыжка. Да и от парня-человека мне не спастись.

– Раздевайся! – повторил оборотень.

И тут я обрела дар речи. Возмущение во мне пересилило страх. К тому же нападение – лучшая форма защиты.

– Ты с ума сошел?! – рявкнула я. – Мы даже не знакомы!

На секунду оборотень изумленно застыл. Он выглядел так, словно я дала ему пощечину. Потом мотнул головой.

– Меня зовут Дэрет, – будто очнувшись, сказал он. – Извини, я не подумал, что ты человек. А значит, очевидное мне ты можешь понять не сразу.

– И что же это такое очевидное?! – продолжая кипеть, спросила я.

– То, что мы – истинная пара, – пожал плечами парень.

– Господи, бедненький… – вздохнула я. – Да никакая я тебе не пара! Я просто участвую в эксперименте – слышал про такой? – парень растерянно кивнул. – Он только что начался. И вот, на тебя уже подействовало. Не знаю уж, что ты там унюхал. Запах или эманации какие. Но это просто из-за эксперимента.

При этом мне подумалось, что это как раз может быть тем самым «незрелым воздействием», про которое говорила Гайдора. Ох… ну я и вляпалась. Велено не общаться с мужчинами, а я стою и разговариваю с этим бешеным тигром. Правда, не по своей вине.

Еще пару секунд парень думал. Потом опять тряхнул головой.

– Да нет, ты не понимаешь! – сказал он с упрямым блеском в глазах. – У нас, тэринов, есть истинные пары. И признать тебя истинной я могу, только если ты действительно моя истинная пара. Может, ваш эксперимент ускорил процесс и я почуял тебя раньше – прямо с другого конца сада! Знала бы ты, как я несся сюда, чтобы увидеть ту, к кому меня так тянет! Но ты – моя истинная. По-другому быть не может.

«Господи, – подумала я. – Вот как бывает – не успела выйти из бассейна, а эксперимент уже „удался“. Встретился якобы подходящий партнер. Да еще такой решительный! – Именно якобы, ведь мне совершенно не хотелось думать, что этот ненормальный – моя половинка. – И не нужно говорить мне про то, как часто наш избранник нам поначалу не нравится! Не верю, что это он. И точка!»

– Погоди! Но я ведь человек! А у вас истинные пары со своими! С тэринами, – ухватилась за соломинку я.

– Бывает и не так, – с довольной улыбкой сообщил Дэрет. – Истинной парой тэрина может быть и человек. Просто так случается редко. В общем, не будем терять времени. Раздевайся.

И сделал небольшой шаг ко мне. Словно собирался раздеть меня сам, если я не соглашусь.

Меня прямо-таки обожгло возмущением. Конечно, после разговора я уже не особенно его боялась. И вот это упорное «раздевайся» меня просто вынесло.

– Совсем псих?! – опять рявкнула я. – Какое «раздевайся»?!

На этот раз Гриша решил меня поддержать.

– Сам дурак! К-р-ретин! – крикнул он и замахал крыльями. – Р-ра-здевайся!

– Ах да… Прости. Это невежливо. Тогда я сначала разденусь, – вдруг словно опомнился парень.

И деловито потянулся к ремню на талии.

– Ну-ка перестань быстро! Это что еще такое?! Я не заказывала стриптиз. Даже бесплатный! И жаркую страсть при первой встрече тоже не заказывала! – попыталась остановить его я. – Подожди ты! Может, у вас так принято. При встрече с истинной парой вы сразу занимаетесь… эээ… сексом. Но я-то человек! Причем из другого мира. Прошу тебя, перестань!!!

Но на парня не слишком-то действовали мои доводы. Он расстегнул пояс и почти все пуговицы на рубашке. В разрезе появилась мускулистая загорелая грудь, очень подходящая для обложки глянцевого журнала.

Я всплеснула руками, просто не зная, плакать мне, смеяться, что вообще делать:

– В общем, я пошла! Пусть авторы эксперимента сами разбираются с этим безобразием!

Я повернулась и быстро зашагала к тропинке, уводившей с поляны. Пусть он тут стриптиз для кустов устраивает. И сексом тоже пусть с ними занимается. Придурок.

Оборотень наконец опомнился и застыл с одной поднятой ногой – к этому моменту он стоял, скинув рубашку, и стаскивал с себя ботинок.

Затем он рванул с места. Бросился за мной, догнал в два шага и… робко коснулся моего плеча.

– Прости. Я… Скажи, почему ты подумала, что я хочу сразу заняться с тобой единением страсти? Я могу. И хочу. Но…

«Вот, значит, как здесь это называют!» – пронеслось у меня в голове.

Я устало вздохнула и остановилась.

Так он что, не собирался меня насиловать? И вообще не собирался заниматься сексом?

– Как почему? Ты хотел, чтобы я разделась. И сам начал раздеваться.

Дэрет облегченно вздохнул.

– Ах, это! Все время забываю, как вы, люди, озабочены своей наготой! Видишь ли, истинная моя, у нас, тэринов, так принято. Когда истинный начинает ухаживать за своей истинной…

«Ого, – подумала я, – то есть у них даже ухаживания предполагаются! Зря я сочла его дикарем!»

– …то они раздеваются и показывают друг другу свое тело как есть, без одежды. Самке это дает возможность продемонстрировать свою красоту в полной мере и вызвать у истинного особый огонь. А истинный этим доказывает, что в его теле нет изъянов и она может без опасений принять его ухаживания.

– Интер-р-ресно! – встрял Гриша, будто понимал, о чем речь. А может, действительно понимал. С момента попадания в этот мир я уже терялась в оценках его истинного интеллектуального уровня.

«И верно, интересно», – подумала я.

Для тех, кто гордится своим телом, очень даже логичный ритуал. Это я, как дурочка, испугалась и решила, что встретилась с маньяком. Вот ведь! Напрочь забыла рассказ Марены об отношении тэринов к наготе.

– И я вовсе не собирался… приставать к тебе, – скромно опустил янтарные глазки оборотень. – Я всего лишь хотел сразу все сделать правильно. Показать тебе, что я полноценный. Что я в восторге от тебя. Сказать тебе, какая ты красивая, увидев твою наготу. И что собираюсь добиться тебя, как свою истинную самку. Но я не учел, что ты не знаешь наших обычаев. Ты ведь адептка из другого мира? Как тебя зовут?

– Маша, – вздохнула я, разглядывая его.

Он так и стоял с обнаженным торсом. Упругие мускулы красиво перекатывались под кожей, стоило только ему сделать малейшее движение. Один ботинок он успел снять. И теперь переминался с одетой ноги на босую. То ли от смущения, что напугал меня, то ли просто неудобно стоять наполовину обутым.

Иными словами, сейчас он выглядел красивым и милым.

– Ладно, проехали, – буркнула я. – Я пойду, а? Давай со всем этим завтра разбираться. Мне вообще велено до завтрашнего дня не общаться с мужчинами. А что касается ухаживаний…

Я собиралась сказать, что если хочет общаться со мной – придется играть по моим правилам. То есть действовать аккуратно и постепенно. Цветочки там, сонеты под луной – если соглашусь.

Но в глазах оборотня вспыхнуло пламя.

– Куда ты? – вновь рявкнул он. – Как я могу отпустить свою истинную?! Я теперь всегда буду рядом. И ритуал мы еще не провели. Я еще не показал тебе всего себя, – и опять потянулся к штанам, начав их стягивать.

– Да отпусти ты меня! Я не собираюсь проходить твой ритуал! Не собираюсь ни на тебя глазеть, ни себя показывать!

– Хорошо, – оборотень подтянул штаны обратно и взглянул на брошенный в стороне ботинок. – Тогда пойдем вместе. А ритуал проведем у меня в комнате. Ужинать сегодня будем там.

– А я уж решила, что ты нормальный. Слушай, ну дай ты мне пройти… ужинать в столовую. Меня там ждут! – Я снова сделала шаг к тропинке, а оборотень перекрыл мне дорогу своим мощным телом. – И будут искать, если я не приду вовремя!

Но угроза появления защитников на него не подействовала.

Я – шаг в сторону, он – шаг в сторону.

– Милая… – начал он.

Еще шаг в сторону, и вновь я утыкаюсь в здоровенную грудь.

– Да чтоб тебя! – чуть не заплакала я.

И тут, когда я действительно была готова рыдать и умолять отстать от меня, раздался мягкий шорох. Такой же, как недавно от тигриных лап.

– Так-так-так, адепт тэрин! – Гарон появился словно ниоткуда и положил тяжелую руку тигру на плечо. – Оденься. И объясни, по какому праву ты задерживаешь адептку Мошкину?

Глава 13

«Защищает. Обеспечивает безопасность. Зайчик!» – пронеслось у меня в голове, и я завороженно уставилась на прекрасного декана. Вопрос, конечно, – откуда он узнал, что мне грозит пусть небольшая, но опасность? Но он уже говорил, что его методы – не мое дело. Второй раз слышать это не хочу.

– Любовь моя! – тут же заорал Гриша, доброжелательно глядя на Гарона. А я так обрадовалась его появлению, что даже не цыкнула на попугая. Все одно, понимаю Гришину речь только я (по крайней мере, надеялась на это).

Дэрет под рукой декана как-то поник. Я бы сказала – сдулся. Резко стал меньше и не таким брутальным.

Он почтительно склонил голову перед Гароном и растерянно произнес:

– Она – моя истинная пара, магистр декан. Я не могу ее отпустить.

– Кгм… Хм… Ммм… – кажется, Гарон удивился. Но тут же взял себя в руки и сердито свел брови. – Тогда язык покажи.

Парень послушно открыл рот и высунул язык.

Я чуть не согнулась от смеха. Ситуация очень напоминала одну сцену из старого фильма, где герой-избранный приходит к предсказательнице, а та просит его показать язык (используя это, видимо, как метод диагностики избранности).

Гарон с интересом заглянул в горло парня. Потом слегка стукнул его по челюсти, мол, закрой рот, я все увидел.

– А ведь правда… – задумчиво констатировал Гарон. – Налет истинной связи налицо.

Уж не знаю, что он увидел в горле у оборотня, но, видимо, слова тэрина не расходились с физическими проявлениями. А еще, выходит, вся эта пурга с истинными парами у драконов и оборотней отличается. Дренер говорил: понять, что встретил истинную, может только сам дракон. А у оборотней есть и физические признаки этой катастрофы.

– Может, у него просто ангина? Или дифтерия. А еще интоксикация от высокой температуры, вот рассудок и помутился. Дай бог не заразиться, не хотелось бы слечь на время практики, – затараторила я. Вдруг удастся убедить хотя бы Гарона в том, что все это ерунда, раз уж сам оборотень бесповоротно убежден в моей истинности.

Дэрет бросил на меня возмущенный взгляд:

– Тэрины не болеют! У нас иммунитет, как у наших животных.

– Ну, животные тоже иногда болеют! – парировала я.

– Да нет, не дифтерия, – отмахнулся Гарон. – Налет золотой, как при встрече с истинной парой. Хочешь, Мошкина, сама посмотри!

– Вот уж нет, избавьте! Мне тут уже предлагали посмотреть. Правда, на другое.

И тут Гарон в своем духе расхохотался:

– Значит, ты, адепт тэрин, прости, не помню твоего имени…

– Ты его и не знал, магистр декан. Дэрет ман Укнаитас.

– Прекрасно. Ты, ман Укнаитас, конечно же, решил сразу взять быка за рога и провести ваш ритуал, известный под названием «курманиаси»? Хм… А не подумал ли ты, адепт, что для человека – тем более из другого мира – выглядит он неприлично? И даже угрожающе!

– Не сразу понял, магистр декан! Был ослеплен встречей с истинной, – голосом солдата, обращающегося к командиру, отчеканил оборотень.

– А по какому праву ты задерживал ее, когда хотела уйти? – продолжил допрос Гарон.

– Ну, а как я теперь без нее… – опустил глаза тигр.

– А вот так! – вспылил Гарон. – Как все истинные. Истинная связь не подразумевает ежесекундного совместного пребывания. И навязчивого внимания – тоже. Значит, так. Раз уж так получилось, то у тебя два месяца, чтобы завоевать свою истинную. Ритуал ваш отложишь до тех пор, пока она сама не захочет. Или вообще отменишь. Будешь ухаживать, как принято у людей. Пойди к парням из седьмой и восьмой комнаты и узнай, как это делается по-человечески.

– Так я знаю как, – недовольно пробурчал Дэрет. – Но это так долго. И неэффективно.

– Ничего. Потерпишь. Разрешаю каждый день посещать адептку Мошкину.

– А меня не спросили! – возмущенно встряла я.

– А ты, адептка Мошкина, послушай меня, – Гарон обернулся ко мне, и я залюбовалась его строгим лицом со слегка сведенными бровями. – Конечно, никто не ожидал, что с тобой все сработает так быстро. И так неожиданно. Честно говоря, мы вообще исключали тэринов, драконов и дриад из зоны риска. Никто не думал, что эманации может почуять кто-то из тех, кто от природы способен иметь истинную пару. Но вышло как вышло. Неожиданный – и очень хороший результат. По правде, я доволен.

– Самый умный! – вмешался Гриша. То ли констатировал высокие интеллектуальные способности декана, то ли это был сарказм.

– Прекрасно, – пробурчала я, склоняясь скорей к сарказму. – У вас успех в эксперименте. А мне-то что делать? Если он будет ходить за мной постоянно и никуда не пускать…

– Да не будет! – поморщился Гарон. – Я не позволю. Запомни, адепт, секрет твоего успеха – дать девушке свободу. Быть ненавязчивым. И я же сказал – разрешаю посещать адептку Мошкину один раз каждый день. После занятий. Далее, если она согласится, можете идти на прогулку, на свидание. С тебя, адептка, по договору, если помнишь, три свидания. Вот на них, адепт Дэрет, можешь рассчитывать. Остальное – если сумеешь завоевать ее. А будешь пугать девушку – не забывай, что ее безопасность обеспечиваю лично я. Все понятно?

– Понятно, чего уж там… – вздохнул оборотень и поводил ногой по песку, явно не собираясь соблюдать правила в полной мере. Но и нарушать их злостно тоже опасался.

– Все. А теперь, адепт тэрин, ты свободен. На сегодня Марии хватит твоего внимания. Ну-ка быстро оденься! И марш отсюда, – декан вдруг лукаво усмехнулся. – Я понимаю, что ты обратишься и будешь следить за ней из-за кустов. Так что я тебя провожу, Мошкина. Куда ты там шла?

– В столовую… – завороженно пролепетала я.

Проклятое девичье сердце просто не могло поверить своему счастью!

«А вдруг на Гарона тоже подействовали мои эманации?» – подумалось мне. Дурацкая наивная мысль. Ведь вроде как эти эманации должны привлечь одного наиболее подходящего партнера. А этот партнер уже появился. Симпатичный бешеный оборотень. Совершенно неподходящий, но, может, это я пока не понимаю своего счастья?

Остается только признать это. И не мечтать о том, чего не может быть.

В общем, тигр присмирел. Отошел, надел ботинок, накинул рубашку. И скрылся из виду, одарив меня огненным взглядом.

Мне даже жаль его стало. Ведь он не виноват, что из-за этого эксперимента у него обнаружилась такая нестандартная и строптивая истинная пара! А декан так сильно его ограничил в общении с ней. Еще и сам провожает объект тигриного вожделения.

– Ну, ты идешь, адептка Мошкина? – с некоторым нажимом спросил декан, глядя, как я задумчиво провожаю глазами парня. – Если так понравилась истинная пара, не следовало тогда сопротивляться, – лукавая усмешка. – Тогда могу лишь пожелать вам счастья. Можно и ритуал сразу провести.

– А… нет… Я что? Я… ничего, – ляпнула я в ответ и приблизилась к Гарону, который нацелился на одну из тропинок.

И мы пошли.

Мне хотелось глупо улыбаться, радуясь обществу Великого и Ужасного, который в итоге оказался не таким уж ужасным, а очень даже интересным и надежным!

Разумеется, Гриша ощутил мои чувства и выдал:

– Что хочешь? Люб-б-овь моя!

И, конечно, тут уже было не до шуток. Я начала краснеть, машинально цыкнув на питомца. А Гарон с ухмылкой оглянулся на нас, подняв одну изумительную бровь.

– Что он сказал? – полюбопытствовал декан.

Великий и Ужасный старался не подавать виду, что говорящий попугай ему явно нравится. И сильно интересует с научной точки зрения.

– Эээ… Ммм… – совсем покраснела я. – Он спрашивает о мох желаниях. А еще… говорит, что ты ему нравишься, магистр декан.

– Удивительно. Обычно птицы меня не любят, – усмехнулся Гарон.

Интересно, почему так, подумала я. Но эта мысль тут же выскользнула из головы.

Во-первых, я поравнялась с Гароном и теперь мы шли рядом. При желании я могла бы коснуться его плечом. И это было просто… мистически прекрасно. Всей душой (и телом тоже, плечом в первую очередь!) я чувствовала рядом его мужественность. То, какой он высокий, умный, уверенный в себе. А себя ощущала маленькой, нежной и немного… глупой.

Ну да, конечно! Поглупела от его присутствия. Как все эти дуры из коридоров!

А во-вторых, проглотив мою отмазку по поводу Гришиных слов, декан замолчал. Наглухо. И его молчание было органичным, спокойным. Как у хорошего актера во время молчаливой сцены.

Он просто шел по пустынной дорожке, время от времени задумчиво глядел на кусты и цветы, словно оценивая состояние своих владений. А у меня в голове заметались мысли, что нужно что-то сказать. Как в анекдоте, промелькнули дурацкие фразы по типу: «А вас когда-нибудь били веслом по лицу?» (ну так, чтобы разговор поддержать). Или: «А вам нравятся фильмы про Гарри Поттера?» (вот уж не знаю, почему именно Гарри, просто первое, что пришло в голову).

Судя по всему, присутствие декана возвращало меня в подростковый возраст, когда я совершенно не умела общаться с противоположным полом.

Но все заканчивается, и глубочайшее молчание декана закончилось тоже.

Осмотрев очередную клумбу (с голубыми цветами в форме восьмиконечной звезды, которые тихонько помахивали ярко-лимонными тычинками), Гарон слегка обернулся ко мне, улыбаясь одним уголком губ.

– Адептка Мошкина, ты спрашивай. Не молчи, словно потеряла дар речи, первый раз увидев дракона во второй ипостаси! Уверен, у тебя куча вопросов насчет твоей истинной пары. А я не собираюсь каждый день сопровождать тебя в столовую. Или куда-либо еще.

«Не собирается, да? Эх…» – с тоской подумала особенно очарованная им часть меня.

А жаль. Очень жаль. Я бы радовалась такому эскорту!

– Что-то раньше ты за словом в карман не лезла, – добавил Гарон.

«Ну все, – подумала я. – Хватит. Он тут еще усмехаться будет, видя мое подростковое смущение. Хрен ему с маслом, а не усмешки!»

– Прости, магистр декан, задумалась. У меня и верно есть вопросы, – нашлась я. – Так что, получается, у меня уже появился идеальный партнер?

– Выходит, так, – спокойно пожал плечами Гарон, но я уловила, что он подчеркнуто смотрит на дорожку перед собой. А не на меня. И самая романтичная часть меня тут же выдумала версию, что декан ревнует, понимая неизбежность того, что теперь я рано или поздно буду с тигром. – Не обязательно идеальный, но истинный. Тот, кто подходит тебе, с кем у тебя гарантированно будет хороший союз. С кем вы станете сообщающимися сосудами. Понимаешь, ты действительно его истинная пара. Если истинной тэрина оказывается человек, то, конечно, для человека эта связь является не столь проявленной и сильной. Но! Это всегда взаимно. Может, не в такой степени, как ты ему, но он тебе подходит. Другой вопрос, что именно ты будешь с этим делать. Воспользуешься этой возможностью или нет. Тут тебе решать.

– Какой возможностью? – удивилась я.

– Ну же, адептка Мошкина?! Куда делись твои острый интеллект, изворотливость и повышенное чувство справедливости, которые я наблюдал сегодня утром? Ну какой? Конечно, возможностью связать свою жизнь с партнером, который тебе с гарантией подходит. Единственно, рекомендовал бы тогда переехать к нам на ПМЖ. Не уверен, что ваш мир хорошо подходит тэрину.

– А если не воспользуюсь, тогда все? Не видать мне подходящего партнера? Никогда в жизни?

«А может, это ты мне подходишь, а не он? И если буду с ним – потеряю тебя. Вдруг ваша пыльца ошибается? Ну, сбой какой-то на фоне моих иномировых свойств!» – пронеслось у меня в голове бегущей строкой.

– Подходящего в такой степени – да. Но кто знает, какова эта степень, если учесть, что ты человек из другого мира, – задумчиво пожал плечами Гарон. – Может, сообщающиеся сосуды истинной пары – вообще не самое подходящее для тебя. Вернешься в свой мир – и вполне можешь встретить другого более-менее подходящего партнера. И даже выйти за него замуж, – на слове «замуж» Гарон опять усмехнулся и хитро блеснул на меня черным глазом. Видимо, он относился к тем мужчинам, которые полагают, что все девушки очень хотят связать себя узами брака. – То есть можно выбрать истинную пару. А можно – правила обычной жизни. Где ты встречаешь разных мужчин. Какие-то из них не подходят тебе вообще. Другие – подходят более-менее. Третьи (их немного, конечно) – подходят очень сильно. Другой вопрос, что это не делает этих третьих твоей истинной парой. Просто тебе выбирать.

И тут мне стало грустно.

Одно очень горькое осознание накрыло меня, вытесняя очарование глубоким голосом Гарона и его мужественным присутствием.

– Ну я-то выберу. Как сочту нужным. Но, выходит, если я отвергну оборотня и уйду в свой мир, то обреку его на вечное одиночество? Для него-то это все серьезно, насколько я поняла!

И тут Гарон сделал то, что уже неоднократно совершал в моем присутствии. Причем всегда совершенно неожиданно.

Расхохотался. В голос.

– Вот давай уж, пожалуйста, без нездорового альтруизма, адептка Мошкина, – сказал он, отсмеявшись. – Не нужно искать повод снять себя ответственность. Принять вынужденное решение, избавляющее от необходимости выбирать.

– Ты о чем вообще, магистр декан? – удивилась я (и почти обиделась на его смех).

– Не нужно выбирать оборотня, чтобы спасти его от тяжкой доли потери истинной пары, говорю, – кхекнул в ладонь Великий и Ужасный. – Выберешь его, если сама захочешь. Если в тебе проснется эта истинность. И если он не надоест тебе окончательно, – последнюю фразу Гарон произнес громко, видимо, в расчете на то, что тэрин следит за нами из-за кустов, приняв тигриную ипостась. – Да успокойся. Конечно, истинная пара может быть только одна. Ну… две за всю жизнь – максимум. Так бывало пару раз, что пара тэрина погибала и спустя несколько десятков лет он встречал другую тэрину, что оказывалась его истинной парой.

– А может, это реинкарнация? Та же душа воплотилась в другой тэрине, – ляпнула я.

Как бы я ни настраивала себя, что никакого отношения не имею к романтичным девицам, верящим в единственную половинку, но… Почему-то мне очень хотелось, чтобы эта пресловутая истинная пара существовала только одна. Если, конечно, они вообще есть. Это ведь не доказано. Может, у молодого тигра просто ангина такая – с золотистым налетом в гортани. Так шептала самая скептическая часть Маши Мошкиной.

На декана мои слова неожиданно произвели впечатление. Он вдруг стал серьезным. И даже как-то помрачнел. Погрузился в раздумья.

– Возможно, – произнес наконец он. – Но это не доказано. В любом случае не нужно думать, что тэрины и иже с ними не могут жить без своих истинных пар. Мы, конечно, исключили их из эксперимента, поскольку явление истинности для них свойственно. Но вообще-то тэрин с высокой вероятностью может истинную пару встретить, а может и не встретить. И что, ему жить одиночкой и хранить целибат? Думаешь, они все только и делают, что разыскивают себе идеального истинного партнера? Ничего подобного. Пары между тэринами или между людьми и тэринами складываются и без всякой истинности, просто на основании обычной симпатии. Правда, потом возникают проблемы, если кто-то из них таки встретил истинного. Или некоторые молодые люди… – Гарон лукаво сверкнул на меня глазами, и за очарование этого движения я простила ему почти обидный смех и другие обиды, – заводят случайные связи, а жениться отказываются, ссылаясь на то, что ждут встречи с истинной. Этот молодой да горячий, кстати, – декан опять повысил голос, – пусть сперва предложение тебе сделает. А потом уже будешь принимать окончательное решение. В общем, ничего особенно страшного с ним не случится, если ты ему откажешь. Ты уйдешь в свой мир, он перестанет ощущать твои эманации. И успокоится, со временем найдет себе подходящую, хоть и не истинную пару. Будет тосковать порой, конечно. Но кто из нас не тоскует о прошлом… – Он вдруг осекся, словно сболтнул лишнего.

«А у тебя интересное прошлое, выходит. Драматичное какое-нибудь, может, даже трагичное! И романтическое!» – подумалось мне. Вернее, той самой романтичной части меня.

Но остальные мои части облегченно вздохнули. Я не разобью сердце тигра прямо уж вдребезги и навсегда, если откажу ему. Просто будет жить как все нормальные люди. Не помрет, воя на луну.

Я хотела спросить, какой же все-таки у Гарона личный интерес в эксперименте, но декан вдруг остановился и показал мне на маячивший в пределах прямой видимости домик столовой.

– В общем, о себе думай, адептка Мошкина. Моя тебе рекомендация, – твердо сказал он. – Иди по этой дорожке. Можно без карты, уже не заблудишься. А то, – усмехнулся он, – твое появление в моем сопровождении вызовет слишком большой фурор. Да и женихи разбегутся.

– Нет у меня женихов… пока! – ляпнула я.

– Ну, один потенциальный есть, – снова усмехнулся декан. Слегка кивнул мне и… словно растаял в воздухе.

То есть просто исчез!

– Люб-бо-вь моя! – тоскливо протянул Гриша, растерянно глядя на пустоту возле нас.

– Да ладно тебе, Гришка. Ему не до нас… – пробубнила я и растерянно поплелась к столовой.

Все, что сказал Гарон, следовало осмыслить.

Или не осмыслять.

Какая разница? Ведь теперь точно ясно, что делать. Просто общаться с тигром и наблюдать, не перерастет ли моя легчайшая симпатия к горячему парню во что-то большее.

А на Гарона мои эманации не действуют.

В столовой я обнаружила Марену с Арсиной. Девчонки тут же набросились на меня с расспросами, как что прошло. И я на время выкинула из головы и Гарона, и тигра.

А потом к нам вдруг подошел Гай. С высоты своего огромного роста склонился к моему уху и заговорщицки прошептал:

– Я тут кое-что придумал. Хочешь, секрет расскажу?

И за рукав оттащил меня в сторону, подальше от любых тэрин с их острым слухом.

– Хочу, конечно, – прошептала ему я.

Правда, душой я уже предчувствовала неладное. Да и Гриша странно глянул на Гая:

– Сам ду-р-рак? Чего хочешь?

– Что он сказал? – поинтересовался Гай.

– Сомневается в твоих интеллектуальных способностях и интересуется твоими желаниями, – уже привычно перевела я, весь день этим занималась.

– Устами птички, возможно, глаголет истина… – задумчиво и тихо сказал Гай. – В общем, у меня сейчас было дежурство по магическому очищению купален. Это отличникам доверяют как часть практики. Ну, я подумал, почему бы нет… Там еще не спустили воду в бассейне с пыльцой. И искупался, – очень тихо закончил Гай. – Тоже хочу найти свою половинку.

– Ну ты даешь! – во весь голос изумилась я.

А в голове пронеслось: «Знаю я, чего ты на самом деле хочешь! Вернее, кого!»

– А что… – вздохнул Гай. – Ты ведь понимаешь, что там… ну с ней… у меня нет шансов. А так, вдруг я влюблюсь и забуду… ну ту… ну ее… Маш, а вдруг это ты моя пара? Давай на свидание сходим, а?

– Ду-р-ра-ки! – констатировал Гриша, пока я поднимала упавшую челюсть.

Глава 14

И тут мне стало смешно.

– Гай, ты чего? – спросила я, пытаясь не сильно обидеть его насмешливым тоном. – Сам подумай. Я точно знаю, что тебе… что ты влюблен в другую девушку! Ты сам это сейчас признал. Но ты меня зовешь на свидание! Ну какая девушка согласится? Это ведь себя не уважать. Это раз.

– Так там у меня ненастоящие чувства! – перебил меня Гай. – Наваждение!

– Откуда тебе знать, настоящие или не настоящие, – вздохнула я, ощущая себя мудрой бабушкой, призванной вразумить внука. – Я уже ничего не понимаю, как что с чувствами и отношениями. В общем, на свидание не пойду. Это два.

– А чего так? – опять перебил меня Гай. – Ты в эксперименте, я в эксперименте. Может, у нас скоро сработает это… ну, эманации эти. Я был бы рад, если бы моей парой оказалась ты. Ты нормальная. Честная, умная. Красивая.

Однако по тону Гая ощущалось, что он просто констатирует мои сильные качества. А очарования влюбленности тут нет и в помине.

– Спасибо, конечно, – улыбнулась я. И тут же взорвалась: – Только это я в эксперименте! А ты – нет! Ты тайно пробрался и искупался в пыльце! Вообще-то я должна пойти и донести, что ты это сделал. Эксперимент – дело серьезное.

Гай расстроенно опустил глаза.

– Не получилось, эх… – пробубнил он. – Слушай, ну я ведь потому с тобой и поделился, что ты из другого мира. И потому что из всех моих друзей только ты участвуешь в эксперименте официально. Остальные-то наши и верно, могут донести. Знают, что с магией шутки плохи. Не доноси, Маш, а? Ты же нормальная.

– Тогда сам сознайся! – продолжала бороться за правду я. – Пойди вон к Гайдоре, она добрая. А то вдруг у тебя какие-то побочки будут, а никто не знает, что ты тоже купался в пыльце, и не смогут найти причину твоего недуга?!

Гай еще ниже опустил глаза.

– Хорошо, хорошо… Ты права. Только не сейчас. Завтра сознаюсь, – лживо согласился он. Явно не собираясь этого делать, просто хотел успокоить меня.

Ох… Разбираться с проступком Гая у меня просто не было сил. Донесу на него – стану предателем. Павликом Морозовым. Заложу друга ради интересов «партии». Не донесу – может, ничего страшного и не случится. Найдется пара еще и Гаю. Или не найдется. Вряд ли произойдет какая-нибудь катастрофа, это я больше его пугала.

– Ладно, – вздохнула я. – Но я каждый день буду тебе капать на мозг, чтобы ты сознался. И если чего случится, доложу прямо декану.

– Уфф! – обрадовался мой бешеный куратор (с которым мы, похоже, поменялись местами). – Спасибо! Ну я дурак, конечно, что тебе рассказал…

– Гриша умный! Гришенька мальчик-красавчик! – вмешался Гриша. Звучало это как «ты дурак, а я, Гриша, умный!».

– Не-е! – протянула я. – Ты дурак не потому, что мне рассказал, а потому, что полез в пыльцу. Надо было просто заранее подать заявку на эксперимент. Ты же человек, тебе можно.

– Так я подавал, – сознался Гай. – Меня не взяли. Не знаю уж почему. Магистр Гайдора только сказала… ерунду какую-то. Что я слишком хороший адепт. И что лучше, чтобы я учился и занимался организационной деятельностью, а не за девчонками бегал.

– Вполне себе весомая причина! – рассмеялась я.

Хотя сейчас Гай был мало похож на «слишком хорошего адепта». Обычный шебутной хулиган. Вот уж точно, в любом отличнике прячется сорви-голова!

– Не хочешь – и ладно. Я не особо и надеялся, – Гай принялся оглядываться. – Пойду тогда к Кайре подкачу.

И кинул выразительный взгляд на миниатюрную брюнетку, стоящую с другими девушками.

Кстати, подумалось мне. Гигант-Гай и маленькая Кайра очень даже здорово смотрелись бы вместе. Почему бы и не да?

Я уже почти дала ему благословение, но внезапно кое-что вспомнила.

– Подожди! – схватила я его за рукав. – Ты ведь не знаешь, что там по инструкции. Первое. До завтрашнего дня нежелательно общаться с противоположным полом. Так что мы косячим, когда с тобой беседуем. А второе, это уже из моего опыта. Эманации эти сразу появляются. Так что, если бы я или, допустим, Кайра (мы ведь обе в эксперименте) испытали к тебе что-то или ты к нам, то уже могло бы заработать. Ты как, к Кайре ничего сейчас такого необыкновенного не ощущаешь?

Гай немного помолчал. Потом отрицательно покачал головой:

– Да нет. Мне она всегда нравилась. Ну так, немного. Мелкая такая, смешная. И сейчас так же! Ничего нового.

– Вот! – я назидательно подняла палец. – А если бы она была твоей половинкой, то ты уже ощутил бы что-то! А ко мне ты и не мог почувствовать ничего особенного. У меня уже появился… ну, типа истинной пары.

– Да ты что?! – растопырил глаза Гай. – Рассказывай!

Пришлось в общих чертах рассказать Гаю про оборотня. Правда, про встречу с деканом я умолчала. Как-то не хотелось никого ставить в известность, что спасал меня сам Гарон. И тем более что провожал.

Мол, мы как-то сами договорились, без деталей.

– Если тэрин будет надоедать – скажи! – тут же вспомнил о своих кураторских обязанностях Гай. – Мы с приятелями ему устроим, чтобы неповадно было! Ох, ну и счастливая ты, Маша. Скоро влюбишься в него. Взаимно. Красота-то какая!

Я вздохнула. Пока особой взаимности к тигру я не ощущала.

Гай тоже вздохнул и добавил:

– Знаешь, а я тоже ни к кому ничего особенного еще не чувствую. Вот как люб… в общем, что было раньше, то и сейчас есть.

– Погоди. Не думаю, что твоя «единственная» – малолетняя фея, которая по умолчанию не интересуется никакими мужчинами. Тут же хоть какая-то степень взаимности предполагается, – я опять использовала свою сверхспособность называть вещи своими именами.

А Гай опять вздохнул и густо покраснел.

Когда совсем стемнело и на небе появилось две луны – одна серебристая, как наша, другая красноватая, – Арсина учила меня общаться с Гришей «мыслечувствием».

В гости к нам пришли Кайра с Бориссой, которым хотелось продолжить знакомство со мной (и мальчиком-красавчиком Гришенькой тоже, может, даже в первую очередь). Они и Марена сидели на одной из кроватей, попивали из стаканчиков вкусный сок, выданный мадам Гарундой, и наблюдали за моими потугами.

На самом деле ничего особенно магического в том, чему учила Арсина, не было.

– Вот смотри, – улыбнулась она. – Не нужно ничего делать. Просто подумай, как ты любишь его, ощути с ним единство. Оно у вас и так есть. Просто прочувствуй это в полной мере. И попробуй понять, что его волнует, чего он хочет.

Я, как хорошая ученица, с любовью посмотрела на Григория, который сидел на подоконнике и грыз огромный орех, выданный ему на ужин Гарундой, да лукаво косил на меня глазом. На пол падали крошки, и в другой момент я испытала бы раздражение. Но сейчас решила, что прощу Грише все его недостатки.

Ничего из ряда вон выходящего я не ощутила. Просто будто стала «немного попугаем», которому вкусно. И вообще живется хорошо и интересно.

– Ничего особенного, ему вкусно есть орех. И интересно жить, – уверенно сообщила я. – Он сейчас всем доволен.

– Да? – улыбнулась Арсина. – А ты спроси его – как бы дай внутренний запрос показать тебе, чего он хочет на самом деле. А то я кое-что другое чувствую.

К этому моменту Гриша закончил с орехом и принялся грызть занавеску. Этого я уже не могла стерпеть!

– Гриша, фу, порвешь! – забыв наставления Арсины, прикрикнула я.

– Сама дура! Гришенька мальчик! Птичка! – заупрямился Гриша.

И проделал в занавеске маленькую дырку. Решил повредничать, видимо. А может, работал на публику, вот он, мол, какой независимый и непослушный.

– Не кричи на него! – тут же подскочила Борисса, главный сторонник ласкового отношения к Григорию.

– Стойте! – рассмеялась вечно добрая Арсина. – Ладно, сейчас ты не сможешь понять его желания. Просто скажи ему, чего ты от него хочешь. Скажи одним порывом. Не только мыслью, но и чувством. И, как бы это сказать… объясни, почему ты этого хочешь.

– Да я хочу, чтобы он перестал портить занавеску! Потому что мне не нравится, когда портят вещи. Тем более казенные! – в сердцах выпалила я.

Если бы не этот курс обучения, я бы уже отняла у Гриши занавеску и у нас приключилась бы небольшая потасовка с использованием крепких земных выражений. А потом мы бы бурно и нежно мирились. Гришка подставлял бы мне головку под поглаживания. А я увещевала бы свою птичку быть хорошим и послушным.

– Вот это и скажи ему. Одним порывом. Покажи, как тебе плохо оттого, что он треплет занавеску.

Ладно. Я сжала кулаки. Разжала. Выдохнула, чтобы выпустить пар.

И… наверное, порыв у меня получился. Я прямо-таки бросила в Гришку свое желание и свои ощущения от его действий. Говорить вслух не запрещалось, поэтому я степенно произнесла:

– Глубокоуважаемый Григорий, не будете ли вы так любезны перестать грызть занавеску, поскольку это причиняет твоей хозяйке-чистоплюйке видимый дискомфорт.

Ну а почему бы не проявить самоиронию?

Гриша удивленно поглядел на меня. А затем… отпустил многострадальную занавеску. Взмахнул крыльями и перелетел мне на колени.

Подставил голову.

И вот тут я ощутила…

– Не может быть! – прошептала я.

– Чего не может? – удивилась Арсина.

– Он просит прощения! И как бы… говорит, передает мне, что любит меня! – воскликнула я.

– Вот оно! – радостно рассмеялась Арсина. – Я знала, что ты сразу научишься!

А девчонки грянули дружными аплодисментами.

На этом тренировка не закончилась. Арсина все же требовала, чтобы я вызнала у Гриши, чего он хочет «на самом деле». То есть чего ему в его счастливой жизни не хватает для полнейшего счастья.

И я узнала.

– Он хочет летать. В смысле, летать на прогулки, самостоятельно, – вздохнула я, ласково почесывая шейку своему зеленому другу. – И общаться с другими птицами. Например, сейчас он просится на улицу, полетать в парке и познакомиться с птичками, которые там поют. Эх, Гришенька, миленький мой…

Я собралась увещевать Гришу, что это опасно и вообще. Но вмешалась Арсина.

– А почему нет? – удивилась она. – Ты же теперь понимаешь – он никуда не улетит. Хищных птиц у нас тут не водится, опасности никакой.

Я задумалась. Вообще-то она права, да и Гриша лукаво поглядел на меня и заявил, что он умный. А внутренним импульсом передал мне, что собирается вести себя хорошо и не связываться с дурной птичьей компанией.

Я уже готова была отпустить его, но что-то внутри мне мешало. Какая-то заноза.

– А-а! – вспомнила я наконец. – Нет, Гриша, полетаешь завтра. Утром тебе разрешу. И дело не в темноте. Луны тут так светят, что темнота чисто условная. Дело в том, что он тоже искупался в пыльце! А Гарон ведь распорядился, чтобы все, кто в эксперименте, до утра не общались с противоположным полом. Так что, Гришка, уверена, самочек там на улице сколько угодно. Не стоит дразнить их раньше времени. Кстати, что делать-то вообще, если я его потом отпущу, а к нему какая-нибудь птичка пристанет, ощутив его эманации?

– Ну-у-у, – протянула Арсина и тут же весело рассмеялась в своем духе. – Вот привяжется птичка, тогда и будем думать, что делать. А в плане потомства они скорее всего несовместимы. Так что вряд ли Гриша станет папой! Но ты права. Просто обещай, что завтра пустишь его полетать!

– Хорошо, – я в очередной раз погладила Гришку. – Во время занятий от него все равно никакого толку.

– Гриша умный! – возмутился Гриша. – Гриша кушать!

– А вот кушать – пожалуйста, – улыбнулась я. – У тебя еще один орех лежит, скажи спасибо Гарунде.

Вскоре Кайра с Бориссой ушли, перешептываясь на тему того, что уже завтра, возможно, кто-нибудь позовет Бориссу на свидание. И ей так этого хочется! А мы с соседками легли спать.

Но я не просто легла. Я ведь на новом месте, так? Более того – в другом, магическом мире! Поэтому решила немного похулиганить. То есть – погадать. Тоже ведь магия по сути!

«На новом месте приснись жених невесте!» – проговорила я шепотом перед сном. По-русски, конечно. Даже если Марена услышит, то не поймет, о чем это я.

Заодно посмотрим, приснится ли мне первый намеченный женишок – тэрин Дэрет с его эффектными мускулами.

Сны у меня и верно были яркие. Правда, никакого Дэрета я в них не увидела.

Зато увидела сперва пресловутого меркантильного принца Дренера, который явился ко мне на занятие по английскому языку (на Земле, конечно), взял за руку и повел куда-то жениться, чтобы у него вид на жительство не отняли. Я вырывалась, но безуспешно. «Ты моя невеста, тили-тили-тесто!» – отвечал Дренер и крепче сжимал мою руку.

Но когда мы уже стояли возле ЗАГСа и Дренер шарил в карманах в поисках паспорта, на помощь мне явился Великий и Ужасный. Гарон махнул рукой на Дренера, и тот просто испарился.

А у декана выросли за спиной черные блестящие крылья, как у вампира или демона, и он предложил мне прогуляться в небе.

Я согласилась, он крепко обнял меня, и моя щека прижалась к крепкой груди. Я вдохнула его восхитительный мужественный запах, ощутила жар его мощного горячего тела. Ах! Мы взмыли в небо, и это было прекраснее всего, что со мной случалось прежде!

Мы поднимались все выше, внизу простирались леса и поля, домики с черепичными крышами. Вроде бы на горизонте проявилась синяя полоска моря… И тут поднялся ветер, нас кинуло в сторону, а в следующий миг на нас налетел огромный черный дракон!

– Она – моя! – заявил дракон. Не знаю, каким способом, наверное, мысленно, потому что снаружи из его пасти вырвался страшный рев.

– Фиг тебе! – деловито ответил Гарон. И добавил несколько крепких русских выражений, которых совершенно не мог знать в реальности.

Но мата дракон не испугался и бросился прямо на нас. «Он же сожжет нас!» – пронеслось у меня в голове, и… я проснулась.

Резко села на кровати, взгляд уперся в утренние лучи, пробивавшиеся через занавеску. Контраст между прекрасным полетом в объятиях Гарона и ужасом перед нападением дракона был такой сильный, что меня потряхивало.

«Вот тебе и жених! – подумала я. – Ужастик тебе на новом месте, а не жених».

Ведь все, что я видела, больше походило на обычный сон. «Незнакомое сочетание знакомых образов», как говорят ученые.

Дренер хотел на мне жениться из-за визы на Землю, поэтому и приснился. Про Гарона я постоянно думаю – вот подсознание и подкинуло мечту, прекрасную и недостижимую. А третий мужик, в смысле – черный дракон, – это чтобы мне служба медом не казалась.

И все же сон ощущался очень достоверным.

Между тем я услышала странные звуки. И мой взгляд, блуждавший по окну, вдруг остановился на Грише, который сидел на подоконнике и с интересом глядел за стекло. Молча, чтобы не будить нас.

А в окно кто-то тихонько стучал. Я поднялась, потому что с кровати мне было не видно. Подошла. И обомлела.

С другой стороны сидела яркая красно-желто-зеленая птичка с маленьким хохолком, как у какаду. Чуть меньше Гриши. И с тоской в глазах постукивала по стеклу оранжевым клювом.

Ох… А форточку-то мы не закрыли с вечера, подумала я. И что теперь? Гришины эманации привели к нам эту красавицу?

– Л-любовь моя?! – вопросительно поглядел на меня Гриша, видимо, хотел узнать мое мнение.

– Не знаю, мой хороший, – покачала головой я.

И бросилась будить Арсину, не видя другого выхода.

– Что там? Деревья уже покрылись белыми цветами маурильа? – сонно пробормотала Арсина, когда я потрясла ее за плечо.

– Да нет, у нас тут гостья! По твоей части.

– Гостья? – Арсина изумленно раскрыла глаза.

В отличие от моего ее взгляд сразу сфокусировался на птице за окном. И тут же лицо соседки выразило полнейшее изумление.

Она вскочила с кровати и босиком бросилась к окну.

– Это же мартерия цветная! – воскликнула Арсина. – Какое чудо!

– Интер-ре-сно! – бросил ей Гриша и снова уставился на свою поклонницу за стеклом.

– Хм… Почему чудо? – удивилась я.

– Так они водятся в единственном месте на континенте. В рощах возле горы Дармэй, где живут только самые свободные драконы. И эти птицы не поддаются приручению и не идут на контакт с людьми. А если поймать насильно, то они гибнут прямо в зоопарке. Даже с дриадами они не желают иметь дела! Представь себе, эта птица прилетела сюда с другого конца континента! Ты же моя маленькая, ты же моя хорошая… – заворковала Арсина и потянулась открыть окно.

Гриша вежливо освободил ей место для маневра.

– Погоди! – я перехватила ее руку. – Так что делать-то? Выходит, ее привлекли Гришины эманации, и теперь они должны стать парой?

– Судя по всему, да! – радостно рассмеялась Арсина. – А что делать? Извини, Маша, но, похоже, теперь у тебя две птички. Открывай окно, хватит мучить животное.

В общем, конечно, окно мы открыли. Я сама сделала это. Птица тут же шагнула на подоконник и потянулась головкой к Грише, робко переминаясь на ярко-красных когтистых лапках.

Гриша аккуратно потрогал ее клювом. Потом погладил и поковырял ее цветные перья. А потом я ощутила волну счастья, исходящую от него.

На нас с Арсиной мартерия не обращала никакого внимания. Не боялась, но и общаться не желала. Была полностью сосредоточена на Грише.

– Он просится на романтическую прогулку, – вздохнула я, любуясь яркой цветной парой птиц, гуляющих по подоконнику. – Ну, Гришка, ну самец! Уже охмурил красотку! Арсина, ты посмотри, как она старается ему понравиться!

– Гриша мальчик-красавчик! – закономерно подтвердил Гриша. А дикая самочка с интересом и обожанием поглядела на него, мол, что это ты такое делаешь? На каком языке говоришь?

– Отпусти! – взмолилась Арсина. – Скажи, чтобы вернулись в середине дня. Заодно решим, как быть с ней. Наверняка администрация Академии захочет посмотреть на такую редкость. Если благодаря Грише тебе удастся приручить мартерию, ты прославишься!

– Скорее это пыльца прославится, – пробормотала я.

Ведь все из-за пыльцы! Из-за нее все!

Вздохнув, я дала Грише позволение прямо сейчас отправиться на прогулку. Гриша прочирикал: «Благ-года-р-рочки! Любовь моя!», непонятно кого имея в виду – меня, такую добрую хозяйку, или свою новообретенную подружку.

Птицы вылетели в окно и вскоре скрылись в ветвях деревьев, а мы с Арсиной решили еще поспать. До официального подъема оставалось еще полтора часа.

Глава 15

Проснувшись второй раз, я немного поволновалась за Гришу. Сама идея, что он где-то там летает один, такой зелененький, такой неопытный, казалась мне ужасной. И я удивлялась, как позволила случиться такому безобразию.

Но вообще-то настроение было хорошее. Я немного подзабыла странный сон и предвкушала интересные практические занятия. Может, сегодня перепадет магических упражнений, а не только ковыряния в грядках?

Смеясь и обсуждая утренние события (Марена возмущалась, что мы не разбудили и ее), мы высыпали на улицу, чтобы пойти на завтрак. Я немного опасалась, что прямо сейчас явится Дэрет (или будет тигром красться за кустами и следить за мной). Хоть декан и велел ему приходить ко мне вечером после занятий, но он же такой горячий…

Но Дэрета не было.

На лавочке возле женского общежития сидел… Мэйгар с флейтой в руках. За спиной у него висел лук со стрелами.

При виде меня лицо эльфа вспыхнуло радостью, он подошел и степенно поклонился моим спутницам. Потом прямо при всех обратился ко мне:

– Любезная адептка Мария, неведомая сила привела меня сегодня сюда, дабы увидеть тебя, несравненную и прекраснейшую из человеческих женщин. Ибо самое заветное мое желание – и ты можешь его исполнить, о великолепная дама, – в глазах Мэя появилось совершенно неожиданное кокетство, – сопроводить тебя на завтрак и усладить твой слух благотворной музыкой бессмертных, дабы душа твоя наполнилась радостью и благодатью до самых глубин. Ведь делать счастливой тебя – величайшее счастье для покорного слуги твоего Мэйгара из рода высших бессмертных.

«Только не это!» – остолбенела я.

В глазах Мэйгара, конечно, не было страсти, как у Дэрета. Только глубокое обожание и ласка. Но вчера-то он вел себя нормально! И даже не думал называть меня прекраснейшей из женщин. Просто проявлял обычную вежливость и галантность, не более того.

Но это ведь невозможно! У меня уже есть избранный, истинная пара, или как там это мракобесие называется. Может, Мэйгару вчера на грядках голову напекло?

– Мэй, ты вообще как себя чувствуешь? – озабоченно спросила я.

– Прекрасно, ибо ныне я имею счастье лицезреть твое прекрасное лицо, и шелковистые волосы, и фигуру, подобную фигурам бессмертных дев моей расы…

– Ну все, пошли к врачу! – воскликнула я и схватила Мэйгара за руку, чтобы не убежал при упоминании медика. – С тобой явно что-то не в порядке. И не смотрите на меня так! – сказала я Марене и Арсине. – Знаю, что вы подумали. Я тоже это подумала! Но я не буду верить в это до последнего. Где тут у вас медпункт?

И приложила свободную руку ко лбу Мэйгара.

Лоб, кстати, оказался даже прохладным. Никакого жара не ощущалось.

Самое смешное, что в лазарет мы действительно пошли. Мэйгар, как истинный эльфийский рыцарь, был готов выполнять любые пожелания своей дамы. К тому же, подозреваю, такая прогулка явилась для него прекрасным поводом провести время со мной и «усладить» мой слух музыкой бессмертных.

Так, с нежными переливами мелодий да целым возом витиеватых комплиментов в мой адрес, мы дошли до невысокого домика с синей черепичной крышей – местного лазарета.

Сегодняшнего дежурного лекаря звали магистр Майтара. Человеческая женщина средних лет, с ярко-рыжими волосами и лукавым взглядом голубых глаз. Медицинский халат у нее был зеленый, как вся спецодежда на факультете магического естествознания.

– Добрый день, добрый день, дорогие адепты, – изучающе поглядела на нас она, когда мы вошли в приемную. – Ммм… А что вы, собственно говоря, заявились? Оба совершенно здоровы.

Видимо, у лекарей здесь взгляд-томограф (ведь просто рентген – это уже прошлый век!), которым она тут же оценила состояние нашего здоровья.

– У моего друга странные проблемы. Возможно – бред на почве интоксикации. Температуры, похоже, нет, – начала я, поскольку Мэйгар не очень понимал, зачем мы сюда приперлись. – Может, психические проблемы. Психотерапевт у вас есть?

– Я за него, – усмехнулась лукавая лекарша. – У меня универсальная специализация и высшая степень. Ммм… Интересненько. Ты, адептка, выйди, а я проведу диагностику. Нужно поговорить с пациентом.

Будучи хорошей девочкой, я привыкла доверять врачам, поэтому вышла в коридор и устроилась на кресле возле приемной. Напротив (как водится в коридорах лечебных учреждений, видимо, всех миров) висел плакат. На нем были изображены два адепта, парень и девушка, которые смешно отмахивались от крупных зеленых мух.

«Адепт, не маши руками! – гласил плакат. – Используй заклинание Дарсимиорета!»

Внизу более мелким шрифтом шел текст заклинания и инструкции по энергетическому посылу. А еще ниже информация о том, что зеленые мухи – это какие-то перветы, разновидность мошкары. И их укусы вызывают у всех рас зеленые волдыри на коже.

На отдельной небольшой картинке была изображена симпатичная адептка, которая в ужасе смотрела на свою руку, покрытую кошмарными зелеными пузырями. И шел слоган: «Не чеши – будет хуже! При первых признаках перветориевого воспаления обратись к лекарю! Не занимайся самолечением». А дальше совсем маленькая, но самая страшная картинка – на ней девушка, видимо, позанималась самолечением, и у нее позеленело лицо.

В общем, я искренне насладилась интересными и забавными плакатами. А еще подумала, что нужно побольше узнать про этих первет. Не хотелось бы с ними встретиться.

Тут дверь открылась, и магистр Майтара призывно махнула мне рукой. Я вошла. Мэйгар, как пай-мальчик, сидел на стульчике и глядел на меня влюбленными глазами.

– Твой друг, – ткнула в меня пальцем лекарша, – совершенно здоров психически и физически. У него другое. Он влюблен, – и многозначительно поглядела на меня.

Ох, подумала я. Все, как я и предполагала, – очень плохо.

– Я расспросила его об истории вашего знакомства, – деловым тоном продолжила лекарша. – И пришла к выводу… Скажи, ты ведь в эксперименте, адептка?

– Да, магистр.

– Что же, поздравляю. Этот бессмертный – твоя пара. Вероятно, со временем проявится и твое влечение к нему. Душевное и физическое.

«Да чтоб вас!» – подумала я. Что именно должно произойти с нормальной, в сущности, лекаршей, я додумать не успела. Мои губы сами собой пролепетали:

– Но я ведь… У меня ведь уже есть пара! Вчера встретила.

При этом лицо Мэйгара сверкнуло злостью.

– Кто этот презренный низший?! – рявкнул он с неожиданной прытью. Видимо, предположить, что моей другой парой может оказаться еще один эльф, он не мог.

– Неважно! – махнула рукой я, проклиная свою неосмотрительность.

– А вот это не ко мне! – рассмеялась Майтара. – Это к устроителям эксперимента. Впрочем… Если еще кто появится – можешь тоже отправлять ко мне. Мне интересно энергетическое состояние жертв вашего эксперимента. Все, свободны, у меня обход. Тут нескольких адептов перветы в лесу покусали. Как будто мы везде плакаты не вывешиваем, сложно прочитать, что ли! Лежат тут теперь у меня, зеленые.

– А я читала! – ляпнула я.

– И я, любезная магистр из моих младших сестер, – вежливо произнес Мэйгар. – Обязуюсь защищать адептку Марию от любых подлых нападений зеленых первет, словно защищаю собственную кожу.

– Тьфу на тебя, бессмертный. Научи ее заклинанию, это лучше, – сказала магистр и уткнулась в карточки больных на столе.

Видимо, мы, здоровые, хоть и влюбленные (некоторые из нас), не представляли для нее особого интереса.

Спустя пять минут по пути в столовую я увещевала Мэйгара:

– Мэй, миленький…

– Ах, как приятно столь ласковое обращение из уст твоих, о прекраснейшая…

– Тьфу на тебя, бессмертный! Слушай, ты же нормальный. Мы с тобой почти подружились. Давай не будем портить. Пойми, это не твои чувства, а действие пыльцы из эксперимента. Вчера ведь я не вызывала у тебя такого… бреда!

– Неважно это, о Мария. Ибо эксперимент, что учинили ученые мужи, лишь усиливает природные влечения, что живут в наших душах и телах, – отвечал Мэйгар. Но дальше сказал кое-что утешающее: – Однако вижу я, что пыл мой преждевременен. Позволь мне лишь бывать подле тебя, услаждать твой слух, говорить тебе о прекрасных лесах, в коих проживает мой народ. О водопадах и фонтанах, о трелях утренних птиц и предзакатном пении баловья. И сердце твое, уверен, откроется навстречу твоему покорному слуге. Ибо не смею я докучать тебе, твой покой для меня равен моему собственному.

– Мэй, ну… спасибо, что ли. Позволяю общаться со мной. Будем дружить. – Я хорошо помнила наглость Дэрета. И тактичность эльфа заслуживала награды. – Просто давай учиться, тусоваться с друзьями. А там – посмотрим. Ладно?

– Ладно, о луч серебристой луны, – кивнул Мэйгар.

В общем, защита Гарона мне тут не понадобится. Но как жаль самого Мэйгара! Ведь он мне… нет, не то чтобы совсем не нравится. Я ему вполне симпатизирую. Просто больше – как другу. Друзьями мы очень даже можем быть.

А вот как мужчине? Я прислушалась к своим ощущениям. А куда деваться? Если по непонятной причине их теперь двое, придется выбирать. Тэрина. Эльфа. Или никого.

И что интересно, такого от себя не ожидала.

Честно говоря, я думала, что могу испытывать к Мэйгару лишь дружеские чувства. Но какая-то часть меня начала шептать: «Он вежливый, обходительный, умеет чувствовать и понимать, у него прекрасное чувство такта! Уверена, он и заботиться может! А его цветистые эпитеты в мой адрес поднимут женскую самооценку на невероятную высоту!» К тому же если присмотреться, то и стройное сложение эльфа было по-своему привлекательным. Он выглядел изящным, но вполне себе сильным и крепким.

Все мои прошлые парни (все – это трое, причем один из них Мишка Уступов, с которым мы ходили на выпускной в школе, а потом расстались) были высокими, статными и, что называется, альфа-самцами. И вот этой шепчущей части меня стало интересно, как общаться с совершенно другим мужчиной! Она находила Мэйгара вполне привлекательным. А еще подмигивала: мол, счастье порой не там, где ожидаешь. И не такое, как думаешь.

А другой части больше понравился вчерашний оборотень. Он, кстати, при отменных внешних данных и наглости оказался в итоге вполне адекватным. По крайней мере, Гарона послушался. Я не слышала шороха тигриных ног за спиной или легкого треска кустов. Да и вообще не ощущала его присутствия. Причем его наверняка ломает от невозможности везде сопровождать свою истинную пару.

Однако все мои части, эти две и другие, еще мне неизвестные, сходились в одном. Нет никого прекраснее нашего декана. Но есть вполне интересные парни, раз уж декан для меня недоступен, эх… Посмотрим, это все даже забавно.

В общем, мы с Мэйгаром вернулись к столовой. Там собрались почти все мои знакомые, они уже заканчивали завтракать. Но Марена с Арсиной и Кай с Гаретом не уходили, ждали меня. Мэйгар вежливо раскланялся с ними и наконец убрал флейту. Испросив разрешения принести мне еду, он отправился к Гарунде получить завтрак для нас. В это время я в общих чертах обрисовала Марене с Арсиной случившееся в лазарете, и они захихикали:

– Как мы и ожидали! А чего ты хотела?

– Хотела, чтобы у него просто был жар и он бредил. Но, увы, все по-настоящему.

– Ох, главное, чтобы он не пел тебе серенады под окном! – смеялась Марена, пока эльф получал еду у мадам Гарунды. – Повышенную порцию эльфийских песнопений я не выдержу. А так что? Пускай ходит. Его изысканный треп иногда очень даже смешно послушать.

После завтрака мы распрощались с Мэйгаром, который умудрился протиснуться ко мне и наградить новой порцией комплиментов, и отправились на занятие. Карта показывала, что проходит оно в дальнем конце сада. Там нас ждали студенты, пришедшие пораньше, и молодой преподаватель, магистр Баурель – невысокий изящный эльф.

Сегодня почти все собрались заранее, хоть до занятия оставалось еще не меньше четверти часа.

Назывался курс «магическая геоботаника». Арсина радостно рассказала, что нам предстоит ходить по разным местам, смотреть, что растет на болоте, во всяких рощах и лесах, в горах и даже под землей. Изучать, как условия обитания влияют на растения, и приобретать навык использовать эти знания в магической практике.

Я потирала руки в предвкушении. Единственное, что меня смущало, – невозможно посмотреть, что растет в настоящем лесу или на настоящем болоте, если мне запрещено покидать пределы Академии. Ведь вряд ли этот милый молодой эльф соответствует высоким требованиям, которые договор предъявляет к сопровождающему.

Я подошла к преподу и вежливо обрисовала ситуацию.

Эльф изумленно поглядел на меня:

– Мы находимся в Академии Магии, лучшей на континенте, любезная иномирянка. Все необходимое организовано прямо на нашей территории. Но знай, что ходить придется много, ибо островки экзотических природных условий располагаются в самых дальних частях нашего бескрайнего сада.

Я обрадованно поблагодарила Бауреля и отошла обратно к своим. И тут на полянку выскочил… Кто бы вы думали?

Моя почти забытая проблема.

Принц Дренер. Выбежал и застыл как вкопанный, уставившись на меня, словно на призрака.

Я на всякий случай демонстративно отвернулась. Учится в нашей группе – и пусть учится, я с ним больше не разговариваю. Но тут Марена тронула меня за плечо.

– Этот спесивый ящер идет к нам! – прошипела она. – Надо бы ему первет в штаны запустить, пусть с зеленой задницей ходит!

Я резко обернулась и почти уткнулась в грудь Дренеру.

Щеки принца покрывал густой румянец. Глаза нездорово блестели. Ноздри бурно раздувались, как будто он жадно вдыхал вожделенный аромат.

В общем, он напоминал моего оборотня, когда тот только-только обратился и велел раздеваться.

«О нет!» – пронеслось у меня в голове.

А дальше инстинкт самосохранения сработал сам.

– Не подходи! Убьет! – рявкнула я на Дренера и выставила руку перед собой, защищаясь.

– Кто убьет? – изумленно ляпнул Дренер. – Что за опасность грозит тебе, моя Мария?

И гневно сжал кулаки.

– Да это я убью тебя, если опять будешь приставать! А если не справлюсь – то декан Гарон, обеспечивающий мою безопасность!

Упоминание Великого и Ужасного сработало как красная кнопка. А может, его имя я произнесла слишком громко. На нас начали оглядываться.

Дренер поморщился и повел рукой, видимо, устанавливая полог тишины. Сейчас, кстати, на бытовое применение безобидной магии никаких запретов не было, так что препод тоже бросил на нас взгляд и… ничего не сказал.

– Скажу в тишине, тебе одной. Ты не убьешь меня, – горячо заговорил принц. – Сегодня я прозрел. Я должен извиниться за непристойное предложение, что сделал тебе вчера. Нет, ты не будешь моей фиктивной женой! Ты будешь моей любимой и настоящей женой. Если тебе это важно, я даже займу эту скучную должность министра, и мы будем жить среди моего народа в почете. Потому что ты – моя истинная пара. Тут ничего и выдумывать не нужно!

Принц рывком обнял меня за талию, притянул к себе и…

Я успела лишь пискнуть, прежде чем он впился в мои губы своими горячими твердыми губами.

У всех на виду, кстати.

Глава 16

Меня так ошарашило и возмутило поведение дракона, что я даже не поняла, как он целуется. Но точно не плохо! Просто слишком большой напор, слишком большая страсть… А я вовсе не собиралась целоваться и не была на это настроена, так что получить впечатление не смогла.

Возмущение перевешивало все!

Я попыталась оттолкнуть его, но не могла просунуть руку так, чтобы упереться в железную драконью грудь.

«Ой-ой-ой, – пронеслось у меня в голове, – это же настоящее насилие! У всех на виду! Почему никто меня не спасает? Может, они не понимают, что дракон схватил меня без спроса? И где, собственно говоря, Гарон? Вряд ли такие действия Дренера совсем не представляют для меня опасности!»

Но этого чуда не случилось. Гарон не появился.

Случилось другое чудо.

Притиснутая к горяченному телу дракона, я услышала знакомый голос:

– Кр-ре-тин! Дур-раки!

А в следующее мгновение дракон отпрянул от меня и схватился за правую щеку с громким «Ай-рр!». Потом – за левую щеку. За ухо…

Справа на него налетел зеленый вихрь – Гришенька, мальчик-красавчик! А с левой – цветная экзотическая красотка. Причем птицы не собирались отступать! Делая круги, они пикировали на дракона снова и снова.

И эта яростная битва подействовала на меня как пощечина. Я пришла в себя, поморгала и увидела, что преподаватель стоит возле дракона с серебристой энергетической плетью в руке. Похоже, собирался вмешаться, но не успел. Студенты тоже сгрудились вокруг и… смеялись.

Поскольку с появлением Гриши (и его возлюбленной) экстремальная ситуация неожиданно стала комичной.

Дренер повел рукой по кругу, видимо, снимая полог тишины, и заорал:

– Да уберите их кто-нибудь! Я же убью их, если…

– Гриша, красотка, ко мне! – закричала я, одновременно вкладывая энергетический импульс в свою команду (зря, что ли, Арсина учила меня мыслечувствию). А то и верно, не сдержится дракон, ударит какой-нибудь боевой магией пятого уровня, и поминай моих птичек как звали!

Гриша в последний раз сообщил дракону о его низких интеллектуальных способностях, цветная красотка что-то прочирикала, и они полетели ко мне. Гриша устроился на правом плече, а птичка – на левом. Я машинально потрепала обоих по шейке, и дикая самочка совершенно не возражала. Лишь изогнулась и с удивлением заглянула мне в глаза.

– Уфф! Я же ничего плохого не сделал! Ну чего они! – обиженно воскликнул дракон и принялся разглаживать кровоточащие ранки у себя на лице и шее. Затягивались они на глазах.

А из рядов студентов раздалось:

– Это же мартерия цветная! Ручная! Как тебе это удалось?! Как ее зовут?

Словно никакого происшествия и не было. Экзотическая птичка тут явно интереснее привычного строптивого дракона.

– Красотка, наверное, – растерянно бросила я в общую массу студентов. – А как получилось – не знаю.

– А погладить можно? – спросила одна из девушек.

– Так, с волшебным приручением мартерии мы разберемся позже, – строго произнес магистр Баурель и втянул хлыст в руку. – Нелюбезный адепт Дренер, который вообще не приписан к моей группе, будь добр, объясни свое поведение. А ты, адептка Мария, будь любезна, сообщи мне, собираешься ли ты писать заявление о совершении насильственных действий со стороны нелюбезного адепта Дренера?

– Не знаю, – насупленно ответила я.

Ведь Дренер, очевидно, тоже не виноват, что его накрыло из-за этой проклятой пыльцы! Я вообще ничего не знаю. Потому что, выходит, у меня теперь… три истинные пары. И степень истинности каждого из поклонников совершенно не ясна.

– Эта адептка – моя истинная пара! – громко сообщил полностью вылечивший себя дракон. И сделал шаг ко мне, видимо, чтобы обнять за плечи и этим заявить на меня права. – Я только что сделал ей предложение руки и сердца. И хотел скрепить его поцелуем. Во всех мирах признают святость истинной пары дракона. И не смеют препятствовать единству.

– Хм… – растерялся эльф. – А любезная адептка Мария ответила ли тебе согласием, о жертва драконьей природы?

– Нет! – быстро крикнула я, опасаясь, что Дренер может исказить информацию.

– В таком случае, адепт из равных бессмертным драконам, твои действия могут расцениваться как использование силы против воли другого… – Преподаватель вдруг осекся. Задумался на мгновение, потом кивнул каким-то своим мыслям. – Прошу прощения, адептка Мария ведь участвует в эксперименте? И после его начала ты осознал, что она твоя истинная пара?

– Да, бессмертный магистр, – ответил Дренер.

– В таком случае, о любезная адептка Мария, поздравляю! – улыбнулся мне Баурель. В общем, пошел по стопам магистра-лекарши. – Этот дракон – твоя истинная пара. Со временем проявится и твоя личная склонность к нему. И тебе не следует осуждать его за этот поцелуй. Ибо знай, все действия истинной пары созвучны с твоим сердцем.

Мне хотелось заплакать. Просто сесть на траву и реветь в три ручья. Вот что мне со всем этим делать? Если оборотня и Мэйгара я вполне могла потерпеть и даже рассматривать как кандидатов на мою руку и сердце, то наглый дракон… Ну какая он мне истинная пара? Мне его прибить хочется! И Гриша его не любит.

Но, конечно, я не заревела.

– Этого не может быть! – воскликнула я, глядя в глаза эльфу. – Это какая-то ошибка. У меня уже… две истинные пары!

– Кто эти презренные?! – тут же рявкнул дракон и сделал новую попытку приблизиться ко мне. Эльф выставил руку, и дракон с огненными глазами остановился. Отчисления из Академии он теперь явно не хотел.

– Стоять! – воскликнул эльф, доказав тем самым, что бессмертные могут не только услаждать слух своей велеречивостью. – То есть как «уже есть истинные пары»? Ибо истинная пара дается свыше одна и навсегда…

– А я не знаю, – сообщила я. – Но факт остается фактом. Уже две. Дракон – третий. И что делать – совершенно непонятно.

Магистр задумался ненадолго, видимо, проникнувшись серьезностью моей проблемы, потом сказал:

– Я полагаю, это серьезный вопрос, важный для науки и личного благополучия всех любезных персон, замешанных в данной ситуации. Поэтому, любезные адепты, я отменяю наше занятие.

В рядах студентов раздались радостные смешки. Ведь студенты радуются отмене даже самого интересного занятия. Расстроилась, похоже, только я. Правда, у меня проблемы куда серьезнее, чем отложенное на неопределенный срок занятие.

– Я отведу адептов Марию и Дренера к ученым мужам, что устроили эксперимент. Ибо подобная ситуация требует немедленного вмешательства. Прошу не растерять последние знания за время перерыва в обучении. Пойдемте, адепты, – магистр кивнул мне и Дренеру.

В общем, эльф показал себя самым ответственным из всех, кто узнал о моей проблеме. Вон, лекарша вообще во все это лезть не захотела. А Баурель сразу решил вмешаться. То есть пока, судя по Коримэлу, Мэйгару и этому магистру, выходило, что эльфы тут самые разумные и адекватные. А значит, из парней самый адекватный – Мэйгар.

Спустя два часа…

Экстренно собранный совет по делам эксперимента заседал уже около часа. Всех трех моих истинных нашли, сняли с занятий и привели сюда. Правда, я сидела в отдельной лаборантской комнатке возле большой аудитории, где шло совещание, а они – в общем коридоре. Видимо, решили разделить меня с ними, чтобы я спокойно дожила хотя бы до решения «суда».

Первый раз меня вызвали в самом начале и попросили рассказать обо всем. А теперь я пила выданный мне сок, переливавшийся всеми цветами радуги, и гладила Гришу. Иногда – Красотку. Птичка плотно обосновалась на втором моем плече, время от времени царапала его острыми коготками (не нарочно, конечно) и спокойно принимала мою ласку.

А порой они переговаривались.

– Л-лю-б-бовь моя! – говорил Гриша.

– Чирик-пик-пик! – отвечала его подруга. Кажется, нечто осознанное.

– Гриша умный, Гришенька мальчик-красавчик! Чирик? – рекламировал себя Гриша.

– Чи-ри-ки-ри-пик-пик-пик! – очень мило подтверждала Красотка.

Я то давилась смехом, слушая их, то принималась нервно посасывать сок. Потому что понятия не имела, какое решение по моей ситуации примут ученые мужи.

Видите ли, мир тут другой. Нравы я до конца еще не знаю. Вдруг мне «присудят» жить долго и счастливо со всеми тремя?!

Наконец в комнатку заглянула секретарь декана Милесса, занимавшаяся протоколированием заседания.

– Пойдем, они хотят поговорить с тобой, прежде чем вызывать мужчин и огласить вам всем решение, – сказала она.

– Инте-р-ресно! – за меня ответил ей попугай.

Гриша с Красоткой меня не бросили. Так я и вошла в большую аудиторию с темно-коричневой деревянной мебелью в старинном стиле. На самой крайней парте заметила выцарапанную надпись: «Адепт Иварин Кури чинил эту парту магически после хулиганского поджога во время перерыва».

Как успела прочитать – сама не знаю, но губы сами собой улыбнулись, хоть мне было совсем не до смеха. Уверена, так же магически можно убрать и эту надпись. Но гениальные педагоги Академии, похоже, решили оставить ее в назидание другим адептам, кто решит заниматься поджогом раритетной обстановки.

Председательствовал на собрании, как ни странно, не Гарон, а седобородый старец-человек. Идейный центр эсперимента. Магистр Дарбюр, как сообщили мне в самом начале. Он сидел за кафедрой, а у него за спиной красовалась какая-то нарисованная на большой доске формула. А Гарон, Гайдора и еще несколько организаторов разместились просто на первых партах.

– Адептка Мошкина, хм… – сказал магистр Дарбюр, уже во второй раз заинтересованно разглядывая меня.

Сам подвинул мне стул и предложил сесть поблизости.

А вот Великий и Ужасный как-то даже и не смотрел на меня. Задумчиво глядел в сторону и, кажется, пожевывал губу.

«Может, ему не нравится обилие моих поклонников?» – со смесью надежды и скепсиса подумала я.

Держи карман шире, Машка! Тебе полагаются совсем другие самцы. И все нелюди. А вовсе не шикарный мужчина-человек Гарон.

– Присаживайся, присаживайся, – сказал мне магистр Дарбюр. – Итак, адептка Мошкина. Ситуация, конечно, нестандартная. Мы опросили молодых людей – каждый из них действительно считает тебя своей парой. И ею ты для каждого из них и являешься. А дело это серьезное. Такого результата мы не ожидали. Но что есть, то есть.

– Но как такое возможно?! – спросила я. – Ведь истинная пара у каждого одна. Ну… максимум две, – добавила я, вспомнив, что рассказал мне Гарон, когда провожал в столовую.

– В нашем мире – да, – пояснил магистр. – А ты – человек из другого мира.

– Думаю, как раз в этом и дело, – неожиданно сказал Гарон, поднялся и принялся прохаживаться между кафедрой и партами. Потом остановился и уставился на меня, красивый и недовольный. Вообще выглядел он озабоченным. Ему явно все это не нравилось, и мое сердечко тут же сладко екнуло при мысли: «Ревнует, зайчик!» – В нашем мире живет много рас разумных существ. И каждый представитель своей расы во многом несет в себе свойства характера этой расы. Он как бы… однозначный. К сожалению, господа магистры, не могу подобрать лучших слов. Но у каждого из нас по сути один акцент. Одна грань. А в мире Марии проживают лишь люди. Возможно, каждый из них является многогранным. И – прошу не воспринимать мою версию слишком фантастичной – в каждом из них есть свойства разных рас. Они не проявляются физически, но отражаются в характере человека. В его многогранности. Адептка Мошкина – весьма многогранная личность, кстати, как я успел убедиться в ходе нескольких бесед, – усмехнулся Гарон и блеснул на меня глазами.

«Приятно, я многогранная», – подумала я, завороженно глядя на красавца-декана, на которого, увы, не действует пыльца. Может, как раз потому, что он человек. А пыльца не проявила во мне никаких особых свойств, связанных с моей собственной расой. Эх…

– То есть получается… – начала я, чтобы не сидеть, глядя на него с открытым ртом (то есть как влюбленная дура).

– Да, получается, что для каждого из них ты – действительно истинная пара, – твердо подтвердил Гарон. – Купание в пыльце выявило грани твоей личности, соответствующие расе каждого и подходящие каждому как истинная пара. В тебе есть признаки истинной пары каждого из них.

– Поэтому мы считаем, что в идеале следовало бы организовать возможность, чтобы ты стала парой каждого из претендентов, – закончил за Гарона магистр Дарбюр.

«Ох, вот этого я и боялась!» – обреченно подумала я.

Похоже, придется бежать в свой мир, теряя тапки, чтобы не вляпаться в откровенное многомужество. А ведь еще день назад я вообще замуж не собиралась. У меня даже парня не было.

– Что скажешь об этом, Мария? – впился в меня взглядом Дарбюр. – Не хочется лишать мальчиков их истинной пары. Да и тебя тоже. Все вместе они для тебя составят фактически… идеального мужчину. Идеально тебе подходящего.

– Останется лишь четвертого – человека – добавить, – очень зло усмехнулся вдруг Гарон. – Ведь сейчас все претенденты не относятся к ее собственной расе.

– Необязательно! Возможно, как раз на человеческую составляющую все это не распространяется, – парировал магистр. – Итак, что скажешь, адептка Мария? Это возможно. Мальчики согласятся, ведь другой истинной пары для них не предполагается.

Я глубоко вздохнула.

Нет.

На это я не соглашусь. Никогда. Это просто несовместимо со всем, чему меня учили мама с бабушкой. А моя бабушка, между прочим, очень любила дедушку. И очень хорошо знала, как нужно жить.

– Я понимаю серьезность ситуации, – сказала я твердо. – Но нет. Многомужество претит моим нравственным принципам. К тому же я не уверена, что останусь в мире Дамбиор после практики. Не думаю, что будет удобно – и вообще возможно – перевести на Землю трех мужчин нечеловеческой расы. Уверена, есть и другие варианты.

– Я же говорил, что многогранная. Эта ее вежливость и мягкость обманчива. Прекрасно может отстоять свои взгляды, – усмехнулся Гарон. Мне показалось, что он облегченно вздохнул. Его плечи едва заметно опустились. А усмешка стала похожа на нормальную улыбку. Правда, не знаю, где он в нашем с ним общении заметил «вежливость и мягкость». Я ведь с самого начала с ним спорила!

Кстати, я заметила и то, что большинство магистров тоже с одобрением смотрят на меня. Видимо, и они считали вариант многомужества сомнительным. А девицу, которая согласилась бы на него – вертихвосткой (или как тут это называется).

– Других вариантов – два, – немного грустно произнес Дарбюр. Ему-то, похоже, очень хотелось отработать именно мое совместное проживание с тремя мужчинами. – Первый – простейший. Мы прямо сейчас отправляем тебя обратно на Землю. Так мальчики перестанут ощущать твои эманации. Постепенно им станет лучше, а тоска по истинной паре станет ненамного сильнее тоски по несостоявшейся школьной любви. Как я понял, ты предпочитаешь этот вариант? – закончил он еще печальнее и устало поглядел на меня.

Хм… Этого я и боялась!

Уйти прямо сейчас? Буквально «теряя тапки»?!

Без практики, без новых знаний… Да и вся эта кутерьма с «мальчиками», если подумать, не такая уж ужасная. В чем-то даже интересно.

К тому же что делать с Красоткой? Разлучить их с Гришей рука не поднимется. А тащить на Землю новый вид птиц – сомнительное предприятие. Как бы не приключился какой-нибудь «эффект бабочки», как в фантастических произведениях. Там, конечно, речь о путешествиях во времени, но вдруг и тут будут какие-то необратимые последствия, вмешательство в историю мира.

«Из пальца высосала проблему», – тут же подумала я. Ведь я тоже в другом мире, и никто не думает о моем влиянии на историю Дамбиора. Просто… Да просто мне не хочется уходить на Землю прямо сейчас! Вот и придумываю, почему нельзя этого делать.

– Ммм… – сказала я и подняла взгляд на магистра. – А каков второй вариант?

Глава 17

Дарбюр с сомнением поглядел на меня.

– А второй вариант очень хорош… – задумчиво сказал он. – Но мы все тут немного изучали культуру Земли, поэтому сомневаемся, что он тебя устроит. Видишь ли, в нашем мире это даже принято. Проводить отбор. Обычно, конечно, речь идет об отборе невест для какого-нибудь видного правителя. Но известны прецеденты, когда проводился отбор женихов для наследных принцесс и прочих высокопоставленных дам. Я сам знаю, по крайней мере, три подобных случая.

«Негусто для истории целого мира», – подумала я.

– Отбор? – переспросила я вслух. – То есть вы предлагаете устроить для мальчиков такой конкурс с заданиями, и кто победит – тот и станет моим женихом? Вы это серьезно?

– Кр-ре-тины! – подтвердил мои сомнения Гриша. А Красотка, словно хотела поддержать его, утвердительно покачала головой.

Я слегка шикнула на них: вдруг кто-то из магистров сможет ощутить оскорбительный импульс, заложенный в словах Григория.

Мне внезапно стало смешно. Я представила, как строптивые дракон и оборотень сражаются на копьях в мою честь (как на рыцарских турнирах) или отгадывают загадки (тоже в мою честь). Мэйгар же поднял вверх подбородок и взывает к моим тонким чувствам – вероятно, игрой на флейте…

– Я же говорил, что этот вариант ей не понравится, – обернулся Дарбюр к Гарону. – Это не в традициях ее мира!

– Подожди, пожалуйста, магистр Дарбюр, – слегка поморщился Гарон. – Девушка еще не до конца понимает суть предлагаемого варианта. Мария, – он поглядел на меня своими блестящими черными глазами, и мне почему-то захотелось поцеловать его… ну хотя бы в щеку! Гладко выбритую, без всякого следа растительности, просто прелесть! – Лично я нахожу этот вариант самым приемлемым. Конечно, мы устроим небольшие испытания. Но ты сможешь участвовать в их… подготовке. И, конечно, главное слово останется за тобой. К тому же речь идет не о том, чтобы выбрать мужчину, который просто победит в конкурсах. Ведь он может тебе и не понравиться! Главное, чтобы ты выбрала того, кто тебе действительно понравится больше всех, кто больше других импонирует тебе – хотя, напомню, каждый из них импонирует какой-то грани твоей личности. Поэтому конкурсы будут направлены на то, чтобы ты лучше могла узнать каждого. К тому же ты можешь ходить с ними на свидания на свое усмотрение и в любой момент объявить победителя. Единственное условие: в договоре прописано, что ты должна претенденту три свидания. У тебя этих претендентов трое. Так что мы вынуждены просить тебя выделить каждому из них по три обязательных встречи. Остальное на твое усмотрение.

– Хм… – сказала я, завороженно глядя, как двигаются губы нашего декана. Как глубоко и красиво звучит его голос! Кстати, сказанное им меняло многое. На подобное уже можно согласиться. Вернее, подумать о том, чтобы согласиться. – А что потом? Допустим, выбрала я себе жениха, а остальные? И что мне делать с этим, хм… женихом?

– Мы думаем, в этом случае лучше всего будет, если ты заберешь его в свой мир. О бумажной волоките, связанной с миграцией на Землю, мы позаботимся, – заверил Дарбюр, обрадованный, что я неплохо реагирую на этот вариант. – Но если вы предпочтете остаться в Дамбиоре, то, по нашему предположению, другие мальчики тоже должны перестать страдать. Как только вы с твоим избранником… – он вдруг обернулся к Гарону: – Не подскажешь, как лучше сказать об этом попаданке с Земли, чтобы не шокировать?

– Как только у вас случится физическая близость, – спокойно помог ему Гарон.

– …вы обретете энергетическую целостность, – со вздохом облегчения продолжил за него Дарбюр. – Твои свойства как истинной пары этого избранника усилятся во много раз, станут основным акцентом твоей энергетики. А свойства истинной пары остальных мальчиков – угаснут. Они перестанут ощущать твой посыл и смогут со временем найти себе достойных партнерш.

Уфф, хорошо. Остался последний вопрос.

– А если не выберу никого? – спросила я хитро, искоса поглядев на пожилого магистра.

– Мы настоятельно просим тебя сделать это. Выбрать, – сказал Дарбюр. – Но все же не можем приказывать твоему сердцу. Поэтому если уж не выберешь – то не выберешь. Тогда по окончании практики ты уйдешь в свой мир, а мы будем надеяться, что мальчики еще недостаточно привязались к тебе и смогут забыть тебя за пару десятков лет.

Ох, подумала я. Что же, придется открывать отбор. И стремиться к тому, чтобы кого-то выбрать.

В сердце сразу горько кольнуло.

Вот был бы в этом отборе Гарон… И все ощущалось бы по-другому. Но увы! На Великих и Ужасных мои хваленые эманации не действуют. Нет в моей личности грани, которая импонировала бы именно ему.

Ладно, Машка, соберись. Нужно жить дальше. Провести это сомнительное мероприятие. И выбрать самого достойного. В конечном счете если альфа-самцы (вы понимаете, о ком я) будут себя плохо вести – выберу Мэйгара.

– Что же, я согласна, – сказала я твердо. – Но только… есть один момент. Я, видите ли, учиться сюда приехала. А при таком обилии общения с «кандидатами» сложно получить какие-то знания. Можно мне отпуск от них организовать хотя бы на неделю? А потом уже начинать отбор. Как раз будет время, чтобы продумать конкурсы и очередность свиданий.

Гарон кашлянул в кулак, видимо, от смеха. Похоже, его рассмешил мой деловой подход. Остальные члены «комиссии» поглядели на меня с одобрением.

– Даже не знаю, как это сделать… – протянул магистр Дарбюр, которому, судя по всему, не терпелось начать отбор женихов, раз уж эксперимент по многомужеству не получается. – Когда ты находишься в Академии, мальчики ощущают твои эманации, и им тяжело быть вдали от тебя… Вот если бы получилось убрать тебя из Академии без отрыва от учебы на недельку, тогда можно было бы и отложить…

– Прошу прощения, господа магистры, да будет мне позволено высказать свое предложение, – неожиданно встал магистр эльф Баурель, которому разрешили присутствовать на заседании, раз уж он проявил такой интерес к моей сложной ситуации. – Как вы знаете, сегодня вечером я передаю обязанности по седьмой группе магистру Альтору, а сам отправляюсь в Серебристую рощу проводить специальную практику по магической ботанике разной направленности для отличников. Я ведь не ошибаюсь, что у себя на родине любезная адептка Мария является отличницей? Я мог бы взять ее в свою группу.

– Ммм… – почесал подбородок Дарбюр.

А я подумала, что это прекрасный вариант. И хорошо в нем все, кроме того, что я на целую неделю буду отрезана от Гарона. И тут мне вспомнилось кое-что. Увы, вряд ли мне светит такая чудесная практика в какой-то Серебристой роще…

– Почтенные магистры, – сказала я. – Я очень хотела бы, чтобы этот вариант осуществился. Но, возможно, вы забыли, что в моем договоре прописано: я не могу покидать Академию без сопровождения магистра, кажется, пятой степени, имеющего еще какую-то научную степень. Мы можем пересмотреть договор?

Гарон и Дарбюр резко переглянулись.

Несколько мгновений царило молчание. Потом Гарон вдруг сверкнул глазами.

– Да, это требовало бы пересмотра договора. А он согласован с Землей. Поэтому пересматривать его мы могли бы недели три. Однако… Господа магистры, я тут подумал, что мне давно следует лично посетить Серебристую рощу как основную нашу базу для спецпрактик. За это время мы с адепткой Марией сможем проработать программу отбора.

«Ты же мой заинька! Ты же моя радость!» – подумала я. Сердце пустилось в пляс от внезапного золотистого счастья. Даже не верилось, что подобное возможно…

– Л-лю-бовь моя! – закричал Гриша, прохаживаясь по кафедре и царапая ее когтями.

Когда парням объявляли решение «суда», я снова скромненько сидела в лаборантской. Решили не дразнить их моих присутствием. Поэтому я понятия не имела, как все прошло. Знала лишь итог – все трое согласились на «честное состязание», как только им пригрозили моей немедленной депортацией на Землю.

Всезнающий Гай потом рассказывал: по слухам, громче всех возмущался дракон, утверждая, что истинные пары у оборотней ненастоящие, что это свойство проявлено лишь у драконов. Потом горделиво задирал свой мужественный подбородок и заявлял, что не видит проблем одержать победу в состязании с эльфом и «пушным зверьком».

Согласно этим же слухам, «пушной зверек» рычал и обещал дракону бесславный конец в тигриных лапах – сразу, как только вышеуказанный полосатик получит мою руку и сердце.

Мэйгар же с презрительной усмешкой смотрел, как пререкаются его «младшие смертные братья» и заверял членов Совета, что несравненная адептка Мария обладает непревзойденным интеллектом и тонкостью чувств, поэтому, разумеется, выберет того, кто способен по достоинству оценить ее интеллект и понять чувства. Иными словами – утонченного бессмертного.

Такие дела. Но, несмотря ни на что, они согласились.

К вечеру я была почти счастлива. План действий на ближайшее время определился, от навязчивых поклонников я временно изолирована. А в душе бродили золотистые искорки, когда я вспоминала, что завтра отправлюсь в какое-то красивое место. И поедет со мной не только толпа студентов, но и Гарон.

Девичий разум тут же нарисовал картинку, как мы с ним будем придумывать состязания для парней (романтично сидя на лавочке под соснами, которые в этом мире не растут) и, разумеется, он влюбится в меня. Его чувства ко мне раскроются, как только он больше пообщается со мной.

А быть может, они уже ярко горят в нем, но сдержанный и умный декан никак их не проявляет. Но отправляется в Серебристую рощу, чтобы реализовать какой-то свой план по сближению со мной вопреки объявленному отбору.

…Мы с Гароном сидели на этой лавочке под золотистыми соснами и смеялись над очередным забавным заданием для мальчиков. Солнце спускалось все ниже, заливая рощу медовым вечерним светом. В воздухе разливался сладкий аромат летнего леса и почему-то свежескошенной травы, нагретой на солнце. Но вот мы замолчали, встретившись взглядами.

– Лучше тебя никого нет, адептка Маша из другого мира, – сказал Гарон, коснувшись моей щеки кончиками пальцев. – Ты нужна мне самому. И попугай у тебя отменный.

Ворох шаловливых мурашек пробежал по моему телу, и я качнулась в его сторону.

– Ты тоже лучше всех, магистр Гарон, – прошептала я. – И мне нужен ты, а не они.

– Что же мы тогда время теряем? – хрипловато-бархатным шепотом ответил мне Гарон и склонился ниже.

Я прикрыла глаза, ожидая, как его теплые губы накроют мои, и тут…

– Маша! Я что, должна за тебя вещи собирать?! Ты уже в третий раз зависаешь! – раздалось у меня над ухом.

Рядом стояла Марена и наигранно-сурово трясла передо мной какой-то кофточкой.

– Мало того, что ты едешь без нас, так еще и отрешенная, словно влюбилась в этого проклятущего принца драконов или молокососа с флейтой! – продолжала бушевать соседка.

– Извини, извини, – опомнилась я и с трудом сфокусировала взгляд на Марене с кофточкой. – Что это? Разве мы не все упаковали?

– Это, Маша, камзол для хождения по лесу, – сообщила Марена. – Чуть не забыли. Надевай его, примерить нужно. Он всякую мошкару отгоняет, там вплетены специальные магические нити. Не мокнет. И не тонет. Упадешь в воду – будет держать тебя, как…

– Спасательный жилет?

– Не знаю, как у вас эти штуки называют, – проворчала тэрина. – Так, опять велик. Арсина, подтяни ей магически, а?

Арсина, возившаяся с Гришей и Красоткой, подошла, поводила руками вдоль камзола, висевшего на мне балахоном, и он в меру плотно обтянул мою фигуру.

– Вот так уже лучше, – продолжила ворчать Марена.

В общем, провожали меня в своеобразной суете.

Вскоре пришли Борисса с Кайрой. Пухлая блондинка сообщила, что ее уже пригласили на свидание. И вообще, похоже, у нее появилась пара. Кайра в очередной раз спустила ее на землю, заметив, что это не доказано. Потом обе повздыхали на тему моего отъезда. Как здорово попасть в эту специализированную группу… И как здорово, что за меня будут состязаться, какая я популярная… И, конечно, самое восхитительное – что я целую неделю буду видеть прекрасного Великого и Ужасного.

На этих фразах я постаралась не покраснеть. К счастью, получилось. Но на подкорке вертелась мысль о том, как все обалдеют, если я вернуть парой Гарона. Наверняка это сочтут событием континентальной важности!

А вообще, конечно, жаль, что из знакомых в рощу едет только Гай. Узнав о моей поездке, он на правах отличника и моего куратора попросился в группу. И магистр Баурель ему не отказал.

– Все одно тут мне ловить нечего, – грустно вздохнул Гай. – Похоже, мои эманации ни на кого не действуют. Меня уже три девицы из эксперимента отправили в дальний лес за дровами. Эх… Вдруг моя пара будет на этой практике?! Ведь не зря судьба отправила тебя туда и я вынужден сопровождать тебя…

На следующее утро мы выезжали на магических автомобилях бертуари, о которых мне рассказал еще Коримэл. По внешнему виду они действительно походили на большие машины с огромными колесами и высокой посадкой. Внедорожники. Покрашены в разные цвета. Один такой бертуари вмещал до десяти человек, сиденья внутри располагались в два ряда – справа и слева, как в наших автобусах.

Я стояла со своим чемоданом возле Гая, а вокруг кучками переминались с ноги на ногу другие студенты-отличники, попавшие в группу. В общей сложности нас было человек двадцать, но ехать предполагалось на целых трех бертуари.

Время от времени Гай представлял меня кому-нибудь из ребят, они, конечно, интересовались мной. А еще больше… даже не Гришей, а Красоткой, которая то сидела на моем плече, то взлетала и делала круг. В отличие от Гриши она не привыкла столько времени проводить на человеческом плече.

Парней тут, кстати, было намного больше, чем девушек, и я слегка опасалась, как бы у меня не нарисовалась еще одна «истинная пара». А то кто знает, насколько я многогранная личность! Даже вздрагивала, когда Гай представлял мне очередного отличника.

Но бог миловал. Или пока миловал…

Вскоре пришел Баурель и велел нам с Гаем загружаться в красный бертуари, стоявший ближе всего к выезду на большую дорогу у выхода из Академии.

А Гарона все не было…. Неужели поедет отдельно?

А как же то, что он должен сопровождать меня? То есть находиться где-то поблизости.

Я с тоской поглядела на одну из тропинок, что вела на привратную площадь, откуда мы стартовали.

И тут, когда Гай потянул меня за руку, чтобы затащить в бертуари, ведь все остальные уже загрузились, на поляну быстро вышел Гарон.

Налегке, никакого чемодана или даже небольшого рюкзака у него не было. Брови сведены к переносице, чем-то явно озабочен.

– Поехали! – коротко бросил декан и направился к нашему «микроавтобусу». – Адептка Мошкина, чего ты застыла? Кустов никогда не видела? – усмехнулся он, заметив, как я старательно пялюсь на пышные кусты, чтобы не пялиться на него. – Поехали-поехали, в Серебристой роще тебе точно хватит и кустов, и деревьев. И болот с перветами.

Он бодро подтолкнул меня под локоть, и я буквально влетела внутрь бертуари, словно мне придали магического ускорения.

А в сердце опять растекалась золотистая радость.

Знать бы еще, чем так озабочен Великий и Ужасный, и мое счастье было бы полным!

Глава 18

Но когда речь идет о таинственном декане, счастье никогда не бывает долгим. Мои мечты, что сейчас он сядет рядом со мной и будет охранять всю дорогу, разбились моментально.

Гарон тут же шагнул вперед и сел возле Бауреля. Они сразу начали что-то очень тихо обсуждать. А меня Гай опять потянул за руку и усадил рядом с собой в середине «микроавтобуса». Слава богу, у окошка.

Расположившиеся рядом студенты тут же начали предпринимать попытки потискать Гришу с Красоткой. Перевешивались через спинки кресел, тянули руки…

Гриша достаточно охотно шел на контакт и громогласно оповещал всех и каждого в салоне, что он мальчик-красавчик. Красотка на людей поглядывала настороженно, отступала подальше по моей руке (царапая меня при этом) и периодически издавала какой-нибудь непонятный «чи-ри-ки-рик».

Студенты в который раз интересовались, как мне удалось приручить нелюдимую птичку, а я машинально отвечала, что приручила ее не я, а Гриша, и вообще виноват во всем эксперимент.

Я испытывала разочарование. Ни на что особенно не рассчитывала, но так хотелось, чтобы Гарон был полегче в общении. И чтобы сидел у меня под боком. Например, тоже мог бы поинтересоваться моей новой птицей! Его же заинтересовал в свое время говорящий попугай!

«Ну и пусть, – подумала я. – Если ничего не поможет – научу Красотку говорить. И это будет первая говорящая птица из этого мира. Тогда меня точно признают великим ученым, дадут местную Нобелевскую премию, а Гарон станет кусать локти, что вовремя не распознал такой талант. И не оценил такое сочетание красоты и интеллекта!»

Главное, чтобы у Красотки строение голосового аппарата подходило для человеческой речи. Ведь и попугаи в этом плане неоднородны. Жако, например, могут говорить даже лучше Григория. Очень по-человечески. А вот неразлучнику сложно болтать по-нашему просто из-за анатомических особенностей (а не то чтобы у них мозгов нет). Правда, с обычным «Привет!» они справляются неплохо.

В этот момент мы наконец тронулись. Машина поехала совершенно бесшумно. И вдруг в открытое окно донесся знакомый девичий голос:

– Меня подождите! Я тоже хочу в Серебристую рощу! Магистр Гарон, возьмите меня, пожалуйста!

Наш водитель резко затормозил. А мы все срочно открыли окна пошире и высунулись в них.

– Красотка! – крикнул Гриша.

Этим утром он выучил имя своей возлюбленной. Но подозреваю, что знал и обычное значение этого слова, потому что говорил явно о крохотной девушке, которая с небольшим чемоданчиком бежала за нашим бертуари.

И в этот момент я заметила, что Гай, сидящий возле меня, начал краснеть.

Одновременно покраснели еще два парня поблизости.

Гарон кашлянул в кулак, открыл дверь и высунулся наружу. Красиво нахмурился.

– Милесса, в чем дело? – строго поглядел он на свою секретаршу.

– Ах, магистр Гарон, – затараторила феечка. – Я внезапно ощутила, что мне очень хочется поехать туда с этой группой студентов. Позвольте мне! Я буду выполнять все свои обязанности, все бумаги у меня с собой.

– Что-то раньше ты не рвалась туда… – задумчиво процедил Гарон.

– Да, но сегодня утром я осознала, что никогда не была там. А ведь студенты рассказывают легенды об этой базе! Позвольте мне! Пожалуйста! – она разве что не топнула ножкой, чтобы добиться своего.

«Ребенок! Красивый, умный ребенок!» – подумала я про нее. Но вообще все это, конечно, немного странно…

– Ладно, залезай! – вдруг рассмеялся Гарон.

И изящная феечка, не воспользовавшись галантной рукой декана, впорхнула в «микроавтобус» со своим чемоданчиком.

Парни рядом со мной (включая Гая) стали похожи на вареных раков. Опустили глаза. Лишь самый смелый из них осмелился посмотреть на фею и сказать:

– Ээээ… Эммм… Хр… Мммм… Садись со мной, что ли!

– Нет, садись сюда! – тут же проснулась конкуренция в другом. – Тэй, топай отсюда, тут Милесса будет сидеть! Здесь самый лучший вид из окна! Ты должен уступить!

Вышеупомянутый Тэй с возмущением поглядел на соседа:

– Совсем с круба рухнул?! Может, сам место девушке уступишь?!

– Мальчики, не ссорьтесь! – безмятежно улыбнулась Милесса.

Окинула нас всех взглядом, задержав его на мне, моих птицах и Гае. Вдруг опустила глаза и тихо сказала:

– Я сяду вот тут, – возле нас с Гаем было свободное место. – Поближе к… птичкам.

– М-ми-ллесса, я рад тебя видеть! – выдавил из себя красный как рак Гай и больше не отводил он нее глаз.

– Соберись, тряпка! – прошептала ему я. – Ты ведь мог раньше с ней нормально разговаривать! Ну краснел, ну бледнел, но не заикался! Возьми себя в руки!

– А сейчас как-то совсем кроет, – прошептал мне куратор в ответ. – Значит, вот она – судьба! Я поехал с тобой, чтобы опять встретить ее! От судьбы не убежишь. Век мне страдать по ней…

Я вздохнула. Видимо, чтобы разрядить обстановку, щебетать с феечкой всю дорогу придется мне. Но я (разумеется, из дружеских чувств) приложу все усилия, чтобы включить Гая в непринужденную беседу. Хотя вообще-то предпочла бы прислушиваться, о чем болтают Гарон с Баурелем.

Кстати, сколько нам ехать?

Мы ехали уже три с половиной часа по пересеченной местности. Леса сменялись полями. Иногда можно было видеть черепичные крыши сел и маленьких городков. Драконы в небе не летали, так что пейзаж был иномировой, яркий, но не то чтобы очень уж фантастический.

Один раз Баурель даже раздал нам бутерброды и маленькие стаканчики с соком (неизвестно откуда взявшиеся).

И тут, когда мы въехали в очередной лес, Гарон вдруг рявкнул:

– Остановитесь! Ммм… пожалуйста.

И выглянул в боковое окошко. Его ноздри раздувались, словно он принюхивался.

– Ты тоже ощущаешь, любезный магистр декан? – достаточно громко произнес Баурель. – Эманации смерти. Где-то рядом.

– Тихо, магистр! – шикнул на него Гарон.

Оглянулся на нас и повел рукой, видимо, устанавливая полог тишины, как это делал Дренер.

– О, как интересно! Запах смерти! – обрадовался Тэй.

– Да не ори ты! – прошипела Милесса. – Когда это запах смерти был к добру?

– Вот именно! Все может оказаться хуже, чем просто приключение! – поддержал ее Гай. За время путешествия он освоился и увлеченно болтал с секретаршей. А у меня появилась возможность посидеть, глядя в окошко.

При словах «запах смерти» как-то нехорошо засосало под ложечкой. Помнится, на Земле я видела фильм с таким названием. И звучит это словосочетание не столько романтично, сколько зловеще.

Вскоре озабоченные Гарон и Баурель сняли полог тишины.

– Всем оставаться в бертуари, – строго сказал декан. – Я посмотрю, в чем дело. Это не территория Академии, но мы обязаны зафиксировать происшествие. Магистр Баурель останется с вами. И прошу без лишних вопросов, господа адепты. Возможно, это просто труп какого-нибудь дикого животного.

– Как же, как же… – скептически прошептала нам с Гаем Милесса. – Я, между прочим, тоже природный маг и все это чувствую. Там человек. Мертвый. Или люди. Бр-р…

Я была за то, чтобы остаться в бертуари и не нарываться на встречу с какими-либо трупами. Ни человеческими, ни трупами животных. А вот окружающие парни и две девушки, что были в нашей команде, разочарованно вздохнули.

– Ну ноги-то дайте размять! – взмолился тот парень – его звали Оли, – что пытался согнать Тэя с насиженного места ради Милессы. – Уже три часа едем! Магистр декан, ну мы никуда не пойдем от бертуари. Максимум – за кустики.

И, словно желая помочь ему, заорал Гриша:

– Какать! Какать хочу!

– Чири-ки-рик! – поддержала его Красотка.

Вообще-то это было самое важное высказывание из лексикона Григория. И означало оно, что дело плохо. Либо сейчас его желание будет удовлетворено над раковиной, либо… плакал мой чистый ковер!

– Магистр декан, простите! – крикнула я Гарону, выходящему из микроавтобуса. – Если не дать моим птичкам сходить в туалет, то, боюсь, они что-нибудь испачкают! Например, меня.

Несколько мгновений Гарон недоуменно глядел на меня. Потом рассмеялся. Даже морщина на лбу расправилась на несколько секунд.

– Ладно, адептка Мошкина и все остальные, можете выйти из бертуари. Не уходить дальше вон тех кустов. Магистр Баурель, отвечаете за этих оболтусов головой – если, конечно, они не свяжут вас по рукам и ногам. Тут уж я буду вынужден карать только их, – легкая усмешка.

«И все же у тебя есть сердце, – подумала я. – Ты не дашь погибнуть людям и птицам без туалета!»

И мы начали вылезать из бертуари.

Я велела Грише (и Красотке через него) не улетать далеко. А то от этой истории с «запахом смерти» как-то не по себе. Мы сгрудились возле микроавтобуса, Баурель стоял на страже поблизости.

Краем глаза мы видели, как на солидном расстоянии от нас остановились два других бертуари, и из них тоже высыпали адепты и сопровождающие преподавателей. Видимо, решили, что у нас «копчиковая стоянка»[2] и собрались присоединиться.

Гарон постоял, водя в воздухе носом, и уверенно направился к какой-то тропинке.

– И ведь никто не расскажет нам правды. Если там катастрофа… то есть что-то интересное, то мы никогда не узнаем, – вздохнул Тэй. – Никто ведь не думает, что мы уже третий курс и можем помогать!

– А ведь верно… – поддержала его Милесса и вдруг заговорщицки прошептала нам: – Подождите, ребята, я думаю, это можно исправить!.. Магистр Гарон! Магистр Гарон! Подождите меня! Я с вами! Я никогда не видела трупов! Мне интересно! – и бегом бросилась за Великим и Ужасным.

Тот уже скрылся за кустами, поэтому мы не видели, схватил ли он ее за шкирку. Видимо, нет, потому что никакая фея обратно к нам не вылетела.

Кстати, а почему бы ему и не взять ее с собой, если Милесса считается полноценным взрослым магом? Это с точки зрения половой и ментальной зрелости она маленькая, а с точки зрения магии – очень даже взрослая и обученная.

Отсутствовали они минут пятнадцать. Все это время Баурель как цербер наблюдал за нами. За кустики отпускал парами. А одной девушке, которая не желала идти туда в паре с подругой, пригрозил, что отведет ее сам. Угроза подействовала, она выбрала общество подружки.

А когда вернулись Гарон с Милессой, декан выглядел мрачнее тучи. На Милессе просто лица не было. Бледная, маленькие пальчики трясутся. Похоже, на всю жизнь насмотрелась на трупы. А Гарон не прогнал ее в воспитательных целях. Он такой.

При виде нее я толкнула Гая:

– Сделай то, что нужно! То, что хочется!

– Но… – начал Гай.

– Делай, пока кто-то другой не отважился! – рявкнула я ему в ухо (то есть заорала шепотом, привстав на корточки, потому как ухо у Гая очень высоко).

Гай тоже побледнел, сделал решительный шаг и своей здоровенной ручищей обнял Милессу за плечи.

– Ну все, все, я рядом, маленькая… – краем уха услышала я.

И мысленно похвалила друга. Половозрелая феечка или нет, а мужская поддержка ей точно сейчас не помешает. И Гай заработает себе плюсиков в карму.

– Грузимся! – мрачно скомандовал Гарон.

Одновременно напуганные и заинтригованные, мы полезли в бертуари. Гай буквально занес Милессу в него. В полной тишине мы тронулись. Даже Гриша молчал.

И вдруг тишину прорезал голос Великого и Ужасного. Похоже, декан решил все же поставить нас в известность, что там такое случилось.

– Господа адепты, ситуация оказалась сложнее, чем я думал. Найдено три женских трупа. Причина смерти неясна. Я уже сообщил властям, и дальше не наше дело. – Интересно, как это он сообщил властям, подумала я, но сейчас было не время гадать об этом. – К Академии этот инцидент, по-видимому, не имеет отношения. Однако с этого момента я объявляю режим повышенной осторожности. Территорию базы в Серебристой роще запрещено покидать без сопровождения преподавателя. Особенно это касается тебя, адептка Мошкина, – он вывернул шею и блеснул на меня глазами. – Тебе за территорию – только со мной. Все поняли? За неисполнение – отчисление с факультета.

– Поняли… – нестройным хором ответили мы.

– Может, и имеет, – тихо пролепетала Милесса. – Они все точно такие же…

– Такие же, как кто? – изумленно переспросил Гай.

– Ну, как те девушки, которых убивали рядом с Академией. Я картинку в газете видела. И эти очень похожи. Они как живые. Но при этом – совершенно мертвые. И все они…

Она вдруг осеклась и бросила испуганный взгляд в спину Гарона.

– Нет уж, Милесса, сказала «А» – говори и «Б», – потребовала я, видя, что она явно вполне пришла в себя после созерцания трупов.

Милесса опустила взгляд, раздумывая. Но тут вмешался беспардонный Оли.

– Что, все три тоже попаданки?! – удивленно переспросил он.

К счастью, не очень громко. Гарон вроде бы не услышал.

А я застыла с раскрытым ртом.

– Инте-р-р-есно! – вмешался Гриша.

Я проигнорировала его. «Что, все три тоже попаданки?!» – эхом звучало у меня в ушах. В данном контексте это не столь интересно, сколь страшно!

То есть получается, все эти девушки, которых убивали за пределами Академии, но недалеко от нее, были из других миров? Кто-то прицельно убивает попаданок. Причем каким-то странным образом, неизвестным даже ученым из Академии.

Нехорошие мурашки снова пробежали по спине. Вот ведь! Знала, что какая-то подстава будет! И – пожалуйста!

Подстав даже две. Первая – избыточное количество женихов.

Вторая – угроза смерти. Ведь теперь понятно, почему Гарон взялся сам обеспечивать мою безопасность. Ясно и почему поехал в Серебристую рощу.

«Самоуверенный, однако, мужик, – подумалось мне. – Ведь не уследит – убьют меня и… наверное, будут какие-нибудь проблемы с земной администрацией…»

Но прежде нужно разобраться.

Ребята вокруг отводили глаза, на Оли активно цыкали и называли идиотом. Гриша, которому нравилось слово «идиот» на любом языке, повторял местный вариант.

– Нет, а что?! – возмущался Оли. – Я же не знал, что она не в курсе!

– По-моему, все слышали распоряжение не пугать вновь прибывающих попаданок всякими слухами! – набрасывался на него Тэй.

– Ребята, спокойно! – взяла себя в руки я. – Просто прошу с этого места подробнее. Мне, знаете ли, нужно сориентироваться в ситуации.

– Ну чего уж теперь… – пробубнил Гай. – В общем, тут и рассказывать нечего. В последний год стали убивать попаданок. Именно женщин, больше – молодых. Неважно, адептки Академии они или еще кто-то. Если убивают адептку, то всегда – вне стен Академии. Видимо, потому что она хорошо защищена. Убивают странно, неизвестным образом, причем тела находятся в каком-то своеобразном омертвении. Как Милесса сказала – они словно живые, гниения нет, но и жизни в них нет тоже. Следы магические или еще какие-либо – отсутствуют. Так что следователи даже самого высокого уровня не могут провести экспертизу. Ну и все, собственно говоря. Чего тут еще рассказывать. По правде говоря, мы за тебя волновались, пока не выяснилось, что тебя охраняет сам Гарон.

– А он что, Господь Бог, что ли?! – вспыхнула я. – Его охрана – полная гарантия безопасности?

Может, и зря. Потому что я уже не раз убедилась, что следит за мной Гарон хорошо и появляется всегда в нужный момент. Правда, опасности до сих пор были игрушечные.

– Нет, не Господь Бог, конечно. Он просто… – И Гай осекся, бросив настороженный взгляд в спину Гарона.

А Милесса слегка ткнула его крошечным кулачком.

К счастью для моего куратора, Гарон был полностью увлечен беседой с Баурелем под пологом тишины. Может, и звукоизоляцию снаружи поставили, чтоб их не отвлекали от важного обсуждения.

– Просто что? Великий и Ужасный? – ехидно переспросила я.

Что-то после новостей о загадочных убийствах меня распирало агрессией к этому миру и его сюрпризам. Очарование декана тоже отступило, на него я сердилась, может, даже больше, чем на всех остальных и все остальное.

– Да просто он маг вне уровней, самый сильный и умелый в Академии, – сказал Гай.

– Что, даже сильнее наших молодых драконов? – удивилась я.

– Конечно! – рассмеялись ребята. – Куда этим молокососам до Великого и Ужасного!

– Ладно, хорошо. Я поняла. Вы следовали распоряжению не пугать попаданок. И не слишком волновались за меня, потому что… ну, я вам не родной человек. И потому что меня охраняет Гарон. Все поняла. Обиды не держу. Но возникает другой вопрос: а откуда вообще в вашем мире столько попаданок? По правде, до сегодняшнего дня я думала, что есть я с Земли… ну, может, еще пара человек по обмену на других факультетах тоже с Земли. А оказывается, их сколько угодно! И всех убивают!

– Не всех! – капризно поморщилась Милесса. – Между прочим, убивают меньшую часть!

– Ох, спасибо, успокоила! – саркастически усмехнулась я. – Так откуда столько попаданок?

– Вообще-то не столь уж много, – рассудительно сказал Гай. – Я читал сводки Министерства Порталов и Межмировых связей. В среднем в год в наш мир прибывает около двадцати попаданок и столько же попаданцев-мужчин. По обмену. Согласно договорам о межмировом сотрудничестве. А что тебя удивляет? Кроме того портала в твой мир, который нашли недавно, есть и другие. В разные миры. Видишь ли, древние маги, о которых сохранились лишь легенды, открыли их достаточно много. Потом почему-то закрыли. А в последние лет пятьдесят их активно находят и открывают снова. Некоторые сразу закрывают обратно, потому что за ними – опасные миры с чудищами. Другие оставляют открытыми, и начинаются взаимные делегации, договоры о сотрудничестве. Академия активно сотрудничает с разными мирами, где тоже есть магические учреждения. Адепты по обмену прибывают. Насколько я знаю, на разных факультетах сейчас, параллельно с тобой, учатся еще пять или шесть попаданцев. Есть сотрудничество и в других областях, вне науки и обучения.

– Да, – вмешалась Милесса и поежилась. – Например, эти три девушки были… работницами из другого мира какой-то неизвестной мне расы. С такими длинными ушками… Две молодые и одна пожилая. Кожа у них фиолетовая. У нас таких нет. Там, видимо, мир бедный, и некоторые умудряются получить визу на работу у нас. Вкалывают горничными или в поле.

«Гастарбайтерши!» – подумала я. Бедные гастарбайтерши, которые приехали заработать себе на жизнь, а их убили.

– Понятно, – кивнула я. – А вы не находите, что это какой-то беспредел? Администрации других миров не возмущаются, что у вас убивают попаданок?

– Возмущаются, конечно. Но смертей-то немного, – продолжил Гай. – Так что просто при заключении договоров их информируют, что есть небольшой риск для жизни.

– Небольшой! – усмехнулась я. – А самих попаданок, прошу прощения, информируют? Меня вот не проинформировали.

– К-р-ретины! – поддержал меня Гриша.

– Вроде бы это остается на усмотрение администрации того, другого мира. А она обычно выбирает не ставить в известность… – сказал Гай и опустил глаза. – Ведь обычно ничего не случается.

Все понятно, подумала я.

Меня развели, как маленькую.

Разумеется, Иван Семенович знал. Мне не сказал. Знал, кстати, и про эксперимент. Поэтому интересовался, нет ли у меня парня.

Дальше все тоже становилось на свои места.

Загадочное предупреждение Коримэла. То письмо, что он прислал мне «голубиной почтой».

Настороженность Гарона, когда я начала расспрашивать про безопасность моего пребывания. Его раздражение. То, что он лично взялся охранять меня.

Странный запрет покидать территорию Академии без сопровождения самого могущественного мага.

Вот ведь! А я думала, в сказку попала.

– Остановите машину! – крикнула я громко. – Мне нужно поговорить с магистром Гароном! Срочно!

Глава 19

Дальше все было очень смешно. Водитель (по внешнему виду, кстати, типичный гном) поначалу не остановился, только немного притормозил. И рявкнул:

– Это что еще за паника?! Не видите, что ли, начальство беседует о важном! Они вас не слышат!

– Ох, Маша… – прошептал Гай. – Может, так все и оставим? Мы ведь не должны были тебе этого всего рассказывать…

– Тихо ты, мне с гномом нужно договориться! – ответила я и крикнула водителю: – А ты их потыкай, господин водитель! Дело важное! Вопрос жизни и смерти!

– Потыкать… это как? – удивился гном, почесал бороду и еще сильнее притормозил.

– Ну по плечику постучи, чтобы среагировали! Или пальчиком ткни! В какое-нибудь особо чувствительное место!

– Хм… – одна мощная гномья рука потянулась куда-то в сторону живота Бауреля. Но тут же отдернулась. – Что за бред! – рявкнул он басом. – Тыкать начальство не положено! Я просто остановлюсь – и они спросят, в чем дело. И тут уж ты сама разбирайся, неугомонная адептка.

Ребята рядом обреченно вздыхали. Видимо, от моего разговора с Гароном никто не ожидал ничего хорошего.

– Ты это… не отказывайся от практики сразу, он ведь правда старается, охраняет… – шептали мне со всех сторон. – И, Маш, мы тоже тебя охранять будем! И расследование свое проведем!

«Ага, конечно, проведете вы расследование, – подумала я. – Такое, что еще и местные погибать начнут. Мы не в сказке про Гарри Поттера, где все расследования в итоге хорошо заканчиваются!»

Вскоре водитель остановил машину. А Гарон с Баурелем поводили руками, убирая свой полог тишины и «звукоизоляцию». К моему удивлению, Гарон ничего не рявкнул. Лишь обернулся, насмешливо подняв бровь:

– Твоих рук дело, адептка Мария? Эти оболтусы без мудрого дракона в голове тебя уже достаточно напугали?

Ребята опять вздыхали и шушукались. На этот раз облегченно. Осознали, что Гарон понимает – мне все сейчас расскажут, и, похоже, не собирается карать за это.

– Да, магистр декан, я хочу переговорить с тобой. Срочно и наедине.

– Горин, открой, пожалуйста, – велел Гарон водителю и полез к выходу. – Остальным можно выйти размять ноги. Хотя до базы осталось меньше часа. Кусты для туалета выбирайте подальше. А то тут вид красивый.

Вид тут и верно был красивый. Ухабистая дорога бежала по склону невысокой горы. А внизу простиралось огромное озеро. Вдалеке утопали в облаках другие горные массивы. Ребята топтались возле бертуари, а меня Гарон отвел на самый край обрыва.

Боже, как я хотела ругаться на него! Хотела наехать, что не поставили в известность об опасности. Затем – скорее всего – требовать, чтобы меня срочно отправили обратно на Землю. Ведь оправданий этому умалчиванию я не видела. И чувствовала себя в ловушке. Во мне не настолько велика авантюрная жилка, чтобы радоваться новостям, что меня в любой момент могут убить.

Но сейчас… Гарон стоял, сложив руки, на краю обрыва и задумчиво глядел на озеро и туманные горы. Задумчиво и как-то грустно. Молчал. И вместо возмущения во мне проснулось странное сочувствие. Непонятно к чему. Может, к тому, что ему постоянно приходится решать разные проблемы. Например, со мной.

Я просто не могла говорить. Стояла рядом, глядела то на прекрасный вид перед нами, то на прекрасного декана. Язык словно прилип к горлу. Вот потребую немедленной депортации на Землю и… никогда больше не увижу его. Такого величественного и почему-то печального.

– Высоты не боишься? – вдруг прервал затянувшееся молчание Гарон.

Во мне что-то щелкнуло от его слов – я снова могла говорить. И даже небольшая доля прежнего возмущения воскресла внутри.

– Нет, магистр декан. Не боюсь. Маньяков боюсь, которые попаданок убивают, – ехидно улыбнулась я.

– Правильно боишься. Надеюсь, теперь ты понимаешь, зачем запрет на прогулки вне Академии? И почему вдруг я поехал с вами… Делать мне в роще в общем-то совершенно нечего! – кривая грустная усмешка.

– Понимаю. А вот почему меня не поставили в известность о грозящей опасности – не понимаю. Почему?

Гарон медленно повернулся ко мне и пристально поглядел сверху вниз:

– Какой ответ хочешь? Такой, что успокоит тебя? Или то, что важно на самом деле? Только честно. Я ведь понимаю, что ты возмущена. Но и убегать на родину, не пройдя практику, тебе не хочется. Тебе тут у нас и интересно, и страшно. Успокою тебя – и учись спокойно. Тебе решать, у меня есть оба ответа. И оба совершенно правдивые. Но выбрать тебе придется один, – совершенно серьезно сказал он.

– А можно мне все-таки два?

– Нельзя.

Ах ты хитрый вредный деканище! Ну ладно…

Я отвернулась и взглянула на синие горы. Солнце окончательно скрылось за облаками, а облака все больше походили на грозовые тучи. Все на горизонте было синим, фиолетовым, а горы – совсем черными. Я смотрела на эту мрачноватую, но романтичную красоту. И думала.

Гарон все же отличный психолог. Профайлер хренов! Прекрасно раскусил, чего я хочу: чтобы он меня успокоил, в очередной раз заверил, что хорошо меня охраняет, пообещал полную безопасность и как-то обосновал умалчивание. А после этого я бы ехала дальше и наслаждалась практикой да его чарующим присутствием поблизости.

Хотелось успокоения, чтобы все казалось таким же, как раньше. До «запаха смерти».

Но…

– Давай то, что важно на самом деле, магистр декан, – твердо ответила я, повернувшись к нему.

– Так я и думал, – усмехнулся Гарон и перевел взгляд на дальний пик, где вдруг блеснул луч солнца. – Что ж… Если вкратце, то расскажи мы тебе о происходящем – ты бы отказалась участвовать в практике и эксперименте. Особенно если бы это случилось в самом начале, когда ты только прибыла в наш мир и еще не успела оценить прелести магической реальности, подружиться с кем-либо, обрести привязанности. Тебе было бы легко отказаться. Сейчас – уже нет, и меньше шансов, что ты потребуешь от меня немедленно вернуться к порталу и отправить тебя на Землю. Это первое и понятное даже без моих объяснений. А второе – мне нужно, чтобы ты осталась. Мне лично нужно твое участие в эксперименте. Именно оно. И я прошу тебя остаться, – выдохнул он, как человек, отважившийся сказать нечто страшное.

А может, мне показалось. Эмоции сдержанного Гарона очень сложно интерпретировать правильно.

– Зачем тебе это?! – выпучила я глаза от удивления.

– Закономерный вопрос, – чуть улыбнулся Гарон. – Я бы спросил так же. Удивляет, да? Маг, который не особо верит во всякие «половинки», даже в мировую справедливость не очень-то верит, почему-то остро заинтересован в этом странном эксперименте. И особенно – в твоем участии в нем. В участии девушки из другого мира… Странно, согласен. Знаешь, – он опять сложил руки на груди и устремил взгляд туда, где из темной тучи над горами лилась лиловая стена дождя, – мне нравится, когда дождь можно увидеть глазами. Вообще люблю стихийные явления природы. Хотя могу одним пальцем изменить работу стихий, – усмехнулся он, поднял палец и поводил перед собой, словно раздвигая что-то.

И стена дождя на горизонте вдруг прорвалась. В ней образовалась брешь, туча разделилась на две части, и в просвет устремилось яркое солнце. А вслед за этим… на фоне темных туч расцвела яркая радуга.

Я смотрела на горизонт, открыв рот.

– Радуга для тебя, адептка Мария, – опять усмехнулся Гарон. – А вообще не люблю вмешиваться в жизнь природы.

– Ты и радугу создал, магистр декан? – изумленно переспросила я.

Да-а, выходит, в этом мире есть и такая магия. Просто сногсшибательная! Радуга для меня, как приятно-то! Подлизывается?

– Нет, радугу создали капельки в воздухе и солнышко. А я вернул солнышко, – он опять улыбнулся.

Это выглядело как еще один луч света. Какое-то невероятное волшебство. Оно затягивало, расслабляло. И совершенно не хотелось возвращаться к сложному разговору. Вот точно специально отвлекает меня! Меняет мой настрой.

– Так, магистр декан! – рассмеялась я. – Благодарю за радугу! Но у тебя не получится перевести разговор на другую тему. Зачем тебе мое участие в эксперименте?

– О, адептка Мария! Я мог бы дать тебе много ответов на этот вопрос. Например, наплести, что если один из парней действительно подойдет тебе, то будет доказано, что истинная пара может быть из другого мира. И мы сможем открыть поиск личного счастья в других мирах – для тех, кто не смог найти его в нашем. И, разумеется, брать за услугу бешеные деньги! То есть, – он лукаво сверкнул глазами и заговорщицки наклонился в мою сторону, – наплести, что я стремлюсь к обогащению. Зарплаты деканской, видишь ли, не хватает. Даже с учетом хозрасчетных отделений Академии… Подходит?

– Уверена, у тебя есть и другие источники дохода, магистр декан, – ехидно улыбнулась я. – И на зарплату ты не жалуешься. Наверняка.

– Вот именно. И умная девушка вроде тебя должна понимать, что мои мотивы вряд ли так просты. Поэтому я не хочу давать тебе притянутых за уши объяснений. К тому же моя страсть к обогащению – вряд ли хорошее оправдание некоторого риска, которому подвергаешься ты. Так что, Мария, скажу сразу, – декан неожиданно стал серьезным, даже нахмурился, – сейчас я не могу поведать тебе о своих мотивах. Но обещаю, если все пойдет хорошо, то однажды ты узнаешь, зачем все это Великому и Ужасному, – легкая усмешка. – От себя обещаю: с тобой ничего не случится. В ближайшее время я, похоже, только и буду заниматься тем, что обеспечивать твою безопасность. В общем, я не буду вешать тебе лапшу на уши. Просто очень прошу тебя. Останься. Лично прошу. Не ради блага науки. Ради… меня, – закончил он.

Спокойно и немного печально.

Вот ведь! Все же ты великий психолог, Гарон, подумала я, отвернувшись. «Ради меня»! Его слова одновременно растекались золотистым светом внутри и вызывали некоторое возмущение. Странное несочетаемое сочетание чувств…

Я ведь понимала, что у него все рассчитано с психологической точки зрения. Конечно, это экспромт над бездной. Но экспромт, в котором мгновенно продуманы каждый жест и каждое слово.

Охмурил, видите ли, радугой. Заодно продемонстрировал свои возможности. Ведь если он одним пальцем раздвигает тучи, то наверняка и всякая боевая магия ему подвластна. Показал, мол, я хороший охранник.

Наговорил много интересного и логичного. Вот только не сказал правды! На вопрос так и не ответил. Однако это не только возмущало, но и вызывало понимание. Я ведь понимаю, как это, когда просто не можешь чего-то сказать.

И попросил так, что отказаться… даже не знаю, кто смог бы это сделать!

Явно не Маша Мошкина, усмехнулась я про себя. Как мне отказаться, если он просит остаться «ради него»? Не в том смысле, конечно, в котором хотелось бы. Но все же. Ради него. Ради Гарона. Ради вот этого сильного, жесткого, грустного, интересного, загадочного, хитрого и умного… просто волшебного мужчины!

К тому же минуты с Гароном – над обрывом, с видом на горы, над которыми так и не желала таять великолепная радуга – сделали нас как-то ближе. Я немного прикоснулась к его загадочной душе. Призрачно, нечетко, но все же. В тот момент, когда он показал мне радугу. И в тот миг, когда попросил меня.

Вернее, это он позволил мне прикоснуться – чтобы уговорить меня, разумеется (еще один хитрый психологический ход).

Но я поведусь на это. Потому что не могу иначе. Ведь кроме своей силы он сейчас показал мне и свою слабость. Что у него есть какие-то тайные желания, нечто очень важное для него. То, что он хочет обрести или не желает потерять.

– Ведь наверняка ты сталкивалась с подобным. Лгать не хочется, потому что слишком уважаешь оппонента. Но и сказать правду прямо сейчас не можешь. Ибо это испортит все, – добил меня Гарон.

– Ладно, магистр декан! – развернулась я к нему. – Остаюсь. Но если со мной что-то случится… Если тебя не окажется рядом в нужный момент… Имей в виду: у тебя на руках останутся две птицы! Причем одна из них говорящая, вредная, боевая и из другого мира!

– К-р-ра-сота! – раздалось над головой.

И вышеуказанная птица приземлилась мне на плечо.

– Спасибо, – очень искренне ответил Гарон, глядя на меня сверху вниз. – Правда, уверен, если я не смогу защитить тебя, то умру первым. С птичками будет возиться уже кто-нибудь другой.

Произнес он это совершенно серьезно, и на какую-то долю секунды холодные мурашки опять зашевелились у меня на спине.

Практика в Серебристой роще проходила великолепно!

Учебная база располагалась в уютной долине между двумя горными хребтами. Территорию никак не огораживали, но понять, где проходят границы, не составляло труда. Ведь это было единственное обихоженное человеком место в долине.

Вокруг простирались леса, а в них прятались болотца. Ручьи и реки стекали с гор, собирались в один мощный поток и превращались в речку Гануриашку, что бойко журчала прямо вдоль бревенчатых корпусов, в которых жили адепты и преподаватели.

Название «Серебристая роща», конечно, тоже дали неспроста. Прямо на базе и вокруг рос удивительный лес из деревьев майри. Прямые серебристые стволы, похожие на стволы сосен, устремлялись в небо, а где-то с середины начинались ветви, усеянные пушистыми длинными иголками (тоже похожими на сосновые, только южных пород сосны). И эти иголки сверкали, как настоящее серебро. Стоило выглянуть солнышку – и они блестели, как елочные игрушки, а в сердце радовалось, словно пришел какой-то большой праздник.

– Да будет тебе известно, любезная адептка, что у майри есть небольшое магическое свойство, – сообщил Баурель, когда я только вышла из «микроавтобуса» и изумленно разглядывала это почти новогоднее великолепие. – Они создают атмосферу радости. Особенно когда нагреются на солнце или когда дует ветер.

– Может, какие-то эфирные масла выделяются и воздействуют на организм, любезный магистр Баурель? – предположила я.

– Нет, воздействие иной природы, – отринул мои научные предположения эльф. – Чистая энергетика, идущая из вещей души нашей рощи.

На следующий день после приезда мы завтракали в специально отведенном под столовую домике. Имелся здесь и свой повар, тоже, кстати, гном. Звали его Мориц, и он следил, чтобы мы все доедали, не хуже великолепной мадам Гарунды.

Милессу Гарон поселил в преподавательском корпусе. Парни разочарованно вздыхали и говорили, что декан вредничает.

«Ему-то ничего не нужно, а я, – рисовался нахальный Оли, – обязательно подкатил бы к ней!»

Питаться она вроде тоже должна была отдельно – с Гароном, Баурелем и начальником базы эльфом Драмориасом. Подозреваю, повар Мориц приносил им подносы с едой прямо в комнаты.

Но когда мы только сели за столик с Гаем и другими новыми друзьями, Милесса неожиданно показалась в дверях студенческой столовой.

Как-то странно повела взглядом и медленно подплыла к нам.

Гай тут же подвинул ей стул, и она устроилась рядом с ним, задумчиво опустив глаза. При этом неизменно косила в сторону Гая.

– Доброе утро, – наконец поздоровалась феечка. – Вы знаете, мне вдруг очень захотелось присоединиться к вам. Не знаю почему, ведь Мориц обещал принести мне деликатесы фей… – и снова поглядела на Гая из-под пышных ресниц.

Гай зарделся и вскочил попросить, чтобы принесли еды Милессе. С учетом ее расы, конечно.

А когда вернулся, феечка сообщила, что у нее совсем мало работы на сегодня.

– Можно я с тобой на экскурсию пойду? В лес и на болото? – как-то неуверенно спросила она у Гая. И с мольбой на него поглядела. Стало очевидно, что ей не хочется расставаться именно с ним.

Парни по другую сторону стола набычились. Для них ситуация явно переставала быть томной.

– Эээ… Да, конечно! Я… мы все будем очень рады! – ответил Гай, счастливый и смущенный.

А мы с остальными переглянулись.

Невероятно, но факт. Похоже, не только Гай теперь неровно дышит к Милессе. Но и она к нему. И вряд ли ее сегодняшний порыв (почти детский, кстати!) связан только со вчерашними объятиями Гая. Может, она и поехала с нами из-за него.

Невероятная мозаика медленно собиралась у меня в голове.

Милесса внезапно собралась в рощу. При загрузке в бертуари захотела сесть именно рядом с нами. И сегодня пришла к нам, хотя ей полагаются преподавательские «почести». Все сходится! Никогда не поверю, что это ерунда, что я просто надумываю!

А ведь формально она еще не половозрелая! По крайней мере в ментальном плане. Выходит, пыльца ускорила это самое созревание? И Гай оказался ее истинной парой?

Вернее, Гай извалялся в пыльце. Это выявило его особые эманации – истинной пары для Милессы. Она уловила их и начала «зреть» быстрее. Другого объяснения я не находила.

Ох… А ведь никто не знает, что мой куратор тоже выкупался в пыльце. И что лично мне с этим делать? Вдруг, если они сблизятся, его привлекут за совращение несовершеннолетних?!

Пойти к Гарону или Баурелю – значило наябедничать на Гая. Может, заставить его поговорить о своей выходке хотя бы с самой Милессой? Хотя вот моим «истинным парам» наплевать, что это воздействие пыльцы. Я им нужна – и точка.

Но вскоре мы пошли на экскурсию в лес, и мысли про невозможную симпатию цветочной феи вылетели из головы, до того было интересно! Тогда я не знала, насколько катастрофичным это окажется потом…

Глава 20

Над нашими головами смыкались кроны величественных деревьев майри с вкраплениями другой породы – похожих на ели (и серебристых, как майри) пиней.

– Между прочим, сомкнутость у них по шкале Ираута – все девяносто пять процентов, – рассказывал Баурель. Мы сгрудились вокруг него и с интересом слушали. – Любезные адепты, как видите, здесь есть где укрыться от непогоды, не везде майри растут разрозненно, как у нас на базе. Позволю себе напомнить – если кто-нибудь из вас не знал или забыл, – подобное образование называется майро-пинейник вортангово-отрестанковый с мозаичным мохово-лишайниковым ярусом.

Мне все это дело напомнило наш березово-еловый лес, где внизу растет черника и вереск (тут как раз встречались похожие растения под ногами). Только вместо берез аналог сосны – майри.

Мхи и лишайники и вовсе почти ничем не отличались от наших, разве что более серебристые и блестящие. Так что действительно очень похоже.

Густой вортанжник, подобно нашему черничнику, был усеян спелыми темными ягодами. Он затруднял продвижение, потому что иной раз кто-нибудь не выдерживал, наклонялся (а то и садился на корточки!) и принимался есть ягоды. Я тоже не выдержала, сорвала несколько. Не черника, скорее малину напоминает, но просто шикарно!

Не выдержал и Гарон – наклонился, сорвал ягодку, красиво посмаковал. Нет, вот как он умудряется быть таким эффектным, мужественным и благородным, что бы ни делал?!

Милесса неизменно нас сопровождала. Только в отличие от Гарона, который обычно стоял где-нибудь в сторонке, сложив руки на груди, как настоящий секьюрити, она держалась поближе к Гаю и слушала Бауреля. Иногда тихонько рассказывала нам что-нибудь дополнительное, если дело касалось цветущих растений, – ведь в них она разбиралась от рождения.

Время от времени они с Гаем бросали друг на друга влюбленные взгляды. Эх… Но дальше взглядов и соприкосновений ладонями, насколько я знала, у них пока не зашло.

– Любезные адепты, – коварно улыбнулся Баурель. – Сначала опишите объект исследования, а только потом ешьте его. Кстати, для несведущих позволю себе напомнить: магических свойств у вортанги нет. Кроме одного. Если отведать избыток, то ягоды эти магическим образом вызывают несварение желудка…

Некоторые адепты дернулись и резко перестали клевать ягоды с кустиков. А я порадовалась, что не набросилась на дивную ягоду, как обычно набрасывалась на чернику.

Отрестанковые всполохи, похожие на вкрапления вереска – показатели сухих повышений рельефа и песчаных участков в почве, – украшали расстилающееся вдаль полотно вортанжника. Под кустиками прятался моховой ковер. Как и на Земле, ступая по нему, мне хотелось разуться, пройтись босиком, ощутить прикосновение серебристо-зеленых нитей. Лучше всего – вдвоем с Гароном. Держась за руки, вместе вдыхая невероятный аромат нагретого солнышком леса.

Эх, мечты-мечты…

В общем, было интересно, красиво, приятно на ощупь и, описав «майро-пинетник», совершенно не хотелось идти дальше – на обещанное знакомство с местным низинным болотом, что располагалось в пойме нашей речки.

Но Баурель очень скоро погнал нас туда, потому что именно там нас, оказывается, ждало первое практическое занятие. До этого мы ограничивались ознакомительными экскурсиями.

На болоте майри уже не росли. Только пинеи торчали то тут, то там, полулысые и одинокие. А если смотреть дальше – деревьев уже не было. Взгляд угадывал трясину, окруженную густой осокой. И такое унылое, почти земное болото тянулось до самого берега реки.

Вглубь болота эльф нас не повел. Видимо, не хотел проводить спасательные работы по вытаскиванию хулиганов из трясины.

Остановился недалеко от границы болота и указал на плантацию белых цветов с пушистыми листиками. Росли они возле небольших ржавых ручейков, что прятались среди мха.

– Таубриция гарциналис, – сообщил Баурель. – В прошлом году адепты посадили ее здесь ради эксперимента. Прижилась, но, как вы должны знать, любезные адепты, таубриция должна расти не возле, а прямо в воде. Так что наши цветочки несколько обезвожены.

Приглядевшись, я заметила, что бело-звездчатая прелесть и верно находится на последнем издыхании. Все нижние листья давно пожухли, а те, что наверху, растение опустило вниз, словно повесило уши. Только звездочки цветов ярко сверкали, выглядывая из моховых кочек.

– Вам, любезные, придется их спасать. Итак, задание. – Баурель обвел нас лукавым взглядом. – Индивидуальное, так что спрятаться за спину товарища не получится. Выбираем себе кочку с цветами и…

– Пересаживаем в ручей? – перебил его неугомонный (и не слишком воспитанный) Оли. – Так разве приживутся?

– Если правильно пересаживать – приживутся, – ответил Баурель. – Но это сложнее, расход магии намного больше. Позволю себе напомнить, что, занимаясь магико-ландшафтным проектированием, в большинстве случаев следует выбирать наименее магикозатратный вариант. Здесь легче изменить микрорусла ручейков, чтобы они затронули посадки. Делаем следующее, – Баурель присел на корточки возле одной из малюсеньких куртинок таубриции. – Направляем руку на ручеек, даем энергетический посыл, добиваемся, чтобы ручеек начал течь на поросль таубриции. Далее русло себе он проложит сам. Когда получилось – сообщаем воде живительную энергию, чтобы цветы прижились. Те, у кого таубриция восстановит форму в течение четверти часа, – получат зачет по этому заданию.

Тут я поникла, как листики таубриции.

Это ведь настоящая магия! Всем моим коллегам она, видимо, не в новинку. А я-то ничего не умею!

– Магистр Баурель, но разве это не сложная стихийная магия? – спросила я у эльфа. – Мы ведь тут управляем водой, то есть стихией.

– Природная магия всегда тесно связана со стихийной, любезная адептка Мария, – улыбнулся Баурель.

– Но я… не владею ни той ни другой, – пробормотала я. – Что мне-то делать? Давайте лопаточку. Попробую новое русло просто прокопать. То есть решить задачу своими, земными методами. Тогда мне тоже можно будет зачет получить?

Гарон на заднем плане расхохотался. Видимо, его умилила моя очередная выходка.

– Да будет тебе известно, любезная Мария, – продолжал улыбаться невозмутимый эльф, – что это очень простые приемы. И специально подобраны мной, чтобы ты тоже справилась. Или не справилась, но попробовала. И я рекомендую тебе попытаться сделать это самостоятельно. Если не выйдет – подойду и буду учить индивидуально.

Ладно, я уже несколько раз убеждалась, что Баурель – гениальный преподаватель. Попробую.

Вслед за Гаем я выбрала небольшую куртинку на краю крошечной струйки ручейка.

– Это очень просто. Не бойся, если что – я за тебя сделаю, – шепнул мне Гай. – Никто не заметит, а ты зачет получишь.

– Тихо! – цыкнула на него я. – Спасибо, но дай я сама попробую. Я и правда ведь учиться хочу!

Гай сокрушенно покачал головой, что я отказываюсь от его помощи – то есть не даю возможности блеснуть его несравненными умениями отличника. А я посидела на корточках, помедитировала. Расположила руку, как бы обводя направление, в котором хочу перекинуть струйку.

Эх, была не была! Энергетический импульс, значит!

Сейчас и узнаем, смогу ли я стать магом!

Я прикрыла глаза и сосредоточилась.

– Да тихо ты! – раздался вдруг окрик Гарона.

«Это мне, что ли?» – удивилась я и распахнула глаза. Представшее моему взору (и слуху) поражало и немного пугало.

Все вокруг журчало и даже булькало. Ручейки, прежде разрозненно бежавшие во мху, стекались в один поток. И весь этот поток устремлялся к моей маленькой куртиночке белых цветов!

«Ну я даю!» – была первая мысль.

Почему-то я не испытала и доли сомнения, что это водное буйство – продукт моих магических потуг. А в следующее мгновение осознание, что я, оказывается, очень даже крутой маг, ударило обухом по голове.

Я застыла, удивленно разглядывая деяние рук своих. Белые цветочки радостно кивали головами, купаясь в образовавшейся маленькой речке. Словно кланялись – благодарили меня.

А в следующее мгновение…

– Ай! – вскрикнула я, когда холодная вода покрыла мою ногу.

И отскочила.

– Тихо, тихо. Так бывает! – снова раздался глубокий голос Гарона, на этот раз прямо у меня над ухом.

К своему удивлению, я ощутила, что мне на плечо легла тяжелая горячая рука. По температуре тела декан, оказывается, мало уступал жаркому принцу драконов.

Блаженная истома, сладкая и терпкая одновременно, растеклась по телу. Хотелось откинуться на грудь Гарона, прижаться, дать этой сладости охватить меня целиком. Позволить блаженному вихрю охватить нас…

Но прикосновение было недолгим. Гарон лишь отодвинул меня подальше от новорожденной микроречки и убрал руку.

– Все хорошо. Просто успокойся и перестань требовать от воды все нового орошения твоего участка, – чуть насмешливо произнес он. – Зато теперь мы знаем, что магические способности у тебя высокие. Очень даже. Сила около третьего-четвертого уровня. Особенно в области управления водной стихией. Неожиданно.

Между тем журчание воды смешалось с изумленными и восхищенными вздохами и шепотками студентов.

Я же недоуменно моргала, глядя на речку, которую создала.

– Сейчас уберемся тут, приведем в порядок. Тебе предстоит научиться управлять своей силой, – Гарон снова поднял палец, как тогда, на обрыве. Но на этот раз водил им долго. Делал филигранную работу – разводил ручейки на место. И в конечном счете добился того, что моя куртинка осталась в подходящем ей малюсеньком ручейке. А остальные растеклись, как было до начала моего колдовства. – Адепты! Кто не закончил задание – продолжаем! Адептка Мария вовсе не собиралась выполнять его за всех! Работы еще сколько угодно! – рявкнул Гарон в сторону студентов.

Те начали нехотя разбредаться каждый к своему участку, но с любопытством исподтишка поглядывали на нас. И прислушивались, конечно.

– Право слово, любезный магистр декан… – подошел к нам с Гароном Баурель. Рядом с ним грела уши Милесса, не иначе чтобы пересказать потом содержание преподавательской беседы тем, кто не сможет подслушать. Или на случай, если преподаватели накроют нас пологом тишины. Хотя и в отсутствии личного любопытства ее тоже было нельзя упрекнуть, это я уже поняла. – Я не предполагал подобного. Результат неожиданный. Но не стоило беспокоиться, я бы убрался. С помощью, допустим, Гая.

Гай и в группе отличников числился «главным отличником». Так что если речь шла о помощи преподавателям, обычно выбирали его.

– Меня заинтересовал талант адептки Марии, – многозначительно усмехнулся декан. – К тому же, если помните, я здесь выполняю условия договора по сопровождению этой особы. Боюсь, без экстренной помощи ее залило бы по пояс. И потом мы бы лечили простуду, – новая многозначительная усмешка.

Гарон мельком вытянул палец в сторону земли. И что бы вы думали? От моих ботинок валом повалил пар, и они высохли за считаные доли секунды.

«Ты же зайчик мой магический!» – подумала я с умилением. Заботится! Испугался, что я ножки промочила.

Правда, подозреваю, вылечить простуду для него так же просто, как высушить ноги.

– Чрезвычайно благодарю, любезный магистр декан, – сказал Баурель с искренней благодарностью. – По правде, не приложу ума, что теперь делать в свете открывшегося дара любезной адептки Марии. Очень рад, что решение будешь принимать ты.

– Да уж… – Гарон сложил руки на груди, задумчиво разглядывая белые звездочки, колышущиеся в воде. – Понимаешь ли, адептка Мария, в нашем мире – сильнее насыщенном магией – твой дар открылся. Но теперь он будет работать всегда. На Земле тоже. Мы не можем отпустить тебя обратно до тех пор, пока ты не научишься в полной мере его контролировать. Это просто опасно для твоего мира! Ты это осознаешь?

– Осознаю, куда деваться, – пробурчала я.

Вот ведь не было печали! Прежде я вроде как была свободна. Обязалась провести отбор. Но через два месяца могла спокойно уйти на Землю – прихватив с собой выбранного жениха. Или не выбрав никого. А теперь?

Я ведь не тупая! Понимаю, как опасен необученный маг, который сам не осознает, насколько он силен.

В книгах много раз читала про подобные ситуации. Видела и в кино (про супергероев, что ли). И нередко подобная сила приводила к тому, что у героя росла гордыня. Возникало ощущение неуязвимости, а порой им овладевало желание власти.

Но никогда, конечно, не думала, что подобное может приключиться со мной.

– А сколько времени займет обучение?

Гарон в очередной раз стрельнул на меня глазами:

– Чтобы полностью овладеть всеми навыками, требуется полноценное прохождение курса Академии по специальности. В твоем случае подходит наш факультет или стихийный. Так что, прости, Мария, но так просто ты от нас не избавишься, – смешок. – Я буду ставить вопрос о переводе тебя на постоянное обучение в Академию. Хотя бы на четвертый курс. Программу первого, второго и третьего попробуем подтянуть так.

– Но там, на Земле, моя жизнь! – в ужасе воззрилась я на него.

Да, мне тут понравилось. Да, даже новость про маньячину или маньячин, убивающих попаданок, не расхолодила меня. Но остаться тут на два года? А как же моя жизнь, мои родители, друзья, мой родной универ?..

Мне показалось, что нити, связывающие меня с родным миром, прямо сейчас рвутся. И я остаюсь сиротой, которой не на кого положиться.

Кроме вот этого твердого и властного мужчины (Гарона то бишь). Но еще вопрос, как долго он будет со мной нянчиться…

– Понимаю, – неожиданно сказал Гарон. – Думаешь, мы звери, не осознающие, что сложно решиться на такую длительную стажировку? Нет. Поэтому не будем принимать скоропалительных решений. Может, твой дар еще окажется не столь сильным. Иногда первый выброс магии бывает во много раз больше, чем общий уровень. Это словно за предыдущую жизнь вода накопилась в сосуде, а теперь выплеснулась одним махом. Дальше же она будет сочиться струйкой с той интенсивностью, которая соответствует величине способностей. Так что посмотрим. Магистр Баурель, я понимаю, что вы сильно заняты на практике. А у меня на базе, в сущности, немного дел. Поэтому в свободное от экскурсий время я буду лично заниматься с Марией. Дам начальные навыки контроля способностей. Заодно определю их настоящий уровень. Есть возражения?

«Ты же моя радость», – подумала я. А в голове сразу мелькнула мысль, что вдруг… ну вдруг таким образом Гарон использует возможность побольше времени проводить со мной наедине. Нашел еще один повод в дополнение к созданию конкурсной программы для парней.

– У меня нет возражений, – твердо сказала я. – Считаю твое решение оптимальным, магистр декан.

– Любезный магистр декан, меня оно тоже более чем устраивает, – улыбнулся Баурель. Он явно ощущал облегчение, что ему не придется разбираться со столь сложной проблемой самому.

…С тех пор Гарон занимался со мной каждый вечер.

Глава 21

Я провела рукой по красным цветочкам, растущим на единственной на базе клумбе. Они были размером с блюдце, красные, открывались в поздних сумерках и цвели всю ночь. При этом кивали головами, создавая легкую нежную мелодию.

Магия, понимаете ли.

Еще только-только смеркалось, поэтому цветы даже не начали раскрываться, украшая клумбу лишь плотными яркими бутонами. Но я теперь маг…

Благодаря занятиям с Гароном во мне открылась не только стихийная магия, но и природная. Вернее, по словам декана, смешанная. Лучше всего у меня получалось как раз то, чему здесь учат – управление растениями и животными. А еще – стихией воды.

С огнем, землей и воздухом мы тоже пробовали. Но эти стихии подчинялись мне неохотно, сопротивлялись. Например, погасить зажженный Гароном огонек мне было проще, призвав из воздуха мельчайшие капельки воды, что растворены в нем. А не прямым приказом. Для прямого приказа мне приходилось напрягаться, пыхтеть и проклинать тот день, когда я согласилась на все эти эксперименты.

Уровень моей магии оказался пониже, чем при первом выплеске. «Три плюс», как охарактеризовал это Гарон. То есть великого мага из меня не выйдет. Но выйдет очень даже сильный и хороший. Меня это, кстати, не расстроило, а скорее успокоило. Потому что увеличивало мои шансы на беспрепятственное возвращение в родной мир.

Правда, я все больше подумывала, что идея перевестись учиться сюда – очень даже ничего. Мне тут интересно! И тут есть этот восхитительный мужчина, который по вечерам сидит со мной под серебристым деревом, обсуждая конкурсы для ребят, учит пользоваться магией. За почти неделю в роще я привыкла к нему. Намного меньше смущалась. Он стал каким-то родным, что ли. И я больше не мыслила жизни без него.

Ну а что? Договорюсь, чтобы меня иногда отпускали в родной мир – повидаться с близкими. Родителям скажу, что поехала на стажировку за границу. Куда-нибудь, откуда очень дорогая связь, поэтому звонить часто не могу. На самом деле все можно организовать! Это только в первый момент, услышав подобную новость, я была в шоке.

…В общем, я провела ладонью, задев несколько бутонов. И они стали радостно раскрываться навстречу мне. Раньше времени, потому что их одарил своей энергией природный маг.

Вскоре вся клумба оказалась усыпана красными цветами, похожими на маки, и они звенели – радостно, счастливо.

Ух, как хорошо!

– Плохо, адептка Мария, – вдруг услышала я насмешливый голос своего учителя.

Вообще-то я как раз шла на последнее занятие. Ну и он, видимо, тоже. Просто встретились не на скамейке под «нашим» деревом, а прямо тут.

– Чем же это плохо, магистр декан? – возмутилась я.

Пикировки с ним тоже стали привычны. Я привыкла к его насмешкам и сарказму. Он, похоже, привык к моей способности дать отпор даже в ущерб соблюдению субординации.

– Во-первых, ты нарушила естественный ход вещей. Маг-естественник не должен вмешиваться, когда особой необходимости нет. А ты заставила цветы раскрыться на сорок минут раньше. Теперь, если ты безответственно убежишь, – усмешка, – не вернув все как было, то они закроются тоже на сорок минут раньше. Некоторые из тех насекомых, что пасутся на нашей клумбе, не получат питания. Может увеличиться смертность среди этих жучков и бабочек. В итоге из-за одного твоего неграмотного вмешательства может постепенно сдвинуться равновесие в ареале рощи. И она исчезнет с лица земли, – лукавая улыбка.

– Магистр декан, ну ты прямо катастрофический сценарий описал! – рассмеялась я, понимая, что он просто утрирует для наглядности. – Если бы каждое вмешательство приводило к подобным последствиям, то использование природной магии вообще было бы невозможно.

– Разумеется, – пожал плечами Гарон. Еще несколько секунд он слушал восхитительную мелодию цветов, потом сказал: – Обычно ничего подобного не происходит. Но в идеале перед каждым вмешательством маг должен в полной мере оценить последствия и риски. И отказаться, если нечто подобное возможно. Напоминаю общие правила. Можешь не вмешиваться – не вмешивайся. Вмешался – выбирай самое незначительное воздействие. Выбрал – ищи для него самый экономный по магии вариант. Общая экология природомагии, не забывай. А во-вторых… Если уж тебе так приспичило полюбоваться и послушать музыку – то есть развлечься, – то ты могла бы открыть один или два-три бутона. Ты же открыла их все! Потому что это легче. Требует лишь силы, а не филигранного умения управлять магией, – снова усмешка. – А тебе в первую очередь нужно развивать именно это умение. Силы хватает. Так что давай так: упражнение – все убрать. Потом открыть один цветок. Послушать музыку. И закрыть.

Вот так и шло мое обучение! Да, Гарон не был добрым дядюшкой. С ним не забалуешь. Но я не обижалась.

Закрыть цветы оказалось, конечно, сложнее, чем открыть. Тут нужно не просто энергией делиться, а договориться с ними. Именно так – не дать приказ, а договориться. Ощутить единство с растениями и как бы «донести» до них свое пожелание. Пару минут я пялилась на клумбу, потом бутоны одним махом закрылись.

Я присела, навела руку на один из цветков, чтобы открыть его. Получилось. Но, как обычно, особой филигранности не выходило. Открылся не один, а целых четыре.

Гарон усмехнулся.

– Закрываем – и повторяем. Пока не получится один.

Я вспомнила, как он, способный управлять погодой, умудрился развести по местам малюсенькие ручейки. Кропотливая работа, но это возможно. Значит, и я могу.

С третьей попытки у меня получилось! Один цветочек открылся и легко позванивал. В одиночестве у него не получалась мелодия, но тихий приятный звон радовал сердце.

– Отлично, – похвалил Гарон. – Теперь закрой его.

– Подожди, магистр декан, если можно, – коварно улыбнулась я. – Одну минуточку.

Спустя минуту цветок закрылся сам.

– Это что еще такое? – нахмурился Гарон.

– А зачем мне его закрывать? – улыбнулась я, в кои-то веки чувствуя себя победительницей. – Когда открывала, я запрограммировала его закрыться через минуту. Очень удобно. Рекомендую.

Гарон хмыкнул.

– Нестандартный подход. Молодец. Пошли, – и рукой указал на тропинку, что вела в уединенный уголок, где стояла «наша скамейка» под серебряным деревом.

…Я последний раз шла с ним по этой тропинке. И остро чувствовала, как секунды убывают. Наш последний вечер.

Последний вечер, когда Великий и Прекрасный полностью в моем распоряжении. Когда он вместе со мной смеется над заданиями, что я придумала для женихов. Когда создает шары из воды, а я должна преобразовать их форму. Когда критикует меня за ошибки и хвалит за достижения.

Когда он так близко и я ощущаю жар его твердого тела.

Когда кажется, что мы стали единым целым, смеющимся или хмурящимся, в окружении серебряных деревьев.

– А вот тут пусть они стихотворение сочиняют. Чье мне понравится больше всего – тот и выиграл, – указала я декану на пункт в листочке с конкурсами.

– Зачем стихотворения? Идея недурна. Но очевидно, что в состязании победит эльф, – нахмурился Гарон.

Он, кстати, весьма серьезно относился к этой части наших занятий.

– Ну так должен же быть хоть один конкурс, где у Мэйгара явное преимущество! – рассмеялась я. – А то ваши «сила, ловкость и интеллект» явно на двух других рассчитаны.

– Ладно, пусть помучаются, – вдруг легко согласился декан.

Мы с Гароном сидели на лавочке под серебристыми майри, смеясь над очередным забавным заданием для мальчиков. Солнце садилось все ниже, заливая рощу тягучим вечерним светом. В воздухе разливался сладкий аромат летнего леса и травы, нагретой на солнце.

Неожиданно мы замолчали, встретившись взглядами.

Сердце гулко забилось. Все было так, как в моих мечтах перед отъездом. Помнится, Марена тогда ругалась, что я «зависаю».

Но в жизни это молчание смущало. Затягивало, очаровывало и в то же время смущало. Я невольно опустила глаза. Ведь мужчина рядом такой… мужественный, сильный, опытный. А я… Что я? Может, я ему совершенно и не нравлюсь как женщина. Ведь на него-то мои несравненные эманации не подействовали.

Вот если бы он сейчас меня поцеловал…

– Знаешь, Маша, – вдруг сказал он. – В Академии мне будет не хватать этих вечеров. Я так хорошо отдохнул. И ты способная ученица. Мне было приятно заниматься с тобой.

И все? Даже ничего о том, что уроки можно продолжить и по возвращении?!

Но все же это уже что-то.

– Мне тоже их будет не хватать. Ты прекрасный учитель, магистр Гарон. Хоть и строгий, – сказала я тихо.

И вдруг Гарон расхохотался.

– Тогда не будем терять времени! – сказал он, как в моих мечтах. Непонятно что имея в виду. То, о чем мечталось. Или просто продолжение занятия.

Но тут…

Одна его рука покровительственно легла мне на плечо. А другая… мне показалось, или на самом деле потянулась к моей щеке?

Ах… Сейчас он развернет мое лицо, склонится, коснется губ губами…

И в этот бесконечный момент, когда сердце выскакивало из груди, когда краска залила щеки, когда предвкушение сладости разлилось по телу, вдруг раздался легкий треск в кустах по соседству.

Гарон резко отпрянул и принюхался. Потом кинул мне:

– Посиди здесь!

Вскочил на ноги и раздвинул кусты. Там, возле толстого майри, отчаянно целовались Гай с Милессой.

«Придурки!» – с досадой подумала я.

Милесса достаточно сильный маг, чтобы поставить купол тишины. И даже невидимости! А они так спалились.

Мы ехали обратно в Академию, и мне хотелось плакать. Во-первых, потому что сказка закончилась.

Мы с Гароном больше никогда не будем так близко общаться. В Академии он снова станет недосягаемым деканом. Я же буду обязана заниматься парнями-истинными, а не им.

А во-вторых, потому что сказка закончилась именно так, как она закончилась… То есть скандалом и трагедией.

Я глядела на строгий профиль Гарона, сидящего в бертуари возле Бауреля, на его недовольное сосредоточенное лицо, и с горечью вспоминала, как он орал на Гая.

– Ты, адепт-без-мозга, не понимаешь, что ты натворил?! Мы понятия не имеем, как это ускоренное созревание скажется на ее психике! Еще никто из фей не влюблялся в таком юном возрасте!

– Магистр Гарон, говорят, в древности бывали случаи… – попыталась вмешаться Милесса.

Она все время норовила протиснуться между Гаем и разгневанным деканом. И я тоже. Но ничего не выходило. Гнев Гарона не пропускал никого, просто отталкивал особой магической волной.

Нам с секретаршей оставалось лишь переглядываться и молить Бога, чтобы Гарон не убил Гая.

А еще меня мучила совесть. Ведь я так и не рассказала никому из вышестоящих про выходку куратора. Боялась, видите ли, стать ябедой и предателем. Я даже не настаивала в полную силу (потому что была увлечена Гароном), чтобы Гай сделал это сам.

И никак не вмешалась, когда у Гая с Милессой действительно начались отношения. Хотя, конечно, как тут вмешаешься. Против всесильной пыльцы (будь она неладна!) не попрешь!

– Ты понимаешь, что я не просто должен тебя отчислить из Академии?! Я обязан передать дело в суд! Незаконное использование материалов особо важного эксперимента – серьезное нарушение! Вообще-то это мой долг, это даже не зависит от моего собственного желания!

Ведь, конечно, Гай почти сразу раскололся, что искупался в пыльце. Чтобы не выставить Милессу распущенной не по годам феей.

– Я приму любую кару! – как истинный рыцарь заявил он. – Только не трогайте Милессу!

– А с чего это я должен «трогать» ее? – спокойнее усмехнулся Гарон. – Разве она виновата, что один безмозглый адепт незаконно принял участие в эксперименте? Она виновата, что ее охватило неконтролируемое влечение к тебе, будь ты неладен, свободного дракона бастард?!

Видимо, быть этим самым «бастардом свободного дракона» – что-то очень унизительное. Поскольку взгляд Гая блеснул обидой и он вздернул подбородок выше:

– Именно поэтому прошу наказать только меня.

– Никого другого я и не собираюсь наказывать! – бросил в ответ Гарон. Самая мощная волна его ярости пошла на спад. Теперь он оценивающе, с сарказмом во взгляде изучал понурого Гая. – Если, конечно, у тебя не было сообщников. Кстати, кто-нибудь вообще знает, что ты натворил?

– Нет, магистр декан, я действовал один и никому ничего не рассказывал, – благородно солгал Гай.

– Лжешь! – глаза Гарона вспыхнули. – Кажется, ты забыл, с кем разговариваешь. Тем более – твою откровенную ложь отличу не только я, но и любой мало-мальски разумный человек! Кто был все это время в курсе твоего поступка?

– Я не скажу, – Гай еще выше задрал подбородок. В его голосе послышался металл. – Можете отчислить меня. Можете отдать под суд. Можете пытать и жечь пламенем! Но я не скажу.

– Адепт Гай, – устало вздохнул Гарон. – Не нужно изображать стойкого шпиона в застенках врага. Я даже сейчас тебе не враг. Но я должен знать все нюансы этого события. Будь любезен, скажи сам. Ты ведь понимаешь, что я могу исследовать твою память? Не самая приятная процедура.

Гая передернуло. Видимо, это ментальное вмешательство крайне противно, а то и болезненно.

– Подождите, магистр Гарон! – решилась я. Еще не хватало, чтобы на Гая повесили двойное наказание за ложь и умалчивание. В тот момент я была готова на все, чтобы хоть немного отвести удар от него. Ведь ощущала и свое собственное – может, не самое обоснованное, но реальное – чувство вины. – Я знала. В тот вечер Гай сразу рассказал мне. Хотел поделиться как с другом. Рассчитывал, что я не осужу его. И не донесу. Я знала все это время.

Гарон резко обернулся ко мне.

И… нет, мне не показалось. В его глазах блеснуло что-то похожее на обиду. Не гнев. Не злость. Именно обида, которая возникает, когда близкий человек незаслуженно ударил тебя.

Блеснуло и погасло. Он крепче сложил руки на груди, и его взгляд стал холодным, отстраненным.

– Надо же, адептка Мария, – произнес он. – А я думал, что мои усилия ради тебя… заслуживают некоторой откровенности. А твой друг заслуживал, чтобы ты спасла его вопреки детскому кодексу чести. Не ожидал. От тебя.

Вот так мы и поругались.

Вернее, не поругались. Просто с того момента Гарон стал совсем отстраненным и официальным деканом. Близость, что родилась между нами, растаяла, словно ее никогда не существовало. Оставив только привкус горечи. И боли.

Срочно отчислять Гая он, конечно, не стал. Ведь сердце у него есть. Даже не стал экстренно разлучать с Милессой. Просто Гаю было предписано сразу по возвращении в Академию предстать перед тем Советом, что отвечает за эксперимент. Совет и решит его судьбу (а значит, и судьбу Милессы). И вообще решит, что со всем этим делать.

В общем, Гарон мог бы, наверное, прикрыть нас своей деканской грудью. Но не стал. Решил действовать более-менее по закону.

Вернее, прикрыл Гарон только меня. Ни о каких карах по отношению ко мне речь не шла. Он даже не ругал меня, как Гая. Кроме тех горьких слов, я не услышала от него больше ничего.

И его отстраненность стала самым страшным наказанием.

Хотя… время от времени я думала, что Гарон мог бы отнестись с еще большим пониманием. В том числе мог бы понять, что я не желала ябедничать на друга. А значит… может, все и к лучшему. Он не только недосягаем для меня. Он просто, видимо, мне не подходит! Слишком жесткий, слишком официальный.

Хороший пинок, чтобы перестать витать в иллюзиях и выбросить его из головы.

Когда мы приехали Академию, прямо на площади меня ждали все трое женихов. Видимо, ощутили мое приближение.

«Ну вот и все, – подумала я. – Снова на каторгу. В смысле, теперь от отбора никуда не денусь… Интересно, они в туалет-то меня одну отпустят?!»

Глава 22

– Парни, может, я одна пойду, а?! – я обвела взглядом сопровождающих. – Мне в дамскую комнату нужно. И дорогу я знаю! Не заблужусь!

Дренер – самый гордый из трех – вздернул нос.

– Я должен обеспечивать твою безопасность, – сообщил он.

– А я не могу допустить, чтобы этот крылатый сопровождал тебя один. Драконы опасны, – сказал Дэрет и бросил неприязненный взгляд на соперника.

– Эти двое не будут хорошей компанией для тебя, о Мария. Я еще не спел тебе свою лучшую песню, – изрек третий, Мэйгар.

«О боже!» – подумала я. Судя по всему, отвязаться не получится.

Я в очередной раз прокляла миг, когда согласилась участвовать в сомнительном эксперименте по половому влечению.

– Значит, так! – я решительно подбоченилась и грозно поглядела на свою «личную гвардию». – Как хотите. Но с тем, кто сейчас пойдет за мной, свидания не будет!

На лицах парней отразилось раздражение пополам с ужасом.

– Но… – начал оборотень.

– Не будет! Совсем! Никогда! Никаких свиданий! Никакого отбора! Я вообще вернусь в свой мир и забуду о вас! – рявкнула я.

Развернулась, взмахнув юбкой, и сердито зашагала по дорожке.

Но по шуршанию песка за спиной догадалась, что угроза подействовала слабо. Похоже, все трое все же увязались за мной. Просто на некотором отдалении. Наверное, надеялись, что так избегнут страшной кары.

Я уже собиралась остановиться и изрыгнуть новую порцию угроз, когда небо вдруг потемнело.

Раздался свист, и буквально в пятнадцати шагах передо мной приземлился огромный черный дракон. Весь такой красавчик. Блестящая чешуя, мощные лапы, красиво изогнутая шея, острые шипы… Ммм!

– Прячься за спину! – рявкнул Дэрет.

Спустя миг меня прикрывал от дракона огромный рычащий тигр.

Дренер же выкрикнул проклятье и рассыпался на миллионы бордовых частичек, чтобы обратиться и сражаться до последней капли крови.

Мэйгар выхватил из-за спины стрелу и наложил на тетиву лука.

А я изумленно моргала, глядя на огромного черного дракона, который тоже рассыпался на части. Спустя несколько мгновений он собрался в высокого брюнета с ослепительно мужественным смуглым лицом.

Одетого в черный облегающий костюм, расшитый серебром. Очень элегантно, ничего не скажешь.

– Я не трону вас, дети, если не будете препятствовать мне, – насмешливо бросил брюнет моим охранникам. Смотрел он при этом только на меня. Очень так изучающе. И в то же время – горячо.

«Ох, а голос-то какой», – подумала я, продолжая изумленно разглядывать пришельца. Бархатный баритон прекрасно гармонировал с эффектной внешностью. По облику и голосу он мало уступал Гарону. Я бы даже сказала – не уступал. Хм…

Правда, в каждой нотке восхитительного голоса чувствовалось что-то пугающее. Скрытая сила. А может – опасность. Но только дурак скажет, что этого нет и у Гарона. Хотя Гарон не дракон, а человек-маг.

Тигр зарычал. Бордовый дракон взревел. Эльф не издал ни звука, лишь сильнее натянул тетиву.

– Да бросьте вы, дети! Я всего лишь хочу заполучить свою Избранную. Ее аромат я ощутил с другого конца континента, – произнес незваный гость. Его хищно очерченные ноздри раздувались, вдыхая запах моих эманаций. – Пойдем, – и он галантно протянул руку в мою сторону. – Не заставляй забирать тебя силой.

«О боже! – пронеслось у меня в голове. – Четвертый!»

Четвертый кандидат. Четвертая жертва эксперимента.

И тут уже не получится ускользнуть в туалет. Слишком серьезно он настроен. Да и вообще дикий какой-то!

Неужели меня, как принцессу из сказки, похитит дракон? Нет, так я не хочу! У меня просто летняя практика в другом мире, ни на какие похищения мы не договаривались!

Я сжала кулаки – без боя не сдамся. И уж точно потреплю нервы этому самоуверенному дикарю!

Но в это мгновение…

Небо вновь потемнело. Исполинские крылья опять закрыли его. Огромная тень налетела на нас.

Еще один черный как смоль дракон опускался к нам. Ничем не хуже предыдущего. Точно такой же большой, шипастый, стремительный, опасный и… красивый.

«Что? Пятый?!» – простонала я мысленно.

Незваный гость в черном с серебром напрягся, подобравшись всем телом – видимо, готовился к обращению. Чтобы биться не на жизнь, а на смерть за самку.

Парни обалдело глядели вверх, но Мэйгар, кажется… облегченно вздохнул.

Именно он и потянул меня за локоть, чтобы оттащить подальше и дать дракону место для приземления и обращения.

Я же вообще ничего не понимала. Только хлопала глазами в те несколько секунд, что стремительная тень опускалась на поляну. Правда, в эти мгновения успело произойти кое-что забавное.

Из-за кустов вылетели две цветные птички. Обе спикировали мне на плечи. Мои Гриша с Красоткой теперь находились на «вольном выпасе». Но удивительным образом прилетали всегда, если я сильно нервничала.

Гриша при этом заорал:

– Гав-гав-гав! – на первого дракона-пришельца.

И:

– Л-любовь моя! – это почему-то на второго.

Но осмыслить странность его реплик я не успела.

Второй приземлился так, что его огромная морда тут же склонилась к первому пришельцу. Они замерли, глядя друг другу в глаза. Один – в драконьей ипостаси. Другой – в человеческой. И молчали.

«Наверное, что-то перетирают мысленно, – подумала я. – Например, кому я достанусь в первую очередь. Га-а-ды!»

– К-к-ретины! – подтвердил Гриша.

– Не ругайся, о друг мой любезный! – достаточно спокойно, что удивительно, сказал ему Мэйгар. – Ибо не пристало благородной птице употреблять подобные выражения!

– Интер-р-ресно! – искоса глядя на него, ответил Гриша.

Дренер и Дэрет, кажется, тоже как-то успокоились. Отошли поближе к нам с Мэйгаром. И лишь на всякий случай прикрывали меня своими телами. Немного лениво даже. Без былой решимости!

Лишь одна я ничего не понимала. Стояла, как дура. И смотрела, как два дракона пожирают глазами друг друга.

И тут второй черный дракон начал обращаться. Рассыпался на черные пылинки, завертелся вихрем (пожалуй, по результатам сегодняшних впечатлений я могу писать сочинение о механизме драконьего превращения). И спустя несколько мгновений вместо него появился…

Гарон.

Сложив руки на груди, он буравил взглядом первого пришельца.

– Даже не думай об этом, Гарвер, – спокойно и жестко сказал он.

И встал так, чтобы разделить нас с пришельцем в пространстве.

«Мамочки! Так он тоже дракон!» – пронеслось у меня в голове.

Ну я и дура…

И почему я все это время считала Гарона человеком?

В первый раз, когда пришла в его кабинет, увидела кого-то в человеческом обличье – и решила, что раз он выглядит как человек, значит, человек. Потом общалась с ним, сидела на нашей скамейке под серебристым майри и была уверена, что рядом со мной человек.

А еще, помнится, я сравнивала его внешние данные с данными Дренера. Поражалась, что мужчина-человек выглядит даже лучше мужчины-дракона. Да что там! Я только что сравнила с ним прилетевшего дракона. И вновь подумала, как они похожи, хоть Гарон – человек.

Человек, человек… Когда я влюбилась в него – а что отрицать очевидное! – то думала, что вот всякие разные расы – мои истинные. А нормальный человек Гарон устойчив к моим эманациям. Придумала объяснение, что как раз поэтому и устойчив. Ведь явление истинности свойственно другим расам, а не людям.

И ни разу мне не пришло в голову, что он может относиться к какой-нибудь другой расе. Тем более – к могущественным и вредным драконам.

А ведь если поразмыслить, характер и вообще все свойства у Гарона очень даже драконьи! Острый ум, немереная магическая сила, при этом – гордость и некоторая вредность, не исключающая, впрочем, общей адекватности.

Может, он казался мне слишком нормальным и адекватным для дракона?!

Теперь же я вообще не знала, что думать.

Вместе с представлениями о Гароне как о человеке рухнула и моя картина мира. В смысле – этого мира. С картиной Земли все осталось в порядке.

Возможно, потому что на Гароне картина мира Дамбиор и держалась. Кого любишь – вокруг того все и вертится. На том все и держится. И его принадлежность к расе драконов чуть-чуть – но все же вполне ощутимо – воспринималась как предательство. Будто он прямо сейчас нарочно поменял расу, чтобы насолить мне.

А особенно меня обижало, что драконам явление «истинности» пар свойственно. И целых два дракона среагировали на мои эманации.

А Гарону хоть бы что!

Нет, я, конечно, не претендую, чтобы каждый встречный дракон при виде меня (вернее, меня учуяв) превращался в восторженного поклонника. Но на Гарона-то должно действовать! Иначе где вселенская справедливость?!

Я изумленно смотрела на двух драконов, равных друг другу в человеческой ипостаси. В смысле, равных по внешним данным и искрометному огненному нраву, что в них ощущался. И совсем уже не боялась пришельца. Гарон точно не даст меня утащить.

Только вот что мне думать о самом Гароне?

– Даже не думай об этом, – повторил Великий и Ужасный еще жестче.

– Это ты, Гарон, не вздумай стоять между мной и моей истинной! Никто не смеет мешать соединению дракона и его Избранной! – так же жестко ответил пришелец.

Звали его, как я уже слышала, Гарвер (хорошо, что не Гарвард!).

– Хм, – ответил ему Гарон. – Видишь ли, кроме драконьих законов и традиций, существуют еще законы Академии и государства, на территории которого она находится. Я обещал адептке из другого мира Марии безопасность…

– Тебя зовут Мария, Избранная моя?! – Гарвер бросил в мою сторону горящий огнем взгляд. Явно лишь присутствие Гарона удерживало его от «схватить и утащить».

Я поежилась, но кивнула.

– И я исполню свое обещание, даже если ты устроишь бойню прямо в небесах над Академией, – продолжил Гарон. – К тому же, – он лукаво склонил голову и оценивающе поглядел на Гарвера, – что ты, свободный дракон, можешь предложить своей Избранной взамен учебы в Академии? Жизнь в пещере посреди твоих несъедобных сокровищ? Ждать дни напролет твоего возвращения из хищных набегов? Не думаю, что Мария возжелает подобной доли. Правда, адептка Мария?

– Да-да! – быстро закивала я. – Не возжелаю. Мне учиться нравится.

И подумала, что нужно срочно узнать, кто такие свободные драконы. Кстати, Дренер обещал мне об этом «потом рассказать».

– Хм… – очень похоже на Гарона хмыкнул Гарвер. Кажется, он задумался.

– Я вовсе не сомневаюсь, что ты правильно распознал свою Избранную, – продолжал Гарон логично, жестко и спокойно. – И будь все так просто, сам понимаешь, она бы недолго сопротивлялась твоему, хм… шарму. Но есть нюанс. Во-первых, усиленные эманации Марии – следствие эксперимента, который мы тут проводим. Во-вторых, видишь ли, у Марии здесь уже три истинных, – Гарон сделал почти театральную паузу, давая дракону возможность отреагировать.

– Три истинных? Кто эти обманщики?! – прорычал дракон.

– Да вот эти парни, не кипятись, – небрежно бросил Гарон и указал на мою «личную гвардию». – Спокойно, спокойно. Навредить мальчикам я тебе тоже не позволю. К тому же ты должен быть слепым, чтобы не узнать Дренера. Статус свободного дракона не защитит тебя, если ты навредишь ему. Наше Правительство прекрасно знает, где ты обитаешь.

– А я не позволю тебе коснуться моей… нашей Истинной, – поразительно твердо и серьезно сказал Дренер и шагнул ближе к Гарону. Как бы обозначая, что он на его стороне. «А мальчишка умеет действовать по-взрослому!» – подумалось мне.

Гарвер сверкнул глазами и крепче сложил руки на груди. Желание явно боролось в нем с разумными доводами.

– И что ты предлагаешь, Гарон? – бросил он наконец. С такой же видимой небрежностью, как декан.

– У тебя два варианта – либо улететь отсюда и гневаться в свое удовольствие, выстуживая брюхо на Сокровищнице, – ответил Гарон. – Либо остаться в Академии по моему личному разрешению. Заняться чем-нибудь полезным – если ты еще помнишь, как это делается. И принять участие в отборе истинного жениха для Марии. Мария, как ты на это смотришь? Возьмешь в отбор этого свободного дракона? – и лукаво поглядел на меня, словно все это игра, а не острая и опасная ситуация, в которой, возможно, решается судьба нескольких живых существ.

Первой моей реакцией было воскликнуть: «Что?! Этого?! В отбор?! Ты с ума сошел, Гарон?!» Но, слава богу, жизнь меня научила, что иной раз лучше сдержаться.

Я вдохнула и выдохнула, прикрыв глаза под выжидающими взглядами присутствующих. Подождут, не развалятся. Чапай думать будет.

Да, я боюсь этого дракона. Но не могу сказать, что он мне неприятнее парней. Просто я с ним еще не знакома. А так-то красавчик. И интересный какой-то. Свободный дракон.

И точно так же, как остальные, он не виноват, что пал жертвой моих эманаций!

А еще… Мои губы сами собой слегка растянулись в улыбке. Ясно, что если бы на Гарона вдруг все же подействовали мои чары, то Дренер, а тем более Мэйгар или Дэрет ему не конкуренты. А вот этот дракон примерно одного возраста с Гароном. Столь же эффектный. И характер в нем чувствуется.

Они словно олицетворяют собой два варианта драконов. Цивилизованный ученый и руководитель Гарон, пустивший свою силу и способности во благо социума и науки. И дикий свободный дракон, который не желает отдавать свою силу в рабство никакому обществу или идеям. И они равны между собой.

Так что этот Гарвер может стать конкурентом Гарону. Вдруг он мне еще и понравится сильнее всех остальных? А если так – то почему бы Гарону не начать ревновать? Вот начнет, и все его чувства ко мне и проявятся… Мужчины ведь (а тем более драконы!) – те еще собственники!

В общем, я открыла очи и произнесла искренне, но твердо:

– Мне бы не хотелось еще одного участника в отборе. Мне и трех-то слишком много! Ничего личного, мистер Гарвер! Но я понимаю, что мой отказ приведет сперва к драке, потом к куче проблем. И к страданиям для дракона. Поэтому предлагаю… – я даже возвысила голос, чтобы все прониклись важностью момента. – Предлагаю снова собрать Совет. Все равно ведь он уже будет собираться по одному поводу. Почему бы не совместить со вторым? Если любезные ученые мужи не найдут иного выхода облегчить ситуацию, то я приму милорда Гарвера в отбор. Но, возможно, есть и другие решения! Какое-нибудь противоядие, например.

– Хм… – сказал Гарвер, поглядев на меня с истинным уважением.

Гарон, кстати, тоже смотрел весьма уважительно, что меня порадовало. Он еще не знает, что если второго (вернее, третьего!) дракошу оставят тут, то это будет моим способом заставить Великого и Ужасного ревновать!

– А без формальностей нельзя? – уточнил Гарвер. – Я готов пойти в отбор и доказать, что ни один из этих мальчишек не достоин тебя так, как я!

Гарон усмехнулся.

– Я бы попросил! – бросил Дренер.

– Поживешь с его – тоже будешь своих нынешних ровесников мальчишками называть, – внезапно вступился за Гарвера декан. – Я одобряю план Марии. Пожалуйста, Гарвер, не разнеси Академию, хотя бы пока Совет не примет решение. И… после этого тоже, – насмешливо поглядел он на конкурента.

Этим вечером Совет заседал во второй раз. Снова собрались ученые мужи и дамы под предводительством магистра Дарбюра. Только в отличие от прошлого заседания на нем присутствовали мы все.

Я сидела на задней парте в окружении своей «личной гвардии». Гарвер и Гай с Милессой – отдельно, словно на скамье подсудимых.

Кстати, теперь, когда появился новый кандидат, остальные трое как-то сплотились и не донимали меня своей ревностью и конкуренцией. Теперь они были друг для друга «свои», а Гарвер – чужой, ненужный.

Складывалось ощущение, что каждый из троих готов это принять, если я достанусь другому, но кому-то из них. А вот если Гарверу – то нет!

Сейчас мы сидели и перешептывались, как компания студентов на скучной лекции. Гриша тоже проникся важностью момента и говорил очень тихо. В основном повторял слова на местном языке, которые активно заучивал (сам по себе, птица ведь у меня гениальная!)

Сперва заслушали дело Гая и Милессы. Эх, решение по нему меня, конечно, не порадовало, ведь они будут страдать. Но, видимо, оно было самым оптимальным, так что воевать я не полезла. Все одно ничего лучше придумать не могла.

– Адепт Гай должен получить наказание на усмотрение магистра Гарона – не доходящее до отчисления, ведь так или иначе его участие в эксперименте предоставляет нам новые научные данные. Милесса же должна на неделю уехать на родину. Если за это время она утратит несвоевременное влечение к адепту Гаю, а течение ее жизненных функций вернется к прежнему уровню юного возраста, то будем считать, что все обошлось. Если же процесс окажется необратимым, то Милессе следует вернуться и создать пару с адептом Гаем – если, конечно, оба этого пожелают.

Милесса при этих словах прижалась боком к Гаю и, кажется, шепнула, что это пытка, но самое лучшее, что могли постановить. Ведь она никогда не утратит чувств к нему…

А вот по делу Гарвера никаких особо изящных решений не нашли. Покачали головами: как это «еще один претендент»? Потом порадовались, какие же интересные результаты дает эксперимент! И не нашли ничего лучшего, как все же оставить дракона проходить отбор. Ибо…

– Ибо разделение расстоянием не поможет – свободный дракон Гарвер ощутил свою истинную с другого конца континента. Мы не можем обречь живое существо на вечную разлуку с Избранной, не дав ему шанса! – сказал Дарбюр, почесав бороду. – Остается лишь этот выход. Просим адептку Марию потерпеть сложившуюся ситуацию. А тебя, дракон Гарвер, обязуем занять любую должность на факультете, чтобы приносить пользу в свободное от отбора время. На усмотрение магистра Гарона, разумеется.

При этом губы Гарона сложились в нехорошую усмешку.

«Похоже, назначит Гарвера старшим помощником младшего дворника. Или в подручные мадам Гарунде отправит», – подумала я и мысленно захихикала.

Ладно, где три кандидата, там и четыре. Потерпим.

– Все же оставили этого змея! – прошипел Дренер у меня над ухом. – Ну я ему устрою серпентарий!

И это стало последним комментарием, который я услышала.

Решения были приняты, голосовали магистры единогласно. Повисла тишина. Совет и мы все просто не знали – расходиться или будет что-нибудь еще.

И тут, когда тишина начала казаться гнетущей, произошло нечто.

Для меня это было как обухом по голове!

Я ожидала чего угодно, но не этого…

Глава 23

В гнетущей тишине вдруг поднялся Гарон. Обвел присутствующих чуть насмешливым взглядом. Все в недоумении уставились на него. По-прежнему – в молчании.

– Кроме того, я прошу включить в отбор меня, – спокойно произнес Гарон.

Если бы я не сидела, то, наверное, упала бы. К тому же, как на грех, в тот момент его взгляд застыл на мне. И я даже не знаю, как описать то, что увидела в его глазах.

В них были и привычная насмешка, и странная боль. Горечь, досада, что ли. И ласка. Такая теплая, гладящая ласка. Которую ни с чем не спутаешь.

Если бы я не находилась в таком шоке от его заявления, то, разумеется, начала бы краснеть.

Парни вокруг меня застыли, будто их ударили. Только Дренер прошептал:

– Он с ума сошел?!

– Л-любовь моя! – шепотом ответил Гриша.

И все. Больше звуков не было.

Потому что все в зале сидели такие же ошарашенные, как я.

Гарон спокойно держал театральную паузу. Кажется, ему даже доставляла удовольствие реакция окружающих.

– Хм. Кгм… – наконец нарушил тишину магистр Дарбюр. – О чем ты, магистр декан?

– Всего лишь о том, что я прошу включить в отбор для адептки Марии также и меня. На моих деканских обязанностях это не скажется, обещаю. А где четыре участника – там и пять. Не находишь, адептка Мария? – с улыбкой обернулся ко мне.

– Ммм… – только и выдавила я. Кажется, от всего этого утратив дар речи.

– Интер-ре-сненько! – ответил за меня Гриша, лукаво поглядывая на Гарона.

– Кгм… Но с чем связана твоя просьба, магистр Гарон? Ведь все эти молодые люди участвуют в отборе, потому что на них подействовали эманации адептки Марии и она оказалась их истинной парой. А тебе это зачем? Ты не делал заявлений, что Мария – твоя истинная пара. Хоть это и не исключено, учитывая твою драконью природу.

– Не делал – и не сделаю, – серьезно ответил Гарон. – Мои отношения с адепткой Марией или кем-либо еще – наше личное дело.

У меня в голове пронеслось: «А что, у нас отношения?»

– Равно я никак не буду комментировать мои чувства к адептке Марии.

«Ого, а у него, оказывается, чувства! Где же они были-то в Серебристой роще?!»

Но, несмотря на все ехидство мыслей, сердце залило золотистой радостью. А вот попробуй выйди перед всеми и заяви о своих чувствах! Вернее, скажи так, что всем станет понятно – чувства есть. Это не каждый может! Весьма оригинально!

– Чувства? – растерянно переспросил Дарбюр.

– Наличие чувств к адептке Марии – это первое, что сейчас должен был предположить почтенный Совет, – краешком губ улыбнулся Гарон. Опять прямо не сказал, но мне стало еще радостнее. Еще золотистее. Даже голова поплыла, как у влюбленной дурочки на первом свидании.

Одновременно весь зал, прежде изумленно молчавший, взорвался звуками. Перешептываниями, вздохами, покашливаниями.

Плотину прорвало.

– Это… что-то немыслимое, магистр Гарон! – достаточно громко сказала Гайдора. – Мы все равно не понимаем твоих мотивов, если ты не говоришь прямо!

«Вот именно! Нет чтобы сказать: любовь такая – прямо не могу! Пустите меня в отбор, всех там порву и женюсь на ней!»

Как женщина, Гайдора, вероятно, поймала мою мысль. Осознание этого вырвало меня из возвышенно-влюбленного состояния.

Гарон усмехнулся и поднял руку, призывая к тишине.

– Повторяю: про чувства и прочую романтику комментариев не будет. Однако у меня есть и научный интерес. У нас четыре кандидата, утверждающих, что они – истинная пара Марии. И я – с которым у Марии сложилась, хм… своеобразная близость. Некая связь.

Зал загудел сильнее, но Гарону хоть бы что!

«Близость, значит! А когда ты обиделся, что я не рассказала тебе про Гая? Это тоже был акт близости?!» Но… приятно, что он тоже сознает: связь между нами – есть.

– Прошу не возмущаться. Я никогда не позволил бы себе пересечь рамки приличий с адепткой! – строго рявкнул Гарон в ответ на усиливающийся гул. – Так вот. Есть четыре истинных, они среагировали на эманации, усиленные пыльцой. И есть я. Я нахожу, что эксперимент будет чистым лишь в одном случае – если в отборе примет участие также и «нулевой кандидат». Мужчина, который не утверждает, что он – истинная пара или что на него тоже подействовали эманации Марии. Мужчина, с которым у нее спонтанно сложилась… определенная симпатия без влияния эксперимента.

Зал опять замер в тишине.

А я даже не знала, как реагировать. Одна часть меня радовалась, что «близость и симпатия сложились». А другая сердилась, что у него, видите ли, научный интерес. Нет чтобы сказать, что интерес сугубо личный! Все вариации на тему «люблю – не могу, никому ее не отдам!» подошли бы!

– Кгм… – пробурчал Дарбюр, почесал бороду. – А ведь ты прав, магистр Гарон. Но, возможно, стоит выбрать какого-нибудь другого кандидата? Не хотелось бы отрывать от дел самого декана.

– Повторяю: я не опасаюсь за свое время. В конечном счете это мое личное дело, – отрезал Гарон. – И я не знаю адепта, с которым у Марии сложилась бы какая-либо симпатия вне эксперимента. Я – наиболее подходящий «нулевой кандидат».

– А свои отношения и чувства не желаешь высказать открыто?! – вновь заявила из зала Гайдора.

Гарон поглядел на нее и усмехнулся:

– По-моему, я выразился достаточно четко и понятно, хотя и не позволил себе никакой романтической чепухи. Кстати, мне будет легче исполнять обязанности по обеспечению безопасности адептки Марии, если я смогу находиться рядом. На отборе. Напоминаю, в отборе участвует свободный дракон, а это всегда фактор риска. Предлагаю узнать мнение адептки Марии по вопросу моего участия. Мария, возьмешь меня в отбор? – криво улыбнулся декан и поглядел на меня.

Серьезным, хоть и немного насмешливым взглядом. И ласка из него никуда не делась.

И тут меня чуть ли не злость взяла. Ласка лаской. А сколько нервов он мне потрепал своей отстраненностью! Своим неоднозначным поведением! Своей официальностью!

Что же, хочешь в отбор, магистр Гарон, – пожалуйста.

– На общих основаниях! – громко произнесла я. – Ради чистоты эксперимента.

– Что за дела?! – откомментировал Гриша. – Интер-р-ресно!

– На другое я и не рассчитывал, – тонко усмехнулся Гарон.

– Ну, раз так… – вздохнул Дарбюр. – Тогда прошу голосовать, учитывая, что адептка Мария в целом за.

Проголосовали за единогласно. Видимо, всем хотелось поглядеть на шоу «декан на отборе».

Гарвер метал глазами молнии. Дренер с Дэретом переговаривались, что против истинности не попрешь. И вообще, видимо, декан решил двигать науку. Похоже, не желали смотреть правде в глаза. Мэйгар задумчиво молчал.

А вообще все до сих пор немного в шоке.

Например, я.

Честно – я понятия не имела, что делать с произошедшим. Влюбленная и возвышенная часть меня плясала от радости. В отборе будет этот вредный Великий и Ужасный. Значит, я могу на законных основаниях выбрать его. Не мое дело, как это повлияет на результаты эксперимента. Главное, что он, выходит, хочет быть со мной. И я хочу. Наверное…

В том-то и дело, что «наверное»!

Если раньше я краснела, как дурочка, млела на скамейке рядом с ним, чувствовала, что мир рухнул, когда он наказал меня своей отстраненностью (недолгой, впрочем), то теперь… Теперь, когда все было в моих руках – выбрать его или отвергнуть, – возникли сомнения.

Ведь я понятия не имею, насколько Гарон руководствуется чувствами, а насколько – хочет ввести «контрольную выборку» в эксперимент. Причем весьма убогую: ну какой уважающий себя ученый сделает выборку из одного человека. Впрочем, иной мир, иные представления о статистике, оставим это в стороне. Хуже другое – по сути, своих истинных мотивов он так и не озвучил. Не исключено, что ему вообще нужно нечто третье! О чем не узнал Совет. И не знаю я.

А потом в голову начали прокрадываться мысли, что Гарон вообще очень странный. И, возможно, опасный. Вон как легко, играючи он заставил Совет принять нужное ему решение. Да и меня тоже. Манипулятор! И гениальный психолог. Может, он и влюбил меня в себя специально. Руководствуясь какими-то ему одному ведомыми целями.

Идем дальше.

Если я быстренько выберу Гарона – это будет справедливо? Нет. Гарон не просто какой-то «контрольный образец». Он мужчина, которому мое сердце отдает предпочтение (отдает ведь, увы!) Значит, это будет несправедливо по отношению к другим претендентам. А еще…

Не смейтесь, я начала думать, что эксперимент очень даже интересен и полезен. И что мы действительно не знаем, как лучше для меня. Может, мне лучше быть с одним из истинных. Как и предполагалось в начале.

Кстати, и новому дракону нужно дать шанс. Он-то вообще совсем недавно прилетел. И в отличие от остальных мои эманации ощутил на огромном расстоянии. А это что-то да значит! Между делом мне подумалось, что я так и не знаю, кто эти свободные драконы. Хоть общий смысл уже понятен – это драконы, живущие сами по себе. Вне драконьего сообщества. Это и еж сообразит!

Так что, господин Гарон Великий и Ужасный, отбор будет честным! Более того, я еще и закручу тебе гайки, чтобы служба медом не казалась.

Тебе придется побороться за мое сердце. Вернее – за мой разум. Сердце готово тебе сдаться. А вот моя голова умницы и отличницы – нет. Она еще подумает!

Поэтому в тот же вечер я записалась на прием к Дарбюру, чтобы обсудить новый набор конкурсных заданий – взамен тех, что мы составляли с Гароном. Ведь, зная их, он может подготовиться заранее. А это будет нечестно, с какой стороны ни погляди.

И вот иду я по дорожке к учебному корпусу, где в аудитории номер триста шестьдесят пять кафедры эманаций живых существ мне назначена встреча с председателем Совета. И тут из-за кустов раздается голос:

– Мария, иди сюда, кое-что покажу!

Сердце ойкнуло, я машинально остановилась и ляпнула:

– Приличные девушки за кусты с незнакомцами не ходят!

Не знала, смеяться мне или бояться, уж больно смешно прозвучало приглашение невидимки из зарослей. Как будто он там сидит на корточках.

– Сочувствую приличным девушкам, они многое теряют, – насмешливо ответил голос.

И тут я поняла, кому он принадлежит.

Гарверу. Тому самому свободному дракону.

– Иди-иди, Избранная моя, тебя понравится! – продолжил голос. – И не бойся. Если я попробую утащить тебя, как мне хочется, ваш буквоед Гарон явится тут же. Ты вся в его метках!

– А вот с этого места поподробнее! – опасения растаяли, сменившись возмущением. Что еще за метки? Хотя, с другой стороны, понятно же: Гарон как-то отслеживает, что со мной происходит.

И я шагнула за кусты.

– П-р-ривет! Сама дура! – раздалось сверху, и две цветные птицы слетели мне на плечи. Устроились там, как секьюрити.

– Д-ду-р-ра! – неожиданно повторила за Гришей Красотка прямо мне в ухо.

И это было первое человеческое слово, произнесенное иномировой птицей. На русском языке. Я никак ее не учила, не успела просто. Она сама научилась у Гриши!

И это, конечно, победа.

Я рассмеялась и почесала птичке шейку.

– М-р-р… – ответила Красотка по-кошачьи.

Это уже, видимо, была ее личная имитация звуков, издаваемых животными. Ведь Гриша говорит «мяу». А «мр-р-р» никогда.

Глядя на птиц, Гарвер тоже улыбнулся.

Улыбка у него оказалась вполне приятной. Хотя он явно не склонен быть веселым и милым.

– Удивительно ты влияешь на живых существ, – сказал Гарвер, буравя меня горячим взглядом. – Эти птицы не признают никого, кроме своих собратьев. А у тебя, насколько я понял, она научилась говорить нечто осмысленное. И признает тебя если не хозяйкой, то другом.

– Так это не моя заслуга, это результат эксперимента. Она – истинная пара моего попугая Григория, – ответила я, совсем утратив опасения перед Гарвером.

Ведь действительно, не потащит же он меня в свои горы, если согласился участвовать в отборе. И если Гарон разрешил ему свободно расхаживать по Академии. Останься дракон так же опасен, как поначалу, – Гарон запер бы его где-нибудь на кухне у мадам Гарунды. Ведь против нашей поварихи, как известно, бессильна даже драконья магия (шучу, конечно).

– Не уверен. Мое сердце подсказывает, что первопричина всего – ты, – сказал дракон.

– Спасибо, конечно! – улыбнулась я. Должна сказать, этот странный комплимент мне понравился. Но сейчас важнее узнать, что там за метки и что Гарвер хотел мне показать. Надеюсь, не то, что мальчики показывают девочкам при игре в доктора. – Так что там за метки от Гарона?

– Метка истинной принадлежности, – пожал плечами Гарвер. – Ты не знала? – удивился он и сложил руки на груди.

А у меня просто отпала челюсть…

Истинной принадлежности? Это, простите, что за собственнические штучки?! И какое отношение имеют к истинным парам?!

– С-сама дура! – Гриша решил вновь подтвердить низкий уровень моих интеллектуальных способностей.

– Д-ду-ра! – робко подтвердила Красотка. Потом подумала и добавила: – Л-любовь моя!

Гриша столько раз при ней произносил это словосочетание, что его она тоже выучила. Так что второе слово иномировой птицы было куда приятнее первого.

А я даже не обратила на них особого внимания.

– Это что еще за зверь? – вытаращила я глаза на Гарвера.

– Какой зверь? Я – дракон, вовсе не зверь. Гарон – тоже. Если ты про птицу, то…

– Да нет! Что еще за метка истинной принадлежности?

– Метка, которую дракон ставит на свою истинную пару или просто женщину, что считает своей, – пожал плечами Гарвер. Но я заметила в его глазах хитрый блеск.

При видимой непринужденности он, похоже, рассчитывал, что я подумаю плохо о поступке Гарона. А это в его интересах, ведь от внимания Гарвера не могло укрыться, как на Совете Гарон напирал, что между ним и мной сложилась определенная близость и без всякого эксперимента.

«Близость, конечно! – подумала я. – А про метку он мне не сказал… И вообще, когда поставил? Уж не в самом ли начале, когда обещал мне всяческую защиту и безопасность?»

Так что, похоже, стрелы Гарвера достигли своей цели. Я была ошарашена новостью и опять думала о Гароне не лучшим образом.

Но без боя я не сдамся. Ни Гарон, ни этот вот дракон не будут манипулировать моими чувствами!

– И зачем, можно узнать? Может, ты и Дренер на меня тоже чего-нибудь поставили? – ехидно переспросила я. – Может, я давно уже хожу, как новогодняя елка, вся в ярлычках! Я же их не вижу.

А то стоит тут передо мной такой Капитан Очевидность. Как будто драконы по десять раз на дню ставят на кого-нибудь ярлычки.

– Как что ходишь? Это что за зверь такой – «елка»? – удивился Гарвер.

– Не бери в голову. Это иномировое. Вообще дерево, а не зверь. Так зачем ставить метку?

– Во-первых, чтобы дать знать другим драконам, что эта женщина уже занята, – сообщил Гарвер. – Не каждый дракон захочет связываться с конкурентом. Огонь, драки, в общем, то, чего вы все так не любите, – его глаза хитро сверкнули. – Правда, не каждый дракон может и заметить метку. Тут нужны внимательность и опыт. Например, у меня они есть. Когда я прилетел, то заметил метку уже в конце беседы с вами. Но подумал, что это молокосос Дренер решил пошалить. А намерения этого юнца нельзя считать слишком уж серьезными. Но на Совете разглядел, что метка имеет почерк вашего Гарона. Ушлый дракон, однако! Кстати, разумеется, при наличии метки дракон всегда знает, если его даме грозит опасность. И знает, где именно она находится. Думаю, ты столь умна, моя Избранная, что уже догадалась об этом. И вот это уже по-Гароновски! Прикрыть свои истинные намерения, сославшись на необходимость защищать тебя. Хотя я мог бы унести тебя туда, где тебе вообще не грозила бы никакая опасность. Ты как, кстати, не передумала? Это еще можно сделать. Академия и Совет драконов нам не помешают, я устрою, – и он очень так лукаво поглядел на меня.

Голос понизил, подпустил в него бархатные щекочущие нотки. От таких у женщин, как правило, все сладко замирает внизу живота.

Мой живот устоял. Был на грани, но выдержал напор драконьего очарования. На Гароне, что называется, натренировалась!

– Подожди! – поморщилась я. – Нет, не передумала. Как я поняла, сам ты не местный, прилетел издалека. И у тебя дома я буду одна как перст. Так что вынуждена отказаться снова. Ты мне лучше скажи, а разве не мог Гарон поставить на меня эту метку просто ради обеспечения моей безопасности? Честно скажи. Я уже достаточно плохо думаю обо всех драконах, чтобы ты мог не намекать дальше, что Гарон не прав.

– Ты – умная. А Гарон – мог, – усмехнулся Гарвер, прожигая меня взглядом. Видимо, мой ум возбуждал его не хуже моих эманаций. – Но это все равно что забивать гвозди венесиальским артефактом мудрости! Зачем тратить подобную уникальную энергию, если можно поставить любую другую метку? Например, простую защитную метку – мол, это живое существо находится под защитой дракона. Или эту метку и еще одну – метку нахождения в пространстве. Вариантов сколько угодно.

– Но, может, Гарон хотел защитить меня от поползновений других драконов!

– Защитил? Нет. Мальчик Дренер, скорее всего, эту метку даже не видит. А меня не может остановить дурная выходка другого дракона, когда речь идет о моей Избранной! – Гарвер начал слегка кипятиться. – Гарон прекрасно понимал, что если ты окажешься чьей-то истинной парой, то метка не спасет! Так что, Избранная моя, ваш хваленый Гарон ведет одному ему ведомую игру. Он не заявляет на тебя права как на истинную пару. Даже не признает тебя своей истинной. Но при этом ставит на тебя сильнейшую драконью метку. И желает заполучить тебя. Зачем, – Гарвер слегка наклонился ко мне и мрачно усмехнулся, – знает лишь он. А значит, именно он для тебя опасен. Я могу вызвать его на поединок, если желаешь. Возможно, этот буквоед преуспел в изощренных магических испытаниях. Но что в мире может противостоять свободной силе свободного дракона?!

«Боже, как пафосно-то!» – подумала я.

Правда, в огненных словах дикого дракона имелось определенное очарование. Да что там – вынуждена признать, с мозгами у него все в порядке. По умению выстроить логическую цепочку и выставить все в нужном ему свете не уступает Гарону.

Хорошо, что я тоже неплохо соображаю.

– Благодарю покорно, но не нужно, – улыбнулась я, сделав шаг назад. Дракон уже совсем нависал надо мной, и меня прямо-таки обжигало его внутренним огнем – тем, что прячется в их телах. К тому же не могу сказать, что близость этого дракона оставляла меня совсем равнодушной. Увы. Я правильно подумала, что они с Гароном на равных, просто разные. – Огонь, драки, разрушения – ты сам сказал, что мы этого не любим. Не стоит. Я согласна, что поступок Гарона – странный. Но не думаю, что он желает мне зла. – Про себя я подумала, что зла-то не желает, но злом могут оказаться какие-нибудь странные последствия его неведомого плана. – Лучше скажи, что ты хотел мне показать?

Гарвер почти незаметно вздохнул. Видимо, от разочарования, что его коварный план пока не удается.

– Вот, смотри, – он как-то даже ласково указал себе под ноги. Там из-под сырой земли пробивался крошечный росток. Темно-голубой, пушистый и с маленькой розеткой бутонов. – Это бейария. Я глазам своим не поверил, когда увидел ее! Бейария не растет нигде в мире, ее ростки пробиваются из-под земли, лишь если поблизости есть истинная пара. Она проклюнулась, наверное, только сегодня – когда прилетел я. Ее позвала энергия нашей с тобой истинной пары.

– Это с чего вдруг?! – раздался рык из-за кустов. – Это моя связь с Машей проявилась!

На крошечную полянку выскочил Дэрет.

Вслед за ним – Дренер. И Мэйгар с луком наперевес.

Глава 24

Гарвер поглядел на них с раздражением.

Мне захотелось смеяться.

Гриша крикнул:

– П-р-ривет! Что за дела?!

Красотка вторила ему:

– К-р-ривет! Кр-ривет! – правда, делами парней не интересовалась.

– А вы почему не на занятиях? – рявкнула я на «личную гвардию».

Я понятия не имела, куда Гарон приставил Гарвера. Ему, может, и положено сейчас отдыхать. А вот парней отбор не освобождал от прохождения летней практики.

– Маша, истинная моя, ты чего? – удивился Дренер. – Занятия же закончились. Знаешь, сколько сейчас времени?

– Хм-м… – протянула я. – И вы решили опять следить за мной?

– Видишь ли, любезная моя Мария, – улыбнулся Мэйгар, опустив лук. – Все мы имеем счастье считать тебя своею единственной. Поэтому не можем держаться вдали от тебя. И каждую свободную минутку своего времени ищем путей приблизиться к тебе, о несравненная.

– Ммм… Вы что, всей компанией так за мной и ходите? – обреченно спросила я, обведя парней взглядом.

– Нет, ходим по отдельности, – пояснил Дэрет. – Но часто встречаемся вот так. Как сейчас. Очень часто. Привыкли уже.

Меня чуть не свернуло от смеха, несмотря на то что вести были не самые утешительные.

Гарвер вновь сложил руки на груди и едва заметно улыбался краешком рта. Глядя при этом на парней наигранно-сурово.

Они ему конкуренты, конечно, но уж больно комичная ситуация. Значит, чувство юмора у него есть. Еще один малюсенький плюсик в копилку свободного дракона, кстати.

– Подслушивали? – осведомился он деловито. – Что это еще за выскакивания? Между прочим, вы могли напугать мою Избранную.

– Нашу! – рявкнул Дренер.

– Спокойно, малыш, – примирительно поднял руку Гарвер. – И что же вы подслушали?

– Ты приписываешь себе заслугу в появлении бейарии! – выпалил Дэрет и потоптался в опасной близости от крошечного растения. – Я первым распознал свою истинную в Маше! Она могла вырасти только в ответ на наши с ней чувства!

– Несомненно, в ответ на мои, – сложил руки на груди Дренер. – Я ощутил близость с Машей и сделал ей предложение еще до того, как начался эксперимент!

Это он, видимо, про те его меркантильные потуги на грядке, подумала я. Что-то там особой «близости» между нами не припомню… Но принц драконов, как известно, тоже не лишен логики и умения манипулировать.

Мэйгар же вдруг вздохнул и грустно произнес:

– Любезные мои соперники. Все знают, что семечко бейарии, ежели оно есть в почве, прорастает сразу, как только поблизости оказывается истинная пара. Узрите, – он указал на росток. В отличие от Дэрета хотя бы не пытался затоптать его – эльфийское изящество сказывалось. – Этому ростку не более суток. Поэтому да будет очевидно нам, что проклюнуться он мог лишь после появления здесь почтенного дракона Гарвера. Если бы он появился в ответ на связь любого из нас с прекраснейшей Машей, то успел бы уже созреть и расцвел. Увы нам! – Мэйгар в расстроенных чувствах отвернулся.

И потянулся за флейтой, видимо, желая излить в музыке свою боль. Но одумался, поглядев, сколько неэльфийских мужчин вокруг. Боюсь, за услаждение драконьего слуха эльфийской музыкой ему могут и темную устроить. И Мэйгар это понимал.

Парни замолчали, изумленно глядя на росток.

Гарвер победно усмехнулся.

И тут меня осенило!

– Подождите, друзья мои! – я подняла руку примерно как Гарон, призывая всех к тишине. – А еще что-нибудь вы слышали из моей беседы с Гарвером?

– Нет, ведь стоял полог тишины. Любезный коварный дракон снял его, лишь когда упомянул, что бейария проросла в ответ на его появление, – печально произнес Мэйгар.

Вот и я подумала о том же.

– Что же, – я обернулась к Гарверу. – Я так и думала. Ты, любезный, – до чего же заразительна эльфийская манера речи! – будучи зрелым и сильным драконом…

– Я рад, что мои сильные стороны очевидны тебе, Избранная моя.

– Я не комплимент тебе делаю, а рассуждаю! Помолчите все хоть немного, дайте вашей истинной сказать! Так вот, очевидно, что ты знал о присутствии парней поблизости. Знал и то, что росток слишком молодой, чтобы проклюнуться на чувства любого из них. И специально снял полог тишины, чтобы дать им понять, что твоя истинность со мной как бы… более истинная. Думаю, это был экспромт.

– Ты снова демонстрируешь свой несравненный ум, – не стал отпираться Гарвер.

– Но, Мэйгар, скажи-ка мне, реакция бейарии и верно доказывает, что истинность более истинная? – обратилась я к эльфу как к самому разумному и уравновешенному.

– Любезная моя, думаю, да. Ведь лишь на прилет дракона среагировало это семя, что веками спало в земле. Увы нам!

В этот раз Мэйгар не проявил особой разумности.

И тут вмешался Дренер. На его губах заиграла змеиная улыбка. Принц вообще-то подавал большие надежды в области всяких махинаций, как я убедилась еще из диалога на грядке.

– Соперники мои, как говорит этот бессмертный, послушайте меня! Я думаю, что этот дракон, – он невежливо указал пальцем на Гарвера, и глаза того гневно сверкнули, – сам притащил с собой это семя! Посадил его вчера. И сегодня оно проросло, а он сделал заявление, что его истинность – самая истинная. В то время как прорасти оно могло в ответ на истинность любого из нас. Или вообще на все истинности вместе. Если не так, то как он, не знающий Академии, мог оказаться именно в тех кустах, где вырос этот росток?! Предлагаю вынести этот факт на обсуждение Совета. Бороться с соперниками вне отбора таким низким образом… ай-я-яй, дракон Гарвер!

– Я тебя уничтожу, мальчишка! – рявкнул Гарвер и схватил Дренера за шиворот.

Нужно было что-то делать. Ибо я не сомневалась, кто победит в драке. А потом этого победившего засудят. Чего у них там делают с провинившимися драконами? Вроде бы связывают крылья.

Ужас. Гарверу не помешала бы хорошая трепка. Но не такое!

Я кинулась к ним – пролезла прямо между двух огненных тел. И, конечно, в этот момент…

Нет, Гарон не появился. Видимо, ситуация не была особенно опасной для меня. Но Гриша с Красоткой взвились в воздух и принялись пикировать на драконов с воплями:

– Д-ду-р-аки! Кр-ре-т-тины!

То есть это Гриша кричал. Красотка пока лишь робко повторяла за ним.

– Ай-рр! – почти хором прорычали драконы, получив каждый по клевку в шею. Гарвер инстинктивно отпустил Дренера, парень отлетел на пару шагов и замер, явно готовясь соорудить в руке молнию.

– Всем выйти из Сумрака! Стоять, в смысле! – заорала я. – Руки опустили, магию не творим. Забыл, что ли, Дренер, что бывает за применение боевой магии в стенах Академии?

– Он первый начал! – обиженно заявил молодой дракон.

– Он оскорбил меня низкими подозрениями! – рявкнул Гарвер.

Но, кажется, по крайней мере старший дракон взял себя в руки. Еще будут мне говорить, что свободные драконы – более дикие! Дренер явно уступал Гарверу в умении контролировать свои эмоции, потому что его глаза все еще метали молнии.

– Разберемся, – вздохнула я.

Гриша с Красоткой успокоились и вновь устроились у меня на плечах. Лишь изредка ворчали на тему интеллектуальных способностей присутствующих.

– Подозрения, кстати, логичные, – вдруг сказал оборотень. – Если ты не желаешь честного состязания, а намерен любым способом получить нашу истинную, дракон Гарвер, то вполне мог поступить так.

– Не зли меня еще и ты, мальчишка! – бросил ему Гарвер. – Когда я сюда летел, то вовсе не думал, что вляпаюсь в какой-то отбор. И даже не был уверен, что встречу здесь Избранную. Я лишь следовал инстинктам. С чего бы вдруг мне придумывать заранее такую многоходовку и брать семя бейарии? Да и где я его возьму?!

– Он может врать! – заявил Дренер.

И тут раздался легкий шорох со стороны дорожки. В проеме кустов появился магистр Дарбюр в сопровождении Бауреля.

При виде нас на лице пожилого магистра отразился ужас. Он замахал руками и затопал, словно хотел разогнать гусей.

– Ах, ах! – запричитал почтенный магистр. – Чуть не затоптали, варвары!

Мы все, включая сурового Гарвера, послушно сделали шаг назад и выстроились широким кругом возле крошечной бейарии. А Дарбюр с Баурелем с трепетом склонились над ней.

– И верно – проросла, любезный магистр Дарбюр! Твоя идея оправдалась, – улыбнулся Баурель и погладил листик, чуть примятый неаккуратным касанием чьего-то ботинка. – Полагаю, следует нам поставить защиту, чтобы впредь адепты и прочие не топтались вокруг.

Мы с моей личной гвардией и Гарвером дружно переглянулись. Магистры явно знали о ростке волшебного растения куда больше нас. И это, кстати, доказывало, что посадил ее не Гарвер.

– Простите, пожалуйста, почтенные магистры, – сказала я. – Так бейарию посадили вы?

– Конечно, вчера вечером, любезная адептка Мария, – кивнул Баурель. – Это блестящая идея магистра Дарбюра, как нам определить, действительно ли у нас образуются истинные пары. И вот результат: узрите росток!

Баурель говорил не так пафосно, как другие эльфы. Но кое-что из изящной словесности в его лексиконе оставалось.

Дарбюр выпрямился и принялся водить руками над ростком. Мои начальные магические знания уже позволяли определить, что он ставит защитную сферу. Она будет отводить внимание от этого места, а если кто-то все же прорвется – не даст шаловливым ногам и рукам навредить растению. Просто откинет их в сторону.

– У меня назначена встреча с адепткой Мошкиной, – по ходу дела объяснял Дарбюр. Вообще-то он должен был ждать меня в аудитории. – Но адептка нелюбезнейшим образом опаздывала. И мы с магистром Баурелем решили пройтись и встретить ее, ведь еще неизвестно, как девушка из другого мира ориентируется в Академии. А заодно проверить нашу посадку.

– Но не будет ли нам оказана честь узнать, на чью именно связь с Марией проросла бейария, любезнейшие магистры? – удивленно спросил Мэйгар то, о чем, несомненно, думали все.

– Я и сейчас уверен, что на мою! – рыкнул Гарвер. – По времени все совпадает!

– А с чего вы все вообще взяли, что она проросла на вашу связь с Марией? – удивленно обернулся Дарбюр. – Хотя понимаю. Молодость, чувства, истинная пара… Затмевает взгляд. Кажется, что все связано именно с твоей любовной историей. Мы не знаем, господа адепты. Думаете, только у кого-то из вас нашлась истинная пара в Академии? За эту неделю среди участников эксперимента уже сложилось несколько пар. Не исключено, что среди них есть истинные. Бейария, скорее всего, проросла в ответ на все истинные пары, что здесь есть, не только ваши. Нашей целью было лишь убедиться, что образующиеся под действием эксперимента пары нередко имеют истинную природу. Бейария – прекрасный измерительный инструмент. Думаю, нужно посадить еще две в разных частях сада, – он поглядел на Бауреля.

Тот кивнул.

А мы все стояли немного ошарашенные. В первую очередь – осознанием, какая же у нас мания величия. Ведь никто даже не подумал, что росток мог проклюнуться в ответ на истинность какой-то совсем другой пары!

Да хоть на истинность Гая с Милессой, которые тоже накануне вернулись в Академию из Серебристой рощи (и еще не успели расстаться)!

– Я остаюсь при своем мнении! – сложил руки на груди упрямый Гарвер.

– А я рад результатам. Ведь так остается шанс, что и наша с Марией связь имеет самую глубокую природу, – сказал повеселевший Мэйгар.

А я задумалась. Что-то такое проклевывалось. Какая-то идея.

Ведь измерительный прибор у нас и верно теперь есть.

– Почтенные магистры! – наконец сообразила я. – Но ведь бейария, очевидно, способна помочь нам определить, какая из моих истинных пар – самая истинная. Прошу, рассмотрите мою идею! Думаю, можно устроить такой эксперимент в рамках отбора.

– Кгм… – кашлянул Дарбюр, с интересом глядя на меня. – Разумеется, рассмотрим… Просто, видишь ли, адептка Мария, у нас всего пять семян этого уникального растения. Не уверен, что мы хотим все их потратить на наши изыскания. И привезти новые не так-то легко. Можно ускорить созревание семян этого экземпляра. Но бейария не поддается магии. Она расцветет быстрее и даст семена, только если истинная пара будет сидеть рядом с ней. Истинная пара с доказанной истинностью.

– Расцветет быстрее? – обрадовалась я. – Тогда еще лучше! Это просто великолепный измерительный прибор! Если концепция истинных пар верна, то обещаю: к концу опыта мы получим много семян бейарии!

Выдуманный мною опыт требовал подготовки, поэтому его решили провести через день. Ожидался выходной, поэтому все мы будем иметь достаточно времени, чтобы сидеть рядом с бейарией.

А вечером следующего дня предполагалось первое испытание на отборе.

Но прежде, уже ночью, когда я шла от Дарбюра, написав новый список конкурсов, произошло кое-что интересное.

Я слегка заблудилась и свернула к площади возле ворот, откуда мы уезжали в Серебристую рощу.

А там, в лунном свете, развивалась драма.

Правда, все выглядело так красиво, волшебно и загадочно, что мысль о драме не сразу рождалась в голове.

Посреди площади стояла большая тыква. В смысле, бертуари светло-оранжевого цвета, расписанный зелеными листиками и по форме напоминающий тыкву. Возле него – Милесса с маленьким чемоданчиком.

Она отчаянно обнималась с Гаем, который исступленно прижимал к груди ее голову. Вернее, почти к животу, настолько он возвышался над миниатюрной феей.

А прямо рядом с бертуари стоял невысокий, очень стройный мужчина в зеленом фраке, не иначе как фей. Он разговаривал, и с кем бы вы думали?

Конечно, с Великим и Ужасным. В лунном свете черные волосы Гарона красиво блестели. Профиль казался особенно мужественным, словно выточенным из камня.

Я залюбовалась на несколько секунд. Потом вспомнила, что он теперь в моей жизни фигура неоднозначная. Гарвер прав – совершенно непонятно, что ему нужно на самом деле. Пусть теперь старается доказать мне, что он белый и пушистый. И что выбрать я должна именно его. А я буду думать.

Буду принцессой!

Я хотела незаметно проскользнуть по краешку площади, чтобы не мешать Гарону решать деловые вопросы с феем, который повезет Милессу, а Гаю с Милессой – провести последние минуты в объятиях друг друга.

Но, видимо, слух у всех этих рас куда лучше человеческого. А может, я при всей своей компактности топаю, как слон. Меня заметили.

Сперва Милесса оторвала голову от живота Гая. Потом обернулся Гарон и вполне так доброжелательно кивнул. Словно ожидал меня тут увидеть.

– Маша! – звонко крикнула Милесса, и они с Гаем, взявшись за руки, подбежали ко мне.

Крошечная фея от души обняла меня, намочив слезами мою шею.

– Маша! Я вернусь! И я всегда буду тебе благодарна! Ведь если бы не ты, если бы ты не пришла в наш мир, если бы не стала участвовать в эксперименте, то Гай никогда бы не решился искупаться в пыльце! И мы с ним не нашли бы друг друга! – горячо прошептала она мне.

– Ну-ну… – я инстинктивно погладила малолетнюю фею по голове. – Ты, главное, возвращайся через неделю! А то он с ума сойдет!

– Конечно! Я никогда его не забуду! Я вернусь – и мы будем вместе! – пообещала фея.

Лишь бы тут не вышло, как бывает с легкими увлечениями в отпуске. Фея вернется домой, окажется в привычном кругу, среди своих. Займется чем-то отличным от дел Академии. И постепенно Гай просто выпадет у нее из головы.

Но я ей верила. Если они настоящая пара – то не забудет. Или хотя бы не забудет за неделю.

Гай тоже верил, хоть в глазах его стояло отчаяние. Не потому что боялся, что она его забудет. А просто оттого, что его феечку у него отнимали.

– Пора! – неожиданно строго окрикнул Милессу фей-водитель (или кто он там есть).

Милесса хлюпнула изящным носиком, отпустила меня и горячо прижалась к Гаю.

Потом уныло побрела к бертуари, а Гай так и держал ее за руку. Держал до тех пор, пока маленькая ладонь не скрылась в машине.

Спустя мгновение бертуари тронулся и уехал. Ворота закрылись, и мы остались на площади втроем.

Гарон, Гай и я.

– Адепт Гай, отставить горевать! Через неделю она вернется. Обещаю. Это испытание – просто формальность. Авторы эксперимента всего лишь хотят очистить совесть. Доказать себе и всем, что преждевременное созревание Милессы необратимо. А значит, с этим ничего нельзя поделать и следует разрешить вам быть вместе.

– Это легко сказать – перестать горевать, магистр декан! – чуть не хлюпая носом, ответил Гай.

– Хм… – Гарон оценивающе поглядел на него. – Чтобы лишние мысли в голову не лезли, пойди-ка ты, адепт Гай, подежурь ночью возле северных ворот. А то дошли тут слухи, что группа оборотней собирается в лес купаться. Я бы, конечно, попросил тебя проводить адептку Марию до корпуса – тоже дело. Но это дело оставлю себе. Это, знаешь ли, в моих интересах. Пойдем, адептка Мария, – и совершенно неожиданно отставил локоть, как бы предлагая мне взять его под руку.

Глава 25

Первой мыслью было гордо отказаться. Уж больно неоднозначно я сейчас относилась к Гарону. Несмотря на то что влюбленная и возвышенная часть меня просто воспарила до небес. Золотистое сияние разливалось в сердце и где-то в области живота. Захотелось петь.

Ладно. Пойдем на компромисс.

Не сдадимся никаким своим чувствам! Ни глупой влюбленности, ни чрезмерной подозрительности.

Я улыбнулась, подошла к Гаю, встала на цыпочки и на глазах у Великого и Ужасного поцеловала куратора в щеку. Интересно, как он отреагирует (Гарон, в смысле)?

– Не вешай нос. Она обязательно вернется! – шепнула я Гаю.

Гарон все это время стоял с оттопыренным локтем и с ничего не выражающим лицом ждал, соизволю ли я принять его предложение. Не знаю, что он подумал о поцелуе, доставшемся Гаю.

С видом королевы в изгнании (почему в изгнании – не знаю!) я прошествовала к декану и положила ладонь на сгиб его локтя. Ох! Проклятье! Как же это приятно… Какая твердая, горячая у него рука! В голове замелькали картины, как мы вот так, рука об руку, идем по жизни.

Вернее, он ведет меня под руку, и я чувствую ту несравненную сладость, какую ощущаешь, когда сильный мужчина любит тебя, заботится и корректно направляет.

Я тряхнула головой, чтобы отогнать сладкое наваждение. И одновременно с удивлением ощутила, что тело дракона напряглось. Словно по нему пробежала волна. Ничего себе! Неужели моя близость не оставляет Гарона равнодушным? А он ведь никак не подает виду. Кремень!

Несколько минут мы молча шли по дорожкам между кустами. Светила луна, кусты и деревья отбрасывали серебристые тени на дорожки. В саду было пусто, видимо, все спали. А может, прятались по корпусам на своих маленьких вечеринках с друзьями.

Честно – даже не хотелось ничего говорить.

Пусть это будут минуты, когда я смогу насладиться присутствием Гарона. Не думать о его скрытых целях. Не подозревать его. Не рассуждать, есть ли у него ко мне чувства. Просто поверить в сказку на несколько мгновений.

И помнить всю оставшуюся жизнь, в которой я, возможно, стану успешным магом. И женой одного из истинных. И вообще наверняка буду вполне счастлива. Только этого Великого и Ужасного рядом не будет.

И тут Гарон прервал тишину.

– Даже не удивляюсь, что встретил тебя на площади. Если где-то происходит что-то интересное или опасное – адептка Мария тут как тут, – он слегка усмехнулся.

– Ну, опасного-то тут не было, да и интересного мало. Ее отъезд – трагедия, – ответила я, просто чтобы что-то сказать.

А получилось, как будто я спорю с ним. Но декан не втянулся в пикировку. Вообще он сейчас был каким-то удивительно «гладким». Словно спрятал все свои драконьи шипы.

– Пожалуй, да, – задумчиво ответил Гарон. – Я имел в виду, что ты всегда оказываешься в центре событий.

И замолчал. Тишина снова затягивала, и я опять ощутила ту невообразимую общность с Гароном, что порой опускалась на нас в Серебристой роще. Запомнить, сохранить эти мгновения в памяти. Хотя бы на всякий случай!

И вдруг декан направил меня к ближайшей скамейке.

– Садись, Маша, – достаточно властно произнес он. – Ты ведь хотела знать, зачем я все это затеял. Уверен, накрутила и навыдумывала кучу всего. Садись, расскажу. Мы как раз удачно встретились.

Он опустился на скамейку, так и придерживая мою руку у себя на локте.

– Что, правда, просто возьмешь и расскажешь, магистр декан?! – не удержалась от ехидства я. – А то, знаешь, тут не только я – уже многие чего только не придумали!

– Гарвер? Дренер? – рассмеялся Гарон. – У обоих богатая фантазия, как подпортить репутацию сопернику. И это вместо честного состязания, которое нам предлагается!

Внутри меня что-то начало тихонько кипеть. Ну, не кипеть, но побулькивать.

– А ты прямо совсем честно состязаешься? Если бы я не поменяла конкурсы, то знал бы их все заранее! И сейчас проводишь со мной время, хотя вроде как…

– Что? Это ведь не запрещено. Никто и слова не сказал, когда Гарвер заманил тебя в кусты!

«Интересно, откуда он знает?» – изумленно подумала я.

– Давай не будем, – продолжал Гарон. – В смысле, не будем спорить и пререкаться. Мы оба уже достигли нужного уровня в этом умении – дальше и развиваться-то некуда. Лучше посмотри, какая луна! – Он с наслаждением запрокинул голову и уставился в темное небо, в котором блестели луна и звезды. И с таким же наслаждением вдруг сжал мои пальцы, словно боялся, что иначе я убегу.

Я замерла, боясь дышать. Больше ничего во мне не булькало. Я не хотела спугнуть момент, который может и не повториться.

– Просто послушай. Я решил, что ты должна знать. Чтобы понять меня. Понять, почему я вдруг готов переть против «святого» – против истинных пар.

Голова немного поплыла. Наверно, сейчас он признается мне в своих чувствах! Наконец. Скажет, что настолько глубоко влюбился в меня, что готов идти на отбор, где все другие кандидаты имеют преимущество в виде истинности. А про «контрольную группу» придумал, чтобы попасть туда.

Ну давай же!

– Слушаю, – тихо сказала я. – И даже постараюсь понять.

– Когда-то, Маша, я любил одну женщину. Драконицу, – сказал Гарон.

И все во мне опустилось… Просто упало с небес на землю.

Ах да, растерянно подумала я. Он обещал объяснить причины, то есть рассказать историю, почему ему понадобилось попасть в отбор. И вот, рассказывает.

Душа моя горько усмехнулась. Я пошарила на плече, желая для успокоения погладить Гришу или Красотку. Но, как на грех, именно сейчас мои птички вольно паслись где-то в роще.

Это я надумала, что сейчас он будет признаваться в любви. Надумала, как глупая влюбленная дурочка.

Только его рука, нежно державшая кончики моих пальцев, как-то диссонировала с ситуацией. Но это слишком призрачно, слишком невесомо, чтобы давать себе надежду.

– И? – сглотнув слезы, спросила я.

Потому что Гарон сделал паузу после слова «драконица», словно погрузился в далекие воспоминания.

– Она тоже полюбила меня. У драконов, знаешь, все непросто. Если нет истинности, то завоевать драконицу – большая проблема. Они не менее своевольны и свободолюбивы, чем мужчины-драконы. Тем более что их намного меньше, так что каждая драконица – на вес золота.

– Почему? – чуть не хлюпнула носом я.

Горюя, конечно, не о малом количестве драконов женского пола…

– Никто не знает. Есть лишь легенды, что всегда во всех мирах драконы были Хранителями мира. А быть Хранителем – работа сложная и опасная, требующая полного погружения. Тут не до семьи и детей. Мужчине как бы более с руки это делать. Вот и получалось, что дракониц рождается ровно столько, чтобы поддержать популяцию драконов. Правда, при союзе дракона с женщиной любой классической расы вроде человека дети рождаются тоже полноценными драконами. Наши энерго-информационные частицы полностью доминантны…

«Это местное название генов, значит», – уныло констатировала я.

– Так вот, я завоевал свою любовь. У нас все было хорошо. Даже хотели заключить обряд. Что-то вроде драконьей свадьбы, – Гарон горько усмехнулся. – Но тут появился один молодой дракон – прилетел из уединенного имения, где жил с родителями. И оказалось, что он – проклятье! – истинная пара моей женщины. Она ушла к нему, отменила обряд. Все было предрешено, как только они оба поняли свою истинность. Мое сердце оказалось разбито – представляешь, такое возможно! – Снова усмешка.

«Не сомневаюсь, разбить его не получается только у меня!»

– Нет, – соврала я вслух.

– И тем не менее это так. Я даже был у них на свадьбе. И видел кое-что…

– И что же? – с интересом спросила я.

Мало-помалу, но история начала увлекать меня. Душа уже не так страдала.

– Когда она стояла со своим истинным перед Правителем драконов, то обернулась на меня. И в ее глазах я увидел… что она сомневается. Что истинность ее мужчины не выдавила до конца любовь ко мне. Увидел, что ей тоже больно…

– И ты вмешался? – с интересом спросила я.

– Нет, что ты! Никто не смеет осквернять святыню истинной пары! – На этот раз усмешка вышла весьма злая. – К тому же у нее был выбор. И она его уже сделала. Я ведь предлагал попробовать пойти против этого благословения и проклятия драконов – истинности пары. Она не захотела. Какой смысл был вмешиваться, а по сути – просто устраивать скандал прямо на свадьбе? Она вышла за него замуж. И все.

– Все? – удивилась я. – Конец истории?

– Для них – да. Они жили недолго и счастливо. Не спрашивай меня, почему недолго. Это к делу не относится. Думаю, однажды я расскажу тебе об этом, но не сейчас. А вот для меня – нет, не конец. Мне всегда хотелось исправить это. Исправить саму систему. Ведь та драконица не утратила любовь ко мне, встретив истинного. Просто эта истинность, как инфекция, как неконтролируемое влечение, не оставляла ей настоящего выбора! Кстати, подобное мы сейчас видим у твоих парней. Искренне им сочувствую. – Гарон изучающе поглядел на меня.

Очень красивый и… снова ставший близким мне в лунном свете.

В конечном счете, как бы обидно ни было моей эгоистической части… Той, что желала признаний в свой адрес, желала, чтобы он встал на одно колено и молил стать его… ну просто его хотя бы! Как бы обидно ни было, я испытывала благодарность, что Гарон открылся мне. Что рассказал то, о чем, уверена, не знает никто в Академии. О своей личной жизни.

А еще в душу прокрадывалось сочувствие. Я ведь сама нахожусь в похожей ситуации. Вернее, в ситуации «наоборот». У меня сколько угодно истинных, и меня даже время от времени тянет к ним (к каждому по отдельности, конечно), но сердце стремится к этому вот Великому и Ужасному дракону.

– Я тоже им сочувствую, – тихо произнесла я. – Мне тоже иногда кажется, что это как болезнь. Понимаю тебя.

– Благодарю за понимание. Я много изучал этот вопрос. В основном его рассматривают на факультете магического естествознания, поэтому я ушел со своей прежней должности и стал деканом этого факультета – чтобы всегда быть на передовой подобных исследований, если они велись. Впрочем, когда не велись – я незаметно инициировал их проведение.

Он на мгновение замолчал и опустил взгляд, изучая нос своего черного ботинка, красиво блестевшего в лунном свете.

«Вот гад, у него даже ботинок красивый», – подумала я, а вслух спросила:

– А кем ты работал до этого?

– Был ректором этой Академии, – нарочито-небрежно бросил Гарон. – Иногда мне кажется, что следует вернуться на эту должность, чтобы навести порядок! При мне никто не убивал попаданок ни в стенах Академии, ни вне ее!

«Ого!» – опешила я.

Выходит, не вовремя я его встретила. Иначе получилась бы классика фэнтези: попаданка и ректор-дракон Магической Академии. Но когда-то Гарон осуществил некий «дауншифтинг», чтобы заниматься своими изысканиями.

– И к какому выводу ты пришел?

– Ты можешь назвать его романтичным, – усмехнулся Гарон. – Но что есть, то есть. Считается, что истинные чувствуют друг друга по эманациям души – ты это знаешь. Вернее, по энергетическим эманациям и просто физическому запаху, которые исходят от тела. А они, в свою очередь, определяются душой. Тогда получается, что истинность – свойство души. У каждой души, как ты говорила…

– Я не говорила!

– Хорошо, не ты говорила. Но у каждой души где-то существует половинка. Истинная пара. И сколько бы душа ни реинкарнировала, другой истинной пары у нее не будет. – Я припомнила: в этом мире верят, что Бог дал душам много жизней. И что они перевоплощаются из тела в тело, пока не достигнут какого-то особого уровня развития. Как в некоторых наших религиях. – Ну или несколько, как у тебя. Но это, кстати, уже противоречие тому, что истинность определяется нашей сердцевиной. А как же любовь? Любовь и свободный выбор?! Ведь мой опыт показал, что любовь может быть и не только с истинной парой!

На этой фразе, к моему удивлению, сдержанный Гарон сжал кулак. Помолчал и продолжил:

– И я пришел к выводу, что все не совсем так. Душа… Ты хорошо понимаешь, что такое душа, Маша? Это не противоречит мировоззрению твоего мира? Это некая энерго-информационная сущность, что живет более одной жизни.

Я кивнула, мол, понимаю.

– Так вот, я пришел к выводу, что душа имеет много слоев. Условно можно сказать, что их два: внутренний и внешний. Внешний слой изменчив, он меняется от жизни к жизни. И определяет текущую инкарнацию живого существа. И именно он влияет на тело и дает те эманации, что определяют истинность пары. То есть истинность – свойство в рамках одной жизни. И связана больше с телом и внешними энергетическими структурами. А внутренний – наше истинное «я». И истинная любовь, которая дает свободный выбор партнера, рождается именно в ней. Теперь ты понимаешь, почему я хочу в твой отбор и хочу победить на нем?! – довольно горячо воскликнул он. – Эксперимент устроен, чтобы решить вопрос подбора истинных пар и их аналогов. Так думают все. Но я хочу, напротив, доказать, что любовь, идущая из сердцевины души, важнее любой истинности, определяемой внешними факторами! И можешь считать это романтичным. Можно сказать, я хочу доказать главенство духа над телом!

Я все понимала и даже поддерживала его рассуждения. Но он говорил – а во мне опять забулькало. Потом – закипело. А на последней его фразе я вскочила, вырвала руку из его нежного захвата и почти крикнула:

– Понятно, магистр Гарон, зачем тебе нужна победа в моем отборе! Только вот я-то сама нужна тебе по-настоящему?! Как насчет этой настоящей любви, что должна быть в сердцевине души?!

И замолчала, словно сама себе дала пощечину. Потому что своим порывом фактически призналась, что хочу, чтобы Гарон любил меня. А значит… что сама люблю его.

Глава 26

Гарон ласково поглядел на меня:

– Маша, а как ты думаешь, стал бы я затевать эксперимент в эксперименте, если бы для этого не было повода? Если бы я не мог представлять из себя настоящий «контрольный образец», обладающий всеми свойствами, необходимыми, чтобы сравнить его с истинными парами? На Совете я достаточно четко высказал свою, хм… позицию, – и дальше смотрел чуть насмешливо и выжидающе, мол, сама подумай. Догадайся, сделай выводы.

О чем, простите, магистр декан? Самой решить, любишь ты меня или нет?

Ха! Смешно.

Разумеется, я продолжала кипятиться. Одновременно внутри рождались слезы. Слезы незаслуженной обиды: я ведь, в сущности, ничего плохого ему не сделала. А он… издевается!

– Но ты не сказал ничего определенного на Совете. И сейчас не говоришь! Подозреваю, ты специально «подружился» со мной, чтобы можно было предложить себя «контрольным кандидатом»!

В глазах Гарона сверкнуло возмущение. Видимо, я где-то задела его за живое. Но тут же погасло, превратившись в какой-то другой огонь.

– Я понимаю, – сказал он и тоже встал, глядя теперь на меня сверху вниз. И в лунном свете его словно высеченное из камня лицо выглядело таким красивым, что хотелось отпустить ему все грехи. – Ты хочешь, чтобы я признался тебе в любви.

Это был не вопрос. Именно утверждение.

– Эээ… – протянула я. Когда желаемое мной облекли в слова, я совсем растерялась. Гнев улегся. А вот смущение, даже стыд, что я как бы требую от него признания, – сделали шаг вперед из строя моих смешанных чувств. Взгляд сам собой уткнулся в землю. – Эээ… Ммм… – высокоинтеллектуально повторила я. – Может, и не так, но…

– Так, милая Маша, именно так, – очень ласково сказал Гарон.

Он ведь вообще все понимает, подумалось мне. Читает меня, как открытую книгу. Хотя бы потому, что он взрослый, умудренный опытом дракон. А я только три года назад окончила школу и не то чтобы очень искушена в отношениях с мужчинами.

Захотелось провалиться сквозь землю. Я отвернулась. Неконтролируемые слезы набухали на глазах. Я была готова махнуть рукой и убежать рыдать в кусты. Именно так.

Но тогда я навсегда буду в его глазах маленькой глупой девочкой! И вообще не факт, что он побежит догонять меня и успокаивать! Так что эта стратегия лишена смысла.

– Не плачь, – неожиданно сказал Гарон и взял меня за руку. Нежно, обволакивающе, очень бережно. И явно не собираясь отпускать…

Он усадил меня обратно, а я не сопротивлялась, лишь отворачивала лицо, чтобы не демонстрировать свои дурацкие девичьи слезы. Устроился рядом, так и сжимая мою ладонь. Даже поглаживал ее большим пальцем, и от этого обида в душе начинала рассасываться. Уж больно сладким было любое его касание, оно снова стирало границы между нами. Снова делало Гарона родным и близким мне.

Как будто все мои переживания глупость и только вот это чувство нежного единства имеет значение.

– Послушай, я ведь еще не все сказал. И прости, совершенно не учел, что ты молодая девушка.

– Все ты нормально сказал! – услышав про молодую девушку, я попробовала отыграть все обратно. Мол, я не требую у него признаний в любви. – Просто я не могла не спросить об этом! Ты же понимаешь, что для победы в отборе нужно, чтобы между нами были…

– …настоящие чувства. Все верно. Нужно, чтобы любовь – глубинная любовь души – оказалась сильнее более внешних эманаций истинности. А для этого, разумеется, нужно, чтобы эта любовь действительно существовала. Я за честный эксперимент. И вовсе не хочу, чтобы ты подыгрывала мне из чувства личной симпатии или сочувствия к моим былым страданиям. И даже из-за того, что тебе близки мои идеи, – не хочу, – улыбнулся он. – Все должно быть честно. А вот если я сейчас встану на одно колено, признаюсь тебе в любви и начну жарко целовать, пользуясь ситуацией, – будет нечестно. Это сразу даст мне все возможные преимущества в отборе. Вернее, просто отменит отбор! Ведь подобные признания, особенно когда есть надежда на взаимность… – он тихонько взял рукой мое лицо и развернул к себе, глядя в глаза с бесконечным понимающим теплом, – сближают слишком сильно. Ломают оставшиеся границы. После этого мы можем только быть вместе. И тогда не получится никакого отбора.

– А что, это плохо? Отменить отбор?! – растерянно спросила я. Это ведь почти признание с его стороны! Почти… – Твои выкладки были бы сразу доказаны! Без всяких дурацких конкурсов.

– А вот и нет! – рассмеялся он и слегка отстранился. – Вопрос с истинностью не закрылся бы. Я искренне верю, что я прав. Но… я ученый, Маша. И ты тоже собираешься стать ученым. Значит, мы должны действовать честно, провести отбор, доказать на практике, что любовь души…

– Честно было бы следовать велениям своей души! Идти за любовью, которая живет в ней… Проклятье! – я опять отвернула лицо и потянула на себя руку. Но даже из самого нежного захвата дракона высвободиться не смогла. Снова захотелось плакать.

Ведь я опять показала, что хочу его признания. А он опять не признался, хоть намекнул на этот раз так, что нужно быть деревяшкой, чтобы не понять.

Но, допустим, я и есть деревяшка! Глупая иномировая деревяшка, которой нужно говорить все прямо. Подошло бы даже так, например: «Я люблю тебя, Маша. Но отбор мы проведем, чтобы доказать нашу правоту мировой общественности».

Так ведь нет, он не хочет говорить прямо! Ходит вокруг да около.

И эксперимент ему явно дороже моих чувств.

Это осознание мелькнуло и… Я замерла, словно громом ударенная.

Все просто.

Ха! Признание? Да не нужно мне его признание!

Потому что признаваться ему не в чем. Если бы он любил меня, то я была бы для него важнее. Возможность быть со мной прямо сейчас была бы важнее любого эксперимента, любой возможности что-то там доказать мировой общественности, на практике убедиться в своей правоте. Важнее всего!

Может, я не умудренная жизнью драконица, но понимаю это. Такую простую вещь о любви я знаю. Ведь вот я бы… отменила отбор по одному его слову. С единственной целью – быть с ним…

А значит… значит, и не нужен мне этот Гарон. Хватит ждать. Хватит страдать. Хватит быть той самой дурой, чтоб влюбилась в эффектного дракона. У меня есть чувство собственного достоинства. И мозги тоже есть, что характерно.

Вечно набухавшие на глазах слезы высохли одним махом, и я снова потянула на себя руку. На этот раз – решительно, так что Гарону оставалось либо удерживать меня насильно, либо отпустить.

Он, понятное дело, отпустил. Не насильник же. А в темных глазах сверкнула тревога.

– Что случилось, Маша? – ласково спросил он.

– Ничего, – я поднялась на ноги и поглядела ему прямо в лицо. – Ничего страшного не случилось. Ты прав, магистр декан. Мы проведем отбор. Это будет честно. С моей стороны глупо и неправильно ожидать от тебя романтичных слов. Во-первых, для них нет повода – это очевидно. А во-вторых, это действительно будет нечестно по отношению к другим участникам. Я была не права и приношу свои извинения. Благодарю за прогулку, – я обозначила что-то вроде «издевательского книксена».

– Маша, что случилось? – повторил Гарон. Теперь тревога в его глазах мне уже не чудилась. Его явно встревожило происходящее.

– Повторяю – ничего. Я всего лишь разобралась в ситуации. И, да, кстати, я бы на твоем месте, магистр декан, не стала так уж рассчитывать на победу на отборе. Он действительно будет честным. И выиграет в нем тот, кто искренне меня любит. Кому я по-настоящему нужна. Доброй ночи!

Я взмахнула юбкой (которая, как известно, к этому располагала) и пошла по дорожке.

– Маша, постой! – раздалось вслед.

Я обернулась:

– Не нужно меня провожать. Я прекрасно знаю дорогу. Ты охраняешь меня – благодарю. Вот и охраняй на расстоянии. Для этого не требуется ходить под руку, как парочка, под лунным светом.

Бросила последний взгляд на Гарона и свернула на дорожку.

– Да стой же ты, Маша! – сзади послышались шаги. – Хорошо, если это так нужно…

Он нагнал меня, и я снова остановилась, понимая, что убежать от дракона не получится. Что ж.

– Если так нужно что? – прямо глядя ему в лицо, спросила я. – Признаться мне в любви?

Да, магистр декан, мне нравится называть все своими именами. И смущаться я больше не буду. Не из-за чего.

– Проклятье! Маша, да! Если тебе так нужно…

– Нет, не нужно! Не надо сейчас говорить красивых слов. Поздно. Я не поверю. Поверила бы в самом начале этого разговора. Теперь – нет. Магистр Гарон, как ты верно сказал, я – будущий ученый. И умею делать выводы. А если желаешь победить на отборе, то тебе придется доказать мне свои чувства, в которых ты не желаешь признаваться – по той простой причине, что их не существует. Все, прошу оставить меня.

Понимая, что маска «королевы в изгнании» может слететь в любой момент (например, если он опять схватит меня за руку), я снова резко развернулась и пошла.

Не видела, но знала, что Гарон стоит на дорожке, сложив руки на груди, и смотрит мне вслед. Возможно, даже с насмешкой.

Плевать.

И тут я то ли услышала, то ли придумала произнесенное им сквозь зубы:

– Я докажу.

Вот уж не знаю, что он собрался доказывать! Чувств-то у него ко мне настоящих нет!

Конечно, маска слетела с меня, стоило только избавиться от Гарона и пройти дальше по дорожке. Слезы потекли градом. Но я не остановилась. Так и шла, размазывая их по щекам.

И разумеется, в голове заметалась куча мыслей. Например, что я слишком строго сужу о чувствах Гарона. Ведь мы с ним знакомы без года неделю. С чего вдруг требовать от него любви? Когда вообще эта любовь могла развиться? Мы же говорим об истинных чувствах души, а не о быстрой влюбленности, которая может и за пару минут появиться! С первого, что называется, взгляда.

Вот он и хочет убедиться в процессе отбора, что чувства настоящие.

Другой мыслью было, что… Ах, может, он сам не понимает, как любит меня?! Или, подобно некоторым мужчинам, не знает, что со своей любовью делать. Как себя вести. Просто не умеет идти за чувствами. И мне следовало бы не обижаться на него, а научить…

Ерунда, конечно. Чему я там его научу, если в основном переживаю и рыдаю, а при нем не могу сдержаться достаточно, чтобы не выглядеть влюбленной дурочкой. И реванш, взятый мною в конце, не сглаживал до конца стыд, что я испытала во время беседы с ним.

Особенно противно было это его «если тебе так нужно…». Готов пойти навстречу молодой дурочке. И ведь я сама себя этой дурочкой выставила!

В общем, когда первая темная дорожка закончилась, я пришла к выводу, что если хочу сохранить хотя бы осколки своего сердца и чувство собственного достоинства, то мне следует вообще держаться подальше от Гарона. Вот пусть чего хочет, то и делает! Доказывает мне что-то или не доказывает. А я буду принцессой и снежной королевой. И в отборе буду судить его по всей строгости!

Еще одно соображение вдруг пришло в голову по мере того, как слезы подсыхали (не могут же они литься до бесконечности!): Гарон как бы против истинных пар. Но, может, это потому, что сам он свою истинную пару не встретил. А что будет, если, допустим (просто допустим), он победит в отборе, мы с ним будем вместе, а потом он вдруг встретит свою истинную…

Не вовремя, конечно, я об этом задумалась. Ведь во время разговора с ним могла просто спросить! Это был бы веский аргумент.

Но, уверена, он ответил бы, что «дух сильнее тела». Что если бы он встретил свою истинную пару, то любовь души победила бы в нем. Стал бы заверять, что этого опасаться не стоит.

А я вот не уверена… Вон как неконтролируемо влечет ко мне парней и Гарвера. Гарон, похоже, не понимает силы истинности, поскольку сам никогда не испытывал подобного.

Я вытерла остатки слез. Горько усмехнулась про себя. Мысленно обозвала Гришу предателем, ибо попугай так и не появился меня утешать. Что, конечно, странно. Но, может, у них с Красоткой новый приступ медового месяца.

И свернула на новую дорожку. До общежития было уже недалеко. Тут стояли яркие красивые фонари, чтобы студенты не блуждали в потемках,

На полянке бил фонтан, переливаясь в свете фонарей и лун. А на скамейке сбоку сидел… Гарвер. Откинув голову назад, раскинув руки и глядя на луну со звездами. Смотрелся он очень хорошо.

Конечно, дракон почуял меня прежде, чем я вышла из темноты.

Тут же поднялся навстречу и протянул руку, словно приглашая на танец.

Руку я проигнорировала, довольно мне на сегодня драконьих касаний. Но кое-что пришло в голову. Сейчас этот дракон казался таким надежным по сравнению с Гароном. Вернее – таким однозначным. И я решила кое-что у него спросить.

Села на скамейку в полном молчании, он опустился рядом. И прежде любых моих фраз решительно спросил:

– Кто обидел мою Избранную?

– Да никто не обидел, все нормально! – я как-то не сразу сообразила, что истинность не даст мне укрыть от него мои переживания.

– Ты плакала. И твоя боль рвет мне сердце, – серьезно сказал дракон. – Я не могу этого так оставить.

Надо же, какой чуткий, подумалось мне. В очередной раз убеждаюсь, что Гарон преувеличивал степень его «дикости» при первой встрече.

– Спасибо, Гарвер, – сказала я искренне. – Если хочешь помочь, ответь мне на один вопрос.

Глава 27

Подозреваю, дракон намеревался разобраться, кто там меня обидел. Может, даже «бить морду» (кстати, этой «морде», глядишь, и на пользу пошло бы). Но моя просьба его переключила.

– Конечно, Избранная моя, любой вопрос! – кажется, даже обрадовался он.

– Скажи мне честно и серьезно, – вздохнула я. – Вот ты прилетел на мои эманации. И сразу был готов забрать какую-то неизвестную тебе девушку. А потом согласился на участие в отборе, который, уверена, тебе поперек горла…

Гарвер с усмешкой кивнул: мол, конечно, поперек.

– Неужели эта истинность так все меняет? Неужели ты готов терпеть всякие эти «лишения» ради… совершенно незнакомой тебе девушки?

Я вопросительно поглядела на него.

– Да, – спокойно ответил Гарвер. Это «да» прозвучало так решительно и красиво, а тон был такой хрипловато-бархатистый, что по телу пробежали легкие приятные мурашки. Никогда прежде не слышала такого восхитительного «да». – Встреча с Избранной меняет все. Да, я не знаю тебя – но хочу узнать. Ты не знаешь меня – но я буду только счастлив открыть тебе свою жизнь. Но и без этого – когда я вдруг ощутил твой «аромат», то все перевернулось. Даже моя свобода перестала казаться такой сладкой. Знаешь… – Гарвер, конечно, тоже был хитрым драконом, он доверительно наклонился ближе. За руку, правда, не стал брать, хоть я ощущала, что прикоснуться ко мне ему очень хочется. Просто кожей чувствовала это. – Уже достаточно давно я стал свободным драконом. Мне всегда не нравились условности и избыточные правила. А в сообществе драконов их сколько угодно! Все думают, что мы – своенравные, неукротимые. Что каждый живет по своему разумению. Как бы не так! Если ты хочешь быть частью единения своих собратьев, то должен подчиняться куче правил. А если хочешь быть не последним драконом в мире, то брать на себя обязанности по защите какой-нибудь территории. Как, например, ваш Гарон охраняет Академию и земли вокруг нее.

– Хм… – удивилась я. – А он их охраняет? У него такая обязанность?

– Конечно, – пожал плечами Гарвер. – Очень удобно устроился. Охраняет ту же территорию, на которой работает.

– Разве это плохо?

– Ему, думаю, очень даже хорошо, – усмехнулся дракон и быстро вернулся к прежней теме: – Но этот неукротимый огненный дух действительно живет в каждом из нас. И некоторые не хотят мириться с правилами и условностями. Желают свободы, чтобы взрезать небеса в вольном полете и строить свою жизнь, как заблагорассудится. Они уходят из сообщества собратьев и живут, где и как захотят. Свободные драконы. Я – один из них. Давным-давно я улетел в горы Бей-ан-Далил на другом конце континента, занял пещеру. Ради развлечения собрал коллекцию – у вас их называют сокровищницами драконов. И охранял ту местность, что сам определил себе. И моя свобода была для меня дороже всего. Я и в страшном сне не мог представить себе, что вернусь в какое-либо общество. Драконье, эльфийское или человеческое – неважно.

– Одиноко жил, наверное? Одичал немного? – с интересом спросила я.

– Наверное, – улыбнулся Гарвер. – Но когда я ощутил «аромат», то все изменилось. Единственным смыслом стало найти ту, от кого он исходит. Уже тогда был готов сделать уступки. Частично отказаться от своей свободы, чтобы обладать, хм… тобой.

– Обладать? Это именно страсть обладания? – настороженно спросила я.

Продуктивный разговор получается. И про свободных драконов узнала из первых рук. И про чувства Гарвера… То есть про ощущение истинности в целом.

– Испугалась? – он стрельнул на меня глазами. Очень даже жарко. – Боишься, что одичавший дракон все же похитит тебя из-под носа у вашего обожаемого бывшего ректора? Не бери в голову. Я хочу быть с тобой… целиком. И у меня хватает мудрости сознавать, что похищением, насилием этого не получишь. Я сказал – обладать, потому что это дань древним традициям. Дракон захватывает. Дракон обладает. Дракон защищает и хранит. Все это вместе. Так было в древности. И такую культуру исповедуют свободные драконы, если можно сказать, что у нас есть какая-то общая культура… Скорее – общий порыв навстречу своей природе. Но на самом деле нет, это не совсем страсть к обладанию. Понимаешь ли ты, Избранная, что я хочу подарить тебе мир? А вовсе не обладать, как древний дракон, похитивший очередную девицу, чтобы держать у себя в пещере, пока не надоест?

– Не знаю… – растерялась я. Жаркая речь Гарвера впечатлила. В тот момент Гарон и вовсе вылетел из головы. Были только мы со свободным драконом. И его чувства, накрывающие с головой. Захватывающие, горячие. Эгоистичные и альтруистичные одновременно (как я поняла). – Но я не боюсь тебя. Я чувствую, что… В общем, я спросила про обладание просто потому, что мне не понравилось это слово. Хотела убедиться, что эти чувства истинной пары не являются тупой страстью к обладанию кем-то… Спасибо, что объяснил. Скажи, – я решила прояснить все до конца. – Так, а когда ты прилетел, ты хотел действительно забрать меня в свою пещеру? Она ведь правда не подходит…

– Вообще-то она весьма комфортная! Любой свободный дракон не только стережет свое имение в драконьей ипостаси. Но и живет в человеческой. Там есть все для жизни. Так что ваш Гарон преувеличивал опасность оказаться там, – он лукаво поглядел на меня. – Но да. Когда я летел сюда – собирался поступить именно так. Готовность идти на уступки не простиралась так далеко, чтобы терять свою свободу целиком! Скорее хотел поделиться ею с тобой. Но потом я понял, что это тебе действительно не подходит. И… встреча с Избранной действительно меняет все, – закончил Гарвер серьезно. – Я готов изменить свою жизнь ради тебя. Мы будем жить так, как ты захочешь. Тебе нужно общество – мы будем частью общества, какое выберем. Ну, в разумных пределах, конечно.

– А если я захочу уйти обратно в свой мир?

– Значит, я стану первым драконом, переселившимся в него, – спокойно ответил Гарвер.

– Спасибо… – очень тихо сказала я.

Потому что действительно была до глубины души благодарна ему за этот контраст! Гарон не желает отказаться от необязательного эксперимента ради меня. А Гарвер готов идти за мной в другой мир. Куда угодно.

Опять захотелось плакать. На этот раз – от сложного чувства, в котором смешались благодарность, что-то вроде умиления и даже облегчение.

Я словно получила возможность опереться на что-то. И этим чем-то была безусловная решимость Гарвера. Его безусловное желание быть со мной.

Разумеется, он ощутил мой порыв. Большая горячая рука взяла мою ладонь, обволокла. И я неожиданно ощутила чувство единения, очень похожее на то, что возникало с Гароном.

– Что тебя тревожит? – спросил дракон.

– Только одно… – решилась я. – А как ты думаешь: то, что у тебя ко мне… из-за эманаций… все это можно назвать любовью?

И поглядела в красивое лицо дракона, словно искала на нем ответ. Ведь действительно искала – во взгляде, в изломе бровей, в том, как сложены его губы.

– Любовью? Не знаю, – спокойно ответил Гарвер. И вдруг с улыбкой пожал плечами. – А какая разница? Мне все равно, как это называется.

И это был достойный ответ. Который по моим представлениям намного ближе к любви, чем все слова и поступки Гарона.

Я не стала отнимать руку. Мне было хорошо. Жар из дракона рвался наружу. Но я знала точно, что он не бросится на меня. Не утащит. Не овладеет против моей воли. Чувство истинности не позволит ему навредить мне.

Долгое время мы молчали, просто наслаждаясь атмосферой.

– Ну так что, улетим прямо сейчас? Куда ты хочешь? Я знаю несколько прекрасных укромных мест… – наконец лукаво спросил дракон. Явно искушая лишь в шутку. Хотя кто их, драконов, знает!

– Нет, – рассмеялась я. – К этому я не готова. Но можешь проводить меня по этой дорожке.

В тот вечер я поняла, что дракон Гарвер, которого я испугалась при первой встрече, мне очень даже нравится. Он, конечно, тот еще махинатор. Может, в чем-то не лучше Гарона. Но, уверена, честен со мной в своих чувствах.

И рядом с ним рождается совершенно особая атмосфера. Не та, что с Гароном. В чем-то – намного теплее.

А в тот момент, когда он в шутку снова предлагал мне «сбежать», даже промелькнула мысль: а не согласиться ли? Не пуститься ли во все тяжкие? Уверена, жизнь с таким драконом может быть очень даже интересной. А истинность застрахует от его возможных драконьих выходок.

А если совсем честно, то в глубине души я до последнего надеялась, что явится Гарон и устроит сцену ревности. Хотя сама запретила ему провожать меня. Но Великий и Ужасный не явился, чем в очередной раз доказал, насколько ему все равно.

И, конечно, я никуда не побежала с Гарвером. Эта мысль только промелькнула – и ушла. О таких вещах можно мечтать. Можно и книги о них писать. Но в реальности мы всегда связаны обязательствами (вроде практики и эксперимента). Да и осторожность в нас куда сильнее, чем в мечтах.

Ничего интересного той ночью больше не случилось. Разве что я обнаружила, что девчонки ждут меня в комнате… и Арсина учит моих птичек танцевать! Она напевала веселую, но романтичную мелодию, а Гриша с Красоткой переступали когтистыми лапками по столу и кружили друг вокруг друга. Иногда совсем сближались и терлись головками или ласково пощипывали друг друга клювами. Не иначе как парный птичий танец! При этом оба периодически выдавали: «Л-любовь моя!»

Я вздохнула. То-то же они не прилетели меня утешать! У них, понимаете ли, дискотека.

Да чего уж там. Мне ведь не грозила никакая опасность. А залечить разбитое сердце не в силах даже Григорий. Тут, пожалуй, у дракона Гарвера больше шансов.

Марена тут же накинулась на меня с расспросами, где я бродила, мол, они уже собирались снаряжать спасательную экспедицию. Рассказывать про сложную встречу с Гароном не хотелось. Да и про Гарвера распространяться тоже. Ведь свободные драконы пользуются у всех других рас не лучшей репутацией. В очередной раз выслушивать, какой он опасный и как мне следует держаться от него подальше, не хотелось. Поэтому я просто рассказала, что видела отъезд Милессы и пообщалась с Гаем.

– Кстати, у Бориссы парень появился! – сообщила Марена, когда я закончила свой рассказ. – Говорят, они одна из пар, сложившихся в эксперименте!

– То-то ее нет в нашей комнате, – улыбнулась я. – Наверное, милуется со своим избранным!

И опять вздохнула. Все милуются. У всех свидания. У всех, кто в эксперименте.

Только вот у меня претендентов сколько угодно, но «нет любви хорошей у меня». Такой, чтобы все понятно и взаимно. Разве что…

Ладно. Спать. Пока приятное послевкусие от общения с Гарвером не улетучилось.

А на следующий день все было по «протоколу».

После занятий проходил первый конкурс отбора. Я более-менее оклемалась от вчерашних любовных приключений. И с веселым злорадством думала, какую свинюшку подложила драконам с первым конкурсом. Пускай помучаются!

Проходил конкурс на большой площадке (очередной поляне, на самом деле просто огромной) возле учебного корпуса. Погода стояла отличная, так что организаторы не захотели прятаться в аудиториях.

За вынесенными столами сидели члены Совета во главе с Дарбюром. Не было среди них только Гарона, который честно занял место среди конкурсантов. Они стояли в центре полянки. Молодые парни переговаривались. Вот не зря я подумала, что они подружились, пока ходили за мной. Даже Дренер вел себя как «нормальный пацан» и не задирал нос. Сейчас они с Дэретом явно подтрунивали друг над другом.

А Гарон и Гарвер стояли отдельно, ни с кем не разговаривая. Оба дракона сложили руки на груди и выглядели серьезными, собранными и немного мрачными. Время от времени кидали сердитые взгляды друг на друга.

Еще тут собрались зрители. Совет разрешил некоторым желающим присутствовать. Арсина с Мареной и друзьями-оборотнями устроились на скамейке слева от участников. А Гай и вовсе записался секретарем собрания – сидел рядом с судьями над бумажками с пером в руке. Иногда вздыхал и устремлял невидящий взгляд в воздух. Страдал по Милессе, наверное.

«Уж не знаю, какой из него секретарь в таком состоянии, – подумала я, – и нужен ли нам вообще секретарь. Может, просто Гарон попросил Дарбюра, чтобы Гая заняли делом?»

А справа от участников стоял целый арсенал из музыкальных инструментов. Флейты, барабаны, местный аналог гитары. Парни, разумеется, с опаской поглядывали на них. Кроме Мэйгара, который смотрел с интересом и иногда отвешивал какие-то замечания, указывая на тот или иной инструмент.

В общем, я явилась последней, как и положено королеве. Хотя на самом деле меня просто задержали на занятии, где я никак не могла уговорить дерево Тай-си перестать отращивать новые листики в моем присутствии. Растительное создание уж больно радовалось моему появлению, почти как появлению дриад. А владела своим даром я еще не так здорово, как хотелось!

Все взгляды устремились в мою сторону, когда я тихонько вышла из тени с птицами на плечах. На этот раз мои пернатые друзья были тут как тут. Не иначе как не могли пропустить зрелище, что сегодня ожидалось!

– П-р-ривет! Что за дела?! – приветствовал всех Гриша.

– Д-дела! – вторила ему Красотка.

– Проходи, адептка Мария! – сказал Дарбюр и указал мне на мое место.

Меня решили посадить на специальное возвышение с креслицем и загородкой, как у балкона. Правильно вообще-то, как раз для этого конкурса. Но буду сидеть, как на выставке. А все они будут на меня пялиться…

Впрочем, я сама это придумала. Грех жаловаться. Придумала вместо конкурса стихов, ведь про него знал Гарон.

Стараясь не смотреть на Гарона и Гарвера, я направилась к своему креслу. Правда, проходя мимо них, ощутила, как меня прямо-таки обжигают их пристальные взгляды. От Гарона исходил особо жаркий порыв, решительный, сильный. Я невольно опустила взгляд и с облегчением вздохнула, когда ноги принесли меня к креслу. То есть когда я вышла из-под перекрестного огня их взглядов.

– Итак, дорогие участники! – сказал Дарбюр. – Сегодня у нас первый конкурс. Напоминаю, что он предназначен не столько для того, чтобы преуспеть в чем-либо больше других, сколько для того, чтобы дать возможность адептке Марии узнать вас лучше и оценить. Оценивать будем следующим образом. Вначале члены жюри, то есть мы все, – Дарбюр оглядел своих соратников, почему-то на мгновение задержав взгляд на Гайдоре, – поставим свои оценки в баллах от одного до пяти. То есть будем судить, насколько вы преуспели в задании. Потом, когда будет посчитано общее количество баллов у каждого участника, свою оценку вынесет адептка Мария. Она может оценивать как угодно, присуждая любое количество баллов любому участнику, потому что ее оценка полностью субъективна. Таким образом она покажет свое расположение в этом конкурсе к тому, чья работа ей больше всего понравится, исходя из ее личных предпочтений.

– Хм… – подал голос Дренер. – А зачем тогда другие оценки? Понятно, что Маша все решает!

– Я ожидал этого вопроса, адепт Дренер, – спокойно ответил Дарбюр. – Другие оценки ставятся на случай, если адептка Мария затруднится отдать предпочтение кому-либо. В этом случае она может дать всем одинаковые баллы или не дать баллов вообще. И победит в конкурсе тот, кто будет признан лучшим судьями. Прошу довериться нам в процессуальных вопросах! Кстати, победитель этого конкурса первым поведет адептку Марию на плановое свидание!

– Ух ты! – с энтузиазмом выдохнул Дэрет.

Все парни начали перешептываться, Дэрет и Дренер толкнули друг друга плечами: мол, померяемся силами. Только Гарон и Гарвер остались такими же мрачно-невозмутимыми.

– Условия? – вдруг коротко бросил Гарон, исподлобья глядя на Дарбюра, потому что пожилой профессор замолчал, давая возможность парням оценить приз.

– Условия: каждый из вас должен спеть или просто сыграть адептке Марии песню, выражающую ваши чувства к ней. Либо воспевающую ее достоинства. В мире адептки Марии такие песни называются «серенада», как она рассказала. Можно сочинить песню самостоятельно либо исполнить любую, которую вы знаете и считаете подходящей. Можно использовать представленные здесь инструменты или петь а капелла. Или вообще не петь, а только играть. Как пожелаете. Не следует возмущаться, ведь мы знаем, что каждый из вас получил основы музыкального образования, как это принято у ваших рас…

– Это что еще такое?! – возмутился Дэрет, проигнорировав последнюю фразу профессора. – Понятно, что бессмертный победит!

– А вот и посмотрим! – бросила я с коварной улыбкой. Атмосфера в целом была не слишком официальной, так что я совсем перестала смущаться. – Я собираюсь оценивать не мастерство игры на музыкальном инструменте и не красоту голоса, а душу! Чувства, что прозвучат! Музыка – отличный способ их выразить!

Гарон и Гарвер оставались невозмутимы.

– Можно ли применять магию? – вдруг спросил Гарон. – Или что-либо еще для, хм… выражения чувств?

Дарбюр вопросительно поглядел на меня.

– Можно, на уровне умений студентов третьего курса, – ответила я, стараясь не смотреть прямо на декана. – Что-либо другое тоже можно, если это «что-то» не является особым преимуществом расы или опыта участника. Например, принять другую ипостась – нельзя.

– Ясно, – коротко бросил Гарон.

«Что он там задумал, – встревожилась я. – Ведь если он будет слишком эффектен, я не смогу (просто совесть не позволит) поставить ему низкий балл!»

А мне хотелось, чтобы он слегка опозорился. Ну, не опозорился, а, допустим, оказался не лучше других. Пусть в этом конкурсе действительно победит Мэйгар. Всем остальным – альфа-самцам – это полезно.

Да и первое плановое свидание именно с ним мне будет вполне приятно. Можно расслабиться, общаться просто как с другом. Хорошая тренировка перед искристыми свиданиями с «горячими мачо».

– Если вопросов больше нет – начинаем. Думаем, репетируем где-то полчаса, – сказал Дарбюр.

К моему удивлению, первым к инструментам подошел не Мэйгар, а Гарон. Правда, ни один из них не взял в руки, только задумчиво их разглядывал. Гарвер и вовсе остался на месте.

– Коварство – еще одно твое достоинство, Избранная моя, – заметил он вдруг и наконец подошел к гитаре.

В общем, ни шатко, ни валко, а мужчины начали готовиться. Вскоре над поляной раздавалась какофония из разнообразных звуков. Периодически Дэрет и Дренер громко выражали свое возмущение и смеялись друг над другом.

– Думал ли ты, дракон, что будешь перебирать струны, чтобы увести у меня мою истинную? – услышала я фразу Дэрета.

– А ты дуй-дуй в свою дуду, тэрин, – отвечал Дренер. – Только это не поможет тебе получить мою Марию!

Только Гарон ничего не играл, а продолжал буравить взглядом инструменты.

Я отправилась переговорить с Дарбюром о том, как идет подготовка к завтрашнему опыту с бейарией, но с интересом поглядывала, кто из конкурсантов чем занят.

Гарон по-прежнему не делал ничего!

«Интересно, как он собирается победить, то есть доказать мне свои чувства, если даже не готовится толком», – скребло у меня внутри. Я даже не знала, радоваться или расстраиваться, испытывая какое-то раздражающее недоумение. Вечно с этим драконом ничего не понятно!

Впрочем, я же хотела, чтобы он опозорился…

Спустя полчаса Дарбюр объявил начало выступлений. Бросили жребий – каждый участник вытянул из шляпы бумажку с номером.

Мэйгар первым. А Гарон – последним. Я сжала зубы. Главное – поменьше думать, что он приготовил, иначе буду плохо судить других. Пусть делает что хочет…

– Эту песню я только что сочинил для тебя, великолепная Мария! – объявил Мэйгар. – О прекрасная адептка и любезные судьи, да будет мне позволено исполнить ее, дабы выразить все, что у меня на душе!

Возле него стояло что-то вроде большой виолончели, а в руках он держал свою флейту.

Сперва он сыграл вступление на флейте. Приятную, красивую мелодию. Потом взял в руки смычок и принялся играть на виолончели и петь. Голос эльфа звучал восхитительно, такой необычный бархатный тенор (необычный, потому что бархатным обычно бывает баритон). Пелось о лесах и реках, о травах и деревьях, о том, как мы с Мэйгаром будем гулять и любить природу. О том, какая я замечательная, красивая, умная и добрая. Как от моих рук расцветают цветы, а в душе просыпается любовь, равной которой не найти в мире.

Конечно, я ожидала, что эльф будет петь красиво, но нудно. Однако за время нашего недолго общения Мэйгар, видимо, понял, что мне нравится более бойкая музыка, чем обычные песнопения бессмертных. Песня получилась живее, ярче, чем у него обычно. Я сидела в приятном удивлении.

И, конечно, понимала, что это настоящее произведение искусства!

Дэрет с Дренером поникли в стороне и злобно поглядывали на бессмертного.

– Я же говорил! – громко прошипел Дэрет. – Они хотят его победы!

Дарбюр беззлобно шикнул на него.

В общем, за свое мастерство Мэйгар получил шесть пятерок и одну четверку от членов жюри. Четыре поставила Гайдора: видимо, на ее взгляд, в песне Мэйгара было маловато оригинальности.

А мне понравилось. Не оригинально, зато искренне. Мэйгар спел именно о том, что думал и чувствовал.

Вторым выступал Гарвер.

Свободный дракон выбрал аналог гитары. Вышел в центр с легкой усмешкой – все же, похоже, чувствовал себя немного идиотом на этом состязании. И…

Честно – он меня удивил.

Глава 28

Видимо, свободный дракон решил, что петь – слишком унизительно для драконьего достоинства. А жаль – ведь, подозреваю, у Гарвера мог оказаться изумительный баритон, а то и бас.

Но зато он играл!

Играл на местном аналоге гитары так, что дух захватывало. Струны под его пальцами издавали невероятные звуки. Мелодия звучала раскатами грома, сверкающей молнией, бесконечно-свободным полетом в поднебесье. И в это драконье великолепие вплеталась нежная тонкая ниточка, явно отражающая ощущения Гарвера от меня.

Не только нежная, но и слегка озорная. В сущности, я не возражала против такой трактовки моего характера. Во мне действительно есть это все.

А под конец мелодия превратилась в совсем летящую, романтичную. Я ощутила, как разрезаю просторы поднебесья, сидя на шее огромного дракона. Как дракон закладывает крутые виражи, а я лишь смеюсь от восторга и ничего не боюсь. Мы спускаемся на поляну возле огромного водопада и предаемся жаркой любви в поющих струях.

«А вот кстати… У меня в отборе целых три дракона, а я еще ни разу не полетала, – вдруг подумалось мне. – Большое упущение!»

Гарвер или Дренер, вероятно, не могли предложить мне этого из-за правила, что я не могу покидать Академию, кроме как в сопровождении какого-то там крутого мага с научной степенью. Но Гарон-то подходит под все эти требования! И не предложил… Опять же – паразит! Ведь именно полет на драконе мог бы стать оптимальным способом завоевания иномировой девушки!

В общем, Гарвер приятно удивил меня. Играл – с достоинством. Стоял – с достоинством. Смотрел на меня… жарко, передавая взглядом все то, что звучало в мелодии.

От судей он, как и Мэйгар, получил шесть пятерок и одну четверку. На этот раз «засудил» Баурель, давно вошедший в состав Совета за интерес к эксперименту. Наверное, бессмертный магистр просто хотел уравнять шансы своего сородича с шансами Гарвера.

А я подумала, что против победы Гарвера тоже ничего не имею. Свободный дракон прекрасен во всем. И вообще… почему бы нет?

Следующим по списку был Дэрет.

Ну что я могу сказать… Как я и ожидала, с технической точки зрения его выступление оказалось самым слабым. Играл оборотень вполне неплохо, но на фоне выступивших прежде виртуозов выглядел бледно.

Но с точки зрения оригинальности он выступил неплохо! Да и яркие чувства, звучавшие в выбранной мелодии, тронули душу.

Он сообщил, что это старинная песня, которую тэрины поют своим Избранным. И вначале пел а капелла, изредка ударяя по барабанам. В песне говорилось о страсти тэрин, воспевался жаркий нрав избранницы оборотня. Шла речь о лесах и стремительных прыжках, когда тэрины настигают добычу. Так же тэрин настигал свою возлюбленную, но не чтобы ранить, а чтобы создать с ней самую крепкую пару и любить ее горячей любовью до скончания дней. Потом, когда песня почти закончилась, Дэрет взял что-то вроде саксофона («дуду», про которую говорил Дренер) и еще несколько минут наигрывал мелодию. Не очень хорошо, впрочем.

Но мне понравилось. Пока вообще не было выступления, которое не тронуло бы меня. А вот судьи проявили строгость. Заметили все технические недочеты, и средний балл у Дэрета получился четыре.

Недовольный оборотень бросил взгляд на меня – мол, ты-то можешь потом подтянуть мои баллы. А проходя мимо Дренера, ухмыльнулся:

– Еще посмотрим, кто здесь самый пропащий музыкант!

В общем, очередная подначка.

Но Дэрет ошибся. Дренер как принц драконов имел всестороннее аристократическое образование, в том числе и музыкальное. Его выступление получилось нестандартным, пожалуй, даже необычнее всех. И в чем-то очень близким мне.

Молодой дракон подошел к инструментам, открыто подмигнул мне, на мгновение обернулся к Гарверу и Гарону со змеиной улыбкой. И сказал:

– Эта музыка для тебя, истинная Маша. Мне все равно, как остальные судьи ее оценят. И поймут ли, – он кинул на жюри полный превосходства взгляд.

«Не выйдет, Дренер, – подумала я. – Я уже знаю, что ты не высокомерный мажор, а вполне себе нормальный драконистый парень!»

А дальше происходило интересное. И я действительно оценила.

Дренер небрежно сыграл вступление на флейте, именно небрежно, просто чтобы показать, что владеет этим инструментом. А потом взял барабанные палочки, устроился за ударной установкой и начал творить волшебство.

Он играл на ударной установке так, что у всех захватило дух. Мне даже пришло в голову, что у молодых драконов, учащихся в Академии, есть своя группа. А Дренер в ней ударник.

Не знаю, как можно, используя лишь три комплекта палочек и ударную установку, передать столько всего! Музыка напоминала роковую композицию, такой интересный неагрессивный рок. В ней звучали и молодой задор, и радость полета (как у Гарвера), и желание защищать. Нежные нотки тоже иногда появлялись и как-то особенно западали в душу.

Когда Дренер закончил играть, какое-то время царило молчание. Видимо, судьи поразились степени оригинальности его выступления.

А когда они обрели дар речи и дар оценивания, Дренер, к моему удивлению, получил одни пятерки. Видимо, даже Баурель решил отдать должное нестандартному подходу и виртуозности исполнения.

А мне уже хотелось прикрыть лицо рукой и сказать: «Ой, все!» Хотела проучить их всех этим конкурсом. Вместо этого – они проучили меня. Все выступили здорово и удивительно цепляюще.

Последним, напомню, предстояло выступать Гарону.

Когда Дарбюр объявил его выход, он попросил пару минут на подготовку и принялся каким-то особенным образом переставлять инструменты. Не понимая, что происходит, сжав зубы, я внимательно наблюдала.

Потом он взял гитару и лениво (но очень хорошо) пробежался пальцами по струнам.

«Ага, второй взрослый дракон решил пойти по стопам первого», – с долей злорадства подумала я.

Хотя в глубине души мне уже совершенно не хотелось, чтобы он опозорился. Ведь втайне мое сердце по-прежнему выбирало Гарона.

Но нет. Он не пошел по стопам Гарвера. Отложил гитару и так же небрежно пару раз ударил по установке. Просвистел пару нот на флейте. В общем, музыкальное образование Гарона явно не уступало навыкам Дренера.

А потом взялся за смычок.

«Неужели сыграет на виолончели, как Мэйгар?» – удивилась я.

Но не тут-то было!

Он взмахнул смычком, как дирижерской палочкой, и… Сперва зазвучала флейта. Сама собой поднялась в воздух, из нее полилась мелодия, нежная и немного грустная. Еще взмах – и вступила виолончель, в мелодии возникли романтические, задумчивые ноты. Но в них – боль одиночества. Она читалась явно, словно написанная словами на бумаге.

Взмах – и духовые инструменты вступают в игру.

Мелодия становится ярче, сильнее. Теперь это уже полет – гордый, свободный, хоть и одинокий. И вдруг опять нежность – очень легкая, очень ласковая – совместное пение скрипки и флейты.

Инструменты играли сами, повинуясь легким взмахам «дирижерской палочки», словно возле них сидели невидимые музыканты.

Я замерла. На глаза просились слезы.

Гарон был прекрасен. Лицо – невозмутимое, сам – полон достоинства. Дирижер невидимого оркестра. А музыка… В ней звучало все то, что я хотела услышать от него словами.

Наша первая встреча у него в кабинете. Легкое удивление, потом – интерес, потом – интерес посильнее… Наши следующие встречи и постепенно рождающаяся нежность, ласка. Наверно, даже любовь. Это чувство пробивалось флейтой, скрипкой и виолончелью из-под ярких волн драконьего огненного духа, что выражали другие инструменты.

А в конце мелодия зазвучала совсем сильно. Казалось – дракон летит, и с каждым взмахом крыльев чувство полета, что звучало в нем, усиливается. Становится решительным, сминающим все на своем пути.

Меня просто затянуло в эти ноты. Разум говорил: «Не верь. Зачем верить музыке, если есть логика, твердящая тебе, что ты ему безразлична?!» Но сердце сладко взлетало и орало: «Но ты же для этого и устроила конкурс! Чтобы через музыку они могли выразить свои чувства!»

«Нет, – отвечал разум. – Если быть честной с самой собой – конкурс я устроила, чтобы поставить их всех на место. Чтобы всем, кроме милого Мэйгара, было сложно. А про выражение чувств – это просто хорошее красивое обоснование…»

Которое сработало!

С последними аккордами Гарон опустил «палочку» и пристально поглядел на меня. В его глазах читалась боль пополам со все той же лаской. Бесконечной, безбрежной. А на губах – легкая усмешка, немного горькая.

В общем, квинтэссенция Гарона.

Жюри молчало.

Я так и сидела со слезами на глазах. Мелодия умолкла, но продолжала звучать где-то у меня внутри.

«Может ведь, когда захочет! – кричало сердце. – Вот они, его чувства, он все же признался!»

Разум был более скептичен. По сути, выступление Гарона оказалось самым сильным. Конечно, он не пел. Никто из драконов не унизился до пения. Но у него прозвучали все инструменты. Да и как прозвучали! Как самый слаженный оркестр. Да и музыку он явно написал за полчаса подготовки. А то и вовсе импровизировал! «Круть несусветная!», как говорит моя подруга Танька.

Но магии тут явно использовалось многовато… для студента третьего курса.

– Почтенное жюри выставит мне оценки? – Гарон первым нарушил тишину, видя, что все молчат и не знают, что делать.

– Конечно, магистр Гарон… – неуверенно начал Дарбюр. Ему явно пришло в голову то же, что и мне. – Но не находишь ли ты, что в твоем выступлении слишком много магии для третьекурсника? Кажется, прямо перед конкурсом адептка Мария ввела правило…

– Не нахожу, – пожал плечами Гарон. – Адептка Мария обозначила правило так: «на уровне умений студентов третьего курса», не сказав при этом, какого именно факультета. Разумеется, студенты третьего курса факультета магического естествознания не умеют применять такую магию – это просто не их профиль. А вот студенты факультета общей магии на третьем курсе должны прекрасно владеть подобными навыками дистанционного управления предметами. Что касается музыкальных способностей – они могут найтись у любого, любой студент третьего и даже первого курса может быть неплохим музыкантом.

– Ммм… – почесал в затылке Дарбюр. – Адептка Мария, что скажешь? По логике, магистр Гарон прав.

А я меня взяла злость.

В этом весь Гарон! Отыскал лазейку. Нет чтобы честно выступить лучше всех и так же честно получить дисквалификацию за нарушение правил!

Так ведь нет! Он все продумал. И, уверена, насмешничал про себя надо мной, когда нашел эту мелкую ошибку – то, что я не указала специализацию студента третьего курса. Я-то, конечно, имела в виду третьекурсников нашего факультета!

– Да, по логике магистр Гарон прав, – сквозь зубы признала я. – Я допустила оплошность, не назвав специализацию студента, и теперь мы не можем утверждать, что магистр декан нарушил правила. Будем честны до конца. Прошу оценивать его выступление объективно и непредвзято. Хотя и очевидно, что магистр Гарон специально воспользовался неточностью, чтобы продемонстрировать свои способности. – Я величественно махнула рукой жюри.

То есть – дала отмашку.

Гарон лукаво сверкнул на меня глазами. Гарвер сердито сложил руки на груди. Лицо Дренера исказилось ядовитой гримасой. Что думали и делали остальные – не знаю, не видела.

Ну что же… Гарон ожидаемо получил одни пятерки.

Таким образом, совершенно неожиданно лидерами по баллам от жюри оказались Гарон и Дренер.

Теперь предстояло самое сложное для меня – выставление личных оценок. Я ведь сейчас могла повернуть ситуацию как угодно. Например, «засудить» Гарона за то, что нашел лазейку и где-то совсем чуть-чуть, но поступил нечестно.

Для участников и жюри Дарбюр объявил перерыв. А я пересела за столик к Гаю и застыла над листком бумаги. Причем если члены жюри отправились попить водички и сока, то конкурсанты остались посреди площадки и поглядывали на меня.

Мол, давай быстрее!

Это страшно нервировало. Ведь на самом деле я не могу действовать против совести! Я должна следовать своим чувствам, чтобы отбор прошел правильно. А чувства сейчас, как и прежде, были сложные. Мне очень понравились все выступления. Но некоторые все же больше. Я уж не говорю про рвущие душу ощущения от выступления Гарона. С ним я вообще не знала что делать!

Наверно, именно мысли про Гарона и заставили меня в итоге поступить наиболее прямолинейно.

Итак, что у нас было от жюри:

Мэйгар – 34 балла.

Гарвер – 34 балла.

Дэрет – 27 баллов.

Дренер – 35 баллов.

Гарон – 35 баллов.

И я… просто приписала всем по десять баллов от себя. Только Дэрету добавила еще пять дополнительных, чтобы ему было не так обидно.

Могла бы добавить целых семь и сравнять его с Гарвером и Мэйгаром. Но все же он пел известную песню тэринов. А остальные, судя по всему, хотя бы частично написали музыку сами (что поражает!). Это было аргументом, что оборотень должен проиграть, даже если закрыть глаза на технические недочеты.

К тому же не сказала бы, что песня Дэрета зацепила меня больше других

Больше всех тронули душу Гарон и Гарвер.

Поэтому я еще немного подумала, бросая взгляды на ослепительно-мужественных драконов, и приписала Гарверу один дополнительный балл, сравняв его с Гароном и Дренером.

Совесть начала скрести кошачьей лапой. «Ну не будь такой принципиальной, тебя ведь очаровал оркестр Гарона, поставь ему еще один балл, – говорила она. – Разве это будет нечестно? И разве ты не хочешь пойти на свидание с ним первым?»

«Не хочу, – прошипела я самой себе. – Хочу вообще отдохнуть от его выходок!»

Я сжала зубы и отложила ручку. То, что Гарон воспользовался лазейкой, – заслуживает штрафа в один балл! Мне это НЕ понравилось. Я честно следую своим симпатиям-антипатиям.

– Магистр Дарбюр, я готова огласить результаты! – громко объявила я. Нужно ковать железо, пока не передумала!

Дарбюр и другие члены жюри вернулись на свои места, я – на свое. Участники замерли в центре, ожидая «приговора». Гарон и Гарвер – оба в своей любимой позе, сложив руки на груди.

– Зачитываю общее число баллов, – сказала я. Не очень хотелось выделять, кто сколько получил именно от меня. – Адепт Мэйгар – сорок четыре балла, адепт Дэрет – сорок два балла, Гарвер, Гарон и Дренер – по сорок пять баллов!

Все замерли в тишине. Видимо, не ожидали, что будет сразу три лидера.

– Хм… Но кого же мы объявим победителем первого конкурса? – растерялся Дарбюр. – Ммм… Не можешь же ты пойти на свидание, положенное победителю, сразу с тремя!

«А почему бы и нет, хи-хи! Я уже привыкла с ними толпой встречаться!» – подумала я.

А вслух произнесла:

– Победителей – три. Так и объявляем. Я считаю их полностью равными, если учитывать все особенности каждого выступления. Что касается свидания – предлагаю ради справедливости следовать хронологии. На первое свидание я пойду с тем из них, кого дольше знаю, с кем познакомилась раньше. А первым со мной познакомился адепт Дренер!

Дренер с победной улыбкой на лице сделал шаг вперед.

И тут раздался голос Гарона:

– Прошу прощения. Вероятно, адептка Мария, ты немного подзабыла. Действительно, из истинных пар с тобой первым познакомился Дренер. Но в целом первым из всех участников конкурса с тобой познакомился я. Если помнишь, адепт Гай (он подтвердит) привел тебя ко мне сразу после твоего прибытия в наш мир!

«Проклятье! – простонала я мысленно. – Опять облажалась!»

А Гарон вновь меня подловил.

– Ты ей даже не истинный, магистр декан! – возмутился Дренер. – При чем тут вообще ты?

– Я всего лишь напомнил адептке Марии о верной хронологии событий, – Гарон обернулся к нему со змеиной улыбкой.

Я устало вздохнула. А ведь могла просто устроить жеребьевку. Или сказать, что первое свидание с тем из истинных, с кем я раньше познакомилась. Теперь же, что называется, «первое слово дороже второго».

– Кхм… непростая ситуация, – почесал бороду Дарбюр. – Что скажешь, адептка Мария?

– Вынуждена согласиться с магистром Гароном. Если мы признаем его полноценным участником отбора, то да, с ним я познакомилась раньше, чем со всеми остальными.

– А есть причины не признавать меня полноценным участником? – усмехнулся Гарон.

– Возможно! – вспылила я. Просто не удержалась.

А что? Остальные открыто называют меня своей истинной парой. А у Гарона музыка говорит одно, а слова – другое. Где тут «полноценность»?

– Ммм… Какие причины? – удивился Дарбюр, и все члены жюри тоже с интересом поглядели на меня. – Магистр Гарон участвует как «контрольный претендент», но мы не можем назвать его неполноценным участником.

– Хорошо, – устало выдохнула я. – Все так. Пусть первое свидание будет с магистром Гароном. Даже удобно, – я едко улыбнулась Гарону. – Сначала пойти на свидание с «контрольным образцом», а потом сравнивать с ним свидания с истинными парами.

Кажется, мои слова задели Гарона. Он крепче сложил руки на груди и, хотя на его губах блуждала победная усмешка, поизучал взглядом носок своего ботинка.

– Я ни в коем случае не настаиваю, – наконец произнес он. – Всего лишь указываю на соблюдение правил, выставленных тобой, Мария.

– Вот и будем их соблюдать! – раздраженно подытожила я.

На том и порешили. И все было бы почти нормально – я практически смирилась, что свидание будет именно с Гароном (то есть – в неизвестной степени волнующим испытанием для моих уставших нервов!) – если бы в этот момент Гриша не заорал свое коронное:

– Л-лю-бовь моя!

– В таком случае… – произнес Дарбюр, глянув на попугая. Он явно не знал, что говорит птичка, но догадывался. – Поскольку завтра эксперимент с бейарией, то есть все получат что-то вроде небольшого свидания с Марией, первое свидание для победителя состоится сегодня. Магистр Гарон, можете пригласить адептку Марию прямо сейчас. Или подготовиться. Как пожелаете?

– Я немного подготовлюсь, – деловито кивнул Гарон. – А вот назначить свидание позволю себе сразу.

Он быстро подошел ко мне, встал на ступеньку постамента и, взяв мою руку в свою, на глазах у всех поцеловал ее. Я невольно дернулась, как от электрического тока, – прикосновения Гарона по-прежнему проникали до самой глубины.

– Маша, приглашаю тебя на свидание. Через полтора часа я буду ждать тебя возле выхода из твоего корпуса.

– Эээ… – со свойственной мне в последнее время интеллектуальностью ответила я. Он смотрел на меня снизу вверх. Ласково и лукаво одновременно. И это совершенно выбивало из колеи. Особенно из-за того, что происходило на глазах у всех. – Платье надеть вечернее? – нашлась я, хотя голос звучал растерянно.

– Как пожелаешь, главное, чтобы тебе было удобно, – Гарон еще на несколько мгновений задержал мою руку в своей. Потом галантно помог спуститься с постамента.

Со стороны зрителей раздались аплодисменты.

Со стороны Гриши и Красотки – неизменная «любовь моя» и «интересненько».

Со стороны Дренера – громкий шепот Дэрету:

– А не пора ли нам устроить темную нашему декану?!

– Я вам устрою! – беззлобно рявкнул Гарон, обернувшись к нему.

Иными словами, в этом забеге победил тот, кто смог воспользоваться правилами, что я выставила. И что уж греха таить – самый умный.

А я совершенно не понимала, что с этим делать!

Ладно, посмотрим, что за свидание он устроит. Судя по всему, сейчас Гарон настроен решительно. Вот и пускай это доказывает! Если ему есть что доказать…

Глава 29

Следующие полтора часа Марена с Арсиной убеждали меня, что пойти на свидание с деканом – это прекрасно! Намного лучше, чем со взбалмошным принцем драконов. Что такого еще никогда не было, и вообще все это очень похоже на сказку.

– Да наплевать, что он тебе не истинная пара! – говорила Марена. – Ведь он… – она даже сложила руки у груди в несвойственном ей молитвенном жесте. – Самый лучший, самый красивый и умный мужчина!

– Гарвер тоже ничего… – пробормотала я.

– Гарвер твой – свободный дракон! И этим все сказано! Он не в состоянии выполнять правила, а без правил семейная жизнь превращается в ад, – назидательно парировала Марена.

– Но Гарон тоже их не больно-то соблюдает! – не сдавалась я. – Вы сами видели, как он воспользовался всеми лазейками!

– Ну так и радуйся! – встряла Арсина. – Он ничего не нарушил, но нашел способ победить. А раз так старается, раз проявляет такую изворотливость, значит…

– …действительно хочет тебя, – решительно закончила за нее Марена.

При словах, что Гарон меня хочет, я почувствовала, как начала краснеть. Но не позволила себе такой роскоши, как-то удалось сдержаться.

Вот, кстати, «хочет» – вполне вероятно. Я девушка привлекательная, а Гарон – знойный дракон. Впрочем, это далеко от настоящей любви. Как и холодные логические эксперименты. Ну, может, чуть-чуть поближе.

В общем, девчонки переглядывались, видя мою реакцию на свидание с деканом. В итоге замолчали, перестали спорить и просто помогли мне выбрать платье.

Голубое, с темно-синими узорами. Не совсем вечернее, но более нарядное, чем наши обыденные форменные. Треугольный вырез красиво подчеркивал мои хрупкие ключицы и тонкую шею. Рукава – три четверти, расширяющиеся книзу.

Волосы я оставила распущенными, но мы с Арсиной придали им интересную волнистость с помощью магии.

В общем, глядя в зеркало, я сама не могла на себя налюбоваться. Все же длинные изысканные платья и хотя бы подобие прически очень красят девушку. В конце подготовки я с победной улыбкой извлекла из земной сумки тушь для ресниц. И накрасилась.

Теперь никто не устоит! Ни один дракон на свете, будь он хоть ректором, хоть деканом!

– Погоди, я тебе ее закреплю! – засуетилась Арсина. – Вдруг нужно будет красиво плакать!

Я позволила Арсине поколдовать над моими ресницами. После ее действий тушь распределилась равномернее и выглядела более натурально. «Нужно попросить ее научить меня таким приемам», – подумала я.

И тут Марена ойкнула у окна:

– Смотри-ка, приехал на бертуари!

Сердце громко ударило, и я тоже кинулась к окну.

Прямо возле входа в наш корпус стоял небольшой белый местный автомобиль. Его дверца открылась, и вышел Гарон. Одетый с иголочки, весь в черном. Облегающая рубашка с серебряным вензелями, что-то вроде короткого жилета, шейный платок. Любоваться на декана сверху было одно удовольствие.

В руках – букет розовых цветов с подставкой из магической земли. Она ничего не весит, но позволяет посадить цветы в саду, когда они надоедают. Тут принято дарить цветы именно так, местные не видят никакого смысла в подарке, что завянет безвозвратно через несколько дней.

– Выходи как королева. И скажи так непринужденно: «Ах, магистр декан, ты уже здесь…» – напутствовала меня Марена. Она поглядела на часы. – Давай, иди! Уже пять минут прошло лишних, так что небольшое опоздание тебе будет засчитано!

В голове пронеслась коварная мысль, что следовало бы опоздать куда сильнее. Пусть Великий и Ужасный переживает, что я вообще не приду. Заодно проверим, насколько хватит его терпения. Долго ли будет ждать.

Хотя, зная Гарона, можно ожидать и того, что он поднимется да ворвется прямо в нашу комнату. А обоснует это тревогой за мою безопасность. Он такой.

Внезапно к приоткрытому окну подлетел Григорий, выглянул и громогласно проорал Гарону:

– Пр-ри-в-вет, л-любовь моя!

Мне оставалось лишь отшатнуться и прикрыть рот рукой от смеха. Одновременно опять пришлось бороться с жарким румянцем.

– О, погляди, рукой машет! – шепнула мне Арсина.

Я незаметно (или думая, что незаметно) посмотрела в окно. Гарон внизу улыбался и махал мне свободной от цветов рукой. Или не мне, а Грише.

В общем, пути для красивого большого опоздания оказались отрезаны. Я выдохнула и, словно в бой, отправилась на первое официальное свидание.

Впрочем, несмотря на всю неоднозначность ситуации с Гароном, в глубине души я ликовала. Он начал доказывать. По-настоящему.

А еще очень интересно, зачем нам бертуари? Что он задумал? Катать меня по отдаленным уголкам Академии?

– Добрый вечер, дорогая Маша, – приветствовал меня декан. И протянул букет – пах он невероятно, смесью розы и полевых цветов. Я инстинктивно закопалась туда носом, даже не поздоровавшись. – Если немного потрясти – будет музыка, – улыбнулся Гарон.

Я тихонько встряхнула цветы – и полилась мелодия. Та самая, которую Гарон играл на конкурсе.

Вот паразит! От рвущей душу музыки на глаза тут же навернулись слезы умиления.

– Спасибо, очень красиво, – только и нашлась я. – Я пока на заднее сидение положу, хорошо?

– Зачем, оставь здесь, – лукаво улыбнулся Гарон. – Уверен, твои подруги, которые сейчас наблюдают за нами из окна, как и все женское общежитие, даже без специальной просьбы спустятся и отнесут цветы в вашу комнату. А мы… Маша, ты не возражаешь, если мы с тобой поужинаем в городе?

– В городе? – изумилась я. – То есть за пределами Академии? Но ведь мне нельзя ее покидать.

– Со мной – можно, – напомнил Гарон с улыбкой, открывая передо мной дверцу бертуари. – Если ты забыла, нужна магия высочайшего уровня и научная степень. У меня это все в наличии. Показать документы?

Я рассмеялась:

– Не нужно, поверю тебе на слово, магистр декан! К тому же, прочитав тот пункт договора, я подумала, что вряд ли ты найдешь время развлекать меня путешествиями за пределы Академии. Так что сейчас самое время… исправиться.

– Я тоже так считаю, – подмигнул мне дракон.

В общем, обстановка из смущающей очень быстро стала интересной и искристой. Не хуже, чем когда-то в Серебристой роще.

Я могла оставаться гордой и придерживаться плана, что с Гароном покончено, но факт есть факт: нам с ним хорошо вместе. Ну, кроме случаев, когда мы пытаемся выяснять отношения.

В общем, раз свидание неизбежно, я решила получать от него удовольствие.

За рулем бертуари Гарон выглядел великолепно. Точеный профиль, руки, уверенно лежащие на руле. Мне всегда очень нравилось смотреть, как мой папа ведет машину. Четко, спокойно. Сама-то я получила права совсем недавно и водила, прямо скажем, очень неважно.

С Гароном возникало похожее ощущение. Хотя, казалось бы, какая ерунда, когда человек хорошо водит транспортное средство… Ничего особенного! Но он смотрелся таким мужественным при этом. Словно управлял не автомобилем, а целой Академией.

Ах да, опыт управления целой Академией у него тоже есть.

Паразит. Эффектный, хитрый, умный паразит. И моему глупому сердцу это нравится. «Сама дура!» – сказал бы Гриша.

Правда, один момент меня немного тревожил. Нет, не убийства попаданок за стенами Академии. В сопровождении Гарона я ощущала себя в полной безопасности. А то, что прямо сейчас мы опять начнем выяснять отношения. Заканчивать начатый тогда сложный разговор.

Или что Гарон захочет наконец расставить все точки над i. Он ведь решил «доказать», так? На свидании у него все шансы. И я даже не знаю, как устоять, если он, допустим, решит в конце (или не в конце) поцеловать меня. По его собственным словам, это свернет отбор тут же…

А теперь уже я не собиралась сворачивать отбор ради него. Одно дело получать удовольствие от свидания и наслаждаться его обществом. А совсем другое – сдаться ему с потрохами. Я ведь все еще не совсем уверена в его чувствах. Может, теперь у него другая страсть. Не страсть доказать свое в эксперименте. А страсть завоевать меня. Хищник ведь. Дракон.

В общем, на всякий случай первое время я молчала.

А Великий и Ужасный, видимо, решил побыть паинькой. Никаких разборок не устраивал, а вел себя как очень галантный мужчина, развлекающий даму.

Мы ехали по темной дороге, лишь свет особых голубых фар бертуари вырывал порой из темноты очередной куст или дерево на обочине. Впрочем, я и так знала, что Академия находится в центре лесного массива, а к городу ведет несколько дорог, тянущихся через лес.

Так вот, Гарон взялся рассказывать мне, где проходит дорога. Пару раз останавливался и освещал магией особые породы деревьев. Травил байки о том, как Академию строили по приказу короля Буадера пять столетий назад. Этот самодержец, будучи человеком, решил превратить свое государство в межрасовое. А чтобы положить этому начало, построил Академию, в которую пригласили преподавать и учиться представителей всех рас.

Городок, в который мы въехали, назывался Даурам. Его огни радостно сверкали под горой, с которой мы спустились, как только выехали из леса. Других машин на дороге не попадалось, и достаточно быстро мы добрались до центра. Я с интересом разглядывала цветастые вывески таверн и магазинов.

В вечернее время по улицам гуляло много народа. И городок, равно как и вся страна, действительно был межрасовым. Кроме коренных обитателей – людей – здесь встречались и эльфы, обосновавшиеся на постоянное место жительства или оставшиеся по работе, и горожане повыше и поздоровее – то есть тэрины. Неожиданно я заметила группу бранящихся между собой небольших существ – худеньких и с острыми ушами.

– Гоблины, – объяснил мне Гарон. – Лучшие торговцы всех стран. Эти конкретно – я их немного знаю – содержат лавки на Большой торговой улице. Что-то не поделили… А вон тот, с бородой, погляди: гном, как наша мадам Гарунда, – рассмеялся он. – О! Не поделили-то они с гномом, а не друг с другом! Обычное дело в общем-то. Гномам в плане продажи ценностей тоже палец в рот не клади!

Дальше стояла совсем другая группа. Ребята в форме Академии. Только парни-тэрины и люди.

– А тут, – Гарон указал на вывеску «Три коня и большая чарка», – кабак, очень популярный у студентов Академии. Выбираются сюда при первой возможности, а потом наши целители лечат головную боль у тех, кто не в силах сам справиться с ней. Например, стихийники это плохо умеют. Впрочем, иногда их оставляют терпеть похмелье. В воспитательных целях. В общем, туда мы не поедем, – заключил дракон и свернул на большую улицу, ярко освещенную летающими разноцветными огнями.

Гарон остановился возле красивого ресторана с летней террасой, помог мне выйти, и я подумала, что правильно надела «среднее» платье. В слишком красивом я бы чувствовала себя скованно. А в форменном платье адепток – просто по-дурацки!

– Выглядишь великолепно! – словно уловив мои мысли, шепнул Гарон и предложил мне локоть.

Второй раз в жизни я взяла его под руку, и мы вошли. Освещение в ресторане было приглушенным, но я сразу разглядела изысканное убранство и обилие людей и эльфов в приличных костюмах. Женщины были одеты примерно как я – не для бала, но и не для обычного ужина.

Администратор (или как тут это называется) бросился к нам, чтобы проводить к забронированному Гароном столику, как вдруг откуда-то из-за шторы послышался женский голос:

– Ах, Гарон! Не ожидала тебя здесь увидеть!

Улыбка сползла с лица декана. Он нахмурился и даже поморщился, словно ему на нос села муха.

– Проклятье! – сквозь зубы процедил он. – Давай-ка пойдем в соседний ресторан… Что-то сегодня тут многолюдно!

Но блондинка в ослепительно-белом платье уже шла к нам и улыбалась, демонстрируя безупречные крупные зубы.

– А что за милашка с тобой? Решил взять в оборот малолетнюю адептку? Как это на тебя не похоже… – продолжила она, остановившись возле нас.

И с плохо скрываемым презрением принялась меня разглядывать.

Мои руки сами собой сжались в кулаки.

Разбираться, кто это такая и кто вообще виноват в подобной ситуации, времени не было. Уж больно задели меня ее слова про малолетнюю адептку. При том, что сама блондиночка выглядела ненамного старше меня.

Не люблю быть змеей. Но и стерпеть почти откровенное оскорбление не могу.

Я полуобернулась к Гарону и вполне так громко произнесла:

– Надо же, как интересно. Стоило отъехать от Академии, и интеллектуальный уровень обывателей сразу упал во много раз. Честно, я думала, в этот ресторан пускают лишь тех, у кого хватает ума на вежливость и корректность.

В этот момент в лице Гарона (в профиль ко мне) появилась удовлетворенная улыбка. Видимо, мой ответ ему понравился. А девица застыла с приоткрытым ртом и моргала, ее правая рука с веером безвольно повисла.

– Она у тебя разговаривает? – как-то странно пролепетала блондинка.

– Причем намного корректнее многих, – хищно вставила я.

– Она, – Гарон вдруг крепко накрыл мою руку своей, – моя невеста. И тебе, Лагерра, следовало бы проявить вежливость в отношении нее, как положено к избраннице дракона. Даже если ты сама драконица. Либо не подходить к нам вообще. Мы оба знаем, что я не самая желанная компания для тебя. А излить яд не всегда удается безнаказанно.

Кажется, когнитивный диссонанс у Лагерры превысил все пределы. Она просто открыла рот еще шире и, не в силах закрыть его нормально, прикрылась веером.

Впрочем, мне тоже было от чего зависнуть.

Первое. Меня повысили до невесты. То есть Гарон не просто собирается выиграть в отборе, он действительно хочет на мне жениться?! Или просто хотел прикрыть меня своим авторитетом?

Второе. Эта девица – драконица. Нет, что она хороша собой – это правда. Статная, высокая. Как все драконы. Но как-то ее змеиное поведение не вязалось с гордым званием дракона.

– Ох, Гарон, всегда знала, что ты кончишь плохо! Например, женишься на человеческой женщине! – наконец нашлась Лагерра. Взмахнула веером, потом свободной рукой. Потом – юбкой (не только меня они к этому располагали). Гордо задрала подбородок и пошла к выходу. – Я ухожу. Это жалкое заведение к вашим услугам! Официант, счет, пожалуйста!

А я выдохнула, по-прежнему плохо понимая, что думать о происшествии, но, похоже, свидание продолжится. И мы все же посидим там, где собирались. И никакая змея нам еду ядом не закапает.

– Прошу, – Гарон указал на уединенную кабинку чуть в стороне от других столиков. – И приношу извинения за поведение моей соплеменницы. К сожалению, ты права – за пределами Академии не у всех хватает разума даже на нормальное приветствие.

Вскоре мы заказали блюда. Я уже привыкла к местной кухне, но в меню встречалось много непонятных названий. Поэтому я с благодарностью приняла рекомендации Гарона. К тому же он попросил принести нам по бокалу чего-то вроде местного вина.

– От этих сортов голова не болит, – криво улыбнулся он, напомнив свою историю о том, как напиваются и страдают студенты.

И замолчал. Как-то даже напряженно. Видимо, эпизод с Лагеррой всерьез выбил Великого и Ужасного из колеи.

И я решила ему помочь. В общем-то он совершенно не виноват, что его бывшая оказалась здесь. А что это какая-то его бывшая, я не сомневалась. Просто меня не смущает, что у зрелого мужчины в прошлом есть женщины. Да и то, как он открыто назвал меня невестой, вызывало определенную благодарность. Хотя сам не знает еще, стану ли я таковой на самом деле или предпочту другого. И пусть даже это сказано больше для того, чтобы поставить Лагерру на место.

– Если ты боишься, что я буду весь вечер недовольна из-за встречи с этой твоей бывшей лю… ну, этой драконицей, то хочу заверить тебя: я уже почти про нее забыла, – улыбнулась я.

– Бывшей любовницей? – удивленно вскинул брови Гарон. – Нет, что ты. Эта Лагерра – совершенно другое. Я как раз хотел тебе рассказать, кто она. Просто не знал, как начать, чтобы не коснуться тем, которые тебе неприятны.

– Которые мне неприятны? – теперь уже удивилась я.

– Да. Насколько я понял, та история из моего прошлого тебе не нравится. Возможно, ты думаешь, что я сохранил чувства к той драконице. Или что весь интерес к тебе сводится только к доказательствам моих выкладок. И ты права – именно об этом и свидетельствовали мои слова. По правде, мне не хочется вновь касаться этих тем. Касаясь их, мне сложно… отыграться, – Гарон задумчиво опустил взгляд. – Но так или иначе, Лагерра – из прошлого. Она не моя любовница. Она просто дочь той моей возлюбленной и ее истинного. И поэтому ненавидит меня. Вот и все.

– Ммм… А за что ей тебя ненавидеть?! – изумилась я.

– Формально ничего не может мне предъявить, но брызжет ядом и гадит по мелочи при каждой возможности.

Глава 30

Гарон помолчал. Мысли о Лагерре и воспоминания явно причиняли ему боль. А мне подумалось, что вдруг… Правда, вдруг я совершенно напрасно вообще на него обижалась? Может, в его прошлом прячется страшная и болезненная тайна, которая объясняет все.

Я тоже молчала, ожидая, что он продолжит рассказывать.

– Все дело в том, что ее мать – та моя возлюбленная – погибла, – наконец произнес он. – И Лагерра считает, что виноват в этом я.

– Драконица? Погибла? – изумилась я. Драконы казались такими неуязвимыми, что сама мысль об их безвременной кончине не укладывалась в голове. – И при чем тут ты?

– А вот это вопрос… при чем тут я, – невесело усмехнулся Гарон и мрачно поглядел на бокалы, что официант поставил перед нами. – Позволь, я закончу эту историю, а потом выпьем. Если захочешь, конечно, – поправился он, словно сомневался, что после рассказа я соглашусь разделить с ним трапезу. – Да, Маша, так тоже бывает. Драконы тоже гибнут. Чаще, конечно, от рук своих собратьев. Но может быть и по-другому. Например, если дракон упадет в огромный вулкан, его ничто не спасет. Мать Лагерры была благородной и самоотверженной драконицей. Под ее защитой находилась территория недалеко от Долины вулканов на самом восточном краю континента. Однажды там началось извержение, и несколько поселков оказались под угрозой. Драконья магия сильна, как ты знаешь… Особенно в области стихий. Несколько драконов без особого труда могут обратить извержение вулкана. Но у Таратты – так ее звали – не было времени, чтобы позвать подмогу. Она просто облетала свои подопечные территории, когда увидела опасность… И отправилась останавливать извержение одна. Насколько мы потом поняли – остановила. Но при этом потеряла очень много сил и… упала прямо в вулкан. Против жара раскаленной магмы не устоит даже драконья броня. Помнишь, я говорил тебе, что ее счастье с истинным было недолгим? Оно было недолгим поэтому. Потому что она умерла. Не самая лучшая история для свидания, правда? – горько усмехнулся Гарон.

Я помолчала, опустив глаза. Что тут ответишь? Пожалуй, самое лучшее – ответить искренне то, что думаешь.

– Нет, история правильная. Как раз для свидания. Люди ходят на свидания, чтобы узнать друг друга и завязать отношения, – осторожно произнесла я. – Это твое прошлое, и, узнавая его, я лучше узнаю тебя, магистр Гарон.

– На сегодня – просто Гарон, ладно? Не исключено, что ты еще выберешь меня, так что нужно привыкать! – На этот раз он улыбнулся, тепло и с благодарностью. Мой ответ ему явно очень понравился.

– Хорошо, Гарон. Мне так даже удобнее. И я… сочувствую твоей потере. Только, хоть убей, не понимаю, почему Лагерра обвиняет тебя в ее смерти! Тебя ведь там не было! Не ты же столкнул ее мать в вулкан – ты бы никогда ничего такого не сделал!

– А дальше, милая Маша, начинается самая странная часть этой истории. Таратта погибла, когда Лагерра была еще ребенком. Ее воспитывал отец, а обо мне она даже не слышала. Но когда Лагерра подросла и стала неугомонным подростком, она пробралась в какой-то удаленный запретный уголок их замка. И там в пыльном сундуке нашла письма… Письма, которые Таратта, как оказалось, писала мне. Я никогда не получал их. Подозреваю, значительную часть она просто сразу сжигала. А другую – складывала в сундук, открывавшийся лишь магией рода. Муж не мог его открыть, поскольку не являлся ее кровным родственником. А вот юная Лагерра открыла без труда. Со свойственным подросткам любопытством она прочитала письма. Каждое из них начиналось со слов «Милый Гарон!..» Таратта писала мне, что любит и помнит. Что по сей день не уверена, правильно ли поступила. Что иногда ей кажется, что ее истинным на самом деле был я… Странно, ведь истинность драконы ощущают практически сразу, мы с ней оба знали, что не являемся истинной парой. Писала, что порой она сильно страдает, что в ней рождаются противоречия, а найти ответ она не может. И еще писала, что если она… умрет, то пусть я найду правильный ответ. Узнаю точно, как быть в ситуации, подобной той, с которой столкнулись мы с ней. Лагерра была в шоке. Она вбила себе в голову, что мать любила не ее отца, а другого мужчину. И почему-то решила, что этот мужчина – то есть я – когда-то отверг ее. И что ее полет к вулкану был самоубийством…

– Подожди! Но даже будучи подростком, она должна была понимать, что мать защищала людей и погибла случайно! – возмутилась я.

– Видишь ли… – взгляд Гарона стал совсем мрачным. – Мы ведь не знаем, что произошло на самом деле. Никто не знает, как именно погибла Таратта. Возможно, ее действия действительно были завуалированным под самопожертвование самоубийством. Это вообще очень удобный и популярный вариант… Просто причиной стала не безответная любовь, как подумала Лагерра в детстве, а червь сомнения, что мучительно долго подтачивал ее изнутри.

– Кошмар какой, если так… – прошептала я.

И представила себе эти бесконечные сомнения. Они приходят в полной мере не каждый день. Но никогда не уходят до конца. Они постоянно живут на заднем плане. Этот червячок ползает по пространству твоей души и выгрызает проплешины даже в самом безоблачном счастье. Жизнь становится отравленной. Радость блекнет, удовольствия не ощущаются как следует.

Все омрачено нерешенным вопросом.

– Да, – серьезно кивнул Гарон. – Когда Лагерра совсем выросла, то поняла, что причиной могли стать сомнения, а не безответная любовь. Но к тому времени она уже вовсю ненавидела меня. За то, что на свете живет дракон, который отравлял счастье ее матери и отца самим фактом своего существования. Мы с ней не были лично знакомы до тех пор, пока она не прибыла ко двору нашего Правителя. Там на некоем светском рауте нас с ней и представили друг другу. Лагерра не показала вида, а я вежливо высказался, что имел честь знать ее родителей… А при следующей встрече на балу она при всех бросила мне в лицо ворох писем Таратты со словами, что если бы меня не было на свете, то ее мать была бы жива. Видимо, специально подготовила эффектный выход.

Гарон помолчал, потом в своем духе усмехнулся:

– Я не гордый, письма поднял… И прочитал – позже, конечно. Лагерру же урезонили и даже велели извиниться. Она сделала это, чтобы не испортить отношения со всеми знатными свидетелями происшествия. Я принял извинения, какое-то время пытался наладить с ней отношения, объяснить все… Но все было бесполезно. Теперь она ненавидит меня еще и за тот позор, что пережила на балу, когда никто не поддержал ее. Не упускает случая уколоть меня и нагадить по мелочам.

– Кошмарная история, – я вздохнула. – В ней жалко всех. Просто всех. И всех можно понять – хотя лично мне сложно понять Лагерру в ее несправедливой ненависти. В общем…

– В общем – давай наконец выпьем, – улыбнулся Гарон. – История закончена. И надеюсь, она не полностью испортила тебе аппетит. Выпьем за понимание и узнавание. В любом случае теперь ты больше знаешь обо мне и, как сама сказала, можешь понять.

– Могу, – прямо поглядела я на него поверх бокала. – Теперь я лучше понимаю твои мотивы. Проводя эксперимент, ты еще и исполняешь волю погибшей возлюбленной: узнать правильный ответ. И я… могу это понять.

Я опустила глаза. Гарон смотрел на меня через бокал, вино красиво сияло в приглушенном теплом свете ресторана, и лицо дракона казалось загадочным, невероятно мужественным и красивым. Мне не хотелось думать, что все это великолепие – не для меня.

Но… на самом деле его история в очередной раз свидетельствовала, что…

И тут он сказал:

– Можешь понять, но…

– Но что?

– Я имею в виду то, что повисло за кулисами твоей фразы. Ты по-человечески можешь понять мои мотивы. И даже уважаешь их. Но, узнав предысторию целиком, ты утвердилась в мысли, что… ты не нужна мне сама по себе. Только как инструмент для доказательства моих выкладок. Так ведь? – Он говорил спокойно, проницательно глядя на меня (профайлер несчастный!), но неизменная легкая усмешка была… горькой.

И тут во мне традиционно закипело.

– А что, скажешь – нет? – я подняла глаза. – Более того! Ты настолько хочешь доказать свою правоту, проведя все необходимые научные процедуры, что даже не идешь на поводу у прекрасной возможности! У прекрасной возможности, что у тебя была, – сразу выиграть отбор! Нет, ты хочешь, чтобы все по науке, чтобы комар носа не подточил! И после этого все эти доказательства, это свидание… вся эта музыка… рвущая душу… Так лживо!

– Маша, остановись! Ты не все понимаешь!

– А чего я не понимаю?! – я залпом осушила бокал, словно это водка, а не вкуснейшее местное вино. – Скажи мне! Чего такого я не понимаю, чтобы сделать другие выводы? Логика, Гарон, понимаешь ли, логика!

– Не понимаешь, что это было бы… опасно! – теперь уже Гарон начал кипятиться. Темные глаза разгорелись, гнев в них смешался с со страстью – это чувство не перепутаешь с другим. Когда мужчина словно обжигает, поглощает тебя глазами, затягивает в жаркий омут. И, несмотря на мой собственный гнев, по телу побежали сладкие, палящие мурашки.

– Думаешь, я не хочу этого?! – почти рявкнул он. Потом понизил голос до бархатного баритона: – Думаешь, я тогда… на скамейке не хотел положить всему этому конец? Не хотел прижать тебя наконец к груди, целовать, пока из твоей головы не выветрятся все сомнения и глупые мысли… Думаешь, мне было легко просто так сидеть рядом с тобой в Серебристой роще? А потом подписаться на этот отбор вместо того, чтобы совершить то, о чем мечтает любой дракон, – утащить свою любимую подальше и быть вместе в том пламени, что вечно жжет нас изнутри! Холить и любить… защищать и оберегать… Заботиться и обладать – да, обладать, проклятье – мы же драконы, Маша! Думаешь, так легко было держать себя в руках, да?! Нет, Маша… нелегко. Думаешь, я такой черствый сухарь, что только и думаю об эксперименте и науке?! Да будь он проклят, этот эксперимент! Я понял это, когда впервые увидел тебя, нелепо стоящую в моем кабинете с клеткой в руке. Просто дай я волю своим чувствам, и …

Гарон замолчал и сглотнул. Кстати, он даже не подумал поставить полог тишины – настолько распалился. По мере его речи бархатный баритон все больше переходил в страстный и громкий огненный бас, и окружающие начали на нас оглядываться.

Меня же просто закрутило в вихре его слов. Мысли выветрились из головы, я жадно – и в то же время испуганно – впитывала его фразы. Жар, исходивший от дракона, пролетал над столом и жег меня прямо в сердце. Во все тело!

Во всю душу.

«Вот и выяснили отношения… – пронеслась растерянная одинокая мысль. – Вот и его признание! Как я хотела… Только что мне с этим делать… теперь?»

– Что «и»? – растерянно и хрипло прошептала я. Хрипло – потому что на глаза внезапно попросились слезы, и я тоже сглотнула.

– А то, что я боялся – и сейчас боюсь, – что ты разделишь участь Таратты! Просто с другой стороны, – теперь его голос прозвучал ласково. – А этого я не могу допустить. Лучше я проиграю отбор, чем дам тебе так рисковать!

– Не поняла! – брякнула я в полном недоумении.

Гарон горько усмехнулся.

– Да, это неочевидно. Но… Таратта выбрала быть со своей истинной парой, отказавшись от дракона, которого любила. Она мучилась, сомневалась и, возможно, даже погибла из-за этого. Ведь такие сомнения расшатывают душу и сознание. Величайшее бремя – выбор между двух равновеликих величин. Или когда непонятно, насколько они равны и «велики», а ты из-за этого и не можешь выбрать, – снова усмешка, полная боли. – И величайшая мука, когда потом сомневаешься в своем выборе. Ты прошептала «кошмар», когда я рассказал тебе о сомнениях Таратты. Так и есть. Это кошмар. И он вполне способен убить – в буквальном или переносном смысле. Но знаешь, почему еще она выбрала истинную пару? Потому что знала, что выбери она меня – и мучения от потери истинного, тоска по нему, даже чисто физическая тоска – будут еще ужаснее! Не знаю, были бы у нее сомнения или нет, но мучения были бы точно. Маша, пойми, я уверен, что наши с тобой чувства сильнее и важнее истинности…

Я опустила взгляд. Сейчас он открыто говорил о том, что «между нами». И совсем не смущаться не могла. Все же мы с Гароном в разных весовых категориях. У него за спиной не знаю сколько десятков лет разного жизненного опыта. У меня этих десятков – только два…

Я вообще еще никогда так открыто не говорила о чувствах с мужчиной, к которому неравнодушна!

– Ты ведь сама любишь называть все своими именами, – улыбнулся Гарон, явно заметив мое смущение. – Ты хотела моего признания. Вот оно. Теперь ты все знаешь. И я знаю, я же не слепой. Так вот, я уверен, что наши чувства сильнее! Но я не уверен, что ты не сойдешь с ума от тоски по истинному, если выберешь меня! Или что тебя не сведут с ума сомнения. Ведь… Погоди! – он приподнял руку останавливающим жестом, видя, что я хочу возразить. – Ты скажешь, что тебе наплевать на истинность и твоих истинных, которых целых четыре. И это было бы правдой, я бы не волновался, если бы речь шла только о мальчишке-принце, поющем бессмертном и даже беспардонном юноше-тэрине. Но, как мы знаем теперь, истинность истинности – рознь. Думаешь, я не знаю, что Гарвер действительно импонирует тебе? Что ты ощущаешь в нем нечто вроде «он может быть тем самым»? Он может заменить меня. С ним будет хорошо. На него можно опереться. Да, Маша, я знаю, что это так! В случае с ним эта пресловутая истинность сработала! Завтра в эксперименте с бейарией мы узнаем, чья истинность сильнее. Но я не сомневаюсь, что его. Выходит, у тебя действительно есть истинная пара, – опять горькая усмешка. – Вот скажи мне, скажи честно… можешь ты положа руку на сердце твердо заявить, что никогда не пожалеешь об упущенной возможности быть с ним, если я прямо сейчас заберу тебя себе?! – глаза Гарона неожиданно сверкнули, и он протянул ладонь в сторону моей кисти, безвольно лежавшей на столе. И отдернул.

А я поняла, что…

Он может говорить что угодно. Убеждать меня – в чем угодно. Но сейчас он хочет, чтобы я сказала: «Да, я никогда не пожалею о Гарвере, если мы с тобой будем вместе с этого момента и навсегда». Он хочет, надеется, что его страхи – пустое.

Но есть одна беда.

Он прав! Мое сердце на девяносто процентов выбирает Гарона. Оно принадлежит ему с того момента, как я увидела его. Но есть еще десять процентов. И эти десять процентов пропитаны Гарвером. Его неожиданным теплом, его безусловной решимостью, его жарким летящим духом свободного дракона. В этих десяти процентах звучит гитара, а не оркестр под руководством Гарона.

Где-то на заднем плане мне думается, что с Гарвером уже все было бы понятно. Спокойнее, надежнее, мы уже летели бы над лесами и полями или смеялись где-нибудь в хрустальном гроте.

Я сглотнула. Необходимость решать, то есть дать ответ, который решит все, ударила внезапно.

Гарон дает мне выбор сейчас. Прямо сейчас. Успокоить его – и успокоиться в его объятиях (и закрыть отбор, конечно). Или нет. Признать его правоту.

– Откуда ты знаешь… про Гарвера? – спросила я вместо ответа.

Потому что еще не знала, что сказать.

– Чувствую, – пожал плечами Гарон. – А еще знаю, что он подловил тебя после той нашей не самой удачной беседы. И… утешил. Весьма продуктивно утешил.

– Да ничего не было! – оскорбилась я.

– Милая, я не говорю, что он утешил тебя в том смысле, в котором ты подумала, – улыбнулся Гарон. – Утешил в буквальном смысле: дал тепла и радости, успокоил, дал опору и надежду после того, как я… разбил тебе сердце – будем называть все своими именами.

– Вовсе и не разбил! – снова оскорбилась я. Это уже слишком! Не настолько же называть своими именами то, что… неприятно для женщины. Даже унизительно. И тут меня осенило: – Подожди, Гарон. Ты ведь специально это делаешь? Провоцируешь, бесишь меня?! Чтобы я ответила тебе «нет», отбор продолжился и ты был спокоен, что я не сойду с ума от тоски по истинному, если выберу тебя. Так ведь?!

– Да, – серьезно кивнул Гарон. – На самом деле мы проводим отбор, чтобы ты прошла все муки выбора сейчас. И выбрала с полным пониманием. Выбрала того, с кем точно не будешь страдать по потерянному. Не будешь сомневаться. А значит, не погибнешь и не сойдешь с ума. Проклятье, да пойми ты, я должен быть в этом уверен! Я… я не могу потерять тебя! Вернее – не могу потерять так: обрести, а потом потерять оттого, что эта проклятая истинность все же работает! Но сейчас я не провоцировал тебя. Просто пойми, я сам на пределе! Эта история выматывает тебя. Но и меня она выматывает. Поэтому я больше не желаю играть в игры и называю все своими именами, как оно есть. В твоей внезапной сильной любви ко мне нет ничего постыдного, равно как нет ничего постыдного, что я полюбил юную девушку из другого мира! Просто хочу, чтобы ты сказала мне. Я ведь тоже могу ошибаться. Маша, милая… – его рука снова скользнула к моей и накрыла ее.

Жарко, крепко. Он наклонился ко мне через стол, на мгновение даже показалось, что сейчас начнет целовать. Прямо здесь и сейчас, и столик не будет ему помехой.

Горячие мурашки разбежались от его ладони вверх по моим рукам, прямо в сердце. Все тело словно облило кипятком. Голова сладко закружилась. Я замерла, погружаясь в вихрь, что рождался из слов и прикосновения Гарона.

«Вот оно как у нас с ним… А что станет, если мы и верно будем вместе?!» – пронеслась в голове растерянная мысль.

Страсть дракона – это вам не шутки. Я даже не ожидала, что это так… мощно. Что это настолько захватывает, затягивает, выбивает почву из-под ног!

– Маша, милая, – повторил Гарон. – Да, я хочу все это закончить прямо сейчас! Проклятье, я хочу поверить, что все может быть просто! Что я могу выбросить из головы эту истинность, этого Гарвера…

– Ты ревнуешь к нему?! – вырвалось у меня сквозь сладкий туман.

– А ты как думала?! Конечно! Если бы не твоя безопасность – уже свернул бы в бараний рог этого, видите ли, «дикого претендента»! Так сможешь ли ты…

– Я не знаю, Гарон! – я в отчаянии подняла на него глаза. – Я не знаю!

Вытянула руку из-под его ладони. Закрыла лицо.

И заплакала.

Как-то все мои силы и ответственность закончились одним махом. А особенно больно было от того, что я не могла просто взять и сказать Гарону «да».

Глава 31

Господи, ну почему все так? Стоило дойти до этапа, когда я могу не сомневаться в чувствах Гарона, когда он готов отменить все эти эксперименты, когда готов рисковать… Когда знаю, что он ревнует, что я нужна ему! И вот. Я сама сомневаюсь. Или даже не так – боюсь, что начну сомневаться в будущем.

Вообще я знала, что так бывает в жизни. Влюбляешься в мужчину, страдаешь по нему, обижаешься на его холодность. А когда он готов мир положить к твоим ногам – начинаешь сомневаться.

Вот оно, почти то самое сомнение, о котором говорил Гарон.

Первое время я просто рыдала, не видя и не слыша ничего вокруг. А потом вдруг услышала. Тишину. Вероятно, Гарон наконец окружил нас пологом тишины, работающим в обе стороны.

Его горячая ладонь почти насильно отодрала мою от лица и сжала. На этот раз от такого прикосновения мурашки не побежали. Я просто ощутила, как от него ко мне льется спокойствие и уверенность. Магия «исцеления эмоций», у нас на практике даже немного преподают это.

Неконтролируемые слезы начали отступать. А Гарон ласково провел большим пальцем по моей мокрой щеке, потом взял салфетку и с улыбкой принялся вытирать мне слезы.

– Знаешь, что такое женские слезы для мужчины? – продолжая улыбаться, спросил он. – Катастрофа. Как самое страшное оружие, например, драконье пламя.

– Или атомный взрыв, наверное, – буркнула я, тоже попробовав улыбнуться. Но меня тут же снова прорвало: – Я не знаю, не знаю! Понимаешь ты – не знаю, что делать! Я хочу бросить все, я хочу быть с тобой! Но не знаю, что будет потом, в будущем… Не возникнут ли у меня…

– …те самые сомнения, разъедающие душу, – закончил за меня Гарон. – Я понимаю. И именно поэтому мы проводим и будем проводить отбор дальше. Чтобы к концу сомнений не осталось. Мне это больно. Я ведь понимаю, что ты можешь выбрать не меня. Меня бесят все эти мальчишки и особенно – этот твой дикий дракон! Но я дотерплю до конца.

– Да нет же! Я не хочу так!

Сомнения неожиданно растаяли от его слов. Слезы остановились совсем, словно закрылся кран. Я запоздало хлюпнула носом.

А мозаика сложилась окончательно.

Гарон любит меня.

Если он готов мучиться и терпеть, если моя безопасность моральная и физическая для него выше всего – значит, любит. Даже мое неопытное сердце сообразило.

Неужели же я откажусь от этого?

От практически невозможного. От того, чего не должно было случиться. То есть – от невозможной любви зрелого, сильного, умного, могущественного и даже альтруистичного и любящего дракона к простой девушке из другого мира. Неопытной, в чем-то глупой и наивной. Во мне даже и загадки-то нет, которая могла бы зацепить такого мужчину, – он видит меня насквозь. И про мою влюбленность в него знал с самого начала.

Единственное, что во мне есть необычного, – это то, что я из другого мира. И то, что у меня оказалось так много истинных. Возможно – и то, что внезапно обнаружились хорошие способности к магии.

Хм…

«А это ведь не так мало», – пронеслось в голове. Если у меня столько истинных – значит, Гарон прав: это я такая многогранная личность… Да и характер у меня интересный.

Впрочем, сейчас точно не время думать о многогранности своей личности!

– Я не хочу так! Прости, что засомневалась. Я буду… – повторила я.

– Подожди, – Гарон вновь провел большим пальцем по моей щеке, стирая последнюю слезинку. – Подожди, моя милая. Сейчас я как никогда уверен, что решил правильно. Отбор нужен. Скажешь мне свое твердое решение в конце. Или не скажешь. Тебе ведь по-прежнему никто не мешает выбрать меня. Видишь ли… Сейчас ты впечатлилась моим альтруизмом. Моей решимостью. Тем, как я… берегу тебя. Это все правда. Но… Этот день пройдет, впечатления улягутся. Только что ты рыдала от невозможности решить, выбрать. И эти сомнения еще придут. Могут прийти. В конечном счете это я могу быть уверен в своем выборе. А ты еще слишком молодая, – сказал он, снова доказав, что действительно видит меня насквозь. – Мы проведем отбор. И если все будет хорошо – ты уже никуда от меня не денешься.

Я хлюпнула носом, теперь уже оттого, что я такая дура. Из-за своих дурацких сомнений пропустила момент. И вот, конечно, Гарон опять стал «бархатной скалой». Такой скалой, об которую не ударишься, но которая все решила за тебя. И попробуй сдвинь ее с места! Невозможно.

– Все, хватит плакать. Самое страшное оружие должно использоваться лишь в самых исключительных случаях, – лукаво улыбнулся он. – Поешь, наконец. А я пока расскажу тебе сказку.

– Какую? – удивилась я.

– Про истинную пару и бремя выбора, – глаза дракона загадочно блеснули. Пожалуй, так вместе со страстным мужчиной я получу и встроенного «папочку»! Вон, сказки рассказывает, слезы вытирает, подумалось мне. Даже не знаю, правильно ли это (опять же сомнение, кстати!).

– Ладно, давай, – усмехнулась я и неохотно взялась за вилку.

– Давным-давно жил один дракон со своей истинной парой. Они очень любили друг друга… – начал Гарон подчеркнуто «папочкиным» голосом. Явно, чтобы я начала улыбаться. – Но однажды к ним пришел… кто бы ты думала?

– Даже не знаю, – улыбнулась я, ковыряя вилкой вкуснейшие малиновые котлеты. – Может, какой-нибудь древний Правитель драконов?

– Нет, Правителю драконов не было до них дела, как и им до него, – усмехнулся Гарон. – К ним пришел Смерть.

– Смерть? Пришел? То есть Смерть – это мужчина? – удивилась я.

– Ну да, – пожал плечами Гарон. – Этот Смерть был мужчиной. Вообще, насколько я знаю, эта работа там, – он шутливо показал глазами вверх, – считается не слишком подходящей для женщин.

– Коса тяжелая?

– Хотя бы! – рассмеялся Гарон. – Так вот, к ним пришел Смерть. И сказал, что пришло время им умирать. Но он хорошо к ним относится, поэтому договорился там, наверху, что умереть может кто-то один из них. А второй проживет длинную драконью жизнь. Им выбирать, кто умрет, а кто останется жить. На размышления он дал им целую неделю – это был весьма гуманный Смерть.

– Тоже мне гуманный! Все одно ведь им придется разлучиться. Один из них умрет. И что они выбрали? – спросила я.

История всерьез зацепила. Я даже перестала крутить в голове собственные проблемы.

– Вот и они подумали, что это невыносимый выбор. Каждый из них хотел умереть, чтобы подарить другому длинную жизнь. Но каждый понимал и то, что оставшийся будет страдать. И эта мысль сжигала их. «Я должна уйти первой! Ты сильнее, ты сможешь пережить разлуку!» – кричала она. «Нет, уйти должен я, потому что ты сможешь со временем утешиться, а я не смогу!» – возражал он. В общем, выбрать они не могли и очень мучились. Ведь это действительно кошмарный выбор.

– Полностью с ними согласна. И если ты хочешь мне поднять настроение этой историей, то сам понимаешь: она слишком мрачная. Должно быть, когда Смерть пришел в следующий раз, то они сказали, что хотят оба умереть одновременно. И умерли. Другого выхода я не вижу.

– Ха! Да, могло быть и так! Очень меткое предположение! – улыбнулся Гарон. – И они действительно сказали, что хотят умереть одновременно. Но… перед этим произошло кое-что, изменившее все. Дослушай, может, эта история еще и поднимет тебе настроение. Так вот, за три дня до «часа икс», когда Смерть должен был прийти за одним из них, в ворота замка постучался странник. Высокий и статный мужчина, из тех, кто, по легендам, ходит по мирам. Хранит их. Вмешивается, когда в каком-нибудь мире нарушится баланс…

– Баланс чего? Добра и зла? – удивилась я.

– Неважно чего. По легенде, когда его спрашивали, он отвечал, что добро и зло меняются местами со временем, а баланс нужен между всеми компонентами системы… Но сейчас не об этом. Кстати, история сохранила его имя, хоть и не сохранила имен драконов. Его звали Рон Альд, вот уж не знаю, где здесь имя, а где фамилия. Он попросил кров, ужин и хорошую беседу. Драконы знали о таких странниках и их важной работе, они приняли его радушно, несмотря на боль и сомнения, что сжигали их душу. И вот за ужином странник спросил, что гнетет их. Драконы не стали отпираться и рассказали ему о своем горе. И тогда он сказал им: «Если этот выбор кажется вам невозможным, то не нужно его делать. Не следует делать невозможный для ваших душ выбор». «Но как?!» – удивились они, если выбор неизбежен, если Смерть все равно придет к ним и потребует решения. «В каждой ситуации по-разному, – пожал плечами Рон Альд. – Во многих случаях нужно перестать решать дилемму и отложить решение – оно само появится, созреет. В других случаях – просто отказаться решать, пусть решает и мучается тот, кто требует от вас решения. Но лучше всего – и в большинстве случаев это возможно – нужно найти третье решение. То, которое устроит всех. И понимать, что обычно оно бывает компромиссным, вы не выиграете на сто процентов, но выиграете больше, чем если откажетесь решать».

– Хм… А что, так можно? – удивилась я. – Просто не решать или не решать, пока не придумаешь подходящее решение?

– Да, можно. Можно – как угодно, милая Маша. Важно лишь нести ответственность за то, что ты выбрал или не выбрал. За свое решение. Вот и драконы изумились. «А что, так можно было?» – спросили они. На следующее утро Рон Альд ушел, пожелав им удачи. А они переглянулись и сказали друг другу, что больше не будут биться головой в эту стену. Ведь уже в эту ночь у них появилось что-то вроде компромиссного третьего решения…

– Что за решение? – жадно спросила я. – И согласился ли на это решение Смерть?

– Смерть согласился. Эта история закончилась компромиссом, но достаточно хорошим. Когда Смерть пришел к ним снова, то они отказались ответить, кого из них ему нужно забрать. Вместо этого они сделали ему предложение. Пусть они умрут оба – но не сейчас. Пусть бесконечные тысячи лет, что предстоят тому, кто должен выжить, будут разделены пополам между ними. А когда они закончатся, то пусть они умрут в один день. Либо, если это невозможно – то они не будут выбирать, они готовы уйти вместе. Смерть поглядел на них, криво улыбнулся…

– Так же, как обычно ты улыбаешься? – рассмеялась я.

– Ага. Многозначительно вздохнул, потом махнул рукой и закатил глаза к небу, чтобы связаться с начальством. И в итоге получил разрешение разделить тысячелетия жизни между ними двумя. А когда он ушел, оставив их спокойно жить дальше, то они начали подозревать, что все это было испытанием. Испытанием, что они выберут – принять невозможный выбор или будут бороться за себя, искать решение, которое всех устроит. Они это испытание прошли. Такая история, Маша.

– Да уж! – вздохнула я. – И к чему ты мне это рассказал? К тому, что я должна искать компромиссное решение? Компромиссное в моем случае – это выбрать всех или никого. А от этого мы уже отказались.

– Нет, – Гарон ласково улыбнулся. – Ведь странник Рон Альд сказал им, что варианты могут быть разные. Например, выждать. Дать решению созреть. И в твоем случае это самое правильное. Я рассказал тебе сказку просто для того, чтобы ты легче приняла необходимость выждать, то есть провести отбор. И легче отнеслась к самой идее выбора.

– Это ты сейчас решил за меня продолжать отбор, а не я! – не сдавалась я.

– Да, – пожал плечами непробиваемый дракон. – При том, что мне самому это сплошное мучение… Но я выбрал и несу за это ответственность. Кстати, еще один вариант – это принять решение другого, раз уж этот другой не дал тебе выбрать. И не мучиться. Так тоже можно, хоть тебе кажется, что в этом случае ты слишком расслабишься.

– Вот возьму и закрою отбор! Вообще-то я на нем хозяйка! – продолжила я возмущаться его самоуправством.

– Не закроешь. Ты слишком разумна, милая моя, и понимаешь, что я прав. И на самом деле тебе очень хочется расслабиться и пока ничего не выбирать. Хочется, чтобы кто-то выбрал, принял решение за тебя. И так, кстати, тоже можно – нужно лишь нести ответственность за то, что ты положился на чужой выбор. Маша, милая, я не могу выбрать за тебя мужчину. Но это я могу тебе дать – принять за тебя решение, что отбор будет продолжен.

Проклятье! Я опустила взгляд. Он ведь прав. Традиционно видит меня насквозь. И в жизни, да и в отборе, понимает намного больше меня.

Ладно. Я выдохнула. А может, действительно положиться на него? Вот просто взять и положиться. И отвечать за это.

– Хорошо… – тихо сказала я. – Будем считать, что ты поразил меня драконьей мудростью, рассказав страшную сказку!

– Вот и славно. И, кстати, у нас свидание. Пора вернуться к положенной программе! Пожалуй, это мы себе можем позволить…

Он повел рукой, и я неожиданно услышала, что ресторан заливает красивая романтичная музыка.

– Потанцуем? – Гарон встал и протянул мне руку. – В некоторых кругах считается, что это обязательный пункт программы.

– Но… – растерялась я. – Я ведь не умею танцевать по-вашему!

– Тогда танцуй по-своему, – дракон вложил мою ладонь в свою и слегка потянул меня вверх. – Вообще не думай, положись на меня. Под такую музыку все танцуют как могут.

А в следующее мгновение я оказалась в его объятиях. Мой нос уткнулся в его грудь, а талию согрела горячая, как печка, драконья ладонь. И мир исчез, когда он повел меня. Все исчезло, весь этот невозможный выбор, все эти сомнения и философствования.

Все исчезло. Я оказалась в руках мужчины, с которым ощущала счастье и покой.

Голова сама собой опустилась на его грудь, и впервые за долгое время я почувствовала себя в полнейшей безопасности.

«Может, этот твердокаменный не понимает, но… – пронеслось у меня в голове, – у нас все будет очень хорошо!»

Ощущение, что так и будет, мягкой пеленой накрыло меня. Странная, ничем не обоснованная уверенность.

И в то же мгновение откуда-то с другой стороны в сердце ударила легкая тревога. Будет хорошо – если никто и ничто не помешает. А опасность может прийти с другой стороны. Оттуда, откуда никто не ожидает.

Даже Гарон.

И тут Гарон чуть отстранился.

– Поехали-ка отсюда, – шепнул он мне в темечко. – Что-то мне тут не нравится…

А в следующий миг раздался отчаянный женский крик. Вслед за ним, кажется, кто-то рухнул.

Я вздрогнула, а Гарон остановился, инстинктивно прижав меня к себе сильнее, защищая от неведомой опасности.

На дальнем конце зала стояла девушка в голубом платье и в ужасе глядела на другую. Упавшую возле столика безвольным розовым мешком.

Глава 32

Розовым – потому что в воздушном розовом платье с кружевами. Глаза ее были широко распахнуты, а лицо казалось румяным и живым и в то же время – безжизненным.

Мне стало не по себе, холодные мерзкие мурашки побежали по спине. «Они такие мертвые и в то же время – как живые…» – вспомнилось, как Милесса описала тех убитых попаданок, что мы нашли по пути в Серебристую рощу.

И тут я заметила под ушами упавшей девицы нечто вроде двух пластинок, похожих на жабры. В этом мире таких существ нет, это я знаю точно. А значит…

– Попаданка… – растерянно прошептала я.

Голова слегка закружилась. Даже не от осознания, что я вечер провела в заведении, где убили мне подобную. А просто от понимания – передо мной труп.

Прежде я видела трупы лишь в морге на похоронах, несколько раз в жизни. И там это воспринималось неприятно, но как нечто естественное. Такое место специальное, где хранятся мертвые тела. Здесь же труп лежал там, где ему не место.

Вокруг продолжала кипеть жизнь, раздавались звуки с улицы, а прямо посреди ресторана распростерлось мертвое тело с широко распахнутыми остановившимися глазами.

Хорошо хоть меня не затошнило, а головокружение прекратилось, стоило лишь слегка опереться плечом на дракона.

– Да, – мрачно кивнул Гарон и очень крепко взял меня за руку. В тот же момент вокруг меня что-то заискрилось. – Полная защита, сейчас так нужно, – сквозь зубы шепнул он мне.

Я понятия не имела, что такое «полная защита». Вообще подозревала, что на моем факультете такого не преподают. Но чувствовала, что сейчас она далеко не лишняя. Да и Гарону спокойнее, если я защищена его магией. Ведь очевидно, что он вмешается в ситуацию.

Посетители ресторана широким кругом собирались вокруг девушек. Подойти совсем близко никто не отваживался, слишком странно выглядела упавшая. А ее спутница наконец немного очнулась и закричала:

– Целителя и полицию! Что вы все стоите?! Моей подруге плохо!

Несколько человек, включая официантов, кинулись в разные стороны – видимо, исполнять распоряжение подруги потерпевшей.

Все как-то задвигались, похоже, нарастала паника; кое-кто резко двинулся к выходу из ресторана.

– Целитель не нужен. Она мертва! – громко и жестко произнес Гарон и, как ледокол во льдах, прошел к мертвому телу, держа меня за руку. Похоже, понимал, что самое безопасное – держать меня при себе.

– Магистр Гарон! Какое счастье! – залебезил администратор, вынырнув из-за чужих спин. – Может, ты поможешь!

– К сожалению, девушке уже ничем не помочь. Мгновенная остановка всех жизненных функций, – сообщил Гарон, чуть склонившись над ней. – Я проведу магический осмотр, пока полиция следует к нам. Прошу всех оставаться на местах. Возможно, мне или полиции потребуются ваши показания. Эксперта-медика тоже прошу позвать…

Вот так, в сущности, и закончилось наше свидание.

Мы стали следователями на месте преступления.

– Иными словами, твоя подруга была попаданкой из мира Гуарен по обмену с факультетом стихийной магии? – уточнил Гарон, когда труп унесли на повторную (после Гароновой) магическую экспертизу, а девушка в голубом сидела и хлюпала носом. Уже пару раз Гарон со следователем применяли к ней успокаивающую магию, но она, кажется, считала нужным рыдать хотя бы ради приличия.

– Хлюп… Да, она была богатая, поэтому иногда угощала меня и других подруг в этом ресторане! Хлюп… Мы ее любили, несмотря на эти ее жабры…

– Хорошо, теперь вспомни, пожалуйста, что произошло непосредственно перед тем, как она закатила глаза и начала падать.

– Да ничего не произошло! Она просто ела, пила и болтала со мной…

– Посуду на экспертизу отправили? – мельком обернулся к следователю Гарон.

Следователь кивнул.

– Ну, может, она хотя бы выходила в туалет незадолго до инцидента? – осторожно вмешалась я.

Гарон не желал оставлять меня даже на мгновение, поэтому я была допущена на допрос свидетелей.

– Нет… Хлюп… – опустила глаза девица. И вдруг снова подняла их – на лице ее засветилась радость. – Вот, я вспомнила! Она перед тем, как ей стало плохо, часто и глубоко задышала! Сказала, что здесь очень вкусно пахнет цветами! А я вот никакого запаха цветов не почувствовала…

Я машинально принюхалась – мы все еще были в ресторане, но в каком-то кабинете администратора. Вдруг и здесь тоже пахнет чем-то, если пахнет?

– И верно, в ресторане будто пахнет лавандой – это такой ароматный цветок из моего мира! – улыбнулась я.

В тот же миг у меня очень сильно закружилась голова, словно я резко опьянела. Лица, мебель, картина, что висела на стене, поплыли перед глазами.

Тут же Гарон с перекошенным лицом кинулся ко мне. Вздернул на ноги, схватив за подмышки.

– Не дыши, слышишь меня, задержи дыхание! Выдохнула – и не вдыхай! Слышишь?! – заорал он словно издалека.

Я изумленно уставилась на него – расплывающегося, какого-то мутного. Воля тоже ускользала, хотелось уплыть куда-то, отдаться этому странному опьянению.

– Маша, слышишь?! Давай, выдохнули – ра-а-з! – Гарон затряс меня, словно хотел вытряхнуть из меня пьянящий аромат.

Последним усилием воли мне удалось выдохнуть, какая-то часть сознания понимала, что нужно максимально выгнать воздух из легких, и я с напряжением втянула живот.

– Молодец, вот так! Теперь не вдыхай! – дракон рукой зажал мне рот и нос, я дернулась, потому что картинка перед глазами вдруг стала четче, но возникло чувство удушья.

«Он же задушит меня!» – в панике подумала я и задергалась в каменных руках дракона. Просто инстинкт – когда тебе перекрывают воздух, охватывает ужас.

– Обещай не вдыхать, слышишь?! Я помогу! – Гарон резко приложил свободную руку к моей груди на уровне легких. – Дефицита воздуха не будет! Просто потерпи, умоляю! Терпи – не дыши! Это сложно, но ты должна!

Я отчаянно закивала, лишь бы он отпустил мой нос. А когда воздух должен был хлынуть в него – сама зажала его пальцами, одновременно сведя и губы как можно крепче.

Гарон тут же подхватил меня на руки и бегом кинулся к выходу.

Все опять стало расплываться, когда он вынес меня на улицу.

– Все, дыши, моя радость! Дыши! – услышала я чуть успокоившийся голос Гарона.

И в тот же миг потеряла сознание. Одним махом, как будто выключили свет.

– …ситуация катастрофическая – для всех нас, – услышала я, медленно выплывая из забытья.

Сказавший это голос был знакомым и любимым. Он принадлежал Гарону.

Мне было хорошо, ничем больше не пахло – ни цветами, ни опасностью. Я лежала в удобной постели под теплым уютным одеялом. Сквозь закрытые веки пробивался свет – кажется, солнечный.

Хотелось открыть глаза, устремиться навстречу любимому голосу. Узнать, что случилось, в конце концов.

Но в этот момент раздался второй голос. Тоже знакомый. И тоже очень приятный мне – бархатно-хриплый голос Гарвера.

– Думаешь, другого выхода нет? Она может не согласиться.

– Здесь уже не стоит вопрос согласия, максимум послезавтра Маша должна отправиться в свой мир, – ответил Гарон.

– Что?! В свой мир?! – воскликнула я и подскочила на кровати, открыв глаза.

Наверное, стоило и дальше притворяться спящей и узнать, что еще скажут драконы. Но новость ошарашила настолько, что единственным желанием было наброситься на них, вытрясти правду и, наверное, выдать по первое число за попытку отправить меня на Землю в разгар событий.

– А как же моя учеба и отбор?!

Гарон и Гарвер, сидевшие у моей кровати, переглянулись. И драконьи руки с двух сторон потянулись к моим, взяли за запястье.

Волна успокоения прокатилась по телу, и я безвольно откинулась обратно на подушку. Паразиты магические! Успокоили так, что желание кипятиться растаяло. Но я взяла волю в кулак и собралась, несмотря на это, провести полный разбор полетов.

– Я ведь говорил, что она будет сопротивляться, – криво улыбнулся Гарвер. – С ее-то характером…

– И тем не менее! – строго поглядел на него Гарон.

– Может, вы перестанете держать меня за девочку, которая ничего не знает и не решает, и объясните наконец, что происходит? – потребовала я, глядя на них не менее строго. – Хотелось бы узнать, где я нахожусь и как сюда попала. А еще понять, почему рядом со мной два дракона вместо Гриши и соседок по комнате!

Гарон вздохнул, и они с Гарвером опять переглянулись. Вот так и вмазала бы обоим за эти переглядки! Я повозила руками, высвобождая их из-под драконьих лап.

Гарон вздохнул снова.

– Давай по порядку. Я вовсе не собираюсь держать тебя в неведении. Находишься ты в лазарете Академии, – сообщил Гарон. – Сейчас утро следующего дня – да, не удивляйся, после потери сознания ты сначала чуть не отдала концы, а потом спала магическим сном для восстановления сил. Оказалась ты здесь очень просто – я принес тебя сюда. Пришлось лететь из города, ошарашив горожан прилюдным обращением.

Хм, подумалось мне. Выходит, я уже полетала на драконе. Только, увы, ничего не помню! Вот так незадача! А ведь наверняка последним пунктом свидания было как раз осознанное романтическое катание у Гарона на шее, о котором я мечтала. Да уж, худшее свидание с лучшим мужчиной в мире и закончилось наихудшим образом.

– Что, просто в лапе притащил? – криво улыбнулась я.

– Пришлось, – пожал плечами дракон. – Уж извини, было не до романтики. Так вот, мы оба рядом с тобой – потому что магистр Майтара позволила нам тобой заняться. Чтобы вытащить тебя с того света, потребовалась работа двух драконов. Поэтому я посвятил Гарвера в курс дела и разрешил ему остаться, пока мы не будем уверены, что твое состояние стабилизировалось.

– Не будь слишком самоуверенным, Гарон, – мрачновато бросил ему Гарвер. – Я сам разрешаю себе уходить и оставаться. И не факт, что ты смог бы спасти Машу без моей помощи.

– Да что же произошло-то? Что со мной такое случилось?! – перебила его я.

Сейчас не до выяснения отношений между драконами.

Гарон пристально посмотрел на меня и, игнорируя присутствие Гарвера, крепко взял за руку, лежащую на одеяле:

– Благодаря вчерашнему инциденту и твоему острому нюху стало понятнее, что происходит с попаданками. Зачем и почему их убивают. Удалось взять некий след. Только ты чуть не умерла. И еще можешь умереть, если вскоре не уйдешь в свой родной мир, – в глазах Гарона сверкнула боль пополам со строгой решимостью.

– Да что же это такое?! Неужели кто-то распыляет яд для попаданок, который пахнет лавандой?! – изумилась я.

А по спине побежали холодные мурашки.

«И еще можешь умереть…» – эхом прозвучало в голове.

Я внезапно осознала, что могла погибнуть, что была в смертельной опасности. И до сих пор, видимо, нахожусь в ней. Непонятно почему, кстати, если драконы меня вылечили.

– Но почему так?! – поежилась я.

Гарон горько усмехнулся и отвел глаза.

– Вот чувствовал я, что даже на один шаг нельзя выпускать тебя из Академии!

– Да, это все твое свидание, декан! – сурово заметил Гарвер.

– А ты и вовсе хотел утащить ее неизвестно куда, где она осталась бы без защиты!

– Она была бы под моей защитой! – рявкнул Гарвер. – И «неизвестно где» ее не достали бы никакие заговорщики, будь она хоть тысячу раз попаданкой!

От их ругани у меня даже силы появились. Словно мне дали пинка.

Я подскочила на кровати.

– А ну-ка прекратите! – рявкнула я не хуже Гарвера. Или Гарона. Ну… или мне так показалось. – Вы прекрасно спасали меня вместе – вот и продолжайте в том же духе! Я вам, кстати, очень благодарна. Так почему я до сих пор в опасности, если вы меня откачали?

– Да, лучше все по порядку… – тут же перестал кипятиться Гарон и с неимоверной грустью поглядел на меня. – Когда это с тобой случилось, в общих чертах уже было понятно, что источник смерти – нечто, распыляемое в воздухе там, где появляются попаданки. Думаю, ты и сама догадалась. Я успел лишь дать распоряжения комиссару, а сам улетел сюда с тобой в лапе. Но, должен сказать, наша полиция при желании может работать очень хорошо. Они перекрыли улицу, даже все выезды из города. Подвергли ментальной проверке всех, кто был в ресторане, и всех, кто хотел покинуть район. И нашли парня, который распылил в ресторане это.

– Что это? – опять поежилась я.

Почему-то возникло ощущение, что воздух вокруг по-прежнему отравлен. Что чем глубже я дышу, тем быстрее эта отрава впитывается в кровь.

– Парня допросили со всем пристрастием. Он мелкая пешка, но и от него получили бесценную информацию. Младший адепт тайного «Общества чистоты крови мира Дамбиор». Из тех, кто выполняет самую грязную убийственную работу, чтобы заслужить должность в их группировке. Эта организация борется за то, чтобы все расы в нашем мире оставались чистыми. Эльфы – оставались эльфами, люди – людьми, тэрины – тэринами. Нет, конечно, они признают классические помеси, которые иногда возникают в нашем мире. Например, помесь тэрина и человека или эльфа и человека. Они против именно примеси крови других миров. Даже если пришелец или пришелица из другого мира относится ко вполне знакомой Дамбиору расе. Эльф из другого мира – для них уже не эльф. Не говоря уж о необычных расах, которые иногда там встречаются. Как эта девочка с жабрами из ресторана, например. Самая важная их цель – уничтожение любых гибридов, что появляются в Дамбиоре от союзов с попаданцами и попаданками. Но в последнее время появилась и еще одна. Порталов ведь стало больше, развивается программа обмена. Поэтому они перешли к уничтожению попаданок, как только появляется опасность, что попаданка может принести потомство. Попаданцам-мужчинам повезло больше, для них тоже разработали способ… тоже распыляют кое-что в воздухе, что делает их бесплодными. Убивает семя. А вот с женщинами почему-то решили поступать жестче. Таких, как этот парень, морально обрабатывают и нанимают следить за той или иной попаданкой. И если у нее закручивается роман – то есть становится возможной физическая близость, – ее тихонько убирают. Так, наша водоплавающая девушка несколько раз встречалась в городке с местным парнем, вроде бы он даже сделал ей предложение. А пойманный мерзавец как раз был нанят, чтобы следить за ней. На территории Академии – Академия и королевский дворец, пожалуй, два места на континенте, где эта организация не пустила корни, – он не мог этого делать. Но она почти каждый вечер выходила прогуляться в городок. То с подругами, то со своим поклонником. И увы, поплатилась за это. Не удивляйся, но расследование уже показало, что у тех несчастных, что мы нашли по пути в Серебристую рощу, тоже была личная жизнь. Даже у самой пожилой из них. За это их и отравили. Ради сохранения полной секретности они разработали уникальную суспензию, которую называют «проявитель». Этот проявитель распыляют поблизости от попаданки. Он вообще ничем не пахнет и никак не влияет на коренных жителей Дамбиора. Да и на попаданок действует не сразу. Женщина дышит им какое-то время, и до тех пор, пока она не ощутит запах, ничего не происходит. Поэтому иногда требуется несколько сеансов. Но как только она уловит в воздухе призрачный аромат – в ее организме замыкаются энергетические цепи, и воздух нашего мира становится для нее ядом. Нет, умирает она не от удушья. Просто воздух почти мгновенно отравляет все системы в ее теле, и смерть происходит от остановки всех жизненных функций. Они словно замирают, происходит некая консервация организма. Даже через несколько недель нет признаков разложения и тело выглядит практически живым. Для чего такой извращенный и сложный способ убийства – понятия не имею. Возможно, чтобы навести ужас на других попаданок. И на тех, кто занимается обменом между мирами.

– Кошмар какой… – прошептала я. Эта информация действительно наводила какой-то потусторонний ужас. И ведь я с самого начала была под ударом, просто никто, даже Гарон, не знал, что это за удар. – Получается, меня не могли достать потому, что я все время была в Академии? А в Серебристую рощу ездила под твоей защитой, и туда им тоже не добраться?

– Да, по всей видимости, так. Это при том, что именно ты как раз самый опасный для них «претендент», если создашь постоянную пару с кем-то из местных. У тебя целых пять кандидатов! Но эта атака была направлена только на нашу «русалку». Про твое появление в городке парень ничего не знал. По его словам, ты и я для них как заноза, которую никто не может вытащить из задницы. К тому же они побаиваются драконов и решили отложить вопрос твоего существования до тех пор, пока ты не выберешь себе пару и не начнешь просто жить в нашем мире. Поэтому, распыляя отраву, он понятия не имел, что в ресторане не одна, а две попаданки. И ничего не случилось бы, если бы ты не принюхалась в кабинете. Вначале ты была слишком увлечена разговором со мной, – Гарон невесело усмехнулся. – Потом – допросами. И только когда подруга «русалки» вспомнила про аромат, ты принюхалась. Концентрация проявителя в кабинете была небольшой, но ее хватило бы для быстрой смерти. Нас спасло то, что ты смогла выдохнуть, задержать дыхание – и получила совсем небольшую дозу. И то, что я, а потом мы все вместе работали над твоим телом, чтобы обратить процесс отравления.

– Кошмар! Но почему же все-таки я еще в опасности?!

– Потому что мы смогли перестроить твою энергетику, чтобы ты перестала умирать быстро. Чтобы воздух нашего мира перестал быть для тебя мгновенным убийственным ядом. Но проявитель успел изменить твой организм так, что… – Гарон сглотнул, – теперь воздух нашего мира действует на тебя как медленный незаметный яд. Примерно через неделю ты просто заснешь и не проснешься. У нас два выхода. Либо погрузить тебя в кому до тех пор, пока не придумаем противоядие – а на это могут уйти годы. Либо отправить тебя обратно в твой мир. Маша, поэтому ты должна в краткие сроки уйти на Землю! Думаешь, кому-нибудь этого хочется? Нет. Но пока мы не уничтожили это тайное общество и не нашли противоядие, даже тени твоей не должно быть в Дамбиоре!

В этот момент мне захотелось орать от безысходности. Не плакать, а именно орать. Но тогда два моих дракона тут же кинутся успокаивать меня магически.

К тому же никто ведь не мешает Гарону и вообще любому сильному магу вытолкать меня на Землю насильно. Уверена, так они и сделают, если я начну ерепениться.

А еще я совершенно не хочу умирать. Просто уходить из этого мира, не выбрав своего единственного, не разрешив все эти ужасные проблемы, не пройдя всю практику – невероятно горько. Это как будто голодному дали одну ложку вкуснейшей магической еды и тут же отняли. И у него на всю жизнь осталось прекрасное, но горькое воспоминание о том, какое вкусное волшебство бывает во Вселенной. Отныне и навсегда ему недоступное.

– Сколько у меня времени до отхода? – как можно тверже спросила я, обведя взглядом драконов. – Вы полагаете, чтобы не было вреда для здоровья, я должна уйти послезавтра?

– Да. А лучше – завтра, – сосредоточенно кивнул Гарон. – Для твоего мира мы составим бумагу, где тебе будет стоять зачет по практике и дан отзыв о твоих успехах.

Видимо, испытывал облегчение, что я не бьюсь в истерике и не сопротивляюсь идее спастись на Земле.

– Хорошо. Тогда скажи, а мой избранник может уйти со мной на Землю? Это ведь предполагалось в начале отбора. Просто никто не думал, что это нужно будет делать так быстро, теряя тапки…

– Я пойду даже сегодня, если ты скажешь! – кинув на меня горячий взгляд, заверил Гарвер.

– Гарвер, любой из нас готов идти хоть сейчас! – рявкнул Гарон. И обернулся ко мне: – Да, разумеется. Но времени выбрать не осталось.

– Нет. Осталось! Я выберу! – почти крикнула я. И тут же спокойно, твердо, решительно добавила: – Пришла пора выбирать. На сегодня назначен опыт с бейарией. Мы проведем его – я хочу знать результаты. А после оглашу свое решение. Это моя воля – прошу ее исполнить. Это ведь я приговорена к смерти в этом мире. И практически умру для тех, кто останется в нем, когда уйду в свой.

Гарон ничего не сказал. Лишь внимательно вгляделся в мое лицо. Смотрел долго, изучающе. С болью в глазах. Потом коротко, твердо кивнул.

– Сделай правильный выбор, милая моя, – бархатно прошептал Гарвер с другой стороны.

И тут раздался звон. Форточка на окне разлетелась вдребезги, и две цветные молнии спикировали мне на постель.

– Л-любовь моя! Привет-пр-р-ивет-п-р-ри-в-вет! – заверещал Гриша, отчаянно-ласково поглаживая меня клювом по шее. – На-п-пугала!

А в следующий миг в окне появилась встрепанная голова Арсины.

– Магистр декан, я ничего не могла поделать! Они стали неуправляемы! Григорий слишком соскучился по Маше!

Глава 33

– Ну давай, вперед! – напутствовала меня Марена и похлопала по плечу тяжелой рукой тэрины. – Не вздумай отлынивать! Чтобы сегодня выбрала себе мужа и ушла в свой мир с избранником!

– Прямо сразу мужа… – криво улыбнулась я. – У нас, знаешь, как считается? Лучше пожить хотя бы несколько месяцев вместе, присмотреться, а потом уже заключать официальный брак.

– Ерунда! – отмахнулась тэрина и поглядела на Арсину в поисках поддержки. – Все они твоя истинная пара. Вот и выбери самого истинного. Эксперимент как раз покажет, кто он. С истинным присматриваться не нужно – вы точно друг другу подходите.

– И верно, – улыбнулась дриада. – Когда я встречу свою пару, ни минуты не буду сомневаться, сразу заключим союз наших деревьев!

Я помрачнела. И, кажется, причина моей тоски не укрылась от девочек.

– Нет, ну декана ты тоже можешь выбрать! – засуетилась Марена и в очередной раз пригладила мой парадно-выходной воротник на платье. – Он хоть и не истинный, но тоже тебе подходит! Если такой мужчина берет на себя ответственность – значит, будет всегда о тебе заботиться! Главное, дикого дракона не выбирай…

– Да что вы заладили! Не выбирай Гарвера да не выбирай! – рассмеялась я. От забавного упрямства Марены на душе немного полегчало. – Такое ощущение, что на самом деле вы хотите, чтобы я выбрала его из духа противоречия!

– Не надо из духа противоречия! – испугалась Арсина. – Марена, ну чего ты заладила? Может, этот дикий очень даже хорош…

– Ладно, все! Я пошла. Мальчики ждут. У меня пять часов работы впереди! – улыбнулась я девчонкам. И тут же растрогалась. – Милые вы мои! – обняла я сразу обеих за плечи. – Сегодня, как только оглашу решение, устроим отвальную! И уж поверьте – я при первой возможности вернусь в ваш мир!

– П-р-равильно! – заявил Гриша. – По-дем!

Но, конечно, брать с собой на опыт Гришу с Красоткой я не собиралась. Вдруг бейария среагирует на них – получится совсем не чистый эксперимент. Аккуратно ссадила их на подоконник и мысленно велела не шалить, пока меня нет. Слушаться дриаду.

И пошла.

Гарон, охраняющий меня теперь каждую секунду, уже ждал внизу возле общежития. Мы вздохнули, глядя друг другу в глаза, и он молча повел меня к учебному корпусу.

Наверное, у него в голове тоже бродили тоскливые мысли, что мне целесообразно выбрать самого истинного. Это ведь действительно беспроигрышный вариант.

Для эксперимента с бейарией, вернее, с бейариями, их ведь посадили пять штук, отвели пять специальных комнат. Все комнаты были изолированы от любого магического вмешательства – как извне, так и изнутри. Чтобы в них создавалась уникальная атмосфера присутствия одной истинной пары.

В каждой комнате за непрозрачной стенкой из тонкой материи стоял горшок с семечком бейарии. Непрозрачной – чтобы я и мой партнер, сидя взаперти в течение часа, не могли видеть, как растет и растет ли вообще тестовое растение.

После эксперимента предполагалось оценить проросшие растения по размеру, пышности кроны, количеству цветов, плодов и семян, если таковые появятся.

А чтобы ни у одного растения не было преимуществ, кроме нахождения рядом с той или иной парой, в течение нескольких дней для них создавали абсолютно одинаковые по влажности, освещенности и прочим параметрам условия.

В общем, чье растение будет самым пышным и обильно плодоносящим – тот самый истинный! Очень просто. Ведь заколдовать бейарию не сможет даже Гарон или Гарвер. Не на то растение напали!

В коридорчике, где располагались комнаты, сновал энтузиаст Дарбюр.

– Жребий определил, что первым будет тэрин, потом принц Дренер, потом дракон Гарвер, потом ты, магистр декан. А последним сегодня будет бессмертный. Ох, Мария, иди скорее! Я с трудом уговорил молодых претендентов не толпиться тут… Тебе вот сюда.

И он открыл передо мной дверь, за которой в небольшой комнатке сидел в кресле Дэрет.

Я инстинктивно бросила вопросительный взгляд на Гарона. Словно спрашивала разрешения. А тот коротко кивнул – мол, иди.

«Много работы, – подумала я, – хотя вся она похожа на свидания. Мне нужно просто целый час общаться исключительно с одним претендентом. Но, чую, к концу устану не хуже, чем от практики по магическому садоводству!»

Хорошо хоть в каждой комнате накрыли по столику с едой, чтобы я не загнулась от голода.

– Привет, Дэрет! – улыбнулась я, не зная, что еще сказать.

Я была такой решительной, когда требовала проведения эксперимента. А теперь, признаюсь, просто не знала, что мне с каждым из них делать. И немного опасалась, что молодые тэрин и дракон могут воспользоваться ситуацией: например, полезть целоваться.

«А что, неплохая идея… Поцелуйся с каждым из них! Для бейарий это прекрасно, эксперимент будет более репрезентативным! И, может, как раз поцелуи расставят для тебя все точки над i!» – шепнула самая авантюрная и шебутная часть меня. А то, по сути, я ведь целовалась только с Дренером… И ничего не успела почувствовать, ведь поцелуй был несанкционированным!

В общем, это шептала та часть, которой наставления строгой бабушки явно не пошли впрок.

– Как же я рад, что мы наконец наедине! – сообщил тэрин и шагнул ко мне, протягивая руку. – Можем закончить ритуал!

И второй рукой опять потянулся к пуговицам на своей рубашке…

«Сейчас я кого-то прикончу!» – подумала я.

– А ну-ка прекрати! – я свела брови и погрозила ему пальцем, как нашкодившему ребенку. – Опять забыл про межрасовые различия?!

– Да плевать на них! – упрямый оборотень продолжал расстегивать ворот, в разрезе показалась его смуглая мускулистая грудь. – Уверен, я тебе понравлюсь! Может, ты до сих пор не выбрала меня потому, что мы не довели ритуал до конца!

«Нет, я тебя не потому не выбрала – а вот как раз поэтому! Потому что ты слишком безбашенный нахал!» – подумала я.

И тут в меня словно бесенок вселился. Наверное, та часть, что не слушала наставлений бабушки, решила отыграться за все моменты, когда я краснела в присутствии Гарона и вообще всячески смущалась.

Меня как-то даже повело, словно я залпом выпила бокал шампанского. Или даже рюмку коньяка.

– А знаешь что?! – я склонила голову набок, разглядывая, как парень продолжает ковырять пальцами пуговицы. – Я, конечно, не буду раздеваться и тебе себя показывать. А ты давай! Только под музыку и в танце! А я посмотрю.

Дэрет замер с полуобнаженным животом.

– Что?! Зачем под музыку и в танце?

– Стриптиз, говорю, давай! Раз уж тебе так неймется!

– Что давай?!

– Короче, смотри, я сейчас буду отстукивать ритм и напевать, а ты раздевайся под музыку, пританцовывая. Называется «стриптиз»! Но когда будешь снимать штаны, повернись ко мне спиной.

– Зачем спиной? Там не самое важное! – продолжил изумляться он.

«Нет, ну не говорить же, что я смущаюсь смотреть на мужчин… спереди», – подумала я.

– Нет, как раз самое важное! Хочу посмотреть, какая у тебя задница! В моем мире, знаешь, красивая задница – главная гордость мужчины. И без накачанных ягодиц тебя ни одна приличная женщина в мужья не возьмет. Ну давай, поехали!

Я бесшабашно улыбнулась и принялась отстукивать ногой ритм, напевая первое, что пришло в голову:

– We will, we will rock you, we will, we will rock you[3]!

Должно быть, не самая подходящая песня для стриптиза, даже мужского. Но конкретно Дэрету подошла!

– А давай! – подмигнул он мне. – Увидишь – зад у меня что надо!

И принялся темпераментно двигаться под однообразный напев, ведь из этой песни группы «Queen» я помнила только одну строчку.

Дэрет изгибался и двигал бедрами, расстегивая рубашку, продемонстрировал свои шикарные бицепсы, когда ее снял. Потом, как договаривались, развернулся ко мне спиной и принялся стягивать брюки, поводя бедрами из стороны в сторону.

Ох… Я тоже раздухарилась! Притопывала все сильнее, пела громче, и смотреть на стриптиз мне нравилось. Даже захотелось потанцевать вместе с ним.

А когда с брюками было покончено, искренне восхитилась классными ягодицами тэрина. Упругими, накачанными.

– Ну как тебе мой зад? – Дэрет перестал пританцовывать и слегка обернулся ко мне.

Я остановила музыкальное сопровождение и улыбнулась:

– Прекрасный! Как и все остальное!

– Потрогать хочешь? – с надеждой в голосе спросил он.

– Нет! Надевай штаны обратно! Я все посмотрела!

– Как все?! А спереди?

И бодро развернулся полностью.

– Ой, перестань! – я тут же зажмурилась и в смятении отвернулась.

Эх, не удалось его перехитрить.

– Так, быстро надел штаны! У нас то, что спереди, показывают только… когда женщина уже выбрала мужчину! А если не выбрала еще – то может нечаянно порчу навести и все завянет!

– Странные у вас обычаи, – недовольно пробубнил Дэрет и, судя по шороху, принялся надевать брюки. Спустя несколько секунд я услышала его ворчание: – Оборачивайся уже, я оделся.

Я облегченно выдохнула и посмотрела на него. Теперь он стоял в брюках и расстегнутой рубашке. Уже неплохо.

– Тебе хоть понравилось? – спросил он. Видимо, сомневался, что без осмотра передних достопримечательностей могло понравиться.

– Да, очень! – искренне заверила я его.

– Тогда теперь ты? Я напою! – обрадовался Дэрет.

– Слушай, Дэрет, ну… понимаешь, в моем мире женщина – опять же – показывает это все мужчине, когда уже выбрала его. А то вдруг он порчу наведет…

– Очень странно, – проворчал Дэрет. Но тут же воспрянул: – Давай тогда одетые потанцуем!

– Ладно, давай, – вздохнула я. Все лучше, чем продолжать играть в «доктора». – Только под что танцевать будем?

– У меня вообще-то есть кое-что для этого. Я просто подумал, тебе нравится напевать! – тэрин хитро улыбнулся и подошел к столику. Я заметила, что на нем лежит маленький прибор, слабо светящийся голубоватой магической энергией.

Дэрет поводил над ним рукой, и по комнате разлилась приятная мелодия. Как раз под стать тэрину! Такая немного вальяжная, словно тигр не спеша идет по джунглям, хозяин и господин этих мест. С долей нежности, как его шерсть. И с долей хищной яркой страсти, живущей в его сердце.

– Давай иди сюда. Ты ведь знаешь, что я не причиню тебе вреда, – Дэрет протянул мне руку.

Я улыбнулась, дала ему ладонь, и он дернул меня на себя. Я мгновенно оказалась в его объятиях.

В следующий миг Дэрет ловко развернул меня под музыку, потом снова. Я рассмеялась – оказалось так здорово крутиться, когда он управляет, ловит меня. Когда не нужно думать про движения. Тигр с присущей этим животным ловкостью и грацией делал все сам. Оставалось лишь позволять ему вести и крутиться, изгибаться так, как он направлял.

Было просто здорово!

«А ведь и с ним мы в чем-то подходим друг другу, не зря он тоже мой истинный, – подумалось мне. – С ним просто, весело и много озорства, которое придает особую перчинку нашему общению!»

Тут грянул последний аккорд, и Дэрет легко откинул меня себе на руку.

А в следующий момент я поняла, что он склонился надо мной и… страстно целует.

Я даже пискнуть не успела.

А еще через пару мгновений обняла его плечи и… ответила на поцелуй. Терять-то мне теперь нечего. Он уже целует меня. То есть целоваться с каждым из кандидатов придется неизбежно. И не время думать о том, что это безнравственно или развратно. Ведь иначе эксперимент провалится!

Целовался Дэрет чудесно. Страстно и искренне, как влюбленный парень целует свою девушку, провожая ее домой весенней ночью.

Так целуются подростки, влюбленные друг в друга. Вроде бы никаких изысков, но с откровенным, глубоким чувством.

Но постепенно поцелуй становился неконтролируемым, похожим на вихрь. Дэрет явно не собирался прекращать! Я ощущала, как его сильное тело напряглось от желания, как в меня уперлось кое-что твердое.

А ведь я ему еще и истинная! Сам он может и вовсе не остановиться!

Я уперлась руками ему в грудь и с трудом отвела лицо:

– Дэрет, стой, хватит!

– Почему?! Тебе же понравилось… – хрипло возразил он и снова потянулся губами к моим.

– Стой! А ты не понимаешь? Чем больше ты меня целуешь – тем больше потом меня будут целовать остальные!

– Это что еще такое?! С чего это они будут тебя целовать? – прорычал тигр и отстранил меня, чтобы заглянуть в глаза.

Я воспользовалась ситуацией и ловко скользнула в сторону.

– Успокойся и послушай. А дальше сам решай, – хитро поглядев на него, сказала я. – Вот смотри, у нас эксперимент с бейарией. А поцелуй – очень большое преимущество для кандидата. Теперь, чтобы уравнять шансы остальных, я должна поцеловаться с каждым. Иначе степень близости будет разная и бейария может как-то не так среагировать.

– Ну так и знаешь куда их, этих остальных?! – страстно воскликнул оборотень.

– Не «ну»! Ты сам согласился участвовать в эксперименте наравне со всеми. И сорвать его ты не сможешь. Я не позволю. Сколько ты будешь целовать меня – столько я буду целоваться с остальными. Все, что ты со мной сделаешь, – я буду делать с остальными. Тебе выбирать.

– Чтоб его, этот эксперимент! – рявкнул Дэрет. На несколько мгновений отвернулся, потом опять посмотрел на меня. – Нет, конечно, меня не устраивает, если они вообще будут тебя целовать! А если уж несколько раз… Или еще что-то… Нет. В общем, сейчас сделаем то, что никто их них точно не сможет сделать!

– Это что же? – испугалась я.

Кто его знает, что там этот безбашенный тигр задумал.

– Я обернусь – чтобы немного успокоиться. Это поможет, хоть ты волнуешь меня во всех ипостасях. А ты мне за ушком и пузо почешешь, – подмигнул мне он. – Никто из них больше не сможет обернуться тигром!

– Ох, как бы тогда мне не пришлось просить драконов обернуться драконами… Но, ладно, будем считать, что это на эксперимент не повлияет. Все одно – драконам места не хватит, а Мэйгар ни в кого не превращается. Давай!

Дальше я упоенно чесала огромного тигра за ухом, затем – его восхитительное пушистое пузо.

Потом даже каталась на большом полосатом котике по комнате.

А потом вышло время нашего с Дэретом свидания.

Дарбюр постучался в комнату, открыл дверь и сообщил, что меня уже ждет принц Дренер.

Дэрет зарычал у меня за спиной, обратился и прорычал снова:

– Если он поцелует тебя два раза, я его прикончу! И остальных драконов это тоже касается!

Видимо, эльфа он в расчет не брал.

По пути в соседнюю комнату я размышляла, не нужно ли мне заставить танцевать стриптиз и всех остальных кандидатов. Чтобы сделать условия совсем одинаковыми.

Но тут же махнула головой, отметая эти мысли. На такое я не могу пойти. Вряд ли от обнаженного, например, Гарвера будет так же легко отделаться, как от парнишки-тэрина. А Гарон и вовсе, уверена, откажется делать нечто подобное. Я старательно убедила себя, что случайный стриптиз не может стать важным фактором в эксперименте.

«Вообще, зачем так усложнять? – сказала я себе. – Твое дело – общаться с мальчиками и радоваться. А уж что они тебе предложат – то и предложат. Как раз шанс для них проявить себя!»

И захихикала, вспомнив, как забавно проявил себя раскрепощенный оборотень.

Все комнаты были оборудованы одинаково, но у Дренера кое-что отличалось. Кандидатам позволили сделать некие дополнения согласно своим предпочтениям. Как вот Дэрет принес с собой приборчик для трансляции музыки. Вероятно, изначально планировал танец, переходящий в поцелуй.

В комнате Дренера свет был приглушен, на столике горели свечи. А сам молодой дракон ждал меня в бордовом с золотом камзоле, с гладко зачесанными волосами, с прямой гордой осанкой.

Как настоящий принц.

Впрочем, он ведь принц и есть! Видимо, решил вспомнить об этом. И охмурить меня светским шармом вместо несравненной наглости, соперничающей с тэриновой.

– Прошу, моя несравненная истинная. Едва дождался тебя, – с улыбкой он галантно подвинул мне стул. Я устроилась за столиком, он щелкнул пальцами – и опять началась музыка. На этот раз она лилась неведомо откуда, наверное, тоже что-то с собой принес.

– Вина?.. Ох, вино нам не позволили. Должно быть, ты проголодалась. Сок, фрукты, конфеты?

Он изящно налил мне и себе ярко-красного сока из кувшина, положил мне ложку салата и несколько фруктов.

– Спасибо, – сказала я искренне, вдруг ощутив, что и верно проголодалась.

– Буду рад, если ты перекусишь. Похоже, этот дикий оборотень не соизволил позаботиться о твоем питании, целиком поглощенный желанием произвести на тебя впечатление, – тонко усмехнулся Дренер.

Вот ведь интриган, подумалось мне. И ведь он прав – Дэрет тянул все внимание на себя, ему даже в голову не пришло, что я могу быть уставшей или голодной. Что у меня впереди еще четыре часа свиданий и было бы не лишним подкрепиться.

А вот Дренер, который изначально казался полнейшим эгоистом, неожиданно догадался! Правда, наверняка продумал все заранее, чтобы представить себя в выгодном свете, а Дэрета – в отрицательном.

– До чего же ты хитрый, – улыбнулась я, показывая, что распознала его коварство.

По правде, такие пикировки с принцем мне тоже нравились. Этакое легкое соревнование интеллектов, всегда поддерживающее в тонусе. И что уж греха таить – в чем-то и Дренер мне импонирует.

Только вот в голову прокрались некоторые опасения. Если Дренер решил охмурять меня светской галантностью, то как мне спровоцировать его на поцелуй? Я ведь просто обязана с ним поцеловаться! Не в лоб же сообщать, что он должен меня поцеловать.

– Полагаю, что для дракона моего положения это полезное качество. Я ведь решил сделать политическую карьеру, как угодно тебе, истинная моя, – тонко улыбнулся он, сверкнув глазами.

Я замерла, словно мне дали пощечину, внезапно осознав, что значат эти слова. Они означают, что неожиданно галантный принц просто… отказывается от меня. Ведь тот, кого я выберу, должен уйти со мной на Землю!

И ощутила резкую горькую обиду. Хоть сама понимала – шансы, что я выберу его, очень малы.

– А, ну что же… – помолчав несколько мгновений с вилкой в руке, произнесла я. – Желаю тебе счастья в карьере на благо твоего народа. Тебе суждено стать министром – это прекрасно. Думаю, что мой избранник тоже найдет чем заняться на Земле. Может, не сразу, ведь уйти придется фактически завтра или послезавтра…

Принц был умен. Мои чувства, похоже, не укрылись от него. Он заговорщицки склонился ко мне:

– Ты не поняла, истинная моя. Я решил сделать политическую карьеру в твоем мире. Ведь не сомневаюсь, что ты выберешь меня.

И тут, когда он оказался совсем близко, его ноздри хищно раздулись. Он принюхался.

– Проклятье! Пахнет физическим возбуждением! Сладким, как дикий мед! – весь светский лоск слетел с Дренера одним махом. Теперь на меня горящим взглядом смотрел огнедышащий дракон. – Этот низкородный тэрин позволил себе…

– Нет-нет! – испугалась я. – Он просто поцеловал меня!

– Поцеловал?! – взревел Дренер, вскочил на ноги, подхватил меня одной рукой, легко вздернул на ноги и тут же впился в мои губы.

«Вот и не пришлось провоцировать на поцелуй! Зачет!» – пронеслось у меня в голове.

Глава 34

Поцелуй Дренера был другим. Острым, хищным, дракон властвовал и присваивал меня этим поцелуем. Но в нем было столько восхищения моей близостью, столько глубокой страсти, что это не пугало. Я обняла его и тоже немного ответила на поцелуй.

И снова поцелуй не желал прекращаться. Принц драконов крепко обнимал меня, жадно бродя руками по моей спине, талии. А в какой-то момент его губы скользнули мне на шею, и тут…

И тут я поняла – сейчас или никогда!

Нужно срочно отстраниться и остановить его. Потому что, признаюсь, мое сердце и тело откликались даже сильнее, чем на поцелуй Дэрета. А время уже выходило – помнится, тигра я приструнила раньше.

– Дренер, хватит!

– Ммм? Моя истинная….

– Да стой же ты! А то птиц своих вызову и они опять тебя поклюют!

Не знаю уж, что сработало – страшная угроза или мое отчаянное сопротивление. Скорее всего просто Дренер, как и все истинные, не мог всерьез применять силу вопреки моей воле.

Он нехотя отпустил меня и пылающим взглядом посмотрел сверху вниз:

– Почему это я должен перестать целовать свою истинную, если этот оборотень целовал?! Объясни!

– Потому что он целовал меня один раз и недолго! – ответила я и опять изложила свои соображения по поводу чистоты эксперимента: – Иными словами, если мы продолжим целоваться, то с оставшимися кандидатами я тоже буду целоваться дольше.

– Так не пойдет! – коротко бросил Дренер. – Они не получат больше, чем я. Присаживайся, хитрая моя истинная!

И снова отодвинул мне стул, мгновенно превращаясь во все того же светского льва. С самообладанием у него оказалось лучше, чем у тэрина. Не потребовалось обращаться, чтобы унять желание.

– Что же, признаюсь, мне все это не нравится, – сообщил он, наливая себе и мне новую порцию сока. – Однако не вижу смысла терять время, возмущаясь этой унизительной ситуацией. Давай лучше обсудим, где и как мы будем проводить наше бракосочетание. И где мы будем жить у тебя на Земле. Я намерен арендовать, а после приобрести особняк где-нибудь у воды. Тебя это устроит?

– Бракосочетание? – я удивленно подняла брови, игнорируя «особняк». – Ради вида на жительство, как ты и планировал? Не беспокойся, Гарон обещал позаботиться, чтобы мой избранник получил его вне зависимости от официального бракосочетания.

– Я знаю это. Просто полагаю правильным немедленно пожениться, как только твой выбор падет на меня. Как я уже говорил – ты будешь моей настоящей женой. Я не позволю себе унизить свою истинную внебрачной связью.

– Чего, правда, что ли? – удивилась я.

– Несомненно, – принц, конечно, немного красовался своим благородством, но говорил явно искренне.

«А ведь в этом что-то есть», – подумалось мне.

Все же принц – он всегда принц. Даже если он – дракон, молодой, наглый, горячий и слегка меркантильный. А еще – немного (или много) позер. Несмотря на это, в нем присутствует какое-то врожденное благородство. Он может разбивать сердца девушкам, как множество принцев до него и как это будет происходить всегда, пока девицы влюбляются в шарм властного наглого и высокопоставленного мужчины. Но готов сразу жениться, как только встретил свою истинную избранницу. Потому что для него не жениться означает унизить ее честь.

А ведь никто больше так открыто не говорил со мной об официальном браке. Тем более – не настаивал на нем.

Хотя нет. Гарон открыто назвал меня своей невестой.

– По правде, я не планировала сразу выходить замуж, – сказала я искренне. – Но, возможно, ты прав.

– Конечно, прав, – улыбнулся принц. – Давай я расскажу тебе, как это будет?

Остаток свидания мы с Дренером на редкость приятно поболтали. В основном говорил, конечно, он. Рисовал в деталях картины нашей совместной жизни. Весьма интересной, кстати. На Земле принц действительно планировал сделать политическую карьеру (уверена, драконьи способности обеспечат это!) и дать мне возможность стать высокопоставленной богатой женщиной. Мы будем путешествовать по всему миру, а в остальное время жить в своем особняке с белыми колоннами.

– Может, тебе тогда лучше делать карьеру музыканта?! – лукаво поглядела на него я. – Ты очень здорово играл на ударной установке во время конкурса!

– Тоже вариант, – подмигнул мне Дренер.

Так, незаметно, и это свидание подошло к концу.

– Все, что нужно, чтобы наши мечты сбылись, – это чтобы ты сделала верный выбор, – напутствовал меня хитрый принц и галантно открыл передо мной дверь.

А в следующей комнате меня ждал Гарвер. Надежный, сильный и теплый.

Комната Гарвера тоже отличалась от остальных. Дракон наколдовал здесь интересную атмосферу, и она напоминала хрустальный, сияющий грот. Приглушенный свет лился от голубых звезд, что усеяли свод.

В общем, очень красивая иллюзия.

А в центре комнаты горел костер. Языки пламени плясали над полом, не касаясь его, витали в воздухе. Мне стало интересно, греет ли этот магический огонь. Хотела подойти, но уже заметила Гарвера.

Дракон сидел в кресле наискосок от костра и пристально смотрел на меня. Тепло, даже горячо, но при этом как-то бархатно.

Вот такой он и есть. Горячий и бархатно-мужественный, подумалось мне. И, конечно, это мне тоже импонировало. Даже больше всего остального, с чем я столкнулась сегодня – острый ум Дренера, юная страсть и непринужденность Дэрета.

По крайней мере, я знала, что Гарвера действительно можно выбрать и прожить с ним всю жизнь. И это будет хорошо. Откуда знала? Нет, не с его слов. Говорить влюбленный мужчина может все, что угодно. Чтобы понимать это, моего скудного жизненного опыта хватало.

Я просто чувствовала это сердцем.

И Гарон чувствовал. Поэтому и ревновал к Гарверу по-настоящему.

Где-то в душе тут же засосало тонкой болью. Болью невозможности иметь все и сразу. Болью невозможности выбрать и Гарвера, и… и кого-то еще.

Он заботился бы обо мне и всей глубиной своей необъятной драконьей души принимал мою благодарность за это. Катал бы меня в поднебесье. Жизнь с ним была бы одновременно очень интересной и очень комфортной. Потому что с Гарвером хорошо, тепло и надежно. А порой он показывал бы мощь своего драконьего разума и драконьей силы, и я никогда не теряла бы к мужу уважения – это тоже очень важно!

– Огонь настоящий, просто драконий. Может гореть на нашей энергии. Ведь откуда иначе берется огонь, что мы изрыгаем в сражении? – заметив, что я задумчиво гляжу в пламя, пояснил Гарвер. Как будто мысли прочитал. Правда, только ту их часть, что касалась огня. – Быстрый каскад реакций организма, но для них нужно питание. А питание – это наша драконья энергия.

– Но зачем ты себя истощаешь ради такой ерунды?! – возмутилась я его расточительству, кивнув на костер.

– Во-первых, наша встреча наедине – это не ерунда, – серьезно сказал дракон. – Возможно, это самое важное, что происходило со мной за последнее время. А во-вторых, никакого истощения. Представь себе, сколько энергии мы тратим в драконьей ипостаси, чтобы создать хотя бы один поток пламени? Раз в десять больше, чем я потрачу за час на этот небольшой огонек. А ведь в настоящем драконьем сражении мы можем изрыгать пламя до сотни раз! И не чувствовать никакого истощения.

– Ладно, успокоил! – улыбнулась я. – А тебе приходилось принимать участие в драконьих сражениях? – мне стало действительно интересно.

– Признаюсь, да, – ответил Гарвер, продолжая обволакивать меня горячим бархатным взглядом. – Когда я только-только стал свободным драконом, у драконов приключилось нечто вроде государственного переворота. При всей нашей любви к уединению от собратьев нам, свободным драконам, не все равно, что творится у остальных. Я и еще несколько свободных выступили на одной из сторон. Тогда-то мне и пришлось сражаться. Незабываемый опыт. И такое веселье! Вот когда можно выпустить свой жар на волю! – рассмеялся Гарвер.

А мне представилось, как Гарвер летит в поднебесье, изрыгает пламя и магию, сражаясь с парочкой других драконов. Опасное, хищное, драконье, мужское зрелище. Потрясающее и чем-то чарующее.

– А Гарон тоже сражался? – неожиданно для себя ляпнула я.

– Вот у него и спроси! – блеснул глазами Гарвер. – Я стал лучше относиться к вашему декану. Но не собираюсь портить наше с тобой свидание разговорами о нем. Иди сюда… – Гарвер протянул мне руку, и я как зачарованная взялась за нее.

В следующий миг он сделал ловкое и очень плавное движение, и я оказалась у него на коленях.

– Что ты делаешь! Так нельзя! – возмутилась я. Хотя на коленях у Гарвера было очень удобно. А его близость чаровала и успокаивала одновременно. – Свидания должны быть примерно одинаковыми!

– Не думай об этом. Расслабься. Отдохни. Я достаточно владею собой, чтобы ты могла не опасаться, – прошептал мне на ухо Гарвер. По телу побежали приятные теплые мурашки. – Прочувствуй это. Вот это наше. Мы можем делать все что угодно на свидании. И это будет отражать наши истинные чувства. И бейария среагирует как надо.

«А может, он и прав, – пронеслось у меня в голове. – Ведь то, что мы делаем, – следствие того, чего нам хочется, чего просит наша душа. Это сплетение наших чувств. И именно это считывает бейария».

Выходит, я зря так ограничивала парней?

Но, с другой стороны, я и не хотела с ними большего, чем позволила.

Господи, как все сложно-то! А тело среагировало само. Я ощутила, что непроизвольно расслабляюсь в руках Гарвера, полулежа у него на коленях. Что мне становится хорошо, спокойно, даже сладко.

– Вот так уже лучше, – красиво улыбнулся дракон и почему-то провел рукой вдоль моего тела, не касаясь, но я ощутила, словно какой-то поток пробежал по мне.

– Что ты делаешь? – удивилась я.

– Смываю их энергетику и запах, – прошептал мне на ухо Гарвер. – Слишком ощущается, что ты недавно, хм… общалась с этими детьми. А я хочу, чтобы сейчас нас было только двое.

– Да, кстати, Гарвер, – я приподнялась и заглянула ему в глаза. С ним можно быть откровенной. Не нужны провокации или что-нибудь еще. Он и страстный мужчина для меня, и словно отец, которому дочь может бесконечно доверять. – Ты можешь меня поцеловать. Но только один раз, как все.

– Не хочу слышать про всех! – блеснул глазами дракон. Но тут же снова стал бархатно-мужественным. – Хорошо. Один раз, если ты сама не попросишь больше.

Он мягко развернул мое лицо к себе, большая горячая ладонь задержалась на моей щеке. Несколько мгновений всматривался в мои глаза, а у меня сердце забилось чаще.

Сейчас меня поцелует настоящий мужчина. Не мальчик-ровесник, не юный оборотень, а настоящий зрелый мужчина, у которого за спиной сотни (знать бы сколько) лет! И, наверное…

Додумать я не успела. Все растворилось, когда горячие губы Гарвера коснулись моих.

Его поцелуй был обволакивающим. Обволакивающим безусловной любовью и страстью. И тем и другим. Глубоким пьянящим желанием и томной бархатистой нежностью. Нежностью сильного мужчины, касающегося хрупкого цветка.

Я хотела слегка ответить на поцелуй, как с парнями. Но не поняла вообще, ответила ли на него. Потому что разум отключился. Душа и тело, жаждущие этой мужественной нежности, жили своей жизнью, отдавались, погружались, растворялись… А разум сдал позиции и замер в уголке.

И я никак не смогла бы закончить этот поцелуй, потому что мои руки не желали упираться дракону в грудь. Они обвивали его шею, сами собой бродили по его плечам. Касались густых черных волос – с наслаждением, как касаются своего единственного мужчины.

Потому что я не могла оторваться первой.

Но медленно, постепенно поцелуй пошел на спад. Гарвер слегка отстранился, а потом положил мою голову себе на плечо и прижал рукой.

«Гарвер, поцелуй меня еще!» – пронеслось у меня везде. В душе, в теле. Даже в разуме, который, выплывая из тумана, пытался взять реванш.

Но, видимо, все же ему этот реванш удалось взять.

Скажешь так – и все будет решено. Ты точно, с полной гарантией выберешь Гарвера. Не дашь шанса никому другому. А потом… можешь пожалеть, как бы хорошо с ним ни было, Гарон несбывшейся горькой тенью будет стоять у тебя за спиной. Как это было у Таратты. И я не могу, не имею права повторить ее ошибку! Я должна хотя бы дать ему… им шанс!

Тем более что осталось всего несколько часов до того мгновения, когда я оглашу свое решение.

– Один раз – для чистоты эксперимента! Все! Я так решила! – почти простонала я, поглядев Гарверу в глаза.

И, мягко высвободившись, встала.

Гарвер неохотно отпустил меня, и я почувствовала себя осиротевшей. В его объятиях было тепло и надежно, а сейчас меня охватил неожиданный холод, я ощутила себя маленькой и беззащитной вне кольца его рук.

– Давай обсудим, чем ты будешь заниматься в моем мире, если я выберу тебя, – срывающимся голосом предложила я.

– Меня восхищает твоя сила воли. Мы ведь действительно истинные, – очень искренне, хриплым голосом произнес Гарвер. – И ты сильней меня. Мне самому намного сложнее хотя бы миг держать дистанцию. Впрочем, я уже привык к этой пытке.

Он встал, подвинул кресло себе и мне. Так, чтобы мы сидели возле волшебного костра, как у камина.

– Присаживайся. Да, разумеется, у меня есть планы. Было бы неразумно не продумать это. Ты задала правильный вопрос, – легкая усмешка. – Думаю, я не буду работать на ваше или какое-либо другое государство или какую-либо организацию. Слишком ценю свою личную свободу. Золото и драгоценные камни ценятся во всех мирах, а их у меня достаточно. Думаю, я возьму с собой какую-то часть. Это обеспечит нас на всю жизнь. Что касается дела… – Гарвер улыбнулся, предвосхищая мой вопрос: «Но тебе ведь нужно будет чем-то заниматься! Вряд ли ты захочешь быть просто богатым бездельником! Вон, даже Дренер решил, что ему нужно дело жизни – политическая карьера!» – Думаю, я займусь тем, чего давно просит моя душа. Творчеством. Скорее всего попробую создавать духи и другие ароматические смеси. Мне всегда это нравилось.

У меня просто отвисла челюсть.

– Потрясающе! – прошептала я. – Мне нравится этот план! Думаю, ты сможешь основать свою марку духов!

– И назвать ее «Мария», – с улыбкой ответил дракон.

Время прошло незаметно. Чуть позже мы выпили сока (есть-то уже не хотелось!), сидели у костра и разговаривали. Обо всем. Гарвер рассказывал мне о своей жизни свободного дракона. Я – о своей учебе, родителях и друзьях. Было очень хорошо и комфортно.

А когда заглянул Дарбюр, чтобы оторвать нас друг от друга, мне казалось странным, что нужно расставаться. Словно для нас с Гарвером естественно быть вместе, а не по отдельности.

Я поглядела на дракона как-то неуверенно. Будто просила благословения на следующее свидание.

– А вот мою энергетику пусть Гарон смывает с тебя сам. Я ему облегчать задачу не буду. Пусть помучается, – коварно усмехнулся Гарвер вместо прямого ответа.

И я вышла в коридор, понимая, что сейчас увижу Гарона. А он увидит меня – пропитавшуюся Гарвером, как губка.

Глава 35

Я ощутила волнение. Вызывать острый приступ ревности у Гарона совершенно не хотелось, потому что это может испортить наше с ним общение. Возможно – последний час, что мы с ним проведем наедине.

Да и вообще теперь я чувствовала себя так, словно целых три часа изменяла мужу с разными мужчинами. А теперь мне с этим самым мужем предстоит встретиться. Более того – этот муж не дурак, не слепой и не глухой. И даже не капитан дальнего плавания.

В голове заметались мысли, не попросить ли Дарбюра «почистить» меня, как это сделал Гарвер. Ведь сама я таким приемом еще не владела, это вам не срочное выращивание листьев на сухом дереве (то, что у меня получалось лучше всего!).

Но ученый во мне победил. Вернее, победило чувство справедливости.

Почему я должна чиститься для Гарона, если Дренер и Гарвер получили меня, пропитанную чужой энергетикой? Будет кривить нос – пусть сам и чистит. Гарвер прав.

Я старательно убедила себя в этом, но в сердце притаилось волнение. Какое-то странное интуитивное чувство.

А может, просто привычное волнение влюбленности, что я обычно испытывала при встрече с Гароном. В последнее время оно стало меньше. Но еще жило в моей душе – далеко, глубоко. На подкорке.

Когда Дарбюр закрыл за мной дверь в комнату Гарона, в первый момент я остолбенела.

Тут никого не было.

Почти темно, лишь свечи везде. Горят красиво и уютно. Обычный столик и кресла. И тишина, пустота.

Что же, выходит, он решил сойти с дистанции?

А говорил, что любой из них готов завтра же отправиться со мной на Землю! Может, имел в виду кого угодно, но не себя?

И ведь это можно понять. Парням и Гарверу практически нечего терять в этом мире. Более того – парни на Земле могут получить бесценный опыт, все возможности для развития. Вон, Дренер целый план придумал. Гарвер теряет лишь привычный образ жизни, свою пещеру и возможность обращаться когда угодно (на Земле же нельзя будет просто так каждый день превращаться в дракона), а кое-что – наоборот, приобретает. Например, возможность заниматься творчеством. И меня.

А вот Гарону есть что терять. Он – декан факультета. И даже подумывал вернуться на ректорскую должность. К тому же я подозреваю, что нынешний ректор из людей во многом слушается бывшего, то есть Гарон подрабатывает «серым кардиналом». У него есть статус в государстве и в сообществе драконов. Под его охраной находится какая-то территория. Он повязан с этим миром! И неудивительно, что он решил выбрать его! Свой мир. И свою устоявшуюся интересную жизнь.

Но это так больно! Так невыносимо больно…

Я замерла, сглатывая слезы.

А губы сами собой прошептали:

– Но как же это некрасиво – просто не прийти на свидание! Неужели он думает, что я не поняла бы его, скажи он мне прямо?

Я закусила губу, чтобы не зареветь в голос.

Подозревала в «предательстве» Дренера. А предателем оказался тот, кому я доверяла. В чью защиту верила. Тот, кто, в конце концов, спас мне жизнь!

«Вот именно, – подумала я. – Спас – и решил, что этого достаточно. Пусть кто-то другой идет со мной на Землю, тот, кому нечего терять».

Слезы полились рекой.

И в этот момент послышалась музыка – та самая мелодия, которую Гарон играл на конкурсе. Дракон в темном костюме, расшитом серебром, шагнул из темноты.

Черная одежда, смуглая кожа, черные волосы… вот я и не заметила его сразу, за несколько секунд успев проиграть внутри целую трагедию. Вот дурочка!

– Кажется, ты опять плачешь, будучи со мной, – сказал Гарон, протягивая мне руку. – А я всего лишь настраивал инструменты, чтобы не подвели в самый важный момент, – он улыбнулся и указал рукой в угол.

Там стояло несколько музыкальных инструментов, из которых лилась «наша» мелодия. Гарон в отличие от остальных обеспечил живую музыку.

При свечах это было действительно романтично.

Я хлюпнула носом и искренне сказала то, что думаю:

– Я такая дурочка.

– Ну что ты, это я дурак, – ласково улыбнулся Гарон и протянул мне ладонь, приглашая на танец. – Одевшись в черное, мне не следовало прятаться в тени. Мне вообще не следует больше этого делать. Потанцуем? Я хотел начать наше свидание с того, на чем окончилось предыдущее. С того, что нам испортили некоторые события…

Я с глупой улыбкой, смешавшейся со слезами, кивнула, и Гарон мягко заключил меня в объятия. И, конечно, я тут же машинально уткнулась ему в грудь лицом, словно отдавая ему все свои слезы, боль и сомнения. Опираясь на него, как хочется опираться на любимого мужчину.

Гарон положил большую теплую руку мне на затылок, прижал к себе и очень медленно повел.

Снова в его объятиях ощущались счастье и покой. А границы, разделявшие нас и резавшие мне сердце, растворились.

– Не понимаю, почему ты готов уйти со мной… – искренне прошептала я, не вполне уверенная, что он услышит. – Тебе ведь в отличие от них действительно есть что терять. Академию, например. А мы даже не истинная пара…

Гарон крепче прижал к груди мою бедовую голову.

– Потому что я люблю тебя, – серьезно ответил он. – А любовь важнее всякой ерунды. Если уж она важнее истинности, то и Академия не может с ней конкурировать.

Я не видела, но ощутила, что он криво улыбнулся. Ох уж эта его улыбка!

Потом мягко, медленно поднял мое лицо рукой и…

Нет, не поцеловал. В смысле – не поцеловал сразу. Сначала подхватил меня на руки, и его мужественное лицо оказалось в опасной чарующей близости от моего. Мир поплыл, остались лишь его глаза, в которых я тонула, как в бездонном небе. Его твердые черты, в которые, казалось, собралась вся Вселенная. В точку. В единое целое.

И только тогда нас закрутило. Губы Гарона накрыли мои, и мы с ним тоже обратились этой точкой. В которой сходится все.

Я думала, что уже не может быть лучше, чем с Гарвером. Но я ошибалась… Гарвера я могла хотя бы сравнить с другими, понять, каков его поцелуй. Сейчас же определений и сравнений не осталось вообще.

Казалось, перестань Гарон целовать меня, и мир рухнет, исчезнет. Потому что именно в таком порыве рождаются звезды и миры. В единстве двух существ – очень разных и в то же время в чем-то очень похожих.

Как мы с Гароном.

Лишь одно я могла сказать точно. В этом поцелуе была любовь. Нежная и исступленная. Ласковая и страстная. Сильная и тихая. Противоречивая, но единая в своих противоречиях.

Выплывала я долго. Очнулась, лишь когда услышала:

– Ну, вот и все, теперь его нет, – и рука Гарона (он так и держал меня!) каким-то немыслимым образом изогнулась, ласково легла мне на щеку.

– Кого, где… О чем ты?! – растерянно прошептала я.

Не знаю уж, кого там нет. Вот сейчас точно все на месте! Сейчас, когда я в его руках, знаю, что он любит меня, и больше нечего бояться. Когда все стало просто и понятно.

– Да кого? Гарвера, конечно, – усмехнулся Гарон. – Он сделал все, чтобы хорошо наследить в твоей энергетике. Но сейчас здесь больше ничего не осталось.

– Так, подожди, ты все же «почистил» меня? – мир вновь стал резче, лицо Гарона выплыло из сладкого тумана.

– Само почистилось. Даже удивительно, учитывая все входные данные, – он ласково зарылся губами в мои волосы. Потом спустился ниже, явно собираясь целовать меня дальше.

– Погоди! – я собрала в кулак остатки воли, подпитываемой любопытством. – Теперь у нас собеседование. Да-да, я собеседую всех кандидатов. И поцелуй позволен только один.

«Проклятье! Почему только один?!»

– Кем это позволен? – улыбнулся Гарон. – Условия эксперимента позволяют делать что угодно. Даже если ты решила, что так нельзя. И к лучшему – это дало тебе повод держать дистанцию с ними. Я же знаю, как все обстоит на самом деле, и собираюсь целовать тебя, пока тебе не надоест. И я не истинный, чтобы спрашивать разрешения! – хрипловато закончил он, щекоча дыханием мое ухо, от чего восхитительные мурашки заставили тело изгибаться и изнывать прямо у него на руках.

«Ах, да, он же не истинный. Бейария вообще не должна на него среагировать. Никак. Он-то может целовать меня сколько угодно!» – пронеслась в голове спасительная мысль. Потому что я и сама не могла устоять.

Додумать я не успела. Солнечная молния сверкнула в сердце, и вот уже Гарон целует меня снова. Упоенно, страстно. И я отвечаю так же. Вернее, мои душа и тело отвечают, окончательно отправив разум в отставку.

Порой он отрывался от моих губ, чтобы покрыть поцелуями шею, и сквозь скручивающие меня наслаждение и желание я слышала то, чего уже не чаяла услышать. Словно где-то внутри у Гарона прорвало плотину, и поток его чувств заструился свободно и просто:

– Машенька… Девочка моя любимая… Самая нежная… Ты сводишь с ума… Я… я не могу без тебя… Проклятье! Счастье мое…

– О господи! – простонала я в какой-то момент. – Я ведь тоже люблю тебя! И мне все равно…

Мы оба с Гароном знали, что именно мне все равно.

…Мы еще долго целовались. А потом все же перешли к «собеседованию». Гарон сел в кресло со мной на руках и невероятным усилием воли заставил себя отрешиться от моей близости. Серьезно спросил, что я хочу знать.

– Ну, для начала… – хитро улыбнулась я. Теперь я могла быть с ним совершенно такой, какая я есть. Это получалось легко и естественно. А потому проснулись мои природные игривость и лукавство. – Ты видел, что я пришла к тебе вся в Гарвере… Неужели совсем не ревновал?

– Да я чуть не сошел с ума! – воскликнул Гарон. – Хотел сломать стену и прикончить его на месте. Но… видишь ли, я уже подготовил себя к этой пытке. Я знаю, что ты можешь выбрать его. И я приму это, если ты будешь уверена, что для тебя так лучше.

Хм… А ведь это тоже любовь. Все они хотят меня для себя. Но только Гарон готов через боль и ревность отпустить меня к другому, если это для меня большее благо, чем быть с ним.

Как же я раньше не видела и не ощущала этого?!

Даже когда он прямым текстом сказал мне тогда в ресторане, что страшно ревнует, что хочет победить в отборе, но ему важнее, чтобы я выбрала правильно. Так, как лучше для меня. И холоден да сух он был лишь поэтому.

Он ведь тогда все объяснил мне. Почему я не поняла?

Почему я тогда не осознала в полной мере, что это любовь?! Может, потому что в такую любовь – широкую, сильную и жертвенную – сложно поверить? И особенно сложно поверить, что подобную любовь может испытывать к тебе сказочный дракон, невероятный мужчина, словно из книжки в жанре фэнтези.

А может, просто стоило раньше поцеловаться? Это все расставило бы по местам.

– Почему я раньше этого не понимала… – прошептала я, опустив голову Гарону на плечо. Словно он по умолчанию знал все рассуждения, что пронеслись у меня в голове.

– Потому что я не давал понять, – серьезно ответил Гарон. – Чтобы чаша твоих весов не качнулась преждевременно. Это сейчас больше нет времени ходить кругами.

– Сложно было? – с сочувствием спросила я.

– Очень, – коротко усмехнулся Гарон. – Не думал, что влюблюсь как дракончик, едва вставший на крыло. И что придется так филигранно…

– …водить меня за нос? – я шутливо укусила его за ухо.

– А-х! Не делай так! Это просто лишает последних остатков самообладания… – хрипло простонал дракон. – Не так уж и водил! Еще вопросы? Только перестань это делать… Я не железный, даже если тебе так кажется!

– Сколько тебе лет?

– Двести пятьдесят два, – не моргнув глазом сообщил Гарон. – Я молодой дракон, если ты об этом.

Ну да, если учесть, сколько они живут, это даже не зрелость. Но все равно цифра прозвучала внушительно для земной девушки.

– Тогда у меня вопрос. А как мы поступим с тем, что я состарюсь и умру на несколько тысяч лет раньше, чем ты?

Гарон вздрогнул и серьезно поглядел на меня.

– Думаешь, я не думал об этом? К этой пытке я приготовился. Нет, не к пытке, что ты будешь стареть, – это ерунда. Если тебя, как всех женщин, волнует грядущая старость, то все решается магически. Но даже магия не может дать людям драконью жизнь! Проклятье! Ты стала магом, и магия внутри тебя даст нам лет триста. А потом… Я не нашел другого выхода, любимая. Кроме одного. Я проживу пытку, а затем… найду твое новое воплощение. И буду надеяться, что ты не родишься мальчиком, – видимо, чтобы не расстраивать меня, лукаво улыбнулся он.

– А что, так можно? – удивилась я.

– Не знаю. Но я намерен найти. Потому что другого выхода не вижу. Его просто нет.

Гарон замолчал, и я тоже.

Господи, да что со мной такое…

Я совершенно не понимала прежде, насколько решительно он настроен. Это же нужно придумать – найти новое воплощение. Реинкарнацию, то есть. И не сомневаться, что сделает это. Более того – не сомневается, что через триста лет ему захочется мое воплощение искать.

Интересно, а что сказал бы Гарвер? Зря я его не спросила. Дренер про сроки жизни, вероятно, не думает. А вот свободный дракон не мог не задаваться таким вопросом.

«Да какая разница, – подумалось мне. – Все одно – ничего круче сказанного Гароном он бы не ответил».

И тут словно что-то щелкнуло во мне. Заноза, подспудно коловшая сердце, вдруг дала о себе знать.

– А может, я умру, а ты наконец встретишь свою истинную пару… – вдруг ляпнула я. – Или даже встретишь ее при моей жизни. Что тогда? Ты ведь дракон, для вас это свойственно.

– Любительница сложных вопросов, – улыбнулся Гарон, вглядываясь в мое лицо. – Ты же знаешь, как я отношусь к истинности. Мне наплевать на нее…

– Не-е-т! Тебе именно что не наплевать! Она для тебя – кость в горле. Ты изначально все и затеял, чтобы доказать, что любовь важнее истинности. Но, вспомни, ты все же признаешь ее силу. Ты даже готов отдать меня истинному, если я так решу! Поскольку знаешь, что истинность – гарантия счастливых отношений. Что люди с гарантией друг другу подходят. И я думаю, ты просто не знаешь силу истинности, поэтому так самоуверен! А не знаешь, потому что еще ее не встретил!

– А я не вижу разницы! – Гарон тоже распалился. – Ты сводишь с ума их – и сводишь меня! Каждый из них хочет идти с тобой на Землю – и я хочу! В чем разница? Чем мы с тобой хуже, нежели ты с любым из них?! А если уж я встречу истинную, то, поверь… – он начал успокаиваться. – Вот смотри, у тебя их целых четыре. Причем один из них, – Гарон на секунду помрачнел, но тут же взял себя в руки, – прямо весь такой истинный-истинный. Воплощение комфорта для тебя. Но тебе все равно со мной лучше. И ты склоняешься – я знаю – выбрать нас с тобой, а не союз с кем-то из них! Неужели ты думаешь, что если когда-либо появится какая-нибудь моя истинная, то я буду вести себя по-другому? Что я не смогу разобраться и выбрать истинную любовь, а не истинный комфорт? Поверь, я смогу.

Я вгляделась в его лицо. Глаза Гарона полыхали, он явно хотел, чтобы я доверилась до конца, отмела все эти сомнения.

– Ладно, – вздохнула я.

– Что ладно? – настороженно переспросил дракон.

– Ладно, поверю, что все так, как ты говоришь. Ты прав. Видишь, я могу быть покладистой.

– Я, кстати, тоже. Неожиданно, да? Проклятье, Маша, милая! У нас заканчивается время.

Не знаю, как Гарон это узнал, на часы он не смотрел. Я вздрогнула. Мне что, сейчас придется расстаться с ним?! Невероятно.

Он приблизился, чтобы не терять времени даром и поцеловать меня снова, но я пискнула:

– Погоди, последний вопрос на собеседовании! Я должна знать, я у всех это спрашиваю! Чем ты займешься на Земле?

Гарон рассмеялся и слегка отпрянул.

– Резонный вопрос! Думаю, ты понимаешь, что зарабатывать на жизнь мне не придется. Смогу перевести средства из своего мира на Землю. Чем заняться, вопрос тоже не стоит. Думаю, освою естествознание вашего мира, вашу науку, ради которой мы отправили эльфа к вам на стажировку. Может, даже поучусь на твоем факультете. А потом попробую объединить знания наших миров о живой природе. Ваши знания о том, как она устроена внутри. И наши знания о магии. Это будет очень полезно и для Земли, и для нашего мира. Если захочешь – мы можем вместе этим заняться.

«А ведь это мне ближе всего», – подумала я.

Гарон – единственный из всех настоящий ученый. Такой, каким и я хочу стать. Единственный, кто хочет заниматься чем-то вместе со мной. Делать общее дело. Единственный, кто думает не только своем благе, своих возможностях и карьере (ну и обо мне). А думает в первую очередь о благе для двух миров. Об общественном благе, как бы пафосно и банально это ни звучало!

Может, поэтому мое сердце выбирает его? Потому что он такой. Ему небезразлично «общее», целое. Он способен выйти за пределы своих собственных интересов.

И самоотверженная любовь ко мне свидетельствует о том же.

Это ведь все любовь. Разные ее ипостаси.

…Когда Дарбюр вошел в комнату (стук мы не услышали), мы отчаянно целовались, упиваясь последними мгновениями нашей близости.

Я бы прямо сейчас и объявила решение. Но мучила совесть перед Мэйгаром. Он же ждет… Нужно хотя бы войти в его комнату.

А когда вошла, обнаружила, что эльф не приготовил ничего особенного. На столике как-то сиротливо стояли кувшин с соком и несколько стандартных блюд. Под потолком висел обычный магический светильник. А Мэйгар, грустный и задумчивый, сидел в кресле. И даже не встал, чтобы меня поприветствовать.

Очень странно для исключительно вежливого эльфа.

Глава 36

– Мэйгар, ты чего? – спросила я.

Голова была занята Гароном, чувства хранили послевкусие нашего первого хорошего свидания, так что удивилась поведению эльфа я не особо.

– Ммм… – растерянно ответил эльф. Очень нехарактерный звук для любителя «изящной словесности». Но тут его взгляд наконец сфокусировался на мне, и Мэйгар встал: – Безмерно рад приветствовать тебя в этой комнате, о прекраснейшая из людей!

Но дальше дело не пошло. Он так и стоял, с тоской глядя на меня. Как будто вообще не знал, что делать.

– Ладно! – я решила взять дело в свои руки. – В общем, смотри, у нас как бы свидание. Мы можем делать, что захотим разговаривать, есть, танцевать. Поцеловать меня тоже можно – один раз, – добавила я ради справедливости, хоть целоваться с Мэйгаром совершенно не хотелось.

Мне вообще теперь хотелось целоваться только с Гароном! Кажется, я забыла даже восхитительный поцелуй Гарвера. Мой дракон-декан затмил все.

Мэйгар еще пялился на меня какое-то время, видимо, осмысливал, что я сказала. Потом словно проснулся. И выдохнул:

– Не буду я целовать тебя, о любезная и прекраснейшая Мария! Ибо не в силах я бередить свою душу. Ведь знаю я, что не выберешь ты меня. Твое сердце уже сделало свой выбор и – увы мне! – не я стану твоим избранником!

«Ого, какой продвинутый», – подумала я. А это самое выбравшее дракона сердце затопило сочувствием к эльфу. Такой хороший, такой чувствующий…

«С другой стороны, – прошептал бесенок внутри меня, – какое слабоволие! Вон, что Дэрет, что Дренер – каждый уверен, что выберу конкретно его. Или делает вид. Но в любом случае – не сдается!»

– Прости меня, Мэйгар, – сказала я искренне. – Но ты прав. Скажи, мы можем с тобой быть друзьями? Как с твоим братом.

– О да! – тут же заверил меня благородный бессмертный. – Отныне и навеки ты можешь рассчитывать на мою дружбу. И позволь, о Мария, вместо свидания мы с тобой посидим, подобно старым друзьям. Ибо хочу я поведать тебе одну важную вещь, что, возможно, не будет бессмысленной для тебя.

– Какую вещь? – удивилась я. И меня вдруг прорвало: – Мэй, слушай, ну раз мы друзья, раз у нас дружеские посиделки – может, попробуешь говорить нормально? Без изящной словесности. Ну, чтобы мне, человеку, понятнее было. И не так смешно! А то я ничего важного не могу воспринимать, когда слышу «ибо» или «О Мария!». Ты ведь можешь, уверена! Вон, твоего брата мои друзья из общаги за одну ночь перевоспитали.

Мэйгар внимательно поглядел на меня.

– Я попробую, о Мария, ибо… тьфу, потому что и верно нужно поговорить серьезно. Но не могу я обещать твердо – обороты речи бессмертных я впитал с молоком матери.

– И тем не менее у тебя получится! – улыбнулась я, подошла и поставила креслице рядом с Мэйгаровым.

И мы устроились рядышком, словно собравшиеся посплетничать подружки на скамейке.

– Итак, о Мари… Маша, позволю себе вопрос, прежде чем сообщу тебе то, что может перевернуть твою жизнь.

– Даже так? – изумилась я.

Легкие, но неприятные мурашки поползли по спине. Хотя, если учесть пафос и преувеличения, свойственные эльфу, наверное, мне все же нечего бояться.

– О да! Тьфу, да, так и есть. Признаюсь, знаю я немногое – нам рассказали лишь в общих чертах, почему ты и твой избранник должны срочно уйти в твой мир. Но я раздумывал об этом и пришел к выводам. Скажи, правильно ли я понял, – эльф старательно подбирал обороты, избегая «изящной словесности», – что в городе на тебя напали, в результате чего ты утратила способность жить в нашем мире? И теперь, чтобы спасти жизнь, тебе следует покинуть священный Дамбиор? Могу ли я узнать подробности?

– Можешь, – вздохнула я. Вообще-то никакого запрета нет – я могла рассказать подробности любому из претендентов. Но Гарон и Гарвер и так все знают, а Дэрет и Дренер просто не поинтересовались. То ли им все равно, по какой именно причине придется идти со мной на Землю. То ли они просто недостаточно внимательны ко мне и моей безопасности!

Особо погружаться в тему мне не хотелось. После вопроса Мэйгара я вдруг остро ощутила, что, по сути, я смертница. Обречена, если не убегу на Землю, роняя тапки. И тем не менее рассказала Мэйгару почти все, минуя лишь личные подробности общения с Гароном.

Эльф слушал серьезно и внимательно, время от времени кивая.

– Я так и думал, – сказал он, когда я закончила рассказ. Помолчал, а потом вдруг словно нырнул в реку с моста: – А что ты скажешь, если я сообщу тебе, что существует способ остаться в нашем мире и сохранить жизнь? Правда, это потребует страшной платы…

Он со странной опаской посмотрел на меня.

– Говори скорее! – рявкнула я. – Что же ты раньше не сказал, если знаешь способ?!

– Я не сказал, потому что это тайна моего народа. Но я готов открыть ее тебе, ибо… ведь жизнь связала нас дружбой, выросшей из эксперимента.

– Так что за тайна? Мэйгар, очень тебе признательна, но у нас не так много времени…

– Должно быть, неизвестно тебе, о прекраснейшая, ох… В общем, Маша, уверен, ты не знаешь истинной истории мира Дамбиор, ведь ее не знает никто, кроме эльфов. А дело в том, что давным-давно, много десятков тысяч лет назад, наш мир населяла лишь одна раса – моя. Раса бессмертных утонченных существ, что вы называете эльфами.

«Эх!» – вздохнула я про себя и села поудобнее. Понятно, заставить Мэйгара сразу перейти к сути не удастся. На и ладно. Про историю мира тоже недурно послушать. Окажусь в числе посвященных.

– Ничего себе! – удивилась я вслух. – Даже драконов не было?

– Даже драконов, – кивнул Мэйгар. – Ты, возможно, знаешь, что порталы, которые сейчас находят здесь и там, открыли какие-то неведомые древние маги. Так вот, это были маги из расы бессмертных. Они осторожно обследовали другие миры, а в наш мир приходили гости из других миров. Некоторые попадали сюда случайно. И у некоторых из них была проблема, подобная твоей. Воздух и энергетическая структура нашего мира оказывались губительными для них, медленно их отравляли, и через какое-то время они умирали. То есть смотри, – Мэйгар, видимо, увлекся и говорил, как нормальный человек, без пафосных оборотов, – вероятно, нынешние злоумышленники нашли способ через аромат возвращать организм попаданок к тем прежним свойствам. Причем очень быстро – через несколько глотков воздуха.

– Ничего себе! – снова изумилась я. Кстати, весьма логичное предположение. – Так и что, вы изобрели, как помочь этим попаданцам?

– Да, – серьезно кивнул Мэйгар. – Не всех из них можно было срочно отправить обратно. А некоторые и вовсе хотели остаться в нашем мире, ведь их миры подчас перенаселены. Например, по преданию, очень многие тэрины возжелали жить у нас, потому что в их мире слишком много тэрин, и их кланы враждовали друг с другом. Мы, бессмертные, испытывали сочувствие к переселенцам и делали все, чтобы сохранить им жизнь. Способ был найден – очень простой. И мой народ хранит знания о нем, хоть никому не приходило в голову, что он когда-либо еще может понадобиться. Постепенно наш мир стал многорасовым. Появились тэрины, гномы, гоблины, дриады в лесах. Но поток переселенцев не прекращался, и маги приняли решение закрыть порталы, чтобы остановить бесконтрольную миграцию. Так они были закрыты, а открывать их начали лишь сейчас.

– Мэй, очень интересно, но не томи уже, что за способ, и что за цену нужно заплатить?

– Видишь ли, о Маша, – вздохнул эльф. – Первые переселенцы, неспособные жить в этом мире, были спасены нашим способом. А потом все перемешались со всеми. Заключалось много межрасовых браков, нормальная восприимчивость к жизни в том или ином мире наследовалась. И постепенно все во всех ближайших мирах обрели способность жить в любом из этих миров. Эти изменения происходили в течение десятков тысяч лет, пока порталы были открыты. И закончились задолго до их закрытия. Поэтому ты и другие попаданцы нашего времени могли свободно дышать у нас и воспринимать нашу энергетику. Однако самые первые переселенцы, которых спасали бессмертные, обретали возможность жить у нас, но утрачивали возможность вернуться в свой мир. Воздух и энергетика их миров становились для них ядовитыми. Боюсь, если ты захочешь использовать наш способ, то с тобой произойдет тоже самое. Ты сможешь остаться у нас. Но не сможешь вернуться к себе домой – до тех пор, пока наука не найдет способ перестраивать организм на «универсальный» режим в пределах одного поколения.

Я вскочила на ноги и машинально принялась ходить из стороны в сторону, сжимая кулаки.

Да что же это такое!

Думала, не может быть выбора сложнее, чем выбор мужчины. Чем выбор между Гароном и Гарвером.

Но, оказывается, это такая ерунда! Выбирать мужчину в чем-то мучительно, но в остальном – даже приятно.

Настоящая дилемма, настоящее бремя выбора упало на меня только сейчас. И надежда, которая замаячила, когда Мэйгар упомянул про «способ», начала тускнеть. Плата действительно слишком высока.

Выбрать мир. Возможно – навсегда.

Тот или этот.

Родной мир. Или тот мир, что хочет стать мне родным.

Все время, что я металась по комнате, Мэйгар тихо сидел и с сочувствием глядел на меня.

– Что за способ, Мэйгар? – я наконец остановилась и поглядела в глаза эльфу. – Не томи, говори, что именно нужно сделать.

– Он очень простой, – пожал плечами Мэй. – Нужно испить крови бессмертного – крови расы, что родилась и всегда жила в этом мире. Это перестроит организм на восприятие атмосферы именно нашего мира. Изменит его. Если ты решишь воспользоваться, я готов предоставить тебе свою кровь. Даже прямо сейчас, ведь наша дружба…

– Сколько? – поежилась я.

Не то чтобы меня шокировала сама идея выпить чьей-либо крови. Не так уж это страшно, и вампиры – не самый большой мой ночной кошмар. Но представилось, как Мэйгар пускает себе кровь, льет ее в стаканы… Я должна, давясь, опустошать их один за другим, а несчастный эльф бледнеет и заваливается на пол без сил.

– Совсем немного. Одного глотка будет достаточно, – спокойно ответил Мэйгар. – Важна магия, энергия, что содержится в нашей крови, а не ее количество. Решать тебе. Я лишь прошу, что бы ты ни решила, сохранить в тайне наш разговор и историю.

– А почему, кстати, вы все это скрываете? – цепко взглянула на него я. Просто хотела узнать все детали прежде, чем принять решение.

– Причин несколько, – немного грустно вздохнул эльф. – Например, уже сейчас многие проклинают тех, кто когда-то закрыл порталы. Ведь это откинуло нас на много тысяч лет назад в развитии полезных межмировых связей. А закрыли их бессмертные маги. А еще… нас, бессмертных, и так считают гордыми и высокомерными. Что будет, если все узнают, что мы – единственные из всех рас, всегда жившие в этом мире? К тому же должен признаться, именно мы направляли развитие других рас, которые пришли в наш мир. И некоторых, кто показал себя с худшей стороны… например, агрессивные кланы тэринов, мы… – Мэйгар со стыдом опустил глаза.

– Уничтожали? – спросила я.

– О да! И нет более позорного факта в истории моего народа! Сначала мы помогли им, поили своей кровью, разрешили остаться, а потом, когда их образ жизни оказался неприемлемым для нас, мы наводили на них болезни, которые выкашивали целые поселения пришельцев. Об этом не следует знать другим народам!

– Чья раса без греха – пусть первый бросит в нас камень… – прошептала я. – Да уж, Мэй, даже милосердные эльфы не без греха. Но скажи, если я выпью твоей крови, то ведь не стану эльфом?

– С чего ты взяла, что так может быть? – удивился Мэй.

– Ну, у нас есть предания про такой народ – «вампиры». Если испить крови вампира, который сам пьет кровь… в общем, неважно. Выпьешь – тоже станешь вампиром.

– Интересно! – заметил эльф. – Нет, для нас это невозможно. Твой организм всего лишь перестроится на жизнь в Дамбиоре. К тому же ты, конечно, не станешь бессмертной, но сможешь прожить около тысячи лет – недостижимая цифра даже для самых сильных человеческих магов, что продлевают себе жизнь магией. Возможны еще небольшие побочные эффекты – индивидуальные для тебя, но не пугайся, еще никогда кровь бессмертного не отравила существо другой расы.

«Отличный побочный эффект!» – подумалось мне про удлинение срока жизни.

Гарону бы понравилось.

И вдруг замерла от осознания. Вначале оно родилось в чувствах – твердое, ясное. И лишь потом – в мыслях.

Гарон.

Гарон…

Гарон!

Все вставало на свои места.

Любовь часто несет с собой жертву. Гарон готов бросить все и пойти со мной на Землю.

Так неужели я не могу пожертвовать ради него?!

Да и такой ли уж страшной будет моя жертва? Мне хорошо и интересно в этом мире. Если бы не отравление, я бы предпочла остаться в нем. Может, даже навсегда, а на Землю ходила бы иногда, чтобы повидаться с близкими. Или просто если заскучаю по родине.

Самое страшное, если я не смогу вернуться – родители будут думать, что я пропала без вести. Погибла. И то, что я буду скучать по ним и по своим друзьям.

Но я смогу пережить разлуку с ними. А что касается трагедии родителей… Это я не смогу пойти на Землю. А вот Гарон или кто-либо еще – сможет. Уверена, мы найдем способ успокоить их. В крайнем случае можно применить магический гипноз. Например, убедить их, что я уехала работать куда-нибудь далеко.

А там, глядишь, найдем способ, как перестроить мой организм на «универсальный» режим.

Я выдохнула. Все понятно. Выбор, казавшийся таким сложным, вдруг оказался простым. Я всего лишь должна выбрать любовь. Выбрать счастье для любимого человека. Тьфу, дракона. Подарить ему возможность остаться в родном мире. И то, что я стану такой долгоживущей.

– Я согласна, Мэй, – спокойно и решительно сказала я. – Поступим так. Ты нацедишь в стакан глоток своей крови. Только лей мало! Чтобы с тобой все было хорошо! Я выпью его. Кататься по полу не буду?

– Нет, перестройка происходит примерно за четверть часа, и никто не испытывает мучений от нашей благотворной крови, – с легким возмущением ответил Мэйгар. Ему не понравилось, что я подозреваю кровь бессмертных в неприятных «побочках».

– А вечером, после того, как я назову своего избранника, попрошу провести дополнительное обследование моего организма. Будто я хочу убедиться в том, что мне необходимо уйти на Землю. Ведь это значит расставание с этим миром на неопределенный срок. Выяснится, что отравления больше нет. И мы с Га… моим избранником останемся в Дамбиоре. О том, что я не могу вернуться на Землю, пока не будем говорить. Потом я найду способ, как рассказать об этом своему… избраннику так, чтобы не подставить тебя и не раскрыть вашу тайну. Подойдет?

– Конечно! – обрадовался Мэйгар.

Вскочил на ноги, схватил со стола нож и резко полоснул себя по руке. Подставил стакан. И вот уже в него льется тонкая струйка яркой эльфийской крови.

– Да что же ты делаешь! Хватит! Одного глотка достаточно! – рявкнула я и бросилась к нему, чтобы остановить «кровопролитие». И чтобы выпить этот глоток. Одним махом изменить свою судьбу.

И тут раздался страшный грохот. Как будто взрыв. Пол, стены, потолок затряслись, грозя обрушиться.

Наверное, меня оглушило. В ужасе я смотрела, как беззвучно подпрыгнул стол, а Мэйгара отбросило к стене. Бокал с кровью упал и разбился, алая лужица растеклась по полу.

Мэйгар же сполз по стене, видимо, ударился затылком.

Ошарашенная, оглохшая, не понимая, что за катастрофа приключилась, я хотела подбежать к нему…

Но в этот момент пол беззвучно обрушился у меня под ногами. Темечку вдруг стало очень больно, и я провалилась во тьму.

Глава 37

– Твоя просыпаться! Пока твоя жить – моя твоя корми! Моя добрый! – услышала я.

Темнота никак не хотела уходить. Как будто я заехала в туннель, и он не заканчивался. Да и по ощущениям в теле пробуждение сильно отличалось от того, что было после отравления. Тогда, вылеченная драконами, я чувствовала себя практически нормально.

Сейчас же у меня страшно раскалывалась голова. Словно с похмелья.

– А-а-а…. – невольно простонала я в ответ на странный, коверкающий речь голос. Низкий и хрипловатый.

С трудом разлепила глаза, свет ударил в них, голову пронзило новой вспышкой боли.

И не сразу разглядела, кто передо мной стоит, уж очень сверлило в висках.

– Твоя болеть голова, моя жалеть! – произнес голос. И чья-то большая мохнатая рука погладила по плечу. – Но моя не умей лечить. Моя только жалей и корми.

Угрозы в голосе не таилось, но внезапно я осознала, что он сказал в самом начале. «Пока твоя жить – моя корми!» Так что же? Жить мне, по его мнению, осталось недолго?

Я с усилием моргнула несколько раз, и картинка наконец проявилась.

Передо мной, лежащей, стояло невысокое несуразное создание. Этакая смесь гнома с гоблином, что ли. Руки почти до земли, огромный крючковатый нос, пухлые губы, все лицо, как у толкиеновских орков, уродливое и складчатое. То ли от старости, то ли от природы. Изо рта одиноко торчал острый клык. Вся кожа, не спрятанная под одеждой, – в весьма густой шерсти.

Одето создание было в мешковатые серые штаны и кожаный коричневый жилет не слишком опрятного вида.

Я мельком бросила взгляд вокруг.

А обстановочка ничего так! В небольшое окошко пробиваются яркие солнечные лучи. Столик, стулья – резные, красивые. И я лежу на одинокой, но вполне удобной кровати. На небольшой тумбочке рядом стоит деревянный поднос с какой-то незамысловатой едой желтого цвета и стакан воды.

Подергала руками и ногами. Все двигается. Плохо только, что каждое движение отдается болью в голове. И от этого мне сложно соображать…

Меня похитили. Похитили! Это единственное, что я четко осознала.

А еще, с трудом посмотрев на свои ноги, заметила на правой лодыжке толстый обруч. От него к изножью кровати тянулась цепь. Приковали, гады, подумал мой раскалывающийся разум. Вроде и не особо мешает, а обидно, противно. И очень страшно.

Не мучайся я от боли – испугалась бы сильнее.

– Твоя молодец, твоя просыпайся! – обрадовался несуразный гномо-гоблино-орк.

– Где я? Кто ты? – спросила я как можно спокойнее. И поморщилась – говорить с «похмелья» оказалось тяжело.

– Твоя в дом моя госпожа, – сообщило создание. – А моя звать Град! Я служи моя госпожа. Корми тебя, пока ты жить. Скоро твоя умереть – тогда моя не корми.

А ведь да, скоро «моя умереть», согласилась я. Если не выбраться отсюда. И если я в все еще в мире Дамбиор. Отрава постепенно подействует, и «моя умереть»!

Я поежилась. Холодные мурашки разбежались по телу.

«Ну моя и вляпайся! – подумала я. – Может, это оттого, что я решила согласиться на предложение Мэйгара?»

– Наша еще в мире Дамбиор, Град? – что бы там ни приказали этому «добряку» насчет меня, а ссориться с ним не стоит. Наоборот, лучше подружиться. Значит, буду говорить на его языке.

– Твоя нормально говорить! – с укоризной покачал головой он. – Моя не дурак, моя нормально понимай! А отвечай – по-своему. Наша в мире Дамбиор.

– А кто твоя госпожа? – спросила я.

Выходит, похитила меня некая дама. Не иначе как причастная к организации, борющейся с попаданками. Ох! Совсем плохо! Женщины бывают злодейками намного злее и коварнее мужчин, если уж выбирают «темную» сторону.

– Моя госпожа – хорошая госпожа. Моя госпожа заботиться о Град, если Град слушай ее.

– Прекрасно! – не смогла скрыть раздражения я. И поморщилась: от вспышки эмоций голову опять прострелило молнией. – А как зовут-то твою госпожу?

– Мою госпожу звать «госпожа», – ответил Град, глядя на меня как на дуру, не понимающую элементарных вещей. – Моя называй ее «моя госпожа».

«Ясно… Нашла, кого спрашивать», – обреченно подумала я.

– Град, а где хоть находится этот дом… дом твоей госпожи?

– Моя не знай! – сообщил Град. – Моя все равно!

– О-о-х! – простонала я.

– Твоя очень больно? – с искренним сочувствием спросил он. – Твоя пить вода – моя знай, что так нужно!

Неожиданно ловко несуразный Град одной рукой приподнял меня за плечи, а другой принялся вливать в меня воду из стакана.

Я, конечно, подавилась, закашлялась, а потом жадно выпила весь стакан. От воды действительно стало получше.

– Спасибо, Град, – я даже нашла в себе силы улыбнуться этому преданному слуге неведомой злодейки. – Град действительно добрый! Град меня отпускать! – заявила я, когда он аккуратно уложил меня обратно.

– Моя нельзя твоя отпускай! – рассердился (но не очень страшно) он. – Моя отпускай твоя – хозяйка моя убивать! Моя – попаданец! Моя жить, пока моя хорошо служи хозяйка! Моя твоя сторожи, пока твоя жить, так велела хозяйка. А моя добрый – моя решил твоя кормить! Твоя – есть, – он сердито ткнул пальцем в поднос. – Потом моя приходи забирай поднос. Моя с твоя не разговаривай, твоя глупости говорить!

Он развернулся и решительно заковылял к выходу.

– Град, стой! Не уходи! – закричала я ему вслед. Мысль, что сейчас я останусь одна в каком-то непонятном месте ждать смерти, показалась ужасной. – Моя больше не будет говорить глупости! Моя твоя тоже жалеть! Моя тоже попаданка!

– Твоя умнеть! – остановился у двери Град. – Тогда моя приходи и говори с твоя, пока твоя живи! – сообщил он и вышел, сердито захлопнув дверь снаружи. Я услышала звук повернувшегося в замке ключа.

Ох…

«Моя дура, моя задавать слишком много вопросов…» – подумала я. И обессиленно откинулась на подушки.

…Первую четверть часа я ковыряла обруч на ноге, пытаясь высвободиться. Потом пыталась скакать по комнате, таская за собой кровать, к которой прикована. Кровать оказалась на редкость тяжелой и вообще не сдвигалась с места. От этих телодвижений у меня снова разболелась голова.

Я осушила второй стакан воды, «подумала – и стала кушать», подобно Людмиле в плену у Черномора. Потому что силы мне понадобятся, если я хочу выбраться отсюда. А еще силы нужны, чтобы думать. Потому что пока я больше делаю, чем разумно оцениваю ситуацию. На Града нужно воздействовать как-то по-другому. Узнать его историю, искренне посочувствовать, предложить защиту более добрых «хозяев». А не в лоб просить отпустить меня.

Я съела все, что принес Град. И желтую массу (видимо, кашу), и нарезанные овощи.

От еды голова почти совсем прошла. Я вытянулась на кровати и обдумывала, как мне быть дальше. Потому что перестать искать выход – значит впасть в страх и уныние. А этого я себе позволить не могу.

Хотя бы потому что, уверена, Гарон и компания меня ищут.

И должны найти!

Рано или поздно найдут. Гарвер когда-то услышал мои эманации с другого конца континента. Должен услышать и теперь. А Гарон поставил на меня метку истинной и безошибочно определял мое местоположение, если мне требовалась помощь, даже когда ничего особенно страшного не происходило. Вспомнилось, как он примчался в столовую, когда там назревала драка с молодыми драконами, как вышел из-за кустов, когда мне впервые встретился Дэрет. На глазах невольно набухли слезы.

Нет, я не могу взять и помереть! Особенно после того, как была в шаге от победы. И могла подарить ему целую тысячу лет нашей с ним любви…

Просто если меня уволокли очень уж далеко, то, наверное, найдут не слишком быстро. И за это время я успею умереть, потому что буду оставаться в мире Дамбиор.

Кстати, загадочная и очень могущественная похитительница (ведь совершенно непонятно, что такое она устроила в защищенной со всех сторон Академии, как она вообще смогла меня утащить?) хочет, видимо, именно этого. Довершить начатое. То есть лишить меня возможности уйти обратно на Землю – и я сама собой загнусь через несколько дней. Руки марать не придется.

«Боже, какие же женщины коварные! – подумала я. – Хотя… чего уж. Это просто логичное решение. То, что эта дама желает мне смерти, свидетельствует о том, что она действительно причастна к фашистской организации, убивающей попаданок. Но почему именно она решила довести начатое со мной до конца? Она что, самая сильная и хитрая у них?!»

Смутные подозрения начали мелькать в голове, пока еще не оформленные. Слишком расплывчатые. К тому же я по-прежнему не могла похвастаться особой ясностью мыслей. Видимо, приложили меня по темечку знатно. И лечить не стали – зачем? Если бы не доброта Града, меня и не кормили бы.

«Кошмар», – поежилась я.

Хорошо одно – похоже, эта злодейка считает дело сделанным. Граду приказано сторожить меня, а потом, наверное, сдать хозяйке мой холодный труп. Над которым он будет лить крокодиловы слезы и жалеть, что ему теперь некого кормить и не с кем разговаривать.

То есть она, может, вообще сюда не явится, пока я жива. А значит, если удастся как-то продлить мою жизнь… Гарон тогда обязательно успеет меня спасти! Лишь бы нашелся способ прожить подольше!

«Эх, если бы только я успела глотнуть крови Мэйгара, – подумала я. – Все было бы по-другому. Тогда похитительницу ждал бы интересный сюрприз…»

И тут в моей голове прозвучал родной знакомый голос: «Ду-р-ра! Сама дура!»

Дура! И верно. Господи, какая же я дура! Как я раньше не подумала об этом?!

Я прикрыла глаза, чтобы воскресить в глазах спасительную картинку. Чтобы убедиться, что я не ошиблась.

…Мы с Коримэлом гуляем в парке, я прошу его показать мне магию.

Он оттаскивает меня за дерево, хватает за руки, и вот уже с моей ладони вспорхнула бабочка, словно сотканная из голубого света…

Я смеюсь, счастливо и беззаботно, ведь тогда я предвкушала интересное путешествие, а не отбор женихов и опасности для жизни! А еще через несколько мгновений волшебный эльф продолжает творить для меня сказку.

– Маша, я безмерно признателен тебе за гостеприимство, – говорит он. – Возьми вот это, – и протягивает мне маленький медальон в виде бутылочки. В ней что-то подозрительно поблескивает красным. Как огромный рубин.

– Что это?

– Капля моей чистой крови! – гордо отвечает Коримэл. – Если в моем мире тебе потребуется помощь, то другой эльф, увидев эту виахрию, или «хранитель крови», будет знать, что ты моя… мой друг. И обязательно тебе поможет.

А вечером я получаю от него послание, принесенное голубем. В нем Кори предупреждает об опасности, грозящей попаданкам…

Вот ведь хитрый эльф! Конечно, ему велено не разглашать историю про гибнущих попаданок. А еще он должен хранить тайну об истории мира, которую раскрыл мне его брат.

Но Коримэл выкрутился! Он вообще, оказывается, еще сообразительнее, чем я думала. Ведь не зря именно его отправили учиться на Землю. Видимо, он, как и другие эльфы, подозревал, как именно и зачем убивают попаданок. И знал про древний способ спасения кровью.

Вот он и дал мне противоядие! С самого начала! Просто не сказал, чем именно так ценен этот артефакт. Мол, любой эльф тебе поможет, если увидит его… Хитрюга! Нет, не в этом дело. Коримэл изначально хотел обеспечить меня необходимым для спасения. На всякий случай. Может, и сам не верил, что кровь понадобится. Но дал мне ее.

Слава эльфу! И слава Грише, который так вовремя обозвал дурой в моих мыслях!

Ведь я, девушка ответственная и обязательная, действительно постоянно носила при себе кулон. На шею не вешала (как-то странно ходить с кровью на шее), но перекладывала из кармана в карман, когда меняла одежду. Делала это уже машинально, даже забыла, что за амулет у меня.

Я распахнула глаза, выныривая из воспоминаний. И быстро, нервно начала шарить рукой в кармане.

Неужели вывалился?!

Или я забыла его дома именно тогда, когда он мог бы меня спасти?!

Господи, нет! Пожалуйста!

Я сунула руку в другой карман – спрятанный в складках юбки. И – о счастье! – нашарила там прозрачный хрусталь виахрии.

Выдохнула, поблагодарила Бога и оглядела бутылочку. Коримэл тогда сказал, что это «капля» его крови. Но на самом деле это была весьма большая капля! Как раз один небольшой глоток.

Должно хватить! Ну не может быть такого, чтобы, оказавшись в шаге от спасения, я потерпела поражение! Это волшебный мир, и какое-то доброе волшебство должно, в конце концов, случиться. Какая-то счастливая случайность должна спасти меня.

Сердце бешено забилось. Сейчас или никогда. Надо только придумать, как разбить кулон так, чтобы не пролить кровь.

Я повертела его в руках, примериваясь, что сейчас возьму ложку (ножа Град не дал) и аккуратно ударю ею по «шейке» кулона, приложив его к краю стола. Но, видимо, вещь была по-настоящему волшебной. Знала, когда сработать.

Стоило мне немного нажать на шейку там, где я собиралась разбить крошечный сосудик, как она треснула. Словно я вскрывала хорошую современную ампулу – немного нажать, и все.

Я улыбнулась и прошептала:

– Ты же моя прелесть! Спасибо, Господи, и за это! Спасибо, Кори, ты молодчина!

И быстро, прежде, чем мозг начнет сомневаться и подбрасывать мне всякие опасения, опрокинула в себя драгоценный глоток эльфийской крови.

«А вкусно!» – пронеслось у меня в голове.

Кровь эльфов не имела соленого привкуса, почему-то она напоминала терпкое красное вино.

«Надеюсь, не надули и это не винище!» – подкинул мне внутренний скептик.

А в следующий момент, когда я проглотила кровь, меня закрутило. Словно водоворот подхватил мой разум и понес его все глубже и глубже.

Меня затягивало в воронку, а на дне воронки пылало пламя. Море пламени, сжигающего дотла. «Ну все, мне конец! Все-таки Гриша прав, что я дура!» – мелькнула последняя мысль, прежде чем я упала в огонь.

В книгах и фильмах, если герою предназначено серьезное преображение, то происходит оно красиво и драматично. Например, первое превращение оборотня должно быть мучительным или каким-нибудь очень внезапным и шокирующим.

Мое преображение тоже оказалось драматичным. Но совсем не таким, как я ожидала.

Наверное, с телом тоже что-то происходило, новая энергия впитывалась в него, делала принадлежащим этому миру.

Но главное происходило с моими душой и разумом. Вначале появилось это сжигающее пламя, а когда я упала в него и сгорела, то чередой потянулись картинки и ощущения.

Вслед за ними – осознание.

Не знаю, сколько прошло времени. Когда я очнулась, то сидела ошарашенная на краю кровати и моргала. И постепенно понимала, что отныне и навсегда я изменилась. Это изменение – искристая пушистая энергия – притаилось в теле. А мои душа и разум обрели новую особую целостность, полное осознание себя.

Непонятно рассказываю, да? Ну, ничего, скоро все станет яснее.

А еще через несколько мгновений я счастливо смеялась.

Мне больше не грозит умереть от отравы. А если кто-нибудь снова распылит ее рядом со мной – она не подействует. Главное, чтобы меня не убили другим способом, прежде чем Гарон сюда доберется. Но и это решаемая проблема!

Теперь я, куда более уверенная в себе, знала, что многое могу сделать, чтобы выбраться отсюда.

Что же! Начнем!

Глава 38

Первым делом я решила освободиться от оков. Села удобнее, направив руку на деревянный пол. Достаточно долго пыжилась, но в итоге из пола полезли тонкие гибкие ветви дерева, из которого он сделан.

Просто прежде, до моего преображения, срабатывал рефлекс девушки, выросшей в мире без магии. В подкорке сидело, что никакой магии у меня нет и я совершенно беззащитна перед похитителями.

А на самом-то деле тогда, в Серебристой роще, я уже многому научилась! Прием, который я использовала – разбудить мертвое дерево (пущенное на строительство), – существенно сложнее, чем заставить цветы раскрыться раньше времени или укротить особо активные партиры на грядке. Но теперь, преображенная, я знала, что могу хотя бы попробовать.

И все получилось!

Я выдохнула. Дальше предстояла филигранная работа. Одну из веточек я направила к обручу на ноге, туда, где был крошечный замок. Тонкий кончик пролез в скважину и принялся там ковыряться. До конца сомневалась, что получится, еще неизвестно, насколько хорошая отмычка получается из внезапно разбуженного дерева.

Но… опять получилось! Замок щелкнул, и ветка брезгливо отодвинулась от него. К концу процедуры я вся обливалась потом от напряжения.

С наслаждением стянув расстегнутый обруч, я потерла ногу. Потом погладила ветку, которая ластилась ко мне и продолжала расти. Ее собратья, целых пять штук (силу я по-прежнему соизмеряла плохо!), следовали ее примеру. Пару минут я сидела, поглаживая своих друзей и уговаривая их остановиться в росте.

Выпущенные на волю растения не слушались. Лишь росли дальше и покрывались листочками.

Ладно, пусть. Всю комнату они заполонят не скоро. А если заполонят – вот будет сюрприз неведомой похитительнице!

В последний раз погладив свежие листочки, я выбралась из растительных объятий и кинулась к окну, чтобы оглядеться и понять, где находится моя темница. Вдруг она стоит на неприступной скале, и я при всем желании не смогу сбежать.

Ох, вот вечно худшие подозрения оправдываются! За окном виднелась небольшая площадка, на ней росли кусты и деревья, стояло несколько подсобных строений. А дальше, кажется, и верно начинался обрыв.

Вдалеке высились горы, прямо живописный вид! Очень некстати. Нет чтобы притащить меня в простую лесную избушку на курьих ножках!

Я кинулась к окну на другой стороне комнаты и увидела то же самое.

– Проклятье! – пробормотала я.

Летать я не умею. А вот похитительница, похоже, да. Значит… у нее есть крылья. Что еще раз подтверждает некоторые мои подозрения.

Я вернулась к кровати. Нужно сообразить, что делать. Ведь тренироваться в скалолазании может оказаться опаснее, чем просто ждать, когда меня спасут.

Кстати, где мой спаситель? Сердце нехорошо сжалось. Почему-то мне казалось, что с момента похищения прошло уже достаточно много времени. Гарон уже должен определить, где я нахожусь, и примчаться. Если только с ним ничего не случилось!

Я сжала кулаки, чтобы взять себя в руки. Думать, что Гарону тоже грозит какая-то опасность, было невыносимо. Буду размышлять об этом – не смогу действовать. А надо!

Отработаем два варианта.

Первый – возможная помощь Града. Вдруг он знает тайные тропы.

Второй – очень сложный в исполнении, но я пойду на это, если ничего другого не останется. Спуск по скале при помощи растений. Придется применять магию на ходу, создавать себе всякие подставки и гамаки из скудной горной растительности, чтобы спуститься по склону неведомой высоты. С неизвестным результатом.

Я подошла к двери и принялась в нее колотить:

– Град, а Град, я поумнела! Иди сюда, разговаривать будем!

Монстрик явился достаточно быстро. Я услышала из-за двери пыхтение, потом в замке повернулся ключ, и вот уже на пороге стоял Град, изумленно глядя на продолжающие расти побеги. Ветки начали превращаться в стволы, на них проклевывались новые веточки. Красота!

Несколько мгновений Град изумленно моргал маленькими глазками, спрятанными под нависающими бровями. Потом с уважением произнес:

– Твоя освободиться! Твоя – колдунья, как моя хозяйка!

– Да, моя – колдунья! – согласилась я. – И если твоя не помогать моя, то моя твоя наказывать!

– Моя служить моя госпожа! – рассердился Град и решительно двинулся ко мне.

Наверное, хотел схватить и приковать обратно. Но я махнула рукой, и послушные моей воле ветви двинулись к Граду и моментально связали его по рукам и ногам.

Монстрик чуть не заплакал, оказавшись спеленатым, как мумия.

– Твоя моя обижать!

– Да, – согласилась я, подвинула себе стул и села напротив, положив ногу на ногу. – Моя твоя обижать, потому что иначе твоя обижать моя. Слушай, Град, давай поговорим, а? Нормально. Без этого твоего «служу своей госпоже».

Грубое лицо создания выразило напряженный мыслительный процесс.

– Хорошо, моя слушай, что твоя говорить! – наконец сказал он. – Твоя сильный, поэтому моя – слушай!

«Ага, вот и нужно с тобой говорить с позиции силы», – подумала я.

– В общем, смотри, моя и верно колдунья. И у меня есть друзья-колдуны. Думаю, они сильнее, чем твоя госпожа. Твоя госпожа, Град, держит тебя тут, смертью угрожает. Значит, она какая колдунья?

– Настоящая! – радостно ответил Град.

– Тьфу… Да нет! Тот, кто угрожает смертью, он хороший или плохой?

Град немного подумал, потом сообщил:

– Плохой. Кто хотеть помогать – тот хороший.

– Ну вот, смотри, получается, твоя госпожа – плохая, злая колдунья. А я и мои друзья – хорошие колдуны. Если ты меня проведешь вниз, поможешь выбраться, то мои друзья не отдадут тебя твоей госпоже. Наградят. Будешь жить свободно, как захочешь. Никто тебе смертью грозить не будет. Может, служить хорошему господину отправишься. А хочешь – поищем портал в твой мир? Тогда ты вообще сможешь отправиться домой!

– Домой?! – изумленно воскликнул монстрик и даже слегка взвизгнул, словно пес, которого позвали погулять. Но тут же погрустнел: – Моя госпожа – сильный колдунья. Ее убивать твоя и все друзья. И моя убивать.

– Да перестать ты! – поморщилась я. – Если твоя госпожа – дракон, так ведь? – то есть драконы и посильнее ее. Много драконов. Много драконов легко побеждать твоя госпожа. Защищать твоя и моя.

Град изумленно глядел на меня, в нем явно шла борьба.

– Ну ты же хороший, Град. Твоя не хотеть, чтоб моя умирать. Ты любить друзей, кормить и жалеть. Моя тоже. Давай уйдем вместе? Ты знаешь как? – продолжила добивать его я.

– Мой знай дорога, – после вечности раздумий сообщил Град. – Если моя не соглашайся – твоя моя убивать?

– Да нет, – пожала плечами я. – Говорю же – я добрая колдунья. Моя не убивать твоя, а оставлять связанным тут. Твоя госпожа возвращаться – и убивать тебя сама.

– Тогда твоя – коварный, не добрый! Лучше сама убивать! Госпожа – убивать больно, а твоя – нет! – возмутился Град.

– Короче, Склифософский! – не выдержала я. – Пойдешь со мной? Или тут останешься? Кстати, если моя разбивайся о скалы, то мои друзья тебе не помогать, а наказывать твоя вместе с твоя госпожа.

Видимо, последняя угроза его совсем добила.

– Моя помогай, моя помогай! – неожиданно торопливо закивал он. – Твоя мой развязывать – моя идти с твоя и показывай дорога!

– Отлично! – выдохнула я. – Только не подведи, а то опять свяжу! Ты пойми, я тебе тоже помочь хочу. Ну не дело ведь, что эта стерва над тобой издевается!

Я подняла руку, приказывая своим зеленым друзьям отпустить Града. С явной неохотой ветки начали расползаться в стороны.

И тут…

– Вы не учли одно, моя – очень умный стерва! – раздался издевательский голос.

Хлопнула дверь, и на пороге появилась высокая светловолосая женщина в брючном дорожном костюме синего цвета. Я знала это лицо, эту фигуру. Хоть и не ее рассчитывала здесь встретить. Даже странно было увидеть ее здесь и сейчас. Странное ощущение…

Стерва махнула рукой – и все мои ветки вспыхнули ярким пламенем. Прямо на Граде.

– Ты же и его спалишь! – крикнула я.

И попыталась затушить, преобразовав воздух в воду. Это я немного умела, хоть еще никогда не пробовала делать в подобных масштабах. Но женщина небрежно обернулась в мою сторону, и меня потоком воздуха отнесло на стул. Прижало к нему, сковывая тело.

– Да нет, – вдруг пожала плечами она. – С этим предателем я разберусь потом!

Ветки вспыхнули сильнее и быстро сгорели, явно обжигая стонущего Града, но сам он не загорелся.

– В угол пошел, падаль! – рявкнула на него «госпожа», и Град, поскуливая, пополз в дальний угол.

– Я же говорить, она всех убивать! – пробормотал он, проползая рядом со мной.

Когда монстрика стало не видно и не слышно, величественная дама опять поглядела на меня. Мерзкая улыбка играла на ее губах.

– Меня зовут Таратта, – сказала она. – Вот мы и встретились.

Опять же – было странно и необычно слышать, как эта женщина представляется именем давно погибшей драконицы – возлюбленной Гарона. Я даже вздрогнула.

Моя реакция не укрылась от злодейки.

– Знаешь, кто я такая? – словно бы лениво спросила она.

– Да, знаю, чего ты хочешь? – ответила я.

Двигаться, сжимаемая тисками драконьей магии, я не могла, но говорить она мне разрешила. Особого страха я не испытывала, просто не хотела использовать сразу свой «туз в рукаве». К тому же мне было даже интересно смотреть на представление, которое она устроила.

– Откуда знаешь? – кажется, стерва даже удивилась.

– Гарон рассказывал, – я безрезультатно попробовала пожать парализованными плечами. – Ты – погибшая возлюбленная Гарона. Как тебе удалось выжить и чего ты хочешь от меня? Зачем и как похитила?

– Вообще-то вопросы здесь задаю я. Хм… – она стянула одну дорожную перчатку и небрежно бросила на стол. Огляделась. – Кажется, прибралась немного. А то ты тут такой бардак устроила, крошка… Хотя не вижу причин не рассказать тебе, в чем дело. Видишь ли, все думали, что я погибла в вулкане. Но нет, когда я упала в него, оказалось, что там находится портал в другой мир. Древние маги не смогли закрыть его, уж в больно опасном месте он расположен. Вернулась я недавно – когда порталы вновь начали открывать. Чего я хочу? А ты не догадываешься? Твоей смерти, конечно, – она с жесткой усмешкой поглядела на меня.

– Зачем? – удивилась я. – Гарон ведь любил тебя, может, и сейчас любит. Зачем тебе убивать меня? Он сразу меня бросит, как только узнает, что ты вернулась.

Произносить это было больно. Больно душе. Но я похвалила себя за отличный блеф.

– Как зачем? – кажется, на этот раз она удивилась по-настоящему. – Из ревности! Он предал меня. Он влюбился в тебя – в приблудную попаданку! И даже хочет на тебе жениться! Он никогда не узнает, что это я обеспечила твою смерть. И мы будем вместе.

– Понятно, – кивнула я. – А как вообще тебе удалось меня похитить? Академия ведь отлично защищена.

– При помощи вот этого! – рассмеялась она, достала из кармана маленький кулон на цепочке и потрясла у меня перед носом. – Маги так увлеклись порталами в другие миры, что забыли про это! Тебе, глупая крошка, конечно, не ведомо, что это такое. Один из двух оставшихся в мире «сжимателей пространства». В него вложена энергетика особого драконьего полета – того, что сжимает пространство при каждом взмахе крыльев. Их когда-то сделали те же маги, что открывали порталы в другие миры. В общем, с его помощью я быстро проложила портал в пределах этого мира – прямо в подземелье Академии. Устроила маленький грохот, выкрала тебя – и таким же порталом попала сюда. Знаешь, мы на другом континенте. К тому же эти придурки сейчас очень удачно штурмуют Академию, твоему Гарону не до тебя, так что у меня есть время и поговорить, и отправить тебя в мир иной.

– Какие придурки?! – испугалась я.

Сердце екнуло. Так вот в чем дело! На Академию напали, поэтому Гарон не успел прилететь за мной. Он сражается, и неизвестно, насколько серьезные силы противостоят ему.

– Эти, из «Чистоты крови», – брезгливо поморщилась Таратта, прохаживаясь по комнате. Кажется, ехидная беседа со мной доставляла ей удовольствие. Унизить, напугать, убедить в своем превосходстве. И кто ее в детстве воспитывал?!

А еще, как многим негодяям, ей хотелось поговорить с жертвой, рассказать о своих мотивах, прежде чем убить.

– Так ты не связана с ними? – удивилась я.

– Нет, конечно. Зачем мне это? – пожала плечами она. – У меня сугубо личные мотивы. Мне совершенно все равно, чем они занимаются. Я хочу лишь твоей смерти и страданий Гарона! Я узнала, что они готовят атаку на Академию, и решила воспользоваться. Похищать тебя под шумок было очень удобно.

– И весьма подло… – вздохнула я. Ладно, пора, пожалуй, извлекать первый туз из рукава. – Лагерра, может хватит придуриваться? Снимай морок, я знаю, что это ты!

Драконица застыла, потом резко приблизилась ко мне. Одновременно морок начал лоскутьями слезать с нее, куски полупрозрачной энергии отлетали и растворялись в воздухе, и вот передо мной уже стояла Лагерра с искаженным яростью лицом.

– Откуда ты узнала?! – рявкнула она.

– Ну-у… – протянула я. – Во-первых, если портал находится прямо внутри вулкана, то даже драконица должна была сгореть к моменту попадания в него, – я поежилась, – в другой мир мог пройти только дух Таратты, не ее тело. А во-вторых, ты пару раз оговорилась. Ты сказала, что Гарон хочет на мне жениться. А открыто своей невестой он назвал меня лишь один раз – когда мы встретили тебя в ресторане. К тому же ты говоришь, что хочешь не только моей смерти, но и страданий Гарона. А зачем Таратте его страдания, если она хочет вернуться к нему? Чтоб был повод его утешать? Странно и маловероятно, – я нашла в себе силы улыбнуться. – Значит, скорее все по-другому. Ты, Лагерра, хочешь отомстить Гарону. Просто хочешь убить меня, чтобы ему было так же больно, как тебе, когда твоя мать погибла. Ты ведь до сих пор считаешь, что это он виновен в ее смерти.

– А кто же еще?! – крикнула она, и в ее руках засветились два файербола.

«Кажется, я перестаралась… – подумала я. – Как бы она не спалила меня, прежде чем я выну из рукава второй туз…»

– Подожди, расскажи мне, почему он виноват. Может, я чего-то о нем не знаю, – как можно спокойнее сказала я. Ситуация явно становилась опасной, следовало срочно успокоить злодейку.

Как ни странно, мой дешевый прием сработал. Лагерра опустила руки, файерболы погасли, и она отвернулась, задумчиво обводя взглядом комнату. В углу заскулил Град, и она машинально цыкнула на него.

– А кто еще может быть виноват? Это из-за него моя мать мучилась – как я узнала потом. Это из-за него она погибла, думаю, просто не хотела жить… – драконица развернулась ко мне, лицо у нее стало растерянным и словно задумчивым. – Не хотела, да! – словно опомнившись и осознав, что перед ней «враг», рявкнула она. – И покончила с собой. Будь он нормальным драконом – этого никогда бы не случилось! А ее смерть, ты понимаешь, ее смерть сломала всю мою жизнь! Отец, когда ее не стало, не обращал на меня внимания! Относился с неприязнью! Я думаю, потому, что я похожа на нее – он не хотел вспоминать о потерянной истинной паре! Ты ведь даже не представляешь себе, как это больно!

Она выдохнула и зло усмехнулась:

– Впрочем, теперь я смогу сделать ему так же больно, как было мне.

«Бедная девочка!» – подумала я. Мне стало ее искренне жаль. Выходит, когда Таратта погибла, то ее дочь осталась совсем без родительской ласки. Брошенный ребенок, бегавший по коридорам замка, чтобы чем-то себя занять. И искавший виноватых, искавший причину, почему судьба распорядилась именно так – оставила ее без матери и лишила отцовской ласки. И в итоге нашла ответ – в тех письмах Таратты Гарону. Наверное, найдя виноватого, найдя того, кого можно ненавидеть, кому нужно отомстить, Лагерра обрела и смысл жизни. Жалкий, но столь необходимый ее исстрадавшемуся детскому сердцу. Ведь если ты можешь отомстить – значит, ты что-то контролируешь, ты можешь словно бы изменить невыносимое для тебя прошлое. Убогая иллюзия. Но столь нужная тем, кто не смог обрести другую опору.

Душу сдавило болью за нее. Искренней горькой болью. Как бы я хотела все исправить! Господи, как бы я сама хотела изменить прошлое!

Я могла бы спросить ее, почему она считает виноватым Гарона – ведь это отец лишил ее своей ласки и поддержки, а вовсе не Гарон! Но знала, что сейчас это бесполезно. Этот призрачный смысл жизни все еще нужен ей. Она может отказаться от него, только если ее мир перевернется обратно с головы на ноги. Если она найдет что-то другое, ради чего жить.

– А зачем ты предстала передо мной в образе своей матери? – осторожно спросила я.

Хотя кое-какие подозрения на этот счет у меня имелись.

– А как ты думаешь?! – раздраженно ответила она и наконец стянула вторую дорожную перчатку. Растерянно бросила ее на стол. Но осеклась. Видимо, озвучивать тот мотив, о котором я подозревала, ей не хотелось. – Да, правда, как ты думаешь?

– Судя по всему, Град привык видеть тебя именно в этом образе. Ему и в голову не приходило, что это морок, – сказала я, тщательно подбирая слова, чтобы не разозлить ее снова. Впрочем, когда лезешь другому в душу, говоришь о его самой сокровенной боли, сложно избежать ненависти в ответ. – Значит, ты регулярно надеваешь морок своей матери. Я думаю, тебе нужно видеть ее в зеркале. Ощущать ее присутствие. Вот ты и заполняешь эту пустоту, играя, будто ты – это твоя мама. Я ведь понимаю, как это больно – потерять мать и отцовское расположение…

Драконица изумленно уставилась на меня. Видимо, не ожидала от жалкой попаданки такой проницательности.

– Да, допустим, мне нравится играть. Я вообще люблю играть! – кинула она с явным превосходством. – И тебе, судя по всему, тоже нравится. Напускное сочувствие очень неплохо тебе удается! Браво! – она даже пару раз хлопнула в ладоши. – Но хватит тянуть время – он не прилетит, не думай! Поверь, у этих «чистых кровью» хватает всякого оружия, чтобы доставить кучу проблем даже драконам. Все, твоя партия подошла к концу, человечка. Ох, как жаль… Бедняга Гарон будет очень расстроен! – она мерзко улыбнулась. – Если сам выживет, конечно. Знаешь, сперва я думала дождаться, когда ты умрешь сама – ведь яд на тебя подействовал. Потом думала… знаешь, в какие-то моменты я думала просто закинуть тебя в твой мир, чтобы он лишился тебя. Ведь не обязательно тебе умирать – ты могла просто бросить его. Это тоже очень больно! Возможно, этого оказалось бы достаточно!

У меня по спине поползли холодные мурашки. Нет, только не это! Ведь теперь именно отправка на Землю будет означать для меня мгновенную смерть.

– Но я подумала, что он решит, будто ты испугалась атаки на Академию и сама убежала в свой мир. И найдет тебя… – продолжила она. Я незаметно выдохнула. Уфф… Видимо, этого она делать не собирается. – В общем, по здравому размышлению я решила убить тебя своими руками, – новая неприятная улыбка. Не знай я, что передо мной несчастная недолюбленная девочка, очень испугалась бы. – Сжечь без остатка драконьим пламенем. Не волнуйся, будет так быстро, что совсем не больно. К тому же… знаешь, я пойду еще дальше в своем милосердии, ведь в конечном счете я хочу его страданий, а не твоих… – Она испытующе поглядела на меня. – Хочешь ли ты что-нибудь сказать мне? Может, последнее желание? Я исполню.

Смотрела Лагерра с издевкой, улыбалась тоже, но я прямо кожей ощущала, что теперь уже она тянет время. Ей не так уж хочется меня убивать. Вернее, ей вообще страшно просто так взять и убить другое живое существо!

Вот она и подначивает себя, чтобы саму себя убедить в необходимости убийства. И тянет время, продолжая «задушевно» беседовать со мной. Могла ведь пристукнуть в самом начале вообще-то! Если бы действительно хотела просто убить.

Ну вот, самое время доставать второй туз из рукава.

– Да, есть последнее желание, – сказала я.

На мгновение мой план показался мне глупым, невероятным. Ведь все может сорваться в любой момент. Она могла не спросить последнее желание. Она может отказать мне в нем. Может случиться что угодно! И тогда я просто погибну и уже не исправлю ничего…

– Слушаю тебя, крошка-человечка, – новая змеиная улыбка, за которой я уловила любопытство и легкий страх.

– Послушай, Лагерра, ты ведь уже взрослая драконица. А значит, у тебя уже проявлены некоторые ментальные свойства, – теперь я знала, что драконы могут свободно читать мысли других живых существ и разговаривать телепатически, находясь в драконьей ипостаси. А с возрастом обретают эту способность и в человеческой. Например, Гарон – еще молодой дракон, а значит, не самый сильный менталист, когда находится в человеческом образе. Но мне всегда казалось, что он немного читает мысли. Не то чтобы читает в буквальном смысле, но улавливает многие порывы и образы, что крутятся в голове в собеседника.

– Разумеется, – небрежно кивнула «злодейка». – Не понимаю, к чему ты клонишь. Хочешь показать мне чистоту своего разума и своих намерений? Надеешься, что тогда я тебя пожалею?

– Нет, я просто хотела бы открыть все перед смертью – любому живому существу, что рядом! Раскрыть свои грехи и тайны. У нас это называется исповедью! Даже ты, моя убийца, подойдешь сейчас! Ведь моя религия требует этого! Так я смогу очиститься перед смертью. Прошу тебя – нет, умоляю! – не откажи мне в этом! – жарко зашептала я. – Подойди, загляни мне в глаза и узнай все тайны моей души!

– Хм… Даже интересно! – усмехнулась Лагерра. – Что же… Только не рассчитывай на жалость! Я всего лишь дам тебе умереть, выполнив твой странный «религиозный долг». Не более того.

– Хорошо. Я буду признательна тебе до конца своих дней!

– Недолго же продлится твоя благодарность! – рассмеялась Лагерра и шагнула ко мне.

Наклонилась, с явной брезгливостью взяла за плечи и сверху вниз посмотрела мне в прямо в глаза. Как я и просила.

…Говорят, глаза – зеркало души. Правильно говорят. Но не совсем точно. Ведь в зеркале отражается тот, кто в него смотрит. А глаза выражают душу того, кому они принадлежат. Вот и моя душа рванула и раскрылась через мои глаза прямо навстречу легкому ментальному посылу Лагерры.

Мгновение она изумленно вглядывалась в меня, потом ее трясущаяся кисть нежно коснулась моей щеки. А еще спустя миг она сползла к моим ногам со стоном:

– Мама?! Мама…

Одновременно пресс, вжимавший меня в стул, рухнул.

– Да, моя хорошая… Это я, – со слезами на глазах прошептала я и положила руку на голову своей непутевой рыдающей дочки. Дочки драконицы Таратты.

Глава 39

– Может быть, еще чаю, мамочка? – суетилась Лагерра.

Теперь лицо у нее выглядело совсем другим. Ехидную змеиную улыбку смыло. Хитро прищуренные глаза расширились, и она стала похожа на девочку, что я помнила из прошлой жизни.

А еще она все продолжала радоваться. Порой смотрела на меня изумленно и улыбалась невинно, по-детски. Я же ощущала ту неизбывную ласку, ту безусловную любовь, что мы чувствуем к своим детям, независимо от того, какие они и что натворили. Чувство, еще незнакомое мне в этой жизни, жизни Маши Мошкиной, но воскресшее в душе, когда я выпила эльфийской крови и вспомнила свои прошлые жизни.

Помнится, Мэйгар говорил, что могут быть индивидуальные «побочки». В моем случае проявилась такая, совершенно неожиданная. Я вновь упала в пламя вулкана, сгорела в нем, а потом увидела все, что было до и после.

– Ну, давай еще чаю! – улыбнулась я и ласково погладила Лагерру по руке. Дочка-из-прошлой-жизни разве что не замурлыкала от удовольствия. Видимо, с тех пор, как Таратта погибла, ей и верно почти не доставалось ласки.

И виновата в этом, по сути, я одна… Вернее – Таратта, качества и свойства которой я теперь ощущала внутри, как свои собственные. Конечно, личность моя изменилась. Личность вообще сильно зависит от места, времени рождения и условий воспитания. Но вместе с памятью вернулось и многое, что было у той драконицы. Например, уверенность в себе. И осознание, как я ошиблась тогда, увы, вернулось тоже.

Если бы не моя ошибка и не моя смерть, то Лагерра не выросла бы такой несчастной и неуравновешенной девушкой – даже с некоторыми психическими отклонениями, по правде говоря. И Гарон, и мой тогдашний муж не страдали бы так, потеряв меня!

Я помрачнела и опустила глаза.

– Град, тащи нам чай и пирожные! – радостно крикнула Лагерра монстрику, который изумленно глядел на нас и не смел вылезти из угла.

– Добрый хозяйка! Такой хозяйка еще лучше, красивее! – наконец сказал он и бросился выполнять приказ.

– А ты правда убила бы его вслед за мной? – осторожно спросила я. – Он же дурачок безобидный. И даже полезный! Не жалко?

– Нет, конечно, не убила бы, – искренне вздохнула Лагерра. – Так, припугнула бы, чтобы слушался. По правде… я и тебя не убила бы! Тоже напугала бы – до полусмерти, держала бы у себя, чтобы Гарон подергался и помучился. Может, издевалась бы еще как-то… Прости меня, мамочка, пожалуйста! – она с мольбой поглядела на меня. – Я ведь не знала, что это ты! Но все равно не убила бы… Ты права, что я «наряжалась» тобой, чтобы ощущать твое присутствие! Я так по тебе скучала! Но, думаю, сейчас я предстала перед тобой Тараттой, потому что… знала, что не убью тебя. Чтобы ты не могла потом указать на меня как на похитителя.

– Алиби себе, значит, обеспечивала, – улыбнулась я. От ее голоса, ставшего звонким, как в детстве, на душе полегчало. Я правильно чувствовала, что убивать даже просто Машу Мошкину ей не хочется. Да она вообще не убийца, сколько бы ни хорохорилась! И да, подтвердилось мое подозрение – она пришла в образе Таратты, чтобы скрыть, что она похититель, а значит, убивать и не собиралась. – И обеспечивала, кстати, весьма по-умному!

– Но как же так получилось, что ты оказалась в этом теле? – с сожалением спросила Лагерра. – Нет, ты не подумай, я теперь буду тебя любить и в нем! Только не бросай меня… Буду защищать тебя, раз ты теперь слабый человек! Но почему ты не воплотилась в драконицу?

Я опустила глаза, разглядывая чаинки на дне чашки.

И видела вместо них всполохи пламени, извергающуюся лаву…

– Вы думали, что я совершила своего рода самоубийство, – вздохнула я. – Но нет. Напротив, в тот день я собиралась вернуться домой и… исправить все. Подожди, милая, я позже расскажу тебе, что именно я хотела исправить! Я не собиралась погибать. Все вышло просто и незатейливо. Вулкан начал извергаться, множество людей погибло бы – мне просто некогда было звать на помощь! И я полетела к вулкану одна. А когда практически полностью остановила извержение, то потеряла все силы. Помню неуправляемое падение в жерло вулкана. Помню всполохи огня, кипящую на дне лаву. Помню, как кувыркалась в воздухе, как потом меня обожгло и… как больно было гореть. Но, к счастью это длилось недолго! Мое тело сгорело. А вот дальше – ты права – в вулкане оказался портал. Спонтанный, не созданный магами, а образовавшийся на точке соприкосновения миров. Его не закрыли, когда закрывали все порталы, ведь о нем никто не знал. Мой перепуганный бестелесный дух скользнул в портал. Увы, но он вел в одну сторону…

– И ты не смогла вернуться? – со слезами в голосе переспросила Лагерра. – Разве наш дух не может свободно бродить между мирами?

– Не знаю, милая, – вздохнула я. – Наверное, есть какие-то ограничения. Одни духи могут, другие – нет. Может, зависит от мира. Например, возможно, когда закрывали порталы в наш мир, укрепили стену между мирами, и она стала непроницаемой даже для духов. В общем, чтобы вернуться, мне требовался портал. Но опять же – порталов в Дамбиор не было! Их давно закрыли! Я искала выход, но природа духов требовала воплотиться. Это как такое неконтролируемое притяжение – и вот ты уже младенец в люльке. Так что… с тех пор я несколько раз воплощалась! Была оборотнем, человеком, эльфом! Возможно, поэтому мой дух впитал свойства этих рас, это проявилось в эманациях тела – и вот, пожалуйста, на эксперименте у меня оказалось много истинных из разных рас!

– Моя мамочка – очень популярная! – с умилением сказала Лагерра и погладила меня по руке. Я ответила ей крепким инстинктивным пожатием.

– Подсознательно моя душа помнила свою цель – вернуться в Дамбиор к своим близким. Возможно, поэтому все мои воплощения были недолгими, я словно искала смерти тела, чтобы воплотиться снова – в надежде приблизиться к родному миру. Между воплощениями я вспоминала все и сознательно искала портал в Дамбиор. Лагерра, я не нашла его. Но зато обнаружила портал в мир Земля. И воплотилась вот этой девушкой – Машей Мошкиной! Наверно, это Бог ответил на мои молитвы и привел меня в воплощение, которому суждено было пройти порталом в Дамбиор, вернуться к вам и… все исправить.

– Мама, но что тебе исправлять?! Ты ведь не виновата, что сгорела в вулкане! Я теперь понимаю, что даже этот… – она неприязненно скривила губы, но без былой лютой ненависти, – Гарон не виноват!

Я опустила глаза. Вот и настал момент истины. Потом, чувствуя, как дочь ободряюще сжимает мою руку, подняла взгляд. Слезы неудержимо потекли по щекам.

– Лагерра, милая, я расскажу тебе. И если после этого ты будешь меня ненавидеть… Снова захочешь убить… я пойму. Хоть и надеюсь, что это ты поймешь меня. Быть может, моя вина все же меньше, чем думала я, метаясь между воплощениями! И первое, о чем я прошу тебя, – хватит ненавидеть своего отца. Хватит над ним издеваться!

– Отца? – удивленно подняла брови Лагерра. – Я не видела папу много лет. Я всегда была для него обузой. А когда выросла и он сбросил этот «груз», то уже открыли порталы, и он ушел работать в другой мир. Понятия не имею, в какой именно. Я при всем желании не могла бы над ним издеваться!

– Да нет же! – я не выдержала и вновь опустила взгляд. – Я про твоего настоящего отца. Лагерра, Гарон – твой истинный отец. Просто этого никто не знал, даже я, до того вечера… Ты помнишь, что произошло в вечер перед моей гибелью?

– Не может быть! – воскликнула Лагерра. – В тот вечер… ну вы с отцом, видимо, поругались. Мы ужинали, потом он вдруг встал и ушел. А ты пошла за ним, но вскоре вернулась ко мне и сказала, что отцу нужно остыть. А остальное…

– «А остальное я расскажу тебе завтра», – закончила за нее я. – Вспомни, что случилось перед тем, как отец вышел из трапезной? Ты порезалась, а он перехватил твою руку с ножом и тоже порезался. Ваша кровь смешалась на столе, но не вспыхнула голубым пламенем, как это должно быть у кровных родственников. Просто никому прежде не приходило в голову проверить, его ли ты дочь. Я же… я боялась узнать правду. В тот вечер она ударила мне в сердце, подтвердила все мои сомнения. Вы думали, что я мучилась и сомневалась, правильно ли выбрала твоего отца, а не Гарона. И это так. Об этом я писала Гарону в письмах, которые ты нашла. Но было и куда более сложное сомнение – то, что по-настоящему разъедало мне душу; то, что я не доверила бумаге. Ты родилась на несколько недель раньше, чем ожидали. Была похожа на меня, по внешности невозможно было сказать, кто твой отец. Ты… с равной вероятностью могла быть дочерью Ардена или Гарона. Ведь тогда, перед нашей с Арденом свадьбой все происходило так быстро! Я встретила истинную пару, это было как гром среди ясного неба. И вот уже, обуреваемая новыми чувствами, я стою рядом с ним перед Правителем драконов! А еще спустя несколько недель узнаю, что жду ребенка! Господи, Лагерра, да я сомневалась! Сомневалась постоянно, боялась узнать правду… А потом, в тот вечер, она ударила в меня. Заставила смотреть себе в лицо, когда ваша с Арденом кровь растеклась по столу простой лужицей. Тогда мы с твоим отцом, конечно, повздорили – насколько может повздорить истинная пара! Но в итоге решили, что все должны узнать правду. Просто не прямо сейчас, а на следующий день, чтобы не тревожить тебя перед сном – ты ведь была еще совсем юной, а тебе, возможно, предстояло «поменять отца». Но на следующий день я умерла, – я помолчала, стерла слезу и продолжила: – У Ардена хватило любви, чтобы не выгнать тебя, чтобы не ломать твою жизнь и оставить тебе хотя бы привычного отца. Но не хватило, чтобы воспитать тебя как свою родную любимую дочь. А может, он тоже мстил Гарону, и тебе заодно… Подсознательно, снаружи сам не желая никому зла. Возможно, мстил Гарону и тем, что не открыл ему, что у него есть дочь. Позволил этой дочери ненавидеть своего истинного отца… В общем, прости, Лагерра, но, боюсь, ты ненавидела не того мужчину. Увы… Арден оказался слабее, чем я думала. У него не хватило сил любить тебя после того, что он узнал в тот вечер.

– Так вот почему все это! – воскликнула Лагерра и закрыла лицо руками. – Нет, мамочка, я знаю, что ты не виновата! Я знаю, я понимаю теперь. Но это… это так больно!

– Я знаю, моя хорошая! – я обняла ее, прижала к груди ее голову и долго гладила, пока моя «маленькая девочка» горько рыдала. А Град – заметила я краем глаза – стоял у двери и тоже лил слезы. Он ведь всех жалеет. Немного по-крокодильи, но жалеет.

Наконец слезы пошли на спад.

– А ведь Гарон любил бы меня… Любил бы меня… Был бы мне настоящим отцом… – прошептала Лагерра. – Я действительно ненавидела не того мужчину!

– Ну… – печально улыбнулась я. – Твоего папу Ардена тоже можно понять. К тому же он не выбросил тебя на улицу. И не отдал без предупреждения «какому-то чужому мужчине». Он все же дал тебе прекрасное образование, позволил развиваться, привез ко двору Правителя, насколько я понимаю. Если говорить совсем честно, то, получается, виновата только я. Это я должна была провести анализ отцовства еще в твоем младенчестве. Это я должна была взять на себя ответственность за все. Это я, проклятье, должна была вернуться к любимому мужчине и отцу моей дочери, несмотря на всю истинность с Арденом! Лагерра, сможешь ли ты простить меня…

Моя девочка еще похлюпала носом, потом подняла взгляд.

– Мамочка, милая, тебе я могу простить все, – искренне сказала она. – Я… понимаю тебя. И я буду любить его… как ты. Все равно тому моему отцу моя любовь не нужна.

– Очень интересно! – вдруг раздался от входа звонкий, переливчатый голос.

Дверь отворилась. Града, что метнулся наперерез, откинуло в сторону.

В комнату вошли – нет, влетели – три эльфа. Весьма помятого вида – лица грязные, одежда подпалена. Словно драконьим огнем.

Один из них – высокий блондин с высокомерным выражением лица – шагнул ближе.

– Очень интересно, – повторил он. – И просто прекрасно. Благодаря тому, что ты, драконица, не удосужилась поставить полог тишины, мы узнали просто бесценную информацию. Теперь мы можем взять в заложники не только его женщину, но и его дочь. Это весьма веский аргумент, чтобы договориться.

– Блериан?! – изумленно выдохнула Лагерра и встала, заслонив меня. – Так это ты руководишь всеми этими «чистокровными»? Сразу скажу, ты не тронешь эту женщину, она – моя мать. Иначе тебе придется иметь дело с драконицей!

– Придется – буду иметь, – презрительно бросил эльф. Говорил он очень непринужденно, без всякой «изящной словесности». – Но лучше сдайтесь добровольно.

– Что это за хрен? – шепнула я Лагерре, выныривая из обуревавших меня чувств. Охваченная ими, я не особо напугалась новых гостей. То, что произошло прежде – моя исповедь и прощение дочери, – было намного важнее всего остального.

– Верховный правитель эльфов и их сильнейший маг – Блериан. Говорят, ему где-то сто пятьдесят тысяч лет и он видел открытие порталов, – ответила Лагерра.

– Более того – я сам их открывал. А потом – закрывал, – сказал эльф, гадко улыбаясь. – И на этот раз мы закроем их навсегда.

Глава 40

– Зачем? – спокойно спросила я. – И зачем вообще вы напали на Академию?

Страха перед бандой странных эльфов я не испытывала. Даже высокомерный Правитель не казался слишком грозным.

Разум говорил, что такое древнее существо, несомненно, очень опасно. Возможно – опаснее всех в мире. Но Таратта внутри меня была драконицей. То есть – сильным бесстрашным существом. И она знала, что угроза Лагерры – не ерунда. Даже неопытный молодой дракон любого пола легко победит целую армию эльфов.

К тому же раз эти фанатики здесь, такие потрепанные, значит, они проиграли. В Академии им задали жару, и вот они как-то добрались сюда, чтобы взять заложницу – меня. Значит, желательно немного потянуть время. Ведь Гарон скоро будет здесь! Против декана-дракона, уверена, у эльфа нет приема.

Эльф, кстати, поглядел на меня без особого превосходства и презрения.

– Один раз наш мир уже совершил ошибку, – объяснил он. – Мы, бессмертные, совершили ошибку. Мы открыли порталы, это было такое интересное исследование, как казалось мне тогда. Я сам, еще молодой маг, руководил всем. Мы помогали пришельцам освоиться – в своем безумном тогдашнем милосердии. И что мы получили? – теперь в его голосе появилась сдерживаемая злость. – Хаос! Грязь! Беспорядок! Одна раса хотела мирового господства и нападала даже на нас! Другая – эти мерзкие низкорослые, которых вы зовете гномами, – принялась вырубать наши леса. Наши леса, прекрасные, как наша чистокровная раса! Третьи взялись похищать наших женщин, красивее которых нет в целом свете. И что мы? Мы пощадили всех. Будучи мудрейшими магами, мы могли их уничтожить. Но мы их пожалели. Научили жить правильно, по гармоничным законам – да, где-то принуждали силой, но ты же видишь, как гармоничен теперь Дамбиор при всем его разнообразии. И, конечно, мы закрыли порталы и стерли всю память о них. Ведь любое новое внешнее вмешательство могло нарушить порядок и гармонию, над которыми мы столько трудились. А теперь что?! Ваши, – он кивнул на меня, видимо, имея в виду людей, – смертные маги нашли порталы и начали открывать их. Как ребенок, нашедший оружие отца, крутит его в руках, не зная, что эта штука может убить его или покалечить. И, что еще хуже, может покалечить других! Опять в наш мир приходят неведомые создания! Рождаются дети, лишенные гармонии, лишенные извечного света Дамбиора! Скажешь, это хорошо? – он испытующе поглядел на меня: похоже, мнение Лагерры его мало интересовало.

– А мне нравится разнообразие, – ответила я. – Сейчас в Дамбиоре много рас, все нормально и мирно живут – полагаю, это и верно давняя заслуга бессмертных. Не думаю, что разнородные иномировые существа могут как-то навредить, их приходит слишком мало. К тому же вы убиваете не только неведомых созданий, вы убиваете и обычных людей или там… оборотней. Например, меня пытались убить.

– Тебя, кстати, никто убить не пытался. Мы изначально сочли, что ты намного полезнее живая – как возможный заложник. Это Гарон притащил тебя туда, где мы устраняли совсем другую попаданку. Как раз неведомое создание, способное дышать в воде подобно скользким рыбам. Какая мерзость… – эльф поморщился. – Ты спрашиваешь, зачем мы напали на Академию? Так вот, скажу…

В этот момент его тронул за плечо другой эльф – темноволосый, пониже ростом:

– Мой Правитель, у нас мало времени. Не пора ли?..

– Подожди, я все контролирую, – жестко ответил ему Блериан. – Так вот, чтобы вы знали, нам не нравится убивать. Нам вообще претит любое насилие. К тому же это так сложно, так хлопотно: устранять отбросы из других миров по одному! Я много раз обращался к королям людей и тэринов, что следует закрыть порталы. И получал ответ, что межмировые связи – это большая перспектива для нашего мира. Глупцы! Вы просто живете очень мало, и вам неведомо, к каким именно «перспективам» приводит подобная открытость! Поэтому мы приняли решение вновь взять на себя ответственность за судьбу Дамбиора. Знайте, смертные, – этой ночью мы тайно закрыли почти все порталы в иные миры. У нас осталась лишь одна проблема… Как вы думаете, где больше всего порталов? – он насмешливо поглядел на нас.

– В Академии, вероятно, – спокойно ответила я.

– Верно, тебе не откажешь в догадливости, попаданка. Больше всего порталов когда-то открыли именно там, ведь там располагалось древнее место силы моего народа. Там мы ставили эксперименты с межмировой границей! Там мы оттачивали свое искусство! А потом вы, люди, построили Академию на этом месте, пользуясь тем, что на нем сохранились крохи древней магии. Очень удобно для вас – вечно подбирать осколки нашего былого величия и пользоваться ими, даже не зная, с чем имеете дело! Мы не могли просто прийти и закрыть порталы в Академии, поскольку…

– Поскольку она слишком хорошо защищена, – издевательски усмехнулась Лагерра. – Мам, полагаю, папочка постарался?

– Не знаю, – пожала плечами я. – Но, думаю, да, без Гарона не обошлось.

– Верно, не обошлось, – серьезно кивнул эльф. – Его дальновидность даже вызывает уважение. Нам пришлось напасть на Академию. Привести целую армию бессмертных – то, чего я не делал уже больше тысячи лет. Обученных воинов, каждый из которых имел прекрасный арсенал магического оружия. Скажете, это безумие – ведь на стороне Академии, очевидно, будет сражаться несколько драконов? Скажете, древний Блериан сошел с ума, решив положить половину своего войска? Да, древний Блериан скрепя сердце пошел на это, пожертвовав жизнями многих из своего народа. Но я не безумен! Я прекрасно понимал, что, даже действуя силами всех эльфов, нам не победить. Нашим воинам требовалось всего лишь отвлечь внимание, чтобы я и двое моих ближайших соратников-магов могли пробраться в подземелья Академии, где сохранились порталы. Наши воины знали, за что борются, и шли на смерть…

– Слушай, Лагерра, ну я не думаю, что папа с Гарвером всех перебили. Они же нормальные, – я на мгновение обернулась к Лагерре.

– Я бы перебила. Жаль, что меня там не было, – ответила дочь. Все же стервозная искорка в Лагерре никуда не делась.

– Но, как полагаю, у вас не получилось, – я повернулась к Блериану.

– Увы. Похоже, Гарон разгадал наш план. Он лично нашел нас и встал у нас на пути, – Блериан поморщился. – Слишком умный дракон. Опасный.

«Ага, понятно, – подумала я. – Значит, Гарвер с Дренером и кем-нибудь еще атаковали это войско с воздуха. А Гарон, умница мой, занялся более важными делами».

– Чую, вы едва унесли ноги! – Лагерра опять вспомнила, что умеет быть стервой, и сказала это очень презрительно и высокомерно. – И что же, бессмертные идиоты, вы сбежали от моего отца, – у меня прямо бальзам на сердце пролился оттого, что Лагерра полностью признала Гарона своим отцом, – и прибежали сюда брать нас в заложники? Ну не дураки ли? Как, кстати, вам удалось сюда добраться?! Мы ведь на другом континенте!

Оскорбительные для его интеллектуальных способностей замечания Блериан пропустил мимо ушей. Видимо, давно не обижался на молодых да горячих.

– А как сюда попали вы? – усмехнулся Блериан и достал из складок одежды такой же амулет, как у Лагерры. То есть «сжиматель пространства». – Да, девочка, второй всегда был у меня. Это мы, бессмертные, когда в наш мир заявились первые драконы, изучили вашу способность сжимать пространство в полете и создали эти артефакты. Они, кстати, тоже представляют определенную опасность. Никто не должен часто и безнаказанно сжимать пространственную структуру мира! Поэтому большая их часть была уничтожена. Осталось лишь два. Один у меня, а следы второго мы потеряли. Если договоримся – буду рад услышать историю о том, как эта милая вещица оказалась в твоих неумелых руках. Применив его, ты не стерла след от его использования. А любой экземпляр сжимателя может повторить путь предыдущего и вывести в то же самое место. Если прошло менее суток. Следы использования я обнаружил еще в самом начале. И когда ваш Гарон настиг нас по пути в подземелье, я применил его. Это был мой запасной план.

– И теперь ты хочешь захватить нас и предложить Гарону дать вам доступ к порталам под Академией в обмен на нашу жизнь? – уточнила я.

В тот момент, признаюсь, мне хотелось смеяться над планом эльфа. Он казался совершенно невыполнимым, а потому – глупым. Только где-то очень глубоко задрожала призрачная нить тревоги. Плохо осознаваемое предчувствие чего-то ужасного.

– Совершенно верно, – спокойно кивнул Блериан. – Поэтому я и оказал вам честь, раскрыв все карты. Надеюсь, вы добровольно сдадитесь нам. Чтобы нам не пришлось применять силу. Калечить вас, а тем более убивать нет никакого желания. Повторяю – нам, бессмертным, претит любое убийство, любое насилие. Даже вынужденное. Ты, драконица, сможешь жить как захочешь. Ты же… – он пригляделся ко мне. – Хотел бы я знать, что за предатель дал испить тебе своей крови! – вдруг почти рявкнул он. Но тут же взял себя в руки. – Но сделанное не изменить. Тебе, ставшей кровь от крови нашего мира, я позволю жить в Дамбиоре. И даже родить детей.

– Какая необыкновенная щедрость! – бросила я.

Честно, его высокомерие и самоуверенность уже начинали по-настоящему бесить. И не только меня.

– Мам, как думаешь, ведь отец уже летит сюда? – спросила у меня Лагерра так, словно все эти эльфы пустое место. – Думаю, нужно запереть их тут до папиного прилета – он решит, что с ними делать. Убежать второй раз с помощью сжимателя они не смогут – прибор несколько дней накапливает энергию для рывка. В общем, думаю, нам пора. Полетим навстречу отцу! – она резво схватила меня за руку, кинула на «гостей» презрительный взгляд и потянула меня к выходу. Потом вдруг заметила спрятавшегося под столом Града. – Ты, чудовище, тоже иди сюда! Тебя тоже спасу! А то не ровен час – эти особо благородные бессмертные убьют попаданца!

Града не пришлось уговаривать дважды, он на четвереньках припустил за своей госпожой. Обращение «чудовище» ему, видимо, давно стало привычным.

– Подожди! Я же предлагаю решить миром! – встал у нас на пути Блериан.

– Лагерра, доченька, осторожно! – прошептала я драконице. – Здесь что-то не так! Он слишком уверен в себе!

– Да прекрати, мам! – на ходу поморщилась Лагерра. – Что они могут против дракона? Я накрою их куполом, будут сидеть, как мыши в мышеловке! Дай мне только обратиться!

Она приподняла руку, и эльфов откинуло в сторону силовой волной. Лишь Блериан умудрился устоять на ногах. Краем глаза я заметила на его губах нехорошую улыбку…

А спустя миг Лагерра вытащила меня на улицу. Я при всем желании не могла бы вырваться. Даже женщина-дракон очень сильна в любой ипостаси.

Лагерра велела нам с Градом постоять в сторонке. И… распалась на множество частиц, как это бывает при обращении драконов. Закрутился коричневый вихрь – видимо, в драконьей ипостаси дочь была бурого цвета.

И тут…

– Вот и все! Попалась! – услышала я за спиной насмешливый голос Блериана. – Так и знал, что ты захочешь обратиться и показать свою силу, девочка!

Я резко обернулась и увидела, что он держит в руках маленькую амфору.

– Не-е-т! – заорала я и бросилась к вихрю, руками пыталась удержать его. Но ладони проскальзывали между крохотными частичками.

Мгновение – и вихрь, который был моей дочерью, тонкой струйкой, а потом по спирали, воронкой начал затекать в амфору.

Спустя несколько секунд все было кончено. Блериан одним движением запечатал амфору крышкой. Я не успела броситься на него. Не успела придумать, какая магия из известных мне может помочь. Он практически моментально заключил мою дочь, как джинна, в бутылку.

– Видишь ли, у драконов есть слабое место. Мы нашли его, когда исследовали эту новоявленную расу. Нужно же нам иметь управу на таких сильных созданий. Просто ваш Гарон слишком умен, чтобы менять ипостась при мне. Чего не скажешь об этой девочке. А с тобой проще, – бросил мне эльф. – Сейчас они прилетят. Приготовься. И постарайся не очень мешать, тогда все пройдет легче.

Сзади меня схватили, я дернулась и тут же затихла – другой эльф приставил к моему горлу холодное острое лезвие.

Чтобы кто-то летел, я не заметила. Уж не знаю, как Блериан ощутил приближение моих спасителей. Наверное, Гарон догадался, что лучше накрыться пологом невидимости. А полог невидимости, установленный драконом, не пробить никому.

Ох… Главное, чтобы мой дракон (и кто еще там с ним) не бросился невидимым отбивать меня у эльфов. Потому что он не знает про Лагерру в амфоре! Пока он освобождает меня – Блериан может сделать с ней что угодно. Память Таратты подсказывала отрывочные знания об этом оружии. Вроде бы дракона можно выпустить из амфоры. Но если просто разбить ее, то и дракон, заключенный внутри, погибнет. «Туман обращения» развеется как дым.

Сердце сжало холодными клешнями ужаса. Наверное, запас прочности у меня иссяк, я затряслась, когда осознала, какая ужасная смерть может грозить моей внезапно обретенной дочери.

И еще очень хотелось рыдать. Какой бы сильной ни была драконица во мне, она оставалась женщиной. Женщиной, живущей теперь в слабом человеческом теле. И все. Я больше не могла.

– Вот видишь, а если бы вы добровольно сдались, то нам не пришлось бы применять силу, – шепнул эльф, запрокинув мне шею и угрожая ножом. Видимо, заметил мое состояние, паразит.

Но тут словно выглянуло солнце.

Блериан сосредоточенно уставился на тропинку, что вела откуда-то снизу. И вот на ней появилась целая делегация.

Гарон, Гарвер, Дренер, магистр Дарбюр. И другие мальчики – Дэрет и Мэйгар. Вид у всех, кроме драконов, был потрепанный. Не иначе и им досталось в битве.

Но хотя бы все живы.

Рыдать захотелось еще сильнее – теперь уже от радости, что я вижу их. Что они прилетели за мной – все вместе!

– Гарон, осторожно! У них… – закричала я прежде, чем делегация остановилась.

– Я же просил не мешать! – зло бросил мне Блериан. Видимо, он все же был сильным магом, потому что махнул рукой – и я принялась безмолвно шевелить ртом в бесполезной попытке договорить.

– Я бы не стал так обращаться с невестой дракона, – Гарон остановился в нескольких шагах от Блериана и остро поглядел на него. – И не стал бы устраивать этот фарс. Ты понимаешь, что мы без труда освободим заложницу?

– Уверен, что успеете? – зло ответил Блериан. Меня тут же меня обожгло тонкой резкой болью. Эльф за спиной слегка провел ножом по моей шее. Я ощутила, как теплая кровь течет по шее, по груди. Это было невероятно жутко. Я застыла всем телом, ощущая, как пусть по капле, но жизнь вытекает из меня.

– Пойдет так дальше – умрете! – рявкнул Гарон.

Они с Гарвером одновременно глянули на меня – кровь остановилась. И я внезапно поняла, что снова могу говорить. А еще спустя долю мгновения что-то сползло у меня за спиной. Не знаю, каким магическим ударом вырубили державшего меня эльфа, но теперь я была свободна.

Ноги ослабли, последним усилием воли я рванула вперед и попала прямо в объятия спешащего ко мне Гарона. Он обнял меня, исступленно прижал к груди мою голову.

– Вот и все, все хорошо, – прошептал он. – Прости за задержку!

А я…

Я хотела говорить, рассказать ему все. Сказать, что нужно срочно спасти Лагерру. Но пружина внутри разжалась. И я просто зарыдала, уткнувшись ему в грудь. Не могла говорить, даже на ногах стояла только потому, что Гарон держал меня.

– Блериан, остановись сейчас – и тебя ждет справедливый суд. Мы соберем Совет рас и тебя будут судить. Скорее всего, тебе даже сохранят жизнь, – раздался у меня над головой голос Гарона.

Я с трудом приподняла лицо и сквозь туман слез увидела, как Блериан вскинул руку с амфорой – жестом, говорящим, что он в любой момент легко бросит ее на камень под ногами.

– Нет, Гарон. Ты думал, что переиграл меня. Но так не выйдет. Вы не успеете! Ты знаешь, что мой защитный купол… – да, если приглядеться, то магическое зрение улавливало легкую искристую сферу вокруг древнего эльфа. Правда, у меня все так расплывалось от слез, что я видела это как какой-то странный мыльный пузырь, – выдержит те несколько мгновений, которые требуются, чтобы разбить это «хранилище дракона». И кое-кто внутри него умрет!

Гарон резко помрачнел. Я не видела лица дракона, потому что находилась в его объятиях, но ощутила, что внутри у него мгновенно собралась гневная туча.

– Кто у тебя там? И что за идиот обратился в твоем присутствии? Кажется, я всем велел не обращаться рядом с верховными эльфами! – он оглянулся на остальных, стоящих полукругом поблизости от нас.

– Не идиот, а идиотка! – противно расхохотался Блериан. – Там твоя дочь, Гарон. Как, стоит жизнь твоей дочери того, чтобы позволить мне закрыть несколько порталов? Как считаешь?

– У меня нет дочери, кретин! – бросил Гарон.

Глава 41

Я открыла рот, чтобы крикнуть, что это правда – дочь есть. И действительно заключена в амфоре. Но меня опередил Гарвер с его громогласным голосом, заглушавшим любой мой истеричный писк:

– Он блефует! Да сжечь его вместе с куполом – и все дела! Уверен, амфора пуста!

– А вот и нет! – желчно произнес Блериан. Правда, было заметно, что угроза Гарвера его впечатлила. Кажется, он даже дернулся. Умирать древнему эльфу явно не хотелось. Вот непонятно, столько прожил, а хочет продолжать. Самому-то не надоело? Сто пятьдесят тысяч лет в одном мире – тут же рехнуться можно. Вот он, похоже, и рехнулся. – Спроси у своей попаданочки! – обратился он только к Гарону.

Гарон наконец перестал буравить его взглядом и ласково спросил меня:

– Ты не в курсе, что это за бред, милая?

– В курсе! – воскликнула я и отчаянно вцепилась в руку своего дракона. – Гарон, миленький, умоляю! Срочно посмотри мне в глаза! Как ты смотрел бы в глаза дракону, который открывает тебе свой разум. И умоляю – поверь! Ты ведь знаешь, глаза души не врут…

Гарон молча кивнул, видимо, понимая, что дело серьезно. Ласково приподнял мое зареванное лицо и…

На этот раз я пошла дальше, чем с Лагеррой. Я открывала ему все. Все и полностью. И как можно быстрее. Все, что хранили глубины моей памяти, все, что жило и плескалось в душе. Все – и то, что было тогда, в той жизни, и то, что случилось до прилета Гарона в этом доме.

И все это я вложила в один порыв души, в один образ, что должен был в разуме Гарона раскрыться целым ворохом осознаний.

– Тара… Маша… Любимая… Не может быть… – прошептал Гарон и исступленно прижал меня к себе, обнимая так, словно вокруг нет других драконов. И никакого злокозненного эльфа тоже нет. И нашей дочери не грозит опасность.

А я продолжала плакать от переполнявших меня чувств. Чувств, в которых было и счастье обретения, и страх потери (дочка-то до сих пор в амфоре сидит!), и радость встречи.

– Я не знал… Не знал! Но иногда… чуть-чуть догадывался! – прошептал Гарон. А потом добавил: – Надо же! Ведь порой я хотел просто прибить Лагерру! А она…

– Да, милый, она – наша дочь. И тут уж что выросло, то выросло. Будем перевоспитывать.

– Для начала нужно вытащить ее оттуда! – Гарон слегка отстранил меня и поглядел на эльфа.

Блериан победно улыбался.

– И что ты хочешь за ее жизнь? – спокойно поинтересовался Гарон. – Закрытия порталов в Академии? А где гарантия, что мы не откроем их снова? Об этом ты не подумал?

При этом Гарон вдруг бросил один короткий взгляд на Гарвера. А тот, к моему удивлению, как-то странно улыбнулся. И уставился на эльфа, словно взглядом хотел просверлить дырку в его защитном куполе.

Блериан облегченно опустил руку с амфорой. Решив, похоже, что дракон готов договариваться. А я замерла, прижимаясь к Гарону в страшном напряжении и не понимая, что за игру он затеял. Наверняка ведь затеял. Вряд ли он просто согласится на предложение Блериана.

– Во-первых, я не отдам амфору, пока вы не выполните свои обязательства, – ответил эльф. – А во-вторых – на этот раз я нашел способ закрыть их навсегда. Граница между мирами станет устойчивой к любому воздействию.

– Хм… – как бы задумчиво бросил Гарон. – Знаешь, это может привести к нарушению баланса в системе миров. Слишком опасно, не находишь? Ведь области потенциальных порталов – то есть области разреженной границы – предусмотрены в устройстве Вселенной. Именно там вы их когда-то открывали. А последствия подобной «изоляции» непредсказуемы. Не находишь?

Выражение лица при этом у него было как у ученого мужа, рассуждающего перед студентами о глобальных проблемах современности. Гарон явно тянул время. Только зачем? От непонимания мне стало плохо. Я глядела на амфору в руке Блериана, и мне все казалось, что сейчас кулак разожмется сам собой и…

– Что ты делаешь? – очень тихо прошептала я Гарону.

– Выигрываю время, чтобы использовать наше тайное оружие, – мельком шепнул мне Гарон.

– Мне все равно! – жестко ответил Блериан. Сейчас он выглядел совсем свихнувшимся маньяком. – Наш мир не пострадает – а это главное. В изоляции он обретет предназначенную ему форму. Никто больше не будет мешать. И он станет подобен прекраснейшему ограненному алмазу! Все займут свои места. Все займет свое место. Установится истинный порядок и благоденствие!

– Но разве нам не хватает благоденствия? – удивленно поднял брови Гарон. – Пока ты не положил половину мужчин своего народа в битве за Академию, все было весьма хорошо и без изоляции. Не понимаю, что тебе не нравится. Правда, не понимаю.

И тут… Гарвер вдруг слегка махнул рукой – я заметила это краем глаза. И Гарон тоже заметил.

– Маша! Любовь моя! Кр-р-ретин обижать! – раздался знакомый голос.

– Криду-р-рки! – вторил ему другой голосок. Красотка так и заменяла букву «п» на «к».

Прямо под защитным куполом проявились две яркие крылатые фигурки.

– А-а! – воскликнул Блериан, когда Красотка вцепилась ему в шею. – Что это за неведомая тварь?! А-а! Больно-то как!

– Да, это весьма неприятно, – бросил где-то в стороне Дренер, которого мои птички атаковали неоднократно. – Так тебе и надо!

Одновременно Гриша схватил ручку амфоры, взмыл с нею под купол и словно в портал провалился – вылетел наружу. Красотка – за ним.

Мгновение – и Гриша с Красоткой сидели у меня на плечах, а Гарон осторожно принял у попугая амфору.

– Вот не зря я решил взять с собой наше тайное оружие! – рассмеялся Гарон. – И не зря мы сделали их невидимыми до поры до времени. Не зря и в кустах прятали. Я как знал!

– Но купол? – удивленно спросил Дарбюр.

– А что купол? Попытайся мы его уничтожить целиком – и этот сумасшедший сразу заметил бы. Он весьма силен – так что у него действительно нашлось бы полминуты, чтобы разбить сосуд. Поэтому мы с Гарвером мысленно договорились, что он проделает в куполе маленькое незаметное отверстие, пока я отвлекаю внимание эльфа. Потом я отправлю через нее тех, кто может в такое отверстие пролезть. Неплохо придумано? – он со смехом обернулся на изумленного эльфа. – Блериан, а Блериан, снимай «колпак» и сдавайся сам. А то, не ровен час, свободный дракон исполнит свою угрозу. У свободных драконов, видишь ли, характер необузданный. Сдашься добровольно – обещаю тебе жизнь. У меня для тебя, знаешь ли, другое наказание припасено. Но жить будешь.

Гарон замолчал, давая эльфу пространство для маневра.

Честно, я думала, что тот достаточно любит жизнь. Что бессмертный подумает, поломается, но снимет «колпак» и сдастся. Ведь это самое разумное!

Но не тут-то было. Похоже, Блериан был фанатиком. Его идеи оказались для него важнее собственной жизни.

– Ты будешь наказывать меня, мальчишка?! Ты организуешь суд? Ты, дракон-молокосос! – закричал эльф, утратив последние остатки эльфийской изысканности и благородства. Кажется, он даже брызгал слюной там – у себя под куполом.

– Кр-р-ретин! – откомментировал его выступление Гриша. В данном случае я была полностью с ним согласна.

А эльф продолжал:

– Нет, дракон, и вы все… – он обвел нас ненавидящим взглядом. – Вы думали, что поймали меня. Но не выйдет! Если меня и ждет какой-либо суд, то только Высший!

И тут он… Даже память Таратты не дала мне подсказок, что именно происходит.

Эльф вдруг заискрился. Потом его лицо скривилось гримасой невероятной боли. Он начал оседать, скорчился на земле, забился в судорогах. При этом его тело словно истончалось.

– Проклятье! – буркнул Гарон.

– Помешать мы все равно не можем! – бросил Гарвер.

– Ах, я никогда этого не видел! Какое счастье! – воскликнул Дарбюр, достал из складок одежды блокнот и принялся что-то записывать.

– Что вообще происходит-то? – спросила я, изумленно глядя, как Блериан извивается от боли, вызванной им самим.

– Развоплощается, дитя мое, – ответил за всех Дарбюр. – Видишь ли, эльфы считаются бессмертными. Но даже они не живут вечно. Когда им надоедает – они развоплощаются. Их тело постепенно истончается и переходит в энергетическую форму. Это длится, как правило, столетиями, а то и тысячелетиями. Но при желании старый и опытный эльф может провести этот процесс за несколько минут. Говорят, это самая страшная адская мука из всех, что можно придумать!

– Правитель, о нет! – в подтверждение слов мага воскликнул один из других эльфов – тщательно спеленатых магией светящихся энергетических пут. – Ничто не стоит этой пытки! О нет, Правитель наш… Лучше любой суд и любое наказание!

– Прости меня, Правитель! – заорал второй. – Я не последую за тобой! Лучше на суд!

– Правильно, – обернулся к ним Гарон. – Я всего лишь хотел посадить его в особую тюрьму – этакий карман в пространстве. Одноместную, разумеется. Чтобы его безумие более никому не причинило вреда. А вас ждет просто суд на Совете рас, ведь, насколько я понимаю, идеологом всего этого был только Блериан. Конечно, не пытайтесь говорить, что вы всего лишь выполняли приказания своего Правителя. Конечно, ваша вина велика, вы не малые дети, чтобы не отличать зло от добра и жестокость от милосердия. Но… не вы это придумали. Я не считаю, что вы должны наказать себя так же… – Гарон кивнул на Блериана, который совсем истончился, но еще орал, словно его резали.

– Может, звук перекроем? – поморщился Дренер. – Мерзко.

– Потерпи! – ответил Гарон. – Скоро это закончится. К тому же… давайте хоть проводим его. Когда-то очень давно он был истинным благородным эльфом. И великим магом. Да и этот его поступок… тоже велик по-своему. Думаю, просто никто не может жить столько, сколько он. Это обрекает на безумие. По крайней мере, невозможно жить столько в одном мире.

Не знаю, как насчет остального, но что вскоре все закончится, Гарон оказался прав. Еще пару минут перед нами корчилась на земле совсем призрачная тень. Потом раздался последний крик (даже вой) неизбывной боли и… Блериана не стало.

– Его и верно ждет Высший суд. И суд предков, развоплотившихся прежде. Говорят, он очень суров… – внезапно произнес Мэйгар. Он стоял в стороне, и его трясло – должно быть, нелегко видеть, как мучительно развоплощается твой собрат. – Но хочу заметить, наказал он себя весьма достойно. Никакая смерть не может считаться страшнее этой.

– У нас, кстати, новая проблема! – серьезно произнес Гарон, обернувшись к эльфу. – После того как он положил множество бессмертных воинов в схватке с Академией, эльфийский народ поредел. Но… бессмертным нужен новый Правитель. И у меня пока идей нет. Мэйгар, а у тебя?

Мэй в последний раз передернул плечами, взял себя в руки – то есть перестал трястись – и слегка поклонился Гарону.

– О, высший магистр факультета из равных бессмертным драконов, не сочтите меня нескромным. Или корыстным – ибо об этом могут свидетельствовать мои слова. Признаюсь я, что мы с моим братом Коримэлем происходим из королевского рода бессмертных. Скрывали мы сие, но ныне – да будет вам известно!

– Мэй, да говори ты нормально! – рассмеялась я. – Ты же можешь! Помнишь?

– В общем, я предлагаю, чтобы Правителем стал мой брат Коримэл – он старший из нас. Когда вернется с практики на Земле, он впитает знания двух миров и станет править бессмертными в мире и благоденствии. И научному прогрессу препятствовать не будет.

– Хм… А сам-то ты не хочешь поцарствовать? – задумчиво поглядел на него Гарон. – Ты вообще-то хорошо проявил себя. Особенно когда рассказал нам все то, чем поделился с Машей.

Ну да, как я и думала – когда началась заварушка, Мэйгар рассказал все тайны эльфов и остальным тоже. Вопрос только, как успел.

– И предал этим свой народ, – понурился Мэйгар. – Недостоин я править. А по правде, магистр декан, не лежит у меня душа к власти. Коримэл больше подходит. Да будет мне позволено остаться простым адептом и бессмертным. В перспективе я хочу стать композитором в области магического звукосозидания! А на трон да взойдет мой брат!

– Ну хорошо, – улыбнулся Гарон. – Я рекомендую твоего брата и бессмертным, и Совету рас. Судя по всему, он весьма дальновиден, – и Гарон кинул быстрый взгляд на меня. Да, это ведь Кори предвидел все и дал мне каплю своей крови.

– Кстати, – рассмеялась я, подошла к Мэйгару и обняла за плечи. – А я ведь теперь практически ваша родственница!

Мэйгар ответил на мои объятия, потом отстранился и в изумлении поглядел на меня:

– О, брат мой не просто дальновиден! Он гений! А я гадаю, почему теперь вижу тебя в ореоле благодати моего рода. Ведь не успела ты отведать моей крови…

– Зато кровушки брата твоего выпила, – сказала я ему. – Так что я – кровь от крови вашего мира. И твоя сестричка. Пойдет?

– Вообще ничего не понимаю! – поморщился чуть в стороне Дренер.

– Позже расскажем! – рассмеялся Гарон. И тут же стал серьезным. – А сейчас у нас есть еще одно дело, – он поднял повыше амфору. – Разойдитесь, ее поймали, когда она обращалась. Если процесс обращения дошел до середины, то сейчас мы получим весьма большую драконицу. Ей нужно место.

Все разошлись в стороны, пленных эльфов тоже оттащили. А я встала рядом с Гароном.

– Ну все, выпускай кракена! – улыбнулась я, хотя сердце забилось в тревоге. Как будет себя чувствовать Лагерра после заключения? В каком настроении появится перед нами? Вспомнит ли она, что произошло перед попаданием в амфору? А вдруг нет?!

Гарон коснулся пробки. На мгновение его рука замерла.

– Волнуюсь, – неожиданно признался он. – Как-то она примет во мне отца… Что мне говорить, что делать? Она так ненавидела меня.

– Я тоже не знаю, – сказала я. – Но мне кажется, теперь у нас будет противоположная проблема…

В это мгновение Гарон выдохнул и, чтобы не оттягивать время дальше, одним движением выдернул пробку.

Коричневый туман заструился наружу, очень быстро скрутился в традиционный вихрь. А потом… видимо, обращение Лагерры, когда ее поймали, не дошло до середины.

Вихрь превратился в разъяренную девушку.

Он стояла в центре круга, образованного нами, сжав кулаки.

– Дочка, милая, все хорошо, папа прилетел! – крикнула я, чтобы она не надумала чего лишнего.

Лагерра обернулась на мой голос, и ее лицо разгладилось. Она уставилась на Гарона, а в следующий миг… бросилась ему на шею.

– Папочка, я знала, что ты прилетишь и спасешь нас! Ты самый лучший! Я так тебя ждала!

Она повисла у него на шее. И так там и осталась…

Несколько секунд Гарон стоял с расставленными в стороны руками. В кои-то веки мой невозмутимый дракон был растерян. Не знал, что делать, как реагировать. А потом… свел руки, крепко обнял дочь и прижал к себе.

«Пожалуй, я не ошиблась, сказав, что у нас будет противоположная проблема, – подумала я. – Проблема с сепарацией от родителей. Особенно – от отца… Но мы с этим разберемся. Все будет хорошо. И вообще я не буду думать об этом сейчас».

Я подошла и прижалась ним: мол, хочу с вами. Сразу две сильных драконьих руки – мужская и женская – обняли меня.

И мы замерли втроем.

– Что за дела? К-р-ра-с-сота! – раздался Гришин голос. – Л-лю-бовь моя! Привет!

– Любовь моя! Кр-р-ривет! – вторила ему Красотка.

И пернатые члены нашего семейства удобнее устроились на моих плечах.

Глава 42

– Ничего не понимаю… – пробубнил Гарон, глядя на выставку экспериментальных бейарий.

Каждая из них стояла на отдельной тумбе, подписанная именем претендента.

Конечно, когда мы немного пришли в себя и убедились, что Академия тоже приходит в себя после атаки эльфов, то поспешили поглядеть на результаты опыта с волшебным растением.

Особого смысла в этом не имелось, ведь я уже выбрала. Причем, как известно, выбрала даже прежде, чем узнала, что я в прошлом была Тараттой. То есть – уже любила Гарона.

Но мы с Гароном – настоящие ученые. Нам любопытно! Даже с учетом того, что мы ожидали увидеть нашу с ним бейарию… да вообще ее не увидеть! Улицезреть просто рыхлую земельку в горшке. Мы ведь любящие, а не истинные.

По пути в учебный корпус мы наблюдали, как прибираются маги. Любовно восстанавливают затоптанные клумбы. Возвращают на место вырванные с корнями деревья (кстати, очень красивое зрелище, когда дерево поднимают в воздух силой телекинеза и опускают корнями вниз в землю).

С других факультетов прибыли стихийные и прочие сильные маги, они в основном занимались восстановлением разрушенных строений. Пострадало их немного, все же наши сразу начали одерживать верх – как только прошел шок от атаки. Но повреждения были, и требовалось все починить.

Эти умельцы занимались примерно тем же, чем природные маги с деревьями. Направляли руки на груды кирпичей, кружили их в воздухе, а потом словно собирали мозаику, заставляя каждый кирпичик встать в нужное место. А на место того, что раскрошилось совсем, уже привезли новый стройматериал.

В общем, я могла лишь в очередной раз поразиться, как быстро и эффективно работает магия. И как в общем-то дружно действуют маги. Не зря Гарон говорил, что «благоденствия» вообще-то хватает. Маги работали плечом к плечу – оборотни, драконы, люди…

Да и выжившие эльфы помогали. Под руководством Мэйгара, принявшего на себя «исполнение обязанностей Правителя, пока брат не явится из другого мира», они тоже восстанавливали посадки.

А еще они ходили по месту сражения, склонялись над мертвыми телами собратьев с горестными песнопениями и развоплощали их какой-то своей особой магией. Тела таяли, исчезали, а из глаз бессмертных катились слезы.

Они мгновенно сложили и другие песни. Песни возрождения – когда заново сажали цветы в саду. Песни боли – когда видели очередные разрушения. И даже песнь покаяния, которую пели, занимаясь особо тяжелыми работами. Мол, искупаем свой грех.

В общем, показали себя нормальными ребятами, как только их Правитель-фанатик упокоился где-то там.

– Не понимаешь? – улыбнулась я Гарону, изумленно разглядывающему бейарии. – А по-моему, тут все очевидно.

Самой слабенькой выросла бейария Мэйгара – она едва проклюнулась из-под земли. Ну и правильно! Наши с ним чувства с самого начала были скорее дружескими. Это его просто ненадолго «переклинило».

Второй по росту оказалась бейария Дэрета – она хотя бы вытянулась вверх.

Третьей – бейария Дренера. На ней даже цветочки распустились. Все же, видимо, в чем-то мы с противоречивым принцем подходим друг другу.

Самой пышной, согласно нашим ожиданиям, должна была стать бейария Гарвера. Она и верно удалась на славу! Большая часть цветов постепенно превращалась в маленькие красные ягоды. А зелень была такой сочной, что просто загляденье!

Но и она не могла соперничать с бейарией Гарона. Густая, пышная, высокая, она вся была усыпана ягодами. Некоторые ягоды уже созрели, скоро можно будет собирать семена!

– Да, не понимаю! – рассмеялся Гарон, крепко обнимая меня за талию. – Мы ведь не были истинной парой в той жизни. И в этой тоже… Просто любим друг друга.

– А думаешь, любить – этого мало? – улыбнулась я. – Вообще-то это самое главное. Любить той самой любовью, не зависящей ни от чего. Способной пережить смерть. Очень пафосно говорю, да?

– Нет, очень хорошо, продолжай. Только все равно непонятно.

– Да просто ты сам говорил, что душа важнее тела! И хотел доказать, что истинность – свойство тела, значит, она слабее любви, живущей в душе. Ты ошибся в одном. Ты думал, что у душ не может быть истинности. А вот бейария – умнее. Она чувствует любую истинность. Наша истинность сильнее, потому что она – на уровне души. И я тебя стукну – любя, конечно, – если скажешь, что нет! Потому что другого объяснения не вижу. Просто и в той, и в этой жизни, все они, другие претенденты, ощущали истинность, которая ближе к телу. А у тебя была истинность души – видимо, не столь очевидная, в чем-то – более сложная… Но более глубокая и сильная!

Гарон ласково поглядел на меня и, кажется, согласился. Потом вдруг рассмеялся:

– Умница, красавица, еще и драконица. Жениться на тебе, что ли?

– Что?! – в шутку рассмеялась я. – Ты только сейчас это решил?

– Да нет, просто шучу. Настроение хорошее. Кстати, любовь моя, Машенька, скажи, как ты воспримешь, если я попрошу тебя кое о чем?.

– О чем же?

– Хорошо бы нам с тобой… провести консумацию, не дожидаясь свадьбы. Я понимаю, что это может звучать оскорбительно. И я никогда бы не посмел предлагать тебе подобное… – при этом его глаза горячо сияли. Явно надеется на утвердительный ответ. – Но свадьбу мы сможем сыграть не раньше завтрашнего дня! А парням пора бы избавиться от пытки. Помнишь? Только интимная близость с избранником избавит остальных от влечения к тебе. А то погляди, их опять кроет.

И верно. Чуть на отдалении стояли Гарвер, Дренер и Дэрет. Вроде как беседуя друг с другом. А на самом деле поглядывали на нас с Гароном и периодически морщились.

– Вот что я скажу тебе, дракон, – прошипела я Гарону. – Испортить свадьбу спешкой я тебе не дам. Поженимся, когда все красиво подготовим! А что касается этой, как ты сказал по-умному… консумации. Я же не садист! Сейчас ты, драконище, подхватишь меня на руки, поставишь полог невидимости и понесешь меня в свои, хм… покои. Ну или еще куда-нибудь в спокойное романтичное место. И… в общем, ты меня понял! И давай не затягивать, а то как бы Лагерра не примчалась!

Дочка, как ни удивительно, проявила гражданскую ответственность. И сейчас занималась строительными работами вместе с другими сильными магами. А Гриша с Красоткой – мудрые птички – отправились присмотреть за ней.

– Люблю тебя! – хрипло прошептал Гарон. – Гениальное решение!

Уговаривать его, ясное дело, не пришлось. Он подхватил меня на руки и сразу начал целовать.

Только полог невидимости не поставил, как потом выяснилось, – продефилировал со мной на руках прямо мимо других претендентов. Хулиган. Решил подразнить соперников напоследок.

Впрочем, мне было так хорошо, что тогда я этого не заметила. А потом… потом и вовсе стало все равно.

Потому как, похоже, наступал хеппи-энд. И, видимо, не только у нас.

Наверное, если бы я не вспомнила, что я – Таратта, то наша первая близость с Гароном не смогла бы стать такой взаимопроникающей и глубокой. Я, не шибко опытная (а попросту – почти неопытная!) девушка, наверняка чего-нибудь бы да засмущалась. Например, собственной бурной реакции на каждое прикосновение моего дракона, своего желания быть все ближе, еще ближе, отдаться ему, раскрыться навстречу…

Но я-то вспомнила! Поэтому мы принадлежали друг другу в полной мере – с полным доверием, страстью и нежностью. А девочка Маша Мошкина познала, что значит та близость, о которой все мечтают, но «никто не испытывал». То есть – близость, где в процессе душа участвует не меньше, чем тело. Я, конечно, шучу по поводу «никто не испытывал»! Но все же такое взаимопроникновение на уровне душевных чувств бывает нечасто. И по мне так – только у любящих сердец.

В общем, мы с Гароном обретали друг друга снова и снова в его небольшом особнячке, что располагался на самой границе факультета магического естествознания. А когда у меня не осталось сил (у драконов они, казалось, бесконечны, так что Гарону пришлось немного поумерить пыл), я лежала в его объятиях, его пальцы перебирали мои волосы, и на душе было… просто немыслимо хорошо.

Да и тело все расплылось, стало невесомым, его охватило блаженство.

Самое удивительное, что все это время нас никто не потревожил. Правда, Гарон признался, что поставил на особняк защиту – если кто-то придет и начнет стучаться, то у нас в спальне раздастся сигнал. И без разрешения хозяина никто не пролезет, строение не пустит.

Иными словами, в кровати мы провалялись до вечера. Потом захотели есть, и Гарон собрался на кухню, где, по его словам, «хм… ну какая-то еда вроде осталась!». И тут раздался этот самый сигнал.

Гарон приложил руку к виску и поморщился.

– Лагерра, между прочим! – сказал он. – Я спущусь. Мы ведь сами поселили ее ко мне.

– А-а! – всполошилась я. – Одеваемся скорее! Говорят, дети не должны видеть близость своих родителей и даже намеки на нее! Даже взрослые дети!

В общем, мы срочно натянули на себя одежду. В смысле Гарон натянул на себя, а потом помогал мне, у которой после всего не двигались руки и ноги. Все это время отчаянный трезвон продолжался.

В итоге, держась за локоть жениха, я вместе с ним спустилась вниз. Гарон усмехнулся и открыл дверь.

Лагерра влетела внутрь.

– Папочка! – воскликнула она и кинулась к Гарону обниматься.

Потом увидела меня и тоже обняла:

– Мамочка! – и словно очнулась: – Хм… А вы что тут делаете? Мне что, ждать братика или сестричку? – Лагерра хитро склонила голову набок. – Я не против, вы не подумайте!

– Хм, может быть… – растерялся Гарон.

– Я даже не знаю… – ляпнула я.

Вообще-то никаких средств предохранения я не припасла, а предохраняться магически еще не умела. И Гарон вроде бы тоже никак не предохранялся. Видимо, как и мне, ему это казалось оскорблением нашей любви.

– Ах, я бы очень-очень обрадовалась! У нас тогда будет большая семья! – размечталась Лагерра.

– Проходи, дочка, – отступил в сторону Гарон. – Ты ведь домой пришла. А мы с мамой, пожалуй, прогуляемся…

– Нет-нет, папочка, мамочка! Я просто пришла спросить. Мне принц Дренер только что предложил слетать с ним посмотреть на море с Далеких скал. Можно я полечу, а вернусь… допустим, завтра, – и она как-то подозрительно скромно опустила глаза. Даже почти покраснела.

Я опешила от ее вопроса. Вот не зря я думала про проблемы с сепарацией. Как-то не ожидала, что Лагерра будет отпрашиваться у нас слетать на свидание. Что вообще будет спрашивать о чем-то. Она ведь взрослая и долго жила совершенно самостоятельно.

Может, конечно, это она поначалу. Ей доставляет удовольствие, что у нее есть оба родителя, которым на нее не наплевать, у которых нужно спрашивать разрешения. Думаю, скоро ей это надоест.

А еще…

Свидание! С Дренером! То есть он уже может обращать внимание на других девиц?! Не успела я лечь в постель с избранником, а уже подействовало как надо. Нет, я, конечно, очень рада. Но каков принц!

Мы с Гароном стремительно переглянулись. И тут он грянул, как нормальный рассерженный отец:

– Что?! Моя дочь с этим молокососом? С этим самовлюбленным принцем?!

Лагерра опустила глаза еще ниже.

– Ну, папочка, он вообще-то хороший…

– Видел я, какой он хороший! – не унимался Гарон.

– Гарон… – я многозначительно положила руку ему на плечо. – Дренер очень даже неплохой. Ты сам говорил, что он очень хорошо проявил себя в битве за Академию. Просто он молодой и амбициозный.

– Вот именно! Молокосос! Еще и лететь так далеко. Далекие скалы – это же вообще острова!

– Так что, нельзя, да? – искренне расстроилась Лагерра.

Хотя явно где-то в душе, напротив, была довольна отцовской заботой. Может, даже рассчитывала на подобную реакцию – поэтому и пошла к Гарону, а не ко мне.

– Пусть летит. Мне почему-то кажется, что у них может получиться, – встав на цыпочки, шепнула я «папочке».

– Хм… Даже не знаю. В общем, да… лети, конечно. Ты взрослая девочка, – опомнился Гарон. – Но если этот принц тебя как-то обидит, я ему хвост скручу в бараний рог и на крылья намотаю! И на шею… Нет, шею тоже скручу и намотаю на яйца! Так ему и передай!

«Почему не наоборот, хвост-то на яйца наматывать удобнее…» – пронеслось у меня в голове. Но в целом образ, созданный Гароном, был очень убедителен. Я бы устрашилась, ведь знала, каково это для драконов. В прошлой жизни у меня был и длинный драконий хвост, и шея. Только яйца отсутствовали.

– Ах, папочка, я знала, что ты отпустишь! – прощебетала Лагерра.

Радостно расцеловала нас в щеки и ускакала на свидание.

– Каков! Только что сох по тебе, а уже к нашей дочери клинья подбивает! – продолжил возмущаться Гарон, когда дверь за ней закрылась.

– Так а что? – улыбнулась я. – Думаешь, это плохо? Во-первых, это значит, что парней отпустило. По крайней мере одного из них. Во-вторых, Лагерра наша – тоже девушка непростая, в обиду себя не даст. Я бы даже больше волновалась за Дренера! Думаю, хороший вариант для обоих. Может, они вообще истинная пара души – как мы с тобой. А на меня Дренер среагировал, потому что во мне есть родственное Лагерре.

– А ведь, может, и так, умница ты моя, – Гарон нежно обнял меня. – Ладно, не буду на яйца наматывать. Так только, припугну при случае. Пойдем-ка и верно… в столовую. В столовую адептов, – лукаво улыбнулся он. – Поедим. К тому же, уверен, остальные твои претенденты тоже там. Посмотрим, как на них подействовало. Хочу убедиться, что они больше к тебе не полезут.

Первое, что мы увидели, когда вошли в студенческую столовую, была картина, от которой на глаза запросились слезы. Хеппи-энд и верно наступил не только для нас!

За отдельным столиком в углу сидели… Гай с Милессой. Не знаю уж, отпустили ее из страны фей или она сама сбежала, но влюбленные опять были вместе! Они трогательно держались за руки, глядели друг другу в глаза и, кажется, вовсе не собирались есть блюда, что стояли на столике перед ними. Прелесть какая!

В общем, их любовь прошла испытание разлукой. Так что, по крайней мере, эта пара демонстрировала, что волшебная пыльца может приносить плоды! То есть создавать пары, невозможные без нее. Помогать находить друг друга существам, казалось бы, несовместимым.

А потом сложно было кого-то углядеть, потому что наше появление вызвало бурю восторженных криков и аплодисментов. Гарон, кстати, считался главным «виновником» победы Академии в схватке с бессмертными. Так что аплодисменты были связаны еще и с этим.

И тут посреди общего гомона послышалось хорошо знакомое двухголосье:

– Л-любовь моя!

И Гриша с Красоткой, пролетев через весь зал, уселись у меня на плечах. Кстати – вот еще одна пара, подтверждающая силу пыльцы!

Оказалось, что мои птички, которым я велела (мысленно) не тревожить нас с Гароном, паслись у мадам Гарунды. Повариха, разумеется, от души их кормила, а они радовали ее всякими забавными высказываниями на двух языках.

Поскольку мы с Гароном были VIP-персонами, то к общей стойке нас не пустили. Гарунда велела нам сесть за столик и грозилась лично принести еды.

– И куда ты, магистр декан, глядишь! Девочка у тебя худая какая! – приговаривала она. – Сейчас накормлю обоих! И вы, мои птенчики, еще покушайте!

Это она, конечно, Грише с Красоткой. Мои попытки убедить гномиху, что им явно хватит, эффекта не имели.

А потом началось интересное. Многие захотели подойти и выразить нам почтение. «Респект и уважуху!» – так шепнула я Гарону.

И первым был Мэйгар, рядом с которым стояла… Марена. Время от времени они бросали друг на друга искристые взгляды.

– Да не постыжусь я вновь и вновь выразить тебе, верховный магистр… – начал Мэйгар. – И позволю я себе отпроситься с учебы на несколько дней, дабы сопроводить соплеменников своих в благодатные селения бессмертных.

– Езжай, конечно, – кивнул Гарон. – Тебе, собственно, тоже спасибо. Молодец, бессмертный, оправдал надежды!

– Благодарю. А также – да будет позволено мне… – продолжил Мэй, поглядывая на Марену.

– Слушай, ну невозможно уже! Ты же вроде нормальный стал! – вспылила Марена. Но при этом поглядела на Мэя почти ласково. – Только что нормально разговаривали, сам сказал, Маша тебя перевоспитала! В общем, магистр декан, хочу тоже отпроситься на несколько дней – сопроводить этого беспомощного эльфа. Помочь, может, в чем…

И словно бы ненароком их руки нашарили друг друга.

Гарон с пониманием окинул их взглядом.

– Езжай, тэрина, – вздохнул он. – Занятия отработаете в конце недели.

«Неожиданно! И в то же время – вполне ожидаемо», – подумалось мне. Вспомнилась та история про голого Мэйгара и погнавшуюся за ним Марену. Кажется, уже тогда между ними что-то назревало. Этакая острая антипатия, перетекающая во влюбленность. Просто пыльца помешала, и Мэй переключился на меня. А теперь жизнь сделала круг, и эти двое могут тоже обрести друг друга. И, думаю, обретут.

Я улыбнулась и подмигнула подруге. Она пожала плечами – мол, ну а что? Что есть, то есть.

В общем, когда они отошли, мы с Гароном вздохнули с облегчением – стало ясно, что и Мэйгара отпустило. Метод «переспать с избранником» работал безотказно.

Мы уже заканчивали есть, когда появился и Дэрет. Он вошел в компании других тэринов и, кажется, сперва вообще не заметил нас с Гароном. Потом все же увидел, как-то странно помялся и подошел.

– Ммм… Магистр декан, я это… извиниться хочу. Маша, магистр, простите, я как-то странно себя вел… Помнится, Маше предлагал ритуал. И потом еще стриптиз танцевал… Виноват, помутнение нашло какое-то. За наглость не сочтите.

– Что ты делал? – прорычал Гарон. Видимо, сразу заподозрив, что за словом «стриптиз» прячется нечто не слишком приличное.

– Я, ну это… Плясал для Маши, в общем… – сказал Дэрет, опустив глаза. – Простите меня, непочтительно это было.

– Ладно, – буркнул Гарон. – Отбор шел, все такое. Свободен, тэрин. Никто на тебя не сердится. Напротив – мы рады, что твое помутнение закончилось. Но ритуал и эти… ну, танцы ты теперь только своим соплеменницам предлагай!

– А что?! – подмигнул мне Дэрет. – Предложу! Нашим понравится! Можно не просто ритуал проходить, а танцевать при этом! Спасибо тебе, Машка, надоумила!

Я рассмеялась, пожелала Дэрету всего самого лучшего, заверила, что тоже ни на что не обижаюсь, и он как ни в чем не бывало отбыл обратно к компании оборотней.

В общем, да. Вывод – его тоже отпустило. Только девушки у него пока не появилось. Правда, Дэрет такой отвязный, что, наверное, ему лучше подождать с девушкой!

– Я же тебе рассказывала про стриптиз! – прошептала я Гарону, когда оборотень удалился. – И вообще, раньше ты нормально относился ко всему, что было на отборе! Сам его поощрял. Все терпел! А теперь ревнуешь постфактум. Что такое?

– Если вспомнишь, раньше я скрывал от тебя свои чувства, чтобы чаша весов не качнулась слишком рано, – серьезно ответил Гарон. – А теперь могу отвести душу. За этот стриптиз по уму ему оторвать нужно… хвост, например. Ладно. Все хорошо. Остался один. И что-то я сомневаюсь, что Гарвер придет в столовую. Знаешь, если он избавился от «наваждения», то, может, вообще улетел. Он же свободный дракон – никому ничего не должен. Но я хотел бы убедиться. Он оказался достойным драконом.

– Я тоже хотела бы убедиться, – вздохнула я.

Да, очень хотела. И вообще очень хотелось сохранить с Гарвером хорошие отношения. Ведь я знала, что его чувства ко мне были глубже, чем у других. Истинность тела была у нас с ним самой сильной. И возможно, где-то и душевные чувства немного затесались…

В общем, Гарвер оставался для меня близким существом, к которому я ощущала глубочайшее тепло.

И, к счастью – видимо, после всех испытаний судьба решила наградить нас всевозможными «бонусами», большими и маленькими, – Гарвера мы тоже вскоре встретили.

Мы шли обратно в особняк Гарона. Держась за руки. И тут на скамейке около фонтана увидели Гарвера.

Он сидел, раскинув руки по сторонам, запрокинув голову и глядя на только что высыпавшие звезды.

Мы с Гароном молча подошли и встали рядом с ним. Гарвер спокойно посмотрел на нас.

– Тебя отпустило… друг? – серьезно спросил Гарон.

Ничего себе, подумалось мне. Видимо, то, что недавно они сражались бок о бок, перевело их отношения на совсем новый уровень. Это при том, что к Гарверу Гарон ревновал сильнее, чем к кому-либо.

– Почти, – также серьезно и спокойно ответил Гарвер. – Почти… друг.

И слегка усмехнулся:

– Подробностей не будет. Но знаю, что вам действительно не все равно. И скажу: можете не беспокоиться за меня. Теперь я знаю, к чему стремится мое сердце. Что важнее и слаще даже свободы, – и вдруг из серьезного и немного грустного стал каким-то даже задорным. – Слушай, Гарон, может, дашь мне должность в Академии?

– Чего это ты? – удивился Гарон.

– Хочу приносить пользу обществу, – криво улыбнулся он. – Слишком хорошо знаю, что не только прошлое воплощение Маши, но и это дало тебе фору в нашем забеге. А еще… у вас тут столько интересных девушек. Может, со временем я решу кого-нибудь похитить!

Глава 43

Конечно, Гарон согласился подобрать Гарверу должность. Что-нибудь из области стихийной магии. А может, боевой. Попрощались со свободным драконом мы душевно. Я даже поцеловала его в щеку, мы с ним обнялись – под сдержанно-ревнивым взглядом Гарона.

Ладно! Пусть еще немного поревнует. Ему полезно. А то в начале и даже в середине нашей истории я настрадалась по нему. Пусть немного расплатится за это. Хотя, как я теперь знала, ему тоже несладко пришлось. Тем более что он подсознательно ощущал во мне свою погибшую возлюбленную и совершенно не понимал, что творится.

В общем, мы пошли обратно в особняк Гарона, и только легкая грусть во взгляде Гарвера, брошенном нам вслед, немного тревожила мою душу. В остальном все было так безоблачно, так хорошо…

В ту ночь я впервые в жизни заснула в объятиях любимого мужчины. Своей истинной пары во всех возможных пониманиях. И спала крепко, сладко, даже во сне ощущая тепло в душе.

А утром Гарон разбудил меня поцелуем (какая прелесть!) и тут же… поднес к моим губам бокал с какой-то красной жидкостью.

– Выпей! – весьма напористо скомандовал он.

– Что это? – изумилась я.

– Пей, не отрава! – усмехнулся Гарон. – Потом объясню. Нужно выпить, пока свеженькая!

Доверяла я ему, как себе, так что послушно пригубила из бокала. Вкус был странный, терпкий, немного соленый…

И тут меня осенило:

– Гарон, что ты творишь?! Это же кровь! Хотела бы я знать чья!

– А ты хочешь повидаться с родителями? Может, на свадьбу их пригласить? – добродушно усмехнулся Гарон. – Тогда допивай. Должно сработать.

Конечно, я очень хотела иметь возможность время от времени ходить на Землю. Видеть маму и папу, да и друзей тоже. И ради этого готова была выпить что угодно. Но совершенно не понимала, почему какая-то новая кровушка должна вернуть мне способность дышать на Земле!

Ошарашенно глядя на Гарона, я допила бордовую кровь. «Похоже, становлюсь вампиром со стажем, – подумалось мне. – То эльфийская, то…»

– Моя кровь. Драконья, – улыбнулся Гарон, забрав у меня бокал. – Видишь ли, я – идиот!

– С чего вдруг такое открытие? – рассмеялась я, одновременно прислушиваясь к ощущениям. От крови Коримэла я вспомнила прошлую жизнь. А от крови дракона будут побочки? Вдруг будущее начну видеть?! Но пока ничего не проявлялось. Лишь необыкновенная бодрость и легкий жар начали бродить в теле. – Еще вчера мы с тобой оба были уверены, что ты самый умный дракон на свете!

– Да просто следовало догадаться сразу, – поморщился Гарон, – и не устраивать гонку с экстренным отбором после того, как тебя отравили. У меня же эта мысль появилась, лишь когда Мэйгар рассказал про способ с эльфийской кровью. Видишь ли, бессмертные – коренные обитатели Дамбиора. И их кровь дает сродство к нашему миру. А мои предки назывались Истинные драконы. Они жили в разных мирах и обладали способностью свободно ходить между ними. Не при помощи порталов, а просто так. По своему желанию перемещались из одного мира в другой. Мы – я, Гарвер, Лагерра, Дренер и прочие – относимся к расе драконов, которых называют Настоящими. Мы утратили способность свободно ходить по мирам. Но в нашей крови должно сохраниться сродство к любому миру нашей Вселенной! Я уверен в этом. Стоило сразу после отравления напоить тебя драконьей кровью, и не пришлось бы спешить, ты избежала бы кучи опасностей…

– И прошлую жизнь бы не вспомнила. И не факт, что мы с тобой были бы вместе, – закончила я за Гарона. – Все, что произошло, – произошло наилучшим образом. Можно сказать, что мы сделали круг, но это не бесполезный круг (значит, не круг вовсе!), ведь на этом пути раскрылось столько тайн и столько всего важного произошло! К тому же как мы узнаем, что это действует? Рассчитываешь, что сразу вытащишь меня обратно с Земли, если я не смогу там дышать? Но ведь не факт, что получится. Если я окажусь там, глотну родного воздуха, ставшего для меня ядовитым, то уже буду отравлена. Насколько я понимаю, это действует мгновенно.

– Да, ты права, – нахмурился Гарон. – Конечно, так рисковать мы не будем. Проверим заранее. Завтра же откроем дверь – в смысле, портал – на Землю. Ты туда просунешь, допустим… палец. И если последующая магикомедицинская проверка не покажет дыхательной недостаточности кожи или других проблем, то попробуем засунуть руку. Ну и так далее.

– Ох! Теперь ты решил загрузить меня новым экспериментом! – рассмеялась я. – Но, да, пожалуй, другого способа-то и нет. Кстати, хочу тебе сказать, что ты вовсе не идиот!

– Ты так думаешь? – тонко усмехнулся Гарон. – Радует, что ты обо мне лучшего мнения, чем я о себе.

– Ну конечно! Насколько я знаю, в Дамбиоре почти не используется никакая магия крови. Никаких исследований на этот счет не ведется. Способ выпить крови, чтобы что-то изменить в организме, фактически неизвестен. Знали о нем лишь эльфы – а они хранили свою тайну. Поэтому с чего это ты должен был догадаться раньше? Просто не с чего. А вот когда Мэйгар выложил все как на духу, тут-то ты сразу и догадался! Так что ты по-прежнему остаешься самым умным драконом на свете!

– Думаю, некоторые драконы с тобой не согласились бы! – рассмеялся Гарон, неожиданно наклонился, подхватил меня на руки и закружил, как обычный влюбленный мужчина.

И я была счастлива голенькая кружиться у него на руках.

Мой палец выжил. И рука тоже. С ногами, которые я по очереди засовывала в темный зев портала, тоже ничего не случилось. Маги-лекари и Дарбюр, со свойственным ему научным энтузиазмом разглядывавший мою кожу в лупу, не нашли никаких отклонений в поверхностных и глубинных тканях.

Одновременно в последующие сутки я наблюдала у себя интересные побочки – теперь уже от драконьей крови.

Нет, не подумайте, что я начала обращаться огромным (или хотя бы каким-то!) ящером и выдыхать огонь!

Но стала сильнее физически. У меня немного повысилась температура тела. Гарон обещал, что это поднимет мой иммунитет на недоступный для человеческого организма уровень. У меня возросла скорость реакции – я без труда ловила на лету выпавшие у Гриши или Красотки из клюва орешки.

А еще выросла способность к стихийной магии. И к боевой – как-то само собой стало получаться создавать всякие файерболы и молнии.

В силу всех этих причин я в шутку начала угрожать Гарону, что перейду на боевой факультет, а потом вступлю в ряды королевских стражей. Именно в шутку. Ведь на самом деле у меня совершенно не лежит душа к боевым искусствам. А вот Гарон тут же взялся обучать меня приемам магической самозащиты. Правильно, наверное.

А через неделю после того, как я выпила драконьей крови, мы с Гароном отправились на Землю. Я немного волновалась перед встречей с родителями. Ведь мы решили рассказать им правду. Почти всю – умолчать лишь об опасностях, которые мне пришлось пережить. Долго обсуждали, как это сделать правильно, так, чтобы не шокировать их слишком сильно. И так, чтобы они не решили, что я и мой странный жених рехнулись.

В итоге приняли решение, что говорить будем, как есть. Но Гарон немного повлияет на их эмоции – вселит им спокойствие и принятие. В подобной ситуации мы сочли это вмешательство допустимым. Спустя пару дней воздействие снимем – к тому моменту их разум полностью освоит сложную информацию о других мирах, магии и прочем.

Я переоделась в давно забытые джинсы и куртку, одежду Гарону мы собирались купить уже на Земле. Гарон обратился драконом и в драконьей ипостаси, обладающей максимальной ментальной силой, считал русский язык из моего разума.

И мы отправились к порталу.

Гриша с Красоткой с нами не полетели. По очень простой причине – уже три дня в клетке, что стояла у нас на окне, лежало семь разноцветных яичек. И мои птички их высиживали. Было очень интересно, кто вылупится из красного, желтого, синего, голубого, розового, зеленого и оранжевого яиц! Вот бы сумасшедший Блериан удивился, узнав, откуда на самом деле исходит главная опасность для видового постоянства Дамбиора!

Но мы с Гароном считали, что все будет хорошо. Пусть плодятся и размножаются.

– Что за дела? – возмутился Гриша, когда я направилась к двери.

Но за мной не увязался. И правильно. Его забота нужна жене и детям.

…Земля встретила нас дождем.

Да уж, шоковые эмоции Гарон родителям отключил. Но некоторые другие остались. В целом мама с папой выслушали все спокойно, и даже новость о моей скорой свадьбе в другом мире с последующим переездом туда на ПМЖ восприняли как новость о скорой заграничной поездке, не более того.

Но было кое-что другое, что заставляло маму ходить по комнате и возмущаться.

– Ну хорошо, то, что он ученый-маг – это прекрасно! – высказывала она мне наедине, пока папа с Гароном обсуждали особенности морской рыбалки. – Разница в возрасте – тоже вполне нормально. И должность у него почетная!

Кстати, мой папа – доктор физических наук. Мама – кандидат. Докторскую диссертацию не защитила, поскольку в детстве я много болела и мамочке было не до того. В общем, они у меня тоже ученые. Поэтому то, что Гарон – ученый и декан факультета (неважно какого вуза), сразу подняло его рейтинг в их глазах.

– Все прекрасно, кроме одного! – продолжала мама. – Ты же видишь, какой он красавчик! На него все аспирантки вешаться будут. И однажды он может не устоять!

– Ну да, ну да… Гарон у меня хорош собой, – улыбаясь, отвечала я. – И по нему действительно половина факультета с ума сходит. Вторая не сходит – потому что мальчики. Но у нас так не будет. Мы, мамочка, истинная пара.

– Истинная что? – поморщилась мама.

– Пара. Ну вот как два одинаковых ботинка, только один левый, а другой – правый. Понимаешь? Они фактически истинная пара. Если к любому из них приставить другой ботинок, то будет уже не истинная. Например – синий к красному. А мы оба синие.

– Хорошо хоть не зеленые, – усмехнулась мама. – Ох, начиталась ты, доченька, вредной литературы. Фэнтези это ваше или как там называется… А может, любовных романов? Про половинки… Вот всегда знала, что от всей этой беллетристики – один вред. Я в твоем возрасте читала только статьи по квантовой механике.

Мамочка лукавила. У родителей дома хранились старые книги, зачитанные до дыр. И были это в основном приключенческие романы вроде «Трех мушкетеров». А в них романтики, как известно, тоже хоть отбавляй.

– Вот, кстати, вы с папой можете у нас в Академии исследовать межмировые переходы с позиции квантовой механики… – протянула я, хитро глядя на маму.

Несколько секунд мама изумленно молчала, пристально глядя на меня. Потом вдруг рассмеялась:

– А что? Думаешь, нам слабо? Поговорю с папой. И за зятем присмотрю заодно – чтобы ни одна аспирантка семью моей дочери не сломала!

В общем, конечно, вопрос переезда родителей сразу решен не был. А вот приглашение на свадьбу они приняли и согласились прийти поглядеть на другой мир.

Спустя полтора месяца…

– Доченька, тебе плохо, что ли? – прошептала мама, сидящая на один ряд позади нас с Гароном. Видимо, заметила, что я положила руку на свой пока совершенно плоский, но уже беременный животик. – Ах, Гарон, ну не нужно было идти у нее на поводу и соглашаться на свадьбу прямо в день подведения итогов!

Подведение итогов – это мама про некую конференцию, собравшуюся, чтобы суммировать и обсудить результаты эксперимента с пыльцой гарбиарии волнистой. Того, о котором все здесь говорили с восторгом.

Мама с папой тоже теперь были в курсе. Потому что по приглашению Гарона пришли в Дамбиор уже неделю назад – чтобы помочь нам с подготовкой свадьбы. Да и просто пожить с нами.

Ну а когда мамочка узнала, что я уже жду ребенка, принялась кудахтать надо мной. Что, впрочем, не мешало ей на пару с папой знакомиться с местной наукой, выяснять, как что в Академии устроено, и строить грандиозные планы собственных исследований.

В общем… следовало срочно подыскать им отдельное жилье. Потому что я не такая терпеливая, как Гарон, мне трудно выносить ежедневные кудахтанья вперемешку с громкими криками (именно громкими, ибо только так мои родители разговаривают о науке):

– Лариса, ты слышала, приемы магии нарушают даже первый закон Ньютона! Очень интересно!

– Саша, дорогой, они и второй нарушают! Нужно переходить на квантовую интерпретацию!

Ну и ежедневный допрос будущего зятя на предмет особенностей магической науки. А по ночам они писали свой проект и смету, которую собирались представить Гарону в конце недели.

– Лариса Андреевна, а вы когда-нибудь пробовали с ней спорить? – тихонько усмехнулся Гарон и ласково взял меня за руку. – Особенно сейчас.

– Ну ты же властный дракон! – шутливо возмутилась мама. – Должен уметь настоять на своем.

Судя по всему, прежде чем отправиться в другой мир, мама изучила матчасть. То есть – прочитала несколько книг про драконов. И знала теперь, с чем драконов «едят». Вернее, с чем драконы «едят» попаданок.

Забавно, но мама не сомневалась, что идея пожениться в этот день – моя. На самом деле решение мы с Гароном приняли вместе. Нам показалось, что символично сделать нашу свадьбу главным практическим результатом эксперимента. А уж кому первому пришла в голову эта идея – сказать сложно. Мы оба еще те генераторы идей!

– А мне нравится, что они женятся сегодня! – прошептала Марена, сидевшая поблизости рядом с возлюбленным Мэйгаром. – Как раз неделя прошла со свадьбы Гая с Милессой – все успели проголодаться!

– И мне нравится, Лариса Андреевна, – заметил Правитель бессмертных Коримэл, признанный таковым несколько дней назад, когда вернулся с Земли. Он сидел рядом с братом и старательно пытался делать величественное выражение лица, подобающее ему по статусу. На Земле он совсем отвык от эльфийского пафоса и всяческой изящной словесности, поэтому получалось не очень.

– Ну вас! – махнула рукой мама.

– А я согласна с бабушкой! – сказала Лагерра и ткнула локтем своего возлюбленного Дренера, мол, тоже поддержи мою обожаемую новообретенную бабулю. – Мамочке нужно беречь себя!

– А если задние ряды немного помолчат, – Дарбюр за кафедрой повысил голос, – то я продолжу.

Гарон кхекнул, и все мы принялись устраиваться прямее в креслах, делая внимательные лица.

– Итак, – вещал пожилой ученый, – результаты показывают, что применение растворов пыльцы гарбиарии волнистой в форме настойки или раствора для проникновения через кожные поры действительно может облегчить поиск пары. За время проведения эксперимента у нас сложилось более тридцати устойчивых пар, и начальные наблюдения за ними показывают, что они – истинные в той или иной степени.

Некоторые из этих пар, конечно, присутствовали здесь. Так, Борисса сидела, держась за руку, со своим парнем Бураном – таким же полным и белобрысым, как она. А Кайра – с высоким Модером из тэринов.

– Пятнадцать из них – межрасовые, что подтверждает статистику Гаурина и соавторов одна тысяча пятьсот четвертого года о том, что истинность пары не является внутрирасовым свойством. Наиболее интересные неожиданные результаты получены в отношении человека и феи. Они позволяют предположить, что одним из эффектов пыльцы может быть влияние на скорость физиологических и психологических процессов, если это необходимо для создания истинной пары. Так, фея Х после того, как человек G…

Далее Дарбюр весьма корректно, с применением научного языка, кратко пересказал историю ускоренного созревания Милессы.

Милесса, сидевшая на первом ряду, при этом счастливо улыбалась, ведь ее крошечная ручка покоилась в огромной ручище мужа (в смысле – Гая).

– Показано также, что эффект пыльцы гарбиарии может проявиться не только у разумных рас, но и у животных. Эти данные также получены случайным путем, когда птица из другого мира по имени Григорий…

Оная птица приступила к воспитанию семи разноцветных птенцов, которые пока походили на маленьких попугайчиков-неразлучников. Поэтому на конференции Григорий отсутствовал.

– …Но наиболее неожиданные, просто шокирующе данные получены нами в отношении адептки из другого мира М. – Далее шел научный пересказ истории отбора и прочих событий. – Благодаря этому на данный момент мы можем высказать два предположения-тезиса. Первое: партнеров, подходящих тому или иному живому существу, может быть более одного. Они могут относиться к разным расам. Свойство связи с каждым из них можно условно назвать «истинностью» – в понимании, которое традиционно дается этому термину. Второе: пыльца гарбиарии позволяет в краткие сроки выявить этих партнеров и установить с ними связь. Третье. Хм… Согласно предположению самих участников эксперимента адептки М и дракона Г, понятие «истинности» отныне должно быть расширено. Поскольку в эксперименте адептка М отдала предпочтение претенденту, который вовсе не считался ее истинной парой, следует полагать, что традиционная «истинность» определяется временными энергетическими и телесными свойствами живого существа. Однако опыт с бейарией показал, что бейария дракона Г достигла фазы плодоношения – наивысший результат в сравнении с остальными. И это позволяет предположить, что существует также «истинность», определяемая душой и способная передаваться от воплощения к воплощению. Возможно, эта «истинность» – то, что традиционно называют истинной любовью…

– А что? Любовь бывает не истинной? – громко спросил Гарон. – Полагаю, то, что «не истинное» – то не любовь.

– Хм… – задумался Дарбюр и почесал подбородок. – Признаюсь, магистр… Впрочем, об этом позже! Мне следует изложить последние выводы. Итак, полученные результаты, включая неожиданные, позволяют считать эксперимент успешным. Пыльца гарбиарии может использоваться для облегчения создания крепких пар. Однако требуются дополнительные исследования. А сейчас вопросы и обсуждение…

– Какое обсуждение, моя дочь беременна, ей замуж пора! – громко прошипела мама.

Что необычно, ведь вообще-то она главный борец за соблюдение протокола научных мероприятий.

Кажется, Дарбюр ее услышал, потому что больше не стал затягивать:

– А теперь – главный результат проведенного эксперимента – свадьба! Свадьба тех, кто стал основным источником бесценной информации для науки в этой истории!

…Спустя еще час мы вышли из Храма Единого, где священник-эльф в белых одеждах со свойственной его расе велеречивостью соединил нас с Гароном «перед Богом и среди людей». Такая здесь формула.

Гарон подхватил меня на руки под всеобщие аплодисменты. И сразу понес за праздничный стол, накрытый прямо в саду Академии.

Потому что мы с крошечным дракончиком у меня в животе уже сильно проголодались.

– Поздр-р-равляем! Л-любовь моя! – послышались два очень любимых голоса.

Пропустить свадьбу Гриша с Красоткой не могли. Все семейство Арсина бережно устроила на специальном столике.

Семь крошечных разноцветных птенцов пока неуклюже поднялись в воздух. Кажется, они пытались изобразить для нас сердечко.

Какая прелесть! Уверена, Гриша научил!

Сноски

1

«Ну дракон Гадорыч!» – местное выражение вроде нашего «Ну Семен Семеныч!».

2

«Копчиковая стоянка» – земное выражение из туристического сленга, обозначающая остановку транспортного средства (машины, байдарки, катамарана и т. д.) с единственной целью – размяться и, может быть, отойти за кустики.

3

Мы вас, мы вас зажжем!

Content

Лидия Миленина
Любовь по науке, или на практику в другой мир

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Сноски