Элин Хильдебранд

Отель «Нантакет»

Москва

«Манн, Иванов и Фербер»

2023

Original title:

The Hotel Nantucket

by Elin Hilderbrand

На русском языке публикуется впервые

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

© 2022 by Elin Hilderbrand

This edition published by arrangement with InkWell Management LLC and Synopsis Literary Agency

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

* * *

Посвящается Марку и Гвенн Снайдерам, а также всему персоналу отеля «Нантакет». Спасибо вам большое

Глава 1. Новости и сплетни

Остров Нантакет — это вымощенные булыжником улицы и тротуары из красного кирпича, обшитые кедром коттеджи и увитые розами арки, длинные песчаные пляжи и освежающий атлантический бриз. А еще, как известно, мы, местные жители, просто в восторге от слухов. Всегда интересно, скажем, не встречается ли тайком тот красавчик, ландшафтный дизайнер, с женой местного инвестора в недвижимость! Однако никто из нас не был готов к настоящему торнадо слухов, прокатившемуся по Мейн-стрит, Ориндж-стрит и до самого Сконсета. Подумать только: лондонский миллиардер Ксавьер Дарлинг выделил тридцать миллионов долларов на восстановление местной развалюхи — отеля «Нантакет»!

Половина жителей заинтригована: было интересно, возьмется ли кто-то за это здание и что выйдет из затеи.

Вторая половина настроена скептически: честно говоря, отель едва ли подлежит восстановлению.

Для Ксавьера Дарлинга подобный бизнес не в новинку. Он владел и круизными лайнерами, и парками аттракционов, и гоночными трассами, и даже, хоть и недолго, авиалинией. Однако, насколько мы знаем, собственного отеля у него еще не было. Кроме того, он никогда не видел остров Нантакет вживую.

Посоветовавшись с местным инвестором Эдди Панчиком по прозвищу Шустрый Эдди (жена к нему, к слову, вернулась), Ксавьер принял весьма разумное решение назначить Лизбет Китон управляющей отелем. Лизбет — всеобщая любимица. Она переехала на остров из городов-близнецов[1] в середине нулевых. Ее длинные светлые волосы обычно были собраны в две косички, прямо как у младшей из принцесс в «Холодном сердце». В свое первое лето на острове Лизбет повстречалась с собственным «принцем» — Джей-Джеем О’Мэлли. После они пятнадцать лет вместе управляли популярнейшим рестораном «Палуба». Джей-Джей был владельцем и шеф-поваром, а Лизбет отвечала за маркетинг. Ее идеи становились трендами в соцсетях: знаменитый винный фонтан и знаковые бокалы без ножек, на которых указывалась сегодняшняя дата. Что ж, хоть не все из нас сидят в «Инстаграме»◊[2], очень многие любили проводить долгие воскресные вечера в «Палубе»: пить розовое вино, есть фирменное жаркое из устриц и наслаждаться прекрасным видом на мелкие ручьи Мономоя, где иногда охотятся белые цапли.

Всем казалось, что у Лизбет и Джей-Джея, что называется, идеальные отношения. Летом они работали в ресторане, а когда туристический сезон заканчивался, занимались дайвингом в Покомо, катались на санях в парке «Дед-Хорс-Вэлли» или покупали продукты для очередных кулинарных экспериментов на местном рынке. Лизбет и Джей-Джей держались за руки, когда стояли в очереди на почте, и вместе ходили выбрасывать мусор.

Нужно ли говорить, что их расставание потрясло всех нас? Сначала об этом рассказала Блондинка Шэрон, но она главная по части местных сплетен, поэтому особого значения ее словам никто не придал. Однако потом Лав Роббинс из цветочного магазина на Честнат-стрит рассказала, что Лизбет вернула букет роз, подаренный ей Джей-Джеем. В конце концов тайное стало явным: на сентябрьской вечеринке по случаю завершения сезона в «Палубе» Лизбет узнала, что Джей-Джей отправил их агенту по продаже вина Кристине Кросс сто восемьдесят семь сообщений сексуального характера.

Поговаривали, Лизбет отчаянно хотелось открыть себя с новой стороны — и Ксавьер Дарлинг дал ей такую возможность. Мы все желали ей удачи, но не забывали и том, что восстановить разрушенную репутацию отеля (а с ней и крышу, окна, полы, стены и уже непрочный фундамент) не так уж легко.

С зимы две тысячи двадцать первого года по раннюю весну две тысячи двадцать второго в отеле кого только не было: рабочие, архитекторы, дизайнер интерьеров Дженнифер Куинн. Однако узнать от них хоть что-то об отеле никак не удавалось: все будто дали клятву держать все в тайне. Поговаривали, что наша любимая фитнес-тренер Йоланда Толентино будет руководить там оздоровительным центром, а Ксавьер Дарлинг ищет «коренного жителя острова» для управления баром. В отель часто заглядывала и Лизбет Китон. Однако, когда Блондинка Шэрон столкнулась с ней в очереди на техосмотр автомобилей в «Дон-Аллен-Форде» и спросила, как дела с отелем, Лизбет тут же перевела тему на детей Шэрон (о которых ей говорить совсем не хотелось: им недавно исполнилось тринадцать).

Когда Лизбет позвонила Джордану Рэндольфу, главному редактору газеты «Нантакет Стандарт», чтобы сообщить, что интерьер отеля закончен и можно «провести закрытый показ и написать об этом статью», он даже не взял трубку. Джордан — скептик. Ему претит сама мысль о том, что какой-то заграничный миллиардер вроде Ксавьера Дарлинга купил представляющее историческую ценность здание вроде отеля «Нантакет». Да, Джордан знает, что Герман Мелвилл написал «Моби Дика» еще до того, как побывал на Нантакете[3], и это его тоже не особо радует. Но в то же время Джордан считает: если не Ксавьер Дарлинг, то кто еще взялся бы за отель? Даже Историческое общество Нантакета не стало его восстанавливать: слишком большой и дорогой проект.

Поэтому на третий звонок Джордан все-таки ответил и нехотя согласился прислать репортера.

Редактор раздела «Дом и быт» Джилл Тананбаум, как видно из ее «Инстаграма»◊, просто обожает дизайн интерьеров (особенно @ashleytstark, @elementstyle и @georgantas.design). В «Нантакет Стандарт» она скорее ради опыта — хочет написать что-то сенсационное и начать работать в более престижном издании (скажем, в «Домино» или даже «Архитектурал Дайджест»[4]). Статья о реновации отеля «Нантакет» подошла бы просто идеально. Джилл ни малейшей детали не упустит!

Джилл стояла в дверях главного входа и едва могла поверить своим глазам. Под сводчатым потолком холла висела люстра в виде остова старой китобойной лодки; деревянные балки над ней, оставшиеся от старого здания, придавали комнате исторический вид. На полу стояли широкие кресла с обивкой цвета «голубая гортензия» (который, как позже выяснилось, был основным для отеля), замшевые пуфики и журнальные столики. На последних были красиво разложены книги и настольные игры: нарды, шашки, четыре набора мраморных шахматных фигур. В углу величественно стоял белый рояль, а на длинной стене позади стойки регистрации висела огромная фотография Атлантического океана с Санкати-Хед, созданная Джеймсом Огилви, привнося в атмосферу холла что-то морское.

У Джилл даже слов не было. «Вау… Просто вау».

Ей ужасно хотелось достать телефон, но Лизбет не разрешила — сказала, что фотографировать интерьер пока нельзя.

Лизбет устроила Джилл экскурсию по обычным и люкс-номерам. Потолок каждого из них был вручную расписан под ночное небо Нантакета местной художницей Тамелой Корнеджо. Освещались номера стеклянными сферами, опутанными латунными цепями, — они выглядели словно буйки на пляже. А кровати! Какие там были кровати! Каждая огромная, особого, императорского размера, с каркасом из корабельной древесины и морских канатов, пологом и белоснежным постельным бельем. А ванные комнаты! Джилл в жизни не видела настолько красивых. Санузел без бачка находился в отдельной комнате, душевые кабины были выложены ракушками, а ванны покрашены снаружи в фирменный цвет «голубая гортензия».

— И все же главное в любой ванне — не то, как выглядит она сама, а то, как в ней себя видит гость отеля, — заметила Лизбет и в подтверждение своих слов щелкнула выключателем. Длинное зеркало над сдвоенной раковиной тут же подсветилось. — Вот так! Видите, как льстит?

Джилл и Лизбет посмотрели в зеркало, чувствуя себя школьницами, позирующими для селфи. «Все верно», — подумала Джилл. Никогда еще она не выглядела так свежо и молодо, как в этом зеркале в ванной номера двести семнадцать.

Затем Лизбет рассказала Джилл о мини-барах.

— Сколько раз мне хотелось бокал вина и что-нибудь соленое к нему, когда я останавливалась в отеле! Но я считаю, что платить семьдесят долларов за бутылку шардоне и еще шестнадцать — за пакетик арахиса, когда я уже столько потратила на комнату, — это перебор. Поэтому содержимое наших мини-баров включено в стоимость номера. Они набиты едой и напитками, поставляемыми из Нантакета, а запасы пополняются каждые три дня.

Затем она перечислила ассортимент: пиво от «Циско», водка от «Трайпл Эйт», копченый паштет из голубой рыбы от «167 Роу» и многое другое.

«Бесплатный мини-бар с продуктами местного производства!» — отметила Джилл в своем блокноте. Да только за это ее статья должна быть на первой полосе!

Лизбет продолжила экскурсию и отвела Джилл к двум бассейнам. Один был рассчитан на гостей всех возрастов и украшен роскошными водопадами. Лизбет добавила, что каждый день в три часа здесь будут подавать лимонад и свежее печенье. Второй же бассейн был только для взрослых: ромбовидный, цвета морской волны, он был окружен стенами из серого кирпича, которые летом будут оплетать нежные розы. Вокруг него стояли, по словам Лизбет, «самые удобные на свете шезлонги» — широкие и с регулируемой спинкой, а на них лежали стопки сделанных на заказ турецких хлопковых полотенец цвета «голубая гортензия».

Следующим пунктом стала студия йоги. Джилл никогда не была на Бали, но читала «Есть, молиться, любить»[5], и дух этого острова ей был по вкусу. Потолок студии был сделан из тикового дерева и украшен традиционной резьбой — его заказали из храма в Убуде.

«Наверное, привезти его сюда и установить стоило целое состояние! Просто взрыв мозга», — пронеслось в голове Джилл.

В стену был встроен каменный фонтан в форме несколько пугающего лица бога Брахмы, и вода из него лилась в корытце из речной гальки. Солнечный свет приглушался шторами из рисовой бумаги, а из музыкальной системы звучал гамелан. Чем не идеальное место, чтобы постигать дзен?

Однако, по мнению Джилл, настоящей жемчужиной отеля был бар. Он был выполнен в синей цветовой гамме компании «Фэрроу энд Болл» (что-то между сапфировым и аметистовым), а сама стойка сделана из гранита. Подвесные светильники были похожи на медные чаши, перевернутые вверх дном, а декоративная стена, покрытая начищенными пенни, ярко сверкала. Каждый вечер в девять часов под потолком появлялся медный диско-шар. Нигде на острове не было ничего подобного! Джилл была просто потрясена. Как же хотелось пойти и тут же забронировать номер!

Джилл, как на крыльях, вернулась в офис. Вдохновение переполняло ее — она печатала с бешеной скоростью, не упуская ни детали: радужные коврики от Annie Selke, тщательно отобранные книги на полках в номерах, обшитые бархатом барные стулья. Затем она внимательно вычитала статью, подбирая слова и выражения, наиболее подходящие столь богатому и великолепному отелю.

Закончив с редактурой, Джилл распечатала статью и отнесла ее в кабинет Джордана Рэндольфа — ему нравилось читать статьи именно на бумаге и делать пометки красной ручкой. Джилл с коллегами подшучивали над ним: он будто Максвелл Перкинс, редактирующий Фицджеральда и Хемингуэя. Для кого, интересно, придумали гугл-документы?

Джордан читал статью, а Джилл стояла в дверях, предвкушая обычное «Великолепно!». И вот наконец он бросил бумаги на стол и сказал:

— Хм.

Джилл никогда не слышала, чтобы ее начальник, человек с идеальной дикцией, произносил что-то столь невнятное.

— Что-то не так? — спросила она. — Вам стиль не нравится?

— Со стилем все в порядке, — нахмурился Джордан. — Может, все как-то слишком гладко? Похоже на рекламу, которую обычно публикуют в середине Travel + Leisure[6].

— Да? Ну, тогда…

— Я хотел увидеть что-то вроде истории.

— Не думаю, что там есть что рассказать. Отель едва стоял, а потом его купил Ксавьер Дарлинг и нанял местную…

— Действительно, — вздохнул Джордан. — Жаль, что нельзя взглянуть на все это под другим углом…

Он, казалось, о чем-то задумался.

— На этой неделе статью публиковать не будем. Подумаю, чем ее можно дополнить. Но спасибо за репортаж о «закрытом показе». — Джордан улыбнулся и согнул пальцы, имитируя кавычки.

«Типичный бумер», — подумала Джилл.

В глубине души Джордан Рэндольф считает, что отель «Нантакет» будет чем-то вроде граффити Бэнкси: после открытия он ненадолго прославится, а затем о нем все забудут. С ним вполне согласен Минт Бенедикт, девяносточетырехлетний житель местного дома престарелых. Минт — единственный ребенок Джексона и Далии Бенедикт, пары, которая владела отелем «Нантакет» с тысяча девятьсот десятого по тысяча девятьсот двадцать второй год. Недавно он попросил свою медсестру Шарлин довезти его до Истон-стрит на инвалидной коляске, чтобы взглянуть на обновленный фасад отеля.

— Может, его и восстановили, но успеха им не видать! — вынес свой вердикт Минт. — Помяните мои слова: отель «Нантакет» проклят! Здесь водится призрак, и виноват в этом мой отец!

«Несет какую-то чепуху, пора ему обратно в постель», — решила Шарлин и развернула инвалидную коляску в сторону дома престарелых.

«Призрак?» — задумались мы.

Половина жителей настроена скептически: призраков не существует!

Вторая половина заинтригована: вот теперь история стала еще интереснее!

Глава 2. Пять ключей

Плейлист для расставания от Лизбет Китон

Good 4 U — Olivia Rodrigo

All Too Well (Taylor’s version) — Taylor Swift

If Looks Could Kill — Heart

You Oughta Know — Alanis Morissette

Far Behind — Social Distortion

Somebody That I Used to Know — Gotye

Marvin’s Room — Drake

Another You — Elle King

Gives You Hell — The All-American Rejects

Kiss This — The Struts

Save It for a Rainy Day — Kenny Chesney

I Don’t Wanna Be in Love — Good Charlotte

Best of You — Foo Fighters

Rehab — Rihanna

Better Now — Post Malone

Forget You — CeeLo Green

Salt — Ava Max

Go Your Own Way — Fleetwood Mac

Since U Been Gone — Kelly Clarkson

Praying — Kesha

После скандального расставания с Джей-Джеем О’Мэлли Лизбет постоянно искала что-то вдохновляющее, чтобы прийти в себя. И наконец однажды она увидела в магазине товаров для дома цитату Сократа, вставленную в рамку: «Секрет перемен состоит в том, чтобы сосредоточиться на создании нового, а не на борьбе со старым». Лизбет купила ее, не пожалев семидесяти семи долларов, и повесила на стене напротив кровати. Теперь это было первым, что она видела, когда просыпалась, и последним — когда выключала свет.

Сосредоточиться. На создании нового. Не на борьбе со старым. Секрет перемен.

«Легко сказать, да трудно сделать», — подумала Лизбет. Она как раз была сосредоточена на борьбе со старым. Каждый день она снова и снова переживала ту самую прощальную вечеринку в «Палубе» тридцатого сентября.

Прощальная вечеринка была приятной традицией с ноткой грусти — празднованием завершения туристического сезона. Лизбет и Джей-Джей прощались с командой, в которую вложили столько сил и времени (а также денег). Кто-то вернется следующей весной, но не все — команда, как и сезон, каждый год была уникальной, что было и хорошо, и не очень. Однако на прощальной вечеринке все сотрудники ресторана могли от души поразвлечься. Празднование было роскошным, и банки черной икры и бутылки розового шампанского открывали одну за другой.

Одной из традиций вечеринок было групповое фото. Все сотрудники вставали на террасе, так, чтобы ручьи Мономоя были на фоне. Каждый год Лизбет вставляла фотографию в рамку и вешала ее в коридоре, который вел к туалетным комнатам. Это было что-то вроде хронологии, альбома, ее собственной истории.

Сегодняшнее фото было пятнадцатым по счету, и Лизбет это казалось просто невероятным. Она созвала всех и попросила встать красиво, но естественно. Те, кто был поменьше ростом, поспешили вперед. Гус, сомелье, и Вэйви, старший официант, подняли на руки Пейтон, всеобщую любимицу (весьма хрупкого телосложения). Кристофер и Маркус впервые взялись за руки на людях. Екаш, Ибо и все остальные повара, мойщики посуды и официанты засуетились, стараясь встать покрасивее и на видном месте.

Телефон Джей-Джея лежал на столике номер десять прямо перед Лизбет, поэтому она решила сделать фотографию на него. Она ввела ПИН-код (ноль три, одиннадцать, ее день рождения), и на экране появились сообщения, написанные на удивление крупным шрифтом. Лизбет умилилась — ее парню не помешали бы очки — и уже хотела открыть камеру, как вдруг увидела, что было написано в одном из сообщений.

«Я так хочу тебя».

За ним последовало второе: «Скажи, как мне тебя обласкать».

Лизбет замерла. «Наверное, что-то не так, — подумала она. — Может, это кто-то другой оставил здесь iPhone 13 Pro Max в неоново-голубом чехле, на который сзади приклеено фото Энтони Бурдена. А то, что подошел ПИН-код, — всего лишь совпадение». Однако через секунду (удивительно, с какой скоростью мозг обрабатывает самую нелогичную информацию!) она убедилась, что это все же телефон Джей-Джея. Она прокрутила экран вниз и увидела фотографии женской груди, а затем и эрекции ее парня. Переписка была с Кристиной Кросс, их агентом по продаже вина.

— Лиззи, фоткай быстрее! У меня уже руки отваливаются! — крикнул Гус.

У Лизбет задрожали пальцы. Что она только что обнаружила? Это все происходило на самом деле? Это не был кошмарный сон? Каким-то образом ей удалось взять себя в руки (позже ей казалось, что это стоило нечеловеческих усилий). Она сделала фотографии, и даже очень хорошие, просто замечательные. Затем Лизбет взяла злополучный телефон, ушла в дамскую комнату и, закрывшись в кабинке, начала листать переписку. За последние три месяца Джей-Джей и Кристина отправили друг другу сто восемьдесят семь неприличных сообщений, а самое недавнее пришло всего несколько часов назад. Лизбет с трудом подавила желание смыть телефон в унитаз — вместо этого она сделала скриншоты сообщений, после чего отправила их себе.

Когда Лизбет вернулась, вечеринка была в самом разгаре: из колонок играла песня Martin & Gina Polo G, а Кристофер, Маркус и Пейтон танцевали. Лизбет нашла Джей-Джея в углу: он пил пиво с несколькими поварами за самым лучшим столиком в ресторане (номер один). Заметив ее, мужчина улыбнулся.

— А вот и моя принцесса!

Он положил руку на талию Лизбет и хотел поцеловать ее, но та лишь отпихнула его и резким жестом вручила ему телефон.

— Я домой, — сказала она.

— В смысле?

Джей-Джей взял телефон, и на экране тут же высветилась переписка с Кристиной.

— Черт, нет! Лиззи, подожди!..

Но Лизбет ждать не стала. Она просто ушла. Вэйви, кажется, понял, что что-то не так, и хотел остановить ее, но Лизбет и его оттолкнула.

— Это не то, о чем ты подумала! — крикнул вслед Джей-Джей.

«О нет, это то, о чем я подумала, — мысленно ответила Лизбет, когда вернулась в их с парнем коттедж на Бэар-стрит и прочитала все сообщения одно за другим. — Это именно то, о чем я подумала».

Отель «Нантакет», пожалуй, единственное место на острове, которое для Лизбет никак не было связано с Джонатаном Джеймсом О’Мэлли. Услышав, что Ксавьер Дарлинг купил отель и ищет управляющего, она тут же поехала к Шустрому Эдди, в «Бэйбери Пропертис». К счастью, Лизбет удалось застать его в офисе: обычно он разъезжал по острову на «порше кайен» в любимой соломенной шляпе и заключал сделки.

— Чем могу помочь, Лизбет? — спросил Эдди, когда она села в кресло напротив. — Надеюсь, не собираешься продавать коттедж? Хотя, если угадал, могу предложить отличную цену…

— Что? Нет! — возмутилась Элизабет. Она склонила голову набок, прищурившись. — Почему ты так решил? Слышал что-то?

Эдди прокашлялся и придал своему лицу неестественно сдержанное выражение.

— Говорят, вы с Джей-Джеем расстались…

— И?

— И ты хочешь забыть все, что с ним связано. Скатертью ему дорога, как говорится… Я подумал, ты уезжаешь с острова.

— И в мыслях не было!

По мнению Лизбет, если кто и должен был уехать, так это Джей-Джей! Однако она пришла к Эдди не для того, чтобы обсуждать личные проблемы, и не для того, чтобы становиться главной героиней местных сплетен.

Лизбет выпрямилась и убрала косы за спину.

— Я хочу узнать контактные данные Ксавьера Дарлинга. Собираюсь предложить свою кандидатуру в качестве управляющей отеля «Нантакет».

— Зарплата привлекла? — понимающе кивнул Эдди.

— Нет, я даже не подумала о ней.

— Сто двадцать пять тысяч долларов в год. Плюс полный пакет бонусов.

Лизбет задумалась. Неужели теперь она сможет пойти к стоматологу и не нервничать, когда Джанис, гигиенистка, скажет, что ей нужен рентген зубов?

— Ого.

Эдди размял пальцы, хрустнув суставами.

— С радостью дам тебе адрес электронной почты Ксавьера. Ты говорила, у твоего отца есть отель в Висконсине?

Отец Лизбет был управляющим домом престарелых в городе Миннетонка, штат Миннесота. В подростковом возрасте Лизбет играла с его жителями в лото и провожала их до парикмахерской. Однажды она даже была членом жюри в конкурсе масляных фигур.

— Что-то в этом роде, — ответила Лизбет.

Эдди медленно кивнул.

— Одно из требований к кандидату — опыт работы в отелях класса люкс.

Лизбет моргнула. Даже очень постаравшись, дом престарелых «Рассвет» едва ли можно было приравнять к пятизвездочному отелю.

— Однако есть и другие, — продолжил Эдди. — Например, опыт сотрудничества с Историческим обществом и членами управления Нантакетом.

— Это у меня есть.

— И возможность договориться с торговой палатой.

— Это тоже могу.

— Надо сказать, репутация у отеля так себе.

— Согласна. Полагаю, вы слышали, что там якобы водится призрак?

— Я не верю в призраков. На слухи мне тоже совершенно все равно.

Лизбет мысленно рассмеялась. «Как минимум одно из этих предложений — чистая ложь».

— Ксавьеру предстоит много работы, — продолжил Эдди. — У отеля туча конкурентов: «Бич Клаб», «Уайт Элефант», «Ваувинет». Я предупредил его, что ниша заполнена, но он был непоколебим, да и денег у него куры не клюют. Сказал, откроет отель в июне и это будет нечто настолько роскошное, что нашему острову и не снилось. Однако ему нужно, чтобы во главе стоял толковый человек.

Лизбет чуть из кресла не выпрыгнула. Это же работа мечты!

— Сегодня же отправлю мистеру Дарлингу резюме. Скажи, не мог бы ты… допустим, замолвить за меня словечко?

Эдди сложил пальцы домиком, как бы раздумывая. «Надеюсь, он вспоминает все те случаи, когда звонил в „Палубу“ в последний момент и я находила для него столик, даже если ресторан чуть ли не лопался от посетителей, — подумала Лизбет. — Он всегда просил столик номер один, и я старалась выполнить эту просьбу. Я не виновата, что в один из дней за ним уже сидел Дэвид Ортис[7], а в другой — Айна Гартен[8]!..»

— Нет, я не замолвлю за тебя словечко, — сказал наконец Эдди. — Я тебя искренне порекомендую.

* * *

На следующей неделе Лизбет прошла собеседование — они с Ксавьером Дарлингом созвонились через Zoom. Казалось, все было замечательно (Лизбет даже назвала имя председателя комиссии по районированию, чтобы показать, какие отличные у нее здесь связи), однако лицо Ксавьера оставалось непроницаемым. Лизбет решила, что у него, пожалуй, уже был список кандидатов на должность, среди которых управляющие «Винн Лас-Вегас» и «XV Бикон» в Бостоне. Но всего через два дня Ксавьер снова позвонил Лизбет и сообщил, что она принята. Услышав новость, Лизбет повела себя сдержанно, но, едва звонок закончился, начала прыгать по комнате, маша руками от счастья. Затем она упала в кресло, не сдерживая радостных слез.

«Секрет перемен состоит в том, чтобы сосредоточиться на создании нового, а не на борьбе со старым».

Лизбет, можно сказать, начала все с чистого листа.

Казалось, она сейчас была в Голливуде и ассистент только что щелкнул хлопушкой под крик режиссера «Дубль два!».

Утром двенадцатого апреля Лизбет, к сожалению, снова занялась борьбой со старым. Ей вспомнилось, что именно Кристина позвонила ей, чтобы попытаться оправдать те неприличные сообщения. («Ну Лиззи, это же ничего не значит, мы с Джей-Джеем немного поразвлекались, и всё!..») От печальных воспоминаний отвлек сигнал телефона: ей написал Ксавьер Дарлинг и попросил срочно созвониться. Лизбет вздохнула: на часах было шесть тридцать утра! Он что, не слышал о часовых поясах? Она как раз собиралась позаниматься на велотренажере! Но делать было нечего — Лизбет согласилась на звонок, надела блузку поверх спортивного топа, поправила косички и пригладила челку.

«Подключиться с видео».

— Доброе утро, Элизабет. — Ксавьер отказывался называть ее Лизбет, несмотря на то, что она дважды просила его об этом и даже рассказала, что никто, кроме покойной бабушки, никогда не звал ее Элизабет. Из окна офиса Ксавьера были видны Биг-Бен и Вестминстерский дворец — картина настолько лондонская, что казалась искусственным фоном в Zoom.

— Доброе утро, сэр. — Лизбет постаралась не придавать значения жесткости в его голосе, но в глубине души задумалась, не рухнут ли сегодня все ее мечты и надежды, связанные с отелем, и не окажется ли все это запоздалой первоапрельской шуткой.

— Я решил прояснить моменты, которые, возможно, были не очень понятны. — Лизбет мысленно приготовилась к худшему. К чему клонил Ксавьер? — Вы — да и, впрочем, никто другой — никогда не спрашивали меня, почему я купил этот отель. Я ведь живу в Лондоне и никогда не был на Нантакете. — Он выдержал паузу. — Вы не задумывались о причине? — Конечно, Лизбет задумывалась! Однако она решила, что ответ кроется в ее восприятии богачей: они покупают что-то просто потому, что могут. Ксавьер, не дождавшись ответа, продолжил: — Я купил именно этот отель, потому что хочу впечатлить двух женщин.

Ого! Лизбет ущипнула себя за бедро, чтобы не выразить удивления. Пожалуй, ради такого ответа стоило пропустить тридцатиминутную тренировку под хип-хоп с Алексом Туссеном.

— Двух женщин? — переспросила она, посмотрев на всякий случай на свое изображение в углу экрана. Фух, вроде бы самое обычное выражение лица.

Конечно, Лизбет искала Ксавьера Дарлинга в Google. Как утверждала статья в «Таймс» (лондонском издании), у него не было ни жены, ни детей. В интернете было немало фотографий с Королевского Аскота и Кубка по поло, где Ксавьер стоял в обнимку с головокружительно красивой девушкой, но каждый раз девушки были разными. Так что за двух счастливиц он хотел впечатлить и приедут ли обе на Нантакет? Да об этом весь остров болтать будет! К слову, Лизбет хотелось отметить, что было бы дешевле подарить каждой из женщин по личному самолету или небольшому оригиналу картины Ван Гога.

— Именно, — подтвердил Ксавьер. — Сегодня я собираюсь рассказать вам, как зовут одну из них.

— Благодарю, сэр.

— Это Шелли Карпентер.

«Шелли Карпентер, — подумала Лизбет. — Ну конечно!»

— Вы знаете, кто такая Шелли Карпентер? — уточнил Ксавьер.

— «Берегите себя, друзья мои, и творите добро», — процитировала Лизбет.

— В самую точку. Элизабет, я хочу, чтобы мы получили отзыв в пять ключей от «Отеля „Совершенно секретно“».

Лизбет снова взглянула на свое изображение в углу экрана. Она казалась изумленной? Вполне, очень даже.

Лизбет была среди восемнадцати миллионов людей, подписанных на Шелли Карпентер в «Инстаграме»◊. Ее аккаунт @hotelconfidentialbySC знала почти вся страна. Шелли Карпентер публиковала записи в последнюю пятницу каждого месяца в полдень по североамериканскому восточному времени — десять фотографий одного отеля (говорят, сделанных на айфон). По ссылке в описании можно было перейти в ее блог «Отель „Совершенно секретно“», где она давала отелям оценку — от одного до пяти ключей. Секретом успеха Шелли были остроумные увлекательные тексты, высокий интеллект и отличное понимание гостиничной сферы, а также ореол таинственности. Никто не знал, кто Шелли такая на самом деле. Все были согласны лишь в одном: Шелли Карпентер — псевдоним.

Как бы то ни было, Шелли путешествовала по миру и с одинаковой тщательностью анализировала все отели, где останавливалась: от трактира «Хэмптон» в Меррелс-Инлет, штат Южная Каролина, до «Белмонд Кеп Джулука» в Ангилье (оба отеля получили четыре ключа из пяти). Шелли утверждала, что находится в поиске того самого отеля «в пять ключей», но, как считала Лизбет, это было ложью. Шелли никогда не оценит отель в пять ключей — в этом ее фишка.

— Что ж, сэр, мы постараемся, — ответила Лизбет.

— «Постараться» недостаточно, Элизабет. Мы сделаем все возможное, чтобы стать единственным в мире отелем, который эта женщина сочтет достойным пяти ключей. Мы не оставим ей никаких сомнений. Вы меня поняли?

— Да, сэр, вполне.

— Так получим ли мы пять ключей от «Отеля „Совершенно секретно“» к концу лета?

Лизбет не чувствовала соревновательного духа с тех пор, как устроила с братьями заплыв на скорость через озеро Серпент города Кросби, штат Миннесота. И все же сейчас этот дух в ней явно пробудился.

«Создание нового!» — подумала она. И в этот момент Лизбет поверила, что, несмотря на любые препятствия, сможет достичь (совершенно) невозможного.

— Пять ключей будут нашими, — твердо ответила она.

Глава 3. История о призраке

Уже сотню лет Грейс пыталась объяснить всем одну вещь: ее убили!

В августе тысяча девятьсот двадцать второго в «Нантакет Стандарт» сообщили, что девятнадцатилетняя горничная Грейс Хэдли погибла при пожаре, охватившем третий этаж и чердак отеля «Нантакет». В газете сообщалось, что виной всему была «не затушенная кем-то сигарета». В целом это было правдой, однако в статье не было ни слова о скандальной тайне, которая погибла вместе с Грейс.

Владелец отеля, Джексон Бенедикт, поставил для Грейс кровать в кладовке на чердаке, прямо над своими покоями, чтобы тайком «наносить ей визиты», когда останавливался в отеле. Грейс не только работала горничной, но и лично прислуживала жене Джексона — Далии. Та называла Грейс невзрачной (что было ложью) и выскочкой (что было отчасти — или даже не отчасти — правдой). В первый же рабочий день Грейс Далия плеснула ей в лицо джин, отчего девушка временно ослепла (и в дальнейшем старалась не подходить близко к Далии).

В вечер, предшествующий пожару ранним утром двадцатого августа, Джексон и Далия, как и в каждые выходные лета, устроили прием в бальном зале. Такие мероприятия были роскошными, и в процессе Далия чаще всего выпивала лишнего и начинала флиртовать с другими мужчинами. Затем Бенедикты удалялась в свои покои и ругались так, что уши закладывало. Однажды Далия даже швырнула в Джексона серебряным канделябром, но промахнулась и попала в свою кошку, повредив ей лапку. Как полагала Грейс, в ту ужасную ночь Джексон выдал Далии свою тайну, чтобы уколоть ее побольнее. «Я сплю с твоей служанкой Грейс».

Далии этого было более чем достаточно.

Грейс проснулась от воя сирен (хотя на чердаке их было плохо слышно). Вокруг пахло дымом, а от пола шел такой жар, будто она стояла на сковороде. Грейс рванула к двери — но ее заклинило! Она не могла выбраться из кладовки!

В отчаянии Грейс заколотила в дверь кулаками. Она кричала, звала на помощь, звала Джексона, но никто не услышал ее. Никто, кроме Джексона, не знал, что она была на чердаке, и он так и не пришел ее спасти.

Как известно, призраки — это души, у которых остались незавершенные дела в мире живых. Такой была и Грейс. Она пыталась забыть о случившемся и уйти на покой, но у нее ничего не вышло. Ей и не хотелось. Она останется в этом чертовом отеле, пока мир не узнает ужасную правду: Далия Бенедикт специально развела пожар, а затем заперла дверь кладовой снаружи. Она убила Грейс! И ее муж тоже причастен! Джексон ухаживал за Грейс, и разница в их социальном положении была столь велика, что девушка не могла отказать ему. И Джексон даже не спас ее, он дал ей сгореть заживо. Это же такой позор — иметь любовницу!

* * *

После пожара Джек продал отель за гроши, но Грейс так легко не отступилась. Она решила, что покажет людям: ее душа по-прежнему тут!

Она напустила термитов на парадные двери из красного дерева. Затем принялась за все, что было сделано из ткани: роскошные некогда шелка, привезенные в Нантакет из Азии, бархат, парчу, туаль безнадежно поели плесень, гниль и прожорливая моль.

Грейс сделала так, чтобы в отеле несло тухлыми яйцами. Администрация решила, что что-то случилось с канализацией, и вызвала сантехника, однако вонь так никуда и не делась. «Ничуть не жалею!» — мстительно подумала Грейс.

В тысяча девятьсот двадцать девятом году фондовый рынок рухнул, и отель закрыли. Так он и простоял всю Великую депрессию и Вторую мировую войну. Скучные были годы, по мнению Грейс. Никого, кроме нее, крыс и изредка залетающих сов. Если кто и слышал историю о несчастной юной горничной, сгоревшей в пожаре, у них были проблемы поважнее.

В пятидесятые годы здание все же купили, и новый владелец сделал из него «бюджетный отель для всей семьи». В нем появились потертые простыни, которые рвались хуже мокрых салфеток, и вощеные покрывала с мерзкими узорами, скрывающими многочисленные пятна. Грейс даже не надо было стараться: она надеялась, что где-нибудь на том свете Джек услышит о том, во что превратился его некогда роскошный отель, и довольствовалась этим.

В восьмидесятых годах, когда вышли «Полтергейст» и «Охотники за привидениями» и все вдруг возомнили себя экспертами в паранормальных явлениях, слухи о призраке стали фишкой отеля. «Ну наконец-то! — подумала Грейс. — Кто-то немного покопается в прошлом и узнает, что со мной случилось». Она начала как следует пугать тех постояльцев, которые этого заслуживали: изменяли, применяли жестокость, манипулировали, болтали лишнее или были предвзятыми. По острову ходили рассказы о жутких сквозняках, о стуках по ночам, о миске, полетевшей в официанта в коридоре третьего этажа, о воде, капающей на лоб человека, который пытался заснуть (этот человек, надо сказать, распускал руки в отношении сотрудниц в офисе).

Затем отель снова продали, на этот раз — молодой паре, которая решила устроить там «бюджетную реновацию». Может, кто-то чудом и добивается успеха в подобном, но в этот раз точно ничего не вышло. Однако отель кое-как дожил до нового тысячелетия. В две тысячи седьмом году он перешел к человеку без вкуса. Грейс как-то заглянула через плечо художника по интерьеру и увидела в планах круглые кровати и граненые зеркала. Правда, открыть отель новому владельцу так и не удалось: он вложил деньги в фонд Бернарда Мейдоффа[9] и прогорел.

Отель начал приходить в запустение, и Грейс снова стало скучно. В две тысячи семнадцатом году, во время урагана Хосе, она разбила в здании окно, отчего часть крыши сдуло и прокатило по Норд-Бич-стрит.

После урагана взломать двери заброшенного отеля не составило труда, и местные школьники стали часто устраивать вечеринки в холле. Грейс столько всего узнала! Она слушала разговоры подростков, смотрела, как некоторые из них по двое уходят по темным коридорам, чтобы найти уединение в опустевших номерах. Грейс обожала их музыку (особенно Levitating Дуа Липы), а еще наслушалась про разные приложения: «Инстаграм»◊, Venmo[10], «Тиндер», Bumble[11], YouTube, TikTok и, конечно же, лучшее из них — Snapchat (на логотипе призрак)! Грейс слушала споры подростков о равноправии, и, признаться, эта тема ее глубоко тронула. Ведь у каждого есть чувство собственного достоинства, даже у горничной, которая жила в кладовке на чердаке!

Какое-то время Грейс прекрасно делила отель со школьниками. Но потом девушка по имени Эсме сфотографировала в раздевалке одноклассницу Женевив в одном нижнем белье и выложила в сеть с мерзкими комментариями о ее весе. В следующий раз, когда Эсме зашла в отель, на экране ее телефона появилась Грейс. Да, на ее кудрявых темных волосах был милый кружевной чепчик, но черные пустые дыры вместо глаз и языки пламени, вырывающиеся из открытого рта, наводили ужас.

Эсме тут же упала в обморок, а очнувшись, начала клясться всем, что на экране ее телефона появился зомби. «„Сумерки“ в реальной жизни, призрак, мать его!» — написала она в интернете. Несколько школьников набрали в Google запросы «отель „Нантакет“» и «призраки», но ничего не нашлось — в сети были только сведения об отеле начиная с тысяча девятьсот сорок пятого года. Чтобы узнать, что было раньше, подросткам пришлось бы копаться в бумажных архивах, а одна эта идея навевала им мысль о куче пыльных газет, которые не стоят потраченного на них времени.

Грейс упустила шанс пролить свет на свою историю. А еще с того дня подростки прекратили устраивать в отеле вечеринки — и она снова осталась в полном одиночестве.

Когда Грейс услышала, что невероятно богатый джентльмен купил отель и нанял компетентных (и быстрых) подрядчиков и дизайнера интерьеров с безупречным вкусом, она была в полном восторге. Она носилась по первым трем этажам, стараясь оставаться незаметной, но иногда, стоило ей появиться в комнате, кто-то вздрагивал и спрашивал: «Мне кажется или тут похолодало?»

Некоторые люди (как называла их Грейс, «с чутьем на паранормальное») могли видеть ее, например, в зеркалах и стеклах, но большинство — нет. А еще Грейс умела выкидывать жуткие, но безобидные штучки. Однако, если бы она призвала всю свою энергию, а потом выпустила ее, скорее всего, кто-нибудь бы точно пострадал. Разумеется, Грейс мечтала сделать такое с Далией Бенедикт — один раз за себя и один раз за бедную кошку.

В номере сто один Грейс случайно увидела себя в новеньком зеркале в полный рост, которое повесили на дверь гардеробной. «Нет, так не годится, — подумала она, глядя на длинное светло-серое платье и желтеющий передник. — Я похожа на девушку из массовки в фильме об Эдвардианской эпохе». Проблема, впрочем, быстро решилась. Грейс нашла открытую коробку новеньких банных халатов для отеля — белых, вафельных, хлопковых снаружи и махровых внутри. Грейс сняла платье — под ним она так и осталась девятнадцатилетней девушкой с хорошими формами, и при желании ее можно было назвать горячей чиксой. Она примерила халат. Он оказался таким теплым и мягким, будто ее кто-то обнял, а еще у него были карманы! Грейс решила, что теперь будет ходить так. Интересно, если кто-то заметит ее в зеркале, как это будет выглядеть? Просто призрак в банном халате? Или, может, пустой летающий халат?

Звучало просто кошмарно!

Грейс была в полном восторге.

Новая управляющая, Лизбет Китон, зашла в отель через недавно установленные парадные двери с ящиком, полным вещей, в руках. «Наконец-то главная — женщина!» — подумала Грейс. Лизбет была одета в ветровку и штаны для йоги, а поверх светлых, заплетенных в косички волос она носила кепку с логотипом команды Minnesota Twins. Сразу видно — увлекается спортом! Лицо Лизбет было почти детским, и на нем не было макияжа, но, как решила Грейс, ей было где-то от тридцати пяти до сорока лет.

Лизбет поставила ящик на новую стойку регистрации и обернулась, подняв руки и обводя холл взглядом. Она так и искрилась трудолюбием и решительностью. Очевидно было, что Лизбет собиралась любой ценой преуспеть там, где другие не справились, и Грейс тут же прониклась к ней симпатией.

«Привет, Лизбет, — подумала она. — Я Грейс. Добро пожаловать в отель „Нантакет“».

Глава 4. Требуется персонал!

Лизбет выделила третью неделю апреля на очные собеседования. Нужно было найти сотрудников на все основные должности! Лизбет разместила объявления в газетах «Нантакет Стандарт», «Кейп-Код Таймс», «Бостон Глоб» и на сайтах Monster, ZipRecruiter и Hcareers, однако откликов было меньше, чем она надеялась. Лизбет заглянула в папку «Спам», но нашла там только письма с сайта знакомств (однажды, когда ей было особенно плохо после расставания с Джей-Джеем, она завела там аккаунт, о чем позже пожалела).

Лизбет не стала рассказывать Ксавьеру о том, что на вакансии откликаются плохо, — повседневные задачи были ее ответственностью. Лизбет утешила себя мыслью, что ей не приходится справляться с кучей студентов, у которых во вторую субботу августа непременно случится какой-то форс-мажор. Ей же не нужно было много сотрудников! Ей нужны были подходящие сотрудники!

Грейс в новеньком халате и «пропавшей» из спортивной сумки Лизбет кепке с логотипом Minnesota Twins сидела на самой высокой полке в кабинете Лизбет. Отсюда ей открывался отличный вид на всех, кто проходил собеседования. Грейс прекрасно помнила, как сама нанималась на работу в этом отеле весной тысяча девятьсот двадцать второго года. В бальном зале собрали не меньше сорока девушек, и каждой вручили по тряпке. Миссис Уилкс, главная горничная, проверяла, насколько хорошо каждая справляется с протиранием пыли на обшивке стен и круглых дубовых банкетных столах. Грейс подозревала, что миссис Уилкс оценивала и внешность: работу получили в основном симпатичные девушки, а некрасивым отказали.

«А теперь за это можно было бы в суд подать», — подумала Грейс и хихикнула.

Грейс заглянула Лизбет через плечо, чтобы посмотреть на небольшую стопку резюме. Первый кандидат — двадцатидвухлетняя жительница Нантакета Эдит Роббинс, претендует на должность администратора. Лизбет открыла дверь и пригласила Эдит в кабинет. Она оказалась темнокожей девушкой в юбке-карандаше и туфлях на низких шпильках.

— Сама Лапушка Эди! — улыбнулась Лизбет. — Как ты подросла! Помню, родители приводили тебя отмечать день рождения в «Палубу».

— Каждый год! — просияла Лапушка Эди.

— Как поживает твоя мама? Я не видела ее со дня похорон твоего отца.

— Она работает в цветочном на Честнат-стрит, а еще заняла должность отца в благотворительном клубе. Можно сказать, вся в делах.

— Передавай ей привет от меня! Итак, я знаю, что ты дочь двух экспертов в гостиничном деле. Однако позволь спросить: разве твоя мама не хотела, чтобы ты устроилась в «Бич Клаб»?

— Хотела, — кивнула Эди, — но я подумала, что здесь будет интереснее. Об отеле «Нантакет» все только и говорят.

— Правда? А что именно говорят?

Эди ответила неловкой улыбкой. «Так что говорят-то? — подумала Грейс. — Может, про меня?»

— У тебя прекрасное резюме! — продолжила Лизбет. — Вижу, ты изучала гостиничное дело в Корнеллском университете и подрабатывала в студенческом отеле при нем. И ты была лучшей на своем курсе!

«Конечно, она была лучшей! Разве по ней не видно?» — подумала Грейс.

— Как по-твоему — что самое важное в гостиничном деле? — спросила Лизбет.

— Произвести на гостя самое приятное впечатление с первой минуты, — ответила Эди. — Например, можно улыбнуться ему и тепло поприветствовать: «Мы очень рады видеть вас. Постараемся, чтобы ваш отдых прошел замечательно».

— Прекрасный ответ! Так, в резюме написано, что, кроме студенческого отеля «Статлер», ты работала в «Касл-Хилл» в Ньюпорте…

— Да, мы работали там с парнем. Место просто великолепное!

Глаза Лизбет округлились.

— А твой парень, случайно, не будет летом на острове? Видишь ли, мне всё еще нужны…

— Мы расстались после выпуска, — ответила Эди.

«Интересно, насколько тупым надо быть, чтобы расстаться с такой очаровательной девушкой?» — подумала Грейс.

— Нам обоим предложили пройти стажировку в люкс-отеле «Ритц-Карлтон», но я хотела провести лето на Нантакете, с мамой, — пояснила Эди. — Грэйдон хотел поехать со мной, но я отказала. Хочу начать взрослую жизнь независимой.

«Вот и умница», — подумала Грейс. Как бы ей тоже хотелось в свое время быть независимой девушкой! Если бы такое понятие тогда вообще существовало!

— С радостью предложу тебе работу на стойке регистрации, — подытожила Лизбет. — Начальная ставка — двадцать пять долларов в час.

Грейс знала, что такое инфляция, но все же ответ поверг ее в шок. В тысяча девятьсот двадцать втором году она зарабатывала тридцать пять центов в час!

— Мы предлагаем зарплату выше средней по рынку, но и ожидания у нас высокие, — добавила Лизбет. — Смены будут весьма напряженными.

— Ничего страшного! — ответила Эди. — В Корнеллском университете нам более чем понятно объяснили, что личной жизни у нас не будет.

— Что ж, вижу, ты готова к этому.

Лизбет слегка наклонилась вперед.

— Ты, случайно, не подписана на Шелли Карпентер в «Инстаграме»◊?

— «Берегите себя, друзья мои, и творите добро», — процитировала Эди. — Ее отзывы — просто огонь!

«Огонь, — поморщилась Грейс. — Все хорошее сейчас — „просто огонь“. Когда эта фраза уже выйдет из обихода?»

— Как думаешь, она когда-нибудь поставит отелю пять ключей?

— Мы с друзьями раньше обсуждали, как этого добиться. Карпентер ужасно придирчивая, но замечания у нее справедливые. Если просишь принести в номер кофе с обезжиренным молоком, то таким он и должен быть. А фен должен работать исправно, а не только с зажатой кнопкой включения. Я считаю, что нужно быть внимательным и располагать всем необходимым — и тогда, пожалуй, Шелли Карпентер поставит отелю пять ключей.

— Чудесно. Видишь ли, владелец отеля, мистер Дарлинг, намерен получить отзыв в пять ключей.

Лапушка Эди просияла.

— Я точно в деле!

Следующее собеседование было полностью по части Грейс — заведующая хозяйством! Грейс заглянула в резюме. «Мегда Инглиш, пятьдесят девять лет». Ниже указано два адреса: один на Сент-Томасе на Американских Виргинских островах, другой на Вест-Честер-стрит, чуть ли не за углом. У мисс Инглиш было тридцать два года опыта работы заведующей хозяйством на круизных лайнерах. Она вышла на пенсию в две тысячи двадцать первом году и все же пришла сюда — женщина, которая могла стать следующей миссис Уилкс.

Лизбет встретила мисс Инглиш («Прошу, зовите меня Мегда») в холле, и Грейс проследовала за ними по коридору, держась на некотором расстоянии. Она была уверена, что эта женщина ничего не оставит незамеченным.

— У нас тридцать шесть обычных номеров и двенадцать — класса люкс, — сказала Лизбет.

У Мегды была величественная осанка и практически ни единой морщинки на лице. Прогуливаясь по отелю с Лизбет, она восхитилась деревянным сводчатым потолком и латунными иллюминаторами на стенах, снятыми с бывшего французского круизного лайнера.

— Раньше я руководила уборкой на круизах, и здесь я точно буду чувствовать себя как дома, — улыбнулась Мегда. Она говорила с мелодичным вест-индским акцентом (а вот голос миссис Уилкс звучал так, будто по спине прошлись теркой). — Иллюминаторы надо будет начищать каждую неделю.

Лизбет открыла дверь в номер сто восемь. Грейс проскользнула внутрь и села на кровать так, чтобы не отражаться ни в окне, ни в зеркале, после чего скромно поправила халат.

Мегда подошла к кровати (императорского размера) и провела рукой по пододеяльнику.

— Фирма Matouk, верно?

— В точности! — кивнула Лизбет.

— Я хорошо в таком разбираюсь. — Мегда взяла в руки кашемировое саше цвета «голубая гортензия», лежавшее на краю кровати. — Как мило!

— Такие есть во всех номерах. Их сшили в «Нантакет Лумс» специально для отеля.

— Надеюсь, они готовы сшить еще несколько. Знаете, подобные вещицы часто «случайно» оказываются в чемоданах гостей.

Мегда заглянула в гардеробную, а затем в ванную.

— Сколько людей будет под моим руководством?

— Четыре, — ответила Лизбет.

Мегда рассмеялась.

— Обычно бывает раз в десять больше. Но, полагаю, мы справимся.

— Позвольте узнать: почему вы приехали на Нантакет? — поинтересовалась Лизбет.

Мегда вздохнула.

— Первую половину своей карьеры я провела на лайнерах в Средиземном море, затем попросила перевести меня ближе к дому, на Карибы. А в сентябре умерла жена моего брата, поэтому я вышла на пенсию и переехала сюда, чтобы заботиться о нем и моем племяннике Иезекиле.

— Так Иезекиль Инглиш — ваш племянник? Вот так совпадение, сегодня днем он тоже придет на собеседование.

— Он славный малый, вы и сами увидите, — улыбнулась Мегда. — У них с Уильямом было тяжелое время… Но теперь все относительно в порядке, так что я могу скоротать дни за несложной работой.

Лизбет округлила глаза.

— Это едва ли можно назвать несложной работой.

— Это точно не круизный лайнер. Мои стандарты очень высоки, что может подтвердить мое предыдущее начальство. Обещаю вам, что отель будет чище, чем когда-либо.

«Что ж, это мы еще посмотрим!» — с негодованием подумала Грейс.

Мегда ушла, и Лизбет задумалась: может, отправиться на пробежку или проехаться на одном из велосипедов, что можно арендовать в отеле? Этим утром на улице наконец-то потеплело! Однако Лизбет поборола желание прогуляться и осталась за ноутбуком. Для начала она проверила почту: Адам и Рауль Вассерман-Рамирес хотели устроиться в отель швейцарами. Они работали на люкс-курорте «Четыре сезона» в Пунта-Мите, в Мексике, и хотели приехать в Америку на лето. Лизбет долго колебалась: стоит ли брать на работу членов одной семьи? Да, оба отлично прошли собеседование по телефону, но что, если они будут ссориться? А вдруг один будет работать намного лучше другого?

Письмо от управляющего «Четырех сезонов» просто рассыпалось в похвалах. Там также упоминалось, что Адам прекрасно поет. «Как это пригодится тому, кто будет носить сумки?» — с недоумением подумала Лизбет.

В конце управляющий написал: «Администрация курорта рекомендует составлять расписание так, чтобы Вассерман-Рамиресы работали отдельно друг от друга».

Ха! Интуиция не подвела Лизбет. Однако ей нужны были три швейцара, а вариантов было немного. Что ж, раз так, она наймет Адама и Рауля.

Затем Лизбет (хоть она и старалась таким не заниматься) проверила, забронировал ли кто-нибудь номер на неделе открытия. Вопреки ее ожиданиям, на сайте действительно появилась новая бронь: пара из Сиракьюса собиралась провести в отеле четыре ночи. Разумеется, это было замечательно, но вот тот факт, что отель будет заполнен лишь на четверть, хотя сайт открыли еще неделю назад, удручал. Лизбет разместила рекламу на всех крупных порталах для туристов и написала (по своим ощущениям) прекрасный пресс-релиз, но желающих не прибавлялось. Лизбет позвонила Джилл Тананбаум, журналистке из «Нантакет Стандарт», и спросила, как дела со статьей об отеле.

— Джордан сказал, что, может, опубликует ее, но когда — неизвестно, — ответила Джилл.

Лизбет со вздохом повесила трубку. Да, репутация у отеля была, честно говоря, ужасной, и трудно было понять, с чего Ксавьер так им заинтересовался. Однако отель успел так преобразиться!

«Создание нового!» — напомнила себе Лизбет. Однако через секунду она задумалась: а не прыгает ли она выше головы? Устроиться управляющей оказалось куда проще, чем она думала (особенно учитывая отсутствие опыта), и только сейчас Лизбет задалась вопросом: а сколько у нее было конкурентов? Может, кроме нее, никто и не предложил свою кандидатуру?

Ксавьер попросил Лизбет забронировать ему люкс-номер триста семнадцать (тот, где раньше проживал владелец отеля) с двадцать четвертого по двадцать восьмое августа. Лизбет казалось странным, что Ксавьер приедет только к концу лета, но все же поводов для беспокойства стало меньше. Может, к тому времени она будет лучше понимать, что делает.

Лизбет не знала, с чего так засомневалась в себе. Может, проголодалась? Ей хотелось сбегать в пекарню «Борн энд Брэд» и купить там сэндвич, но было уже поздно: до следующего собеседования оставалось всего несколько минут.

«Впечатляющее резюме», — подумала Грейс. Алессандра Пауэлл, тридцать три года, претендовала на должность администратора. На первой же строке полужирным шрифтом было заявлено, что Алессандра отлично владеет испанским, французским, итальянским и английским. Она работала в отелях на Ибице, в Монако и (до недавнего времени) в Тремеццо, в Италии. Грейс вспомнила, как Далия, когда ей хотелось побыть с Грейс «доброй», рассказывала ей об их с Джексоном путешествиях за границу. Когда она упомянула, что они плавали в Европу на «Мавритании», Грейс тихо, с сарказмом пробормотала:

— Как чудесно, что «Мавритания» не столкнулась с айсбергом, как «Титаник».

Далия дала ей пощечину, и Грейс была согласна, что действительно это заслужила. Тогда Джексон уже так долго изменял Далии с ней, что Грейс не знала, как из этого выпутаться. Как ей хотелось, чтобы «Мавритания» затонула вместе с обоими супругами!

Грейс вернулась в настоящее: в кабинет вошла молодая женщина с длинными волнистыми волосами абрикосового цвета.

«Нет! Только не это!» — мысленно закричала Грейс. От женщины шел отвратительный запах — запах гнилой души.

Алессандра подошла к столу Лизбет и протянула ей белый бумажный пакет.

— Горячий сэндвич с яблоком, беконом и белым сыром чеддер из «Борн энд Брэд». Вдруг вы были так заняты собеседованиями, что пропустили обед?

Голубые глаза Лизбет округлились.

— Большое спасибо! Вы как чувствовали! Я действительно не обедала, а этот сэндвич — мой любимый. — Она указала на стул. — Присаживайтесь! Что ж, Алессандра, ваше резюме просто великолепно. Италия, Испания, Монако… И вы знаете столько языков! Что же привело вас на наш скромный остров?

— Хотела вернуться домой. Я имею в виду, в Штаты — я с Западного побережья. Я изучала романские языки в Пало-Алто…

— В Стэнфордском университете? — Лизбет еще раз перечитала резюме. — Но здесь не указано, что…

— А затем я отправилась путешествовать по Европе, взяв с собой только рюкзак. Передвигалась на поезде, останавливалась в хостелах… Вышло так, что в Равенне у меня кончились деньги. Я специально поехала туда, чтобы посмотреть на мозаики в базилике Сан-Витале.

— Мозаики?

— Лучшие образцы византийской мозаики вне Стамбула. Они просто великолепны. Вы когда-нибудь видели их?

«Я вас умоляю, сколько пафоса!» — подумала Грейс.

— Нет, не видела, — ответила Лизбет.

— Так вот, когда я говорю «кончились деньги», я имею в виду, что пожертвовала последний евро, чтобы войти в базилику. К счастью, я разговорилась с одним джентльменом, который тоже рассматривал мозаики. Оказалось, он владел небольшой гостиницей в Равенне и предложил мне пожить там в обмен на работу за стойкой регистрации. Так началась моя карьера в гостиничном деле.

— Выходит, вы были в Европе… около восьми лет? Я вижу, в резюме есть пробелы…

— Я хотела уехать из Италии, пока еще не перестала любить эту страну. И выбрала Нантакет — на мой взгляд, это одно из самых необычных курортных направлений Америки.

— Хотелось бы узнать… Шелли Карпентер из «Отеля „Совершенно секретно“» была в каком-нибудь из отелей, где вы работали?

Алессандра кивнула.

— Судя по всему, она останавливалась в «Аквас де Ибица», когда я была там администратором. Карпентер оставила хороший отзыв, правда, всего в четыре ключа. У нее было несколько справедливых замечаний: во-первых, швейцар принес ее багаж в номер только через пятнадцать минут, что для нее на десять минут дольше ожидаемого…

— Да, об этом я знаю.

— И когда она заказала еду в номер, ей не принесли соль и перец, хотя она специально попросила об этом.

— И правда, неприятно.

— Да, кого-то даже уволили. Вы же знаете — Карпентер скрывает свою личность, пользуется ненастоящими именами и всегда приходит, когда отель заполнен под завязку и сотрудники не могут уделять каждому гостю столько внимания, сколько обычно. А иногда она специально создает сложные ситуации, чтобы посмотреть, как поведет себя персонал. Говорят, когда Карпентер останавливалась в «Пикерин Хаус Инн» в Вулфборо, она проткнула шину арендованного автомобиля, чтобы узнать, насколько быстро ее заменят.

— А вот об этом я не слышала. — Лизбет слегка поникла.

— Я бы посоветовала вам обучить швейцаров базовому сервису автомобилей. Уверена, как только Шелли Карпентер узнает о вашем отеле, она обязательно приедет.

— Вы так думаете?

— Почти гарантирую. Судя по всему, Нантакет ей по вкусу. Она писала отзыв на «Уайт Элефант»…

— И поставила ему четыре ключа.

— …И «Нантакет Бич Клаб», где будет проходить мое следующее собеседование.

— У вас будет собеседование с Маком Петерсеном?

— Да, можно и так сказать. Мак уже предложил мне должность, но я сказала, что хочу рассмотреть разные варианты.

«Ну же, Лизбет! Она тебе лапшу на уши вешает!» — мысленно крикнула Грейс.

Лизбет провела пальцем по резюме.

— В контактах работодателей указаны только основные номера телефона отелей. Можете ли вы предоставить имена или личные номера, например, управляющих?

— Думаю, вы знаете, что в гостиничном деле кадры быстро меняются. Управляющий отеля на Ибице, где я работала, вышел на пенсию и купил оливковую рощу. А управляющий отеля в Монако умер от рака горла. — Алессандра выдержала паузу, стараясь выжать из ситуации максимум эмоций. — Альберто слишком много курил трубку.

Взгляд Лизбет наполнился сочувствием, и Грейс в отчаянии простонала. Да она готова была поклясться халатом и кепкой, что этого Альберто вообще не существовало!

— Можете обратиться в отели напрямую — они предоставят вам трудовые договоры и другие данные, — предложила Алессандра.

— Я и так вижу, что у вас есть необходимый опыт. Роскошные люкс-отели с очень требовательными клиентами.

— Можно ли узнать, какова ставка?

— Двадцать пять долларов в час. Однако, поскольку у вас богатый опыт, я могу предложить двадцать семь с половиной и назначить вас главным администратором.

«Нет! — мысленно вскрикнула Грейс. — Пусть эта ведьма убирается отсюда!»

Она пустила под воротник Алессандры поток ледяного воздуха. Та даже не моргнула. А что еще ожидать!

— Смены довольно жесткие, — продолжила Лизбет. — У вас будет полтора выходных дня каждые две недели.

— Выходные? Это что такое?

— Ха! — удивилась Лизбет. — Вы так отлично подходите, что просто не верится.

Грейс подумала, что в том-то и дело: верить ей не надо!

«Пять сотрудников», — подумала Лизбет, откусывая принесенный Алессандрой сэндвич: яблоко, бекон, белый сыр чеддер — и все это на ржаном хлебе с клюквой. Алессандра отлично прошла собеседование. Правда, Лизбет настораживали пробелы в резюме — последний продлился целый год, но, возможно, Алессандра просто путешествовала, прежде чем найти новую работу. На вид она была человеком культурным, разбирающимся в искусстве и языках. И она изучала романские языки в Пало-Алто! Обычно под Пало-Алто подразумевался Стэнфордский университет, но, если Алессандра там училась, не стоило ли указать это в самом начале резюме? Лизбет решила закрыть на все это глаза. Мак Петерсен из «Бич Клаба» предложил Алессандре должность без собеседования, но в итоге она будет работать на Лизбет!

И самое главное — Алессандра, судя по всему, хорошо знала Шелли Карпентер.

Алессандра могла стать их тузом в рукаве.

«Так-то лучше!» — подумала Грейс, увидев того, кто пришел на последнее собеседование. Двадцатичетырехлетний Иезекиль Инглиш, как сказали бы подростки, был ужасно горяч. Эту фразу Грейс тоже не очень любила, но теперь, кажется, поняла, почему говорят именно так. Ей стало жарковато, и она слегка распахнула халат.

Зейк одарил Лизбет сияющей улыбкой и пожал ей руку.

— Привет! Я Зейк Инглиш, че как?

— О чем именно ты спросил «как»? — растерялась Лизбет.

— Простите, слегка волнуюсь. Спасибо, что пригласили.

«Как мило! — подумала Грейс. — Он волнуется!»

— Присаживайся, — кивнула Лизбет. — Утром я виделась с твоей тетей Мегдой.

— Да! Тетя Мегда — просто нечто. Она живет с нами с сентября… — Зейк опустил голову, а когда снова поднял, его глаза были полны слез. Он прочистил горло и продолжил: — Моя мама умерла от мозговой аневризмы. А тетя Мегда готовит нам еду, и… с ней все не так плохо.

По щеке Зейка потекла слеза, и он вытер ее тыльной стороной ладони. Грейс не выдержала и подлетела к нему, обнимая его широкие плечи. Она ценила мужчин, которые не стеснялись показывать эмоции. Кажется, объятия немного помогли (или, может, Грейс просто приписала себе эту заслугу), и Зейк выпрямился и негромко рассмеялся.

— Я уже запорол собеседование, да?

Лизбет подалась вперед.

— Я принимаю на работу людей, а не бездушных роботов. А ты пережил большое горе. — Она глубоко вдохнула. — Давай начнем заново. Привет, Зейк, рада тебя видеть! Ты давно живешь на Нантакете?

— Я здесь родился и вырос.

— Ты уже где-нибудь работал?

— Да, я с пятнадцати лет был учителем в школе серфинга на пляже Циско.

«Так он серфер! — мечтательно вздохнула Грейс. — Что ж, я точно влюблена в Зейка».

Грейс подумала, захочет ли он встречаться с призраком с телом девятнадцатилетней девушки, но куда большим жизненным опытом. Однако, признала она, это лишь мечты. У нее никогда не будет собственной сцены с гончарным кругом, как в «Привидении».

— Полагаю, тебе там нравилось! — кивнула Лизбет. — А почему решил устроиться в отель?

Зейк рассмеялся.

— Отец сказал, мне пора взрослеть. Дал мне выбор: работать здесь или работать на него. Он проводил электричество в вашем отеле.

— Да, Уильям с бригадой отлично справились, — кивнула Лизбет.

— Когда я услышал, что кто-то взялся восстанавливать отель, я был в шоке. Мне казалось, тут все совсем запущено. Мы с друзьями тусовались здесь, когда учились в школе. — «В! А! У! — мысленно вскрикнула Грейс. — Зейк — один из тех подростков! Как он возмужал!» — Как-то ночью здесь случилось не пойми что. На телефоне одной чиксы появился призрак. — Зейк немного помолчал. — Люди стали говорить, что здесь водятся привидения и все такое, и мы больше сюда не ходили.

Лизбет терпеливо улыбнулась ему.

— Не волнуйся, мы провели сеанс экзорцизма, пока восстанавливали отель.

«Ха-ха-ха!» — подумала Грейс. Ей захотелось стащить со стола резюме Зейка и заставить летать по воздуху, но она решила не давать о себе знать. Пока что.

Лизбет понравился Зейк — он и правда был «славным малым», как говорила Мегда. Однако она переживала: вдруг он отнесется к работе несерьезно? Вдруг он будет нести багаж в номер пятнадцать минут, а не пять, как предпочитает Шелли Карпентер?

Лизбет вздохнула. Женщины будут просто в восторге от Зейка: он же вылитый Реге-Жан Пейдж[12]! К тому же она уже взяла на работу Мегду, а его отец занимался здесь электричеством. Как после этого отказать Зейку? Что ж, Лизбет просто придется научить его, Адама и Рауля приносить багаж сразу в номер — и не больше чем за пять минут! А еще надо попросить Зейка не рассказывать никому о призраке. Будет ли этого достаточно?

Поразмыслив, она отправила Зейку сообщение: «Ты принят!»

Зейк ответил: «Ладушки!»

Лизбет глубоко вдохнула. Какие еще «ладушки»?

Пришло второе сообщение: «Спасибо, что дали такую возможность. Я вас не подведу!»

Лизбет выдохнула. Вот это было уже другое дело.

Лизбет оставалось только нанять ночного аудитора, но пока на эту вакансию пришел только один отклик. Какой-то парень по имени Виктор Валерио (это вообще настоящее имя?) отправил свою фотографию в белом гриме, со светящимися в темноте клыками и в длинном черном плаще.

«Пожалуй, если ищешь кого-то на ночную смену, кандидатов-вампиров не избежать. Составит отличную пару нашему призраку!» — подумала Лизбет со смехом. Что ж, пока не найдется адекватный человек, придется управляться с ночным аудитом самой.

Она открыла почту и отправила письмо Ксавьеру.

Ксавьер, доброго времени суток!

Сегодня я наняла основной персонал. Пять ключей уже на горизонте!

С уважением,

Лизбет

Глава 5. День открытия

6 июня 2022 г.

От кого: Ксавьер Дарлинг (xd@darlingent.co.uk)

Кому: персонал отеля «Нантакет»

Этот день настал! Мы открываем двери для постояльцев, чтобы все могли увидеть созданное нами живое произведение искусства. «Живое» оно благодаря вам. Какой смысл в покрытых серебром раковинах, если персонал постоянно отвлекается во время твоего заселения? Зачем нужны шведская сауна и оздоровительный центр, если швейцар принес в твой номер чужой багаж? Качество отеля равно качеству персонала.

Я буду читать каждый отзыв на наш отель на сайте «ТурСплетни» и, исходя из этой информации, каждую неделю вручать лучшему сотруднику премию в тысячу долларов. Надеюсь, каждый из вас получит ее. Однако учтите, что «утешительных» призов не будет. Например, может случиться так, что все восемнадцать недель сезона премия будет доставаться одному и тому же человеку.

Моя цель — сделать отель «Нантакет» бесспорно лучшим в мире, но без вас я ее не достигну.

Благодарю вас за труд и самоотдачу.

С уважением,

Ксавьер Дарлинг,

отель «Нантакет»

* * *

Лизбет припарковала свой вишневый мини-купер на месте, помеченном надписью «СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ УПРАВЛЯЮЩЕГО», и опрокинула в себя остатки двойного эспрессо. Утреннее письмо Ксавьера ее просто взбесило. Он собирался выдавать сотрудникам еженедельные премии — как каким-то участникам реалити-шоу! Последние две недели Лизбет обучала основной персонал, и она ясно донесла до сотрудников мысль, что как следует стараться каждый день нужно, чтобы гордиться собой, а не чтобы ставить себя выше других. А еще она подчеркивала важность работы в команде — а какая может быть работа в команде, если награждать будут кого-то одного?!

Два дня назад Лизбет провела ночь в отеле в качестве гостя. Для персонала это было генеральной репетицией. Главный администратор, Алессандра, заселила Лизбет в номер и вручила ей «Лазурную книгу» — путеводитель по лучшим пляжам, загородным местам для прогулок, музеям, достопримечательностям, ресторанам, галереям, магазинам, барам и ночным клубам Нантакета. Лизбет сама составляла, писала и редактировала его, проведя за этим бесчисленные часы.

Алессандра спросила, не нужно ли Лизбет забронировать столик в ресторане. Лизбет отказалась, но попросила принести в номер сэндвич «Рубен» из «Уолтерс» между девятнадцатью пятнадцатью и девятнадцатью тридцатью. Алессандра заверила ее, что позаботится об этом.

Лизбет зашла в номер и успела всего несколько мгновений полюбоваться видом на Истон-стрит из панорамного окна, прежде чем Зейк принес ее багаж. Когда он ушел, Лизбет упала на кровать императорского размера. Теперь она была не в «Палубе» и точно не в доме престарелых «Рассвет» в Миннетонке. Теперь она была управляющей отелем «Нантакет», новым и в лучшем состоянии, чем когда-либо.

Постельное белье оказалось мягким и слегка (не головокружительно) пахло цветами. Матрас был настолько удобным, что глаза Лизбет сами собой закрылись. Она и не помнила, когда ей в последний раз так хорошо спалось!

«Секрет перемен состоит в том, чтобы сосредоточиться на создании нового, а не на борьбе со старым».

Лизбет оставила после себя несколько «проверок» для сотрудников, ответственных за уборку. Она спрятала мятую салфетку глубоко под кровать и сунула остаток мыла с ароматом полевых цветов из «Нантакет Лумс» за (входящий в стоимость номера) копченый паштет из голубой рыбы в мини-баре. Она даже высыпала спички из коробка у ванны к себе в чемодан. Не забудут ли подчиненные Мегды что-нибудь из чек-листа для уборки в сотню пунктов?

Не забыли. Лизбет проверила номер на следующий день: все помыли, заменили и пополнили.

Ей так хотелось узнать, как шли дела в баре отеля: по договору им управляла не она, и его восстановление проходило без ее участия. Лизбет собиралась зайти в бар, но дверь была заперта, а застекленная часть стены оказалась оклеена бумагой. Изнутри слышались шаги и голоса, но, когда Лизбет постучала, никто не отозвался.

Лизбет неоднократно спрашивала Ксавьера, кто будет заниматься баром, но тот отвечал, что хочет «устроить огромный сюрприз». Судя по всему, он поручил меню какому-то «сногсшибательному» шеф-повару, но не хотел озвучивать его имя до дня открытия. Этот ореол таинственности только разжигал любопытство Лизбет. Она направилась к уличному входу в бар и поняла, что оттуда уже разносят заказы, — из дверей как раз вышла девушка. Она сказала Лизбет, что ее зовут Беатрис. Лизбет поинтересовалась, на кого та работает.

— На шеф-повара, — ответила Беатрис.

— А кто он? — спросила Лизбет.

— No puedo decirte hasta mañana[13], — покачала головой девушка.

Затем Лизбет отправилась в студию, вдохновленную культурой Бали, и позанималась йогой с Йоландой. Хоть это звучало банально, после занятия она чувствовала себя сконцентрированной и умиротворенной… насколько, конечно, возможно за день до открытия отеля.

Когда Лизбет покинула отель, Зейк положил ее чемодан в багажник ее мини-купера — ей предстояла долгая поездка до дома (на Бэар-стрит, в двух километрах от отеля). На прощание Лизбет выдали счет и небольшой подарок — брусок мыла с ароматом полевых цветов из «Нантакет Лумс».

Может, это звучало глупо, но Лизбет очень хотелось остаться подольше. Ночь в отеле была поистине роскошной, хотя, по сути, Лизбет просто провела ее там по работе. А еще она с радостью отметила, что никаких жутких звуков, сквозняков, паранормальных видений или других связанных с призраками явлений в отеле не наблюдалось.

Лизбет посмотрела в окно мини-купера. В свете июньского солнца крыша отеля из кедровой черепицы с белыми фронтонами просто сияла. Ландшафтный дизайнер отеля Анастасия разместила на каждой ступеньке крыльца роскошные горшки, полные львиного зева, колокольчиков, лаванды и плюща. На большой передней террасе стояли широкие кресла-качалки с подушками цвета «голубая гортензия» и низкие столики, которые можно было превратить в жаровни (на стойке регистрации продавались наборы для сморов[14] по восемь долларов). Здесь же будут каждый вечер проводиться сеансы дегустации вина и сыра, включенные в стоимость проживания. Лизбет лично проследила, чтобы в наличии были лучшие вина и ассортимент импортных сыров, плюс свежие ягоды и пухлые сочные оливки для украшения.

Лизбет проверила, не размазалась ли подводка и нет ли на зубах следов губной помады. Накануне она поздно легла: выбирала, что надеть. На новой работе хотелось опробовать и новый стиль. В «Палубе» она обычно носила свободные гавайские платья — они скрывали фигуру (Лизбет каждый день выпивала около восьми бокалов розового вина и съедала около четырнадцати полосок бекона). Теперь же ее гардероб был полон вещей, которые подчеркивали формы и выглядели более официально. Сегодня она надела темно-синее платье без рукавов, телесного цвета сандалии на шпильке и кулон футбольной команды Minnesota Golden Gophers на цепочке.

Лизбет вышла из автомобиля. Она была так полна предвкушения, что, казалось, вот-вот взлетит. Она ощущала, что стала олицетворением какой-нибудь вдохновляющей цитаты. Она создает новое, а не борется со старым! Она выстояла шторм, поправив паруса[15]! Она как ананас: держится прямо, носит корону и остается сладкой внутри[16]!

Лизбет убрала телефон в клатч в сине-белую полоску и подняла голову. И тут она увидела, что на парковке, усыпанной белыми ракушками, стоит ее бывший парень, Джей-Джей О’Мэлли, держа руки за спиной.

«Да быть не может», — подумала Лизбет. Она не видела Джей-Джея с того отвратительного дня в конце октября, когда он забрал из коттеджа свои оставшиеся вещи. Он сказал Лизбет, что проведет холодный сезон в штате Нью-Йорк с родителями и будет подрабатывать поваром в бутик-отеле «Хазброк Хаус». К тому времени Лизбет уже назначили управляющей отеля «Нантакет», но Джей-Джею она об этом не рассказывала. Однако, судя по всему, местные новости дошли и до него.

— Что ты здесь делаешь, Джей-Джей? — спросила Лизбет, оглядывая его. На нем была футболка с логотипом ресторана «Блэк Дог», походные шорты и черные кроксы, вокруг шеи повязана зеленая бандана. В голове Лизбет пронеслась мысль настолько ужасная, что она едва не уронила клатч. Неужели имя шеф-повара в баре отеля скрывалось так тщательно, потому что по какому-то ужасному совпадению Ксавьер нанял на эту должность Джей-Джея?!

Да Лизбет уволится!

Хотя нет, не уволится. Она заставит уволиться Джей-Джея. Одно можно было сказать совершенно точно: она ни за что не будет работать в одном здании с Джей-Джеем О’Мэлли.

— Ты заведуешь баром отеля? — спросила Лизбет.

— Что? Нет, мне и не предлагали. А с чего ты так решила?

«Слава богу», — подумала Лизбет.

Джей-Джей наконец показал, почему держал руки за спиной. Он протянул Лизбет букет из двенадцати розовых роз[17] в крафтовой бумаге и посмотрел на нее щенячьими глазками, слегка выпятив губу. В счастливом прошлом Лизбет бы, не выдержав, бросилась к нему на шею и расцеловала лицо, а сейчас лишь подумала: «Какой же он страшный». Зимой Джей-Джей часто отращивал волосы и бороду, но разве они всегда выглядели так неухоженно? Борода выбивалась неровными клочьями, как кочки на болоте.

— Во-первых, я пришел пожелать тебе удачи в день открытия отеля.

«Хватило бы эсэмэски», — подумала Лизбет (хоть и добавила его номер в черный список много месяцев назад).

— Поняла тебя. Цветы я не возьму. Что еще?

Джей-Джей бросил букет на землю, сунул руку в огромный карман шорт и достал из него небольшую бархатную коробочку.

— Не смей! — воскликнула Лизбет.

Джей-Джей опустился на одно колено прямо на мелкие ракушки. Лизбет поморщилась, но уж простите: ей давно было все равно, больно этому мужчине или нет.

Он открыл коробочку.

«Не смей смотреть на кольцо!» — отругала себя Лизбет.

Однако побороть любопытство не удалось. Она подошла ближе, хрустя на ходу ракушками, и наклонилась, чтобы взглянуть на кольцо. Оно было потрясающим! Либо бриллиант в нем был поддельным, либо Джей-Джей набрал кучу кредитов на имя ресторана (и она была бы категорически против этого, будь они все еще вместе). Больше двух каратов, может, даже двух с половиной и с огранкой «маркиз» — мечта Лизбет.

— Зимой у меня было много времени, чтобы подумать, — сказал Джей-Джей. — Я люблю тебя, Лиззи. Выходи за меня, будь моей женой.

С такого близкого расстояния Лизбет легко разглядела дырку на рукаве его футболки. Она помнила, что Джей-Джею ее подарили еще в две тысячи втором году — в том ресторане он впервые работал поваром.

— Нет. И ты знаешь почему.

Джей-Джей поднялся на ноги. На его колене остались кусочки ракушек.

— Ну что теперь, всю жизнь будешь дуться? — спросил он.

— Я не дуюсь. Но и выходить за тебя не собираюсь. Ты мне изменял.

— Я Кристины и пальцем не касался. Ни разу!

— Может, и так. Однако между вами пробежало достаточно искорок, чтобы от одной мысли о ней у тебя появлялся стояк. Затем ты нашел время на то, чтобы все это сфотографировать и отправить ей, как и другие сто восемьдесят семь сообщений, где ты описывал, чем и как бы с ней занялся, оставшись наедине в винном погребе.

Выпитый эспрессо давал о себе знать. Лизбет казалось, что по ее венам течет жидкая ярость.

— Ты изменял мне, Джей-Джей. Я не выйду за тебя, и никакие букеты в качестве извинений меня не переубедят. Ты мудак просто потому, что пришел сюда.

— Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Без тебя я не могу содержать ресторан.

— Ну так найми Кристину!

— Мне не нужна Кристина! Мне нужна ты!

— Подозреваю, ей просто отказали в работе во всех ресторанах острова — между прочим, так ей и надо, — и она переехала в какую-нибудь глушь. — Лизбет надеялась, что так все и было.

— Лиззи, ну пожалуйста! Я в растерянности, я в отчаянии! А ты, крошка, теперь в сто раз горячее, чем когда-либо была!

На одну полную тщеславия секунду Джей-Джею удалось привлечь внимание Лизбет. Месяцы, прошедшие с их расставания, Лизбет занималась бегом, ездила на велотренажере, ходила на индивидуальные занятия барре к Йоланде. Лизбет сбросила почти пятнадцать кило, избавилась от лишнего жира на бедрах и ягодицах. Она научилась приседать у стены по две с половиной минуты, держать планку три минуты, вставать в позу вороны на занятиях йогой. У нее появились трицепсы! А еще сегодня она не стала заплетать волосы в косички и оставила распущенными, расчесав на пробор.

Да, Лизбет жаждала мести. Она предвкушала тот момент, когда Джей-Джей заметит, как изменилась ее внешность. «В сто раз горячее». Что ж, неплохо. А что еще важнее, Лизбет не только прекрасно выглядела, но и отлично себя чувствовала: она стала сильной, улучшила здоровье и была готова продолжать в том же духе! Этим летом она не будет пить по восемь бокалов розового вина каждый вечер, докуривать сигареты за Джей-Джеем и ложиться в три часа ночи. Такая жизнь больше не по ней.

— Мне пора на работу. Уходи. Можешь вернуть кольцо в магазин, — подытожила Лизбет.

— Значит, ты меня больше не любишь?

Джей-Джей снова сунул руку в карман, и Лизбет резко испугалась. Вдруг у него стало настолько плохо с головой, что он вытащит пистолет и… выстрелит в нее? Застрелится сам? Лизбет сделала шаг назад и тут же выдохнула: в руке ее бывшего парня был всего лишь телефон.

— Неужели ты ничего не чувствуешь, даже когда слушаешь это? — спросил он и включил White Flag Дайдо.

But I will go down with this ship… Сколько раз они с Джей-Джеем пели эти слова во весь голос в его грузовике, направляясь на пляж в два часа ночи, чтобы посмотреть на лунные блики в океане? А сколько раз они танцевали под эту песню на кухне? I’m in love and always will be…[18]

Включать эту песню сейчас было просто нечестно.

— Чувствую. Грусть и разочарование, — ответила Лизбет. — Я доверяла тебе, а ты меня предал. Ты выкинул пятнадцать лет моей любви в мусорный бак просто потому, что не мог не написать Кристине, как хочешь потрогать ее соски языком.

— Я такого не писал, — поморщился Джей-Джей.

— Еще как писал. Убирайся отсюда — или я попрошу одного из швейцаров выпроводить тебя.

Джей-Джей убрал кольцо в карман и выпрямился. Лизбет резко вспомнила, что в нем под два метра роста и под сто тридцать кило. В Миннесоте, где выросла Лизбет, таких называли Пол Баньян[19].

— Или вызову полицию, — добавила Лизбет.

— Лиззи… — Он схватил ее за руку, но Лизбет удалось вырваться.

— Что-то не так? — раздался незнакомый голос.

К ним подошел мужчина в белом пиджаке и твидовых брюках. Судя по всему, он увидел их из окна бара отеля.

«А это еще кто?» — подумала Лизбет. На бейдже, прикрепленном к пиджаку, было написано: «Шеф-повар Марио Субьяко».

Сам Марио Субьяко?! Лизбет с трудом сохраняла маску равнодушия. Она краем глаза взглянула на Джей-Джея: у того аж челюсть упала.

— Марио Субьяко, шеф-повар «Лазурного бара», — представился незнакомец.

«Лазурный бар»! Ну конечно! Марио Субьяко работал шеф-кондитером в «Голубом бистро» — лучшем ресторане Нантакета до две тысячи пятого года[20] (то есть пока он не закрылся). Он по праву был самым известным поваром Нантакета. Джей-Джей даже вырезал его фотографию из статьи в Vanity Fair, вышедшей вскоре после закрытия бистро, и приклеил на стену в своем кабинете! Лизбет думала, что Субьяко уехал в Лос-Анджелес и был личным поваром Дуэйна Джонсона. Однако, судя по всему, он вернулся на остров.

«Боже правый, Ксавьер! Отличный выбор!» — подумала она.

— Лизбет Китон, управляющая отелем. — Лизбет пожала ему руку.

— Знаю, знаю, — кивнул Субьяко.

— Сам Марио Субьяко! — Джей-Джей сейчас напоминал девятилетнего мальчишку-футболиста, который увидел Дэвида Бекхэма. — Да вы же легенда!

— Да уж, спасибо. Звучит так, будто мне за семьдесят. А вы кто?

— Джей-Джей О’Мэлли, шеф-повар и владелец «Палубы».

— «Палубы»? Впервые слышу, — пожал плечами Марио. — Но раз уж мы коллеги, попрошу вас отпустить мисс Лизбет в отель. Лизбет, вы ведь этого хотели?

Лизбет резко стало стыдно: проблемы ее личной жизни будто выставили напоказ. И еще таким нелепым образом: Джей-Джей с косматой, как у серийного убийцы, бородой, держал телефон, где все еще играла песня Дайдо, а у его ног валялся букет из дюжины роз…

Лизбет улыбнулась Джей-Джею.

— Так рада, что мы снова встретились!

Последнее слово осталась за ней, и она развернулась и направилась в здание вслед за Марио. White Flag вдруг перестала играть, и Лизбет невольно обернулась. Джей-Джей печально уставился ей вслед. «Месть удалась», — подумала Лизбет, и ей даже стало слегка жаль его.

Лизбет и Марио пришли на кухню, предназначенную для отеля, — здесь будут готовить континентальные завтраки и обеды для подачи у бассейна.

— Спасибо, но вам не обязательно было вмешиваться, — сказала Лизбет.

— Я видел, как он вас схватил. Решил, что вам нужна помощь.

Все восхищение Лизбет как рукой сняло.

— Я и сама могу о себе позаботиться. Да и о многих других людях тоже.

Марио хватило наглости ей подмигнуть.

— Это же был ваш бывший, так? Пришел, чтобы сделать предложение?

Вся эта история была совершенно не его ума делом, но Лизбет не хотелось ругаться с главой бара при отеле в первый же день после открытия. Успеет еще.

— Пойду-ка я наверх, — сказала она.

— Я солгал ему, знаете.

— Прошу прощения?

— Я сказал ему, что никогда не слышал о «Палубе». Да, я долго не был на острове, но я же не на Марсе жил! Вы двое там еще как постарались, верно? Один только винный фонтан чего стоит! Жаль, семнадцать лет назад мне такое не пришло в голову. Да и еда, я слышал, была великолепной.

— Those were the days, my friend, we thought they’d never end[21], — пропела Лизбет. — Только, как видите, не навеки. Я ушла и из «Палубы», и от него. Посмотрим, как пойдут дела этим летом. — Марио ухмыльнулся. — А этим летом я уведу у него всех клиентов.

«Ну ты и дерзкий», — подумала Лизбет. Марио рассмеялся — видимо, эспрессо снова дал о себе знать и она сказала мысль вслух.

— Знаю, вам пора наверх, заниматься всякими важными управленческими делами… Однако могу я спросить ваше мнение кое о чем?

Марио поманил Лизбет на кухню «Лазурного бара», сверкающую белизной и нержавеющей сталью. Лизбет на секунду охватило желание всадить шпильку одной из своих сандалий прямо ему в одно место. Было всего семь тридцать утра, но шеф-поваров на сегодня ей уже хватило по горло!

Однако она все же пошла за ним на кухню.

— Я тут решил поэкспериментировать с коктейлями. Хотите взглянуть?

Марио отвел ее к большому разделочному столу из эбенового дерева (здесь, судя по всему, не экономили), на котором лежала целая гора фруктов и ягод. Крошечная дикая земляника, каффир-лаймы, арбузы, красные апельсины, киви, питайя, рамбутаны, манго, черешня двух сортов (красная и золотая), гуава, ежевика, кокосы, грейпфруты и что-то похожее на… да, это был розовый ананас. Просто фруктовый фестиваль, фруктовая вакханалия, фруктовая тусовка! На тумбе по соседству был расставлен алкоголь высшего качества: плимутский джин, финская водка, текила от Casa Dragones. Лизбет была поражена одной мыслью о том, сколько это все стоило.

— Мне осталось добавить в меню последний коктейль. Что думаете?

Марио взял мерный стакан, наполненный жидкостью цвета алого заката, и вылил ее в винный бокал без ножки. Он добавил шампанское — Dom Pérignon. Он что, проводил эксперименты с шампанским премиум-класса? Это… впечатляло.

Лизбет точно не стоило пить раньше восьми утра в первый же рабочий день. Однако ей было так тяжело сосредоточиться, да и эспрессо в крови надо было чем-то разбавить…

Она сделала глоток.

«Вау! Как вкусно!»

Лизбет выпила еще немного — попробовала понять, из чего состоял напиток. Водка. Земляника. Имбирь? Да, на разделочной доске лежал и корень имбиря. Плюс сок красного апельсина.

Лизбет пожала плечами.

— Неплохо.

Губы Марио медленно растянулись в улыбке. Лизбет присмотрелась к его лицу. На фотографии из журнала, приклеенной в офисе Джей-Джея, Марио был куда моложе: гладкая оливковая кожа, густые темные волосы, взгляд, чуть ли не приглашающий в постель. Теперь же на нем сказался возраст: волосы и бородка тут и там поблескивали сединой, а на лбу и в уголках глаз появились морщины. Однако его самоуверенность никуда не делась — и он понял, что Лизбет ничего в жизни не пила вкуснее этого коктейля. Напиток так ей понравился, что она бы не отказалась в нем искупаться.

— Что ж, назовем его в вашу честь, — сказал Марио. — «Сердцеедка».

Мегда Инглиш была женщиной средних лет, однако благодаря племяннику Зейку она кое-что понимала в молодежных трендах. Она знала, что рэпер Pop Smoke умер и в его честь среды называли Woo Back Wednesdays. Она слышала и про рэпера Polo G, спортивный канал House of Highlights, сайт о знаменитостях Shade Room и молодежный блог Barstool. Мегда знала, что такое «инфа сотка», «не палиться», «хит», «слиться», «топчик» и «отвал всего». Кроме того, Мегда хорошо понимала, кто такой «мажор». Это очень богатый молодой человек с целым набором привилегий: он учился в частной школе, поступил в престижный университет, владеет крупным счетом в банке, носит пастельные рубашки поло с поднятым воротником, играет в гольф, мажет на хлеб черную икру, зимой ездит на горнолыжные курорты, а летом отдыхает за городом. Как правило, это парни из очень обеспеченных семей, и родители их просто обожают и чуть ли не осыпают деньгами.

Поэтому Мегде показался весьма забавным тот факт, что молодой человек, пришедший на собеседование, буквально носил фамилию Мейжор. «Чадвик Мейжор, Рэднор, Пенсильвания», если верить резюме на качественной бумаге цвета слоновой кости. Внешность парня тоже говорила о многом: он пришел на собеседование на должность уборщика в розовой рубашке, галстуке с рисунком в виде морской звезды с бокалами мартини, темно-синем пиджаке, брюках цвета хаки и мокасинах на босу ногу. У него были густые блондинистые волосы и гладкие, как у ребенка, щеки. В резюме также было указано, что ему двадцать два года, он выпускник университета Бакнелл по специальности «Гуманитарные науки» и состоял в студенческом объединении Sigma Phi Epsilon. До сегодняшнего дня он работал только вожатым в лагере по гольфу.

Хоть Мегда и не понимала, что этот мальчик забыл в ее кабинете, нельзя было сказать, что она была ему не рада. Один из четырех сотрудников в ее подчинении уволился за день до открытия отеля. Мегда сообщила об этом Лизбет, и та достала из папки с шутливой (или не совсем) надписью «на крайний случай» резюме юного мистера Мейжора.

— Он заглянул как-то на днях и говорил, что мечтает заниматься уборкой. Если честно, я уверена, что это какая-то шутка. Но если хотите, позвоните ему и узнайте, так это или нет.

Когда Мегда набрала номер, Чаду, судя по всему, не терпелось прийти на собеседование. Он даже не опоздал — небольшой плюсик в его пользу. Однако Мегде по-прежнему казалось, что парень просто шутил, проиграл спор или что-то неверно понял.

— Сынок, ты же понимаешь, что я ищу уборщиков?

— Да, мэм.

— Тебе двадцать два года, ты только что окончил университет. Если бы ты захотел устроиться швейцаром, у меня бы не было вопросов. Однако я не понимаю, зачем тебе мыть номера в отеле?

Чад прочистил горло.

— Я… накосячил. Сильно.

— На уборке много не заработаешь, — сказала Мегда. — Может, тебе лучше пойти в «Лазурный бар»?

— Мэм, я хочу убираться в номерах.

«Но зачем ему это?» — подумала Мегда. Она все еще ничего не понимала.

— У тебя есть опыт работы в сфере уборки?

— Иногда я помогаю маме с делами по дому. А еще я отвечал за мероприятия в студенческом объединении: организовывал вечеринки и убирал после них помещения.

Мегда в недоумении покачала головой. Она была уверена, что парень где-то ошибся. Судя по одежде, денег у него куры не клюют. И все же он казался очень честным — видно было, что он правда хотел получить именно эту должность.

Мегда еще раз изучила резюме. В качестве места проживания Чад указал Ил-Пойнт-роуд — Мегда не так давно узнала, что это очень престижный жилой квартал.

— Ты пришел работать здесь, потому что тебя заставили родители? Они хотят, чтобы ты усвоил какой-то урок?

— Нет, мэм, я сам так решил.

Судя по всему, юный Чадвик Мейжор говорил правду.

В Мегде пробудилось любопытство.

— Ты будешь четвертым, последним сотрудником нашего отдела. Как тебе, возможно, говорил тренер по лакроссу в частной школе, в слове «команда» нет буквы Я. К тебе не будут относиться снисходительно из-за того, что ты парень и окончил университет. Если ты провел ночь в баре и не можешь мыть санузлы из-за похмелья, поблажек тоже не будет. Нужно приходить в отель вовремя и готовым к работе. Это не лагерь по гольфу, Чадвик. Тебе придется менять постельное белье, собирать мокрые полотенца и драить до блеска душевые кабины. А еще — убирать экскременты, мочу, рвотные массы, кровь и волосы. Надеюсь, тебя не начнет тошнить.

— Не начнет.

«Что ж, будем надеяться. Ты мой единственный вариант», — подумала Мегда.

— Что ж, — подытожила она. — Я рискну и возьму тебя на работу.

Она и поверить не могла, что согласилась. С вероятностью девяносто девять процентов парень не протянет и двух недель. А может, и двух дней.

Но, как говорится, кто не рискует — тот не выигрывает.

— Спасибо! Я вас не подведу, — пообещал Чад.

— Можешь приступать прямо сейчас. Сегодня первый день работы отеля, все комнаты идеально убраны. У меня есть время обучить тебя основам.

— Чудесно! — улыбнулся Чад.

Ему хватило ума снять пиджак и закатать рукава рубашки.

— Так что ты натворил в тот раз, о котором говорил? — поинтересовалась Мегда.

— Если вы не против, я бы предпочел не рассказывать.

— Согласна, это не мое дело, — кивнула Мегда. — Простое любопытство. Знаешь, Чадвик, я верю, что даже самый большой бардак можно разгрести. И я научу тебя тому же.

Эди Роббинс проснулась рано. Сегодня ей предстоял первый день работы за стойкой регистрации! Первым делом она проверила телефон. Ей пришло письмо от Ксавьера Дарлига.

«Ура! — мысленно вскрикнула она. — Ура-ура-ура!»

Ксавьер Дарлинг будет выплачивать кому-то премию в тысячу долларов каждую неделю! И это не значит, что все ее рано или поздно получат: каждую из восемнадцати недель сезона премия может доставаться одному и тому же сотруднику!

До Эди донесся аромат бекона. Как и в первый день школы каждый учебный год, завтракать она будет яичницей с беконом, а ужинать — картофельной запеканкой. Мама Эди, Лав, пыталась сделать так, чтобы все в их жизни осталось прежним. Однако с тех пор, как отец Эди, Вэнс, умер от сердечного приступа, все, без сомнения, изменилось. Да, Лав говорила, что она «в порядке» и работает в цветочном на Честнат-стрит, чтобы «разгрузить голову», но Эди знала: ее маме очень тяжело. Поэтому девушка и решила провести лето дома. А еще она хотела оказаться подальше от бывшего парня, Грэйдона.

У Эди был план: накопить за лето как можно больше денег и осенью устроиться на работу в крупном городе — Нью-Йорке, Сан-Паулу, Лондоне, Сиднее или Шанхае. А еще ей нужно было выплатить образовательный кредит — учиться в Лиге плюща[22] не так-то дешево! Да, ставка в отеле оказалась выше, чем предполагала Эди, но еще тысяча долларов оказалась бы очень кстати.

Эди решила, что получит премию. Она будет получать ее каждую неделю! Вперед, к победе!

Главной соперницей Эди за премию стала ее коллега за стойкой регистрации — Алессандра Пауэлл. Когда Эди пришла на работу (почти за десять минут до ее начала!), Алессандра уже была на месте и заняла более удобный из двух компьютеров — тот, что был ближе к выходу из-за стойки. А значит, каждый раз, когда Эди понадобится куда-то отойти, ей придется протискиваться мимо Алессандры.

— Доброе утро, Алессандра! — с улыбкой поздоровалась Эди.

Алессандра очень быстро, но пристально оглядела Эди с головы до ног и поджала губы.

— Доброе утро, — ответила она не холодным, но и не теплым тоном.

Эди подавила обиду. Еще на обучении и первом совещании персонала девушка заметила, что Алессандра была высокомерной (чем слегка напоминала ей тех популярных девушек из фильмов, которые насмехаются над другими). С этим Эди еще могла смириться, но ее огорчал тот факт, что Алессандру назначили главным администратором. Их же пока всего двое, зачем делать кого-то «главным»? Эди понимала, что Алессандра была старше, ее опыт работы был куда больше и она говорила на четырех языках, однако в том, что ей досталась такая должность, что-то казалось несправедливым. Алессандра просто появилась непонятно откуда, это было ее первое лето на Нантакете, и ни Лизбет, ни другие жители острова ничего о ней не знали.

Прошлым вечером, за ужином, Эди пожаловалась на все это маме. Лав много лет была главным администратором в «Нантакет Бич Клаб», а Вэнс, отец Эди, работал на той же должности в ночные смены.

Лав выслушала дочь и отпила вино из бокала.

— Уверена, к концу лета вы станете лучшими подружками.

— Типичный материнский ответ.

— Ох, извини, — улыбнулась Лав. — Уверена, вас ждет бурное лето, полное зависти и попыток воткнуть друг другу нож в спину.

«И правда, полное зависти», — подумала Эди, стоя в холле отеля. Алессандра была не только очень красивой и образованной, она была ходячей подборкой из «Пинтереста». Эди и Алессандра носили одинаковую форму: белые брюки и шелковую блузку цвета «голубая гортензия». При этом Алессандра надела еще и черный холщовый ремень от фирмы Johnnie-O (скорее всего, ей его одолжил ее парень, но ремень выглядел так мило!), сандалии на пробковой платформе, а также набор тонких золотых браслетов (один — линейки Cartier LOVE), которые приятно позвякивали каждый раз, когда Алессандра делала движение левой рукой. Ее длинные рыжевато-блондинистые волосы были слегка растрепаны, будто от пляжного ветра, но при этом из них не выбивалось ни прядки (как это вообще возможно?). Глаза Алессандры были подведены белым, а под правым красовался небольшой кристалл. В университете Эди считала, что кристалл под глазом — полная безвкусица, но Алессандре очень даже шло (как это вообще возможно?!). Бейджик с именем Алессандра прикрепила вверх ногами. Сначала Эди подумала, что та ошиблась, но потом поняла, что это сделано специально — как способ завязать разговор. Ведь Эди была уверена: Алессандра не совершает ошибок.

Эди же просто повязала на голову бандану, чтобы волосы не мешались, не надела ремень (даже не подумала), а на ногах у нее были кроссовки: девушка побоялась выбрать что-то менее удобное. Бейджик с именем она прикрепила правильно.

— Спасибо, что сварила кофе, — сказала Эди, включая тот компьютер, что стоял ближе к стене, и стараясь не чувствовать себя зажатой или стесненной (у нее получалось плохо).

В ответ раздалось лишь позвякивание браслетов.

«Ладно», — с досадой подумала Эди.

От перколятора исходил приятный насыщенный аромат. Эди захотелось налить себе чашку, но она не знала, можно ли. Лизбет ничего об этом не говорила.

В холл вошла коллега мамы Эди — Джоан из цветочного на Честнат-стрит. Она катила тележку, полную букетов для номеров. Сегодня в одиннадцать в номера должны были заселиться гости, и по этому случаю в отель заказали дюжину цветочных композиций «Весна у моря»: огромные голубые гортензии, розовые лилии, огненно-рыжий львиный зев и нежные пионы, бутоны которых напоминали тугие шарики. Такой же букет, но гораздо большего размера был предназначен для столика в холле отеля.

— Лапушка Эди! — воскликнула Джоан, увидев девушку. — Такая умница, первый рабочий день! Мама тобой очень гордится.

— Доброе утро, Джоан, — поздоровалась Эди.

— Лапушка Эди? — еле слышно пробормотала Алессандра.

Эди покраснела. Вот и минус работы на родном острове: все тебя знают и называют этим унизительным прозвищем. Лапушкой Эди она была с детства — так ее называл отец.

Эди поставила самый большой букет на столик, а Алессандра тем временем попросила низкого, с растрепанными волосами швейцара, Адама, разнести одиннадцать букетов по номерам, а последний — оставить в кабинете Лизбет.

Джоан вернулась в холл с горшком, полным великолепных ярко-фиолетовых орхидей «Ванда».

— Это же «Ванды», верно? Они просто прекрасны, — сказала Эди, надеясь впечатлить Алессандру познаниями в области орхидей. — Это для меня?

Конечно, Эди шутила. Эти орхидеи стоили не меньше четырехсот долларов, и, хотя мама Эди очень гордилась дочерью, она бы не раскидывалась такими суммами.

— Нет, для Мегды Инглиш, — ответила Джоан. — Кажется, у нее появился поклонник.

«Мегда Инглиш! — подумала Эди. — Тетя Зейка Инглиша и заведующая хозяйством».

— Я передам ей цветы, — сказала Эди. Она взяла горшок и направилась к кабинету заведующей хозяйством. Мегда как раз выходила из него вместе с блондином — примерно ровесником Эди, в хлопковой розовой рубашке и с расшитым ремнем. Он походил на назойливого богатого подростка — из тех, что расталкивают людей локтями в барах и расплачиваются огромными суммами с банковских карт родителей.

— Мисс Инглиш, это вам! От поклонника, — сообщила Эди.

Мегда остановилась, удивленно рассматривая цветы, а затем цокнула и покачала головой.

— Милая, пожалуйста, поставь их на мой стол. Мне нужно поработать с юным мистером Мейжором.

«Мейжор! — подумала Эди, стараясь сдержать смех. — И правда, настоящий мажор!»

Девушка зашла в кабинет и оставила цветы на столе. И тут она заметила небольшой конверт, закрепленный на пластиковой опоре. К сожалению, он оказался запечатан, и Эди не могла открыть его незаметно. Однако ей очень хотелось поднять конверт к солнечным лучам, падающим в комнату из окна, и посмотреть, кто же отправил Мегде Инглиш столь чудесные цветы.

Утро шло неплохо. Эди успешно заселила гостей в три номера (два обычных и один люкс), и тут в холл вошла семья: мать и двое детей — мальчик и девочка. Мать была высокой и худой, как модель: плоская грудь, заметные тазовые кости. Ее волосы напомнили Эди павлиньи перья: они были окрашены в технике омбре в зеленый и синий. Судя по всему, женщина или была очень стильной матерью, или проходила кризис среднего возраста.

Эди в этот момент звонила в ресторан «Крю», чтобы забронировать столик для Катценов из номера сто три. На ее глазах мальчик помчался к одной из шахматных досок. Он схватил коня и передвинул его на другую клетку — тут Эди не выдержала и положила трубку.

— Луи! Ну-ка вернись! — упрекнула его мать.

— Но у них тут шахматы! — крикнул в ответ Луи. Он подошел к другой стороне доски и сделал ход пешкой.

Эди заметила, что к делу подключилась Алессандра. Та одарила прибывшую семью лучезарной (и фальшивой) улыбкой.

— Рады ви…

— Рады видеть вас в отеле «Нантакет»! — перебила ее Эди.

Не снимая темных очков, женщина с павлиньими волосами смотрела то на Эди, то на Алессандру, будто оказавшись на развилке дорог. Судя по всему, ей хотелось подойти к Алессандре. Эди подумала, придется ли ей терпеть такое отношение к себе каждую регистрацию, каждый день целого лета. Выбирая между ней и Алессандрой, люди всегда предпочтут вторую — или из-за красоты, или из-за невероятной, будто у Кардашьянов, уверенности в себе.

Эди жестом подозвала женщину к себе, чтобы у той не осталось сомнений.

— Я вас заселю!

Сбоку раздался звон браслетов — пассивно-агрессивный способ Алессандры выражать недовольство. К счастью, зазвонил телефон, и той пришлось ответить. Прислушавшись ненадолго, Эди поняла, что им перезвонили из «Крю». Что ж, пусть Алессандра займется столиком для Катценов!

— Хорошо, — кивнула женщина с павлиньими волосами. Она подошла к стойке, на этот раз крепко держа детей за руки. У обоих были почти белые блондинистые волосы, и оба носили маленькие круглые очки, отчего их глаза напоминали светло-голубых рыбок в аквариумах. Странненькие, но милые ребята.

— Меня зовут Кимбер Марш, а детей — Ванда и Луи. Мы хотим заселиться в номер.

— С этим я вам точно помогу, — кивнула Эди.

Их первые гости, приехавшие без бронирования! Лизбет точно будет рада: ее огорчало, что номера в отеле пустовали.

— У вас есть предпочтения? — спросила Эди.

— Думаю, подойдет что-нибудь с двумя двуспальными кроватями. Пожалуй, детям пока рано оставаться в отдельном номере.

— А на сколько ночей?

— Если возможно, на все лето.

«На все лето?!» — подумала Эди.

Ее переполнял восторг. Ведь на это и надеялась Лизбет — что люди, узнав об отеле, будут просто приходить в него и бронировать номера!

— Номер повышенной комфортности с двумя двуспальными кроватями стоит триста двадцать пять долларов за ночь. С налогами и дополнительными сборами выйдет четыреста, — сказала Эди.

— Хорошо. Пожалуйста, забронируйте его для нас до… — женщина проверила календарь на телефоне, — так, детям нужно будет пойти в школу… плюс пара дней на сборы. Думаю, до двадцать пятого августа.

Эди проверила, когда и какие номера доступны, и взглянула на Алессандру, которая как раз закончила разговор с «Крю».

— Знаете, я могу предложить вам семейный люкс по той же цене! — решила девушка.

В отеле было двенадцать семейных люксов, и забронирован пока был только один, так что почему бы не повысить Кимбер Марш категорию номера? Эти люксы были просто великолепны, и Эди считала, что давать им простаивать без дела как минимум несправедливо. В люксе номер сто четырнадцать, который Эди предложила семейству Марш, была большая гостиная, где целую стену занимала полка, уставленная новыми книгами в твердом переплете. Со встроенного в подоконник диванчика открывался отличный вид на Истон-стрит. А еще в люксе были спальня для родителей и чудесная детская: две двухъярусные кровати, соединенные туннелями и веревочными мостами, укромные уголки для чтения и даже качели. Просто комната мечты! Ванда и Луи будут в восторге.

— По той же цене? — растерянно произнесла Кимбер. Она подняла темные очки и прочла имя на бейджике Эди. — Эди Роббинс, да вы просто ангел с небес!

Эди рассмотрела лицо Кимбер. Ее голубые глаза казались тусклыми, и под ними виднелись коричневато-фиолетовые круги. Она напоминала замученную мать из какой-нибудь рекламы стирального порошка. При мысли, что она повышает категорию номера этой несчастной женщины с зелено-синими волосами, Эди засветилась от радости.

— Я искренне, невероятно рада вам помочь, — ответила она.

В этом-то и был весь смысл гостиничного дела: предложить гостям что-то такое, от чего они почувствуют себя особенными и поймут, что о них заботятся и уделяют им внимание.

— Мне понадобится лишь ваша кредитная карта, — добавила Эди.

— Понимаете, тут такое дело… — начала было Кимбер. Она взглянула на детей, замерших возле нее, словно статуи. — Дети, сыграйте в шахматы. Но только одну партию!

— Я не хочу играть в шахматы! Я хочу читать! — возмутилась Ванда.

Она достала книгу, которую Эди тут же узнала, — это был старый детектив о Нэнси Дрю в канареечно-желтой обложке, «Тайна ранчо „Тени“». Эди читала то же издание, когда была ровесницей Ванды.

— Ванда, ну пожалуйста! Я буду поддаваться! — жалобно попросил Луи.

Эди рассмеялась, а Кимбер закатила глаза.

— Он просто обожает шахматы. Взял с собой набор, но забыл его в информационно-туристическом центре Коннектикута. Плакал не переставая до самой магистрали I-95. Надеюсь, вы хорошо относитесь к детям — вам не выгнать отсюда Луи. Он просидит за доской все лето.

Эди снова рассмеялась, но уже с меньшей искренностью. Луи утащил Ванду к шахматной доске, и девушка все ждала, когда Кимбер расскажет про то самое «дело».

Когда дети отошли на приличное расстояние, Кимбер сказала:

— Я бы хотела заплатить наличными.

— Наличными? — моргнула Эди. Эта женщина бронировала номер на восемьдесят одну ночь, каждая из которых стоила четыреста долларов, и собиралась платить наличными?

Ким перешла на шепот.

— Я развожусь с мужем, и обе мои карты заблокированы — общие счета, все дела. У меня есть наличные, но номер карты я вам, к сожалению, дать не могу.

Эди моргнула. На дворе две тысячи двадцать второй год — кому придет в голову заселяться в люкс-отель без банковской карты?

— Мы не будем списывать средства. Просто поставим на удержание минимальную сумму — пятьдесят долларов за ночь.

— Не получится, придет отказ транзакции. — Ким прокашлялась. — Мы уже пробовали в «Фарэвее».

— Оу, — вздохнула Эди.

«Фарэвей» был довольно новым бутик-отелем в центре города. И если там Кимбер Марш не разрешили заселиться без банковской карты, то и Эди должна поступить так же. Но разве «Нантакет» не старался отличаться от других люкс-отелей на острове? Почему нельзя было принимать наличные? Наличные ведь тоже деньги.

И тут Эди вспомнила негласную, но общеизвестную часть гостиничного бизнеса: гости лгут. После отдыха они уже не будут общаться с вами (то есть персоналом отеля), а потому могут сказать что угодно. В Корнелльском университете Эди читала множество кейсов о том, как справляться со сложными ситуациями в отелях, — целые дюжины, но среди них не было такого случая, как у нее. Ее бывший парень Грэйдон, скорее всего, сказал бы, что Кимбер Марш — обычная мошенница, а детей она использует как прикрытие. Она сказала, что у нее есть наличные, но вдруг это не так? А если и так, она что, просто протянет кипу купюр?

Эди было необходимо посоветоваться с Лизбет.

— Минутку, я скоро вернусь.

Эди ушла в кабинет для администраторов, располагавшийся позади стойки, и позвонила Лизбет на мобильный, но тут же включился автоответчик. Точно — Лизбет же проводила экскурсию по отелю для пары из Сиракьюса, которая заселилась в номер триста три! И мешать ей было нельзя, ведь каждый гость важен для репутации отеля. Кошмар!

В кабинет заглянула Алессандра.

— Ты томишь гостей ожиданием.

«Томлю ожиданием? Да я минуту назад вышла!» — подумала Эди.

— Мне нужно поговорить с Лизбет.

— Ну, если у тебя трудности с тем, чтобы заселить их в отель, это могу сделать я, — предложила Алессандра.

— Нет у меня трудностей! — возразила Эди.

Она протиснулась мимо Алессандры и вернулась за стойку, к Кимбер Марш. Луи как раз сказал «шах и мат!» и начал расставлять фигуры заново, а Ванда устроилась в кресле и открыла книгу.

— У вас довольно сложный случай, мне нужно поговорить с управляющей, — сообщила Эди.

Кимбер Марш наклонилась к ней.

— Мой почти бывший муж ушел от меня к няне, которая сидела с нашими детьми. — Она рассмеялась, коротко и сухо. — Типичная история, знаю. Но на деле я потеряла и супруга, и домработницу. Крейг и Дженни проводят лето за городом, в Хэмптонс — Дженни недавно узнала, что беременна. Я просто хотела увезти детей куда-нибудь подальше от душного Нью-Йорка. Но без действующей банковской карты и правда приходится нелегко. — Кимбер немного помолчала и продолжила: — Давайте я оставлю вам предоплату за первую неделю, плюс пятьсот долларов на непредвиденные расходы. Можно нам остаться здесь? Пожалуйста?

«Он ушел от нее к няне? Уже беременной?» — посочувствовала Эди. Конечно, она ей поможет! Бедной женщине это было просто необходимо. Кимбер Марш всего лишь хотела, чтобы ее дети хорошо провели лето, и Эди сделает все возможное, чтобы так это и было (и, может, получит премию в тысячу долларов за отличную работу)!

Эди услышала, как звякнули браслеты Алессандры, но проигнорировала звук и протянула Кимбер две ключ-карты.

— Я спрошу управляющую насчет оплаты, пока что можете заселяться в номер.

Алессандра кашлянула.

— У вас есть багаж? — спросила Эди.

— Да, джентльмены на улице… — Кимбер обернулась. — Там довольно много вещей. Мне кажется, они достают их из багажника.

— А еще у нас есть Даг! — воскликнула Ванда, подбежав к стойке. Луи так и сидел за шахматной доской.

— Прекрасно, — кивнула Эди. Она знать не знала, кто такой Даг, и предположила, что это мягкая игрушка или воображаемый друг. — Буду рада с ним познакомиться. Раз швейцары уже занялись вашим багажом, я отведу вас в номер.

Тут Эди пришлось повернуться к Алессандре.

— Я покажу семье Марш, где их номер. Скоро вернусь.

Алессандра ответила ледяной улыбкой.

— Разумеется. — Она повернулась к Кимбер. — Хорошо вам отдохнуть! Если вам что-то понадобится, дайте знать.

Эди вышла из-за стойки, и в этот момент в холл вошел Адам с тележкой, доверху наполненной сумками. Он обменялся с Эди взглядом и пробормотал что-то, что Эди не услышала и, судя по его тону и выражению лица, вряд ли хотела услышать. Через секунду зашел и Зейк Инглиш — парень, который окончил старшую школу Нантакета на два года раньше Эди и был настолько горяч, что у нее аж голова кружилась. На поводке он держал собаку — стройного мускулистого питбуля голубого окраса. Эди знала эту породу: у ее бывшего парня Грэйдона был питбуль по имени Портия. На этой собаке был черный намордник, и скорее уж она вела Зейка, чем он ее. Когти питбуля скребли по полу холла, выложенному редким каштаном.

У Эди аж челюсть упала. Она посмотрела на Зейка, потом на Адама, но, судя по всему, те ожидали, что она что-нибудь придумает.

— Это и есть Даг? — пробормотала Эди.

Лицо Кимбер просветлело.

— Он самый. В минивэне я надела на него намордник, и он этому не очень рад. Он мирный домашний пес, вы не подумайте. Просто нервничает, когда вокруг много незнакомых людей.

«Нервничает, когда вокруг много незнакомых людей. И зачем привозить его в отель, где таких людей тьма тьмущая?!»

На лбу Эди выступил пот. Если ты проводишь лето на Нантакете с детьми и собакой, нужно снимать дом. Почему Кимбер Марш просто не сняла дом? Возможно, она смотрела предложения в последний момент, и все подходящее уже разобрали. А может, ей хотелось не заниматься делами по дому, а отдыхать у бассейна, ходить в оздоровительный центр и чтобы при этом в номере убирался кто-то другой. Причины могли быть разными, но ясно было только одно: Эди было просто необходимо поговорить с Лизбет. Она не осмелилась посмотреть, как отреагировала Алессандра.

— Пожалуйста, отведите мисс Марш и детей в номер, — попросила Эди Адама. — Я позвоню Лизбет.

— А питбуль? Его тоже отвести? — спросил Зейк.

В голове Эди пронеслись возможные картины: Даг заберется на роскошную белоснежную постель, будет жевать канаты и каркас из корабельной древесины, драть когтями белые занавески, метить коврики от фирмы Annie Selke. По спине Эди побежали мурашки. Так вот почему семье Марш не разрешили остановиться в «Фарэвее»! Дело было не в отсутствии карты, а в собаке!

— Можешь немного подождать с ним на улице? Я поговорю с Лизбет, хорошо?

Зейк, кажется, огорчился. Питбулю очень хотелось пойти с семьей, но парень вышел вместе с ним за дверь. Эди посмотрела на Алессандру, и та ответила ей ледяным взглядом. Судя по всему, помогать она не собиралась. Что ж, ладно.

Эди удалилась в кабинет и попробовала снова позвонить Лизбет — на этот раз удачно.

— Лизбет, здравствуйте! К нам только что заселились без бронирования! Женщина по имени Кимбер Марш и двое детей. Они хотят остаться на все лето и будут платить наличными.

— Она хотя бы дала тебе номер карты? — спросила Лизбет.

— Она в процессе развода, и обе ее карты заблокированы. Она сказала, что прямо сейчас заплатит нам за первую неделю, плюс пятьсот долларов на непредвиденные расходы…

— О нет, Эди!

И только сейчас Эди поняла, насколько нелепо это все звучало. А ведь она только начала!

— Я заселила ее в люкс-номер сто четырнадцать по сниженной цене, потому что он пустовал…

— По сниженной цене? На все лето? Эди, пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

— Но эти семейные люксы никто не бронировал.

— Позже в них кто-нибудь заселится. И мы потеряем часть дохода за одиннадцать недель.

Эди все сделала не так. Если бы это был сценарий, который они разыгрывали в университете, ей бы только дали советы о том, что можно в следующий раз сделать лучше. Но здесь, в настоящем отеле, Эди могли уволить, а она даже не дошла до худшей новости.

— А еще у них есть питбуль. По имени Даг.

— Что?! — воскликнула Лизбет.

Эди мысленно распрощалась с премией в тысячу долларов за эту неделю.

Глава 6. Скелеты в шкафах

Грейс провела сотню лет в качестве призрака и за это время отлично развила эмоциональный интеллект. Ее впечатление о людях (почти) всегда оказывалось верным. Грейс могла и предчувствовать неприятности — для нее они были словно фальшивая нота в песне или подкисшее вино. Да, Грейс заинтересовало нежданно прибывшее семейство Марш, но, взглянув на мать, она будто увидела предупреждающий знак. Кимбер Марш что-то скрывала. Дети же, с другой стороны, были невинными ангелочками, настолько милыми и странноватыми, что Грейс захотелось обнять их.

Дети с радостными криками побежали в чудесную детскую номера сто четырнадцать, и пес трусцой последовал за ними. Мальчик, Луи, забрался по лестнице на верхний ярус ближайшей к двери кровати, а затем перелез на другую по веревочному мосту. Девочка, Ванда, устроилась на качелях в форме яйца и открыла детский детектив. Питбуль, Даг, остановился на самом пороге комнаты, поднял напоминающую небольшую бочку голову и заскулил.

«О нет», — подумала Грейс. Как и большинство животных, пес чуял ее.

— Дагги, что случилось? — спросила Ванда. — Иди к нам!

Грейс полетела взглянуть, как дела в спальне. Кимбер Марш как раз проводила пальцем по корешкам книг на одной из полок. Грейс даже решила, что она довольно милая, когда улыбается. Однако зеленые с синим волосы смотрелись как-то странно. И казалось, что-то еще было не так.

Кимбер открыла мини-бар и достала пачку крекеров, упаковку копченого паштета из голубой рыбы и (что ж, в Гренландии уже вечер) бутылку клюквенного пино-гри местного производства. Она налила себе бокал вина, зачерпнула крекером паштет и отправила в рот. Грейс простила ей неаккуратные манеры: женщина была очень худой и, наверное, ужасно проголодалась. Затем Кимбер взяла в руки планшет с прикроватной тумбочки, и комната наполнилась музыкой. Играла песня Home Sweet Home от Mötley Crüe — Грейс не слышала ее с начала девяностых.

Кимбер отправилась в ванную комнату, прихватив предметы личной гигиены. Грейс с осторожностью последовала за ней: приходилось избегать зеркал. Вдруг у Кимбер было, как говорили в конце девяностых, шестое чувство и она видела умерших?

Женщина оглядела ванную, понюхала свечу с ароматом амальфитанского лимона и мяты от фирмы Nest, включила подсветку у зеркала и подмигнула своему отражению. «Зачем?» — подумала Грейс. В какой ситуации человек подмигивает сам себе? Может, Кимбер провернула какую-то аферу? Может, у нее не было ни пенни за душой, а она сумела устроиться в такой роскоши с детьми и собакой?

Кимбер вернулась в спальню, съела еще один крекер, а затем вытащила из огромной кучи багажа красную спортивную сумку. Она открыла ее, и Грейс увидела целую гору толстых пачек купюр. «Так она не лгала насчет денег!» — подумала девушка.

Кимбер принялась складывать деньги в сейф, стоявший в гардеробной, и тут в дверь кто-то постучал. Женщина напряглась и на цыпочках вышла в гостиную. Она осторожно посмотрела в глазок и с облегчением улыбнулась. Пришел Зейк, парень, в которого влюбилась Грейс (ох!), и принес одну из шахматных досок с мраморными фигурами из тех, что стояли в холле.

— Эди сказала, Луи потерял свой набор шахмат. Она решила, что собственная доска в номере его порадует.

— Спасибо! Вы так внимательны! — улыбнулась Ким и подняла палец. — Давайте я вам как-нибудь отплачу.

— Не стоит! Нам только в радость, — ответил Зейк.

Лизбет как раз закончила экскурсию по отелю для пары из Сиракьюса — супруга сказала, что у нее было «неплохое» число подписчиков в «Инстаграме»◊, и Лизбет надеялась, что благодаря ей об отеле узнает больше людей. С начала дня она ни разу не присела (и кто просил ее надевать сандалии на шпильках?!), но после рассказа Эди о новоприбывшей семье из номера сто четырнадцать Лизбет направилась прямиком в свой кабинет. Она рухнула в кресло, думая только о том, что Лапушку Эди в первый же рабочий день обвела вокруг пальца какая-то мошенница.

Пришло время заглянуть в номер сто четырнадцать.

Прихрамывая, Лизбет прошла по коридору и постучалась в дверь. На ее лице была настолько фальшивая улыбка, что аж голова болела.

Ей открыла Кимбер Марш. Хорошо хоть Эди предупредила Лизбет о цвете ее волос — он был ошеломляющим.

— Здравствуйте, мисс Марш. Я Лизбет Китон, управляющая отелем.

— У вас здесь так красиво, — ответила Кимбер. — Дети словно в раю.

Лизбет собиралась держаться твердо, но, когда из детской тихонько вышли двое светловолосых малышей в круглых очках, она не могла не смягчиться. У девочки в руках была книга, а у мальчика — белая шахматная королева.

— Я поговорила с Эди, девушкой, которая вас заселила. Она сказала, что вы хотите платить наличными, и я не против. Однако мне нужна оплата за первую неделю в качестве залога.

— Да, конечно. Секунду.

Кимбер ушла в спальню и вскоре вернулась с пачкой купюр. Лизбет пересчитала деньги: ровно тридцать три сотни долларов.

— Первая неделя проживания плюс пятьсот долларов на непредвиденные расходы. Я могу заранее оплачивать неделю каждый понедельник. Вам так будет удобно?

— Хорошо, давайте так, — кивнула Лизбет, немного успокоившись. Если Кимбер будет платить за неделю вперед, будет надежнее, верно? — Каждую неделю вас будет ждать счет у двери и в ящике электронной почты.

Кимбер Марш обняла Лизбет, а дети обхватили ее ноги. Через плечо Кимбер Лизбет увидела питбуля. Тот подошел к управляющей, обнюхал ее, а затем упал к ее усталым ступням.

В конце дня Лизбет собрала персонал у себя в кабинете. Рауль, который работал швейцаром в ночную смену, согласился на время совещания постоять за стойкой регистрации.

Лизбет пригласила Эди, Алессандру, Зейка, Адама и Мегду. С заведующей хозяйством пришел еще и парень, похожий на выпускника частной школы; на нем были мятые брюки цвета хаки и розовая рубашка с закатанными выше локтей рукавами.

— Лизбет, хочу представить вам нового сотрудника нашего отдела. Это Чадвик Мейжор, — сказала Мегда. — Сегодня он прошел обучение. Остальные уборщики будут в отеле завтра утром.

— Чад Мейжор, — представился парень, пожав Лизбет руку.

— Точно, помню твое резюме. Рада, что тебя взяли на работу. Добро пожаловать!

Чад опустил голову.

— Спасибо, что дали мне шанс. Я очень благодарен.

Имя Чадвик Мейжор звучало так, словно парень был потомком одного из отцов-основателей Америки. Однако Лизбет поддерживала идеи разнообразия и инклюзивности в рабочей среде. Почему бы богатому на вид парню с фамилией Мейжор не убирать комнаты?

Лизбет отвела всех в комнату отдыха, оформленную в стиле дайнера пятидесятых годов. Комната была выполнена в бирюзовых и оранжевых тонах (знаковых цветах когда-то знаменитых ресторанов «Говард Джонсонс»), а еще в ней было много хрома и пластика. Благодаря такой гамме место значительно отличалось от остального отеля, что давало сотрудникам передышку — а это очень важно, когда работаешь шесть с половиной дней в неделю. За барной стойкой можно было пообедать, на низком полукруглом диванчике с кучей подушек — подремать. Здесь также стояли три автомата: с мягким мороженым, винтажный пинбол (Hocus Pocus) и музыкальный, который за доллар играл четыре песни. Лизбет от этой комнаты была просто в восторге, но, казалось, большинство сотрудников оставались к ней равнодушны. Зейк уставился на пинбол как на космического робота, и Лизбет поняла, что он бы предпочел телевизор и приставку PS5. Эди изучила музыкальный автомат и сказала: «Тут нет ни одной знакомой песни. Кто такая Джоан Джетт[23]?»

Лизбет попросила всех присесть и проверила, что дверь плотно закрыта.

— Для начала хочу поблагодарить вас всех за отличную работу, — сказала она, сложив ладони на груди. Лизбет казалось, что неприятный случай на парковке с Джей-Джеем и Марио Субьяко произошел не этим утром, а дня три назад. А еще ей предстояла ночная смена за стойкой регистрации… Как она собиралась протянуть все лето? Судя по всему, никак. Особенно на этих шпильках. Лизбет продолжила: — В номер сто четырнадцать сегодня заселились гости, которые останутся у нас на все лето. Хочу напомнить вам, что, хотя со временем вы совсем привыкнете к ним, нельзя из-за этого переставать их замечать или уделять им меньше внимания. Обслуживание всегда и для всех должно быть высшего класса, а информация о гостях — полностью конфиденциальной.

— Конечно, — ответила Эди. Остальные кивнули.

Казалось, во всей этой истории с Кимбер Марш и ее наличными что-то было не так. Когда дети и Даг ушли в комнату, Лизбет хотелось задать Кимбер вопрос. Вот только какой? Обращался ли муж с ней плохо? Торговал ли он наркотиками или, может, был членом мафии? Не была ли семья в бегах? В конце концов Лизбет решила сказать: «Рада, что вы остановились у нас. Я оставлю путеводитель по Нантакету своего авторства, „Лазурную книгу“, на вашем столе».

Затем Лизбет вернулась в свой кабинет, села за компьютер и набрала в Google: «Кимбер Марш, Ист-74-стрит, Нью-Йорк». Ни одного подходящего результата. Лизбет проверила «Фейсбук»◊, «Твиттер», «Инстаграм»◊ — безуспешно! Если верить интернету, никакой Кимбер Марш не существовало. Было ли это подозрительным? Лизбет успокоила себя тем, что далеко не у всех людей есть аккаунты в соцсетях. А может, Кимбер удалила свои из-за развода.

Лизбет продолжила беседу с сотрудниками:

— Я попросила мисс Марш выходить на прогулки с собакой через дверь рядом с ее номером. Я точно не хочу, чтобы питбуль бегал по холлу.

— Если понадобится, я могу выгуливать собаку, — предложил Зейк.

— Правда? Кажется, днем собака сама тебя выгуливала, — рассмеялась Эди.

— А мы с ней подружились! Так что буду рад помочь.

— Он просто хочет премию в тысячу долларов, — усмехнулся Адам.

— Насчет этих премий, — начала Лизбет, и все внимание тут же переключилось на нее. — Мистер Дарлинг будет учитывать не только отзывы на «ТурСплетнях», но и мои личные отчеты о вашей работе. Я, разумеется, буду оценивать качество обслуживания гостей, но не только. Для меня важны преданность делу, самоотдача, исполнительность, стабильность, доброта и навыки работы в команде.

Алессандра, сидевшая на диване с не самым счастливым выражением лица, подняла руку.

— Мистер Дарлинг планирует останавливаться в отеле этим летом?

— Не раньше августа.

Алессандра огорчилась, но все остальные выдохнули с облегчением. Следующим руку поднял Адам.

— А можно настроить рояль в холле?

— Конечно! — ответила Лизбет, умолчав о том, что вплоть до его вопроса считала рояль не более чем предметом мебели. — Вы умеете играть на нем?

— Да! — кивнул Адам и пропел: «Рады видеть вас в отеле „На-а-антакет“!» на мотив песни Hotel California группы Eagles. Все, кроме Алессандры, улыбнулись. У Адама правда был прекрасный голос, как и писал управляющий с его прошлого места работы, — хоть в мюзиклах выступай!

— Я запомню, — улыбнулась Лизбет и оглядела всех в комнате. — У кого-то еще есть таланты, о которых мы не знаем? — Она сделала паузу. — Или, может, кто-то хочет поделиться секретом? Все свои, никто не осудит.

Абсолютно каждый в комнате напрягся и промолчал.

— Да я шучу, — улыбнулась Лизбет. — Спасибо за отличный первый рабочий день!

На самом деле Лизбет не шутила. Она хотела поддерживать атмосферу доверия и взаимопонимания на рабочем месте. Каких только секретов ей не доверяли за пятнадцать лет работы в «Палубе»! Когда брата Гуса арестовали за вождение в нетрезвом виде, тот первым делом позвонил ей. Лизбет утешала Джульетту, когда та в слезах пришла к ней в кабинет и сказала, что случайно забеременела. Однако Лизбет не забывала о профессиональных границах: она была начальницей на девяносто процентов и лишь на десять — старшей сестрой. Сотрудники ее побаивались, но это означало, что Лизбет отлично справлялась со своей работой. Ей очень хотелось создать такую же атмосферу и здесь — это было ее сильной стороной. Лизбет внимательно приглядывалась к сотрудникам. Если они что-то скрывали (как, скорее всего, Кимбер Марш), Лизбет хотелось узнать об этом поскорее.

Чад Мейжор вышел с совещания, сел в новенький автомобиль Range Rover и поехал в летнюю резиденцию своих родителей на Ил-Пойнт-роуд.

«Секреты?» — подумал он. Лизбет, конечно, не могла знать о том, что он натворил в Пенсильвании, но все же от этого вопроса ему стало неуютно.

Чад быстро проверил телефон. Ему пришла куча сообщений и уведомлений в Snapchat от друзей, но совершенно ничего от Падди. Чад вздохнул и с облегчением, и с ужасной болью. Он писал Падди каждый день с тех пор, как приехал на остров, но не получил ни слова в ответ. Падди возненавидел Чада, порвал с ним все связи и никогда больше с ним не заговорит. И самое главное — Чад не мог его за это винить.

Проезжая мимо самых роскошных прибрежных вилл острова по грунтовой дороге, Чад вспомнил слова мисс Инглиш: «Знаешь, Чадвик, я верю, что даже самый большой бардак можно разгрести. И я научу тебя тому же». Ему очень хотелось поверить ей. Поверить в то, что если он будет упорно трудиться и смотреть строго вперед, то ототрет огромное пятно, которое сам поставил на своей жизни.

Чад весь день провел с мисс Инглиш в номере сто четыре, блиставшем чистотой. Пожилая дама сняла с кровати императорского размера постельное белье, и он застилал постель заново, тщательно разглаживая простынь на резинке и заправляя ее за уголки матраса. «Нет ничего хуже мятой простыни», — сказала ему мисс Инглиш. Затем она показала, как правильно раскладывать подушки, и попросила Чада сфотографировать результат, словно какой-нибудь арт-объект. Они провели два часа в одной только ванной: мисс Инглиш объяснила Чаду, в каких местах санузла могут скапливаться бактерии, как находить и убирать волосы и ногти, оттирать разводы со стаканов, складывать полотенца. Последнее оказалось куда сложнее, чем представлял Чад: если уголки не совпадали точь-в-точь, ему приходилось начинать сначала, и на одно полотенце у него ушло шестьдесят две попытки. Затем мисс Инглиш показала ему чек-лист для уборки в сотню пунктов, где были расписаны даже такие мелочи, о которых Чад бы в жизни не подумал: пересчитать вешалки в шкафах; проверить, все ли лампочки работают; посмотреть, какая температура в мини-баре. Заведующая хозяйством строго объяснила парню, какие вещи гостей можно трогать и какие нельзя. Одежду следовало аккуратно сложить и оставить недалеко от того места, где она была найдена. Мисс Инглиш добавила, что гости часто оставляют нижнее белье на телефоне, и Чад рассмеялся в надежде, что она пошутила. Затем она сказала, что ему запрещено трогать ювелирные украшения, часы и деньги, если только последние не оставили в качестве чаевых. Также категорически не разрешалось открывать тумбочки, шкафы, гардеробные и чемоданы.

— Но это же очевидно, — ответил Чад, на что мисс Инглиш ответила ему недоверчивым взглядом. Она что, думала, что он вор? Чад так и не рассказал ей, что натворил, поэтому, возможно, она считала, что он что-то украл.

Пожалуй, это было единственным, чего Чад не сделал.

Чад подъехал к дому и увидел, что возле него уже стоит «порш кайен» его друга, Джаспера. Сам же Джаспер стоял на крыльце вместе с приятелями Брайсом и Эриком.

Чад направил кондиционер прямо в себе в лицо. Как же ему хотелось исчезнуть!

— Чел, где тебя весь день носило? Мы уж решили брать замок штурмом, но твоя сестричка сказала, что тебя нет дома. Мы спросили, куда ты делся, а она ответила: «Надеюсь, помирает в какой-нибудь канаве».

— Обидно, — пробормотал Чад, впрочем, ничуть не удивившись. Лейт его теперь тоже ненавидела.

— Какая она холодная, — подметил Брайс.

— И при этом такая горячая, — ухмыльнулся Эрик.

У Чада не осталось сил послать Эрика куда подальше за подобные слова. Намного сильнее его насторожила сладкая зеленоватая дымка, витавшая над головами приятелей.

— Вы что, курили траву прямо у меня на крыльце?!

— А чем еще заняться? Пока тебя дождешься… Мы в пивоварню, давай, пошли с нами.

— Не могу.

— Чего-о-о-о-о?! — протянул Эрик. — Вся банда в сборе, чел! Ты что, по нам не соскучился?

Честным ответом было бы «нет». Чад все еще дружил с этими парнями — юными олигархами из Гринвича, штат Коннектикут, Мишен Хилс, штат Канзас, и с Фишер-Айленда, штат Флорида, — только потому, что они были знакомы с детства. Они кидались друг в друга песком на Детском пляже, тайком пробирались на фильмы «18+» в кинотеатре «Дримлэнд», приходили на барбекю в гольф-клуб «Санкати-Хед» на два часа позже положенного, с наполовину заправленными в брюки рубашками и красными, как у кроликов, глазами после того, как курили траву через яблоко у Элтар-Рок. Однако дружба с Падди заставила Чада посмотреть на себя с другой стороны. Он понял, что вести себя как мажор — падать на улице в обморок от опьянения (как Джаспер перед баром «Газебо» на фестивале «Фигави»[24]) или заезжать на машине прямо в море (как Эрик на «мерседесе» отца на Рыбацком пляже) — не просто нагло по отношению к окружающим, а нелепо и глупо.

Как говорится — «любая посуда одноразовая, если ты достаточно богатый».

Именно этого взгляда на себя со стороны, которым Чад втайне очень гордился, ему крайне не хватало двадцать второго мая.

Чад очень удивился, что эта троица не слышала о том, что случилось в Рэдноре. Он полагал, что его сестра Лейт им все рассказала, хоть родители и просили обоих детей молчать о происшествии «ради репутации семьи». К тому же в богатых, элитных кругах слухи всегда расходятся быстро. Неужели его друзья правда не слышали о той вечеринке?

А может, слышали, но им было все равно.

Поход в пивоварню «Циско» был неплохим способом провести время. Они могли бы выпить по несколько кружек эля, купить мини-бургеры с лобстером в ларьках неподалеку, поглазеть на симпатичных девушек, послушать концерт местной группы, погладить золотистых ретриверов. «Нет, только без собак», — подумал Чад. Может, сходить на часик? Наверное, троице этого хватит.

Однако затем Чад вспомнил, что час-другой в пивоварне часто переходил в пьянку в «Газебо», а оттуда ноги вели их в «Чикен Бокс». Все кончится тем, что они будут махать руками у сцены, где кто-то из местных исполняет песни группы Coldplay, а потом выползут на Дейв-стрит, после чего их стошнит на заднем сиденье такси.

А Чаду с утра нужно было на работу! И приходить с жутким похмельем он не собирался.

— Ребят, я пас. Рад был увидеться.

— Чел, да что с тобой? Ни одного сообщения за день не открыл, а теперь и тусить с нами не хочешь? — возмутился Брайс.

Чад знал, что, пожалуй, ведет себя странно. Он никогда не был лидером в их компании (это всегда был Джаспер), но в предыдущие годы не отказывался повеселиться с ними.

— Так где ты был? — спросил Джаспер.

— Я… — вымолвил Чад.

Он мог сказать, что устроился на работу, но тогда бы последовали вопросы вроде «кем?» и «почему?». По идее, это было последнее беззаботное лето Чада: в сентябре он должен был устроиться в венчурную фирму своего отца — «Брендивайн Груп». Как Чад мог объяснить, что он не просто нашел работу на лето, а стал уборщиком? Что сегодня он весь день провел в резиновых перчатках, изучая моющие средства?

— Может, в другой раз. — Он взялся за дверную ручку, чтобы парни точно поняли: он никуда с ними не пойдет.

Эрик обкуренно ухмыльнулся.

— Да у Чада девка появилась. Гляньте, в чем он! Ты хоть дома ночевал?

Джаспер и Брайс засвистели ему вслед.

— Братву на телок не меняют, но ладно, покедова!

— Еще заглянем на огонек, хе-хе!

Чад юркнул в прохладную прихожую и запер дверь. По лестнице спустилась Лейт. Притворившись, что не видит его, она молча прошла на кухню. Его сестра могла претендовать на докторскую степень по игнорированию, и Чаду было очень больно: раньше они дружили.

Секунду спустя он услышал голос матери, Уитни.

— Чадди?

Раз она позвала его по худшему на свете прозвищу (Чадди), значит, она порядочно выпила. Чад заглянул на кухню: Уитни была у тумбы, на которой стояла большая открытая бутылка белого вина Kendall-Jackson.

Она подтолкнула к нему какую-то бумажку.

— Пожалуйста, сходишь для мамы на рынок?

Чад просмотрел список покупок: восемь стейков вагю, полтора килограмма тунца, килограмм салата с лобстером, сыр «Конте», шесть пачек картофельных чипсов на трюфельном масле.

— Столько еды! У нас будут гости?

Уитни пожала плечами и мечтательно уставилась на бутылку вина.

— Нет, это на ужин.

Отец Чада собирался приехать только через несколько недель: занимался сделкой по работе. Лейт питалась исключительно яйцами вкрутую и диетической газировкой Dr Pepper, а Уитни ела и того меньше. И все же его мать всегда набивала холодильник так, словно на ужин собирались прийти все нападающие команды Philadelphia Eagles. Когда она решала что-нибудь приготовить, девяносто процентов еды отправлялось в мусорку (родители Чада никогда в жизни не убирали остатки в холодильник). Однако обычно Уитни не занималась кулинарией. Она или наливала себе вина, готовила попкорн в микроволновке и безотрывно смотрела сериалы на Netflix, или проводила время с подругами в яхтенном клубе. Продукты же так и лежали в холодильнике, пока не покрывались слизью или пушистой серой плесенью. Чада это никогда не волновало. Он даже внимания не обращал, пока Падди не прочитал ему целую тираду о «показном расточительстве» семейства Мейжор.

Чад решил, что купит три стейка, сыр и одну пачку чипсов.

— Я устроился на работу, — сообщил он.

— Да ну, — это были первые слова, что он услышал от Лейт с двадцать второго мая.

— В отеле «Нантакет». Буду убираться в номерах, — продолжил Чад.

Его мать моргнула.

— Я хотел что-нибудь сделать. Как-то все исправить.

— Твой отец и адвокаты все уладят, — сказала мать.

— Я не хочу сидеть сложа руки. Мне нужно устроиться на честную работу, получить деньги, отдать их Падди.

— Ох, милый мой, — вздохнула мать.

— Погоди… ты серьезно? — спросила Лейт. — Ты будешь мыть номера в отеле? Ты будешь… будешь…

— Уборщиком, — закончил за нее Чад.

Его сестра улыбнулась, и он обрадовался: он так давно не видел ее прекрасной улыбки. Но затем она разразилась истерическим смехом, который быстро перешел в просто истерику, а потом — в рыдания. Она схватила первое, что попалось под руку, — кофейную чашку с рисунком таксы — и швырнула в него со всей силы, словно играла в лакросс и пыталась забросить решающий мяч в матче против давнего соперника. Лейт промахнулась, и чашка разлетелась вдребезги.

— Ты! Никогда! Ничего! Не исправишь! — завопила она.

Чад ушел из кухни и направился к входной двери, сжимая в кулаке список покупок.

Да, его сестра была права: он ничего не исправит. Но он расшибется в лепешку, стараясь это сделать.

Мегда Инглиш прибыла на Нантакет в конце августа прошлого года и поселилась в гостевом домике рядом с домом ее брата на Вест-Честер-стрит. С тех пор она вела довольно тихую и скромную жизнь. Каждое воскресное утро в семь тридцать она ходила на службу в церковь на Саммер-стрит. Иногда Мегда встречалась с прихожанками (а также очень набожной и невероятно занудной сестрой Нэнси Твайн) и занималась вместе с ними рукоделием. А еще она готовила супы, жаркое и блюда с рисом — и все это до ужаса острое.

Уходя с совещания, Мегда усмехнулась про себя.

«Может, кто-то хочет поделиться секретом? Все свои, никто не осудит».

Конечно, секреты у Мегды были, но она была не настолько глупа, чтобы делиться ими с людьми, которых едва знала (причем большинство из них едва застало начало нового тысячелетия). Неужели их новая управляющая, женщина, которой было за тридцать, наивно полагала, что хоть где-то можно искренне сказать «все свои»? Мегде это казалось забавным.

Если бы Мегда все-таки поделилась одной из своих тайн, она бы сказала вот что: она была счастлива вновь выйти на работу. Тихая и скромная жизнь успела ей наскучить, и она не раз собиралась вернуться домой, в Сент-Томас. Да, Мегда устала от работы на круизных лайнерах, но на острове Лованго Кей собирались открыть новый курорт, и Мегда подумывала устроиться там заведующей хозяйством. Но потом ей написал Ксавьер и рассказал, что купил отель на острове, где она жила, даже не взглянув на него перед этим.

Ксавьер напоминал Мегде школьника, который делает стойки на руках и сальто назад, чтобы привлечь внимание девушки (то есть ее). Только в его случае вместо акробатических трюков он показывал, насколько богат: и с восстановлением отеля справился в рекордные сроки, и готов выплачивать персоналу по тысяче долларов в неделю. А орхидеи, что он прислал этим утром! Ксавьер ведь отлично знал, что «Ванды» — ее любимый сорт. Мегда оставила цветы у себя в кабинете — принеси она их домой, ей бы задали миллион вопросов, отвечать на которые совершенно не хотелось.

Мегда вышла из отеля и села в новенький Jeep Gladiator — частично джип, частично пикап, да еще и с откидывающимся верхом. Когда она впервые приехала на нем домой из автосалона, ее брат, Уильям, наградил ее весьма странным взглядом. Пожалуй, ему было интересно, откуда у нее взялось столько денег. Мегда сказала: «Я столько времени провела на кораблях, что стала одержима мечтой купить машину. Вот и потратилась, как появилась возможность». Если Уильяма не устроило такое объяснение, это уже были его проблемы.

У Мегды еще остались дела на сегодня. Для начала она заехала в «Хэтчс», магазин спиртного, и купила бутылку рома Appleton Estate двадцатиоднолетней выдержки (она скучала по Карибам), а с ним, не удержавшись, и лотерейный билет за десять долларов. Вернувшись в машину, она достала из кошелька монетку и соскребла защитный слой.

«Ха! Пятьсот долларов! Заберу выигрыш в следующий раз».

Мегда подумала, не отправиться ли ей в «Бэйбери Пропертис» — может, Шустрый Эдди нашел для нее новые предложения. Однако ей не нравилось, как на нее смотрела сестра Эдди, Барби, поэтому она решила просто написать ему СМС: «Пожалуйста, не забудьте обо мне, мистер Панчик».

Эдди, стоит отдать ему должное, ответил сразу же: «Как я могу о вас забыть, Мегда! Как и договаривались, на неделе предоставлю вам список».

Мегда всей душой любила Уильяма и Иезекиля, но ей пора было обзавестись собственным жильем — особенно учитывая, что она собиралась остаться на острове.

Последняя остановка — рынок мяса и рыбы. Мегда решила купить мягкопанцирных крабов — она пропассерует их в коричневом масле и подаст на ужин с диким рисом и жареной спаржей. На рынке стояла приятная прохлада и пахло кофе: здесь находился единственный «Старбакс» на острове. Мегда направилась к длиннющей мясной витрине. Чего там только не было! Стейки рибай, говядина Веллингтон, мясо кусочками в трех разных маринадах, куриные грудки, начиненные сыром и шпинатом, овощные шашлыки всех цветов радуги, свиные ребрышки, каре ягненка, хвосты лобстеров, коктейли из гигантских креветок, лосось с лаймом и кориандром, стейки из меч-рыбы толщиной с книгу в мягкой обложке… В очереди за мясом стояли несколько человек, но Мегда была не против подождать. Когда весь день провел на ногах, ожидание в очереди — своего рода отдых.

Она не могла не признать: отель вышел просто прекрасным. Иначе и быть не могло: Ксавьер всегда выкладывался на полную. «Если не собираешься быть лучшим, какой смысл стараться?» — сказал он много лет назад, в ночь их первой встречи, когда только купил круизный лайнер. Тогда он обратился к персоналу с речью в казино-курорте «Тропикана», и все, включая Мегду, были очень впечатлены, — дело было в час бесплатных напитков. Мегда все еще помнила, как тогда выглядел Ксавьер: держащийся прямо, невероятно уверенный в себе, одетый в пошитый на заказ костюм. С того судьбоносного для нее дня прошло уже больше тридцати лет.

Ксавьер прибудет на остров в августе. Мегда позаботится о том, чтобы в его номере не было ни пылинки.

От одних только мыслей об этом дама рассмеялась. На звук обернулся молодой человек, стоявший в очереди впереди нее.

— О! Добрый вечер, мисс Инглиш.

«Боже правый, это же тот паренек, которого я рискнула взять на работу. Мой лотерейный билетик», — подумала Мегда. Она никак не могла вспомнить его имя или фамилию, хоть и провела с ним сегодня весь день: учила его тщательно пылесосить полы и очищать инкрустированную ракушками плитку в душе электрической зубной щеткой. Парень освоил довольно многое, хотя сразу стало ясно, что он в своей жизни едва ли мыл тарелку после ужина. Ей все еще предстояло научить его обращаться с бельем: он никак не мог ровно сложить простыню на резинке. А еще Мегде нужно было рассказать ему о неловких и неприятных вещах, которые находили уборщики: о секс-игрушках, наборах для ролевых игр, противозачаточных таблетках, презервативах, диафрагмах, тюбиках смазки, вкладышах для бюстгальтера, наркотиках и принадлежностях для их употребления. Не хотелось бы, чтобы у парня случился шок.

— Добрый вечер… — Имя совершенно вылетело у нее из головы. Она хоть звала сегодня этого парня по имени или фамилии? Скорее всего, да. Она шарила в памяти, словно рукой по тумбочке, когда искала на ней очки в темноте по утрам.

— Чад. Юный мистер Мейжор, — напомнил ей парень.

Мегда рассмеялась. Она не только забыла имя и фамилию парня, проведя с ним весь день, — сама его фамилия отражала стереотип, которому он (по крайней мере, внешне) полностью соответствовал. Мажор по фамилии Мейжор! Она пыталась остановиться, но не могла — только опустила голову, чуть ли не надрываясь от хохота. Мегда смеялась так долго и громко, что у нее разболелись мышцы живота, а из уголков глаз потекли слезы. Чад уставился на нее, как и несколько других людей в очереди. Мегда начала понемногу приходить в себя, но выражение лица парня было настолько озадаченным, что она снова согнулась пополам от хохота. Звуки, которые она издавала, были больше похожи на сдавленный кашель, чем на смех, но на большее ей уже просто не хватало сил. Судя по всему, скоро кто-нибудь решит, что она сошла с ума или ей плохо, и вызовет скорую.

Подошла очередь Чада. Он купил три стейка говядины вагю. Мегда знала парнишку меньше двенадцати часов, но она была уверена, что именно что-то подобное его семья обычно ела на ужин.

Женщина наконец-то отдышалась и взяла себя в руки, хотя иногда на нее все же накатывали небольшие приступы смеха. Наконец Чад взял протянутый ему продавцом сверток, повернулся к Мегде и неуверенно улыбнулся.

— До завтра, мисс Инглиш.

— До завтра, Лотерейный Билетик, — ответила она.

Парень улыбнулся шире. Ого, так легкие подколки его не обижали! Мегда почувствовала прилив оптимизма: кто знает, может, она не зря дала Чаду шанс?

* * *

Эди вышла с совещания. «У меня одной такое ощущение, будто этот день длился три недели?» — подумала она и достала телефон.

Выскочило уведомление: ее бывший парень отправил ей запрос на пятьсот долларов в Venmo.

«Нет!» — подумала Эди.

Казалось, это было ошибкой или шуткой, но по спине девушки побежали мурашки. Грэйдон был далеко — в сухой пустыне штата Аризона. Он устроился на работу в «Ритц-Карлтон» в Дав Маунтин. Изначально они оба отправили туда резюме и собирались устроиться в отель вместе. Но потом ее отношения с Грэйдоном стали странными и очень неприятными, и Эди передумала и решила вернуться домой. Грэйдон в то время был помешан на Эди и стал проситься с ней — жить с ней и ее матерью, Лав. Эди отказала, аргументировав тем, что не считала это хорошей идеей. В душе она имела в виду, что не хотела видеть Грэйдона на Нантакете. Она хотела расстаться с ним. Эди собиралась работать в «Бич Клаб», как ее родители, но потом мама рассказала ей о том, что отель «Нантакет» (который все детство Эди был не более чем старой развалюхой), по слухам, восстанавливают и на него выделили аж тридцать миллионов долларов. Девушке тоже захотелось стать частью команды, возвращающей историческому отелю былую славу. А еще ей казалось, что так она будет в безопасности: воды, окружающие остров, словно ров, защищали ее от Грэйдона.

Вот только это не помешало ему просить у нее деньги через Venmo.

В холл вошла пара в вечерних нарядах. Эди почти забыла, что, кроме Кимбер Марш с семьей, в отеле были и другие гости. Упомянутой парой были Катцены, и они собирались поужинать в «Крю». Направляясь к выходу, они помахали Эди рукой. Вообще, ей следовало бы выйти с ними на улицу, пообщаться немного: она ведь сама сказала Лизбет на собеседовании, как важно найти общий язык с каждым гостем отеля. Однако на этот раз Эди промолчала и осталась на своем месте — и виной всему был кошмар на экране ее телефона.

Пятьсот долларов!

Эди отправилась домой, на Сансет-Хилл, решив, что не даст Грэйдону шантажировать ее. Она удалила его запрос: ну он и обнаглел конечно!

Ей пришло сообщение. Эди надеялась, что оно от мамы и та писала ей, что картофельная запеканка готова. Однако оказалось, это Грэйдон — он прислал ей смайлик в виде видеокамеры.

Ей придется перевести деньги.

Но как? Пятнадцатого июня очередной платеж по образовательному кредиту — почти половина ее первой зарплаты.

Эди не будет платить ему! Ну кому он может отправить те видео? Она не знаменитость, так что сенсацией в желтой прессе не станет. Их общие друзья достаточно умны, чтобы понять, что Грэйдон мстит Эди за расставание и считает, что это сойдет ему с рук, ведь он белый парень. Они просто удалят видео, не открывая (как надеялась Эди), а потом пошлют Грэйдона куда подальше.

Но вдруг Грэйдон отправит видео ее маме? Может ли Эди допустить такое? Лав родила Эди в сорок, и сейчас ей было уже шестьдесят два года. Да, Лав старалась идти в ногу со временем: к примеру, слышала о Билли Айлиш и Doja Cat. Однако она не знала, как сейчас принято вести сексуальные отношения, и не понимала, что у поколения Z вся жизнь была в телефонах. Пожалуй, Лав не думала, что Эди девственница, но, хоть они и были близки, они никогда не обсуждали тему секса. Ни за что! Эди даже второй сезон «Эйфории» смотрела, не просто закрыв дверь комнаты, а запершись изнутри.

Если Лав увидит, какие ролики снял Грэйдон с участием ее дочери, внутри нее что-то умрет. Эди — счастье и гордость своей мамы, ее главное сокровище, а с тех пор, как умер Вэнс, Лав начала еще больше опекать ее. А хуже всего, если мама обвинит в этих видео себя. Подумает, что неверно воспитала Эди или подала ей плохой пример.

Эди перевела Грэйдону пятьсот долларов — почти все, что оставалось у нее на карте. Это были деньги, которые ей подарили на выпускной. Стоял прекрасный июньский вечер, но Эди хотелось кричать — вот только она боялась, что соседи на Сансет-Хилл услышат ее.

Пришло еще одно сообщение — разумеется, от Грэйдона. «Спс!» — написал он и добавил в конце смайлик с поднятым вверх большим пальцем.

Последней в комнате отдыха была та, от кого Грейс больше всего хотела избавиться, — Алессандра Пауэлл. Грейс зависла в воздухе, наблюдая, как та опускает четыре двадцатипятицентовые монетки (которые ранее взяла из мелочи на стойке регистрации) в музыкальный автомат. Алессандра выбрала песни — хэви-метал восьмидесятых, которым, говорят, славили Сатану. Вот по этой музыке Грейс ни капли не скучала.

Она попыталась напугать Алессандру: та начала играть в пинбол, и Грейс села так, чтобы отражаться в стекле автомата. Грейс даже потрясла головой в такт музыке, как металлисты, — веселья ради и чтобы привлечь внимание. Видела ли ее Алессандра? Нет, она даже глаз не подняла от серебристого шарика за стеклом. Грейс пустила холодный воздух Алессандре под воротник — никакой реакции! А это могло значить только одно: внутри этой женщины скрывались демоны. Грейс чуть ли не слышала, как они дразнят ее: «Ты нас не напугаешь! Мы ничего не боимся!»

Секундой позже Грейс поняла, что не она одна считала Алессандру подозрительной. Кто-то наблюдал за ней у самой двери в комнату.

Лизбет не особо волновала личная жизнь Зейка, Адама, Чада или Эди, и она была полностью спокойна насчет Мегды.

Алессандра — другое дело.

Как раз перед совещанием Лизбет позвонил Мак Петерсен, управляющий «Бич Клаба». Он поздравил ее с открытием отеля и спросил, как идут дела. Несмотря на то что их отели были конкурентами, Лизбет и Мак хорошо общались — Лизбет знала его, еще когда работала в «Палубе».

Лизбет не удержалась и похвасталась:

— Среди моих сотрудников — Лапушка Эди!

— Ужасно завидую. Она ведь моя крестница.

— А еще та женщина, Алессандра, которая работала в Италии.

— О такой я не слышал.

— Разве она не должна была прийти к вам на собеседование? На должность администратора. Если что, полное имя — Алессандра Пауэлл.

— В этом году я не планировал нанимать администраторов, — задумчиво произнес Мак. — Мне нужен был только швейцар на ночную смену. Мне повезло: почти все, кто работал здесь в прошлом году, вернулись на свои должности.

— Оу.

Лизбет аж растерялась. Разве Алессандра не говорила, что идет на собеседование к Маку в «Бич Клаб»? Точно говорила. Она даже упомянула, что Мак был готов взять ее на работу просто так!

— Что ж, надеюсь, в следующем году мне тоже повезет, — сказала Лизбет.

Лизбет одолевали неприятные чувства. Алессандра солгала ей! Лизбет стоило быть настороже во время собеседования, но Алессандра пустила в ход все свое обаяние. Даже принесла ей сэндвич, зная, что время ее собеседования почти совпадает с обеденным перерывом. Потрясающий, продуманный ход (и к тому же неплохая манипуляция)! Кроме того, она уклонилась от вопроса о прежних работодателях. «Один управляющий вышел на пенсию, другой умер, и ни один человек во всей Европе не может за меня поручиться». Лизбет позвонила во все четыре отеля, указанные в резюме Алессандры. Только в одном из них, гранд-отеле «Тремеццо», ей удалось найти человека, который подтвердил, что два года там действительно работала Алессандра Пауэлл. Однако никто из персонала на данный момент не был знаком с ней лично. В трех остальных отелях Лизбет попала на автоответчик, записала сообщения и стала ждать ответного звонка. Вот только что ей оставалось делать? Уволить Алессандру? Но она показала себя как квалифицированный администратор — и к тому же прекрасно выглядела! Настолько, что, казалось, ей могло сойти с рук даже убийство.

* * *

У Лизбет почти началась ночная смена — им был просто необходим ночной аудитор! И тут она поняла, что все сотрудники отеля уже ушли домой — кроме Алессандры.

Лизбет приоткрыла дверь в комнату отдыха и заглянула внутрь. Алессандра играла в пинбол, вращая бедрами, а автомат звенел и мигал лампочками. Выглядело все это почти неприлично. Играла Same Old Situation от Mötley Crüe — песня, которую Лизбет в последний раз слышала еще в детстве по радио.

Когда Алессандра доиграла (и, должно быть, справилась она неплохо: пинбол продержался дольше, чем половина бывших Лизбет), музыка сменилась на Highway to Hell от AC/DC — почти все песни в музыкальном автомате были из прошлого столетия. Алессандра подошла к автомату с мороженым и сделала себе огромную миску шоколадного, после чего принялась уплетать его так, словно не ела несколько дней.

— Добрый вечер, — вошла в комнату Лизбет.

Алессандра моргнула. Ее волнистые волосы абрикосового цвета были переброшены через плечо.

— Кажется, нам так и не удалось толком пообщаться, — добавила Лизбет.

— Пообщаться? — Алессандра так и застыла, занеся ложку над мороженым.

Лизбет подумала, не спросить ли ей, зачем Алессандра солгала насчет Мака и «Бич Клаба», но передумала. Вдруг та начнет защищаться и уволится? «Может, узнаем друг друга получше?» Нет, это звучало так фальшиво, даже заискивающе, будто Лизбет пыталась подлизаться к самой популярной девочке в школе. «Давай дружить, ну пожалуйста!» Лизбет сменила тактику.

— Вызвать вам такси? Где вы живете?

— Нет, спасибо, я дойду пешком. Мне до Халберт-авеню.

«Халберт-авеню? — удивилась Лизбет. — Это же самый престижный район города! Все дома там выходят на гавань».

— Здорово! Вы снимаете там дом?

— У меня там приятель живет.

— Не знала, что у вас здесь есть знакомые.

— Мы подружились недавно. — Алессандра посмотрела Лизбет в глаза и слизнула мороженое с задней стороны ложки. — На пароме познакомились.

«Что-о-о?!» — подумала Лизбет. Алессандра встретила кого-то на пароме и теперь живет с ним на Халберт-авеню?!

— Ого, повезло же вам! — Голос Лизбет прозвучал слегка насмешливо, и она постаралась смягчить его: — Как прошел первый рабочий день?

Алессандра направила на нее взгляд, который недвусмысленно намекал: «Пожалуйста, уйдите и дайте мне спокойно поесть».

— Примерно как ожидалось.

Лизбет переоделась в белые джинсы, блузку цвета «голубая гортензия» и (наконец-то!) в удобные кроссовки. Она встала за стойку регистрации и обвела взглядом холл отеля. Стоял вечер, и золотистые, словно медовые, лучи заходящего солнца заливали помещение сквозь открытые парадные двери. Гости отеля отправлялись ужинать — их, конечно, было не так много, как хотелось бы Лизбет. Холл напоминал вечеринку, на которую мало кто пришел. Как бы привлечь больше гостей? Номера, конечно, не из дешевых (они и должны столько стоить — это же люкс-отель!), но цены у них чуть ниже, чем у конкурентов. Лизбет решила обратиться во все СМИ, которые когда-то лестно отзывались о «Палубе». Было бы замечательно, если бы ей помог Ксавьер, но его, похоже, не заботила низкая заполненность отеля. Все, что его волновало, — это пять ключей.

В холл зашел сын Кимбер Марш — Луи. Имя очень подходило мальчонке: он был одет в белую рубашку поло и шорты из жатого ситца и выглядел и строго, и мило — будто маленький принц. Он сел за одну из шахматных досок и начал переставлять фигуры. Лизбет немного понаблюдала за мальчиком, размышляя, не придет ли вскоре и Кимбер.

Мистер и миссис Штамм из номера триста три как раз собирались выйти на улицу и, проходя мимо, остановились рядом с Луи.

— А ты хорошо играешь! — похвалил его мистер Штамм. — Сколько тебе лет?

Луи даже головы не поднял.

— Шесть с половиной.

Мистер Штамм тихо посмеялся и повернулся к жене:

— Юный гений.

Луи передвинул белую ладью.

— Шах и мат! — он посмотрел на мистера Штамма. — Хотите сыграть со мной?

Мужчина снова рассмеялся.

— Мы с женой идем в ресторан. Как насчет завтра?

Луи пожал плечами. Супруги Штамм ушли. Лизбет подумала, не сыграть ли ей с мальчиком самой, но тут из комнаты отдыха вышла Алессандра. В голове Лизбет появилась шальная мысль, которую та тут же отогнала. Да она с ума сошла! Это все двенадцать часов непрерывной работы в отеле. А еще нужно было продержаться до полуночи…

Но разве она не заслуживала небольшого перерыва? Да и она была тут главной — кто мог ее остановить?

Алессандра спустилась по лестнице и взяла один из припаркованных велосипедов. Они принадлежали отелю — Алессандра хоть спросила, можно ли ей ими пользоваться?

Лизбет подошла к Раулю — он стоял у дверей, вытянувшись в струнку, словно гвардеец у Букингемского дворца.

— Можете, пожалуйста, постоять за стойкой регистрации минут двадцать? Я пойду немного подышу свежим воздухом.

— Конечно, — ответил Рауль с легкой старомодной галантностью, которая Лизбет пришлась очень по душе. Она мысленно поздравила себя: взяла на работу отличного сотрудника.

— И еще можете, пожалуйста, присмотреть за мальчиком Луи? Он играет в шахматы в холле, и я не знаю, где его мать. Понимаю, вы не няня…

— Буду только рад.

— Вы играете в шахматы?

— Вообще да. Если никто не придет, может, дам мальчику меня обыграть.

— Замечательно, спасибо! — Лизбет проводила взглядом Алессандру — она ехала по Истон-стрит. — Скоро вернусь.

Лизбет тоже села на велосипед — один из новеньких тридцати пяти белых от фирмы Trek, купленных Ксавьером, — и последовала за Алессандрой. Женщина радовалась дующему в лицо ветерку, мягкому воздуху, золотистому от заката небу и старалась не думать о том, насколько безумно поступает. Она следила за Алессандрой! Если бы кто-то снимал Нантакет с воздуха, то увидел бы двух женщин в одинаковой одежде, одна из которых тайно преследовала другую. Длинный низ голубой блузки Лизбет развевался на ветру, а в голове играла песня злой ведьмы из «Волшебника страны Оз».

Алессандра все ехала и ехала по улице: мимо агентства недвижимости «Грэйт-Пойнт Пропертис», Детского пляжа, отеля «Уайт Элефант». Лизбет держалась немного позади. До нее донесся аромат чеснока и масла из «Брант-Пойнт Гриль», и живот тут же заурчал: за весь день Лизбет не съела ни крошки.

Алессандра миновала все оставшиеся прибрежные виллы и, не доезжая до Спасательной станции и Брант-Пойнтского маяка, свернула налево — на Халберт-авеню. Лизбет последовала за ней. Мимо проехало несколько машин, и Лизбет заволновалась, как бы ее не увидел кто-то из знакомых. На Халберт-авеню жило немало бывших клиентов «Палубы». Раньше ее с Джей-Джеем часто приглашали сюда на закрытые вечеринки у бассейна и матчи по крокету. Они подружились с двумя семьями — Бик и Лейтон. Алессандра как раз подъезжала к дому Биков — Лизбет узнала его по теннисному корту… и вдруг сбавила скорость.

Алессандра не могла жить в доме Биков, правда ведь? Майкл и Хайди были воплощением идеальной пары: высокие, стройные блондины, и у них было четверо маленьких, таких же светловолосых детей. Может, Алессандра договорилась, что будет присматривать за детьми по вечерам в обмен на жилье? Но это вряд ли возможно: у них была постоянная няня. И Алессандра таким тоном говорила о «новом приятеле», которого встретила на пароме… Был в этом какой-то сексуальный подтекст. Как поняла Лизбет, Алессандра познакомилась на пароме с мужчиной, который пригласил ее провести ночь в своем доме, и в итоге она осталась жить с ним.

Алессандра затормозила, оперлась ногой о землю и обернулась.

— Вы что, следите за мной?

Нога Лизбет соскользнула с педали. Велосипед вильнул, но женщина успела выпрямить руль и затормозить, восстановив равновесие.

Она понятия не имела, что сказать. Возможно, стоило упрекнуть Алессандру за то, что та без спроса взяла принадлежащий отелю велосипед, но это казалось таким мелочным!

— Увидела, как вы уезжаете на велосипеде, и решила тоже прокатиться. Вечер такой приятный, а мне работать до самой ночи…

Лизбет взглянула на дом Биков. Калитка теннисного корта была открыта, а на скамейке лежала ракетка — судя по всему, семья уже вернулась на остров. Лизбет очень надеялась, что сейчас они не наблюдали за разговором из окна. Она отлично начала рабочий день, а сейчас, казалось, превратилась в какую-то помешанную начальницу, которая преследует сотрудников до самого дома.

Чувствуя себя крайне неловко, Лизбет развернула велосипед.

— До завтра!

Она поехала обратно, заставляя себя не смотреть, куда направилась Алессандра. Это все-таки было ее личное дело!

Когда Лизбет вернулась в отель, Рауль и Луи были поглощены шахматной игрой. Рауль поднял голову и взглянул на Лизбет круглыми глазами.

— Да этот мальчик мне просто задницу надрал!

Лизбет кивнула — ей было слишком стыдно. Что о ней теперь думала Алессандра? Страшно представить. И все же Лизбет казалось, что что-то здесь было не так, и это что-то было значительнее, чем ложь на собеседовании (возможно, стратегический ход) или катание на принадлежащем отелю велосипеде (она же вернет его завтра, какая разница). Лизбет убедилась, что никаких срочных задач у нее нет, и, вопреки введенному ей самой правилу, достала телефон и тайком положила его рядом с клавиатурой на стойке регистрации. Затем она написала Хайди Бик: «Приветик! Давно не общались. Ты уже на острове? Теперь я не работаю в „Палубе“, и мы можем сходить куда-нибудь поужинать! Напиши, когда будешь свободна, — встретимся как-нибудь».

Лизбет отправила СМС и глубоко вдохнула. Потом она решила разместить в «Нантакет Стандарт» еще одно объявление о вакансии ночного аудитора — иначе у нее, кроме работы, вообще ни на что не будет времени. На этот раз Лизбет указала зарплату: двадцать пять долларов в час, возможны премии. Оставалось надеяться, что кто-нибудь откликнется.

К стойке подошла девушка с белой картонной коробкой в руках. Лизбет узнала ее: это была Беатрис из «Лазурного бара».

— Шеф-повар попросил передать вам это. Комплимент от заведения.

«Шеф-повар, — подумала Лизбет. — Значит, Марио Субьяко».

Она вспомнила сегодняшнее утро: предложение Джей-Джея, гору фруктов на разделочном столе из эбенового дерева, коктейль. Коктейль бы ей сейчас совсем не помешал.

— Благодарю! — сказала Лизбет. Она взяла коробку, открыла ее и едва не упала в обморок от изумления.

— Это называется набор выпечки. Идея шеф-повара. Если смотреть по часовой стрелке, здесь разложены домашние пицца-роллы, гужеры с соусом бешамель и два любимых блюда посетителей «Голубого бистро»: сытные пончики с розмарином и луком и хлебные крендельки с фирменным медово-горчичным соусом, — объяснила Беатрис.

«Вот это да! — подумала Лизбет. — Выглядит… потрясающе».

— Шеф-повар хотел, чтобы вы съели хоть что-то вкусное за сегодняшний день, — добавила Беатрис и скрылась за дверью, ведущей в бар. До Лизбет донеслись смех, болтовня и песня Unforgettable Нэта Кинга Коула. В баре, судя по всему, было оживленно и весело. Лизбет почувствовала, как внутри что-то сжалось. Несмотря на кажущуюся уверенность, она скучала по ресторанному бизнесу.

Она снова взглянула на коробку, не зная, с чего начать, — хотелось просто вдохнуть всю выпечку в ней. Лизбет все же выбрала один из двух лоснящихся золотисто-коричневых пончиков — она о них столько всего слышала! Ох! Пончик оказался настолько вкусным, что Лизбет прикрыла глаза и еле сдержалась, чтобы не простонать. Затем она откусила от одного из треугольных слоеных пицца-роллов — он оказался полон мелко нарезанных колбасок и пеперони в слегка остром соусе. Еда была так невероятно хороша, что Лизбет почувствовала себя неловко. Она взглянула на Луи и Рауля. Последний встал на ноги.

— Думаю, мне пора к двери.

Луи расставил фигуры на изначальные позиции.

Рауль подошел к стойке и негромко сказал:

— Этот мальчик — просто нечто. Я собирался ему поддаваться, а он меня просто разнес!

С большой неохотой Лизбет протянула Раулю коробку.

— Хотите пончик или, может, крендель? — Лизбет надеялась, что он не возьмет гужер: их было всего три.

— Спасибо, я стараюсь есть поменьше углеводов, — отказался Рауль.

«Ха! Ну, я только рада».

Рауль вернулся на улицу, а Лизбет ушла в свой кабинет, уединившись с драгоценной коробкой. Правда, она приглядывала за Луи через открытую дверь. Тот снова начал играть в шахматы сам с собой. Затем пришла Ванда с блокнотом и карандашом в руках.

— Луи, мама сказала, чтобы ты шел в номер!

— Минутку! Я играю!

Ванда уперлась руками в бока, как возмущенная мать.

— У тебя есть доска и в номере!

Луи со вздохом встал и ушел вместе с сестрой.

Лизбет отправила в рот гужер, и тот растекся сливочным соусом бешамель. «Неплохо сработано, Субьяко», — подумала Лизбет. Она вспомнила об одном вечере пятнадцать лет назад. Джей-Джей попросил ее помочь ему с рецептом — хотел довести до совершенства жаркое из устриц. Лизбет сидела на высоком табурете на кухне «Палубы», а Джей-Джей с рук скормил ей сочную соленую сырую устрицу, а затем ложку соуса (сливки, бекон, тимьян). Затем случился их первый поцелуй, а потом и свидания, и постель. К концу лета они уже жили вместе, а позже купили коттедж на Бэар-стрит и стали управлять рестораном бок о бок. Ну, а потом Лизбет обнаружила в его телефоне кучу не самых приличных сообщений. Если уж кто-то и знал о том, чем грозит соблазнение едой, так это Лизбет Китон.

И все же… она оторвала кусок от кренделя и хорошенько окунула его в медово-горчичный соус. Она просто не могла остановиться.

Лизбет решила сфотографировать коробку с выпечкой и отправить ее Джей-Джею — пускай поревнует и подумает, что она злорадствует (еще как). Она взяла телефон и тут увидела сообщение от Хайди Бик.

«Приветик! Извини, забирала Хейфорда с джиу-джитсу. Я пока в Гринвиче, приеду на остров после того, как у детей закончится учебный год. А вот Майкл там уже пару месяцев — работает над каким-то сверхсекретным проектом. Ему нужна полная тишина, а дома, как знаешь, ее не бывает. После восемнадцатого буду свободна каждый день — придет очередь Майкла смотреть за детьми! Может, сходим в „Лазурный бар“? Слышала, он набирает популярность! Люблю-целую, пока!»

Лизбет моргнула в недоумении. Хайди с детьми были в Коннектикуте, а Майкл работал над «сверхсекретным проектом» на острове? «Это не значит, что он спит с нашим главным администратором», — сказала себе Лизбет. Измена Джей-Джея сильно пошатнула веру Лизбет в человечество, и она сразу думала о людях самое худшее. Да и, может быть, Алессандра не жила в доме Биков! Она просто остановилась рядом с ним, чтобы упрекнуть Лизбет. Казалось, у нее на затылке была еще одна пара глаз, и это слегка пугало.

Лизбет думала, что хочет знать тайны своих сотрудников, но тут внезапно поняла: это не так. Она отправила в рот еще один гужер.

Сдались ей эти тайны!

Глава 7. Плохие отзывы

15 июня 2022 г.

От кого: Ксавьер Дарлинг (xd@darlingent.co.uk)

Кому: персонал отеля «Нантакет»

Всем добрый день! Боюсь, у нас сложилась не самая приятная ситуация. Отзывы на «ТурСплетнях» за первую неделю были в основном негативными. Я понимаю, что люди более склонны оставлять отзывы, если они чем-то недовольны, и с большой вероятностью гостям, которые ничего не написали об отеле, он пришелся очень по душе. Однако на этой неделе премия в тысячу долларов не присуждается никому.

Хочу напомнить: простого удовлетворения недостаточно. Прошу вас приложить все усилия, чтобы гости были настолько счастливы и преисполнены энергии после проживания в нашем отеле, что им захотелось бы оставить на всех сайтах самые положительные отзывы и поведать миру, насколько прекрасен отель «Нантакет».

Учтите, что это письмо не выговор и даже не упрек. Это стимул поднять качество обслуживания в отеле на уровень выше.

С уважением,

Ксавьер Дарлинг

ОТЗЫВЫ НА «ТУРСПЛЕТНЯХ»

Отель «Нантакет», Нантакет, штат Массачусетс

Период проживания: 11–13 июня

Количество гостей: 3

Имя (по желанию):

Пожалуйста, поставьте отелю оценку от 1 до 10 по следующим критериям:

Регистрация/заселение: 10

Чистота в номере: 10

Стиль/дизайн: 10

Консультирование по туристическим вопросам: 10

Оздоровительный центр: 10

Бассейны: 10

Обслуживание в номере / мини-бар: 10

Общее впечатление: 2

По желанию оставьте дополнительный отзыв о своем визите и упомяните сотрудников, благодаря которым отдых вам особенно запомнился.

Жаль, здесь нет критерия для швейцаров! Тогда сразу будет понятно, почему нам с девчатами понравилось в отеле абсолютно все, но мы поставили две звезды из десяти. Швейцар, который работал во время нашего пребывания в отеле, не только был самоуверенным, но и вел себя крайне грубо, недружелюбно и негостеприимно. Он испортил нам отдых, который в остальном был просто прекрасным. А еще мы думаем, что это из-за него в последнюю ночь в нашем номере начало происходить невесть что. Рекомендуем уволить швейцара.

Грейс с большим интересом наблюдала за тем, как идут дела в отеле и как работают новые сотрудники. Да, можно было счесть ее мнение предвзятым, но она считала, что Зейк, в которого она была влюблена, справлялся просто отлично. На первой неделе он был слегка неуклюж — осваивался с новыми обязанностями. Ему нелегко было тягаться с Адамом, с которым он делил дневные смены, или с Раулем, который работал ночью. Однако одиннадцатого июня, в начале второй недели сезона, Зейк включился в процесс, как подогнанная шестеренка.

К отелю подъехало такси, и из него вышли три очень энергичные дамы возрастом за сорок. Адам подтолкнул Зейка и сказал:

— Ну, вперед, наш жеребец.

Зейк выпрямился и с улыбкой направился к дамам, чтобы проводить их до отеля.

Главная из трех женщин представилась как Даниэлла, а затем повернулась к подругам:

— Девчата, смотрите, какой красавчик!

«Девчата?» — удивилась Грейс. Словечко аж из семьдесят седьмого года! Грейс тут же вспомнила Фэрру Фосетт[25], чирлидеров команды Dallas Cowboys и духи Charlie (которые были у всех, кто останавливался в отеле в тот год).

Старомодную подругу Даниэллы звали Клэр, а хиппи — Элисон. Клэр рассказала Зейку, что они приехали на остров из Флориды «на гулянки» — еще одно слово, которое Грейс уже давным-давно не слышала. Дамы собирались отмечать сразу два события в жизни Даниэллы: пятидесятый день рождения и недавний развод.

— Нахожусь в активном поиске! — громко заявила Даниэлла. — Как и положено женщине, чей муж-стоматолог ушел к матери одного из пациентов!

Даниэлла была высокого роста, рот у нее был широкий, а черные волосы кольцами спадали до самой талии. Внешностью она напоминала певицу Шер.

«О нет», — подумала Грейс. Она чувствовала, что неприятности приближаются к Зейку со скоростью гоночной машины.

Зейк отнес багаж женщин в люкс номер сто семнадцать и рассказал им обо всех удобствах в нем: музыкальном центре, автоматических жалюзи, мини-баре, включенном в стоимость проживания. Даниэлла протянула парню стодолларовую купюру и предложила остаться на баночку пива.

— Спасибо за приглашение, милые дамы, но у меня смена еще пять часов. Давайте в другой раз? — ответил Зейк.

— В другой раз — обязательно, — заметила Даниэлла.

Она схватила его за руку и пощупала бицепсы через рубашку цвета «голубая гортензия».

— Вот это мускулы!

— Даниэлла! — вскрикнула Элисон, женщина с кудрявыми пепельными волосами, одетая в летнее платье в стиле хиппи.

— А ты ничего, — подмигнула Зейку Клэр, на которой были очки и широкие джинсы.

Зейк аж рассмеялся, но поспешил уйти из номера.

К облегчению Грейс, смена Зейка закончилась до того, как три дамы, в довольно веселом настроении после бутылки розового шампанского из «Лазурного бара», отправились ужинать в «Лоле». Клэр захотела пофлиртовать с Раулем и поинтересовалась, не занят ли он. Рауль невозмутимо ответил, что он в браке. Дамы тут же ретировались.

На следующий день Зейк пришел в отель не в форме, а в спортивном костюме. Он направлялся в студию йоги, и Грейс последовала за ним. Восемь или девять женщин разминались перед занятием барре. Йоланда, тренер, заняла свое место в передней части студии, и глаза Зейка влюбленно сверкнули.

«Ага!» — подумала Грейс.

Она не могла его осудить. Йоланде Толентино было двадцать семь лет, и внешностью она напоминала младшую сестренку Крисси Тайген: темные волнистые волосы с рыжим мелированием, идеальная кожа, большие карие глаза и глубокая ямочка на левой щеке. Тело девушки было стройным и гибким. За последние несколько недель Грейс не раз видела Йоланду в холле. Однажды она заговорила с Лизбет и встала в позу дерева — уперлась ступней в колено другой ноги и сложила руки над головой, как ветки. Необычно, но впечатляюще! В другой раз, ожидая лифт, Йоланда сделала идеальный мостик, и мистер Гольдфарб из номера двести два, увидев ее, аж икнул от удивления. Грейс могла поручиться, что в душе́ Йоланда так же красива, как и внешне. А еще она явно хорошо ела — по шесть раз в день наведывалась в кухню «Лазурного бара».

Увидев Зейка, Йоланда подошла к нему и отдала все, что было нужно для занятия: мяч, ленту-эспандер и две сиреневые гантели по килограмму каждая. Зейк в недоумении уставился на последние.

— Кхм… я держал буррито, которые весили больше.

— Если хочешь, возьми потяжелее, — ответила Йоланда. — Но если что, я тебя предупредила. И, к сожалению, у меня нет носков с нескользящей подошвой твоего размера.

— Большие ступни! — раздался женский голос. В студию вошла Даниэлла, а за ней — Элисон и Клэр. — Мы знаем, что это значит, да, девчата?

«Так не пойдет!» — решила Грейс. Она пустила холодный воздух под воротник Даниэллы и почувствовала острый запах текилы, выпитой ею прошлой ночью. Если дама и обратила внимание на холодок, он был ей только в радость.

Заметив Зейка, Клэр и Элисон начали яростно перешептываться. Грейс почувствовала испанский стыд: четырнадцатилетние подростки и то вели себя приличнее.

— Да у Зейка первый раз! На барре, разумеется, — крикнула Даниэлла. — Не волнуйся, я буду сзади — восхищаться твоими формами.

— И я! — добавила Элисон. На ней были легинсы с узором из радуг и пацификов.

— А я встану поближе! — сказала Клэр. Она пришла в футболке с надписью «ВСТРЕЧАЮСЬ СО ВСЕМИ».

Йоланда включила музыку.

— Дамы, давайте сосредоточимся.

Она подняла ногу и скрестила руки перед собой. Зейк повторил движение — правда, у него не получалось поднять ногу так же высоко. А может, он был слишком поглощен Йоландой, чтобы стараться. Та была в майке цвета «голубая гортензия» и белых легинсах, а волосы у нее были заплетены в толстую косу, переброшенную через плечо.

Они перешли к планке на матах, а затем к отжиманиям. С этим Зейк справился без труда. После начались упражнения с опорой.

— Кто готов подкачать бедра? — спросила Йоланда.

— Я! — закричала Даниэлла, подняв обе руки. Зейку открылся вид на ее грудь. Грейс заметила, что женщина вытащила вкладыши из лифчика для йоги, так что у нее просвечивали соски.

— Пятки вместе, носки врозь! — скомандовала Йоланда. — Теперь встаем на носки и опускаемся на шесть дюймов, так, чтобы ноги образовали ромб.

Зейк попытался повторить за ней, но смог поднять пятки лишь на дюйм. Опустившись, он поморщился.

— На дюйм вверх и на дюйм вниз! Не забываем — дюйм размером со скрепку для бумаг.

Под конец упражнения у Зейка жутко дрожали ноги — Грейс давно не видела ничего столь забавного.

— Первый подход закончен! — сказала Йоланда. — Осталось еще два.

Зейк с тоской посмотрел на дверь.

— А теперь берем мячи.

— Вот это другое дело, — цокнула языком Даниэлла.

В конце занятия случилась заминка. Зейк явно хотел поболтать с Йоландой, а Даниэлла, Элисон и Клэр задерживались, чтобы пообщаться с Зейком.

— Всем спасибо, что пришли! — сказала Йоланда. — Пойду перекушу асаи-боулом перед занятием йогой. Пока!

Зейка, стоявшего у опоры для барре, тут же окружили три дамы.

— Сегодня мы будем отмечать мой день рождения! — объявила Даниэлла. — Поужинаем в «Вентюно», а потом пойдем петь в «Клаб Кар» и, может, пропустим по рюмочке в «Перл».

— Угадай, что мы подарим Даниэлле? — спросила Клэр.

— Теряюсь в догадках, — ответил Зейк.

— Тебя, конечно! — воскликнула Элисон. — Пойдем с нами, ну пожалуйста! Мы за все заплатим.

— Я бы с радостью, милые дамы, но мне нужно работать, — отказался Зейк.

— Ничего! — выдохнула Даниэлла. — У вечеринки будет и продолжение.

Вечером дамы из номера сто семнадцать вышли в холл, хихикая и источая аромат духов. Они надели платья с пайетками и перьями и туфли с красной подошвой на высоком каблуке. У Даниэллы на голове была диадема.

Зейк, словно кролик перед удавами, глубоко вдохнул. «А он отлично держится!» — подумала Грейс.

— Моя королева-именинница! — улыбнулся Зейк. Он взял женщину за руку и покружил ее, как в танце. — Лабутены что надо.

Дамы завизжали.

— Он знает, что это лабутены!

— Давайте сделаем селфи! — предложила Элисон. — Даниэлла, встань рядом с Зейком.

Даниэлла и Клэр зажали Зейка между собой — одна с правого бока, другая с левого. Элисон встала рядом с Клэр и вытянула руку с телефоном.

— Скажите: «Утка, утка… гу-у-усь!»

Она нажала кнопку, и в ту же секунду Даниэлла и Клэр схватили Зейка за ягодицы и с силой сжали!

— Эй! — возмутился Зейк, выставив перед собой руки и делая шаг назад.

«Что?!» — мысленно вскрикнула Грейс. Видимо, пора было показаться на телефоне Клэр с пассивно-агрессивным выражением лица. Что эти дамы себе позволяли?!

Тут подъехало такси, и дамы быстро забрались внутрь. Уезжая, они махали Зейку руками из опущенного окна.

Грейс надеялась, что к возвращению Даниэллы, Элисон и Клэр Зейк уже закончит работу и пойдет домой спокойно спать. Но за две минуты до полуночи раздались шаги: Даниэлла, спотыкаясь, шла по лестнице на каблуках. За ней босиком брела Клэр, держа лабутены в руках, а Элисон все еще стояла на тротуаре, неистово танцуя под слышимую только ей одной музыку.

«Ну и напились они! Прямо как Далия Бенедикт в старые добрые времена», — подумала Грейс.

— Здравствуйте, дамы, — устало сказал Зейк. — Как прошел день рождения?

Даниэлла обняла Зейка за талию и прильнула к нему.

— У нас к тебе предложение!

Колокола местной церкви пробили полночь.

— Боюсь, предложениям придется подождать до завтра. У меня кончилась смена, я очень устал. Увидимся утром!

— И не отнекивайся! — отрезала Даниэлла уже более агрессивно. — А как же обещанный «другой раз»? Пойдем наверх, выпьем шампанского.

Она потянула его из холла в сторону номеров.

— И не бойся! Мы не кусаемся! — хохотнула Элисон.

— Говори за себя! — ответила Клэр.

Даниэлла достала из кошелька пять стодолларовых купюр.

— Мы тебе и чаевых оставим! За отличное обслуживание.

Зейк выставил вперед ладони.

— Дамы, прошу прощения.

Он шаг за шагом отступал в пустой холл. «Я здесь, Зейк! Я тебя защищу!» — мысленно вскрикнула Грейс.

— Мне пора домой, — продолжил парень. — Всем спокойной ночи, а вас, Даниэлла, еще раз с днем рождения.

— Мне пятьдесят исполнилось! — возразила Даниэлла. — Ну пойдем, на десять минуточек!

«Еще чего!» — подумала Грейс. Пора было звать подкрепление. Осмотревшись, она увидела отличного кандидата (вернее, кандидатку) прямо за дверью «Лазурного бара». Скользнув сквозь стену, Грейс мягко положила ладонь на спину Йоланды.

— Привет, Зейк! — Йоланда вышла в холл с коробкой еды в руках. Девушка была в облегающем черном спортивном костюме, шляпе с узкими полями и кедах. Махнув дамам, она взяла Зейка под руку.

— Не проводишь меня до машины?

Зейк выдохнул.

— Да, конечно! Я сам уже ухожу. Доброй ночи, дамы!

— Но!.. — начала было Даниэлла.

Игнорируя ее, Зейк и Йоланда вышли на крыльцо. Трем подругам только и оставалось, что смотреть им вслед.

— Спасибо, — шепнул Зейк.

— И провожать меня не нужно, — добавила Йоланда, показывая на винтажный металлически-зеленый Ford Bronco с белой крышей, припаркованный через дорогу. Она улыбнулась, и на ее щеке появилась милая ямочка. — Я просто шикарно поужинала в «Лазурном баре»! Ты уже был там?

— Эм…

Йоланда вздохнула.

— Я без ума влюблена в повара.

— Да? — спросил Зейк.

«Она влюблена в Марио Субьяко?» — удивилась Грейс. Что ж, понятно, почему она постоянно торчала на кухне!

Йоланда вприпрыжку спустилась по лестнице и махнула парню рукой.

— Пока, Зейк!

Она уехала, а Зейк остался стоять на крыльце, провожая машину взглядом. Он обернулся: Даниэлла все еще была в холле и подманила его к себе пальцем. Зейк тут же направился домой.

«Спокойной ночи, мой милый принц!» — мысленно сказала ему Грейс.

А затем направилась в номер сто семнадцать вслед за дамами.

Клэр тут же отключилась на кровати в одной из спален. «Пропустит все веселье!» — огорчилась Грейс.

Элисон заявила, что идет принимать ванну, и наполнила ее горячей водой. Затем она открыла тумбочку рядом с ванной и достала коробок спичек, чтобы зажечь свечу с ароматом лимона и мяты. Спичка тут же погасла! Элисон попробовала другую спичку, но она тоже потухла. То же самое произошло и с третьей, и с четвертой, и с пятой. Сдавшись, Элисон включила свет вокруг зеркала — он тоже создавал приятную атмосферу, — сунула ногу в воду и завизжала. Вода оказалась ледяной.

И в ту же минуту погас свет.

— Даниэлла! — закричала Элисон.

Даниэлла была занята в другой спальне — пыталась опустить автоматические жалюзи. Когда она нажимала на кнопку пульта, они начинали опускаться, а затем, будто передумав, поднимались обратно. Грейс была в восторге! Лилии и пионы букета «Весна у моря» мигом завяли, и лепестки посыпались на стол. Пока Даниэлла приходила в себя, глядя на это, Грейс вздернула жалюзи до самого верха. Даниэлла попыталась позвонить администратору, но связь не работала. Она упала на кровать, не снимая туфель с красной подошвой, и закрыла лицо подушкой. Но Грейс этого было мало. Она забралась в музыкальный центр, и через секунду на весь номер заиграл хеви-метал. Даниэлла тут же подскочила, выпучив глаза, а Грейс хохотала во весь голос. Ей не было так весело с тех пор, когда «девчонки» были «девчатами».

ОТЗЫВЫ НА «ТУРСПЛЕТНЯХ»

Отель «Нантакет», Нантакет, штат Массачусетс

Период проживания: 12–15 июня

Количество гостей: 1

Имя (по желанию): Фрэнни Йейтс

Пожалуйста, поставьте отелю оценку от 1 до 10 по следующим критериям:

Регистрация/заселение: 1

Чистота в номере: 10

Стиль/дизайн: 10

Консультирование по туристическим вопросам: 10

Оздоровительный центр: 10

Бассейны: 10

Обслуживание в номере / мини-бар: 10

Общее впечатление: 5,5

По желанию оставьте дополнительный отзыв о своем визите и упомяните сотрудников, благодаря которым отдых вам особенно запомнился.

Три ночи в отеле «Нантакет» прошли замечательно. Однако я ставлю ему только пять с половиной звезд из-за проблем, возникших в ночь моего заселения. Это был настоящий кошмар — если бы время было не столь поздним и на острове еще оставался хоть один свободный номер, я бы тут же ушла. Женщина за стойкой регистрации и швейцар куда-то бегали, постоянно отвлекались. Администратор позволила себе грубость в мой адрес. Швейцар принес мои вещи в комнату только через полчаса, хотя я очень устала и хотела поскорее переодеться и лечь спать. Кроме того, швейцар ничего не рассказал мне об удобствах в номере. Например, только в последний день пребывания я узнала, что вся еда и напитки в мини-баре включены в стоимость проживания — и то потому, что пообщалась с милой парой у бассейна.

Добавлю, что «Лазурный бар» был просто прекрасен. Там приятно ужинать даже в одиночку, и я приходила туда каждый из трех вечеров. Мои комплименты шеф-повару!

Когда Лизбет пришла на работу шестнадцатого июня, первое, что она увидела, открыв электронную почту, — этот отзыв, пересланный ей Ксавьером. Конечно, она могла и сама проверять «ТурСплетни», но у нее было слишком много дел в самом отеле. К тому же рабочий день Ксавьера начинался на пять часов раньше — несправедливость часового пояса.

Вместе с отзывом Ксавьер отправил ей собственный комментарий.

Доброе утро, Элизабет!

Прочитав отзыв, я проверил расписание смен и выяснил, что администратором, упомянутым в отзыве, были вы, а швейцаром — Рауль Вассерман-Рамирес. Думаю, мне не нужно напоминать, что вы, как управляющая, должны строго соблюдать наши высочайшие стандарты гостеприимства. В отеле не так много гостей, и я побуждаю вас уделять как можно больше внимания каждому из них. Автором этого отзыва могла быть сама Шелли Карпентер! Не забывайте о пяти ключах, Элизабет! Пять ключей!

Ксавьер Дарлинг

Лизбет начинала тихо ненавидеть Ксавьера Дарлинга. Да как он смел осуждать ее, сидя в своем Лондоне, пока она просто по уши тонула в делах! Он даже расписание смен посмотрел — возомнил себя Большим братом. Еще чего! Увещевания по электронной почте не помогут Ксавьеру впечатлить ни Шелли Карпентер, ни ту вторую женщину, кем бы она ни была. Лучше бы помог Лизбет найти больше сотрудников и привлечь гостей! И с какой стати он продолжал называть ее Элизабет, хотя она просила его так не делать?!

И все же, несмотря на возмущение, Лизбет чувствовала вину и ответственность за случившееся. Та женщина — Фрэнни Йейтс из Траппа, штат Пенсильвания, — прибыла в отель на три часа позже окончания заселения не по своей вине: рейс перенесли из-за тумана. И к тому же появилась во время чрезвычайной ситуации, случившейся из-за Ванды Марш.

Дети семейства Марш чувствовали себя в отеле как дома. Луи каждое утро и вечер спускался в холл с расчесанными на пробор чистыми волосами, в застегнутой на все пуговицы рубашке поло и в забавных маленьких очках. Он садился за одну из шахматных досок и начинал играть сам с собой, ожидая, когда кто-нибудь из гостей обратит на него внимание и присоединится. Луи всегда выигрывал. Он успел стать местным феноменом — шахматный гений, которому нет и семи лет, из холла отеля «Нантакет»! Один из гостей, мистер Брэндон из номера триста один, даже упомянул Луи в отзыве на «ТурСплетнях». «Так здорово было каждое утро играть в шахматы с этим мальчиком, попивая кофе „Ямайка Блю Маунтин“, сваренный в перколяторе!» Пожалуй, Луи был первым кандидатом на премию в тысячу долларов.

Ванда же с радостью исследовала отель. Она всегда носила с собой один из детективов о Нэнси Дрю. Девочка читала их в хронологическом порядке, и из двенадцати купленных ее матерью частей (до «Тайны старого дуба») — она была уже на девятой («Знак витых свечей») — оставалось не так уж и много. В последнее время Ванда часто брала с собой блокнот на спирали и простой карандаш — хотела написать детектив о девочке-сыщице по имени Ванда Марш. Она постоянно спрашивала сотрудников и гостей отеля, не замечали ли они что-то странное и не знали ли каких-то секретов этого места. Однако пока ей удалось обнаружить только тайну исчезающих круассанов с миндалем. Никто не понимал, почему испеченные Беатрис круассаны, наполненные миндальным кремом, так быстро исчезали во время завтрака и почему никогда не делали вторую партию.

Кимбер Марш, в отличие от своих детей, тяжело привыкала к жизни в отеле. На третьи сутки пребывания она спустилась в холл в час ночи. Лизбет все еще была на стойке регистрации.

— У меня хроническая бессонница, — объяснила Кимбер.

Лизбет еле сдержалась, чтобы не попросить ее поменяться: Кимбер бы осталась за стойкой регистрации, а Лизбет бы пошла в номер сто четырнадцать и поспала на кровати императорского размера.

Кимбер налила себе огромную чашку кофе (кофе?) и прислонилась к стойке, явно в настроении поболтать. «Что ж, хорошо, — решила Лизбет. — Хотя бы не засну в оставшийся час смены».

— Муж ушел от меня к нашей няне, которая сейчас ждет от него ребенка. Скажу вам честно: сработало как будильник. — «Да, вы мне уже рассказывали», — подумала Лизбет. В ее жизни тоже случился такой «будильник», но ей не хотелось делиться с Кимбер Марш историей о расставании с Джей-Джеем. По крайней мере, не сейчас: Лизбет так устала, что боялась расплакаться в процессе. — Этим летом я хочу провести время с детьми, — продолжала Кимбер. — Я постоянно была в командировках и почти с ними не виделась. Они всегда были с Дженни — няней. Честно говоря, понимаю, почему Крейг ушел к ней. Я редко бывала дома, вот она и заняла пустое место: стала заменой матери и жены. Поэтому дети постоянно заняты один чтением, другой шахматами — у них в жизни недоставало кое-чего, а именно меня. — Ким отпила кофе и наклонилась вперед, забирая со стойки один из экземпляров «Лазурной книги». — С завтрашнего дня я стану хорошей матерью. Обойду с детьми все места из этого путеводителя.

На следующий день, в четверг, Кимбер с детьми и собакой отправились на долгую прогулку по Тапанси Линкс. Затем они сходили на мастер-класс в детском центре «Барнабис», пообедали в «Самсинг Нэчурал» и провели остаток дня на Детском пляже. Однако уже в пятницу все было как прежде: Кимбер устроилась на шезлонге у бассейна с книгой, Луи играл в шахматы в холле, Ванда опрашивала гостей отеля, а Даг гулял с Зейком. В субботу Кимбер и вовсе не выходила из комнаты до самого вечера. Затем она спустилась в холл с ноутбуком и сказала, что будет писать мемуары. «Ладно!» — подумала Лизбет. Хотя бы так Кимбер сможет присматривать за детьми: они тоже были в холле и занимались каждый любимым делом. Ванда уже дочитывала двенадцатую книгу о Нэнси Дрю.

И все же Лизбет удручало, что семья провела весь день в отеле. Конец июня был лучшим временем туристического сезона на Нантакете: небо было голубым, солнце — ярким, цвели вишня и сирень, и жары и влажности, которые должны были прийти в июле и августе, пока не было. К ее радости, в воскресенье Кимбер вспомнила о своем намерении проводить время с семьей и отвела детей на ферму «Бартлетт» собирать клубнику. Ванда с гордостью принесла обратно полную литровую коробочку ярко-красных ягод. Лизбет была довольна тем, что семья куда-то съездила, но представила, как тяжело будет отстирать клубничный сок с коврика и белоснежного постельного белья. Она предложила помыть клубнику и дать детям полакомиться ей с мягким ванильным мороженым в комнате отдыха для персонала.

Автомат с мороженым впечатлил и Ванду, и Луи.

— Вырасту — буду работать здесь! — заявила Ванда.

Все шло хорошо вплоть до ночи. В десять пятнадцать, когда Лизбет уже клевала носом (она седьмой день подряд работала на две смены), в холл влетела Кимбер Марш, что называется, в состоянии истерики.

— Ванда не в номере! Вы ее не видели? Вы не знаете, где она? — чуть ли не прокричала женщина.

— Нет, — ответила Лизбет.

Она спешно обыскала холл, проверила любимое кресло Ванды, заглянула под рояль (по неизвестной причине девочка иногда любила читать, лежа под ним). Ванды нигде не было.

— Давайте в комнате отдыха посмотрю, — предложила Лизбет. Даже ее каждый день манил автомат с мороженым, что уж говорить о ребенке?

Однако и в комнате отдыха девочки не оказалось.

Лизбет позвала Рауля и попросила его обыскать отель этаж за этажом. Кимбер спросила, нельзя ли выпустить из номера Дага: она была уверена, что тот непременно учует Ванду. Лизбет замешкалась: не хотелось, чтобы по коридорам отеля разгуливал питбуль, — но ситуация была чрезвычайной: восьмилетний ребенок пропал в четверть одиннадцатого. Лизбет согласилась.

Рауль проверил оздоровительный центр и позвонил Лизбет — Ванды не было и там.

— Я думал, она пошла в студию для йоги. Там такой прекрасный фонтан, — объяснил он. — Ладно, теперь — на первый этаж.

— Пожалуйста, загляните во все свободные номера. Вдруг она спряталась там? — попросила Лизбет. В отеле было двадцать семь незанятых номеров, шесть из них люкс-класса, и каждый для Лизбет был как иголка в сердце.

Лизбет попробовала думать как Ванда. Ту, судя по всему, очень интересовала жизнь других гостей. Лизбет решила заглянуть в самое людное на данный момент место в отеле — «Лазурный бар». Вау! Да там просто яблоку негде было упасть! Все места были заняты, под потолком переливался диско-шар, рядом с покрытой пенни стеной посетители танцевали под Tainted Love. Лизбет окинула взглядом толпу, стараясь заметить кого-то ростом с ребенка, и заглянула под столы. Никого похожего на Ванду здесь не было. Зато Лизбет заметила, что многие пили огненно-красные коктейли — «Сердцеедки».

Вернувшись в холл, Лизбет увидела там полную женщину средних лет. На ней были очки в темной оправе с квадратными стеклами и поясная сумка. Она напоминала пожилую версию Велмы из «Скуби-Ду».

— Ну наконец-то, — пробурчала женщина.

— Прошу прощения. Вы, должно быть, мисс Йейтс?

— Я тут уже больше пяти минут, и вы первая, кого я встретила!

Лизбет села за компьютер, и тут в холл почти вбежал Рауль.

— Иду на второй этаж.

Лизбет подняла в ответ большие пальцы — боялась, что если заговорит, то просто сорвется.

«В отеле потерялась девочка. А может, она уже не в отеле. Стоит ли позвонить в полицию?»

— Мисс Йейтс, пожалуйста, предоставьте удостоверение личности и банковскую карту.

Фрэнни Йейтс вынула водительское удостоверение и карту Mastercard из поясной сумки.

— Путешествуете налегке? — заметила Лизбет.

— Мои вещи стоят на тротуаре! — возмутилась Фрэнни. — Чемоданы слишком тяжелые, я не смогу занести их сама. Глупо с моей стороны было думать, что в столь дорогом отеле есть швейцар, не правда ли?!

— У нас есть швейцар, но сейчас он обслуживает другого гостя. Могу сама помочь вам донести чемоданы.

— Вы не поднимете его по лестнице, — ответила Фрэнни.

— Вы не видели, как я управляюсь с гирями, — подмигнула ей Лизбет.

Лизбет вышла на улицу и взглянула на тротуар. Там стояло три черных чемодана, каждый такого размера, что в него бы запросто уместился человек. Фрэнни Йейтс приехала всего на трое суток! Зачем ей столько вещей?!

Лизбет вернулась в холл.

— Прошу прощения, вы были правы. Давайте дождемся Рауля.

— А когда он придет? — Фрэнни проверила время на телефоне. — Я устала и очень хочу спать.

— Понимаю, — кивнула Лизбет.

В ту же секунду ей позвонил Рауль.

— На втором этаже Ванды нет. Кимбер с Дагом проверили третий и тоже ее не нашли. Пойду на четвертый. Вы же заглядывали в бассейны, верно?

— Бассейны? — прошептала Лизбет. Ее пробрала дрожь. — Нет…

— О нет, — вздохнул Рауль.

Лизбет повесила трубку и, сложив руки в умоляющем жесте, повернулась к Фрэнни.

— Извините, скоро вернусь.

— А в каком номере я буду жить? А мой ключ? И чемоданы всё еще на улице! Вдруг их кто-то украдет?!

— Мы на Нантакете. Никто не тронет ваши чемоданы — тем более они такие тяжелые, что просто так их не унести. Дам вам ключи, как только…

Лизбет, не закончив фразу, поспешила к выходу в бассейн. Как она боялась, что увидит на поверхности маленькое тело лицом вниз… Она покачала головой, напомнив себе, что и Ванда, и Луи умели плавать. Лизбет включила свет в бассейне.

Ванды там не было.

Женщина с облегчением выдохнула — и тут вспомнила о бассейне для взрослых и джакузи на нижнем этаже. Ванду очень интересовала тайна джакузи: почему туда пускали только с четырнадцати лет?

Лизбет побежала обратно, пересекая холл и минуя Фрэнни Йейтс. Та, скрестив ноги, села прямо на пол перед стойкой регистрации. Вероятно, это был знак протеста: в полутора метрах стояли кресла и пуфики.

— Скоро вернусь… — бросила на ходу Лизбет.

Она спустилась по лестнице, пересекла оздоровительный центр и вышла к бассейну. Было темно и до ужаса тихо.

— Ванда? — прошептала Лизбет, заглядывая в джакузи. Она чувствовала себя словно героиня ужастика, которую вот-вот постигнет кошмарная участь.

В джакузи никого не было.

Лизбет поднялась обратно в холл. У нее словно огромный камень с души упал — Ванда не утонула! И все же беспокойство женщины только нарастало. Куда пропала девочка?

— Сейчас передам вам ключи, — обратилась Лизбет к Фрэнни Йейтс. — За ваше терпение мы повысим категорию номера. Вам в люкс номер двести четырнадцать. Поднимитесь на второй этаж по лестнице или на лифте и пройдите влево до конца коридора.

— А как же мой багаж?

— Как только швейцар освободится, он принесет его вам.

— Я хочу спать!

— Мисс Йейтс, пожалуйста, поймите нас. Здесь такая ситуация…

— И заключается она в том, что ваш отель отвратительный! — заявила Фрэнни Йейтс и направилась в номер.

Лизбет замерла, не зная, как поступить дальше. Может, попробовать самой дотащить чемоданы по лестнице? Или подняться на четвертый этаж и помочь поискам Ванды? А может, позвонить в полицию? Все-таки пропал ребенок. Лизбет не была матерью, но понимала, насколько серьезной была ситуация. Она вышла на улицу и посмотрела в обе стороны. Ванды нигде не было.

В холле зазвонил телефон, и Лизбет побежала обратно, перепрыгивая через ступеньки лестницы. Когда она схватила трубку, сердце у нее стучало так громко, что отдавалось в ушах.

— Алло?

— Мы нашли ее! — сказал Рауль. — Ванда бродила по четвертому этажу.

— Слава богу, — выдохнула Лизбет и задумалась. — А зачем она туда пошла?

На четвертом этаже были маленькие окна, а потолок поднимался под странным углом. Все изменения в архитектуре, которые могли быть заметны снаружи, нужно было согласовывать с Историческим обществом, поэтому Ксавьер Дарлинг решил пока оставить эту часть отеля как есть. Лизбет забиралась туда только однажды — по сути, это был огромный пыльный чердак.

— Она сказала, что искала призрака, — ответил Рауль.

«И снова этот призрак!» — подумала Лизбет.

Она тщательно следила за собой и никогда даже не упоминала призрака, особенно если рядом была Ванда. Может, Зейк проболтался?

Лизбет вспомнила о Фрэнни Йейтс и сменила тему:

— В номер двести четырнадцать только что заселилась женщина, и она очень просила поскорее занести ее вещи. Она нервничает. На улице три чемодана; я бы сама их занесла, но каждый размером с небольшой дом…

— Уберусь здесь и тут же спущусь, — ответил Рауль.

— Уберетесь?

— Даг так обрадовался, когда увидел Ванду, что у него случился казус.

Лизбет со вздохом закрыла глаза.

Зазвонил второй телефон — вызов из номера двести четырнадцать.

— Рауль, пожалуйста, принесите вещи в номер двести четырнадцать. Прямо сейчас.

— Но собака!..

— Рауль, умоляю!

— Слушаюсь, — сдался Рауль.

Лизбет взяла вторую трубку.

— Ваши вещи уже несут, мисс Йейтс.

— Вы лжете! — завопила Фрэнни Йейтс. — Они всё еще на улице! Я все вижу из окна!!!

Если оценивать отзыв Фрэнни Йейтс без контекста, то она была права. Рауль принес ее вещи только через полчаса. И он, и Лизбет постоянно бегали и отвлекались, и, возможно, Лизбет вела себя несколько грубо. Но было ли заселение «настоящим кошмаром»? Нет. Настоящий кошмар бы случился, если бы Ванда так и не нашлась или ее обнаружили мертвой.

Кроме того, Лизбет компенсировала Фрэнни Йейтс все расходы в «Лазурном баре» (три вечера, двести шестьдесят долларов). Почему в отзыве об этом не было ни слова?

Лизбет закрыла письмо и ненадолго легла головой на стол. Было семь тридцать утра, а она уже так устала, что готова была проспать целые сутки. Она чувствовала себя настолько изможденной, что хотелось плакать. Или признать, что у нее ничего не получится.

Ей был просто необходим ночной аудитор.

Глава 8. Лжецы, мошенники и воры

Грейс потуже затянула пояс на халате и начала свой ежедневный ночной обход отеля. Она начала с номера сто четырнадцать, с детской, где были Луи и Ванда. Они спали в каждой из четырех постелей по очереди — сегодня оба были на верхних ярусах. Под подушкой Ванды лежал блокнот, а Луи уснул прямо в очках, сжав в руке белую шахматную королеву. В гостиной сопел Даг — он всегда спал у входной двери и, если Грейс приближалась к нему, просыпался и начинал рычать. Кимбер, мать семейства, спала в позе морской звезды. Она напоминала ангела с зелено-синими волосами, упавшего с небес.

Грейс покинула номер сто четырнадцать и отправилась в триста шестой — проверить, как там Белль-Флеры. «Ой, я, кажется, не вовремя!» — подумала она и поспешила в номер двести шестнадцать — там миссис Регинелла листала сообщения в телефоне мужа. Затем Грейс спустилась в номер сто одиннадцать — Арнольд Дэш спал, а на тумбочке рядом с кроватью стояла урна с прахом его жены. На взгляд Грейс, в отеле было скучновато. Она надеялась, что к июлю посетителей будет больше: отель был таким гостеприимным, а персонал уделял внимание даже мелочам! Почему здесь останавливалось так мало людей? Возможно, проблема была в высокой конкуренции и ценах. Все-таки, когда отель был «бюджетным выбором для всей семьи», от гостей не было отбоя. А может, сказывалась напрочь испорченная репутация (была ли здесь вина Грейс?). Грейс задумалась, что случилось с той статьей, которую написала милая девушка Джилл Тананбаум. Насколько ей было известно, ее так и не напечатали.

До Грейс донесся запах, наводящий на мысль о грузовике с мусором. Неужели в отель снова пришел кто-то подозрительный? Грейс спустилась в холл. Ничто не предвещало беды: с потолка лился теплый свет, из колонок звучали песни Норы Джонс. Лизбет сидела за стойкой и выбирала летние платья на сайте Alice and Olivia. В «Лазурном баре» громко подпевали песне Don’t Stop Believin’ — ничего необычного, диско-шар опустился больше часа назад.

Казалось, все в полном порядке, но по коже Грейс бежали мурашки. Рядом был враг!

Она услышала шаги: кто-то поднимался по лестнице. В дверях отеля появилась фигура.

«Да ну? — подумала Грейс. — Этот мужчина?»

Молитвы Лизбет были услышаны: пятидесятичетырехлетний Ричард Декамерон, отец троих детей из Эйвона, штат Коннектикут, отправил резюме на должность ночного аудитора. Собеседование было назначено на десять тридцать вечера, и к тому времени Лизбет так устала, что оно прошло для нее как в тумане. Ричард же, несмотря на поздний час и дорогу, бодростью и жизнерадостностью мог сравниться с ведущим телемагазина, убеждающим зрителей, что рекламируемая воздуходувка навсегда изменит их жизни. Оделся он будто в офис в день, когда разрешался более свободный стиль одежды: темно-синий костюм, рубашка в синюю и желтую клетку и шоколадного цвета замшевые мокасины Gucci на босу ногу. У Ричарда был небольшой пивной живот, а среди седых волос виднелась лысина. Однако выглядел он неплохо: улыбался, и глаза его сверкали.

Лизбет он напомнил однокурсников из университета — веселых, добрых друзей горячих, но противных парней, вокруг которых вечно вились девушки. Ричард Декамерон (он попросил называть его Ричи) был тем самым парнем, который провожал девушку до такси после того, как та выпила явно лишнюю рюмку текилы.

Лизбет распечатала резюме. Там говорилось, что Ричи тридцать лет руководил страховой компанией в Хартфорде, а последние два года состоял в организации под названием «Кик Сити».

— «Кик Сити»? Никогда не слышала о такой компании, — заметила Лизбет.

— Сайт, где продают кроссовки через посредников, — объяснил Ричи. — Допустим, какой-нибудь спортсмен или рэпер выпускает ограниченную линейку обуви. Наши посредники ее скупают и перепродают. Может, звучит по-детски, но, поверьте, это крупный бизнес.

— Почему вы решили сменить вид деятельности?

— Хотел отдохнуть от страхования. Заняться чем-то более привлекательным.

— А почему переехали на Нантакет?

Ричи вздохнул.

— Я разведен. Бывшая жена недавно начала встречаться с другим, а мы все живем в одном городе, и мне стало как-то неуютно. Вот я и решил провести лето у моря. По натуре я сова, так что, увидев ваше объявление, подумал, что должность ночного аудитора мне подходит.

— У вас есть жилье на острове? — спросила Лизбет, внутренне молясь, чтобы он ответил «да». Ей был так нужен ночной администратор, что она была готова разрешить ему жить в одном из пустующих номеров. Остальные сотрудники, правда, вряд ли будут этому рады.

— Сегодня я переночую в отеле рядом с аэропортом, а завтра встречусь с женщиной, которая сдает комнату в доме на Клифф-роуд.

— Что ж, замечательно. Вы знакомы с программой FreshBooks? Одной из ваших обязанностей будет подготовка счетов для гостей…

— У меня есть опыт работы в разных программах. Я технарь, в юности изучал математику в Коннектикутском университете. — Мужчина поднял над головой кулак, изображая болельщика. — «Хаски»[26], вперед!

Лизбет оценила его энергичность, особенно в столь позднее время.

— Удобно ли вам будет общаться с гостями?

— Да я со всеми люблю поговорить. Детям аж неловко.

— А сколько лет вашим детям? — спросила Лизбет из вежливости. Мысленно она уже решила, что возьмет мужчину на работу.

— Кингсли тринадцать, Креншо одиннадцать, а Милбруку восемь. — Ричи достал телефон. — Вот наша семья в те дни, когда все было хорошо.

Грейс взлетела повыше, чтобы рассмотреть фото. На нем был Ричи (правда, чуть моложе, чем сейчас), симпатичная брюнетка и три улыбающихся ребенка. На заднем плане — река, водяное колесо и деревья в осенних красках. В руках младшего из детей была корзина с яблоками.

Семья выглядела счастливой. Грейс заметила, как подрагивала ладонь Ричи, когда тот протягивал Лизбет телефон, и как женщина улыбнулась, глядя на фотографию. Интересно, Лизбет тоже задумалась, что разрушило это счастье?

— Ваши дети приедут на Нантакет этим летом? — спросила Лизбет.

— Я пока об этом не думал. Для начала просто хочу немного здесь обжиться.

— Что ж, если это вам поможет, рада предложить вам должность ночного аудитора. Правда, боюсь, работать вам придется шесть ночей в неделю: я больше одной смены за этот срок не продержусь.

— Я не против работать хоть семь. Так даже лучше. Это отвлекает от переживаний: если я буду занят, останется не так много времени, чтобы скучать по детям.

Лизбет выдохнула с явным облегчением, а затем посмотрела ровно в ту точку, где висела в воздухе Грейс. Грейс впервые задалась вопросом: а нет ли у Лизбет шестого чувства? Может, она заметила, что в воздухе висят банный халат и ее потерянная кепка?

«Да вряд ли», — решила Грейс. Бедняжка просто очень устала. Но девушка все же взлетела чуть выше.

— В номере сто четырнадцать живет семья, мать и двое детей, — начала Лизбет. — Они платят за проживание наличными. Пожалуйста, оформляйте для них счет каждую неделю. Затем Кимбер — так зовут мать — будет приносить вам наличные. Складывайте их в сейф, а я потом отнесу эти деньги в банк и положу на счет. Я могу доверить вам все это?

Ричард рассмеялся.

— Можете связаться с моими прошлыми работодателями. Они подтвердят, что я самый обычный, вполне хороший человек.

— А маркетингом вы занимались?

— Я присутствовал на всех совещаниях «Кик Сити».

Лизбет нахмурилась.

— Больше половины номеров пустует, а я не понимаю почему. Да, знаю, отель долго был не в лучшем состоянии. Не понимаю, дело в печальной репутации или…

— Или?

— Ну… некоторые говорят, тут живет призрак.

Ричи присвистнул.

— В отеле есть призрак? Да это же прекрасно! Думаю, это скорее привлечет людей, чем отпугнет. Попробуйте продвинуть историю с призраком.

— Вы так думаете?

— Именно так! Рекламируйте призрака! Говорите о нем!

«Хм-м», — подумала Грейс. От Ричи Декамерона несло чем-то паршивым — какой-то он был странный, но Грейс не могла понять почему. Но что ж, раз Ричи интересовала ее история, она была готова заткнуть нос и игнорировать вонь!

— Привет, Ричи! — гнусаво закричала она, хотя, конечно, услышать ее мужчина не мог. — Я здесь! Меня убили!

Все вещи Алессандры Пауэлл умещались в две (поддельные) сумки Louis Vuitton, купленные ею на рынке во Флоренции. Майкл сказал ей, что его жена и дети приедут на остров восемнадцатого июня, но Алессандра так сильно втерлась к нему в доверие, что в глубине души надеялась, что он бросит жену и уйдет к ней. Вот это была бы афера! Хотя в ее жизни были и похлеще — в частности, с Джакомо, который ради Алессандры бросил и любовницу-модель, и жену из богатой семьи.

Судя по всему, Хайди Бик была из тех жен и матерей, которые по утрам отвозили детей в прогрессивные и до неприличия дорогие частные школы, а затем встречались с лучшими подругами и шли на занятия йогой. По дороге домой она заходила в магазин натуральных продуктов, чтобы закупиться и позже приготовить на ужин очередное интересное блюдо из кулинарной колонки Сэма Сифтона в «Нью-Йорк Таймс» (по средам, может, даже персидский тахдиг). Хайди заботилась не только о четырех детях, но и об отце Майкла, который страдал болезнью Паркинсона.

С Майклом Алессандра познакомилась на пароме в начале апреля. Сначала Алессандре показалось, что в плане мужчин выбирать ей не из чего — почти все картавили и носили рабочие комбинезоны и грубые ботинки. А потом она увидела Майкла: на его запястье красовались часы от Vacheron, а держался он, словно у его ног была вся вселенная. В баре он заказал крафтовое пиво и клэм-чаудер[27]. Алессандра встала в очереди прямо за Майклом и выбрала то же самое. Затем она заняла место в ряду напротив него и достала потрепанную книгу «И восходит солнце». Алессандра попивала пиво, не притрагивалась к супу — и (вот это да!) Майкл обратил на нее внимание.

— Прошу прощения, — сказал он. — Не каждый день увидишь, как столь красивая девушка пьет пиво и читает Хемингуэя.

К концу поездки Майкл сел прямо напротив Алессандры и заказал им еще по кружке пива. Клэм-чаудер у обоих так и остался нетронутым, а книга, забытая всеми, лежала раскрытой страницами вниз. Оба весьма расплывчато рассказали о себе. Майкл сказал, что они с женой, которая «осталась в Гринвиче с детьми», «отдыхают друг от друга». Алессандра ответила, что последние восемь лет жила в Европе и приехала «побаловать себя летом в Америке».

— Даже от Ривьеры можно устать, — сказала она, отчего оба рассмеялись.

Майкл пригласил Алессандру к себе домой — выпить вместе вина. Она отказалась: мол, ей нужно заселиться в снятую на острове комнату (что было ложью). Майкл все же стоял на своем.

— Разве что твое сердце занято тем, кто подарил тебе это? — произнес он, проведя пальцем по ее браслету линейки Cartier LOVE.

— Вовсе нет, — ответила она, глядя на браслет так, словно тот был наручником. Джакомо подарил его Алессандре за несколько недель до того, как сел в тюрьму.

— Тогда прекрасно! Приходи, выпьем.

— Не могу, правда.

— По одному бокалу. Прошу!

Дом оказался просто великолепным — одним из огромных старых семейных коттеджей прямо у гавани, которую они проплывали на пароме. Во внутреннем дворике был длинный элегантный бассейн, небольшой личный пляж и теннисный корт (Майкл спросил, умеет ли Алессандра играть, и та ответила «немного»). Интерьер был выполнен модно и со вкусом. Он словно сошел со страниц журнала: белые панели на стенах, светлые балки под потолком, большой каменный камин. Перед широким мягким диваном был столик, на котором стояли фотографии в серебряных рамках: жена, от отношений с которой Майкл сейчас якобы отдыхал, и четверо детей.

Майкл поцеловал Алессандру на террасе, тут же прикусывая нижнюю губу. Он обхватил рукой ее волосы и слегка потянул, чтобы показать, кто здесь главный (Майкл наивно полагал, что он). Его губы опустились к ее шее, замерев на секунду на сладкой точке чуть ниже уха. «Умница, женушка его хорошо обучила», — подумала Алессандра, хотя она поставила бы миллиард долларов на то, что Хайди Бик Майкл так больше не целовал. Он не спеша расстегнул ее блузку, едва дотронувшись мизинцем до соска. Между ног Алессандры запульсировало в такт рубиновому свету Брант-Пойнтского маяка, что мигал неподалеку.

И вдруг Майкл развернулся и ушел в дом, оставив ее на улице — тяжело дышащую, с блузкой нараспашку, голой грудью и расстегнутыми джинсами.

Алессандра немного подождала, подумав, не замучила ли мужчину совесть. Она упрекнула себя за неудачный выбор.

Зайдя в дом, Алессандра немного подождала, пока глаза привыкнут в темноте. Комнату освещал лишь лунный свет из окна и голубые цифры на блоке кабельного телевидения — и тут сильные руки схватили Алессандру за талию. Та в ужасе закричала, поняв, что главной тут все же была не она. А еще до нее дошло, что, скорее всего, Майкл Бик не впервые пригласил домой незнакомую женщину. Возможно, он занимался подобным регулярно.

Однако Майкл всего лишь провел пальцем по одной из бровей Алессандры, глядя на нее в жемчужно-сером свете раннего утра — туман стелился над гаванью, словно пыль на старинном зеркале.

— Откуда ты, Алессандра Пауэлл?

Хороший вопрос! Родилась Алессандра в Сан-Франциско. Ее мать, Валерия, работала официанткой в знаменитом ресторане «То́ска Кафе» в районе Норд-Бич. Жили они на той же улице. Валерия содержала квартиру в чистоте, не напивалась (иногда пила вино) и не принимала наркотики (иногда курила травку). Им всегда хватало денег на еду, а Алессандре — на мороженое на пирсе и кино, а в подростковом возрасте — на поездки в Окленд и прогулки по секонд-хендам. Однако что-то в детстве Алессандры было не так. На Рождество ее друзья открывали подарки под елкой, а затем ели ростбиф вместе с семьей. Алессандра же сидела дома в одиночестве и смотрела взрослые фильмы по телевизору: мать в праздник работала в двойную смену. Подарки они открывали двадцать шестого января, а затем обедали яйцами и осетровой икрой из жестянки под песню Брюса Спрингстина Santa Claus is Coming to Town. На Пасху друзья Алессандры шли в церковь, искали шоколадные яйца и ужинали запеченной в меду ветчиной. Алессандра, опять же, сидела дома в одиночестве и смотрела взрослые фильмы по телевизору, поедая мармеладки прямо из пачки. Мать покупала их из уважения к празднику, хотя сама Пасху не отмечала вообще.

А еще к ним домой постоянно ходили мужчины. Каждую неделю Валерия приводила женатого мужчину — они приезжали в город в командировки и часто ели в «Тоске». Когда они приходили, Алессандра уже спала, но утром она слышала, как мужчина принимает душ, пока ее мать обчищает его кошелек в спальне. Иногда гость оставался на завтрак, и тогда Валерия включала любимую песню и подпевала ей: «Torn between two lovers, feeling like a fool…»[28]

Алессандра знала, что следовать по стопам матери — плохая идея, но другого примера у нее не было. В восемнадцать лет Алессандра соблазнила доктора Эндрю Бичема, отца ее лучшей подруги Даффи. Проспав с ним несколько недель, девушка поняла, что может шантажировать его — пригрозить рассказать обо всем Даффи и жене Эндрю, Мэри Лу, если тот кое-что для нее не сделает. Бичем был заведующим кафедрой романских языков в Стэнфордском университете, так что Алессандра целый год была слушателем на занятиях по итальянскому, испанскому, французской литературе и истории искусств. Затем она потребовала билет до Рима в одну сторону, и Бичем с радостью вручил его ей.

«Откуда ты, Алессандра Пауэлл?»

Алессандра ответила на итальянском, самым милым голосом, на который была способна:

— Poiché la tua domanda cerca un significato profondo, risponderò con parole semplici. — Она улыбнулась: переводить фразу она не собиралась. — Это из Данте.

Майкл ответил ей нежным поцелуем. Казалось, у Алессандры все шло относительно по плану. Она провела в его доме и следующую ночь, и ночь после.

Алессандра готовила Майклу тушенную в молоке свинину с вылепленными вручную ньокки с маслом и шалфеем, а также салатом из горькой зелени. Она подавала ему петуха в вине. Она жарила яичницу так же, как это делала ее мать для женатых мужчин, — с двойной порцией желтков. «Яичница-болтунья с двойной порцией желтков после ночи распития виски создает ощущение любви», — говорила раньше Валерия. Алессандра с легкостью обыгрывала Майкла в теннис: на Ибице она занималась с первым тренером Надаля. В совместные ночи с Майклом она стонала на итальянском. Она не жаловалась на то, что они никогда не были вместе вне дома: не ходили в кафе или рестораны, не гуляли на пляже или в лесу, не ездили на Грейт-Пойнт или в Сконсет. Когда в дом пришел монтажник, чтобы починить роутер, Алессандра поздоровалась с ним по-французски и сказала, что приехала по программе Au Pair[29].

На всякий случай Алессандра втайне устроилась на работу в отель «Нантакет» — она начиналась в июне. Однако женщина надеялась, что к тому времени Майкл влюбится в нее так сильно, что разведется с Хайди, и она просто займет место его жены. Пока мужчина спал, Алессандра взломала его компьютер и узнала, что он заключает сделки в сфере нефтегазовой промышленности и за один только две тысячи двадцать первый год заработал десять миллионов семьсот девяносто три тысячи долларов. Днем, когда Майкл работал за ноутбуком, Алессандра бы проводила время на пляже Серфсайд, а по вечерам ходила бы с ним в пивоварню «Циско» и слушала выступления местных групп. Она бы сопровождала его в «Вентюно» каждый четверг. Она бы подружилась с Лейтонами — семьей, что жила по соседству и так близко общалась с Биками, что у них были ключи от домов друг друга. Она бы обворожила всех в жизни Майкла так же, как и его самого.

Однако мечтам Алессандры не суждено было сбыться. За несколько дней до начала работы Алессандра услышала, как Майкл говорил по телефону с Хайди и детьми ласковым, радостным и искренним голосом.

— Как прошел матч, Колби? Попала по мячу? Удачно? А видела, как Дастин Джонсон загнал мяч в лунку девятого числа?.. Люблю тебя, люблю, еще больше люблю, целую! Скорей бы с вами увидеться, так рад, что осталось всего две недели! Подготовлю яхту! Поплывем на Котью[30]!

Больше всего Алессандру оскорбило последнее. Она и не знала, что у Майкла есть яхта.

В день открытия отеля она вышла на работу. Алессандра выскользнула из дома, пока Майкл разговаривал по телефону, и не отвечала на его звонки. Пусть подумает, что́ сделал не так!

Когда она вернулась, Майкл явно нервничал.

— Где ты была?

Алессандра прищурилась, пытаясь прочитать его мысли. Почему он волновался? И насколько сильно?

Она пожала плечами.

— Гуляла.

Майкл разразился гневной тирадой. Прежде он ни разу не злился при Алессандре (не считая того раза, когда сломался Wi-Fi, но это было другое дело), и это вызвало в ней любопытство.

— Я так за тебя переживал! Объездил весь район в поисках тебя! Ушла, не сказав ни слова! Я знал, что ты вернешься, только потому, что ты не взяла с собой вещи!

«Ты любишь меня?» — подумала Алессандра. Возможно, ответ был «да», но этого было недостаточно.

— Я устроилась на работу. Стойка регистрации в отеле «Нантакет».

Майкл побледнел как полотно.

— Что? — смерила его взглядом Алессандра.

— Там работает наша… моя подруга Лизбет Китон. Кажется, она управляющая. Это она тебя наняла?

— Да.

Майкл медленно кивнул, а затем сделал полшага назад, будто Алессандра держала его под дулом пистолета.

— Ты же не сказала ей, где живешь, верно?

— Разумеется, нет. — О том, что Лизбет следила за ней до самого дома, Алессандра умолчала. К счастью, она увидела управляющую в зеркале заднего вида прежде, чем въехала во двор.

Майкл заметно расслабился.

— Фух, ну хорошо. Не хотелось бы, чтобы люди подумали не то.

— Ты имеешь в виду, что не хочешь, чтобы люди подумали то. А именно — что ты женат и при этом у тебя есть любовница. Твоя жена и не думает, что ты от нее «отдыхаешь». Она уверена, что ты хотел поехать куда-то, где потеплее, и закончить «сверхсекретный проект» по работе. Да, прозвучало это обидно, но твоя жена не возражает: она доверяет тебе, да и без тебя отлично проводит время. Заказывает детям пиццу на ужин три раза в неделю, ходит в новый винный бар с подругами, флиртует с симпатичным барменом, а затем приходит домой, достает вибратор и расслабляется. — Алессандра остановилась, чтобы перевести дыхание. — Ты просто лжец и изменщик!

Майкл кашлянул.

— Восемнадцатого они будут на острове. Так что тебе нужно съехать.

— О, правда?

В глазах Майкла мелькнул страх. Он явно сделал неудачный выбор.

— Милая, прошу.

— Я тебе не милая, Майкл. Я взрослая женщина, а ты ко мне относился как к проститутке.

— Ты же знала, что между нами происходит, — ответил Майкл. — Быть не может, чтобы ты не понимала, какого рода у нас отношения.

Он все перепутал. Это он не понимал, что происходило между ними.

— Хорошо. Я тихонько уйду за день до приезда твоей семьи, — сказала Алессандра. — Но при одном условии.

Алессандра пешком шла от дома Майкла до отеля «Нантакет», держа в каждой руке по поддельной сумке Louis Vuitton. Это можно было бы назвать стильной прогулкой позора — она ощущала себя как в сцене, где героиня идет по улице и все смеются над ней и показывают пальцем. Вот только никто на нее не смотрел, да и стыда она не чувствовала. Алессандру по большей части одолевало сожаление. Майкл Бик был настоящим подарочным набором: отлично выглядел, обладал чувством юмора, был богатым, интеллигентным и даже вполне порядочным (если опустить очевидное). Он задавал вопросы, выслушивал ответы, был щедрым, заинтересованным и чутким. Секс был просто крышесносным: Майкл был единственным, кого Алессандре не пришлось обучать приему-другому в постели. Они так подходили друг другу! Но что ж, Алессандра не впервые убеждалась, что мужчин вроде Майкла расхватывают еще в молодости — в университете или первые годы работы.

И в то же время Алессандра ликовала. В ее замшевом клатче от Bruno Magli лежал банковский чек на пятьдесят тысяч долларов. Майкл попросил назвать цену ее молчания, и она выбрала сумму рационально, не зная, насколько наглой ей позволено быть. Сейчас Алессандра размышляла, согласился ли бы Майкл дать ей вдвое больше. В любом случае переживать причин не было. В первую неделю их порочного счастья Алессандра подсмотрела ПИН-код на телефоне Майкла, а затем, пока он спал, взломала телефон и добавила номер Хайди Бик к себе в контакты. А еще она сфотографировалась в разных местах по всему дому: в бассейне, на весах, принадлежащих Хайди (они показывали всего лишь сорок семь с половиной килограммов), на кухне за готовкой и даже на кровати в супружеской спальне (хотя там они с Майклом никогда не занимались сексом — видимо, ему совесть не позволяла).

Если Алессандра не найдет кого-то нового, то просто отправит Майклу фотографии и потребует еще денег.

Пока Хайди Бик собирает вещи в Гринвиче (ингалятор Колби, клюшку Хейфорда, ее собственный нож Wüsthof для томатов), Алессандра купит себе внедорожник Jeep CJ-7 восьмидесятого года в «практически новом состоянии», который нашла по объявлению в «Нантакет Стандарт». Машина стоила двадцать тысяч долларов, и женщина собиралась оплатить ее наличными. Затем она выпишет швейцару Адаму чек на двенадцать тысяч — ее долю за аренду дома на Хупер-Фарм-роуд, в котором она теперь будет жить вместе с ним и Раулем. Еще десять тысяч уйдет на закрытие долгов по кредитной карте, а остальные деньги останутся в качестве финансовой подушки безопасности.

Алессандре понемногу надоедало соблазнять мужчин и затем вымогать у них деньги. Ей куда больше хотелось найти кого-то, кто будет содержать ее постоянно.

Она поднялась по ступенькам, ведущим ко входу в отель, стараясь выглядеть словно приехавший туда гость. Однако ее выдавал дресс-код. Адам, стоя за своей стойкой, прокомментировал ее появление:

— Выглядите как бездомная богачка.

Алессандра промолчала.

Она представила, как Майкл сейчас усердно убирался дома: избавлялся от ее волос, вытирал отпечатки пальцев с бокалов, проверял, не оставила ли она в комоде нижнее белье. Но заметит ли он тени от Chanel, которые Алессандра оставила в шкафчике с косметикой Хайди в ванной, рядом с ее палеткой от Bobbi Brown? Проверит ли он полку с обувью в шкафу Хайди, увидит ли пару украшенных кристаллами босоножек на шпильках от René Caovilla тридцать шестого размера среди сандалий от Jack Rogers и балеток от Tory Burch тридцать восьмого? Найдет ли положительный тест на беременность, который Алессандра спрятала в книге Дженнифер Вайнер «Хороши в постели», лежавшей сверху в стопке на тумбочке Хайди Бик?

Алессандра подозревала, что ответ на все эти вопросы — «нет». Мужчины не особо обращают внимание на то, как живут женщины. Майкл получит по заслугам — в том числе за высокомерие. Он-то решил, что выйдет из воды сухим, откупившись лишь деньгами!

Алессандра задумалась, не скучал ли сейчас по ней Майкл. Отдав ей чек, он пылко поцеловал ее, а когда она отстранилась, в уголках его глаз блестели слезы. «Torn between two lovers, feeling like a fool!» — мысленно пропела Алессандра.

— Рауль заглянет к полудню, заберет ваши вещи, — прервал ее размышления Адам.

— Как мило с его стороны! Спасибо, — ответила Алессандра. Правда, ей хотелось, чтобы Рауль приехал прямо сейчас: вопросов было не избежать.

Алессандра вошла в холл и вдохнула аромат хорошо прожаренного кофе «Ямайка Блю Маунтин», который Эди как раз варила в винтажном перколяторе (гости от него были просто в восторге). Из колонок звучал голос Мэнди Патинкина — он исполнял песню Гершвина They Can’t Take That Away from Me.

Из-за чека, поцелуя и пешей прогулки с сумками Алессандра опоздала. Обычно она приходила раньше Эди, просто чтобы почувствовать превосходство над ней. Эди подняла взгляд, посмотрела на Алессандру, затем на ее вещи. Девушка выглядела растерянной, но, судя по всему, немного злорадствовала.

— Доброе утро, Алессандра! Собираетесь в путешествие? — Голос Эди звучал легко и любезно, несмотря на то что Алессандра всегда относилась к ней холодно.

— Доброе утро, Эди.

Не то чтобы Алессандре не нравилась Эди — даже наоборот. Эди была умной, скромной и отлично ладила с детьми семейства Марш (и Ванда, и Луи до ужаса боялись Алессандру). Но Эди к тому же была молода, и Алессандра меньше всего на свете хотела становиться ей примером. Лгать о прошлом или настоящем ей тоже не хотелось, и потому дружба между ними была невозможна. Алессандра могла только отталкивать Эди.

«Это тебе же во благо!» — хотела сказать Алессандра: она замечала, что ее презрение ранит девушку.

Алессандра поставила сумки за стойкой и включила компьютер.

Лизбет вышла из кабинета за, судя по всему, четвертой чашкой кофе. Лизбет потребляла столько кофеина, что Алессандре казалось, она вот-вот взмахнет руками и улетит, как персонаж из рекламы Red Bull.

Конечно, Лизбет заметила сумки — она всегда все замечала.

— Что случилось? — спросила она, приподняв бровь.

Алессандра встретилась с ней взглядом.

— С жильем случилась накладка. Я переезжаю к Адаму и Раулю.

Лизбет направилась к перколятору.

— А что стало с тем домом на Халберт-авеню?

Алессандра постаралась убедить себя, что ей все равно, докопалась Лизбет до сути произошедшего или нет. Она не могла уволить ее за своеобразную личную жизнь, но привлекать к себе пристальное внимание управляющей Алессандре все же не хотелось. Несмотря на горький, почти химический вкус во рту, она улыбнулась.

— Я останавливалась там лишь на время.

Партнершей Чада по уборке стала Биби Эванс. Каждый номер она изучала, словно место преступления. У Чада было несколько предположений почему. Или причина заключалась в том, что Биби мечтала стать судмедэкспертом, или она была, как говорила его мать, любопытной Варварой — или просто воровкой. Чаду не хотелось думать о последнем варианте, но чутье подсказывало ему, что так все и обстояло. Биби трогала в номерах все вещи, которые представляли бы ценность для вора: часы, ювелирные украшения, деньги, лекарства и все остальное, к чему мисс Инглиш запретила им прикасаться.

Они работали вместе уже две недели. На третьей Биби достала из сумочки с украшениями гостьи отеля теннисный браслет из бриллиантов и надела его. Чад аж опешил от такой наглости, но в глубине души он был даже слегка впечатлен. Казалось, Биби не пугали ни мисс Инглиш, ни ее правила. Она вытянула руку, и бриллианты засияли в солнечном свете, льющемся из большого окна.

— Я рождена для прекрасного, — прошептала Биби.

— Думаю, тебе стоит положить его на место, — заметил Чад.

— Какой ты правильный! — сказала Биби таким тоном, словно обвиняла его в педофилии.

Чад мог бы легко поставить ее на место, рассказав, как нарушал всевозможные правила и законы, но он этим совсем не гордился.

— Сюда в любой момент может зайти гостья. Или мисс Инглиш.

Биби картинно взмахнула рукой, словно показывая браслет комнате, полной поклонников. Роскошная вещь совершенно не сочеталась с ее бледным узловатым запястьем. Биби густо подводила глаза черным, а сзади на шее у нее была татуировка в виде черепа — Чад заметил ее, когда девушка по требованию мисс Инглиш собирала сальные черные волосы в хвост. Биби была ни капли не похожа на девушек, с которыми Чад учился в школе и университете, — судя по всему, она была из другого «социально-экономического класса». А еще у Биби была девятимесячная дочь по имени Смоки (настоящее имя, не прозвище или сокращение). Девушка рассказала Чаду, что устроилась на эту «паршивую работенку», чтобы накопить на поступление в университет, выучиться на судмедэксперта и пойти работать в отдел по расследованию убийств штата Массачусетс. Так она надеялась обеспечить Смоки лучшую жизнь, чем ее собственная. Детство Биби провела с матерью, которая постоянно пила, — в этом Чад ее хорошо понимал, хоть и был уверен, что это единственное сходство между их матерями. Биби часто жаловалась, что на ясли и билеты на паром с мыса[31] и обратно уходило больше половины ее зарплаты. Чад постарался проявить сочувствие. А еще сказал ей, что, должно быть, ее дочь очень милая.

— Да ты просто мерзкий подлиза, Билетик, — сказала ему Биби в тот раз, в первый день их общения. Билетиком, или Лотерейным Билетиком, Чада называла мисс Инглиш, и в душе он был этому даже рад: что угодно приятнее, чем мистер Мейжор. — Но лучше уж работать с тобой, чем с теми сучками.

«Теми сучками» девушка называла Октавию и Невеш. Обе говорили на португальском и носили на шее большие золотые крестики. Мисс Инглиш называла их «бригадой номер один», а его с Биби — «бригадой номер два», и, скорее всего, неслучайно. Возможно, Биби не любила сестер именно поэтому (Чаду было все равно: он и так знал, что тянет только на «номер два»). Однако ее злоба была столь сильна, что парень задумался: не издеваются ли сестры над Биби, пока он не видит? Чад в этом сильно сомневался — тем более Биби сама призналась ему, что просто ненавидит людей. Это, по ее словам, было одной из немногих вещей, которые доставляли ей радость.

Чад предложил убраться в ванной и управиться с цветами, пока Биби пылесосит полы и застилает кровать. Она кивнула, хотя Чад надеялся на «спасибо»: он взял на себя самое сложное и неприятное. Ухаживать за букетами было куда труднее, чем казалось: нужно было вытереть голубой налет от гортензий, обрезать тычинки лилий, чтобы от пыльцы не оставались следы цвета кровавой ржавчины, и сменить неприятно пахнущую бурую воду в вазе. Однако по сравнению с уборкой ванны это были (буквально) еще цветочки. За две недели работы Чад не раз видел в мусорных ведрах испачканные кровью прокладки и тампоны и каждый раз радовался, что и у него, и у сестры всегда были собственные ванные комнаты. Он отмывал рвотные массы какого-то мужчины, изрядно выпившего на мальчишнике, — он даже близко не добрался до санузла. Следы зубной пасты и волоски, которые нужно было убирать из раковины, вызывали лишь чуть меньше отвращения.

Разбираясь с цветами и ванной, Чад и наказывал себя, и добивался хорошего отношения Биби. Ее расположение много значило для него, хоть девушка не могла похвастаться ни красотой, ни утонченным вкусом, ни хорошим образованием. Она утверждала, что «рождена для прекрасного», но все в ее внешности и поведении говорило об обратном. Биби была двадцатиоднолетней матерью-одиночкой (отца ребенка она не упоминала, а у Чада не хватало смелости спросить), и Чад одновременно восхищался ею и боялся ее.

Закончив отмывать душевую кабину и ванну (совесть не позволяла Чаду не помыть ванну, хотя ей явно не пользовались), парень заглянул в спальню. Постель перестелили, и подушки были разложены как на картинке: Биби всегда отлично управлялась с кроватями. Самой Биби нигде не было видно. Вместо того чтобы позвать ее по имени, Чад тихо поискал ее в комнате. Он обнаружил девушку в гардеробной — она рылась в чемодане. Сначала она вытащила ремень, а затем шелковый пеньюар аметистового цвета. На ее запястье все еще красовался бриллиантовый браслет.

— Биби?

Она аж подскочила.

— Билетик, ты меня напугал! Какого черта?

— Ты чем занимаешься? Ты же знаешь: нам нельзя трогать личные вещи гостей. И браслет тоже надо снять.

— А ты у нас что, из полиции?

— Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

— А с чего им быть? Я же просто смотрю! Я не собираюсь что-то красть! Что, думаешь, я воровка? Потому что не купаюсь в деньгах, как ты? Не всем же жить на Ил-Пойнт-роуд и кататься на модной тачке.

Чад удивленно моргнул. Он понятия не имел, откуда Биби узнала, где он живет и на чем ездит. Чад старательно притворялся обычным парнем, приехавшим на каникулы. Машину он парковал на Клифф-роуд, а Биби сказал, что живет «за городом, где даже дорога не заасфальтирована».

— Я не считаю тебя воровкой, — возразил Чад. Он хотел предложить ей часть своей зарплаты — знал, что ей нужно покупать памперсы, молочную смесь и другие товары для ребенка. Однако опасался, что Биби сочтет жест унизительным. — Хочешь, я пропылесошу?

На следующее утро мисс Инглиш поручила Октавии и Невеш убраться в номере сто четырнадцать. Чад был только рад: ему было неуютно находиться рядом с питбулем. Он ожидал, что мисс Инглиш вручит им с Биби список номеров для уборки или даст другую задачу, но та закрыла дверь в кабинет и повернулась к ним.

— У гостей из номера сто пять кое-что пропало, — сказала она. — Черный с золотом шарф от FENDI[32].

Чад зажмурился. Номер сто пять был последним в их вчерашнем списке — оттуда как раз выехали гости. Биби отнеслась к уборке с подозрительной тщательностью, и Чад решил, что дело было в сорока долларах в качестве чаевых, которые он разрешил ей забрать. Девушка спросила, не согласится ли он сходить на кухню и взять продукты и напитки для мини-бара: вино, пиво от «Циско», копченый паштет из голубой рыбы и крекеры. Эта задача была самой приятной: кухня отеля примыкала к кухне «Лазурного бара», где Беатрис почти всегда доставала что-то из печи — гужеры, сосиски в тесте, хлебные крендели. Она всегда угощала выпечкой уборщиков. Тем вечером Чаду сказочно повезло: Беатрис предложила ему мини-бургер с лобстером на свежей молочной булочке. В детстве Чад ел сэндвичи с лобстером так же часто, как другие дети — с ветчиной и сыром, но никогда не пробовал ничего похожего на этот бургер. Снаружи булочка была хрустящей и поджаристой, а внутри — мягкой и ароматной. К мясу лобстера добавили цедру лимона, пряности, кусочки сельдерея и идеальное количество пикантного майонеза. Бургер был настолько великолепным, что Чад чуть ли не на крыльях отправился обратно в номер. Его переполняло воодушевление — он хотел работать с таким же старанием, как и Беатрис. Да он из номера каждую пылинку вычистит!

Однако, войдя в номер, Чад обнаружил, что там уже чисто, а Биби ушла. Парень выглянул из окна и увидел ее: она направлялась к пристани по Норд-Бич-стрит, надев рюкзак на одно плечо. Чаду было жаль, что она ушла, — ей он тоже принес бургер, — но в то же время он радовался, что еще один день в паре с ней закончился.

— Кто-нибудь из вас видел черный с золотом шарф? — спросила мисс Инглиш. — Миссис Дэли уверена, что оставила его в номере. Она прислала мне фото из «Вентюно» — там он у нее на шее. Сказала, в багаже шарфа нет. Может, вы его нашли и положили в коробку для утерянных вещей? — Мисс Инглиш выдержала паузу. — Или вы собирались отнести его в коробку, но забыли?

«Она дает Биби возможность выкрутиться», — подумал Чад. Он был уверен, что девушка украла шарф.

— Я никаких шарфов не видела, — сказала Биби таким чистым, уверенным голосом, что Чад засомневался в ее виновности. — А ты, Билетик?

— И я не видел. Мы проверили все ящики комода и шкаф, как и положено.

— Да, я тоже там искала, — кивнула мисс Инглиш.

Она вгляделась в их лица. Мисс Инглиш была элегантной дамой, которая всегда хорошо относилась к Чаду. Даже когда она сказала ему сложить полотенце в шестидесятый раз, Чад чувствовал, что это для его же блага. У нее были высокие стандарты и чувство собственного достоинства, и Чад уважал ее. Ему не хотелось разочаровывать мисс Инглиш.

— А вы в белье для стирки смотрели? — спросила Биби. — Может, мистер и миссис Дэли пользовались шарфом в постели — ну, знаете, связывали друг друга, — а потом там и оставили.

— Конечно, смотрела. — Мисс Инглиш помолчала и кашлянула. — Понимаю, тяжело бороться с соблазном, увидев вещь, о которой мечтаешь. Кажется, у гостьи столько всего, что она в жизни не заметит пропажи какой-то мелочи вроде шарфа…

— Вы будто обвиняете нас в воровстве! — возмутилась Биби. — Это оскорбительно и нелогично. У семьи Чадвика куча денег, да и зачем парню сдался женский шарфик? А я бы его ни за что не взяла: такие шарфы для бумеров. Простите, то есть женщин постарше. Да и я понятия не имею, чем шарф с рынка отличается от шарфа от FENDI!

«Она лжет», — подумал Чад. Биби обожала дизайнерские вещи. Ей нравилось угадывать марки сумок, ремней и обуви, не глядя на этикетки, — и ей это всегда удавалось, будь то Chloé, Balenciaga или Louboutin.

— К тому же мне бы совесть не позволила взять что-то у гостя! У меня дома ребенок! Я мать! — Биби немного помолчала. — А у Октавии и Невеш вы не спрашивали?

Чад уставился в пол. Ему с трудом верилось, что она впутала в спор и ненависть к ним.

— Шарф пропал из номера сто пять, а в нем убирались вы, — ответила мисс Инглиш.

— Но у них есть ключи от всех комнат! — возразила Биби. — Может, они украли шарф и попытались нас подставить. Учтите: они ко мне плохо относятся без всякой причины.

Мисс Инглиш молчала. Молчал и Чад. Биби тоже ничего не говорила, но от нее чуть ли не исходили волны протеста. Хотя, может быть, Чаду просто так казалось.

— Я передам миссис Дэли, что мы не нашли шарф, но продолжим поиски, — произнесла мисс Инглиш. — Может, он все-таки в багаже или она сняла его вне отеля и забыла. Однако, надеюсь, больше вещи у гостей пропадать не будут.

Чад и Биби молча отправились в номер триста семь. Биби ничего в нем не тронула и вызвалась убраться в ванной и заняться цветами. Как понял Чад, это был ее способ признать свою вину.

Глава 9. Новости и сплетни

Лето на острове почти в самом разгаре. Мы по большей части заняты собственными делами: моем окна, ухаживаем за садами, вынимаем из сараев шезлонги. Мы не слишком следим за тем, что происходит в отеле «Нантакет». Однако время от времени кто-то проезжает мимо и видит Зейка Инглиша — он стоит на улице перед отелем, держа на поводке питбуля, нюхающего одуванчики. Тогда у нас возникает вопрос: как там идут дела?

Как-то вечером Блондинка Шэрон ужинала в «Палубе», и Джей-Джей О’Мэлли вышел с ней поболтать. Шэрон набралась смелости и спросила, не слышал ли он, как Лизбет ее новая работа.

— Понятия не имею, — ответил Джей-Джей. — Мы не общаемся.

— Что ж, полагаю, она занята, — сказала Блондинка Шэрон. — А вы уже были в «Лазурном баре»? Все от него просто в восторге! Каждый вечер ровно в девять с потолка опускается…

— Медный диско-шар, — закончил за нее Джей-Джей. — Я знаю. Однако я слышал, что полноценно поужинать там не получится. Там нет ни стейков, ни ребрышек, ни даже жаркого.

— Это да, — кивнула Шэрон. — Там скорее подают еду для коктейльных вечеринок. Сытные закуски, чтобы разделить их с компанией. А когда все попробуешь, кто-нибудь придет с рюмками взбитых сливок со вкусами вроде ликера Калуа и маракуйи. Называется консьерж из взбитых сливок! Вы когда-нибудь слышали о чем-то настолько великолепном? А потом все идут танцевать. Мы с подругами ходили в тот бар на прошлой неделе, и, если честно, я в жизни так не веселилась.

Джей-Джей О’Мэлли выпрямился в полный рост и посмотрел из окна на ручьи Мономоя, возможно, намекая Шэрон, что, хоть в «Палубе» и не подают консьержа из взбитых сливок, вид отсюда прекрасен.

— Отзывы об отеле на «ТурСплетнях» так себе, — заметил он.

— Вот как! — улыбнулась Блондинка Шэрон. — Вы проверяете?

В четыре часа дня полицейскому Диксону поступил вызов. На пляже Дионис в машине спал мужчина.

— И что? — спросил Диксон диспетчера Шейлу.

— Говорят, он уже третий день спит в машине на парковке, — ответила та. — Его заметила чья-то мама и думает, что это какой-то маньяк.

Диксон вздохнул. Что ж, раз на Нантакете преступлением считался сон в собственной машине, ему стоило радоваться. Он сел за руль патрульного автомобиля и поехал на пляж.

Прибыв на место, он разыскал того самого мужчину. Тому было слегка за пятьдесят, и он спал в Honda Pilot две тысячи десятого года. На ней были коннектикутские номера, на бампере красовался стикер «ЧТО БЫ СДЕЛАЛ ДЖИМ КАЛХУН[33]?», на заднем стекле — наклейка с надписью «ОТЕЦ ПОЧЕТНОГО УЧЕНИКА СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ ЭЙВОНА».

Да уж, выглядело жутко. Хоть подкрепление вызывай.

Диксон подошел к опущенному окну машины. В водительском кресле сидел мужчина и храпел, запрокинув голову. На нем была белая рубашка поло и купальные плавки, бифокальные очки съехали на нос, а на коробке передач лежала открытая книга «Синяя луна» Ли Чайлда и стояла банка Red Bull. Диксон сделал шаг назад — ему было неловко, будто он зашел в чью-то спальню, — и тут заметил набор для бритья на пассажирском сиденье и полотенце для рук, сохнущее на передней панели. Полицейский осторожно заглянул в машину: на заднем сиденье лежал открытый чемодан.

«Этот мужчина… — Диксон взглянул на общественные душевые — на Нантакете они были только на этом пляже. — Он что, живет в машине?»

— Сэр, прошу прощения. — Диксон мягко потряс мужчину за плечо. — Покажите водительское удостоверение и паспорт.

Мужчину звали Ричард Декамерон, ему было пятьдесят четыре года, и он приехал на остров на лето, чтобы работать в отеле «Нантакет».

— Так вы не живете в автомобиле? — спросил Диксон. — Со стороны все выглядит именно так.

Декамерон рассмеялся, но смех прозвучал несколько фальшиво.

— Нет-нет, я живу в отеле.

— Тогда почему вы спите здесь, на парковке? Мне сообщили, что вы тут уже три дня.

— Наслаждаюсь пляжем. Плаваю ранним утром, потом иду в душ, читаю книгу и иногда засыпаю. — Он дружелюбно улыбнулся Диксону. — Разве это противозаконно?

«Наслаждается пляжем» посредством сна на парковке? Что-то здесь было не так.

— Какова ваша должность в отеле?

— Работаю на стойке регистрации, — ответил Декамерон.

Диксон кивнул. Мужчина не был похож ни на маньяка, ни даже на бездомного. Самый обычный человек — фанат баскетбольной команды «Хаски», отец отличника.

— Скажите, а призрака горничной вы видели? — спросил Диксон.

— Пока нет. Видимо, хочет, чтоб ее лучше поискали.

Диксон рассмеялся и слегка хлопнул по крыше машины.

— Хорошо, сегодня без штрафа. Но, пожалуйста, к завтрашнему дню покиньте пляж.

— Вас понял, сэр. Спасибо, — кивнул Декамерон.

* * *

Было семь утра. Лирик Лейтон как раз закончила заниматься йогой на личном пляже и делала смузи из свеклы и черники, и тут раздался тихий, но настойчивый стук в дверь. Анна Болейн, британская короткошерстная кошка шоколадного окраса, приподнялась на задних лапах и уперлась передними в голень Лирик — явный признак того, что она нервничала. Лирик подхватила кошку на руки и пошла проверять, кто это объявился в столь ранний час.

Гостьей оказалась Хайди Бик, соседка. Лейтоны и Бики собирались вечером сходить вместе на пляж Гэлли и поужинать. Лирик задумалась: может, Хайди узнала «главные новости»? Лирик собиралась рассказать Хайди за ужином, если та сама не догадается, увидев, что Лирик заказывает газированную воду вместо шампанского. Однако ее мысли были опровергнуты: Хайди выглядела очень подавленно, так что, скорее всего, пришла к ней по другой причине.

— Остальные в доме спят? — прошептала Хайди. — Нужно поговорить.

— Да, конечно, — ответила Лирик. Ее муж Ари и три сына спали бы до обеда каждый день, если бы она сама их не будила. — Заходи!

Лирик отвела Хайди на кухню, предложила ей смузи (Хайди отказалась: ей кусок в горло не лез), а затем отодвинула стеклянную дверь, чтобы они могли посидеть на террасе. Восходящее солнце рассыпало по воде залива Нантакет Саунд яркие золотые и розовые блики; первый утренний паром проплывал мимо Брант-Пойнтского маяка, покидая гавань.

— Мне кажется, Майкл мне изменяет, — сказала Хайди со сдавленным смешком. — Поверить не могу, что сказала это. Я будто героиня сериала на Netflix. Понимаешь, это же Майкл. Мы Майкл и Хайди Бик. Это какой-то абсурд.

«Так, так, так», — подумала Лирик.

— Давай-ка начнем сначала. Откуда такие мысли?

— Какая же я дура! — выдохнула Хайди. — Майкл был тут с апреля. Он сказал, что они с коллегой Рейфом собираются уйти из компании и открыть собственное дело. Хотел работать вне дома, чтобы ему никто не мешал. Я задала хоть один вопрос? Нет! Я поверила ему на слово, да и сама была рада, что появилось больше времени на себя. А Майкл в это время спал с другой!

Многих, конечно, такие слова о Майкле повергли бы в шок, но не Лирик Лейтон. Конечно, Майкла и Хайди Бик все считали идеальной парой — и здесь, на Нантакете, и в Гринвиче. Однако Лирик лучше понимала, что представляет из себя Майкл. Прошлым летом, когда обе пары ужинали в «Палубе», Майкл постоянно пялился на Лирик. Сначала она решила, что ей показалось — возможно, она выпила многовато розового вина. Но тут Майкл коснулся ее ступни. Лирик быстро спрятала ноги под стул. Ари и Хайди она ничего не рассказала: была уверена, что Майкл просто выпил лишнего и тронул ее в шутку. Лирик считала себя прекрасной подругой: она помнила, когда у кого дни рождения, разрешала пользоваться своим автомобилем, не скупилась на комплименты другим женщинам. Поэтому она даже на секунду не задумывалась о том, чтобы закрутить роман с Майклом. Однако, если говорить совсем честно, она бы призналась: иногда, занимаясь йогой на пляже, она думала, не смотрит ли на нее Майкл Бик, только что принявший душ, из окна своей спальни?

Лирик изобразила на лице скепсис и озадаченность.

— Хайди, я очень сомневаюсь, что он тебе изменял.

— Ты не слышала никаких слухов о том, что Майкл гулял по острову с другой? — Хайди потерла глаза тыльной стороной ладоней. — Мне кажется, что все, кроме меня, обо всем знают и обсуждают нашу личную жизнь у меня за спиной…

— Я ничего не слышала, — ответила Лирик. — А я вчера обедала с Блондинкой Шэрон в кафе при яхт-клубе. Она ни слова не сказала о вашей личной жизни. А почему ты вообще подумала, что Майкл завел любовницу?

Хайди сунула руку в карман джинсовой куртки и достала тени от Chanel — кремовые, темно-сливового оттенка и наполовину израсходованные.

— Нашла в моем ящичке с косметикой.

Лирик взяла тени.

— Да, оттенок не твой, — кивнула она, пытаясь отшутиться.

Внутри же женщина пришла в ужас. Именно этим оттенком пользовалась Лирик, а еще она покупала только тени от Chanel, и Хайди это отлично знала. Лирик задумалась, не обвиняет ли ее Хайди в романе с Майклом. Ситуация была не из приятных. Майкл что, спал с кем-то, кто любил те же тени, что и Лирик? Судя по всему, да — иначе откуда бы они взялись в ящичке Хайди? Лирик почувствовала легкую зависть и тут же упрекнула себя: она была в счастливом браке и беременна четвертым ребенком.

— А с Майклом ты пробовала поговорить? — спросила Лирик.

— Пока нет. Хочу посмотреть — может, найду что-то еще.

Лирик согласилась, что идея хорошая, да и, скорее всего, волноваться было не о чем. Может, тени оставила приглашенная на дом уборщица (хоть это и звучало странно) или Колби, дочь Хайди (ей было всего одиннадцать, но современные дети так быстро взрослеют). Лирик постаралась убедить подругу, что случившемуся наверняка было разумное объяснение, а затем слегка поспешно проводила ее до двери: Лирик начало тошнить. С чего она вообще решила, что из свеклы и черники получится хороший смузи?

— Ну же, взбодрись. Майкл любит тебя. Увидимся за ужином.

Возможно, сегодня Лирик не расскажет Хайди, что беременна. Ее подруга страдала, и делиться с ней чем-то столь радостным было бы очень некрасиво.

Лирик закрыла дверь за подругой и поспешила в ванную. Очистив желудок и прополоскав после рот, она начала искать собственные темно-сливовые кремовые тени от Chanel.

И вот что странно: их нигде не было.

Джаспер Монро с Фишер-Айленда, штат Флорида, проснулся в номере сто пятнадцать отеля «Нантакет» от гудка телефона. Это было сообщение от матери: «Ты где? Всю ночь где-то шатался!!! Что я тебе сказала в прошлый раз?»

Джаспер со стоном перевернулся на другой бок.

— Чел, мне надо домой. Мама бесится.

— Мама? — приподнял бровь Уинстон.

— Ага, — кивнул Джаспер.

Он чувствовал себя так, словно ему двенадцать. Судя по всему, Уинстон, который раньше был его преподавателем-ассистентом в Тринити-колледже, хотел напомнить Джасперу: ему двадцать два года, он уже взрослый и не обязан ночевать дома. Однако факт оставался фактом: Джаспер все еще жил с родителями и нарушил одно из семейных правил — не сказал матери, что вернется только утром. Кроме того, они не знали, что он гей. Этого не знал практически никто.

Джаспер натянул красные нантакетские штаны и рубашку поло — смятые, облитые пивом после ночи в баре. Он решил забежать в пекарню «Викд Айленд» и купить матери полдюжины знаменитых утренних булочек в качестве извинений.

— Еще увидимся, чел, — сказал Джаспер.

— Когда? — спросил Уинстон.

Джаспер не знал, что ответить. Уинстон приехал на остров ради него, но парню приходилось скрываться.

— Напишу, как смогу.

Уинстон встал, чтобы проводить его до двери, — видимо, не так уж обиделся.

— Пойдем обратно, — прошептал Уинстон.

Парень уже хотел согласиться — придет он домой на час раньше или на час позже, ему все равно попадет в равной степени. Но тут раздался стук колес, и из-за угла выехала уборочная тележка, которую катил… Чад Мейжор.

«Что за?!»

На Чаде были голубая рубашка поло и брюки цвета хаки. Рядом с ним шла на вид побитая жизнью девчонка. Увидев Джаспера и голого по пояс Уинстона, она ухмыльнулась.

— Ну что, господа, готовы к уборке номера?

— Джаспер? — выдохнул Чад.

Джаспер чувствовал себя словно койот, попавший в капкан.

— Чад? Чел, ты что, тут… работаешь?

Джаспер и его приятели, Эрик и Брайс, заметили, что Чад ведет себя как-то странно, но им и в голову не приходило, что тот устроился на работу. Он что, моет номера в отеле? Это даже звучало странно.

Чад пожал плечами и взглянул на Уинстона — тот стоял у Джаспера за спиной.

— Да, я уборщик, — кивнул он. — А ты тут что делаешь?

Уборщик? Да это какая-то шутка. Вот только Джаспер ясно понимал, что это не так. Чада, казалось, ситуация ни капли не смущала. В голове раздались слова Уинстона, которые тот нередко повторял: «Нам нечего стыдиться».

— Ночевал с парнем, Уинстоном, — ответил Джаспер.

Вот и все! Он даже улыбнулся: признаться оказалось так легко.

Чад кивнул в ответ.

— Класс. Рад знакомству, Уинстон.

— Взаимно, — ответил Уинстон.

Девчонка рядом с Чадом усмехнулась:

— Ну так будем убираться сегодня или нет?

В церкви на Саммер-стрит сестра Нэнси Твайн, как всегда, обошла прихожан с корзиной для пожертвований. Она старалась не обращать внимания на то, сколько денег оставлял каждый, — для одних три доллара значили столько же, сколько для других — тридцать. Однако, когда Мегда Инглиш положила в корзину несколько стодолларовых купюр (пять, как выяснилось во время подсчета средств после службы), не заметить это было тяжело.

Мегда Инглиш переехала на остров в сентябре, заботилась о брате Уильяме и племяннике Иезекиле, переживших тяжелую утрату, и работала заведующей хозяйством на другом конце города в отеле, где, по слухам, водился призрак. Откуда у нее взялось столько денег? У Нэнси не было ни малейшего представления.

Глава 10. Последняя пятница месяца: июнь

Двадцать четвертого июня в одиннадцать пятьдесят утра Лизбет, Эди, Адам и Алессандра собрались в кабинете управляющей, чтобы ровно в полдень обновить ленту в «Инстаграме»◊.

Первым запись Шелли Карпентер увидел Адам.

— Отель «Истмус» в Нью-Йорке. Четыре ключа.

— Как-то скучновато, — протянула Алессандра. — Хотя в Нью-Йорке она давно не была.

— В марте прошлого года она писала отзыв на «Уильям Вэйл», — сказала Эди.

— Меня аж пугают такие познания, — ответил Адам.

Он посмотрел фотографии, а Лизбет, Эди и Алессандра нажали на ссылку в описании. Честно говоря, Лизбет радовалась тому, что выбор не пал на отель «Нантакет». Они были даже близко не готовы к такой проверке.

«Отель „Совершенно секретно“», Шелли Карпентер

24 июня 2022 г.

Отель «Истмус», Нью-Йорк, Нью-Йорк — 4 КЛЮЧА

И вновь привет, друзья!

Первый отель сети «Истмус» открылся в тысяча девятьсот четвертом году в Панаме — для путешественников, приехавших посмотреть на прекрасный канал, созданный руками человека. С того самого времени сеть ассоциировалась с роскошью и высоким качеством обслуживания. Отель на Манхэттене, расположенный в крайне удачном месте — в юго-восточной части района 555, — уже долгое время выбирают искушенные туристы, особенно из Центральной и Южной Америки. Последние высоко оценивают то, что персонал знает два языка.

В две тысячи девятнадцатом году в отеле завершился капитальный ремонт — номерам давно была нужна модернизация. Владельцы выбрали простой современный дизайн интерьера: в номерах преобладают цвет слоновой кости и жемчужно-серый, и выглядят они непримечательно. Освещение в каждом из них регулируется с помощью панели на стене. Можно выбрать один их трех вариантов: «Фестиваль» (все светильники включены), «Романтика» (слабое атмосферное освещение) и «Сладкий сон» (все светильники выключены). Я пробовала пойти против системы и включить только некоторые источники света (например, лампу возле кровати). Однако, как оказалось, для этого нужно быть электриком.

Чтобы проверить, насколько хорошо консьерж знает окрестности, я попросила его порекомендовать мне салон красоты в районе десяти кварталов, где можно сделать бюджетный педикюр в воскресенье. Консьерж тут же назвал мне адрес, и я решила его записать. Я взяла листочек и ручку рядом со стойкой регистрации… И тут выяснилось, что ручка не пишет. Да, дорогие читатели, вам может показаться, что такую мелочь можно и опустить. Так оно и есть. Однако я считаю, что, если отель предоставляет что угодно, пусть даже ручку, оно должно быть в рабочем состоянии.

В остальном отель «Истмус» можно только похвалить. Кровать была крайне удобной, одеяло — мягким и легким, как облачко. Принадлежности для умывания в (огромной по нью-йоркским стандартам) ванной с плиткой из серого мрамора пахли сандаловым деревом, напор душа был сильным, но не причинял боли. Мои вещи принесли в номер всего лишь за две минуты. Когда я попросила лед, он был у меня уже через пять минут. Обслуживание в номере превзошло все ожидания. В меню входило несколько блюд панамской кухни, в том числе санкочо-де-галлина[34] и чичеме[35]. Я заказала и то и другое — оба блюда оказались вкуснее и демократичнее по цене, чем те, что обычно подают в номерах отелей.

Принимая все это во внимание, я ставлю отелю «Истмус» в Нью-Йорке твердые четыре ключа. Просьба к читающим запись сотрудникам отелей: пусть у каждого источника освещения в номере будет отдельный выключатель, а лучше — светорегулятор. Заранее спасибо!

Берегите себя, друзья мои, и творите добро.

Шелли Карпентер

— У всех наших светильников есть выключатели, а у настольных и напольных ламп — светорегуляторы! — сказала Эди.

— Поверить не могу, что она придралась к ручкам, — вздохнул Адам. — Я бы в жизни не додумался проверить ручки.

— Мисс Инглиш требует, чтобы все ручки писали, — ответила Алессандра.

— Это верно, — кивнула Лизбет.

В отеле «Нантакет» все ручки были линейки Uni-Ball Jetstream — самые лучшие, с темными чернилами, которые гладко ложились на бумагу. Лизбет гордилась их ручками. Однако факт оставался фактом: от внимания Шелли Карпентер не ускользала ни малейшая деталь. Да, со светильниками и ручками все было в порядке, но она могла придраться к дюжине других вещей. Разумеется, когда приедет.

Если приедет вообще.

Глава 11. «Лазурная книга»

27 июня 2022 г.

От кого: Ксавьер Дарлинг (xd@darlingent.co.uk)

Кому: персонал отеля «Нантакет»

Всем доброе утро! Рад сообщить, что один из вас наконец получил еженедельную премию, о которой я писал в день открытия отеля. За неделю, начинающуюся с двадцатого июня, премия присуждается главному администратору Алессандре Пауэлл. Один из гостей оставил великолепный отзыв на «ТурСплетнях» о ее навыках в сфере гостеприимства. Поздравляю вас, Алессандра! Продолжайте в том же духе!

Ксавьер Дарлинг

К последней неделе июня работа в отеле была налажена и стала привычной для персонала, словно разношенная брендовая обувь (к слову, об обуви: Лизбет по примеру Алессандры сменила каблуки на платформы, и это было куда удобнее). Репутацию слегка запятнала жалоба на «ТурСплетнях» о пропавшем шарфе от FENDI — Мегде так и не удалось его найти. Однако большинство отзывов были положительными, и Ксавьер смягчился настолько, что присудил первую премию в тысячу долларов. Она досталась Алессандре — пожелавший остаться неизвестным гость просто рассыпался о ней в похвалах. Лизбет предполагала, что это был мистер Браунли из номера триста девять — он не скрывал, что никого прекраснее Алессандры в жизни не встречал. Лизбет бы предпочла присудить премию кому угодно другому: Раулю, невоспетому герою ночных смен, или Лапушке Эди. Однако деньги достались Алессандре, и никто даже не заикнулся против этого. Судя по всему, персонал был слишком запуган.

Когда Ричи стал работать ночным аудитором, Лизбет смогла хоть немного выдохнуть. Она покидала отель в пять тридцать вечера, занималась бегом или упражнениями на велотренажере, затем готовила ужин (к тому времени она обычно так уставала, что ее хватало лишь на сэндвич с тунцом или лапшу быстрого приготовления). После она забиралась в кровать с ноутбуком, чтобы почитать новости или посмотреть какой-нибудь сериал — будет о чем поговорить с гостями. Однако в большинство ночей она засыпала через пять минут после того, как ложилась в постель.

С тех пор как они с Джей-Джеем расстались, Лизбет ни разу не ходила куда-то с друзьями. Однако теперь, когда для этого у нее были и время, и настроение, никто не приглашал ее погулять или просто провести время вместе. Лизбет предполагала, что восемнадцатого июня встретится с Хайди Бик. Однако, когда Лизбет написала ей, чтобы выбрать время и место, та отказалась, сославшись на то, что им с Майклом нужно «провести время вдвоем». Лизбет чувствовала себя одинокой неудачницей — подумать только, ее променяли на «время вдвоем»! Конечно, Хайди была не единственной подругой Лизбет, однако остальные ее друзья были так или иначе связаны с «Палубой». Общаться с ними значило идти на территорию Джей-Джея или, еще хуже, казаться совсем отчаявшейся.

Лизбет было больно оттого, что и Гус, и Вэйви, и Пейтон, судя по всему, бросили ее или встали на сторону Джей-Джея. Конечно, звучало это немного глупо — будто друзья были детьми, которых родители делили после развода. Однако Лизбет скучала по ним, и к тому же ей было интересно, как дела в ресторане идут без нее. Кто теперь отвечал за бронирование столиков? Наверное, Пейтон — она прекрасно справлялась со своими обязанностями, и Лизбет непременно бы порекомендовала ее на эту должность. Но ее мнения, конечно, никто не спросил.

Первого июля с самого утра было солнечно. В первом числе месяца всегда было что-то свежее, придающее оптимизма. Надежда Лизбет на то, что в отеле будет больше гостей, возросла.

В кабинет управляющей заглянула Эди.

— С вами хочет поговорить какая-то женщина.

Лизбет тут же вскочила на ноги — вдруг приехала сама Шелли Карпентер? Приближалось четвертое июля[36] — и гостей будет хоть отбавляй! А Карпентер, как известно, всегда появлялась в самые занятые или неподходящие дни и часы.

Однако женщиной оказалась всего лишь миссис Эймсбери, которая даже в другой вселенной не смогла бы сойти за Шелли Карпентер. Днем ранее миссис Эймсбери пожаловалась Лизбет на то, что симпатичная миссис Дамиани кормила младенца грудью прямо в холле. Миссис Эймсбери сочла это недопустимым.

— Чем могу помочь, миссис Эймсбери? — спросила Лизбет с вымученной улыбкой.

Мистер Эймсбери — из тех мужей, что помогают жене нести сумочку, — стоял за супругой. Так было и в тот раз, когда она пришла жаловаться на кормление грудью.

Миссис Эймсбери протянула Лизбет «Лазурную книгу» — она была открыта на разделе с ресторанами.

— Тут чудовищная ошибка.

— Ошибка? Какая?

Лизбет почувствовала, как внутри нарастает паника. «Лазурная книга» была ее любимым детищем. Она тщательно проверила все адреса, номера телефонов, часы работы, веб-сайты и даже такие детали, как дресс-код, средний чек и политику бронирования. Она очень гордилась результатом и даже хотела предложить книгу крупному издательству. Миру был просто необходим путеводитель по Нантакету от того, кто прожил на острове много лет!

— Здесь нет «Палубы»! — ответила миссис Эймсбери. — Это самый известный и успешный ресторан на острове, а в вашей книге о нем ни слова! Как вы могли забыть?

Лизбет моргнула. Ей не стоило удивляться — она знала, что рано или поздно этот момент настанет. Лизбет не забыла о «Палубе» — она не включила ресторан в путеводитель намеренно. Возможно, это казалось огромным упущением, но Лизбет это не заботило. Никакая сила не заставит ее внести ресторан Джей-Джея в «Лазурную книгу».

— Миссис Эймсбери, я знаю, что в путеводителе нет «Палубы». Я хотела рассказать о других ресторанах острова — менее известных, но заслуживающих не меньшего внимания. Например, не хотите посетить «Или Белый кит»? Или «Стрейт Уорф»?

— Нет, мы хотим поужинать в «Палубе». Четвертого числа.

— Понимаю, — кивнула Лизбет.

Четвертого июля «Палуба» становилась поистине волшебным местом. Джей-Джей готовил поросенка на вертеле и целый ассортимент домашних гарниров: тушеную фасоль, маринованные овощи, картофельный салат, кукурузный хлеб. Из ресторана открывался прекрасный вид на фейерверк над гаванью. В прошлом году Лизбет даже пригласила кантри-группу, и люди танцевали под живую музыку до полуночи.

— Боюсь, не смогу вам помочь — скорее всего, все столики забронировали еще с месяц назад, — вздохнула Лизбет.

— Пожалуйста, узнайте наверняка, — возразила миссис Эймсбери.

— Может, подойдет «Тап Рум»? — Лизбет понизила голос. — У них есть секретный бургер, которого нет в меню.

— Терпеть не могу бургеры, — отрезала миссис Эймсбери. — Мы хотим в «Палубу».

Сдавшись, Лизбет кивнула.

— Они на связи с трех часов дня. Попрошу Эди позвонить.

— Лучше позвоните сами, — возразила миссис Эймсбери. — Вы же управляющая! У вас больше влияния. Если забронировать столик так сложно, нужно пустить в ход все преимущества.

В мыслях Лизбет горько рассмеялась.

— Хорошо, миссис Эймсбери, буду рада позвонить им сама. Ровно в три часа.

Однако ровно в три часа Лизбет была на четвертом этаже — проверяла состояние лестницы, ведущей на огражденную платформу на крыше. Платформа была большой: на ней уместилось бы человек тридцать. Лизбет подумывала предложить ее гостям в качестве смотровой площадки для фейерверков — составит конкуренцию «Палубе»!

Лестница оказалась расшатанной и крутой. Лизбет удалось подняться по ней, но с большим трудом. Нет, для четвертого числа не подойдет. Как бы то ни было, Лизбет отперла люк и выглянула наружу. Вид открывался просто великолепный. Отсюда можно было разглядеть и желтые, зеленые и голубые зонтики «Бич Клаба», и Брант-Пойнтский маяк, и улицы города, напоминающие клетки в тетради.

— Чем вы занимаетесь?

Лизбет охнула и посмотрела вниз — у лестницы, держа в руках блокнот и карандаш, стояла Ванда.

— А ты чем занимаешься? Мы же обсуждали — на этот этаж ходить нельзя.

Ванда кивнула с серьезным видом.

— Знаю. Но тут живет призрак!

«Да нет тут никакого призрака! Почему мать так плохо следит за тобой? Это отель, а не детская площадка!» — чуть не сорвалась Лизбет. Однако Ванда, светловолосая девочка в очках с толстыми стеклами, выглядела так мило, что у управляющей не хватило духу отчитать ее. На ней было красное клетчатое платье, на тесьме которого были вышиты клубнички. Лизбет подумала о том, что ее ровесницы, скорее всего, разгуливали в топиках и коротких шортах, постоянно проверяя аккаунты в «Инстаграме»◊.

Лизбет плотно закрыла люк и взяла Ванду за руку.

— Пойдем вниз.

У стойки регистрации уже ждала миссис Эймсбери.

— Так вы забронировали нам столик в «Палубе»?

«Да, я позвонила в три часа, и у них нет свободных мест», — хотела ответить Лизбет, но совесть не дала ей солгать.

— Прошу прощения, миссис Эймсбери. Отвлеклась на другие дела, сейчас позвоню в ресторан.

Миссис Эймсбери кивнула, плотно сжав губы, — будто примерно такой ответ и ожидала.

— Что ж, хорошо.

Лизбет ничего не оставалось, кроме как взять трубку и позвонить в «Палубу».

— Добрый день! Вас приветствует ресторан «Палуба».

Голос был женский и знакомый, но это точно была не Пейтон. Лизбет начала перебирать в голове имена бывших сотрудников, пытаясь понять, с кем говорит. Может, Джей-Джей взял на работу кого-то нового?

— Добрый день! Это Лизбет Китон из отеля «Нантакет». — Лизбет немного подождала и, не дождавшись ответа, продолжила: — Два наших гостя хотят забронировать столик на вечер понедельника в…

Лизбет посмотрела на миссис Эймсбери, и та показала ей семь пальцев.

— Семь часов вечера.

Лизбет крайне сомневалась, что на семь часов что-то будет доступно. Возможно, на полшестого или полдесятого, и то если кто-то в последний момент отменил бронирование.

— В понедельник? Четвертого июля, верно?

— Да, четвертого июля. В семь часов, столик на двоих. — Лизбет могла с тем же успехом попросить принести луну с неба или выкрасить океан в фиолетовый цвет.

— Прекрасно. На чье имя?

Лизбет аж дар речи потеряла. Неужели миссис Эймсбери и правда сможет поужинать в «Палубе» в семь вечера в День независимости? В «Палубе» настолько плохо шли дела? Лизбет даже не знала, что чувствовать. С одной стороны, хотелось злорадствовать: без нее ресторан пришел в упадок! С другой, ее одолевала грусть: она столько сил вложила в «Палубу», а теперь та рухнула, как башенка в «Дженге».

— Эймсбери. На всякий случай — они гости отеля «Нантакет».

Миссис Эймсбери самоуверенно ухмыльнулась, будто говоря: «Я так и знала!»

— Передайте мистеру и миссис Эймсбери, что они на пятьдесят седьмом месте в листе ожидания на эту дату и время. Если освободится столик, мы вам сообщим.

— Вот как, — выдохнула Лизбет. Что ж, теперь уже она могла сказать: «Я так и знала!» Правда, никакой радости этот факт ей не принес. — Будем надеяться на лучшее. Большое спасибо.

— Для тебя — что угодно, Лизбет.

— Извините, ваш голос кажется знакомым, но я никак не могу вспомнить, кто вы, — сказала Лизбет.

Спустя несколько секунд тишины тот же голос ответил:

— Кристина.

Лизбет повесила трубку и заставила себя улыбнуться миссис Эймсбери.

— Вы на пятьдесят седьмом месте в листе ожидания. Может, забронировать вам столик в «Тап Рум»?

Теперь Лизбет поняла, почему никто из «Палубы» не общался с ней. Они не хотели говорить ей новость или предполагали, что Лизбет сама все узнала: теперь рестораном заведовала Кристина. Она стала новой Лизбет.

Как только закончилась смена, Лизбет, не раздумывая, направилась в «Лазурный бар». Честно говоря, ей еще со дня открытия хотелось туда сходить, но она или слишком уставала, или стеснялась приходить в одиночестве. Однако сегодня ей было просто необходимо выпить несколько коктейлей и тихо смириться с очередным предательством Джей-Джея.

В баре начиналось вечернее обслуживание, и Лизбет казалось, что она сидит в зрительном зале театра и ждет, пока поднимется занавес. Над барной стойкой сияли светильники в виде перевернутых медных чаш, стулья были ровно расставлены и повернуты так, словно приглашали сесть. Из колонок играла песня Тони Беннетта The Best is Yet to Come.

К Лизбет подошла женщина-бармен в выглаженной голубой рубашке с аккуратно подвернутыми на запястьях манжетами.

— Здравствуй, Лизбет! — улыбнулась женщина.

— Здравствуй, Патти, — ответила Лизбет.

Патрицию Кастивенс по прозвищу Патти знал весь Нантакет: она десять лет работала главным барменом в «Крю». Сейчас ей было за пятьдесят, весила она сорок пять килограммов с копейками и всегда особенно хорошо относилась к местным жителям.

— Мне, пожалуйста, «Разбитое сердце», — попросила Лизбет.

Патти приподняла бровь.

— «Разбитое сердце»? Ты про «Сердцеедку»? Коктейль, который шеф-повар назвал в твою честь?

Точно! Лизбет не разбили сердце — она сама разбивала сердца! Звучало это как вдохновляющая фраза. Лизбет решила записать ее в телефоне.

— Он рассказал тебе об этом?

— Это же лучший напиток в меню!

Патти, словно алхимик, смешала несколько соков и щедро добавила в бокал водки Belvedere.

— Крепкий напиток, достойный сильной женщины, — добавила она. — Говорят, без тебя «Палуба» и вполовину не так хороша.

Слышать это было приятно, но Лизбет казалось, что Патти просто старалась ее утешить.

Лизбет вспомнила их последнюю встречу с Джей-Джеем: он встал на одно колено на парковке, усыпанной ракушками и, если память ей не изменяла, сделал предложение. И что теперь? Не прошло и четырех недель, как он вернулся к Кристине — эдакой бутылочке игристого белого вина. Какой же Джей-Джей гад! Мерзкий лицемерный мудак! И почему же от этого факта боль не проходила? Почему от того, что теперь с ним работала (да и, с огромной вероятностью, спала) Кристина, он казался более желанным? «Это просто глупые мысли, — сказала себе Лизбет. — Нам всегда хочется того, что нам недоступно».

Правда, лучше от осознания этого ей не стало.

«Для тебя — что угодно, Лизбет», — сказала ей Кристина, отправляя миссис Эймсбери на кудыкину гору листа ожидания.

Патти протянула Лизбет «Сердцеедку». Напиток был огненно-рыжим — даже ярче, чем в памяти Лизбет. Ей хотелось смаковать каждую его каплю, но ничего не вышло: женщина осушила бокал в три больших глотка.

Джей-Джей и Кристина, казалось, поселились в ее голове, а теперь еще и мебель с собой привезли. Лизбет понятия не имела, как их оттуда выгнать.

Медицина и технологии развивались с бешеной скоростью. Почему никто не придумал лекарство от разбитого сердца? Скажем, пенициллин от эмоций. И почему так и не создали программу, которая вычищает из головы все воспоминания о бывшем парне? Или приложение, стирающее чувство невзаимной любви?

— Передам шеф-повару, что ты здесь, — сказала Патти.

— Не надо, — попросила Лизбет.

Патти протерла бокал и подмигнула ей.

— Он взял с меня слово, что я сразу же сообщу ему, если ты придешь в наш бар. Вернусь через пару секунд и сделаю тебе еще коктейль. Предполагаю, одного не хватило?

— Еще бы, — кивнула Лизбет.

Патти ушла и, вернувшись почти в то же мгновение, начала смешивать вторую «Сердцеедку» (не «Разбитое сердце»). Песня сменилась на Alison Элвиса Костелло. I know the world is killing you…[37]

Лизбет моргнула, возвращаясь к настоящему. Она наконец-то проводила время вне дома! Разве ей не этого хотелось? И не просто вне дома — в «Лазурном баре»! Она погладила ладонью голубой гранит стойки, полюбовалась тем, как лучи вечернего солнца отражались от украшенной пенни стены, взглянула на панель на потолке, под которой скрывался диско-шар. Ей очень хотелось свернуться калачиком на полукруглой банкетке, обитой сапфировым бархатом, и заплакать.

Может, Джей-Джей и Кристина поженятся и у них будет шесть детей и два лабрадудля. Джей-Джей будет вести занятия футболом в детском клубе и получать за это награды. А Лизбет? Что будет делать Лизбет? Работать управляющей в отеле, который получит три или даже два ключа от Шелли Карпентер (возможно, из-за призрака или другого проклятья), если, конечно, она приедет вообще.

Нет, было не время хандрить и думать о плохом! Лизбет постаралась взбодрить себя вдохновляющей фразой, но на ум приходила только цитата Сократа, которая уже успела ей порядком надоесть.

Второй коктейль Лизбет старалась пить маленькими глотками. Вкусы клубники, имбиря, красного апельсина смешивались у нее на языке, танцевали, закручиваясь сладкой спиралью. Лизбет прикрыла глаза.

— Вкусно, правда? — спросила Патти. — Клубнику только сегодня собрали на ферме «Бартлетт».

— Ты сказала шеф-повару, что я здесь? — спросила Лизбет.

— Конечно.

— А он выйдет?

— Сюда, в зал?

«Ну да», — подумала Лизбет. Обычно, когда в ресторане особый гость, шеф-повар выходит его поприветствовать. Часы показывали четверть шестого — вряд ли Марио был завален заказами.

— Он таким не занимается, — ответила Патти.

Лизбет будто обожгло: еще один отказ! Не то чтобы Марио Субьяко ее заботил. Он был слишком напыщенным.

Наверное, ей стоило уйти: даже в две тысячи двадцать втором году женщина, сидящая в баре в одиночестве, выглядела как-то жалко. Дома у Лизбет где-то в дальнем углу холодильника стояла бутылка шампанского Krug — она хранила ее для особого случая, хорошего или плохого. Конечно, надеялась она на первое, а получила второе, но, бесспорно, новость о том, что Кристина заняла ее должность, была особой. Чем не повод выпить всю бутылку в одиночку?

Патти снова отошла на кухню. Лизбет не могла ее винить: не сказать, что она оказалась прекрасным собеседником. Однако скоро бармен вернулась, держа в руках серебристый стакан, застеленный пекарской бумагой. Он был доверху наполнен тонкими, как листья, золотыми хрустящими картофельными чипсами. Рядом Патти поставила соус, похожий на сливочный «Тысяча островов» с пряностями.

— Наш соус-амнезия, — сказала она. — Так хорош, что забываешь абсолютно обо всем.

«Если бы», — подумала Лизбет.

Она попробовала немного — и на одну прекрасную секунду забыла даже собственное имя! Что уж говорить об именах бывшего парня и агента по продаже вина, которой он писал неприличные сообщения! На несколько минут Лизбет будто переместилась в личный маленький мир, где не было ничего, кроме нее, «Сердцеедки», голубого гранита барной стойки и лучших чипсов с соусом в мире.

Музыка сменилась на Crazy Love Вана Моррисона. Не сказать, чтобы песни о любви особо помогали, но тут появилась Патти, на этот раз с тремя фаршированными яйцами. Одно было с беконом, другое посыпано зеленым луком, третье украшено нарезанным кубиками красным перцем. Лизбет откусила от каждого, и все оказались невероятно вкусными. Стоило закрыть глаза, и ей показалось, что она снова в Миннетонке, на ежегодном церковном…

— Шеф-повар называет их «яйца для церковного пикника», — сказала Патти, закончив мысль за Лизбет. — Еще «Сердцеедку»?

— Еще бы! Спасибо большое. — Выпив, Лизбет говорила с куда бо́льшим акцентом жителя штата Миннесота.

Что ж, если понадобится, она вызовет такси до дома.

В бар заходили другие посетители, садясь на банкетки. Пока Лизбет не заметила никого из знакомых — увидев, сразу бы ушла.

Вместе с третьей «Сердцеедкой» Патти подала ей три бокала с супами: карри с кабачком, сливочно-луковым и острым арбузным гаспачо. Рядом она поставила тарелки с двумя мини-бургерами с курицей и домашними маринованными огурцами. А еще она предложила Лизбет тако, невероятно похожие на те, что та ела в детстве в младшей школе «Клиар Спрингс», только лепешка теперь была более хрустящей, фарш — вкуснее, тертый сыр — с дымком, помидоры — более спелыми, а салат — более свежим. Лизбет пробовала то одно, то другое блюдо. Мимо нее пронесли поднос с сосисками в слоеном тесте с горчичным соусом, и она почувствовала зависть. Лизбет решила, что закажет их в следующий раз, а с ними и будто сошедшую с картины тарелку миниатюрных овощей с фермы «Пампкин Понд», которые подавали с чесночным соусом на простокваше. Еда была вкусной, яркой, красиво разложенной — Лизбет решила, что Марио Субьяко имел полное право хвастаться сколько угодно.

Заиграла более энергичная мелодия — Counting Crows от Эрика Клэптона. Лизбет покачивала головой в такт. Придя в бар, она ни разу не проверила телефон, и этим она немного гордилась. Почему женщина не может хорошо провести время в баре в одиночестве? Чего ей было бояться?

К Лизбет подошла Беатрис, держа поднос, уставленный рюмками с чем-то холодным.

— А вот и консьерж из взбитых сливок! — объявила Патти.

Консьерж из взбитых сливок! Потрясающая идея! Лизбет аж слегка взвизгнула: третья «Сердцеедка» ударила ей в голову.

— Сегодня мы предлагаем два вкуса: кокос и яблоко в карамели. Хотите попробовать? — предложила Беатрис.

— Еще бы! По рюмке каждого, большое спасибо.

Беатрис поставила перед ней рюмки и вручила чайную ложку. Лизбет начала с кокосового консьержа — на вкус он был как сладкое облачко. Затем она попробовала яблоко в карамели.

Через два стула от нее сел мужчина.

— Привет, красотка. — Он протянул Лизбет руку. — Я Брэд Довер из Эверетта.

— Привет, — осторожно ответила Лизбет.

Брэд Довер говорил с сильным южным акцентом, лицо его было мясистым, и Лизбет не сомневалась, что он носил свитшоты с логотипом футбольной команды Bruins и терпеть не мог знаменитого члена соперничающей с ними команды Тома Брэди.

Брэд повернулся к Патти.

— Мне «Ирландскую автомобильную бомбу», крошка.

Лизбет решила, что единственный минус «Лазурного бара» — это то, что сюда мог прийти кто угодно. Скажем, Брэд Довер из Эверетта и другие мужчины, которые заказывали «Ирландские автомобильные бомбы» и называли незнакомых женщин красотками и крошками. Что ж, пожалуй, Лизбет пора было уходить.

— Можно счет? Большое спасибо, — сказала она.

— Все за счет заведения! — ответила Патти, поднимая ладони.

— Да вы шутите! Что ж, благодарю, все было просто великолепным.

— Эй, рановато уходишь! — сказал Брэд Эверетт из Довера… или как его там? Брэд Довер из Эверетта? Лизбет не помнила, да и не хотела вспоминать. — Я ж только пришел!

«В том-то и дело», — подумала Лизбет. Она оставила Патти сорок долларов в качестве чаевых, отвернулась от Брэда Довера и столкнулась лицом к лицу с тем, кто сидел по другой бок от нее. С Марио Субьяко.

На нем был белый поварской пиджак и кепка White Sox, на лбу слегка выступил пот — как ни странно, так он показался Лизбет даже горячее, чем в их первую встречу.

— Привет, Сердцеедка!

Лизбет аж отшатнулась от удивления.

— Я думала, вы не выходите в зал.

— У каждого правила есть исключения. Как еда? Понравилась?

— Я… я…

— Настолько понравилась? — ухмыльнулся он.

— Более чем понравилась, — ответила Лизбет.

К своему ужасу, она почувствовала, как к глазам подступают слезы. Конечно, все дело было в водке — кто пьет по три «Сердцеедки» за час? Пожалуй, женщина, которая впервые за много месяцев ела вне дома. Женщина, которой снова порвали по швам кое-как заштопанное сердце. Но заплакала Лизбет не от злорадства Кристины, а от доброты Марио: тот и приготовил ей вкусную еду, и поинтересовался ее мнением о блюдах.

Марио улыбнулся, опустив взгляд.

— Что ж, благодарю. Знаю, у вас высокие стандарты, так что я очень старался. Не знал, понравятся ли вам тако «как в столовой».

Лизбет рассмеялась, украдкой вытерев глаза.

— Куда лучше, чем готовила школьный повар миссис МакАртур.

— Рад слышать, — кивнул Марио и кашлянул. — Слушайте, пятого июля у меня выходной. Я хотел пригласить вас поужинать вместе.

— Эй ты, чувак! — протянул Брэд Довер из Эверетта. — Отвали, она моя.

— Ничего подобного, не слушайте его, — ответила Лизбет Марио. — И да, с радостью приму приглашение.

Она улыбнулась. К чему держаться гордо (да и гордости у нее осталось не очень много)? Ее пригласил на свидание сам Марио Субьяко! После этого предложения должно было стоять десять восклицательных знаков!

— А куда пойдем? — поинтересовалась Лизбет.

— Как насчет «Палубы»? — предложил Марио.

Лизбет мысленно расхохоталась. Это что, происходило на самом деле?

— Звучит прекрасно! — ответила она.

— Это я и хотел услышать, — кивнул Марио. — Я забронировал нам столик на восемь часов.

Глава 12. Полночная смена

Грейс просто не могла поверить в свою удачу! Конечно, ей пришлось прождать целых сто лет, но кто-то наконец начал копаться в истории ее смерти! И может, даже сумеет выяснить правду.

Этим кем-то была не Лизбет Китон и не Ричи Декамерон — последний, хоть и выразил большой интерес к призраку во время собеседования, вскоре совершенно о ней забыл. Кем-то была восьмилетняя девочка — Ванда Марш. Образно выражаясь, она была одержима призраком отеля (не в том смысле, что в нее кто-то вселился). Как-то раз, когда Ванда искала неразгаданную тайну отеля, Зейк мельком упомянул о призраке. Ванда схватилась за возможность обеими руками. Она уговорила маму отвезти ее в библиотеку Нантакета. Там Ванда и библиотекарь Джессика Олсон долго перебирали старые выпуски «Нантакет Стандарт» и наконец нашли статью от тридцать первого августа тысяча девятьсот двадцать второго года. Джессика отксерокопировала статью, и Ванда с трепетом положила листок в блокнот.

ПРИ ПОЖАРЕ В ОТЕЛЕ ПОГИБЛА ГОРНИЧНАЯ

Местный следователь Уилбур Фриман в понедельник сообщил нам, что при пожаре, охватившем третий этаж и чердак отеля «Нантакет», была одна жертва. Это Грейс Хэдли, девятнадцатилетняя горничная, погибшая в собственной постели. О ее смерти стало известно только сейчас — никто, даже управляющий отелем, Леруа Нунан, не знал, что Хэдли жила на чердаке.

«Ее нашли в большой кладовке: она использовала ее как спальню, поставив там одну из кроватей отеля. Никто из персонала об этом даже не слышал, — прокомментировал ситуацию Нунан. — Если бы мы знали, мы бы тут же сообщили Противопожарной службе Нантакета — может, девушку бы успели спасти. У Грейс было хорошее чувство юмора, она смело бралась за самые сложные задачи и была предана своему делу. Мы будем скорбеть по ней».

Как сообщалось в «Нантакет Стандарт» на прошлой неделе, пожар начался в два часа ночи в воскресенье, двадцатого августа. Ему предшествовал оживленный бал в холле отеля. Недавно нам сообщили, что причиной возгорания стала «незатушенная сигарета». Владелец отеля Джексон Бенедикт и его жена Далия спали в своих покоях в отеле, однако они при пожаре не пострадали.

Еще до своей смерти мисс Хэдли потеряла семью — родителей и брата, Джорджа Хэдли, промышленного рыболова.

Ванда показала статью нескольким людям. Кимбер Марш интерес дочери к чьей-то смерти несколько настораживал. Луи ничего не понял, да и не интересовался расследованием сестры. Зейк поддержал девочку и даже послушал, как она читает статью вслух. Адам проигнорировал Ванду, а Эди посоветовала Ванде написать свою статью и обещала помочь ей с публикацией в «Нантакет Стандарт».

«Правда же прямо между строк!» — подумала Грейс. Никто не знал, что она жила на чердаке — ее там спрятал Джек! Все знали, что Грейс бралась за самые сложные задачи — лично прислуживала Далии Бенедикт! Супруги Бенедикт при пожаре не пострадали — Далия подожгла здание и сбежала с супругом!

Грейс было приятно, что мистер Нунан упомянул ее чувство юмора, а также преданность делу. Она была в отеле и спустя сотню лет — редкий пример преданности.

Поздней ночью второго июля дверь в кладовку на четвертом этаже со скрипом открылась. Грейс тут же обернулась на звук — она, конечно, не спала, ведь призракам не нужны ни сон, ни отдых. Грейс лишь мечтала когда-нибудь отойти на покой.

В комнату заглянула Ванда.

— Грейс? — прошептала она.

«Ох, малышка, бойся своих желаний», — подумала Грейс.

— Грейс, ты здесь?

«Да, малышка. А теперь беги спать».

— Можешь дать мне знак? Можешь… постучать?

Грейс обдумала ее слова. Конечно, постучать она могла, но к чему это приведет? Вдруг Лизбет и правда наймет экзорциста? А вдруг Ванда переоценила свою храбрость? Может, ей и хотелось услышать стук, но что, если, когда это действительно произойдет, она закричит, упадет в обморок или заработает травму на всю жизнь?

Однако в мире нет более упорных созданий, чем восьмилетние дети.

— Грейс, ну пожалуйста!

«Что ж, ладно», — решила Грейс.

Она постучала — три коротких твердых стука, которые не спутаешь ни с чем, кроме присутствия призрака.

Ванда округлила глаза и прикрыла рот ладонью. Блокнот и карандаш выпали из ее рук.

«Ну, вот и все», — подумала Грейс.

— Я так и знала. Спасибо, Грейс! — прошептала Ванда.

Грейс проводила Ванду до номера. Девочка спустилась в лифте до нижнего этажа — того, где располагался оздоровительный центр, — а затем на цыпочках поднялась по лестнице. Так вот как ей удавалось миновать холл!

Ванда открыла дверь в номер сто четырнадцать ключом-картой, который клала в блокнот, а затем тихонько вернулась в постель. Сегодня она выбрала нижний ярус ближайшей к двери кровати, а Луи спал на верхнем ярусе кровати подальше. До чего умная девочка!

Грейс хотелось укрыть Ванду одеялом и подоткнуть его, но решила, что и так сегодня достаточно вышла из тени. Она выскользнула из номера и отправилась вниз по коридору. В холле она увидела мать девочки, Кимбер, — та, опершись на стойку регистрации, увлеченно беседовала с Ричи. Час был настолько поздним, что смена Рауля, ночного швейцара, уже закончилась. Грейс чуяла, что все в отеле уже спали — кроме Кимбер и Ричи. Перед каждым стояла миска мягкого мороженого — Ричи, очевидно, принес его из комнаты отдыха.

— Крейг всегда говорил мне, что я слишком критична. Придираюсь к мелочам, на которые другие — скажем, наша няня — закрывают глаза. А знаете, что происходит, если закрывать на что-то глаза? Посредственность.

Кимбер зачерпнула шоколадный соус и замерла, не донеся ложку до рта.

— А что насчет вас? Вы женаты?

— Разведен, — ответил Ричи. — Трое детей. К сожалению, расстались мы, когда я еще работал в страховой компании. А значит, алименты рассчитывались исходя из дохода, которого у меня больше нет. Уволившись из страхового бизнеса, я устроился в стартап, занимающийся продажей кроссовок. Однако владельцем был двадцатидвухлетний парень из Западного Хартфорда, и спонсировали дело его родители. Он не справился с управлением компанией, и она обанкротилась.

— Эх, — вздохнула Кимбер.

— Еще какое «эх». Я хотел обратиться в суд, но у меня долги перед адвокатом еще с процесса развода. Он даже трубку не взял. Перед Амандой у меня тоже огромные долги, и она не позволяет мне видеться с детьми, пока я все не выплачу.

— Какой ужас! Мне вас очень жаль.

— Наверное, моя грустная история не очень поможет вам с бессонницей, — печально улыбнулся Ричи. — Но что ж, я стараюсь быть благодарным за то, что имею. Я устроился на хорошую должность и здоров.

— А еще вы красивый и харизматичный, — подмигнула Кимбер.

«Ого! Какая прямота!» — подумала Грейс.

— Спасибо. Вы слишком подпитываете мою самооценку, — ответил Ричи.

— Честное слово, вы находка для любой женщины, — сказала Кимбер, картинно слизывая с ложки мороженое. — Могу поспорить, на острове вы легко найдете себе пару.

Ричи рассмеялся.

— Может, днем! По ночам я работаю.

— По ночам всегда есть я, — улыбнулась Кимбер.

«Вот это смелость!» — подумала Грейс. Да Кимбер не скрывала, что влюблена в Ричи! Что же он ответит?

Ричи кашлянул и, покраснев, уставился на свою миску с мороженым.

— Ванда сказала, на четвертом этаже есть лестница на огражденную платформу, — продолжила Кимбер. — Не хотите подняться?

— Мне не положено: у меня смена.

— Сейчас полвторого ночи. Не думаю, что вас о чем-то попросят.

— Завтра выселяется мистер Ямагучи. Нужно составить счет, а он здесь был целую неделю. Много тратил и много пил. Каждый вечер заказывал по две бутылки шампанского Dom Pérignon, а он, насколько я знаю, жил в номере один.

— Успеете еще! Пойдемте.

Уж такое событие Грейс пропустить не могла. Она последовала за ними на четвертый этаж — сначала на площадку поднялась Кимбер, а потом, с опаской, и Ричи. Грейс не могла покинуть здание, но не грустила: она и так знала, какой вид открывался сверху. При жизни она поднималась по этой лестнице с Джексоном. Они стояли на площадке, что выходила в сторону гавани, и Джексон уверял Грейс, что любит ее и через несколько недель разведется с Далией и женится на ней. Лгал, конечно. Тогда Грейс не понимала, что ее используют, и не знала, что вскоре ее убьют. Те ночи, когда она смотрела на океанские воды и спящие улицы Нантакета, казались ей чем-то невероятным и волшебным. В те далекие дни ей верилось, что рано или поздно все будет в порядке.

Ха-ха.

Грейс взглянула наверх. Ночь была ясной. К западу от белого шпиля Конгрегационной церкви сиял полумесяц. Кимбер дрожала от холода: на ней были только пижама с шортами, тонкий кардиган и тапочки, предоставленные отелем. Грейс это показалось глупым: в ванной Кимбер висел прекрасный теплый банный халат! Может, она просто притворялась, что сильно замерзла, чтобы Ричи заметил это и приобнял ее. Однако он стоял в полуметре от Кимбер, вцепившись в перила обеими руками. Он крепко зажмурился, даже не глядя на прекрасное звездное небо. Грейс поняла: Ричи боялся высоты.

— Красиво, аж дух захватывает! — улыбнулась Кимбер.

— Мне пора работать, — пробормотал Ричи.

Он поспешил вниз. За ним последовала и удрученная Кимбер. Еще бы — ее романтическая идея с треском провалилась! Грейс подумала, что, возможно, Кимбер стоит попытаться набить себе цену.

Женщина будто прочитала ее мысли. Как только Ричи нажал на кнопку вызова лифта, Кимбер сказала:

— Я, пожалуй, пойду по лестнице. Спокойной ночи, Ричи.

Она ушла. До Грейс и Ричи донеслись шлепки тапочек по бетонным ступенькам. Теперь подавленным выглядел Ричи.

«Отлично сработано, Кимбер!» — подумала Грейс.

Она решила проследовать в холл за Ричи — он все еще казался ей подозрительным. Однако ее вдруг потянуло на второй этаж. Грейс успела вовремя: кто-то открыл дверь номера двести пятнадцать, где сейчас останавливался мистер Ямагучи. В коридор, держа свои туфли в руках, выскользнула женщина с длинными волосами абрикосового цвета.

Алессандра.

Глава 13. Вдохновляющие фразы

4 июля 2022 года

От кого: Ксавьер Дарлинг (xd@darlingent.co.uk)

Кому: персонал отеля «Нантакет»

Поздравляю вас с Днем независимости Америки! Рад сообщить, что еженедельная премия снова присуждается главному администратору Алессандре Пауэлл. Один из гостей отеля написал отзыв, где отметил великолепное обслуживание от Алессандры в течение всего его пребывания. Отличная работа! Вы задаете прекрасный пример для всех.

Ксавьер Дарлинг

Пятого июля Лизбет позвала Эди в свой кабинет — сообщить, что сегодня уйдет на пятнадцать минут раньше.

— Хорошо, я все улажу, — кивнула Эди.

Она честно попыталась улыбнуться Лизбет. Должно быть, девушка огорчилась, что премию уже вторую неделю подряд получала Алессандра. Кроме того, едва им пришло письмо, Алессандра пожаловалась на боли в животе и отпросилась домой. Позже Лизбет проверила «ТурСплетни» — там действительно был крайне хвалебный отзыв от Дэвида Ямагучи из номера двести пятнадцать. Он уточнил, что именно Алессандра обеспечила ему «неземной отдых».

— Ты прекрасно справляешься, Эди, — улыбнулась Лизбет. — Надеюсь, ты это знаешь.

Лизбет хотела поддержать девушку, но от этих слов по щеке Эди скатилась слеза. Она поспешно смахнула ее.

— Спасибо. Мне здесь нравится.

— Но?

— Без «но». Однако я хочу устроиться и в магазин футболок «Анни энд зе Тис». Буду подрабатывать пару вечеров в неделю — дополнительные средства не помешают.

Лизбет нахмурилась: Эди и так была в отеле более пятидесяти часов в неделю. Как она выдержит еще одну работу?

— Тебе не кажется, что ты слишком много берешь на себя?

— Кажется, — вздохнула Эди. — Но мне нужно выплачивать кредит и… не только.

Лизбет подумала, не замолвить ли ей словечко за Эди перед Ксавьером: лишняя тысяча долларов была бы очень кстати. Однако она подозревала, что тот откажется («утешительных призов не будет»). Затем Лизбет пришла в голову идея написать отзыв на «ТурСплетнях» под вымышленным именем и описать, какую отличную работу проделала Эди Роббинс. «Нет, это мошенничество». Наконец, она вспомнила о четырех тысячах долларов, которые Кимбер Марш выплатила ранее на этой неделе. Деньги до сих пор лежали в сейфе — у Лизбет не было ни минуты на то, чтобы забежать в банк. «Нет, это хищение средств отеля».

— Ты так молода, Эди. Разве ты не хочешь гулять и веселиться с друзьями?

— Не сейчас, — ответила Эди. — Как я сказала на собеседовании, я рассталась с парнем…

— И теперь ты хочешь посвятить время себе. Это очень важно.

Лизбет наклонилась вперед — вот наконец-то отличный шанс, чтобы завоевать доверие одной из сотрудниц!

— Не знаю, слышала ли ты, но прошлой осенью мы с Джей-Джеем расстались. — Лизбет немного помолчала. — Мы были вместе пятнадцать лет, но кончилось все… плохо. — Лизбет хотелось пуститься в подробности, но сдержалась и продолжила: — Я поступила так же, как и ты. Привела себя в форму, устроилась управляющей, посвятила время себе, чтобы пережить расставание и стать еще лучше, чем прежде. С расставания я ни разу не проводила время вне дома. — Лизбет задумалась, рассказать ли Эди о предстоящем вечере, — и решила довериться ей. — Но сегодня я иду на свидание.

Эди улыбнулась от этих слов — она была тем самым добрым, щедрым человеком, который хотел для других счастья, даже не будучи счастливым.

— Правда? А с кем?

— Завтра расскажу! Если все пройдет хорошо.

«Если все пройдет хорошо». Лизбет пригласил на свидание крайне горячий и знаменитый шеф-повар. Они собирались в ресторан, владельцем которого был ее бывший парень, а менеджером — женщина, к которой он ушел. Казалось, ничем, кроме неприятностей, это кончиться не могло. Однако Лизбет так не считала.

Она надела белое вязаное платье, которое купила в бутике ЕРФ на Мейн-стрит. Лизбет и так знала, что выглядела в нем прекрасно, но, как только она вышла из примерочной, консультантка, ее давняя знакомая Кэйли, вскрикнула: «Просто отпад!»

«Просто отпад!» После разговора с Эди Лизбет покинула отель — физически и, наверное, впервые со дня открытия, мысленно. Первым делом она отправилась в салон красоты «Р. Дж. Миллер». Лорна, парикмахер-стилист, уложила ее волосы словно светлый шелк — прямыми сияющими полотнами. Затем Лизбет поехала домой и нанесла макияж: тушь, пудру-шиммер, красную помаду. Она подумала о том, чтобы надеть шпильки, однако вспомнила, что на террасе у многих женщин каблуки застревали между половиц — в июле две тысячи шестнадцатого года кто-то даже сломал лодыжку. Пришлось остановить выбор на туфлях на платформе.

Глядя в зеркало, Лизбет вспомнила фразы, что слышала в последние дни: «Не с разбитым сердцем, а разбиваю сердца. В сто раз горячее, чем когда-либо была. Полный отпад!»

Марио постучал в дверь без четверти восемь. Его серебристый пикап стоял у обочины. На Марио были джинсы, белая льняная рубашка, аспидно-голубой пиджак и вьетнамки — по мнению Лизбет, прекрасный выбор одежды для любого мужчины. Увидев Лизбет, Субьяко присвистнул и ухмыльнулся так хитро, что она покраснела.

— Мне сказать вслух?

— Да.

— Выглядите… прекрасно. Просто вау.

За годы с Джей-Джеем навыки в флирте у Лизбет поугасли — пора было их пробудить. Она подмигнула Марио.

— Я принесла кое-что на потом.

Лизбет протянула ему сумку-холодильник, надеясь, что не ведет себя слишком нагло.

Марио заглянул в сумку и усмехнулся.

— Мне нравится ход ваших мыслей. — Он протянул ей руку. — Пойдемте, заставим пару людей поревновать.

К тому времени как Марио остановился на парковке «Палубы», Лизбет охватила паника.

Она снова была здесь.

Большой черный «додж», принадлежавший Джей-Джею, стоял на своем обычном месте. Рядом была машина Кристины — апельсиново-оранжевый джип. Раньше, когда этот джип подъезжал к «Палубе», Лизбет радовалась. Ей нравилось общаться с Кристиной: она была очаровательной, скромной, с хорошим чувством юмора. Обсуждали они, конечно, в первую очередь вина, но вместе с тем и путешествия в Италию и Южную Африку, о которых мечтали, и рестораны, куда хотели пойти в Нью-Йорке. А еще они обе любили следить за скандалами в жизни знаменитостей. Когда Дженнифер Лопес и Алекс Родригес расстались, Лизбет и Кристина едва не расплакались. Когда Лопес увидели с Беном Аффлеком, Кристина тут же позвонила Лизбет, чуть ли не визжа в трубку.

Лизбет взглянула в сторону ручьев Мономоя. Она скучала по этому виду: извилистые неглубокие дорожки воды текли сквозь заросли камышей и рогоза, у ярких буйков покачивались небольшие шлюпки, вдалеке виднелась легко различимая башенка Нантакетского музея спасателей. Несколько человек сплавлялись на каяках, гребя веслами вниз по ручьям. Небо от заката окрашивалось в пастельно-розовый. До Лизбет доносился смех, звон бокалов и серебряных приборов, счастливые голоса — звуки, которые раньше были частью ее жизни. Быть лишь зрителем, посторонним человеком казалось странным. Это место больше не ее. Что она здесь делает?

Что ж, отказываться сейчас было слишком поздно. Марио вновь протянул ей руку — видимо, понимал, насколько ей тяжело.

Он остановился у дверей.

— Готова, Сердцеедка?

Лизбет кивнула, и они вошли в ресторан.

Внутри все было так же, как прежде. Слева находилась арка, ведущая в просторный обеденный зал, оформленный в стиле рустик. Кто угодно, кроме Лизбет, обратил бы внимание на высокие потолки без обшивки и деревянные балки. Кто-то другой бы посмотрел на окна: одно огромное, витражное, заказанное из церкви в Салеме, штат Массачусетс, другое стеклянное, через которое открывался прекрасный вид на ручьи. Взгляд Лизбет в первую очередь пал на столики с номера двадцать пять по номер сорок, в том числе на стол на двенадцать человек рядом с выложенным булыжником камином. Сотрудники ресторана нежно и вполне заслуженно прозвали этот стол «сучков сын». Как раз там сейчас принимала заказ Пейтон. Лизбет подумала: а может, стоило предупредить персонал о том, что она придет?

Марио провел Лизбет мимо входа в зал, к стойке менеджера. Лизбет замедлила шаг, словно ребенок, который не хочет идти в детский сад. Она взглянула на картину Роберта Старка, приветствующую каждого гостя «Палубы»: широкий холст с бутылочно-зеленым морем и одинокой лодкой с алыми парусами на горизонте. Они, можно сказать, находились в командном центре, бывшей рубке Лизбет, ее Овальном кабинете[38], месте, знакомом ей так же, как собственная спальня. Когда Лизбет устроилась работать официанткой в «Палубу», вместо стойки там была трибуна — как для выступлений в школьном актовом зале. Позже Лизбет заменила ее винтажным чертежным столом, купленным на ярмарке антиквариата в Бримфилде.

— Добрый вечер, — донесся до Лизбет голос Марио. — Субьяко, столик на двоих.

Лизбет спряталась за его спиной, пытаясь вспомнить хоть одну вдохновляющую фразу, но все они вылетели из головы. На ум не шла даже глуповатая цитата про ананас. Она услышала голос Кристины — Лизбет так разнервничалась, что не вполне поняла, что́ она говорит. Однако ясно было, что Кристина подлизывалась: «Меня зовут Кристина!.. Это такая честь!.. Передам шеф-повару!.. Позвольте, покажу!..»

Марио кивнул Лизбет — звал подойти. «Просто отпад!» — напомнила себе Лизбет. Улыбнувшись, она обратилась к Кристине:

— Привет, как дела?

Никогда не стоит недооценивать масштаб сюрприза. Сначала Кристина, казалось, вовсе не узнала Лизбет (то-то же, без косичек!), но тут до нее дошло! Она круглыми глазами смотрела то на Марио, то на Лизбет. От растерянности она задела локтем стопку меню, и одно из них упало на пол. Лизбет не сводила глаз с Кристины, пока та нагибалась, чтобы его поднять: в крайне короткой узкой черной мини-юбке это далось ей нелегко.

Кристина проводила их к столику в углу с отличным видом на ручьи — столику номер один, также известному как «грязный Гарри». Неудивительно, что им достался лучший столик: для Джей-Джея Марио Субьяко был сродни божеству, Санта-Клаусу или Клинту Иствуду. Впрочем, судя по лицу Кристины, ей очень хотелось развернуться и усадить их за столик номер двадцать четыре в противоположном углу, а лучше — во внутренний обеденный зал.

Марио отодвинул стул для Лизбет, и, как только они сели, Кристина протянула им меню.

— У нас есть винный фонтан с розовым вином, «Шепчущий ангел», а за пятьдесят долларов вы можете приобрести фирменный бокал. Можно пить столько вина, сколько вам захочется, а бокал после забрать домой.

Лизбет уставилась на Кристину. Она рассказывала ей все это, притом что Лизбет сама придумала винный фонтан, найдя отличное применение садовому фонтану, купленному у сиасконетского садовника Марти МакГоуэна. Фонтан принадлежал ей, а не Кристине. Как она посмела? Кристина или не знала об этой истории, или намеренно глумилась над Лизбет.

Марио дождался, пока Кристина закончит, а затем протянул руку через стол и мягко сжал ладонь Лизбет.

— Спасибо, Тина. Можешь оставить нас на секунду?

Кристина моргнула.

— К слову, я выполняю и обязанности сомелье, — сообщила она.

Лизбет чуть не вскрикнула. А как же Гус? Джей-Джей что, уволил его, чтобы Кристина могла работать и сомелье? Она осознала, что сейчас сломает пальцы Марио, и ослабила хватку. Лизбет напомнила себе: все это ее уже не касалось.

— Я принесу винную карту…

— Пока не нужно, Тина. Благодарю, — ответил Марио.

«Ну же, Тина, пойми намек, — подумала Лизбет. — Уйди!»

Кристина немного помедлила, а затем нарочито обратилась только к Марио. Она коснулась рукава его прекрасного голубого пиджака ногтем с французским маникюром. Лизбет осознала, что Кристина способна и на флирт с Марио.

— Знаю, шеф-повар захочет прийти поздороваться с вами…

Марио даже не отвел глаз от Лизбет.

— Благодарю.

Прошло еще несколько секунд: Кристина пыталась понять, что происходит. В конце концов Лизбет не выдержала и посмотрела на нее взглядом, равноценным удару трезубца в грудь.

— Спасибо за помощь, Кристина.

Кристина сделала шаг назад, споткнулась и чуть не налетела на столик номер три, за которым сидели… Ари и Лирик Лейтоны. Они были поглощены разговором, и Лирик, расстроенная чем-то, постоянно вытирала глаза. Пара не обратила никакого внимания ни на Кристину, которая сумела удержать равновесие, ни на Лизбет.

Когда женщина удалилась за стойку, Марио сказал:

— Как думаете, стоит уйти?

— Да, — кивнула Лизбет.

И они покинули ресторан.

Вернувшись в пикап Марио, Лизбет не знала, смеяться ей или плакать. Подумав, она выбрала первое. Они вышли из «Палубы», держась за руки, — Марио вел ее вперед. Несколько человек позвали Лизбет, но она даже не обернулась.

У дверей ресторана они миновали Джей-Джея и Кристину, которые яростно перешептывались. Кристина, вероятно, жаловалась: «Марио Субьяко пришел сюда с Лизбет! Они мне нагрубили!» Женщина стояла к ним спиной, но их заметил Джей-Джей.

— Ого!.. Добрый вечер, мистер Субьяко! Вы что, уже уходите?

— Да, хотим найти место с более достойным уровнем обслуживания, — ответил Марио и отдал Джей-Джею честь. — Рад снова вас увидеть.

Джей-Джей вышел за ними на улицу.

— Подождите! Лизбет, ну же, зачем ты так!

Марио открыл дверь пикапа и придержал ее, пока Лизбет садилась внутрь. Уезжая, она помахала Джей-Джею из окна.

Лизбет не знала, куда они направлялись, — да и, впрочем, ей было не важно. Они ехали по городским улицам, наполненным людьми, отмечающими День независимости. Несколько подруг шли на девичник, счастливые пары гуляли по городу, одна пара ссорилась. Последняя напомнила Лизбет о Лейтонах. Раз Лирик Лейтон, одна из самых спокойных и уравновешенных людей, знакомых Лизбет, плакала в «Палубе», наверняка произошло что-то ужасное.

Лизбет подумала, что Марио везет ее в «Клаб Кар». Однако он свернул с вымощенной булыжником Мейн-стрит, и тогда Лизбет решила, что они едут в «Наутилус». Они миновали и этот ресторан. «Может, в „Лолу“?» — подумала Лизбет. Она ведь была с Марио Субьяко, бывшим королем ресторанного бизнеса Нантакета. Приди они в любой ресторан, им бы непременно нашли столик.

Марио свернул на усыпанную белыми ракушками парковку возле улицы Олд-Норд-Уорф и оставил машину на месте, помеченном табличкой: «ТОЛЬКО ДЛЯ ЖИТЕЛЕЙ».

— Наверное, надо было спросить вас раньше, — улыбнулся он. — Хотите, приготовлю вам ужин у меня дома?

«Как он хорош!» — подумала Лизбет. Теперь, когда Джей-Джей и Кристина получили по заслугам, она чувствовала прилив энергии — и волнение, но уже по другой причине. Она на свидании с самим Марио Субьяко! Он приготовит ей ужин!

Они шли по Олд-Норд-Уорф, улице, где двумя ровными рядами стояли милые коттеджи. Лизбет и Марио миновали знаменитый клуб «Уорф Рэт», сэндвичную «Провижнс» и ресторан «Стрейт Уорф» в конце улицы — куда они вообще направлялись?

Марио вывел ее на ветхий причал. Лизбет внимательно смотрела под ноги: доски были старыми, неплотно прилегали друг к другу, и она боялась, что, забывшись в эмоциях, споткнется и упадет прямо в воду. Тяжелые платформы на ногах, несомненно, утянут ее прямо ко дну.

Причал вел к одиноко стоящему коттеджу. Лизбет осмотрелась: и как за пятнадцать лет жизни на Нантакете она ни разу не заметила этот маленький домик на сваях, что стоял прямо в гавани? Слева возвышались коттеджи на Истон-стрит и Брант-Пойнтский маяк, а справа, чуть поодаль, находился ресторан «Стрейт Уорф» — было даже видно, как там ужинают люди.

Марио открыл ей дверь. Войдя, Лизбет ощутила, будто перенеслась в прошлое. Коттедж, казалось, был из «старых добрых времен» — пятидесятых-шестидесятых годов, десятилетий, когда летние домики любили и иногда забывали. Они переходили от родителей детям, а не продавались в интернете за восьмизначные суммы (на что людей только не сподвигнут панорамные фотографии в объявлении!).

Лизбет вошла в квадратную обшитую деревом комнату, в которой пахло морем. В ней были серый твидовый диван, два небольших кресла, плетеный коврик и потертый обеденный стол с разными стульями. К комнате примыкала кухня: тумбы были коричневыми, c верхом из жаростойкого пластика, плита — электрической, с четырьмя конфорками, а холодильник — белым, с длинной ручкой. На стенах висели ужасно выполненные маслом картины. Лизбет присмотрелась: это были пейзажи Нантакета. Судя по всему, один из прошлых владельцев дома провел лето, занимаясь пленэрной живописью.

Лизбет могла не глядя сказать, что в шкафчиках на кухне найдет кулинарные книги от Юношеской лиги и Конгрегационной церкви, забрызганные клюквенным соусом и соком моллюсков, а также потертую черную кастрюлю для варки лобстеров и коробку декоративных зубочисток, купленную еще при президенте Кеннеди.

Одна из дверей слева вела в спальню с низкой кроватью, застеленной лоскутным покрывалом. Вторая же вела в ванную с переливающейся розовой плиткой: должно быть, в семидесятых в ней сделали ремонт.

— Как здесь прекрасно! — восхитилась Лизбет.

Марио снял пиджак и скинул с ног вьетнамки.

— Рад, что вам нравится. Не все бы поняли атмосферу этого дома. Не всем бы… пришлось по душе. — Он открыл сумку-холодильник, которую захватил из автомобиля, и вытащил бутылку шампанского Krug. — Сейчас покажу еще кое-что. Вы точно оцените.

Марио открыл шкафчик и вынул две банки из-под джема, на которых были этикетки со сценами из «Тома и Джерри». По форме они напоминали стаканы. Одну банку он протянул Лизбет, а затем открыл дверь и вышел на… можно сказать, крыльцо. Это была крытая терраса с видом на гавань Нантакета. Вода лизала сваи под их ногами. С перил свисала веревочная лестница.

— Как вам достался этот дом? — с восхищением спросила Лизбет.

— Ксавьер расщедрился, — ответил Марио. — Мне не особо хотелось работать в баре, но он предложил мне этот коттедж, и я сдался.

Он с ловкостью профессионала снял с горлышка бутылки мюзле и осторожно вытащил пробку. Затем Марио разлил шампанское в банки, и они с Лизбет, сев напротив друг друга, чокнулись ими.

— Так-то лучше! — сказал Марио. — За вас, Сердцеедка!

Ко второй банке шампанского Лизбет и Марио сидели рядом на плетеном диванчике, сложив босые ноги на стальном столе со стеклянной столешницей, и любовались постепенно темнеющим небом. Вдали то загорался, то гас красный фонарь Брант-Пойнтского маяка.

— А почему вы решили переехать в Нантакет из Миннесоты? Кажется, я еще не слышал эту историю, — сказал Марио.

— Что ж! Когда я училась на первом курсе в Миннесотском университете, моя соседка по комнате приехала на неделю позже начала занятий. Мы знали только, что ее звали Элиз Перривейл и она была из восточной части Америки. Вся группа гадала, почему кто-то может пропустить первую неделю первого курса. — Лизбет отпила шампанское. — И наконец эта девушка пришла на учебу: посмуглевшая, с выгоревшими на солнце волосами, одетая в выцветшие джинсовые шорты и мокасины, которые словно несколько раз переехал внедорожник. Она сказала: «Извините, что пропустила занятия! Родители хотели провести еще недельку в летнем доме на Нантакете».

— И вы ее возненавидели? — спросил Марио.

— Я ее обожала! — возразила Лизбет. — Эти слова прозвучали очень и очень маняще. Мы все были из Миннесоты. Для нас лето — это домики у озера и очередь за печеньем на ярмарке штата. И тут пришла эта… русалочка! Я задала ей столько вопросов о Нантакете! Она одолжила мне книгу Нэнси Тэйер, писательницы с этого острова, и я прочитала ее взахлеб. Закончив четвертый курс, я переехала сюда и устроилась официанткой в «Палубе» — тогда ресторан только открылся. Ну, а потом я начала встречаться с Джей-Джеем, и так прошло пятнадцать лет.

— Вы с ним не планировали пожениться?

— Когда мы познакомились, я была слишком молода для такого. А потом это стало для нас чем-то против цели. Мы хотели быть как Голди Хоун и Курт Рассел — быть вместе много лет, но не жениться. Мы думали, что брак уничтожит всю романтику. Но Джей-Джей уничтожил ее иначе.

— Я так понимаю, Тина и есть его новая девушка?

— Да. Кристина раньше работала у нас агентом по продаже вина. Я с ней дружила.

Лизбет рассказала Марио о прощальной вечеринке в «Палубе», увиденных ею сообщениях и расставании с Джей-Джеем.

— Ох, черт, — вздохнул Марио. — Отмечу, что вы заслуживаете лучшего.

— Для меня он и был лучшим, — ответила Лизбет.

Ей было трудно даже понять это самой — что уж говорить о том, чтобы объяснить другому человеку! Ее отношения с Джей-Джеем были настоящими. Каждая минута, проведенная с ним, казалась Лизбет вкладом в счастливое будущее. Они вместе завтракали, обедали и ужинали, ездили на машине, гуляли, ходили на коктейльные вечеринки, встречались с поставщиками продуктов, заходили на почту, катались на пароме, проводили отпуска на Бермудских островах, в Калифорнии и в горах рядом с городом Джексон. Они отмечали праздники с ее семьей в Миннетонке и родителями Джей-Джея в Бингемптоне. Они смотрели вместе фильмы и сериалы, слушали песни по радио, пробовали рецепты из множества кулинарных книг. Они вместе ходили на похороны (три раза), свадьбы (шесть раз), крещения (пять раз). Они купались на пляже, писали и звонили друг другу, закупались в супермаркете. Они вместе посмотрели множество домов, прежде чем выбрать коттедж на Бэар-стрит. Они смотрели матчи по американскому футболу, были на трех концертах (Кенни Чесни, Foo Fighters, Zac Brown Band). Случались, конечно, и неприятные моменты: ссоры и обиды, лопнувшие шины и севшие аккумуляторы, протекающий потолок, отключенное электричество, поломка холодильника, ожоги и порезы на кухне ресторана, простуда и боли в животе дома. Для Лизбет каждое событие — и плохое, и хорошее — было еще одним кирпичиком в крепости, которая должна была оберегать ее безопасность и счастье всю оставшуюся жизнь.

У них с Джей-Джеем были свои шутки, кодовые слова, ритуалы и традиции. Лизбет каждое утро чесала ему спину. Она знала, в какой точке нужно чесать особенно хорошо: внизу справа от тату в виде клевера посередине спины. Зимними воскресными утрами Джей-Джей наполнял для Лизбет ванну, зажигал ароматические свечи и оставлял ей кипу журналов о еде. Пока Лизбет мылась, он шел в «Наутилус» и покупал свежие бейглы с соусом шрирача. Лизбет приходила на кухню в банном халате, и они вместе завтракали, слушая записи старых концертов Брюса Спрингстина. Для них эти воскресные утра были чем-то сродни походу в церковь.

Лизбет думала, что, несмотря на прохладное отношение к браку, когда-нибудь они с Джей-Джеем все-таки поженятся. Она мечтала о кольце с огранкой «маркиз», церемонии на пляже Миакомет, пикнике на морском берегу и танцах в свадебном платье в баре «Чикен Бокс». Они говорили и о детях — им хотелось двоих. В январе две тысячи двадцать первого года у Лизбет случилась задержка, и они с Джей-Джеем были и счастливы, и взволнованы. Беременность была незапланированной — ребенок должен был родиться в сентябре, а значит, весь летний сезон Лизбет провела бы с большим животом. И все же они постоянно улыбались, называли друг друга мама и папа, а будущего ребенка — малыш. Когда через девять недель у Лизбет случился выкидыш, они с Джей-Джеем плакали, крепко обнявшись.

Тем же летом Джей-Джей начал отправлять Кристине неприличные сообщения. Он, можно сказать, сел в бульдозер и снес их метафорическую крепость. Хуже того, он навел Лизбет на мысль, что эту «крепость» она придумала.

Конец их отношений не был для Лизбет прочной платформой, с которой она могла отправиться к новой, другой, лучшей жизни. Он был словно пустырь — будто лучшие годы Лизбет, с двадцати трех до тридцати восьми лет, в сумме пятнадцать, просто исчезли. Она смогла вынести из них лишь тот факт, что по-прежнему жива.

Лизбет допила остатки шампанского из банки и повернулась к Марио.

— Сколько вам лет? Сорок?..

— Сорок шесть.

— Вам когда-нибудь разбивали сердце?

Марио вздохнул.

— В романтическом смысле — нет. Но когда умерла Фиона… — Лизбет вспомнила: Фиона Кемп была шеф-поваром «Голубого бистро». В конце лета две тысячи пятого года она умерла от муковисцидоза. В ресторанном бизнесе Нантакета эту историю знали все. — …И «Голубое бистро» закрылось, мое сердце было разбито. Может, прозвучит пафосно, но это было сродни падению династии. Бистро было лучшим — не из-за еды или местоположения, а благодаря людям. Атмосфера там была такой, словно команда, побеждающая в матче, перед нападением объявила ничью и объединилась с другой командой. Или как множество чудесных каникул в летнем лагере, когда у тебя еще нет водительских прав и тебе не нужно подрабатывать в какой-нибудь закусочной. Все мы знали, что Фиона смертельно больна и заведение держится на божьей воле. И все же ее смерть глубоко потрясла нас. С Фионой умерла наша мечта, частичка души каждого из нас. Поэтому, да, этот остров разбил мне сердце. Настолько жестоко, что я покинул его на семнадцать лет.

Марио взял Лизбет за руку и подвел ее к перилам. Порт величественно покидал паром Управления пароходством — он напоминал плавучее здание с окнами, в которых горел свет.

Марио положил ладони на щеки Лизбет.

— Я хочу поцеловать тебя, — негромко сказал он, переходя на «ты». — Но, думаю, нам обоим стоит проявить осторожность.

Лизбет рассмеялась.

— Не беспокойся, я никогда больше не влюблюсь.

— Понял, понял, — ответил он и потянулся к ней.

Первый поцелуй был невинным касанием губ, мягким и теплым. Затем Марио притянул Лизбет ближе, так, что их тела прижались друг к другу. Он снова поцеловал ее — уже дольше, но все еще осторожно, как бы раздумывая. Третий поцелуй был глубоким, с языком, и уже через секунду они целовались словно люди, которым, несмотря на самые лучшие намерения, суждено влюбиться друг в друга.

Вскоре дело дошло до постели — она, как ни удивительно, оказалась приятно жесткой. Марио не спеша раздел Лизбет. Он поцеловал ее, легко лаская пальцами соски и доводя ее до стонов. Он поцеловал ее чуть ниже уха и прошептал:

— Лизбет, ты так прекрасна.

Вскоре Лизбет поняла, что секс с Марио по сравнению с сексом с Джей-Джеем был чем-то волшебным. Джей-Джей в этом деле напоминал слона в посудной лавке: сила, самоуверенность и ни капли изящества. В постели он был громким и грубоватым. Марио же был нежен и заставлял Лизбет изнывать от желания. Он дразнил ее, ласкал, и ей так хотелось его — она была словно пластиковой тарелкой, готовой расплавиться на плите. Лизбет уже была готова умолять, и тут он наконец вошел в нее. Предавшись блаженству, Лизбет обхватила Марио сильными теперь бедрами. Тот аж вскрикнул, и в этом звуке была нотка покорности, которую Лизбет точно запомнит надолго.

Марио лег рядом с ней, пытаясь отдышаться. Лизбет понемногу приходила в себя — было слишком хорошо.

— Напомни, зачем нам осторожничать? — спросила она.

Марио рассмеялся.

— Сам об этом думаю.

Он посмотрел в потолок, а затем приподнялся, чтобы поцеловать Лизбет.

— Я сказал это, потому что у меня контракт только на один сезон, — продолжил он. — А еще, думаю, ты и сама знаешь: нет никаких гарантий, что отель снова не закроют.

Лизбет дернулась, будто Марио сунул ей уксус под нос.

— Не закроют.

Она поняла, что не уверена в своих словах. Спустя месяц после открытия заполненность отеля составляла около сорока процентов. Лизбет была слишком занята обязанностями управляющей, чтобы переживать из-за этого, как раньше. Терпел ли отель убытки? Да. Бросит ли Ксавьер затею после первого же сезона? Готов ли он сдаться, потратив столько денег? Он говорил, что хочет впечатлить двух женщин, и одна из них — Шелли Карпентер. А кем была вторая? Лизбет уже давно об этом не думала, но всей душой надеялась, что речь шла не об Алессандре.

— Если хочешь знать мое мнение, в следующем году отель снова откроется. Он будет работать и дальше, — поставила точку Лизбет.

Марио поцеловал кончик ее носа, словно в насмешку, и Лизбет внезапно захотелось дать ему пощечину.

— Понял, Сердцеедка, — сказал он.

Марио встал с кровати, натянул боксеры и футболку с логотипом пивоварни «Циско».

— Пойдем на кухню, — предложил он. — Приготовлю тебе ужин.

Глава 14. Между нами, администраторами

Наступила вторая суббота июля. Из трех номеров выселились гости, в четыре номера — заселились. Алессандре не верилось, что в отеле так мало людей. Знай она, что все будет так кисло, она бы устроилась в «Уайт Элефант».

К счастью, одним из новоприбывших был мужчина, путешествующий в одиночестве, — доктор Романо. Он был утонченно красив, словно врач из мыльной оперы. Доктор Романо остановился в обычном номере (не в люксе), и на его пальце красовалось черное титановое обручальное кольцо. Алессандра решила проигнорировать эти печальные факты и дала ему листочек со своим номером телефона. Доктор наклонил голову, чтобы прочитать имя на прикрепленном вверх ногами бейджике.

— Благодарю вас, Алессандра.

«Прекрасно», — подумала она. Алессандра была уверена: едва он заселится в номер, он тут же напишет ей.

Эди тем временем пыталась записать женщину из номера сто десять на укладку в салоне «Р. Дж. Миллер». «Да не выйдет, у них все всегда занято», — подумала Алессандра. За месяц с лишним ей так и не удалось никого туда записать. Однако она услышала, что Линдси из салона согласилась принять еще одну клиентку, «раз уж просит сама Лапушка Эди Роббинс».

Эди повесила трубку. Заметив это, к стойке подошел Зейк.

— А как вообще делают эти ключи-карты от номеров? Тут какая-то магия замешана?

Эди вдохнула — видимо, собираясь объяснить, что дело не в магии, а в магнитах. Алессандра вклинилась в разговор:

— Это только между нами, администраторами. Ты не поймешь.

— Да, только между нами! — поддержала ее Эди, улыбнувшись Алессандре такой лучезарной улыбкой, что та аж поморщилась.

Эди так хотелось подружиться с ней! Но нет, этого Алессандра допустить не могла.

В холле появилась пара со множеством сумок и детскими вещами: коляской, автокреслом, огромной сумкой памперсов.

— Ну, я пошел, — сказал Зейк. — Знаете, это между нами, швейцарами.

Алессандре только казалось — или Зейк действительно слишком часто ошивался возле стойки регистрации? Она повернулась к Эди.

— Думаю, ты ему нравишься.

Глаза Эди округлились.

— Что?!

— Постоянно подходит к стойке, задает вопросы. Ты не заметила?

— Ага. Спросил вас, почему вы носите бейджик вверх ногами и как сказать «расчет» по-итальянски, а еще попросил вас назвать самое странное место, где вы занимались сексом. Ему нравитесь вы, а не я.

— Да он просто хочет, чтобы ты поревновала, — возразила Алессандра. — Я ему в бабушки гожусь.

Алессандра сказала это от чистого сердца — она знала, что была слишком взрослой для Зейка.

Эди рассмеялась и взяла сумку.

— Я за обедом.

Она ушла, оставив тяжелое бремя заселения пары с младенцем Алессандре. Конечно, им понадобится детская кроватка, они спросят, можно ли в отеле стирать вещи, и потребуют пригласить няню, чтобы родители могли тихо и спокойно поужинать на пляже Гэлли или в ресторане «Шонтиклер». Телефон Алессандры, лежащий в глубине полочки под столешницей, завибрировал: пришло сообщение, скорее всего, от доктора Романо. Алессандра была так этим довольна, что смогла одарить новоприбывшую пару почти искренней улыбкой.

— Добрый день! Я вас заселю.

Женщина в зеленом вязаном платье в обтяжку, не скрывающем ни пышной груди, ни невероятно плоского живота, застыла на секунду — и ахнула.

— Аля Пауэлл?

Алессандра замерла, словно зверь, загнанный хищником. Тех, кто знал ее детское прозвище, она всеми силами старалась избегать.

Алессандра вгляделась в лицо женщины. «О нет», — подумала она. Это была Даффи Бичем, ее подруга со старшей школы. Алессандра много лет назад соблазнила ее отца, профессора Стэндфордского университета доктора Эндрю Бичема. Насколько Алессандра помнила, Даффи так об этом и не узнала.

Эндрю Бичем (сокращенно — Дрю) без всяких возражений купил Алессандре билет до Рима, потому что в какой-то момент осознал, что она могла разрушить всю его жизнь. К тому времени, как Алессандра приземлилась в Италии, Даффи училась на втором курсе университета Пеппердайна, валялась на пляжах Малибу и встречалась с будущими звездами кинобизнеса. Дружба между девушками осталась лишь в виде редких сообщений (и то если одна из них слышала песню группы Dave Mattews Band в нетрезвом виде).

Время от времени Алессандра проверяла странички Даффи в «Фейсбуке»◊ и в «Инстаграме»◊ — у Алессандры были профили и там и там, но она никогда ничего не выкладывала. Она узнала, что Даффи вышла замуж за специалиста из Силиконовой долины. Алессандру тоже позвали на свадьбу — приглашение пришло на адрес ее матери, и Алессандра, жившая в то время на Ибице, попросила ее отказать. Сейчас до Алессандры дошло, что она так и не прислала подруге подарок, — но, наверное, это было простительно, ведь она была за границей. Имени мужа она тоже не знала, но через несколько секунд эта тайна станет явной.

После учебы в университете Даффи поступила в магистратуру — получала степень в сфере общественной деятельности. Она всегда старалась помогать людям, занималась благотворительностью — в качестве выпускного проекта она раздавала одеяла бездомным в Окленде. Отчасти эти черты касались и дружбы с Алессандрой. Для Даффи она тоже была своего рода благотворительным проектом — девочка без отца и с никудышной матерью.

Фотографии в социальных сетях Даффи были предсказуемыми: вот они с мужем собирают яблоки в парных свитерах (это было почти смешно), вот стоят в очереди за морепродуктами в «Суон Ойстер Депо». На одном снимке был туман, красиво стелющийся под мостом «Золотые ворота», на другом — бань-ми со свиной грудкой на фоне стадиона, где играла команда по американскому футболу Forty-Niners, с подписью: «Только в Сан-Франциско!». Спустя некоторое время Даффи выложила фотографии новой квартиры, которую они с мужем купили в Ноб-Хилле, и предложила своим пятистам тридцати семи подписчикам выбрать оформление для комнат. «Обои или краска для стен в ванной? Деревянный пол на кухне или же более модный эпоксидный?»

О ребенке Алессандра не знала — видимо, уже больше года даже не вспоминала о Даффи. Может, ей следовало чаще проверять ее странички — успела бы подготовиться к ее приезду на Нантакет.

— Даффи! — поприветствовала ее Алессандра, пытаясь подавить спутанные мысли. — Поверить не могу! Ты будешь отдыхать здесь?

— Да! Мы на три ночи, — ответила Даффи. — Ты тут… работаешь?

— Да! — ответила Алессандра, с энтузиазмом подтверждая совершенно очевидный факт.

Она твердо решила, что не даст ситуации стать неловкой — хотя куда уж больше! Ведь Алессандра была выдающейся ученицей школы, нестандартно мыслящей, с превосходными способностями к изучению языков. Предполагалось, что она преуспеет в жизни больше Даффи, но на деле вышло с точностью до наоборот.

— Я главный администратор, — добавила Алессандра.

Даффи подвезла к стойке коляску. К ней подошел муж — как раз закончил загружать кучу сумок в тележку для багажа, которую придерживал Зейк.

— Я думала, ты… не знаю, где-нибудь в Сен-Тропе, живешь на яхте какого-то богача, — сказала Даффи.

«Так и планировалось», — подумала Алессандра.

— Да, я только недавно вернулась из Европы. Жила в Италии, а до этого в Испании и Монако.

— Милый, — обратилась Даффи к мужу, — это Аля Пауэлл, моя лучшая подружка со старшей школы.

Зейк околачивался у двери, придерживая тележку и, судя по всему, ловя каждое слово. Алессандра искренне надеялась, что он не скажет Адаму о ее детском прозвище — тот будет подтрунивать над ней не переставая.

Муж Даффи протянул Алессандре руку и наградил ее мощным рукопожатием Силиконовой долины, намеренно глядя прямо в глаза.

— Я Джейми Чанг, — представился он. — Рад знакомству, Аля.

«Я Алессандра!» — подумала она, но не стала поправлять его: не хотела казаться заносчивой.

— Я вас зарегистрирую, — сказала Алессандра. — Пожалуйста, предоставьте удостоверение личности и кредитную карту.

Джейми Чанг протянул ей калифорнийские водительские права и банковскую карту American Express.

— Значит, вы с Даффи знакомы со старшей школы?

Даффи махнула на него рукой.

— Мы были лучшими подругами! Просто неразлучными. Аля, можно сказать, жила у меня дома. Это она придерживала мне волосы, когда я так напилась текилы…

— Ага! — сказал Джейми. — Так это из-за вас моя жена терпеть не может «Маргариту»!

«Я не поила ее текилой! Я придерживала ей волосы!» — с возмущением подумала Алессандра, но снова промолчала.

— Мои родители так любили Алю! Особенно мама. — Даффи понизила голос: — Она даже поговаривала о том, чтобы тебя удочерить. Хотела, чтобы ты жила в хорошем, приличном доме.

Алессандра не поддалась на провокацию. Она умолчала, что у нее был и дом, и родная мать. Не поддалась она и жгучему желанию перегнуться через стойку и громко прошептать Джейми: «Я закрутила роман с отцом Даффи весной, когда мы с ней учились в выпускном классе».

Вместо этого Алессандра произнесла:

— Первую ночь в отеле можете не оплачивать.

— Правда? Спасибо! — обрадовалась Даффи. — Ты просто летний Санта-Клаус!

«Хо-хо-хо», — подумала Алессандра.

— Ну, считайте это запоздалым свадебным подарком.

Даффи нахмурилась.

— А ты ничего нам не дарила?

Алессандра покачала головой. Ну конечно, Даффи не стала бы следить за такими вещами, как подарки на свадьбу от каждого приглашенного. Возможно, она даже не вела им учет и вместо этого попросила всех пожертвовать средства в фонд «Дом Розали». Однако, судя по кольцу с бриллиантом на пальце Даффи, крупным бриллиантовым серьгам и часам линейки Cartier Tank (вероятно, подарку на рождение ребенка — Алессандра это выражение просто ненавидела), в последнее время она начала больше ценить материальные блага.

— Может, повысите нам категорию номера? — попросил Джейми. — Если, конечно, у вас есть свободные люксы.

Свободных люксов в отеле было аж семь. Однако Алессандру такая наглость просто поразила — мужчина будто ударил ее электрошокером.

— Похоже, все люксы заняты, — ответила она.

— Просто, понимаете, ребенок… — начал было Джейми.

— Знакомься, это Кэбот! — воскликнула Даффи и достала из коляски похожего на ангелочка младенца в матросском костюме.

«Значит, Кэбот Чанг», — подумала Алессандра. Ребенок был милым, в том самом возрасте, когда младенцы наиболее фотогеничны, — шесть или семь месяцев. Алессандра поводила перед ним пальцами. Любовь к детям в ней отсутствовала настолько, что жест казался фальшивым, однако за маской умиления ей удалось скрыть раздражение. Она предложила Джейми и Даффи бесплатную ночь в отеле, а Джейми потребовал дополнительные льготы — создавалось ощущение, что Алессандра ничего для них не сделала.

Алессандра показательно постучала пальцами по клавиатуре.

— Что ж, поколдую немного и как-нибудь найду для вас люкс, — сказала она. — Зейк соберет детскую кроватку и обезопасит номер для ребенка.

— Спасибо! Ты просто солнышко! — обрадовалась Даффи. — Хочешь как-нибудь поужинать с нами? Поговорим обо всем, что случилось за эти годы.

Алессандра бросила взгляд на телефон — с номера, который явно принадлежал доктору Романо, пришло уже два сообщения.

— Я буду занята все три вечера, пока вы здесь, — сказала она. — Но, уверена, мы сможем поболтать.

Алессандра активировала ключи люкса номер двести шестнадцать и положила их на стойку.

— Скорее бы написать родителям, что мы с тобой снова встретились! Вот они удивятся! — сказала Даффи.

— Передавай им привет, — ответила Алессандра.

Алессандре вспомнились те беспокойные месяцы, когда она спала с отцом Даффи. Ей тогда было восемнадцать — в то время ей казалось, что она уже достаточно взрослая для подобного романа, но теперь, почти столько же лет спустя, она понимала: это было не так. Алессандра едва достигла совершеннолетия, а Дрю к тому времени было за сорок, и он бессрочно состоял в штате Стэндфордского университета. Однако даже сейчас, в две тысячи двадцать втором году, Алессандра не могла назвать себя жертвой в этой ситуации.

Она давно была влюблена в Дрю, обожала его, возводила в идеал, считала его кем-то между недостижимой знаменитостью и человеком, заменившим ей отца. Бичемы жили в викторианском особняке на Филберт-стрит, который унаследовали от родителей Мэри Лу. Из-за манящей приоткрытой двери в кабинет Дрю всегда лилась классическая музыка. Радио на кухне вещало последние новости науки и культуры. По утрам Мэри Лу готовила девочкам блинчики, по выходным — европейский морской язык и салат фризе с беконом на ужин. Супруги Бичемы много читали, были подписаны на журналы «Экономист» и «Нью-Йорк Ревью оф Букс», ходили в театр на симфонии. Они были лично знакомы с Алисой Уотерс[39], часто путешествовали в Лиссабон и Гранаду: Дрю читал там лекции. Бичемы были богаты не деньгами, а интеллектом, идеями, интересным опытом.

Даффи, однако, не разделяла интересов родителей. Она слушала Бритни Спирс, обожала сериал «Баффи — истребительница вампиров» и попадала в неприятности не реже, чем Алессандра, — если не чаще. В конце концов, это Даффи подружилась с Эйчем-Би, парнем, который той судьбоносной ночью встретился с ними в парке «Президио» и купил бутылку текилы Don Juilo. Даффи осушала вместе с парнем рюмку за рюмкой. Алессандра свои напитки выливала через плечо: Эйч-Би казался ей подозрительным, и ей хотелось оставаться в трезвом уме, если что-то пойдет не так.

Кончилось все тем, что Даффи стало плохо. Ее стошнило; Алессандра придержала ей волосы. Было десять часов вечера, на улице было по-мартовски промозгло, они сидели на сырой парковой траве. Алессандра хотела пойти домой вместе с Даффи, но та не могла пройти и трех шагов, чтобы ее не вырвало. У Алессандры не осталось выбора — она позвонила ее отцу.

В доме Бичемов в самом разгаре был званый ужин: в обеденном зале горели свечи, на столе стояли пустые бутылки изысканного каберне Napa. Однако, когда Дрю миновал дверь столовой, отводя девушек на кухню, разговоры и смех тут же стихли. Мэри Лу встала из-за стола и отшутилась: «Все мы когда-то были подростками, правда, Барри?»

Увидев, в каком состоянии Даффи, ее мать пришла в ярость. Она кричала на Алессандру — девочку из неблагополучной семьи, якобы подающую ее дочери плохой пример, — пока не поняла, что та была абсолютно трезвой. По неизвестной причине это разозлило Мэри Лу еще сильнее.

— Уведи ее с глаз долой! — крикнула она Дрю.

Дрю подвез Алессандру домой. От слов Мэри Лу девушка словно онемела. Ей казалось, что ей дали пощечину — до этого женщина обращалась с ней как с любимицей. Дрю постарался извиниться и поблагодарил Алессандру, сказав, что она хороший друг.

— Ты особенная девушка, Аля, — продолжил он. — В тебе есть какая-то необузданность — если что, это комплимент. Верю, ты добьешься в жизни всего, чего захочешь.

Они остановились на улице рядом с домом, где жила Алессандра. Было темно и тихо. Дрю заглушил двигатель — девушку это насторожило.

— Разве вам не пора на званый ужин? — спросила она.

Дрю откинулся на спинку сиденья.

— Боже, все эти люди такие скучные! Барри Уилсон постоянно говорил об аннуитетах. — Он повернулся к Алессандре. — И когда я успел так постареть?

— Вы не волнуетесь о Даффи? — поинтересовалась девушка.

— Она будет в порядке. Текила — сама по себе наказание.

Алессандра уже хотела открыть дверь и поблагодарить Дрю за то, что он ее подвез, но что-то в его поведении показалось ей необычным. Он посмотрел на дверь ее дома.

— Твоя мама на работе? — спросил он.

Они оба знали ответ. Алессандра кивнула.

— Тебе не будет страшно одной?

Алессандра оставалась дома одна с семи лет. Ей пришла в голову шальная мысль: он ждал ее приглашения. Девушка подалась вперед, легонько положила ладонь на бедро Дрю (верхнюю его часть), а затем поцеловала мужчину в губы. Поцелуй вышел долгим и по сей день оставался самым романтичным в жизни Алессандры.

— Ох, пожалею я об этом, — вздохнул Дрю.

Однако уже через секунду он вышел из машины и вместе с Алессандрой направился к ней домой.

Алессандре хотелось относиться к Джейми плохо — он сыграл на ее чувстве стыда и выпросил повышение категории номера. Однако она была вынуждена признать, что он казался примерным отцом, мужем и гостем. Зейк рассказал, что Джейми дал ему сотню долларов за то, что он обезопасил номер для ребенка. Рано утром, на второй день их пребывания, Джейми спустился в холл с младенцем, чтобы Даффи смогла выспаться. Он общался с другими гостями, и Кэбот уснул у Джейми на руках, пока он играл с Луи в шахматы (Луи выиграл).

Каждый раз, когда открывались двери лифта, Алессандра подскакивала. Увидев Даффи, она тут же скрылась в комнате отдыха. Она скормила музыкальному автомату долларовую монетку и выбрала песни Оззи Осборна, а также групп Kiss и Metallica. Затем она направилась играть в пинбол, чтобы отвлечься: сама Даффи Бичем приехала сюда и напоминает ей о прошлом! Алессандра сыграла один раз, второй, третий (побив рекорд) — и тут услышала певучий голос Адама.

— Алесса-а-а-а-ндра, вы здесь?

— Привет! — ответила Алессандра, нехотя отходя от пинбольного автомата: она уже кинула в него четвертую монетку.

— Возвращайтесь за стойку! Эди завалили по уши.

Алессандра вышла в холл и увидела, что Адам был прав: перед стойкой выстроилась очередь — впервые со дня открытия отеля.

— Извини, — сказала Алессандра.

— Все в порядке, я понимаю, — кивнула Эди.

«Не понимаешь», — подумала Алессандра.

Чуть позже Даффи подошла к стойке с Кэботом на руках. На мальчике была крошечная панамка и купальный костюм с рисунком из акул.

— Мы пойдем в бассейн для всей семьи, — сказала женщина. — Где-то в час дня я уложу его спать и спущусь поболтать с тобой.

— Хорошо! — ответила Алессандра.

Ей совершенно не хотелось общаться с Даффи. Ей не хотелось вспоминать старшую школу или разговаривать о Дрю и Мэри Лу — благодаря страничке Даффи в «Фейсбуке»◊ Алессандра и так знала, что оба поседели и набрали по пятнадцать килограммов. Она не желала слушать истории о чудесной жизни Даффи в Сан-Франциско с успешным мужем и милым ребенком. А еще больше Алессандре не хотелось отвечать на вопросы о себе. Как ей жилось за границей? Иногда хорошо, иногда не очень. Алессандра успела поработать в нескольких прекрасных отелях и побывать в отношениях с разными мужчинами. Все они были богатыми, большинство — женатыми, а один, за которого Алессандра планировала выйти замуж, оказался преступником-финансистом. Рассказывать о любых из этих отношений было не лучшей идеей. А как ей живется на Нантакете? Ну, скажем, прошлой ночью она проскользнула в комнату доктора Романо. Они заказали еду и напитки в номер, и, когда их принесли, Алессандра спряталась в ванной. Затем они занялись (крайне заурядным) сексом, и в два часа ночи Алессандра ушла, не чувствуя в душе абсолютно ничего.

Прежде чем вернуться в номер, Даффи остановилась у стойки.

— Я скоро приду! Джейми посидит с Кэботом, чтобы мы могли пообщаться.

— Прекрасно! — ответила Алессандра.

Как только за Даффи захлопнулись двери лифта, Алессандра с отчаянием простонала.

— Хочешь пойти пообедать? — спросила Эди. — Можешь уйти на сколько угодно, я не против.

Алессандра удивленно моргнула.

— Чем обязана такой доброте?

— Я на этом острове выросла, — сказала Эди. — Прежде чем зайти в супермаркет, я проверяю, какие машины стоят на парковке. Некоторых старых друзей хочется избегать во что бы то ни стало.

«О, так она и правда понимает», — подумала Алессандра.

Она взяла один из принадлежащих отелю велосипедов и отправилась в «Самсинг Нэчурал». Женщина целых два часа провела за столиком на улице, читая новый роман Элены Ферранте.

Когда Алессандра вернулась в отель, Эди сообщила ей приятные новости:

— Волноваться не стоит! Они отправились пообедать в «Ловце устриц» и останутся там до самого заката.

— Благодарю, — ответила Алессандра.

Запомнив распорядок Кэбота, Алессандра смогла избежать разговора с Даффи и на второй, и на третий день ее пребывания в отеле. Во многом это была и заслуга Эди: девушка позволяла ей брать долгие перерывы на обед и в первый раз сказала Даффи, что у Алессандры запись к врачу, а во второй — что у нее срочная встреча в Zoom.

Во вторую ночь пребывания доктора Романо в отеле Алессандра не заходила к нему: решила выспаться. Однако она пришла на третью ночь. Секс оказался еще более заурядным, чем в прошлый раз, и после Алессандра невольно разрыдалась. Доктор Романо (его звали Марк) решил, что она плачет, потому что привязалась к нему и грустила из-за его предстоящего отъезда. Он осторожно вытер слезы Алессандры подушечкой большого пальца. Руки и пальцы у доктора Романо были красивыми, ухоженными: он работал хирургом.

— Пожалуйста, не плачьте, — сказал он, пытаясь успокоить ее. — Мы хорошо провели время, и это главное, правда?

Разумеется, больше Алессандра его не увидит: в Канзас-Сити доктора ждали жена и две маленькие дочери. Однако плакала она не поэтому. Она пожала плечами.

— Как мне успокоить вас? — спросил доктор Романо.

— Обнимите меня покрепче, — пробормотала Алессандра, прижимаясь к нему. — И, если вам нетрудно, напишите отзыв об отеле на «ТурСплетнях» и упомяните в нем мое имя. Скажите, что я очень помогла вам с заселением в номер или что-то вроде того.

Доктор Романо пощекотал ее в районе ребер.

— Вы и правда очень помогли с заселением.

Он взял пульт и включил телевизор. Там как раз начиналась комедия «Гольф-клуб».

— Ого! — обратился он к Алессандре. — Вы смотрели этот фильм? Ничего смешнее в жизни не видел.

Хоть один мужчина не считал, что «Гольф-клуб» — самый смешной фильм на свете? Алессандра таких не встречала.

— Впервые о нем слышу, — ответила она. — Там что-то про гольф?

— Не просто про гольф! Смотрите, вот это судья… Вам должно понравиться.

Алессандра закрыла глаза.

Проснулась она глубокой ночью — почти в три часа. Доктор уже давно храпел. Алессандра выбралась из постели и оделась: пора было идти домой. К счастью, можно было уйти из парадных дверей, а не спускаться на нижний этаж, чтобы воспользоваться черным ходом: смены Ричи и Рауля уже закончились. Однако, войдя в холл, она увидела, что Рауль все еще у дверей. Алессандра юркнула за угол, но Рауль, видимо, что-то почувствовал. Он обернулся и увидел ее — Алессандру застукали.

— Здравствуйте! Что вы здесь делаете в столь поздний час? — спросил он.

Алессандра приподняла бровь.

— А вы что здесь делаете?

Он покачал головой.

— В номере двести шестнадцать случились неприятности. Мне пришлось обратиться в полицию.

— Номер двести шестнадцать? Кто-то пожаловался на плач младенца?

— Нет, с ребенком все в порядке. Дело в родителях. Накануне они поужинали в «Гэлли», а затем, видимо, выпили в «Лоле» — не могу сказать точно. В любом случае оба были нетрезвыми и начали громко ссориться. Нам позвонили из номера двести четырнадцать. Сначала я пошел один, но такие конфликты вне моей компетенции, так что я позвал Ричи. Жена плакала и называла мужа сволочью, а тот говорил, что она сошла с ума. В ответ она закричала, чтобы он ушел из номера… В общем, скандал был ужасный. Когда приехала полиция, они взяли себя в руки. Сейчас все в порядке, а утром они, слава богу, съезжают.

— С женой все точно хорошо? — спросила Алессандра. — Он ее не бил?

— Муж отвел меня в сторонку и сказал, что ей вообще не положено пить: она же кормящая мать. Однако она решила сделать исключение: она же отдыхает, а еще встретила давнюю подругу, из-за которой ее «вынесло».

— «Вынесло»?

— Да, он выразился так. Только не просите меня объяснить, что это значит, — мне сорок два года, я сам понятия не имею.

Рауль взъерошил ей волосы, хотя они, скорее всего, и так были растрепаны. Никому, кроме Рауля, Алессандра бы подобное не позволила.

— Так что вы здесь делаете? — спросил он.

— О, вы же меня знаете, — ответила Алессандра. — Мне так нравится в отеле!

Наутро Алессандра положила счет для семьи Чанг в конверт и с улыбкой передала конверт Даффи.

— Жаль, что не удалось пообщаться…

— Мне тоже, я была так занята!..

— Надо было смотреть за ребенком…

— А у меня работа, выходной раз в две недели…

— Мы отлично провели время, спасибо за люкс, вот мой номер, позвони мне, если приедешь в Сан-Франциско! И добавь меня в друзья на «Фейсбуке»!◊

— Обязательно! — солгала Алессандра и глазом не моргнув. — Пока!

Джейми и Даффи ушли, забрав с собой и милого младенца Кэбота в детской коляске. «Ну вот и все», — подумала Алессандра.

Правда, этим дело не закончилось. Через несколько дней, когда Алессандра и Эди включали компьютеры и готовились к рабочему дню, из кабинета позади стойки выглянул Ричи. Обе женщины в ужасе подскочили — не ожидали его увидеть.

— Ой! Я уж подумала, это призрак! — охнула Эди.

Ричи даже не улыбнулся. Учитывая, что обычно он постоянно шутил и был в хорошем настроении, это казалось странным. Однако, судя по всему, он провел в отеле всю ночь. Алессандра работала в ночную смену первые несколько месяцев в отеле «Тремеццо» и знала, как ужасно это сказывается на нервах.

Ричи потряс перед Алессандрой листом бумаги.

— Вы предоставили гостю с фамилией Чанг ночь за счет отеля? Без кода, объяснения и согласия начальства?!

— Да… — ответила Алессандра.

Она так обрадовалась, когда семья Чанг уехала, что совершенно забыла о том, что ночь за счет отеля нужно как-то объяснить. Даффи «вынесло», и Алессандра никак не могла понять почему. Вообще-то «вынести» должно было ее саму — что вообще за бред Даффи несла про «хороший, приличный дом»?

Администраторам разрешалось предоставить гостю ночь за счет отеля, если что-то пошло не так — например, если с гостем произошло что-то плохое или ему не удалось заселиться раньше пяти вечера. Однако просто предоставить бесплатную ночь по желанию персонала, как сделала Алессандра, было нельзя. Каждую ночь за счет отеля нужно было согласовывать с Лизбет. Правда, Алессандра ожидала, что Ричи закроет на это глаза. Он никогда не возражал против того, что раз в несколько дней она брала пять или десять долларов из мелочи в кассе, чтобы купить себе обед (хотя, возможно, он просто об этом не знал).

— Это правда так важно? — спросила Алессандра.

— Ночь в номере стоила шестьсот сорок пять долларов, — ответил Ричи. — Эти деньги нужно заплатить. Вам, Алессандра, так как это вы единолично приняли решение предоставить бесплатную ночь.

— Хорошо! — сказала Алессандра. — Вот только упомяну, что Эди без разрешения предоставила семье Марш люкс-номер по цене обычного на целое лето. Куда бо́льшая потеря дохода, чем шестьсот сорок пять долларов, не правда ли? А ее никто платить не заставляет.

Воцарилась гробовая тишина. Наконец Ричи раздраженно вздохнул.

— Ладно. В этот раз я прощаю, но больше так не делайте! Это относится к вам обеим.

Он удалился обратно в кабинет.

Алессандра повернулась к Эди.

— Надо было просто поставить в их номере тостер, — сказала она.

Эди ответила испепеляющим взглядом.

— Эди, прости, — вздохнула Алессандра и немного помолчала. — Да, я подставила коллегу, которая всегда мне только помогала и относилась ко мне с добротой. Как думаешь, так можно поступать только нам, администраторам?

— Только вам, — ответила Эди.

Однако на ее лице появилась едва заметная улыбка, и Алессандру охватило необъяснимое облегчение.

Глава 15. За закрытыми дверями

Адам утянул Рауля в комнату отдыха. Грейс последовала за ними — почуяла неприятности.

— Надо поговорить с Лизбет о расписании смен, — сказал Адам. — Она поменяла наши смены местами! Это нечестно! Поговори с ней, к тебе она лучше относится.

— Я не хочу с ней говорить, — возразил Рауль. — Если честно, я устал работать по ночам. Я этим целый месяц занимался, теперь твоя очередь.

— Ты просто хочешь целыми днями общаться с Зейком!

Рауль удивленно моргнул.

— А может, ты этого хочешь? Вот и бесишься.

— Ты же ни в чем меня не обвиняешь, верно? — нахмурился Адам. — Думаю, не нужно напоминать, кого из нас застали с помощником официанта на пляже Никки.

— Мы с тобой тогда даже не встречались! — возмутился Рауль. — Я был верен тебе с первого свидания. Работа с Зейком этого не изменит, и, если ты в этом сомневаешься, у тебя проблемы с доверием.

— У меня?

— Адам, так тебе нравится Зейк?

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату зашел Зейк.

— Адам, сегодня вечером работаете вы? Мне пора идти.

— Сейчас приду, — ответил Адам. — Только поговорю немного с партнером, которого вижу раз в сто лет.

Зейк посмотрел на Адама, потом на Рауля. Судя по всему, он понял, что ситуация была не из лучших, поэтому вышел и закрыл дверь.

— Почему нам нельзя работать днем вместе? А Зейку — в ночную смену? — вздохнул Адам.

— Ты же и так знаешь, — ответил Рауль. — Джордж сказал, что всем нашим будущим работодателям будет рекомендовать назначать нас на разные смены.

— Мне так одиноко! Я три раза звал Алессандру поужинать, и все три она отказалась в последний момент.

«Сюрприз! Она была занята мистером Браунли в номере триста девять, мистером Ямагучи в номере двести пятнадцать и доктором Романо в номере сто семь!» — подумала Грейс.

— Я так по тебе скучаю! — тяжело вздохнул Адам.

— И я по тебе.

Адам и Рауль крепко обнялись. Грейс была счастлива: ссора кончилась, пришло время перемирия! Она направилась к музыкальному автомату и включила Take My Breath Away от Berlin, а затем зажгла лампочки на пинболе.

Швейцары, судя по всему, этого даже не заметили.

«Кимбер Марш стоило бы лучше скрывать свои намерения», — подумала Грейс.

Женщина спустилась в холл — снова в четверть второго, и по очень удачному «совпадению» у Адама уже закончилась смена, а «Лазурный бар» закрылся. На Кимбер снова были пижама с шортами, тонкий кардиган и тапочки.

— Ричи? — прошептала Кимбер.

Однако за стойкой регистрации Ричи не было. Грейс нашла его в кабинете Лизбет — дверь была не просто закрыта, а заперта. Ричи вел с кем-то немногословный разговор по мобильному телефону (который в отеле разрешалось использовать только по работе). Грейс решила, что он общается с бывшей женой — с кем еще ему говорить в четверть второго ночи? И тут она увидела, что лежит на письменном столе перед мужчиной, и услышала, что именно он говорит в телефон.

«О нет, — подумала она. — Так вот чем он занимается! Какая жалость».

Грейс сдула бумаги со стола, пытаясь помешать Ричи, но тот даже внимания не обратил. Она попыталась создать помехи в мобильной связи, но было уже поздно: Ричи завершил звонок. Он отложил телефон, откинулся на спинку стула и схватился за голову.

Раздался стук в дверь.

— Ричи?

«Что ж, случилось неминуемое», — подумала Грейс. Ким настолько привыкла к жизни в отеле, что пересекла границу между гостем и персоналом. Она зашла за стойку регистрации и стучалась в дверь кабинета! Грейс подозревала, что, не будь дверь заперта, Кимбер бы просто открыла ее и поймала Ричи за гнусными делишками.

Ричи вскочил на ноги. Стул на колесиках откатился назад и врезался в стену. Мужчина быстро запихнул бумаги в карман брюк, глубоко вдохнул, а затем с улыбкой выдохнул — и вот он уже снова тот вежливый общительный отец троих детей, каким все его считали.

— Кимбер, это вы! — сказал он, открыв дверь. — Что случилось?

— Не могу заснуть, — ответила женщина.

Видимо, Кимбер поняла, что зашла слишком далеко, и поспешно покинула стойку регистрации. — Она помахала в воздухе чем-то, напоминающим листок, вырванный из блокнота. — А еще я хочу вам кое-что показать, — добавила она.

То, что Кимбер хотела показать Ричи в час пятнадцать ночи, оказалось статьей авторства Ванды под названием «Тайна отеля с привидением».

Ричи начал читать вслух:

— «В отеле „Нантакет“ почти целое столетие происходят нипреятности…» Я так понимаю, имелись в виду «неприятности». «Юная сыщица Ванда Марш смогла раскрыть причину. Оказалось, в кладовке на четвертом этаже живет призрак!»

Ричи ненадолго замолчал.

— Ванда сама это написала?

— Эди немного помогла.

— «Это дух Грейс Хэдли, горничной, которая погибла в этой самой кладовке при пожаре летом тысяча девятьсот двадцать второго года». — Ричи снова поднял голову. — Это правда?

— Ванда настояла, чтобы мы отправились в библиотеку и нашли статью. У них есть микрофотокопии старых выпусков «Нантакет Стандарт».

— Ваши дети просто чудесные! — восхитился Ричи. — Луи — юный шахматный гений, а Ванда — будущий детектив и репортер-исследователь. Мои трое сыновей только и делают, что играют в Fortnite и смотрят видео на YouTube.

— Ванда сказала, что попросила призрака постучать, и та так и сделала.

— Ничего себе, — пробормотал Ричи.

Он незаметно отлепил рубашку от тела — из-за дополнительной работы в кабинете он изрядно вспотел.

— Представляете, Ванда правда в это верит, — улыбнулась Кимбер. — Не хотите подняться и заглянуть в ту кладовку?

— Мне не стоит покидать стойку регистрации, — нахмурился Ричи.

— Всего на минутку!

— Не могу допустить, чтобы меня уволили.

— Мне начинает казаться, что я вам не нравлюсь, — вздохнула Кимбер. — В прошлый раз вы от меня, можно сказать, сбежали.

— Вы мне нравитесь, — возразил Ричи.

Он протянул руку через стойку и взял ладонь Кимбер. «Он сделал ей уступку?» — подумала Грейс.

— Просто у меня сейчас много проблем в личной жизни, — добавил мужчина.

— Если я вас не привлекаю, скажите, — ответила Кимбер. — Как-нибудь переживу.

Ричи отпустил руку Кимбер (видимо, она его и правда не привлекала), но затем вышел из-за стойки регистрации и приблизился к женщине.

— Я не тот, кем вы меня считаете, — сказал он. — Я знаю, что отлично прячусь за маской приятного мужчины Ричи…

Кимбер остановила его, прижав палец к его губам.

— Да и я, пожалуй, далеко не так проста, как вам кажусь. Но какая разница? Сейчас лето, и мы на острове за тридцать миль от континента.

Ричи смотрел на Кимбер — судя по всему, думал, что делать дальше. Грейс чуть не лопнула от нетерпения. Наконец Ричи обнял Кимбер и притянул ее ближе к себе. Женщина приподняла голову. Ричи снял очки и положил их на стойку, и Грейс подумала, что это отличное решение — в холле вот-вот станет жарко!

А затем мужчина поцеловал Кимбер.

Грейс издала безмолвный возглас одобрения. Да, пожалуй, отношения у них будут недолгими, но что плохого в небольшом курортном романе? Грейс лишь надеялась, что в пылу они не забудут о статье, которую написала Ванда. Если дело об убийстве наконец-то решат, Грейс сможет отойти на заслуженный покой. Век выдался крайне утомительный.

Настала пятница. Раньше для Чада это значило только одно: чуть более шумные тусовки, чем в выходные. Теперь же он несколько недель не общался ни с Брайсом, ни с Эриком. Джаспер отправил ему сообщение и поблагодарил за то, что Чад «нормально» воспринял его отношения с Уинстоном. Чад ответил: «Чел, все ок! Если захочешь встретиться и поболтать, напиши». Джаспер пока не ответил, но, возможно, позовет его куда-то позже. В любом случае от распада их компании Чаду стало только легче: ему было хорошо и в одиночестве.

Ему лишь очень хотелось получить хоть одно письмо от Падди.

Проснувшись, Чад первым делом зашел в свой аккаунт Yahoo! но обнаружил там только сообщение от местных властей. Оказалось, что ночью кто-то взломал программное обеспечение Управления пароходством и компании «Хай-Лайн Круизес», а значит, паромы временно не будут ни прибывать на остров, ни покидать его.

Чад спустился в гостиную. Его мать смотрела местные новости по телевизору — там рассказывали то же самое, что он уже прочитал в письме.

— Скорее бы они всё починили! Сегодня вечером приедет твой отец, — сказала она.

Чад округлил глаза.

— Сегодня вечером?!

— Да, глупыш. Со сделкой он разобрался. Останется здесь до конца лета и машину с собой возьмет, — ответила Уитни. — Хочешь английский маффин? Или, может, персик? Они спелые.

— Мне пора на работу, — возразил Чад.

Его мать так до конца и не смирилась с тем фактом, что Чад устроился на работу. Уитни Мейжор отлично умела игнорировать то, что ей не нравилось. Разумеется, она знала, что Чад каждый день работает в отеле «Нантакет», но говорить об этом она не хотела. Чад задумался: а сказала ли она отцу?

Парень выбрал персик из двух дюжин, лежащих в миске с фруктами, — его мать снова купила слишком много еды: половина персиков испортится. Подумав, Чад взял еще два. Он решил отдать их Биби — пусть унесет домой и сделает для малыша пюре или что-нибудь еще.

Вот только, когда Чад пришел на работу, он обнаружил, что в отеле нет ни Биби, ни Октавии, ни Невеш. Потому что… утренний паром, как и все остальные, отменили.

Мисс Инглиш, хоть и несколько озадаченно, согласилась взять два персика, а затем надела резиновые перчатки.

— Что ж, Лотерейный Билетик, сегодня работаем вдвоем.

— Вы будете убираться в номерах?! — удивился Чад.

— Если не я, то кто? Феи-уборщицы? — улыбнулась она в ответ.

Чад подумал, что они с мисс Инглиш разделят номера и будут убираться в них в одиночку. Однако, когда она направилась за ним в номер двести девять, Чад понял, что они действительно будут работать вместе. Первыми в очереди были номера, в которые сегодня должны заселиться гости, — несмотря на чистоту, нужно было наполнить мини-бары и пройтись по списку в сотню пунктов. Чад занервничал: вдруг он сделает что-то не так, что-то забудет — и мисс Инглиш уволит его? Он старался работать с особой тщательностью, но вскоре понял, что и так делал это каждый день. Ведь ему приходилось не только выполнять свои обязанности по уборке, но и присматривать за Биби, чтобы она ничего не украла.

Работа спорилась. Мисс Инглиш мягко напевала себе под нос — у нее был красивый голос. В какой-то момент она отправила Чада в «Лазурный бар» за едой и напитками для мини-баров. Там Чад столкнулся с Йоландой — невероятно горячей фитнес-тренером. Она стояла, опершись на одну из кухонных тумб, ела асаи-боул, украшенный клубникой и идеально ровными кружками банана, и говорила с Беатрис, которая была занята у духовок.

— Приветик, Чад, — улыбнулась Йоланда.

Чад чуть не пал на колени. Горячая Йоланда знала, как его зовут!

— Привет, — ответил он как можно спокойнее.

Чад взял паштет из голубой рыбы из основного холодильника, затем крекеры из кладовки, потом пиво и вино из холодильника для напитков. Он также записал, что он взял и в каком количестве, в книге учета: это нужно было делать обязательно, по понятным причинам.

Чад вернулся на кухню, неся продукты в синей пластиковой корзинке (с ней сложно было выглядеть сексуально, но парень очень старался). Беатрис как раз нарезала один из багетов, которые только что вынула из печи.

— Подожди немного, — сказала она. — Тебя ждет настоящее блаженство.

Йоланда хихикнула.

— Беа, не дразни его!

— И не собиралась! — ответила Беатрис.

Она взяла два кусочка теплого хлеба и смазала их маслом из горшочка — «сама сбивала». Затем положила на каждый тонкие, словно бумага, кружки арбузного редиса — «собрали на ферме „Пампкин Понд“ сегодня утром» — и посыпала морской солью. Один сэндвич Беатрис протянула Чаду, а второй — Йоланде.

— Спасибо, — сказал Чад и попробовал сэндвич.

Хрустящая корочка хлеба, сладкое сливочное масло и слегка горчащий редис оказались настолько прекрасным сочетанием, что Чад едва не прослезился.

Йоланда откусила сэндвич и громко, несдержанно простонала. Звук был настолько пошлым, что у Чада в брюках стало неспокойно. Девушки и правда дразнили его, но Чад был совсем не против. По крайней мере, реакция на это у него была примерно такая же, как до случая в мае.

С чистыми номерами Чад и мисс Инглиш управились быстро. Номера, из которых только что выселились, — совершенно другое дело.

Чад и Биби всегда оценивали такие номера между собой по шкале от одного до десяти. Один балл означал, что номер выглядел так, словно в нем никто толком и не жил — некоторые гости даже застилали кровать перед отъездом, что всегда забавляло Биби. Десять баллов приравнивались к полному апокалипсису. Чаще всего номера тянули на четыре-шесть баллов, но по закону подлости в день, когда Чад и мисс Инглиш работали вдвоем, все пять номеров получили твердую десятку.

Когда они зашли в номер триста восемь, Чада едва не стошнило. В комнате не только царил кошмарный беспорядок, но и стояла жуткая вонь. Чад постарался вспомнить, кто здесь останавливался — неужели та милая молодая пара с двумя младенцами-близнецами? В угол комнаты были втиснуты две детские кроватки, и в одной из них лежал раскрытый использованный памперс. Чад поспешно свернул его и хотел выкинуть, вот только мусорный бак уже был переполнен грязными памперсами и пустыми бутылочками из-под детской смеси, от которых несло прокисшим молоком. На столе и комоде лежало множество остатков еды: злаковые батончики, миндаль, открытый контейнер салата с тунцом, который, очевидно, долго стоял на солнце. По всему номеру ползали муравьи. Почти все постельное белье кучей лежало на полу, а на простыне было коричневое пятно. Под одной из подушек Чад нашел половину растаявшего шоколадного батончика с кокосом и с облегчением понял, что пятно, скорее всего, было от него.

Ванная выглядела не лучше. Судя по всему, кто-то принял душ, не закрывая двери кабинки, — на полу образовалось целое озеро, в котором, словно два острова, плавали турецкие полотенца. Отец семейства побрился у раковины и даже не удосужился смыть волоски — по какой-то причине именно это показалось Чаду самым отвратительным.

Парень в ужасе повернулся к мисс Инглиш. Неужели людям было так сложно хоть немного подумать о других? Чад, разумеется, понимал, что управляться с близнецами тяжело, но разве родители не осознавали, что номер кому-то придется убирать?!

Чаду хотелось извиниться перед мисс Инглиш, словно это он был виноват в состоянии комнаты. В этот момент ему очень не хватало Биби — увидев весь этот хаос, она бы обозвала гостей всеми нецензурными словами из своего обширного лексикона, и им обоим стало бы легче.

Мисс Инглиш же спокойно натянула пару чистых резиновых перчаток.

— Что ж, Билетик, пора за работу, — сказала она.

Спустя полчаса номер сиял чистотой. Кровать была застелена чистым бельем, детские кроватки разобраны и убраны, коврик пропылесошен. Мисс Инглиш и Чад выбросили остатки еды и избавились от муравьев, вытерли лужу в ванной, заменили полотенца и оттерли раковину, ванну и санузел. Они вынули из мини-бара все продукты, почистили его и наполнили заново. Они пересчитали вешалки в шкафу, повесили банные халаты на дверь ванной, проверили, работает ли фен, наполнили бутылки шампуня, кондиционера и лосьона для умывания. Номер снова выглядел великолепно, и Чада переполняло удовлетворение проделанной работой. Он был даже немного рад, что больше не дружил с Брайсом и Эриком — они бы не поняли этого чувства.

Наверное, его понял бы Падди. На летних каникулах он подстригал газоны в родном городке Граймсленд, штат Северная Каролина. Он ставил ручную газонокосилку в багажник своего пикапа Ford Ranger и ездил на участки клиентов — большинство из них жили в фермерских или напоминающих сараи домиках, настолько небольших, что любой из них бы запросто уместился в гостиной Чада. Падди стриг газон перед домом и на заднем дворе за пятнадцать долларов — пять или шесть в день. Деньги он зачислял на счет в банке и жил на них в течение учебного года. Иногда Падди все равно приходилось экономить — он оставался дома вместо того, чтобы пойти в пивную «Булл Ран», хотя Чад всегда предлагал заплатить за него.

Чад закрыл глаза. Главное преимущество работы с Биби заключалось в том, что у него не оставалось времени думать о Падди или о том, достаточно ли он здоров, чтобы снова подстригать газоны, смотреть на полосы, оставленные на траве газонокосилкой, и гордиться своей работой.

Обычно смена Чада заканчивалась около пяти часов вечера, однако сегодня они с мисс Инглиш освободились только после шести. Лизбет сообщила им, что паромы снова ходят как обычно и в холле сидят недовольные люди и ждут, когда же будут убраны номера для них. Гости, выселившиеся утром из пяти номеров, в сумме оставили шестьдесят пять долларов чаевых. Мисс Инглиш вручила их Чаду, невзирая на его возражения.

— Мне они не нужны. Оставьте их себе! — попросил он.

Мисс Инглиш в ответ только рассмеялась.

— Ну же, Билетик, не спорь.

Чад со вздохом положил деньги в передний карман брюк.

— Завтра отдам деньги Биби.

— Биби? — удивилась мисс Инглиш. — Она их не заслужила, у нее сегодня был выходной.

«Но ей нужны деньги!» — подумал Чад.

— Надеюсь, у вас с Биби не намечается романтических отношений, — продолжила мисс Инглиш. — Не хочу беспокоиться о том, чем вы вдвоем занимаетесь в номерах.

Чад резко покраснел. От одной мысли о том, что он с Биби «развлекается» в каком-нибудь номере, ему стало крайне неуютно. И зачем мисс Инглиш это сказала? Вдруг завтра он будет думать только о ее словах и будет странно вести себя рядом с Биби? Девушка это точно заметит.

— Нет-нет! Ничего подобного, — возразил Чад.

— Но ты принес ей персики, — ответила мисс Инглиш и подмигнула ему.

Чаду совершенно не хотелось возвращаться домой и разговаривать с отцом. Чтобы отложить неизбежное, он решил поездить по городу. На Нантакете стоял летний вечер. Пары шли в галереи, чтобы посмотреть на новые выставки. У стойки менеджера ресторана «Бординг Хаус» собралась небольшая толпа в вечерней одежде. Несколько мажоров (что ж, пришлось называть вещи своими именами) шли прямо по автомобильной дороге, создавая пробку и не обращая внимания на сигналы водителей. Чад мог поспорить, что они направлялись в «Газебо» — пить водку, разбавленную газировкой, и болтать про девушек, яхты своих отцов и гандикапы в гольфе.

Когда-то и Чад был точно таким же, но это, к счастью, осталось в прошлом. Он развернулся и поехал домой.

Чад был уже на Ил-Пойнт-роуд, и тут что-то привлекло его внимание. У дома номер сто тридцать три был припаркован Jeep Gladiator латунного цвета — автомобиль мисс Инглиш. Дом номер сто тридцать три был огромным, даже больше, чем тот, где жили Мейжоры, и расположен он был ближе к воде. Чад сбавил скорость. Насколько он знал, его родители подумывали приобрести этот дом в качестве инвестиции в недвижимость и сдавать его в аренду за пятьдесят-шестьдесят тысяч долларов в неделю, а затем подарить Лейт или Чаду.

Из автомобиля вышла мисс Инглиш.

Чад затормозил и едва не открыл рот, чтобы поздороваться с ней, но остановил себя. Его машину хорошо скрывали высокие декоративные травы, растущие рядом с почтовым ящиком. Он затаился: интересно, что мисс Инглиш делала в доме номер сто тридцать три?

Из дома вышел мужчина в соломенной шляпе и бежевом льняном костюме. Он пожал руку мисс Инглиш, открыл дверь и пригласил ее внутрь.

Чад застыл, обдумывая увиденное. Наверное, мисс Инглиш проходила собеседование на должность уборщицы в этом доме. Так, дополнительная подработка.

Чад поехал дальше, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. А ведь худшее было еще впереди!

* * *

Подъехав к дому, Чад увидел «ягуар» своего отца.

Пол Мейжор сидел на плетеном стуле на террасе позади дома. Его глаза были закрыты, на лысой голове красовались солнцезащитные очки, а на столе рядом стоял джин-тоник. Мужчина был одет в шорты, рубашку поло и мокасины — так он ходил все лето, кроме вечеров, когда нужно было пойти в ресторан. Тогда Пол вместо шорт надевал брюки с рисунком в виде китов, лобстеров или фламинго. Чад мог понять отца — тот постоянно варился в котле своей венчурной фирмы и в шесть недель отпуска позволял себе расслабиться. Если брюки с фламинго помогали ему лучше отдыхать — что ж, почему бы и нет. Отец заслуживал порадоваться тому, что купил на собственные деньги: бассейну, личному пляжу, виду на залив Нантакет Саунд.

Судя по всему, дома больше никого не было. Чад только сейчас заметил, что «лексуса» матери нет на обычном месте. Он сделал шаг назад, и в этот момент Пол открыл глаза.

— О-о-о, это же мой сын! — сказал он, вставая со стула и протягивая Чаду руку, словно приветствуя очередного клиента. — Я тебя как раз ждал. Где ты был?

— Привет, пап, — ответил Чад, чувствуя себя словно пойманная на крючок рыба. Как же ему хотелось ускользнуть из этой ситуации! — А где мама и Лейт?

— Ушли в салон красоты, прихорашиваться перед ужином.

«Ужин!» — подумал Чад. Конечно, имелся в виду ужин в саду ресторана «Шонтиклер» — они каждый год ходили туда в тот вечер, когда Пол приезжал на остров. Чад совершенно забыл об этой традиции. Он поверить не мог, что в их семье все впервые со случая в мае стало по-прежнему. Может, прошло уже достаточно времени и они решили оставить то происшествие позади и спокойно жить дальше — по крайней мере, родители Чада. Лейт точно будет ненавидеть брата до конца своей жизни.

— Я был на работе, — объяснил Чад. — Я устроился в отель «Нантакет», убираюсь в номерах.

Отец не выглядел удивленным — видимо, мать Чада его предупредила. Пол сел обратно на стул и указал рукой на соседний, приглашая Чада сделать то же самое.

— Давай-ка поговорим об этом.

Отец заговорил с ним наставническим тоном, и у Чада не осталось выбора, кроме как сесть рядом.

— Хочешь пива, сынок? — спросил Пол.

— Нет, спасибо.

Пол коротко рассмеялся.

— Только не говори, что стал трезвенником. Если бы мы с матерью сочли, что у тебя алкоголизм, мы бы отправили тебя в реабилитационный центр.

Чад не сделал ни глотка спиртного с того самого майского дня.

— Спасибо, я все равно не хочу.

Пол принял позу человека, погруженного в раздумья: наклонился вперед, уперся локтями в колени, сложил пальцы домиком, опустил голову.

— Значит, если я правильно все понял, ты устроился на работу.

— Да, так и есть, — ответил Чад. — Я убираюсь в номерах отеля «Нантакет». Моя начальница — мисс Инглиш, заведующая хозяйством, и она очень классная. Со мной работают еще три девчонки — я хотел сказать, девушки. Они живут на мысе и каждое утро приплывают на остров на пароме, а вечером уплывают обратно. Сегодня утром паромы не ходили, и мы с мисс Инглиш работали вдвоем. Поэтому я и опоздал — обычно я освобождаюсь около пяти.

Пол кивал, показывая, что слушает.

— Я только что заключил сделку на пять миллиардов долларов. Чадвик, ты знаешь, почему я так усердно работаю?

Чад не знал, что ему ответить. Его отец не боролся за мир на Ближнем Востоке, не лечил больных раком детей и не преподавал американскую литературу. Он делал ставки на успешность идей, технологий и природных ресурсов. Время от времени это приносило миру пользу: например, фирма отца могла приобрести фармацевтическую компанию, которая разрабатывает ценные лекарства, или поддержать молодой бизнес, улучшающий жизни людей. Однако, судя по всему, по большей части работа отца напоминала игру на особом поле, которая приносила частые выигрыши и много денег.

— Потому что тебе нравится этим заниматься? — сказал наконец Чад.

В ответ отец рассмеялся, словно над словами несмышленого ребенка.

— Потому что я хочу обеспечивать тебя, твою сестру и твою мать. — Пол театрально поднял руку. — В моем детстве ничего этого не было.

Да, об этом Чад знал. Его отец был из самой обычной семьи, хоть и не такой бедной, как можно было судить по его рассказам. Он вырос в двухэтажном доме в городе Фениксвилл, штат Пенсильвания, — недалеко от самого престижного района, но все же не в нем. Привилегии в детстве были не у него, а у матери Чада, Уитни: она жила в Сент-Дэвисе, училась в частной школе «Болдуин», а ее отец был управляющим партнером в «Роул энд Хендерсон», ведущей юридической фирме Филадельфии. Уитни и Пол познакомились в баре «Смоки Джо» на шоссе номер тридцать — она училась в колледже Брин-Мор, а он получил грант на поступление в Хаверфорд. Позже отец Уитни помог Полу поступить в высшую школу бизнеса Вартон, а затем представил его людям из фирмы «Брендивайн Груп».

— Я знаю, — сказал Чад.

— Тебе еще целую жизнь работать, — заметил Пол. — Мы, кажется, договорились, что этим летом ты будешь веселиться и отдыхать.

Чад почувствовал комок в горле.

— Я не заслуживаю веселиться.

— Я думал, что мы, как семья, согласились забыть про тот случай.

— Я не могу просто забыть про него, папа, — ответил Чад.

Он постарался встретиться с отцом взглядом. Пол в душе был человеком порядочным и знал, как следует поступать, а как — нет. Хранить случившееся в тайне было инициативой матери: ей нужно было заботиться о своей репутации. Уитни хватало того, что об инциденте многие знали в их городе в Пенсильвании. Она не хотела, чтобы ее знакомые и друзья на Нантакете тоже обсуждали его.

— С тобой связывались адвокаты? — Чад сглотнул. — Или семья Падди?

— Да, — ответил Пол и выдохнул так, словно собирался поднять сотню килограммов. — Операция прошла неуспешно. Патрик навсегда ослеп на один глаз.

Падди О’Коннор, лучший друг Чада в университете, а может, и во всей жизни, ослеп на левый глаз. Навсегда. Чад словно ослеп сам. Он согнулся, опершись на колени.

— Однако мы предложили щедрую компенсацию: мы финансово возместим потерю глаза и оплатим все остальные медицинские расходы.

«Сколько же стоит глаз?» — подумал Чад. Какова стоимость полноценного зрения в тот момент, когда ты встречаешь будущую жену или впервые держишь своего только что родившегося ребенка? Или смотришь на «Звездную ночь» Ван Гога в Музее современного искусства или любуешься закатом? Падди потерял половину зрения. Он не ослеп полностью, но, как узнал Чад сразу после случившегося, Падди лишился восприятия глубины и с трудом сможет отслеживать движущиеся объекты.

— Я хочу сделать свой вклад, — сказал Чад.

— Очень щедрое предложение, сынок, но…

Чад вынул из кармана шестьдесят пять долларов и бросил их на стол рядом с джин-тоником отца. В отеле ему удалось заработать около сорока восьми сотен долларов. И эти, и все остальные деньги он отдаст Падди. Разумеется, по сравнению с тем, что заплатил отец, сумма выйдет крошечной. Однако Чад хотел, чтобы Падди знал: он не просто валялся на пляже, попивая пиво и покуривая травку, пока его родители разбирались с тем, что он натворил. Чад устроился на работу: убирал грязные памперсы, забытые шоколадные батончики и болота в ванных комнатах.

Пол кинул взгляд на деньги.

— Я хочу, чтобы завтра ты написал заявление об увольнении.

— Нет, — ответил Чад.

— Твоей матери это совершенно не нравится. Ты занимаешься черной работой…

— Черной? — возмутился Чад. — Я бы назвал ее честной. Я убираю номера для людей, которые и сами много работают, а потом приезжают отдохнуть на Нантакете. Папа, ты не видел эти номера — они не хуже, чем комнаты в нашем доме. Отель — особенное место…

— Твоя мать слышала несколько другое.

— Это не важно! — воскликнул Чад.

Теперь он понял, почему отец столько работал. Это было не ради бассейна, дорогого автомобиля или миски спелых персиков. Работал он, чтобы контролировать людей.

— Даже если бы я работал в придорожном отеле на разбитом шоссе у черта на куличках, дело было бы честным. Жизнь людей не обходится без грязи, и я ее отмываю.

— Чадвик, чтобы завтра же ты написал заявление! — потребовал отец.

Чад встал.

— А то что? Посадишь меня под домашний арест? Выгонишь из дома? Откажешься от меня?

— Не говори глупостей.

— Это ты говоришь глупости!

Какие родители могут быть против того, чтобы их ребенок нес ответственность за свои поступки? Его родители. Поэтому он и допускал такие бездумные ошибки, не заботясь о последствиях. Родители растили Чада, убеждая, что он неуязвим и в его жизни не может случиться ничего плохого. Однако плохое все же случилось.

— Я не уволюсь, — сказал Чад. — Я не из тех, кто сдается.

11 июля 2022 г.

От кого: Ксавьер Дарлинг (xd@darlingent.co.uk)

Кому: персонал отеля «Нантакет»

Всем доброе утро! Думаю, все согласны: лето теперь в самом разгаре. На этой неделе Алессандра Пауэлл, наш главный администратор, снова получила хвалебные отзывы, где отмечалась ее великолепная работа. По этой причине еженедельная премия снова присуждается ей. Надеюсь, остальной персонал последует ее замечательному примеру и будет трудиться столь же усердно.

Благодарю вас за старание.

Ксавьер Дарлинг

* * *

Когда Эди пришло уведомление в Venmo, она была в комнате отдыха с Зейком и просто проигнорировала запрос. Они с Зейком подружились, и Эди крайне не хотела, чтобы что-то помешало их совместному времяпровождению. Весь свой первый, крайне неловкий год в старшей школе и чуть менее неловкий второй она следила за Зейком Инглишем и в жизни, и в социальных сетях. Сейчас же они сидели рядом за барной стойкой с пластиковым верхом, ели мороженое, и их бедра почти соприкасались. Для Эди это было своего рода чудом, словно сбылась ее давно забытая мечта.

Зейк сказал именно то, о чем думала Эди:

— Поверить не могу, что на этой неделе премия опять досталась Алессандре. Я уже начинаю подумывать, что все это подстроено.

Эди издала уклончивое «мгм», хотя она была согласна с Зейком всей душой. В этой ситуации что-то точно было не так. Конечно, Алессандра прекрасно справлялась со своей работой, но не прикладывала особых усилий, в отличие от Эди. Если кто-то из гостей просил дополнительную подушку, полотенце или вторую банку паштета из голубой рыбы, Эди лично приносила предмет в номер и отдавала его с яркой, искренней улыбкой. Эди выучила имена всех, кто отвечал на телефон в «Крю», чтобы бронировать для гостей столики даже в тех ситуациях, когда это было почти неосуществимо. Она даже купила мальчику из номера триста два брелок для ключей в виде маяка в нантакетском киоске: ему очень понравился Брант-Пойнтский маяк. Если нужно было что-то купить, Эди тратила собственные деньги (хотя у нее их было очень немного), а не мелочь из кассы отеля, которую Алессандра брала себе на обеды. Лизбет не раз говорила им: мелочь из кассы нельзя использовать на личные траты. Однако Эди никогда не жаловалась на Алессандру: терпеть не могла ябед.

А дети из семьи Марш! Эди помогла Ванде написать статью о «призраке». Когда Ванда заплакала и спросила, почему же никто не спас Грейс Хэдли, Эди обняла ее и сказала, что пожар случился давно — тогда еще не было сигнализаций. А еще она нашла Луи учителя по шахматам — маляра по имени Рустам, который в родном Узбекистане был чемпионом в этой игре.

Эди хотелось попросить Кимбер написать отзыв на «ТурСплетнях» — она бы точно упомянула Эди! Однако девушке было стыдно прибегать к такому ради собственной выгоды.

Алессандра получала премию уже третью неделю подряд. Это было словно раной, мучившей Эди все ее рабочее время. От того, что Зейку тоже было неприятно, становилось легче.

— Адам и Рауль не рассказывали тебе, как с ней живется? — спросила Эди.

Зейк закатил глаза.

— Адам сказал, что она почти не спит дома.

— Что?!

— Ага. Приходит в пять или шесть утра, когда Рауль встает, чтобы позаниматься спортом. Видимо, соблазняет местных парней, — пожал плечами Зейк.

Эди даже не удивилась — Алессандра была не вызывающе, но бесспорно сексуальна. Однако осуждать ее за бурную личную жизнь Эди не собиралась. Правда, девушке стало больно от того, что Алессандра совершенно ничего не рассказывала ей о себе, хотя они целыми днями работали бок о бок. Алессандра всегда относилась к ней вежливо, но не тепло и не дружелюбно. Почему?

Эди решила, что за безупречной маской Алессандры скрывается что-то еще — словно сломанная кукла или разбитое зеркало в красивом доме. Алессандра, скорее всего, пережила что-то плохое. А может, Эди просто пыталась ее оправдать. Грэйдон раньше часто говорил девушке, что ей не стоит так хорошо думать о людях.

Зейк доел мороженое и встал со стула.

— Ну, я домой. — Он посмотрел на Эди, медленно, красиво улыбнувшись. — Думаю, нам стоит пошпионить за Алессандрой и узнать, как она получает эти премии.

«Шпионить за ней? Мы что, в средней школе?» — подумала Эди.

Однако идея была довольно привлекательной. Эди хотелось, чтобы у них с Зейком был свой небольшой секрет.

— Что ж, давай попробуем, — согласилась она, хоть и понимала, что ничего не узнает: Алессандра была словно закрытая книга.

— Вот тебе мой номер, — сказал Зейк.

Он взял в руки телефон Эди.

— Какой-то Грэйдон запросил у тебя пятьсот долларов по Venmo. — Зейк улыбнулся. — Кто это? Помогает со ставками на спорт?

Эди захотелось отобрать у него телефон, но она сдержалась, лишь рассмеявшись.

— Вроде того.

Эди смотрела, как Зейк добавляет свой номер в ее контакты, но не чувствовала от этого ни радости, ни волнения. Взяв телефон обратно в руки, Эди снова увидела запрос на пятьсот долларов, и ее лицо покраснело от стыда. И как она могла осуждать Алессандру?

— До завтра, — сказала она Зейку.

— Пока! — махнул рукой парень.

Он ушел, оставив ее наедине с мороженым, превратившимся в холодный шоколадный суп.

Пятьсот долларов. Эди проверила дату: с прошлого запроса Грэйдона прошло три недели, а позапрошлый был еще на три недели раньше. Регулярность его шантажей, как ни странно, успокаивала Эди: он не просил деньги чаще или в более крупных суммах. Эди подумала, сможет ли она со временем считать эти запросы чем-то вроде платы за бензин или налога на глупость.

Но это же просто ненормально! Эди уже потеряла тысячу честно заработанных долларов и в этот раз так легко не купится. Грэйдон злился из-за расставания, и, может, в Аризоне ему было одиноко, но вряд ли он будет отправлять кому-то те видео. Они выставляли не в лучшем свете не только Эди, но и его самого.

Эди удалила запрос, но тут Грэйдон, словно следя за ней, прислал ей сообщение.

Там были номер телефона и адрес электронной почты ее мамы.

Эди на секунду перестала дышать.

Она снова перевела Грэйдону пятьсот долларов.

Глава 16. Новости и сплетни

Джордан Рэндольф, редактор «Нантакет Стандарт», уже больше месяца раздумывал над статьей Джилл Тананбаум об отеле «Нантакет», но так и не решил ее опубликовать. Отчасти виной этому были его предрассудки: отель принадлежал известному лондонскому миллионеру, который никогда даже не бывал на острове! Это было просто возмутительно! Кроме того, Джордан предпочитал материалы о настоящих проблемах Нантакета. На острове не хватало жилья, и он был переполнен людьми и в туристический сезон, и даже круглый год. Постоянно случались пробки: летом Джордан даже близко не мог подъехать к перекрестку около старшей школы. Были и проблемы с экологией, и недовольство краткосрочной арендой, и мусорные свалки. По мнению Джордана, на Нантакете и так слишком много людей — в особенности туристов, из-за которых местным жителям было тесно. Джордан понял, что мыслит как ворчливый старик. На деле ему просто хотелось, чтобы к восстановлению отеля прилагалась история, не связанная с деньгами, плотностью ткани и цветовой гаммой от фирмы «Фэрроу энд Болл».

И тут эта самая история попала прямо к нему в руки!

В редакцию заглянула Эди Роббинс и принесла статью, написанную восьмилетней девочкой Вандой Марш, гостьей отеля «Нантакет». Эта девочка утверждала, что слышала звуки, которые издавал призрак, живущий в кладовке на четвертом этаже отеля. Джордан прочитал статью и тихо рассмеялся: вышло неплохо, пожалуй, ему стоило взять девочку на работу в газету! Затем Эди протянула ему статью из «Нантакет Стандарт» столетней давности, которая частично подтверждала написанное Вандой.

— Я об этом и не слышал, — признал Джордан.

Разумеется, в Нантакете было много историй о призраках, как и в любом другом историческом месте, где есть старые дома. Однако эта привлекла внимание Джордана: дело было и в том, что с гибели горничной прошло ровно сто лет, и в том, что статья была написана маленькой девочкой, и в том, что принесла ее Эди, девушка, которую Джордан знал с рождения. Джордан дружил с отцом Эди — Вэнсом. Они много лет вместе работали в отделе грантов на обучение в благотворительном клубе, и Джордан очень грустил, когда Вэнс умер.

Джордан отдал Джилл ее прошлую статью и историю Ванды Марш и попросил ее объединить их.

— Опиши восстановление отеля так, словно о нем рассказывает призрак девушки, обитающий в нем сотню лет, — сказал он. — Людям понравится.

И им понравилось! В четверг, двадцать первого июля, в свежем выпуске «Нантакет Стандарт» красовалась статья Джилл Тананбаум «Хэдли — призрак отеля „Нантакет“». Она получила больше внимания от читателей, чем любая другая в этом году. Донна Фентон, приехавшая этим летом на Нантакет, по воле случая останавливалась в отеле с семьей в восьмидесятых годах. Прочитав статью, она сказала: «Я знала, что там было что-то жуткое!» Блондинку Шэрон заинтересовал не призрак, а постельное белье от фирмы Matouk, душевые кабины, выложенные ракушками, и голубые кашемировые покрывала из «Нантакет Лумс». А еще Шэрон, любящая все знать, раньше и не слышала о новом бассейне для взрослых! Теперь она раздумывала, как бы ей попасть в отель, и наконец решила забронировать номер на конец августа для своей сестры Хезер — крайне придирчивой путешественницы.

Так совпало, что Янг-джа Парк, журналистка из крупной новостной газеты «Ассошиэйтед Пресс», в это время гостила на острове у родителей в районе Шиммо. Прочитав статью о призраке, она написала на ее основе свою. Кроме того, она связалась с шестью людьми, которые останавливались в отеле за последние тридцать лет, и трое из них сообщили, что видели и слышали в нем необъяснимые вещи. Статью Янг-джи подхватили еще сорок семь издательств по всей стране: «Айдахо Стейтсмен», «Сент-Луис Пост-Диспэтч», «Тампа Бэй Таймс». Где-то статья появилась сразу, а некоторые газеты отложили ее до дня без срочных новостей.

На Нантакете же воодушевление из-за призрака стихло всего через сутки: появились другие, более стоящие внимания слухи.

К примеру, на Халберт-авеню случился страшный скандал. Поговаривали, что Майкл Бик, муж Хайди Бик и отец четырех детей, закрутил тайный роман с соседкой, Лирик Лейтон, да такой, что она забеременела. История вышла настолько непристойной, что Блондинке Шэрон, пожалуй, хватит на целое лето.

Если верить слухам, Хайди Бик нашла в шкафчике с макияжем тени для глаз, принадлежащие Лирик, на полке с обувью — ее же босоножки на шпильках, а в романе «Хороши в постели» Дженнифер Вайнер (какой интересный выбор книги!) — положительный тест на беременность. Затем Хайди пригласила Лейтонов поужинать на террасе, сделав вид, что все в порядке. Однако, как только был смешан первый коктейль, она предъявила Майклу и Лирик свои обвинения. Сделала она это без предупреждения, так что они не могли договориться и придумать какую-нибудь правдоподобную историю. Реакция была весьма бурной, особенно у Ари Лейтона — тот уже несколько лет подмечал всякий раз, когда Майкл заглядывался на его жену. Ари давно подозревал, что между этими двумя были какие-то намеки, и, узнав, что на деле происходило нечто большее, пришел в ярость. Ари был так счастлив, что Лирик забеременела (и надеялся, что на этот раз, после трех сыновей, родится девочка), а теперь могло оказаться, что ребенок вовсе не его! Мужчина вскочил с места, сжав кулаки.

И Майкл, и Лирик с жаром отрицали обвинение: говорили, что никогда и ни в каком смысле не были вместе и даже не собирались быть. Лирик ужаснулась от того, что Хайди могла подумать о ней такое. Она не знала, откуда в доме Биков взялись ее тени, босоножки и тест на беременность, однако отметила, что, закрутив роман с Майклом, она бы уж точно не сглупила настолько, чтобы забыть у него все эти вещи!

И здесь, надо признаться, она была права.

Майкл заявил, что все это было подстроено, скорее всего — кем-то с его работы, чтобы помешать им с Рейфом основать собственную компанию. Наверное, они подослали к нему шпиона! Может, того парня, который пришел чинить роутер?

— Но как кто-то с твоей работы пробрался в наш дом? Да еще и взял тени для век, босоножки и тест на беременность, который, очевидно, нашел в мусорном ведре? — спросил Ари.

И правда, звучало все это неправдоподобно.

Лирик в целом повела себя спокойно и отнеслась к ситуации с пониманием. Она без споров согласилась сделать ребенку генетический тест, как только такая возможность появится. Майкл же продолжал нести что-то о теориях заговора и в целом вести себя как человек с нечистой совестью.

Повод задуматься, не находите?

В «Палубе» тоже произошли какие-то неприятности — настолько сильные, что ресторан на время экстренно закрылся в воскресенье, семнадцатого июля. За все пятнадцать лет работы «Палуба» ни разу не закрывалась летом в воскресенье. Что там произошло?!

Ромео из Управления пароходством рассказал, что видел, как Кристина Кросс въехала на паром на ярко-оранжевом джипе, набитом вещами под самый верх. Ромео хотел сообщить ей, что хотя бы тридцать сантиметров заднего стекла должны быть хорошо видны водителю, однако, подойдя ближе, заметил, что Кристина обливается слезами. Он пропустил ее: мужчина десятки лет работал здесь и прекрасно знал, как выглядит женщина, покидающая остров с разбитым сердцем.

Кристина ушла из «Палубы». Ресторан закрылся из-за этого? И да, и нет. Кристину было нетрудно заменить: назначить Пейтон менеджером, а Гуса — сомелье. Однако Гус, самый близкий друг Джей-Джея, рассказал своей сестре Джанис, гигиенистке, что тот закрыл ресторан, чтобы «взять немного времени на себя». Джей-Джей выпил пива в «Циско», съел несколько сэндвичей с ростбифом из фудтрака «Йеззис» и поехал на рыбалку с Гусом на побережье Грейт-Пойнт. Он рассказал Гусу, что Кристина уехала, но проблема была не в этом. Проблема, по словам Джей-Джея, заключалась в том, что он вообще связался с Кристиной.

— У меня была самая замечательная девушка, какую только можно представить, — сказал Джей-Джей. — Лизбет была моей лучшей подругой, той, кому я мог доверить что угодно. Я знал, что провел бы с ней всю свою жизнь. И я ее просто кинул! Какой же я дурак!

— Настоящий дурак, — согласился Гус.

Глава 17. Лето для жарких девушек

Дела в отеле «Нантакет» резко пошли в гору! Грейс была этому несказанно рада, и, хоть это и звучало нескромно, она знала: причиной была она сама. К концу июля в отеле не осталось свободных номеров. Пошли слухи о том, что в отеле обитает призрак Грейс Хэдли, и все тут же захотели проверить их правдивость. Вот и настал час славы Грейс! Кто она такая, чтобы его упускать? По ночам она летала по номерам, творя безобидные шалости. Грейс стучала по стенам, заставляла свет мигать, а автоматические жалюзи — подниматься и опускаться (ее любимое занятие). А еще она включала любимые песни гостей в музыкальном центре.

Гости были просто в восторге от ее проказ, но Грейс забеспокоилась: а что, если эти штучки вскоре всем надоедят? Может, стоило найти своим способностям применение получше? И правда! Например, семнадцатилетняя Джулиана Пламб как раз собиралась совершить каминг-аут перед родителями. Семья остановилась в люксе номер триста четырнадцать и как раз вернулась с чудесного ужина в бистро «Лангедок». Когда они шли по коридору отеля, мистер Пламб поддразнил дочь: в бистро с ней флиртовал симпатичный помощник официанта. Джулиане явно было неуютно, и Грейс точно знала почему.

Почистив зубы, Джулиана долго смотрела на свое отражение в зеркале. Грейс восхитилась: как здорово, что сейчас, в две тысячи двадцать втором году, любой человек мог спокойно рассказать о своей сексуальной ориентации! В тысяча девятьсот двадцать втором году все было иначе. Грейс казалось, что мистер Леруа Нунан, который тогда управлял отелем, предпочитал мужчин, однако говорить об этом в то время было опасно. Можно сказать, у них было что-то общее: Грейс жила в кладовке, а мистер Нунан — в «шкафу».

Джулиана подошла к спальне родителей и постучалась в дверь. Грейс последовала за ней.

— Заходи! — сказала миссис Пламб.

Джулиана и Грейс вошли в комнату. Грейс держалась рядом с девушкой, стараясь передать ей как можно больше тепла и поддержки.

— Я лесбиянка, — призналась Джулиана.

Родители девушки выглядели… ошеломленными. Мистер Пламб прокашлялся и обменялся взглядами с женой. Грейс подтолкнула мужчину к дочери, и тот, поняв намек, раскрыл руки для объятий.

— Джулиана, милая, мы все равно любим тебя, — сказал он.

— Спасибо, что доверилась нам, — поддержала его миссис Пламб. — Мы всегда будем рядом.

«Что ж, здесь я справилась», — подумала Грейс и, посмотрев, как родители и дочь обнимают друг друга, покинула номер.

Грейс узнала, что у супругов Эльпайн, остановившихся в номере двести три, в постели не все было гладко. Они отправились на отдых, чтобы «разнообразить» свои отношения и вернуть «былую романтику». Грейс просканировала номер и пришла к печальному выводу: несмотря на атмосферное освещение и изысканное постельное белье, дело у супругов шло не очень. Вероятно, ничего не получится и им придется пойти к какому-нибудь специалисту.

Грейс скользнула в комнату и замерла перед зеркалом, чтобы быть в поле зрения мистера Эльпайна. «Интересно, у него есть шестое чувство? Ради блага миссис Эльпайн надеюсь, что да», — подумала Грейс. Дохнув на мужчину холодным воздухом, она развязала свой халат. Мистер Эльпайн взглянул на нее через плечо супруги, и его глаза тут же округлились. Как выяснилось, присутствие молодой красивой обнаженной девушки-призрака чудесным образом вылечило его давнюю «проблему». Грейс выскользнула из номера, оставив супругов уже с большим энтузиазмом продолжать начатое.

Кимбер посетила салон «Дарья» в отеле «Уайт Элефант» и сменила цвет волос с сине-зеленого на огненно-рыжий. Ричи был от него просто в восторге, Ванда и Луи несколько растерялись, а питбуль Даг, увидев Кимбер, залаял так громко, что ей пришлось надеть на него намордник (не то чтобы Грейс была против). Теперь почти каждую ночь, когда «Лазурный бар» закрывался, а у Адама заканчивалась смена, Кимбер навещала Ричи в холле. Однако они не могли проводить время только там — их роман зашел слишком далеко. Вдруг зайдет гость или один из детей? Поэтому Кимбер и Ричи активно искали место, чтобы побыть наедине.

Кимбер предложила кладовку на четвертом этаже, но, к счастью, Ричи категорически отказался: «Там жутковато». Он спросил, не хочет ли она уединиться на одном из широких шезлонгов у бассейна для взрослых. Пара направилась туда, но, как выяснилось, хоть шезлонги и были крепкими, на такие занятия они явно рассчитаны не были. К тому же Кимбер докучали комары. Она предложила Ричи пойти к ней в номер, но Ричи беспокоился, что их услышат дети. В конце концов они сошлись на комнате отдыха. Когда Ричи выбрал песню Марвина Гэя на музыкальном автомате, Грейс тут же улетела из комнаты: поняла, что сейчас начнется.

Комната отдыха стала регулярным местом тайных свиданий Кимбер и Ричи. Грейс заметила, что, когда Кимбер возвращалась в номер, Ричи часто засыпал на диване, а затем вскакивал, словно за ним кто-то гнался. Грейс тут была ни при чем — вероятно, в мужчине просыпалась совесть, ведь он был на работе. Иногда он долго сидел, схватившись руками за голову, иногда шел в кабинет Лизбет, открывал сейф и смотрел на пачки наличных, которые выплатила Кимбер (правда, к его чести, он так и не взял себе ни доллара). Ричи оставался в отеле до рассвета, а затем выскальзывал на улицу через служебный выход, словно вор-домушник.

Кимбер сказала Ричи, что на следующей неделе ей нужно будет покинуть остров на несколько дней: у нее была назначена встреча с представителем в суде. Детей она с собой брать не хотела и спросила Ричи, не сможет ли он остаться в ее номере после смены и присмотреть за Вандой и Луи, пока ее не будет.

— Конечно! Я только с радостью! — чуть ли не вскрикнул Ричи.

Кимбер сказала ему, что лучше дать детям привыкнуть к нему — регулярно ночевать в их номере до ее отъезда.

— Они не будут против. Даже глазом не моргнут, — убедила она Ричи.

Кимбер проводила так много времени на солнце, что ее прежде смертельно бледная кожа приобрела золотистый оттенок, а волосы лежали красивыми волнами. А еще Грейс заметила, что женщина светилась изнутри.

— Что ж, может, и так, — кивнул Ричи. — Однако это против правил. Кимбер, персоналу нельзя спать с гостями.

— Давай поговорим с Лизбет, — предложила Кимбер.

— Нельзя! Меня уволят, — возразил Ричи.

Кимбер рассмеялась.

— Ты работаешь семь ночей в неделю! Ты и дома-то не бываешь! Лизбет тебя не уволит: ей некем тебя заменить, таких людей просто нет. Ну же, мы взрослые люди, и у нас все по обоюдному согласию. Попросим разрешения — думаю, Лизбет нас поймет.

«Хм-м», — подумала Грейс. Здесь трудно было дать однозначный ответ. Да, Лизбет иногда позволяла сотрудникам немного обойти правила, но чтобы вот так плюнуть на одно из них?

Кимбер взяла Ричи за руку и подвела к двери кабинета Лизбет. Они вошли вместе, но Ричи держался чуть позади, словно провинившийся ребенок.

— Доброе утро, Лизбет! — сказала Кимбер. — Хочу сообщить вам, что у нас с Ричи курортный роман. Иногда он будет ночевать у меня в номере. Правда, мы знаем, что это технически против правил…

— Более чем технически, — ответила Лизбет.

Грейс подумала, что управляющая собирается им отказать. Однако Лизбет взглянула на пару, и выражение ее лица смягчилось.

— Все же я думаю, что вы, Кимбер, для нас уже скорее семья, чем просто гость…

— Оу, как мило с вашей стороны! — просияла Кимбер. — Мы с детьми считаем точно так же.

Ричи кашлянул.

— Обещаю, что в первую очередь, как и всегда, буду думать о работе, — сказал он.

— Разумеется, — кивнула Лизбет. — В таком случае, Кимбер, пожалуйста, больше не отвлекайте Ричи по ночам. Он может приходить к вам после окончания смены. Ричи, только, пожалуйста, постарайтесь делать это незаметно для других.

— Конечно, — ответил Ричи.

Лизбет прокашлялась.

— И, разумеется, — добавила она, — мне бы очень не хотелось, чтобы что-то непристойное происходило, скажем, в комнате отдыха.

Плейлист для Лизбет от Марио

Love Walks in — Van Halen

Strange Currencies — R.E.M.

Kiss — Prince

Next to You — The Police

OMG — Usher

Girlfriend — Matthew Sweet

Can’t Feel My Face — The Weeknd

Dreaming — Blondie

In a Little While — U2

Killing Me Softly — The Fugees

Soulshine — Martin Deschamps

The Guy That Says Goodbye to You Is Out of His Mind — Griffin House

Nothin’ on You — B.o.B.

Loving Cup — The Rolling Stones and Jack White

Are You Gonna Be My Girl — Jet

Sister Golden Hair — America

Never Been in Love — Cobra Starship

Sleep Alright — Gingersol

Here Comes the Sun — The Beatles

Sexual Healing — Marvin Gaye

Summertime — Kenny Chesney

Лизбет чувствовала себя пузырьком в бокале шампанского — будущее казалось сверкающим и золотым. Все вдохновляющие фразы будто стали частью реальности.

Во-первых, отель процветал. Благодаря статье, написанной Вандой Марш (восьмилетней девочкой, представьте!), началась цепочка публикаций, и теперь статьи о призраке Грейс Хэдли печатали в газетах по всей стране! Телефон отеля не переставая звонил, а сайт «упал» из-за количества трафика. Несмотря на неудобства, Лизбет радовалась: отель «Нантакет» сломал интернет! Отель был полон, и Лизбет переполняло счастье; ей казалось, что она ходит не на работу, а на праздник.

Заходя в холл, она попадала в самую оживленную и интересную комнату на острове. Гости собирались там, чтобы выпить сваренный в перколяторе кофе (его насыщенность постоянно упоминали в отзывах на «ТурСплетнях») и поесть миндальные круассаны (тоже звезды отзывов). А еще они читали газеты, общались, любовались фотографией, сделанной Джеймсом Огилви, и смотрели, как Луи играет в шахматы: он каждое утро приходил в холл ровно в семь часов, причесанный, в тщательно протертых очках и застегнутой на все пуговицы рубашке поло. Все шезлонги у бассейна были заняты к десяти утра, а микроавтобусы, отвозившие гостей к пляжам южного побережья, всегда были полны людей. Рояль в холле настроили, и каждый вечер перед началом смены, во время сеансов дегустации вина и сыра, Адам играл на нем песни из мюзиклов. Гости и сами выбирали мелодии, подпевали и оставляли Адаму чаевые. После ужина многие гости решали не стоять в очередях в «Чикен Бокс» и «Газлайт» и вместо этого располагались на передней террасе отеля. Они разжигали мини-жаровни на столиках, покупали на стойке регистрации наборы для сморов и наслаждались вкуснейшим маршмеллоу с шоколадом и печеньем.

Лизбет хотелось верить, что дела в отеле теперь всегда будут идти хорошо, но она знала, что причиной внезапной «эпохи Возрождения» стал… призрак. Однако читатели, заинтересовавшись историей Грейс Хэдли, переходили на сайт отеля. А затем, взглянув на фотографии кроватей с каркасами из корабельной древесины, канатами и белоснежными пологами, роскошных букетов из лилий и голландских гортензий, ванн, взрослого бассейна с увитой розами стеной, бесплатного мини-бара и тикового потолка с резьбой в студии йоги, они думали: «Вот бы там побывать!»

Кто только не останавливался в отеле! И лауреат поэтической премии из Нью-Мексико, и семья владельцев ранчо из Монтаны, и грибовод из Кеннет-сквера, Пенсильвания, и нейрохирург из Нашвилла, и менеджеры расширенной команды НХЛ, и знаменитый хип-хоп-продюсер, и популярный YouTube-блогер, и уважаемый редактор одного из пяти крупнейших книжных издательств в Нью-Йорке. Редактор прочитала «Лазурную книгу», сказала, что предложит ее издательству, и взяла у Лизбет адрес электронной почты.

«Секрет перемен состоит в том, чтобы сосредоточиться на создании нового, а не на борьбе со старым».

Лизбет была так занята, что часами и даже днями забывала проверять, не появилась ли в отеле Шелли Карпентер. Сейчас, когда жизнь в отеле била ключом, было самое подходящее время для ее визита. В то же время Лизбет была уверена, что, если за последние несколько недель Шелли и объявилась в отеле, обслуживание было на высшем уровне. Эди, Алессандра, Ричи, Зейк, Адам и Рауль прекрасно справлялись с работой.

Если с карьерой у Лизбет все складывалось замечательно, то дела в личной жизни шли еще лучше. Каждый день Лизбет проводила обеденный перерыв в коттедже Марио. Они занимались любовью, а затем он готовил ей что-нибудь: салаты с жареными креветками и кусочками нежного авокадо, которые подавал на тарелке вместе с домашними крекерами с сыром чеддер из «Голубого бистро» или, в редкие дождливые дни, клэм-чаудер и огромные воздушные булочки, выпеченные в небольшой забавной духовке. Иногда Лизбет брала с собой купальник, и они плавали, спускаясь в море прямо с порога коттеджа. Затем Лизбет принимала душ, а после Марио заплетал ее влажные волосы в косу. Приходя на работу к четырем часам дня, Марио заглядывал в кабинет Лизбет и приносил ей двойной эспрессо (он понял, что путь к ее сердцу лежит через кофеин), а с ним зачастую и небольшой подарок: маленький букет роз, идеальную ракушку-венерку, виноградный фруктовый лед. Он сделал ей новый плейлист вместо плейлиста для расставания. Лизбет закрывала дверь в кабинет, и несколько минут они целовались, словно пара влюбленных подростков. Затем Лизбет поправляла юбку, Марио — поварской пиджак, и они возвращались к работе.

Вернувшись ночью домой после работы в баре, Марио отправлял Лизбет сообщение: «Я дома, Сердцеедка». Или: «Сладких снов, Сердцеедка». В его телефоне она была записана как С. Е. «Мне не разбили сердце, я сама разбиваю сердца!» — думала Лизбет. Она наконец-то оправилась от расставания; услышав, что Кристина бросила Джей-Джея, она почувствовала к бывшему парню лишь жалость. С самого начала было понятно, что эти отношения ни к чему не приведут. Лизбет подумала, не позвонить ли ей Джей-Джею и не спросить ли, в порядке ли он, но решила этого не делать. В конце концов, она встречалась с кумиром Джей-Джея, мужчиной, чья фотография висела на стене у него в кабинете пятнадцать лет. Все это было похоже на внезапный поворот сюжета, который происходит лишь в книгах и кино, но при этом был реальностью. Лизбет была так счастлива, что ей едва верилось.

Но потом…

Однажды ночью Марио не написал Лизбет, вернувшись домой с работы. Лизбет проснулась в три часа ночи, чтобы сходить в туалет, а затем проверила телефон. Ни одного сообщения. «Что?!» — подумала она. Лизбет никак не могла заснуть: комната казалась слишком жаркой, а голова кипела от мыслей.

Вдруг что-то случилось? Все ли в порядке с Марио? Может, стоит ему позвонить? Или даже поехать в его коттедж? Лизбет все же понимала, что ей не следует делать ни то, ни другое. Затем она задумалась: почему Марио никогда не предлагал остаться на ночь в ее коттедже?

Лизбет лежала в постели без сна, пока за окном не начали чирикать птицы. «Так вот почему он сказал, что нам стоит проявить осторожность! И, конечно, он имел в виду, что проявить ее нужно мне».

В конце концов Лизбет успокоила себя мыслью, что Марио, скорее всего, просто устал и забыл ей написать. С кем не бывает!

На следующий день, в понедельник, Лизбет, как всегда, пообедала в коттедже Марио, и все вроде как было в порядке. По вторникам «Лазурный бар» не работал, и Марио спросил у Лизбет, не может ли она взять выходной или хотя бы освободиться после обеда — тогда они проведут время вместе.

Лизбет была бы счастлива согласиться, но не могла: в этот день из семнадцати номеров выселялись гости и в столько же — заселялись. А еще Йоланда давно взяла себе выходные по вторникам, поэтому Лизбет приходилось помогать с работой ее не слишком старательному заместителю Уоррену.

Во вторник вечером сотрудники «Лазурного бара» играли в софтбол против команды местного садового сообщества. Закончив работу, Лизбет приехала на Том-Неверс-Филд, преодолев долгий путь по Милстон-роуд: хотела посмотреть на последние подачи. Силы были примерно равны, хотя ландшафтные дизайнеры из команды противника были молодыми, спортивными людьми и играли не хуже профессионалов. На Марио была старая футболка с символикой группы Ramones и кепка White Sox. Он взял биту и, осмотрев готовые базы, взглянул на трибуны, в сторону Лизбет, и подмигнул ей. Она покраснела — казалось, ей снова шестнадцать лет и она смотрит, как ее тогдашний парень Дэнни Ламотт играет за команду по американскому футболу Minnetonka Skippers.

Марио отбил мяч, и Лизбет даже слегка обрадовалась, что ему не удалось сделать хоум-ран и выиграть: она поняла, что вот-вот по-настоящему в него влюбится.

Затем пришла очередь Йоланды. Лизбет задумалась: а почему Йоланда вообще играла за команду «Лазурного бара»? «Может, отелю тоже организовать свою команду? Хотя кто тогда будет работать? И кто подойдет на какую позицию?» Тем временем Йоланда отбила мяч выше головы игрока в центре поля, и все, кто стоял на базе, получили очки. Лизбет вскочила на ноги, болея вместе с остальными зрителями.

И тут Йоланда пересекла поле, прыгнула в руки Марио и поцеловала его в губы.

Лизбет не просто почувствовала себя лишней — ее охватила жгучая ревность.

С того дня Лизбет постоянно бросалось в глаза общение Марио и Йоланды. Йоланда с самого открытия отеля часто заглядывала на кухню «Лазурного бара». Лизбет предполагала, что девушке нужны были регулярные перекусы, она ведь постоянно занималась физическими упражнениями. Йоланда часто проходила мимо стойки регистрации, поедая асаи-боул или пудинг с семенами чиа — ни того, ни другого не было в меню. В среду, на следующий день после игры в софтбол, Йоланда вышла из «Лазурного бара», держа в руках крошечную «Павлову», словно птенчика. Она даже похвасталась ей Лизбет и Эди. Десерт был наполнен кремом с ароматом розы и украшен сахарными розовыми лепестками.

— Только посмотрите, какое изящество! Это мне Марио приготовил.

— Правда? — спросила Лизбет.

Йоланда ушла, с наслаждением откусывая от «Павловой». Она могла есть все, что хотела, и при этом оставаться стройной и гибкой — достаточный повод для зависти. Девушка спустилась по лестнице в оздоровительный центр, и Зейк, провожая ее взглядом, подошел к Лизбет и Эди.

— Вы же знаете, почему она постоянно ходит на кухню? — спросил он.

— Почему? — хором спросили Лизбет и Эди.

Лизбет почувствовала, что пузырек счастья, в котором она жила, вот-вот лопнет.

Зейк удивленно приподнял брови и вдохнул, чтобы сказать… Но что именно, они так и не узнали: в холл вошла толпа людей, и Лизбет, Зейк и Эди переключились на работу.

Спустя несколько дней Лизбет приехала в коттедж Марио на обед. Для готовки было слишком жарко, поэтому Марио наре́зал спелую, сочную дыню и подал ее с бурратой и соленым прошутто. Затем они искупались в море, а после вместе приняли душ. Лизбет была на седьмом небе от счастья. «Какая Йоланда? При чем тут Йоланда?» — подумала она. Бедная девушка в ее мыслях невольно стала воплощением зла, и напрасно. Пора было перестать накручивать себя по этому поводу.

Пока Марио одевался в спальне, Лизбет вернулась на кухню и обернула последнюю полоску прошутто вокруг последнего ломтика бледно-зеленой дыни. И тут телефон Марио, забытый на кухонной тумбе, завибрировал: пришло сообщение. Экран засветился, и Лизбет увидела имя отправителя: Йолка. Ниже в уведомлении был текст самого сообщения: «Приветик! Поможешь мне потом кое с чем?» В конце стоял подмигивающий смайлик с высунутым языком.

Лизбет чуть не стошнило. Ей страшно захотелось взять телефон и прочитать всю переписку — у Марио не было ПИН-кода, так что это бы ей удалось без проблем. Тогда она наконец-то узнает, что происходит, а не будет беспомощно метаться в неизвестности! Но тут раздался голос Марио:

— Сердцеедка, ты уходишь? Сейчас без десяти два.

Лизбет ничего не ответила. Марио выглянул из спальни.

— Все в порядке?

— Да. Тебе эсэмэска пришла.

Марио не спеша зашел на кухню, взял телефон, прочитал сообщение. Выражение его лица не изменилось. Он просто положил телефон в карман твидовых брюк и направился к двери — он всегда провожал ее к машине по шаткому причалу. Лизбет постаралась сдержать панику. «Приветик! Поможешь мне потом кое с чем?» С чем? Поможешь каким образом? Насколько «потом»? А как же тот смайлик? Он явно был с намеком — подмигивание, высунутый язык, — и значить он мог только что-то непристойное. А имя контакта «Йолка»? Хоть кто-нибудь называл так Йоланду? Нет. Тревожные мысли охватили Лизбет так сильно, что она не могла говорить.

— Все точно хорошо? — спросил Марио, мягко сжимая ее ладонь.

— Да, — соврала Лизбет.

В следующий вторник Лизбет тоже была занята: в помещении для стирки протекла труба, и пришлось вызвать сантехника и полностью отключить в отеле воду на полтора часа. Лизбет нужно было отвечать на жалобы гостей по этому поводу.

Марио же отправился на пляж Нобадир вместе с коллегами по бару. Вечером он приехал, чтобы забрать Лизбет и отправиться ужинать в «Перл». Лизбет заметила, что мужчина не только хорошо загорел, но и слегка выпил. Она поддразнила его по этому поводу.

— Играл на пляже в «пивной кубик» с ребятами из кухни, — объяснил он. — Хороший выдался день. И, черт, Йоланда знает толк в серфинге!

— Ох… Йоланда была с вами?

— Ага. Ловила волны, как Алана Бланшар.

— Понятия не имею, кто это, — сорвалась Лизбет.

Марио не заметил, каким тоном она говорила, — они вошли в умиротворенный, напоминающий сад ресторан «Перл». Марио направился к главному столу, рассчитанному на десять человек. Мужчина забронировал его лишь для них двоих — щедрый жест. Лизбет и раньше сидела за этим столом — с Джей-Джеем и сотрудниками «Палубы», и ей очень хотелось, чтобы ресторан был связан с чем-то более приятным.

Марио отодвинул стул, чтобы Лизбет могла сесть. «Он здесь со мной. Не с Йоландой», — напомнила она себе и заказала «Космополитен» с маракуйей.

Главный стол был особенным — блюда на нем появлялись буквально за минуты. Конвертики с лобстером, салат «Тунец-мартини» с соусом «васаби крем-фреш», поджаренный ровно за минуту стейк с перепелиным яйцом сверху, приготовленный в воке лобстер с солью и перцем… В ресторанном мире Марио был своего рода Супер-Марио, поэтому к каждому блюду им подавали бокал идеально подходящего вина. Лизбет, вероятно, выпила несколько больше, чем следовало, но стоило ли ее винить? Когда отель открылся, Йоланда сразу попросила выходной по вторникам. Было ли это совпадением? Йоланде было двадцать девять лет — почти на десять меньше, чем Лизбет, и почти на двадцать меньше, чем Марио. Она была не только красивой девушкой с идеальной фигурой — она обладала ярким характером и отлично располагала к себе людей. Конечно, она понравилась Марио!

К тому времени, как принесли любимый десерт Лизбет — блестящие кусочки манго с клейким рисом и кокосовым соусом, — она смогла лишь уставиться на него. «Не смей это говорить!» — сказала она себе. И все же тема вертелась у нее на языке с начала ужина, а вино только подпитало ее страхи.

— Знаешь, о чем я подумал? — сказал Марио. — Добавь карамель в наборы для сморов. Сделай их интереснее. — «Молчи», — сказала себе Лизбет. — Я не хотел перегибать палку! Знаю, дела в отеле меня не касаются. Но признай: смор с карамелью — штука очень вкусная.

— Марио, ты встречаешься с кем-то еще? — спросила Лизбет.

Марио резко перевел взгляд с десерта на лицо Лизбет.

— Почему такой вопрос?

Лизбет посмотрела ему в глаза. Они начали встречаться совсем недавно, и от его красоты у нее слегка закружилась голова. Приглашающие в постель глаза, хитрая улыбка… И все же она поняла, что знала его недостаточно хорошо — он мог спокойно что-то от нее скрывать.

Лизбет покачала головой.

— Забудь. Наверное, я многовато выпила.

— Хорошо, — ответил Марио. — Я попрошу счет.

Он обернулся, и счет тут же появился на их столе. Лизбет попыталась протянуть ему свою карту, но он молча вернул ее. Он расстроился? Она испортила вечер? И все же миллионы визитов Йоланды на кухню каждый день и ее встречи с сотрудниками «Лазурного бара» в их выходной не могли быть совпадением. Что-то между ней и Марио было. «Приветик!» — написала Йоланда, явно намекая, что они уже не впервые общались. «Поможешь мне потом кое с чем?» «Помощь» явно была сексуального характера, «кое-что» было желанием Йоланды, а «потом» означало «после работы в баре». Непристойный смайлик все только подтверждал. Почему Марио не предлагал переночевать в коттедже Лизбет после работы? Потому что встречался не только с ней, но и с Йоландой. Лизбет была его «обедом», а Йоланда — «ночным перекусом». «Почему такой вопрос?» Марио не ответил ей твердым «нет», да и, впрочем, вообще не ответил «нет». Лизбет хотела надавить на него, продолжить расспросы, но не знала, поверит ли ему, если он скажет, что больше ни с кем не встречается. Если же он ответит «да», она не сможет этого вынести, ведь они никогда не уточняли, что будут в отношениях только друг с другом.

Марио предупредил Лизбет об осторожности, и все же она с головой нырнула в новые отношения. Будто прошлые не причинили ей достаточно боли! Какая же она глупая! Она ничему не научилась и ни капли не изменилась.

Лизбет вышла из ресторана и направилась к пикапу Марио. Когда они оба сели в автомобиль, погруженный во тьму, Марио посмотрел на нее.

— Сердцеедка, что происходит?

— Не зови меня так, — сказала она, несмотря на то, что любила прозвище.

— Хочешь, поедем ко мне и поговорим об этом? Или мне увезти тебя домой?

Лизбет уставилась на свои колени. «Поговорим об этом» намекало на то, что им было о чем говорить. И, конечно, так все и было! Стоило Лизбет закрыть глаза, как в мыслях всплывала картинка: Йоланда прыгает в руки Марио на поле для софтбола и целует его в губы. А еще это чертово сообщение: «Приветик! Поможешь мне потом кое с чем?» И мерзкий смайлик (от смайлика ей было хуже всего).

— Лучше домой.

Они доехали до Бэар-стрит в полной тишине. Лизбет буквально чувствовала, как воздух в салоне наполняется непониманием Марио, однако он молчал, и Лизбет была ему благодарна. Он остановился около ее дома. Конечно, Лизбет еще могла спасти ситуацию: пригласить Марио в надежде, что он останется переночевать. Однако вместо этого она сказала:

— Я поступила неосторожно и слишком быстро позволила себе слишком сильные чувства. Из-за того, что случилось с Джей-Джеем, мне нужен перерыв. Ради моего эмоционального блага.

Марио накрыл ее ладонь своей.

— Я тоже многое чувствую, Лизбет.

— Это не те чувства, что у меня, — покачала головой Лизбет.

— Ты не знаешь наверняка, — коротко рассмеялся Марио. — Почему ты спросила, встречаюсь ли я с кем-то еще?

Лизбет пожала плечами — не могла заставить себя произнести имя Йоланды.

— Мне так кажется.

— В таком случае это неправда.

«Может, нет, а может, да», — подумала Лизбет.

— Я не хочу, чтобы мне снова было больно, Марио.

— Ну же, Лизбет! Всего лишь немного доверия!

Лизбет посмотрела в окно, на свой крошечный, обшитый гонтом коттедж. Коттедж, который она купила с другим человеком. Она уже доверяла кому-то, и кончилось все плохо.

Марио вздохнул.

— Можно проводить тебя до двери?

Лизбет не ответила, но все же он дошел с ней до коттеджа, давая ей последний шанс передумать. И почему она не могла воспринимать их отношения как легкий летний роман с отличным сексом, видом на море и прекрасной едой? Началось все именно так, но потом Марио принес ей розы в банке из-под джема с картинками из «Тома и Джерри». На одном из совместных обедов он со слезами на глазах рассказал Лизбет о своем кузене Гекторе, который умер от рака печени. Во время другой их встречи Лизбет так устала, что не стала ни есть, ни заниматься сексом — просто уснула на кровати Марио. Через час она проснулась от того, что Марио целовал ее веки, а после он вручил ей бумажный пакет с домашним сэндвичем пан банья, чтобы ей было что поесть в отеле. Он обзывал Кристину Тиной и никогда не заводил машину до того, как Лизбет пристегнет ремень. Когда они целовались, Марио мягко клал ладони ей на щеки и поглаживал ее уши кончиками пальцев. Вспомнив все это, Лизбет почувствовала, что склоняется к невзвешенному решению, и взяла себя в руки. У Марио явно было что-то тайное с Йоландой. Может, их чувства были негласными, ненамеренными, но все же между ними было и восхищение, и флирт. Лизбет ревновала и была разочарована в себе за ревность. Ей следовало прекратить отношения. Сейчас же.

Марио поцеловал ее, и поцелуй вышел таким нежным, что Лизбет едва не передумала расставаться. Она едва не поддалась этому чувству — и как она могла все это бросить? Однако в конце концов она отстранилась.

— Спокойной ночи, Марио.

— Спокойной ночи, Сердцеедка.

25 июля 2022 г.

От кого: Ксавьер Дарлинг (xd@darlingent.co.uk)

Кому: персонал отеля «Нантакет»

Всем доброе утро! Хочу сообщить вам крайне приятную новость: весь мир узнал о нашем отеле, и теперь он заполнен на все сто процентов. Отзывы на «ТурСплетнях» подтверждают высокое качество вашей работы и вашу самоотдачу. Однако и на этой неделе одну сотрудницу упоминали чаще других, и это снова Алессандра Пауэлл. Продолжайте в том же духе!

Ксавьер Дарлинг

Обычно, когда Алессандра заходила ночью в номер гостя-мужчины, Грейс старалась держаться подальше. Она знала, что Алессандра спит с гостями (на данный момент на ее счету были мистер Браунли, мистер Ямагучи и доктор Романо) в обмен на отзывы на «ТурСплетнях», где упоминается ее имя. Благодаря этому хитрому маневру женщина получила в качестве премии уже четыре тысячи долларов.

Однако, когда Алессандра поднялась по служебной лестнице вместе с мужчиной по прозвищу Самец Уильямс, Грейс охватило крайне дурное предчувствие. Это раздражало: уж кого ей не хотелось спасать, так эту ведьму Алессандру! Но ситуация выглядела очень неприятной, и поступить иначе было нельзя.

Когда Самюэль Уильямс, он же Самец, зашел в холл, Грейс увидела над ним мигающую сирену с соответствующим звуком. Однако она подумала, что все дело в токсичной маскулинности. Кто вообще вводит при бронировании номера свое прозвище, да еще и такое, как Самец?

Мужчина прибыл на остров на первом утреннем автомобильном пароме, влетел в отель в половине десятого и тут же начал кричать на Эди.

— Какого черта у отеля нет своей парковки? Куда мне теперь девать мой Corvette Stingray?! Не на улице же бросать!

Эди с образцовым спокойствием и терпением сообщила ему, что у отеля всего двенадцать парковочных мест и они предназначены для гостей номеров класса люкс. Мистер Уильямс в ответ чуть ли не прорычал, что он хотел забронировать люкс-номер, но все они были заняты, так что он не виноват.

Ростом Самец Уильямс не вышел, но был крайне мускулистым (видимо, ходил в качалку). Грейс дала бы ему лет тридцать пять — маловато для того, кто думает, что все ему должны.

— Надеюсь, хоть номер готов, — бросил он.

— Сейчас девять тридцать утра, — ответила Эди. — Гарантированно заселиться в номер можно не ранее трех часов дня. Однако мы постараемся убрать ваш номер до этого срока.

— Трех часов дня?! — прокричал Самец. — Да вы… — Он на секунду осекся. — Издеваетесь!

— Можем предложить вам континентальный завтрак, включенный в стоимость проживания. Его можно съесть на террасе или заказать к бассейну для взрослых, — продолжила Эди. — Или, если хотите, прогуляйтесь по городу — мы крайне рекомендуем завтрак в кафе «Лимон Пресс» на Мейн-стрит.

— Еще чего! Какое «прогуляйтесь»?! Я заплатил кучу денег и хочу заселиться в номер, а не шататься по отелю, как бездомный! И для Stingray нужна хорошая парковка.

— Я свяжусь с вами, как только в вашем номере закончат уборку, — терпеливо сказала Эди. — К сожалению, гости, которые там остановились, еще не выехали.

— Мне не нужны твои тупые отговорки, — отрезал Самец. — Позови главного администратора.

Эди улыбнулась.

— Хорошо. — Она повернулась к Алессандре. — Мистер Уильямс, это Алессандра Пауэлл — наш главный администратор.

— Вы водите Corvette Stingra? — обратилась к нему Алессандра. — Направляющий автомобиль на прошлогодних гонках «Пятьсот миль Индианаполиса», верно?

Самца в ту же секунду словно подменили.

— Ага, — кивнул он.

Он переместился вдоль стойки так, чтобы стоять напротив Алессандры, и впился в нее взглядом. Сегодня она собрала волосы в косу, вплела в нее платок цвета «голубая гортензия» и, как обычно, подвела глаза белым и приклеила чуть ниже небольшие кристаллы. Последние сводили с ума всех мужчин, с которыми она говорила, и Самец Уильямс не был исключением.

— Эй, кстати, у тебя бейджик вверх ногами висит. — Он глупо наклонил голову, пытаясь прочитать имя. — Алессандра, да?

Грейс закатила глаза: так говорил каждый мужчина, которого Алессандра заселяла в номер этим летом.

Алессандра написала что-то на желтом листочке для заметок. Грейс заглянула к ней через плечо — там было слово «Да» и номер телефона.

— Насколько я помню, у пары из люкса номер двести семнадцать из транспорта с собой только велосипеды, — сказала женщина. — Давайте посмотрим — может, вам разрешат воспользоваться их парковочным местом.

— О, черт, было бы круто, — ответил Самец.

Он с шлепком положил на стойку банковскую карту «Центурион»[40] и водительское удостоверение — в нем было указан адрес на Парк-авеню в Нью-Йорке.

Грейс мысленно хмыкнула.

— Боюсь, Эди была права насчет заселения в номер, — продолжила Алессандра. — Но, знаете, «Кровавая Мэри» у нашего бассейна — отличный способ начать отдых на Нантакете. Могу чуть позже заглянуть к вам, проверить, как дела.

Она внесла в компьютер данные банковской карты и, подмигнув, сравнила фотографию с удостоверения с лицом Самца.

Мужчина растаял, словно масляная фигура на солнце (о них Грейс узнала, подслушивая разговоры Лизбет, — такие фигуры обычно делали в Миннесоте).

— Мне плевать на номер, только поужинай со мной завтра в «Топперс». Отвезу тебя на тачке, но не обещаю, что буду соблюдать ограничения по скорости.

Алессандра приклеила листок к удостоверению Самца, а затем протянула его мужчине.

— Боюсь, нам не разрешается ходить на свидания с гостями. Но мне бы так хотелось! Я люблю есть в «Топперс», и кто в здравом уме отказался бы прокатиться на столь шикарной машине?

Самец прочитал то, что было написано на листочке, и ухмыльнулся.

— Что ж, жаль, — ответил он. — Хотя бы я попытался, верно?

Алессандра действительно сделала так, чтобы Самцу Уильямсу разрешили оставить автомобиль на парковке для номера двести семнадцать. Грейс предположила, что позже они съездили поужинать в «Топперс». Сейчас Самец и Алессандра поднимались по черной лестнице — женщина, вероятно, не хотела, чтобы их увидели Ричи и Адам, которые сейчас работали в холле. Они дошли до номера триста десять, и Самец впихнул ее внутрь.

Грейс неохотно последовала за ними.

Самец Уильямс был пьян. «Топперс» находился примерно в пятнадцати километрах по извилистой Полпис-роуд — Грейс было страшно представить, как он вел гоночный автомобиль в таком состоянии. Да Алессандре повезло, что она выжила!

Самец толкнул Алессандру на кровать и тут же залез под платье — винтажное, с прекрасным узором, от дизайнера Дианы фон Фюрстенберг. Грейс не могла не признать, что вкус в одежде у Алессандры был безупречным.

Алессандра ловко оттолкнула ладонь мужчины.

— Эй, а можно понежнее?

— За ужином ты заказала бароло за пятьсот долларов, так что выплачивай долг.

— Вы сами попросили меня выбрать вино! И сказали, что хотите что-то невероятное. Уверена, мужчина вроде вас понимает, что «невероятное» дешево не стоит. Если вы хотели сэкономить, нужно было сказать сразу.

— Сэкономить? — прошипел Самец так, будто слово было нецензурным.

Алессандра попыталась отползти в сторону, но он схватил ее и притянул обратно к себе.

— Ах ты мелкая потаскуха!

Он разорвал ее платье на груди. Грейс поморщилась, но встревать не стала: она достаточно долго обитала в отеле, чтобы знать — некоторые люди предпочитают грубый секс.

Самец расстегнул брюки, и тут Алессандра сказала:

— Нет. Я говорю «нет». Я ухожу.

— Никуда ты не уйдешь!

Мужчина схватил Алессандру за запястья и прижал их к постели над ее головой. Женщина отчаянно пыталась вырваться (но не кричала — видимо, не хотела, чтобы их застукали), однако Самец держал ее крепко. Свободной рукой он полез к ней под платье. Ситуация была столь напряженной, что Грейс понимала: ни мигающий свет, ни музыка, ни сами собой поднявшиеся жалюзи не остановят мужчину. Она собрала всю свою потустороннюю энергию, превратив ее во что-то вроде снежка с ледяным шаром внутри, и ударила Уильямса в челюсть. Тот отшатнулся, и Алессандра успела спрыгнуть с кровати. Самец схватил ее за голень, но женщина пнула его в лицо и разбила нос.

Алессандра выскочила из номера и побежала по коридору, к кладовке на третьем этаже. Запершись там, она осмотрела себя. Ее запястья окаймляли красные следы от пальцев, платье превратилось в лохмотья, она потеряла туфлю. Алессандра сняла испорченный наряд и переоделась в банный халат и тапочки. По ее лицу текли слезы; вытерев их, она уставилась на пальцы так, словно не понимала, откуда на них взялась влага.

Алессандра выглянула из кладовки. Увидев, что никого нет, она разумно решила не идти мимо номера триста десять. Женщина незаметно спустилась по лестнице на другом конце здания, а затем выбежала на улицу.

«Что ж, мисс, скажи спасибо мне», — подумала Грейс. Она чувствовала себя опустошенной: пожалуй, она слишком много времени провела на этом свете.

И все же Грейс не стала противиться соблазну. Она щелкала всеми выключателями в номере Самца, включала I Think We’re Alone Now Тиффани на полную громкость, поднимала и опускала жалюзи и направляла потоки ледяного воздуха туда, где у обычного человека должно быть сердце.

Глава 18. Последняя пятница месяца: июль

На первой фотографии июльской записи Шелли Карпентер в «Инстаграме»◊ красовался бюст-манекен на старинном сундуке, освещаемом яркими лучами солнца. Лизбет задумалась: может, аккаунт не тот? Она еще раз проверила имя пользователя и прочитала подпись. «Ну что ж!» — подумала она. Лизбет нажала на ссылку в описании, и в ту же секунду в ее кабинет зашли Адам (который специально по случаю публикации заглянул в отель вне смены) и Эди.

Они вместе начали читать статью.

«Отель „Совершенно секретно“», Шелли Карпентер

29 июля 2022 г.

Мини-отель «Си Касл», Гианнис-Порт, Массачусетс — 3 КЛЮЧА

И вновь привет, друзья!

В мире немало людей, которые любят мини-отели типа «постель и завтрак», но я к ним, пожалуй, не отношусь. Однако мне хочется оставлять отзывы для разных вариантов проживания, так что сегодня я расскажу вам о мини-отеле «Си Касл». Он расположен в небольшом, но оживленном поселении Гианнис-Порт штата Массачусетс, прямо на старом добром мысе Кейп-Код.

«Си Касл» — это викторианский особняк, который владельцы в две тысячи пятнадцатом году отреставрировали с тщательным историческим соответствием эпохе. В нем восемь номеров, а на первом этаже находится общая гостиная и обеденная комната. С восьми до девяти утра в ней подают «завтрак для чемпионов»[41].

В моем номере на втором этаже была большая двуспальная кровать с пологом, настолько высокая, что рядом с ней поставили деревянную ступеньку. По моему скромному мнению, для лета на кровати было слишком много слоев белья: пододеяльник, вельветовый плед, теплое одеяло и тяжелое парчовое покрывало. Остальную мебель будто принесли из сказочного бабушкиного домика: викторианский комод со слегка испачканной кружевной салфеткой наверху, кресло-качалка, сундук рядом с кроватью. Открыв сундук, я увидела лысый бюст-манекен без каких-либо деталей. От неожиданности я уронила крышку и прищемила палец. Что этот бюст вообще забыл в моем номере? Обратившись к хозяйке отеля, я узнала, что изначально дом принадлежал шляпнице и манекен она использовала как подставку для своих изделий.

В этом, друзья, и заключается главный недостаток подобных отелей: вы живете в чужом доме.

Мне показалось, что просить убрать манекен будет несколько грубо, и все же я не удержалась.

Ванная комната была настолько маленькой, что мне некуда было поставить средства личной гигиены. Я решила оставить их на бачке санузла, и в результате мой увлажняющий крем упал в унитаз. А еще в ванной был пушистый ковер — друзья, вы знаете мое отношения к любым коврикам в ванной комнате. В раковине плохо уходила вода, а в душе, хоть и с хорошим напором воды, резко менялась температура — вероятно потому, что семья Губертсон смывала воду в унитазе на том же этаже.

Строгое время завтрака меня огорчило, и все же ровно в восемь я сидела за столом. Хозяйка отеля принесла мне свежевыжатый апельсиновый сок и фруктовый салат из черники, малины, ежевики, персиков и свежих фиг (последнее очень подняло мне настроение). «Основным блюдом» была фриттата с грибами, пряностями и тянущимся сыром бри, которую подали с хрустящим беконом и золотистым хэшбрауном. Кроме того, мне предложили банановые маффины с орехом пекан и сконы с сыром чеддер. Вкуснее завтрака я в жизни не ела — да, считая круассан с маслом и абрикосовым джемом в парижском отеле «Шангри-Ла» и конджи в сингапурском отеле «Раффлз». Однако мое удовольствие от еды омрачала необходимость общаться с хозяйкой отеля и Губертсонами о том, в каком местном магазине продается самая вкусная помадка и насколько много денег сдирали за морские экскурсии с наблюдением за китами. К концу завтрака я ужасно соскучилась по свободе и личным границам полноценного отеля.

В итоге я взвесила и посредственный номер «Си Касл» (плохо уходящая вода, неприятное содержимое сундука), и великолепный завтрак — получилось три ключа. Если вы любите лоскутные одеяла, витражи, дубовые серванты, вышивку, зеленые свечи с ароматом яблока, «очарование деревни» и приятную болтовню, то, возможно, поставили бы отелю четыре ключа. К сожалению, согласиться с вами я не смогу.

Берегите себя, друзья мои, и творите добро.

Шелли Карпентер

— Поверить не могу! Она останавливалась в мини-отеле, — закатил глаза Адам. — Такое хоть раз было? Может, она теперь и на Airbnb будет отзывы писать?

— Как-то она слишком строго, — сказала Эди. — Несколько лет назад мама хотела купить таверну «Зимняя улица»[42] — Митци Куинн как раз выставила ее на продажу. Однако папа ее отговорил: содержать такие места сложно. Мне мини-отели нравятся: они уютные и по-милому старомодные.

Адам недовольно простонал.

— Придраться к вышивке! Это надо же!

Лизбет мысленно согласилась с Адамом, но вслух это говорить не стала — она поняла кое-что более значимое.

— Гианнис-Порт, — пробормотала она. — Шелли Карпентер уже недалеко.

Глава 19. Кровать, ремень и еще одна кража

1 августа 2022 г.

От кого: Ксавьер Дарлинг (xd@darlingent.co.uk)

Кому: персонал отеля «Нантакет»

Всех с началом августа! Рад сообщить, что на этой неделе премия в тысячу долларов присуждается другому сотруднику — Раулю Вассерману-Рамиресу. Недавно гостившая в отеле большая семья отметила его великолепную работу в качестве швейцара. Он сделал все, что было в его силах, для их комфортного пребывания, и с его лица не сходила улыбка. Замечательный отзыв!

Увидимся через несколько недель!

Ксавьер Дарлинг

Для большинства людей, работающих в летней сфере обслуживания, август был наименее любимым месяцем — и Лизбет не была исключением. Июль был всего лишь генеральной репетицией для полноценного выступления в театре абсурда, которым являлся август. Так было и в «Палубе»: каждый вечер все столы были заняты VIP-гостями. Однажды Лизбет пришлось отказать Блейку Шелтону и Гвен Стефани в бронировании столика на восемь человек, потому что она просто не могла выгнать кого-то из регулярных клиентов (хоть это и был нелегкий выбор).

Что же до отеля, в августе он был так же полон, как и в июле (сотню процентов не превысишь), однако гости стали более требовательными. Женщина по имени Диана Брикли настаивала, чтобы Эди заселила ее в «пустой номер на случай, если появится VIP-гость». Эди зашла в кабинет Лизбет.

— Мне нужна ваша помощь. Алессандра на обеденном перерыве.

— До сих пор? — удивилась Лизбет.

В том, что касалось обеденного перерыва, Алессандра явно переходила границы. Днем ранее она ушла на целых полтора часа. Когда Лизбет заговорила с ней об этом, Алессандра пожала плечами и ответила: «Ну, увольте меня».

Этого Лизбет, конечно, сделать не могла. Не в августе.

Лизбет выглянула из кабинета. Судя по внешности Дианы Брикли, ей было около восьмидесяти лет. Она напоминала одну из женщин, которые каждый день обедали на террасе яхтенного клуба Нантакета. На ней была нантакетская красная юбка длиной до колена, вероятно, купленная в «Мюррейс Тоггери» еще в шестидесятых годах: ткань выцвела до светло-розового оттенка. А еще женщина надела желтый дождевик и непромокаемый капюшон — и это несмотря на то, что на улице светило яркое солнце, хоть по прогнозу и обещали грозы! На ее предплечье покачивалась антикварная нантакетская корзина-маяк. Лизбет поняла, что Диана Брикли и правда состояла в яхтенном клубе и к тому же в совете директоров музея нантакетских корзин-маяков. Жила она в доме триста восемьдесят восемь на Мейн-стрит.

— Здравствуйте, миссис Брикли. Я Лизбет Китон.

Диана помахала ей рукой.

— Хоть кто-то здесь меня узнал! Ко мне в гости приехали дочь и четыре внука-подростка. Теперь в доме шумно, ужасно пахнет и царит бардак. Пожалуйста, заселите меня в номер, который вы оставляете свободным на случай почетных гостей.

В отелях не бывает особых свободных номеров для VIP-гостей, которые приехали без предварительного бронирования, — это всего лишь стереотип.

— Извините, миссис Брикли, но отель правда полон, — вздохнула Лизбет. — Все номера заняты.

— Полон? — удивилась миссис Брикли. — «Уайт Элефант» полон, «Бич Клаб» полон, «Ваувинет» полон, но у вас-то должно было что-нибудь остаться? Здесь же обитает призрак, разве нет?

Люди, останавливавшиеся в отеле, активно делились рассказами о «визитах» призрака Грейс Хэдли в соцсетях. Действия Грейс не записывались ни на одну камеру, но это не мешало пользователям ставить лайки, делиться публикациями и подписываться на аккаунты их авторов.

Дерек Уайт, учитель четвертого класса из Шейкер-Хайтс, опубликовал пост о том, что ночью видел отражение девушки-призрака в окне номера. Он упомянул, что на ней был «банный халат отеля и кепка с логотипом Minnesota Twins». Спустя несколько дней Элейн Баклер, еще одна гостья отеля, рассказала, что красила глаза и «вдруг увидела в зеркале летающий халат и темно-синюю кепку» позади себя. Лизбет была уверена, что Элейн просто увидела запись Дерека и хотела добавить от себя что-то похожее, чтобы не отставать от тренда. Однако часть про кепку не давала ей покоя: в первую рабочую неделю Лизбет потеряла темно-синюю кепку с логотипом Minnesota Twins и до сих пор ее не нашла.

По этому поводу в отель позвонили из издания «Вашингтон Пост», затем из газеты «США Тудей». Лизбет могла лишь сказать, что сто лет назад при пожаре в отеле действительно погибла горничная по имени Грейс Хэдли. Обитает ли в отеле ее призрак? Кто знает!

Телефон звонил не переставая, и люди уже начали бронировать номера на следующее лето. Лизбет хотелось рассказать об этом Марио: он был неправ насчет того, что отель закроется; половина номеров на следующий июнь уже была занята! Однако она намеренно избегала любых встреч с ним, не писала ему и не звонила. Однажды Марио разбудил Лизбет в полночь, позвонив ей. Она заставила себя не брать трубку и дождалась, пока включится автоответчик, однако Марио не оставил сообщения. В другой день он попросил Беатрис подарить Лизбет набор выпечки — тот самый, с домашними пицца-роллами, гужерами и пончиками. Лизбет унесла коробку в комнату отдыха и угостила ее содержимым всех присутствующих.

Это не мешало Лизбет каждую секунду каждого дня скучать по Марио.

Она стала следить за временем, когда Йоланда ходит на кухню «Лазурного бара». Обычно это случалось утром и после обеда, притом что до четырех часов смена Марио не начиналась (правда, если ему хотелось поцеловать Лизбет в ее кабинете, он приходил на полчаса раньше). Кроме того, Йоланда заглядывала в бар и ближе к вечеру, и в это время Лизбет присматривалась к ней особо пристально. Казалась ли Йоланда безумно влюбленной? Не особо. Она была, как и всегда, спокойной и не вела себя странно или напряженно с Лизбет. Однажды Йоланда остановилась рядом со стойкой регистрации и окинула Лизбет оценивающим взглядом.

«Ну, вот и все, — подумала Лизбет. — Сейчас она скажет что-то вроде: „Прости меня, я и не знала насчет вас с Марио, не хотела делать тебе больно“…»

— Выглядишь как человек, которому не помешает занятие йогой, — сказала Йоланда. — Как насчет тридцати минут в позе Шавасана?

Лизбет сумела улыбнуться. Да, Йоланда была права, но после случившегося женщина сомневалась, что хоть когда-нибудь сможет заниматься с ней снова.

— Спасибо, я в порядке, — ответила она. — Просто август так на меня влияет.

Мысли Лизбет шли непрерывной нервной цепочкой: Марио, Марио, Йоланда, Марио, Йоланда.

Но тут ее вниманием полностью завладело нечто другое.

Был четверг, четвертое августа, одиннадцать часов утра. Холл был полон людей. Луи играл в шахматы с мистером Теннантом из номера двести один. Оба были близки к победе, и вокруг них собралась небольшая толпа, в которой были и Ричи, и (крайне взволнованная) Кимбер Марш — последние двое ждали, пока Луи закончит партию, чтобы всей семьей пойти к фудтраку «167 Роу» за бургерами с тунцом, а затем отправиться на пляж Циско. Эди звонила в ресторан «Гэлли», чтобы забронировать столик к обеду с видом на море для гостей из номера сто десять. Алессандра разговаривала по телефону с представителем «Хай-Лайн Круизес»: семья Кинан забыла купить билеты домой, и она пыталась найти для них места на пароме.

Лизбет как раз собиралась пойти к перколятору за восьмой чашкой кофе (это даже для нее было многовато), и тут в холл вошла женщина. Она была одета в повседневную, но очень стильную одежду: симпатичные джинсы, белая, словно бумага, накрахмаленная блузку и сандалии-гладиаторы. Она катила за собой темно-зеленый чемодан на колесиках от фирмы Away — точно такой же, с каким обычно путешествовала Лизбет. Темные волосы женщины были подстрижены в стиле боб длиной до подбородка, а на ее носу красовались модные очки. Ничто в ее образе особенно не бросалось в глаза, но Лизбет охватило непонятное чувство. Женщина остановилась в дверях холла и осмотрелась, а затем достала телефон и начала делать снимки и печатать что-то в заметках. Лизбет тут же поспешила к ней.

— Рады видеть вас в отеле «Нантакет»! — сказала она (Адам обычно пел эту фразу, что было приятным и забавным дополнением, однако Лизбет так не умела). — Помочь вам с чемоданом?

— Благодарю, — ответила женщина.

Она прошла к стойке регистрации следом за Лизбет и вынула водительское удостоверение, где был указан адрес в Вашингтоне, и платиновую банковскую карту Delta SkyMiles American Express. И там и там стояло имя Клэр Андервуд.

«Клэр Андервуд из Вашингтона! Прямо как в „Карточном домике“!» — подумала Лизбет (они с Джей-Джеем смотрели все шесть сезонов). Вот он, тот самый альянс не всем понятных шуток, которого ей хотелось! Лизбет постаралась вести себя естественно, хотя ей очень хотелось сказать Эди, Алессандре, Раулю, Адаму и Зейку, что к ним приехала сама Шелли Карпентер! Жаль, они не придумали секретное слово на этот случай — например «Амстердам» или «моноцикл». И почему Лизбет не пришло это в голову? Они ведь все знали, что такой день настанет! Шелли опубликовала отзыв на мини-отель в Гианнис-Порте всего пять дней назад. Возможно, она заглянула на остров Мартас-Винъярд и остановилась в «Уиннету» или «Шарлотта Инн», а затем отправилась на Нантакет. Она специально приехала в одиннадцать утра — в это время многие гости выселялись из номеров, поэтому сотрудники отеля были крайне заняты. Лизбет пробежалась глазами по информации о бронировании: три ночи в стандартном номере повышенной комфортности, полная предоплата. Номер был выбран пятого июля — в день первого свидания Лизбет и Марио (Лизбет не могла не вспомнить) и задолго до всей шумихи с призраком.

— Мы так счастливы, что вы выбрали наш отель, мисс Андервуд! Если не секрет, вы на Нантакете просто так или по какой-то причине?

Клэр-Потенциальная-Шелли улыбнулась.

— Просто хотела немного отдохнуть. Да и отель меня заинтересовал.

Лизбет прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать безумную улыбку.

— Думаю, стоит дать вам немного информации о месте вашего пребывания. По правилам заселение начинается в три часа дня…

— Я понимаю, — кивнула Клэр-Потенциальная-Шелли.

— Однако сделаю все, что в моих силах, чтобы вы заселились в номер как можно скорее.

Лизбет рассказала Клэр-Потенциальной-Шелли о бассейне для взрослых и оздоровительном центре, а затем протянула ей «Лазурную книгу».

— Здесь перечислены магазины, рестораны, пляжи, галереи, бары и ночные заведения, которые мы рекомендуем посетить. Если хотите о чем-то попросить, можете обращаться ко мне. — Лизбет с ужасом осознала, что забыла представиться. — Я Лизбет Китон, управляющая отелем.

— Если честно, у меня есть несколько просьб. — Клэр-Потенциальная-Шелли открыла милый вязаный клатч и достала листок бумаги. — Во-первых, можно ли повысить категорию моего номера?

«Повысить категорию номера? — подумала Лизбет. — Но ведь отель переполнен!»

Однако она понимала, что вопрос был неизбежен — так поступали находчивые путешественники (и известные тревел-блогеры). И если Лизбет не сможет выполнить эту просьбу, как их отель получит пять ключей? Никак — вот и весь ответ.

И тут Лизбет осознала, что один свободный номер у них все же есть — люкс-номер Ксавьера, дожидающийся его прибытия двадцать четвертого августа. Ричи однажды спросил Лизбет, почему она не разрешает другим людям бронировать его, если даты прибытия Ксавьера и так известны. Лизбет ответила, что это казалось ей неправильным: Ксавьер попросил ее не заселять никого в номер и платил за проживание в нем все лето. Лизбет была уверена, что, если согласится впустить кого-то в номер Ксавьера, тот тут же внезапно объявится на пороге отеля.

Однако Шелли Карпентер — другой разговор. «Я купил этот отель, чтобы впечатлить двух женщин». Пожалуй, если не предложить Шелли люкс-номер владельца, Ксавьер будет в ярости.

— Могу предложить вам люкс-номер владельца отеля, — сказала Лизбет.

Брови Клэр-Потенциальной-Шелли удивленно поползли вверх.

— Это просто замечательно, благодарю! Кроме того, у меня есть просьбы о посещении различных мест на острове.

Клэр-Потенциальная-Шелли положила на стойку листок бумаги, на котором было написано следующее:

Четверг, 19:30 — «Перл», место у барной стойки.

Пятница, 19:00 — «Наутилус», место у барной стойки.

Суббота, 20:00 — «Лазурный бар», место у барной стойки.

Суббота — аренда четырехдверного Jeep Wrangler с жестким верхом; мясная тарелка из «Петрико» навынос.

Пятница, 12:00 — мастер-класс по сапсерфингу.

Пятница, 17:00 — экскурсия по пивоварне «Циско».

Каждый день с пятницы по воскресенье, до 10:00 — занятия йогой.

— Обязательно обо всем позабочусь, — ответила Лизбет, чувствуя облегчение от того, что в списке Клэр-Потенциальной-Шелли не было «Палубы». — Есть ли у вас другой багаж? Зейк, наш швейцар, через пару минут доставит его в ваш номер.

— Нет, только этот чемодан.

— Что ж, тогда я попрошу хозяйственный отдел подготовить ваш номер — это займет несколько минут, — а затем провожу вас наверх. Можете пока бесплатно угоститься кофе «Ямайка Блю Маунтин» из перколятора.

— Чудесно! Я как раз не успела выпить кофе утром, а кофе, сваренный в перколяторе, мой любимый. Как приятно, что все так совпало!

Из толпы вокруг шахматной доски раздался победный клич: Луи выиграл партию против мистера Теннанта. Лизбет сочла это благим знамением. Отель покорит сердце Клэр-Потенциальной-Шелли. Они получат пять ключей.

Однако пыл Лизбет несколько поубавился после звонка Мегде. Она попросила даму подготовить люкс владельца отеля, триста семнадцатый номер, к заселению гостя, и в ответ последовала лишь ледяная тишина — вряд ли это можно было назвать благим знамением.

— Это номер Ксавьера, — произнесла Мегда.

— Да, мистера Дарлинга, знаю. Но он ведь сейчас не на острове…

— Я крайне не рекомендую заселять кого-либо в номер Ксавьера. Он платит за то, чтобы его не предлагали гостям.

— Но здесь Шелли Карпентер, — прошептала Лизбет, — и она просит повысить категорию номера.

Мегда прокашлялась.

— Вы уверены, что это она? Без тени сомнения?

— Конечно, нельзя быть полностью уверенной. Но на это есть явные намеки.

— Поняла. Дайте нам пятнадцать минут — мы наполним мини-бар, вытрем пыль и взобьем подушки для мисс Карпентер.

— Этого недостаточно! — ответила Лизбет. — Пройдитесь по списку. Вдруг в номере паутина? Вдруг плохо открываются окна? Вдруг музыкальная система глючит? И проверьте, чтобы все ручки писали и вода в раковине уходила хорошо.

— Может, тогда подниметесь в номер и сделаете все сами?

Лизбет сжала губы. Она подозревала, что, хоть она и была начальницей Мегды, та считала, что все обстояло с точностью наоборот.

— Нет, Мегда. Благодарю вас.

Лизбет тайком проинформировала персонал, что женщина по имени Клэр Андервуд, которая остановилась в номере триста семнадцать, вполне может быть Шелли Карпентер. А еще она попросила сотрудников не перегибать палку: нельзя было допустить, чтобы Клэр-Потенциальная-Шелли поняла, что ее личность раскрыли и специально создают для нее наилучшие условия. В таком случае Шелли вообще не напишет отзыв об отеле.

Казалось, Клэр-Потенциальная-Шелли отлично проводила время в отеле. Она пила кофе, сваренный в перколяторе, с интересом смотрела, как Луи играет в шахматы, осталась в восторге от занятий йогой с Йоландой, ездила в город за покупками на велосипеде, предоставленном отелем, и обедала в «Бит». Женщина отдыхала у бассейна для взрослых, ходила на мастер-классы и экскурсии и стильно одевалась перед тем, как пойти ужинать, — Лизбет больше всего понравился образ с белыми джинсами, черным боди без рукавов и босоножками на платформе с леопардовым узором.

В субботу, ближе к вечеру Клэр-Потенциальная-Шелли подошла к стойке регистрации.

— Где вы заказываете голубые кашемировые покрывала? Хочется тоже купить такое и взять домой.

— «Нантакет Лумс», — ответила Лизбет и взглянула на часы. — Сейчас они уже не работают — время позднее, но откроются завтра в десять утра.

— Эх, жаль! У меня рейс как раз в десять, — вздохнула Клэр-Потенциальная-Шелли.

— Подождите минутку, — попросила Лизбет.

Она поднялась на второй этаж и зашла в кладовку хозяйственного отдела, где лежали шесть запасных покрывал. Лизбет завернула одно из них в бумагу цвета «голубая гортензия». Не слишком ли опрометчиво она поступала? Не воспримет ли Клэр-Потенциальная-Шелли подарок как то, чем он, по сути, и являлся, — подкуп?

Лизбет решила рискнуть. На следующее утро, когда Клэр-Потенциальная-Шелли выселялась из номера, Лизбет подарила ей покрывало. Женщина, казалось, была искренне тронута этим жестом — поблагодарила Лизбет за заботу и сказала, что осталась невероятно довольна проживанием в отеле.

— Знаю, я довольно привередлива, — добавила она. — Однако ни один отель еще не покорил мое сердце так, как этот.

«Да! — мысленно вскрикнула Лизбет. — Да-да-да-да-да-да!!!»

Как только Клэр-Потенциальная-Шелли покинула холл, катя за собой зеленый чемодан, Лизбет захотелось дать пять всем сотрудникам отеля. Однако она сдержалась: отпраздновать они успеют в последнюю пятницу месяца, когда отель «Нантакет» станет единственным, получившим отзыв в пять ключей. А пока стоило относиться к ситуации… с осторожным оптимизмом.

На следующее утро Эди постучалась в кабинет Лизбет. Позвонила Клэр Андервуд и просила Лизбет лично подойти к телефону. Случилось что-то серьезное.

* * *

Утро началось как обычно. Чад и Биби пришли в кабинет Мегды, и та поручила Октавии и Невеш убраться в номерах на первом этаже. Однако вместо того, чтобы следом отправить Чада и Биби на второй этаж, женщина закрыла дверь.

— Вчера вы убирались в номере триста семнадцать после отъезда гостьи, верно?

— Верно, — кивнул Чад.

Честно говоря, он очень удивился, что уборку в номере владельца отеля поручили ему и Биби, а не Октавии и Невеш, однако он был рад, что мисс Инглиш так им доверяет. В целом они хорошо справлялись с работой — правда, вчера постарался только Чад. Биби была в ужасном настроении. Когда Чад спросил ее, что случилось, она ответила, что ее «хахаль», какой-то парень по имени Джонни Цент, бесследно исчез из штата. Это значило, что он больше не будет платить ей по пятьсот долларов в месяц в качестве алиментов. Биби попросила тетю подать иск по семейному делу, и на парня составили повестку о вызове в суд.

— Но мои деньги это все не вернет, — закончила Биби.

Бо́льшую часть времени в номере триста семнадцать она работала как в воду опущенная. Номер был больше и роскошнее, чем другие люксы в отеле. Роспись под ночное небо Нантакета на потолке была более точной, к книжным шкафам была прикреплена латунная балка с передвижной лестницей на случай, если нужно что-то достать с верхней полки. В номере была отдельная гардеробная, а вторая спальня представляла собой элегантный кабинет, где стоял письменный стол со множеством полок и ящиков. На стенах висели картины с изображениями отеля в начале двадцатого века. На полу вместо радужных ковриков от Annie Selke лежали бежевые с голубым персидские ковры, а в ванной комнате находилась еще и сауна. Просто все, что только можно пожелать!

— А зачем они вообще пустили сюда кого-то? — спросила Биби. — Владелец же не приехал.

— Кажется, решили, что в отеле появилась Шелли Карпентер.

— В первый раз о такой слышу.

— У нее есть аккаунт в «Инстаграме»◊ и блог «Отель „Совершенно секретно“». Ты на нее не подписана?

— С чего мне подписываться на что-то с названием «Отель „Совершенно секретно“»? — поморщилась Биби.

«Потому что ты работаешь в отеле?» — мысленно ответил Чад. Однако стоило признать: он и сам никогда не слышал об этом блоге. Он совсем недавно открыл его и долго не мог оторваться. Чад листал старые записи Шелли и читал отзывы по ссылкам. Шелли Карпентер, казалось, была везде: и в кенийском сафари-лагере «Ангама Мара», и в курортном отеле «Маллиогана» на Ангилье, и в «Лас Вентанас аль Парайзо» в Мексике. Иногда она оставляла отзывы и на более скромные места, например мотели на шоссе шестьдесят шесть и пляжные бунгало на острове Самуй в Таиланде. Шелли так подробно и точно описывала отели, что казалось, Чад и сам побывал в них, читая ее блог. Мысль о том, что эта женщина (возможно — нельзя было определить точно) останавливалась в их отеле, радовала парня: ему не терпелось прочитать, что она о них напишет.

— Ну, понимаешь, она популярна в интернете, и Лизбет предложила ей этот номер в качестве повышения категории, — объяснил Чад.

— Популярна в интернете? — задумалась Биби. — Слушай, Билетик, уберись-ка в ванной. А я приведу в порядок кровать.

— Гостья сказала, что забыла в номере черный замшевый ремень от Gucci. Я лично обыскала все комнаты, но не нашла его. — Мисс Инглиш смерила Чада и Биби убийственным взглядом. — Кто-то из вас его видел?

— Никакого ремня от Gucci там не было. Да и вообще никаких ремней, — ответила Биби. — Вы в прачечной смотрели?

— Да, Барбара.

И Чад, и Биби напряглись. Мисс Инглиш никогда не называла Биби полным именем — значит, у них огромные неприятности. «Точнее, у Биби», — подумал Чад. Конечно, ремень украла Биби — точно так же, как шарф миссис Дэли. Убираясь в ванной, Чад в какой-то момент заметил, что за ним закрыли дверь. Он услышал звук пылесоса и хотел выглянуть и проверить, чем занимается Биби. Однако делать он этого не стал — не знал, действительно ли она пылесосит или всего лишь пытается скрыть за шумом плач. Биби явно расстроилась из-за денег: она потеряла доход в размере пятисот долларов в месяц, да еще и, скорее всего, ей придется оплачивать работу следователя, который будет искать отца ее ребенка.

Клэр-Потенциальная-Шелли оставила в номере шестьдесят долларов чаевых, и Чад, как всегда, уступил их Биби. Она приняла деньги в своей обычной самодовольной манере, хотя половина чаевых по праву полагалась Чаду. Однако, видимо, этих средств было недостаточно, и Биби украла ремень гостьи.

— А как выглядел ремень? — спросил Чад.

— Черный, замшевый, с пряжкой в виде двух букв G из розового золота.

«Наверное, Биби уже выложила его на какой-нибудь сайт: eBay или Craigslist, — подумал Чад. — Такие ремни стоят не меньше восьмисот долларов, так что за ношенный дадут где-то шестьсот».

Чад знал эти цифры благодаря матери: у нее тоже был ремень от Gucci, а еще — крайне неприятная привычка фальшиво жаловаться на точную стоимость предметов в ее гардеробе.

— Это уже второй раз, когда в номере под вашей ответственностью что-то пропадает.

Биби злобно посмотрела на мисс Инглиш — глаза девушки напоминали холодный чистый мрамор.

— А Октавию и Невеш вы, наверное, не спрашивали, да?

— Они не убирались в этом номере, — ответила мисс Инглиш.

— Но у них есть ключ от всех номеров! Говорю вам, они пытаются меня подставить!

Биби уже второй раз незаслуженно обвиняла коллег — она походила на ребенка, который капризничает на детской площадке. Однако в ее лице читался такой искренний гнев, что Чад на секунду задумался: а вдруг Биби говорила правду? Октавия и Невеш казались хорошими девушками, но вдруг они действительно хотели, чтобы Биби уволили?

Чад боялся, что именно этим все дело и кончится.

— Если ремень не найдется до завтрашнего дня, — Чад сделал ударение на последних словах, чтобы Биби поняла намек, — мы можем найти замену?

— Я уже поискала в интернете, — ответила мисс Инглиш. — Ремень с пряжкой из розового золота сняли с продажи.

Она переводила взгляд то на Чада, то на Биби.

— Думаю, не стоит напоминать вам, что это была особенная гостья. Кроме того, надеюсь, вы не забыли правило: если гость оставил в номере какой-то предмет, он не принадлежит вам. Его нужно принести в коробку для забытых вещей.

Чад кивнул, а Биби поморщилась. Парню не верилось, что ее так мало заботит ситуация — если Биби уволят, ей придется очень туго.

— Я предельно ясно попросила, чтобы подобного больше не происходило, — сжала губы мисс Инглиш.

— А может, ремень призрак украл! — ответила Биби. — Вы об этом не подумали?

— Если ремень не найдется до завтрашнего дня, виновник будет наказан. Барбара, я ясно выразилась?

Позже, когда Чад и Биби отправились убирать номера на втором этаже, Биби закатила глаза:

— И с чего это она обратилась только ко мне?

— Просто верни ремень завтра, — ответил Чад. — Можем спрятать его среди грязного белья.

— О, ты тоже думаешь, что я его украла? И ты туда же, Билетик?

Биби выглядела настолько оскорбленной, что Чад снова задумался: а вдруг он неправ? Может, Биби и правда не брала ремень. Вдруг его украли Октавия и Невеш? А может, Клэр-Потенциальная-Шелли положила ремень в боковой карман чемодана и найдет его через неделю, когда приедет в Дубай или Картахену, а затем позвонит в отель и извинится за неудобства? А вдруг человеком, крадущим дорогие аксессуары, была… сама мисс Инглиш?

«Ха! — подумал Чад. — Да быть не может! Это точно Биби».

Вернувшись с работы, Чад обнаружил, что возле его дома припарковано множество автомобилей. На месте, где Чад обычно ставил машину, был минивэн кейтеринговой компании Нантакета. Чад вспомнил, какое сегодня было число: восьмое августа, понедельник. Неужели его родители, несмотря на случившееся, устроили ежегодную коктейльную вечеринку 08.08? Судя по всему — да. Однако ни Пол, ни Уитни не сообщали об этом Чаду (кажется), а значит, его, вероятно, на вечеринке и не ждали — к облегчению парня. А еще теперь ему было куда проще воплотить в жизнь небольшой план.

Чад вошел в дом и услышал голоса, смех и надрывное пение Кристофера Кросса (в последнее время его матери нравился яхт-рок) со стороны террасы на заднем дворе. Парень на секунду задержался, чтобы посмотреть, кто пришел на вечеринку. Там были родители Брайса из Гринвича, родители Джаспера с Фишер-Айленда, бизнес-партнер Пола Мейжора из «Брендивайн Груп» Холден Миллер, а также Лейт и ее подруга Дивинити — девушки были одеты в сочетающиеся платья бренда LoveShackFancy. Чад снова хорошенько задумался, но так и не смог вспомнить, чтобы ему хоть что-то говорили об этой вечеринке. Он был оскорблен тем фактом, что родители устроили ее — да, они хотели жить дальше так, словно ничего не произошло, но вечеринка? Серьезно?

Чад решил: если родители спросят, почему он не пришел на вечеринку, он ответит, что пропустил ее в качестве протеста. Или скажет, что не заслужил отмечать восьмое августа после того, что натворил, — в любом случае он что-нибудь придумает.

Чад быстро поднялся по лестнице и направился в комнату родителей — главную спальню, которая сама по себе могла считаться отдельной квартирой. Она состояла из, собственно, спальни, гостиной его матери, кабинета отца, в который нужно было подниматься по еще одной лестнице, роскошной ванной, отделанной мрамором, с джакузи на двух человек, а также двух гардеробных. Чад зашел в гардеробную матери — в последний раз он в ней был в восемь лет, когда они только купили этот дом, — и попробовал понять, куда Уитни складывала ремни. Вдоль трех стен комнаты висела одежда на вешалках, а четвертая представляла собой шкаф для обуви. Чад насчитал шестьдесят четыре пары — и это здесь, на Нантакете, где для полноценного лета женщине хватило бы кроссовок, шлепанцев и одной пары сандалий.

Он постарался не думать о Падди.

В центре гардеробной стояло сооружение из шкафчиков и полок — Уитни хранила в нем сложенные вещи: легкие свитера, палантины из пашмины, футболки, форму для занятий йогой. Возле двери стоял высокий узкий комод. Чад не стал открывать два верхних ящика — в них его мать, скорее всего, складывала нижнее белье. В третьем ящике лежали носки и чулки. В четвертом были клатчи — Чад насчитал полдюжины. Парень опустился на колени и открыл пятый ящик — к счастью, там лежали ремни, свернутые в клубки, словно уснувшие змеи. Чад начал перебирать их один за другим: Hermès, Tiffany, Louis Vuitton и… неужели ему действительно так повезло?! Парень не мог поверить своей удаче: он нашел черный замшевый ремень от Gucci с пряжкой в виде двух букв G из розового золота. Недолго думая, он забрал его.

Выйдя из гардеробной, Чад выглянул из панорамного окна спальни родителей — оттуда открывался вид на вечеринку. Солнце медленно опускалось за горизонт, и его лучи освещали веселых, богато одетых гостей так, словно их самих окунули в розовое золото. Чад подумал, как легко бы было переодеться в клетчатые шорты и розовую рубашку, а затем затесаться в толпу, пожимая всем руки, глядя гостям в глаза и говоря что-то вроде: «Да, сэр, рад видеть вас, сэр! Не терпится поработать в фирме отца! Так хочется начать свой путь в венчурном мире!»

Чад знал, что хоть на следующий день мог уволиться. Ему бы больше не пришлось терпеть клептоманские замашки Биби и ее жалобы, отмывать унитазы, складывать полотенца или видеть волосы на куске мыла. Он мог бы весь день играть в гольф, а после пить ром-тоник и есть крабовые котлетки, слушая людей, которые говорят только о Уимблдоне и портфелях акций. Однако Чад не мог притворяться, что двадцать второго мая никогда не было. Он заслужил наказание, и именно этим и была его работа в отеле — искуплением вины. Может, Падди никогда не узнает о том, кем работает Чад. А может, ему будет все равно. Но Чад не отступится — ему нравилось, что у его жизни был смысл.

Он обернул ремень матери вокруг пальцев, словно кастет, и скрылся в своей комнате.

На следующее утро Чад ушел на работу на час раньше. Ремень он положил в старый рюкзак сестры от фирмы L. L. Bean, который нашел в прихожей. Никто не заметил его ухода: родители и Лейт все еще спали. Они почти до полуночи танцевали под песни Боба Сигера и Мадонны. Один раз Уитни все же постучала в дверь комнаты Чада и попросила его спуститься ко всем: «Ну пожалуйста, Чадди, выйди, покажись! Про тебя гости спрашивают!» Парень сказал, что придет через минуту, зная, что его мать напрочь забудет об этом — так все и случилось.

В семь утра Чад уже был у отеля. Он вошел через служебный вход и дождался, пока Джозеф, отвечающий за стирку, выйдет покурить. Затем он быстро вытащил ремень из рюкзака и спрятал его в одну из больших тележек с грязным бельем.

«Не все герои носят плащи», — подумал Чад. Ему всегда хотелось сказать так о себе, но, конечно, причин для этого не было. До сегодняшнего дня.

Через пятьдесят пять минут началась смена Чада, и мисс Инглиш объявила, что утерянный гостьей ремень нашелся в прачечной.

— Правда? — округлила глаза Биби.

— Кажется, ты удивлена, Барбара? — приподняла бровь мисс Инглиш.

— Ни капельки, — ответила Биби. — Я так и знала, что он найдется.

«Она лгунья и воришка», — подумал Чад. Однако он восхищался ее дерзостью и надеялся, что ей хорошо заплатят за украденный ремень.

Лизбет наконец-то удалось поболтать с Хайди Бик. Она пригласила Лизбет поужинать в «Лазурном баре».

— Спасибо, но только не там. Я по горло сыта этим зданием, — ответила женщина.

— Может, тогда в «Палубе»? — предложила Хайди.

— Нет, и не в «Палубе». Извини.

Теперь, когда Кристина уехала, Лизбет могла вернуться в «Палубу». В момент минутной слабости Лизбет не сдержалась и написала Джей-Джею, спросила, как у него дела. Тот ответил: «Скучаю по тебе». Лизбет долго и пристально смотрела на сообщение, но не почувствовала ни злости, ни грусти. Она даже не скучала по нему.

Скучала она по Марио.

В конце концов Лизбет и Хайди договорились увидеться в баре «Йоши» на Олд-Саут-Уорф. Они сели за высокий столик у окна с видом на гавань. Заведение выглядело просто, но стильно: светлое дерево, подвесной шкаф со стеклянными дверцами, в котором стояли бутылки ликера, изящные светильники в виде плетеных корзин. Лизбет обожала это место и собиралась как следует наесться суши.

У нее было хорошее настроение. Наконец-то она могла провести время с кем-то из подруг!

Лизбет заказала саке, а Хайди — коктейль с текилой, что было ей несвойственно: она была истинной поклонницей розового вина.

— Все в порядке? — спросила Лизбет.

Глаза Хайди округлились.

— Разве до тебя не дошли слухи?

— От кого? — спросила Лизбет. — Я всегда на работе и сто лет не видела никого из старых знакомых.

— Что ж, а я слышала, что ты встречаешься с Марио Субьяко, — подмигнула ей Хайди. — Кто-то заметил вас вместе в «Перл».

Им принесли напитки. Лизбет подняла рюмку и коснулась ею стакана Хайди.

— За нашу встречу!

Они отпили каждая свой напиток. Хайди разом осушила едва ли не половину бокала.

— С Марио у нас не сложилось, — вздохнула Лизбет.

— Но ты же не жалеешь о романе с ним, правда? — улыбнулась Хайди. — Он такой горячий. И к тому же легенда.

Лизбет не хотелось обсуждать ни внешность Марио, ни то, насколько он знаменит.

— Расскажи мне все слухи. Готова тебя выслушать.

Как оказалось, Лизбет была не готова.

— Помнишь, я говорила, что Майкл всю весну был на острове и работал над проектом? Он и его коллега Рейф хотят уйти из компании и открыть собственный бизнес.

Конечно, Лизбет об этом помнила. Еще как!

— И знаешь что? Когда я приехала в июне, я нашла в шкафчике с макияжем чужие тени для век!

— Ужасно, — ответила Лизбет, уже подозревая, к чему идет дело.

— А потом я увидела среди своей обуви пару босоножек на шпильках от René Caovilla. Тридцать шестого размера.

«Что?!» — подумала Лизбет. Только одна женщина осмелилась бы носить такие босоножки на Нантакете — Лирик Лейтон, лучшая подруга Хайди. Прежде чем выйти замуж, завести детей и начать заниматься йогой, Лирик работала моделью на показах обуви в Нью-Йорке.

— Лирик? — охнула она.

— А потом я нашла положительный тест на беременность в книге на моей тумбочке вместо закладки.

— Да быть не может!

— А ты, наверное, слышала, что Лирик ждет четвертого ребенка!

Нет, Лизбет не знала и об этом. Отель действительно был своего рода крепостью.

— То есть ты думаешь, что между Майклом и… Лирик что-то есть?

Новости были крайне скандальными. Неудивительно, что Хайди заказала текилу! К любопытству Лизбет примешалось облегчение: любовницей Майкла оказалась не Алессандра.

— Да, так я и подумала. Тот, кто все подстроил, этого и добивался.

— Значит, Лирик не виновата?

— Клянется, что нет. Она сказала, что если бы действительно закрутила роман с Майклом, то ни за что бы не оставила все эти вещи там, где я смогла бы их найти.

«И правда», — подумала Лизбет.

Хайди сделала еще один большой глоток.

— У нас в прихожей висит ключ от дома Лейтонов. Подписанный. Майкл думает, что кто-то из его компании узнал о его с Рейфом планах и решил их сорвать.

Лизбет растерянно моргнула.

— Майкл подозревает, что парень, который чинил наш роутер, на самом деле был шпионом. Роутер стоит в прихожей — наверное, парень увидел ключ, взял его, ограбил дом Лейтонов, пока их не было, а затем разложил украденные вещи у нас.

— Майкл думает, что во всем виноват кабельщик?

— Монтажник.

— Вот это да…

Лизбет отпила немного саке, подключая здравый смысл. Мужчина бы в жизни не догадался выбрать именно тени для век, туфли и тест на беременность и положить их в стратегически важные места.

— Что ж, ты, наверное, рада, что Лирик тут ни при чем? — спросила Лизбет.

— Конечно. Но боюсь, нашей дружбе конец. Лирик очень злится на меня за то, что я обвинила ее в чем-то столь ужасном. — Хайди придвинулась ближе к Лизбет и понизила голос. — И все же, согласись, история про то, что во всем виноват монтажник, звучит неправдоподобно.

Лизбет кивнула. «Очень, — подумала она. — Почти как нашествие инопланетян».

— Но ты же знаешь, Майкл работает в нефтегазовой промышленности, — вздохнула Хайди. — Там все очень жестко.

«Настолько жестко, что кто-то спрятал чужой тест на беременность в книге на тумбочке Хайди? И принес в ее дом тени для век и обувь от брендов, продукцию которых она не покупает?» — задумалась Лизбет.

Нет. Здесь не были замешаны ни монтажник, ни Лирик. Вероятно, виной всему была одна женщина, с которой спал Майкл. Женщина, которую он встретил на пароме и пустил пожить в свой дом: весна на Нантакете была промозглой, а Майкл всегда был не против провести немного времени с какой-нибудь красоткой. Майкл, в том числе и по профессии, «рисковал, чтобы выигрывать», а женщина, замеченная им, оказалась хитроумной и аморальной. Алессандра увидела ключ от дома Лейтонов и, подслушивая разговоры или общаясь с Майклом, поняла, что эти две семьи дружили. Это она украла вещи Лирик и разместила их так, чтобы Хайди обвинила в измене лучшую подругу.

— Я закажу рамен, — сказала Хайди. — А ты?

— Я даже не открывала меню. Хочу суши.

Лизбет не могла и думать о суши. Она была в растерянности: как ей поступить? Стоило ли сказать Хайди о том, что в апреле Алессандра завела приятеля на пароме и осталась жить у него дома на Халберт-авеню? А о том, как Лизбет ехала за Алессандрой на велосипеде и та заметила ее прямо у дома Биков? И нужно ли было упоминать, что Алессандра часто лжет и указала в резюме довольно нечеткую информацию о прошлых местах работы (и все находились в Европе — она что, талантливая мисс Рипли[43]?). А как же тот факт, что Алессандра была настолько красива, что очаровывала всех мужчин, гостивших в отеле?

Это была настоящая дилемма, достойная колонки советов в каком-нибудь журнале. «Если я подозреваю, что муж подруги изменял ей с моей знакомой, нужно ли сказать ей об этом? Или лучше пусть она и дальше верит, что виновата не любовница, а мстительные коллеги ее мужа?»

Лизбет решила: роман уже закончился. Хайди и Майкл понемногу возвращались к обычной летней жизни на острове: ходили на пляж, играли в теннис, возили детей в лагерь, ужинали в ресторанах. Зачем Лизбет было разрушать все это? У нее даже не было весомых доказательств вины Алессандры.

Однако впредь она точно будет более внимательно следить за Алессандрой.

— Пряные роллы с тунцом выглядят аппетитно, — сказала Лизбет. — А еще давай закажем сашими.

8 августа 2022 г.

От кого: Ксавьер Дарлинг (xd@darlingent.co.uk)

Кому: персонал отеля «Нантакет»

Всем доброе утро!

На этой неделе я читал отзывы на «ТурСплетнях», и в одном, крайне приятном, упоминался швейцар Иезекиль Инглиш. Гость, написавший отзыв, отметил, что Иезекиль прекрасно знаком с островом и порекомендовал ему отличное заведение «Стаббис», когда тот проголодался ночью. Я горжусь вами!

Ксавьер Дарлинг

Эди и Зейк снова сидели вдвоем в комнате отдыха и ели мороженое. К ним заглянул Рауль.

— Зейк, поздравляю! На этой неделе премия твоя.

— Да?! — округлил глаза Зейк.

«Правда?!» — подумала Эди.

Они достали телефоны: их действительно ждало письмо от Ксавьера.

— Да эти ребята напились в стельку! — рассмеялся Зейк. — Они тогда только вернулись из «Чикен Бокс», и чувак ужасно хотел есть. Он, видимо, думал, что раз «чикен» — это курица, то в «Чикен Бокс» будут хотя бы наггетсы… — Эди фальшиво улыбнулась, но Зейк, кажется, этого не заметил. — Но, как знает любой местный житель, в этом баре нет ни кусочка курицы! Так что я отправил их в «Стаббис», а он взял и написал об этом отзыв! Ха!

«Ха», — подумала Эди.

Ее чувства к Зейку с каждым днем только усиливались, однако ей все равно было обидно. Зейк получил тысячу долларов за то, что посоветовал гостям «Стаббис» — по сути нантакетский «Макдоналдс» с едой навынос.

— А почему ты вообще работал в ночную смену? Разве этим не Адам занимается?

— Они с Раулем хотели пойти на спектакль в «Уайт Герон», — ответил Зейк. — Я предложил подменить Адама.

«Он заслужил премию», — подумала Эди. Еще бы: парень проработал две смены, чтобы Адам и Рауль смогли провести время вместе! Эди было крайне обидно — она даже обидеться на кого-то как следует не могла.

Зейк бросил почти полную миску мороженого в урну.

— Пойду в «Индиан Саммер» — узнаю, не завезли ли новые доски для серфинга, — сказал он, слегка сжимая плечи Эди. — То, что нужно твоему пацану!

Обычно от легких объятий и фразы «твой пацан» Эди сияла. Сегодня же после его ухода ей стало совсем одиноко.

И тут она увидела уведомление из «Фейсбука»◊ на телефоне.

8 августа 2022 г.

Абигейл Рашише — «Выпускники факультета гостиничного дела Корнеллского университета»

Предупреждение для сотрудников отелей и особенно тех, кто, как и я, обожает Шелли Карпентер (подозреваю, мы все такие)! Появилась мошенница, которая притворяется Шелли Карпентер! Она приезжает в отель в одиночестве и показывает удостоверение личности с очевидно фальшивым именем. Недавно она побывала у нас, в «Вудсток Инн» (меня недавно повысили до главного администратора!), под именем Диана Спенсер. Женщина попросила повысить категорию ее номера, вручила список мест, которые хочет посетить, и сделала вид, что незаметно фотографирует отель и что-то пишет в телефоне. Без стыда признаюсь: ей удалось меня обмануть. Я чуть ли душу не продала для того, чтобы повысить категорию ее номера, и даже подарила ей банный халат: она спрашивала, откуда мы их заказываем. Через день после отъезда «Диана Спенсер» позвонила нам и сказала, что забыла в номере сумку из рафии от Prada. Я была просто в ужасе! Мы все обыскали, но сумки не нашли — никто из уборщиков ее тоже не видел. Поэтому мы предложили возместить «Диане» убытки — более тысячи долларов (конечно — мы же думали, что это сама Шелли Карпентер!).

ЗАТЕМ, всего пару дней спустя, мне написал бывший однокурсник Чейси Пек (две тысячи двадцать первый год выпуска) — консьерж в «Хидден Понд» в Кеннебанкпорте, штат Мэн. К ним приехала женщина, в удостоверении личности которой было указано имя Миранда Пристли. Она проделала те же махинации: повышение категории номера, список мест для посещения, вопросы с целью получить подарок от отеля. Через день после того, как «Миранда Пристли» уехала, она позвонила в отель и сказала, что оставила в номере золотой браслет Tiffany T. Его, опять же, не нашли — и полностью возместили женщине убытки.

Эта женщина НЕ ШЕЛЛИ КАРПЕНТЕР! Она всего лишь мошенница! Надеюсь, прочитав эту запись, вы не попадете в ту же ловушку. Шелли Карпентер стала настолько известной, что теперь у нее есть подражатель!

«Как будто день не мог стать еще хуже», — подумала Эди. Выкинув остатки мороженого, она отправилась в кабинет Лизбет.

Прочитав статью с «Фейсбука»◊, женщина со стоном обхватила голову руками.

— Серьезно?!

Услышав новости, Чад тут же отправился передать их Биби. Клэр-Потенциальная-Шелли, женщина, гостившая в номере владельца, оказалась мошенницей! Никакого ремня от Gucci не было, их просто обманули!

— Теперь ты веришь, что я его не крала? — поджала губы Биби.

— Извини, — вздохнул Чад. — Я не мог понять, в чем дело… А ты так любишь брендовые вещи…

— Я не воровка, Билетик, — фыркнула Биби. — Я мать. Мне надо подавать дочери хороший пример.

— Я думал, что ты сделала это ради денег.

— Деньги-то мне правда нужны, — кивнула Биби, а затем прищурилась. — Слушай, а если нас провели, то откуда взялся тот ремень, который мисс Инглиш нашла в прачечной?

Чаду хотелось ответить: «Наверное, его забыл кто-то другой». Однако правда сама сорвалась с языка:

— Это ремень моей матери. Я взял его и принес в отель — не хотел, чтобы у тебя были неприятности.

Парень не знал, что ответит Биби — может, поблагодарит его, может, назовет милашкой. Но та лишь коротко, сухо рассмеялась.

— Ну и кто из нас теперь вор?

Глава 20. Беда не приходит одна

Эди отправила резюме в десять отелей: «Литтл Нелл» в Аспене (ее мама, Лав, работала там в девяностые), «Брейкерс» в Палм-Бич и другие. Она решила поработать в другом отеле в зимний сезон, а следующим летом вернуться на Нантакет: Лизбет сказала, что все номера на некоторые недели в июне и июле уже забронированы. Зейк тоже собирался работать в отеле в следующем году, а зимой — заниматься серфингом в Коста-Рике. Адам и Рауль также сказали, что хотят вернуться в «Нантакет». Такого желания не выразила только Алессандра. Эди думала, что та, возможно, снова сбежит в Италию, и все же была вынуждена признать, что в последнее время женщина остепенилась. Адам как-то сказал Зейку, что Алессандра каждую ночь проводила дома, а ужинала в своей комнате, закрыв дверь.

— Кажется, с ней что-то произошло, но что именно — не говорит.

Одним прекрасным жарким солнечным днем Эди в одиночестве сидела за стойкой регистрации. Алессандра обедала, все остальные отдыхали на пляже или у бассейна, уехали на велосипеде есть мороженое в Сконсете или прятались от солнца в Музее китобойного промысла. У Эди появилась свободная минутка, и она решила проверить, дошли ли ее резюме до адресатов. И тут появилось уведомление: Грэйдон запросил у нее тысячу долларов через Venmo.

Эди издала короткий возмущенный смешок. Ну и наглость! Нет, серьезно, какая наглость! Девушка почувствовала прилив смелости: или потому, что у нее появился план, или работа за стойкой регистрации сделала ее увереннее, или она не зря старалась быть похожей на Лизбет. Хватит! Ей это надоело! Она не позволит над собой издеваться!

Эди удалила запрос и написала Грэйдону сообщение: «С меня хватит! Отстань».

На экране тут же появились три точки. Эди представила, как Грэйдон печатает ответ, и ее охватило неприятное колючее чувство.

«Кинь деньги, а то отправлю те видео твоим потенциальным работодателям».

Эди тихо охнула и осмотрела холл. Здесь было прохладно и спокойно. Из колонок лился голос Джека Джонсона — тот пел о том, что перевернет весь мир. До девушки донесся плеск из бассейна для всей семьи и звук мопеда, проехавшего по Истон-стрит.

Эди охватила дрожь. Как Грэйдон узнал о том, что она разослала резюме? Судя по всему, он взломал ее электронную почту. Возможно, у него был доступ и к истории ее сообщений или даже всему облачному хранилищу. Она не давала ему пароль, но отгадать его было несложно: Nantucketgirl127 («девочка с Нантакета» и ее день рождения).

Эди хотела позвонить ему, но знала, чем все закончится: она начнет или истошно кричать, или плакать и умолять. Грэйдон знал, что ей нужно выплачивать образовательный кредит и у них с матерью проблемы с деньгами. Лав даже спросила Лизбет, не нужен ли в отеле еще один администратор — якобы с целью «помочь», но на деле из-за нехватки денег. Лизбет согласилась, и теперь раз в неделю мама Эди работала в отеле в ночную смену, чтобы у Ричи появился хоть один выходной. А еще Грэйдон знал, что Эди мучительно стыдилась своих поступков, своего согласия на те действия. Он понимал, что девушка заплатит любую цену за то, чтобы сохранить тайну.

Глаза Эди застилали слезы. Она с трудом осмотрела холл. Никто не нуждался в ее помощи: телефоны не звонили, на крайний случай за дверью был Зейк.

Эди убежала в комнату отдыха и расплакалась, едва закрыв дверь.

— Эди? Все нормально? — раздался знакомый голос.

За барной стойкой сидела Алессандра. Перед ней лежал… какой-то арт-проект. Этот факт, как и неожиданное беспокойство в голосе Алессандры, помогли Эди не расклеиться окончательно.

— Да, — кивнула девушка, быстро вытирая слезы.

Она подошла к Алессандре с такой осторожностью, словно та была ядовитой змеей, а затем взглянула на арт-проект. Это был квадрат со сторонами по сорок пять сантиметров, смазанный клеем и вставленный в рамку. Алессандра прижимала к нему осколки керамических изделий и цветного стекла. Сейчас была готова только половина, но, с точки зрения Эди, произведение напоминало…

— Мозаику делаю, — объяснила Алессандра.

— Не знала, что вы творческий человек, — заметила Эди.

— Не сказать чтобы! — рассмеялась Алессандра. — Просто захотелось попробовать. Это сложнее, чем кажется. Нужно разместить осколки и надеяться, что, отойдя чуть подальше, ты увидишь ту самую целостную картину, к которой стремишься.

— Похоже на лицо женщины. На вас. Это вы?

Алессандра пожала плечами.

— Мне всегда казалась, что моя жизнь — своего рода мозаика. Все эти неровные, несочетающиеся кусочки керамики и стекла похожи на события, что случаются с нами, — сказала она и взяла двумя пальцами осколок матового нефритово-зеленого стекла. — Но стоит разместить эти «кусочки» определенным образом и взглянуть на них с нужного расстояния, как все становится понятным и гармоничным.

Эди задумалась о том, какой была ее жизнь. Она была любимым ребенком двух замечательных родителей и выросла на острове в безопасности, заботе и поддержке. Она училась настолько хорошо, что ее приняли в университет Лиги плюща. Корнеллский университет тоже оказался местом мечты. Эди нравились и само здание, и занятия, и преподаватели, и приглашенные лекторы из Нью-Йорка, Цюриха и Сингапура, и окружающая кампус природа. В мире не было места прекраснее, чем долина реки Каскадилла-Крик осенью.

И тут случилось кое-что ужасное.

Однажды в январе, на третьем курсе, Эди шла в общежитие с лекции по административно-хозяйственному управлению. На скамейке у дверей здания она увидела маму и декана факультета. Заметив девушку, они встали с места — и ей отчаянно захотелось убежать. Эди знала, что ее мама ненавидела ездить на автомобиле вне Нантакета, особенно зимой. В университет и домой девушку всегда отвозил отец — в последний раз всего несколько недель назад. Заставить Лав семь часов ехать из Гианнис-Порта в Итаку могли только чрезвычайные обстоятельства. В лице женщины читались скорбь и ужас. Эди кинула рюкзак на землю и бросилась в объятия мамы — и прежде, чем та сообщила ей горестную новость, поняла, что отец умер.

Десять дней Эди не ходила на занятия. Когда она вернулась, к ней стали относиться как к загадочной девушке, в жизни которой случилась трагедия. О ней узнавало все больше и больше студентов. Эди соболезновали даже те, с кем она раньше была едва знакома, — в том числе и Грэйдон Спайрс, самый популярный и успешный студент гостиничного факультета. Все отмечали самообладание Грэйдона, его харизму, красноречие и умение общаться. Как однажды заметила лучшая подруга Эди, Шарисс, «он всегда говорит именно то, что нужно, — это просто ненормально!» Как выяснила Эди при более близком знакомстве, он еще и идеально подбирал интонацию. Он не болтал попусту или без остановки, не вел бессмысленных светских разговоров. Грэйдон всегда внимательно слушал собеседника, отвечал искренне и продуманно. Стоило ему обратить внимание на Эди и пригласить ее поесть бургеры и попить кофе ночью в «Джекс Грилл» («Думаю, в последнее время тебе не до сна»), как она тут же влюбилась.

Они очень быстро сблизились — по мнению Шарисс, слишком быстро. Ей было обидно, что Эди почти перестала с ней общаться: любой свободный день она проводила с Грэйдоном. Закончив третий курс, они отправились в Ньюпорт, штат Род-Айленд, — работать в отеле «Касл Хилл» все лето. Обоих назначили администраторами, и у них выработалась отличная динамика. Воздух в холле просто искрился, наполнившись с трудом скрываемыми романтическими и сексуальными чувствами между двумя студентами. Эди и Грэйдон по-доброму старались быть лучше друг друга, обслуживая гостей, — тем (и начальству) это только нравилось. Они выбрали общий выходной в среду и занимались всем, что делают парочки в Ньюпорте: обедали в «Аннис», гуляли по Темза-стрит, проходили тропу Клифф Уолк, плавали на небольшой принадлежавшей отелю парусной лодке, катались на велосипедах по парку «Форт Адамс». Эди не верила своему счастью: Грэйдон появился в ее жизни в самый подходящий момент. Она мечтала о жизни с ним после выпуска. Они бы вместе работали в отелях в Австралии, на Аляске, на Азорских островах, поднимаясь по карьерной лестнице в какой-нибудь крупной сети — или даже основали бы собственную. Они бы поженились и вместе растили детей.

Осенью они вернулись в университет, чтобы отучиться последний год. Эди назначили управляющей студенческим отелем — должность очень и очень почетная. Она рассказала об этом Грэйдону, ожидая, что тот подхватит ее на руки и закружит, как в счастливом финале фильма, или сделает с ней селфи и выложит в «Инстаграм»◊ с хештегом #girlboss. Однако на деле все было не так: по Грэйдону было видно, что он завидовал Эди и страшно обиделся.

После этого случая Грэйдон начал просить от нее разные действия в постели. Сначала Эди было не очень комфортно, а после она стала приходить в ужас, но все равно соглашалась — считала себя обязанной извиняться так за свое достижение. Грэйдон записывал все происходящее в кровати на камеру под предлогом, что это «очень возбуждает». Эди хотелось лишь порадовать его — и она слушалась его и произносила те слова, которые он хотел.

От размышлений рядом с Алессандрой и ее наполовину законченной мозаикой Эди отвлек звук уведомления. Еще одно сообщение от Грэйдона — фотография коробки Pocky, длинного японского печенья-соломки в шоколаде. На Эди накатила тошнота. Она убежала в примыкающий к комнате отдыха туалет, не зная, очистить ли ей желудок или заплакать. В итоге она сделала и то и другое, надеясь, что, когда она выйдет, Алессандры в комнате не будет. «Умоляю, забери свою мозаику и уйди!» — подумала Эди.

Мозаика ее собственной жизни по краям выглядела бы мило: осколки розового стекла и расписанного вручную костяного фарфора. В середине же был бы кусок асфальта со стекающим черным гудроном.

Эди вернулась в комнату. Алессандра тут же вручила ей миску мягкого ванильного мороженого с драже M&M’s — любимым лакомством Эди. И когда Алессандра успела это заметить?

— Садись, — сказала женщина. — Скажи, что случилось. Я хочу помочь тебе.

Два месяца они работали за стойкой регистрации бок о бок, и Алессандра всегда относилась к Эди враждебно, словно она была «крестиком», а Эди — «ноликом». Из-за непреклонной холодности Алессандры Эди успела изрядно понервничать, да и, если честно, немного погрустить. И почему она отнеслась к ней с добротой сейчас, когда девушка наконец-то свыклась с ее постоянным равнодушием?

Но Эди так хотелось хоть кому-то рассказать о случившемся, и, кроме Алессандры, слушателей у нее не было. С Шарисс она больше не общалась (спасибо, Грэйдон) и не могла заговорить на эту тему ни с мамой, ни с Зейком, ни тем более с Лизбет.

Эди взяла ложку, чтобы чем-то занять руки.

— Мой бывший шантажирует меня видео, которые снял с моего согласия, когда мы еще встречались. Он запросил у меня тысячу долларов через Venmo и сказал, что, если я не переведу ему деньги, он отправит эти видео всем моим потенциальным работодателям. До этого он угрожал отправить их моей маме.

Алессандра слегка кивнула.

— О, вот оно что.

Судя по всему, она не была ни в шоке, ни в ужасе от услышанного — скорее всего, потому что не видела эти ролики, не слышала сказанного Эди на камеру, не смотрела на снятые действия. «Никто не должен это увидеть! Никто!» Она заплатит ему тысячу долларов, пусть это и сорок часов ее работы.

— Мне придется перевести ему деньги.

Алессандра хмыкнула.

— С какой стати? Ты же понимаешь, что распространение порнографии без согласия всех участников — это преступление, причем тяжкое, четвертой степени[44]? Обратись в полицию.

Эди представила, как звонит в полицию Нантакета и говорит с шефом отделения, мистером Кейпнашем[45]. Ни за что! Вот поэтому женщины и не заявляют в полицию на мужчин, которые издеваются над ними: это унизительно, да и жертву часто саму обвиняют в случившемся.

— Не могу, — прошептала Эди. — Он в другом штате — в Аризоне.

— Город Финикс?

— Марана.

Алессандра округлила глаза.

— Твой бывший работает в «Дав Маунтин»? Я знакома с управляющей — уверена, она сочтет такое поведение крайне неподобающим.

— Я не хочу… я не буду звонить его начальнице.

— Он же угрожает, что опубликует неприличные ролики без твоего согласия, разве не так?

Эди кивнула.

— И вымогает у тебя деньги, — продолжила Алессандра. — Сколько долларов ты ему уже перевела?

Эди опустила голову.

— Эди?

— Полторы тысячи.

— Сколько?! — вскрикнула Алессандра, вскочив со стула. — Мы вернем тебе деньги. Дай мне его номер, я обо всем позабочусь.

— Не могу.

— Эди, я ему такое скажу, что у него волосы дыбом встанут. Притворюсь другим человеком. Знаю, у тебя нет причин мне доверять, но согласись: я могу быть крайне убедительной стервой, когда говорю по телефону, и без труда заставлю этого парня… Как его зовут?

— Грэйдон Спайрс.

— Без труда заставлю Грэйдона Спайрса сделать то, что я скажу. Звучит правдоподобно, не так ли?

Эди задумалась. Была ли Алессандра той еще стервой? Да. Умела ли она добиваться своего, когда дело касалось мужчин? Тоже да. Она решилась и продиктовала Алессандре номер телефона, а затем крепко зажмурилась. До нее донеслись обрывки разговора:

— Мистер Спайрс, вас беспокоит Алессандра Пауэлл из управления шерифа округа Пима… сведения о том, что вы угрожали… тяжкое преступление четвертой категории даже без учета вымогательства… знаю, вы работаете в «Дав Маунтин»… или мы вас арестуем, или вы вернете жертве полторы тысячи долларов… мошенничество в интернете, хищение личных данных… полноценное дело…

Воцарилась тишина, которую нарушал лишь неразборчивый голос Грэйдона на том конце линии. Смог ли он ответить Алессандре «именно так, как нужно»? Выбрал ли верную интонацию — виноватую, но не без очарования? Кажется, говорил, что просто пошутил и никогда бы даже не подумал о подобном…

— Слышать не хочу ваши отговорочки, мистер Спайрс, — отрезала Алессандра. — Переведите мисс Роббинс полученные вымогательством деньги и оставьте ее в покое. В противном случае мы выпишем запрет на приближение, а если еще раз услышим о подобных угрозах — немедленно вас арестуем. Вы меня поняли?

Кристалл под правым глазом Алессандры словно подмигнул Эди.

— Вы. Меня. Поняли?

Возникла небольшая пауза.

— Что ж, очень надеюсь. Не хочу хвастаться, мистер Спайрс, но я такими гаденышами, как вы, пол вытираю.

Алессандра повесила трубку и повернулась к Эди.

— Если он сейчас же не вернет тебе деньги, я полечу в Аризону и буду держать его за шкирку, пока он этого не сделает. Но полторы тысячи снова будут у тебя.

Эди в шоке уставилась на Алессандру.

— Спасибо вам.

Алессандра улыбнулась ей — не холодной, фальшивой улыбкой, к которой привыкла Эди, а теплой и искренней, осветившей и преобразившей ее лицо до неузнаваемости.

— Всегда пожалуйста, Эди.

Раздался звук уведомления. Грэйдон Спайрс только что перевел Эди полторы тысячи долларов.

Курортный роман Ричи и Кимбер развивался просто прекрасно, прямо как в песнях вроде Summertime Коула Портера, A Summer Song группы Chad & Jeremy и Summer Кельвина Харриса. Грейс не знала, как относиться к их отношениям. С одной стороны, ничем хорошим дело не кончится: Ричи и Кимбер слишком многое друг от друга скрывали! И в то же время оба выглядели такими… счастливыми — а разве счастье может быть плохим? Теперь, когда они влюбились друг в друга (хоть и никогда не признавались в этом вслух), бессонница Кимбер внезапно испарилась. Женщина больше не тревожила Ричи во время его смен. Уложив детей, она сразу же шла в постель и крепко спала до тех пор, пока в два часа ночи к ней не приходил Ричи — тогда начиналось «взрослое времяпрепровождение». Затем они, крепко обнявшись (но всегда в пижамах, ведь рядом были дети), спали до семи утра. В это время вставали дети — Луи шел в холл, чтобы играть в шахматы, а Ванда рассказывала гостям о «тайне отеля с призраком» (девочка, можно сказать, была юным пиар-агентом Грейс). Кимбер приходила в холл вместе с детьми, варила две чашки кофе (себе — что-нибудь некрепкое и сладкое, Ричи — черный с капелькой молока) и возвращалась с ними в номер. Пока дети завтракали в холле (оба обожали миндальные круассаны, которые пекла Беатрис), Ричи и Кимбер проводили еще немного времени наедине, а после принимали душ и переходили к повседневным делам. Кимбер, судя по всему, пока отложила написание мемуаров — она уже почти две недели не открывала ноутбук.

Ричи и Кимбер отвозили Луи на занятия по шахматам с Рустамом, а Ванду — в библиотеку, где она могла час-другой почитать очередной детектив про Нэнси Дрю (девочка дошла до двадцать шестого тома, «Ключ к наклонной трубе»). Затем они возвращались в отель, надевали на Дага поводок и уходили гулять через черный ход. После обеда Ричи и семья Марш отправлялись за «приключениями» — Кимбер выбирала их из «Лазурной книги», а Грейс частично проживала каждое, глядя на фотографии в ее телефоне. Грейс видела снимки сэндвичей «на двоих» из «Самсинг Нэчурал» на знаменитом хлебе с приправами и с начинкой из индейки, швейцарского сыра, томатов, брюссельской капусты и горчицы. Она смотрела видео из поездки на побережье Грейт-Пойнт. Длинная полоса золотого песка в свете предвечернего солнца выглядела так маняще, что Грейс хотелось иметь возможность хоть один раз на несколько часов покинуть отель. Она не была на Грейт-Пойнт со смерти брата: раньше Джордж катал ее по морю на рыбацкой лодке. На некоторых фотографиях Ричи ловил рыбу удочкой, которую одолжил у Рауля, а на других дети купались в воде рядом с тюленями. Разве Кимбер не знала, что где тюлени, там и акулы? Разве не знал Ричи? С другой стороны, он не выглядел как знаток дикой природы.

В другой день они взяли в отеле велосипеды и отправились в Мадакет — пообедать в «Миллис» (о чем свидетельствовала фотография тако с обжаренными морскими гребешками и шинкованной краснокочанной капустой). На выходных семейство вместе с Ричи отправилось в Сконсет, чтобы пройти пешеходный маршрут «Блафф Уолк». Грейс помнила эту дорожку еще в те времена, когда возле нее не было ни одного дома; она платила пять центов, чтобы доехать до Сконсета на поезде!

На еще одной милой фотографии Ричи вел Ванду за руку, держа в другой ладони поводок Дага. На другом снимке, забавном, Луи делал вид, что держит на ладони маяк Санкати-Хед.

Ближе к вечеру настроение становилось и радостным, и грустным: в шесть Ричи нужно было выходить на работу. Он принимал душ и переодевался в форму в номере, жадно и долго целовал Кимбер, а затем отправлялся за стойку регистрации. Как к своему разочарованию заметила Грейс, по ночам Ричи все еще запирался в кабинете Лизбет и разговаривал с кем-то по телефону. Грейс пыталась остановить его, пуская холодный воздух под воротник его рубашки, но мужчина не обращал на это внимания.

Затем в отношениях Ричи и Кимбер произошло еще кое-что радостное. Мать Эди, Лав Роббинс, взяла одну ночную смену в неделю на себя — а значит, у Ричи появился выходной!

Так как у Кимбер были дети, они с Ричи могли поужинать вдвоем только в одном месте — в «Лазурном баре». К счастью, так совпало, что именно туда им обоим и хотелось пойти.

— Просто попрошу их записать траты на счет номера! — предложила Кимбер, после чего Ричи заметно расслабился.

Грейс присматривала за тем, как проходит свидание двух влюбленных. Они заказали коктейль под названием «Беда не приходит одна» и начали уплетать аппетитные закуски и хрустящие снеки, окуная их в соусы. После второй «Беды» Кимбер заказала роскошные сэндвичи с икрой. Затем Беатрис принесла поднос с рюмками консьержа со взбитыми сливками, на этот раз — со вкусом шоколада и мяты. Кимбер и Ричи кормили друг друга крошечными ложками, а затем начали целоваться. Грейс почувствовала мысли бармена, энергичной женщины по прозвищу Патти: «Прям при всех!»

Ровно в девять вечера Патти щелкнула выключателем под барной стойкой. Одна из панелей кессонированного потолка сдвинулась, и из-за нее опустился медный диско-шар. Заиграла песня White Wedding. Ричи взял Кимбер за руку и отвел ее на небольшой танцпол рядом с покрытой пенни стеной. Они танцевали под Burning Down the House, Hit Me with Your Best Shot и You May Be Right, а вокруг них сверкали кружочки света, отражающегося от монеток на стене. Кимбер, запрокинув голову, махала руками, словно они были дворниками на переднем стекле машины, а Ричи показывал фирменные движения под названием «газонокосилка» и «тележка в супермаркете» (отчего Кимбер смеялась). Затем заиграла Faithfully группы Journey, и влюбленные прижались друг к другу потными телами и закружились, шаркая ногами. Грейс поморщилась: обоим бы не помешали уроки танцев. Когда песня закончилась, Ричи отвел Кимбер обратно к барной стойке. Женщина подписала счет и оставила Патти много чаевых, а затем опрокинула в себя остатки коктейля и, подпевая песне лучшего десятилетия двадцатого века, прокричала: «Take me to bed or lose me forever!»[46]

Спустя несколько дней в пять тридцать вечера Ричи брился в ванной перед работой. Кимбер сидела на кровати, все еще в бикини, покрытом песком после купания на пляже. Кожа Кимбер от частого пребывания на солнце стала золотистой, а волосы она недавно покрасила во фламингово-розовый — цвет, который ей очень даже шел. Женщина наблюдала за тем, как Ричи, подняв подбородок, делает плавные движения бритвой, оставляя на креме для бритья ровные полосы.

— Я люблю тебя, — не сдержалась она.

Голова Ричи дернулась (к счастью, он не порезался), и он, глядя в зеркало, встретился взглядом с Кимбер. «О-оу», — подумала Грейс. Не слишком ли Кимбер торопила события? Она и так постоянно заходила все дальше и дальше.

Однако Ричи отложил бритву и, так и не смыв остатки крема, подошел к Кимбер и поцеловал ее.

— И я тебя люблю, — сказал он. — Очень сильно. Пожалуй, я никогда в жизни не был так влюблен.

«Так-то, Ричи! Удваивай ставки!» — подумала Грейс.

Позже, ночью, когда Ричи пришел в спальню Кимбер после смены, та сказала:

— Знаешь, чем нам стоит заняться завтра? Пойти к тебе в гости. Дети постоянно спрашивают, где ты живешь, когда не гостишь у нас в номере. — Она легонько провела ногтями по груди Ричи. — Да и мне, признаюсь, тоже любопытно.

Ричи оцепенел.

— Я живу в крошечной комнате. Настоящей конуре. Не хочу, чтобы это увидели дети, — они сочтут меня жалким и будут только сочувствовать.

Кимбер в ответ только отмахнулась.

— Да они же дети! Им все равно. Просто зайдем, заглянем внутрь и отправимся на пляж «Сороковой поль». Ты же на Клифф-роуд живешь, верно? Как раз по пути.

— Не получится, — покачал головой Ричи. — Миссис Феликс, хозяйка квартиры, запретила мне приводить гостей.

— Да мы даже заходить не будем! Две минуты постоим на пороге, и все. Дети просто…

— Кимбер, я сказал — нет, — отрезал Ричи.

Женщина на секунду замерла, а затем села в кровати.

— Мне просто кажется, что это странно. Мы встречаемся, а я даже не видела, где ты живешь. Это как-то… настораживает. И после того, что случилось с Крейгом, у меня возникает вопрос: между тобой и миссис Феликс что-то есть? Или когда-то было?

— Нет!

— Ну, тогда не понимаю, почему…

— Потому что я нигде не живу, — сознался Ричи. — И никакой миссис Феликс тоже нет. Я ее выдумал. Да, я тебе солгал — не хотел, чтобы ты считала меня ничтожным. И да, я солгал Лизбет, чтобы получить работу: она мне была просто необходима.

— Что?! — растерянно произнесла Кимбер. — А где ты жил до того, как я пригласила тебя сюда?

— В комнате отдыха. И у себя в машине.

— В машине?! — уставилась на него Кимбер.

В ее лице читался нескрываемый ужас, и Грейс не могла винить ее за это. Кто живет в машине? Только бездомные. «Вот и все, — подумала девушка. — Вот и пришел конец милому курортному роману».

— Мне нужно накопить денег, — продолжил Ричи. — Кимбер, я весь в долгах. После развода я остался без пенни за душой. И еще я переживал вот о чем: узнав, что мне негде жить, ты бы решила, что я использую тебя, чтобы ночевать у тебя в номере.

Кимбер зажмурилась, а затем широко распахнула глаза.

— Я же приглашала тебя переночевать в номере! А ты отказался! Мне пришлось тебя чуть ли не умолять!

— И все же мне не хотелось выглядеть корыстным. Поэтому я и начал отношения с тобой так… неуверенно. В этом нет твоей вины: ты красивая, веселая, непредсказуемая, а еще прекрасная мать! Ты привезла детей отдыхать на Нантакет, а не отправила их в какой-нибудь летний лагерь и не оставила в душном городе. Дело было в том, что я бездомный. Моя бывшая жена забрала наш дом в Коннектикуте, а съемную квартиру мне пришлось оставить, чтобы переехать сюда. Кимбер, ты достойна лучшего, чем я.

«Пожалуй, в этом он прав», — подумала Грейс.

— А мне не нужен «лучший»! — отрезала Кимбер. — Я не ищу богатого мужчину. Таким был мой бывший муж, и он ушел от меня к няне! Мне нужен тот, кто любит меня и не бросит.

— Я тебя не брошу, — ответил Ричи. — Только если кто-то оттащит меня под дулом пистолета.

«Скорее всего — и в этом он прав, — подумала Грейс. — Да и ситуация не маловероятная».

15 августа 2022 г.

От кого: Ксавьер Дарлинг (xd@darlingent.co.uk)

Кому: персонал отеля «Нантакет»

Всем доброе утро!

Рад вновь сделать одного из вас богаче! На этой неделе премия в тысячу долларов присуждается Адаму Вассерману-Рамиресу. Один из гостей отеля написал отзыв, где пел Адаму дифирамбы (хе-хе) за великолепное выступление на рояле в час дегустации вина и сыра. Он прислушался к пожеланиям гостя и сыграл Let It Go настолько прекрасно, что у того «аж мурашки пошли».

Поздравляю вас, Адам! Надеюсь, вы не уйдете от нас в Бродвейский театр!

Ксавьер Дарлинг

Лизбет признавала: Адам заслужил премию. Он играл на рояле для гостей после окончания своей смены просто потому, что ему нравилось это занятие. Однако премию заслуживал каждый сотрудник, причем каждую неделю. Лизбет надеялась, что Ксавьер и сам убедится в этом, когда приедет.

На телефон пришло сообщение. Лизбет, услышав звук уведомления, как и в последние несколько недель, подумала: «Марио?»

Однако сообщение было не от него. Ей написал Джей-Джей.

«Завтра возьму выходной. Можем встретиться и поговорить?»

Лизбет сделала глубокий вдох, затем выдохнула, отпила кофе.

«Ладно. Там же, где всегда, в восемь вечера», — ответила она.

Под «там же, где всегда» Лизбет имела в виду ресторан «Проприейторс» на Индия-стрит. Раньше бармен, Стойкая Ли, бронировала им два стула в углу барной стойки каждый субботний вечер вне туристического сезона. Лизбет уже много месяцев не была в «Проприейторс». Да, ее одолевали двоякие чувства по поводу встречи с Джей-Джеем (она напомнила себе, что это всего лишь встреча, а не свидание). И все же, шагая к белому, обшитому досками дому, построенному в девятнадцатом веке, по кирпичному тротуару и открывая красную, как помада, дверь, женщина ощущала лишь радость.

«Давно не виделись, друг мой», — подумала Лизбет. Как же она любила интерьер ресторана! Пол был сделан из широких досок, стены были выложены кирпичом, с потолка свисали светильники «Эдисон». Барная стойка была длинной, из белого дуба, спереди покрытая металлом с узорами. На стенах висели полки с разной фарфоровой посудой и коллекция антикварных дверных ручек. На каждом столе стояла стеклянная банка с полевыми цветами Нантакета и лежали салфетки из грубого хлопка с серовато-зелеными полосками. Лизбет долго не хотела включать «Проприейторс» в «Лазурную книгу» — а вдруг ее любимое заведение наводнят туристы, без конца заказывающие коктейли «Мыс Кейп-Код»? В конце концов Лизбет добавила ресторан в раздел «Заведения высокой кухни» и описала его как «эклектическое» место для людей, которые хотят «не спеша великолепно поужинать и попробовать самые необычные коктейли на острове».

Лизбет намеренно пришла раньше Джей-Джея. Она помахала рукой Ли, обняла ее, перегнувшись через барную стойку, и заказала тот же коктейль, что и обычно, — «Чел, сельдерей». Он смешивался на основе мескаля Joven (Лизбет и к текиле намеренно не прикасалась уже много месяцев) с добавлением сиропа из сельдерея; края бокала украшали горошинами белого перца. Коктейль был соленым — Лизбет предпочитала их сладким (прости, «Сердцеедка»!). Лизбет с наслаждением пригубила ледяной напиток. Как же она скучала по этому ресторану!

— Ждешь кого-то? — спросила Ли.

— Может быть, — пожала плечами Лизбет.

Ли удивленно приподняла бровь — и тут же улыбнулась.

— Ого! Смотрите, явился не запылился! Прямо как в старые добрые времена. Тебе как обычно, шеф-повар?

— Да, пожалуйста, — кивнул Джей-Джей.

Лизбет встала со стула и обняла его, словно давнего друга из старшей школы. Он, не упустив возможности, крепко прижал к себе Лизбет. Ее ноздри наполнились его запахом: недавний душ, мыло от Ivory, лосьон после бритья с ароматом гаультерии, слабая примесь дыма от сигареты, выкуренной по дороге.

Когда Лизбет отпустила его, он сказал:

— Лиззи, выглядишь потрясающе. Кажется, это платье я еще не видел?

— Не видел, — кивнула Лизбет. На ней был красный сарафан из жатого хлопка (короткий, чтобы было видно стройные ноги) и телесного цвета босоножки на платформе.

Они заняли те же места, что и сотню раз прежде. Вскоре Джей-Джею принесли его напиток, и они с Лизбет стукнулись бокалами. Неужели Лизбет неосознанно вернулась к прежней жизни? «Это просто встреча, а не свидание», — напомнила она себе. К счастью, Ли была не только стойкой, но и сдержанной. Любой другой человек уже написал бы сообщение всем на острове большими буквами: «ЛИЗБЕТ И ДЖЕЙ-ДЖЕЙ СНОВА ВСТРЕЧАЮТСЯ В „ПРОПС“!!!»

Лизбет не могла придумать, что сказать этому человеку — тому, кого знала лучше всех на свете. Стоило ли спросить его о Кристине? Нет. Может, рассказать ему про поддельную Шелли Карпентер? Нет — он в этом не разбирается. Кажется, мужчина нервничал. Рука, которой он держал меню, дрожала.

Чтобы помочь ему расслабиться (Лизбет не верилось, что ей снова не все равно на его состояние), женщина спросила Джей-Джея, как дела в ресторане.

— Худшее лето за всю историю, — ответил он.

— Так мы говорили каждый август.

— Нет, я серьезно, Лиззи. Все просто ужасно! Ресторан лишился души. Технически все в порядке: я отлично готовлю, персонал знает свое дело. Но вся эта атмосфера любви и волшебства… пропала.

«Да что ты говоришь», — подумала Лизбет.

— На «ТурСплетнях» оставляют отвратительные отзывы, — продолжил Джей-Джей. — Все называют ресторан разочарованием. Нас будто наказывают за успех в прошлые годы. Знаешь, как это бесит? Люди слышат что-то вроде: «О, „Палуба“ — лучшее место на острове» — и приходят с невероятно завышенными ожиданиями. А мы всего лишь люди, которые содержат ресторан. Всякое может случиться.

— Действительно.

— Лиззи, вернись, пожалуйста.

Лизбет издала истерический смешок. Ли взглянула на них, и Лизбет подозвала ее.

— Мы готовы сделать заказ.

В том, что касалось меню, не возникло ни конфликтов, ни путаницы: Лизбет и Джей-Джей всегда заказывали одни и те же блюда. Для начала они взяли одну порцию жареных зеленых помидоров с сырным соусом пименто и медом с черным перцем и одну порцию запеченных говяжьих мозговых костей. Затем Лизбет заказала форель в панировке, а Джей-Джей — ребрышки по-корейски с пюре из кимчхи.

— Еще напиток? — спросила Ли у Лизбет.

— Нет, спасибо. Мне завтра рано на работу, — отказалась Лизбет. Теперь она каждый день работала с утра и не могла позволить себе выходить из ресторана, еле держась на ногах, как раньше.

Когда Ли ушла, Лизбет сказала:

— Я не вернусь, Джей-Джей. Ты упустил свой шанс.

Он повернулся к ней так, что его колени с обеих сторон касались ее ноги. Мужчина оперся о спинку ее стула, подался вперед и очень мягко, негромко заговорил. Лизбет поняла не все, но общую суть уловила: «Я был таким идиотом, дураком, мразью! Ненавижу себя за то, что натворил. Что угодно бы сделал, чтобы вернуть все как прежде. Мне было так плохо с Кристиной, она глупая, плохо ко всем относится, у нее куча комплексов, она тебе страшно завидовала. Кристина почти загубила ресторан, персонал ее ненавидел. Как-то в воскресенье она впустила в „Палубу“ подростков и продала им бокалы с датами, хотя даже слепой бы понял, что удостоверения личности они подделали. Я сделаю что угодно, чтобы ты вернулась, а если не вернешься, я не знаю, как быть дальше…»

— Так же, как все порядочные люди, — ответила Лизбет на последнюю фразу. — Оставить прошлое в прошлом и идти вперед.

— Я продам ресторан Гусу и уйду.

— Ты так не сделаешь.

— Хочешь проверить?

— Звучит как попытка угрозы. Но мне все равно, продашь ты «Палубу» или нет. Какая мне разница? Это твой ресторан.

— То есть ты хочешь сказать, что тебе все равно на «Палубу»?

Лизбет допила остатки своего коктейля.

— Раньше ресторан был мне важен. Он был моим… нашим домом, а персонал — семьей. Но сожгла этот дом не я, Джей-Джей. Ты сам это сделал, своими руками.

Ли принесла закуски.

— Итак, жареные зеленые помидоры и мозговые кости. Что-нибудь еще?

«Беруши, — подумала Лизбет. — Диазепам. Возможность красиво уйти».

Вместо этого она, как и в прошлом, положила на тарелку Джей-Джея один зеленый помидор. Он же в ответ протянул ей толстый золотистый ломтик поджаренного хлеба, на который намазал сочный костный мозг.

Они одновременно пожелали друг другу приятного аппетита, и Лизбет тут же отправила в рот один из помидоров. Вот она — вся суть Нантакета. В душе Лизбет творился сущий ад, зато она сидела в очаровательном заведении с безупречным обслуживанием и ела безумно вкусную еду.

Между закуской и основным блюдом Лизбет отошла в дамскую комнату. Стены там были обклеены страницами букинистического издания кулинарной книги для вечеринок авторства Джун Платт, где для каждого дня года было указано свое меню. Например: «24 марта: гороховый суп, фаршированный краб, монастырский пудинг». Своеобразные обои улучшили настроение Лизбет — вот бы каждый день был праздником! Вернувшись за стойку, Лизбет решила рассказать Джей-Джею про скандал между Хайди Бик и Лирик Лейтон. История его очень заинтересовала: «Твою мать, да ладно!», «Да просто не верится!», «Нет, ничего обо всем этом не слышал», «С другой стороны, Бики за лето ни разу не были в „Палубе“, а Лейтоны — только один раз».

— А, да, это было в тот вечер, когда пришла я, — сказала Лизбет. — Лирик сидела за столиком номер три и плакала.

Джей-Джей прокашлялся.

— К слову, о том вечере… а что у вас с Марио?

Лизбет очень хотелось ответить, что с Марио у них все жарко и прекрасно, но она лишь пожала плечами и сказала правду.

— Уже ничего.

Джей-Джей поигрался с лямками ее сарафана, и Лизбет не могла не вспомнить, как раньше он застегивал ее платья — молнии и крючки, помогал надевать ожерелья. Взглянув на любой ее наряд, Джей-Джей мог вспомнить, куда она в последний раз надевала его, что они в тот день ели, о чем говорили и кого видели. Память у него была замечательная, и из-за этого Лизбет всегда казалось, что она ему совсем не безразлична. Более того, Джей-Джей любил ее. Она это знала. Так каким, к черту, образом до него добралась Кристина?

— А что случилось? — спросил Джей-Джей.

— Я оказалась не готова.

Лизбет подозвала Ли и показала на свой бокал. «Наверное, веду себя как женщина при родовых схватках: „Ладно уж! Давайте анестезию!“» Эта мысль привела ее к самым нежелательным воспоминаниям — о ее короткой беременности. Необычайная радость, близость к Джей-Джею, которую она чувствовала, когда они (втроем!) лежали в постели. Лизбет понимала, что после выкидыша стала вести себя иначе. Она перестала заниматься сексом с Джей-Джеем, держала его на расстоянии, отталкивала. Она переживала смешанные чувства — оплакивала то, о чем прежде даже не мечтала.

Второй коктейль принес ей ледяное онемение. Сделав глоток, Лизбет продолжила:

— Не могла позволить себе снова довериться кому-то.

Джей-Джей положил большие теплые ладони на ее щеки, притянул ближе к себе, словно для поцелуя, и заговорил быстро, невнятно, чуть ли не нараспев, так, что Лизбет снова поняла лишь часть: «Я совершил ужасную ошибку, я все испортил, такого больше не случится. Клянусь, Лиззи, я люблю тебя и только тебя, и так всегда было и всегда будет. Мы же обожаем истории о чьем-то счастливом возвращении, правда? А я хочу, чтобы наша история стала лучшей. Я сделаю что угодно, только прошу, умоляю, выйди за меня, будь моей женой. Мы попробуем снова завести детей, или усыновим кого-то, или и то и другое. Жизнь — невероятное приключение, долгое путешествие на машине. И я хочу, чтобы на пассажирском сиденье и в моей постели не было никого, кроме тебя, Лизбет Китон. Умоляю. Прошу, послушай меня. Я люблю тебя».

Слова «путешествие на машине» напомнили Лизбет о том, как они ездили в штат Нью-Йорк к родителям Джей-Джея или в Миннетонку через полстраны к ее семье. Когда Джей-Джей был за рулем, он приглушал звук радио, чтобы Лизбет могла поспать. Лизбет же, когда вела машину, включала звук на полную. Услышав «в моей постели», она вспомнила, что Джей-Джей любил оставлять кровать незастеленной: раскиданные подушки, скрученное спиралью одеяло. Однако Лизбет этого терпеть не могла, и поэтому мужчина пятнадцать лет застилал постель, расправляя покрывало и аккуратно складывая подушки друг на друга.

Он любил ее. Разве она еще встретит человека, который полюбит ее так же?

Сдавшись, Лизбет вздохнула и уже хотела сказать: «Ладно, я согласна, ты меня убедил, я возвращаюсь». И тут через плечо Джей-Джея она увидела, как открылась дверь ресторана и вошла женщина. Лизбет моргнула. Это была Йоланда.

Сердце Лизбет сжалось — она не вынесет, если следом зайдет Марио. Однако Йоланду сопровождала другая женщина. Беатрис.

«Что?» — подумала Лизбет.

Они подошли к стойке менеджера и заговорили с Орлой, владелицей «Проприейторс». Все три женщины рассмеялись. Орла взяла два меню и проводила Йоланду и Беатрис в обеденный зал на втором этаже. Поднимаясь по лестнице, две женщины взялись за руки.

Взялись за руки?

И тут до Лизбет дошло.

«Вы же знаете, почему она постоянно ходит на кухню?» — сказал Зейк. Так вот почему Йоланда всегда проводила время с персоналом «Лазурного бара» по вторникам и взяла выходной в этот день! И вот почему Марио так тепло вел себя с ней! Лизбет осознала, что «кое-что», с которым Йоланде понадобилась помощь Марио, вероятно, было сюрпризом, который сотрудники бара сделали Беатрис на день рождения: они купили ее матери билеты из Мехико до Нантакета и обратно, поделив между собой стоимость.

— Все в порядке? — спросил Джей-Джей, пытаясь понять, куда смотрит Лизбет.

Йоланда постоянно была на кухне вовсе не из-за Марио. Ее интересовала Беатрис.

— Оставь форель у меня дома, — ответила Лизбет. — Мне пора.

Лизбет спешила по кирпичному тротуару Индия-стрит, а затем свернула на Уотер-стрит, чуть ли не переходя на бег, насколько позволяли платформы. «Сегодня вторник, у него выходной. Он точно не дома или пригласил другую женщину. Это же сам Марио, мать его, Субьяко!» — думала она и все же продолжала путь. Она повернула налево, на усыпанную белыми ракушками дорожку перед Олд-Норд-Уорф, и увидела на парковке серебристый пикап Марио.

Он был дома.

Лизбет едва не убежала назад, в «Проприейторс», к Джей-Джею, в безопасность (связывать это слово с Джей-Джеем после того, как он с ней обошелся, казалось сущим бредом — больше бы подошло выражение «что-то знакомое»). Но каждая вдохновляющая фраза, которыми Лизбет заполнила пустые места в своей душе, словно девочка — лифчик дополнительными вкладышами, заставляла ее двигаться вперед.

«Не на борьбе со старым. На создании нового».

Она преодолела длинный причал, ни разу не покачнувшись и не споткнувшись. Дойдя до дома Марио, она глубоко вдохнула, понимая: момент мог оказаться крайне неловким.

И все же постучала в дверь.

Послышались шаги, затем — тишина, а потом Марио открыл дверь. На нем были спортивные шорты, серая футболка и кепка White Sox, надетая козырьком назад. Он был настолько красив, что Лизбет пришлось опереться о стену коттеджа. Она взглянула через плечо Марио: на столе стояла бутылка пива, открытая коробка пиццы и одна тарелка.

Удивился ли Марио ее приходу? Не особо. Он лишь оперся о дверной проем и одарил Лизбет медленной легкой улыбкой.

— Привет, Сердцеедка.

— Привет, — прошептала она.

Глава 21. Новости и сплетни

На дворе стоял поздний август, и остров накрыла особая меланхолия — настроение словно к вечеру воскресенья. Лето, которое в июне казалось просто бесконечным, закончится всего через несколько коротких недель.

Кто-то уже прощается с летом. Одна из местных писательниц, например, плакала в футболку своего сына, обнимая его на причале: он отправлялся на очередной учебный год в университет Южной Каролины (многие выпускники Старшей школы Нантакета хотели поступить туда по примеру Линка Дули[47]). Позже вечером эта же писательница была замечена в «Лазурном баре» — она пила «Сердцеедку» в компании близких друзей.

— И почему школа сейчас начинается так рано? — вздыхала она. — Когда мы были детьми, первый день учебного года был во вторник после Дня труда[48].

Да, некоторые из нас помнят, как родители хватали нас в субботу перед Днем труда и бежали в «Мюррейс Тоггери», чтобы купить нам новую обувь для школы. Затем мальчиков вели к парикмахеру Джо, а девочек — в салон красоты к мастеру Клэр, чтобы нас подстригли, а затем смели с пола наши выгоревшие на солнце локоны. Блондинка Шэрон с ностальгией вспоминает, как ее родители каждый год покупали билеты на последний паром в День труда, а затем ее отец до самой ночи вез семью на автомобиле домой, в Коннектикут. Уже на следующее утро Шэрон и ее сестра Хезер шли в школу, и обычно в этот день у них в ушах еще оставался песок.

— Нам хотелось спать, но мы никогда не жаловались: лето нужно смаковать до последней секунды, — говорит Шэрон.

С ней согласны почти все жители Нантакета: если кто-то торопит наступление осени, мы тут же ощетиниваемся. Восемнадцатого августа Джилл Тананбаум увидела в ленте «Инстаграма»◊ фотографию пряного тыквенного латте — и тут же отписалась от ее автора.

Поговаривают, Лизбет Китон и Джей-Джея О’Мэлли видели вместе — они ужинали за барной стойкой в «Проприейторс». Источники утверждают, что эти двое сидели очень близко и, судя по всему, вели крайне напряженный разговор. Неужели они снова начали встречаться? Некоторые из нас надеялись на это: Лизбет было просто необходимо вернуться в «Палубу», потому что без нее атмосфера там заметно просела. Однако уже через несколько дней эти мечты рухнули: нам рассказали, что Лизбет вернулась к Марио Субьяко. Трейси Толанд и Карл Грабовский, приехавшие на лето и очень нам полюбившиеся (и к тому же молодожены!), ужинали на террасе «Стрейт Уорфа» и кое-что заметили: Лизбет и Марио целовались на пороге залитого лунным светом маленького коттеджа, стоявшего отдельно прямо в гавани.

Отношения Лизбет и шеф-повара Субьяко подтвердились в третью субботу августа. Они вместе пришли на наше любимое благотворительное мероприятие сезона «Дух лета», на котором собираются средства для Нантакетского детского клуба. На Лизбет было шелковое сиреневое платье, а волосы она заплела в косу, которую обвила вокруг головы, словно венок. Марио надел темно-синий пиджак и сиреневый галстук в тон платья Лизбет. Пара весь вечер держалась за руки. В суши-баре Марио заказал для Лизбет венерки с лимоном и соусом под креветку и устрицы с соусом миньонет. Оба угощались закусками с серебряных подносов, хотя то, что предлагали на мероприятии, не было столь восхитительно, как блюда, которые мы все лето уплетали в «Лазурном баре». Наборы выпечки слишком нас избаловали…

Как выяснилось позже, Лизбет и шеф-повар Субьяко выставили общий лот на благотворительный аукцион мероприятия — три ночи в отеле «Нантакет» следующим летом и «дегустация от шеф-повара» (включая коктейли!) для двоих в «Лазурном баре».

За лот боролись множество человек, и никто из них не хотел уступать. В итоге он ушел с молотка за тридцать пять тысяч долларов. Палатка для аукциона едва не взлетела на воздух от ажиотажа!

Однако, как только объявили следующий лот — ужин на десятерых в «Палубе», в том числе фирменные бокалы для фонтана с розовым вином, — атмосфера в палатке стала несколько неловкой. В прошлые годы именно за этот лот были самые высокие ставки, но сегодня руку поднял лишь один человек — Джанис, гигиенистка, чей брат Гус работает в «Палубе» сомелье. Джанис случайно повысила собственную ставку (она выпила многовато вина), но все же получила приз за две с половиной тысячи долларов — сумму меньше себестоимости.

Мы незаметно осмотрели палатку в поисках Джей-Джея. К нашему облегчению, среди посетителей его не оказалось.

«Дух лета» — не только лучшее, но и последнее благотворительное мероприятие лета. Проснувшись на следующее утро, мы почувствовали тоску. Теперь остается только наслаждаться всем «последним»: последними хорошими деньками на пляже; последним обедом на пляже Гэлли, состоящим из омлета с лобстером и вина Whispering Angel; последней прогулкой по мосту с солнечными часами в Сконсете; последней возможностью порыбачить на пляже Миакомет; последним днем, когда можно подолгу пить грейпфрутовый эль Gripah в пивоварне «Циско»; последними цукини и кукурузой с фермы «Бартлетт» (в сентябре там созреют помидоры и — фу, это что, тыквы?!). Мы можем еще разок прокатиться по гавани на пароме и посмотреть на кайтсерферов, прочитать еще один пикантный летний роман в библиотеке и съесть еще один сэндвич с рыбой в «Ловце устриц», любуясь закатом у воды и слушая, как гитарист Шон Ли поет о том, как трудно справиться с тяготами жизни одной лишь улыбкой.

И тут Ромео из Управления пароходством сообщил, что какой-то невероятный богач переправил на пароме «бентли» с шофером, а сам вылетел из Лондона на личном самолете G5.

— Будет на острове в среду, — сказал Ромео.

«Кто бы это мог быть?» — подумали мы. И тут же поняли: Ксавьер Дарлинг.

Глава 22. Кедр и соль

22 августа 2022 г.

От кого: Ксавьер Дарлинг (xd@darlingent.co.uk)

Кому: персонал отеля «Нантакет»

Всем доброе утро!

Хоть я и занят подготовкой к перелету через океан, я не забыл о еженедельной премии. Рад сообщить, что на этот раз победителем стала Эдит Роббинс. Автор одного из отзывов со всей душой расписала, как Эдит множество раз помогала ее семье в течение их длительного пребывания в отеле. Эдит, я вами горжусь!

Прилетаю на остров в среду, в два часа пополудни. Готовьте лакеев и фанфары! Шутка, разумеется.

Ксавьер Дарлинг

Лизбет уже несколько месяцев знала, что Ксавьер прилетит двадцать четвертого августа, но раньше эта дата терялась где-то в далеком будущем. Затем Лизбет была занята другими делами, а время сделало то же, что и всегда, — пролетело.

До прибытия Ксавьера оставался всего день.

Лизбет дождалась перерыва между занятиями фитнесом и зашла в студию йоги, погруженную в приятный полумрак. Женщина взяла один из толстых матов, постелила его в центре комнаты и хотела включить гамелан, но передумала: журчание воды меж речной гальки в фонтане было приятным само по себе. Лизбет приняла позу Шавасана и постаралась очистить голову от мыслей.

Спустя полчаса, едва ее глаза сами собой открылись (должно быть, в комнате было что-то магическое, Лизбет ведь действительно уснула!), в дверь легонько постучали. В студию кто-то заглянул.

— Сердцеедка?

Это был Марио — его приятный голос Лизбет бы не спутала ни с чем. Она легла обратно.

— Привет.

Лизбет едва сдержалась, чтобы не попросить его закрыть дверь и заняться «йогой другого типа». И как ей такое в голову пришло?

Марио подошел ближе. Лизбет увидела, что он принес ей эспрессо.

— Эди сказала мне, что ты здесь. Я еле поверил. Что-то не так?

— Нужно было восстановиться, — ответила Лизбет, вставая на ноги и целуя его. — Что я и сделала!

— Что ж, очень понимаю, — кивнул Марио, протягивая ей кофе.

— Нервничаешь из-за Ксавьера?

— Он ведь и мой начальник. Ты не заметила, что я вчера всю ночь глаз не сомкнул?

— Правда?

С тех пор как их отношения возобновились, Марио каждую ночь проводил дома у Лизбет. Лизбет ложилась достаточно рано, просыпалась после прихода Марио, а затем снова погружалась в сон.

— А почему ты переживаешь? — спросила Лизбет.

— Не знаю.

— Марио, бар просто шикарен. Каждый вечер там толпа народу, и у него невероятно высокий рейтинг во всех приложениях с отзывами о ресторанах. Он становится почти так же известен, как «Голубое бистро», если не больше.

Марио улыбнулся, но неискренне.

— Я не шучу, — добавила Лизбет.

— Знаю. Но мужчины вроде Ксавьера…

— Волноваться стоит мне, — возразила Лизбет. — Мне надо будет показывать ему весь отель: двенадцать люксов, тридцать шесть номеров, холл, бассейны, оздоровительный центр, сауну, эту студию. Но я уверена в том, над чем мы столько работали. — Лизбет обвила шею Марио руками и прижалась к нему всем телом. — Знаю, ты переживаешь, потому что уже лишался ресторана на этом острове. Но Ксавьеру все точно понравится. Нам совершенно не о чем волноваться.

Вечером, сразу после окончания дневной смены, Лизбет собрала всех на совещание в комнате отдыха. Она позвала Эди, Алессандру, Адама, Рауля, Зейка, Мегду, Йоланду и Ричи — последнего на стойке регистрации на это время заменила Лав. Лизбет вспомнила совещание в день открытия отеля: тогда он напоминал новорожденного жеребенка на слабеньких ножках. Она едва знала сотрудников, а они — друг друга.

Ричи сбросил пятнадцать килограммов, загорел, а его улыбка стала куда более искренней, чем в день, когда он проходил собеседование. Он был влюблен в Кимбер Марш, которая гостила в отеле все лето, — чем не сюжет для ромкома! (Правда, Лизбет не собиралась говорить об этом романе Ксавьеру — вдруг он не одобряет такое?) Эди постоянно была внимательна и добра ко всем — полная противоположность Алессандре, вызывающе красивой и ослепительно уверенной в себе. Однако в последнее время даже Алессандра несколько смягчилась — настолько, что Лизбет заметила, как они с Эди вместе смеются (и да, смех казался вполне искренним!). Зейк отлично освоил обязанности швейцара; его мать бы точно гордилась им. Йоланда была спокойна, словно скрытое озеро в зачарованном лесу. Лизбет порадовалась, что не сказала Марио о своих подозрениях, — это бы было сродни открытию ящика Пандоры. Лизбет бы было неловко, да и не только ей, а еще Йоланде, Марио и Беатрис.

Мегда сидела на краю дивана, держа идеально ровную осанку и скрестив лодыжки. Ее чувства было невозможно прочесть; она напоминала сфинкса. Она хоть раз снизила бдительность, поделилась каким-то секретом или личным моментом? Нет. Она была настоящим профессионалом; Лизбет ни разу не приходилось волноваться о качестве уборки. Ни один гость не жаловался на недостаточную чистоту номера. Да, два раза пропадали вещи, но Мегда сама разрешала такие случаи и на стороне гостей, и на стороне своих подчиненных. На чистоте держится любой отель — если в номерах грязно, то какой смысл в нем останавливаться? А значит, Мегда была самым важным сотрудником — может, важнее самой Лизбет.

Лизбет вспомнила, что решила не задумываться о секретах сотрудников. Но теперь, когда лето подходило к концу, она поняла, что узнать секреты Мегды ей очень бы хотелось.

— Завтра прибудет мистер Дарлинг, — сказала Лизбет. — Хочу попросить вас работать так же хорошо, как и всегда. Во время своего пребывания здесь мистер Дарлинг познакомится со всеми вами. Наша задача — сделать так, чтобы ему понравилось в отеле, и учесть все его просьбы, так же, как и при работе с другими гостями. У вас есть вопросы?

— А надолго он останется? — спросил Адам.

— На четыре ночи. Вылет в воскресенье, — ответила Лизбет.

Алессандра подняла руку.

— Мистер Дарлинг уже забронировал столики в ресторанах? Если он захочет поужинать в «Крю» или «Наутилусе»…

— То ему надо было позаботиться об этом еще за месяц, — продолжила Эди. — Но Алессандру узнают в «Наутилусе», а я теперь хорошо общаюсь с теми, кто занимается бронированиями в «Крю». Поэтому, если что, обращайтесь к нам.

— Отличный вопрос, — кивнула Лизбет.

Ксавьер не сказал ни слова о том, чем собирается заниматься на острове. Это его первое путешествие на Нантакет. Ему стоит почитать «Лазурную книгу», а при желании Лизбет могла бы составить для него особенные маршруты. Она задумалась: а умеет ли личный шофер Ксавьера (он остановился в «Бич Клаб», потому что в отеле «Нантакет» не было свободных номеров!) водить джип на пляже?

— Как только я лично поговорю с мистером Дарлингом, я узнаю, какие у него планы. Если вопросов больше нет, я окончу совещание. Отправляйтесь домой и как следует выспитесь. Увидимся завтра утром, бодрые и готовые встречать гостя.

«Ксавьер прилетает! Ксавьер прилетает!» — взволнованно думала Грейс. Потусторонняя энергия в ней просто бурлила. Ей хотелось устроить немного призрачных проказ: Мэри Перковская в номере двести пять ради «чего-то жуткого» приехала аж из Бродвью-Хайтс, штат Огайо! Однако Грейс решила поберечь силы для завтрашнего торжества.

К визиту Ксавьера приготовилась не только Грейс. Зейк наутро пришел с новой стрижкой, Алессандра сменила прозрачные кристаллы под глазами на сапфирово-синие, а Эди так сильно сосредоточилась на обслуживании гостей, что напоминала солнечный свет, направленный через лупу. Лизбет пришлось мягко напомнить ей, что иногда гостям нравится самим в чем-то разобраться.

Ричи подошел к Кимбер, пока та сидела за ноутбуком. Он заглянул ей через плечо и увидел, что она заказывает школьные принадлежности из «Стейплс» с доставкой в ее квартиру в Нью-Йорке.

— Уже думаешь о возвращении детей в школу?

Кимбер резко закрыла ноутбук.

— Это неизбежно. Учителя в начальной школе номер шесть считают, что дети должны с первого же дня быть готовы к учебе, и каждый карандаш нужно заточить. Если я не ошибаюсь, ты знаком с моей дочерью Вандой? Она еще с начала месяца просила меня заказать канцелярию.

Ричи плюхнулся на встроенный в подоконник диванчик и выглянул на Истон-стрит: мимо отеля проехала пара на велосипеде-тандеме.

— Надо бы мне мысленно со всем этим свыкнуться, — сказал он. — Скоро наши пути разойдутся. Я обещал Лизбет остаться в отеле до Дня Колумба[49], но без тебя и детей это будет уже не то. Нам осталось лишь несколько дней вместе.

Кимбер устроилась рядом с Ричи, сев к нему спиной, и положила голову ему на грудь. Даг улегся на полу у них в ногах. Грейс подлетела к псу, и он тут же поднял голову и начал скулить: так к ней и не привык.

— Ну так почему бы тебе не приехать в Нью-Йорк после Дня Колумба? Живи с нами, — предложила Кимбер.

— Не могу.

— Почему? В городе куча вакансий. И к тому времени я уже окончательно разведусь — или почти окончательно.

— Но ты хотела курортный роман, — напомнил Ричи.

— Ну, а теперь, может, хочу настоящий роман, — ответила Кимбер, передвигая руки Ричи так, чтобы он обнимал ее. — Пусть все это не заканчивается.

Грейс вздохнула: как же мило! Так приятно было надеяться, что, даже покинув отель, Кимбер и Ричи останутся вместе. Грейс хотелось верить, что ее отель — это что-то большее, чем здание с кедровой черепицей и запахом морской соли. Что он — это место, побывав в котором хотя бы одна пара будет жить долго и счастливо.

Утром двадцать четвертого августа Чад по просьбе мисс Инглиш пришел на работу рано — предположительно, из-за визита мистера Дарлинга. Отель к его прибытию должен был выглядеть еще более безупречно, чем всегда.

Зайдя в кабинет мисс Инглиш, парень увидел незнакомую женщину в рабочей форме — рубашке поло цвета «голубая гортензия» и штанах цвета хаки. Мисс Инглиш как раз рассказывала ей про список для уборки из ста пунктов. Ярко-красные волосы женщины, казалось, обвивали ее голову, словно сахарная вата. Ее лицо было пухлым, усеянным морщинами, а глаза — добрыми. Наверное, она была дополнительной сотрудницей, нанятой по случаю приезда мистера Дарлинга.

— Чадвик, знакомься, — сказала мисс Инглиш. — Это Дорис Малвейни, твоя новая партнерша по уборке.

— Моя…

— Помоги Дорис во всем разобраться. Я сказала ей, что ты один из наших лучших уборщиков!

Быть одним из лучших, когда сотрудников всего четыре, не особо большое достижение, но все же Чад почувствовал прилив гордости. Он протянул Дорис руку.

— Рад знакомству, мисс Малвейни.

Женщина хихикнула. Ее голубые глаза засияли.

— Молодой человек, прошу, зови меня просто Дорис.

Она говорила с ирландским акцентом — по мнению Чада, это было круто. И все же он посмотрел на мисс Инглиш.

— А где Биби?

— Начните с номеров, из которых сегодня выселились, на третьем этаже. До приезда мистера Дарлинга нужно убрать весь этаж.

— Да, конечно, но…

— Спасибо, Чадвик. Зайди ко мне к концу смены, если успеешь, — тогда и поговорим. Но не сейчас: впереди слишком много работы.

Чад и Дорис поднялись на третий этаж на служебном лифте.

— Сколько тебе лет, молодой человек? — спросила Дорис.

— Двадцать два, — ответил Чад без единой эмоции в голосе.

«Биби уволили, — подумал он. — Мисс Инглиш ее выгнала. Но она не крала ремень от Gucci! Это все подстроила фальшивая Шелли Карпентер! Да и шарф FENDI миссис Дэли она тоже не трогала — женщина, наверное, забыла его в „Вентюно“».

— О! В университете учишься? — поинтересовалась Дорис.

— Окончил в мае. Университет Бакнелл в центральной Пенсильвании.

— И теперь работаешь здесь?

— Мгм. — Чаду хотелось быть вежливым, но так, чтобы не казалось, что он в настроении поболтать. — Родители приезжают сюда на лето, вот я и устроился.

Чад задумался: а не случилось ли что-то более серьезное? Может, дочери Биби, Смоки, поставили какой-то страшный диагноз? А может, против отца ребенка, Джонни Цента, завели уголовное дело? Или Биби уехала искать его, забрав с собой Смоки? Или Октавия и Невеш издевались над Биби на пароме, и поэтому она в конце концов не выдержала и уволилась?

— Мой сын работает сантехником у вас в отеле, — сказала Дорис. — Мне сказали, что у вас не хватает уборщиков, так что я предложила помочь. Когда я была примерно твоего возраста, я убиралась в отеле «Баллисид Касл» в Ирландии, а затем много лет — на горнолыжном курорте «Баломс» в Колбруке, штат Нью-Гэмпшир. Так что я свое дело знаю.

Женщина мягко похлопала его по предплечью.

— А когда вам сказали о нехватке рабочих рук? — спросил Чад.

Дорис пожала плечами.

— Кажется, в начале прошлой недели.

В начале прошлой недели? Но Биби каждый день была на работе! Только вчера она рассказала Чаду, что из-за приезда Ксавьера Дарлинга в люкс-номерах поставят втрое больше цветочных композиций — по одной в гостиной и по две в каждой спальне. Чад и Биби вместе возмущались по этому поводу: придется обрезать втрое больше тычинок лилий и вытереть втрое большее количество пыльцы гортензий! Однако Биби даже не намекала, что не будет помогать ему убирать увядающие цветы. Когда они прощались накануне, девушка, как и всегда, закинула на плечо рюкзак и сказала: «Пока, Билетик!»

Чаду хотелось написать ей и спросить, что случилось. Все ли было в порядке? Однако парень не знал номера телефона Биби. Иногда ему хотелось спросить ее номер, но он всегда останавливал себя, потому что… Почему? Да, он думал о Биби и вне работы, но не как об объекте желаний, а как о друге. Иногда Чаду хотелось отправить ей видео из TikTok, иногда — новости о замеченных у южного побережья акульих плавниках (Биби обожала смотреть шоу «Неделя акул») или еще что-нибудь, что они могли бы на следующий день обсудить на работе. Но Чад боялся показаться странным или навязчивым и уж точно не хотел, чтобы Биби неправильно поняла его намерения. В итоге теперь он даже не мог с ней связаться.

* * *

Чад знал, что Ксавьер Дарлинг должен был приехать между двумя и тремя часами дня. Однако в это время Чад вместе с Дорис убирался в номере сто одиннадцать, из которого открывался вид на бассейн, поэтому он не мог даже увидеть мистера Дарлинга из окна. Дорис ловко и эффективно справлялась с уборкой и была даже не против отмывать ванные.

— Унитазы — моя специальность, — сказала она.

Чаду пришлось управляться со специальностью Биби — заправлять кровать. В последний раз он этим занимался недели, если не месяцы назад, поэтому задачу он выполнил словно по учебнику — механически. Мысли парня были о другом: разумеется, о Биби — и еще о приезде Ксавьера Дарлинга. Чад ожидал, что в отеле что-то изменится: в воздухе появится искра, по полу пройдет рокот, зазвонит будильник или на его телефон хотя бы придет уведомление. Однако парень лишь слышал, как в семейном бассейне за окном смеются и плещутся дети. Без четверти четыре Чад и Дорис перешли в номер сто восемь. Там окна выходили на Истон-стрит, но ничего примечательного на улице не происходило.

В пять вечера Чад и Дорис закончили убираться в последнем номере. Парень укатил уборочную тележку в кладовку и наполнил ее моющими средствами и принадлежностями на завтра. Они с Дорис поровну разделили чаевые — сто двадцать долларов. Затем Чад, стараясь не показывать спешки (хотя несколько торопился), сказал женщине фальшиво-радостным голосом: «Рад знакомству, увидимся завтра!» — после чего направился к кабинету мисс Инглиш.

Однако ее там не оказалось. Чад не мог в это поверить! Была четверть шестого — в это время Чад обычно уходил домой, а мисс Инглиш сказала, что поговорит с ним в кабинете после окончания смены!

Парень подождал несколько минут, бесцельно проверяя телефон: никто больше не писал ему и не отправлял ничего в Snapchat. Наконец он сдался и повернулся, чтобы уйти, — и чуть не врезался в женщину, которая вошла в кабинет.

— Ой, Лотерейный Билетик, — проговорила она. — Я совсем про тебя забыла.

Чад моргнул. Женщиной, несомненно, была мисс Инглиш, однако она не была похожа на себя — заведующую хозяйством в блузке цвета «голубая гортензия» и такого же оттенка кардигане (она считала, что в номерах слишком холодно), с волосами, собранными в строгий пучок. Сегодня мисс Инглиш надела шелковый ярко-розовый топ с бретелькой на одном плече и уютные белые брюки. Волосы она уложила в высокую прическу, обернутую ярким платком с узором из цветов; ее лицо обрамляли милые волнистые пряди. А еще «новая версия» мисс Инглиш носила очки «кошачий глаз», украшенные стразами, и сандалии на высоком каблуке вместо мокасин, которые Зейк называл тетушкиными туфлями.

Чад с трудом вспомнил, как говорить.

— Отлично выглядите.

— Благодарю, — ответила мисс Инглиш, а затем посмотрела на него, задумавшись. — Как ты, наверное, уже догадался, у меня есть планы на вечер. Однако в ресторан я иду только в восемь, так что не хочешь пока пропустить где-нибудь по бокальчику?

Чад снова потерял дар речи. Выпить с мисс Инглиш?

— Хорошо… — в недоумении пробормотал он, чувствуя, как краска заливает щеки. Сейчас мисс Инглиш не была похожа на себя и выглядела как горячая дама в возрасте. Создавалось легкое ощущение, будто она приглашает его на свидание.

— Пойдем в «Брант-Пойнт Гриль» и сядем за барной стойкой, — улыбнулась мисс Инглиш. — Нам с тобой давно следовало пообщаться.

Утром двадцать четвертого августа Алессандра получила от Ксавьера Дарлинга письмо, адресованное только ей. Там было написано: «С нетерпением жду сегодняшней встречи с вами, Алессандра. Вы одна из сияющих звезд стойки регистрации! Ксавьер Дарлинг».

«Eccezionale![50]» — подумала Алессандра. Да, у нее на счету еще оставались деньги, но куда меньше, чем ей бы хотелось: плата за аренду оказалась дорогой, непрактичному автомобилю, который она купила, нужна была новая коробка передач стоимостью около четырех тысяч долларов, а еще на ее кредитной карте были задолженности за прошлую жизнь — семнадцать тысяч долларов. Ей хотелось найти кого-то, кто постоянно обеспечивал бы ее. Насколько безумной была мысль о том, что, может, она и Ксавьер Дарлинг…

Ни один мужчина, с которым Алессандра спала в отеле, не был достаточно богат или экстравагантен по ее меркам — кроме Дэвида Ямагучи, но у него, к сожалению, дома была прекрасная жена, которой он был крайне «предан». Тот мудак, Самец Уильямс, умудрился ненадолго напугать Алессандру, заставив ее погрузиться в размышления. Чем она занималась? Она всегда стремилась не быть похожей на мать, быть лучше нее. Однако Алессандра не могла не признать, что, несмотря на то, какой великолепной казалась ее жизнь со стороны (сначала она жила в Европе, потом — на Нантакете, пила шампанское, ужинала в дорогих ресторанах, покупала роскошную одежду), на деле она была точной копией матери, за исключением того, что у нее даже не было дочери. Алессандра никогда не мечтала ни о муже, ни о детях, ни о доме в пригороде, ни о (фу, какой ужас!) путешествиях в «Диснейленд». Однако немного стабильности ей бы не помешало. У Ксавьера Дарлинга было сто десять миллиардов долларов, дома в Лондоне, Гштаде и на Сен-Бартелеми, квартиры в Нью-Йорке и Сингапуре. Обычно Алессандра предпочитала высоких сильных мужчин (ах, Майкл Бик!) — и Ксавьер не отличался ни тем, ни другим. Однако он держался прямо, у него была добрая улыбка и густые серебристые волосы. Алессандра как-то прочитала, что Ксавьер Дарлинг потратил на отель тридцать миллионов долларов. Именно поэтому она выбрала Нантакет, а не Мартас-Винъярд или Ньюпорт. Тогда она думала только о богатых клиентах, но, может, подсознательно и о самом Ксавьере.

Он был в несколько более солидном возрасте, чем ее обычные мишени… Но, может, именно это ей и было нужно. Кто-то «в возрасте».

В четверть третьего Лизбет выскочила из своего кабинета. Алессандра с одобрением отметила, что на ней было одно из ее самых милых платьев: шифт из белого льна от нантакетского бренда Cartolina с волнообразным краем. Однако наряд портила прическа: из-за двух косичек казалась, что женщина вот-вот начнет исполнять йодль.

— Ксавьер только что приземлился! — сказала Лизбет. — Он будет в отеле через двадцать минут!

Лизбет даже не пыталась казаться спокойной, но разве не это привлекало в ней людей — то, что она была словно открытая книга? Хотя бы Эди держалась стойко. С того дня, как Алессандра отпугнула того мерзкого манипулятора (единственный поступок этим летом, которым она гордилась), Эди направила свое тепло и свет на нее. «Какая вы крутая! Как мне вас отблагодарить?» Алессандра купалась в ее восхищении. Женщине так понравилось унижать мудака Грэйдона, что она даже задумалась о том, чтобы пойти на курсы помощи жертвам токсичных отношений. Но, конечно, Алессандра бы никогда не прошла специальную проверку.

Лизбет вышла к парадному входу в отель, словно ведущая игрового телешоу, а Зейк и Рауль встали с двух сторон от нее, словно телохранители. Луи сидел в холле и играл в шахматы с девочкой-подростком из номера двести десять: она недавно посмотрела «Ход королевы» на Netflix и считала, что может обыграть Луи, хотя за короткое время успела проиграть ему три партии. В перколяторе варился кофе, а из колонок доносился голос Шерил Кроу — та пела, что хочет лишь немного повеселиться до того, как умрет.

Лизбет обернулась и вскрикнула:

— Он здесь!

Сердце Алессандры слегка подскочило. Она взглянула на Эди: та разговаривала по телефону с сотрудницей салона «Р. Дж. Миллер» и пыталась записать миссис Баскин из номера триста четыре на педикюр. Алессандра коснулась спины Эди.

— Ксавьер приехал.

— У меня вызов на удержании, — прошептала Эди. — Не могу отключиться — она просила записать ее на завтрашнее утро.

Алессандра подумала, что Эди куда профессиональнее ее самой: она бы точно повесила трубку.

Алессандра позавидовала Эди: ей было чем заняться! Женщине оставалось только улыбнуться, глядя на дверь, а затем без причины проверить компьютер. У Ксавьера, в отличие от других гостей, не было бронирования, а ключ-карты для него Лизбет сделала еще утром.

И тут Алессандра услышала голоса: Зейк и Лизбет говорили так, словно играли на сцене. Спустя секунду в холл вошел мужчина.

«Что ж!» — подумала Алессандра.

Ксавьер Дарлинг оказался выше, чем она ожидала (отлично!), и излучал уверенность, привычную крайне обеспеченным людям. На нем был бежевый костюм, кораллово-розовая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, ремень с покрытой серебром пряжкой (не привлекающий внимания — тоже отлично) и кожаные мокасины с плетеным верхом (от фирмы Fratelli Rossetti, как тут же поняла Алессандра). Ксавьер выглядел так, словно только что приехал с острова Капри — Алессандру даже охватила ностальгия по летним сезонам ее недавнего прошлого. Она скучала по бирюзовой воде, прыжкам в воду с носа яхты Джакомо, долгим обедам жаренными на гриле норвежскими омарами и хрустящим хлебом со свежевыжатым оливковым маслом и неровными солеными кусками пармезана. Ксавьер хорошо загорел, поэтому Алессандра предположила, что он отлично провел лето у штурвала яхты или в домике на пляже Иль-Риччио.

— Это просто великолепно, Элизабет, — произнес Ксавьер, поднимая руки к старинным балкам на потолке и обводя взглядом люстру в виде остова китобойной лодки, фотографию Джеймса Огилви и сам холл, где царила элегантная атмосфера и преобладала морская тематика. — Какой восхитительный холл!

Беатрис вышла с кухни и принесла Ксавьеру ярко-красный коктейль («Сердцеедку» — Алессандра была о ней наслышана) и маленькую корзинку гужеров из набора выпечки «Лазурного бара». Гужеры были золотистыми и ароматными, только что из печи, но, несомненно, остужены до такой температуры, чтобы Ксавьер не обжег язык. Когда Алессандра начнет встречаться с Ксавьером, ее жизнь будет наполнена столь же превосходными приветствиями.

Ксавьер взял бокал и поднял его, повернувшись к стойке регистрации.

— За всех вас! — сказал он и отпил коктейль.

Затем Лизбет проводила мужчину к стойке, чтобы представить ему Эди — та как раз закончила разговаривать по телефону. Девушка вышла из-за стойки, повернулась к Ксавьеру и сделала реверанс. Алессандре хотелось поморщиться, но Ксавьер рассмеялся, запрокинув голову. Он пожал руку Эди, и, пока Лизбет нахваливала ту Ксавьеру («Эди возглавляла студенческий отель в Корнеллском университете!»), Алессандра вышла ко всем и встала чуть поодаль от девушки, ожидая, когда представят и ее. Когда Эди упомянула, что она выросла на Нантакете, Ксавьер заинтересовался беседой сильнее. Девушка вовлекла в разговор и Зейка, сказав, что он тоже родился на острове. Лизбет упомянула, что Зейк — талантливый серфингист, а еще племянник Мегды Инглиш, заведующей хозяйством. И тут Ксавьер втянулся в разговор по-настоящему: по его словам, он был знаком с Мегдой уже больше тридцати лет. Алессандре стало неловко: она чувствовала себя какой-то фрейлиной. Однако напротив нее, позади Ксавьера, стоял Рауль, и видно было, что он вежливо заинтересован в этой никак не относящейся к нему беседе. Алессандра терпеливо вдохнула и напомнила себе, что готова сколько угодно стоять в очереди, главное — добраться до автомата и сорвать джекпот.

Зазвонил телефон. Алессандра стояла ближе всех, но отвечать не стала: она еще не представилась Ксавьеру! Она мысленно попросила Эди услышать телефон и понять, что это ей нужно взять трубку. Однако девушка все еще общалась с Ксавьером, а Лизбет наградила Алессандру недовольным взглядом: она не любила, когда на звонок отвечали дольше, чем через два гудка. Женщине ничего не осталось, кроме как вернуться за стойку и поднять трубку.

Звонила секретарша мистера Иануччи, который должен был заселиться позже днем. Она хотела подтвердить бронирование номера с видом на бассейн на две ночи. Алессандра ответила, что все подтвердила. Разве мистер Иануччи не получил письмо об этом по электронной почте? С другой стороны, он, скорее всего, был слишком занят, чтобы его открыть.

— Будем рады видеть мистера Иануччи в нашем отеле, — сказала Алессандра — возможно, чуть громче, чем нужно. Пусть Ксавьер услышит ее навыки общения по телефону и поймет, что хоть кто-то работает, пока остальные подлизываются к нему!

Как только Алессандра повесила трубку, Лизбет обратилась к Ксавьеру:

— Давайте я покажу вам комнату отдыха.

Эди вернулась за стойку, Зейк и Рауль направились на свои места.

— Рад был с вами познакомиться! — сказал Ксавьер.

Но ведь он еще не представился Алессандре! А как же то адресованное ей одной письмо? Женщина подождала еще секунду и затем с редким чувством отчаяния направилась в комнату отдыха вслед за Ксавьером и Лизбет.

Ксавьер стоял у пинбольного автомата.

— Ого, это же Hocus Pocus! В семидесятые я однажды проводил лето в Америке и как раз играл на таком автомате. Я жил с тетей и дядей в Каспере, штат Вайоминг. У дяди там было ранчо, и в местном баре стоял пинбол.

Алессандра и сама много играла в пинбол этим летом. Он напоминал ей собственные подростковые годы: такой же автомат стоял в пиццерии в районе Хейт-Ашбери, куда они часто ходили с Даффи. Но сейчас, хоть запрос в друзья от Даффи гнил на «Фейсбуке»◊ Алессандры, было не время думать о ней.

Ксавьер нажал на кнопки по бокам автомата, и флипперы звонко щелкнули. Мужчина повернулся к Лизбет:

— У вас, случайно, нет монеты в двадцать пять центов?

Алессандра кашлянула.

— У меня есть, сэр.

И Ксавьер, и Лизбет обернулись в ее сторону. Алессандра ожидала, что Лизбет разозлится на нее: ее же никто не приглашал в комнату отдыха. Однако женщина лишь улыбнулась и заговорила откуда-то взявшимся неестественно бодрым голосом:

— Ксавьер, это Алессандра Пауэлл, наш главный администратор!

Алессандра пожала Ксавьеру руку, глядя ему в глаза, а затем достала монету из-за уха, словно фокусник. Однако этот жест, к сожалению, впечатлил только Лизбет.

— Вот, мистер Дарлинг. Очень рада знакомству с вами.

Ксавьер взял монетку. Алессандра ожидала, что он отметит ее усердный труд этим летом, после чего она упомянет опыт работы в отелях Европы и в результате у них состоится прекрасный разговор об Италии, Ибице или Сен-Тропе. Однако Ксавьер лишь поблагодарил ее и повернулся к автомату. Он вставил монетку и потянул за пружину, отправляя первый серебристый шарик в полет. Автомат ожил, громко звеня и мигая лампочками. Было очевидно, что Лизбет останется посмотреть на то, как Ксавьер играет, но Алессандра понимала, что самой ей лучше уйти. Женщина вернулась за стойку регистрации.

Через какое-то время Ксавьер и Лизбет вышли из комнаты отдыха и направились к бассейнам. Затем, предположила Алессандра, Лизбет покажет ему оздоровительный центр и «Лазурный бар», а после проводит его в номер. Мимо проехал Зейк с тележкой багажа Ксавьера: чехлом для одежды, чемоданом, дорожной сумкой. Алессандра еле сдержалась, чтобы не вызваться довезти его самой — это будет выглядеть так странно, и ее намерения будут более чем очевидны! Нужно было придумать другой повод наведаться в номер Ксавьера. Ей было просто необходимо поговорить с ним наедине — после этого он будет ее. Она чуть опустит голову, глядя на него сверху вниз. Она коснется его запястья — чувствительной полоски кожи между краем рукава и часами. Перед этим не устоял еще ни один мужчина.

Лизбет вернулась в холл, раскрасневшись и тяжело дыша, словно после бега с препятствиями.

— Он заселился в номер, — выдохнула она. — Он от всего в восторге! Не скупился на комплименты и подмечал каждую мелочь. Не знаю, с чего я так переживала! Отель, можно сказать, идеален.

Алессандра поборола желание закатить глаза.

— Я словно встретила члена королевской семьи, — прошептала Эди. — Он такой… элегантный.

«Элегантный — идеальное слово», — подумала Алессандра. Все это время ей следовало искать элегантного партнера: с изысканными манерами, учтивого, опытного, щедрого. Она же постоянно отвлекалась на внешность и мнимую харизму — поэтому она так и не нашла того, кого хотела. Теперь, когда Алессандра встретила Ксавьера вживую, она более ясно представляла их совместное будущее. Разумеется, оно включало в себя личный самолет и «бентли» с шофером, а кроме того — собственные острова, охотничьи угодья в Шотландии, тихие вечера в доме в Белгравии. Ксавьер будет курить трубку, проверяя текущую ситуацию на рынке, а Алессандра свернется калачиком на диване у камина, читая книгу Данте в кожаном переплете. Она перестанет носить кристаллы под глазами и белую подводку и будет собирать волосы в шиньон. Она будет называть Ксавьера «мистер Икс». Сначала он будет увлечен Алессандрой, потом очарован, затем глубоко влюблен. Ксавьера восхитит ее ум, способность к языкам, находчивость в бизнес-вопросах. Он настоит на том, чтобы Алессандра сопровождала его на Всемирном экономическом форуме в Давосе. Там она привлечет внимание других миллиардеров, и он, чтобы победить в борьбе за ее внимание, сделает ей предложение. Или же, если его пугал брак (о чем подозревала Алессандра), он мог осчастливить ее, переписав на нее завещание и купив украшение с великолепным бриллиантом — доказательство преданности без венчания в церкви.

Алессандре нужно было всего лишь попасть в его номер!

И тут Лизбет охнула.

— Я забыла вручить ему «Лазурную книгу»!

Для Алессандры это было сродни пролившемуся дождю из золотых монет. Она схватила книгу.

— Сейчас передам ему! Мне все равно нужно отдать билеты гостям из номера триста пятнадцать.

Алессандра показала всем конверт, где действительно лежали четыре билета в кинотеатр под открытым небом для семьи Хирн из номера триста пятнадцать. Она весь день держала их под рукой — на всякий случай.

Когда Алессандра подходила к двери номера владельца отеля, ее охватило незнакомое чувство. В ее животе словно порхали бабочки.

Она всегда была тем, кого добиваются, и никогда не добивалась кого-то сама.

Алессандра постучала в дверь, быстро поправила волосы и улыбнулась искренней, невинной улыбкой. Ксавьер открыл почти сразу же. Он снял пиджак, но (к счастью) не мокасины и держал в руке бокал розового вина. По его просьбе, как знала Алессандра, в мини-бар его номера поставили бутылки Domaines Ott.

Ксавьер осмотрел ее так, будто узнал: он где-то ее уже видел, вот только где?..

— Мистер Дарлинг, прошу прощения. Я Алессандра Пауэлл, главный администратор.

«Вы же отправили письмо лично мне и сказали, что с нетерпением ждете нашей встречи!» — подумала она — и тут с ужасом поняла, что Ксавьер, должно быть, прислал похожее письмо каждому сотруднику. Или, что еще хуже, это от его имени сделала секретарша!

— Да? — твердо, даже слегка нетерпеливо ответил он.

Алессандра кашлянула. Прошло всего десять секунд, а все уже шло не так!

— Хотела лично передать вам «Лазурную книгу», сэр. Это наш путеводитель с лучшими местами на острове: музеями, пляжами, ресторанами и так далее. Хоть я и сказала «наш», над книгой работала только Лизбет. Гости говорят, что путеводитель просто прекрасен. Это одна из вещей, которые делают наш отель лучше любого другого на острове.

Алессандра постаралась казаться образцом добродетели. «Видите, как я хвалю других женщин и рассказываю об их заслугах?»

— Да, она про нее упоминала. Благодарю, — сказал Ксавьер.

Он протянул руку, и Алессандра инстинктивно вцепилась в книгу. «Ну же, сдайся!»

— Если хотите забронировать столик в ресторане или записаться на экскурсию, обращайтесь ко мне. Я полностью к вашим услугам.

Алессандра без малейшего желания позволила Ксавьеру забрать книгу. Он быстро пролистал ее.

— Почитаю, как будет время.

— Если вы хотите где-то поужинать…

— Я забронировал все, что хотел, несколько недель назад. — Ксавьер сделал шаг назад и взялся за дверь, словно собирался захлопнуть ее прямо перед носом женщины. — Благодарю, Александра.

«Ну, вот и все», — подумала Алессандра. Ксавьер не выразил к ней ни малейшего интереса: не флиртовал, не подмигивал, не улыбался, не заглядывался на нее. Алессандра его не заинтриговала, ни привлекла. Он даже ее имя произнес неправильно!

Алессандра, погрузившись в отчаянные мысли, вернулась за стойку регистрации. Эди разговаривала по телефону, поэтому не спросила ее о том, как прошло знакомство. Алессандре очень хотелось рассказать Эди свои переживания — ей отчаянно не хватало друга, который мог бы ее выслушать. Но что она скажет? «Я все лето ищу подходящего мужчину, который будет меня обеспечивать»? Да Эди будет в ужасе! Она была человеком принципов и считала, что жениться нужно только по любви, а еще — что женщины могут сами добиться всего в жизни. Насколько «древней» нужно быть, чтобы искать себе богатого папика? «Я не могу просто познакомиться с обычным парнем и вести нормальную жизнь человека среднего класса. Я не такая, Эди. Мне нужен кто-то уровня Ксавьера, а неженатых гетеросексуальных миллиардеров можно по пальцам пересчитать».

Алессандра была уже готова признать поражение: она навеки останется сотрудницей за стойкой регистрации, ее красота со временем угаснет, словно картины старых мастеров, и она умрет в одиночестве, лелея несбывшиеся мечты. И тут она вспомнила, что у нее остался туз в рукаве. Она проскользнула в комнату отдыха и достала телефон, чувствуя острую вину — она стояла у той самой барной стойки, где они с Эди боролись именно с тем типом шантажа, который сейчас собиралась использовать Алессандра.

Но, к сожалению, она была в отчаянии.

Алессандра нашла фотографии себя в доме Биков на Халберт-авеню и отправила их Майклу — по одной в каждом сообщении. «Переведи мне еще пятьдесят тысяч — или эти фото увидит твоя жена», — написала она.

Ей хотелось соврать, что у нее болит живот, и пойти домой. Но до конца смены оставался всего лишь час, и домой ей приходилось ездить вместе с Раулем: на ее джипе сломалась коробка передач. Поэтому Алессандра решила взять себя в руки и продержаться остаток рабочего дня.

Вскоре Алессандра пришла к выводу, что поступила верно и получила за это награду свыше: в холл зашел привлекательный широкоплечий джентльмен с портфелем для бумаг в руке и чемоданом на колесиках. Он переводил взгляд с Эди на Алессандру. Да, Алессандра перестала относиться к работе за стойкой регистрации как к конкурсу красоты или соревнованию в популярности, однако она все же улыбнулась вошедшему мужчине. Тот ответил тем же и подошел к ней. «Хороший мальчик», — подумала Алессандра. Не пройдет и минуты, как он будет полностью в ее власти.

— Добрый день! Рады видеть вас в отеле «Нантакет», — сказала она. — Заселяетесь в номер?

«Пошел ты, Ксавьер Дарлинг. Ты даже не знаешь, кого потерял».

Джентльмен протянул Алессандре водительское удостоверение (Роберт Иануччи из Холлистона, штат Массачусетс) и золотую карту American Express.

— Меня зовут Боб Иануччи. Останусь тут на две ночи. — Он подмигнул ей. — У вас бейджик вверх ногами.

— Ой, спасибо, что заметили! Я Алессандра, главный администратор. Очень рада знакомству с вами.

Боб Иануччи (итальянец — это Алессандре понравилось) не носил обручального кольца. Алессандра зарегистрировала его, размышляя: у него была золотая, а не платиновая карта; он забронировал обычный номер, а не люкс; он жил в Холлистоне, пригороде Бостона, — в хорошем, но все же пригороде. Боб Иануччи был недостаточно богат по ее меркам, но ей так хотелось самоутвердиться после случая с Ксавьером! Алессандра протянула ему ключ-карты, приклеив к ним листочек со своим номером телефона.

— Если захотите забронировать столик в ресторане, обращайтесь ко мне, — сказала она. — Вот мой личный номер. Выполню любые ваши просьбы.

Боб Иануччи отклеил листочек и посмотрел на нее с удивленным выражением лица.

— Вы намекаете на услуги такого типа?

Алессандра еще раз осмотрела мужчину и заметила то, на что сначала не обратила внимания. Он был одет крайне по-деловому: серые брюки, белая рубашка, темно-синий галстук в полоску, часы от Seiko. Его волосы были коротко, по-армейски подстрижены, он был гладко выбрит, взгляд у него был прямой и серьезный. «О нет», — подумала Алессандра. И как она сразу не заметила?! Боб Иануччи был полицейским. Или, что еще хуже, следователем.

— Что? Нет! — ответила она, рассмеявшись.

Боб Иануччи тоже рассмеялся, и вся ситуация свелась к шутке. Мужчина отправился к лифту, катя за собой чемодан. Едва двери за ним закрылись, Алессандра повернулась к Эди.

— Прости, но меня вот-вот стошнит.

— Идите домой! Я, если что, прикрою, — сказала Эди.

Алессандра была так благодарна девушке, что хотела обнять ее, но сказала, что «не хочет ее заразить». Женщина взяла сумку и отправилась к двери, выходя на улицу, в яркий и неожиданно непонятный для нее мир.

Глава 23. Во все тяжкие

Ресторан «Брант-Пойнт Гриль» принадлежал курортному отелю «Уайт Элефант» — конкуренту отеля «Нантакет», поэтому идти туда казалось странным. Но мисс Инглиш выбрала именно это место, и разве Чад мог с ней поспорить?

Барная стойка была сделана из темного дерева, на ней стояли крупные зеркала, клиенты ресторана были старше и с более утонченным вкусом, чем в заведениях, куда обычно ходил Чад (по крайней мере в прошлом). В углу играла джаз-группа: пианино, барабаны, контрабас. Дальше барной стойки располагался элегантный обеденный зал с панорамными окнами, из которых открывался великолепный вид на ровную голубую простынь гавани Нантакета, на которой тут и там виднелись небольшие корабли.

Чад уже однажды был в этом ресторане — ел поздний пасхальный завтрак вместе с семьей. В том году Пол и Уитни решили, что «будет здорово» побывать на Нантакете вне туристического сезона. Однако Чада и Лейт поездка не впечатлила: девятого апреля было так холодно, что они ходили в зимних куртках, и в центре города почти все было закрыто, в том числе «Джус Бар» и яхтенный клуб. Поэтому они и оказались в «Брант-Пойнт Гриль».

Мисс Инглиш проводила Чада к двум стульям за барной стойкой. Они были напротив зеркала, так что Чаду пришлось смотреть на то, как он сидит в баре со своей неожиданно модной начальницей.

— Что будешь пить, Лотерейный Билетик? — спросила мисс Инглиш. — Я плачу́.

— Я могу сам! — возразил Чад.

Мисс Инглиш в ответ только рассмеялась и подозвала бармена, который тут же поспешил к ним.

— Для меня как обычно, Брайн.

— Понял, Мегда! Appleton Estate двадцатиоднолетней выдержки, — подмигнул ей бармен.

«Они знают друг друга! — подумал Чад. — Мисс Инглиш часто бывает здесь, в ресторане отеля-конкурента!»

Он решил, что это лучше, чем пить в «Лазурном баре» — там мисс Инглиш, можно сказать, все еще была на работе, и все ее знали. А еще Чад понял, что еще один плюс «Брант-Пойнт Гриля» — анонимность: они терялись среди гостей отеля.

— Я возьму…

Чаду не хотелось заказывать то же, что и обычно, а именно водку, разбавленную газировкой, — это же стереотипный любимый напиток мажоров! В тот самый поздний завтрак его родители заказали «Кровавые Мэри», и их подали довольно необычно: один коктейль украшал хвост лобстера на шпажке, а с другим принесли небольшой чизбургер. Однако Чаду не хотелось, чтобы мисс Инглиш пришлось платить за что-то столь дорогое.

— Пиво. Whale’s Tale, разливное, если можно.

— Разумеется, — кивнул Брайн.

Он отошел за их напитками. Чаду не терпелось задать мисс Инглиш вопрос, занимавший все его мысли, но он взял себя в руки и подождал, пока им принесут алкоголь. Чад поднял кружку, мисс Инглиш — бокал.

— Спасибо, что пригласили меня, — сказал парень.

— Спасибо, что пришел, Лотерейный Билетик. Давно было пора.

«Правда?» — подумал Чад. Однако он не стал размышлять о том, насколько давно мисс Инглиш хотела пригласить его выпить — очень уж не терпелось узнать, что случилось с Биби.

— Так что?..

— Барбара написала заявление об увольнении в начале прошлой недели, — ответила мисс Инглиш. — Ее приняли на льготное место в университет Массачусетс Дартмут. Будет обучаться на факультете уголовного права.

— Что?! — округлил глаза Чад. — Правда?

— Представь, да! Барбара даже переслала мне письмо о зачислении: боюсь, она думала, что иначе я бы ей не поверила. Сегодня у нее был первый учебный день.

Биби не уволили. Она не рванула искать Джонни Цента посреди ночи. Над ней не издевались Октавия и Невеш (об этом даже думать было странно). Она поступила в университет на льготное место! К стыду Чада, в уголках его глаз появились слезы: он так ею гордился!

— Но почему она мне не сказала? — спросил Чад.

К радости примешалась горечь предательства. Вчера Биби просто ушла, как будто ничего не произошло. «Пока, Билетик!»

— Она попросила, чтобы тебе об этом сказала я. Мне кажется, ей не хотелось прощаться эмоционально. Есть такие люди. — Мисс Инглиш слегка ткнула его локтем. — А вы с ней так сблизились за лето!

— Не в том смысле, — возразил Чад, делая большой глоток пива. Он пил алкоголь впервые с двадцать второго мая, и спиртное сразу ударило ему в голову. — Мы просто дружили.

— Нет, вы не просто дружили, — ответила мисс Инглиш. — Ты положил тот ремень в прачечной, чтобы защитить ее.

«Неправда», — хотел ответить Чад, но не смог соврать и лишь пожал плечами.

— Ремень принадлежал твоей матери, верно? — спросила мисс Инглиш. — Она не заметила пропажи?

Ха! Нет. Вот о том, что мать не найдет свой ремень, Чад точно не беспокоился.

— Я подумал, что, возможно, Биби украла ремень. Не хотел, чтобы у нее были неприятности.

— Все мои уборщики — крайне честные люди. С безукоризненными резюме. Я за этим слежу.

— А что насчет меня? — спросил Чад. Он допил пиво — пожалуй, быстрее, чем следовало. Не успел парень и рот открыть, как перед ним снова оказалась полная кружка. — Вы делали какую-нибудь проверку в моем случае? — уточнил он.

— Нет, — ответила мисс Инглиш. — Тебя я наняла, потому что больше было некого.

Она рассмеялась, и Чад не сдержал улыбки.

— У меня было чувство, что ты отлично справишься, но я не была уверена — пришлось рискнуть, сделать ставку. Поэтому я и зову тебя Лотерейным Билетиком, — добавила женщина.

Да, это Чад понимал. Недавние выпускники университетов из богатых семей не убираются в отелях, но этим летом один из них выбрал именно такую работу и, кажется, хорошо с ней справлялся.

— Спасибо, что решились на это, — сказал он. — Это лето мне очень помогло.

— Помогло? — удивилась мисс Инглиш.

Чад уставился в кружку, а затем сделал большой глоток.

— Помните, на собеседовании я сказал вам, что накосячил?

— Да, Билетик. Признаюсь, в течение лета я периодически раздумывала над этим признанием. Ты трудолюбивый, ответственный, вежливый, быстрый, старательный и, как я заметила по твоему общению с Барбарой, заботливый и добрый. Не могу представить, чтобы ты вел себя иначе.

— Такое было, — вздохнул Чад. — Когда-то я был другим.

Мисс Инглиш легонько похлопала его по спине.

— Тебе не обязательно этим делиться, — сказала она. — Но, если захочешь, я выслушаю тебя с большим интересом.

Чад обдумал ее слова. Этим летом он сделал все правильно, но не совершил самого важного шага для того, чтобы двигаться дальше: он никому не рассказал о случившемся. Мисс Инглиш выбрала слово «делиться», отчего ему казалось, что она готова принять на себя часть той ноши, что лежала у него на плечах.

— Это случилось весной, — начал Чад. — Двадцать второго мая.

Утром двадцать второго мая Чад проснулся с осознанием, что только что окончил университет Бакнелл (с тройками по блату). Впереди его ждало прекрасное беззаботное лето на Нантакете с родителями и сестрой Лейт, а затем, в сентябре, он устроится на работу в фирму своего отца — «Брендивайн Груп». Родители Чада поехали в частную школу «Академия Дирфилд», чтобы забрать Лейт: она как раз окончила одиннадцатый класс. Это значило, что до завтрашнего дня они не вернутся: Пол и Уитни Мейжор по дороге останавливались в отеле «Мейфлауэр Инн», чтобы провести вместе романтический ужин. Чад, конечно, не особо размышлял о том, чем они занимались в поездке — они же были его родителями! Для него имело значение лишь то, что дом в Рэдноре был полностью в его распоряжении. Чем не повод устроить небольшую вечеринку по случаю окончания учебы!

Перед отъездом мать поцеловала Чада в щеку.

— Чадди, веди себя хорошо. И не забывай каждые два часа выносить Лулу на улицу. Сама она уже не дойдет до калитки, поэтому придется тебе ей помогать.

— Хорошо, — кивнул Чад.

Лулу звали их пятнадцатилетнюю таксу, которую Чад любил как еще одну сестру. Конечно, он позаботится о ней, но, если честно, он не мог дождаться, когда родители наконец уедут.

Чад пригласил на вечеринку всех, кого знал, в том числе знакомых из университета. Некоторые несколько часов ехали на машине, чтобы добраться до его дома. Чад хотел, чтобы вечеринка вышла круче тех, что он устраивал в старшей школе. Он купил стейки, чтобы поджарить их на гриле, а приглашенные им девушки принесли картофельный салат и гуакамоле. Тиндли Акерс, которую Чад знал с детского сада, приготовила брауни с коноплей. Чад съел кусочек в качестве закуски — и как же его понесло! После ужина Чад развел костер в жаровне рядом с бассейном, где купалась кучка народу. Этим дело не ограничилось: если честно, парень плохо помнил, чем занимался. Он несколько раз играл в игру, которая включала в себя питье пива через воронку, опрокинул две-три рюмки ликера Jägermeister и вдыхал кокаин из пудреницы в ванной на первом этаже. Последнее даже стало своего рода шуткой («пойдем напудримся»), хотя, когда Чад посмотрел на расшитые полотенца и дорогие мыла матери, ему стало стыдно за то, чем он в тот момент занимался.

Подумав о матери, Чад вспомнил и о собаке. Ему нужно было выносить ее на улицу каждые два часа. Сколько времени прошло? Чад пошел искать Лулу — она дремала на клетчатой лежанке фирмы Orvis на застекленной террасе. Парень вынес ее за калитку, дождался, пока она сделает свои дела, а затем унес ее назад на лежанку. Лулу выглядела такой старой и беспомощной, что Чаду захотелось отправить всех гостей домой, пойти с собакой в комнату отдыха, сесть на диванчик с ней в обнимку и смотреть «Гриффинов». Это было их любимым совместным занятием. Чад был уверен, что Лулу понимала происходящее в сериале: она всегда смотрела его крайне внимательно. Но он что, свихнулся? Сейчас же вечеринка! Здесь все его друзья!

И все же совесть не позволяла Чаду оставить Лулу страдать в одиночестве, поэтому он решил принести ей игрушку из сыромятной кожи или лакомство. Для этого нужно было пойти в подвал. Там внимание Чада привлекла комната, где родители хранили алкоголь (они гордо называли ее винным погребом, отчего Чад и Лейт морщились). Он взял из шкафа бутылку шампанского, поднялся на кухню и захватил острый двадцатипятисантиметровый нож. А все потому, что ему захотелось срезать горлышко бутылки, как их научил преподаватель по французской культуре в последнюю неделю учебы.

Чад выбежал на террасу на заднем дворе, но вечеринка была в самом разгаре, и никто не обращал на него внимания. Все или купались в бассейне, или проводили время рядом с ним: пили, курили, целовались, танцевали. Из колонки на полную громкость играла песня Pop Smoke What You Know ‘Bout Love.

Тем не менее Чад обвел горлышко бутылки лезвием, как показывал профессор Легри, а затем ударил по ней ножом. ПШ-Ш! Горлышко отскочило ровно по линии! По пальцам Чада потекла пена. Одну счастливую секунду он наслаждался успехом: все получилось, он мог всю жизнь показывать такой трюк на вечеринках! И тут он увидел, что его сосед по комнате в общежитии и по совместительству лучший друг, Падди, согнулся, схватившись за лицо.

Каким-то образом Чад тут же понял, что произошло. Он подбежал к Падди.

— Чел, ты в порядке?

Падди зажимал левый глаз — между пальцами текла кровь. Пробка и горлышко бутылки из толстого стекла ударили его прямо в лицо.

— Вызовите скорую! — закричал Чад.

Но никто его не слышал, а его телефон лежал у колонки и был подключен к ней. Чад схватил за плечо ближайшего человека — как выяснилось, Тиндли — и вызвал скорую с ее мобильного.

Падди не издавал ни звука и был бледен как полотно. Тиндли была в достаточно здравом рассудке, чтобы додуматься принести Падди влажное полотенце. Чад держал его за руку (ту, которую тот не прижимал к лицу) и ужасно хотел, чтобы пробка попала в кого угодно, но не в Падди. Падди был не только его лучшим другом, но и в целом добрым и умным человеком. В Бакнелл он поступил на бюджетное место. Его отец перевозил грузы на дальние расстояния, а мать работала юридическим секретарем. Они жили в городке Северной Каролины под названием Граймсленд, население которого составляло всего четыреста человек.

— Боже, мне так жаль, — прошептал Чад.

И кто его дернул срезать горлышко, когда рядом было столько людей? Это было просто безответственно! Дело было в том, что Чад не заметил, что Падди сидел на террасе. Наверное, он весь вечер провел в полном одиночестве. Стыд охватил Чада еще сильнее. Падди даже не знал никого не вечеринке, кроме троих однокурсников, а по натуре он был застенчивым и тихим. Он приехал к нему из Граймсленда только потому, что на этом настоял Чад. «Ну же, чел, ты просто обязан прийти! Тут столько девушек будет!»

Когда приехала скорая, часть гостей разбежалась: решили, что это полиция. Чад взял телефон, но музыку не выключил и забрался в машину вместе с Падди. Тот настаивал, что ему не нужно в больницу и, кроме того, нельзя: у его родителей не было подходящей страховки.

— Я заплачу, чел. Это я виноват, — сказал Чад.

Пока они ехали, медсестра по имени Кристи (довольно привлекательная) сумела уговорить Падди убрать ладонь от глаза. Осмотрев рану, она твердо сказала:

— Понадобится операция.

— Не могу, — пробормотал Падди. — У меня нет таких денег.

— Я заплачу! — снова сказал Чад.

Он подумал о том, что имел в виду деньги своих родителей — которые в этот момент, скорее всего, сидели за украшенным свечами столиком, любовались друг другом и вместе ели шоколадный мусс. Если Чад срочно не выгонит всех из дома, родители точно узнают о вечеринке. Он задумался: насколько плохо бы было не поехать в больницу с Падди, а остаться дома и заняться ликвидацией последствий праздника?

«Очень плохо», — решил он и впервые за долгое время, если не за всю жизнь, помолился.

В больнице Падди сразу же увели. Кто-то упомянул офтальмолога. Чад был под кокаином, пьян, обкурен и балансировал на грани паранойи. Медсестра попросила его заполнить форму, но он знал ответы лишь на несколько пунктов. Ему стоило позвонить родителям Падди или своим, но он решил сначала дождаться решения врачей. Чад надеялся, что дело кончится швами и синяком под глазом.

Он отдал медсестре бумаги.

— Сколько бы это ни стоило, я заплачу. Только, пожалуйста, предоставьте ему наилучшее лечение.

Они были в больнице Брин-Маур — здесь Чад родился. За двадцать два года у него не было ни единой причины вернуться сюда, как и у других членов его семьи. Так уж им везло! Везло настолько, что от осознания этого Чад чуть не разрыдался, но он взял себя в руки, с трудом добрел до питьевого фонтанчика и постарался выхлебать из него всю воду.

Зазвонил телефон. Вызов был от Раджа — вполне ожидаемо. Радж после Падди был самым хорошим парнем, которого знал Чад. Он жил в Потомаке, штат Мэриленд, и был очень умным и целеустремленным парнем. Его родители были врачами. Скорее всего, он звонил, чтобы узнать, как Падди. Однако Чад пока не мог говорить с Раджем: не хотел общаться ни с кем, пока не узнает, что с его другом все будет в порядке.

Чад сбросил вызов. Последовал еще один звонок. Парень снова отклонил его и тут же получил сообщение: «Бро, возьми трубку, это срочно».

«Не могу, я в больнице», — ответил Чад.

Радж прислал смайлик в виде огонька, который Чад проигнорировал. Тогда он позвонил снова. Парень взял трубку.

— Что? — прошептал он.

— Кто-то поджег твой дом, — ответил Радж.

Чад повесил трубку. Радж напился, накурился, нанюхался кокаина и, видимо, решил так пошутить.

В зал ожидания вошел мужчина в голубом медицинском халате.

— Чадвик Мейжор? — спросил он.

Чад поднял руку, словно на уроке в четвертом классе. Мужчина подошел к нему.

— Здравствуй, я доктор Хардинг. Ты с Патриком пришел?

Чад кивнул.

— Его увезли на операцию — судя по всему, разрезана роговица. Мы постараемся вылечить глаз, но с большой вероятностью Патрик частично или полностью лишится зрения в нем.

К горлу подступила тошнота, но нет — не могло же его вывернуть прямо в зале ожидания!

Чад выдохнул через нос.

— Я заплачу за операцию.

Телефон Чада зазвонил — снова Радж. Доктор Хардинг хлопнул Чада по плечу.

— Патрик останется здесь на всю ночь. Не хочешь поехать домой и отдохнуть? Одна из медсестер связалась с семьей Патрика.

«Нет, только не это», — подумал Чад. Он несколько раз встречал родителей друга. Они не были богатыми и не обладали утонченным вкусом, как его собственные, но были добрыми, честными людьми. Еще у Падди был старший брат, Гриффин. Он служил во флоте США, в Гонолулу, и они с Падди раз в неделю созванивались по FaceTime.

Доктор ушел, и Чад вынул из кармана телефон, чтобы вызвать такси. И тут он увидел еще одно сообщение от Раджа.

«Твой дом загорелся. Пожарные все потушили, но застекленная терраса полностью сгорела. Срочно возвращайся домой. Пришли твои соседи. И еще, чел… не хотелось сообщать тебе это по СМС, но твоя собака умерла».

«Лулу!» — подумал Чад. От горя и ужаса у него перехватило дыхание.

Телефон снова зазвонил. На экране высветилось: «Отец».

— Я сжег часть дома, — сказал Чад мисс Инглиш. — Но это было далеко не самым худшим. Я убил мою собаку, которую так сильно любил и вся моя семья тоже. Сестра все еще со мной не разговаривает. Она меня ненавидит. — К горлу Чада подступил болезненный комок. — Я не могу думать ни о чем, кроме смерти Лулу. Как загорается ее шерсть, как она кашляет от дыма…

Чад замолчал. Все было так ужасно, и виноват в этом был он один! Он отодвинул кружку с остатками пива. Чад думал, что сможет снова пить алкоголь, но теперь его мутило — как той ночью в больнице.

— А мой лучший друг, парень, которого я любил как брата и всегда хотел защищать, парень, который был немного похож на Биби, потому что вырос в обычной семье, ослеп на левый глаз. Навсегда. И мы больше не дружим. С тех пор как он вернулся домой, мы ни разу не общались.

Чад оставался в больнице, пока не приехали его родители и родители Падди. Падди сделали операцию и выписали через два дня. Когда медсестра выкатила его, с повязкой на глазу, в коридор, Чад начал извиняться. Он убеждал Падди, что все произошло случайно, что он не заметил парня на террасе. Однако его голос словно отлетал от стены, которая теперь окружала Падди. Чад надеялся, что виной всему анестезия, но причиной оказался гнев.

— Ты недалекий, безрассудный и не осознаёшь, насколько тебе все дозволено, — сказал Падди. — Ты даже не посмотрел, нет ли кого-то поблизости, прежде чем срезать горлышко стеклянной бутылки огромным ножом! А все потому, что тебе было все равно. Если бы кто-то и оказался в «зоне поражения», это были бы их проблемы — они же мешают тебе развлекаться. А мы оба знаем, что для Чада Мейжора ничто и никто не значит больше, чем развлечения. Все твое существование наполнено пустым, бессмысленным удовольствием, и так все и останется — никто не будет призывать тебя к ответственности за твои поступки. Ты никогда не образумишься, и ты не попадешь ни в рай, ни в ад: у тебя нет души.

Падди был как минимум частично прав: Чад не понес за случившееся никакой ответственности. Родители Чада постарались максимально устранить последствия. Они заплатили газете «Филадельфия Инквайрер», чтобы про вечеринку не написали ни слова в прессе. Они лично позвонили родителям каждого гостя на вечеринке и добивались молчания их детей деньгами или угрозами суда. Кто-то (Чад так и не узнал кто) кинул в жаровню банку жидкости для розжига. Банка взорвалась, и ее горящие куски разрезали стекло на террасе. Пламя тут же перешло на сизалевый коврик, занавески… и собачью лежанку. Чад слышал, как мать лгала людям по телефону — говорила, что они усыпили Лулу. «Бедняжка была такой старой и хилой». Падди никому ничего не рассказал. Он вернулся в Граймсленд — городок, находящийся далеко-далеко от слухов района Мейн-лайн.

— Мне даже особо не попало, — сказал Чад. — Родители, конечно, разозлились и были во мне разочарованы. Но в основном они беспокоились о том, как случившееся скажется на них. Они боялись, что все будут считать их плохими родителями, и постарались как-то прикрыть ситуацию. Они купили мне новенький Range Rover в качестве подарка на окончание университета, и его доставили домой на следующий день после того, как уехал Падди. Казалось, что меня наградили за все ужасные вещи, что я натворил!

Чад покачал головой. Его глаза наполнились горячими слезами, а в голове пронеслось: «Какого…»

Мисс Инглиш положила прохладную ладонь на его предплечье.

— Но ты сам исправил свое поведение, — сказала она. — Ты пришел ко мне, и я взяла тебя на работу туда, где никакую грязь не «прикрывают».

Чад вытер глаза тыльной стороной ладони.

— Вы сказали мне, что верите: даже самый большой бардак можно разгрести.

— Что ты и сделал, — ответила Мегда. — Уверена, родители тобой очень гордятся.

— Совсем нет, — возразил Чад. — Они не похвалили меня за то, что я устроился на работу. А отец вообще сказал мне уволиться!

— Но ты не уволился. Потому что у тебя есть характер, Билетик.

— Я не хочу работать в компании отца. Хочу остаться в отеле, пока он не закроется на зиму.

— Ш-ш-ш. У тебя своя жизнь. Тебе нужно двигаться дальше.

— Но я не хочу…

Их разговор прервал седовласый джентльмен в розовой рубашке. Он положил ладонь на спину мисс Инглиш и негромко сказал:

— Здравствуй, Мегда.

Мисс Инглиш встала со стула и протянула джентльмену руку, которую тот поцеловал, словно в фильме. «Кто этот чувак?» — подумал Чад. Мужчина смотрел на мисс Инглиш словно на «ангела» бренда Victoria’s Secret, и Чаду стало неуютно, будто он сам помешал им, а не наоборот. А еще ему захотелось защитить мисс Инглиш. Он встал на ноги.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я работаю на мисс Инглиш.

Джентльмен посмотрел на Чада, потом на даму.

— Это твой Лотерейный Билетик?

Мисс Инглиш рассмеялась.

— Он самый. Ксавьер, знакомься — это Чадвик Мейжор. Чадвик, это Ксавьер Дарлинг.

Плейлист Марио для Лизбет о любви к ней

XO — Beyoncé

Let My Love Open the Door — Pete Townshend

Whatever It Is — Zac Brown Band

Never Tear Us Apart — INXS

Come to Me — Goo Goo Dolls

Everlong — Foo Fighters

Head Over Feet — Alanis Morissette

Never Let You Go — Third Eye Blind

Wonderful Tonight — Eric Clapton

Swing Life Away — Rise Against

Something — The Beatles

You’re My Home — Billy Joel

I Believe — Stevie Wonder

Better Together — Luke Combs

You and Me — Lifehouse

All I Want Is You — U2

In My Feelings — Drake

Lay Me Down — Dirty Heads

Sunshine — World Party

Crazy Love — Van Morrison

Stand by My Woman — Lenny Kravitz

Стояла поздняя ночь двадцать четвертого августа — настолько, что было уже двадцать пятое. Марио скользнул в постель Лизбет и, как обычно, начал расплетать ее косички. Ему нравилось, когда ее волосы были распущены и лежали волнами, и Лизбет не отказывала ему в таком удовольствии. Женщина еще не вполне проснулась, но от прикосновений его рук и от того, как его тело прильнуло к ее спине, в ней разгорелось желание. Лизбет находилась в некоем состоянии между сном и бодрствованием, и поэтому поддаться инстинктам и ни в чем не сдерживаться оказалось очень легко.

Их занятие любовью напоминало бурю, и так совпало, что в эту ночь за окном тоже бушевала гроза: по крыше коттеджа стучал дождь, на улице раскачивались деревья, сверкала молния, а следом раздавался раскат грома. Лизбет и Марио двигались в постели в полной темноте, нарушаемой лишь короткими вспышками света. Лизбет чувствовала себя словно в кино — как прекрасны были те мгновения, когда их тела освещались холодным электрическим разрядом за окном!

После они лежали на простыне. Одеяло упало на пол. Лизбет задумалась: а была ли она когда-то так счастлива? Она сосредоточилась на создании нового, а не на борьбе со старым — как и просила ее табличка напротив кровати почти целый год. Как бы ей хотелось в тот ужасный день, тридцатого сентября, знать, что однажды она будет лежать в постели рядом с Марио, мать его, Субьяко после того, как крайне впечатлила нового владельца отеля «Нантакет», где работала управляющей! Смогла бы она поверить в это?

Марио негромко выдохнул.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Дождь уже прекратился, ветер стих — гроза ушла.

— Что? — переспросила Лизбет, хотя, разумеется, прекрасно слышала, что он сказал.

Марио повернулся к ней.

— Я люблю тебя. Влюблен в тебя. — Он тихо рассмеялся. — Мне и самому не верится. Мне… сколько? Сорок шесть, почти сорок семь лет, и за это время я сказал всего лишь трем женщинам, что люблю их. Первая — Элли Тейлор, с которой я учился в шестом классе. Да, это была настоящая любовь — самая чистая, неловкая и невзаимная. Вторая — конечно, моя мама. И третья — Фиона. Я любил Фи, но несколько иначе: я бы лег ради нее под колеса автомобиля, но романтических отношений у нас не было.

Лизбет казалось, что ее сердце сейчас взорвется, словно звезда. Она поняла, что ей стоило ответить Марио таким же признанием, но ей хотелось услышать что-то еще.

— А почему ты так уверен в чувствах ко мне? Объясни.

— В обратном хронологическом порядке? Что ж! Когда несколько недель назад мы расстались, я подумал: «Хорошо, она не готова, я понимаю». Наши отношения довольно быстро стали серьезными, а я знал, что ты еще не отошла от предыдущих, поэтому постарался тебя понять. И все же мне было больно — новое для меня чувство. Ну, по крайней мере, с тех пор как Элли Тейлор пошла на праздник в честь Дня святого Валентина с Уиллом Чендлером, а не со мной, — улыбнулся он. — Лизбет коснулась его лица. Марио действительно любил ее. — А до этого… Ну, я бы не назвал это любовью с первого взгляда, но, когда я увидел тебя в день открытия отеля, ты была на этих шикарных каблуках и говорила Джей-Джею оставить тебя в покое, хотя чел стоял на одном колене и делал предложение. И тогда я подумал: «Этот парень упустил свой шанс — я не повторю его ошибок».

— Перестань, — сказала Лизбет, но не смогла сдержать широкой улыбки.

— А до этого…

— «До этого» ничего не было. Мы же тогда впервые встретились.

— До этого Ксавьер сказал мне, что нанял львицу по имени Лизбет Китон в качестве управляющей отелем. Он добавил, что раньше ты заведовала «Палубой» вместе со своим парнем, но вы расстались и ты хотела начать все с чистого листа.

— Львицу? — переспросила Лизбет.

— Дословная цитата! Такое описание не забудешь. Я был так заинтригован, что немного покопался в интернете. Я нашел статью о тебе и Джей-Джее в журнале «Коустал Ливинг», а затем открыл сайт «Палубы». Не скрою, что слегка влюбился.

— Неправда!

— Правда! Ты напомнила мне Элли Тейлор.

Лизбет пихнула его.

— Я серьезно! — возразил Марио. — У нее, как и у тебя, были блондинистые волосы, светло-голубые глаза и милый, но в то же время твердый характер — такого я больше не видел ни в одной женщине, пока не познакомился с тобой. Я всегда говорил, что когда-нибудь снова встречу Элли Тейлор и женюсь на ней…

Лизбет начинала немного ревновать Марио к Элли Тейлор.

— …Но затем я нашел ее страничку на «Фейсбуке»◊. Она уже была замужем, у нее было четверо детей, которые учились в частных школах на Манхэттене. А еще я понял, что был рад тому, как сложилась ее жизнь. Те волшебные чувства уже пропали. Но когда я смотрю на тебя… — Марио провел пальцем от плеча Лизбет вниз по ее руке, — мне кажется, что мне снова двенадцать лет, и все вокруг яркое, новое, цветное и полное чудес. Поэтому я понимаю, что люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — сказала Лизбет.

— Я не просто так решил признаться именно сегодня, хоть и люблю тебя почти целое лето, — добавил Марио.

— А почему?

— Ксавьер был в восторге от нашего бара, у нас приличная прибыль, а ты сказала, что ему и отель понравился.

— Еще как!

— Поэтому сегодня все это показалось мне настоящим. Стабильным. Тем, где можно остаться. Я мог бы жить здесь и работать в баре, а ты — в отеле, а вне сезона мы можем отправляться куда душа пожелает. У меня все еще есть дом в Лос-Анджелесе — бунгало с небольшим бассейном на заднем дворе и деревом авокадо.

— Деревом авокадо? — улыбнулась Лизбет.

Она поцеловала Марио и вернула одеяло на кровать. Ей хотелось лишь заснуть и видеть сны о бассейнах и кинозвездах, дереве авокадо и деревянной мебели в бунгало Марио. Завтра ей все еще нужно будет очаровывать Ксавьера, следить за тем, чтобы для него все оказалось просто великолепным: впечатление об отеле не складывается из одного-единственного дня или даже проведенной ночи.

Лизбет закрыла глаза. Дыхание Марио вскоре стало ровным, но Лизбет никак не могла уснуть. Она была словно в пузырьке счастья — закрытом и безопасном, но разве в нем не было ни малейшей дырочки, из-за которой он мог сдуться?

«Ну, как сказать», — подумала Лизбет.

Всего через два дня их ждала последняя пятница месяца, а с ней и новая запись в «Отеле „Совершенно секретно“». Неизвестно, останавливалась ли у них Шелли Карпентер. Если да и она поставит им меньше пяти ключей или нет и она вообще не напишет о них отзыв… что будет дальше?

Глава 24. Сердцеедка

Ксавьер Дарлинг ушел ужинать, так что вечер Грейс провела за небольшими призрачными проказами. Она порадовала Мэри Перковскую из Огайо, включая и выключая свет в ее номере, затем внезапно включила любимую песню женщины (Thunder Road) в музыкальном центре и сделала так, чтобы тюль на кровати с пологом раскачивался, словно платье, о котором говорилось в песне.

Затем Грейс направилась в номер сто четырнадцать, чтобы проведать детей семьи Марш — утром они уедут. Сегодня у Луи было последнее занятие с Рустамом, а Ванда вернула в библиотеку книги о Нэнси Дрю (она уже дочитала сорок пятую часть, «Тайну сапфира с пауком»). Кимбер собирала вещи несколько хаотично — как попало распихивала их по сумкам. Время от времени она останавливалась и сидела на кровати, уткнувшись лицом в ладони, или писала «мемуары» на ноутбуке, пока по ее щекам текли слезы.

Грейс успела привязаться к Кимбер, Ванде, Луи и даже Дагу. Она и представить не могла, каким отель будет без них. Однако непостоянство — это сама суть отелей. Люди приезжают туда, а затем уезжают — и так каждый раз. Если бы кто-то оставался в отеле навсегда, он бы назывался домом.

Грейс приблизилась к Ванде — единственному человеку с шестым чувством за сто лет, который хотел ее понять. Грейс поцеловала девочку в щеку, оставив прохладный влажный след.

Глаза Ванды распахнулись.

— Грейс?

«Я тут, милое дитя», — подумала Грейс. Тут зарычал Даг — каким же вредным он был, когда она появлялась! Правда, Грейс было приятно знать, что пес, если что, защитит Ванду. Она покинула комнату.

«Спокойной ночи!»

Грейс поднялась на два этажа выше, в номер владельца отеля — место, которого она осознанно избегала все лето. Конечно, на нее тут же нахлынули ужасные воспоминания. Да, номер теперь был ярким, светлым, с современной морской атмосферой. И все же Грейс ясно видела картину из прошлого: она в девятнадцать лет на корточках сидит на полу, пытаясь выманить бедную кошку Бенедиктов из-под кровати и размышляя о том, что у женщины, бросившей серебряный подсвечник в собственного питомца, вместо сердца нечто мерзкое и вонючее.

Открылась дверь. Грейс подумала, что сейчас войдет Джексон Бенедикт и нарочито ласково заговорит с ней, поцелует ее и прижмет ее ладонь между своих ног. И в ту же секунду она поймет: все очень плохо. Однако пока не будет знать, что уже обречена на смерть.

Но, разумеется, в номер вошел не Джексон Бенедикт: он умер десятки лет назад! Это был Ксавьер Дарлинг, и не один — с ним пришла не кто иная, как Мегда Инглиш.

«Ого!» — подумала Грейс. История повторяла себя — владелец отеля и уборщица! Вот только Мегда была не просто «уборщицей», а сильной и независимой женщиной. Никто не помыкал Мегдой и не указывал ей, что делать, — даже мужчина с таким количеством денег, как у Ксавьера Дарлинга.

Ксавьер включил свет в гостиной и приглушил его — освещение было романтичным, медовым. Он поднял затемненные жалюзи на панорамном окне, и из номера открылся вид на Истон-стрит, гавань Нантакета и рубиновый свет Брант-Пойнтского маяка.

— Не желаешь шампанского? — предложил Ксавьер.

На кофейном столике из текстурированного орехового дерева стояло ведерко со льдом, где лежала бутылка Pol Roger.

— Ты же знаешь, Ксавьер, я никогда не отказываюсь от шампанского.

Ксавьер изящно откупорил бутылку и наполнил два бокала. Затем он и Мегда сели на диван и слегка соприкоснулись ими.

— За отель! — сказала Мегда.

Они осушил бокалы.

— Я купил его для тебя, знаешь, — сказал Ксавьер.

Мегда чуть не подавилась от смеха.

— Я серьезно, — продолжил Ксавьер. — Когда ты работала на моих лайнерах, я знал, где тебя найти.

— И всегда так хорошо это скрывал, — усмехнулась Мегда. — То посадил вертолет на нос лайнера, то приплыл на спортивном катере. Никогда не забуду, как ты пришвартовался на этом кошмарном судне, когда я сошла на берег в Искье. — Она погладила его по щеке. — Тогда ты так любил покрасоваться.

— И до сих пор люблю, разве нет? — вздохнул Ксавьер. — Как только ты сказала мне, что выходишь на пенсию и уезжаешь на Нантакет, я навел справки и узнал об этом отеле. Я хотел сделать его великолепным для тебя. — Он отпил шампанского. — Другая женщина была бы польщена.

— Другая женщина бы подумала, что ты пытаешься ее контролировать.

— Тебя никто не смог бы контролировать. За свою жизнь я повстречал много женщин, но лишь перед тобой чувствую некий призрачный трепет.

«Ха-ха-ха! Неплохое слово выбрал», — подумала Грейс.

— Ты такая независимая. Такая… недоступная.

Мегда прижала палец к губам Ксавьера. Он взял ее за руку и притянул к себе для поцелуя. Бокалы с недопитым шампанским они оставили на столе. Мегда и Ксавьер с таким нетерпением потянулись друг к другу, что мужчина задел коленом стол. Его бокал перевернулся, шампанское разлилось по столешнице и закапало на персидский ковер. Ни Ксавьер, ни Мегда, которая всегда орлиным взором выслеживала малейшие пятнышки, этого не заметили.

Внизу, на стойке регистрации, зазвонил телефон… но Ричи на месте не было. Он сидел в кабинете Лизбет и разговаривал по мобильному. «Опять?» — подумала Грейс. Наверное, причиной был скорый отъезд Кимбер с детьми. Грейс почувствовала грусть и разочарование. Ричи так порядочно вел себя, пока предавался теплым чувствам, совсем перестал заниматься этими полночными делишками.

На первый звонок телефона отеля Ричи не ответил. Он проигнорировал и второй звонок от тех же людей (на телефоне на столе Лизбет был небольшой экран, где можно было увидеть, кто звонит — в данном случае супруги Спарачино из номера двести шестнадцать). Когда вызов раздался в третий раз, Ричи отключил мобильный и взял трубку.

— Добрый вечер, это стойка регистрации, — сказал он плавным, как у диджея ночного клуба, голосом.

Миссис Спарачино недовольно хмыкнула.

— Пара в номере триста семнадцать очень… громко себя ведет. Мой муж постучал в стену, но они, кажется, не поняли намека. Можете, пожалуйста, позвонить им и попросить быть потише?

Ричи уверил миссис Спарачино, что так и сделает… и тут осознал, что гость в номере триста семнадцать — Ксавьер Дарлинг.

Грейс прождала, как ей показалось, достаточно времени, чтобы страсти поутихли, и вернулась в номер владельца отеля. К счастью, Мегда и Ксавьер уже лежали под одеялами, уткнувшись в подушки, и наслаждались нежностью момента.

— Как я понимаю, тебе очень нравится здесь работать, — сказал Ксавьер.

— Без сомнения. Я любила работу на лайнерах, а здесь, на суше, мое дело мне по душе еще больше.

— Но, Мегда, у тебя столько денег. Ты читала последние отчеты? Отель уже заработал много больше двадцати миллионов долларов. — Он пощекотал Мегду под одеялом, и она хихикнула, словно девочка, а после отпихнула его руку. — Ты далеко продвинулась с того вечера, когда мы впервые встретились.

— Тогда я выиграла почти четверть миллиона, — сказала Мегда. — Я поставила свои честно заработанные деньги, сделала ставки, кинула кубики.

— Но ты инвестировала выигрыш в банке моих людей…

— Да, ты помог мне накопить приличную сумму. Возможно, поэтому мне никогда и не казалось, что у меня есть полное право пользоваться этими средствами. Но, не пойми меня неправильно, — приятно знать, что деньги есть.

— Хотелось бы увидеть, как ты тратишь их себе во благо.

Мегда села, выпрямившись, и проверила состояние своей прически. Из пучка выбилось несколько прядей, и она аккуратно заправила их обратно.

— Мы во многом похожи, — сказала Мегда. — У тебя миллиарды на счету, и все же ты хочешь работать до самой смерти.

— Если согласишься выйти за меня, тут же выйду на пенсию, — ответил Ксавьер.

Мегда ахнула.

— Что за глупости, Ксавьер?

— Я влюблен в тебя с той секунды, когда встретил тебя на лайнере. Знаю, ты хочешь быть рядом с Зейком и Уильямом, но прошел почти год. Уверен, они желают тебе только счастья. Выходи за меня, Мегда. Переезжай в Лондон.

«Ва-а-а-а-а-а-у!!!» — подумала Грейс. Она закружилась по комнате, словно торнадо. Ксавьер любит Мегду! Он делает ей предложение — и, в отличие от Джека, который каждый свой визит в кладовку обещал Грейс развестись с Далией и выйти за нее, Ксавьер говорит искренне. Он, наверное, и кольцо уже выбрал!

Ксавьер потянулся к тумбочке у кровати, открыл небольшой скругленный ящичек и вытащил коробочку с логотипом Harry Winston. Он сел на кровати (к счастью, одеяло все еще прикрывало его ниже пояса) и протянул коробочку Мегде.

— Ксавьер, что ты наделал? — прошептала она.

— Выбрал самое лучшее, — ответил Ксавьер. — Открой.

Мегда так и сделала. Обручальное кольцо было достойно кинозвезды. В середине был светло-розовый овальный бриллиант (Грейс не отличала слова «караты» от слова «карты», но он был крупный), а само кольцо было из розового золота, инкрустированного крошечными бриллиантами.

— Что ж, — сказала Мегда.

— Примеришь?

Мегда захлопнула коробочку.

— Ксавьер, я не могу его примерить. И замуж за тебя не выйду. Хотя считаю тебя замечательным человеком и благодарна тебе за все, что ты для меня сделал.

Она уставилась именно на то место, где летала Грейс. Девушка ответила взглядом на взгляд, хоть и знала, что Мегда просто смотрит на картину ночного неба Нантакета на потолке.

— Для меня ты близкий друг, — продолжила она. — Ты знаешь, как меня рассмешить. Мне нравится проводить с тобой время и иногда «резвиться», потому что я рада, что все еще способна заниматься подобным в моем возрасте. Но я не люблю тебя. Я люблю этот отель, свою работу и возможность приглядывать за Зейком и Уильямом. Я присматриваю себе дом на Ил-Пойнт-роуд — с видом на океан, бассейном и садом. Пока не нашла ничего по душе, но, Ксавьер, я собираюсь остаться здесь. На острове я счастлива.

— Ты отказываешь мне? — спросил Ксавьер.

Мегда погладила его по щеке.

— Да. Я отказываю тебе, милый друг, извини.

Грейс покинула номер и поднялась в кладовку на четвертом этаже. Если бы только ей хватило смелости и уверенности в себе, чтобы сто лет назад произнести те же слова! «Я отказываю вам, мистер Бенедикт, извините». Тогда у нее была бы полноценная жизнь. Однако в тысяча девятьсот двадцать втором году Грейс не могла такого сказать. Теперь она гордилась — не только Мегдой, но и всеми женщинами в мире. За столетие все явно изменилось в лучшую сторону.

Грейс тихо рассмеялась. Она была уверена: когда Ванда вырастет, она будет отказывать мужчинам направо и налево.

Лизбет организовала для Ксавьера поездку на побережье Грейт-Пойнт в четверг. Отвезти его должна была Йоланда. По мнению Лизбет, Грейт-Пойнт был тем местом на Нантакете, которое нужно посетить, а классический Bronco Йоланды — самым крутым автомобилем на острове. Лизбет попросила Беатрис приготовить еду для пикника: хот-доги с замороженным лобстером, гаспачо из желтых томатов, фаршированные яйца «для церковного пикника». Все это, а еще несколько бутылок Domaines Ott, любимого розового вина Ксавьера, она сложила в плетеную корзину с крышкой. Ксавьер практически не знал Йоланду, поэтому Лизбет было интересно, пригласит ли он ее поехать с ними. Она бы, конечно, с радостью согласилась — ей все лето хотелось растянуться на песочке, но, разумеется, приходилось оставаться в отеле и следить, чтобы все было в порядке. Может, Ксавьер позовет с собой Эди — они, кажется, нашли общий язык — или давнюю подругу Мегду (Лизбет не могла отпустить Мегду ни сегодня, ни в любой другой день, но, если Ксавьер попросит, что поделать!). Единственным человеком, которого Лизбет не хотела отпускать сопровождать Ксавьера, была Алессандра. То, как она пристала к нему в комнате отдыха… это было неловко.

Лизбет пришла на работу рано, но, видимо, недостаточно. Войдя в кабинет, она увидела записку от Ксавьера. Он уехал.

— Что?! — вскрикнула Лизбет.

На листке было написано лишь: «Пришлось неожиданно покинуть остров. Прошу прощения. Ксавьер Дарлинг».

Лизбет поспешила к стойке регистрации, но там никого не было: было всего семь часов утра. Ричи проводил последнее утро с Кимбер перед их отъездом на пароме. Эди и Алессандра придут минут через пятнадцать, как и Адам и Зейк. Единственный, кто был в холле, кроме Лизбет, — Луи. Он, как обычно, сидел у шахматной доски возле окна и играл сам с собой. Даже в столь ранний час он был одет в рубашку поло, а его светлые волосы были тщательно расчесаны на пробор.

Лизбет подошла к Луи. Мальчик был в холле каждый день с шестого июня (в сумме восемьдесят один!), а Лизбет так и не нашла минутки хотя бы разок сыграть с ним в шахматы. Ей стало стыдно, но сейчас было не время об этом думать.

— Луи, ты не видел пожилого джентльмена с серебристыми волосами? Он, кажется, не так давно был в холле.

Луи моргнул за толстыми стеклами очков.

— Вы про мистера Дарлинга?

— Да. Ты видел его?

Луи передвинул пешку.

— Я победил через шестнадцать ходов, — пожал плечами мальчик. — Он неплохо играет.

— Ты играл с ним в шахматы? Сегодня утром?

— Да, не так давно. Потом пришел его водитель, и мистер Дарлинг попросил его сфотографировать нас вдвоем — сказал, когда-нибудь я стану знаменитым. Потом они уехали.

Он уехал.

Лизбет вернулась в кабинет и позвонила Ксавьеру.

— Ксавьер? Все в порядке?

Она волновалась: вдруг что-то пошло не так, а Ксавьер был слишком вежлив, чтобы сказать ей об этом? Может, кровать оказалась неудобной? Плохо работали автоматические жалюзи? Его навестил призрак? Правда, Лизбет и Ксавьер никогда не говорили о призраке: ей было слишком неловко поднимать эту тему, хотя, конечно, Ксавьер видел упоминания в отзывах на «ТурСплетнях».

— Да, все хорошо. — Голос Ксавьера казался далеким и прерывался помехами. Наверное, они говорили через гарнитуру автомобиля — или, может, мужчина уже был в самолете. — Мне пришлось вылететь в Англию — неотложная бизнес-встреча. Перенести или отменить не получилось, хотя я, разумеется, очень бы этого хотел.

Бизнес-встреча? Разве у него не было никого, кто мог бы этим заняться? Ксавьер и суток не пробыл на Нантакете!

— Мне очень жаль, что так вышло, Ксавьер. — Может, если он еще не в самолете, Лизбет сумеет заманить его обратно? — Мы приготовили для вас поездку на побережье Грейт-Пойнт. И пикник.

— К сожалению, придется пропустить, — ответил Ксавьер. — Хотелось бы сказать, что обязательно посещу пляж в следующий раз, однако не уверен, что следующий раз будет.

Лизбет чуть не выронила телефон. В каком смысле не уверен, будет ли следующий раз?!

— Что-то пошло не так? Что-то… случилось?

Может, Ксавьеру не понравился Ричи? Невозможно — тот был профессионалом. Может, он узнал про Дага? Но тогда он бы, наверное, что-то об этом сказал?

— Ни вы, ни отель не виноваты, не волнуйтесь. — Ксавьер кашлянул. — Вы великолепно справились с работой. Я горжусь вами, Лизбет.

Лизбет застыла. Он запомнил ее имя. Она бы сочла это победой, но что-то в его тоне прозвучало… завершающе.

Она открыла рот, чтобы сказать: «Спасибо, что дали мне такую возможность! С нетерпением жду следующего года — мы столькому научились, и большинство сотрудников вернется». Однако Ксавьер уже повесил трубку.

Шестого июня Эди заселила семью Марш в отель. Когда они уезжали, Алессандра ушла обедать, и поэтому Эди занималась и их выселением.

Девушка вспомнила тот день, когда Кимбер, Ванда и Луи впервые зашли в отель: у Кимбер были волосы павлиньей расцветки, а Ванда и Луи носили небольшие очки. А потом оказалось, что есть еще и Даг! Если бы они заселились сегодня, а не в первый день, когда Эди так хотелось получить премию в тысячу долларов, была бы она такой гостеприимной? Разрешила бы им остановиться в отеле на одиннадцать недель без банковской карты? Повысила бы категорию номера, позволила бы пустить собаку? Что ж, никто никогда не узнает. Эди могла с уверенностью сказать, что была рада, что семья Марш провела с ними лето, — и весь персонал бы с ней согласился. После их отъезда отель уже не будет прежним.

Эди протянула Кимбер последний счет.

— Последнюю ночь вашего пребывания и обслуживание в номере за тот же срок мы записали на счет отеля. Будем очень по вам скучать.

Ким легонько отмахнулась.

— Перестаньте, я сейчас расплачусь.

— Хочу поблагодарить вас за то, что упомянули меня в отзыве на «ТурСплетнях».

— О чем вы? — приподняла брови Кимбер. — Я никаких отзывов не писала.

— Не писали? — удивилась Эди. — Но я была уверена, что…

Кимбер посмотрела на Ванду, и Эди охнула.

— Отзыв написала Ванда?!

Кимбер улыбнулась.

— Нет, я. Таких, как вы, Эди Роббинс, больше нет.

В холл вошел Ричи, катя тележку с багажом.

— Зейк выведет Дага через боковой вход, — сказал он и посмотрел на Эди. — Мои вещи тоже собраны.

— Отлично! — улыбнулась Эди. — Мама сказала, что вы можете приехать, когда вам удобно.

С отъездом семьи Марш изменится еще кое-что: Ричи будет жить вместе с Эди и Лав, пока отель не закроется на холодный сезон. Кимбер призналась Эди, что до того, как Ричи стал ночевать в номере сто четырнадцать, он жил в машине. Эди рассказала об этом маме, и та предложила мужчине снять свободную комнату в их доме вполне бюджетно.

Пока Кимбер просматривала счет, из кабинета вышла Лизбет.

— Что ж, все разумно, — сказала Кимбер.

Она оплатила счет наличными и добавила еще тысячу долларов.

— Поделите деньги между сотрудниками, — сказала она, и ее глаза наполнились слезами. — Провести лето с детьми — лучшее решение, которое я принимала в своей жизни. Огромное вам спасибо.

Кимбер взяла Ричи за руку.

— И, если мы с Ричи поженимся, приглашаю вас всех на свадьбу.

— Приезжайте к нам снова, — улыбнулась Лизбет.

Она обняла Кимбер. Эди отошла в кабинет и вернулась с двумя сюрпризами, которые они приготовили для детей: детективы о Нэнси Дрю для Ванды (части с сорок шестой по сорок восьмую) и шахматную доску из холла для Луи. Эди крепко обняла каждого из детей. Луи попытался выскользнуть из ее рук, а Ванда расплакалась.

— Не хочу уезжать! А как же Грейс? Без меня ей будет одиноко!

Кимбер направила Ванду к дверям.

— Лапушка, давай сфотографируем Адама и Зейка, — сказала она, а затем устало улыбнулась Лизбет и Эди. — Дорога домой предстоит долгая.

— Счастливого пути! — сказала Эди.

Кимбер, Ванда и Луи вышли из холла на залитую солнцем улицу. Эди долго махала им вслед, а затем повернулась к Лизбет.

— Это худшая часть нашей работы.

— Пока что, — ответила Лизбет, украдкой вытирая глаза. — Знаешь, когда ты сказала, что разрешила им забронировать номер без банковской карты, мне хотелось тебя прибить. А ты еще и на одиннадцать недель предоставила им люкс по сниженной цене. А еще у них был питбуль. Однако выяснилось, что ты поступила правильно — по многим причинам.

— Потому что Ванда написала статью о призраке, — сказала Эди. — И в отеле стало больше гостей.

— Более чем в два раза.

— А Луи занимал гостей игрой в шахматы. Очень многие упомянули его в отзывах.

— А Ричи был счастлив, и ему было где жить. Если бы он не встретил Кимбер, то, наверное, уволился бы, поставив меня в безвыходное положение. Он отлично работает в команде. Мне не пришлось заниматься финансами — он взял их на себя, и я смогла сосредоточиться на гостях и работе с персоналом.

— И в итоге все кончилось хорошо, — улыбнулась Эди.

— Но ты не могла ничего этого знать. Ты приняла решение, потому что так понимаешь гостеприимство — стоит сказать «да», а не «нет». — Лизбет наклонилась к Эди: — В следующем году главным администратором будешь ты.

Эди приободрилась.

— Правда? А как же Алессандра?

Лизбет покачала головой.

— Сомневаюсь, что в следующем году она вернется. А если и вернется… придется ей с этим смириться.

После отъезда семьи Марш отель казался пустым, и Эди пришлось напомнить себе, что он все еще полон гостей. Она позвонила Мегде и сказала, что номер сто четырнадцать освободился и готов к тщательной уборке. К счастью, они сделали так, что завтра туда никто не заселится — до воскресенья номер будет пустовать.

Затем в холле появился мистер Иануччи из номера триста семь. Он вышел из семейного бассейна и был одет лишь в купальные плавки, а на плечи он, словно плащ, накинул полотенце цвета «голубая гортензия». Мужчина поднял солнечные очки.

— Не хочется вас беспокоить, — начал он.

Эди легко бы могла с этим поспорить. Судя по всему, мистеру Иануччи очень нравилось быть «сложным» гостем. Сразу после того, как разошлась история с призраком, его секретарша позвонила, чтобы забронировать номер. С ней разговаривала Эди. Секретарша умоляла ее позволить мистеру Иануччи остаться в отеле на две ночи, хотя Лизбет установила минимум на три из-за высокого спроса. Что ж, Эди разрешила забронировать номер на две. Вчера мистер Иануччи попросил ее зарезервировать ему стул у барной стойки в «Американ Сизонс» менее чем за час до времени, когда хотел поужинать. Кто так вообще делает? И все же Эди со всем справилась.

Этим утром мистер Иануччи пришел в холл в пижамных штанах и майке от Hanes, писал что-то в ноутбуке, пил кофе и съел два миндальных круассана, проигнорировав табличку, где гостей просили ограничиться одним на человека. Затем он попросил Эди организовать ему занятие серфингом позже утром. Девушка улыбнулась и сказала, что попробует, хотя имела в виду: «Могли бы предупредить немного раньше». К счастью, Зейк все еще дружил со всеми в школе серфинга и поэтому смог организовать частное занятие с лучшим инструктором — Лиамом. Что ж, прекрасно — мистер Иануччи так обрадовался! Правда, не настолько, чтобы дать Эди или Зейку чаевые, но они же не для этого старались. А затем мистер Иануччи позвонил на стойку регистрации и сказал, что температура воды на южном побережье составляла всего двадцать два градуса по Цельсию.

— Для меня это холодно. Лучше у бассейна побуду, — сообщил он.

Эди отменила занятие и принесла свои извинения инструкторам, но опасалась, что в следующий раз ей откажут в подобной просьбе.

— Чем могу вам помочь, мистер Иануччи? — спросила Эди, глядя на него сейчас.

— Та добрая девушка с кухни принесла лимонад и печенье.

У Эди округлились глаза. Лимонад и печенье? Что, уже три часа?!

— Но дети у бассейна расхватали печенье еще до того, как я встал с шезлонга. Можно ли попросить еще?

Теперь Эди придется снова просить кого-то оказать особую услугу — на этот раз Беатрис.

— Да, конечно. Сейчас зайду на кухню и попрошу ее испечь еще противень.

Мистер Иануччи поднял сложенные, словно в молитве, руки, но сказал ли он «спасибо»? Нет. Мужчина лишь снова исчез за дверью к бассейну.

Девушка позвонила на кухню и попросила Беатрис испечь еще печенья. Когда Эди повесила трубку, из кабинета вышла Лизбет.

— Эди, я пойду домой пораньше. Вся ситуация с Ксавьером и отъезд семьи Марш… я крайне подавлена. Надо отдохнуть перед завтрашним днем.

Завтра последняя пятница месяца, а значит — новая запись в «Отеле „Совершенно секретно“».

— Да, конечно, — кивнула Эди. — Я со всем управлюсь.

Лизбет нахмурилась.

— А где Алессандра?

— Обедает, — быстро ответила Эди, будто Алессандра не отсутствовала уже больше двух часов.

Спустя несколько минут в холл вышла Беатрис с тарелкой печенья. Она посмотрела на Эди и в притворном отвращении покачала головой. Просить дополнительную порцию печенья было как минимум невежливо: Беатрис готовилась к скорому открытию бара.

— Один определенный гость очень порадуется благодаря тебе, — сказала Эди.

— Надеюсь, это Шелли Карпентер, — ответила Беатрис.

Эди рассмеялась. Она вышла к семейному бассейну, увидела мистера Иануччи, сидящего под зонтом за ноутбуком, и тут задумалась: а вдруг он и правда Шелли Карпентер? Очень уж он был требовательный, да и остановился в отеле на две ночи — значит, он выселится завтра к одиннадцати утра, как раз за час до времени, когда Шелли публикует записи.

— Вот ваше печенье, мистер Иануччи, — сказала Эди, протягивая ему тарелку.

Девушка так проголодалась, что готова была сама съесть всю горку. Печенье было свежее, только что из печи, и покрыто каплями молочного и белого шоколада и кусочками ириски. Оно было хрустящим по краям и мягким в середине.

— Отличный у вас сервис! — улыбнулся мистер Иануччи, уплетая сразу две штуки.

И опять же он не сказал «спасибо». Эди очень захотелось взглянуть на экран ноутбука мистера Иануччи и узнать, что он там пишет. Неужели Шелли Карпентер — это Боб Иануччи? Мужчина?

Эди очень надеялась, что нет. Это бы страшно ее разочаровало.

Эди вернулась в холл и увидела, что к стойке регистрации, словно пуля, приближается женщина со светлыми волосами. Она взглянула на Эди, а затем на пустующее место Алессандры.

— Где она? — прошипела женщина.

— Извините, где кто? — спросила Эди, хоть и опасалась, что знала ответ.

— Юная Джолин[51]!

«Джолин?» — подумала Эди и с облегчением выдохнула. Она-то думала, что речь об Алессандре!

— Она! — вскрикнула блондинка, протянув Эди телефон и показывая фотографии. Алессандра у кого-то на кухне, Алессандра на весах в ванной, Алессандра на очень красивой огромной кровати, которая, как подозревала Эди, не была ее постелью в доме Адама и Рауля.

— Она отправила моему мужу эти фото и сказала, что перешлет их мне, если он не переведет ей пятьдесят тысяч долларов, — продолжила женщина.

Эди давно ничего не ела, но почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Она шантажирует его! Где она?! — снова спросила женщина.

— Обедает, — прошептала Эди.

Как там говорится? Чтобы поймать вора, нужно думать как вор. Алессандра — такая же шантажистка, как Грэйдон! Как двулично! Она спала с мужем этой женщины и сфотографировалась у них дома (к счастью, не обнаженной)!

Была уже четверть четвертого. Алессандра ушла обедать два с половиной часа назад. Конечно, она удалилась ровно перед тем, как за ней кто-то явился.

— Давайте я ей позвоню, — предложила Эди. — Как вас зовут?

— Хайди Бик. Она знает, кто я.

Эди набрала номер Алессандры. В ее глазах стояли слезы. Они с Алессандрой подружились. Сблизились. Не только потому, что Алессандра заступилась за нее перед Грэйдоном и вернула ей деньги, но и потому, что она была умной и с хорошим чувством юмора, и только она понимала, как проходили рабочие дни Эди. Грэйдон говорил Эди, что она слишком хорошо думает о людях. Теперь девушка ценила в себе это качество, но на этот раз она ошиблась. Ужасно ошиблась.

Звонок сразу перешел на автоответчик. Эди, зло выдохнув, посмотрела на Хайди Бик.

— Она не берет трубку.

— Она спала с моим мужем! И жила в моем доме! — воскликнула Хайди.

Эди прикрыла глаза. Она вспомнила, что в дикой природе самые яркие, приятно пахнущие насекомые и рептилии в то же время и самые ядовитые. У Алессандры были все признаки такого создания: привлекающие внимание волосы, кристаллы под глазами, бейджик, прикрепленный вверх ногами. Она заманивала уязвимых людей в ловушку и использовала в своих целях.

— А потом! — продолжила женщина. — Я еще не добралась до самого главного. Она украла вещи моей соседки Лирик и разложила их в моем доме, чтобы я решила, что у Майкла был роман с ней!

«Боже, какой кошмар», — подумала Эди.

Хайди прищурилась.

— Такой хитрый ход! Не будь я в ужасе, меня бы это впечатлило. — Хайди чуть отодвинулась. — Но я в ужасе. Эта женщина — просто отвратительный человек.

Хайди подняла свой телефон.

— Это шантаж. Пятьдесят тысяч? Вымогательство. Я сообщу в полицию.

Открылась дверь к бассейну, и в холл зашел мистер Иануччи.

— Сообщите в полицию? Ого! Кажется, тут какой-то скандал, — сказал он.

Эди натянула фальшивую улыбку, словно ненавистный колючий свитер.

— Чем могу помочь, мистер Иануччи?

— Я, кажется, ключ от номера потерял. Сделаете еще один?

«Очень надеюсь, что вы хотели сказать: „Можете, пожалуйста, сделать еще один?“» — подумала Эди.

— Конечно! — ответила она вслух фальшиво радостным голосом.

Мистер Иануччи, конечно, не заметит притворства, но Алессандра бы поняла это сразу — это была одна из вещей «между ними, администраторами». Эди не хотелось злиться на Алессандру, не хотелось, чтобы обвинения были правдивыми. Подумать только — она ограбила соседку Хайди и разложила ее вещи по дому другой женщины!

Эди повернулась к тумбе позади стойки, чтобы сделать мистеру Иануччи новый ключ для номера триста семь. И тут она увидела, что на ней лежит конверт из манильской бумаги. На нем почерком Алессандры было написано: «Эди».

Эди внезапно почувствовала себя героиней книги о Нэнси Дрю. Откуда здесь взялся конверт? Разумеется, Алессандра оставила его до того, как уйти обедать, и Эди этого не заметила. Однако Алессандра знала, что со временем девушка его все же найдет.

Значило ли это, что Алессандра… вообще не вернется с обеда? Эта мысль сдавила Эди словно тисками. И как она могла одновременно чувствовать такую злость и такую грусть?

Эди протянула мистеру Иануччи ключ-карту, и только после того, как он ушел, шлепая сланцами (опять не сказав спасибо), она повернулась к Хайди Бик.

— Алессандра ушла до конца дня.

— Вы ее прикрываете.

— Поверьте, совсем нет. Я думаю, то, что она сделала, неприемлемо. Ужасно. — Эди постаралась подобрать подходящие для ситуации цензурные слова. — Отвратительно! Я передам ей, чтобы она позвонила вам и извинилась.

— Я не хочу, чтобы она мне звонила! — отрезала Хайди. — Я сюда пришла не ради драматичного момента, как в «Отчаянных домохозяйках». Я отправила ей сообщение и сказала, что знаю о ее поступке и обращусь в полицию.

Женщина убрала телефон в сумку.

— Затем я решила, что просто написать эсэмэс — это как-то трусливо. Поэтому я пришла сюда. И чем ближе я была к отелю, тем больше злилась. — Хайди выдохнула и посмотрела на Эди умоляюще. — Слушайте, я понимаю, что во всем этом наполовину виноват мой муж. Просто хочу, чтобы эта дамочка оставила мою семью в покое.

— Я понимаю. Обязательно ей передам, — сказала Эди.

Хайди Бик протянула руку и схватила девушку за запястье.

— Благодарю. Какое счастье, что Лизбет взяла вас на работу.

— Не знала, что вы знакомы с Лизбет, — пробормотала Эди. Сюжет набирал обороты!

— Мы дружим, — сказала Хайди. — Я хотела сначала позвонить ей и попросить ее уволить юную Джолин. Но у Лизбет и так достаточно проблем, а найти замену будет тяжело. Так что сама справлюсь со своими бедами.

На словах «найти замену» Эди пала духом. Как бы сильно она ни злилась, ей не хотелось, чтобы Алессандру уволили. Что они будут делать, если она не вернется? Быстрое решение проблемы — нанять маму Эди, Лав, в качестве дневного администратора. Этого Эди совершенно не хотелось, но как объяснить такую позицию Лизбет и маме?

— Я понимаю.

Хайди развернулась к выходу.

— Передайте ей, чтобы ломала жизнь кому-нибудь другому!

Как только Хайди Бик ушла, Эди вскрыла конверт. Внутри была записка: «Эди, прости меня. Это по праву твое». Там же лежала пачка купюр, каждая в сто долларов. Эди подсчитала деньги. Четыре тысячи долларов.

Премии Алессандры.

Эди с трудом дождалась конца смены. Пришел Ричи и захотел поговорить о том, какой прекрасный у нее и Лав дом, как он им благодарен и так далее, но Эди прервала разговор: спешила. Она вскочила на один из велосипедов и отправилась на Хупер-Фарм-роуд, где жили Адам, Рауль и Алессандра. Эди мысленно подготовила речь. Сначала она выпустит гнев: «Как ты могла! Какая ты двуличная! Я в тебя верила!» Затем она простит Алессандру. Но, подъехав к дому, Эди обнаружила, что Рауль помогает Алессандре загружать в багажник ее сумки от Louis Vuitton. Гнев тут же улетучился.

— Стойте! — закричала она, резко тормозя.

Рауль и Алессандра обернулись и уставились на нее, но не сказали ни слова. Наконец Рауль проверил часы.

— Мне пора на работу. Я уже опоздал, и за это мне попадет от Адама. — Он посмотрел на Алессандру. — Мне довезти вас до причала?

— Я поговорила с миссис Бик! — сказала Эди. — Все в порядке, вам не нужно уезжать! Она ничего не скажет Лизбет, просто хочет, чтобы вы… оставили ее в покое.

Выражение лица Рауля так и осталось равнодушным. Эди подумала: а не создает ли она огромную драматичную сцену, как в «Отчаянных домохозяйках»? Но даже если да, Рауль никому не скажет. Он словно сейф.

Алессандра кивнула Раулю.

— Поезжайте на работу. Я останусь и поговорю с Эди.

— Но паром… — начал было Рауль.

— Уеду на другом.

Алессандра оставила сумки на крыльце и провела Эди в дом. Это было очень даже здорово: кто не хочет посмотреть, где живут коллеги, особенно если это дом номер двадцать три на Хупер-Фарм-роуд! По словам мамы Эди, за последние годы его снимали весьма интересные личности. Несколько летних сезонов здесь жили официанты из «Голубого бистро», затем команда пилотов авиакомпании Cape Air, потом девушки, занимающиеся высококлассным ландшафтным дизайном, одна из которых встречалась с басистом группы Dropkick Murphys.

Эди ожидала, что в доме пробиты стены от ссор с ревнивыми парнями или остались пятна гари после неудачной вечеринки. Однако ее ждало разочарование. Гостиная была заполнена спортивным оборудованием Рауля; на полу кухни отходил линолеум; короткий, плохо освещенный коридор, должно быть, вел к спальням. Алессандра вывела Эди на внутренний двор. Там, на только что подстриженном (скорее всего, Раулем) газоне, стоял кухонный стол. На сводчатой кроне большого тенистого дерева висела гирлянда с белыми лампочками.

Алессандра села за стол, и Эди заняла место рядом с ней, думая: «Мне придется умолять ее остаться! Как же все перевернулось!»

— Вы шантажировали мужа этой женщины! — сказала Эди, гордясь тем, что не совсем сдала позиции.

— Да, — призналась Алессандра. — В мою защиту, хотя мой поступок едва ли можно оправдать: Майкл сказал мне, что они с женой отдыхают друг от друга. Я решила, что он относительно свободен.

Женщина покачала головой.

— Я почти сразу поняла, что он лжет, но тут уже его, а не моя вина. А потом, когда его жена должна была приехать на остров, так вышло, что у меня появилась… возможность поторговаться. Я ей воспользовалась.

Эди моргнула.

— И затем вы подсунули вещи соседки к ним домой?

— Да, — вздохнула Алессандра. — Тогда вся ситуация уже стала для меня игрой. Я взяла тени для век, босоножки — наверное, этого было достаточно. Я знала: Майкл понятия не имеет, что его жена предпочитает тени от Bobbi Brown, а соседка — от Chanel, что его жена носит обувь тридцать восьмого размера, а соседка — тридцать шестого. А потом я обнаружила в мусорке у них в ванной положительный тест на беременность и решила: сгорел сарай — гори и хата.

— Фу!

Алессандра коснулась руки Эди.

— Поэтому я и не хотела, чтобы мы дружили. Я ужасный человек. Сломленный и гнилой до самого сердца.

Теперь все казалось понятным. Эди не следовало дружить с Алессандрой и тем более брать с нее пример. Однако даже сейчас, в момент, когда она пала так низко, Алессандра выглядела непринужденно-стильной. Кристаллы под глазами отклеились, но все же ей очень шли выцветшие джинсы, старая футболка с эмблемой группы Dave Matthews («Шорлайн Амфитеатр», двухтысячный год, еще до рождения Эди) и единственный золотой браслет, который Алессандра никогда не снимала, — Cartier LOVE. Когда-то кто-то достаточно заботился об Алессандре, чтобы подарить ей его.

— Затем я начала спать с гостями в отеле, а в обмен просила их упомянуть меня в отзывах. — Алессандра наклонилась вперед и со шлепком опустила ладони на стол. — Так я и заработала четыре тысячи долларов — занимаясь проституцией. Я хотела получить деньги и перестала так делать только потому, что…

— Поняла, что премии заслуживают и другие сотрудники?

Алессандра хмыкнула.

— Нет! Это все из-за того мудака с Corvette Stingray из номера триста десять. Помнишь его?

— Фу, — поморщилась Эди. — Помню.

— Он отвез меня поужинать в «Топперс». Болтал что-то о себе, но я все равно не общаться с ним пошла. Затем, уже в отеле, он толкнул меня на кровать, порвал платье и прижал. Если бы я его не отпихнула, он бы меня изнасиловал.

— Какой ужас, — пробормотала Эди. — Поверить не могу, что вы смогли его оттолкнуть! Он казался кошмарно сильным.

— Это был отвратительный случай, но он пробудил во мне… что-то. Я перестала гоняться за мужчинами и сосредоточилась на работе. — Она ненадолго замолчала. — И тут приехал Ксавьер. И я подумала: «Он богат и не в браке — почему бы не попробовать?»

— Бе, — скривилась Эди. — Ему же типа семьдесят.

— Мне было все равно. Но в любом случае он ко мне был совершенно равнодушен. Так что я отправила Майклу эти фото — берегла их на всякий пожарный. — Она посмотрела Эди в глаза. — Если ты не захочешь больше со мной разговаривать, я не стану тебя винить. Я знала, что ты будешь категорически против всего этого, но это меня не остановило.

— Ага, — прошептала Эди.

— Мои родители не были похожи на твоих. Они не подавали мне хороший пример, не показывали, как поступать правильно. Я не выросла в доброжелательной среде, где все звали меня Лапушка Алессандра и готовы были, если что, помочь. Конечно, это не оправдание. Я знаю, какие поступки правильные, а какие — нет, и все равно часто выбираю кривую дорожку. Хайди Бик стоит обратиться в полицию, стоит добиться, чтобы меня уволили…

— Она не будет этого делать, — сказала Эди. — Просто не трогайте больше ее семью.

— Не буду, — кивнула Алессандра и устало улыбнулась Эди. — Знаешь, иногда мне хочется, чтобы мужчины не были так предсказуемы.

Эта фраза, по мнению Эди, особенно ощутимо подчеркнула их разницу в возрасте. Для Алессандры мужчины были предсказуемы, а для Эди пока оставались загадкой.

— Пожалуйста, останьтесь, — попросила девушка. — Ваши поступки меня разозлили и расстроили, но мне не хочется и думать о том, чтобы заканчивать сезон без вас. Кому я буду жаловаться на мистера Иануччи?

— А, Иануччи, — усмехнулась Алессандра. — Говорю тебе, этот парень полицейский.

— А я думала, что он Шелли Карпентер, — улыбнулась Эди.

— Завтра выйдет ее запись.

— Еще одна причина остаться! Ну же, пожалуйста!

— Хорошо, — ответила Алессандра, и ее глаза заблестели от слез. — Спасибо, что… не знаю, приехала сюда, вела себя уверенно и сдержанно.

Она слегка улыбнулась одними уголками губ.

— Хорошо я тебя воспитала, — добавила она.

Эди вынула из рюкзака найденный ранее конверт.

— К слову, я хочу вернуть вам деньги.

— Нет! — отмахнулась Алессандра. — Я получила их обманом. Они твои.

— Вы отличный администратор. Они ваши.

— Нет, Эди, я не возьму деньги. Я их не заслужила.

Девушка достала купюры из конверта и перебрала их пальцами.

— Может, тогда разделим поровну?

Алессандра выдохнула.

— Хорошо.

Что ж! Эди отсчитала две тысячи долларов и протянула их подруге. Она вспомнила, что они с Зейком решили устроить небольшой шпионаж за Алессандрой, и подумала: а обязана ли она рассказать ему что-то из услышанного сегодня?

«Нет, — решила она. — Это только между нами, администраторами».

Глава 25. Последняя пятница месяца: август

В одиннадцать пятьдесят восемь утра Лизбет и Эди пришли в кабинет позади стойки регистрации. В одиннадцать пятьдесят девять Лизбет нажала на иконку «Инстаграма»◊ на экране телефона. Как только настал полдень, она зашла на страницу «Отеля „Совершенно секретно“» и обновила ее. Однако последней записью по-прежнему был отзыв на мини-отель «Си Касл» в Гианнис-Порте.

— Ну же, Шелли! — сказала Лизбет и повернулась к Эди. — Она хоть раз опаздывала с публикацией?

— Попробуйте снова обновить, — предложила Эди.

Лизбет глубоко вдохнула и так и сделала.

На экране появилось фото Зейка и Адама в проеме огромного парадного входа отеля. Оба махали руками и улыбались. Лизбет увидела и цветы в горшках на ступеньках крыльца, и широкое кресло-качалку и жаровню на передней террасе. Она моргнула. Это все правда происходит? Это их отель? Это их швейцары? Все это казалось лишь плодом воображения Лизбет, мечтой, воплощенной в реальность.

Эди с собственным телефоном в руках взвизгнула — и тут Лизбет прочитала описание.

Она вскочила со стула и обняла Эди. Они заплясали по комнате. Глаза Лизбет наполнились слезами. Ей просто не верилось, что у них получилось, и все же в глубине души она всегда знала, что так все и будет. Раньше она думала, что жизнь ее мечты — это отношения с Джей-Джеем и управление «Палубой», но она ошибалась. Ее мечта, ее дело были здесь, в этом отеле и в этом моменте.

— Мы справились! — закричала Эди. — Мы! Справились!

В кабинет вбежали Адам и Зейк. Адам говорил по телефону с Раулем — тот только что увидел пост дома. Затем зашла Алессандра, и Лизбет обняла ее: как ни крути, а без нее они бы пять ключей не получили. Лизбет написала Марио сообщение: «ПЯТЬ КЛЮЧЕЙ!!!»

— А сам отзыв кто-нибудь уже прочитал? — спросил Адам.

— Нет! — ответила Эди. — Давайте все вместе. Три, два, один…

— Подождите! Я не готов! — сказал Адам, быстро открывая запись. — Вот теперь вперед!

Они нажали на ссылку.

«Отель „Совершенно секретно“», Шелли Карпентер

26 августа 2022 г.

Отель «Нантакет», Нантакет, Массачусетс — 5 КЛЮЧЕЙ

И вновь привет, друзья!

Вот уже почти пятнадцать лет я составляю отзывы о самых разных отелях, и мне ни разу не хотелось использовать слово «лучший». Это неподходящий критерий для отеля. Разве можно сравнивать «Сиам» в Бангкоке, «Оберж дю Солей» в Напе и «Дулини Ривер Лодж» в ЮАР? Конечно, нет. Все они прекрасны, но совершенно не похожи друг на друга.

Однако, посетив отель «Нантакет», тяжело подобрать какое-то слово за исключением «лучший». Впервые в жизни я присуждаю отелю пять ключей, и у меня нет ни единого сомнения: этот пятый ключ честно заслужен.

Отель «Нантакет» был построен в тысяча девятьсот десятом году. Он пережил пожар, трудности с бюджетом и владельцев с плохим вкусом. Какое-то время отель был заброшен, и объявление о его продаже висело в интернете более десяти лет. И вот наконец его купил лондонский миллиардер Ксавьер Дарлинг.

Как вы знаете, друзья мои, для меня самое важное качество отеля — это атмосфера. В отличие от трех других люкс-отелей на острове («Уайт Элефант», «Нантакет Бич Клаб энд Хотел» и «Ваувинет»), отель «Нантакет» не расположен у побережья. Здание занимает целый квартал на Истон-стрит в шаговой доступности от мощенных булыжником улиц центра города. Холл отеля — большая, просторная комната, в которой гармонично сочетаются исторические (оставшиеся от старого здания дубовые балки, аутентичная китобойная лодка в качестве люстры) и современные элементы (уютные кресла, пуфики, столики с книгами и настольными играми). В отличие от некоторых холлов, которые я видела, этот притягивает людей. Между семью и десятью тридцатью утра в отеле подают простой, но невероятно вкусный континентальный завтрак — обязательно попробуйте кофе, сваренный в перколяторе, и миндальные круассаны! Во время моего пребывания в холле сидел юный шахматный гений, который играл с каждым, кто осмеливался на партию с ним. Часто вокруг собиралась толпа.

Великодушие, с которым ко мне относились в течение всего пребывания, началось еще во время заселения: категорию моего номера повысили, и мне предложили один из прекрасных люкс-номеров по цене обычного с видом на улицу. В гостиной люкса была целая стена с полками, уставленными книгами, — там были и современные бестселлеры (с целой полкой «летних романов»), и классика. Подоконник был переоборудован под диванчик с подушками — обычно такие делают просто для красоты, но этот был достаточно широким и длинным, чтобы на него действительно мог прилечь взрослый человек. А еще в гостиной стоял мини-бар, все содержимое которого входило в стоимость проживания.

Да, друзья мои. Входило в стоимость проживания.

Мини-бар был наполнен пивом, вином и другими спиртными напитками местного производства, а также копченым паштетом из голубой рыбы от рыбного рынка острова «167 Роу» и упаковками крекеров и чипсов (по вашему запросу предоставят крекеры без глютена).

В главной спальне стояла самая большая кровать, на которой я когда-либо спала, — собственный размер отеля, императорский. Постельное белье было от Matouk (как вы знаете, это мой любимый бренд), а сверху лежало кашемировое покрывало от местного производителя «Нантакет Лумс». Потолок комнаты был вручную расписан под ночное небо Нантакета художницей Тамелой Корнеджо — очень подходящий вариант, ведь именно на этом острове родилась знаменитая женщина-астронавт Мария Митчелл.

Ванная комната тоже была само совершенство: просторная, роскошная, снабженная всем необходимым. Душевая кабина была выложена плиткой с ракушками устриц, а благодаря свету вокруг зеркала над раковиной моя кожа казалась нежной, как у Энн Хэтэуэй в «Дневниках принцессы» (неужели я старею?). Санузел располагался в отдельной комнате, что мне тоже всегда нравится.

В отеле есть оздоровительный центр. Я осмотрела его, но, друзья мои, не буду лгать: я там не занималась. Однако другие гости расхваливали и спортивный зал, и сауну, и студию для йоги. Также в отеле «Нантакет» целых два бассейна: один — полный жизни улей, предназначенный для всей семьи, а другой — спокойное место только для взрослых.

Друзья, я уже превысила свое ограничение по количеству слов. Однако останавливаться не буду: я еще не добралась до самого главного!

Ресторан отеля, «Лазурный бар», — это детище шеф-повара Марио Субьяко (поищите его в Google — у меня не хватит места, чтобы описать все его достижения). В «Лазурном баре» атмосфера не сравнится ни с каким другим рестораном на Нантакете; ты словно заходишь на щегольскую VIP-вечеринку, на которую тебя каким-то чудом пригласили. Для коктейлей используется алкоголь высшего качества. Среди блюд есть и забавные (сосиски в тесте), и с ноткой ностальгии (фаршированные яйца «для церковного пикника»), и с ноткой роскоши (великолепные сэндвичи с икрой). После еды подают консьержа со взбитыми сливками — при желании можно попросить веганские. Ровно в девять вечера из-под потолка опускается медный диско-шар и начинают играть танцевальные хиты восьмидесятых.

Однако лучшим в отеле «Нантакет» был не оживленный холл, не огромная площадь кровати и не праздничная атмосфера «Лазурного бара», а персонал.

Возможно, мне потребовалось пятнадцать лет, чтобы прийти к этому выводу, но все же, друзья, я это поняла: главное в отеле — это не номера и не предоставляемые услуги. Главное — это люди, которые в нем работают. Отель «Нантакет» получил пять ключей именно благодаря своим сотрудникам.

Администраторы, швейцары, ночной аудитор, уборщики, управляющая Лизбет Китон — все они были заботливыми и прислушивались к просьбам гостей. Они были дружелюбными, всегда готовыми помочь, многое знали об острове, и — что самое важное — у них добрая душа.

Некоторые из вас, возможно, думают: а что я скажу о том, что у всех на слуху? Правда ли, что в отеле «Нантакет», как утверждают «Ассошиэйтед Пресс», «Вашингтон Пост» и «США Тудей», обитает призрак Грейс Хэдли — горничной, которая погибла в пожаре в тысяча девятьсот двадцать втором году? Что ж, я не верю в призраков — по крайней мере, не верила, пока не остановилась в этом отеле. Во время моего пребывания я не раз слышала истории о мигающем свете, внезапно включающейся музыке и автоматических жалюзи, которые начинали ездить туда-сюда. Ни одна из них меня не переубедила. Однако, пока я была в отеле, я ощущала некое внимательное, даже оберегающее присутствие. Я считаю, что Грейс Хэдли следит за тем, чтобы большинство гостей (в том числе и ваша давняя знакомая) чувствовали себя в безопасности и даже любимыми. Однако я бы не хотела разозлить ее — как и любую другую сильную женщину.

Уверена, некоторые из вас уже догадались, что я скажу дальше. Это моя последняя запись в «Отеле „Совершенно секретно“». Кто-то, наверное, решит, что я нашла свою Шангри-Ла — тот самый идеальный отель — и закрываю блог поэтому. Да, отчасти это правда. После такого невероятного опыта любой другой отель, несомненно, покажется мне недостаточно хорошим. Однако есть и другая, главная и более важная причина — я оставляю этот блог, чтобы проводить больше времени дома и заботиться о детях. Сюрприз! У меня двое детей и собака!

Хочу поблагодарить вас, друзья, за то, что вы сопровождали меня в поездках по всему миру. Да, оценивание отелей — дело одинокое: приходилось путешествовать самой по себе, притворяться другими людьми, и я не могла раскрыть никому свою личность или рассказать о своей жизни. И все же мне всегда казалось, что вы, мои читатели, были рядом. И Шелли Карпентер вас не покидает! Я собираюсь начать новый блог о том, как найти любовь после развода. Назову его «Вторая жизнь».

Берегите себя, друзья мои, и творите добро.

Шелли Карпентер

Лизбет забыла, как дышать, пока читала, какими словами Шелли описывала персонал. «Заботливые». «Дружелюбные». «Всегда готовы помочь». «Многое знают об острове». «Добрая душа».

Эди всхлипнула, и Зейк протянул ей салфетку из коробки на письменном столе. «Какой заботливый и добрый поступок», — подумала Лизбет.

Затем она прочитала часть о призраке Грейс Хэдли. Она покачала головой — только еще большего наплыва гостей, ожидающих паранормальных явлений, им не хватало! При этом Лизбет осознала, что Шелли написала правду. Грейс Хэдли действительно присматривала за ними.

Лизбет добралась до шокирующей новости о том, что Шелли закрывает блог.

— Что-о-о-о-о?! — округлила глаза Эди. — Шелли Карпентер возвращается домой к двум детям и собаке?

— И собаке? — воскликнул Зейк.

— Да у кучи людей двое детей и собака, — сказал Адам. — У всех в мире двое детей и собака!

После Лизбет увидела, что Шелли Карпентер начинает новый блог.

— «О том, как найти любовь после развода», — прочитал вслух Адам, заглянув Лизбет через плечо.

Он рассмеялся.

— Это правда Кимбер. Шелли Карпентер — это Кимбер!

В ту же секунду открылась дверь, и в кабинет зашел Ричи.

— Ричи, ты видел? Мы получили пять ключей! — сказала Эди и вдруг ахнула. — Ты знал? Ты знал, что Кимбер — Шелли Карпентер?!

— Она рассказала мне накануне отъезда, — улыбнулся Ричи. — Кимбер не хотела говорить мне об этом, пока не закончит писать отзыв. Она настоящий профессионал.

Тут зазвонил телефон Ричи. Он достал его из кармана и ответил на вызов.

— Привет, милая. Да, они всё поняли. Мы все в кабинете Лизбет. — Он ненадолго замолчал. — О, хорошо, я им передам. Люблю тебя.

Ричи повесил трубку и грустно улыбнулся.

— Говорит, что уже по вам скучает.

28 августа 2022 г.

От кого: Ксавьер Дарлинг (xd@darlingent.co.uk)

Кому: персонал отеля «Нантакет»

Встретиться с вами лично ранее на этой неделе было для меня радостью и привилегией. Мне очень жаль, что я не смог остаться дольше.

Стоит поздравить вас с тем, что мы получили пять ключей от Шелли Карпентер, автора блога «Отель „Совершенно секретно“». Просто потрясающе! Шелли — знаменитый критик отелей и курортов по всему миру, и я не особо скрывал, что моя цель — получить от нее пять ключей. Но в итоге это вы, сотрудники отеля, больше всего впечатлили мисс Карпентер. В конце этой недели каждый из вас получит премию в тысячу долларов.

К сожалению, далее мне следует сообщить вам несколько печальную новость: завтра я выставлю отель «Нантакет» на продажу. Мой друг и коллега уже выразил желание приобрести здание и обустроить там дополнительное офисное пространство для своей компании. Таким образом, если другой покупатель не предложит сопоставимую цену, отель «Нантакет» прекратит существование в качестве отеля.

Благодарю вас за потраченные время и силы, а также за компетентность и преданность, которые вы продемонстрировали этим летом. При желании любой из вас может позвонить мне, и я составлю рекомендательное письмо, которое поможет вам двигаться дальше — каждому в своем направлении.

С уважением,

Ксавьер Дарлинг

Письмо от Ксавьера пришло Лизбет на электронную почту в пять часов вечера в воскресенье. Лизбет едва не проигнорировала его: впечатления от прошедшей недели ее очень утомили. Она собиралась заказать пиццу в «Пи», приехать домой, принять ванну, а затем забраться в кровать и смотреть «Теда Лассо», пока Марио не придет с работы. Но это был Ксавьер — с ним до утра не подождешь.

Выставить отель на продажу? Использовать здание в качестве офисного пространства?

Лизбет словно читала собственный некролог.

Эди приоткрыла дверь в кабинет.

— Лизбет? Вы видели?

— Я… я…

Лизбет не нашлась, что ответить. Последние два дня она была словно на седьмом небе. Все жители острова звонили ей, писали СМС, отправляли сообщения в «Фейсбуке»◊ и «Инстаграме»◊, и каждый поздравил ее и других сотрудников с пятью ключами от Шелли Карпентер. Джей-Джей прислал ей букет (и впервые за год Лизбет не отослала его обратно в магазин). Родители Лизбет позвонили ей из Миннетонки. С ней связывались из самых разных новостных СМИ: «Нью-Йорк Таймс», Travel + Leisure, CBS Sunday Morning, Afar, Armchair Explorer — все хотели взять интервью, написать статью или заметку. Но, что самое важное, Лизбет написала ее прежняя соседка по комнате Элиз Перривейл — та самая, благодаря которой Лизбет переехала на Нантакет. Женщина сказала, что, к сожалению, ее семья продала дом на острове, но она хочет забронировать номера в отеле «Нантакет» на две недели следующим летом.

Лизбет хотела предложить Ксавьеру немного поднять цены на номера: последние два дня телефон звонил не переставая. Такими темпами в отеле скоро забронируют комнаты на все следующее лето до самого Дня труда, да еще и с очередью на ожидание! «Нельзя продавать отель, когда на весь следующий сезон уже разобраны номера!» — подумала Лизбет. Ксавьер хоть раз взглянул на прибыль? Бизнес взлетел, а теперь, когда они получили пять ключей и столько внимания от СМИ, он пойдет в гору со скоростью света. Лизбет мечтала о том, чтобы сделать ремонт на четвертом этаже, добавить больше номеров и продлить сезон до Рождественской прогулки[52]. Она хотела переоборудовать площадку на крыше, чтобы с нее можно было безопасно любоваться закатом. Она подумывала о том, чтобы нанять Адама в качестве пианиста в холле на полный рабочий день и составить небольшую конкуренцию музыкальному бару «Клаб Кар». Их профиль в «Инстаграме»◊ тоже стоило развивать — можно было предложить Эди дополнительную должность СММ-специалиста отеля. Столько всего предстояло сделать! Они же только начали!

— Он продает отель, — сказала Эди. — И покупателя уже нашел.

Лизбет подмигнула Эди.

— Наверное, у него настроение плохое. Неправда все это. Он не продаст отель.

— Не продаст?

— Давай-ка я с ним поговорю, — предложила Лизбет.

Она набрала номер Ксавьера и снова задумалась: не случилось ли чего во время его визита? Он уехал так рано, так спешно — даже не попрощался. Возможно, причина правда была в деловой встрече, но что-то подсказывало Лизбет: это не так.

Звонок сразу перешел на автоответчик. Да, в Лондоне сейчас было одиннадцать часов вечера, воскресенье, но Ксавьер прислал письмо всего десять минут назад! Конечно, он не спал! Лизбет позвонила ему снова, на этот раз с мобильного. Автоответчик.

Тогда она отправила ему сообщение, чего никогда раньше не делала. Это всегда казалось чем-то слишком простым, фамильярным. Однако сейчас дело было срочным. «Ксавьер, пожалуйста, мы можем обсудить ваше сегодняшнее письмо? Иначе я, скорее всего, не засну».

Лизбет уставилась на экран, пытаясь мысленно призвать ответ. И вот появился пузырек с тремя точками — Ксавьер печатал. Что он скажет? Лизбет нужно поговорить с ним, спросить, что случилось. Разве любое негативное впечатление, которое он, возможно, получил в отеле, не должно было пропасть после отзыва Шелли в пять ключей?

Точки пропали, но никакого ответа не пришло. Лизбет проверила почту — пусто. Ксавьер не хотел с ней разговаривать. От осознания этого Лизбет охватила обжигающая, неудержимая, похожая на цунами паника.

Лизбет помчалась на кухню «Лазурного бара». Он был полон гостей, и Марио уже начал работать. Сейчас он стоял в проходе, как всегда великолепный, в белом поварском пиджаке, твидовых брюках и кепке White Sox. Лизбет ожидала, что он попросит ее уйти — она никогда раньше не отвлекала его от работы, — но он лишь подошел к ней и сказал:

— Беатрис, пожалуйста, замени меня ненадолго. Я скоро вернусь.

Марио взял Лизбет за руку и отвел ее в более тихую кухню отеля. На тумбе в огромной миске поднималось тесто — будущие круассаны от Беатрис на завтрашнее утро.

— Ты слышал новость? — спросила Лизбет.

— Он сделал именно то, чего я боялся, — сказал Марио. — Смотал удочки.

— Но почему? Разве он не понимает, как прекрасно идут дела?

— Он добился того, чего хотел, — получил пять ключей. Люди вроде Ксавьера занимаются таким не ради денег или всеобщего блага: восстановления исторического здания, улучшения местной экономики, создания рабочих мест. Всё это они делают, чтобы повыпендриваться. Скорее всего, он поспорил с кем-то в клубе «Аннабелс», что купит отель и получит пять ключей. Что он и сделал. Теперь отель ему больше не нужен.

Лизбет хотелось разозлиться, но она так устала, что ее охватила скорбь. Она уткнулась в белоснежный пиджак Марио и разрыдалась. Мужчина крепко обнял ее, поглаживая по спине.

— Все будет хорошо. Уедем в Калифорнию. Устроишься в отель там. Я знаю управляющую в «Шаттерс» — это у пляжа в Санта-Монике, тебе понравится.

— Я не хочу работать в чужом отеле, — всхлипнула Лизбет.

Звучала ли она как капризный ребенок? Возможно. Но ей не хотелось и думать о том, чтобы работать в Лос-Анджелесе. Да и представить, что она устроится куда-нибудь здесь, на острове, она не могла. Она кардинально изменила свою жизнь (успешно!), но не могла просто развернуться и сделать это снова.

— Вместе как-нибудь разберемся, хорошо? — сказал Марио и слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты больше не одна. Я здесь, и я тоже теряю работу.

— Нужно убедить Ксавьера передумать.

Марио вздохнул.

— Лизбет, он не передумает.

Тут в кухню влетел Зейк, так ошарашив их обоих, что Лизбет решила: наверное, позвонил Ксавьер. Перезвонил и хочет поговорить!

— Лизбет, пожалуйста, приходите в холл, — сказал Зейк. — Все плохо.

* * *

Все и правда было плохо. Войдя в холл, Лизбет увидела там Ричи. Его окружили три человека в костюмах, и один из них надевал на него наручники!

— Подождите! — закричала Лизбет, чувствуя, что ее голова от волнения вот-вот взорвется. — Что происходит?

— Мистер Декамерон арестован за мошенничество с использованием телефонной линии, — сказал один из мужчин, не занятый наручниками, и показал значок. — Агент Иануччи, ФБР.

Лизбет моргнула. Это был мистер Иануччи, недавний гость номера триста семь.

— Ричи? — прошептала она.

Ричи опустил голову.

— Простите меня, Лизбет.

Глава 26. Новости и сплетни

Воскресным вечером Шустрый Эдди направился в свой офис на Мейн-стрит, чтобы опубликовать объявление о продаже отеля «Нантакет». Ранее, днем, ему позвонил Ксавьер Дарлинг и сказал, что хочет продать здание как можно скорее. Коллега Ксавьера из Лондона уже предложил купить его и преобразовать в офисное пространство, но отказывался предлагать за него больше, чем шестнадцать миллионов долларов.

— Выставьте его за двадцать пять, — попросил Ксавьер Эдди. — Но, между нами говоря, я соглашусь и на двадцать.

— Но вы вложили в него тридцать, — сказал Эдди. — Даже тридцать два, если считать стоимость его покупки.

— Что ж, смирюсь с убытками, — ответил Ксавьер. — Но надеюсь, не слишком большими.

В семь часов вечера Эдди разместил объявление у себя на сайте. Лизбет и остальным сотрудникам отеля Ксавьер сообщил о своем решении в пять.

«Бедная Лизбет», — подумал Эдди. Она вложила в это место всю душу, помогла отелю вновь стать великолепным, словно возродившемуся фениксу. У Лизбет был просто талант, золотые руки. Эдди решил предложить ей должность продавца недвижимости в «Бейбери Пропертис» и оплатить обучение в этой сфере.

Затем Эдди отправился в «Вентюно», чтобы отпраздновать очередную сделку коктейлем. Он рассказал бармену, Джонни Б., что разместил объявление о продаже отеля «Нантакет» за двадцать пять миллионов долларов. Те из нас, кто услышал эту новость, заметили едва скрываемую радость в голосе Эдди. Ему явно выплатят приличную комиссию, особенно если он сам найдет покупателя.

Одной их тех, кто подслушал разговор Эдди с барменом, была Шарлин, медсестра в местном доме престарелых. Она в тот момент запивала горе: ее любимый житель этого дома, Минт Бенедикт, заболел пневмонией, и врачи утверждали, что он вряд ли доживет до конца недели.

На следующее утро Шарлин отправилась навестить Минта в больнице Нантакет Коттедж. Тот попросил ее забрать все содержимое его ячейки в Нантакетском банке.

— Там украшения моей матери — можете забрать их, — проговорил Минт сломленным, сиплым голосом. — И прочитайте бумаги — письма и дневник моего отца.

Шарлин похлопала Минта по ладони — она пылала от жара, несмотря на введенные в вену антибиотики.

— А давай я принесу бумаги сюда и мы посмотрим их вместе? — предложила она.

Шарлин подумала: а стоит ли ей сказать Минту о том, что отель «Нантакет» снова выставили на продажу? Однако она не была уверена, какими будут последствия. Ему станет лучше (он оказался прав — судя по всему, отель был проклят) или же, наоборот, новость добьет беднягу? Шарлин решила воздержаться.

* * *

Джордан Рэндольф, главный редактор «Нантакет Стандарт», сразу заметил новое объявление о продаже недвижимости. Он позвонил Лизбет, чтобы узнать, что происходит, однако та отказалась комментировать случившееся.

Затем Джордан узнал, что в отель приходили агенты ФБР. Он тут же позвонил в нантакетское отделение полиции и спросил, что об этом знает Эд Кейпнаш.

— Мошенничество с использованием телефонной линии, — ответил Эд.

Эд и в лучшие дни был грубоватым человеком, но сегодня он казался особенно утомленным. Джордан понимал его: заканчивалось длинное жаркое лето — и всем на острове хотелось заснуть дня на три.

— Их ночной аудитор продавал номера банковских карт, адреса и данные из водительских удостоверений людей, — продолжил Эд. — Он сколотил неплохое дельце на хищении личных данных.

— Ого, — пробормотал Эд.

— Судя по всему, ФБР уже какое-то время приглядывало за ним. Он занимался мелким хищением средств, когда работал в страховой компании в Коннектикуте — оплачивал алименты с их зарплатного счета. Компания не стала подавать иск: он долго там состоял, да и бывшая жена отсудила у него много денег в процессе развода. Затем он устроился в один из этих стартапов с кроссовками, а того парня позже арестовали за уклонение от уплаты налогов. Полагаю, Декамерон об этом знал и получал деньги за молчание.

— И Лизбет взяла его на работу?!

— Думаю, ей очень был нужен сотрудник. Вот она и наняла какого-то мужчину, который на первый взгляд был порядочным, а в итоге крупно влип. — Эд немного помолчал. — Иногда я чувствую себя как он.

— Да, я тоже, — ответил Джордан, и оба рассмеялись.

На том разговор и закончился.

Блондинке Шэрон сказочно повезло. Отель «Нантакет» находился в центре всеобщего обсуждения как раз в это время, когда ее сестра Хезер приехала, чтобы остаться там на неделю! Шэрон забрала Хезер (брюнетку) из аэропорта, довезла ее до отеля и проводила внутрь под предлогом того, что провожала ее. Однако на самом деле Шэрон, конечно же, хотела точно узнать, что происходит.

На лестнице, ведущей ко входу, они миновали Лапушку Эди Роббинс. Она махнула им рукой и сказала, что идет обедать, но Алессандра с радостью заселит Хезер в номер.

«Ура!» — подумала Шэрон. Алессандру ей тоже хотелось увидеть, она ведь, по всеобщему мнению, была той самой женщиной, которая спала с Майклом Биком, а затем подставила Лирик Лейтон! Шэрон ожидала, что Алессандра окажется кем-то вроде злодейки из фильмов о Джеймсе Бонде. Внешность женщины ее не разочаровала: волнистые волосы оттенка «клубничный блонд», стильный макияж. Алессандра носила белую подводку, и Шэрон подумала: а пойдет ли такое ей самой или нужно было скинуть лет двадцать пять? А кристаллы под глазами? Однако Алессандра вовсе не была злой стервой, как ожидала Шэрон. Она была доброй и искренней, знала свое дело и всегда была готова помочь. Она напечатала Хезер и Шэрон список всех мест, где они забронировали столики на ужин, и даже зарезервировала им игру в гольф-клубе «Миакомет» на следующий день, хотя все знали, что это практически невозможно: хоть поля были доступны для всех желающих, в клубе существовал секретный список «предпочтительных» клиентов.

«Молодец, Алессандра!» — подумала Шэрон.

— А Лизбет, случайно, сегодня нет? — спросила она.

— Сейчас узнаю, свободна ли она, — ответила Алессандра.

Через секунду из кабинета позади стойки вышла Лизбет. Она выглядела, как и всегда, великолепно. На ней было льняное черное платье-футляр с вырезами на талии и симпатичным ремешком.

— Черный цвет, потому что скорбишь? — спросила Шэрон. — Я слышала, отель продают.

— Что ж, я верю, что покупатель не будет ничего здесь менять. Тогда следующим летом мы все просто вернемся сюда.

— Хм-м-м, — ответила Шэрон. — Не хочу нагнетать, но говорят, уже намечается кто-то, кто хочет преобразовать отель в офисное здание.

Лизбет поджала губы.

— Шэрон, — с упреком сказала она, — как тебе не стыдно распространять слухи!

— У меня надежные источники.

— Ну, тогда я, пожалуй, перееду в Лос-Анджелес.

Шэрон на время лишилась дара речи. Никто на острове не хотел, чтобы Лизбет уехала.

— А что насчет вашего ночного администратора? — спросила Шэрон. — Слышала, его ФБР арестовало.

Женщина не была лишена здравомыслия и понимала, что этим вопросом заходит слишком далеко.

Лизбет улыбнулась, плотно сжав губы.

— Ричи — замечательный человек. Однако до закрытия отеля по ночам на стойке регистрации будет работать Лав Роббинс.

Шэрон протянула Лизбет руку.

— Мы все желаем тебе удачи, дорогуша наша.

И это правда — одна из немногих вещей, насчет которой мы согласны. В течение лета мы наблюдали, как отель «Нантакет» вопреки всему процветал. Мы хотим, чтобы его ждал успех и в дальнейшем.

Однако вынуждены признать: ситуация выглядит неутешительно.

Глава 27. Лотерейный билетик

В понедельник в восемь часов вечера кто-то постучал в парадную дверь. Чад в это время сидел в своей комнате и играл в Madden NFL, хотя должен был собирать вещи. Во вторник после Дня труда намечался его первый рабочий день в «Брендивайн Груп».

После того как он сходил выпить с мисс Инглиш в прошлую среду, Чад вернулся домой и пригласил мать, отца и Лейт в комнату, которая изначально считалась гостиной. Они пришли — вероятно, лишь из-за необычной просьбы: этой гостиной никто из них никогда не пользовался.

Чад собирался сказать семье несколько вещей.

— Для начала я хочу извиниться. Я виноват в том, что Падди лишился глаза, в смерти Лулу и ущербе, нанесенном нашему дому.

— Чадди, я думала, мы решили оставить все это позади, — сказала его мать.

Чад проигнорировал ответ, который и ожидал.

— Я устроился в отель «Нантакет», потому что хотел провести лето за честной работой. Я не хотел учить детей загонять мяч в лунку. Я хотел заняться чем-то сложным и даже неприятным. — Он ненадолго замолчал. — Я устроился уборщиком не для того, чтобы вы мной гордились, а для себя. И все же я удивлен, что вы не сочли мое решение достойным одобрения.

— Какие хорошие мудреные слова подбираешь, — сказала Лейт.

— Кажется, вам было стыдно, что я убираюсь в номерах, — обратился Чад к родителям. — Вы не упоминаете мою работу, не обсуждаете ее, не спрашиваете, как прошел мой день.

— Мы с матерью не хотели для тебя такого, — сказал Пол Мейжор. — Мы хотели, чтобы ты отдохнул, а потом устроился в мою фирму.

— К слову об этом! — ответил Чад. — Я не буду работать в твоей компании.

Мать Чада вскрикнула, словно увидела под любимым диваном от Edra крысу.

— А вот это интересно, — сказала Лейт.

— Мне нравится работать в отеле, — продолжил Чад. — Я хочу остаться в гостиничном бизнесе и, может, вернуться в университет и обучиться на администратора.

Пол, как и всегда, оставался спокойным — тут он был профессионалом.

— Наши административные помощники зарабатывают более двух сотен тысяч долларов в год, — сказал он. — Вдвое больше, чем ты будешь получать на стойке регистрации где-нибудь в «Холидей Инн».

— Деньги меня не заботят, — ответил Чад.

— Легко сказать, ведь у тебя они всегда были. Чадвик, ты не знаешь ничего о том, каково это — быть бедным или даже человеком среднего класса. За всю твою жизнь тебе ни разу не приходилось платить за что-то самому.

— Но я знаю, что не в деньгах счастье. Вы только посмотрите на себя! — закончил Чад, после чего ушел наверх, в свою комнату, преисполненный чувства собственной правоты.

Он решил, что останется на Нантакете до Дня Колумба, а затем пойдет на какие-нибудь курсы гостиничного дела. В следующем году он снова устроится в отель «Нантакет», пусть даже уборщиком. Однако ему хотелось получить должность на стойке регистрации. Чад задумался: что об этом скажет мисс Инглиш?

Однако сейчас, всего через пять дней, все изменилось. Сначала Чад услышал, что Ричи Декамерона, ночного аудитора, арестовали за то, что он продавал номера банковских карт гостей. Для Чада новость была не такой уж плохой, хотя озвучивать этого он, конечно, не собирался. Теперь в следующем году он мог бы претендовать на эту должность! Но затем Чад узнал, что Ксавьер Дарлинг собирался продать отель. И, кажется, в следующем году это место не будет отелем вовсе.

Чаду оставалось лишь смириться с предстоящей работой в фирме отца. Он играл в видеоигры, чтобы избежать подготовки к жизни, которой не хотел.

Услышав стук в дверь, парень вскочил. Он опасался, что пришел кто-то из его (бывших) друзей, чтобы хоть разок до конца лета выманить его из дома. Кто еще это мог быть?

Чад выглянул из окна и увидел латунного цвета Jeep Gladiator, принадлежащий мисс Инглиш.

«Ого!» — подумал Чад.

Он сбежал вниз по лестнице и открыл дверь. Действительно — на пороге стояла сама мисс Инглиш.

— Привет, Лотерейный Билетик, — улыбнулась она.

— Мисс Инглиш! — воскликнул Чад.

Что мисс Инглиш делала здесь, на Ил-Пойнт-роуд? Чад вспомнил, что в середине лета видел ее ниже по улице, у дома номер сто тридцать три. Он никогда не говорил ей об этом — не хотел, чтобы она знала, что он в курсе ее работы уборщицей в других домах. И тут Чада посетила леденящая душу догадка: вдруг сегодня мисс Инглиш пришла, чтобы устроиться на работу в их доме? Ведь отель закрывается и она наверняка ищет новую должность! Чада охватил ужас при одной мысли о том, что уже увидела мисс Инглиш: длинный, усыпанный белыми ракушками въезд со стрижеными кустами самшита по бокам; гортензии, обильно высаженные вдоль крыльца, невероятно огромный прибрежный дом прямо позади него.

— Твой отец дома? — спросила мисс Инглиш.

— Мой отец?

— Да. У нас назначена встреча.

Ее одежда сегодня была чем-то средним между рабочей и той, что она надела в «Брант-Пойнт Гриль». На ней были белые брюки и темно-синяя туника с узором из белых гибискусов. Ее волосы были закручены в спадающие на плечи спирали, а в ушах виднелись жемчужные серьги.

— Встреча? — пробормотал Чад.

В ту же секунду из дома вышел Пол Мейжор.

— Мегда, здравствуйте! — сказал он.

Чад чуть не упал в обморок. Его отец был знаком с мисс Инглиш? Голова парня закружилась. А вдруг все это лето было подстроено? Может, за все ниточки все это время дергал его отец? Может, он и хотел, чтобы Чад работал в отеле и усвоил уроки, которые, как казалось парню, он усвоил самостоятельно?

— Сходил сегодня в магазин и купил бутылку Appleton Estate двадцатиоднолетней выдержки, — продолжил Пол. — Вдруг вам захочется. Налить вам бокал?

— Да, Пол, благодарю вас, — ответила Мегда.

Пол хлопнул Чада по плечу.

— Сынок, пожалуйста, проводи Мегду до моего кабинета. Я возьму спиртное и тоже подойду.

Отец ушел на кухню. Чад уставился на мисс Инглиш. Неужели это был еще один из моментов вроде того случая, когда она рассказала ему правду о Биби? Моментов, когда все оказывалось совсем не таким, как думалось? Может, у Мегды правда было назначено собеседование с Полом, но не на должность уборщицы в их доме, а для работы в «Брендивайн Груп»? Станет ли участь Чада более привлекательной, если вместе с ним будет работать мисс Инглиш?

«Не особо», — решил он.

— Так где кабинет, Билетик? — спросила мисс Инглиш.

— О, точно.

Чад проводил мисс Инглиш в кабинет. Она села в одно из шоколадного цвета замшевых кресел и скрестила ноги, а затем достала из сумки свой телефон и блокнот юриста.

— Что ж, увидимся завтра утром, — сказал Чад.

— А не хочешь остаться? — поинтересовалась мисс Инглиш.

— Остаться? — поморгал Чад. — Если вы не против, могу я спросить, что происходит? Почему вы к нам пришли?

Мисс Инглиш рассмеялась.

— Ой, Билетик, видел бы ты свое выражение лица! Оно бесценно.

Она наклонилась ближе к Чаду и прошептала:

— Мы с твоим отцом начинаем сотрудничество. Мы собираемся купить отель «Нантакет».

Глава 28. Новости и сплетни

В следующий раз, когда мы увидели Шустрого Эдди, он сидел за большим столом в «Крю». Он заказал большую бутылку Dom Pérignon, и обслуживали его два официанта и три симпатичные девушки.

Что ж, неудивительно — Эдди всего-то за три дня заключил сделку на покупку отеля «Нантакет» за двадцать миллионов долларов! Покупатель официально известен как «Товарищество „Лотерейный билетик“». Однако Эдди не умеет держать язык за зубами (за что его часто упрекает его сестра Барби), и поэтому кто-то прослышал, что сумму поровну поделили два человека. Первый — Пол Мейжор, глава фирмы «Брендивайн Груп», владелец дома на Ил-Пойнт-роуд. Второй — Мегда Инглиш, заведующая хозяйством в отеле «Нантакет».

— Я так и знала, что Мегда что-то скрывает! — заявила Нэнси Твайн из церкви на Саммер-стрит. — Я все думала: почему она оставляет столько денег в тарелке для воскресных пожертвований? А теперь оказалось, что она могла дать нам раз в десять больше! У нее миллионы на счету!

Да, капитал Мегды Инглиш примерно равен двадцати четырем миллионам долларов. Поговаривают (но это не точно), что тридцать лет назад, работая на круизном лайнере, она приглянулась его владельцу, Ксавьеру Дарлингу. Он отвел ее на совместный ужин в Монте-Карло, и в итоге они очутились в казино. Мегда поставила пятьсот долларов (она тут же сказала, что это ее собственные деньги) и почти два часа бросала кубики на игорном столе, каждый раз вкладывая все свои средства. В конце концов она получила двести пятнадцать тысяч долларов. Эти деньги она положила на счет в банке, принадлежавшем знакомым Ксавьера, и проценты оказались очень даже неплохими. Затем, в две тысячи двенадцатом году, Ксавьер предложил Мегде инвестировать в «темную лошадку»: он собирался вложить деньги в компанию, которая разрабатывала новейшую антивирусную программу. Ознакомившись с проспектом, Мегда согласилась. Компания выпустила свой продукт в июле две тысячи двадцать первого года, и так небольшие накопления Мегды быстро взлетели. На следующий месяц невестка Мегды, Шарлотта Инглиш, внезапно умерла во сне, и она переехала на Нантакет, чтобы поддерживать брата Уильяма и племянника Зейка. Мегда присматривала себе дом с помощью Шустрого Эдди. Он предлагал ей даже варианты на Ил-Пойнт-роуд, однако женщине так ничего и не пришлось по душе. Она устроилась заведующей хозяйством в отеле, потому что ничто не приносило ей такого счастья, как труд.

— Примерно это я понял из наших с ней разговоров, — сказал Брайн, бармен из «Брант-Пойнт Гриль».

Именно Брайн рассказал нам о Мегде и Ксавьере.

— Между ними явно что-то было. Она сказала мне, что он ее «давний друг», но это скорее напоминало «давнего друга с привилегиями».

С учетом этой информации решение Мегды купить отель заинтересовало нас еще больше. Говорят, когда Эдди сообщил ей о том, что Ксавьеру уже предложили шестнадцать миллионов, Мегда сказала:

— Полагаю, Ксавьер блефует. Его друг, который хочет преобразовать отель в офисное пространство, скорее всего, пошутил — кто обустраивает филиал компании посреди моря? Однако мы с партнером поверим Ксавьеру на слово и предложим восемнадцать миллионов.

— На двадцати он закроет сделку.

— Двадцать так двадцать.

Что же до делового партнера Мегды, Пола Мейжора, кто-то слышал, как он говорил следующее: «Уверен: меня обвинят в том, что я купил отель в подарок сыну. В действительности Мегда Инглиш сделала мне разумное деловое предложение. Отель „Нантакет“ — это часть истории острова, и в то же время на многие годы он останется самым великолепным местом для проживания здесь. Кто откажется от подобной сделки? Что же до моего сына Чада, надеюсь, случившееся покажет ему, какие отличные возможности могут появиться благодаря моей фирме. Хотелось бы, чтобы в результате он решил работать там вместе со мной. Однако, если он предпочтет остаться в отеле, я уважаю его выбор. Самое главное — отель „Нантакет“ продолжает существовать».

Едва ступив в холл отеля, Шарлин из местного дома престарелых ощутила всеобщую радость. Воздух был наполнен ароматом хорошего кофе и свежей выпечки; из колонок доносился голос Ареты Франклин, просившей немного уважения; комната гудела от разговоров и смеха. Шарлин боялась, что вот-вот разрушит эту атмосферу: она пришла в отель с отрезвляющими новостями.

Она подошла к стойке регистрации. За ней стояла Лапушка Эди Роббинс — Шарлин знала ее еще с тех пор, как отец девушки Вэнс носил ее по супермаркету в рюкзаке-кенгуру. Теперь же Эди выросла, и в шелковой блузке цвета «голубая гортензия» она выглядела очень стильно.

— Доброе утро, Эди, — сказала Шарлин. — Вижу, ты занята, но у тебя не найдется минутки поговорить?

— Конечно, Шарлин! — улыбнулась Эди и повернулась к коллеге, женщине с красивыми, длинными рыжеватыми волосами: — Алессандра, я скоро вернусь.

Эди отвела Шарлин в комнату отдыха для персонала. Женщина слышала об этом месте, и оно ее не разочаровало. Там была барная стойка с верхом из пластмассы, обтянутая ярко-оранжевой кожей, хромированные высокие стулья, музыкальный автомат, пинбол и полукруглый диван в стиле середины двадцатого века. На этот диван они с Эди и присели.

— Я только на пару минут, — сказала девушка.

— Да, конечно! — кивнула Шарлин. — Тебе, наверное, интересно, зачем я сюда пришла. — Она достала из сумочки пластиковый пакет, из которого вынула старый, обернутый кожей дневник с выгравированными золотыми инициалами «Дж. Ф. Б.» на обложке. — Мне очень жаль это сообщать, но вчера умер Минт Бенедикт.

Эди моргнула.

— Извините, но я его не знаю. Он был одним из жителей дома престарелых? Пожилым человеком?

— Ему было девяносто четыре года, — ответила Шарлин. — Он был единственным сыном Джексона и Далии Бенедикт.

Эди вежливо улыбнулась.

— И все же я не уверена…

— Они владели отелем с тысяча девятьсот десятого по тысяча девятьсот двадцать второй год. До того самого пожара, в котором погибла горничная.

— Наш призрак, — охнула Эди.

— Ваш призрак. — Шарлин протянула Эди дневник. — Этот дневник Джексон Бенедикт вел в том самом году. Он лежал в банковской ячейке Минта. Мать Минта, Далия, умерла от алкоголизма, когда ему было всего десять. Джексон же погиб от рака в тысяча девятьсот сорок третьем году. В ячейке также были фотографии и небольшие предметы из отеля: дверной звонок, несколько ключей, фарфоровая посуда из бального зала. Их Минт пожертвовал Историческому обществу Нантакета. Однако он хотел, чтобы дневник Джексона перешел отелю. Он попросил, чтобы кто-то из сотрудников обязательно его прочитал.

— Хорошо! — кивнула Эди. — Но не сейчас — мне пора работать.

— Пожалуйста, пообещай…

— Да, конечно! Это же очень интересно. — Эди открыла дневник и увидела, что на первой странице стоит дата: двадцать второе августа тысяча девятьсот двадцать второго года. — Это же часть истории отеля.

— Признаюсь, я и сама его прочитала, — сказала Шарлин. — Дневник раскрывает тайны этого места. Настоящие скелеты в шкафу.

Эди положила дневник Джексона Бенедикта на стол Лизбет.

— Думаю, вам стоит прочитать его первой, — сказала она.

— Но Шарлин дала его тебе! — возразила Лизбет.

— Не уверена, что успею добраться до него сегодня. После работы я пойду ужинать с Зейком.

— Что? — моргнула Лизбет. — Еще один роман в этом отеле?!

— Мы просто хотим отпраздновать покупку отеля, — пожала плечами Эди, а затем, понизив голос, продолжила: — Зейк и понятия не имел, что у его тети столько денег. Они с отцом были в шоке.

— Храни ее Бог, — выдохнула Лизбет. — Если б не Мегда, я бы работала консьержем в отеле «Пенинсула» в Беверли-Хиллз.

В кабинет зашла Алессандра.

— Консьержем в «Пенинсуле» в Беверли-Хиллз? — переспросила она. — Это же должность, на которую претендую я!

— Знаю, — кивнула Лизбет. — Сегодня мне позвонили оттуда — видимо, ты указала меня как одного из прошлых работодателей?

— И как результаты? — поинтересовалась Алессандра.

— Полагаю, следующим летом ты вернешься на Западное побережье.

— Туда, где мне лучше всего.

«Так и есть», — подумала Эди. Конечно, она будет скучать по Алессандре, но все же ей не терпелось занять должность главного администратора.

— Надеюсь, мужчины в Лос-Анджелесе готовы к твоему появлению, — улыбнулась девушка.

— Нет, — хором ответили Алессандра и Лизбет.

— Алессандра, если есть время, присядьте на минутку, — попросила Лизбет. — Эди зачитает нам кое-что интересное.

22 августа 1922 г.

Здесь для своих потомков (если я буду столь удачлив), а также историков и детективов я оставляю сведения о том, что на самом деле произошло в ночь с 19-го на 20-е августа 1922 года. Я не талантливый писатель и до недавнего времени не был склонен к самоанализу. Однако я считаю, что обязан записать эти слова на бумаге, хотя бы чтобы изгнать их из моих покрытым пеплом мыслей.

В прошлую субботу мы с женой Далией устроили вечерний прием в моем отеле. Ужин начался с черепахового супа; за ним последовали говядина Веллингтон и хвосты лобстеров. Все пили коктейли с джином и шампанское. Далия, как всегда, несколько переборщила со спиртным. Она бессовестно флиртовала с Чейзом Йоркбриджем и пригласила его в наш с ней общий номер. Она хотела, чтобы я поревновал, однако я вовсе не чувствовал ревности — лишь облегчение. После того как Далия ушла, я покинул прием и направился в кладовку на чердаке, к Грейс.

Грейс Хэдли — моя любовница. Я любил ее. И до сих пор люблю.

Эди подняла голову.

— Так вот почему Минт Бенедикт хотел, чтобы мы прочитали дневник! Грейс Хэдли была любовницей Джексона Бенедикта!

— Я всегда это подозревала, — пожала плечами Алессандра.

— Да разве? — спросила Лизбет.

— Горничная, ютящаяся в кладовке на четвертом этаже? — спросила Алессандра. — Как думаете, почему она там жила?

Лизбет махнула рукой.

— Эди, мы слушаем.

Я постучался, и Грейс приоткрыла дверь — как всегда, осторожничала. Она опасалась, что однажды к ней придет Далия и приставит к ее лбу револьвер.

Как выяснилось, Грейс знала Далию куда лучше, чем я.

Когда я вернулся к себе в номер, Далия уже спала и даже не заметила, что я пришел. Как и каждую ночь, которую я проводил с Грейс, я решил, что мне все сошло с рук.

Глубокой ночью я проснулся, окруженный густым облаком черного дыма. Обитое ситцем кресло у окна горело; пламя перекинулось на шторы. Я позвал Далию. Я проверил ее гардеробную, но жены там не оказалось. Затем я вышел в холл и услышал крики. Леруа Нунан, управляющий отелем, был намерен вывести меня на улицу. Я же думал только о Грейс.

— Мне нужно узнать, в порядке ли она! — крикнул я.

Нунан, конечно, подумал, что речь о Далии.

— Мистер Бенедикт, она уже на улице. Сэр, прошу, пойдемте.

Он поторопил меня к лестнице, но я противился.

— Мне нужно на четвертый этаж!

— Четвертый этаж весь горит, сэр, туда невозможно подняться.

Нунан — человек крупный: под два метра ростом и под сто сорок килограммов весом. При желании он мог взвалить меня на плечо и вынести из здания. И я решил: другим образом он меня уйти не заставит. Я побежал обратно, расталкивая выбегающих в панике гостей в одежде для сна, и добрался до начала черной лестницы. Однако вся она была охвачена пламенем. Подняться было невозможно.

Выйдя на улицу, я нашел Далию. Она была образцом покоя среди творившегося хаоса. Поверх ее ночной рубашки был накинут шелковый халат, на ней были тапочки, ее волосы были завиты, губы накрашены. Она курила сигарету и… держала на руках нашу кошку Миттенку. В тот момент я понял нечто, о чем мне не хотелось и думать.

Я обыскал толпу, пытаясь высмотреть Грейс. Она была здесь? Ей удалось убежать? Я ее не увидел и сказал себе, что она, скорее всего, ушла — зачем ей было оставаться в отеле на ночь? Я подошел к начальнику пожарной службы. Тот убедил меня, что ситуация под контролем и все выбрались из отеля невредимыми.

— Все? Даже те, кто был на четвертом этаже?

— Мы обыскали четвертый этаж. Там никого не было.

Что ж, он проверил четвертый этаж! Значит, Грейс сбежала и сейчас, скорее всего, пряталась где-то в тени.

Я вернулся к Далии.

— Девчонка не спаслась, — сказала она. — Я заперла ее дверь снаружи.

Я в ужасе схватил Далию за руку.

— Что ты натворила?! — закричал я.

Оранжевый уголек на конце сигареты жены мигнул, словно злобный, светящийся во тьме глаз.

— Это ты устроила пожар, Далия?!

Кошка вырвалась из рук Далии и, несмотря на поврежденную лапу, спрыгнула на землю.

— На твоем месте я бы вела себя потише. Страховка, Джек. Без страховки тебя ждет нищета, — сказала Далия, прижимая палец к моим губам. — Произошел несчастный случай, знаешь ли.

Мне хотелось накричать на нее, но спустя всего лишь секунду я понял, что она была права. Она устроила пожар и заперла Грейс, но это я поселил Грейс на чердаке. Я содержал ее, словно питомца, так же, как Далия — кошку. Если бы Грейс мне отказала, пришлось бы уволить ее и убедиться, чтобы никто на острове не взял ее на работу. Я виноват в смерти моей возлюбленной Грейс Хэдли.

Джексон Флойд Бенедикт

Эди закончила читать, и в кабинете Лизбет воцарилась полная тишина. Наконец заговорила Алессандра.

— Ну и сволочь, — сказала она.

— Неудивительно, что Грейс обитает в отеле, — вздохнула Лизбет. — На ее месте я бы тоже не смогла упокоиться.

Эди перевернула страницу и обнаружила, что дальше дневник чист.

— Это единственная запись, — сказала она, округлив глаза. — Видимо, это все, что он хотел нам сообщить.

Глава 29. Мозаика

Грейс повисла рядом с Эди, опершись на ее плечо, и вместе с ней прочла то, что написал Джексон. Слова оказались более покаянными и правдивыми, чем она ожидала. Далия устроила пожар и заперла дверь снаружи, однако Джексон был прав: Грейс оказалась в той комнате по его вине, и в жгучей ревности Далии тоже виноват был он.

Письменное признание — словно в фильмах.

Лизбет положила дневник в сейф у себя в кабинете. Она объявила, что завтра пойдет в редакцию «Нантакет Стандарт» и покажет находку Джордану Рэндольфу. Грейс надеялась, что он напишет статью в дополнение той, что вышла сто лет назад: «Расследование завершилось спустя век! Грейс Хэдли убили владельцы отеля!»

Грейс почувствовала легкость. Ее больше не удерживал гнев, негодование не привязывало ее к отелю, тревога не лежала на ней тяжелым грузом. Она была свободна и могла упокоиться с миром. Грейс решила взять с собой банный халат, но кепку Лизбет с логотипом Minnesota Twins она оставила на барной стойке в комнате отдыха.

Пусть Лизбет поломает голову, как она там оказалась!

Люк на площадку на крыше оказался открыт. Грейс поднялась к свежему дневному воздуху с легким привкусом соли. Она увидела на площадке Лизбет и Марио — они тайком целовались, опираясь на перила. Грейс, наслаждаясь своей свободой, поднялась еще выше: что она увидит отсюда? Ей открылся совершенно новый вид. Весь отель был как на ладони. Эди и Алессандра стояли на стойке регистрации: Алессандра говорила по телефону, а Эди заселяла кого-то в номер. Мимо прошел Зейк, толкая тележку с багажом, и подмигнул Эди. Рауль был за своей стойкой возле входа и пытался решить проблему: один из гостей привез с собой экзотическую птицу, гиацинтового ара. Неужели люди прослышали, что, хоть по правилам в отеле запрещены домашние животные, возможны исключения? В студии йоги Йоланда учила дам в возрасте принимать позу бабочки. В «Лазурном баре» разливала свежевыжатый сок и наполняла тарелки Патти Кастивенс. Неподалеку Беатрис наполняла теплые воздушные гужеры, которые недавно достала из печи, соусом бешамель. Октавия и Невеш убирались в номере сто восемь. Конечно, Невеш заметила несколько мужских трусов, брошенных на телефон, и поморщилась, а Октавия захихикала. Чад и его новая партнерша Дорис катили уборочную тележку по коридору второго этажа. Они остановились у латунных окон-иллюминаторов — сегодня их нужно было начистить. Чад выдавил моющее средство на тряпку и начал тереть стекло. «Молодец, Билетик! Покажи ей, как надо!» — подумала Грейс. Дорис была далеко не так хороша в уборке, как она считала.

— Так мистер Дарлинг решил продать отель, потому что Мегда отказалась выйти за него замуж? — спросила Дорис.

— Да, — ответил Чад. — Но, если что, это только между нами.

«И еще мной», — подумала Грейс.

Мегда тем временем сидела в своем кабинете и разговаривала по телефону с бухгалтерами. Мать Эди, Лав, и Адам уже поднимались в отель по лестнице — вот-вот должна была начаться их смена.

— Рады видеть вас в отеле «На-антакет»! — пропел Адам, заходя в холл.

Грейс взлетела немного выше и поняла, что может проверить, как дела у других знакомых ей людей. Биби Эванс сидела на паре по уголовному праву в университете Массачусетс Дартмут. Ее волосы были собраны в симпатичный конский хвост, а вокруг резинки она повязала что-то похожее на… черный с золотом шарф от FENDI. Грейс охнула. Или это был тот самый шарф, который украли из чемодана миссис Дэли, или же фальшивка, купленная в лавке на Ньюбери-стрит. Грейс решила остановиться на втором варианте.

Грейс поднялась еще и увидела Нью-Йорк. Настоящий гудящий улей! И все же, несмотря на людей и шум, Грейс без труда нашла квартал Верхний Ист-Сайд. Она обнаружила Луи в классической шестикомнатной квартире дома, построенного до Второй мировой войны, — мальчик был на уроке шахмат у гроссмейстера. Ванда гуляла с Дагом вокруг водохранилища в Центральном парке. Даг все еще не утратил восприимчивости к паранормальным явлениям — почуяв Грейс, он остановился и поднял ведрообразную голову к небу. Девушка почти чувствовала его мысли: «Опять ты? Что ты здесь забыла?!» Чуть позади Ванды шла Кимбер, разговаривая по телефону. Грейс забеспокоилась: неужели она снова воспитывала детей спустя рукава? Но затем девушка осознала, что Кимбер пытается нанять адвоката для Ричи. Не бросает любимого в беде! Грейс ею гордилась.

Все эти люди — ее люди — сами по себе были яркими, сияющими, словно звезды (и особенно Ванда, по мнению Грейс). Однако с такой высоты они казались еще и частью чего-то большего. Перед глазами Грейс предстала мозаика — может, не такая великолепная и известная, как те, что Алессандра видела в Равенне, но все же произведение искусства.

Грейс хотела взлететь совсем высоко, на небеса, но тут заметила, что в мозаике было незанятое пространство, дырка, где чего-то недоставало. Грейс осознала, что это ее собственное место. Теперь, с такой высоты, оно казалось непростительно пустым. Как отель будет существовать без нее? Грейс почувствовала, как что-то сильное притягивает ее вниз — что-то, что нельзя было проигнорировать.

Любовь.

Еще не пришло время уходить! Мегда и мистер Мейжор купили отель; Лизбет составила список того, что хочет в нем улучшить. Туда входил и ремонт четвертого этажа. Может, стоило включить кладовку Грейс в один из номеров? Можно назвать его «номер имени Грейс Хэдли».

Грейс полетела обратно. Она снизилась к острову Нантакет, замерла над крышей отеля и наконец опустилась внутрь здания.

Домой.

«Ну что ж! — подумала Грейс, хватая кепку с барной стойки в комнате отдыха и натягивая ее поверх кудрей. — Я остаюсь!»

Почему бы не задержаться еще на годик?

Лазурная книга

Меня часто просят рассказать, какие места стоит обязательно посетить во время поездки на Нантакет. Как говорит Лизбет Китон в этой книге, «миру просто необходим путеводитель по Нантакету от того, кто прожил на острове много лет». То, что вы прочтете ниже, не путеводитель, а сборник рекомендаций, поскольку информация в нем не исчерпывающая. Он написан на основе личного мнения, предвзято и от чистого сердца. Ни одна из указанных здесь организаций не является моим спонсором и не предоставляет мне привилегий — в некоторых из ресторанов даже я не могу забронировать столик в середине августа! Однако мне кажется, что эта «Лазурная книга» сделает отдых на острове более увлекательным, особенно для читателей книг Элин Хильдебранд.

Для начала планирования поездки рекомендую два отличных ресурса.

Торговая палата Нантакета (Nantucket Chamber of Commerce), 508-228-1700. Веб-сайт: nantucketchamber.org; «Инстаграм»◊: @ackchamber.

Департамент культуры и туризма Нантакета (Town of Nantucket Culture and Tourism), 508-228-0925. Местные жители называют его «туристическая служба Нантакета» (Nantucket Visitor Services). Они ведут список свободных номеров в отелях острова — и да, за последние несколько летних сезонов были дни, когда на Нантакете было абсолютно негде остановиться! Здесь вам также предоставят полезную информацию для путешествия. Веб-сайт: nantucket-ma.gov.

Как добраться до острова и обратно? (Это сложнее всего.)

Сколько стоит проезд через мост?

Моста нет в принципе! Остров Нантакет расположен почти в пятидесяти километрах от материка, и добраться до него можно только на пароме или на самолете. Летом на остров есть прямые рейсы из Нью-Йорка (аэропорт имени Джона Кеннеди), Ньюарка, Вашингтона и некоторых других городов. Среди авиакомпаний — JetBlue Airways, United Airlines, American Airlines и Delta Air Lines. Кроме того, авиалиния Cape Air круглый год предлагает рейсы из Бостона и аэропорта имени Джона Кеннеди на девятиместных самолетах «Цессна». Однако предупреждаю: как вы могли прочитать в романе «Золотая девочка», такие полеты не для слабых духом.

Что касается паромов, у нас есть так называемые скоростные и медленные. Медленные принадлежат Управлению пароходством, и только на них можно переправить автомобиль. Если вы хотите взять на Нантакет машину, обязательно забронируйте место на пароме (они распродаются очень заблаговременно — лучше позаботиться об этом еще в начале января).

Мне больше всего нравится путешествовать на остров и обратно на скоростном пароме. Такие паромы принадлежат Управлению пароходством или компании «Хай-Лайн Круизес» и ходят по расписанию несколько раз в день каждые сутки с апреля по декабрь. Путь займет примерно час. Поездка туда и обратно стоит около восьмидесяти долларов.

На расписание паромов часто влияет погода. Если сила ветра составляет двадцать пять миль в час или более, рейс могут отменить — решение принимает капитан парома. В случае тумана (часто бывает в июне и начале июля) отменяют воздушные рейсы. К слову, интересный факт: поле Том-Неверс-Филд использовалось армией США во время Второй мировой войны, чтобы обучить пилотов взлетать и приземляться при тумане.

На Нантакете можно взять в аренду джип (компании Nantucket Windmill Auto Rental и Nantucket Island Rent a Car) или велосипед (Young’s Bicycle Shop, Nantucket Bike Shop, Cook’s Cycles или Easy Riders Bicycle Rentals — последние доставят велосипед к месту вашего проживания). На острове также работают сервисы Uber и Lyft и есть такси. Я предпочитаю компанию Roger’s Taxi (508-228-5779). Также могу порекомендовать Cranberry Transportation — они предлагают транспортные услуги, а также персональные экскурсии по острову.

Где остановиться?

Вы только что дочитали роман «Отель „Нантакет“». Думаю, в первую очередь мне стоит порекомендовать отель, которым я вдохновлялась при создании того, что описан в книге. Это курортный отель «Нантакет» (Истон-стрит, 77). Несмотря на то что отель в этой книге вымышленный, у них есть некоторые сходства. В обоих есть обычные и люкс-номера, семейный бассейн и бассейн для взрослых, великолепный фитнес-центр, студия йоги, бар и ресторан. В отеле работают профессионалы, которые доброжелательны к каждому гостю. И вымышленный, и настоящий отель расположены на окраине города; отсюда можно пешком дойти не только до магазинов, ресторанов, музеев и галерей, но и до Детского пляжа, пляжа Джеттис и Брант-Пойнтского маяка. Веб-сайт: thenantuckethotel.com; «Инстаграм»◊: @thenantucket.

Единственный отель, расположенный прямо на пляже, — «Клиффсайд Бич Клаб» (Cliffside Beach Club). Им я вдохновлялась при написании своей первой книги «Пляжный клуб». Холл этого отеля — одно из самых впечатляющих мест на острове. В «Бич Клабе» двадцать три номера (из которых можно выйти прямо на песок), бассейн, фитнес-центр, небольшое собственное кафе и собственный пляж на заливе Нантакет Саунд (вода здесь спокойная и хорошо подходит для купания). Этот отель — настоящий шик, если, конечно, вы сумеете забронировать номер! Веб-сайт: cliffsidebeach.com; Инстаграм◊: @cliffsidebeachclub.

«Грейдон Хаус» (The Greydon House) не имеет ничего общего с тем мерзким Грэйдоном, который шантажировал Эди. Раньше это был жилой дом со стоматологической клиникой. Однако его со вкусом преобразовали в уютный бутик-отель с невероятно хорошим рестораном «Виа Маре» (Via Mare). Я и сама дважды останавливалась в «Грейдон Хаус», когда хотелось отдохнуть вне дома, но не уезжать далеко. Могу отметить вкусные завтраки, красивую плитку в душевой и идеальное местоположение в городе. Сайт: greydonhouse.com; «Инстаграм»◊: @greydonhouse.

Если же вы хотите оказаться подальше от суеты, рекомендую «Ваувинет Инн» (Wauwinet Inn). Отель расположен в девяти милях от города — по нантакетским меркам это очень далеко. Однако добираться туда и обратно на автомобиле вы будете по живописной извилистой дороге Полпис-роуд, проезжая фермы, пруды и Нантакетский музей спасателей. «Ваувинет» расположен в гавани у въезда на Грейт-Пойнт. У отеля большая терраса, на которой стоят деревянные кресла и открывается вид на гавань. В «Ваувинете» есть библиотека, очаровательный небольшой бар и роскошный ресторан «Топперс» — именно туда Самец Уильямс отвез Алессандру и там же состоялась эмоциональная встреча Бенджи и Селестии из другой моей книги The Perfect Couple. Сайт: wauwinet.com; «Инстаграм»◊: @thewauwinet.

Что делать после того, как вопрос с проживанием и транспортом решен?

Раз уж вы на острове, пора отправляться на пляж! На Нантакете почти пятьдесят миль береговой линии, которые по большей части доступны широкой публике. На некоторые пляжи можно заехать на машине, но для этого понадобится автомобиль с приводом на четыре колеса и специальный стикер. Для посещения некоторых пляжей, среди которых Сороковой поль (Fortieth Pole) и Смитс-Пойнт (Smith’s Point), подойдет городской пляжный стикер, который можно приобрести в отделении полиции за сто долларов (возможно, вы даже увидите шефа Кейпнаша!). Для пляжа Грейт-Пойнт (Great Point) нужен отдельный стикер — он продается на въезде и стоит сто шестьдесят долларов, но при желании можно купить пропуск на один день за шестьдесят. На большинстве автомобилей, которые сдаются в аренду на острове, уже есть пляжные стикеры. Прежде чем ехать на пляж, обязательно спустите шины так, чтобы давление воздуха составляло пятнадцать фунтов на квадратный дюйм. Если вы собрались на Грейт-Пойнт, оно может быть даже ниже — рядом с помещением охраны есть два насоса, чтобы снова накачать шины перед возвращением в город.

Что касается меня, я обожаю пляжи, на которые можно въехать на автомобиле. Моя любовь к ним только возросла, когда у меня появились дети. Вместо того чтобы тащить вещи от той парковки, которую мне повезет найти (если повезет вообще: когда у тебя есть дети, трудно выйти из дома вовремя), я просто оставляла автомобиль на самом на пляже, и все необходимое можно было в любой момент достать прямо из багажника. Иногда дети спали в машине — окна я полностью опускала. Иногда дети забирались на машину (джипы — автомобили прочные). Иногда дети забирались на машины моих друзей (еще лучше). Благодаря доступности для автомобилей Сороковой поль особенно хорош, если вы решите устроить вечернее барбекю с детьми: вода здесь спокойная и теплая, и отсюда открывается замечательный вид на закат. Однако мой любимый пляж — это, бесспорно, Смитс-Пойнт. Здесь можно плавать как в волнах океана, так и в тихих водах залива. А еще на этом пляже есть природная водная горка (о ней я рассказывала в романе The Perfect Couple). Стоит отметить, что Смитс-Пойнт открыт только в некоторые недели лета — здесь гнездится желтоногий зуек, занесенный в Красную книгу.

Как считает Лизбет в этой книге, Грейт-Пойнт стоит посетить каждому, кто приезжает на Нантакет. В конце длинной полосы песка, упирающейся в северные воды, стоит Грейт-Пойнтский маяк. Грейт-Пойнт — часть заповедника, принадлежащего «Трастис оф Резервейшенс» (поэтому стикер для въезда туда стоит так дорого). Перед вами предстанет дикий, открытый всем ветрам пейзаж. Если повернуться к выезду, справа от вас будет океан, а слева — гавань. Здесь почти всегда плавают тюлени, а иногда и акулы — я вас предупредила! Да, Грейт-Пойнт далеко от города (почти сорок пять минут на машине), однако впечатления от него вы не забудете никогда. Недалеко от «Ваувинет Инн» находится помещение охраны, где можно купить стикер для автомобиля. По дороге домой советую остановиться в очень миленьком крошечном баре «Ваувинета» и выпить что-нибудь безалкогольное. Ресторан «Топперс», конечно, роскошный, но цены там высокие даже по меркам Нантакета.

Некоторые люди считают, что ездить по пляжу на автомобиле — это нечто ужасное. Я уважаю их мнение, как и правительство Нантакета. На большинстве пляжей машины запрещены. Ниже перечислены некоторые из моих любимых пляжей, на которые нельзя въехать на автомобиле. Пляжи северного побережья расположены у Нантакет Саунд, поэтому вода там спокойная, а волны небольшие. Пляжи южного побережья — океанические, с волнами и иногда сильными течениями. Прошу вас: будьте осторожны!

Северное побережье

До пляжа Джеттис (Jetties Beach) можно дойти пешком из города. Там также есть такое отличное место, как «Сэндбар» (Sandbar), — о нем я позже расскажу в разделе о кафе и ресторанах. Спуск к пляжу Степс (Steps Beach), возможно, самый красивый в мире. Вас ждет сорок три ступеньки между песчаными дюнами, усаженными кустами шиповника — в разгар лета на них распускаются розовые и белые цветы. На пляже Дионис (Dionis Beach) в этой книге обнаружили Ричи, спящего в собственной машине. В романе описано, что там есть общественные душевые кабины — это всего лишь выдумка. Там нет душевых кабин, зато есть туалеты.

Южное побережье

Пляж Серфсайд (Surfside beach) был моим любимым пляжем первые три года жизни на Нантакете. Если не ошибаюсь, на другие я тогда даже не ходила. Этот пляж широкий и просторный, а еще там есть кафе «Серфсайд Бич Шэк» (Surfside Beack Shack). Скажу без преувеличения: если бы я могла, я бы каждый летний день обедала там — и мои дети тоже. Еда в этом кафе очень вкусная. Я обычно беру крабсбургер — котлета из крабового мяса, креветок и моллюсков, дополненная авокадо, беконом, салатом, помидорами и фирменным соусом. Моя дочь покупает асаи-боулы, а сыновья — сэндвичи с курицей гриль или бургеры. Если вы приехали на Нантакет летом более чем на один день, мой вам совет — обязательно поешьте в «Серфсайд Бич Шэк». Однако учтите: там часто бывают очереди!

Пляж Нобадир (Nobadeer Beach) — отличное место для вечеринок. Если вам двадцать пять лет или меньше, отправляйтесь туда. Пляж разделен на две зоны: на одну можно заехать на автомобиле, а на другую — только зайти пешком. В обеих зонах часто проводят время прекрасные молодые люди и девушки. Если вы направляетесь в пешую зону, не паркуйтесь на дороге: вам выпишут штраф.

Пляж Циско (Cisco) подходит тем, кто занимается серфингом или любит смотреть, как это делают другие. Однако этот пляж намного у́же, чем Серфсайд и Нобадир, и обычно там трудно найти парковку.

Ни один из этих пляжей не является моим любимым. Я долго думала и решила не называть пляж южного побережья, который считаю лучшим. Причина в том, что он не популярен среди туристов — там никогда не бывает много людей, в основном там отдыхают местные жители и те, у кого на острове есть летние дома, и это мне в нем нравится. Однако мне стыдно за то, что я утаила от вас такое прекрасное место, и поэтому порекомендую вам другой замечательный немноголюдный пляж. Направляйтесь в сторону гольф-клуба «Миакомет», но, не доехав до самого здания, сверните направо, на неасфальтированную дорогу, которая пролегает мимо большой антенны. В своих книгах я называю эту дорогу безымянной, а пляж — пляжем Антенна (Antenna Beach). Слева от выхода к пляжу стоит коттедж, который послужил вдохновением для дома Мэлори из книги «28 лет, каждое лето».

Чем заняться тем, кому не нравятся пляжи?

Да, я знаю, что не все люди любят отдыхать на пляже. Что ж, я благодарна уже за то, что вам нравятся пляжные романы!

Любите ходить по магазинам?

Если да, то вам сказочно повезло! В отличие от Мартас-Винъярда, где городов целых семь, на Нантакете он всего один. Местные жители так его и называют — город («Я пошел в город», «Я видела Элин в городе»). Центральный деловой район Нантакета — это четыре квадратных квартала, полных отличных магазинов, и все это рядом с паромной станцией! Поэтому при желании можно сойти с парома, пройтись по магазинам, поесть и снова сесть на паром. В этом случае вы не увидите и половины всего, что предлагает остров, но разочарованы не будете. Так уж хорош город!

Магазинов там столько, что все я не перечислю. Ниже указаны только мои самые любимые.

Книжные «Митчеллс Бук Корнер» (Mitchell’s Book Corner) и «Нантакет Букворкс» (Nantucket Bookworks). Хм-м… почему я начала с них? Что ж, я верю, что независимые книжные магазины — фундаментальный элемент цивилизации. Нантакету повезло: у нас не один, а целых два таких магазина, и владеет ими один человек — моя близкая подруга Венди Хадсон. Это очень хорошо — так магазины не конкурируют, а, наоборот, дополняют друг друга. «Митчеллс» расположен в доме 54 на Мейн-стрит. Он двухэтажный и полон книг; в том числе вы найдете великолепную подборку произведений авторов с Нантакета. У входа в этот магазин я каждую среду с середины июня по середину сентября с одиннадцати утра до полудня устраиваю автограф-сессии. Подобные сессии «Митчеллс» проводит круглый год и с другими авторами; часто, например, приглашают местных писателей Нэнси Тэйер и Натаниэля Филбрика. Веб-сайт: nantucketbookpartners.com; «Инстаграм»◊: @nantucketbooks.

«Нантакет Букворкс» находится в доме 25 по Брод-стрит. Он небольшой и уютный. Здесь вы найдете прекрасную подборку детских книг, огромный выбор игрушек, игр, подарков и даже шоколада!

Самый обожаемый человек в этих книжных магазинах — это Тим Эренберг, директор по маркетингу и мероприятиям. У него есть книжный блог в «Инстаграме»◊, @timtalksbooks, и он рекомендует замечательные книги. Если Тим мне что-то советует, я обязательно это прочитаю.

Цветочный на Честнат-стрит (Flowers on Chestnut). Что, кроме книжных магазинов, нужно обязательно посетить, так это цветочный на Честнат-стрит. Большинству посетителей не нужны услуги флориста, и все же сюда стоит зайти просто ради атмосферы. Вас ждут роскошные цветочные композиции на первом этаже и очаровательный садик. Сделайте снимки — они отлично украсят ваш аккаунт в «Инстаграме»◊. В цветочном на Честнат-стрит также есть широкий выбор свеч, подарков, антиквариата, открыток, упаковочной бумаги, салфеток для коктейлей и украшений для дома. Веб-сайт: flowersonchestnut.com; «Инстаграм»◊: @flowersonchestnut.

Ювелирный магазин «Джессика Хикс» (Jessica Hicks Jewelry). Первые сережки из этого магазина я купила в две тысячи восьмом году. Теперь, почти пятнадцать лет спустя, у меня более сотни украшений отсюда, в том числе серебряное кольцо для большого пальца из книги The Perfect Couple. «Джессика Хикс» находится чуть в стороне от Мейн-стрит и Юнион-стрит. Очень рекомендую посетить его всем читателям книг Элин Хильдебранд. Цены на украшения здесь самые разные — каждый найдет что-то по карману. Веб-сайт: jessicahicks.com; «Инстаграм»◊: @jessicahicksjewelry.

Нантакетский киоск (Hub of Nantucket). Как можно увидеть из названия (можно говорить просто киоск — the Hub), это газетный ларек, где также продаются книги, журналы, сладости, сувениры, подарки, кофе и смузи. Он находится в самом центре города, на углу Мейн-стрит и Федерал-стрит. Веб-сайт: thehubofnantucket.com; «Инстаграм»◊: @thehubofnantucket.

«Нантакет Лумс» (Nantucket Looms). О, как же я люблю «Лумс»! Кашемировое покрывало цвета «голубая гортензия» в «Отеле „Нантакет“» я придумала, однако в «Нантакет Лумс» вы найдете широкий ассортимент текстиля, а также мебель и произведения искусства. Кроме того, здесь продается два вида мыла с ароматом полевых цветов, которое я нередко покупаю в подарок. Веб-сайт: nantucketlooms.com; «Инстаграм»◊: @nantucketlooms.

«Блю Битл» (Blue Beetle). Место с лучшими, на мой взгляд, изделиями из кашемира: пончо, палантинами и свитерами, в особенности свитерами с символикой Нантакета. Возможно, моей лучшей покупкой в две тысячи двадцать первом году был светло-серый свитер с радужной надписью ACK на груди (ACK — это обозначение нантакетского аэропорта). А еще здесь продаются свитеры с контуром острова — таких у меня четыре в разных цветах! Веб-сайт: bluebeetlenantucket.com; «Инстаграм»◊: @bluebeetlenantucket.

«Эрика Уилсон» (Erica Wilson). Эрика Уилсон — первопроходец в мире вышивки. Этот магазин на Мейн-стрит частично посвящен ее творчеству, а в другой его половине продается женская одежда. Я почти всегда нахожу здесь что-то замечательное. Кроме того, в этом магазине можно купить ювелирные украшения Хайди Веддендорф («Инстаграм»◊: @heidiweddendorf). Веб-сайт: ericawilson.com; «Инстаграм»◊: @ericawilsonnantucket.

«Милли энд Грейс» (Milly and Grace). Этот бутик женской одежды — возможно, мой любимый на острове — назван так в честь бабушек его владелицы, Эмили Отт. Помимо одежды здесь продаются товары для дома. Именно в «Милли энд Грейс» я впервые нашла круглые полотенца от Beach People и купила самую первую бутылку от S’Well. Веб-сайт: millyandgrace.com; Инстаграм◊: @shopmillyandgrace.

«Хепберн» (Hepburn). Еще один прекрасный магазин женской одежды. Многие платья, в которых вы меня видите в «Инстаграме»◊, я купила именно здесь. А еще тут я приобрела самую первую пару сандалий от Mystique! Веб-сайт: hepburnnantucket.com; «Инстаграм»◊: @hepburnnantucket.

«Лавли» (The Lovely). Обязательно загляните и в этот бутик женской одежды! Его владелица — давняя жительница Нантакета Джули Бионди. Магазин находится сразу после «Лобстер Трэп» (Lobster Trap) на Вашингтон-стрит. Домой непременно вернетесь с полными сумками! Веб-сайт: thelovelynantucket.com; «Инстаграм»◊: @thelovelynantucket.

«28 Центр Пойнт» (28 Centre Pointe). Этот бутик, как следует из названия, находится в доме 28 по Центр-стрит. Здесь продаются кухонные принадлежности, столовые приборы, товары для дома, а также одежда. Владелица магазина Маргарет Энн Нолен разработала линейку одежды под названием Cartolina. Возможно, вы обратили внимание, что платье именно этого бренда Лизбет надела перед приездом Ксавьера! Веб-сайт: 28centrepointe.com; «Инстаграм»◊: @28centrepointe.

«Каррент Винтаж» (Current Vintage). «Суп дня — шампанское» — ваш девиз? Тогда вам точно понравится «Каррент Винтаж»! В этом ярком магазине старое органично смешивается с новым. Здесь вы найдете винтажные платья Lilly Pulitzer, милые футболки со слоганами, а также отличный ассортимент вина, шампанского, сыров и украшений для дома. Веб-сайт: currentvintage.com; «Инстаграм»◊: @currentvintagenantucket.

«Мюррейс Тоггери» (Murray’s Toggery). «Мюррейс» — один из старейших магазинов Нантакета. Здесь продается одежда в стиле школьной формы, а еще — представьте — это родина нантакетской красной ткани. Ее особенность в том, что при покупке она кирпичного цвета, а с каждой стиркой выцветает все больше и больше, пока не достигнет своей цели — уникального бледно-розового, который не спутаешь ни с чем. Семья Мюррей создала не только цвет этой ткани (и линейку одежды Nantucket Reds), но и в каком-то смысле социальный феномен, преобладающий на Нантакете: чем старее и любимее предмет одежды (или Jeep Wrangler, или корзина-маяк), тем он ценнее. Надеть новую пару нантакетских красных шорт на ужин считается некрасивым. Их сначала нужно постирать раз тридцать, а затем носить при каждом удобном случае: на рыбалку на Смитс-Пойнт, на сбор помидоров на ферме «Бартлетт», на танцы в переднем ряду в «Чикен Бокс». Проливайте на них джин-тоник, стойте в брызгах от проплывающего парома — для этого и была создана такая одежда. При желании вы можете выбрать не шорты, а брюки, юбку, детский комбинезон и так далее, но помните — купить настоящие предметы из нантакетской красной ткани можно только в «Мюррейс Тоггери». К слову, в этом магазине есть и другая одежда — нередко случалась ситуация, что за два дня до школьного праздника моим сыновьям было нечего надеть, и мы в панике приходили сюда, чтобы выбрать им рубашки, брюки, галстуки и пиджаки. «Мюррейс Тоггери» — магазин, принадлежащий семье, и атмосфера в нем волшебная. Обязательно посетите его! Веб-сайт: nantucketreds.com; «Инстаграм»◊: @ackreds.

Дом игрушек и искусства «Барнабис» (Barnaby’s Toy and Art Shack). У вас есть дети младше десять лет и вы хотите отвести их в интересное место? Тогда вам сюда! Этот центр открыла детская писательница и иллюстратор Венди Руйяр, автор книг о мишке Барнаби, в честь которого и названо место. В «Барнабис» каждый ребенок найдет себе занятие по душе. Здесь есть отличный магазин игрушек, где проводятся мастер-классы, например по плетению из бисера, созданию «домиков для фей» и рисованию по дереву. Тут также есть арт-студия, где ребенка можно оставить в любое время дня для занятий творчеством. Если вы приехали на остров с детьми, обязательно загляните сюда! Кроме того, в «Барнабис» можно проводить дни рождения и мероприятия — однажды, когда я зашла в магазин, кто-то обучал детей магии! А еще здесь продаются красивые неоновые светильники в форме Нантакета. Веб-сайт: barnabysnantucket.com; «Инстаграм»◊: @barnabybearbooks.

«Форс Файв» (Force Five) и «Индиан Саммер» (Indian Summer). Если ваши дети чуть старше (скажем, от десяти до семнадцати лет), думаю, они захотят заглянуть в магазин товаров для серфинга и одежды «Форс Файв». Кроме того, в дальней части магазина есть еще кое-что интересное — тайная комната со сладостями. «Индиан Саммер», расположенный на Брод-стрит, не такой большой, но там все равно есть все, что поможет стать следующей Аланой Бланшар. «Инстаграм»◊: force5nantucket и @indiansummersurf.

«Стефанис» (Stephanie’s). Стефани Коррея — мастер по части розничной торговли Нантакета. В магазине на Мейн-стрит, носящем ее имя, продается женская одежда, обувь, сумки, клатчи и множество стильных подарков. Очень советую!

«Реми» (Remy). Сюда обычно приходят за знаменитыми кашемировыми свитерами с изображением акулы, однако другая яркая, необычная и забавная одежда, создаваемая специально для этого магазина, очаровывает многих. «Реми» находится на Олд-Саут-Уорф — в прекрасном месте для прогулок.

Вам по душе живопись или фотография?

Город полон галерей. Назову две свои самые любимые. Первая — «Коу энд Ко» (Coe and Co.), где вы найдете стильные, привлекательные фотографии, сделанные Нэйтаном Коу. Вторая — галерея имени Сэмюэла Оуэна (Samuel Owen Gallery, где я купила фотографию «коктейльной волны» авторства Джонатана Нимефро («Инстаграм»◊: @jdnphotography)). Веб-сайты: coeandcogallery.com и samuelowen.com; «Инстаграм»◊: @coeandcogallery и @samuelowen.

Если вы хотите увезти домой кусочек Нантакета, рекомендую фотографии пляжа, сделанные Лорен Марттилой (веб-сайт: laurenmarttilaphotography.com; «Инстаграм»◊: @laurenmarttilaphotography), — такие висят у меня по всему дому. Еще один деятель искусства, чьи работы я собираю и упоминаю в книгах, — художник-пейзажист Илья Каган. Веб-сайт: illyakagan.com; «Инстаграм»◊: @illyakagan.

Увлекаетесь историей?

Самой успешной некоммерческой организацией на острове можно считать Историческое общество Нантакета (Nanticket Historical Association). Наиболее известное место, которым они владеют, — Музей китобойного промысла на Брод-стрит. Кроме того, им принадлежит Хадвен Хаус (Hadwen House), расположенный в верхней части Мейн-стрит напротив знаменитых трех кирпичных зданий, а также Старая мельница (Old Mill) и Старейший дом (the Oldest House). Пожалуй, мой любимый в этом списке — дом-музей «Грейтер Лайт» (Greater Light). Дом был построен в тысяча семьсот девяностом году в качестве хлева. Позже его купили две незамужние последовательницы Религиозного общества Друзей — Гертруда и Ханна Монахан. Они преобразили его в рай для жизни художников, который вместе с великолепными садами позже с тщательностью восстановило Историческое общество. Выбрать даты и время для экскурсий можно на сайте NHA.org или в профиле в «Инстаграме»◊ @ackhistory.

Африканский Дом собраний на перекрестке пяти улиц (African Meeting House). Это строечно-балочное здание находится на стыке улиц Йорк-стрит и Плезант-стрит. Его построили в девятнадцатом веке темнокожие жители Нантакета; они же в нем жили. Сейчас дом преобразовали в музей, где проводятся культурные программы и познавательные выставки. На Нантакете также есть Тропа наследия темнокожих (Black Heritage Trail), которая включает в себя различные исторические места. В их числе кладбище на Вестал-стрит, библиотека Нантакета (она также называется «Атеней» (Nantucket Atheneum), где в тысяча восемьсот сорок первом Фредерик Дуглас впервые выступил с речью перед аудиторией разных рас, а также дом аболиционистки Анны Гарднер. К слову, Анна Гарднер и ее ученица Юнис Росс упоминаются в моем романе «Золотая девочка»!

Общество сохранения архитектуры Нантакета (Nantucket Preservation Trust) летом организует пешие экскурсии по городу. Сайт: nantucketpreservation.org.

Если хотите увидеть Нантакет как на ладони, посетите Первую Конгрегационную церковь и заберитесь на шпиль. Читатели моего романа Beautiful Day наверняка помнят, что именно здесь Дженна и Марго поговорили по душам. Со шпиля открывается панорамный вид на остров. Мы называем это место нантакетским Эмпайр-стейт-билдинг.

Обожаете кинематограф?

К сожалению, на Нантакете всего один настоящий кинотеатр, однако он просто прекрасен. Он называется «Дримлэнд» (Dreamland Theater). В две тысячи двенадцатом году в нем провели капитальный ремонт, и теперь, по моему скромному мнению, это один из самых красивых и наименее энергозатратных кинотеатров в Америке. Он открыт триста шестьдесят четыре дня в году. В две тысячи двадцатом году я была председателем благотворительного сообщества этого кинотеатра «Дрим Беливер» (Dream Believer) — именно тогда из-за пандемии коронавируса появился филиал под открытым небом, где фильмы можно смотреть из автомобиля. Сейчас этот филиал открыт только в летние месяцы. Веб-сайт: nantucketdreamland.org; «Инстаграм»◊: @nantucketdreamland.

А что такое Сконсет?

Сконсет — сокращение от Сиансконсет (так не говорит никто). Это деревня на востоке острова. В Сконсете своя атмосфера — и его жители бы непременно поморщились, услышав от меня такое выражение. Сконсет недооценен. Это место старых взглядов, где презирается претенциозность. Жизнь здесь течет более медленно, на машинах можно нередко встретить стикер «Двадцать в Сконсете — это много» (отсылка на ограничение скорости). В Сконсете вы, вероятно, встретите детей, катающихся по улицам на трехколесных велосипедах, и людей в соломенных шляпах, подстригающих розовые кусты. Вы увидите заборы из частокола и автомобили Jeep Wagoneer восемьдесят восьмого года, задний бампер которых оклеен радугой пляжных стикеров. Быть туристом в Сконсете легко, а вот стать настоящим его жителем практически невозможно, если только вам не посчастливилось купить здесь дом, когда Форд еще был президентом США.

Добраться до Сконсета можно двумя способами. Первый — Милстон-роуд, единственная государственная дорога на Нантакете. Ее длина — семь миль (около одиннадцати километров); она достаточно прямая и ровная, и во время поездки вы не заметите практически ничего интересного, за исключением мильных столбов каждую милю (и на числе «пи» — в 3,14 милях от города). Преодолев пятый столб, вы увидите пейзаж, настолько напоминающий африканскую саванну, что кое-какие шутники-художники расставили там статуи слонов и львов в натуральную величину. Когда будете ехать по дороге на автомобиле или велосипеде, присматривайтесь — наверняка увидите несколько. Второй способ — по длинной и извилистой Полпис-роуд. В этом случае вы будете проезжать каменные стены и деревянные заборы, вам откроется прекрасный вид через воду на Нантакетский музей спасателей. Вы минуете повороты к «Ваувинету» и Квиднету, затем пруд Сесачейча — отсюда можно увидеть вдалеке маяк Санкати-Хед — и гольф-клуб «Санкати-Хед». Длина этой дороги — девять миль.

И на Полпис-роуд, и на Милстон-роуд есть велосипедные дорожки. Самые спортивные и энергичные люди делают «круг» — приезжают в Сконсет по одной дороге, а обратно едут по другой. При желании можно доехать на велосипеде только в одну сторону, а затем вернуться домой на нантакетском автобусе «Вэйв» (Wave) — велосипед можно закрепить на нем.

Я в Сконсете! Чем мне заняться?

Сконсет славится своими летними домиками — большинство из них крошечные (как в моем романе «Босиком») и старые. Здесь находятся некоторые из старейших домов на острове, в том числе так называемый «Олд Ланг Сайн» (Auld Lang Syne — «старое доброе время»), который начали строить еще в тысяча шестьсот семьдесят пятом году! Многие из домов с конца июня по начало июля утопают в садовых розах. Ничто на Нантакете не ощущается так сказочно, как прогулка по тихим улицам Сконсета во время цветения роз. Я приезжаю посмотреть на это каждый год — и каждый год у меня захватывает дух.

Вдоль Бакстер-роуд тянется пешеходный маршрут Блафф Уолк (Sconset Bluff Walk) — тропа, проходящая по утесу с видом на Атлантический океан. По Бакстер-роуд можно добраться до маяка Санкати-Хед, похожего на карамельную рождественскую тросточку.

Двигаясь вниз по улице Ошен-авеню, можно дойти до отеля «Саммер Хаус» (Summer House), бассейн которого выходит в сторону океана. Рядом также есть пешеходный мост, откуда можно увидеть большие солнечные часы, прикрепленные к стене частного дома. По мосту вы дойдете до кольцевой развязки Сконсета, на которой стоит сэндвичная «Клодеттс» (Claudette’s) — здесь подают прекрасный салат с индейкой. Поблизости также есть магазин спиртных напитков, крошечное почтовое отделение с плавающим графиком работы, кафе «Сконсет» (Sconset Café), где подают вкуснейший шоколадный фондан, и, наконец, Сконсетский рынок — оживленное сердце деревни. Здесь продают не только обычные продукты, но и мороженое и свежеиспеченные багеты!

По Нью-стрит расположены казино Сконсета, церковь и ресторан «Шонтиклер» (Chanticleer). Пространство небольшое, но пройтись там стоит. Казино Сконсета — это теннисный клуб, а также пространство для мероприятий. Здесь проводят свадьбы и благотворительные мероприятия, а летом иногда показывают кино. Один раз здание использовали в качестве летней сцены для бродвейских актеров двадцатых годов, которые решили отдохнуть на Нантакете. Это место наводит воспоминания о прошлом острова.

Единая церковь Сиасконсета (Siasconset Union Chapel) — это общехристианская церковь, где летом проходят службы. Когда-то я вышла в ней замуж. Здесь царит простота и спокойствие; все подушечки для коленопреклонения вручную расшиты прихожанами. Необычная часть этой церкви — колумбарий в мемориальных садах. Здесь в элегантной стене хранятся урны с прахом жителей Сконсета (и ничьи больше).

О «Шонтиклере» я расскажу в разделе с ресторанами. Однако, даже если вы не собираетесь туда заходить, обязательно сфотографируйте сад перед заведением — в том числе знаменитую карусельную лошадку.

Пивоварня «Циско» (заслуживает отдельной категории). Журнал Men’s Health как-то назвал «Циско» (Cisco Brewers) лучшим местом на Земле. Можно сказать, что эта пивоварня — «что-то с чем-то». Она состоит из трех помещений-баров: пивного, винного и других алкогольных напитков. Во всех продаются напитки производства «Циско»: популярный эль Whale’s Tale, грейпфрутовый эль Gripah, водка Triple Eight и мое любимое шипучее клюквенное пино-гри. Однако вынуждена признать: алкоголь — наименее важная часть этого места. Пивоварня «Циско» — место, где царит радость. Там есть футраки: «167 Роу» (167 Raw) с суши-баром и гуакамоле, «Нантакет Поке» (Nantucket Poke) с поке-боулами и соусом тартар, а также «Нантакет Лобстер Трэп» (Nantucket Lobster Trap) с мини-бургерами с меч-рыбой и хот-догами с лобстером. Здесь часто играет живая музыка. Тут бегают собаки, играют дети, за столами для пикника под открытым небом отдыхают люди. Рядом разбит огород, где выращивают овощи и зелень для смешанных напитков. Это идеальная послепляжная сцена, обязательная составляющая увлекательного воскресенья и просто то место, которое нельзя не посетить. Для тех, кто не пьет, здесь продаются безалкогольные газированные напитки собственного производства. «Циско» — столь популярная локация, что у нее появились филиалы в городах вроде Портсмута, штат Нью-Гэмпшир, и Стэмфорда, штат Коннектикут. Веб-сайт: ciscobrewers.com; «Инстаграм»◊: @ciscobrewers.

Где купить продукты?

Если вы ищете обычный супермаркет, на острове есть два магазина Stop and Shop. Один находится в центре города, у гавани, однако он меньше, чем недавно отремонтированный филиал в середине острова, где к тому же есть еще одно преимущество — смежный принадлежащий семье магазин спиртных напитков «Нантакет Вайн энд Спиритс» (Nantucket Wine and Spirits). Веб-сайт: nantucketwineandspirits.com; «Инстаграм»◊: @nantucketwines.

Ферма «Бартлетт» (Bartlett’s Farm) фигурирует почти в каждом моем романе. Ее территория занимает сто шестьдесят акров, на которых в том числе растут прекрасные, словно сошедшие с картин Ренуара ряды цветов. Кроме того, там есть магазин, где можно приобрести растения для садоводства и ландшафтного дизайна, а также отличный рынок. Летом я обычно езжу на эту ферму два-три раза в неделю. Вот несколько вещей, которые мне в ней нравятся: ассортимент свежесрезанных цветов, в том числе лилии, которые все лето украшают мою кухню; домашние пироги (мои любимые — с персиком и черникой); готовые блюда (здесь я покупаю салат с лобстером и салат из шинкованных брокколи). А овощи! В середине июля появляется кукурузная сапетка, затем поспевают помидоры (хотя те, что из теплицы, тоже просто прекрасны). А еще мне нравится салат-латук — он продается уже помытым в отдельных пакетах. Осенью здесь можно купить замечательные тыквы, в том числе бутылочные. Веб-сайт: bartlettsfarm.com; «Инстаграм»◊: @bartlettsfarm.

Ферма «Мурс Энд» (Moors End Farm). Некоторые жители острова настаивают, что кукуруза с этой фермы, располагающейся у Полпис-роуд, вкуснее, чем с фермы «Бартлетт». По этому поводу даже случаются ссоры. Перед рождественскими праздниками все, в том числе и я, покупают здесь елки, венки и гирлянды. «Инстаграм»◊: @moorsendfarm.

Нантакетский рынок мяса и рыбы любят не только Мегда Инглиш и мать Чада, но и я. Не могу описать его более щедро, чем в шестой главе («стейки из меч-рыбы толщиной с книгу из мягкой обложки»). Витрина с мясом и рыбой там — это просто нечто. И да простят меня веганы — я покупаю здесь кусочки мяса в маринаде и вкуснейшие бургеры с сыром и беконом (дома меня ждут голодные дети!). А еще на территории находится «Старбакс», где моя дочь покупает свой любимый «розовый напиток». Веб-сайт: nantucketmeatandfish.com; «Инстаграм»◊: @ack_meatandfish.

Рыбу же лучше всего покупать в «167 Роу» (167 Raw). Над прилавком висит вывеска: «ТОТ, КТО СПРАШИВАЕТ, СВЕЖАЯ ЛИ РЫБА, ИДЕТ В КОНЕЦ ОЧЕРЕДИ». Я постоянный клиент с тех пор, как купила свой первый дом на острове в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году. Кроме свежайшей, прекраснейшей рыбы, здесь продается копченый паштет из голубой рыбы (собственного производства) и лаймовые пироги. На парковке также стоит фудтрак, но о нем поговорим чуть позже! Веб-сайт: 167raw.com; «Инстаграм»◊: @167raw_nantucket.

«Хэтчс» (Hatch’s), расположенный на Ориндж-стрит напротив «Марин Хоум Центр», — это мой любимый магазин спиртных напитков. Там можно найти все, что угодно, по очень доступным ценам. Вот так! Веб-сайт: ackhatchs.com; «Инстаграм»◊: @hatchsnantucket.

Зайдем перекусить?

Нантакет — рай для любителей вкусно поесть. Опять же, хороших мест так много, что все не перечислить. Здесь я указала только свои самые любимые. Не буду говорить вам, что заказывать (еще как буду).

Обед или ужин в ресторане

«Сэндбар» (Sandbar). Если вы приехали на Нантакет на неделю или всего на день, крайне рекомендую вам «Сэндбар». Он расположен на пляже Джеттис — примерно в полутора километрах от города, в пешей доступности (как раз нагуляете аппетит!). Именно этим рестораном вдохновлен «Ловец устриц» в моем романе «Золотая девочка». Это настоящая пляжная хижина — здесь доступны столики на крытой террасе и под открытым небом прямо в песке. Меню довольно стандартное: тако с рыбой, бургеры, вкуснейшие сэндвичи с курицей. Здесь часто играет живая музыка. Атмосфера возле бара и суши-бара часто оживленная, особенно в часы скидок на устрицы в середине дня, однако заведение очень подходит для всей семьи. Обязательно загляните сюда! Веб-сайт: jettiessandbar.com; «Инстаграм»◊: @sandbarjetties.

Пляжный ресторан «Гэлли» (Galley Beach), он же «Голубое бистро». Еще одно расположенное на пляже заведение, однако куда более престижное. «Гэлли» — квинтэссенция Натакета. В конце шестидесятых годов здесь была бургерная (в ней происходит одна сцена в моем романе «Лето 1969»), однако за прошедшие десятилетия и атмосфера, и еда в заведении стали изысканными. Отсюда открываются ни с чем не сравнимые закатные виды. Существует традиция: каждую ночь при закате солнца все в ресторане аплодируют. Каждое лето бывают дюжины моментов, когда я вижу поразительной красоты закат и говорю: «В „Гэлли“ сейчас хлопают». Дам вам несколько непопулярный совет: приходите сюда пообедать или выпить коктейли, а не поужинать. Во время ужина здесь всегда много народу. Да, в час коктейлей людей тоже довольно много, однако закат того стоит. При этом «Гэлли» — лучшее место на острове для того, чтобы пообедать в изящной обстановке. Еда здесь прекрасна. Интерьер элегантен. Это то, что я называю красивой жизнью. А еще во время обеда в «Гэлли» можно увидеть желтые, зеленые и голубые зонтики на пляже отеля «Клиффсайд Бич Клаб». Поверьте: здесь лучше обедать. Веб-сайт: galleybeach.net; «Инстаграм»◊: @galleybeach.

«Проприейторс» (The Proprietors). Тот самый ресторан, где ужинали Лизбет и Джей-Джей. В своей версии «Лазурной книги» Лизбет описала заведение как «эклектическое» место для людей, которые хотят «не спеша великолепно поужинать и попробовать самые необычные коктейли на острове». Мне же здесь нравятся длинная барная стойка (тринадцать мест), необычная еда (невероятно вкусная), общий высокий столик позади бара, уголок у камина и обои в дамской комнате. Предавайте от меня привет Стойкой Ли! Веб-сайт: proprietorsnantucket.com; «Инстаграм»◊: @propsbar.

«Тап Рум» (The Tap Room). Этот ресторан находится в историческом здании «Джаред Коффин Хаус» (Jared Coffin House). Здесь есть «секретный» бургер, не указанный в меню, — напоминающий биг-мак, с плавленым сыром. К нему подают вкуснейший картофель фри. А еще обязательно попробуйте воздушные булочки «поповеры». Веб-сайт: nantuckettaproom.com; «Инстаграм»◊: @theacktaproom.

«Наутилус» (The Nautilus). Единственное, что мне не нравится в «Наутилусе», — необходимость обладать проворством, энергичностью и упорством Индианы Джонса для того, чтобы забронировать столик. Если же вам это удастся, вы не разочаруетесь: еда будет потрясающей, атмосфера — оживленной, люди — нарядными. Мое любимое блюдо здесь — голубой краб с жареным рисом (я заказываю к нему два яйца), а за последний год мне очень понравилась и курица барбекю по-тайски. Веб-сайт: thenautilus.com; «Инстаграм»◊: @nautilusnantucket.

«Крю» (Cru). Еще одно заведение, где практически невозможно забронировать столик. «Крю» находится в конце Стрейт-Уорф. Возле ресторана есть множество хороших столиков на улице, привлекающих толпы замечательных, любящих жизнь людей. В помещении есть три зоны: передний обеденный зал, средний обеденный зал и барная стойка позади. Я почти всегда выбираю последнее и обычно заказываю хот-дог с лобстером и картофель фри с майонезом. Шеф-повар Эрин Зиркер иногда балует меня и подает ассортимент майонеза с добавками — я считаю, это райское наслаждение. В «Крю» расположен лучший суши-бар на острове, а это многое значит. Это ресторан, где можно «на людей посмотреть и себя показать». Еда здесь вкусная и отлично приготовлена, качество обслуживания тоже замечательное. Из «Крю» открывается вид на воду. Неудивительно, что попасть сюда так тяжело! Веб-сайт: crunantucket; «Инстаграм»◊: @crunantucket.

«Перл» (The Pearl) и «Бординг Хаус» (The Boarding House). На момент написания этой книги два моих любимых ресторана на острове, «Перл» и «Бординг Хаус», приобрели новые владельцы. Из того, что я слышала, они не собираются менять ни атмосферу, ни меню ресторанов. В прошлые годы мне очень нравилось сидеть за барной стойкой «Бординг Хауса». Здесь я обычно заказывала запеканку с крабом, спагетти с лобстером и шоколадные печенья с небольшим милкшейком. Этажом выше находится более исканный ресторан «Перл». Там я брала салат «Тунец-мартини», поджаренный ровно за минуту стейк с перепелиным яйцом сверху и конвертики с лобстером (максимум можно взять два на человека). Надеюсь, качество здесь останется прежним и дальше. Веб-сайт: thepearlnantucket.com; «Инстаграм»◊: @pearlnantucket.

Бар «Йоши» (Bar Yoshi). В этом романе здесь поужинали Лизбет и Хайди Бик. В две тысячи двадцать первом году бар «Йоши» только открылся, и я ела здесь много раз — еда легкая и свежая, а само место очень красивое. Это лучшее место, чтобы поесть суши. Я обычно заказываю жареный рис, дамплинги и спринг-роллы. Ресторан находится на Олд-Саут-Уорф, и из его больших окон открывается отличный вид на гавань. Веб-сайт: bar-yoshi.com; «Инстаграм»◊: @baryoshinantucket.

«Или Белый кит» (Or, The Whale). На всякий случай: это второе название романа «Моби Дик». Этот ресторан находится в ценном объекте недвижимости на Мейн-стрит. Здесь есть длинная барная стойка и милый сад на заднем дворе. В этом году я обнаружила лучший повод пойти в «Или Белый кит» — корейский свиной окорок. Он дорого стоит, но его хватит, чтобы накормить четырех людей и даже взять остатки домой. Окорок запекают часами, и он становится настолько мягким и сочным, что его можно есть ложкой. Его подают сразу с тремя гарнирами: легким салатом-латуком, насыщенной свежей мятой и острым соусом чили. Веб-сайт: otwnantucket.com; «Инстаграм»◊: @orthewhalenantucket.

«Вентюно» (Ventuno). Если ужин вне дома для вас подразумевает итальянскую кухню, отправляйтесь в «Вентюно» — ресторан, расположенный в самом центре города. Раньше, в мои первые двадцать лет жизни на Нантакете, здесь был всеми любимый ресторан «21 Федерал», который фигурирует во многих моих романах, в том числе в «Голубом бистро» и «Золотой девочке». Сейчас старинное здание осталось прежним, однако теперь здесь предлагают блюда высокой итальянской кухни, а также лучшие стейки на острове. В «Вентюно» мне больше всего нравится барная стойка и атмосфера вокруг нее. Гуляки предпочитают бар со спиртными напитками на заднем дворе ресторана, однако я, как и медсестра Минта Бенедикта Шарлин, обычно провожу время во внутреннем баре, где работает легендарный бармен Джонни Б. Иногда хочется пойти туда, где все тебя знают. Веб-сайт: ventunorestaurant.com; «Инстаграм»◊: @ventunorestaurant.

«Американ Сизонс» (American Seasons). Отличный выбор для вечернего романтического свидания. Еда от шеф-повара Нила Фергюсона просто великолепна. Крошечный бар внутри — настоящий скрытый клад. Веб-сайт: americanseasons.com; «Инстаграм»◊: @americanseasons.

«Стрейт Уорф» (Straight Wharf). Ресторан с двояким характером. С одной стороны находится бар — там часто бывает много молодых посетителей и иногда шумно. Однако на другой половине один из самых элегантных ресторанов на острове. Обеденный зал завораживает своей красотой, а столики на террасе самые желанные: можно смотреть, как отчаливают и причаливают паромы, и даже увидеть Лизбет, направляющуюся в коттедж Марио! Именно ужиная в «Стрейт Уорфе», я впервые заметила домики, приютившиеся в конце причала, и подумала: «Обязательно поселю Марио в такой!» Веб-сайт: straightwharfrestaurant; «Инстаграм»◊: @straightwharf.

«Лангедок» (Languedoc). Еще одно популярное заведение! «Лангедок» — классическое французское бистро, расположенное на Брод-стрит. Во многих моих книгах есть сцены, которые происходят здесь: в Winter Storm Изабелла проводит здесь вечеринку для будущей матери, а в «Золотой девочке» Виви и Уилла, мать и дочь, здесь ужинают. «Лангедок» — элегантное, но не пафосное место: здесь можно есть улиток, придя в утепленном жилете (многие так и делают). Я всегда заказываю здесь чизбургер и картофель фри с чесноком — в сочетании с нарезанным салатом в качестве закуски и мороженым с топпингами в вазочке на десерт получается идеальный обед. Я предпочитаю есть в нижнем обеденном зале или у бара, которым руководит замечательный Джимми Яксиц, однако обеденные залы на верхнем этаже тоже уютные и очаровательно выглядят. Веб-сайт: languedocbistro.com; «Инстаграм»◊: @languedocbistro.

«Миллис» (Millie’s). Я уже рассказала вам о Сконсете, расположенном на востоке острова, однако еще не упоминала Мадакет, который находится на западе. Дома на Мадакете в основном жилые. Отправляясь на пляж Смитс-Пойнт, вы проедете мимо крошечных летних домиков (таких, как тот, о котором говорится в романе «Золотая девочка»). Это чудесное место, чтобы смотреть на закат; панорама гавани Мадакет отлично украсит ваш профиль в «Инстаграме»◊. Эпицентр развлечений здесь — ресторан «Миллис» и его окрестности. Это заведение можно описать как вдохновленное техасско-мексиканской кухней, но с сильным влиянием Нантакета. Все блюда в меню названы в честь какого-то места на острове. Я всегда начинаю с «Элтар-рок» — чипсов с соусами сальса, гуакамоле и фирменным чили кон кесо. Затем я заказываю «Ваувинет» (изумительный салат «Цезарь», украшенный поджаренными на гриле креветками и заправленный сливочно-лаймовым соусом) или «Остров Эстер» (тако с обжаренными морскими гребешками и шинкованной краснокочанной капустой). У «Миллис» есть множество столиков на улице, а также два этажа с обеденными комнатами. Из минусов — здесь почти всегда очередь, что может раздражать. Лучше собирайтесь туда, пока не слишком проголодались! После обеда можно купить мороженое в ларьке или пойти на небольшой рынок, чтобы приобрести все необходимое для поездки на Смитс-Пойнт! Веб-сайт: milliesnantucket.com; «Инстаграм»◊: @milliesnantucket.

«Шонтиклер» (Chanticleer). Этот ресторан находится в Сконсете и уже много лет предлагает блюда французской кухни в элегантной обстановке. Думаю, можно со всей справедливостью сказать, что раньше здесь было скучновато — например, первый владелец ресторана был против музыки в обеденном зале. Однако после того, как «Шонтиклер» купила Сьюзен Хэнди (она же Черноглазая Сьюзен, которую можно встретить в моем романе Here’s to Us), там установился идеальный баланс между классическим и современным. Сад перед рестораном, где стоит известная карусельная лошадка, — одно из самых прекрасных мест, чтобы поесть летом. В заведении также есть два обеденных зала и небольшая терраса. Я предпочитаю по-домашнему уютный зал справа. Помимо классической французской кухни в меню можно найти вкуснейший бургер (без стыда признаюсь, что именно его я обычно и заказываю). Раньше ресторан посещали в основном пожилые люди, однако теперь это совершенно изменилось — в «Шонтиклер» часто ходят культурные миллениалы, что мне нравится. Веб-сайт: chanticleernantucket.com; «Инстаграм»◊: @chanticleernantucket.

«Петрико» (Petrichor). Это настоящее скрытое сокровище. Винный бар «Петрико» находится в центре острова. Здесь замечательная еда, в том числе лучший, по моему мнению, сэндвич с жареной курицей на острове, и бранчи тут потрясающие. Крайне рекомендую! После ужина и тщательно подобранных вин можете отправиться в «Айленд Китчен» по соседству и угоститься десертом! Веб-сайт: petrichorwinebar.com; «Инстаграм»◊: @petrichorwinebar.

«Айленд Китчен» (Island Kitchen). Это заведение также расположено в центре. «Айленд Китчен», как следует из названия, — настоящая островная кухня. Еда тут очень вкусная, а мороженое еще лучше. Вкусы мороженого меняются каждый сезон, но за последние годы мне очень сильно понравились «лимонное суфле» и «персик с печеньем». Несколько лет назад моя дочь обожала их мороженое с углем (оно правда было отличным). Мороженое из «Айленд Китчен» также можно купить в кафе в аптеке на Мейн-стрит и в любимом мною заведении «Серфсайд Бич Шэк». Веб-сайт: nantucketislandkitchen.com; «Инстаграм»◊: @iknantucket.

«Си Гриль» (Sea Grille). Классический семейный ресторан морской кухни, обожаемый жителями острова! Здесь подают, по моему мнению, самый лучший хот-дог с лобстером и биск из лобстеров. Мне нравится сидеть у уютной барной стойки и заказывать блюда из барного меню. Еда здесь безумно вкусная. Веб-сайт: theseagrille.com; «Инстаграм»◊: @theseagrille.

Еда навынос

Пекарня «Викд Айленд» (Wicked Island Bakery). Место, где по утрам продают знаменитые булочки. Скажу искренне: летом две тысячи двадцать первого года здесь работала моя дочь, поэтому я слушала бесконечные истории об утренних булочках. Возможно, если я скажу, что могла бы написать о них книгу, это будет преувеличением, однако моя дочь точно возьмет их в качестве темы для университетского эссе. Когда я отвозила дочь (ей тогда было пятнадцать лет) в пекарню к шести часам утра, там уже стояла очередь людей, ожидающих, когда откроется заведение. Однажды какой-то мужчина увидел, как дочь выходит из машины, и выскочил из своего автомобиля — подумал, что она собирается встать в очередь. Все настолько плохо — и даже хуже. Утренние булочки — это выпекаемые вручную булочки с корицей, которые готовят партиями по тридцать штук; на одну партию уходит сорок пять минут. Их популярность обоснована тем, что они невероятно вкусны, однако это также вживую демонстрирует закон спроса и предложения. Летом на булочки вводят ограничение — не более шести штук на одного человека. Я слышала много историй о том, как взрослые неподобающе вели себя при покупке утренних булочек. Поэтому хочу напомнить всем, что вежливость и доброта обязательны при общении с людьми, особенно если они работают в сфере обслуживания и особенно если они подростки, подрабатывающие летом. Мы, взрослые, должны подавать пример — и точка. Кроме булочек, в пекарне «Викд Айленд» продаются вкуснейшие круассаны — с ветчиной и сыром, а также миндальные (такие же, как те, что подают на завтрак в этом романе!). А еще здесь можно купить печенье Эми — милое сахарное печенье, очаровательно расписанное сильной женщиной, доктором Эми Хинсон (она была моим судмедэкспертом при написании «Золотой девочки»). Веб-сайт: wickedislandbakery.com; «Инстаграм»◊: @wickedislandbakery.

«Борн энд Брэд» (Born and Bread). Здесь я покупаю ржаной хлеб (в некоторые дни есть даже особенно вкусный, с оливками). Хлеб выпекают прямо здесь и нарезают при вас. В этой пекарне также можно приобрести отличные сэндвичи, в том числе тот, что любит Лизбет, — горячий, с яблоком, беконом и белым сыром чеддер. Заведение находится в центре города, на Центр-стрит. Веб-сайт: bornandbreadnantucket.com; «Инстаграм»◊: @bornandbreadnantucket.

«Лимон Пресс» (Lemon Press). Любите свежевыжатые сочи, комбучу, асаи-боулы и тосты с авокадо? Тогда рекомендую вам звезду Мейн-стрит — «Лимон Пресс». Здесь можно купить отличный завтрак или обед — свежий, здоровый и вкусный. Владеют заведением две женщины. Очередь иногда бывает длинной (все-таки место популярное), поэтому, чтобы не скучать, возьмите с собой книгу (или купите ее — прямо через дорогу находится «Митчеллс Бук Корнер»!). Веб-сайт: lemonpressnantucket.com; «Инстаграм»◊: @lemonpressnantucket.

«Бит» (The Beet). Хотите поддержать женщин-предпринимательниц и поесть вкусную здоровую еду? В таком случае почему бы не зайти в «Бит»! Здесь предлагают блюда фьюжн-кухни. Некоторые мои знакомые обожают салат «Кунгфуист», однако мой выбор — бургер с курицей. Веб-сайт: thebeetnantucket.com; «Инстаграм»◊: @thebeetnantucket.

«Уолтерс» (Walter’s) и «Стаббис» (Stubby’s). Оба этих заведения находятся в квартале, известном как «полоса» (the Strip). Он расположен между Изи-стрит и Уотер-стрит, и в нем можно найти множество недорогих заведений быстрого питания с вкусной едой. В их числе «Изи Стрит Кантина» (Easy Street Cantina), «Стимбоут Пицца» (Steamboat Pizza) и «Джус Бар» (Juice Bar) — последний вы узнаете по очереди в несколько сотен людей. Больше всего в этом квартале мне нравятся «Уолтерс» и «Стаббис». В «Уолтерс» по вашему заказу соберут горячий или холодный сэндвич; здесь можно попробовать лучший «Рубен» на острове (так считаю я!). Что же касается «Стаббис», это заведение, как и считает Эди, по сути нантакетский «Макдоналдс». Жители острова любят угощаться здесь картошкой фри в виде вафель (она правда вкусная), однако в меню также есть прекрасные бургеры и сэндвичи с курицей. «Стаббис» открыт до двух часов ночи, поэтому пользуется огромной популярностью у любителей ночной жизни. В этом году какой-то гений маркетинга наконец-то сделал худи с надписью ENDED UP AT STUBBY’S («Оказался в „Стаббис“»). Теперь у меня таких аж несколько! Веб-сайт: stubbysnantucket.com; «Инстаграм»◊: @stubbysnantucket.

«Лолабургер» (Lolaburger). То, как я люблю это заведение, не описать словами. Я его просто обожаю, и именно здесь чаще всего хотят ужинать мои домочадцы (вот что значит «готовить — прошлый век»). Это роскошная бургерная, где продают лучшие сэндвичи с курицей-гриль на острове (с швейцарским сыром, беконом и авокадо). Она также известна картофелем фри на трюфельном масле (чудесно!) и милкшейками. В «Лолабургер» есть столики как на улице, так и в помещении, а также бар. Однако мне больше нравится делать заказ заранее и брать еду с собой. В вечерние часы пик в очереди, возможно, придется простоять целый час — я вас предупредила (но это точно того стоит). Веб-сайт: lolaburger.com; «Инстаграм»◊: @lolaburger.restaurants.

Фудтрак «167 Роу». Расположен рядом с одноименным великолепным рыбным рынком. Здесь вы найдете лучший бургер с тунцом на острове. Сделать заказ можно через интернет, а затем забрать его по дороге на пляж. Очень рекомендую! В фудтраке также есть тако с рыбой, тако с корнито, хот-доги с лобстером, а также их известное севиче с гуакамоле. Сайт для заказа: 167rawtakeout.com.

«Самсинг Нэчурал» (Something Natural). Неотъемлемая часть острова. Возможно, именно попробовав здесь хлеб с пряностями в мое первое лето на Нантакете в тысяча девятьсот девяносто третьем году, я решила переехать на остров. Сэндвичи в «Самсинг Нэчурал» просто легендарные. Они огромные — одного хватит на двоих. Печенья здесь тоже огромные и легендарные. При заведении есть сад со столиками для пикника, поэтому можно проехать по Клифф-роуд на велосипеде и поесть на месте. При желании также можно позвонить, сделать заказ и забрать с собой по дороге на пляж. Я обычно беру сэндвич с авокадо, сыром чеддер и чатни на пряном хлебе. Возможно, такой выбор вам покажется странным, однако для меня это вкус лета. Булки выпекаемого здесь хлеба можно купить прямо в заведении или в Stop and Shop. Мои дети обожают португальский хлеб — тосты из него самые вкусные. Веб-сайт: somethingnatural.com; «Инстаграм»◊: @somethingnaturalack.

«Таи Хаус» (Thai House) и «Сиам ту Гоу» (Siam to Go). Тайская еда навынос лучшего качества. Спринг-роллы мне больше нравятся в «Таи Хаусе», а пад-тай с креветками — в «Сиаме ту Гоу». На Нантакете порой не хватает мест с аутентичной, недорогой кухней других стран, поэтому я очень рада, что у нас есть эти два заведения. Веб-сайты: ackthaihouse.com, siamtogonantucket.com; «Инстаграм»◊: @thaihouse_nantucket.

«Боутхаус» (The Boathouse). Одно время все сотрудники «Боутхауса» знали моего среднего ребенка в лицо — так часто он там ел. Кроме бургеров и сэндвичей с жареной курицей, здесь есть вкуснейшие тако и буррито. Все блюда свежие и достаточно недорогие. Часто, если я нахожусь в городе, а дети проголодались, я покупаю им ужин здесь, и все счастливы. Веб-сайт: boathousenantucket.com; «Инстаграм»◊: @boat_house_nantucket.

«Софи Тис» (Sophie T’s). Классическая семейная пиццерия, где мы уже долгое время покупаем пиццу и сабы. Пожалуй, десять лет подряд ни одна вечеринка с ночевкой не обходилась без визита в «Софи Тис». Мне очень нравится пицца «ACK Мак», вдохновленная Биг Маком. В нее входят говяжий фарш, американский сыр, лук, маринованные огурцы — все это на тесте с кунжутом и дополнено особым соусом. Так вкусно! Веб-сайт: sophietspizza.com; «Инстаграм»◊: @sophietspizza.

Любителям клубов и ночной жизни

«Чикен Бокс» (The Chicken Box, что значит «Коробка с курицей»). И наконец то, чего вы так долго ждали, — «Чикен Бокс»! Для начала — несколько фактов. Во-первых, лучше называть это место просто «Коробка» (The Box). Сказав «вчера я залез в „Коробку“», вы прозвучите как местный житель Нантакета. Во-вторых, несмотря на название, курицы вы здесь не найдете — ни кусочка. Это всего лишь бар — лучший дешевый бар в Америке. Полы здесь липкие от пива, а само место до отказа наполнено красивыми людьми. В «Чикен Бокс» часто выступают замечательные группы и исполнители, в том числе такие известные, как G. Love, Грейс Поттер и Донавон Франкенрайтер; они дают здесь концерты просто потому, что им нравится заведение (как мне кажется). Когда я прихожу в «Чикен Бокс», я ни с кем не общаюсь и в основном танцую в переднем ряду. Визит в «Коробку» — самая популярная часть мероприятия «Выходной по списку Элин Хильдебранд». Сюда также чаще всего приходят люди, которые приезжают на остров с целью посетить все места, упомянутые в моих книгах — «Чикен Бокс» фигурирует в романах «Сезон любви», «28 лет, каждое лето», «Золотая девочка», Beautiful Day, The Identicals, The Perfect Couple и других. Веб-сайт: thechickenbox.com; «Инстаграм»◊: @theboxnantucket.

«Газлайт» (The Gaslight). Хотите послушать живую музыку, не покидая центра города? Что ж, вам повезло! Раньше в этом здании находился кинотеатр «Старлайт», однако несколько лет назад его преобразовали в «Газлайт» — бар, ресторан и концертный зал. Еда здесь просто прекрасная — меню составил Лиам Мэки, шеф-повар «Наутилуса». В десять часов вечера начинает играть музыка. Еще одна причина посетить этот бар — торговый автомат с шампанским! Веб-сайт: gaslightnantucket.com; «Инстаграм»◊: @gaslightnantucket.

Бар с пианистом «Клаб Кар» (The Club Car). Это ресторан высокой кухни, бар которого представляет собой вагон поезда со старой Нантакетской железной дороги. Еда в «Клаб Каре» свежая и необычная, однако самое главное здесь — бар с пианистом, где можно подпевать под музыку. Если хотите услышать песню Tiny Dancer, Shallow или Piano Man, нужно заплатить двадцать долларов. Другие песни — например, я часто прошу сыграть Rich Girl, Home Sweet Home и музыкальную тему из сериала «Добро пожаловать назад, Коттер» — играют бесплатно. Веб-сайт: theclubcar.com; «Инстаграм»◊: @nantucketclubcar.

Салоны красоты

Салон «Р. Дж. Миллер» (R. J. Miller Salon). Я уже более пятнадцати лет посещаю этот салон, и он мне очень нравится. Здесь мне делают стрижки и укладки, маникюр и косметические процедуры. Этот салон фигурирует в сценах романов Silver Girl и Beautiful Day, и, конечно, здесь работают Эми и Лорна из книги «Золотая девочка». Веб-сайт: rjmillersalons.com; «Инстаграм»◊: @rjmillersalonspa.

Салон красоты и спа «Дарья» (Darya Salon and Spa) при отеле «Уайт Элефант» (White Elephant). Обожаю салон Дарьи! Как вы могли заметить, именно она окрасила волосы Кимбер в рыжий в этом романе. Сейчас салон находится при «Уайт Элефант» — нужно всего лишь пройти по улице от отеля «Нантакет»! Веб-сайт: daryasalonspa.com; «Инстаграм»◊: @daryasalonspa.

Фитнес

«Форма Барре» (Forme Barre). Пожалуй, это место можно назвать моим домом вне дома. Я занимаюсь здесь каждый день, если я не в отъезде. Как я говорила в социальных сетях, лучший способ встретить меня на Нантакете — это посетить ежедневное занятие барре в «Форме» летом в девять тридцать утра. Мы можем вместе выполнять плие! Летом «Форма» также предлагает занятия барре на пляже — они проходят на пляже Нобадир, куда вас отвозят на автобусе. Такой урок я посещаю хотя бы раз за лето. Кроме того, этот фитнес-центр организует виртуальные занятия — когда я путешествую, это идеальный вариант. Веб-сайт: formebarre.com; «Инстаграм»◊: @forme.nantucket.

«Нантакет Сайклинг энд Фитнес» (Nantucket Cycling and Fitness). Лучшее место для занятий на велотренажере. До того как я купила мой первый тренажер Peloton, я ходила сюда. Центр находится чуть в стороне от Олд-Саут-роуд, и найти его в первый раз нелегко, однако он вам точно понравится. Само помещение выглядит красиво, тренеры здесь требовательные, а занятия стоят своих денег. Веб-сайт: nantucketfitness.com; «Инстаграм»◊: @nantucketcyclingfitness.

Отель «Нантакет». Здесь находится один из лучших фитнес-центров на острове, и приобрести абонемент может любой желающий. В центре работает прекрасный инструктор по йоге — Пэт Доллофф. Ее «Инстаграм»◊: @patricia_dolloff.

Другие интересные места и занятия

Мастер-классы в Кулинарном центре Нантакета (Nantucket Culinary Center). Центр находится на углу улиц Брод-стрит и Федерал-стрит. Здесь можно записаться на кулинарные мастер-классы, многие из которых ведет моя подруга и замечательный повар — Сара Лиа Чейз. Именно Сара придумала рецепты для моего романа Here’s to Us, и при написании «28 лет, каждое лето» я активно пользовалась ее «Открытой кулинарной книгой Нантакета» (Nantucket Open House Cookbook). Этажом ниже находится кафе «Корнер Тейбл» (Corner Table Café). Веб-сайт: cornertablenantucket.com; «Инстаграм»◊: @cornertablenantucket.

Школа серфинга острова Нантакет (Nantucket Island Surf School). Сюда стоит прийти, если на пляже высокие волны! Инструкторы школы молодые; многие из них — ученики или выпускники Старшей школы Нантакета, которые с детства занимались серфингом здесь, на пляже Циско. Веб-сайт: nantucketsurfing.com; «Инстаграм»◊: @nantucketsurfing.

Корабль «Стремление» (Endeavor Sailing). Это шлюп длиной девять с половиной метров, построенный капитаном Джимом Гентнером. В сутки на нем проводят три дневных круиза и один на закате (если позволяет погода). Можно зарезервировать отдельные места на шлюпе или все судно целиком. С собой можно брать еду и напитки. Это отличный способ провести время с компанией (например, если собралась вся семья) или организовать мероприятие — мальчишник, девичник и так далее. В романе Winter Storms на «Стремлении» даже проходила кое-чья помолвка! Веб-сайт: endeavorsailing.com; «Инстаграм»◊: @endeavorsailing.

Гольф-клуб «Миакомет» (Miacomet Golf Course). Как упомянула в этом романе Блондинка Шэрон, здесь довольно сложно забронировать игровое время — это единственный общедоступный гольф-клуб с восемнадцатью лунками на острове. Кроме того, в «Миакомете» есть хороший, популярный ресторан с баром, тренировочные поля и площадка для отработки удара «патт». Веб-сайт: miacometgolf.com; «Инстаграм»◊: @miacometgolfcourse.

Спортивная рыбалка на катере «Абсолют» (Absolute Sports Fishing ACK) и центр рыбалки «Билл Фишер Аутфиттерс» (Bill Fisher Outfitters). Для всех любителей спортивной рыбалки! Я знаю капитанов, которые организуют рыбацкие круизы, указанные выше, — все будет сделано качественно. Рыбалка проходит интересно и под руководством профессионалов. Веб-сайты: absolutesportsfishing.com, billfishertackle.com; «Инстаграм»◊: @absolutesportsfishingack, @billfishertackle.

Праздники и фестивали

Нарциссовые выходные (последние выходные апреля). Именно с этого праздника (его также называют «Нарци» (Daffy, сокращенно от Daffodil)) на Нантакете неофициально начинается туристический сезон. В городе открываются магазины, паромы полны людей, одетых в желтое и зеленое, по улицам ездят ретроавтомобили. Впервые Нарциссовые выходные прошли в середине семидесятых, когда Нантакетское сообщество садоводов спонсировало цветочное шоу. Спустя два года одна из членов этого сообщества, Джин МакАусланд, предложила посадить на Нантакете миллион луковиц нарциссов. Сегодня на Нантакете более двух миллионов нарциссов, и остров отмечает их цветение не только цветочным шоу, но и парадом старинных автомобилей. Процессия движется от города по Милстон-роуд до самого Сконсета. Автомобили нередко оформляют определенным образом (например, когда-то была тема «Гребцы Ренуара»). Прибыв в Сконсет, участники паркуют машины вдоль Мейн-стрит и устраивают пикники прямо на багажниках. На Нарциссовых выходных происходят сцены из моих романов «28 лет, каждое лето» и The Matchmaker.

«Фигави» (выходные в честь Дня поминовения[53]). Вам больше тридцати лет? Тогда «Фигави» не для вас. Говорят, этот фестиваль так назвали, потому что в тумане какое-то судно сбилось с курса и матросы на нем кричали: «Здесь ни фига не видно!» Официально «Фигави» — это парусная регата между Нантакетом и Гианнис-портом. Однако за много лет фестиваль превратился в длинные выходные, когда люди двадцати — тридцати лет собираются и приносят упаковки пива Bud Light по тридцать банок с намерением пить как можно больше и как можно дольше. О «Фигави» я рассказывала в романе The Rumor. Фестиваль так пагубно сказывается на острове, что каждые выходные в честь Дня поминовения я надеюсь на дожди — и не я одна!

Книжный фестиваль Нантакета (середина июня). Разумеется, мое мнение предвзятое, однако как человек, который побывал на очень многих книжных фестивалях, искренне скажу: на Нантакете он самый лучший. К сожалению, я часто в отъезде в даты его проведения, поэтому поучаствовать удается не всегда. Веб-сайт: nantucketbookfestival.org; «Инстаграм»◊: @nantucketbookfestival.

Кинофестиваль Нантакета (середина июня, но после книжного фестиваля). Впервые прошел в тысяча девятьсот девяносто седьмом году и с самого создания был сосредоточен на сценариях и сценаристах. По меркам кинофестивалей он очень скромный, однако в это время на Нантакет все же приезжают знаменитости. И в «Дримленде», и в казино Сконсета показывают фильмы. Кроме того, на фестивале проводится множество публичных выступлений, в том числе в роскошных частных домах острова. Веб-сайт: nantucketfilmfestival.org; «Инстаграм»◊: @nantucketfilmfestival.

День независимости (он же Четвертое июля). После пандемии коронавируса этот праздник стали отмечать несколько иначе. Обычно на День независимости проводили велосипедный парад, конкурсы по поеданию пирогов и битву на водяных шариках против пожарной службы Нантакета. Вечером пятого июля туристическая служба устраивает фейерверки, и люди собираются посмотреть на них с пляжа Джеттис. В две тысячи двадцатом и две тысячи двадцать первом году мероприятие отменили. Если вы хотите шумно отпраздновать Четвертое июля, отправляйтесь на пляж Нобадир. Однако, если вам больше двадцати пяти лет, возможно, вам придется по душе какой-нибудь другой пляж из перечисленных выше!

Выступление Бостонского оркестра популярной музыки (вторая суббота августа). Мой любимый «праздник» на Нантакете. Бостонский оркестр популярной музыки дает концерты на пляже Джеттис с конца девяностых годов с целью собрать средства для больницы «Нантакет Коттедж». Обычно им удается собрать около двух миллионов долларов. Люди берут принадлежности для пикника (как Мэлори в «28 лет, каждое лето») и располагаются на песке, слушая игру оркестра. В последние годы также выступали разные приглашенные гости, например Карли Саймон, Кенни Логгинс и группа The Spinners. Мероприятие заканчивается великолепным шоу фейерверков. Это лучшая ночь лета.

Хеллоуин. Хеллоуин на Нантакете проходит отлично — особенно для детей! Мейн-стрит перекрывают, все магазины раздают сладости (хорошие!), проводится костюмированный парад. В старом пожарном депо организуют «Дом с привидениями».

День благодарения. День благодарения по традиции отмечают мероприятием «Индюшачий заплыв» (Turkey Plunge) на Детском пляже; собранные средства идут в библиотеку Нантакета. Да, люди заходят в воду, невзирая на погоду (к слову, я этого никогда не делала). Другое событие по случаю Дня благодарения проходит в пятницу, когда все собираются в центре города на зажигание елок. На улицах Нантакета расставляют елки, которые позже украсят ученики начальной школы и сотрудники некоммерческих организаций. В пять часов вечера проходит небольшая церемония — кто-то нажимает на переключатель, и на всех елках зажигаются гирлянды! Иногда, чтобы посмотреть на это, к нам даже приезжают высокопоставленные гости!

Рождественская прогулка (Christmas Stroll). Самый крупный фестиваль на Нантакете вне туристического сезона — а может, и за весь год. Рождественская прогулка (или просто Прогулка — «Элин будет подписывать книги на Прогулке в субботу в полпятого»). Как вы уже знаете, на елках к этому времени развешивают гирлянды, и, как вы можете догадаться, витрины магазинов празднично украшают. Семья Келлен ставит елку в плоскодонку на лодочной станции на Изи-стрит. Если будете на Нантакете во время Прогулки, обязательно ее сфотографируйте! Как правило, Историческое общество Нантакета устраивает благотворительную вечеринку, на которой можно заранее взглянуть на их выставку «Фестиваль елей» в Музее китобойного промысла. Это моя любимая вечеринка года; к сожалению, в две тысячи двадцатом и две тысячи двадцать первом годах ее отменили. Я рассказывала о ней, как вы уже догадались, в романе Winter Stroll. Сама же выставка открыта для посещения до самого Нового года. Здесь вы увидите елки, украшенные различными компаниями и творческими жителями острова. Не пропустите!

В субботу Прогулки перекрывают Мейн-стрит. В полдень на судне Береговой охраны прибывает Санта-Клаус; дети могут встретиться с ним в Единой церкви Нантакета. По улицам ходят колядующие, одетые в викторианском стиле. На парковке магазина Stop and Shop в конце Мейн-стрит разбивают палатку с едой. Во времена оные на улицах встречались дамы из Нью-Йорка, одетые в роскошные меховые шубы. Сейчас же люди чаще всего наряжаются в костюмы эльфа Бадди, Гринча или соблазнительной миссис Клаус. Весь день в «Митчеллс» подписывают книги разные авторы. В пивоварне «Циско» выступают музыкальные группы. Многие рестораны закрыты, так что, если вы хотите где-то поесть во время Прогулки, бронировать столик лучше очень заранее — в большинстве заведений это можно сделать еще после Дня Колумба.

Одна из моих читательниц — Дженна Т. из Джексонвилля, штат Флорида, — составила список очень полезных советов для тех, кто собирается на Рождественскую прогулку. Она рекомендует купить Прогулочный шарф — каждый год создают новый такой шарф, и купить его можно только в магазине при Нантакетской лодочной станции. Она советует зайти в «Б-ЭК Ярд Барбекю» (B-ACK Yard BBQ) в конце Мейн-стрит — это отличное заведение, чтобы выпить и понаблюдать, как на остров прибывает Санта-Клаус. Дженна и ее компания пообедали на рынке «Корнер Тейбл» (Corner Table Market) — уютное место, где продаются сэндвичи, выпечка, готовая еда и кофе. Дженне также понравилось пить спиртное на передней террасе отеля «Нантакет» и, кроме того, обедать и ужинать в ресторане при нем, который называется «Бриз» (Breeze). Читательница рекомендует бронировать номер в отеле заранее и напоминает, что в отеле «Нантакет» в даты Прогулки устанавливают минимум в три ночи. Поздравлять других во время фестиваля стоит так: «Счастливой Прогулки!» Спасибо вам, Дженна!

Благотворительность

Если вы посетили Нантакет, вы уже достойно поддержали местную экономику своими честно заработанными деньгами (как вы уже выяснили, Нантакет не бюджетное место!). Однако если вам хочется предложить нам еще больше средств, ниже я расскажу вам о лучших, по моему мнению, некоммерческих организациях Нантакета. Три места, которые я перечислила, крайне полезны для тех, кто живет на острове круглый год — в том числе для работников, которые убирают номера в отелях, моют посуду в ресторанах, подстригают кусты и собирают мусор.

Детский клуб Нантакета (Nantucket Boys and Girls Club). Я девять лет состояла здесь в Совете директоров и три года была главным организатором летнего благотворительного мероприятия (что вдохновило меня на написание романа A Summer Affair). Я считаю этот клуб лучшей некоммерческой организацией Нантакета: если бы жителям некуда было отправить детей после школы, остров бы не смог существовать. В клубе недавно провели крупные преобразования, и теперь он лидирует среди конкурентов — и само здание, и программы, которые в нем предлагаются, отличные. Пожертвовав средства на развитие Детского клуба, вы напрямую поможете всем, кто работает на Нантакете. Веб-сайт: nantucketboysandgirlsclub.org; «Инстаграм»◊: @nantucketbgc.

Клуб «Двигатели Нантакета» (Nantucket Booster Club). Многие школьники на острове, в том числе все мои дети, занимаются спортом. Если соревнование проходит в другой школе, им приходится ехать на материк на скоростном пароме. Это, как и передвижение по самому материку, стоит денег. Если вы хотите поддержать занятия спортом среди молодежи, возможно, вам стоит пожертвовать средства «Двигателям». Веб-сайт: nantucketboosterclub.com.

Бесплатная столовая Нантакета. Зимние месяцы на Нантакете нередко бывают суровыми. Когда заканчивается туристический сезон, некоторые жители острова не могут себя прокормить. К счастью, бесплатная столовая уже много лет помогает тем, кто не может позволить себе еду. Веб-сайт: assistnantucket.org.

Благодарю вас от лица всех жителей Нантакета за чтение этого раздела!

* * *

Пришло время закончить «Лазурную книгу». Упустила ли я что-то? Да. Возможно, в будущем я составлю более подробный путеводитель, однако этого для начала точно должно хватить.

На прощание хочу сказать несколько слов о самом острове. Я впервые приехала на Нантакет в тысяча девятьсот девяносто третьем году, чтобы провести здесь лето и «написать книгу» — роман под названием «Девчачьи штучки», который я так и не закончила. Тогда я жила в Нью-Йорке, и, вернувшись домой в Манхэттен, я расплакалась. Моя соседка по квартире посмотрела на меня и спросила: «Я так понимаю, лето прошло хорошо?» Тогда я поняла, что будущее хочу провести на Нантакете, и переехала туда следующим летом. Я всем сердцем полюбила остров: дюны, морскую траву, песчаные дороги, проходящие сквозь вереск; дома, у которых есть названия, со скребницами на крыльце и кадками, полными цветов; простую красоту серых черепичных крыш с белыми фронтонами; дни туманные и дни солнечные; ни с чем не сравнимую радость от поездки на пляж на джипе и любования закатом у воды на Сороковом поле; запах сливочного масла и чеснока при входе в «21 Федерал»; вкус кукурузы, собранной на поле фермы «Бартлетт» всего час назад; сон каждую ночь в постели, усыпанной песком. Однако больше всего я полюбила местных жителей. Именно люди на Нантакете сделали остров моим домом, именно благодаря им воспитывать здесь троих детей было настолько в радость. Те, кто живет на острове круглый год, — совершенно разные, яркие люди. Мы стойкие, терпеливые и выносливые, и нигде на свете люди не готовы объединиться и помогать друг другу так, как здесь.

Острову Нантакет я обязана всем своим существованием. И какой же он прекрасный источник вдохновения!

С любовью,

Элин

Благодарности

В написании «Отеля „Нантакет“» мне помогали многие люди. Во-первых, я вдохновлялась настоящим курортным отелем «Нантакет». Его владельцы, Марк и Гвенн Снайдер, служат персоналу прекрасным примером того, как нужно работать. Они собрали замечательную команду, и многие из сотрудников работают в отеле с тех пор, как он открылся в июне две тысячи двенадцатого года. Я хочу также поблагодарить управляющего Джейми Холмса за то, что он выделил время на беседу со мной. Кроме того, я очень продуктивно пообщалась с администратором Ли-Анной МакДональд. Передаю свои благодарности и персоналу отеля, чьи имена я перечислю в случайном порядке: Николь Миллер, Тим Бенуа, Деб Дукас, Джонатан Родригес, Карлос и Фулия Кастрелло, Джон Вечео, Шэрон Куигли, Кейт О’Коннор, Мэттью Миллер и Рик Джеймс, Данило Козик, Патриция Доллофф, Фредерик Кларк, Уэйн Браун и Эми Вандеруолк. Как сказала Шелли Карпентер, «главное в отеле — это не номера и не предоставляемые услуги; главное — это люди, которые в нем работают». Сотрудники курортного отеля «Нантакет» одни из лучших в своем деле.

За вдохновение в сфере дизайна интерьеров хочу поблагодарить Элизабет Георгантас, Эрин Гейтс и мою замечательную невестку Лизу Хильдебранд. Отдельно упомяну Элизабет Конлон — именно она придумала стену, покрытую начищенными пенни.

В написании романа мне также помогли книги «Головы в постели. Безрассудные воспоминания об отелях, мошенниках и так называемом гостеприимстве» Джейкоба Томского и «Сердце гостеприимства. Секреты от управляющих лучшими отелями и ресторанами» (The Heart of Hospitality: Great Hotel and Restaurant Leaders Share Their Secrets) Мики Соломона. Я также внимательно просмотрела сайты факультета гостиничного бизнеса Корнеллского университета и студенческого отеля «Стэтлер». Однако образы этих заведений в моей книге вымышленные.

Со всем, что касается штата Миннесота и города Миннетонки, мне помогали люди, с которыми я дружу уже (ого!) тридцать семь лет, — Флетчер и Каролина Чемберс. Спасибо вам большое.

Благодарю Эми Финсильвер и Памелу Блессинг из отеля «XV Бикон» в Бостоне. Вы непревзойденные спасатели.

Хочу сказать спасибо Эшли Лазота за фразу «поздний август» — она прекрасна. Благодарю и владельца профиля в «Инстаграме»◊ @Chadtucket (он сам знает почему!).

Как многие из вас знают, у меня нет личного ассистента, но есть «муж для работы». Его зовут Тим Эренберг; он директор по маркетингу в «Митчеллс Бук Корнер» и ведет книжный инстаграм-аккаунт◊ @timtalksbooks. А еще он — секрет моего успеха. Мы с Тимом без устали трудимся в жутковатом подвале «Митчеллс Бук Корнер»: я подписываю тысячи предзаказов, а Тим с любовью их упаковывает и отправляет получателям. Он самый лучший компаньон, самый строгий наставник, самый находчивый интервьюер, самый щедрый читатель и один из моих ближайших друзей. Тим Эренберг, я люблю тебя! Не покидай меня!

Огромное спасибо моему редактору, Джуди Клейн, которая вновь осветила мою работу своим интеллектом, профессиональным чутьем, чувством юмора и чем-то неуловимым, напоминающим волшебство.

Спасибо моим агентам, Майклу Карлайлу и Дэвиду Форре, за то, что помогли всем моим писательским мечтам сбыться.

Также хочу поблагодарить чудесных Майкла Пича, Терри Адамса, Крейга Янга, Эшли Марудас, Лорен Гессе, моего агента по рекламе Катарину Майерс, Брэндона Келли, Брюса Николса, Джейн Яффе Кемп, Трейси Ро, Анну де ла Розу, Марию Двайер, Карен Торрес и Сабрину Каллахан. Я ценю все прекрасные вещи, которые вы для меня делаете, — а их очень много!

Хочу сказать спасибо и замечательным жителям острова: Ребекке Бартлетт, Дебби Бриггс, Венди Хадсон, Венди Руйяр, Лиз и Бо Алмодобар, Марджи и Чаку Марино, Кейти и Джиму Нортонам, Сью и Фрэнку Декосте, Линде Холлидей, Мелиссе Лонг, Джинни Эсти, чудесной Джейн Дири, Джулии Лянча, Деб Рамсделл, Деб Гфеллер, Энн и Уитни Гиффорд, Дэвиду Рэттнеру и Эндрю Лоу, Менде Риггс, Гелаине Джонс, Хайди Холдгейт, Мэттью и Эвелин МакИчерн, Холли и Марти МакГоуэнам (Марти даже упомянут в книге!), Ричарду Конгдону, Анджеле и Сету Рейнорам, Рокки Фоксу, Джулии и Мэтту Лазота и талантливой Джессике Хикс. Что бы я без вас делала!

Спасибо тебе, Тимоти Филд, мой самый дорогой друг, за то, что любишь меня несмотря ни на что.

Хочу поблагодарить и мою семью: маму Салли Хильдебранд, а еще Эрика и Лизу, Рэнда и Стеф, Тодда, а также Дага и Джен. Крепко обнимаю мою сестру Хезер Торп за то, что она моя главная защитница, лучшая подруга и «женщина, которая провожает меня до дома».

И, наконец, хочу сказать спасибо моим детям: Максвеллу, Доусону, Шелби, а теперь еще и Алексу. Для меня самая большая честь в жизни — наблюдать, как вы взрослеете. Я люблю вас больше всего на свете, и каждое слово, что я пишу, всегда будет для вас.

Об авторе

Элин Хильдебранд уже двадцать девять лет круглый год живет на острове Нантакет. Летом к ней приезжают ее дети — возрастом они немного старше подросткового. Элин любит готовить, ездить на пляж на джипе и заниматься на велотренажере. «Отель „Нантакет“» — ее двадцать восьмая книга.

МИФ Проза

Вся проза на одной странице: https://mif.to/proza

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: https://mif.to/proza-letter

•  #mifproza

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Ольга Мигутина

Креативный директор Яна Паламарчук

Дизайн обложки Юлия Русакова

Корректоры Дарья Ращупкина, Евлалия Мазаник

В оформлении обложки/макета использованы изображения по лицензии Shutterstock.com

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2023

Примечания

1

Имеются в виду Миннеаполис и Сент-Пол. Здесь и далее примечания переводчика, если не отмечено иное.

2

◊ Здесь и далее: название социальной сети, принадлежащей Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

3

Именно на Нантакете происходит действие первых глав романа «Моби Дик».

4

Известные американские журналы, посвященные дизайну интерьеров.

5

Книга американской писательницы Элизабет Гилберт о ее путешествии в Италию, Индию и Индонезию.

6

Американский журнал о путешествиях. В 2000-х годах выходил и в России.

7

Доминикано-американский профессиональный бейсболист.

8

Американская писательница; автор кулинарных книг и ведущая программы «Босоногая графиня» на канале Food Network.

9

Известный американский мошенник-финансист.

10

Платежный сервис.

11

Сервис знакомств.

12

Британский актера театра и кино, наиболее известен благодаря роли в телесериале «Бриджертоны». Примечание редактора.

13

Я не могу рассказать вам до завтрашнего дня (исп.).

14

Американское лакомство. Между двумя галетными печеньями кладут шоколад и маршмеллоу, после чего обжаривают на огне.

15

Отсылка к цитате писательницы Элизабет Эдвардс: «Она стояла во время шторма, и, когда ветер не дул ей, она поправила паруса».

16

Отсылка к цитате писательницы Кэтрин Гаскин.

17

В Америке принято дарить четное количество цветов.

18

«Но я пойду ко дну с этим кораблем <…> Я люблю и буду вечно любить» (англ.).

19

Гигантский дровосек, персонаж американского фольклора.

20

Здесь автор делает отсылку к своей книге «Голубое бистро» (The Blue Bistro), написанной в 2005 году.

21

«Так жили мы, друг мой, и думали, навеки мы с тобой» (англ.). Строки песни Мэри Хопкин Those Were the Days.

22

Ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США. Эди училась в Корнеллском университете, который входит в эту ассоциацию.

23

Американская рок-исполнительница, популярная в 1980-х годах.

24

Ежегодный фестиваль на Нантакете, во время которого проводится парусная регата.

25

Американская актриса, звезда телесериала «Ангелы Чарли», выходившего во второй половине 1970-х.

26

Спортивные команды Коннектикутского университета.

27

Американский крем-суп с моллюсками.

28

«Как же глупо метаться меж вами двумя» (англ.) — строка из песни Torn Between Two Lovers Мэри МакГрегор.

29

Программа для проживания в другой стране или регионе. Человек выполняет обязанности по дому (обычно в качестве няни) в обмен на проживание в доме, питание, деньги на карманные расходы и возможность изучать местный язык.

30

Полуостров на Нантакете.

31

Имеется в виду мыс Кейп-Код, расположенный на материке севернее от Нантакета.

32

Итальянский дом моды.

33

Бывший главный тренер баскетбольной команды Коннектикутского университета.

34

Разновидность куриного супа.

35

Сладкий напиток из кукурузной муки и молока с добавлением сахара, ванили, корицы и мускатного ореха.

36

День независимости Америки.

37

«Знаю, мир убивает тебя…» (англ.).

38

Кабинет президента США в Белом доме.

39

Шеф-повар из Америки, одна из основоположниц «калифорнийской кухни».

40

Самая дорогая карта компании American Express, дающая владельцу множество преимуществ.

41

Отсылка к одноименному роману Курта Воннегута.

42

Отсылка к другой книге писательницы «Зимняя улица» (Winter Street), еще не переведенной на русский язык.

43

Отсылка к триллеру «Талантливый мистер Рипли» 1999 года об американце, пытавшемся жить в Италии под фальшивой личностью.

44

В США тяжкие преступления делятся на пять категорий: первая — наиболее серьезные, пятая — наименее.

45

Герой другой книги Элин Хильдебранд «Золотая девочка».

46

«Веди меня в постель — или потеряй навсегда» (англ.).

47

Персонаж другой книги Элин Хильдебранд «28 лет, каждое лето».

48

В Америке это первый понедельник сентября.

49

Второй понедельник октября.

50

Великолепно! (ит.)

51

Отсылка на песню Долли Партон Jolene о женщине, которая хочет увести чужого мужа.

52

Рождественский фестиваль на Нантакете, который проходит в начале декабря.

53

Последний понедельник мая.

Content

Элин Хильдебранд
Отель «Нантакет»

Глава 1. Новости и сплетни

Глава 2. Пять ключей

Глава 3. История о призраке

Глава 4. Требуется персонал!

Глава 5. День открытия

Глава 6. Скелеты в шкафах

Глава 7. Плохие отзывы

Глава 8. Лжецы, мошенники и воры

Глава 9. Новости и сплетни

Глава 10. Последняя пятница месяца: июнь

Глава 11. «Лазурная книга»

Глава 12. Полночная смена

Глава 13. Вдохновляющие фразы

Глава 14. Между нами, администраторами

Глава 15. За закрытыми дверями

Глава 16. Новости и сплетни

Глава 17. Лето для жарких девушек

Глава 18. Последняя пятница месяца: июль

Глава 19. Кровать, ремень и еще одна кража

Глава 20. Беда не приходит одна

Глава 21. Новости и сплетни

Глава 22. Кедр и соль

Глава 23. Во все тяжкие

Глава 24. Сердцеедка

Глава 25. Последняя пятница месяца: август

Глава 26. Новости и сплетни

Глава 27. Лотерейный билетик

Глава 28. Новости и сплетни

Глава 29. Мозаика

Лазурная книга

Благодарности

Об авторе

МИФ Проза

Над книгой работали

Примечания