Абу-л-Хасан ал-Масуди

Золотые копи и россыпи самоцветов

"ЗОЛОТЫЕ КОПИ..." АЛ-МАС'УДИ И ИХ МЕСТО В АРАБО-МУСУЛЬМАНСКОЙ СЛОВЕСНОСТИ

Одной из главнейших особенностей арабо-мусульманской культуры является ее «литературный» характер. И действительно, оформившаяся в значительной степени благодаря письменной фиксации и комментированию Корана арабо-мусульманская цивилизация породила множество сочинений в различных областях человеческого знания. Тем не менее в настоящее время лишь немногие тексты, как мне представляется, способны вызвать интерес у рядового читателя. К таким универсальным памятникам и относится книга Мурудж аз-захаб ва ма'адин ал-джаухар («Золотые копи и россыпи самоцветов») Абу-л-Хасана 'Али ибн ал-Хусай-на ибн 'Али ал-Мас'уди. Об этой книге выдающийся английский арабист X. А. Р. Гибб писал: «На арабском языке нет более замечательного произведения»[1].

Как известно, всякий литератор в первую очередь интересен своими сочинениями, а не биографией, однако понять тот или иной культурно значимый текст, в особенности созданный многие столетия назад, гораздо проще, если известна судьба автора. К сожалению, собственно, о жизни ал-Мас'уди, о его индивидуальных чертах или же каких-либо происшествиях, с ним приключавшихся (а об этом арабо-мусульманские биографы писали весьма охотно), не известно практически ничего. Крупнейший немецкий востоковед Карл Брокельман объяснял невнимание к ал-Мас'уди самим творчеством писателя, слишком далеко отстоящим от традиций арабо-мусульманской учености[2]. Как отмечал другой исследователь, видный французский арабист Шарль Пелла, даже такой обстоятельный и точный автор, как Ибн ан-Надим (ум. 990), составитель одного из первых биобиблиографических словарей, ошибочно причислял ал-Мас'уди к уроженцам ал-Магриба (Северной Африки), а не к исконным багдадцам, и сочинений его, очевидно, не читал[3].

Правда, их почти не сохранилось. Из тридцати шести трактатов, упомянутых самим ал-Мас'уди, лишь немногие удостоились внимания его средневековых биографов. До нас дошли только два: «Золотые копи...», значительная часть которых предлагается вниманию читателя в настоящем издании, и Китаб ат-танбих ва-л-ишраф («Книга указания и наблюдения»). Оба труда принадлежат к жанру всемирно-исторических хроник; большинство прочих, насколько в настоящее время представляется возможным реконструировать их содержание, носили религиозно-философский характер[4].

Ал-Мас'уди родился между 893 и 896 гг. в Багдаде, одном из крупнейших городов тогдашнего Старого Света, центре культурной и общественно-политической жизни мусульманского мира. Около 915 г., т. е. будучи еще совсем молодым человеком, наш автор отправляется странствовать по белу свету, движимый благородным стремлением к познанию окружающего мира. Сначала он едет в Иран, затем в Индию, посещает Восточную Африку, Аравию, побережье Каспийского моря, Сирию и Египет. Таким образом, ал-Мас'уди объехал большую часть мира, известного в его время арабам-мусульманам, оставив ценнейшие сведения о жизни народов не только тех стран, где ему довелось побывать, но и сопредельных с ними земель. На склоне лет путешественник и литератор обосновался в Египте и в 956 г. умер[5]. Вот, собственно говоря, и все сведения, сохранившиеся о реальной жизни ал-Мас'уди. Однако читатель сумеет составить себе о ней более подробное представление, если хотя бы беглым взглядом окинет ту историческую эпоху, в которую нашему автору довелось совершить свой земной путь в переносном и прямом смысле[6].

Конец девятого и первая половина десятого столетия — переломный момент в истории арабо-мусульманского мира. Цивилизация, возникшая на Ближнем Востоке под сенью ислама и благодаря главнейшему этносу, который способствовал ее образованию, получившей такое название, находилась в зените расцвета. Арабо-мусульманские завоевания к тому времени уже завершились, и под властью правителей мусульманской державы оказалось многочисленное разноплеменное и разноязыкое население. Это великое государство носило название Халифат. Как некий принцип правления и определенная форма государственности Халифат возник уже после смерти пророка Мухаммада, когда появилась потребность выдвинуть нового лидера мусульманской общины, который не был бы пророком, то есть не общался бы непосредственно с Аллахом. Такой местоблюститель Пророка и стал называться халифом (заместителем, наместником). Согласно суннитской трактовке истории, первоначально халифов избирали, однако круг избираемых ограничивался членами племени курайш, из которого происходил и сам основатель ислама, и многие его сподвижники. Принцип, положенный в основу механизма передачи власти в мусульманской общине, стал впоследствии одним из основополагающих в суннитском направлении ислама. Суннитская традиция называет первых четырех халифов Праведными. Это Абу Бакр, 'Омар ибн ал-Хаттаб, 'Осман ибн 'Аффан и 'Али ибн Абу Талиб, во время правления которых дела в мусульманском государстве шли наилучшим образом, а посему эпоха Праведных халифов считается «золотым веком» ислама. Заметим, что такого рода оценка и в настоящее время остается политически значимой для мусульман-суннитов. В различных частях мусульманского мира существуют общественно-политические движения и группировки, выступающие за возвращение мусульманской общины к тем принципам, которыми руководствовались первые четыре преемника пророка Мухаммада.

В шиизме, другом главном направлении ислама, законный порядок передачи власти в мусульманской общине после смерти Пророка мыслится в значительной степени иначе. Шииты полагают, что божественная благодать (барака), носителем которой был не только собственно Мухаммад, но и пророки-предшественники, остается достоянием человечества после смерти основателя ислама и сохраняется в роду его потомков по линии Фатимы, дочери Пророка, и его двоюродного брата и зятя 'Али ибн Абу Талиба, то есть в роду истинных имамов — духовньгх лидеров мусульманской общины. Различия между направлениями шиизма, так сказать, его сектами, обусловлены пониманием вопроса о том, кто именно из потомков 'Али ибн Абу Талиба и Фатимы является последним носителем божественной благодати, последним истинным имамом. Поэтому шииты не считают законной власть Абу Бакра, 'Омара и 'Османа, первых трех халифов, и лишь четвертый, 'Али ибн Абу Талиб, а затем его сын ал-Хасан, отрекшийся от власти в пользу другого претендента — Му'авии ибн Абу Суфйана, признаются подлинными преемниками Мухаммада.

Великий арабо-мусульманский государственный деятель Му'авия ибн Абу Суфйан по своему происхождению принадлежал к одному из самых влиятельных и богатых родов (кланов) племени курайш, которое обитало в Мекке, аравийском городе, ставшем при исламе священным для всех мусульман. Род этот назывался бану умаййа, то есть кланом сынов Умаййи (или же Омейи, согласно старинной русской транслитерации этого имени). Умаййа — один из родоначальников этого клана. А пророк Мухаммад происходил из другого рода (клана), из Хашимитов, или же бану хашим (сынов Хашима). Первоначально бану умаййа яростно выступали против ислама, несмотря на то что среди первых приверженцев Мухаммада был и один из их сородичей — 'Осман ибн 'Аффан, будущий третий Праведный халиф. Затем, когда пророк Мухаммад, бежавший в 622 г. из Мекки в расположенную недалеко Медину (иначе говоря, совершивший хиджру, исход), подошел с многочисленным войском к Мекке в 630 г. и заставил ее капитулировать, Омейяды, во главе со своим старейшиной — отцом Му'авии ибн Абу Суфйана, признали Мухаммада Пророком и приняли мусульманскую веру. При халифе 'Османе, который, как гласят арабо-мусульманские исторические сочинения, был лично праведен, однако стар и слаб, его сородичи Омейяды стали выдвигаться на важные государственные посты и принялись расхищать государственную казну, чем вызвали сильное раздражение среди мусульманских воинов, находившихся в провинциях, подвластных Халифату. Воины собрались в столичном городе Медине, резиденции халифа, осадили 'Османа в его доме и потребовали утихомирить родственников, а кое-кого и выдать на расправу. 'Осман медлил, ожидая подмоги. В конце концов бунтовщики ворвались в дом престарелого халифа. Согласно сообщениям мусульманских историков, праведный 'Осман в это время читал Коран. Ведь в мусульманской истории он был известен как создатель единого текста Священного Писания мусульман. Заговорщики не пощадили ни седин, ни набожности 'Османа и убили его. Священная кровь халифа пролилась на Священную Книгу.

После гибели 'Османа халифом стал 'Али ибн Абу Талиб. Му'авия же, который еще со времен халифа 'Омара ибн ал-Хаттаба занимал пост наместника Сирии, не согласился с таким избранием и публично возложил на 'Али ответственность за гибель своего сородича, объявив ему кровную месть. Бедуинское ополчение, находившееся в подвластной Му'авии Сирии, а также в Египте, поддержало Му'авию. На стороне 'Али выступили арабские племена Аравии и Ирака. Военное противостояние не принесло перевеса ни одной из сторон, однако Му'авия, который, в отличие от отважного 'Али, был тонким дипломатом, сумел заключить перемирие и сохранил за собою и права на халифат, и подвластные территории. Вскоре после этого 'Али, перенесший свою резиденцию из Медины в Куфу, был убит Ибн Мулджамом, воином из секты хариджитов. Основу этой группировки составили сторонники 'Али. Недовольные его половинчатой позицией, они выступили против своего прежнего главы с оружием в руках, однако были им разбиты. После 'Али халифом провозгласили его сына ал-Хасана, однако Му'авия сумел договориться с ним об отречении в обмен на значительный пенсион и спокойную жизнь в Медине. Ал-Хасан, благочестивый, но пассивный человек, уступил, не желая продолжения смуты в мусульманской общине.

Му'авия правил Халифатом почти двадцать лет (661 —680), избрав столицей Дамаск, древний город, издавна считавшийся центром Сирии. Основоположник новой династии многое сделал для того, чтобы укрепить основы мусульманской государственности и расширить границы империи. Во имя стабилизации государственной жизни Му'авия решил осуществить заимствованный у Византии принцип наследственной передачи власти в Халифате, провозгласив преемником своего сына Йазида. Правда, вскоре власть в государстве перешла к представителям другой ветви бану умаййа, главой которой был Марван ибн ал-Хакам, ставший халифом уже в преклонном возрасте. Потомки его получили наименование Марванидов, или бану марван, в отличие от Суфйанидов (бану суфйан). К числу последних принадлежали Му'авия и его прямые наследники. Во время династийного кризиса в Халифате опять, как и при 'Али ибн Абу Талибе и Му'авии ибн Абу Суфйане, разразилась междоусобная война, конец которой положил другой великий государь из династии Омейядов — 'Абд ал-Малик ибн Марван (685-705).

Единый клан Хашимитов, сородичей пророка Мухаммада, по всей видимости, уже ко времени смерти халифа 'Али ибн Абу Талиба разделился на две части — потомков 'Али и потомков 'Абдаллаха ибн ал-'Аббаса, другого двоюродного брата Пророка. Вполне очевидно, что в данном случае мы наблюдаем некое общее явление, характерное для арабского общества того времени. Дело в том, что и кочевая его часть, и оседлая, к которой принадлежало коренное население Мекки, вполне сохраняли племенное деление[7]. Каждое племя обладало своей собственной родословной, у истоков которой стоял некий прародитель. Кланы, или роды, племени вели свою родословную от неких близких потомков этого предполагаемого главы — от его сыновей или внуков. Оседлые арабы отличались развитостью общественных отношений, некоторые из них (чаще всего целые родовые коллективы) обладали значительной собственностью, другие жили в относительной бедности. Помимо свободных, полноправных членов племени имелась обширная прослойка зависимых людей — клиентов, вольноотпущенников, называвшихся по-арабски маула (или, употребляя форму множественного числа этого слова, мавали), а также патриархальных рабов. Наиболее предпочтительными считались браки в рамках одного и того же родового коллектива, между двоюродными братьями и сестрами. Этот обычай сохранился в большинстве современных арабских стран вплоть до настоящего времени. Весьма распространенными были также союзы между свободными мужчинами и женщинами-невольницами, число которых значительно возросло вследствие арабо-мусульманских завоеваний. В отечественной этнографии семейно-родственные коллективы, находящиеся на такой стадии общественного развития, часто называют патронимиями, или же семейно-родственными группами[8]. Отечественные ученые доказали, что единым патронимическим коллективам по прошествии некоторого времени свойственно делиться и распадаться, как это случилось с бану умаййа и бану хашим, процесс деления которых, возможно, проходил особенно обостренно и ускорен был высоким социальным статусом этих обеих семейно-родственных групп.

Патронимические отношения были свойственны арабо-мусульман-скому миру на протяжении всего Средневековья. В интересующую нас эпоху важные сферы общественно-политической жизни оказались монополизированными патрономическими группами. Например, долгое время основу шиитского движения в Халифате составляли именно непосредственные потомки 'Али ибн Абу Талиба, в свою очередь распавшиеся на потомков его сыновей — ал-Хасана и ал-Хусайна. С появлением на свет новых поколений эти ветви дробились на новые семейно-родственные группы, расселившиеся затем по всему мусульманскому миру и слившиеся с местными элитными слоями. Так возникло сословие саййидов (потомков пророка Мухаммада). Аналогичным образом разрослись и патронимии, ведущие происхождение от Праведных халифов и других сподвижников Пророка. Патронимическими отношениями и связями объясняется и то обстоятельство, что в Халифате действовали целые династии вазиров, советников, или, говоря современным языком, министров, халифов и иных мусульманских правителей. Самой известной является вазирская династия Бармакидов. Семейно-родственные связи сохранили свое значение и среди современных арабов, а также и у других мусульманских народов, в том числе и проживающих на территории бывшего Советского Союза.

Но вернемся к интересующей нас эпохе.

Обе ветви Хашимитов находились в оппозиции к омейядским халифам. Надо сказать, что на первых порах политически более активными были Алиды, которые, использовав массовое недовольство в Халифате правлением Омейядов, создали группировку (партию) своих сторонников, называвшуюся по-арабски аш-ши'а. От этого слова и произошло наименование религиозного направления в исламе, исповедующего идею о наследовании божественной благодати в роду 'Али ибн Абу Талиба, — шиизм.

В 680 г., после смерти первого омейядского халифа ал-Хусайн ибн 'Али, младший сын 'Али ибн Абу Талиба, решил воспользоваться случаем и двинулся на иракский город Куфу с группой своих родственников и сторонников, надеясь, что куфийцы восстанут против власти Омейядов и присягнут ему как халифу. Однако надеждам этим не суждено было осуществиться, ибо у местечка Карбала (или же Кербела) ал-Хусайна и его людей перехватили и перебили халифские войска. Карбала (ныне город на территории Ирака) стала одним из важнейших мест шиитского культа.

Однако со временем в борьбу против Омейядов включились и Абба-сиды, первоначально не выступавшие в качестве самостоятельной силы. Вокруг Аббасидов сформировалась собственная группировка сторонников — ши'а. Основой ее стало одно из ответвлений общешиитского движения — тайная религиозно-политическая организация ал-хашимиййа, созданная видным хашимитом Абу Хашимом 'Абдаллахом ибн Мухамма-дом ибн ал-Ханафийа. Согласно преданию, он, отравленный агентами Омейядов, остановился в палестинском доме 'Али ибн 'Абдаллаха ибн ал-'Аббаса и перед смертью передал полномочия по руководству своей организацией сыну хозяина дома Мухаммаду ибн 'Али. Этот последний фактически превратил ал-хашимиййа в партию Аббасидов и посредством своих эмиссаров, численностью около тридцати, среди которых были как арабы, так и маула, развернул активную пропаганду в одной из основных провинций Халифата — Хорасане. Аббасидские эмиссары, впрочем, до поры не открывали простым людям, какую же из группировок Хашими-тов им предлагалось поддержать.

Описываемые события произошли, как считают историки, около 718 г. В 743 г. Мухаммад ибн 'Али умер, и аббасидский клан (патронимию) и, соответственно, борьбу против Омейядов возглавил Ибрахим ибн Мухаммад, старший брат будущих аббасидских халифов ас-Саффаха и ал-Мансура. Тогда в Хорасан был направлен невольник Ибрахима ибн Мухаммада по имени Абу Муслим. Он возглавил находившихся там аббасидских эмиссаров.

К тому моменту арабы, переселившиеся в Хорасан во время завоевательных войн, в значительной мере смешались с местным населением и в социальном плане сблизились с ираноязычными крестьянами. Они уже утратили свою прежнюю воинственность, и Омейядские халифы перестали использовать их на военной службе. Так же как и коренные хорасанцы, ассимилированные ираноязычным населением арабы были вынуждены подчиняться дихканам, местным землевладельцам. По этой причине они были весьма недовольны властью Омейядов. В их среде легко распространялись идеи о равенстве всех мусульман, независимо от этнического происхождения, а также о том, что Омейяды нечестивы и попирают заветы Пророка, которые должны быть восстановлены.

Для обороны границ Халифата и поддержания порядка в провинции дамасские правители регулярно направляли в Хорасан новые континген-ты арабов-воинов. Одни из них, представители так называемых северных арабских племен — мударитов, были яростными противниками ирани-зированных поселенцев и коренных хорасанцев; другие же, в основном так называемого южного, или йеменского происхождения, поддерживали хорасанских арабов.

В такой общественной обстановке миссия Абу Муслима нашла наибольший отклик среди иранизированных арабов и коренных хорасанцев, считавшихся их маула, а также среди арабов йеменского происхождения.

Омейядские халифы, вырождаясь, мельчали в чисто личностном плане и все более погружались во внутриполитические распри и междоусобицы. В 740 г. у них, правда, еще хватило сил подавить алидское восстание в Куфе под руководством Зайда ибн 'Али, что на время парализовало волю руководителей Алидов[9].

Однако в целом омейядское государство неотвратимо слабело.

Современный западный историк X. И. Бланкеншип полагает, что гдавнейшей причиной ослабления Омейядского государства оказалась политика, которую проводил одним из последних халифов династии Омейядов Хишам ибн 'Абд ал-Малик (724—743). Он упорно пытался продолжать военные завоевания, идеологическим обоснованием которых был принцип джихада, понимавшийся в то время как обязанность мусульманина вести вооруженную борьбу за распространение ислама и в его защиту. Между тем мусульмане стали терпеть поражения в войнах с североафриканскими берберами, на юге Франции и в Западном Средиземноморье, в Малой Азии и на Кавказе, в Средней Азии и в Индии. В этих войнах весьма часто гибли военачальники. Многие воины становились противниками завоевательной политики и самой династии Омейядов.

Традиционной опорой омейядского государства было сирийское бедуинское ополчение. Хишам же, стремясь спасти положение на границах империи, стал выдвигать сирийские контингенты из центра государства на его окраины (так произошло, например, в том же Хорасане). В результате это собственно сирийское войско оказалось рассеянным и понесло значительные потери, в то время как другие региональные ополчения, и прежде всего иракское, теперь стремились выдвинуться на первые роли. Такая ситуация привела к внутренним раздорам и значительно ослабила Омейядскую державу, что впоследствии и привело к ее падению.

В конце 40-х годов VIII в. сторонники Аббасидов сочли, что настал подходящий момент для проведения массового выступления против Омейядов. Тут и сыграл свою роль начальник аббасидских эмиссаров в Хорасане Абу Муслим. Последний омейядский халиф Марван ибн Мухаммад предпринял отчаянную попытку справиться с бунтовщиками. Прежде всего он приказал убить Ибрахима ибн Мухаммада, но это Марвану уже не помогло. В 749 г. отряды Абу Муслима вошли в Ирак. В Куфе брат Ибрахима ибн Мухаммада Абу-л-'Аббас, прозванный впоследствии ас-Саффахом (в переводе с арабского «щедро проливающий кровь верблюдов на пиршествах») был провозглашен халифом, а Марван бежал в Египет, где его вскоре и убили.

Так началось правление династии Аббасидов.

Алиды, осознав, что власть ускользнула из их рук, принялись поднимать против своих сородичей многочисленные восстания, которые заканчивались поражениями.

Наш автор ал-Мас'уди, сочувствовавший шиитам, представляет Алидов в «Золотых копях...» праведными и стойкими людьми.

Вот каким образом возник Аббасидский Халифат, значительная часть истории которого приведена в этой книге.

Прежде чем перейти к рассказу о дальнейших событиях арабо-мусульманской истории, позволю себе остановиться на характеристике династии Омейядов и эпохи ее правления. В арабо-мусульманской историографии, которая, собственно говоря, оформилась при Аббасидах, их предшественники Омейяды характеризуются как нечестивцы и отступники от заветов пророка Мухаммада. Подобное отношение к Омейядам укоренилось в мусульманской культуре весьма глубоко и свойственно многим мусульманам вплоть до настоящего времени, в особенности в современных арабских странах. Однако этот традиционный взгляд на правление Омейядов представляется неисторичным и поэтому неверным.

Как показал выдающийся российский востоковед академик В. В. Бартольд[10], Омейяды вели весьма сбалансированную и умеренную религиозную политику, стараясь во многом следовать принципам первоначального ислама. Собственно, они явились создателями арабской государственности, и именно при них территория Халифата достигла своих наибольших размеров, превзойдя Римскую и Китайскую империи, а государство — вершины политического и военного могущества. При Омейядах было положено начало исламизации и арабизации коренного населения завоеванных стран и, таким образом, заложены культурные основы современного мусульманского мира. Другое дело, что в личной жизни и придворном быту омейядские халифы следовали в основном византийским и староарабским, доисламским культурным образцам, вызывая раздражение улемов (формирующейся прослойки знатоков мусульманской религии) и образованной части мусульман неарабского происхождения, а также культурно сблизившихся с ними арабов, что в итоге и привело к падению династии, ибо противников Омейядов, Алидов, а затем и Аббасидов поддержали именно эти две группы мусульман. Однако, по всей видимости, такой исход правления первой мусульманской династии был закономерен и неизбежен в условиях начавшегося процесса взаимодействия собственно арабских и исламских культурных традиций с культурными установлениями завоеванных арабами народов.

После прихода к власти Аббасидов государственная, общественная и культурная жизнь в Халифате претерпела значительные изменения.

В арабистике девятнадцатого столетия господствовало мнение, согласно которому арабы, то есть основное население государства Омейядов, при Аббасидах несколько теряют свое значение, а в государственном аппарате, в войсках и культуре усиливается влияние иранцев, большинство из которых в то время уже приняли ислам.

Следует признать, что в конечном счете так и получилось. Однако, как показывают современные исследования, аббасидский переворот первоначально был борьбой одних арабов против других, а сами Аббасиды считались среди них наиблагороднейшими как сородичи Пророка. Ведь опорой новой династии было ополчение, набранное из хорасанских арабов. Правда, как мы уже отмечали, в большинстве своем эти арабы испытали сильное иранское влияние, а в войске наряду с ними служили и их маула — коренные хорасанцы.

В силу господства на Ближнем Востоке семейно-родственных связей первый аббасидский халиф ас-Саффах стал назначать на государственные посты своих родственников. Дальнейший конфликт из-за власти внутри самого аббасидского семейства показал неэффективность такого подхода с государственной точки зрения. По этой причине уже второй халиф династии, ал-Мансур, принялся выдвигать на государственные посты клиентов-маула аббасидского семейства — ибо они в гораздо большей степени, нежели его собственные сородичи или другие родовитые арабы, зависели от власти халифа. И хотя при Харуне ар-Рашиде число Аббасидов, назначаемых на государственные посты, несколько увеличилось, общая тенденция опоры на маула сохранилась и впредь.

Многие из маула, ставшие служить первым Аббасидам, первоначально находились на службе омейядских халифов, а потом перешли к новым господам. Постепенно должности, на которые назначались маула, в их семейно-родственных группах стали наследственными, что соответствует общим принципам мусульманской политической культуры.

Современный американский исследователь Дж. Ласснер отмечает, что хотя институт маула и имел к тому времени глубокие корни в арабо-мусульманском обществе, в таких широких масштабах для, так сказать, политического строительства он был использован впервые. Взаимодействие между халифом и государственными служащими, в том числе и военачальниками, формировалось по модели отношений между патроном и клиентами и не имел четкой функциональности. В этом коренилась как сила, так и слабость аббасидской государственной машины, которая со временем сделалась неэффективной.

Политическая система, созданная ал-Мансуром, как полагает современный британский арабист X. Кеннеди, просуществовала до начала правления ал-Ма'муна (813-833). Победив своего брата ал-Амина в кровавой усобице, столь красочно описанной ал-Мас'уди, этот халиф привел с собой из восточных областей Халифата, правителем которых он был после смерти отца своего Харуна ар-Рашида, новую административно-политическую элиту и новые воинские контингенты. Период правления ал-Ма'муна проложил дорогу политическому порядку, организованному ал-Му'тасимом (833-842). Этот порядок основывался на принципиально иных вооруженных силах, набранных из тюркских невольников-мамлюков и поселенных в особом городе-резиденции — Самарре. Подобные преобразования имели кардинальные последствия и для власти Аббасидов, и для судьбы всего арабо-мусульманского государства, о чем мы скажем ниже.

Как бы то ни было, но политика ал-Мансура и его преемников в Халифате способствовала усилению роли мусульман неарабского происхождения. Прежде покорные, они теперь во весь голос заявляют о своем достоинстве, о значимости, древности и богатстве своей культуры. При Аббасидах среди мусульман неарабского происхождения зарождается идейное течение, направленное против главенства собственно арабов в арабо-мусульманском обществе и получившее название шу'убиййа (шуубизм), от арабского слова «шу'уб» (народы). Тем не менее арабский язык остается в Халифате официальным языком религиозной, государственной и культурной жизни. Зато, по всей видимости, именно благодаря контактам с иранцами арабы-мусульмане смогли усовершенствовать в этот период одну из важнейших форм культурного общения — маджлисы, собрания образованных людей (адибов) или поэтов. Конечно, мужские собрания бытовали у арабов еще в доисламскую эпоху и продолжали оставаться важным элементом социального общения и после установления ислама. Известно, что будущий халиф ал-Мансур в юности участвовал в собраниях некоего мужского сообщества, где было принято поочередно устраивать угощения. Но особого блеска этот институт достиг именно в аббасидскую эпоху. Сами халифы, окружая себя деятелями культуры, проводили в мад-жлисах ночи напролет. Об этом весьма часто упоминает и подробно повествует ал-Мас'уди.

В результате усвоения в аббасидскую эпоху античного наследия у арабов-мусульман развивается философская мысль, и методы философского осмысления начинают применяться и в чисто богословской сфере. Возникает спекулятивное мусульманское богословие. Самой ранней и наиболее известной его школой является мутазилизм, рационалистическая доктрина, в основу которой легла концепция строго единобожия. Отсюда вытекает и учение о сотворенности Корана, составляющее сердцевину мутазилитской доктрины. Вопрос этот был весьма важен для мусульман того времени, ибо, согласно традиционному богословию, Коран — несотворенный, предвечно существующий священный текст. Начиная с правления ал-Ма'муна (813-833) мутазилизм становится государственной идеологией, а не согласные с этим учением богословы подвергаются преследованиям, для чего был организован особый трибунал — михна. Идеологическая позиция власти вызывала сильнейшее раздражение богословов-традиционалистов, которые имели решающее влияние на простых мусульман. Недовольство традиционалистов и простого народа было способно подорвать аббасидскую власть, и, видимо, поэтому халиф ал-Мутаваккил (847-861) отказывается от мутазилизма и переходит на позиции суннитской ортодоксии. В западном востоковедении этот аббасидский правитель получил репутацию реакционера, а сама личность его — резко отрицательную оценку. Напротив, у ал-Мас'уди и персона ал-Мутаваккила, и время его правления трактуются совсем по-другому, то есть весьма позитивно. Возможно, это объясняется трагической судьбой халифа.

Традиционное мусульманское богословие при Аббасидах не стояло на месте. Ко времени ал-Мас'уди оформляются четыре основные богослов-ско-юридические школы суннитского ислама (мазхабы), господствующие в суннитской части мусульманского мира вплоть до настоящего времени. Некоторые другие мазхабы, не получившие широкого распространения и впоследствии отмершие, тоже считались суннитскими.

Касаясь других аспектов религиозной жизни в аббасидскую эпоху, следует отметить распространение дуалистических учений иранского происхождения, которые, усвоив некоторые положения мусульманской религии, порой выступали в причудливой синкретической форме, а порой — в своем чистом виде. Эти учения распространялись среди широких народных масс, в особенности в Иране, Средней Азии и Азербайджане, населенном в то время ираноязычными жителями, а также среди образованной арабо-мусульманской элиты. В первом случае они порождали широкие народные антиправительственные движения, крупнейшим из которых было восстание под руководством Бабака (в другой транскрипции Бабе-ка; 816-838), а во втором случае — завоевывали умы некоторых деятелей культуры, которых власти именовали зиндиками (еретиками-дуалистами) и безжалостно карали. В «Золотых копях...», например, это отразилось в новелле о туфайле, человеке, ходившем незваным в гости и едва не казненном в компании с последователями манихейства халифом ал-Ма'муном.

Процесс культурной ассимиляции дал весьма важные результаты и в области литературы. Стихотворцы, жившие во времена первых аббасид-ских халифов, зачастую иранцы по происхождению, привнесли в поэзию многие новые темы. Среди поэтов гедонистического направления наиболее известен Абу Нувас; его современник Абу-л-'Атахийа стал основоположником другой поэтической традиции — аскетической поэзии. Впоследствии, во второй половине девятого столетия, поэтическое творчество на арабском языке возвращается к доисламским традициям. Этот процесс был связан прежде всего с именем Абу Таммама и ал-Бухтури. Несколько позже обновителей и классицистов творили 'Абдаллах ибн ал-Му'тазз и Ибн ар-Руми, синтезировавшие достижения обеих поэтических школ. Стихотворения этих и многих других поэтов, писавших по-арабски, а также анекдоты о них читатель встретит на страницах настоящего издания.

Составители антологий доисламской арабской поэзии проявляли интерес и к средневековой арабской прозе, становление которой происходит в аббасидскую эпоху. Возникает новый жанр прозаических произведений — сочинения по адабу, или вежеству (так сказать, по «общей культуре»), которые содержали сумму основных сведений, необходимых образованному человеку. Возникновение и развитие адабных сводов связано с именами 'Абдаллаха ибн ал-Мукаффа', ал-Джахиза и Ибн Кутайбы, с трудами которых был хорошо знаком ал-Мас'уди[11].

Новые культурные веяния сказались и на самом характере организации государственной власти при Аббасидах. Халифы новой династии подчеркивали исконно мусульманский характер своей власти, свое стремление восстановить установления, царившие в мусульманской общине при пророке Мухаммаде и его преемниках — Праведных халифах, что, в частности, проявилось в принятии вторым аббасидским халифом ал-Мансуром лакаба, особого титула, указывавшего на связь деятельности халифа с Аллахом (ал-Мансур би-л-Лах означает «Победоносный благодаря Аллаху»). Его примеру последовали все преемники.

Важные изменения сравнительно с омейядской эпохой происходят и в области государственного управления. Так, считается, что именно при Аббасидах возникает такая важная государственная должность, как вазир — человек, помогающий правителю нести бремя государственной власти. Лицо, занимавшее этот пост (нечто вроде нынешнего премьер-министра), обладало весьма большими полномочиями. Порою халифы начинали бояться всевластия своих вазиров и расправлялись с ними (именно так случилось, например, с известной вазирской династией Бармакидов). Прочие аспекты государственной жизни при династии Аббасидов организуются с учетом опыта Сасанидской державы, иранского государства, завоеванного арабами-мусульманами в VII в., однако считавшегося образцовым. У ал-Мас'уди читатель встретит неоднократные упоминания о сасанидских шахах и их обычаях.

При аббасидском дворе был выработан величественный ритуал, который продолжал осуществляться вплоть до самого падения династии и даже в периоды чудовищного ее ослабления, когда власть Аббасидов становилась чисто номинальной. Но и тогда блеск аббасидского двора и великолепие дворцовых порядков внушали почтение и священный трепет всем приближенным к власти.

Символом Аббасидского государства и средоточием культурной и политической жизни в то время была новая столица империи — Багдад, основанная халифом ал-Мансуром недалеко от древней столицы Сасани-дов — Ктесифона. Сердцевину Багдада образовывал так называемый Круглый Город ал-Мансура, состоявший из двух основных частей — халифской резиденции, располагавшейся в центре, и окружавших ее кварталов торговцев и ремесленников. (Название Города ал-Мансура сохранилось в топонимике современного Багдада. Мансур — это самый фешенебельный квартал иракской столицы.) Весь город был обнесен глубоким рвом и крепостной стеной. Особая стена окружала также и саму халифскую резиденцию. Во внешней и внутренней стенах имелось четыре пары ворот, каждая из которых соединялась крытой галереей, где находились специально устроенные помещения для гвардейцев, охранявших покои халифа.

Первыми жителями Багдада были хорасанские воины, пришедшие вместе с Аббасидами в Ирак и постепенно превратившиеся в мощную и высокопрофессиональную военную силу. Постепенно в Багдаде стали селиться и коренные иракцы — потомки вавилонян и ассирийцев, а также выходцы из Ирана и арабы из различных племен и местностей. Впоследствии здесь обосновались тюрки и дайламиты — выходцы из Дайлама, прикаспийской области Ирана. Круглый Город ал-Мансура стал постепенно разрастаться. Через некоторое время этот халиф построил на берегу Тигра еще один дворец — ал-Хулд (по-арабски «рай»). После этого на восточном берегу Тигра ал-Мансур распорядился разбить для престолонаследника ал-Махди специальный военный лагерь ар-Русафу, где вскоре были возведены дворец и мечеть, и ар-Русафа превратилась в один из районов Багдада. Торговля стала развиваться в южном пригороде новой столицы — ал-Кархе.

Как и во всяком ближневосточном городе, в Багдаде главными территориально-административными единицами являлись кварталы, каждый из которых, как правило, населяли выходцы из какого-либо арабского племени, определенной местности или этнической группы. Сородичи (члены одного племени или патронимии) проживали компактно. Чаще всего жители одного и того же квартала специализировались на каком-то одном виде ремесла и торговли. Значительную часть территории Багдада занимали базары с мастерскими и торговыми лавками, также группировавшимися в соответствии со специализацией.

По своим занятиям и общественному статусу население Багдада было довольно разнородным. Арабо-мусульманские ученые делили его на две большие категории — ал-хасса («избранные люди», элита) и ал-'амма (простолюдины). К ал-хасса принадлежали прежде всего все те, кто каким-то образом был связан с халифским дворцом и властью, а также знатные семьи — потомки Пророка саййиды, потомки Праведных халифов и сподвижников основателя ислама. К этой общественной категории относился и сам автор «Золотых копей...», род которого происходил от видного сподвижника пророка Мухаммада 'Абдаллаха ибн Мас'уда, на что и указывает нисба (родовое прозвание) нашего автора — ал-Мас'уди. В этих кругах мусульманская образованность не была редкостью, чем и объясняются ученые интересы ал-Мас'уди. К категории ал-'амма относились ремесленники, торговцы, нищие и прочий люд. Принадлежность к ал-хасса и ал-'амма не совпадала с делением на богатых и бедных: и среди «знатных», и среди простолюдинов встречаются как те, так и другие.

Говоря о населении Багдада времен ал-Мас'уди, невозможно не остановиться на одной весьма примечательной его группе. Это 'аййры, дословно «голодранцы», — члены влиятельной «молодецкой» организации. До сих пор непонятно, охватывала ли она всех багдадцев определенного возраста, как это было (и отчасти есть до сих пор) в других регионах мусульманского мира в более поздние эпохи, или же объединяла мужчин определенной социальной принадлежности. Наш читатель знает, каким образом 'аййары защищали Багдад во время междоусобной войны двух претендентов на халифский престол — сыновей знаменитого Харуна ар-Рашида ал-Амина и ал-Ма'муна, а также об участии 'аййаров в более поздних конфликтах, которые случались в Багдаде, Позже 'аййары сумели приобрести еще большее влияние и даже выработать некую особую идеологию, основой которой служило строгое соблюдение принципов мусульманской религии и активная зашита сирых и убогих. Организация эта, приобретшая черты некоего движения, получила наименование футувва — молодеческое братство, сообщество молодцов. Основоположником футуввы был объявлен имам 'Али. Фугувва стала такой значительной силой, что к ней причислил себя даже халиф ан-Насир, правивший в конце XII — начале XIII в.[12]. Необходимо особо подчеркнуть, что в основе футуввы как некоего собрания молодцов лежала та же социокультурная модель мужских сообществ, что и в основе маджлисов — собраний адибов, о которых мы говорили выше.

При халифе ал-Му'тасиме, как помнят читатели, был основан другой город-резиденция, располагавшийся выше по течению Тигра, — Самарра. Здесь также были возведены халифские дворцы, казармы гвардейцев, помещения для челяди, базары. С Самаррой связаны многие рассказы ал-Мас'уди.

Можно сказать, что те процессы в государственной жизни Халифата, которые привели к строительству Самарры, в конечном счете способствовали длительному упадку халифской власти и тяжелому кризису всей мусульманской империи. Ал-Му'тасим одним из первых халифов приступил к формированию гвардии из тюрок, считавшихся отважными воинами. Именно столкновения тюрок с населением Багдада и привели к необходимости строительства Самарры. Постепенно тюркские гвардейцы захватили такую власть, что по своему усмотрению фактически стали смешать и ставить халифов. Первой их жертвой явился уже упомянутый ал-Мутаваккил. Халифы постепенно превратились в простых марионеток в руках гвардейских военачальников. Одновременно усилилось стремление к самостоятельности и среди наместников провинций, изначально просто халифских чиновников. Ко второй половине IX в. в Северной Африке, Египте, Иране, Маверраннахре (Средней Азии) возникают самостоятельные государства. Андалусия — мусульманская Испания — отделилась раньше, ибо там еще в середине восьмого столетия утвердилось одно из ответвлений Омейядской династии. В Северной же Африке в начале X в. устанавливается власть шиитской династии Фатимидов, объявивших себя халифами. Позже, во второй половине того же столетия, они завоевали Египет, перенесли туда центр своего государства и основали Каир. Таким образом, мусульманский мир оказывается еще более расколотым. Аравийский полуостров попадает под контроль руководителей одного из направлений шиитской секты исмаилитов — карматов, основывающих в ал-Бахрайне (Бахрейне) свое государство, которое зиждилось на принципах уравнительного распределения материальных благ. Одновременно они совершали кровопролитные походы в другие области мусульманского мира. Среди незначительных личностей, волею судеб оказывавшихся во главе Халифата, безусловно, выделяется мрачная фигура ал-Му'тадида (892-902), которому удалось на десять лет стабилизировать обстановку и приостановить центробежные тенденции. Однако после его кончины все опять вернулось на круги своя.

Такова историческая обстановка, в которой рос и формировался ал-Мас'уди, именно тогда ставший путешественником и писателем.

Тем временем процесс ослабления халифской власти шел все дальше. В 945 г. власть над Багдадом захватила шиитская династия Буидов, военных вождей воинственного ираноязычного народа дайламитов (дейлемитов). Спустя некоторое время глава буидского семейства получил от халифа, ставшего игрушкой в его руках, титул султана и превратился в полновластного хозяина фактически всего Ирака. В других областях мусульманского мира властвовали иные правители.

Описанием этой общественно-политической ситуации и завершаются «Золотые копи...» ал-Мас'уди, который окончил свои дни в Египте, так и не рискнув вернуться в охваченный смутами родной Багдад.

Обстановка там продолжала оставаться примерно такой же до 1055 г., когда власть захватила новая султанская династия Сельджукидов, на сей раз — тюркского происхождения.

Подчиненное положение халифа сохраняется до первой половины XII в.: тогда ал-Муктафи II постепенно стал прибирать власть к рукам. Тенденция укрепления Халифата продолжалась до самой середины XIII в., однако в 1258 г. Багдад был разорен монголами, а последний аббасидский халиф ал-Муста'сим погиб. Санкционируя убийство главы династии, которая правила более пятисот лет и представляла собой уникальный исторический феномен, монгольский хан Хулагу долго колебался — многие его советники в случае гибели Аббасидов предрекали катастрофу планетарного характера. Однако в конечном итоге безжалостные соображения политической целесообразности взяли верх.

Так закончилась славная эпоха Багдадского, или Аббасидского, Халифата, во время которой, особенно в период, описанный в «Золотых копях...», были заложены многие основы арабо-мусульманской цивилизации, не утратившие свое значение вплоть до настоящего времени.

Согласно историческим сочинениям, после взятия монголами Багдада был убит не только последний халиф, но и прочие его родичи. Однако в ноябре 2000 г. автору этих строк довелось беседовать в иракской столице с человеком из семейно-родственной группы ая-'аббасиййа, члены которой считают себя потомками аббасидских халифов и обитают главным образом в Самарре. Действительно ли ал-'аббасиййа — потомки Аббаси-дов — Бог весть. Важно другое: память об аббасидской эпохе хранится не только в письменных источниках и предметах материальной культуры, но и воплощена в конкретных людях, мыслящих себя ее физическими преемниками.

Одной из важных сфер интеллектуальной деятельности в аббасидскую эпоху стала историография. Главное из дошедших до нас произведений ал-Мас'уди именно и является трудом историографическим. Чтобы понять характер и жанровые особенности этого сочинения, вспомним, каким образом появилось и развивалось у арабов-мусульман[13] историческое знание. Первые попытки фиксировать общественно-значимые события свойственны как доисламской арабской поэзии, так и прозаическим текстам, сопровождавшим и пояснявшим стихотворения. Эти фрагменты прозы содержали биографические сведения о поэтах, которым приписывалось авторство стихов — например, в них говорилось о встречах стихотворцев с разными именитыми людьми, указывались обстоятельства, в связи с которыми было сочинено то или иное стихотворение. Чаше всего эти сведения облечены в форму легенды и изобилуют фольклорными повествовательными мотивами.

Другим жанром исторических повествований у доисламских арабов были племенные предания, по большей части содержавшие известия о войнах арабских племен. Жанр племенных преданий получил название «дней арабов» (по-арабски аййам ал-'араб). «Дни арабов» сложились на вечерних племенных собраниях (маджалис) и являлись выражением коллективной племенной памяти.

И доисламская поэзия вместе с сопровождавшими ее прозаическими текстами, и «дни арабов» были письменно зафиксированы уже в эпоху зрелости арабо-мусульманской культуры, т. е. в VIII-IX веках.

Тогда же происходит запись и особой части арабского исторических легенд, имеющих доисламские корни, — так называемого йеменского племенного предания, выражавшего самосознание йеменских, или южноарабских племен, сформировавшихся в особый племенной союз уже после возникновения мусульманской религии. Задача эта осуществлена главным образом в трудах знаменитого историка Вахба ибн Мунаббиха (ум. 739), куда, помимо собственно материала южноарабского происхождения, включены апокрифические легенды о ветхозаветных пророках, исра 'илийй-ат. Йеменское племенное предание было оформлено в целях прославления «южных» арабов, чтобы показать, что они нисколько не ниже происхождением, но даже благороднее «северных» арабов.

В исламскую эпоху традиция аййам не прервалась, но получила дальнейшее развитие и стала одной из основ арабо-мусульманской историографии. Подобно своим доисламским предкам, арабы исламского времени сходились на вечерних собраниях-маджлисах, повествуя друг другу о деяниях племен в исламскую эпоху. Эти рассказы, получившие наименование ахбар, имели много общего с доисламскими аййам. В начале VIII в. такие предания стали записывать и составлять из них своды. Ученые, которые занимались собиранием ахбар, получили название ахбарийиун. Наиболее известными ахбарийиун были Абу Михнаф (ум. 774), 'Авана ибн ал-Хакам (ум. 764), Сайф ибн 'Омар (ум. 796), Наср ибн Музахим (ум. 827), а самым выдающимся ахбари, который в то же время замыкает эту традицию, считается ал-Мада'ини (752-839).

Труды собирателей ахбар по большей части не сохранились, однако о них можно судить по выдержкам, зафиксированным позднейшими авторами. Эти ранние историки уже стали группировать исламские исторические предания, составлять из них своды, посвященные каким-либо важным историческим событиям, например Верблюжьей битве между 'Али ибн Абу Талибом и его противниками Талхой и аз-Зубайром (656 г.), сражению при Сиффине (657 г.), восстанию под руководством ал-Мухтара (685-687). Ал-Мада'ини составил даже целостное сочинение по истории Халифата, называвшееся Ахбар ал-хулафа'ал-кабир («Великое [собрание] преданий о халифах»), заложив таким образом основы будущей арабо-мусульманской историографии.

Огромную роль в становлении исторического сознания арабов, а также всех народов, которые впоследствии приняли ислам, сыграло выраженное в Коране учение о прошлом человечества как о череде пророческих миссий, завершающейся миссией пророка Мухаммада, «печати пророков». Под влиянием мусульманской концепции истории, равным образом как и библейских представлений, отчасти усвоенных исламом, арабо-мусульманские специалисты в области племенных родословий, генеалогий соединили родословия арабских племен с библейской таблицей народов. Развитие генеалогии получило дополнительный стимул при халифе 'Омаре ибн ал-Хаттабе, установившем особую систему жалований за участие в мусульманских боевых походах. Эта система называлась диван. Важным ее элементом являлись особые записи, где воины и их родственники были зафиксированы в соответствии с племенной принадлежностью. Таким образом, для отдельного индивида вопрос о принадлежности к тому или иному племени оказался связанным с социальным престижем и материальным благополучием.

Видимо, первым арабо-мусульманским автором, который систематизировал генеалогические сведения и племенные предания, был Мухаммад ал-Калби (ум. 763). Собрание ал-Калби дополнил и записал его сын Хишам (ум. ок. 819 г.). Подобные своды родословий составляли и другие авторы, например Абу Йакзан ан-Нассаба (ум. 805). Позже среди специалистов в области генеалогии выдвинулись ал-Хайсам ибн 'Ади (ум. 821) и Мус'аб аз-Зубайри (ум. 847-850). Наряду с трудами ал-Мада'ини одной из первых попыток создания целостного повествования по истории мусульманской общины, возможно, было не дошедшее до нас сочинение ал-Хайсама ибн 'Ади Китаб ат-та'рих 'аяа-с-синин («Погодная книга истории»).

Другим источником развития арабо-мусульманской историографии стала традиция хадисоведения — собирания преданий о поступках и высказываниях пророка Мухаммеда. Эта отрасль арабо-мусульманской учености зародилась в изначальной столице мусульманского государства — Медине.

Как считает видный исследователь арабо-мусульманской историографии А. А. Дури, сначала возникла традиция собирания хадисов (преданий о Пророке), затем — традиция изучения истории военных походов основоположника ислама и собирания материалов о житии Мухаммада, потом — составление жизнеописаний сподвижников основателя ислама и, наконец, традиция изучения истории всей мусульманской общины.

Из хадисоведения в исторические сочинения попал такой важный элемент, как иснад — перечисление имен лиц, которые сообщают ту или иную информацию и удостоверяют ее подлинность.

Первым собственно историографическим жанром был жанр магази — повествований о военных походах Пророка. Самые ранние авторы, работавшие в этом жанре, включали в свои сочинения не только исторически достоверные сообщения, но и фольклорные их трактовки, особенно те, которые имели широкое устное хождение и распространялись народными рассказчиками — кассами. Первоначально весь жанр жизнеописания Пророка именовался магази.

Считается, что основоположником жанра магази явился сын третьего Праведного халифа и видного сподвижника Пророка Абан ибн 'Осман ибн 'Аффан (ум. 713-733), собиратель хадисов. Скорее всего, сам он записей не вел.

Первая книга в жанре магази была составлена 'Урвой ибн аз-Зубай-ром (ум. 712). Цитаты из нее сохранились в сочинениях позднейших историков. Есть основания полагать, что 'Урва интересовался не только житием Пророка, но и обстоятельствами правления Праведных халифов.

Младшим современником Абана ибн 'Османа и 'Урвы ибн аз-Зубайра был Шурахбил ибн Са'д (ум. 740). Он составил списки сподвижников Мухаммада в соответствии с их участием в тех или иных событиях. Составление таких списков имело большое значение для потомков сподвижников, ибо оказывало влияние на их общественное положение.

Одновременно с Абаном ибн 'Османом три историка — 'Абдаллах ибн Абу Бакр ибн Хазм (ум. 745-752), 'Асим ибн 'Омар ибн Катада (ум. 737) и Мухаммад ибн Муслим ибн Шихаб аз-Зухри (ум. 741) — продолжили работу в области жанра магази. Они уже четко определили его границы и собрали значительную часть материалов, которыми воспользовались позднейшие историки.

Наиболее значительной фигурой из этих историков был аз-Зухри. Он первым начал использовать термин сира (житие, жизнеописание) применительно к своду материалов о пророке Мухаммеде, а также четко структурировал их тематически, в то же время строго следуя хронологическому принципу. Таким образом, жизнеописание основоположника ислама приняло у аз-Зухри следующий композиционно-структурный характер: сведения по доисламской эпохе, имеющие отношение к Мухаммаду, мекканский период его деятельности, хиджра, военные походы Пророка и завоевание Мекки, посольства, организованные Мухаммедом, посольства к нему, другие виды деятельности Пророка, последняя болезнь и смерть Мухаммада.

Кроме того, в трудах аз-Зухри затрагивается эпоха Праведных халифов вплоть до начала правления Омейядов.

Таким образом, аз-Зухри наряду с ал-Хайсамом ибн 'Ади и ал-Мада-'ини заложил композиционные основы целостного повествования об истории мусульманской общины.

О Вахбе ибн Мунаббихе (ум. 728) мы уже упоминали в связи с кристаллизацией йеменского племенного предания. Известно, что он составил также книгу в жанре магази. Однако этот историк имеет и другие заслуги в области развития арабо-мусульманской историографии. Одно из наиболее значимых его сочинений — ал-Мубтада («Начало») — считается первой попыткой связного рассказа о пророческих миссиях до Мухаммада, составлявших, с точки зрения арабо-мусульманских ученых, сущность всемирной истории. Цитаты из этой работы, сохраненные в сочинениях последующих историков Ибн Кутайбы, ат-Табари и ал-Макдиси, свидетельствуют, что Вахб ибн Мунаббих начинал с ветхозаветной истории, затем переходил к пророкам, упомянутым в Коране, а после рассказывал о таких праведниках, как Лукман и семеро спящих отроков.

Труды и идеи Вахба ибн Мунаббиха оказали значительное влияние на ученика аз-Зухри Мухаммада ибн Исхака (ум. 761), автора старейшей из сохранившихся сир (житий Пророка). Сира Ибн Исхака дошла до нас в передаче Ибн Хишама (ум. 834). В этом сочинении, как полагает А. А. Дури, также отразились принципы мединской историографической школы, восходящие к основам хадисоведения — ведь предшественниками Ибн Исхака были 'Урва ибн аз-Зубайр, аз-Зухри, 'Асим ибн Мухаммад ибн Катада, 'Абдаллах ибн Абу Бакр ибн Мухаммад ибн Хазм.

Согласно замыслу автора, Сира Ибн Исхака, видимо, состояла из следующих частей: ал-Мубтада (Творение и история пророков вплоть до божественного призыва Мухаммада), ал-Маб'ас (миссия Мухаммада), ал-Магази (военные походы Пророка). В дошедшем до нас варианте Ибн Хишама главнейшее внимание уделяется второй части ал-Маб'ас.

Ибн Исхаку приписывается также Та'рих ал-хулафа' («История халифов»), сохранившаяся лишь в разрозненных отрывках. Вероятно, она охватывала эпохи правления Праведных и омейядских халифов. В целом же структура обоих этих сочинений — от ал-Мубтада до истории халифов — свидетельствует о стремлении Ибн Исхака составить целостную всемирную историю.

Следующий этап развития историографии связан с именем Мухаммада ибн 'Омара ал-Вакиди (748-823). Основным его сочинением является ал-Магази, освещающее исключительно военные походы Пророка, совершенные в мединский период деятельности основоположника ислама. По содержанию и методам это сочинение продолжает традицию аз-Зухри и Ибн Исхака, однако непосредственного влияния последнего, как полагают исследователи, не прослеживается.

Подобно историкам-ахбариййун, ал-Вакиди сочинил ряд работ, посвященных важнейшим событиям истории мусульманской общины (убиение 'Османа, битва при Сиффине, Верблюжья битва, завоевание Сирии и Ирака), а также составил ат-Та'рих ал-кабир («Великую историю»), которая, по всей видимости, охватывала историю халифов до 795 года.

Еще одним сочинением ал-Вакиди была Китаб ат-табакат («Книга разрядов», то есть разрядов сподвижников пророка Мухаммада). По всей видимости, этот труд послужил главным источником и образцом для Табакат («Разрядов») ученика и секретаря ал-Вакиди Ибн Са'да (ум. 844). Его сочинение, будучи само по себе замечательным источником, интересно также и тем, что соединяет в себе принципы хадисоведения, принципы мединской историографической школы, сложившейся на его основе, и принципы исторических работ ахбариййун. Большое влияние на последующих историков оказало жизнеописание Пророка, включенное Ибн Са'дом в Табакат.

В первой половине восьмого столетия историей начинает заниматься ряд авторов неарабского происхождения, придерживавшихся шуу-битских воззрений. Один из первых и наиболее значимый среди них — знаменитый прозаик 'Абдаллах ибн ал-Мукаффа' (ум. 760), осуществивший перевод на арабский язык среднеперсидского исторического сочинения, посвященного жизнеописаниям сасанидских шахов. Этот перевод так и был озаглавлен — Сийар ал-мулук («Царские жития»).

Указанный труд, равным образом как и иные аналогичные переводы со среднеперсидского языка пехлеви, а также переводы с греческого и сирийского языков способствовали усвоению арабами-мусульманами иранских и византийских исторических представлений и фактического материала, содержавшегося в историях древних народов.

Деятельность Ибн Са'да проложила дорогу ряду историков середины и второй половины девятого столетия, в трудах которых окончательно утвердилась арабо-мусульманская концепция всемирной и собственно мусульманской истории, воплощенная в целостном повествовании. Историки этого направления опирались на принципы, выработанные их предшественниками, представителями различных историографических школ.

Одной из первых работ этого направления была Та'рих («История») Халифы ибн Хаййата (ум. 853), которая является самым ранним сохранившимся сочинением, целостно излагающим историю мусульманской общины.

Большое значение для последующих работ в области составления исторических сочинений имели труды Ибн Кутайбы (ум. 883), знаменитого литератора, одного из крупнейших авторитетов в области адаба. Интересуясь и собственно историографией, Ибн Кутайба составил историческую энциклопедию Китаб ал-ма'ариф («Книга сведений»), в которую включил две основные линии арабо-мусульманской историографической традиции — описание всемирной истории от Творения до правления ал-Му'тасима и материалы, почерпнутые из сочинений ахбариййун и знатоков родословий. Этот автор пользовался как письменными, так и устными источниками. Он примечателен также и тем, что впервые в истории арабо-мусульманской письменности непосредственно обратился к тексту Ветхого Завета для извлечения сведений о Творении и библейских пророках.

По масштабам творческих интересов Ибн Кутайбе был близок ад-Динавари (ум. 891). В области историографии он составил знаменитое сочинение Китаб ал-ахбар ат-тивал («Книгу долгих известий»), в котором следует устоявшейся уже схеме изложения всемирной и арабо-мусульманской истории.

Излагая доисламскую историю, ад-Динавари попытался дать параллельное освещение исторических и легендарных событий в Палестине, Иране и Йемене; в этой части его труда преобладают иранские материалы. В отличие от прочих арабо-мусульманских историков, ад-Динавари посвещает миссии Пророка всего несколько строк, переходя к изложению истории Праведных, омейядских и аббасидских халифов. Особенностью труда ад-Динавари является некая композиционная неравномерность, концентрированность на отдельных событиях и процессах, которые описываются детально, в то время как о других рассказывается лишь кратко. В такой структуре Китаб ал-ахбар ат-тивал ощущается влияние традиции ахбар — книга фактически представляет собой совокупность соединенных друг с другом сообщений этого жанра.

Современник ад-Динавари ал-Йа'куби (ум. 897) сочетал ученую деятельность с чиновничьей службой. Благодаря этому он накопил богатый административный опыт, а также имел возможность совершать путешествия по служебным делам. Перу ал-Йа'куби принадлежит первое в своем роде историко-географическое сочинение Китаб ал-булдан («Книга стран»). В области собственно историографической он составил Та'рих («Историю»), которая представляет собой полный обзор доисламской и мусульманской истории до правления ал-Му'тамида (870-892).

К уже ставшим традиционными разделам по истории пророков, иранской и доисламской арабской истории ал-Йа'куби присовокупил очерки по истории ассирийцев и вавилонян, индийцев, греков и римлян, египтян, берберов, африканцев, тюрок и китайцев. Таким образом, принцип всемирной истории воплощается у ал-Йа'куби в большей степени, нежели у его предшественников и современников. Помимо того, в его Та'рих проявляются географические, астрономические и астрологические интересы автора.

Несколько особняком от трудов Ибн Кутайбы, ад-Динавари и ал-Йа'куби находятся сочинения ал-Балазури (ум. 892). В первой своей работе — Футух ал-булдан («Завоевание стран») он повествует о том, каким образом арабы-мусульмане присоединили к Халифату различные провинции, приводя также сведения географического характера. Второе сочинение ал-Балазури, Ансаб ал-ашраф («Родословия благородных»), — работа по исламской истории, помещенной в генеалогическое обрамление. Она сочетает в себе также признаки табакат и ахбар. События, случившиеся во время правления тех или иных халифов, излагаются в рамках их биографий. В силу этого данное сочинение безусловно входит в число работ по истории мусульманской общины, хотя ал-Балазури порой и нарушает хронологическую последовательность повествования в угоду генеалогическим соображениям.

В эту же эпоху появляются и труды двух первых христианских историков, писавших по-арабски, — Евтихия Александрийского (876-936) и Агапия Манбиджского (ум. 941).

Высшей точкой развития арабо-мусульманской историографии второй половины девятого — первой половины десятого столетия считается Та'рих ар-русул ва-л-мулук («История пророков и царей») ат-Табари (ум. 923), в которой всемирная и мусульманская история излагается до 915 г. Сочинение ат-Табари многократно превосходит объемом любую из упомянутых нами работ его старших современников и не знает себе равных в плане подробности изложения и обилия приводимых версий исторических событий. Ат-Табари широко пользовался трудами своих предшественников, включая обширные отрывки из их сочинений в свою собственную работу. В значительной мере на основе «Истории пророков и царей» реконструируется история развития ранней арабо-мусульманской историографии.

В отличие от Ибн Кутайбы, ад-Динавари, ал-Йа'куби и ал-Балазури, ат-Табари приводит пространные иснады к сообщениям, включенным в его «Историю...», в чем явственно проявляется связь его исторического труда с традицией собирания и изучения хадисов, а также с исторической школой, выросшей на ее основе. Такая особенность сочинения великого арабо-мусульманского историка объясняется также и тем, что сам он был богословом-факихом, составил многотомный комментарий к Корану и даже основал особую религиозно-юридическую школу (мазхаб), ныне уже забытую.

Наряду с сочинениями по всемирной и мусульманской истории во второй половине IX в. появляются и региональные истории — Футух Миср ва-л-Магриб ва-л-Андалус («Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса») 'Абд ар-Рахмана ибн 'Абд ал-Хакама (ум. 870)[14], Та'рих Басит («История Васита») Бахшала (ум. 900), Та'рих Багдад («История Багдада») Тайфура (ум. 893). Некоторые из этих работ были составлены на основе материалов, собранных местными хадисоведческими школами, и содержат организованные по табакатному принципу биографии хадисоведов; другие же охватывают локальные топографические и географические сведения.

Следует отметить, что, с композиционной точки зрения, ранние сочинения по всемирной и мусульманской истории делятся на два вида. Одни из них — это так называемые погодные хроники, в которых события приведены в соответствии с годами мусульманской эры (летосчислением по хиджре). Другие — хроники, построенные исходя из периодизации правлений мусульманских государей-халифов.

Необходимо подчеркнуть, что события доисламской истории в арабских исторических сочинениях обоих видов приводятся согласно принципам династийной историографии; правда, эта особенность не сразу бросается в глаза. Исключением здесь, возможно, является только труд ад-Динавари.

Из перечисленных памятников общей арабо-мусульманской историографии к погодным хроникам относятся сочинения Халифы ибн Хайй-ата и ат-Табари, а к династийным хроникам — все остальные (в том числе и труды историков-христиан, кроме сочинений ал-Балазури, занимающих особое положение).

Таким образом, в количественном плане династийная композиционная форма оказалась более продуктивной, по всей видимости, она давала автору больше свободы при отборе материала, в создании образов, описании исторических эпох и отдельных правителей. Этим преимуществом династийных хроник воспользовался и ал-Мас'уди, а вслед за ним и многие другие, более поздние авторы исторических сочинений. Дело в том, что с XI в. династийная композиционная форма становится основой для компендиумов — кратких, так сказать, популяризированных сочинений по истории.

Принцип композиционного построения арабо-мусульманских исторических сочинений работал в любопытном соответствии со смысловыми единицами арабского исторического повествования, а именно с хабарами (известиями, сообщениями). Хабар представляет собой краткий или достаточно распространенный рассказ о событии, удостоенном внимания историка. Весьма часто в тексте исторического сочинения хабары располагаются не во временной или логической последовательности, а «вразбивку», порядок их записи определяется ассоциативными связями. Возникает некая мозаика, отличающая тексты памятников династийной историографии. При этом каждый хабар вводится иснадом — цепью имен тех, кто передавал данное сообщение, заканчивающейся именем очевидца события, о котором повествует хабар.

Ад-Динавари и ал-Йа'куби, а вслед за ними и ал-Мас'уди либо значительно сокращали иснады приводимых ими сообщений, либо отказывались от них вовсе.

Вот из какой традиции арабо-мусульманской словесности выросло основное из сохранившихся сочинений нашего автора.

Известно, что существовали три авторские редакции «Золотых копей...» — 943, 947 и 956 гг. До наших дней сохранилась только редакция 947 года[15].

«Золотые копи...» состоят из двух неравных частей. Первая, обнимающая примерно две пятых всего текста, содержит сведения о географических представлениях арабов-мусульман, о мусульманской священной истории вплоть до пророка Мухаммада, об индийцах, китайцах, иранцах, тюрках, славянах, германцах, галисийцах, коптах, древних греках, римлянах, византийцах, сирийцах, йеменцах, вавилонянах и ассирийцах и о доисламских арабах. Заканчивается эта часть памятника главой по всемирной хронологии. Заметим, что аналогичные части, посвященные доисламской истории человечества, содержатся и в трудах предшественников ал-Мас'уди. Новаторский подход и особенность авторской позиции в данном случае заключаются в следующем: во-первых, автор существенно увеличил количество народов, включаемых в мировой исторический процесс, а во-вторых, ввел в историческое сочинение разделы, касающиеся собственно географической проблематики. Примеру ал-Мас'уди последовал историк второй половины X в. ал-Макдиси, автор Китаб ал-бад' ва-т-та'рих(«Книги изначального и истории»), всемирной истории, также относящейся к династийным хроникам.

Вторая часть «Золотых копей...» посвящена исключительно мусульманской истории от пророка Мухаммада до аббасидского халифа ал-Мути' (946-974) и подразделяется на историю Пророка и Праведных халифов, историю омейядских халифов, которых ал-Мас'уди, в соответствии с оформившейся при Аббасидах исторической традицией, именует не халифами, а царями (при Аббасидах собственно халифами считались Праведные халифы и аббасидские правители, «нечестивые» же Омейяды рассматривались как обычные светские цари), и, наконец, историю аббасидских халифов. За некоторым исключением, каждому мусульманскому государю посвящена самостоятельная глава. Раздел, рассказывающий об истории династии Аббасидов, отделяется от истории Омейядов особой главой — «Об Аббасидском государстве», в которой, на самом деле, излагаются обстоятельства падения державы Омейядов.

Аналогичным образом построено и другое дошедшее до нас сочинение ал-Мас'уди — «Книга указания и наблюдения». По объему оно значительно уступает «Золотым копям...», а также обладает своими специфическими чертами композиционной структуры и содержания.

История династии Аббасидов в «Золотых копях...» занимает особое место. Во-первых, в этой части сочинения речь идет о событиях, в историческом плане наиболее близких или даже современных самому ал-Мас'уди. Во-вторых, в композиционно-количественном отношении это один из основных разделов всего памятника, ибо он составляет несколько более одной трети всего объема текста. Приняв во внимание эти два обстоятельства и посовещавшись с ведущими отечественными специалистами в области арабо-мусульманской историографии, автор этих строк еще в начале 80-х годов принял решение о переводе сначала именно «аббасидс-кой» части «Золотых копей...».

Перед нами история правления двадцати трех аббасидских халифов: от первого — ас-Саффаха (749-754), до ал-Мути' (946-974) — последнего аббасидского государя, начало правления которого застал сам ал-Мас'уди. Помимо этого повествование содержит две особые главы, композиционно венчающие все сочинение. Одна из них посвящена хронологии мусульманской истории (которая продолжает всемирную хронологию, изложенную в последней главе первой части памятника), а вторая — руководителям хаджжа (мусульманского паломничества в Мекку) от самого его начала до времени ал-Мас'уди.

Династийный принцип повествования «Золотых копей...» проявляется в том, что текст памятника представлен структурами двух категорий: собственно текстом, то есть совокупностью хабаров, и такими элементами, которые служат границей между главами, сигнализируя об их начале и окончании. Начало главы, посвященной правлению того или иного халифа, маркировано заголовком «О правлении такого-то». Затем следует краткая биографическая справка о данном халифе. Она содержит следующую информацию: констатацию факта начала правления и его дату, полное мусульманское имя, имя матери халифа, возраст его при начале правления, место начала правления, констатацию факта окончания правления, возраст при окончании правления, место, где халифа застигла смерть или где он был свергнут с престола, продолжительность правления, место, где похоронен халиф, место рождения халифа, упоминание о вазирах и судьях халифа. Надо сказать, что в каждой такой биографической справке не обязательно имеются все указанные информационные рубрики, поэтому одни справки несколько длиннее, а другие короче. Рубрики, как правило, отмечены сходными повторяющимися словесными формулами, которые мы старались передать при переводе.

После биографической справки следует подзаголовок: «Совокупность известий о нем (то есть о халифе, которому посвящена глава. — Д. М.), деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его». После этого заглавия следуют, собственно говоря, хабары, касающиеся правления данного халифа или же введенные ал-Мас'уди в повествование по другим причинам.

Заканчивается каждая глава несколько варьирующейся в каждом случае фразой о том, что о таком-то халифе имеются и многие другие замечательные известия, которые были приведены автором (то есть ал-Мас'уди. — Д. М.) в его предыдущих сочинениях («Известия о времени» и «Срединная книга»), не сохранившихся до наших дней.

Ал-Мас'уди отступает от подобной четкой рубрикации текста лишь в главе, касающейся ал-Мути', последнего аббасидского халифа, удостоенного внимания автора. Обстоятельство это отражает как кризис халифской власти, так и скудость информации, которую ал-Мас'уди сумел получить о покоренном Буидами ал-Мути', находясь в Египте (к тому времени связи этой страны с бывшим центром Халифата в значительной мере ослабли).

Читатель наверняка заметит, что одним халифам ал-Мас'уди уделяет больше внимания, а другим — меньше. Самое простое и, казалось бы, верное объяснение этому таково — чем дольше правил тот или иной халиф, тем длиннее глава, которая ему посвящается. Однако проведенное нами исследование показало, что прямой зависимости между длительностью сроков правления и длиной посвященных халифам глав нет. Как выяснилось, ал-Мас'уди прежде всего интересуется яркими личностями, крупными государственными деятелями, и именно им отводит больше места в своем сочинении. Правда, такие фигуры чаше всего появлялись в период расцвета династии и правили, за редким исключением, весьма долго.

Самыми длинными главами являются главы о Харуне ар-Рашиде (правил двадцать пять лет) и ал-Ма'муне (правил двадцать лет). Эти главы составляют по восемь процентов всего текста памятника, посвященного истории Аббасидов. Далее следуют главы об ал-Му'тадиде (7,6% объема текста и 10 лет правления) и об ал-Мутаваккиле (7,5 % и 14 лет). Затем идет глава об ал-Му'тамиде (5,6% и 12 лет), об ас-Саффахе и ал-Амине (по 5% каждая), причем ас-Саффах правил пять лет, а ал-Амин — четыре года. Внимание автора к ас-Саффаху объясняется тем, что он был первым халифом аббасидской династии, а правление ал-Амина закончилось трагической междоусобицей, и сам он стал первым аббасидским халифом, свергнутым с престола. Далее по объему следует глава об ал-Мансуре (4% и 19 лет), главы об ал-Муста'ине (3,7% и 4 года) и ал-Муктадире (3,3% и 24 года). Главы, посвященные остальным тринадцати халифам, занимают от 3% до 1,6% текста, а сроки их правлений варьируются от одного года до двадцати восьми лет. Среди халифов, которым посвящены столь незначительные по объему главы, такие выдающиеся правители, как ал-Махди и ал-Му'тасим.

Мала по объему и глава, посвященная паломничествам (2,5 %), и глава о хронологии (1,6%).

В «Золотых копях...» собран весьма разнородный хабарный материал, являющий сообщения различных жанров[16].

Наиболее многочисленными и объемными являются «сухие» исторические сообщения, в которых рассказывается о войнах, сражениях, походах, политических убийствах, назначениях на важные государственные должности и смещениях. Такие хабары невелики по объему — в среднем не более 8 строк оригинального текста. Изучение «Золотых копей...» показало, что «сухие» исторические сообщения являются костяком повествования в памятнике. Они располагаются в хронологической последовательности и содержат датировку описываемых событий. Сообщения этого жанра занимают почти 23 % объема текста, посвященного династии Аббасидов.

Несколько меньше доля беллетризованных исторических сообщений — 21,2%. В хабарах этого жанра исторические события представлены более подробно и пространно, детально запечатлены действия исторических персонажей, имеются диалоги. По этой причине и средний объем таких сообщений значительно выше — 30 строк. Наиболее яркими, запоминающимися из беллетризованных исторических хабаров являются рассказ об убийстве Абу Муслима и повествование о гибели вазирской династии Бармакидов.

Следующее по количеству место занимают анекдоты — 17,3%. Это короткие рассказы о встречах халифов с их приближенными, мусульманскими учеными, поэтами, образованными людьми — адибами. Часто такой анекдот заканчивается остроумным ответом человека, оказавшегося лицом к лицу с мусульманским властителем. Средний объем сообщений этого жанра достаточно велик — около 14 строк.

Наиболее интересным жанром сообщений, включенных в «Золотые копи...», являются новеллы. Это пространные рассказы значительного объема (в среднем около 37 строк), выходящие за рамки исторического повествования. Чаще всего они строятся на основе фольклорных сюжетов и мотивов, изобилуют диалогами, детальными описаниями действий персонажей. Некоторые из новелл ал-Мас'уди имеют аналоги в знаменитом произведении арабской литературы «Книге сказок 1001 ночи...», что свидетельствует о выдающейся роли «Золотых копей...» в становлении арабской повествовательной прозы. Доля новелл в тексте переведенного отрывка составляет 12,3%.

Заметное место в описании истории Аббасидов у ал-Мас'уди занимают хабары-диалоги (6,4%), посвященные ученым темам или же носящие литературно-риторический характер; некоторые из них имеют фольклорную основу.

Значительное внимание уделяет ал-Мас'уди и стихотворным цитатам (5,5% переведенного текста) — ведь его интерес к культурной жизни той эпохи общеизвестен.

Подлинным нововведением автора «Золотых копей...» является включение в историческое сочинение многочисленных некрологических сообщений. Чаше всего это информация о смертях выдающихся деятелей культуры того времени — богословов, поэтов, адибов. Согласно точке зрения известного знатока средневековой арабской литературы, доцента кафедры арабской филологии Института стран Азии и Африки при МГУ М. С. Киктева, «Золотые копи...» благодаря этому обстоятельству являются предшественником арабских биобиблиографических словарей, в которых содержатся жизнеописания крупнейших деятелей арабо-мусульманской культуры. Доля некрологов в «Золотых копях ...» — 4,5%.

Весьма интересны ремарки самого ал-Мас'уди, вставленные в текстуальную ткань «Золотых копей...». Составитель памятника отсылает читателя к своим предыдущим произведениям, поясняет переходы от одной темы к другой, извиняется за допущенные неточности. Доля авторских ремарок в общем объеме переведенного текста — 3,3%.

Почти таков же (3,1 %) объем сообщений адабного характера, которые приводятся от лица самого автора и представляют собой рассуждения на различные ученые темы, характерные для той эпохи: о лошадях, шахматах, алхимии и прочем.

И наконец, речения (афоризмы, приписываемые неким историческим первонажам), проповеди и послания составляют вместе немногим более двух процентов объема переведенного текста.

Если сравнить «Золотые копи ...» ал-Мас'уди с иными арабо-мусуль-манскими династийными историями, то выяснится, что в сочинениях других авторов отсутствуют новеллы, некрологи, адабные сообщения, диалоги и стихотворные цитаты. Основой таких исторических сочинений являются «сухие» исторические хабары и беллетризованные исторические повествования. Встречаются, правда, и анекдоты, однако их удельный вес гораздо меньше, чем у ал-Мас'уди. То же самое следует сказать и об авторских ремарках.

Таким образом, особый беллетризованный, занимательный характер памятника, представленного вниманию читателя, объясняется его жанровой структурой.

Обилие анекдотических сообщений, стихотворных цитат и диалогов характерно, однако, и для сочинений по арабо-мусульманскому вежеству, т. е., для адабных сводов, что позволило крупнейшему западному знатоку ал-Мас'уди Ш. Пелла причислить «Золотые копи...» к сочинениям по адабу, а не к историческим произведениям[17]. Нам представляется, что «Золотые копи...» — это историческая хроника, о чем свидетельствует их композиция и обилие в тексте собственно исторического материала; но историческая хроника особого характера — беллетризованная, описывающая историю в виде череды анекдотов, диалогов, новелл и стихов, сочиненных людьми определенной эпохи.

Подобный характер повествования делает главное из сохранившихся сочинений ал-Мас'уди весьма интересным и для современного читателя, не говоря уже о прежних средневековых арабоязычных любителях словесности. Несмотря на значительный объем и непохожесть на другие исторические памятники, «Золотые копи...» неоднократно переписывались, и многие рукописи сохранились до наших дней. Целая коллекция манускриптов этого памятника (пять) имеется и у нас в стране в рукописном собрании Санкт-Петербургского отделения Института востоковедения Российской Академии наук[18]. Эти ценные рукописи были приобретены, наряду с другими, благодаря стараниям выдающегося российского дипломата, многолетнего посла в Стамбуле Андрея Яковлевича Италинского (1743-1827)[19].

С распространением книгопечатания в мусульманском мире «Золотые копи ...» неоднократно издавались в Египте. Первое такое издание было осуществлено в каирском пригороде Булаке в 1866 г. На основе этих изданий египетский ученый Мухйи-д-Дин 'Абд ал-Хамид в 30-е годы двадцатого столетия подготовил аннотированное издание памятника, которое неоднократно перепечатывалось[20].

На Западе читатели впервые познакомились с отрывками из сочинений ал-Мас'уди в приложении к переводу на латинский язык хроники арабо-мусульманского историка и географа XIII-XIV вв. Абу-л-Фиды, опубликованной в 1789-1794 гг. немецким арабистом И. Рейске[21].

Почти одновременно наследием нашего автора стал заниматься французский востоковед Жозеф де Гин, напечатавший в 1792 г. статью, которая стала первой попыткой научного анализа «Золотых копей»[22]. Спустя восемнадцать лет после этого, в 1810 г., знаменитый французский арабист Сильвестр де Саси опубликовал статью об ал-Мас'уди, в которой излагал главным образом содержание еще не напечатанной в то время «Книги указания и наблюдения»[23].

В 1814 г. в Берлине, недавно освобожденном от наполеоновских войск, немецкий исследователь Генрих Юлий фон Клапрот (1783-1835), бывший в 1802-1812 гг. адъюнктом азиатских языков Российской Академии наук, а с 1816 г. ставший профессором в Париже, публикует небольшую книгу, посвященную описанию территорий Российской империи, расположенных между Черным и Каспийским морями. В качестве приложения он включает в нее перевод на немецкий язык семнадцатой главы «Золотых копей ...» ал-Мас'уди, посвященной описанию Кавказа. Перевод этот был выполнен специально для труда Г. Ю. фон Клапрота другим немецким арабистом — М. Хабихтом (1775-1839), жившим в Бреслау (Вроцлаве). В краткой преамбуле фон Клапрот приводит сведения об ал-Мас'уди, констатирует принадлежность перевода М. Хабихту и выражает благодарность С. де Саси за содействие в его осуществлении[24].

Через девять лет после этого академик X. Д. Френ (1772-1851), немецкий арабист, переселившийся в Россию и внесший огромный вклад в становление отечественной арабистики, использует сведения ал-Мас'уди о народах Восточной Европы в сочинении, посвященном анализу сообщений Ибн Фадлана о древних русах[25]. По всей видимости, эта работа содержит первое в отечественной науке упоминание об ал-Мас'уди. Ссылки на сочинения ал-Мас'уди имеются и в другой работе X. Д. Френа, опубликованной несколько позже-[26].

Интерес к Кавказу в западноевропейских образованных кругах, в том числе и востоковедческих, не угасал в первые десятилетия XIX в., по всей видимости, еще и под влиянием Кавказской войны, которая в то время разгорается все более. Возможно, этим обстоятельством, а не только академическими причинами объясняется публикация в 1828 г. в Париже сочинения шведского посланника в Берлине (по происхождению армянина) К. Д'Оссона, посвященного описанию народов Кавказа и Северного Причерноморья в X в. В соответствии с принципами дидактической литературы XVIII-XIX вв. автор ведет повествование от лица вымышленного посланника халифа к царю волжского народа булгар, некоего Абу-л-Касима, который якобы посетил Кавказ и прилегающие к нему территории в 336 г. хиджры (948 г. христианской эры). Считается, что в этой книге сочинения ал-Мас'уди впервые были масштабно проанализированы применительно к истории, географии и исторической этнографии Евразии. Д'Оссон, приводя сведения о нашем историке, назвал его «арабским Геродотом», уподобив таким образом ал-Мас'уди знаменитому античному «отцу истории»[27].

Между тем в 1834 г. французский востоковед Ф. Б. Шармуа (1793-1869), научная и педагогическая деятельность которого была связана с Россией, публикует в Петербурге отрывки из сочинений ал-Мас'уди и других арабо-мусульманских авторов, посвященные древним славянам[28]. Спустя два года австрийский арабист Йозеф Гильдемейстер печатает перевод на латинский язык седьмой главы «Золотых копей...», посвященной Индии и индийцам[29]. Этот же исследователь несколько позже высказал мысль о том, как следует переводить название главнейшего из сохранившихся произведений ал-Мас'уди — «Промывальни золота...»[30]. Этот вариант перевода, получивший значительное распространение в арабистике, тем не менее не приемлется таким крупным знатоком наследия ал-Мас'уди, как Ш. Пелла[31]. Автор этих строк перевел название памятника как «Золотые копи...» (то есть «Залежи золота...»). Такой перевод был еще в конце 70-х годов подсказан автору М. С. Киктевым.

В ту же эпоху публикуется статья выдающегося российского востоковеда В. В. Григорьева (1816-1881) «О древних походах русов на Восток», которая стала первой научной работой по истории Руси, основанной на сведениях, почерпнутых из сочинений ал-Мас'уди[32].

Далее, в 1839 г. французский арабист Э. Катрмер опубликовал весьма объемную и содержательную статью об ал-Мас'уди, включающую общий обзор его сочинений и биографии[33].

Через год после этого английский арабист Дж. Николсон публикует исследование некоего отрывка из средневековой рукописи, авторство которого приписывалось ал-Мас'уди и который посвящен установлению власти династии Фатимидов в Северной Африке. Впрочем, сам исследователь убедительно показал, что изученный им отрывок не мог принадлежать знаменитому историку[34].

Примерно в то же время А. Спренгер предпринял попытку перевода «Золотых копей...» на английский язык, однако осуществил публикацию лишь первого тома, который был снабжен чрезвычайно содержательным предисловием[35].

В 1848 г. известный французский арабист М. Рено дал весьма полный анализ, главным образом, географических воззрений ал-Мас'уди в приложении к французскому переводу того самого сочинения арабо-мусульманского географа и историка Абу-л-Фиды, которым еще в восемнадцатом столетии начал заниматься И. Рейске и в связи с которым он впервые ввел в научный оборот отрывки из сочинений ал-Мас'уди[36]. Публикацией М. Рено завершился этап накопления первоначальных сведений об ал-Мас'уди в востоковедческой науке. Это обстоятельство позволило знаменитому австрийскому арабисту И. Хаммеру-Пургшталю поместить в своей «Литературной истории арабов» краткую справку о нашем историке[37].

Следующий этап в изучении наследия ал-Мас'уди начался во второй половине XIX в., когда в 1861-1877 гг. французы С. Барбье де Мейнар и А. Павэ де Куртейль осуществили издание текста «Золотых копей...» с параллельным французским переводом[38].

Эта публикация привлекла внимание выдающегося французского мыслителя, писателя и филолога-востоковеда Ж.-Э. Ренана (1823-1892). Когда в 1873 г. увидел свет шестой том издания Барбье де Мейнара и Павэ Де Куртейля, Ренан написал по этому поводу статью, посвященную как самому ал-Мас'уди, так и всему аббасидскому периоду истории арабо-мусульманской культуры. По всей видимости, статья эта не была напечатана в то время, но несколько позже, в 1890 г., вошла в один из последних прижизненных сборников публикаций французского мыслителя[39].

Прежде всего Ж.-Э. Ренан дает высокую оценку качеству французского перевода «Золотых копей...», отмечая то обстоятельство, что труд С. Барбье де Мейнара и А. Павэ де Куртейля продолжает лучшие традиции французского востоковедения, заложенные еще С. де Саси[40]. Касаясь общей оценки основного из сохранившихся трудов ал-Мас'уди, французский мыслитель отмечает, что это сочинение представляет собой собрание исторических и библиографических сведений и что среди арабских письменных памятников нет более важной и содержательной книги[41].

Особой похвалы Ж.-Э. Ренана удостаивается стиль ал-Мас'уди, напоминающий, по его мнению, стиль известного французского писателя и литературного критика XIX в. Ш.-О. Сент-Бева (1804-1869) — обоих авторов сближает пристрастие к историческому и литературному анекдоту, а также внимание к литературным проблемам[42]. Наиболее интересными и типичными историческими анекдотами и рассказами, полагает Ренан, являются те, которые арабский историк посвящает знаменитому халифу Харуну ар-Рашиду и дяде халифа ал-Ма'муна, «принцу-поэту», Ибрахиму ибн ал-Махди. «Золотые копи...», таким образом, исполнены духа «1001 ночи»[43]. Как писатель, по мнению французского публициста, ал-Ма'суди близок знаменитому автору семнадцатого столетия Ж. де Лабрюйеру (1645-1696), ибо в нарисованных им портретах аббасидских халифов проявляется сочетание вымысла и правды[44], и в каждой из этих характеристик высвечиваются индивидуальные черты того или иного государя[45].

Секрет высоких литературных достоинств «Золотых копей...», как полагает Ренан, кроется в свободе нравов и свободе убеждений, в высокой степени свободомыслия, которые отличали эпоху Аббасидского Халифата[46], и в особенности период от начала правления ал-Мансура до смерти ал-Мутаваккила, бывший «самым блестящим в истории арабского духа»[47]. Оказывая покровительство образованности, аббасидские халифы, продолжает французский ученый, сослужили человечеству великую службу. Особо важную роль сыграли выполнявшиеся в то время переводы с греческого и сирийского языков, по которым Запад с XII в. стал знакомиться с основополагающими античными сочинениями по всем наукам, не обладая греческими подлинниками вплоть до эпохи Высокого Возрождения.

Подытоживая характеристику аббасидской эпохи в целом, Ренан пишет: «От этого исчезнувшего мира осталось чарующее воспоминание, как об эпохе удовольствий, изящных манер и литературной культуры, о которой человечество будет постоянно грезить»[48].

Тем не менее, считает французский писатель, арабо-мусульманская цивилизация эпохи расцвета аббасидского государства была обречена на гибель — у нее отсутствовал характер и серьезное чувство собственной значимости. Вследствие этого и была организована тюркская гвардия, которая вызвала кризис аббасидской династии[49].

Как и сама аббасидская эпоха в изображении Ж.-Э. Ренана, его суждения о ней, с точки зрения современной науки, представляются достаточно поверхностными и отчасти наивными, хотя и не лишенными блеска и живости. Однако, как бы то ни было, они весьма характерны и для самого французского автора, и для европейской культуры его времени — поэтому мы и уделили им столько внимания.

Уже в 60-70-е гг. двадцатого столетия, продолжая французскую арабистическую традицию изучения памятника, Ш. Пелла издал заново отредактированный арабский текст (Бейрут) и французский перевод (Париж), присовокупив к бейрутскому изданию два тома откомментированного предметно-именного указателя к главнейшему сочинению ал-Мас'уди[50]. В начале XX в. под редакцией Ч. Хорна в Нью-Йорке стала выходить хрестоматия выдержек в английском переводе из древних и средневековых восточных текстов. В шестой том этого издания (1917 г.) были включены отрывки из «Золотых копей...». Правда, указание на имя переводчика отсутствует[51]". В 1983 г. чехословацкий арабист И. Хрбек опубликовал выборочный перевод основного сочинения нашего историка, охватывающий около трети оригинального текста. Были избраны интересные современному читателю места практически из всех глав памятника. Таким образом, этот перевод носит научно-популярный характер, однако дает весьма полное представление о «Золотых копях...». Он снабжен Предисловием и примечаниями. В качестве приложения приводятся карты[52]. В 1989 г. американские арабисты Пол Лунд и Каролин Стоун также осуществили, применяя отечественные термины, научно-популярное издание перевода на английский язык с наиболее яркими отрывками из части «Золотых копей...», посвященной истории аббасидской династии[53].

Вслед за «Золотыми копями...» настает очередь и «Книги указания и наблюдения». Научное издание этого труда осуществляет в 1894 г. голландский арабист М. де Гуе, а в 1897 г. француз Б. Карра де Во издает перевод памятника на французский язык[54].

Между прочим, знаменитый французский арабист Б. Карра де Во стал одним из первых в Европе популяризаторов арабо-мусульманской культуры. В 20-е гг. он опубликовал пятитомные очерки, получившие название «Мыслители ислама», предназначенные для широкого читателя. В первом томе, где содержится краткая история развития исторической мысли арабов-мусульман, ал-Мас'уди назван «соперником славы ат-Табари»[55].

Научная публикация сочинений ал-Мас'уди и их переводов на европейские языки по-настоящему превратила наследие нашего автора в достояние мировой науки. В этой связи прежде всего необходимо отметить, что видный австрийский арабист А. фон Кремер включает небольшой очерк о нашем историке в свою «Культурную историю Востока при халифах», которая явилась первым целостным западным исследованием арабо-мусульманской культуры. Позже его примеру следуют А. Мец, составители сборника «Наследие ислама», а затем и супруги Д. и Ж. Сурдель[56].

Ал-Мас'уди, разумеется, один из наиболее цитируемых арабо-мусульманских авторов в сочинениях по истории Ближнего и Среднего Востока в эпоху средневековья. Не претендуя на полноту, отметим работы Ф. Хитти, Е. А. Беляева, О. Г. Большакова[57].

В продолжение научной традиции, основанной И. Хаммером-Пургшталем и сохранившейся вплоть до настоящего времени, небольшие, но содержательные очерки о нашем авторе включаются в общие обзоры арабской литературы и историографии. Среди арабистов, которые таким образом пишут об ал-Мас'уди, Ф. Вюстенфельд, И. Н. Холмогоров, К. Брокельман, Кл. Юар, А. Е. Крымский, X. А. Р. Гибб, Р. А. Николсон, Фр. Роузенталь, Ф. Сезгин, И. М. Фильштинский, Б. Радтке, Т. Халиди[58].

С 90-х годов XIX в. труды ал-Мас'уди начинают широко использоваться в различных западных исторических сочинениях, первыми из которых явились работы норвежца А. Зейппеля и немца Й. Маркварта. Уже в 60-е гг. двадцатого столетия эту научную традицию продолжили А. Мигель и П. Каверау[59]. На сочинения ал-Мас'уди ссылались также и такие зарубежные авторы, как В. Ф. Минорский, А. 3. Валиди-Тоган, Д. М. Данлоп, X. Биркланд и др.[60].

В 20-е годы двадцатого века начинает публиковаться весьма объемное «Введение в историю науки» поселившегося в Америке бельгийского ученого Г. Сартона, где наследие ал-Мас'уди, а также других арабо-мусульманских ученых рассматривается в перспективе общемирового процесса развития научного знания. Если К. Д'Оссон назвал ал-Мас'уди арабским Геродотом, то Г. Сартон называет его мусульманским Плинием, сравнивая таким образом со знаменитым римским ученым I в. по Р. X., автором «Естественной истории», который погиб, наблюдая за извержением Везувия[61].

Особое значение наследие ал-Мас'уди приобрело во второй половине XIX — начале XX в. в отечественной науке в связи с изучением ранне-средневековой истории народов нашей страны, равным образом как и собственно арабо-мусульманской истории и арабского языка.

В середине 70-х гг. XIX в., когда выпуск парижского издания «Золотых копей...» еще не был закончен, двое известных российских арабистов, В. Ф. Гиргас (1855-1919) и В. Р. Розен (1849-1908), включают главу основного сохранившегося сочинения ал-Мас'уди, посвященную усобице между ал-Амином и ал-Ма'муном, в «Арабскую хрестоматию», которая до сих пор является одним из основных учебных пособий для студентов-арабистов восточного факультета Санкт-Петербургского государственного университета[62].

Первым ученым, который осуществил перевод на русский язык отрывков из сочинений ал-Мас'уди, касающихся славян и древних русов, был А. Я. Гаркави (1839-1919). Выдержки из сочинений нашего автора, посвященные истории Палестины в арабо-мусульманскую эпоху, были переведены и опубликованы Н. А. Медниковым в его известном труде. Н. А. Караулов опубликовал отрывки из работ ал-Мас'уди, касающиеся Кавказа и Закавказья[63]. Как отмечает В. М. Бейлис, отрывки из переводов, выполненных А. Я. Гаркави и Н. А. Карауловым, неоднократно перепечатывались в различных изданиях «Хрестоматии по истории СССР»[64]. Тогда же выходят работы Б. Дорна (1805-1881), того же А. Я. Гаркави, Ф. К. Бруна и Ф. Вестберга (1864 — ?), в которых имеются многочисленные ссылки на сочинения ал-Мас'уди[65].

После Первой мировой войны и вплоть до 70-х годов за рубежом издается ряд статей, посвященных изучению различных, главным образом историко-этнографических и натурфилософских аспектов наследия нашего автора. Это работы А. Цапкевича, Т. Халиди, Т. Левицкого, Дж. Моди, С. Ф. Зейболда, И. Видаевича, X. Крандзалова, С. М. Макартни[66]. Особое место среди этих публикаций занимают статьи С. Макбула Ахмада, в которых рассматриваются основы географических представлений ал-Мас'уди, его географические источники и путешествия[67].

В 1958 г. мусульманский индийский университет в г. Алигархе организовал специальную конференцию, которая была посвящена 1000-летнему юбилею со дня смерти ал-Мас'уди, приходившемуся, на самом деле, на 1956 год. В 1960 г. материалы этой конференции были изданы в виде особого сборника под редакцией С. Макбула Ахмада и А. Рахмана[68].

О том, что научный интерес к наследию ал-Мас'уди не увядает и в арабском мире, свидетельствует весьма объемная и содержательная статья иракского ученого Дж. 'Али, посвященная главным образом анализу изложения нашим автором доисламской истории[69].

И наконец, в 70-е гг. XX в. ал-Мас'уди были посвящены две монографии. В одной из них, принадлежащей Т. Халиди, исследуются историософские взгляды ал-Мас'уди, а вторая, написанная А. М. X. Шбулом, представляет собой исследование его взглядов на доисламскую историю, на современные ему немусульманские народы, а также его ученые интересы[70].

Внимание к наследию ал-Мас'уди не ослабевало и в отечественном востоковедении советского и постсоветского периодов.

Прежде всего продолжилось издание переводов и оригинальных извлечений из них. Наиболее ранней публикацией такого рода является сборник «Материалы по истории туркмен и Туркмении», снабженный предисловием В. И. Беляева, в котором содержится и справка об ал-Мас'уди и его сочинениях[71]. В 1949 г. Г. В. Церетели включил выдержки из сочинений ал-Мас'уди в свою «Арабскую хрестоматию»[72]. В 1958 г. был опубликован перевод отрывков из «Золотых копей...», выполненный членом-корреспондентом АН СССР А. Э. Шмидтом. Эти отрывки содержат сведения арабских средневековых авторов по истории Средней Азии и Ирана в доисламскую эпоху (то есть до арабо-мусульманских завоеваний). Рукопись переводов А. Э. Шмидта включает также отрывки из сочинений ат-Табари, ад-Динавари, Хамзы ал-Исфахани, ал-Бируни и Ибн ал-Асира. Публикация была подготовлена В. И. Беляевым[73]. В 1960 г. Л. Е. Куббель и В. В. Матвеев поместили извлечения из сочинений ал-Мас'уди с переводом в собрание выдержек из арабских источников по Африке южнее Сахары[74]. В 1984 г. автором этих строк были опубликованы переводы новелл из «Золотых копей...»[75].

Был также опубликован ряд работ, в которых сочинения ал-Мас'уди использовались для анализа раннесредневековой истории народов нашего Отечества и других регионов мира. Среди авторов этих публикаций В. В. Бартольд, А. П. Ковалевский, А. Ю. Якубовский, Б. Н. Заходер, В. М. Бей-лис, Т. М. Калинина, И. Г. Коновалова, Л. А. Семенова, Н. К. Нефедова, А. П. Новосельцев[76]. Особое место в ряду таких исследований занимает кандидатская диссертация В. М. Бейлиса, которая, к сожалению, так и не была напечатана в виде монографии. Традиции подхода к изучению раннесредневековой истории европейских народов на основе арабо-мусульманских источников, воплотившиеся в этой работе, получили достойное продолжение в кандидатской диссертации ученика Бейлиса — В. Г. Крюкова[77].

Еще в 80-х гг. XX в. В. М. Бейлисом был осуществлен перевод второго сохранившегося сочинения ал-Мас'уди — «Книги указания и наблюдения», который собирался прокомментировать А. П. Новосельцев. Безвременная кончина обоих ученых приостановила осуществление этого академически крайне важного проекта[78].

Информация, касающаяся сведений, приводимых ал-Мас'уди о раннесредневековой отечественной истории, собрана в коллективном труде «Древняя Русь в свете зарубежных источников»[79].

Помимо всего, творчество ал-Мас'уди в целом или же отдельные его аспекты рассматривались как феномен арабо-мусульманской культуры в работах И. Ю. Крачковского, А. П. Ковалевского, В. М. Бейлиса и А. Б. Ха-лидова[80].

К этому направлению исследований наследия ал-Мас'уди примыкают и работы автора этих строк, который начал заниматься его изучением еще будучи студентом Института стран Азии и Африки при МГУ, где им, под руководством М. С. Киктева, были подготовлены курсовая и дипломная работы о «Золотых копях...». В 1981 г. была защищена кандидатская диссертация, затем опубликован ряд статей, а в 1998 г. — первая и пока единственная научно-популярная биография ал-Мас'уди, озаглавленная, вслед за К. Д'Оссоном, «Арабский Геродот»[81].

Таким образом, предлагаемое вниманию читателей издание является в отечественном востоковедении первым в своем роде, но в то же время и продолжающим традиции исследования творчества ал-Мас'уди в отечественной и зарубежной науке, равным образом как и вообще традиции изучения средневековых арабских исторических и литературных источников. Перевод основывается на издании М. 'Абд ал-Хамида, однако был сверен по изданию С. Барбье де Мейнара и А. Павэ де Куртейля.

В тексте перевода цифрой и двумя косыми линиями обозначены страницы оригинала.

Автор этих строк стремился передать на русском языке не только смысл оригинального текста, но и особенности стиля ал-Мас'уди, с его повторами словесных формул, что в значительной мере является характерным как для средневековой арабской прозы, так и для средневековой словесности в целом. Имена собственные, географические названия и слова, обозначающие непереводимые арабские реалии, даются в облегченной транслитерации. Слово «ибн» («сын») передается для краткости буквой «б» с точкой. Отдельные имена собственные и географические названия воспроизводятся в традиционном написании, ставшем привычным для русского языка: например Омейяды, 'Осман, 'Омар, Мекка, Медина, Мосул и др.

Цитаты из Корана приводятся в переводе И. Ю. Крачковского, а хадисы цитируются в нашем собственном переводе.

Издание снабжено подробными примечаниями исторического и филологического характера, что, как мы надеемся, сделает его интересным и для специалистов, и для широкого читателя. Одним из главнейших источников наших примечаний явился комментированный указатель к «Золотым копям...», опубликованный Ш. Пелла[82]. Копия этого ценного издания, отсутствующего в отечественных публичных библиотеках, была предоставлена нам при содействии руководителя Департамента религиоведения Вермонтского университета (США) профессора Вильяма Пейдена. Использовались также и другие научные труды и оригинальные источники, указанные в библиографии.

В процессе работы над переводом и комментарием, которая продолжалась в 1987-1996 гг., автор этих строк неоднократно обращался за помощью к своим коллегам-востоковедам: докторам исторических и филологических наук Е. А. Давидович, А. С. Жамчкочяну, А. Б. Куделину, М. Л. Рейнснер, И. М. Фильштинскому, Д. В. Фролову; кандидатам исторических и филологических наук Ф. Асадову, А. В. Германовичу, Л. В. Горяевой, Т. М. Калининой, Д. Е. Мишину, В. Н. Настичу, В. М. Паку, А. В. Сазанову, С. И. Серикову, Т. X. Стародуб, О. В. Сорокиной, а также О. А. Власовой, Л. Г. Губаревой и А. Д. Собянину. Особую благодарность автор приносит кандидату филологических наук, доценту кафедры арабской филологии Института стран Азии и Африки при МГУ М. С. Киктеву. Без заинтересованного и доброжелательного участия коллег эта работа вряд ли бы состоялась. Большой вклад в редакторско-издательскую подготовку рукописи внесла Н. Ю. Сайкина, которой переводчик выражает глубокую признательность.

Переводчик надеется, что нынешнее издание будет лишь началом публикации на русском языке всего сохранившегося наследия замечательного арабо-мусульманского историка и литератора, внесшего значительный вклад в развитие арабской словесности и наших представлений об окружающем мире.

Д. В. Микульский

Переводчик «Золотых копей...» — Дмитрий Валентинович Микульский. Родился в 1954 г. в Москве. В 1972 г. поступил в Институт стран Азии и Африки (ИСАА) при МГУ на филологическое отделение историко-филологического факультета; изучал арабский язык и литературу. Окончил ИСАА в 1978 г. С этого года по 1991 работал в Академии общественных наук — переводчиком арабского языка, референтом-переводчиком, младшим научным сотрудником, научным сотрудником, старшим научным сотрудником. В 1981 г. защитил кандидатскую диссертацию об ал-Мас'уди и других арабских историках IX-X вв. С 1993 г. является старшим научным сотрудником отдела памятников письменности народов Востока Института востоковедения РАН. Переводчик-синхронист. Неоднократно выезжал в арабские страны, в том числе, в Ирак — пять раз. Автор более ста научных и научно-публицистических трудов по проблемам арабской культуры и литературы, а также ислама. В 1998 г. опубликовал первую на русском языке книгу об ал-Мас'уди «Арабский Геродот», которая сочинялась в 1986-1987 гг. Над переводом и комментированием истории Аббасидской династии из «Золотых копей...» работал в 1987-2001 гг.

Абу-л-Хасан 'Али ибн ал-Хусайн ибн 'Али ал-Мас'уди

ЗОЛОТЫЕ КОПИ И РОССЫПИ САМОЦВЕТОВ

[История Аббасидской династии: 749—947]

/266/ [I] О халифате Абу-л-'Аббаса б. Мухаммада ас-Саффаха'

И присягнули Абу-л-'Аббасу ас-Саффаху[83] — он 'Абдаллах б. Мухаммад б. 'Али б. 'Абдаллах б. 'Аббас б. 'Абд ал-Мутталиб — в ночь на пятницу тринадцатого [числа] месяца раби' ал-ахар сто тридцать второго года. Говорили [также, что это было] в среду одиннадцатого числа месяца раби' ал-ахар сто тридцать второго года (28.11.749). Говорили [также, что это произошло] во [второй] половине месяца джумада-л-ахира этого года (30.01 — 12.02.750). Мать его Райта б. 'Убайдаллах б. 'Абд ал-Мадан ал-Харисиййа[84]. [Ас-Саффах] поехал верхом в соборную мечеть в пятницу и произнес проповедь стоя, в то время как Омейяды[85] говорили проповеди сидя. Люди зашумели и сказали: «Ты оживил обычай, о сын дяди Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие Аллаха и Его благословение»[86]. И было правление его четыре года, девять месяцев и двадцать дней. Умер [ас-Саффах] в ал-Анбаре[87] в городе, который он построил. [Это произошло] в воскресенье двенадцатого числа [месяца] зу-л-хиджжа сто тридцать шестого года (8.06.754). (В день смерти ас-Сиффаху было) тридцать три года. Говорили [также, что ему было] двадцать девять лет. Мать [ас-Саффаха] была замужем за 'Абд-ал-Маликом б. Марваном[88]. У нее от него был ал-Хаджжадж б. 'Абд ал-Малик[89]. Когда 'Абд ал-Малик умер, на ней женился Мухаммед б. 'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас[90]. От него она родила 'Абдаллаха б. Мухаммада ас-Саффаха, 'Убайдаллаха[91], Да'уда[92] и Маймуну[93].

/267/ Совокупность известий [об ас-Саффахе] и его деяниях, а также обо всем замечательном, что было в дни его

Когда Ибрахим ад-Имам[94] был заточен [в темницу] в Харране[95] и понял, что ему не спастись от Марвана[96], он подтвердил свое завещание и сделал его в пользу брата своего Абу-л-'Аббаса 'Абдаллаха б. Мухаммада [ас-Саффаха], которому велел возглавить династию, осознать серьезность положения и [немедленно] двинуться [в путь], так чтобы не задерживаться в ал-Хумайме[97] и направиться в Куфу[98], ибо власть неминуемо перейдет к [Абу-л-'Аббасу], как об этом говорилось в пророчестве. [Ибрахим ал-Имам] поведал [Абу-л-'Аббасу] о деле глашатаев и старшин в Хорасане[99], составив по этому поводу для [своего наследника] руководство, завещав не отступать от него. [Ибрахим ал-Имам] передал завещание Сабику ал-Хаваризми[100], своему маула[101], и приказал ему, если с ним самим днем или ночью что-нибудь случится по вине Марвана, срочно скакать в ал-Хумайму, чтобы вручить этот завет брату его Абу-л-'Аббасу.

Когда Ибрахим скончался, Сабик поспешно поехал, прибыл в ал-Хумайму, вручил завещание Абу-л-'Аббасу и сообщил ему о смерти [Ибрахима ал-Имама]. Абу-л-'Аббас приказал [Сабику] держать завещание втайне, [Ибрахима ал-Имама] велел оплакать. Затем он сообщил о своем деле родственникам и призвал к содействию и доверию брата своего Абу Джа'фара 'Абдаллаха б. Мухаммада[102], сына своего брата 'Ису б. Мусу б. Мухаммада[103] и своего дядю 'Абдаллаха б. 'Али[104]. И Абу-л-'Аббас поспешно выступил из Куфы, а те — вместе с ним в сопровождении тех из родственников, кто был легок на подъем.

[Аббасидов] встретила бедуинка по дороге в Куфу у одного из бедуинских водоемов. Абу-л-'Аббас, брат его Абу Джа'фар и дядя его 'Абдаллах б. 'Али подъехали вместе с теми [людьми], что были с ними, к воде. И бедуинка сказала: «Ей-Богу, [никогда] я еще не видела лиц, подобных этим — халиф, халиф и бунтовщик». Абу Джа'фар ал-Мансур ответил ей: «Что это ты говоришь, раба Божья?» [Бедуинка] молвила: «Ей-Богу, править [государством] будет этот», — и она указала на ас-Саффаха, — «Ему наследуешь ты, а этот восстанет на тебя», — и указала на 'Абдаллаха б. 'Али.

Когда [Аббасиды] доехали до Думат ал-Джандал[105], их встретили Да'уд б. 'Али[106] и Муса б. Да'уд[107], которые ехали из Ирака в ал-Хумайму, что в земле аш-Шарат[108]. Да'уд спросил [Абу-л-'Аббаса] о его путешествии, и тот рассказал о причине [своей поездки], а также поведал ему о том, что хорасанцы идут [к Аббасидам на подмогу] во главе с Абу Муслимом[109] и что сам он хочет восстать в Куфе. Тогда Да'уд сказал ему: «О Абу-л-'Аббас! Ты восстанешь в Куфе, но ведь Марван — шейх Омейядов и предводитель их среди сирийцев, а ал-Джазира[110] [угрозой] нависла над /268/ иракцами. Ибн Хубайра[111] же — шейх арабов среди бедуинской знати в Ираке. И Абу-л-'Аббас ответил: «Дядя, кто захочет жить, унизится» и произнес слова ал-А'ши:

И если умру я не беспомощным, не станет смерть [моя]

Позором, коли не обуяет душу злой ее дух[112].

И Да'уд повернулся к сыну своему Мусе и сказал: «Ну, сынок, прав сын дяди твоего. Давай вернемся — будем жить вместе с ним в силе или умрем достойными». И они повернули своих верблюдов. Абу-л-'Аббас же двинулся и вошел в Куфу.

Когда [известие] об убийстве Ибрахима ал-Имама достигло Абу Саламы Хафса б. Сулаймана[113], он замыслил отойти от аббасидско-го призыва, который поддерживал, и [поддержать] род Абу Талиба[114].

Абу-л-'Аббас прибыл в Куфу вместе с упомянутыми нами членами его семьи тайно. Чернознаменные[115] были с Абу Саламой в Куфе. [Абу Салама] поселил всех [Аббасидов] в доме ал-Валида б. Са'да'[116] у бану ауд[117], одном из хаййев[118] йеменских арабов[119]. Мы упомянули в этой книге[120] о достоинствах ауд, об их достохвальных качествах выше в известиях об ал-Хаджжадже[121], о непричастности ауд к 'Али и пречистым из его потомства[122]. Я не видел до настоящего времени — а это триста тридцать второй год (343/4) — в тех царствах, что я объездил, человека из ауд, который не оказался бы, если его дотошно расспрашивать, насибитом[123], содействующим роду Марвана[124] и его сторонникам[125].

Абу Салама скрыл дело Абу-л-'Аббаса и бывших с ним и приставил к ним особого человека. Прибытие Абу-л-'Аббаса в Куфу было в сафаре сто тридцать второго года (19.09 — 17.10.749). В том же году по бариду[126] прибыли послания для потомков ал-'Аббаса. Когда был убит Ибрахим ал-Имам, Абу Салама испугался, что дело развалится или извратится, и послал Мухаммада б. 'Абд ар-Рахмана б. Аслама[127] — а Аслам[128] был маулой Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха — и дал ему два письма одного и того же содержания к Абу 'Абдаллаху Джа'фару б. Мухаммаду б. 'Али б. ал-Хусайну б. 'Али б. Абу Талибу[129] и к Абу Мухаммаду 'Абдаллаху б. ал-Хасану б. ал-Хусайну б. 'Али б. Абу Талибу[130] — да будет доволен ими Аллах, — приглашая каждого из них явиться к нему, чтобы призыв был [в пользу установления власти одного из них] и чтобы хорасанцы присягнули [одному из них]. [Абу Салама] сказал гонцу: «Поспешность, поспешность. Не будь подобен послу 'ад[131]». Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман прибыл в Медину[132] к Абу 'Абдаллаху Джа'фару б. Мухаммаду, и тот встретил его ночью. Когда [Мухаммад /269/ б. 'Абд ар-Рахман] прибыл к нему в дом и сообщил, что он посланец Абу Саламы, и вручил его послание, Абу 'Абдаллах сказал: «Какое мне дело до Абу Саламы? Абу Салама — не мой сторонник». [Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман] ответил: «Я — гонец. Прочтешь его письмо и ответишь, как считаешь нужным». Тогда Абу 'Абдаллах кликнул, [чтобы принесли] светильник, затем взял письмо Абу Саламы, положил его на светильник так, что оно сгорело, и сказал гонцу: «Доложи своему господину о том, что ты видел». Затем прочитал слова ал-Кумайта б. Зайда[133]:

О тот, кто возжигает огонь, свет которого [будет светить] другим, О собирающий дрова — для другого ты их собираешь.

Тогда гонец вышел от [Абу 'Абдаллаха], пришел к 'Абдаллаху б. ал-Хасану и вручил ему послание. ['Абдаллах] поцеловал [письмо], прочитал его и возрадовался. На следующий день после того, как к нему пришло письмо, 'Абдаллах сел на осла и приехал к дому Абу 'Абдаллаха Джа'фара б. Мухаммада ас-Садика. Увидев ['Абдаллаха], Абу 'Абдаллах придал большое значение его приходу, а ведь [он] был старше 'Абдаллаха.

Так вот, [Абу 'Абдаллах] сказал ему: «О Абу Мухаммад, тебя привело какое-то дело?» ['Абдаллах] ответил: «Да, [и это дело] столь велико, что его не опишешь». [Абу 'Абдаллах] сказал: «Что же это, Абу Мухаммад?» ['Абдаллах] ответил: «Это письмо Абу Саламы, который призывает меня принять предложение. К нему пришли наши сторонники из жителей Хорасана». Тогда Абу 'Абдаллах сказал ему: «Абу Мухаммад, когда это хорасанцы были твоими сторонниками? [Разве] ты послал Абу Муслима в Хорасан? [Разве] ты приказал ему надеть черные [одежды]? [Разве] ты причиной тому, что [эти люди] пришли из Хорасана, или ты посылал за ними? Знаешь ли ты кого-нибудь из них?» 'Абдаллах б. ал-Ха-сан ответил отрицанием на слова [Абу 'Абдаллаха], а потом сказал: «Люди хотят сына моего Мухаммада[134], ибо он — махди этой общины[135]». Абу 'Абдаллах Джа'фар ответил: «[Клянусь] Аллахом, он не махди этой общины и если обнажит меч, то будет убит». 'Абдаллах стал возражать ему и сказал: «[Клянусь] Аллахом, только зависть мешает тебе [признать] это». Тогда Абу 'Абдаллах ответил: «[Клянусь] Аллахом, это всего лишь мой совет тебе. Абу Салама написал мне то же, что он написал тебе. Но гонец его не нашел у меня того, что нашел у тебя. Я сжег его письмо, прежде чем прочесть». И 'Абдаллах разгневанным ушел от Джа'фара. Посланец [же] Абу Саламы не ушел от ['Абдаллаха] до тех пор, пока не присягнули ас-Саффаху на халифат.

А было это вот как. Однажды Абу Хамид ат-Туси[136] вышел из лагеря в Куфу и повстречал Сабика ал-Хаваризми на рынке ал-Кунасы[137]. [Ат-Туси] спросил: «Сабик?» Тот ответил: «Сабик». И /270/ [ат-Туси] спросил его об Ибрахиме ал-Имаме. Сабик ответил: «Его убил Марван в тюрьме». В то время Марван находился в Харране. Абу Хамид тогда спросил: «В чью же пользу [сделано] завещание?» [Сабик] сказал: «[В пользу] его брата Абу-л-'Аббаса». [Абу Хамид] сказал: «Где [же] он?» [Сабик] ответил: «Здесь, с тобой в Куфе — он [сам], его брат, несколько его дядьев и родственников». [Абу Хамид] спросил: «С каких пор они здесь?» [Сабик] ответил: «Два месяца» [Абу Хамид] сказал: «[Так давай] пойдем к ним». [Сабик] сказал: «Завтра у нас с тобой здесь свидание».

Сабик захотел спросить у Абу-л-'Аббаса разрешения на это [свидание], пошел к нему и рассказал [об этом]. [Абу-л-'Аббас] упрекнул [Сабика] за то, что он не привел к ним [Абу Хамида]. А Абу Хамид ушел и рассказал об этом нескольким хорасанцам-военачальникам над воинами Абу Саламы, в том числе Абу-л-Джахму[138] и Мусе б. Ка'бу[139], [над которыми] он был главным. На другое утро Сабик пришел в [условленное] место, встретил Абу Хамида, и они вошли к Абу-л-'Аббасу и бывшим с ним. [Тогда Абу Хамид] сказал: «Который из вас имам?» Да'уд б. 'Али указал на Абу-л-'Аббаса и сказал: «Этот — ваш халиф». Тогда [Абу-Хамид] припал к ногам [Абу-л-'Аббаса], стал их целовать и приветствовал его халифским титулом. А Абу Салама [ничего] о том не знал. К [Абу-л-'Аббасу же] пришли главные военачальники и принесли ему присягу. [Тогда и] Абу Салама узнал об этом и [тоже] присягнул ему. И они вошли в Куфу в наилучших одеждах, построились рядами, поставив впереди конницу. [Тогда] Абу-л-'Аббас и [бывшие] с ним сели верхом [на лошадей] и прибыли в амирский дворец. Это было в пятницу двенадцати ночей, прошедших от раби' ал-ахарсто тридцать второго года (29.11.749).

Выше в этой книге мы приводили расхождения людей [во мнениях] по поводу того, в каком месяце этого года была принесена присяга [Абу-л-'Аббасу][140].

Затем он вошел в соборную мечеть амирского дворца, восхвалил Аллаха и восславил его, упомянул о величии Господа и милостях Его, а также о достоинстве Пророка, да пребудет с ним приветствие Аллаха и Его благословение. [Потом] он стал упоминать преемничество и наследование, пока не остановился на себе самом. И пообещал [Абу-л-'Аббас] людям добра. Затем замолчал. [Тогда] заговорил дядя его Да'уд б. 'Али, [стоявший] на минбаре[141] ниже Абу-л-'Аббаса, и сказал: «[Клянусь] Аллахом, не было после Пророка, да пребудет с ним молитва Аллаха и Его благословение, халифа, кроме 'Али[142], да пребудет он в мире, и того Повелителя Верующих, что [стоит] за мной». Затем они оба спустились [с минбара]. Потом Абу-л-'Аббас выехал в лагерь Абу Саламы и остановился в его шатре. Наместником над Куфой и окрестными землями он поставил /271/ дядю своего Да'уда б. 'Али и послал дядю своего 'Абдаллаха б. 'Али к Абу-л-'Ауну 'Абд ал-Малику б. Йазиду[143]. Они вместе отправились к Марвану, и все происходило так, как мы рассказали ранее о том, что [касалось] их встречи на аз-Забе и поражения Марвана б. Мухаммада[144].

Дошло до Абу-л-'Аббаса ас-Саффаха то, что [было] с 'Амиром б. Исма'илом[145] и [известие] об убийстве им Марвана в Бусире[146]. Говорили, что сын дяди 'Амира по имени Нафи' б. 'Абд ал-Малик[147] был убит в ту ночь в сражении, а ['Амир] этого не знал, и что 'Амир, отрубив Марвану голову, овладел его лагерем и вошел в церковь, где находился Марван, уселся на его ложе и отведал его еды. Тогда вышла к ['Амиру] старшая дочь Марвана, известная как Умм Марван[148], она была самой великовозрастной из [его дочерей], и сказала: «О 'Амир! Рок сбросил Марвана с его ложа и посадил на его место тебя. Ты отведал его пищи, присвоил его дело и [стал] распоряжаться в его владениях. [Но рок] может изменить благоденствие, [в котором ты пребываешь]».

До ас-Саффаха дошли деяния и слова 'Амира, он разгневался и написал ему: «Горе тебе! Разве не было у тебя богобоязненности, которая удержала бы тебя от того, чтобы есть пищу Марвана, сидеть на его постели и возлежать на его подушках? [Клянусь] Аллахом, если бы Повелитель Верующих не истолковал то, что ты сделал, как нечаянное и некорыстное, то настиг бы тебя его гнев и стал бы для тебя мучительной наукой, а для других увещеванием. И когда придет к тебе письмо Повелителя Верующих, то принеси Аллаху Всевышнему садаку[149], которой ты погасил бы Его гнев, и [соверши] молитву, которой ты показал бы смирение, постись три дня и прикажи всем твоим людям поститься так, как постишься ты». Когда Абу-л-'Аббасу принесли голову Марвана и положили перед ним, он пал ниц и долго лежал, потом поднял голову свою и сказал: «Слава Аллаху, Который не сохранил мою месть к тебе и твоим родичам. Слава Аллаху, который помог мне победить и одолеть тебя». Потом [Абу-л-'Аббас] сказал: «Не тревожит меня, когда ко мне припожалует смерть. Ведь я убил за ал-Хусайна и сыновей отца его[150] двести [человек] из бану умаййа, сжег останки Хишама[151] за сына дяди моего Зайда б. 'Али[152] и убил Марвана за брата моего Ибрахима. [Потом Абу-л-'Аббас] прочитал:

Коли бы они пили кровь мою, то не утолил бы жажды пивший.

А кровь их из-за гнева [моего] не напоила бы меня.

Затем он повернул лицо свое к кибле[153] и долго лежал ниц, потом сел, поднял лик свой и /272/ произнес слова ал-'Аббаса б. 'Абд ал-Мутталиба[154] из [сочиненных] им байтов[155]':

Родичи наши не захотели быть к нам справедливыми.

Тогда справедливо поступили

В наших десницах мечи, с которых капает кровь.

Они унаследованы от праведных старцев, что приносили жертвы

Ими в день войны и шли впереди.

Если смешивались с головами мужчин, то оставляли их,

Подобно яйцам страусов, расколотыми.

Поэты [сочинили много стихов] о деле Марвана.

Упомянул Абу-л-Хаттаб[156] [со слов] Абу Джа'ды б. Хубайры ал-Махзуми, который был одним из вазиров и полночных сотоварищей Марвана; когда настало время Абу-л-'Аббаса, [ал-Махзуми] присоединился к его сообществу и стал одним из сподвижников и приближенных Абу-л-'Аббаса, которых тот набрал себе. [Он сказал], что в тот день присутствовал в собрании Абу-л-'Аббаса, а голова Марвана была перед ним. В то время [сам Абу-л-'Аббас] находился в ал-Хумайме. Он повернулся к своим соратникам и сказал: «Кто из вас знает этого?» Абу-л-Джа'да рассказывал: Я ответил тогда: «Я его знаю. Это голова Абу 'Абд-л-Малика Марвана б. Мухаммада, вчера нашего халифа, да смилуется над ним Аллах!» Рассказывал [Абу-л-Джа'да]: Я взглянул на сторонников [халифа], и они прямо убили меня своими взорами. Тогда Абу ал-'Аббас сказал мне: «В каком году было его рождение?» Я ответил: «В семьдесят шестом году (685/6)». Тут [халиф] встал, цвет его [лица] изменился от гнева. Люди разошлись из собрания. Ушел и я, раскаиваясь в том, что совершил. Люди [на все лады] стали это обсуждать, и я сказал: «Вот позор, который люди никогда не извинят и не забудут». Пришел домой и весь остаток дня делал распоряжения и завещания. Когда наступила ночь, я совершил омовение и приготовился к молитве. [Дело в том], что если Абу-л-'Аббас замышлял что-то недоброе, то посылал [по этому поводу] ночью. Я не спал до утра. Утром же я сел на свою мулицу и поразмыслил в душе своей, к кому [могу] направиться в связи с делом моим. Я не нашел никого более подходящего, чем Сулайман б. Халид[157], маула бану зухра[158]. Он занимал при Абу-л-'Аббасе влиятельное положение и был из числа сторонников [Аббасидов]. Я прибыл к нему и сказал: «Вспоминал ли обо мне вчера Повелитель Верующих?» [Сулайман] ответил: «Да, ты был упомянут. [Абу-л-'Аббас] сказал: «Этот сын нашей сестры верен своему господину. Коли мы сделаем ему добро, то он будет еще более благодарным нам». И я поблагодарил [Сулаймана] за это, отплатил ему добром, воззвал [к Аллаху, чтобы Он сотворил /273/ Сулайману благо] и ушел. Всякий раз, сколько я ни приходил к Абу-л-'Аббасу, я видел от него только хорошее.

Слова, которые были произнесены в собрании у Абу-л-'Аббаса, когда принесли голову Марвана, [стали] передавать, и они достигли Абу Джа'фара и 'Абдаллаха б. 'Али. [Тогда] 'Абдаллах б. 'Али написал Абу-л-'Аббасу, сообщая ему о тех моих словах, которые стали ему известны, и о том, что это невыносимо. Абу Джа'фар [же] написал то, что стало ему известно, говоря: «Это брат нашей сестры, и нам в большей степени пристало использовать его и искать от него добра». До меня дошло то, что было между ними, и я замолчал. [Потом] рок нанес удар. Однажды, когда я находился у Абу-л-'Аббаса — это случилось [некоторое] время [спустя], [когда] мое положение у него возвысилось, и он меня облагодетельствовал — люди встали, и я встал тоже. [Тогда] Абу-л-'Аббас сказал мне: «Успокойся, Ибн Хубайра, садись». Я сел. [Абу-л-'Аббас] встал, чтобы выйти, и я встал [тоже], так как поднялся [халиф]. [Тогда Абу-л-'Аббас] сказал: «Садись». Он поднял занавес и вышел, а я [снова уселся на свое место]. Затем [Абу-л-'Аббаса] долго не было, потом он поднял занавес и вышел в двух расшитых одеждах — в рид'е[159] и джуббе[160]. Мне [в жизни] не приходилось видеть [кого-либо] краше, нежели он, или лучше [того], что было на нем. Когда [Абу-л-'Аббас] поднял занавес, я встал. Он сказал «Садись». Я сел. [Тогда] он сказал: «О Ибн Хубайра! Я скажу тебе об одном деле, только пусть никто из людей об этом не узнает». Затем он сказал: «Ты знаешь, как устроили мы это дело и что мы отдаем попечение завета тому, кто убил Марвана. 'Абдаллах б. 'Али — вот, кто убил его, ибо это было [совершено] его войском и его соратниками. Брат [же] мой Абу Джа'фар обладает [всеми] достоинствами, знанием, возрастом, преданностью делу Аллаха. И как же можно отстранить его от [попечения завета]?» Рассказывал [Ибн Хубайра]: И [Абу-л-'Аббас] долго хвалил Абу Джа'фара. Тогда я сказал: «Да ниспошлет Аллах благо Повелителю Верующих! Я не указываю тебе, но [хочу] сказать то, с чем ты посчитаешься». [Абу-л-'Аббас] ответил: «Говори». [Тогда] я сказал: «В Год Залива[161] мы были с Масламой б. 'Абд ал-Маликом[162] под ал-Кустантиниййей[163]. Вдруг к нему пришло письмо [от] 'Омара б. Ал-'Азиза[164] с известием о смерти Сулаймана[165] и о переходе власти к ['Омару]. [Маслама б. 'Абд ал-Малик] послал за мной. Я вошел к нему. Он бросил мне письмо, и я прочитал его. Потом [Маслама] разрыдался. Я сказал: «Да ниспошлет Аллах благо амиру! Не плачь о брате своем, но плачь о том, что халифат ушел от сынов отца твоего к сынам дяди твоего». А [Маслама] плакал так, что у него намокла борода». Рассказывал Ибн Хубайра: Когда я закончил свой рассказ, Абу-л-'Аббас сказал мне: «Довольно. Я понял тебя». Потом сказал: «Если желаешь, встань». Я [встал и] отошел недалеко, как вдруг /274/ [Абу-л-'Аббас] сказал: «Эй, Ибн Хубайра!» Я вернулся назад. И он сказал: «Ступай. Разве ты не отблагодарил одного и не настиг местью твоей другого?» Сказал [Ибн Хубайра]: Так вот, не знаю я, чему больше удивляться — то ли проницательности [Абу-л-'Аббаса], то ли памятливости его о том, что было.

Этот самый Абу Джа'да б. Хубайра [происходит] из сыновей Джа'ды б. Хубайры ал-Махзуми[166] от Фахиты Умм Хани' бинт Абу Талиб[167]. 'Али, Джа'фар и 'Укайл — его дядья [по материнской линии][168]. Выше мы приводили сообщение о нем в этой книге[169].

Сказал ал-Мас'уди: Нашел я в ал-Ахбар ал-Мада'ини[170] [рассказанное] со слов Мухаммада б. Ал-Асвада, [вот что] он сказал: Однажды 'Абдаллах б. 'Али сопровождал брата своего Да'уда б. 'Али. С ними [был] 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан[171]. [Тогда] сказал Да'уд 'Абдаллаху: «Почему ты не прикажешь двум своим сыновьям объявиться?» 'Абдаллах ответил: «Что же за этим последует? Еще не настало для них время. И 'Абдаллах б. 'Али повернулся к нему и сказал: «[Кажется], ты считаешь, что как раз твои сыновья то и убили Марвана». ['Абдаллах] ответил: «Так оно и есть». Тогда 'Абдаллах [б. 'Али] сказал: «Что же за этим последует?» И прочитал:

Достаточно тебе слов моих, [о] ищущий смерти,

Легковесный, из детей Хама[172].

«[Это] я, [клянусь] Аллахом, убил его».

Сказали 'Абдаллаху б. 'Али: «'Абдаллах б. 'Омар б. 'Абд ал-'Азиз[173] упоминает, что он прочитал в одной из книг, будто Марвана убьет 'Айн б. 'Айн[174], и ['Абдаллах б. 'Омар] надеялся, что это будет он [сам]. 'Абдаллах б. 'Али ответил: «Клянусь Аллахом, это я. У меня перед ['Абдаллахом б. 'Омаром] преимущество в три 'айна. Я 'Абдаллах б. 'Али б. 'Абдаллах б. 'Аббас б. 'Абд ал-Мутталиб б. Хашим, а он — 'Амр б 'Абд Манаф[175]».

Когда 'Абдаллах б. 'Али построился [напротив] Марвана, Марван подошел к человеку, [стоявшему] рядом с ним, и сказал: «Кто, по-твоему, враждовал с 'Абдаллахом б. Муа'вией б. 'Абдаллахом б. Джа'фаром[176] Горбоносым, Железновзорым, Прекрасноликим?» Я[177] сказал: «Аллах дарует ясновидение тому, кому пожелает». Сказал [Марван]: «Поистине, это он». Я ответил: «Да». Сказал Марван: «Он из потомков ал-'Аббаса б. 'Абд ал-Мутталиба?» Я ответил: «Да». [Тогда] Марван сказал: «Аллаху мы принадлежим и к Нему возвращаемся. Горе тебе! Я думал, что тот, кто сражается против меня, [происходит] из потомков Абу Талиба[178], а этот человек — из потомков ал-'Аббаса и имя его 'Абдаллах. Знаешь ли ты, почему я завещал власть после себя сыну своему 'Убайдаллаху после 'Абдаллаха, [в то время как] Мухаммад[179] старше 'Абдаллаха?» Я сказал: /275/ «Почему?» Сказал [Марван]: «Ибо нам сообщили, что после меня власть перейдет к 'Абдаллаху и 'Убайдаллаху. Я посмотрел, [и оказалось], что 'Убайдаллах ближе к 'Абдаллаху, чем Мухаммад. И я назначил ['Убайдаллаха], миновав Мухаммада».

Сказал [Мухаммад б. ал-Асвад]: После того как у Марвана состоялся такой разговор со своим сподвижником, он послал тайно к 'Абдаллаху б. 'Али: «Власть, сын дяди, переходит к тебе. Так побойся Аллаха [и не обидь моих] женщин». Сказал [Мухаммад б. ал-Асвад]: 'Абдаллах послал ему: «Правда с нами, [если прольем] твою кровь, и правда против нас, [если обидим] твоих женщин». Упомянул Мус'аб аз-Зубайри [со слов] своего отца[180]. Он сказал: Умм Салама бинт Йа'куб б. Салама б. 'Абдаллах б. ал-Валид б. ал-Мугира ал-Махзуми[181] была у 'Абд ал-'Азиза б. ал-Валида б. 'Абд ал-Малика[182], и он сгинул из-за нее. Потом была она у Хишама, и он сгинул из-за нее. Однажды она сидела, и мимо нее прошел Абу-л-'Аббас ас-Саффах. Он был красивым, пригожим. [Умм Салама] спросила о нем, и ей назвали его родословную. Тогда [Умм Салама] послала [Абу-л-'Аббасу] свою маулу с предложением взять [Умм Саламу] в жены. [Умм Салама] сказала [своей мауле]: Скажи ему: «Эти семьсот динаров[183] я посылаю тебе». У [Умм Саламы] было великое богатство, драгоценности и свита. Маула пришла к [Абу-л-'Аббасу] и предложила ему это. Он сказал: «Я нищ. У меня нет казны». [Тогда] она отдала ему деньги, и он наградил ее. [Потом Абу-л-'Аббас] пришел к брату [Умм Саламы] и попросил его выдать [сестру за него] замуж, и [брат] поженил [Абу-л-'Аббаса) на ней. [Абу-л-'Аббас] отдал [за Умм Саламу] пятьсот динаров приданого и подарил двести динаров. Он вошел к ней той же ночью. [Умм Салама] оказалась [лежащей] на высоком ложе, и [Абу-л-'Аббас] поднялся к ней. Каждый член ее [тела] был увенчан драгоценностями, и [Абу-л-'Аббас] не добрался до нее. [Тогда] Умм Салама позвала одну из своих невольниц, [которая] спустилась, сменила ее одеяние на одежды из крашеной [ткани] и постелила [Абу-л-'Аббасу] постель на полу ниже [ложа Умм Саламы], и он не смог до нее добраться. [Тогда Умм Салама] сказала: «Да не уязвит тебя это. [Других] мужчин поражало то же, что поразило тебя». Так она вела себя, пока он в ту же ночь не добрался до нее; она ему понравилась, и [Абу-л-'Аббас] поклялся не брать [других жен и наложниц]. [Умм Салама] родила от [Абу-л-'Аббаса] Мухаммада и Райту[184]. Она [так] сильно подчинила его себе, что он не решал ни одного дела, не посовещавшись и не посоветовавшись с ней, пока к нему не перешел халифат. [Абу-л-'Аббас] не приближался к женщинам — ни к свободной, ни к рабыне, оставаясь верным [Умм Саламе] в том, в чем он ей поклялся, неизменно[185].

Однажды во время халифата [ас-Саффаха] с ним уединился Халид б. Сафван[186] и сказал: «О Повелитель Верующих! Я подумал о твоем деле и обширности твоего государства. Ты поставил над собой единственную женщину и ограничился ею. Если она заболевает, заболеваешь и ты, если нет /276/ ее, то нет и тебя. Ты лишил себя наслаждения прелестью невольниц. [Ты] не интересуешься тем, как они живут и не пользуешься тем, чего желал бы [получить] от них. Среди них, о Повелитель Верующих, [есть] и высокая, томная, нежнокожая белянка, и породистая смуглянка, и тонкокостая чернокожая, и полнобедрая берберка из числа мединских воспитанниц[187], чарующая беседой своей и доставляющая наслаждение, когда с ней остаешься наедине. Почему же Повелитель Верующих не обращает внимания на дочерей свободных [людей], не смотрит на то, что [есть] у них, и [отстраняется] от приятной беседы с ними? И если бы ты увидел, о Повелитель Верующих, и высокую белянку, и смуглянку с алыми губами, и полнобедрую бледноликую, и сладкоречивых воспитанниц басрийских и куфийских, с перетянутыми талиями, с завитыми волосами на висках, с насурмленными глазами, с упругими грудями, [если бы ты узрел] красоту их одежд и украшений, и вид их, то посмотрел бы на славное». И Халид принялся живописать, сильно приукрашая сладостью речей и щедростью описаний. Когда он закончил речь свою, сказал ему Абу-л-'Аббас: «Горе тебе, Халид. Никогда еще ушей моих не достигали, [клянусь] Аллахом, более прекрасные слова, нежели те, которые я слышал от тебя. Так повтори же эти слова, [ибо] они запали мне [в душу]. И Халид повторил речь свою еще краше, чем [тогда, когда] начал ее. Затем он ушел. Абу-л-'Аббас задумался над тем, что услышал от [Халида]. [Тут] к нему вошла Умм Салама, жена его. И когда она увидела [Абу-л-'Аббаса] задумавшимся и опечаленным, она сказала: «Я не узнаю тебя, о Повелитель Верующих; случилось ли нечто такое, что тебе не нравится, или же пришло к тебе известие, которое тебя испугало?» [Абу-л-'Аббас] сказал: «Ничего подобного не было». Умм Салама сказала: «В чем же дело?» [Абу-л-'Аббас] стал увиливать от ее расспросов. [Умм Салама же] настаивала до тех пор, пока он не рассказал ей о том, что сказал Халид. Умм Салама спросила: «Что же ты ответил сыну распутницы?» Абу-л-'Аббас сказал: «Господи! Он мне дает совет, а ты его ругаешь!» Она вышла от него рассерженная, послала к Халиду артель плотников с пилами и велела им не оставить живого места на [его теле]. Рассказывал Халид: «Я ушел к себе домой, радуясь тому, что явил мне Повелитель Верующих и тому, что ему понравилось произнесенное мной. Я не сомневался в том, что прибудет ко мне его награда. Вскоре явились ко мне эти плотники, а я сидел у двери моего дома. Когда я увидел, что они подошли ко мне, я почувствовал награду и подарок. Потом плотники встали надо мной и спросили обо мне. Я сказал: «Вот он я, Халид». [Тогда] один из них подбежал ко мне с дубиной, [которая] была у него. И когда /277/ он ею на меня замахнулся, я вскочил, вбежал в дом, закрыл за собой дверь, спрятался и [несколько] дней находился в таким положении, не выходя из своего жилища. [Потом] мне пришло на ум, что ко мне приходили от Умм Саламы. Абу-л-'Аббас же стал меня настойчиво искать. И вот, однажды, не успел я опомниться, как на меня напали [какие-то] люди и сказали: «Повинуйся Повелителю Верующих». Я почувствовал [приближение] смерти и поехал [с ними], а был я ни жив ни мертв. Не успел я добраться до дворца, как меня встретило несколько гонцов. Я вошел к [халифу] и обнаружил, что он был один. [Тогда] я немного успокоился. Я приветствовал [Абу-л-'Аббаса], а он жестом велел мне сесть. [Тут] я заметил, что за моей спиной дверь, а на ней — опущенные занавеси, за которыми [кто-то] шевелится. И [халиф] сказал мне: «Халид, я не видел тебя три дня». Я ответил: «Я был болен, о Повелитель Верующих». Он сказал: «Горе тебе! Во время последнего [твоего] прихода чего только ты мне ни наговорил о женщинах и девушках, лучше этих слов не прожигало ушей моих. Повтори же мне [все это снова]». Я сказал: «Да, о Повелитель Верующих. Я рассказал тебе, что арабы выводили слово «дирра» (одна из жен одного мужа) от «дарр» (вред)[188] и что никто из них не женился более чем на одной женщине, иначе же [это] [непосильное] бремя». [Тогда халиф] сказал: «Горе тебе! Этого не было в [твоих] речах». Я ответил: «Напротив, о Повелитель Верующих, я сообщил тебе, что три женщины — как треножник котла, на котором варят». Сказал Абу-л-'Аббас: «Да отрекусь я от родства с Посланцем Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, если я слышал это от тебя». Сказал [Халид б. Сафван]: «Я сообщил тебе, что четыре женщины — это собранное [вместе] зло для их господина, [которое] сделает его седым, старым и больным». Сказал [Абу-л-'Аббас]: «Горе тебе! Клянусь Аллахом, до сих пор я не слышал этих слов ни от тебя, ни от других». Сказал Халид: «Это не так, клянусь Аллахом». Сказал [халиф]: «И ты обвиняешь меня во лжи?» Сказал [Халид]: «А ты хочешь убить меня, о Повелитель Верующих?» Сказал [Абу-л-'Аббас]: «Продолжай речь свою». Сказал [Халид]: «Я сообщил тебе, что девственные невольницы — это мужчины, только без яичек». Сказал Халид: [Тут] я услышал смех за занавесом и сказал: «Да, я сообщил тебе также, что бану махзум[189] — это базилик курайшитов[190] и что у тебя базилик базиликов, а ты глазами своими желаешь свободных женщин и рабынь». Сказал Халид: Тут было сказано за занавесью: «Ты говоришь истинное, [клянусь] Аллахом, дядюшка, и выказываешь почтение. Ты ведь об этом говорил Повелителю Верующих, а он изменил и извратил [твои слова], говоря за тебя». [Тогда] Абу-л-'Аббас сказал мне: «Что с тобой, да убьет тебя Аллах, и да осрамит тебя и да /278/ расправится с тобой!» Сказал [Халид б. Сафван]: И я оставил его, вышел и почувствовал жизнь. Сказал Халид: «Я и не заметил, как ко мне пришли гонцы Умм Саламы с десятью тысячами дирхамов, скамьей, породистым конем и невольником».

Никто из халифов не любил беседовать с мужами, подобно Абу-л-'Аббасу ас-Саффаху. Он части говаривал: «[Достоин] удивления тот, кто не желает преумножать [свое] знание и предпочитает увеличивать [свое] невежество». И сказал ему Абу Бакр ал-Хуза-ли[191]: «Каково толкование этих слов, о Повелитель Верующих?» [Абу-л-'Аббас] сказал: «Оставляет беседу подобный тебе и твоим друзьям, входит к женщине или девушке и долго слушает глупости и рассказывает пустяки». [Тогда] сказал ему ал-Хузали: «Вот почему выделил вас Аллах среди [прочих] людей и сделал [одного] из вас печатью пророков»[192].

Вошел к [Абу-л-'Аббасу] Абу Нахила-поэт[193], приветствовал его, назвал ему свою родословную и сказал: «Раб твой, о Повелитель Верующих, и поэт твой. Позволишь ли ты мне прочесть тебе [стихи]?» [Тогда Абу-л-'Аббас] сказал ему: «Да проклянет тебя Аллах! Разве не ты сказал о Масламе б. 'Абд-ал-Малике б. Марване:

Я, Маслама, о сын всех халифов, о витязь битвы, о гора земли,

Благодарил тебя. Благодарность — это узы богобоязненности,

не всякий, кому ты оказал благодеяние, отдает [долг].

Ты оживил упоминание обо мне и всколыхнулось то, что ослабело.

Однако новое упоминание будоражит сильнее прежних»?

[Абу Нахила] ответил: «Но я, Повелитель Верующих, тот, кто говорит:

Тогда мы увидели, что ты медлишь,

Мы были ненавистниками,

Обладателями всех пророков

За исключением многобожия.

И все, что я сказал не о тебе, [а о других], —

Подлог, и одно обвинило в ереси другое.

До этого мы ожидали твоего отца,

После этого ожидали твоего брата.

Затем ожидали тебя.

И ты помнил о просьбах».

Сказал[194]: «И [Абу-л-'Аббас] смилостивился над [Абу Нахилой], наградил его и пожаловал».

Когда Абу-л-'Аббасу приносили еду, он весьма радовался. И Ибрахим б. Махрама ал-Кинди, если хотел его о чем-нибудь попросить, то задерживал еду, потом просил. Однажды [Абу-л-'Аббас] /279/ сказал ему: «Ибрахим, что заставляет тебя отрывать меня от еды твоими просьбами?» Сказал [Ибрахим б. Махрама]: «Заставляет меня это [делать] надежда на успех в ходатайствовании о том, о чем я прошу». Сказал Абу-л-'Аббас: «Поистине, ты достоин главенства [благодаря] такой сообразительности».

Коли [начиналась] вражда между двумя людьми из сподвижников и приближенных [Абу-л-'Аббаса], он не слушал [жалоб] одного на другого и не принимал их, даже если говоривший был беспристрастен в своем свидетельстве. Если [же] два человека мирились, то он не принимал свидетельства одного из них за или против другого и говорил: «Старая злоба порождает тяжкую вражду. [Она] заставляет выказывать примирение, а под ним — змея, которая, если доберется, то [в живых] не оставит».

В начале своего правления [Абу-л-'Аббас] появлялся перед своими сотрапезниками, потом закрылся от них [занавесью]. Это произошло по прошествии одного года его правления по причине, о которой мы упоминали в наших предыдущих книгах. И было пребывание его за занавесью в соответствии с тем, о чем мы упомянули выше в этой книге в житии Ардашира сына Бабака при [описании] его правления[195].

[Абу-л-'Аббас] веселился, [сидя] за занавесью именно так, как мы [об этом] сказали, и кричал развеселившему его певцу: «Клянусь Аллахом, ты хорошо [спел]. Повтори этот напев».

И не уходил от него [ни] один из его сотрапезников, [ни один] из его певцов без денежного подарка или платья. Он говаривал: «Да не будет радость наша преходящей, а вознаграждение [наше] тому, кто образован и развлек нас, запоздалым». Опередил [Абу-л-'Аббаса] в этом деянии один из царей, [бывших] у персов, — это Бахрам Джур[196].

Однажды был у [Абу-л-'Аббаса] Абу Бакр ал-Хузали. Ас-Саффах повернулся к нему [и стал] говорить с ним о войне Ануширвана[197] с царем одного из народов. [Тут] подул ветер и бросил пыль и крошки кирпича с крыши [дворца] в приемную залу. Те, кто присутствовал на приеме, опечалились этому происшествию и испугались его. А ал-Хузали глядел на Абу-л-'Аббаса, не [меняясь] в лице, [так] как изменились другие. [Тогда] сказал ему Абу-л-'Аббас: «Славен ты, о Абу Бакр. Я не видел дня, подобного сегодняшнему. Разве тебя не устрашило то, что устрашило нас, и разве ты не почувствовал того [же]?» [Абу Бакр] сказал: «О Повелитель Верующих! Не дал Аллах человеку два сердца в груди его, но дано человеку одно сердце. И когда объяла его радость в связи с пользой для Повелителя Верующих, не нашлось в нем места для происшествия. И /280/ если Аллах, Велик Он и Славен, дарует милость Свою кому-либо и хочет, чтобы осталось у того воспоминание об этом, ниспосылает эту милость посредством языка пророка или халифа. Это милость, которой был удостоен и я. К ней склонился мой ум, и занялись ею мои мысли. И если бы Зеленое упало на Пыльную[198], то я не почувствовал бы этого и промолчал бы, [сказав] только то, что мне нужно [сказать] Повелителю Верующих, да укрепит его Аллах Всевышний». [Тогда] сказал ему ас-Саффах: «И если продлятся дни мои, то подниму то, что у тебя внизу, [чтобы] не ходили вокруг этого львы и не спускались орлы».

Выше в этой книге мы [приводили] увещевание 'Абд ал-Малика аш-Ша'би[199] о выгоде [проявления] внимания к царям.

Рассказывали об 'Абдаллахе б. 'Аййаше ал-Мантуфе[200], что он сказал: «Простонародье не приближалось к царям с такой покорностью, рабы — с такой услужливостью, придворные — с таким вниманием».

Рассказывали о Раухе б. Зинба' ал-Джузами[201], что он говаривал: « Если хочешь, чтобы царь открыл перед тобой свое ухо, то открой свое ухо для того, чтобы внимать его беседе. И не подвергаю я упрекам мужа, если он внимал беседе [царя], и не высекается то, что сказано о нем, в моем сердце, ибо прилежно внимал он мне перед этим».

Рассказывали о Му'авии[202], что он говаривал: «Подчинишь себе царя, если следуешь двум правилам: кротость при гневе его и внимание к беседе его».

Я нашел в жизнеописаниях царей из персов [сообщение о том], что когда Ширавайх сын Абарвиза[203] [находился] в одном из своих садов в иракской земле, то никто не ходил вровень с Ширавайхом. Мужи высоких чинов [ехали) за ним вслед в соответствии со своими степенями. Если он поворачивался направо, то к нему приближался начальник войска, если поворачивался налево, то к нему приближался мобед[204]. Тому, кто из них приближался, [царь] приказывал привести того, с кем он хотел побеседовать. Во время этой прогулки Ширавайх повернулся направо, и к нему приблизился начальник войска. [Тогда царь] сказал: «Где Шаддад б. Джарсама?» Его привели, и он поехал рядом с царем. И Ширавайх сказал ему: «Я подумал о предании, [связанном] с дедом нашим Ардаширом сыном Бабака — когда он сражался с царем хазар[205]. Расскажи мне, если ты помнишь». Шаддад слышал это предание от Ануширвана и знал о западне, [а также] о том, [как] /281/ Ардашир заманил в нее царя хазар. [Однако] Шаддад сделал вид, что не понимает и внушил Ширавайху, будто он не знает [этого предания]. [Тогда] Ширавайх поведал ему предание, и [Шаддад] внимал [царю] всеми своими органами [чувств]. Путь их лежал по берегу реки. [Шаддад], оттого, что он глядел на Ширавайха, перестал следить за тем, куда ставит копыта его лошадь. Одна из ног лошади поскользнулась, она наклонила седока вправо, он упал в воду, а лошадь убежала. Свита царя и его рабы поспешили за ней, [поймали], подвели [к тому месту, куда упал Шаддад], подтянули его к берегу и на руках вытащили. Царь опечалился этому. Он слез со своего коня. Тут же ему и накрыли, и он пообедал. [Потом] царь велел принести платье из своей собственной одежды, и [это платье] набросили на Шаддада. [Царь] поел с ним и сказал ему: «Ты не доглядел, куда твоя лошадь [ставит] копыта». [Шаддад] сказал: «О царь! Если Аллах ниспосылает рабу [Своему] благодеяние, то сопровождает его испытанием и противопоставляет этому [благодеянию] несчастье. И испытания бывают по мере благодеяний. Аллах ниспослал мне два великих благодеяния, это то, что царь обернул ко мне лицо свое среди этой величайшей толпы, и это польза — ]наставление о] ведении войны, поскольку [царь] рассказал об Ардашире. Так что если бы я вошел туда, где восходит и заходит солнце, то был бы в выигрыше. Когда же сочетались эти два великих благодеяния одновременно, то сопроводило их это испытание. И если бы не вельможи царя и удачливость его деда, то овладела бы мной погибель. Но вместе с тем, если бы я утонул и ушел бы со счастливой земли и царь сохранил бы обо мне вечное воспоминание, пока существуют свет и тьма, южный ветер и восточный ветер». И царь обрадовался этому и сказал: «Не думал я, что ты таков, каков ты есть». И он наполнил уста [Шаддада] драгоценностями и сверкающим дорогим жемчугом и включил его в свою свиту, так что [Шаддад] подчинил [себе] большинство дел царя.

Мы упомянули это известие из известий[206] о живших в древности персидских царях для того, чтобы было ведомо, что Абу Бакр ал-Хузали не придумал [этого] образа действия, [ибо] предшествовали ему в нем прочие.

Лучшим положением относительно царей является внимание им и получение от них. Греческие мудрецы говорили: «Долг того, к кому с речью обратился царь или обладающий главенством, — внимать всем своим сердцем, даже если и ведомо ему то, что слышит он от царя, словно [прежде] никогда не слышал этого, и проявить радость [по поводу] царской науки, [получаемой] от царя, и ликование [по поводу] его речи. В этом два дела. Одно из них — проявление [царедворцем] своей /282/ благовоспитанности, ибо он воздает царю должное почтением к его речи и удивлением ею, словно он [прежде] ее не слышал, и проявлением радости и [видимым] извлечением пользы из нее. [Ибо] душа более расположена и приближена к полезному научению, [получаемому] от царей, и к разговорам об этом, нежели к тому же, [позаимствованному] у простонародья и тому подобного».

Несколько знатоков известий, таких, как Ибн Да'б[207] и других, упомянули о подобном касательно Му'авии б. Абу Суфйана и Иазида б. Шаджары ар-Рухави[208]. Дело в том, что Ибн Шаджара однажды шел рядом с Му'авией, проявляя к нему почтение и внимая его беседе. Му'авия, оборотившись к нему, рассказывал о Джа-д'ан[209] — дне, наступившем для бану махзум и других курайшитов во времена великой войны, на которой погибло много людей — это [было] до ислама. Сказано, [что] это было до хиджры[210]. Абу Суфйан[211] обладал в [том деле] честью и первенством в верховенстве. Дело в том, что, когда обе стороны оказались на грани уничтожения, он поднялся на возвышенность, затем окликнул оба воинства и махнул рукавом. Оба войска разошлись, повинуясь его приказу. Му'авия был восхищен этим рассказом. В то время, как он повествовал его [Йазиду б. Шаджаре], а [тот] глядел на него, и их охватило наслаждение рассказчика и слушателя, в лоб Йазида б. Шаджары ударил шальной камень и разбил его до крови. Кровь потекла по его лицу, бороде, одежде и другому, но он не умерил внимания [к рассказу халифа]. [Тогда] Му'авия сказал ему: «Славен ты, о Ибн Шаджара! Разве ты не видишь, что случилось с тобой?» Сказал [Ибн Шаджара]: «Что это, о Повелитель Верующих?» Сказал [Му'авия]: «Это кровь, что течет по одежде твоей». Сказал [Ибн Шаджара]: «Да освобожу я тех, кем обладаю, если рассказ Повелителя Верующих не увлек меня так, что утопил мои мысли и заслонил от меня мое сердце, и я не почувствовал того, что случилось, пока не обратил на это мое внимание Повелитель Верующих». [Тогда] сказал Му'авия: «Несправедливо поступил с тобой тот, кто положил тебе жалование в тысячу и исключил тебя из [тех, кто получает] жалование сынов мухаджиров[212] и воинов, бывших с нами при Сиффине»[213].

Затем [Му'авия], продолжая идти, приказал [выдать Ибн Шаджаре] пятьсот тысяч дирхамов[214], а [также] увеличил его жалование на тысячу дирхамов и поставил его между кожей своей и одеждой своей.

/283/ Сказал некто из людей знания и вежества из [числа] составителей книг об этом и другом из того, что мы поведали о Му'авии и Ибн Шаджаре: «Если Ибн Шаджара [и] обманул Му'авию в этом, то Му'авия из тех, кого не обманешь. Об этом сказал древний:

Кто совокупляется с диким ослом, совокупляется со сластолюбцем.

Если же тупость Ибн Шаджары и его нечувствительность достигла [таких пределов], о каких говорил он сам, то не был он достойным награды в пятьсот тысяч и прибавки в тысячу к его жалованию. И не думаю я, что это скрылось от Му'авии».

Сказал ал-Мас'уди: Много говорили о том мудрецы и приказали примерно внимать и молчать. Я же преувеличил это. Они сказали [также]: «Беседа удается только благодаря хорошему пониманию». И сказали они: «Научись примерному вниманию [так же], как ты обучаешься красноречию». А примерное внимание — это [значит давать] время рассказчику, пока не завершится его речь.

Из правил установлений разговора: не урезать его, не торопиться и не делать тому подобного, включать [в разговор только] то, что способствует его течению, чтобы одна часть беседы была связана с другой в соответствии с тем, как сказано в пословице: «Разговор — что дорога», имея в виду разветвление и разрастание беседы от одного корня к многочисленным различным предметам, поскольку вся жизнь [заключается] в приятном собеседнике. Сказал [некий] человек: «[Клянусь] Аллахом, как скучна беседа!» [Тогда] сказал слушающий: «Скуку навевает старое, а не беседа».

Поэты глубоко почувствовали этот смысл[215] [сказанного], и о том слова 'Али б. ал-'Аббаса ар-Руми[216]:

Мне надоели мои устремления, словно лучшие из них отощали,

Кроме беседы. Она,

Подобно своему названию[217], новая.

Лучшее, что сказано об этом — [это] слова Ибрахима б. ал-'Аббаса[218]:

Время и то, что вы видите у меня на макушке,

Изгнали заблуждения, и я ушел достойно.

И взволновала меня только встреча с рассказчиком

С хорошей речью, преумножающим мои знания.

/284/ Один из рассказчиков из числа людей вежества упомянул, что не приличествует сотрапезнику [вести] длинных речей и что наиболее сладостный и запоминающийся рассказ [тот], в котором избегают долгих разглагольствований, смысл коих теряется, и выражений со скрытым значением, [по мере] приведения которых заканчивается время встречи [друзей], к коим прилепляются души, а чаши выпиваются до дна. Такое [происходит] на встречах знатоков историй, [но] не на собраниях ученых.

Воспользовался этим смыслом и прекрасно [сказал об этом] 'Абдаллах б. ал-Му'тазз би-л-Лах[219], описав винолюбцев за питием. Он сказал:

Среди их кубков — краткая беседа.

Это волшебство, а остальное — слова.

И виночерпии среди собутыльников подобны

Алифам[220], стоящим среди строчек.

Вот манера [поведения] тех, кто последовал [тому, что сказано в стихах], в [дни], когда звучали любопытные речи.

Первым, кто получил имя вазира[221] в государстве сынов ал-Аббаса, был Абу Салама Хафс б. Сулайман ал-Халлал ал-Хамдани, маула субай[222]. Абу-л-'Аббас [ас-Саффах] [держал] нечто на него в душе своей, ибо он хотел отвратить власть от [Аббасидов] к другим. [И] Абу Муслим написал ас-Саффаху, советуя ему убить [Абу Саламу] и говоря [ас-Саффаху]: «Разрешил тебе Аллах [пролить] его кровь, ибо он нарушил, изменил и извратил». [Тогда] ас-Саффах сказал: «Да не начну я [правление] моей династии убийством человека из своих сторонников, особенно такого, как Абу Салама. Ведь он господин этого призыва, он подвергал себя [опасности], жертвовал кровью своей, расходовал достояние свое, давал советы имаму своему и сражался с врагом его». Об этом говорили с [Абу-л-'Аббасом] брат его Абу Джа'фар и дядя его Да'уд б. 'Али, [так как] Абу Муслим написал им, прося посоветовать ас-Саффаху убить [Абу Саламу]. [Тогда] сказал Абу-л-'Аббас: «Да не испорчу я многие его благодеяния, великие его страдания и блаженные дни его из-за того, что он однажды споткнулся. Ведь это одно из наваждений шайтана[223] и одна из оплошностей человека». Но [Абу Джа'фар и Да'уд б. 'Али] сказали ему: «Следует, о Повелитель Верующих, стеречься его, ибо мы не в безопасности от него». [Тогда] сказал [Абу-л-'Аббас]: «Напротив, я не опасаюсь его ни днем, ни ночью, ни в тайном, ни в явном, ни когда я один, ни когда я с людьми». И когда эти слова Абу-л-'Аббаса достигли Абу Муслима, он счел их важными и великими и /285/ испугался, что Абу Салама станет его ненавидеть. [И тогда] он послал нескольких своих сподвижников, [которым] доверял в устройстве козней, убить Абу Саламу. Абу-л-'Аббас же привечал Абу Саламу, и тот проводил у него ночные беседы, [ибо] Абу Салама был остроумным, восхищающим, знающим [основы] управления [государством] и устройство [дел его]. Говорят, что однажды ночью Абу Салама возвращался от ас-Саффаха в городе ал-Анбаре, и с [Абу Саламой] никого не было. [Тогда] набросились на него сподвижники Абу Муслима и убили его. Когда известие об этом достигло ас-Саффаха, он произнес [стихи]:

В огонь пусть идет он, и [тот], кто был подобен ему.

Стоит ли печалиться о той беде, которая нас не постигла?

Абу Муслима называли доверенным [лицом] рода Мухаммада, а Абу Саламу Хафса б. Сулаймана нарекали вазиром рода Мухаммада.

Когда Абу Салама был убит вероломно, так, как мы упоминали, поэт сказал об этом байты:

Беда может обрадовать, и, возможно,

Гадость была достойна того, чего я не желал.

Вазир, вазир рода Мухаммада

Погиб. Так, [а тот] кто ненавидит тебя, стал вазиром.

Мы привели известие о его убийстве и о том, как обстояло дело с ним, в ал-Китаб ал-Аусат[224].

Ас-Саффаху нравились речения и самовосхваления арабов из низар[225] и ал-йаман[226], а также обсуждение этого. У Халида б. Сафвана и других кахтанидов [есть] хорошие известия, самовосхваления, беседы и ночные бдения с Абу-л-'Аббасом ас-Саффахом. Мы пространно привели их, а также то, что мы выбрали лучшего из этого, в двух наших книгах Ахбар аз-заман[227] и [ал-Китаб] ал-Аусат, что избавляет от [необходимости] упоминать их.

Из упомянутых уже известий об [ас-Саффахе] и [того,] что распространилось из ночных его бесед, — упомянутое ал-Бахлулом б. ал-'Аббасом со [слов] ал-Хайсама б. 'Ади ат-Та'и[228] со слов Йазида ар-Раккаши[229]. [Йазид] сказал: Ас-Саффаху нравилось вести ночные беседы с мужами. Однажды я полуночничал у него, в [ас-Саффах] сказал: «Йазид, поведай мне самый интересный рассказ, что ты слышал». Я сказал: «О Повелитель Верующих! Остановился человек из танух[230] в хаййе 'амир б. са'с'а[231]». И всякий раз, когда выкладывал что-либо из своих вещей, произносил такой байт:

[Клянусь] жизнью твоей, будут души [бедуинов из] 'амир страдать

От порицания, пока [носят] они свою кожу.

/286/ [Тогда] из становища вышла девушка, заговорила с ним, приветила его и [стала] его расспрашивать, так что [путнику] это понравилось. Потом она спросила: «Кто ты родом, о тот, кто приносит наслаждение?» Он сказал: «Я человек из бану тамим»[232]. [Тогда] девушка сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Тамим в дорогах низости [разбираются] лучше, чем куропатки.

Если бы они пошли по путям чести, то заблудились бы.

И если бы блоха верхом на вше

Двинулась на две толпы тамим, то они разбежались бы.

Мы закололи [верблюда] и дали имя [новорожденному],

и завершилось ваше жертвоприношение.

А тамим ни разу не закалывали [верблюда], давая имя.

Вижу, как день прогоняет ночь, и не вижу,

[Чтобы| наипостыднейшие поступки расстались с тамим».

[Тогда незнакомец] сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из них». Девушка сказала: «Кто же ты родом?» Он сказал: «Я человек из 'иджл»[233]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Я вижу, (что] люди получают обильное. Однако

Дар бану 'иджл — три и четыре.

Если умрет иджлит в [какой-нибудь земле], то

Вырывают ему в ней [могилу размером] в локоть с пальцем».

[И незнакомец] сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из 'иджл». [Девушка] сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из бану йашкур»[234]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Если твоя одежда соприкоснется с одеждой йашкурита,

То не поминай Аллаха, пока не очистишься».

[Незнакомец] сказал: «Нет, клянусь, Аллахом, я не из йашкур». [Девушка] сказала: «[Так] кто же ты родом?». Он сказал: «Человек из бану 'абд ал-кайс»[235]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Я видел, [что] 'абд ал-кайс достойны унижения.

Если они достают лука и уксуса,

И соленого приготовленного [мяса], [которое] почернело,

то ложатся тешить женщин.

Обнажили набатеи[236] мокрые камышовые пики».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из 'абд ал-кайс». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из бахила»[237]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Если благородные столпятся, [стремясь] к возвышенному,

[То] бахилит отойдет от толчеи.

И если бы халиф был бахилитом.

То не смог бы противиться благородным.

Честь бахилита, даже если он оберегает

Ее, подобна платку с едой».

/287/ Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из бахила». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из бану фазара»[238]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Не доверяй фазариту, с [которым] ты остался наедине,

Твою молодую [верблюдицу) и привяжи ее ремнями.

Не доверяй фазариту угольев

После того, как он испек на огне член осла.

Если остановятся на их земле гости,

[Фазариты] скажут матери своей:

«Помочись на огонь».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из фазара». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Я человек из сакиф»[239]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Потеряли знатоки родословий прародителя сакиф.

И нет у них прародителя, кроме заблуждения.

Если [сакиф] дать какую-либо родословную или если они сами себе

изберут родословную,

[Восходящую] к кому-либо, то это чепуха.

[Они] — свиньи из кустарника. Так убивайте же их —

Их кровь вам можно [проливать]».

Он сказал: «Нет, я не из сакиф». Она сказала «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из бану 'абс»[240]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Если абситка родит мальчика,

То пророчь ей верный позор».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из 'абс». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из са'лаба»[241]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Са'лаба б. кайс — наихудшие из людей,

Самые низменные и самые коварные из соседей».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из са'лаба». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из ганий»[242]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Если женщина из племени ганий родит мальчика,

То пророчь ей искусного портного».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из ганий». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?». Он сказал: «Человек из бану мурра»[243]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Если женщина из племени мурра окрасит себе руки,

То выдай ее замуж и не надейся, что она будет верна».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом я не из бану мурра». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из бану дабба»[244]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

/288/ Глаза твои голубые, о Ибн Мука'бир[245],

Как всякий из племени бану дабба голубоглаз от низости».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из бану дабба». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?». Он сказал: «Человек из баджила»[246]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Мы спросили о баджила, когда они разбежались,

Чтобы узнать, где по ним пришелся удар.

Не знают баджила, когда к ним обращаются,

Кахтан ли их прародитель или Низар[247].

Баджила попали в усобицу,

И их потеряли подобно тому, как теряют стыд».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из баджила». Она сказала: «Так кто же ты родом, горе тебе?» Он сказал: «Человек из бану-л-азд»[248]. Она сказали: «Знаешь ли того, кто говорит:

Если аздитка родит мальчика,

То пророчь ей отличного солевара».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из ал-азд». Она сказала: «[Так] кто же ты родом, горе тебе? Разве тебе не стыдно? Скажи правду». Он сказал: «Я человек из хуза'а»[249]. Она сказала: «Разве ты не знаешь того, кто говорит:

Если хуза'а станут гордиться [своей] древностью,

[То] мы обнаружим, (что) их слава — это винопитие.

Продали Каабу Милосердного открыто

За бурдюк [вина][250], горе гордящимся [такой| славой».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из хуза'а». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из сулайм»[251]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

Аллах разбил дело сулайм.

[Они] сношаются руками, а их пенисы бессильны».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из сулайм». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из лакит»[252]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

[Клянусь] твоей жизнью, моря и пустыни

Не обширнее задних проходов бану лакит.

Лакит — наихудшие из тех, кто ездит верхом,

И самые подлые из тех, кто ходит по земле.

Разве не проклял Бог бану лакит,

Остатки пленных родичей Лута»[253].

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из лакит». Она сказала: «Так кто же ты родом?». Он сказал: «Человек из кинда»[254]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

Если похваляется киндит,

Великолепный, разукрашенный,

/289/ [То похваляется он] тканью и обувью,

И ожерельем, и украшением.

Оставь же кинде ткани,

[Ведь] высшая их гордость — чесотка».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из кинда». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из хас'ам»[255]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Если освистаешь хас'ам,

То разлетятся они по земле вместе с саранчой».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из хас'ам». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из тайй»[256]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Тайй — это [просто] собравшееся мужичье-набатеи,

[Которые] сказали: «Собрало нас слово и держит нас».

И если бы крылатая блоха распростерла свои крылья

Над двумя горами тайй, то укрылись бы они в [этой] тени».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из тайй». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из музайна»[257]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Неужели музайна — это всего-навсего [ничтожное племя],

От | которого] не стоит ожидать ни щедрости, ни веры?»

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из музайна». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из ан-наха'»[258]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Если ан-наха'-подлецы встану (утром) все (вместе),

То будет людям невтерпеж это столпотворение.

[Ан-Наха'] не стремятся к благородной славе

И по сути (своей] они не из благородных».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из ан-наха'». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из ауд». Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Если остановишься у ауд в жилищах,

Знай, что ты от них не спасешься.

И не полагайся ни на пожилого ни на молодого.

[Ведь] среди (этих] людей нет иных, кроме бьющих палками».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из ауд». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Я человек из лахм»[259]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

Если люди укажут на славу своего прошлого,

[То] будет далека слава людей от всех [людей] лахм».

/290/ Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из лахм». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Я из джузам»[260]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Если чашу вина однажды пустить по кругу

По (причине] достойного дела, то она отклонится от джузам».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из джузам». Она сказала: «[Так] кто же ты родом, горе тебе? Разве тебе не стыдно? Ты слишком много врешь». Он сказал: «Я человек из танух, и это правда». Она сказала:

«Знаешь ли того, кто говорит:

Если танух перейдут через водоем,

[Чтобы совершить] набег и отомстить,

То возвратятся с позором, ниспосланным Божеством величия,

И с [дурной] славой среди родичей и соседей».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из танух». Она сказала: «[Так] кто же ты родом, да потеряет тебя мать твоя!» Он сказал: «Я человек из химйар»[261]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Мне сообщили, что химйар осмеивают меня.

[Тогда] я сказал им: «Не считал я их существовавшими и созданными,

Ибо химйар — люди, у которых нет основы,

Словно ствол на дне [вади][262] — ни воды, ни листьев.

Нет у них потомства, даже если долга жизнь их.

И если бы помочилась на них лисица, то они бы утонули».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из химйар». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Я человек из йухабир»[263]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

И если бы застрекотал сверчок в земле йухабир,

То они умерли бы и полегли костями, [валяющимися] в пыли».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из йухабир». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из кушайр»[264]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

О бану кушайр, я убил вашего саййида[265],

[Так что] сегодня ни выкупа, ни виры».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из кушайр». Она сказала: «[Так] кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из умаййа». Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

Стать их — от Умаййи[266],

И потеря их легка для Аллаха.

И было так, что в прошлом

Власть умаййа не страшилась Аллаха

/291/ Род Харба[267] не повиновался Посланцу [Аллаха|,

И не боялся Аллаха их Марван»[268].

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из бану умаййа». Она сказала: «[Так] кто же ты родом? Он сказал: «Человек из бану хашим»[269]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

Бану хашим, вернитесь к вашим пальмам.

[Ведь] стали эти финики [продаваться]

За са'[270] по дирхаму.

Если вы говорите, [что вы] родичи пророка Мухаммада,

То |тогда] христиане — родичи 'Исы б. Марйам»[271].

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из бану хашим». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из хамдан»[272]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Если в день войны закрутятся

Жернова ее над головами мужей,

То ты увидишь, что они погоняют скакунов,

Быстро убегая от сражения».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из хамдан». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из куда'а»[273]. Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Да не хвалится кудаит семьею своею.

[Ибо] он не из ал-йаман чистый, ни [из] мудар[274].

[Куда'а] раздираемы [между одними и другими].

Ни Кахтан родитель их,

Ни Низар. Так оставьте их в преисподней».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из куда'а». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из шайбан[275]». Она сказала: «Знаешь ли ты того, кто говорит:

Шайбан — люди, которых много.

Каждый из них отвратительный подлец.

Нет среди них [ни] знатного с родословием.

Ни благородного, ни щедрого».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из шайбан». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из бану нумайр»[276]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

Опусти взор — [ведь] ты из нумайр.

Ты не сравнишься ни с ка'б[277], ни с килаб[278].

И если положить зады бану нумайр

На железные обломки, то они растаяли бы».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из нумайр». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Я человек из таглиб»[279]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

/292/ Не жди родственной заботы от таглибитов.

[Даже] чернокожие лучшие дядья, чем они.

И если таглибит откашляется [после угощения],

То почешет свой зад и приведет примеры»[280].

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из таглиб». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из муджаши'»[281]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

Плачет вдали девушка из муджаши'.

И если ее услышат, то [решат], что ревет осел».

Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не из муджаши'». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из калб»[282]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

Никто не приближается к калб и к двери их шатра

И не желает [этого] прохожий, увидев свет их огня».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из калб». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Я человек из тайм»[283]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

Таймитка [лицом] подобна носу слона.

[Она] направляет жернова грубыми пальцами».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из тайм». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из джарм»[284]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

Прельщают меня савиком[285] из винограда джарм.

Кто такие джарм и что это за савик?

[Ведь| они не пили его, когда он был дозволенным,

И не продавали по дорогой цене в базарный день.

Когда же был ниспослан запрет на [савик],

То джармит от него не пробуждается».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из джарм». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из сулайм». Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

Если придешь к сулайм во время обеда,

То вернешься, как и пришел, голодным, хотящим есть».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из сулайм». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Человек из мавали». Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

/293/ Кто хочет разврата, низости и беспутства,

Ищи этих редкостей у мавали».

Он сказал: «Я ошибся в родословии своем, клянусь Господином Каабы[286]. Я человек из ал-хуз»[287]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

Да не ниспошлет вам Аллах, Господь мой, благодать,

сообщество ал-хуз, — ал-хуз в [адском] огне».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из ал-хуз». Она сказала: «Так кто же ты родом?» Он сказал: «Я человек из потомков Хама»[288]. Она сказала: «Знаешь ли того, кто говорит:

Не вступайте в браки с потомками Хама.

[Ведь] они Безобразные создания Аллаха — Урод сын Косорукого».

Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я не из потомков Хама. Однако я из потомков побиваемого камнями шайтана». Она сказала: «Да проклянет тебя Аллах и да проклянет прародителя твоего шайтана вместе с тобой! Знаешь ли ты того, кто говорит:

О рабы Божьи! Вот враг ваш

И вот враг Аллаха Иблис[289], [так) убивайте!»

[Тогда] он сказал ей: «А я-то ищу у тебя помощи!» Она сказала: «Встань и уезжай прогоняемым, порицаемым! И если остановишься в каком-либо [сообществе] людей, то не читай им стихов, пока не узнаешь, кто они, и не обсуждай недостатки людей, [ведь] у каждого сообщества [есть] плохое и хорошее, кроме Посланца Господина миров и тех, кого Аллах избрал для рабов Своих и укрепил их против врага их. А ты — как сказал Джарир ал-Фараздаку[290]:

И если ты останавливался в чье-либо доме,

[То] уезжал, забирая с собой бесчестье, и оставлял позор».

[Тогда] он сказал ей: «[Клянусь] Аллахом, я никогда не произносил стихотворного байта»[291].

[И тогда] ас-Саффах сказал: «Если ты придумал этот рассказ и сочинил стихи о тех, кого упомянул, то у тебя хорошо получилось. Ты господин лжецов. А если рассказ верен и ты был правдив в том, что сказал, то эта амиритская девушка лучше всех [дает] ответы и замечает порочные качества».

Сказал ал-Мас'уди: «Об ас-Саффахе есть [и] другие известия о славных ночных беседах, [которые он вел]». Мы полностью привели их в двух книгах — Ахбар аз-заман и ал-Аусат.

/294/ [II] О халифате Абу Джа'фара ал-Мансура

Присягнули Абу Джа'фару ал-Мансуру 'Абдаллаху б. Мухаммаду б. 'Али б. 'Абдаллаху б. ал-'Аббасу, [когда] он [находился] по пути в Мекку. Принял ему присягу дядя его 'Иса б. 'Али[292]. Затем [присягнули] 'Исе б. Мусе после него. [Это было] в воскресенье двенадцати ночей, прошедших от зу-л-хиджжа сто тридцать шестого года (8.06.754). В то время ал-Мансуру был сорок один год. И было рождество его в [месяце] зу-л-хиджжа девяносто пятого года (17.08—15.09.714). Матерью его была умм валад[293] по имени Салама[294], берберка. И была его кончина в субботу шести ночей прошедших от зу-л-хиджжа сто пятьдесят восьмого года (8.10.755). Было правление его двадцать два года без девяти дней. [Ал-Мансур скончался], совершая хаджж[295], [почти] прибыв в Мекку, в месте, известном как Бустан бани 'амир[296] на иракском тракте. Он умер в возрасте шестидесяти трех лет и был погребен в Мекке с открытым лицом, ибо был в ихраме[297]. Сказано, что [ал-Мансур] умер в ал-Бахта' у Би'р Маймун[298] и был погребен в ал-Хаджуне[299] в возрасте шестидесяти пяти лет. Аллах лучше знает.

/295/ Совокупность известий [об ал-Мансуре], его деяниях, а также обо всем замечательном, что было в дни его

Упомянуто со [слов] Саламы, матери ал-Мансура, что она сказала: «Когда я забеременела Абу Джа'фаром ал-Мансуром, [то] увидела, будто лев вошел в меня, сел на задние лапы, заревел и ударил хвостом. [Тогда] со всех сторон к нему сошлись [другие] львы. И когда подходил к нему [один] из этих львов, простирался ниц перед ним»[300].

Рассказал 'Али б. Мухаммад ал-Мада'ини, что ал-Мансур сказал: «Однажды я сопровождал в Сирию [некоего] слепого человека, шедшего к Марвану б. Мухаммаду со стихами, которые он сочинил о [халифе]. Сказал [ал-Мансур]: Я попросил его прочесть мне [эти стихи], и он мне их прочел:

О, если бы распространился запах мускуса

Даже если бы окружила меня падаль.

Удалились от него бану умаййа

И витязи из бану 'абд шамс[301],

Витязи на минбарах, богатыри

На них и велеречивые ораторы.

Не порицаемы они, [когда] говорят,

Даже если скажут они

И попадут [в цель], а не говорят неясно,

И кротки |они], если кротки, [и] считаются слабыми,

И лики их, подобно динарам, гладкие.

Сказал ал-Мансур: «Клянусь Аллахом, не [успел] он окончить [чтение] стихов, как подумал я, что меня поразила слепота. Я был [человек тот], клянусь Аллахом, красноречивым и приятным в обхождении.

Сказал [ал-Мансур]: Отправился я в паломничество в сто сорок первом году (758/9). Слез я с осла в Джабалай Заруд[302] и пошел по песку, как говорилось в предсказании, [данном мне[303]]. Вдруг я увидел слепого. [Тогда я подал тем, кто был со мной, знак и они отошли назад. Я [же] приблизился к нему, взял его за руку и приветствовал его. [Слепой] сказал: «Кто ты, да сделает Аллах меня выкупом за тебя? Я тебя не узнаю». Я сказал: «Твой спутник [по путешествию] в Сирию в дни Омейядов, когда ты направлялся к Марвану». Он приветствовал меня, вздохнул и принялся читать:

Овдовели женщины бану умаййа,

И дочери их [прибывают] в сиротской пагубной доле.

Заснули деды их, и сбили [стрелой] с неба их звезду.

Звезда падает, а деды спят.

Опустели от них минбары и ложа.

[Так] привет им [от меня] до моей смерти.

[Тогда] я сказал ему: «Сколько дал тебе Марван?» [Слепец] сказал: «Он обогатил меня, и после него я ни у кого не прошу». И я сказал: /296/ «Сколько?» Он сказал: «Четыре тысячи динаров, жалованные одежды и двух ягнят». Я сказал: «Где [же] это?» Он сказал: «В Басре»[304]. Я сказал: «Ты узнаешь меня?» Он сказал: «Как своего спутника, клянусь жизнью моей, да, но не знаю твоего родословия». [Тогда] я сказал: «Я Абу Джа'фар ал-Мансур, Повелитель Верующих». [Тут слепца] охватила дрожь, и он сказал: «О Повелитель Верующих, [ведь] сын твоего дяди Мухаммад[305], да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, сказал: «Созданы души, [чтобы] любить [того], кто обошелся с ними хорошо, и ненавидеть [того], кто обошелся с ними плохо». Сказал Абу Джа'фар: Клянусь Аллахом, я хотел было [убить] его, затем вспомнил о [правиле] неприкосновенности [попутчика] и совместном пути и сказал [своему] мауле: «Отпусти его». И [слепого] отпустили. Потом мне захотелось пополуночничать с ним. Я приказал найти его, но словно пустыня его проглотила.

Рассказывал ар-Раби'[306]. Он сказал: Собрались у ал-Мансура 'Иса б. Муса, Мухаммад б. 'Али[307], Салих б. 'Али[308], Кусам б. ал-'Аббас[309], Мухаммад б. Джа'фар[310] и Мухаммад б. Ибрахим[311] и [стали] упоминать халифов [из] бану умаййа, их жития, [способы] управления и причину того, [почему] лишены они были мощи своей. [Тогда] сказал ал-Мансур: «'Абд ал-Малик был гордецом. Он делал, что желал. Сулайман[312] заботился [лишь] о животе своем и удовольствии. 'Омар б. 'Абд ал-'Азиз был кривым среди слепцов. Мужчиной же рода был Хишам. Омейяды держали предназначенную им власть, оберегали, охраняли, лелеяли то, что им даровал из этого Аллах, приобретая возвышенное и отвергая низменное, пока власть не перешла к их изнеженным сыновьям. И заботой их было стремление к страстям, увлечение удовольствиями, а это явилось бунтом против Аллаха, Велик Он и Славен. Они не ведали о том, что Аллах завлекает их, [считая милости Его] правдой Божьей и правдой главенства, будучи не способными к управлению [государством]. [Тогда] Аллах лишил их мощи, облачил их в унижение и удалил от них благоденствие». И сказал Салих б. 'Али: «О Повелитель Верующих! Когда 'Абдаллах б. Марван[313] пришел, спасаясь, в землю ан-Нуба[314], с теми, кто последовал за ним, [то] царь ан-Нубы спросил [его] о положении и состоянии их, а также о том, что случилось с ними и каково было их житие. И ['Абдаллах б. Марван] сообщил [царю] обо всем этом. И царь [принялся] расспрашивать его о некоторых делах и причине [того], почему ушло от них благоденствие. [Царь] сказал ему слова, память о которых выпала у меня, потом выслал его из страны своей. Если Повелитель Верующих желает позвать ['Абдаллаха], чтобы он рассказал ему о своем деле, то [это будет исполнено]». [Тогда] ал-Мансур приказал доставить ['Абдаллаха б. Марвана] в свое собрание. Когда он предстал перед /297/ [ал-Мансуром, тот] сказал ему: «О 'Абдаллах, расскажи мне твою историю и историю царя ан-Нубы». Он сказал: «О Повелитель Верующих! Я прибыл в ан-Нубу и провел там три [дня]. [Тогда] пришел ко мне царь [ан-Нубы] и уселся на землю, а я приготовил для него драгоценное ложе», И я сказал ему: «Что помешало тебе сесть на наше ложе?» Он сказал: «Дело в том, что я царь, а каждый царь должен проявлять скромность перед величием Аллаха, Велик Он и Славен, если возвысил его Аллах». Затем он сказал: «Почему вы пьете вино, если оно запретно в вашем Писании?» И я сказал: «Осмелились [совершить] это рабы наши и слуги». Он сказал: «[Так почему] кони ваши топчут посевы — [ведь] порок этот запрещен в Писании вашем?» И я сказал: «Совершали это рабы и слуги по невежеству своему». Он сказал: «[Так] почему носите вы парчу, шелк и золото, а они запрещены в Писании вашем и вере вашей?»[315] И я сказал: «Ушло от нас царство, и побеждены мы были людьми из инородцев, [которые] приняли нашу веру, и они начали это помимо нашей [воли]». [Царь] опустил взор долу, [стал] собирать земной прах и снова высыпать [его], говоря: «Рабы наши, слуги и инородцы, принявшие нашу веру». Потом поднял голову и сказал: «Не так, как ты сказал, но вы люди, [которые] сочли дозволенным то, что запретил Аллах, совершали то, что было Им запрещено, и поступали несправедливо с тем, чем владели. [Тогда] Аллах лишил вас мощи и облачил в [одежды] унижения за грехи ваши. [Клянусь] Аллахом, вас [поразила] месть, которая [еще] не достигла своего предела, и я боюсь, что поразит вас мука, [пока] вы в моей стране, и [она] поразит меня [вместе] с вами. Право же гостеприимства — три [дня]. [Так] запасись тем, в чем нуждаешься, и уезжай из моей земли». Я так и поступил»[316]. И ал-Мансур удивился и долго молчал, [так что] сжалился над ['Абдаллахом] и собрался его отпустить. [Тогда] 'Иса б. 'Али сообщил [ал-Мансуру], что на шее у него присяга ['Абдаллаху][317], и [ал-Мансур] вернул его в заточение.

Сказал ал-Мас'уди: по пришествии десяти лет халифата ал-Мансура скончался Абу 'Абдаллах Мухаммад б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. Абу Талиб[318], да будет доволен ими Аллах, — в сто сорок восьмом году (765\6). Он был погребен в ал-Баки'[319] вместе с отцом своим и дедом своим, и ему [было] шестьдесят пять лет. Сказано, что он был отравлен. Над могилами их в том месте в ал-Баки' мраморная плита, на которой написано: «Именем Аллаха Милостивого Милосердного. Слава Аллаху, уничтожающему народы, оживляющему останки. Вот могила Фатимы[320], дочери Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, госпожи женщин рода людского, и могила ал-Хасана б. 'Али б. Абу Талиба[321]. 'Али б. ал-Хусайна б. 'Али б. Абу Талиба[322], Мухаммада б. 'Али[323] и Джа'фара б. Мухаммада[324], да будет доволен ими Аллах». /298/ Абу Джа'фар ал-Мансур назначил вазиром Ибн 'Атиййу ал-Бахили[325], потом назначил вазиром Абу Аййуба ал-Мурйани ал-Хузи[326]. Имел он [касательно] Абу Джа'фара некие соображения. В том числе то, что он был писцом у Сулаймана б. Хабиба б. ал-Мухаллаба[327]. А Сулайман побил ал-Мансура кнутом в дни [правления] Омейядов и захотел обесчестить его, но писец его Абу Аййуб вызволили [ал-Мансура] из рук его, и это было причиной связи [ал-Мансура с Абу Аййубом]. Когда [ал-Мансур] назначил его вазиром, он был обвинен [во многом], в том числе в задержке денег и злонамеренности. И [ал-Мансур собрался] сместить его, но это затянулось. И всякий раз, когда [Абу Аййуб] входил к [ал-Мансуру], он думал, что [халиф] покончит с ним, [но] потом выходил невредимым. Сказано, что у него с собой был жир, который он заколдовал и мазал [себе] им брови, если хотел войти к ал-Мансуру. [Так что] среди простонародья [стали говорить] «жир Абу Аййуба» [по причине] того, о чем мы упоминали. Потом [ал-Мансур] сменил его. И [ал-Мансур] назначил писцом Абана б. Садаку[328] до смерти его.

Абу Джа'фару упомянули о приемах, [которыми пользовался] Хишам на [некоей бывшей] у него войне. И [ал-Мансур] послал к человеку, [который] жил в Русафат Хишам[329], [чтобы] спросить о той войне. [Тогда тот] человек прибыл к нему, и [ал-Мансур] сказал ему: «Ты сподвижник Хишама? И он сказал: «Да, о Повелитель Верующих!» [Ал-Мансур] сказал: «Сообщи мне, как он поступал во время войны, которую вел в таком-то и таком-то году». Он сказал: «Он поступал, да будет доволен им Аллах, [во время] нее так-то и так-то». Это разозлило ал-Мансура, и он сказал ему: «Встань, да [поразит] тебя гнев Аллаха! Ступаешь по моему ковру и молишь [Аллаха] о милости к врагу моему!» [Тогда] старец поднялся, говорят: «Враг твой — ожерелье на шее моей и благодеяние на вые моей. Этого не снимет [никто], кроме того, кто омоет меня». И ал-Мансур велел вернуть его и сказал: «Как ты сказал?» Он сказал: «[Хишам] избавил меня от нужды и оберег лицо мое от прошения. [Так что] не стоял я ни у двери араба, ни инородца, с тех пор, как увидел его. Разве не должен я поминать его добром и сопровождать [имя его] восхвалением?» И [ал-Мансур] сказал: «Напротив, Аллаху [принадлежит] мать, взлелеявшая тебя. Свидетельствую, что ты отросток свободной и саженец благородного». Затем выслушал его и приказал [выдать] ему награду. [Тогда старец] сказал: «Я возьму это не из нужды, [но только для того], чтобы гордиться твоим подарком и иметь честь его получить». [Потом] взял награду. И ал-Мансур сказал ему: «Умри, если хочешь, Аллаху ты [принадлежишь]. Если бы у родичей твоих не было [никого], кроме тебя, ты оставил бы /299/ им славу». И [ал-Мансур] сказал собеседникам своим после того, как [старец] вышел: «Ради подобных ему совершается Доброе и хорошо обращаются с оберегаемым. [Видим ли] в нашем войске подобных ему?»

И вошел к ал-Мансуру Ма'н б. За'ида[330]. Когда [халиф] посмотрел на него, сказал: «Эй, Ма'н, ты даешь Марвану б. Абу Хафсе[331] сто тысяч дирхамов за его слова:

Ма'н б. За'ида, [благодаря] которому

Прибавлено чести к чести бану шайбан».

[Тогда] он ответил: «Нет, о Повелитель Верующих! Я дал ему за слова его:

Ты (долго] был в День ал-Хашимиййи[332] с обнаженным

Мечом перед халифом Милосердного.

Ты защищал его и был его защитой

От ударов каждого заостренного |меча] и острия [копья]».

И [ал-Мансур] сказал: «Хорошо [сказано], Ма'н». Ма'н был из сподвижников Йазида б. 'Омара б. Хубайры. Он скрывался, пока не настал День ал-Хашимиййи. К нему [тогда] устремилось несколько хорасанцев, [ведь] он прибыл [на поле боя] в чалме с закрытым лицом. Посмотрев на людей, [которые] набросились на ал-Мансура, он двинулся вперед, потом принялся рубить их мечом спереди. Когда они отступили от него и рассеялись, [ал-Мансур] сказал: «Кто ты?» [Ма'н] открыл лицо свое и сказал: «Я тот, кого ты искал, о Повелитель Верующих, Ма'н, б. За'ида». Когда же он ушел, ал-Мансур [пообещал ему безопасность], наградил его, оказал ему честь, одел его и [поставил его на достойное место].

Однажды вошел Ма'н б. За'ида к ал-Мансуру, и [ал-Мансур] сказал ему: «Сколь поспешны люди в зависти к твоим родичам!» И [Ма'н] сказал: «О Повелитель Верующих!

Видишь лучших, [которым] завидуют,

И не встретишь завистников подлым людям».

Упомянул Ибн 'Аййаш ал-Мантуф[333], что [однажды] ал-Мансур сидел, смотря на Тигр, в беседке, устроенной над аркой Хорасанских ворот[334] города, который он построил и присоединил к своему имени, назвав Городом ал-Мансура[335]. Он устроил над каждыми из ворот города, на вершине их сводчатой арки, беседку, чтобы смотреть из нее на угодья, которые простирались с той стороны. Было четыре пары [крытых ворот-улиц][336] и стрельчатых арок, которые остались до нашего времени, [то есть до] триста тридцать второго года (943/4). Первые из этих ворот — Хорасанские. /300/ Они называются Воротами Династии, [по причине того], что Аббасидская династия прибыла из Хорасана. Затем Сирийские ворота, и они против Сирии. Затем Куфийские ворота, и они против Куфы. Затем Басрийские ворота, и они против Басры. Мы привели известие об устроении этого города и о выборе ал-Мансуром участка между Тигром, Евфратом, Дуджайлом и ас-Сарат[337]. Эти реки берут начало в Евфрате. [Мы упомянули также] известия о Багдаде, причину, [по какой] он был назван этим именем и то, что люди сказали об этом, [и] известие [о] Зеленом Куполе[338] и его обвале в этот век, [а также] историю Зеленого купола ал-Хаджжаджа[339], который ал-Хаджжадж построил в Басите Иракском[340] и [который] сохранился до этого времени, а это год триста тридцать второй, в нашей Китаб ал-Аусат, за которой следует эта книга.

И пока ал-Мансур сидел в беседке на вершине Хорасанских ворот, внезапно прилетела шальная стрела и упала перед ним. Ал-Мансур от этого сильно испугался, затем взял [стрелу] и стал ее рассматривать. И вдруг [он увидел], что на ней между двумя перьями написано:

Желаешь ты земной жизни до Призыва,

А еще спрашиваешь о жизни загробной.

Призовут тебя к ответу за грехи твои и проступки,

И спросят с тебя после этого о рабах [Аллаха].

Затем он прочитал у другого пера:

Нравились тебе дни, если они были счастливы,

И ты не боялся зла, что принесет рок.

Заключили ночи с тобой мир, и ты обольстился ими.

Хотя ночи и чисты, случается и замутнение[341].

Затем он прочитал у другого пера:

Они — судьбы, идущие своим путем.

Так терпи. [Ведь] не выбирают они [этого] состояния.

Порой поднимаешь ты низкого человека

К небу, а порой принижаешь достойного.

А сбоку на стреле было написано: «Человек из Хамадана[342] несправедливо находится в твоей тюрьме».

И [ал-Мансур] немедленно послал нескольких своих приближенных. Они обыскали тюрьмы и темницы и нашли старца в [одном] тюремном каземате, где горел светильник, а дверь [была] занавешена тканью. Старец, закованный в кандалы, [стоял на коленях], повернувшись к кибле, и повторял этот аят: «И узнают угнетатели, каким поворотом он повернется»[343]. Его спросили о [родном] городе, и он сказал: «Хамадан». [Тогда] старца взяли, понесли и поставили перед ал-Мансуром. И он спросил [старца] о его положении, и [тот] сообщил ему, что он — человек из сынов города /301/ Хамадана и господ благоденствия его и что «правитель твой над нами вошел в нашу деревню, а у меня земельный надел в нашей деревне, стоимостью в тысячу тысяч дирхамов; и он захотел взять [этот надел] у меня; я воспротивился, и [тогда] он заковал меня в кандалы, увез меня и написал тебе, что я бунтовщик, и меня водворили в это место»[344]. [Тогда] сказал [ал-Мансур]: «Сколько [времени] ты в заточении?» Он сказал: «Четыре года». [Тогда ал-Мансур] велел сорвать с него кандалы и хорошо с ним обойтись. И он поселил [старца] в наилучшем доме и вернул ему [его достояние]. [Потом ал-Мансур] сказал ему: «О старец! Мы вернули тебе надел твой с его хараджем[345] [на все то время, дотоле], пока ты жив и мы живы. Мы назначаем тебя правителем города твоего Хамадана. А прежнего правителя мы [отдаем] на твой суд и отдаем дело его на [твое усмотрение]». [Тогда старец] пожелал ему добра, призвал [Аллаха ниспослать] ему долголетия и сказал: «О Повелитель Верующих! Я принимаю надел. Для управления [же] я не гожусь. А правителя твоего прощаю». [Тогда] ал-Мансур приказал [выдать] ему денег обильно и много подарков. [Халиф] пожаловал [старца] и с почестями отвез его в город, после того, как сместил правителя и наказал его за то, что он совершил преступление, уклонившись с пути справедливости, неоспоримой истины и правды, и попросил старца писать ему о заботах своих и известиях города своего, а также сообщать ему о том, что будет от наместников его по [делам] войны и [сбора] хараджа. Затем ал-Мансур произнес:

Кто идет вместе с судьбой, не избежит самовластья ее однажды.

У судьбы — и сладкое, и горькое.

Каждая вещь, хотя и обладает целостностью,

Когда приходит конец ее бытию, сокращается.

Однажды ал-Мансур сказал Салиму б. Кутайбе: «Что ты думаешь о деле Абу Муслима?» Он сказал: «Если бы были там боги, кроме Аллаха, то погибли бы они»[346]. [Тогда ал-Мансур] сказал: «Твое мнение, Ибн Кутайба. Вручаю тебе внимательное ухо».

Упомянул[347] Ибн Д'аб и сказал: Ал-Мансур не переставал советоваться с нами по всем делам, пока не восхвалил его Ибрахим б. Хармала[348], сказав в своей касиде:

Если захочет чего-нибудь, посоветуется с совестью своей.

И посоветуется с совестью, не расходясь [во мнении] с разумом.

Не доверял он ушам тайну дела его,

Ибо прикосновение двух пальцев разрывает самую сильную веревку.

И когда ал-Мансур захотел убить Абу Муслима, то впал [в сомнение относительно] самоуправства [по] своему [собственному] усмотрению и [насчет] совещания по [поводу] этого. И [тогда] он сказал:

Разделили меня два дела, [которых] я [еще] не изведал,

И моя твердость их еще не испытала,

И не охватывала нутро мое подобная потаенная

Забота, боль от которой постоянно возобновляется.

И уже узнали сыны 'Аднана[349], что я

Для подобных им бесстрашен, силен и смел.

/302/ 'Абдаллах б. 'Али [ранее] впал в разногласие с ал-Мансуром и призвал к своей власти бывших с ним сирийцев и прочих [установлению]. И они присягнули ему. Он [стал] утверждать, что ас-Саффах завещал халифат после себя тому, кто выступит убивать Марвана. Когда [же] ал-Мансура достигла весть об этом из проступков 'Абдаллаха, он написал ему:

Я поступлю с тобой так же, как и ты был намерен поступить со мной.

И у рока [есть] дни, [которые] не проходят бесследно.

Затем [ал-Мансур] послал [против 'Абдаллаха б. 'Али] Абу Муслима, и у него было с ним много сражений в области Насибина[350], в месте, известном как Дайр ал-А'вар[351]. Оба войска сражались [многие] месяцы и вырыли рвы. Потом 'Абдаллах б. 'Али с теми, кто был с ним, потерпел поражение и двинулся с отрядом своих приближенных в Басру, где [был правителем] брат его Сулайман б. 'Али[352], дядя ал-Мансура.

Абу Муслим [же] захватил то, что было в лагере 'Абдаллаха. [Тогда] ал-Мансур послал к нему Йактина б. Мусу[353], чтобы забрать казну. Когда Йактин вошел к Абу Муслиму, он сказал: «Привет тебе, о амир!» [Абу Муслим] сказал: «Да не приветствует тебя Аллах, о сын зловонной! Мне верят, [когда дело касается] крови, но не верят, [если речь идет о] богатствах?» [Йактин] сказал: «Что побудило тебя [сказать эти слова], о амир?» [Абу Муслим] сказал: «Послал тебя твой господин, чтоб захватить казну, [находящуюся] в моих руках». [Йактин] сказал: «[Да скажу я своей жене] три раза, [что] она разведена, если Повелитель Верующих послал меня к тебе не для того [только], чтобы поздравить с победой». [Тогда] Абу Муслим обнял его и посадил его рядом с собой. Когда [Йактин] ушел, [Абу Муслим] сказал сподвижникам своим: «Поистине, знаю я, что он трижды [сказал] жене своей, [что] она разведена, однако он верен господину своему».

Решившись противодействовать ал-Мансуру, Абу Муслим выступил из ал-Джазиры и двинулся по Хорасанской дороге[354], обходя Ирак и стремясь в Хорасан. А ал-Мансур двинулся из ал-Анбара, стремясь в ал-Мада'ин[355], и остановился в Румийат ал-Мада'ин[356], построенной Хосровом. [Ранее] мы приводили упоминание о ней в прежде бывшем из этой книги[357]. И [ал-Мансур] написал Абу Муслиму: «Я захотел напомнить тебе о вещах, которые не годятся для письма. Приезжай, даже если пребывание твое у нас [будет] недолгим». [Абу Муслим] прочитал письмо и пошел [своей дорогой]. [Тогда] ал-Мансур отрядил к нему Джарира б. Йазида б. 'Абдаллаха ал-Баджили[358], одного из его современников и самых умных [людей] своего века. Между ним и Абу Муслимом было старинное знакомство по Хорасану. [Джарир б. Йазид] пришел к [Абу Муслиму] и сказал: «Ты рубил людей наискось за членов этого дома, а теперь от этого отрекаешься. Тебя станут порицать здесь и там и скажут: «Искал мести за род, потом нарушил /303/ присягу, [данную] ему. И [тогда] разойдется с тобой [даже] тот, разногласия с кем тебе не грозят. Не добьешься ты от халифа того, чего хочешь. И я не думаю, что ты уйдешь таким образом». Тогда [Абу Муслим] захотел согласиться на возвращение, [но] сказал ему Малик б. ал-Хайсам[359]: «Не возвращайся». [Абу Муслим] сказал [Малику]: «Горе тебе! Меня искушал Иблис, но еще не было мне подобного искушения», имея в виду [искушение] Джарира. И Джарир [приставал] к [Абу Муслиму], пока не привез его к ал-Мансуру. Абу Муслим находил в старых книгах известия о себе и [касающиеся] себя описания, а [также предсказания о том], что его убьют в ар-Руме[360]. И он много говорил о том, что его убьют в ар-Руме в соответствии с тем, что нашел он в сказаниях, и [о] том, что он умертвит одну династию и оживит другую[361].

И когда [Абу Муслим] вошел к ал-Мансуру, — а люди его встретили — [ал-Мансур] приветствовал его, обнял и сказал: «Ты упустил [тот момент], когда я почти присудил тебя к тому, чего хочу!» [Абу Муслим] сказал: [Вот] я пришел, о Повелитель Верующих, [так] приказывай». И [халиф] приказал [ему] уйти [к себе] и [стал] ждать [злого случая]. Абу Муслим несколько раз приезжал верхом к ал-Мансуру, но тот ничего ему не выказывал. Потом [однажды] он приехал, и [ал-Мансур] сказал, что [обвиняет его в преступлении]. [Тогда] Абу Муслим поехал к 'Исе б. Мусе, о [котором] он имел самое благоприятное мнение, и попросил его поехать с ним к ал-Мансуру, чтобы упрекнуть [халифа] в присутствии [Абу Муслима], и ['Иса б. Муса] приказал [Абу Муслиму] ехать вперед, а [сам] он [прибудет] следом. [Так вот], подъехал Абу Муслим к шатру ал-Мансура, а он был над Тигром в Румийат ал-Мада'ин, вошел и сел под навесом. Сказано — под балдахином. Ему сообщили, что ал-Мансур совершает омовение для молитвы. А ал-Мансур [уже] договорился с начальником своей охраны 'Османом б. Нахиком[362] и несколькими [стражниками], в том числе с Шабибом б. Равахом ал-Марварузи[363] и Абу Ханифой Харбом б. Кайсом[364], и приказал им встать за ложем, которое [находилось] за Абу Муслимом, и приказал им не появляться, если он [станет] упрекать [Абу Муслима] и [закричит на него]. Если [же] он хлопнет руками, то пусть они появятся и рубят [Абу Муслима] по шее и куда смогут [достать] мечами своими. Ал-Мансур сел. [Тут] Абу Муслим встал со своего места, вошел к [халифу] и приветствовал его. И [ал-Мансур] ответил на приветствие и разрешил ему сесть. [Халиф некоторое время] беседовал с [Абу Муслимом], затем принялся упрекать его, говоря: «Ты сделал то-то и то-то». Сказал Абу Муслим: «И это говорится после [всех] моих страданий и того, что я совершил!» [Тогда ал-Мансур] сказал ему: «Ах ты, сын мерзкой! Ты совершил все это [только] благодаря нашему величию и нашей удаче. И если бы была на твоем месте черная рабыня, то и того было бы достаточно. Разве ты не писал мне, начиная [послания] со своего [имени], и разве ты не писал мне о [своем] сватовстве к Асии бинт 'Али[365] и не утверждал, что ты сын Салита б. 'Абдаллаха б. ал-'Аббаса[366]? Ты, Да нет у тебя матери, взобрался /304/ слишком высоко». [Тогда] Абу Муслим взял его руку и [стал] ее гладить и целовать, прося у него прощения. И ал-Мансур сказал, и это было последнее, что он сказал [Абу Муслиму]: «Да убьет меня Аллах, если я не убью тебя». И напомнил ему то, что он убил Сулаймана б. Кусаййира[367], [а] потом хлопнул одной рукой о другую, и люди выскочили к [Абу Муслиму]. К нему подбежал 'Осман б. Нахик и несильно ударил его [своим] мечом, разрубив перевязь меча Абу Муслима. Ударил его Хабиб б. Равах и отрубил ему ногу. Тут [стражники стали] поочередно бить [Абу Муслима] мечами, [так что] члены его смешались, и покончили с ним, а ал-Мансур кричал: «Бейте! Да отрубит Аллах ваши руки!» При первом ударе Абу Муслим сказал: «Прибереги меня, о Повелитель Верующих, для врага твоего». [Ал-Мансур] сказал: «Да пресечет Аллах дни мои навеки, если я пощажу тебя! Есть ли у меня враг, злейший нежели ты?»

И было его убийство в ша'бане сто тридцать шестого года (30.01 — 27.02.754). [В том году] были присяга ал-Мансуру и поражение 'Абдаллаха б. 'Али.

И Абу Муслима завернули в ковер. [Тут] вошел 'Иса б. Муса и сказал: «О Повелитель Верующих! Я узнал его покорность и [способность давать] советы, а также мнение Ибрахима ал-Имама о нем». [Тогда] сказал ему ал-Мансур: «О глупейшее из созданий Аллаха! Не знаю я на земле человека, более враждебного тебе, чем он. Вот он [завернут] в ковер. И 'Иса сказал: «Аллаху мы [принадлежим] и к Нему возвращаемся».

Вошел к [ал-Мансуру] Джа'фар б. Ханзала[368], и ал-Мансур сказал ему: «Что ты скажешь по делу Абу Муслима?» [Тогда] он сказал: «О Повелитель Верующих! Если ты тронул на голове его хоть [один] волосок, то убивай, потом убивай, потом убивай». И сказал ал-Мансур: «Да ниспошлет Аллах тебе удачу! Вот он [завернут] в ковер. Так посмотри на него убитого». Он сказал: «О Повелитель Верующих! Да будет этот день считаться началом твоего халифата». [Ранее] ас-Саффах задумал убить [Абу Муслима] по совету ал-Мансура, затем [передумал].

И ал-Мансур явился тем, кто пришел к нему, а Абу Муслим был распростерт перед ним, и сказал [ал-Мансур]:

Ты утверждал, что |срок уплаты] долга не истечет.

Так получи сполна меру, о отец преступника.

Пей из чаши, которой ты сам поил.

Горше в горле, чем коллоквинт.

И ал-Мансур пригласил Насра б. Малика[369] — он был [начальником] стражи Абу Муслима, и сказал: «[Ведь] Абу Муслим советовался с тобой по поводу поездки ко мне, и ты ему запретил?» Он сказал: «Да». Он сказал: «А почему?» Он сказал: «Я слышал, что брат твой Ибрахим /305/ ал-Имам рассказывал [со слов] своего отца, [что тот] сказал: «Муж не перестает возрастать мудростью, если [искренне] советует [тому], кто с ним совещается. И я был таким для [Абу Муслима], а теперь я таков для тебя».

Сторонники Абу Муслима взволновались. [Тогда] им раздали деньги, и они узнали о его убийстве и замолчали вольно или невольно.

Убив Абу Муслима, ал-Мансур обратился к людям с проповедью и сказал: «О люди! Не покидайте сообщества покорности ради одиночества бунта и тайно не обманывайте имамов. [Так] если кто тайно обманет имама своего, [то] Аллах сделает явной тайну его обмолвками языка его и ошибками дел его, [которые] Аллах прояснит имаму Своему, коим он поспешил усилить веру Свою и возвысить правду Свою победой его. Мы не обесценим прав ваших и не обесценим правды религии для вас. [А] если кто посмеет вырывать [у нас] одеяние это, то мы повергнем его тем, что в этих ножнах. Абу Муслим принес нам присягу и поклялся в том, что если кто нарушит [данную] присягу, то он позволит нам [пролить] его кровь. Потом [Абу Муслим] сам нарушил присягу, и мы присудили его к тому, к чему он [сам] присудил других. И [то, что он оберегал правду], не помешало нам воздвигнуть правду на него».

Когда [весть] об убийстве Абу Муслима достигла Хорасана и Других [областей] ал-Джибала[370], то взволновались хуррамиты[371]. Они — секта, которая называется ал-муслимиййа[372], говорящие об Абу Муслиме и его имамате. [Хуррамиты] впали в противоречие друг с другом после смерти [Абу Муслима]. [Одни из них полагают], что он не умер и не умрет, пока не объявится и не наполнит землю справедливостью, другие определенно [признают] его смерть и говорят об имамате дочери его Фатимы[373]. Эти называются ал-фатимиййа[374]. Большинство хуррамитов в настоящее время, — а это триста тридцать второй год (943/4) — [входят в секты] ал-кардакиййа и ал-лудашахиййа[375]. Эти две секты — большинство хуррамитов. Из них был Бабак ал-Хуррами[376], который восстал на ал-Ма'муна и ал-Му'тасима[377] в ал-Бадине в земле ар-Ран[378] и Азербайджан[379]. Мы дойдем до известия о нем и о его убийстве в известиях об ал-Му'тасиме далее в нашей книге, если пожелает Аллах. Множество хуррамитов [проживает] в городах Хорасана, в Рее[380], Исфахане[381] и Азербайджане, в Карадж Абу Дулаф[382], ал-Бурдже, месте, известном как ар-Разз[383], в ал-Варсинджане[384], затем в ас-Сирава-не[385], ас-Саймаре[386] и Ариваджане[387] из городов Масабзана[388] и в других /306/ крупных городах. И множество [хуррамитов] — в деревнях и селах. И будет у них, [как они считают], дело и выступление, [которое] они предчувствуют и [которое] ожидают в предстоящем времени. В Хорасане и [других местах] они известны как ал-батиниййа[389]. Мы привели их вероучения и упоминания об их сектах в нашей книге ал-Макалат фи усул ад-дийанат[390], пусть даже и опередили нас в этом сочинители книг о [религиозных] учениях.

Собрались хуррамиты, когда узнали об убийстве Абу Муслима, в Хорасане. [Тогда] выступил [во главе их] человек, называемый Басанфад[391], из Нишапура[392], ища [отмщения] за кровь Абу Муслима, и двинулся с великим войском из страны Хорасан в Рей и овладел им, а также Кумасом[393] и тем, что за ним. [Он] захватил бывшую в Рее [часть] казны Абу Муслима. [Тогда] умножилось полчище воинов Басанфада теми, кто [был] вокруг него из жителей ал-Джибал и Табаристана[394]. И когда достигло ал-Мансура известие [об] их выступлении, он отрядил [против Басанфада] Джамхура б. Мирара ал-'Иджли с десятью тысячами человек, и послал [вслед] ему войска. И они встретились между Хамаданом и Реем на краю пустыни и [начали] жестоко сражаться. Оба войска [многое] претерпели. [Потом] Басанфад был убит, а сторонники его обратились [в бегство]. [Тогда] из них было убито шестьдесят тысяч, многих взяли в полон, [в том числе] детей. Между выступлением и убийством [Басанфада] было семьдесят ночей — это в сто тридцать шестом году (753/4), спустя [несколько] месяцев после убийства Абу Муслима.

В сто сорок пятом году (762/3) было появление Мухаммада б. 'Абдаллаха б. ал-Хасана б. ал-Хасана б. 'Али б. Абу Талиба[395], да будет доволен ими Аллах, в Медине. Ему присягнули во многих [крупных] городах. Его звали Чистой Душой за благочестие и богомольность. Он скрывался от ал-Мансура и не объявился, пока ал-Мансур не схватил отца его 'Абдаллаха б. 'ал-Хасана в Медине.

Ал-Мансур позвал Исхака б. Муслима ал-'Укайли[396], [который] был испытанным и мудрым старцем, и сказал ему: «Дай мне совет [по поводу] бунтовщиков, выступивших против меня». Он сказал: «Опиши мне [этого] мужа». [Ал-Мансур] сказал: «Муж из потомков Фатимы, дочери Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, обладающий познаниями, благочестием и набожностью». [Он] сказал: «[Так] кто же последовал за ним?» [Ал-Мансур] сказал: «Дети 'Али, дети Джа'фара и 'Аки-ла[397], дети 'Омара б. ал-Хаттаба[398], дети аз-Зубайра б. ал-'Аввама[399] и прочих курайшитов и дети ансаров[400]». Он сказал ему: «Опиши мне город, в котором он восстал». [Ал-Мансур] сказал: «Город, [где] нет ни посевов, ни скота, ни обширной торговли». [Старец] думал некоторое время, потом сказал: «Наполни, о Повелитель Верующих, Басру людьми». [Тогда] ал-Мансур сказал в душе своей /307/: «Впал в детство человек. Я спрашиваю о бунтовщике, что выступил в Медине, [а] он говорит мне: «Наполни Басру людьми»». И [халиф] сказал ему: «Уходи, старик». Затем [едва прошло немного времени], как сообщение [о том], что Ибрахим[401] объявился в Басре. [Тогда] ал-Мансур сказал: «Ко мне ал-'Укайли!» И когда [тот] вошел к нему, [ал-Мансур] приблизил его, потом сказал ему: «Я советовался с тобой о деле бунтовщика, восставшего в Медине. И ты посоветовал мне наполнить Басру людьми. Или у тебя были сведения из Басры?» Он сказал: «Нет. Но ты упомянул о выступлении мужа. Если выступает подобный, то никто от него не отстает. Затем ты указал мне на место, где он [находится]. Оно [оказалась] тесным, не вмещающим войска. И я сказал: «Он муж, [что] станет искать другого места», подумал о Египте и счел его охраняемым, а также Сирию и Куфу. И я подумал о Басре и испугался [опасности, исходящей] от него из-за ее обособленности. [Поэтому] я посоветовал наполнить ее [людьми]. [Тогда] ал-Мансур сказал ему: «Ты хорошо поступил. Там восстал брат его. [Так] каково [твое] мнение о муже [из] Медины?» Он сказал: «Выстрели в него подобным ему. Если он скажет: «Я сын Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха», [то] скажи: «[А] я сын дяди Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха». [Тогда] ал-Мансур сказал 'Исе б. Мусе: «Либо ты выступишь против него, а я останусь, [чтобы] посылать тебе войска, либо удовлетворишься ты тем, что я оставлю позади себя, и выступлю против него». И 'Иса сказал: «Нет, я закрою тебя собой, о Повелитель Верующих, и буду я тот, кто выступит против него». И ['Иса б. Муса] изгнал [Ибрахима] из Басры с четырьмя тысячами всадников и двумя тысячами пехотинцев. Мухаммад б. Кахтаба[402] [стал] преследовать его с большим войском. [И] они сразились с Мухаммедом в Медине, так что он был убит, и ему было сорок пять лет.

Когда известие об убийстве брата его Мухаммада б. 'Абдаллаха достигло Ибрахима, а он [был] в Басре, [то он] поднялся на минбар, оплакал его и произнес:

О устроитель становищ, о лучший из витязей. Кто

[Мог] быть пораженным из подобных тебе на этом свете, уже был поражен.

Аллах знает, что если бы вы опасались

И сердце [почуяло беду], то устрашилось бы.

Очи не убили его, и я не выдал им брата своего,

Так что умрем мы вместе или жить [будем] вместе.

И рассеялись по странам братья Мухаммада и его сыны, которые призывали к [установлению] его имамата. И был среди тех, кто направился в Египет, сын его 'Али б. Мухаммад[403], и он был там убит. А сын его 'Абдаллах[404] двинулся в Хорасан, [потом] бежал, когда [стали его преследовать], в Синд[405], и был там убит. И двинулся сын его ал-Хасан[406] в Йемен, был заключен [в темницу] /308/ и умер и заточении. Брат его Муса двинулся в ал-Джазиру, а брат его Йахйа[407] ушел в Рей, затем в Табаристан. И было из известий о нем в дни ар-Рашида такое, что мы приведем ниже[408]. Ушел брат его Идрис б. 'Абдаллах[409] в ал-Магриб[410]. [Тогда] ответили [его проповеди] люди, и ал-Мансур послал того, кто убил его ядом в [одном из захваченных] им городов ал-Магриба. И занял сын его Идрис б. Идрис б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан[411] его место, и страна стала называться по их имени. [Ведь было] сказано: страна Идриса б. Идриса[412]. Мы привели известие [о] них, когда упоминали [об] 'Убайдаллахе, правителе ал-Магриба, и [о] строительстве им города, известного как ал-Махдиййа, и об Абу-л-Касиме, сыне его[413] — после него, и о переезде их из города Саламийа[414], [что] в земле Химса[415], в ал-Магриб, — в ал-Китаб ал-Аусат.

И ушел Ибрахим, брат его, в Басру и объявился там, [и тогда] ответили [на его проповедь] жители Фарса[416], ал-Ахваза[417] и других больших городов. Он двинулся из Басры со многими воинами из аз-зайдиййа[418] и сообщества тех, кто следует речению багдадцев-мутазилитов[419] и других, и с ним [был] 'Иса б. Зайд б. 'Али б. ал-Хасан б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб[420], да будет доволен ими Аллах. [Тогда] ал-Мансур направил к нему 'Ису б. Муссу и Са'ида б. Салма[421] с воинами. И [Ибрахим] сражался, пока не был убит в месте, известном как Бахамра[422], и это в шестнадцати фар-сахах[423] от Куфы к земле ат-Тафф[424]. Это место, упомянутое поэтами из тех, кто оплакал [в стихах] Ибрахима. И из тех, кто упомянул об этом, — Ди'бил б. 'Али ал-Хуза'и[425]. Он сказал в касиде своей, начало [которой таково]:

Места обучения аятам [оставишь] без чтения,

И становище вдохновения с [осталось] опустевшими дворами.

И [из этой касиды] слова его о них:

Могилы в Куфане[426], и другая [могила] в Тайбе[427],

И еще одна в Фаххе[428]. О, молитвы [за них)!

И другая — в земле ал-Джузджан[429] местоположение ее,

И могила в Бахамре вдали.

И было убито с ним из аз-зайдиййа среди его сторонников четыреста человек. И сказано: пятьсот человек.

Один знаток известий рассказал [со слов] Хаммада ат-Турки[430], [который] сказал: Ал-Мансур остановился в [некоем] монастыре на берегу Тигра, в месте, которое теперь называется ал-Хулд и Город Мира[431]. Вдруг в полдень прибыл ар-Раби'. Ал-Мансур спал в шатре, где он жил, а Хаммад сидел у двери. В руках у ар-Раби' был кожаный мешок [с известием] о выступлении Мухаммада б. 'Абдаллаха. И [тогда] он сказал: /309/ «Хаммад, открой дверь». [Тогда] я[432] сказал: «Сейчас — отдых Повелителя Верующих». Он сказал: «Открывай, да потеряет тебя твоя мать!» Сказал [Хаммад]: Ал-Мансур услышал его слова, поднялся, чтобы рукою своей открыть дверь, взял у ар-Раби' мешок, прочитал бывшее там послание и произнес этот аят: «Мы бросили между ними вражду и ненависть до дня воскресения. Как только они зажгут огонь для войны, будет тушить его Аллах. И стремятся они по земле с нечестием, а Аллах не любит распространяющих нечестие»[433].

Потом он велел позвать людей, военачальников, маула, родичей своих и сподвижников и приказал Хаммаду ат-Турки седлать коней, и приказал Сулайману б. Муджалиду[434] идти вперед, а ал-Мусаййибу б. Зухайру[435] [отдал приказ], и он выдал довольствие. Затем [ал-Мансур] вышел и поднялся на минбар. И он восславил Аллаха, и восхвалил Его, и помолился за Пророка, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха. Потом сказал:

Что же я уклоняюсь от Са'да, а он бранит меня?

И если обругаю я сынов Са'да, то они успокоятся,

Пребывая в неведении насчет нас и труся перед врагом своим.

Как жалки эти черты — невежество и трусость.

Ведь они, клянусь Аллахом, не смогли сделать того, что сделали мы.

[|Так] не поблагодарили они свершившего и не восславили.

Довольно! Они [стали] мостить, да сделали [дорогу] ухабистой. Они позавидовали, да не отблагодарили. [Так] что оставалось мне? Поливать мутным грязное? Нет! Клянусь Аллахом. Умереть в силе любезнее мне, чем жить униженным. И, поистине, если он не удовлетворится моим прощением, то пусть ищет то, чего у меня нет. Счастлив тот, кто увещевает другого». Затем он спустился [с минбара] и сказал: «Эй, слуга, поезжай вперед». И сейчас же уехал верхом в свой лагерь и сказал: «Господи! не вверяй нас тварям Твоим — [тогда] мы пропадем, и не вверяй нас нам самим — тогда мы обессилим; [так] не вверяй нас никому, кроме Себя».

И было упомянуто, что [для] ал-Мансура приготовили ал-'уд-жжу[436] из мозга и сахара, и она ему понравилась, и он сказал: «Ибрахим хотел лишить меня этого и ему подобного».

Упомянуто, что однажды, после убийства Мухаммада и Ибрахима, ал-Мансур сказал сотрапезникам своим: «[Клянусь] Аллахом, я не видел человека, более преданного, чем ал-Хаджжадж сыновьям Марвана». [Тогда] встал ал-Мусаййиб б. Зубайр ад-Дабби и сказал: «О Повелитель Верующих! Не опередил нас ал-Хаджжадж в деле, от которого мы отстали. Клянусь Аллахом, не создал Аллах на всей Земле людей, более дорогих нам, нежели Пророк наш, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха. Ведь ты приказал нам убивать потомков его, и мы повиновались тебе и делали это[437]. [Так] были мы преданы тебе или нет?» [Тогда] ал-Мансур сказал ему: «Садись, да не сядешь ты [никогда]!»

И упомянули мы, что [ал-Мансур] схватил 'Абдаллаха б. ал-Хасана б. ал-Хасана б. 'Али, /310/ да будет доволен им Аллах, Мухаммада и Ибрахима, двоих сыновей 'Абдаллаха, и многих его родичей — это в сто сорок четвертом году (761/2), [когда он возвращался] из хаджжа. И их отвезли из Медины в ар-Рабазу[438], [что] на Иракском тракте[439]. Среди тех, кого [ал-Мансур] увез вместе с 'Абдаллахом б. ал-Хасаном, были Ибрахим б. ал-Хасан б. ал-Хасан[440], Абу Бакр б. ал-Хасан б. ал-Хасан[441], 'Али ал-Хайр и брат его ал-'Аббас[442], 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан, ал-Хасан б. Джа'фар б. ал-Хасан б. ал-Хасан[443]. И с ними Мухаммад б. 'Абдаллах б. 'Амр б. 'Осман б. 'Аффан[444], брат 'Абдаллаха б. ал-Хасана б. ал-Хасана по матери его Фатиме, дочери ал-Хусайна б. 'Али[445]. Бабка их — Фатима, дочь Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха. И в ар-Рабазе ал-Мансур обнажил Мухаммада б. 'Абдаллаха б. 'Амра б. 'Османа, [нанес ему] тысячу [ударов] плетью и спросил его о двух сыновьях брата его — Мухаммаде и Ибрахиме. [Мухаммад б. 'Абдаллах же] отрицал, что [знает] их местонахождение. В то время попросила [за него ал-Мансура] бабушка ал-'Усмани. И уехал ал-Мансур из ар-Рабазы, [сидя] в паланкине, изнурив людей. [Тогда] их понесли в открытых носилках. Мимо них проезжал ал-Мансур в паланкине своем. И крикнул ему 'Абдаллах б. ал-Хасан: «Абу Джа'фар! Разве так мы поступали с вами в День Бадр[446]?» [Потом ал-Мансур] отправил их в Куфу, и они были заключены в подземном помещении, [где] не различали между светом дня и темнотой ночи. Из них он отпустил Сулаймана и 'Абдаллаха, сыновей Дау'да б. ал-Хасана б. ал-Хасана, и Мусу б. 'Абдаллаха б. ал-Хасана б. ал-Хасана б. Джа'фара[447]. Остальных, кого мы упомянули, [ал-Мансур держал в заточении], пока они [не] умерли. Это [было] на берегу Евфрата недалеко от Куфийского моста[448]. Места их [заключения] в Куфе посещаемы в это время, а это триста тридцать второй год (943/4). [Ал-Мансур] обрушил на них [свод тюрьмы, в которой они находились]. [Алиды] совершали омовения [там, где сидели], и [тогда] нестерпимо стало для них зловоние. Один из их маула ухитрился передать им немного благовоний, и ароматом их они отбивали те отвратительные зловония. На ногах их появлялись опухоли, [которые] поднимались до тех пор, пока не достигали сердца, и умирал [пораженный опухолью]. Упомянуто, с другой стороны, что когда их заточили в этом месте, [то] трудно им было [определять время] молитвы. [Тогда] они разделили Коран на пять частей и творили молитву после того, как каждый из них заканчивал [читать] свою часть. Число тех, кто из них остался, было пять. [Потом] умер Исма'ил б. ал-Хасан, и его оставили у них, пока он [не] разложился. И был поражен громом Да'уд б. ал-Хасан, [отчего] умер.

Принесли голову Ибрахима б. 'Абдаллаха /311/, и ал-Мансур отправил ее к [заключенным алидам] с ар-Раби'. И он положил голову перед ними. [В это время] 'Абдаллах молился. [Тогда] сказал ему Идрис[449], брат его: «Поспеши с молитвой своей, о Абу Мухаммад». И 'Абдаллах повернулся к нему, взял голову, положил ее себе на колени и сказал: «Добро пожаловать, о Абу-л-Касим. Ты был, [хотя] я и не знал тебя, от веры. Сказал Аллах, Велик Он и Славен, «которые верно выполняют завет Аллаха и не нарушают обещания, и те, которые соединяют то, что приказал Аллах соединять»»[450]. [Тогда] сказал ему ар-Раби': «Каков Абу-л-Касим в душе своей?» Он сказал: «[Таков], как сказал поэт:

Муж, [которого] хранит от унижения меч его,

И достаточно ему того, что даже если избегать грехов, они все равно случатся».

Потом он повернулся к ар-Раби' и сказал ему: «Скажи господину твоему, [что] прошли дни бедствия нашего и дни благоденствия твоего, а встреча — в Судный день!» Сказал ар-Раби': «И не видел я [до этого] ал-Мансура более сломленным, чем тогда, когда пришло к нему это послание. И взял этот смысл ал-'Аббас б. ал-Ах-наф[451] и сказал:

Если посмотришь на мое положение и на твое

положение однажды

Взглядом глаза, закрывающим от любви душу,

Увидишь, что каждый прошедший день бедствия жизни моей

Проходящим за день благоденствия твоего считается.

Сказал ал-Мас'уди: Когда ал-Мансур схватил 'Абдаллаха б. ал-Хасана, братьев его и людей, что были с ним, из рода его, поднялся [ал-Мансур] на минбар в ал-Хашимиййи, восславил Аллаха и восхвалил Его, помолился за Мухаммада, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха. Потом сказал: «О хорасанцы! Вы сторонники наши, сподвижники наши и люди призыва нашего. И если бы вы присягнули не нам, то не присягнули бы [тем], кто лучше нас. Клянусь Тем, кроме Которого нет иного Бога, мы оставили халифат потомкам Ибн Абу Талиба и не препятствовали им ни в большом, ни в малом. [Ведь] поднялся от них 'Али б. Абу Талиб, да будет доволен им Аллах, но не преуспел и поставил двоих судей[452]. [Тогда] община впала в разноречие, и разобщилось слово. Затем набросились на него сторонники его, сподвижники его и преданные ему люди и убили его. Потом поднялся после него ал-Хасан б. 'Али, да будет доволен им Аллах. [Так он], [клянусь] Аллахом, не был мужчиной. Ему предложили деньги, и он принял их. Му'авия [же] подсунул ему: «Я сделаю тебя наследником моим», [потом] сместил его, и отлепилось от [ал-Хасана] то, в чем он пребывал, и он передал [это Му'авии]. И стал [ал-Хасан] жениться сегодня на одной женщине, а завтра разводиться с другой. И пребывал таким образом, пока не умер на постели своей. Затем поднялся после него ал-Хусайн б. 'Али, да будет доволен им Аллах, и обманули его иракцы и куфийцы, люди /312/ раздора, лицемерия, и погрязшие в мятежах, как в трясине, люди этой дурной земли. И [ал-Хусайн сказал], указывая на Куфу: «Клянусь Аллахом, не [идет она на меня] войной, а я с ней воюю, и не [предлагает она мне] мира, а я с ней мирюсь. Да разделит Аллах меня и ее!» [Потом] они бросили его и [заявили о том, что] непричастны к нему, и выдали его, так что он был убит. Затем поднялся после него Зайд б. 'Али. [Тогда] обманули и соблазнили его куфийцы. А когда заставили его выступить и восстать, выдали его. Отец же мой Мухаммад б. 'Али заклинал его Аллахом от восстаний и сказал ему: «Не принимай разговоров куфийцев. Ведомо нам, что некий из родичей наших будет распят на ал-Кунасе. И опасаюсь я, что ты будешь этим распятым». Заклинал его Аллахом от этого дядя мой Да'уд и предупреждал его, да смилуется над ним Аллах, [о] вероломстве куфийцев. Но [Зайд] не внял [ему], и состоялось его восстание, и он был убит и распят на ал-Кунасе. Затем набросились на нас Омейяды, надругались над честью нашей и лишили [нас] мощи нашей. [Клянусь] Аллахом, не встретили они от нас мести, которой искали, и содеялось это всецело из-за [Алидов] и из-за их восстания. И нас выслали из страны. Шли мы порой в ат-Та'иф, а порой в Сирию, порой [же] на ас-Сарат[453], пока Аллах не послал нам вас — сторонников и сподвижников. [Тогда] воскресил Аллах вами честь нашу и мощь нашу, о хорасанцы, и отразил правдой вашей людей заблуждения, и явил нам правду нашу, и двинул к нам дело наше и наследство наше от Пророка нашего, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха. Укрепилась правда в местопребывании своем, и Аллах открыл светильник Свой, и укрепил сторонников Своих, и разрубил последнюю стрелу в колчане людей, что были несправедливы. Слава Аллаху, Господину миров! Когда [же] наладились дела наши по милости Аллаха и по приговору Его справедливому, [Алиды|, труся перед Омейядами и храбрясь перед нами, набросились на нас из зависти к нам за то, что Аллах отличил нас перед ними и воздал нам честь халифатом из наследства нашего от пророка Своего. И я, клянусь Аллахом, о хорасанцы, привел это дело не по глупости или подозрению, [ибо] приносили они мне беспокойство. Я называл им людей и говорил: «Встань ты, такой-то, возьми с собой из денег столько-то и столько-то, и встань ты, такой-то, и возьми с собой из денег столько-то и столько-то, и встань ты, такой-то, и возьми с собой из денег столько-то и столько-то». И изготовил я для них образец, по которому они поступали [бы]. [Тогда] они ушли и прибыли в Медину. Их там встретили и подсунули эти деньги. И, клянусь Аллахом, не осталось из них ни старца, ни юноши, ни малого, ни старого, который бы не присягнул мне. И из-за этого разрешено [проливать] кровь их. [Это] стало дозволенным из-за нарушения ими присяги, мне [данной], из-за их стремления к смуте и желания выступить против меня». Затем [ал-Мансур] прочитал, [сходя] по лестнице минбара: «Но преграда воздвигнута между ними и тем, чего они желали, как было сделано с их сподвижниками ранее. Поистине, они были в большом сомнении»[454].

/313/ Сказал ал-Мас'уди: Однажды ал-Мансур сказал ар-Раби': «Скажи мне, в чем потребность твоя». Он сказал: «Потребность моя [заключается] в том, чтобы ты полюбил ал-Фадла[455], сына моего». [Тогда ал-Мансур] сказал ему: «Горе тебе! Любовь бывает только по причинам». Он сказал: «О Повелитель Верующих! Аллах может помочь тебе создать причину». [Ал-Мансур] сказал: «Как же это?» Он сказал: «Окажи ему милость. Если ты сделаешь это, то он полюбит тебя, а если он тебя полюбит, то ты его полюбишь». Сказал [ал-Мансур]: «Клянусь Аллахом, я полюбил его без причины, но как [же] ты избрал для него любовь помимо всех [других] вещей?» Сказал [ар-Раби': «Потому, что если ты его полюбить, то великим будет для тебя его малый хороший поступок и малым будет для тебя его большой плохой поступок. И грехи его станут грехами отроков, а просьба [будет] подобна просьбе нагого ходатая». Однажды ал-Мансур сказал ар-Раби': «Горе тебе! Раби', сколь [был бы] хорош мир этот, если бы не смерть». [Ар-Раби'] сказал ему: «[Мир этот] хорош только благодаря смерти». Он сказал: «Почему же?» Сказал [ар-Раби']: «Если бы не смерть, ты не сидел бы на этом месте». Сказал [ал-Мансур]: «Ты прав».

Упомянул Исхак б. ал-Фадл[456]. Он сказал: [Однажды, когда я был] у двери ал-Мансура, пришел 'Амр б. 'Убайд[457]. Он слез со своего осла, сел, и (тогда] к нему вышел ар-Раби' и сказал ему: «Встань, Абу 'Осман, [клянусь] отцом моим и матерью моей». И когда он вошел к Абу Джа'фару, [халиф] приказал постелить ему войлок рядом с собой, усадил ['Амра] на него, после того, как он приветствовал [халифа], затем сказал: «О Абу 'Осман! Наставь меня назиданием». [Тогда 'Амр] наставил [ал-Мансура многими] наставлениями. Когда [же] он захотел встать, [ал-Мансур] сказал: «Мы приказали [выдать] тебе десять тысяч». Он сказал: «Нет нужды мне в них». Сказал Абу Джа'фар: «[Клянусь] Аллахом, ты возьмешь их». Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, я их не возьму». [Тут же] присутствовал ал-Махди[458]. Он сказал: «Клянется Повелитель Верующих и клянешься ты». Тогда 'Амр повернулся к Абу Джа'фару и сказал: «Кто этот молодец?» Он сказал: «Это Мухаммад, сын мой, он Ведомый [Богом], он восприемник завета моего». Сказал ['Амр]: «Разве, [клянусь] Аллахом, ты не одел его в одежду благочестивых? Ты [ведь] назвал его именем, которое он не заслужил делом. И ты [ведь] проложил ему [дорогу к] делу, наиболее насладительному для него, а он занимается совсем [другим]». Затем 'Амр повернулся к ал-Махди и сказал: «Да, о сын моего брата! Если поклянется отец твой, то нарушит [клятву брат отца], дядя твой[459], ибо отец твой сильнее в [даче] искуплений, нежели дядя твой». [Тогда] сказал ему ал-Мансур: «Есть ли у тебя просьба, Абу 'Осман?» Он сказал: «Да». Сказал [ал-Мансур]: «Какова она?» Он сказал: «Чтобы ты за мной не посылал, пока я к тебе не приду». [Ал-Мансур] сказал: «Значит, мы не встретимся». Он сказал: «Вот моя просьба». [Потом 'Амр] ушел. Ал-Мансур проводил его взором своим, потом сказал:

/314/ Все вы идете медленно.

Все вы ищете дичи, Кроме 'Амра б. 'Убайда.

'Амр б. 'Убайд вошел к ал-Мансуру после того, как он принял присягу ал-Махди, и [ал-Мансур] сказал ему: «О Абу 'Осман! Это сын Повелителя Верующих и восприемник завета мусульман». [Тогда] 'Амр сказал ему: «О Повелитель Верующих! Я вижу, что ты устроил дела его и что они складываются благоприятно для него. И ты за него ответствен». [Тут] ал-Мансур прослезился и сказал: «Наставь меня, о 'Амр». Он сказал: «О Повелитель Верующих! Поистине, Аллах вручил тебе мир этот целиком. [Так] купи же душу свою у него частью себя. И если бы то, что попало в руки твои, осталось бы в руке другого, то не досталось бы тебе. Берегись [же] ночи, что окажется днем, после [которого] нет ночи». И прочитал:

О тот, кого обольстила надежда!

То, на что ты надеешься, — мрачно и преходяще.

Разве не видишь ты, что мир этот и красота его

Словно стоянка каравана — остановились, потом уехали.

Смерть его — засада, и жизнь его — несчастье,

И чистота его — грязь, и царство его преходящее.

Мир этот непрестанно поражает ужасами живущего,

[Которому] не до веселья и доброты,

Словно он для смерти и погибели — мишень.

Постоянно дерутся из-за него дочери рока.

И бежит душа, а смерть следит за ней,

И [всякий раз, когда] человек спотыкается, [смерть считает это]

промахом. Стремится муж обеспечить наследников,

А могила наследует все, чего он достиг.

Умер 'Амр б. 'Убайд в дни ал-Мансура в сто сорок четвертом году (761/2). И сказано: В сто сорок пятом году (762/3). Прозывается он по кунйе[460] Абу 'Осман. И он — 'Амр б. 'Убайд б. Баб, маула бану тамим. Дед его был Баб, [взятый в плен] в Кабуле[461], из людей Синда. ['Амр б. 'Убайд] был шайхом мутазилитов в свое время и их муфтием[462]. У него — проповеди, послания и многие речи о справедливости, единобожии и другом. Мы привели известия [о нем] и отборное из речений его и диспутов, [которые он вел], в книге нашей ал-Макалат фи усул ад-дийанат.

В сто сорок первом году (758/9) ал-Мансур отправился в Иерусалим[463] и молился там из-за [данного] им обета, [потом] он ушел [оттуда].

В сто сорок шестом (763/4) году умер Хишам б. 'Урва б. аз-Зу-байр[464]. [Ему было] восемьдесят /315/ пять лет. И если [какой-нибудь] человек говорил ему [какие-либо] слова, он отвечал: «Я выше тебя душою». Затем 'Али б. ал-Хасан[465] [затеял спор), и Хишам поспешил к нему. [Тогда] 'Али сказал ему: «Я призываю тебя к тому, к чему ты [сам] призывал [других]».

В сто пятидесятом году (767/8) умер Абу Ханифа ан-Ну'ман б. Сабит[466], маула тайм ал-лат из бакр б. ва'ил[467] — в дни ал-Мансура, в Багдаде. Он умер, распростершись ниц в молитве. [Ему было] девяносто лет. В [том же году] умер 'Абд ал-Малик б 'Абд ал-'Азиз б. Джурайх ал-Макки[468], маула Халида б. Усайда[469]. Прозывался он по кунйе Абу-л-Валид. [Ему было] семьдесят лет. В [том же году] умер Мухаммад б. Исхак б. Басар[470], маула Кайса б. Махрамы[471] из бану-л-мутталиб[472]. Прозывался он по кунйе Абу 'Абдаллах. Сказано: он умер [в сто пятьдесят] первом году (768/9). И сказано: [в] сто пятьдесят втором (769/70).

В [сто] пятьдесят седьмом году (773/4) умер ал-Ауза'и. Прозывался он по кунйе Абу 'Амр 'Абд ар-Рахман б. 'Амр[473], — из жителей Сирии. Однако местопребывание его было среди них — я имею в виду ал-ауза'[474], — но он не был из них. Он был из пленников жителей Йемена. [Он умер] в конце дней ал-Мансура, и ему [было] девяносто лет.

В дни ал-Мансура умер Лайс б. Абу Сулайм ал-Куфи[475], маула 'Анубисы б. Абу Суфйана[476] — в сто пятьдесят восьмом году (774/5).

В сто пятьдесят шестом году (772/3) умер Саввар б. 'Абдаллах ал-Кади[477]. И вето пятьдесят четвертом (770/1) году умер Абу 'Амр б. ал-'Ала'[478], в дни ал-Мансура.

Затянулось заточение 'Абдаллаха б. 'Али по приказанию ал-Мансура. Он пребывал в тюрьме девять лет. Было сказано [об этом] и другое. Когда ал-Мансур захотел [совершить] хаджж в сто сорок девятом году (766/7), [то] перевел ['Абдаллаха б. 'Али] от себя к 'Исе б. Мусе и приказал ему убить его, чтобы об этом никто не знал. [Тогда] 'Иса б. Муса послал к Ибн Абу Лайле[479] и Ибн Шуб-руме[480] и посовещался с ними об этом. И Ибн Абу Лайла сказал: «Продолжай [делать] то, что приказал тебе Повелитель Верующих». Ибн Шубрума [же] сказал: «Не делай [этого]». [Тогда 'Иса б. Муса] не захотел убивать ['Абдаллаха б. 'Али], [но] показал Абу Джа'фару, будто он его убил.

Это распространилось. [Тогда] сыновья 'Али[481] поговорили с ал-Мансуром о своем брате 'Абдаллахе, и [ал-Мансур] сказал им: «Он у 'Исы б. Мусы». Когда [же] они прибыли в Мекку, пришли к 'Исе б. Мусе и спросили его об ['Абдаллахе], он сказал: «Я убил его». [Тогда] они вернулись к Абу Джа'фару и сказали: «'Иса утверждает, что убил ['Абдаллаха]». [Тогда] Абу Джа'фар выказал гнев на 'Ису и сказал: «Убить моего дядю? Клянусь Аллахом, я убью ['Ису]». /316/ 'Абу Джа'фар [ранее] пожелал, чтобы 'Иса убил ['Абдаллаха], [тогда ал-Маснур] убьет |'Ису] за ['Абдаллаха] и избавится от них обоих. Он сказал[482]: И [ал-Мансур] позвал ['Ису б. Мусу] и сказал: «Зачем ты убил моего дядю?» ['Иса] сказал: «Ты велел мне убить его». Он сказал: «Я не велел тебе этого». [Тогда 'Иса б. Муса] сказал: «Вот твое письмо ко мне о нем». [Ал-Мансур] сказал: «Я его не писал». Когда [же 'Иса] понял, что ал-Мансур говорит серьезно, [то] испугался за себя [и] сказал: «['Абдаллах] у меня. Я не убил его». Сказал [ал-Мансур]: «Передай его Абу-л-Азхару ал-Мухаллабу б. Абу 'Исе[483]. И он передал ['Абдаллаха] ему. ['Абдаллах] пребывал у [Абу-л-Азхара] заточенным. Затем [Абу-л'-Азхар] приказал убить его. И вошел он к ['Абдаллаху], [а] с [ним] была невольница. [Тогда Абу-л-Азхар] начал с 'Абдаллаха и задушил его, так что [тот] умер. Затем положил его на постель. Потом он взялся за невольницу, чтобы задушить ее. И она сказала: «Раб Божий! Другой [способ] убийства». [Потом] Абу-л-Азхар говорил: Я не щадил никого из тех, кого убивал, кроме нее. Я отвернул лицо свое от нее, приказал, и ее удушили. И я положил ее вместе с ним на постели; руку ее подсунул под его бок, а руку его — под ее бок, словно они обнялись. Затем приказал обрушить на них здание. Потом мы привели кади Ибн 'Уласу[484] и других [улемов], и они посмотрели на 'Абдаллаха и невольницу, обнявшихся таким образом. Затем я приказал, и он был похоронен на кладбище Абу Сувайд[485] у Сирийских ворот[486] Багдада на Западной стороне[487].

Сказал ал-Мас'уди: Упомянул 'Абдаллах б. 'Аййаш ал-Мантуф. Он сказал: Однажды ал-Мансур сказал, [когда] мы [были] у него: «Знаете ли вы богатыря, имя [которого] начинается с 'айна[488], убившего богатыря, имя [которого начинается] с 'айна, и богатыря имя [которого начинается] с 'айна, и богатыря, имя [которого начинается] с 'айна?» Сказал ['Абдаллах б. 'Аййаш]: Я сказал: «Да, о Повелитель Верующих! 'Абд ал-Малик б. Марван убил 'Амра б. Са'ида б. ал-'Аса[489], 'Абдаллаха б. аз-Зубайра[490] и 'Абд ар-Рахмана б. Мухаммада б. ал-Аш'аса[491]». [Тогда] ал-Маснур сказал: «Знаете ли вы халифа, имя [которого начинается] с 'айна, убившего богатыря, имя [которого начинается] с 'айна, и богатыря имя [которого начинается] с 'айна, и богатыря имя [которого начинается] с 'айна?» Я сказал: «Да, о Повелитель Верующих! Ты убил 'Абд ар-Рахмана б. Муслима[492], 'Абд ал-Джаббара б. 'Абд ар-Рахмана[493] и дядю твоего 'Абдаллаха б. 'Али, на [которого] обвалился дом». [Ал-Мансур] сказал: «[Так] в чем же моя вина, если на него обвалился дом?» Я сказал: «Нет [в том] твоей вины». [Тогда] он улыбнулся, потом сказал: «Помнишь ли ты байты, которые сказала жена ал-Валида б 'Абд ил-Малика[494], сестра 'Амра б. Са'ида[495], когда убил 'Абд ал-Малик брата ее?» Я сказал: «Да, о Повелитель Верующих. В тот день, когда был убит брат ее 'Амр, она вышла [и стала] читать [стихи], скорбя:

/317/ О глаз, не пожалей слез за 'Амра.

Накануне силой был похищен халифат.

Вы вероломно поступили с 'Амром, о сыны неправедной мести.

Все вы возводите здания на вероломстве.

Не был 'Амр бессильным, но

Внезапно пришли к нему невзгоды, а он и не знал.

Словно сыновья Марвана, когда они убивали его,

[Это] подлые птицы, собравшиеся против сокола.

Сдерет Аллах кожу с мира этого, сынов которого ожидает [адский] огонь.

[ Ведь мир этот] разрывает узы родства.

О родичи мои — [способны вы] на верность и вероломство.

[Вы] захлопнули дверь перед 'Амром.

Двинулись мы, и в сумерках двинулись злорадные,

Словно шеи их отягощены скалой».

Сказал Ибн 'Аййаш: Тогда ал-Мансур сказал: «[Так] что же это за байты, которые 'Амр б. Са'ид послал к 'Абд ал-Малику б. Марвану?» Сказал [Ибн 'Аййаш]: «Да, о Повелитель Верующих, он написал ему:

Хочет сын Марвана [таких] дел, [которые], думаю я,

Унесут его от меня в плохой повозке.

Нарушил он договор, заключенный Марваном,

И теперь одиночество и ложь станут его уделом.

Пропустил я его перед собой, а ведь был я впереди него.

И если бы не моя покорность, он был бы несчастье на несчастьи.

То, что дал я Марвану, было упущением, [с которым] я справился

Советом, и бедствием из бедствий.

И если довершите вы дело, которое было между нами,

Мы все отправимся караваном по равнинным просторным местам.

И если несправедливо получит [власть] 'Абд ал-'Азиз[496],

Более достойны ее, нежели мы и он, бану харб».

Рождение ал-Мансура было в [том] году, когда умер ал-Хаджжадж б. Йусуф — это девяносто пятый год (723/4). Он говорил: «Я родился в зу-л-хиджжа, был обрезан в зу-л-хиджжа и принял халифат в зу-л-хиджжа. Полагаю, что смерть [моя] будет в зу-л-хиджжа[497]». И было так, как он упомянул.

Рассказывал ал-Фадл б. ар-Раби'. Он сказал: Я был с ал-Мансуром в поездке, [во время которой] он умер. Однажды мы остановились [на ночлег]. [Ал-Маснур] послал за мной. Он находился в комнате, [повернувшись] лицом к стене. [Потом] он сказал мне: «Разве я не запретил тебе позволять черни входить [сюда] и писать здесь то, в чем нет проку?» Я сказал: «А что это, о Повелитель Верующих?» Он сказал: «Разве ты не видишь, что на стене написано:

Абу Джа'фар, настала смерть твоя и кончились

Годы твои, и дело Аллаха неизбежно свершится.

/318/ Абу Джа'фар, неужели предсказатель или звездочет

Отменит приговор Аллаха, или ты [об этом] не ведаешь?»

Сказал [ал-Фадл б. ар-Раби']: Я сказал [ему]: «[Клянусь] Аллахом, я ничего не вижу на стене. Поистине, она ослепительно белая». [Ал-Мансур] сказал: «[Ты клянешься] Аллахом?» Я сказал: «Аллахом». Он сказал: «Это, [клянусь] Аллахом, душа моя извещена об отъезде. Поспеши [довести] меня к святилищу Господа моего[498] и к [сени] Его безопасности, [чтобы я] убежал от грехов моих и не растратил души моей». [Тогда] мы поехали, и [ал-Мансур] отяжелел. Когда мы достигли Би'р Маймун[499], я сказал ему: «Вот Би'р Маймун. Ты вошел в священное пространство». Он сказал: «Слава Аллаху». И умер там.

По твердости, ясности мысли, [умению] достойно управлять ал-Мансур был выше того, что [можно] описать. Он давал обильное и ценное там, где его дар не пропадал, и не давал малого, где [это] исчезало.

[Ал-Мансур] был, как сказал Зийад[500]: «Если бы у меня [была] тысяча верблюдов и [был] у меня чесоточный верблюд, я бы занялся им так, как занялся бы тот, у кого нет другого [верблюда]». Абу Джа'фар оставил шестьсот тысяч дирхамов и четырнадцать тысяч динаров. Вместе с тем он скупился казной своей и смотрел за тем, за чем не смотрит простонародье. [Ал-Мансур] договорился со своим поваром, что ему [причитаются] головы, ножки и шкуры, но что с него [причитаются] дрова и пряности. И из щедрости [ал-Мансура] то, что он наградил дядьев своих, [которых было] десятеро, в один день десятью тысячами дирхамов. Имена их: 'Абдаллах б. 'Али, 'Абд ас-Самад б. 'Али, Исма'ил б. 'Али, 'Иса б. 'Али, Да'уд б 'Али, Салих б. 'Али, Сулайман б. 'Али, Исхак б. 'Али, Мухаммад б 'Али, Йахйаб. 'Али[501]. На строительстве города Багдада, который [ал-Мансур] построил и [который назван в его честь], ежедневно работало пятьдесят тысяч человек.

И из детей у него были ал-Махди и Джа'фар, и мать их — Умм Муса ал-Химйариййа[502]. Джа'фар умер при жизни отца своего ал-Мансура. [А также] Сулайман[503], Йа'куб[504] и Джа'фар-младший[505] от Курдянки[506], и Салих, прозванный Несчастным[507], и дочь по имени 'Алийа[508].

Сказал ал-Мас'уди: Об ал-Мансуре есть славные известия — [о его беседах] с ар-Раби', 'Абдаллахом б. 'Аййашем, Джа'фаром б. Мухаммадом, 'Амром б. 'Убайдом и другими. И у него [имеются] проповеди и увещевания, [а также рассказы о его] поступках и деяниях, [касающихся] государства. Мы привели большую часть их в книге нашей Ахбар аз-заман и ал-Аусат. А в этой книге мы упомянем только [самое] замечательное [из того], что прежде было нами [написано]. Аллах [же], Восхваляемый и Всевышний, лучше знает.

/319/ [III] О халифате ал-Махди Махаммада б. 'Али б. 'Абдаллаха б. 'Аббаса

Он прозывается по кунйе Абу 'Абдаллах. Мать его — Умм Муса бинт Мансур б. 'Абдаллах б. Зу Сахм б. Абу Сарх[509], из сынов Зу Ру-'айна[510], из царей Йемена.

Принял присягу ему в Мекке ар-Раби', маула его, в субботу, [когда] прошло [от месяца] зу-л-хиджжа шесть [ночей] сто пятьдесят восьмого года (19.10.775). [Известие] о смерти отца его и о присяге привез ему Манара[511], маула его. И [ал-Махди] два дня после этого бездействовал, затем произнес перед людьми проповедь, оплакал отца своего, и ему принесли общую присягу. Рождение его было в сто двадцать седьмом году (774/5). В сто шестьдесят девятом году (785/6) [ал-Махди] выступил из Города Мира, направляясь в местность Кармасин[512], что в округе Динавара[513]. Ему описали прелесть Масабзана в стране ас-Сиравана и Джурджана[514]. [Тогда] он свернул в местность, известную как Арзан[515] и ар-Ран. И умер он в деревне, называемой Радин, в ночь на четверг, [когда до конца месяца мухаррама оставалось семь ночей], сто шестьдесят девятого года (5.08.785). Его халифат был десять лет, месяц и пятнадцать дней. Он скончался, и [было] ему сорок три года. Молился над ним Харун ар-Рашид[516]. Мусаал-Хади[517] [находился] в Джурджане. Было сказано, что [ал-Махди] умер, отравившись ката'иф[518], [которых] поел. Хасана[519], невольница его, и другие из его свиты надели рубища и черное в [знак] скорби о нем. [Тогда] сказал об этом Абу-л-'Атахийа[520]:

[Вечером надели] узорчатые [ткани], а

Встали в рубищах.

Каждого бодливого, если он живет, когда-нибудь забодают.

И ты не останешься, даже если проживешь столько, сколько прожил Нух[521].

[Так] рыдай над собой, раз уж

[Все равно придется] тебе рыдать[522].

/320/ Совокупность известий [об ал-Махди] и его деяниях, а также обо всем замечательном, что было в дни его

Упомянул ал-Фадл б. ар-Раби'. Он сказал: Вошел Шарик ал-Кади[523] однажды к ал-Махди, и [халиф] сказал ему: «Ты должен [согласиться для меня на одно дело из трех]. Он сказал: «Что это [за дела], о Повелитель Верующих?» [Ал-Махди] сказал: «Или ты примешь судейство, или будешь передавать хадисы[524] сыну моему и учить его, или откушаешь у меня трапезу». [Шарик] подумал, потом сказал: «Трапеза самая легкая [из этих дел] для души моей». [Тогда ал-Махди] задержал [Шарика] и (велел] сообщить на кухню, чтобы ему приготовили [различные] блюда из сгущенного мозга с леденцами и медом. И когда он окончил обед, стольник[525] сказал: «О Повелитель Верующих! После этого старец никогда [такого не отведает]». Сказал ал-Фадл б. ар-Раби': [Клянусь] Аллахом, Шарик передавал им хадисы после этого, и учил их детей, и исполнял для них [обязанности кади]. Он написал ал-джахбазу[526] по [поводу] жалования и [стал] донимать его за недостачу. [Тогда] ал-джахбаз сказал ему: «Ты не продавал ткани». Сказал ему Шарик: «Нет, [клянусь] Аллахом, я продал больше, чем ткань, я продал веру свою». Слазал ал-Фадл б. ар-Раби': Вышел ал-Махди прогуляться, а с ним — 'Амр б. Раби', маула его. Он был поэтом. [Халиф] оторвался от войска, а люди [были] на охоте. И ал-Махди поразил сильный голод, и [тогда] он сказал 'Амру: «Горе тебе! Разыщи мне человека, у которого мы найдем что-нибудь поесть. И 'Амр бродил, пока не отыскал хозяина огорода, рядом с [которым была] его хижина. [Тогда 'Амр] поднялся к нему и сказал ему: «Имеется ли у тебя что-нибудь поесть?» Он сказал: «Да. Ячменные лепешки и расиса[527], и эти бобы и лук-порей. [Тогда] сказал ему ал-Махди: «Если есть у тебя масло, я бы поел». Он сказал: «Да, у меня есть остатки его» И он подал им, и они много съели. Ал-Махди [так увлекся, что ничего не осталось]. [Потом] он сказал 'Амру: «Скажи стихи, [которыми] опишешь [наше положение]». И 'Амр сказал:

Тот, кто кормит расисой с маслом и ячменным хлебом с луком-пореем,

Поистине заслуживает пощечины или двух за плохое деяние, а то и трех.

[Тогда] сказал ал-Махди: «Нехорошо то, что ты сказал. Лучше вот так:

Поистине заслуживает кошелька или двух за хорошее дело, а то и трех».

/321/ И [ал-Махди] присоединился к войску, и его нагнали обоз, слуги и свита, и он приказал [выдать] хозяину огорода три кошелька дирхамов.

Сказал [ал-Фадл б. ар-Раби']: В другой раз [ал-Махди] понесла лошадь, [когда] он выехал на охоту, и [ал-Махди] приехал голодным к шатру бедуина. [Ал-Махди] сказал [тогда]: «Бедуин, есть ли у тебя угощение? [Ведь] я твой гость!» [Бедуин] сказал: «Вижу, что ты безусый, полный, в чалме. Если осилишь [то, что у нас] есть, поднесем тебе. [Ал-Махди] сказал: «Подавай, что у тебя». [Тогда бедуин] вынес ему хлеб, [испеченный в горячей] золе. [Ал-Махди] съел его и сказал: «Вкусно. Давай, что [там еще есть] у тебя». [Тогда] бедуин вынес ему молока в кувшине и налил ему. [Ал-Махди] выпил и сказал: «Вкусно. Давай, что [там еще есть] у тебя». [Тогда он] вынес [ал-Махди] остатки вина в бурдюке. Выпил бедуин один [стаканчик] и налил [ал-Махди]. Выпив, [ал-Махди] сказал: «Знаешь ли ты, кто я?» Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом». Он сказал: «Я из слуг вельмож». [Бедуин] сказал: «Да ниспошлет тебе Аллах благодать в местопребывании твоем и да облагодетельствует тебя, кто бы ты [ни] был». Затем выпил бедуин стаканчик и налил [ал-Махди]. Выпив, [халиф] сказал: «О бедуин, знаешь ли ты, кто я?» Он сказал: «Да, ты упомянул, что ты из слуг вельмож». [Ал-Махди] сказал: «Нет, я не таков». Он сказал: «[Так] кто же ты?» Он сказал: «Я один из военачальников ал-Махди». [Бедуин] сказал: «Да будет обширен дом твой и да станут приятыми посещения тебя». Затем бедуин выпил стаканчик и налил [ал-Махди]. Выпив третий [стаканчик], он сказал: «О бедуин, знаешь ли ты, кто я?» Он сказал: «Да. Ты заявил, что ты один из военачальников ал-Махди». Он сказал: «[Ведь] я не таков». Сказал [бедуин]: «[Так] кто [же] ты?» Он сказал: «Я сам Повелитель Верующих». [Тогда) бедуин взял свой бурдюк и завязал его. Ал-Махди [же] сказал ему: «Налей нам». [Бедуин] сказал: «Нет, клянусь Аллахом, не выпьешь ты из него ни глотка, ни более того». [Ал-Махди] сказал: «А почему?» Он сказал: «Мы налили тебе стаканчик, и ты заявил, что ты из слуг вельмож. Мы это стерпели от тебя. Потом мы налили тебе другой, и ты заявил, что ты один из военачальников ал-Махди. Мы стерпели это от тебя. Потом мы налили тебе третий, и ты заявил, что ты Повелитель Верующих. Нет, клянусь Аллахом, я не решусь налить тебе четвертый, [тогда] ты скажешь, что ты — Посланец Аллаха». Ал-Махди рассмеялся. [Тут] его окружила конница, и спешились перед ним сыны царей и благородных [мужей]. У бедуина упало сердце, и не было у него [иного] помысла, кроме [как о] спасении самого себя, и он собрался бежать. [Тогда] ал-Махди сказал ему: «Не бойся!» И приказал [выдать] ему обильный денежный подарок и снаряжение. [Тогда бедуин] сказал: «Свидетельствую, что ты [говоришь правду]. И если бы ты стал хвастать в четвертый и в пятый раз, то выпутался бы и из этого». /322/ Рассмеялся ал-Махди от [этих слов], так что чуть не упал с лошади, когда [бедуин] упомянул о четвертом и пятом хвастовстве, назначил ему кормление и присоединил его к своим приближенным.

Вазиром [ал-Махди] был Абу 'Убайдаллах Муа'вия б. 'Убайдаллах ал-Аш'ари[528], дед Мухаммада б. 'Абд ал-Ваххаба-писца[529]. [Абу 'Убайдаллах] был писцом ал-Махди до [того, как он стал халифом]. [Потом] ал-Махди убил сына Абу 'Убайдаллаха за неверие[530], и каждый из них возненавидел другого. [Тогда ал-Махди] сместил его, и Абу 'Убайдаллах дожил до сто семидесятого года (786/7).

Затем ал-Махди приблизил Йа'куба б. Да'уда ас-Силми[531], и писцы разнесли по диванам [его послание]: «Повелитель Верующих побратался с ним». [Йа'куб б. Да'уд] всякий раз входил к [ал-Махди], обходя всех [остальных] людей. Затем [халиф] обвинил [Йа'куба] в каком-то деле, [связанном] с Талибитами, и захотел его убить, потом заключил [Йа'куба в темницу]. И [Йа'куб] оставался в тюрьме [ал-Махди] до дней [правления] ар-Рашида. Ар-Рашид выпустил его. О том деле его было сказано: «Он видел имамат в самом старшем из сынов ал-'Аббаса[532]» и что не ал-Махди, а [другой] из его дядьев имел больше прав на него.

Ал-Махди был любим и знатью, и простонародьем, ибо он начал правление свое с рассмотрения жалоб, прекращения убийств, помилования страшащегося и справедливого [обращения] с притесненным. [Ал-Махди] простер руку свою в щедротах своих и раздарил все, что ему оставил ал-Мансур, а это шестьсот тысяч дирхамов и четырнадцать тысяч тысяч динаров, помимо того, что [ал-Мансур] собрал [в качестве налогов] в дни свои. Когда [же] казна опустела, пришел Абу Хариса ан-Нахри[533], хранитель его казны, бросил перед ним ключи и сказал: «Чего стоят ключи опустошенной казны?» [Тогда] ал-Махди разослал двадцать слуг для сбора денег. Через несколько дней деньги поступили. Абу Хариса ан-Нахри три дня принимал и записывал деньги, прибывавшие к ал-Махди, не входя к нему. Когда же он вошел к [халифу], [тот] сказал: «Что задержало тебя?» Он сказал: «Работа по учету денег». [Ал-Махди же] сказал: «Ты — глупый бедуин. Ты думал, что деньги не поступят и к нам, если мы в них нуждаемся». Сказал Абу-Хариса: «Случись что, никто не станет дожидаться, пока ты пошлешь добыть и принести деньги». Было сказано, что он раздал за десять дней из своих собственных денег десять тысяч дирхамов. [Тогда] встал /323/ Шабба б. 'Икал[534] и стал витийствовать. Он сказал: «Есть [те, кто] похож на ал-Махди. И это сиятельная луна, ранняя весна, яростный лев и бездонное море. Сиятельная луна похожа на него красотой и блеском. Ранняя весна похожа на него ароматом и воздухом, яростный лев похож на него напором и решительностью. Бездонное море похоже на него добротой и щедростью».

Ал-Хайзуран, мать ал-Хади и ар-Рашида[535], [находилась] в доме своем, известном ныне как Ашнас, и у нее [были] матери детей халифов и прочие дочери бану хашим. Она [сидела] на армянском ковре, а они — на армянских подушках. Зайнаб бинт Сулайман б. 'Али[536] [занимала] более высокое, чем они, положение. Пока они [восседали] таким образом, вошел слуга ал-Хайзуран и сказал: «У Двери — женщина, обладающая красотой и прелестью, в лохмотьях. Она не желает назвать свое имя. Положение ее не то, что ваше. Она хочет войти к вам». [Ранее] ал-Махди указал ал-Хайзуран, чтобы она [постоянно держала при себе] Зайнаб бинт Сулайман б. 'Али. Он сказал ей: «Перенимай ее манеры и заимствуй ее нравы. [Ведь] она для нас старица и застала первых из нас». И ал-Хайзуран сказала слуге: «Разреши [той женщине войти]». [Тогда] вошла женщина, обладающая великолепием и красотой, в лохмотьях. Она заговорила и выказала красноречие в языке своем. [Тогда] ей сказали: «Кто ты?» Она сказала: «Я Музна, жена Марвана б. Мухаммада[537]. Рок довел меня до того, что вы видите. Клянусь Аллахом, я позаимствовала [и] эти лохмотья. Когда же вы одержали над нами верх в этом деле и оно стало вашим помимо нас, не опустились мы до того, чтобы якшаться с простонародьем, несмотря на нищету, в которой мы [пребываем], ибо это первое, что уничтожит наше благородство. [Тогда] мы направились к вам, чтобы быть под вашим покровом, [как бы ни сложились обстоятельства], пока не придет призыв Того, Кто обладает призывом». [Тогда] глаза ал-Хайзуран наполнились слезами, а Зайнаб бинт Сулайман б. 'Али посмотрела на [Музну] и сказала ей: «Да не облегчит Аллах [твоего положения], Музна! Помнишь ли, [как] я вошла к тебе в Харране, и ты [сидела] на этом самом ковре, а ваши родственницы — на этих подушках. Я заговорила с тобой о теле Ибрахима ал-Имама, а ты меня обругала и велела меня выгнать и сказала: «[Разве можно женщинам вмешиваться в дела мужчин?]» /324/ Клянусь Аллахом, Марван лучше, чем ты, оберегал правду. Я вошла к нему, и он поклялся, [говоря ложь], что не убивал [Ибрахима ал-Имама], и [предложил] мне на выбор либо самому похоронить его, либо выдать мне его тело, и я выбрала, [чтобы мне выдали] его тело. [Марван предложил] мне денег, но я их не приняла». [Тогда] сказала Музна: «Клянусь Аллахом, мы не думаем, [что именно] этот случай привел меня к тому, что ты видишь, а именно собственные мои деяния тому виной. Ты будто их одобряешь и подстрекаешь ал-Хайзуран совершить подобное. Напротив, ты должна бы побуждать ее творить добро и оставить мстительность, чтобы этим обеспечить ее благоденствие и сохранить ее веру». Потом [Музна] сказала Зайнаб: «О дочь дяди[538], как [же] ты видела [то, что] сделал с нами Аллах за непослушание, и [не] захотела нас утешить?» Затем она пошла прочь, плача. Ал-Хайзуран не пожелала противоречить Зайнаб по поводу [Музны], [однако] она мигнула одной из своих невольниц, отвела ее в некий покой и приказала [ей] изменить положение [Музны] и хорошо с ней обойтись. Когда же к [ал-Хайзуран] вошел ал-Махди — тогда Зайнаб уже ушла — [а] он имел обычай встречаться с избранными своими женами, ал-Хайзуран поведала [ал-Махди] историю [Музны] и то, что она приказала изменить ее положение. [Тогда ал-Махди] позвал невольницу, которая вернула [Музну], и сказал ей: «Когда ты отвела ее в покой, [какие слова] ты услышала от нее?» [Невольница] сказала: «Я нагнала ее в таком-то переходе. Выходя [из зала], она плакала, горевала, читая [из Корана]: «И Аллах приводит притчей селение, которое было мирно, спокойно; приходило к нему пропитание благополучно из всех мест, но оно не признало милостей Аллаха, и тогда дал вкусить ему Аллах одеяние голода и боязни за то, что они совершили»[539]. Затем он сказал ал-Хайзуран: «[Клянусь] Аллахом, если бы ты не поступила с ней так, как поступила, то я бы никогда [не стал] с тобой разговаривать». И он [горько] заплакал, [потом] сказал: «Господи, ищу у Тебя защиты от окончания благоденствия». Он осудил поступок Зайнаб и сказал: «Если бы она не [была] старшей из наших женщин, я бы поклялся не разговаривать с ней». Потом он послал к [Музне] в ее покой, где она уединилась, одну из невольниц и сказал невольнице: «Передай ей привет от меня и скажи ей: «О дочь дяди! Сестры твои собрались у меня. Если бы я [не боялся] огорчить тебя, то мы бы к тебе пришли». Когда [Музна] услышала послание [ал-Махди], узнала, что [он имеет в виду]. И [потом] пришла Зайнаб бинт Сулайман, и пришла /325/ Музна, волоча полы [одежд] своих, и [ал-Махди] велел ей сесть, приветствовал и приблизил ее и возвысил положение ее над положением Зайнаб бинт Сулайман б. 'Али. Затем они заговорили об известиях своих предшественников и деяниях сынов человеческих, о династиях и их бренности, и [Музна] не дала никому в собрании и слова сказать. [Тогда] ал-Махди сказал ей: «О дочь дяди! Клянусь Аллахом, если бы я хотел дать твоим родичам что-либо из нашего дела[540], то женился бы на тебе, однако ничто не охранит тебя лучше, чем мое покровительство и пребывание твое и сестер твоих в моем дворце — тебе то, что и им, и за тобой то же, что и за ними[541], пока не придет к тебе приказ Того, Кто [обладает] приказом относительно неизбежного [для] созданий [Аллаха]». Потом он выделил ей столько же имущества, сколько [было у женщин сынов ал-'Аббаса], дал ей слуг и наградил ее. [Музна] пребывала во дворце [ал-Махди], пока [он] не преставился, а также в Дни [правления] ал-Хади и в начале дней [правления] ар-Рашида. Она умерла во [время] его халифата, а он не делал различия между нею и женщинами бану хашим и приближенными их, свободными и невольницами. Когда [же] она преставилась, ар-Рашид и его женщины опечалились великой печалью.

Рассказал мне[542] ар-Рийаши[543] со [слов] ал-Асма'и[544]: Вошел 'Абдаллах б. 'Амр б. 'Утба[545] к ал-Махди, [чтобы выразить соболезнование в связи со смертью] ал-Мансура, и сказал ему: «Да вознаградит Аллах Повелителя Верующих за Повелителя Верующих, [бывшего] до него, и да ниспошлет ему благодать за то, что было ему оставлено. И нет большей беды, чем потеря имама-родителя, и нет более великой награды, чем халифат для угодников Аллаха. Так прими же, о Повелитель Верующих, от Аллаха наилучший дар и рассчитывай на величайшее несчастье, ниспосланное Им».

Когда умножилось воспевание 'Утбы[546], невольницы ал-Хайзуран, Абу-л-'Атахийей, она пожаловалась госпоже своей на бесчестье, которое к ней пристало. И вошел ал-Махди, а она плачет перед ал-Хайзуран. [Тогда] он спросил ее о [том, что произошло], и она рассказала ему. [Тогда ал-Махди] велел привести Абу-л-'Атахию, и того ввели к [халифу]. И когда [Абу-л-'Атахийа] предстал перед [ал-Махди], [халиф] сказал: «Не говоришь ли ты об 'Утбе: Аллах между мною и между моей госпожой, Ответившей мне отказом и упреками.

Когда это [она была с тобой], если ты жалуешься на ее отказ?» [Абу-л-'Атахийа] сказал: «О Повелитель Верующих! Я не говорил этого, но скажу вот как:

/326/ О верблюдица, неси нас и не изнуряй себя

Тем, что ты считаешь отдыхом,

Пока не приедем к царю, одаренному Аллахом.

Он говорит ветру, всякий раз, как тот подует:

«Хочешь ли, ветер, потягаться со мной?»

На нем, на макушке его, две короны —

Корона красоты и корона покорности»[547].

Сказал[548]: И ал-Махди поник головой и поковырял [землю] посохом, что был у него. Потом поднял голову и сказал: «Ты [ли] говоришь:

Госпожа моя! Что с ней?

Она кокетничает, так терпи се кокетство.

Невольница из невольниц царей —

Водворена красота в се одежды»[549].

[Ал-Махди] сказал: «Откуда ты знаешь, что скрывают ее одежды?» [Тогда Абу-л-'Атахийа] ответил [халифу], возражая ему:

Пришел к нему халифат, ведомый

К нему, волоча [края одежд] своих.

Он годился только ему,

А он годился только для [халифата][550].

Потом [ал-Махди] спросил [Абу-л-'Атахию] о [многих] вещах, и Абу-л-'Атахийа не смог ответить. [Тогда] ал-Махди велел его высечь почти как в наказание. Высеченного, [Абу-л-'Атахийу] вывели. [Тогда] встретила его 'Утба, а он [был] в таком положении. И он сказал:

Радуйся, о 'Утба, ради вас

Убил ал-Махди [уже] погибшего[551].

[Тогда] увлажнились глаза ее и пролилась слеза. И ['Утба] случайно встретилась с ал-Махди у ал-Хайзуран. Он сказал: «Почему 'Утба плачет?» Ему сказали: «Она видела иссеченного Абу-л-'Атахию, и он сказал ей то-то и то-то». [Тогда ал-Махди] приказал [выдать] ему пятьдесят тысяч дирхамов, а Абу-л-'Атахийа раздал их тем, кто был у дверей. [Некто, узнавший об этом], написал [ал-Махди]. [Тот] послал [Абу-л-'Атахии]: «Что побудило тебя раздать милость, [которой] я тебя пожаловал?» Он ответил: «Я не проел цены той, которую люблю». [Тогда ал-Махди] послал [Абу-л-'Атахии] еще пятьдесят тысяч и взял с него клятву их не раздавать. [Абу-л-'Атахийа] взял их и ушел.

Сказал ал-Мубаррад[552]: Абу-л-'Атахийа подарил ал-Махди в день Науруза[553] или Михраджана[554] сосуд китайской [выделки], в котором было умащенное мускусом одеяние, а на нем благовониями [были] написаны две строки:

Душа моя чем-то к миру этому подвешена.

Аллах и здравствующий ал-Махди достаточны для нес.

/327/ Я разочаровываюсь в ней, затем питает меня

В ней ненависть твоя к миру этому и к тому, что в нем[555].

[Тогда ал-Махди] задумал подарить [Абу-л-'Атахии] 'Утбу, но она сказала ему: «Повелитель Верующих, с целомудрием моим, и правдой моей, и службой моей выдаешь меня торговцу горшками, кормящемуся поэзией». [Тогда ал-Махди] послал ему: «Что же до 'Утбы, то нет тебе к ней пути. Сосуд [же твой] мы приказали наполнить деньгами». [Потом] 'Утба вышла [из дворца], а Абу-л-'Атахийа препирался с писцами. Он говорил: «[Халиф] приказал [выдать] мне динары», а они говорили: «Дирхамы». [Тогда] она сказала: «Если бы ты был влюблен в 'Утбу, то не думал бы о золоте и серебре».

Абу-л-'Атахийа, а он — Исма'ил б. ал-Касим, был торговцем горшками. Среди людей он [отличался] легким слогом и был способнейшим [среди] них к [созданию] ритмизированной речи. Выражения его были сладостны, и он даже говорил стихами во всех случаях [жизни] и обращался [таким образом] к людям всех рангов, превращая [речь свою] в стихи и драгоценные [изречения].

Встретился Абу Нувас[556] с друзьями. Один из них заказал воду, и [Абу Нувас] выпил ее, потом сказал:

Сладостна вода и приятна.

Потом сказал: «Продолжайте». [Собравшиеся] заколебались, и никому [из них] не пришло [на ум] такое, [что] соответствовало бы [сказанному] простотой и точностью. Но [тут] пришел Абу-л-'Атахийа и сказал: «[В чем дело?]». Ему рассказали и прочитали [придуманный] кисм[557]. [Тогда] он сказал:

О, если бы [можно было] выпить воды.

И из избранных стихов его об 'Утбе:

[Заклинаю] Аллахом, о сладостновзорая, посети меня

До [моей] смерти, а если нет, пригласи меня к себе.

Вот два дела, так выбери из них любезнейшее тебе,

А если нет — то глашатай смерти позовет меня.

Если желаешь смерти [моей], то ты навечно владелица

Духа моего, а если желаешь, чтобы я жил, оживи меня.

О 'Утба, ты не что иное, как новое создание, сотворенное

Не из глины, а твари Божий — из глины[558].

Поистине, более удивительное, чем любовь, приближает меня

К тому, кто разъединяет меня со мной.

Если бы он дал мне половину от того, во что я влюбился,

То удовольствовался бы я и половиной.

О люди любви моей! Для вас не скупился я

В любви на усилия, но вы не обращаете на меня внимания.

/328/ Слава Аллаху, мы считали вас

Из самых милостивых к несчастным — всецело.

Я не прошу у тебя многого. И если бы

Ты накормила меня немногим, то мне бы хватило[559].

И из избранных его стихов о ней:

Разве, о 'Утба, о луна ар-Русафы,

О обладающая красотой и чистотой,

Мне была дарована любовь моя и было даровано чувство,

Но не было даровано мне, да буду я за тебя выкупом, твое сострадание.

Исхудал я от любви, заболел,

Сражен ею, подобно сраженному сулафом[560].

Я остаюсь, если вижу тебя, покорным,

Словно наслала ты на меня беду[561].

Вот слова его, выбранные нами из его стихов, и [те], что сочли достойными разумные [мужи]:

Сколь несведущи люди о моих страданиях,

О моих мучениях и о моих несчастьях.

Порицают меня люди за любимую,

А не знают моей болезни.

О пламень души моей, [тоскующей] по возлюбленной,

В руке [которой] оказалось мое исцеление.

Любовь к ней сделала меня чужаком

И на земле, и на небе. Безмерно мрачен я.

[Так] в чем мое терпение и в чем мое утешение?

Ты мое страдание и ты мой недуг,

И ты знаешь, каково мое лекарство.

Клянусь Аллахом, едва упомянут о тебе,

[Как] потекут слезы мои на одеяние.

Разве Всеблагий Господь призвал вас,

О люди любви моей, к суровости со мной?

[Так] вы — помыслы [мои] утром,

И вы — помыслы [мои] вечером.

Поистине, оттого, что встретил от вас,

Поражен я болезнью.

Сколь велика разница между вами и мною.

[Она] — в сердечности любви моей и в моей преданности.

Даровал я вам мою тоску и мою любовь.

И вот каково от вас воздаяние![562]

Рассказал ал-Мубаррад Мухаммад б. Йазид, что Райта, дочь Абу-л-'Аббаса ас-Саффаха[563], послала к 'Абдаллаху б. Малику ал-Ху-за'и[564] по поводу покупки рабов для отпуска[565] [их на волю] и приказала невольнице своей 'Утбе — она была /329/ ее [невольницей], а после стала [невольницей] ал-Хайзуран — быть при этом. ['Утба] сидела, как вдруг пришел Абу-л-'Атахийа в одеянии аскета и сказал: «Да сделает Аллах меня выкупом за тебя! Я слабый, древний старец, не способный к службе. И если ты решишь приказать, да укрепит тебя Аллах, купить меня и отпустить [на волю], то совершишь достойное дело». [Тогда 'Утба] повернулась к 'Абдаллаху и сказала: «Поистине, вижу я красивую внешность, очевидную слабость, ясность языка и красноречие. Купи его и отпусти [на волю]». ['Абдаллах б. Малик] сказал: «Да». [Тогда] сказал Абу-л-'Атахийа: «Позволишь ли мне да [ниспошлет тебе Аллах благо], поцеловать руку твою в благодарность за прекрасное деяние и за то, что ты мне выказала». И ['Утба] позволила ему это. [Тогда Абу-л-'Атахийа] поцеловал ей руку и ушел. 'Абдаллах б. Малик же засмеялся и сказал: «Знаешь ли, кто это?» Она сказала: «Нет». Он сказал: «Это Абу-л-'Атахийа. Он [просто] сыграл шутку, чтобы поцеловать твою руку». [Тогда 'Утба] закрыла лицо свое от смущения и сказала: «Позор тебе, о Абу-л-'Аббас! Разве [можно] посылать [на такое дело] подобного тебе? Мы были введены в заблуждение словами твоими». И она встала и не вернулась к нему.

У Абу-л-'Атахии [есть] хорошие стихи, [которые] мы упомянем в известиях о последующих халифах, и приведем самое замечательное из известий [о] нем и то, что мы сочли хорошим из его стихов, и известие о кончине его. И если бы у Абу-л-'Атахии не было ничего, кроме этих байтов, в которых он выразил верность братства и чистую преданность, он бы выдавался перед другими из тех, кто был в его век. И [эти байты таковы]:

Верный твой брат — тот, кто остался с тобой

И кто согласен страдать, чтобы принести тебе пользу,

И тот, кто, если поразят тебя превратности рока,

Разорвет себя в клочья, чтобы собрать тебя[566].

Таких черт [характера] больше не встретишь в наш век. Существование их невозможно, затруднительно их отыскать.

Рассказали Ибн 'Аййаш и Ибн Да'б, что ал-Мансур [передал] аш-Шарки б. ал-Катами[567] в [распоряжение] ал-Махди, когда оставил его в Рее, и приказал ему запоминать деяния арабов и благородные нравы, изучать известия и читать стихи.

Однажды ночью ал-Махди сказал ему: «Шарки, успокой мое сердце чем-нибудь, что развлечет его». Он сказал: «Да [ниспошлет] Аллах благо повелителю. Упомянули, что среди царей Хиры[568] был царь, а у него — два сотрапезника, которые занимали в его сердце прочное положение. Они /330/ не расставались с ним во [время] развлечений его и удовольствий, во [время] сна его и его бодрствования, во [время] его покоя и путешествий. [Царь] не решал ни одного дела без них и поступал только в соответствии с их мнением. Однажды ночью царь пребывал в винопитии и веселии, как вдруг одолело его вино и лишило его разума. [Тогда] царь [велел принести] меч, выхватил его [из ножен], набросился на [своих сотрапезников] и убил их. [Потом] одолели его глаза его, и он заснул. Когда [царь] встал утром, [то] спросил о [сотрапезниках], и ему сообщили о том, что приключилось из-за него, и он упал на землю и стал ее есть, сожалея о сотрапезниках и сокрушаясь о разлуке с ними. [Царь] отказался от еды и питья, затем поклялся не пить вина, пока жив, [ибо оно] тревожило его сердце. Он похоронил [своих сотрапезников], построил над их могилой мавзолей, назвал его ал-Гариййан[569] и постановил, что всякий из его царства, кто проедет мимо, обязательно падет перед ними ниц. И если [некий] царь устанавливал обычай, то передавали его по наследству, оживляли память о нем и не умерщвляли его, считая [такой обычай] для себя неотменимым приговором и неизбывным долгом. Отцы завещали [этот обычай] своим потомкам, и люди прожили целый век, а мимо могил [сотрапезников] не проходил ни малый, ни старый без того, чтобы не упасть ниц перед ними. Это вошло в обычай и уподобилось закону и религиозному долгу. Тот [же], кто отказывался пасть ниц перед могилами, осуждался на убиение, [но] исполнялись два его желания. Сказал [аш-Шарки]: Однажды мимо прошел белильщик с тележкой, в [которой] лежал его пест. Люди, приставленные к ал-Гариййан, сказали белильщику: «Пади ниц». Он отказался это сделать. [Тогда] ему сказали: «Если не сделаешь этого, [будешь] убит». Но он отказался. [Тогда] привели его к царю и сообщили ему историю [белильщика]. [Царь] сказал: «Что помешало тебе пасть ниц?» [Белильщик] сказал: «Я пал ниц, но меня оболгали». [Царь] сказал: «Ложное говорил ты. Загадай два желания — они будут исполнены, а потом я тебя убьют». Он сказал: «[Неужели] меня убьют по словам этих?» [Царь] сказал: «Непременно». [Белильщик] сказал: «Желаю ударить царя этим моим пестом по шее». Царь сказал ему: «О невежда! Если бы ты пожелал, чтобы я [сделал твоих наследников богатыми], было бы лучшее для них». [Белильщик] сказал: «Хочу только ударить царя по шее». Тогда царь сказал своим вазирам: «Что вы думаете о том, что пожелал этот невежда?» Они сказали: «Полагаем, что это установленный тобой обычай и ты лучше всех знаешь, какой великий грех и позор в нарушении обычаев. К тому же, если ты нарушишь [один] обычай, то нарушишь и другой. /331/ А потом [произойдет так], как было с тобой, с тем, кто [будет] после тебя. Тогда пропадут обычаи». [Царь] сказал: «Уговорите белильщика пожелать чего угодно, [только] избавьте меня от этого. Я исполню, если того пожелает Аллах, даже если он захочет половину моего царства». [Белильщика стали] уговаривать, но он сказал: «Я не желаю ничего, только ударить царя по шее». Сказал [аш-Шарки]: Когда царь увидел, на что решился белильщик, то устроил собрание и [велел] позвать белильщика. Белильщик вынул пест и ударил им царя по шее, [так что] оглушил его, и [царь] упал без сознания. Шесть месяцев он пребывал расслабленным, и болезнь дошла до того, что его поили водой по капле. Когда [же царь] очнулся, заговорил, поел, выпил и пошевелился, [то] спросил о белильщике. [Было] сказано: «Он заточен». [Тогда] царь велел его привести, и он явился. [Царь] сказал: «Осталось у тебя [еще одно] желание, так скажи его, и я обязательно убью тебя в подтверждение обычая». Сказал белильщик: «Если должен я быть убит, то желаю ударить в другой раз по другой стороне шеи царя». И когда [царь] услышал это, то пал ниц от ужаса и сказал: «Значит, клянусь Аллахом, пропала душа моя». Затем сказал белильщику: «Горе тебе! Оставь то, что не принесет тебе пользы. Ведь случившееся не принесло тебе блага. Пожелай другого, и я это исполню для тебя, что бы то ни было». Сказал [белильщик]: «Вижу право мое только в том, чтобы [нанести] еще один удар». [Тогда] царь сказал вазирам своим: «Что думаете вы?» Они сказали: «Лучше тебе умереть [из-за этого] обычая». Он сказал: «Горе вам! Если он ударит по другой стороне [моей шеи], не пить мне никогда воды студеной, ибо знаю я, что меня поразило». Они сказали: «Мы перед тобой бесхитростны». И когда [царь] увидел, что ему грозит, сказал белильщику: «Скажи мне, разве я не слышал, что ты говорил в [тот] день, когда привели тебя приставленные к ал-Гариййан, будто ты простирался ниц, а они тебя оболгали». [Белильщик] сказал: «Я говорил это, но мне не поверили». [Царь] сказал: «Так ты простирался ниц?» [Белильщик] сказал: «Да». [Тогда] царь вскочил со своего места, поцеловал его в голову и сказал: «Свидетельствую, что ты [был] правдив и что они оболгали тебя. Назначаю тебя на их место и отдаю тебе их могущество». И [царь] приказал проучить [смотрителей].

[Тогда] рассмеялся ал-Махди, так что задрыгал ногами и сказал: «Хорошо [рассказал]». И наградил [аш-Шарки].

/332/ Сказал ал-Хайсам б. 'Ади: Я был в собрании ал-Махди, и пришел к нему хаджиб[570] и сказал: «Ибн Абу Хафса у дверей». [Ал-Махди] сказал: «Не впускай его — он лицемер [и] лжец». [Тогда] о нем заговорил ал-Хасан б. Кахтаба[571], и [ал-Махди] его впустил. [Тут] ал-Махди сказал [Ибн Абу Хафсе]: «О нечестивец! Разве не ты сказал о Ма'не:

Гора, подле которой ищут приюта все низариты,

С недоступными вершинами, с неприступными склонами?»

Сказал [Ибн Абу Хафса]: «Но я тот, кто говорит о тебе, о Повелитель Верующих:

О сын того, кто унаследовал пророку Мухаммаду

Помимо ближних, имеющих родство»[572].

И прочитал ему все [остальные] байты, и [халиф] был им доволен и наградил его.

Сказал ал-Ка'ка' б. Хаким: Я был у ал-Махди, и пришел Суфйан ас-Саури[573]. Когда он вошел к [халифу], то приветствовал общим приветом, [но] не приветствовал халифским приветствием. Ар-Раби' стоял рядом с [ал-Махди], опираясь на меч и следя за делом его. [Тогда] ал-Махди обернул к нему [свое] веселое лицо и сказал: «О Суфйан! В этом-то и том-то ты пренебрегаешь нами и думаешь, что если бы мы захотели [причинить] тебе зло, то не сладили бы с тобой. Теперь мы с тобой сладили. Разве ты не опасаешься, что мы будем судить тебя по нашему усмотрению?» Сказал Суфйан: «Если ты будешь судить меня, то будет судить тебя Могущественный Царь, Различающий между правдой и ложью». [Тогда] сказал ему ар-Раби': «О Повелитель Верующих! Неужели этот невежа будет обращаться с тобой таким образом? Позволь мне отрубить ему голову». [Тогда ал-Махди] сказал ему: «Молчи, горе тебе! Этот и ему подобные не хотят ничего, кроме того, чтобы мы их убивали и ввергали в беду их счастье. Напишите указ о назначении [Суфйана] кади в Куфу, чтобы ему не перечили в [вынесении] приговоров». Написали указ, и [ал-Махди] вручил его [Суфйану], а [тот] взял его, вышел, выбросил в Тигр и убежал. Его искали в каждом городе, но не нашли.

Сказал 'Али б. Йактин[574]: Мы были [вместе] с ал-Махди в Ма-сабзане[575]. Однажды он сказал мне: «Я проголодался. Принеси мне лепешек и холодного мяса». Я исполнил [это]. Он поел, потом вышел в залу и заснул. А мы были в сенях, проснулись от его плача и бросились к нему. [Тогда ал-Махди] сказал: /333/ «Разве вы не видели то, что я видел?» Мы сказали: «Мы ничего не видели». Он сказал: «Встал надо мною некий муж. Если бы был он среди тысячи мужей, то не скрылся бы от меня ни голос его, ни облик его, и сказал:

[Кажется мне], будто погибли обитатели этого дворца,

И опустели от них его сады и покои,

И оказался старейшина людей после великолепия [жизни]

И властвования — в могиле, над ним ее своды.

Не осталось [ничего], кроме упоминания о нем.

Окликают его, рыдая, его супруги».

Сказал 'Али [б. Йактин]: Не прошло и десяти дней после этих видений, как ал-Махди скончался.

Сказал ал-Мас'уди: И была кончина Зуфара б. ал-Хузайла[576] — факиха[577], сподвижника Абу Ханифы ан-Ну'мана б. Сабита, в сто пятьдесят восьмом году(774/5). В [том же году] была присяга ал-Махди, как мы [говорили выше].

Суфйан б. Са'ид б. Масрук ас-Саури умер в Басре, он был из тамим, в [возрасте] шестидесяти трех лет. Прозывался он по кунйе Абу 'Абдаллах. [Это было] в дни ал-Махди, в сто шестьдесят первом году (777/8).

Умер Ибн Абу Зи'б[578], он Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман б. ал-Мугира и прозывается по кунйе Абу-л-Харис, в сто пятьдесят девятом году (775/6) в Куфе, и это в дни ал-Махди.

В сто шестидесятом году (766/7) умер Шу'ба б. ал-Хаджжадж[579]. Он прозывается по кунйе Абу Бистам, и он маула бану шакра из ал-азд[580]. [Тогда же] скончался 'Абд ар-Рахман б. 'Абдаллах ал-Мас'уди[581]. В сто шестьдесят шестом году (722/3) умер Хаммад б. Сала-ма[582] — в дни ал-Махди.

Сказал ал-Мас'уди: Об ал-Махди [имеются] славные известия, [а также] о бывших в дни его событиях, войнах и другом. Мы привели их полностью в Китаб ал-Аусат, а также [сообщения] о тех, кто умер во [время] его власти из факихов, знатоков хадисов и других. Аллахом [посылается] благополучие.

334/ [IV] О халифате Мусы ал-Хади

Мусе б. Мухаммаду ал-Хади приняли присягу на седьмую [ночь], оставшуюся от [месяца] ал-мухаррам, когда была кончина ал-Махди. [Ему было] двадцать четыре года и три месяца. [Это случилось] на утро [той] ночи, в которую была смерть родителя его ал-Махди, и это в сто шестьдесят девятом году (5.08.785). Он умер в 'Иса-базе[583], под Городом Мира, в сто семидесятом году, на двенадцатую [ночь], оставшуюся от месяца раби' ал-аввал этого года (17.03.786). Его халифат был год и три месяца. Прозывался он по кунйе Абу Джа'фар. Мать его — ал-Хайзуран бинт 'Ата', харашитская[584] умм валад, и она мать ар-Рашида. [Известие] о присяге пришло к нему, [когда он находился] в местностях Табаристана и Джурджана[585] на войне, бывшей там. Он поехал верхом по бариду, а брат его Харун принял за него присягу. Об этом говорит один поэт:

Когда к лучшему из бану хашим пришел

Халифат Аллаха[586] в Джурджане,

Он перепоясался для войны,

Глядя взором опытным и неустанным.

/335/ Совокупность известий о нем и его деяниях, [а также] обо всем замечательном, что было в его дни

Был Муса жестокосердным, со свирепым нравом, прихотливым, образованным, любившим вежество. И был он мощным, храбрым, щедрым, великодушным.

Рассказывал Йусуф б. Ибрахим ал-Катиб[587] — он был сподвижником Ибрахима б. ал-Махди[588] — со слов Ибрахима, — что тот стоял перед [ал-Хади], а он [сидел] на осле в своем багдадском саду, известном по его имени[589]. Вдруг сказали [ал-Хади]: «Захвачен муж из хариджитов»[590]. [Тогда] он велел его ввести. И когда хариджит приблизился к [ал-Хади], то выхватил меч у одного из стражников и выдвинулся [вперед], желая [убить] ал-Хади. Я[591] и все, кто были со мной, разбежались от него, а он неподвижно сидел на осле. Когда хариджит приблизился, Муса воскликнул: «Отрубите ему голову!» Аза [хариджитом] никого не было. Он смутил его, и хариджит обернулся, чтобы посмотреть. А Муса напал на него, повалил, выхватил меч из его руки и отрубил ему голову. Сказал [Ибрахим б. ал-Махди]: [Мы боялись ал-Хади] сильнее, чем хариджита. Но он не [стал] порицать нас за наше бегство и не упрекнул нас в этом. После того Дня [Муса никогда] не садился на осла и не расставался с мечом. 'Иса б. Да'б [участвовал в собраниях ал-Хади]. Он был из жителей Хиджаза[592] и был наиболее образованным и ученым из людей своего времени и [наиболее] сведущим в известиях о мужах и их деяниях. Ал-Хади давал ему подушку, и [никто] другой не смел желать от него этого. [Ал-Хади] говорил ему: «О 'Иса, не наскучишь ты мне ни днем, ни ночью, и [всякий раз], когда ты уходил от меня, я думал, что [не желаю] видеть другого».

Упомянул 'Иса б. Да'б, что ал-Хади донесли, будто человек из округа ал-Мансуры[593], [одного] из городов Синда, из благородных и из людей, среди них главенствующих, из рода ал-Мухаллаба б. Абу Суфры[594], воспитал синдийского или индийского невольника и что невольник полюбил госпожу свою и соблазнил ее, и она ему ответила [взаимностью]. [Тогда] вошел его господин, и застал ее с ним. И он отрезал невольнику член и оскопил его. Потом [стал] его лечить, пока тот [не] выздоровел. И [так] жил [невольник] некоторое время. А у господина его было двое сыновей, один — младенец, а другой — юноша. [Однажды] тот муж отлучился из дома своего, а синдиец взял обоих мальчиков /336/ и поднялся с ними на самый верх ограды дома. Потом вошел господин его, поднял голову и [вдруг увидел] сыновей своих с рабом на ограде. [Тогда] он сказал: «О такой-то! Ты подверг сыновей моих гибели». [Раб] сказал: «Оставь это. Если ты сейчас при мне не отрежешь себе член, то сброшу их [вниз]». [Тогда господин] сказал ему: «Аллах, Аллах со мною и с моими сыновьями». Он сказал: «И не думай просить, клянусь Аллахом, этого желает душа моя. Свершить зло мне легче, чем [выпить] глоток воды». И [раб] собрался сбросить их. [Тогда] господин его поспешил взять нож и обрезать себе член. Увидев, что [дело] сделано, раб сбросил отроков, и они разбились. И он сказал: «То, что я сделал, это за поступок твой со мною, а убийство этих двоих — в придачу».

[Тогда] ал-Хади приказал [послать] письмо владетелю Синда с [повелением] убить раба и пытать его самыми страшными пытками и повелел изгнать всякого синдийца из своего государства, и синдийцы были дешевы в дни его [правления] и продавались по небольшой цене[595].

Ал-Хади назначил вазиром ар-Раби' и передал ему бразды правления, что были у 'Омара б. Бази[596]. Затем он назначил вазиром и [главой] дивана посланий 'Омара б. Бази', а ар-Раби' одному отдал бразды правления. И умер ар-Раби' в этом году[597]. [Было] сказано, что ал-Хади дал ему [отравленного] напитка из-за рабыни, которую ему подарил ал-Махди. Ранее она принадлежала ар-Раби'. Сказано и другое.

Появился в дни его ал-Хусайн б. 'Али б. ал-Хасан б. ал-Хасан б 'Али б. Абу Талиб[598], да будет доволен ими Аллах. Он был убит в Фаххе, в шести милях от Мекки, в день ат-тарвийа (1.06.786). Во главе войска, которое сражалось с ним, было несколько хашимитов, из них Сулайман б. Абу Джа'фар, Мухаммад б. Сулайман б. 'Али[599], Муса б. 'Иса[600] и ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али[601] с четырьмя тысячами всадников. Ал-Хусайн был убит и [также] большинство тех, кто был с ним. Три дня они лежали непогребенными, так что пожрали их хищные звери и птицы. Был с ним Сулайман б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али[602]. В тот день он был пленен, и ему, беззащитному, в Мекке отрубили голову. Вместе с ним был убит 'Абдаллах б. Исхак б. Ибрахим б. ал-Хасан б. /337/ ал-Хасан б. 'Али[603]. Был пленен ал-Хасан б. Мухаммад б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али[604], и ему, беззащитному, отрубили голову. 'Абдаллаха б. ал-Хасана б. 'Али[605] и ал-Хусайна б. 'Али[606] пощадили и заточили у Джа'фара б. Йахйи б. Халида б. Бармака[607], а после этого убиты. [Тогда] ал-Хади разгневался на Мусу б. 'Ису за то, что он убил ал-Хусайна б. 'Али б. ал-Хасана б. ал-Хасана, а не привез его к [ал-Хади], чтобы он поступил с ним так, как решит, и захватил имущество Мусы.

Те, кто привезли голову [ал-Хусайна б. 'Али], ожидали награды, а ал-Хади заплакал, обругал их и сказал: «Вы прибыли ко мне, ожидая награды, словно привезли мне голову человека из тюрок или дайламитов. [А] это человек из семьи Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха. И лучшая моя награда вам — [это] то, что я вас ничем не награжу».

Об ал-Хусайне б. 'Али, [погибшем] при Фаххе, говорит некий поэт того времени в своих байтах:

Плачу, рыдаю я и по ал-Хусайну, и по ал-Хасану,

И по сыну 'Атаки[608], которого погребли без савана.

Оставили в Фаххе рано утром,

[А не] в родном доме.

Они были убиты достойно,

Не [как] евнухи и не [как] трусы.

С них смыли унижение,

Как с одежды отмывают грязь.

Пошли рабы [Божьи] за дедом своим[609],

И милостивы они к людям.

Ал-Хади был весьма покорен матери своей ал-Хайзуран и соглашался с ее просьбами о том, что нужно людям. И вереницы [просителей] не оставляли ее дверей. Об этом говорит Абу-л-Му'афи[610]: О Хайзуран, успокойся, остановись. Пусть сыновья твои правят [своими] рабами.

Однажды [ал-Хайзуран] заговорила с [ал-Хади] об [одном] деле, а он не мог его выполнить. [Тогда] заболела на ней ослица[611], и она сказала: «Ты обязательно [должен меня уважить]». Он сказал: «Не буду [этого] делать». Она сказала: «Я это обещала 'Абдаллаху б. Малику». [Тогда] ал-Хади разгневался и сказал: «Горе сыну /338/ распутницы! Теперь я узнал, что это [его просьба], и ни за что [ее] для тебя не исполню». Она сказала: «Значит, я никогда тебя ни о чем просить не буду». Он сказал: «Меня это, клянусь Аллахом, не заботит». И разъярился. Она встала разгневанная, а он сказал: «[Садись] на свое место и слушай слова мои. Пусть [прервется] родство мое с Посланцем Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, [но] если я узнаю, что у дверей твоих стоит кто-нибудь из моих военачальников, или приближенных моих, или слуг моих, то я отрублю ему голову и отниму его имущество. [Так] пусть тот, кто [этого] желает, следует этому. Что это за ежедневные процессии у твоих дверей? Разве нет у тебя прялки, которой бы ты занялась, или Корана, который бы тебя наставил, или дома, который бы тебя хранил? Берегись и еше раз берегись раскрыть рот свой, [чтобы просить] за мусульманина или зиммия»[612]. И она ушла, не ведая, куда ступает, и после этого при нем не произносила ни доброго, ни дурного.

Упомянул Ибн Да'б. Он сказал: Позвал меня ал-Хади в такое время дня, когда он не имел обыкновения звать меня. И я вошел к нему. [Оказалось], что он сидит в малом зимнем павильоне, а перед ним книжица, в которую он смотрит. И он сказал мне: «'Иса!» Я сказал: «Вот я, перед тобой, о Повелитель Верующих!» Он сказал: «Этой ночью я не спал, и стали одолевать меня мысли и донимать меня тревоги. Меня взволновало то, что Омейяды из бану харб и бану марван пролили много нашей крови». [Тогда] я сказал: «О Повелитель Верующих! 'Абдаллах б. 'Али убил на реке Абу Футрус[613] такого-то и такого-то из них», пока не перечислил большинство тех, кто был убит. «А 'Абд ас-Самад б. 'Али[614] убил из них в Хиджазе за один раз примерно столько, сколько убил 'Абдаллах б. 'Али. [Ведь] он сказал, пролив кровь их:

Исцелилась душа моя, и излечила [души моей] болезнь

Месть моя бану марван

И роду Харба. О, если бы старец[615] видел,

[Как] я проливаю кровь сыновей Абу Суфйана».

Сказал Ибн Да'б: [Тогда] обрадовался, [клянусь] Аллахом, ал-Хади и [пришел в хорошее расположение духа]. И он сказал: «О 'Иса! Это сказал Да'уд б. 'Али, и это он убил в Хиджазе тех, кого ты упомянул. И, поистине, /339/ ты напомнил мне [эти два байта], словно я их [раньше] не слышал». Я сказал: «О Повелитель Верующих! Сказано, что [эти байты] — 'Абдаллаха б. 'Али; он сказал их на реке Абу Футрус». [Ал-Хади] сказал: «[Да], так говорили». Сказал Ибн Да'б: Потом слова и речи привели нас к известиям [о] Египте, его пороках и достоинствах, и известиям о Ниле. И ал-Хади сказал мне: «У [Египта] больше достоинств». Я сказал: «О Повелитель Верующих! Это притязание египтян, и оно не имеет оснований. Иракцы отвергают это и упоминают, что пороки [Египта] более многочисленны, нежели его достоинства». Он сказал: «Подобно чему?» Я сказал: «О Повелитель Верующих! Из пороков Египта то, что там не идут дожди, а если пойдет дождь, то [египтянам] это не нравится, и они обращаются к Аллаху с мольбой. А ведь сказал Аллах, Велик Он и Славен: «Он Тот, Который посылает ветры благовестником пред Своим милосердием»[616]. [Так] это величайшая милость для этих людей, а они ею недовольны, и она им вредна, бесполезна, и не вырастают от нее посевы их, и не становится плодородной земля. И из пороков [Египта] южный ветер, который они называют ал-марисиййа. Дело в том, что египтяне называют верхнюю часть Са'ида[617] до ан-Нубы Марис[618]. И если ветер ал-марисиййа, а это южный [ветер], дует тринадцать дней подряд, то египтяне покупают саваны и бальзамные снадобья и ожидают убийственную эпидемию и всеобщую беду. Потом из пороков [Египта] переменчивость его воздуха, ибо [египтяне] в один день меняют одежды свои по многу раз, и один раз они надевают рубахи, и [одежды] на подкладке в другой [раз], и [одежды на вате] в [третий] раз, в зависимости от времени [дня] и от дуновений воздуха, различных [в Египте] в разные времена года днем и ночью. Египет снабжает [продовольствием], но [сам] не запасается, и если [будет засуха], то [египтяне] погибнут. Что до Нила его, то будет с тебя того, чем он отличен от всех рек, больших и малых. И ни в Евфрате, ни в Тигре, ни в реке Балх[619], ни в Сайхане[620], ни в Джайха-не[621] нет никаких крокодилов. Они в Ниле Египетском вредоносные без пользы и портящие без выгоды. И об этом говорит поэт:

Я покинул Нил с ненавистью,

Ибо сказано мне, что [водится] крокодил в Ниле.

/340/ И кто-то видит Нил вблизи,

А я вижу Нил лишь в ан-навакил[622].

[Ал-Хади] сказал: «Горе тебе! Что это за ан-навакил, в которых ты видишь Нил?» Я сказал: «Кувшины и горшки, которые [египтяне] называют этим именем». Он сказал: «Что же поэт имел в виду?» Он сказал: «[Дело в том], что он наслаждается только водой в сосуде, боясь входить в нильскую воду из-за крокодила, [ибо тот] похищает людей и [иные] живые существа». Он сказал: «Поистине, этот род животных лишил людей [возможности извлекать] пользу [из вод Нила]. Я весьма желал посмотреть на [крокодилов], однако ты удержал меня своим описанием».

Сказал Ибн Да'б: Затем спросил меня ал-Хади о городе Дан-кала[623], и это столица царства ан-Нубы, — [о том], каково расстояние между нею и между Усваном[624]». Я сказал: «Говорят, сорок дней по берегу Нила по сплошной возделанной земле».

Сказал Ибн Да'б: Затем сказал мне ал-Хади: «О Ибн Да'б! Оставь упоминание ал-Магриба и известий [о] нем и давай [перейдем] к упоминанию достоинств Басры и Куфы и того, в чем одна превосходит другую». Сказал [Ибн Да'б]: Я сказал: «Упомянуто [со слов] 'Абд ал-Малика б. 'Умайра[625], что он сказал: «Прибыл к нам в Куфу ал-Ахнаф б. Кайс[626] вместе с Мус'абом б. аз-Зубайром. И не видел я безобразного старца, с которым я не узрел бы в лице ал-Ахнафа сходства. Он был лысым, косоглазым, лопоухим, кривым, с рябым лицом, криворотым, с наехавшими друг на друга зубами, с худыми скулами, кривоногим, однако если он говорил, то показывал душу свою. И однажды [ал-Ахнаф б. Кайс] стал похваляться перед нами Басрой, а мы [стали] похваляться перед ним Куфой. Мы сказали: «Куфа щедрее, мужественнее, просторнее и [воздух ее] ароматнее». [Тогда] сказал ему [некий муж]: «Клянусь Аллахом, Куфа похожа на прекрасноликую юницу с благородной родословной, у [которой] нет имущества. И если она скажет слово, то не без надобности. [Тогда] воздержится от нее тот, кто ее домогается. А Басра всем своим видом схожа разве что с вислощекой старухой. И если скажет, то о богатствах своих и о щеках своих, и [тогда] воздержится /341/ от нее домогающийся ее». Ал-Ахнаф [же] сказал: «Низ Басры — тростник, середина ее — дерево, а верх ее — свежие финики. У нас больше тика, слоновой кости и бархата. У нас больше сладостей и денег. Клянусь Аллахом, я прихожу в Басру, не иначе как по доброй воле, и выхожу из нее, не иначе как против воли [своей]». Сказал [Ибн Да'б]: [Тогда] встал перед ним юноша из бакр б. ва'ил[627] и сказал: «О Абу Бахр! Чем ты достиг среди людей того, чего достиг? Клянусь Аллахом, ты не самый красивый из них и не самый благородный, и не самый отважный». Он сказал: «О сын брата моего! [Я получил] это в противоположность тому, в чем [пребываешь] ты». Он сказал: «А что это?» Он сказал: «Ибо я оставил то, что меня не касается, подобно тому, как касается тебя в деле моем то, что не должно тебя касаться»».

Сказал ал-Мас'уди: Об Ибн Да'бе с ал-Хади [имеются] хорошие известия, упоминание которых было бы длинно, а объяснение их широко. Нам не подобает приводить их в этой книге, ибо мы поставили в ней себе за условие краткость и сдержанность [изложения], [решив] урезать иснады[628] и отказаться от повторения речений.

У басрийцев, куфийцев и тех, кто пьет воду из Тигра, много споров об их водах, о полезных и вредных качествах [этих вод]; и за это куфийцы порицают басрийцев. Они говорят: «Вода ваша грязна, мутна и вонюча». И отвечают им басрийцы: «Откуда приходит к нам грязная вода, [ведь] морская вода чистая и вода ал-Батихи[629] чистая, и [воды эти] смешиваются посреди города нашего?» Сказали куфийцы: «Если пресная чистая вода смешается с морской водой, [то] обе они станут грязными, и [даже] если люди станут очищать [такую воду] сорок ночей и нальют часть ее в бутыль, она покроется пеной и загрязнится».

Куфийцы похвалялись водой своею, а это Евфрат, перед водой Тигра, и это вода Басры, и сказали: «Наша вода самая пресная [из] вод и самая питательная [из] них. Она полезнее для организмов, [нежели] вода Тигра. Евфрат лучше Нила; вода Тигра лишает мужчин желания и уносит ржание коней, [которые] перестают ржать только с уходом их резвости и [от| недостатка сил. И если живущие на [таких водах] не будут мазаться жиром, то поразит их сухота костей /342/ и кожи. И все арабы, что поселились над Тигром, почти не поят коней своих из него, а поят из колодцев из-за [того, что] воды [в] них смешанные и из-за различия сортов их, ибо вода [там] не одного сорта, так как туда вливаются реки, подобные обоим Забам[630] и другим. Напитки отличаются [в этом] от того, что едят, ибо различие [видов] еды не вредно, а различие напитков, подобных [виноградному] и [финиковому] вину и другим винам, если их будет пить человек, вредно. И если наша вода превосходит воду Тигра, то что ты думаешь о превосходстве ее перед водой Басры, [которая] смешивается с морской водой и болотной среди камышей и тростников. И сказал Аллах Всевышний: «Это — приятное, пресное, то — соль, горькое»[631]. Евфрат — вот наиболее приятная из вод сладостью. И Евфрат разливается, [питая все источники] пресной воды под Куфой. Куфийцы в свой черед порицали басрийцев и говорили: «Басра быстрее из всех земель разрушается, [там] самая плохая почва, и [она] самая далекая от неба и быстрее всего тонет». А басрийцы ответили куфийцам на то, о чем те спрашивали и в чем попрекали, а также на насмешки их над тем, что они пьют воду из Тигра. И они порицали куфийцев и перечисляли пороки [Куфы] и то, что передают о жителях ее, о скупости [их] в еде и питье, и коварстве их, и малой верности. Мы привели описание всего этого в книге нашей Ахбар аз-заман, а также указали на особенности земли, вод, времен года, разделения климатов и прочее в наших предшествующих книгах подробно и ясно и упомянули в этой книге только [самое] примечательное.

Вернемся же теперь к известиям [об] ал-Хади и отклонимся от этого предмета.

Ал-Хади захотел сместить брата своего ар-Рашида с попечения завета и передать [попечение завета] сыну своему /343/ Джа'фару б. Мусе[632]. Он заточил Йахйу б. Халида ал-Бармаки[633] и хотел его убить. [Тогда] сказал ему Йахйа, а был он попечителем дела ар-Рашида: «О Повелитель Верующих! Не полагаешь ли ты, что если случится то, от чего я прошу Аллаха защитить нас, не поражать нас этим и продлить житие Повелителя Верующих, то признают ли люди власть Джа'фара, сына Повелителя Верующих, и не случится ли клятвопреступление, и будут ли люди довольны молитвой своей, хаджжем своим и газвом[634] своим?» [Ал-Хади] сказал: «Я так не думаю». Он сказал: «Осознаешь ли ты, что [к халифату] поднимутся именитые люди дома твоего и он уйдет от сынов отца твоего к другим? И ты будешь тем, кто подбил людей на нарушение [слова] и умалил для них [значение] клятв их. И если бы ты оставил присягу брату твоему как она есть и присягнули бы Джа'фару после него, то это было бы вернее. А когда [Джа'фар] достигнет возраста мужчин, ты попросишь брата твоего поставить его впереди себя». Сказал [ал-Хади]: «Ты указал мне на то, на что я не обращал внимания». Потом он решил сместить [ар-Рашида], согласен он или нет, и велел донимать его в большинстве дел его. [Тогда] посоветовал Йахйа [ар-Рашиду] попросить у [ал-Хади] разрешения выехать на охоту и подольше ею заниматься, ибо срок Мусы [ал-Хади] короток, [как показал] гороскоп, составленный при рождении его. Ар-Рашид попросил позволения, и [ал-Хади] разрешил ему. [Тогда ар-Рашид] поехал на берег Евфрата неподалеку от ал-Анбара и Хита — вот и углубился в пустыню за ас-Самавой[635]. Ал-Хади написал ему, приказывая вернуться, а ар-Рашид стал приводить многие причины, и ал-Хади распустил язык свой, ругая его. И представился ал-Хади случай выехать в местность ал-Хадиса[636], заболел он там и отяжелел в недуге. Никто из людей не осмеливался входить к нему, кроме младших слуг. Потом он указал им, чтобы они привели ал-Хайзуран, мать его, и она встала у головы его. [Тогда] он сказал ей: «Я умру этой ночью, и тогда же станет править брат мой ар-Рашид. Ты знаешь, что предопределил корень рождения моего в Рее[637]. Я приказывал тебе в одном и запрещал в другом, чего требовало царское правление, а не установления религии относительно сыновнего долга. Не был я тебе непокорным, но был я заботливым, послушным, щедрым». Затем он сжал руку ее и прижал к груди. /344/ Было рождение [ал-Хади] в Рее, а также рождение Харуна ар-Рашида. И в ту ночь случилась кончина ал-Хади, [началось] правление ар-Рашида и [произошло] рождение ал-Ма'муна.

Говорится, что ал-Хади поставил перед собой мужа из вельмож, [совершившего] много проступков, и стал напоминать ему прегрешения его. [Тогда тот] муж сказал ему: «О Повелитель Верующих! Извинение мое [перед тобой] за упреки твои, — вот мой ответ тебе, и признание мое [собственных моих проступков] вменяет мне грех. Но я говорю:

И если надеешься ты [найти] в наказании отдохновение,

То не скупись при прощении на воздаяние».

[Тогда ал-Хади] отпустил его и наградил.

Рассказывало несколько знатоков известий из обладателей знания об известиях (Аббасидской] династии, что Муса сказал Харуну, брату своему: «Словно я вижу тебя говорящим себе об исполнении видений и надеющимся на то, от чего ты далек, а это очень трудное дело». [Тогда] сказал ему Харун: «О Повелитель Верующих! Кто возгордится — унизится, кто смирится — возвысится, а кто поступит несправедливо — будет покинут. И если власть перейдет ко мне, я награжу того, кого ты рубил, и поступлю милостиво с тем, кого ты обделял. И поставлю я детей твоих выше детей моих и женю их на дочерях моих, и тогда я этим осуществлю закон имама ал-Махди». [Тогда] гнев покинул Мусу, и на лике его проявилась радость. И он сказал: «Это [была плохая] мысль о тебе, о Абу Джа'фар. Приблизься ко мне». [Тогда] Харун встал и поцеловал руку его, потом ушел, чтобы вернуться к месту своему. И Муса сказал: «[Клянусь] великим старцем и благородным царем[638], не будешь ты сидеть [иначе], кроме как со мной во главе собрания». Затем он сказал: «Эй, казначей! Сейчас же принеси брату моему тысячу тысяч динаров. И когда поступит харадж, то отнеси к нему половину его». Когда [же] Харун собрался уходить, коня его ввели на ковер [покоя].

/345/ Сказал 'Амр ар-Руми[639]: Спросил я ар-Рашида о видениях. И он сказал: «Сказал ал-Махди: «Видел я во сне, словно я вручил Мусе жезл и Харуну жезл. Жезл Мусы немного покрылся листьями сверху, а жезл Харуна покрылся листьями сверху донизу». Он поведал о [своих] видениях ал-Хакиму б. Исхаку ас-Саймари[640], который их толковал. И он сказал [ал-Махди]: «Оба они будут царствовать. Дни [же] Мусы будут малочисленны, а Харун достигнет предела жизни халифа. И дни его будут наилучшими [из] дней, а век его — наилучшим [из] веков».

Сказал 'Амр ар-Руми: Когда халифат перешел к Харуну, он выдал Хамдуну[641], дочь свою, за Джа'фара б. Мусу, а Фатиму[642] за Исма'ила б. Мусу[643], исполнив то, что обещал [ал-Хади].

Рассказывал 'Абдаллах б. ад-Даххак[644] со [слов] ал-Хайсама б. 'Ади. Он сказал: Подарил ал-Махди Мусе ал-Хади меч 'Амра б. Ма'дикариба[645], [называвшийся] ас-Самсама[646]. И велел Муса принести его, после того, как принял халифат, и положил [этот меч] перед собою, а также [поставил] корзину, полную динаров. Сказал он хаджибу своему: «Впусти поэтов». Когда [же] они вошли, он приказал им сказать [стихи] о мече. [Тогда] начал Ибн Йамин ал-Басри[647] и сказал:

Овладел Самсамой аз-Зубайди 'Амра

Из всех сынов человеческих Муса Верный.

Меч 'Амра, как слышали мы,

Наилучший [клинок], который скрывали ножны.

Зажгли молнии на нем огонь.

Затем поседела на нем от смерти судьба.

/346/ И если вынешь его из ножен, [то] затмит он сияние Солнца, и

будет его почти не видно.

Словно жемчуга и драгоценные камни,

Текут по двум лезвиям [меча] ключевой водой.

И не заботится он, когда наступает мгновение удара,

Рубить ли слева или справа.

В этом [стихотворении] — много байтов. [Тогда] ал-Хади сказал ему: «Твои меч и корзина — бери их». И [Ибн Йамин] роздал [содержимое] корзины поэтам и сказал: «Вы вошли вместе со мною и были обделены из-за меня. И в мече — возмещение». Затем ал-Хади послал к нему и купил у него меч за пятьдесят тысяч.

Об ал-Хади [имеются] славные известия, хотя дни его и были коротки. Мы привели упоминание о них в наших двух книгах 'Ахбар аз-заман и ал-Аусат. От Аллаха поддержка.

/347/ [V] О халифате Харуна ар-Рашида

Харуну ар-Рашиду б. ал-Махди присягнули в пятницу, утром [той] ночи, в которую умер ал-Хади, в Городе Мира. Это [было], когда из месяца раби' ал-аввал сто семидесятого года осталось двенадцать ночей (17.09.786). И умер он в Тусе[648], в деревне, называемой Санабад, в субботу, [когда] прошло четыре ночи [месяца] джумада-л-ахира сто девяносто третьего года (25.03.808). И было правление его двадцать три года и шесть месяцев. Сказано: двадцать три года, два месяца и восемнадцать дней. Принял он халифат [в возрасте] двадцати одного года, а умер [в возрасте] сорока четырех лет и четырех месяцев.

/348/ Совокупность известий [о] нем, его деяниях и обо всем замечательном, что было в дни его

Когда достался халифат ар-Рашиду, он позвал Йахйу б. Халида и сказал ему: «О отец! Ты посадил меня на это место благодатью твоей, везением твоим и твоим хорошим устроением. Я облекаю тебя властью». И [ар-Рашид] вручил ему свою печать. Об этом говорит ал-Маусили[649]:

Разве ты не видел, что солнце было больным.

А когда стал править Харун, засияло оно снова.

Везением Доверенного Аллаха Харуна, обладателя щедрости.

Харун — правитель [солнца], а Йахйа вазир его.

По прошествии [нескольких] месяцев правления ар-Рашида умерла Райта бинт Абу-л-'Аббас ас-Саффах. Сказано: в конце правления ал-Хади. И умерла ал-Хайзуран, мать ал-Хади и ар-Рашида, [в] сто семьдесят третьем году (789/90). Ар-Рашид шел впереди ее носилок. Состояние ал-Хайзуран составляло сто тысяч тысяч и шестьдесят тысяч дирхамов. В том же году умер Мухаммад б. Сулайман, и ар-Рашид захватил его имущество в Басре и других местах. Стоимость его была шестьдесят пять тысяч с небольшим дирхамов, кроме [земельных] угодий, домов и доходов. Мухаммад б. Сулайман ежедневно получал доход в сто тысяч дирхамов.

Рассказывали, что однажды Мухаммад б. Сулайман ехал верхом по Басре, а кади Саввар сопровождал его, провожая похоронные носилки его племянницы. [Тогда] заступил ему дорогу [нищий] безумец, известный в Басре как Ра'с ан-На'джа. И [безумец] сказал ему: «О Мухаммад! Разве справедливо, что твой доход ежедневно составляет сто тысяч дирхамов, а я ищу полдирхама и не могу отыскать?» Потом он повернулся к Саввару и сказал: «Если это справедливость, то я от нее отрекаюсь». [Тогда] к нему бросились гуламы Мухаммада, но он остановил их и приказал выдать [безумцу] сто дирхамов. Когда же Мухаммад ушел, а Саввар остался с [безумцем], Ра'с ан-На'джа заступил ему дорогу и сказал: «Аллах оказал почет положению твоему, облагородил отцовство твое, украсил стол твой и возвеличил долю твою. И надеюсь, что это [оттого], что Аллах желает тебе добра и соединит для тебя две обители»[650]. Саввар [же] приблизился к нему и сказал: «О нечестивый! Не таким было речение твое /349/ в начале». [Тогда] он сказал ему: «Спрашиваю тебя правдой Аллаха и правдой амира, из какой суры этот аят: «...Если им было дано что-нибудь, они довольны, а если им не дано, то вот, — они сердятся»[651]. Он сказал: «Из суры «Покаяние»[652]. [Безумец] сказал: «Правильно Аллах и Пророк Его отреклись от тебя». [Тогда] рассмеялся Мухаммад б. Сулайман, так что чуть не свалился с лошади. Когда Мухаммад б. Сулайман построил себе дворец в Басре на одной из рек, к нему вошел 'Абд ас-Самад б. Шабиб б. Шубба[653]. Мухаммад сказал ему: «Что ты думаешь о моем здании?» Он сказал: «Построено наиславнейшим образом, с наилучшим двором, на самом широком пространстве и с наиболее изысканным воздухом, на наилучшей воде, среди мачт, возвышенностей и мух». [Тогда] сказал Мухаммад: «Строение речи твоей лучше, чем наше строение». Сказано: хозяин слов и строитель дворца — это 'Иса б. Джа'-фар[654], как об этом рассказывал Мухаммад б. Заккарийа' ал-Галаби[655], со слов ал-Фадла б. 'Абд ар-Рахмана б. Шабиба б. Шуббы. Об этом дворце говорит Ибн Абу 'Уйайна[656]:

Посети долину дворца, да какие дворец и долину!

Приходи запросто, не договариваясь.

Посети дворец, ибо нет подобного ему

Среди жилищ оседлых и кочевников.

Поднимают рев свой и стоящие верблюды,

И ящерица, и рыба, и солевар, и погонщик.

В сто семьдесят пятом году (791/2) умер ал-Лайс б. Са'д ал-Мисри ал-Фахми[657]. Прозывался он по кунйе Абу-л-Харис, и ему было восемьдесят два года. Ал-Лайс совершил паломничество в сто тринадцатом году (731/2) и слушал от Нафи'[658].

В сто семьдесят пятом году (791/2) умер Шарик б. 'Абдаллах б. Синан ан-Наха'и ал-Кади. Прозывался он по кунйе Абу 'Абдаллах. [Ему было] восемьдесят два года. Рождение его было в Бухаре[659]. Это не Шарик б. 'Абдаллах б. Абу Анмар ал-Лайси[660], ибо Ибн Абу Анмар умер в сто сороковом году (757/8). Мы упомянули об этом, ибо походят [эти люди] друг на друга /350/ отцами и матерями, а между ними тридцать девять лет. Шарик б. 'Абдаллах ан-Наха'и ведал судейством в Куфе в дни ал-Махди. Затем сместил его Муса ал-Хади. Шарик с его ученостью и пониманием был умным [и] проницательным. Между ним и Мус'абом б. 'Абдалла-хом[661] были речи в присутствии ал-Махди, и Мус'аб сказал ему: «Ты умаляешь Абу Бакра[662] и 'Омара». Тогда он сказал: «Клянусь, я не умаляю деда твоего[663], а он ниже их».

Му'авия был помянут кротостью при Шарике. Тогда он сказал: «Не кроток тот, кто извращал правду и сражался против 'Али б. Абу Талиба».

От Шарика [стал исходить] запах вина. Тогда сказали ему знатоки хадисов: «Если бы этот запах исходил от нас, мы бы стеснялись». Он сказал: «Потому что вы люди сомнения».

В дни ар-Рашида умер Абу 'Абдаллах Малик б. Анас б. Абу 'Амир ал-Асхаби[664], и ему было девяносто лет. Три года его носили. Это было в месяце раби' ал-аввал (25.05.-23.06.795). Было сказано, что молился над ним Ибн Абу Зи'б[665], хотя и были упомянуты противоречивые сведения о смерти Ибн Абу Зи'ба. Упомянул ал-Вакиди[666], что Малик приходил в мечеть и присутствовал на молитвах, собраниях и похоронах, навещал больных, возвращался удовлетворенным и выполнял [все] обязанности [набожного человека]. Потом он все это оставил, и его в этом упрекнули. Тогда он сказал: «Не всякий человек может сам себя оправдать».

[Малика б. Анаса] привели к Джа'фару б. Сулайману[667], и было ему сказано: «[Малик] совершенно не признает клятв присяги, [данной] вам». Тогда Джа'фар побил его плетьми, и это продолжалось так [долго], что с плечей Малика слезла кожа.

В этот год, когда умер Малик, была кончина Хаммада б. За'и-ды[668]. Это сто семьдесят девятый год (795/6).

В сто шестьдесят первом году (777/8) умер 'Абдаллах б. ал-Мубарак ал-Марвази ал-Факих[669], в Хите[670], покинув Тарсус[671].

В сто восемьдесят втором году (798/9) умер Абу Йусуф Йа'куб б. Ибрахим ал-Кади[672]. Ему было шестьдесят девять лет. Он муж из ансаров. Принял судейство в сто шестьдесят шестом году (782/3) /351/ в дни выезда ал-Хади в Джурджан. И ведал он судейством пятнадцать лет, пока не умер.

Сказал ал-Мас'уди: Умм Джа'фар[673] написала Абу Йусуфу по какому-то делу, спрашивая его мнения об этом. И он дал ей ответ, который отвечал ее желанию [и был] в соответствии с тем, к чему обязывал шариат[674] и к чему его привел иджтихад[675]. Тогда она послала ему серебряную шкатулку, в которой были две другие серебряные шкатулки, в каждой шкатулке благовоние [определенного] вида, а также золотой бокал с дирхамами, серебряный бокал с динарами, сундук для платья, двоих рабов, осла и мула. И тот, кто присутствовал при этом, сказал [Абу Джа'фару]: «Сказал Посланец Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха: «Если кому сделают подарок, то и все присутствующие участвуют в нем»». Тогда Абу Йусуф сказал: «Ты истолковал известие поверхностно, однако разум не отвергает подобный вывод. Вот если бы подарки людей были [сделаны] финиками и молоком, и не теперь, [когда] дарят золото, серебро и прочее тому подобное. Это милость Аллаха, которую Он дарует тому, кому пожелает. Поистине, Аллах — обладатель великой милости».

Упомянул ал-Фадл б. ар-Раби'. Он сказал: Пришел ко мне 'Аб-даллах б. Мус'аб б. Сабит б. 'Абдаллах б. аз-Зубайр [аз-Зубайри][676] и сказал: «Муса б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али[677] захотел, чтобы я принес ему присягу». Тогда ар-Рашид свел их. И аз-Зубайри сказал Мусе: «Вы оклеветали нас и захотели разрушить наше государство. Тогда повернулся к нему Муса и сказал: «А кто вы?» И ар-Рашида одолел смех. Он поднял голову свою к потолку, чтобы не показать этого. Потом сказал Муса: «О Повелитель Верующих! То, что ты видишь, — [это] клевета на меня. Восстал, клянусь Аллахом, на меня с братом моим Мухаммадом б. 'Абдаллахом б. ал-Хасаном б. ал-Хасаном б. 'Али дед твой ал-Мансур. Он сказал байты:

Дайте присягу — мы выкажем покорность.

Поистине, халифат ваш, о сыны Хасана[678].

Это часть длинного стихотворения. Донос его, о Повелитель Верующих, происходит не из любви к тебе и не из попечения о твоем государстве, а из ненависти ко всем нам, Людям Дома[679]. И если бы он нашел того, с чьей помощью одержал бы над нами победу, то был бы с ним. Он сказал ложь. Я требую, чтобы он поклялся. И если он поклянется в том, что я [это] сказал, /352/ то пролитие крови моей для Повелителя Верующих дозволено». Тогда ар-Рашид сказал: «Дай ему клятву, о 'Абдаллах». И когда Муса захотел [принять] клятву, он замялся и отказался. И сказал ему ал-Фадл: «Почему ты отказываешься, ведь ты заявил только, что будто бы он сказал тебе то, о чем ты упомянул?» Сказал 'Абдаллах: «Вот я приношу ему клятву». Сказал Муса: «Скажи: «Принимаю мощь и силу Аллаха помимо мощи и силы Его к мощи моей и силе, если то, что я рассказал о нем, неправда». И он принес ему клятву. Тогда сказал Муса: «Аллах Превелик. Рассказывал мне отец мой [со слов] деда моего [со слов] отца его [со слов] деда его 'Али [со слов] Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие Аллаха и Его благословение, что он сказал: «Если кто-либо давал эту клятву ложно, то Аллах спешил с наказанием до [истечения] трех [дней]». Клянусь Аллахом, я Не спал, и мне не лгали. И вот я, о Повелитель Верующих, перед тобой и в длани твоей. Так приставь ко мне надзирающего. И если пройдет три дня, и с 'Абдаллахом б. Мус'абом ничего не случится, то кровь моя дозволена для Повелителя Верующих»». [Тогда] ар-Рашид сказал ал-Фадлу: «Возьми Мусу за руку, и пусть он будет с тобой, пока я не решу его дела».

Сказал ал-Фадл: И, клянусь Аллахом, не успел я совершить вечернюю молитву в тот день, как услышал крики из дома 'Абдаллаха б. Мус'аба. Я приказал разузнать, в чем дело, и узнал, что его поразила проказа и что он распух и почернел. [Тогда] я пошел к нему, и, клянусь Аллахом, узнал его с трудом, ибо он стал подобен огромному бурдюку, потом почернел, так что стал точно уголь. [Тогда] я пошел к ар-Рашиду и сообщил ему весть об 'Абдаллахе. И не успел я договорить, как пришло известие о его смерти. И я поспешил выйти и приказал ускорить дело [похорон] его и избавиться от него. Я совершил над ним молитву — и когда его опускали в могилу, то не лег он спокойно, пока могила не поглотила его. И стал исходить от ['Абдаллаха] сильный гнилостный запах. Тогда увидел я на дороге тюки с финиковыми колючками и сказал: «[Принесите] ко мне эти колючки», и их принесли и положили в ту могилу. И не лег спокойно ['Абдаллах], пока могила не поглотила его снова. И я сказал: «Ко мне скрижали из слоновой кости», и их положили на его могилу. Потом их засыпали землей. Тогда я пошел к ар-Рашиду и сообщил ему эту весть и то, что я видел из этого дела. И [ар-Рашид] весьма удивился этому и приказал мне освободить Мусу б. 'Абдаллаха, да будет доволен им Аллах, и дать ему /353/ тысячу динаров». Потом ар-Рашид позвал Мусу и сказал ему: «Почему ты отклонился от клятвы, признанной среди людей?» Он сказал: «Потому что нам передавали со [слов] деда нашего[680], да будет доволен им Аллах, со слов Пророка, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха: «Кто приносит клятву, в которой прославляет Аллаха, того Аллах не решается скоро наказывать. И если кто приносил ложную клятву, в которой оспаривал у Аллаха мощь Его и силу, то поспешал Аллах с наказанием его до истечения трех дней»».

Сказано: Хозяин этого известия Йахйа б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али, брат Мусы б. 'Абдаллаха, [да пребудет] с ними благоволение Аллаха.

Йахйа отправился в ад-Дайлам[681], прося иджары[682], и продал его властитель ад-Дайлама наместнику ар-Рашида за сто тысяч дирхамов, и он был убит, да помилует его Аллах. Передавалось, с другой стороны, в соответствии с противоречиями в рукописях и путях передачи [известий] об этом в книгах родословий и хронологий, что Йахйу бросили в яму со львами, которым не давали есть, но они не захотели пожрать его, и отошли в сторону, страшась приблизиться к нему. Тогда над Йахйей возвели свод из гипса и камня, а он [был] жив.

Мухаммад б. Джа'фар б. Йахйа б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али[683], да почтит Аллах лик его, двинулся в Египет. Тогда его стали ловить, и он вошел в ал-Магриб и дошел до страны Нижний Тахарт[684]. Собрались к нему люди, и он выказал им справедливость и праведность. Потом он умер отравленным. Мы приводили рассказ о том, как это было, и о деяниях его в книге Хада'ик ал-азхан фи ахбар ахл байт ан-набийй салла-л-Лах 'алайхим ва саллам ва тафаррукихим фи-л-билад[685].

В сто восемьдесят восьмом году (803/4) ар-Рашид совершил хаджж, и это [был] последний хаджж, совершенный им.

И было упомянуто со слов Абу Бакра б. 'Аййаша[686] — а он был из семьи людей знания, — что он сказал: Изрек ар-Рашид в Куфе, возвращаясь из этого хаджжа, что не вернется он на эту дорогу и ни один халиф из бану-л-'аббас после него никогда [этого не сделает]. И было сказано ему: «Это /354/ разновидность предсказания?» Он сказал: «Да». Было сказано [ему]: «Посредством внушения [свыше]?» Он сказал: «Да». Было сказано: «Тебе?» Он сказал: «Нет, Мухаммаду, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха. Об этом сообщал также 'Али, да пребудет с ним мир, убитый в этом месте». И [ар-Рашид] указал на место в Куфе, где был убит 'Али, да будет доволен им Аллах.

В сто восемьдесят девятом году (804/5) — это было в дни ар-Рашида — умер 'Али б. Хамза ал-Киса'и[687], сочинитель ал-Кира'ам[688]. По кунйе прозывался он Абу-л-Хасан. Он прибыл вместе с ар-Рашидом в Рей и умер там. А также умер Мухаммад б. ал-Хасан аш-Шайбани ал-Кади[689]. По кунйе он прозывался Абу 'Абдаллах. Аш-Шайбани был погребен в Рее. Он был вместе с ар-Рашидом, [который] счел смерть Мухаммада б. ал-Хасана дурным предзнаменованием из-за видений, что зрел во сне. В том году была кончина Йахйи б. Хамзы б. Бармака.

В сто восемьдесят восьмом году (803/4) случился гнев ар-Рашида на 'Абд ал-Малика б. Салиха б. 'Али б. 'Абдаллаха б. ал-'Аббаса б. 'Абд ал-Мутталиба[690].

Рассказывал Йамут б. ал-Музарра'[691] со слов ар-Рийаши. Он сказал: Я слышал, [как] говорил ал-Асма'и: Я был у ар-Рашида. Привели 'Абд ал-Малика б. Салиха, который волочил кандалы. Когда [ар-Рашид] посмотрел на него, [то] сказал: «Ну что, 'Абд ал-Малик, клянусь Аллахом, я гляжу на тебя, и [кажется], будто ливень пролился и в туче сверкнула [молния]. И кажется, будто угроза оставила суставы пальцев без запястий и головы без шеи. Постойте, постойте, Хашимиты. Клянусь Аллахом, выравнилась для вас ухабистая дорога и очистилась замутненная вода. И дела бросили вам поводья свои. Так опасайтесь меня до того, как падет беда, подобная капризной лошади». Тогда сказал ему 'Абд ал-Малик: «Говорить ли мне, как первая стрела или как вторая?» Сказал [ар-Рашид]: «Как вторая стрела». Он сказал: «Тогда берегись Аллаха, о Повелитель Верующих, из-за того, что он тебе поручил, и страшись Его из-за паствы твоей, внимание твое к которой Он привлек. Стали ровными для тебя, клянусь Аллахом, ухабистые дороги. Сердца людей и боятся, и надеются на тебя. Словно о тебе сказал брат джа'фар б. килаб[692]:

/355/ Расширил ты узкое место

Разъяснением, ясностью речью или спором.

Если бы встал [там] слон или его погонщик,

То поскользнулся бы на месте, подобном моему, или удалился бы.

Сказал ал-Асма'и: Йахйа б. Халид ал-Бармаки захотел принизить положение 'Абд ал-Малика у ар-Рашида и сказал ему: «О 'Абд ал-Малик! Дошло до меня, что ты злопамятен». Тогда он сказал: «Да облагодетельствует Аллах вазира! Если злоба — это [когда] добро и зло остаются у меня, то они остаются в сердце моем». [Тогда] ар-Рашид повернулся к ал-Асма'и и сказал: «Асма'и, запиши эти слова; клянусь Аллахом, никто еще не оправдывал злобу так, как ее оправдал 'Абд ал-Малик». Затем он приказал, и ['Абд ал-Малика] вернули в темницу. Потом [ар-Рашид] повернулся к ал-Асма'и и сказал: «Клянусь Аллахом, Асма'и, неоднократно раздумывал я [о том, хорош ли будет] меч на его шее. Мешает мне [сделать] это [сознание] того, что я оставляю родичам своим такой [плохой пример]».

Рассказывал Йусуф б. Ибрахим б. ал-Махди[693]: Рассказывал мне Сулайман ал-Хадим ал-Хурасани, маула ар-Рашида, что он стоял позади ар-Рашида в Хире, [когда] тот обедал. Тогда вошел к нему 'Аун ал-'Ибади, наместник Хиры[694], и в руке его блюдо, на котором лежала жирная рыба. И ['Аун] положил [рыбу] перед [ар-Рашидом], и у ['Ауна[ была посудина, которую он взял для рыбы. Ар-Рашид попытался съесть немного этой рыбы, но ему помешал Джибрил б. Бахтишу'[695]. Он указал стольничьему, чтобы он убрал [рыбу] со стола и приберег ее для [самого Джибрила]. Ар-Рашид догадался, в чем дело. И когда стол убрали, и ар-Рашид помыл руки, а Джибрил вышел, ар-Рашид приказал мне последовать за Джибрилом, застать его дома за едой и, вернувшись, сообщить [халифу]. И я исполнил то, что [ар-Рашид] мне приказал, и полагаю, что дело мое не укрылось от Джибрила, так как я его [слишком] остерегался. Он пришел в [некое] место в доме 'Ауна, приказал [подать] еду, и ему [ее] принесли, и среди [поданного] была [та самая] рыба. Тогда [Джибрил] приказал [подать] три стаканчика. В один из них он положил ломтик рыбы и полил его вином из вин Тизнабаза[696] — это деревня между Куфой и ал-Кадисией, где имеются виноградные лозы, деревья, пальмы и сады, омываемая со всех сторон речками — [притоками] Евфрата; вино [из этой деревни] отличается достоинствами, как [вино] Кутраббула[697]. И [Джибрил] полил [таким вином] на рыбу и сказал: «Это еда /356/ Джибрила». И в другой стаканчик он положил кусочек [рыбы) и полил его очень холодной водой со льдом и сказал: «Это еда Повелителя Верующих, да усилит его Аллах, если он не станет смешивать рыбу с другим». И в третий стаканчик он положил ломтик рыбы и кусочки различных сортов мяса — жареного, сладкого и холодного, [что-то] говоря. [А также положил] он кусочки поданных ему блюд — от каждого малую часть, подобную ломтику или двум, полил их водой со льдом и сказал: «Это еда Повелителя Верующих, если смещает он рыбу с другим из пищи». И [Джибрил] вручил три стаканчика стольничьему и сказал: «Сохрани их до [тех пор], когда проснется Повелитель Верующих, да укрепит его Аллах». Затем Джибрил склонился над рыбой и съел от нее, пока [не] насытился. И всякий раз, когда он испытывал жажду, приказывал принести стаканчик чистого вина и выпивал его. Затем он заснул. Когда [же] ар-Рашид пробудился ото сна своего, он спросил меня о том, [какое] известие о Джибриле имеется у меня и съел ли он что-нибудь от рыбы или же не съел. [Тогда] я сообщил ему [это] известие, и он приказал принести три стаканчика и обнаружил, что [бывшее] в первом стаканчике — это то, что Джибрил назвал своей едой и полил его чистым вином — раскрошилось, растянулось, смешалось. И обнаружил [ар-Рашид], что [бывшее] во втором стаканчике, о котором сказал Джибрил, что [это] еда Повелителя Верующих и полил его водой со льдом, выросло и увеличилось вдвое. И посмотрел он в третий стаканчик, о котором Джибрил сказал, [что] это еда Повелителя Верующих, если он смешает рыбу с другим, [и обнаружил], что запах его изменился и что [содержимое его] протухло, [так что] ар-Рашида чуть было не стошнило, когда он приблизился к нему. [Тогда] он приказал мне отнести пять тысяч динаров Джибрилу и сказал: «Кто [может] попрекнуть меня любовью к этому человеку, который так [все] продумывает за меня!» И я отнес ему деньги.

Упомянул 'Абдаллах б. Малик ал-Хуза'и, что он был смотрителем дома и охраны ар-Рашида, сказав: Прибыл ко мне гонец ар-Рашида в [такой] час, в какой еще ни разу не приходил ко мне, сорвал меня [с места] и не дал мне [даже] переменить одежду. Меня это испугало. Когда же я пошел во дворец [ар-Рашида], меня обогнал слуга и сообщил ар-Рашиду о [моем прибытии]. И [ар-Рашид] разрешил мне войти к нему. Я вошел /357/ и обнаружил его сидящим на ложе своем. [Тогда] я приветствовал [его]. [Ар-Рашид] молчал некоторое время. [Тогда] разум мой улетел и удвоился страх. Затем он сказал мне: «О 'Абдаллах, знаешь ли ты, зачем я вызвал тебя в этот час?» Я сказал: «Нет, клянусь Аллахом, о Повелитель Верующих». Он сказал: «Сейчас я видел во сне, будто ко мне пришел эфиоп с копьем и сказал: «Если ты сейчас же не освободишь Мусу б. Джа'фара[698], то я заколю тебя этим копьем. Пойди же и выпусти его». [Тогда] я сказал: «О Повелитель Верующих, отпустить ли Мусу б. Джа'фара?» Он сказал: «Да. Сейчас же ступай, отпусти Мусу б. Джа'фара, дай ему тридцать тысяч дирхамов и скажи ему: «Если пожелаешь остаться у нас, то у меня для тебя [найдется] то, что захочешь, а если пожелаешь уйти в Медину, то разрешение на это у тебя [есть]». Сказал ['Абдаллах б. Малик]: И я пошел в тюрьму, чтобы выпустить его. Увидев меня, Муса вскочил на ноги. Он подумал, что мне приказано учинить над ним недоброе. [Тогда] я сказал: «Не бойся. Повелитель Верующих приказал мне выпустить тебя и заплатить тебе тридцать тысяч дирхамов. Он говорит тебе: «Если желаешь остаться у нас, то для тебя то, что ты хочешь. А если желаешь уйти в Медину, то дело передается на твое [усмотрение]». И я дал ему тридцать тысяч дирхамов, отпустил его и сказал: «Я видел [самое] удивительное из деяний твоих». Он сказал: «Вот что я расскажу тебе. Когда я спал, пришел ко мне Пророк, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, и сказал: «Муса, ты был заключен несправедливо. Скажи же эти слова, и ты не будешь ночевать эту ночь в тюрьме». [Тогда] я сказал: «Клянусь отцом и матерью, что я должен сказать?» И он сказал: «Скажи: «О Слышащий всякий звук, о Упреждающий всякое происшествие, о Покрывающий кости плотью и Воскрешающий их после смерти, прошу Тебя именами Твоими прекрасными[699] и именем Твоим величайшим, наибольшим, хранимым, скрытым, которое не знает ни один из сотворенных, о Кроткий, Обладающий терпением, что не пересилить, о Обладающий благом, что никогда не прервется, что не измеряется числом, вызволи меня из места, которое Ты видишь»».

Упомянул Хаммад б. Исхак б. Ибрахим ал-Маусили[700]. Он сказал: Сказал Ибрахим б. ал-Махди: Я отправился в паломничество вместе с ар-Рашидом. И когда мы были в пути, я поехал один, [сидя] /358/ на моем коне. Тут обманули меня глаза мои, и конь мой повез меня не той дорогой. Очнулся я [уже] не на большаке. Жара донимала меня, и мне очень захотелось пить. [Вдали я увидел] шатер и направился к нему. И вот [я увидел] палатку, а рядом с ней колодец с водой неподалеку от [возделанного] поля. Это [было] между Меккой и Мединой. Там я не увидел ни одной живой души. [Тогда] я заглянул в шатер и [увидел] спящего нефа. Он почувствовал мое [присутствие] и открыл глаза свои, подобные сосудам, [наполненным] кровью. [Когда негр] поднялся и сел, оказалось, [что] он велик. И я сказал: «О чернокожий! Напои меня этой водой». Он сказал, передразнивая меня: «О чернокожий! Напои меня этой водой». Потом сказал: «Если хочешь пить, слезь с коня и напейся». Подо мной был своенравный пугливый аргамак, и я побоялся, что если слезу с него, то он убежит. [Тогда] я ударил [своего] аргамака по голове. И не приносило мне [искусство] пения [большей] пользы, нежели в тот день. Ведь я запел громким голосом:

Заверните меня, когда я умру, в кольчугу Арвы.

И принесите для меня из колодца 'Урвы[701] воды!

Ведь там весеннее кочевье рядом с Аджаджем

И летнее становище рядом с дворцом Куба'.

Теплый [этот колодец] зимой, холодный

Летом, полная луна темной ночью.

[Тогда] чернокожий поднял ко мне свою голову и сказал: «Что для тебя любезнее — чтобы я напоил тебя одной водой или водой и савиком?» Я сказал: «Водой и савиком». [Тогда] он достал свою чашу, налил савика в стаканчик и напоил меня. [Потом] стал хлопать [себя] по голове и груди, приговаривая: «О жар в груди! О огонь пламени в сердце моем! Господин мой, добавь мне, и я добавлю тебе». И я выпил савика. Потом он сказал мне: «Господин мой! Между тобой и большаком [много] миль. Я не сомневаюсь, что тебе хочется пить. Но я наполню этот бурдюк и понесу его впереди тебя». [Тогда] я сказал: «Сделай [это]».

Сказал [Ибрахим б. ал-Махди]: И [чернокожий] наполнил бурдюк свой и понес впереди меня, подпрыгивая на ходу и не сбиваясь с ритма. Когда же я остановился, чтобы отдохнуть, он подошел ко мне и сказал: «О господин мой! Разве тебе не захотелось пить?» И я стал петь ему ан-насб[702]. [Наконец] он довел меня до большака, потом сказал: «Ступай, да хранит тебя Аллах! И да не лишит Он тебя того, чем облачил из этих благодеяний». На неарабском наречии это означает молитву [за кого-либо]. И я догнал караван. /359/ А ар-Рашид потерял меня и разослал во все концы верблюжью кавалерию и конницу, чтобы меня отыскать. Он обрадовался, когда увидел меня. Я подоспел к нему и рассказал, как [было] дело. Тогда он сказал: «Ко мне чернокожего!» Не прошло и мгновения, как [чернокожий] предстал перед ним. И [ар-Рашид] сказал ему: «Горе тебе! В чем жар души твоей?» [Тогда чернокожий] сказал: «Господин мой, [это] Маймуна». [Ар-Рашид] сказал: «А кто [это] Маймуна?» Он сказал: «Девушка-эфиопка». [Ар-Рашид] сказал: «Что это за эфиопка?» Он сказал: «Дочь Билала, господин мой». [Тогда ар-Рашид] приказал, чтобы выяснили, в чем дело. [Оказалось], что чернокожий — раб бану джа'фар ат-таййар[703], а чернокожая, которую он любит, принадлежит людям из детей ал-Хасана б. 'Али[704]. И ар-Рашид приказал купить ее для него. [Тогда] хозяева [девушки] отказались взять за нее деньги и подарили ее ар-Рашиду. И он купил чернокожего, отпустил его на волю, женил его на [эфиопке] и подарил ему из своих угодий под Мединой два сада и триста динаров. Однажды вошел Ибн ас-Саммак[705] к ар-Рашиду, а перед ним голубка клевала зерно. И [халиф] сказал ему: «Опиши ее и [будь] краток». [Тогда Ибн ас-Саммак] сказал: «Она словно смотрит двумя яхонтами, клюет двумя жемчужинами и ступает по двум халцедонам». Нам прочитали [стихи] некого [человека]:

Закричала кричащая —

Известил ее друг о разлуке —

С ожерельем, подобным изгибу нуна[706],

С изогнутыми краями.

Ты зришь, как смотрит она на тебя двумя яхонтами.

Выдыхает она из двух дырочек, подобных двум жемчужинам.

И видишь передние перья ее, подобные садам.

У нее два подбородка, словно две подвески из можжевельника.

У нее две ножки, красные,

Словно розы.

Соткала она над крыльями

Своими два бурнуса.

[Голубь ее] павлиньего цвета,

С шейкой, как у павлина,

В тени чаши,

Что находится на чистых [горных] склонах.

Потеряла она друга и заплакала

От мук и разлуки.

/360/ Она оплакивает его без слез,

Застылоокая.

Не окрашивает она глаз

Своих, как ты окрашиваешь глаз мой.

Вошел Ма'н б. За'ида к ар-Рашиду, который на него рассердился. Он подошел и приблизился. Тогда Харун сказал ему: «Клянусь Аллахом, состарился ты, о Ма'н». [Ма'н] сказал: «Покоряясь тебе, о Повелитель Верующих». [Харун] сказал: «Ты стойкий». [Ма'н] сказал: «Против врагов твоих, о Повелитель Верующих». [Ар-Рашиду это] понравилось, и он назначил [Ма'на на важную должность]. Сказал[707]: эти слова [Ма'на] передали 'Абд ар-Рахману б. Зайду[708], богомольцу из басрийиев, и он сказал: «Горе этому! Он ничего не оставил для Господа своего».

Однажды ар-Рашид сказал Ма'ну б. За'иде: «Я приготовил тебя для большого дела». [Тогда Ма'н] сказал: «О Повелитель Верующих, Аллах уготовил тебе мое сердце, связанное добрыми советами тебе, руку, протянутую [в знак] покорности тебе, и меч, наточенный на врага твоего. [Так] если желаешь, то говори». Сказано, что это ответ из речей Йазида б. Мизйада[709].

Сказал ал-Киса'и: Вошел я к ар-Рашиду. И когда я выполнил должное приветствие и воззвание к Аллаху, го собрался подняться. И [ар-Рашид] сказал: «Сиди». И я пребывал у него, пока [не] разошлись простые [придворные], что были в собрании его и [не] остались лишь приближенные. [Тогда ар-Рашид] сказал мне «О Али, не хочешь ли увидеть Мухаммада и 'Абдаллаха?[710]» Я сказал: «Сколь я стремлюсь [увидеть их], о Повелитель Верующих и сколь [буду] я рад узреть благодеяние, [дарованное] Аллахом Повелителю Верующих через них. [Тогда халиф] приказал привести их, и они вскоре пришли, подобные двум звездам [над] горизонтом. Их украшали спокойствие и степенность. [Сыновья опустили взоры свои, приблизили шаги свои, остановились у двери покоя и приветствовали отца своего [халифским званием] и возгласили за него наилучшую молитву. [Тогда ар-Рашид] приказал им приблизиться к нему и поместил Мухаммада справа от себя, а 'Абдаллаха слева. Потом он приказал мне послушать их чтение и спрашивать их. И я выполнил это, и о чем бы я их ни спрашивал, они давали об этом хороший ответ и [достойно] справлялись с этим. Ар-Рашид [же] этому обрадовался, так что это проявилось на лице его]. Потом он сказал мне: «О 'Али, что ты думаешь об их поведении и ответах?» И я сказал. «О Повелитель Верующих, они, как сказал стихотворец:

/361/ Вижу я две луны славы и две ветви халифата,

[Которые] украшает корень благородный и грозный.

О Повелитель Верующих! Они — ветвь, корень [которой] чист, плодородно место посадки ее, проникли корни ее во влажную почву, и [вода, которую она пьет], сладостна. Отец их блистательный властный, с обширной ученостью, с великой милостью Они выносят суждения по суждениям его, сияют светом его, говорят языком его и купаются в счастье его. И Повелитель Верующих насладился ими и облагодетельствовал всю общину своим и их существованием». Потом я сказал им: «Не прочтете ли вы мне каких-нибудь стихов [Тогда] они сказали: «Да». Затем прочел мне Мухаммад:

Постине, я скромный бедностью, причастный к богатству,

Оставивший вид, что не соответствует моей сути.

Превращаю я имущество мое, помимо чести моей в рай

Для себя [самого], и щедр я тем, [что имею] в избытке.

Потом прочитал 'Абдаллах:

Она принялась упрекать тебя на заре.

И ей есть, за что упрекать, а ты и не знаешь.

Противодействует мне могущественный,

Дарующий, если пожелает, десницей.

Возможно, кто-то завидует беде

И страдает от превратностей судьбы.

И видишь ты, [что] мое копье, когда вонзается [оно во

Вражеского богатыря], ломается медленно.

Я не встречал никого из детей халифов и ветвей этого благословенного дерева с более острым языком, лучшей речью и лучшей способностью исполнять заученное, нежели они. И я многого им пожелал, и ар-Рашид [сказал после слов моих «аминь»]. Потом он прижал их к себе и охватил их руками своими. И не отпускал он их, пока я не увидел, что слезы текут по груди его. Затем [ар-Рашид] приказал им удалиться. Когда они вышли, [халиф] повернулся ко мне и сказал: «Через них случилось неизбежное, исполнились предопределения неба и Писание достигло предела своего. Распалось слово их, [проявилось разногласие] в деле их и [взаимная] вражда, и не пройдет это у них, так что прольется кровь, [произойдет] смертоубийство, будут разорваны занавеси женских [покоев], и возжелают многие из живых [быть] в числе мертвых». Я сказал: «Будет ли это, о Повелитель Верующих, из-за видения, что было при рождении их, или же из-за предания, данного Повелителю Верующих при рождении их?» Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, из-за неизбежного предания, которое ученые получили от мудрецов, [а те] от пророков».

/362/ Сказал ал-Ахмар ан-Нахави[711]: Послал за мною ар-Рашид для обучения сына своего Мухаммада ал-Амина[712], и когда я вошел, он сказал: «О Ахмар, Повелитель Верующих вручил тебе жизнь души своей и плод сердца своего. Он навел на него руку твою простертой, и покорность тебе обязательна для него. И будь для него [таким], каким поставил тебя Повелитель Верующих. Читай ему Коран, знакомь его с преданиями, сказывай ему стихи, обучай его обычаям и разъясняй ему окончания речей и начала их. Не позволяй ему смеяться, разве что в [подобающее] время. Начни с возвеличивания старейшин Хашимитов, если они войдут к нему, и с распускания собраний военачальников, если они придут на собрание его. И пусть не проходит для тебя часа, чтобы ты не печалился о пользе, [которую мог бы принести] ему, не утомляя его, ибо [иначе] умертвишь ум его. И не потворствуй ему, ибо тогда возлюбит он праздность и привыкнет к ней. Воспитывай его, сколь можешь, близостью [к нему] и мягким [обращением], а если он будет этому противиться, то ты должен [выказать] силу и жесткость».

Говорят, что поэт ас-'Уммани стал произносить речь в присутствии ар-Рашида и [принялся] восхвалять Мухаммада [ал-Амина] и склонять [ар-Рашида] к возобновлению завещания в его пользу. И когда он закончил речь свою, [халиф] сказал ему: «Радуйся, о 'Уммани, о [том, что он стал восприемником завета]». И [тот] сказал: «Ах, клянусь Аллахом, о Повелитель Верующих, это радость травы ливню, бесплодной женщины младенцу, тяжелобольного — исцелению, ибо [ал-Амин] — ткань единства [государства], хранитель его славы и похож он на деда своего»[713]. Сказал [ар-Рашид]: «А что ты скажешь об 'Абдаллахе?»[714] Он сказал: «[Хорошее] пастбище, но [все же] не такое, что [поросло верблюжьей колючкой] са'дан. [Тогда] ар-Рашид улыбнулся и сказал: «Да убьет его Аллах! Что же это за бедуин, который столь хорошо разбирается в [моих] желаниях! Нет, клянусь Аллахом, я узнаю в 'Абдаллахе твердость ал-Мансура, богомольность ал-Махди и силу души ал-Хади. [Клянусь] Аллахом, если бы пожелал Аллах, чтобы я нашел ему четвертое соответствие, я бы [сделал это]».

Сказал ал-Асма'и: Однажды ночью я сумерничал у ар-Рашида, и вдруг увидел, что он сильно встревожился, стал то садиться, то ложиться, то плакать, и затем принялся декламировать:

Поручи дело рабов Божьих доверенному,

На котором сходятся мнения всех без перевертывания и скручивания,

И оставь речи людей, [болтающих] вздор

Не пойму они, [даже] если что-нибудь поймут другие.

И когда я услышал это от него, то понял, что он хочет великого дела. Потом [ар-Рашид] сказал Масруру ал-Хадиму[715]: «Ко мне Йахйу»[716]. И он не замедлил прийти. И [ар-Рашид] сказал: «О Абу-л-Фадл! Посланец Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, умер без завещания, а ислам [был еще] саженцем, вера [была] нова и речения арабов едины. /363/ Аллах Превеликий пощадил их после страха и усилил их после унижения. И не замедлили все арабы отложиться от Абу Бакра, и было из известия о нем то, что ты знаешь[717]. А Абу Бакр передал власть 'Омару. Община подчинилась ему и удовлетворилась халифатом его. Потом 'Омар передал [общину власти] Совета[718], и после него было то, что достигло тебя из смут, пока [община] не [подчинилась] тем, кому не пристало [ею властвовать][719]. Я же позаботился об исправлении этого завета и передаче его тому, житие которого мне нравится, поведение которого я восхваляю и в хорошее правление которого я верю. Это 'Абдаллах. Хашимиты [же] пристрастиями своим склоняются к Мухаммаду. [Но] в нем [есть] то, что в нем [имеется] из следования желанию своему, и [из] распоряжения [в соответствии] с устремлением своим, и [из] расточения того, чем обладает рука его, и [из] допущения женщин и наложниц к мнению своему. 'Абдаллах же достоин поведением, основателен [во] мнении, надежен и великом деле. [Но] если склонюсь я к 'Абдаллаху, то рассержу Хашимитов, а если отдам власть одному Мухаммаду, то не буду уверен, что он [не] вызовет беспорядка среди подданных. Так посоветуй мне в этом деле мнением твоим. [Да принесет] совет [этот] прибыль и пользу. Ведь ты, хвала Аллаху, благословен мнением, доброжелателен взглядом». [Тогда] он[720] сказал: «О Повелитель Верующих! Каждый огрех извинителен и каждое мнение поправимо, кроме этого завета. Поистине, ошибка в нем небезопасна и оплошность в нем непоправима. Рассмотреть это надо в другом собрании. [Тогда] понял ар-Рашид, что [Йахйа] хочет уединиться и приказал мне отстраниться. Я встал и сел поодаль, так чтобы слышать их слова. И они советовались и спорили, пока не прошла ночь, и расстались на том, что власть [перейдет] к 'Абдаллаху после Мухаммада.

Вошла Умм Джа'фар к ар-Рашиду и сказала: «Ты поступил несправедливо, отдав Мухаммаду Иран, [но] лишив его вспомоществований и военачальников и подчинив это 'Абдаллаху помимо него». [Тогда] он сказал ей: «Что тебе до устройства дел и испытания мужей? Я поручил сыну твоему мир, а 'Абдаллаху — войну, а хозяин войны более нуждается в людях, нежели миролюбец. И вместе с тем опасаемся мы за 'Абдаллаха от сына твоего и не опасаемся за сына твоего от 'Абдаллаха, если ему присягнут».

/364/ В сто восемьдесят шестом году (802) ар-Рашид отправился в хаджж, а с ним два восприемника завета его — ал-Амин и ал-Ма'мун. Он написал условия [согласия] промеж них и вывесил их в Каабе[721].

Рассказывали [со слов] Ибрахима ал-Джумахи. Он сказал: Когда грамоту подняли, чтобы повесить в Каабе, она упала, и я сказал в душе своей: «Она упала до того, как подняться. Поистине, скоро это дело распадется, до завершения его».

Рассказывали [со слов] Са'ида б. 'Амира ал-Басри[722]. Он сказал: В том году я совершал хаджж. Люди придали большое значение соглашениям и присяге в Каабе. [Тогда] я увидел мужа из хузайл[723], [который] вел верблюда своего и говорил:

И присяга, что нарушила клятвы свои,

И смута, огни [которой] разожжены.

И я сказал ему: «Горе тебе, что ты говоришь?» Он сказал: «Говорю, что мечи обнажатся, смута случится и спор из-за царства проявится». Я сказал: «А как ты это видишь?» Он сказал: «Разве не видишь ты стоящего верблюда и двоих спорящих мужей? И два ворона пали на кровь и перепачкались ею. Клянусь Аллахом, будет конец этого дела [ничем иным], как сражением и злом».

Передают, что после того, как ал-Амин поклялся ар-Рашиду в том, что тот от него [потребовал] и захотел выйти из Каабы, [то] его вернул Джа'фар б. Йахйа и сказал: «Если поступишь коварно с братом твоим, покинет тебя Аллах». [Джа'фар] совершил это трижды, и всякий раз [ал-Амин] клялся ему. По этой причине Умм Джа'фар затаила злобу на Джа'фара б. Йахйу, и она была одной из тех, кто подстрекал ар-Рашида против него и побуждал его к тому, что произошло.

Сказал ал-Мас'уди: В сто восемьдесят седьмом году (802/3) ар-Рашид присягнул сыну своему ал-Касиму[724] в восприемстве завета после ал-Ма'муна, и если халифат достанется ал-Ма'муну, то воля его — если пожелает утвердить его, то утвердит, а если пожелает сместить, то сместит.

В этом году — и это год сто восемьдесят седьмой — умер ал-Фудайл б. 'Ийад[725]. /365/ Прозывался он по кунйе Абу 'Али. Рождение его было в Хорасане, и прибыл [он] в Куфу. Слушал [он] от ал-Мансура б. ал-Му'тамира[726] и других. Потом стал богомольным, переехал в Мекку и пребывал там, пока не умер.

Рассказывал Суфйан б. 'Уйайна[727]. Он сказал: Позвал нас ар-Рашид, и мы вошли к нему, и вошел последним из нас ал-Фудайл, закрыв голову плащом своим. И он сказал мне: «Суфйан, кто из них Повелитель Верующих?» [Тогда] я сказал: «Этот» — и указал на ар-Рашида. И [ал-Фудайл] сказал ему: «Ты, о прекрасноликий, тот, в руке чьей и на шее чьей власть [над] этой общиной? Ты принял великое дело». [Тогда] ар-Рашид заплакал. Затем каждому из нас принесли по кошельку, и всякий принял его, кроме ал-Фудайла. И ар-Рашид сказал ему: «Если ты не считаешь это позволительным, то отдай [кошелек] обремененному долгами, насыть им голодного и одень нагого». [Но ал-Фудайл] попросил избавить его от этого. Когда [же] мы вышли, я сказал ему: «О Абу 'Али, ты ошибся. Разве [нельзя] было взять [деньги] и израсходовать их во имя благотворительности?» [Тогда] он взял меня за бороду, потом сказал: «О Абу Мухаммад! Ты факих города и ты на виду, а совершаешь такую ошибку! Если бы [эти деньги] были хороши для тех, то были бы хороши [и] для меня».

И преставился Муса б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб в Багдаде от яда, [когда] прошло пятнадцать лет правления ар-Рашида, [в] сто восемьдесят шестом году (802), и ему [было] пятьдесят четыре года. Мы упомянули в Рисалат байан асма' ал-а'имма ал-кит'иййа мин аш-ши'а[728] имена их, имена матерей их, местоположения могил их и продолжительность жизни их, и сколько жил каждый из них с отцом своим и кого застал из дедов своих, да [пребудет] с ними мир.

Байты Кулсума ал-'Аттаби[729] об ар-Рашиде:

Имам, в руке которого посох религии, —

Ствол [ее] защищен благочестием.

И глаз [его] охватывает в пустыне край ее —

Одинаково зоркий и вблизи, и вдали.

Слушающим, бодрствующим лежит он, размышляющим.

В тиши открывает он тайны, из-за которых неспокойно его сердце.

Слышащий. Если позовет его со дна бедствия

Зовущий, то не придется повторять ему дважды.

Рассказывал Йамут б. ал-Музарра'. Он сказал: Рассказывал мне Хамид[730] со [слов] 'Амра б. Бахра ал-Джахиза[731]. Он сказал /366/ Кулсум ал-'Аттаби принизил достоинство Абу Нуваса. И однажды равийа[732] Абу Нуваса сказал ему: «Как же ты принижаешь достоинство Абу Нуваса, а [ведь] он тот, кто говорит:

Если мы восхвалили тебя [как] праведного,

То ты тот, кто восхваляет, и над тем, кто восхваляет.

И если станем восхвалять мы

Другого, то ты тот, кого мы имеем в виду»[733].

Сказал ал-'Аттаби: «Он украл[734] это». Сказал [равийа]: «У кого?» Он сказал: «У-л-Абу-л-Хузайла ал-Джумахи[735]». Он сказал: «Что же тот говорит?» Он сказал: «Он говорит:

И если говорится одному из вас: «Благословенный юноша»,

То Ибн ал-Мукра — это [само] благословение.

Обесплодели женщины и не производят подобного ему.

Поистине, женщины на подобных ему бесплодны».

Сказал [равийа]: «Хорошо сказал [Абу Нувас]:

И она прошла по суставам их,

Словно исцеление проходит по недугу»[736].

[Ал-'Аттаби] сказал: «Он тоже это украл». [Равийа] сказал ему: «У кого?» Он сказал: «У Шаусы ал-Фак'аси». [Равийа] сказал: «Что же он говорит?» Он сказал: «Он говорит:

Если недужный развяжет на ней веревку,

[То] поднимется в нем ее исцеление и опустится.

И если она смешается с его внутренностями, покажется тебе,

Что он в прежние дни не оставался пораженным болью».

Сказал [равийа]: «[Так] хорошо сказал [Абу Нувас]:

Не созданы ладони их [для иного], кроме как для расточительства.

А ступни их — кроме как для ступеней минбара»[737].

Сказал [ал-'Аттаби[: «Это он тоже украл». [Равийа] сказал: «У кого?» Он сказал: «У Марвана б. Абу Хафсы». Он сказал: «Что же он говорит?» Он сказал: «Он говорит:

И не создана, кроме как для расточительства, ладонь их

И языки их — кроме как для украшения речи.

Иногда они соревнуются с ветрами в щедрости,

А иногда — с расточительством болтуна».

Сказал [ал-Джахиз]: И равийа замолчал, и если бы привел он все стихи [Абу Нуваса], то [ал-'Аттаби] сказал бы, что он их украл.

Рассказывал Абу-л-'Аббас Ахмад б. Йахйа Са'лаб[738]. Он сказал: Абу-л-'Атахийа часто просил у ар-Рашида 'Утбу, и [халиф] обещал ему выдать ее за него замуж, спросив ее мнения. И если она /367/ согласится, то даст ей приданое и много денег. Потом ар-Рашид занялся делами, и Абу-л-'Атахийа не имел к нему доступа. [Тогда] он вручил Масруру ал-Хадиму Большому три опахала, и [тот] вошел с ними к ар-Рашиду, улыбаясь и [собрав] опахала вместе. И [ар-Рашид] прочитал написанное на одном из них:

Заставила меня нужда вдохнуть ветра.

И [оказалось], что у [этих опахал] аромат ладоней его.

И [халиф] сказал: «Здорово, подлец!»

И на втором [оказалось]:

Я подвесил душу свою от просьбы к тебе [на] казну его.

Быстрый шаг, понукающий к тебе меня, и бег.

Тогда [ар-Рашид] сказал: «Великолепно».

И на третьем [оказалось]:

Порой отчаиваюсь я, потом говорю:

«Нет, тот, кто обещал успех, благороден»[739].

И [ар-Рашид] сказал: «Да сразится с ним Аллах! Как хорошо [то], что он сказал». Затем [халиф] позвал [Абу-л-'Атахию] и сказал: «Я обещал тебе, о Абу-л-'Атахийа, и завтра удовлетворим потребность твою, если пожелает Аллах». И он послал к 'Утбе: «У меня до тебя дело. [Так] ожидай меня этой ночью в покое твоем». И ['Утба] сочла это значительным и великим и пришла к [ар-Рашиду], прося избавить ее. Он же поклялся, что не скажет ей дела своего, иначе как в ее покое. Когда же наступила ночь, [ар-Рашид] отправился к ['Утбе], и с ним сообщество ближайших его слуг. И он сказал ей: «Я не скажу просьбы своей, пока ты не пообещаешь ее исполнить». Она сказала: «Я раба твоя, и воля твоя непререкаема для меня, за исключением того, что [касается] Абу-л-'Атахии. [Ведь] я поклялась отцу твоему, да будет доволен им Аллах, всякой клятвой, которую приносит праведный и безбожный, и [поклялась] пойти пешком в Запретный Дом Аллаха[740] босой. И если совершу я хаджж, то обязуюсь совершить [и] другой, от которого не откуплюсь милостыней. И если что получу, то пожертвую это, за исключением [коврика], на котором я молюсь». И она разрыдалась перед ним. Тогда [ар-Рашид] сжалился над ней, помиловал ее и ушел. Утром пришел к нему Абу-л-'Атахийа, не сомневаясь в том, что получит Утбу. [Тогда] сказал ему ар-Рашид: «Клянусь Аллахом, я не сплоховал в твоем деле. Масрур, Хусайн, Рашид[741] и другие — тому свидетели». [Потом] халиф объяснил ему, как было дело. Сказал Абу-л-'Атахийа: И когда он сообщил мне об этом, я долго стоял, не зная, где я. Потом сказал: «Теперь я отчаялся получить ее, раз она [и] тебе отказала. Я знаю, что после тебя она никому не даст согласия». И Абу-л-'Атахийа надел власеницу и сказал об этом в [нескольких] байтах:

/368/ Обрубил я канаты надежд, к тебе ведущие,

И надел на лошадь седло.

И обнаружил я холод отчаяния меж крыльями своими.

И запел о покое и о переезде[742].

Упомянули, что когда до ар-Рашида дошли слова Абу-л-'Атахийи об 'Утбе:

Разве не газеленок халифа поймал меня,

И нет у меня против газеленка халифа заразы[743].

Ар-Рашид, разгневался и сказал: «Он насмеялся над нами». [Потом] послал [за Абу-л-'Атахией] слуг, приказав его заточить, и передал [Абу-л-'Атахию] Тунджабу, своему начальнику наказаний[744], и был он груб и неотесан. [Тогда] Абу-л-'Атахийа сказал:

Тунджаб, не спеши со мной,

Ведь то не его воля.

Не представлял я, [что] в бликах —

Свет молнии его неба[745].

И вот из стихов его в заточении после того, как затянулось оно:

Ты — удар камнем и спасение.

Прибавил тебе Аллах счастья и достоинства.

Сказали мне: «Довольна ты мною», так кто же [скажет) мне,

Чтобы увидел я знак удовольствия твоего[746].

[Тогда] сказал ар-Рашид: «От Аллаха отец его! Если бы я увидел его, то не заточил бы. Душа моя позволила его заточить, ибо он не был со мной». И приказал выпустить [Абу-л-'Атахию]. Абу-л-'Атахийа — тот, кто говорит:

Ужасаемся мы от упоминания о смерти в час упоминания о ней,

прельщаемся миром.

Развлекаемся и играем.

Мы — сыны [этого] мира, а созданы для другого.

Я не был в нем, но это вещь любезная[747].

И он тот, кто говорит также:

Погибель в нем — засада, жизнь в нем — мутность,

Труд в нем — тяжек, царство его — преходяще[748].

И он тот, кто говорит:

Муж при откладывании срока его

Подобен одежде, ветшающей, хотя прежде [она] была новой

/369/ Сколь удивителен настороженный, расточающий то,

В чем нуждаться в день, [когда] ляжет [в могилу][749].

И он сказал:

Не верь [этому] миру в коварстве его —

Со сколькими подобными тебе коварно поступил он прежде.

Люди дружно порицают его,

Но не вижу я [ни одного], покидающего его [добровольно][750].

И он сказал:

Ты берешь в долг то,

Что вернешь, ведь взятое в долг возвращают.

Как [может] любить муж сладость дней,

Когда сочтены его вздохи[751].

И он сказал:

Жизнь твоя — сочтенные вздохи, и всякий раз, [когда]

Уходит вздох, не досчитаешься части [дней].

Умерщвляет тебя то [же], что оживляет тебя ежечасно.

И понукает тебя погонщик, что не шутит с тобой[752].

И он сказал:

О смерть, не вижу я от тебя спасения.

Ты принесла то, что страшит, и ты не пристрастна.

Словно напала ты на седину мою,

Как седина напала на мою юность[753].

И он сказал:

Совсем забыл я о смерти.

Словно не нашел ни одного смертного.

Разве смерть не предел всему живущему?

Отчего же я не предвижу того, что проходит[754].

И он сказал:

Укрыли тебя молчаливые могилы,

И тихо оплакала тебя живущая.

Она говорила о костях Тлеющих и об образах упокоенных [людей].

Она показала тебе могилу твою [среди] могил.

А ты живой, [еще] не умер[755].

И он сказал:

Строящий дом, чтобы жить в сени его,

Поселился в могилах, а в доме не жил[756].

/370/ Рассказывал Исхак б. Ибрахим ал-Маусили[757]. Он сказал: Однажды я пел у ар-Рашида. Он развеселился от пения моего и сказал: «Не уходи». И я продолжал петь ему, пока он [не] заснул. [Тогда] я замолчал, положил лютню [к себе] на колени и сел на свое место. Вдруг [появился] ясноликий, со стройным станом юноша, в коротком шелковом [кафтане], красивый собой. Он вышел, поздоровался и сел. Я принялся дивиться его приходу в такой час в это место без разрешения. Потом я сказал в душе своей: «Может быть, это один из сыновей ар-Рашида, кого мы не знаем и кого [прежде] не видели». И [юноша] протянул руку к лютне, взял ее, положил к себе на колени и провел по ней рукой. Я увидел, что он делает это наилучшим образом. Потом [юноша] настроил лютню не известным мне манером и ударил [по струнам], [и клянусь], не слышало ухо мое более красивой мелодии, и принялся петь:

Лечите меня, прежде чем мы расстанемся.

И пои же меня напитком чистым, прозрачным.

Ведь свет утра почти обесчестил [ночную] тьму,

И рубаха ночи почти разорвана.

Потом он положил лютню [к себе] на колени и сказал: «Эй, та-кой-сякой[758], если запоешь, то пой вот так». Затем он вышел. [Тогда] я сказал хаджибу: «Что это за молодец, который только что вышел?» И он ответил: «Сюда никто не входил, и [отсюда] никто не выходил». Я сказал: «Отсюда только что вышел такой-то и такой-то молодец». Он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, никто не входил и не выходил». И я остался в удивлении и вернулся к своему месту. Проснулся ар-Рашид и сказал: «В чем дело?» И я рассказал ему эту историю. Он удивился и сказал: «Ты встретился с шайтаном». Потом сказал: «Повтори для меня напев». И я повторил это для него. [Тогда ар-Рашид] сильно развеселился и приказал [выдать] мне награду, и я ушел.

И рассказывал Ибрахим ал-Маусили. Он сказал: Однажды ар-Рашид собрал певцов. Среди знаменитых музыкантов не осталось никого, кто бы ни пришел, и я был среди них. С нами пришел Мискин ал-Мадани, известный как Абу Садака[759]. Он был знающим ритм, естественным и искусным музыкантом, приятным в общении, порывистым. И ар-Рашид, на которого подействовало вино, предложил напев, и смотритель занавеса[760] велел Ибн Джами'[761] спеть его. Он выполнил [это], но [ар-Рашид] не развеселился. Затем он так же поступил с несколькими из тех, кто пришел [к нему], но никто его не расшевелил. Тогда сказал смотритель занавеса /371/ Мискину ал-Мадани: «Приказывает тебе Повелитель Верующих: «Если хорошо [знаешь] этот напев, то исполни его». Сказал Ибрахим: И [Мискин] начал и спел. Все мы замолкли, удивленные смелости ему подобного исполнять в нашем присутствии напев, который мы не смогли [исполнить] по желанию халифа. Сказал Ибрахим: Когда он закончил [петь], я услышал, как ар-Рашид говорит громким голосом: «О Мискин, повтори его». И он повторил напев с силой и живостью, вложив в него сердце свое, и совершенно в этом преуспел. [Тогда] сказал ар-Рашид: «Ты хорошо [спел], клянусь Аллахом, Мискин, [пение тебе] удалось». И занавес между нами и между [халифом] был поднят. Сказал Мискин: «О Повелитель Верующих! С этим напевом [связана] удивительная история». Он сказал: «А какова она?» Он сказал: «Я был рабом-портным у одного [человека] из рода аз-Зубайра[762], и господин мой имел с меня оброк[763] — каждый день я платил ему два дирхама. Заплатив оброк, я мог [остальное] тратить на свои нужды. Я был очарован пением, любил его. Однажды я сшил рубашку одному алиду, и он заплатил мне два дирхама. Я пообедал у него, и он налил мне несколько стаканчиков. Выйдя [от него] навеселе, я повстречал [какую-то] чернокожую с кувшином на плече. Она пела. Этот напев заставил меня забыть обо всем важном и обо всякой потребности. [Тогда] я сказал: «[Клянусь] господином этой могилы и минбара[764], научи меня этому напеву». Она [сказала: «[Клянусь] господином этой могилы и минбара, я не научу тебя этому напеву, разве что за два дирхама». [Тогда] я, [клянусь] Аллахом, о Повелитель Верующих, достал два дирхама и отдал их. И чернокожая сняла кувшин с плеча и принялась петь, и повторяла [напев], пока он не запечатлелся и груди моей. Затем я ушел к господину моему, и он сказал мне: «Давай сюда твой оброк». И я сказал: «Было то-то и то-то». [Тогда] он сказал: «Ах ты, сын зловонной! Разве я не предупреждал, что не приму от тебя извинения [даже] за разломанное зернышко?» И он повалил меня и нанес пятьдесят ударов пальмовыми ветвями, да так, что больнее и не бывает. [Потом] он обрил мне голову и бороду. И я, о Повелитель Верующих, спал наихудшим образом и позабыл напев из-за того, что со мной случилось. Встав, я пошел на то место, где повстречал чернокожую и остановился [там] и замешательстве, не зная ни ее имени, ни дома. Вдруг я увидел, что она идет. Я позабыл обо всем, что со мной случилось, подбежал к ней и она сказала: «[Уж не] забыл ли [ты] напев, [клянусь] Господом Каабы?» И я сказал: «Именно так, как ты говоришь». И рассказал ей о том, [за что] мне обрили голову и бороду. [Тогда] она сказала: «[Клянусь] могилой и тем, кто в ней, я снова научу тебя напеву только лишь за два дирхама». И я вынул свои ножницы, и заложил их за два дирхама и отдал их [чернокожей]. /372/ Тогда она сняла кувшин с головы, принялась [петь] и пропела [весь] напев]. Потом она сказала: «Вижу, словно ты взял за четыре дирхама четыре тысячи динаров от халифа». Затем она [снова] стала петь, отстукивая такт на своем кувшине. И продолжала повторять, пока не утвердилась [мелодия] в груди моей. Потом она ушла. Я же в страхе отправился к своему господину. И он сказал мне: «Давай сюда твой оброк». Я стал [его) молить. И он сказал: «О сын зловонной! Разве с тебя не хватит того, что с тобой произошло вчера?» [Тогда] я сказал: «Говорю тебе, что я вчера и сегодня купил за мой оброк этот напев». И я принялся петь. [Тогда] он сказал мне: «Горе тебе! Ты уже два дня [знаешь] этот напев, а меня не научил. Да дам я развод своей жене, если бы ты сказал это вчера, то я отпустил бы тебя на волю. С обритой головой и бородой ничего уже не поделаешь. А твой оброк Аллах подарил тебе, до тех пор пока у тебя не вырастут волосы»». Сказал [Исхак б. Ибрахим ал-Маусили]: И ар-Рашид рассмеялся и сказал: «Горе тебе, не знаю, что лучше, то ли твой рассказ, го ли твое пение. Приказываю [выдать] тебе то, о чем сказала чернокожая». И [Мискин] взял [награду] и ушел. А стихи [таковы]:

Постой у становищ немного и посмотри,

Есть ли в жилищах у вожатого [каравана] становище?

Вижу я бедствия, что случились в жилищах,

И буду принесен я к бедствию в паланкине.

Однажды ар-Рашид пустил лошадей бежать в ар-Ракке[765]. И когда [лошади] побежали, он двинулся с собранием своим в главную часть ристалища, куда должны были прибежать лошади, и уселся на коня. В первых рядах [бегущих лошадей] были скакуны из его табунов; всадники скакали все вместе, и никто не вырывался вперед. Взглянув на них, [ар-Рашид] сказал: «Моя лошадь, клянусь Аллахом». Потом взглянул в другой раз и сказал: «Лошадь сына моего ал-Ма'муна». Он сказал[766]: Они мчались бок о бок перед [остальными] лошадьми. И лошадь [ар-Рашида] пришла первой, а лошадь ал-Ма'муна — второй. И [ар-Рашид] обрадовался этому. После этого прибежали [остальные] лошади. Когда же собрание разошлось и [ар-Рашид] собрался удалиться, а радость его проявилась, сказал ал-Асма'и — а он присутствовал — ал-Фадлу б. ар-Раби': «О Абу-л-'Аббас! Это один из [славных] дней, и я хочу, чтобы ты соединил меня с Повелителем Верующих». Ал-Фадл встал и сказал: «О Повелитель Верующих! Вот ал-Асма'и что-то говорит про лошадей — да увеличит Аллах этим радость Повелителя Верующих!» Он сказал: «Давай». Когда [ал-Асма'и] приблизился, [ар-Рашид] сказал: «Что у тебя, Асма'и?» Он сказал: «О Повелитель Верующих, сегодня ты и сын твой с лошадьми нашими были [таковы], как сказала ал-Ханса'[767]:

Соревновался с отцом своим, и пришли они,

Оспаривая друг у друга покрывало быстрого бега.

И застыли они в беге, рвущиеся вперед,

Словно два сокола, присевшие на гнезде.

/373/ Выдвинулся лоб отца его,

И продолжал он бежать что есть силы.

Вот-вот приблизится к нему,

Да мешает возраст его великий и матерость[768].

Рассказывал Ибрахим б. ал-Махди. Он сказал: В ар-Ракке я пригласил к себе ар-Рашида, и он посетил меня. [Ар-Рашид] ел горячую еду перед холодной. Когда подали холодные блюда, [халиф] увидел рядом с собой блюдо с лепешками, похожими на рыбные, куски ему показались маленькими, и он сказал: «Почему твой повар так мелко порезал рыбу?» [Тогда] я сказал: «О Повелитель Верующих, это рыбьи языки». Он сказал: «Кажется, что на этом блюде сто языков». И старший из его слуг сказал: «О Повелитель Верующих! Здесь больше ста пятидесяти». И [халиф] потребовал от него клятвы по поводу цены рыбы, и [стольничий] сообщил ему, что [рыба] стала более чем в тысячу дирхамов. [Тогда] ар-Рашид поднял руку свою и поклялся, что не притронется ни к чему, пока не принесут тысячу дирхамов. Когда же принесли деньги, [халиф] приказал их раздать и сказал: «Прошу, чтобы [это] было искуплением за то, что ты истратил на блюдо рыбы тысячу дирхамов». Затем он передал блюдо одному из своих слуг и сказал: «Выйди из дома брата моего, и как только заметишь первого нищего, отдай ему [блюдо]». Сказал Ибрахим: Блюдо было куплено для ар-Рашида за двести семьдесят динаров. И я мигнул одному из моих слуг, [чтобы] он вышел вместе со слугой [халифа] и купил бы блюдо у того, кто его получит. Ар-Рашид понял [это] и сказал ему: «Слуга, если отдашь блюдо просящему, то скажи ему: «Говорит тебе Повелитель Верующих: «Остерегайся продавать его меньше, чем за двести динаров, ибо оно лучше этого»». И слуга исполнил это и, клянусь Аллахом, не позволил моему слуге выручить [блюдо] у нищего менее чем за двести динаров.

Сказал Ибрахим б. ал-Махди: [Однажды] мы с ар-Рашидом сидели на палубе барки. [Халиф] плыл к Мосулу. Барку тащили бурлаки[769]. Перед нами стояли шахматы. Когда мы закончили [играть] ар-Рашид сказал мне: «О Ибрахим, какое имя наилучшее для тебя?» Я сказал: «Имя Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха». Он сказал: «А второе?» Я сказал: «Имя «Харун» — имя Повелителя Верующих». Он сказал: «А какое из имен [для тебя] самое грубое?» Я сказал: «Ибрахим». [Тогда] он зарычал на меня и сказал: «Горе тебе! Разве не Ибрахим — имя Любимца Милосердного, Велик Он и Славен[770]». Я сказал: «Из-за [своего] несчастливого имени он испытал то, что испытал, от Намру-за[771]». Он сказал: «А Ибрахим, сын Посланца Аллаха[772], да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха?» Я сказал: «Нет греха в том, /374/ что его назвали этим именем, [но] он [недолго] жил». Он сказал: «Ибрахим ал-Имам». Я сказал: «Из-за его несчастного имени убил его Марван ал-Джа'ди в мешке с известью. И добавлю я тебе, о Повелитель Верующих, Ибрахима б. ал-Валида[773], [который] был смещен, и Ибрахима б. 'Абдаллаха б. ал-Хасана, [который] был убит. Я не нашел никого, названного этим именем, кого бы я не видел убитым, побитым или изгнанным». Не успели закончиться мои слова, как я услышал, что матрос на одной из барок кричит во весь голос: «Эй, Ибрахим, такой-сякой, тяни!» [Тогда] повернулся ко мне ар-Рашид, и я сказал: «О Повелитель Верующих! Поверил ли ты словам моим о том, что самое несчастливое имя — Ибрахим?» И он так засмеялся, что застучал ногами.

Сказал [Ибрахим б. ал-Махди]: Однажды я был у ар-Рашида, как вдруг прибыл гонец от 'Абдаллаха[774], и с ним бамбуковые тарелки, на которых [лежали] платки. С [гонцом] было послание. Ар-Рашид принялся читать послание и говорить: «Да облагодетельствует его Аллах и да наградит его». И я сказал: «О Повелитель Верующих, [скажи нам], кого это ты так сильно благодаришь, чтобы мы могли разделить с тобой благодеяние благодарности?» Он сказал: «Это 'Абдаллах б. Салих». Потом снял платок, и оказалось, что тарелки лежат одна на другой. В одной — фисташки, в другой — орехи и различные фрукты. [Тогда] я сказал: «О Повелитель Верующих, нет в даре этом такого, что заслуживало бы этого моления, но, [может быть], в послании имеется то, что скрылось от меня». [Тогда ар-Рашид] бросил мне [послание]. И оказалось в нем [вот] что: «О Повелитель Верующих! В доме моем, построенном по милости твоей, имеется сад, плоды [которого] созрели. И я взял от каждого вида, положил [все это] в плетеные тарелки и направил Повелителю Верующих, чтобы достигло меня из благодати моления его подобное тому, что достигло меня от избытка милости его». Я сказал: «Нет, клянусь Аллахом, в этом тоже нет ничего, что достойно этого». [Тогда ар-Рашид] сказал: «О глупец, разве не видишь ты, как плетеными [тарелками] он намекнул на бамбук, возвеличивая нашу мать[775], Да смилуется над ней Аллах Всевышний».

Передают, что [некий] муж из бану умаййа встал перед ар-Рашидом на дороге, [держа] в руке грамоту в виде прошения. И в ней [было] четыре байта. И они:

О доверенный Аллаха, я говорю

Правдиво, взвешенно и со знанием дела.

У вас преимущество перед нами, а у нас

Благодаря вам преимущество перед всеми арабами.

'Абд Шамс[776] следовал за Хашимом[777].

И они еще [родственники] по отцу и по матери.

[Так] соедини нас родством — ведь

Абд Шамс — дядя 'Абд ал-Мутталиба[778].

/375/ Ар-Рашиду это понравилось, и он приказал [выдать] ему за каждый байт по тысяче динаров и сказал: «Если бы ты добавил нам, мы бы добавили тебе».

Однажды в собрании ар-Рашида были Абу Йусуф ал-Кади[779] и 'Абд ал-Ваххаб ал-Куфи. И они заговорили о свежих финиках. [Тогда] сказал Абу Йусуф: «Суккар вкуснее мушана[780]». И сказал 'Абд ал-Ваххаб: «Мушан вкуснее». [Тогда] сказал ар-Рашид: «Пусть принесут пищу». И позвал нескольких хашимитов, [что] были там. И все они [стали есть] суккар, оставив мушан. [Тогда] сказал ар-Рашид: «Они вынесли решение против тебя, о Абу 'Абд ар-Рахман, [сами того] не зная». И сказал Абу 'Абд ар-Рахман: «Я еще не видел худшего мушана». [Тогда] сказал ему Абу Йусуф:

«Таковы [суккар и мушан], если соединятся».

Вошел к ар-Рашиду 'Абд-ал-Малик б. Салих, и хаджиб сказал ему: «Сегодня ночью Повелитель Верующих потерял сына, и родился у него сын. [Так] соболезнуй и поздравь». И когда он предстал [перед халифом], сказал: «О Повелитель Верующих! Обрадовал тебя Аллах в том, в чем причинил несчастье, и сделал одно воздаянием терпеливому, а другое — наградой благодарящему».

Когда усилилась болезнь ар-Рашида и он двинулся в Тус в сто девяносто третьем году (808/9), врачи представили ему болезнь неопасной. [Тогда ар-Рашид] послал к персидскому врачевателю, бывшему там, и показал ему воду свою вместе с различными сосудами. И когда [врачеватель] дошел до его сосуда, сказал: «Сообщите хозяину этой воды, что он умрет. Пусть сделает завещание, ибо нет ему исцеления от его недуга». [Тогда] ар-Рашид заплакал и стал повторять два этих байта:

Поистине, врач с искусством его и лекарствами

Не сможет отменить приговора, [которого] опасаются.

Отчего же сам он умирает от той же болезни, от которой

Исцелялся подобный ему?

Усилилась слабость его, и люди стали распускать слухи о его смерти. [Тогда ар-Рашид] приказал [подать] ему осла, чтобы сесть на него. И когда он на нем поехал, ноги его опустились вниз, и он не усидел в седле. [Тогда] он сказал: «Снимите меня — правы распускающие слухи». Потом он велел [подать несколько] саванов, выбрал из них тот, что захотел, и приказал выкопать могилу. Когда [же] он заглянул в нее, сказал: «Не избавило меня мое достояние, и погибла моя власть»[781].

Затем позвал брата Рафи"[782] и сказал: «Вы сорвали меня с места, так что взял я на себя [бремя] этих путешествий вместе с болезнью моей и слабостью моей». А брат Рафи' б. ал-Лайса был из тех, кто восстал против [ар-Рашида]. Сказал [халиф]: «Поистине, убью я тебя так, как не убивали до тебя подобного тебе». Потом приказал расчленить его. И сдался Рафи' после этого ал-Ма'му-ну[783]. Мы упомянули известие о нем в иных книгах. Затем [ар-Рашид] позвал тех хашимитов, кто был в его войске, и сказал: /376/ «Поистине, каждая тварь умирает, а все новое гибнет. Случилось со мною то, что вы видите. И я увещеваю вас в трех [вещах]: храните то, что вверили вам на сохранение, оставайтесь преданными имамам нашим и избегайте разногласия в словах ваших. Посмотрите на Мухаммада и 'Абдаллаха. И если кто из них замыслит против брата своего, то отвратите его от замысла его и объясните ему безобразие замысла его и неистинность его». И в тот день [ар-Рашид] пожаловал многие богатства и земли и угодья.

Сказал ар-Рийаши: Сказал ал-Асма'и: Я вошел к ар-Рашиду, а он рассматривал грамоту, и слезы текли по его щекам. Я остался стоять, пока он [не] успокоился, [не] взглянул на меня и [не] сказал:

«Садись, Асма'и. Видел ли ты, что было?» Я сказал: «Да, о Повелитель Верующих». Он сказал: «Клянусь Аллахом, если бы [это] было из-за мирского дела, то ты такого бы не увидел». И он бросал свиток, а на нем — стихи Абу-л-'Атахии, [написанные] великолепным почерком. И это:

Поучительна ли для тебя [участь] того, кто

Не ступит более на порог своего жилища,

Чья гибель унизила смерть,

И от кого отреклись сородичи его,

Чьи опустели ложа,

Чьи опустели минбары?

Где цари и где прочие?

Они пошли путем, по которому идешь и ты.

О тот, кто предпочитает этот мир унижениям своим

И готов [встретить] того, кто восхвалит его!

Возьми то, что дарует тебе

Мир этот — а смерть конец его[784].

Затем сказал ар-Рашид: «Словно ко мне, клянусь Аллахом, обращаются с этим помимо других людей». Вскоре после этого он умер.

Сказал ал-Мас'уди: Мы привели совокупность известий [об] ар-Рашиде в наших предшествующих книгах и в этой книге. Мы не приводили среди известий [об] ар-Рашиде ничего из сообщений [о] Бармакидах[785]. Так упомянем же теперь совокупность известий [о] них в главе, отведенной для этого, [в которой] мы упомянем счастливые и горестные из их деяний, хотя мы привели остальные известия о них и цвет их деяний в наших предшествующих книгах. Аллах — попечитель успеха.

/377/ Совокупность известий [о] Бармакидах и [о] том, что было от них в дни их

Никто из детей Халида б. Бармака[786] не достиг степени его щедрости, мудрости, мужества и всей его доброты — ни Йахйа с его мудростью и обильным умом, ни ал-Фадл[787] с его щедростью и вежеством, ни Джа'фар б. Йахйа с его [умением] писать и красноречиво [говорить], ни Мухаммад б. Йахйа[788] с его благородством чувств и возвышенностью помыслов, ни Муса б. Йахйа[789] с его храбростью и мужеством. О тех, кого мы упомянули, говорит Абу-л-Гаул-стихотворец[790]:

Дети Йахйи б. Халида —

Четыре господина-предводителя.

Если спросишь о них, то узнаешь, что благо

Собрано в них и распределено между ними.

Когда халифат перешел к ар-Рашиду, он стал назначать вазирами Бармакидов. И они помимо него стали накапливать деньги, так что он нуждался [хоть и] в немногих деньгах, [но] не мог их [получить]. Он покончил с ними в сто восемьдесят седьмом году (802/3). Разошлись во мнениях о причине этого. Сказано: накопление богатств и то, что они отпустили мужа из рода Абу Талиба, бывшего в руках их. Сказано [и] другое. Аллах лучше знает.

Рассказывают, что однажды к ар-Рашиду пришло письмо начальника ал-барида в Хорасане, а перед ним сидел Йахйа б. Халид. [Начальник ал-барида] упомянул в письме, что ал-Фадл б. Йахйа занялся охотой и предался наслаждениям, [позабыв] о рассмотрении дел подданных. Прочитав [письмо], ар-Рашид бросил его Йахйе и сказал ему: «Отец, прочти это письмо и напиши ему [другое], [которое) удержало бы его от подобного». [Тогда Йахйа] протянул руку к чернильнице ар-Рашида и написал ал-Фадлу на оборотной стороне письма начальника ал-барида: «Да хранит тебя Аллах, сыночек, и наслаждайся собой. Дошло до Повелителя Верующих то, что ты увлекся охотой и удовольствиями, [позабыл] о рассмотрении дел подданных, и [халифу] это не понравилось. Так возобнови то, что тебе более пристало. [Ведь] того, кто вернется к тому, что ему подобает или [к тому] что его порочит, будут знать люди века его только по этому». И написал внизу [письма] такие байты:

/378/ Проводи день в поисках возвышенного

И терпи потерю встречи с любимыми,

Даже если кажется, что надвигается ночь

И в ней скрываются лики грехов.

Впереди [же] ночь, [полная того], чего желаешь.

[Ведь] ночь — [это] день понятливого.

Сколько молодцов, [которых] ты считаешь аскетами,

Встречают ночь удивительным делом.

Набросила на них ночь покровы свои,

И они пребывают в развлечениях и обильной жизни.

А наслаждение глупца открыто,

Устремится к нему всякий внимательный враг.

Ар-Рашид [тем временем] смотрел на то, что пишет Йахйа. Когда он закончил, [халиф] сказал: «Уведомил ли ты его, отец?» И когда письмо прибыло к ал-Фадлу, он [стал целые дни] не покидать мечетей, пока не ушел со своей должности.

Сказал Исхак б. Ибрахим ал-Маусили: Однажды я был у ар-Рашида. Бармакиды приготовили питье. Йахйа б. Халид привел девушку, и она запела:

Я бодрствовал, так что влюбился в бессонницу,

И растаял, словно болезнь была создана [специально] для меня.

Потекли слезы мне на сердце и утопили его.

О. видел ли кто, как тонут в горючих слезах?

[Тогда] ар-Рашид сказал: «Чье это?» И было сказано: «Халида б. Йазида ал-Катиба»[791]. Он сказал: «Ко мне его». Сказал Халид: И я явился. [Тогда] ар-Рашид сказал девушке: «Повтори». И она повторила. И он сказал мне: «Чье это?» Я сказал: «Мое, о Повелитель Верующих». В то время пришла служанка с яблоком, на котором [было] написано:

Радость отвлекла тебя от свидания со мной,

И я послала яблоко, чтобы ты об этом вспомнил.

[Тогда] ар-Рашид взял другое яблоко и написал на нем:

Исполнил я свое обещание и не забыл о нем.

И это яблоко — мое извинение.

Потом он сказал [Халиду]: «Скажи об этом что-нибудь». И он сказал:

Яблоко, вышедшее вместе с жемчугом изо рта ее,

Желаннее для меня, чем этот мир и [все] то, что в нем.

Белое в красном, драгоценное,

Словно сорванное со щеки дарившего.

/379/ Рассказывал ал-Джахиз со [слов] того, кто ему сообщил, со [слов] Анаса б. Абу Шайха[792]. Он сказал: Однажды Джа'фар б. Йахйа поехал верхом, приказал своему слуге взять с собой тысячу динаров и сказал ему: «По дороге я заеду к ал-Асма'и. И если он будет мне [что-нибудь] рассказывать, и ты увидеть, что я засмеялся, то положи [деньги] перед ним». Джа'фар остановился у ал-Асма'и, и ал-Асма'и принялся рассказывать ему удивительные вещи и анекдоты, которые смежили и развлекали. Но [Джа'фар] не рассмеялся и вышел от него. [Тогда] сказал ему Анас б. Абу Шайх: «Я видел от тебя удивительное. Ты приказал [выдать] тысячу динаров ал-Асма'и, и он веселил тебя всякой шуткой. Не в твоем обычае возвращать в свою казну то, что вышло из нее». И [Джа'фар] сказал ему: «Горе тебе! Перешло к нему из наших денег сто тысяч дирхамов до этого раза. Сегодня же я увидел в его доме разбитый кувшин. На нем была изношенная куртка, [а в покое] — грязное сиденье. Все, что я видел у него, — ветхое. Я вижу, что язык благодеяния красноречивее, нежели его язык, и что само дело более [достойно] похвалы и порицания, чем его хвала и порицание. Так с какой же стати я [стану] ему давать, если с его [стороны] не проявилось дело и благодеяние не молвило за него благодарностью?»

Об ар-Рашиде и Джа'фаре б. Йахйе говорит поэт:

Восславит [несколько] халифатов ар-Рашида

Дело того, чей узел ослабел.

Он прибавил к присяге присягу,

И принес ее один Джа'фар.

Бармакиды основали его государство

И укрепили для его наследника завет его.

Йахйа б. Халид обладал ученостью, знанием, [даром] исследования и рассмотрения. У него было собрание, где встречались богословы-догматики[793] из людей ислама и другие из людей воззрений и сект. И сказал им Йахйа, [когда] они собрались у него: «Вы много говорите о скрытом и явном, о древнем и новом, об утверждении и отрицании, о движении и покое, о сходстве и различии, о бытии и небытии, об эволюции и революции, о субстанциях и акциденциях, об исправлении и опровержении, об отрицании свойств и их утверждении, о потенции и реализации, о количестве и качестве, о присоединенном, об имамате — является ли он ясным указанием[794] или избранием — и другом, о корнях и ветвях[795] которого вы приводите речения. Так скажите [же] теперь о любви без разногласий, и пусть каждый из вас приведет об этом то, что представится ему и придет на ум». /380/ [Тогда] сказал 'Али б. ал-Хай-сам[796], бывший по мазхабу[797] имамитом[798], из знаменитых богословов-шиитов[799]: «О вазир, любовь — плод подобия. Она [является] свидетельством смешения двух духов. [Любовь] — из моря нежности, тонкости деяния и чистоты сущности. Не ограничена ее широта. Прибавление ее — убыль для тела».

Сказал Абу Малик ал-Хадрами[800], он [был] по мазхабу хариджит, а они — аш-шурат[801]: «О вазир, любовь — это дуновение волшебства. Она сокровеннее и горячее угольев и возникает только при удвоении характера и смешении форм. [Любовь] проникает в сердце, словно дождь из туч проникает между песчинками. Она царит над свойствами [людей], подчиняются ей умы и покоряются ей воззрения».

Сказал третий, а это Мухаммад б. ал-Хузайл ал-'Аллаф[802], который был мутазилистского мазхаба и шайхом басрийцев: «О вазир, любовь запечатывает глаза и сердца. Она поднимается по телам, поспешает к печени. И обладатель любви — с рассеянными мыслями и переменчивым воображением. Не чисто для него сущее и не сохранно для него обещанное. Поспешают к нему горести. [Любовь] — это глотки из настоя смерти и остаток водоемов сиротства, однако она [происходит] от щедрости характера и красоты свойств [его]. Обладатель [любви] щедр, не прислушивается к словам отказа и не приходит ему на ум отвечать на упреки».

Сказал четвертый, и это Хишам б. ал-Хакам ал-Куфи[803], шейх имамитов в свой век и знаменитый писатель времени своего: «О вазир, любовь — [это] силки, расставленные роком. Ловит он в них только людей, далеких от бедствий [жизни]. И если попадет любящий в его сети и запутается в них, то вряд ли выберется он оттуда в скорости целым. И только из-за красоты внешности, неизменности в обращении и в помыслах [влюбленный обретает] гибель в сердцевине печени своей и крови сердца своего, [что] сковывает красноречивый язык, и владелец оставляет невольника, а господин — рабов, чтобы подчиниться рабу раба своего».

/381/ Сказал ан-Наззам Ибрахим б. Йасар ал-Му'тазили[804] — он был из теоретиков басрийцев в свой век: «О вазир, любовь тоньше миража, лукавее вина. Она [сделана] из влажной глины и замешена в сосуде величия. Сладостен плод ее, когда его ешь понемножку, а если злоупотребить ею, то станет любовь убийственным помешательством и препятствующим пороком, [который] не стремятся излечить. Она обильным облаком изливается на сердца, и от этого прорастает страсть и плодоносит желание. Сраженный [любовью] постоянно мучается, тяжело дышит, он почти поражен параличом, погружен в долгие думы. Если скроет его ночь, он [страдает] от бессонницы, а если осветит его день, то он обеспокоится. Пост его — беда, а разговение — жалоба».

Затем сказали шестой, седьмой, восьмой, девятый, десятый и последующий, так что затянулся разговор о любви в различных выражениях, [имеющих] близкий и соответствующий друг другу смысл. И свидетельствует об этом уже приведенное нами.

Сказал ал-Мас'уди: Люди, бывшие прежде и потом, разошлись во мнениях относительно зарождения любовной страсти, [того], как она появляется, и ее сущности — [происходит] ли это от зрения или от слуха, по свободному выбору или по принуждению; какова причина того, что она зарождается, если ее не было, а после прекращает бытие свое?

Является ли это деянием говорящей души или тела и его свойств? Сказал Бикрат[805]: «Она — смешение двух душ. Подобно тому, как если бы смешалась вода с подобным ей, [то] было бы трудно очистить ее каким-либо способом. А души нежнее воды и тоньше в проявлениях [своих]. Потому и не уничтожают ее ночи, не создают ее века и не отталкивает ее отталкивающий. [Слишком] тонко для воображения течение ее, скрыто от взоров местоположение ее, и умы пришли в замешательство, по какой причине [существование ее становится] возможным. Однако начало движения ее — в сердце, потом переходит она в прочие органы. И проявляется дрожание конечностей, бледность цвета [лица], заикание речи, слабость рассудка, горести и несчастья, так что обладатель этого испытывает убыль».

Некий врач полагал, что любовь — [это] желание, [все] увеличивающееся, зарождающееся в сердце, к [которому] собираются вещества [по причине] стремления [их]. И если [любовь] усилится, то в обладателе ее увеличится возбуждение, раздражение, медлительность, /382/ задумчивость, мечтательность, рассеянность, грусть, тяжесть в груди, многомыслие, малое употребление пищи, порча ума и сухость мозга. Дело в том, что медлительность в еде сжигает кровь. А если [кровь] сгорит, [то] превратится в черную желчь. Если она усилится, то вызовет думы. Поднимется жар, воспалится желчь, потом желчь превратится в гнилость, соединится тогда с черной желчью, станет ее составной частью, и та усилится. Из свойств черной желчи — задумчивость. Если же мысль станет гнить, то вещества смешаются с гнилью, и вместе со смешением возникнет тупость, недостаток ума и желание того, чего не будет и [что] не случится. Тогда у [пораженного] любовью усилится то, что с ним [произошло], и он умрет или убьет себя, или же, возможно, разрыдается, и дух его скроется на двадцать четыре часа. Подумают, что [влюбленный] умер, и погребут его живым. Возможно, он вздохнет с облегчением, и дух его скроется рядом с сердцем его. [Тогда] сердце сожмется и расслабится, пока он [не] умрет. Возможно, [влюбленный успокоится, [но] возжелает взором [своим] и внезапно увидит того, кого любит. И если любящий услышит упоминание о том, кого он любит — ты видишь, как бежит его кровь и изменяется цвет его лица.

Сказал один из них: Поистине, Аллах создал каждый дух круглым, в виде шара, разделил его на [две] половины и вложил по половине в каждое тело. И [если] какое-либо тело встретит [то] тело, в котором [находится] половина, отрезанная от его собственной, [то] любовь между ними обязательна по [причине] прежде бывшего соответствия, но различны обстоятельства людей при этом [в зависимости от] силы и слабости и свойств характера их.

У людей этого образа мысли длинные речи о том, о чем мы упомянули, и [о том] что души — [это] светящиеся цельные предметы, спустившиеся с высоты в эти тела и поселившиеся в них. Души следуют друг за другом по порядку соседства в мире душ [относительно] близости и отдаленности. Этому направлению следует сообщество [ученых] из тех, кто внешне [исповедует] ислам. Они приводят доводы из Корана, преданий и свои собственные доводы по аналогии. Из этого слова Его, Велик Он и Славен: «О ты, душа успокоившаяся! Вернись к твоему Господу довольной и снискавшей довольство! Войди с Моими рабами, войди в мой рай»[806].

Они сказали: Возвращение в [некое] состояние не происходит без предшествовавшего бытия. Затем слова Пророка, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, как их передал Са'ид б. Абу Марйам[807]. Он сказал: Сообщил нам Йахйа б. Са'ид[808] [со слов] 'Умры [со слов] 'А'иши[809] [со слов] Пророка, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, что он сказал: «Души — призванные [на службу] воины. Те из них, что познают друг друга, объединяются, а те, что не узнают друг друга, расходятся».

/383/ Этому учению последовало сообщество бедуинов. И об этом говорит Джамил б. 'Абдаллах б. Ма'мар ал-'Узри, [воспевая] Бусайну[810]:

Соединился дух мой с духом ее до создания нашего

И прежде, чем стали мы разумными, и до того, как пребывали мы в колыбели.

И возрастал он [по мере того], как и мы росли, и возрос,

И даже если мы умрем, то останется все по-прежнему,

И он, что бы ни случилось, Будет посещать нас во тьме могилы.

Сказал Джалинус[811]: Любовь случается между разумными из-за их сходства по уму и не случается между глупцами, даже если они сходны в глупости. Ибо ум действует упорядоченно, и двое могут совпасть в нем единым образом, а глупость не действует упорядоченно, и двое не могут в ней совпасть. Один араб классифицировал [разновидности] любви, сказав:

Три [вида] любви: любовь — связь,

Любовь — лесть и любовь — убийство.

Сказал суфий[812] из [числа] багдадцев: Поистине, Аллах, Велик Он и Славен, испытывает людей любовью, чтобы они подчинялись тем, кого любят, дабы труден был для них гнев [любимых] и радовало их удовольствие [возлюбленных], и пусть из этого они делают вывод о степени покорности Аллаху, ибо нет этому подобия и примера, [поскольку] Он — их создатель, не нуждающийся в них, и податель им пищи, милостивый к ним. И если они станут покоряться [другим], помимо [Аллаха], [то] более пристало угождать Всевышнему.

У суфиев-батинитов[813] об этом много слов и долгих речей.

Сказал Ифлатун[814]: Я не знаю, что [такое] любовь. Однако это божественная одержимость. Любовь ни восхваляема, ни порицаема.

Написал некий красноречивый писец брату своему: «Я встретил на тебя сердцевину своей души. Меня не надо восхвалять за следование тебе без узды, ибо души следуют одна за другой».

У людей из [числа] философов, астрономов, последователей ислама и прочих, что были раньше и позже, много слов о любви. Мы привели [высказывания эти] в нашей книге Ахбар аз-заман /384/ ва ман абадаху-л-хадасан мин ал-умам ал-мадийа ва-л-аджй-ал ал-халийа ва-л-л-мамалик ад-дасира[815].

Однако мы отклонились от известий [о] Бармакидах, в коих доныне пребывали, когда упомянули [о] любви, и повествование наше привело нас к [тому, чтобы] упомянуть наиболее значительное из сказанного об этом.

Вернемся же теперь к тем известиям, [повествующим о] гармонии и счастье дней их и затем о бедственном обороте дел их.

Упомянул обладающий знанием об известиях Бармакидов, что когда Джа'фар б. Йахийа б. Халид б. Бармак, Йахйа б. Халид, ал-Фадл и другие из рода Бармака достигли того, чего достигли во власти, дошли до предела главенства, и устроились дела их, так что [было] сказано: «Поистине, дни их — свадьбы и постоянная, непрекращающаяся радость», сказал ар-Рашид Джа'фару б. Йахйе: «Горе тебе, о Джа'фар! Поистине, нет на Земле людей, таковых образом, что к ним бы меня влекло и к ним бы я склонялся, которыми бы я наслаждался и к которым стремился, разве что [ты], и [оттого сильно желание мое] видеть тебя. И ал-'Аббаса[816], сестра моя, занимает у меня подобное положение. И я подумал о моем деле с вами и решил, что не утерплю ни без тебя, ни без нее. И ты видишь меня отринувшим довольство и радость, когда я бываю с нею без тебя. И тот же удел мой, когда я бываю с тобой без нее. Я увидел то, что соединит для меня радость и благодаря чему усилится для меня услада и нега». [Джа'фар] сказал: «Да ниспошлет тебе Аллах удачу, о Повелитель Верующих, и да устроит все твои дела благоразумно!» Сказал ар-Рашид: «Я поженю вас [таким] браком, что ты будешь обладать [правом] сидеть вместе с [ал-'Аббасой], смотреть на нее и встречаться с нею в собрании, где буду я с вами, но не более того». И ар-Рашид женил его, несмотря на то, что Джа'фар [проявил] нежелание к этому, и свидетелями были [все] присутствовавшие из его слуг, приближенных и маула. Ар-Рашид взял с [Джа'фара] клятву и обещания [именем] Аллаха и [другие] суровые клятвы, что он не уединится с [ал-'Аббасой], не [станет] с нею сидеть и что не покроет его с нею [одна] крыша дома, кроме как в присутствии Повелителя Верующих ар-Рашида. Джа'фар поклялся ему в этом. [Ар-Рашид] был этим доволен и счел это для себя обязательным. И они встречались таким образом, как мы описали. Джа'фар [в таких случаях] отстранял взор свой от [ал-'Аббасы], отворачивал лицо свое, боясь Повелителя Верующих и оставаясь верным присяге своей, клятве и обещанию /385/ того, о чем с ним договорился ар-Рашид.

Ал-'Аббаса полюбила [Джа'фара] и задумала обмануть его. Она написала [Джа'фару] записку, но он вернул ее гонца, обругав его и пригрозив ему. Она вновь [послала гонца], но он вернул его с тем же. Когда же укрепилось в душе ал-'Аббасы отчаяние, она обратилась к его матери, [которая] не была тверда, и [ал-'Аббаса] склонила ее [на свою сторону] подарками из драгоценных камней и подношениями, а также подобным этому из обилия денег и царских даров, так что та подумала, будто [ал-'Аббаса] покорна ей, словно рабыня, преданна и сострадательна, как невольница. [Тогда ал-'Аббаса] показала ей сторону дела, которого она желала, и уведомила ее о том, что [будет] ей в том из достойных последствий и какая гордость и честь [выпадет на долю] ее сына, если он породнится с Повелителем Верующих. [Ал-'Аббаса] внушила [матери Джа'фара], что если это дело состоится, то в том будет защита ей и ее сыну от прехождения благодеяния и падения положения [Джа'фара]. [Тогда] Умм Джа'фар согласилась с [ал-'Аббасой] и пообещала ей подстроить хитрость, а [ал-'Аббаса] ее ублажала, чтобы она их свела. И однажды [мать] пришла к Джа'фару и сказала: «Сыночек, мне рассказали, что в одном дворце [есть] рабыня, воспитанная по-царски. Она достигла благовоспитанности, учености, изысканности и сладости, обладая великолепной красотой, чудесным станом и похвальными чертами того, подобного чему не видано. Я решила купить ее для тебя. И дело между мною и владельцем ее сладилось». Джа'фар встретил слова [матери] приятием, и его сердце привязалось к этому, а душа возмечтала о [рабыне]. А [мать] принялась медлить, так что страсть его усилилась и возросло его желание, и [Джа'фар] стал настаивать на ускорении и исполнении [дела]. Когда [же] мать узнала, что он не в силах терпеть и что тревога в нем усилилась, сказала ему: «Я приведу ее к тебе в такую-то и такую-то ночь». И она послала к ал-'Аббасе и уведомила ее об этом, и та приготовилась так, как готовится подобная ей, и пошла к нему и ту ночь. А Джа'фар в ту ночь ушел от ар-Рашида, и в душе его сохранился остаток выпитого им вина, [вкусить] которого он решился. Он вошел в свой дом, спросил о невольнице, и ему сообщили, где она находится. [Тогда] ее ввели к хмельному молодцу, который не узнал ее внешности и не распознал ее образа. И он пал на нее и совокупился с ней. Когда [же] он удовлетворил потребность свою в ней, /386/ она сказала ему: «Что ты думаешь о хитростях царских дочерей?» Он сказал: «Каких царских дочерей ты имеешь в виду?», думая, что она из дочерей ромеев[817]. [Тогда] она сказала ему: «Я госпожа твоя ал-'Аббаса бинт ал-Махди». И он в ужасе вскочил — ушло от него опьянение и вернулся к нему ум его. [Потом Джа'фар] пришел к матери своей и сказал: «Продала ты меня задешево и посадила на верблюда, [идущего] по ухабистой [дороге]. Смотри, к чему приведет мое положение».

А ал-'Аббаса ушла от [Джа'фара] беременной, затем родила мальчика и приставила к нему одного из своих слуг по имени Раййаш и кормилицу, [которую] звали Барра. Когда [же ал-'Аббаса] испугалась, что известие [об этом] проявится и распространится, она отправила мальчика, слугу и кормилицу в Мекку и приказала им воспитать его.

Срок Джа'фара затянулся. Он, его отец и братья овладели делом государства. Зубайда Умм Джа'фар, жена ар-Рашида, занимала при нем такое положение, что никто из равных ей не опережал ее. А Йахйа б. Халид все еще ведал делами женщин ар-Рашида и запрещал им пользоваться услугами челяди. [Тогда] Зубайда пожаловалась ар-Рашиду, и он сказал Йахйе б. Халиду: «Отец, почему Умм Джа'фар жалуется на тебя?» Он сказал: «Повелитель Верующих, обвинен ли я по поводу дел женщин твоих и устроения дворца твоего?» [Ар-Рашид] сказал: «Нет, клянусь Аллахом». [Тогда] он сказал: «Не принимай слов ее». Сказал ар-Рашид: «Больше я с тобой [об этом не заговорю]». Йахйа стал еще больше чинить препятствий [Зубайде] и грубо [обходиться] с нею. Он приказывал запирать ночью двери женской половины дворца и уносил ключ к себе домой. Это сильно рассердило Умм Джа'фар. Однажды она вошла к ар-Рашиду и сказала: «О Повелитель Верующих, чего добивается Йахйа, не допуская ко мне моих слуг и ставя меня не на [подобающее] мне место?» И ар-Рашид сказал ей: «Я не принимаю обвинений против Йахйи по поводу устройства [дел] моих женщин». [Тогда] она сказала: «Если так, то он убережет своего сына от [последствий того], что тот сотворил». Он сказал: «Что же это?» И [Зубайда] сообщила ему известие и рассказала историю ал-'Аббасы и Джа'фара. [У халифа] руки опустились, и он сказал ей: «Есть ли у тебя касательно этого доказательство или свидетель?» Она сказала: «Какое доказательство свидетельствует лучше, чем сын?» Он сказал: «Где [тот] сын?» Она сказала: «Раньше он был здесь, а когда [ал-'Аббаса] испугалась проявления дела его, отослала его в Мекку». [Тогда] ар-Рашид сказал ей: «Знает ли об этом кто-нибудь, кроме тебя?» Она сказала: «Нет во дворце невольницы, [которая не] знала [бы] /387/ об этом. [Тогда] ар-Рашид перестал об этом спрашивать и отвернулся.

[Потом] он сделал вид, что хочет [совершить] хаджж и выехал вместе с Джа'фаром б. Йахйей. [Тогда] ал-'Аббаса написала слуге и кормилице, чтобы они увезли мальчика в Йемен. [Когда же] ар-Рашид прибыл в Мекку, он приказал доверенным [людям] учинить розыск и следствие по делу мальчика, няньки и слуги и выяснил, что все верно. Когда [же] совершил он свой хаджж и вернулся, замыслил лишить Бармакидов их благоденствия. И пробыл в Багдаде недолгое время, [а] потом выехал в ал-Анбар. В день, когда [ар-Рашид] решил убить Джа'фара, он позвал ас-Санди б. Щахака[818] и приказал ему отправиться в Город Мира и поставить соглядатаев за домами Бармакидов, их писцов, сыновей и родственников, и [велел] сделать это тайно, так чтобы не рассказывать об этом никому до приезда в Багдад, а потом сообщить об этом верным [людям] из родственников и подручных. Ас-Санди исполнил это.

И ар-Рашид сидел в [одном] месте в ал-Анбаре, называемом ал-'Умр[819], а у него [был] Джа'фар. Они провели день наилучшим образом и [вели] самую сладостную жизнь. Когда [же] Джа'фар ушел от него, ар-Рашид проводил его верхом, затем вернулся, сел на стул и приказал убрать то, что было перед ним. А Джа'фар ушел в дом свой, и в нем [был] остаток вина. Он позвал Абу Заккара-певца ат-Танбури[820] и своего писца Ибн Абу Шайха. Натянули занавес, за которым уселись невольницы, играя [на музыкальных инструментах] и напевая, а Абу Заккар запел ему:

Хотят люди [чего-то] от нас,

Не спят люди из-за нас,

Желают они

Знать, что мы скрыли.

А ар-Рашид тотчас же приказал слуге своему Йасиру, известному как Рахла[821], сказав: «Поручаю тебе дело, на которое, считаю я, не годятся ни Мухаммад[822], ни ал-Касим[823]. Думаю, что ты [исполнишь] его самостоятельно и без промедления. [Так] оправдай мое мнение [о тебе] и опасайся ослушаться приказа моего, ибо это будет причиной падения положения твоего у меня и расстройства дел твоих. [Тогда Йасир] сказал: «О Повелитель Верующих, если бы ты сейчас приказал мне вонзить меч в живот свой и вынуть его из спины, я бы исполнил это. Так приказывай, и я, клянусь Аллахом, поспешу». И [ар-Рашид] сказал: «Знаешь ли ты Джа'фара б. Йахйу ал-Бармаки?» /388/ [Йасир] сказал: «О Повелитель Верующих, знаю ли я [кого-нибудь], кроме него? Или возможно не признать [знакомство] с подобными Джа'фару?» [Ар-Рашид] сказал: «Видел ли ты, как я проводил его, когда он выходил?» [Йасир] сказал: «Да». [Ар-Рашид] сказал: «[Так] ступай же немедленно к нему и принеси мне его голову, в каком бы положении ты его ни застал». Йасир задрожал от этих слов, и его охватил трепет. Он стоял, [не в силах] возразить. [Тогда ар-Рашид] сказал: «Йасир, разве я только что не говорил с тобой о том, чтобы [ты] не пытался меня ослушаться?» [Йасир] сказал: «Да, о Повелитель Верующих, но речи [твои] важнее этого, и я бы желал умереть, прежде чем пройдет через руку мою [хоть] часть дела, к [которому] призывает меня Повелитель Верующих». [Тогда ар-Рашид] сказал: «Оставь это и ступай [выполнять] то, что я тебе приказал». Йасир отправился и вошел к Джа'фару, а он предавался развлечению своему, и сказал ему: «Поистине, Повелитель Верующих приказал мне [сделать] с тобой то-то и то-то». Сказал Джа'фар: «Повелитель Верующих шутит со мною Разные шутки, и это одна из них». [Тогда Йасир] сказал: «Клянусь Аллахом, я думаю, что это серьезно». [Джа'фар] сказал: «Если дело обстоит так, как ты сказал, то, значит, он пьян». [Йасир] сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не заметил никакого умаления в уме его и не думаю, что он пил вино сегодня, хотя рабы его [и пили]» [Джа'фар] сказал ему: «Поистине, у меня до тебя правое [дело], которое нельзя исполнить ни в какие другие времена, кроме как в это время». [Йасир] сказал: «Ты увидишь, что я скор во всем, кроме того, что противоречит Повелителю Верующих». [Джа'фар] сказал: «[Тогда] вернись и уведомь его [в том, что] ты исполнил то, что приказывал тебе. И если [халиф] станет раскаиваться, то жизнь моя от рук твоих продлится и будет тебе от меня новая милость, а если он останется при подобном же мнении, то исполнишь то, что он приказывал тебе, завтра». [Йасир] сказал: «Нет к тому пути». [Джа'фар] сказал: «[Тогда] я пойду с тобой к становищу Повелителя Верующих и встану, так, чтобы слышать его слова и его обращение к тебе. И если ты приведешь оправдание, а он не согласится [ни на что], кроме того, [чтобы] ты принес ему мою голову, ты выйдешь и возьмешь [ее] рядом». Он сказал ему: «Что касается этого, то да». И они вместе отправились к становищу ар-Рашида, Йасир вошел к нему и сказал: «Я взял голову его, О Повелитель Верующих, и вот он готов». [Тогда ар-Рашид] сказал ему: «Принеси мне ее, не то, клянусь Аллахом, я убью тебя прежде него». [Тогда Йасир] вышел и сказал ему: «Слышал ли ты речи?» [Джа'фар] сказал: «[Делай то], что тебе приказано». И [он] вынул из рукава платок /389/ небольшого [размера], завязал себе глаза и подставил шею. Йасир ударил по ней и принес его голову ар-Рашиду. Когда [же халиф] увидел перед собой голову, он склонился над ней и принялся перечислять ей провинности [Джа'фара]. Потом он сказал: «Йасир, приведи ко мне такого-то и такого-то». И когда [Йасир] привел их, [ар-Рашид] сказал: «Отрубите голову Йасиру — я не могу смотреть на убийцу Джа'фара».

Сказал ал-Асма'и: Послал за мной ар-Рашид в ту ночь, и когда меня ввели к нему, он сказал: «Асма'и, я сказал стихи, [так] послушай их». Я сказал: «Да, о Повелитель Верующих». И он прочитал:

Если бы Джа'фар испугался уз погибели,

То спас бы его душу взнузданный скакун,

И было бы [его спасение] делом рока, поскольку не

Погнался бы за ним огромный орел.

Однако, когда приблизилось время его.

Не отвел случившейся с ним беды звездочет.

Сказал ал-Асма'и: Я вернулся к себе домой, и не успел дойти до [жильца своего], как люди заговорили об убийстве Джа'фара.

Удвери дворца 'Али б. 'Исы б. Махана[824] в Хорасане утром ночи, когда был убит Джа'фар и свергнуты Бармакиды, нашли письмо, [написанное] великолепным почерком:

Поистине, несчастны сыновья Бармака.

Излились на них превратности судьбы.

Нам в деле их пример,

Так пусть учтет [его] житель этого дворца.

Сказал ал-Мас'уди: И был срок династии Бармакидов, их власти и цветущих, прекрасных дней их от [начала халифата] ар-Рашида до убийства Джа'фара б. Йахйи б. Халида б. Бармака семнадцать лет, семь месяцев и пятнадцать дней. Их оплакали поэты многими заплачками, упоминая дни их. И отсюда слова 'Али б. Абу Му'аза:

О ослепленный роком,

Рок прихотлив и вероломен.

Не верь дарам рока

И будь с ним настороже.

Если ты не ведаешь о прихотях его,

То посмотри на распятого на мосту[825].

Поистине, в нем наставление, так учти [его].

О обладающий рассудком, умом и мыслью,

/390/ Бери от мира сего чистоту жизни его

И беги вместе с роком, как он бежит.

Он был вазиром Сущего, Довольного,

И обладающим умом, достоинством и памятью.

Мир сей с его странами

Принадлежал ему на суше и на море.

Он возводил царство советами своими

И был в этом исполнителем приказа.

Был Джа'фар в царстве своем,

В пятницу, вечером в ал-'Умре.

Летая по миру сему на крыльях своих.

Надеясь на долгую вечность и жизнь.

Вдруг встретился он с судьбой своей.

О горе нам от столкновения с роком!

И ускользнуло от него счастье,

[Так что] переломило ему хребет.

Был покинут бедный в ночь [на]

Субботу, убитым с началом зари.

Встал [утром] ал-Фадл б. Йахйа.

Окружили старца, а он и не знал.

Привели старца Йахйу

И детей его в оковах и узах,

Бармакидов и сторонников их,

Кто был на просторах и в столице.

Словно они договорились,

Как договариваются люди о соединении,

И было это людям в новость.

Слава Обладающему властью и приказом.

Из тех, кто сказал [стихи] и чьи слова пришлись по нраву, Ашджа' ас-Сулами[826]. Он сказал в касиде:

Разве мы [не] дали отдохнуть, и [не] отдохнули наши верблюды,

И не перестали дарить и просить подарка?

Скажи [лошадям и верблюдам]: «Вам не придется скакать по ночам,

И пересекать пустыни одну за другой».

Скажи дарам, когда стали они чрезмерны: «Остановитесь».

И скажи бедам: «Обновляйтесь каждый день».

Не знаешь ты, что заостренный бармакидский меч

Поражен заостренным хашимитским мечом.

Сказал о них Салих ал-Хасир:

/391/ Скрылись звезды дарения, и онемела рука щедрости.

И обмелели моря доброты после Бармакидов.

Закатились звезды сынов Бармакидов,

По которым вожак находил прямую дорогу.

Сказал о них Салих ал-А'раби[827]:

Предал этот рок сынов Бармака.

И каких царей не предавал рок?

Разве не был Йахйа держателем всей земли?

А стал он как тот, кого укрыли ее могилы.

Сказал о них Абу Джазра ал-А'раби, сказано — Абу Нувас:

Не выстрелил рок в род Бармака, когда

Выстрелил в собственность их великолепным делом.

Поистине, не уберегла судьба права Йахйи.

[Она] не соблюдет прав рода ар-Раби[828].

Сказал о них некий поэт, и у него [хорошо] получилось:

О сыны Бармака! Ах — вам

И будущим дням вашим.

Был мир сей для вас невестой,

А сегодня он — сирая мать.

/392/ Сказал о них Ашджа':

Ушли из мира сего сыны Бармака, и если бы ушли [из него] другие люди, то

Не понабилось бы ничего иного.

Словно все их дни

Были для жителей земли праздниками.

И у другого о них байты:

Словно дни их по прелести ликования —

Времена хаджжа, праздников и единства.

И сказал Мансур ан-Нимри[829]:

Поручи миру сему, [чтобы он]

Оплакивал сынов Бармака в каждой долине.

С ними был он на миг невестой.

А сегодня [надел] траур.

Сказал Ди'бил ал-Хуза'и:

Разве ты не видел своеволия рока с родом Бармака

И Ибн Нахиком[830], и веков, что опустели.

Посадили люди столько пальм, сколько смогли,

А собрали столько, сколько собирают с колосьев.

Сказал о них тоже Ашджа':

Прошел рок по сынам Бармака

И не оставил от них и следа.

Вручено было [им] благо, и они — его родичи,

И испарилось благо из мира сего.

Когда был убит Джа'фар, схватили Йахйу и ал-Фадла, и ополчилось на них страдание, и привязалась к ним беда, и ал-Фадл б. Йахйа сказал, говоря об их положении:

К Аллаху о том, что нас поразило, подаем жалобу.

[Ибо] в воле Его избавить нас от бед и несчастий.

Вышли мы из мира сего, жители его.

Мы не среди мертвых в нем и не среди живых.

И если зачем-то приходит к нам порой тюремщик,

Мы удивляемся и говорим: «Он пришел к нам из иного мира».

После падения Бармакидов ар-Рашид часто произносил:

Унижение их, если произойдет оно,

Поистине, соразмерно возвышению их.

И если появятся у муравья крылья,

Чтобы он летал, то приблизилась его погибель.

Сказал Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман ал-Хашими: Вошел я к родительнице моей в день жертвоприношения[831] и обнаружил, что она разговаривает с почтенной женщиной в оборванных одеждах. И [матушка] сказала мне: «Знаешь ли ты ее?» Я сказал: «Нет». Она сказала: «Это 'Аббада[832], мать Джа'фара б. Йахйи». Тогда я повернулся к ней и стал с ней разговаривать, оказывая почет. Затем я сказал: «Матушка, что самое удивительное из того, что ты видела?» Она сказала: «Сыночек, наступил праздник, подобный этому, и была я во главе четырехсот рабынь и считала сына своего непокорным. И вот [теперь] наступил этот праздник, и не мечтаю я ни о чем, кроме шкуры двух овец, [чтобы] одну постелить, а другой укрыться». [Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман] сказал: Я дал ей пятьсот дирхамов, и она чуть не умерла от радости, [получив] их. ['Аббада] захаживала к нам, пока нас не разлучила смерть.

Рассказано [со слов] одного из дядьев ар-Рашида, что он пошел к Йахйе б. Халиду, когда ар-Рашид к нему переменился, до [того], как [халиф] поразил [Бармакидов], и сказал ему: «Повелитель Верующих полюбил собирать богатства. Умножились сыновья его, и он хочет обеспечить их землями. [Богатства и земли], по его мнению, скопились у тебя и сподвижников твоих, и если бы ты подумал о землях их и богатствах их, отдал бы их сыновьям Повелителя Верующих и приблизился с их помощью к нему, [тогда], думаю, был бы ты в безопасности и обратился бы к тебе Повелитель Верующих». /393/ [Тогда] сказал ему Йахйа: «Клянусь Аллахом, любезнее для меня, [если) окончится мое благоденствие, нежели [если] отниму его у людей, причиной благоденствия которых я был».

Упомянул ал-Халил б. ал-Хайсам аш-Ша'би, которого ар-Рашид приставил к Йахйе и ал-Фадлу в заточении. Он сказал: Пришел ко мне Масрур ал-Хадим, а с ним сообщество слуг. И у одного из [этих] слуг был сложенный платок. [Тогда] пришло мне на ум, что ар-Рашид смилостивился над ними и послал им [знак своего] благоволения. И сказал мне Масрур: «Выведи ал-Фадла б. Йахйу». Когда [же] он предстал перед ним, [Масрур] сказал ему: «Повелитель Верующих говорит тебе: «Я приказал тебе пожертвовать мне твои богатства. Ты утверждаешь, что уже сделал это, я имею достоверные сведения о том, что ты оставил у себя богатства. И я приказал Масруру дать тебе двести плетей, если ты ему не укажешь, где они». [Тогда] ал-Фадл сказал ему: «Пропал я, [клянусь] Аллахом, о Абу Хашим». И сказал ему Масрур: «О Абу-л-'Аббас, я вижу, что ты не предпочтешь имущество жизни своей. Ибо боюсь я, что если исполню приказанное относительно тебя, то погублю тебя». [Тогда] ал-Фадл поднял голову свою к небу и сказал: «О Абу Хашим, не солгал я Повелителю Верующих. И если бы мир сей был мой и меня поставили перед выбором: уйти из него или быть битым кнутом, я бы выбрал уход из него. Повелитель Верующих знает и ты знаешь, что мы оберегали честь нашу имуществом нашим. И как же теперь стали [бы] оберегать имущество наше от вас душами нашими? Если тебе что-либо приказано, так исполняй». [Тогда Масрур] приказал развернуть платок, и из него выпали плети со свинчатками. [Ал-Фадлу] дали двести плетей. Его били те [самые] слуги. Они били его так сильно, [как только можно бить] без навыка, и чуть было не покончили с душой его, так что мы испугались, что он умрет. [Тогда] ал-Халил б. ал-Хайсам[833] сказал помощнику своему, известному как Абу Йахйа: «Здесь в темнице был человек, искусный во врачевании этого или подобного [недуга]. Ступай же к нему и проси его исцелить [ал-Фадла]». [Абу Йахйа] сказал: «Я сообщил об этом [врачевателю], и он сказал: «Может быть, /394/ ты хочешь вылечить ал-Фадла б. Йахйу. Известили меня о том, что с ним сделали». [Тогда] я сказал ему: «Да, этого я хочу». Он сказал: «Пойдем [же] к нему, чтобы я уврачевал его». Когда [же врачеватель] увидел его, сказал: «Полагаю, что ему дали пятьдесят плетей». [Абу Йахйа] сказал: «Ударили его двести раз». [Врачеватель] сказал: «Не думаю, вот след пятидесяти плетей. Однако ему следует спать на тростниковой циновке, и я некоторое время потопчу ему грудь». Ал-Фадл опечалился, потом согласился, и [целитель] сделал с ним это. Он топтал ему грудь, взял его за руку и потянул на себя, так что поднял с лежанки, и к ней прилипло много мяса с его спины. Потом [врачеватель] стал заходить и лечить его, пока однажды не посмотрел на него и не простерся ниц. И я сказал: «Что с тобой?» [Тогда] он сказал: «О Абу Йахйа, выздоровел Абу-л-'Аббас. Приблизься ко мне и посмотри». Сказал [Абу Йахйа]. Я приблизился к нему, и [врачеватель] показал мне на спине у [ал-Фадла] растущее мясо. Потом он сказал мне: «Помнишь ли слова мои [о том, что] это ему [от] пятидесяти плетей?» Я сказал: «Да». Он сказал: «Клянусь Аллахом, если бы ему дали тысячу плетей, то след их не был бы сильнее этого следа. Я сказал [о пятидесяти], чтобы душа его укрепилась и пособила мне исцелить его». Когда [врачеватель] вышел, ал-Фадл сказал мне: «О Абу Йахйа! Мне понадобились десять тысяч дирхамов. Ступай же к [человеку], известному как ан-Наса'и и сообщи ему о моей потребности в них». Сказал [Абу Йахйа]: Я принес ему послание, и [ан-Наса'и] приказал отнести деньги к [ал-Фадлу]. [Тогда] он сказал: «О Абу Йахйа! Я хочу, чтобы ты пошел с ними к этому человеку, врачевателю, извинился перед ним и попросил принять то, что я ему посылаю». Сказал [Абу Йахйа]: Я к нему пошел и нашел его сидящим на циновке. [На стене] висела лютня, рядом стояли бутылки с вином. Обстановка была ветхой. И он сказал: «В чем дело, о Абу Йахйа?» [Тогда] я стал извиняться за ал-Фадла, говоря о скудости его обстоятельств, и сообщил ему о том, что он послал ему. [Врачеватель] возмутился и зарычал, так что испугал меня, и стал повторять: «Десять тысяч дирхамов!» Я из всех сил старался, чтобы он принял их, но [врачеватель] отказался. [Тогда] я пошел к ал-Фадлу и [все] рассказал ему. И он сказал мне: «Не обращай внимания, клянусь Аллахом». Потом сказал мне ал-Фадл: «Я хочу, чтобы ты вернулся к ан-Наса'и во второй раз и сказал [бы] ему, что мне нужно еще десять тысяч дирхамов. И если он их выплатит тебе, иди со всем [этим] к [врачевателю]». Сказал [Абу Йахйа]: «Я получил от ан-Наса'и еще десять тысяч, вернулся с деньгами к [целителю] /395/ и все ему рассказал. Он [же] отказался принять что-либо от [ал-Фадла] и сказал: «Неужели я [стану] лечить молодца из ал-абна'[834] за плату? Уходи от меня. Клянусь Аллахом, я бы не принял и двадцати тысяч динаров». [Тогда] я вернулся к ал-Фадлу и сообщил ему известие. Он сказал мне: «О Абу Йахйа, расскажи мне о лучшем, что ты видел или что известно тебе из наших деяний». Сказал [Абу Йахйа]: И я принялся долго ему рассказывать. [Тогда] он сказал: «Оставь это. Поистине, то, что сделал этот человек, лучше, чем то, что сделали мы за все дни наши».

Джа'фар б. Йахйа был убит в возрасте сорока пяти лет. Сказано: [было ему] менее того. Йахйа б. Халид умер в ар-Ракке в сто восемьдесят девятом году (804/5), как мы уже сообщили.

Сказал ал-Мас'уди: Об ар-Рашиде [имеются] славные известия и [рассказы о его] деяниях. Мы ранее привели их в книгах наших, повествуя [о] ромейских царях после появления ислама и [рассказывая о] том, что было между [ар-Рашидом] и между Нак-фуром[835] выше в этой книге.

О Бармакидах [имеются] славные известия, а также о добродетелях их и их благодеяниях, равным образом как и прочие удивительные известия [о] них, и [таким образом] восхваляли их поэты и заплачки их [по ним]. Мы привели все это в книге Ахбар аз-заман и [в книге] ал-Китаб ал-Аусат, а в этой книге упомянули [только] замечательные известия, не приведенные нами ранее. Мы также упомянули начало известий [о] них до появления ислама, бытие их во главе храма ан-Наубахар[836], и это храм огня в Балхе, упомянутом нами ранее в книге, причину наименования [Прародителя рода их][837] Бармаком, известие [об отношениях] Бармака Величайшего[838] с царями тюрок, известие о [Бармакидах] после появления ислама, деяния в дни Омейядов, [таких] как Хишам б. 'Абд ал-Малик, и других, и то, что свершали они в дни ал-Мансура. И мы удовлетворились тем, что привели в этой книге часть из этих известий и замечательных преданий.

/396/ [VI] О халифате ал-Амина

Присягнули Мухаммаду б. Харуну в [тот] день, когда умер Харун ар-Рашид, и этот день субботы после четырех ночей, прошедших [от месяца] джумада-л-ула, в Тусе [в] году сто девяносто третьем (25.02.802). Привез [известие] о присяге ему Раджа' ал-Хадим[839]. Наблюдателем за [проведением] присяги в ар-Русафе был ал-Фадл б. ар-Раби'. Мухаммад прозывался по кунйе Абу Муса. Мать его Зубайда, дочь Джа'фара б. Абу Джа'фара[840]. Рождение его было в ар-Русафе. Был он убит в возрасте тридцати трех лет, шести месяцев и тринадцати дней. Тело его было погребено в Багдаде, а голова отвезена в Хорасан. И был халифат его четыре года и шесть месяцев. Сказано: девять месяцев. Сказано: восемь месяцев и шесть дней, в соответствии с обнаруженными нами различиями и разнобоем датировок. Сказано, что халифат достался Мухаммаду, [когда] ему было двадцать два года, семь месяцев и двадцать дней. Он был моложе ал-Ма'муна на шесть месяцев. Дни его в осаде от смещения до убийства были год, половина [года] и тринадцать дней, из [которых] два он был осажден.

/397/ Совокупность известий об [ал-Амине], его деяниях и обо всем замечательном, что было в дни его.

[Когда] преставился ар-Рашид, ал-Ма'мун [был] в Марве[841]. Салих б. ар-Рашид[842] послал маулу Мухаммада ал-Амина Раджу ал-Хадима к Мухаммаду, и [тот] через двенадцать дней привез ему известие в Город Мира в четверг, в середине [месяца] джумада-л-ахира (5.04.809).

Упомянуло сообщество знатоков известий и тех, кто интересовался известиями [об] Аббасидах, такие как ал-Мада'ини, ал-'Утби[843] и другие, что Зубайда видела во сне в [ту] ночь, [когда] забеременела Мухаммадом, словно к ней вошли три женщины, а она была в покое [своем]. Две уселись справа от нее, а одна — слева. [Потом] одна из них приблизилась, положила руку на живот Умм Джа'фар[844], затем сказала: «Царь роскошный, расточительный, тяжелый для ноши, злополучный». Потом вторая сделала так же, как и первая, и сказала: «Царь, [которому] недостает серьезности, с зазубренным краем, любовь [которого] будет разорвана. Приговоры его [будут] несправедливы, а дни предадут его». Потом третья поступила так же, как поступила вторая, и сказала: «Царь громоподобный, расточительный, несогласный, малосправедливый». Сказала [Зубайда]: Я в ужасе очнулась. Когда [же] наступила ночь, в которую я родила Мухаммада, они вошли ко мне, а я спала, как [и тогда, когда] входили [прежде], сели у изголовья моего, посмотрели мне в лицо. Потом одна из них сказала: «Цветущее дерево, прекрасный базилик, сад многоцветный». Потом сказала вторая: «Родник обильный, недолговечный, быстрогибнущий, поспешно уходящий». И сказала третья: «Сам себе враг. Слабый в мощи своей. Скорый на самообман. Свергнутый с трона своего». [Тогда] я в ужасе пробудилась ото сна и рассказала об этом одной из своих служанок. Она сказала: «[Это] то, что иногда приходит ночью к спящему. Одна из игр духов».

Когда же его отняли [от груди], я легла ночью на ложе свое, а Мухаммад [был] передо мною в колыбели — вдруг они встали над головой моей, над сыном моим Мухаммадом, и одна из них сказала: «Царь жестокий. Болтливый расточитель. [Оставит] дальние слезы. Поспешно спотыкающийся». Потом сказала вторая: «Рекущий, с которым враждуют. Воин /398/ побежденный. Желает, но не получит. Озабоченный злодей». Сказала третья: «Выройте ему могилу, высеките ему ложе, несите его саваны, готовьте его убранство, ибо смерть его лучше жизни его». Сказала [Зубайда]: Я проснулась встревоженной и испуганной и спросила толкователей снов и звездочетов. Каждый сообщал мне о счастии его и долгой жизни его, а сердце мое не принимало этого. Потом я отругала себя и сказала: «Предохранят ли жалость, предосторожность и ухищрения от удара судьбы и способен ли кто-нибудь отвести рок от любимых своих?»[845]

В сто девяносто третьем (808/9) году умер Абу Бакр б. 'Аййаш ал-Куфи ал-Асади в возрасте девяноста восьми лет, через восемнадцать ночей после смерти ар-Рашида.

Когда Мухаммад задумал сместить ал-Ма'муна, посоветовался с 'Абдаллахом б. Хазимом[846], и [тот] сказал ему: «Заклинаю тебя Аллахом, о Повелитель Верующих, не быть первым халифом, нарушившим обет свой, разорвавшим договор свой и пренебрегшим клятвой своей». [Тогда Мухаммад] сказал: «Замолчи, да заткнет Аллах твой рот. [Ведь] 'Абдал-Малик б. Салих имел лучшее о тебе мнение, ибо сказал: «[Да] не встретятся два самца в лесу»».

Собрал он военачальников, посовещался с ними, и они последовали за ним в стремлении его, пока не дошел он до Харсамы б. Хазима[847], и он сказал: «О Повелитель Верующих, не даст тебе [верного] совета [тот], кто тебе лжет, и не обманет тебя [тот], кто говорит тебе правду. Не давай военачальникам волю смещать, а то они сместят тебя. Не заставляй их нарушать обета, а то они нарушат обет и присягу тебе. [Ибо] предающий покидает [в бедствии], а нарушающий заковывается в цепи». [Тут] вошел 'Али б. 'Иса б. Махан. [Тогда] Мухаммад улыбнулся и сказал: «Однако шайх этого призыва и дверь этого государства не [станет] противоречить имаму своему и не пренебрежет покорностью ему». Потом [ал-Амин] вознес ['Али б. 'Ису б. Махана] на такую высоту, на какую он его прежде не поднимал.

'Али б. 'Иса был первым, кто согласился на смещение ал-Ма'муна. [Потом ал-Амин] послал его в Хорасан с великим войском. И когда приблизился он к Рею, было ему сказано: «Здесь находится Тахир б. ал-Хусайн»[848]. ['Али б. 'Иса] думал, что Тахир не устоит перед ним. «И рек он: «[Клянусь] Аллахом, Тахир — это всего лишь колючка от ветвей моих и искра от огня моего. Не таких, как Тахир, ставят во главе войска. Он так близок к смерти — стоит только глазу его упасть на великое [воинство] ваше. [Ведь] козлята /399/ не в силах бодаться с козлами, и лисицы не выходят навстречу львам». [Тогда] сказал ему сын его: «Вышли лазутчиков и выбери место для лагеря своего». И ['Али б. 'Иса] сказал: «Не для таких, как Тахир, устраивают западни и [не с такими] проявляют осторожность и сдержанность. Положение, [в котором находится] Тахир, двояко: либо он укрепится в Рее, и [тогда] на него восстанут жители и исполнят наше дело, либо [Тахир] оставит [Рей] и повернет вспять, едва приблизится к нему наша конница». [Тогда] сказал ему сын его: «Искра может стать пламенем». Он [же] сказал: «Замолчи, Тахир не ровня нам в месте этом. А мужи остерегаются только равных себе».

Двинулся 'Али б. 'Иса, и когда воины его приблизились к Рею, то выказал себя Тахир серьезным, готовым к войне и умеющим собрать [воедино] все части [войска своего]. [Тогда] 'Али б. 'Иса свернул в один из рустаков[849] Рея, уклоняясь влево от дороги, остановился и рассеял там свое войско. Прибыл Тахир с примерно четырьмя тысячами всадников, осмотрел войско 'Али б. 'Исы, и выяснилась его многочисленность и [бывшее] с ним снаряжение. [Тогда Тахир] понял, что нет у него силы против войска и сказал приближенным, [сопровождавшим] его: «Сделаем эту [битву] хариджитской, [яростной]». И он разделил конницу свою на отряды и двинулся в сердце [неприятеля] с примерно семьюстами хорезмийцами и другими хорасанскими всадниками. Из сердца [войска] выехал к нему ал-'Аббас б. ал-Лайс[850], маула ал-Махди, и был он витязем. [Тогда] Тахир бросился к нему, поднял свой меч и разрубил ал-'Аббаса пополам. [Воин], известный как Да'уд Сийах[851], подскакал к 'Али б. 'Исе. Люди смешались. [Тогда Да'уд] ударил 'Али мечом и прикончил его. В то время 'Али был на гнедом аргамаке с белой ногой. Воины стали договариваться о том, кому достанется голова ['Али], и заспорили о ней и о его перстне. [Потом] заколол ['Али] человек по имени Тахир б. ар-Раджи[852], другой захватил прядь волос из бороды его, а третий — перстень. Причиной поражения войска ['Али] было [то, что] Тахир ударил ал-'Аббаса б. ал-Лайса, [держа меч] обеими руками, и поэтому был он прозван Тахиром с Двумя Десницами[853], по той [причине], что соединил две руки на мече.

Упомянул Ахмад б. Хишам[854] — он был из главнейших военачальников, сказав: Я прибыл в ставку Тахира — а он вообразил, что я убит в сражении, — с привязанной головой 'Али. /400/ [Тогда Ахмад б. Хишам] сказал[855]: «Радостная весть. Вот прядь [волос] с головы 'Али у слуги моего в торбе». И бросил ее перед ним. Затем привезли тело ['Али]. Руки и ноги были связаны, как это делают с лошадьми и верблюдами, если [те] умирают. Тахир приказал, и его бросили в колодец. И [Тахир] написал известие Обладателю Обоих Главенств ал-Фадлу б. Сахлу[856]. В письме было: «Да продлит Аллах существование твое и разгромит врагов твоих. [Посылаю] тебе письмо мое, а голова 'Али б. 'Исы передо мною и перстень его на моем пальце. Слава Аллаху, Господину миров». И ал-Ма'мун обрадовался этому. С того времени его стали приветствовать халифским достоинством.

Умм Джа'фар не беременела от ар-Рашида. [Тогда] он посовещался с одним из сотрапезников своих из [числа] мудрецов и пожаловался ему [на] это. И [тот] посоветовал ему вселить в [Умм Джа'фар] ревность. [Ведь] у Ибрахима-Любимца, да пребудет с ним мир, была Сара[857]. Она не беременела от него. Когда ему подарили Хад-жир[858], она понесла от него Исма'ила, и Сара при этом возревновала и забеременела Исхаком[859]. [Тогда] ар-Рашид купил мать ал-Ма'муна, уединился с ней, и она забеременела ал-Ма'муном. Умм Джа'фар возревновала при этом и забеременела Мухаммадом.

Сказал ал-Мас'уди: Мы привели ранее разноречия об этом — я имею в виду истории [об] Ибрахиме, Исма'иле и Исхаке, [да пребудет] с ними мир, и речения тех, кто считал, что было приказано зарезать Исхака, и тех, [кто полагал], — Исма'ила, и то, что упомянуло каждое сообщество об этом[860]. Спорили об этом древние и новые, и [отсюда разногласия его о том], что произошло между 'Абдаллахом б.' Аббасом и маулой его' Икримой[861] [по поводу того], кого было велено зарезать. 'Абдаллах б. 'Аббас сказал: «Исма'ил», приводя в довод слова Аллаха, Велик Он и Славен: «...и за Исхаком — об Йа'кубе[862]»[863], — «разве ты не видишь, что [Аллах] благовествовал Ибрахиму рождение Исхака, как же Он прикажет ему заколоть [сына]?» [Тогда] сказал ему 'Икрима: «Я вывожу из Корана, что жертва — Исхак». Он привел в довод слова Аллаха, Велик Он и Славен: «И так изберет тебя твой Господь, и научит тебя толкованию событий, и завершит Свою милость над тобой и над родом Йа'куба, как завершил ее раньше над твоими отцами Ибрахимом и Исхаком»[864].

Милость [Аллаха] Ибрахиму — то, что Он спас его из огня, и милость Его Исхаку — то, что /401/ выкупил его жертвенным животным.

Смерть 'Икримы, маулы Ибн ал-'Аббаса', была в сто пятом году (723/4). Прозывался он по кунйе Абу 'Абдаллах. Он умер в [тот] день, когда умер Кусаййир 'Азза[865]. [Тогда] люди сказали: «Умерли величайший [из] факихов и людей знания и величайший из поэтов». [В том году] была смерть аш-Ша'би[866].

Рассказывал Йусуф б. Ибрахим ал-Катиб. Он сказал: Рассказывал мне Абу Исхак Ибрахим б. ал-Махди. Он сказал: Послал за мной ал-Амин Мухаммад, [будучи] в осаде. И я пошел к нему. Он сидел в беседке, сделанной из стволов сандалового дерева — десять на десять. Сулайман б. Абу Джа'фар ал-Мансур [сидел] с ним в глубине беседки, [которая представляла собой] купол, [где ал-Амин приказал] постелить себе постель, устланную шелками и парчей, шитыми червонным золотом и другими сортами персидского шелка. Я приветствовал [их]. Перед [ал-Амином стояла] чаша [из] сверленого хрусталя, в [которую было налито] вина ритлей[867] на пять. Перед Сулайманом [стояла] подобная чаша. Я сел напротив Сулаймана, и мне принесли чашу, подобную первой и второй.

Сказал [Ибрахим б. ал-Махди]: [Тогда ал-Амин] сказал: «Я послал за вами обоими, когда достигло меня [известие о] прибытии Тахира б. ал-Хусайна в ан-Нахраван[868] и о его мерзких делах против нас и [причиненных] нам бедах. И я пригласил вас, чтобы утешиться вашей беседой и [общением] с вами». [Тогда] мы принялись беседовать с ним и ублажать его, так что он отвлекся от того, что его печалило, возрадовался и позвал рабыню из своих приближенных рабынь по имени Да'ф[869].

Сказал [Ибрахим б. ал-Махди]: Я счел ее имя дурным предзнаменованием — [ведь] мы [были] в таком положении. И [ал-Амин] сказал ей: «Спой нам». [Тогда] она положила лютню на колени и запела:

Кулайб, клянусь жизнью, был более отважным

И более решительным, чем ты, — обагрен он кровью.

И я счел дурным предзнаменованием речение ее.

Потом [ал-Амин] сказал ей: «Замолчи, да обезобразит тебя Аллах». Затем он вернулся к печали и хмурости, в которых пребывал. Мы [же] принялись беседовать с ним и развлекать его, пока он не утешился и не рассмеялся. Потом [ал-Амин] повернулся к [рабыне] и сказал ей: «Давай, что у тебя там». И она запела:

Они убили его, чтобы овладеть его местом.

Как предали однажды Хосрова марзбаны[870] его.

[Ал-Амин] заставил [рабыню] замолчать, прикрикнул на нее и вернулся к прежнему своему расположению [духа]. [Тогда] мы [принялись] его утешать, так что он снова засмеялся, повернулся к [невольнице] в третий раз и сказал: «Пой». И она запела:

/402/ Словно нет от ал-Хаджуна до ас-Сафа[871]

Друга, и в Мекке [будто] не бодрствовал бодрствующий.

Нет, мы были такими людьми, и погубили нас

Прихоти ночей и злая судьба.

[Было] сказано, [что] она пела:

О Господь покоя и движения,

Поистине, рок изобилен опасностями.

[Тогда ал-Амин] сказал [невольнице]: «Встань, да сделает с тобой Аллах то-то и то-то и да совершит с тобой [такое-то и такое-то]». Тогда [девушка] встала, запнулась о чашу, что была перед ним, и разбила ее. Вино пролилось. Ночь была лунной. Мы находились на берегу Тигра во дворце [ал-Амина], известном [под названием] ал-Хулд. [Тогда] мы услышали, как некто произнес: «Решилось дело, о котором вы оба спрашиваете».

Сказал Ибн ал-Махди: Я встал, а [ал-Амин] вскочил, и я услышал, как некто, [находившийся] в стороне дворца, произнес два этих байта:

Не удивляйтесь удивительному

Грядет то, что покончит с удивительным.

Пришла тяжкая пора —

В нем для удивительного удивительное.

Сказал [Ибрахим б. ал-Махди]: И не довелось нам [больше] сидеть вместе с [ал-Амином], ибо его [потом] убили.

Ал-Амин был восхищен матерью сына своего Назм — это |[была] мать Мусы, которого [ал-Амин] назвал ан Натик би-л-Хакк[872]. Он хотел сместить ал-Ма'муна и завещать [халифат Мусе] после себя. Мать Мусы Назм умерла, и [ал-Амин] опечалился о ней сильной печалью. Когда [же] известие [об этом] достигло Умм Джа'фар Зубайды, она сказала: «Отнесите меня к Повелителю Верующих». И ее отнесли к нему. [Ал-Амин] встретил ее и сказал: «Госпожа моя, умерла Назм». [Тогда] она сказала:

Душа моя — выкуп за тебя. Да не унесет тебя горе!

В том, что ты останешься [жить], из того, что прошло — наследие.

Тебе возместили Мусой, и легка всякая беда.

После [рождения] Мусы нет по потерянной сожаления.

Упомянул Ибрахим б. ал-Махди. Он сказал: Однажды я попросил разрешения [войти] к ал-Амину, [когда] осада со всех сторон усилилась. Меня не хотели впускать, пока я не упросил и не вошел. Ал-Амин смотрел на Тигр из окна. [Дело в том, что] посередине дворца его был большой пруд /403/ с отводным каналом к Тигру. В канале [было] окно с железной [решеткой]. Я приветствовал [халифа], он же [стоял], повернувшись к воде, а слуги и невольники рассыпались, ища [что-то] в воде. Казалось [ал-Амин] был не в себе. Я повторил приветствие. [Он сказал][873]: «Знаешь, дядя, моя Окольцованная ушла из пруда в Евфрат».

Окольцованная — это рыбка, которую поймали для [халифа] маленькой, и он надел на нее два кольца из золота с двумя жемчужинами. Сказано — яхонтами.

Сказал [Ибрахим б. ал-Махди]: [Тогда] я вышел, отчаявшись в успехе [дела ал-Амина], и сказал: «Если бы он сейчас отрекся, то это было бы как раз во время».

Мухаммад [ал-Амин] был весьма могуч, силен, мощен, великолепен и красив, однако он был бессилен разумом, слаб соображением, бездумен в деле своем.

Рассказано, что однажды он завтракал. А [охотники] в войлочных шапках и с копьями, на мулах, — это те, которые охотились на львов, — пошли на льва, [обитавшего] у Куси и ал-Каср[874], о котором им сообщили. Они поймали льва и привезли его в деревянной клетке на бактрийском верблюде[875]. [Клетку] поставили у двери дворца и внесли ее туда. [Клетка] оказалась во дворе дворца, а ал-Амин [в это время] завтракал. И он сказал: «Выпустите его и поднимите дверь клетки». [Тогда] ему сказали: «О Повелитель Верующих, это ужасный, черный, свирепый лев». А [ал-Амин] сказал: «Выпустите его». [Тогда] дверь клетки подняли, и вышел черный лев с огромной гривой, подобный быку. Он заревел и ударил хвостом о землю. Люди разбежались и позакрывали за собой двери. Ал-Амин остался один сидеть на своем месте, не обращая внимания на льва. Лев нацелился на него, так что приблизился к нему. [Тогда] ал-Амин ударил его по лапе подушкой армянской выделки и защитился ею от него. Лев потянулся к нему лапой, а ал-Амин потянул ее на себя, схватил льва за ушные хрящи, сжал их, потом потряс [льва] или [может быть] толкнул его назад, и лев упал на спину мертвым. Люди бросились к ал-Амину. Оказалось, что у него пальцы и суставы рук вышли из мест своих. Привели костоправа, и он вернул кости его пальцев на место. [Ал-Амин] сел, словно он ничего и не делал. [Потом] разрезали льву живот, и оказалось, что желчь вышла из печени.

/404/ Рассказывали, что однажды ал-Мансур сидел, и вошли к нему бану хашим из родичей его. И он сказал им, возрадовавшись: «Разве вы не знаете, что у Мухаммада ал-Махди вчера родился потомок мужского пола и [что] мы назвали его Мусой?»[876] И когда люди услышали это, нахмурились, словно в лица им насыпали пеплом, и ничего не ответили, промолчали. [Тогда] посмотрел на них ал-Мансур и сказал им: «Это повод для [благостных] молитв и поздравлений, а я вижу, [что] вы молчите». Потом он вспомнил и сказал им: «[Вижу], что когда я известил вас о том, что я назвал [младенца] Мусой, вы этому опечалились, ибо новорожденный, названный Муса б. Мухаммад, — тот, на чьей голове станет противоречивым слово, прольется кровь, разграбятся сокровищницы и взбудоражится царство. Убьет он отца своего и [будет] свергнут с халифата. Это не он, нет, и это не время его. Клянусь Аллахом, поистине, дед этого младенца — он имел в виду Харуна ар-Рашида — еще не родился». Сказал[877]: [Тогда родичи] вознесли молитвы за [ал-Мансура], поздравили его и поздравили ал-Махди. А это был Муса ал-Хади, брат ар-Рашида.

[В] завете, который написал ар-Ращид между ал-Амином и ал-Ма'муном и [который] он поместил в Каабе, [говорилось]: «Вероломному надлежит выйти из дела, кто бы из вас ни поступил вероломно с [братом] своим, и халифат тому, с кем поступят вероломно».

Упомянул Йасир, слуга Умм Джа'фар, и он был из ее приближенных, что когда Мухаммад был окружен, вошла к нему Умм Джа'фар, плача. [Тогда] он сказал ей: «Не страхом женщин и их ужасом воздвигались короны. Управление халифатом не вмещается в грудях кормящих. Назад, назад».

Сказывают, что Тахир считал Мухаммада слабым. И в то время, когда Тахир [находился] в саду своем, вдруг прибыло собственноручное письмо от Мухаммада. И в нем [было]: «Именем Аллаха Милостивого Милосердного. Знай, что не поднялся на нас с тех пор, как мы поднялись, поднявшийся против нашей правды, воздаянием которому от нас [не был бы] меч. Посмотри [же] на себя или оставь [это]». Сказал[878]: И, [клянусь Аллахом], впечатление от письма долго проявлялось на [лице] Тахира. Когда [же] он вернулся в Хорасан, показал [письмо] приближенным своим и сказал им: «Клянусь Аллахом, это не письмо ослабленного, но это письмо оставленного».

/405/ Среди предшествовавших халифов до сего времени, и это год триста тридцать второй (843/4), не было [такого], [коего] отец и мать были бы из Хашимитов, кроме 'Али б. Абу Талиба, да почтит Аллах лик его, и Мухаммада, сына Зубайды. О Мухаммаде, сыне Зубайды, говорит Абу-л-Гул:

Царь отец его, а мать его — от корня,

[От которого] светоч общины лучезарный.

Они пили в Мекке в тени долин

Воду пророчества, в [которой] нет примесей.

В сто девяносто четвертом году (809/10) было положено начало предательству [ал-Амином] ал-Ма'муна.

В сто девяносто седьмом году (812/13) умер в ар-Ракке 'Абд ал-Малик б. Салих б. 'Али — в дни ал-Амина. 'Абд ал-Малик был красноречивейшим из сынов ал-'Аббаса в веке своем.

Говорят, что когда ар-Рашид проходил по областям Манбид-жа[879] в земле Сирии, [то] посмотрел на возведенный замок и [на] сад, укрытый деревьями, обильный финиками, и сказал 'Абд ал-Малику: «Чей этот замок?» Он сказал: «Он твой, через тебя — мой, о Повелитель Верующих». [Халиф] спросил: «Какова [же] замковая постройка?» Он сказал: «Ниже жилищ твоих и выше жилищ других людей». Он сказал: «Каков [же] твой город?» Он сказал: «Со сладкой водой, холодным воздухом, твердой почвой, малыми болезнями». Сказал [ар-Рашид]: «А какова там ночь?» Он сказал: «Вся [она] — заря». Сказал ему [халиф]: «О Абу 'Абд ар-Рахман, как хороша страна ваша!» Он сказал: «Как [же] ей не быть таковой, [если] она — красная земля, желтый колос, зеленое дерево, благоухающие степи и горы, [полные] скота, между Кайсумом[880] и Шихом. [Тогда] ар-Рашид повернулся к ал-Фадлу б. ар-Раби' и сказал: «Удары плетей легче для меня, [нежели] эти слова».

Когда назвал Мухаммад сына своего Мусой ан-Натиком би-л-Хакк и взял для него от людей обет ал-Фадл б. ар-Раби', вазир его, в то время Муса не говорил о деле своем, не знал хорошего и не разумел дурного, и [постоянно] нуждался в том, кто его обслуживал ночью и днем, при бодрствовании [его] и сне [его], когда он стоял и сидел. Воспитывал [Мусу] 'Али б. 'Иса б. Махан. Об этом сказал слепой человек из жителей Багдада, известный как 'Али б. Абу Талиб[881]:

Погубили халифат обман вазира,

Беспутство Имама и мнение указующего.

/406/ И это не что иное, как дорога обольщения,

А дороги обольщения — наихудшие из путей,

Деяния халифа — удивительное дело,

И удивительнее этого — деяния вазира.

Удивительнее и того и другого [то], что мы

Присягаем ребенку малому,

[Который] не может толком вытереть [себе] нос

И сидит на коленях у кормилицы.

И это исходит от притеснителя и обольстителя,

Что стремятся нарушить светописную запись.

Эти двое, если бы не переворот времени,

То ли в караване, то ли в отряде, [идущем] на подмогу[882].

Однако [это] смуты, подобные горам,

[Где] мы обретаемся из-за деяния мерзавца.

Когда Тахир б. ал-Хусайн убил 'Али б. 'Ису б. Махана, он двинулся и остановился в Хулване[883], и это в пяти днях [пути] от Города Мира. Люди [же] дивились возрастанию дела его, отступлению сподвижников ал-Амина и постоянным их поражениям. Сердца почуяли победу Тахира и появление ал-Ма'муна, и смещен был ал-Фадл б. ар-Раби' и сподвижники его. И сказал слепой поэт об этом байты. Он был ма'мунитом, [яростным противником] Мухаммеда, сына Зубайды, вместе с ал-Ма'муном. [Слепой поэт] был из багдадцев и жительство его было [в Городе Мира]:

Удивляюсь я людям, рассчитывающим на успех

Дела, [которое] не венчается другими делами.

И как свершится то, что затеяли они и [чего] желают,

[Если] основа здания их — разврат?

Побудил к заблуждению их ошибающийся,

А обещания шайтана — ослепление.

Он поражает их и играет [с ними] так и этак,

Как играют вина пьющими их.

Правда и надежное почти предали.

А удачливый никогда не [бывает] коварным.

Благородная справедливость дли нас — [это] твердь,

Любовь к ней вмещают наши груди.

Исход дела для него — ясен.

Об этом свидетельствовали шариат и псалтирь.

[Ведь] он имеет сорок верных [лет].

Благодаря им полными будут месяцы.

[Так] применяйте всяческую уловку.

В каждой нашей уловке — радость.

[Это] достигло Мухаммада. Он собрал своих военачальников и приближенных, когда проявилось дело Тахира. [Ал-Амин] посовещался с ними и сказал: «Приготовьте для меня богатство ваше, как приготовил Хорасан 'Абдаллаху богатство свое. И было, как сказал А'ша раби'а[884]:

/407/ Не испугались они, а выдвинули вперед

Козла-забияку — если встретит, забодает.

Клянусь Аллахом, мне рассказывали истории [о] прежних народах, и я читал книги [об] их войнах и рассказы [о] тех, кто основал династии их. И я не видел среди рассказов [о них] рассказа о [каком-либо] муже, клянусь отцом моим, подобном этому мужу отвагой его и [способностью] управлять. Он пошел на меня и осмелился на меня [напасть], собрав великое множество воинов и сообщество военачальников и военных вождей. Давайте [же] сегодня то, что [есть] у вас». [Тогда] они сказали: «Да сохранит Аллах Повелителя Верующих и да избавит его, как избавил халифов, [бывших] до него, от покушения тех, кто покушался на них».

Когда войско Мухаммада было разбито Тахиром и никто из них не поднялся [на защиту ал-Амина], сказал Сулайман б. Абу Джа'фар: «Да проклянет Аллах коварного — что принес он общине коварством своим и дурными советами! Да отдалит Аллах родословие его от достойных людей. Сколь быстро Аллах одержал победу для ал-Ма'муна [при помощи] Козла[885] Востока» — имея в виду Тахира. Об этом говорит поэт:

Да пропадет грешник и еретик.

Что толкнуло его на великий грех?

Коварно [поступил] с набожным, чистым, братом богобоязненности,

Благословенным правителем, ладным,

Украшением халифата, имамата и благоразумия,

Родником великодушия и льющейся [через край] щедрости.

Если поступите коварно по невежеству с наследником Ахмада[886]

И опекуном всякого, [идущего по правильному пути], и удачливого,

То Аллах для ал-Ма'муна лучший помощник,

[А также] славный витязь — Козел Востока.

Когда Мухаммада окружили с Восточной стороны[887] и с Западной, Харсама б. Ай'ан[888] расположился за ан-Нахраваном рядом с Баб Хурасан[889] и Саласат Абваб[890], а Тахир — с Западной стороны — за ал-Йасириййей[891], Баб ал-Мухаввал[892] и ал-Кунасой[893]. [Ал-Амин] собрал военачальников своих и сказал: «Слава Аллаху, Который опускает, кого пожелает, мощью Своей и поднимает. Слава Аллаху, Который дает мощь Свою кому пожелает, и лишает [ее по желанию Своему]. Слава Аллаху, Который сжимает и отпускает, и к Нему путь [лежит]. Восхваляю Его за превратности судьбы, предательство помощников и помрачение /408/ [разума]. Да [пребудет] молитва и благословение Аллаха с Мухаммадом, Посланцем Его, и [с] родичами [Мухаммада]». И он сказал: «Поистине, я расстаюсь с вами с сердцем уязвленным, скорбной душой и великой печалью. Обманул я душу свою и прошу Аллаха смилостивиться надо мною помощью Своей». Потом [ал-Амин] написал Тахиру: «Далее. Ты — низкий раб, проявил преданность и оказался верным, сражался и победил. [Но] и победитель может быть одолен, и удачливый может быть покинут. Я увидел благо в [том, чтобы] оставить эту власть ради брата своего, ибо он достойнее и [имеет] больше прав. Дай [же] пощаду мне самому, детям моим, матери моей и бабке моей, слугам моим, свите моей, сторонникам моим и помощникам моим, чтобы я вышел к тебе и отрекся от этой власти ради брата моего. [Ал-Ма'мун может пожелать соблюсти] верность пощаде твоей, ведь он более достоин и [имеет] больше прав». Он сказал[894]: И когда прочитал Тахир письмо, он сказал: «Теперь, когда сузилась петля его, подрезаны у него крылья и разбиты его нечестивцы? Нет, клянусь Тем, в чьей руке душа моя, пусть вложит [ал-Амин] руку свою в руку мою и сдастся на мое усмотрение». Тогда [ал-Амин] написал Харсаме, прося у него [разрешения] сдаться на усмотрение пощады его.

Свергнутый[895] снарядил сообщество людей своих из ал-абна' и других, из тех, кому он доверял, чтоб отразить сторонников ал-Ма'муна. И они выступили против Харсамы. Тахир б. ал-Хусайн помогал Харсаме людьми, но вместе с тем Харсама не применил многих хитростей. Когда же выступили те, кого мы упомянули, на войну с Харсамой, и во главе войска [были] Бишр и Бушайр ал-Азди, послал к ним Тахир, угрожая им. [Тогда] испугались они мощи его, ибо был он накануне победы, и бежали от войска, и сообщество распалось.

Тахир остановился в саду, известном как Баб ал-Куннас ат-Тахири[896]. Об этом говорит один голодранец из жителей Багдада и из обитателей тюрем:

[Был] наш день [из-за] Тахира

Великим и несчастным,

[Ибо разбила нас] подмога

От Харсамы-собаки.

И от нас Абу-т-Таййибу[897] день искренней скорби.

Пришел к нему каждый жулик.

И вор-подкопщик,

И голодранец, на боках у [которого] следы битья,

/409/ Если придет он с востока,

Мы придем к нему с запада.

Стало дело узким для Мухаммада ал-Амина. Он роздал новым своим военачальникам, помимо других, пятьсот тысяч дирхамов и много благовоний, а старым своим сторонникам не дал ничего. [Тогда] сообщили Тахиру об этом его соглядатаи и лазутчики, и он послал и написал к [обойденным], угрожая им и прельщая их. Он восстановил меньших против ал-Амина, и [было] это в среду на шестую ночь, прошедшую от [месяца] зу-л-хиджжа сто девяносто шестого года (18.08.812). И сказал муж из возмутившихся против ал-Амина:

Скажи Надежному [для] людей[898] — в душе их

[Ничто] не рассеяло войска, кроме благовоний.

И Тахир — душа моя выкуп [за] Тахира —

С гонцами его и достаточным снаряжением.

Оказалась узда власти в руке его,

Противодействующей притеснителям.

О ущербный, ущербность избавила тебя от пороков,

Но даже в гибели твоей — непристойность,

Пришел к тебе суровый лев.

Рычит он среди голодных львов

Так беги — и нет бегства от подобного ему,

Разве что в огонь или [в] пропасть.

Тахир ушел из ал-Йасириййи и остановился у Баб ал-Анбар[899]. Он осадил жителей Багдада, и сражение начало ход свой, так что стороны сцепились друг с другом, и разрушены были дома, стерты следы, и вздорожали цены, и это в сто девяносто шестом году (811/12). Брат сражался с братом, сын с отцом — эти мухаммадиты, а эти ма'муниты. И разрушены были жилища, сожжены здания и разграблены богатства. И об этом сказал слепец, известный как 'Али б. Абу Талиб:

Порвались родственные узы между сородичами,

Теперь лучше всего предусмотрительным и осторожным.

[Ведь] это месть Аллаха созданиям Своим

За тяжкие грехи, ими совершенные.

И не сокроем мы грехов своих покаянием,

И не исправим мы порчу тайного.

Не слушали мы проповедующего и напоминающего —

Ведь полезна нам проповедь запрещающего и приказывающего.

/410/ [Так] восплачем над исламом из-за распавшихся

Пределов его, и желает ему блага всякий безбожник.

Принялись одни люди убивать других —

[И] среди побежденных униженный и победоносный.

Стал глава родичей печься о самом себе,

И стал главой среди них всякий ловкач.

Нечестивый не обременится неприкосновенностью благочестивого,

И не может благочестивый дать отпор нечестивому.

Некто намеренно сеет невежество,

И первый встречный одарил нас странным законом.

Ты видишь их подобными волкам, почуявшим кровь.

И никакое препятствие не преграждает им пути.

Если разрушают враги первое жилище на пути своем,

Разрушат и последнее.

[Люди] превратились в скотину посреди домов своих,

Подгоняемые заточенными острыми мечами.

Стали мерзавцы-иноплеменники

Попадать на равных себе с кинжалами.

[Так] оплачем же убитых друзей и братьев,

Благородных, и соседей-заступников близживущих.

Родительница скорбит и плачет о сыне своем,

И плачет с нею от жалости каждая птица.

Замужняя стала вдовой,

И плачет над [мужем] нежданными слезами,

Говоря ему: «Ты был мощью и опорой |моей],

И лишена я сегодня мощи моей и опоры моей».

Вернулся я, чтобы жечь и разрушать жилища,

Убивать и разграблять снедь и припасы,

Выводить хозяек женских половин дома обнаженными —

Они вышли без платков и без покрывал.

Ты видишь их смущенными, не ведающими о судьбе своей,

Испуганными, подобно испуганным детенышам газели.

Словно не был Багдад наикрасивейшим

И [наилучшим] для развлечений, виданным глазом гуляки и ротозея.

Нет, таков он был, но унес красу его

И разбил его целостность приговор рока.

Случилось с ними то, что случалось с людьми прежде них,

И стал о них судачить кочевник и оседлый.

О Багдад, о местопребывание царей, о собиратель

Всего, что дорого сердцу, о вместилище минбаров,

О рай земной, о вожделение злата,

О нива богатств торговли,

Поведай нам, где [те], с которыми ты в договоре |о том, что они]

Разобьют стан в цветущем саду жизни?

И где цари, что шествуют процессией по утрам,

Сияющим звездам подобные?

Где судьи, судящие разумом своим,

Чтобы разрешить дела сложные и насущные?!

/411/ И где говорящие, рекущие мудрость

И хорошо слаженные речи — проповедники и поэты?

И где вечерняя обитель царей, первый дождь которой

Расцвечен — в нем всевозможные драгоценные каменья?

Он напитывает мускусной и розовой водой землю [обители],

И далеко разносится в ней ветер курильниц.

Приходили налимы туда каждый вечер

Ко всякому обильному, благородного происхождения.

[Звуки] развлечений певиц вторят напеву [дождя],

Если позовут его вздохи лютней.

[Теперь] нет благородных царей из рода Хашима

И сторонников их, удовлетворявшихся добродетелями.

Пребывают они под властью [халифа], словно они

Пребывают под властью одного [из] родственников.

Отступились они от того, что даровали им старшие —

[Теперь] даровали им насильно руки меньших.

[Так] клянусь я, что если бы цари помогли друг другу,

То покорились бы им из страха шеи гордецов.

Послал Харсама б. Ай'ан Зухайра б. ал-Мусаййиба ад-Дабби[900] с восточной стороны, и он остановился в ал-Матире[901], что за Кал-вазой[902], и собрал десятую часть тех купеческих богатств, что [были] в кораблях, прибывших из Басры и Васита. [Харсама] установил над Багдадом катапульты и спустился в Раккат Калваза[903] и ал-Джазиру. [Тогда] пострадали от этого люди. И выступил против [Харсамы] народ из [числа] голодранцев и обитателей тюрем. Они сражались обнаженными, [прикрытые только] поясами и набедренными повязками. Предводители их взяли внутреннюю часть пальмовых листьев и назвали их шлемами. [Они сделали также] щиты из камышовых циновок и дубинки, [которые] просмолили и набили песком и щебнем. Над каждым десятком из них — 'ариф, над каждыми десятью 'арифами — ка'ид, над каждыми десятью ка'идами — амир. Каждый обладающий степенью ехал верхом [на других] в соответствии с тем, что под рукою его. [Так], у 'арифа люди, на которых он едет верхом — не те, что мы упомянули из сражающихся. Также и накиб, ка'ид и амир. [Эти] люди [были] наги, и на шее им повязали бубенчики и красную и желтую шерсть. Для них сделали поводья, узды и хвосты из метел и опахал. [Например], выступает 'ариф верхом на одном, а перед ним десяток сражающихся, на головах [которых] шлемы из пальмовых листьев и щиты из камышовых циновок. И выступают накиб, ка'ид и амир также. Зрители стоят и смотрят на битву их с обладателями великолепных коней, кольчуг, панцирей, палиц, /412/ копий и тибетских щитов. Эти голые, а те с упомянутым нами снаряжением. И [поначалу] голодранцы [одержали] верх над Зухайром. [Потом] пришла ему подмога от Харсамы, и голодранцы потерпели поражение. «Кони» их побросали [седоков], все они были осаждены, и взял их меч. [Тогда] часть [голодранцев] была убита, и убита была часть зрителей. Сказал об этом Слепец, упоминая [то], что Зухайр стрелял из катапульт:

Не приближайся к катапульте и к камням.

Я видел убитого, когда его хоронили.

Рано пришел он, чтобы не миновало его известие.

Убит был и оставил [по себе] известие.

Он не хотел, чтобы говорилось: «Было у них

Дело», И не знал, что было приказано по его поводу.

О хозяин катапульты, что ты наделал?

Достаточно. Вы [с катапультой] ничего не оставили и [никого] не пощадили.

Не было у него иной страсти, кроме приказа.

[Посмотрим], одолеет ли страсть судьбу.

Когда стало ал-Амину невмоготу [в связи с выплатой] жалования воинам, он тайно [приказал переплавить на монеты] золотую и серебряную посуду и роздал [деньги] своим людям.

На сторону Тахира перешли ал-Харбиййа[904] и другие предместья за Баб ал-Анбар, Баб Харб[905] и Баб Кутраббул[906], и бои переместились в центр западной стороны. Катапульты били с обеих сторон, пожары и разрушения умножились в Багдаде, ал-Кархе[907] и других [местах] на обеих сторонах [Тигра], так что красоты их исчезли, [разрушения умножились], а люди переходили с места на место. И [всех] охватил страх. [Об этом] сказал поэт:

Кто поразил тебя, о Багдад, в око?

Разве раньше не был ты зеницей ока?

Разве не [обитал] в тебе народ, соседство [с которым]

И [чье] жилише было украшением из украшений?

Крикнуло на них время, и они вымерли.

Какую муку разлуки я пережил!

Сберег Аллах народ, [о котором] едва упомянешь.

Разве не окрасилась вода кровью из ока моего?

Были они, но рассеял их рок и расколол.

Рок разделит [воюющие] стороны.

Война продолжалась между сторонами четырнадцать месяцев. И стал невыносим Багдад /413/ жителям его. Опустели мечети, оставлена была молитва, и произошло с [городом] то, подобного чему еще [никогда] с ним не случалось с тех пор, как построил его Абу Джа'фар ал-Мансур. Для жителей Багдада в дни войны ал-Муста'ина и ал-Му'тазза[908] была подобная война, [когда] на битву выступили голодранцы, сделав лошадьми своих же и [назначив] амиров, таких как прозванный Найнавайхом Халавайхом[909], и прочих, [когда] один из них ехал верхом на одном из голодранцев и выступал на войну с пятьюдесятью тысячами нагих. Но не спустилось на жителей Багдада зло от этой войны, [подобное злу от] войны ал-Ма'муна и Свергнутого. Жители Багдада сочли великим то, что спустилось на них в это время, в триста тридцать втором году (943/4), от выступления на них Абу Исхака ал-Муттаки[910] и что было до этого времени от сторонников ал-Бариди[911], [от] Ибн Ра-'ика[912] и Тузуна ат-Турки[913] и той дикости, в [которую] толкнуло [багдадцев] выступление против них Абу Мухаммада ал-Хасана б. Абу-л-Хайджаи, 'Абдаллаха б. Хамдана, прозванного Насир аз-Даула[914] и брата его 'Али б. 'Абдаллаха, прозванного Сайф ад-Даула[915], из-за отдаленности эпохи, когда [поражены были] их жилища, долготы лет, отсутствия у них [такой войны] и отдаленности их от [времени сражения ал-Ма'муна и ал-Амина]. [Сейчас] выступили голодранцы, подобные тем, что были в тот век.

Ожесточилось противоборство между сторонниками ал-Ма'муна и голодранцами, [атакже] другими сподвижниками Свергнутого. Мухаммад был осажден во дворце своем с Западной стороны. [Тогда] было между ними в один из дней сражение, в котором погибло много народа с обеих сторон. Об этом сказал Хусайн ал-Хали'[916]:

Нам победа помощью Аллаха и наступление, а не отступление.

А для еретиков, врагов твоих, день зла и беды.

И чаша, извергающая смерть —

Отвратителен вкус ее, горек.

Они поили нас, и мы поили их,

Но им — остаток.

Доверенный Аллаха[917], верь в Аллаха —

Он даст терпение и победу.

Полагайся в деле на Аллаха —

[Тогда] защитит тебя Аллах, обладающий мощью.

Такова война — временами

Против нас и с нами иногда.

И была другая битва великая на улице Дар ар-Ракик[918], в которой погибло много народа. Умножилось убийство на дорогах и улицах. Этот призывает к ал-Ма'муну, а другой — к Свергнутому, убивает один /414/ другого. Разграблены были дома. Спасение было тому из мужчин и женщин, кто бежал сам с уцелевшим [добром] в лагерь Тахира и обезопасил себя и свое имущество. Об этом говорит стихотворец:

Плачут очи мои о Багдаде, когда Потерял он пышность изысканной жизни.

Заботы заменили нам радости,

И широта сменилась узостью.

Сглазили нас завистники

И уничтожены [были] жители [Багдада] катапультой.

Сожгли люди огнем дворец.

И плакальщица оплакивает утопленника.

Кричащая зовет: «О друзья мои!»

И восклицающая зовет: «О брат мой!»

И черноокая, игривая,

С умащенными шафрановыми благовониями нижними рубашками

Зовет защитника, но нет защитника —

Потерян защитник вместе с другом.

Люди выгнаны из-под сени мира сего.

Имущество их продается на всяком рынке.

Беженец, обезглавленный, вдали от дома [своего] брошен

Посреди дороги.

Смешались все они в битве,

И не знают, [кто] из какого войска.

Нет сына, что пребывает с отцом своим,

И друг покинул друга.

И даже если суждена мне радость,

Буду помнить я Дар ар-Ракик.

[Один] из хорасанских военачальников попросил Тахира [позволить ему сразиться в день битвы при Дар ар-Ракик]. И Тахир сделал это. [Тогда] выступил [тот] военачальник, ненавидевший [голодранцев], сказав: «До чего же доходят их козни против обладателей отваги, храбрости, оружия и снаряжения — [ведь] у них нет оружия!» [Тогда] увидел его один из голодранцев. [Военачальник] долго стрелял в него, пока не кончились стрелы. И он подумал, что У голодранца иссякли камни и помчался на него, [но тот] пустил в него камнем, оставшимся в праще, и не промахнулся по глазу его. [Тогда] голодранец пустил [в него] второй камень, [так что] чуть не сбил военачальника с лошади, и шлем упал с головы его. [Тогда] он пустился бежать, говоря: «Это не люди, а шайтаны». Об этом говорит Абу Йа'куб ал-Хурайми[919]:

Рынки ал-Карха в запустении.

[Здесь] законодатели — голодранцы и прохожие.

Разбудила война в самых подлых из них

Злобных зубастых львов, обитателей логовища.

/415/ И сказал 'Али-Слепец:

Разбудили эти войны мужей,

[Не похожих] ни на кахтан, ни на низар.

Люди в нагрудниках из шерсти, идущие

На войну, словно свирепые львы.

Не знают они, что [такое] бегство, а

Храбрецы от гибели бежали.

Один из них нападает на две

Тысячи [воинов], нагим, без набедренной повязки.

Говорит молодец, нанося удар:

«Получи-ка от молодца-голодранца».

Каждый день битва ожесточалась. Обе стороны [многое] претерпели. Остались защищать Свергнутого [только] воины-голодранцы в шлемах из пальмовых листьев, со щитами из Камышевых циновок. Тахир утеснял людей и стал отбивать в Багдаде улицу за улицей, и жители той стороны подчинялись ему, помогая вести войну, а в [тех частях города, которые] не подчинились, умножились разрушения. Потом [Тахир] принялся копать рвы между своим [войском] и сторонниками Свергнутого на месте домов, жилищ и Дворцов. Сторонники Тахира [были] в силе наступления, а сторонники Свергнутого — в бессилии отступления. Сторонники Тахира разрушали, а сторонники Свергнутого забирали [себе] некоторые деревянные дома, одежду и прочее и грабили имущество. И сказал человек из сторонников Мухаммада [ал-Амина]:

Каждый день у нас брешь, [которую] закрыть мы не можем.

Они все ближе к своей цели, а мы от своей — все дальше.

Если разрушат они дом, мы заберем потолок его,

И нацеливаемся на другой [дом], подобный этому.

Вспугивают они барабаном дичь,

И если появится [перед] ними добыча неподалеку, они [ее] ловят.

Осквернили они восток страны и ее запад,

И не знаем мы, куда деваться.

Если придут, скажут, что видели,

А не увидя дурного, возведут напраслину.

Наши чтецы [Корана] сами имеют разрешение сражаться,

И всякий был убит с разрешения [защищать халифа].

Когда увидел Тахир стойкость сторонников Свергнутого в таком трудном положении, отрезал им [подвоз] продовольствия и прочего из Басры, Васита и по другим дорогам. В пределах сторонников ал-Ма'муна хлеб был по дирхаму за двадцать ритлей[920], а в пределах сторонников Мухаммада — по дирхаму за ритл. Тесно стало душам, и они отчаялись в спасении. Усилился голод, и возрадовались те, кто перешел на сторону /416/ Тахира, и пожалели те, кто остался со Свергнутым.

Двинулся Тахир вперед со всеми своими сторонниками во многих местах, нацеливаясь на Баб ал-Куннас. Ожесточилась битва, полетели головы, поработали и меч, и огонь, и обе стороны многое вынесли. Убитых было больше среди сторонников Тахира, и погибли [также] многие среди голодранцев, обладателей торб с камнями и черепками, шлемов из пальмовых листьев, щитов из камышовых циновок, камышовых копий, знамен из лохмотьев, горнов из тростника и коровьих рогов. Это было в воскресенье. И об этом говорит Слепец:

Сраженье [в] воскресенье

Стало предметом непрестанного разговора.

Сколько тел видел я

Брошенных, и сколько тел

Видела смерть.

Прилетела к одному шальная стрела

И разорвала внутренность сердца.

А другой пылает [яростью],

Словно лев.

[Один] говорит: «Они убили

Тысячу, и больше не успели».

И [другой] говорит: «Больше

Просто нет им числа».

Сказал я заколотому, а у него [была] рана: «Почему тебя закололи?

Кто ты, горе тебе, о

Погибающий из-за Мухаммада?»

[Тогда] он сказал: «Нет у меня знатного родословия

И не из города [я],

И не по недомыслию сражался

Я и не из благоразумия,

И не из-за добычи, легко

Идущей мне в руки».

И когда притеснен [был] Мухаммад и усилилась для него [вражья] осада, он приказал одному из своих военачальников, [которого] звали Зурайх[921], пойти к владельцам богатств, складов и припасов своих и чужих, послав с ним вместе другого [человека], известного как ал-Хирш[922]. И они нападали на людей, забирали [их] по подозрению и таким образом награбили много богатств. Люди [же] бежали под предлогом хаджжа, и богачи спасались от Зурайха и ал-Хирша. /417/ Об этом говорит 'Али-Слепец:

Сделали вид, что [уходят] в хаджж, а не совершают его,

Но хотят от ал-Хирша убежать.

Сколько людей утром встало в довольстве,

[А] ночь прибежала к ним с погибелью.

Всякий, чей дом посетил Зурайх,

Повстречал унижение, и постигла его война.

И длинно [это] стихотворение его.

Когда наполнили страну тати, купцы в ал-Кархе порешили написать Тахиру, что они отрезаны от него и не могут к нему выйти, и что не вольны в самих себе и имуществе своем, и что голодранцы и лавочники — это напасть. Некоторые из них сказали: «Если вы напишете Тахиру, то не убережетесь этим [от] гнева Свергнутого, ставьте [же супостатов ваших] — [ведь] Аллах их погубит». И сказал говорящий [из] них:

Оставьте разбойников, ведь скоро

Достанут их когти ужасного.

Будут порваны занавеси сердец сильных [людей] —

Скоро сойдут они в могилы,

[Ведь] поистине, Аллах губитель всех их

За непокорность [их] и распутство.

И возмутились голодранцы [числом] примерно в сто тысяч — с копьями, [дротиками из] тростника, с гребнями из бумаги на головах. Они затрубили в горны из камыша и коровьи рога, поднялись вместе с другими сторонниками Мухаммада и двинулись во многих местах на сторонников ал-Ма'муна. [Тогда] послал к ним Тахир нескольких военачальников и амиров с разных сторон, и разгорелась сеча, и умножилось смертоубийство. К полудню голодранцы [одержали верх] над сторонниками ал-Ма'муна. [Это] был понедельник. Затем напали сторонники ал-Ма'муна на голодранцев-сподвижников Мухаммада. [Тогда] утонуло, было убито и сожжено около десяти тысяч из них. Об этом говорит Слепой Стихотворец:

Амиром ат-Тахиром б. ал-Хусайном

Приветствовали нас в понедельник утром.

Собрали они свое полчище, и кинулся на них

Всякий [с] крепким копьем и [сильными] руками.

О убитый голодранец, брошенный на

Берегу, бока [его] топчут кони!

Что выпало бы тебе на долю,

Если бы люди примирились?

/418/ [Стал бы ты] вазиром или военачальником? Но далек

Ты от [обладателей] этих двух степеней, словно от созвездия Близнецов.

Сколько зорких встало, чтобы

Посмотреть на них, и ослепло.

Не дают они промаха, ведь

Смотрят они в оба.

Ухудшились дела Мухаммада Свергнутого, и он продал тайно то, что [было] в сокровищницах его, и роздал это [в качестве] жалования тем, [кто] был с ним, и у него не осталось ничего, чтобы дать им, а требования их к нему умножились. Тахир утеснил [ал-Амина]. Он стоял у Баб ал-Анбар, в тамошнем саду[923]. [Тогда] сказал Мухаммад: «Хотел [бы] я, чтобы Аллах убил полностью обе стороны. [Ведь] нет среди них [никого], кроме врага — и тот, что со мной, тот, что против меня. Эти хотят богатств моих, а те хотят душу мою». И он сказал:

Они рассеялись и оставили меня,

О сообщество помощников [моих].

[Ведь] у всех у вас лица

Многоцветные.

Не вижу я [ничего], кроме лжи

И пустых надежд.

У меня ничего нет,

[Так] попросите у братьев моих.

Причинил мне великое горе

Муж, ставший станом в саду.

Он имел в виду Тахира б. ал-Хусайна.

Когда ухудшились дела [ал-Амина] и положение его стало серьезным, остановился Харсама б. Ай'ан на Восточной стороне, а Тахир — на Западной. И остался Мухаммад в Городе Абу Джа'фара. Он посоветовался с теми приближенными своими, что пришли к нему, о [том], как ему спасти себя. Каждый высказывал мнение и что-либо советовал. И сказал один из говоривших: «Напиши [Тахиру] б. ал-Хусайну, поклянись ему в том, чему он поверит — будто ты предоставляешь дело твое [на его усмотрение]. Может быть, он согласится на то, что ты хочешь от него». [Тогда ал-Амин] сказал: «Да потеряет тебя мать твоя! Я ошибся, [когда] попросил у тебя совета. Разве не видел ты мести мужа, не снисходящего до прощения? И если бы ал-Ма'мун сам усердствовал и размышлял о деле собственным умом своим, [то] достиг бы он десятой части того, чего достиг для него Тахир? Я строил козни, изучал умонастроение [Тахира] и увидел, что он стремится [ни к чему иному], как к укоренению добродетели, к широкой славе и верности. [Так] как же [могу] я желать /419/ унижения его богатством ли, коварством или опираясь на разум его? И [даже] если бы он согласился подчиниться и перешел бы ко мне, [а] потом восстановил против меня всех тюрок и дайламитов, я не озаботился бы их враждой. Был бы я, как сказал Абу-л-Асвад ад-Ду'али[924] об ал-азд, давших иджару Зийаду б. Абихи:

И когда увидели они, что те хотят вазира его,

И двинулись на него после долгого промедления,

Пришел он к ал-азд, ибо испугался оттого, что [ничего] не осталось

У него, и были [они в этом] согласны с Зийадом.

Они сказали ему: «[Будь как среди] родных, [словно ты]

на равнинном месте и не в утеснении.

Ты был прав. [Так] поделись, с кем захочешь, и возвращайся».

И перестал он бояться кого бы то ни было из людей.

Враждебных, даже если бы навалились они с силой 'ад.

Клянусь Аллахом, я [бы] хотел, чтобы он согласился со мною в этом, и я [бы] открыл перед ним сокровищницы свои, отписал бы ему царство и удовольствовался бы жизнью под власть его. [Но] не думаю, что я [бы] ускользнул от него, будь у меня [даже] тысяча душ». [Тогда] сказал ас-Санди: «Ты прав, клянусь Аллахом, о Повелитель Верующих. И если бы ты [был] отцом его, ал-Хусайном б. Мус'а-бом[925], он бы не пощадил тебя». И сказал Мухаммад: «Как же нам спастись, [бежав] к Харсаме? «Но не было это временем бегства»[926]. И [ал-Амин] направил послание Харсаме и склонился в его сторону, и Харсама пообещал ему все, что он захотел, и что он защитит [Мухаммада] оттого, кто хочет его убить. Это достигло Тахира, было для него неприятным и усилило его гнев и злобу.

Харсама обещал [ал-Амину] приплыть за ним в харраке[927] — к береговому откосу у Баб Хурасан и отвезти в свой лагерь его самого с теми, кого он захочет [взять с собой]. И когда Мухаммад собрался уходить в ту ночь — и она ночь четверга пяти ночей, оставшихся от [месяца] ал-мухаррама сто девяносто восьмого года (25.09.813), вошли к нему бродяги из сторонников его — это молодцы [из] ал-абна' и воинов — и сказали ему: «О Повелитель Верующих, нет с тобой того, кто даст тебе совет. Нас — семь тысяч мужей-воинов; в конюшне твоей семь тысяч лошадей. Сядет каждый из нас на лошадь, ты откроешь одни из ворот города, и мы выйдем этой ночью. Никто не осмелится [напасть] на нас, так что мы дойдем до земли ал-Джазира и Дийар Раби'а[928], соберем богатства и людей, двинемся в Сирию, войдем в Египет. Войска и богатства умножатся, и государство вновь повернется [к тебе] лицом». [Тогда ал-Амин] сказал: «Вот, клянусь Аллахом, совет!» И он решился на это, вознамерился [свершить это] и устремился к этому.

/420/ У Тахира в глубине дома ал-Амина были невольники и слуги из приближенных ал-Амина, посылавшие ему известия час за часом. [Тогда] пришло известие к Тахиру вовремя, и Тахир испугался, узнав, что это [верный] совет, если [ал-Амин] так поступит. И [Тахир] послал к Сулайману б. Абу Джа'фару, к Ибн Нахику и ас-Санди б. Шахику, бывшим с ал-Амином, [чтобы] они отвратили его от этого совета — «а то я разорю ваши дома и поместья, уничтожу благодать вашу и погублю ваши души». [Тогда] они вошли к ал-Амину в ту же ночь и отвратили его от этого совета. Приплыл за ним Харсама в харраке к Баб Хурасан. Ал-Амин позвал лошадь свою, [которую] звали аз-Зухайри, — с белой звездочкой во лбу, с белыми ногами, гнедую, с подстриженным хвостом, — позвал сыновей своих Мусу и 'Абдаллаха, обнял их, прижал [к себе], заплакал и сказал: «Аллах [будет] нам вместо меня. Не знаю, встречусь ли когда с вами, или нет». На нем [были] белые одежды и черный тайласан[929], а перед ним [стояла] свеча. Вот пришел он к Баб Хурасан, к береговому откосу. Харрака [уже] стояла. Он спустился, влез в нее и поцеловал Харсаму между глаз. Тахира известили о [том, что ал-Амин] вышел, и он послал людей из [числа] гератцев и прочих, [а также] матросов в лодках к берегу. С Харсамой было немного людей. Появились нагие сторонники Тахира, нырнули под харраку, и она перевернулась с теми, кто был в ней. У Харсамы не было [иной] заботы, кроме как спасти последний вздох души своей. Он ухватился за лодку, поднялся в нее из воды и бежал в свой лагерь на Восточной стороне. А Мухаммад разорвал одежды на себе, поплыл и [таким образом] попал [к людям], ехавшим в лагерь Карина ад-Дайрани, невольника Тахира. Некий рулевой взял его, почувствовав запах мускуса и благовоний, и привез его к Карину. [Тот] спросил у Тахира разрешения [убить Мухаммада], которого [тем времени] к нему привезли. [Известие о] разрешении пришло по дороге, и [Мухаммада убили] по дороге, а он кричал: «Аллаху мы [принадлежим] и к Нему возвращаемся. Я сын дяди Посланца Аллаха, да пребудет с ним благословение и приветствие Аллаха, и брат ал-Ма'муна!» [Тем временем] его рубили мечами, пока он не похолодел, и [тогда] взяли его голову. Это была ночь воскресенья пяти [ночей], оставшихся от [месяца] ал-мухаррам сто девяносто восьмого года (28.09.813).

/421/ Упомянул Ахмад б. Саллам[930], [который] был вместе с ал-Амином в харраке; когда [харрака] перевернулась, он выплыл. [Ахмада] схватил некий сторонник Тахира и захотел его убить. [Тогда Ахмад б. Саллам] соблазнил его десятью тысячами дирхамов, [которые обещал] принести ему утром той ночи. Сказал [Ахмад б. Саллам]: Меня ввели в темную комнату, и вскоре ко мне вошел голый человек, на нем были только шаровары и чалма, [которой] он закрыл лицо. На плечах у [вошедшего] было какое-то тряпье. Его посадили со мной и наказали бывшим в доме нас стеречь. Когда в доме [все] успокоилось, он снял чалму с лица, и я увидел, что это Мухаммад. [Тогда] я прослезился и вспомнил [о былом]. [Ал-Амин] посмотрел на меня, потом сказал: «Кто ты такой?» Я сказал: «Твой маула, господин мой». Он сказал: «Который из маула?» Я сказал: «Ахмад б. Саллам». Он сказал: «Я знаю тебя и без этого. Ты приходил ко мне в ар-Ракке[931]?» Я сказал: «Да». Потом он сказал: «О Ахмад!» Я сказал: «Вот я перед тобой, господин». Он сказал: «Приблизься ко мне и прижми меня к себе, ибо я чувствую страшное одиночество». Сказал [Ахмад б. Саллам]: И я прижал его к себе и [почувствовал], что у него сильно билось сердце. Потом он сказал: «Скажи мне о брате моем ал-Ма'муне — жив ли он?» Я сказал ему: «Так из-за кого же эта битва?» Он сказал: «Да обезобразит их Аллах! Они сказали, будто он умер». Я сказал: «Да обезобразит Аллах твоих вазиров. Они довели тебя до этого». [Тогда] он сказал мне: «Ахмад, это не место [для] упреков. Не говори о вазирах моих [ничего], кроме хорошего. Нет на них вины. Я не первый, кто взялся за дело и не сдюжил его». Я сказал: «Надень мое покрывало, сбрось эти лохмотья, что на тебе». И он сказал: «Ахмад, чье положение было подобным моему, для того это тяжело». Потом он сказал мне: «Ахмад, я не сомневаюсь, что они отвезут меня к брату моему. Полагаешь ли ты, что он убьет меня?» Я сказал: «Нет. Родство [заставит] его смилостивиться над тобой». И он сказал: «Вряд ли. Царство бесплодно — у него нет родства». [Тогда] я сказал ему: «Поистине, пощада Харсамы — это пощада брата твоего». Он сказал: «[Так] я научил его прощать и помнить [об] Аллахе». Пока мы так разговаривали, растворилась дверь комнаты и к нам вошел человек в [полном] вооружении. Он посмотрел в лицо Мухаммаду, удостовериваясь, он ли это. И когда он удостоверился, вышел и запер дверь. Это был Мухаммад ат-Тахири[932]. Сказал [Ахмад б. Саллам]: [Тут] я понял, что [ал-Амина] убьют. За мною осталась молитва витр[933], и я испугался, что меня убьют, а я не помолюсь. И я встал, чтобы помолиться. [Тогда Мухаммад] сказал мне: «Ахмад, не отдаляйся от меня /422/ и молись рядом со мной, ибо я чувствую сильное одиночество». И я приблизился к нему. Вскоре мы услышали топот коней и стук в дверь дома. [Потом] дверь растворилась, и на пороге появилось несколько персов с обнаженными мечами в руках. Почувствовав [их появление], Мухаммад поднялся и сказал: «Ахмад, Аллаху мы [принадлежим] и к Нему возвращаемся. Пропала, [клянусь] Аллахом, душа моя на пути Аллаха. Разве нельзя что-нибудь придумать? Разве нет спасителя?» [Персы] подошли и встали у двери комнаты, в которой мы [находились]. И они принялись говорить друг другу: «Ступай вперед» и друг друга подталкивать. [Тогда] Мухаммад взял в руку подушку и сказал: «Я сын дяди Посланца Аллаха, я сын Харуна ар-Рашида, я брат ал-Ма'муна. Аллах, Аллах [запрещает проливать] кровь мою». [Тогда] вошел к нему [один] из них, маула Тахира, и ударил его мечом, [так что] удар пришелся по передней части головы. А Мухаммад ударил его по лицу подушкой, бывшей в руке его, и навалился на него, чтобы выхватить меч из руки [того человека]. [Тогда вошедший] закричал по-персидски: «[Он] меня убивает!» И вошли [еще] несколько [человек]. Один из [вошедших] вонзил меч [ал-Амину] в живот. [Потом] перевернули [Мухаммада] и [ударили его] в затылок, взяли его голову и ушли с нею к Тахиру.

И было сказано о том, как убили [ал-Амина], другое. Мы привели разноречия по этому [поводу] в ал-Китаб ал-Аусат.

И привели слугу [Мухаммада] Каусара[934], [который] был его любимцем, с перстнем, бурдой, мечом и жезлом[935]. Когда Тахир проснулся, он приказал водрузить голову [ал-Амина] на багдадские ворота, известные как Баб ал-Хадид[936] [и расположенные] недалеко от Кутраббула на Западной стороне, [и держать ее там] до полудня. Когда голову ал-Амина положили перед Тахиром, он сказал: «Господи, владетель царства. Ты даешь царство, кому пожелаешь, и отбираешь царство, у кого пожелаешь. Ты возвеличиваешь, кого пожелаешь, и принижаешь, кого пожелаешь. В руке Твоей благо. И Ты на всякое дело силен».

Голову отвезли в Хорасан к ал-Ма'муну в платке. [Она была укутана] ватой и [покрыта] снадобьями. [Тогда] ал-Ма'мун вспомнил [былое] и заплакал, и было сильным сожаление его [о брате]. И сказал ему ал-Фадл б. Сахл: «Хвала Аллаху, о Повелитель Верующих, за эту великую милость. /423/ [Ведь] Мухаммад желал увидеть тебя там, где ты увидел его». [Тогда] ал-Ма'мун приказал водрузить голову на столбе во дворе дома, наградил воинов и приказал каждому, получившему жалование свое, проклясть [ал-Амина]. И всякий получал [жалование] и проклинал голову.

Некий перс получил плату свою, и было ему сказано: «Прокляни эту голову». [Тогда] он сказал: «Да проклянет Аллах этого и да проклянет родителей его и отродье их, и да затолкнет их в то-то и то-то матерей их». [Тогда] было ему сказано: «Ты проклял Повелителя Верующих». А ал-Ма'мун слушал его. Он улыбнулся, не обратил на это внимания и приказал снять голову, оставить того Свергнутого [в покое], умастить голову [благовониями], положить ее в ларец и вернуть в Ирак. И [голова] была похоронена вместе с телом. Да смилуется Аллах над жителями Багдада и избавит их от осады, страха и смертоубийства, в [которых] они пребывали.

И оплакали [ал-Амина] стихотворцы. Сказала Зубайда Умм Джа'фар, мать его:

Погиб за друга своего |тот], кто не оставил людей,

Так отдай отчаянию сердце свое за убитого.

Когда я увидела, как настигли его превратности рока [и]

Поразили его сердце и голову,

Прилегла я, облокотившись [и] следя за звездами,

Надеясь прочесть упоминание о нем на странице ночи.

Смерть приблизилась к нему, и тревога овладела им настолько,

Что напоила его [напитком], который погубил [саму] чашу.

[Смерть] поразила его, когда я хвалилась им перед мужами

И положилась на него в судьбе своей.

Тот, кто умер, никогда не вернется к нам,

Чтобы вернуть тех, кто ушел от нас.

И оплакала его жена его Лубаба, дочь 'Али б. ал-Махди[937], к [которой] он не входил. Она сказала:

Оплакиваю тебя не за блаженство и радость,

А за добородетели, [за] меч и [за] шит.

Я плачу над господином, причинившим мне тяжкое горе.

Он сделал меня вдовой до свадебной ночи.

О царь, под открытым небом брошенный.

Предали его охранники его и стража.

Когда Мухаммад был убит, вошел к Зубайде один [из] ее слуг и сказал ей: «Что заставляет тебя сидеть [здесь]? [Ведь] Мухаммад убит». И она сказала: «Горе тебе, что же мне делать?» [Тогда] он сказал: «Выступишь и потребуешь мести [за] него, как выступила 'А'иша, требуя [мести] за кровь 'Османа». И она сказала: «Поди прочь, нет у тебя матери! /424/ Где женщинам требовать мести и тягаться с витязями?» Потом она приказала, и одежду ее покрасили в черный цвет. Она надела власяницу, приказала принести чернильницу и бумагу и написала ал-Ма'муну:

Лучшему имаму, поднявшемуся от лучшего корня.

Наилучшему [из] поднявшихся над шестами минбара.

Наследнику знания первых и славы их,

Царю ал-Ма'муну от Умм Джа'фар.

Написала я к тебе, а из глаз моих начинают [течь] слезы,

[О] сын дяди моего, из-под век моих и [из] сокровенного моего.

Поражена я в ближайшем твоем родственнике,

[Претерпеваю из-за того], кто исчез из сердца моего, и нет сил мне терпеть.

Я чиста, да не очистит Аллах Тахира,

И Тахир в деяниях своих не чист.

Вывел он меня с незакрытым лицом, обнаженную,

Разграбил имущество мое и разрушил дом.

Дорого Харуну то, что испытала я

И что поразило меня от безобразного, кривого.

[Так] если что проистекло от данного мною приказа,

[То] претерпеваю я от Всемогущего, Всесильного.

И когда прочитал ал-Ма'мун ее стихи, заплакал, затем сказал: «Господи, реку я, как рек Повелитель Верующих 'Али б. Абу Талиб, да воздаст Аллах честь лику его, когда пришло к нему [известие об] убийстве 'Османа: «Клянусь Аллахом, не убивал я, не приказывал и не радовался». Господи, наполни сердце Тахира печалью!»

Сказал ал-Мас'уди: О Свергнутом [есть] много известий и [много повествований сохранилось о его] деяниях, не тех, что мы упомянули. Мы привели их в двух наших книгах Ахбар аз-заман и ал-Китаб ал-Аусат. И это позволяет [нам] не приводить их в этой книге. И Аллах, хвала Ему, попечитель успеха.

[Конец III тома MX]

/4/ [VII] О халифате ал-Ма'муна

И присягнули ал-Ма'муну 'Абдаллаху б. Харуну ар-Рашиду, кунйа его Абу Джа'фар, мать его базигиситка[938]. Сказано: кунйа его Абу-л-'Аббас. Было ему двадцать восемь лет и два месяца. Умер он в ал-Будандуне[939] на роднике ал-'Ашира[940], и это родник, из которого выходит река, известная как ал-Будандун. Сказано, что имя ее по-ромейски Ракка[941]. Отвезли [ал-Ма'муна] в Тарсус и похоронили там слева от мечети в двести восемнадцатом году (833/4), и ему было сорок девять лет. И был халифат его двадцать один год, из них четырнадцать месяцев он воевал [против] брата своего Мухаммада сына Зубайды, как мы упомянули. Сказано: два года и пять месяцев. Во [время] тех сражений жители Хорасана приветствовали его халифским достоинством, и имя его произносилось с минбаров в больших городах и в Обоих Святилищах[942], а [также] в деревнях, [на] равнинах и [в] горах, кои присоединил Тахир и коими он овладел. И приветствовали Мухаммада халифским достоинством те, кто был только в Багдаде, а не в других [местах].

/5/ Совокупности известий [об ал-Ма'муне], деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его

Приобрел влияние на ал-Ма'муна ал-Фадл б. Сахл, так что стал утеснять его [по поводу] рабыни, [которую ал-Ма'мун] захотел купить. [Тогда] он убил [ал-Фадла]. Люди утверждают, что ал-Ма'мун подослал к нему тех, кто убил его. После этого были у него вазиры, из них Ахмад б. Абу Халид ал-Ахвал[943], 'Амр б. Мас'ада[944] и Абу 'Ибада[945]. Всех их приветствовали знаком вазирства. Умер 'Амр б. Мас'ада в году двести семнадцатом (832/3), и [ал-Ма'мун] забрал его имущество. Он не забирал имущества других вазиров.

Приобрели влияние на ал-Ма'муна в конце ал-Фадл б. Марван[946] и Мухаммад б. Йаздаз[947].

В халифат его преставился 'Али б. Муса ар-Рида[948] от отравы в Тусе и был погребен там. Ему тогда было сорок девять лет и шесть месяцев. [Было] сказано [и] другое.

Подверг поношению ал-Ма'муна Ибрахим б. ал-Махди, известный как Ибн Шикла, дядя его. Ал-Ма'мун проявлял шиизм, а Ибн Шикла — суннизм. [Тогда] сказал ал-Ма'мун:

Если радует тебя видеть мурджита[949],

Умирающего до (срока] смерти своей,

[То] зачни при нем упоминать 'Али

И молись за Пророка и родичей его.

[Тогда] Ибрахим ответил ему на это:

Если шиит говорит невнятно,

[То] радует тебя, что он открывает душу свою.

[Так] молись за Пророка и двоих сподвижников его,

И двоих вазиров его, и двоих соседей в его могиле[950].

Об Ибрахиме б. ал-Махди и ал-Ма'муне [есть] достославные известия. Они содерджатся в Китаб ал-ахбар ли 'Ибрахим б. ал-Махди.

Вошел Абу Дулаф ал-Касим б. 'Иса ал-'Иджли[951] к ал-Ма'муну, и [тот] сказал ему: «Касим, как хороши твои байты, описывающие войну, твое наслаждение ею и сдержанность твою с певицами». Он сказал: «О Повелитель Верующих, что это за байты?» Сказал [ал-Ма'мун]: «Это речение твое:

/6/ Обнажению мечей и раскалыванию рядов,

И поднятию пыли, и битью по рукоятям мечей.

Сказал [ал-Ма'мун]: «Что потом, Касим?» Он сказал:

И тьме клубов пыли, и трепещущим [знаменам],

Которые указывают тебе на гибель [своими] тростниковыми головками.

И обнажила острия клыков своих

Невеста смерти посреди пламени.

Она пришли, шатаясь, с сынами своими,

Словно окутанная тьмою.

[Она] молчалива, говорлива, если вопрошает,

Невежественна, безрассудна для несведущего.

Если посватается, возьмет выкуп

Головами, разбросанными среди рукоятий мечей.

Слаще [это] и желаннее певиц

И винопития в дождливый день

Я — сын меча и товарищ клинка.

Превратностей рока и близости срока.

Потом он сказал: «О Повелитель Верующих! Наслаждение мое с врагами твоими, сила моя с угодниками твоими и рука моя с тобой. И если наслаждающийся наслаждается винопитием, [то] я склоняюсь к столкновению и противоборству». Сказал [ал-Ма'мун]: «Касим, если стихи такого рода — дело твое и услада услады твоей, [так] что же ты оставил дремлющему из того, что ты бросал, и явил ему из [того] малого, что скрыл?» Он сказал: «О Повелитель Верующих, а что это за стихи?» Сказал [ал-Ма'мун]: «Когда говоришь:

О лежащий, не дающий сомкнуть мне глаз,

Спи, на здоровье тебе сладостное лежание.

Знает Аллах, что сердце мое от того, что Пожали зрачки твои, воспылало».

Он сказал; «О Повелитель Верующих, рассеянность после ночного застолья одолела. Это прежнее мнение, а это позднейшее». Сказал [ал-Ма'мун]: «О Касим, как хорошо [то], что сказал сочинитель этих двух байтов:

Проклинаю дни твои из-за нашей войны,

И не оправдывают ночи случившегося между нами.

Если влюбленные ходят друг к другу,

Только чтобы вспоминать прошедшее, то мысль стерлась».

Сказал Абу Дулаф: «Как хорошо, [то] что он сказал, о Повелитель Верующих! Это хашимитский господин и аббасидский царь». Сказал [ал-Ма'мун]: «Как [же] озарила тебя догадка и не закралась к тебе неуверенность, так что ты /7/ убедился [в том], что я сочинитель их, и не вошло в тебя сомнение относительно [этих байтов]?» Сказал [Абу Дулаф]: «О Повелитель Верующих, поистине стихи — это шерстяной ковер, и если примешать волос к чистой их шерсти, [то] проявится великолепие их при сочинении и огонь света их при написании».

Ал-Ма'мун говаривал: «Все прощается, кроме порицания царя, разглашения тайны и посягательства на [чужую] жену».

Сказал ал-Ма'мун: «Оттягивай [начало] войны, сколько можешь, а если нет ей избежания, то начинай ее в конце дня». [Было] упомянуто, что это из речений Ануширвана.

Ал-Ма'мун говаривал: «Бессильна хитрость отдалить приближающееся и приблизить удаляющуюся удачу».

Когда досталась ал-Ма'муну власть полностью, он сказал: «Это величественно, если бы не было ничтожно; это царство, если бы не последующая погибель; это радость, если не гордыня; и это день, если бы [можно было] доверяться тому, что [будет] потом».

Ал-Ма'мун говаривал: «Приветливость — [это] приятный вид, нрав, который согревает и смягчает сердца, простое обращение, непредвзятая благосклонность, пространная добродетель, простая хвала, подарок свободным, обильный посев, начало добрых дел, средство [для достижения высокого] положения, наиславнейшее из свойств, дверь довольства простонародья, ключ любви сердец».

Ал-Ма'мун говаривал: «Господа людей в этом мире — щедрые, на том свете — пророки». «Поистине, большое богатство у того, кто не наслаждается им. Это пир у стола нечистот». «Если бы жадность была дорогой, я не пошел бы по ней, и если бы была рубахой, я не надел бы ее».

[Однажды] присутствовал [ал-Ма'мун] на свадьбе некоего своего родственника, и один из тех, кто был там, попросил его произнести проповедь. [Тогда] он сказал: «Хвала Аллаху, Аллах хвалим. Молитва за Пречистого, /8/ Посланца Аллаха. Лучшее, что [было] сделано благодаря ему — [это] Писание Аллаха. Сказал Аллах Всевышний: «И выдавайте в брак безбрачных среди вас и праведных рабов и рабынь ваших. Если они бедны — обогатит их Аллах Своей щедростью. Аллах объемлющ, знающ»[952]. И если бы о браке не было ясного аята и обычая, [которому] следуют, кроме того, что Аллах соединил в этом дальнего и ближнего, то поспешил бы к этому удачливый, попадающий в цель, и двинулся бы к этому мыслящий, благородный. И такой-то, [которого] вы узнали по родословию, не безызвестному вам, посватал у вас девушку вашу такую-то и выделил ей из приданого столько-то и столько-то. [Так] пожените жениха нашего, сделайте мужем нашего сватающегося и скажите благое, и будете за это восхвалены и вознаграждены. Говорю я речение это и прошу у Аллаха прощения за себя и за вас».

Упомянул Сумама б. Ашрас[953]. Он сказал: Однажды мы были у ал-Ма'муна, и вошел Йахйа б. Аксам[954], а ему тяжело было [видеть] положение мое при [ал-Ма'муне]. Мы заговорили о [каком-то] предмете из фикха[955], и Йахйа сказал по поводу обсуждавшегося вопроса: «Это слова 'Омара б. ал-Хаттаба, 'Абдаллаха б. Мас'уда[956], Ибн 'Омара[957] и Джабира[958]». Я сказал: «Все они ошиблись и не заметили очевидного». Йахйа возмутился этим и сказал: «О Повелитель Верующих! Поистине, этот считает ошибающимися всех сподвижников Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха». [Тогда] сказал ал-Ма'мун: «Хвала Аллаху! Так ли [это], Сумама?» Я сказал: «О Повелитель Верующих, поистине, этот не ведает, что говорит, и [не знает, что] порочит меня». [Потом] я повернулся к нему и сказал: «Разве ты не утверждаешь, что Аллах, Велик Он и Славен, [заключает] правду в одном [человеке]?» Он сказал: «Да». Я сказал: «И ты утверждаешь, что девятеро ошиблись, а десятый был прав. Я [же] сказал: «Ошибся десятый». Что же ты отрицаешь?» Сказал [Сумама б. Ашрас]: [Тогда] посмотрел на меня ал-Ма'мун, улыбнулся и сказал: «Не знал Абу Мухаммад [Йахйа б. Аксам], что ты дашь такой ответ». Сказал Йахйа: «Как это?» Я сказал: «Разве ты не говоришь, что правда в одном?» Он сказал: «Да». Я сказал: «[Тогда] разве удалит Аллах, Велик Он и Славен, эту правду от говорящего из сподвижников Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, изрекающего ее?» Он сказал: «Нет». Я сказал: «А [разве] тот, кто не согласен с этим и не сказал этого, не ошибся в правде?» Он сказал: «Да». Я сказал: «Итак, ты впал в то, что [сам] порицал, и сказал то, что отрицал и на что клеветал. Яснее /9/ доводы мои, нежели твои, ибо я ошибся во внешнем, но постиг у Аллаха правду, обвинил их в ошибке при разногласии, и довод привел меня к речению одного из них, и я [тогда] опроверг [того], кто противоречил мне. А ты опроверг [того], кто противоречил тебе во внешнем [также] и у Аллаха, Велик Он и Славен».

Прибыло посольство [из] Куфы в Багдад и предстало перед ал-Ма'муном, а он отвернулся от них. [Тогда] сказал [некий] старец из них: «О Повелитель Верующих, рука твоя самая достойная [из] рук для поцелуя, ибо пребывает она в добродетелях и удалена от греховных деяний. Ты — мой Йусуф[959], прощающий при малом порицании. Кто захочет [причинить] тебе зло, да сделает его Аллах жертвой меча твоего, изгнанником боязни перед тобой, и униженным государством твоим». [Тогда] сказал [ал-Ма'мун]: «О 'Амр! Наикрасноречивейший вития — ваш вития. Удовлетвори их просьбы». И они были удовлетворены.

Упомянул Сумама б. Ашрас. Он сказал: Достигло ал-Ма'муна известие о десяти еретиках, из тех, что следуют учению Мани[960] и говорят о свете и тьме, из жителей Басры. [Тогда] он приказал привезти их к нему, после того, как их назвали [поименно] одного за другим. И когда их собрали, увидел их [некий] туфайл[961] и сказал [себе]: «Эти собрались не иначе как на угощение». И он вошел в среду их и пошел с ними, не зная дела их, а приставленные к ним привели их на корабль. [Тогда] туфайл [подумал]: «Прогулка — в этом нет сомнения». И он вошел с ними на корабль. Не успел он опомниться, как принесли оковы и заковали [тех] людей и туфайла [вместе] с ними. [Тогда] сказал туфайл: «Привело ремесло мое в оковы». Затем он повернулся к старцам и сказал: «Да выкуплю я вас, кто вы?» Они сказали: «Нет, кто ты и из наших ли ты братьев?» Он сказал: «Клянусь Аллахом, я не знаю [ничего], кроме (того), что клянусь Аллахом, человек-туфайл. Я вышел сегодня из жилища своего, повстречал вас, увидел красивое зрелище, румяные щеки, [нарядные] одежды и благоденствие. [Тогда] я сказал себе: «Старцы, мужи и юноши собрались для пира». И я вошел в среду вашу, обнял одного из вас, словно я с ним вместе, пошел на этот заурак[962] и увидел, [что] он застелен коврами и убран. Увидел я [также] уставленные [яствами] столы, мешки и корзины и сказал: «Прогулка к какому-нибудь дворцу или саду, в которую они отправляются. Поистине, благословен этот день». И возликовал я радостью, как вдруг пришел этот приставленный к вам [муж] и сковал вас и сковал меня с вами. Случилось со мной такое, что лишило меня разума. [Так] сообщите же мне известие». И они засмеялись над ним, заулыбались, взвеселились и возрадовались [от] этого. /10/ Потом они сказали: «Теперь ты попался и закован в железо. Мы же — манихеи, на которых донесли ал-Ма'муну. Мы войдем к нему, и он станет расспрашивать нас об обстоятельствах наших, выведывать о вере нашей и призывать нас к покаянию и отступничеству от нее, подвергая нас различным испытаниям, из них — выставлять перед нами изображение Мани и приказывать нам плевать на него и отрекаться от него, и приказывать нам забить водяную птицу, и это фазан[963]. Кто [же] ответит ему на это согласием, спасется, а кто откажется — [будет] убит. И когда тебя призовут и станут испытывать, то сообщи о себе и об убеждениях своих в соответствии с предъявленными тебе обвинениями. Ты утверждаешь, что [ты] туфайл, а У туфайла [обычно] бывают истории и известия, [так] скоротай наше путешествие в город Багдад каким-нибудь разговором и [рассказом] о деяниях людей». И когда прибыли они в Багдад и введены были к ал-Ма'муну, он стал вызывать их по именам одного за Другим и спрашивать [каждого] о вере его, и тот говорил ему, [что это] ислам. Тогда [халиф] испытывал его, призывал к отречению от Мани, выставлял перед ним изображение его и приказывал плевать на него и отрекаться от него, а также другое. Они [же] отказывались, и [ал-Ма'мун] передавал их под меч, и дошла [очередь] до туфайла, после [того, как халиф] покончил с десятью, и число людей исчерпали. [Тогда] сказал ал-Ма'мун приставленным: «Кто этот?» Они сказали: «Клянемся Аллахом, не знаем. Однако мы обнаружили его вместе со [всеми этими] людьми и привезли его [также]». И ал-Ма'мун сказал [туфайлу]: «Какова твоя история?» Он сказал: «О Повелитель Верующих, [да будет] жена моя разведена, если я знаю что-либо из речений их. Я человек-туфайл». И он поведал [халифу] историю свою от начала до конца, и ал-Ма'мун рассмеялся. Потом он выставил перед [туфайлом] изображение, и тот проклял его, отрекся от него и сказал: «Дайте мне его, чтобы я нагадил на него. Клянусь Аллахом, я не знаю, кто такой Мани — иудеем ли был он или мусульманином». [Тогда] сказал ал-Ма'мун: «Наказать его за чрезмерности дармоедство и [за то, что] подверг себя опасности».

Ибрахим б. ал-Махди стоял [в это время] перед ал-Ма'муном, и он сказал: «О Повелитель Верующих, подари мне прегрешение его, и я расскажу тебе удивительную историю о [том, как] я сам [занимался ремеслом] туфайла». Сказал [ал-Ма'мун]: «Говори, о Ибрахим». Он сказал: «О Повелитель Верующих, вышел я однажды [из дома] и двинулся по переулкам Багдада, [и забрался далеко], так что забрел /11/ в [какое-то] место и учуял запах, исходивший из флигеля высокого дома и [от] котлов, аромат [от яств] которых [далеко] распространялся. [Тогда] возжелала их душа моя, и я остановился перед портным, [сидевшим] там, и сказал: «Чей это дом?» Он ответил: «[Одного] мужа из купцов, из торговцев тканями». Я сказал: «Как его имя?» Он сказал: «Такой-то, сын такого-то». И я поднял взор свой на флигель, там [было] окно, и [тогда] увидел я ручку, высунувшуюся из окна, и запястье, краше которых я еще не видывал. [Тогда], о Повелитель Верующих, отвлекла меня красота ручки и запястья от аромата котлов, и я пришел в замешательство [и стоял] [с] помутившимся разумом. Потом я сказал портному: «[Этот купец] [не] из тех [ли], что пьют вино?» Он скачал: «Да. Думаю, что у него сегодня званый [пир]. Он водится только с честными купцами, как и он сам, и я тоже». Вдруг подъехали верхами двое благородных мужей из глубины переулка, и портной сказал мне: «Вот его сотрапезники». Я сказал: «Каковы их имена и каковы их прозвания?» И [портной] сказал: «Такой-то и такой-то». Я тронул коня своего, так что оказался между ними, и сказал: «Да буду я за вас выкупом, отец такого-то, да укрепит его Аллах, заждался вас». И я поехал вместе с ними, и мы приблизились к двери. [Мои спутники] пропустили меня вперед, я вошел, и они вошли. Когда [же] увидел меня хозяин дома, не усомнился, что я приехал с ними. Он приветствовал меня и посадил на самое почетное место. [Тогда] принесли, о Повелитель Верующих, стол, и на нем свежеиспеченный хлеб, и принесли нам такие кушанья, вкус [которых] был лучше запаха их. [Тогда] сказал я [себе]: «Этих кушаний я уже отведал. Остались ручка и запястье». Потом еду убрали, и мы умыли руки свои. Затем мы пошли в комнату для возлияний, и [оказалось], что она украшена наиблагороднейшим и убрана наизнатнейшим [образом]. Хозяин дома стал ласкать меня и вести со мною беседу, и те двое мужей не сомневались, что он меня знает. Однако он так поступал со мной, потому что подумал, будто они меня знают. Когда мы выпили [по нескольку] стаканчиков, вышла к нам невольница, гибкая, словно ивовая ветвь. Она неробко поздоровалась [с гостями] и приготовила себе подушку. Принесли лютню и положили ей на колени. [Тогда] она осмотрела ее, проявив в этом сноровку, потом принялась петь:

/12/ Представил ее взор мой и причинил боль щеке ее,

Остался [на] месте призрака от взора моего след.

Прикоснулась к ней ладонь моя, и причинила боль ладони ее.

И от прикосновения ладони моей на кончиках пальцев ее след.

Она мыслью прошла по сердцу моему, и я ранил ее —

Не видал я прежде ничего, что ранит мысль.

[Тогда] взволновали, клянусь Аллахом, о Повелитель Верующих, меня соловьи мои, и я восхитился красотой ее пения и искусностью ее. Потом она принялась петь:

Я сделал ей знак: «Узнала ли ты о любви моей?»

И ответила она взором: «Поистине, я [храню] обет».

И тогда перестал я делать знаки нарочно из-за тайны ее,

И она тоже перестала подавать знаки.

[Тогда] я воскликнул: «Благое!», и снизошло на меня [такое] блаженство, что не [мог] я совладать с ним ни душой, ни терпением. А она принялась петь:

Разве не удивительно, что |живу я] в доме,

И ты [здесь], но не уединяемся мы и не разговариваем.

Только глаза жалуются [на] любовь веками своими.

И вторит им охваченное огнем нутро,

Движения губ, бровей.

Подмигивание и приветствие ладони.

[Тогда] я позавидовал, клянусь Аллахом, о Повелитель Верующих, сноровке ее, [и тому, как] она знает пение и понимает смысл стихов. Она не сбилась с напева, который начала. И я сказал: «За тобой, девушка, кое-что осталось». [Тогда] она рассердилась, бросила лютню свою о землю, потом сказала: «Когда [это] вы приводили презренных в собрания свои?» И я раскаялся в том, что содеял, и увидел, что гости переменились ко мне. [Тогда] я сказал: «Разве нет здесь лютни?» Они сказали: «Отчего же, господин наш», и мне принесли лютню. Я настроил ее, как хотел, и принялся петь:

Почему жилища не отвечают печальному?

Оглохли ли они или [же] далеко и обветшали?

[Путники] вернулись накануне вечером, и [было] о возвращении их известно.

Если умерли они, [то] умерли, и если живы, [то] живы.

И не успел я толком закончить, как вышла [из-за занавеса] [та] девушка и припала к ноге моей, целуя ее и говоря: «Прошу тебя о прощении, [клянусь] Аллахом, о господин мой. Я не слышала, [чтобы] кто-нибудь исполнял напев этот подобно тебе». [Тогда] встал /13/ хозяин ее и все, кто был у него, и поступили так же, как она. Гости развеселились, стали тотчас пить [вино] и выпили по чаше. Потом я запел:

Разве, клянусь Аллахом, больше не вспоминаешь ты обо мне,

И из глаз моих потекла от воспоминания о тебе кровь?

Я жалуюсь Аллаху на ее скупость, и на свою щедрость.

Ей мед от меня, а она мне — коллоквинт.

[Так] ответь пораженному в сердце, [которого] убила ты,

И не оставляй его со смущенным умом, влюбленного.

Аллаху жалуюсь [на то], что она чужеземка,

И я ее любовью, пока жив, почитаю.

[Тогда] люди развеселились настолько, о Повелитель Верующих, что я испугался, как бы не лишились они разума. Я перестал [петь] на некоторое время, пока гости не успокоились, а потом запел в третий раз:

Вот любящий тебя, лелеющий печаль свою,

Влюбленный, текут слезы по телу его.

Одна рука его просит у Милосердного покоя,

И другая рука [прижата] к сердцу.

О тот, кто увидел влюбленного, неопрятного [от] печали,

[Смотри] — смерть в глазах и в руке его.

[Тут], о Повелитель Верующих, девушка принялась кричать: «Господи, вот, клянусь Аллахом, [это] пение, господин мой». Гости опьянели и утратили разум свой. А хозяин дома хорошо [умел] пить, а два его друга — еще лучше, и он приказал своим слугам вместе со слугами их оберегать [гостей] и развести их по домам своим. Я остался с ним наедине, и мы выпили [еще несколько] стаканчиков. Потом он сказал: «Прошли, [клянусь] Аллахом, истекшие дни мои впустую, ибо я не знаю тебя. Кто [же] ты, о повелитель мой?» И он настаивал, пока я не сказал ему. [Тогда] он встал, поцеловал меня в голову и сказал: «О господин мой, я [не] удивляюсь, что таким вежеством обладает только подобный тебе. Значит, я [уже целый] день [провел] с особой из халифской семьи, не зная [о том]». И он спросил меня об истории моей и как я решился на то, что совершил. [Тогда] я сообщил ему известие [о] ручке и запястье, и он сказал служанке своей: «О такая-то, скажи такой-то, [чтобы] она спустилась». И он стал выводить ко мне невольниц своих одну за другой, а я смотрел на их руки и говорил: «Не та», пока он не сказал: «Клянусь Аллахом, не осталось [никого], кроме матери моей и сестры, и я их выведу к тебе». [Тогда] я удивился щедрости его и великодушию и сказал: /14/ «Да буду я тебе выкупом, начни с сестры прежде матери. Может быть, это и есть госпожа моя». И он сказал: «Ты прав». И поступил [таким образом]. Когда [же] я увидел ручку ее и запястье, сказал: «Это она, да буду я за тебя выкупом». И он тотчас же приказал своим слугам, и они отправились к десяти старцам из знатнейших соседей его, и те явились. Принесли два кошелька, в [которых было] двадцать тысяч дирхамов. Потом он сказал: «Вот сестра моя такая-то, и я беру вас в свидетели, что я выдаю ее замуж за господина моего Ибрахима б. ал-Махди и даю ей в приданое двадцать тысяч дирхамов». И я обрадовался, согласился на женитьбу, отдал [сестре хозяина] один кошелек, а [содержимое] другого роздал старцам и сказал им: «Извините, вот что пришло ко мне в это время». Они взяли [все] это и ушли. Потом он сказал: «О господин мой, я приготовлю для тебя одну из комнат своих, чтобы ты [мог] там переночевать с супругой своей». [Тогда], клянусь Аллахом, мне стало стыдно [от проявленного им] благородства и великодушия, и я сказал: «Нет, я доставлю паланкин и отнесу жену свою к себе в жилище». И он сказал: «Поступай, как желаешь». И я доставил носилки и отнес ее в жилище свое. И клянусь правдой твоей, о Повелитель Верующих, он отнес в жилище мое [столько] утвари, что целый дом из домов моих не мог этого вместить».

[Тогда] ал-Ма'мун удивился [такой] щедрости. Он отпустил туфайла, достойно наградил его и приказал Ибрахиму привести того человека. И он потом стал [одним] из приближенных ал-Ма'муна и обладателем его привязанности и пребывал с ним в наилучшем из радостных состояний в сотрапезничестве.

Упомянули ал-Мубаррад и Са'лаб. Они сказали: Кулсум ал-'Аттаби стоял у двери ал-Ма'муна, и пришел Йахйа б. Аксам. [Тогда] сказал ему ал-'Аттаби: «Если пожелаешь, сообщи Повелителю Верующих о местопребывании моем». Он сказал: «Я не хаджиб». Ал-'Аттаби сказал: «Я знаю, но ты добродетелен, а добродетельный — [хороший] помощник». Сказал [Йахйа]: «Ты направляешь меня не по моей стезе». Он сказал: «Поистине, Аллах приставил тебя к [высокому] положению и благоденствию от него, и они возрастают, если поблагодаришь, и умалятся, если впадешь в неверие. Сегодня я для тебя лучше, нежели чем ты [сам] для себя. Я призываю тебя [к тому], в чем прибавление благоденствия твоего, а ты отвергаешь это. На каждую вещь [налагается] закат[964], а закат [высокого] положения — трата его для просящего о помощи». [Тогда] вошел [к халифу] Йахйа, передал известие ал-Ма'муну и ввел к нему ал-'Аттаби, а в собрании [был] Исхак б. Ибрахим ал-Маусили. /15/ [Тогда ал-Ма'мун] велел [ал-'Аттаби] сесть и стал спрашивать его об обстоятельствах его и делах его, и [ал-'Аттаби] отвечал ему ясным языком, и это понравилось ал-Ма'муну. Он стал шутить с ним, [тогда] старец подумал, что [халиф] издевается над ним. И он сказал: «О Повелитель Верующих, [прояви] дружелюбие, прежде чем пришпорить», и слова его [показались халифу] подозрительными. Он посмотрел на Исхака и подмигнул ему глазом. Потом сказал: «Тысячу динаров». Их принесли и положили перед ал-'Аттаби. Потом ал-Ма'мун призвал к [проведению] спора и уговорил Исхака поиграть с [ал-'Аттаби]. И Исхак стал перечить ему по каждому поводу, о чем бы он ни упоминал, и прибавлять к [его речам], и [ал-'Аттаби] дивился ему, не зная, что это Исхак. Потом он сказал: «Позволит ли Повелитель Верующих спросить этого мужа об имени его и родословии?» И [халиф] сказал: «Спрашивай». [Тогда] сказал ему ал-'Аттаби: «Кто ты и каково твое имя?» Он сказал: «Я из рода людского, и имя мое Кул Басал»[965]. И сказал ему ал-'Аттаби: «Нисбу[966] же я узнал, а имя неизвестно, [ведь) Кул Басал не [является] именем». [Тогда] сказал ему Исхак: «Сколь мала твоя справедливость! А что [же] Кулсум? Лук вкуснее чеснока»[967]. Сказал ал-'Аттаби: «Да побьет тебя Аллах! Как ты остроумен! Не зрел я столь сладостного мужа. Позволит ли Повелитель Верующих одарить его тем, чем одарил меня [халиф]? [Ведь] он, клянусь Аллахом, взял надо мною верх». [Тогда] сказал ему ал-Ма'мун: «Нет, [пусть] это [будет] накоплено для тебя, а ему мы прикажем [выдать] подобное». [Тогда] ушел Исхак в жилище свое, а [ал-'Аттаби] трапезничал с [халифом] весь тот день.

Ал-'Аттаби был из земли джунда[968] Киннисрин и ал-'Авасим[969]. Он жил в ар-Ракке из Дийар Мудар[970]. Был он в знании, чтении [Корана], вежестве, осведомленности, сочинительстве, благочинии слов, объеме заученного, благоуказании, красноречии, велеречивости, царственности беседы, велелепии переписки, сладости обращения, изящности заученного, целостности дара своего [таков], каковыми были немногие в его век.

[Было] упомянуто, что он сказал: «Писец мужа — язык его, хаджиб его — лик его, собеседник его — [сам] он». И сочинил он об этом стихи и сказал:

Язык молодца — писец его,

И лик молодца — хаджиб его,

/16/ И сотрапезники его — весь он,

И каждый ему необходим.

И [было] упомянуто [с его слов], что он сказал: «Если поручена тебе должность, то смотри, кто писец твой. Ведь узнает степень твою тот, кто далек от тебя, через писца твоего. Выбирай себе умного хаджиба, ведь судит о тебе посольство до прибытия к тебе по хаджибу твоему. [Приглашай] к себе благородного и остроумного собеседника и сотрапезника. Ведь проверяется муж тем, кто с ним».

«[Однажды стал] похваляться писец [перед] сотрапезником и сказал писцу: «Я — помощь, а ты — пища. Я — для серьезного, а ты — для шутки. Я — для силы, а ты — для наслаждения. Я — для войны, а ты — для мира». [Тогда] сказал сотрапезник: «Я — для наслаждения, а ты — для лести. Я — для благосклонности, а ты — для ремесла. Ты встаешь, а я — сажусь. Ты — скромник, а я — друг. Ты стараешься для потребности моей и мучаешься тем, в чем мое счастье. Я — вошедший в долю, а ты — помощник. Я — равный, а ты подчиненный. Ведь назван я сотрапезником, потому что раскаиваются в разлуке со мною»[971].

Об ал-'Аттаби [имеются] хорошие известия и остроумные сочинения, в [которых содержится] разъяснение тому, к чему мы стремились и к чему направлялись. И мы сообщили эти разделы ибо повествование подвигло нас к тому и к этому привело.

Рассказал ал-Джаухари[972] [со слов] ал-'Утби, [со слов] 'Аббаса ад-Дайри. Он сказал: [Некий] человек направил известие ал-Ма'муну и попросил его позволить войти к нему и выслушать его. И [халиф] позволил ему. Он вошел и поздоровался. [Тогда] сказал ему ал-Ма'мун: «Говори, в чем нуждаешься». Он сказал: «Сообщу Повелителю Верующих, что беды рока, диковины дней и испытания времени ополчились на меня и лишили того, что дал мне этот мир. Надел мой ускользнул [от меня], и река моя загрязнилась, и жилище мое разрушилось, и деньги истаяли. И не стало у меня ни волоса, ни шерсти, а на мне великий долг, и у меня домочадцы и малые отроки. Я древний старец, на которого насели нужды и тяжелы ему прибыли. И нуждаюсь я во взоре Повелителя Верующих и благосклонности его». Сказал [ад-Дайри]: И пока [пребывал] он в речении, вдруг с шумом выпустил ветры и сказал: «Это, о Повелитель Верующих, [одна] из превратностей рока и испытание его. И [прежде] случалось со мной такое, клянусь Аллахом, только /17/ в [подобающем] месте. [Тогда] сказал ал-Ма'мун собеседникам своим: «Не видел я доселе столь сильного сердцем, крепкого самообладанием и мощного душой, нежели этот муж». И приказал [выдать] ему тотчас пятьдесят тысяч дирхамов.

Сказал Абу-л-'Атахийа: Однажды послал за мной ал-Ма'мун, я пошел к нему и застал его потупившимся, задумчивым, озабоченным. И я не осмелился приблизиться к нему, раз он [был] в таком состоянии. [Тогда] поднял он голову свою и показал мне рукой: «Подойди», и я подошел. [Халиф] долго молчал, потом поднял голову и сказал: «О Исма'ил, удел души — скука, любовь к занимательному и привычка к одиночеству, подобно тому как привыкаем мы к дружбе». Я сказал: «Да, о Повелитель Верующих, и у меня есть об этом стихотворный байт». Сказал [ал-Ма'мун]: «Каков он?» Я сказал:

Не годится душе, если она свободна,

[Ничто иное], кроме перехода от одного состояния в другое[973].

Сказал [ал-Ма'мун]: «Хорошо [сказано]. Добавь мне». [Тогда] я сказал: «Я не могу этого». Развлекал я его остаток дня, и [ал-Ма'мун] приказал [выдать] мне деньги, и [тогда] я ушел.

Рассказывают, что ал-Ма'мун приказал некоему приближенному из слуг своих выйти [на улицу], и кого бы он ни увидел на дороге, привести его, будь то существо возвышенное или подлое. И [слуга] привел ему человека из простонародья. Он вошел, а у [ал-Ма'муна были] ал-Ма'тасим, брат его, Йахйа б. Аксам и Мухаммад б 'Амр ар-Руми[974]. Каждый из них сварил котел [еды]. [Тогда] сказал Мухаммад б. Ибрахим от-Тахири[975] [тому] простому человеку: «Это приближенные Повелителя Верующих. Ответь [же] им на то, что они будут спрашивать». [Тогда] сказал ал-Ма'мун: «Куда вышел ты [из дома] и такое время, [когда] осталось тебе от ночи три часа?» И он сказал: «Соблазнила меня луна, я услышал слова «Велик Аллах» и не усомнился в том, что это азан»[976]. [Тогда] сказал ему ал-Ма'мун: «Садись». И он сел. И сказал ему ал-Ма'мун: «Каждый из нас сварил котел [пищи]. Сейчас тебе подадут от каждого из [кушаний] по [небольшому] котлу. Отведай и расскажи о достоинствах [их] и о том, что вкусного ты в них находишь». [Тогда] он сказал: «Давайте». И [ему] подали большое блюдо, [еда] на котором была наложена без разбора, а у каждого, кто готовил ее, был знак. И [человек] начал, попробовал [из] котла, что готовил ал-Ма'мун, и сказал: «Отлично». Съел из него три куска и сказал: «Эта [еда] словно мускус. Готовивший ее — мудрый, чистый, щегольской, красивый». Потом он попробовал [из] горшка ал-Му'тасима и сказал: «Это [еда], клянусь Аллахом, словно вышла из одной руки [с] первой. С одинаковой мудростью /18/ приготовлены они». Потом попробовал он [пищу из] котла Мухаммада б. 'Амра ар-Руми и сказал: «Вот котел Повара сына Повара, хорошо у него получилось. Сколь мудр он!» Затем попробовал он [еду] из котла Йахйи б. Аксама ал-Кади, отвратил лицо свое и сказал: «фу, варивший этот котел положил вместо лука кал». [Тогда] собравшиеся рассмеялись, и смех полностью овладел ими. [Человек этот] сел, [чтобы] разговаривать, вопрошать их и развлекаться с ними, и было им с ним хорошо. [Когда же] сверкнула заря, сказал ему ал-Ма'мун: «Да не пресечется у тебя то, в чем мы [ныне] пребывали», узнав, что [тот] понял, [кто] они [такие]». И [ал-Ма'мун] наградил его четырьмя тысячами динаров и взял в его пользу с хозяев котлов, с каждого по мере его степени, и сказал: «Смотри, не выходи снова в подобное время». [Тогда человек] ответил: «[Да] не лишит вас Аллах поварского искусства и да не лишит меня выходов». И они спросили его о ремесле его, разузнали о жилище его, и он стал считаться на службе [у] ал-Ма'муна и [на] службе [у] всех, и вошел в среду их.

Рассказывал Абу 'Аббад ал-Катиб[977], и был он приближенным ал-Ма'муна. Он сказал: Сказал мне ал-Ма'мун: «Не смог я ответить только трем душам. Пошел я к матери Зурийасатайна, соболезнуя ей, и сказал: «Не скорби и не печалься о потере его. [Ведь] Аллах поистине, оставил тебе во мне сына, что заступит место его. И что бы ты ни переживала, не скрывай от меня этого». [Тогда] она заплакала, потом сказала: «О Повелитель Верующих, как [же] мне не печалиться о сыне, [что] даровал мне [второго] сына, подобного тебе?» Привели ко мне человека, [который] пророчествовал, и сказал я ему: «Кто ты?» Он сказал: «Муса б. 'Имран[978], да [пребудет] с ним мир». [Тогда] я сказал: «Горе тебе! Поистине, у Мусы б. 'Имрана, да [пребудет] с ним мир, были чудеса и свидетельства, [которыми] прояснилось дело его. Из них [то], что он бросил посох свой, и он поглотил коварство чародеев. И из них, [когда] вынимал он из кармана руку свою белой». И я стал перечислять ему, что Муса б. 'Имран, да [пребудет] с ним мир, привел из свидетельств пророчества, и сказал ему: «Если бы ты привел мне один из знаков его или чудо из чудес его, я был бы первым, кто уверовал в тебя. А [не] то я убью тебя». [Тогда] он сказал: «Ты прав. Однако я привел эти знаки, когда сказал Фир'аун:[979] «Я наиглавнейший господин ваш». И если ты скажешь то же, я приведу из знаков, подобных тем, что я приводил ему». И третье, [когда] куфийцы стали согласно жаловаться на наместника, поведение которого я восхвалял и /19/ житие которого одобрял. [Тогда] я послал им: «Поистине, я знаю житие [этого] мужа и готов я сесть перед вами завтра утром. Выберите [же] мужа [со своей стороны], [что] проведет прение, [ведь] о многословии вашем хорошо мне известно». [Тогда] они сказали: «Нет среди нас [того], кем мы удовлетворились бы для прения с Повелителем Верующих, разве что [один] глухой муж. И если вытерпит его Повелитель Верующих, [то пусть] соблаговолит это». [Тогда] я обещал им вытерпеть его, и они пришли назавтра. И я приказал [впустить] людей, и они вошли [вместе] с глухим. Когда [же] он предстал передо мною, я приказал им сесть, потом сказал ему: «В чем жалуешься ты на наместника вашего?» И он сказал: «О Повелитель Верующих, он наихудший наместник на земле. В первый год, когда он стал править нами, мы продали нашу движимость и недвижимость. На второй год мы продали поместья и припасы наши. На третий год мы вышли из города нашего и попросили спасения у Повелителя Верующих, чтобы он снизошел [до] жалобы нашей и оказал нам благодеяние, приказав убрать его от нас». [Тогда] я сказал ему: «Солгал ты — нет пощады тебе. Напротив, он муж, житие и поведение которого я восхвалял и веру и деяния которого я одобрил. Поставил я его над вами, зная великий гнев ваш на наместников ваших». Сказал [глухой]: «О Повелитель Верующих, ты сказал правду, а я — ложь. Однако как же ты отдал нам на долгие годы этого наместника, веру, надежность, добродетель, справедливость и беспристрастие которого ты одобрял, помимо городов, о делах которых поручил тебе заботиться Аллах, подобно тому как Он поручил тебе заботиться о делах наших? [Так] назначь же его в эти города, чтобы снизошли на них беспристрастие и справедливость его, подобно тому, как снизошли они на нас». И я сказал ему: «Встань, [да] не хранит тебя Аллах. Я забираю его от вас»».

Йахйа б. Аксам говорил: Однажды в среду ал-Ма'мун сидел [в собрании, созванном] для прения по фикху, и вот пришли факихи и те, кто [хотел] спорить с ним из знатоков [различных] учений. Ввели их в убранную комнату, и [было] им сказано: «Снимите обувь вашу». Потом принесли столы, и [было] им сказано: «Возьмите еды и питья и вновь совершите омовение. У кого обувь узка, пусть оставит ее, и у кого шапка продырявилась, пусть положит ее». Когда они покончили с этим, им принесли курильницы, и они окурились и умастились [благовониями]. Потом они вышли, и [ал-Ма'мун] велел им приблизиться, и они приблизились. [Тогда халиф стал] спорить с ними самым правильным образом, [самым] справедливым и наиболее далеким от [того, как спорят] возгордившиеся. И они пребывали и этом [споре], пока не зашло солнце. Потом во второй раз установили столы, [факихи] поели и ушли.

Сказал [Йахйа б. Аксам]: Однажды /20/ сидел [ал-Ма'мун], как вдруг вошел к нему 'Али б. Салих ал-Хаджиб[980] и сказал: «О Повелитель Верующих, перед дверью [твоей] стоит [нищий] муж в грубых белых подоткнутых одеждах и требует, [чтобы] его впустили для [участия в] прении». [Тогда] я сказал: «Это один [из] суфиев». Я хотел посоветовать, чтобы ему не позволяли [входить]. [Но] ал-Ма'мун перебил меня: «Впусти его». Вошел муж в одеждах, которые он подоткнул, сандалии его были в руке его. Он остановился у края ковра и сказал: «Мир вам, милость Аллаха, и благодать Его». [Тогда] сказал ал-Ма'мун: «И тебе мир». Он сказал: «Позволишь ли мне подойти к тебе?» ал-Ма'мун сказал: «Подойди». И [муж] подошел. Потом [халиф] сказал: «Садись». И он сел. Затем сказал: «Разрешишь ли мне говорить с тобой?» И [ал-Ма'мун] сказал: «Говори о том, чем, по знанию твоему, доволен будет Аллах». Он сказал: «Сообщи мне об этом собрании, в котором ты сидишь — по согласию ли мусульман и довольству их или [же] по одолению их и насилием над ними властью твоей?» [ал-Ма'мун] сказал: «Я сижу не по согласию их и не по одолению их, но до меня ведала делом мусульман власть, которую восхваляли [они] либо волей, либо неволей. И было назначено мне и другому со мной попечительство над этим делом, мне после него [в соответствии с присягой] тех из мусульман, кто [при этом] присутствовал[981]. И была взята с тех паломников, кто был в Запретном Доме Аллаха[982], присяга в [мою пользу и в пользу] другого со мной, и они дали ее либо покорно, либо против воли своей. И пошел тот, кому было назначено вместе со мной, по пути, по которому пошел он. Когда же дело досталось мне, узнал я, что нуждаюсь в добровольном соединении слова мусульман на Востоке земли и Западе ее. Потом посмотрел я и увидел, что если отступлюсь я от мусульман, то взволнуется вервие ислама, придет в расстройство завет мусульман, падут края [ислама], возобладают возмущение и смута, случится раздор, придут в небрежение установления Аллаха, Велик Он и Славен, никто не будет совершать хаджж к Дому Его и сражаться на пути Его. И не будет у [мусульман] власти, собирающей их и управляющей ими, перерезаны будут пути, и перестанут брать [в пользу] обиженного от обидчика. [Тогда] я принял дело это, [чтобы] оберечь мусульман, сражаться с врагом их, охранять пути их и вести их за руки, пока не согласятся мусульмане на мужа, [которым] удовольствуются все, и [тогда] передам я ему власть и буду как всякий мусульманин. /21/ [Равно как] и ты, о муж, посланец мой к сообществу мусульман. Когда согласно изберут они [такого] человека, которым будут довольны, я покину ради него дом этот». [Тогда] сказал [пришедший]: «Мир вам, милость Аллаха и благодать Его». И поднялся он, а ал-Ма'мун приказал 'Али б. Салиху ал-Хаджибу отрядить для слежки за ним [того], кто узнает устремления его, и он исполнил это, потом вернулся и сказал: «Послал я, о Повелитель Верующих, [того] кто проследил за человеком [этим]. Он пошел в мечеть, [где было] пятнадцать человек того же обличья и одеяния, и они сказали ему: «Ты встречался с [тем] мужем?» И он сказал: «Да». Они сказали: «Что [же] он сказал тебе?» [Тот] сказал: «Он ничего не сказал мне, кроме благого, упомянув, что блюдет дело мусульман, чтобы были безопасны пути их, осуществляет хаджж и джихад на пути Аллаха, берет [в пользу] обиженного от обидчика и не пренебрегает установлениями Аллаха. Если [же] удовольствуются мусульмане [неким] человеком, [то] он отдаст ему [это] дело и откажется от него». Они сказали. «Мы не видим в этом вреда» и разошлись. [Тогда] повернулся ал-Ма'мун к Йахйе и сказал: «Мы удовлетворили этих простейшими речами». И я сказал: «Слава Аллаху, Который внушил тебе верное и правильное в речениях и поступках».

Сказал ал-Мас'уди: Йахйа б. Аксам принял судейство в Басре до упрочения отношений между ним и между ал-Ма'муном. [Тогда] донесли ал-Ма'муну, что он развратил детей [басрийцев] обилием мужеложества своего. И сказал ал-Ма'мун: «Если бы они опровергли приговоры, [им выносимые], — это было бы принято». Они сказали: «О Повелитель Верующих, творил он мерзости и совершал тяжкие грехи, и распространилось от него это. Говоря, о Повелитель Верующих, он живописует мальчиков, разряды и степени их. Слова его о качествах их знамениты». [Тогда] сказал ал-Ма'мун: «Что же он говорит?» И ему подали донос, в котором [было] все, в чем обвиняли [Йахйу б. Аксама] и что рассказывали о нем в этом смысле, и вот речение его:

|Вот] четверо, чьи взоры очаровывают.

Глаз тех, кто любит их, бодрствует ночью.

Первый из них таков, что свет этот отражен в лице его.

Он лицемер, ибо нет для него загробного мира.

Для другого открыт мир этот.

Сзади обширен у него мир иной.

/22/ Третий превзошел их обоих —

Он соединил этот мир с тем.

Четвертый [же] потерял и то, и другое —

Нет у него ни этого мира, ни того света.

[Увидев подобное], ал-Ма'мун этого не одобрил, счел важным и сказал: «Который из вас слышал [такое] от него?» Они сказали: «Это из его речений распространено среди нас, о Повелитель Верующих». [Тогда ал-Ма'мун] велел вывести их [от себя] и сместил Йахйу [с судейства в Басре].

О Йахйе и [о] том, что было с ним в Басре, говорит Ибн Абу Ну'айм[983]:

О, если бы не родил Йахйу его Аксам

И не ступала на землю Ирака нога его!

[Он] самый мужеложный кади в Ираке, известный нам.

И в какую чернильницу ни наведывался калам его,

И в какую цель ни пускал он синего ядовитого змея!

Но нанес рок удар свой. Йахйа сблизился с ал-Ма'муном и стал ему сотрапезником, и [ал-Ма'мун] многое ему позволил. Однажды [халиф] сказал ему: «О Абу Мухаммад, кто тот, который говорит: Кади, наказывающий за прелюбодеяние, но не Видящий порока в том, кто мужеложествует?»

Он сказал: «Это Ибн Абу Ну'айм, о Повелитель Верующих. Он говорит:

Амир наш берет взятки, а правитель наш

Мужеложествует. Голова — наихудшая из голов.

Кади, наказывающий за прелюбодейство, но не

Видящий порока в том, кто мужеложествует.

Не думаю я, что кривда пресечется, [пока] над

Общиной [стоит] правитель из рода 'Аббасова».

[Тогда] ал-Ма'мун потупился от смущения на некоторое время, потом поднял голову свою и сказал: «Сослать Ибн Абу Ну'айма в ас-Синд».

Если Йахйа отправлялся с ал-Ма'муном верхом в поездку, он выезжал в кушаке, кафтане, с мечом на перевязи и в тюрбане из муслина. Если была зима, они ехали в кафтанах [из] шелка, в шапках из соболя и на открытых седлах. Молва [о] нем и открытое [занятие его] мужеложеством достигли [такой степени], что ал-Ма'мун приказал ему назначить себе свиту, [чтобы] она ездила с ним и служила ему. И он назначил себе четыреста безбородых юношей, выбрав их по красоте лица. Из-за них [Йахйа] ославился, и об этом сказал Рашид б. Исхак[984], упоминая дело со свитой Йахйи:

/23/ Други мои, взирайте с удивлением

На прекраснейшее зрелище, виданное глазом моим —

Свиту, куда принимают только [юношей]

С гладкими щеками, красивыми глазами

И только всякого светловолосого, аксамитского[985],

Со щеками, волос на которых нежен.

[Такому] дают преимущество перед друзьями его

По мере красоты его и безобразия порока.

Ведет их на битву кади,

С силой колющий рудайнитским копьем[986].

Если узрит сражение между ними храбрый,

Повалится на [землю, припав к ней] лбом и руками.

Ведет их [кади], [исполненный] знанием и кротостью,

Ко дню спасения, а не ко дню погибели.

И старец склонится над ним

С плотным своим, минуя колени.

[Потом] покидает он их сраженными ради бородатых мужей,

И все они ранены в пах.

И о нем также говорит Рашид:

Мы надеялись увидеть справедливость явленной,

Но он присовокупил отчаяние к надежде нашей.

Здоров ли свет этот и здоровы ли жители его,

[Если] кади кадиев мусульман мужеложествует?

Йахйа б. Аксам б. 'Амр б. Абу Рабах был из жителей Хорасана, из города Марва. Он был мужем из бану тамим. Разгневался на него ал-Ма'мун в двести пятнадцатом году (830/1), и это в Египте, и отослал его опального в Ирак. [Ибн Аксам] записывал хадисы, изучал фикх у басрийцев, [таких] как 'Осман ал-Батти[987] и других. У него [есть] сочинения по фикху, по ветвям его и корням, и особая книга, которую он назвал ат-Танбих[988], где он отвечает иракцам. Между ним и между Абу Сулайманом Ахмадом б. Абу Да'удом б. 'Али[989] [происходили] многие споры.

В халифат ал-Ма'муна [случилась] смерть Абу 'Абдаллаха Му-хаммада б. Идриса б. ал-'Аббаса б. 'Османа б. Шафи' б. ас-Са'иба б. 'Абдаллаха б. Абу Йазида б. Хашима б. ал-Мутталиба б. 'Абд Манафа аш-Шафи'и[990], в раджабе, в ночь на пятницу, и это в двухсот четвертом году[991]. Его погребли утром [той] ночи. Ему было пятьдесят четыре года. Молился над ним ас-Сари б. /24/ ал-Хакам[992], в то время амир Египта.

Также упомянул 'Икрима б. Мухаммад б. Бишр со [слов] ар-Раби' б. Сулаймана ал-Му'аззина[993]. Упомянул также Мухаммад б. Суфйан б. Са'ид ал-Му'аззин и прочие со [слов] ар-Раби' б. Сулаймана подобное этому. И был погребен аш-Шафи'и в Египте среди могил мучеников на Макбарат бани 'абд ал-хакам[994], среди могил их. У головы его большой каменный столб, а также у ног его И на высоком [столбе], на верхушке которого выбоина, написано: «Это могила Мухаммада б. Идриса аш-Шафи'и, доверенного Аллаха». [То], о чем упомянули мы, известно в Египте. Родословие аш-Шафи'и совпадает с [родословием] Хашимитов и Омейядов в 'Абд Манафе[995], ибо он из потомков ал-Мутталиба б. 'Абд Манафа[996]. Сказал Пророк, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха: «Мы и бану-л-мутталиб славно эти два» и показал два прижатых друг к другу пальца. Курайшиты осадили [однажды] бану-л-мутталиб и бану хашим в ущельи[997]. Об этом рассказывал Факир б. Мискин со [слов] ал-Музни[998]. Факир рассказывал со [слов] ал-Музни. Мы слышали от Факира б. Мискина в городе Усване в Са'иде Египта. Он сказал: Сказал ал-Музни: Я вошел к аш-Шафи'и накануне кончины его и сказал ему: «Как ты проснулся, о Абу 'Абдаллах?» Он сказал: «Проснулся я отбывающим из мира этого, с братьями своими расстающимся и из чаши смерти пьющим. И не знаю я, в рай ли идет дух мой, [и мне] поздравить его, или же в [адский] огонь, и мне пособолезновать ему». И он стал читать:

Когда ожесточилось сердце мое и иссякла кровь в жилах моих,

Сделал я надежду свою к прошению Твоему лестницей.

Велик грех мой, и когда сравнил я его

С прошением Твоим, Господи, то прощение твое [оказалось] больше.

И в этом году, когда умер аш-Шафи'и, и это год двухсот четвертый (819/20), умер Абу Да'уд Сулайман б. Да'уд ат-Тайалиси[999]. Ему был девяносто один год. И в [том году] умер Хишам б. Мухаммад б. ас-Са'иб ал-Калби[1000].

Провозгласил себя [некий] человек пророком в Басре в дни ал-Ма'муна и был отвезен к нему закованным в железа. И [тогда] он предстал перед [халифом], и [ал-Ма'мун] сказал ему: «Ты посланный пророк?» /25/ Он сказал: «Сейчас я закованный [в железа]». Он сказал: «Горе тебе! Кто соблазнил тебя?» Сказал [самозванец]: «Так ли обращаются к пророкам? Если бы я не [был] закован в железа, то приказал бы Джибрилу загреметь ими на вас». Сказал ему ал-Ма'мун: «[Разве] молитва скованного не удовлетворяется?» Он сказал: «Не поднимается молитва пророков, если они скованы». [Тогда] рассмеялся ал-Ма'мун и сказал: «Кто сковал тебя?» Он сказал: «Тот, кто перед тобой». Сказал [халиф]: «Мы отпускаем тебя, [так] прикажи Джибрилу зазвенеть [в железа], и если он повинуется, мы уверуем в тебя и поверим тебе». [Тогда] он сказал: «Прав Аллах, говоря: «...чтобы они не уверовали, пока не увидят мучительное наказание»[1001]. [Так] если желаешь, то делай». И [ал-Ма'мун] приказал расковать его. Когда [же самозванец] ощутил сладость свободы, он сказал, возвысив голос: «О Джибрил, посылай [пророком], кого пожелаешь. Нет между мною и тобою теперь добра, у других богатства, а у меня ничего нет. Пойдет [служить] тебе только тюремщик». [Тогда ал-Ма'мун] приказал отпустить его и хорошо обойтись с ним.

Рассказывал Сумама б. Ашрас. Он сказал: Видел я собрание [у] ал-Ма'муна, и привели человека, провозгласившего себя Ибрахимом ал-Халилом. [Тогда] сказал ему ал-Ма'мун: «Не слышал я [о] более дерзком [выступлении] прочив Аллаха, чем это». Я сказал: «Дозволит ли Повелитель Верующих [говорить] мне речи?» Сказал [ал-Ма'мун]: «Говори». Я сказал: «О этакий! Поистине, у Ибрахима, да пребудет он в мире, были доказательства». Он сказал: «И каковы его доказательства?» Я сказал: «Зажжен был для него огонь, его бросили туда, и был он для него холодом и покоем. [Теперь] мы зажжем для тебя огонь и положим тебя туда. И если он будет для тебя холодом и покоем, как был для него, мы уверуем в тебя и поверим тебе». Он сказал: «Избери мне испытание полегче». Я сказал: «[Вот тебе] доказательства Мусы, да пребудет с ним мир». Он сказал: «А каковы они?» Я сказал: «Он бросил посох, и тот [обернулся] змеей ползучей, [и] это расстроило козни [волшебников]. И ударил он [посохом по] морю, и они расступилось. И белизна руки его без вреда». Он сказал: «Это труднее. Придумай для меня что-нибудь полегче». Я сказал: «[Тогда] доказательства 'Исы, да пребудет с ним мир»[1002]. Он сказал: «А каковы они?» Я сказал: «Воскрешение мертвых». [Тогда] оборвал он речи о доказательствах Исы и сказал: «Принес ты большую беду. Избавь меня от доказательств этих». Я сказал: «Без доказательств не обойтись». Он сказал: «Нет у меня таких». Я сказал Джибрилу: «Отправляешь ты меня к шайтанам, так дай же мне доказательство, с которым пойду я /26/, а то я не пойду». И Джибрил, да пребудет с ним мир, разгневался и сказал: «Пришел ты со злом большим, нежели [последний] час. Сначала ступай и посмотри, что скажут тебе люди» [Тогда] рассмеялся ал-Ма'мун и сказал: «Этот — из пророков, что годятся в сотрапезники».

В сто девяносто восьмом году (813/4) сместил ал-Ма'мун брата своего ал-Касима, сына ар-Рашида[1003], с восприемства завета.

В сто девяносто девятом году (814/5) восстал Абу-с-Сарайа ас-Сари б. Мансур аш-Шайбани[1004] в Ираке, и усилилось дело его. С ним [был] Мухаммад б. Ибрахим б. Исма'ил б. Ибрахим б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб, и он — Ибн Табатаба[1005]. И восстал в Медине Мухаммад б. Сулайман б. Да'уд б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али[1006], да помилует их Аллах. И восстал в Басре 'Али б. Мухаммад б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хасан б. 'Али[1007], да [пребудет] с ними мир, и Зайд б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али[1008]. Они овладели Басрой. В этом [же] году умер Ибн Табатаба, к [установлению] власти которого призывал Абу-с-Сарайа. [Тогда] поставил Абу-с-Сарайа вместо него Мухаммада б. Мухаммада б. Йахйу б. Зайда б. 'Али б. ал-Хусайна б. 'Али[1009].

Появился и Йемене в этом году — и это год сто девяносто девятый — Ибрахим б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хасан б. 'Али[1010].

И появился в дни ал-Ма'муна в Мекке и волостях Хиджаза Мухаммад б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хусайн, да помилует их Аллах. И это в двухсотом году (815/6), и он [стал] призывать к [установлению своей власти]. К этому призывают ас-саба-тиййа[1011] из шиитских сект и говорят о его имамате. Они разделились на секты — кто стал крайним, кто ограничился и пошел по пути имамитства[1012]. Мы упомянули [об этом) в ал-Макалат фи усул ад-дийанат и книге Ахбар аз-заман мин ал-умам ал-мадийа ва-л-аджйал ал-халийа ва-л-мамалик ад-дасира, в тридцатом разделе, [посвященном] известиям [о] халифах [из] сынов ал-'Аббаса и тем, кто появился в дни их из талибов.

Сказано, что этот Мухаммад б. Джа'фар призывал в начале деяний своих и расцвета юности своей к [установлению власти] Мухаммада б. Ибрахима Ибн Табатабы, господина Абу-с-Сарайи. Когда [же] умер Ибн Табатаба, и он Мухаммад б. Ибрахим б. ал-Хасан б. ал-Хасан, [Мухаммад б. Джа'фар] /27/ стал [Мухаммад б. Джа'фар] призывать [в свою пользу] и назвался повелителем верующих. И нет в роду у Мухаммада, из тех, кто появлялся для установления правды, кто предшествовал и был прежде него, [а также после него] [таких], кто бы назвался повелителем верующих, кроме этого Мухаммада б. Джа'фара. Он прозывался Бархатным из-за красоты своей и великолепия и тех совершенств, что были ему присуши. В Мекке и волостях ее были на него доносы, из-за которых его отвезли к ал-Ма'муну в Хорасан, а ал-Ма'мун в то время [находился] в Марве. [Тогда] ал-Ма'мун помиловал его и повез с собой в Джурджан. И когда выехал ал-Ма'мун, умер Мухаммад б. Джа'фар и был там погребен. Мы привели [известие о том, какова была] кончина его и что было из дела его и других из рода Абу Талиба, и [об] убиении их в [различных] землях в книге нашей Хада'ик ал-азхан, в разделе известий рода Абу Талиба и убийств его [членов] в [различных] землях.

Появился в дни ал-Ма'муна тоже в Медине ал-Хусайн б. ал-Хасан б. 'Али б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али, и он известен как Ибн ал-Афтас[1013]. [Было] сказано, что он призывал в начале деяний своих в пользу Ибн Табатабы, а когда умер Ибн Табатаба, он [стал] призывать в свою пользу и говорить о своем имамате. Двинулся он в Мекку и пришел к людям, а они [были] в Мина[1014], и во главе паломников Да'уд б. 'Исаб. Муса ал-Хашими[1015]. [Тогда] бежал Да'уд, а люди перешли на 'Арафат[1016] и столкнулись у ал-Муздалифы[1017] и не было с ними никого из потомков ал-'Аббаса, [что] начальствовал бы ими. Ибн ал-Афтас прибыл на место ночью, потом двинулся к ал-Муздалифе, а люди [были] без имама, и возглавил молитву. Затем он пошел в Мина, совершил жертвоприношения, вошел в Мекку и сорвал с Дома[1018] бывшие на нем покрывала, кроме [одного] только белого египетского полотна.

В двухсотом году (815/6) Хаммад, известный как ал-Канда-гуш[1019], захватил Абу-с-Сарайу и привел его к ал-Хасану б. Сахлу[1020], и [тот] убил его и распял на мосту в Багдаде. Мы привели в книге нашей Ахбар аз-заман известие [об] Абу-с-Сарайа и выступлении его, [о] том, что было [совершено им] во время выступления его, и об убийстве им 'Абдуса б. Мухаммада б. Абу Халида[1021] и тех, кто был с ним из военачальников ал-абна', и о том, [как] Абу-с-Сарайа ограбил его лагерь.

Сказал ал-Мас'уди: В двухсотом году послал ал-Ма'мун Раджу б. 'Абу-д-Даххака[1022] и Йасира ал-Хадима[1023] к 'Али б. Мусе б. Джа'фару б. Мухаммаду б. 'Али б. ал-Хусайну б. 'Али ар-Риде /28/, чтобы доставить его [к нему], и [ар-Риду] привезли к нему с почетом.

[В том же году] приказал ал-Ма'мун перечесть потомков ал-'Аббаса мужского и женского пола, старых и малых, и было число их тридцать три тысячи.

Прибыл к ал-Ма'муну Абу-л-Хасан 'Али б. Муса ар-Рида, а он [находился] в городе Марв, и ал-Ма'мун поселил его наилучшим образом. Приказал [ал-Ма'мун собраться] всем главным вождям и сообщил им, что он воззрел [на] потомков ал-'Аббаса и потомков 'Али, да будет доволен ими Аллах, и не нашел в это время никого лучше и достойнее власти, нежели 'Али б. Муса ар-Рида, и присягнул ему на воспреемство завета, выбил имя его на динарах и дирхамах, женил Мухаммада б. 'Али б. Мусу ар-Риду[1024] на дочери своей Умм ал-Фадл[1025], приказал убрать черное из одежд и стягов и явил вместо этого зеленое в одеждах и стягах[1026], а также другое. [Весть] о том достигла тех из потомков ал-'Аббаса, кто [был] в Ираке, и они сочли это серьезным, ибо увидели в этом уход власти от них. И руководил хаджжем Ибрахим б. Муса б. Джа'фар, брат ар-Риды, по повелению ал-Ма'муна. И согласились [все] бывшие в Городе Мира потомки ал-'Аббаса, и маула их, и сторонники их свергнуть ал-Ма'муна и принести присягу Ибрахиму б. ал-Махди, известному как Ибн Шикла. И присягнули ему в четверг пяти ночей, прошедших от мухаррама двести второго года (15.07.818). Сказано: это [было] в двести третьем году (818/9).

В двести третьем году был коварно убит ал-Фадл б. Сахл Зу-р-Рийасатайн в бане, и это в городе Сарахс[1027], в стране Хорасан, и это в доме ал-Ма'муна, на пути его в Ирак. [Тогда] ал-Ма'мун счел это серьезным и убил убийц его. И двинулся ал-Ма'мун в Ирак, а 'Али б. Муса ар-Рида преставился в Тусе из-за винограда, [которого] съел обильно. [Было] сказано, что он был отравлен. И это в сафаре двести третьего года (8. 08 — 5.09.812). Молился над [ар-Ридой] ал-Ма'мун. И было [ар-Риде] пятьдесят три года. Сказано: сорок лет и шесть месяцев. Рождение его было в Медине в сто пятьдесят третьем году хиджры (770). Ал-Ма'мун [ранее] отдал дочь свою Умм Хабиб[1028] за 'Али б. Мусу ар-Риду. И была одна из сестер за Мухаммадом б. 'Али б. Мусой, а другая — за отцом его 'Али б. Мусой. /29/ Взволновался Багдад в дни Ибрахама б. ал-Махди. Восстала чернь[1029], и назвали [они] себя принуждающими[1030], и они — руководители простонародья и зависимых [людей]. Когда приблизился ал-Ма'мун к Городу Мира, Ибрахим б. ал-Махди молился впереди людей в день ан-нахр[1031], а на второй день ан-нахр скрылся, и это в двести третьем году. [Тогда] сместили его жители Багдада.

Было вхождение ал-Ма'муна и в Багдад в двести четвертом году (819/20), и одежды его [были] зеленые. Потом он переменил это и вернулся к одеждам черного [цвета], и это [случилось тогда], когда прибыл к нему из ар-Ракки Тахир б. ал-Хусайн.

В двести четвертом году была великая засуха в областях ал-Машрика, чума в Хорасане и другое.

[В этом году] было выступление Бабака ал-Хуррами в области ал-Бадин со сторонниками Джавизана сына Шахрака[1032]. Мы уже говорили в этой книге о стране Бабака, и это ал-Бадин в землях Азербайджан, ар-Ран и ал-Байлакан[1033], упоминая о горе ал-Кабх[1034], ал-Баб ва-л-Абваб[1035], реки ар-Расс[1036] и течения ее и области ал-Бадин[1037].

Разослал ал-Ма'мун соглядатаев своих на поиски Ибрахима б. ал-Махди [по Багдаду], зная, что он прячется там. И был он пойман в ночь на воскресенье тринадцати ночей, прошедших от месяца раби' ал-ахар двести седьмого года (7.07.822) в женской одежде, и с ним две женщины. Взял его Харис б. Асвад в переулке, известном как ат-Тавил[1038] в Багдаде. И ввели [Ибрахима] к ал-Ма'муну, и [тот] сказал: «Ну, Ибрахим?» [Тогда Ибрахим] сказал: «О Повелитель Верующих, свершающий месть прав в возмездии [своем], а прощение ближе к богобоязненности. И ежели кого берет рок, того он ослепляет, подталкивая к нему превратности судьбы, и [тот] допускает до себя мщение рока. Аллах поставил тебя выше всякого, [кто] обладает прощением, как Он поставил всякого, [кто] обладает виной, ниже меня. И если накажешь ты, то по праву твоему, а если простишь, то но добродетели твоей». Сказал [ал-Ма'мун]: «Нет, [будет тебе] прощение, о Ибрахим». [Тогда Ибрахим] сказал: «Велик Аллах» и простерся ниц. Приказал ал-Ма'мун, и набросили ему на грудь шейный платок, бывший на нем, чтобы видели люди состояние, в котором был он взят. Потом [ал-Ма'мун] приказал, и [Ибрахима] на несколько дней посадили в дом стражи[1039], [и] люди смотрели на него. /30/ Потом [Ибрахима] перевели к Ахмаду б. Абу Халиду[1040]. Приставив к Ибрахиму [тюремщиков], [ал-Ма'мун] помиловал его. Сказал об этом Ибрахим в речении своем:

Поистине, Тот, Кто разделил добродетели, передал их

От тела Адама седьмому имаму[1041].

Собрал сердца для тебя Собирающий обладателей их,

И сохранило любовь к тебе всякое благо объединяющее.

Истратил ты больше, чем унести может

Широта душ от замечательного деятеля.

Ты простил того, которому не было

Прощения, и не заступился перед тобой заступающийся.

Спустился ал-Ма'мун к Фам ас-Силх[1042] в ша'бане двести девятого года (27. 11. — 25.12.824) и женился на Хадидже, дочери ал-Хасана б. Сахла, которая прозывается Буран[1043]. На эту свадьбу ал-Хасан потратил богатств [столько], сколько не тратил и [чего] не делал еще [ни один] царь [во времена] джахилиййи и ислама. [Так] он осыпал хашимитов, военачальников, писцов и вельмож орехами [из] мускуса, в которых [были] записки с названиями поместий, именами рабынь, [описанием] признаков лошадей и другим. Когда орех попадал в руку человека, он открывал его, читал [записку], что в нем, находил в нем [нечто] по мере везения и счастья своего, потом шел к назначенному для этого чиновнику и говорил ему: «Имение, называющееся так-то и так-то в таком-то тассудже[1044], в таком-то рустаке. И рабыня, которую зовут так-то и так-то. И лошадь с такими-то признаками». Также осыпали остальных людей динарами, дирхамами, пузырями из мускуса и яйцами из амбры. [Ал-Хасан б. Сахл] содержал ал-Ма'муна и военачальников его, и всех сподвижников его, и тех, кто был с ним из воинов его, [в течение] дней пребывания его у него, даже шутов, носильщиков и матросов, и всех, кого включало войско из служащих и обслуживающих, находящихся на жаловании и прочих. И никто из людей в войске ал-Ма'муна ничего не покупал, чем кормиться и чем кормить скот. Когда [же] захотел ал-Ма'мун подняться по Тигру и вернуться в Город Мира, он сказал ал-Хасану: «Каковы просьбы твои?» [Тот] сказал: «О Повелитель Верующих, прошу тебя сохранить за мной место мое в сердце твоем. Ведь удастся мне сохранить его только при [помощи] твоей». [Тогда] приказал ал-Ма'мун привозить ему харадж[1045] Фарса и волостей ал-Ахваза в течение года.

Многократно сказали об этом поэты, и проявили многословие витии, и рекли они. Из того, что [было] сказано об этом из стихов, замечательно речение Мухаммада б. Хазима ал-Бахили[1046]:

Да ниспошлет Аллах благодать ал-Хасану

И Буран в зяте.

/31/ О сын Харуна, ты завоевал

Но [только] чью дочь?

И когда передали эти стихи ал-Ма'муну, он сказал: «Клянусь Аллахом, не знаем мы, доброе ли он имел в виду или злое».

Однажды вошел Ибрахим б. ал-Махди к ал-Ма'муну через некоторое время после [того, как] его захватили, и [халиф] сказал: «Эти двое подбивают меня убить тебя» — имея в виду ал-Му'тасима, брата своего, и ал-'Аббаса б. ал-Ма'муна[1047]. [Тогда] он сказал: «Они посоветовали только то, что советуют подобному тебе, однако пожертвуй тем, чего боишься, из-за того, на что надеешься». И он прочитал:

Ты вернул имущество мое и не пожалел его для меня,

И прежде, чем вернуть имущество мое, ты спас жизнь мою.

Ты сберег ее и не отплатил ей [ударом] руки.

Это две змеи — рождены они смертью и уничтожением.

Милосердие породило в тебе прошение для меня

В том, что свершил я. Ты не порицал и не упрекал.

Прошение твое заступилось за меня

Как заступается справедливый свидетель, [который] не обвиняет.

Об Ибрахиме [имеются] хорошие известия и славные стихи, и то, что было из дела его, когда он прятался в Сувайкат Талиб[1048] в Багдаде и переходил там с места на место, и известие [о] нем в [ту] ночь, когда он был там схвачен. Мы привели все это в упомянутых нами наших книгах, за которыми эта книга следует и к которым отсылает.

Сочинил Йусуф б. Ибрахим ал-Катиб, сподвижник Ибрахима б. ал-Махди, [несколько] книг, из них книга его касательно известий о врачах и царях, об их еде, питье, одеждах и другом, и книга его, известная как Китаб Ибрахим б. ал-Махди фи анва'ал-ахбар[1049], и прочие книги его.

Лучшее, что было отобрано из известий [об] Ибрахиме б. ал-Махди, когда он бродил [с места на место] и прятался в Багдаде, известие о нем и брадобрее. [Дело в том], что когда ал-Ма'мун вошел в Багдад, как мы упоминали прежде, [он] разослал соглядатаев на поиски Ибрахима б. ал-Махди и назначил тому, кто укажет на него, значительное вознаграждение в деньгах.

Сказал Ибрахим: Вышел я летним днем в полдень, не зная, куда направиться, и зашел в переулок, не [имевший] выхода, /32/ и увидел чернокожего у двери [какого-то) дома. Я подошел к нему и сказал: «[Есть ли] у тебя место, где мог бы я провести некоторое время [в течение] дня?» И он сказал: «Да» и открыл свою дверь. Я вошел в комнату, где [была] чистая циновка и чистая кожаная подушка. Потом [чернокожий] оставил меня, запер дверь перед носом моим и ушел. Я вообразил, что он слышал о награде, за меня [назначенной], и вышел, чтобы донести. И пока я [пребывал и размышлении об этом], как вдруг он пришел, и у него [в руках было] блюдо, а на нем все необходимое из хлеба и мяса, новый котелок и все прочее, чистый кувшин и чистые кружки — все это новое. Он сказал мне: «Да сделает Аллах меня выкупом [за] тебя. Я цирюльник, и я знаю, что ты брезгуешь тем, чем я пользуюсь[1050]. [Вот тебе] то, к чему не прикасалась рука моя». А у меня была великая потребность в еде, и я встал и приготовил себе [в] котле — не помню, ел [ли я что-либо] вкуснее. После этого он сказал мне: «Не хочешь ли вина?» И я сказал: «Я не откажусь». И он поступил подобно [тому, как] поступил с едой, и принес мне все, до чего не касалась рука его. После этого он сказал мне: «Позволишь ли, да сделает меня Аллах выкупом [за] тебя, сесть поодаль от тебя, налить себе вина и, радуясь тебе, выпить?» Сказал [Ибрахим]: Я сказал: «Сделай это». И когда он выпил трижды, [то] вошел в свою кладовую, вынул из нее лютню и сказал: «О господин мой, не вправе я просить тебя петь, однако пристало тебе уважение ко мне, и если желаешь почтить раба твоего, то спой ему». Сказал [Ибрахим]: [Тогда] я сказал: «Отчего ты вообразил, будто я умею петь?» И он с удивлением сказал: «О Великий Аллах! Ты так знаменит, что [нельзя] не знать тебя. Ты — Ибрахим б. ал-Махди, за которого ал-Ма'мун назначил тому, кто укажет на него, сто тысяч дирхамов». Сказал [Ибрахим]: И когда он мне это сказал, я взял лютню, и только собрался петь, цирюльник сказал: «О господин мой, не споешь ли из того, что я предложу тебе?» Я сказал: «Давай». И он предложил три напева, в [исполнении] которых я превосходил всех, кто [их] пел. Я сказал: «Как ты узнал меня, я понимаю, но откуда тебе известны эти напевы?» Он сказал: «Я прислуживаю Исхаку б. Ибрахиму ал-Маусили и часто слышал, [как] он упоминал хороших [певцов] и то, что у них [особенно] получается. Я и не мечтал услышать это от тебя в доме моем». И я пел ему, и обошелся с ним ласково, и он мне понравился. Когда [же] наступила ночь, /33/ я вышел от него. Я унес с собой [из дома] кошелек с динарами и сказал [чернокожему]: «Возьми это и истрать на какую-нибудь провизию для себя. Тебе мы добавим еще, если пожелает Аллах Всевышний». [Тогда] он сказал: «Сколь это удивительно! Клянусь Аллахом, я решил предложить тебе все, что у меня [есть] и просить тебя оказать мне честь принять это, но [слишком почитаю тебя, чтобы настаивать]». Он отказался принять что-либо, проводил [меня], показав место, которое было мне нужно, и ушел. Больше я его не видел.

В двести шестом году (821/2) — и это во время халифата ал-Ма'муна — умер Йазид б. Харун б. Задан ал-Васити[1051], и ему было восемьдесят девять лет. Рождение его было в сто семнадцатом году (735/6). Он маула бану сулайм. Отец его служил на кухне [у] Зийада б. Абихи, 'Убайдаллаха б. Зийада[1052], Мус'аба б. аз-Зубайра, ал-Хаджжаджа б. Йусуфа и Йазида[1053]. [Йазид б. Харун считается] среди собирателей хадисов высшим из них и великим из великих. И была кончина его в Васите Иракском.

В том году умерли Джарир б. Хузайма б. Хазим[1054], Шайба б. Саввар ал-Мадани, ал-Хаджжадж б. Мухаммад ал-А'вар ал-Факих[1055], 'Абдаллах б. Нафи' ас-Са'иг ал-Мадани[1056], маула бану махзум, Вахб б. Джарир[1057], Му'аммал б. Исма'ил[1058], Раух б. 'Убада[1059]. И в [том году] умер ал-Хайсам б. 'Ади. И о его родословии злословили. Сказал о нем некто:

Если возведешь род 'Ади к бану са'л[1060],

[То] поставь дал перед 'айном в родословии[1061].

В двести девятом году (824/5) умер ал-Вакиди. Он — Мухаммад б. 'Амр б. Вакид, маула бану хашим. И он составитель житий и сочинений о войнах. Был он слаб в хадисах.

Упомянул Ибн Абу-л-Азхар[1062]. Он сказал: Рассказывал мне Абу Сахл ар-Рази со [слов того], кто рассказывал ему, со [слов] ал-Вакиди. Он сказал: Было у меня два друга, один из них — хашимит. Были мы, словно единая душа. И забрала меня великая нужда. Наступил праздник. [Тогда] сказала моя жена: «Сами мы вынесем нужду и лихо, а вот от жалости к детям нашим у меня разрывается сердце, /34/ ибо видят они соседских ребятишек нарядившимися к празднику и надевшими новые одежды, а [наши] такие оборванные. Если бы ты добыл что-нибудь, что [можно было бы] потратить это на одеяния их». Сказал [ал-Вакиди]: [Тогда] я написал другу своему хашимиту, прося от щедрот его, и он послал мне запечатанный мешочек, сказав, что там тысяча динаров. И не успел я распорядиться этим, как написал мне другой друг [мой], жалуясь на то же, на что жаловался я другу своему, и я послал ему весь мешок. [Затем] вышел я в мечеть и оставался там, стыдясь жены своей. Когда [же] я вошел к ней, она одобрила совершенное мною и не стала бранить за это. [И пока я пребывал в таком состоянии], пришел друг мой хашимит с мешочком, [похожим на прежний], и сказал мне: «Поведай мне правду о том, что ты сделал с тем, что я послал тебе». Я рассказал ему [все] от начала до конца. [Тогда] он сказал мне: «Все, что у меня было, я послал тебе и написал другу нашему, прося его о помощи, и он послал мне тот же самый мешок с моей печатью». Сказал [ал-Вакиди]: И мы разделили тысячу на три части, в первую очередь отдав женщине сотню дирхамов. [Это] известие дошло до ал-Ма'муна, и он вызвал меня. [Тогда] я объяснил ему [суть дела], и он приказал [выдать] нам семь тысяч динаров, каждому [из нас] по две тысячи динаров и женщине тысячу динаров.

Преставился ал-Вакиди [в возрасте] семидесяти семи лет. В [том же] году была кончина Йахйи б. ал-Хусайна б. Зайда б. 'Али б. ал-Хусайна б. 'Али[1063]. В том же году умер Азхар ас-Сам-ман[1064]. Он был другом Абу Джа'фара ал-Мансура в дни Омейядов. Они путешествовали вместе и слушали хадисы. Ал-Мансур любил его, ласково обходился с ним и часто бывал у него. Когда [же] достался [ал-Мансуру] халифат, [Азхар] явился к нему из Басры, и ал-Мансур спросил его о жене и дочерях — он знал их по именам, — и выказал [ему] милость и почет, пожаловал [Азхара] четырьмя тысячами дирхамов и приказал [больше] не являться к нему с просьбами. Через год Азхар пришел к нему. И [ал-Мансур] сказал ему: «Разве не велел я тебе не приходить ко мне с просьбами?» [Тогда Азхар] сказал: «Я шел к тебе [за тем] только, чтобы поприветствовать тебя и укрепить наше дружество. [Сказал ал-Мансур]: /35/ «Не думаю я, что дела [твои] таковы, как ты говоришь». И велел [выдать] ему [еще] четыре тысячи дирхамов, а [Азхару] наказал не являться к нему ни [для] приветствия, ни с просьбой. И когда минул год, [Азхар] пошел к [халифу] и сказал: «Я пришел к тебе не для [тех] двух дел, которые ты запретил мне, однако показалось мне, что с Повелителем Верующих приключилась болезнь, и я пришел проведать его». [Тогда] сказал [ал-Мансур]: «Думаю, что ты пришел только ради награды». И приказал [выдать] ему четыре тысячи дирхамов. Когда [же] минул год, пристали к [Азхару] дочери его и жена и сказали ему: «Повелитель Верующих — друг твой, иди [же] к нему снова». [Тогда] он сказал: «Горе вам! Что я скажу ему — ведь говорил я: «Приходил я к тебе с просьбой, для приветствия и [проведать тебя]». Что скажу я на этот раз? Какой довод приведу?» Однако они не отставали от старца. [Тогда] он отправился в путь, прибыл к ал-Мансуру и сказал: «Я пришел к тебе не просить помощи, не в гости, и не [для того, чтобы] навестить, но пришел я, чтобы послушать хадис, который мы вместе слышали там-то от такого-то [со слов] Пророка, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, в котором [упомянуто] одно из имен Аллаха Всевышнего — кто [хадисом] этим попросит Аллаха, Он не отвергнет того и не разочаруют его молитвы». [Тогда] сказал ему ал-Мансур: «Не желай такого, ибо я [уже] испробовал его, и это не помогает. Видишь ли, с тех пор, как пришел ты ко мне [в первый раз], стал я просить Аллаха, чтобы Он не возвращал тебя ко мне. И вот ты возвращаешься и не отстаешь от слов своих — приветствуя [меня], навещая или приходя в гости». И [халиф] пожаловал ему четыре тысячи дирхамов и сказал: «Устал я от твоих уловок. Приходи ко мне, когда пожелаешь».

В двести девятом году (824/5) ал-Ма'мун поехал верхом ночью в ал-Мутаббак и убил Ибн 'А'ишу[1065]. Это муж из потомков ал-'Аббаса б. 'Абд ал-Мутталиба. Имя его — Ибрахим б. Мухаммад б. 'Абд ал-Ваххаб б. Ибрахим ал-Имам, он потомок брата Абу-л-'Аббаса и ал-Мансура. [Ал-Ма'мун] убил [вместе] с ним Мухаммеда б. Ибрахима ал-Ифрики[1066] и других. Этот Ибн 'А'иша — первый 'Аббасид, распятый при исламе. Убив его, ал-Ма'мун произнес слова поэта:

Если огонь в камнях таится,

То неужели не воспламенит его бьющий кресалом?

Был муж из потомков ал-'Аббаса б. 'Али б. Абу Талиба[1067], обладающий имуществом, богатством, силой, гордостью, рассудительностью и красноречием, и он ал-'Аббас б. ал-'Аббас ал-'Алави, в Городе Мира. Ал-Му'тасим ненавидел его из-за одного дела, бывшего между ними. И он заронил в душу ал-Ма'муна [мысли о том], что [муж этот] /36/ ненавидит его самого и государство его и злобствует на деяния его. Той ночью ал-'Аббас повстречал ал-Ма'муна на мосту, и ал-Ма'мун сказал ему: «Я все ждал, пока ты мне попадешься». [Тогда] тот сказал: «Ищу защиты от тебя у Аллаха, о Повелитель Верующих. Но я вспомнил речение Аллаха, Велик Он и Славен: «Не следовало жителям Медины и тем из бедуинов, что кругом них, отставать от Посланника Аллаха и заботиться только о самих себе вместо него»»[1068]. Это понравилось [ал-Ма'муну], и [ал-'Аббас] сопровождал его, пока они не дошли до ал-Мутаббака. Когда [же] был убит Ибн 'А'иша, [ал-'Аббас] сказал: «Разрешит [ли] Повелитель Верующих говорить?» [ал-Ма'мун] сказал: «Говори». [Ал-'Аббас] сказал: «Аллах [запрещает проливать] кровь. Поистине, если царь возжаждет ее, то не удержится и никого не оставит [в живых]». Он сказал: «Если бы я услышал эти слова прежде, чем выступить, я бы не поехал и не пролил бы крови». И [ал-Ма'мун] приказал выдать [ал-'Аббасу] триста тысяч дирхамов.

Мы привели известие [об] этом Ибн 'А'ише и о том, что он хотел свершить с ал-Ма'муном, и об обстоятельствах этого, в книге нашей Ахбар аз-заман.

В двести одиннадцатом году (826/7) умер Абу 'Убайда Ма'мар б. ал-Мусанна[1069] в Басре. Он следовал воззрениям хариджитов и дожил примерно до ста лет. Никто из людей не пришел [сопровождать] носилки его, и потому наняли тех, кто нес их. Его не приветствовал ни благородный, ни подлый, на которого он не стал бы возводить хулу. У него славные сочинения о днях арабов[1070] и другом, из них Китаб ал-масалиб[1071], в которой он упоминает родословия арабов и развращенность их и обвиняет их в том, [одно] упоминание о чем причиняет зло людям и описание чего не приносит блага. Абу Нувас ал-Хасан б. Хани' часто общался с ним. Абу 'Убайда сидел в Басрийской мечети у одной из колонн. И Абу Нувас написал на ней в его отсутствие два этих байта, намекая на него:

Молился Аллах за Луга и сторонников его.

Абу 'Убайда, скажи, ради Аллаха: «Аминь».

Ты для меня, вне сомнения, потомок их

С тех пор, как терпишь — ведь ты перешагнул [рубеж] девяностолетия[1072].

Когда [же] пришел Абу 'Убайда, чтобы сесть на место свое и опереться о ту колонну, увидел [ту надпись] и сказал: «Это дело бесстыжего мужеложца Абу Нуваса. Почешите его, даже если он молится за Пророка».

/37/ И в этом году, а это год двести одиннадцатый, умер Абу л-'Атахийа Исма'ил б. ал-Касим, поэт. Он вел аскетический образ жизни и носил шерстяную [ткань]. Были о нем и об ар-Рашиде славные известия, и [некоторые] из них мы ранее упомянули в этой книге.

И [одно] из них [то], что однажды [ар-Рашид] приказал доставить к себе [Абу-л-'Атахию] и повелел не разговаривать с ним по дороге и не сообщать [о том], что от него нужно. И когда прошел он часть пути, написал ему один из тех, [кто] был с ним в дороге: «Тебя хотят убить». [И] Абу-л-'Атахийа тотчас же сказал:

Возможно, того, чего ты опасаешься, не существует.

И возможно, то, на [что] ты надеешься, свершится.

Возможно, то, [чем] ты пренебрег, не ничтожно.

И возможно, то, [что] ты удержал, перестанет быть важным[1073].

[Абу-л-'Атахийа] отправился в один из хаджжей вместе с ар-Рашидом, и ар-Рашид однажды слез с лошади своей и шел пешком некоторое время, потом устал. [Тогда] он сказал: «О Абу-ал-'Атахийа, не хочешь ли опереться об этот милевой столб?» И когда ар-Рашид сел, он повернулся к Абу-л-'Атахие и сказал ему: «О Абу-л-'Атахийа, расшевели нас». И тот сказал:

Пусть мир этот благоприятствует тебе —

Разве не явится к тебе смерть?

О стремящийся к миру этому,

Оставь сей мир для дела твоего.

Что сделаешь ты с миром этим,

Если достаточно тени милевого столба, [чтобы заслонить солнце]![1074]

У Абу-л-'Атахии есть много славных известий и стихов. Мы приводили ранее в книгах наших избранные из стихов его и отборные из его рифм. Мы также привели ранее [самые] замечательные из этих известий [о] халифах сынов ал-'Аббаса. [Вот то], что всем по нраву из речений его:

Ахмад сказал мне, не ведая, что со мной:

«Есть ли мера любви твоей к 'Утбе?»

|Тогда] вздохнул я, потом сказал: «Да, любовью

Побежал он по жилам — по жилке, но жилке».

О, если бы умер я и отдохнул! Ибо я,

Пока жив, буду игрушкой в ее руках.

Не думаю, что выживу я. Кто перенесет [то], что

Я перенес от мучений страсти, не выживет.

Терпи дружбу мою и скажи: «Милость

Аллаха другу нашему, умершему от любви».

Я — раб ее, даже если не кормлюсь

От нее, и, хвала Аллаху, отпущен на волю[1075].

И из [другого] стихотворения его, что всем по нраву:

О 'Утба, что нам друг до друга!

О, если бы я не видел тебя!

Ты овладела мной, так изнуряй

|То], что желала изнурить.

Сегодня ночью я лежу без сна,

Сторожа звезды небесные,

Терзая угли [горящего] кустарника,

Заворачиваясь в колючки[1076].

Из необычных рифм и восхваляемых стихов его речение:

О други мои, у меня печаль, а у вас нет печали.

Всякий муж от грусти дружит с одиночеством.

Я видел любовь — [словно] уголья кустарника.

Хотя от жара ее в груди ее друга сладость.

Растопила любовь тело мое, кости мои и силу мою.

И не осталось [ничего], кроме духа и худого тела.

Каждого любящего, получившего от [того], кого любит он,

Верную приязнь, обуревает тщеславие,

И я отвращаю взор от друзей моих.

И нет у меня, кроме нее, ни разговора, ни развлечения.

Ей, помимо братьев моих и тех кого люблю я,

/38/ Избыток любви и прошение[1077].

Из избранных стихов его, и из того, что пришлось по нраву людям из речений его, слова его:

О жар души моей! Что я испытываю!

Каким углем! За какую вину можно ее упрекнуть?

Великий Боже, горестное учинил я

С собой из любви к ней, и горе, что совершил я.

Я пришел повидать ее, и она не исполнила

Обещания, [данного] мне, если я приду к ней, и не обратила

[на меня] внимания. Сколько долгов, и Аллах знает их,

У нас к ней — не оплачены они, хотя и должны быть оплачены.

Не подарила она мне от избытка своего обещания,

Но забрала назад все, что подарила.

[Так] какое благо и какая польза

Для кокетливой, проливающей [то], что надоила.

Аллах между мною и между обидевшей меня.

Потребовал я от нее соединения [с] ней, а она не захотела.

Что с нее? Если бы она послала

От себя посланца ко мне или написала,

[То] пожелал бы я соединиться с ней. Однако воздержалась

'Утба от соединения с нами и не пожелала[1078].

/39/ Был Абу-л-'Атахийа безобразен ликом, красив в движениях, весел и читал стихи сладостно. И вот речение его из других славных стихов его:

Кто не знает вкуса любви —

Я [же] окружил вкус ее знанием.

Я искренне подарил любовь свою

И увидел, что она сочла это преступлением.

О 'Утба, ты не оставила от тела моего

Плоти, не оставила ты от него костей.

О 'Утба, вижу я все, что ты со мною творишь,

Однако любовь слепа.

Поистине, тот, кто не знал, какова любовь моя,

Пусть увидит на лице моем клеймо ее[1079].

И у него [есть] стихи, в которых он вышел [за пределы] метрики[1080], подобные речению его:

Помысел кади — дом удовольствий.

Сказал кади, когда упрекнули его:

«В мире одни только грешники».

Это извинение судьи — [так] прими [его][1081].

Размер[1082] его фа'лун фа'лун[1083] четыре раза. Сказали люди: Поистине, арабы не говорили стихов таким размером. И не упоминал [о таком размере] ни ал-Халил[1084], ни кто-либо из знатоков метрики.

Сказал ал-Мас'уди: Добавило сообщество поэтов к [учению] ал-Халила б. Ахмада в метрике. Из этого ал-мадид[1085]. У ал-Халила он [имеет] три 'аруда[1086] и шесть дарбов[1087]. В нем [теперь] четвертый 'аруд и два новых дарба — первый дарб от четвертого нового 'аруда. Сказал поэт:

Почему бессонные глаза мои

[Изливают] потоки слез?

Второй дарб от четвертого нового 'аруда. Сказал поэт:

Род Бакра, не уставайте.

Это не время усталости.

И иное, о чем говорили и что добавили к этом смысле, о чем прежде упомянули мы в книге нашей /40/ Ахбар аз-заман. Абу-л-'Аббас 'Абдаллах б. Мухаммад ан-Наши' ал-Катиб ал-Анбари[1088] сочинил, следуя [учению] ал-Халила б. Ахмада, книгу, в которой привел [несколько подобных примеров касательно того], в чем вышел ал-Халил б. Ахмад из границ арабской традиции к двери своевольства и умозрения, чтобы следовать своим личным взглядам и необходимым доводам в споре. Было это для него необходимо, а для того, к чему привел он, разрушительно.

У ан-Наши' [есть] много славных стихов, из них одна касида примерно в четыре тысячи байтов, с одной рифмой на нун с фатхой[1089], в которой он упоминает людей воззрений, вероучений, [религиозных] направлений и сект. [У него есть также] много стихов и обширных сочинений по различным наукам. Проявил он высокие качества речи своей, когда двинулся из Ирака в Египет, где [и] была кончина его, и это в двести девяносто третьем году (905/6), в соответствии с чем мы предпослали упоминание [о] нем:

О жилище любимых, ответит ли [кто-нибудь оттуда],

Умеряя кипение отдалившегося [от] него?

Но не отвечает оно, молчание его —

Длительное испытание для вопрошающих.

Если оно обезлюдело, [то] после [пребывания] друга,

Или [если] опустело, [то] после [принятого] решения.

Развлекались мы там некогда

И соединяли рассвет с рассветом.

Пили мы вечером утреннее питье, удовольствие

И вздохи флейт и струн

Среди роз, нарциссов и резеды.

Фиалок, лилий и перца,

Ромашек, и цветов всех видов,

Желанных, свежих, и цветов граната.

И поразили нас дни — лучшим, в чем мы пребывали

Во время беспечности и ослепления.

[Тогда] расстались мы после долгого соединения.

И удалились после близости жилищ.

В двести двенадцатом году (877/8) огласил глашатай ал-Ма'муна: «Снимается покровительство с любого из людей, кто добром помянет Му'авию или назовет его прежде кого-либо из сподвижников Посланца Аллаха[1090], да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, и [кто] заговорит о вещах произносимых [нараспев и скажет], что они сотворены, и прочее»[1091].

Люди разошлись [во мнениях] о причине, по которой он приказал огласить дело Му'авии, и произнесены [были] об этом речи. Среди прочего говорилось, будто некий полуночный собеседник [ал-Ма'муна] рассказал историю со [слов] Мутаррифа б. ал-Мугиры б. Шу'бы ас-Сакафи[1092]. Это известие упомянул аз-Зубайр б. Баккар[1093] в книге своей об известиях, знаемой как /41/ ал-Муваффакиййат, которую он сочинил для ал-Муваффака[1094], и он Ибн аз-Зубайр. Он сказал: Я слышал, [что] говорил ал-Мада'ини: Сказал Мутарриф б. ал-Мугира б. Шу'ба: Отправился я с посольством вместе с отцом моим ал-Мугирой[1095] к Му'авии. Отец мой приходил к нему, беседовал, потом уходил ко мне. Он говорил о Му'авии, упоминал ум его и дивился поступкам его. Однажды ночью [отец] вернулся и отказался от ужина. Я увидел, что он опечален, подождал его некоторое время и решил, что это от чего-то, случившегося с нами или наместничеством нашим. [Тогда] я сказал ему: «Почему я вижу тебя с ночи опечаленным?» Он сказал: «О сыночек, я пришел от наиотвратительнейшего [из] людей». Я сказал ему: «А каков он?» Он сказал: «Я сказал ему, уединившись с ним: «Ты крепко прижал нас, о Повелитель Верующих. Вот выказал ты справедливость и простер благо — ведь ты состарился. И если бы посмотрел ты на братьев своих из сыновей Хашима и укрепил родство с ними. Клянусь Аллахом, нет у них сегодня того, чего ты [мог бы] бояться». [Тогда] он сказал мне: «Ну, ну. Правил брат тайм[1096], был справедлив и сделал то, что сделал. Клянусь Аллахом, однако сгинул он и сгинула память [о] нем. Только о нем и слышишь: «Абу Бакр». Потом правил брат 'ади[1097]. Он старался и [работал] засучив рукава десять лет. Клянусь Аллахом, однако, сгинул он и сгинула память о нем. Только и слышишь: «'Омар». Потом правил брат наш 'Осман, и правил муж, которому не было подобного в родословии. Он совершил то, что совершил, и с ним поступили так, как поступили. Клянусь Аллахом, однако сгинул он, и сгинула память [о] нем и память [о] том, что с ним сделали. Поистине, [имя] брата хашим[1098] выкликают каждый день по пять раз: «Свидетельствую, что Мухаммад — посланец Аллаха», что же с ним делать, нет у тебя матери? Клянусь Аллахом, только хоронить, хоронить»».

И, поистине, когда ал-Ма'мун услышал это известие, оно побудило его приказать огласить то, что мы описали. И посланы были письма во все пределы [государства] с [приказом] проклинать [Муавию] на минбарах. Люди сочли это великим и важным. Простонародье взволновалось. [Тогда ал-Ма'муну] посоветовали оставить такое, и он отступился от того, что собрался [сделать].

Во [время] халифата ал-Ма'муна была кончина Абу 'Асима ан-Набила. Он — ад-Даххак б. Махлад б. Синан аш-Шайбани[1099]. И это в двести двенадцатом году (827/8). В [том же году] умер Мухаммад б. Йусуф ал-Фараби[1100].

/42/ В двести пятнадцатом году (830/31), и это в халифат ал-Ма'муна, умер в Багдаде Хауза б. Халифа б. 'Абдаллах б. Абу Бакр[1101]. По кунйе прозывается он Абу-л-Ашхаб. [Ему было] семьдесят лет. Был он похоронен у Баб ал-Барадан[1102], на Восточной стороне.

В [том же году] умер Мухаммад б. 'Абдаллах б. ал-Мусанна б. 'Абдаллах б. Анас б. Малик ал-Ансари[1103].

В том же году умер Исхак б. ат-Табба[1104] в Адане[1105], у сирийской границы, и Му'авия б. 'Амр[1106]. Он прозывается по кунйе Абу 'Амр. И [умер] Кабиса б. 'Укба[1107] — прозывается он по кунйе Абу 'Амир — из бану 'амир б. са'са'а.

В двести семнадцатом году (832/3) вошел ал-Ма'мун в Египет и убил там 'Абдуса, [который] захватил эту страну.

В двести восемнадцатом году (833/4) напал ал-Ма'мун [на] Ромейскую землю. Он начал строить ат-Тавану[1108], один из городов их у входа и ущелье, что за Тарсусом, и отправился ко всем твердыням ромеев, призвал их [принять] ислам и предложил им на выбор ислам, джизйу[1109] и меч. Он принизил христианство, и часть ромеев согласилась [выплачивать] ему джизйу.

Сказал ал-Мас'уди: Сообщил нам кади Абу Мухаммад 'Абдаллах б. Ахмад б. Зайд ад-Димашки[1110] в Дамаске. Он сказал: Когда выступил ал-Ма'мун в поход и остановился вал-Будандуне, прибыл к нему посланец царя ромеев и сказал ему: «Поистине, царь предлагает тебе на выбор либо возместить расходы, что издержал ты на дорогу из страны своей к этому месту, либо отпустить всякого пленника из мусульман в Ромейской стране без выкупа, без единого дирхама и динара, либо отстроить для тебя всякий мусульманский город, разрушенный христианами, и восстановить его [таким], каким он был, и тогда ты вернешься из похода своего». [Тогда] ал-Ма'мун встал, вошел в шатер, помолился два раката[1111], спросил совета у Аллаха, Велик Он и Славен, вышел и сказал посланцу: «Скажи ему: Что до речения твоего, дескать, возместишь мне расходы, то я /43/ внял Аллаху, глаголящему в Книге Своей о Билкис[1112]: «И я пошлю им в подарок и посмотрю, с чем вернутся посланные. Когда же он пришел к Сулайману, он сказал: «Разве вы мне помогаете богатством? Ведь то, что даровал мне Аллах, лучше того, что даровал вам. Только вы своим дарам радуетесь»[1113]. Что ж до речения твоего, дескать, отпустишь всякого пленника из мусульман в Ромейской стране, то в руках твоих одно из двух: либо муж, стремившийся [к] Аллаху, Велик Он и Славен, а не к сему миру, и он достиг, чего хотел; либо муж, стремящийся к миру сему, да не разорвет Аллах плена его. Что же до речения твоего, дескать, отстроишь каждый мусульманский город, разрушенный ромеями, то если бы я разорил до самого дальнего камня Ромейскую страну, [то и этим] еще не отомстил бы за женщину, [что], спотыкаясь в кандалах, когда ее [брали] в плен, кричала «О Мухаммад, о Мухаммад, вернись к последователю своему!» [Так] нет между мною и между ним [ничего], кроме меча. Эй, слуга, бей в барабан!» И он уехал и не отступился от похода своего, пока [не] завоевал пятнадцать твердынь. [Тогда ал-Ма'мун] вернулся и остановился у родника ал-Будандуна, известного как ал-'Ашира, в соответствии с тем, что упомянули мы в этой книге, и пребывал там, пока не вернулись посланцы из его твердынь. [Тогда] встал ал-Ма'мун над источником, и понравилась ему прохлада воды его, чистота ее и прозрачность, прелесть места [того] и обилие зелени. И он повелел срубить высокие деревья, и приказал он, и их простерли над родником, словно мост, а над ним сделали подобие свода из дерева и листьев. И сел он под сводом, что был возведен для него, а вода [была] под ним, бросил в воду полновесный дирхам и прочитал надпись [на] нем, а тот [был] на [самом] дне, ибо так чиста была вода в том источнике. И никто не мог опустить руку свою в воду из-за чрезвычайного холода ее. И пока он так [пребывал], вдруг появилась рыба, [величиной] с локоть, [блестящая] словно серебряный слиток. [Тогда] ал-Ма'мун объявил тому, кто вытащит ее, награду, и бросился [в воду] некий слуга, схватил [рыбу] и поднял (ее) наверх. И когда оказалась она на берегу ручья или на помосте, где сидел ал-Ма'мун, [то вдруг| забилась, выскользнула из рук слуги и упала в воду, словно камень. И обрызгало водой грудь ал-Ма'муна, /44/ горло его и ключицы [и] промокла его одежда. Потом слуга бросился [в воду] во второй [раз], схватил [рыбу] и положил ее перед ал-Ма'муном, в платке бьющейся. [Тогда] сказал ал-Ма'мун: «Зажарьте ее сейчас же». Тут охватила [ал-Ма'муна] дрожь, и не мог он сдвинуться с места. Его накрыли покрывалами и шубами, а он [все] дрожал, словно пальмовый лист, и кричал: «Холодно, холодно». Потом [ал-Ма'муна] перенесли в шатер, укутали и разожгли огни вокруг него, а он кричал: «Холодно, холодно!» Потом принесли рыбу, из которой вынули сердце, но не смог он попробовать [ни кусочка]. И [состояние его] помешало ему отведать что-либо от нее. И когда болезнь его усилилась, ал-Му'тасим спросил Бахтишу'[1114] и Ибн Масавайха[1115] об ал-Ма'муне, а он [уже был] в агонии, и [о том], что сообщает медицинская наука об этом случае, и можно ли его исцелить. [Тогда] выступил вперед Ибн Масавайх, взял [ал-Ма'муна] за одну руку, а Бахтишу' [взяла халифа] — [за] другую, пощупали обе руки его и обнаружили, что пульс [ал-Ма'муна] неумерен, предвещая гибель и кончину. Руки их скользили по коже его из-за пота, выделявшегося по всему телу его, словно масло или словно яд какой-нибудь змеи. [Тогда] известили об этом ал-Му'тасима, он спросил [врачей], и они говорили, что не знают [такой болезни], и [утверждали], что не встречали такого ни в каких книгах и что [признаки эти] указывают на гибель организма. Ал-Ма'мун пробудился от беспамятства своего, открыл глаза свои, приказал позвать людей из ромеев и спросил их о названии имени места и ручья. Привели к нему нескольких пленников и проводников и сказали им: «Объясните, [что значит] имя это — ал-'Ашира». [Тогда] было сказано ему «Это значит: «протяни ноги свои»». И когда услышал такое [ал-Ма'мун], взволновался этим предзнаменованием и счел его дурным. [Тогда] он сказал: «Спросите их, каково название места по-арабски». И они сказали: «Ар-Ракка». Гороскоп, составленный при рождении ал-Ма'муна, гласил, что он умрет в месте, известном как ар-Ракка, и ал-Ма'мун часто уклонялся от пребывания в городе ар-Ракка, страшась смерти. И когда услышал он это от ромеев, понял, что это [то самое] место, о коем предсказывали ему при /45/ рождении его и что пришел конец его. И [было] сказано, что имя ал-Будандун объясняется [как] «протяни ноги свои»[1116]. Аллах лучше ведает. [Тогда] собрал ал-Ма'мун врачей вокруг себя, надеясь спастись от той [болезни], в коей пребывал. И когда отяжелел он, сказал: «Вынесите меня, чтобы [мог] я обозреть лагерь свой, посмотреть на людей моих и взглянуть на царство мое». И это [было] ночью. [Тогда] вынесли [ал-Ма'муна], и он обозрел шатры и войско, обширность [занимаемого им пространства] и многочисленность его, и горевшие огни, и сказал: «О Тот, чье царство не миновало, помилуй того, чье царство миновало». Потом вернули его на постель, и ал-Му'тасим посадил человека, чтобы произнести на ухо [ал-Ма'муну] шахаду[1117], когда он отяжелел, и человек [этот] возвысил голос свой, чтобы произнести ее, но сказал ему Ибн Масавайх: «Не кричи, [клянусь] Аллахом, [ибо] он не различает теперь между Господом своим и Мани». [Тут] ал-Ма'мун открыл глаза свои, и в них [было] [столько] величественности и гордыни и [они были так] красны, подобного чему еще не видывали. И он попытался ударить Ибн Масавайха рукою своей и захотел заговорить с ним, но не смог. [Тогда] поднял он взор свой к небу, глаза его наполнились слезами и язык его тотчас же развязался, и он сказал: «О [Тот], Кто не умирает, помилуй [того], кто умирает». И тут же скончался. Это [было] в четверг, [когда до конца] раджаба оставалось тринадцать ночей, двести восемнадцатого года (8.08.833). [Ал-Ма'муна] отнесли в Тарсус и погребли там, в соответствии с тем, как мы говорили в начале этой главы.

Сказал ал-Мас'уди: об ал-Ма'муне [имеются] славные известия, [его] высказывания, [рассказы] о деяниях и застольных беседах, стихи и [повествования о его] добром нраве. Мы полностью привели их в предыдущих книгах наших, и это избавляет нас от упоминания их [теперь]. И об ал-Ма'муне говорит Абу Са'ид ал-Махзуми[1118]:

Видел ли ты звезды, что светят без ал-Ма'муна

И [без] царства его, всем любезного?

Оставили [ал-Ма'муна] на кладбище Тарсусе,

Подобно тому, как оставили отца его в Тусе[1119].

Ал-Ма'мун часто говаривал такие строки:

В кого не целит его судьба,

Того сама она однажды оставит.

И если вдруг судьба обойдет [кого-то],

Не замедлит [она] исправить свою ошибку.

И пока [человек] избегает [судьбы], а [она] минует его,

[Вдруг] нацелится [она на него] и [нанесет удар, прежде чем тот успеет уклониться.

/46/ [VIII] О халифате ал-Му'тасима

Присягнули ал-Му'тасиму в тот день, когда была кончина ал-Ма'муна, на ручье ал-Будандун, и это [в] четверг, [когда до конца] раджаба осталось тринадцать ночей двести восемнадцатого года (8.08.833). Имя его Мухаммад б. Харун и прозывается он по кунйе Абу Исхак. В то время между ним и между ал-'Аббасом б. ал-Ма'муном был спор в собрании, затем согласился ал-'Аббас [принести] ему присягу. Ал-Му'тасиму в то время было тридцать восемь лет и два месяца. Мать его зовут Марида бинт Шабиб[1120]. Сказано [также], что ему присягнули в двести девятнадцатом году (834/5). Скончался он в Сурра ман Ра'а[1121] [в] двести двадцать седьмом году (841/2), и ему было [тогда] сорок шесть лет и десять месяцев. Был халифат его восемь лет и восемь месяцев. Могила его [находится] в ал-Джаусаке[1122] в Сурра ман Ра'а, как мы упоминали.

/47/ Совокупность известий [об ал-Му'тасиме], деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его

Назначил ал-Му'тасим вазиром Мухаммада б. 'Абд ал-Малика[1123] до конца дней своих. Приобрел влияние на него Ахмад б. Абу Ду'ад[1124]. Мухаммад б. 'Абд ал-Малик продолжал [быть вазиром] в дни ал-Му'тасима и ал-Васика[1125], пока не начал править ал-Мутаваккил[1126]. В душе его было что-то против [Мухаммада б. 'Абд ал-Малика], и он убил его. Мы приведем самое замечательное из известного [об] убиении его ниже в этой книге в собрании известий [об] ал-Мутаваккиле, хотя мы и приводили это [в] сокращении в ал-Китаб ал-Аусат.

Ал-Му'тасим любил строительство. Он говаривал: «В строительстве — достохвальные дела. Первое из них — обустройство земли, которой оплодотворяется мир, где возрастает сбор хараджа, преумножаются богатства и плодится скот, понижаются цены, множатся приобретения и увеличиваются средства к существованию». Говаривал он вазиру своему Мухаммаду б. 'Абд ал-Малику: «Коли отыщешь место, где если истратишь десять дирхамов, а через год получу я одиннадцать дирхамов, то не советуйся со мною об этом». Была у ал-Му'тасима сила и мощь в теле его и отвага в сердце его. Упомянул Ахмад б. Абу Ду'ад, который любил [халифа], сказав: Когда перестал ал-Му'тасим беречь себя и силы свои, я однажды вошел к нему, а у него [был] Ибн Масавайх. [Тогда] встал ал-Му'тасим и сказал мне: «Не уходи, пока я не выйду к нему». И я сказал Йахйе б. Масавайху: «Горе тебе, я вижу, что изменился цвет лица Повелителя Верующих, умалилась сила его и ушла мощь его. Что ты думаешь об этом?» Он сказал: «Он, клянусь Аллахом, подобен железной балке, однако в руках его топор, которым он бьет по той балке». [Тогда] я сказал: «Как это?» Он сказал: «До этого, если [ал-Му'тасим] ел рыбу, то делал для себя разноцветные приправы из уксуса, тмина, аниса, руты, сельдерея, горчицы и орехов, и ел [рыбу] с этими приправами, предохраняясь от ущерба, [причиняемого] рыбой, и [от] ее вреда нервам. И если ел он головы, то делали для него приправы, которые снимали [причиняемый] ими вред или же смягчали его. Чаще всего он смягчал [приправами этими] пищу свою и много советовался со мной. А теперь ал-Му'тасим стал противоречить мне, если я что-нибудь запрещаю ему, говоря: «Я ем это против воли /48/ Ибн Масавайха. Что же я могу поделать?» Сказал [Ахмад б. Абу Ду'ад]: Ал-Му'тасим за занавесью слушал, [о чем мы говорим]. [Тогда] я сказал: «Горе тебе, о Абу Йахйа! Закрываешь рукой своей глаза свои». Он сказал: «Да буду я за тебя выкупом! Я не могу отвратить [ал-Му'тасима] [от деяний его] и не отваживаюсь перечить ему». Когда же он закончил речи свои, вышел к нам ал-Му'тасим и сказал мне: «О чем [это ты разговаривал] с Ибн Масавайхом?» Я сказал: «Я спорил с ним, о Повелитель Верующих, о твоем цвете [лица], который считаю болезненным, и о скудности пропитания, [даваемого] тобою, что ослабило члены мои и истощило тело мое». Он сказал: «Так что же он сказал тебе?» Я сказал: «Пожаловался, что ты принимал от него то, что он советовал тебе, и что ты думал об этом так, как ему нравилось, а теперь ты противоречишь ему». Он сказал: «Так что же ты ему сказал?» Сказал [Ахмад б. Абу Ду'ад]: Тогда я стал [что-то бормотать]. И [халиф] рассмеялся и сказал: «Это после того, как он закрыл рукой глаза свои или до этого?» Сказал [Ахмад б. Абу Ду'ад]: Тут я покрылся потом и понял, что он слышал то, о чем мы говорили. [Ал-Му'тасим] понял, что поразило меня, и сказал: «Да простит тебе Аллах, о Ахмад. Я обрадовался тому, что, [как] я думал, опечалило тебя, когда услышал и узнал, что это одно из проявлений радости и дружества».

Ал-Му'тасим любил 'Али б. ал-Джунайда ал-Искафи[1127], который приводил в удивление [внешним] видом и речью. В нем (проявлялось) здравомыслие жителей ас-Савада[1128]. Однажды ал-Му'тасим сказал Мухаммаду б. Хаммаду[1129]: «Пойди поутру к 'Али б. ал-Джунайду и скажи ему, пусть готовится сопровождать меня». И [Мухаммад б. Хаммад] пошел к нему и сказал: «Поистине, Повелитель Верующих приказывает тебе сопровождать его. [Так] усвой правила сопровождения халифов и обхождения с ними». [Тогда] сказал 'Али б. ал-Джунайд: «Как мне готовиться? Приставить себе чужую голову? Купить ли мне /49/ свою бороду? Прибавить ли себе росту? Я [и так] готов с избытком». Сказал [Мухаммад б. Хаммад]: «Ты еще не знаешь, каковы правила сопровождения халифов и обхождения с ними». [Тогда] сказал 'Али б. ал-Джунайд: «А каковы они? Давай выкладывай, что знаешь». Сказал ему Ибн Хаммад, а был он сведущим и утонченным и [исполнял тогда] обязанности хаджиба: «Правила обхождения таковы: наслаждение разговором, предупредительность и услужливость. И чтобы не плевать, не кашлять, не прочищать горло, не сморкаться, не ехать верхом впереди государя, чтобы он не наклонялся в паланкине, [а] слезать с коня вперед него. И если кто сделает не так, то уподобится свинцовой гире, которой уравновешивают шатер. Нельзя спать — [сопровождающий] должен бодрствовать, даже если заснет государь, и бдеть за теми, кто едет вместе с ним, потому что если оба заснут, то один склонится и не почувствует, [ежели] склонится [государь], и будет в этом для [сопровождающего] позор». А 'Али б. ал-Джунайд смотрел на него, и когда [Ибн Хаммад] донял его своими наставлениями, ['Али б. ал-Джунайд] прервал речь его и сказал, как говорят жители ас-Савада: «Аххаррха/[1130] Пойди к нему и скажи: «Будет сопровождать тебя лишь тот, у кого мать — потаскуха, а сам он — рогоносец». Тогда Ибн Хаммад вернулся и передал ал-Му'тасиму [то], что сказал 'Али б. ал-Джунайд. Ал-Му'тасим рассмеялся и сказал: «Приведи его ко мне». [Тогда] он привел ['Али б. ал-Джунайда]. И [халиф] сказал [ему]: «О 'Али, я посылаю к тебе, чтобы ты сопровождал меня, а ты не делаешь этого». [Тогда] 'Али сказал: «Этот твой невежественный, облезлый посланец принес мне условия Хассана аш-Шаши[1131] и Халавайха ал-Мухаки[1132]. Он сказал: «Не плюй, делай тот-то и не делай того-то». И стал он тянуть в речах своих, прищелкивать пальцами и показывать руками: «Не кашляй, не чихай». А это не для меня, я [без этого] не могу. Так если хочешь, чтобы я сопровождал тебя, то ежели застигнет меня [желание] тихо и громко выпустить газы, я их выпущу при тебе тихо и громко, а если застигнет тебя [то же], то и ты выпускай газы тихо и громко, а то между нами дела не будет». [Тогда] ал-Му'тасим рассмеялся, так что задрыгал ногами, и смех полностью овладел им. И он сказал: «Ладно, сопровождай меня как знаешь». Сказал 'Али б. ал-Джунайд: «С радостью и удовольствием».

И 'Али б. ал-Джунайд поехал имеете с ал-Му'тасимом в шатре, стоявшем на спине верблюда. Ехали они некоторое время и углубились в пустыню. [Тогда] сказал 'Али: «О Повелитель Верующих, прибыло то имущество, /50/ так что ты думаешь?» Сказал [халиф]: «Это твое, если желаешь». Сказал ['Али]: «Приведи Ибн Хаммада». И ал Му'тасим приказал привести его. Тогда сказал ему 'Али: «Иди сюда, я скажу тебе [кое-что] по секрету». И когда Ибн Хаммад приблизился к нему, 'Али потихоньку выпустил газы, приблизил к нему рукав свой и сказал: «Я нашел у себя в рукаве какое-то насекомое. Посмотри, что там». Ибн Хаммад всунул голову свою [в рукав], почуял запах отхожего места и сказал: «Я ничего не нахожу, однако не знал я, что внутри одежд твоих — отхожее место». А ал-Му'тасим закрыл рот свой рукавом и смех полностью овладел им. Потом 'Али б. ал-Джунайд принялся непрерывно потихоньку пускать газы, а затем сказал Ибн Хаммаду: «Ты сказал мне: «Не кашляй, не плюй, не сморкайся», и я не делал этого. Но я гажу на тебя». Сказал[1133]: Он продолжал тихонько выпускать газы, и ал-Му'тасим высунул голову свою из паланкина. Потом ['Али] сказал ал-Му'тасиму: «Поспел котел. Я хочу испражниться». Тогда ал-Му'тасим сказал, повысив голос свой, когда стало ему невмоготу: «Горе тебе! Эй, слуга, [спусти] на землю. Я сейчас умру».

Однажды 'Али б. ал-Джунайд ал-Искафи вошел к ал-Му'тасиму, и [тот] сказал ему после того, как ['Али] посмешил его и пошутил с ним: «'Али, почему я тебя не вижу, горе тебе? Разве забыл ты службу и не сохранил [ко мне] привязанности?» И тогда 'Али сказал ему: «Главное из того, что я хочу сказать, уже сказал ты. Ты сущий Иблис». [Ал-Му'тасим] засмеялся, потом сказал: «Почему ты не приходишь ко мне?» ['Али] сказал: «Ах, сколько [раз] я приходил, но не достигал тебя. Сегодня ты благородный, а [другой раз] ты словно из сынов Марии»[1134]. Сыны Марии — род из жителей ас-Савада, гордыня которых у жителей ас-Савада вошла в пословицу. [Тогда] сказал ему ал-Му'тасим: «Вот Синдан ат-Турки». И указал на слугу, [стоявшего] у головы его, и в руках его опахало. И [ал-Му'тасим] сказал ему: «О Синдан, если придет 'Али, то сообщи мне. И если даст он тебе записку, то доставь ее ко мне, и если вручит он тебе послание, то извести меня о нем». [Слуга] сказал: «Да, о господин мой». 'Али удалился, несколько дней его не было, потом он пришел [и стал] спрашивать Синдана. [Ему] сказали: «Он спит». ['Али] удалился, потом вернулся. [Тогда] сказали: «Он в покоях своих, и до него не доберешься». ['Али] ушел и вернулся Сказали: «Он у Повелителя Верующих». И ['Али] ухитрился войти к ал-Му'тасиму с другой стороны. Он некоторое время смешил и упрекал его. [Ал-Му'тасим] сказал ему: «О 'Али, тебе что-то нужно?» Он сказал: «Да, о Повелитель Верующих, /51/ если увидишь Синдана от-Турки, то передай ему от меня привет». [Тогда] ал-Му'тасим рассмеялся и сказал: «Каково его положение?» ['Али] сказал: «Положение его [таково], что ты поставил между мною и между собою человека, [и] тебя я увидел прежде, чем увидел его. Я соскучился по нему и прошу тебя передать ему от меня привет». [Тогда] овладел ал-Му'тасимом смех, и он вновь свел ['Али б. ал-Джунайда] и Синдана и вновь приказал, чтобы Синдан заботился о деле его. И он не препятствовал ['Али].

Однажды ал-Му'тасим проезжал по западной стороне Сурра ман Ра'а, и это в дождливый день, за которым последовала дождливая ночь, и отстал от своих спутников. Вдруг поскользнулся осёл и сбросил бывшие на нем колючки. Это колючки, которыми в Ираке топят печи. Хозяин [осла], дряхлый старец, стоял и ожидал человека, который проехал бы и помог бы ему с его тюком. [Тогда ал-Му'тасим] остановился над ним и сказал: «Что с тобой, о старец?» [Старец] сказал: «[Да] выкуплю я тебя! С моего осла свалился этот тюк, и я решил дождаться человека, который помог бы мне нести его». Ал-Му'тасим пошел, чтобы вытащить осла из грязи. [Тогда] старец сказал: «Да буду я за тебя выкупом, испортишь ты из-за моего осла свои одежды и благовония, которые я чую». [Ал-Му'тасим] сказал: «Не обращай внимания». Потом он слез [с коня], взял осла одной рукой и вытащил его из грязи. Старец поразился, перестал заниматься своим ослом и стал смотреть на [ал-Му'тасима], удивляясь ему. Потом [ал-Му'тасим] затянул поводья коня своего у себя на поясе, взялся за колючки, связанные в два тюка, поднял их и положил на осла. Затем он подошел к луже, вымыл руки свои и сел на коня. [Тогда] сказал старик савадец: «Да будет доволен тобой Аллах». И сказал по-набатейски[1135]: «Ашкал гарми тахутака»[1136]. Объяснение этого: «[Да] выкуплю я тебя, о юноша». [Тут] подошла конница, и [ал-Му'тасим] сказал одному из приближенных своих: «Дай этому старцу четыре тысячи дирхамов и будь с ним, пока не проедете вы через посты и не доведете его до деревни».

В двести девятнадцатом году (834/5) была кончина Абу Ну'айма ал-Фадла б. Дукайна[1137], маулы рода Талхи б. 'Убайдаллаха[1138], в Куфе, Бишра б. Гийаса ал-Мариси[1139] и Ибн Раджаи ал-Гудани[1140].

/52/ В [этом году] дал ал-Му'тасим Ахмаду б. Ханбалу[1141] тридцать восемь плетей, чтобы он сказал о сотворенности Корана.

В этом году — а это год двести девятнадцатый — преставился Мухаммад б. 'Али б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб, и это когда от зу-л-хиджжа прошло пять [ночей][1142]. Он был погребен в Багдаде на Западной стороне среди могил курайшитов с дедом своим Мусой б. Джа'фаром. Молился над ним ал-Васик. [Джа'фар] преставился в возрасте двадцати пяти лет. И [было] сказано другое. И сказано, что Умм ал-Фадл бинт ал-Ма'мун отравила его, когда прибыла с ним из Медины к ал-Му'тасиму. Мы привели из дела его то, что описали, потому что имамиты разошлись во мнениях относительно возраста его при кончине отца его. Мы привели то, что говорилось об этом в послании ал-Байан фи асма' ал-а'имма, и то, что сказали об этом шииты из ал-кат'иййа[1143].

В этом году — а это год двести девятнадцатый — устрашил ал-Му'тасим Мухаммада б. ал-Касима б. 'Али б. 'Омара б. 'Али б. ал-Хусайна б. 'Али б. Абу Талиба[1144], да помилует их Аллах. Пребывал он в Куфе в неописуемом богомольстве, благочестии и набожности. Когда же испугался он за себя, то бежал и прибыл в Хорасан. И странствовал по многим областям его, таким как Марв, Сарахс, Талакан[1145] и Наса[1146]. Были у него там воины и деяния. Собралось к нему и к имамату его великое скопище людей. Потом отвез его 'Абдаллах б. Тахир[1147] к ал-Му'тасиму, и [халиф] заточил его в башне, построенной в саду Сурра ман Ра'а. Разошлись [во мнениях] о Мухаммаде б. ал-Касиме. [Одни] говорят: «Он [был] убит ядом». И из них некоторые утверждают: «Люди из сторонников его из Талакана пришли в тот сад, нанялись там на службу [садовниками], сделали лестницы из талаканийских веревок и шерсти, свершили подкоп под башню, вытащили [Мухаммада б. ал-Касима] и увезли его». И неведомо известие о нем до сего времени. Привлеклось к [признанию] имамата его большое скопление зайдитов к этому времени, и это год триста тридцать второй (943/4). Из них многие утверждали, что Мухаммад не умер, жив [и] питаем и что он объявится и наполнит [мир этот] справедливостью, как наполнен он неправдой, и что он махди общины этой. Особенно много таких /53/ под Куфой, в городах Табаристана и ад-Дайлама и во многих волостях Хорасана. Слова тех о Мухаммаде б. ал-Касиме подобны словам рафидитов-кайсанитов[1148] о Мухаммаде б. ал-Хана-фии[1149] и подобны словам ал-вакифиййа[1150] о Мусе б. Мусе б. Джа'фаре. Они ал-мамтура[1151]. Таким известна секта эта среди шиитских сект. Мы привели речения их в книге нашей ал-Макалат фи усул ад-дийанат и речения крайних из ал-ма'навиййа[1152], прочих из ал-мухаммадиййа[1153] и других неправедных сектантов, кто веровал в переселение душ в различных людей из животных, и прочее, в книге нашей, озаглавленной Китаб сирр ал-хайат[1154].

Ал-Му'тасим любил собирать тюрок и покупать их из рук господ их. И [таких] собралось у него четыре тысячи. Он одел их в парчу, позолоченные пояса и позолоченные украшения, выделив одеждой из остальных воинов своих. Он избирал людей из самых истых египтян, самых истых йеменцев и самых истых кайс[1155]. Назвал он их ал-магариба[1156] и подготовил хорасанских мужей из ферганцев и прочих из ал-ашрусиййа[1157]. [Тогда] умножилось воинство его. Тюрки притесняли простонародье в Городе Мира, наезжая лошадьми [на людей] на рынках, и это поражало слабых и детей. Иногда багдадцы возмущались против кого-нибудь из тюрок и убивали его, если он сбивал женщину, древнего старца, мальчишку или слепца. И ал-Му'тасим решил перевезти их и поселиться на пустом месте. Он остановился в ар-Разане[1158] в четырех фарсахах[1159] от Багдада, но не полюбил воздуха его, и душен показался ему воздух [ар-Разана]. Он переезжал и осматривал местности и веси [вплоть] до Тигра и прочих [рек], пока [не] добрался до места, известного как ал-Катул[1160]. Место понравилось ему. Там была деревня, где жил народ из ал-джарамика[1161] и люди из набатеев — на реке, известной как ал-Катул, которая является одним из притоков Тигра. И он построил там дворец, и обстроились люди, и перебрались из Города Мира, который опустел, и [остались в нем] /54/ лишь немногие. И было среди [того], что сказал некий голодранец об этом, позоря ал-Му'тасима за переезд его от них, следующее:

О живущий в ал-Катуле среди ал-джарамика,

Оставил ты в Багдаде матерых козлов.

И тем, кто был с ал-Му'тасимом, худо пришлось из-за холода [того] места и твердости почвы его, и они исстрадались с постройкой [зданий]. Об этом говорит один [из тех], кто был в войске:

Сказали нам, что зимовать будем в ал-Катуле.

[Так] [на] Аллаха одного, Господа нашего, уповаем.

Люди судачат между собой.

И каждый день что-нибудь случается по воле Аллаха.

Когда ал-Му'тасим измучился [с тем] местом и строить там [оказалось] трудно, отправился он осмотреть [другие] места и прибыл в местность Самарру. У христиан был там монастырь 'Ади[1162]. Он спросил одного [из] обитателей монастыря о названии места, и тот сказал: «Оно известно как Самарра». Сказал ему ал-Му'тасим: «А что значит Самарра?» [Монах] сказал: «Нашли мы в древних книгах и [у] древних народов, что это город Сама б. Нуха»[1163]. Сказал ему ал-Му'тасим: «Что это за местность и к какой [области] относится?» [Монах] сказал: «Из областей Табархана[1164] и к нему относится». [Тогда] посмотрел ал-Му'тасим на обширное пространство, в котором странствуют взоры, и на чудесный воздух, и на нетронутую землю. Полюбилось ему [это место] и понравился воздух его. И [ал-Му'тасим] провел там три дня, охотясь каждый день. Он обнаружил, что душа его жаждет пищи и требует прибавки к обычному. [Тогда] узнал [ал-Му'тасим], что это — влияние воздуха, почвы и воды. И когда [понял он, что] понравилась ему местность, позвал он обитателей монастыря и купил у них землю за четыре тысячи динаров, определил место дворцу своему и заложил строительство его. Это место, известное как ал-Вазириййа[1165] в Сурра ман Ра'а, и по нему назван инжир ал-вазири, самый сладкий, с самой нежной кожей и с самыми мелкими зернышками; не сравнится с ним сирийский инжир и далеко до него инжиру [с] Арджана[1166] и [из] Хулвана. И возвелась постройка. [Ал-Му'тасим] собрал рабочих, мастеров и ремесленников со всех крупных городов и привез туда из всех местностей всевозможных саженцев и деревьев. Он разбил тюрок на отдельные подразделения и поселил их по соседству с ферганцами, ал-ашрусиййа и прочими [людьми] из городов Хорасана в /55/ соответствии с соседством [их] [друг с другом] в странах их. Он выделил Ашнасу ат-Турки[1167] и подчиненным его из тюрок место, известное как Карх Самарра[1168]. Некоторых из ферганцев он поселил в месте, известном как ал-'Умари и ал-Джиср. Определили участки, нарезали наделы, улицы и переулки. [Ал-Му'тасим] выделил людям каждого ремесла [отдельный] рынок, и также купцам. Люди строили, и поднялись постройки. Возвели дома и дворцы, и умножилось строительство. Вырыли [колодцы], и [воды] потекли [в них] из Тигра и других [рек]. Люди услышали [о том], что построена столица, устремились к ней и принесли туда всевозможные удовольствия и все, чем пользуются люди и прочие живые твари. Умножилась там снедь и увеличились жалования. Излились на [людей] благодеяния, и снизошла на них справедливость. [Тогда] увеличилось плодородие и расцвела земля. Начались описанные нами свершения ал-Му'тасима в двести одиннадцатом году (826/7).

Обострилось дело Бабака ал-Хуррами в стране ар-Ран и ал-Баликан[1169]. Умножились воинства его в тех странах, и двинулись воины его к тем столицам. Он рассеивал войска, разбивал воинов, убивал правителей и губил людей. [Тогда] послал против него ал-Му'тасим войска во главе с ал-Афшином[1170]. Умножились и слились битвы его, и утеснил [ал-Афшин] Бабака в стране его, так что распалось сообщество его и были убиты люди его. [Бабак] укрепился на горе, известной как ал-Бадин в земле ар-Ран, и это страна Бабака, и но нему известно место это до настоящего времени. Когда [же] понял Бабак, что случилось с ним и что угрожает ему, бежал из мест этих, бросив жилище свое. [Сам] он, брат его, дети его и родичи, и [те], кто последовал за ним из приближенных его, переоделись и облачились в платья путешественников, торговцев и караванщиков. И [Бабак] остановился в [некоем] месте во владениях Сахла б. Сунбата[1171] — из армянских вельмож — на некоем водоеме. Неподалеку от них [был] пастух овец, и они купили у него овцу и договорились о покупке кое-какой провизии. [Тогда] [пастух] немедленно отправился к Сахлу б. Сунбату ал-Армани и сообщил ему известие, сказав: «Это Бабак, нет в том сомнения». Ал-Афшин [же], когда Бабак бежал из мест своих и исчез с горы своей, [стал] опасаться, что он укроется на какой-нибудь неприступной горе или укрепится в какой-нибудь твердыне, или же присоединится к какому-либо народу, живущему в одной из тех местностей, и тогда умножится сообщество его и соберутся у него беглецы [из] войска его, и он вернется к [прежнему]. /56/ [Тогда ал-Афшин] расставил посты на дорогах и написал вельможам в крепостях и в различных местах и в странах Армения[1172], Азербайджан, ар-Ран и ал-Баликан, пообещав за [поимку Бабака] награды. И когда услышал Сахл б. Сунбат от пастуха [то, о чем] [тот] сообщил ему, немедленно отправился с наличествующим оружием и людьми, прибыл в [то] место, где [находился] Бабак, спешился перед ним, приблизился к нему, приветствовал его царским [титулом] и сказал: «О царь, пожалуй в замок свой, где [обитает] наместник твой, и [в] место, где Аллах укроет тебя от врага твоего». И [Сахл] поехал с [Бабаком], прибыл в крепость свою и усадил его на ложе свое, возвысил положение его и предоставил ему дом свой [и тех], кто с ним. Подали угощение, и Сахл сел есть с [Бабаком]. [Тогда] сказал ему Бабак в невежестве своем и неведении, где он [оказался] и к чему понужден: «Разве подобный тебе ест со мной?» [Тогда] встал Сахл из-за стола и сказал: «Ошибся я, о царь. У тебя есть все права порицать раба твоего, ибо не из тех я, кто ест с царями». И привел [Сахл Бабаку] кузнеца и сказал ему: «Протяни ногу, о царь!» И [кузнец] заковал его в железо. [Тогда] сказал ему Бабак: «Предательство, о Сахл?» [Сахл] сказал: «О сын подлой, поистине, ты пастух овец и коров. Где тебе устраивать [дела] государства, заниматься управлением и командовать войсками?» И он связал [тех], кто был с ним и послал к ал-Афшину, сообщая ему, что человек у него. [Тогда] отрядил к нему ал-Афшин четыре тысячи всадников в железных [доспехах] во главе со [своим] заместителем, называемым Бумадах[1173]. Они взяли Бабака и [тех], кто с ним, и доставили их к ал-Афшину, и с ним — Сахл б. Сунбат. [Тогда] возвысил ал-Афшин положение Сахла, пожаловал его, украсил его, и [когда Сахл] отправился [восвояси], ал-Афшин вывел лошадь его своими собственными руками. Он снял с Сахла уплату хараджа и отпустил его. [Ал-Афшин] послал к ал-Му'тасиму птиц и написал ему о победе. И когда [известие] это прибыло к нему, зашумели люди, крича: «Велик Аллах!» Охватила их радость, и выказали они ликование. Написаны были письма в города о победе — Бабак ранее погубил [много] воинов государства. [Потом] повез ал-Афшин Бабака и Двинул воинов, [и] прибыли они в Сурра ман Ра'а, и это в двести двадцать третьем году (837/8). Встретил ал-Афшина Харун б. ал-Му'тасим[1174], люди халифского дома и государственные мужи. Он остановился в месте, известном как ал-Катул в пяти фарсахах[1175] от Самарры. И послан был ему серый слон, которого направил некий /57/ индийский царь к ал-Ма'муну. Был он огромным слоном, украшенным красным и зеленым бархатом и разноцветными шелками. И с ним — большая породистая верблюдица, украшенная [тем], что мы описали. Принесли ал-Афшину [еще] куртку красного бархата, тканную золотом, [с] шитой всевозможными яхонтами и другими драгоценными камнями грудью, и куртку [похуже] первой, и огромную шапку, подобную бурнусу, с разноцветной бахромой. На шапку был нашито много жемчуга и драгоценных камней. И [ал-Афшин] надел на Бабака великолепную куртку и надел на брата его другую. Шапку водрузили Бабаку на голову, а на голову брату его — подобную и подвели ему слона, а брату его — верблюдицу. И когда увидел [Бабак] слона, счел его великим и сказал: «Что это за огромное животное?» Понравилась [ему] куртка, и сказал он: «Вот щедрость великого царя, [оказанная] пленнику, потерявшему мощь, униженному, [которого] обманула судьба, покинуло величие и одолели невзгоды. Поистине, это радость, причиняющая печаль». И выстроили для него в два ряда конницу и пехоту [с] оружием, [в] доспехах, со знаменами и стягами от ал-Катула до Самарры, единым строем, соединенным, непрерывным. Бабак — на слоне, а брат его — за ним на верблюдице. Слон качает Бабака между рядами, а он смотрит направо и налево, оценивает людей и снаряжение [их] и выражает сожаление и печаль, что не удалось ему пролить крови их, не боясь того, сколь многочисленны они на вид. Это в четверг двух ночей, прошедших от сафара двести двадцать третьего года (3.01.838). Люди не видели дня, подобного тому, и украшений, подобных тем.

И вошел ал-Афшин к ал-Му'тасиму, и он возвысил положение его и поднял место его. Привели Бабака и поставили перед халифом. [Тогда] сказал ему ал-Му'тасим: «Ты Бабак?» Он не ответил. И [ал-Му'тасим] многократно повторил это ему, но Бабак молчал. [Тогда] наклонился к нему ал-Афшин и сказал: «Горе тебе! Обращается к тебе Повелитель Верующих, а ты молчишь?» И он сказал: «Да, я Бабак». Пал ниц ал-Му'тасим при этом и приказал отрубить ему руки и ноги.

Сказал ал-Мас'уди: Читал я в Китаб ахбар Багдад («Книге известий [о] Багдаде»), что когда остановился Бабак перед [ал-Му'тасимом], он долго не говорил с ним, потом сказал ему: «Ты Бабак?» Он сказал: «Да. Я раб твой и слуга твой». /58/ Имя Бабака было ал-Хасан, а имя брата его — 'Абдаллах. Сказал [ал-Му'тасим]: «Обнажите его». [Тогда] слуги лишили его [бывших] на нем украшений и отрубили десницу его, а он ударил ею по лицу своему и сделал подобное этому с шуйцей своей. [Отрубили] треть ног его, а он катался в крови по плахе. Перед этим он произнес многие речи, искушая великими богатствами, но на слова его не обратили внимания. И он принялся бить [тем], что осталось от рук его, по лицу своему. [Тогда] ал-Му'тасим приказал палачу вонзить меч меж двух ребер его ниже сердца, чтобы продлить мучения его. [Палач] так и сделал. Затем [халиф] приказал вырезать ему язык и распять члены его вместе с телом. И он был распят. Потом отнесли голову в Город Мира и водрузили на мосту, а после этого отвезли ее в Хорасан, [чтобы] носить по всем городам и весям его, ибо хорасанцы испытывали к [Бабаку] великое уважение [по причине] важности дела его, многочисленности воинов его, близости к уничтожению царства, перевороту веры и замены ее. Брата [же] его 'Абдаллаха отвезли вместе с головой [Бабака] в Город Мира, и совершил с ним Исхак б. Ибрахим[1176], амир его, [то же], что совершили с братом его Бабаком в Самарре. Распято было тело Бабака на высоком столбе на окраине Самарры. Место это и поныне известно как Хашабат Бабак[1177], хотя в это время ушли жители из Самарры и покинули ее обитатели.

Когда убит был Бабак, а с братом его было [так], как мы сказали, собрались у ал-Му'тасима витии и заговорили, и сказали [стихи свои] поэты. Из [тех], кто витийствовал в тот день, Ибрахим б. ал-Махди. Он сказал стихи вместо речи. [Вот] они:

О доверенный Аллаха, поистине,

Хвала Аллаху обильна,

Также и поддержка [Его]. И не

Перестанет Аллах поддерживать тебя

Против врагов. Дан

|Тебе] Аллахом помощник

На здравие. Устроил Аллах

Для тебя великую победу.

И эта победа — не видели

Люди победы подобной.

/59/ Вознаградил он ал-Афшина, доброго и ученого раба Аллаха.

И встретил там

Бабак день свой мрачный, грозный[1178].

Это маула твой, которого застал ты

Стойким, терпеливым

Ради тебя, и меч [ал-Афшина], обагренный кровью,

Явил сияющее радостью лезвие

Нанес он удар, [который] навсегда озарил

Лицо его светом.

[Ал-Му'тасим] увенчал ал-Афшина короной из золота, украшенной драгоценными камнями и венцом, в котором не было [иных] драгоценностей, кроме красного яхонта и зеленого изумруда оплетенных золотом, и надел [на него] две перевязи. Женил ал-Му'тасим ал-Хасана б. ал-Афшина[1179] на Утрудже бинт Ашнас[1180]. Ее торжественно препроводили к нему, и была устроена для нее свадьба, переходящая [всякую] меру великолепием и красотой. Отличалась [Утруджа] красотой и совершенством. И о том, что радость свадебной ночи охватила приближенных людей и многих из простонародья, сказал ал-Му'тасим байты, описывая прелесть [жениха и невесты], красоту их и соединение их. И [вот эти байты]:

Отвели невесту к жениху,

Дочь главы — к главе.

Кто из них был, о если бы мне знать,

Знатнее сердцем и душой —

Хозяин ли это меча с украшенными драгоценностями ножнами,

Или обладатель великолепного пояса и [золотых пластин солнцеподобных].

В этом году — это год двести двадцать третий — выступил Туфил[1181], царь ромеев, с воинами своими, и с ним — цари бурджан[1182], ал-бур-гар[1183], славян и других [народов], что граничили с ними, и остановился у города Зибатры[1184], на хазарской границе, завоевал его мечом, убил старого и малого, увел [многих] в полон и совершил набег на окрестности Малатии[1185]. [Тогда] зашумели люди в больших городах [и стали] призывать на помощь в мечетях и жилищах. Вошел Ибрахим б. ал-Махди к ал-Му'тасиму и стоя прочитал ему длинную касиду, упомянув в ней [то], что поразило тех, кого мы описали, и побуждая его к одержанию побед и подстрекая к джихаду[1186]. И из нее:

/60/ О ревнивый Аллах, видел Ты, так пресеки

Поругание женщин и то, что над ними вершат.

Может быть мужи и были убиты за преступления свои —

Почему дети их погибают зарезанными?

Ибрахим б. ал-Махди — первый, кто сказал в стихах своих «О ревнивый Аллах». [Тогда] немедленно выступил ал-Му'тасим встревоженный, обвязавшись чалмой газиев[1187], в белом нагруднике из шерсти, и встал лагерем на западном берегу Тигра, и это в понедельник [после] двух ночей, прошедших от [месяца] джумада-л-ула двухсот двадцать третьего года (31.05.838). Подняли стяги на мосту и призвали [людей] в больших городах [вступать в ополчение] и идти вместе с Повелителем Верующих. [Тогда] потянулись к [ал-Му'тасиму] воины и ополченцы со всех [земель] ислама. [Ал-Му'тасим] поставил над авангардом своим Ашнаса от-Турки, а за ними следовал Мухаммад б. Ибрахим[1188]. Над правым крылом [войска халифа был] Итах ат-Турки[1189], над левым его крылом — Джа'фар б. Динар ал-Хаййат[1190], над арьергардом его — Буга ал-Кабир[1191], и следовал за ним Динар б. 'Абдаллах, а над сердцем [войска был] 'Уджайф[1192]. Двинулся ал-Му'тасим от сирийской границы и вошел через Дарб ас-Салама[1193], и вошел ал-Афшин через Дарб ал-Хадас[1194], и люди вошли через другие проходы. Бесчисленны были люди и не определены множеством. [Есть] и преувеличивающий, и преуменьшающий. Преувеличивающий говорит — пятьсот тысяч, и преуменьшающий говорит — двести тысяч. Встретил ромейский царь ал-Афшина и вступил с ним в бои. Разбил его ал-Афшин и убил большую часть вельмож и слуг его. Защитил [царя] человек из христиан, называемый Насир, с сообществом сподвижников своих. Ал-Афшин не сумел захватить царя в тот день, когда побежал он, сказав: «Он — царь, а цари оставляют [друг друга] один для другого». И захватил ал-Му'тасим многие твердыни, осадил город 'Амурию[1195], и Аллах открыл ее для рук его. Вышел к [ал-Му'тасиму] Лави ал-Батрик из нее и сдал [халифу город]. [Ал-Му'тасим] пленил главного вельможу из них, и он — ал-Батис, и убил из них тридцать тысяч. Пребывал там ал-Му'тасим четыре дня, разрушая и сожигая, и захотел он пойти на ал-Кустантиниййу, остановиться на заливе ее и [измыслить] хитрость, чтобы захватить [город] и с суши и с моря, однако пришло к нему [то], что обеспокоило его и отвратило от [того], на что решился он, и это дело ал-'Аббаса б. ал-Ма'муна, и что люди присягнули ему и что написал он ромейскому тирану. [Тогда] поспешил ал-Му'тасим двинуться к нему и заключить [в темницу] ал-'Аббаса и сторонников его. /61/ И в этом году умер ал-'Аббас б. ал-Ма'мун.

В двести двадцать пятом году (838/9) ввели ал-Мазйара б. Карина б. Бандархармаса[1196], владетеля гор Табаристана, в Самарру, Ал-Ма'мун [ранее] дал ему должность, и он взбунтовался в дни ал-Му'тасима. Умножились воины его и расширились войска его. Написал ал-Му'тасим ему, приказывая явиться [к себе], но он не пожелал. [Тогда] написал ал-Му'тасим 'Абдаллаху б. Тахиру, приказывая [начать] войну с [ал-Мазйаром]. И ['Абдаллах б. Тахир] направил к нему из Нишапура дядю своего ал-Хасана б. ал-Хусайна б. Мус'аба[1197]. Он остановился в городе ас-Сарийа[1198] из городов Табаристана после многих сражений, бывших у него с ал-Мазйаром. И пришли [к] ал-Хасану б. ал-Хусайну соглядатаи его [с известием] о [том, что] Мухаммад б. Карин, и это ал-Мазйар, поехал на охоту с небольшой свитой. [Тогда] ал-Хасан напал на него и завязал с ним бой. И [ал-Мазйар] был взят в плен и отвезен в Самарру. [Тогда] донес он на ал-Афшина, что тот подстрекал его к восстанию и бунту из-за учения, на котором они соединились, и веры, на которой они согласились, из учений дуалистов[1199] и огнепоклонников. Схватили ал-Афшина за день до прибытия ал-Мазйара в Самарру. На него донес писец его, именуемый Сабур. И бит был ал-Мазйар плетью, так что умер, после того как был он выставлен и распят рядом с Бабаком. Ал-Мазйар соблазнял ал-Му'тасима многими богатствами, которые он [обещал] доставить [халифу], если он дарует ему жизнь, но [ал-Му'тасим] не пожелал [этого] и произнес:

Поистине, львы — львы [из] чаши.

Их помыслы В день войны — об ограбленном, а не о добыче.

Столб Мазайара наклонился к столбу Бабака, и тела их сблизились. На том [же] месте был распят Батис, наместник 'Амурии, и столб его наклонился к ним. Об этом говорит Абу Таммам Хабиб б. Аус[1200] из речения своего:

Исцелил он внутренности от страданий их,

Когда стал Бабак соседом Мазйара.

Второй [из] них в пустоте. И не было

Второго, ибо оба «они были в пещере»[1201].

И они склонились друг к другу,

Словно чтобы скрыть

От Батиса известие из известий[1202].

Умер ал-Афшин в темнице, после того как сделали ему очную ставку с Мазйаром, и [Мазйар] донес на него. И выставили [ал-Афшина] /62/ мертвым, и он был распят у Баб ал-'Амма. Принесли идолов, [которых], как утверждали, доставили для него, бросили [их] на него, и зажжен был огонь, [который) покончил со всем.

В двести двадцать шестом году (846/7) умер Абу Дулаф ал-Ка-сим б. 'Иса ал-'Иджли. Был он господином родичей своих и главой рода своего среди 'иджл и прочих раби'а[1203]. И был он славным поэтом, отважным витязем и хорошим певцом. Он сказал:

Иногда видишь ты меня на аргамаке.

[Тогда] страшатся меня доблестные вожди.

В день [же] развлечения пью я из чаши,

И за ухом у меня стебелек мирта.

Было упомянуто, что [однажды] ударил Абу Дулаф [некоего] всадника [копьем], и наконечник [копья] достал другого всадника, бывшего позади [первого], и он убил их обоих. Говорит об этом Бакр б. ан-Наттах[1204] в речении своем:

Сказали: «Нанизывает он двоих всадников.

[В] день ярости, и не видели мы его усталым.

Не удивляйтесь. [Ведь] если бы длина копья его [была] в

Милю, то нанизал бы он всадников на [целую] милю».

Упомянул 'Иса б. Абу Дулаф, что брат его Дулаф[1205], и по нему прозывался по кунйе отец его Абу Дулаф, чернил 'Али б. Абу Талиба, унижал его [самого] и сторонников его и приписывал им к невежество, и что однажды сказал он, [находясь] в покоях отца своего, а отец его не присутствовал: «Поистине, они утверждают, что не чернит 'Али никто, разве что умалишенный. Вы знаете ревность амира — имея в виду своего отца — [а также то,] что он не выносит ни малейшего злословия ни на одну из жен своих. Я [же] ненавижу 'Али». Сказал ['Иса б. Абу Дулаф]: И не успел он [промолвить это], как вышел [к нам] Абу Дулаф. Увидев его, мы встали, и он сказал: «Я слышал, что сказал Дулаф. Разговор не обманывает, и известие касательно этого бесспорно. Он, клянусь Аллахом, [произошел] от прелюбодейства и месячных. Дело в том, что когда был я болен, послала ко мне сестра моя невольницу. Она мне нравилась. Я не сдержался и набросился на нее, а у нее были месячные, и она забеременела. Когда [же] проявилась беременность ее, [сестра] подарила [невольницу] мне».

Враждебность этого Дулафа к отцу своему, злоумышление на него и ослушание его [по причине] приверженности [Абу Дулафа] и шиизму и склонности к 'Али, достигла того, что он [стал] порочить [отца] после кончины его. Это то, о чем рассказывал Мухаммад б. 'Али ал-Кухистани. /63/ Он сказал: Рассказывал нам Дулаф б. Абу Дулаф. Он сказал: Увидел я во сне пришедшего, [что] пришел ко мне после смерти отца моего. И он сказал мне: «Повинуйся амиру». Я встал [и отправился] с ним. Он ввел меня в дом, пустой и неубранный, повел по лестнице, потом ввел меня в комнату, на стенах которой [были] следы огня, а на полу — пепел. И вдруг [я увидел Абу Дулафа] голого, [сидевшего] склонив голову между колен. [Тогда] он сказал, словно спрашивая: «Дулаф?» Я сказал: «Дулаф». И он принялся читать:

Даже если бы мы умерли, нас оставили бы [в живых].

Смерть — отдых для всех живущих.

Но если бы мы умерли, то воскресли [бы],

И спросят с нас за все прегрешения.

Потом он сказал: «Понял ли ты?» Я сказал: «Да». И [тут] я проснулся.

Во [время] халифата ал-Му'тасима — а это в двести двадцать четвертом году (837/9) — умерли многие из передатчиков известий и лучших знатоков хадисов. Из них 'Амр б. Марзук ал-Бахили ал-Басри[1206], Абу-н-Ну'ман Хазим б. Мухаммад б. ал-Фадл ас-Садуси, Абу Аййуб Сулайман б. Харб ал-Вашиджи ал-Басри[1207] из ал-азд, Са'ид б. ал-Хакам б. Абу Марйам ал-Басри[1208], Ахмад б. 'Абдаллах ал-Гудани[1209], Сулайман аш-Шазикуни[1210] и 'Али ал-Мадани[1211].

В двести двадцать седьмом году (841/2) умер Бишр ал-Хафи[1212] в Багдаде; был он из области Марва; и Абу-л-Валид Хишам б. 'Абд ал-Малик ат-Тайалиси в Басре — ему было девяносто три года; и 'Абдаллах б. 'Абд ал-Ваххаб ал-Джаджаби[1213]; и Ибрахим б. Йасарар-Рамади. [Было] сказано, что в [том году] была кончина Мухаммада б. Кусаййира ал-'Абди[1214]. [На самом деле] кончина его была в двести двадцать третьем году (837/8).

Сказал ал-Мас'уди: В двести двадцать седьмом году была кончина ал-Му'тасима — на Тигре, в его дворце, известном как ал-Хакани[1215], в четверг восемнадцати ночей, оставшихся от месяца раби' ал-аввал (6.01.842). И [было] сказано: в два часа ночи четверга. Ему было сорок /64/ восемь лет. Сказано — сорок шесть, как мы предпослали в начале этой главы. Рождение его было в ал-Хулде в Багдаде в сто восьмидесятом году, на втором месяце года[1216]. Он восьмой из халифов и восьмой из потомков ал-'Аббаса. Умер он, [оставив] восемь сыновей и восемь дочерей.

Об ал-Му'тасиме [сохранились] славные известия: о завоевании им 'Амурии, о войнах его до [принятия] халифата во время путешествия в Сирию и Египет, а также о другом, и о том, какие деяния он совершил после [принятия] халифата, и о добром житии и честном образе жизни его, как рассказывали Ахмад б. Абу Да'уд ал-Кади и Йа'куб б. Исхак ал-Кинди[1217], который сообщил много замечательного в послании своем, озаглавленном Сабил ал-фада'ил («Путь добродетелей»). Мы привели все это в книге нашей Ахбар аз-заман и в ал-Китаб ал-Аусат. Мы привели [самое] замечательное из этого, указующее на прошлое, подстрекающее к извлечению урока из прошлого.

/65/ [IX] О халифате ал-Васика

Присягнули Харуну б. Мухаммаду б. Харуну ал-Васику би-л-Лаху. Прозывается он по кунйе Абу Джа'фар. Мать его — умм валад ромейская, называемая Каратис[1218]. [Это произошло] в день, когда была кончина ал-Му'тасима, и это четверг восемнадцати ночей, прошедших от раби' ал-аввал двести двадцать седьмого года (6.01.842). [Ал-Васику] присягнули, а ему был тридцать один год и девять месяцев. Скончался он в Самарре в возрасте тридцати семи лет и шести месяцев. [Продолжался] халифат его пять лет, девять месяцев и тринадцать дней. Сказано, что он скончался в среду шести [ночей], оставшихся от зу-л-хиджжа двести тридцать второго года (10.08.847) в возрасте тридцати четырех лет. Вазир его — Мухаммад б. 'Абд ал-Малик, как мы уведомили в главе о днях ал-Му'тасима в этой книге. Датировка продолжительности жизни их и правления противоречива, ибо к ней добавляют и от нее убавляют.

/66/ Совокупность известий [об ал-Васике] и его деяниях, и обо всем замечательном, что было в дни его

Был ал-Васик обильно евшим и пившим, милостивым, жалостливым к людям дома своего, заботившимся о делах подданных своих. Шел он путем отца своего и дяди[1219], говоря о справедливости[1220].

Подчинили его себе Ахмад б. Абу Ду'ад и Мухаммад б. 'Абд ал-Малик аз-Заййат. [Ал-Васик] отдавал [приказы] не иначе как [согласно] с мнением их и не порицал их за то, что они советовали, и [он] вручил им власть и передал на попечение царство свое.

Упомянул Абу Таммам Хабиб б. Аус ат-Та' и ал-Джасими, [называемый] по Джасим[1221] — это деревня из областей Дамаска, между Иорданом и Дамаском, вместе, известном как ал-Джаулан[1222]. [Эта деревня], известная как Джасим, [располагается в нескольких] милях от ал-Джабиййи[1223] и местности Нава[1224], среди пастбищ Аййуба[1225], да [пребудет] с ним мир. [Абу Таммам] сказал: Выехал я в начале правления ал-Васика в Сурра ман Ра'а. И когда почти достиг ее, повстречал меня [некий] бедуин, и я захотел выведать от него сведения [о] войске. [Тогда] сказал я: «О бедуин, чей ты?» Он сказал: «[Я] из бану 'амир». Я сказал: «А каково знание твое о войске Повелителя Верующего?» Он сказал: «[Кто] знает мир, тот его и подчиняет». Я сказал: «Что скажешь ты о Повелителе Верующих?» Он сказал: «Положился на Аллаха, и [Аллах] охранил его. Огорчил он бунтовщиков и сокрушил бедствия, и справедлив был с подданными, и не упускал ни одного преступника». Я сказал: «А что скажешь ты об Ахмаде б. Абу Ду'аде?» Он сказал: «Возвышенность, на которую не заберешься, и гора неприступная. Напрасно точатся на него кинжалы и натягиваются лесы. Если скажут, [будто] он погиб, прыгнет он, [словно] волк, и обхитрит, [словно] ящерица». Я сказал: «Что скажешь ты о Мухаммаде б. 'Абд ал-Малике аз-Заййате?» Он сказал: «Причинил он зло и ближнему, и дальнему. У него каждый день пораженный, и не видно на нем следа [ни] когтя, ни клыка». Я сказал: «А что скажешь ты об 'Амре б. Фарадже?» Он сказал: «Огромный, ненасытный, наслаждающийся кровью. Ставят люди его щитом на войне». Я сказал: «А что скажешь ты об ал-Фадле б. Марване?» Он сказал: «Муж, вырытый после того, как его похоронили. Нет места ему /67/ среди живых. Он безгласен, словно мертвец». Я сказал: «А что скажешь ты об Абу-л-Вазире?»[1226] Он сказал: «Принимают его за козла еретиков. Если позабудет о нем халиф, то разжиреет он и заживет привольно. А если потрясет его, то прольется он дождем и расцветет». Я сказал: «А что скажешь ты об Ахмаде б. ал-Хасибе?»[1227] Он сказал: «Этот ел, словно ненасытный, а питал, [словно] пресыщенный». Я сказал: «А что скажешь ты об Ибрахиме, брате его?»[1228] Он сказал: «Мертвы они, не живы и не знают ничего, когда будут воскрешены»[1229]. Я сказал: «А что скажешь ты об Ахмаде б. Ибрахиме?»[1230] Он сказал: «Как он хорош! Что за доблестный и терпеливый муж! Сделал он из терпения верхнюю одежду, а из щедрости нижнюю». Я сказал: «А что скажешь ты об ал-Му'алла б. Аййубе?»[1231] Он сказал: «Это муж добродетельный, преданный власти, воздержанный на язык. Избавился он от людей, а они от него». Я сказал: «А что скажешь ты об Ибрахиме б. Рабахе?»[1232] Он сказал: «Это муж, [которого] связала щедрость его и предала добродетель. Однако у него молитва непрестанная и Господь, его не покидающий, а над ним — халиф, его не угнетающий». Я сказал: «А что скажешь ты об ал-Хасане, сыне его?» Он сказал: «Это молодой стебель, посаженный на поле щедрости, и если содрогнется, его косят». Я сказал: «А что скажешь ты о Наджахе б. Саламе?»[1233] Он сказал: «Как он хорош! Что за ищущий особенного и осуществляющий месть! Пылает он, словно факел огненный. Порой халиф прекращает изливать на него милости и одаряет его горестями». Я сказал: «О бедуин, где становище твое, чтобы я пришел [к] тебе?» Он сказал: «Прости, Господи, нет у меня жилища. Завертываюсь я в день и кутаюсь в ночь. Где застанет меня сон, там и лягу». Я сказал: «[Так] доволен ли ты людьми [этого] воинства?» Он сказал: «Я не позорю лица своего, прося у них. Если дадут мне, я их не восхваляю, а если откажут, я не порицаю. Я, как сказал этот тайский молодец:

Я не забочусь — а лучшее из речений наиправдивейшее,

Запятнал ли ты мою честь или пролил мою кровь?[1234]

/68/ Я сказал. «Я [тот, кто] сказал эти стихи». Он сказал: «[Значит], ты ат-Та'и?» Я сказал: «Да». Он сказал: «Аллаху [принадлежит] отец твой. [Ведь] ты сказал:

Что [значит] щедрость руки твоей, [не важно], шедра она или скупится,

По сравнению с честью моей, состарившейся от возмещений»[1235].

Я сказал: «Да». Он сказал: «Ты самый поэтичный [из] людей твоего времени». По другой версии, отсутствующей в книге[1236]: Я сказал: «Прочти мне что-нибудь из стихов твоих». [И тогда] он прочитал мне:

Я говорю, а крылья утра ослабели,

Ночь [же] — во всех ущельях.

А мы лежим вместе на одном ложе,

И как же хорошо [то], что объединило ложе!

О завтрашний день, если ты хорошо относишься ко мне,

То не приближайся к моей ночи, о завтрашний день.

О ночь соединения, не прекращайся,

Как не прекращается ночь разлуки.

[Тогда] я сказал: «Аллаху [принадлежит] отец твой». И я повернул его назад вместе с собой, так что повстречал Ибн Абу Ду'ада, сообщил ему известие [бедуина], и он доставил его к ал-Васику. [Ал-Васик] приказал [выдать] ему тысячу динаров. [Бедуин] взял это ото всех писцов и государственных мужей — [то], что обогатило его [самого] и обогатило потомство его.

Вот известие, источник которого — Абу Таммам. И если он был правдив в том, что сказал, а я так не считаю, то бедуин хорошо [сочинил] васф[1237], а если это изготовил [сам] Абу Таммам и приписал этому бедуину, то сочинил [стихи] небрежно, ибо умение его выше этих [стихов].

Кончина Абу Таммама была в Мосуле[1238] в двести двадцать восьмом году (842/3). Был он порой повесой и распутником, и возможно, что привело его [это] к оставлению своих религиозных обязанности — ради глумления, а не по убеждению.

Рассказал Мухаммад б. Йазид ал-Мубаррад со [слов] ал-Хасана б. Раджи[1239]. Он сказал: Приехал ко мне Абу Таммам, когда находился я в Фарсе, и пребывал у меня долго. Стало доходить до меня с разных сторон, что он не молится, и я приставил к нему [того], кто [стал] следить и наблюдать за ним во время молитвы, и обнаружил, что дело [таково], как мне о нем сообщали. [Тогда] я упрекнул [Абу Таммама] за [такое] поведение. И он сказал в ответ: «Ты видишь, что я спешу явиться к тебе из Города Мира и обременяю себя [проездом по] этим дорогам /69/ трудным, [но] ленюсь [совершать] ракаты, от которых мне нет проку. Если бы знал я, что [тому], кто соблюдает их — вознаграждение, а [тому], кто оставляет их — наказание». Сказал [ал-Хасан б. Раджа']: [Тогда] я замыслил, клянусь Аллахом, убить его. Потом побоялся, что [Абу Таммам] уведет дело в другую сторону. [Ведь] он сказал:

Самый правый из возвращающих долг, —

Муж, бывший должником Бога[1240].

Речение это противоречит [его] деяниям. Люди по [поводу] Абу Таммама [придерживаются] двух крайностей. Одни пристрастны к нему, превышают меру в восхвалении его и считают, что стихи его выше всех стихов. Другие же упорно отворачиваются от него, отрицая его достоинства, браня избранные его [стихи] и черня удивительные смыслы, к которым он пришел первым и которые [присущи только] ему одному.

Упомянул 'Абдаллах б. ал-Хасан б. Са'д[1241], что ал-Мубаррад сказал: Был я в собрании кади Абу Исхака Исма'ила б. Исхака[1242]. Присутствовало сообщество [мужей], которых он назвал[1243], из них ал-Хариси[1244], о котором сказал 'Али б. ал-Джахм аш-Шами[1245]:

Не поднялись только — вот что удивительно —

Ал-Хариси и звезда греха.

И были приведены эти стихи, хотя речь зашла об Абу Таммаме и стихах его. Ал-Хариси прочитал порицание Абу Таммама, в котором он [выказал мастерство]. Ал-Мубаррад постыдился из-за кади попросить ал-Хариси повторить стихи или написать их. Сказал Ибн Са'д: Уведомили ал-Мубаррада, что я помню стихи, и я прочитал их ему. Они ему понравились, и он неоднократно просил меня повторить их, чтобы запомнить их. И [вот] они:

Да буду я за тебя выкупом! 'Абдаллах со мною

После разлуки с ним.

У него — сообщество белокурых юношей,

Исполнивших долг дружбы и привязанности.

Пригласил я их к тебе и был из [тех],

Кто призывает его противостоять тяжелым бедствиям.

Сказал ['Абдаллах б. ал-Хасан б. Са'д]: Я спросил его об Абу Таммаме и ал-Бухтури[1246] — кто из них поэтичнее. Он сказал: «У Абу Таммама /70/ славные выдержки и прекрасные смыслы. Хорошие его [стихи] лучше стихов ал-Бухтури и стихов [тех] из мухдасов[1247], кто предшествовал ему. Стихи ал-Бухтури более уравновешены, нежели стихи Абу Таммама, ибо если ал-Бухтури говорит целиком касиду, то будет она невредима от поношения порочащего и порицания порицающего. А Абу Таммам говорит редкостный байт и присовокупляет к нему байт ничтожный. Похож он более всего на ныряльщика в море, вытаскивающего жемчужину и морские водоросли, [которые] нанизывает он на одно и то же ожерелье. Однако [не следует] обвинять [Абу Таммама], как и многих других стихотворцев, в скупости к стихам своим. Ведь если бы изъял он из многочисленных стихов своих [то], что ему не нравится, то был бы наиболее искусным в поэзии из подобных ему». И побудили меня эти его слова к тому, что я прочитал ему стихи Абу Таммама, выпустил погрешности его и все, за что порицали его стихи, и выделил хорошие. [Тогда] я обнаружил, что читаемое [из стихов Абу Тамтама] и то, что на языке у простонародья и многих образованных [людей], составляет сто пятьдесят байтов. Я не знаю джахилийского[1248] или исламского поэта, из которого знали бы такое количество стихов. Затем сказал ал-Мубаррад: «Ал-Бухтури запечатывается поэзия». И прочитал он мне два его байта, [по поводу] которых ал-Мубаррад утверждал, что если бы их добавили к стихам Зухайра[1249], то они бы подошли. И они:

Наглость наглеца, даже если враждебен он,

Не полезнее для тебя, чем кротость кроткого.

Когда разгневаешь ты благородного, станет он

Обходиться с тобой не лучше подлого[1250].

Сказал ['Абдаллах б. ал-Хасан о Са'ид]: Из того, что запомнили мы из стихов ал-Бухтури в этом собрании и в чем Мухаммад б. Йазид ставил его впереди подобных ему, принадлежит речение его о двух сыновьях Са'ида б. Махлада[1251]:

И если увидишь, [что] достоинства сыновей Са'ида

Напомнили тебе о достоинствах сыновей Махлада,

Словно две звезды [в созвездии Большой Медведицы] — если

смотрит на них наблюдатель,

[То] не возвышается одна над другой[1252].

И речение его:

Кто отблагодарит за меня халифа за то, что

Дарованные мне милости и благодеяния?

А то бы я оказал милость милости его

И проложил путь щедрости там, где он мне [его] указал.

Обеспечили руки его руку мою, и изгнала его щедрость

Мою скупость, так что разорил он меня и обогатил.

И стал следовать я добрым нравам, побуждаемый

Им, и раздал то, что он дал мне[1253].

/71/ И речение его:

Пожелал я белизны меча [в тот] день, когда [девушки] повстречали меня,

Вместо белизны седины, проступившей на темени моем[1254].

И речение его:

Приблизился я к унижению и поднялся судьбою —

[Ведь] дела твои — ниспровержение и возвышение.

Так солнцу далеко до зенита,

А исходят от него свет и лучи[1255].

И речение его об ал-Фатхе б. Хакане[1256], напавшем на льва и убившем его:

Бросился ты на него с мечом, и не дрогнула решимость твоя,

И не задрожала рука твоя, и не встретило отпора лезвие твое.

Отступил он, когда не нашел в тебе добычи,

И решил [сопротивляться], когда увидел, что ты не бежишь.

И поскольку в руке твоей величие [твое].

Готовое ударить [льва], не остается ничего лучшего, нежели рубить[1257].

И речение его:

Превратности судьбы, как и прежде, ввергали меня в отчаяние от [заключаемой] сделки,

Так что заложил я за седину свою юность[1258].

И речение его об ал-Мунтасире[1259]:

Поистине, 'Али имеет более преимуществ

И получает от вас лучшую долю, нежели 'Омар.

Всякий [обладает] своим достоинством, и белые кольца на ногах

У аргамаков [ценятся] ниже звездочек у них во лбу[1260].

И речение его:

Порицают красавицы во мне седину,

И кого могу я усладить сединой![1261]

Потом сказал он о прекращении мира в роде своем и изрек:

Если в ране окажется гниль,

[То] это по небрежности лекаря[1262].

И речение его:

Поистине, шальная стрела легче бременем

Для стрелка, чем стрела, бьющая в цель[1263].

И речение его:

/72/ И не помешал он ал-Фатху б. Хакану получить это,

Однако [нынешние] дни дают и лишают.

Облако щедроты облагодетельствовало меня, [когда] изливало [благо],

И море, великодушие коего охватило меня, благодетельно [так же],

[Такова] и полная луна, что освещает землю на востоке и на западе,

Но сам я пребываю во тьме.

Жалуюсь я на эту щедрость после того, как излилась она на людей.

И кто, кроме клевещущего, порицает дождь?[1264]

Упомянул Мухаммад б. Абу-л-Азхар[1265]. Он сказал: Ибрахим Ибн ал-Мудаббир[1266], хотя он [и занимал] видное место в учености, вежестве и знании, был плохого мнения об Абу Таммаме и клялся, что тот ничего не умеет. Однажды я сказал ему: «Что скажешь ты о речении того, кто говорит:

Принялась седина чертить на кудрях моих борозды.

Путь погибели от нее к душе проложен.

Это грубая подделка, горюющий сородич,

Любящий, [которого] ненавидят, и новое [платье],

на которое нашивают заплаты.

На вид седина белая, ослепительная,

Однако суть ее черная, темная.

Но невольно мы всегда надеемся,

И разбитый нос все еще часть лица?[1267]

[И что скажешь ты] о [том], кто говорит:

Если желаешь ты, [достигнув] 'Амра, достичь этим предела,

То обманет он тебя, так что не найдешь ты выхода.

И был ты всего-навсего мечом, натолкнувшимся на препятствие:

Разрубил его, согнулся и сломался?[1268]

[И что скажешь ты] о [том], кто говорит:

Если люди делают вид, что

Благодетельствуют, то ты истинный благодетель?

[И что скажешь ты] о [том], кто говорит:

Он ниспосылает мне жизнь и имущество.

Встречаю я тебя не иначе, как просящим дара или дарящим.

И если захочешь, [то] будешь веревкой [от колодца],

А если захочешь, [то] будешь колодцем?[1269]

[И что скажешь ты] о говорящем:

Подчинились они гневу твоему, к которому приучил ты их,

Подобно смерти, что приходит неотвратимо.

/73/ И походка [ее] — шепот, и зов [ее] — жест,

Ибо отомстишь ты, и разговор [ее] — таинство.

Концы дней наших —

У тебя, и все ночи — рассветы.

Гостеприимны твои приглашают таких же щедрых, как ты,

И те, кого ты принимаешь, сами становятся гостеприимны?[1270]

[И что скажешь ты] о [том], кто говорит:

Если остановишься ты на равнине, [что] [так] тебе приглянулась,

То не разобьем мы становище на возвышенностях?»[1271]

Сказал Ибн Абу-л-Азхар: И, клянусь Аллахом, я прямо-таки натравил Ибн ал-Мудаббира на Абу Таммама, так что он обругал и проклял его. [Тогда] я сказал: «Если ты сделал это, [то послушай, что] рассказал мне [муж], известный как Абу 'Амр б. ал-Хасан ат-Туси, равий. Отец послал его к [одному] сыну бедуина, [чтобы тот] прочитал ему стихи хузайл. Он сказал: [Тогда] припомнились нам ур-джузы[1272], и я прочитал ему урджузу Абу Таммама, не возводя ее к нему, и вот она:

Упрекнул я за порицание порицающего.

И подумал он, что не ведаю я о невежестве его.

Никто не обманывает сильнее, нежели разум.

Кто искренний брат твой?

Надел я одеяние, так позволь мне износить его,

Царь гордостью и благородством своим

И простолюдин и словах и делах своих.

Сколь ни расточал я на него свои похвалы,

Перерезал он веревку моей надежды на награду [от него],

После [того] как поработил [он] меня неспешностью своей.

Утром он уехал, отговорившись неведением своим.

Потом пришел извиниться в своей ошибке,

Ожидая похвал, которые более не мог выносить.

Смотрит он на меня и [когда] серьезен, и [когда] шутит,

Не понимая, отчего я дивлюсь его скупости.

[Так] пленник смотрит на звенья оков своих,

Словно пришел я к нему ради упрека.

О единственный обладатель справедливости,

Дал я тебе возможность обрести богатство, так не вселяй в него скуку.

Что делать ножнам без клинка своего

И восхвалению, если оно выпадает не тем, кто его достоин]?»[1273]

/74/ [Тогда] сказал [Ибн ал-Мудаббир] сыну своему: «Запиши ее». И он записал ее на обороте записей своих. [Тогда Ибн Абу-л-Азхар] сказал ему: «Да буду я за тебя выкупом, [эта урджуза сочинена] Абу Таммамом. И [Ибн ал-Мудаббир] сказал: «Глупость, глупость».

Такое со [стороны] Ибн ал-Мудаббира отвратительно при учености его, ибо должно воздавать умеющему [за] умение, враг [ли он] или друг, и извлекать пользу из низменного и возвышенного. [Ведь] передано было со [слов] Повелителя Верующих 'Али, что он сказал: «Мудрость — заблудшая овца верующего, так забери овцу твою заблудшую хоть у язычников». И упомянуто было со [слов] Бузурджмихра сына Вахтукана[1274], и был он из мудрецов вторых персов — мы предпослали упоминание [о] нем в бывшем прежде в этой книге, в известиях [о] царях Сасана, а они — вторые персы[1275], что он сказал: «Взял я от каждой вещи наилучшее, даже от собаки, кошки, свиньи и ворона». Сказано [было] ему: «Что взял ты от собаки?» Он сказал: «Преданность ее родичам своим и защиту хозяина своего». [Было] сказано: «А что взял ты от ворона?» Он сказал: «Великую его осторожность». [Было] сказано: «А от свиньи?» Он сказал: «Раннее [занятие] делами своими». [Были] сказано: «А от кошки?» Он сказал: «Прелесть голоса ее и заискивания перед родичами своими, [если она] просит». А кто порицает стихи, подобные этим, от которых отдыхают сердца, оживляются души и к которым склоняется слух, которыми оттачиваются умы и [о коих] всякий, у кого [есть] ум, добродетель и знание, ведает, что сказавший [эти стихи] достиг в мастерстве своем наиотдаленного предела и наипредельнейшего завершения, тот умаляет себя и порочит знание свое и выбор свой. И рассказывали со [слов] Ибн 'Аббаса, что он сказал: «Любовь — божество чтимое», обосновав [это] речением Возвышенного: «Разве не видел ты того, кто взял своим богом страсть...»[1276]

У Абу Таммама [имеются] славные стихи, изящные мысли и свидетельства замечательной его фантазии.

Рассказывали, как некоего знатока поэзии спросили об Абу Таммаме. И он сказал: «Словно собрал он поэзию мира и отобрал из нее алмазы».

Абу Таммам составил книгу и назвал ее ал-Хамаса[1277], а среди людей некоторые называют ее Китаб ал-хабиййа[1278]. Он отобрал для нее стихи.

/75/ Сочинил Абу Бакр ас-Сули[1279] книгу, в которой собрал известия [об] Абу Таммаме, о стихах его и о познаниях его в различных науках и учениях. Ас-Сули пользовался описаниями, что имеются в стихах [Абу Таммама] касательно этих наук. Из них речение его о свойствах вина:

[Обладает оно] адскими свойствами,

Однако прозвали его сутью вещей[1280].

Оплакали его поэты после кончины его и адибы[1281] из братьев его. Среди них ал-Хасан б. Вахб ал-Катиб[1282]. Был он замечательным поэтом с талантом к прозе и поэзии. Он сказал:

Оросили в Мосуле неизвестную могилу

Облака, горько рыдающие над нею.

Если наклоняются [над могилой], то наклонится над ней

Род ал-музн, за которым следует [другое] колено.

Били молнии из-за него [себя] по щекам,

И громы разрывали из-за него карманы.

Поистине, в прахе той могилы скрыт

Возлюбленный, которого звали любимым,

Отзывчивым, догадливым, образованным стихотворцем,

Искусным, мудрым.

Если увидят его, он расскажет тебе о [том], что

Порадует тебя, — мягко и приятно.

Абу Таммам ат-Та'и, мы

Встречали и после тебя чудеса,

[Но] потеряли мы в тебе мастера, равного которому нет во всем мире.

Участь небывалая, доколе свет [стоит].

И был ты братом для нас, дарующим нам

Верность привязанности и близкого родства.

И когда отбыл ты, безрадостны стали ночи

Вблизи от дома и на чужедальной стороне.

Явил рок наибезобразнейшую из сторон своих

И лик хмурый, угрюмый и насупленный.

О, если бы сладка была смерть для нас,

О, если бы жизнь наша не была приятной.

У ал-Хасана [есть] славные стихи и хорошие смыслы. Из них речение его:

Не пожелали глаза твои из-за чрезмерной печали

По тебе погрузиться в сон.

Правы глаза твои, что бодрствуют,

И сердце твое похищено и взято в залог.

[В середине груди], между крыльями — потаенный недуг,

На всю жизнь поселился в тебе, спрятался,

Наперсник печалей и ровесник ран,

А раны эти — мечты, и родина далека.

/76/ Пугливый, часто спотыкающийся,

Бесстыжий, влачащий недоуздки,

Каждый ли день останавливаешься ты, подолгу

Беседуешь со становищами и оплакиваешь их следы?

И расспрашиваешь жилище об обитателях его,

И проливаешь слезы [о тех], кто уехал?

Словно не видел ты в прошлом

Очарованного обладателя молодости.

Девство твое — дни расцвета юности,

И ветвь твоя — цветущая.

Разве не исчезла [и] тень юности —

[Стала] далекой, словно [ее] и не было.

И надела на тебя седина, когда юность ушла,

Плат белизны, цветом подобный хлопку.

И стал ты сором в глазах красавиц,

Высокомерно говорящих с тобою, даже если речи твои просты.

Очи гнушаются, если пожелаешь ты их,

А [ведь] был ты для них некогда прибежищем.

И нет тебе прощения, [ведь] ты муж,

К тому же разум твой быстр и догадлив.

Во [время] халифата ал-Васика умер 'Али б. ал-Джа'д[1283], маула бану махзум; был он из наилучших знатоков хадисов и преданий, и это в году двести тридцатом (844/5).

В двести тридцать первом году (845/6) убил ал-Васик Ахмада б. Насра ал-Хуза'и[1284] в михне[1285] по [поводу] Корана.

Сказал ал-Мас'уди: Присутствовал в собрании ал-Васика [некий] отрок, по виду — сотрапезник. Приходилось ему вставать, ибо был мал он возрастом, и поэтому его не сажали по степеням великовозрастных. Был он сметливым, и разрешалось ему добавлять к [разговору] собравшихся обо всем, о [чем] случиться у них разговор, и говорить о том, что придет ему на ум и зашевелится в груди из расхожих пословиц, удивительных байтов, восхищающих речений и метких ответов. Сказал [ал-Мас'уди]: Ал-Васик был знаменит страстью своей к еде и жадностью к ней. И однажды сказал им ал-Васик: «Какие сладости и вам предпочтительнее?» Некто сказал: «Гранаты». И некто сказал: «Яблоки». И некто сказал: «Сахарный тростник, сваренный в розовой /77/ воде». Кого-то философия привела к противоположному, и он сказал: «Расплавленная соль», И некто сказал: «Алоэ, очищенное подобно вину и лишенное силы его и ореховой горечи». Сказал [ал-Васик]: «Не придумали вы ничего [нового]. Но что скажешь ты, о мальчик?» Он сказал: «Пирожное мусаййар». И это совпало с желанием ал-Васика и поразило душу его. И он сказал: «Ты попал в цель, да ниспошлет Аллах тебе благодать». И это было первым [из] собраний [мальчика].

[Было] сказано, что Абу Джа'фар Мухаммад б. 'Али б. Муса ар-Рида, да [будет] доволен ими [Аллах], скончался во [время] халифата ал-Васика. Он достиг такого возраста, о каком мы сказали ранее в [главе о] халифате ал-Му'тасима в этой книге. И [было] сказано, что он написал ал-Васику: «О Повелитель Верующих! Никто, [даже] если поможет ему судьба, не познает великолепия жизни иначе, нежели через зло. И кто оставит занятие приобретением, ожидая позднейшего воздаяния, того дни лишат возможности этого. Поистине, свойство времени — беды, и приговор рока — изымание».

В двести тридцатом году, и это во [время] халифата ал-Васика, скончался Абу-л-'Аббас 'Абдаллах б. Тахир б. ал-Хусайн, в раби' ал-аввал этого года[1286]. О нем говорит поэт — во время пребывания 'Абдаллаха б. Тахира в Египте:

Говорят люди, будто Египет далек.

Но не отдалился Египет, [пока был] там Ибн Тахир.

Далее Египта мужи, которых видишь ты

У нас, но милосердие их не с нами.

Для добра они — мертвецы. Нет разницы, посетил ли ты их,

Исполненный страстного желания, или посетил обитателей могил.

Был ал-Васик би-л Лах любителем умозрения, почитателем людей его, ненавистником подражательности и людей ее, любителем обсуждения наук, [коими занимаются] ученые мужи, и их воззрений — [тех], кто был прежде или потом из знатоков законов и прочих законодателей мысли. И вот однажды собралось сообщество философов и лекарей, и произошло [обсуждение] различных [человеческих] познаний о природе явлений и о [том], что в них божественного. [Тогда] сказал им ал-Васик: «Захотел я узнать способ постижения премудрости врачевания и овладевания основами его — чувственное [ли] это [познание] или основано оно на ал-кийасе[1287] и сунне[1288]. Или же постигается оно началами разума? Или [же] овладевают знанием этим на слух, как полагают знатоки шариата?» [Тогда] были /78/ Ибн Бахтишу', Ибн Масавайх и Миха'ил[1289] среди [тех], кто присутствовал. И [было] сказано, что Хунайн б. Исхак[1290] и Салмавайх[1291] [были] также среди [тех], кто присутствовал в том собрании. И сказал некто из них: «Полагают многие старинные лекари, что врачевание постигается только опытом. Они определили его как познание повторяющегося в ощущении в конечной стадии таковым же, как оно существует в первой, а постигающий это [является] испытующим. Утверждали, что опыт основывается на четырех принципах, [опирающихся] на исходные основы и предпосылки, по коим опыт познается, благополучно завершается и в соответствии с которыми подразделяется, и поэтому [эти принципы и основы являются] элементами его. Утверждали, что некоторые из этих элементов — природные, как [то], что природа совершает со здоровым и больным — то есть носовое кровотечение, потоотделение, понос и рвота, [кои симптомы] приносят при рассмотрении пользу или вред. Некоторые из них спонтанные. И это [несчастные случаи], что происходят с животным, или ежели случается человеку получить ранение или упасть, и тогда выходит из него мало или много крови, или же [если некто] выпьет в болезни или здравии холодной воды или вина, что приводит в конечном итоге к пользе или вреду. Некоторые из этих принципов и основ носят волевой характер. Это [то], что идет от говорящей души, и это словно подобие сна, видимого человеком. И он видит, будто бы лечит чем-нибудь известным больного, у которого очевидная, умопостигаемая болезнь, и этот больной излечивается от болезни своей. Или подобное этому приходит на ум [человеку] при размышлении, и он колеблется, и сбивается мысль его [от] смущения, и [тогда] человек пытается сделать это [так], как видит во сне, и находит [именно таким], как видел, или отличным [от] этого. И совершает это [человек] неоднократно, и так обнаруживает. И такие элементы, которые носят переходный характер. Они подразделяются на три части. [К примеру], одним лекарством лечат красную опухоль и опухоль, и известную [как] муравьиная. Либо [одним и тем же лекарством лечат] подобные органы, например, предплечье [и] бедро. Либо используются подобные друг другу лекарства. Так и айва, и боярышник используются при лечении разрыва [мышц] живота. И все это используется не иначе, как по опыту. /79/ Другие лекари полагают, что вся хитрость медицинского ремесла [заключается] в [том], чтобы люди предотвратили болезни и порождающие их [причины], ибо цель врачевания не в том, чтобы порождать [болезни], а в том, чтобы отыскивать лекарства той же природы, [что] и сама болезнь, наличествующая в [каком-либо] месте [в определенное] время, безотносительно к иным причинам, и помимо сроков и времен, обычаев и знания природы и границ органов, [равным образом как] и наблюдения всего, что присуще каждой болезни, подлинная она или мнимая. И они обосновали [это], заявив как очевидное и несомненное, что две противоположности не должны соединяться и что существование одной из них непременно исключает существование другой. Сказали: это не является подобием очевидного, [на основе чего можно делать] умозаключения относительно всего скрытого. Очевидное существует и отличается [от иного] в умозаключении [о нем]. [Тогда] долженствующее не будет столь определенным. Таково мнение искусных врачей и первых людей среди [древних] греков, таких как Намунис, Сасалис и другие. И все это известные сторонники медицинской методы».

Сказал ал-Васик им всем: «Сообщите мне, что полагает относительно этого большинство их?» И они сказали: «[Они следуют] ал-кийасу». Он сказал: «Как это?» Они все сказали: «Утверждает это сообщество, что путь, [ведущий] к познанию медицины, и закон основаны на первичных предпосылках. И из них [происходит] знание телесной природы, органов и их деятельности, и из них знание о здоровье тела и о его недугах и знание [окружающей] их атмосферы и различий [между] ними, и действий, и поступков, и обычаев, и яств, и напитков, и писаний [о медицине], и знание болезнетворных сил». И они сказали: «Установлено наблюдением, что животные различаются по внешнему виду и природе своей, и также члены [животного] различны по природе своей и внешнему виду, и что тела животных изменяются [согласно] окружающей их атмосфере, движению, покою, еде и питью, сну и бодрствованию, выделениям из тела и задерживанию оных в нем, душевным состояниям /80/ скорби, печали, гнева и заботы». Они сказали: «Целью медицины в руководстве организмами [является] сохранение наличествующего здоровья в здоровом теле и обретение его [телом] больного. Необходимо, чтобы сохранение здоровья происходило согласно оздоравливающим причинам. И врачу, если он хочет лечить больного, должно рассмотреть природу болезней тел, пищи, обычаев, времен и сроков, непременно [имея в виду] предпосылки' которые [оказались] верными, чтобы опираться на них. Вот, о Повелитель Верующих, речение Абикрата и Джалинуса, а [также тех] кто [был] до и после них». Они сказали: «Это сообщество разошлось [во мнениях] относительно многих [видов] пищи и лекарств наряду с согласием [в том], что мы описали, и это по [причине] их разногласий относительно [основ]. Некто из них утверждает, что опирается на природу пищи и лекарств, [принимая во внимание] вкус или запах, или цвет, или форму, или действие, или влияние их на организм. Они утверждали, что правильно руководствоваться частностями [можно], если они представлены цветами, запахами и прочим, в чем, как мы упомянули, проявляются четыре природы[1292], равным образом как нагревание, охлаждение и утоньшение [являются следствием] их воздействия. Другое сообщество утверждает, что наиболее верное свидетельство и наиболее твердая опора в суждениях по [поводу] природы лекарства и пищи — [основано на] их воздействии на организм, [а не только на их] вкусе, запахе и тому подобном. [Таким образом], руководство прочими [признаками], помимо воздействия и влияния, не может быть абсолютно верным, и нельзя иметь безошибочного решения или суждения о природе лекарства, простого или сложного».

Сказал ал-Васик Хунайну, [присутствовавшему] среди собравшихся: «Каков первейший орган питания у человека?» Он сказал: «Первейший орган питания у человека — [это] рот, и в нем — зубы. Зубов тридцать два. Из них на верхней десне шестнадцать зубов и на нижней столько же. Из них четыре на каждой из двух десен широкие, с заостренными краями. Их греческие врачи называют резцами, и это потому, что ими разрывается мягкая пища, которую надо разрывать, подобно тому, как этот вид съедобного режется ножом. Таковы передние зубы — резцы. По обеим сторонам [от] этих четырех [зубов] на каждой из двух десен [находятся] зубы, /81/ верхняя часть которых острая, а корни — широкие, и это клыки. Ими разламывается все твердое, что едят, ежели оно нуждается в разламывании. По обеим сторонам двух клыков на каждой из двух десен пять широких твердых крайних зубов, и это коренные зубы. Называют их греки мелющими, ибо они перемалывают всякую пищу, что нуждается в перемалывании. Каждый из передних зубов, резцов и клыков [имеет по] одному корню, а что до коренных зубов, то те из них, что находятся на верхней десне, имеют [по] три корня за исключением двух дальних. Возможно, что у каждого из них [по] четыре корня. А передние зубы, находящиеся на нижней десне, [имеют каждый по] два корня, за исключением двух дальних. И возможно, что у каждого из них [по] три корня. Сравнительно с другими зубами коренные зубы нуждаются во многих корнях, ибо они выполняют по причине величины силы их большое количество работы, и оттого верхние из них снабжены дополнительными корнями, так как связаны они с верхней челюстью».

Сказал ал-Васик: «Как подробно перечислил ты эти органы! [Так] составь для меня книгу, в которой упомянешь все, что потребно знать о них». И [Хунайн б. Исхак] составил для него книгу из трех частей [и] указал в ней свойства подкрепляющих и расслабляющих средств, лекарств и органов тела[1293].

И [было] упомянуто, что ал-Васик задавал Хунайну в этом собрании и в других много вопросов и что Хунайн отвечал на них и сочинил обо всем этом книгу, которую озаглавил Китаб ал-маса-'ил ат-таби' иййа[1294] [и] в которой он рассказал о различных науках. И ал-Васик спросил Хунайна [о следующем], и сказано было напротив, привел [к] [Хунайну] ал-Васик сотрапезника из сотрапезников своих, и тот спрашивал [Хунайна] в присутствии [ал-Васика], а ал-Васик слушал и дивился тому, о чем говорят спрашивающий и отвечающий, пока [не] сказал: «[Так] каковы вещи, [которые] изменяют воздух?» Сказал Хунайн: «[Их] пять. Это времена года, восход звезд и заход их, ветры, местности и моря». Сказал спрашивающий: «[Так] сколько времен года?» /82/ Сказал Хунайн: «Четыре — весна, лето, осень, зима. Нрав весны умеренный по жаре и по влажности. Нрав лета жаркий сухой. Нрав осени холодный сухой. Нрав зимы — холодный влажный».

Сказал спрашивающий: «Сообщи мне о [том], каким образом звезды изменяют воздух». Сказал Хунайн: «Когда приблизится к ним Солнце или они приблизятся к Солнцу, то теплота воздуха Увеличивается, и особенно [в зависимости от величины звезд]. А когда отдаляется Солнце или отдаляются [звезды] от Солнца, в воздухе увеличивается прохлада».

Сказал спрашивающий: «Сообщи мне о свойствах [и] числе ветров». Сказал Хунайн: [Ветров] четыре — северный, южный, восточный и западный. Сила северного [ветра] холодная сухая, [сила] же южного — жаркая влажная. Восточный же и западный [ветры] — умеренные, однако восточный чаще приносит жару и сушь, а западный более располагает к холоду и влажности, нежели восточный».

Сказал [спрашивающий]: «[Так] сообщи мне о том, как местность влияет на ветер». Сказал [Хунайн]: «Здесь четыре признака. Во-первых — возвышенность, во-вторых — низина, в-третьих — соседство с горами и морями и в-четвертых — природа почвы. А сторон света четыре — юг, север, восток и запад. Южная сторона более жаркая, северная сторона более холодная, а восточная и западная — умеренные. Местности отличаются [друг от друга, смотря по тому], возвышенность [это] или низина, ибо возвышение делает их более холодными, а понижение — более теплыми. Местности различаются в зависимости от соседства с ними гор, ибо если горы находятся с южной стороны местности, то это делает ее более холодной, ибо они закрывают ее от южных ветров и там дуют только северные. А если горы находятся к северу от местности, то это делает ее более жаркой».

Он сказал: «[Так] сообщи мне о различиях местностей, когда соседствуют с ними моря — как они [тогда] различаются?» Сказал Хунайн: «Если море находится от какого-либо места к югу, то там жарко и влажно, а если [море] находится с северной стороны, то там холоднее».

/83/ Сказал спрашивающий: «[Так] сообщи мне о [том], чем различаются местности в зависимости от природы почвы своей». Он сказал: «Если земля ее каменистая, то сделает она ту местность более холодной и легкой. А если почва местности плодородная, то сделает она ту местность более легкой и жаркой, а если глинистая, сделает ее более холодной и влажной».

Сказал [спрашивающий]: «А как различается климат в зависимости от [близости] моря?» Сказал Хунайн: «Если [местность] соседствует [со] стоячей водой, или заболочена, или [изобилует] гнилыми злаками, или [чем-либо иным], что загнивает, то меняется климат ее».

Когда же затянулись такие речи между спрашивающим и отвечающим, это надоело ал-Васику, и он прервал их и наградил каждого, кто присутствовал. Потом приказал он каждому из них сообщить о [том], что известно ему о воздержании в этом мире, [который является] миром погибели, тления и гордыни. И [тогда] упомянул каждый из них [то], что пришло ему на ум из рассказов о воздержании греческих философов и древних мудрецов, таких как Сукрат[1295] и Дийуджанис[1296].

И сказал ал-Васик: «Много [наговорили] вы [здесь] и хорошо рассказали [о тех] предметах, о коих упомянули. [Так] пусть сообщит мне каждый наилучшее речение мудрецов, что были [при] кончине ал-Искандара[1297], [когда] положили его в красный гроб». [Тогда] сказал один из них: «О Повелитель Верующих, все, о чем говорили они, — хорошо. И наилучшими, что изрекли [те] из мудрецов, кто присутствовал при этом зрелище, [были слова] Дийуджаниса. Сказано, что они [принадлежат] некоему индийскому мудрецу. И он сказал: «Поистине, [хотя] ал-Искандар вчера [был] более красноречив, нежели сегодня, сегодня он более поучителен, нежели вчера». И заимствовал этот смысл из речения мудреца Абу-л-'Атахийи, когда сказал:

Полно печалиться погребению твоему.

Отряхнул я прах могилы твоей с рук моих.

/84/ И жизнь твоя [была] мне поучительна,

Но сегодня ты более поучителен, чем [тогда, когда был] ты жив[1298].

И [тогда] усилился плач ал-Васика, раздались рыдания его, и заплакали вместе с ним [все], кто присутствовал. Затем встал он, говоря:

Рассчитаны судьбой превратности ее —

Предусмотрены ею возвышения и падения.

Вот муж возвышаем ими,

Как вдруг пал он в пропасть и повергнут.

Поистине, услада людей — час,

И жизнь мужа — одолженное платье.

Сказал ал-Мас'уди: Об ал-Васике [есть] славные известия — о тех событиях, что были в дни его и о тех словопрениях, что [происходили] в собраниях его, что созывал он для рассуждений между факихами и богословами о различных передаваемых на слух науках относительно всего производного и основного. Мы привели упоминание о них ранее в наших книгах. И привели в нижеследующей главе [о] халифате ал-Кахира би-л-Лаха б. ал-Му'тадида би-л-Лаха[1299] совокупность сообщений о нравах халифов из сынов ал-'Аббаса по [некоей] причине, заставившей привести их в главе [о] халифате ал-Кахира.

Заболел ал-Васик, и молился перед людьми в день ан-нахр Ахмад б. Абу Ду'ад. Он был кади-л-кудат. И взмолился он в проповеди своей за ал-Васика и сказал: «Господи, исцели его от того, что мучает его». И нет [надобности] повторять.

/85/ [X] О халифате ал-Мутаваккила 'ала-л-Лаха

Присягнули Джа'фару б. Мухаммаду б. Харуну, и прозван был он ал-Мунтасиром би-л-Лахом, но когда был день второй, прозвал его Ахмад б. Абу Ду'ад ал-Мутаваккилом 'ала-л-Лахом[1300]. И это в день, когда умер ал-Васик, брат его, это среда шести [ночей], оставшихся от зу-л-хиджжа двести тридцать второго года (10.08.847). Прозывается он по кунйе Абу-л-Фадлом. Присягнули ему, и ему было двадцать семь лет и несколько месяцев. Был он убит, и ему сорок один год. И был халифат его четырнадцать лет, девять месяцев и девять ночей. Мать его — умм валад хорезмийка[1301], прозываемая Шуджа'[1302]. И был убит он в одну из трех [ночей], прошедших от шаввала двести сорок седьмого года[1303].

/86/ Совокупность известий об ал-Мутаваккиле, его деяниях и обо всем замечательном, что было в дни его

Когда достался халифат ал-Мутаваккилу, он приказал оставить умозрение и обсуждение спорного и оставить [порядки], коим следовали люди в дни ал-Му'тасима, ал-Васика и ал-Ма'муна. Он приказал людям [следовать] ортодоксии и [религиозному] обычаю, и повелел старейшинам хадисоведов изучать хадисы и подчиняться установлениям сунны и соборности. Он ввел ношение одежды, [сшитой из пестрой ткани][1304], и предпочитал ее прочей одежде. Домочадцы последовали его примеру, и ношение [этой одежды] вошло в обычай у [всех прочих] людей. Они установили на нее высокую цену, ибо она требует кропотливой работы, и [такая одежда] делается достойно, [потому что] люди высоко ее ценят. И понравилась она правящим и управляемым. [Одежду эту] носят и поныне, и [она] известна как ал-мутаваккилиййа, и это разновидность одежды [из пестрой ткани], чрезвычайно красивой, хорошо окрашенной и хорошо сшитой.

Были дни [правления] ал-Мутаваккила наилучшими и наицветущими из дней по праведности царствования и снизошедшими на людей безопасности и справедливости.

Не был ал-Мутаваккил из [тех], кто отличается щедростью в раздачах и тратах своих, и не принадлежал он к тем, кто отличается скупостью в запасливости и прижимистостью. И ни в одном из собраний кого-либо из предшествовавших [ему] халифов сынов ал-'Аббаса [не] было явлено [столько] игр, развлечений и шуток, кои обычно запрещаются, как [было явлено в собраниях] ал-Мутаваккила. Поистине, он первым пришел к этому и придумал это. Он [также] придумал такие вещи, о которых мы не упомянули, и последовали ему в этом большинство приближенных и значительная часть подданных. И не было среди вазиров его и высокопоставленных писцов и военачальников его [таких], кто отличался бы щедростью и милостивостью или превосходил других в шутках и развлечениях.

Ал-Фатх б. Хакан ат-Турки, маула его, превосходил всех влиянием на него и [был он] самым близким к нему из людей /87/ и наиболее чтимым им. И не был ал-Фатх, вместе с этим положением в халифате, из [тех], чьей милости добиваются и чьего зла страшатся. Обладал он ученостью и вежеством. Он сочинил книгу касательно [различных] отраслей [наук], которую озаглавил Китаб ал-бустан[1305].

Придумал ал-Мутаваккил в дни свои строительный стиль, которого люди [прежде] не знали, и он ин известен как хирский, двурукавный, а также как [стиль] галерей. [Дело в том], что один из полуночников его рассказал ему однажды ночью, что некий хирский Царь из потомков ан-Ну'мана, из сынов Насра[1306], построил здание в месте пребывания своего, и это Хира, в образе боевого построения из-за увлечения его войною и склонности его к ней, чтобы память о ней не покидала его во всех случаях [жизни]. Галерея там была местом царя, и это главная часть [здания], и два рукава слева и справа. В двух зданиях, которые [являются] двумя рукавами, [должны были] находиться приближенные его царедворцы, справа от них хранилище одежды, а слева потребное из питья. А пространство галереи охватывало главную часть [дворца] и оба рукава. В галерею [выходили] три двери. И такие постройки до нынешнего времени называются хирскими, или двурукавными, по принадлежности к Хире. Люди последовали в этом за ал-Мутаваккилом, подражая деянию его, и [этот стиль] знаменит до нынешнего времени.

Принял ал-Мутаваккил присягу троим сыновьям своим — Мухаммаду ал-Мунтасиру би-л-Лаху, Абу 'Абдаллаху ал-Му'таззу би-л-Лаху[1307] и ал-Муста'ину би-л-Лаху[1308]. Говорит об этом Ибн ал-Мудаббир, упоминая об этой присяге:

О присяга, подобная присяге дерева,

Дарующего благое всякому созданию.

Подтвердил ее Джа'фар [ал-Мутаваккил] и направил

К своим сыновьям троим благочестивым.

И об этом говорит 'Али б. ал-Джахм:

Скажи халифу Джа'фару: «О благодатный,

О сын халифов-имамов и праведного пути,

Когда захотел ты блага вере Мухаммада,

Назначил ты на попечение завета мусульман Мухаммада,

И вторым поставил ал-Му'тазза после Мухаммада,

И сделал третьим [из] них самого дорогого, ал-Муста'ина-поддерживающего».

/88/ Халифат ал-Мутаваккила 'ала-л-Лаха [начался] спустя сто лет от [начала] халифата Абу-л-'Аббаса ас-Саффаха[1309], и после смерти ал-'Аббаса б. 'Абд ал-Мутталиба через двести лет[1310]. Говорилось [и] другое, Аллах лучше знает, из-за разнобоя в датировках, [касающихся] продолжительности их [правления], количества лет, прибавления и убавления в сроках правлений их.

Через [несколько] месяцев после [начала] халифа своего разгневался ал-Мутаваккил на Мухаммада б. 'Абд ал-Малика аз-Заййата[1311], захватил имущество его и все, что у него было, а на место его назначил Абу-л-Вазира. Ибн аз-Заййат сделал в дни вазирства своего при ал-Му'тасиме и ал-Васике для [людей, у кого отобрали имущество] и [для] опальных железную печь, [внутри] которой торчали острия гвоздей. И там он пытал людей. [Тогда] приказал ал-Мутаваккил засунуть его в ту печь. И Мухаммад б. 'Абд ал-Малик аз-Заййат сказал приставленному к нему, чтобы он позволил ему [получить] чернильницу и лист, дабы написать на нем, что он хочет. [Тогда приставленный] испросил об этом разрешения у ал-Мутаваккила, и он разрешил [аз-Заййату]. Он [же] написал:

Это путь — изо дня в день,

Словно [то], что тебе снится.

Не пугайся, помедли — он переменчив

Мир этот переходит от [одних] людей к другим.

Он сказал[1312]: В тот день ал-Мутаваккил был занят, и записка не попала к нему. А когда наступил следующий день, он прочитал ее, приказал вытащить [аз-Заййата] и нашел его мертвым. И было заключение его в этой печи, пока он [не] умер, сорок дней. Был [аз-Заййат] красноречивым писцом и славным стихотворцем. Он сказал, восстанавливая ал-Ма'муна против Ибрахима б. ал-Махди, дяди его, когда тот выступил против [ал-Ма'муна]:

Разве не видел ты, что вещь для вещи служит причиной,

Словно огонь, высекаемый огнивом.

Испытали нас дела, и

Указывает тебе [то], что было прежде, на будущее.

Я всегда думал, что Ибрахим в его положении

Порождал пагубную катастрофу, как и вся его жизнь.

Вспомни, о Повелитель Верующих, деяния его,

А также вздорные и серьезные его поступки.

/89/ Если потрясет он опоры минбаров именем своим,

[То] воспоет Лайлу, Маййу или Хинд[1313].

[Это отрывок из] очень длинного стихотворения. И [в одном] из стихов своих оплакивает [он] ал-Му'тасима би-л-Лаха:

И остался ему меч Пророка,

Словно слезы его от сильной тоски проливаются.

Перевязь его и плащ свидетельствуют, что это

Первое благовоние, которое было известно.

Я свидетельствую — и то, что я говорю — истинно,

И я готов повторить это под клятвой:

Никогда [еще] нее устрашал неправедных подобный тебе правитель,

И не был справедлив с угнетенными справедливый, подобный тебе.

Мы привели известия [о] нем и знаменитые стихи его ал-Китаб ал-Аусат.

Дни Абу-л-Вазира на вазирской должности были коротки, и [ал-Мутаваккил] взял на вазирство Мухаммада б. ал-Фадла ал-Джу-ружа'и[1314], потом сместил его и назначил писцом 'Убайдаллаха б. Йахйу[1315] — в двести тридцать третьем (847/8) году, пока тот не был убит. Мы привели в ал-Китаб ал-Аусат известия [о] нем и о соединении его с ал-Мутаваккилом, и известия [об] ал-Фатхе б. Хакане.

Упомянул Мухаммад б. Йазид ал-Мубаррад. Он сказал: Напомнили ал-Мутаваккилу о споре, что был между ним и между ал-Фатхом б. Хаканом по поводу толкования [некоего] аята[1316], и люди заспорили о прочтении его. [Тогда ал-Мутаваккил] послал к Мухаммаду б. ал-Касиму б. Мухаммаду б. Сулайману ал-Хашимн[1317], который [правил] Басрой, и [Мухаммад] с почетом доставил меня к нему. Когда проезжал я мимо Нахийат ан-Ну'ман, между Васитом и Багдадом, сказали мне, что в [монастыре] Дайр Харкал[1318] исцеляется несколько умалишенных. И когда я поравнялся с ним душа моя позвала меня войти туда, и я вошел [в монастырь], и со мною [был] один юноша, из тех, что держатся веры и вежества. И вдруг приблизился ко мне [некий] безумец, и я сказал ему: «Что удерживает тебя среди них, [ведь] ты не такой, как они?» [Тогда безумец] опустил глаза, возвысил голос свой и принялся говорить:

Если опишут меня, то [я] худ телом.

Или [если] будут искать меня, то печень моя побелела.

Удваивает мою грусть и увеличивает болезнь мою

То, что никому не могу я пожаловаться на любовь мою.

/90/ Положил я ладонь свою на печень свою, ибо

Сильно страдание мое, и согнулся я над рукой своей.

Ахти, о любовь моя, ахти, о печень моя!

Если не умру завтра, то послезавтра.

Словно сердце мое, если упомяну [возлюбленных моих],

[Лежит], растерзанное львом.

Тогда я сказал: «Хорошо [сказал] ты, от Аллаха благо твое. Говори [еще]». [Тогда] он принялся говорить:

Что более убийственно для души, [нежели] разлука, и что

Губительнее для печени, [нежели] потеря любимого!

Подставил я душу свою страданию, когда

Проникло оно в кровь мою [сквозь] кожу [мою].

Как жаль, что умру я заключенным,

Посреди моря печалей и скорби.

Каждый день проливаются слезы

По какой-нибудь из частей умирающей плоти моей.

Тогда сказал я: «Хорошо [сказал] ты, от Аллаха благо твое! Да не замолкнут уста твои! Прибавь мне [еще]». [Тогда] он принялся говорить:

Знает Аллах, несмотря на боль мою —

Не смогу разгласить того, что испытываю.

Две души у меня — та, что находится

В городе, и другая, за пределами есть.

И вижу, что пребывающей здесь душе не идет на пользу

Терпение, и не помогает ей стойкость.

И думаю я, [что] моя отсутствующая [душа], словно свидетельница,

Видит то же самое, что и я.

[Тогда] я сказал: «Клянусь Аллахом, хорошо ты [прочитал]». И попросил у него еще. Он сказал: «Я вижу, что ты всякий раз просишь еще, когда я читаю тебе. И это не иначе, как из-за большой любви к словесности или из-за горестной разлуки. [Так] и ты прочти мне [что-нибудь]». И я сказал тому, [кто] был со мной: «Прочти ему». [Тогда] он принялся говорить:

Упреки. Разлука. Отъезжающий.

Какие очи не изольются от этого [слезами]?

Аллах знает, стойкость моя после них — это [уже] не стойкость.

И не скуплюсь я на слезы.

Напротив, [клянусь] неприкосновенностью наброшенного ими смущения

[На] сердце мое, [я] тоскую по ним, а они уехали.

Хотел бы я, чтобы семь морей [были] мне подмогой

И чтобы тело мое слезами все источилось.

/91/ [Я желал бы], чтобы у меня по всему телу

На каждом из членов его были глаза в день разлуки.

Добро вдалеке — не добро. Если бы оно натолкнулось на гору,

То от него скоро разрушилась бы та гора.

Отъезд, разлука, сплетники и верблюды —

Предвестники скорого конца.

[Тогда] сказал безумец: «Хорошо ты [сказал]. Мне пришли [на ум] стихи с таким же смыслом, что и ты прочитал мне [сейчас]. Прочитать ли их?» Я сказал: «Читай». [Тогда] он принялся говорить:

Они уехали, и опустилась за ними завеса.

Если бы я однажды обладал ими, они бы не уехали.

О погонщик бурых, помедли, чтобы мы простились с ней.

Немного нежности, ведь прощание с ней — конец.

Сегодня боюсь я только потери их,

Когда отъехали и двинулись с красавицами верблюды.

Я [дал] зарок — не оставить любовь к ним.

Как бы я хотел знать, что сталось с ними после долгой разлуки.

Сказал ал-Мубаррад: И сказал молодец, что [был] со мною: «Они умерли». [Тогда] сказал безумец: «Ох, ох, если они умерли, то и я умру». И он пал мертвым. И я не уехал, пока его [не] омыли и [не] завернули в саван. Я помолился над ним и похоронил его.

И прибыл я в Сурра ман Ра'а. Меня ввели к ал-Мутаваккилу а на него уже подействовало вино. [Тогда] меня спросили о некоторых [причинах], ради коих я приехал, и я ответил. А перед ал-Мутаваккилом [сидел] ал-Бухтури-стихотворец. И он начал читать касиду, в которой восхвалял ал-Мутаваккила. В собрании [был] Абу-л-'Анбас ас-Саймари[1319]. Ал-Бухтури прочитал свою касиду, начало которой [таково]:

Белозуба ли твоя улыбка

И каков взор твой?

Красота светится красотой его,

А красота наиболее сходна с щедростью.

Скажи халифу Джа'фару ал-Мутаваккилу,

Сыну ал-Му'тасима,

Царю любимому, сыну царя богоизбранного,

Благодетелю, сыну Мстителя:

Подданные [пребывают в]

Безопасности и неприкосновенности [благодаря твоей) справедливости.

О строящий [здание] славы,

Которая разрушала и развалилась сама,

/92/ Оберегай веру Мухаммада.

И пока ты цел, цела и она.

Слепы были мы, а потом обрели путь

[Благодаря] тебе — и богатство после скудости[1320].

И когда он дошел до этого [места], ал-Кахкари[1321] собрался уходить. [Тогда] вскочил Абу-л-'Анбас и сказал: «О Повелитель Верующих, прикажи вернуть его. Клянусь Аллахом, я высмеял бы эту касиду». И [ал-Мутаваккил] приказал его вернуть. [Тогда] Абу-л-'Анбас принялся что-то читать. Если бы мы [желали] сократить известие, то мы бы об этом не упомянули. И это:

От какого помета ты жрешь

И чьей рукой тебе дают пощечину?

Вставили голову ал-Бухтури

Абу 'Убады в матку.

И он прибавил к этому подобные ругательства. [Тогда] рассмеялся ал-Мутаваккил, так что повалился навзничь, задрыгал левой ногой и сказал: «Заплатить Абу-л-'Анбасу десять тысяч дирхамов». [Тогда] сказал ал-Фатх: «О господин мой, [неужели] ал-Бухтури, над которым насмехались и [которому] говорили непотребное, уйдет разочарованным?» Сказал [ал-Мутаваккил]: «И ал-Бухтури заплатить десять тысяч дирхамов». Сказал [ал-Фатх]: «О господин мой, а разве этот басриец, которого мы вызвали из города его, не разделит с ними то, что они получили?» Сказал [ал-Мутаваккил]: «И ему выплатить десять тысяч дирхамов». [Тогда] мы все ушли благодаря заступничеству шутки, и ал-Бухтури не принесли пользы его серьезность, его старание и благоразумие.

Потом сказал ал-Мутаваккил Абу-л-'Анбасу: «Сообщи мне об осле твоем, [о] смерти его и [о том], какие он сказал стихи в видениях, которые ты узрел». Он сказал: «Да, о Повелитель Верующих, он был разумнее судей, и не было у него ни порока, ни промаха. Занемог он как-то и умер от болезни той. [Потом] я увидел его во сне и сказал ему: «О ослик мой! Разве не студил я для тебя воду, не очищал тебе ячмень и не старался изо всех сил? Почему же ты внезапно умер, что с тобой приключилось?» Он сказал: «Да, в тот день, когда остановился ты у аптекаря такого-то, говоря ему то-то и то-то, прошла мимо меня прекрасная ослица. Я увидел ее и она пленила меня. Я полюбил ее и страсть моя к ней усилилась. И я умер, тоскуя и печалясь». [Тогда] я сказал ему: «О ослик мой, нет ли у тебя об этом стихов?» Он сказал «Есть» и прочитал мне:

Влюбилось сердце мое в ослицу

У двери аптекаря.

/93/ Она свела меня с ума своими прекрасными зубами

И нежными щеками, словно цвет аш-шанкарани.

Из-за нее умру, и если бы жил,

То длилось бы мое унижение.

Сказал [Абу-л-'Анбас): Я сказал: «О ослик мой, а что [такое] аш-шанкарани?» И он сказал: «Это из редких ослиных слов[1322]». [Тогда] развеселился ал-Мутаваккил и приказал шутам и певцам петь в тот день ослиные стихи. И он радовался в тот день великой радостью и веселился [таким] весельем, подобного которому не было видано, и прибавил к почету и награде Абу-л-'Анбаса.

Рассказывал Абу 'Абдаллах Мухаммад б. 'Арафа ан-Нахави. Он сказал: Рассказывал нам Мухаммад б. Йазид ал-Мубаррад. Он сказал: Сказал ал-Мутаваккил Абу-л-Хасану 'Али б. Мухаммаду б. 'Али б. Мусе б. Джа'фару б. Мухаммаду б. 'Али б. Абу Талибу[1323] да будет доволен ими Аллах: «Что говорят дети отца твоего об ал-'Аббасе б. 'Абд ал-Мутталибе?» Он сказал: «Что говорят дети отца моего, о Повелитель Верующих, о муже, покорность сынам которого назначил Аллах тварям Своим и покорность которому Он назначил сынам Своим?» [Тогда ал-Мутаваккил] приказал [выдать] ему сто тысяч дирхамов. Однако Абу-л-Хасан имел в виду покорность Аллаху сыновей своих и намекнул [на это].

Абу-л-Хасана 'Али б. Мухаммада оклеветали перед ал-Мутаваккилом, и ему было сказано, что в доме [у того] оружие, письма и прочее, [принадлежащее] его сторонникам. [Тогда ал-Мутаваккил] послал к нему ночью тюрок и иных, которые напали на [Абу-л-Хасана], [взяв] врасплох [тех], кто находился в доме его, и обнаружили его одного, запершимся, во власянице из шерсти. И в доме [его] не было [даже] ковра — только песок и галька. На голове [Абу-л-Хасана] было покрывало из шерсти. Он обращался к Господу своему, распевая аяты из Корана об обещании и угрозе. И [Абу-л-Хасана] забрали, как нашли, и доставили среди ночи к ал-Мутаваккилу. Он предстал перед [халифом], а ал-Мутаваккил пил, и в руке его [была] чаша. Когда [же ал-Мутаваккил] увидел его, [то] оказал ему почет и посадил о бок с собою. В доме [Абу-л-Хасана] не было ничего из того, о чем говорилось и что можно было бы поставить ему в вину. [Тогда] ал-Мутаваккил вручил [Абу-л-Хасану] чашу, [бывшую] в руке его, но тот сказал: «О Повелитель Верующих, /94/ не опьянял я еще плоти моей и крови моей, так уволь меня от этого, и [ал-Мутаваккил] избавил его и сказал: «Прочти мне стихи, которые тебе нравятся». И [Абу-л-Хасан] сказал: «Я мало помню стихов». Но [ал-Мутаваккил] сказал: «Непременно прочти мне». И он прочел ему:

Они легли спать на вершинах гор, [которые] охраняли их

От посягательства мужей. Но не спасли их вершины.

Их изгнали из крепостей их, когда потеряли они могущество свое,

И бросили в ямы — о горе, куда они опустились!

Позвал их кричащий после того, как они оказались в могилах:

«Где род, где короны и украшения?

Где лица, что были изнежены

И перед которыми натягивали ширмы и занавеси?»

[Тогда] ответила за них могила, когда [тот] спросил их:

«На этих лицах дерутся черви.

Сколько времени они ели и пили,

А теперь сами стали пищей![1324]

Долго жили они и домах неприступных.

[А потом] распростились с домами и с родными и поменяли жилище.

Долго прятали они богатства и накапливали,

Но оставили их врагам и исчезли.

Остались дома их пустынными, заброшенными.

И жители их давно в могилах.

Сказал [ал-Мубаррад]: Все, кто присутствовал, пожалели 'Али, полагая, что [ал-Мутаваккил] на него разгневается. Сказал он: Клянусь Аллахом, ал-Мутаваккил долго плакал, так что слезы омочили его бороду, и плакали [те], кто присутствовал. Потом он приказал убрать вино. Затем сказал [Абу-л-Хасану]: «О Абу-л-Хасан, есть ли на тебе долг? Он сказал: «Да, четыре тысячи динаров». [Тогда ал-Мутаваккил] приказал выплатить их ему и с почетом тотчас же вернул его домой.

Он сказал[1325]: И была кончина Мухаммада б. Самма'а ал-Кади[1326], сподвижника Мухаммада б. ал-Хасана и сподвижника Абу Ханифы[1327], во [время] халифата ал-Мутаваккила, и это в двести тридцать третьем году (847/8). Ему было сто лет, [был он] здрав телом, умом и чувствами, нарушал девственность, ездил на лошадях, которые царапаются и обнимают, и ни в чем себе не отказывал.

Рассказывал сын его Самма'а б. Мухаммад. Он сказал: Сказал мне отец мой Мухаммад б. Самма'а: Нашел я при жизни Саввара б. 'Абдаллаха, кади ал-Мансура, книгу, [писанную] его почерком. Думаю, что это из стихов его или байтов, нравившихся ему. И они [таковы]:

/95/ Ты лишила кости мои мяса и оставила их

Нагими, хрупкими, обтянутыми кожей.

Извлекла ты из них мозг, и [они] словно

Бутыли, в которых свищет ветер.

Если услышит она упоминание о разлуке, |то] сотрясутся

Ее поджилки от страха |перед] бедой.

Возьми меня за руку, подними одеяние и взгляни |на]

Худобу тела моего, которую я прикрываю.

У Мухаммада б. Самма'а славные сочинения по фикху и передаче [известий] от Мухаммада б. ал-Хасана и прочих, из них Китаб навадир ал-маса'ил 'ан Мухаммад б. ал-Хасан[1328] в несколько тысяч листов. И в этом году — это двести тридцать третий год (847/8) — умер Йахйа б. Ма'ин[1329]. В двести тридцатом году (844/5) умерли Абу Бакр б. Абу Шайба и ал-Каварири[1330]. Были они из лучших знатоков хадисов и помнящих [многие из них] на память. И в этом году умер Исхак б. Ибрахим б. Мус'аб[1331]. Был он [правителем] Багдада, и сын его был назначен на его место. О нем [есть] славные известия. Мы привели лучшие из них в нашей книге Ахбар аз-заман.

Из замечательных известий о нем и интересного, что было в дни его и [из] деяний его, [надлежит упомянуть то], что рассказывал о нем Муса б. Салих б. Шайх б. 'Умайра ал-Асади[1332], [и это то], что он видел во сне, будто Пророк, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, говорит ему: «Отпусти убийцу». И он пришел в великий ужас от этого. Посмотрел он в приемные книги начальников тюрем и не нашел там упоминании [об] убийце. [Тогда] приказал он привести ас-Санди и 'Аббаса и спросил их, доносили [ли] им [о] ком-либо, кого обвиняли в убийстве. И сказал ему ал-'Аббас: «Да, мы записали сообщение [о] нем». [Тогда Исхак б. Ибрахим] посмотрел снова и нашел запись на замявшемся тетрадном листе. Человек был обвинен в убийстве и признал это. Исхак приказал его привести. Когда он вошел и [Ибрахим] увидел его ужас, [то] сказал ему: «Если расскажешь мне правду, я отпущу тебя». И [человек] стал рассказывать свою историю. Он сказал, что сам он и несколько друзей его чинили всяческие преступления и считали разрешенным все запретное. Собирались они в [некоем] доме, в городе Абу Джа'фара ал-Мансура, предаваясь там всяческим порокам. /96/ В тот день пришла к ним старуха, заходившая [иногда] ради развратных дел, и с ней девушка поразительной красоты. Когда девушка вошла в дом, она закричала. [Тогда] я[1333] бросился к ней, [опередив] моих сообщников, втащил ее в комнату, унял ее страх и спросил о [том, что с ней приключилось]. Она сказала: «Аллах, Аллах со мной! Эта старуха обманула меня, [она] сказала, что у нее в кладовой невиданная шкатулка, и соблазнила меня посмотреть на то, что в ней. Я отправилась вместе с ней, поверив ее словам. Она же привела меня к вам. А дед мой — Посланец Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, и мать моя — Фатима, и отец мой — ал-Хасан б. 'Али[1334]. [Так] спасите их, [ибо они] во мне пребывают». Сказал [этот] человек: Я обещал ей спасение, вышел к моим сообщникам и рассказал им об этом, но я словно раздразнил их ею. Они сказали: «Когда ты удовлетворил с ней свой пыл, захотел отстранить нас от нее». И они бросились к ней. Я встал перед ними, защищая [девушку]. Дошло между нами до того, что мне нанесли [несколько] ран. [Тогда] я напал на самого свирепого из них и наиболее яростно желавшего ее обесчестить и убил его. Я защищал ее, пока не спас в целости [и] сохранности. Девушка избавилась от своих страхов, и я вывел ее из дома. [Тогда] я услышал, как она сказала: «Да укроет тебя Аллах, как и ты укрыл меня, и да будет Он к тебе, как и ты был ко мне». Соседи услышали шум, бросились к нам, а у меня в руке [был] нож, и человек тот был обагрен кровью. И в таком виде доставили меня [в суд]. [Тогда] сказал ему Исхак: «Знаю я, как спас ты ту женщину, и дарю тебя Аллаху и Посланцу Его». Сказал [тот человек]: «[Клянусь] правдой Того, Кому ты подарил меня, не возобновлю я ослушания и не войду в соблазн, пока [не] встречусь с Аллахом». И Исхак рассказал ему о видениях, которые у него были, и сказал, что Аллах не позабыл ему этого. [Исхак] предложил ему большую награду, но тот отказался принять что-либо.

В двести тридцать девятом году (853/4) смилостивился ал-Мутаваккил над Абу Мухаммадом Йахйей б. Аксамом ас-Сайфи, доставил [его] в Сурра ман Ра'а и назначил кади-ал-кудат. И он разгневался на Ахмада б. Абу Ду'ада и сына его Абу-л-Валида Мухаммада б. Ахмада[1335], который [ведал] судейством, и взял у Абу-л-Валида сто двадцать тысяч динаров и драгоценностей на сорок тысяч динаров. Его привезли в Багдад. Абу /97/ 'Абдаллах Ахмад б. Абу Ду'ад был разбит параличом после смерти врага своего Ибн аз-Заййата через сорок семь дней, и это в двести тридцать третьем году (847/8).

В двести сороковом году (854/5) была кончина Абу 'Абдаллаха Ахмада б. Абу Ду'ада после кончины сына его Абу-л-Валида Мухаммада б. Ахмада через двадцать дней. Был он из тех, через чьи руки Аллах заставлял течь добро, как стало о нем известно. Аллах облегчил путь его к Себе и сделал любезными ему благие деяния и свершение их.

Упомянули, что ал-Му'тасим был однажды в ал-Джаусаке[1336] вместе с сотрапезниками своими, решил позавтракать и приказал каждому из них приготовить котел [с едой]. Вдруг он увидел Салла-му[1337], слугу Ибн Абу Ду'ада, и сказал: «Этот слуга Ибн Абу Ду'ада узнает, [им мы заняты], [а тот] сейчас придет и скажет «Такой-то хашимит, такой-то курайшит, такой-то ансар[1338] и такой-то араб», и просьбы его помешают нам [совершить то,] что мы решили. Я беру вас в свидетели в [том], что я сегодня не выполню его просьбы» Не прошло и мгновения между его словами и [тем, как] спутники Абу 'Абдаллаха попросили разрешения [войти]. [Тогда] сказал [халиф] сотрапезникам своим: «Что вы думаете о речах моих?» Они сказали: «Не впускай его». Он сказал: «Горе вам, год чумы легче для меня, нежели это». И [Абу 'Абдаллах] вошел. [Не успел] он сотворить приветствие, сесть и заговорить, как просияло лицо ал-Му'тасима и смех [озарил] [все] черты [лица] его. Потом [халиф] сказал ему: «О Абу 'Абдаллах, каждый из этих сварил горшок [пищи], и мы назначаем тебя судьей [над ними]». Сказал [Абу 'Абдаллах]: «Пусть их принесут. Потом я поем и со знанием [дела] вынесу приговор». [Тогда] принесли ему горшки и поставили перед ним. И он стал есть [содержимое] первого горшка [и вознамерился съесть его] полностью. [Тогда] сказал ему ал-Му'тасим: «Это несправедливо». Сказал [Абу 'Абдаллах]: «Почему же?» Он сказал: «Ты увлекся этой едой и присудишь [победу] ее хозяину». Он сказал: «О Повелитель Верующих, я должен съесть из всех этих горшков, как съел из этого горшка». Улыбнулся ему ал-Му'тасим и сказал ему: «Тогда дело твое». И [Абу 'Абдаллах] поел, как сказал. Потом сказал: «Этот приготовил бы хорошо, если бы добавил перца и добавил тмина. А этот приготовил бы хорошо, если бы добавил уксуса и масла положил поменьше. Это же [кушанье] приготовили хорошо, умеренно [добавив] пряностей. А сваривший это [блюдо] проявил искусность, ибо воды мало и навара много». И описал /98/ [Абу 'Абдаллах] все горшки таким образом, что готовившие их остались довольны. Потом он поел вместе с гостями, как поели и они — наичистейшим и наилучшим образом, время от времени рассказывая [о] едоках в начальную пору ислама — Му'авии б. Абу Суфйане, 'Убайдаллахе б. Зийаде, ал-Хаджжадже б. Йусуфе, Сулаймане б. 'Абд ал-Малике, а порой повествуя и едоках своего времени, таких как Майсара ат-Таммар, Даурак ал-Кассаб, Хатим ал-Каййал и Исхак ал-Хаммами. Когда же убрали столы, ал-Му'тасим сказал ему: «Есть ли у тебя просьба, о Абу 'Абдаллах?» [Абу 'Абдаллах] сказал: «Да, о Повелитель Верующих». [Ал-Му'тасим] сказал: «Выскажи ее, ибо приближенные наши ищут занятий». [Абу 'Абдаллах] сказал: «Да, о Повелитель Верующих. [Есть один муж] из родичей твоих, которого растоптал рок, положение которого изменилось и житие огрубело». [Ал-Му'тасим] сказал: «А кто он?» [Абу 'Абдаллах] сказал: «Сулайман б. 'Абдаллах ан-Науфали[1339]». [Ал-Му'тасим] сказал: «Сколько ему нужно?» [Абу 'Абдаллах] сказал: «Пятьдесят тысяч дирхамов». [Ал-Му'тасим] сказал: «[Считай, что] я сделал это для него. [Абу 'Абдаллах] сказал: «И другая просьба». [Ал-Му'тасим] сказал: «Какова она?» [Абу 'Абдаллах] сказал: «Вернуть владения Ибрахима б. ал-Му'тамира»[1340]. [Ал-Му'тасим] сказал: «[Считай, что я] сделал [это]». [Абу 'Абдаллах] сказал: «И другая просьба». [Ал-Му'тасим] сказал: «[Считай, что я] сделал [это]». Он сказал[1341]: Клянусь Аллахом, он не вышел, пока [не] попросил тридцать раз, и [халиф] не отказал ни в одной из их [просьб]. Потом стал он проповедовать и сказал в проповеди своей: «О Повелитель Верующих! Да продлит Аллах жизнь твою, ведь жизнью твоей плодоносят сады подданных твоих, багоденственным становится существование их и множатся имущества их. И продолжаешь ты наслаждаться здоровьем и одариваться щедростью. [Да будут] удалены от тебя превратности дней и перемены их». Потом он ушел. [Тогда] сказал ал-Му'тасим: «Это, клянусь Аллахом, украшается подобным ему, гордится близостью к нему, и стоит он тысяч однородных ему. Разве не видели вы, как вошел он, и как приветствовал он, и как говорил он, и как ел он, и как описал горшки, а затем как свободен он был в разговоре, и сколь сладостна стала [благодаря] ему трапеза наша? Откажет такому в просьбе только низкий родом, от мерзкой ветви [происходящий]. Клянусь Аллахом, если бы попросил он в этом моем собрании [того], цена чему десять тысяч дирхамов, я бы не отказал ему в этом. Знаю я, что этим приобретет он мне на этом свете хвалу, а на том свете — награду».

Об Ахмаде б. Абу Ду'аде говорит ат-Та'и:

Пороки всех времен стерли из памяти

Добродетели Ахмада 6. Абу Ду'ада.

/99/ И если путешествовал я по свету, то не

Иначе как от щедрот его были верблюд мой и припасы.

Мои мысли и надежды пребывают со мной,

Хотя стремена мои странствуют по землям[1342].

Рассказывали со [слов] ал-Фатха б. Хакана. Он сказал: Был я у ал-Мутаваккила в ал-Джа'фари[1343], и он решил позавтракать, послав за сотрапезниками и певцами. Сказал [ал-Фатх]: Мы побрели, и он оперся на меня, а я с ним говорил, так что пришли мы к месту, с которого была видна излучина [реки]. [Тогда ал-Мутаваккил] велел подать стул, уселся на него и вдруг увидел корабль, стоявший недалеко от берега залива. Матрос варил [в стоявшем] перед ним котле сикбадж[1344] из говядины. Повеяло запахом [мяса], и [ал-Мутаваккил] сказал: «О Фатх, клянусь Аллахом, [это] запах из котла с сикбаджем: горе тебе, разве не чувствуешь ты, как вкусно пахнет? Сейчас же подать его сюда». [Тогда] бросились [туда] слуги [и] выхватили котел из-под носа матросов. И когда матросы, корабельщики, увидели, как с ними поступили, души их исполнились боязни и страха. Принесли котел, горячий, как и его содержимое, и поставили перед [ал-Мутаваккилом], и ему понравился запах [пищи] и приглянулся цвет ее. Он велел принести лепешку, отломил от нее кусок, дал мне и себе взял такой же. Каждый из нас съел по три куска. Пришли сотрапезники и певцы, и каждый из них стал брать по куску из котла. Принесли угощение и накрыли столы. Когда [ал-Мутаваккил] закончил трапезу свою, приказал [принести] тот котел, и его очистили и вымыли в его присутствии. И [халиф] велел наполнить его дирхамами. [Тогда] принесли мешок и [еще] высыпали в котел. Осталось примерно две тысячи дирхамов. И сказал [ал-Мутаваккил] слуге, стоявшему перед ним: «Возьми этот котел, пойди с ним, отдай его хозяевам и скажи им: «Вот цена [того], что съели мы из вашего котла». И отдай [тому], кто сварил [это кушанье], [то], что осталось от этого мешка дирхамов, как подарок за отличную стряпню». Сказал ал-Фатх: Ал-Мутаваккил часто говаривал, вспоминая котел матросов: «Не ел я [ничего] вкуснее сикбаджа корабельщиков в тот день».

Сообщил нам Абу-л-Касим Джа'фар б. Мухаммад б. Хамдан ал-Маусили ал-Факих[1345] в Джухайне[1346], и был он /100/ из знаменитых рассказчиков Мосула. Он сказал: Рассказывал нам Абу-л-Хасан ас-Салихи. Он сказал: Сказал ал-Джахиз: Сказали обо мне Повелителю Верующих ал-Мутаваккилу в связи с воспитанием одного из сыновей его. Когда [же] он увидел меня, счел мой внешний вид безобразным, приказал [выдать] мне десять тысяч дирхамов и отпустил. Я вышел от него и повстречал Мухаммада б. Ибрахима, собиравшегося уехать в Город Мира. Он предложил мне поехать с ним и сесть в его барку, и мы сели в нее. Когда мы прибыли в устье реки ал-Катул и вышли из [пределов] Самарры, [Мухаммад б. Ибрахим] натянул занавес и приказал [начать] пение. [Тогда одна] лютнистка принялась петь:

Каждый день ссора и упреки.

Уходит наше время, а мы гневливы.

О, если бы предназначена была я для него,

А не для этих тварей, или же любящие [всегда] таковы?

И замолчала. [Тогда Мухаммад б. Ибрахим] приказал танбуристке[1347], и она запела:

Смилуйтесь над влюбленными,

Не вижу я им помощника.

Сколько раз бросают их, расстаются они,

Рвут [друг с другом] и терпят?

Сказал [ал-Джахиз]: [Тогда] сказала ей лютнистка: «Что [же] они делают?» Она сказала: «Они поступают вот как». И ударила рукой по занавесу, порвала его, показалась, словно половина луны, и бросилась в воду. А в головах у Мухаммеда [стоял] юноша, подобный ей красотой, и в руке у него [было] опахало. И когда увидел он [то], что сделала [девушка], швырнул опахало, подошел к борту, посмотрел на нее, а она плыла среди вод, и принялся говорить:

Я [тот], кого утопила ты,

Приговорив к смерти — если бы ты знала, что сотворила ты.

И бросился следом за ней. Матрос повернул барку — и оказалось, что они обнялись. Потом они нырнули, и больше их не было видно. Этот [случай] испугал Мухаммада, он счел его важным и сказал: «О 'Амр[1348], расскажи мне историю, [которая] отвлекла бы меня от потери этих двоих, а то я присоединю тебя к ним». Сказал [ал-Джахиз]: Тогда пришла мне [на ум] история о Йазиде б. 'Абд ал-Малике[1349]. [Однажды] сидел он для [разбора] жалоб и ему подавали прошения. Попало к нему прошение, в котором [говорилось]: «Если решит Повелитель Верующих, да упрекнет его Аллах, вывести такую-то невольницу, чтобы она спела три напева, [то пусть] сделает [это]». Йазид разгневался и велел [слугам] выйти к [просителю] и принести ему его голову. Потом /101/ велел послать вслед за гонцом другого гонца, приказав ему ввести к себе [того] человека. И когда тот встал перед ним, [халиф] сказал ему: «Что подвигло тебя на [то], что ты совершил?» Он сказал: «Вера в кротость твою и упованию на прощение твое». [Тогда Йазид б. 'Абд ал-Малик] приказал ему сесть. И не осталось никого из бану умаййа, кто бы ни вышел. Потом [халиф] приказал, и вывели невольницу, а с ней лютня ее. [Тогда] молодец сказал ей: «Пой:

Пококетничала ты, Фатима, и довольно.

Даже если и решила ты бросить меня, то поступай достойно».

И она запела это. [Тогда] сказал ему Йазид: «Говори». [Молодец] сказал: «Пой:

Блеснула молния нежданным [клинком], и я сказал ей:

«О молния, мне не до тебя.

Достаточно мне буйного врага-душителя,

В руке которого меч, белый, как соль, обнаженный».

И она запела это. [Тогда] сказал [халиф]: «Говори». Он сказал: «Прикажи мне [подать] ритл[1350] вина». И не [успел] допить он, как вскочил, поднялся на [самый] верх покоев Йазида, бросился головой вниз и умер. [Тогда] сказал Йазид: «Аллаху мы [принадлежим] и к Нему возвращаемся. Видите, [вот] глупый невежда. Подумал, что я выведу к нему невольницу, а [потом] верну ее во владение свое. Эй, слуги, возьмите ее за руку и отведите к его родне, если у него есть родня, а то — продайте ее и раздайте вырученные за нее деньги как садаку за него». И они повели [невольницу] к его родичам. Когда [же] оказалась она посередине дома, посмотрела на яму в доме Йазида, приготовленную для дождя, вырвалась из рук [служителей] и стала читать:

Кто умер от любви, пусть умирает вот так —

Нет блага в любви без смерти.

Потом бросилась она головой вниз и разбилась.

[Тогда] утешился Мухаммад и хорошо наградил меня.

Говорили, что эта история произошла с Сулайманом б. 'Абд ал-Маликом и что это не о Йазиде б. 'Абд ал-Малике.

Сказал [ал-Джахиз]: Я упомянул этот рассказ Абу 'Абдаллаху Мухаммаду б. Джа'фару ал-Анбари[1351] в Басре, и он сказал: Я сообщу тебе подобное тому рассказу, который ты мне поведал. Его рассказал мне Фа'ик ал-Хадим. Он был маула Мухаммада б. Хумайда от-Туси[1352]. Однажды сидел Мухаммад б. Хумайд со своими сотрапезниками, и запела невольница, [находившаяся] за занавесью:

/102/ О дворцовая луна, когда взойдешь ты [на небосклон]?

Я страдаю, и другой тобой наслаждается.

Если предопределены Господом страдания, что выпали

На долю мою, то на что надеяться мне?

А над головой Мухаммада [стоял] слуга с чашей в руке, из которой он поил его. И [юноша] бросил чашу из руки своей и сказал: «Вот как ты поступаешь». И бросился из дома в Тигр. [Тогда] девушка порвала занавес и бросилась следом за ним. Слуги спустились вслед за ними, но никого не нашли. [Тогда] прервал Мухаммад винопитие и покинул собрание свое.

Сказал ал-Мас'уди: В двести тридцать третьем году (847/8) разгневался ал-Мутаваккил на 'Омара б. ал-Фараджа ал-Руххаджи[1353], [который] был из главнейших писцов, и взял у него денег и драгоценностей примерно [на] сто тысяч и двадцать тысяч динаров. И взял он у брага его примерно сто тысяч и пятьдесят тысяч динаров. Потом договорились с Мухаммадом [б. Хумайдом от-Туси] о [выплате] двадцати одной тысячи дирхамов за возвращение его поместий. Потом [ал-Мутаваккил] разгневался на него во второй раз и приказал, чтобы его каждый день били по лицу. Посчитали, сколько раз его ударили, и было шесть тысяч пощечин. И одел его [ал-Мутаваккил] в джуббу из шерсти. Потом простил его. И разгневался на него [халиф] в третий раз. Его доставили в Багдад. Он пробыл там, пока [не] умер.

Подарил мобед ал-Мутаваккилу бутылочку с жиром и написал ему: «Если подарок малого большому изящен и нежен, то это [самое] великолепное и наилучшее, что может быть, а если [это подарок] от большого малому, то следует ему быть великим, и [обычай этот] возвышен и полезен».

Сказал ал-Мас'уди: Была кончина Ахмада б. Ханбала в халифат ал-Мутаваккила в Городе Мира, и это в месяце раби' ал-ахар двести сорок первого года[1354]. Был погребен он у Баб Харб на Западной стороне. Молился над ним Мухаммад б. Тахир[1355]. На похоронах его была такая толпа народа, [что] подобного дня и собрания не видано было на похоронах [тех], кто предшествовал ему. И среди простонародья были многие разговоры, проистекавшие между ними против и в противоположность делам. Из них [то], что некий человек кричал: «Прокляните того, кто остановился в сомнении». И это противоречит [тому], что передают об этом /103/ [со слов] Владыки шариата[1356], да пребудет с ним мир. Некий старейшина их и руководитель постоянно останавливался перед носилками и кричал во весь голос:

Померк белый свет от потери Мухаммеда,

Как померк белый свет от потери Ибн Ханбала.

Он имел в виду, что белый свет померк при кончине Мухаммеда, да пребудет с ним приветствие и благословение, и что он померк при смерти Ибн Ханбала, подобно помрачению его при смерти Посланца, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха.

В этом году звезды падали [так] обильно, подобного чему прежде не видывали, и это в ночь четверга шести [ночей], прошедших от джумада-л-ахира (21.09.855). В году триста двадцать третьем (934/ 5) упала великая и ужасная звезда, и это [была та] ночь, когда карматы[1357] напали на иракских паломников со [стороны] дороги [на] Куфу, и это [случилось] в зу-л-ка'да года триста двадцать третьего[1358].

В году, когда умер Ибн Ханбал, была кончина Мухаммада б. 'Абдаллаха б. Мухаммада ал-Искафи[1359]. Был он из людей умозрения и исследования и из высших людей справедливости. И была кончена Джа'фара б. ал-Мубашшира[1360] [в] двести тридцать четвертом году (848/9). Был он из видных багдадских людей справедливости и религии. И умер Джа'фар б. Харб[1361] [в] двести тридцать шестом году (850/1). Он — муж из хамдан[1362] и знати. И по отцу его названа улица [у] Баб Харб на Западной стороне Города Мира. Он — шайх багдадцев из богословов.

И умер 'Иса б. Тугдж [в] двести сорок пятом году (859/60). Был он из изощреннейших людей религии. Упомянул Абу-л-Хасан ал-Хаййат, что кончина Абу-л Хузайла Мухаммада б. ал-Хузайла[1363] была в году двести двадцать седьмом (841/2). Затем заспорили последователи его относительно его рождения. И сказали одни: сто тридцать первый год (746/7). И сказали другие: сто тридцать четвертый год (751/2). Этот Абу-л-Хузайл встретился с Хишамом б. ал-Хакамом ал-Куфи в ал-Хираре[1364]. А Хишам был шайхом ал-муджассима[1365] и ар-рафида в его время и соглашался с ним в его толке. А Абу-л-Хузайл отрицал отелеснение[1366] и уподобление[1367] и соглашался с противоположными речениями Хишама о единобожии /104/ и имамате. [Тогда] сказал Хишам Абу-л-Хузайлу: «Если ты утверждаешь, что движение зримо, то почему не утверждаешь ты, что оно осязаемо?» Он сказал: «Ибо оно не телесно, чтобы быть осязаемым. Потому что осязаемость свойственна только телам». [Тогда] сказал ему Хишам: «Скажи еще, что оно незримо, потому что зримость присуща только телам». И Абу-л-Хузайл снова задал вопрос и сказал ему: «[Исходя] из чего утверждал ты, что свойство не является [объектом, который можно описать] и так далее?» Сказал Хишам: «[Исходя из того], что мое действие не может быть мною [самим] или другим [человеком]. Потому что я произвожу изменения в телах и субстанциях, существующих независимо. И поскольку действие мое не существует само по себе и не может быть, чтобы действие мое было мною, [то] должно быть, что оно не я и не другой [человек]. А о другой причине сказал ты сам. Ты утверждаешь, о Абу-л-Хузайл, что движение не осязаемо и не зримо, потому что оно, по-твоему, [состоит] из того, что не может быть ощупано или увидено. Поэтому я и сказал, что признак — это не я и не другой [человек]. И довод мой за то, что [признак] не является мною и другим [человеком] — это твой довод [за] то, что [движение] не осязаемо и не зримо». Тогда замолчал Абу-л-Хузайл и не дал ответа.

И была кончина Абу Мусы ал-Фарра' [в] двести двадцать шестом году (840/1). Он был из шайхов ал-'адлиййа[1368] и крупнейших багдадских богословов.

И умер Васил б. 'Ата' — а по кунйе он прозывается Абу Хузай-фа[1369] — в сто тридцать первом году (748/9). Он шайх мутазилитов и старейшина их, и первый, кто высказал речение о положении между двух положений, и это нечестивец среди членов [мусульманской] общины, не являющийся ни верующим, ни отступником[1370]. И по [Василу б. 'Ата'] были названы мутазилиты, что значит отделившиеся. Мы приводили прежде в этой книге в известиях [об] Омейядах речение мутазилитов о пяти основах[1371], и это избавляет от повторения их, а также [говорили мы об этом] в наших предшествующих книгах подробно и ясно. Здесь мы привели уже известие [об] 'Амре б. 'Убайде и его кончине[1372]. Он был шайхом мутазилитов и предводителем их. Его кончина была в /105/ сто сорок четвертом году (761/2). [Однажды] 'Амр б. 'Убайд встретился с Хишамом б. ал-Хакамом, а Хишам следовал учению, что имамат — это завещание[1373] от Аллаха и Посланца Его, [данное] 'Али б. Абу Талибу, да будет доволен им Аллах Всевышний, а также [тем], кто последует за веком из детей его пречистых, [таких] как ал-Хасан и ал-Хусайн, и [тех], кто последует [за] днями их. А 'Амр следовал тому, что имамат — это во все времена выбор общиной. И сказал Хишам 'Амру б. 'Убайду: «Для чего создал Аллах у тебя два глаза?» Он сказал: «Для того, чтобы я смотрел ими на [то], что создал Аллах из небес, земли и прочего, и чтобы это было свидетельством для меня о Нем». [Тогда] сказал Хишам: «А для чего создал Аллах у тебя слух?» Он сказал: «Чтобы слышать дозволенное и запрещенное приказ и запрет». [Тогда] сказал ему Хишам: «Для чего создал у тебя Аллах язык?» И сказал 'Амр: «Чтобы выразить им то, что в сердце моем, и обращаться к [Тому], кто вменил мне Свой приказ и Свой запрет». Сказал Хишам: «А зачем создал Аллах у тебя сердце?» Сказал 'Амр: «Чтобы эти чувства доходили до него и чтобы оно отличало полезное от вредного». Сказал Хишам: «Могло ли быть так, чтобы Аллах создал все твои чувства и не создал у тебя сердца, до которого доходят эти чувства?» Сказал 'Амр: «Нет». [Тогда] сказал Хишам: «А почему?» ['Амр] сказал: «Потому что сердце побуждает эти чувства [на деяния], любезные ему. И если уж устроил Аллах таким образом, что [чувства] самопорождаются, [то] не смог [бы] не создать для них побудителя, направляющего их к тому, для чего они сотворены, не чем иным, как творением сердца. И является оно побудителем к [тому], что они совершают, и различающим вредное и полезное. Имам занимает относительно народа такое же место, [как] сердце относительно всех чувств, ибо чувства зависят от сердца и более ни от чего, а весь народ зависит от имама и более ни от кого». И 'Амр ничем не сумел возразить.

[То], о чем мы рассказали, упомянул Абу 'Иса Мухаммад б. Харун ал-Варрак в Багдаде в сочинении своем, известном как Китаб ал-маджалис[1374]. И была кончина Абу 'Исы в Багдаде на Западной стороне в месте, известном как ар-Рамла, [в] двести сорок седьмом году (861/2). У него много хороших сочинений, в том числе Китаб ал-макалат фи-л-имама и прочие умозрительные [трактаты].

Была кончина Абу-л-Хусайна Ахмада б. Йахйи б. Исхака ар-Раванди[1375] в Рахбат Малик б. Таук[1376], — сказано в Багдаде — [в] двести пятом году (820). И ему примерно /106/ сорок лет. Сочинено им сто книг и четырнадцать.

Мы рассказали в книге нашей Ахбар аз-заман о кончинах обладателей речений и людей толков, спора, мнений и сект[1377], а также известия [о] них [самих], их спорах и различиях между толками их; а также [упомянули мы об этом] в ал-Китаб ал-Аусат — вплоть до триста тридцать второго года (943/4). Представляется нам возможность упомянуть некоторых из этих мужей в этой книге, и мы упомянем [самое] замечательное [из того, что известно] о них и о прочих факихах и знатоках хадисов.

В [том году] умер Ибрахим б. ал-'Аббас ас-Сули-Писец[1378]. Он был красноречивым писцом и искусным стихотворцем. Не известно среди прежних и новых писцов более способного к стихам, нежели он. В молодости своей он зарабатывал [сочинением] стихов, ездил к царям и амирам и восхвалял их, ища их щедрости.

Упомянул [некий] человек из писцов, что Исхак б. Ибрахим, брат Зайда б. Ибрахима, рассказывал ему, что он был облечен властью в ас-Саймаре и ас-Сайраване, и что Ибрахим б. ал-'Аббас [ас-Сули] был у него, направляясь в Хорасан, где [находился] ал-Ма'мун, присягнувший 'Али б. Мусе ар-Риде в качестве [восприемника] завета. Он восхвалил его стихами, упомянув в них [о] достоинствах рода 'Али и [о том] что они более прочих имеют права на халифат. Сказал [рассказчик]: Мне понравилась касида, и я попросил [Ибрахима б. ал-'Аббаса] написать для меня копию. Он сделал это, и я подарил ему тысячу динаров и отвез его на своем верблюде. И ударил рок [того], кого ударил, так что [Ибрахим б. Ал-'Аббас] возглавил диван поместий[1379] вместо Мусы б. 'Абд ал-Малика[1380]. Я был одним из подчиненных Мусы. [Ибрахим б. ал-'Аббас] пожелал разоблачить [способ] управления Мусы и сместил меня. Он приказал устроить совет, и его созвали, и многое против меня [было сказано] там. Я пришел, чтобы поспорить, и стал приводить неопровержимые доводы, а [Ибрахим б. ал-'Аббас] не принимал их. И писцы высказывались в мою пользу, а он не обращал внимания на их суждения и говорил мне ругательные слова. Потом писцы принудили меня [принести] клятву в одном из дел, и я поклялся. [Тогда Ибрахим б. ал-'Аббас] сказал: «Клятва власти для тебя не клятва, потому что ты рафидит». И я сказал ему: «Позволишь [ли] приблизиться к тебе?» И он позволил мне. [Тогда] я сказал ему: «Как нетерпеливо стремишься ты погубить мою душу. И если напишу ал-Мутаваккилу о том, что слышу от тебя, то не поручусь ни за что. Я вынес /107/ все, кроме [обвинения] в ар-Рафде. Рафидит — тот, кто утверждает, будто 'Али б. Абу Талиб предпочтительнее ал-'Аббаса и что дети его [имеют] больше прав на халифат, нежели дети ал-'Аббаса». Он сказал: «Кто сказал это?» Я сказал: «Ты. И у меня [есть] [собственноручная] запись твоя об этом». И я сообщил ему о стихах. И, клянусь Аллахом, не успел я ему это сказать, как он обеспокоился. Потом он сказал: «Принеси тетрадь, что с записью твоей». [Тогда] я сказал ему: «Ну, нет. Нет, клянусь Аллахом, или пообещай мне [тем], в чем бы я тебе поверил, что ты не [станешь] преследовать меня ни за что из [того] что прошло через руку мою, сожжешь эту докладную записку и не призовешь меня к расплате». [Тогда] он поклялся мне в этом, так что я поверил ему, и сжег сделанную работу. Я принес ему тетрадь, и он положил ее в туфлю свою. Я ушел, и преследования в отношении меня прекратились.

У Ибрахима б. ал-'Аббаса [есть] написанные [им же] послания и собрание избранных отрывков из его речений. Мы привели многие из них в ал-Китаб ал-Аусат. Мы выбрали речения из [самых] известных отрывков его, хотя все они являют предел совершенства: «Древле питала смута сынов своих и оросила их от жемчужин своих инкрустированных, и распростерла перед ними соблазны свои злачные, и носилась она среди них на замыслах своих простирающихся. И оттого паслись они и пребывали в безопасности, ездили верхом и были спокойны. Прошло кормление грудью, и наступило отделение. Она напоила их ядом, и пустила по молочным протокам кровь, и вскормив, [угостила] горьким. И она привела их из тердыни в узилище и от мощи к тоске, убивая, пленяя, чиня насилие и принуждение. И мало кто был водворен в смуту, обретаясь в пламени ее, кого бы она [ни] сразила, взяв за горло и сведя на нет все его ухищрения, принеся в жертву скоротечному [времени], превратив в дрова для отлаженного [очага], в истинное поучение и ложный довод. «Это для них — позор в ближайшей жизни, а в последней для них — великое наказание»[1381]. Господь твой не [поступает] несправедливо с рабами Своими».

У него [есть] хорошие стихи. Из пришедшихся по нраву стихов его, в которых не превзошел его никто из современных ему людей вежества, речение его:

У нас тьма верблюдов, от которых тесно в пространстве.

Улыбается им земля и небо.

/108/ Прежде, чем пролить нашу кровь, надо их настичь.

Прежде чем пролить их кровь, надо с нами сразиться.

Следуем мы заповедям и соблюдаем обычаи гостеприимства.

И не стремятся они к смерти.

И самая незначительная из бед для прав — это уничтожение их.

И речение его:

Однако щедрый Абу Хишам

Верен [в] сокровенном, обеспокоен отсутствием [истины].

Не нуждается он в тебе, а ты без него не обошелся.

Предстает он перед тобой вместе с бедами.

И речение его:

Ветер времени полоснул по мне —

И по моим возлюбленным.

Поразив их, время поразило и меня, когда

Увидело, [что оно] — мое время

И [те), кого сберег я для судьбы,

Становятся моими друзьями.

А кого сберег я для них самих,

Тот достался времени.

И если бы мне сказали? «Защитись

От самых горьких несчастий»,

То просил бы я защиты,

Только от братьев.

И речение его:

И если воздаст Аллах мужу по делам его,

То воздаст брату твоему, благородному, великодушному.

Запретил ты ему лгать. И словно

Ограбили тебя, ибо ограбил ты его на рассвете.

И из речения его, что должны помнить наизусть начальствующие:

Удлиняются дни, если встречают их лицом [к лицу]

Превратности их с твердостью и знанием.

Словно, идя на подмогу,

Они не окликают друга, а просто болтают.

И из [того], в чем он преуспел и в чем обошел он подобных себе, Речение его:

Орошая прежние дни и пребывая в них, словно на пастбище,

Плакал я из-за них, а теперь их же и оплакиваю.

Так и о наших [теперешних] днях будем мы сожалеть,

Когда они пройдут, [хотя] сегодня жалуемся на них.

И речение его:

/109/ Пустыня первой утешала его

В радости. Кто, поистине, утешал тебя в горести?

Поистине, если придет к благородным удача, вспомнят они

[О тех], кто привечал их в грубой палатке.

И речение его:

Не упрекай меня. Поистине, забота твоя — обогатиться,

А забота моя — благородные нравы.

Как может сохранить [то,] что собрали ладони его,

[Тот], кто попробовал сладость траты.

И речение его:

Свирепый лев, если потревожишь его,

И заботливый отец, если мощен он.

Знает самое отдаленное, если богат, и не

Знает ближайшего, если обеднеет.

Ибрахим б. ал-'Аббас говаривал: «Друзья властителя подобны людям, поднявшимся на гору, а потом упавшим с нее. Наиближайший из них к погибели был тот, кто выше всех поднялся».

Ибрахим утверждал, что является родственником по материнской линии ал-'Аббаса б. ал-Ахнафа-Стихотворца.

Рассказывал Абу-л-'Аббас Ахмад б. Джа'фар б. Хамдан ал-Кади со [слов] Сулаймана б. ал-Хасана б. Махлада[1382] со [слов] отца его ал-Хасана[1383]. Он сказал: Прочитал Ибрахим б. ал-'Аббас речение ал-'Аббаса б. ал-Ахнафа:

Если скажет, то не сделает, а если его попросят, то не

Расщедрится, и если упрекнут его, то не простит.

Влюбленный, когда покидает меня. И если бы он сказал мне:

«Не пей холодного», я бы не выпил.

И он сказал: «Вот, клянусь Аллахом, стихи с хорошим смыслом, простыми выражениями, приятные на слух. Не слышал я слов обильнее утонченностью, более простых в сложности и более красноречивых при беспристрастии». [Тогда] сказал ему ал-Хасан: «Слова твои, клянусь Аллахом, лучше стихов его».

И из пришедшихся по нраву стихов ал-'Аббаса б. ал-Ахнафа речение его:

Великий грех на тебе из-за любимого тобою.

И если ты обижен, то скажи: «[Это] я обидел».

Блажен, кто задремал на час среди ночи

И вкусил смежение очей.

Поистине, такой [муж] благоденствует.

/110/ И речение его:

Расходуй сердце твое, о 'Аббас, опираясь

На нее, а то умрешь в тоске от любви к ней.

Если бы [жила] она в [каком-нибудь] ромейском городе,

То жил бы я только в том городе.

О [тот], кто признается в тоске своей, ибо страшится отсутствия своего,

Терпи, может быть, встретишь ты [то], что любишь, завтра.

И речение его:

Возобновил он посещения, когда предстала

[Перед] ним разлука или одна из причин ее.

Не раздавили [его], однако он —

Изгнанник, [что] наскучил любимым своим.

Рассказывал нам Абу Халифа ал-Фадл б. ал-Хубаб ал-Джумахи[1384]. Он сказал: Рассказывал нам ар-Рийаши. Он сказал: Упомянуло сообщество жителей Басры. Они сказали: Отправились мы в хаджж. И когда шли мы по некоей дороге, то вдруг [увидели] гулама[1385], стоявшего на пути и кричавшего: «О люди, есть ли среди вас кто-нибудь из жителей Басры?» Он[1386] сказал: [Тогда] мы подошли к нему и сказали ему: «Чего ты хочешь?» Он сказал: «Поистине, господин мой, находясь в тяжелом состоянии, хочет наставить вас». И мы пошли имеете с ним и увидели человека, распростертого поодаль от дороги под деревом, не отвечавшего на расспросы. Мы сели вокруг него, он почувствовал наше [присутствие], поднял взор свой, и это едва удалось ему от слабости, и начал читать:

О чужак в доме, [далекий] от родины своей,

Одиноко плачет он о горе своем.

Всякий раз, когда охватят его рыдания,

Заползают болезни в тело его.

Потом он потерял сознание на долгое время, а мы [все] сидели вокруг него, как вдруг прилетела птица, села на вершину дерева и принялась щебетать. [Тогда] открыл молодец глаза свои и стал слушать щебетание птицы. Потом он сказал:

Преумножила печаль в сердце

Птица, плачущая на ветви.

Не хватает ей [того же], чего и мне не хватает, и она плачет.

Все мы печалимся о жилище своем.

Сказал он[1387]: Потом он вздохнул и отлетела душа его от [тела] его. И мы не покинули его, пока /111/ [не] омыли, [не] завернули в саван и не сотворили над ним молитвы. Когда [же] мы совершили погребение, спросили о нем гулама, и он сказал; «Это ал-'Аббас б. ал-Ахнаф».

Сообщил нам это известие Абу Исхак аз-Заджжадж ан-Нахави[1388] со [слов] Абу-л-'Аббаса ал-Мубаррада со [слов] ал-Мазини[1389]. Он сказал: «Рассказывало нам сообщество из жителей Басры [то], о чем мы упомянули».

И была кончина Абу Саура Ибрахима б. Халида ал-Калби[1390] [в] двести сороковом году (854/5).

И в двести тридцать втором году (846/7) сослал ал-Мутаваккил 'Али б. ал-Джахма-Стихотворца в Хорасан. И было сказано — в двести тридцать девятом году (853/4). Мы привели известие [о] нем и о деяниях его и возвращении его после этого в Ирак и о начале его путешествия, и это в двести сорок девятом году (863/4). И когда проезжал он неподалеку от Халаба по области Киннисрин и ал-'Авасим в месте, известном как Хушубат[1391], повстречала его конница калбитов и убила его. И сказал он [о своей ссылке], [будучи] на Востоке:

Добавлена ли к ночи ночь

Или утро проливает свои лучи?

Упомянул ты людей, что живут на Дуджайле,

А как я далек от Дуджайла!

Этот 'Али б. ал-Джахм ас-Шами, вместе с отходом его от Повелителя Верующих 'Али б. Абу Талиба, да будет доволен им Аллах, и выказыванием суннизма, был природным [поэтом], способным [в сочинении] стихов, сладостным в выражениях, обильноречивым. Мы привели прежде в этой книге поношение [того], кто поносил его родословие[1392], и что сказали люди о потомстве Самы б. Лу'аййа б. Талиба[1393] и речение 'Али б. Мухаммада б. Джа'фара ал-'Алави-Стихотворца[1394].

Сама — из нас, а что до сынов его —

То их происхождение темное.

Люди, пришедшие к нам с родословиями своими, —

Подобны видениям грезящего.

Сказал я им такое речение Пророка,

А все речения его ясные.

Если спросят тебя, а ты не знаешь, что

Сказать, то скажи: «Господь наш лучше знает».

И речение ал-'Алави о нем также:

/112/ Если бы окружил ты ан-Надра или Ма'адда[1395],

Или выбрал бы жилищем ровную пещеру,

И Замзам[1396] законом и розой,

И ал-Ахшабан[1397] пристанищем и основой,

[То] еще более отдалился бы от курайшитов

Или превратился бы просто в отпетого негодяя.

Привели мы стихи эти здесь, хотя и [случилась] предпосылка их в прежде бывшем в этой книге, ибо нам надлежало упомянуть 'Али б. ал-Джахма в дни ал-Мутаваккила и возникла у нас потребность в [этом] при упоминании стихов 'Али б. ал-Джахма и ответа ал-'Алави. И [вот] чем 'Али б. ал-Джахм ответил 'Али б. Мухаммаду б. Джа'фару ал-'Алави:

Не дал ты мне вкусить сладости справедливости

И поступил со мной самым несправедливым образом.

Оставил ты верность, зная, что в ней,

И преступил все меры.

Однако если вернусь я к правде

Сынов Хашима б. 'Абд Манафа,

То не найду себе к исцелению дороги,

Рифмами или без рифм —

Душа моя не приемлет низости,

А возвышенное не враг благородному.

[Когда находился он] в заключении, им [были сочинены] известные стихи, в смыслах которых [не было ему предшественников], и вот речение его:

Они сказали: «Ты заключен». [Тогда] сказал я: «Не вредит мне

Заключение мое. И какой отточенный |меч] не прячут в ножны?

И разве не видел ты льва, что полюбил логово свое

Из гордости, [когда] шатаются [кругом] подлые звери?

И если бы солнце не скрывалось под покровом

От очей твоих, то не светил бы ал-Фаркад[1398].

Так и огонь — скрыт в камнях,

Не воспламеняется он без огнива.

И заточение, если не боишься его из-за низких дел (своих],

Отвратительных, [превращается в] благословенное возлюбленное обиталище,

Дом, обновляющий благородному благородство [его].

Приходят туда посетители, но [сам заключенный никого] не

навещает и [никуда не] торопится.

Наименьшее преимущество заточения —

Сохранять гордость свою, будучи во власти рабов».

/113/ И из [речений, в коих особенно] он проявил мастерство, это:

Други мои, сколь сладка любовь и сколь горька!

Она научила меня сладкому в ней и горькому.

Высказываем мы друг другу уважение, [но] видели ли вы,

Как один столь нежно жалуется, а другой столь непреклонен в разрыве?

Глаз любящего выдает все для тайны его,

Особенно, если текут [из него] слезы.

И из избранных речений его:

Несправедливая лишила меня покрова

И пошла прочь, обливаясь слезами.

Нарушила ты договор

Наш непродолжительный, и это самое черное из твоих дел.

И как договор с тобой может быть долог?

Отреклась она от [того], что увидела на голове моей, и сказала:

«Седина ли [это] или нанизанный жемчуг?»

Я сказал: «Первое видишь ты». Она сказала:

«[Это] чудо по силам опечаленному».

От моей печали не помогают

Соболезнование и приветствие.

Дело, погубившее меня сединой —

Поистине, великое дело [приключившееся со мной].

Нет у меня, даже если я утешусь, [ничего], кроме

Покорности благородной [красавице] и разумного сердца.

И вот еще хорошие стихи:

Это душа, которую я не заставлял претерпевать:

У судьбы дни неправедные и справедливые.

И последствия благого страдания — благи,

И самые благородные душою мужи — те, что благосклонны.

Нет позора, если уйдет от мужа благополучие,

Но позор ему, если прекратится вежество.

И что [есть] деньги, как не потеря, если оставил ты их,

И добыча, если отдал ее ты поспешно?

И вот славное речение его об ал-Мутаваккиле, в котором он приносит извинение:

Поистине приниженные просьбы и извинения —

Тяжелая участь для независимого.

По справедливости [это], когда принуждает [к] тому [не] муж,

А быстротечная судьба.

Так прояви милость к просящему, покорному, [который]

Признает свою вину и смиряет гордость ради извинений.

/114/ Если воздержишься ты, будучи благодетельным, я буду первым,

Кто воздержит от великих грехов.

Или накажи, ведь ты лучше знаешь об Аллахе,

И наказание от тебя — не позор.

И явил он мастерство в речении, [сказанном], когда его сковали:

И сказал я ей, а слезы льют дождем,

И огонь страсти сердце прожигает:

«Не пугайся. Разве оковы видишь ты?

Поистине, ножные браслеты мужчин — оковы их».

Был язык его обилен, и мало кто уберегся от него. Отворачивался от него Мухаммад б. 'Абдаллах[1399], и он попросил защиты от него у Васифа ат-Турки[1400], и тот уладил дело с [Мухаммадом б. 'Абдаллахом]. Затем ухудшилось [отношение] Васифа к нему, и он попросил защиты от него у Мухаммада б. 'Абдаллаха и написал ему:

Слава Аллаху! Благодарю.

Сердца наши в руках Его.

Стал амир заступником

От заступника моего к нему.

Принадлежат ему редкостные стихи и известные пословицы. Мы избрали из них самое предпочтительное и ограничились этим.

Оплакало ['Али б. ал-Джахма] сообщество стихотворцев после убиения его, среди них Абу Са'ид. И он сказал:

Пролей слезы и избегни покоя,

И старайся не нарушить своей страсти.

Скажи: «Поистине, пещера бану лу'айй[1401]

Стала в Сирии опрокинутой, пораженной.

Соболезнование, о бану джахм б. бадр[1402]!

[Ведь] повстречали вы ужасное несчастье.

Если бы знала судьба,

Что вы повстречали, то заплакала бы кровью.

Покрывает земля вдов и сирот.

И [того], кто устраивал вечную весну,

Молодца, бывшего стрелами для врагов

И львом, бесстрашным, неприступным».

Он сказал[1403]: В двести сорок третьем году (857/8) был исход ал-Мутаваккила из Дамаска в Сурра ман Ра'а, и было между исходом его из нее и возвращением его в нее три месяца и семь дней. И об исходе его говорит Йазид ал-Мухаллаби[1404] длинные стихи, из которых избрали мы речение его:

Думаю я, что Сирия завидует Ираку.

Если решил имам удалиться.

И если оставишь ты Иракскую землю и жителей ее,

То испытуема будет красавица разводом.

И когда остановился он в Дамаске, [то] не пожелал проживать в городе из-за скопления там воздуха Гуты[1405] /115/ и поднимающихся с вод ее паров. [Тогда] остановился он в Каср ал-Ма'мун, и это между Дараййа'[1406] и Дамаском на [расстоянии] часа [езды] от города, в возвышенной местности, и это место в Дамаске, возвышающееся над городом и большей частью Гуты. [Оно] известно как Каср ал-Ма'мун до этого времени, и это год триста тридцать второй (943/4).

Упомянул Са'ид б. Накис[1407]. Он сказал: Стоял я перед ал-Мутаваккилом в шатре его в Дамаске, как вдруг возмутились воины, собрались и принялись шуметь, требуя жалования. Затем дошли они до обнажения оружия и метания стрел. Я обернулся [и] увидел стрелы, летящие по галерее. [Тогда ал-Мутаваккил] сказал мне: «О Абу Са'ид, позови ко мне Раджу ал-Хадари[1408]. И я позвал его. [Тогда] халиф скачал ему: «О Раджа', разве ты не видишь, ради чего выступили эти? [Так] каково твое мнение?» И он сказал: «О Повелитель Верующих, во время этой поездки я опасался подобного этому, и я советовал то, что советовал относительно откладывания этого. Деньги Повелителя Верующих [принадлежат] ему». И сказал [халиф]: «Оставь [то], что прошло, и скажи, каково теперь твое мнение». Он сказал: «О Повелитель Верующих, [надо] выдать жалование». И он сказал ему: «[Ведь] это то, чего они хотели. И известно, вместе с тем, ради чего они выступили». Он сказал: «О Повелитель Верующих, прикажи это. Поистине, мнение [будет высказано] после этого». [Тогда ал-Мутаваккил] приказал 'Убайдаллаху б. Йахйе выдать им жалование. Когда [же] вынесли деньги и начали их раздавать, вышел Раджа' и сказал: «Прикажи теперь, о Повелитель Верующих, бить в барабан для выступления в Ирак. [Тогда] они не возьмут ничего из [того], что им вынесли». И он сделал это. [Тогда] люди оставили жалование и вернулись, так что выдающий догонял [какого-либо] мужа, чтобы выдать ему жалование.

Сказал Са'ид: Тюрки решили, что убьют ал-Мутаваккила в Дамаске, но [этот] замысел им не удался из-за Буги ал-Кабира. [Тогда] подстроили [так, что] удалили [Бугу] от [халифа] и подбросили в шатер ал-Мутаваккила грамоты, в которых говорилось: «Поистине, Буга замыслил убить Повелителя Верующих. А свидетельствовать об этом будет [то], что он поедет в такой-то день со своей конницей и пехотой и обскачет /116/ с края лагерь свой. Потом он возьмет нескольких слуг-персов, они пойдут к [халифу] и убьют его. [Тогда] прочитал ал-Мутаваккил грамоты и опешил от [того], о чем они сообщали. И запало в сердце его [подозрение] против Буги. Он пожаловался на это ал-Фатху, рассказал ему о деле Буги и нападении на него и посоветовался с ним об этом. [Тогда] он сказал: «О Повелитель Верующих, поистине, [тот], кто написал грамоты, указал на определенное названное им время, когда муж этот объедет границы стана своего и осмотрит стороны его. После этого дело прояснится. Я считаю, что нам следует обождать. Если это указание окажется правильным, посмотрим, что нам делать, а если окажется ложным [то], о чем там написано, то хвала Аллаху».

И стали постоянно подбрасывать грамоты в виде предупреждения. Ведь [те], кто писал их, [были] связаны присягой, требовавшей искренности и правды. Когда [же] поняли они, что поверил им халиф, и [когда] стал он неотступно думать о том деле, написали они грамоты и подбросили их в шатер Буги. В них говорилось: «Сообщество гуламов и тюрок решило убить халифа среди стана его. Они обдумали это, сговорились [между собой] и условились что явятся с такой-то стороны и такой-то стороны. Аллах, Аллах охрани Повелителя Верующих и защити его в эту ночь с этих сторон, которые ты укрепишь собою и [теми], кому доверяешь. Мы проявили преданность и сказали правду».

И они стали подбрасывать [такие] грамоты в изобилии и твердить [о необходимости] оберегать халифа.

Когда [же] Буга обратил внимание на [эти грамоты] и стали они следовать одна за другой, поверил [он], что написанное ему — правда, принимая во внимание [то], что было прежде. И когда наступила [та] ночь, о которой они говорили, собрал он войска свои, приказал им при оружии сесть на коней и повел их в [то] место, которое было упомянуто. Заслонил он ал-Мутаваккила и встал там на страже. Известие [об этом] достигло ал-Мутаваккила, и он не усомнился, что написанное ему — правда. [Тогда] стал он ждать, кто придет к нему и убьет его. Не спал он всю ночь, отказываясь от еды и питья, и пребывал и в таком состоянии до раннего утра. И Буга стерег его, а ал-Мутаваккил [думал] обратное. Он обвинил Бугу и устрашился деяния его.

Когда [же] решил ал-Мутаваккил уйти, [то] сказал ему: «О Буга, вознегодовала душа моя против пребывания твоего со мною. Решил я перепоручить тебе эти угодья, оставив за тобою бывшие у тебя /117/ жалование, дары, яства, вспомоществование и прочее». [Тогда] он сказал: «Я раб твой, о Повелитель Верующих, [так] делай, что желаешь, и приказывай мне, что хочешь». И [ал-Мутаваккил] оставил [Бугу ал-Кабира] в Сирии и ушел. [Потом] сотворили с ним маула [то], что сотворили. Не знал ал-Мутаваккил сути [этого] замысла, и никто из них не чувствовал подвоха в этом, пока все не сбылось.

[Са'ид б. Накис] сказал: Когда решил Буга ас-Сагир[1409] убить ал-Мутаваккила, позвал Багира ат-Турки[1410], которого он пригрел и продвинул [по службе] и чей родник наполнил он наградами. И был [Багир] отважным, безрассудным. [Буга] сказал ему: «О Багир, ведома тебе любовь моя и расположение мое к тебе, мое ласковое с тобой обращение и [оказанные] тебе благодеяния. И, поистине, стал я для тебя таким, против чьего приказа не возражают и чьей любви не избегают. Я хочу приказать тебе нечто — [так] скажи мне, [лежит] ли к этому твое сердце?» И [Багир] сказал: «Ты знаешь, как я поступлю. Прикажи [же] мне, и я сделаю это». [Буга] сказал: «Поистине, сын мой Фарис[1411] переиначил деяния мои и решил убить меня и пролить кровь мою. Мне доподлинно это известно». [Багир] сказал: «[Так] чего ты от меня хочешь?» [Буга] сказал: «Я хочу, чтобы он вошел ко мне завтра. И знаком между нами [будет], если положу я шапку мою на землю. И если я положу ее на землю, убей его». Он сказал: «Да. Однако боюсь я, что засомневаешься ты или [же] найдешь [что-либо] в душе своей против меня». [Буга] сказал: «Да охранит тебя Аллах от этого». И когда вошел Фарис, был тут и Багир, и приготовился он нанести удар. Он все смотрел, положит [ли] Буга, шапку свою, но [тот] не сделал этого, и подумал он, что [Буга] забыл, и [тогда] мигнул ему глазом, [мол], делать ли мне? [Буга] сказал: «Нет». И когда он не увидел знака, а Фарис ушел, Буга сказал ему: «Знай, что я подумал о [том], что он молод и что он сын мой, и решил пощадить его на этот раз». [Тогда] сказал ему Багир: «Я слушал и повиновался, а тебе лучше знать. В том, как ты устроил и рассудил — благо для него». Потом [Буга] сказал [Багиру]: «А вот дело более важное. Сообщи мне, будешь ли ты в нем [участвовать]?» Он сказал ему: «Говори, что же мне исполнить». Он сказал: «Знаю я достоверно, что брат мой Васиф замышляет против меня и против товарищей моих. Поистине, завидует он нам и решил убить нас, погубить и самому [вершить] дела». Багир сказал: «Что же ты хочешь, чтобы я сделал с ним? Буга сказал: «Сделай это, когда он придет ко мне /118/ завтра. Знак — когда сойду я с молитвенного коврика, на [котором] буду сидеть. И если ты увидишь, что я сошел с этого коврика, то опусти меч на [Васифа] и убей его». Он сказал: «Повинуюсь». И когда пришел Васиф к Буге, прибыл и Багир и встал на изготовку. Но не увидел он знака, и Васиф поднялся и ушел. [Са'ид б. Накис] сказал: [Тогда] сказал ему Буга: «О Багир, я подумал, что он брат мой и что я заключил с ним договор и поклялся ему. [Поэтому] не осмелился я исполнить то, что замыслил». И [Буга] наградил [Багира] и [много] дал ему. Потом он продолжительное время не разговаривал с ним, [наконец] позвал его и сказал: «О Багир, настала нужда большая, нежели та, что была прежде. [Так] каково сердце твое?» [Багир] сказал: «Сердце мое согласно желаниям твоим. Скажи [же], чего желаешь, и я сделаю это». И [Буга] сказал: «Мне доподлинно известно, что этот ал-Мунтасир замышляет против меня и [против] других и намерен убить нас. Я хочу убить его. Примешь ли ты участие в этом [деле?]» [Тогда] задумался Багир, поник головой и через некоторое время сказал: «из этого ничего не выйдет». [Буга] сказал: «Отчего же?» [Багир] сказал: «[Разве можно] убить сына, [пока] жив отец? Значит, ничего у вас не получится, и отец его убьет всех за него». [Буга] сказал: «Что же ты думаешь?» [Багир] сказал: «Сначала начнем с отца и убьем его, а с отроком проще справиться». И [Буга] сказал ему: «Горе тебе, [неужели] такое можно совершить и такое замыслить?» [Багир] сказал: «Да, я сделаю это. Войду к нему и убью его». [Тогда Багир] стал твердить [Буге]: «Нам ничего другого не остается». Потом сказал ему: «Войди следом за мной, когда я [буду] убивать его, а не то — убей меня и опусти на меня меч свой и скажи: «Он хотел убить господина своего». [Тогда] понял Буга, что [Багир] убьет халифа и обратился к нему, с тем чтобы устроить убийство ал-Мутаваккила.

В двести сорок седьмом году умерла Шуджа', мать ал-Мутаваккила, и ал-Мунтасир молился над ней. Это [было] в месяце раби' ал-ахар[1412].

Потом был убит ал-Мутаваккил после смерти ее через шесть месяцев, в ночь [на] среду, в третьем часу, прошедшем от ночи, и это [когда] от шаввала двести сорок седьмого года прошли три [ночи] (10.12.861). [Было] сказано: на четыре [ночи], прошедших от шаввала [двести] сорок седьмого года (11.12.861). И было рождение его в Фам ас-Силх[1413].

Рассказывал ал-Бухтури. Он сказал: Собрались мы однажды ночью вместе с /119/ сотрапезниками в собрании ал-Мутаваккила и вспомнили [рассказы о] мечах. [Тогда] сказал один из [тех], кто присутствовал: «Достигло меня, о Повелитель Верующих, что у [некоего] мужа из жителей Басры оказался меч, которому нет равного и подобного которому не видано». И повелел ал-Мутаваккил [послать] грамоту наместнику Басры с требованием купить его, сколько бы он [ни] стоил. Послания были отправлены по ал-бариду, и прибыл ответ наместника Басры [о том], что меч купил [некий] муж из жителей Йемена. [Тогда] приказал ал-Мутаваккил послать [грамоты] в Йемен о поисках меча и покупке его. И послания об этом были отправлены.

Сказал ал-Бухтури: [Были] мы однажды у ал-Мутаваккила, как вдруг вошел к нему 'Убайдаллах б. Йахйа, и с ним [был] меч. Он сообщил, что [меч] купили у хозяина его в Йемене за десять тысяч дирхамов. [Тогда] ал-Мутаваккил обрадовался обретению его и восхвалил Аллаха за то, что Он облегчил дело это, извлек [меч] из ножен и восхитился им. Каждый из нас заговорил [о том], о чем хотел. [Ал-Мутаваккил] положил [меч] под складки [покрывала] ложа своего, и когда наступило утро, сказал ал-Фатху: «Найди для меня гулама, в отвагу и смелость которого ты веришь, и вручи ему этот меч, чтобы он стоял с ним над головою моей и не расставался со мною [ни на один] день, пока я буду восседать». Сказал [ал-Бухтури]: И не [успел] он закончить слова [свои], как пришел Багир ат-Турки, и ал-Фатх сказал: «О Повелитель Верующих, это Багир ат-Турки, о котором мне говорили, что он храбр и отважен. Он годится для [того], чего хочет Повелитель Верующих». [Тогда] позвал его ал-Мутаваккил, вручил ему меч и приказал сделать [то], чего ему хотелось, и повелел, чтобы его повысили степенью и удвоили ему жалование. Сказал ал-Бухтури: И, клянусь Аллахом, не обнажался меч этот и не выходил он из ножен своих с [тех] пор, как [халиф] вручил его [Багиру], кроме как в [ту] ночь, когда ударил его Багир этим мечом.

Сказал ал-Бухтури: Видел я, как [случилось] с ал-Мутаваккилом в ночь, когда он был убит, удивительное. [Среди прочего] упомянули мы о высокомерии и гордости, свойственным царям, и принялись рассуждать о том на все лады, а [халиф] отрекся от этого. Потом обратил он лик свой к кибле, пал ниц и посыпал лицо свое прахом в [знак] покорности Аллаху, Велик Он и Славен. Потом взял он [пригоршню] этого праха и посыпал им бороду и голову свои. И сказал он: «Поистине я — раб Божий, и [тот], кто вышел из праха, достоин скромности, а не гордыни». /120/ Сказал ал-Бухтури: [Тогда] я счел это дурным предзнаменованием, и мне не понравилось, что [ал-Мутаваккил] рассеял пыль у себя на голове и бороде. Потом он сел пить [вино], и когда оно возымело на него свое действие, присутствовавшие певцы запели мелодию, которая ему понравилась. Потом повернулся он к ал-Фатху и сказал:«О Фатх, [из тех], кто слышал этот напев из [уст] Мухарика[1414], никого не осталось кроме меня и тебя». Потом разразился он плачем.

Сказал ал-Бухтури: [Счел я] дурным предзнаменованием плач его и сказал [себе]: «Это второе». И так [продолжалось], пока не пришел слуга из слуг Кабихи[1415], и с ним узел, а в нем подарок, посланный [халифу] Кабихой. [Тогда] сказал ему посланец: «О Повелитель Верующих, говорит тебе Кабиха: «Я сделала этот подарок для Повелителя Верующих, и он мне понравился, и я послала его тебе, чтобы ты надел его». Сказал [ал-Бухтури]: Оказалось, что в [узле] была красная куртка, подобной которой я до этого не видывал, и красное шелковое покрывало, словно оно из парчи, по тонкости своей дабикское[1416].

Сказал [ал-Бухтури]: И ал-Мутаваккил надел [куртку] и завернулся в покрывало. Сказал ал-Бухтури: [Тогда] я решил поспешно [рассказать] что-нибудь занимательное, что послужило бы причиной [к тому], чтобы я забрал [себе] покрывало. Тем временем ал-Мутаваккил поворотился, и покрывало на нем завернулось, ал-Мутаваккил потянул его и порвал от края до края. Сказал [ал-Бухтури]: [Тогда халиф] взял [покрывало], свернул его, вручил слуге Кабихе, который принес подарок, и сказал: «Скажи ей: «Сохрани это покрывало у себя, чтобы было оно мне саваном по кончине моей». [Тогда] сказал я в душе моей: «От Аллаха мы и к Нему возвращаемся. Клянусь Аллахом, закончился срок».

И ал-Мутаваккил сильно опьянел. Сказал [ал-Бухтури]: Было в обычае у него, что если наклонится он в опьянении своем, поддержит его слуга, стоящий в головах его. Сказал [ал-Бухтури]: Пока мы [пили], миновало три часа ночи, как вдруг ворвался [в халифские покои] Багир, а с ним десятеро тюрок. [Лица их] закрыты были покрывалами, и мечи в руках их сверкали в свете свечей. Они набросились на нас, кинулись к ал-Мутаваккилу, и Багир, а с ним другой тюрок, поднялся на [халифское] ложе. [Тут] крикнул им ал-Фахи: «Горе вам! [Это] господин ваш!» И когда увидели их гуламы и присутствовавшие собеседники и сотрапезники, разлетелись они кто куда, и в покоях не осталось никого, кроме ал-Фатха, который сражался [с тюрками], не подпуская их [к халифу]. Сказал ал-Бухтури: Услышал я крик ал-Мутаваккила, когда ударил его Багир в правый бок мечом, который ал-Мутаваккил вручил ему, и рассек [халифа] до пояса. Потом [Багир] нанес другой удар — с левого бока — и совершил подобное этому. /121/ Кинулся ал-Фатх, [чтобы] помешать им, но один из [тюрок] вонзил меч, бывший у него, [ал-Фатху] в живот, и [меч] вышел из спины его, а [ал-Фатх стоял] терпя, не пошатнувшись и не пошевелившись. Сказал ал-Бухтури: Не видел я никого, [кто] был [бы] сильнее душой или благороднее, нежели он. Затем он бросился на ал-Мутаваккила, и они вместе умерли. [Потом] их завернули в ковер, на котором убили, и оттащили в сторону. И пролежали они так всю ночь и большую часть дня, пока не утвердился халифат [в руках] у ал-Мунтасира. [Тогда] он приказал, и их похоронили вместе. Говорили, что Кабиха завернула [ал-Мутаваккила] в то самое разорванное покрывало.

Буга ас-Сагир озлобился против ал-Мутаваккила. А ал-Мунтасир привлек [к себе] сердца тюрок. Утамиш[1417], гулам ал-Васика, был с ал-Мунтасиром, и поэтому ал-Мутаваккил его ненавидел. Утамиш привлекал сердца тюрок к ал-Мунтасиру. 'Убайдаллах б. Хакан[1418]-вазир и ал-Фатх б. Хакан отстранились от ал-Мунтасира. [Они] склонялись к ал-Му'таззу и разжигали сердце ал-Мутаваккила против ал-Мунтасира. И ал-Мунтасир привлек к себе всякого тюрка, удаленного ал-Мутаваккилом. [Тогда] склонил он к себе сердца тюрок и многих других ферганцев и ал-ашрусиййа, пока не случилось то, о чем мы поведали.

Об убийстве ал-Мутаваккила было упомянуто и иное. Рассказ наш мы специально избрали для этого места, ибо приведен он в самых ясных и подходящих к случаю выражениях. Мы привели все, что говорилось об этом, в ал-Китаб ал-Аусат, и это избавляет от повторения в этой книге.

Не был ал-Мутаваккил более радостным, нежели в день, когда он был убит. Поднялся он в тот день бодрым, веселым и радостным и сказал: «Словно ощущаю я, как движется кровь моя по жилам». И в тот день ему пустили кровь. Он велел привести сотрапезников и забавников. Усилилась радость его и умножилась веселость, но обернулась эта веселость печалью, а радость — горем. [Так] кто же обманется миром этом, и успокоится в нем, и поверит коварству и превратностям его, как не ослепительный невежда? Поистине, это дом, где не длится благоденствие, где не бывает полной радости и где не пребывает в безопасности стерегущийся. [В мире этом] горе связано с радостью, лихо со счастьем и благоденствие с бедой. А после наступает погибель. И вместе с благоденствием его — несчастье, и вместе с радостью его — печаль, и вместе с приятным — отвратительное, и вместе со здоровьем — /122/ болезнь, и вместе с жизнью — смерть, и вместе с радостями — го-рести, и с наслаждениями — напасти. Сильный в нем унижен, могучий — пренебрежен, богатый — разорен, великий — ограблен. И не уцелеет никто, кроме Живого, Который не умирает, и не преходит Царствие Его, и Он Могуч, Мудр. Об этом говорит в касиде своей ал-Бухтури, [и] о вероломстве ал-Мунтасира с отцом своим и [о том, как] он погубил его:

Восприемник ли завета выпестовал коварство —

Вот что удивительно — или завет был

Передан [тому, кто] поступил с ним недолжно.

И не продлились [дни] оставшегося, наследие которого миновало,

И не вынесли призыв этот минбары[1419].

Были дни ал-Мутаваккила прекрасны, благословенны и [отличались] благоденствием жизни. Восхваляли их именитые люди и простонародье, радуясь им [как] дням счастья, а не горя, и об этом сказал один из них: «Халифат ал-Мутаваккила был лучше безопасного пути, низкой цены, желаний любви и дней юности». Взял этот смысл некий стихотворец и сказал:

Пребывание твое с нами желаннее нам,

Чем невысокая цена и безопасный путь,

И ночи любви, соединенные

С прелестью дней прекрасной юности.

Сказал ал-Мас'уди: И [было] сказано, что не было трат в век из веков или во время из времен, подобных [тратам] в дни ал-Мутаваккила.

Говорят, что [ал-Мутаваккил] истратил на ал-Харуни[1420], ал-Джаусак и ал-Джа'фари более ста тысяч дирхамов, [и] это наряду с [содержанием] множества маула, воинов и аш-шакариййа[1421], обилием их жалований и тех наград и подарков, что получали они каждый месяц.

Говорят, что было у [ал-Мутаваккила] четыре тысячи наложниц, которых он всех познал. Он умер, и в хранилищах казны находилось четыре тысячи тысяч динаров и семь тысяч дирхамов. И не известен ни один [человек] /123/ в ремесле своем, [работавший] серьезно или играючи, который бы [не] наслаждался при правлении его и [не] был бы счастлив в дни его, и который бы не получил обильную долю богатств [ал-Мутаваккила].

Упомянул Мухаммад б. Абу 'Аун[1422]. Он сказал: Был я в собрании ал-Мутаваккила 'ала-л-Лаха в день Науруза, а у него Мухаммад б. 'Абдаллах б. Тахир и перед ним ал-Хусайн б. ад-Даххак ал-Хани-стихотворец. И ал-Мутаваккил сделал знак [стоявшему] у головы его красивому слуге, чтобы он наполнил чашу ал-Хусайна и приветствовал его амбровым яблоком. И [слуга] исполнил это. Потом повернулся ал-Мутаваккил к ал-Хусайну и сказал: «Скажи об этом байты». И [тот] принялся говорить:

И словно белой жемчужиной, приветствовал он розовой амброй,

Одеянием своим розе подобной.

Всякий раз, когда он приветствует,

Останавливается он глазами своими, призывающими беззаботного к страсти.

Пожелал я испить глоток из ладоней его,

Напоминающих мне забытый мною завет.

Поил Аллах [целый] век, и не прилег я [ни] на час

Ночью, разве что с возлюбленным, когда обещал ему.

Сказал ал-Мутаваккил: «Хорошо ты [изрек]. Выдать за каждый байт [по] сотне динаров». [Тогда] сказал Мухаммад б. 'Абдаллах: «Поистине, он ответил и был быстр, упомянул и причинил боль. И если бы ни [одна] рука не соперничала с рукою Повелителя Верующих, я бы умножил вознаграждение его, [богатством] новым и прежним». Тогда сказал ал-Мутаваккил: «Выдать за каждый байт [по] тысяче динаров».

Сказал [Мухаммад б. Абу 'Аун]: Передают, что когда привели Мухаммад б. ал-Мугиса к ал-Мутаваккилу, [тот] уже велел принести плаху и топор. [Халиф] сказал ему: «О Мухаммад, что призвало тебя к неповиновению?» Он сказал: «Несчастье, о Повелитель Верующих. Ты — тень Аллаха, протянутая между ним и между тварями Его. И поистине, у меня о тебе две мысли. Быстрее другой [находит путь] в сердце мое [та мысль, что] более достойна тебя. Это — прощение раба твоего». И он принялся говорить:

Пожелали люди, чтобы ты сегодня убил меня.

[О] имам праведного пути, прощение свободному более пристало.

Разве же я гора греха?

А прощение твое украшается светом пророчества.

/124/ Уменьшился грех мой от прошения твоего [до] малости.

[Так] пожалуй мне свою добродетель, ведь дар твой ею исполнен,

Ибо ты лучший [из] стремящихся к возвышенному

И совершишь ты наилучшее из дел.

[Тогда] сказал ал-Мутаваккил: «Я поступлю наилучшим образом. Я облагодетельствую тебя. Возвращайся в дом свой». Сказал Ибн ал-Мугис: «О Повелитель Верующих, Аллах знает, кому поручить посланничество свое».

И когда убит был ал-Мутаваккил, оплакивали его стихотворцы. И из [тех], кто оплакивал его, 'Али б. ал-Джахм. Он сказал в касиде своей:

Рабы Повелителя Верующих убили его.

Величайшая из напастей царей — рабы их.

Бану хашим, терпение, [ведь] каждую беду

Сотрет на лице времени новая.

И говорит о нем Йазид б. Мухаммад ал-Мухаллаби в длинной касиде:

Пришла к нему смерть, а глаз спал.

Разве [прежде] не приходила к нему смерть и не стремились к нему копья?

Подняли тебя мечи [тех], ниже которых нет никого,

И выше тебя только Единый, Вечный.

Халиф, не получил он [того], что [без труда] досталось другому,

И не терял подобный ему ни духа, ни тела.

И о нем говорит некий стихотворец:

Ночью двинулась к нему смерть его,

Когда отпустил он своих любимцев и заснул.

[Тогда] сказала [смерть]: «Встань». И он встал. И скольких [она] поднимала

Обладателей царства на погибель, и они вставали.

И о нем говорит ал-Хусайн б. ад-Даххак ал-Хали':

Поистине, не были ни к кому ночи благосклонны —

Только к нему были они благосклонны, а потом немилостивы.

Разве не видел ты, что свершил рок

С хашимитом и ал-Фатхом б. Хаканом?

Упомянул 'Али ал-Джахм. Он сказал: Когда перешел халифат к Повелителю Верующих Джа'фару ал-Мутаваккилу 'ала-л-Лаху, люди [стали] подносить ему дары по достаткам своим, и подарил ему Ибн Тахир подарок, в котором [было] двести рабов и рабынь и среди прочих — девушка, которую звали Махбуба[1423]. /125/ Она принадлежала [некоему] мужу из жителей ат-Та'ифа, [который] образовал, обучил и наставил ее в [различных] науках. Она говорила стихи, перекладывала их на музыку и пела под лютню. Она разбиралась во всем, в чем разбираются ученые люди. Ее положение при ал-Мутаваккиле возвысилось, и она заняла в сердце его великое место, и никто не разделял его с нею. Сказал 'Али: Однажды я вошел к [халифу] для сотрапезничества. И когда я уселся, он поднялся и вошел в один из покоев. Потом вышел, смеясь, и сказал мне: «Горе тебе, 'Али, я вошел и увидел, [что одна] певица написала у себя на щеке мускусом «Джа'фар». Ничего прекраснее этого я не видывал. Скажи об этом что-нибудь». [Тогда] я сказал: «Господин мой, [сказать] мне одному или мне и Махбубе?» Он сказал: «Нет, тебе и Махбубе». Сказал ['Али]: [Тогда] она велела принести чернильницу и бумагу. И превзошла она меня в [сочинении стихов]. Потом взяла лютню, стала напевать, перебирая [струны], и сочинила для [халифа] напев и долго над [этим напевом] смеялась. Потом сказала: «О Повелитель Верующих, позволишь ли мне?» Он ей позволил, и она запела:

[О] написавшая на щеке мускусом «Джа'фар»,

В душе моей остался след мускуса.

Если оставила она след мускуса на щеке своей,

То [и] в сердце моем оставила она строки страсти.

О невольник, чей господин остается

Повинующимся ему тайно и явно!

О глаз мой! Кто видел подобного Джа'фару!

Да изольет Аллах на Джа'фара поток благодеяний.

Сказал 'Али: «Смешались мысли мои, словно не помнил я ни одной буквы из стихов». Сказал ['Али б. ал-Джахм]: [Тогда] сказал мне ал-Мутаваккил: «Горе тебе, 'Али, что я тебе приказывал?» И я сказал: «О господин мой, уволь меня. Клянусь Аллахом, [стихи] улетучились из ума моего». И [халиф] все попрекал меня этим и стыдил, пока [не] умер.

Сказал 'Али: Вошел я также, чтобы сотрапезничать с ним, и он сказал мне: «Горе тебе, 'Али, знаешь ли ты, что я рассердился на Махбубу, приказал ей не выходить из своих покоев, запретил слугам входить к ней и отвратился от речей ее?» [Тогда] я сказал: «О господин мой, если ты сегодня на нее рассердился, то помирись с ней завтра, и Аллах продлит радость Повелителя Верующих и удлинит жизнь его». Сказал ['Али]: [Тогда ал-Мутаваккил] долго молчал, потом сказал сотрапезникам: «Уходите». И приказал убрать вино, и его убрали. Когда [же] наступил /126/ следующий день, я вошел к нему, и он сказал мне: «Горе тебе, 'Али, вчера я видел во сне, будто я помирился с ней». [Тогда] сказала девушка по имени Шатир, стоявшая перед ним: «Клянусь Аллахом, я только что слышала в ее покоях [какой-то] шум, [и] не знаю, отчего он». И [ал-Мутаваккил] сказал мне: «Вставай, горе тебе, надо нам посмотреть, что там». И он встал босым [как был], а я последовал за ним, мы приблизились к покоям ее. Оказалось, что она бренчит на лютне и что-то напевает будто сочиняя напев. Потом она возвысила голос свой и запела:

Брожу я по дворцу, никого не зная.

Жалуюсь ему, а он не говорит со мной,

Словно высказала я неповиновение.

И нет покаяния, [которое] спасло [бы] меня.

[Так] кто заступится за нас перед царем,

[Который] поссорился со мной, потом помирился.

А то [вдруг], когда вернется к нам утро,

Вернется [царь] к обиде своей и обойдется со мной сурово.

Сказал ['Али]: [Тогда] ал-Мутаваккил в восторге захлопал в ладоши, и я захлопал вместе с ним. [Потом] он вошел к ней, а она принялась целовать его ногу и посыпать щеки свои пылью и [не прекращала этого], пока он [не] взял ее за руку и мы [не] вернулись [в халифский покой], а она третья среди нас.

Сказал 'Али: И когда ал-Мутаваккил был убит, [Махбубу] и многих [других] невольников передали Буге ал-Кабиру. Однажды я вошел к нему для сотрапезничества. [Тогда] он приказал убрать занавес и повелел певицам, и они [торжественно] явились в украшениях и дорогих нарядах. Пришла и Махбуба без украшений и дорогих нарядов, в белом, и села, потупившаяся и печальная. [Тогда] сказал ей Васиф: «Пой». Сказал [ 'Али]: А она стала отговариваться. Он [же] сказал: «Заклинаю тебя». И приказал [принести] лютню, [которую] положили ей на колени. Видя, что пения не избежать[1424], она оставила лютню на коленях своих, потом запела, [играя] на ней песнь, которую не сочинила она заранее:

Как [может быть] сладостна мне жизнь,

[Если] нет в ней Джа'фара,

Царя, [которого] видела я

В благоденствии, [а теперь вижу] погребенным?

Всякий от заботы

И болезни своей исцеляется,

Кроме Махбубы. Она

С радостью купила бы смерть

За все свое достояние,

Чтобы быть похороненной.

/127/ Сказал ['Али]: [Тогда] разгневался на [Махбубу] Васиф и приказал заключить ее в тюрьму, и ее заключили в тюрьму. Больше я [Махбубу] не видел.

Сказал ал-Мас'уди: Умерло в халифат ал-Мутаваккила много ученых, передатчиков преданий и знатоков хадисов. Из них 'Али б. Джа'фар ал-Мадини[1425] в Самарее в понедельник трех [ночей], оставшихся от зу-л-хиджжа двести тридцать четвертого года (24.01.846), и ему [было] семьдесят два года и [несколько] месяцев. Разошлись по поводу года, когда умер Ибн ал-Мадини. Сообщили мы прежде в этой книге год, когда, согласно некоторым сведениям, он скончался[1426].

В этом году умер Абу-р-Раби' б. аз-Захрани[1427].

Разошлись по поводу года, когда умер Йахйа б. Ма'ин. Некоторые согласны [с тем], что сообщили мы в этой книге[1428], а некоторые полагают, и [таких] большинство, что он умер в двести тридцать третьем году (846/7). Прозывается он по кунйе Абу Закариййа', маула бану мурра. Достиг он возраста семидесяти пяти лет и [несколько] месяцев, [умер] в Медине.

И [было] сказано, что в этом году была кончина Абу-л-Хасана 'Али б. Мухаммада ал-Мада'ини ал-Ахбари. И [было] сказано, [что] он умер в дни ал-Васика в двести двадцать восьмом году (842/3).

И в нем была кончина Мусаддида б. Мусархида, и имя его 'Абд ал-Малик б. 'Абд ал-'Азиз[1429]. И тогда же умерли ал-Хаммани ал-Факих[1430] и Ибн 'А'иша. Имя его 'Абдаллах б. Мухаммад б. Хафс. Прозывается он по кунйе Абу 'Абд ар-Рахман. И он из тайм курайш[1431].

В халифат ал-Мутаваккила умерли Худйа б. Халид, Шайбан 6. Фаррух ал-Убулли[1432] и Ибрахим б. Мухаммад аш-Шафи'и[1433], и это [было] в двести тридцать шестом году (850/1).

В двести тридцать седьмом году (851/2) умерли ал-'Аббас б. ал-Валид ан-Нарси[1434] в Басре, 'Абдаллах б. Ахмад ан-Нарси и 'Убайдаллах б. Му'аз ал-Анбари[1435].

/128/ В двести тридцать восьмом году (852/3) умерли Исхак б. Ибрахим, известный как Ибн Рахавайх[1436], и Бишр б. ал-Валид ал-Кади ал-Кинди[1437], друг Абу Йусуфа. И [было] сказано, что в этом году умер ал-'Аббас б. ал-Валид ан-Нарси.

В двести тридцать девятом году (853/4) умерли 'Осман б. Абу Шайба ал-Куфи[1438] в Куфе и ас-Салт б. Мас'уд ал-Джахдари[1439]. В двести сороковом году (854/5) умерли Шабаб б. Халифа ал-'Асфари[1440] и 'Абд ал-Вахид б. 'Аттаб[1441].

В двести сорок третьем году (857/8) умерли Хишам б. 'Аммар ад-Димашки, Хамид б. Мас'уд ан-Наджи и 'Абдаллах б. Му'авия ал-Джумахи[1442]. В нем [же] умерли Йахйа б. Аксам ал-Кади в ар-Рабазе и Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Абу-ш-Шавариб[1443].

В двести сорок шестом году (860/1) умерли Мухаммад б. ал-Мустафа ал-Химси[1444], 'Анубиса б. Исхак б. Шаммир[1445] и Муса б. 'Абд ал-Малик[1446].

Сказал ал-Мас'уди: Об ал-Мутаваккиле [есть] известия и [сообщения о] славных деяниях — не те, что мы упомянули. Мы привели их подробно и ясно в книге нашей Ахбар аз-заман. Аллах содействует истинному.

/129/ [XI] О халифате ал-Мунтасира би-л-Лаха

Присягнули Мухаммаду б. Джа'фару ал-Мунтасиру на рассвете ночи, когда был убит ал-Мутаваккил, и это одна из трех ночей, прошедших от шаввала двести сорок седьмого года (10.12.861). Прозывается он по кунйе Абу Джа'фар. Мать его — умм валад, называемая Хубшиййа[1447], румийка[1448]. Возведен он был в халифское достоинство двадцати пяти лет от роду. И была присяга ему во дворце, известному [как] ал-Джа'фари, строительство которого свершил ал-Мутаваккил. Он умер [в] двести сорок восьмом году (862/3). И был халифат его шесть месяцев.

/130/ Совокупность известий об ал-Мунтасире, его деяниях и обо всем значительном, что было в дни его

Место, где был убит ал-Мутаваккил, было местом, где Ширавайх убил отца своего Кисру Абарвиза[1449]. Место [это] было известно как ал-Ма-хуза[1450]. Пребывание ал-Мунтасира после отца своего в ал-Махузе было семь дней. Потом он переехал оттуда и велел разрушить то место.

Рассказывали со [слов] Абу-л'Аббаса Мухаммад б. Сахла. Он сказал: Был я писцом у 'Аттаба б. 'Аттаба[1451] по дивану войска аш-шакириййа в халифат ал-Мунтасира. [Однажды] вошел я в некий покой, и оказалось, что он убран суханджирдским ковром[1452], пуфом, молитвенным ковриком и красно-голубыми подушками. По краям ковра были нарисованы фигуры людей и [начертаны[ персидские письмена. Я умел читать по-персидски. Справа от молитвенного коврика [было] изображение царя, и на голове его корона, словно он говорит. Я прочитал надпись, и она [гласила]: «Изображение Ширавайха, убийцы отца своего Абарвиза-царя. Царствовал он шесть месяцев»[1453]. Потом увидел я изображения различных царей, затем остановился взор мой на изображении слева от молитвенного коврика, на котором было написано: «Изображение Йазида б. ал-Валида б. 'Абд ал-Малика[1454], убийцы сына дяди своего ал-Валида б. Йазида б. 'Абд ал-Малика[1455]. Царствовал шесть месяцев». [Тогда] удивился я этому [обстоятельству] и совпадению [изображений] справа от места ал-Мунтасира и слева от него. И сказал я: «Не думаю, что продлится царствование его более шести месяцев». И было, клянусь Аллахом, [именно] так. [Тогда] вышел я из [того] помещения в покои Васифа и Буги, а они [находились] во втором здании, и сказал Васифу: «Неужели этот слуга не мог постелить под Повелителем Верующих [ничего], кроме этого коврика, на котором изображение Йазида б. ал-Валида, убийцы сына дяди своего, и изображение Ширавайха, убийцы отца своего Абарвиза. И прожили они [по] шесть месяцев, после того [как] убили». [Тогда] испугался Васиф и сказал: «Ко мне Аййуба б. Сулаймана ан-Нарсани, хранителя /131/ домашней утвари», и он предстал перед ним. [Тогда] сказал ему Васиф: «Ты не нашел [ничего], что [можно было бы] постелить в этот день под Повелителем Верующих, кроме этого ковра, который был под ал-Мутаваккилом в ту самую ночь, и на [этом ковре] изображение царя персов и других [лиц], и испачкан он кровью». Он сказал: «Спросил меня о нем Повелитель Верующих ал-Мунтасир и сказал: «Что сделали с ковром?» И я сказал: «На нем неприличные следы крови. Я решил не стелить его с той ночи». [Тогда] он сказал: «Почему ты не вымыл и не сложил его?» Я сказал: «Боялся, что распространится известие среди [тех], кто увидит этот ковер, от следов [на нем]». [Тогда] он сказал: «Поистине, все известно и без этого», имея в виду убийство тюрками отца своего ал-Мутаваккила. [Тогда] сложили мы ковер, а [потом снова] расстелили его для [халифа]. И сказали Васиф и Буга: «Когда уйдет Повелитель Верующих из покоев своих, возьми [ковер] и сожги его в огне». И когда встал от, [ковер] сожгли в присутствии Васифа и Буги. Когда [же] прошло несколько месяцев, сказал мне ал-Мунтасир: «Постели такой-то ковер». Я сказал: «А где тот ковер?» И он спросил: «А что с ним случилось?» [Тогда] я сказал: «Васиф и Буга приказали мне сжечь его». Сказал [Абу-л-'Аббас]: [Тогда ал-Мунтасир] замолчал и не спрашивал более о [ковре] до самой своей смерти.

Ал-Мунтасир развеселился в те дни и позвал Бунана б. ал-Хариса-Лютинста[1456]. Он был замечательным певцом. Ранее [халиф] разгневался на него. [Тогда ал-Мунтасир] вызвал его, и он запел ему:

Продлился договор мой с имамом Мухаммадом[1457].

И не пожалел я, что продлится с ним договор мой.

Встал я [будто] вдали от дома, а дом мой близок.

Сколь странно, что дом мой близок, а я далеко.

Видел я тебя в бурде пророка Мухаммада[1458] —

Словно полная луна [в] темной ночи между чалмой и плащом.

О, если бы вернулся день праздника.

[Ведь] видел я [в] праздник лик твой, представший предо мной. Это был второй день праздника ал-адха. Ранее ал-Мунтасир молился перед людьми в этот день. И вот некоторые из стихов, что пели в тот день ал-Мунтасиру:

Видел я тебя во сне менее скупым

И более покорным, нежели наяву.

О, если бы явилось утро, и мы его не увидели!

О, если бы ночь задержалась [на] тысячу лет!

И если бы дрема выставлена была на продажу,

Дорого я [продавал] бы ее людям.

/132/ [И вот некоторые] из стихов ал-Мунтасира, что пелись в его присутствии:

Приснилось мне будто

Ты поделилась со мной прохладой слюны рта твоего,

И словно ладонь твоя в руке моей, и словно

Спали мы вместе под одним покрывалом.

Затем [будто бы] пробудился я, и оба запястья твои

В моей правой руке, а в твоей — мое предплечье.

И весь день я притворялся спящим,

Чтобы увидеть тебя во сне, но так и не смог заснуть.

[Ал-Мунтасир] назначил вазиром Ахмада б. ал-Хасиба и раскаялся в этом. [Ранее] он сослал 'Убайдаллаха б. Йахйу б. Хакана.

Ахмад б. ал-Хасиб однажды ехал верхом, и подал ему челобитчик прошение, а он вынул ногу из стремени, ударил ею в грудь челобитчика и убил его. Заговорили люди об этом, и сказал некий стихотворец того времени:

Скажи халифу, о сын дяди Мухаммада[1459]:

«Стреножь своего вазира, он лягается,

Стреножь его, чтоб не лягал он мужей. И если желаешь

Богатства, то позаимствуй у вазира своего».

Сказал ал-Мас'уди: И если бы застал этот стихотворец вазира Хами-да б. ал-'Аббаса[1460] во [время] вазирства его при ал-Муктадире би-л-Лахе[1461], то увидел бы подобное [тому], что совершил Ибн ал-Хасиб. Дело в том, что однажды некто заговорил с ним. [Тогда] он сорвал одежду с плеч его и ударил [говорившего] в горло.

Однажды вошла к нему Умм Муса ал-Кахрамана ал-Хашимиййа[1462] или [некая] другая кахрамана[1463] и заговорила с ним о каких-то деньгах согласно посланию ал-Муктадира. Он же в ответ сказал:

Выпусти ветры, поймай,

Посчитай и не ошибись.

Это ее смутило и воспрепятствовало [сделать то], к чему она стремилась. [Тогда] она немедленно пошла к ал-Муктадиру и госпоже[1464] и сообщила им об этом. Он приказал певцам петь в тот день эти слова, и был [это] день веселья и радости.

Мы привели известие [об Ибн ал-Хасибе] и [о] других вазирах Аббасидов и писцах Омейядов до этого времени, и это триста тридцать второй год (943/4), в ал-Китаб ал-Аусат.

/133/ Сообщили мне со [слов] Абу-л-'Аббаса Ахмада б. Мухаммада б. Мусы б. ал-Фурата[1465]. Он сказал: Ахмад б. ал-Хасиб был плохого мнения о моем родителе, а был он его подчиненным. [Однажды] пришел ко мне осведомитель от слуг приближенных и сказал: «Вазир назначил на должности ваши такого-то и приказал ему [совершить] относительно родителя твоего всяческое зло и изъять у него [такую] сумму денег, что и упомянуть трудно». [Тогда] я сел, у меня [находился] некий друг мой из писцов, собираясь написать об этом отцу моему. Отвлекся я от собеседника моего, писца, а он оперся о подушку и задремал. [Потом] пробудился в испуге и сказал: «Поистине, я видел странные видения. Видел я Ахмад б. ал-Хасиба стоявшим в этом месте, и говорил он мне: «Умрет халиф ал-Мунтасир через три дня»». Сказал [Ибн ал-Фурат]: Я сказал ему: «Халиф на поле, играет с молотом[1466]. А видения эти — [следствие] шевеления мокроты и желчи». [Тут] подали кушанья. И не завершили мы речи, как вошел к нам некто и сказал: «Я видел вазира во дворце вельмож с мрачным лицом. Я спросил о причине этого, и [было] мне сказано: «Поистине, халиф ал-Мунтасир ушел потным с поля, вошел в баню и заснул у отверстия для проветривания. [Тогда] продул его ветер, и овладела им ужасная лихорадка. Вошел к нему Ахмад б. ал-Хасиб и сказал ему: «О господин мой, ты философ и мудрец [этого] времени, а [сам] усталый слезаешь с коня идешь в баню, потом выходишь в поту и засыпаешь у отверстия для проветривания». [Тогда] сказал ему ал-Мунтасир: «Боишься ли ты что я умру? Вчера я видел во сне некоего пришедшего ко мне [человека]. Он сказал: «Ты будешь жить двадцать пять лет». И я узнал, что это счастливое предзнаменование [о] будущей жизни моей и что я останусь во [главе] халифата [в течение] этого срока»». И умер он на третий день. [Тогда] посмотрели, и [оказалось], что исполнилось ему двадцать пять лет.

Упомянуло сообщество знатоков дат, что ал-Мунтасира продуло ветром [в] /134/ четверг пяти ночей, оставшихся от месяца раби' ал-аввал (30.05.862), и умер он [во время] вечерней молитвы пяти ночей, прошедших от раби' ал-ахира[1467]. Молился над ним Ахмад б. Мухаммад ал-Муста'ин. Был он первым халифом из Аббасидов, [местоположение] могилы [которого] было объявлено. [Дело в том], что мать его Хубшиййа попросила об этом. Ей разрешили, и она [возвела ему гробницу] в Самарре[1468]. [Было] сказано, что ат-Тайфури-лекарь[1469] отравил его при [помощи] скальпеля, которым пускал ему кровь.

[Ранее] решил [ал-Мунтасир] разогнать сообщество тюрок. Он послал Васифа с большим войском в летний поход[1470]. Однажды посмотрел [ал-Мунтасир] на Бугу ас-Сагира, [который] прибыл во дворец, а вокруг него сообщество тюрок, повернулся к ал-Фадлу б. ал-Ма'муну и сказал: «[Пусть] убьет меня Аллах, если я не убью их и не рассею скопление их за [то, что] убили они ал-Мутаваккила 'ала-л-Лаха». И когда поняли тюрки, что хочет он сделать с ними и [на] что он решился, [то] воспользовались благоприятным случаем.

Однажды пожаловался [ал-Мунтасир] на жар и захотел, [чтобы] ему пустили кровь. [Тогда] вышло крови его на триста дирхамов[1471]. Выпил он глоток, и ослабели силы его. Говорится, что яд был в скальпеле врача, когда он вскрыл ему [вену].

Упомянул Ибн Абу-д-Дунйа[1472] от 'Абд ал-Малика б. Сулаймана б. Абу Джа'фара[1473]. Он сказал: Видел я во сне ал-Мутаваккила и ал-Фатха б. Хакана. И окружил их огонь. Пришел Мухаммад ал-Мунтасир и попросился к ним, но было запрещено [ему] соединиться [с ними]. Потом повернулся ко мне ал-Мутаваккил и сказал: «О 'Абд ал-Малик, скажи Мухаммаду: «Из чаши, который поил нас, [сам] выпьешь»». Сказал ['Абд ал-Малик]: Когда я встал утром, пошел к ал-Мунтасиру и нашел его в жару. Стал я навещать его и услышал, [что] он говорит: «Мы поторопились и были наказаны»[1474], и было это в конце болезни его. И умер он от той болезни.

Был ал-Мунтасир терпеливым, с твердым умом, многомилостивым, стремившимся к добру, щедрым, образованным, выдержанным. Воспитывал в себе благородный нрав, [держался] обильной справедливости /135/ и доброго обхождения, и в подобном не опередил его [ни один] халиф.

Был вазир его Ахмад б. ал-Хасиб малоблагостным, обильно-злым и изрядно невежественным.

Был род Абу Талиба до халифата его в великом испытании и страхе за кровь свою. Им запретили посещать могилу ал-Хусай-на[1475] и Столп в Куфийской земле[1476], а также запретили прочим сторонникам их бывать [в] этих местах. Был приказ об этом от ал-Мутаваккила [в] двести тридцать шестом году (850/1). И в [том же году] приказал [халиф] некоему аз-Зайриджу[1477] совершить поход к могиле ал-Хусайна б. 'Али, да будет доволен ими обоими Аллах Всевышний, разрушить ее, выровнять место, [где она находилась], и уничтожить следы ее, а [также] наказать [того], кто будет там обнаружен. И [ал-Мутаваккил] назначил награды для [тех], кто двинется к этой могиле, но все испугались кары и отказались. [Тогда] взял аз-Зайридж мотыгу и разрушил верх гробницы ал-Хусайна. Тут принялись за нее каменщики. Они достигли могилы и [той] ниши, [где находилось мертвое тело], но не обнаружили там следа останков или чего-либо подобного. Дела шли [так], как мы упомянули, пока [не] стал халифом ал-Мунтасир. Он даровал людям безопасность и приказал оставить род Абу Талиба, перестать собирать сведения о них и чтобы никому не запрещалось посещать Хиру из-за могилы ал-Хусайна, да будет доволен им Аллах Всевышний, [а также] могил прочих из рода Абу Талиба. Он приказал вернуть Фадак[1478] потомкам ал-Хасана и ал-Хусайна, снял оковы с имущества рода Абу Талиба, оставил преследование их сторонников и отстранил от них страдание. Об этом говорит ал-Бухтури в своих байтах:

И, поистине, 'Али вы более почитаете,

И думаете, что рука его чище, нежели у 'Османа.

У всякого свое достоинство, и белые обода на ногах [лошадей]

Когда ставят заклады [в] день [скачек], [ценятся] ниже звездочек во лбу[1479].

И об этом говорит Йазид б. Мухаммад ал-Мухаллаби, а был он из сторонников рода Абу Талиба — сколько выстрадали [их] сторонники в то время, и очаровано было ими простонародье:

Ты облагодетельствовал Талибитов, хотя

[Долго] их порицали.

И вернул ты любовь [к ним] рода Хашима, и счел их

Братьями после вражды.

/136/ Беседовал ты с ними [всю] ночь и проявил к ним щедрость,

Так что забыли они ненависть и злобу.

Если бы узнали предки [твои], как ты облагодетельствовал

[Талибитов],

То увидели бы, сколь велико твое значение.

В двести сорок восьмом году (862/3) сместил ал-Мунтасир двоих братьев своих ал-Му'тазза и Ибрахима[1480] с воспреемства завета после себя. [Ранее] дал им ал-Мутаваккил 'ала-л-Лах завет в написанных [им] записях и установленных условиях и выделил каждому из них часть наместничеств, [которые] он определил. Сделал он воспреемником завета своего и наследником царствия своего Мухаммада ал-Мунтасира, а следующим [за] ал-Мунтасиром и воспреемником завета его — ал-Му'тазза, а следующим [за] ал-Му'таззом и воспреемником завета его — Ибрахима ал-Му'аййада, и была взята с людей присяга в [том], о чем мы упомянули. [Ал-Мутаваккил] раздал среди них деньги и осыпал людей наградами и подарками. Заговорили об этом витии и провозгласили это стихотворцы. Из избранных речений их об этом слова Марвана б. Абу-л-Джануба[1481] — из касиды [его]:

Три царя. Что до Мухаммада,

То [он] свет праведного пути, которым ведет Аллах [того], кого ведет.

Что до Абу 'Абд ал-Илаха, то он

Схож с тобой богобоязненностью и проявляет щедрость, как и ты.

И добродетельный Ибрахим — для людей поддержка,

Богобоязненный, верный угрозе и обещанию.

Первый [из] них — свет, второй — праведный путь,

Третий — рассудок, и все они — ведомы [Аллахом].

И вот речение его, [посвященное] ал-Мутаваккилу, исполненное искусства и умения:

О десятый [из] халифов[1482], продолжай наслаждаться

Царствием, предназначенным десятому после [прежних халифов],

Чтобы был ты имамом их, а они словно

Цветы звезд, приблизившиеся к цветку полной луны.

И о присяге ал-Мутаваккила упомянутым нами троим сынам его в воспреемстве завета говорит стихотворец, известный как ас-Сулами[1483], в байтах своих:

Укрепил столп веры правой присягой

И птицей счастья Джа'фар б. Мухаммад [ал-Мутаваккил].

Ал-Мунтасиром би-л-Лахом укрепил от столп ее

И утвердил ал-Му'таззом прежде ал-Му'аййада.

И из [тех], кто сказал об этом удачно, хорошо подобрав [слова], Идрис б. Абу Хифса[1484], поскольку говорит он:

/137/ Поистине, неизменно отношение к халифату Джа'фара

ал-Мутаваккила, [который —]

Свет праведного пути, и сыновей его.

И если освободится от [халифата] халиф Джа'фар,

И если истоньшится он и исполнится скуки,

[То] Мухаммад после халифа Джа'фара —

Да не потеряют они его — наилучшая замена людям.

Пусть продолжается твое царствование и будем ждать мы Мухаммада:

Это лучше для нас и для него, нежели поспешность.

Выступил [в] дни ал-Мунтасира в стороне Йемена, ал-Бавазиджа[1485] и Мосула Абу-л-'Амуд аш-Шари[1486]. Стал он выносить приговоры, и усилилось дело его от присоединившихся к нему раби'а и прочих из курдов[1487] по [причине вынесенных им] приговоров. [Тогда] отрядил к нему ал-Мунтасир войско во главе с Сима ат-Турки[1488]. И были у него с аш-Шари сражения. [Потом] взял он аш-Шари в плен и доставил его к ал-Мунтасиру. [Тогда ал-Мунтасир] облагодетельствовал его прощением, взял с него клятву [верности] и отпустил.

Рассказал об [ал-Мунтасире] вазир его Ахмад б. ал-Хасиб б. ад-Даххак ал-Джурджани, что сказал он, когда простил аш-Шари: «Поистине, сладость прощения приятнее сладости выздоровления. И самое отвратительное деяние могущественного — месть».

Сообщил нам Абу Бакр Мухаммад б. ал-Хасан б. Дурайд[1489]. Он сказал: Видел [один] нищий писец во сне ночью, наутро которой ал-Мунтасир сделался халифом, словно некто говорил:

Это имам ал-Мунтасир

И одиннадцатый царь.

И приказ его, если он прикажет,

Словно меч, [который] что [ни] встретит, рубит.

И взор его, если поглядит он,

Словно рок в добре и зле.

Проявил [ал-Мунтасир] справедливость и к подданным, и склонились к нему сердца вельмож и простонародья, хотя [все] сильно боялись его.

Рассказал мне[1490] Абу-л-Хасан Ахмад б. 'Али б. Йахйа, известный как Ибн ан-Надим[1491]. Он сказал. Рассказывал мне 'Али б. Йахйа ал-Мунаджжим[1492]. Он сказал: Не видел я никого, подобного ал-Мунтасиру, или более благородного деяниями без выставления [их] напоказ и притворства. Однажды увидел он меня глубоко задумавшимся /138/ о [некоем] поместье, соседнем с моим. Я хотел купить его и все обхаживал владельца, пока тот [не] согласился продать его, [но] в то время не было у меня таких денег. И я пошел к ал-Мунтасиру, [будучи] в этом расположении духа, и расстройство проявилось на лице моем, а также сердечная забота. [Тогда] он сказал мне: «Я вижу, что ты задумчив. Что случилось?» [Тогда] стал я скрытничать и утаил дела мои, но он заставил меня поклясться, и я [рассказал] ему правду о деле [с] поместьем. [Тогда] сказал мне ал-Мунтасир: «Какова [же] цена его?» Я сказал: «Тридцать тысяч дирхамов». Он сказал: «А сколько из них у тебя [есть]?» Я сказал: «Десять тысяч». [Тогда] он замолчал, [ничего] не ответил и на некоторое время отвлекся от меня. Потом велел принести чернильницу и лист [бумаги], затем что-то на нем написал — я не знаю, что — и приказал слуге, стоявшему в головах, [а] что — я не понял. И слуга поспешно вышел. [Тут] принялся [ал-Мунтасир] занимать меня беседой и потчевать словесами, пока [не] прибыл [тот] слуга и [не] встал перед ним. [Тогда] поднялся ал-Мунтасир и сказал мне: «О 'Али, если желаешь, ступай домой». Когда [ал-Мунтасир] спрашивал [о моем деле], я решил, что он прикажет [выдать] мне [всю] стоимость [поместья] или половину ее. [Поэтому] пришел я [домой], [ничего] не соображая [от] печали. Когда [же] достиг я дома своего, встретил меня мой управляющий и сказал: «К нам приходил слуга Повелителя Верующих, а с ним — мул, нагруженный двумя мешками. Он вручил их мне и взял с меня расписку в получении их». Сказал ['Али ал-Мунаджжим]: [Тогда] охватила меня [такая] радость и [такое] веселье, что я не смог сдержаться. Я вошел [в дом], не веря словам управляющего, пока он [не] вынес мне два мешка. [Тогда] восхвалил я Аллаха Всевышнего за [то], что даровал Он мне. Я тотчас же отослал [деньги] хозяину поместья и уплатил ему цену. Весь [тот] день я был занят получением [денег] и доставкой их продававшему. Рано утром на следующий день явился я к ал-Мунтасиру. Он снова не сказал [об этом ни] слова и ни о чем меня не спрашивал, пока нас [не] разлучила смерть.

Сказал ал-Мас'уди: Упомянул ал-Фадл б. Абу Тахир в книге своей об известиях сочинителей. Он сказал: Рассказал мне Абу 'Осман Са'ид б. Мухаммад ас-Сагир[1493], маула Повелителя Верующих. Он сказал: В дни ал-Мунтасира сотрапезничало с ним сообщество друзей его, и среди них Салих б. Мухаммад, /139/ известный как ал-Харири. И случилось однажды, что в собрании его упомянули о любви и влюбленности. [Тогда] сказал ал-Мунтасир одному [из бывших] в собрании его: «Расскажи мне, потеря чего тяжелее для души и о чем она более всего скорбит». Он сказал: «Потеря близкого друга и утрата дорогого человека». И сказал другой из присутствовавших: «Сколь сильно блуждание взора у влюбленных и [что может быть горше] разлуки одной души с другой, [когда она испытывает] страсть! Болят сердца влюбленных от упреков порицающих. [Ведь] упреки порицающих — это серьги в ушах их, а муки любви — огонь в телах их. Обильные же слезы подобны воде, изливаемой водяными колесами. Поистине, знает, что говорю я, [тот], кого заставляли плакать [места былых] жилищ и развалины»[1494]. И сказал другой: «Несчастен влюбленный. Всякая вещь — враг ему: порывы ветра тревожат его, сверкание молнии лишает его сна, укоры причиняют ему боль, удаленность [предмета любви его] делает его худым, упоминание [о любимой] ввергает его в болезнь, близость [к любимой] возбуждает его, ночь удваивает страдания, и сон бежит от него, [воспоминание о] руинах жилища [возлюбленной] сжигает его, а посещение их заставляет его плакать. Напрасно ищут влюбленные исцеления тут и там, не приносит им пользы [никакое] снадобье и не наставляет утешение. Некто словно сказал об этом:

Говорят, что если придет [к вам] влюбленный,

Навевает он скуку, а если удалится он, то исцелится от страсти.

Всяким лечились мы, но не исцелились от своей болезни.

И лучше быть поближе к жилищу [возлюбленной], чем вдали [от] него».

[Тогда] все принялись говорить, и было сказано об этом много речей. И сказал ал-Мунтасир Салиху б. Мухаммаду ал-Харири: «о Салих, любил ли ты когда-нибудь?» Он сказал: «О Повелитель Верующих, нравилось мне [бывать] в ар-Русафе в дни ал-Му'тасима. /140/ У Каины, умм валад ар-Рашида, была служанка, ходившая по делам ее, служившая ей и принимавшая за нее людей. В то время Каина ведала дворцом. Служанка, [бывало], проходила мимо меня, я же стеснялся ее, но исподтишка на нее посматривал. Потом я направил ей послание. Она выгнала моего посланника и пригрозила мне. [Случалось, что] я садился на пути ее, не заговаривая с ней. Увидев меня, она подмигивала [другим] служанкам, чтобы [они] побили и пощипали меня. Потом я расстался с ней, и [теперь] в сердце моем из-за нее незатухающий пламень, неостуд-ное кипение и всеобновляющаяся страсть». [Тогда] сказал ему ал-Мунтасир: «[Может быть], доставить ее тебе и выдать за тебя, если она свободна, или купить ее, если она невольница?» И [Салих] сказал: «Клянусь Аллахом, о Повелитель, поистине, у меня в этом величайшая нужда и сильнейшая потребность». Сказал [Абу 'Осман Са'ид б. Мухаммад ас-Сагир]: [Тогда] позвал ал-Мунтасир Ахмада б. ал-Хасиба и попросил его особо послать по этому делу одного из своих слуг и написать для [этого] верительное письмо к Ибрахиму б. Исхаку и Салиху ал-Хадиму, управляющему делами жен и невольниц[1495] в Городе Мира. И отправился гонец. А Кайна уже отпустила [девушку] на волю, и та перешла из степени служанок в степень самостоятельных женщин. [Тогда] препроводил ее [гонец] к ал-Мунтасиру. Когда [же] прибыла она, посмотрел я на нее, и [оказалась] она старухой, сгорбившейся и иссохшей, но со следами красоты. [Тогда] сказал ей [ал-Мунтасир]: «[Не] желаешь ли, чтобы я выдал тебя замуж?» Она сказала: «Поистине, я раба твоя, о Повелитель Верующих, и маула твоя, [так] делай, что тебе замыслится». [Тогда] вызвал [халиф] Салиха, отдал ее ему, а ей дал махр[1496]. Потом пошутил он над [Салихом] — велел принести орехи облитые свинцом, и очищенные орехи, в благовониях и осыпал его ими. Пребывала [та служанка] с Салихом долгое время, потом наскучила она ему, и он с ней расстался. Об этом сказал Йа'куб ат-Таммар[1497]:

Даровал Аллах Абу-л-Фадлу

Жизнь самую низменную.

Так он и жил. Любил он

Чрезмерно, и был искренним

Влюбленным, который желал [бы, чтобы его]

Женили и заключили [брак].

Полюбил он ее волосы,

Окрашенные терпкой хной.

Видит их выцветшими,

Подобными белому снегу.

Она — прекраснейшее из созданий Аллаха,

В украшенном драгоценными камнями венце.

/141/ Ниспослано было ей терпение,

Приходила она и караулила,

Старуха, от которой сходил с ума

От страсти сидящий на корточках старик.

Села она, поджав ноги, [еще] во время Нуха,

Господина небосвода, и [также] уселся [старик].

Что выпало бы ему на долю, если бы не

Очищенные орехи и орехи, облитые свинцом?

О, если бы предоставил он ей свободу

И избавился [от нее]!

Ведь когда к ней приближается Абу-л-Джаузан[1498],

[То] уменьшается.

Упомянул Абу 'Осман Са'ид б. Мухаммад ас-Сагир. Он сказал: Послал меня ал-Мунтасир в дни властвования своего в Египет по одному государственному делу. И я влюбился в [некую] невольницу, принадлежавшую одному работорговцу, выставленную на продажу, искусную в ремесле, миловидную, в равновесии прелестей и совершенства. Поторговался я с господином ее, и он отказался продать ее, разве что за тысячу динаров, а денег таких у меня с собой не было. Утомило меня путешествие, но полюбило ее сердце мое. Одолела меня неотвязная любовь к ней, и горевал я, что не удалась мне покупка ее. Когда же вернулся я, освободился от [дела], за коим [халиф] меня посылал, и сообщил ему [о том], что сделал, похвалил он старания мои и спросил о просьбах моих и делах. [Тогда] сообщил я ему о местонахождении невольницы и любви моей к ней, но [ал-Мунтасир] отказал мне и стал [обращаться со мной] все более резко, любовь же в моем сердце все возрастала, а терпение мое все слабло. И я отвлек себя от нее другими, но словно искусила она меня и не забыл я ее. А ал-Мунтасир стал всякий раз, когда я входил к нему и выходил от него, упоминать о ней и возбуждать мою страсть. Я [же] стал придумывать хитрости через его сотрапезников, приближенных к нему [придворных], особо пользовавшихся его расположением невольниц, матерей детей его и [через] бабушку [ал-Мунтасира] Умм ал-Халифу[1499], чтобы он купил мне [ту невольницу], а он не соглашался на это и стыдил меня малым [моим] терпением. А [сам] приказал Ахмаду б. ал-Хасибу написать наместнику Египта, чтобы ее купили и прислали к нему, но чтобы я не знал. [Невольницу] прислали к нему, и она оказалась у него. [Тогда] он посмотрел на нее, послушал ее и простил мне мою [любовь] к ней. [Халиф] отдал ее попечительнице своих невольниц, и она образовала ее. Однажды /142/ он усадил меня и приказал [той невольнице] выйти к занавеси. Когда же услышал я ее пение, [то] узнал ее, но не захотел показать, что узнал ее, пока [тайна моя не] проявилась и [не] одолела моего терпения. [Тогда] сказал халиф: «Что с тобой, о Са'ид?» Я сказал: «Доброе, о Повелитель». Сказал [Абу 'Осман]: [Тогда] он предложил ей [спеть] напев, о котором я рассказывал ему, как слышал это от нее и как он понравился мне. И она запела. [Тогда ал-Мунтасир] сказал: «Знаешь ли ты этот напев?» Я сказал: «Да, о Повелитель. Я желал госпожу [этого напева], а теперь отчаялся [в своем желании]». И был я, словно убийца, чья душа в руке его, или словно принесший погибель в жизнь свою. [Тогда] он сказал: «Клянусь Аллахом, о Са'ид, купил я ее лишь для тебя. Аллах знает, что не видел я лица ее, кроме как [тогда], когда вошел к ней, а она отдыхала от тягот путешествия и трудностей, [связанных] с переменой места. Она твоя». И помолился я вслух за него [пришедшей мне на ум] молитвой, и поблагодарили его за меня присутствовавшие приближенные. Приказал [халиф] убрать [и разодеть девушку] и доставить ко мне. [Так) возвращена была мне жизнь, а был я на краю гибели. И нет никого, кто бы пользовался моим расположением более, нежели она, и нет детей, более любезных мне, нежели ее дети.

[А вот рассказ] из прелестных рассказов беспутных шутов, что поведал Абу-л-Фадл б. Абу Тахир[1500]. Он сказал: Рассказывал мне Ахмад б. ал-Харис ал-Джаззар[1501] со [слов] Абу-л-Хасана ал-Мада'ини[1502] и Абу 'Али ал-Хармази[1503]. Они сказали: Был в Мекке развратник, соединявший мужчин и женщин для отвратительнейшего дела. И был он из благородных курайшитов. Имени его он[1504] не упомянул. [Тогда] пожаловались жители Мекки [на] это правителю, и он выслал [развратника] на 'Арафат. А [тот] поселился [там], тайно явился в Мекку, повстречал здесь сотоварищей своих обоего пола и сказал: «Кто не допускает вас до меня?» Они сказали: «[Так как же до тебя доберешься], ведь ты на 'Арафате?» [Тогда] он сказал: «Осел за два дирхама — и вот вы на пути к безопасности, развлечениям, уединению и наслаждениям». Они сказали: «Свидетельствуем, что ты поистине прав». И они стали приходить к нему. Эти случаи участились, так что развратил он в Мекке все юношество и всех слуг. [Тогда] они снова обратились с жалобой к амиру своему. [Правитель] послал за [распутником], и его привели. [Тогда амир] сказал: «Ну, враг Аллаха, прогнал я тебя из святилища Божьего, а ты отправился в [другое] святое место, [чтобы] осквернять его и соединять там распутных?» И он сказал: «Да облагодетельствует Аллах амира! Они клевещут на меня /143/ от зависти». [Тогда] они сказали правителю: «Есть только одно средство. Собери ослов, [на которых ездили] нечестивцы, и направь их на 'Арафат. И если они не придут к дому его по привычке привозить туда мерзавцев и развратных, то говорит он правду». Сказал правитель: «Поистине, в этом улика». И приказал собрать ослов, и их собрали. Потом их опустили, и они направились [к] его дому. [Тогда] пришли к правителю его доверенные люди, и он сказал: «Теперь все ясно. Обнажите его». И когда посмотрел [нечестивей] на плети, сказал: «Непременно [ли] будут меня бить?» [Правитель] сказал: «Непременно, о враг Аллаха». Он сказал: «Бей. Нет ничего ужаснее, нежели если станут издеваться над ними жители Ирака и говорить: «Жители Мекки позволяют свидетельствовать ослам», насмехаясь над нами за [то, что мы] принимаем [в суде] свидетельство одного [свидетеля] наряду с клятвой истца». Сказал [рассказчик]: [Тогда] рассмеялся правитель и сказал: «Сегодня я не буду тебя бить». Он приказал отпустить его и перестал чинить ему препятствия.

Сказал ал-Мас'уди: Об ал-Мунтасире [имеются] славные известия, стихи, шутки, [рассказы] о сотрапезниках, письма его и ответы на них до того, как он стал халифом. Мы пространно привели [те] из них, что нам понравились, не приводившиеся ранее в этой книге, в книге нашей Ахбар аз-заман мин ал-умам ал-мадииа ва-л-аджйал ал-халийа ва-л-мамилик ад-дасира, а также в ал-Китаб ал-Аусат, поскольку |то], что включили мы в каждую книгу из этих [книг], не упомянули мы в другой. И если бы так [не| было, то между ними не было бы различия, и все было бы едино. Завершив эту книгу, мы сочиним книгу, в которую включим различные известия без упорядоченного [их] соединения и распределения по степеням, в соответствии с [тем], что приходит [на ум] из пользы известий. И поместим мы в эту книгу образцы вежества и различных речений [древних], следуя предшествующим книгам нашим и прежде бывшим сочинениям, если пожелает Аллах Всевышний.

/144/ [XII] О халифате ал-Муста'ина би-л-Лаха

Присягнули Ахмаду б. Мухаммаду б. ал-Му'тасиму [ал-Муста'ину] в [тот] день, когда умер ал-Мунтасир, и это воскресенье пяти [ночей], прошедших от месяца раби' ал-ахира двести сорок восьмого года (8.06.862). По кунйе прозывается он Абу-л-'Аббас. Была матерью его умм валад славянка, называемая Мухарик[1505]. Сместил он себя сам и вручил халифат ал-Му'таззу. Был халифат его три года и восемь месяцев. Сказано — три года и девять месяцев. И была кончина его в среду трех [ночей], прошедший от шаввала двести пятьдесят второго года (16.10.866). Был он убит в возрасте тридцати пяти лет.

/145/ Совокупность известий [о] нем, деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его

Назначил вазиром ал-Муста'ин би-л-Лах Абу Мусу Утамиша. Был заведующим делом вазирства и надзирающим писец Утамиша, называемый Шуджа' б. ал-Касим[1506]. После того как были убиты Утамиш и писец его Шуджа', стал [ведать] вазирством его Ахмад б. Салих б. Ширзад[1507].

Когда Васиф и Буга убили Багира ат-Турки, объединились маула, и спустились Васиф и Буга в Город Мира, а с ними ал-Муста'ин, и это в мухарраме двести пятьдесят первого года[1508]. У ал-Муста'ина не было власти, власть [была] у Буги и Васифа. И было во [время] осады Багдада[1509] [то], о чем упомянули мы в ал-Китаб ал-Аусат. Об ал-Муста'ине говорит некий поэт тех времен:

Халиф в клетке

Между Васифом и Бугой.

Повторяет он за ними,

Как повторяет попугай.

[В] двести сорок восьмом году (862/3) сослал ал-Муста'ин Ахмада б. ал-Хасиба на Икритиш[1510] и сослал 'Убайдаллаха б. Йахйу б. Хакана в Барку. Назначил он вазиром 'Ису б. Фарруханшаха[1511] и вверил Са'иду б. Хумайду[1512] диван посланий[1513].

Са'ид помнил славное из известий и полагаемое превосходным из стихов. [Он] разбирался в различных науках, был прекрасным рассказчиком и знающим собеседником. У него много славных стихов. И вот речение его, которое нравится [многим] и [всегда] избирается из стихов его:

Я пугал его гневом Аллаха

И опасался его грехов.

И когда вступил он на неправедный путь,

Прекратил я свои увещевания.

/146/ И речение его:

Госпожа моя, почему вижу я тебя скупой?

Получает отказ тот, кто просит у нее большего.

И стала ты подобной миру сему, превратности коего мы порицаем,

И, рабы его, следуем ему, его порицая.

И речение его:

Знает Аллах, [что] мир этот преходящ,

И жизнь переменчива, и судьба неверна.

И даже если разлука замучает тебя,

[Найдется] для тебя в сердце моем [нечто] страшнее, нежели конец.

[Но] радовался я миру этому и усладам его.

[Ибо] отчаяние на руку врагам, [пребывающим] в надежде.

И речение его:

Не была любовь моя [к] ней [любовью] с первого взгляда,

И после не [была] ливнем, [который] стих.

Однако это ушедший мир. И чем [же]

Утешиться [мне], если он исчез?

И речение его:

Когда по щеке [любимой] сползает слеза,

Оставляя за собой влажный след, — [это] словно жемчуг на жемчуге.

Однако Са'ид, несмотря на описанные нами вежества его, был враждебен к семейству 'Али, выказывал суннизм и [присущие ему] предрассудки. Проявилось в нем отступничество от Повелителя Верующих 'Али б. Абу Талиба, да будет доволен им Аллах, и от пречистых потомков его. Об этом говорит некий стихотворец:

Не встречали мы Са'иду б.

Хумайду подобного,

Ибо уязвляет он Посланца Аллаха, ругая брата его[1514].

Поистине, он еретик, сохранивший веру отца своего.

Был Са'ид б. Хумайд из сынов зороастрийцев[1515], и о нем говорит некий стихотворец, и это Абу 'Али ал-Басир[1516]:

Тому, кто стремится к превосходству надо мною

И над всеми людьми — позор.

[Это] брат наш, а не Са'ид б. Хумайд,

Что ставит числа на послания.

/147/ Между Са'идом б. Хумайдом, Абу 'Али ал-Басиром и Абу-л-'Айной[1517] были взаимные поношения, обмен посланиями и перешучивания. Мы упомянули об этом в ал-Китаб ал-Аусат.

Был Абу 'Али ал-Басир [одним] из наиболее безыскусных людей в свое время. Он постоянно приводил [то] редкий байт, [то] пословицу, которые не приведет другой. Ибн Маййада[1518], с дурным вкусом его, считает, что [Абу 'Али] поэтичнее Джарира, и полагает, [что] именно он возглавляет стихотворцев своего века, [будучи] выше подобных ему в свое время, [но] ниже ал-Бухтури. И из знаменитых стихов речение его об ал-Му'алла б. Аййубе:

Клянусь жизнью отца твоего, искони род ал-Му'алла

Не щедр, но есть щедрые и в этом мире.

Однако если содрогнутся земли

И высохнут растения их, [то] позаботятся тогда и о сухих стеблях.

И из пришедшихся по нраву стихов его речение:

Поскольку ищущий знаний не знает ничего,

Кроме [того], о чем твердят книги,

Я превосхожу его старанием.

[Ведь] чернильница моя — слух мой, а тетрадь — мое сердце.

И из пришедшихся по нраву речений его [сказанное им, когда] он собирался в хаджж:

Направились мы в Мекку, совершая хаджж и 'умру[1519].

И когда поравнялись с Хирой[1520],

Смутился погонщик верблюда моего.

[Тогда] сказал я: «Останови здесь верблюда моего

И не обращай внимания на попутчика».

И нашли мы там развлечения,

Сад и виноторговца,

И газеленка, стянувшего

Талию свою поясом, [какие носят христиане].

Что подумаешь ты, если в лесу разожгу я пожар?

Появился в этом году, и это год двести сорок восьмой (862/3), в Куфе Абу-л-Хасан Йахйа б. 'Омар б. Йахйа б. ал-Хусайн б. 'Абдаллах б. Исма'ил б. 'Абдаллах б. Джа'фар б. Абу Талиб ат-Таййар[1521]. Мать его — Фатима бинт ал-Хусайн б. 'Абдаллах б. Исма'ил б. 'Абдаллах б. Джа'фар б. Абу Талиб ат-Таййар[1522]. [Было] сказано, что появление его произошло в Куфе [в] двести пятидесятом году (864/6). [Потом] он был убит, голову его отнесли в Багдад, и было [тело] его распято. [Тогда] зашумели от этого люди, от /148/ бывшей в душах их любви к нему, ибо начал он деяния свои отказом от [пролития] крови, совестился брать что-либо из имущества людей и проявил справедливость и правосудие. Появление его последовало из-за унижения, поразившего его, [из-за] несправедливости, преследовавшей его, и [из-за] испытания, полученного им от ал-Мугаваккила и всех тюрок.

И вошли люди к Мухаммаду б. 'Абдаллаху б. Тахиру, поздравляя его с победой. Вошел вместе с ними и Абу Хашим ал-Джа'фари — и он Да'уд б. ал-Касим б. Исхак б. 'Абдаллах б. Джа'фар б. Абу Талиб[1523], между ним и между Джа'фаром ат-Таййаром[1524] трое отцов[1525]. Не было известно в то время среди рода Абу Талиба и всех хашимитов и курайшитов [мужа] с более надежной родословной, нежели он. Был он богомолен, богобоязнен, воздержан и много-сведущ, здрав умом и органами чувств, прям станом. Могила его знаменита. Привели мы известие [о] нем и передававшиеся от него предания со [слов] отца его и [известие] о виденных им предшественников его в книге Хада'ик ал-азхан среди известий [о] роде Пророка, да пребудет с ним приветствие и Благословение Аллаха. И сказал он Ибн Тахиру: «О амир, тебя поздравляют с убийством человека, по [поводу] которого Пророку, да пребудет с ним молитва и благословение Аллаха, если бы он был жив, высказали бы соболезнование». [Тогда] Мухаммад ему не ответил, а [Абу Хашим] вышел из дома его, говоря: «О сыны Тахира — [известные] два байта[1526]. [Когда] ал-Муста'ин приказал выставить голову [Абу-л-Хасана], Ибн Тахир приказал ее убрать, увидев как настроены люди И об этом говорит Абу Хашим ал-Джа'фари:

О сыны Тахира, да не принесет вам блага пища эта.

Поистине, плоть Пророка — пагубная пища.

Месть, которой ищет Аллах,

Поистине неотвратима.

И оплакан был Абу-л-Хусайн Йахйа б. 'Омар многими стихами. Мы привели известие [об] убийстве его и о стихах, в коих его оплакали, в ал-Китаб ал-Аусат. И среди стихов, в коих его оплакивали, сказанные о нем Ахмадом б. Тахиром-стихотворцем[1527] в длинной касиде:

Привет исламу. Он покидает нас.

[Ведь] покинет он нас, если пресечется род Пророка.

Потеряв его, лишились мы душевного благородства и славы.

И начали престолы добродетели разрушаться.

Можем ли мы сомкнуть глаза на ложе нашем,

Когда ложе сына Посланца Аллаха покрыто пылью?

/149/ Обнищал дом Пророка Мухаммада

Без религии и ислама. И дом пустынен.

Многих поубивали [из] рода Пречистого,

И рассеялось сообщество их, не соберешь.

Разве не видел ты, как очищает души

Рода Пречистого сама судьба и [как] преследует [их].

[О] сыны Тахира, родились вы с упреками нам,

И вероломство ваше настигает повсюду.

Ваши острые [мечи] рубят не тюрок,

Поражают они род Ахмада.

Каждый день пьете вы кровь их.

И если кто выпьет ее, не утоляется его жажда.

Ваш приговор талибитам — не закон,

Ведь и на вас копья тюрок направлены.

Сколько пастбищ в доме рода Мухаммада,

И [в] вашем доме — для тюрок и войска пастбища.

Или вообразили вы, что Аллах бережет права ваши?

И [что же], нарушили вы право посланца Аллаха!

Поутру [люди] проснулись, надеясь [получить] исцеление [от рода посланца Аллаха],

Но не исцелится [тот], кто его притесняет.

Сказал[1528]: Был Йахйа благочестивым, многочувственным и милостивым к простым людям, почтительным к избранным, щедрым к родичам своим, отдающим им от себя, отяготившим участь свою [женщинами]-талибитками, утруждающим себя заботой [о] них и жалостью. Не допустил он ни одной оплошности и не известно постыдных его деяний.

Когда был убит Йахйа, опечалились о нем души людей обильной печалью, оплакал его близкий и далекий, грустил о нем малый и старый и скорбел об убийстве его достаточный и неимущий. Об этом говорит некий стихотворец века его, горюя о потере его:

Заплакали кони от печали по Йахйе,

И оплакал его заостренный, отполированный меч.

Оплакал его Ирак на востоке и на западе,

И оплакало его Писание и Ниспосланное,

Молельня, Дом, Столп и ал-Хиджр[1529].

У всех по нему вопль.

[И] как [еще] не упало небо на нас

[В] день, когда сказали: «Абу-л-Хусайн убит».

/150/ Дочери Пророка рыдают от горя.

Уязвленные, текут их слезы.

Оплакивают они полную луну, [с которой случилась] беда.

Потеря ее ужасна, невосполнима, огромна.

Изрубили лик его мечи врагов.

Клянусь отцом, лик его чудный, прекрасный.

Из-за Йахйи-молодца вскипает гнев в сердце моем.

Как же страдает из-за этого тело мое!

Убийство его схоже с убийством 'Али

И Хусайна[1530] и с днем, [когда] почил Посланец,

Да пребудет с ними приветствие Аллаха,

Пока плачет уязвленный и рыдает мать, потерявшая ребенка.

И среди оплакавших его 'Али б. Мухаммад б. Джа'фар ал-'Алави ал-Химмани — стихотворец. Он обитал в Куфе, в Химмане[1531], и был Назван по [этому месту]. Он сказал:

О следы праведного прошлого

И прибыльного торга!

Мы в [эти] дни

Среди убитых и раненых.

Разочаровался лик земной. Сколько

Скрыл он светлых ликов!

Ахти в день твой! Какой удар

Нанес он израненному сердцу.

И о нем он говорит:

Когда закрыли его, распространился [запах] мускуса [от] края могилы.

И не было бы [этого], если бы останки его [не] источали благовония.

Славной смертью погибают благородные молодцы.

Выпала на долю Йахйи самая славная смерть.

И речение его:

Моя семья и я принадлежим роду вашему,

Как мечеть ал-Хайф — долине ал-Хайф[1532],

Не поднимался наш меч на сородича,

Разве что помыслы его были опаснее меча.

Этот [самый] 'Али б. Мухаммад б. Джа'фар ал-'Алави, и он брат Исма'ила ал-'Алави по матери, когда вошел в Куфу ал-Хасан б. Исма'ил, а это командующий войском, которое встретило Йахйу б. 'Омара, не стал его приветствовать и не пошел к нему. А не воздержался от приветствия никто /151/ из родичей-Хашимитов 'Али б. Абу Талиба. 'Али б. Мухаммад ал-Химмани был их накибом[1533] в Куфе, их стихотворцем, наставником и языком их. Никто в Куфе из рода 'Али б. Абу Талиба не превзошел его в то время. Хватился его ал-Хасан б. Исма'ил, спросил о нем и послал за ним нескольких, и они привели его. Ал-Хасану не понравилось, что ['Али] уклонился от приветствия, и [тогда] ответил ему 'Али б. Мухаммад ответом [мужа] независимого, отчаявшегося в жизни. Он сказал: «Хотел я прийти к тебе, поздравить с победой и провозгласить одоление». И произнес стихи, не зиждется на подобных которым [тот], кто желает жизни. [Вот] они:

Убил ты самого дорого [нам] из всадников.

И пришел я к тебе, [чтобы] смягчить тебя словами.

Радостно для меня встречать тебя, однако

Между нами преграда меча.

Ведь если подрезаны у крыла

Передние перья, [то] бьется оно о холмы.

[Тогда] сказал ему ал-Хасан б. Исма'ил: «Родич твой не отмщен. [Поэтому] я не осуждаю [то], что сделал ты». Он наградил его и доставил в дом его.

Сказал[1534]: Абу Ахмад ал-Муваффак заточил [в темницу] 'Али б. Мухаммада ал-'Алави за возведенную на него клевету, будто он хочет объявиться. [Тогда] 'Али написал ему из темницы:

Был дед твой 'Абдаллах[1535] наилучшим отцом

Двоим сынам 'Али, благому Хусайну и ал-Хасану.

И рука, у которой ослабели кончики пальцев,

Не уступает в силе сестре своей.

Когда [же] достигли [ал-Муваффака] эти стихи, поручился он [за 'Али] и отпустил его в Куфу.

У него [есть] стихи и заплачки о брате его Исма'иле и прочих родичах его и о порицании седины. Мы привели многое их этого в книге нашей Ахбар аз-заман при упоминании известий о талибитах и в книге Мазахир ал-ахбар ва тара'иф ал-асар фи ахбар ал ан-Набийй саллах-л-Лах 'алайхи ва саллам[1536].

/152/ 'Али б. Мухаммад также оплакал Абу-л-Хусайна Йахйу б. 'Омара речением своим, в котором проявил он мастерство и которым гордился перед прочими курайшитами:

Клянусь жизнью своей, если бы обрадовались курайшиты гибели его,

То не стал бы он стоять в стороне в час борьбы.

И если он умер на копьях, то он

Из тех, кто стыдится умереть в лоне удовольствий.

Не радуйтесь же. [Ведь] родичи — это те, что продолжают соблюдать

Свои законы вместо наследников.

Даже если отрежете носы себе,

Они остановятся между ас-Сафа и ал-Му'арраф[1537].

Наследство для них от Адама и Мухаммада

Из двух источников — из заветов и Корана.

И по [этому поводу] говорит от также о седине:

В юности

Был он с белыми висками, подобным ночной звезде,

Словно луна опоясала его,

Ибо привязан он к небесам серебряным поясом.

О сын [того], чьи добродетели —

Небеса благородства и ожерелья стен,

Из семьи, чьи достоинства стали

Зрелищем для всего мира!

Убоялись судьбы их,

Словно они судьба на судьбу.

Смерть не поддерживает дичь свою,

И доля твоя — благородство и горные пределы.

И из прекрасных его заплачек по брату его:

Это сын матери моей, подобный [мне] духом.

Рассекло время им сердце до печени.

И нет мне более отдохновения.

Члены мои распадаются от недуга

И глаз потихоньку плачет,

И остается навечно строка рыданий.

Может быть, тихо спрошу я тебя, [проливая] слезы. Ведь

Заснул пустопорожний, а я не задремал и не поскупился.

Кто мне [заменит] подобного тебе, о свет жизни и о

Десница рук моих, у которой отнялось предплечье?

Кто мне [заменит] подобного тебе, [пока] зову я в несчастье?

Жалуются ему, но не жалуется он никому.

Испытал я разные горести,

Но гибель твоя наносит тяжелую рану всем сердцам и смертную — моему.

/153/ Скажи погибели: «Не покидай после него никого»

И смерти: «Кого полюбила, [на того] и опирайся».

Поистине, время кончается после разлуки с ним,

И жизнь возвещает о разобщении и несчастьи.

И была кончина 'Али б. Мухаммада ал-'Алави в халифат ал-Му'-тамида[1538] в двести шестидесятом году (873/4).

В халифат ал-Муста'ина, и это в двести пятидесятом году (864/5), объявился в стране Табаристан ал-Хасан б. Зайд б. Мухаммад б. Исма'ил б. ал-Хасан б. Зайд б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб[1539], да будет доволен ими Аллах. Он овладел ею и Джурджаном после многих сражений и ожесточенного воительства. И пребывала она в руке его, пока он [не] умер [в] двести семидесятом году (883/4). Наследовал ему там брат его Мухаммад б. Зайд[1540], пока [не стал] воевать [с] ним Рафи' б. Харсама[1541]. И вошел Мухаммад б. Зайд в ад-Дайлам в двести семидесятом году, и оказался он в руке его. Присягнул ему после этого Рафи' б. Харсама, вошел в сообщество его и последовал призыву его и покорился ему. Ал-Хасан б. Зайд и Мухаммад б. Зайд призывали к умилению родом Мухаммада, а также [те], кто объявлялся после них в стране Табаристан, и это ал-Хасан б. 'Али ал-Хасани, известный как ал-Утруш, и сыны его, потом глашатай ал-Хасан б. ал-Касим[1542], которого убил Асфар[1543] в Табаристане. Был ал-Хасан б. ал-Касим из потомков ал-Хасана б. 'Али б. Абу Талиба. Мы привели известие [о] всем роде Абу Талиба в Табаристане и [о тех], кто объявился из них на Востоке, Западе и прочих местах Земли вплоть до этого времени, и это триста тридцать второй год (943/4), в нашей книге Ахбар аз-заман. Упомянем мы в этой книге только замечательное из всего, о чем необходимо упомянуть, чтобы не отсутствовало здесь упоминание [о] них.

Появился в этом году, и это год двести пятидесятый (864/5), в Рее Мухаммад б. Джа'фар б. ал-Хасан[1544] и призвал [в пользу] ал-Хасана б. Зайда, властителя Табаристана. Были у него сражения в Рее с [теми] жителями Хорасана, кто носил черные одежды[1545]. И был он пленен и доставлен в Нишапур к Мухаммаду б. 'Абдаллаху б. Тахиру и умер в темнице его в Нишапуре.

/154/ Объявился после него в Рее Ахмад б. 'Иса б. 'Али б. ал-Хасан б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб[1546], призвал к умилению родом Мухаммада и [начал] воевать [против] Мухаммад б. Тахира, [который] находился в Рее. [Тогда] был [Мухаммад] разбит им и отошел к Городу Мира, а ал-'Алави[1547] вошел [в Рей].

В этом году — и это год двести пятидесятый, объявился в Казвине[1548] ал-Курки, и он ал-Хасан б. Исма'ил б. Мухаммад б. 'Абдаллах б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб[1549], да будет доволен ими Аллах, и он из потомков ал-Арката[1550]. [Было] сказано, что имя ал-Курки — ал-Хасан б. Ахмад б. Мухаммад б. Исма'ил б. Мухаммад б. 'Абдаллах б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб, да будет доволен ими Аллах. [Тогда] сразился с ним Муса б. Буга[1551], и двинулся ал-Курки в ад-Дайлам, потом попал к ал-Хасану б. Зайду ал-Хусайни и погиб прежде него.

Появился в Куфе ал-Хусайн б. Мухаммад б. Хамза б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб[1552]. [Тогда] отрядил к нему Мухаммад б. 'Абдаллах б. Тахир из Багдада войско [во главе] с Ибн Хаканом. [Тогда] бежал талибит, ибо сторонники бросили и оставили его. И было это в двести пятьдесят первом году.

В двести сорок девятом году (868/4) поставил ал-Муста'ин сына своего ал-'Абасса над Меккой, Мединой, Басрой и Куфой и решил [принять в его пользу] присягу, но отложил ее из-за младости возраста [сына своего]. И указал 'Иса б. Фарруханшах Абу 'Али ал-Басиру-стихотворцу[1553], чтобы он сложил об этом стихи, советуя в них [принести ал-'Аббасу] присягу. [Тогда] сочинил он об этом длинную касиду, говоря в ней:

Тобою Аллах охранил религию и защитил людей ее

От губительных опровержений.

Назначь [же] сына твоего ал-'Аббаса [на] завет твой. Поистине,

Он достоин. И напиши людям о завете.

И если не хватает ему возраста, то ум довел

Его до степени старца, богатого рассудком.

/155/ Было Йахйе[1554] даровано знание в стародавнее время.

[Когда он был] отроком, и 'Иса говорил [с] людьми из колыбели.

Сказал Абу-л-'Аббас ал-Макки: Сотрапезничал я [с] Мухаммадом б. Тахиром в Рее перед сражением его с талибитами. И не видел я его никогда более веселым и подвижным, нежели перед явлением ал-'Алави в Рее, и это в двести пятидесятом году. Был я у него ночью, беседуя. И чувствовали мы радость, и занавес был спущен. Вдруг [Мухаммад б. Тахир] сказал: «Кажется, желаю я [отведать] яства. Чего бы мне отведать?» Я сказал: «Грудину рябчика или кусок холодной козлятины». И он поел этого. Во вторую ночь он сказал: «О Абу-л-'Аббас, я, кажется, голоден. Чем, ты думаешь, мне насытиться?» Я сказал: «[Тем же], что ты ел вчера». [Тогда] он сказал: «Не ведома тебе разница между двумя речениями. Вчера я сказал: «Кажется, желаю я [отведать] яства», а сегодня ночью сказал: «Я, кажется, голоден». Между этим разница». И он приказал [принести] яства. Потом он сказал мне: «Опиши мне яства, напитки, благовония, женщин и лошадей». Я сказал: «[Должно] ли этому быть [в] прозе или [в] стихах?» Он сказал: «нет, в прозе». Я сказал: «Наилучшие яства — [те], чей вкус утоляет голод в соответствии с [нашим] желанием». Он сказал: «А какой напиток самый лучший?» Я сказал: «Чаша выдержанного [вина], коим охладишь ты пыл свой и угостишь друга своего». Он сказал: «А что приятнее для слуха?» Я сказал: «Четыре струны[1555] и сидящая невольница, пение которой удивительно, а голос — [словно стрела], бьющая в цель». Он сказал: «Каково благовоние наиприятнейшее?» Я сказал: «Аромат возлюбленного, которого ты любишь, и близость сына, которого ты воспитываешь». Он сказал: «А которая [из] женщин самая желанная?» Я сказал: «[Та], от которой выходишь ты против воли и к которой возвращаешься в смятении». Он сказал: «А какая лошадь самая резвая?» Я сказал: «Большеротая, большеглазая, за которой если погонятся — она убежит, а если она погонится — догонит». Он сказал: «Хорошо ты [говоришь]. Эй, Бишр, дай ему сто динаров». Я сказал: «А может быть, двести динаров?» Он сказал: «Решил ты добавить себе сотню динаров? Эй, слуга, дай ему сто, как я сказал, и еще сто за хорошее его мнение о нас». И я ушел с двумястами динаров. Не прошло недели с того разговора, как удален он был из Рея.

/156/ [Обладал] ал-Муста'ин хорошими познаниями о деяниях мужей и известиях об этом; [был] он увлечен известиями о древних. Рассказывал Мухаммад б. ал-Хасан б. Дурайд. Он сказал: Сообщил мне Абу-л-Байда', маула джа'фар ай-таййар, бывший приятным собеседником. Он сказал: Направились мы с посольством в дни ал-Муста'ина из Медины в Самарру, и среди нас — сообщество из рода Абу Талиба и [родов] прочих ансаров. Пребывали мы у двери его с месяц, потом впустили нас к нему. Каждый [принялся] говорить, и [тогда ал-Муста'ин] приблизил нас и обласкал. Он начал с упоминания [о] Медине и Мекке и известий [о] них. Я знал, чего он коснулся, и сказал: «Разрешит ли Повелитель Верующих говорить?» Он сказал: «[Разрешаю] тебе». [Тогда] я стал говорить с ним о [том], к чему он клонил, и коснулся разговор наш различных познаний, [относящихся до] деяний людей. Потом мы ушли, и были предоставлены нам милость и избыток. С наступлением ночи пришел к нам слуга, и с ним несколько тюрок и верховых. Меня посадили на [лошадь], что была с ними [и которую вели] с боку, и доставили к ал-Муста'ину. [Оказалось], что он сидел в беседке. [Халиф] велел мне приблизиться и подойти. Затем, приласкав меня, принялся за рассказы [об] арабах и их деяниях, и [о] влюбленных. [Тогда] привели нас речи к известиям [о] узритах[1556] и о влюбленных. И он сказал мне: «Что знаешь ты [об] 'Урве б. Хаззаме и что у него было с 'Афрой?»[1557] И я сказал: «О Повелитель Верующих, когда ушел 'Урва б. Хаззам от 'Афры бинт 'Аккам, умер [он] от любви к ней и страсти к ней. Прошел мимо него караван, и [люди] узнали его. Когда доехали они до становища 'Афры, воскликнул один из них:

О глупые обитатели дворца!

Извещаем мы вас о смерти 'Урвы б. Хаззама.

['Афра] поняла его, выглянула, наклонившись, и сказала:

Эй, торопящийся караван, горе вам,

Правду ли возвещаете вы о смерти 'Урвы б. Хаззама?

[Тогда] ответил ей один из тех мужей и сказал:

Да, оставили мы его в дальней земле,

Среди пустынь и холмов.

И она ответила им:

/157/ Если правда [то], что вы говорите, то знайте,

Что известили вы о кончине полной луны, озаряющей всякую тьму.

Да не познают молодцы после тебя наслаждения.

Да не вернутся из странствий невредимыми.

Не родит женщина благородного, подобного ему,

И не будет радоваться мальчик после него.

Да не достигнете вы никогда цели вашего путешествия,

И да будет испорчено удовольствие [ваше] [от] всякой трапезы.

Потом она их спросила: «Где его похоронили?» [Тогда] они сообщили ей, и она отправилась к могиле его. Когда ['Афра] приблизилась к ней, сказала: «Спустите меня, ибо хочу отправить нужду». Ее спустили, она пробралась к могиле его и бросилась на нее. [Ничто] не испугало их, кроме голоса ее. Когда они услышали его, поспешили к ней, а она распростерта на могиле, [и] душа ее вышла. [Тогда] погребли ее рядом с могилой его».

Сказал [Абу-л-Байда']: И [халиф] сказал мне: «[Есть] ли у тебя иное из известий о нем, не [то], что ты упомянул?» Я сказал: «Да, о Повелитель Верующих. Вот что сообщил нам Малик б. ас-Саббах ал-'Адави от ал-Хайсама б. 'Ади б. Хишама б. 'Урвы, от отца его. Он сказал: Послал меня 'Осман б. 'Аффан собирать садаку с бану 'узра в местность хаййа из них, называемого бану манбаза. И вдруг [увидел я] новый шатер, обособленный от хаййа. Я подъехал к нему и [увидел] юношу, лежавшего в тени шатра, и старуху, сидевшую у входа. Узрев меня, заговорил он нараспев слабым голосом:

Предложил я гадателю [из] ал-Йамамы[1558] вознаграждение

И гадателю [из] Неджда[1559], если исцелят они меня,

И сказали они: «Да, излечим мы [тебя] от болезни».

И встали, поспешив вместе с возвращающимися.

И не оставили они мне заговора, которого [бы не] знали,

И снадобья, которым бы [не] поили.

Сказали они: «Да исцелит тебя Аллах.

И [клянемся] Аллахом, нет у нас [ничего],

Чем [могли бы] облегчить страдания твоего сердца».

И тоска моя по 'Афре — такая тоска, словно [приставлен]

К горлу [моему] и внутри меня край острия.

[Ведь] люблю я 'Афру более других,

Афра [же то] отвернется от меня, [то] приблизится.

Мил мне Страшный Суд, ибо сказано, что я

И 'Афра в день Страшного Суда встретимся.

Разве не проклял Аллах сплетников и речение их:

«Такая-то стала возлюбленной такого-то».

/158/ Потом он легонько всхлипнул. Я посмотрел в лицо его, а он, [оказывается], умер. И я сказал: «О старуха, думаю, что этот спящий во дворе шатра твоего умер». Она сказала: «И я, [клянусь] Аллахом, думаю так же». [Затем] она посмотрела в лицо его и сказала: «Скончался, клянусь Господом Каабы». И я сказал: «Кто это?» Она сказала: «'Урва б. Хаззам ал-'Узри. А я — мать его. [Клянусь] Аллахом, не слышала я от него стона, только в начале этого дня. И я услышала, [как] он говорил:

Матери мои, всегда вы обо мне плакали,

А теперь вижу себя преставившимся.

Прислушайся [к плачу], ведь я не слышу его,

Ибо подняли меня [на] плечи сородичи».

И я остался [там], видел, как его омыли, завернули в саван, помолились над ним и похоронили. Сказал ['Ади]: [Тогда] сказал 'Осман: «Что побудило тебя к этому?» Я сказал: «[Надежда] приобретения воздаяния за это, [клянусь] Аллахом».

Сказал [Абу л-Байда']: И [ал-Муста'ин] наградил всех нас, а меня более других.

Сказал ал-Мас'уди: О бывших прежде влюбленных [есть] удивительные рассказы и прекрасные стихи. И из них [то], о чем рассказывал нам Абу Халифа ал-Фадл б. ал-Хубаб ал-Джумахи ал-Кади Он сказал: Рассказывал нам Мухаммад б. Саллам ал-Джумахи[1560]. Он сказывал: Рассказывал нам Абу-л-Хаййадж б. Сабик ан-Наджди потом ас-Сакафи. Он сказал: Отправился я в землю бану 'амир не для чего иного, как повстречаться с Безумцем[1561]. [Оказалось], что отец его — древний старец, а братья его — мужи благообразные, добролюбивые. Я спросил их о Безумце. [Тогда] они заплакали, и сказал старец: «Был он, клянусь Аллахом, любезнее мне, нежели [все] эти. Полюбил он женщину из рода своего. [Клянусь] Аллахом, она не мечтала о подобном ему. Узнав о том, что между ними, не пожелал отец выдать ее за него и выдал за другого человека. [Тогда] мы связали [Безумца]. Он кусал губы свои и язык, так что мы испугались, что он их откусит. Когда мы это увидели, [то] отпустили его. [Тогда] ушел он в эти пустыни. Каждый день носят ему пищу /159/ и кладут [так], чтобы он увидел ее. Узрев [пищу, Безумец] приходит и съедает ее. Если обветшают одежды его, приносят ему [новые] одежды и кладут [так], чтобы он увидел». [Тогда] я попросил их проводить меня к нему, и мне показали [некоего] молодца из хаййа и сказали: «Он все еще остается другом [Безумца], который общается только с ним». [Тогда] попросил я [этого молодца] проводить меня к [Безумцу], и он сказал мне: «Если тебе нужны его стихи, то все стихи [вплоть] до вчерашнего дня у меня, а я иду к нему завтра. Если он сказал что-нибудь [новое], я принесу тебе это». Я сказал: «Я хочу, чтобы ты проводил меня к нему». Он сказал: «Если он увидит тебя, [то] убежит. И я боюсь, что после он уйдет [и] от меня, и стихи его пропадут». [Но] я не соглашался [ни на что иное], только на то, чтобы он проводил меня. [Тогда] он сказал: «Ищи его в этой пустыне. Если увидишь его, [то] приблизься к нему дружелюбно. Он станет тебе грозить и пугать [тем], что бросит в тебя чем-нибудь, [находящимся] в руке его. А ты сядь, словно смотришь на него, и наблюдай за ним. Когда [же] увидишь, что он успокоился, постарайся прочесть что-нибудь из Кайса б. Зариха[1562], ибо он восхищается им». Сказал [Абу-л-Хаййадж]: Целый день я искал его и нашел вечером сидевшем на холме [и] что-то чертившим пальцем. Я открыто приблизился к нему, а он убежал, [клянусь] Аллахом, [подобно тому] как зверь убегает от человека. Рядом с ним [оказались] камни. Он взял один из них, а я подошел, так что сел рядом с ним, и пребывал [так некоторое] время, а он [был], казалось, испуганным. Сидели мы так некоторое время, он успокоился и принялся ковырять пальцем [в песке]. [Тогда] я посмотрел на него и сказал: «Хорошо [сочинил], [клянусь] Аллахом, Кайс б. Зарих, сказав:

Поистине, я гублю слезы глаз моих плачем,

Страшась [того], что было и [того], что есть.

И сказали они: «Завтра или послезавтра

Расставание [твое] с любимой».

Нет (в этом] ясности, [но] ясно,

[что так и будет].

И не страшился я смерти,

Что возьмет меня за руку, но [страшился] неизбежного».

Сказал [Абу-л-Хаййадж]: [Тогда] заплакал он, [клянусь] Аллахом, так что потекли его слезы. Потом он сказал: «Я, [клянусь] Аллахом, лучше сочинил[1563], ибо говорю:

Отказалось сердце [от всего], кроме любви [к] ней, амиритке[1564].

У нее кунйа [по] 'Амру, [но] нет у нее 'Амра.

/160/ Рука моя словно увлажняется росой, если дотронусь я до нее,

И вырастают по краям ее зеленые листья.

Удивился я превратностям рока, связавшим нас.

И когда миновали [наши встречи], утихомирился рок.

О любовь ее, увеличь страсть мою [во] всякую ночь.

И о отрада дней — свидание [с] тобой [в] Судный День».

Сказал [Абу-л-Хаййадж]: Потом он поднялся, и я ушел, потом вернулся назавтра, нашел его и поступил так же, как вчера, и он поступил подобным же образом. Когда он привык [ко мне], я сказал: «Хорошо, клянусь Аллахом, [сочинил] Кайс б. Зарих, сказав». Он сказал: «Что?» Я сказал:

Вот человек, дорогой мне. Благодарен он за доброе с ним обращение,

А за недоброе он прощает.

И если родичи решили разлучить нас.

То [все равно] между нами согласие.

Сказал [Абу-л-Хаййадж]: [Тогда] заплакал [Безумец] и сказал: «Я, [клянусь] Аллахом, [сочиняю лучше его], ибо говорю:

Приблизила ты меня, так что пленила

Словами, которые |и] верблюдов заставят идти в каменистую пустыню.

Охладела ты ко мне, и нет у меня |против этого] средства.

И оставила [любовь] гореть в моей груди».

Потом появился перед нами газеленок, и [Безумец] бросился следом за ним. Я ушел. Затем вернулся я на третий день, и не повстречал его. Я возвратился и сообщил им. Они послали [того], кто носил ему пищу. Он вернулся и сообщил им, что пища нетронута. Потом на следующее утро, отправился я с братьями его. Мы искали его весь день и всю ночь. Когда мы встали утром, нашли его в обильном камнями вади[1565]. Он был мертв. Братья [Безумца] унесли его, а я вернулся в страну свою.

Сказал ал-Мас'уди: В двести сорок восьмом году (862/3) была кончина Буги ал-Кабира ат-Турки. Пережил он [свое] девяностолетие. Участвовал он в стольких сражениях, в скольких не участвовал никто, [но] не поражало его ни разу ранение. И облекся сын его Муса б. Буга [тем], чем облекался [Буга ал-Кабир], присоединил к себе сподвижников, и перешла к нему власть. [Отличался] Буга богобоязненностью /161/ среди [прочих] тюрок. И был он из [тех] слуг ал-Му'тасима, что видели великие битвы, лично участвовали в них и вышли из них невредимыми. Говаривал он: «Срок [жизни] — это стальной нагрудник». Он не надевал на тело свое никаких железных [доспехов], и [однажды] его упрекнули за это. [Тогда] он сказал: «Видел я во сне своем Пророка, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, и с ним сподвижники его. И сказал он мне: «О Буга, хорошо обошелся ты с мужем из общины моей, и он провозгласил за тебя молитвы, на которые ему было дано о тебе благоволение». Сказал [Буга]: [Тогда] я сказал: «О Посланец Аллаха, кто тот муж?» Он сказал: «[Тот], которого избавил ты от львов». И я сказал: «О Посланец Аллаха, попроси Господа твоего, чтобы он продлил мою жизнь». [Тогда Пророк] воздел руки свои к небу и сказал: «Господи, продли жизнь его и отдали смертный час его». И я сказал: «О Посланец Аллаха, [до] девяноста пяти лет». [Тогда] сказал муж, бывший перед [Пророком]: «И убережен от бед [будет]». И я сказал мужу [тому]: «Кто ты?» Он сказал: «Я 'Али б. Абу Талиб». [Тогда] проснулся я ото сна своего, говоря: «'Али б. Абу Талиб».

Был Буга многосочувственным и милостивым к талибитам. И [было] сказано ему: «Кто был тот муж, коего избавил ты от львов?» Он сказал: «Привели к ал-Му'тасиму мужа, обвиненного в ереси. Ночью произошла между ними беседа наедине, и сказал мне ал-Му'тасим: «Возьми его и брось ко львам». [Тогда] привел я мужа [того] ко львам, чтобы бросить его к ним, [будучи] рассержен на него. И услышал я, что он говорит: «Господи, ты знаешь, что не говорил я, кроме [как] о Тебе, и не имел я в виду иного, [кроме] Тебя, жертвуя Тебе покорность [свою, принадлежащую] Тебе, и возводя правду на [того], кто не повинуется Тебе. Спасешь ли Ты меня?» Сказал [Буга]: «[Тогда] задрожал я, охватила меня жалость к нему и наполнилось сердце мое ужасом за него. И я оттащил его от края колодца [со] львами, когда чуть было [не] сбросил его, привел его в свою комнату и спрятал там. Пришел я к ал-Му'тасиму, и он сказал: «Ну?» Я сказал: «Я бросил его». Он сказал: «Что ты слышал [из речей его]?» Я сказал: «Я инородец, а он произносил арабские речи, [и] не знаю я, что сказал он, но говорил [этот] муж грубо». На рассвете сказал я [тому] мужу: «Я отворил двери и выпускаю тебя вместе со стражниками. Предпочел я тебя душе своей и оберег тебя духом своим. Постарайся же не являться /162/ в дни ал-Му'тасима». Он сказал: «Да». Я сказал: «Что же с тобой случилось?» Он сказал: «Принялся [некий] муж из наместников [ал-Му'тасима] в стране нашей вершить дурные дела и мерзости, попирая правду и поддерживая ложь. И привело это к порче шариата и разрушению единобожия. Я не нашел на него управы. [Тогда] напал я на него ночью и убил его, ибо преступление его заслуживало по шариату, чтобы с ним поступили таким образом»».

Сказал ал-Мас'уди: Когда прибыли ал-Муста'ин, Васиф и Буга [ас-Сагир] в Город Мира, [то] взволновались тюрки, ферганцы и прочие маула в Самарре и решили послать к [халифу] людей, [чтобы] просить его вернуться в обитель царства своего. [Тогда] пошли к [халифу] несколько главнейших маула и у них — бурда, посох, кое-какие припасы и двести тысяч динаров, прося его вернуться в обитель царствования своего. Они признали грехи свои, свидетельствовали о провинностях своих и обещали, что [они сами] и прочие из равных им не вернутся ни к чему, что не понравилось [бы] халифу. Они унизились и подчинились, но дан им был нежелательный для них ответ. Отбыли они в Сурра ман Ра'а и сообщили [обо всем] своим сторонникам и известили их о том, что случилось [с] ними, и о том, что отчаялись они в возвращении халифа.

Собравшись в Багдад, ал-Муста'ин заточил ал-Му'тазза и ал-Му'аййада [в темницу], и не взял их с собой. Его предостерегли от Мухаммада б. ал-Васика[1566] [во] время пребывания его, и он взял его с собой. Потом, [когда случилась] война, [Мухаммад] бежал от него.

И сговорились маула о [том], чтобы вызволить ал-Му'тазза и его сторонников в Багдаде. [Тогда] они освободили его из места, известному как Лу'лу'ат ал-Джаусак[1567], где был он заточен вместе с братом своим ал-Му'аййадом, и принесли ему присягу. И [было] это в среду одиннадцати ночей, прошедших от мухаррама двести пятьдесят первого года (12.02.865). На другой день поехал он верхом в дар ал-'амма[1568], принял присягу от людей, наградил брата своего ал-Му'аййада и наложил на него две повязки — черную и белую. Черная была для воспреемства завета после него, а белая — для управления Обеими святынями[1569] и заботы [о] них. Были отправлены /163/ письма в Самарре о халифате ал-Му'тазза би-л-Лаха [во] все города, и пошли они за именем Джа'фара б. Мухаммада ал-Катиба[1570]. [Потом] отрядил [ал-Му'тазз] брата своего Абу Ахмада[1571] с несколькими маула для войны [с] ал-Муста'ином в Багдад, и он осадил [город]. И было первое сражение между ними в Багдаде — между сторонниками ал-Му'тазза и ал-Муста'ина. Бежал Мухаммад б. ал-Васик к ал-Му'таззу би-л-Лаху. Война между ними и между жителями Багдада не прекращалась до половины сафара этого года[1572]. Когда разразилась война между ними, дела ал-Му'тазза пошли хорошо, а ал-Муста'ин ослабел, и смута [стала] всеобщей.

Когда увидел это Мухаммад б. Тахир, [то] написал ал-Му'таззу, устремился к нему и склонился к миру, согласившись со свержением ал-Муста'ина. Когда же узнало простонародье в Багдаде, что он решил свергнуть ал-Муста'ина, [то] возмутилось, осуждая это [и] поддерживая ал-Муста'ина, [будучи] привержено ему. Обнаружил Мухаммад б. 'Абдаллах ал-Муста'ина на верху дворца его. Обратилось к нему простонародье, а у него [были] бурда и посох, но [ал-Муста'ин] не поверил [известиям о] своем свержении и поблагодарил Мухаммад б. 'Абдаллаха б. Тахира. Потом встретились Мухаммад б. 'Абдаллах б. Тахир и Абу Ахмад ал-Муваффак в аш-Шаммасиййе[1573]. И сговорились они о свержении ал-Муста'ина при [том условии], что [дается] пощада ему и родичам его и детям, и [оставляется] им все их имущество, [с тем] чтобы поселился он в Мекке — он сам и кто пожелает из родственников его — и чтобы пребывал он в Басите Иракском до времени отправления его в Мекку. [Тогда] написал ему ал-Му'тазз от себя условия — что если он нарушит что-либо из этого, то Аллах и Посланец Его от него отступятся, а люди свободны от присяги ему, а также [дал] обещания, о коих долго упоминать. После этого ал-Му'тазз не сдержал обешания и нарушил клятву. И сместил ал-Муста'ин сам себя с халифата и это [в] четверг трех [ночей], прошедших от мухаррама двести пятьдесят второго года (24.01.866). И прошел целый год с тех пор, как прибыл он в Город Мира, пока [не] был свергнут. И был халифат его с тех пор, как перепоясался он властью, как мы объясняли ранее, пока не прекратилось царствование его, — три года, восемь месяцев и восемнадцать дней, наряду с упомянутыми нами разноречиями. Доставлен был он в дом ал-Хасана /164/ б. Вахба в Багдаде и был соединен со своими родичами и детьми. Потом спущен был он в Васит. Был приставлен к нему Ахмад б. Тулун ат-Турки[1574], и это до попечения его [над] Египтом. И стала известна неспособность Мухаммада б. 'Абдаллаха б. Тахира заниматься делом ал-Муста'ина, когда попросил он у него иджары, оставил [ал-Муста'ина] без помощи и переметнулся к ал-Му'таззу би-л-Лаху. Об этом говорит некий багдадский стихотворец [того] века:

Окружили нас тюрки преступной силой,

И гиена не выходила из логова своего.

Пребывала она в унижении и покорности.

Когда появилась она, явила подлость коварного мужа.

Не соблюдала он право ал-Муста'ина,

Превратности судьбы вступили в заговор против него.

Обрушили они [на него] упреки, мерзости и унижение

И пожали позор рода Тахира.

И когда случилось [то], о чем рассказывали мы касательно свержения ал-Муста'ина, ушел Абу Ахмад ал-Муваффак из Багдада в Самарру. [Тогда] наградил его ал-Му'тазз, увенчал, опоясал [его] двумя поясами и наградил бывших с ним военачальников. Принес к ал-Му'таззу 'Убайдаллах б. 'Абдаллах б. Тахир[1575], брат Мухаммада б. 'Абдаллаха, бурду, посох и меч с алмазом халифата, с ним Шахак ал-Хадим[1576]. Мухаммад б. 'Абдаллах написал ал-Му'таззу о Шахаке: «Поистине, кто принес наследие Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословения Аллаха, достоин, чтобы не опекать его».

[Когда] свергнут был ал-Муста'ин, был на вазирстве его Ахмад б. Салих б. Ширзад.

Когда был рамадан этого года — а это год двести пятьдесят второй (15.09. — 14.10.866), послал ал-Му'тазз би-л-Лах Са'ида б. Салиха ал-Хаджиба[1577] встретить ал-Муста'ина, и был он среди [тех], кто доставил его из Васита. [Тогда] встретил его Са'ид, а [ал-Муста'ин] приблизился к Самарре. И убил [Са'ид ал-Муста'ина], отрубил ему голову и отвез ее к ал-Му'таззу би-л-Лаху, а тело его оставил брошенным на дороге, пока его [не] похоронили люди из простонародья.

И была кончина ал-Муста'ина би-л-Лаха в среду шести [ночей], прошедших от шаввала двести пятьдесят второго года (21.10.866). Ему было тридцать пять лет, как мы сказали в начале этой главы.

/165/ Упомянул Шахак ал-Хадим. Он сказал: Был я попутчиком ал-Муста'ина, когда вызвал его ал-Му'тазз в Самарру. [Находились] мы в [одних и тех же] носилках. Когда [же] прибыл он в ал-Катул, повстречало его многочисленное войско. [Тогда] сказал [ал-Муста'ин]: «О Шахак, посмотри, кто глава людей. Если [это] Са'ид ал-Хаджиб, то я пропал». Увидев его, я сказал: «Это, клянусь Аллахом, Са'ид». И он сказал: «Аллаху мы [принадлежим] и к Нему возвращаемся. Пропала, клянусь Аллахом, душа моя». И принялся он плакать. Когда [же] приблизился Са'ид к нему, стал хлестать его плетью, потом повалил его, сел ему на грудь, отрезал голову его и отвез ее, как мы упомянули[1578]. И дела ал-Му'тазза наладились, и все признали его власть.

Об ал-Муста'ине [есть] известия, не упомянутые нами в этой книге и [не] приведенные в этой главе. Мы привели их в наших двух книгах Ахбар аз-заман и ал-Аусат. Однако привели мы упомянутое в этой книге, чтобы не вообразили, [будто] мы пренебрегли упоминанием [об] этом или ускользнул от нас смысл этого. [Ведь] мы, хвала Аллаху, не забыли ни одного из известий людей, деяний их и [того], что произошло в дни их, и привели в различных наших сочинениях. «Ведь выше всякого обладателя знания есть знающий»[1579]. И Аллах споспешествует истине.

/166/ [XIII] О халифате ал-Му'тазза би-л-Лаха

Присягнули ал-Му'таззу би-л-Лаху, и он аз-Зубайр б. Джа'фар ал-Мутаввакил, и мать его умм валад, называемая Кабиха, и прозывается он по кунйе Абу 'Абдаллах, и ему в то время восемнадцать лет, после того, как ал-Муста'ин сместил сам себя, и это в четверг двух ночей, прошедших от муххаррама, и сказано — трех ночей, прошедших от него, двести пятьдесят второго года (24.01.866), как мы предпослали. Присягнули ему военачальники, маула, аш-шакириййа и жители Багдада, стали поминать его в [пятничных] проповедях в соборной мечети в Багдаде на обеих сторонах[1580]. Потом сместил ал-Му'тазз самого себя в понедельник трех ночей, оставшихся от раджаба двести пятьдесят пятого года (11.07.869), и умер, после того, как сместил себя, через шесть дней.

Был халифат его четыре года и шесть месяцев. Погребен он был в Самарре. Таким образом, совокупность дней его с тех пор, как присягнули ему в Самарре перед смещением ал-Муста'ина, до дня, когда он был смещен, четыре года, шесть месяцев и несколько дней, а с тех пор, как присягнули ему в Городе Мира — три года и семь месяцев. Скончался он, и ему было двадцать четыре года.

/167/ Совокупность известий об [ал-Му'таззе], его деяниях и обо всем замечательном, что было в дни его

Когда был свергнут ал-Муста'ин би-л-Лах и привезен в Васит после того, как свидетельствовал он о себе, что непричастен он к халифату и что не годится для него, и когда увидел он случившуюся смуту и что сделал он людей свободными от присяги себе, сказали об этом поэты и умножили речения свои, описали это в стихах своих и далеко ушли [в описании этого]. И сказал об этом ал-Бухтури в длинной своей касиде:

[Отправьтесь хоть все] в Васит за курицей —

Не вырастут у курицы орлиные когти.

Об этом говорит стихотворец, известный как ал-Канани, в касиде:

Поистине, вижу я, что ты предчувствуешь разлуку —

Стал имам ведомым, свергнутым.

Стал халиф Ахмад б. Мухаммад

Смещенным [халифом] после дней халифата и великолепия.

Были при нем дни, когда смеялся цветок,

И эта весна — для кого творил он весну?

Скинула судьба его с высот его

И оказался он в Васите, не мечтая о возвращении.

Между смещением ал-Муста'ина и убийством его прошло пять месяцев и [один] день.

Умерли в халифат ал-Муста'ина многие ученые люди и знатоки хадисов. Из них — Абу Хашим Мухаммад б. Зайд ар-Рифа'и, Аийуб б. Мухаммад ал-Варрак[1581], Абу Кариб Мухаммад б. ал-'Ула ал-Хамадани[1582] в Куфе, Ахмад б. Салих ал-Мисри[1583], Абу-л-Валид ас-Сарри аз-Димашки, 'Иса б. Хаммад Загба ал-Мисри[1584] в Египте, прозываемый по кунйе Абу Муса, и Абу Джа'фар б. Саввар ал-Куфи, и [было] это в двести сорок восьмом году (862/3).

В халифат ал-Муста'ина — а это в двести сорок девятом году (863/4) — была кончина /168/ ал-Хасана б. Салиха ал-Баззара, был он из лучших знатоков хадисов, Хишама б. Халида аз-Димашки, Мухаммада б. Сулаймана ал-Джухани в ал-Масисе[1585], ал-Хасана б. Мухаммад б. Талута[1586], Абу Хафса ас-Сайрафи в Самарре, Мухаммада аз-Занбури ал-Макки[1587] в Мекке, Сулаймана б. Абу Таййиба и Мусы б. 'Абд ар-Рахмана ал-Барки[1588].

В халифат ал-Муста'ина — а это в двести пятидесятом году (864/5) — умерли Ибрахим б. Мухаммад ат-Тамими, кади Басры[1589], Махмуд б. ал-Хаддаш[1590], Абу Муслим Ахмад б. Абу Шу'айб ал-Харрани, ал-Харис б. Мискин ал-Мисры[1591], Абу Тахир Ахмад б. 'Амр б. ал-Мусаррих[1592] и прочие из тех, от упоминания о коих мы воздержались, старейшины знатоков хадисов и передатчики преданий, упоминания о коих мы привели, начиная с первых времен асхабов до нашего времени, и это триста тридцать второй год (943/4), на шестом году нашей книги, озаглавленной ал-Аусат. Однако приводим сообщения о кончине [тех], кого мы перечислили, чтобы не отсутствовали в этой книге жизнеописания [тех], кого следует упомянуть по мере [надобности] нуждающегося в этом [читателя].

В двести сорок восьмом году (862/3) извлек ал-Муста'ин из халифатской казны красный камень яхонт, известный как ал-Джа-бали[1593], который берегли цари. Ар-Рашид некогда купил его за сорок тысяч динаров. И вырезал на нем ал-Муста'ин имя твое — «Ахмад» — и возложил тот камень на перст свой. Тогда заговорили об этом люди. Рассказывали, что тот камень передавали друг другу цари из Хосроев[1594]. Был он добыт в давнее время, и говорили, что всякий царь, что высекал на нем свое имя, умирал убиенный, а если царь умирал и садился на трон его преемник, то он стирал надпись. [Обычно] носили его цари, и был он без надписи, и редко попадал он к кому из царей, который вырезал бы на нем надпись. Был это красный яхонт, горевший ночью, словно фонарь. Если вносили его в дом, где нет светильника, он сиял. И виднелись в нем ночью /169/ призрачные истуканы. О нем существует замечательная история, которую мы привели в нашей книге Ахбар аз-заман, когда рассказывали о печатях персидских царей. Этот камень появился в дни ал-Муктадира, потом след его затерялся.

Об ал-Му'таззе, когда установилась его власть и утвердился его халифат, а ал-Муста'ин сместил себя, стихотворцы сказали много речений. И из них речение Марвана б. Абу-л-Джануба из длинной касиды:

Поистине, обратилась удача к ал-Му'таззу,

А ал-Муста'ин получил то, что заслуживает.

Знал он, что царство не для него

И что оно для тебя, но надеялся попусту.

И об этом сказал человек из жителей Самарры, и говорили, что это ал-Бухтури:

Как хороша тюркская клика,

Мечом отразившая превратности судьбы своей.

Убили они халифа Ахмада б. Мухаммада[1595]

И облачили всех людей в одеяние страха.

Чинят они несправедливость, и разделилось наше царство,

И имам наш в нем подобен гостю.

Об ал-Му'таззе, возвращении власти к нему и [всеобщем] согласии по его поводу говорит Абу 'Али ал-Басир:

Возвратилось дело ислама к наилучшему прибежищу,

И укрепились основы царства,

Умиротворилось оно, успокоились,

Населилось и расцвело.

Так восхваляй одного Аллаха и ходатайствуй

О прощении тех, кого обошло обильное Его воздаяние.

Был на вазирстве ал-Му'тазза Джа'фар б. Мухаммад, потом назначил он вазирами нескольких. Тогда послания исходили от имени Салиха б. Васифа[1596], словно он был возведен в сан вазира.

И была кончина Абу-л-Хасана 'Али б. Мухаммада б. 'Али б. Мусы б. Джа'фара б. Мухаммада[1597] в халифат ал-Му'тазза би-л-Лаха, /170/ и это в понедельник четырех ночей, оставшихся от джумада-л-ахира двести пятьдесят четвертого года (24.05.868). И было ему сорок лет. И сказано — сорок два года. И сказано — более того. Было слышно, как на похоронах его говорила [некая] девушка: «Понедельник и прежде, и теперь приносит нам несчастье»[1598]. Молился над ним Ахмад б. ал-Мутаваккил 'ала-л-Лах[1599] на улице Абу Ахмада и в доме его в Самарре. И был он там погребен.

Рассказывал нам Ибн [Абу]-ал-Азхар. Он сказал: Рассказывал нам ал-Касим б. 'Аббад. Он сказал: Рассказывал нам Йахйа б. Харсама[1600]. Он сказал: Послал меня ал-Мутаваккил в Медину, чтобы доставить к нему 'Али б. Мухаммада б. 'Али б. Мусу б. Джа'фара из-за [чего-то], что стало известно о нем. Когда прибыл я в Медину, закричали и зашумели жители ее таким криком и шумом, подобных которым я не слыхивал. Тогда стал я успокаивать их и клясться им, что не было приказано мне учинить над ним ничего дурного. Обыскал я дом его и не нашел в нем ничего, кроме Корана, записанной молитвы и подобного этому. И я забрал его, стал ему служить и хорошо с ним обращался. Однажды, когда я спал, а небо было ясным и солнце светило, он уселся верхом, [надев] плащ от дождя и заплетя хвост своему коню. Я удивился поступку его, и не прошло и мгновения, как появилось облако, открыло отверстие бурдюка своего, и изрядно досталось нам от дождя. [Тогда] повернулся он ко мне и сказал: «Я знаю, что тебе не понравилось [то], что ты видел, и ты вообразил, будто я знал [то], чего ты не знал. Но это не так, как ты подумал. Просто вырос я в пустыне и знаю ветры, после которых бывает дождь. И когда я проснулся, подул ветер, который не обманывает. Почуял я в нем запах дождя и приготовился к этому». Когда я прибыл в Город Мира, начал с Исхака б. Ибрахима ат-Тахири — был он наместником Багдада, — и он сказал мне: «О Йахйа, поистине, этого мужа родил Посланец Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха. Ал-Мутаваккил таков, каким ты его знаешь, и если ты подговоришь его на убийство 'Али б. Мухаммада, то будет Посланец Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, противником твоим. И я сказал: «Клянусь Аллахом, не замышлял я против него ничего, кроме хорошего». /171/ Потом отправился я в Самарру и начал с Васифа ат-Турки. Был я из друзей его. И он сказал мне: «Клянусь Аллахом, если упадет с головы этого человека волосок, то не кто иной, как я, буду взыскателем за него». Тогда я удивился таким речам и уведомил ал-Мутаваккила о [том], что я слышал, и о [том, как 'Али б. Мухаммада] восхваляли. И он дал ему славную награду, проявив свою милость и уважение.

Рассказывал мне Мухаммад б. ал-Фарадж[1601] в городе Джурджане, в месте, известном как Би'р Абу 'Инан. Он сказал: Рассказал мне Абу Ду'ама. Он сказал: Пришел я к 'Али б. Мухаммаду б. 'Али б. Мусе, навещая его в болезни, от которой и приключилась его кончина в этом году. И когда собрался я уходить, он сказал мне: «О Абу Ду'ама, тебе причитается. Не рассказать ли тебе хадис, который тебя порадует?» Тогда я сказал: «Сколь нуждаюсь я в этом, о сын Посланца Аллаха». Он сказал: «Рассказал мне отец мой Мухаммад б. 'Али. Он сказал: Рассказал мне отец мой 'Али б. Муса[1602]. Он сказал: Рассказал мне отец мой Муса б. Джа'фар. Он сказал: Рассказал мне отец мой Джа'фар б. Мухаммад. Он сказал: Рассказал мне отец мой Мухаммад б. 'Али. Он сказал: Рассказал мне отец мой 'Али б. ал-Хусайн. Он сказал: Рассказал мне отец мой ал-Хусайн б. 'Али. Он сказал: Рассказал мне отец мой 'Али б. Абу Талиб, да будет доволен им Аллах. Он сказал: Сказал Посланец Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха: «Пиши, о 'Али». Он сказал: «Я сказал: «А что мне писать?» Он сказал мне: «Пиши: «Именем Аллаха Милостивого Милосердного. Вера — это [то], что почтили сердца и подтвердили дела, а ислам — это [то], что выражает язык и [что] делает брак законным». Сказал Абу Ду'ама: Тогда я сказал: «О сын Посланца Аллаха, не знаю я, [клянусь] Аллахом, что лучше — хадис или иснад!» И он сказал: «Это, поистине, свиток, написанный почерком 'Али б. Абу Талиба под диктовку Посланца Аллаха, да пребудет с ним молитва и благословение Аллаха, который мы наследуем — младший от старшего».

Сказал ал-Мас'уди: Привели мы историю об 'Али б. Мухаммаде б. Мусе, да будет доволен им Аллах, с Зайнаб-лгуньей[1603] в присутствии ал-Мутаваккила и о [том, как 'Али б. Мухаммада б. Мусу] спускали, да будет доволен им Аллах, в ров со львами, [о том, как львы] изъявили ему покорность, а Зайнаб отказалась от слов своих, будто она — дочь ал-Хусайна б. 'Али б. Абу Талиба, /172/ да пребудет с ним благословение, и будто Аллах Всевышний продлил жизнь ее до того времени, в книге нашей Ахбар аз-заман. И сказано, что 'Али б. Мухаммад умер отравленным, да пребудет с ним благословение.

Сказал ал-Мас'уди: В двести пятьдесят третьем году, и это в халифат ал-Мутазза, умер Мухаммад б. 'Абдаллах б. Тахир, в половине зу-л-ка'да (17.11.867), через тринадцать дней после убийства Васифа, и луна была в затмении. И был он щедростью, благородством, обилием возраста, памятливостью, хорошими манерами, царственностью бесед таким, каким не был никто из подобных ему в век его. О нем говорит ал-Хусайн б. 'Али б. Тахир в своей касиде:

Затмились вместе и луна, и амир,

Потом появилась луна, а амир сокрыт.

Снова источает луна свет свой, ибо очистилась,

А свет амира не возвращается.

О два затмения в злосчастную ночь воскресенья!

Уготовила вас судьба.

Край одного — острее меча,

И в огне возмужало горение.

Упомянул Абу-л-'Аббас ал-Мубаррад. Он сказал: Однажды расслабился Мухаммад б. 'Абдаллах б. Тахир и настроился на сотрапезничество, когда пришел к нему Ибн Талут[1604], который был вазиром его, самым близким к нему человеком и чаще всего с ним уединявшимся. Тогда Мухаммад б. 'Абдаллах повернулся к нему и сказал: «Непременно должен быть у нас сегодня третий, благодаря сотрапезничеству с которым прекрасно будет общение и сладостна беседа [наша]. Так кого бы нам позвать? И избавь нас от того, чтобы был он злонравным, или низкородным, или явственно нищим». Сказал Ибн Талут: Тогда задумался я и сказал: «О амир, пришел мне на ум муж, в общении с которым не будет нам тягости. Свободен он от надоедливости сотрапезника и от бремени собеседника, легок поступью, если пожелаешь, стремителен в прыжке, если захочешь». Сказал Мухаммад б. 'Абдаллах: «А кто это?» Я сказал: «Мани-Безумец»[1605]. Он сказал: «Хорошо ты, клянусь Аллахом, [придумал]. Так пусть же отдадут приказ начальникам [шурты] двадцать /173/ восьмого квартала и ищут его, чтобы немедленно доставить его мне». Тогда быстро изловил его начальник ал-Карха и привел его к двери амира. Его взяли, образили, почистили, отвели в баню, одели в чистые одежды и ввели к Мухаммаду б. 'Абдаллаху. И Мани сказал: «Мир тебе, о амир». Тогда сказал Мухаммад: «И тебе мир, о Мани. Разве не пора тебе навестить нас, когда стремимся мы к тебе и завладел ты нашими сердцами?» И сказал Мани: «Тоска сильна, любовь крепка, путь далек, сокрытие трудно, а привратник груб. Если бы у дверей нас пропустили, то легко бы мы вас посетили». Тогда Мухаммад сказал: «Если вежливо просил ты позволения, то пусть вежливо будет тебе разрешение. Да не будет Мани препятствия, в какое бы время ночи или дня он ни прибыл». Потом позволил амир ему сесть, и он сел, и велел принести еды, и он поел. Потом омыл руки свои и сел на свое место. А Мухаммад возжелал послушать Му'нису, невольницу дочери ал-Махди. Ее привели, и первое, что она запела, было:

Я не из людей, которые поутру забывают

Слезы страсти своей, пролитые по любимым.

И скажи девственницам Неджда, так как исчезла ночью ноша их:

«Пусть это будет не последняя встреча».

Тогда сказал Мани; «Хорошо спела ты. И, клянусь правом амира, надо бы тебе добавить к этому:

И встал я, размышляя, и слеза замешкалась

В глазу моем, [не зная, течь ли ей].

И не ревнует меня больше этот амир

К несправедливому, непримиримому и упорствующему в разлуке».

И она принялась это петь. Тогда сказал ему Мухаммад: «Влюблен ли ты, о Мани?» Он засмущался, и Ибн Талут мигнул ему, чтобы он ничего не открывал Мухаммаду, что может повредить ему в глазах его. И Мани сказал: «Не знали мы о таком веселье и такой любви, но [они] проявились. Неужели после седины [вновь] наступит молодость?» Потом предложил Мухаммад Му'нисе такой напев:

Скрыли ее от ветров, потому что я

Сказал: «О ветер, передай ей привет».

/174/ И если бы были довольны они покрывалом, то было бы [это]

пустое, однако [все же]

Запретили ей при [дуновении ветра] разговаривать.

[Тогда] она это запела, и Мухаммад развеселился. Он приказал принести ритл[1606] вина и выпил. И сказал Мани: «[Жаль, что] сочинитель этих стихов не добавил:

Тогда я вздохнул и сказал призраку своему:

«Ах, если ты будешь сильнее домогаться ее призрака,

То почти ее приветом от меня, ибо боюсь я,

[Что] не дадут ей жалобы мои спать».

Иначе еще тяжелее пришлось бы кресалу страсти, что бьет в самое сердце, и сильнее кипело бы в печени, жаждущей ключевой воды. Строй же стихов был бы более благосочиненным, а смысл [их] достиг бы предела своей завершенности». Тогда сказал Мухаммад: «Хорошо сказано, Мани». Потом он приказал Му'нисе добавить эти два байта к двум первым и пропеть их. Затем она спела два таких байта:

О други мои, не покидайте

Сраженного страстью, останьтесь.

Не [успели] проехать мы мимо дома Зайнаб,

Как выдала слеза сокрытую нашу тайну.

И это понравилось Мухаммаду. Тогда сказал Мани: «Если бы не боялся я прогневить [тебя], то добавил бы к этим двум байтам [еще] два байта, что не придутся по нраву разумному [человеку], но все же сами по себе хороши». И сказал Мухаммад: «О Мани, желание красоты и [целебное] воздействие ее врачует от любой болезни. Читай же, что там у тебя». И он сказал:

Газеленок, подобный месяцу — если бы глянул на скалу,

То раздробил бы ее.

И если улыбнется [красавица], воображу

Сверкание молнии или нанизанный жемчуг.

Тогда сказал Мухаммад: «Хорошо [сказано], о Мани. Продолжи-ка такие стихи:

Приятны наслаждения лишь с тем,

Кто по нраву нам.

Запела красавица и заплакала, словно слеза ее

Вышла из темницы терпения».

[Тогда] сказал Мани:

/175/ И можно ли спокойно взирать на девушку-красавицу,

Которую я обижу, если сравню ее с павлином?

И совершу несправедливость, если назову ее ивой,

В райском саду посаженной.

И несправедливым [буду], если сравню ее

[С] драгоценностью, в море погруженной.

Потом он замолчал, и Мухаммад попросил его продолжить поэтическое описание. Тогда сказал Мани:

Прекраснее она описания, и слова

Перед ней бессильны.

Тогда сказал Мухаммад: «Хорошо сказано». И сказала Му'ниса: «Долженствует благодарность тебе, о Мани. Да поможет тебе судьба твоя, [да] пожалеет тебя друг твой, [да] охватит тебя радость и [да] разминется с тобой [то], чего ты опасаешься. И да продлит Аллах для нас это [наслаждение], сохранив жизнь [тех], с кем мы соединились». И сказал ей Мани при речении ее «да пожалеет тебя друг твой»:

Нет у меня друга, чтобы пожалел он меня.

Рассталась душа моя с обольщениями [мысли].

Соединен я с благодеянием того,

Кто сам соединен со славой.

Я осчастливлен благодеянием того,

Чей нрав благостен.

Тогда кивнул Мани Ибн Талут, чтобы он встал. И он поднялся, говоря:

Царь, подобных которому мало.

Украшают его достойные витязи.

Тахирит в шествии своем,

Благодеяния его среди людей расточаются.

Кровь того, кто сетует на меч его,

Вместе с порывами ветра разбрызгивается.

О Абу-л-'Аббас, храни вежество.

Край которого судьбою зазубрен.

Тогда сказал Мухаммад: «Долженствует наградить тебя за благодарность твою, хотя прежде мы и не оказывали тебе благодеяния». Потом повернулся он к Ибн Талуту и сказал: «Ни темнота происхождения, ни невзрачная внешность, ни равнодушие ко благам жизни не могут уничтожить в человеке зерно дара, который был ему ниспослан. И не ошибся Салих б. 'Абд ал-Куддус[1607], когда сказал:

/176/ Да не очарует тебя тот, кто бережет платье свое,

Боясь пыли, а честь его в убытке.

И, может быть, обеднел молодец, и увидел я его

В грязных одеждах, а честь его незапятнанна».

Сказал Ибн Талут: «Не видел я сообразительнее его, ибо говорит девушка «да сжалится над тобой друг твой» и читает он при речении ее:

Нет у меня друга, что пожалеет меня.

Рассталась душа моя с обольщениями [мысли]».

Сказал [ал-Мубаррад]: И Мухаммад не переставал выплачивать [Мани] жалование его, пока [тот] не умер.

Донесли ал-Му'таззу, что ал-Му'аййад замышляет против него и что он склонил к себе многих маула. Тогда заточил он ал-Му'аййада и Абу Ахмада[1608], и они братья по отцу и матери. Был пытан ал-Му'аййад, чтобы сместил он сам себя с воспреемства завета, и бит он был палкой сорок раз, пока не согласился, и не свидетельствовал это о себе. Потом дошло до ал-Му'тазза, что тюрки замыслили извлечь ал-Му'аййада из темницы его. И когда наступил четверг восьми ночей, оставшихся от раджаба двести пятьдесят второго года (11.07.866), извлек он ал-Му'аййада мертвым. Пригласили кадиев и факихов, и увидели они его, и не было на нем следа [насилия]. И говорят, что его завернули в отравленное покрывало и завязали края его, так что он умер в нем.

Утеснил ал-Му'тазз Абу Ахмада в заточении его. И было между вступлением его в Сурра ман Ра'а и полученными им там почестями и между заточением его шесть месяцев и три дня. Потом доставлен он был в Басру на тринадцатую ночь, оставшуюся от месяца рамадан (2.10.867), после убийства ал-Му'аййада через пятьдесят дней. Назначен был Исма'ил б. ал-Кабиха[1609], и он брат ал-Му'тазза по отцу и матери его, вместо ал-Му'аййада на воспреемство завета. И собрались вожди маула ал-Му'тазза и попросили его помиловать Васифа и Бугу, и он согласился с ними.

В этом году (866/7) умер Зурафа[1610], смотритель дворца ал-Мутаваккила в Египте.

Захватил Йусуф б. Исма'ил ал-'Алави[1611] Мекку и умер в этом году. Тогда сменил его после кончины его брат Мухаммад б. Йусуф[1612]. И был он старше его на двадцать лет. И поразило людей /177/ в тот год из-за него сильное бедствие. Тогда послал ал-Му'тазз Абу-с-Саджа ал-Ашруси[1613] в Хиджаз, и бежал Мухаммад б. Йусуф, а известное количество сторонников его было убито.

В [том году] сразился ал-Хасан б. Зайд ал-Хусайни с Сулайманом б. 'Абдаллахом б. Тахиром[1614] и изгнал его из Табаристана.

В этом году прибыл в Самарру 'Иса б. аш-Шайх аш-Шайбани[1615] из Египта, и с ним много богатств и семьдесят шесть мужей из всех родов потомков Абу Талиба из сынов 'Али, Джа'фара и 'Дкила. Они ушли из Хиджаза, боясь смуты и бедствий, его поразивших, в Египет. И доставили их оттуда. Тогда приказал ал-Му'тазз одарить их и отпустить, ибо дело их утомило его. И ушел 'Иса б. аш-Шайх в Палестину.

В этом году, и это двести пятьдесят третий год (867), умер Сафван ал-'Укайли[1616], владетель Дийар Мудар, в самаррской тюрьме.

В этом году было избиение жителями Карха [в] Самарре ферганцев и тюрок Васифа ат-Турки. Буга избавился от них. Ожесточилось дело с Мусавиром аш-Шари[1617], и Салих б. Васиф был поставлен на место Васифа.

В двести пятьдесят четвертом году (868) вышел Буга ас-Сагир из Самарры в сторону Мосула. Тогда маула разграбили дом его, и бывшие с ним из войска рассеялись. Спустился он в заураке переодетым, и напало на него несколько магрибинцев у Джиср Самарра[1618]. [Тогда] был он убит, и выставили голову его в Самарре.

При жизни Буги ал-Му'тазз не наслаждался сном и не снимал вооружения своего ни ночью, ни днем, боясь Буги. И говаривал он: «Поистине, боюсь я, что спустится на меня Буга с неба или выйдет из-под земли». И решил Буга спуститься по реке тайно, чтобы добраться до Самарры /178/ ночью, отвратить тюрок от ал-Му'тазза и раздать им деньги. И случилось с ним [то], что мы описали.

Когда убедились тюрки в решимости ал-Му'тазза убивать вождей их [и увидели], что строил он козни в погибель им и что стал он опираться на магрибинцев и ферганцев помимо них, двинулись к нему все вместе, и это когда от раджаба двести пятьдесят шестого года осталось четыре ночи (10.08.869), и принялись уязвлять его прегрешениями его, браня его за деяния его. И потребовали они от него денег. Был устроителем этого Салих б. Васиф вместе с военачальниками тюрок. [Однако халиф] упорствовал и объявил, что у него денег нет. Когда же попал ал-Му'тазз в руки [тюрок], то послал в Город Мира за Мухаммадом б. ал-Васиком, прозванным ал-Мухтади[1619], куда тот был сослан и заточен в темницу [по его же приказу]. Тогда привезли его за один день и одну ночь в Самарру. По дороге его повстречали вельможи. Вошел он в ал-Джаусак, и согласился ал-Му'тазз на отречение, если дадут ему обещание, что не убьют его и пощадят его самого, имущество его и детей. И отказался Мухаммад б. ал-Васик сесть на ложе царства или принять присягу, пока не увидит ал-Му'тазза и не услышит слов его. [Тогда] привели ал-Му'тазза, и на нем была испачканная рубаха, а на голове — платок. Когда же увидел его Мухаммад б. ал-Васик, бросился к нему и обнял. И они оба сели на ложе. [Тогда] сказал ему Мухаммад б. ал-Васик: «О брат мой, какова власть твоя?» Ответил ал-Му'тазз: «Дело, с которым я не справляюсь, которое не исполняю и для коего не гожусь». И захотел ал-Мухтади уладить дела его и помирить с тюрками. [Тогда] сказал ал-Му'тазз: «Нет мне в этом надобности, и недовольны они, что я халиф». Сказал ал-Мухтади: «Тогда я свободен от присяги тебе». Он сказал: «Ты свободен и на просторе». И когда освободил его ал-Му'тазз от присяги себе, отвратил ал-Мухтади от него лицо свое. [Тогда] убрали ал-Му'тазза с глаз ал-Мухтади и вернули в темницу его. И был он убит в темнице своей после того, как был свергнут, через шесть дней, как уже говорили мы в начале этой главы.

Сказали поэты о свержении ал Му'тазза и убийстве его и умножили речи свои, и оплакали они его, и получилось у них хорошо. Вот речение одного из людей того века из касиды его:

/179/ Глаз, не скупись на пролитые слезы

И оплачь наилучшего из пораженных горем страдальцев.

Предал его верный заступник, и

Объяли его ладони погибели скорою смертью.

Напали на него утром тюрки, мстя ему,

Свергающие его — да выкуплю я этого свергнутого.

Они убили его своими несправедливыми, грубыми руками, —

Царя, чью щедрость и чье терпение они испытали.

Затмевал он прелестью своей великолепие луны,

И принял [смерть] с покорностью.

Видишь ты, что солнце покоряется и не восходит —

Или увидело оно [халифа], когда восходило.

Не убоялись они войска и не испугались меча —

Так горе мне из-за убитого, свергнутого.

Стали тюрки владыками власти и мира —

Всех слушающих и повинующихся.

И видишь ты среди них Аллаха владыкой власти,

Который пристыдит их за скорое убийство.

И сказал о нем другой в длинной касиде:

Стал глаз мой лить слезы,

Когда сказали мне: «Зарезали имама».

Убили его несправедливо, противозаконно и вероломно,

Когда привели к нему умиротворяющую смерть.

Преобразил Аллах лик его

И напоил дух его [небесным] духом.

О тюрки, под силу ли вам противиться року

Безжалостными своими мечами?

Так приготовьтесь к [иному] мечу,

Ибо вершите вы скверное.

И сказал другой также в длинной касиде:

Принялся глаз мой лить слезы,

Когда увидел господина людей свергнутым.

Скорбь души моей по нему. Сколь был он возвышен

И великодушен, как подданный Аллаха и как властелин.

Вменили ему грехи без преступления,

И почил он среди них, убитый, сраженный.

Сыны дяди его и дяди отца его

Проявили униженность и выказали покорность.

Не этим укрепляется царство, побеждается

Враг, и [не на этом] держится мир.

/180/ Был ал-Му'тазз первым халифом, начавшим выезжать в золотых украшениях. Предшествовавшие ему халифы сынов ал-'Аббаса, а также сообщество из сынов Умаййи выезжали в легких украшениях из серебра — с поясами, перевязями, сумами и уздечками. И когда выехал ал-Му'тазз в золотых украшениях, стали подражать ему в этом люди. Подобно этому и ал-Муста'ин до него ввел употребление широких рукавов. Ранее это не было известно. И он установил ширину их в три шибра[1620] или около того и уменьшил шапки, а были они длинными, словно шапки судей.

В двести пятьдесят пятом году (868/9) объявились в Куфе 'Али б. Зайд[1621] и 'Иса б. Джа'фар ал-'Алави[1622]. [Тогда] отрядил к ним ал-Му'тазз Са'ида б. Салиха, известного как ал-Хаджиб, с великим войском, и оба талибита были разбиты из-за того, что сторонники их разбежались.

Упомянули мы ранее в этой книге [о] кончине Исма'ила б. Йусуфа б. Ибрахима б. 'Абдаллаха б. Мусы б. 'Абдаллаха б. ал-Хасана б. ал-Хасана б. 'Али б. Абу Талиба[1623], да будет доволен ими Аллах, и о тех лишениях и бедствиях, что поразили жителей Медины и прочих областей Хиджаза в дни его и о том, что случилось с братом его Мухаммадом б. Йусуфом[1624] после кончины [Исма'ила б. Йусуфа] и о войне [Мухаммада б. Йусуфа] с Абу-с-Саджем. И когда потерпел он поражение перед лицом Абу-с-Саджа, двинулся в ал-Йамаму и ал-Бахрайн[1625], захватил их и оставил там потомство свое известное и по сей день как бану-л-ахдар. И объявился в стороне Медины после этого некий сын Мусы б. 'Абдаллаха б. Мусы б. ал-Хасана б. ал-Хасана б. 'Али б. Абу Талиба[1626].

Сказал ал-Мас'уди: Упомянули мы в книге нашей Ахбар аз-заман все известия о [тех], кто объявился из рода Абу Талиба и кто из них умер в заключении и от яда и от прочих видов убийства. Из них 'Абдаллах б. Мухаммад б. 'Али б. Абу Талиб, и он Абу Хашим[1627], /181/ которого 'Абд ал-Малик б. Марван напоил ядом; Мухаммад б. Ахмад б. 'Иса б. Зайд б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб — Са'ид ал-Хаджиб привез его из Басры и заточил его в темницу, пока он не умер; был с ним сын его 'Али[1628], и когда умер отец, его освободили, и это в дни ал-Муста'ина, и было сказано другое; Джа'фар б. Исма'ил б. Муса б. Джа'фар[1629], убил его Ибн ал-Аглаб[1630] в земле ал-Магриб; ал-Хасан б. Йусуф б. Ибрахим б. Муса б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб[1631], убил его ал-'Аббас в Мекке; и привезен был в дни ал-Му'тазза из Рея 'Али б. Муса б. Исма'ил б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад[1632] и умер, заточенный в темнице его.

Привез Са'ид ал-Хаджиб из Медины Мусу б. 'Абдаллаха б. Мусу б. ал-Хасана б. 'Али б. Абу Талиба. Был он таким аскетом и богомольцем, что и описать нельзя, и был с ним Идрис б. Муса[1633]. Когда же двинулся Са'ид в сторону Зубалы[1634] по столбовой дороге, собралось много бедуинов из бану фазара и других племен, чтобы вызволить Мусу из рук его. Тогда отравил он его, и Муса умер там. И освободили бану фазара сына его Идриса б. Мусу.

В халифат ал-Му'тазза в двести пятьдесят втором году (866/7) было начало смуты между ал-билалиййа и ас-са'диййа[1635] в Басре, и последовало за этим появление повелителя зинджей[1636].

Об ал-Му'таззе имеются славные известия, которые мы не упомянули. Мы привели их полностью в наших двух книгах Ахбар аз-заман и ал-Аусат. И от Аллаха благополучие.

/182/ [XIV] О халифате ал-Мухтади би-л-Лаха

Присягнули ал-Мухтади Мухаммаду б. Харуну ал-Васику перед полуднем среди ночи, оставшейся от раджаба двести пятьдесят пятого года (15.06.869). Мать его — ромейская умм валад, называемая Курб[1637]. Прозывается он но кунйе Абу 'Абдаллах. И ему тогда было тридцать семь лет. Сказано: был он убит, и не сравнялось ему сорока лет, в двести пятьдесят шестом году (869/70). Было правление его одиннадцать месяцев. Погребен он в Самарре. Сказано: было рождение его в двести восемнадцатом году (833/4)

/183/ Совокупность известий об ал-Мухтади, деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его

Назначил вазирами ал-Мухтади би-л-Лах нескольких человек, несмотря на кратковременность правления его. И спаслись они от убиения и иных преследований его.

Построил ал-Мухтади купол с четырьмя дверями и назвал его Куполом жалоб[1638]. Сидел он в нем ради рассмотрения жалоб простонародья и знатных. Повелевал он творить добро и препятствовать злому[1639], воспретил винопитие, запретил певиц и явил справедливость. Каждую пятницу приходил он в соборную мечеть, говорил людям проповедь и предстоятельствовал среди них на молитве. Тогда тяжелым оказался гнет его для простонародья и знати, ибо повел он их по ясной дороге. И сочли они халифат его долгим, и намучились днями его, и сговорились против него и убили его. А дело в [том], что Муса б. Буга ал-Кабир был наместником. Он пребывал в Рее и был занят войной с мужами из рода Абу Талиба, такими как ал-Хасан б. Зайд ал-Хусайни, и дайламитами[1640], которые насильственно вошли в местность Казвина и учинили убиение жителей ее. И когда достигло Мусы б. Буги [известие об] убийстве ал-Му'тазза и об участии в этом Салиха б. Васифа и тюрок, выступил он из тех мест в Самарру, осуждая то, что произошло с ал-Му'таззом.

Привели мы ранее в этой книге известия об ал-Му'таззе и о его убийстве. И не рассказали мы подробно о том, как он был убит. Заспорили люди о подробностях этого. Видел я знатоков житий и хронологий и мужей, интересующихся известиями о династиях. [Эти мужи] разошлись во мнениях относительно убийства его. И из них те, кто упомянул, что ал-Му'тазз умер в темнице своей во время халифата ал-Мухтади би-л-Лаха, внезапно в соответствии с [тем], как мы рассказали. И из них те, кто упомянул, что он был лишен в заточении своем пищи и питья и умер /184/ от непоступления питательных веществ из еды и питья. И из них те, кто считал, что ему ввели клистир из кипящей воды. И поэтому, когда его вынесли к людям, они обнаружили, что живот его опух. Наиболее распространено среди знатоков, которые интересовались известиями об Аббасидах, [то], что его насильно ввели в баню и была баня раскалена, и не дали ему выйти из нее. Потом заспорили те [знатоки]. И из них те, кто сказал, что его оставили к бане, пока не отлетела душа его. И из них те, кто упоминал, что его вынули из бани после того, как душа его чуть было не погибла от жара, потом напоили его водой со льдом, и она разорвала печень и прочие внутренности, и он тут же затих. И это на второй день, прошедший от ша'бана, двести пятьдесят пятого года (16.07.869). Мы привели полностью эти известия и разногласия знатоков по поводу этих событий в книге нашей Ахбар аз-заман.

Когда дошло до ал-Мухтади известие о походе Мусы б. Буги на Обитель халифата, не понравилось ему это, и он написал Мусе, чтобы тот оставался на месте и не покидал бы местопребывания своего, ибо нужен он там, но не захотел Муса б. Буга [ничего], кроме поспешного выступления. Так что прибыл он в Самарру, и это [было] в двести пятьдесят шестом году (869/70), и Салих б. Васиф управлял делами при ал-Мухтади. Когда же приблизился Муса к Самарре, закричало простонародье на местах своих и чернь на дорогах своих: «О Фир'аун, пришел Муса»[1641]. Салих б. Васиф бежал от ал-Мухтади, когда узнал о приходе Мусы, и сказал: «Поистине, ал-Мухтади написал Мусе тайно, чтобы он шел на Самарру и явился в нее, и написал ему открыто, чтобы он не приходил». Муж из военачальников-тюрок, называемый Байкбак, тоже захватил власть и выдвинулся. Вошел Муса в Самарру и проник к ал-Мухтади, где тот сидел, рассматривая жалобы, а помещение [было] заполнено знатными людьми и простонародьем. Тогда двинулись сторонники Мусы, ворвались в здание и стали выгонять из него простонародье самыми жестокими ударами булав и секир, что убивают, и творя насилие. И зашумело простонародье. [Тогда] поднялся ал-Мухтади, негодуя из-за деяний их с собравшимися, но [сторонники Мусы] не отвратились от того, чем занимались. [Тогда] он во гневе отошел в сторону. И подвели ему /185/ коня, и он, почувствовав их коварство, сел на него и поехал и дом Йарджуха[1642]. Муса б. Буга ушел из дома ал-Мухтади, когда увидел в нем волнение простонародья. И остановился он в доме [Йарджуха], и ал-Мухтади отвели туда. Пребывал он у Мусы б. Буги и три [дня]. Взял с него Муса обеты и клятвы, чтобы не поступил он с ним коварно. Большинство войска было с Мусой б. Бугой. И выказал ал-Мухтади [такие] набожность и воздержание, что воины настрадались от него. Не пил он вина. В нраве его была ярость, и он ненавидел Мусу. Все чуть было не закончилось благополучно, потому что Муса пожалел его. И оба они замыслили убить Салиха б. Васифа. Испугался Муса, что Салих б. Васиф строит им козни, скрываясь от них. Тогда разослал он соглядатаев на поиски его и нашел его. И когда увидел Салих, что вот-вот нападут они на него, стал сражаться, чтобы защитить себя. Потом был он убит. Отрубили ему голову и принесли ее Мусе б. Буге. Есть среди [знатоков исторических преданий] те, что считают, будто для него растопили баню и ввели его туда, и он умер в ней, подобно тому, как случилось [это] с ал-Му'таззом.

Тем временем окрепли силы Мусавира аш-Шари, приблизился он с войском своим к Самарре и причинил людям бедствия. Опасными стали дороги и появились [на них] бедуины. Тогда отправил ал-Мухтади би-л-Лах Мусу б. Бугу и Байкбака на войну с аш-Шари. Он [же] выехал вместе с ними и проводил их. Выступили они, не встречая сопротивления. И когда понял ал-Мухтади, что они возвращаются, выехал и встал лагерем у Джиср Самарра с войском из тюрок, магрибинцев и прочих, чтобы сразиться с Байкбаком. Говорят, что Байкбак прочитал Мусе послание ал-Мухтади о том, чтобы погубить его. И Мусе написал он подобное тому [о Байкбаке]. [Так] они узнали о том, что халиф разжигает вражду между ними, и отказались от [первоначальных целей своих], во имя коих выступили. Байкбак напал на ал-Мухтади, а Муса отошел за Самарру, избегая сражения с ним. И случилась между ал-Мухтади и Байкбаком великая битва, в которой было убито много народу. Байкбак потерпел поражение, а ал-Мухтади победил. Тогда напал засадной отряд Байкбака на ал-Мухтади, и в нем был Йарджух ат-Турки. И бежал ал-Мухтади со сторонниками своими. Он вошел в Самарру, прося спасения и поддержки у простонародья, крича на рынках, и впереди него [шли] люди из родов ансаров, но не было спасения. Тогда, отчаявшись в поддержке, ушел он в дом /186/ Ибн Хай'уны в Самарре, чтобы спрятаться там. [Тут] напали на него, сместили и доставили оттуда в дом Йарджуха. Было сказано ему: «Хочешь ли ты наставить людей на великое житие, которого они не знали?» И он сказал: «Я хочу наставить их на житие Посланца, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, сородичей его и Праведных халифов». Тогда было ему сказано: «Поистине, Посланец, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, был с людьми, проявлявшими благочестие в этом мире и желавшими мира иного, такими как Абу Бакр, 'Омар, 'Осман, 'Али и другие. А твои люди — это тюрок, хазар, ферганец, магрибинец и прочие инородцы, которые не ведают об участи своей на том свете, однако цель их — блага мимолетные этого мира. Как же наставишь ты их на путь истинный, о котором говоришь?» И обоюдно умножились их речи и споры их о том и об этом. Потом согласились они с ним в соответствии со своими представлениями. И когда спор их почти что завершился, поднялся Сулайман б. Вахб ал-Катиб[1643] — а может быть, некто другой — и сказал: «Дурны помыслы ваши и дела. Если и пошел [ал-Мухтади] на уступки в речах своих, то намерения его относительна вас иные». Сказал [Сулайман б. Вахб ал-Катиб]: «Он покончит со всеми вами и рассеет сообщество ваше». И когда услышали они эти речи, отступились [от слов своих] и пришли к ал-Мухтади с кинжалами. Первым ранил его племянник Байкбака. Он ранил его кинжалом в шейную вену и повалился на него, припал ртом к ране, а из нее хлестала кровь, и принялся сосать кровь, пока не напился ею. И был тюрок пьян. И когда напился он кровью ал-Мухтади, встал выпрямившись, а ал-Мухтади уже умер, и сказал: «О сторонники наши, напился я кровью ал-Мухтади, как напился в день этот вином».

Спорили о том, как именно убили ал-Мухтади. И наиболее известным из упомянутого нами является убийство его кинжалами. И есть [те], кто считал, что ему раздавили мошонку и он умер. И есть [те], кто считал, что его положили между двумя большими досками и затягивали веревками, пока он не умер. Говорили: был убит он удушением. Говорили [также]: давили его коврами и подушками, пока он [не] умер. И когда умер он, стали носить его, вопия и плача, и раскаялись в [том], что содеяли, ибо явилось им его благочестие и богомольство. Говорили, что это было во вторник четырнадцати ночей, оставшихся от раджаба двести пятьдесят пятого года (29.06.869). Муса б. Буга и Йарджух ат-Турки не были причастны к деянию тюрок.

/187/ Озлобились тюрки на ал-Мухтади оттого, [что] убил он Байкбака. [Когда] Байкбак попал в руки ал-Мухтади, тот перебил ему шею и бросил к сторонникам его. И среди [знатоков исторических известий есть те,] кто считал, что ал-Мухтади был убит в сражении, в месте, известном как Джиср Самарра, упомянутом нами прежде.

И ал-Мухтади, когда достался ему халифат, вывел Ахмада б. Исра'ила ал-Катиба[1644] и Абу Нуха ал-Катиба[1645] к Баб ал-'Амма[1646] в Самарре в четверг трех ночей, прошедших от месяца рамадан (16.08.869), ударил каждого из них пятьсот раз плетью, и они умерли. И это за дела их, заслужили они у ал-Мухтади [то], что следовало по приговору шариата сделать с ними.

Был убит ал-Мухтади, а детей у него семнадцать мальчиков и шесть девочек.

Назначил ал-Мухтади Ахмада Ибн ал-Мудаббира[1647] собирать харадж с Палестины. И случились между ними происшествия, все известия о которых мы привели в наших предшествующих книгах, как и известия об Ибн ал-Мудаббире, когда прибыл он в Палестину и какие суммы отвез в Самарру. И было сказано, что ал-Му'тазз би-л-Лах ранее отправил его в Сирию. И об Ахмаде Ибн ал-Мудаббире есть славные известия. И [есть] известия об Ибрахиме Ибн ал-Мудаббире, брате его, и о повелителе зинджей, когда тот взял его в плен.

Сказал ал-Ма'суди: И из достославных историй об Ахмаде Ибн ал-Мудаббире из [того], что записали люди о туфайлах, [известно], что Ахмад мало предавался сотрапезничеству. Было у него семеро сотрапезников, и он не общался с иными и не благоволил ни к кому прочему. Он выбрал их для своего общения и для застолья своего. Каждый из них был сведущ в некоей отрасли знаний, и не было ему в ней равных. И был некий туфайл, известный как Ибн Даррадж[1648], из совершеннейших в вежестве, из наиболее легких духом и наиболее изощренных во всякой шутке. Он не оставлял [своих] ухищрений, пока не узнал, в какое время Ахмад Ибн ал-Мудаббир сотрапезничает с избранными своими. Тогда переоделся он в одеяние его сотрапезников и вошел в сообщество их. Хаджиб подумал, что это с ведома господина его и по знакомству с прочими сотрапезниками. И он никоим образом не воспротивился этому. Вошел Ахмад Ибн ал-Мудаббир, увидел [туфайла] среди людей и сказал хаджибу своему: «Пойди к тому мужу и скажи ему: «Что тебе нужно?» [Тогда Ибн Даррадж] попал в руки хаджиба и узнал, что его разоблачили и [решил], что Ибн ал-Мудаббир не удовольствуется [никаким] иным наказанием, кроме убийства его. /188/ Прошел он, волоча ноги. И [хаджиб] сказал ему: «Хозяин спрашивает тебя: «Что тебе нужно?» [Тогда Ибн ад-Даррадж] сказал: «Скажи ему: «Ничего»». И [Ибн ал-Мудаббир сказал хаджибу|: «Вернись к нему и скажи: «Что же ты сидишь?»» [Тогда Ибн ад-Даррадж] сказал: «Скажи ему: «Я туфайл, да помилует тебя Аллах»». И сказал ему Ибн ал-Мудаббир: «Так ты туфайл?» Он сказал: «Да, да укрепит тебя Аллах». [Ибн ал-Мудаббир] сказал: «Поистине, терпят, когда входит туфайл в дома людей и портит желанную для них уединенность со своими сотрапезниками и вторгается в тайны их, [только] если туфайл имеет некоторые таланты, [к примеру], если он игрок в шахматы или в нарды, или играет на лютне или на танбуре». [Тогда] сказал [Ибн ад-Даррадж]: «Да поддержит тебя Аллах, я владею всеми этими искусствами». Сказал [Ибн ал-Мудаббир]: «А какого уровня ты в них?» Он сказал: «Высшего во всех». Сказал [Ибн ал-Мудаббир] одному [из] сотрапезников своих: «Сыграй с ним в шахматы». Тогда сказал туфайл: «Да облагодетельствует Аллах хозяина, а если я проиграю?» [Ибн ал-Мудаббир] сказал: «Мы изгоним тебя из покоев наших». [Туфайл] сказал: «А если выиграю?» [Ибн ал-Мудаббир] сказал: «Дадим тебе тысячу дирхамов». Сказал Ибн ад-Даррадж: «Не соизволишь ли ты, да поддержит тебя Аллах, приказать принести тысячу дирхамов? Ведь, поистине, [пребывают] в них силы для души и убежденность в победе». [Тогда] принесли деньги, и они сыграли. Туфайл выиграл и протянул руку, чтобы взять дирхамы. Но сказал хаджиб, чтобы отвести от себя часть [беды], в какую он попал: «Да укрепит тебя Аллах, он заявил, что он высшего уровня, а сын такого-то, слуга твой, обыграет его». [Тогда] привели слугу, и он обыграл туфайла. И сказал ему Ибн ал-Мудаббир: «Уходи». Но Ибн ад-Даррадж сказал: «Принесите нарды». Тогда их принесли, и с Ибн ад-Дарраджем сыграли, и он выиграл. Тогда сказал хаджиб: «Этот не на высшем уровне в нардах, даже привратник наш такой-то обыграет его». Привели привратника, и обыграл он туфайла. Тогда сказал ему Ибн ал-Мудаббир: «Выйди». Но он сказал: «Господин мой, а лютня?» И принесли лютню. Тогда заиграл он, и пришлось это кстати, запел и развеселил. И сказал хаджиб: «О господин мой, по соседству с нами старец-хашимит, обучающий певицу, искуснее его». Тогда привели старца, и был он зажигательнее Ибн ад-Дарраджа. И сказал ему Ибн ал-Мудаббир: «Выйди». И [туфайл] сказал: «А танбур?» Тогда дали ему танбур, и он заиграл на нем [так], что люди не слыхивали лучше этого, а потом запел. И сказал хаджиб: /189/ «Да укрепит Аллах хозяина, по соседству с нами перекупщик искуснее его». Тогда привели перекупщика, и он был искуснее Ибн ад-Дарраджа. И сказал ему Ибн ал-Мудаббир: «Изучили мы тебя со всем тщанием, но не заслуживает ремесло твое ничего [иного], кроме изгнания из дома нашего». Тогда туфайл сказал: «О господин мой, осталась у меня славная шутка». Тот сказал: «А какова она?» Туфайл сказал: «Прикажи принести мне самострел с пятьюдесятью свинцовыми шарами. Пусть поставят этого хаджиба на четвереньки, а я стану метать их все ему в зад, и если хоть один не попадет, ты перебьешь мне шею». Тут закричал хаджиб, и Ибн ал-Мудаббир обрел в этом исцеление душе своей [и узрел] наказание для хаджиба и воздание ему за [то], что тот оплошал и пустил туфайла в его собрание. Тогда приказал он принести два седла, и их принесли. Одно поставили на другое, а сверху привязали хаджиба. Потом приказал Ибн ал-Мудаббир принести самострел и свинцовые шары и вручил их туфайлу. И тот метнул их и не промахнулся. Освободили хаджиба, а он стонал от [того], что с ним было. [Тогда] сказал ему туфайл: «Нет ли у ворот хозяина [кого-либо], кто мог бы сделать подобное этому?» И [хаджиб] сказал: «О рогач, если мишенью будет моя задница, — нет!»

О туфайлах есть славные истории, подобные повести о Бунане ат-Туфайли, об ал-Мутаваккиле и о лаузиндже[1649] и [о том], как начал он считать от одного и далее, а также другие истории, которые привели мы в наших двух книгах Ахбар аз-заман и ал-Аусат подробно, целиком и полностью. В этой книге мы помещаем только самое замечательное из [того], о чем мы не упомянули в предыдущих наших книгах.

В правлении своем ал-Мухтади би-л-Лах шел путем праведности и веры. Поэтому приблизил он улемов, возвысил факихов и объял их милостями своими. Говаривал он: «О Хашимиты, дайте мне идти но пути 'Омара б. 'Абд ал-'Азиза, и тогда буду я среди вас подобен 'Омару б. 'Абд ал-'Азизу среди Омейядов». Проявил он умеренность в одеяниях, убранстве, яствах и питье. Приказал он вынести золотые и серебряные сосуды из хранилищ. Их сломали и начеканили динаров и дирхамов. Обратился он к изображениям, /190/ что находились в покоях, и были они стерты. И заколол он козлов, которых стравливали перед халифами, и убил заключенных в клетки зверей. Убрал ал-Мухтади бархатные ковры и всякую утварь, не разрешенную шариатом. До него тратили халифы за трапезами своими каждый день [по] десять тысяч дирхамов. Уничтожил он это и определил для стола своего и прочего кормления на каждый день сто дирхамов и постоянно постился он.

И сказано, что когда убили ал-Мухтади, выкинули вещи его оттуда, где он скрывался. И нашли запертый его ларец и вообразили, будто там деньги или драгоценности. Когда же его открыли нашли там шерстяную джуббу и оковы. Говорили еще: власяницу Тогда спросили [того], кто ему прислуживал, и он сказал: «Когда наступала ночь, ал-Мухтади надевал ее и сковывал себя. И он совершал ракаты и падал ниц, пока [не] заставало его утро. И спал он ночью час после второй вечерней молитвы, потом вставал».

И, поистине, слышал некто, общавшийся с [ал-Мухтади] перед тем, как убили его, что когда совершил он вечернюю молитву и приблизилось время разговления, то сказал: «Господи, верно передают от пророка Твоего Мухаммада, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, что он сказал: «Молитва троих не заслонится от Аллаха — молитва справедливого имама, — а я источил душу свою ради справедливости к пастве моей, — и молитва несправедливо обиженного, и молитва постящегося, пока он не разговеется», — а я постящийся». И принялся молиться [за гонителей своих], чтобы быть избавлену от зла их.

Упомянул Салих б. 'Али ал-Хашими[1650]. Он сказал: Однажды присутствовал я, когда воссел ал-Мухтади для рассмотрения жалоб, и я увидел простоту доступа к нему и отправку писем от него в различные области [по поводу того], на что ему жаловались, и это мне понравилось. Тогда принялся я вперять в него взор, когда смотрел он в бумаги, а когда поднимал он взор свой на меня, я отворачивался. И он словно узнал, чту в душе моей, и сказал мне: «О Салих, кажется мне, есть на душе у тебя [нечто], о чем ты хочешь сказать». Я сказал: «Да, о Повелитель Верующих». Тогда он замолчал. Кода же освободился он от дел своих, приказал мне не уходить. Он поднялся, а я долго сидел. Потом он позвал меня, и я вошел к нему, а он — на циновке для молитвы. Тогда он сказал мне. «О Салих, расскажешь ли ты мне о [том], что у тебя на душе, или я расскажу тебе об этом?» Я сказал: «Нет, пусть лучше говорит Повелитель Верующих». И он сказал: «Кажется мне, что тебе понравилось [то], что видел ты в /191/ присутствии нашем, и ты подумал: «Что это за халиф, если не говорит о сотворенности Корана»»[1651]. И я сказал: «Да». Тогда он сказал: «И я полагал так некоторое время, пока не привели к ал-Васику старца из людей фикха и хадиса, из жителей Аданы на сирийской границе, в оковах, высокого, благообразного. И [старец] приветствовал его безбоязненно и кратко помолился за халифа. Тогда увидел я стеснение в глубине глаз ал-Васика и милость к [этому старцу]. И [ал-Васик] сказал ему: «О старец, отвечай Абу 'Абдаллаху Ахмаду б. Абу Ду'аду, о чем он спросит». Тогда он сказал: «О Повелитель Верующих, Ахмад мал и слаб для спора». И я заметил в ал-Васике вместо мягкости и милости к [старцу] гнев. И он сказал ему: «Абу 'Абдаллах слаб для спора?» Тогда он сказал ему: «Не расстраивайся, о Повелитель Верующих. Позволишь ли поговорить с ним?» И сказал ему ал-Васик: «Разрешаю тебе». Тогда повернулся старец к Ахмаду и сказал ему: «О Ахмад, к чему ты призвал людей?» И он сказал: «К речам о сотворенности Корана». Тогда сказал старец: «Входит ли учение твое, к которому ты призвал — людей, о сотворенности Корана, в религию и будет ли религия совершенной только благодаря этому учению?» Он сказал: «Да». Сказал старец: «Призвал Посланец Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаху, людей к этому или избавил от этого?» Он сказал: «Избавил их». [Старец] сказал: «Так знал ли это Посланец Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, или не знал?» Он сказал: «Он знал это». Сказал старец: «Тогда почему призвал ты людей к [тому], к чему Посланец Аллаха, да пребудет с ним молитва и благословение Аллаха, не призывал их и от чего он их избавил?» Тогда замолчал Ахмад, и сказал старец: «О Повелитель Верующих, это первое». Потом сказал он ему через некоторое время: «О Ахмад, сказал Аллах и Книге Своей редкостной: «Сегодня Я завершил для вас вашу религию и закончил для вас Мою милость и удовлетворился для вас исламом как религией»[1652]. А ты сказал, что не будет религия совершенной без учения нашего о сотворенности Корана. Но более прав Аллах в Его завершении и окончании или ты в ущербности своей?» И он замолчал. Сказал старец; «О Повелитель Верующих, это второе». Потом сказал он [Ахмаду] через некоторое время: «Сообщи мне, о Ахмад, о речении Аллаха, Велик Он и Славен, в Книге Его: «О посланник, передай, что низведено тебе от твоего Господа»[1653]. И так далее. И принадлежит ли учение это твое, к которому призвал ты людей, к [тому], что донес Посланец Аллаха, да пребудет с ним молитва и благословение Аллаха, до общины, или нет?» Тогда он замолчал. И сказан старец: «О Повелитель Верующих, это третье». Потом сказал он через некоторое время: «Сообщи мне, /192/ о Ахмад, если бы узнал Посланец Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, об этом твоем учении, к которому и произнесению которого касательно сотворенности Корана призвал ты людей, мог бы он отречься от них или нет?» Сказал Ахмад: «Да, для него это было бы возможно». Тогда сказал старец: «А также для Абу Бакра и 'Омара, а также для 'Османа и также для 'Али, да будет доволен ими Аллах?» Ахмад сказал: «Да». Тогда повернул старец лик свой к ал-Васику и сказал: «О Повелитель Верующих, если не позволено нам [то], что позволено Посланцу Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, и асхабам его, то Аллах суров с нами». Тогда сказал ал-Васик: «Да не позволит нам Аллах, если не позволительно нам [то], что позволительно для Посланца Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, и для асхабов его». Потом сказал ал-Васик: «Разорвите оковы его». И когда сорвали с него оковы, надел он их на себя [снова]. И сказал ал-Васик: «Оставьте его». Потом сказал он старцу: «Почему надел ты их на себя [снова]?» Он сказал: «Потому что дал я зарок надеть их. И если надену я их, то завещаю положить между саваном и телом моим, чтобы сказать: «О Господи, спроси этого раба Своего, зачем сковал он меня несправедливо и стращал из-за меня родичей моих?» Тогда заплакал ал-Васик, и заплакал старец, и все присутствовавшие. Потом сказал ему ал-Васик: «О старец, прости меня». И он сказал: «О Повелитель Верующих, не успею я выйти из дома своего, как поставлю тебя среди добродетельных из уважения к Посланцу Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, и к родству твоему с ним». Тогда просиял лик ал-Васика от радости. Потом сказал он ему: «Останься у меня, я тебя обласкаю». И старец сказал: «Пребывание мое в дальних пределах полезнее. Я древний старец, и есть у меня просьба». Он сказал: «Проси, что потребно тебе». Старец сказал: «Позволит ли мне Повелитель Верующих вернуться туда, откуда забрал меня этот нечестивец?» Он сказал: «Разрешим тебе». И приказал ал-Васик выдать ему награду, и старец не принял ее. С тех пор отступился я от того учения, и полагаю, что и ал-Васик отступился от него».

Сказал [Салих б. 'Али ал-Хашими]: Показал мне ал-Мухтади однажды тетради книгохранилищ. [И оказалось], что на обложке одной из этих книг байты, сказанные ал-Му'таззом и написанные рукою его. И [вот] они:

/193/ Поистине, познал я исцеление врачеванием от боли моей

И не познал исцеления от любви и коварства.

Пугался я любви и терпел страсть.

Поистине, удивляюсь я терпению своему и испугу своему.

Кого-то отвлекала от друга его боль,

Но не отвлечет меня от любви к вам боль моя.

Не наскучит мне любимая. О, если бы всегда

Был я с любимой и если бы любимая была со мной!

Тогда нахмурилось лицо ал-Мухтади би-л-Лаха, и он сказал: «Молодость и власть юности». И ал-Мухтади, бывало, часто произносил первый байт этого стихотворения.

Упомянул Мухаммад б. 'Али ар-Раба'и. Был он из [тех], кто завсегдатайствовал у ал-Мухтади, и был он хорош общением, знающим деяния людей и известия о них. Он сказал: Проводил я ночи вместе с ал-Мухтади, и однажды ночью он сказал мне: «Знаешь ли ты известие Нуфа[1654], которое поведал он от 'Али б. Абу Талиба, когда ночевал с ним?» Я сказал: «Да, о Повелитель Верующих. Упомянул Нуф, сказав: «Видел я 'Али, да будет доволен им Аллах, однажды ночью, когда часто выходил он, входил и глядел на небо. Потом он сказал мне: «О Нуф, спишь ты? » Сказал Нуф: «Я сказал: «Нет, смотрю я. Не смыкаю я глаз с этой ночи, о Повелитель Верующих». Тогда он сказал мне: «О Нуф, блаженны благочестивые в этом мире, стремящиеся к свету иному. Они — люди, что сделали землю Божью ковром, пыль ее — одеждой, воду ее — благовонием, Писание — знамением, молитву — покровом. Потом отстранились они от мира этого подобно ал-Масиху 'Исе б. Марйам, да пребудет он в мире. О Нуф, поистине, Аллах Всевышний внушил рабу Своему 'Исе, да пребудет он в мире: «Скажи сынам Исраилевым, чтобы не входили они ко Мне, кроме как с сердцами боязливыми, и взорами потупленными, и ладонями чистыми. И объяви им, что Я не отвечу ни одному из них на молитву его, если хоть одна из тварей Моих [потерпит] от них несправедливость»». Сказал Мухаммад б. 'Али ар-Раба'и: Клянусь Аллахом, записал ал-Мухтади это известие рукою своею. И слышал я в глубине ночи, когда оставался он наедине с Господином своим в предназначенном для того доме, как плакал он, говоря: «О Нуф, блаженны /194/ благочестивые в этом мире, стремящиеся к свету иному». И [часто] рассказывал он известие это до конца его, пока [не] произошло известное дело между ним и тюрками, которые убили его.

Сказал Мухаммад б. 'Али: Сказал я однажды ал-Мухтади, оставшись с ним наедине, когда перечислили мы многие беды мира этого, и [тех], кто желал его, и [тех], кто отказался от него и явил в нем благочестие: «О Повелитель Верующих, что заставляет человека мыслящего, здравого, хотя и знает он о всех бедах мира этого и о быстроте ухода его, гибели его и об ослеплении [тех], кто стремится к нему, все же любить его и быть привязанным к нему?» Сказал ал-Мухтади: «Предопределено это человеку. Из мира этого создан он, и мир этот — мать ему. В нем вырос человек, и он — жизнь его. В нем определено пропитание человека, и он бытие его. В него возвращается человек, и мир этот кончина его. И в нем приобретает человек рай, и мир этот — начало счастья человека. Мир этот — переход праведников в рай. Так как же не любить дорогу, ведущую шествующего по ней к раю, [а человек такой пребывает] в непреходящей благости, вечно сущим, если он из жителей рая?»

И сказано, что речи эти из ответа 'Али б. ал-Хусайна б. 'Али б. Абу Талиба, да будет доволен ими Аллах. И ответил он так вопрошающему, спросившему его об этом. И они взяты из слов Повелителя Верующих 'Али б. Абу Талиба, да будет доволен им Аллах, когда восхвалил он мир этот и стал порицать порицающего его, как предпослали мы ранее в этой книге, в главе о благочестии его и известий о нем[1655].

Сказал ал-Мас'уди: Было выступление повелителя зинджей в Басре в халифат ал-Мухтади, и это в двести пятьдесят пятом году (868/9). Он утверждал, что является 'Али б. Мухаммадом б. Ахмадом б. 'Исой б. Зайдом б. 'Али б. ал-Хасаном б. 'Али б. Абу Талибом. Большинство людей отрицает, что он глашатай рода Абу Талиба. Был он из жителей деревни в окрестностях Рея, называемой Варзанин[1656]. Деяния его указывают на то, что его справедливо обвиняли в следовании воззрениям азракитов из хариджитов[1657], ибо против него свидетельствуют убийства женщин, детей и умирающих старцев, которые не заслуживают убиения. /195/ Есть у него проповедь, в начале которой он говорит: «Аллах Превелик, Аллах Превелик. Нет божества кроме Аллаха, и Аллах Превелик. Только Аллаху принадлежит власть». Считал он все грехи многобожием. Сторонники его были зинджами. Явление его было в Би'р Нахл[1658] между Мадинат ал-Фатх и Карх ал-Басра[1659] в ночь четверга трех ночей, оставшихся от месяца рамадана двести пятьдесят пятого года (08.09.869). Овладел он Басрой в двести пятьдесят седьмом году (870/1). Был он убит в ночь субботы двух ночей, прошедших от сафара двести семидесятого года (12.08.883), и это в халифат ал-Му'тамида 'ала-л-Лаха. Составили люди об известиях, о сражениях его и делах многие книги. И первый, кто собрал известия о нем и о начале дел его, когда попал он в страну ал-Бахрайн и [о том], что было между ним и бедуинами, — Мухаммад б. ал-Хасан б. Сахл[1660], сын брата обладателя Двух Верховенств ал-Фадла б. Сахла, сподвижника ал-Ма'муна. И он — муж, у которого с ал-Му'тадидом би-л-Лахом[1661] было [то], о чем упомянули мы и чем прославился он прежде среди людей, пока не водрузил его ал-Му'тадид, словно курицу, на огонь, и кожа его раздулась и потрескалась.

Упомянули люди повелителя зинджей в известиях о носящих белые одежды и [в] книгах. Привели мы все известия о нем и о начале дела ал-билалиййи и ас-са'диййи в Басре в ал-Китаб ал-Аусат, что избавляет от необходимости повторения этого. Мы приведем в этой книге в подобающем тому месте самое замечательное и известий [о] повелителе зинджей и [о] том, как он был убит.

Сказал ал-Ма'суди: В этом году, и этот год двести пятьдесят пятый (868/9), и сказано — год двести пятьдесят шестой (869/70), была кончина 'Амра б. Бахра ал-Джахиза в Басре, в мухарраме[1662]. И не знает никто из знатоков преданий и людей науки никого, у кого было бы более книг, хотя и исповедовал он учение ал-'усманиййа[1663]. Было у Абу-л-Хасана ал-Мада'ини много книг, однако Абу-л-Хасан ал-Мада'ини воспроизводил [то], что слышал. А книги ал-Джахиза, несмотря на известное его заблуждение, устраняют ржавчину умов и открывают ясность довода, ибо сложил он их наилучшим сложением, вымостил их наилучшим мощением и облачил их из слов своих в самые обильные выражения. И если 196 // страшился он скуки читателя и усталости слушателя, переходил от серьезности к шутке и [от] красноречивой мудрости к забавной выдумке. У него славные книги, из них Китаб ал-байан ва-т-табйин[1664]. Она самая благородная из них, ибо собрал он в ней прозу и стихи, и отборные стихотворения, и славные известия, и красноречивые проповеди. И если бы кто-нибудь ограничился только этой книгой, то удовольствовался бы ею. И Китаб ал-хайаван[1665], и Китаб ат-туфайлиййин[1666], и Китаб ал-бухала'[1667], и прочие книги его, достигшие предела совершенства, в которых не стремился он к обману или к отрицанию правды. И не знаем из бывших прежде и потом мутазилитов более красноречивый, нежели он.

Был он слугой Ибрахима б. Йасара ан-Наззама[1668], от него он и взял и у него учился.

Рассказывал Йамут б. ал-Музарра', которому ал-Джахиз был дядя по матери. Он сказал: Вошли к дяде моему по матери люди из Басры из числа друзей его во время болезни, от которой он умер, и спросили его о состоянии его. И он сказал: «Болен от двух причин — от недугов и долгов». Потом он сказал: «Я попал в лапы спорящих друг с дружкой болезней, из которых одной достаточно, чтобы бояться смерти, но самая опасная из них — быть семидесяти с лишним лет от роду», — имея в виду свой возраст.

Сказал Йамут б. ал-Музарра': Натирал он правую половину тела своего из-за сильного в ней жара сандаловым деревом и камфорой, а другой стороной, если бы стали резать ее ножницами, не почувствовал бы он [ничего] от онемения [ее] и холода.

Сказал Ибн ал-Музарра': Слышал я, как он говорил: «Видел я в Басре мужа, ходившего там и тут по делам людей. И сказал я ему: «Утомил ты этим тело свое, износил одежды, истощил аргамака и погубил слугу. Нет тебе ни отдыха, ни покоя. [Вот] если бы немного поберечься». Он сказал: «Слышал я щебетание птиц на рассвете, на вершинах дерев, и слышал я искусно играющих на струнах певиц. И не получал я удовольствия большего, нежели от голоса благодарящего, которому оказал я услугу или по делу которого я ходил». Йамут не навещал больного, опасаясь, что испугается он имени его[1669]. Передают от него славные известия и хорошие стихи. Жил он в Табарие[1670], что в области Иордания в Сирии, и умер там, и это после трехсотого года (912/13). Был он из людей науки, умозрения, знания и спора. У него сын, называемый 197 // Мухалхил б. Йамут б. ал-Музарра'[1671], и он искусный поэт из поэтов этого времени, и это год триста тридцать второй (943/4). О нем говорит отец его Йамут б. ал-Музарра':

Мухалхил, отдал я [обе] половины судьбы,

И боролось со мной из-за них ревнивое время.

Соревновался я с мужами во всяком месте

И подчинялись мне подонки и благородные люди.

|Тогда] причиняло боль то, из-за чего обезумело мое сердце.

Благородный, укушенный назойливым временем,

Хватит грустить о потере прошлого,

Даже если у сыновей рабов — троны.

Лишил сна я глаза свои, а ведь до этого были они сомкнуты

Из страха, что [сын мой] потеряется, если я погибну.

И в милости властвующего мне утешение

Подобным тебе. Если погибну я, если останусь

И если укрепятся кости твои после смерти моей,

То не сломит тебя гнев злобного.

Говори: «[По] знанию был отец мой благородным скакуном».

Скажут: «А кто отец твой?» Тогда отвечай: «Йамут».

Подтвердят тебе [это] дальние и ближние

Знанием, которого не опровергнет внезапность.

И об ал-Мухтади имеются славные известия, о которых упомянули мы в предшествующих наших книгах. Аллах — податель благополучия.

/198/ [XV]. О халифате ал-Му'тамида 'ала-л-Лаха

Присягнули ал-Му'тамиду Ахмаду б. Джа'фару ал-Мутаваккилу во вторник четырнадцати ночей, оставшихся от раджаба двести пятьдесят шестого года (20.06.870). И ему двадцать пять лет. Прозывается он по кунйе Абу-л-'Аббас. Мать его умм валад куфийка, называемая Фитйан[1672]. Умер он в раджабе двести семьдесят девятого года[1673], и [было] ему сорок восемь лет. И был халифат его двадцать три года.

/199/ Совокупность известий об ал-Му'тамиде, деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его

Когда достался халифат ал-Му'тамиду 'ала-л-Лаху, назначил он вазиром 'Убайдаллаха б. Йахйу б. Хакана, вазира ал-Мутаваккила. Когда же умер 'Убайдаллах, назначил он вазиром ал-Хасана б. Махлада, потом перешло вазирство к Сулайману б. Вахбу, потом перешло к Са'иду. Пожаловал ал-Му'тамид брата своего Абу Ахмада ал-Муваффака и 'Али Муфлиха[1674] в четверг, первого числа раби ал-аввал двести пятьдесят восьмого года[1675] и отрядил их в Басру, чтобы сражаться с повелителем зинджей. И сразился Муфлих ат-Турки с повелителем зинджей во вторник двенадцати ночей, оставшихся от джумада-л-ула двести пятьдесят восьмого года (27.03.872). Поразила Муфлиха стрела в висок, и умер он наутро [в] четверг. Отвезли его в Самарру и похоронили там, и перестал Абу Ахмад [ал-Муваффак] сражаться с повелителем зинджей.

В двести шестидесятом году (873/4) преставился Абу Мухаммад ал-Хасан б.'Али б. Мухаммад б. 'Али б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб[1676], да пребудет с ним мир, в халифат ал-Му'тамида, и ему двадцать девять лет. Он — отец ожидаемого Махди и двенадцатый имам у ал-кат'иййа из имамитов, и они — основа шиитов. Они разошлись во мнениях относительно Ожидаемого из рода Мухаммада, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, после кончины ал-Хасана б. 'Али, и разделились на двадцать сект. Мы упомянули доводы каждой из этих сект и [того], что каждая секта выбрала для учения своего, в книге нашей, озаглавленной ал-Макалат фи усул ад-дийанат, и [то], чему они следуют относительно сокровенного и прочего.

Ранее выслал ал-Мухтади Кабиху, мать ал-Му'тазза, [а также] 'Абдаллаха б. ал-Му'тазза, Исма'ила б. ал-Мутаваккила, Талху б. ал-Мутаваккила [ал-Муваффака] и 'Абд ал-Ваххаба б. ал-Мунтасира[1677] в Мекку. Когда же достался халифат ал-Му'тамиду, он послал гонца с приказом привезти их в Самарру.

/200/ В двести шестьдесят втором году (875/6) был поход Йа'куба б. ал-Лайса ас-Саффара[1678] на Ирак с великими полчищами. И тогда остановился он в Дайр ал-'Акул[1679] на берегу Тигра между Васитом и Багдадом. Привели мы в книге нашей Ахбар аз-заман известие о начале [деяний] Йа'куба б. ал-Лайса в стране Сиджистан[1680], о бытности его в юности медником, выступлении его с мутавви[1681] из Сиджистана на войну с аш-шурат, знакомстве его с Дирхамом б. Насром[1682], [а также] известие [о] Шадрике, городе аш-шурат, что за Сиджистаном, знаемом как Аук, [а также о] возвышении положения Йа'куба, пока [не] выступил он и [не] вошел в страну Забулистан[1683], и это страна Файруза сына Кабака[1684], царя Забулистана; и что было между ним и посланцем царя Индии на Джиср Басат, [а также о] вхождении его в область Герат[1685], потом Балх; о кознях его, пока [не] вошел он в область Нишапура[1686]; о захвате им Мухаммада б. Тахира б. 'Абдаллаха б. Тахира б. ал-Хусайна, а потом вхождении его в страну Табаристан и столкновении его с ал-Хасаном б. Зайдом ал-Хасани, наряду с [тем], касательно чего упомянули мы прежде известия о Хамзе б. Адраке ал-Хариджи[1687] и деяниях его и дни 'Абдаллаха б. Тахира. По нему именуются ал-хамзиййа[1688] из хариджитов. Мы довели известия об Йа'кубе б. ал-Лайсе от начала его до конца, до самой его кончины в области Гиндишапура[1689], что под ал-Ахвазом.

Когда же остановился Йа'куб б ал-Лайс в Дайр ал-'Акул, выехал ал-Му'тамид и встал лагерем в субботу трех ночей, прошедших от джумада-л-ахира двести шестьдесят второго года (5.03.876), в месте, известном как ал-Ка'им в Самарре, оставив вместо себя сына своего ал-Муфаввида[1690]. Дошел ал Му'тамид до Сиб бани Кума[1691] в четверг пяти ночей, прошедших от раджаба этого года (4.04.876). И сразился он с ас-Саффаром в воскресенье девяти ночей, прошедших от раджаба этого года (7.04.876), в месте, известном как Идтарбуд[1692], между ас-Сибом[1693] и Дайр ал-'Акул. Разбил он ас-Саффара, разграбил лагерь его и захватил у сторонников его около десяти тысяч голов верховых животных. А было это вот как: пустил ал-Му'тамид на ас-Саффара реку, известную как ас-Сиб, и вода покрыла /201/ пустыню. И понял ас-Саффар, что попал он в западню. В тот день нападал он на сторонников власти более десяти раз. Утопил он Ибрахима б. Симу[1694], убил рукой своею много людей и заколол Мухаммада б. Уташа ат-Турки[1695]. [Ас-Саффар] полагал, что это слуга, и сказал сторонникам своим: «Не видел я в войске их подобного этому слуге». В этот день нацелился ас-Саффар на правое крыло халифского войска, а начальствовал им Муса б. Буга, и убил многих людей, из них магрибинца, известного как ал-Мубарка'[1696]. Ас-Саффар спас себя самого и большую часть своих богатств и своего снаряжения. Стали преследовать [ас-Саффара] войско ал-Му'тамида и жители деревень и ас-Савада. [Тогда] была разграблена большая часть его богатств и снаряжения. Выручили Мухаммада б. Тахира б. 'Абдаллаха б. Тахира, бывшего в оковах. Прежде пленил его ас-Саффар в Нишапуре, как мы упомянули, и с ним 'Али б. ал-Хусайн[1697] из курайш. Мухаммада б. Тахира доставили к ал-Муваффаку, начальствовавшему над срединой войска, и он разбил оковы его, пожаловал его и вернул в степень его.

И сказано, что причина поражения ас-Саффара в тот день, наряду с упомянутыми нами разливом реки и угоном лошадей, заключается в [том], что Насир ад-Дайлами[1698], маула Са'ида б. Салиха ал-Хаджиба, был в шазаватах[1699] на середине Тигра. И поравнялся он с задней частью стана войска ас-Саффара, вышел из шазаватов и бросил огонь в гущу верблюдов, мулов, ослов и лошадей, а было в войске его пять тысяч верблюдов бактрийских, быстроходных и иных. Тогда рассеялись верблюды по стану, и разбежались мулы и лошади. Люди в рядах ас-Саффара взволновались от услышанного и увиденного ими позади себя в войске его и стане. И потерпел ас-Саффар поражение, как мы упомянули. И говорится, что Йа'куб б. ал-Лайс сказал байты об этой своем предприятии и о походе своем, и о [том], что взбунтовался он против ал-Му'тамида и бывших с ним маула, осуждая потерю ими религии и небрежение ими к делу повелителя зинджей. И он сказал:

Владею я Хорасаном и областями Фарса.

И не отчаиваюсь я в [обретении] власти над Ираком.

/202/ Если дела религии в небрежении,

Обветшали и стали подобны стертым следам,

Выступил я с помощью Аллаха, спасая и поддерживая.

А обладатель знамен праведного пути не сторожится.

Была кончина ас-Саффара в среду семи ночей, оставшихся от шаввала двести шестьдесят пятого года (3.10.869), как мы упомянули, в Гиндишапуре.

Оставил он в казне своей пятьдесят тысяч дирхамов и триста тысяч динаров. И занял место его брат его 'Амр б. ас-Лайс[1700].

Управлял Йа'куб б. ал-Лайс войсками своими управлением, о подобном которому не слыхано было среди бывших прежде царей в миновавших народах из числа персов и прочих. И славной была преданность их делу его и прямота их в повиновении ему, ибо охватила их милость его, обняла их доброта его, и наполнил он сердца их почитанием себя. Вот одно из проявлений покорности их ему. Был он в земле Фарса и позволил людям пасти коней. Потом что-то случилось, и захотел он уйти и переехать из той области. [Тогда] возгласил глашатай его о том, что лошадей надо прекратить пасти. И видели, как человек из сторонников его поспешил к лошади своей, а во рту у нее была трава. И он вытащил траву изо рта ее, боясь, что она будет жевать ее после [того], как он услышал приказ. Обратился он к лошади с речью и сказал по-персидски: «Амир ал-Му'минин. Давабра аз тар буриданд». И объяснение этого: «Оторвите лошадей от травы»[1701]. И видели в то время в лагере его мужа из военачальников его, обладающего степенью, на теле его была железная кольчуга, а под нею не было никакой одежды. И сказали ему об этом. [Тогда] он сказал: «Воззвал глашатай амира: «К оружию», а я был наг, ибо омывался от грязи, и дело это не позволило мне надеть платье под оружие». И если приходил к ас-Саффару какой-нибудь человек, желая служить у него и предпочитая посвятить себя ему, он всматривался в него, и если нравился ему вид этого человека, выспрашивал он известия о нем и испытывал умение его стрелять или колоть копьем, или прочие навыки. И если видел ас-Саффар [то], что нравилось ему, выспрашивал сведения о нем и о положении его, и откуда он пришел, и с кем был. И если это совпадало с [тем], что слышал он от него, то говорил он пришедшему: «Пожертвуй мне достояние твое из денег, вещей и оружия». И пришедший отдавал ас-Саффару все, что у него было. /203/ Потом посылал ас-Саффар назначенных для того людей, и они продавали все это и обращали имущество в золото и серебро и отдавали новому человеку. И он заносился в диван. Потом удовлетворялись потребности его в одежде, оружии, пище, питье, лошадях, мулах и ослах из конюшни ас-Саффара, чтобы не испытывал человек нужды ни в чем, что необходимо ему по мере положения своего и степени своей. И если после этого ас-Саффар разочаровывался в поведении [новобранца] и не был доволен выбором своим, то лишал его всего, чем облагодетельствовал, так что он покидал войско его примерно [таким], как и входил в него, унося с собою свои золото и серебро. Если же был тот человек достаточным, то оставался у него избыток жалования его, и ас-Саффар не лишал его прежнего имущества. Все лошади ас-Саффара были его собственностью, корм им давался за его счет, и у них были конюхи и попечители, ходившие за ними. У конюхов были и особые лошади, однако и ими владел ас-Саффар. Он сделал себе трон из дерева, похожий на ложе, и брал его с собой, куда бы [ни] направлялся в походах своих. Ас-Саффар часто сиживал на нем, глядя с него на людей войска своего, на кормление лошадей своих и примечал промахи попечителей своих. И если видел он что-либо, не нравившееся ему, поспешал изменить это. Избрал ас-Саффар из сторонников своих тысячу мужей по доброй их воле, известных богатством и яростных в сражениях, и сделал их владельцами золотых палиц, и в каждой из этих палиц по тысяче мискалей[1702] золота. Потом следовал за ними в одежде и богатстве второй отряд — обладатели серебряных палиц. И если были праздники или дни, когда нуждался он в том, чтобы покрасоваться перед врагами и торжественно выступить, он вручал им те палицы. И были отлиты эти палицы как источник денег на случай нужды.

Спросили одного из доверенных лиц ас-Саффара, что знал обстоятельства его, о [том], чем занимается ас-Саффар в одиночестве, и об общении его со своими ближними, и полуночничает ли он с кем-либо или собеседует с кем-нибудь. И доверенный человек ас-Саффара упомянул, что ас-Саффар никому не поверяет секретов своих и не посвящает никого в свои намерения и решения. Большую часть дня своего /204/ [проводит] он наедине с собой размышляя, о чем хочет, выказывая не [то], что заботит его, и не вовлекает никого в [то], что замышляет, спрашивая мнения, или другим образом. Поистине, смотрит он на отобранных им маленьких мальчиков и занимается ими. Воспитывает он их, наставляет и собирает их и дает им сделанные им для них кожаные пояса. Они сражаются ими перед ним. И этим он более всего занят, если освободится от дел своих.

Когда сразился ас-Саффар с ал-Хасаном б. Зайдом ас-Хасани в Табаристане, и это в двести шестидесятом году (873/4), ал-Хасан б. Зайд бежал, и увлекся Йа'куб погоней. И были с ним посланцы властей, направившиеся к нему с письмами и грамотами от ал-Му'тамида, когда они возвратились из погони за ал-Хасаном б. Зайдом. Сказал ему один из них, когда увидел явившуюся в той войне покорность людей ас-Саффару: «Не видел я, о амир, подобного дела». Сказал ему ас-Саффар: «Удивительнее этого [то], что я покажу тебе». Потом приблизились они к месту, где находился стан ал-Хасана б. Зайда, и обнаружили мешки с деньгами, повозки, оружие, снаряжение и все, что было оставлено на прежнем месте в стане во время поражения. Никто из сторонников ас-Саффара не скрыл ничего из этого, и не притронулись они к добыче, став лагерем поблизости, откуда могли они все это видеть, а позади них был ас-Саффар. Тогда сказал ему гонец: «Вот управление и выучка, [в] которой воспитывал их амир, так что удалось ему получить от них [то], чего желал он».

И сидел ас-Саффар не иначе как на куске дерюги, длина которого, похоже, была семь пядей[1703], а в ширину — два локтя[1704] или несколько больше. Рядом с ним был щит его, и на него он опирался. В шатре его не было ничего, кроме этого. И если хотел он спать ночью или днем, ложился на шит свой, снимал с древка знамя и делал его подушкой своей. Бульшую часть одежды его составлял рваный кафтан из цветной материи, называемой фахити.

И было в обычае у него, что военачальники, вожди и приближенные его входили в дверь /205/ шатра его в соответствии со степенями своими, чтобы глаз его наблюдал за ними. И он видел, как они проходят между колышками и канатами шатров в [особо] поставленную палатку, и он не видел ее местоположения, но видел, как идут они к ней и как выходят из нее. И кто из них нуждался в нем и нуждался в разговоре с ним или в приказе его или в запрете его, обращался к нему, и ас-Саффар приказывал ему. Прохождение вельмож пред взором его заменяло приветствие ему. Никому не было позволено подходить к двери покоя его, кроме некоего мужа из приближенных его, известного как ал-'Азиз, и братьев ас-Саффара. Позади шатра его была у него палатка, близко расположенная от веревок, державших шатер его, в ней — слуги из приближенных его. И если нуждался он в деле, по поводу которого надо было отдать приказ, [то] кричал им, и они выходили к нему. Но если он находился большую часть дня своего и ночи в том месте, они не стояли у головы его. Его шатер был окружен другими шатрами, из шерсти. Пятьсот слуг ночью караулили его порог. И над каждым из них попечитель, приставленный, чтобы следить за состоянием их, дабы не учиняли они зряшнего дела и разврата, и попечитель отвечал за слугу. Каждый день закалывали для ас-Саффара двадцать овец, и готовились они в пяти медных больших котлах. У него были каменные котлы, в которых ему готовилось часть того, чего он желал. И у него каждый день [были] рис, хабиса и фалузадж[1705] наряду с пятью котлами. И это тяжелые кушания. Ас-Саффар ел это, а остатки раздавал слугам, что внутри шатра его, потом воинам, окружавшим его шатер, и приближал их к себе в соответствии с их степенями.

Сказал некто, прибывший к нему с посланием от властей: «О амир, ты при главенстве своем и положении своем держишь в палатке только оружие и дерюгу, на которой сидишь». [Ас-Саффар] сказал: «Сторонники повинуются главе людей благодаря свершаемым им делам и образу жизни. И если бы стал я использовать упомянутую тобой утварь, то мы бы отягчили вьючных животных и последовали бы моему примеру [те], кто в войске моем. Мы пересекаем ежедневно пустыни, степи, долины и русла, и не годится для нас ничто, кроме [легкого снаряжения]».

Ас-Саффар мало использовал мулов в войске своем. Было в войске его пять тысяч /206/ верблюдов бактрийских и вдвое больше числа их серых ослов, подобных мулам, и это ослы, известные как саффарийские, таскающие тяжести вместо мулов. И причиной тому было [то], что если ас-Саффар останавливался, то верблюдов и ослов отпускали пастись, а мулы на это неспособны.

Сказал ал-Мас'уди: У Йа'куба б. ал-Лайса ас-Саффара и 'Амира б. ал-Лайса, брата его, имеются удивительные деяния и мудрые решения, а также боевые приемы и хитрости. Привели мы их вместе с описаниями в наших двух книгах Ахбар аз-заман и ал-Аусат. В этой [же] книге упомянули мы только [самые] замечательные из них, какие не случалось нам упоминать в наших предшествующих книгах.

В двести шестьдесят четвертом году (877/8), и это в халифат ал-Му'тамида, была смерть Мусы б. Буги. Говорит о нем некий поэт, который некогда восхвалил его, а он ничем его не наградил:

Умер Муса, и какое нам до этого дело.

Не понесу я потери, коли скажут, что он умер.

Ведь безразлична мне смерть [того], кто

При жизни добра мне не сделал.

В этом году, и это год двести шестьдесят четвертый, умер Абу Ибрахим Исма'ил б. Йахйа ал-Музни[1706], сочинитель сокращения учения Мухаммада б. Идриса аш-Шафи'и, в четверг шести ночей, оставшихся от месяца раби' ал-аввал, этого года (4.12.877), в Египте.

В этом году умер Абу 'Абдаллах Ахмад б. 'Абд ар-Рахман б. Вахб[1707], сын брата 'Абдаллаха б. Вахба[1708], последователя Малика б. Анаса. Передавал он от дяди своего 'Абдаллаха б. Вахба, от Малика. В этом году умер Йунис б. 'Абд ал-'Ала'[1709] в Египте, и было ему девяносто два года.

В этом году умер Абу Халид Йазид б. Синан[1710], в Египте, и молился над ним Баккар б. Кутайба /207/ ал-Кади.

Выступил ал-Муваффак воевать с повелителем зинджей в сафаре, в двести шестьдесят седьмом году[1711], и послал ал-Муваффак сына своего Абу-л-'Аббаса[1712] в раби' ал-ахар[1713], к Сук ал-Хамис, где укрепился ал-Ша'рани[1714], сподвижник ал-'Алави[1715], с большим сообществом зинджей. И он отбил это место и захватил все, что было там. И завоевал он многие места и убил бывших там зинджей. Двинулся ал-Муваффак на ал-Ахваз и исправил [то], что испоганили зинджи. Потом вернулся он в Басру. Не прекращал он биться с повелителем зинджей, пока тот [не] был убит. И был срок дней его четырнадцать лет и четыре месяца. Убивал он старого и малого, мужчину и женщину, жег и разрушал. Однажды убил он единовременно триста тысяч человек.

Был ал-Мухаллаби[1716] из высших сторонников 'Али б. Мухаммада, пребывая после этого сражения в Басре. Установил он мин-бар в месте, известном как Макбарат бани йашкур. По пятницам он молился впереди людей и произносил проповеди на этом минбаре в пользу 'Али б. Мухаммеда. После этого молился он о ниспослании милосердия Абу Бакру и 'Омару, а ни 'Османа, ни 'Али не упоминал и проклинал аббасидских деспотов, Абу Мусу ал-Аша'ри[1717], 'Амра б. ал-'Аса[1718], Му'авию б. Абу Суфйана, в соответствии с тем, что предпослали мы из речей его в этой книге. Он следовал мнению азракитов из хариджитов. И когда склонились оставшиеся в Басре к этому деянию ал-Мухаллаби, собрались однажды в пятницу, и посек их меч. И некоторые из них спаслись, другие были убиты, а иные утоплены. Многие из людей укрылись в домах и колодцах. Выходили они ночью, ловили собак, закалывали и ели их, а также мышей и кошек, так что истребили [всех] и [более] не могли поймать никого. И если кто-нибудь из них умирал, они его съедали, и одни ожидали смерти других. Некоторые из них подстерегали товарища своего, убивали его и съедали. Кроме того, они были лишены пресной воды.

Рассказывали со слов одной женщины, которая была среди них, как она находилась у [некоей] умирающей женщины, и с нею сестра той несчастной. Ее /208/ окружили, ожидая, когда она умрет, чтобы съесть ее мясо. Сказала женщина: И не успела она умереть, как мы набросились на нее, разорвали ее мясо и съели ее. Там была сестра ее. Она пришла на реку[1719], плача, и у нее голова сестры, а мы были на перекрестке, [называемом] 'Иса б. Абу Харб. Тогда сказали ей: «Горе тебе, что ты плачешь?» Она сказала: «Налетели на мою сестру и не дали ей умереть хорошей смертью, а разорвали ее. И меня обделили: не дали мне ничего из мяса ее, кроме этой головы». И она жаловалась на несправедливость их к ней относительно ее сестры.

И подобное этому многочисленно и сильнее описанного нами.

Стало известным о войске повелителя зинджей, что там продавали [с молотка] женщин из потомков ал-Хасана, ал-Хусайна, ал-'Аббаса и прочих сынов Хашима, курайшитов, иных арабов и знатных семейств. Девушка продавалась за два дирхама или три, и выкрикивали ее родословную: «Это дочь такого-такого-то». У каждого зинджа было и десять, и двадцать, и тридцать женщин. Зин-джи обладали ими, и те служили зинджским женщинам, как служат служанки. Обратилась за помощью к 'Али б. Мухаммаду женщина из потомков ал-Хасана б. 'Али б. Абу Талиба, бывшая у некоего зинджа, и попросила перевести себя от него к другому зинджу или освободить ее от [положения], в коем она пребывала. [Тогда] он сказал ей: «Он господин твой и [имеет] больше прав на тебя нежели кто-либо иной».

Говорили люди о количестве убитых в эти годы 'Али б. Мухаммадом, и есть преувеличивающий и преуменьшающий. Преувеличивающий говорит: «Погубил он людей столько, сколько не охватывает число и не обнимает смета, — не знает этого никто, кроме Знающего неведомое[1720], — в захваченных им городах, селениях и поместьях, жителей которых он истребил». И говорит преуменьшающий: «Погубил он пятьсот тысяч человек». Каждая из сторон говорит об этом на оснонании домыслов и предположений, ибо это вещь непостижимая и непроверяемая.

Было убиение [повелителя зинджей], как объясняли мы прежде, в двести семидесятом году (883/4), и это в халифат ал-Му'тамида.

/209/ После этого направил ал-Муваффак Са'ида б. Махлада в двести семьдесят втором году (885/6) на войну с ас-Саффаром и поставил его во главе бывших с ним войск. И проводил его ал-Муваффак. Кода же прибыл Са'ид в страну Фарс, возгордился он, и ужесточилась власть его. Ушел он из ал-Мада'ина в один из дней и велел, обувшись, поставить себе банки[1721]. Это дошло до ал-Муваффака, а также гордыня, в которой он пребывал. Тогда сказал об этом Абу Мухаммад 'Абдаллах б. ал-Хусайн б. Са'д ал-Кутурубулли ал-Катиб[1722] в длинной касиде, из которой мы выбрали это:

Скроив мерзкую рожу, начал он чинить несправедливости

И принял религию персов.

Стало ему легче,

Как оказался [в руках] у цирюльника.

[Тогда] вызвал его ал-Муваффак в Васит. И был срок пребывания его в вазирстве семь лет, пока его [не] схватили, а также брата его 'Абдуна ан-Насрани[1723].

Умерла, невольница Са'ида после заточения его. И подчиняла она его себе. Ее называли Джа'фар. После нее через несколько дней умерла мать ал-Муваффака. И об этом говорит 'Абдаллах б. ал-Хусайн б. Са'д в байтах своих:

Взялась Джа'фар за голову каравана,

Потом сказала: «Да погибнете вы».

Ответила мать амира и сказала:

«Пришли мы к тебе первыми посетителями.

Приедет к тебе Са'ид скоро.

Разлетелись его послания о несчастьях».

Пересчитали найденных у Са'ида рабов, вещи, одежду, оружие, утварь, что принадлежали только ему, помимо [того], что нашли у брата его 'Абдуна, и была стоимость этого триста тысяч динаров. Стоимость урожая, собранного во всех владениях его, была тысяча тысяч триста тысяч.

Умер Са'ид в заточении, и это в двести семьдесят шестом году (889/90).

В двести семидесятом году (883/4) была кончина Абу Сулаймана Да'уда б. 'Али ал-Исбахани[1724], /210/ багдадского факиха. И в этом году умерли Абу Аййуб Сулайман б. Вахб ал-Катиб и Ахмад б. Тулун, и это в Египте в субботу десяти ночей, прошедших от зу-л-ка'да двести семидесятого года (10.05.884). И [было] ему шестьдесят пять лет.

Продолжалось правление Ахмада б. Тулуна семнадцать лет. Между победой над повелителем зинджей и болезнью Ахмада б. Тулуна прошли десять месяцев. Когда отчаялся в себе Ахмад б. Тулун, присягнул сыну своему Абу-л-Джайшу[1725] на власть после себя; когда же скончался он, возобновил Абу-л-Джайш Хумаравайх б. Ахмад б. Тулун присягу себе.

Направил ал-Муваффак сына своего Абу-л-'Аббаса, чтобы сражаться с Хумаравайхом, в двести семьдесят первом году (884/5). И было столкновение между ними в ат-Тавахин[1726], в одной из областей Палестины, во вторник четырнадцати ночей, оставшихся от шаввала этого года (5.04.885). [Тогда] потерпел Абу-л-Джайш поражение, и Абу-л-'Аббас захватил весь лагерь его. Бежал Абу-л-Джайш с военачальниками своими, и прибыли они в Фустат[1727]. Задержался гулам его Са'д ал-А'сар[1728] и стал сражаться с Абу-л-'Аббасом. Разбил его Абу-л-'Аббас, разграбил лагерь его и убил главных военачальников его и наиважнейших сторонников. И двинулся Абу-л-'Аббас, никуда не сворачивая, пока не прибыл в Ирак. Возложил Абу-л-Джайш дело вазирства своего на 'Али б. Ахмада ал-Мазирани[1729]. Абу Бакр Мухаммад б. 'Али б. Ахмад ал-Мазирани[1730] заключен сейчас от руки ал-Ихшида Мухаммада б. Тугджа[1731], и это год триста тридцать второй (943/4). Он был вазиром ал-Ихшида в Египте — он сам и сын его ал-Хусайн б. Мухаммад[1732]. Затем назначил вазиром ал-Ихшид Абу-л-Хасана 'Али б. Халафа Ибн Таййаба[1733], но уехав из Дамаска в Фустат, велел схватить 'Али б. Халафа и брата его Ибрахима б. Халафа[1734] и назначил вазиром Абу-л-Хасана Мухаммада б. 'Абд-ал-Ваххаба.

В двести семидесятом году (883/4) была кончина ар-Раби' б. Сулаймана ал-Мурада ал-Му'аззина, последователя Мухаммада б. Идриса аш-Шафи'и и передатчика большинства книг его в Египте.

/211/ Сообщили нам Абу 'Абдаллах ал-Хасан б. Марван ал-Мисри[1735] и другие от ар-Раби' б. Сулаймана. Он сказал: Попросил аш-Шафи'и у Мухаммада б. ал-Хасана ал-Куфи[1736] кое-какие его книги, но он не послал их ему. Тогда написал ему аш-Шафи'и:

О, скажи [тому], глаз чей

Не видел подобного ему,

Кто же видел то,

Что видел он прежде.

Он [тот], для кого речи наши — его речи,

Разум наш — его разум.

Потому что застилающее его [разум]

Превзошло всякое совершенство.

Наука запрещает людям своим

Отстраняться от других ученых.

Может быть, использует он ученость свою

Для людей, может быть.

[Тогда] послал ему Мухаммад б. ал-Хасан большую часть книг своих, которые просил аш-Шафи'и.

Присягнул ал-Му'тамид сыну своему Джа'фару и назвал его ал-Муфаввадом 'ала-л-Лахом.

Предпочел ал-Му'тамид удовольствия и предался развлечениям, а брат его Абу Ахмад ал-Муваффак подчинил себе дела и устроение их. Потом завладел он ал-Му'тамидом и заточил его. И был ал-Му'тамид первым халифом захваченным, заточенным и отторженным от мира. Помещен он был в Фам ал-Силх. [До этого] бежал он и прибыл в Хадисат ал-Маусил[1737]. [Тогда] послал ал-Муваффак Са'ида в Самарру и написал Исхаку б. Кандаджу[1738], и он вернул ал-Му'тамида из Хадисат ал-Маусил.

В двести семьдесят четвертом году (887/8) было выступление Ахмада б. Тулуна из Египта, когда устроил он газ[ават], со многими воинами и людьми из ал-мутавви'а, прибывшими к нему в Египет и Палестину. Перед прибытием его в Дамаск умер в Дамаске правивший им Маджур ат-Турки. Тогда вошел туда Ахмад и захватил все его наследство из [числа] хранилищ и прочего. Потом двинулся он из Дамаска в Химс[1739], а из него двинулся в Антакию[1740]. И дошла передовая часть войска его до области Александрии на берегу Ромейского моря[1741], а он достиг места, известного как Баграс на горе ал-Лакам[1742]. Ал-мутавви'а и газии опередили его и пошли к сирийской границе. Потом Ахмад б. Тулун повернул назад, не сообщив об этом тем его людям, которые ушли вперед, и остановился в /212/ городе Антакии. В нем тогда [находился] Сима Длинный с отважным отрядом тюрок и прочих. Мы упоминали ранее в этой книге о [том], как была построена Антакийа[1743], об истории стен ее, о царе, построившем ее, и о том, каковы стены ее на равнине и в горах. До подхода Ахмада б. Тулуна к Антакии произошли между Симой и между Ахмадом ал-Му'аййадом[1744] многие сражения в стране джунда Киннисрин и ал-'Авасим[1745] в Сирийской земле. Сима Длинный обрек жителей ее на беды, убивая их и отбирая их имущество. И остановился Ибн Тулун у одних из ворот Антакии, известных как Баб Фарис, напротив рынка. Воины его окружили город, и гулам его, известный как Лу'лу'[1746], остановился У ворот Антакии, известных как Баб ал-Бахр (Морские ворота). После этого сдался Лу'лу' властям, прося пощады. Он прибыл к ал-Муваффаку, а тот сражался в это время против повелителя зинджей, и случилось так, как упоминали мы об убийстве властителя зинджей в предшествующих наших книгах — о возникновении ссоры между сторонниками Лу'лу' и сторонниками ал-Муваффака из-за [того], кто из них убил повелителя зинджей. И между ними в тот день чуть было [не] разгорелось [побоище] в войске ал-Муваффака. Так что говорили об этом:

Что там ни говори,

Поистине, победа принадлежит Лу'лу'.

И был Ибн Тулун под Антакией в конце двести семьдесят четвертого года (887/8). Было завоевание им ее в году двести семьдесят пятом (888/9) благодаря уловке изнутри города от некоторых жителей ее ночью. Они взяли стражей стен Антакии, и некоторые из них спустились за горой к Баб Фарис. [Тогда] пришли они к Ибн Тулуну, отчаявшемуся в завоевании Антакии из-за неприступности ее и прочности стен. И они пообещали ему захватить город [Тогда] он присоединил к ним нескольких людей своих, и они поднялись туда, откуда спустились те. А сам он стоял наизготове с войском своим. А Сима был в доме своем. Когда же забрезжило утро закричали сторонники Ибн Тулуна: «Велик Аллах!» на стенах ее и сошли вниз, спустившись в город. Поднялись крики, умножился шум. Сима с поспешившими с ним приближенными своими пустился верхами в бегство. [Тогда] некая женщина сбросила на него с крыши мельничный жернов и порешила его. Некий человек, знавший его, взял его голову и привез к Ибн Тулуну. А он вошел через Баб Фарис и остановился там у источника, и с ним /213/ ал-Хусайн б. 'Абд ар-Рахман ал-Кади, известный как Ибн ас-Сабуни ал-Антаки ал-Ханафи. Некоторое время люди Ибн Тулуна бесчинствовали в Антакии, притесняя ее жителей. Потом в два часа дня Ибн Тулун прекратил это. И уехал Ибн Тулун, направляясь к сирийской границе. Прибыл он в ал-Массису[1747] и Адану. Жители Тарсуса укрепились, и с ними находился Йазман ал-Хадим[1748]. Не было у Ибн Тулуна способа захватить Тарсус, и он вернулся, желая совершить газв, как было сказано, и Аллах лучше знает из-за того, что дошло до него, будто ал-'Аббас, сын его[1749], восстал на него, и Ибн Тулун устрашился, что он встанет между ним и Египтом. Тогда Ибн Тулун поспешно выступил и вошел в Фустат. А ал-'Аббас ушел в Барку[1750] в стране ал-Магриб, боясь отца своего. Он унес с собой, сколько смог унести, содержимого хранилищ, денег и снаряжения. Мы привели переписку между Ахмадом б. Тулуном и сыном его ал-'Аббасом в книге нашей Ахбар аз-заман.

Была кончина Йазмана ат-Турки в земле христианской, когда совершал он газв с войском ислама, под крепостью, известной как Каукаб[1751]. Был он маула ал-Фатха б. Хакана. [Тогда] отвезли его в Тарсус и похоронили у Баб ал-Джихад[1752], и [было] это в половину раджаба двести семьдесят восьмого года (12.10.892). В том походе с ним были из амиров халифа [один], известный как ал-'Уджайфи[1753], и Ибн Абу 'Иса[1754], правивший Тарсусом. Йазман достигал самых дальних пределов в джихаде на суше и море. У него были мужи из моряков, подобных которым не видывали, как не видывали более яростных, нежели они. Была у него к врагу великая ненависть. Враг боялся его, и страшились его христиане в твердынях своих. На границах Сирии и ал-Джазиры не видывали после 'Амра б. 'Убайдаллаха б. Марвана Безрукого, владетеля Малатии, и 'Али б. Йахйи ал-Армани[1755], владетеля сирийских приграничных крепостей, более яростно нападавшего на ромеев, нежели Йазман ал-Хадим.

/214/ Была кончина 'Амра б. 'Убайдаллаха Безрукого и 'Али б. Йахйи ал-Армани в один год, они вместе погибли, и [было] это в двести сорок девятом году (863/4), в халифат ал-Муста'ина би-л-Лаха.

В тот год 'Амр б. 'Убайдаллах совершал поход против жителей Малатии и повстречал царя ромеев с пятьюдесятью тысячами войска. Оба воинства пострадали, и погиб 'Амр б. 'Убайдаллах и бывшие с ним мусульмане, кроме немногих. И это в пятницу середины раджаба этого года (4.09.863).

'Али б. Йахйа ал-Армани ушел с сирийского рубежа и был назначен правителем Армении, потом его сместили; пошел он в область Майа Фарикин[1756] в Дийар Бакр[1757] и завернул там в свои владения. Случилась тревога, и он выступил, поспешая. Напали рати ромеев. Тогда 'Али б. Йахйа убил около четырехсот человек, и ромеи не знали, что он — 'Али б. Йахйа ал-Армани.

Сообщил мне некий ромей из тех, что приняли ислам, и был он праведным мусульманином, что ромеи нарисовали в одной из церквей своих десятерых христианских храбрецов, отважных и хитрых, и гораздых на уловки мусульманских мужей. Среди них муж, которого послал Му'авия, когда обманул [этот муж] некоего батрика[1758], похитил его из ал-Кустантиниййи, отплатил ему ударом и вернул его обратно, а также 'Абдаллах ал-Баттал[1759], 'Амр б. 'Убайдаллах, 'Али б. Йахйа ал-Армани, ал-'Арил б. Баккар, Ахмад б. Абу Катифа[1760], Курнийас ал-Билкани, владетель города Ибрик[1761], он был батриком павликиан[1762], и кончина его была в двести сорок девятом году (857/8), и Харас Харис, сестра Курнийаса, Йазман ал-Хадим с войском своим, и вокруг него мужи, и Абу-л-Касим б. 'Абд ал-Баки. Мы привели описание учения павликиан и веры этой. Это учение [среднее] между христианством и зороастризмом. Вошли они в это время, а это — год триста тридцать второй (943/4) /215/ — в сообщество ромеев. Мы поведали о них в книге нашей Ахбар аз-заман.

Что же до Му'авии и упомянутого нами мужа, который похитил батрика из города ал-Кустантиниййи, то история эта заключается в том, что мусульмане совершили газ[ават] в дни Му'авии, и некоторые из них были пленены. Их поставили перед царем, и заговорил один из пленных мусульман. [Тогда] приблизился к нему некий батрик из [тех], что стояли перед царем, и ударил прямо в лицо его и причинил ему боль. А был тот пленный мужем из курайш. [Тогда] он воскликнул: «О ислам! Что же ты не заступаешься за нас, о Му'авия? Ведь пренебрег ты нами, потерял приграничные крепости наши и отдал врагу дома наши, жизни и честь». Известие это дошло до Му'авии и причинило ему боль. Отверг он сладостную пищу и питье, уединился сам с собой, воздержался от приема людей и ни о чем не рассказал ни одному из созданий [Аллаха]. Потом решил он дело [это], придумав хитрость, устроив выкуп пленных между мусульманами и ромеями, и выкупив [того] мужа. Когда же прибыл муж [тот] в Обитель ислама[1763], позвал его Му'авия, оказал ему милость и хорошо с ним обошелся. Потом сказал ему Му'авия: «Мы не пренебрегли тобой, не потеряли тебя и не отдали на поругание жизнь твою и честь. Напротив, Му'авия думает [о тебе] и измышляет хитрости». Потом послал он к одному мужу с побережья Дамаска[1764], из города Сур[1765], которого он знал, совершившему много морских набегов, суровому воину, знавшему по-ромейски. И Му'авия вызвал его, уединился с ним, сообщил ему [то], что задумал, и попросил посодействовать в его хитрости. И они договорились о [том], что Му'авия заплатит этому мужу много денег, на которые он купит много диковинок, дорогих вещей, утвари, благовоний, драгоценностей и прочего. Был построен удивительным способом для него корабль, который нельзя было догнать в беге его благодаря скорости его и нельзя было настичь во время хода его. Тогда отплыл тот муж и прибыл на остров Икритиш, доложился властителю его и сообщил ему, что есть у него рабыня для царя и что он хочет торговать в ал-Кустантиниййи, направившись с этим даром к царю и вельможам его. [Тогда] отписали об этом царю и сообщили ему об обстоятельствах [того] мужа. И царь разрешил ему въехать. [Тогда] он вошел в залив ал-Кустантиниййи[1766] и плыл по нему, пока [не] добрался до ал-Кустантиниййи. Мы [уже] приводили сведения о величине этого залива и о соединении его с Ромейским морем и морем Мантис[1767] при упоминании нашем морей прежде /216/ в этой книге[1768]. Когда же прибыл [муж этот] в ал-Кустантиниййу, одарил царя и батриков его, продавал им и покупал [у них], но никакого дела не имел с батриком, ударившим по лицу курайшита. А [вел он себя как раз таким образом] ради того батрика, который и ударил курайшитского мужа.

И радел уроженец Сура о деле этом в соответствии с [тем], как предначертал ему Му'авия. Направился муж тот из ал-Кустантиниййи в Сирию, и приказали ему батрики и царь купить упомянутые ими вещи и различные предметы. Когда же прибыл он в Сирию, отправился тайно к Му'авии и рассказал обо всем, что произошло. Купили ему все, что требовалось и чего, как он знал, они желают. Пришел [тот муж к Му'авии], и [Му'авия] сказал: «Когда вернешься ты из своей поездки, поистине, [наш] батрик упрекнет тебя за отступничество твое от милосги его и небрежение твое им, [то] умилостивь его прямотой и подарками и сделай его попечителем и радетелем о делах твоих и посмотри, чего он попросит у тебя во время возвращения твоего в Сирию. Поистине, положение твое возвысится, а дела твои пойдут наилучшим образом. И если добьешься ты всего, что я тебе приказывал, и узнаешь, каковы намерения батрика относительно тебя и пожелания, то уловка [наша] удастся». Когда же возвратился уроженец Сура в ал-Кустантиниййу, везя с собой все, что требовали от него, и вдобавок [то], чего не требовали, улучшилось положение его и возвысился он в глазах царя, батриков и прочих царедворцев. Однажды, когда хотел он войти к царю, остановил его тот батрик в царских покоях и сказал ему: «В чем вина моя перед тобой и чем заслуживает иной, что стремишься ты к нему и выполняешь его просьбы, а от меня отворачиваешься?» И сказал уроженец Сура: «Большинство [тех], кого ты упомянул, просили меня привезти им подарки. Я человек чужестранный, вхожу к царю этому и в страну эту, скрываясь от пленных мусульман и соглядатаев их, чтобы не донесли они обо мне и не рассказали о здешних делах моих мусульманам, а то придет погибель моя. И поскольку вижу я благосклонность твою ко мне, то желаю я, чтобы не покровительствовал мне никто, кроме тебя и не представлял [меня] никто, кроме тебя, перед царем и другими. [Так] выскажи мне все желания свои и скажи обо всем, что интересует тебя в земле ислама». И он почтил батрика славными дарами, [среди которых были] диковины из точеного стекла, благовония, драгоценности и одеяния. Вот как он поступил. Он ездил от ромеев /217/ к Му'авии и от Му'авии к ромеям и спрашивал царя, того батрика и прочих о нуждах их. А случай все не представлялся Му'авии, и прошли годы. Наконец, в одной из поездок, сказал батрик уроженцу Сура, собравшемуся выехать в Обитель ислама: «Пожелал я, чтобы облагодетельствовал ты меня исполнением просьбы моей и оказал мне милость. Купи мне сусанджардский ковер с подушками и подголовниками различных цветов — красного, голубого и прочих, и чтобы был он таким-то и таким-то, даже если и высока будет цена его». И батрик наградил того мужа за это. А в обычае уроженца Сура было, что если прибывал он в ал-Кустантиниййу, находился корабль его поблизости от жилища того батрика. А у батрика имелось уединенное поместье, отстроенный дворец и хороший сад, выходящий на залив в [нескольких] милях от ал-Кустантиниййи, и батрик большую часть времени своего проводил в том саду. [Тогда] уроженец Сура тайно уехал к Му'авии и сообщил ему, как обстоят дела. Му'авия [тут] доставил ковер с подушками и подголовниками и [прочее] убранство. Уроженец [же] Сура уехал с этим и всем, что требовалось от него, из Обители ислама, а Му'авия уже объяснил ему, [как устроить западню]. За описанное нами время словно уподобился уроженец Сура одному из [ромеев] в обхождении и житии, а им присущи алчность и страсть к стяжательству. Когда [же] вошел он из моря в залив ал-Кустантиниййи, а ветер благоприятствовал ему, приблизился он к поместью батрика. Уроженец Сура спросил о батрике владельцев лодок и кораблей, и ему сообщили, что тот в поместье своем. Дело в том, что залив имеет в длину около трехсот миль[1769], и пятьдесят миль между двумя морями, Ромейским и Мантис, как отмечали мы прежде в этой книге. Поместья и селения расположены по обе стороны залива. Корабли и лодки заходят с различными вещами и снедью /218/ в ал-Кустантиниййу, и кораблей этих в заливе несметное множество. Когда же узнал уроженец Сура, что батрик пребывает в поместье своем, постелил тот ковер и подготовил почетное место, сиденье, подушки и подголовники на палубе корабля и в покоях его. А под покоями находились мужи, и в руках у них — весла, украшенные, поднятые вверх, которых они не отпускали. Никто не подозревал, что они находятся в трюме корабля, и видно было только [тех], которых служба их заставляла выходить. Ветер подул в паруса, и корабль полетел по заливу, словно стрела, пущенная из лука, так что стоящий на берегу не мог [ничего] как следует рассмотреть из-за быстроты хода [корабля] и красоты его в беге. [Тогда] корабль приблизился ко дворцу батрика, а тот сидел на башне с наложницами своими. Вино забрало его, одурманило его опьянение, а веселье и радость всецело им овладели. Когда [же] увидел батрик корабль уроженца Сура, закричал от радости и засиял от счастья, веселья и ликования благодаря приходу его. [Тогда] приблизился корабль к нижней части дворца и спустил парус. Батрик посмотрел вниз с башни на корабль и увидел красоту ковра, расстеленного на корабле, и утвари, [расставленной там], — словно эти цветущие сады. Не сумел он усидеть на месте своем и спустился [с башни], прежде чем сошел уроженец Сура к нему с корабля своего, и поднялся на корабль. И когда ступил он ногой на корабль и приблизился к сидению, стукнул уроженец Сура пяткой своей [тем], кто находился под ковром, а [это] было знаком между ним и между мужами, что [находились] внутри корабля. И не затих стук его пяткой, как был перенесен корабль веслами на середину залива, направляясь в море [и] никуда не сворачивая. [Вельможа] возвысил голос, и не знал, [как ему поступить]. [Еще] не наступила ночь, как вышел [корабль] из залива и [оказался] в открытом море. Батрик был закован в цепи. А [кораблю] благоприпятствовал ветер, и сопутствовало ему счастье. Весла несли его по морю, и на седьмой день он пристал к сирийскому берегу. [Моряки] узрели сушу, [уроженец Сура] повез [того] мужа и на тринадцатый день предстал перед Му'авией с радостью и весельем, чтобы обрадовать его [этим] делом и удавшейся уловкой. Узнал Му'авия о победе и счастливом исходе дела и сказал: «Ко мне курайшитского мужа». И его привели. /219/ Пришли к [халифу] приближенные, заняли места свои, и наполнился [халифский] покой [достойными мужами]. [Тогда] сказал Му'авия курайшиту: «Встань и отомсти этому батрику, который ударил тебя по лицу перед главой ромеев. Мы не забыли о тебе и не предали кровь твою и честь». [Тогда] встал курайшит и приблизился к батрику. И сказал ему Му'авия: «Смотри, не превзойди [того], что получил ты от него, и отплати ему в соответствии [с тем], как поступил он с тобой, не превзойди и соблюди вмененное тебе Аллахом подобие». [Тогда] ударил его курайшит [несколько] раз [по лицу] и по шее. Потом припал курайшит к рукам Му'авии и ногам его, [принялся] целовать их и сказал: «Не ошибся [в] тебе [тот], кто сделал тебя предводителем, и не обманулась в тебе надежда [того], кто надеялся на тебя. Ты царь, не творящий несправедливостей, защищающий твое заповедное и оберегающий подданных своих». И [курайшит] погрузился в мольбы и восхваления [халифа]. Му'авия [же] хорошо обошелся с батриком, пожаловал его и облагодетельствовал. Он отправил с ним ковер и прибавил к этому многие вещи и подарки для царя. И сказал [Му'авия батрику]: «Возвращайся к царю своему и скажи ему: «Я оставил царя арабов вершащим правосудие на ковре твоем, отмщающим [за] подданных своих в обители царства твоего и власти твоей». И сказал он уроженцу Сура: «Поезжай с ним, пока [не] прибудешь в залив и [не] высадишь там [батрика] и [тех] плененных, кто поспешил и поднялся ним на корабль». [Тогда уроженец Сура] посадил их на корабль, и их с честью привезли к Сур. Повезли их на корабле. Ветер благоприятствовал им, и на одиннадцатый день прибыли они в Страну ромеев и приблизились к горловине залива. [Оказалось], что она перегорожена цепями и [охраняется особо] назначенными воинами. [Тогда] высадил уроженец Сура батрика и [бывших] с ним и вернулся назад. А батрика немедленно доставили к царю, и с ним подарки и имущество. Ромеи возликовали прибытию его и встретили, поздравляя с [избавлением] от плена. Царь отплатил Му'авии за поступок его с батриком и [за] подарки. В дни его не обидели [ни одного] пленника из мусульман. И сказал [ромейский] царь: «Это коварнейший [из] царей и умнейший [из] арабов. Поэтому арабы поставили его над собой, и стал править он их делами. [Клянусь] Аллахом, если бы замыслил он взять [и] меня, то удалась бы его затея».

Мы привели известие [о] Му'авии прежде в этой книге. И привели его целиком, а [также привели мы] в наших предшествующих книгах известия [о] прибывавших к нему из больших городов мужчинах и женщинах[1770].

/220/ [Сохранились] славные известия о царях ромеев и их батриках, что были прежде и потом, до этого времени, о войнах, походах и прочем [между ними] и царями Омейядов и халифами из 'Аббасидов, а также о людях, [охранявших] границы Сирии и ал-Джазиры до сего времени, а это — триста тридцать второй год (943/4). Мы привели их полностью в наших прежних книгах и предпослали в этой книге совокупность известий [о] них, сроках жизни и дней [правлений] их и самое замечательное из их деяний, также сообщили мы о царях [иных] народов и деяниях их[1771].

Сказал ал-Мас'уди: Захвачен был ал-Му'тамид веселием, и владели им винопитие и пристрастие [к] развлечениям и удовольствиям.

Упомянул 'Убайдаллах б. Хурдазбах[1772], что однажды он зашел к [ал-Му'тамиду], и в покоях [было] несколько сотрапезников, славившихся умом, знанием и разумом. И сказал ему [ал-Му'тамид]: «Расскажи мне о первом, [кто] сделал лютню». Сказал Ибн Хурдазбах: «Сказаны [были] об этом, о Повелитель Верующих, многие речи. Первый, кто сделал лютню, — Ламак б. Муташалах б. Махвил б. 'Ад б. Ханух б. Фабин б. Адам[1773]. [Дело в том], что был у него сын, которого любил он сильной любовью. И [сын] умер. Повесил его [Ламак] на дерево, и сухожилия [умершего] порвались, и осталось от него бедро, голень, ступня и пальцы. Взял [Ламак] доску, обстругал ее, отполировал и сделал грудь лютни как бедро, шею ее — как голень, голову ее — как ступню, колышки ее — как пальцы, а струны — как жилы. Потом ударил он по [лютне] и заплакал по [сыну], и лютня заговорила. Сказал ал-Хамдуни[1774]:

Говорит она, [но] нет у нее души.

Словно бедро прикреплено к ступне.

Исторгает душу из собеседника, как

Исторгает ее речь калама[1775].

Йубал б. Ламак[1776] сделал барабаны и бубны, а Далал бинт Ламак смастерила [другие] музыкальные инструменты. Потом родичи Лута[1777] сделали мандолины, которыми привлекали они отроков. Потом сделали пастухи /221/ и курды род [свирелей], в которые дудят, и если овцы их разбредались, они дудели и [овцы] собирались. Потом сделали персы свирель в пару к лютне, дайати[1778] в пару к мандолине, сурйани[1779] для барабанов, санудж[1780] для [музыкальных] тарелок. Пение [персов] происходило под лютни и тарелки, и этот [обычай принадлежит] им. Они [придумали также] тоны, ритмы, такты и царские лады. Их семь видов. Первый [из] них су-каф, и он чаще остальных используется при работах по переносу [русел] рек, и его построение наиболее красивое. [Далее] амарсах, и он в наибольшей [степени] вбирает в себя прелести [прочих] тонов и для него в наибольшей [степени] характерны возвышения и понижения напева; [далее] мадар и синан[1781], и последний самый тяжелый из них; сайкад, и он любезен духам; сайсам, способный похищать и уносить [в небеса]; хувай'аран, и он подобен музыкальной шкатулке, что играет мелодии. Пение жителей Хорасана и далее лежащих [земель] [сопровождалось] игрой на зандже[1782]. На нем семь струн, и ритм его схож с ритмом [музыкальных] тарелок. Пение жителей Рея, Табаристана и ад-Дайлама [сопровождалось] игрой на мандолинах. Персы предпочитали мандолины многим [другим] музыкальным инструментам. Пение набатеев и ал-джарамика [сопровождалось] игрой на ал-гирварат — ритм их напоминает ритм мандолин.

Сказал Фандурус ар-Руми: «Четыре струны[1783] соответствуют четырем природам человеческого [организма][1784]: аз-забр соответствует желтой желчи, ал-масна соответствует крови, ал-маслас — слизи, а ал-ламм — черной желчи».

У ромеев из музыкальных инструментов [имеется] ал-аргал. На нем шестнадцать струн, и голос его далеко раздается. [Ал-аргал] сделан [древними] греками. И ас-салбан. У него двадцать четыре струны. [Название его] означает «тысяча голосов». [Есть] у них ал-лура, и это рабаб[1785]. Он из дерева, и у него пять струн. И [есть] у них ал-кисара, у нее двенадцать струн. И [есть] у них ас-силиндж, он [сделан] из телячьей кожи. Все эти инструменты различны [по своим] свойствам. И [есть] у них ал-урган. Устроены в нем меха из шкур и железа.

У индийцев [имеется] ал-канка, это одна струна, натянутая на тыкве. [Ал-канка] используется вместо лютни и [музыкальных] тарелок.

Сказал ['Убайдаллах б. Хурдазбах]: У арабов крики погонщиков [караванов] предшествовали пению. Во время одной [из] своих поездок Мудар б. Низар б. Ма'д'[1786] упал с верблюда, и сломалась рука его. [Тогда] принялся он причитать: «О рука моя, о рука бедная»[1787]. Выделялся он голосом своим среди людей. И повиновались [ему] верблюды, и выровнялся ход их. [Тогда] стали пользоваться арабы /222/ [этим возгласом] для гона [караванов] и сделали слова [Мудара] началом возгласа. И из речений погонщика:

О ведущий, о ведущий,

И о рука, о рука.

Возгласы погонщика [верблюдов] были первыми [из того], что слышат и повторяют среди арабов. Потом отделилось пение от возгласов погонщиков. Арабские женщины причитали над мертвыми своими. Ни [один] из народов после персов и ромеев не был более привержен увеселениям и развлечениям, нежели арабы. Существует три вида насабного их пения: ар-ракбани, тяжелый санад и легкий хазадж[1788]. Первыми, кто запел среди арабов, были Два кузнечика[1789], бывшие невольницами-певицами у Му'авии б. Бакра ал-'Имлаки[1790] во время 'ад. Арабы называли певицу угольком, а лютню ал-музхар. Пение жителей Йемена под инструменты и напевы их [без слов] были одного вида, [подобны]. А [собственно] пение их было двух видов — ханафитское и химйаритское. Лучшее из них — ханафитское. Курайшиты знали из пения только насб, пока [не] пришел ан-Надр б. ал-Харис б. Калада б. 'Алкама б. 'Абд Манаф б. 'Абд ад-Дар б. Кусайй[1791] из Ирака, побывав в Хире с посольством у Хосроя. [Тогда] он обучился игре на лютне и пению под нее. Он пришел в Мекку и научил [всему этому] жителей ее, и они набрали певиц.

Пение очищает ум, смягчает нрав, веселит душу и радует ее, вселяет храбрость в сердце, делает щедрым скупца. [Пение] вместе с вином противоборствует печали, разрушающей тело, создает в нем движение и рассеивает тоску. Пение само по себе делает это. Превосходство пения над речью подобно превосходству речи над немотой и здоровья над недугом. Сказал поэт:

Не посылай против печалей своих, если одолеют тебя они,

[Ничего], кроме вина и мелодии струн.

Аллах сотворил жемчужину мудрости, философ добыл ее. Что темное сделал он ясным? Что тайное обнаружил? На какое искусство указал? К какому знанию и достоянию прибыл первым? Нет ему равного, и он вождь века своего. Цари спали под музыку, чтобы текла по жилам их радость. Персидские цари спали только под пение музыканта или под сладкоречивую беседу. Арабка не убаюкивает /223/ ребенка своего, [когда] он плачет, боясь, что печаль потечет по телу его и заструится по жилам его, а возится и шутит с ним, пока [не] засыпает он радостным, веселым, и [от этого] растет тело его, очищается цвет [лица] его и кровь, становится живым ум его. Ребенок успокаивается от пения и сменяется плач его смехом.

Сказал Йахйа б. Халид б. Бармак: «Пение — [это то], что развеселит тебя, заставит тебя танцевать, вызовет слезы или опечалит. [От] остального же — горе и тоска».

Сказал ал-Му'тамид: «Рек ты и преуспел и описал изобильно. Устроил ты в этот день торжище для пения и празднество для всевозможных развлечений. Поистине, слова твои подобны вышитому платью, в котором соединяются красное, желтое, зеленое и прочие цвета. [Так] каков искусный певец?» Сказал Ибн Хурдазбах: «Искусный певец, о Повелитель Верующих — [это тот], кто овладел дыханием своим, не предается излишествам и разнообразен в [пении]». Сказал ал-Му'тамид: «На сколько [категорий] делятся виды пения?» Тот сказал: «На три категории, о Повелитель Верующих. Это живительная музыка, располагающая к щедрости, вселяющая в душу бодрость и способствующая пробуждению [благородных] качеств у слушающего. И [это] музыка горести и печали в особенности если стихи описывают дни юности, тоску по родным местам, печаль по возлюбленным, [разлуку с которыми] невозможно терпеть. И музыка, [способствующая] очищению души и [рождению] прекрасных чувств, в особенности если в [ней] слышатся лад и гармония. Ибо кто не сведущ в том, не поймет ее и она его не обрадует. Напротив, увидишь ты его отвлекшимся. [Такая музыка] подобна несокрушимой скале и твердому минералу. Ничто не меняет ее. Сказал, о Повелитель Верующих, некий из прежних философов, [так же] говорили многие из [греческих] мудрецов: «Для кого несчастье — запах, /224/ [тот] возненавидит аромат благовоний. Чьи чувства огрубели, [тот] не любит слушать музыку, отвлекается от нее, порицает ее и ругает». Сказал ал-Му'тамид: «А каково значение ритма, различных ударов и всевозможных напевов?» Сказал [Ибн Хурдазбах]: «Говорили об этом, о Повелитель Верующих, древние, что ритм для пения — то же самое, что стихотворные размеры для стихов. [Древние] объяснили [сущность] ритма, дали ему названия и прозвища. [Ритм бывает] четырех родов — сакил ал-аввал и его хафиф, сакил ас-сани и его хафиф, рамал ал-аввал и его хафиф, ал-хазадж и его хафиф[1792]. Ритм — это мера, в значении «сочетать», «измерять». [То, что] не сочетается, выходит из меры. Выход из меры — это запаздывание или опережение относительно нее. Удар сакила ал-аввала — три, три. Два тяжелых медленных, потом [еще] один удар. Удар хафифа сакила ас-сани — два подряд, один медленный и два сдвоенных. Удар хафифа ар-рамала — два и два сдвоенных. Между каждой парой остановка. Удар ал-хазаджа — один, один — вместе, [единым] касанием. Удар хафифа ал-хазаджа — один, один — вместе, в одном сочетании, легче степенью, нежели ал-хазадж.

Восемь ударов: два сакила — первый и второй — и два их хафифа. Первый хафиф из них, ас-сакил, называется ал-махури[1793]. Он так назван, потому что Ибрахим б. Маймун ал-Маусили[1794], а был он из сынов Фарса и жил в Мосуле, часто пел по тавернам таким способом. Ар-Рамал и его хафиф происходят от этих способов [игры]. Один из них — мазмум, с отпущенной струной. Эти [способы игры] различаются положением пальцев, и отсюда различные их названия, [такие] как сдавленный, искаженный, поспешный, скрытый, а также степени их.

По [мнению] многих народов и большей части мудрецов, лютня — греческого [происхождения]. Ее сделали мастера геометрии по подобию с темпераментами человека. И если соразмерны струны ее благородным мерам, /225/ [то звучанием своим] соответствует она темпераментам и услаждает [слух]. А услада — [это] ответ души на порыв человеческой природы. Каждая струна подобна той, что следует за ней, и подобна трети ее. Ад-дастабан, что следует [за] ал-унфом, устанавливается на линии девятой из струн. А [струна], следующая [за] ал-миштом, устанавливается на линии четвертой из них. Вот, о Повелитель Верующих, все [сведения] относительно свойств ритма и границах его».

Возрадовался ал-Му'тамид в этот день и пожаловал Ибн Хурдазбаха и присутствовавших сотрапезников своих, отдав ему предпочтение перед ними. И [это] был день удовольствий и радости. На утро же той ночи позвал ал-Му'тамид бывших [у] него в первый день. И когда расселись они в покое по степеням своим, сказал он одному [из] присутствовавших сотрапезников своих и певцов. «Опиши мне танец и виды его, похвальные качества танцующего и его достоинства». [Тогда] сказал спрошенный: «О Повелитель Верующих, жители [иных] климатов[1795] и стран отличаются танцами своими от жителей Хорасана и соседних [с ними стран]. Всего танцевальных ритмов — восемь: ал-хафиф, ал-хазадж, ар-рамал, хафиф ар-рамал, хафиф ас-сакил ас-сани и сакил его, хафиф ас-сакил ал-аввал и сакил его[1796]. Танцору необходимо иметь [определенные] свойства в характере своем и сложении и обладать некими навыками работы. В характере [же] необходимы ему легкость духа, хорошее воспроизведение ритма и радостное стремление и поведение в танце. Сложение [же] танцора должно отличаться длиною шеи до основания плеч, грацией, статностью, гибкостью, тонкостью талии, легкостью и красотой частей тела, выразительностью; [он должен уметь] распускать пояс, раздувать полы одежды, соблюдать дыхание, быть спокойным, терпеливым в [достижении] определенной цели, [обладать] прелестью ступней, мягкостью пальцев и способностью плавно двигать ими в исполняемом им танце с верблюдами и танце [с] мячом и прочих [танцах], [отличаться] гибкостью суставов и проворством вращения, мягкостью поворотов. Для успеха [же] в работе своей должен [танцор уметь исполнять] /226/ многие танцы, в совершенстве владея каждым из них, [нуждается он также в] хорошем вращении, твердости ступней при повороте их, соразмерности [того], что делает правая нога и левая, чтобы был он в этом един, в двояком опускании и поднимании ступней — [таким образом], чтобы одной соответствовать ритму и чтобы опираться [на] другую. Наибольшим, в чем преуспеет [танцор], пусть будет [следование] ритму, [ведь ритм] в равной степени происходит от любви и красоты. Пусть преуспеет [танцор] в [умении] опираться, пусть будет часть тела, коей соответствует он ритму, поднятой, а [та], на кою он опирается, опущенной».

Сказал ал-Мас'уди: От ал-Му'тамида [сохранились] беседы, разговоры и [рассказы о] собраниях, записанные в различных сочинениях. В том числе: восхваление сотрапезника, упоминание достоинств его, порицание винопития в одиночестве, — обо всем этом в прозе и стихах; реченное о нравах сотрапезника, свойствах его и добродетелях, [о том, как избежать] пустословия [сотрапезника], призыв к беседам и обмену посланиями об этом, многочисленные приемы винопития, способы слушания [и] его разновидности, основы пения и принципы его у арабов и прочих народов, известия [о] крупнейших из знаменитых древних и новых певцах, способы [устроения] собраний, состязаний [с] ведущим и ведомым[1797] [в пении] и сущность степеней их, приглашение сотрапезников [на] собрания и приветствия, [которые следует произносить при этом], как сказал о том ал-'Атави[1798]:

Произноси приветствия так, как произносят их владыки приветствий,

Говорящие, если не напоишь ты их: «Давай».

Утром пьяны они и блаженствуют,

А вечером повалятся, [словно] мертвые.

[Сопровождаются их деяния] грохотом, с которым не сравнится

Грохот халифских развлечении и удовольствий.

Привели мы описание всего этого в книге нашей Ахбар аз-заман, и прежде об этом не говирилось, так же как и о видах винопития, о различных сладостях и как кладут их на жаровни и блюда, располагают [там особым] образом и [как] сочетаются [они друг с другом); привели мы объяснения степеней /227/ этого, правила поварского дела, в знании коих нуждается следующий им и понимание которых потребно образованному — и это знание кушаний, мер, приправ и пряностей, видов бесед, [необходимости] мытья рук в присутствии главенствующего, [правил] пребывания в собрании его, передачи [друг другу] чаш, [и то], что передавали об этом от древних царей народов и прочих, [и то], что говорилось о многом и малом винопитии, и известия, [относительно] обращения [с] просьбами и постоянного прошения подарков, внешнего вида сотрапезника и [того], что нужно ему для души его, [того], что обязан [дать] главенствующий сотрапезнику своему, о разнице между следующим и ведущим, сотрапезником и [тем, кого развлекают], и что говорили люди о [том], почему сотрапезник был назван сотрапезником; о правилах игры [в] шахматы и разнице между ними и нардами, что говорится об этом в известиях и о чем повествуют относительно этого свидетельства и предания; что дошло от арабов касательно названий вина и объявления его запретным и [о] разногласиях людей по поводу отвержения прочих спиртных напитков; описания видов [винных] сосудов, [знания тех], кто пил [вино] в ал-джахилию[1799] и кто запрещал его, описания опьянения и [того], что сказали об этом люди, и причин возникновения [вина] — от Аллаха ли [оно] или от тварей Его, [упомянули мы также] и прочее, что касается этого предмета и связано с ним. [Из всего] этого упоминаем мы замечательное, отсылая к [тому], о чем уже упоминали мы в наших предыдущих книгах.

Абу-л-'Аббас ал-Му'тадид был в заточении. Когда [же] вышел отец его ал-Муваффак в ал-Джабал, оставил он его в доме вазира Исма'ила б. Булбула[1800], [который] утеснял его. Прибыл ал-Муваффак из Азербайджана больным, умирающим, опухшим, в сделанных для него деревянных носилках, обитых шелком и атласом. Внизу [носилок находились] кольца, наполненные жиром. Мужчины по очереди несли их на плечах своих. Было прибытие его в Багдад в четверг двух ночей, прошедших от сафара двести семьдесят восьмого года (16.05.891). Пробыл [ал-Муваффак несколько] дней в Багдаде, усилилась болезнь его, и заговорили о его смерти. И ушел /228/ Исма'ил б. Булбул, отчаявшись в нем. Направил [ал-Муваффак] Исма'ила б. Булбула, отчаявшегося в нем, к Кафхаману, а сказано [также] — к Бактамиру, что надзирал за ал-Му'тадидом в ал-Мада'ине, на [расстоянии] менее одного дня [пути] от Города Мира, чтобы приехал он с ал-Му'тадидом и ал-Муфаввидом ила-л-Лахом, сыном своим, в Багдад. И ал-Му'тадид вошел в [Багдад] в тот же день. Узнал Исма'ил о выздоровлении ал-Муваффака и спустился [по реке], а с ним ал-Му'тадид и ал-Муфаввид, в таййаре, к дому сына его, жившего со слугой, Му'нисом ал-Хадимом[1801], Сафи ал-Харами[1802] и прочими из слуг ал-Муваффака и гуламов его. Они вывели Абу-л-'Аббаса [ал-Му'тадида] из [того] места, где он был заключен, и отвезли его к ал-Муваффаку. Он вызвал Исма'ила б. Булбула, и с ним ал-Му'тадида и ал-Муфаввида. И умножилось волнение военачальников и маула. Простонародье и все слуги поспешили [заняться] грабежами, разграбили дом Исма'ила б. Булбула. Не осталось дома [ни] знатного [мужа], ни благородного писца, который бы они [не] разграбили. Перерезали понтонные мосты и открыли двери тюрем, и не осталось никого в темницах или в оковах, кого бы [не] вызволили. И [все это] было дело ужасным [и] отвратительным. [Ал-Муваффак] пожаловал Абу-л-'Аббаса [ал-Мутадида] и Исма'ила б. Булбула, и удалился каждый из них в дом свой. Не нашел Исма'ил в доме своем [ничего], на что присесть, и послал ему аш-Шах б. Микал[1803] [нечто], и приготовил ему еду и питье. Исма'ил был скорым на разорение казнохранилища и наирасточительнейшим в тратах, наградах, пожалованиях и подарках. Он пособлял бедуинам и щедро раздавал им милости и жалования. [Исма'ил б. Булбул] брал на службу бану шайбан из бедуинов и прочих из раби'а, утверждая, будто он муж из бану шайбан. И собирал он годовой харадж [в неопределенном размере], [так что] стал тягостен подданным, и умножились призывавшие против него.

Оставался [жив] ал-Муваффак после того три дня, потом скончался в ночь четверга трех [ночей], оставшихся от сафара двести семьдесят восьмого года (8.06.891). Он умер, и [было] ему сорок девять лет. Мать его — умм валад ромейка, называемая Асхар[1804]. Имя ал-Муваффака было Талха, и о нем говорит стихотворец: Когда укрылся он тенью царства и подчинились Ему дела, то [оказался] влекомым и принуждаемым. /229/ Навлечена была на него роком погибель его. Так рок обходится с людьми.

Когда |же] умер ал-Муваффак, занялся ал-Му'тадид устройством дел народа вместо отца своего ан-Насира, и он ал-Муваффак, и сместил Джа'фара ал-Муфаввида с воспреемства завета. И занял Исма'ил б. Булбул должность вазира после многих смут, бывших в Городе Мира. Свершили Абу 'Абдаллах б. Абу-с-Садж[1805] и слуга его Васиф[1806] великое дело. Исма'ила б. Булбула связали. Абу-л-'Аббас [ал-Му'тадид] послал за 'Абдаллахом б. Сулайманом б. Вахбом[1807], вызвал его, пожаловал его и вернул ему писцовое дело, и это во вторник трех [ночей], оставшихся от сафара двести семьдесят восьмого года (10.06.891). Исма'ила б. Булбула [долго] пытали различными пытками. На шею ему повесили цепь с железной гирей. Цепь и гиря [весили] сто двадцать ритлей[1808]. Надели на него шерстяную джуббу, измазанную жиром [из бараньих] ножек, и повесили [рядом] с ним голову мертвеца. Пребывал [он] в таком положении, пока [не] умер в джумада-л-ула двести семьдесят восьмого года[1809], и был погребен в цепи своей и оковах своих. Ал-Му'тадид приказал перелить на монеты все сосуды, бывшие в казне его. Их перелили и раздали воинам.

Сказал ал-Мас'уди: Сел ал-Му'тамид за трапезу и позавтракал в понедельник одиннадцати ночей, оставшихся до конца раджаба двести семьдесят девятого года (15.10.892). Когда [же] вечером подали кушанья, он сказал: «О Мушкирах[1810], — приставленному к нему, — куда подевались шеи?» [Ведь] предуведомил он с ночи, чтобы подали ему ягнячьи головы, от которых отделили шеи. [Головы] подали. За столом с [ал-Му'тамидом] был муж из сотрапезников его и полуночников, известный как Куфф Глотальщик, и другой муж, известный как Халаф Шут. Первым наложил руку свою на головы Глотальщик. Оторвал он у одной из них ухо, обернул его лепешкой, /230/ обмакнул [в] подливу, бросил себе в рот и принялся есть. Тут [же] выковыривал хрящи и глаза. Они поели, и поел ал-Му'тамид, и закончили день свой. Глотальщик, хозяин первого куска, скончался ночью. Шут [же] умер перед утром. А ал-Му'тамид [был] мертвым наутро, присоединившись к [своим сотрапезникам].

Вошел Исма'ил б. Хаммад ал-Кади[1811] к ал-Му'тадиду, и на нем черное [платье], и приветствовал его халифским достоинством. Он был первым, кто приветствовал [ал-Му'тадида таким образом].

Пришли свидетели, из них Абу 'Ауф, ал-Хусайн б. Салим и прочие из беспристрастных. Они склонились над ал-Му'тамидом, и с ними — Бадр[1812], гулам ал-Му'тадида, сказавший: «Видите ли вы на нем повреждение или след [насилия]? Он умер внезапно. Его убило пристрастие к винопитию». Посмотрели они на него, и [признали], что нет на нем следа. И [ал-Му'тамида] омыли, завернули в саван, положили в приготовленным для него гроб, отвезли в Самарру и похоронили там.

Говорили — Аллах лучше знает, — будто кончина его приключилась [оттого], что его напоили неким ядом, [бывшим] в напитке, который они пили, и это род [яда], называемый ал-биш[1813], привозимый из страны ал-Хинд, Гор Тюрок[1814] и ат-Туббата[1815]. Возможно, находят его в колосе благовония. [Ал-Биш бывает] трех видов и свойства его удивительны.

Об ал-Му'тамиде [сохранились] славные известия и [рассказы о] бывших в дни его делах и событиях, [в том числе о случившейся] в Хорасане войне с ас-Саффаром, и [о] прочем — что свершили сыны Абу Дулафа в земле ал-Джабал[1816], и что учинили бедуины [по причине] ат-тулуниййа[1817], о случившихся в Динар Бакр из-за Ахмада б. 'Исы Ибн аш-Шайха[1818] бедах, пленении и прочем, и о том, что произошло в Йемене. Мы привели все это целиком и полностью, и замечательное из этого, а также случившиеся в дни каждого из годов события в двух наших книгах — Ахбар аз-заман и ал-Аусат. И это избавляет от повторения [сих сведений] в этой книге.

/231/ [XVI] О халифате ал-Му'тадида би-л-Лаха

Присягнули Абу-л-'Аббасу Ахмаду б. Талхе ал-Му'тадиду би-л-Лаху в день, когда умер ал-Му'тамид 'ала-л-Лах, дядя его по отцу, и это вторник двенадцати ночей, оставшихся от раджаба двести семьдесят девятого года (4.10.893). Мать его — умм валад ромейка, называемая Дирар[1819]. Была кончина его [в] воскресенье семи [ночей], оставшихся от месяца раби' ал-ахар двести восемьдесят девятого года (6.04.908). И был халифат его девять лет, девять месяцев и два дня. Скончался он в Городе Мира, и ему сорок семь лет. И сказано [также], что принял он халифат в возрасте тридцати одного года и скончался в [двести] восемьдесят девятом году, (901/2) как мы упомянули, и ему сорок лет, учитывая расхождения историков в книгах их и [того], что записали они в дни свои. И Аллах согласующий.

/232/ Совокупность известий [об ал-Му'тадиде], деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его

Когда перешел халифат к ал-Му'тадиду би-л-Лаху, успокоились смуты, замирились страны, закончились войны, понизились цены, улеглось волнение и помирился [с ал-Му'тадидом] всякий несогласный. Ниспосылались ему победы, удавались ему дела, раскрылись перед ним Восток и Запад, и была дана ему сила на большинство выступавших против него и противившихся ему. Победил он Харуна аш-Шари. Хозяином царства и попечителем дела халифата был Бадр, маула [ал-Му'тадида], к нему [стекались] все сведения обо всех областях, ему подчинялись войска и все военачальники.

Оставил ал-Му'тадид в казнохранилищах девять тысяч тысяч динаров, серебра — сорок тысяч тысяч дирхамов, лошадей, мулов, иноходцев, ослов и верблюдов — двенадцать тысяч голов. Вместе с тем был он скупым, жадным, берегущим [то], что не бережет и простонародье.

Рассказывал 'Абдаллах б. Хамдун[1820], бывший сотрапезником его и приближенным, с которым общался [ал-Му'тадид] в уединении своем, что приказал он уменьшить каждую лепешку [у] свиты своей и жалование получавших [его] на одну укиййу[1821], потому что у слуг [было некоторое] количество лепешек по три лизза и по четыре лизза, и более того, и начать с собственного хлеба. Сказал Ибн Хамдун: «И я удивился такому началу деяний его, потом все выяснилось. [Оказалось], что скопляется от этого каждый месяц великое богатство». И приказал он казначею своему выбрать ему из платья лучшее тустурийское и дабикийское[1822] и пригнать это платье по нему.

Вместе с тем был [ал-Му'тадид] жестоким, многодерзостным, кровожадным, [обуреваемым] сильным желанием надругаться над [тем], кого он убивал. /233/ И если гневался [ал-Му'тадид] на благородного военачальника, которого отличал он среди гуламов своих, приказывал вырыть в своем присутствии для него яму; потом [военачальника] бросали туда головой [вниз] и засыпали землей, а нижняя его часть торчала из земли. Землю утаптывали, и [военачальник] пребывал в этом положении, пока не выходил из него дух вон через задний проход.

Рассказывали о пытках его, что забирал он человека, связывал его и сковывал. [Потом] брал хлопок и набивал им уши его, нос и рот. В задний проход его вставлял мехи, так что раздувался тот и увеличивалось тело его. Потом затыкал ему задний проход куском хлопка, потом вскрывал ему две вены, что над бровями, и тот становился словно большой верблюд. [И] выходила душа из того места. Иногда связанного человека ставили раздетым на крыше дворца и расстреливали стрелами до тех пор, пока он [не] умирал.

Устроил [ал-Му'тадид] подземелья и проводил в них различные пытки. Поставил он смотрителем за мучением людей Ниджаха ал-Хурами[1823].

Не было [у ал-Му'тадида иных] желаний, кроме женщин и строительства. Он потратил на дворец свой, известный как ас-Сурайа[1824], четыреста тысяч динаров. Длина [этого] дворца три фарсаха[1825].

Утвердил он 'Убайдаллаха б. Сулаймана вазиром своим. Когда [же] тот умер, назначил вазиром ал-Касима б. 'Убайдаллаха[1826].

В тот год, а это год двести семьдесят девятый (892/3), поехал ал-Му'тадид верхом в мечеть, которую устроил близ дома своего молился впереди людей и шесть [раз] воскликнул при первом ракате: «Аллах Превелик», а при последнем — один раз. Потом поднялся он на минбар, но запнулся, и не слышали от него проповеди. Об этом говорит некий поэт:

Запнулся имам и не произнес

Людям проповеди о разрешенном и запретном.

Это не иначе, как от застенчивости, а не

От бессилия и немоты.

В этом году прибыл ал-Хасан б 'Абдаллах, известный как Ибн ал-Джассас[1827], посланцем из Египта от Хумаравайха б. Ахмада, и с ним многочисленные подарки, великие богатства и расшитые ткани. Прибыл он /234/ к ал-Му'тадиду [в] понедельник трех [ночей], прошедших от шаввала (17.12.893). И [ал-Му'тадид] пожаловал его и семерых мужей, [бывших] с ним. Потом приступил [Ибн ал-Джассас] к сватовству дочери Хумаравайха за 'Али ал-Муктафи[1828]. [Тогда] сказал ал-Му'тадид: «Он хотел, чтобы мы оказали ему честь, и я еще больше почту его. Я [сам] женюсь на ней». И он женился на ней. Ал-Джассас смотрел за домом ее и привез приданое ее. Говорят, что привез он с нею [столько] драгоценностей, сколько еще не скоплялось [ни у одного] халифа. Часть [драгоценностей] Ибн ал-Джассас взял себе и сообщил Катр ан-Нада бинт Хумаравайха[1829], что взятое им хранится у него для нее до той поры, пока не будет ей в этим надобности. [Когда] она умерла, драгоценности [остались] у него. И было это причиной богатства и независимости его. Были вследствие этого у Ибн ал-Джассаса испытания в дни ал-Муктадира, и задерживали его и изымали у него богатства по этой причине и прочим.

Отвез ал-Му'тадид выкуп [за] Катр ан-Нада, а [находился] он в городе Балад[1830], к Абу-л-Джайшу [Хумаравайху]. Выкуп составлял тысячу тысяч дирхамов, а [также] прочее из вещей, благовоний и диковинок Китая, Индии и Ирана. И особо пожаловал [ал-Му'тадид] Абу-л-Джайша от себя и одарил его кошельком, [расшитым] дорогими каменьями, в котором [были] жемчужины, яхонты, самоцветные камни, пояс, корона и венок. И говорили еще — шапка и тиара. Прибыли они в Египет в раджабе двести восьмидесятого года[1831]. Ал-Му'тадид спустился из города Балад и Мосула, после того как отвезли упомянутые нами [сокровища] в Город Мира по воде.

Рассказывал Абу Са'ид Ахмад б. ал-Хусайн б. Мункиз. Он сказал: Вошел я однажды к ал-Хасану б. ал-Джассасу и [увидел], что перед ним ларец, обитый шелком, а в нем драгоценности собранные в четки. Заметил я красивое, и запало мне в душу, что их более двадцати. [Тогда] сказал я ему: «Да сделает меня Аллах выкупом за тебя! Каково число [драгоценных камней] в каждой из четок?» И он сказал мне: «По сто зерен. Вес каждого зерна подобен весу другого, ни больше, ни меньше. Вес всех четок уравнен». И [узрел я также] перед ним золотые слитки, которые взвешивали на весах, как взвешивают дрова. Когда [же] вышел я от него, повстречал меня Абу-л-'Айна[1832] и сказал мне: «О Абу Са'ид, каковым оставил ты этого человека?» /235/ И я описал ему, что видел. [Тогда] сказал он, подняв голову свою к небу: «Господи, если ты не равняешь его и меня в богатстве, то сравняй нас в слепоте». Потом разразился он плачем. И я сказал: «О 'Убайдаллах, что случилось?» Он сказал: «Не осуждай [того], что видишь. Если бы видел ты, что видел я, то ослабел бы». Потом сказал он: «Слава Аллаху за это». И сказал: «О Абу Са'ид, не восхвалял я Аллаха Всевышнего за слепоту кроме как теперь». [Тогда] сказал я [тому], кто поведал мне [о] положении Ибн ал-Джассаса: «Чем запечатал он эти четки?» И тот сказал: «Красным яхонтом, цена которого, возможно, больше всего остального».

Была кончина Абу-л-'Айны [в] двести восемьдесят втором году в Басре в джумада ал-ахира[1833]. Прозывался он по кунйе Абу 'Убайдаллах. Спустился он из Города Мира в Басру в том году в заураке, в котором [было] восемьдесят человек. Заурак утонул, и не спасся из [тех], кто был в нем, [никто], кроме Абу-л-'Айны. Был он слепым, схватился за края заурака, и его вытащили живым. Все, кто был с ним, погибли. После [того] как спасся, вошел он в Басру и умер.

Был Абу-л-'Айна' скор на язык, быстр в ответах и сообразителен, как никто из подобных ему. [Сохранились] славные известия о нем и об Абу 'Али ал-Басире и прочих и хорошие стихи. Мы привели их в наших прежних книгах.

Присутствовал [Абу-л-'Айна'] [в] собрании некоего вазира, и заговорили о некоем Бармакиде, о щедрости [этого рода| и доброте, им присущей. [И] сказал вазир Абу-л-'Айне, пустившемуся описывать их расточительства и милости, [которые] они являли: «Слишком много ты говоришь [о] них и чересчур красиво описываешь. Поистине, это из сочинений переписчиков и выдумок краснобаев». [Тогда] сказал ему Абу-л-'Айна': «[Так] почему не лгут о тебе переписчики, о вазир?» И люди удивились смелости [Абу-л-'Айны] перед [лицом вазира].

Однажды попросился он [войти] к вазиру Са'иду б. Махладу, и сказал ему хаджиб: «Вазир занят. /236/ Подожди». Когда [же] запоздал [хаджиб] с позволением ему [войти], спросил [его Абу-л-'Аина']: «Что делает вазир?» Тот сказал: «Молится». [Абу-л-'Айна'] сказал: «Правильно. У всякой новизны [своя] прелесть», срамя его недавним принятием ислама.

Вошел как-то раз Абу-л-'Айна' к ал-Мутаваккилу во дворец его, известный как ал-Джа'фари, и это и двести сорок шестом году (860/1), и [халиф] спросил его: «Что скажешь ты о моем доме?» И [Абу-л-'Айна'] сказал: «Поистине, люди построили дома в этом мире, а ты построил этот мир в доме твоем». [Ал-Мутаваккил] одобрил это, потом спросил: «Как ты пьешь вино?» [Тогда Абу-л-'Айна'] сказал «Становлюсь я бессильным от малой его [толики] и позорюсь от изобилия его». И сказал ему [халиф]: «Оставь это и сотрапезничай [со] мной». [Тогда] сказал [Абу-л-'Айна']: «Я человек слепой, а у слепого движения быстры, и отклоняется он от цели своей. Смотрят за него на [то], на что не смотрит он [сам]. Всякий в собрании твоем служит тебе, а я нуждаюсь в [том], чтобы мне [самому] служили. И еще не уверен я, смотришь ли ты на меня довольным глазом, а сердце твое гневается, или гневливым глазом, а сердце твое довольно. И если не отличу я одно от другого, [то] погибну. Предпочитаю я благополучие подверженности несчастью». [Тогда] сказал [ал-Мутаваккил]: «Дошли [до] нас твои поношения». [Абу-л-'Айна'] сказал: «О Повелитель Верующих, восхвалял Аллах Превеликий и порицал. И сказал Он: «...прекрасный раб! Поистине, он обращающийся»[1834]. И сказал Он, велика слава Его: «...хулителю, бродящему со сплетнями...»[1835] и так далее. И если порицание, словно скорпион, не кусает пророка, и [не источает] зловоние, то нет в том вреда. Сказал поэт:

Если не был я искренним в благодеянии

И не ругал низкий, порицаемый недостаток,

То зачем узнал я добро и зло по именам их

И [зачем] прорезал мне Аллах уши и рот?»

Сказал [ал-Мутаваккил]: «Откуда ты?» [Абу-л-'Айна'] сказал: «Из Басры». Спросил [халиф]: «Что ты скажешь о ней?» [Абу-л-'Айна'] сказал: «Воды ее горячи, жара ее сладостна. И приятна она тогда, когда приятен ад». Вазир [ал-Мутаваккила] 'Убайдаллах б. Йахйа б. Хакан стоял над [Абу-л-'Айной]. [Халиф] спросил: «Что скажешь ты об 'Убайдаллахе б. Йахйе б. Хакане?» [Абу-л-'Айна'] сказал: «Благословенный раб, разрывающийся между покорностью Аллаху и службой тебе». И вошел Маймун б. Ибрахим[1836], начальник диван ал-барид. [Тогда] сказал ему [Убайдаллах]: «Что скажешь ты о /237/ Маймуне?» [Абу-л-'Айна'] сказал: «Рука крадет, а зад пускает ветры. Он подобен иудею, укравшему половину казны. Он нагл, и с ним [надо выказывать] твердость. Добро от него — притворство, зло его — естество». Такие [речи] [Абу-л-'Айны] рассмешили [ал-Мутаваккила]. Он наградил его и отпустил.

В двести восемьдесят третьем году (896/7) прибыли подарки от 'Амра б. ал-Лайса ас-Саффара. Среди них — сто махрийских верблюдов[1837] из Хорасана, много иноходцев, много сундуков и четыре тысячи тысяч дирхамов. Был среди [подарков] медный идол в образе женщины с четырьмя руками, а перед ней — маленькие идолы с руками и лицами, и на них украшения и драгоценности. Истукан этот поставлен был на колесницу, сделанную по размеру ее, которую тянули иноходцы. И все это привезли в дом ал-Му'тадида. Потом возвратили истукана в помещение шурты[1838] на Восточной стороне. Ее три дня показывали людям, затем вернули в дом ал-Му'тадида, и это в четверг четырех [ночей], прошедших от месяца раби' ал-ахар этого года (20.05.896). Простонародье прозвало этого истукана «занятием», ибо отвлечено оно было от дел своих разглядыванием ее [в течение] нескольких дней.

'Амр б. ал-Лайс привез эту статую из завоеванных им городов в [равнинной части страны] ал-Хинд[1839] и в горах ее, что за странами Басат[1840], Ма'бар и ад-Давар[1841]. В настоящее время — а это триста тридцать второй год (943/4), — это пограничные крепости, за которыми [обитают] неверные — различные народы, оседлые и кочевые. Из [земель) оседлых [народов] — страна Кабил и страна Бусйан[1842]. И это страна, соединяющаяся со страной Забулистан и ар-Руххадж[1843]. Мы упоминали ранее в этой книге, в известиях [о] древних народах и прежде бывших царях, что Забулистан известен как страна Файруза сына Кабака, царя Забулистана[1844].

Вошел 'Иса б. 'Али б. Махан[1845], преследуя хариджитов, в дни ар-Рашида в ас-Синд и горы его, [в] ал-Кандахар[1846], ар-Руххадж и Забулистан, убивая и совершая [такие] /238/ завоевания, которых не было ранее в тех землях. И об этом говорит слепой стихотворец, известный как Ибн ал-'Узафир ал-Кумми[1847].

Оказался 'Иса почти что Двурогим[1848],

Достиг он обоих Востоков и обоих Западов.

Не оставил он [ни] Кабила, ни Забулистана,

Ни [того], что вокруг них, до обоих ар-Руххаджей.

Привели мы в наших прежних книгах известия о твердынях Фай-руза сына Кабака, царя страны Забулистан. Более недоступных, вознесенных в воздух и обильных диковинами [крепостей], нежели эти, нет в мире, как представляется людям любознательным и усердным, и [тем], кто много путешествовал по земле. Мы перечислили диковины тех земель вплоть до стран ат-Табасан[1849] и Хорасан и соединения их с Сиджистаном, а [также] диковины обоих Востоков и обоих Западов[1850], населенных и пустынных [частей земли], и [имеющиеся] в мире народы, различные по обличью и нравам.

Жители Басры прибыли к ал-Му'тадиду на морских судах, обмазанных жиром и известью, как [принято] на великой реке их. Среди них приехали проповедники их, витии, старейшины, знать и ученые люди. Среди них Абу Халифа ал-Фадл б. Хубаб ал-Джумахи. Был он маулой [рода] джумах из курайшитов[1851]. После этого принял он судейство. Они [приехали] жаловаться ал-Му'тадиду на одолевавшие их превратности судьбы, поразившую их засуху и донявшие их несправедливости наместников. [Плывя] в кораблях своих по Тигру, они подняли крики и шум. [Тогда] сел ал-Му'тадид позади занавеси, [чтобы выслушать их], и приказал вазиру ал-Касиму б. 'Убайдаллаху и прочим писцам диванов сесть [так], чтобы слышал ал-Му'тадид проповедников их, и они рассказали бы им, на какие из решений диванов они жалуются. Потом позволил он басрийцам, и они вошли, и Абу Халифа впереди них. На них голубые мантии, а на головах — покрывала, [были они] с красивыми зубами и достойной наружности. Понравилось ал-Му'тадиду [то], что увидел он. Первым из них держал речь Абу Халифа. Он сказал: «В запустении возделанное, стерлось явное, изменилось созвездие Волопаса, провалилось созвездие Близнецов. Одолели нас беды и удручили испытания. Погрузился всякий из нас во тьму, пришли в разорение поместья, и разрушились твердыни. [Так] посмотри на нас взглядом прозорливого /239/ имама, которому подчиняются люди. [Ведь] у нас, басрийцев, не отнять достоинств, и [нельзя] соревноваться с нами в великих [делах]». И говорил [Абу Халифа] в речи своей складно, и слова его были глубоки. [Тогда] сказал ему вазир: «Просвещен ты, о старец». И [Абу Халифа] сказал ему: «О вазир, просвещенные поставили тебя на это место». Сказал ему вазир: «Каков [закат с] пяти верблюдов?» Сказал ему Абу Халифа: «Знатока спросил ты. [Закат с] пяти верблюдов — овца, а с десяти — две овцы». Потом перешел он к описанию налогов с верблюдов, приводя [то], что положено взимать за них, упоминая расхождения в этом вопросе. Потом взялся он за [налоги, вносимые за] коров и овец, языком красноречивым и речью прекрасной, говоря кратко и описывая ясно. [Тогда] послал ал-Му'тадид, которому понравилось [то], что он слышал, и от того он много смеялся, слугу к вазиру и сказал ему: «Напиши им о [том], чего они хотят, и согласись на [то], о чем они просят. Не отпускай их иначе, как с благодарностью. Ведь это шайтан, исторгнутый морем, и пусть подобный ему ездит к царям».

Абу Халифа не подделывался [под] и'раб[1852], но от постоянного употребления его с юности казался он свойственным ему от природы. И был он уважаем [среди знатоков] иснада.

Об [Абу Халифе сохранились] славные и смешные истории, [которые] были записаны. Среди них сохранилась история, как некий сборщик хараджа в Басре был смещен с должности своей, а Абу Халифа — с судейства своего. И сборщик послал Абу Халифе: «Мубарман ан-Нахави[1853], друг Абу-л-'Аббаса ал-Мубаррада, пригласил меня сегодня [в один из] садов, расположенный на берегу некоего канала». Пришли они [к Абу Халифе] вместе с прибывшими друзьями рано и попросили [Абу Халифу] пойти с ними. Они весело плыли в суммариййе[1854], переодевшись, и приплыли к одной из басрийских рек. Выбрали они некий сад, подплыли к нему, вышли на берег и сели под пальмой на берегу реки. Им подали взятые с собою яства. [А] были это дни подрезки, когда плодоносят финиковые деревья и финики собирают в ивовые корзины. Тогда сады наполнены земледельцами, что собирают финики, а это пахари и им подобные. Когда [же] поели [собравшиеся], /240/ один из них сказал Абу Халифе, не называя его по кунйе [из] боязни, что узнают его земледельцы и поденщики, что сидели на пальмах: «Сообщи мне, да продлит Аллах дни твои, о речении Аллаха, Могуч Он и Велик: «О вы, которые уверовали! Охраняйте свои души и свои силы от огня»[1855]. Какое место эта «вав»[1856] занимает в и'рабе?» Сказал Абу Халифа: «В положении раф'[1857]. А речение Его «охраняйте»[1858] — это приказ множеству мужчин»[1859]. Сказал [тот человек]: «Как скажешь ты одному мужчине и двоим?» Сказал [Абу Халифа]: «Говорится одному мужчине «охраняй», двоим — «охраняйте», и множеству — «охраняйте»»[1860]. Сказал [тот человек]: «Как скажешь ты одной женщине, двум и множеству их?» Сказал Абу Халифа: «Говорится одной «охраняй», двум — «охраняйте», а множеству — «охраняйте»»[1861]. Сказал [тот человек]: «[Теперь] прошу тебя [сказать] быстро, как говорится одному мужчине, двоим и множеству, а [также] одной женщине, двум и множеству их». Сказал Абу Халифа быстро: «Охраняй, охраняйте, охраняйте, охраняй, охраняйте, охраняйте». Недалеко от них расположились земледельцы. И когда они услышали это, то ужаснулись и сказали: «О еретики, вы читаете Коран по-куриному». Они напали на них и побили. И избавился Абу Халифа и люди, что были с ним, от рук тех земледельцев только после долгих усилий.

Мы привели забавные истории [об] Абу Халифе, известия [о] нем, обращение его к ослице своей, когда она сбросила его, [и] что говорил он, когда вошел в дом его вор, и иное в книге нашей ал-Аусат. И была кончина Абу Халифы в Басре [в] триста пятом году (917/8).

В двести восьмидесятом году, в раби' ал-аввал[1862], приехал ал-Му'тадид в Амид[1863], и это после кончины Ахмада б. 'Исы б. аш-Шайха 'Абд-ар-Раззака. Укрепился там сын его Мухаммад б. Ахмад б 'Иса б. 'Абд ар-Раззак[1864]. [Тогда] разослал [ал-Му'тадид] войска свои вокруг [Амида] и осадил его. Рассказывал 'Алкама б. 'Абд ар-Разак. Он сказал: Рассказывал нам Раваха б. 'Иса б. 'Абд ал-Малик от Шу'лы б. Шихаба ал-Йашкури[1865]. Он сказал: Послал меня ал-Му'тадид к Мухаммаду б. Ахмаду б. 'Исе б. аш-Шайху убедить его. И когда я отправился к нему, дошло известие [об этом] до Умм аш-Шариф[1866], пославшей за мной. И она сказала: /241/ «О Ибн Шихаб, каковым оставил ты Повелителя Верующих?» Сказал [Ибн Шихаб]: [Тогда] я сказал: «Оставил я его, [клянусь] Аллахом, щедрым царем, справедливым судией, приказывающим [творить] добро, совершающим благо, терзающим людей лжи, подчиняющимся правде, [так что] не действует на него перед Аллахом упрек упрекающего». Сказал [Ибн Шихаб): И она сказала мне: «Он, клянусь Аллахом, из таких людей, [кто] этого заслуживает и по праву получает. И как может быть иначе, [если] он тень Аллаха, протянувшаяся по стране Его, наместник Его, доверенный для рабов Его, которым [Аллах] укрепил религию Свою и оживил обычай Свой и тем упрочил закон Свой». Потом она сказала: «А каковым видел ты друга нашего?», имея в виду сына брата своего Мухаммада б. Ахмада. Сказал [Ибн Шихаб]: [Тогда] я сказал: «Видел я молодого самовлюбленного юношу, которого подчинили себе проходимцы, и он воспользовался советами их и прислушался к словам их. А они обращают к нему красивые речи и ввергают его в раскаяние». И она сказала мне: «[Способен] ли ты вернуться к нему с письмом? [Тогда], может быть, развяжем [то], что завязали проходимцы». Сказал [Ибн Шихаб]: «Способен». И она написала нежное, хорошее письмо, в котором обильно расточила увещевания и искренние советы. В конце [письма] приписала она эти байты:

Прими совет матери, чье сердце болит

За тебя [от] страха и жалости, и скажи истинное.

Используй мысль, [что] в речении моем.

И если Подумаешь, обретешь в речении моем для себя благоразумие.

Не доверяй людям, в чьих сердцах

Потаенная злоба, возбуждающая ненависть и зависть.

Подобно овцам, разбрелись они по домам своим,

И как только уверятся [в истинности мнения своего], увидишь, что они львы.

Лечи эту болезнь, ведь лекарства доступны.

И вот врач твой протянул тебе спасительную руку.

Дай халифу [то], чему он обрадуется, и не

Отказывай ему [ни в] деньгах, ни в родичах, ни в детях.

Толкни брата йашкур[1867], чтобы было [это] ему

Защитой от зла, и никто не станет злорадствовать.

Сказал [Ибн Шихаб]: [Тогда] взял я письмо и повез его к Мухаммаду б. Ахмаду. Когда он взглянул в него, /242/ швырнул его мне и сказал: «О брат йашкур, не женскими советами управляются государства и не [женским] умом управляется царство. Возвращайся к господину своему». [Тогда] вернулся я к Повелителю Верующих и сообщил ему известие правдиво и истинно. И сказал [ад-Му'тадид]: «Где письмо Умм аш-Шариф?» Сказал [Ибн Шихаб]: [Тогда] я вынул его. Когда [же] показали [письмо халифу], восхитили его стихи ее и ум. Потом сказал он: «Поистине, надеюсь я защитить ее и многих других людей». И когда Амид[1868] был взят так как это [произошло], сдался Мухаммад б. Ахмад на пощаду. Когда же разгорелось сражение, послал ко мне Повелитель Верующих и сказал: «О Шу'ла б. Шихаб, есть ли у вас сведения от Умм аш-Шариф?» Сказал [Ибн Шихаб]: Я сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, о Повелитель Верующих». Он сказал: «Иди с этим слугой. Ты отыщешь ее среди ее женщин». Сказал [Ибн Шихаб]: И я пошел. Когда [же] узрела она меня, открыла лицо свое и принялась говорить:

Превратности судьбы, прихоти ее

И гордыня откинули покрывало

И унизили нашего

Мужественного и отважного героя.

Увещевала я, но меня не

Послушали. И сколького я была лишена ради [того], чтобы он повиновался.

Но рок захотел только,

Чтобы нас разъединили или предали.

И если бы увидеть

День, [когда] соединимся мы вновь.

Сказал [Ибн Шихаб]: Потом она заплакала и ударила рукой по руке. Затем сказала мне: «О Ибн Шихаб, словно я [прежде] видела [то], что вижу [теперь]. От Аллаха мы и к Нему возвращаемся». Сказал [Ибн Шихаб]: Я сказал ей: «Поистине, Повелитель Верующих послал меня к тебе исключительно из-за его хорошего мнения о тебе». Она сказала: «Можешь ли ты доставить ему письмо от меня?» Я сказал: «Да». [Тогда] написала она ему такие байты:

Скажи халифу и милостивому имаму,

И сыну халифов из широких, [словно река], курайшитов:

Тобой облагодетельствовал Аллах страну и жителей ее

После скверны. И долго не исправлялась она.

/243/ Сдвинут тобою купол мощи, который

Не сдвинулся бы, если бы не ты [был] после Аллаха [сильнейшим].

Показал тебе Аллах [то], что любить ты, но не видишь ты

[Того] что не любит Он. Будь же щедр прощением твоим и прости.

О гордость мира и луна царей его,

Отдай обоих преступников и обоих развратителей

Умиротворяющему.

Сказал [Ибн Шихаб]: [Тогда] взял я письмо и пошел с ним к Повелителю Верующих. И когда показал я ему [эти] байты, они восхитили его, и он приказал отправить [Умм аш-Шариф] много платья и денег, и столько же сыну брата ее Мухаммаду б. Ахмаду. И помиловал он ее со многими ее родичами, [в отличие] от тех, преступления чьи были велики и [кто] заслуживал наказания.

Написал ал-Му'тадид Ахмаду б. 'Абд ал-'Азизу б. Абу Дулафу[1869] о [том, чтобы] он сразился с Рафи' б. Лайсом, и [было] это в двести семьдесят девятом году (893/4). [Тогда] двинулся Ахмад б. 'Абд ал-'Азиз на Рафи'. Они встретились у Рея в [день] семи [ночей], оставшихся от зу-л-ка'да этого года (3.02.893). И шла битва между ними [несколько] дней. Потом потерпел [поражение] Рафи' б. Лайс, и бежал, сторонники [же] Ибн Абу Дулафа скакали следом за [воинами Рафи'] и захватили лагерь их. Дошло известие [об] этом в Багдад на шестую [ночь], прошедшую от зу-л-хиджжа этого года (1.03.893).

В двести восьмидесятом году (893/4) был схвачен в Багдаде муж, известный как Мухаммад б. ал-Хасан б. Сахл, сын брата Обладателя двух главенств ал-Фадла б. Сахла, прозванный Шайила, и с ним 'Убайдаллах б. ал-Мухтади[1870]. У этого Мухаммада б. ал-Хасана б. Сахла сочинения об ал-мубаййида и книга, составленная из известий [об] 'Али б. Мухаммаде, повелителе зинджей, в соответствии с [тем], что привели мы из деяний его прежде в этой книге. Указали на него помилованные воины ал-'Алави[1871]. Нашли у него листы, [а] на них имена мужей, которые приняли присягу в [пользу] [некоего] мужа из рода Абу Талиба. Они решили явиться в Багдаде в тот же день и убить ал-Му'тадида. [Тогда] ввели их к ал-Му'тадиду. И отказались бывшие с Мухаммадом б. ал-Хасаном признаться. Они сказали: «Что [до] талибитского мужа, то мы /244/ его не знаем. Приняли от [нашего имени] ему присягу, [сами же] мы не видели его. А этот был посредником между нами и между ним», имея в виду Мухаммада б. ал-Хасана. [Тогда] приказал ал-Му'тадид, и их убили. Оставил он Шайилу, думая, что наведет он его на талибита, и отпустил 'Убайдаллаха б. ал-Мухтади, зная о невиновности его. Потом стал ал-Му'тадид би-л-Лах всячески уговаривать Мухаммада б. ал-Хасана, чтобы навел тот его на тали-бита, для которого принимал он обетование от мужей, но [Мухаммад б. ал-Хасан] отказался, и были между ними и между ал-Му'тадидим долгие речи. Сказал он в обращении своем к ал-Му'тадиду: «Если бы ты поджарил меня на огне, не прибавил бы я к [тому], что слышал ты от меня. Не указал я на [того], к покорности которому призывал я людей и чей имамат я утверждал. Делай, что [собираешься] сделать». [Тогда] сказал ему ал-Му'тадид: «Не станем мы пытать тебя [не чем иным], кроме упомянутого тобой». И было упомянуто, что приковали [Мухаммада б. ал-Хасана] к длинному железному пруту, [который] вставили ему в задний проход и вынули изо рта, а концы его закрепили над огнем, и [Мухаммад б. ал-Хасан] умер в присутствии ал-Му'тадида, понося его и говоря о нем великие сквернословия. Более распространено мнение, что [Мухаммада б. ал-Хасана] поставили между тремя копьями, привязали к их концам, связали и положили над огнем [так], чтобы он не касался его и был жив, [и] его вращали и поджаривали, как поджаривают кур и подобных им, пока [не] потрескалась его кожа. [Потом] его сняли и распяли между двумя мостами на Западной стороне.

В этом году выступил ал-Му'тадид в погоню за бедуинами из бану шайбан, [которые] взбунтовались и причинили много вреда [мусульманам]. Он сразился с ними за ал-Джазирой и аз-Забом в месте, известном как Вади-з-Зи'аб[1872]. Убил он пленных, угнал детей и двинулся на Мосул.

В этом году завоевал Абу 'Абдаллах б. Абу-с-Садж ал-Марагу[1873], в стране Азербайджан. Он захватил 'Абдаллаха б. ал-Хусайна и забрал его имущество. Затем, после этого, прикончил его.

В этом году была кончила Ахмада б. 'Абд ал-'Азиза б. Абу Дулафа.

В этом году завоевал Ахмад б. Саур[1874] 'Оман[1875]. Двинулся он туда из страны ал-Бахрайн и сразился [с] аш-шурат из ибадитов. Их было около двухсот тысяч. И был /245/ имамом их ас-Салт б. Малик[1876] в стране Барва земли 'Оман. Одержал [Ахмад б. Саур победу] над ними. Убил он великое их множество и отвез много голов в Багдад, и [головы эти] выставили на мосту[1877].

В [этом году] вошел ал-Му'тадид в Багдад, возвращаясь из ал-Джазиры.

В этом году было вхождение 'Амра б. ал-Лайса в Нишапур.

В этом году привезли дочь Мухаммада б. Абу-с-Саджа к Бадру, гуламу ал-Му'тадида. Мы привели известие [об] Ибн Абу-с-Садже и [о том], как выдал он дочь свою замуж за Бадра в присутствии ал-Му'тадида, а также о поездке [Ибн Абу-с-Саджа] от Баб Хурасан в Азербайджан, в ал-Китаб ал-Аусат.

В этом году двинулся Исма'ил б. Ахмад[1878], после кончины брата своего Насра б. Ахмада[1879] и установления своей власти [над] Хорасаном, в Землю тюрок и завоевал [некий] город, на который указывают среди прочих городов тюрок как на местопребывание царя. Пленил он Хатун, жену царя[1880], и пленил пятнадцать тысяч тюрок и убил из них десять тысяч. Говорят, что звали этого царя Тункуш. Так прозывается всякий царь из правителей этой страны. Я полагаю, [что] он из двух родов, известных как ал-худладжиййа[1881]. Мы привели прежде в этой книге совокупность известий о тюрках, разновидностях их и их обиталищах, а также в предшествующих наших книгах[1882].

В двести восемьдесят первом году (894/5) была война между Васифом, слугой Ибн Абу-с-Саджа, и 'Амром б. 'Абд ал-'Азизом[1883] в стране ал-Джабал. О том, как это было, рассказывали мы в наших предшествующих книгах.

В этом году выступил ал-Му'тадид в ал-Джабал из-за дошедших [до] него дел, из них история Мухаммада б. Зайда ал-'Алави ал-Хусайни, владетеля страны Табаристан. [Тогда] вверил [ал-Му'тадид] сыну своему 'Али ал-Муктафи Рей, поселил его там и прибавил к [владениям его] Казвин, Занджан[1884], Абхар[1885], Кумм[1886] и Хамадан. Вернулся ал-Му'тадид в Багдад, поручив 'Амру б. 'Абд ал-'Азизу Исфахан и Кардж Абу Дулаф.

/246/ В [этом году] вверил [халиф] ал-Муктафи области его, и двинулся он к ал-Му'тадиду с многочисленным снаряжением.

В [этом году] двинулся Тугдж б. Шабиб[1887], отец ал-Ихшида, владетеля Египта в это время, и это триста тридцать второй год (943/4), с многочисленными войсками из Дамаска. [Тогда] вошел он в Тарсус, совершая газ[ават], и завоевал Малаурию[1888], что за областью Бургуса[1889] и [за] Дарб ар-Рахиб[1890].

В этом году осадил ал-Му'тадид Хамдана б. Хамдуна[1891], укрепившегося в крепости, известной как ас-Саввара[1892], недалеко от Айн аз-За'фаран. Поспешил Исхак б. Аййуб ал-Анбари[1893] объявить покорность ал-Му'тадиду и вошел он в войско его. Сдался ал-Хусайн б. Хамдан б. Хамдун[1894] и бывшие с ним сторонники его ал-Му'тадиду. Мы привели известия [о] Хамдане б. Хамдуне, [о] деяниях его, [о] восхождении его [на] гору ал-Джуди[1895], переправе его [через] Тигр, писце его ан-Насрани, о том, как вошел [Хамдан б. Хамдун] ночью [в] лагерь ал-Му'тадида к Исхаку б. Аййубу и привел его к ал-Му'тадиду, и [о] разрушении ал-Му'тадидом этой крепости. Хамдан истратил на нее великие богатства. Он — Хамдан б. Хамдун б. ал-Харис б. Мансур б. Лукман, и он дед Абу Мухаммада ал-Хасана б. 'Абдаллаха, прозванного Насир ад-Даула в это время, а это триста тридцать второй год (943/4). [Упомянем мы также] о погоне ал-Хусайна б. ал-Хамдана за Харуном аш-Шари и как он был взят ал-Хусайном б. Хамданом — ниже в этой книге.

Сказал ал-Мас'уди: В двести восемьдесят втором году (895/6) заколот был Абу-л-Джайш Хумаравайх б. Ахмад б. Тулун в Дамаске в зул-л-ка'да[1896]. Построил он на склоне горы ниже Дайр Марран[1897] дворец. И пил он там в ту ночь, и у него [был] Тугдж. Выполнил это [некий] слуга из слуг их. И отвезли [этих слуг) за [несколько] миль оттуда. [Там] убили их и распяли; [в] некоторых из них пускали стрелы, и были такие, у кого обрезали мясо с бедер и зада, и его съели чернокожие невольники Абу-л-Джайша.

/247/ Мы приводили известия [о] слугах из чернокожих, славян, ромеев и китайцев и [о том], что жители Китая оскопляют многих из детей своих, подобно тому как поступают ромеи с детьми своими, и что два скопца взаимно не любят друг друга, когда случается с ними обрезание этого органа, в книге нашей Ахбар аз-заман, и что свершает с ними природа при этом, как говорят о них люди и какие признаки [скопцов] упоминают они.

Рассказывал ал-Мада'ини, что Му'авия б. Абу Суфйан вошел однажды к жене своей Фахите, наделенной умом и решимостью, и с ним [был] скопец. А была она с непокрытой головой. Когда [же] увидела она с ним скопца, покрыла голову свою. [Тогда] сказал ей Му'авия: «Это скопец». Она [же] сказала: «О Повелитель Верующих, считаешь ли ты, что из-за надругательства над ним позволено ему то, что запретил Аллах?» Ушел Му'авия и понял, что истинно сказанное ею. После этого не вводил он к женщинам своим [ни одного] слуги, будь тот хоть старым, погибающим.

Говорили о скопцах люди и указывали разницу между оскопленным путем отсечения и путем извлечения, и что они мужчины с женщинами и женщины с мужчинами. Это последнее из слов и мерзейшее из речений. Однако они мужчины, и отсутствие одного из членов тела не обусловливает причисления их к [другому полу], как и отсутствие бороды не препятствует им [быть такими], какими они охарактеризованы. Кто утверждает, что они более похожи на женщин, говорит об изменении содеянного Творцом, Велик [Он] и Могуч, ибо сотворил Он их мужчинами, а не женщинами, и самцами, а не самками. И в преступлении над ними нет извращения сущности их и устранения [того], какими создал их Творец, Велик [Он] и Могуч. Мы говорили о причине отсутствия зловония подмышек у слуг и [о том], что говорили [об этом] философы, в наших предшествующих книгах, ибо у медлительного слуги нет запаха подмышек, и это из достоинств слуг.

Отвезли Хумаравайха в гробу в Египет. Известие об этом дошло в Египет в воскресенье пяти ночей, прошедших от зу-л-хиджжа (25.01.896). Заклание его было за [несколько] дней, оставшихся от зул-л-ка'да[1898]. [Тогда] присягнули сыну его Джайшу[1899], которым прозывался по кунйе Хумаравайх, наутро [в] понедельник (26.01.896). Привезли Абу-л-Джайша в Египет, вынули из гроба и положили на ложе, и это у ворот Египта[1900]. Вышел сын его амир Джайш и прочие амиры и знатные люди. [Тогда] выступил вперед кади Абу 'Абдаллах Мухаммад б. 'Абда, известный как ал-'Абдани[1901], и помолился над ним. И [было] это ночью.

/248/ И рассказал Абу Бишр ад-Дулаби[1902] [со слов] Абу 'Абдаллаха ан-Наджжари, и был он старцем из Ирака и читал [Коран] в домах рода Тулуна и [в] усыпальницах их, что был он в ту ночь среди [тех], кто читал у могилы [Хумаравайха]. Принесли Абу-л-Джайша, чтобы положить в могилу, а мы[1903], семеро чтецов, читали суру «Дым»[1904]. [Тогда] его спустили с носилок и положили в могилу. А мы в это время дошли в суре до речения Его, Могуч [Он] и Велик: «Возьмите его и бросьте в средину геенны, потом пролейте ему на голову из наказания кипятком. Попробуй, ведь ты великий, благородный»[1905]. [Тогда] понизили мы голоса наши и испугались, почувствовав робость [из] стеснения [перед теми], кто присутствовал.

Из упомянутых известий [об] ал-Му'тадиде, твердости его в своих деяниях и уловках [известие о том], как он [распорядился] выдать из казны для выплаты воинам десять мешков по десять тысяч дирхамов, и их отнесли в дом начальника службы войскового довольствия[1906], чтобы израсходовать на [воинов]. Дом его в ту ночь был подкопан, и десять мешков забрали. Когда [же] встал он утром, посмотрел на подкоп и не увидел денег. [Тогда] приказал он привести начальника охраны, а охраной [предводительствовал] и тот день Му'нис ал-'Иджли. И когда [тот] пришел [к нему], начальник службы войскового довольствия сказал: «Поистине, эти деньги [принадлежат] власти и воинам. И если ты не доставишь их или [того], кто подкопал [мой дом] и взял деньги, [то] Повелитель Верующих заставит тебя возместить их». И [Му'нис ал-'Иджли] стал старательно искать, и отправился на поиски вора, осмелившегося на такое дело. Пошел он в присутствие свое, вызвал таввабов и шурту, а таввабы — это всевозможные старцы-воры, которые состарились и раскаялись. Если что-либо случалось, они знали, чье это деяние и указывали на него. Иногда они брали у воров часть [того], что [те] крали. [Тогда Му'нис] приступил к ним с [требованием] найти [деньги], пригрозил им, устрашил их и потребовал с них. Они рассеялись по переулкам, рынкам, женщинам, кораблям, притонам и игорным домам и не замедлили привести человека худого, слабого телом, [в| потрепанной одежде, ничтожного состояния и сказали: «О господин мой[1907], вот содеявший. Он чужак, не из этого города, и все люди согласны в том, что он — устроитель подкопа и вор, [укравший] деньги». [Тогда] повернулся к нему Му'нис ал-'Иджли и сказал: «Горе тебе! Кто был с тобой? Кто тебе помогал? /249/ И где сообщники твои? Не думаю, [что] ты осилишь в одиночку десять мешков ночью. Вас было не меньше десятка [или] по крайней мере пятеро. [Так] укажи мне на деньги, если они собраны, и на сообщников своих, если деньги уже разделены». Но [тот] ничего не прибавил к отрицанию. [Тогда] принялся [Му'нис] ласкать его и обещать, что накормит его и оденет, и [даст] ему великую награду, суля всякое благо за возврат [денег] и указание на их [местонахождение] и грозя всякой бедой, а [человек все] отрицал и [от всего] отказывался. Когда [же] это разозлило Му'ниса, и прискучило ему, и [когда] он отчаялся в признании [вора], [то] принялся его наказывать и допрашивать. Он бил его кнутом, канатами, палками и плетью по спине, животу, затылку, по низу ног, пяткам и икрам, так что для битья не осталось и места. И довел [Му'нис вора] до [такого] состояния, что [тот не мог] ни соображать, ни говорить. Однако он ни в чем не признался. Это дошло до ал-Му'тадида. Вызвал он начальника стражи я спросил его: «Что сделал ты с деньгами?» И [тот] сообщил ему. [Тогда халиф] сказал: «Горе тебе! Захватил вора, укравшего из казны десять кошельков, а доведешь [этого человека] до смерти, погубишь его и потеряешь деньги. Где [же] уловки мужей?» Он сказал: «О Повелитель Верующих, я не знаю сокрытого, и не было у меня [иной] уловки, кроме той, что сделал я». Сказал [ал-Му'тадид]: «Приведи [ко] мне человека». И его доставили, принесли его в попоне и положили перед [халифом] связанного. [Тогда ал-Му'тадид] стал его спрашивать, но он [все] отрицал. И [халиф] сказал ему: «Горе тебе! Если ты умрешь, это не пойдет тебе на пользу, а если выздоровеешь от побоев и спасешься, я не позволю тебе добраться [до денег]. Вот тебе помилование и обетование [того], чем поправишь ты положение свое и чем восхваляться будет дело твое». Но [человек] не согласился и только все отрицал. [Тогда] сказал [ал-Му'тадид]: «Ко мне врачевателей». И их привели. И он сказал: «Возьмите этого человека и лечите его самым тщательнейшим образом. Воздействуйте на него мазями, пищей и заботой и старайтесь излечить его в скорейшем времени». И [врачи] взяли [того человека] к себе, а [ал-Му'тадид] выдал [другие] деньги вместо [тех] и приказал раздать их воинам. Говорят, что [тот человек] излечился и выздоровел в немногие дни. Затем стали потчевать его пищей, питьем, совокуплением и благовониями, так что вылечился он, стало сильным тело его, появился цвет [в лице] его, и вернулась к нему душа его. Потом [ал-Му'тадид] вспомнил [о том человеке] и приказал привести его. Когда [же] он предстал перед [халифом], спросил его [ал-Му'тадид] о состоянии его, и он вознес молитву и поблагодарил, сказав: «Я в благости, пока сохраняет Аллах Повелителя Верующих». Потом спросил его [халиф] о деньгах, и [человек тот] вернулся к отпирательству. [Тогда] сказал ему [ал-Му'тадид]: «Горе тебе! Наверняка взял ты [деньги] в одиночку /250/ целиком или досталась тебе часть их. Если взял ты их целиком, то [станешь] тратить их на еду, питье и удовольствия, и не думаю, что израсходуешь их до смерти своей, а если умрешь, то на тебе бремя их. Если ты взял часть их, то мы простим тебе это. Только признайся нам в [ краже] и укажи сообщников своих. Поистине, я убью тебя, если не сознаешься, и не принесет тебе пользу [то, что] деньги останутся после тебя, а сообщников твоих не заботит, что тебя убьют. А если признаешься, я заплачу тебе десять тысяч дирхамов, возьму Для тебя с начальников таможни столько же, запишу тебя в таввабы и назначу тебе каждый месяц [по] десяти динаров, [которых] хватит на еду, питье, одежду и благовония. И будешь ты сильным, избежишь смерти и избавишься от греха». Но [человек тот] от [всего] отказался, только отпирался. [Тогда] потребовал у него [ад-Му'тадид] клятвы Аллахом, и он поклялся. И [ал-Му'тадид] положил перед ним Коран и потребовал клятвы, и он поклялся на [Коране]. [Тогда] сказал [ал-Му'тадид]: «Я найду деньги. И если я обнаружу их после этой клятвы, убью тебя и не пощажу». Но он отказался и только отпирался. [Тогда] сказал ему [ал-Му'тадид]: «Возложи руку свою на мою голову и поклянись жизнью моей». И [человек] положил руку на голову его и поклялся жизнью его [в том], что не брал [денег], что он несправедливо обвиняем и что таввабы [захотели] избавиться от него. [Тогда] сказал ему ал-Му'тадид: «Ну, если ты солгал, то я убью тебя, и [буду ли] я неповинен в крови твоей?» Он сказал: «Да». И [халиф] велел привести тридцать чернокожих, чтобы он увидел их и они увидели его, и приказал им следить за ним попеременно. Проходили дни, а [человек этот] сидел не облокачиваясь и не опираясь, не растягиваясь и не ложась. И всякий раз, когда шевелился он, его хлестали по щекам и били по голове. Когда [же] ослабел он и приблизилась погибель его, приказал [ал-Му'тадид] привести его и повторил ему [то], с чем обращался к нему, и потребовал у него клятвы Аллахом и других обетов. [Человек] поклялся всем этим и тем, в чем не требовал [халиф] клятв, что он не брал денег и не знает, кто взял их. [Тогда] сказал ал-Му'тадид присутствовавшим: «Сердце мое свидетельствует, что он невиновен и что речь его — чистая правда и что таввабы знают, кто [настоящий] преступник. Мы согрешили относительно человека этого». И попросил [халиф] простить его, и [тот человек] сделал это. Потом приказал [ал-Му'тадид] принести стол с кушаньями и [распорядился] доставить холодное вино. И повелел он [тому] человеку сесть, есть и пить. И он принялся есть и пить. А его подгоняли в еде, он жадно ел, и ему все подавали и подавали вино, так что не осталось для еды и питья места. Потом приказал [ал-Му'тадид принести] курения и благовония, и [того человека] окурили и умастили. Принесли ему пуховик, /251/ постелили и приготовили. Когда [же] лег он, отдохнул и забылся, приказал [ал-Му'тадид| обеспокоить его и быстро разбудить. [Тогда] отнесли его с места его, посадили перед [ал-Му'тадидом], а в глазах [человека того] дремота. И сказал ему [халиф]: «Расскажи, как ты сделал [это], как совершил подкоп, откуда вышел, куда отнес деньги и кто был с тобой?» [ Человек тот] сказал: «Был я всего лишь один. Вышел я через подкоп, которым вошел. Была напротив дома баня, [а] рядом с ней — гора колючек, которыми [она] топилась. Я взял деньги, поднял эти колючки, мусор и тростник, положил туда деньги и накрыл. [Они и сейчас] там». [Тогда ал-Му'тадид] приказал вернуть его в постель, и [человека] вернули и уложили на нее. Потом он приказал принести деньги. И [деньги] принесли до последней [монеты]. Вызвал [ал-Му'тадид] Му'ниса ал-'Иджли, вызвал вазира и сотрапезников [своих], накрыв деньги ковром в стороне от покоя своего. Потом приказал он разбудить вора, [который] удовлетворился сном, и сошла с него дремота. [Тогда] сказал ему [ал-Му'тадид] в присутствии всех подобное первому своему речению, и он [все] отрицал и [от всего] отказывался. И приказал [ал-Му'тадид] снять ковер и сказал [вору]: «Горе тебе! Разве это не деньги? Разве ты не сделал то-то и то-то?», описывая ему [то], о чем [вор] ему рассказал. И вор был поражен. Потом приказал [халиф] взять его за руки и за ноги и сковать. Потом повелел он [принести] мехи, и [вора] надули в зад. Принесли хлопок и набили ему в уши, рот и нос. И принялся [ал-Му'тадид] надувать [его], освободил руки и ноги его от оков и держал [его] за руки. Стал [вор] подобен величайшему из надутых бурдюков. Опухли все его члены, и увеличилось тело его. Глаза его округлились и вылезли [из орбит]. Когда [же] он почти [уже] разрывался, приказал [ал-Му'тадид] некоему лекарю, и [тот] ударил по двум жилам над бровями, и они на лбу. [Тогда] стал выходить из них ветер вместе с кровью, и от нее [был] шум и свист, пока [вор не] затих и [не] умер. Было это величайшим зрелищем из пыток, виденных в тот день. Рассказывали, что [в] мешках было золото и что число их было более упомянутого нами прежде.

/252/ Жил в Багдаде человек, стоявший на дороге и рассказывавший людям истории, побасенки и шутки, известный как Ибн ал-Магазили. Был он совершенен [в ремесле своем]. Кто [ни] видел его и [ни] слышал речей его, не мог не рассмеяться. Сказал Ибн ал-Магазили: Стоял я однажды во [время] халифата ал-Му'тадида У Баб ал-Хасса[1908], веселя и шутя. И в кружок мой пришел один [из] слуг ал-Му'тадида. [Тогда] принялся я [рассказывать] историю [о] слугах, и история моя понравилась слуге, и восхитился он моими побасенками. Потом он ушел от меня, но не замедлил вернуться, взял меня за руку и сказал: «Поистине, я, когда ушел из кружка твоего, вышел и встал перед ал-Му'тадидом, Повелителем Верующих. [Тогда] вспомнил я истории твои и анекдоты, что ты рассказывал, и рассмеялся. [Тут] увидел меня Повелитель Верующих, и ему это не понравилось. Он сказал: «Горе тебе! Что с тобой?» И я сказал: «О Повелитель Верующих, у ворот — человек, известный как Ибн ал-Магазили, [который] смешит и рассказывает. Не оставил он нерассказанной [ни] истории [о] бедуине, [ни о] тюрке, [ни о] мекканце, [рассказал о] жителе Неджда, набатее, зиндже, синдийце и слуге. Перемежает он рассказы свои анекдотами, что смешат [даже] осиротевшую и воспламеняют кроткого». И [халиф] приказал мне привести тебя. Мне [причитается) половины награды твоей. [Тогда] я сказал ему, возжелав щедрой награды: «О господин мой, я слаб, и на мне домочадцы. Аллах наградил меня тобою. [Так] довольно тебе, если возьмешь ты часть [награды] — шестую или четвертую». Но [слуга] согласился только на половину. [Тогда] возжелал я половины и удовольствовался ею. И [слуга] взял меня за руку и ввел к [халифу]. Я прилежно приветствовал [ал-Му'тадида] и стал на место, где меня поставили. [Халиф] ответил на мое приветствие. Он просматривал [какую-то] грамоту, и когда просмотрел большую [часть] ее, сложил [грамоту], потом поднял глаза на меня и сказал: «Ты Ибн ал-Магазили?» Я сказал: «Да, о Повелитель Верующих». Он сказал: «Дошло до меня, что ты рассказываешь и смешишь и что ты приводишь удивительные истории и замечательные анекдоты». Я сказал: «Да, о Повелитель Верующих. Нужда учит хитрости. Этим я собираю людей, добираюсь до сердец их при [помощи] рассказов, прошу милости их и живу [тем], что получаю». Сказал [ал-Му'тадид]: «Расскажи [же], что [там] у тебя, и постарайся [преуспеть] в искусстве своем. Если рассмешишь меня, награжу пятьюстами дирхамами, а если я не рассмеюсь, то что мне [взять] с тебя?» [Тогда] я сказал по глупости /253/ и [от] смущения: «Нет у меня [ничего], кроме затылка моего. [Так] шлепни по нему, как пожелаешь, сколько захочешь и чем захочешь». И он сказал мне: «Ты [говоришь] справедливо. Если я рассмеюсь, то тебе [будет то], что обещано. А если я не рассмеюсь, [то] дам тебе этим мешком десять шлепков». [Тогда] я сказал в душе моей: «Царь шлепнет разве что чем-нибудь небольшим и легким, незначительным». Потом повернулся я и вдруг [увидел] в углу комнаты мешок [из] тонкой кожи. И я сказал себе: «Не ошибся я в догадке своей, и не подвело меня чутье. Что может быть от мешка, в котором ветер? Если я рассмешу его, [то] получу выгоду, а если не рассмешу, то он прикажет [дать мне] десять шлепков легким надутым мешком». Потом принялся я за анекдоты, истории, байки и прибаутки. И не пропустил я ни истории [о] бедуине, ни [о] грамматисте, ни [о] женоподобном, ни [о] судье, ни [о] цыгане, ни [о] набатее, ни |о] синдийце, ни [о] зиндже, ни [о] слуге, ни [о] тюрке, ни [одной] проделки, ни [одного] выражения, ни [одной] побасенки и ни [одной] истории, которых бы я [не] рассказал и [не] привел [бы]. Так что кончилось бывшее у меня, и заболела голова моя. И я прервался, замолчал, ослабел и замерз. [Тогда] сказал мне [халиф] «Ну, давай, что у тебя». И он, разгневанный, не засмеялся и не улыбнулся. А за мною не осталось [ни одного] слуги, [который бы] не убежал, и ни [одного] гулама, [который бы] не ушел из-за [того], к чему побудил их смех, и [из-за] того, что с ними случилось. [Тогда] сказал я: «О Повелитель Верующих, кончились, [клянусь] Аллахом, [все истории], что [были] у меня, заболела голова моя и кончились силы мои. Не видел я еще подобного тебе. Не осталось у меня ничего, кроме одной шутки. И он сказал: «Давай ее!» [Тогда] я сказал: «О Повелитель Верующих, ты обещал шлепнуть меня десять [раз] и поставил это вместо награды. А я прошу тебя удвоить награду и присадить к этому [еще] десять [шлепков]». И [халиф] захотел рассмеяться, но сдержался, потом сказал: «Сделаем. Эй, гулам, возьми его за руку». И он взял меня за руку. Я подставил затылок, и меня шлепнули мешком. И словно [целая] крепость свалилась мне на затылок. [Оказалось, что в мешке] круглые камни, [большие], словно музыкальные тарелки. И меня шлепнули им десять [раз], [так что] шея моя чуть [не] сломалась и горло [чуть не] разорвалось. Загудело в ушах моих и из глаз высеклись искры. Когда [же] получил я десять [ударов], [то] воскликнул: «О господин мой, совет!» И он отставил битье, решив [первоначально] исполнить спрошенное мною удвоение награды. [Тогда] сказал [ал-Му'тадид]: «Каков совет твой?» И я сказал: «О господин мой, нет при задолженности [ничего] лучше верности и [ничего] отвратительнее обмана. Обещал я слуге, /254/ что ввел меня к тебе, половину награды, мала она будет или велика. Повелитель Верующих, да продлит Аллах существование его, добродетелью своей и щедростью удвоил [награду]. Я получил половину ее, и осталась слуге твоему половина». [Тогда] рассмеялся [ал-Му'тадид], так что повалился. Понудило его [смеяться и то], что слышал он от меня сначала и что он выносил и терпел. И [ал-Му'тадид] все хлопал в ладоши, дрыгал ногами и хватался за живот свой. Когда же улегся смех его и вернулась к нему душа его, он сказал: «Ко мне такого-то слугу». И его привели, а был он высок. [Тогда] приказал [ал-Му'тадид] отшлепать его, и он сказал: «О Повелитель Верующих, в чем вина моя и каково преступление мое?» [Тогда] я сказал ему: «Вот награда моя, и ты совладелец мой. Я уже получил половину ее и осталась доля твоя». Когда [же] принялись его бить и ударил его [по] затылку шлепальщик, стал я говорить ему: «Говорил я тебе: «Я слабый, многосемейный». И жаловался я тебе на нужду и бедность. И говорил я тебе: «О господин мой, не бери половину [награды]. Тебе шестая ее часть, тебе ее четверть». А ты говорил: «Возьму только половину». Если бы знал я, что награды Повелителя Верующих, да продлит Аллах существование его, шлепки, [то] подарил [бы] тебе их все». [Тогда ал-Му'тадид] снова засмеялся от речей моих к слуге и упреков моих ему. Когда [же] получил [слуга] шлепки свои и успокоился Повелитель Верующих от смеха своего, вынул он из-под сиденья своего кошелек, что приготовил он заранее, в котором [было] пятьсот дирхамов. Потом сказал он [слуге], собравшемуся уходить: «Стой. Это я приготовил для тебя. Не оставила тебя назойливость твоя, так что стал ты совладельцем. Но я, может быть, не дам ему этого». И я сказал: «О Повелитель Верующих, вот верность и вот отвратительность обмана. [Если] хочешь заплатить ему все, [то] шлепни его наряду с десятью [разами] еще десять [раз], и заплати ему пятьсот дирхамов». [Тогда] разделил он дирхамы между нами, и мы ушли.

В двести восемьдесят втором году (895/6) была кончина Исма'ила б. Исхака ал-Кади, ал-Хариса б. Абу Усамы[1909] и Хилала б. ал-'Ала' ар-Ракки[1910].

В двести восемьдесят третьем году (896/7) остановился ал-Му'тадид в Такрите[1911]. И выступил ал-Хусайн б. Хамдан с отборными войсками воевать Харуна аш-Шари. [Тогда] было между ними великое сражение, закончившееся /255/ в [пользу] ал-Хусайна б. Хамдана над [Харуном аш-Шари], и привел он его [к] ал-Му'тадиду пленным без [всякой] пощады, и с ним брат его. [Потом] вошел ал-Му'тадид в Багдад, и были разбиты для него шатры и украшены улицы. И построил ал-Му'тадид би-л-Лах войска свои У Баб аш-Шаммасиййа[1912] наилучшим образом, что может быть, и наисовершеннейшим видом. Протянулись [войска] по Багдаду до дворца, известного как ал-Хасани[1913]. Потом пожаловал ал-Му'тадид ал-Хусайна б. Хамдана пожалованиями, которыми оказал он ему честь, надел на него ожерелье из золота и пожаловал сообщество из всадников его и вождей сподвижников его и родственников его. И прославил он их среди людей щедростью за деяния их и стойкость. Потом приказал [ал-Му'тадид] посадить аш-Шари на слона, и на нем бархатная куртка, и на голове его высокий шелковый колпак. За ним [ехал] брат его на рассеченном верблюде, и он с двумя горбами, и на [брате аш-Шари] бархатная куртка и шелковый колпак. [Ал-Му'тадид повелел] везти их следом [за] ал-Хусайном б. Хамданом и сподвижниками его. Потом поехал [сам] ал-Му'тадид следом за ним в черном кафтане и остроконечной шапке на сером коне. Слева от него брат его 'Абдаллах б. ал-Муваффак, за ним Бадр, гулам его, Абу-л-Касим 'Убайдаллах б. Сулайман б. Вахб, вазир его, и сын его ал-Касим б. 'Убайдаллах. [Тогда] умножили люди моления за него. И столпились люди при выходе с Восточной стороны на Западную, и обвалилась под ними стойка верхнего моста, и [мост] упал на наполненный людьми заурак. В этот день утонуло около тысячи душ из [тех], которых опознали, помимо [тех], которых не опознали, и людей вытаскивали из Тигра баграми и при [помощи] ныряльщиков. Поднялся шум и умножился крик на обеих сторонах. И пока люди [пребывали в] таком [состоянии], некий водолаз вытащил отрока, [а] на нем роскошные украшения из золота и драгоценных камней. [Тогда] увидел его [какой-то] старец из зрителей, вор, и принялся бить себя [по] лицу, так что закровоточил нос его. Потом повалился он в пыль и сделал вид, что это сын его. И принялся говорить: «О господин мой, не умер ты, ибо вынули тебя целым, невредимым, не объеденным рыбами. Не умер ты. Возлюбленный, если бы покрылся сурьмой глаз мой благодаря тебе [хоть] раз перед смертью!» Он взял его, положил на осла, потом ушел. И не успели разойтись люди, которые видели [содеянное] /256/ старцем, как появился человек, известный как ал-Йасар, знаменитый купец, тотчас [пришедший], когда дошло [до] него известие, и он не сомневался, что отрок в руках их, и не заботили его бывшие на нем украшения и одежды. Он только хотел запеленать его в саван, помолиться над ним и похоронить его. [Тогда] люди сообщили ему о случившемся, и остались он и [бывшие] с ними купцы удивленными, ошеломленными. Они спросили об [отроке] и принялись искать его, но не [оказалось] ни его самого, ни следа [его]. Таввабы этого моста узнали того старца-хитреца и разуверили отца утонувшего отрока в [том, что найдет он сына своего]. Сказали они также, что это — старец, проделки которого их утомили и уловки которого привели их в смущение.

И, поистине, хитрости его, мерзость и сметливость его доходили [до того], что однажды пришел он рано поутру к двери одного крупного судьи, известного высоким своим положением и достатком, и у него пустой кувшин, который принес он на плече, топор и большая корзина. Предстал он в ветхой одежде, и не говоря [ни слова], обрушил топор на лавочки, что у двери того судьи, и разрушил их, и принялся перебирать кирпичи и отделять их [друг от друга]. Услышал тот судья [шум] от разрушения [лавок], удары топора и вышел посмотреть, [много ли] ущерба. И [оказалось], что старец занят разрушением лавок, которые у двери дома его. [Тогда] сказал он: «О раб Божий, что ты творишь? Кто приказал тебе это?» А старец продолжал дело свое, не обращая внимания на судью и не разговаривая с ним. Собрались соседи, а [судья] разговаривал [со старцем]. И они взяли старца за руку, и один ударил его, а другой толкнул. [Тогда старец] повернулся к ним и сказал: «Что вы? Горе вам! Чего вы от меня хотите? Разве вам не стыдно? Вы обижаете меня, а я древний старец». И они сказали: «Зачем нам обижать тебя? Горе тебе! Кто приказал тебе это?» Он сказал: «Горе вам! Приказал мне хозяин дома». [Тогда] они сказали: «Вот хозяин дома, говорит с тобой». Он сказал: «Нет, [клянусь] Аллахом, это не он». И когда услышали они слова его и [увидели] глупость его, пожалели его и сказали: «Это безумный или обманутый, которого обманули какие-нибудь соседи судьи, позавидовавшие ему во [всем], чем облагодетельствовал его Аллах Всевышний. Они те, кто подбил старца на это деяние». Когда [же] воспрепятствовали старцу рушить, подошел он к кувшину, который принес, а поставил он его рядом с дверью, и сунул в него руку, ловко спрятал там свое платье, и закричал, и заплакал. Судья не усомнился, что [некий] хитрец обманул [старца] и взял платье его. И сказал он: «Что /257/ у тебя пропало?» Старец сказал: «Новая рубаха, которую я купил вчера, покрывало из дома моего и штаны». [Тогда] все его пожалели. Судья позвал [старца], одел его и подарил ему много дирхамов, и соседи подарили ему много дирхамов, и ушел он с приобретением. Этот старец известен был как Орел и прозывался Отцом Сокола[1914]. [Сохранились] о нем и о его хитростях удивительные истории. Он [тот], кто перехитрил ал-Мутаваккила, когда поклялся [халифу] Бахтишу' лекарь, что если украдут что-либо из дома его, [то] найдет он это за три оговоренные ночи того месяца, и должен он принести в казну Повелителя Верующих десять тысяч динаров [в качестве залога]. Если [же] истекут эти ночи и не произойдет с ним упомянутого, то [Бахтишу' причитается] определенное поместье согласно договору. Привели того старца, а был он в цветении юности, к ал-Мутаваккилу, и он пообещал ал-Мутаваккилу взять из дома Бахтишу' вещь, от которой [тот] не откажется. А Бахтишу' поставил с стражу [у] дома своего и укрепил его в те ночи. [Тогда] придумал старец, известный как Орел, тонкую хитрость, похитил он [самого] Бахтишу', положил его в сундук и принес к ал-Мутаваккилу. О том говорится в [этом] удивительном известии и [о том], что [старец] — ангел, [посланный] 'Исой б. Марйам [и] спустившийся к Бахтишу' с зажженными свечами, со смесью, изготовленной им, и [что подложил] он бандж[1915] в приготовленную им пищу [и] дал ее стражникам дома [Бахтишу'] в ту ночь. Мы рассказывали об этом в книге нашей Ахбар аз-заман и о старце, прославившемся хитростями своими, а [также о] придуманных им проделках с Далилой-хитрицей[1916], [равным образом как упомянули] и прочих обманщиков и хитрецов, что были прежде и потом.

Об искателях [способа] изготовления золота, серебра, различных драгоценностей, в [том числе] жемчуга и прочего, путем алхимии[1917], а [также] различных эликсиров, в [том числе] эликсира, известного как «бегущий»[1918], и прочего, о добывании ртути и превращении ее [в] серебро и прочих их уловках и хитростях с сосудами, магнитами, перегонкой, прокаливанием, бурой, дровами, углем, мехами [сохранились] удивительные известия. Мы привели упоминание [о] них, различные приемы алхимиков и способы осуществления в книге нашей Ахбар аз-заман, а [также] известные об этом стихи древних греков и римлян, к которым алхимики себя возводят, к таким, как Клубатра-царица[1919] и Марийа[1920], и что упомянул /258/ Халид б. Йазид б. Му'авия[1921] об этом, и он [считается] людьми этого ремесла первейшим среди них, в стихах своих, в которых он говорит:

Сложи простое с наисложнейшим

И [то], что у тебя под ногами,

И вещь, подобную молнии.

Соедини [все] это без огня.

И если любишь господина своего,

То почернеешь ликом [своим].

Написал Йа'куб б. Исхак б. ас-Сабах ал-Кинди послание об этом. Составил он его из двух частей. Упоминает он в нем трудности людей [в] свершении [того], что свершает только природа, хитрости людей этого ремесла и условия, [необходимые для занятия] им. И озаглавил он это послание Ибтал да'ват ал-мудда'ин сун'ат аз-захаб ва-л-фадда мин гайр ма'адиниха[1922].

Опроверг это послание ал-Киндн Абу Бакр Мухаммад б. Закариййа' аз-Рази-Философ[1923], сочинитель ал-Китаб ал-Мансури фи сина'ат ат-тибб[1924], которая [состоит из] десяти глав. Я придерживаюсь суждения [о том], что изреченное ал-Кинди неверно и что такое может делаться. У Абу Бакра б. Закариййи [есть] об этом сочиненные им книги, в каждой из которых привел он речения об этом ремесле относительно металлов, стихи и прочее, [что касается] способов [таких] деяний. Люди разошлись в этом разделе относительно деяния Каруна[1925] и прочих. Мы прибегаем к Аллаху от одержимости [тем], что затмевает мозг, уносит зоркость глаз и заставляет блекнуть краски [дня] из-за дыма испарений, запаха купоросов и прочих минералов.

В двести восемьдесят третьем году был выкуп пленных мусульманами и ромеями в ша'бане. Начало его было во вторник[1926].

В [этом году] был поход Джайша б. Хумаравайха б. Ахмада б. Тулуна из Сирии в Египет с войсками его. После этого выступил против него Тугдж в Дамаске.

В [этом году] вышли из войска Джайша б. Хумаравайха Хакан ал-Муфлихи[1927] и Бундука б. Камджур б. Кандадж[1928], двинулись к Вади-л-Кура[1929] и вошли в Город Мира. [Тогда] пожаловал /259/ их ал-Му'тадид.

И в [этом году] была смута в Египте. Был убит 'Али б. Ахмад ал-Мазирани, отец Мухаммада ал-Мазирани, схваченного в это время, и это триста тридцать второй год (943/4), в Египте. И был схвачен Джайш б. Хумаравайх и поставлен [править] брат его Харун б. Хумаравайх[1930] вместо него. Джайшу отомстили за склонность его к гуламу своему Нуджху, известному как ат-Тулуни[1931], и к брату его Саламе, известному как ал-Му'таман[1932]. Этот брат его Салама после того служил нескольким халифам, из них ал-Кахир и ар-Ради[1933]. Я полагаю, что сейчас он с ал-Муттаки, а это год триста тридцать второй (943/4).

В двести восемьдесят третьем году (896/7) была кончина Абу 'Амра Микдама б. 'Амра ар-Ру'айни в Египте, за два дня, оставшихся от месяца рамадана (9.11.896). Был он из величайших факихов и крупнейших последователей Малика.

В [этом году] вверил ал-Му'тадид Йусуфу б. Йа'кубу[1934] судейство в Городе Мира, пожаловал его и отрядил его на Восточную сторону.

В этом году, и это двести восемьдесят третий год (896/7), схватил ал-Му'тадид Ахмада б. ат-Таййиба б. Марвана ас-Сарахси[1935], последователя Йа'куба б. Исхака ал-Кинди, и поручил его Бадру, гуламу своему. Послал он в дом его [тех], кто захватил все деньги его. Пытал он невольниц [ас-Сарахси] из-за денег, пока они [не] указали, где они. И была стоимость [того], что получил он золотом, серебром и разными предметами, пятьдесят и сто тысяч динаров. Абу-т-Таййиб ведал счетоводами и Багдаде, и положение его в философии было известным. У него славные сочинения по [различным] отраслям философии и всевозможным известиям.

Люди разошлись [во мнениях] относительно способа убиения его и причины убийства его ал-Му'тадидом. Мы привели [то], что говорилось об этом в книге нашей, озаглавленной ал-Аусат, и это избавляет от повторения [сей истории] в настоящей книге.

/260/ В [этом году] пришло известие об убиении 'Амром б. ал-Лайсом Рафи' б. Харсамы.

В двести восемьдесят четвертом году (897/8) внесли в Багдад голову Рафи' б. Харсамы. Потом некоторое время был он [выставлен] распятым днем и возвращен во дворец властителя.

В этом году было у жителей Багдада возмущение против властей, ибо кричали они чернокожим рабам: «Эй, сердолик, лей воду и рассыпай муку. Эй, непослушный, голенастый». [Чернокожие] слуги в халифском дворце собрались и рассказали ал-Му'тадиду о [том], что преследует их в переулках, улицах, проходах и на прочих дорогах малый и большой из простонародья. Приказал ал-Му'тадид, и многих из простонародья побили плетьми. И возмутилось простонародье от этого.

В этом году являлся ал-Му'тадиду человек в различных обличьях в доме его[1936]. Иногда являлся он в образе монаха с белой бородой, и на нем монашеское одеяние. Иногда являлся он прекрасноликим юношей с черной бородой без того наряда. Иногда являлся он белобородым старцем в купеческой одежде. Иногда являлся он с обнаженным мечом в руке, ударил одного слугу и убил его. Двери караулили и закрывали, но [призрак] являлся [халифу], где бы он [ни] был — в доме, или во дворе, или еще где-нибудь. Являлся [человек тот ал-Му'тадиду] на вершине дома, который он построил. [Тогда] умножили люди речи об этом, распространились слухи и получили известность среди приближенных людей и простых. Разнесли [слухи эти] всадники и распространились известия и речения об этом в соответствии [с тем], что доходило до каждого из [людей]. Некоторые говорили, что к [ал-Му'тадиду] пристал злобный демон, является [ему] и мучит. Некоторые говорили, что верующий джинн[1937] увидел злодеяния и кровопролитие, в которых пребывает [ал-Му'тадид], и явился ему, не давая [творить преступления] и удерживая от злодеяний. И некоторые считали, что это слуга [халифа], полюбивший одну его невольницу. Осуществил он философическую хитрость при [помощи] некоего особого снадобья. Положил он его в рот свой и [стал] недоступен зрению. Таковы были предположения и рассуждения. /261/ [Тогда] позвал ал-Му'тадид заклинателей. Усилилась его тревога, озверел он, и стало трудно ему управлять. Убил он и утопил некоторых из слуг своих и невольниц, а некоторых высек и заточил. Мы привели это известие и [то], что рассказывали об этом [со слов] Ифлатуна. [Привели мы и] известие [о] возмущении матери ал-Муктадира би-л-Лаха и причину, по которой заточил ее ал-Му'тадид и захотел обрезать ей нос и обезобразить ее, в книге нашей Ахбар аз-заман.

В этом году пришло известие об убиении Абу-л-Лайса ал-Хариса б. 'Абд ал-'Азиза б. Абу Дулафа[1938] самого себя [собственным] мечом его в сражении. Случилось, что меч был на плече его обнаженным. Лошадь сбросила его, и заколол его меч его. [Тогда] взял 'Иса ал-Наушари[1939] голову его и отослал ее в Багдад.

В двести восемьдесят пятом году (898/9) напал Салих б. Мудрик ат-Та'и[1940] с набхан[1941], синбис[1942] и прочими из тайй на паломников. Во главе паломников [был] Йахйа ал-Кабир[1943]. У Йахйи с Салихом и [бывшими] с ним таййитами случилось великое сражение в месте, известном как Ка' ал-Аджфур[1944]. Смешались паломники, и взял их меч. Многие из паломников умерли [от] жажды или были убиты, и поразили Йахйу многие удары. Бедуины сочинили об этом дне раджаз[1945] и говорили:

Не видели люди подобного дню ал-Аджфур.

Люди сраженные и вырытые могилы.

И было взято у людей около двух тысяч тысяч динаров.

В этом году, и это год двести восемьдесят пятый, была кончина Абу Исхака Ибрахима б. Мухаммада [ал-Харби][1946], законоведа, хадисоведа, на Западной стороне. И ему восемьдесят пять лет. Была кончина его в понедельник семи [ночей], оставшихся от зу-л-хиджжа (19.02.898). Был погребен он за Баб ал-Анбар и улицей ал-Кабш ва-л-Асад[1947]. Был он правдивым, знающим, красноречивым, щедрым, добродетельным. И был он воздержанным, богомольным, аскетичным. И был он, наряду с описанными нами воздержанностью его и богомольством, улыбчивым, добронравным, мягкосердечным. И не /262/ было у него [ни] высокомерия, ни надменности. Подчас шутил он с друзьями своими, [и то], что от него считалось хорошим, считалось плохим от другого. Был он шайхом багдадцев во время свое, своеобычным [среди] них, благочестивым, воздерживающимся [среди] них и опорой их в хадисах. Преподавал он фикх жителям Ирака, и были собрания у него [в] пятницу в Западной соборной мечети[1948].

Сообщил нам Абу Исхак Ибрахим б. Джабир[1949]. Он сказал: Сидел я по пятницам в кружке Ибрахима ал-Харби, и сидели с нами двое отроков, чрезвычайно пригожие наружностью и одеждой, из сынов карханийских купцов[1950]. Одежда у них была одинаковая, словно они два духа в [одном] теле. Если вставали они, то вставали вместе, и если садились, то садились вместе. Однажды в пятницу пришел один из них, с бледностью в лице его и унынием в глазах. Я решил, что отсутствие другого причинило пришедшему такое уныние. Когда [же] наступила другая пятница, пришел отсутствовавший [прежде] и не пришел [тот], что был в предыдущую пятницу. Бледность и уныние явственно [обнаружились] в обличье и движениях его. [Тогда] я понял, что это из-за разлуки, случившейся между ними и из-за дружества, соединяющего их. [Так] продолжили они соревноваться каждую пятницу [в приходе] в кружок, и если [один из них] ожидал другого, тот не сидел [там]. [Тогда] достоверным стало для меня [то], что в душе моей ранее представлялось возможным. И когда в одну [из] пятниц пришел один [из] них и сел с нами, [то] пришел [и] другой, взглянул на кружок, и [оказалось] что друг его опередил [его]. [Тогда] опереженный, смотревший на кружок, сдавлен был рыданием, и это стало видно по векам глаз его. В левой [руке] его [были] маленькие исписанные листки. И он схватил правой [рукой] один из этих листочков, швырнул его в середину кружка и стыдливо скрылся в толпе, а я следил за ним взором, а также некоторые из [тех], кто был в кружке. Рядом со мною справа сидел Абу 'Абдаллах 'Али б. ал-Хусайн б. Хаусара, и он в цвете юности и поре молодости. Упал листок перед Ибрахимом ал-Харби. Он поднял его, развернул и прочитал. И в привычке его было поступать таким образом, когда кидали ему записку, сочинитель которой болел или по другой причине /263/ просил за себя молиться, и чтобы присутствовавшие [потом] сказали «аминь». Когда [же] прочитал он [ту] записку, стал внимательно обдумывать [написанное] там, ибо видел он бросившего ее. Потом он сказал: «Господи, соедини их, примири сердца их и сделай то, что приближает к Тебе и угодно Тебе». И [присутствовавшие] сказали «аминь», каков был обычай их в этом случае. Потом свернул он записку указательным и большим пальцем и бросил ее мне. Я посмотрел, что там, проявил я к ней любопытство, ибо ясно [было, кто] бросил ее. И [оказалось], что в ней написано:

[Да] простит Аллах рабу, помогшему молитвой

Двум друзьям, непрестанно пребывавшим в приязни,

Пока [не] оклеветал клеветник сплетней

Одного перед другим, и они [не] отказались от согласия.

Записка была у меня. И когда в другую пятницу они пришли вместе, и [оказалось], что бледность и уныние покинули их, [тогда] сказал я Ибн Хаусаре: «Поистине, я вижу, [что] молитву обогнал для них ответ Аллаха Всевышнего и молитва шейха была правильной, если того пожелал Аллах Всевышний». И когда в том году был я среди совершавших паломничество, словно увидел я их между Мина и 'Арафатом, вместе обернутыми ихрамом[1951]. Не переставал я видеть их любящими друг друга, пока они [не] состарились. Полагаю, что они [пребывают] в ряду торговцев бархатом в ал-Кархе или в ином из рядов.

Сказал ал-Мас'уди: Слышал я это известие от Ибрахима б. Джабира ал-Кади до принятия им судейства, и он тогда [находился] в Багдаде, борясь [с] бедностью, принимая ее от Творца своего со смирением, поддерживая бедность против богатства. Не прошло и [нескольких] дней, как встретил у я его в Халабе[1952], что в стране Киннисрин и ал-'Авасим в Сирийской земле, и это в триста девятом году (921/2), и [оказалось], что он в противоположность [тому], каким я его знал, [когда] стал отправлять он судейство, поддерживал и оберегал богатство против бедности. [Тогда] я сказал ему: «О кади, [помнишь] ту историю, что ты рассказывал мне о вали[1953], бывшем в Рее, и как он сказал тебе: «Поистине, в раздумье я, глядя на дома бедняков и богачей. И увидел я во сне Повелителя Верующих 'Али б. Абу Талиба, да будет доволен им Аллах. [Тогда] он сказал мне: «О такой-то, сколь хороша скромность богачей перед бедняками [в] благодарность Аллаху Всевышнему. И лучше этого поддержка бедняками богачей [в знак] уверенности в Аллахе Всевышнем»». [Тогда] сказал мне [Ибрахим б. Джабир]: «Поистине, люди /264/ покорны предопределению, они не смогут преодолеть его законы, как бы они ни поступали». И часто слышал я, [как] он, [находясь] в описанном нами состоянии бедности, порицал стремящихся к миру этому и приводил в пример 'Али, да почтит Аллах лик его, и в особенности [то], что 'Али, [да пребудет] с ним благословение, говаривал: «Сын Адамов, не заботься о дне завтрашнем, пока не прошел день нынешний. [Ведь] поистине, пока не пришел срок твой, [то] подаст тебе Аллах пропитание. И знай, что не обретешь ты ничего свыше пищи своей, если не запасаешь ты ее для другого». И после этого стал ездить [Ибрахим б. Джабир] на конях-иноходцах. Мне сообщили, что приказал сшить он для жены своей сорок платьев тустарийских[1954] и парчовых и подобных этим с одних ножниц[1955] и оставил огромное богатство другим [людям].

В этом году, и это двести восемьдесят пятый год (898/9), была кончина Абу-л-'Аббаса Мухаммада б. Йазида ан-Нахави, известного как ал-Мубаррад, [в] ночь понедельника двух ночей, оставшихся от зу-л-хиджжа (24.02.898), и ему [было] семьдесят девять лет. Погребен он был на кладбище Баб ал-Куфа[1956] Западной стороны в Городе Мира.

В двести восемьдесят шестом году (899/900) умер Мухаммад б. Йунис ал-Куфи ал-Мухаддис, прозывается он по кунйе Абу-л-Аббасом[1957], [в] четверг половины джумада-л-ахира (28.06.899), и ему [было] сто лет и шесть лет. Погребен он был на кладбище Баб ал-Куфа Западной стороны. И был он высок иснадом[1958].

В этом году [охватил людей] страх из-за Абу Са'ида ал-Джаннаби[1959] в Басре и [из-за тех], что [были] с ним в ал-Бахрайне, мол захватит он [Басру]. И написал ал-Васики, и он Ахмад б. Мухаммад[1960], [ведавший] обороной [Басры], ал-Му'тадиду об этом. [Тогда халиф] отпустил на ее стены четырнадцать тысяч динаров. Их построили и укрепили.

В этом году захватил Абу-л-Агарр Халифа б. ал-Мубарак ас-Сулами Салиха б. Мудрика ат-Та'и в округе Файд Макра[1961], [когда] шли они на Мекку. Бедуины собрались к Абу-л-Агарру, чтобы спасти Салиха из руки его. [Тогда] сразился Абу-л-Агарр с ними и убил предводителя их Джахша б. Заййала[1962] и многих [бывших] с ним и взял голову его. Когда [же] узнал Салих б. Мудрик об убийстве Джахша б. Заййала, отчаялся в избавлении от Абу-л-Агарра. И когда остановился он на стоянке, известной как Манзил ал-Кураши[1963], прибыл к ним слуга /265/ с пищей. [Тогда] вырвал [Салих] у него нож и убил себя. А Абу-л-Агарр взял голову его и показал ее в Медине, и возликовали паломники. И было у Абу-л-Агарра при возвращении его великое сражение, [когда] сошлись он, Них-рир[1964] и иные из предводителей караванов паломников с бедуинами. Собрались и объединились бедуины из тайй и союзники их. Пехота их составляла около трех тысяч пехотинцев, и конница около этого. И было сражение между ними три [дня], и это между Ма'дин ал-Кураши[1965] и ал-Хаджир. Потом разбиты были бедуины, и люди спаслись. И был из [тех], кто устроил вместе с Абу-л-Агар-ром западню Салиху б. Мудрику, Са'ид б. Абу-ал-'Ала'.

Вошел Абу-л-Агарр [в] Город Мира, и впереди него головы Салиха и Джахша, и голова чернокожего слуги Салиха, и четверо пленных — это сыны дяди [по отцу] Салиха б. Мудрика. И пожаловал властитель в тот день Абу-л-Агарра, надел [на] него ожерелье из золота, выставил головы на мосту на Западной стороне и ввел пленных в темницу.

В этом году умер Исхак б. Аййуб ал-'Адави. [Ведал] он войсками [в] Дийар Раби'а.

В [этом году] прибыл ал-'Аббас б. 'Амр ал-Ганави[1966] в Басру воевать карматов в ал-Бахрайне.

В этом году была война между Исма'илом б. Ахмадом и 'Амром б. ал-Лайсом, властителями Балха. [Тогда] был пленен 'Амр. Мы привели обстоятельства пленения его в ал-Китаб ал-Аусат.

В раджабе этого года, а это год двести восемьдесят седьмой[1967], были выступление ал-'Аббаса б. 'Амра из Басры с великим войском, и с ним некоторое количество ал-мутавви'а, по направлению на Хаджар[1968]. [Потом] встретился он с Абу Са'идом ал-Джаннаби, и произошли между ними сражения, в которых разбиты были сторонники ал-'Аббаса. Было взято в плен и убито из сторонников его около семисот беззащитных, помимо [тех], кто погиб от песка и жажды, и сожгло солнце тела их. Потом Абу Са'ид помиловал ал-'Аббаса б. 'Амра и отпустил его. [Тогда] отправился он к ал-Му'тадиду, и [тот] пожаловал его. После той битвы захватил Абу Са'ид город Хаджар после долгой осады. Мы привели полностью [сообщения] об этих сражениях и причину, по которой освободил Абу Са'ид ал-'Аббаса б. /266/ 'Амра ал-Ганави в нашей ал-Китаб ал-Аусат, и что произошло с ал-'Аббасом б. 'Амром и с [находившимися] в ал-Бахрайне родичами его, и об их преданности ему.

В этом году, и это двести восемьдесят седьмой год, был поход Алавитского глашатая[1969] из Табаристана в страну Джурджан со многими воинствами, [составленными] из дайламитов и прочих. [Тогда] встретили его войска чернознаменных от Исма'ила б. Ахмада, и над ними Мухаммад б. Харун[1970]. И была битва, подобной которой не видано в тот век. Обе стороны [многое] претерпели, и была [победа] белознаменных над чернознаменными. Потом устроил Мухаммад б. Харун западню, когда увидел стойкость в рядах дайламитов. Не расстроил он рядов своих и отступил. [Тогда] поспешили дайламиты и расстроили ряды свои. И чернознаменные повернули на них, и взял их меч. [Тогда] было убито много народа и поразили Глашатая удары. [Дело в том], что когда расстроили сторонники его ряды свои и бросили свое местоположение вокруг него, выстоял он с [теми], кто остался поддерживать его. [Тогда] стали наступать на них войска. Сражение закончилось, и был [Глашатай] ослаблен ранами. Был пленен сын его Зайд б. Мухаммад б. Зайд[1971] и иные. Мухаммад Глашатай прожил немного дней и скончался от поразивших его [ран]. [Тогда] погребли его у Баб Джурджан, и могила его там почитаема и поныне.

Мы привели известие [о] деяниях его в Табаристане и иных [местах] и [примеры] из жития его, и известие [о] Бакре б. 'Абд ал-'Азизе б. Абу Дулафе[1972], когда вошел он к нему, прося пощады, в книге нашей Ахбар аз-заман, а также упомянули мы [о] Йахйе б. ал-Хусайне ал-Хасани ар-Расси[1973] в Йемене и победах его, и [об] Абу Са'де б. Йа'фуре[1974] и бывших у них сражениях в Йемене с карматами и что случилось у них с 'Али б. ал-Фадлом, властелином ал-Музайхиры[1975], какова была история его и известия [о] кончине его, и историю шайха Ла'а[1976], властителя крепости Нихал и известие [о] потомках его до этого времени там, а это триста тридцать второй год (943/4), и [известие о] пребывании Йахйи б. ал-Хусайна ар-Расси [в] городе Са'да[1977] в стране Йемен, и известие [о] сыне его Абу-л-Касиме, и известие [о] сыне сына его до настоящего времени. Однако приводили мы в этой книге [только] замечательное, указывая на уже упомянутое в сочинениях наших, [и где] привели мы известия [о тех], кого упомянули, и чьи истории, деяния и поступки мы объяснили.

/267/ В этом году, и это двести восемьдесят восьмой год (901/2), было вхождение ал-Му'тадида в область сирийских пограничных крепостей[1978], в поисках Васифа ал-Хадима. [Ал-Му'тадид] направил ему послание с Рашиком, известным как ал-Хузаси[1979], и попросили пощады у ал-Му'тадида Васиф ал-Бактамури[1980] и иные из военачальников ал-Хадима и сторонников его. Когда было взято большинство сторонников его, захотел Васиф ал-Хадим войти в Ромейскую землю и захватить проходы, [ведущие туда]. И поспешил ал-Му'тадид с походом из Багдада, скрыл свой поступок, и не узнал о том Васиф, несмотря на всю свою осторожность и [постоянное] наблюдение за тем, что делает халиф, так что перешел ал-Му'тадид Евфрат и двинулся в Сирию. И не поздоровилось телу ал-Му'тадида от [того], что утомил он себя в быстром походе. Когда углубился ал-Му'тадид в область сирийских пограничных крепостей, оставил он войско свое у ал-Каниса ас-Сауда'[1981] и отрядил военачальников на поиски Васифа. Прошли они в поисках его пятнадцать миль[1982], пока не настигли [Васифа] передовые отряды конницы, с которыми [были] Хакан ал-Муфлихи, Васиф Мушкар[1983], 'Али Кура[1984] и прочие военачальники. И сразился с ними Васиф, и это в месте, известном как Дарб ал-Джубб[1985]. Когда [же] прибыл ал-Му'тадид, покинули Васифа сторонники его и рассеялись полчища [войск] его. Пленили [Васифа] и привели [к] ал-Му'тадиду. [Тогда] поручил он его Му'нису ал-Хадиму и помиловал всех сторонников его, кроме [тех], кто присоединился к нему в области сирийских пограничных крепостей, и прочих [тамошних местах]. Ал-Му'тадид сжег военные суда и увез из Тарсуса Абу Исхака, имама соборной мечети, Абу 'Умайра 'Ади б. Ахмада б. 'Абд ал-Баки[1986], правителя города Аданы в области сирийских пограничных крепостей и прочих моряков, подобных ал-Багилу и сыну его. Было вхождение ал-Му'тадида в Город Мира вечером семи [ночей], прошедших от сафара двести восемьдесят восьмого года (31.07.901). Вошли [в Город Мира] Джа'фар б. ал-Му'тадид, и он ал-Муктадир, Бадр ал-Кабир и остальное войско в полдень, и улицы были украшены. Перед ними был Васиф ал-Хадим на двугорбом верблюде, и на нем бархатная куртка и бурнус. За ними на другом верблюде ал-Багил, и за ал-Багилом сын его еще на одном верблюде. И за сыном ал-Багила на другом /268/ верблюде [некий] муж из жителей Сирии, известный как Ибн ал-Мухандис[1987], они надели куртки из красного и желтого шелка, и на головах их [были] бурнусы. Хакан ан-Муфалихи был награжден ожерельями и браслетами, а [также и] прочие военачальники, что отличились в тот день, когда было пленение Васифа ал-Хадима.

Захотел ал-Му'тадид пощадить Васифа ал-Хадима, пожалев о смерти подобного ему из-за неустрашимости его, смелости, славной [военной] хитрости и отваги. Потом сказал он: «Нет в характере этого слуги покорности, но в характере его быть самому себе хозяином». И послал [ал-Му'тадид Васифу ал-Хадиму] после того, как схватил его и заковал в железо: «[Есть] ли у тебя желание?» Он сказал: «Да, пучок базилика, [чтобы] понюхать его, и книги житий миновавших царей, [чтобы] посмотреть в них». Когда [же] вернулся посланец к ал-Му'тадиду и известил его о [том], что попросил [Васиф ал-Хадим], приказал [ал-Му'тадид] выдать ему [то], что потребовал он, и приказал выдавшим [книги] тюремщикам посмотреть, в какие разделы книг смотрит он. [Тогда] сообщили [ал-Му'тадиду], что подолгу смотрит он в [разделы] деяний царей, войн их и несчастий, помимо прочих принесенных в распоряжение его тетрадей. Удивился ал-Му'тадид и сказал: «Облегчает он себе смерть».

В этом году была кончина Абу 'Убайдаллаха Мухаммада б. Абу-с-Саджа[1988] в Азербайджане. Разобщились последователи его и слуги после него. Одни из них присоединились к брату его Йусуфу б. Абу-с-Саджу, другие же — к сыну его Будару[1989].

В этом году, и это двести восемьдесят восьмой год, была кончина Абу 'Али Бишра б. Мусы б. Салиха б. Субайха б. 'Умайра[1990], хадисоведа, и ему семьдесят восемь лет. Погребен он [был] на Западной стороне, на кладбище Баб ат-Тибн[1991].

В этом году введен был 'Амр б. ал-Лайс в Город Мира в джумада-л-ула[1992]. Привел его 'Абдаллах б. ал-Фатх, посланец властей. |Тогда] выставлен был 'Амр [на всеобщее обозрение], посажен на двугорбого верблюда и одет [в] бархатную куртку. За ним [ехали] Бадр и вазир ал-Касим б. 'Убайдаллах с войском. Они привезли его в ас-Сурайа, и увидел его ал-Му'тадид. Потом ввели его в казематы, в это время взбунтовались воины /269/ аш-шакириййа по [наущению] Тахира б. Мухаммада б. 'Амра б. ал-Лайса[1993], разгневавшись за деда его 'Амра; они присоединились [к] нему в землях ал-Ахваза и вышли за пределы Фарса. Стало неспокойно, и послал ал-Му'тадид 'Абдаллаха б. ал-Фатха[1994] и Ашнаса к Исма'илу б. Ахмаду и с ними подарки, из них — сто женских рубах без рукавов [из] бархата, расшитых золотом, разукрашенных драгоценностями золотой пояс, украшенный драгоценностями, прочие драгоценности и триста тысяч динаров, чтобы роздал это [Исма'ил б. Ахмад] сторонникам своим и отправил их в страну Сиджистан на войну [с] Тахиром б. Мухаммадом б. 'Амром б. ал-Лайсом. И приказал [ал-Му'тадид] 'Абдаллаху б. ал-Фатху взять по дороге из хараджа [той части] страны ал-Джабал, где он будет проезжать, десять тысяч тысяч дирхамов и добавить их к тремстам тысячам динаров. Двинулся Бадр, слуга ал-Му'тадида би-л-Лаха, с воинами своими в страну Фарс в этом году, остановился в Ширазе и изгнал [оттуда] аш-шакириййа.

В первый день мухаррама, и это вторник двести восемьдесят девятого года (16.12.901), скончался Васиф ал-Хадим. Вытащили его и распяли на мосту — [было] тело без головы. Слуги попросили ал-Му'тадида прикрыть наготу его, и он разрешил им это, и был одет [Васиф]. Обернули его новой одеждой и зашили одежды эти от пупа его до колен. Умастили тело его алоэ и прочими бальзамирующими умащениями, сохраняющими части тела. И прибывал он распятым на мосту, не разлагаясь, до трехсотого года (912/3) во [время] халифата ал-Муктадира би-л-Лаха. В этом году взбунтовались воины и простонародье. [Тогда], куражась, направилось простонародье к [телу Васифа ал-Хадима], сняло его со столба и сказали люди: «Следует нам [воздать] должное учителю Абу 'Али Васифу ал-Хадиму за долгое его соседство с нами и [за то, что] терпит он нас и не разлагается на этом столбе». И они завернули его в плащ одного [из] них и понесли его на плечах своих, и их около ста тысяч человек, танцуя, распевая и крича вокруг него: «Учитель, учитель». Когда [же] наскучило им это, бросили они [ Васифа ал-Хадима] в Тигр. /270/ И утонули в тот день некоторые из них в Тигре. Причина этому заключалась в том, что они провожали [Васифа ал-Хадима] по воде вплавь, и много народу потонуло на быстрине воды.

В этом году, [двести восемьдесят девятом], привезли карматов из окрестностей Куфы, и [одного] из них, известного как Абу л-Фаварис[1995], и ввезли их на верблюдах. [Тогда] приказал ал-Му'тадид би-л-Лах убить Абу-л-Фавариса, после [того, как] отрубили ему руки и ноги. И был он распят рядом с Васифом ал-Хадимом. Потом перенесли его в сторону ал-Кана'ис, что за ал-Иасариййа на Западной стороне. И был он распят там [вместе] с карматами.

У жителей Багдада было много толков об убийстве этого Абу-л-фавариса. [Дело в] том, что когда привели его, чтобы перебить ему шею, передавали, будто сказал он простонародью, пришедшему [посмотреть] казнь его: «Эта моя чалма будет мощью вашей. Я вернусь через сорок дней». И каждый день собирались толпы черни под столбом его, исчисляли дни, сражались друг с другом и дрались на улицах из-за этого. Когда [же] исполнилось сорок дней, а крики их умножились, собрались они. И одни [из] них говорил: «Вот тело его». И говорил другой: «Он ушел, а власти убили другого человека и распяли вместо него, чтобы не смущать людей». [Тогда] умножились о том споры людей, так что призвал [их глашатай] разойтись и оставить увлечение спорами.

Прибыли деньги от Мухаммада б. Зайда из страны Табаристан для тайной раздачи родичам Абу Талиба. [Тогда] донесли об этом ал-Му'тадиду. И вызвал он мужа, что носил им деньги, выговорил ему сокрытие этого и приказал показать [деньги]. Приблизил [ал-Му'тадид| род Абу Талиба, и была причиной тому близость родословия.

И что сообщил нам Абу-л-Хасан Мухаммад б. 'Али ал-Варрак ал-Антаки, факих, известный в Антакии как ал-Ганави. Он сказал: /271/ Увидел ал-Му'тадид би-л-Лах, когда пребывал в тюрьме отца своего, будто старец, сидящий над Тигром, протягивает руку свою к водам реки. [Вода] шла в руку его, и Тигр высыхал. Потом возвращал он ее из руки своей, и Тигр становился, как был. Сказал [ал-Му'тадид][1996]: [Тогда] я спросил о нем, и мне [было] сказано: «Это 'Али б. Абу Талиб, [да пребудет] с ним благословение!» Сказал [ал-Му'тадид]: [Тут] я встал перед ним и приветствовал его, и он сказал мне: «О Ахмад, поистине, это власть идет к тебе, [так] не препятствуй потомкам моим и не причиняй им боли». И я сказал: «Слушаю и повинуюсь, о Повелитель Верующих».

Опечалила людей задержка хараджа с [потомков 'Али], и было [это] милостью ал-Му'тадида, [данной] им. [Тогда] заговорили стихотворцы об этом, и умножили [речи свои]. Они описали в стихах своих это и преувеличили. И из [тех], кто описал и преуспел [в этом], Йахйа б. 'Али ал-Мунаджжим[1997]. Он сказал:

О избранный, что восстановил честь,

Обновитель разрушенного царства

И основ религии,

Что окрепла после смуты!

Ты оставил [прочих] царей далеко за собой,

[Словно] побеждающий бегун, опередивший (соперников] на ристалище.

Будь счастлив в Науруз, |ибо] пожинаешь ты

Благодарность за доброе дело.

Продвинул ты нас

На пути к истинному.

И речение его:

День Науруза твоего — день

Один, не запаздывающий,

В июне приходит,

Всегда одиннадцатого[1998].

Было прибытие Катр ан-Нада бинт Хумаравайх в Город Мира [вместе] с Ибн ал-Джассасом в зу-л-хижжа двести восемьдесят первого года[1999], и об этом говорит 'Али б. ал-'Аббас ар-Руми:

О господин арабов, к которому привели

С клятвой и благословениями госпожу инородцев!

Наслаждайся ею подобно ее наслаждению тобой, она

Получила [то], что выше требований и помыслов.

Явила она красотой глаз своих великолепие,

И душой своей — благородство, и ладонями своими — щедрость.

Солнце раннего утра сошлось с полной луной[2000].

И сорвана ими с мира этого тьма.

/272/ И когда вошел 'Амр б. ал-Лайс в Город Мира со [стороны] ал-Мусалла ал-'Атик[2001], призывая, а был он на рассеченном верблюде, и это тот двугорбый верблюд, которого отряжал ['Амр] к ал-Му'тадиду с подарками до пленения его. Сказал об этом ал-Хасан б. Мухаммед б. Фахм:

Разве не видел ты, каковы превратности рока.

Иногда извилисты пути его, [иногда] просты.

Считал ты ас-Саффара благородным и сильным,

Что придет и уйдет повелителем воинств,

Которых одаривал он верблюдами.

Ионе знал, что он

На [одном] из них приведен [будет] пленным.

И говорит об этом Мухаммад б. Бассам[2002]:

О ослепленный миром этим,

Разве не видел ты 'Амра,

Приехавшего, насильно посаженным на дву-

Горбого после могущества своего.

На нем бурнус опалы

|В знак] принижения и насилия

Поднял [он] ладони свои, моля Аллаха

Тайно и явно,

Чтобы спас Он ['Амра] от погибели

И чтобы занимался ['Амр] медью[2003].

Когда стало явным убийство Мухаммадом б. Харуном Мухаммада б. Зайда ал-'Алави, принялся ал-Му'тадид порицать убийство его, печалиться и сожалеть об этом.

Была кончина Насра б. Ахмада, владетеля [того], что за рекой Балха[2004], в дни ал-Му'тадида, и это в двести восемьдесят девятом году (901/2). И власть перешла к брату его Исма'илу б. Ахмаду.

Была кончина Ахмада б. Тахира ал-Катиба, сочинителя книги Ахбар Багдад [в] двести восьмидесятом году (893/4).

В [этом году] была кончина Ахмада б. Мухаммада ал-Кади, который передавал хадисы. В двести восемьдесят первом году (894/5) была кончина Абу Бакра 'Абдаллаха б. Мухаммада б. Абу-д-Дунйа ал-Кураши[2005], воспитателя ал-Муктафи би-л-Лаха, в мухарраме[2006], и он сочинитель книг о воздержании и прочем.

/273/ В двести восемьдесят втором году (895/6) была кончина Абу Сахла Мухаммада б. Ахмада ар-Рази ал-Кади, знатока хадисов.

Мы упоминаем о кончине этих [людей], поскольку они принадлежат истории, и [все] из-за того, что перенимали люди от них знания, [что сосредоточились в] преданиях о Посланце Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха.

Была кончина 'Убайдаллаха б. Шарика ал-Мухаддиса[2007] в двести восемьдесят пятом году (898/9) в Багдаде.

В [этом году] была кончина Бакра б. 'Абд ал-'Азиза б. Абу Дулафа в Табаристане. И в нем умер Мухаммад б. ал-Хусайн ал-Джунайд[2008].

В двести восемьдесят восьмом году (900/1) умер Абу 'Али Бишр б. Муса б. Салих б. Шайх б. 'Умайр ал-Багдади. Кончина отца его, Абу Мухаммада 6. Мусы б. Салиха б. Шайха б. 'Умайра ал-Асади[2009], была в двести пятьдесят седьмом году (870/1) в халифат ал-Му'тамида 'ала-л-Лаха, и ему девяносто с небольшим лет Преставился сын его, и [ему] девяносто девять лет. В [этом году] умер Абу-л-Мусанна Му'аз б. ал-Мусанна б. Му'аз ал-'Анбари[2010] в дни ал-Му'тадида.

Сказал ал-Мас'уди: Упомянули мы прославившихся факихов, знатоков хадисов и прочих людей мнений и вежества в двух книгах наших — Ахбар аз-заман и ал-Аусат. Однако упоминаем мы в этой книге замечательное, отмечая [то], что предшествовало.

Была кончина ал-Му'тадида, [когда] прошло четыре часа от ночи понедельника восьми [ночей], оставшихся от раби' ал-ахар двести восемьдесят девятого года[2011], во дворце его, известном как ал-Хасани, в Городе Мира. Сказано, что приключилась кончина его от яда Исма'ила б. Булбула [еще] до убиения им Исма'ила, и [яд] распространился по телу его. И некоторые считали, что тело его ослабело в походе, [когда гнался он] /274 / [за] Васифом ал-Хадимом, как мы упомянули. И иные считали, что некая невольница [ал-Му'тадида] отравила его, подав платок, [чтобы] он им утерся. Сказано [и] прочее, от чего мы отвратились.

Завещал [ал-Му'тадид] быть похороненным в доме Мухаммада б. 'Абдаллаха б. Тахира, в западной части дома, известной как Дом мрамора[2012].

И когда поразил [ал-Му'тадида] обморок и упал он, умирая, засомневались в кончине его. [Тогда] подошел лекарь, потрогал и пощипал один из членов тела его, а [ал-Му'тадид пребывал] в охватившей его агонии. [Тогда] не понравилось это [ал-Му'тадиду], и он лягнул [лекаря] ногой и оттолкнул его руками. И говорят, что лекарь умер от этого. А ал-Му'тадид умер тот же час. Услышал он шум, [уже находясь] в таком положении, открыл глаза свои и показал руками, словно понимая. [Тогда] сказал ему Му'нис ал-Хадим: «О господин мой, [это] вооруженные рабы зашумели у ал-Касима б. 'Убайдаллаха, и мы выдали им жалование». [Тогда] нахмурился и опечалился [ал-Му'тадид] в агонии своей. И души собравшихся чуть не вышли [из тел своих] от страха [перед] ним. Отнесли его в дом Мухаммада б. 'Абдаллаха б. Тахира и похоронили там.

Сказал ал-Мас'уди: Об ал-Му'тадиде [есть] известия, [рассказы о] деяниях, сражениях и походах его по свету, о которых мы не упомянули. Мы перечислили их и привели выдержки из пространного [рассказа] [о] них в двух наших книгам — Ахбар аз-заман и ал-Аусат.

/275/ [XVII] О халифате ал-Муктафи би-л-Лаха[2013]

Присягнули ал-Муктафи би-л-Лаху, и он 'Али б. Ахмад ал-Му'тадид, в Городе Мира, в день, когда была кончина отца его ал-Му'тадида, и это понедельник восьми [ночей], оставшихся от месяца раби' ал-ахар двести восемьдесят девятого года (7.03.902). Принял присягу ему ал-Касим б. 'Убайдаллах, а ал-Муктафи в тот день [был] в ар-Ракке, и ал-Муктафи тогда [было] двадцать с небольшим лет. Прозывается он по кунйе Абу Мухаммад. Состоялось прибытие ал-Муктафи в Город Мира из ар-Ракки [в] понедельник семи ночей, оставшихся от джумада-л-ула двести восемьдесят девятого года (5.05.902). Было вхождение его по воде. Остановился он во дворце ал-Хасани на Тигре. И была кончина его [в] воскресенье тринадцати ночей, прошедших от зу-л-ка'да двести девяносто пятого года (1.08.908), и ему тогда [был] тридцать один год и три месяца. И продолжался халифат его шесть лет, семь месяцев и двадцать два дня; сказано: шесть лет, шесть месяцев и шестнадцать дней, в соответствии с разноречиями людей касательно датировок. Аллах лучше знает.

/276/ Совокупность известий [об ал-Муктафи], деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его

Не принимал халифата до этого времени, и этого триста тридцать второй год (943/4) халифата ал-Муттаки, [никто], чье имя 'Али, кроме 'Али б. Абу Талиба и ал-Муктафи.

Когда остановился ал-Муктафи [во] дворце ал-Хасани в день, когда было вхождение его в Город Мира, пожаловал он ал-Касима б. 'Убайдаллаха и не пожаловал никого из военачальников. Приказал он разрушить темницы, которые построил ал-Му'тадид для мучения людей, и выпустить [тех] кто был заключен там. Приказал он вернуть дома, которые забрал ал-Му'тадид для устроения [в них] темниц, владельцам их и раздал им деньги. [Тогда] склонились к нему сердца подданных, и умножилось по этой причине [число] молившихся за него. Подчинили его себе ал-Касим б. 'Убайдаллах и Фатик[2014], маула его. Потом, после смерти ал-Касима б. 'Убайдаллаха, подчинили его себе вазир его ал-'Аббас б. ал-Хасан[2015] и Фатик. Ал-Касим б. 'Убайдаллах сместил ранее Мухаммада б. Талиба ал-Исбахани[2016]. Ведал он диваном посланий и был средоточием учености. Сместил [ал-Касим б. 'Убайдаллах] Мухаммада б. Башшара[2017] и Ибн Манару[2018] из-за дошедших до него их [речей]. Заковал он их в железа и спустил в Басру. И говорят, что они потонули по дороге, и с тех пор о них ничего не известно. Об этом говорит 'Али Ибн Бассам[2019]:

Простили мы тебе убиение мусульман И сказали: «Вот вражда сторонников разных ересей. [Ведь] этот — сторонник [Ибн] Манары — какова его вина? Религия ваша едина, не пресеклась».

Еще прежде наладились отношения между ал-Касимом б. 'Убайдаллахом и Бадром. Когда [же] стал халифом ал-Муктафи, настроил ал-Касим его против Бадра. Военачальники отстранились от Бадра, /277/ и они двинулись к столице, а Бадр двинулся к Васиту. [Тогда] вывез ал-Касим ал-Муктафи на реку Заййал и встал там лагерем. И всякий раз, когда мог, вселял он в душу ал-Муктафи злое к Бадру и настроил [ал-Муктафи] против него. [Потом] вызвал ал-Касим Абу Хазима ал-Кади[2020], и обладал он ученостью и познаниями, и приказал ему от [имени] Повелителя Верующих отправиться к Бадру, дать ему пощаду, привести его с собой и пообещать ему от [имени] Повелителя Верующих [то], что он пожелает. [Тогда] сказал Абу Хазим: «Не стану я передавать от Повелителя Верующих послание, которого я от него не слышал». И когда отказался от этого [Абу Хазим], вызвал [ал-Касим] Абу 'Амра Мухаммада б. Йусуфа ал-Кади[2021] в шаза'[2022]. Посулил [Абу 'Амр Бадру] пощаду, обеты и клятвы от [имени] ал-Муктафи и пообещал ему отдать его из рук своих только при виде Повелителя Верующих. И [Бадр] оставил лагерь свой, сел с ним в шаза', [и] они поднялись [по реке]. Когда прибыли они в округ ал-Мада'ина и ас-Сабаба, повстречали их слуги и окружили шаза'. Абу 'Амр удалился от [Бадра] в таййар и сел в него. Бадр приблизился к берегу и попросил [слуг разрешить ему] помолиться два раката, и это в пятницу шести [ночей], прошедших от месяца рамадан двести восемьдесят девятого года перед концом того дня (16.08.902). [Тогда] дали они ему время для молитвы. И когда пребывал он во втором ракате, перерубили ему шею, взяли голову его и отнесли к ал-Муктафи. Когда [же] положили голову перед ал-Муктафи, простерся он ниц и сказал: «Теперь изведал я вкус жизни и сладость халифата».

Вошел ал-Муктафи в Город Мира [в] воскресенье восьми [ночей], прошедших от месяца рамадан (18.08.902). И о Мухаммаде б. Йусуфе ал-Кади о даче им Бадру обетов и клятв от [имени] ал-Муктафи говорит некий поэт:

Скажи кади Города ал-Мансура[2023]:

«Как позволил ты взять голову амира

Поклявшись и пообещав ему на развернутом [листе],

[Что будет он в] безопасности?

Где клятвы твои, клятвы нечестия, о которых свидетельствует Аллах?

Где подтверждение твое троекратным провозглашением развода?

[Видим здесь] неизбежность.

/278/ Поистине, ладони твои не покинут ладоней

Его, пока [не] увидишь Владыку ложа.

О бесстыдный, о наиживейший [из мусульманской] общины,

О лжесвидетельствующий.

Так не поступают кадии, и не

Сделают такое попечители мостов.

Ушел убитый тобою в рамадане,

Пал он, склонившись в земном поклоне, восхваляя [Аллаха].

Грех свершил ты в цветущую пятницу,

В наилучшем [из] наилучших месяцев!

[Так] готовь ответ Судии Справедливому

После Мункара и Накира[2024].

О сыны Йусуфа б. Йа'куба, [словно] ослепили вы жителей Багдада.

Рассеял Аллах скопища ваши,

И предвижу я ваше унижение вслед за унижением вазира.

Вы все — выкуп [за] Абу Хазима,

Честного [во] всех делах.

Сказал[2025]: Был Бадр свободным. Он — Бадр б. Хайр из маула ал-Мутаваккила. Служил Бадр у Наши', гулама ал-Муваффака, стремянного его. Потом соединился он с ал-Му'тадидом, завоевал сердце его и доверие его в дни ал-Муваффака. Был у ал-Му'тадида гулам, называемый Фатик, и был он из главных гуламов его. Отдалился он от сердца [ал-Му'тадида], и сокрушилось положение его. Причиной этого было [то], что разгневался ал-Му'тадид на одну [из] своих рабынь и приказал продать ее, и Фатик подослал [человека], чтобы купить ее для себя. И это было причиной отдаления его от сердца ал-Му'тадида, когда дошло до него это. Положение Бадра укрепилось и возвысилось так, что искали [исполнения] просьб у ал-Му'тадида через него, и стихотворцы, а также [и те], кто обращался к [ал-Му'тадиду] не со стихами, соединяли восхваление Бадра с восхвалением ал-Му'тадида.

Сказал ап-Мас'уди: Сообщил мне Абу Бакр Мухаммед б. Йахйа ас-Сули ан-Надим аш-Шатранджи в Городе Мира. Он сказал: Пообещал мне [кое-что] ал-Му'тадид, и не добился я [исполнения] этого, пока [не] сочинил касиду, в которой упомянул Бадра. Начало ее:

О покидающий, шути, а не поступай серьезно.

Разве [таково] дружеское вознаграждение — [чтобы] встречать отказом

/279/ Повелителя Верующих ал-Му'тадида,

Море щедрости, которому никто не противится?

И Абу-н-Наджм [Бадр] для [того], кто стремится к нему, — Поток,

впадающий в море от [ал-Му'тадида].

Пришел ал-фитр[2026] к ал-адха,

И настало [время] сбыться давнему обещанию.

Не требовал [бы] я [исполнения] обещанного, если [бы] не был

Уверен, что оно в руках моих.

Хотя душа и торопится,

Одинаково [хороши] даяние щедрого и обещание [его].

Сказал [ас-Сули]: [Тогда] рассмеялся [ал-Му'тадид] и приказал [исполнить то], что он мне обещал.

Сообщил нам Мухаммад б. ан-Надим[2027] в Городе Мира. Он сказал: Слышал я, [что] ал-Му'тадид говорил: «Гнушаюсь я дарением малого и не считаю, [что] если бы были богатства мира этого моими и скопились [бы] у меня, [что] соответствовали [бы] они степени щедрости моей. А люди утверждают, что я скуп. Полагаешь ли ты, будто они не знают, что я поставил Абу-н-Наджма между мною и между ними, зная сумму, что тратит он день ото дня. Если бы был я скупым, [то] не оставил бы ему этого».

Сообщил нам Абу-л-Хасан 'Али б. Мухаммад ал-Факих ал-Варрак ал-Антаки в городе Антакийа. Он сказал: Сообщил мне Ибрахим б. Мухаммад ал-Катиб со [слов] Йахйи б. 'Али ал-Мунаджжима ан-Надима. Он сказал: Предстал я однажды перед ал-Му'тадидом, и [был] он хмур. [Тогда] пришел Бадр, и когда увидел его [халиф] издали, рассмеялся и сказал мне: «Кто из стихотворцев говорит:

Лицо его — заступник; искупит [оно] каждый проступок его

Среди людей, где бы [ни] заступался?»

И я сказал: «Это говорит ал-Хакам б. Канбара ал-Марини ал-Басри»[2028]. [Тогда] он сказал мне: «Как ты хорош! Прочти мне эти стихи» И я прочел ему:

Горе мое [тому], кто изгнал сон и воздержался.

Сердце мое из-за него в горести —

[Если] встречу желанное, словно солнце среди туч засверкает

Или луна из-за бутонов-[звезд] своих выглянет,

И если умножатся

Его прегрешения, [то] прошу я ему.

Лицо его — заступник; искупит [оно] каждый проступок его

Среди людей, где бы [ни] заступался.

/280/ Сказал он[2029]: «Взял речение его «или луна из-за бутонов-[звезд] своих выглянет» Ахмад б. Йахйа б. ал-'Арраф ал-Куфи[2030] и сказал:

Предстал он, подобный луне,

Из-за бутонов-[звезд] своих выглянувшей.

Блестят пальцы его,

Стирая со лба мускус пота.

В двести восемьдесят девятом году (901/2) объявился ал-Кармати[2031] в Сирии. И прославились известия [о] сражениях его с Тугджем и египетскими военачальниками. Мы привели упоминание [об ал-Кармати] в наших предшествующих книгах, а также [об] исходе ал-Муктафи в ар-Ракку и взятии [им] карматов, и это в двести девяносто первом году (903/4), а также [о] деяниях Зикравайха б. Михравайха[2032] и нападении его на паломников в двести девяносто четвертом году (906/7), пока [не] был он убит и ввезен в Город Мира.

Сказал ал-Мас'уди: Был Предательский выкуп[2033] в зу-л-ка'да двести девяносто второго года[2034] в ал-Ламисе[2035] после [того], как выкупили мусульман и ромеев. Потом ромеи совершили предательство. И был Выкуп полнолуния[2036] в ал-Ламисе между ромеями и мусульманами в полнолуние в шаввале двести девяносто пятого года[2037]. Амиром обоих выкупов [был] Рустам[2038], и был он [поставлен] над областью сирийских пограничных крепостей. Число выкупленных мусульман в выкупе Ибн Тугана в двести восемьдесят третьем году (896/7) было, как мы предпослали ранее в этой книге в упоминании о нем[2039], две тысячи душ и четыреста девяносто пять душ мужчин и женщин. И было количество выкупленных мусульман в Предательском [выкупе] тысяча сто пятьдесят четыре души. И число выкупленных в Выкупе полнолуния две тысячи восемьсот сорок две души.

Умер ал-Муктафи, оставив в казнохранилищах восемь тысяч тысяч динаров золотом и серебром двадцать пять тысяч тысяч дирхамов, и из лошадей, мулов, иноходцев /281/ и [подобных им] девять тысяч голов. И был он вместе с тем скупым, прижимистым.

Сообщил нам Абу-л-Хасан Ахмад б. Йахйа ал-Мунаджжим известный как Ибн ан-Надим[2040], и был он из искусных людей воззрения и изыскания и главенствовал над людьми единобожия и справедливости, и о брате его 'Али б. Йахйе[2041] говорит Абу Хаффан[2042]:

У весны в году [свой] срок,

А Ибн Йахйа [для нас] — весна вечная.

Он муж, исполненный достоинств. [На] базаре

Покупает он судьбу свою, а мы продаем.

Сказал [Ибн ан-Надим]: Было содержание ал-Муктафи десять блюд каждый день, козленок каждую пятницу и три чаши халвы. [Прежнюю] халву ему приносили снова. Приставил [ал-Муктафи] к столу своему слугу и приказал вести счет остававшемуся хлебу. Разломленные [хлебы] отдавал он на похлебку, а целые возвращал к столу его на другой день. Так же поступал он с закусками и халвой.

Приказал [ал-Муктафи] построить себе дворец со стороны аш-Шаммасиййи перед Кутраббулом и забрал по этой причине многие поместья и пашни, бывшие в тех округах, не заплатив владельцам их. [Тогда] многие возроптали на него. Не успел он закончить этого строительства и умер. Это деяние было подобно строительству темниц отцом его ал-Му'тадидом.

Был вазир его ал-Касим б. 'Убайдаллах велик ужасом, силен отвагой, проливающим кровь в изобилии. Великий и малый были в ужасе и страхе перед ним. Никто из них не знал с ним покоя.

Была кончина [ал-Касима б. 'Убайдаллаха] в среду вечером десяти [ночей], прошедших от раби' ал-ахар двести девяносто первого года (03.03.904), и ему тридцать с небольшим лет. Об этом говорит некий [из] людей вежества; я полагаю, [что] это 'Абдаллах б. ал-Хасан б. Са'д:

Пили мы вечером, [когда] умер вазир,

И пьем, о люди, на третий [вечер].

Да не освятит Аллах те кости

И да не ниспошлет благодать наследнику его.

/282/ Был среди убитых ал-Касимом б. 'Убайдаллахом 'Абд ал-Вахид б. ал-Муваффак[2043]. Был он заключен у Му'ниса ал-Фахла[2044]. И [ал-Касим б. 'Убайдаллах] послал [своих людей] к нему и взял голову его, и это в дни ал-Муктафи. Ал-Му'тадид почитал ['Абд ал-Вахида] и сильно к нему тяготел. Не было у 'Абд ал-Вахида ни помысла о халифате, ни стремления к главенству, но было у него пристрастие играть с юнцами. Ал-Муктафи сообщили, будто ['Абд ал-Вахид] направил послания нескольким приближенным гуламам [халифа], и приставил он к нему [соглядатая], что наблюдал [за] поступками его и [запоминал] речения его, когда разбирало его вино. И услышал [как-то раз тот человек] от ['Абд ал-Вахида], [когда] тот усладился, [что] читал он стихи ал-'Аттаби, где [стихотворец] говорит:

Порицает меня бахилитка за то, что я гнушаюсь богатством.

Не видит она, где благоприобретенное, а где родовое.

Видит она вокруг лишь плавно ступающих женщин,

Чьи шеи унизаны ожерельями.

Шепнула тебе [судьба], будто получил я имущество Джа'фара [ал-Бармаки]

Или достояние Йахйи б. Халида

Но продырявлен ли я, как и они,

Острым мечом по приказу халифа?

Развлеки меня. Умираю я в своей постели

И поэтому не боюсь смерти.

Поистине, добрые поступки [всегда] смешаны

С нечистотами в животах чернокожих.

Кто высоко взлетел,

В удел [тому] — всякая погибель и хитрость.

[Тогда] сказал ему один из сотрапезников, [которого] разобрало вино: «О господин мой, куда тебе до [того], о чем говорит Йазид б. ал-Мухаллаб[2045]:

Отстал я, спасая свою жизнь, и не обрел

Удачи».

[Тогда] сказал ему 'Абд ал-Вахид: «Фу, не попал ты в цель, промахнулся [и] Ибн ал-Мухаллаб, и промахнулся сказавший этот байт. А попал в цель Абу Фир'аун ат-Тамими[2046], поскольку он говорит, Сказал сотрапезник: «Поскольку он говорит что?» Сказал ['Абд ал-Вахид]:

Все мне нипочем на войне, но

Боюсь я, что разобью свой горшок.

Если бы [мог] я купить на базаре подобный,

[То] шел бы вперед, ужасов не страшась.

Когда [же] дошло это до ал-Муктафи, он рассмеялся и сказал: «Говорил я ал-Касиму, что дядя мой, /283/ 'Абд ал-Вахид, не из [тех], чьи помыслы устремляются к [халифату]. Это слова [того], у кого нет [иного] помысла, кроме удовольствия своего, утробы своей безбородого [юноши], которого он обнимет, собак, с которыми он возится, козлов, которых он заставляет бодаться, и петухов, которых он стравливает. Отпустите дяде моему то-то и то-то».

И не переставал ал-Касим [мучить] 'Абд ал-Вахида, пока [не] убил его. Когда умер ал-Касим и выявилось убиение им 'Абд ал-Вахида, захотел ал-Муктафи вытащить ал-Касима из могилы его, бить его плетью и сжечь его огнем. Сказано [и] другое. Аллах лучше знает.

Из [тех], кого погубил ал-Касим б. 'Убайдаллах ядом, как сказано, [положенным] в печенье, — 'Али б. ал-'Аббас б. Джурайх ар-Руми. Было рождение его в Багдаде и кончина его там. Придумал он образы, [которыми до сих пор пользуются] поэты, прослыл он искусным в коротких и длинных [стихотворениях], славно разбирался в религиозных вопросах, ибо стихотворство было наименьшим [из] его достоинств. Из ладно составленных, хороших стихов его речение:

Вижу я, [что] судьба ранит, потом лечит,

Возмущает или развлекает, или посылает забвение.

Не приемлет душа моя потери.

Довольно с нее потери себя самой.

Из удивительных речений его, в которых воспользовался он мыслями греческих философов и самых искусных из древних [стихотворцев] выдержка из касиды, что сказал он о Са'иде б. Махладе:

Тихо прошепчет мир о суете мирской,

[И от этого шепота] заплачет ребенок, когда кладут его [в колыбель].

Из-за чего же еще может [ребенок] плакать, ведь [мир]

Просторнее и шире [прежнего] его вместилища.

И [вот] речение [Ибн ар-Руми], в котором был он точен, преуспел и последовал самым изящным диалектическим построениям и рассуждениям древних [философов]:

Тонкость вопроса, который ты защищаешь,

Не дает победить противнику, стремящемуся вникнуть в его [суть].

Невмоготу умам слушать [прения наши],

И присуждается [победа] за хвалебные [речи], а [а не за] въедливость [смысла их].

Вот так описал он убежденность:

Если хочешь познать

Однажды обман на вкус,

/284/ Ешь, что пожелаешь — будет тебе

Горькое и сладкое.

И обладай, чем пожелаешь. [И тогда] нипочем тебе

Красавица, хоть бы и уединился ты [с нею].

Сколько раз отвлекался ты от желаемого,

Приобретая то, чего ты не желал

И вот другое речение его:

[Клянусь] отцом моим, прекрасен лик твой, [как] у Йусуфа[2047].

О достойный любви и достойнейший!

В нем розы, нарциссы и вот удивительно —

Слились в нем зима и лето.

И речение его о разикском винограде[2048]:

Вот разикский [виноград] с тонкой талией,

Подобный хрустальным сосудам.

Нежнее на ощупь, чем шелк.

И запах его словно розовая вода из Джура[2049].

Если бы был он вечен,

Окропили бы [им ] красавиц гурий.

Сохранились славные известия [о деяниях] Ибн ар-Руми с ал-Касимом б. 'Убайдаллахом ал-Вазиром, Абу-л-Хасаном 'Али б. Сулайманом ал-Ахфашом ан-Нахави[2050] и Абу Исхаком аз-Заджаджем ан-Нахави.

Главенствовали в [натуре] Ибн ар-Руми черные соки. Был он алчным, скупым, и [есть] известия, указывающие на упомянутые [его] качества — о нем, и об Абу Сахле Исма'иле б. 'Али ан-Нубах-ти[2051] и прочих из рода Нубахт.

В двести девяностом году была кончина 'Абдаллаха б. Ахмада б. Ханбала[2052], в субботу десяти [ночей], оставшихся от джумада-л-ахира (20.05.903).

В двести девяносто первом году была кончина Абу-л-'Аббаса Ахмада б. Йахйи, известного как Са'лаб, в ночь субботы восьми [ночей], оставшихся от джумада-л-ула (11.04.904). Был он погребен на кладбище Баб аш-Шам[2053] в купленной для него усыпальнице. Он оставил двадцать одну тысячу дирхамов, две тысячи динаров и жито, [хранившееся] на улице Баб аш-Шам[2054], стоимостью три тысячи динаров.

/285/ И не переставал Ахмад б. Йахйа предводительствовать среди ученых с дней юности своей, пока не состарился и [не] стал предстоятелем в ремесле своем. Не оставил он наследников, кроме внучки, и отдал имущество свое ей. Он и Мухаммад ал-Мубаррад были учеными, которыми завершилась [череда] людей вежества. Были они [такими], как сказал [о них] некий поэт из новых:

О ищущий знания, не проявляй невежества

И обратись к ал-Мубарраду или Са'лабу.

Найдешь у них всеобъемлющее знание.

Смотри, не будь [похож] на паршивого верблюда.

Науки смертных связаны

С этими двумя на Востоке и Западе.

Мухаммад б. Йазид ал-Мубаррад любил встречаться для спора с Ахмадом б. Йахйей [Са'лабом] и многое получал от него, а Ахмад б Йахйа воздерживался от этого.

Сообщил нам Абу-л-Касим Джа'фар б. Хамдан ал-Маусили ал-Факих, и был он другом их обоих. Он сказал: Сказал я Абу 'Абдаллаху ад-Динавари[2055], зятю Са'лаба: «Почему противится Ахмад б. Йахйа встречам с ал-Мубаррадом?» И он сказал мне: «Абу-л-'Аббас Мухаммад б. Йазид [ал-Мубаррад] доходчив в изъявлении, сладостен в указании, красноречив, многосведущ, а манера Ахмада б. Йахйи — манера учителей. И если сойдутся они на диспуте, станут судить о них по внешности, прежде чем углубятся в суть».

Сообщил нам Абу Бакр ал-Касим б. Башшар ал-Анбари ан-Нахави[2056], что этот Абу 'Абдаллах ад-Динавари наведывался к Абу-л-'Аббасу ал-Мубарраду и изучал под его руководством Китаб Сибавайхи 'Амра б. 'Османа б. Канбара[2057]. Са'лаб порицал его, но это не удерживало [Абу 'Абдаллаха ад-Динавари].

Говорили, что кончина Ахмада б. Йахйи Са'лаба была в двести девяносто втором году (904/5).

В этом году, и это год двести девяносто первый (903/4), умер Мухаммад б. Мухаммад ал-Джузу'и ал-Кади. [Есть] о нем удивительные известия, касающиеся [религиозного] учения, [которому он следовал]. Мы привели описание его и редкостные [из известий] его, а [также] бывшую у него гордыню в ал-Китаб ал-Аусат.

В двести девяносто втором году была кончина Абу Хазима 'Абд ал-'Азиз аб. /286/ 'Абд ал-Хамида ал-Кади [в] четверг семи ночей, прошедших от джумада-л-ахира этого года (18.04.904) в Багдаде, и ему с небольшим девяносто лет.

В этом году завладел Ибн ал-Халиджи[2058] Египтом.

В [этом году] случился великий пожар, и у Баб ат-Так[2059] сгорело около трехсот лавок и более.

Захватили Ибн ал-Халиджи в двести девяносто третьем году (905/6) в Египте и ввели в Багдад. Был он выставлен, и перед ним двадцать четыре человека из сторонников его, среди них Сандал ал-Музахими[2060], это в середине месяца рамадан сего года (10.06.906).

В двести девяносто четвертом году (906/7) умер Муса б. Харун б. 'Абдаллах б. Марван ал-Баззаз ал-Мухаддис, известный как ал-Хаммал[2061], в четверг одиннадцати ночей, оставшихся от ша'бана (3.06.907), в Багдаде. Прозывается он по кунйе Абу 'Умран. И [ему] с небольшим восемьдесят лет. [Был] он погребен на кладбище Баб ал-Харб[2062] рядом с Ахмадом б. Ханбалом.

В этой книге мы уже предпослали извинение за упоминания о кончинах этих старцев, ибо у людей разные цели и расходятся они в своем понимании полезного. Может быть, попадет эта книга и руки тому, кто не нуждается в [том], о чем мы написали, а захочет он знать о кончине этих старцев.

Была кончина Абу Муслима Ибрахима б. 'Абдаллаха ал-Каджжи ал-Басри ал-Мухаддиса[2063] в мухарраме двести девяносто второго года[2064], и [ему] девяносто два года. Рождение его было в месяц рамадан двухсотого года[2065].

Преставился Абу-л-'Аббас Ахмад б. Йахйа Са'лаб, и он в возрасте Абу Муслима, как мы упомянули, несмотря на разноречия людей относительно даты кончины его. Одолела Абу-л-'Аббаса Ахмада б. Йахйу глухота, увеличившаяся у него перед смертью, так что обращавшийся к нему писал, что хотел [сообщить ему], на листке.

/287/ Сообщил нам Мухаммад б. Йахйа ас-Сули аш-Шатранджи. Он сказал: Однажды ели мы у ал-Муктафи. Положили перед нами пирожки, взятые от него, чрезвычайно свежие, тонкой выпечки и совершенно приготовленные. И он сказал: «Описали ли это стихотворцы?» [Тогда] сказал Йахйа б. 'Али: «Да, сказал о них Ахмад б. Йахйа [Са'лаб]:

Пирожки, начиненные миндалем

И медовым сахаром — банановой начинкой.

Купаются они в волнах орехового соуса,

Радуясь, [что] попали ко мне,

Словно 'Аббас-победитель».

Сказал [ас-Сули]: И прочел я ему речение Ибн ар-Руми:

И прибыли пирожки после этого нежные.

[Тогда] сказал [ал-Муктафи]: «Это требует начала. [Так] прочти мне стихи эти сначала». И я прочел ему [стихи] Ибн ар-Руми:

Желтая, подобная динару ценой и цветом, хабиса.

Преподнес тебе ее молодой слуга.

Выросла она, и стала [размером] чуть ли не с гуся.

Кажется, когда ее приносят, что корка на ней вот-вот лопнет.

Принялась джузаба[2066] источать сок,

И зерно миндаля в ней — сахар.

Поток благодати небесной,

И благодать земная снисходит вечным дождем.

О красота ее на столе,

Кипит поток жира ее!

Не перестаем мы снимать кожицу с плоти ее,

И словно песчинки золота очищаются от серебряной пыли.

Предшествовали ей похлебки,

[Многоцветные], словно сады. Такими начинают [трапезу].

Растертые, каждая из них украшена

[Кусочками] яиц. Одни из похлебок сладкие, [другие же] — в оболочке.

И прибыли пирожки после этого нежные,

Которым радуются язычок и горло.

Радуемся леденцу на них —

Слеза из глаз, как жир [с пирожков] капает.

/288/ [Тогда] понравились ал-Муктафи би-л-Лаху байты, и он сделал мне знак, чтобы я ему их записал, и я это исполнил.

Сказал Мухаммадб. Йахйа ас-Сули: Однажды примерно через месяц после этого [случая] [снова] ели мы у него. Принесли лаузиндж. И [ал-Муктафи] сказал: «Описал ли Ибн ар-Руми лаузиндж?»Я сказал: «Да». И он сказал: «Прочти мне». [И] я прочел:

Не обманет меня лаузиндж.

Если появится он, [то] поразит или удивит.

Не затворил аппетит дверей своих,

Желание [вкусить лаузиндж] мешает им закрыться.

Если бы пожелал [лаузиндж] подняться в гору,

Воспарил бы он, несомый ароматом своим.

Вращается он в чаше от всякого дуновения,

И жир его винтом крутится.

При виде его развязывается язык у рассказчика,

Весело смотреть на вкушающего.

Подобен [лаузиндж] красотой певцу, что приносит радость.

Даже и после соблазняет он и услаждает,

Начинка его плотна, но

Тоньше кожа его дуновений восточного ветра.

Словно вырезаны очертания его

Из капель, что кажутся куполами.

Прозрачностью своей

Подобен он крыльям кузнечика.

Если бы сделали из мякоти его

Уста, то был бы абрис их прекрасен.

Желает молодец, чтобы для всех белых [зубов его]

Ладонь была кораблем.

Чаша, покрытая жиром, внутри

Серого цвета, подобна она голубому камню с прожилками.

Дали ему миндаля, и едва

Поднесли горькое [ядрышко], отверг он [его].

Сахар выбирали знатоки,

Соревнуясь друг с другом.

И не отказывался от [сахара]

Ни глаз, ни зуб.

/289/ Запомнил [стихи эти] ал-Муктафи и читывал их.

И вот стихи ал-Муктафи, [написанные] им о себе самом, [что нравились многим]:

Я влюбился, не браните [меня], в девушку.

С солнцем схожа она, [и] даже превосходит солнце.

Образ ее наипрекраснейший.

Смотреть на нее для меня счастье, а если сокрылась она — горе.

И также у ал-Муктафи:

Получила душа [то], чего вожделела она,

И вот она исцелилась.

Поистине, жизнь [идет], пока

Ты живешь и время твое не истекло.

Всякий, кто порицает любящего,

Сам умирает, замолкает.

И у него также:

Кто, как и я, узнает, что встречу я,

[Тот] узнает влюбленность и любовь.

Все еще есть у меня раб, и любовь моя [принадлежит] ему.

Превратил он меня [в] раба своего, невольника.

Отпущен он мною из рабства, однако

От любви его нет мне отпущения.

Сообщил нам Абу 'Абдаллах Ибрахим б. Мухаммад б. 'Арафа ан-Нахави, известный как Нафтавайх[2067]. Он сказал: Сообщил нам Абу Мухаммад 'Абдаллах б. Хамдун. Он сказал: Вспомнили мы однажды в присутствии ал-Муктафи [различные] виды напитков, и он сказал: «[Есть] ли среди вас, кто помнит что-либо о финиковом вине?» [Тогда] прочитал я ему слова Ибн ар-Руми:

Если хорошо ты схоронишь его и выжмешь,

Потом хорошо отобьешь его и размочишь,

Потом надолго заключишь его в сосуд,

Будешь пить из [сосуда] само вавилонское [вино].

[Тогда] сказал ал-Муктафи: «Да обезобразит его Аллах! Сколь он жаден! Приохотил он меня сегодня к питию финикового». /290/ Подали пищу и поставили перед ними огромное блюдо с харисой[2068], и было в середине ее [некое] подобие чаши, наполненной куриным жиром. [Тогда] рассмеялся я, и пришло мне на ум известие [об] ар-Рашиде и Абане ал-Кари[2069]. Взглянул [на] меня ал-Муктафи и сказал: «О 'Абдаллах, что [значит] этот смех?» И я сказал: «Вспомнилась мне история о харисе, о Повелитель Верующих, и [о] курином жире, [что случилось] с дедом твоим ар-Рашидом». Сказал он: «Что же это за история?» Я сказал: «О Повелитель Верующих, поведали ал-'Утби и ал-Мада'ини, что Абан ал-Кари обедал с ар-Рашидом, и принесли изумительную харису, в середине которой [было отверстие,] подобное большой тарелке, похожей на эту, с куриным жиром. Сказал Абан[2070]: Захотелось мне [отведать] того жира. И из уважения к ар-Рашиду протянул я руку свою [сначала к харисе] и погрузил в [нее]. Сказал [Абан ал-Кари]: Проделал я в ней пальцем небольшое отверстие, и жир полился на меня. [Тогда] сказал ар-Рашид: «Ты его продырявил, чтобы потопить находящихся на нем?»[2071] И сказал Абан: «Нет, о Повелитель Верующих. «Мы гоним его на мертвую страну»[2072]. [Тогда] стал смеяться ар-Рашид, так что схватился за грудь[2073]».

В двести девяносто пятом году (907/8) прибыл в Город Мира дар Зийадата Аллаха б. 'Абдалаха, прозываемого на кунйе Абу Мудар[2074]. Было [в] том даре двести черных и белых рабов, его пятьдесят невольниц, сто арабских скакунов и прочее.

В сто восемьдесят четвертом году (800), это в ар-Ракке, поручил ар-Рашид Ибрахиму б. ал-Аглабу власть в Ифрикии в земле ал-Магриб[2075], и род ал-Аглаба продолжал [быть] амирами Ифрикии, пока [не] изгнали оттуда этого Зийадата Аллаха б.' Абдаллаха в двести девяносто шестом году (908/9). И сказано [также]: в двести девяносто пятом году. Изгнал его из ал-Магриба Абу 'Абдаллах ал-Мухтасиб, глашатай[2076], который объявился в среде кутама[2077] и прочих берберов и призвал [их повиноваться] 'Убайдаллаху, владетелю ал-Магриба. Мы рассказывали прежде в нашей книге, как ал-Мансур назначил ал-Аглаба б. Салима ас-Са'ди[2078] [правителем] ал-Магриба.

/291/ Сказал[2079]: Усилилась болезнь ал-Муктафи би-л-Лаха в аз-Зарабе. [Тогда] вызвал он Мухаммада б. Йусуфа ал-Кади и 'Абдаллаха б. 'Али б. Абу-ш-Шавариба[2080] и взял их в свидетели завещания своего брату своему Джа'фару[2081]. И предпослали мы упоминание [о] кончине его прежде в этой книге, и это избавляет от повторения.

Сказал ал-Мас'уди: Об ал-Муктафи би-л-Лахе и [о], бывших в век его событиях [есть] славные известия — касаются [они] истории Ибн ал-Балхи[2082] в Египте, деяний ал-Кармати в Сирии, деяний Зикравайха и нападения его на паломников и прочего, что было во [время] халифата его. Мы привели все это в двух книгах наших, Ахбар аз-заман и ал-Аусат, и нет необходимости повторять.

/292/ [XVIII] О халифате ал-Муктадира би-л-Лаха

Присягнули ал-Муктадиру би-л-Лаху Джа'фару б. Ахмаду в день когда скончался брат его ал-Муктафи би-л-Лах, и было [это] воскресенье тринадцати ночей, прошедших от зу-л-ка'да двести девяносто пятого года (14.08.908). Прозывается он по кунйе Абу-л-Фадл. Мать его умм валад, называемая Шагаб, и также мать ал-Муктафи — умм валад, называемая Залум[2083]. И [было] сказано иное. Было ему в день, [когда ему] присягнули, тринадцать лет. Убили его в Багдаде после вечерней молитвы [в] среду трех ночей, оставшихся от шаввала трехсот двадцатого года (29.10.932). И был халифат его двадцать четыре года, одиннадцать месяцев и шестнадцать дней. Достиг он возраста тридцати восьми лет и пятнадцати дней. О возрасте его сказано не [то], что мы упомянули. Аллах лучше знает.

/293/ Совокупность известий [об ал-Муктадире], деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его

Присягнули ал-Муктадиру, и на вазирстве его [был] ал-'Аббас б. ал-Хасан, пока [не] восстали ал-Хусайн б. Хамдан, Васиф б. Савартакин[2084] и прочие из приближенных на ал-'Аббаса б. ал-Хасана и [не] убили его и [вместе] с ним Фатика, и это в субботу одиннадцати ночей, оставшихся от раби' ал-аввал двести девяносто шестого года (17.12.908). И случилось дело 'Абдаллаха б. ал-Му'тазза[2085], Мухаммада б. Да'уда[2086] и прочих, что раскрылось и получило известность среди людей. Мы привели упоминание [об] этом в ал-Китаб ал-Аусат и прочих [книгах] среди известий [об] ал-Муктадире би-л-Лахе.

Составили люди известия [об] ал-Муктадире совокупно с известиями [о] прочих халифах и отдельно и включили их в государственные известия Багдада. Составил Абу 'Абдаллах б. 'Абдус ал-Джахшийари[2087] известия [об] ал-Муктадире би-л-Лахе в [несколько] тысяч листов, и ко мне попали немногие из них.

Сообщал мне не один из людей сведущих, что Ибн 'Абдус составил известия [об] ал-Муктадире в тысячу листов. Однако мы упоминали [лишь] замечательные известия о каждом из [халифов], совокупность [же] известий [о] них побуждает к изучению, запоминанию и переписыванию этих [сведений].

Был 'Абдаллах б. ал-Му'тазз образованным, красноречивым, способным стихотворцем, естественным, старательным, остроумным, выражавшимся просто [и] талантливо, хорошо придумывал он и [поэтические] образы. [Вот пример таких]:

Говорят девы упрекающие: «Утешься

И потуши пламя сердца своего развлечением».

Как же [это], ведь и поцелуй мимолетный

От нее слаще, чем злорадство по поводу [бедствий] врага!

/294/ И [вот также] речение его:

Слабы веки его,

И сердце его — камень,

Словно взоры его

За дела его извиняются.

И речение его:

Воцарилось невежество, прервались упреки,

Показалась седина — и явилась [на волосах моих] краска.

Сердится душа моя на седину.

Как же полюбят меня полногрудые девы?

И речение его:

Удивляюсь времени в двух состояниях его,

Прогнали беды меня из одного [места] в другое.

Но и там порой плакал я.

Когда [же] Покинул его, заплакал о прежнем.

И речение его об Абу-л-Хасане 'Али б. Мухаммаде б. ал-Фурате ал-Вазире[2088]:

О Абу Хасан, утвердил он на земле поступь мою,

И одолела меня тревога из-за невзгод моих.

Заковала она меня в прочную броню,

И крикнул я бедам: «Выходите со мною биться!»

И речение его также:

Тяжелейшее испытание молодцу —

Бесчестие перед [тем, не доступно кому] великодушие.

Когда добьешься милости [того], кому

Благодеяния доставались даром?

И речение его:

И если я пожелаю, виночерпии вновь поднесут мне чашу.

А [тем временем] рассвет раскрыл в ночи уста [свои].

Прошел рассвет, и заря протянула луч свой,

[Подобный] расшитому звездами плащу, возвещая [наступление утра].

И речение его:

Плачу, если исчезнет звезда, словно я

Потерял друга или поражен [горем из-за] близкого человека.

И если рассекают край ночи планеты,

Рассеку [и] я в [ночи] глазами своими [путь для] звезд.

/295/ И из [того], в чем он преуспел, речение его об 'Убайдаллахе б. Сулаймане:

У рода Сулаймана б. Вахба деяния,

Что были мне полезны, и милость ко мне давнишняя.

Они научили дни, как ласкать меня,

И [это] они, кто смыл с одежды отца моего кровь.

И речение его при кончине ал-Му'тасима би-л-Лаха:

Исполнили положенное ему, потом выбрали

Имама, кто властвовать будет людьми, и встали напротив.

И молились за него, преклоняясь, словно они

Ряды, выстроившиеся для приветствия.

И речение его при кровопускании, [сделанном] ал-Му'тадиду:

О кровь, текущая из предплечья имама,

Ты чище амбры и выдержанного [вина].

Подумали мы, когда потекла ты в таз, —

[Это] слезы из глаз обезумевшего от любви.

А это погрузил врач острие скальпеля

В душу крови ислама.

И речение его:

Терпи зависть завистника.

Поистине, терпение твое убивает его.

[Ведь] огонь съедает себя, Если не найдет, что съесть.

И речение его:

Обносит он нас вином, [словно] газеленок,

Угождающий сердцам и глазам.

Когда появляется он под взглядами,

Кровь приливает к щекам его от смущения.

И речение его:

Газеленок, гордящийся прелестью своей,

[С] деланно томным взором.

Словно застыл локон на виске,

Приблизившись к огню и раю его.

И речение его:

Если сорвут со щеки его розу уста,

Готова под ней уж другая от смущения.

/296/ Сказал[2089]: Была кончина Абу Бакра Мухаммад б. Да'уда б. 'Али б. Халафа ал-Исбахани ал-Факиха[2090] [в] двести девяносто шестом году (908/9). Был он из [тех], кто достиг высокой степени вежества, овладел причинами языка, изощрился в [ведении] источников [религиозных] толков и достиг пределов [в] исследовании. Был он непревзойденным знатоком фикха. Сочинил он во цвете юности своей, до совершенства и полноты зрелости своей книгу, известную как аз-Захра[2091]. Потом окрепла мысль его и упрочилась сила его. [Тогда] сочинил он по фикху подобное книге его ал-Вусул илама'-рифат ал-усул, Китабал-инзар, Китаб ал-а'зар са-л иджаз, и книге его, известной как ал-Интисар 'ала Мухаммад б. Джарир[2092] ва 'Абдаллах 6. Шаршир[2093] ва 'Иса б. Ибрахим ад-Дарир[2094].

И из [того], [в чем] преуспел в цвете юности своей, что утвердил он в книге своей, озаглавленной аз-Захра, приписав это одному из людей века своего, хотя [тот] и был хорош во всех речениях своих в стихах и прозе, слова:

Страшится сердце мое разлуки и страдает,

И от страдания сердце мое чуть не разрывается.

Боится оно, [потому, что] [только] близость соединяет.

И плачут глаза горькими слезами.

О если бы радовались они [тому], что происходит [сейчас],

Как печалились [тому], что ожидает,

То были [бы] здоровье и недуг [для] них равнозначны,

Однако канун разлуки всего тяжелее.

И речение его:

Наслаждайся прощанием с любимым своим

До времени радостной встречи.

Сколько пережил я встреч и расставаний,

Сколько взлетов и падений.

И сколько чаш горше горькой судьбы

Испил я, не чувствуя усталости.

/297/ И не знал я с [тем], кого встречал, ничего

Горше расставания без прощания.

Всевышний Аллах, все соединения,

[Даже] если и долго длятся они, заканчиваются разрывом.

И речение его:

Нехорош влюбленный, что скрывает страсть свою

Словами, а тоска любви во вздохах его выказывается.

Прячет он любовь свою, но не скроет [ее] ни от кого,

Даже от верблюдов, седоков и погонщика.

В триста третьем году (915/6) в халифат ал-Муктадира би-л-Лаха была кончина 'Али б. Мухаммада б. Насра б. Мансура б. Бассама. Был он красноречивым стихотворцем, более склонным к [роду стихов] осмеяния[2095], и не уберегся от него [ни] вазир, ни амир, ни малый, ни старый. [Сочинял] он осмеяния на отца своего, братьев и прочих домочадцев. Вот что сказал он об отце своем Мухаммаде б. Насре:

Построил Абу Джа'фар дом,

Так возводит дома хороший зодчий.

Голод царит в этом доме, а снаружи его унижение,

И под стенами стоят отчаяние и беда.

Какая польза в том, что воздвигнуты стены дома,

[Если] внутри его нет [ни] хлеба, ни воды.

И [сказал] он об [отце своем] также:

Допустим, проживешь ты жизнь двадцати орлов.

Можешь и не увидеть ты моей смерти.

И если проживу я после тебя [хоть один] день,

То порастрясу карман властелина.

И еще у него об [отце своем]:

Счел он, что голод лучший лекарь, и бережет и бережется.

В доме его видишь ты только голодных.

Утверждает он, что бедность — залог доброты и щедрости

И что в приобретении нет счастья.

Уверовал он в мир этот и безоглядно прожигает свою жизнь,

И не ведает, что придется держать ответ.

Прочитал мне Абу-л-Хасан Мухаммад б. 'Али ал-Факих ал-Антаки в Антакии [стихи] 'Али /298/ б. Мухаммада Ибн Бассама, осмеивающие ал-Муваффака, вазира Абу-с-Сакра Исма'ила б. Булбула, ат-Та'и, амира Багдада, 'Абдуна ан-Насрани, брата Са'ида, Абу-л-'Аббаса б. Бастама, Хамида б. ал-'Аббаса, вазира ал-Муктадира би-л-Лаха после того, и Исхака б. 'Умрана[2096], амира Куфы [в] то время:

Неужели надеется ал-Муваффак на поддержку свыше,

[Поручая] власть над подданными слабой женщине.

Прежде были рабы [Божьи] под властью

Блудницы, [клянусь] жизнью отца твоего.

И если была она довольна, то тем, что власть

Словно виноградная лоза, над которой лоза [другая].

Остался [жив] Ибн Булбул, называемым вазиром,

И не затерялся он в пустыне судьбы.

Мельник из племени тайй стал следить, кто как постится,

И напоил голубой Евфрат водой.

Правит 'Абдун мусульманами,

А сам он из зиммиев.

Косой Бастам стал вельможей,

А ведь ткал он в Бузуртайсе[2097].

И если бы был Хамид в моей власти, о люди,

То сделал бы я его ровней.

И снова поставил бы я его, ничтожного

Продавать плоды граната [из] Хадраваййи.

Попал Исхак б. 'Умран в амиры

Из-за беды, да еще какой беды.

Сам халифат заброшен,

Трон покинут.

[Так] оставь мир этот глупцам,

Достойным проклятия Аллаха и бездны.

О Господи, уселись верхом подлецы,

Но нога моя выше ног их.

Дайте же лошадь под стать мне.

А не то — покину сынов блудницы.

Собрал он в этих стихах всех государственных мужей того века.

Прочитал Абу Исхак аз-Заджжадж ан-Нахави, последователь ал-Мубаррада, [стихи] Ибн Бассама об ал-Му'тадиде, обрезавшего сына своего Джа'фара ал-Муктадира:

/299/ Возвращаясь с празднества обрезания,

[Эти] велят затянуть пояс потуже.

Сказал я: «Не удивляйтесь.

Ведь так обрезают сирот».

И у него также об ал-Му'тадиде:

До каких пор не увидим мы [того], чего ожидаем,

И не избавимся от ложной надежды?

Если назвали тебя Му'тадидом[2098], то

Думаю, ты нам скоро поможешь.

И у него о вазире ал-'Аббасе б. ал-Хасане и Ибн 'Умравайхе ал-Хурасани[2099], бывшем тогда амиром Багдада:

[Да] проклянет Аллах [того], кто

Опоясал 'Аббаса вазирством

И кто назначил Ибн 'Умравайха

Властвовать в Багдаде.

[Ведь] вазир — со сморщенным лицом,

Пузат, словно мешок,

На затылке [у него] две шишки,

А голова словно огурец.

Издавна известен он

Как врун и бродяга.

Амир-инородец,

Подобный ослу сыну ослицы.

Ушел от нас ислам,

Когда стал он властвовать над нами.

И прочитал он мне об Абу-л-'Аббасе Джахзе ал-Бармаки ал-Муганни[2100]:

Буду потчевать я Джахзу-благодетеля

Благодарностью до Страшного Суда,

Показал он мне морду аргамака своего

И избавил от мерзкой своей морды.

И у него об отце его Мухаммеде б. Насре б. Мансуре б. Бассаме:

Густеет хабиса от сахара,

Бедный жаворонок варится на дне горшка

У молодца, что щедрее Хатима[2101],

[У которого] два котла на жаровне.

/300/ Да и то не каждый день,

Но по [случаю] ненавистного приглашения

В день развлечений, отвратительный [и] ужасный,

На шумном пиру, [где царит] удовольствие.

Говорит он едящему хлеб его:

«Горе животу этому. Как он велик!»

И опять об отце своем:

[Печет] Абу Джа'фар хлеб свой из мела,

Найдешь в нем благовония и зелья,

Найдешь лекарство от всякого недуга,

От живота, от груди и от опухолей.

А миска его подобна масленке,

Вокруг которой вопят гости, голодно смотрящие.

Не думай получить от него желаемое,

Ничего не принесет судьба.

И снова об [отце своем]:

Попросил я у него в подарок осла,

А не знал, что осел стал у нас зятем.

Послал он [его] ко мне, [но с условием], чтобы сидели мы [на] нем вместе:

Уляжется он [на] него животом, я же

Сяду ему на спину.

И сказал он о власть имущих:

Скажи главенствующим и [тем, от] кого ждут подарка,

И [тем], на чью помощь надеются,

Чтобы удостоили они меня деяниями своими,

Чтобы занялся ими я, а не то я займусь их честью.

И его стихи также:

Почему вижу я тебя упорствующим,

Всегда недовольным пропитанием своим?

Вернись к [тому], чего ты заслуживаешь.

Поистине, имеешь ты больше, чем заслужил.

И об 'Убайдаллахе б. Сулаймане ал-Вазире:

Не способен 'Убайдаллах [на] обещания,

Нет у него ни разума, ни здравого смысла.

Снова живу я, но отвратился от жизни.

Как сказал Аллах: «...если бы они были возвращены, то вернулись бы»[2102].

/301/ И об ал-Касиме б. 'Убайдаллахе б. Сулаймане:

Скажи управляющим государством:

«Не бывает совершенства без недостатка.

Скольких вазиров видел я возвеличенными.

[А] оказались они в унижении и пренебрежении».

И об 'Убайдаллахе б. Сулаймане:

Нет спасения, о душа — поклонишься

Обезьянам, когда властвуют обезьяны.

Подул на тебя ветер, о Ибн Вахб,

[Так] приготовься к нему как-нибудь.

И об Исма'иле б. Булбуле ал-Вазире:

У Абу-с-Сакра государство

Подобно ему отсталостью.

Туча, что излилась дождем.

Возвещает об этом [громом].

И об ал-'Аббасе б. ал-Хасане ал-Вазире:

Нипочем ему тяготы этого мира.

Вазиру, о гнете миров возвещающему.

Разве ты не видел его предшественников —

Принесла им невзгоду судьба.

И о вазире Са'иде б. Махладе:

Желая обрести мир этот, преклонились мы перед обезьянами.

Но сокрыли от нас его руки обезьян.

И руки наши пусты.

Ведь, преклоняясь, мы оказались унижены.

И об ал-'Аббасе б. ал-Хасане ал-Вазире:

Построил ты над Тигром покой,

Соревнуясь с древними. Но не радуйся.

[Ведь] скольких подобных

Знаем мы — быстро прошло их время.

И о вазире 'Али б. Мухаммаде б. ал-Фурате:

Долгие месяцы стоял я перед вазиром,

Но не склонили его ко мне прежние мои заслуги.

/302/ Не думает он обо мне заботиться,

А я не гнушаюсь стоять перед ним.

И об Абу Джа'фаре Мухаммаде б. Джа'фаре ал-Гарбали:

Попросил я Абу Джа'фара,

И он сказал: «Рука моя коротка».

[Тогда] сказал я ему: «[Не говори] поспешно.

Случится по словам твоим».

И об [Абу Джа'фаре]:

Густая борода поредела от выщипывания,

Обезобразилось лицо проклятое.

Сказал я, когда появился он, бормоча

И бредя, словно безумный:

«Ты таков, как сказал

Аллах: «ничтожен и едва объясняется»»[2103].

И об Ибн ал-Марзубане[2104], у которого попросил он коня, и тот отказал ему:

Пожалел ты для меня и клячи.

Не попрошу у тебя, пока я жив.

И если ты берег ее для себя, то еще не создал

Аллах такой клячи, на которой [бы] смог ты поехать [верхом].

И вот из [того], в чем он преуспел:

Пообещал он мне желанное, когда нуждался я в том,

И когда исполнил я [свое] обещание, нахмурился и возгордился,

Сказал, что занят другими делами.

И если бы даже и не эти дела, было бы ему не до меня.

У 'Али б. Мухаммада Ибн Бассама много стихов, подобных этим. Удовольствовались мы упоминанием лишь части [их] в этой книге, ибо приводили прежде мы это в книгах, предшествовавших настоящей. Отец его Мухаммад б. Наср б. Мансур был знатен и доблестен. Был он мужем утонченным, изысканно одетым, увлечен он был строительством.

/303/ Упомянул Абу 'Абдаллах ал-Кумми. Он сказал: Вошел я к нему однажды зимним весьма холодным днем, в Багдаде, и обнаружил его в просторном зале, обмазанном красной армянской глиной, и она сверкала, подобно молнии. И прикинул я, что зал [размером в] двадцать локтей в длину и в ширину, в середине его жаровня на [подставке в виде] двух жирафов, и в собранном виде был бы размер ее десять локтей в длину и в ширину. Наполнена она была тамарисковыми угольями, а [хозяин] сидел в середине залы в тустарийской рубахе. Оставшаяся часть жаровни [была] покрыта красным бархатом. Усадил он меня рядом с собой, а я почти пылал. [Тогда] дал он мне кувшин [с] розовой водой, смешанной с камфорой, и я смочил ею лицо свое. Потом попросил [он] напиться воды, и ему ее принесли, и в ней я увидел лед. И не было у меня просьбы, которой [бы] он [не] исполнил. И вышел я от него на липкий мороз. И сказал он мне, [провожая]: «Не место в этом доме [тем], кто хочет уйти из него».

Сказал [Абу 'Абдаллах ал-Кумми]: Вошел я к нему однажды, и он сидел в другом месте в доме своем, [что] возвел он высоко над озером. В середине [дома был] балкон, с которого взирал он на сад, на загон для газелей, клетку для горлиц и тому подобное. [Тогда] сказал я ему: «Абу Джа'фар, ты, [клянусь] Аллахом, восседаешь в раю». Он сказал: «Не следует тебе выходить из рая перед трапезой». И не [успел] я сесть и устроиться на месте своем, как принесли ему ониксовый столик, краше которого я не видел, и в середине его цветной ониксовый кувшин, со всех сторон украшенный червонным золотом, и наполнен он был розовой водой. И был [тот кувшин] весь резной, словно купол, сложенный из куриных грудок. На столике [были] ониксовые сосуды с пищевыми красками и солью [различных] сортов. Потом принесли нам блюдо [с] горячими слоеными пирожными, а после этого — чашу [с] лаузинджем. И столик убрали. Мы сразу [же] направились к месту, [где находилась] занавесь. [Тогда] поставили перед нами белую фарфоровую вазу, наполненную фиалками и левкоями, а также другую, в которую были положены сирийские яблоки. Число их определили мы в тысячу. И не встречал я кушанья ни более чистого, нежели это, /304/ ни более красивых цветов. [Тогда] сказал он мне: «Это полагается [при] утреннем питье». И не забуду я до [последнего] часа прелести того дня.

Сказал ал-Мас'уди: Поистине, привели мы это известие о Мухаммаде б. Насре, чтобы стало ведомо, что 'Али б. Мухаммад, сын его, сообщал об отце своем противоположное, и что не уберегся от языка его никто. Есть о том сведения и многочисленные осмеяния, которые привели мы полностью в наших предшествующих книгах.

Рассказали мы, что случилось из-за речения его с ал-Касимом б. 'Убайдаллахом при вхождении его к ал-Му'тадиду, [когда] играл тот в шахматы, а [ал-Касим] произнес [нечто, написанное] 'Али Ибн Бассамом:

Жизнь этого [мужа] подобна его смерти:

Исполнена она несчастий.

Когда [же] поднял [ал-Му'тадид] голову свою [и] посмотрел на ал-Касима, [тот] смешался. [Тогда] сказал [халиф]: «О Касим, отрежь язык Ибн Бассаму, чтобы он тебе не вредил». И вышел ал-Касим, собираясь отрезать Ибн Бассаму язык, но сказал ему ал-Му'тадид: «Милостью и властью [прошу], не причиняй ему зла». [Тогда] поставил ал-Касим [Ибн Бассама ведать] ал-баридом и таможнями в джунде Киннисрин и ал-'Авасим в Сирийской земле.

[Привели мы] речение его об Асаде б. Джахваре ал-Катибе[2105], известие [о проделках] его с ним и осмеяния, предназначенные Асаду и прочим писцам. И из них:

Что за несчастные времена настали.

Порождают они безобразное,

А от изысканности и вежества не осталось и следа.

Разве не видишь ты, [что] стал Асад б. Джахвар

Подражать крупнейшим писцам.

Потянулись за ним и другие. Если бы простер я руку свою

К ним, [то] заставил бы их жить по Писанию.

Когда был убит ал-'Аббас б. ал-Хасан, назначил ал-Муктадир вазиром 'Али б. Мухаммада б. Мусу б. ал-Фурата[2106] [в] среду четырех ночей, прошедших от зу-л-хиджжа двести девяносто девятого года (22.07.912). И продолжалось вазирство его, пока [не] разгневался на него [халиф], три года, девять месяцев и [несколько] дней.

Назначил [ал-Муктадир] вазиром Мухаммада б. 'Убайдаллаха б. Йахйу б. Хакана[2107] в [тот] день, когда разгневался на 'Али б. Мухаммада б. Мусу б. ал-Фурата, и это среда четырех [ночей], прошедших от зу-л-хиджжа /305/ двести девяносто девятого года (22.07.912), и пожаловал его, не пожаловав никого более. И схватил [ал-Муктадир Мухаммада б. 'Убайдаллаха в] понедельник десяти [ночей], прошедших от мухаррама триста первого года (19.08.913). Пожаловал [ал-Муктадир] вазира 'Али б. 'Ису б. Да'уда б. ал-Джарраха[2108] [во] вторник одиннадцати ночей, прошедших от ал-мухаррама триста первого года (20.08.913), и схватили его [в] понедельник восьми [ночей], прошедших от зу-л-хиджжа триста четвертого года (2.05.917).

Назначил [ал-Муктадир] вазиром 'Али б. Мухаммада б. ал-Фурата во второй [раз] и пожаловал его в понедельник восьми [ночей], оставшихся от зу-л-хиджжа триста четвертого года, и схватил его [в] четверг четырех [ночей], оставшихся от джумада-л-ула триста шестого года (5.11.918).

Пожаловал [ал-Муктадир] вазиром Хамида б. ал-'Аббаса [в] среду двух ночей, прошедших от джумада-л-ахира триста шестого года (11.11.918), и отпустил 'Али б. 'Ису на второй день вазирства его, и это среда, поручил ему дела и схватил Хамида б. ал-'Аббаса.

Назначил он вазиром 'Али б. Мухаммада б. ал-Фурата, и это третье из вазирств его. Сын его Мухассин б. 'Али[2109] подчинил [себе] дела во [время] того вазирства, и покончил он с частью писцов. Потом схватил [ал-Муктадир 'Али б. Мухаммада] и сына его, как уже упомянули мы в начале этой главы.

Назначил ал-Муктадир 'Абдаллаха б. Мухаммада б. 'Убайдаллаха ал-Хакани[2110]. Назначил вазиром после него Ахмада б. 'Убайдаллаха ал-Хасиби[2111]. Потом назначил вазиром 'Али б. 'Ису [во] второй [раз]. Потом назначил вазиром Абу 'Али Мухаммада б. 'Али б. Муклу[2112]. Назначил вазиром после него Сулаймана б. ал-Хасана б. Махлада. Потом назначил вазиром 'Убайдаллаха б. Мухаммада ал-Калвази[2113]. Потом на назначил вазиром ал-Хусайна б. ал-Касима б. 'Убайдаллаха б. Сулаймана б. Вахба[2114], и был [он] убит в ар-Ракке. Назначил вазиром после него ал-Фадла б. Джа'фара б. Мусу б. ал-Фурата[2115].

/306/ Был убит ал-Муктадир би-л-Лах в Багдаде [во] время дневной молитвы[2116] [в] среду трех ночей, оставшихся от шаввала триста двадцатого года (31. 10. 932). Убили его в сражении, что произошло между ним и Му'нисом ал-Хадимом, у Баб аш-Шаммасиййа на Восточной стороне. Занялось погребением ал-Муктадира простонародье, и был вазиром его в тот день Абу-л-Фатх ал-Фадл б. Джа'фар б. Муса б. ал-Фурат, как мы упомянули.

[Было] упомянуто, что ал-Фадл посмотрел [на] ат-тали'[2117] ал-Муктадира би-л-Лаха, когда тот собирался выехать на сражение, в котором был убит. [Тогда] спросил его ал-Муктадир: «Что ждет меня?» И сказал [ал-Фадл]: «Погибель». [Посмотрел] на него ал-Муктадир нахмурившись и решил не выезжать, но тут настигла его конница Му'ниса. И видели его здесь в последний раз.

Каждый шестой из халифов сынов ал-'Аббаса свергнут [и] убит. И был шестым из них Мухаммад б. Харун [ал-Амин] Свергнутый, и другим шестым ал-Муста'ин, и другим шестым ал-Муктадир би-л-Лах.

Об ал-Муктадире [сохранились] славные известия, а также о сражениях и событиях, что были в дни его, и известия [об] Ибн Абу-с-Садже, и известия [о] Му'нисе, и известия [о] Сулаймане б. ал-Хасане ал-Джаннаби[2118] и что свершил он в Мекке в триста семнадцатом году (929/30) и прочее, что было на Востоке и на Западе. Мы привели все это в книге нашей Ахбар аз-заман подробно, в ал-Китаб ал-Аусат полностью и упомянули в настоящей книге [только] замечательное. Надеюсь я, что Аллах продлит существование наше и осчастливит нас долготою дней. [Тогда] присовокупим мы к этой книге другую, в которую включим разные известия и самые восхитительные из преданий без какого-либо установленного порядка в соответствии с последними имеющимися у нас сведениями. Озаглавим мы ее Китаб васл ал-маджалис [«Книгой непрерывных сходок»]. [Обнимет она] отборные известия и наилучшие правила вежества. [ Книга эта] последует за нашими прежними книгами и примкнет к ним.

Была кончина Мусы б. Исхака ал-Ансари ал-Кади[2119] во [время] халифата ал-Муктадира, и это в двести девяносто седьмом году (909/10), и [кончина] Мухаммада б. 'Османа б. Абу Шайбы ал-Факиха ал-Куфи[2120]. [Был] похоронен и он на Восточной стороне. Были они оба знатоками хадисов и крупнейшими в деле [их] передачи.

/307/ Пришло известие в Город Мира о [том], что четыре столпа Запретного Дома[2121] затоплены, и потоп в ат-Тавафе[2122], и залило колодец Замзам[2123], и что не знали такого в предшествующие времена.

В [этом году] была кончина Йусуфа б. Йа'куба б. Исма'ила б. Хаммада ал-Кади, и это в месяце рамадан[2124] в Городе Мира, и [было] ему девяносто пять лет.

Указывают, что в этом году была кончина Мухаммада б. Да'уда б. 'Али б. Халафа ал-Исбахани ал-Факиха. Мы рассказывали прежде [о] нем и о том, что кончина его была в двести девяносто шестом году (908/9), и упомянули о несоответствии дат по этому поводу.

В этом году, и это двести девяносто седьмой год, была кончина Ибн Абу 'Ауфа ал-Базузи ал-Му'аддила[2125] в Багдаде, и это в шав-вале[2126], и ему [было] с небольшим восемьдесят лет. Погребен он на Западной стороне.

Поистине, упомянули мы этих [мужей], ибо передавали они предания и прославились этим, и потребно людям науки и знатокам преданий ведать о времени кончины их.

В [этом году] умер Абу-л-'Аббас Ахмад б. Масрук ал-Мухаддис[2127] и ему восемьдесят четыре года. Похоронен он у Баб ал-Харб на Западной стороне.

Предпослали мы в этой книге, а [также] в иных наших предшествующих книгах известия [о тех], кто объявился из рода Абу Талиба в дни сынов Умаййи и сынов ал-'Аббаса и как были они убиваемы и заточаемы, и в каких они принимали участие сражениях.

Объявился в Са'иде Египетском Ахмад б. Мухаммад б. 'Абдаллах б. Ибрахим б. Исма'ил б. Ибрахим б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб[2128]. Убил его Ахмад б. Тулун после событий, о которых мы упоминали в наших предшествующих книгах.

Поистине, упоминаем мы [тех], кто объявился из рода Абу Талиба, и [самые] замечательные из известий [о] них в этой книге, ибо поставили себе условием привести в ней сведения [о] них, убиении их и прочем /308/ от убиения Повелителя Верующих[2129] до времени составления нами этой книги.

Умер Йахйа б. ал-Хусайн ал-Хасани ар-Расси, а до того жил он в городе Са'да в Йеменской земле[2130], в двести семьдесят восьмом году (891/2). И наследовал ему сын его ал-Хасан б. Йахйа[2131].

Было явление Ибн ар-Риды, и он Мухассин б. Джа'фар б. 'Али б. Мухаммад б. 'Али б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад[2132], в провинции Дамаска в трехсотом году (912/3). Произошло у него с Абу-л-'Аббасом Ахмадом б. Кайгалгом[2133] сражение, и был он убит беззащитным. И сказано: был он убит в сражении. Отвезли голову его в Город Мира и водрузили на Новом мосту на Западной стороне.

Объявился в стране Табаристан и ад-Дайлам ал-Утруш, и он же ал-Хасан б. 'Али[2134], и изгнал он оттуда чернознаменных, и это в триста первом году (913/4). Был он сведущ во всем, что касалось религиозных учений и сектантских воззрений. Пребывал он среди дайламитов [долгие] годы, и это кафиры, исповедующие зороастризм, и [есть] среди них язычники, а также [среди] ал-джил[2135]. Призвал он их к Аллаху, Велик Он и Славен, и они согласились и приняли ислам. У мусульман на границе с ними были крепости, такие как Казвин и прочие. И [ал-Утруш] построил в [стране] ад-Дайлам мечети. Многие знатоки родословий утверждали, что дайламиты из детей Басила б. Даббы б. Удада[2136] и что ал-джил из тамим. Говорят, что вхождение ал-Утруша в Табаристан было в первый день мухаррама триста первого года (7.08.913) и что в этот день вошел владетель ал-Бахрайна[2137] [в] Басру и убил амира ее Тамсака ал-Муфлихи[2138]. Мы привели в книге нашей Ахбар аз-заман известие [об] ал-Утруше ал-'Алави, известие [о] сыне его и известие [об] Абу Мухаммаде ал-Хасане б. Ал-Касиме ал-Хасани ад-Да'и, захвате им Табаристана и убиении его и как относились к нему ал-джил и дайламиты.

Была кончина Абу-л-'Аббаса Ахмада б. 'Омара б. Сурайджа ал-Кади[2139] в триста шестом году (918/9). Была кончина Абу Джа'фара Мухаммада б. Джарира ат-Табари ал-Факиха в Багдаде в триста Десятом году (922/3). Была кончина Абу Исхака Ибрахима б. Джабира ал-Кади в Халабе.

Был введен /309/ ал-Лайс б. 'Али б. ал-Лайс, сын брата ас-Саффара[2140], в Город Мира на слоне в двести девяносто седьмом году (909/10), и вокруг него войско. Выставили его на всеобщее обозрение. И сказано, что ал-Лайс был ввезен в Город Мира в двести девяносто восьмом году (910/11).

В этом году, и это год двести девяносто восьмой, умер в Багдаде Абу Бакр Мухаммад б. Сулайман ал-Марвази, знаток хадисов, друг ал-Джахиза. Сказано также, что кончина его была в двести девяносто восьмом году[2141].

В этом году была высадка Фариса[2142], командующего кораблями ромеев и их войсками, на Сирийский берег. Он захватил твердыню ал-Кубба после долгой битвы и [по причине] отсутствия у мусульман защитника, [способного] помочь им. Захватил он город ал-Лазикийа[2143] и увел в плен много народа.

Случился в Куфе великий град, и была одна градина [весом] в багдадский ритл, и [был] несущий тьму ветер, и это в месяце рамадан[2144]. Разрушились многие дома и постройки. Был там великий трус, от которого погибло много народа. Это было в Куфе в двести девяносто девятом году. Было в Египте в этом году великое землетрясение, и в [том же году] взошла звезда [с] хвостом.

В [этом году] напал Дамнана[2145], что командовал набегами в Ромейском море, [на] мусульманские суда [на] острове Кубрусе[2146]. [Жители Кубруса] нарушили договор, заключенный при начале ислама — чтобы не помогали они ромеям [в сражениях их] против мусульман и мусульманам [в сражениях их) против ромеев, и чтобы половина хараджа [Кубруса принадлежала] мусульманам и половина ромеям. Пребывал Дамнана на этом острове четыре месяца, уводя [жителей] в плен, сжигая и завоевывая укрепленные места. Мы привели известия [об] этом острове прежде в нашей книге, заканчивая повествование о морях, истоках рек и их местоположениях[2147]. И нет необходимости повторять описание [Кубруса].

/310/ В триста первом году (913/4) умер 'Абдаллах б. Наджийа ал-Мухаддис[2148] в Городе Мира. Было рождение его в двести двенадцатом году (827/8).

Был схвачен Ибн ал-Джассас ал Джаухари[2149] в Городе Мира и триста втором году (914/5). Достоверно [известно], что было и изъято из имущества его золота, серебра, драгоценностей, утвари, одежды и доходов [на] пять тысяч тысяч динаров.

В [этом] году умер ал-Касим б. ал-Хасан ал-Ашйаб[2150], и прозывается он по кунйе Абу Мухаммад, [в] понедельник двух ночей, оставшихся от джумада-л-ула (19.12.914). Принадлежал он крупнейшим улемам и знатокам хадисов. Погребен он был на Западной стороне, на улице, известной как Шари' ал-Хаммалин[2151]. Присутствовали на похоронах его Мухаммад б. Йусуф ал-Кади[2152], Абу Джа'фар Ахмад б. Исхак б. ал-Бахлул ал-Кади[2153] и прочие факихи, судьи, писцы и государственные люди. И он же Абу Абу 'Умран Муса б. ал-Касим б. ал-Хасан, известный как Ибн ал-Ашйаб, крупный факих шафиитов[2154] этого времени.

В этом году, и это триста второй год, прибыло войско из ал-Магриба. [Тогда] были у жителей Египта из [числа] сторонников власти великие с ними битвы, и было убито в них много народа. И сдался муж из знатных берберов, известный как Абу Джарра, властям, отправился в Город Мира и был пожалован.

В триста седьмом году (918/20) введен был Йусуф б. Абу-с-Садж в Город Мира. Был он выставлен на двугорбом верблюде, и на нем бархатная куртка, которую надевали 'Амр б. ал-Лайс и Васиф ал-Хадим, и на голове его высокая шапка с лентами и бубенцами. Вокруг него войска, и Му'нис ал-Хадим позади него с виднейшими военачальниками государства. Мы привели известие [об] этой битве, в которой пленил Му'нис ал-Хадим Ибн Абу-с-Саджа /311/ в области Ардабила[2155] и упомянули бывших там амиров, подобных Ибн Абу-л-Хайдже 'Абдаллаху б. Хамдану[2156], 'Али б. Хассану[2157], Абу-л-Фадлу ал-Марви[2158], Ахмаду б. 'Али, брату Су'лука[2159], и прочих амиров и военачальников. [И упомянули мы] освобождение ал-Муктадиром Ибн Абу-с-Саджа, его исход из Дийар Раби'а ва Мудар, исход его в страны Азербайджан и Армения, где был он наместником, а также деяния гулама его Субука[2160] и захват им наместничества господина своего и полнейшее его с ним расхождение, и прочие известия [об] Ибн Абу-с-Садже, походе его на Васит, походе его на Куфу, и [о] сражении его против Абу Тахира Сулаймана б. ал-Хасана ал-Джаннаби, пленении и убиении им [Ибн Абу-с-Саджа] под ал-Анбаром и Хитом, когда настигли войско [Абу Тахира] Йалбак[2161] и Назиф[2162], гулам Ибн Абу-с-Саджа, и как разгромил [Абу Тахир] Йалбака и Назифа, а [также о] походе ал-Кармати, захвате им Хита. [Упомянули мы] и иное, и это в триста пятнадцатом году (927/8). [Привели мы все это] в наших предшествующих книгах, а также коснулись деяний Му'ниса ал-Хадима и [тех] вельмож, что были с ним, в сражении против войска властителя ал-Магриба в Египте, и это в триста девятом году (921/2)[2163].

/312/ [XIX] О халифате ал-Кахира би-л-Лаха

Присягнули ал-Кахиру Мухаммаду б. Ахмаду ал-Му'тадиду би-л-Лаху [в] четверг двух ночей, прошедших от джумада-л-ула триста двадцатого года (11.05.932). Потом был он свергнут [в] среду пяти [ночей], прошедших от джумада-л-ула триста двадцать второго года (23.04.933), и выкололи ему глаза. Был халифат его год, шесть месяцев и шесть дней. Прозывается [он] по кунйе Абу Мансур, и мать его — умм валад.

/313/ Совокупность известий [об ал-Кахире], деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его

Назначил ал-Кахир вазиром Абу 'Али Мухаммада б. 'Али б. Муклу в триста двадцать первом году (933), потом сместил его, назначил вазиром Абу Джа'фара Мухаммада б. ал-Касима б. 'Убайдаллаха б. Сулаймана[2164], потом сместил его и назначил вазиром Абу-л-'Аббаса Ахмада б. 'Убайдаллаха ал-Хасиби. Нравы [ал-Кахира] почти не поддаются описанию из-за переменчивости и разносторонности их. Был он неустрашимым, яростным для врагов своих. Погубил он многих государственных людей, из них Му'нис ал-Хадим, Йалбак и 'Али б. Йалбак[2165]. Боялись люди гнева его. Было у него в привычке иметь при [себе] огромное копье, которое носил он в руке, если находился в доме своем, и ставил перед собой, когда сидел. Принимался он колоть тем копьем [того], кого хотел убить. [Тогда] притихли [те], кто прибегал к смуте против прежних халифов. Был [ал-Кахир] непостоянным, страшным в ярости. И привело описанное нами к [тому], что подстерегли его в собственном доме, схватили и выкололи ему оба глаза. Он жив и теперь, и держат его на Западной стороне в доме Ибн Тахира, согласно дошедшим до нас сведениям. Ар-Ради би-л-Лах запретил всякое упоминание [о] нем. Когда [же] присягнули Ибрахиму-ал-Муттаки би-л-Лаху, нашли ал-Кахира заключенным в одном [из] покоев, и [ал-Муттаки] приказал [перевести] его в дом Ибн Тахира, и он заключен там и ныне, как мы указали.

Рассказывал Мухаммад б. 'Али ал-'Абди ал-Хурасани ал-Ахба-ри[2166], которого ал-Кахир любил. Он сказал: Остался со мною ал-Кахир наедине и сказал: «Скажи мне правду, а иначе это». И показал на копье. [Тогда] увидел я, [клянусь] Аллахом, смерть воочию между мною и им. И сказал я: «Скажу я тебе правду, о Повелитель Верующих». И он скачал: «Смотри мне», повторив это трижды. [Тогда] сказал я: «Да, о Повелитель Верующих». Он сказал: «Не скрывай от меня /314/ ничего, о чем бы ни спросил тебя, и не приукрашивай историю, не говори о ней рифмами и ничего не опускай». Я сказал: «Да, о Повелитель Верующих». Он сказал: «Ты знаток известий об аббасидских халифах, нравах их и обычаях, [начиная] с Абу-л-'Аббаса ал-Саффаха, и о [тех], кто [был] после него». [Тогда] я сказал. «Если мне [будет обещана] безопасность, о Повелитель Верующих». Он сказал: «Это тебе [обещано]». Сказал [Мухаммад б. 'Али]: «Что до Абу-л-'Аббаса ас-Саффаха, то был он быстр в пролитии крови, и принялись подражать ему наместники его на Востоке и Западе и стали жить согласно житию его, подобно Мухаммаду б. ал-Аш'асу[2167] на Западе, Салиху б. 'Али в Египте, Хазиму б. Хузайме[2168] и Хумайду б. Кахтабе[2169]. Был [ас-Саффах] вместе с тем морем щедрым, дарующим, расточающим богатства, и шли упомянутые нами наместники его и иные [вельможи], бывшие в век его, путем его». Сказал [ал-Кахир]: «Расскажи мне об ал-Мансуре». Я сказал: «Правду, о Повелитель Верующих?» Он сказал: «Правду». Я сказал: «Был он, [клянусь] Аллахом, первым, кто породил рознь между потомками ал-'Аббаса б. ал-Мутталиба и родом Абу Талиба. Было до этого дело их единым. И был он первым халифом, [кто] приблизил звездочетов и стал поступать по приговорам звезд. Был с ним Наубахт ал-Маджуси ал-Мунаджжим[2170], и принял он ислам из рук его; он отец этих ан-нубахтиййа[2171]; а также Ибрахим ал-Фазари ал-Мунаджжим[2172], сочинитель касиды о звездах, различных небесных науках и строе небосвода; а так же 'Али б. 'Иса ал-Астурлаби ал-Мунаджжим[2173]. [Ал-Мансур] — первый халиф, для которого переводились книги с иноземных языков на арабский, из них Калила ва Димна[2174] и книга ас-Синдхинд[2175]. Перевели для него книги Аристаталиса, [трактующие] проблемы логики, и прочие[2176]. Перевели для него книгу ал-Маджисти Батлимуса[2177], книгу ал-Арисматики[2178], книгу Иклидиса[2179] и многие древние сочинения греческие, ромейские, пехлевийские, персидские и сирийские. Дали их людям, те посмотрели в них и пристрастились к науке этой. В дни [ал-Мансура] составил Мухаммад б. Исхак Китаб /315/ ал-магази ва-с-сийар ва ахбар ал-мубтада[2180]. До этого не были [эти известия] ни собраны, ни знаемы, ни составлены. Был |ал-Мансур] первым халифом, назначавшим маула своих и гуламов на наместничества и поручавшим им ведение дел своих. Он стал отдавать им предпочтение перед арабами, и последовали этому халифы из сынов его. [Тогда] пали арабы, и погибла доблесть их, и миновались степени их. [Когда] достался халифат [ал-Мансуру], стал изучать он науки, прочитал [сочинения по различным] толкам [ислама], прошелся по [различным] мнениям, рассмотрел секты и записал хадисы. В дни его умножились предания о старине и распространились науки».

Сказал ал-Кахир: «Ты сказал, и получилось хорошо, растолковал и объяснил. [Так] сообщи мне об ал-Махди — каковы были нравы его?» Я сказал: «Был он добрым, расточительным, благородным, щедрым. И люди следовали пути его и подражали поведению его, и устремились ко многому. Выезжая, брал он с собой кошельки [с] динарами и дирхамами. Кто бы ни просил [у] него, давал он тому. А если молчал [просящий], то раздавались милости шедшими перед [халифом слугам] — и так он одаривал [нуждающегося]. Увлекся [ал-Махди] убиением безбожников и отступившихся от религии, так как появились они в дни его и [стали] провозглашать учения свои из-за распространения книг Мани, Ибн Дайсана[2181], Маркийуна[2182], что передали 'Абдаллах б. ал-Мукаффа[2183] и иные. Книги эти были переведены с персидского и ал-фахлавиййа[2184] на арабский и сочинены были Ибн Абу-л-'Ауджой[2185], Хаммадом 'Аджрадом[2186], Йахйей б. Зийадом[2187], Мути' б. Ийасом[2188] в поддержку учений манихейства, ад-дайсаниййа и ал-маркийуниййа. И умножились из-за этого еретики и распространились воззрения их среди людей. Был ал-Махди первым, кто приказал диалектикам-богословам сочинять книги против безбожников и прочих. И они выдвинули доводы против упорствующих, опровергли прелесть [бесовскую] и очевидной сделали правду для верных. Принялся [ал-Махди] отстраивать Запретную мечеть[2189] и Мечеть Пророка[2190], да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, в [том виде], в каком пребывают они до сих пор. Отстроил он Иерусалим, разрушенный землетрясениями».

/316/ Сказал [халиф]: «[Так] сообщи мне об ал-Хади, хотя и кратки были дни его — каковы были нравы его и черты?» Я сказал: «Был он великим богатырем и первым, перед кем стали устраивать процессии мужей с заостренными мечами, поднятыми булавами и натянутыми луками. Пошли наместники дорогой его. И умножилось оружие в век его».

Сказал [ал-Кахир]: «Славно сказал ты и постарался в речениях своих. [Так] сообщи мне об ар-Рашиде, каков был путь его?» Я сказал: «Он то и дело [совершал] паломничества и творил набеги, рыл водоемы, колодцы, пруды и сооружал дворцы [на] пути в Мекку. И явил он это там в Мина, [на] 'Арафате и [в] Городе Пророка[2191], да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха. [Тогда] снизошла на людей доброта его, соединенная со справедливостью. Также строил он пограничные крепости, возводил города и укреплял в них твердыни, подобные Тарсусу и Адане. Отстроил он ал-Масису и Мар'аш[2192] и укрепил оборонительные сооружения, а [также] прочее — придорожные здания и обители [для] марабутов[2193]. Последовали ему наместники его. [Стали] подражать ему подданные, следуя деяниям его, опираясь на имамат его. И [ар-Рашид] подавил ложь, явил истину, облагодетельствовал ученых и предпочел [мусульман] прочим народам. Особенно прославилась деяниями [своими] в дни его Умм Джа'фар Зубайда бинт Джа'фар б. ал-Мансур благодаря осуществленным ею постройкам придорожных домов и рытью водоемов, прудов и колодцев в Мекке, и дорога ее известна до сего времени, как и возведенные ею придорожные дома в области сирийских приграничных крепостей и в Тарсусе и устроенные ею для этого вакфы[2194]. Прославились в дни [ар-Рашида] деяниями своими Бармакиды, щедрость их и смелость. Был ар-Рашид первым халифом, кто играл молотом на поле, метал стрелы на бирджасе[2195], и играл он мечем и клюшкой, и приблизил искусных в этом. И увлеклись люди этим. Был он первым, кто играл в шахматы и в нарды, из халифов сынов ал-'Аббаса. Оказывал он игрокам милости и назначал им жалование. Назвали люди дни его благодаря блеску, обилию блага и плодородия их Днями Невесты, и [из-за] многого другого, что выходит за пределы и описания». /317/ Сказал ал-Кахир: «Вижу я, что ты пренебрег подробностями деяний Умм Джа'фар. Почему?» Я сказал: «О Повелитель Верующих, из любви к краткости и ища сжатости». Сказал [Мухаммад б. 'Али]: [Тогда] взял [ал-Кахир] копье, потряс им, и увидел я красную смерть на острие его. И блеснули при этом глаза его. [Тогда] я покорился и сказал: «Это ангел смерти». И не сомневался я, что заберет он жизнь мою. И [ал-Кахир] замахнулся [копьем] на меня, и я испугался. Убрал он копье, [которое] меня миновало, и сказал: «Горе тебе! Разве возненавидел ты свою голову и наскучил жизнью своей?» Я сказал: «Отчего, о Повелитель Верующих?» Он сказал: «Расскажи мне еще [об] Умм Джа'фар». Я сказал: «Слушаюсь, о Повелитель Верующих. Благодеяния и праведность жития ее проявлялись и в серьезности, и в шутке. [Что же до] серьезного и прекрасных построек, [то не было] подобных им при исламе: прорыт ею источник, известный как 'Айн ал-Мушаш[2196] в Хиджазе, и она [же] проложила каналы для воды его во всякой низине, возвышенности, равнине, горе и ухабистом месте, так что вывела [воды источника] на двенадцать миль[2197] в Мекку. Совокупность [того], что потратила она на [рытье источника], из упомянутого и сосчитанного, [составляет] тысячу тысяч и семьсот тысяч динаров. Из деяний ее упомянуты мною водоемы, дома, пруды и колодцы в Хиджазе и в пограничье, и израсходовала она тысячи на это. Помимо [того], в дни ее снизошли на нищих и убогих благодать и изобилие. Помимо того, она первая надела убор из золота и серебра увенчанный драгоценностями, и это вторая сторона того, чем оказывают государи милость во время правления своего и чем славятся они в поступках и житиях своих. Было изготовлено для [Умм Джа'фар] великолепное шитье, так что достигло шитое платье, которое было сделано для нее, пятидесяти тысяч динаров [в цене]. Она первая стала посылать аш-шакириййа из слуг и служанок по областям своим верхами, ездили они по делам ее с посланиями и письмами от нее. [Она] первая стала делать шатры из серебра, эбенового дерева и сандалового дерева. Занавеси ее [были] расшиты золотом и серебром, оторочены соболиным мехом, бархатом и шелком из /318/ красного, желтого, зеленого и голубого [цветов]. Ввела в употребление платья, расшитые драгоценностями, и свечи из амбры. И стали подражать ей люди во всех деяниях своих. Когда [же] перешла власть сыну ее, о Повелитель Верующих, [стал] он выдвигать слуг, отдавать [среди них) предпочтение [одним перед другими] и возвышать положение, подобно Каусару и прочим. Когда [же] увидела Умм Джа'фар, как увлечен он слугами и как занят он ими, купила она рабынь стройных прекрасноликих, надела на головы их чалмы, завила им [локоны на] лбу, висках и затылках, одела их в кафтаны, полукафтаны и пояса, затянула им станы, придала выпуклости их бедрам и послала к нему [невольниц]. И [девушки] побывали в руках его, понравились ему и привлекли к себе сердце его. И выставил он их [на обозрение] приближенным и простонародью. Люди стали стричь рабынь, одевать их в кафтаны и пояса и звать их мальчишками».

Когда [же] услышал ал-Кахир это, овладели им радость, блаженство и веселие, и воскликнул он громко: «Эй, гулам, подать стакан за описание мальчишек!» [И] бросилось к нему много невольниц одинаковых ростом, [а] я принял их за юношей в полукафтанах, кафтанах, с [локонами] на лбах и затылках и [в] золотых и серебряных поясах. [Тогда] поднял [ал-Кахир] чашу, и смотрел я на чистоту кристалла, свечение вина и лучи его и красоту тех невольниц, а копье [стояло] перед [халифом]. [Ал-Кахир] поспешил выпить и сказал: «Ну?» [Тогда] я сказал: «Слушаюсь, о Повелитель Верующих». Потом перешла власть к ал-Ма'муну. И он в начале правления своего, когда главенствовал над ним ал-Фадл б. Сахл и прочие, обращал взор к приговорам звезд и велениям их, подчинялся приказаниям их и следовал примеру древних царей Сасанидов, подобных Ардаширу сыну Бабака[2198] и иным. Усердствовал он в чтении древних книг, погрузился в изучение их и постоянно читал. И стал [ал-Ма'мун] словно волшебником в понимании [их] и достиг [полного] знания [в трактовке] их. Когда [же] случились с ал-Фадлом б. Сахлом Зу-р-Рийасатайном известное и прибыл [ал-Ма'мун в] Ирак, отступился он от всего этого, выказал приверженность единобожию, обещанию и угрозе[2199], [стал] участвовать в собраниях богословов, приблизил к себе многих видных диалектиков и спорщиков, /319/ таких как Абу-л-Хузайл[2200], Абу Исхак Ибрахим б. Саййар ан-Наззам и прочие, с кем он соглашался или расходился. Непременно приглашал он на собрания свои факихов и людей знания из адибов, привозил их из [различных] городов и назначал им жалования. [Тогда] возжелали ученые люди умозрительных изысканий и предались [научным] исследованиям и диалектике. Каждое их сообщество составило книги, в которых обосновывало свой толк и поддерживало ими речения свои. Был [ал-Ма'мун] самым милосердным из людей, наитерпимейшим, наиспособнейшим, наищедрейшим, обильным богатством, наирасточительнейшим в пожалованиях, никогда о том не желая. И стали подражать ему вазиры его и приближенные.

Потом ал-Му'тасим. Поистине, он, о Повелитель Верующих, следовал учению брата своего ал-Ма'муна. Владела им любовь [к] молодечеству и подражанию персидским царям в утвари и ношении шапок и тюрбанов. [Стали] носить их люди, следуя ему, и назвали их ал-му'тасимиййат. Снизошла на людей щедрость его и милость, и стали пути безопасны благодаря ему.

Потом Харун б. Мухаммад ал-Васик. И он, поистине, следовал вероучению отца своего и дяди. Преследовал он инакомыслящих и подвергал людей испытаниям. Обильны были благодеяния его. Приказывал он судьям во всех городах не принимать свидетельства [того], кто расходился [с] ним [во мнениях]. Любил [ал-Васик] поесть обильно, щедро жаловал, легко [поддавался] влиянию и выказывал любовь к подданным своим.

Потом ал-Мутаваккил, о Повелитель Верующих. Поистине, отошел он [от убеждений] ал-Ма'муна ал-Му'тасима и ал-Васика. Запретил он споры и прения о вероучениях и наказывал за это. Приказал он [следовать] традиции и выказал [приверженность] хадисам. И благостны [стали] дни его, упорядочилось государство и продлилось царствование его. [Известно и] иное, о Повелитель Верующих, чем он прославился».

Сказал ал-Кахир: «Слушал я речи твои. И словно видел я [тех] людей, как описал ты, [будто] воочию смотрел на них. Обрадовало меня слышанное от тебя. Открыл ты двери правления и показал пути главенства».

Потом приказал он [пожаловать] мне награду, которую тут же выдал. Потом он сказал мне: «Если желаешь, встань». [Тогда] я встал, и встал он следом за мною с копьем своим. И почудилось, /320/ [клянусь] Аллахом, что он метнет в меня [копьем] сзади. Потом свернул он к дому слуг. И не прошло и нескольких дней, как случилось с ним [то], что случилось.

Сказал ал-Мас'уди: [О] муже, беседу которого передал я, [есть] славные известия. Он жив и питаем до этого срока, и это год триста тридцать третий (944/5). Восхваляет [он] царей, общается со старейшинами, здрав он умом и мнения его достохвальны.

Во [времена] халифата ал-Кахира би-л-Лаха, и это год триста двадцать первый (933), была кончина Абу Бакра Мухаммада б. ал-Хасана б. Дурайда в Багдаде. Был он из [тех], кто в нынешнее время [явил] умение в стихотворстве. Достиг он пределов и [познании] языка и занял место ал-Халила б. Ахмада в этом. Ввел он в язык такое, [чего] не было к книгах предшественников. Шел он в поэзии любым путем, иногда щедрым, а иногда нежным. Стихи его [так] многочисленны, что [нельзя] исчислить их или привести здесь. И из славных стихов его касида, называемая ал-Максура[2201], в которой восхвалил он аш-Шаха б. Микала. Говорят, что включил он в нее наибольшее число слов, заканчивающихся на максуру. И начало ее:

Разве не видите вы, [что] цвет волос моих [стал] походить

[На] локоны утра под сполохами зари?

И из [стихов его]:

Поистине, если доберутся два неумелых

До неизвестного [им], то перепортят все.

И об этом он говорит:

Не закричу я, попав в пучину:

«Поток не замочил меня».

И из [стихов его]:

И [даже] если скрою я глубокий вздох,

Охватит [он мою грудь] от края до края.

Стали отвечать ему [стихами] по поводу этой касиды, называемой ал-Максура, многие поэты, из них Абу-л-Касим 'Али б. Мухаммад б. Да'уд б. Фахм ат-Танухи ал-Антаки[2202], и он пребывает в настоящее время, и это /321/ год триста тридцать второй (943/4), в Басре среди сторонников ал-Бариди. Начало этой его касиды [на] максуру, в которой восхваляет он танух и родичей своих из куда'а, [таково]:

Если бы не оканчивалось [стихотворение] мое, я бы не прекратил

речей, повинуясь запрету.

Что делать с [тем], кто преступил меру?

Если прекратил я [речи], то не перестало сердце

Кровоточить от взоров красавиц.

И если глаз увидит кромешников, то

Закроется, и на веках его угли темноты.

И об этом же он говорит:

Сколько газеленков, пастбище которых — взоры ее,

[Оказались] быстрее, нежели край острия,

Быстрее, нежели страх поражает [душу], и быстрее

Любви, проникающей в трепетное сердце.

[Ибо подобно племя] куда'а б. малик б. химйар

Возвышенности среди возвышенностей.

[Сочинять стихи в роде] ал-максура [ранее всех] стал Абу-л-Мукатил Наср б. Нусайр ал-Хулвани[2203]. [Вот что сказал он] о Мухаммаде б. Зайде ад-Да'и ал-Хасани и Табаристане:

Остановитесь, друзья, на тех холмах

И спросите их: «Где те красавицы?

Где [те], что развели сады свои

На вас? Исцелят те сады страсть».

И у Ибн Варки[2204] также [есть касида на] ал-максуру:

Повторяй по прихоти своей:

«Вот долины ал-Маха и ал-Кана»

И проливай жемчужины слез при отъезде тех красавиц.

И из [тех], кто умер позже смерти Ибн Дурайда, — ал-'Умани Абу Абдаллах ал-Муфаджжи'[2205]. Был он писцом, стихотворцем, проницательным в [понимании] редких слов, и другом ал-Бахили ал-Мисри, соперничавшего [с] Ибн Дурайдом. Вот речение ал-Муфаджжи', в коем он преуспел:

Сердце мое бьется из-за Рудайны,

И между нами Зу-л-Джалхатайн.

Предстал передо мной ее образ во время ночного привала,

И перестал я следить за созвездием Овна.

Мы привели бывшие в дни ал-Кахира события, несмотря на краткость срока правления его, в ал-Китаб ал-Аусат, и это позволяет не упоминать [об этом] здесь.

/322/ [XX] О халифате ар-Ради би-л-Лаха

Присягнули ар-Ради би-л-Лаху Мухаммаду б. Джа'фару ал-Мукта-диру, прозываемому по кунйе Абу-л-'Аббасом, [в] четверг четырех [ночей], прошедших от джумада-л-ула триста двадцать второго года (22.04.933). И пребывал он на халифате, пока [не] прошло из раби' ал-аввал десять дней, [в] триста двадцать девятом году (14.12.940). Умер он внезапно в Городе Мира. Продолжался халифат его шесть лет, одиннадцать месяцев и три дня. Мать его умм валад, по имени Залум[2206].

/323/ Совокупность известий [об ар-Ради], деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его

Назначил ар-Ради вазиром Абу 'Али Мухаммада б. 'Али б. Муклу. Потом назначил он вазиром Абу 'Али 'Абд ар-Рахмана б. 'Ису б. Да'уда б. ал-Джарраха[2207], потом Абу Джа'фара Мухаммада б. ал-Касима ал-Кархи[2208], потом Абу-л-Касима Сулаймана б. ал-Хасана б. Махлада, потом Абу-л-Фатха ал-Фадла б. Джа'фара б. ал-Фурата[2209], потом Абу 'Абд ар-Рахмана б. Мухаммада ал-Бариди[2210].

Был ар-Ради стихотворцем, образованным и изысканным [мужем]. [Написаны им] славные стихи о различных металлах, и если не сравнялся он [в стихах этих] с Ибн ал-Му'таззом, то [и] не уступил ему. Из [стихов его] речение, описывающее его состояние и состояние возлюбленного его при встрече их:

Бледнеет лицо мое, если встречается с ним

Взор мой, и краснеет лицо ею [от] смущения,

Словно [прилипла к] щеке его Кровь лица моего.

И вот речение из хороших стихов его:

О Господи, близится посещение ночи.

[Она] скроет меня и заставит забыть его бремя —

Статный виночерпий, если подведет

Светильник, то лик его — источник света.

Намекает он мне, [что] распустит пояс свой,

Кичась [нежностью] щеки, на которой показался румянец.

Идет он, покачивая бедрами, румянец его — словно гранат.

Какой песчаный холм скрывает набедренная повязка его?

И какую [гибкую ивовую] ветвь скрывают его одежды?

Приглашает красота его еще и еще опорожнить кубки.

И доступность его приучает к горечи.

Нет развлечения, которому [бы] он не предался.

Абу Бакр ас-Сули передавал многие из стихов ар-Ради и упоминал достоинство /324/ нравов его, изящество известий [о] нем, осведомленность его в науках и [всяких] видах вежества, интерес его к наукам древних и погруженность его в моря диалектики ученых и философов.

Рассказывали, что увидел ар-Ради во время одной [из] своих прогулок по ас-Сурайа изысканный сад и [в нем] прекрасный цветок. [Тогда] спросил он сопровождавших его надимов: «Видели ли вы [что-либо] прекраснее этого?» И каждый произнес речи, в которых восхвалял [цветок], описывал прелести его и говорил, что не сравнятся с ним никакие цветы мира этого. [Тогда] сказал [ар-Ради]: «Игра ас-Сули в шахматы, [клянусь] Аллахом, прекраснее этого цветка и всего [того], что вы описываете».

Рассказывали, что в начале присутствия ас-Сули у ал-Муктафи доложили [халифу] о мастерстве игры его в шахматы. И был игрок ал-Маварди[2211] предпочтен игроку [ас-Сули]. Овладел он сердцем [ал-Муктафи, который] восхищен был игрой его. Сыграли [оба игрока] в присутствии ал-Муктафи, и ал-Муктафи держал сторону ал-Маварди, поддерживал и поощрял его уважением и дружеством [своим], и это поначалу смутило ас-Сули. Когда [же] соединила их игра, собрался ас-Сули с [силами], устремился к цели своей и обыграл [ал-Маварди] так, что тому почти [нечего было] противопоставить ему. И ясно предстало изящество игры [ас-Сули] пред ал-Муктафи. [Тогда] отвратился он от любви своей и поддержки ал-Маварди и сказал ему: «Стала розовая вода твоя мочой».

Сказал ал-Мас'уди: Привели нас речи и сочинительство наше к совокупности известий [о] шахматах и [тому], что сказано о них наряду с уже сообщенным нами в этой книге [относительно] шахматной игры, когда приводили мы известия [об] индийцах и началах игры [в] шахматы и в нарды, и о связи этих [игр] с планетами и звездами[2212]. [Так] приведем же совокупность [того], что было об этом сказано и о чем мы не упомянули.

Упомянул 'Амр б. Бахр ал-Джахиз в книге своей о предпочтительности словесного ремесла, и это послание, известное как ал-Хашимиййа[2213], что ал-Халил б. Ахмад ради овладения грамматикой и [стихотворными] размерами сочинил книгу о ритмах и разрядах звуков, и он еще не трогал струны и еще не касалась рука его смычка, и не много видел он музыкантов. И написал он книгу о речи. И если бы /325/ глупец все силы своей глупости бросил на то, чтобы бредить, то никогда ничего подобного с ним не приключилось бы. И если бы пораженный желчью израсходовал силу желчи своей на [эту] бессмыслицу, то не представилось бы ему ничего подобного. Не удавалось подобное еще никому, разве что оставлял [его Тот], от Кого ничто не уберегаемо. Сказал ал-Джахиз: «[Это] наиотвратительнейшая книга, наивздорнейшее послание, наиудаленнейшая от всякой серьезности [и наиприближенная] к шутовству. Пересказали мне начало книги его о единобожии и кое-что из сказанного им о справедливости. Не удовлетворился он этим, обратился к шахматам, и стало у него в чулане на [одну] безделицу больше. Позабавились с ним люди из свиты шахматистов, потом бросили его».

Говорили люди, бывшие прежде и теперь, что всего шахматных досок, при различии внешнего [вида] их, — шесть, [и] не пользуются в игре другими. И первая [из] них — [это] знаменитая квадратная доска, и она [состоит из] восьми полей на столько же. [Считается, что] изобрели ее индийцы. Потом продолговатая доска и поля ее — четыре на шестнадцать. Фигуры [и пешки] расставляются на ней первоначально в четыре ряда с обеих сторон, так что фигуры стоят [в] два ряда и пешки перед ними также [в два] ряда, и ходят ими подобно фигурам и пешкам [на] первой доске. И квадратная доска, и она десять на столько же. Добавлены к фигурам здесь две, называемые ладьями. Они ходят подобно шаху и едят, и их [можно] съесть. Потом круглая доска, которую [как полагают] изобрели ромеи. Потом круглая звездная доска, называемая небесной. [Число] полей ее двенадцать по количеству знаков небесного зодиака, разделена она [на] две половины. Передвигают на ней семь разноцветных фигур в соответствии с количеством пяти планет и двух светил[2214] и цветов их.

Разъяснили мы в [приводившихся] ранее известиях [об] индийцах характер соединения [шахмат] с небесными телами и привели сказанное о любовном тяготении их к субстанции планет, а также то, что движение небосвода [происходит] в силу любовного тяготения к [субстанции], что выше его, привели мы и речения их о душе и снисхождении ее из мира разума в мир ощущений, так что забывает она, что помнила, и становится невежественной, и прочий вздор их, в котором у индийцев смешаны знание с ухищрениями [игры этой].

/326/ Потом другая доска, называемая органической[2215]. Придумана она в это наше время. Она [представляет собой] семь полей на восемь. Фигур и пешек ее двенадцать, на каждой стороне по шесть. Каждая из шести называет по имени [какого-либо] органа человека, [при помощи] которого он различает, говорит, слышит, видит, бьет, устремляется, и это все [органы] чувств, и общее чувство, [то], что [исходит] из сердца.

Указывали индийцы, а также греки, персы, ромеи и иные, что играли в [шахматы], на особенности видов их, хитростей и принципов [игры], различных причин выбора [способов] ее, диковины, в них [кроющиеся], составили [они] общие и частные [правила игры] и [привели в них] различные славные уловки.

Перекидывались шахматные игроки в [игре] всевозможными шутками и прибаутками. Утверждают многие из них, что это способствует игре [в шахматы] и возникновению нужных идей и мыслей, и что это подобно стихам в размере раджаз, которые используют, сходясь, сражающиеся, погонщик, если он устал, и черпающий вино для напоения. Поистине, это снаряжение игрока, как стихи и речения в размере раджаз — снаряжение сражающегося.

Сохранилось много стихов из [тех], что сказаны некоторыми игроками. Вот одни из них:

Шахматные шутки во время игры

Жарче горения углей.

Скольким слабым игрокам были они

Подмогой против опытного.

И вот пример речения о [шахматах]; достиг [совершенства] сказавший это в описании [шахматной] игры:

Клетчатое красное поле из кожи,

Что [лежит] между двумя щедрыми друзьями.

Вспомнили они войну и измыслили ей подобную,

Не стремясь в ней к кровопролитию.

Один нападает на другого,

А тот на этого, и не дремлет воин.

[Так] посмотри на бывалую конницу снова она возволновалась

В войске того и другого, хотя нет ни барабана, ни знамени.

Вот речение о [шахматах] Абу-л-Хасана б. Абу-л-Багла ал-Катиба[2216], [где] были они славно описаны; привлекло [речение это] взоры к большинству их свойств, и был он из славнейших писцов, крупнейших наместников и [тем], кто прославился знанием [шахмат] и игрой в них. Одни из таких речений:

/327/ Расставил молодец шахматы,

Чтобы увидеть с их [помощью]

Последствия, не видные глазу невежды.

И увидел он исход завтрашних бесед

Глазами серьезного [мужа], гораздого на шутки.

Принес он властителю этим пользу, ибо

Показал ему, как беречься несчастий при помощи [шахмат].

Для испытанного мужа шахматный бой —

Все равно что копья да конница.

Сказал ал-Мас'уди: Что же до речений о нардах и свойствах их, [то] приводили мы в этой книге способы расстановки их и уловки в этой игре, [упомянув] разноречия в этом, когда упоминали мы [об] индийцах[2217]. Владеют знатоки различными способами игры [в нарды], приемами расстановки и [всевозможными] хитростями. Однако количество нолей едино, без прибыли в них и без убытка, как было указано выше и установлено их правилами, и что две кости в [нардах] поставлены владычествовать, и играющий ими не [имеет] выбора и не в силах отменить их приговор, но [игрок] должен следить за [счетом], считать свои пешки и правильно располагать их. И [были] сказаны об игре [в нарды], и о приговоре двух костей многие стихи, превзошедшие [другие] речения, ибо постигнута в них суть нардов. Вот одно из таких:

Нет проку в нардах, не помогает играющему [в] них

Острота ума, если он обделен [судьбой].

Не приносят нарды удачи, хотя игрок

И наделен остротой ума, если [ему не везет и] не поможет ему судьба.

Явят тебе [нарды], как действуют две кости, вынося свой приговор;

Кости, [что] приносят счастье и несчастье.

И искусный игрок, если покинет его удача,

Не избежит проигрыша.

Сообщил мне Абу-л-Фатх Махмуд б. ал-Хусайн ас-Синди б. Шахик ал-Катиб, известный как Кушаджим[2218], и был он из людей ученых, знатоков преданий и вежества, что сочинил он для [некоего] друга своего [байты], порицая нарды, [игрой] в которые [друг его] славился, и вот они:

О восхищенный нардами, гордящийся ими,

Гордись этим перед сородичами.

[Клянусь] жизнью, я бы изо всех сил стремился сыграть с тобой,

Когда бы не помогали тебе кости.

/328/ Однако обманывается умный предположением своим,

И плачет он от разочарования.

И если вынесут нарды приговор,

Примут его оба противника.

[Клянусь] жизнью своей, не был я первым,

Кто пожелал и коего подвели желания.

Прочитал мне Абу-л-Фатх и другие [стихи] Абу Нуваса:

[Кость], получившая приказ и выполнившая другой,

Не последовав [ни] заблуждению, ни разуму.

Если скажу я, [то] не повинуются они, не покорны.

[Вместо этого] я делаю, что говорят они, и становлюсь их абом[2219].

Привели мы к главе известий [о] царях индийцев прежде в этой книгу речение [некоего], кто сказал о нардах и двух костях: «Устроены они примером для приобретающего: не овладеешь ими [ни] хитростью, ни уловкой»[2220]. [Было] упомянуто в связи с этим, что Ардашир сын Бабака — первый, кто играл в нарды и показал переменчивость мира этого с обитателями его. [Ардашир] установил двенадцать их полей в соответствии с количеством месяцев, и тридцать шашек по числу дней месяца, и, поистине, две кости подобны судьбе и игралищу ее с людьми мира этого. И иное написано нами [о нардах] в этой и прочих наших прежних книгах.

Упомянул некий из [ревностных] мусульман, что предавался умозрительным занятиям, будто придумавший шахматы был судией, независимым в поступках своих, а создатель нард был подневольным, и проявилось в игре, что нет у него [свободы в] деяниях, но поступки его [осуществляются в соответствии] с принуждением судьбы.

Рассказывал ал-'Аруди[2221], и он из [тех], кто воспитывал ар-Ради и прочих халифов и сынов их. Он сказал: Рассказал я однажды ар-Ради [о] Кутайбе б. Муслиме ал-Бахили[2222], о высокомерии и прочих качествах, которые свойственны людям главенства, что восхваляются и порицаются в нравах их. Записал он это, будучи юн и в расцвете молодости своей. И видел я, что не переставал изучать он это, пока не овладел полностью искусством [устроения] собраний. [Тогда] веселились в него услада, радость и щедрость, которых в нем я не видывал прежде. Потом сказал он мне, обернувшись: /329/ «Возможно, со временем овладею я этими качествами и достигну степени [того], кто обладает таким нравом». Так же сказали Кутайбе б. Муслиму, и он [был] правителем Хорасана от [имени] ал-Хаджжаджа и сражался против тюрок: «Вот если бы ты отправил такого-то [человека] — из сторонников его — на войну [против] некоего царя во [главе] войска». [Тогда] сказал Кутайба: «Поистине, это человек великого высокомерия. От великого высокомерия своего восхищается он [собою]. А кто восхищен мнением своим, не советуется [с] мудрецом и не слушает совета его. И кто хвалится собою и гордится [своей] властью, далек от [успеха] и близок к погибели. Ошибка вместе с сообществом лучше правильного разумения с частью [его]. Кто надменен с врагом своим, пренебрегает им, а если пренебрежет им, недооценит дело его. Кто недооценит врага своего, положится на силу свою и успокоится, [думая], что он хорошо снаряжен, [и] осторожность его уменьшится. А чья осторожность уменьшится, оплошности того умножатся. Не видел я еще великого, возгордившегося перед [другим] полководцем, [который] не был бы поражен, разгромлен и покинут. [Клянусь] Аллахом, да будь он более чутким, нежели лошадь, более зорким, нежели орел, [знающим] пути лучше, нежели куропатка, осторожнее сороки, отважнее льва, стремительнее леопарда в прыжке, высокомернее верблюда, хитрее лисицы, щедрее петуха, скупее газеленка, осторожнее журавля, надежнее собаки, терпеливее ящерицы и бережливее муравья. Поистине, душа заботится по мере надобности, бережется по мере опасности и желает по мере потребности. И [было] сказано пред ликом судьбы: «Нет [ни] у гордеца [правильного] мнения, ни у высокомерного — друга. И кто желает быть любимым, добивается любви»».

Сказал ал-'Аруди: Предались мы воспоминаниям однажды во время юности ар-Ради в присутствии его, [когда] собрались люди ученые и знающие известия [о] мужах минувших времен. И привели нас речи к известию [о] Му'авии б. Абу Суфйане, когда прибыла к нему грамота от царя ромеев [с тем], чтобы послал он ему штаны самого полнотелого своего мужа. [Тогда] сказал Му'авия: «Не знаю я никого из таких, кроме Кайса б. Са'да»[2223]. И сказал он Кайсу: «Когда придешь [домой], пришли мне штаны свои». [Тогда] снял он их и швырнул ему. И сказал Му'авия: «Почему не послал ты их [мне] из дома своего?» И сказал Кайс:

/330/ Захотел я, чтобы узнали люди, что это

Штаны Кайса, и послы пусть будут свидетелями.

И чтобы не говорили они: «Исчез Кайс, и это

Штаны [мужа из] 'ад, которые он оставил [в наследство] самудянам»[2224].

[Тогда] сказал один из присутствовавших: «Был Джабала б. ал-Айхам[2225], один [из] царей сынов Гассана[2226], двенадцати шибров[2227] ростом. И если ехал он верхом, волочились ступни его [по] земле». И сказал ему ар-Ради би-л-Лах: «Если упомянутый Кайс б. Са'д ехал верхом, ступни его чертили [на] земле полосы, и если шел он среди людей, полагали они, будто едет он верхом. Был дед мой 'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас[2228] высоким, красивым, [и] люди дивились высокому [его] росту. Говаривал он: «[Доставал] я до плеча 'Абдал-лаха б. 'Аббаса, и был 'Абдаллах по плечо 'Абдаллаху б. 'Аббасу, и был 'Абдаллах по плечо деду моему ал-'Аббасу. И если ал-'Аббас б. 'Абд ал Мутталиб обходил Дом[2229], [то ему представлялось с высоты его роста], будто это белый шатер». Сказал [ал-'Аруди]: [Тогда] удивились, [клянусь] Аллахом, [все] присутствовавшие тому известию и речам [ар-Ради] при младости лет его.

Потом упомянули мы о диковинах [разных] стран и о [том], какими видами растений, животных, драгоценных минералов и прочим отличается каждая из земных областей. [Тогда] сказал мне некий из присутствовавших: «Наиудивительнейшее в мире этом — птица, что обитает в земле Табаристан на берегах рек, подобная ястребу. Жители Табаристана называют ее кайкам. [Удивительна] она [сама] и [удивительны] крики, которые она издает, и издает она не иначе как в это время года, то есть весной. И если закричит она, соберутся к ней птахи малые, что в воде, и прочие, и [примутся] кормить ее с [самого] начала дня, а когда будет конец его, схватит она одну из приблизившихся к ней птиц и съест ее. И так делает она всякий день, пока [не] истечет весеннее время года. Когда [же] оно истечет, обратятся против нее птицы и не перестанут бить ее и гнать, и она бежит от них, и не слышно голоса ее до весны. Это птица [с] красивым опереньем [и] красивыми глазами».

Сказал [некто]: «Упомянул 'Али б. Зайд ат-Табиб ат-Табари[2230], сочинитель книги /331/ Фирдаус ал-хикам, что эту птицу почти не видно, и не видели еще, [чтобы] ступала она на землю, [как другие птицы], но становится она на землю одной ногой, а не обеими и вместе».

Сказал [ал-'Аруди]: «Упомянул ал-Джахиз, что эта птица одно из чудес света, потому что становится она на землю не обеими ногами, а [лишь] одной [из] них, боясь, что земля под ней провалится».

Сказал [ал-'Аруди]: «Второе чудо — [это] червь, [весом] бывает [он] от мискала[2231] до трех, светится [он] ночью подобно свету свечи и летает днем, видны у него многие зеленые гладкие крылья вместо двух. Еда его — пыль, которой он никогда не насыщается, боясь, что исчезнет пыль земная и умрет он с голода. И у [червя] этого многие особенности и различные полезные свойства».

Сказал [ал-'Аруди]: «Третье чудо чудеснее птицы и червя. [Это те], кто продает себя на убийство, то есть наемные воины».

Понравилось известие это присутствовавшим, и скачал Абу л-'Аббас ар-Ради, противореча рассказчику, что привел первое известие: «Упомянул 'Амр б. Бахр ал-Джахиз, что наичудеснейшие в мире этом три [вещи]: сова, не появляющаяся днем из боязни сглаза прелести и красоты своей, и из-за [того], что воображает себя наикрасивейшим [из] животных, появляется она ночью; второе чудо — это журавль, не встающий обеими ногами своими [на] землю, но [лишь] одной [из] них, и если поставит одну, не опирается на нее сильно, [но] ступает с осторожностью, боясь, что провалится под ним земля из-за тяжести его; и третье чудо — это птица, живущая в заболоченных частях рек, которая известна как хозяйка печали[2232], подобная журавлю, боится [птица эта], что вода исчезнет с земли и умрет она [от] жажды».

Сказал ал-'Аруди: [Тогда] разошлись присутствовавшие, и всякий подивился ар-Ради — при юности его /332/ и младости лет, как проистекают от него эти знания, хотя собрались [у] него зрелые мужи и знатоки, обладающие собственным мнением.

Сказал ал-Мас'уди: Поведали мы в предшествующих книгах наших о чудесах земли и морей, и [о] чудесах зодчества, минералов, жидкостей и снадобий, и нет надобности приводить здесь [эти известия].

Однако упомянем мы известия [об] ар-Ради, и какова была юность его, и что сообщил о нем воспитатель его, и собрали в этой книге мы известия [о] нем, которые оказались в распоряжении нашем.

Сообщил нам ал-'Аруди. Он сказал: Полуночничал я у ар-Ради зимней суровой ночью, и увидел я его обеспокоенным, встревоженным. [Тогда] сказал я ему: «О Повелитель Верующих, вижу я в тебе черты, [к] которым не привык, и малодушие, которого не знал». [Тогда] сказал ему[2233] [ар-Ради]: «Оставь это и расскажи мне что-нибудь. И если прогонишь ты рассказом своим заботы [мои], то тебе [то], что на мне, и [то], что подо мной, но должен ты непременно развеять заботы мои смехом». Я сказал: «О Повелитель Верующих, приехал человек из бану хашим к сыну дяди своего в Медину и пребывал у него год, не ходя в отхожее место. Когда [же] прошел [тот] год, захотел он вернуться в Куфу. [Тогда] взял с него сын дяди его клятву, чтобы пробыл у он у него еще [несколько] дней, и он остался. Были у [того] мужа две певицы, и он сказал им: «Разве не видели вы сына дяди моего и прелести его? Пребывал он у нас год и не ходил в отхожее место». [Тогда] сказали они [господину своему]: «Так, значит, мы должны сделать с ним что-то, чтобы не нашел он для испражнения укромного уголка». Он сказал: «Позаботьтесь об этом». [Тогда] воспользовались они деревом ал-'ушар[2234], натолкли его, а оно [было] молодое, и подсыпали его [гостю] в вино. Когда [же] настало для них время пития, подали ему [вино], а хозяина напоили другим. И когда забрало его вино, как забирает господин, и заболел у молодца живот, сказал он [той], что [сидела] рядом: «Госпожа моя, где место пустынное?» И сказала ей подруга ее: «Что говорит он тебе?» Она сказала: «Просит он тебя спеть ему:

Опустели жилища рода Фатимы, И дом родичей ее пустынный».

/333/ И она спела ему. [Тогда] сказал молодец: «Полагаю, что они обе куфийки и не поняли меня». Потом повернулся он к другой и сказал ей: «Где место нескучное?» [Тогда] сказала ей подруга ее: «Что он говорит тебе?» Она сказала: «Он просит тебя спеть ему:

Соскучился он по садам и монастырю,

И тяготится он этим населенным местом».

И она спела ему. [Тогда] сказал молодец: «Полагаю, что они обе иракчанки и не поняли меня». Потом повернулся он к другой и сказал ей: «[Да] укрепит тебя Аллах, где место для омовения?» [Тогда] сказала ей подруга ее: «Что говорит он тебе?» Она сказала: «Он просит тебя спеть ему:

Соверши омовение для молитвы и помолись пять [раз],

И возвести о молитве Пророку».

И она спела ему. [Тогда] сказал он: «Полагаю, что обе они хиджазки и не поняли меня». Потом повернулся он к другой и сказал ей: «О госпожа моя, где место огороженное?» Сказала ей подруга ее: «Что говорит он тебе?» Она сказала: «Он просит тебя спеть ему:

Окружили меня наушники со всех сторон,

А ведь и одного было [бы] мне достаточно».

И она спела ему. [Тогда] он сказал: «Полагаю, что обе они йеменки и не поняли меня». Потом повернулся он к другой и сказал ей: «О такая-то, где место отдохновения?» И сказала ей подруга ее: «Что он сказал тебе?» Она сказала: «Просит он тебя петь ему:

Перестал он шутить и дурачиться,

Изгнал страсть и предался отдохновению».

И она спела ему, а хозяин слушал, притворяясь спящим. А [молодец], когда проняло его [окончательно], принялся говорить:

Захотелось мне опростаться, а они отвлекали меня

Песнями своими.

Когда [же] исчерпалось терпение мое,

Испражнился я этим развратницам в лица.

Потом он распустил шальвары свои, опростался на них и сделал их дивом для смотрящих. Вслед за этим пробудился хозяин. И когда увидел он, что случилось с невольницами, сказал: «О брат мой, что подвинуло тебя на это деяние?» Тот сказал: «О сын развратницы, твои невольницы, [даже] если [бы] видели, что [есть] выход [на улицу] прямым путем, не показали [бы] мне его. И не нашел я иного [для них] воздаяния». Потом уехал [молодец] от него».

Сказал [ал-'Аруди]: [Тогда] овладел ар-Ради /334/ безмерный смех, и вручил мне [халиф] всю бывшую на нем и под ним одежду и утварь. И стоило все это в совокупности около тысячи динаров.

Упомянул ас-Сули. Он сказал: Сказал мне ар-Ради: «Какова была причина [того], что ал-Ма'мун надел зеленое и отменил черное, а потом [снова] надел черное?»[2235] Я сказал: «Это [то], что сообщил нам Мухаммад б. Закариййа' ал-Галиби. Он сказал: Рассказал мне Иа'куб б. Джа'фар б. Сулайман. Он сказал: Когда прибыл ал-Ма'мун [в] Багдад, собрались ханшимиты у Зайнаб бинт Сулайман б, 'Али, и была она наизнатнейшей из потомков ал-'Аббаса родословием и наистарейшей [из] них возрастом. [Тогда] попросили ее поговорить с Повелителем Верующих ал-Ма'муном о замене им зеленого [цвета на иной], и она пообещала им это. Пришла [Зайнаб] к ал-Ма'муну и сказала: «О Повелитель Верующих, поистине, у тебя больше возможностей делать благодеяния родичам твоим из сынов 'Али б. Абу Талиба, нежели у них для нас, иначе нарушишь ты обычаи отцов твоих. Откажись [же] от зеленых одежд и не искушай никого прежними поступками своими». Сказал он ей: «О тетушка, не говорил со мною об этом никто словами более доходчивыми, нежели сказала ты, и лучше выражающими смысл слов твоих. Однако Посланец Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, скончался, и принял владычество Абу Бакр. И узнал я, как поступал он относительно нас, людей Дома. Потом принял [владычество] 'Омар, и не отменил он деяний [того], кто предшествовал ему. Потом принял [власть] 'Осман. [Тогда] обратился он к сынам Умаййи и отвернулся от прочих. Потом перешло дело к 'Али б. Абу Талибу. И нет [в том] чистоты, подобной чистоте [перехода власти] к прочим [халифам], но засорена [она] нечистотами. Однако вместе с тем назначил он 'Абдаллаха б. ал-'Аббаса [управлять] Басрой, назначил 'Убайдаллаха б. ал-'Аббаса[2236] [управлять] Йеменом и назначил Кусама[2237] [управлять] ал-Бахрайном. И не оставил он из них никого, кого бы [не] назначил на [важную] должность. И было это на шеях наших, пока [не] отплатил я ему в потомках его [тем], что свершил. А теперь буду поступать я только согласно вашим желаниям». Потом вернулся он к ношению черного [цвета]. И у ал-Ма'муна, о Повелитель Верующих, [имеются] стихи о том же, о чем упомянул я в этом известии, и вот речение его:

Упрекают меня за то, что благодарен я Абу-л-Хасану[2238],

оставившему мне наследство,

И это чудо из чудес для меня.

Халиф, наилучший из людей и первый, кто

Помог Посланцу тайно и открыто.

/335/ И если бы не он, не досталась бы Хашимитам власть,

И пребывали бы они в небрежении и ничтожестве.

И приняли сыны ал-'Аббаса [то], что предназначалось другим,

И кто коснулся этого, более достоин почета и благодеяний.

[Тогда] выказал 'Абдаллах в Басре праведный путь,

И излил 'Убайдаллах щедроты на Йемен.

Разделил ['Али] области халифата между ними.

И я все еще связан этой благодарностью, заложник [ее]».

Овладел [прежде] ал-Кахир многими богатствами, убив Му'ниса, Йалбака, сына его 'Али и прочих, и скрыл [богатства эти]. Когда же схватили его и выкололи ему глаза, и достался халифат ар-Ради, спросили с него богатства, но тот отрицал, что есть у него что-либо из них. [Тогда] стали [его] мучить и пытать разными пытками, и все это лишь увеличивало отпирательства его. [Тогда] занялся им ар-Ради, приблизил его, и приветил, и стал подолгу беседовать с ним, и [оказал ему] почет. Отдал ему [ар-Ради] должное [по] родству, возрасту и предшествованию в халифстве, ласкал и до крайности привечал его. Был у ал-Кахира в одном [из] дворов сад [размером] около джариба[2239], где посадил он померанцы, привезенные туда из Басры и 'Умана[2240] из [тех], что доставлены были из Земли Индийской. Переплелись деревья [этого сада], и явились плоды его, красные и желтые, словно звезды. Были там всякие деревья, цветы и базилик. Наряду с этим поселили там различных птиц — горлиц, голубей, дроздов, попугаев, что привезены были к нему из [разных] царств и столиц. Было это место красоты чрезвычайной, и ал-Кахир часто пил [вино] над [этим садом] и сидел в тамошних покоях. Когда [же] достался халифат ар-Ради, усилилась любовь его к тому месту, и он постоянно сидел и пил там [вино]. Потом ар-Ради пожалел ал-Кахира и рассказал ему, что ищет сокровища и что ему [самому] ничего из них [не нужно], и попросил [ал-Кахира] помочь ему, поскольку [правил] [ар-Ради] государством, и устроить дела его, и [пообещал] следовать во всем речениям [ал-Кахира] и клятвенно заверил его не стремиться /336/ [ни] к убийству его, ни [к] нанесению вреда ему [самому], ни кому-либо из детей его. [Тогда] открылся ему ал-Кахир и сказал: «Нет у меня [других] денег, кроме как в померанцевом саду». [Тогда] отправился ар-Ради в сад и спросил его о месте. И сказал ему ал-Кахир: «Затмило мой взор, и не знаю я [этого] места, однако прикажи копать, и ты найдешь его, и не укроется от тебя место этого клада». [Тогда] разрыл [ар-Ради] сад, вырвал те деревья, кусты и цветы, так что не осталось там ничего, что бы он [не] разрыл, переусердствовал в рытье, но ничего не нашел. И сказал ему ар-Ради: «Нет здесь ничего из упомянутого тобой. Что же подвигло тебя на [то], что совершил ты?» [Тогда] сказал ему ал-Кахир: «Разве оставил ты мне хоть что-нибудь из богатств моих? Поистине, сокрушался я о [том], что сидел ты в этом месте и наслаждался им, а было оно усладой моей на этом свете. [Тогда] пожалел я, что наслаждается [этим садом] после меня другой». И опечалился ар-Ради о своей хитрости касательно того сада и раскаялся, что поверил [этой уловке] [ал-Кахира]. Удалил он ал-Кахира и более не приближался к нему, боясь, что повредит [ал-Кахир] один [из] членов его.

Ар-Ради часто умащался благовониями. Был он красив наружностью, расточителен, щедр, хорошо знал предания [о] людях древности и деяниях их; [был он] благодетельным к мужам науки, вежества и знания, охотно общался с ними, и был к ним щедр. И всякий день уходили от него сотрапезники не иначе как с подарком, наградой или благовониями. Было несколько сотрапезников [у него], из них Мухаммад б. Йахйа ас-Сули, Ибн Хамдун ан-Надим[2241] и прочие. И упрекнули [ар-Ради] за обилие милостей его к приходившим к нему собеседникам. [Тогда] он сказал: «По нраву мне деяния Повелителя Верующих Абу-л-'Аббаса ас-Саффаха, ибо обладал он добродетелями, [что] почти ни у кого не встречаются. Приходил [к] нему сотрапезник, развлекающий певец [или] певица и уходили [не] иначе как с подарком или одеянием, малым или великим. Не откладывал он благодеяния на завтрашний день и говорил: «Удивителен человек, радующий [другого], торопящий радость и [в то же время] задерживающий вознаграждение [тому], кто обрадовал его, откладывая и обещая». Каждую ночь или день, [когда] Абу-л-'Аббас занимался делами своими, уходил всякий из присутствовавших не иначе как обрадованным. И если [даже] не удаются нам дела, как удавались они предшественникам нашим [то] мы утешаем собеседников наших, скорее братьев наших, частью [того], что получаем [сами]». Был [ар-Ради] расточительным во всем, и не считал он чрезмерным /337/ [делиться] с сотрапезниками достоянием своим на протяжении дней [его], и подчас кто-либо из [сотрапезников нарочно] опаздывал в присутствие из-за беспрерывных милостей [халифа]. Среди [прочих] слуг особенно выделял [ар-Ради] Рагиба ал-Хадима[2242] и Зайрака[2243], а из гуламов Закийа[2244] и иных.

Рассказывал Абу-л-Хасан ал-'Аруди, воспитатель ар-Ради. Он сказал: Проплыл я в день михраджана по Тигру мимо дома Баджкама ат-Турки[2245] и увидел [такие] волнения, развлечения, игры, веселье и радость, каких не видывал. Потом вошел я к ар-Ради би-л-Лаху и нашел его уединившимся, охваченным печалью. [Тогда] я встал перед ним, и он сказал мне: «Приблизься». И я приблизился. [Оказалось], что в руке его динар и дирхам. В динаре было [несколько] мискалей, и в дирхаме также, на них изображение Баджкама в полном вооружении, и вокруг него было написано:

Поистине, [это] мощь. [Так] знай

Возвеличиваемого амира,

Господина людей Баджкама.

На другой стороне тоже [было] изображение, и [Баджакам] сидел [там] в [некоем] покое своем, словно задумавшись, опустивши [голову][2246]. И сказал ар-Ради: «Разве не видишь ты поступки этого человека, [того], к чему устремляются помыслы его и о чем говорит ему душа его?» Не ответил я ничего и принялся [рассказывать] ему известия [о] прошлых халифах и поступках их с приближенными своими. Потом [обратил я внимание его] на известия [о] персидских царях и иных государей и [на то], что претерпели они от приближенных своих, [на] стойкость [царей] перед [лицом] подданных своих, [на] такое устроение ими дел своих, что исправлялись дела их и улучшались обстоятельства их. [Тогда] отвлекся [ар-Ради] от [печали], охватившей душу его. Потом я сказал: «Что мешает Повелителю Верующих быть как ал-Ма'мун в наше время, ибо говорит он:

Награждай сотрапезников [в] день михраджана

Наичистейшим [вином] [в] кувшине,

Чашей старого хосройского,

[Ведь этот] праздник — праздник хосройский[2247].

И избавь меня от всяких любителей изюма,

[Ведь] не похож я на любителя изюма.

/338/ Пью я [это вино] и провозглашаю его запретным,

И надеюсь на прощение Всемилостивого Господа.

А [любитель изюма] пьет вино и провозглашает его дозволенным,

И это для негодяя — двойное преступление».

Сказал [ал-'Аруди]: [Тогда] развеселился [ар-Ради], и нашла на него щедрость. И сказал он мне: «Ты прав. Не веселиться в этот день — признак бессилия». И приказал он привести собеседников и сел в покое ат-Тадж над Тигром[2248]. Не видел я дня, что был бы лучше этого в веселии и радости. Наградил он в тот день присутствовавших сотрапезников, певцов и забавников динарами, дирхамами, подарками и различными благовониями. Прибыли к [ар-Ради] подарки Баджкама и приношения его из Земли Персидской, и обрадован был он в тот день, и все, кто были у него.

Сказал ал-Мас'уди: Привели мы [известия о] случившихся в дни ар-Ради событиях и происшествиях полностью и подробно в книге нашей Ахбар аз-заман ва ман абадаху-л-хадасан мин ал-умам ал-мадийа ва-л-аджйал ал-халийа ва-л-мамалик ад-дасира, а [также о том], что было, когда вышел он вместе с Баджкамом в области Мосула и Дийар Раби'а, и что было между Баджкамом и Абу Мухаммадом ал-Хасаном б. 'Абдаллахом б. Хамданом, называемым после того дня Насир ад-Даула. Стремимся мы в этой книге к краткости без разъяснений и пространности, ибо в пространности известий имеется тяжесть для сердец и утомление для слушающего, а краткость известий сберегает многие силы.

/339/ [XXI] О халифате ал-Муттаки ли-л-Лаха

Присягнули ал-Муттаки ли-л-Лаку, и он Абу Исхак Ибрахим б. ал-Муктадир, на десятую [ночь], прошедшую от раби' ал-аввал триста двадцать девятого года (14.12.940). Был он свергнут и были выколоты глаза его [в] субботу трех [ночей], прошедших от сафара триста тридцать третьего года (25.09.944). Был халифат его три года, одиннадцать месяцев и двадцать три дня. Мать его — умм вадад.

/340/ Совокупность известий [об ал-Муттаки], деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его

Когда достался халифат ал-Муттаки ли-л-Лаху, утвердил он на вазирстве Сулаймана б. ал-Хасана б. Махлада. Потом назначил он вазиром Абу-л-Хасана Ахмада б. Мухаммада б. Маймуна[2249], и был он писцом его до халифата. Потом назначил он вазиром Абу Исхака Мухаммада б. Ахмада ал-Карарити[2250]. Потом назначил он вазиром Абу-л-'Аббаса Ахмада б. 'Абдаллаха ал-Исбахани[2251]. Потом назначил он вазиром Абу-л-Хасана 'Али б. Мухаммада б. Муклу[2252]. И овладел делом Абу-л-Вафа' Тузун ат-Турки.

Стали сторонники ал-Бариди причинять бедствия в Басре. Не давали они кораблям подниматься [вверх по реке], и разрослось войско их, умножились люди их. И стало у них два войска — войско на воде в шазаватах, таййарах, сумариййатах и забзабах[2253], и это виды судов, в которых сражались малые и старые, и великое войско на суше. Назначали они мужей, раздавали дары, и присоединились к ним слуги и гуламы халифа. Выступило халифское войско, [а состояло оно из] тюрок, дайламитов, ал-джабал и немногих карматов, и все что с Тузуном. Был Тузун из товарищей Баджкама и наиближайших сторонников его. [Тогда] спустился Тузун в Васит для войны со сторонниками ал-Бариди, а они овладели Васитом и хозяйничали там. И была [война] между ними переменной.

Уал-Муттаки ли-л-Лаха не было ни приказа, ни запрета. [Тогда] написал ал-Муттаки Абу Мухаммаду ал-Хасану б. 'Абдаллаху б. Хамдану Насир ад-Даула и брату его Абу-л-Хасану 'Али б. 'Абдаллаху Сайф ад-Даула, чтобы, избавили они его и выручили из [той беды], в которую он [попал], а он вручит им власть и управление. До этого выходил к ним [ал-Муттаки], и Тузун [был] среди них присоединившимся, и прочие тюрки и дайламиты, и тогда убили они Мухаммада б. Ра'ика в триста тридцатом году (941/2), спустились к Городу Мира. Захватили царство и стали управлять им /341/ и воевать [против] сторонников ал-Бариди, вступая в столкновения с ними, пока [не] обратилось [положение дел] против них, как упомянули мы о том в книге нашей Ахбар аз-заман. [Упомянули мы выступление] Абу Мухаммада ал-Хасана б. 'Абдаллаха из столицы в Мосул, присоединение его [к] брату его Абу-л Хасану 'Али б. 'Абдаллаху и избавление его от [всего, что] устроил против него Тузун и Джа'джа' ат-Турки.

Выступил ал-Муттаки в Мосул, и когда достигла [весть об] этом Тузуна, вернулся он в Багдад и нацелился [на] Хамданидов[2254]. Встреча их была у 'Укбары[2255], и шла [война] между ними с переменным успехом, потом была [победа] Тузуна над ними, и вернулся он в Багдад. Потом они снова собрались на него и обратились против него. [Тогда] оставил он их, и приблизились они к Багдаду. И вышел он на них, повстречал их, разбил после столкновений, бывших между ними, и преследовал, пока не вошел в Мосул, и вышел из него в город Балад. [Тогда] замирились [с] ним [Хамданиды] за деньги, что принесли они ему. И вернулся он в Багдад, выставив напоказ [бывших] с ним тюрок, ал-джабал, дайламитов и полностью снаряжение и боеприпасы. Двинулся ал-Муттаки в Нисибин, вернулся оттуда в ар-Ракку и остановился там, и это за [несколько] дней, оставшихся до месяца рамадан триста тридцать второго года[2256]. Написал он ал-Ихшиду Мухаммаду б. Тугджу, владетелю Египта, и [тот] двинулся в ар-Ракку, привез [ал-Муттаки] много денег, подарил ему гуламов и утвари, отдал ему одного из военачальников своих, улучшил обстоятельства существования его, возвеличил положение его и облагодетельствовал всех, кто [был] с [ал-Муттаки], — вазира его Абу-л-Хасана 'Али б. Мухаммада б. Муклу, кади-л-кудат Ахмада б. 'Абдаллаха б. Исхака ал-Харки[2257], Саллама ал-Хаджиба[2258], известного как брата Ниджаха ат-Тулуни, и вельмож. Не переправился ал-Ихшид Мухаммад б. Тугдж в ар-Ракку, равным образом как и в сторону ал-Джазиры и Дийар Мудар. Переправился ал-Муттаки и двинулся к лагерю своему со стороны [Южной] Сирии. [Тогда] были между ними речи, клятвы и обеты. А Абу-л-Хасан 'Али б. 'Абдаллах б. Хамдан был в Харране все время пребывания ал-Муттаки в ар-Ракке. [Ранее] двинулся Абу 'Абдаллах ал-Хусайн б. Са'ид б. Хамдан[2259] из Халаба и областей Химса при выступлении ал-Ихшида в области Киннисрин и ал-'Авасим. [Тогда] рассеялось скопище его, разбежались воины его и присоединились к Абу-л-Хасану 'Али б. 'Абдаллаху. /342/ Дошли грамоты Тузуна до ал-Муттаки, и зачастили посланцы его, прося вернуться в столицу. Привел Тузун бывших с ним кадиев, факихов и свидетелей к присяге и принес обеты и клятву о внимании и повиновении ал-Муттаки, действиях [согласно] приказу его и запрету и отказу [от] расхождений с ним. И отослал Тузун ал-Муттаки грамоты кадиев и свидетелей о принесенных [им] клятвах и данных обетах. Хамданиды советовали ал-Муттаки не спускаться [по реке], пугали его Тузуном и остерегали его вверяться ему. Но не пожелал [ал-Муттаки] послушаться и доверился [посланиям], что пришли к нему от Тузуна. Хамданиды потратили на ал-Муттаки [за] время пребывания его у них обильные, многие средств описание которых велико и затруднительно по [причине великого] множества сообщений [ни сей счет]. И ушел ал-Ихшид от Евфрата, направившись в Египет. Спустился ал-Муттаки по Евфрату, и встретил его Абу Джа'фар б. Ширзад, писец Тузуна, наилучшим образом и выставил перед ним тюрок. Продолжил [ал-Муттаки] спуск свой, вошел [в] реку, известную как Нахр 'Иса[2260], и направился в поместье, известное как ас-Синдиййа[2261], на берегу этой реки. [Тогда] встретил его там Тузун, спешился перед ним и пошел [пешком] впереди него. [Однако] заклял его [ал-Муттаки] сесть верхом, и тот сделал [это]. И привел [Тузун] его в шатер, что разбил он на берегу Нахр 'Иса, и это недалеко от Города Мира. Остановился там [Тузун] и отрядил гонцов в Дом Тахира, чтобы доставить [оттуда] ал-Мустакфи[2262]. Когда [же] обрел он ал-Мустакфи в шатре, схватил ал-Муттаки и присвоил все, что было с ним. Схватил он вазира его Абу-л-Хасана 'Али б. Мухаммада б. Муклу, кадия его Ахмада б. 'Абдаллаха б. Исхака и ограбил весь обоз. Военачальник, которого придал ал-Ихшид ал-Муттаки и [бывшие] с ним, ушли к господину своему. Привел он ал-Мустакфи, и ему присягнули. Ал-Муттаки выкололи глаза. [Тогда] закричал он, и закричали женщины и слуги от крика его. И приказал Тузун бить в барабаны вокруг шатра. Тогда заглушили крики слуг. Отобрали у него бурду, посох и кольцо и вручили [их ал-Мустакфи] /343/ би-л-Лаху. Достигло это [известие] ал-Кахира, и сказал он: «Стали нас двое, [которые] нуждаются в третьем», намекая на ал-Мустакфи би-л-Лаха.

Рассказывал Мухаммад б. 'Абдаллах ад-Димашки. Он сказал: Когда остановился ал-Муттаки [в] ар-Ракке, был я среди [тех], кто прислуживал ему, и [был] наиближайшим к нему в услужении, ибо долгое время сопровождал его. Сказал он мне в один из дней в ар-Ракке, сидя в доме своем [и] глядя на Евфрат: «Найди [для] меня мужа, знатока известий, помнящего деяния людей, на которого [стану] я смотреть в уединении моем и с чьей [помощью] буду от-дыхать по временам».

Сказал [ад-Димашки]: [Тогда] спросил я в ар-Ракке о муже с такими качествами, и мне указали на [некоего] мужа, пожилого, пребывающего в жилище своем. И я пошел к нему и [стал] уговаривать его войти к ал-Муттаки би-л-Лаху. [Тогда] поднялся он, словно нехотя, и мы пошли к ал-Муттаки. Я известил [его], что привел мужа, которого он требовал. На досуге позвал [ал-Муттаки того мужа], велел ему приблизиться и нашел в нем то, что хотел. И был [халиф] с [тем мужем в течение] пребывания своего в ар-Ракке. Когда [стал ал-Муттаки] спускаться [по реке], был муж тот с ним в заураке. Когда [же] прибыл он и устье Нахр Са'ид[2263], и это между ар-Раккой и ар-Рахбой, однажды ночью не спал ал-Муттаки и сказал мужу [тому]: «Какие стихи белознаменных и что из известий [о] них помнишь ты?» [Тогда] принялся муж за известия [о] роде Абу Талиба, пока [не] дошел до известий [об] ал-Хасане б. Зайде, брате его Мухаммаде б. Зайде б. ал-Хсаане и [о том], что приключилось с ними в стране Табаристан, упомянул многие из достоинств их, [а также об] интересе людей знания и вежества к ним и [о том], что сказали о них стихотворцы. [Тогда] сказал ему ал-Муттаки: «Помнишь ли ты стихи Абу-л-Мукатила Насра б. Нусайра ал-Хулвани о Мухаммаде б. Зайде ал-Хасани ад-Да'и?» Он сказал: «Нет, о Повелитель Верующих, однако со мною мой гулам, запомнивший благодаря молодости возраста своего, бойкости нрава своего и стремлению [своему] к знанию и вежеству [те] известия людей, деяния их и стихи, что не запомнил я». Сказал [халиф]: «Приведи его. Почему скрыл ты от меня такого [слугу]? [Ведь] присутствие его будет прибавкой к общению нашему». [Тогда] привели гулама из другого заурака, и он встал перед [ал-Муттаки]. И сказал ему хозяин его: «Помнишь ли ты касиду Абу-л-Мукатила об Ибн Зайде?» Он сказал: «Да». Сказал ал-Муттаки: «Прочти мне ее». И [гулам] начал читать:

Не говори об одной радостной вести, но о двух —

Славном деянии глашатая и дне михраджана.

Истрепаны жизнью и смертью ладони его,

А ведь обуздывали они нрав его в безумии.

/344/ Он [подобен] времени года для бедуина,

И Ибн Зайд владетель времени.

Он для всех облегчает время —

Подарками, подвигами и безопасностью.

Он — единственный, начавший строить дома,

Подвластны ему всякие образы.

Чрезмерный в щедрости без извинения

И великий милостью без высокомерия.

Он [тот], в ком воплотился Посланец Аллаха,

И возвысили его добродетели и [всякие] достоинства.

Господин, в котором слились два господина,

И который выше любых восхвалений.

Скрыт [он], но мысль его повсюду,

Вездесущий.

Знает он судьбу, хотя она и сокрыта,

И видит он каждое тело насквозь.

Бессильно перед ним наше слово, но

Знаем его по описаниям.

Явлено в речах его сокровенное.

И избавил его [от] слов толмача рок.

Не верит в Аллаха открыто и исповедует дуализм

Всякий сказавший: «Среди людей [есть] второй, [подобный ему]».

Если облачится он [в] броню

И вооружится десница его йеменским мечом,

Вселит мощь его ужас в [саму] смерть,

Поймет смерть, что она погибла.

Бросает он [на] героев взоры, чтобы

Вселить [душу] отважного в тело труса.

Ангел смерти взывает к нему: «Пощади.

Как нападаешь ты, рубя и скашивая!

Не требуй от меня свыше сил [моих] и смилуйся.

Ведь вручил Аллах тебе поводья.

О брат предрешенной судьбы, сколь [часто]

Укрощал я мечом строптивого.

У тебя два дня. Спокойный день

Следует [за] днем ожесточенным.

Исполнили ладони твои обет и угрозу,

И обняли мир этот руки твои».

И если в деснице твоей дар,

Замыслит шуйца послать копье.

Скоры они на расправу и на благодеяние

И всегда они — сестры.

Запечатлелись ладони твои на небесах,

И не встречали подобного тебе губы.

/345/ Окружили тебя восхваления и набросились

На тебя врагов твоих осмеяния.

Ни с чем тебя не сравнишь.

Дела твои превыше всякого дела.

Груз твоих благодеяний слишком тяжел для людей,

И только джинны способны его вынести.

Поистине, восхвалять тебя — [это] Откровение и Псалтирь

И рокотание обоих бубнов.

Так драгоценная жемчужина правит

Смертью, пеленая в саван сострадание.

О имам религии, возьми ее у имама,

Стихи которого победили в состязании, [где бились об] заклад.

Слушал он первый рамал[2264], которым

Открывают безжалостное состязание.

Фа'илатун, фа'илатун, фа'илатун —

Шесть частей его у отмеряющего.

[Огненный] шар не восходит над горизонтом, если не

Становится ветер для него булавой.

Воплотился ты в речениях, и о том

Умолили тебя праведники и грешники.

Ты просто рассказываешь [о] вечном рае,

И рифмы для тебя словно прекрасные гурии.

[Так] оставь поэзии благодарность

Вместе с судьбою. Сколь славны оба оставшихся!

[Пусть доживут они до] возраста Радвы, Сабира, Шама,

Арама и вершин Абана[2265].

Свидетельствует Аллах о [том], что в душе моей,

И речение мое слилось с эхом азана.

Прелестные, беспорочные [руки],

Начертайте восхваление глашатая, о две пишущие.

И всякий [раз], когда ал-Муттаки слышал байт, заставлял повторять его. Потом приказал он гуламу сесть. В день [же], когда встретил его Ибн Ширзад ал-Катиб, услышал он, [как] произносит [ал-Муттаки]:

Не говори об одной радостной вести, но о двух.

[И] сказал ему гулам, привязавшийся к нему: «О Повелитель Верующих,

Продлилась радость, так скажи мне: «Две радости»».

[Ал-Мутгаки] прочел ему начало касиды «Не говори об одной радостной вести», и [гулам] прочел ему другое [в] этом роде, /346/ «Продлилась радость, так скажи мне: «Две радости»», и напомнил [ал-Муттаки] известие [об] Абу-л-Мукатиле и ад-Да'и. И, [клянусь] Аллахом, не переставал ал-Муттаки повторять [касиду] «Не говори об одной радостной вести...», и не избирал он никакой иной, кроме этой. [Тогда] сказали ему [муж из] ар-Ракки и гулам [его]: «[Клянемся] Аллахом, смущены мы [тем, что] Повелитель Верующих так возлюбил этот байт». И случилось с [ал-Муттаки то], о чем мы упомянули.

Рассказывал Мухаммад б. 'Абдаллах ад-Димашки. Он сказал: Когда спустились мы [по реке] вместе с ал-Муттаки из ар-Рахбы и прибыли к городу 'Ана[2266], призвал [халиф мужа из ар-Ракки] и гулама его и заговорил с ними. Говорили они о разном, пока [не] дошли в беседе своей до разговора о лошадях. [Тогда] сказал ал-Муттаки: «Кто из вас помнит известие [о] Сулаймане б. Раби'а ал-Бахили[2267] и 'Омаре б. ал-Хаттабе?» И сказал гулам: «Упомянул Абу 'Амир б. ал-'Ала', о Повелитель Верующих, что Сулайман б. Раби'а ал-Бахили скрещивал лошадей и определял, арабские ли [это кони], во времена 'Омара б. ал-Хаттаба. [Однажды] пришел [к] нему 'Амр б. Ма'дикариб с гнедой лошадью, и [Сулайман] записал ее нечистой [по крови]. [Тогда] позвал ['Амр] на помощь 'Омара и пожаловался ему [об] этом. И сказал Сулайман: «Прикажи подать тонкий сосуд с низкими стенками». И ['Омар] велел подать его. [Тогда] налил в него [Сулайман] воды. Потом привел лошадь, в породистости которой не было сомнений. И [лошадь] опустилась на колени и напилась [воды]. Потом привели лошадь 'Амра, которая была признана нечистопородной. Она поспешила [к воде], ударила, копытом о землю, вытянула шею, как [и] породистая, потом подогнула одну [из] ног и напилась [воды]. Когда [же] увидел это 'Омар б. ал-Хаттаб, а было это в присутствии его, он сказал: «Ты — Сулайман-Лошадник»». И сказал ал-Муттаки: «А что знаете вы из речений ал-Асма'и и других ученых арабов о качествах [лошадей]?» Сказал [муж из ар-Ракки]: «Упомянул ар-Рийаши от ал-Асма'и. Он сказал: «Если [у] лошади длинные бабки передних ног, короткие голени, длинные бедра, длинные /347/ плечевые кости, широкие плечи, ее почти [невозможно] обогнать». И сказал он: «Если свободна лошадь от двух недостатков, [то] не поразит ее третий: шея ее насажена на плечи и круп ее насажен на крестец. Ширина копыт не принижает породы ее». И прочитал нам ал-Мубаррад:

Осмотрел я лошадь, что несет меня,

Ловкую, словно степной волк.

Если посмотришь на нее спереди,

То предстанет она горячей, и глаз ее — [сосуд из] оникса, полный вина.

Если же взглянешь на нее сбоку, то легким покажется ее круп,

Словно летит она в беге.

Спросил, о Повелитель Верующих, Му'авия Матара б. Дарраджа[2268]: «Какой [из] коней лучше и резвее?» И сказал он: «Тот, которого назовешь при встрече: «Убегающий», а если посмотришь ему вслед, скажешь: «Совершенный», и если рассмотришь его, скажешь: «Плотный». Плеть его — узда его, и то, что по нраву ему, — впереди него». Сказал [Му'авия]: «Какой [же из] аргамаков наихудший?» Сказал [Матар б. Даррадж]: «[С] толстой шеей, многошумный, который, если пошлешь его вперед, скажет: «Оставь меня», а если оставишь его, скажет: «Вперед»».

Сказал [тот] гулам: «Наилучшее стихотворение, [в котором была] описана лошадь, принадлежит некоему [поэту]:

Наилучшая [лошадь], на которой [может] ездить храбрец,

Если прикажут [ему] однажды мчаться в набег,

С выпуклыми мышцами, породистая, умеренного нрава, [с] крепкими копытами, с древней родословной,

[С] мощным подбородком, [с] широкими легкими, остроугольным

Ухом, большеголовая и с гладкой мордой.

Грудь ее узка, плоска, узловата.

Поступь легка, веки и ресницы поставлены высоко.

Напрягшаяся, [с] сильными лодыжками, кровоточащими подмышками.

Круп ее длинен, широк,

Велик и сокращается соразмерно.

Прочь удаляющаяся, словно [при] наступлении.

Обличьем она высокая, ширококостная.

Шея ее, плечи и бока вытянуты.

Живот у нее упругий,

Скачет она проворно и не подведет на ристалище.

Вот показались длинные бедра ее.

У нее широкий лобок и большое лоно.

Нижняя губа выступает перед ноздрями,

Словно рукоять молота.

/348/ С широкими бабками, боками, ляжками,

Лбом и с мощным позвоночником.

Сердце и сухожилия ее словно из железа, а слух остёр.

Будто из железа бока ее, взор суров.

Кожа ее чиста, чисты глаза и копыта,

Полнотелая она и быстрая.

[С] короткими голенями, спином и лодыжками,

[С] коротким хвостом и крестцом, огневая.

Круп ее соразмерен спине.

Все тело ее словно подалось назад.

Не идет она, а перешагивает

[Через] колышки, и [копыта ее] вонзаются [в землю], как гвозди.

И если скачет она,

То никакой силой ее не удержишь.

Приближаясь, утихомирится [она] и задрожит,

И если побежит

Прочь, то умчится стремглав.

В погоне подобна [ожившим] изваяниям или

Джиннам, или газели, или верблюжонку.

И если мчится она,

То сбивает орлов и ломает им крылья».

И когда [наступила] вторая ночь, позвал их обоих [ал-Мутгаки] и сказал: «Продолжим вчерашнюю беседу и примемся за известия [о конных] ристалищах и о разрядах лошадей, [что в них участвуют]». Сказал гулам: «О Повелитель Верующих, упомянул я общие речения, которые сообщил мне Куллаб б. Хамза ал-'Укайли[2269]. Он сказал: Посылали арабы лошадей своих по десять или меньшим [числом]. И колышков — девять. А входили в закрытый загон только восемь коней. Вот названия их. Первый опередивший — устраняющий. Сказал Абу-л-Хиндам Куллаб [ал-'Укайли]: «Поистине, назван он устраняющим, ибо избавил он хозяина своего от печали и бедствия»[2270]. И сказал ал-Фарра'[2271]: «Поистине, назван он устраняющим, ибо устраняет он с лика хозяина [знаки грести и тоски]». Второй — хвостовик[2272], ибо положил он морду свою на круп устраняющего, и это его сала, а ас-сала — значит кончик хвоста. Третий — развлекающий[2273], ибо разделил он с ними победу. У арабов был обычай считать тройками все, до них касающееся. Или [же назван он так] потому, что развеял часть печали хозяина своего победой. Четвертый — последующий[2274]. Назван он так, потому что местом своим он последовал за развлекающим помимо прочих [коней]. Пятый — ручной[2275], и это слово образовано [по модели] ал-муфта'ил от [слова] «рука»[2276], ибо у руки /349/ пять пальцев, [а большее количество пальцами не считается]. Если арабы указывали на некое количество, состоящее из пяти, они протягивали руку и растопыривали пальцы. Таким же образом указывают на [неопределенное] количество, не проводя счета. И так далее, пока [не] станет десяти. [Тогда] указывающий раскрывает обе свои руки и складывает пять пальцев одной руки с пятью пальцами другой. Когда [же] был пятый [конь], подобный пятому пальцу, и это мизинец, назван он [был] ручным. И назван шестой наградным[2277], ибо у него награда. И сказано: потому, что Посланец Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, отдал шестому жезл свой, и это последняя из наград лошадям ристалища, хотя [есть уже] у него награда. Назван седьмой поворачивающим[2278] из-за вхождения его [в] загон, так как [при этом] он немного отклонялся в сторону. Хорошо, если входил он в закрытый загон. Назван восьмой обнадеживающим[2279] наоборот и в знак доброго предзнаменования, как называют пустыню спасительной, ужаленного — невредимым, [как] прозвали эфиопа отцом белизны[2280] и подобное тому. Также и разочаровавшего назвали обнадеживающим, то есть он обнадеживает, хотя и разочаровал, ибо он все же приблизился к некоторым [из] обладателей наград. Девятый — побиваемый[2281], ибо если бы он захотел [войти в] загон, его бы [прогнали] оттуда побоями, так как проступок его значительнее, нежели [у] седьмого и восьмого. Десятый — молчаливый[2282], ибо хозяина его покрывают позор и унижение, и он молчит [от] печали и скорби. И [арабы] привязывали на шею молчаливого веревку, сажали на него обезьяну и давали обезьяне плеть. [Тогда] обезьяна погоняла [молчаливого], чтобы опозорить этим хозяина его[2283]. Прочитал об этом ал-Валид б. Хисн ал-Калби:

Если ты не пришел первым,

То не потребуется для тебя ни обезьяны, ни веревки.

И если тебя действительно обогнал молчаливый.

То стрелы принесут твоему господину унижение.

[Стихотворец же] упоминает стрелы потому, что некоторые [из бедуинов] поступали так: ставили коня своего, потом расстреливали его стрелами, чтобы стал он поджарым. Так поступил ан-Ну'ман[2284] с конем своим ан-Нахбом. Сказал Куллаб б. Хамза: Не ведом нам ни один из арабов во [времена] ал-джахилии и ислама, [который] описал [бы] десять лошадей ристалища с именами их и признаками и расположил [бы] их по степеням, кроме Мухаммада б. Йазида б. Масламы б. 'Абд ал-Малика б. Марвана[2285]. Был он из /350/ ал-Джазиры, из деревни, известной как Хисн Маслама[2286], из округа Балих[2287] области ар-Ракка в Дийар Мудар. И он, поистине, сказал об этом:

Видели мы заклад накануне заклада

В собрании, что происходило во время [паломничества].

Ведем мы туда [коней] так же, как и все,

И делаем это наилучшим образом.

Оказались мы на дороге, подобной огниву.

Встали, радуясь ей, звезды.

Порода [наших лошадей] благородна, а кровь чиста.

По рождению они самые чистопородные.

Гнедой конь, весь в мыле, когда его удерживают.

Преодолевает он препятствия, если его взнуздают.

И среди них вороной, беспокойный, с белой звездочкой во лбу,

Благородный, с белым пятном на щеке.

Блестит на морде его ссадина.

Подобно ей сверкает [глазами] рассерженный лев.

Стреножены они на всякий случай, и полагает

Ожидающий их, что это звезды.

Сидят на лошадях этих чернокожие маленького роста,

Потомки Хама, отца чернокожих.

[Восседая] на лошадях этих, подобны они

Воробьям, прыгающим по крыше.

Выстроились они в ряд перед натянутой веревкой в собрании,

Где главенствуют люди, облеченные доверием.

Удовлетворились они этим [по] договору между собой,

И по правде между ними рассуждено.

Господин твой о победе заранее

Среди всех наиболее сведущ.

[Тогда] сказал я, а [были] мы на дороге

Среди потускневшей земли:

«Освободил Аллах от бедствий грядущего

И не скрывает Он того, что может случиться».

Повернулся к нам победитель,

Как поворачивается стремительный поток.

Настал хаос и распад:

Так распадается на рукава [поток], что прежде тек прямо,

Или [подобно это] стае куропаток, испуганной

Потемневшим небосклоном.

И продолжила [лошадь пить] из каждого источника,

А шкура ее кроваво-красного цвета.

/351/ И кажется, что сквозь поднимаемые копытами [лошадей]

Тучи пыли сверкают молнии.

Стал первым конь со звездочкой во лбу, стал вторым гнедой,

И стал третьим и не опорочил вороной.

Шел следом [за] ними четвертый последующим.

И куда до спасительного обвиняющему?

Не стоит порицать пятого, ручного, —

Пришел он, опередив многих.

И прискакал наградной [в ристалище] шестым.

[И] обогатился он удачей.

Седьмой [в ристалище], поворачивающий, смущенный,

Из-за смущения почти все у него отобрали.

Пришел обнадеживающий, разочаровав,

И пропела ему самая зловещая птица.

Пришел побиваемый девятым,

И бьют его со всех сторон.

Трусит молчаливый вслед ему,

Тестикулы его больше пениса,

Словно [на] бока его среди

Жемчужин подвешен фиал.

И если скажут: «Кто хозяин его?», не смутит [это]

[Того, кто] от позора молчанием защищается.

Кто не готовит для ристалищ скакунов,

[Тот] скоро, [клянусь] жизнью твоей, раскается.

И кто [в ристалищах] опрометчив, не

Таков, как [тот, кто] тщится о них и участвует [в] них постоянно.

Радуемся мы победе, благодаря [которой] прославились,

Обретены в ней гордость и добыча.

Оставляют для нас заклады у колышков,

Драгоценные заклады, тяжелые, их не унесешь в одиночку.

[Это] разноцветные плащи из кисеи, расшитые,

И одеяния [из] бархата и шелка.

[Потом] пошли [кони], покрытые [попонами].

На боках их — кровь

И мешки молчаливого серебра,

Под тяжестью которого изнывает сильный [конь] с белым пятном на ноге.

Сорваны печати: бери сколько хочешь;

Да и мешок наш никогда не запечатывается.

Раздаем мы [серебро] жаждущим его —

Мы, кто умеет беречь лошадей

В тяжелые времена, чтобы они не отощали.

Готовит [молодец] для [лошади] сливки, сняв их с молока,

Как пристало для оторванной от груди девочки.

Поселяет он [лошадь] с ближними своими,

С [теми], с кем запретны ему брачные узы.

Питье [лошади] — чистое, сладкое, и пища ее — вот это пища.

/352/ Рядом с шатрами нашими

Бьют [кони] копытами, ржут или бегают по кругу.

Склонился Мухаммад б. Йазид в этом своем речении к [тому], что нет восьмому награды, и дал он седьмому награду за опережение. Ал-хандаса[2288] — [это] устроение состязаний лошадей и беспрестанное их натаскивание. Поистине, названо ристалище ристалищем, потому что арабы собирали для него лошадей отовсюду[2289].

Сказал ал-Муттаки: «Запомните [то], что говорится в эти времена, и запишите это».

И так они пребывали с ним, [и] он был к ним милостив, пока [не] случилось с ним [то], что стало всем известно.

Пришли мы в речах своих к временам халифата ал-Муттаки. [Так] упомянем же теперь некоторых, чьи стихи прославились в это время, распространились среди людей и стали известны. И из них Абу-л-Касим Наср б. Ахмад ал-Хубза'аруззи[2290]. Он один [из] одаренных природою, искусных во внезапном [стихосложении], известных в газелях. И из славных стихов речение его:

Изнурила меня любовь и превратила меня

[В] тело, где она одна и пребывает.

Не перестает любовь уничтожать меня,

И если бы уничтожил я [любовь], то [сам] перестал бы существовать.

[В одном] из славных стихов своих упрекнул он Ибн Ланкака-стихотворца[2291], и это:

Разве не видишь ты, как подтверждаем мы истинность своей дружбы,

А сам ты в дружбе неискренен?

Разумному недостаточно одних только знаков дружбы,

Ищет он подтверждения прав ее.

Поистине, кто хочет зваться братом правды,

Должен быть товарищу товарищем.

Если отсутствует он, то удерживает его некая причина, или же он находится дома,

Правдиво и шутит он, и говорит серьезно.

И говорит он в этих стихах:

/353/ К чьему сердцу прилепилась любовь,

Тот предается таким мечтам, что может прослыть еретиком.

И речение его:

Не из-за тебя ли упрекают меня [люди] или из-за этого времени?

Начали они, и подтвердил я полностью.

Разрубило обещание, словно мечом, близость нашу и соединение.

И разрубил ты сопряжение каламов.

Разве ты соединил нас вопреки времени,

И [разве не важнее] привязанность духа, [а] не тела?

И в этих стихах говорит он:

Извинительна, Абу 'Иса, для тебя ненависть.

И обладающий знанием нерастраченным —

[Это тот], о ком нет известий, и религия его —

Религия имамитская, [и] говорит он о ложном.

Возьми из драгоценностей [все], что дал ты мне.

[Ведь] жемчуг — твой жемчуг, а ожерелье — мое ожерелье.

Мысли мудрости — мысли твои, что

Разъяснил ты мне, а слова — мои слова.

Стихи его о любви и прочем многочисленнее, нежели мы [можем] привести [здесь]. И большая [часть] песен, созданных в наше время, — из стихов его. Сообщили о смерти его, будто ал-Бариди утопил его, ибо [Абу-л-Касим] высмеял его. И сказано, [что], напротив, бежал он из Басры и присоединился в Хаджаре[2292] и ал-Ахсе[2293] к Абу Тахиру б. Сулайману б. ал-Хасану[2294], владетелю ал-Бахрайна.

Сказал ал-Мас'уди: Привели мы известия [об] ал-Муттаки и бывшие в дни его явления и события подробно и ясно в ал-Китаб ал-Аусат, за которой следует эта наша книга. Однако приводим мы здесь из известий [об] этих событиях [только самые] замечательные, поставив себе условием краткость и немногословие.

Также привели мы известие [об] убийстве Баджакама ат-Турки. Было убиение его в раджабе триста двадцать девятого года[2295]. И было [упомянуто] о нем и о курдах в округе Васита, и о деяниях Куртакина ад-Дайлами[2296] — пленении им войска Баджакама, спуске [по реке] Мухаммада б. Раи'ка из Сирии, /354/ сражении его [с] Куртакином в 'Укбаре, [а также о том, как] обманул его [Мухаммад б. Ра'ик] и вошел в столицу, какое сражение разыгралось там между ними, пока [не] был разбит Куртакин и [не] захватил Мухаммад б. Ра'ик власть, и как поступили сторонники ал-Бариди, входя в столицу, [а также] об исходе ал-Муттаки из нее вместе с Мухаммадом б. Ра'иком ал-Маусили, — в книге нашей, озаглавленной Ахбар аз-заман. И это избавляет от повторов в этой книге. Аллах споспешествует истинному.

/355/ [XXII] О халифате ал-Мустакфи би-л-Лаха

Присягнули ал-Мустакфи би-л-Лаху, и он Абу-л-Касим 'Абдаллах б. 'Али ал-Муктафи, [в] субботу трех [ночей], прошедших от сафара триста тридцать третьего года (25.09.944). И был он свергнут в ша'бане триста тридцать четвертого года, [когда] осталось от этого месяца семь [ночей] (30.03.946). Был халифат его год и четыре месяца без [нескольких] дней. Мать его — умм валад.

/356/ Совокупность известий [об ал-Мустакфи], деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его

Предуведомили мы при упоминании нашем [о] свержении ал-Муттаки ли-л-Лаха, что присягнули ал-Мустакфи заранее на Нахр 'Иса в округе Базурийа[2297], напротив деревни, известной как ас-Синдиййа, в [то] время, когда выкололи глаза ал-Муттаки. Присягнули ему Абу-л-Вафа' Тузун и прочие присутствовавшие военачальники, государственные люди и люди века его из кадиев, из них кади Абу-л-Хасан Мухаммад б. ал-Хусайн б. Абу-ш-Шавариб[2298], и сообщество хашимитов. Молился он впереди них в тот день [во время] закатной и вечерней молитв[2299]. Двинулся он, пока [не] остановился в воскресенье в аш-Шаммасиййи. Когда [же] был понедельник[2300], спустился он по воде, сидя в таййаре, называемом «ал-Газал»[2301], и на нем [была] длинная узкая шапка. Упомянули, что была она у отца его ал-Муктафи би-л-Лаха. И впереди него Тузун ат-Турки, Мухаммад б. Мухаммад б. Йахйа б. Ширзад и сообщество из гуламов его. И выдали ему ал-Муттаки слепым и Ахмада б. 'Абдаллаха ал-Кади[2302] схваченным. Пришли после этого прочие кадии и хашимиты и присягнули ему.

Поставил он вазиром Абу-л-Фараджа Мухаммада б. 'Али ас-Самири [на некий] срок, потом разгневался на него.

И завладел делом его Мухаммад б. Ширзад.

Уселся [ал-Мустакфи] перед людьми, спросил о кадиях и выяснил дело столичных судебных заседателей. Приказал он сместить некоторых [из] них, приказал потребовать у некоторых [из] них покаяния во лжи и [утвердить в должностях] некоторых [из] них за то, что узнал о них до халифата своего. [Тогда] исполнили кадии [то], что приказал он им.

Поставил [ал-Мустакфи] кадием на Восточной стороне Мухаммада б. 'Ису, известного как Ибн Абу Муса ал-Ханафи[2303], а на Западной стороне Мухаммада б. ал-Хусайна б. Абу-ш-Шавариб ал-Умави ал-Ханафи. [Тогда] сказало простонародье: «Доселе простирается власть его». И, будучи халифом, не мог он более ни приказывать, ни запрещать.

Было между ним и между ал-Фадлом б. ал-Муктадиром, который называется ал-Мути'[2304], прежде /357/ соседство в Доме Ибн Тахира и соперничество в игре с голубями и запуске их и в игре с козлами, петухами и перепелами, и это то, что называется в Сирии ан-нафх[2305]. Когда [же] повезли ал-Мустакфи на Нахр 'Иса, чтобы присягнуть ему, бежал ал-Мути' из дома своего, зная, что [ал-Мустакфи] прикончит его. И когда утвердилась [власть] ал-Мустакфи, [стал] он искать ал-Мути', но не обнаружил никаких следов его. [Тогда] разрушил [ал-Мустакфи] дом его и уничтожил все, что смог — сад и прочее.

Упомянул Абу-л-Хасан 'Али б. Ахмад ал-Катиб ал-Багдади[2306]. Он сказал: Когда стал ал-Мустакфи халифом, приставил к нему Тузун одного из тюркских гуламов своих, [чтобы] он стоял перед [халифом]. А был у ал-Мустакфи [другой] гулам, нрав которого был ему ведом и который вырос на службе его. И ал-Мустакфи склонялся к своему гуламу, а Тузун хотел от ал-Мустакфи, чтобы он предпочитал приставленного к нему перед первым гуламом его Ал-Мустакфи [же] посылал тюркского гулама по делам своим, следуя желанию Тузуна, но не награждал его [так], как награждал гулама своего.

Сказал [Абу-л-Хасан 'Али б. Ахмад]: Однажды повернулся ал-Мустакфи к Мухаммаду б. Мухаммаду б. Йахйе б. Ширзаду ал-Катибу и сказал ему: «Знаешь ли ты известие [об] ал-Хаджжадже б. Йусуфе и жителях Сирии?» Он сказал: «Нет, о Повелитель Верующих». Он сказал: «Упомянули, что ал-Хаджжадж б. Йусуф избрал людей из жителей Ирака, у которых он обнаружил [такие] способности, каких не нашел он у приближенных своих сирийцев. Тягостно показалось это сирийцам, и они заговорили о том. Достигли [ал-Хаджжаджа] речи их. И он поехал верхом, и сопровождали его представители обеих сторон, и завел [он] их далеко в пустыню. Показался издали верблюжий караван. [Ал-Хаджжадж] позвал некоего сирийца и сказал ему: «Ступай, узнай, что это за фигуры, и разведай, куда они едут». И не замедлил [муж этот] прийти и сообщить [ал-Хаджжаджу], что это верблюды. [Тогда] он сказал: «Груженые ли они?» Сказал [тот муж]: «Не знаю, но я вернусь и узнаю это». А ал-Хаджжадж послал ему вдогонку другого мужа из жителей Ирака и приказал ему подобное [тому], что приказал сирийцу. Когда [же] вернулся иракец, обратился к нему ал-Хаджжадж, а жители Сирии слушали, /358/ [и спросил]: «Что там?» Он сказал: «Верблюды». Сказал [ал-Хаджжадж]: «Каково число их?» Он сказал: «Тридцать». Сказал [ал-Хаджжадж]: «Что они везут?» Сказал [иракец]: «Масло». Сказал [ал-Хаджадж]: «Откуда оно?» Сказал [иракец]: «Оттуда-то». Сказал ал-Хаджжадж: «Куда они направляются?» Сказал [иракец]: «Туда-то». Сказал [ал-Хаджжадж]-«Кто их хозяин?» Сказал [иракец]: «Такой-то». [Тогда] повернулся [ал-Хаджжадж] к жителям Сирии и сказал:

Упрекают 'Амра. И если бы умер он или удалился,

То немногим увеличилось бы богатство твое, о 'Амр».

[Тогда] сказал Ибн Ширзад: «Сказал, о Повелитель Верующих, некий [из] людей вежества об этом же:

Наихудший из двух посланных но одному и тому же делу

Тот, кто нуждается в посланном за ним вслед.

А вот пословица мудрецов:

«Путь каждого невежды — двойной»».

Сказал ал-Мустакфи: «Как хорошо описал ал-Бухтури сообразительность посланного в [стихотворном] речении своем:

И словно его сообразительность посылает

В черноту дел факел огня».

И узнал Ибн Ширзад, [что] тяготится ал-Мустакфи гуламом Тузуна. [Тогда] известил он Тузуна об этом, и тот избавил [ал-Мустакфи] от него и удалил [гулама] со службы его.

Рассказывал Абу Исхак Ибрахим б. Исхак, известный как Ибн ал-Вакил ал-Багдади. Он сказал: Был отец мой в старину на службе у ал-Муктафи. И когда случилось с ним [то], о чем знают все, пошел я на службу к сыну его 'Абаллаху б. ал-Муктафи [ал-Мустакфи]. Когда [же] достался ему халифат, был я наиприближеннейшим к нему из людей. И увидел я однажды, [что] у него [собрались] те сотрапезники, с которыми общался он до халифства своего, соседи его по окрестностям Дома Тахира. Вспомнили они вино, свойства его и [то], что сказали люди о нем в прозе и стихах. [Тогда] сказал некий [из] присутствовавших: «О Повелитель Верующих, не видел я никого, [кто бы] описал вино лучше описания некоего позднего [стихотворца]. Поистине, сказал он [о вине] в одной книге своей о винопитии и описал [вино, упомянув], что нет в мире единой вещи, взявшей от четырех матерей своих достоинства их и присвоившей наиблагороднейшие свойства их, кроме вина. [Ведь] у него цвет огня, и это наилучший [из] цветов, нежность воздуха, и это наитончайшее [из] свойств, сладость воды, и это наиприятнейший вкус, холод /359/ земли, и это — наичудеснейшее [свойство] напитков». Сказал [сотрапезник]: «Эти четыре [элемента], даже если и присутствуют во всех яствах и напитках, [то] не в чистом виде, и не главенствуют они в [этих яствах и напитках так], как главенствуют, по нашему описанию, в вине. Сказал описавший [вино]: «Сказал я о соединении упомянутых нами свойств в [вине]:

Ничто не приносит такого отдохновения[2307], как состоящее из

Четырех [субстанций], в которых опора людям:

Сладости воды, нежности воздуха,

Жара огня и холода влажной [земли].

И так как вино [обладает для людей тем] значением, что мы описали, [имея] преимущество перед прочим, что получают от мира этого, [то] свойства его лучше, нежели [свойства] прочего. И различается [вино] по своим достоинствам, и хвалимо оно за возбуждаемые им разнообразные страсти».

Сказал [описавший вино]: «Что же до лучей вина, то они подобны [лучам] всякого светоносного предмета, такого как Солнце, Луна, звезда, огонь и иные светоносные вещи. Что же до света его, то можно сравнить его со всяким красным в мире и желтым, таким как яхонт, сердолик, золото и прочее из дорогих драгоценностей и роскошных украшении».

Сказал он: «Уподобили древние [вино] крови зарезанного и крови внутренностей. Другие уподобили его маслу, винограду и прочему. Сравнение [вина] с благородными драгоценностями предпочтительнее и [всего] лучше для восхваления его».

Сказал [восхваляющий вино]: «Что же до чистоты [вина], то выдерживает [оно] сопоставление со всем, к чему приложимо имя чистоты. Некий [из] древних поэтов сказал о чистоте [вина]:

И увидишь ты сквозь него соринку,

Находящуюся далеко.

И это наилучшее, что сказали поэты, описывая вино».

Скачал он: «Сказал Абу Нувас о [вине], вкусе его, запахе, красоте, цвете его, лучах, воздействии его на душу, о приспособлениях [для и изготовления] его, условиях [приготовления вина], [винных] бочках, времяпрепровождении с [вином], винопитии по уграм и вечерам и прочем, его касающемся, чем почти исчерпывается описание [вина], если бы не обширность свойств его, которым нет предела».

Описал Абу Нувас свет [вина] и сказал:

/360/ И словно [кубок вина] в ладони его —

Солнце, и рука его — луна[2308].

И он сказал:

Совершило [вино], когда смешали его в доме,

[Деяние |, подобное деянию утра во тьме,

И пошел путник [во] тьме, ведомый |вином],

Словно руководствуясь придорожными знаками[2309].

И сказал он также:

Дочь десяти [лет][2310], чистая и нежная,

И если полить ею ночь, исчезнет вся темнота[2311].

И сказал он также:

Если осушит [вино] пьющий его, покажется ему, [что]

Целует он во тьме ночи звезду.

Видишь ты, где бы ни находилось оно в доме, восток,

А где его нет — запад[2312].

И сказал он также:

И пьюший от лучистого сияния [вина]

Словно пьет из чаши свет пылающей головни[2313].

И сказал он также:

[Тогда] сказал я ему: «Пожалей меня, уж

Брезжит утро в окошке».

И сказал он, удивясь: «Разве это [утро]?

Нет [иного] утра, кроме света вина».

Поднялся он к кувшину и заткнул горлышко его.

[Тогда] вернулась ночь, [окутанная] почерневшим покрывалом[2314].

И сказал он также:

Красное без смешения, желтое без смешения.

Словно не |вино] встречает тебя, а сияние солнца[2315].

И сказал он:

Словно огонь в [вине] пылающий,

Порой ты страшишься его, [а порой] опасаешься[2316].

И сказал он также:

Красное. Если бы развели его водой, то затмило бы

Свет очей[2317].

И сказал он также:

Исходит от него сияние, когда смешают его,

Словно серые [верблюды] бросаются вслед ифритам[2318],

/361/ И сказал он:

Выдержано оно в кувшине и позаимствовало

Свет раннего солнца и холод тьмы[2319].

И сказал он:

[Тогда] дозволил он мне пить вино, у которого видишь ты

Лучи, простирающиеся до самых высот[2320].

И сказал он:

Сказал он: «Раздобудь мне фонарь».

Сказал ты ему: «Подожди,

Станет тебе и мне фонарем свет [вина]».

Налил я в бутыль глоток [вина].

[И] было оно для нас до [самого] утра утром[2321]».

Сказал [сотрапезник ал-Мустакфи]: «У [Абу Нуваса] много описано в этом роде, в уподоблении огню и сравнении [со] светом, с превращением ночи [в] день и тьмы в свет, и это величайшая глубина описания и крайняя степень восхваления».

Сказал он: «Нет среди описаний цвета [вина] и света его ничего лучше описаний [Абу Нуваса], ибо нет ничего [сильнее] красотою нежели свет».

Сказал [Ибн ал-Вакил ал-Багдади]: И вселились [в] ал-Мустакфи радость, веселье и ликование [по поводу того], что было сказано: [Тогда] сказал он: «Горе тебе! Избавь меня от этого описания». Сказал [сотрапезник]: «Да, о господин мой».

Сказал 'Абдаллах б. Мухаммад ан-Наши': Оставил ал-Мустакфи вино, когда достался ему халифат, однако приказал он [в тот раз принести] его и призвал к питию его.

Когда пришло в упадок халифское [правление] ал-Мустакфи, стал он искать ал-Фадла б. ал-Муктадира, как предуведомили мы, по [причине] вражды, бывшей между ними из-за упомянутого нами и [из-за] прочего, о чем мы умолчали. [Тогда] бежал ал-Фадл. Передавали, что бежал он к Ахмаду б. Бувайху ад-Дайлами[2322] переодетым. Ахмад обошелся с ним хорошо и не выдал его. Когда же умер Тузун, вошел ад-Дайлами [в] Багдад[2323] и вышли из него тюрки, отправился он к Насир ад-Даула Абу Мухаммаду ал-Хасану б. 'Абдаллаху б. Хамдану. [Насир ад-Даула] и сын его дяди Абу 'Абдаллах б. Абу-л-'Ала' спустились [вниз по реке] с [ал-Фадлом б. ал-Муктадиром], и были между ним и между Ибн Бувайхом ад-Дайлами знаменитые битвы. Ад-Дайлами перешел на Западную сторону, и с ним ал-Мустакфи, а ал-Мути' прятался в Багдаде, и ал-Мустакфи /362/ искал его самым тщательным образом. [Тогда] остановился ал-Мустакфи в церкви, известной как Дурта[2324], на Западной стороне.

Упомянул Абу Исхак Ибрахим б. Исхак, известный как Ибн ал-Вакил, и мы предуведомили о положении его среди приближенных ал-Мустакфи. Он сказал: Был ал-Мустакфи постоянно испуганным, боявшимся, что ал-Мути' завладеет халифатом, [что] отдадут ему [халифат] и что будет он править им, как пожелает. И грудь [ал-Мустакфи] сжималась от этого. Жаловался он [на] это иногда упомянутым нами любимым своим сотрапезникам, и они воодушевляли его и принижали ал-Мути', пока [не] сказал он им однажды: «Возжаждал я, чтобы собрались мы в такой-то и такой-то день, дабы вспомнить различные яства и сказанное об этом людьми в стихах». [Тогда] договорился он с ними об этом. Когда [же] настал [тот] день и они пришли, повернулся [к ним] ал-Мустакфи и сказал: «Говорите, что приготовил каждый из вас». И сказал один из них: «Припомнились мне, о Повелитель Верующих, байты Ибн ал-Му'тазза, в которых описывает он корзину с солениями». И сказал [ал-Мустакфи]: «Говори». Сказал [сотрапезник]:

Наслаждайся двурукой корзиной, что принесли тебе.

Расставлены по краям ее чаши друг над другом.

В них различные блюда разложены рядами —

Красные и желтые, и нет в них порока.

В них засоленный тархун, задохшийся,

И красное соленье в них, и каперсы.

Отдало им цвет раннее солнце, и он принес его,

Словно [сам] он из солнечного света, пахучий.

В них майоран, и напротив него

Отборная гвоздика.

И соленый индийский гранат, и нет ему

По вкусу подобного, и нет в цвете его порока,

Словно мускус в благоухании его.

Острый он на вкус, и запах [его] — благоуханный.

И соленый дикий тимьян. Поистине, цвет его —

Цвет, [о] котором поведали нам мускус и смола,

И соленый чеснок. Едва увидишь его,

Почувствуешь запах его, к еде призывающий,

Словно в оливах темнота ночи.

Рядом с ними свитки вымоченной в уксусе рыбы.

Если посмотришь [на] лук, что в [этих чашах],

[То] он словно серебро, внутри которого — огонь.

/363/ И репа круглой формы,

Вкус ее смешивается со вкусом уксуса.

Словно белое в ней и красное, —

Дирхамы, среди которых разбросаны динары.

По краям [корзины] сверкает

Нам звезда светом зари.

Подобна она цветку сада, в который глядят

Полная луна, солнце, тьма и свет[2325].

Сказал ал-Мустакфи: «Согласно этому описанию явится и закуска. Подавайте. И сегодня [не] едим ничего [иного], кроме [того], что вы описываете». [Тогда] сказал другой из собеседников: «О Повелитель Верующих, у Махмуда б. ал-Хусайна ал-Катиба, известного как Кушаджим, [есть] описание корзины [с] диковинами[2326]:

Когда проголодаемся,

Нам приготовят корзину.

Украсил ее повар

Наилучшим образом.

И прибыла она, наилучшей

Едой нагруженная.

Вот козленок, которого поджарили,

Перевязали ему кишечник.

Положили на него

Зелень мяты и тархун.

Вот цыпленок [с] широким горлом,

Хорошо пропитанный жиром.

Вот куропатка и курица,

Славно поджаренные,

Поджаренный пирог с мясом,

Следом за пирожным, что называют «тардина».

И красная из белых

Рядом с маслинами.

И серединки ломтиков хлеба,

Напитанные маслом с водой,

Порождают они у страждущего несварением желудка

Неодолимый голод.

Вот сладкий лимон, осыпанный сахарной пудрой и амброй.

И ломтики острого сыра,

В которые он завернут.

Появился он, словно жемчуг, в

Нежных ожерельях скрываемый.

/364/ Затем уксус, прочищающий носы,

Если они забиты.

Баклажан и соус буран,

Столь любезный душе твоей.

Спаржа. Клянусь,

Насладишься ты этой спаржей.

Пирожок в сале,

В сахаре похороненный.

Есть у меня для тебя круговая

Чаша зелья, и бутылочка,

И нога, обещавшая соединение,

Изогнутая, словно буква нун[2327].

У красавца сила взоров

И вкрадчивые речи.

Горчица, поющая тебе

Напевы несочиненные.

О тот, кто опечален

И отдален от дома печали своей,

Чем оправдаешься, если не

Видишь ты, что создан он для любви?»

[Тогда] сказал ал-Мустакфи: «Хорошо [причитал] ты и хорошо описал сказавший». Потом приказал он принести все, что было описано. Потом сказал он: «Дальше. У кого [есть] что-либо еще?» [Тогда] сказал другой: «У Ибн ар-Руми есть описание васта[2328]:

О спрашивающий меня о собрании наслаждений,

Спрашивали об этом самые искусные в описание.

Вот что сочинил я о нем,

Избежав нечистого [в] нем и его пороков.

Возьми, о желающий яства,

Два круглых хлебца из белой муки.

Не видел ты глаза, смотревшего (на] подобные им.

Очисти оба края от покрова их.

Чтобы остался только хлебный мякиш,

На котором лежат кучки мясного рагу,

Мясо курицы и мясо цыпленка.

Плавающие в виноградном соусе.

И положи на них ряды миндаля

Напротив орехов рядами.

Словно точки [лежат там] сыр с оливами,

И вокруг них мята и тархун.

Видишь ты между ними подобное молоку,

Разделенное, словно йеменская вышивка.

/365/ Взгляни на вареные красные яйца,

Которые усеяли васт, словно дирхамы и динары.

Посыпь ряды солью и не

Усердствуй, но [посыпь] умеренно.

Вновь верни к ним глаза на мгновение.

Поистине, глазам от них счастье.

Услаждай ими глаза долго.

Покрой хлебом и ешь на здоровье.

Впивайся зубами и кусай,

Спеши разрушить [то], что построил.

Город видишь ты, круглый, как колесо,

Склоны его высоки, как круп лошади.

И иногда подобен [он] жернову, мелящему зерно,

[И все это] подрезал ты зубами своими.

Желание мое [устремлено] к нему, и я — предводитель

Желудка, шайтан которого побиваем камнями».

И сказал другой: «О Повелитель Верующих, [вот стихи] Исхака б. Ибрахима ал-Маусили, описывающие пирог с жареным мясом:

О спрашивающий меня о наивкуснейшем,

Спросил ты об этом самого знающего [из] людей.

Возьми нежного красного мяса

И немного начини его салом.

Положи в него колечки лука

И влажную зеленую райскую капусту.

Потом положи обильно руты,

Корицы и горсть кориандра

И после этого немного гвоздики,

Доброго имбиря и перца,

Горсть тмина, немного отвара

И две полные горсти едкой соли.

[Затем] растолки это, о господин мой, сильно.

Потом разведи огонь,

Положи все это в котел и налей воды

Доверху и накрой крышкой.

Когда выкипит вода,

И выпарит ее огонь окончательно,

Заверни [начинку], если пожелаешь, в лепешки,

А потом скрепи края [их].

/366/ Или, если пожелаешь, возьми немного теста,

В меру замешенного, мягкого.

[Затем] обмажь [пирог] ячменной кашей,

Потом загни края его вверх.

Налей в горшок хорошего масла,

Хорошенько пропеки [пирог] на масле,

Положи его на красивое блюдо.

Начинка его остра от горчицы.

И поешь [пирога] с горчицей вдоволь.

И он — наивкуснейший [из] кушаний, что готовятся быстро».

Сказал другой [сотрапезник]: «О Повелитель Верующих, [вот стихи] Махмуда б. ал-Хусайна б. ас-Синди Кушаджима ал-Катиба, описывающие спаржу:

[Есть] у нас копья с искривленными концами,

Древки их скручены, словно мочало,

Красивые, нет на них узлов.

Головы их возвышаются над телами,

Стоят они, словно колонны,

Прямые, как стрелы в колчане.

Тафтяная на них одежда.

Впитали они горячую красную подливу,

И подобны теперь румянцу,

Нарисованному гневной рукой.

И смешались румянец и краснота руки.

[Подобна спаржа] золотой ткани, славно сработанной.

Она — словно [расшитое] бисером покрывало, расстеленное.

Если бы можно было сохранить ее,

Стали бы ее вставлять в кольца вместо жемчужин.

Поверх них отвар, смягчающий вкус.

Рядом горячая морковь,

Одетая в масляную одежду.

Словно обмотан вокруг нее

Золотой или серебряный шнурок, что скрепляет.

И если бы увидел их молящийся или постящийся,

Разговелся бы и простерся ниц».

И когда [сотрапезник] закончил [читать] это, сказал ему ал-Мустакфи: «Все это затруднительно найти в нынешнее время в этой местности. Однако если напишем ал-Ихшиду Мухаммаду б. Тугджу, /367/ [то] привезет он нам тех злаков из Дамаска. [Теперь] прочтите нам о [том], что [здесь] можно найти». Сказал другой [сотрапезник]: «О Повелитель Верующих, [вот стихи] Мухаммада б. ал-Вазира, известного как ал-Хафиз ад-Димашки[2329], описывающие аруззу[2330]:

Божественна арузза, которую принес

Повар. [Подобна она] красотой полной луне посреди неба.

Чище снега, одетая в двойную ткань,

Сотканную ветрами и росами.

Словно [лежит] она на подносе,

Белом, подобном разрезанной жемчужине.

Слепит она очи светом своим.

Подобен он свету предвечерней полной луны.

И сахар по бокам ее — словно

Свет, что разлит над нею сиянием».

[Тогда] сказал другой: «О Повелитель Верующих, прочту стихи одного [из] поздних [поэтов] о харисе:

Наивкуснейшее [из блюд], что ест человек,

Когда на дворе апрель

И долго еще ждать жаркого из баранины и козлятины, —

Хариса, приготовленная женщинами

Умелыми, с прелестными руками.

Соединилось [в харисе мясо] птиц и ягнят.

Кипят в котле [ее] жир,

Мясо, курдюк и сало,

И жирная гусятина,

Белая пшеница и горох.

Еще миндаль и [зерна][2331],

Славно смолотые мельником.

А еще соль и приправы,

Устали руки готовить ее,

А другие блюда ей завидуют,

Когда принесут их гуламы.

Занимает она поднос и стол,

И над нею, словно [небесный] свод, ростки бамбука.

Подобны они потолку со стенами,

Изогнут [он], и ни на что не опирается.

Поднесли это вкушающему два отрока.

При виде харисы блестят глаза.

[Всякий] муж склоняется к ней.

Тянется к ней [и] голодный, и сытый,

И желают ее и домочадцы, и гости.

Властвует она над их зубами.

Просветляются ею головы

И здоровеют, поглощая ее, тела.

/368/ Придумал ее в век свой Сасан[2332],

И удивила она Хосрова Ану Ширвана.

Если увидит ее голодный, мечтающий о еде,

Не утерпит он и на нее набросится».

И сказал другой: «О Повелитель Верующих, [вот стихи] одного [из] поздних [стихотворцев], описывающие мадиру[2333]:

Поистине, мадира среди кушаний

Словно луна в ночь полнолуния.

Восход ее над столами

Словно сияние во тьме.

Подобна полумесяцу, если появится он

Перед людьми в окружении облаков,

На ониксовом тихамском подносе, наполненном

Для гостей.

Удивила она Абу Хурайру[2334],

Когда принесли ему пищу,

И одолела страсть [к еде]

Его намерение поститься.

Увидел он в поедании [мадиры]

Счастье и поспешил к ней.

Уклонился он от

Сотрапезничества с имамом,

Ибо нет там мадиры,

Что исцеляет страждущего от болезней.

Принесли ее с кухни,

Не принеся греха.

Сладостная она, странная

И удивительная для людей».

И сказал другой [сотрапезник]: «О Повелитель Верующих, [вот стихи] Махмуда б. ал-Хусайна [Кушаджима], описывающие джузабу:

Джузаба из превосходного риса,

Бледная, словно влюбленная[2335],

Удивительная, блистающая цветом своим

От рук повара, знающего, искусного.

Соткана она подобной червонному золоту,

Розовая, создание Творца,

Окрашенная сахаром [из] ал-Ахваза[2336],

И вкус ее приятнее [ласк] любовника.

Потонувшая в жиру, дрожащая,

Круги на ней от дуновения пробующего.

Нежная, на ощупь [словно] масло,

И запах ее как превосходная амбра.

Когда появится она в чаше своей,

Сияет подобно звезде темной ночью.

/369/ Полноцветная желтизна ее подобна сердолику,

Что украшает шеи юных девственниц с прекрасным телом.

Слаще спасения, пришедшего к ищущему его,

Для сердца смятенного, трепещущего».

И сказал другой: «О Повелитель Верующих, у меня [стихи] одного из новых [стихотворцев], описывающих джузабу:

И джузаба, цветом подобная ониксу,

Ее вкус для меня как вкус старого вина.

Из чистого сахара сделанная

И из чистого толченого шафрана.

Утопленная в курином жире

И в сале. Окажи честь сей утопленнице.

Сладостная [на] вкус, если попробуешь,

И аромат ее подобен аромату благовоний.

Крепко обнимает бока ее

Сосуд, в котором она заключена.

Источает [этот] сосуд благоуханный запах.

И никто не устоит перед сладостью ее».

И сказал другой: «О Повелитель Верующих, [вот стихи] Махмуда б. ал-Хусайна Кушаджима, описывающие булочки:

Найдутся у меня для друзей, если одолеет голод,

Булочки, подобные страницам книг.

Лежат они, как

Пчелиные соты, белые, с рыхлым мякишем.

Напитались они миндальным маслом,

Плавали [в нем] и потонули.

Оставила розовая вода в них свой след,

И корочка их — пузырьки над пузырьками.

Если увидит их печальный сердцем, возвеселится.

Подобны они уложенным стопками книгам.

Но еще слаще видеть, [как] берут [они] в плен

Всякого мужа».

[Тогда] повернулся ал-Мустакфи к учителю, учившему его в отрочестве благости души, над которым он посмеивался и которым восхищался, и сказал ему: «Прочли они нам [то], что ты слышал. [Так] прочти [и] ты нам». Он сказал: «Не знаю я [того], что сказали те и что прочитали они, однако пошел я накануне этого дня бродить и пришел [в] Батурунджу[2337], увидел сады ее и вспомнил речение Абу Нуваса о них. И, [клянусь] Аллахом, опечалило оно меня и завладело мной». [Тогда] сказал ему ал-Мустакфи: «А что же сказал Абу Нувас и [как] описал он [сады эти]?» Сказал [учитель]:

/370/ Не важно, что спят глаза твои, о Ибн Вахб,

Если из-за огня любви в сердце твоем огонь.

В Батурундже пребываю я, и меня там,

Если пойдут чаши в круговую, уважают.

Расскажу тебе, что прошел я по ней однажды,

И сердце мое от страсти встревожилось.

Там нарцисс, зовущий слугу моего:

«Остановись. Выдержанным стало наше вино,

Запел фазан, запросило дождя удовольствие,

И распустились цветы».

[И] свернули мы в сады очей

Глядящих, хотя в них чернота.

Вместо век у них белизна

И вместо зрачков желтизна.

В это время воскликнули розы:

«К нам, о полуношники.

У нас есть вино, о котором забыло

Время и чье существование — тайна».

И склонились мы над розами.

Не слышно [стало] жалоб нарцисса, сам он на них отвечает.

Увидел нарцисс деяние роз

И воззвал, и воскликнул: «О пряности! [На подмогу!]»

Увидели розы два войска,

[Воины которых] желты, воззвали, и пришли к ним цветы граната.

Возмутились ливанские яблоки, когда

Накалились от битвы черенки их.

Собрали пряности войско из

Больших и малых лимонных деревьев.

И увидел я весну в войске

Желтизны, и зарделось сердце мое,

А все из-за румянца

Тех, кто так плохо обращается с нами[2338].

И не видел я[2339] ал-Мустакфи с [тех] пор, как принял он халифат, веселее, нежели в тот день. Наградил он всех собеседников, певцов и забавников, что присутствовали. Потом велел он принести золото и серебро из того, что имелось у него, несмотря на стесненность его обстоятельств. И, [клянусь] Аллахом, не видел я у него после подобного этому. /371/ Потом схватил его Ахмад б. Бувайх ад-Дайлами и выколол ему глаза. [А вышло так], что затянулась война между Абу Мухаммедом ал-Хусайном б. 'Абдаллахом б. Хамданом[2340] — и был он на Восточной стороне, и с ним тюрки, — и сыном дяди его ал-Хусайном б. Са'идом б. Хамданом, [с одной стороны], и между Ахмадом б. Бувайхом ад-Дайлами на Западной стороне, и ал-Мустакфи [был] с ним.

Ад-Дайлами обвинил его [в том, что он] обратился к Хамданидам с просьбой, написал им об обстоятельствах его и раскрыл им секреты его, наряду с [тем], о чем уже было известно.

[Тогда Ахмад б. Бувайх] выколол глаза ему и поставил править ал-Мути'. И устроил ад-Дайлами западню [с] ночным нападением дайламитов. Он посадил их ночью на суда с горнами и «черепахами»[2341] и высадил их во многих местах на улице на Восточной стороне. [Тогда] перехитрил он Хамданидов, и они ушли к Мосулу после многих столкновений с тюрками в области Такрита. Укрепились власть Ахмада б. Бувайха ад-Дайлами, и он принялся обустраивать страну и сравнял речные изгибы, как гласят дошедшие до нас известия [о] нем и о деяниях его, [учитывая] отдаленность [от нас] местопребывания [его], расстройство дорог, пресечение известий и пребывание наше в странах Египетской и Сирийской.

/372/ [XXIII] О халифате ал-Мути' ли-л-Лаха

Присягнули ал-Мути' ли-л-Лаху, и он Абу-л-Касим ал-Фадл б. Джа'фар ал-Муктадир, когда от ша'бана триста тридцать четвертого года осталось семь [ночей] (30.03.946).

И сказано, что присягнули [ему] в джумада-л-ула этого года[2342]. Овладел властью Ибн Бувайх ад-Дайлами, и ал-Мути' под властью его, нет у него ни приказа, ни запрета, ни власти халифской, ни вазирства, о котором и стоило бы говорить. Абу Джа'фар Мухаммад б. Йахйа б. Ширзад ведал делами в присутствии ад-Дайлами, занимаясь делом вазирства и будучи писцом. И не назывался он вазиром, пока [не] попросил убежища [у] ал-Хусайна б. 'Абдаллаха б. Хамдана на Западной стороне и [не] ушел вместе с ним в сторону Мосула. Потом обвинил его [Ибн Хамдан] в подстрекательстве тюрок против него и выколол глаза ему. И сказано, что Абу-л-Хасан 'Али б. Мухаммад б. 'Али б. Мукла составляет послания ад-Дайлами и ал-Мути' и распоряжается не делами вазирства, а писцовыми делами, в это время, и это джумада-л-ула триста тридцать шестого года[2343]. Не посвятили мы совокупной хронологии ал-Мути' главы, отдельной от [изложения] известий [о] нем, как поступили с прочими, о коих было упомянуто в этой книге, ибо мы все еще [пребываем] в халифате его.

Сказал ал-Мас'уди: Поставили мы в начале этой книги себе условием упомянуть об убиении сородичей Абу Талиба и [тех], кто являлся из них в дни Омейядов и Аббасидов, и привести сведения об их убийстве, или заточении, или избиении. Потом пересказали мы оказавшиеся доступными нам известия [о] них, [подобные известию об] убийстве Повелителя Верующих 'Али б. Абу Талиба, да будет доволен им Аллах. И осталось и этого нечто, приведенное нами. Приводим мы это здесь, исполняя [то], что поставили себе прежде условием.

И из этого [то], что появился в Са'иде Египта Ахмад б. 'Абдаллах б. Исма'ил б. Ибрахим б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб[2344], да будет доволен им Аллах. [Тогда] убил его Ахмад б. Тулун после происшествий, упомянутых в предшествующих наших книгах, и это около двести семидесятого года (883/4).

/373/ И было выступление Абу 'Абд ар-Рахмана ал-'Умари[2345] против Ахмада б. Тулуна в Са'иде Египта и случившееся с ним, пока его[не] убили.

И из этого появление Ибн ар-Риды, и он Мухассин б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб, да будет доволен ими Аллах, в окрестностях Дамаска [в] трехсотом году (912/3). И были у него с амиром [Дамаска] Ахмадом б. Кайгалгом сражения, и был он убит, [будучи] взят в плен. И сказано, [что] убит он был в сражении. Отвезли голову его в Город Мира и водрузили на Новом мосту[2346] на Западной стороне.

Объявился в стране Табаристан и ад-Дайлам ал-Утруш, и он ал-Хасан б. 'Али б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб, да будет доволен ими Аллах. Изгнал он оттуда чернознаменных, и это в триста первом году (913/4). Пребывал он среди дайламитов и ал-джил [много] лет, и они язычники, и среди них огнепоклонники. [Тогда] призвал он их к Аллаху Всевышнему, и они согласились и приняли ислам, кроме немногих в высоких горах, твердынях, долинах и труднодоступных местах страны ал-Джабал и ад-Дайлам. [Пребывают они] в многобожии до сего времени. Построил [ал-Утруш] в стране их мечети. Были у мусульман напротив них крепости, такие как Казвин, Шалус[2347] и прочие в стране Табаристан. Была в городе Шалусе неприступная твердыня и великое строение[2348], возведенное персидскими царями, где жили мужи-стражники, [воевавшие] с дайламитами. Потом пришел ислам, и было так, пока [не] разрушил это ал-Утруш. И были между ал-Утрушем и ал-Хасаном б. ал-Касимом ал-Хасани ад-Да'и войны за страну Табаристан, и были они между ними переменными. Прибыл ал-Хасан б. ал-Касим ал-Хасани ад-Да'и [в] Рей, и это в триста семнадцатом году (929/30), со многими воинствами из ал-джил и дайламитов, и с ним Макан б. Каки ад-Дайлами[2349], один [из] витязей дайламитов и предводителей их. [Тогда] изгнал он оттуда воинов Насра б. Ахмада б. Исма'ила б. Ахмада, повелителя [Рея], захватил [Рей], Казвин, Занджан, Кум и прочие примыкающие к Рею [места]. И написал ал-Муктадир Насру б. Ахмаду б. Исма'илу б. Ахмаду, правителю Хорасана, порицая его за это: «Поистине, /374/ доверил я тебе имущество и жизнь, но пренебрег ты делом подданных, ослабил их и [столь] пренебрег страной, что вошли [в] нее ал-мубаййида». И обязал [халиф Насра б. Ахмада] изгнать их оттуда. [Тогда] склонился Наср, правитель Хорасана, к [тому, чтобы] отрядить некоего мужа, сподвижника своего из джабалитов, называемого Асфар б. Ширавайх. Послал он вместе с ним Ибн ал-Мухтаджа[2350], одного из хорасанских предводителей, с многочисленным войском, чтобы сражаться с [присоединившимися] к ад-Да'и и Макану б. Каки дайламитами, и все это из-за бывших между джабалитами и дайламитами обид и раздоров. [Тогда] двинулся Асфар б. Ширавайх ал-Джабали с войсками своими к границам Рея. И было сражение между Асфаром б. Ширавайхом и Маканом б. Каки ад-Дайлами, и помиловал он большинство сторонников Макана б. Каки ад-Дайлами и военачальников его, таких как Мушиз, Тал-джин[2351], Сулайман б. Шаркала ал-Ашкари[2352], Мурд ал-Ашкари[2353] и Хашуна б. Умкар вместе с другими военачальниками ал-джил. [Тогда] совершил Макан с небольшим числом воинов своих семнадцать нападений на них, и выстояли перед ним воины Хорасана и [бывшие] с [Асфаром] тюрки. Отступил Макан и вошел [в] страну Табаристан, и отступил ад-Да'и перед ним, и Макан во главе сторожевого полка его. И настигла [ад-Да'и] конница хорасанцев, ал-джабал, дайламитов и тюрок, с которой [был] Асфар б. Ширавайх. Ушел Макан из-за многочисленности этой конницы и присоединился [к] ад-Да'и. Достиг [ад-Да'и] мельницы вблизи Аму-ла[2354], твердыни страны Табаристан. И там разбежались сторонники [его], и был он убит, а Макан ушел в ад-Дайлам. Захватил Асфар б. Ширавайх области Табаристана, Рея, Джурджана, Казвина, Занджана, Абхара, Кума, Хамадана и ал-Караджа. Действовал [Асфар] в пользу правителя Хорасана, и укрепились дела его, умножились войска его и многочисленным стало снаряжение его. [Тогда] возгордился [Асфар] и принялся чинить беззакония, и не следовал правилам мусульманской религии. Он восстал [на] власть, воспротивился ей. Захотел [Асфар] водрузить корону на голову свою, установить в Рее золотое царское ложе, воцариться над упомянутыми нами землями, [бывшими] в руках его, и сражаться против власти и правителя Хорасана. [Тогда] послал немедленно ал-Муктадир Харуна б. Гариба[2355] к Казвину. И были у [Харуна] с [Асфаром] сражения. [Тогда] разбит был Харун /375/ и были убиты многие из сторонников его, и это у ворот Казвина. Жители Казвина помогали сторонникам власти и понесли значительные потери. Были у них после поражения Харуна б. Гариба сражения с дайламитами. Двинулся на них Асфар б. Ширавайх и уничтожил много народа. Овладел он крепостью, что в средине Казвина. Называется она по-персидски Кашвин[2356], и это твердыня, благодаря которой был город первоначально неприступным. Из-за этого сделали персы [Казвин] сторожевым форпостом против дайламитов и наполнили его людьми, ибо дайламиты и ал-джабал с [тех] пор, как появились, не принадлежали [ни к какой] религии и не предпочитали [никакого] закона. Потом явился ислам, и открыл Аллах мусульманам страны, и сделали они сторожевым форпостом против дайламитов Казвин и другие [города], что окружали страну ад-Дайлам и ал-Джабал, и устремились оттуда охотники и газии. Они встали там заставами, [принялись] совершать набеги, и были изгнаны оттуда, пока не объявился ал-Хасан б. 'Али ал-'Алави ал-Утруш и [не приняли] ислам упомянутые нами цари ал-Джабала и ад-Дайлама из рук его, [о] чем упомянули мы в начале этой главы. Теперь извратились учения их, изменились взгляды их и стали безбожниками многие из них[2357]. До этого сообщество царей дайламитов входило в исламскую [веру] и поддерживало объявлявшихся в стране Табаристан сородичей Абу Талиба, таких как ал-Хасан и Мухаммад, сыновья Зайда ал-Хусайни.

Разрушил Асфар б. Ширавайх Казвин из-за деяний жителей его и помощи их сторонникам власти. Он снес ворота Казвина, захватил полон и разрешил [воинам] непотребства. Услышал он муэдзина[2358], провозглашавшего азан с минарета соборной мечети, и приказал сбросить его оттуда головой вниз. Разрушил он мечети и запретил молитвы. [Тогда стали] люди спасаться в мечетях в восточных городах. И не стало от [Асфара] спасения. Двинулся правитель Хорасана, направившись [в] Рей для войны [с] Асфаром б. Ширавайхом с воинами своими. Отошел он от города Бухары, и это местопребывание царства правителя Хорасана в это время. Переправился он [через] реку Балх и остановился [в] городе Нишапур. И двинулся Асфар б. Ширавайх в Рей, собрал воинов своих и присовокупил к себе мужей своих с окраин. Решил он сражаться против владетеля Хорасана. [Тогда] посоветовал ему вазир, и это Мутарриф ал-Джурджани, и называли его главой, /376/ чтобы ублажил он владетеля Хорасана, направил ему послания, обещая деньги и призыв [в его пользу][2359]:«[Ведь] война, поистине, ненадежна, времена ее переменчивы, и [придется] расходовать на нее имущество. Хорошо, если бы склонился он к [тому], к чему ты призовешь и о чем напишешь ему, а то война перед тобой, а [находящиеся] с тобой тюрки и большинство всадников, поистине, люди его. И ты, поистине, овладел расположением их [благодаря] хорошему с ними обращению. И не знаешь ты, может быть, станут они за господина своего, если пойдет он на тебя». И принял [Асфар б. Ширавайх] речение его. Он приказал написать [владетелю Хорасана]. Когда [же] прибыли грамоты к владетелю Хорасана, отказался он принять что-либо из этого и решил идти на [Асфара]. [Тогда] посоветовал ему вазир принять от Асфара [то], что предлагал он, удовлетвориться привезенными богатствами и провозглашением славословия. «[Ведь], поистине, прихоти войны неожиданны, и неведомо, к чему она повернет, ибо муж силен богатством и людьми. И если будет он разбит, то это не велика победа, ибо [Асфар] — человек из людей твоих, коего отрядил ты воевать врага своего и коему доверил воинов своих и слуг, он же восстал на тебя. Если военачальник обманет твои надежды, а Аллах не будет милостив и исход борьбы окажется обратным, то тяжелое дело»[2360]. [Тогда] посовещался владетель Хорасана [с] людьми знающими, военачальниками своими и сторонниками о [том], что сказал вазир его, и они одобрили мнение его и сочли правильным речение его. [Тогда] склонился [владетель Хорасана] к речению их и к [тому], что ему советовали, и ответил [согласием] Асфару б. Ширавайху и дал ему [то], о чем тот просил, поставив условия относительно привоза богатств и прочего. Когда [же] прибыло письмо к Асфару б. Ширавайху, сказал он вазиру своему: «Велики богатства, которые требует он принести, и невозможно извлечь их из казны. И должно собрать харадж [с] этих местностей». [Тогда] сказал ему вазир его: «Поистине, в сборе хараджа не в срок его — ущерб для владельцев поместий, разорение страны и отъезд многих владетелей до сбора жатвы». Сказал ему Асфар: «Каково [же] решение?» Сказал вазир: «Харадж, поистине, относится [лишь до] владетелей поместий. А вот решение, охватывающее всех — хозяев поместий, прочих мусульман, людей всех религий из жителей этой страны и чужеземцев без вреда для них и обильной [траты] /377/ провизии но [с предоставлением] небольшого даяния, и это чтобы ты взял с каждой головы динар. [Тогда] выполним условие, которое поставил нам [владетель Хорасана], и получим более того». [Тогда] приказал ему Асфар [сделать] это, и он написал [к] базарным торговцам и хозяевам лавок, мусульманам и зиммиям, так что добрался он в переписи своей даже до остановившихся в гостиницах и на постоялых дворах чужестранных купцов и прочих. Собрал он людей в Доме хараджа в Рее и всех областях его, и потребовали у них ту джизью. И тому, кто платил [ее], писал [вазир] грамоту [об] уплате с печатью, подобную [тому], как пишется грамота зиммиям при уплате ими джизьи во всех [больших] городах[2361].

Рассказывали мне[2362] жители Рея и чужеземные купцы и иные, от коих потребовали [уплаты джизьи], а я тогда [находился] в ал-Ахвазе и Фарсе, что они уплатили эту джизью и взяли грамоты об уплате.

Скопились от этого великие богатства, из которых [Асфар] отвез обусловленное, и осталось от этого тысяча тысяч с лишком динаров. И сказано: [во много] раз [больше] упомянутого нами в соответствии с [числом] людей, [проживающих] в Рее и областях его.

Вернулся владетель Хорасана в Бухару, и возвысился Асфар, вопреки предположениям. Послал он [некоего] мужа из сторонников своих, бывшего предводителем войска из ал-джабал, называемого Мардавидж б. Зийар[2363], к одному из царей ад-Дайлама, что за Казвином, и это владетель ат-Тарма[2364], что в земле ад-Дайлам, и он сын Авара, известный как Саллар[2365], сын которого в это время [является] владетелем Азербайджана и прочих [земель], чтобы взял с него [Мардавидж] присягу в [пользу] Асфара б. Ширавайха, обет и [свидетельство о] вхождении в покорность ему. Отправился Мардавидж к Саллару, и они принялись сетовать на [то], что поразило ислам [по вине] Асфара б. Ширавайха, на разорение им стран, убиение подданных, оставление строительства и на последствия всего этого. [Тогда] заключили они союз, сговорились помогать друг другу против Асфара и сотрудничать в войне [против] него. А Асфар [в это время] отправился с воинами своими в Казвин. Приблизился он к пределам ад-Дайлама, что в земле ат-Тарм, царству сына Авара, ожидая сторонника своего Мардавиджа б. Зийара, чтобы, если не покорится сын Авара власти его и вернется к нему посланец с [чем-то], что не понравится ему, захватит [Асфар] страну его. А этот Саллар — дядя по матери 'Али б. Вахсузана, известного как Ибн /378/ Хассан[2366], еще одного из царей ад-Дайлама, и он [тот], кто был убит в Рее, убил же его этот сын Авара, и известие об этом [слишком] длинно.

Когда [же] приблизился Мардавидж к воинам Асфара, [то] направил послания военачальникам его и написал им о [том, чтобы они] помогли ему покончить с Асфаром и уведомил их о восстании Саллара против него. А военачальники и прочие сторонники [Ас-фара] разочаровались [в] днях его, наскучили его правлением и невзлюбили житие его. [Тогда] согласились они с Мардавиджем. Когда [же] приблизился он к войску, почуял Асфар б. Ширавайх беду, узнал [об] устроенной против него западне и [о том], что нет у него опоры среди сторонников своих и прочих [людей] из-за прежнего скверного жития его. [Тогда] бежал он с несколькими гуламами своими. И прибыл Мардавидж, а Асфар скрылся [от] него, подчинил [себе] войско, овладел хранилищами и богатствами. Вызвал Мардавидж вазира Асфара, известного как Мутарриф ал-Джурджани, и изъял у него деньги. Принял [Мардавидж] присягу у военачальников и мужей, роздал среди них богатство в [виде] жалований и наград, увеличил содержание их и облагодетельствовал их [так], как не знали они прежде от Асфара. А Асфар двинулся в сторону города ас-Сарийа в стране Табаристан, не нашел себе прибежища, куда [бы] он ни направлялся, и смутился в деле своем. [Тогда] вернулся он, направляясь в одну из крепостей дайламитов, неприступную, называемую Крепостью смерти. Пребывал там [некий] из вождей дайламитов, известный как Абу Муса, с [некоторым] числом мужей, должный Асфару б. Ширивайху припасы [его] и многие ценности его и богатства. Когда достигло это Мардавиджа и овладел он войском и богатствами, выехал он охотиться на [несколько] миль от Казвина по дороге, по которой двинулся Асфар, чтобы разведать, как обстоят дела его и [узнать], [в] какую страну отправился он и в какой твердыне укрылся. Подъехал он к [той] крепости и увидел несколько лошадей в долине. [Тогда] поспешили спутники его разведать [о] них и нашли Асфара б. Ширавайха, с небольшим числом гуламов его, направлявшимся к крепости, чтобы взять часть богатств своих, собрать людей из дайламитов и ал-джабал и возобновить войну [против] Мардавиджа б. Зийара. [Тогда] напал на них Мардавидж, и когда увидел Асфара, слез [с коня] и тотчас же заколол его. И подчинились мужи дайламитов и ал-джабал /379/ Мардавиджу благодаря явленному им расточительству и милости к воинству его. Услышали люди о щедрых даяниях его жалований воинству своему и устремились [к] нему из всех городов. [Тогда] умножилось воинство его и увеличились войска его. Возросла власть его, и мало ему было городов, [что находились] в руках его, и не достаточны были для людей его [имевшиеся] в них богатства. [Тогда] разослал он военачальников своих по областям Кума, Караджа б. Абу Дулафа, ал-Бурджа[2367], Хамазана, Абхара и Занджана. И был среди [тех], кого отрядил он в Хамазан, сын сестры его с многочисленным войском вместе с военачальниками своими и мужами. Было там халифское войско с Абу 'Абдаллахом Мухаммадом б. Халафом ад-Динавари[2368], и с ним Хафиф, гулам Абу-л-Хайджаи 'Абдаллаха б. Хамдана с сообществом военачальников властей. И шли у них с дайламитами беспрестанные войны и многие сражения. Жители Хамазана помогли сторонникам власти, и было убито из людей Мардавиджа много дайламитов и ал-джабал — около четырех тысяч. Был убит сын сестры Мардавиджа, начальник войска, известный как Абу-л-Карадис б. 'Али б. 'Иса ат-Талхи[2369]. Принадлежал он к главнейшим военачальникам Мардавиджа. И дайламиты устремились к Мардавиджу, потерпев самое ужасное поражение. Когда [же] пришло к нему известие, возопила сестра его и увидел он, как горюет она по сыну своему, выступил из Рея с войсками своими и подступил [к] городу Хамазану и воротам, известным как Львиные ворота. И поистине названы [были] эти ворота Львиными воротами, ибо лев из камня находился на земляном холме у дороги, ведущей на Рей, у Хорасанского тракта. [Это был] громаднейший из львов, подобный огромному быку или приземистой горе, и казался он живым. И только приблизившись к нему, узнавал человек, что это камень, изваянный наискуснейшим образом и сработанный наиближайшим видом к обличью льва. Жители Хамазана передавали из рода в род предания предков своих о том, что ал-Искандар б. Филибс построил Хамазан, когда уходил из страны Хорасан и возвращался из похода своего в Индию, Китай и иные [земли], и что того льва поставил он талисманом городу и стенам его, и что неминуемо разрушение города, гибель жителей его, разрушение стен и [всеобщее] избиение, ежели сломают того льва и снесут его с места своего, и [последует] это от дайламитов и ал-джабал[2370]. И жители Хамазана запрещали проходившим мимо них воинам, путникам /380/ и наиболее ретивым из молодых людей своих переворачивать того льва или отламывать от него что-либо, и [невозможно] было перевернуть его из-за величины и прочности [того] камня, разве только большим количеством людей. А войско Мардавиджа, которое послал он с сыном сестры своей в Хамазан, встало у этих ворот и рассеялось [кругом] по пустыне, готовясь к сражению со сторонниками власти. [Тогда] перевернут был, как мы упомянули, этот лев и разрушился. И сражение произошло [так], как мы упомянули, и все из-за жадности дайламитов. Когда [же] прибыл Мардавидж, стал у тех ворот и посмотрел на гибель сподвижников своих и [на] убиение жителями Хамазана сына сестры его, [то] усилился гнев его. Было между ним и жителями Хамазана яростное столкновение. Побежали люди, ибо выдали их халифские войска и отступились от них. И убили в первый день, по словам преуменьшающего, как было упомянуто нами, из тех, кого охватил счет [и] кто был с оружием в сражении, около сорока тысяч. Продолжал меч свирепствовать среди них три дня, а [также] огонь и пленение. На третий день призвал [Мардавидж] опустить мечи и помиловал остаток [хамазанцев]. И призвал он [весь] город и добродетельных его жителей выйти к нему. Когда услышали они воззвание, [то] понадеялись [на] избавление, и вышли [те] из старцев [Хамазана], добродетельных людей и присоединившихся к ним, кто был уверен в себе. И вышли они [из укрытия] в мечеть. Вошел к [Мардавиджу] его палач, а называли его ас-Сакати, и спросил, как ему поступить с [вышедшими]. И приказал ему [Мардавидж] окружить их дайламитими и ал-джабал с копьями и кинжалами и порешить их. [Тогда] окружили их дайламиты и уничтожили всех [этих] людей, и присоединили их к предыдущим [их согражданам]. И послал [Мардавидж] из [Хамазана] одного из военачальников своих, известного как Ибн 'Аллан ал-Казвини, прозывался он Хаваджей; [а дело в том], что если жители Хорасана уважают [кого-либо] из старцев своих, называют его хаваджей[2371], — с войском из воинов своих в город ад-Динавар[2372], и от Хамазана до него три дня. И вошел он в [ад-Динавар] с мечом и убил из жителей его в первый день семнадцать тысяч по речению преуменьшающего. А преувеличивающий говорит: двадцать пять тысяч. [Тогда] вышел к нему муж из добродетельных жителей ад-Динавара, суфиев их и аскетов, называемый Ибн Мушад, и в руке его раскрытый /381/ Коран. И сказал он Ибн 'Аллану, известному как Хаваджа: «О старейшина, побойся Аллаха и отведи меч от тех мусульман. [Ведь] нет ни вины у них, ни преступления, из-за которого заслуживают они [то], что поразило их». [Тогда] приказал [Хаваджа] взять Коран из руки его и ударил им [по] лицу его. Потом приказал и [Ибн Мушада] закололи. Стал он брать в плен и позволил воинам грабить и убивать, и [чинить насилие над] женщинами.

Достигло воинство Мардавиджа и места, известного как аш-Шаджаратан[2373] и это долина между страной ал-Джабал и областями Хулвана, что за Ираком, и это между страной Тарар[2374], ал-Матамир[2375] и Мардж ал-Кал'а[2376], убивая, уводя в плен и разграбляя имущество. Потом повернули войска его вспять, награбив добра, поубивав мужей, овладев детьми и взяв отроков и подчинив их. Увели они в плен из областей ад-Динавара, Кармасина и аз-Зубай-диййи[2377] и [из мест], коих ни достигли бы они [в] упомянутых нами областях, по словам преуменьшающего, пятьдесят тысяч, а по словам преувеличивающего, сто тысяч охваченных подсчетом свободных девушек и отроков.

Когда произошло [в воинстве] Мардавиджа описанное нами и привезли к нему богатства и добычу, отослал он это в Исфахан с военачальниками своими и отрядом воинов. [Тогда] овладели они [Исфаханом], и были установлены им жалования и выдачи фуража и восстановили дворцы Ахмада б. 'Абд ал-'Азиза б. Абу Дулафа ал-'Иджли. Разбили для [Мардавиджа] сады и рощи и посадили в них для него различные пряности в соответствии с [тем], как было принято в роду 'Абд ал-'Азиза. [Потом] отправился Мардавидж в Исфахан и остановился там, и с ним около пятидесяти тысяч [воинов], и [было] сказано — сорок, помимо воинов его, [находившихся] в Рее, Куме, Хамазане и прочих областях его. [Прежде] выделил Мардавидж из войска своего военачальников и отряд воинов во главе с Абу-л-Хасаном Мухаммадом б. Вахбаном ал-Фу-дайли[2378], который впоследствии сдался властям. Потом направился [Мардавидж] к Мухаммаду б. Ра'ику, а он [находился] в ар-Ракке, в стране Дийар Мудар, перед вхождением [в] Сирию и [началом] воины [против] ал-Ихшида Мухаммада б. Тугджа. [Тогда] обманул его Рафи' ал-Кармати[2379], и был он из военачальников Ибн Ра'ика, и отдалил его от войска его и утопил его в Евфрате, и это недалеко от Рахбат Малик б. Таук. Мы привели известие [о] нем, [о том], какие употребили против него хитрости и как пребывал он долгое время в воде связанным, пока [не] выбрался [на берег], а потом был убит, в ал-Китаб ал-Аусат среди известий /382/ [о] Мухаммеде б. Ра'ике. Двинулся Ибн Вахбан с воинами к области ал-Ахваз, и это на полдороге [к] Маназиру[2380], Тустару[2381] и Айзаджу[2382], захватил эту страну, собрал богатства ее и отвез их Мардавиджу.

Возгордился Мардавидж и вознесся. Умножились воинства, богатства и люди его. Изготовил он ложе из золота, [которое] украшено было драгоценными камнями. И были сделаны для него наряд и корона из золота. Собрал он на них всевозможные драгоценности. Расспрашивал [перед тем Мардавидж] о коронах персов и их одеяниях. [Тогда] нарисовали их для него и представили, и выбрал он корону Ану Ширвана сына Кубада[2383].

[Как-то] стало известно [Мардавиджу] от писцов своих и окружавших его приближенных мудрецов мира и шайтанов, что падут звездные лучи на земли Исфахана. [И после этого] появится там [новая] вера, установят там царское ложе и соберут туда клады земные, и что царь, который будет править землями исфаханскими, с золотыми ногами, и будут признаки его такие-то и такие-то, и что срок жития его на царстве такой-то и такой-то. Последуют за ним из детей его на царстве том сорок царей. И [царедворцы] подстроили для [Мардавиджа] срок этого, определили его и подольстились к [Мардавиджу] с тем, к чему склонилось желание его, чего стал он требовать от них и что возлюбил, выказывая, будто он [и есть царь] с золотыми ногами, который овладеет Землей.

Было у [Мардавиджа] около четырех тысяч невольников из тюрок среди приближенных его, помимо тюрок в войске под командой его военачальников. И [Мардавидж] плохо обращался с ними, убивая многих из них. [Тогда] решили они убить его и договорились [об этом]. А [Мардавидж собирался] идти на Город Мира, захватить государство и поставить приближенных своих [над] всеми городами ислама на Востоке страны и Западе ее, что в руках потомков ал-'Аббаса и иных [правителей]. Определил он дома в Багдаде для родичей своих. И не сомневался, что власть в руке его и [что] царство [будет принадлежать] ему. Выехал [Мардавидж] однажды на охоту, и [был] он весел и радостен. Вернулся он [с охоты] в таком [расположении духа], [а все] — из-за осуществившихся желаний его и доставшегося ему царствия. Вошел он /383/ [в] баню, вернувшись во дворец Ахмада б. 'Абд ал-'Азиза б. Абу Дулафа ал-'Иджли и Исфахане. [Тогда] вошел к нему слуга из главнейших тюрок, и это Баджкам, и был он из приближенных слуг, и с ним трое из главнейших тюрок, один из которых, как я полагаю, был Тузуном, правителем государства после Баджкама, и убили [Мардавиджа]. [Тогда] вышел Баджкам и [бывшие] с ним И известил он тюрок об этом [заранее], и они были к этому готовы, помимо прочих в войске. Они тотчас же уселись верхами, и это в триста двадцать третьем году (934/5), во [время] халифата ар-Ради. Когда [раздался] шум, войско Мардавиджа рассеялось, и одни люди пограбили других. Забрали хранилища и пограбили имущество. Потом ал-джабал и далаймиты вернулись, собрались, посовещались и решили: «Если останемся мы в разброде, в котором [пребываем], без главы, которому станем подчиняться, [то] погибнем». И согласились они на том, чтобы принести присягу Вашамкиру, брату Мардавиджа. По-арабски Вашамкир значит «Берущий»[2384], а Мардавидж означает «Подвешивающий мужей»[2385]. Можно писать «Маздавидж», с «з». Присягнули они Вашамкиру после [того], как рассеялись многие из войска, и он, раздав им многое из оставшихся богатств, обласкал их, направился с [бывшими] у него воинами в Рей и остановился там.

Выступил Баджкам ат-Турки со своими тюрками. Решились они на бегство от дайламитов. Отправился он в области ад-Динавара, собрал с них харадж и забрал многие богатства. Двинулся он в ан-Нахраван, [что] на [расстоянии] менее двух дней [пути] от Города Мира, и направил послание ар-Ради, которого подчинили себе [в то время] слуги внутренних покоев. [Тогда] не захотели они допустить [Баджкама] до присутствия [халифа], боясь, что овладеет он государством. И ушел Баджкам, когда не пустили его в присутствие, в Васит, к Мухаммаду б. Ра'ику, который пребывал там. И [Мухаммад б. Ра'ик] приблизил его и приветствовал, и [Баджкам] подчинил его себе. Усилилась власть Баджкама, и привлек он к себе мужей, а могущество Ибн Ра'ика ослабело, и случилось с ним [то], о чем стало известно. Мы прежде упомянули об укрытии [Ибн Ра'ика], выступлении Баджкама с ар-Ради в Мосул, и с ним 'Али б. Халаф б. Таййаб[2386], в обиталище бану хамдан в областях Мосула и Дийар Раби'а, о появлении Мухаммада б. Ра'ика в Багдаде, о помощи ему черни, походе его на столицу[2387], /384/ об убийстве им Ибн Бадра аш-Шараби[2388] и исходе его из столицы со своими ал-джабал и карматами, такими как Рафи' [ал-Кармати], 'Умара[2389] и прочими, и были они сторонниками его, о походе его в Дийар Мудар, остановке в ар-Ракке, [о том], что было между ним и Нимайрой, о вхождении Йаниса ал-Му'ниси[2390] в сообщество его, о походе его в округ Киннисрин и ал-'Авасим, изгнании им оттуда Тарифа ас-Сакари и овладении им сирийскими пограничными крепостями.

Привели мы в ал-Китаб ал-Аусат, за которой следует эта книга, а ал-Аусат следует за книгой Ахбар аз-заман ва ман абадаху-л-хадасан мин ал-умам ал-мадайа ва-л-аджйал ал-халийа вал-л-мамалик ад-дасира, деяния его, [известия о] сражении его [против] ал-Ихшида Мухаммада б. Тугджа в ал-'Арише[2391], что в Стране Египетской, уходе его, возвращении его в Дамаск, [о том], как убил он брата ал-Ихшида Мухаммада б. Тугджа в ал-Ладжуне[2392], что в Стране Иорданской, [о том], что было до сражения [при] ал-'Арише между ним и 'Абдаллахом б. Тугджем, что произошли между ним и его военачальниками и об уходе их от него, [о] сдаче [тех], кто сдался из них ему, подобно Мухаммаду б. Такину ал-Хассе[2393], Такину ал-Хакани[2394], гуламу Хакана ал-Муфлихи, и прочим, а также иные из известий [о] нем и [о] других [мужах]. И упомянули мы об убиении Тарифа ас-Сакари в триста двадцать восьмом году (939/40) у ворот Тарсуса и [о том], что было в сражении его с ас-самилиййа, и они слуги Самила ал-Хадима[2395]. И это избавляет от подробного повторения [этих известий] в этой книге.

Дошли мы в речах своих до известий о дайламитах, ал-джабал и о деяниях Асфара б. Ширавайха и Мардавиджа, когда стали рассказывать о сородичах Абу Талиба, деяниях глашатая ал-Хасана б. ал-Касима ал-Хасани, владетеля Табаристана, и [об] убиении его, и [приводить] известия [об] ал-Утруше ал-Хасане б. 'Али ал-Хасани. /385/ Сказал ал-Мас'уди: Привели мы описание различных событий и происшествий в дни упомянутых нами халифов и царей в двух книгах наших — Ахбар аз-заман и ал-Аусат. Упомянули мы в этой книге [то], чем удовольствуется смотрящий в нее. Сочинение ее довело нас до этого времени, и это джумада-л-ула триста тридцать шестого года[2396], и мы в Фустате Египетском. Овладел делом государства Абу-л-Хасан Ахмад б. Бувайх ад-Дайлами, называемый Му'изз ад-Даула[2397], брат его ал-Хасан б. Бувайх, владетель стран Исфахана, областей ал-Ахваза и прочего, называемый Рукн ад-Даула[2398], и старший их брат и почитаемый их глава 'Али б. Бувайх, прозванный 'Амид ад-Даула[2399], пребывающий в земле Фарса, и среди них управляет делами ал-Мути' Ахмад б. Бувайх Му'изз ад-Даула, и он сражается против сторонников ал-Бариди в земле басрийской. Ал-Мути' [находится] с ним, насколько поступают к нам известия [о[ них.

Указали мы в этой нашей книге малым на многое и небольшим известием на великое [и] серьезное. Мы упомянули в каждой книге [то], о чем не упоминали в другой, кроме [того], что мы не нашли возможным опустить, так как необходимость требует описания этого. Привели мы известия [о] людях каждого века, случившиеся в нем события и бывшие в нем происшествия до сего времени, наряду с [тем], что предпослали мы в этой книге, упоминая о суше и о море, [о] населенных и пустынных [землях], [о] царях и житиях их и народах и известиях [о] них.

Прошу, чтобы упрочил Аллах Всевышний существование наше, продлил жизнь нашу и осчастливил нас долготой дней. [Тогда] дополним сочинение этой книги другой книгой, [в] которую включим различные известия и всевозможные славные предания без упорядоченного сочетания и выстроенного сочинения, в соответствии с имеющимися в наличии полезными известиями и редкими преданиями. И озаглавим мы ее Китаб васл ал-маджалис би джавами' ал-ахбар ва мухтшшт ал-асар[2400], [сделав] последующей и присоединенной к написанным ранее сочинениям нашим.

Все, что привели мы в этой книге, нельзя не знать обладающим вежеством, и не извинительно /386/ оставление этого и пренебрежение им. И [тот], кто пересчитает главы книги этой и не обратится к чтению каждой главы, не достигнет истины [того], что мы сказали, и не возвысится [до] степени знания. [Ведь] собирали мы [содержащееся] в ней в [течение] нескольких лет с тщанием, [несмотря на] великую усталость, путешествия и поездки по многим царствам стран Востока и Запада, помимо царства ислама. И кто прочтет эту нашу книгу, пусть же смотрит на нее любовным взглядом и соблаговолит исправить не нравящееся ему из измененного переписчиком и извращенного писцом, чтобы сберечь мою степень знания, целостность вежества и верность источникам и [то], тяжестью чего я себя обременил. И, поистине, положение мое в устроении и сочинении [этой книги], подобно положению [того], кто нашел рассыпанные драгоценности различных видов и разнородных качеств, составил из них нить и собрал драгоценное ожерелье, бесценное, остающееся [тем, кто] нуждается [в] нем. Пусть [же] узнает [тот], кто заглянет в книгу эту, что я не поддерживал в ней [никакого] учения, не следовал [никакому] речению, не рассказывал о людях [ничего], кроме [приводившихся] в собраниях известий, и не касался [ничего], кроме этого.

Приведем [же] теперь вторую главу, соединяющую хронологию, в соответствии с предпосланным обещанием в начале этой книги[2401] привести это. У Аллаха прошу подмоги и на Него уповаю.

/387/ [XXIV] О втором соединении хронологии от хиджры до этого времени

И это джумада-л-ула триста тридцать шестого года[2402], в котором завершили мы последнюю часть этой книги.

Выделили мы ранее в этой книге главу, касающуюся хронологии мира, пророков и царей до рождения пророка нашего Мухаммада, да пребудет с ним молитва и благословение Аллаха, и послушничества его до хиджры его[2403]. Потом помянули мы хиджру его до кончины его и дни халифов и царей до этого времени и соответствии с [тем], чего требует счет и что [имеется] в книге житий и [сочинениях] знатоков хронологий, которые интересовались известиями [о] халифах и царях. Мы не касались в упомянутом нами [лишь того], что [имеется] в книгах зиджей[2404] из [того], что упомянули звездочеты в соответствии с [тем], чего требует хронология их. [Так] упомянем в этой главе все, что находили они в звездных книгах зиджей от хиджры до означенного времени, чтобы увеличить пользу книги [нашей] и дополнить расхождения среди знатоков хронологий из знатоков известий и звездочетов, а также [то], в чем они сошлись.

И обнаружили мы в Китабаз-зиджат[2405], что начало мухаррама первого года (622/3) ат-тарвийа[2406] пришлось на пятницу, и это шестнадцатый день таммуза девятьсот тридцать третьего года Зу-л-Карнайна[2407]. И была хиджра Пророка, да пребудет с ним молитва и благословение Аллаха, из Мекки в Медину [в] первом году, после того как прошло от него два месяца и восемь дней (16.06.622). И пребывал он там, пока [не] преставился, да пребудет с ним благословение и приветствие Аллаха, девять лет, одиннадцать месяцев и двадцать два дня, и всего десять лет и два месяца.

Абу Бакр ас-Сиддик, да будет доволен им Аллах: два года, три месяца и восемь дней. И это двенадцать лет, пять месяцев и восемь дней.

/388/ 'Омар б. ал-Хаттаб, да будет доволен им Аллах: десять лет, шесть месяцев и девятнадцать дней. И это двадцать два года, одиннадцать месяцев и двадцать пять дней.

Была аш-шура после 'Омара три дня. И это двадцать два года, одиннадцать месяцев и двадцать восемь дней.

'Осман б. 'Аффан, да будет доволен им Аллах: одиннадцать лет, одиннадцать месяцев и девятнадцать дней. И это тридцать четыре года, одиннадцать месяцев и семнадцать дней.

'Али б. Абу Талиб, да будет доволен им Аллах: четыре года и семь месяцев. И это тридцать девять лет, восемь месяцев и семнадцать дней.

До присяги Му'авии б. Абу Суфйана [прошло] шесть месяцев и три дня. И это сорок лет, два месяца и двадцать дней.

Му'авия б. Абу Суфийан, да будет доволен им Аллах[2408]: девятнадцать лет, три месяца и двадцать пять дней. И это пятьдесят девять лет, шесть месяцев и двадцать пять дней.

Йазид б. Му'авия[2409]: три года и восемь месяцев. И это шестьдесят три года, два месяца и пятнадцать дней.

Му'авия б. Йазид б. Му'авия[2410]: три месяца и двадцать два дня. И это шестьдесят три года, шесть месяцев и семь дней.

Марван б. ал-Хакам[2411]: четыре месяца. И это шестьдесят три года, десять месяцев и семь дней.

'Абдаллах б. аз-Зубайр: восемь лет и пять месяцев. И это семьдесят два года, три месяца и семь дней.

'Абд ал-Малик б. Марван до убиения Ибн аз-Зубайра: год, два месяца и шесть дней. И это семьдесят три года, пять месяцев и десять дней.

/389/ О днях сынов Марвана б. ал-Хакама[2412]

'Абд ал-Малик б. Марван б. ал-Хакам: двенадцать лет, четыре месяца и пять дней.

Ал-Валид б. 'Абд ал-Малик: девять лет, девять месяцев и двадцать дней.

Сулайман б. 'Абд ал-Малик: два года, семь месяцев и двадцать дней.

'Омар б. 'Абд ал-'Азиз б. Марван: два года, пять месяцев и тринадцать дней.

Йазид б. 'Абд ал-Малик: четыре года и один день.

Хишам б. 'Абд ал-Малик: девятнадцать лет, восемь месяцев и семь дней. И это сто лет, двадцать четыре года, три месяца и шесть дней.

Ал-Валид б. Йазид б. 'Абд ал-Малик, пока [не] был убит: год, два месяца и двадцать дней. И это сто двадцать пять лет, пять месяцев и двадцать семь дней. Была смута после убиения его два месяца и двадцать пять дней. И это сто двадцать пять лет, восемь месяцев и двадцать два дня.

Йазид б. ал-Валид б. 'Абд ал-Малик: два месяца и семь дней. И это сто двадцать пять лет, одиннадцать месяцев и один день.

Ибрахим б. ал-Валид б. 'Абд ал-Малик, пока [не] был смещен: два месяца и одиннадцать дней. И это сто двадцать шесть лет, месяц и двенадцать дней.

Марван б. Мухаммад, пока [не] был убит: пять лет и два месяца. И это сто тридцать один год, три месяца и двенадцать дней.

/390/ О халифах из сынов Хашима

Абу-л-'Аббас 'Абдаллах б. Мухаммад [ас-Саффах]: четыре года, восемь месяцев и два дня. И это сто тридцать пять лет, одиннадцать месяцев и двадцать четыре дня, и пока [не] началось правление ал-Мансура — четырнадцать дней. И это сто тридцать пять лет, одиннадцать месяцев и двадцать восемь дней.

Абу Джа'фар 'Абдаллах б. Мухаммад ал-Мансур: двадцать один год, одиннадцать месяцев и восемь дней. И это сто пятьдесят семь лет, одиннадцать месяцев и шесть дней, и пока [не] дошло известие [о его смерти] до ал-Махди — двенадцать дней. И это сто пятьдесят семь лет, одиннадцать месяцев и восемнадцать дней.

Ал-Махди: десять лет, один месяц, и пять дней. И это сто шестьдесят восемь лет и тринадцать дней. И пока [не] дошло известие до ал-Хади — восемь дней. И это сто шестьдесят восемь лет, один месяц и один день.

Ал-Хади: один год, один месяц и двадцать пять дней. И это сто шестьдесят девять лет, два месяца и шестнадцать дней.

Ар-Рашид: двадцать три года, два месяца и шестнадцать дней. И это сто девяносто два года, пять месяцев и три дня. И пока [не] дошло известие до ал-Амина, сына его — двенадцать дней. И это сто девяносто два года, пять месяцев и пятнадцать дней.

Ал-Амин, пока [не] был свергнут и заточен: три года и двадцать пять дней. И это сто девяносто пять лет, шесть месяцев и десять дней. Пребывал он заточенным два дня[2413]. И это сто девяносто пять лет, шесть месяцев и двенадцать дней. Его выпустили, ему присягнули, он сражался, был осажден [в течение] года, шести месяцев и тринадцати дней, пока [не] был убит.

Ал-Ма'мун: двадцать лет, пять месяцев и двадцать два дня. И это двести семнадцать лет, шесть месяцев и девятнадцать дней.

/391/ Ал-Му'тасим: восемь лет, восемь месяцев и два дня. И эти двести двадцать шесть лет, два месяца и девятнадцать дней.

Ал-Васик: пять лет, девять месяцев и пять дней. И это двести тридцать один год, одиннадцать месяцев и двадцать четыре дня.

Ал-Мутаваккил: четырнадцать лет, девять месяцев и семь дней. И это двести сорок шесть лет, девять месяцев и один день.

Ал-Мунтасир: шесть месяцев. И это двести сорок семь лет, три месяца и один день. И до [того], как спустился ал-Муста'ин [по реке] в Город Мира — два года, девять месяцев и три дня. И это двести пятьдесят лет и четыре дня. И до [того], как присягнули ал-Му'таззу в Самарре — десять дней. И это двести пятьдесят лет и четырнадцать дней. И до [того], как [упомянули имя] ал-Му'тазза [в] хутбе в Городе Мира — одиннадцать месяцев и двадцать дней. И это двести пятьдесят один год и четыре дня. И до [того], как свергнут был ал-Му'тазз, — три года, шесть месяцев и двадцать три дня. И это двести пятьдесят четыре года, шесть месяцев и двадцать семь дней. И до присяги ал-Мухтади два дня. И это двести пятьдесят четыре года и семь месяцев.

Ал-Мухтади: одиннадцать месяцев и восемнадцать дней. И это двести пятьдесят пять лет, шесть месяцев и семнадцать дней.

Ал-Му'тамид: двадцать три года и три дня. И это двести семьдесят восемь лет, шесть месяцев и двадцать дней.

А-Му'тадид: девять лет, девять месяцев и два дня. И это двести восемьдесят восемь лет, три месяца и двадцать два дни.

/392/ Ал-Муктафи: шесть лет, шесть месяцев и двадцать дней. И это двести девяносто четыре года, десять месяцев и двенадцать дней.

Ал-Муктадир, пока [не] был свергнут: двадцать один год, два месяца и пять дней. И это триста шестнадцать лет и девятнадцать дней.

Ибн ал-Му'тазз, пока [не] был свергнут: два дня. И это триста шестнадцать лет и двадцать один год.

Ал-Муктадир, пока [не] был убит: три года, девять месяцев и восемь дней. И это триста девятнадцать лет, девять месяцев и девятнадцать лет.

Ал-Кахир, пока [не] был свергнут: год, шесть месяцев и десять дней. И это триста двадцать один год, четыре месяца и девять дней.

Ар-Ради: шесть лет, одиннадцать месяцев и восемь дней. И это триста двадцать восемь лет, три месяца и семнадцать дней.

Ал-Муттаки: три года, девять месяцев и семнадцать дней. И это триста тридцать два года, один месяц и три дня.

Ал-Мустакфи: год и три месяца. И это триста тридцать три года, четыре месяца и три дня.

Ал-Мути' ли-л-Лах до начала джумада-л-ула триста тридцать шестого года (18.11.947): два года, восемь месяцев и пятнадцать дней. И это триста тридцать пять лет, четыре месяца без трех ночей.

Сказал ал-Мас'уди: Годы хиджры лунные, и между этой хронологией и хронологией знатоков известий и житий различие от добавлений месяцев и дней. И надежда наша на упомянутую нами /393/ хронологию от хиджры до этого времени в соответствии с [тем], что мы обнаружили в книгах зиджей, ибо люди этого ремесла соблюдают эти времена и получают точное знание их.

Получившаяся у нас хронология [основана] на зидже Абу 'Абдаллаха Мухаммада б. Джабира ал-Баттани и иных зиджах, [доводящих счет лет] до этого времени. [Все] упомянутое прежде в этой книге от хиджры до этого времени, [то] мы вновь и приводим подробно в этой главе, чтобы приблизилось значение к ищущему его и не удалилось [сказанное] от упомянутых нами зиджей.

Истинно [доказано] в хронологии знатоков житий и известий из мужей, [что] передают [известия] и предания [то], что был послан [он][2414], да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, и ему сорок лет. [Потом] пребывал он в Мекке тринадцать лет, и был в изгнании десять лет. Преставился он, и ему шестьдесят три года, да пребудут с ним молитва и благословение Аллаха.

Абу Бакр: два года, три месяца и десять дней.

'Омар б. ал-Хаттаб: десять лет, шесть месяцев и четыре ночи.

'Осман б. 'Аффан: двенадцать лет без восьми дней.

'Али б. Абу Талиб: четыре года, девять месяцев и восемь ночей.

Ал-Хасан б. 'Али: шесть месяцев и десять дней.

Му'авия б. Абу Суфйан: девятнадцать лет, восемь месяцев и двадцать пять дней.

Йазид б. Му'авия: три года и восемь месяцев без восьми ночей.

Му'авия б. Йазид: один месяц и одиннадцать дней.

Марван б. ал-Хакам: восемь месяцев и пять дней.

'Абд ал-Малик б. Марван: двадцать один год и полтора месяца.

Ал-Валид б. 'Абд ал-Малик: девять лет, восемь месяцев и два дня.

Сулайман б. 'Абд ал-Малик: два года, восемь месяцев и пять дней.

/394/ 'Омар б. 'Абд ал-'Азиз: два года, пять месяцев и пять дней.

Йазид б. 'Абд ал-Малик: четыре года, месяц и два дня.

Хишам б. 'Абд ал-Малик: девятнадцать лет, семь месяцев и одиннадцать ночей.

Ал-Валид б. Йазид: год, два месяца и двадцать два дня.

Йазид б. ал-Валид: пять месяцев и две ночи.

Марван б. Мухаммад: пять лет и десять дней.

' Абдаллах б. Мухаммад ас-Саффах: четыре года и девять месяцев.

Ал-Мансур: двадцать два года без десяти ночей.

Ал-Махди: десять лет, месяц и пятнадцать дней.

Ал-Хади: год и три месяца.

Ар-Рашид: двадцать три года и шесть месяцев.

Ал-Амин: четыре года и шесть месяцев.

Ал-Ма'мун: двадцать одни год ровно.

Ал-Му'тасим: восемь лет и восемь месяцев.

Ал-Васик: пять лет, девять месяцев и тринадцать дней.

Ал-Мутаваккил: четырнадцать лет, девять месяцев и девять ночей.

Ал-Мунтасир: шесть месяцев.

Ал-Муста'ин: три года и восемь месяцев.

Ал-Му'тазз: четыре года и шесть месяцев.

Ал-Мухтади: одиннадцать месяцев.

Ал-Му'тамид: двадцать три года.

Ал-Му'тадид: девять лет, девять месяцев и два дня.

Ал-Муктафи: шесть лет, семь месяцев и двадцать два дня.

/395/ Ал-Муктадир: двадцать четыре года, одиннадцать месяцев и шестнадцать дней.

Ал-Кахир: год, шесть месяцев и шесть дней.

Ар-Ради: шесть лет, одиннадцать месяцев и восемь дней.

Ал-Муттаки: три года, одиннадцать месяцев и двадцать три дня.

Ал-Мустакфи: год и три месяца.

Ал-Мути': до начала джумада-л-ула триста тридцать шестого года (18.11.947): год, восемь месяцев и пятнадцать дней.

Мы надеемся [снискать] у Аллаха долгие лета, чтобы присовокупить к уже сказанному [то], что [еще] произойдет в дни их и что станет с государством их.

И вот совокупная хронология от хиджры до сего времени, джумада-л-ула триста тридцать шестого года. Привели мы в книге [то], что упомянули обе стороны совокупно, чтобы понять это мог всякий, кто хочет этого и к тому стремится, если пожелает Аллах Всевышний.

Хронология от рождения [Пророка] до этого времени известна и от посланничества до кончины [его] знаема, не неведома, и нетрудно обладающему знанием постигать ее по этой книге, ибо опора людей [в том], что начало хронологии [идет] от хиджры. Как объяснили мы в наших предшествующих книгах, согласно наиболее достоверным свидетельствам, начало счета времени от хиджры [ведут] от совещания 'Омара [б. ал-Хаттаба] [с] мужами о том, [когда] случились дела, которые следует записывать, и что говорили тогда люди от каждой стороны, и поступили они [тогда] в [соответствии с] речением 'Али б. Абу Талиба, да будет доволен им Аллах, чтобы считать года по хиджре Пророка, да пребудут с ним приветствие и благословение Аллаха, когда покинул он землю язычества, и что это было от 'Омара, да будет доволен им Аллах, в семнадцатом (638/9) или восемнадцатом году (639/40) в соответствии с расхождениями. И Аллах лучше знает.

/396/ [XXV] Перечень имен [тех], кто руководил паломничеством людей от начала ислама до триста тридцать пятого года (946/7)

Сказал ал-Мас'уди: Завоевал Посланец Аллаха, да пребудет с ним приветствие и благословение Аллаха, Мекку в месяце рамадан восьмого года хиджры[2415], вернулся в Медину и поставил 'Атгаба б. Усайда б. Абу-л-'Аса[2416] наместником Мекки. Руководил он паломничеством людей [в] восьмом году (629/30). И было сказано: однако совершили люди паломничество в неразберихе, без кого-либо над ними.

Потом был год девятый (630/1). Руководил паломничеством людей Абу Бакр ас-Сиддик, да будет доведен им Аллах, вышел он тогда из Медины с тремястами [паломниками]. Отправил Посланец Аллаха, да пребудут с ним молитва и благословение Аллаха, с ним двадцать жертвенных животных. Потом послал вслед ему 'Али б. Абу Талиба, да будет доволен им Аллах. ['Али] догнал [Абу Бакра] у ал-'Арджа[2417], и с ним сура «Покаяние»[2418]. И провозгласил он ее [в] день жертвоприношения у ал-'Акабы[2419]. И произвел Абу Бакр паломничество. Произнес Абу Бакр проповедь в Мекке до ат-тар-вийи[2420] за день, и [был] день 'Арафат[2421] на 'Арафате и день жертвоприношения в Мина.

Потом был год десятый (631/2). Руководил паломничеством людей Господин посланных, Посланец Аллаха, да пребудут с ним молитва и благословение Аллаха. И в этом году скончался он.

Потом был год одиннадцатый (632/3). Руководил паломничеством людей 'Омар б. ал-Хаттаб, да будет доволен им Аллах.

Потом был год двенадцатый (633/4). Руководил паломничеством людей Абу Бакр ас-Сиддик, да будет доволен им Аллах.

Потом был год тринадцатый (634/5). Руководил паломничеством людей 'Абд ар-Рахман б. 'Ауф[2422], да будет доволен им Аллах.

Потом был год четырнадцатый (635/6). Руководил паломничеством людей 'Омар б. ал-Хаттаб, да будет доволен им Аллах.

Потом был год пятнадцатый (636/7). Руководил паломничеством людей 'Омар б. ал-Хаттаб.

Потом был /397/ год шестнадцатый (637/8). Руководил паломничеством людей 'Омар б. ал-Хаттаб.

Потом был год семнадцатый (638/9). Руководил паломничеством людей 'Омар б. ал-Хаттаб.

Потом был год восемнадцатый (639/40). Руководил паломничеством людей 'Омар б. ал-Хаттаб.

Потом был год девятнадцатый (640). Руководил паломничеством людей 'Омар б. ал-Хаттаб.

Потом был год двадцатый (640/1). Руководил паломничеством людей 'Омар б. ал-Хаттаб.

Потом был год двадцать первый (641/2). Руководил паломничеством людей 'Омар б. ал-Хаттаб.

Потом был год двадцать второй (642/3). Руководил паломничеством людей 'Омар б. ал-Хаттаб.

Потом был год двадцать третий (643/4). Руководил паломничеством людей 'Омар б. ал-Хаттаб. Потом был он убит, да будет доволен им Аллах, [в] конце зу-л-хиджжа[2423].

Потом был год двадцать четвертый (644/5). Руководил паломничеством людей 'Абд ар-Рахман б. 'Ауф.

Потом был года двадцать пятый (645/6). Руководил паломничеством людей 'Осман б. 'Аффан, до года тридцать четвертого (654/5).

Потом был год тридцать пятый (655/6). Руководил паломничеством людей 'Абдаллах б. 'Аббас по повелению 'Османа, а [сам] он [был] осажден[2424].

Потом был год тридцать шестой (656/7). Руководил паломничеством людей 'Абдаллах б. 'Аббас.

Потом был год тридцать седьмой (657/8). Послал 'Али б. Абу Талиб на паломничество 'Абдаллаха б. ал-'Аббаса, и послал Му'авия б. Абу Суфйан Йазида б. Шаджару ар-Рухави. Встретились они в Мекке и заспорили из-за власти, и ни один не уступал другому. Замирились они на [том], чтобы молился впереди людей Шайбан б. 'Осман б. Абу Талха б 'Абдаллах б. 'Абд ал-'Узза б. 'Осман б. 'Абд ад-Дар[2425], джумахийский привратник Дома[2426], и он сделал это.

Потом был год тридцать восьмой (658/9). Руководил паломничеством людей Кусам б. 'Аббас, наместник Мекки.

Потом был год тридцать девятый (659/60). Руководил паломничеством людей Шайбан б. 'Осман.

/398/ Потом был год сороковой (660/1), и [был] спор между Му'авией и ал-Хасаном б. 'Али из-за халифата. [Тогда] руководил паломничеством людей ал-Мугира б. Шу'ба в соответствии с грамотой. Говорят, что он подделал ее от Му'авии.

Потом был год сорок первый (661/2). Руководил паломничеством людей 'Утба б. Абу Суфйан[2427].

Потом был год сорок второй (662/3). Руководил паломничеством людей 'Утба б. Абу Суфйан.

Потом был год сорок третий (663/4). Руководил паломничеством людей Марван б. ал-Хакам.

Потом был год сорок четвертый (664/5). Руководил паломничеством людей Му'авия б. Абу Суфйан.

Потом был год сорок пятый (665/6). Руководил паломничеством людей Марван б. ал-Хакам.

Потом был год сорок шестой (666/7). Руководил паломничеством людей 'Утба б. Абу Суфйан.

Потом был год сорок седьмой (667/8). Руководил паломничеством людей 'Утба б. Абу Суфйан.

Потом был год сорок восьмой (668/9). Руководил паломничеством людей Марван б. ал-Хакам.

Потом был год сорок девятый (669/70). Руководил паломничеством людей Са'ид б. ал-'Ас[2428].

Потом был год пятидесятый (670/1). Руководил паломничеством людей Йазид б. Му'авия.

Потом был год пятьдесят первый (671/2). Руководил паломничеством людей Му'авия б. Абу Суфйан.

Потом был год пятьдесят второй (672). Руководил паломничеством людей Са'ид б. ал-'Ас два года.

Потом был год пятьдесят четвертый (673/4). Руководил паломничеством людей Марван б. ал-Хакам.

Потом был год пятьдесят пятый (674/5). Руководил паломничеством людей Марван б. ал-Хакам.

Потом был год пятьдесят шестой (675/6). Руководил паломничеством людей 'Утба б. Абу Суфйан.

Потом был год пятьдесят седьмой (676/7). Руководил паломничеством людей ал-Валид б. 'Утба[2429] два года.

Потом был год пятьдесят девятый (678/9). Руководил паломничеством людей 'Осман б. Мухаммад б. Абу Суфйан[2430].

Потом год шестидесятый (679/80). Руководил паломничеством людей 'Амр б. Са'ид б. ал-'Ас.

Потом был год шестьдесят первый (680/1). Руководил паломничеством людей ал-Валид б. 'Утба Суфйан.

Потом был год шестьдесят второй (681/2). Руководил паломничеством людей ал-Валид б. 'Утба б. Абу Суфйан.

Потом был год шестьдесят третий (682). Руководил паломничеством людей 'Абдаллах б. аз-Зубайр до семьдесят первого года (690/1).

Потом был год семьдесят второй (691/2). [Тогда] руководил паломничеством людей ал-Хаджжадж б. Йусуф. Пришли к Мина и не обошли вокруг древнего Дома[2431].

Потом был год семьдесят третий (692/3). [Тогда] руководил паломничеством людей ал-Хаджжадж тоже. И был убит 'Абдаллах б. аз-Зубайр.

Потом был год семьдесят четвертый (693/4). /399/ [Тогда] руководил паломничеством людей ал-Хаджжадж б. Йусуф.

Потом был год семьдесят пятый (694/5). Руководил паломничеством людей 'Абд ал-Малик б. Марван.

Потом был год семьдесят шестой (695/6). Руководил паломничеством людей до года восьмидесятого (699/70) Абан б. 'Осман б. 'Аффан[2432].

Потом был год восемьдесят первый (700/1). Руководил паломничеством людей Сулайман б. 'Абд ал-Малик б. Марван.

Потом был год восемьдесят второй (701/2). Руководил паломничеством людей Абан б. 'Осман б. 'Аффан.

Потом был год восемьдесят третий (702/3). Руководил паломничеством людей до года восемьдесят пятого (704/5) Хишам б. Исма'ил б. ал-Валид б. ал-Мугира ал-Махзуми[2433].

Потом был год восемьдесят шестой (705). Руководил паломничеством людей ал-'Аббас б. ал-Валид б. 'Абд ал-Малик[2434].

Потом был год восемьдесят седьмой (705/6). Руководил паломничеством людей 'Омар б. 'Абд ал-'Азиз б. Марван.

Потом был год восемьдесят восьмой (706/7). Руководил паломничеством людей ал-Валид б. 'Абд ал-Малик.

Потом был год восемьдесят девятый (707/8). Руководил паломничеством людей 'Омар б. 'Абд ал-'Азиз.

Потом был год девяностый (708/9). Руководил паломничеством людей 'Омар б. 'Абд ал-'Азиз.

Потом был год девяносто первый (709/10). Руководил паломничеством людей ал-Валид б. 'Абд ал-Малик.

Потом был год девяносто второй (710/11). Руководил паломничеством людей 'Омар б. 'Абд ал-'Азиз.

Потом был год девяносто третий (711/2). Руководил паломничеством людей 'Осман б. ал-Валид б. 'Абд ал-Малик[2435].

И было сказано: однако 'Абд ал-'Азиз б. ал-Валид б. 'Абд ал-Малик.

Потом был год девяносто четвертый (712/3). Руководил паломничеством людей Маслама б. 'Абд ал-Малик.

Потом был год девяносто пятый (713/4). Руководил паломничеством людей Бишр б. ал-Валид б. 'Абд ал-Малик[2436].

Потом был год девяносто шестой (714/5). Руководил паломничеством людей Абу Бакр Мухаммад б. 'Амр б. Хазм[2437].

Потом был год девяносто седьмой (715/6). Руководил паломничеством людей Сулайман б. 'Абд ал-Малик.

Потом был год девяносто восьмой (716/7). Руководил паломничеством людей 'Абд ал-'Азиз б. 'Абдаллах б. Халид б. Усайд б. Абу-л-'Ис б. Умаййа[2438].

Потом был год девяносто девятый (717/8). Руководил паломничеством людей Абу Бакр Мухаммад б. 'Амр б. Хазм.

Потом был год сотый (718/9). Руководил паломничеством людей Абу Бакр также.

Потом был год сто первый (719/20) Руководил паломничеством людей 'Абд ал-'Азиз б. 'Абдаллах, амир Мекки.

Потом был год сто второй (720/1). Руководил паломничеством людей 'Абд ар-Рахман б. ад-Даххак ал-Фихри[2439].

Потом был год сто третий (721/2). Руководил паломничеством людей 'Абдаллах б. Ка'б б. 'Умайр б. Са'д б. 'Ауф б. Наср б. Му'авия ан-Насри.

Потом был год сто четвертый (722/3). Совершил он паломничество в нем также.

/400/ Потом был год сто пятый (723/4). Руководил паломничеством людей Ибрахим б. Хишам б. Исма'ил ал-Махзуми[2440].

Потом был год сто шестой (724/5). Руководил паломничеством людей Хишам б. 'Абд ал-Малик.

Потом был год сто седьмой (724/5). Руководил паломничеством людей Ибрахим б. Хишам ал-Махзуми до года сто двенадцатого (730/1).

Потом был год сто тринадцатый (731/2). Руководил паломничеством людей Сулайман б. Хишам б. 'Абд ал-Малик[2441].

Потом был год сто четырнадцатый (732/3). Руководил паломничеством людей Халид б. 'Абд ал-Малик б. ал-Харис б. ал-Хакам б. ал-'Ас б. Умаййа[2442].

Потом был год сто пятнадцатый (733/4). Руководил паломничеством людей Мухаммад б. Хишам б. Исма'ил б. ал-Валид б. ал-Мугира[2443].

Потом был год сто шестнадцатый (734/5). Руководил паломничеством людей ал-Валид б. Йааид б. 'Абд ал-Малик, и он воспреемник завета.

Потом был год сто семнадцатый (735/6). Руководил паломничеством людей Халид б. 'Абд ал-Малик б. ал-Харис б. ал-Хакам б. Абу-л-'Ас. Сказано также: Маслама б. 'Абд ал-Малик.

Потом был год сто восемнадцатый (736/7). Руководил паломничеством людей Мухаммад б. Хишам б. Исма'ил.

Потом был год сто девятнадцатый (737). Руководил паломничеством людей Маслама б. Хишам б. 'Абд ал-Малик, Абу Шакир[2444]. Сказано также: Маслама б. 'Абд ал-Малик.

Потом был год сто двадцатый (737/8). Руководил паломничеством людей Мухаммад б. Хишам б. Исма'ил.

Потом был год сто двадцать первый (738/9). Руководил паломничеством людей Мухаммад б. Хишам б. Исма'ил до года сто двадцать четвертого (741/2).

Потом был год сто двадцать пятый (742/3). Руководил паломничеством людей Йусуф, сын брата ал-Хаджжаджа б. Йусуфа[2445].

Потом был год сто двадцать шестой (743/4). Руководил паломничеством людей 'Омар б. 'Абдллах б. 'Абд ал-Малик[2446].

Потом был год сто двадцать седьмой (744/5). Руководил паломничеством людей 'Абд ал-'Азиз б. 'Омар б. 'Абд ал-'Азиз[2447].

Потом был год сто двадцать восьмой (745/6). Руководил паломничеством людей 'Абд ал-'Азиз б. 'Омар б. 'Абд ал-'Азиз.

Потом был год сто двадцать девятый (746/7). Руководил паломничеством людей 'Абд ал-Вахид б. Сулайман б. 'Абд ал-Малик б. Марван[2448]. И Абу Хамза ал-Мухтар б. 'Ауф ал-Хариджи[2449] из ал-азд, глашатай, известный как Искатель Правды, встал на пути [паломников в] том году. [Тогда] заговорили с ним люди, и перестал 'Абд ал-Вахид молиться впереди людей. [Потом] вернулся [Абу Хамза] к себе.

Потом был год сто тридцатый (747/8). Руководил паломничеством людей Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Марван[2450].

Потом был год сто тридцать первый (748/9). /401/ Руководил паломничеством людей ал-Валид б. 'Урва б. Мухаммад б. 'Атиййа ас-Са'ди[2451] согласно грамоте, подделанной им от имени дяди своего 'Абд ал-Малика б. Мухаммада[2452], который [был правителем Хиджаза и Йемена от [имени] Марвана б. Мухаммада от [имени] Марвана б. Мухаммада.

Сказал ал-Мас'уди: И это последнее паломничество Омейядов.

Потом был год сто тридцать второй (749/50). Руководил паломничеством людей Да'уд б. 'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас б. ал-Мутталиб.

Потом был год сто тридцать третий (750/1). Руководил паломничеством людей Зийад б. 'Убайдаллах б. 'Абдаллах б. 'Абд ал-Мадан ал-Хариси[2453].

Потом был год сто тридцать четвертый (751/2). Руководил паломничеством людей 'Иса б. Муса б. Мухаммад б. 'Али б 'Абдаллах б. 'Аббас.

Потом был год сто тридцать пятый (752/3). Руководил паломничеством людей Сулайман б. 'Али б. 'Абдаллах б. 'Аббас.

Потом был год сто тридцать шестой (753/4). Руководил паломничеством людей Абу Джа'фар ал-Мансур. В [этом году] присягнули Абу Джа'фару ал-Мансур.

Потом был год сто тридцать седьмой (754/5). Руководил паломничеством людей Исма'ил б. 'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас[2454].

Потом был год сто тридцать восьмой (755/6). Руководил паломничеством людей ал-Фадл б. Салих б. 'Али[2455].

Потом был год сто тридцать девятый (756/7). Руководил паломничеством людей ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али.

Потом был год сто сороковой (757/8). Руководил паломничеством людей Джа'фар ал-Мансур.

Потом был год сто сорок первый (757/8). Руководил паломничеством людей Салих б. 'Али.

Потом был год сто сорок второй (759/60). Руководил паломничеством людей Исма'ил б. 'Али.

Потом был год сто сорок третий (760/1). Руководил паломничеством людей 'Иса б. Муса б. Мухаммад б 'Али.

Потом был год сто сорок четвертый (761/2). Руководил паломничеством людей Абу Джа'фар ал-Мансур.

Потом был год сто сорок пятый (762/3). Руководил паломничеством людей ас-Сарри б. 'Абдаллах б. ал-Харис б. ал-'Аббас б. 'Абд ал-Мутталиб[2456].

Потом был год сто сорок шестой (763/4). [Тогда] руководил паломничеством людей 'Абд ал-Ваххаб б. Мухаммад б. Ибрахим б. Мухаммад б. 'Али б. 'Абдаллах.

Потом был год сто сорок седьмой (764/5). Руководил паломничеством людей Абу Джа'фар ал-Мансур.

Потом был год сто сорок восьмой (765/6). Руководил паломничеством людей Джа'фар б. Абу Джа'фар /402/ ал-Мансур. Говорили также: Мухаммад б. Ибрахим ал-Имам. Говорили еще: ал-Мансур.

Потом был год сто сорок девятый (766/7). Руководил паломничеством людей 'Абд ал-Ваххаб б. Мухаммад б. Ибрахим б. Мухаммад б. 'Али[2457].

Потом был год сто пятидесятый (767/8). Руководил паломничеством людей 'Абд ас-Самад б. 'Али[2458].

Потом был год сто пятьдесят первый (768/9). Руководил паломничеством людей Мухаммад б. Ибрахим б. Мухаммад б. 'Али.

Потом был год сто пятьдесят второй (769/70). Руководил паломничеством людей Абу Джа'фар ал-Мансур.

Потом был год сто пятьдесят третий (770). Руководил паломничеством людей ал-Махди Мухаммад б. 'Абдаллах ал-Мансур б. Мухаммад б. 'Али.

Потом был год сто пятьдесят четвертый (770/1). Руководил паломничеством людей Мухаммад б. Ибрахим б. Мухаммад б. 'Али.

Потом был год сто пятьдесят пятый (771/2). Руководил паломничеством людей 'Абд ас-Самад б. 'Али.

Потом был год сто пятьдесят шестой (772/3). Руководил паломничеством людей ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али.

Потом был год сто пятьдесят седьмой (773/4). Руководил паломничеством людей Ибрахим б. Йахйа б. Мухаммад б. 'Али[2459].

Потом был год сто пятьдесят восьмой (774/5). Руководил паломничеством людей Ибрахим б. Йахйа также.

Потом был год сто пятьдесят девятый (775/6). Руководил паломничеством людей Йазид б. Мансур б. 'Абдаллах б. Шахр б. Йазид б. Мусавваб ал-Химйари[2460].

Потом был год сто шестидесятый (776/7). Руководил паломничеством людей ал-Махди Мухаммад б. ал-Мансур.

Потом был год сто шестьдесят первый (777/8). Руководил паломничеством людей ал-Хади Муса б. ал-Махди, и он воспреемник и завета.

Потом был год сто шестьдесят второй (778/9). Руководил паломничеством людей Ибрахим б. Джа'фар б. Абу Джа'фар[2461].

Потом был год сто шестьдесят третий (779/80). Руководил паломничеством людей 'Али б. Мухаммад б. ал-Махди[2462].

Потом был год сто шестьдесят четвертый (780/1). Руководил паломничеством людей Салих б. Абу Джа'фар.

Потом был год сто шестьдесят пятый (781/2). Руководил паломничеством людей Салих также.

Потом был год сто шестьдесят шестой (782/3). Руководил паломничеством людей Мухаммад б. Ибрахим б. Мухаммад б. 'Али.

Потом был год сто шестьдесят седьмой (783/4). Руководил паломничеством людей Ибрахим б. Йахйа б. Мухаммад б. 'Али.

Потом был год сто шестьдесят восьмой (784/5). /403/ Руководил паломничеством людей 'Али б. Мухаммад ал-Махди.

Потом был год сто шестьдесят девятый (785/6). Руководил паломничеством людей Сулайман б. Абу Джа'фар ал-Мансур.

Потом был год сто семидесятый (786/7). Руководил паломничеством людей Харун ар-Рашид.

Потом был год сто семьдесят первый (787/8). Руководил паломничеством людей Йа'куб б. ал-Мансур.

Потом был год сто семьдесят второй (788/9). [Тогда] руководил паломничеством людей 'Абд ас-Самад б. 'Али.

Потом был год сто семьдесят третий (789/90). Руководил паломничеством людей Харун ар-Рашид. Выступил он в ихраме из лагеря своего в Мекку.

Потом был год сто семьдесят четвертый (790/1). Руководил паломничеством людей Харун ар-Рашид до года сто семьдесят девятого (795/6).

Потом был год сто восьмидесятый (796/7). Руководил паломничеством людей Муса б. 'Иса б. Мухаммад б. 'Али.

Потом был год сто восемьдесят первый (797/8). Руководил паломничеством людей Харун ар-Рашид.

Потом был год сто восемьдесят второй (798/9). Руководил паломничеством людей Муса б. 'Иса.

Потом был год сто восемьдесят третий (799/800). Руководил паломничеством людей ал-'Аббас б. Муса ал-Хади[2463].

Потом был год сто восемьдесят четвертый (800/1). Руководил паломничеством людей Ибрахим б. ал-Махди.

Потом был год сто восемьдесят пятый (801/2). Руководил паломничеством людей ал-Мансур б. ал-Махди[2464].

Потом был год сто восемьдесят шестой (802). Руководил паломничеством людей Харун ар-Рашид.

Потом был год сто восемьдесят седьмой (802/3). Руководил паломничеством людей 'Абдаллах б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али, говорили еще: ал-Мансур б. ал-Махди.

Потом был год сто восемьдесят восьмой (803/4). Руководил паломничеством людей Харун ар-Рашид.

Потом был год сто восемьдесят девятый (804/5). Руководил паломничеством людей ал-'Аббас б. Муса б. 'Иса б. Мухаммад б. 'Али[2465].

Потом был год сто девяностый (805/6). Руководил паломничеством людей 'Иса б. Муса б. Мухаммад.

Потом был год сто девяносто первый (806/7). Руководил паломничеством людей ал-'Аббас б. 'Абдаллах б. Джа'фар б. Абу Джа'фар ал-Мансур[2466].

Потом был год сто девяносто второй (807/8). /404/ Руководил паломничеством людей ал-'Аббас б. 'Абдаллах также.

Потом был год сто девяносто третий (808/9). Руководил паломничеством людей Да'уд б. 'Иса б. Муса б. Мухаммад б. 'Али[2467].

Потом был год сто девяносто четвертый (809/10). Руководил паломничеством людей 'Али б. ар-Рашид[2468].

Потом был год сто девяносто пятый (810/1). Руководил паломничеством людей Да'уд б. 'Иса б. Муса.

Потом был год сто девяносто шестой (811/2). Руководил паломничеством людей ал-'Аббас б. Муса до [сто] девяносто восьмого (813/4).

Потом был год сто девяносто девятый (814/5). Руководил паломничеством людей Мухаммад б. Да'уд б. 'Иса б. Муса б. Мухаммад б. 'Али[2469]. Восстал Ибн ал-Афтас ал-'Алави[2470] в Мекке и захватил ее. [Тогда] бежал Мухаммад б. Да'уд. Вышли люди и встали без имама. Когда [же] были они в ал-Муздалифе[2471], появился среди них Ибн ал-Афтас и руководил паломничеством остальное [время].

Потом был год двухсотый (815/6). Руководил паломничеством людей Абу Исхак ал-Му'тасим.

Потом был год двести первый (816/7). Руководил паломничеством людей Исхак б. Муса б. 'Иса б. Мухаммад б. 'Али[2472].

Потом был год двести второй (817/8). Руководил паломничеством людей Ибрахим б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб, да будет доволен им Аллах, и он — первый талибит, устроивший для людей паломничество при исламе. Однако руководил он [паломничеством] насильственно, [а] не будучи поставленным халифом. И был он из распространяющих по земле разорение. Убил он сторонников Ибрахима б. 'Убайдаллаха ал-Джумахи и прочих в Запретной Мечети, Йазида б. Мухаммад б. Ханзалу ал-Махзуми и иных богомольных людей.

Потом был год двести третий (818/9). Руководил паломничеством людей 'Абдаллах б. Джа'фар б. Сулайман б. 'Али[2473].

Потом был год двести четвертый (819/20). Руководил паломничеством людей 'Убайдаллах б. ал-Хасан б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас б. 'Али б. Абу Талиб[2474] от [имени] ал-Ма'муна, и он правитель его над Двумя Запретными.

Потом был год двести пятый (820/1). Руководил паломничеством людей 'Убайдаллах б. ал-Хасан также.

Потом были годы двести шестой и [двести] седьмой (821/2, 822/3). Руководил паломничеством людей Абу 'Иса б. ар-Рашид[2475].

Потом был год двести восьмой (823/4). Руководил паломничеством людей Салих б. ар-Рашид, и с ним Зубайда, до года двести /405/ десятого (825/6).

Потом был год двести одиннадцатый (826/7). Руководил паломничеством людей Исхак б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али[2476].

Потом был год двести двенадцатый (827/8). Руководил паломничеством людей ал-Ма'мун.

Потом был год двести тринадцатый (828/9). Руководил паломничеством людей Ахмад б. ал-'Аббас[2477].

Потом был год двести четырнадцатый (829/30). Руководил паломничеством людей Исхак б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али.

Потом был год двести пятнадцатый (830/1). Руководил паломничеством людей 'Абдаллах б. 'Убайдаллах также.

Потом был год двести шестнадцатый (831/2). Руководил паломничеством людей 'Абдаллах б. 'Убайдаллах также.

Потом был год двести семнадцатый (832/3). Руководил паломничеством людей Сулайман б. 'Абдаллах б. Сулайман б. 'Али[2478].

Потом был год двести восемнадцатый (833/4). Руководил паломничеством людей Сулайман также.

Потом был год двести девятнадцатый (834/5). Руководил паломничеством людей Салих б. ал-'Аббас б. Мухаммад[2479].

Потом был год двести двадцатый (835). Руководил паломничеством людей Салих б. ал-'Аббас также.

Потом был год двести двадцать первый (835/6). Руководил паломничеством людей также Салих б. ал-'Аббас б. Мухаммад.

Потом был год двадцать второй (836). Руководил паломничеством людей Мухаммад б. Да'уд б. 'Иса б. Мухаммад б. 'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас б. 'Абд ал-Мутталиб[2480]. Потом также до года двести двадцать шестого (840/1).

Потом был год двадцать седьмой (841/2). Руководил паломничеством людей Джа'фар ал-Мутаваккил б. ал-Му'тасим б. ар-Рашид.

Потом был год двести двадцать восьмой (842/3). Руководил паломничеством людей до года двести тридцать пятого (849/50) Мухаммад б. Да'уд б. 'Иса.

Потом был год двести тридцать шестой (850/1). Руководил паломничеством людей Мухаммад ал-Мунтасир б. ал-Мутаваккил, и с ним бабушка его Шуджа'.

Потом был год двести тридцать седьмой (851/2). Руководил паломничеством людей 'Али б. Муса б. Джа'фар б. ал-Мансур[2481].

Потом был год двести тридцать восьмой (852/3). До года двести сорок первого (855/6) руководил паломничеством людей 'Абдаллах б. Мухаммад б. Да'уд б. 'Иса б. Муса б. 'Али б. 'Абдаллах б. 'Аббас[2482].

Потом был год двести сорок второй (856/7). Руководил паломничеством людей до года /406/ двести сорок четвертого (858/9) 'Абд ас-Самад б. Муса б. Ибрахим ал-Имам б. Мухаммад б. 'Али б. 'Абдаллах б. 'Аббас[2483].

Потом был год двести сорок пятый (859/60). Руководил паломничеством людей до года двести сорок восьмого (862/3) Мухаммад б. Сулайман б. 'Абдаллах б. Мухаммад б. Ибрахим ал-Имам[2484].

Потом был год двести сорок девятый (863/4). Руководил паломничеством людей 'Абд ас-Самад б. Муса б. Мухаммад б. Ибрахим б. Мухаммад б. 'Али б. 'Абдаллах.

Потом был год двести пятидесятый (864/5). Руководил паломничеством людей Джа'фар б. ал-Фадл б. Муса б. 'Иса б. Муса, прозываемый Башашат[2485].

Потом был год двести пятьдесят первый (865/6). [Тогда] встал впереди людей Исма'ил б. Йусуф ал-'Алави, упомянутый ранее в этой книге, и паломничество извратилось, за малым исключением, ибо Исма'ил этот напал на паломников, а они всем скопищем [находились] на 'Арафате, и убил многих из мусульман; утверждали, будто слышал он по ночам вопли убитых. И была порча от него великая.

Потом был год двести пятьдесят второй (866/7). Руководил паломничеством людей Ка'б ал-Бакар Мухаммад б. Ахмад б. 'Иса б. Джа'фар б. ал-Мансур[2486].

Потом был год двести пятьдесят третий (867). Руководил паломничеством людей 'Абдаллах б. Мухаммад б. Сулайман б. 'Абдаллах аз-Зайнаби[2487].

Потом был год двести пятьдесят четвертый (868). Руководил паломничеством людей 'Али б. ал-Хасан б. Исма'ил б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али[2488].

Потом был год двести пятьдесят пятый (868/9). Руководил паломничеством людей 'Али б. ал-Хасан также.

Потом был год двести пятьдесят шестой (869/70). Руководил паломничеством людей Ка'б ал-Бакар Мухаммад б. Ахмад б. 'Иса б. Джа'фар б. ал-Мансур.

Потом был год двести пятьдесят седьмой (970/1). Руководил паломничеством людей ал-Фадл б. ал-'Аббас б. ал-Хасан б. Исма'ил б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али[2489].

Потом был год двести пятьдесят восьмой (871/2). Руководил паломничеством людей ал-Фадл б. ал-'Аббас также.

Потом был год двести пятьдесят девятый (872/3). Руководил паломничеством людей Ибрахим б. Мухаммад б. Исма'ил б. Джа'фар б. Сулайман б. 'Али Бурайх[2490].

Потом был год двести шестидесятый (873/4). Руководил паломничеством людей Бурайх также.

Потом был год двести шестьдесят /407/ первый (374/5). Руководил паломничеством людей ал-Фадл б. ал-'Аббас б. ал-Хасан б. Исма'ил б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али.

Потом был год двести шестьдесят второй (875/6). Руководил паломничеством людей ал-Фадл б. ал-'Аббас также.

Потом был год двести шестьдесят третий (876/7). Руководил паломничеством людей ал-Фадл б. ал-'Аббас также.

Потом был год двести шестьдесят четвертый (877/8). Руководил паломничеством людей до года двести семьдесят восьмого (891/2) пятнадцать паломничеств подряд Харун б. Мухаммад б. Исхак б. Муса б. 'Иса б. Муса б. Мухаммад б. 'Али б. 'Абдаллах б. 'Аббас[2491].

Потом был год двести семьдесят девятый (892/3). Руководил паломничеством людей до года двести восемьдесят седьмого (900) девять паломничеств подряд Абу 'Абдаллах Мухаммад б. 'Абдаллах б. Да'уд б. 'Иса б. Муса[2492].

Потом был год двести восемьдесят восьмой (900/1). Руководил паломничеством людей Мухаммад б. Харун б. ал-'Аббас б. Ибрахим б. 'Иса б. Джа'фар ал-Мансур[2493].

Потом был год двести восемьдесят девятый (901/2). Руководил паломничеством людей ал-Фадл б. 'Абд ал-Малик б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али[2494]. И не переставал он руководить паломничествами людей каждый год до года триста пятого (917/8).

Потом был год триста шестой (918/9). Руководил паломничеством людей Ахмад б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Иса б. Сулайман б. Мухаммад б. Ибрахим ал-Имам, и он известен как брат Умм Муса ал-Хашимиййи, кахраманы Шагб, матери ал-Муктадира би-л-Лаха.

Потом был год триста седьмой (919/20). Руководил паломничеством людей Ахмад б. ал-'Аббас также.

Потом был год триста восьмой (920/1). Руководил паломничеством людей до года триста одиннадцатого (923/4) Исхак б. 'Абд ал-Малик б. 'Абдаллах б. 'Убайдаллах б. ал-'Аббас б. Мухаммад[2495].

Потом был год триста двенадцатый (924/5). Руководил паломничеством людей ал-Хасан б. 'Абд ал-'Азиз б. 'Абдаллах б. 'Убайдаллах б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас[2496].

Потом был год триста тринадцатый (925/6). Руководил паломничеством людей Абу Талиб 'Абд ас-Сами' б. Аййуб б. 'Абд ал-'Азиз б. 'Абдаллах б. 'Убайдаллах б. ал-'Аббас б. Мухаммад[2497], заместителем дяди своего ал-Хасана[2498], и также [в] году триста четырнадцатом (926/7).

Потом был год триста пятнадцатый (927/8). Руководил паломничеством людей 'Абдаллах б. Сулайман б. Мухаммад /408/ ал-Акбар б. 'Абдаллах б. 'Убайдаллах б. Мухаммад, известный как Абу Ахмад ал-Азрак[2499], заместителем ал-Хасана б. 'Абд ал-'Азиза ал-'Аббаса.

Потом был год триста шестнадцатый (928/9). Руководил паломничеством людей Абу Ахмад ал-Азрак также.

Потом был год триста семнадцатый (929/30). [Тогда] вошел Сулайман б. ал-Хасан, владетель ал-Бахрайна, [в] Мекку. Прибыл 'Омар б. ал-Хасан б. 'Абд ал-'Азиз, родословие отца которого приводилось прежде[2500], для проведения паломничества заместителем отца своего. И случилось с людьми [то], что случилось, о чем мы упоминали прежде в этой книге[2501]. Не осуществилось паломничество в срок в этом триста семнадцатом году из-за случая [с] карматами, да проклянет их Аллах, не считая немногих, [совершивших] газв. Проведено было паломничество это без имама, и были они пешими.

Потом был год триста восемнадцатый (930/1). [Тогда] руководил паломничеством людей 'Омар б. ал-Хасан б. 'Абд ал-'Азиз ал-Хашими заместителем отца своего ал-Хасана б. 'Абд ал-'Азиза.

Потом был год триста девятнадцатый (931/2). Руководил паломничеством людей Джа'фар б. 'Али б. 'Сулайман[2502] заместителем ал-Хасана б. 'Абд ал-'Азиза.

Потом был год триста двадцатый (932). Руководил паломничеством 'Омар б. ал-Хасан б. 'Абд ал-'Азиз заместителем отца своего также. И не переставал он руководить паломничеством людей до года триста тридцать пятого (946/7). И он [ведал] судейством [в] Мекке в это время, и это джумада-л-ахира триста тридцать шестого года[2503]. Ему [подчиняется] судейство Египта и иных [земель].

Сказал Абу-л-Хасан 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али ал-Мас'уди, да помилует его Аллах: Привели мы прежде в этой книге различные известия и разнообразные ученые построения [в разделе] житий пророков, да пребудет с ними молитва и благословение, известия касательно царей и житий их и народов, известия [о] суше и [о] морях, [о том], какие есть там чудеса и строения, и тому подобное. Так мы подводим итог нашим предшествующим книгам и соединяем [нынешним нашим сочинением] бывшее ранее в сочинениях наших относительно различных наук, о коих мы упомянули. И не оставили мы ни отрасли наук, ни разновидности известий, ни славного предания, но привели это в книге нашей подробно, или упомянули [об] этом, или указали на это каким-либо образом, /409/ или намекнули [каким-либо] выражением или известием [об] инородцах и арабах, о событиях и происшествиях, случившихся с различными народами.

Кто [же] извратит что-либо из смысла этой книги, или уберет [какую-либо] подпору из строения ее, или сотрет ясное из смыслов ее, или запутает очевидное из заглавий ее, или прочее, или изменит ее, или присвоит ее, или сократит ее, или припишет ее не нам, или присовокупит ее не [к нашим книгам], или выпустит из нее упоминание [о] нас, [так] да постигнет того гнев Аллаха и быстрота мести Его и [да] поразят беды Его [так], что не хватит терпения [у такого человека] и смутится мысль его. И да сделает его Аллах позорищем для знающих, примером для внимающих, назиданием и знамением для примечающих. И да лишит его Аллах [того], что дал ему, и да встанет между ним и между [тем], чем облагодетельствовал его из силы и благодати, [Он], Создатель небес и земли, из какой бы общины [ни] был [извратитель] и [каких бы] воззрений [ни придерживался]. [Ведь Аллах] на всякое могущ. Поставили мы устрашение это в начале нашей книги и в конце ее. Так же говорим мы во всяком из сочинений наших и в составленных нами писаниях. [Так] пусть страшится муж Господа своего и опасается подвоха Его. [Ведь] срок невелик и расстояние коротко, «...и к Аллаху возвращение»[2504].

Предпослали мы ранее извинение за недосмотр, если таковой случился, или за ошибку, или изменение от писца, если оно произошло, ибо принуждают нас к тому непрестанные путешествия и непрерывные передвижения, иногда на Восток и иногда на Запад, порой направо, а порой налево. А [также просим прощения за то, что и] нам пристала человеческая оплошность и людская слабость в достижении цели и окончании [труда нашего]. И если дано сочинить книгу [было бы] лишь [тому], кто владеет всеми науками, то никто [еще] не сочинил книги и никому не удалось сочинительство, ибо Аллах, Велик Он и Славен, говорит: «...ведь выше /410/ всякого обладателя знания есть знающий»[2505].

[Да] обратит нас Аллах в [тех], кто предпочитает покорность Ему и покоряется наставлению Его. Просим мы, чтобы [Аллах] стер добром зло и серьезностью шутку, возвратился [бы] к нам после того с прощением Своим и простер бы над нами милость Свою. Поистине, Он щедрый, жалующий. Нет бога, кроме Него. Он Господь Великого Трона[2506]. И да пребудет молитва и благословение Аллаха с господином людей Мухаммадом и с родичами его пречистыми.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Источники на арабском языке

Мурудж аз-захаб ва ма'адин ал-джаухар / Тасниф ар-раххала ал-кабир ва-л-му-'аррих ал-джалил Аби-л-Хусайн 'Али ибн ал-Хусайн ибн 'Aw ал-Мас'уди ал-мутаваф-фи фиам 346 ал-хиджриййа / Би тахкик Мухаммад Мухйи-д-Дин 'афа-л-Лах 'анх. Т. I-IV. Бейрут, 1973. (Репринт издания: Каир, 1958).

Magoudi. Les praires d'or / Texte et traduction par C. Barbier de Meynard et Pavet de Courteille. Paris, 1861— 1877. T. I—IX.

Kitab at-tanbihwa-1-ishraf... al-Masudi / Ed. M. J. de Goeje. Lugduni Balavorum, 1894.

Абу Бакр Мухаммад ас-Сули. Китаб ал-Аврак («Китаб листов») / Критический текст и перевод на русский язык В. И. Беляева и А. Б. Халидова; предисловие, примечания и указатели А. Б. Халидова. СПб., 1998.

Аййам ал-'араб фи-л-джахилиййа / Та'лиф Мухаммад Ахмад Джад ал-Маула Бак, 'Али Мухаммад ал-Биджави, Мухаммад Аби Фадл Ибрахим. Б. м., б. г.

Арабский аноним XI века / Издание текста, перевод, введение в изучение памятника и комментарии П. А. Грязневича. М., 1960.

Ал-Байанва-т-табйинли/Кш 'Осман 'Амрибн Бахр ибн Махбуб ал-Джахиз / \ак-какаху ва шарахаху Хасан ас-Сандуси. Т. I—III. Каир, 1947.

Диван ол-А'ша ал-Кабир Маймун ибн Кайс. Каир, (1950].

Диван ал-Бухтури / Шарахаху дуктур (sic!) Йусуф аш-Шайх Мухаммад. Ал-джуз' ал-аввал; ал-джуз' ас-сани. Бейрут, 1987.

Диван Аби Нувас / Таб'ат Ахмад 'Абд ал-Маджид ал-Газали. Каир, 1953.

Диван Аби Таммам / би шарх Мухйи-д-Дин ал-Хаййат. [Каир], б. г.

Диван Ибн ал-Му'тазз. Бейрут, 1961.

Ибн Ийас. Бада'и' аз-зухур фи вака'и' ад-духур. Тунис, б. г.

История халифов анонимного автора XI века: Факсимиле рукописи / Предисловие и краткое изложение содержания П. А. Грязневича. Указатели М. Б. Пиотровского и П. А. Грязневича. М., 1967.

Китаб ал-'икд ал-фарид / Та'лиф Аби 'Осман Ахмад ибн Мухаммад ибн 'Абд Раб-бихи ал-Андалуси. Т. I-VII. Каир, 1953-1965. (Репринт).

Сахих Муслим. Т. I—VIII. Каир, б. г.

Та'рих Багдад ау Мадинат ас-Салам ли-л-хафиз Аби Бакр Ахмад ибн 'Али ал-Хатиб ал-Багдади... Т. 1—XIV. Каир-Багдад, 1931.

Та'рих ал-Йа'куби. Т. I—II. Бейрут, б. г.

Ал-Фихрист ли Ибн ан-Надим. Каир, 1348 (1929/30).

Шарх диван Аби-л-'Атахийа. Бейрут, 1969.

Шарх диван Аби Таммам / дабатаху ва шарахаху ал-адиб Шахин 'Атиййа. Бейрут, 1992.

Annalesquos scripsit Abu Djafar Muhammadibn Djarirat-Tabari/ Cumaliised. M. J. de Goeje, ser. I—III. Lugduni Batavorum, 1879-1890.

Abu Hanifa ad-Dinaweri. Kitab al-ahbarat-tiwal / Publid par V. Guirgass. Leide, 1888.

Abu Bekr Muhammed ben el-Hasan Ibn Doreid's genealogisches Handbuch... / hcrausgegeben von Ferdinand Wustenfeld. Gottingen, 1854.

Akhbar ar Radi wal Muttaki from the Kitab Alawrak by Abu Bakr Muhammad b. Yahya as Suli / Arabic Text edited by J. Heyworth Dunne, B. A. School of Oriental Studies. Subsidised by the E. J. W. Gibb Memorial Trust. Cairo, 1354-1935.

Ibn Challikani. Vitae illustrium virorum / e pluribus codicibus manuskriptis inter se collatis mene primum arable edidit, variis lectionibus indicibusque locupletissimis instruxit Ferdinandus Wuestenfeld... T. I—XIII. Gottingae, 1835—1850.

Ibn Coteiba 's Handbuch der Geschichte... / herausgegeben von Ferdinand Wuestenfeld. Goettingen, 1850.

Ibn Qotaiba. Liber poesis et poetarum / Quern edidit M. J. de Goeje. Lugduni-Batavorum, 1904.

Ibn Wadhih qui dicitur al-Ja'qubi, Historiae... / Edidit M. Th. Houtsma. Lugduni-Batavorum. 1883.

The Irshad al-Ari'b ila' Ma'rifat al-Adib, or Dictionary of Learmd Men of Yaqut / Ed. By. D.S. Margoliouth. Vol. I-VII. Leyden-London, 1907-1927.

Kitab al-Fihrist / Mit Anmerkungen herausgegeben von Gustav Fliigel... Bd. I—II. Leipzig, 1871-1872.

Jacut's geographisches Woerterbuch aus den Handschriften zu Berlin, St. Petersburg, Paris, London und Oxford... / Herausgegeben von Ferdinand Wustenfeld. Bd. I—VI. Leipzig, 1866-1870.

Liber Mafatih al-Olum... auctore Abu Abdallah Mohammed ibn Ahmed ibn Jusofal-Katib al-Khoworesmi / Edidit, indeces adjecit G. Van Vloten. Lugduni-Batovorum, 1895.

Источники в переводе на русский язык

'Абд ap-Рохман ибн ал-Хакам. Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса / Перевод с арабского, предисловие и примечания С.Б. Певзнера. М., 1985.

Ахмад ибн Маджид. Книга польз об основах и правилах морской науки / Критический текст, перевод, комментарий и указатели Т. А. Шумовского. М., 1985.

Аль-Бируни. Абу Рейхан Мухаммед ибн Ахмед. Собрания сведений для познания драгоценностей (минералогия) / Пер. A.M. Беленицкого. Л., 1963.

Аль-Джахиз, Абу Осман Али ибн Бахр. Книга о скупых: Китаб аль-бухала / Перев. с араб., предисл. и примеч. проф. X. К. Баранова. М., 1965.

Ибн Хордадбех. Книга путей и стран / Перев. с араб. Н. Велихановой. Баку, 1986.

Книга тысячи и одной ночи / Перев. с араб. М. А. Салье. Т. I—VIII. М., 1958— 1959.

Коран / Перев. и коммент. И. Ю. Крачковского. Изд. 2. М., 1987.

Ас-Саби, Хилал. Установления и обычаи двора халифов (Русум Дар ал-хилафа) / Перев. с араб., предисловие и примечания И. Б. Михайловой. М., 1983.

Аш-Шахрастани Мухаммад ибн 'Абд ал-Карим. Книга о религиях и сектах (Китаб ал-милал ва-н-нихал). Часть I: Ислам / Перев. с араб., введение и комментарий С. М. Прозорова.

Источники в переводе на западные языки

Abulfedae Annales Muslemici. Arabice et latine / Opera et Studiis Io. Iacobi Reisku. T. II. Hafniae, MDCCXC.

El-Masudi's Historical Encyclopaedia, Entitled «Meadows of Gold and Mines of Germs» / Translated from the Arabic by Aloys Sprenger M. D. Vol. I. London, 1841.

Masoudi. Le Livre de l'Avertissement et de la Revision / Traduction par B. Carra de Vaux. Paris, 1896.

Al-Mas'udi, 'Ali b. al-Husain. Ry oviste zlata a doly drahokamu. / Prel. Ivan Hrbek. Praha, 1983.

The Meadows of Gold. The Abbasids. By Masudi / Translated and Edited by Paul Lunde and Caroline Stone. London and New York, 1989.

The Sacred ook and Early Literature of the East. Volume VI. Medieval Arabic Moorishand and Turkish... With a Historical Survey and Description by Prof. Charles Home Ph. D. New York, 1917 (репринт 1987).

Исследования и справочники на русском, украинском и арабском языках

'Али, Джавад. Маварид та'рих ал-Мас'уди // Sumer. 1964. XX, № 1—2, Р. 1—48.

[Баранов X. К.] Арабско-русский словарь / Составил проф. X. К. Баранов. Издание четвертое, стереотипное (в двух книгах). М., 1970.

Бартольд В. В. Арабские известия о русах // Советское востоковедение. 1940. № 1. С. 15-50.

Бартольд В. В. Эпоха Омейядов по новым исследованиям // Академик Бартольд В. В. Сочинения. Т. VI. Работы по истории ислама и Арабского Халифата. М., 1966. С. 532-536.

Бейлис В. М. Ал-Масуди о русско-византийских отношениях в 50-х годах X в. // Международные связи России до XVII в. М., 1961. С. 21— 31.

Бейлис В. М. Представления и цивилизациях древности и раннего средневековья в системе исторических знаний ал-Йакуби и ал-Масуди // Ислам и проблемы межцивилизационных взаимодействий. М., 1994. С. 33—54.

Бейлис В. М. Сведения о Черном море в сочинениях арабских географов IX— X вв. // Ближний и Средний Восток. М., 1962. С. 21— 28.

Бейлис В. М. Сочинения ал-Мас'уди как источник по истории Восточной Европы: Диссертация ... кандидата исторических наук. М., 1963.

Беляев В. И. Арабские источники по истории туркмен и Туркмении // Материалы по истории туркмен и Туркмении. М.; Л., 1939. Т. 1. С. 12—40.

Беляев Е. А. Арабы, ислам и Арабский Халифат в раннее средневековье: Второе издание. М., 1966.

Большаков О. Г. История Халифата: I. Ислам в Аравии. 570—633. М., 1989.

Большаков О. Г. История Халифата: II. Эпоха великих завоеваний. 633—656. М., 1993.

Большаков О. Г. История Халифата: III. Между двух гражданских войн. 656— 696. М., 1998.

Большаков О. Г. Средневековый арабский город // Очерки истории арабской культуры V-XV вв. М., 1982. С. 156-214.

Большаков О. Г. Средневековый город Ближнего Востока: VII—середина XIII в. М. 1984.

Босворт К. Э. Мусульманские династии: Справочник по хронологии и генеалогии. М., 1971.

Большая Советская Энциклопедия: Изд. 3. Т. 1— 30. М., 1970—1978.

Брун Ф. И. Кто были четыре тюркские племени, которые разбили, по свидетельству Масуди, греков в 934 г. под стенами Валендара, и где находился этот город? // Труды IV археологического съезда России. Т. 1. Казань, 1884. С. 255—283.

Буссе Г. Возрождение персидской монархии при Бундах // Мусульманский мир. 950-1150. М., 1981. С. 66-88.

Васильев А. Л. Византия и арабы: Политические отношения Византии и арабов за время Аморейской династии. СПб., 1900.

Вестберг Ф. К анализу восточных источников о Восточной Европе // Журнал министерства народного просвещения. СПб., 1908. Ч. XIII, № 2. С. 364—412; Ч. XIV, №3. С. 1-62.

Всеобщая история литературы / Под редакцией В. Корша и А. Кирпичникова. Т. II. СПб., 1888.

Гаркаеи А. Я. Дополнения к сочинению «Сказания мусульманских писателей о славянах и русских». СПб., 1871.

Гаркаеи А. Я. Неизданное свидетельство ал-Масуди о походе русских на Цареград//Журнал министерства народного просвещения. 1872. Ч. 160, № 4, апрель. С. 220-236.

[Гаркаеи А. Я.] Сказания мусульманских писателей о славянах и русских (с половины VII века до конца X века по Р. X.) / Собрал, перевел и объяснил А. Я. Гаркави. СПб., 1870.

[Гиргас В. Ф., Розен В. Р.]. Арабская хрестоматия / Составили Экстраорд. профессор В. Ф. Гиргас и Доцент Барон В. Р. Розен. В 2-х томах. Вып. 1— 2. СПб., 1875, 1876.

Гибб Х. А. Р. Арабская литература (классический период). М., 1960. Гранде Б. М. Курс арабской грамматики в сравнительно-историческом освещении. М., 1963.

Григорьев В. В. О древних походах русов на Восток // Журнал министерства народного просвещения, 1835. Ч. V, № 1. С. 229—287.

Грюнебаум фон Г. Э. Классический ислам: Очерк истории. 600—1258. М., 1986.

Грюнебаум фон Г. Э. «Рисала фи-л-'ишк» Ибн Сины и куртуазная любовь // Арабская средневековая культура и литература: Сборник статей зарубежных ученых. М., 1978. С. 191-198.

Дорн Б. Каспий: О походах древних русских в Табаристан. СПб., 1875. Древняя Русь в свете зарубежных источников / Под редакцией Е. А. Мельниковой. М., 1999.

Заветные сказки из собрания Н. Е. Ончукова / Издание подготовили В. Еремина и В. Жекулина. М., 1996.

Заходер Б. Н. Ибн Фадлан и ал-Мас'уди // Краткие сообщения Института востоковедения. М., 1960. Вып. XXXVIII. С. 15-18.

Заходер Б. Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Т. I—II. М., 1962, 1967.

Еопян И. Р. Традиционная музыка Арабского Востока. М., 1990.

Иллюстрированная полная популярная библейская энциклопедия. Труд и издание Архимандрита Никифора. М., 1891 (репринт 1990 г.).

Ислам: Энциклопедический словарь. М., 1991.

Калинина Т. М. Заметки о торговле в Восточной Европе по данным арабских ученых IX—X вв. //Древнейшие государства Восточной Европы. 1998.: Памяти члена-корреспондента РАН Анатолия Петровича Новосельцева. М., 2000. С. 106—119.

Калинина Т. М. «Китаб ат-танбих ва-л-ишраф» (Книга предупреждения и пересмотра) арабского ученого X в. ал-Масуди // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. М., 2001. № 1. С. 14—21.

Калинина Т. М. Ал-Масуди о булгарах // Международные связи, торговые пути и города Среднего Поволжья IX—X вв.: Материалы Международного симпозиума. Казань. 8-10 сентября 1998 г. Казань, 1999. С. 13-20.

Калинина Т. М. Ал-Мас'уди о тюрках // Этническая история тюркских народов Сибири и сопредельных территорий: Сборник научных трудов. Омск, 1998. С. 54-58.

Калинина Т. М. Ал-Масуди о расселении русов // Восточная Европа в древности и средневековьи. М., 1978. С. 16—22.

Караулов И. А. Сведения арабских географов IX и X вв. по Р. X. о Кавказе, Армении и Азербайджане // Сборник материалов для изучения местностей и племен Кавказа. Тифлис, 1908. Вып. 38. С. 29-78.

Карра де Во Б. Арабские географы / Перевод с араб. Ольги Крауш под редакцией И. Ю. Крачковского. Л., 1941.

Ковалевский А. П. Аль-Масуди о славянских языческих храмах // Вопросы историографии и источниковедения славяно-германских отношений. М., 1973. С. 80—86.

Ковалевский А. П. Славяне и их соседи по данным ал-Масуди // Там же: С. 62—79.

Ковалiвський А. Абу-ль-Хасан Aлi аль-Масудi як вчений // Ученi записки Харькiвского унiверситету. Труди Iсторичьного факультету. Т. V. 1957. С. 167—182.

Коновалова И. Г. Восточная Европа в сочинении ал-Идриси. М., 1999.

Коновалова И. Г. К вопросу об этнониме нукарда у ал-Мас'уди // Средневековая Русь. 2. М., 1999. С. 4—9.

Коновалова И. Г. Пути сообщений в Восточной Европе по данным средневековых арабо-мусульманских авторов // Древнейшие государства Восточной Европы. 1998 г.: Памяти члена-корреспондента РАН Анатолия Петровича Новосельцева М., 2000. С. 126-133.

Крачковский И. Ю. Арабская географическая литература // Академик Крачковский И. Ю. Избранные сочинения. Т. IV. М.—Л., 1957.

Крачковский И. Ю. Арабские географы и путешественники // Известия Государственного Географического Общества. Л.—М., 1937, т. LXIX, Вып. 5. С. 738—765.

Крымский А. Е. История арабов и арабской литературы, светской и духовной Ч. I. M, 1914.

Крымский А. Е. Масъудий // Энциклопедический словарь. Т. XVIIIa. СПб. Ф. А. Брокгауз и И. А. Ефрон, 1898. С. 776.

Крюков В. Г. Сведения арабских географов конца IX—первой половины X века о странах и народах Западной, Центральной и Юго-Восточной Европы: Автореферат диссертации... кандидата исторических наук. Л., 1987.

[Куббель Л. Е. и Матвеев В. В.]. Древние и средневековые источники по этнографии и истории народов Африки южнее Сахары: Арабские источники VII—X вв. / Подготовка текстов и переводы Л. Е. Куббеля и В. В. Матвеева. М. — Л., 1960.

Левицкий Т. Малоизвестный западнославянский народ по описаниям ал-Масуди // Ближний и Средний Восток. М., 1962. С. 29—33.

Лейн Э. У. Нравы и обычаи египтян в первой половине XIX в. М., 1982.

Материалы по истории СССР. Для семинарских и практических занятий / Под редакцией А. Д. Горского. Вып. 1.: Древнейшие народы и государства на территории СССР. М., 1985.

Медников Н. А. Палестина от завоевания ее арабами до крестовых походов по арабским источникам. Т. I.: Исследование. СПб., 1903 // Православный Палестинский сборник. Т. XVII. Вып. 2.

Медников Н. А. Палестина от завоевания ее арабами до крестовых походов по арабским источникам: Приложение II (1). СПб., 1897 // Православный Палестинский сборник. Т. XVII, вып. II (2).

Мец А. Мусульманский Ренессанс. М., 1973.

Микульский Д. В. Арабский Геродот. М., 1998.

Микульский Д. В. Варианты одного сюжета у ал-Масуди и Банделло // Проблемы арабской культуры: Памяти академика И. Ю. Крачковского. М., 1987. С. 78—81.

Микульский Д. В. Проза ал-Масуди и арабская историографическая традиция: (К историко-литературной характеристике арабской историографии IX— X вв.): Автореферат диссертации... кандидата филологических наук. М., 1981.

Миллер Б. В. Конспект лекций по истории Персии. Ч. I: История древней (доисламской) Персии, кончая завоеванием ее арабами. М., 1926.

Минорский В. Ф. История Ширвана и Дербента X—XI веков. М., 1963.

Минорский В. Ф. Куда ездили древние русы? // Восточные источники по истории Юго-Восточной и Центральной Европы. Часть 1 / Под редакцией А. С. Тверитиновой. М., 1964. С. 19-28.

Михайлова И. Б. Средневековый Багдад (некоторые аспекты социальной и политической истории города в середине X — середине XIII в.). М., 1990.

Ал-Мунджидфи-л-лугава-л-адабва-л-'улум: Ат-Таб'аал-джадида. Бейрут, 1956.

Ал-Му'джам ал-Васит. Т. I—II. Тегеран, б. г. (Репринт).

Негматое Н. Н. Государство Саманидов (Маверранахр и Хорасан в IX — X вв.). Душанбе. 1977.

Негря Л. В. Общественный строй Северной и Центральной Аравии в V—VII вв. М., 1981.

Нефедова Н. К. Куда ездили древние русы — в Андалусию или Анатолию? // Советское востоковедение. М., 1958. № 4. С. 113—115.

Новосельцев А. П. Арабские источники об общественном строе восточных славян IX—первой половины X в. //Древнейшие государства Восточной Европы. 1998. Памяти члена-корреспондента РАН Анатолия Петровича Новосельцева. М., 2000. С. 400—404.

Новосельцев А. П. Образование древнерусского государства и его первый правитель // Там же. С. 454—477.

Новосельцев А. П. Христианство, ислам и иудаизм в странах Восточной Европы и Кавказа в средние века // Там же. С. 434—453.

Новосельцев А. П. Хазарское государство в истории Восточной Европы и Кавказа. М., 1990.

Пелла Ш. Вариации на тему адаба // Арабская средневековая культура и литература. М., 1978. С. 60-76.

Першиц А. И. Арабы Аравийского полуострова. М., 1958.

Петрушевский И. П. К истории маздакитов в эпоху господства ислама // Народы Азии и Африки. М., 1970. № 5. С. 71 — 81.

Пигулевская Н. В. и др. История Ирана с древнейших времен до конца XVIII века. М., 1958.

Пиотровский М. Б. Коранические сказания. М., 1991.

Прозоров С. М. Арабская историческая литература в Ираке, Иране и Средней Азии в VII—середине X в.: Шиитская историография. М., 1980.

Прозоров С. М. Введение // Ал-Хасан ибн Муса ан-Наубахти. Шиитские секты. М., 1973.

Семенова Л. А. Африка в освещении Масуди: (О работах арабского историка X в.) // Краткие сообщения Института народов Азии АН СССР. М., 1961, Вып. 45. С. 111—121.

Семенова Л. А. Из известий Масуди о Кавказе // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы. Часть 2. М., 1969. С. 312—315.

Семенова Л. А. Из истории фатимидского Египта: Очерки и материала. М., 1974.

Словарь античности. М., 1989.

Советская историческая энциклопедия. Т. I—XVI. М., 1961— 1976.

Соловьев В. С. Магомет: Его жизнь и религиозное учение. СПб, 1892. (Репринт).

Философский энциклопедический словарь. М., 1989.

Фильштинский И. М. Арабская классическая литература. М., 1965

Фильштинский И. М. Арабская литература // Литература Востока в средние века. Часть II. [М.], 1970. С. 215—311.

Фильштинский И. М. История арабской литературы: V—начало X века. М., 1985.

Фильштинский И. М. История арабской литературы X — XVIII веков. М., 1991.

Хинц В. Мусульманские меры и веса с переводом в метрическую систему /Перевод с немецкого Ю. Э. Брегеля.

Давидович Е. А. Материалы по метрологии средневековой Средней Азии. М., 1970.

Церетели Г. В. Арабская хрестоматия. Тбилиси, 1949.

Церетели К. Т. Сирийский язык. М., 1979.

Цыбульский В. В. Современные календари стран Ближнего и Среднего Востока: Синхронистические таблицы с пояснениями. М., 1964.

Шмидт А. Э. Материалы по истории Средней Азии и Ирана: Ал-Мас'уди. «Золотые россыпи» // Ученые записки Института востоковедения. Т. XVI. М.; Л., 1958. С. 469-485.

Юшманов Н. В. Грамматика литературного арабского языка. М., 1985. (Репринт).

Якубовский А. Ю. К вопросу об исторической топографии Итиля и Булгар в IX—X вв. // Советская археология. 1948. Т. X. С. 255—270.

Якубовский А. Ю. О русско-хазарских и русско-кавказских отношениях // Известия отделения истории и философии АН СССР. М., 1946. № 5. С. 465—467.

Исследования и справочники на западных языках

Athamina Kh. The black banners and the socio-political significance of flags and slogans in Medieval Islam // Arabica. T. XXXVI. 1989. P. 303—315

Babelon E. Ere // La Grand Encyclopedic. T. XVI. Paris, б. г., Р. 169—175.

Blankinship Kh. Y. The End of the Jihad State: The Reighn of Hisham Ibn 'Abd al-Malik and the Collaps of the Umayyads. Albany, 1994.

Brockelmatm C. Geschichte der arabichen Literatur. Bd. I. Weimar, 1898; Bd. II. Berlin, 1902; Suppl. Bd. I-III. Leiden, 1937, 1938, 1942.

Brockelmann C. AI-Mas'udi // EI^1. BD. III. S. 464-465.

Carra de Vaux B. Note sur un ouvrage attribue a Macoudi // Journal Asiatique. Paris, 1896. VII. P. 133-144.

Carra de Vaux B. Les penseurs de l'Islam. Vol. I-V. P., 1921-1926.

Charmoy F. B. Relation de Masoudi et d'outre autores Musulmans sur les anciens Slaves// Nouvel Memoir de Г Academic des Sciences de St. Petersbourg. SPb., 1834, IV Serie, Tome II, Nr. 6, P. 297-408.

Dictionnaire historique de l'Islam / Janine et Dominique Sourdel. Paris, 1996.

Czapkiewiez A. Al-Masudi on Balneology and Balneoltherapeutics // Folia Orientalia. 1961. III. P. 271-275.

[D'Ohsson M. C.] Des peoples du Caucase et des pays au Nord de la Mer Noir dans le Юте siecle, ou Voyage d'Abou-El-Cassim/ Par M. C. D'Ohsson. Paris, 1828.

[Dorn В.] Auszuge aus zwei morgenlandischen Schriftellern, betreffend das Kaspische Meer und die ausgranzende Laender, / von B. Dorn // Melanges Asiatique, tire du Bulletin de l'Academie Imperial des Sciences de St.-Petersbourg. SPb., 1870. November. T. VI. S. 344-381.

[Dorn В.] Caspia. Ueber die Einfallederalten Russen in Tabaristan nebst zugaben ueber andere von ihnen auf dem Kaspischen Meere und die anliegenden Laendern ausgefuerte Unternehmungen / Von B. Dorn // Memoir de l'Academie Imperial des Sciences de St. Petersbourg. SPb., 1871, VII Serie, T. XXIII, Nr. 1. S. I-XXXVII, 1-124.

[Dozy R. R. A.] Dictionnaire detaille des noms des vetements chez les Arabes... / Par K. R. A. Dozy. Amsterdam, 1845.

Enzyklopaedie des Islam. Bd. I—IV. Leiden — Leipzig, 1913—1938.

The Encyclopaedia of Islam. New Edition. Vol. I—V. Leiden — London, 1960—1984.

[Fraehn Ch. M.] Die aeltesten arabischen Nachrichten uber die Wolga-Bulgaren aus Ibn Foslan's Reisberichte: Der Text kritich berichtigt, mit treuer Uebersetzung begleitet und den noethigen Erlauterungen verzehen /von Ch. M. Fraehn. SPb., 1832.

[Fraehn Ch. M.] Ibn-Foszlan's und anderer Araber Berichte ueber die Russen alterer Zeit. Text und Uebersetzung mit kritisch-philologischen Anmerkungen; nebst drei Beilagen... / Von C. M. Frahn... SPb., 1823.

Gildemeister J. De rebus Indae quamoto in Arabum notitiam venerint. P. I, cum Masudi ecodol. Pora Bomrae, 1836.

Gildemeister J. Ueber den Titel des Masudischen Werkes Muruj al-Dhahab // Wiener Zeitschrift fur die Kunde des Morgenlands. 1844. V. S. 202—204.

[De Guignes J.] Les Praires d'or et les Mines de pierres precieuses. Histoire universelle par Aboul-hassan-aly, fits d'al-Khair, Tils de Masoud-el-hadheli, surnomme Masoudi, Ecrivain du douzieme siecle de I'Erc chretienne. Par J. de Guignes // Notices et extraits des manuscrits de la Bibliotheque du Roi, lues au Comitd etabli par Sa Majeste dans l'Academie Royale des Inscriptions et Belles-lettres. Paris. 1792. I. P. 1— 67.

Hammer-Purgstall J. Litteraturgeschichte der Araber. Bd. V. Wien, 1854.

[Hitti Ph.] History of the Arabs from the earliest Times to the Present / By Philip K. Hitli... Eighth Edition. London-New York, 1964.

Huart Cl. Litterature Arabe. Paris, 1902.

Kawerau P. Arabische Quellen zur Christianisierung Russland's. Wiesbaden, 1967.

Kennedy H. The Early Abbasid Caliphate: A Political History. London — Toronto — New-Jersey — Croom Helm, 1981.

Islamic Historiography: The Histories of Masudi / by Tarif Klialidi. Albany, 1975.

[Klaprolh von J] Beschreibung der Russischen Provenzen zwischen dem Kaspischen und Schwarzen Meere / Von Julius von Klaprolh: Mit einer Charte. Berlin, 1814.

Krand-alav H. Hodnota zprav al-Mas'udiho о bulgarech (na Dunaji) a rusech // Prispcvky k medzislovianskym vztahom v eekoslovenskych dejinach // Slovanske Studie. 1960. III. S. 467-495.

[Kremer von A.]. Culturgeschichte des Orients unter den Chalifen / von Alfred von Kremer. Bd. I-II. Wien, 1875, 1877.

[Lassner J.]. The Shaping of'Abbasid Rule / By Jacob Lassner. Princeton — New Jersey, 1980.

The Legacy of lslam (ed. Thomas Arnold and A. Guillaume). Oxford, 1931.

Lewicki T. Jeszcze о Wieletach w opisie Slowianszczyzny arabskiego pisarsa z X w. al-Mas'udiego// Pamietnik Slowianski. 1951. T. 2. Str. 107—120.

Lewicki T. Panstwo Wislan-Chorwatow w opisie al-Mas'udiego // Sprawozdania Polskeij Akademii Umiejejnosci. 1948. T. 49, № 1. Str. 24—34.

Lewicki T. Slowiane nad Menen w relacji al-Mas'udiego? // Onomastica. 1961. VII. Str. 317-326.

Lewicki T. Swiat slowianski woczachpisarzyarabskich//Slavia Antiqua. 1948—1950, R. 2,2.2. Str. 321-389.

Lewicki T. Znajomosc krajow i ludow Europy u pisarzy arabskich IX i X w. // Slawia Antiqua. 1961. T. VIII. S. 61-124.

Macartney C. M. The attack on Valandar// Byzantinisch-Neugriechische Jahrbiicher. 1931. Bd. 8. Lief. 1. S. 159-170.

[Marquart J.] Osteuropaische und Ostasiatische Streifzuege. Etnologische und historisch-topographische Studien den Geschichte des 9 und 10 Jahrhunderts (ca. 840—940) / Von J. Marquart. Mit Unterstutzung der Konigl. Akademie der Wissenschaften zu Berlin. Leipzig, 1903.

Maqbul Ahmad S. AI-Mas'udis' contribution to medieval Arab geography// Islamic Culture. 1953. 27. P. 16-27; 1954. 28. P. 280-281.

Maqbul Ahmad S. The travels of Abti'l Hasan 'Ali b. al-Husain al-Mas'udi // Islamic Culture. 1954. 28. P. 509-524.

Al-Masudi. Millenary Commemoration Volume / Edited by S. Maqbul Ahmad and A. Rahman. With a Foreword by Professor Humayun Kabir. Published by the Indian Society for the History of Science and the Institute of Islamic Studies, Aligarh Muslim University, 1960.

Miquel A, La geographic humaine du monde musulman jusqu'au an milieu de Xl-em siecle. Paris— La Haye, 1967.

Modi J. J. Masoudi on volcanoes//Journal of the Bombay Branch ofthe Royal Asiatic Society. 22 (\905-1908), P. 135-142.

Modi J. J. Masudi's account of the Pcsdadian kings // Journal of the K. R. Cama Oriental Institute. 1933. Vol. 27. P. 6—35.

Modi J. J. Zarathustra and Zoroastrism in Macoudi's Kitab Murugal-Zahabva Ma'adin al-Jauhar//Journal of the K. R. Cama Oriental Institute. 1931. Vol. 25. P. 148-158.

[Nicholson J.] An Account of the Establishment of the Fatemite Dynasty in Africa, being the Annals of that Province from the Year 290 of the Higra to the Year 300, extracted from an Ancient Arabic MS., ascribed to EI-Mas'udi, belonging to the Ducal Library of Saxo-Gotha: with an Introduction and Notes by John Nicholson, B. A. Oxon. Ph. D. of the University of Tubingen. Tubingen — Bristol. 1840.

Pellat Ch. Inventaire de l'oeuvre Gahizienne //Arabica. 1956. 2. P. 147—180.

[Pellat Ch.] Mas'udi. Les praires d'or. Edition Barbier de Meynard et Pavet de Courteille revue et corrigee par Charles Pellat. Index generaux. T. VI—VII. Beyrouth, 1979.

Pellat Ch. Was al-Masudi a historian or an adib? // Journal of the Pakistan Historical Society. Vol. X. № 4. Oct. 1961. P. 231-334.

[Quatremere E.] Notice sur la vie et les ouvrage de Masoudi par M. Quatremkre // Journal Asiatique. Janivier 1839. P. 5—32.

[Radtke В.] Weltgeschichte und Weltbeschreibung im mittelaltichen Islam / Von Bemd Radtke. Beirut — Stuttgart, 1992.

[Reinaud M.] Geographie d'Aboulfeda / Traduite de l'arabe en francais et accompagnee de notes et d'eclaircissements par M. Reinaud. Tome I: Introduction generate a la geographic des orientaux. Paris, 1848.

[Renan E.] Les praires d'or de Macoudi // Renan E. Melanges d'histoire et de voyages. Paris, 1890. P. 253-275.

[Rosenthal Fr.] A History of Muslim Historiography / by Franz Rosenthal: Second revised Edition. Leiden, 1968.

Rotter G. Al-Mas'udi. Bis zu den Grenzen der Erde. Tubingen — Basel, 1978.

Sacyde S. Le Livre de l'Indication et de l'Admonition, oul'Indicateuretle Moniteur d'Abou'l-Hasan Ali, fils de Hosain, fils d'Ali Masoudi, auteur du Moroudj Al-dhahab. (Ms. de la Bibliotheque de Saint-Germain-des Pres, no 337) // БМ. T. IX. P. 302—376.

Sarton G. Introduction to the History of Science. Vol. I. From Homer to Omar Khayyam. Baltimore, 1928.

[Seippel A.] Rerum Normannicorum fontes Arabici... / edidit Alexander Seippel... Christianiae-Osloae, 1898—1928.

Seybold C. F. Linskh-Lonskh in Mas'udi's Tenbih // Le Monde Oriental. 1919. Vol. 13. P. 126-128.

[Sezgin F.] Geschichte des arabischen Schrifttums. Bd. I... /Von F. Sezgin. Leiden, 1967.

Shaban M. A. Islamic History. A. D. 600-750 (A. H. 132): A New Interpretation. Cambridge, 1971.

Shaban M. A. Islamic History: A New Interpretation. 2. A. D. 750—1055 (A. H. 132— 448). Cambridge — London — New York — Melbourn, 1976.

Shboul Ahmad M. H. Al-Mas'udi and his World. A Muslim Humanist and his Interest in non-Muslims. London, 1979.

Sourdel D. et J. La civilization de l'Islam Classique. Paris, 1968.

[Sourdel D.] Le Vizirat Abbaside de 749 a 939 (132 a 324 de l'Hegire): Thnse principal pour le doctorat ns-lettres presente a la Faculte des Lettres de l'Universite de Paris par Dominique Sourdel, ancien eleve de I'ecole normale superieure, Licencie es-lettres. Damas, 1959.

[Le Strange G.] Baghdad during the Abbaside Caliphate: From contemporary Arabic and Persian Sources/ By G. Le Strange. Oxford, 1900.

Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate: Mesopotamia, Persia and Central Asia from the Moslem Conquest to the Time of Timur. New York, 1966.

Widajewitcz J. Masudi о Wieletach // Pamietnik Slowianski. 1949. I. P. 55—82.

[Wuestenfeld F.] Geschichtschreiber der Araber und ihre Werke / Von F. Wuestenfeld. Gottingen, 1882.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

МЗ — «Золотые копи...» («Мурудж аз-захаб...») ал-Мас'уди как памятник в целом.

MX — Мурудж аз-захаб ва ма'адин ал-джаухар / Тасниф ар-раххала ал-кабир ва-л-му'аррих ал-джалил Аби-л-Хусайн 'Али ибн ал-Хусайн ибн 'Али ал-Мас'уди ал-мутаваффи фиам 346 ал-хиджриййа. / Би тахкик Мухаммед Мухйи-д-Дин 'афа-л-Лах'анх. Т. I—IV. Бейрут, 1973. (Репринт издания: Каир, 1958).

БМ — Macoudi. Les praires d'or / Text et traduction par C. Barbier de Meynard et Pavet de Courteille. Paris, 1861-1877. T. I-IX.

БСЭ — Большая Советская Энциклопедия. Издание третье. Т. 1— 30. М., 1970-1978.

Ад-Динавари. Китаб ал-ахбар ат-тивал — Abu Hanifa ad-Dinaweri. Kitab al-ahbar at-tiwal / Publie par V. Guirgass. Leide, 1888.

Ибн Дурайд — Abu Bekr Muhammed ben et-Hasan Ibn Doreid's genealogisches Handbuch... / herausgegeben von Ferdinand Wuestenfeld. Goettingen, 1854.

Дози — [Dozy R. R. A.] Dictionnaire detaille des noms des vetements chez les Arabes... / Par R. R. A. Dozy. Amsterdam, 1845.

Ибн Ийас — Ибн Ийас. Бада'и' аз-зухур фи вака'и' ад-духур. Тунис, б. г.

Ибн Кутайба. Маариф — Ibn Coteiba 's Handbuch der Geschichte... / herausgegeben von Ferdinand Wustenfeld. Goettingen, 1850.

Ибн Кутайба 2 —Ibn Qotaiba. Liber poesis et poetarum / Quem edidit M. J. De Goeje. Lugduni — Batavorum, 1905.

Ибн ан-Надим — ал-Фихрист ли Ибн ан-Надим. Каир, 1348 (1929/30).

Ибн ан-Надим 1— Kitab al-Fihrist / Mil Anmerkungen herausgegeben von Gustav Fluegel... Bd. l-II. Leipzig, 1871-1872.

Ибн Халликан — Ibn Challikani. Vitae illustrium virorum / e pluribus codicibus manuskriptis inter se collatis mene primum arable edidit, variis lectionibus indicibusque locupletissimis instruxit Ferdinandus Wustenfeld... T. I—XIII. Gottingae, 1835—1850.

Ибн Хордадбех — Ибн Хордадбех. Книга путей и стран / Перевод с араб. Н. Велихановой. Баку, 1986.

ИФ — Китаб ал-'икдал-фарид: Та'лиф Аби 'Осман Ахмад ибн Мухаммад ибн 'Абд Раббихи ал-Андалуси. Т. I—VII. Каир 1953—1965. (Репринт.)

ал-Йакуби — Та'рих ал-Йа'куби. Т. I—II. Бейрут, б. г.

Ал-Йакуби 1— Ibn Wadhih qui dicitur al-Ja'qubi, Historiae... / Edidit M. Th. Houtsma. Lugduni — Batavorum. 1883.

Йакут. Булдан — Jacut's geographisches Woerterbuch aus den Handschriften zu Berlin, St. Petersburg, Paris, London und Oxford... / Herausgegeben von Ferdinand Wuestenfeld. Bd. I—VI. Leipzig. 1866-1870.

Йакут. Удаба. — The Irshad al-Ari'b ila' Ma'rifat al-Adi'b or Dictionary Learned Men of Yafut. Ed. By D. S. Margolious. Vol. I-VII. Leyden-London, 1907-1927.

Пелла — [Pellat Ch.] Mas'udi. Les praires d'or. Edition Barbier de Meynard et Pavet de Courteille / revue et corrigfte par Charles Pellat: Index generaux. T. VI—VII. Beyrouth, 1979.

Табари — Annales quos scripsit Abu Djafar Mohammad ibn Djarir at-Tabari / Cum aliised. M. J. de Goeje, Ser. I—III. Lugduni Batvorum, 1879—1890.

ал-Хатиб ал-Багдади — Та'рих Багдад ау Мадинат ас-Садам ли-л-хафиз Аби Бакр Ахмад ибн 'Али ал-Хатиб ал-Багдади... Т. I—IV. Каир — Багдад, 1931.

Аш-Шахрастани — аш-Шахрастани Мухаммад ибн 'Абд ал-Карим. Книга о религиях и сектах (Китаб ал-милал ва-н-нихал). Часть I: Ислам. / Перевод с арабского, введение и комментарий С. М. Прозорова.

EI^1 — Enzyklopaedie des Islam. Bd. I-IV. Leiden-Leipzig, 1913—1938.

EI^2 — The Encyclopaedia of Islam. New Edition. Vol. I—V. Leiden — London, 1960-1984.

GAL — Brockelmann C. Geschichte derarabichen Literatur. Bd. I. Weimar, 1898; Bd. II. Berlin, 1902; Suppl. Bd. I-III. Leiden, 1937, 1938, 1942.

Mafatih al-Olum — Liber Mafatih al-Olum... auctore Abu Abdallah Mohammed ibn Ahmed ibn Jusofal-Katib al-Khoworesmi/ Edidit, indeces adjecit G. Van Vloten. Lugduni-Batovorum, 1895.

Примечания

1

Гибб Х. А. Р. Арабская литература (классический период); Мусульманская историография. М., 1960. С. 59.

2

Brockelmann С. AI-Mas'udi // EI^1. Bd. III. S. 464-465.

3

Pellat Ch. AL-Mas'udi // EI^2. Vol. VI. P. 784.

4

Ibid. P. 785—788.

5

В более полном виде сведения о путешествиях ал-Мас'уди содержатся в работе: Shboul A. M. H. Al-Mas'udi and his World... London, 1979. P. 1— 29; на русском языке история его странствий изложена в книге: Микульский Д. В. Арабский Геродот. М., 1998. С. 112-223.

6

Общая канва развития арабо-мусульманской цивилизации изложена на основе следующих работ: Беляев Е. А. Арабы, ислам и Арабский Халифат в раннее средневековье. 2-е изд. М., 1966; Грюнебаум Г. Э. фон Классический ислам... М., 1986; Михайлова И. Б. Средневековый Багдад... М., 1990.; Blankinship Kh. Y. The End of the Jihad State: The Reighn of Hisham Ibn 'Abd al-Malik and the Collapse of the Umayyads. Albany, 1994; [Hitti Ph. K.] History of the Arabs by Philip K. Hitti... London, 1937; Kennedy H. The Early Abbasid Caliphate: A Political History. Toronto-New Jersey — Croom Helm, 1981; [Lassner J.] The Shaping of Abbasid Rule: By Jacob Lassner. Princeton — New Jersey, 1980; Shaban M. A. Islamic History. A. D. 600—750 (A. H. 132): A New Interpretation. Cambridge, 1971, Shaban M. A. Islamic History: A New Interpretation. 2. A. D. 750—1055 (A. H. 132—448). Cambridge — London — New York — Melbourne, 1976.

7

Об общественных отношениях, в значительной мере характерных для арабских племен как ранних, так и позднейших эпох, см.: Негря Л. В. Общественный строй Северной и Центральной Аравии в V—VII вв. М., 1981. С. 53—92; Першиц А. И. Арабы Аравийского полуострова. М., 1958. С. 14—16, 33—34.

8

См. по этому поводу: Косвен М. О. Семейная община и патронимия. М., 1963; Кисляков Н. А. О сущности понятия патронимия // Страны и народы Востока. М., 1976. Вып. XVIII. С. 263—280; Давыдов А. Д. Сельская община и патронимия у народов Ближнего и Среднего Востока. М., 1979.

9

Более подробно о становлении шиитского движения см.: Прозоров С. М. Введение // Ал-Хасан ибн Муса ан-Наубахти. Шиитские секты... М., 1973. С. 16—46.

10

Бартольд В. В. Эпоха Омейядов по новейшим исследованиям // Академик Бартольд В. В. Сочинения. Т. VI: Работы по истории ислама и Арабского Халифата. М., 1966. С. 532-536.

11

Более подробно о развитии арабской литературы в Аббасидскую эпоху см.. Фильштинский И. М. История арабской литературы: V— начало X века. М., 1985. С. 262—481; Фильштинский И. М. История арабской литературы: X—XVIII века. М., 1991. С. 5-449.

12

См. об этом, напр.: Большаков О. Г. Средневековый арабский город // Очерки истории арабской культуры V—XV вв. М., 1982. С. 212.

13

Наложение истории развития арабо-мусульманской историографии основывается на следующих работах: Грязневич П. А. Историческая наука // Арабская культура // БСЭ, т. II. М., 1970. С. 144—145; Грязневич П. А. Развитие исторического сознания арабов (VI—VIII) // Очерки истории арабской культуры... С. 75—155; Халидов А. Б. Книжная культура // Там же. С. 240—241; Гибб X. А. Р. Мусульманская историография. Перев. П. А. Грязневича // Гибб X. А. Р. Арабская литература (классический период). М., 1960. С. 119—132; Duri A. A. The Rise of Historical Writing among the Arabs. Edited and Translated by Lawrence I. Conrad. Introduction by Fred M. Donner. Princeton, 1983; Khalidi T. Arabic Historical Thought in the Classical Period. Cambridge, 1994. История изучения арабо-мусульманской историографии в западной арабистике см.: Donner Fred М. Introduction // Duri A. A. Op. cit. P. VII—XVII.

14

Этот памятник опубликован в переводе на русский язык: 'Абд ар-Рахман ибн 'Абд ал-Хакам. Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса / Перевод с арабского, предисловие и примечания С. Б. Певзнера. М., 1985.

15

Pellat Ch. Op. cit. P. 785.

16

Методика систематизации хабаров различных жанров была разработана автором этих строк и представлена в статье: Микульский Д. В. Две версии биографии ал-Хаджжаджа б. Йусуфа (в «Мурудж аз-захаб...» ал-Мас'уди и «Китаб ал-икд ал-фарид» Ибн Абд Раббихи) // Восточное историческое источниковедение и специальные исторические дисциплины. М., 1997. С. 84—138.

17

Pellat Ch. Op. cit., P. 788.

18

Халидов А. Б. и др. Арабские рукописи Института востоковедения / Под редакцией А. Б. Халидова Ч. I. M., 1986. С. 419.

19

Бейлис В. М. Сочинения ал-Мас'уди как источник по истории Восточной Европы X в.: Диссертация... кандидата исторических наук. М., 1963. С. 67.

20

Канва истории изучения наследия ал-Мас'уди излагается на основании следующих трудов: Бейлис В. М. Указ. соч. С. 67—75; Shboul A. M. H. Op. cit. P. XV— XXVII; Pellal Ch. Op. cit. P. 785-786.

21

Abulfedae annales Muslemici. Arabic! et latine / Opera et Studiis lo. lacobi Reiskii. Tomus II. Hafniae, MDCCXC (1790). P. 712-716.

22

[De Guignes J.] Les Praires d'or et les Mines de pierres precieuses... / Par J. de Guignes I/ Notice et extraites des manuscrits de la Bibliothnque du Roi lues au Comite etabli par Sa Majeste dans l'Academie Royale des Inscriptions et Belles-lettres. Paris, 1792. I. P. 1-67.

23

Ссылка осуществляется на более позднее воспроизведение этой статьи: de Sacy S. Le Livre de l'Indication et de l'Admonition ou l'lndicateur et le Moniteur d'Abou'l-Hasan Ali, fils d'Ali Masoudi, auteur du Moroudj Al-dhahab (Mas. de la Bibliotheque de Saint-Germain-des-Pres, no 337) // БМ. T. IX. P. 302—376.

24

[Von K/aproth J.] Beschreibung der Russischen Provinzen zwischen dem Kaspischen und Schwarzen Meere / Von Julius v. Klaproth. Mit einer Charte. Berlin, 1814. Перевод главы из «Золотых копей...» опубликован на S. 184—257 этого издания. Преамбуле (S. 182—184) предшествует заголовок: Masudi's Beschreibung des Kaukasus und der nordlich von demselben und dem Kaspischen Meere gelegenen Lander (S. 182).

25

[Fraehn C. M.] Ibn-Foszlan's und anderer Araber Berichte ueber die Russen aelterer Zeit. Text und Uebersetzung mit kritisch-philologischen Anmerkungen; nebst drei Beilagen... /Von C. M. Frahn... St. Petersburg, 1823. Работая над этой книгой, X. Д. Френ пользовался одной из рукописей «Золотых копей...», привезенных А. Я. Италинским (S. XXVIII). На S. 242—247 приведен арабский текст выдержки из «Золотых копей...», где повествуется о набеге русов на побережье Каспийского моря, с немецким переводом. Имеются и другие многочисленные ссылки на сочинения ал-Мас'уди и упоминания о нем.

26

[Fraehn С. М.] Die aeltestern arabischen Nachrichten ueber die Wolga-Bulgaren aus Ibn-Foszlan's Reiseberichte / Der Text kritich berichtigt, mil treuer Uebersetzung begleitet und den noethigen Erlauterungen versehen von Ch. M. Fraehn. SPb. 1832. S. 16, 46.

27

[D'Ohsson C.] Des peoples du Caucase et des pays au Nord de la Mer Noir dans le 10-me siecle, ou Voyage d'Abou-El-Cassim / Par M. C. D'Ohsson. Paris, 1828. Собственно об ал-Мас'уди и значении его сочинений см.: P. III—IX; о том, что наш историк — «арабский Геродот»: Р. V.

28

Charmoy F. В. Relation de Masoudi et d'autres auteurs Musulmans sur les anciens Slaves // Nouvel Memoir de l'Academie des Sciences de St. Petersbourg. Spb., 1834 IV-me Serie, T. II, ? 6, P. 297-408.

29

Gildemeister J. De rebus Indae quamoto in Arabum notitiam venerint. P. I, cum Masudi ecodol. Pora Bomrae, 1836.

30

Gildemeister J. Ueber den Titel des Masudischen Werkes Muruj al-Dhahab // Wiener Zeitschrift fuer die Kunde des Morgenlandes, 1844. V. S. 202—204.

31

Pellat Ch. Op. cit. P. 786.

32

Григорьев В. В. О древних походах русов на Восток // Журнал министерства народного просвещения. 1835. Ч. V. № 1. С. 229—287.

33

[Qualremer E.] Notice sur la vie et les ouvrage de Masoudi / par M. Quatremer // Journal Asiatique, 1839. Janvier. P. 5—32.

34

[Nicholson J.] An Account of the Establishment of the Fatemite Dynasty in Africa, being the Annals of that Province from the Year 290 of the Higra to the Year 300, extracted from an Ancient Arabic MS, ascribed to El-Mas'udi, belonging to the Ducal Library of Sax-Gotha / With an Introduction and notes by Mm Nicholson... Tubingen — Bristol, 1840. Касательно авторства ал-Мас'уди: Р. 37—50.

35

El-Masudi's Historical Encyclopaedia, Entitled «Meadows of Gold and Mines of Germes» / Translated from the Arabic by Aloys Sprenger, M. D. London, 1841. Preface: P. V-LXXII.

36

[Reinaud M.] Geographie d'Aboulfeda / Traduit de l'arabe en francais et accompagnee de notes et d'eclaircissements par M. Reinaud. Tome I. Introduction generate a la geographie des orientaux. Paris, 1848. Работа М. Рено представляет собой историю развития географических представлений у арабов-мусульман, где ал-Мас'уди посвящен особый раздел (P. LXIV—LXXII).

37

Hammer-Purgstall J. Literaturgeschichte der Araber. Bd. V. Wien, 1854. S. 509.

38

Macoudi. Les praires d'or / Texte et traduction par C. Barbier de Meynard el Pavet de Courteille. T. I-IX. Paris, 1861-1877.

39

[Renan E]. Les praires d'or de Masoudi // Renan E. Melanges d'histoire et de voyages par Ernesr Renan, membre de l'Institut. Paris, 1890. P. 253—275.

40

Ibid. P. 253-254.

41

Ibid. P. 254-255.

42

Ibid.

43

Ibid. P. 256-257.

44

Ibid. P. 257.

45

Ibid. P. 261.

46

Ibid. P. 262-363, 274.

47

Ibid. P. 256-257.

48

Ibid. P. 275.

49

Ibid. P. 262, 274-275.

50

См. упоминание об этих изданиях, оставшихся для нас недоступными: Shboul A. M. H. Op. cit. P. 5; Mas'udi. Les praires d'or / Edition Barbier de Meynard et Pavet de Courteille revue et corrigee par Charles Pellat. T. VI—VII. Index generaux. Beyrouth, 1979.

На это издание любезно указал кандидат исторических наук Д. Е. Мишин.

51

The Sacred Book and Early Literature of the East. Volume VI. Medieval Arabic, Moorish and Turkish... With a Historical Survey and Description by Prof. Charles Home Ph. D. New York, 1917 (репринт 1987). P. 35—89 (на Р. 35—36 содержится краткая биография ал-Мас'уди; Р. 37 — заголовок: Early History and Science. The Book of Golden Meadows and Mines of Precious Stones; ниже — The Caliphate of Abu Bakr the Truthful; ниже — The Caliphate of Al Mansour, the Builder of Bagdad; P. 49 — The Caliph of Al Mahdi; P. 79 — The Caliph Al Mamoun.

52

Al-Mas'udi. Ryhoviste zlata a doly drahokamu / Prel Ivan Hrbek. Praha, 1983. Предисловие популярного характера имеет заглавие: «Polyhistor arabskeho stredoveku» (S. 7—24). Об отборе материала для перевода и характере издания см. S. 24. На это издание было любезно указано Т. М. Калининой.

53

The Meadows of Gold. The Abbasids / By Masudi. / Translated and Edited by Paul Lunde and Caroline Stone. London and New York, 1989.

54

Kitab at-tanbih wa-l-ishraf auctore al-Masudi / ed. M. J. de Goeje. Lugduni Batavorum, 1894; Macoudi. Le Livre de l'Avertissement et de la Revision / Traduction par B. Carrra de Vaux. Paris, 1897. См. также статью этого исследователя: Carra de Vaux B. Note sur un ouvrage attribue a Macoudi // Journal Asiatique, 1896. VII, P. 133—144. В Зале истории стран Азии и Африки (Кабинете Востока) Государственной публичной исторической библиотеки РФ в Москве хранится экземпляр французского перевода «Книги указания и наблюдения» (шифр Арабы М-17) с автографом переводчика «Золотых копий...» С. Барбье де Мейнара: как Президент Азиатского общества он преподнес эту книгу М. де Гуе в знак признания заслуг голландского арабиста в осуществлении французского перевода памятника. Автограф датирован 13 мая 1897 года. Наше внимание на эту надпись любезно обратила сотрудник Библиотеки О. В. Ерёмичева.

55

Carra de Vaux В. Les penseurs de l'Islam. Vol. I.: Les soverains.: L'Histoire et la philosophie politique. Paris, 1921. P. 95—96; описание путешествий ал-Мас'уди: P. 96—105. См. также русский перевод очерка об арабо-мусульманской географической науке и упоминание в нем ал-Мас'уди: Карра де Во Б. Арабские географы / Перевод с французского Ольги Крауш под ред. акад. А. Ю. Крачковского. Л., 1941 C. 5-6, 15, 19.

56

[Von Kremer A.] Culturgeschichte des Orients unter den Chalifen / von Alfred von Kremer, А. фон Кремер неоднократно ссылается на труды ал-Мас'уди (Bd. I, P. 237; Bd. 11, Р. 75, 76, 77, 86, 89 et passim; в разделе IX «Wissenschaft und Litteratur» (Bd. II, S. 396—484) содержится краткая характеристика ал-Мас'уди: австрийский арабист считает нашего историка одним из корифеев арабо-мусульманской учености, ставит его на одну ногу с ал-Бируни; «Золотые копи...» А. фон Кремер полагает бел-летризированным и со вкусом составленным сочинением, богатым занимательными историями; ал-Мас'уди, продолжает А, фон Кремер, вполне можно назвать арабским Геродотом; главнейшим сочинением ал-Мас'уди почему-то названо Мир 'am аз-заман («Зерцало времени»; вместо Ахбар аз-заман); интересно отметить в связи с этим, что статья об ал-Мас'уди, написанная известным отечественным востоковедом А. Е. Крымским для «Энциклопедического словаря» Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона (Масъудий // Т. XVIIIa. С. 776) основывается, по всей видимости, на сведениях, почерпнутых из работы А. фон Кремера: вслед за австрийским исследователем А. Е. Крымский повторяет, что основное сочинение ал-Мас'уди — Мир'ат аз-заман; кроме того, по мнению А. Е. Крымского, именно А. фон Кремер (а не К. Д'Оссон, как это было в действительности) назвал нашего историка арабским Геродотом; Мец А. Мусульманский Ренессанс: Изд. 2-е. М., 1973. С. 14—16, 69, 126, 128, 135 et passim; Sourdel D. et J. La Civilization de l'Islam. Paris, 1968, P. 586 (справка об ал-Мас'уди); Супругам Сурдель также принадлежит недавно опубликованная краткая справка об ал-Мас'уди: al-Mas'udi, Abu-1-Hasan 'Ali ibn al-Hysayn — 893—956 // Dictionnaire historique de l'Islam / Janine et Dominique Sourdel. Paris, 1996. P. 550. The Legacy of Islam (ed. Th. Arnold and A. Guillaume): P. 87—88 — общая характеристика ал-Мас'уди как географа; Р. 333 — ал-Мас'уди — арабский Плиний; Р. 362 — отмечено, что, среди прочих предметов, ал-Мас'уди писал о музыке.

57

Hitti Ph. Op. cit., P. 391— 392 (упоминание ал-Мас'уди в рамках краткого очерка арабо-мусульманской историографии), также: 55, 78, 244, 273, 285 et passim; Беляев Е. А. Указ. соч.. С. 130, 163, 180, 205, 260, 262, 264, 265; Большаков О. Г. История Халифата. I: Ислам в Аравии. 570-633. М., 1989. С. 270, 272; Большаков О. Г. История Халифата. П.: Эпоха великих завоеваний. М. 1993, С. 180, 225.

58

[Wuestenfeld F.] Die Geschichtschreiber der Araber und ihre Werke / Von F. Wuestenfeld. Goettingen, 1882. N 119, S. 38—40.; Всеобщая история литературы /Под ред. В. Корша и А. Кирпичникова. СПб., 1888. Т. II, С. 339 (очерк И. Н. Холмогорова по истории арабской литературы); Brockelmann С. Geschichte der Arabischen Literatur. Bd. I. Leiden, 1898. S. 143—145. (К. Брокельману принадлежит и обзорная статья об ал-Мас'уди в первом издании «Энциклопедии ислама»: Brockelmann С. Al-Mas'udi // EI^1, Bd. III, S. 464—465); Haurt C/. Litterature Arabe. Paris, 1902. P. 182-183; Крымский А. Е. История арабов и арабской литературы светской и духовной. Ч. I. М., 1914. С. 144; Гибб Х. А. Р. Указ, соч.; Nicholson R. A. A Literary History of the Arabs. Cambridge, 1956. P. 352-354; [Rosenthal Fr.] A History of Muslim Historiography / by Franz Rosenthal. Second revised Edition. Leiden, 1968. P. 10, 42, 50, 54, 59, 87-93, 135-137 et passim; Sezgin F. Geschichte des arabischen Schrifttums. Bd. I. Leiden, 1967. S. 332—336; Фильштинский И. М. История арабской литературы: X—XVIII века. М., 1991. С. 225, 250; \Radtke В.] Weltgeschichte und Welt beschreibung im Mittelaltichen Islam / Von Bern Radtke. Beirut — Stuttgart, 1992.8.2, 5, 12, 14 et passim; Khalidi T. Op. cit., P. 131-136.

59

[Seippel A.] Rerum Normannicorum fontes Arabici... / edidit Alexander Seippel-Christianae — Osloae, 1896—1928; в первой части этого труда воспроизведены по-арабски отрывки из «Золотых копей...» (PP. 1—3 и 57—63) и «Книги указания и наблюдения» (PP. 65—66 и 126—127), посвященные норманнам и другим народам Европы, а также Закавказья; [Marquart J.] Osteuropaeische und Ostasiatische Streifzuege-Etnologische und historisch-topographische Studien zur Geschichte des 9 und 10. Jahrhunderts (ca. 840—940) / von J. Marquart: Mit Unterstuzung der Koenigl. Akademie der Wissenschaften zu Berlin. Leipzig, 1903. S. 142—146 et passim; Miquel A. La geographie humaine du monde musulman jusqu' au milieu de Xl-eme siecle. Paris — La Haye. P.95-101, 113, 192-201, 202, 203; 1967; Kawerau P. Arabische Quellen zur Christianisierung Russlands. Wiesbaden, 1967. S. 11— 12 (отрывок из приписываемого ал-Мас'уди сочинения Ахбар аз-заман, посвященный славянам (Зикр ас-сакалиба (Bericht uber die Slaven): приведены арабский текст, перевод и комментарий; на S. 11 см. преамбулу, посвященную жизни ал-Мас'уди и его трудам).

60

См. об этих работах: Бейлис В. М. Указ. соч. С. 73. Одна из книг русского по происхождению, однако работавшего на Западе В. Ф. Манарского «История Ширвана и Дербенда X—XI веков» была опубликована в нашей стране (М., 1963). В этой работе имеется выполненный автором перевод XVII главы МЗ (Приложение III. Мас'уди о Кавказе. Преамбула — С. 188—189; сам перевод: 189—216). Работа содержит и неоднократные ссылки на сочинения ал-Мас'уди: С. 83-84, 98-100, 116-117, 125—127, 129—130, 134-137, 144-146 и др. Выдержки из перевода Минорского были, с некоторыми исправлениями и сокращениями, перепечатаны А. П. Новосельцевым:: I. Ал-Масуди о хазарах. II. Отрывки из «Мурудж аз-захаб» об аланах, касаках и других народах Кавказа / Перевод В. Ф. Минорского под редакцией А. П. Новосельцева. Комментарий А. П. Новосельцева // Материалы по истории СССР. Для семинарских и практических занятий. Под редакцией А. Д. Горского. Вып. 1.: Древнейшие народы и государства на территории СССР. М., 1985. с. 285-291 (преамбула — С. 285).

61

Sarton G. Introduction to the History of Science. From Homer to Omar Khayyam. Vol. I. Baltimore, 1927. P. 637—639.

62

[Гиргас В. Ф., Розен В. Р.] Арабская хрестоматия / Составили Экстраорд. профессор В. Ф. Гиргас и доцент барон В. Р. Розен. В 2-х тт.. Вып. 1— 2. СПб., 1875— 1876. С. 222—248. Отрывок «Золотых копей...» вводится заголовком: Мин китаб Мурудж аз-захаб ва ма 'один ал-джаухар ли Аби-л-Хасан 'Али ибн ал-Хусайн ибн 'Али ал-Мас'уди: Зикр хилафат Мухаммад ал-Амин. На С. 6 «Арабской хрестоматии» отмечено, что указанный отрывок извлечен из парижского издания «Золотых копий...» и сверен с рукописью № 505 Азиатского музея, а также двумя рукописями Института восточных языков.

63

[Гаркави А. Я.] Сказания мусульманских писателей о славянах и русских (с половины VII века до конца X века по Р. X.) / Собрал, перевел и объяснил А. Я. Гаркави. СПб., 1870. С. 117—176; Гаркави А. Я. Дополнение к сочинению «Сказания мусульманских писателей о славянах и русских». СПб., 1871. С. 17—33; Медников Н. А. Палестина от завоевания ее арабами до крестовых походов по арабским источникам. Прил. II (1). СПб., 1897 (Православный Палестинский Сборник. Г. XVII, Вып. 2 (2). С. 307—323; Медников Н. А. Палестина от завоевания ее арабами до крестовых походов по арабским источникам. Т. I. Исследование. СПб., 1903 (Православный Палестинский Сборник. Т. XVII, Вып. 2). С. 163—165 (краткая справка об ал-Мас'уди); Караулов Н. А. Сведения арабских географов IX и X вв. по Р. X. о Кавказе, Армении и Азербайджане // Сборник материалов для изучения местностей и племен Кавказа. Вып. 38. Тифлис, 1908. С. 29—30 (справка об ал-Мас'уди). С. 31— 37 (перевод из «Книги указания и наблюдения»). С. 37—61 (перевод глав XIII, XIV и XVII из «Золотых копей...»). С. 61— 78 (прим.).

64

Бейлис В. М. Указ. соч. С. 72.

65

[Dorn В.] Auszuege aus zwei morgenlaendischen Schriftstellern, betreffend das Kaspische Meer und die ausgraenzende Laender, von B. Dorn // Melange Asiatique, tire du Buletin de l'Academie Imperiale des Sciences de St. Petersbourg. T. VI. SPb., 1870. November, S. 344—341; [Dorn В.] Caspia. Ueber die Einfaelle der alten Russen in Tabaristan nebst Zugaben ueber andere von ihnen auf dem Kaspischen Meere und die anliegenden Laendern ausgefaerte Unternehmungen /Von B. Dorn // Memoires de l'Academie Imperial des Sciences de St. Petersbourg. VII Serie. SPb., 1875. T. XXIII, № I.S. I-XXXVII, 1-124. (См. также русский перевод этой работы: Дорн Б. Каспий. О походах древних русских в Табаристан. СПб., 1875); Гаркави А. Я. Неизданное свидетельство ал-Мас'уди о походе русских на Цареград // Журнал министерства народного просвещения. 1872. № 4, Ч. 160. С. 220—236; Брун Ф. К. Кто были четыре тюркские племени которые разбили, по свидетельству Масуди, греков в 934 г. под стенами Валенда-ра, и где находился этот город? // Труды IV археологического съезда России. Т. 1. Казань, 1884. С. 255—283; Вестберг Ф. К анализу восточных источников о Восточной Европе // Журнал министерства народного просвещения. 1908. Ч. 13, № 2. С. 364-412; Ч. 14. № 3. С. 1-62.

66

Czapkiewicz A. Al-Mas'udi on Balneology and Balneotherapeutics // Folia Orientalia. 1961. III, P. 271— 275; Khalidy T. Al-Masudi's lost works — a reconstruction of their contents // Journal of the American Oriental Society. 1974. P. 35—41; Lewitcki T. Swiat slowianski w oszach pisarzy arabskich // Slawia Antiqua, 1948—1950, R. 2, Z. 2, Str. 321 —389; он же: Panstwo Wislan-Chorwatow w opisie al-Mas'udiego // Sprawozdania Polskeij Akademii Umiejejetnosci. 1948. T. 49, № 1, Str. 24—34; он же: Jeszcze о Wieletach w opisie Slowianszczyzny arabskiego pisarsa Z. X w. al-Mas'udiego // Pamietnik Slowianski. 1951. T. 2. Str. 107—120; он же: Slowiane nad Menen w relacji al-Mas'udiego? // Onomastica. 1961. VII. Str. 317—326; он же: Znajomosc krajow i ludow Europy u pisarzy arabskich IX i X w. // Slawia Antiqua. 1961. T. VIII. Str. 61— 124; см. также его работу, опубл. на рус. яз.: Левицкий Т. Малоизвестный западнославянский народ по описаниям ал-Масуди // Ближний и Средний Восток. М., 1962. С. 29—33; Modi J. J. Masudi on volcanoes // Journal of the Bombay Branch of the Royal Asiatic Society. Vol. 22 (1905-1908), P. 135-142; его же: Masudi's account of the Pesdadian Kings // Journal of the K. R. Cama Oriental Institute. 1933. Vol. 27, P. 6—35; его же: Zarathustra and Zoroastrinism in Macoudi's Kitab-i-Muruj al-Zahab va Ma'adin al-Jauhar // Journal of the K. R. Cama Oriental Institute. 1931. Vol. 25, P. 148-158; Seybold C. F. Linskh-Lbnskh in Mas'udi's Tenbih // Le Mond Orientale. 1919. P. 126-128; Widajewici J. Masudi о Wieletach // Pamietnik Slowianski. 1949. I, Str. 55-82; Krand' alov H. Hodnota zprav al-Mas'udiho о bulgareh (na Dunaji) a rusech // Prispevky k medzislovianskym vztahom veeskoslovenskych dejina'ch: Slovanske studie, III. Bratislava, 1960. S. 467—495; Macarthney C. M. The attack on Valandar // Byzantinisch-Neugriechische Jahrbucher. 1931. 8. Lief. 1, S. 159—170.

67

Maqbul Ahmad S. Al-Mas'udi's contribution to medieval Arab geography // Islamic Culture. 1953. 27, P. 16-27; 1954. 28, P. 280-281; Maqbul Ahmad S. The travels of Abu'l Hasan 'Ali b. al-Husain al-Mas'udi. // Ibid., 1954. 28, P. 509-524.

68

Al-Mas'udi. Millenary Commemoration Volume ... Aligarh, 1960.

69

'Али Джавад. Маваридта'рих ал-Мас'уди // Sumer, 1964. XX. № 1—2, P. 1 — 48.

70

[Khalidi Т.] Islamic Historiography: The Histories of Masudi / by Tarif Khalidl. Albany, 1975; Shboul Ahmad M. H. Al-Mas'udi and his World: A Muslim Humanist and his Interest in Non-Muslims. London, 1979. Об ал-Мас'уди имеется еще одна западная монография, известная автору этих строк пока только по названию: Rotter G. Al-Mas'udi. Bis zu die Grenzen der Erde. Tubingen — Basel, 1978 (эту работу любезно указала Т. М. Калинина).

71

Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. I. VII—XV вв.: Арабские и персидские источники / Под ред. С. Л. Волина, А. А. Ромаскевича и А. Ю. Якубовского. М.—Л., 1939 (извлечения в переводе С. Л. Волина из «Книги указания и наблюдения» — С. 166, из «Золотых копей...» — С. 166—167); Беляев В. И. Арабские источники по истории туркмен и Туркмении // Указ. сборник. С. 12—40; справка об ал-Мас'уди — С. 25.

72

Церетели Г. В, Арабская хрестоматия. Тбилиси, 1949. С. 35—46.

73

Шмидт А. Э. Материалы по истории Средней Азии и Ирана: Ал-Мас'уди. «Золотые россыпи» // Ученые записки Института востоковедения. Том XVI. М.—Л., 1958. С. 469—485; С. 505, примеч. 168 — справка об ал-Мас'уди и его сочинениях.

74

[Куббель Л. Е. и Матвеев В. В.] Древние и средневековые источники по этнографии и истории народов Африки южнее Сахары: Арабские источники VII—X веков / Подготовка текстов и перев. М. Е. Куббеля и В. В. Матвеева. М.—Л., 1960. С. 219-261.

75

Ал-Масуди. Новеллы: [Преамбула и перевод Д. В. Микульского] // Восточный альманах. № 12. М., 1984. С. 566-588.

76

Бартолъд В. В. Арабские известия о русах // Советское востоковедение. 1940. № 1.С. 15—50; Ковалевский А. П. Славяне и их соседи по данным аль-Масуди // Вопросы историографии и источниковедения славяно-германских отношений. М., 1973. С. 62—79; он же: Аль-Масуди о славянских языческих храмах. Там же. С. 80— 86; Якубовский А. Ю. К вопросу об исторической топографии Итиля и Булгар в IX— X вв. // Советская археология. М., 1948. С. 255—270; он же: О русско-хазарских и русско-кавказских отношениях // Известия отделения истории и философии АН СССР. 1946. № 5. С. 465-467; Заходер Б. Н. Ибн Фадлан и ал-Мас'уди // Краткие сообщения Института востоковедения АН СССР. 1960. Вып. 38. С. 15—18; он же: Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Т. I—II. М., 1962, 1967; Бейлис В. М. Ал-Масуди о русско-византийских отношениях в 50-х гг. X в. // Международные связи России до XVIII в. М., 1961. С. 21—31; он же: Сведения о Черном море в сочинениях арабских географов IX—X вв. // Ближний и Средний Восток. М., 1962. С. 21—28; Калинина Т. М. Ал-Масуди о расселении русов // Восточная Европа в древности и средневековье. М., 1978. С. 16—22; она же: Древнейшие источники по истории народов СССР. Сведения ранних ученых Арабского Халифата: Тексты, перевод, комментарий. М., 1988. С. 98—106, 119—121 идр.; оно же: Ал-Масуди о булгарах // Международные связи, торговые пути и города Среднего Поволжья XI—X веков: Материалы международного симпозиума. Казань, 8—10 сентября 1998 г. Казань, 1999. С. 13—20; она же: Заметки о торговле в Восточной Европе по данным арабских ученых IX—X вв. // Древнейшие государства Восточной Европы. 1998 г.: Памяти члена-корреспондента РАН Анатолия Петровича Новосельцева. М., 2000. С. 106—119; она же: Ал-Мас'уди о тюрках // Этническая история тюркских народов Сибири и сопредельных территорий: Сборник научных трудов. Омск, 1998. С. 54—58; Коновалова И. Г. Восточная Европа в сочинении ал-Идриси. М., 1999. С. 24, 26, 29, 37, 70 и далее; она же: К вопросу об этнониме нукарда у ал-Мас'уди // Средневековая Русь. 2. М., 1999. с. 4—19; она же: Пути сообщений в Восточной Европе по данным средневековых арабо-мусульманских авторов // Древнейшие государства Восточной Европы... С. 126—133; Семенова Л. А. Африка в освещении Масуди: (О работах арабского историка X в.) // Краткие сообщения Института народов Азии АН СССР. Вып. 45. С. 111 — 121; она же: Из известий Масуди о Кавказе // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы. М.. 1969. Ч. 2. С. 312—315; Нефедова Н. К. Куда ездили древние русы — в Андалузию или Анатолию? // Советское востоковедение. 1958. №4. С. 113—115 (эта публикация вызвала возражения в адрес и самой Н. К. Нефедовой, и Б. А. Рыбакова со стороны В. Ф. Минорского: Минорский В. Ф. Куда ездили древние русы? // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы / Под редакцией А. С. Тверитиновой. М., 1964. С. 19—28); Новосельцев А. П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М., 1990. С. 36— 38, 94-96, 105-107, 117-119, 150-158, 160-162, 212-215; он же: Арабские источники об общественном строе восточных славян IX—первой половины X в. (полюдье) // Древнейшие государства Восточной Европы... С. 400—404; он же: Христианство, ислам и иудаизм в странах Восточной Европы и Кавказа в средние века // Там же. С. 434—453; он же: Образование древнерусского государства и его первый правитель // Там же. С. 454—477.

77

Бейлис В. М. Сочинения аль-Мас'уди как источник по истории Восточной Европы X в. Диссертация... кандидата исторических наук. М., 1963; Крюков В. Г. Сведения арабских географов конца IX—первой половины X века о странах и народах Западной, Центральной и Юго-Восточной Европы: Автореферат диссертации ... кандидата исторических наук. Л., 1987. С. 5, 6, 8—9, 11, 11—12, 12—13, 14, 15.

78

См. об этом: Калинина Т. М. «Китаб ат-танбих ва-л-ишраф» (Книга предупреждения и пересмотра) арабского ученого X в. ал-Масуди // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. № 1. 2001. С. 21. В статье Т. М. Калининой содержится весьма подробное изложение содержания этого памятника.

79

Древняя Русь в свете зарубежных источников / Под ред. Е. А. Мельниковой. М., 1999. С. 220-223 и др.

80

Крачковский И. Ю. Арабская географическая литература // Крачковский И. Ю. Избранные сочинения. Т. IV. М.—Л., 1957. С. 176 et passim; замечания касательно ал-Мас'уди имеются также в другой работе И. Ю. Крачковского: Арабские географы и путешественники // Известия Государственного Географического Общества. Л.—М., 1937. Т. LXIX. Вып. 5. С. 744; Ковалiвский А. Абу-ль-Хасан Алi аль-Масудi як вчений. // Ученi запiски Харькiвского ушверсiтету: Труди iсторичьнего факультету, 1957. Т. V. С. 167—182; Беилис В. М. Представление о цивилизациях древности и раннего средневековья в системе исторических знаний ал-Йакуби и ал-Масуди // Ислам и проблемы межцивилизационных взаимодействий. М., 1994. С. 33—53; Халидов А. Б. Предисловие // Абу Бакр Мухаммед ал-Сули. Китаб ал-Аврак («Книга листов») ... СПб. 1998. С. 12.

81

Микульский Д. В. Проза ал-Масуди и арабская историографическая традиция: (К историко-литературной характеристике арабской историографии IX—X вв.): Диссертация... кандидата филологических наук. М., 1981; он же: Арабский Геродот. М., 1998.

82

[Pellat Ch.] Mas'udi. Les pravries d'or. Edition Barbier de Meynard et Pavet de Courteille revue et corrigee par Charles Pellat. Index generaux. T. V—VII. Beyrouth, 1979.

83

Абу-л-'Аббас ас-Саффах — первый аббасидский халиф (750—754). См. о нем: Lewis В. 'Ahbasids // EI^2. Vol. 1. P. 21.

84

Мать ас-Саффаха Райта бинт 'Убайдаллах 'Абд ал-Мадан ал-Хашимиййа — см. Ибн Кутайба. Мааариф. С. 189.

85

Омейяды — род (клан) племени курайш, потомки легендарного эпонима Умаййи б. 'Абд Шамса; в 661— 750 гг. халифы, принадлежавшие к этому роду, правили Халифатом. См.: Lev/ Delia Vida G. Umaiya b. 'Abd Shams // EI^1. Bd. IV. S. 1079—1080; Levi-Provencal E. Umaiyaden // EI^1. Bd. IV. S. 1081-1096.

86

По всей видимости, имеется в виду, что Праведные халифы произносили проповеди стоя; правда, по некоторым источникам, они произносили проповеди сидя (по крайней мере, Абу Бакр, 'Омар и 'Осман) См., например, ал-Йакуби. Т. II. С. 127, 139, 162.

87

Ал-Анбар — город на левом берегу Евфрата; в 927 был взят и разграблен карматами. См.: Streck. Al-Anbar // EI^1. Bd. I. S. 364—365.

88

'Абд ал-Малик б. Марван — пятый омейядский халиф (685—705). См. о нем: Gibb H. A. R. 'Abd al-Malik b. Marwan // EI^2. Vol. I. P. 76—77.

89

Ал-Хаджжадж б. 'Абд ал-Малик — один из сыновей омейядского халифа 'Абд ал-Малика б. Марвана. См. о нем: Ибн Кутайба. Маариф. С. 182.

90

Мухаммад б. 'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас — отец аббасидских халифов ас-Саффаха и ал-Мансура. См. о нем: Ибн Кутайба. Маариф. С. 60.

91

'Убайдаллах б. Мухаммад — брат аббасидских халифов ас-Саффаха и ал-Мансура. См. о нем: Пелла. VII. Р. 493.

92

Да'уд б. Мухаммада, брат ас-Саффаха — в других доступных нам источниках упоминания о таком брате ас-Саффаха обнаружить не удалось.

93

Маймуна бинт Мухаммад — другие источники ее не упоминают. См.: Пелла. VII. Р. 717.

94

Ибрахим б. ал-Имам (702—747) — старший брат будущих халифов ас-Саффаха и ал-Мансура; с 743 г. — руководитель рода Аббасидов и движения за установления аббасидской власти в Халифате; арестованный омейядским халифом Марваном б. Мухаммадом, умер в тюрьме в Харране; согласно некоторым сведениям, был убит по приказу Марвана, См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Ibrahim b. Muhammad b. 'Ali b. 'Abd Allah b. al-'Abbas // EI^1 Bd. II. S. 464.

95

Харран — древний город на западе Ирака, некогда — религиозный центр секты сабиев. См.: Weir Т. H. Harran // EI^1. Bd. II. S. 286-287.

96

Марван [б. Мухаммад] — последний омейядский халиф (744—750). См. о нем подробнее: Zeltersteen К. V. Marwan II // EI^1 Bd. III, S. 365-366.

97

Ал-Хумайма — деревня недалеко от 'Аммана, которая была обиталищем Аббасидов. См.: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 342.

98

Куфа — город на юге Ирака, расположенный на западном берегу Евфрата; об истории Куфы в арабо-мусульманскую эпоху см.: Zetterzteen К. V. Al-Kufa // EI^1. Bd. II. S. 1184—1187.

99

Имеется в виду восстание против Омейядов, начатое в 747 г. в Хорасане сторонниками Аббасидов (ду'ат. т. е. эмиссарами, глашатаями) и последовавшим за ними местным населением; руководил восстанием Абу Муслим. См.: Barthold W. Abu Muslim // EI^1. Bd. I. S. 107-108.

100

Сабик ал-Хваризми — маула старейшины Аббасидов Ибрахима ал-Имама, затем служил ас-Саффаху. См.: Пелла. VI. Р. 365.

101

Маула (мн. число — мавали) — клиент, зависимое (покровительствуемое) лицо какого-либо арабского рода или племени, вольноотпущенник. См. подробнее: Негря Л. В. Общественный строй... С. 69—71.

102

Абу Джа'фар 'Абдаллах б. Мухаммад [ал-Мансур] — будущий второй аббасидский халиф (754—775). См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. al-Mansur // EI^1. Bd. III. S. 269-270.

103

'Иса б. Муса б. Мухаммад [б. 'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас] (ум. 783/4) — племянник халифов ас-Саффаха и ал-Мансура, полководец и государственный деятель. См.: Zettersteen К. V. 'Isa b. Musa // EI^1 Bd. II. S. 562-563.

104

'Абдаллах б. 'Али (ум. 764) — дядя халифов ас-Саффаха и ал-Мансура, видный полководец и администратор; выступил с претензиями на халифат, разбитый Абу Муслимом, был схвачен и заключен в темницу, а затем убит. См.: Moscati S. 'Abd Allah b. 'Ali // EI^2. Vol. I. P. 43.

105

Думат ал-Джандал — населенный пункт и крепость на границе между Сирией и Аравией; находился на дороге из Дамаска в Медину. См. подробнее: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 625.

106

Да'уд б. 'Али (750/1 г.) — дядя ас-Саффаха и ал-Мансура, сын 'Али б. 'Абдаллаха б. ал-'Аббаса б. ал-Мутталиба; славился как красноречивый оратор; при ал-Мансуре был наместником Мекки и Медины. См. о нем: Ибн Кутайба. Маариф. С. 189.

107

Муса б. Да'уд — племянник ас-Саффаха и ал-Мансура. См.: Пелла. VII. Р. 712.

108

Земля аш-Шарат — местность в Сирии, где находилась деревня ал-Хумайма, владение Аббасидов. См.: Йакут. Булдан. Bd. III. S. 270—271.

109

Абу Муслим (ум. ок. 754 г.) — руководитель проаббасидского повстанческого движения в Хорасане. См. подробнее: Moscati S. Abu Muslim // EI^2. Vol. I. P. 141.

110

Ал-Джазира — название, данное арабскими географами северной части Ирака. См. подробнее: Djazira // EI^2. Vol. II. P. 523.

111

Ибн Хубайра, Абу Халид Йазид б. 'Омар (705/6-750) — последний омейядский наместник Ирака. См. о нем: Zettersteen К. V. Ibn Hubaira // EI^1 Bd. II. S. 412-413.

112

Ал-А'ша [ал-Кабир] (Маймун б. Кайс, до 570-после 625) — выдающийся арабский доисламский поэт. См.: Caskel W. al-A'sha // EI^2. Vol. I. P. 689—690. Цитирванный байт см.: Диван ал-А'ша ал-Кабир Маймун 6. Кайс. Таб'ат Мухаммад Хусайн. Каир, [1950]. С. 177.

113

Абу Салама Хифс б. Сулайман — один из руководителей движения за установление власти Аббасидов; возможно, после победы над Омейядами стал склоняться в пользу Алидов; убит в 749 г. по приказу ас-Саффаха, при содействии ал-Мансура и Абу Муслима. См о нем подробнее: Moscali S. Abu Salama // EI^2. Vol. I. P. 149.

114

Род Абу Талиба (Ал Аби Талиб) — потомки 'Али б. Абу Талиба. См. подробнее: Lewis В. 'Alides // EI^2. Vol. I. P. 400-403.

115

Чернознаменные (мусаввида) — т. е. войска Аббасидов, т. к. черный цвет считался символом этой династии. См. об этом: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 121. Черный цвет аббасидских знамен и одежд был связан с приписываемыми пророку Мухаммаду предсказаниями о трудном и полном страданий пути его сородичей к власти в мусульманской общине. См. об этом: Athamina К. The black banners and the socio-political significance of flags and slogans in Medieval Islam // Arabica. 1989. T. XXXVI. P. 307.

116

Ал-Валид б. Са'д — маула Хашимитов. См. о нем: Пелла. VII. Р. 756.

117

Бану ауд — одно из подразделений йеменского племени тайй. См. подробнее: Ибн Кутайба. Маариф. С. 52.

118

Хайй — арабское слово, передающее понятие «клан», который представляет собой первичное объединение кочевников-арабов. См.: Lecerf J. Hayy // EI^2. Vol. III. P. 330.

119

Йеменские арабы (кахтаниды) — группа племен так называемых южных арабов, возводивших родословие к мифическому первопредку Кахтану. См. об этом: Fischer A. Kahtan // EI^1. Bd. II. S. 672-675.

120

См.: MX. III. С. 151-152; БМ. V. P. 331-332.

121

Ал-Хаджжадж б. Йусуф (661—714) — военачальник и администратор эпохи Омейядов; славился жестокостью, преданностью халифам этой династии, отвагой и красноречием. См. о нем: Lammens H. Hadjdjadj // ЕП. Bd. II. S. 214—216.

122

MX. I. С. 42. Найти подтверждение этому обстоятельству в других источниках не удалось.

123

Насибит — противник Алидов. См. БМ. VI. Р. 93.

124

Род Марвана и их сторонники — потомки Марвана б. ал-Хакама б. Абу-л-'Аса б. Умаййи, подразделение рода Омейядов, захватившее власть в Халифате после Суфйанидов в 684 г. См. об этом: Levi Delia Vida G. Umaiyaden // EI^1 Bd. IV. S. 1081-1088.

125

Сторонники — в подлиннике «ши'а».

126

Барид — главное почтовое ведомство и служба сбора внутренней информации; начальник барида пользовался особым доверием халифа. См.: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 72—73.

127

Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман б. Аслам — внук одного из маула пророка Мухаммада. См. о нем: Пелла. VI. Р. 649.

128

Аслам — маула пророка Мухаммада. См. о нем: Пелла. VI. Р. 149.

129

|Абу ' Абдаллах] Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. Абу Талиб (ас-Садик] (699/ 700 (или 702/3) — 765) — последний имам, признаваемый как шиитами-двунадесятниками, так и исмаиилитами (шестой имам двунадесятников и пятый исмаилитов); передатчик хадисов, крупный знаток фикха, алхимии и других отраслей знания. См. о нем: Hodgson M. G. S. Dja'far al-Sadik // EI^2. Vol. II. P. 374-375.

130

Абу Мухаммад 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб (ум. 786) — алид, принял участие в битве при Фаххс; взятый в плен, был тогда помилован; убит был впоследствии. См.: Пелла. VII. Р. 469—470.

131

'Ад — легендарный народ, уничтоженный Аллахом за грехи; упоминается в Коране и доисламской поэзии; славился телесной силой. См.: Buhl F. 'Ad // EI^1 Bd. I. S. 128—129. Неясно, какое собственно предание об 'ад имеется в виду.

132

Медина — знаменитый город в Хиджазе, куда пророк Мухаммад совершил хиджру, где находится его могила. См. подробнее: Buhl F. Madina // EI^1 Bd. III. S. 88—98.

133

Ал-Кумайт б. Зайд — известный арабский поэт. См. о нем: Horovitz J. Kumait b. Zaid // EI^1 Bd. II. S. 1196-1197.

134

Мухаммад б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб ан-Нафс аз-Закиййа («Чистая душа») — правнук ал-Хусайна б. 'Али; в 762 г. поднял восстание в Медине, которое было подавлено племянником ал-Мансура 'Исой б. Мусой. См.: Ан-Наубахти. Шиитские секты. С. 217.

135

Махди этой общины — ал-махди (дословно, «ведомый», т. е. «ведомый Аллахом»), некий человек, находящийся в особой связи с Божеством; важный персонаж мусульманских эсхатологических представлений, который должен явиться незадолго до Страшного суда и установить на этом свете справедливость. См. об этом: Mackdonal D. В. Al-Mahdi // EI^1 Bd. III. S. 119—124.

136

Абу Хамид ат-Туси (Мухаммад б. Ибрахим ал-Химйари) — военачальник; сыграл важную роль в организации принесения присяги ас-Саффаху. См. о нем: Пелла. VI. Р. 636.

137

Ал-Кунаса — один из важнейших кварталов Куфы, располагавшийся в соседней с пустыней части города. См. подробнее: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 75.

138

Абу-л-Джахм (ум. 754) — один из аббасидских глашатаев в Хорасане; служил в войске Кахтабы б. Шабиба. См. о нем: Пелла. VI. Р. 103.

139

Муса б. Ка'б — омейядский военачальник в Хорасане; присягнул ас-Саффаху. См. о нем: Пелла. VII. Р. 713.

140

См.: MX. III. С. 250; БМ. VI. Р. 52.

141

Минбар — кафедра, с которой произносится проповедь в мечети. См.: Diez E. Masdjid // EI^1 Bd. III. S. 397-398.

142

'Али б. Абу Талиб (ок. 597—660) — двоюродный брат и зять основателя ислама Мухаммада; четвертый халиф (656—660). См. о нем подробнее: Veccia Vaglieri L. 'Ali b. Abi Talib // EI^2. Vol. I. P. 381-386.

143

Абу-л-'Аун 'Абд ал-Малик б. Йазид — аббасидский полководец, сражался против Омейядов. См. о нем: Пелла. VII. Р. 486.

144

MX. III. C. 260; БМ. VI. Р. 73.

145

'Амир б. Исма'ил [ал-Мазхаджи] — военачальник из войска Салиха б. 'Али; убил в 750 г. Марвана б. Мухаммада; убил также 'Абд ал-Хамида ал-Катиба; занимал видное положение при ас-Саффахе. См. о нем: Пелла. VII. Р. 453.

146

Бусир — место в Египте, расположенное неподалеку от Фаюмского оазиса, где, по всей видимости, погиб последний омейядский халиф Марван б. Мухаммад. См.: Wiet G. Busir // EI^2. Vol. I. P. 1343.

147

Нафи' б. 'Абд ал-Малик — племянник 'Амира б. Исма'ила, убитый в битве при Бусире. См. о нем: Пелла. VII. Р. 719.

148

Умм Марван — старшая дочь Марвана б. Мухаммада; сопровождала своего отца, последнего омейядского халифа, до самой его смерти; вернувшись в Ирак, жила в Хире; славилась терпеливостью и выносливостью. См. о нем: Пелла. VI, Р. 168.

149

Садака — добровольное подаяние, даваемое мусульманами своим неимущим единоверцам; порой это слово употребляется как синоним термина закат. См. подробнее: Weir Т. Н. Sadaka. EI^1 Bd. IV. S. 35-37.

150

Ал-Хусайн и сыновья отца его — имеется в виду второй сын 'Али б. Абу Талиба и дочери пророка Мухаммада Фатимы, который вместе с группой сторонников и родственников после смерти Му'авии б. Абу Суфйана уклонился от присяги его наследнику Йазиду б. Му'авии и выступил к Куфе, надеясь на восстание жителей этого города против власти Омейядов; вместе с сопровождавшими его людьми был убит у местечка Кербела верными Йазиду войсками. См. о нем подробнее: Lammens H. Al-Husein b. 'Ali. EI^1 Bd. II. S. 360.

151

Хишам — омейядский халиф (724—743). См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Hisham b. 'Abd al-Malik. EI^1 Bd. II. S. 337-338.

152

Зайд б. 'Али (погиб 740) — внук ал-Хусайна б. 'Али, первый алид, выступивший с оружием в руках против Омейядов; эпоним шиитской секты зайдитов. См. о нем подробнее: Strothmann R. Zaid b. 'Ali. EI^1 Bd. IV. S. 1292.

153

Кибла — направление на Каабу, повернувшись к которой, мусульмане обязаны совершать молитву. См.: Wensinck A. J. Kibla // EI^1 Bd. II. S. 1059-1061.

154

Ал-'Аббас б. 'Абд ал-Мутталиб — сводный брат отца пророка Мухаммада, т. е. его дядя, к которому Аббасиды возводили свой род. См. о нем подробнее: Montgomery Watt W. Al-'Abbas b. 'Abd al-Muttalib // EI^2. Vol. I. P. 8-9.

155

Байт — строка в арабском стихотворении. См.: Weil G. 'Arud // EI^2. VI. Р. 668.

156

Абу-л-Хаттаб — возможно, имеется в виду Абу-л-Хаттаб Хамза б. 'Али ар-Рави, неоднократно упоминаемый у ат-Табари (III, 485, 532, 619).

157

Сулайман б. Халид — один из военачальников ас-Саффаха. См.: Пепла. VI. Р. 389

158

Бану зухра — одно из подразделений племени курайш. См. подробнее: Ибн Кутайба. Маариф. С. 34.

159

Рида' — согласно Р. Дози, этим словом обозначается вообще всякая верхняя одежда. См.: [Dozy R.-Р. A.]. Dictionnaire... P. 59.

160

Джубба — верхняя одежда, напоминающая бурку или епанчу, часто из шерстяной материи. См.: там же. Р. 107—117.

161

Имеется в виду осада Константинополя в 716—717 гг. арабо-мусульманскими войсками под командованием омейядского амира Масламы б. 'Абд ал-Малика. См. об этом: Zettersteen К. V. Maslama // EI^1. Bd. III. S. 454.

162

Маслама б. 'Абд ал-Малик (ум. между 737/8 и 740/1) — сын омейядского халифа 'Абд ал-Малика б. Марвана; прославился как полководец. См.: там же. S. 454-455.

163

Ал-Кустантиниййа — средневековое арабское название Константинополя. См.: Le Strange G. The Lands of Eastern Caliphate... P. 138, footnote 1.

164

'Омар б. 'Абд ал-'Азиз — омейядский халиф (717—720), известный в дошедшей до нас исторической традиции благочестием. См.: Zettersteen К. V. 'Omar b. 'Abd al-'Aziz // EI^1 Bd. III. S. 1055.

165

Сулайман [б. 'Абд ал-Малик] — омейядский халиф (715—717). См. о нем: Zettersteen К. V. Sulaiman // EI^1 Bd. IV. S. 560-561.

166

Джа'да б. Хубайра ал-Махзуми — один из сподвижников пророка Мухаммада, племянник 'Али б. Абу Талиба по материнской линии и его зять. См.: Пелла. VI. Р. 243-244.

167

Умм Хани' Фахита бинт Абу Талиб — сестра 'Али б. Абу Талиба. См. о нем: Ибн Кутайба. Маариф. С. 102.

168

См.: там же.

169

См.: MX. II. С. 359; БМ. IV. С. 292.

170

Ал-Ахбар ал-Мада'ини — видимо, имеется в виду Китаб ахбар ал-хулафа' ал-кабир («Большая книга известий [о] халифах») известного историка 'Али б. Мухаммада ал-Мада'ини (752—между 830 и 845). См.: Brockelmann С. AI-Mada'ini // EI^1 Bd. III. S. 87.

171

'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан (ум. 762) — один из алидских руководителей; два его сына, Мухаммад и Ибрахим, боролись против Аббасидов. См. о нем: Zetersteen К. V. 'Abd Allah b. al-Hasan // EI^2. Vol. I. P. 45.

172

Хам — один из сыновей пророка Нуха (библейского Ноя), согласно мусульманскому преданию, наказанный, за ослушание и непочтительность, черной кожей; дети Хама — чернокожие; в переносном смысле, видимо, презренные люди. См.: Heller В. Nuh. EI^1 Bd. III. S. 1023-1024.

173

'Абдаллах б. 'Омар б. 'Абд ал-'Азиз (ум. 749/50) — сын халифа 'Омара б. 'Абд ал-'Азиза, наместник Ирака; впоследствие был арестован халифом Марваном б. Мухаммадом, умер в тюрьме. См.: Пелла. VII. Р. 487.

174

'Айн б. 'Айн — имя это, как представляется, следует понимать в двух смыслах: 1) как обозначающее человека с буквой «'айн» в имени собственном и в отчестве; 2) как обозначающее некоего знатного человека, подлинного аристократа (слово 'айн значит по-арабски «знатный человек» (на это последнее возможное значение рассматриваемого имени мое внимание обратил кандидат филологических наук, доцент М. С. Киктев).

175

'Абдаллах б. 'Али утверждает, что пророчество касается именно его, возводя свою родословную к Хашиму, прадеду пророка Мухаммада, а родословную 'Абдаллаха б. 'Омара — к 'Амру б. 'Абд Манафу; однако, согласно некоторым генеалогиям, Хашим и 'Амр б. 'Абд Манаф — одно и то же лицо. См. по этому поводу: Ибн Кутайба. Маариф. S. 24.

176

'Абдаллах б. Му'авия б. 'Абдаллах (ум. 746/7) — видный деятель алидского движения; казнен Абу Муслимом. См. о нем: Zeltersteen К. V. 'Abd Allah b. Mu'awiya // EI^2. Vol. I. P. 48—49.

177

Имеется в виду неназванный человек, к которому обратился Марван. В данном случае происходит смена повествователя, характерная для стиля ал-Мас'уди.

178

Абу Талиб ('Абд ал-Манаф б. 'Абд ал-Мутталиб) — дядя пророка Мухаммада, отец 'Али б. Абу Талиба. См. о нем: Buhl F. Abu Talib // EI^1 Bd. I. S. 115.

179

'Убайдаллах б. Марван — см. о нем: ИФ. IV. С. 469, 470, 471; VI. С. 157. Мухаммад б. Марван — см. о нем: ИФ. IV. С. 469.

180

Мус'аб аз-Зубайри (Мус'аб б. 'Абдаллах б. Мус'аб б. Сабит — ум. 851) — один из потомков аз-Зубайра б. ал-'Аввама: был поэтом и равием. См. о нем: Пелла. VII. Р. 686.

181

Умм Салама бинт Йа'куб б. Салама б. 'Абдаллах б. ал-Валид б. ал-Мугира ал-Махзуми — супруга ас-Саффаха; первоначально была замужем за Масламой б. Хишамом б. 'Абд ал-Маликом, потом на ней женился ас-Саффах, которому она родила Мухаммада и Райту, вышедшую за ал-Махди; по сведениям ал-Мас'уди, Умм Салама была замужем за 'Абд ал-'Азизом б. ал-Валидом, Потом за Хишамом, потом — за ас-Саффахом. См. о ней: Пелла. VI. Р. 167.

182

'Абд ал-'Азиз б. ал-Валид б. 'Абд ал-Малик (ум. 728/9) — омейядский амир, сын халифа ал-Валида б. 'Абд ал-Малика. См. о нем: Zenersteen К. V. 'Abd al-'Aziz b. al-Walid // EI^2. Vol. I. P. 58.

183

Динар — от греко-латинского denarius; в арабо-мусульманском мире золотая монета, чеканившаяся омейядскими и аббасидскими халифами, а также местными правителями; официальный вес динара равнялся 4,25 г. См. об этом: von Zambaur E. V. Dinar // EI^1 Bd. I. S. 1017-1018.

184

Мухаммад и Райта, дети ас-Саффха — см. о них: Ибн Кутайба. Маариф. S. 189.

185

По всей видимости, в данном рассказе мы имеем дело со значительно трансформированным «бродячим» сюжетом о борьбе жениха с невестой-богатыршей.

186

Халид б. Сафван [б. 'Абдаллах б. 'Амр б. ал-Ахтал ат-Тамими ал-Минкари, Абу Сафван] — знаменитый оратор, приближенный Хишама б. 'Абд ал-Малика и 'Абдалаха б. ал-Касри, а затем ас-Саффаха. См. о нем: Пелла. VII. Р. 297—298.

187

Из числа мединских воспитанниц — в омейядскую и аббасидскую эпохи в Медине существовала знаменитая певческая школа. См. об этом: Фотиева В. С. Певцы омейядского периода по «Книге песен» Абу-л-Фараджа ал-Исфахани (897—867) // Всесоюзная конференция по проблемам арабской культуры. Тезисы докладов и сообщений. М., 1983. С. 62—63.

188

Оба слова происходят от корня дарра, который имеет смысл «приносить вред»; пример «народной» этимологии.

189

Бану махзум — один из кланов племени курайш, из которого происходила Умм Салама. См.: Lammens H. Makhzum // EI^1 Bd. III. S. 187-188.

190

Курайш — племя, из которого происходил пророк Мухаммад, принадлежащее к числу так называемых североарабских и обитавшее в Мекке. См.: Lammens H. Kuraish // EI^1 Bd. II. S. 1203-1208.

191

Абу Бакр ал-Хузали (ум. 784) — басрийский хадисовед, приближенный ас-Саффаха. См. о нем: Пелла. VI. Р. 386.

192

Согласно исламскому вероучению, Мухаммад является последним пророком, которому было ниспослано божественное откровение, т. е. «печатью пророков» (хатам ал-анбийа'). Horoviti J. Na bi // EI^1 Bd. III. S. 867.

193

Абу Нахила (ум. после 754) — поэт; первоначально воспевал Омейядов, затем стал служить Аббасидам. См. о нем: Пелла. VI. Р. 117—116.

194

Имеется в виду информатор ал-Мас'уди, имя которого в тексте памятника не сохранилось.

195

См.: MX. 1. 246; БМ. II. Р. 158. Ардашир сын Бабака (Ардешир сын Папака) — основатель Сасанидского государства (226—241). См. о нем: Миллер Б. В. Конспект лекций по истории Персии. С. 235—240.

196

Бахрам Джур (Бахрам Гур) — иранский шах из династии Сасанидов (420— 438). См. о нем: Миллер Б. В. Конспект лекций по истории Персии. С. 236.

197

Ануширван — имеется в виду сасанидский шах Хосров I Ануширван (531 — 579).

198

В подл, «ал-хадра' 'ала-л-габра'», т. е. «небо на землю».

199

Аш-Ша'би, 'Амир б. Шарахил — видный сподвижник пророка Мухаммеда и собиратель хадисов. См. о нем: Ибн Кутайба. Маариф. S. 229—230. См. упомянутый эпизод: MX. III. С. 100; БМ. V. Р. 211— 212. Ал-Мас'уди называет его'Абд ал-Маликом.

200

'Абдаллах б. 'Аййаш ал-Мантуф (ум. 774/775) — хадисовед; был приближенным халифа ал-Мансура. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. X. Р. 14—15.

201

Раух б. Зинба' ал-Джузами — вазир 'Абд ал-Малика б. Марвана. См. о нем — Ибн Халликан. II. Р. 77.

202

Му'авия [б. Абу Суфйан] — основатель династии Омейядов и первый ее халиф. См. о нем: Lammens H. Mu'awiya // EI^1 Bd. III. S. 665—670.

203

Ширавайх сын Абарвиза — шах из династии Сасанидов Кавад II Шируе (царствовал шесть месяцев в 628 г.). См. о нем: Миллер Б. В. Конспект лекций по истории Персии. С. 331.

204

Мобед (в подл, «ал-мубазан») — глава зороастрийских жрецов в сасанидском Иране. См.: там же. С. 290.

205

Хазары — тюркоязычный народ, кочевавший в Западно-Прикаспийских степях в IV—X вв. См.: Артамонов М. И. Хазары // Советская историческая энциклопедия. Т. XV. М., 1974. С. 484—485.

206

Известие — здесь: короткий рассказ или история, из которых, как правило, состоит текст арабского исторического сочинения.

207

Ибн Да'б, 'Иса — знаменитый собиратель преданий и стихотворений; происходил из племени кинана, жил в Басре. См. о нем: Ибн Кутайба. Маариф S. 267.

208

Йазид б. Шаджара ар-Рухави (ум. 678) — таби' (ученик последователей пророка Мухаммада). См. о нем: Пелла. VII. Р. 771.

209

Джад'ан — по всей видимости, имеется в виду Йаум 'Указ, предание о столкновении курайшитов с бедуинами из племен кайс и кинана во время ярмарки в 'Указе. См. об этом: Аийам ал-'арабфи-л-джахилиййа. С. 334—335.

210

Хиджра — исход пророка Мухаммада из Мекки в Медину, с которого начинается мусульманское летосчисление; согласно мусульманской традиции, произошла между 8 и 21 или 24 сентября 622 г.; исходным для мусульманского летосчисления принят не день переселения Мухаммада в Медину, а первое число первого месяца того же года (1 мухаррама), которое приходится на 16 июля 622 г. См. об этом подробнее: Carra de Vaux В. Hidjra // EI^1 Bd. II. S. 320-321.

211

Абу Суфйан [б. Харб б. Умаййа] — видный мекканский купец из клана 'абд шамс (бану умаййа) племени курайш; первоначально противник Мухаммада, принявший впоследствии ислам; отец первого омейядского халифа Му'авии. См. о нем: Montgomery Watt W. Abu Sufyan // EI^2. Vol. I. P. 151.

212

Сыны мухаджиров — потомки первых мусульман, совершивших вместе с пророком Мухаммадом хиджру из Мекки в Медину. См.: Buhl Fr. Al-Muhadjirun // EI^1. Bd. III. S. 690—691. Система жалований пенсионов первым мусульманам, их родственникам и мусульманским воинам была введена при 'Омаре 6. ал-Хаттабе. См. об этом: Большаков О. Г. История халифата. II. С. 146—150.

213

Сиффин — место недалеко от правого берега Евфрата, западнее Ракки, где в 657 г. произошла битва между сторонниками 'Али б. Абу Талиба и Му'авии. См.: Ruska J. Siffin // EI^1. Bd. IV. S. 435-438.

214

Дирхам — арабо-мусульманская серебряная монета, весившая во времена ал-Мас'уди 2,97 г. См.: von Zambaur E. V. Dirhem // EI^1. Bd. I. S. 1020.

215

Смысл (ма'на) — согласно средневековой поэтике, поэтическая тема, образ-идея, выраженная в одном или нескольких стихах. См. об этом: Фильштинскии И. М. История арабской литературы. V—начало X века. С. 44.

216

'Али б. ал-'Аббас ар-Руми (также Ибн ар-Руми, ум. ок. 896/7) — известный поэт. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 474.

217

Образец народной этимологии, использующей омонимию: «хадис» — беседа и «хадис» — новый).

218

Ибрахим б. ал-'Аббас [ас-Сули] (ум. 857) — известный поэт и адиб; от эпохи ал-Ма'муна (813—833) до времени ал-Мутаваккила (847—861) занимал высокие административные должности. См. о нем: Пета. VI. Р. 82.

219

'Абдаллах б. ал-Му'тазз би-л-Лах (Ибн ал-Му'тазз, 861—908) — выдающийся арабский поэт и теоретик поэтического творчества; аббасидский амир, сын халифа ал-Му'тазза; после смерти халифа ал-Муктафи провозгласил себя халифом (17.12.908), однако на другой день был свергнут, а затем убит. См. о нем подробнее: Torrey С. С. Ibnal-Mu'tazz // EI^1. Bd. II. S. 432-432.

220

Арабская буква «олиф» действительно возвышается над строкой.

221

Вазир — верховный советник халифа, начальник его канцелярии (Диван ар-раса'ил); термин иранского происхождения; в арабо-мусульманскую эпоху первый вазир был назначен ас-Саффахом — им был Абу Салама ал-Халлал. См. об этом: Babinger Fr. Wazir // EI^1. Bd. IV. S. 1229-1230.

222

Субай — хайй (клан) племени хамдан. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 188.

223

Шайтан — согласно мусульманской мифологии, черт или просто некий дух (джинн), не обязательно злой. См.: Tritton A. S. Shaitan // EI^1. Bd. IV. S. 307—308.

224

Ал-Китаб ал-Аусат («Срединная книга») — одно из несохранившихся сочинений ал-Мас'уди; см.: Сезгин. I. S. 334.

225

Низар — так называемые северные арабы, возводившие родословие к Низару б. Ма'адду. См.: Levidelta Vida G. Nizarb. Ma'add // EI^1. Bd. III. S. 1015-1016.

226

Ал-Йаман — йеменские арабы, группа арабских племен, которая, согласно генеалогической традиции, происходила от Кахтана и по этой причине называется арабистами кахтанидами. См. подробнее: Fischer A. Kahtan // EI^1. Bd. II. S. 673-675.

227

Ахбар аз-заман («Известия [о] времени») — одно из несохранившихся сочинений ал-Мас'уди; см.: Сезгин. I. S. 334.

228

Ал-Хайсам б. 'Ади б. 'Урва ат-Та'и, Абу 'Абд ар-Рахман (ум. 821/2 или 822/3) — выдающийся историк, собиратель ахбар, автор многих несохранившихся сочинений. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. 14. С. 50—54; Пелла. VII. Р. 747.

229

Йазид ар-Раккаши — адиб. См.: Ибн Халликан. II. С. 45.

230

Танух — одно из так называемых южноарабских (йеменских) племен. См.: Ибн Кутайба. Маариф. С. 51.

231

'Амир б. са'са'а — объединение арабских племен. См.: Reckendorf. 'Amir h. Sa'sa'a // EI^1. Bd. I. S. 345-346.

232

Бану тамим — арабское племя, родственное племени мудар. См.: Levi Mia Vida G. Tamim b. Murr // EI^1. Bd. IV. S. 697-700.

233

'Иджл — арабское племя, входившее в объединение бакр б. ва'ил. См.: Schleifer J. 'Idjl // EI^1. Bd. II. S. 476.

234

Бану йащкур — подразделение североарабского племени кайс 'айлан. См.: Ибн Кутайба. Маариф. С. 38.

235

Бану 'абд ал-кайс — подразделение племени джадила, которое порой считалось и самостоятельным племенем; причислялось к объединению раби'а. См.: Ибн Дурайд. S. 196.

236

Набатеи (или по-арабски набит) — арабское название коренного оседлого населения Ирака и Сирии, говорившего по-арамейски, к которому бедуины относились свысока. См.: Honigmann E. Nabataer // EI^1. Bd. III. S. 866—867. В данном случае набатеями презрительно именуются бедуины 'абд ал-кайс.

237

Бахила — племя, причислявшееся к так называемой севсроарабской группе племен; обладало дурной славой. См.: Hell J. Bahila // EI^1. Bd. I. S. 599.

238

Бану фазара — одно из так называемых североарабских племен. См.: Schlie-fer J. Fazara // EI^1. Bd. II. S. 97—98.

239

Сакиф — арабское племя, изначально обитавшее в окрестностях г. ат-Та'и-фа в Аравии, недалеко от Мекки. См.: Lammens H. Thakif // EI^1. Bd. IV. S. 795.

240

Бану 'абс — одно из арабских племен. См.: Reckendorf. 'Abs // EI^1. Bd. I. S. 77—78.

241

Са'лаба б. кайс — одно из североарабских (калбитских) племен. См.: Пелла. VI. Р. 227.

242

Ганий — племя, принадлежавшее к так называемой североарабской группе. См.: Ибн Кутайба. Маариф. С. 39.

243

Бану мурра — название нескольких арабских племенных подразделений; в данном случае неясно, о каком именно идет речь.

244

Бану дабба — одно из подразделений племени курайш. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 51.

245

Ибн Мука'бир — по всей видимости, означает «Сын Рубящего», т. е. сын меча; некое условное поэтическое имя. На Ближнем Востоке голубые глаза часто считаются признаком порочности.

246

Баджила — арабское племя, мигрировавшее еще в доисламскую эпоху из Южной Аравии в г. ат-Та'иф. См.: Hell J. Badjila // EI^1. Bd. I. S. 580.

247

Кахтан и Низар — согласно арабской генеалогической традиции, Кахтан является прародителем йеменских, или южноарабских, племен, а Низар — прародителем североарабских племен. См. об этом подробнее: Fischer A. Kahtan // EI^1. Bd. II. S. 673-675; Gibb H.A. R. Nizarb. Ma'add // EI^1. Bd. III. S. 1015-1016.

248

Ал-азд — племя, принадлежавшее к так называемой южноарабской племенной группе. См.: Reckendorf. Al-Azd // EI^1. Bd. I. S. 550-551.

249

Хуза'а — племя так называемой йеменской группы, считавшееся ответвлением племени ал-азд. См.: Krenkow F. Khuza'a // EI^1. Bd. II. S. 1058-1059.

250

Имеется в виду легенда, согласно которой вождь племени курайш Кусайй выменял право владения мекканским святилищем Каабой у вождя племени ху-за'а Абу Губшана за бурдюк вина. См.: там же. S. 1058.

251

Сулайм — арабское племя, принадлежавшее к племенному объединению кайс 'айлан. См.: Lammens H. Sulaim b. Mansur // EI^1. Bd. IV. S. 560.

252

Лакит (бану лакит б. ал-харис) — одно из подразделений племени ал-азд. См. об этом: Ибн Дурайд. S. 293.

253

Лут — библейский Лот; в Коране и посткоранических преданиям приобрел большое знание; родичи Лута (библейские содомиты) считались мужеложцами, поэтому гомосексуализм назывался именем Лута. См. об этом подробнее: Heller В. Lut // EI^1. Bd. III. S. 57-58.

254

Кинда — арабское племя так называемой йеменской группы. См.: Krenkow F. Kinda // EI^1. Bd. II.S. 1094-1095.

255

Хас'ам — сильное арабское племя, по поводу происхождения которого арабские знатоки генеалогий вели дискуссии. См. подробнее: Levi Della Vida G. Khath'am // EI^1. Bd. II. S. 991-993.

256

Тайй — многочисленное арабское племя так называемой йеменской группы. См.: Ибн Кутайба. Маариф. С. 51.

257

Музайна — одно из подразделений племени курайш. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 51.

258

Ан-наха' — североарабское племя. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 53.

259

Лахм — арабское племя, принадлежавшее к так называемой йеменской (южной) группе племен. См.: Lammens H. Lakhm // EI^1. Bd. HI, S. 12.

260

Джузам — арабское племя так называемого йеменского происхождения. См.: Lammens H. Djudham // EI^1. Bd. I. S. 1105-1106.

261

Химйар — племя, населявшее в древности Южную Аравию. См. подробнее: Mordlmann J. Himyar // EI^1. Bd. II. S. 329-331.

262

Вади — высохшее русло реки; долина.

263

Йухабир — одно из подразделений племени тайй. См.: Ибн Кутайба. Маариф. С. 52.

264

Кушайр — племя, входившее в племенное объединение бану 'амир. См.: Levi Della Vida G. Kushair // EI^1. Bd. II. S. 1244-1245.

265

Саййид (сеййид, досл, «господин») — вождь, предводитель арабского племени. См. об этом: Беляев Е. А. Арабы, ислам и Арабский халифат. С. 69—70.

266

Умаййа [б. 'Абд Шамс] — прародитель Омейядов (бану умаййа). См.: Levi Della Vida G. Umaiya // EI^1. Bd. IV. S. 1079-1080.

267

Род Харба — т. е. потомки Харба б. Умаййи, одного из прародителей Омейядов, иначе говоря, Омейяды, бану умаййа. См.: Ибн Кутайба. Маариф. С. 35.

268

Марван — имя двоих халифов из династии Омейядов; первый из них, Мар-ван б. ал-Хакам (684—685), а второй — Марван б. Мухаммад (744—750), последний халиф этой династии. См. об этом: Levi della Vida G. Umaiya den. I. Die Dynastie der Khalifen von 41-132 (661-750) // EI^1 Bd. IV. S. 1081.

269

Банухашим (Хашимиты) — подразделение племени курайш, потомки Хашима б. 'Абд Манафа, который, согласно дошедшей до нас генеалогической традиции, был прадедом пророка Мухаммада; к Хашимитам относились Аббасиды и Алиды. См.: Buhl Fr. Hashim // EI^1. Bd. II. S. 303-304.

270

Ca' — мера объема, равнявшаяся примерно 4,2 л. См.: Хинц В. С. 59.

271

'Иса б. Марйам — наименование Иисуса Христа в Коране и прочей мусульманской литературе. См.: Mackdonald D. В. 'Isa // EI^1. Bd. II. S. 559—562.

272

Хамдан — крупное племя, принадлежавшее к так называемой кахтанидской (йеменской или же южноарабской) группе арабских племен. См.: Пелла. VII. Р. 744.

273

Куда'а — арабское племенное объединение; племена, входившие в него, возводили свою родословную к мифическому первопредку Куда'е; причислялось к так называемым йеменским (южноарабским) племенам. См. подробнее: Lammens H. Kuda'a // EI^1. Bd. II. S. 1172-1173.

274

Мудар — одно из четырех объединений племен так называемых северных арабов. См. подробнее: Ибн Кутайба. Маариф. S. 31.

275

Шайбан — арабское племя причислявшееся к так называемой североарабской племенной группе. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 48—49.

276

Бану нумайр — арабское племя, обитавшее в аравийской области ал-Йамама. См.: Levi delta Vida G. Numair // EI^1. Bd. III. S. 1027-1028.

277

Ка'б — название подразделений нескольких арабских племен.

278

Килаб — одно из подразделений племени курайш. См.: Ибн Кутайба. Маариф. С. 34.

279

Таглиб — крупное племя так называемой североарабской группы. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 46.

280

Т. е. испражнится.

281

Муджаши' — подразделение североарабского племени 'амир б. зайд манат. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 37.

282

Калб — племя, принадлежавшее к объединению куда'а; причислялось к так называмой южноарабской племенной группе. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 51.

283

Тайм — название подразделений нескольких арабских племен.

284

Джарм — племя так называемой йеменской (южноарабской) племенной группы. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 51.

285

Савик — хмельной напиток. См.: ал-Мунджид. С. 375.

286

Господин Каабы — т. е. Аллах.

287

Ал-хуз — идентифицировать не удалось.

288

Потомки Хама — т. е. чернокожие, которых арабо-мусульманские авторы считали происходящими от Хама, сына библейско-коранического Нуха (Ноя). См.: Vajda G. Ham // EI^2. Vol. III. P. 104-105.

289

Иблис — собственное имя дьявола у мусульман. См.: Wensinck A. J. Iblis // EI^1. Bd. II. S. 376-377.

290

Джарир (ум. 729—732) и ал-Фараздак (ум. 728—730) — крупнейшие поэты омейядского времени. См.: Djarir // EI^1. Bd. I. S. 1069; Blachere R. Al-Farazdak // EI^2. Vol. II. P. 788—789.

291

В данном рассказе мы имеем дело с хорошо известным в мировом фольклоре сюжетом «комические отметы насмешника». См., например: Заветные сказки из собрания Н. Е. Ончукова. М., 1996. С. 38 (примечание к сказке № 96).

292

'Иса б. 'Али (ум. 779/80 или 780/1) — дядя халифов ас-Саффаха и ал-Мансура. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XI. С. 147—148.

293

Умм валад (собственно, умм ал-валад; в данном случае артикль отсутствует в силу грамматических причин) — согласно шариату, рабыня, родившая ребенка от своего господина. См. подробнее: Schacht J. Umm al-walad // EI^1. Bd. IV. S. 1096—1099.

294

Салама, мать ал-Мансура — см. о ней: ал-Йа'куби. Т. II. С. 364.

295

Хаджж — паломничество в Мекку, последний, пятый «столп» ислама. См.: Wensinck A. J. Hadjdj // EI^1. Bd. II. S. 208-209.

296

Бустан бани 'амир — долина под Меккой, которую, как считает Йакут, на самом деле следует называть Бустан Ибн Ма'мар. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S.611-612.

297

Ихрам — состояние, войдя в которое, мусульманин совершает хаддж и 'умру (малое паломничество); одной из главнейших принадлежностей этого состояния является особое белое одеяние, также именуемое ихрамом. См.: Ихрам // Ислам. Энциклопедический словарь. С. 118. В доступных нам источниках и литературе объяснения упомянутому факту обнаружить не удалось.

298

Ал-Батха' у Би'р Маймун — место под Меккой. Йакут. Булдан. Bd. I. S. 662.

299

Ал-Хаджун — гора рядом с Меккой, где находились могилы ее жителей. Йакут. Булдан. Bd. II. S. 215.

300

Французский исследователь Г. Буссе убедительно показал, что семантика этого сновидения связана с древнеперсидской символикой царской власти. См.: Буссе Г. Возрождение персидской монархии при Бундах. С. 72. Возможно также, что этот сон вообще связан с архаичными представлениями индоевропейских народов: согласно сообщению Геродота, аналогичное предзнаменование было дано и матери Перикла. Геродот. История. VI. 131.

301

'Абд шамс — иное название рода Омейядов (бану умаййа) по имени одного из их предков. См. об этом: Ибн Кутайба. Маариф. S. 34.

302

Джабала Заруд — две вершины в Хиджазе. См.: Йакут. Булдан. Bd. 11. S. 928.

303

Неясно, о каком предсказании идет речь.

304

Басра — город, расположенный примерно в 420 км к юго-востоку от Багдада, на Шатт эль-Араб; основан в 638 г. по приказу халифа 'Омара б. ал-Хаттаба; один из важнейших центров арабо-мусульманской культуры. См. подробнее: Longrigg S. H. Al-Basra // EI^2. Vol. I. P. 1085-1087.

305

Имеется в виду пророк Мухаммад.

306

Ар-Раби' [б. Йунус б. 'Абдаллах б. Абу Фарва] (730—ок. 786) — видный государственный деятель; занимал должности хаджиба и вазира; служил при ал-Мансуре, ал-Махди и ал-Хади. См.: Atiya A. S. Al-Rabi b. Yunus // EI^1. Bd. 111. S. 1176.

307

Мухаммад б. 'Али — дядя ал-Мансура. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 189, 190.

308

Салих 6. 'Али — дядя ас-Саффаха и ал-Мансура. См.: Пелла. VI. Р. 424.

309

Кусам б. ал-'Аббас [б. 'Абд ал-Мутталиб] (ум. 686) — племянник пророка Мухаммада и его сподвижник; погиб в Самарканде; его могила — знаменитый мазар Шах-и Зинда. См.: Пелла. VII. Р. 571. Упоминание этого персонажа в данном контексте — явный анахронизм.

310

Мухаммад б. Джа'фар — видимо, имеется в виду Мухаммад б. Джа'фар б. 'Убайдаллах б. ал-'Аббас, малоизвестный аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 740—741.

311

Мухаммад б. Ибрахим (ум. 801) — аббасидский амир. См.: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. I. С. 484.

312

Сулайман — омейадский халиф (715—717). См.: Zettersteen К. V. Sulaiman // EI^1. Bd. IV. S. 560-561.

313

'Абдаллах ('Убайдаллах) б. Марван — сын последнего омейядского халифа Марвана б. Мухаммада; был назначен престолонаследником; после гибели Марвана ушел в землю ан-Нуба, затем тайно вернулся в Сирию; схвачен при ал-Махди, который заточил его в Багдаде, умер в темнице. См.: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. X. С. 150-151; Пелла. VII. Р. 483.

314

Земля ан-Нубаким представлениям, сововкупность нескольких областей и государств, находившихся южнее средневекового Египта. См. подробнее: Hillelson S. Nuba. EI^1. Bd. III. S. 1018-1022.

315

В Коране упомянутый запрет отсутствует, однако он содержится во многих хадисах; см., например: Сохих Муслим. Т. VI. С. 135—143.

316

См. вариант этого рассказа у Ибн 'Абд Раббихи: ИФ. Т. IV. С. 474.

317

Вероятно, имеется в виду, что ал-Мансур еще во время правления Марвана б. Мухаммада присягнул 'Убайдаллаху б. Марвану в качестве престолонаследника; проследить этот факт по другим источникам не удалось.

318

Абу 'Абдаллах Мухаммад б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб (ум. 818/9) — один из сыновей шиитского имама Джа'фара ас-Садика; известный хадисовед и праведник. См.: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. II. С. 113—115; по другим данным, его кунйа Абу Джа'фар. См.: Пелла. VII. Р. 641.

319

Ал-Баки' — древнейшее кладбище в Медине, где похоронены многие сподвижники Мухаммеда; посещается паломниками во время поездки в Медину. См.: Wensinck A. J. — [Bazma-Ansari A. S.]. Al-Baki' // EI^2. Vol. I. P. 957—958.

320

Фатима (ум. 633) — дочь пророка Мухаммада, жена 'Али б. Абу Талиба, мать ал-Хасана и ал-Хусайна; стала персонажем многочисленных мусульманских легенд. См. о ней: Veccia Vaglieri L. Fatima // EI^2. Vol. II. P. 841-850.

321

Ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб (ум. 669) — старший сын 'Али б. Абу Талиба и Фатимы; после смерти своего отца был избран халифом, но отказался от власти в пользу Му'авии б. Абу Суфйана за предоставление ему значительной пенсии; умер в Медине. См. о нем: Lammens H. Al-Hasan b. 'Ali b. Abi Talib // EI^1. Bd. II. S. 290-291.

322

'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб (Зайн ал-'Абидин, т. е. Украшение Поклоняющихся Аллаху; ум. 710 или 712) — сын ал-Хусайна б. 'Али, который почитается шиитами-имамитами как один из двенадцати имамов. Умер в Медине в возрасте 58 лет. См. о нем: Ибн Кутайба. Маариф. S. 110.

323

Мухаммад 6. 'Али [ал-Бакир] (ум. ок. 735) — пятый имам шиитов-имамитов. См. о нем: Buhl Fr. Muhammad b. 'Ali // EI^1. Bd. III. S. 721.

324

Джа'фар б. Мухаммад [б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али 6. Абу Талиб] ас-Садик — шестой имам исмаилитов и шиитов-имамитов. См. о нем: Пелла. VI. Р. 246.

325

[Абу-л-Джахм] Ибн 'Атиййа ал-Бахили — один из аббасидских глашатаев («агитаторов»); был отравлен ал-Мансуром. См.: Пелла. VI. Р. 103.

326

Абу Аййуб ал-Мурйани ал-Хузи — один из вазиров ал-Мансура, занимал этот пост в 754/5 —770/1 гг. См. о нем подробнее: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 725.

327

Сулайман б. Хабиб ал-Мухаллаб — чиновник времен последних Омейядов; занимал пост наместника Фарса и ал-Ахваза. См. о нем: Ибн Халликан. III. Р. 17.

328

Абан б. Садака — чиновник, служивший аббасидским халифам начиная с ал-Мансура и кончая Харуном ар-Рашидом. См.: Пелла. VI. Р. 78.

329

Русафат Хишам (ар-Русафа) — город, находившийся в пустынной части Сирии, в 25 км от Евфрата. См. подробнее: Honigmann E. Al-Rusafa // EI^1. Bd. III. S. 1278-1280.

330

Ма'н б. За'ида Абу-л-Валид аш-Шайбани (ум. ок. 770) — полководец и администратор; начал службу при Омейядах, потом перешел на сторону Аббасидов. См. подробнее: Пелла. VII. Р. 693.

331

Марван б. Абу Хафса (ум. 797/8 или 798/9) — поэт, панегирист ал-Махди и ар-Рашида. См.: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 142—145.

332

День ал-Хашимиййи — ал-Хашимиййа: временная столица, построенная Аббасидами под Куфой до возведения Багдада. См.: Пелла. VI. Р. 737; под Днем ал-Хашимиййи, возможно, имеется в виду день присяги ас-Саффаху; см. Табари. III. 37; доцент М. С. Киктев полагает, что День ал-Хашимиййи — это убийство Абу Саламы ал-Халлала.

333

['Абдаллах] Ибн 'Аййаш ал-Мантуф (ум. 770) — собиратель известий (ахбар), часто упоминаемый в сочинениях по адабу. См. о нем: Пелла. VII. Р. 477.

334

Баб Хурасан (Хорасанские ворота) — ворота Круглого Города ал-Мансура, которые вели на северо-восток. См. подробнее: Le Strange G. Baghdad. P. 17, 24, 101, 105.

335

Город ал-Мансура (Мадинат ал-Мансур) — историческое ядро Багдада, крепость-резиденция на западном берегу Тигра, основанная в 762 г.; была окружена двойным кольцом стен с четырьмя воротами; до настоящего времени не сохранилась. См.: там же. Р. 15—29. Ныне на месте ал-Мансура находится один из самых фешенебельных районов Багдада, сохранивший старинное название.

336

Имеются в виду четыре крытые улицы, которые соединяли ворота двух концентрически расположенных стен Круглого Города ал-Мансура. См.: Большаков О. Г. Средневековый арабский город. С. 175.

337

Дуджайл и ас-Сарат — каналы, проходившие недалеко от Багдада. См.: Le Strange G. The Lands of Eastern Caliphate. P. 65—66.

338

Зеленый купол в Багдаде — дворец, увенчанный куполом зеленого цвета, располагавшийся в наиболее старой части Багдада, т. н. Круглом Городе ал-Мансура; обвалился во время урагана 941 г. См.: Duri A. A. Baghdad // EI^2. Vol. I. P. 896.

339

Зеленый купол ал-Хаджжаджа (ал-Кубба ал-Хадра') — замок (дворец), увенчанный куполом зеленого цвета, который был возведен для омейядского наместника в Ираке ал-Хаджжаджа б. Йусуфа в основанном им городе Басите. См.: Streck M. Wasit // EI^1. Bd. IV. S. 1221.

340

Васит Иракский — один из важнейших городов Ирака, находящийся в центре этой страны; основан в начале VIII в. ал-Хаджжаджем б. Йусуфом. См.: Streck M. Wasit // EI^1. Bd. IV. S. 1221-1225.

341

Использованные эпитеты применяются для описания вина, которое бывает чистым и замутненным.

342

Хамадан — город в западной части Ирана. См. подробнее: Hamadhan. EI^1. Bd. II. S. 256.

343

Коран, 26:228.

344

Пример перехода косвенной речи в прямую, характерный для стиля ал-Масуди. Это обстоятельство было отмечено еще издателями французского перевода «Золотых копей...» (БМ. VIII. Р. 426, примеч. I).

345

Харадж — мусульманский налог, взимавшийся, главным образом, с недвижимости. См. подробнее: Junnboll Th. W. Kharadj // EI^1. Bd. II. S. 968-969.

346

Коран, 21:22.

347

«Упомянул...» — оборот, при помощи которого некий рассказ часто вводится в историческое повествование.

348

Ибрахим б. Хармала — поэт, современник ал-Мансура. См. о нем: Ибн Халликан. X. 132.

349

Сыны 'Аднана — т. н. северные арабы, которые возводили свое родословие к первопредку 'Аднану и к Исма'илу б. Ибрахиму (т. е. к сыну библейского Авраама). См.: 'Adnan. EI^1. Bd. I. S. 150. К аднанитам принадлежали и курайшиты, в состав которых входили Аббасиды. Вот почему в стихотворении ал-Мансура упомянуты «сыны 'Аднана».

350

Нисибин — город в северо-западной части Ирака, на берегу Евфрата. См.: Honigmann E. Nasibin // EI^1. Bd. III. S. 926-929.

351

Дайр ал-А'вар — монастырь, находившийся недалеко от Куфы, построенный, по преданию, неким человеком по прозвищу Кривой (ал-А'вар). См. об этом: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 644.

352

Сулайман б. 'Али (ум. 141— 758/9) — брат 'Абдаллаха б. 'Али, дядя ас-Саффаха и ал-Мансура; был наместником Басры, 'Омана и ал-Бахрайна. См. о нем: Ибн Кутайба. Маариф. С. 190.

353

Йактин б. Муса (ум. 802) — военачальник; играл видную роль при ранних Аббасидах. См. о нем: Пелла. VII. Р. 776—777.

354

Хорасанская дорога (Джаддат Хурасан) — описание ее см.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 430-432.

355

Ал-Мада'ин — арабское название столицы Сасанидского Ирана Ктесифона. См.: Streck M. AI-Mada'in // EI^1. Bd. III. S. 80. В настоящее время — в черте Багдада.

356

Румиййат ал-Мада'ин — пригород Ктесифона (ал-Мада'ина), находившийся на восточном берегу Тигра; назван так потому, что был после 540 г. населен иранским царем Ануширваном плененными жителями Антиохии (ромеями, византийцами). См.: Le Strange G. The Lands of Eastern Caliphate. P. 33—34.

357

См.: MX. I. C. 265; БМ. II. P. 199-200.

358

Джарир б. Йазид б. Джарир б. 'Абдаллах ал-Баджили — внук известного сахаба (сподвижника пророка Мухаммада) Джарира б. 'Абдаллаха ал-Баджили; считался одним из умнейших людей своего времени. См.: Пелла. VI. Р. 242.

359

Малик б. ал-Хайсам — аббасидский глашатай, затем военачальник и командир шурты (личной охраны) Абу Муслима, после — приближенный ал-Мансура. См.: Пелла. VIII. Р. 627.

360

Ар-Рум — арабо-мусульманское обозначение Византийской империи.

361

См. вариант сообщения о предсказании Абу Муслиму у ал-Йа'куби (Та'рих. Т. II. С. 367) и у ад-Динавари (Китаб ал-ахбар ат-тивал. Р. 377).

362

'Осман б. Нахик — начальник стражи ал-Мансура, убивший Абу Муслима; был воспет Абу Нувасом; почитался сектой ар-равандиййа. См.: Пелла. VII. Р. 497.

363

Шабиб б. Равах (Равадж) ал-Марвази (ал-Марваруззи) — один из военачальников ал-Мансура. См. о нем: Пелла. VI. Р. 410.

364

Абу Ханиф Харб б. Кайс — один из стражников ал-Мансура. См. о нем: Пелла. VI. Р. 267.

365

Асийа бинт 'Али — видимо, двоюродная сестра ал-Мансура; других сведений получить не удалось.

366

Салит б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас — согласно Ибн Кутайбе, у 'Абадаллах б. ал-'Аббаса не было такого сына. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 39.

367

Сулайман б. Кусаййир — один из аббасидских глашатаев («агитаторов»), убитый Абу Муслимом. См.: Пелла. VI. Р. 391.

368

Джа'фар б. Ханзала — военачальник и администратор; первоначально служил Омейядам, затем перешел на сторону Аббасидов. См.: Пелла. VI. Р. 244.

369

Наср б. Малик — начальник стражи Абу Муслима. См.: Пелла. VII. Р. 726.

370

Ал-Джибал — провинция на северо-западе Ирана, в древности — Мидия. См. подробнее: Lockhan L. Djibal // EI^2. Vol. II. P. 534.

371

Хуррамиты — одна из «крайних» шиитских сект иранского происхождения, члены которой считали, что в Абу Муслиме воплотилось Божество; носили белые одежды, поэтому назывались ал-мубаййида («обелители»). См. об этом: аш-Шахрастани. С. 223; 224.

372

Ал-муслимиййа — секта, состоявшая из сторонников Абу Муслима и полагавшая, что он не погиб, но жив и однажды объявится. См.: Пелла. VII. Р. 283.

373

Согласно представлениям хуррамитов, от потомков дочери Абу Муслима Фатимы произойдет некий муж, который овладеет всем миром и отберет у Аббасидов их государство. См. об этом: Пелла. VII. Р. 550.

374

Ал-фатимиййа — одна из маздакитско-хуррамитских сект, распространенных в X в. в Хорасане и других областях Ирана. См. об этом подробнее: Петрушевский И. П. К истории маздакитов в эпоху господства ислама. С. 72.

375

Ал-кардакиййа и ал-лудашахиййа — секты, не прослеживающиеся по другим источникам. См.: Пепла. VII. Р. 593; 618.

376

Бабак ал-Хуррами (Бабек) — предводитель хуррамитского восстания в Азербайджане; его имя — арабизированная форма иранского имени Папак. См. о нем подробнее: Sourdel D. Babak // EI^2. Vol. I. P. 844.

377

Ал-Ма'мун («Заслуживающий доверия, Надежный») — аббасидский халиф (XI3—833). См.: Zetterstuen К. V. AI-Ma'mun // EI^1. Bd. III, S. 241—242; ал-Му'тасим («Ищущий защиты [у Аллаха)») — аббасидский халиф, брат ал-Ма'муна (833— 842). См.: Zetterstuen К. V. Al-Mu'tasim // EI^1. Bd. III. S. 847-848.

378

Ар-Ран — город в провинции ал-Джибал. См. подробнее: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 739.

379

Азербайджан — историю Азербайджана в арабо-мусульманскую эпоху см.: Minorsky V. Adharbaydjan // EI^2. Vol. I. P. 190.

380

Рей — древний город в Иране, развалины которого находятся недалеко от современного Тегерана. См. подробнее: Minorsky V. Raiy // EI^1. Bd. III. S. 1194—1196.

381

Исфахан — город в Иране, центр провинции Ирак Аджами. См. подробнее: Huart Cl. Isfahan // EI^1. Bd. П. S. 565—567.

382

Карадж Абу Дулаф — город в провинции ал-Джибал, находившийся южнее Хамадана; центр области ал-Игарайн. См. об этом подробнее: Le Strange G. The Lands of Eastern Caliphate. P. 197—198.

383

Ар-Разз (ал-Бурдж) — деревня в области Масабзан. См.: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 775.

384

Ал-Варсинджан —Ш. Пелла считает, что на самом деле имеется в виду ал-Ванданиджан, местность под Багдадом. См.: Пелла. VII. Р. 752.

385

Ас-Сираван — центр области Масабзан в иранской провинции ал-Джибал, на границе с Ираком. См.: Le Strange G. The Lands of Eastern Caliphate. P. 202.

386

Ас-Саймара — центр области Михраджанкудак в иранской провинции ал-Джибал. См.: Le Strange G. The Lands of Eastern Caliphate. P. 202.

387

Ариваджан — город под Хулваном; недалеко от него находилась могила халифа ал-Махди. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 230.

388

Масабзан — область в иранской провинции ал-Джибал, на границе с Арабским Ираком; центр — г. ас-Сираван. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 393.

389

Ал-батиниййа — т. е. сторонники некоего тайного учения; применительно к хуррамитам в других доступных нам источниках этот термин зафиксировать не удалось.

390

Ал-Макалат фи усул ад-дийанат («[Книга] учений о корнях религий») — не сохранившееся до нашего времени сочинение ал-Мас'уди; III. Пелла считает, что оно содержало сравнительный анализ религиозных доктрин различных течений ислама, а также христианства, иудаизма и манихейства. См. об этом: Pel/at Ch. AI-Mas'udi // EI^2. Vol. VI. P. 786-787.

391

Басанфад — очевидно, имеется в виду Сунбад, предводитель восстания хуррамитов 755 г., вызванного расправой ал-Мансура с Абу Муслимом. См. о нем: Ал-Хуррамийа // Ислам: Энциклопедический словарь. С. 284.

392

Нишапур — один из наиболее значительных городов иранской провинции Хорасан. См. подробнее: Honigman E. Nishapur // EI^1. Bd. III. S. 1002—1004.

393

Кумас (Кумис) — иранская провинция, простиравшаяся вдоль северной границы Великой пустыни, к востоку от Рея. См. подробнее: Le Strange G. The Lands of Eastern Caliphate. P. 7.

394

Табаристан — арабское название иранской провинции Мазандаран (Мазендаран), находящейся у берегов Каспийского моря. См.: Huart Cl. Tabaristan. Ell Bd. IV. S. 627.

395

Мухаммед б. 'Абдаллах б. ал-Хасан ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб [ан-Нафс аз-Закиййа (Чистая душа)] — правнук ал-Хасана б. 'Али; в 762 г. поднял восстание в Медине, которое было подавлено племянником ал-Мансура 'Исой б. Мусой. См.: Ан-Наубахти. Шиитские секты. С. 217.

396

Исхак б. Муслим ал-'Укайли — военачальник последнего омейядского халифа Марвана б. Мухаммада; был наместником Армении, затем перешел на сторону Аббасидов; слыл знатоком исторических преданий, за что его особенно любил ал-Мансур. См. о нем: Пелла. VI. Р. 145.

397

'Али — имеется в виду 'Али б. Абу Талиб. Джа'фар [б. Абу Талиб] — брат 'Али б. Абу Талиба, был старше его на десять лет; погиб в битве с византийцами. См. о нем: Ибн Кутайба. Маариф. S. 103. 'Акил [б. Абу Талиб] — брат 'Али б. Абу Талиба, который был старше его примерно на двадцать лет; умер в правление Му'авии, оставив многочисленное потомство. См. о нем: Ибн Кутайба. Маариф. S. 102.

398

'Омар б. ал-Хаттаб — второй праведный халиф (634—644). См. о нем: Levi Della Vida G. 'Omar b. al-Khattab // EI^1. Bd. III. S. 1061-1063.

399

Аз-Зубайр б. ал-'Аввам — двоюродный брат пророка Мухаммада и племянник его первой жены Хадидижы, один из первых мусульман; погиб в Верблюжьей битве (656), сражаясь против 'Али б. Абу Талиба. См. о нем подробнее: Wensinck A. J. AI-Zubair b. al-'Awwam // EI^1. Bd. IV. S. 1337-1338.

400

Ансары — досл. «помощники», жители Медины, поддержавшие Мухаммада, которые отличались от мухаджиров, его мекканских сподвижников. См. подробнее: Montgomery Watt W. Al-Ansar // EI^2. Vol. I. P. 514—515.

401

Ибрахим б. 'Абдаллах ал-'Алави (ум. 763) — алид, поднявший восстание под Басрой; был разбит и убит. См. о нем: Пелла. VI. Р. 82.

402

Мухаммад б. Кахтаба — Ш. Пелла полагает, что в данном случае имеется в виду Хумайд б. Кахтаба, т. к. у Кахтабы б. Шабиба не было сына по имени Мухаммад. См. о нем: Пелла. VII. Р. 661.

403

'Али б. Мухаммад — см. о нем: Пелла. VII. Р. 517.

404

'Абдаллах б. Мухаммад — алид, сражавшийся против ал-Мансура; был убит под Кабулом. См. о нем: Пелла. VII. Р. 479.

405

Синд — область, занимавшая нижнее течение и долину р. Инд; завоевана арабо-мусульманами в VII в. См.: Haig Т. W. Sind // EI^1. Bd. IV. S. 465-467.

406

Ал-Хасан б. Мухаммад — алид; см. о нем: Пелла. VI. Р. 275.

407

Йахйа б. 'Абдаллах — см. о нем: Пелла. VII. Р. 766—767.

408

См.: MX. III. С. 353; БМ. VI. Р. 300.

409

Идрис б. 'Абдаллах (ум. 793) — основатель алидской династии Идрисидов в ал-Магрибе. См. о нем: Basset R. Idris I // EI^1. Bd. II. S. 479—780.

410

Ал-Магриб — обозначение арабо-мусульманскими авторами Северной Африки, где находятся современные Ливия, Тунис, Алжир и Марокко. См.: Yver G. Maghrib // EI^1. Bd. III. S. 116-117.

411

Идрис б. Идрис б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан (793—828) — второй алидский правитель ал-Магриба из династии Идрисидов, сын и наследник Ид-риса б. 'Абдаллаха. См.: Basset R. Idrisi // EI^1. Bd. II. S. 480.

412

Страна Идриса б. Идриса — т. е. асс-Магриб.

413

'Убайдаллах, правитель ал-Магриба — имеется в виду первый фатимидский халиф 'Убайдаллах ал-Махди (909—934); он основал в восточной Ифрикии город ал-Махдиййа, который объявил столицей своего государства в 920 г.; Абу-л-Касим — сын и преемник 'Убайдаллаха ал-Ка'им. См. подробнее: Canard M. Fatimids // EI^2. Vol. II. P. 852-853.

414

Город Саламиййа — сирийский город, расположенный в 40 км от Хамы, где первоначально жил 'Убайдаллах ал-Махди. См.: Kramers J. H. Salamiya // EI^1. Bd. IV. S. 100-101.

415

Химс — город в центральной Сирии, находящийся недалеко от реки Оронт. См.: Sobernheim M. Hims // EI^1. Bd. II. S. 328-329.

416

Фарс — провинция на юго-востоке современного Ирана, родина персидской народности. См.: Huart С/. Pars // EI^1. Bd. II. S. 73.

417

Ал-Ахваз — город в Иране, в провинции Хузистан; в арабо-мусульманское время был важнейшим центром производства сахара. См. подробнее: Lockhart L. Al-Ahwaz // EI^2. Vol. I. P. 305.

418

Аз-зайдиййа — шиитская секта, почитающая Зайда б. 'Али, который погиб в 740 г. в сражении против войск Омейядов. См. об этом: Strothmann R. Zaidiya // EI^1. Bd. IV. S. 1295-1297.

419

Мутазилиты — название крупной исламской теологической школы, в рамках которой были заложены основы спекулятивной теологии в исламе. См. подробнее: Nyberg H. S. Al-Mu'tazila // EI^1. Bd. III. S. 850-856.

420

'Иса б. Зайд б. 'Али б. ал-Хасан б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб (ум. 784/5) — алид, участник многих выступлений против Аббасидов. См.: Пелла. VII. Р. 538.

421

Са'ид б. Салм — военачальник ал-Мансура. См. о нем: Пелла. VI. Р. 379.

422

Бахамра — местность между Куфой и Васитом, на расстоянии 17 фарсахов (примерно 102 км) от Куфы. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 458.

423

...в шестнадцати фарсахах — один фарсах равняется, примерно, 6 км (см.: Хинц В. С. 72), таким образом, расстояние в 16 фарсахов равняется, примерно, 96 км; ср. некоторое различие в данных, приводимых Йакутом и ал-Мас'уди.

424

Земля ат-Тафф (ат-Тифф) — пустынная местность к западу от Куфы; в ее пределах находятся ал-Кадисийа, место знаменитой битвы между арабами-мусульманами и иранцами, и Карбала, где был убит ал-Хусайн б. 'Али.. См. об этом: Kramers J. H. Al-Taff // EI^1. Bd. IV. S. 652.

425

Ди'бил б. 'Али ал-Хуза'и (765—860/1) — известный поэт аббасидского времени. См. о нем подробнее: Shaade A. Di'bil // EI^1. Bd. I. S. 1009—1010.

426

Куфан — деревня близ хорасанского города Абиварда, расположенного западнее р. Герат; там имелся сторожевой укрепленный пункт-рибат. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 394.

427

Тайба — одно из прозваний Медины. См.: Пелла. VII. Р. 447.

428

Фахх — название вади (долины или высохшего русла реки), которое находится недалеко от Мекки. См.: Fakhkh // ЕI{{{1}}}. Bd. II. S. 45.

429

Ал-Джузджан — область, располагавшаяся к западу от Балха. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 423.

430

Хаммадат-Турки — возможно, он упоминается у ат-Табари (III. 276, 277, 279 280 et passim).

431

Ал-Хулд — дворец в Багдаде, находившийся на берегу Тигра рядом с воротами Баб Хурасан Круглого Города; был основан ал-Мансуром в 775 г. См. подробнее: Le Strange G. Baghdad. P. 101— 102. Город Мира — официальное название Багдада, данное ему халифом ал-Мансуром. Там же. Р. 10.

432

Пример смешения повествования от третьего и от первого лица.

433

Коран, 5:69.

434

Сулайман б. Муджалид — военачальник ал-Мансура; во время строительства Багдада начальствовал над одной из четвертей (арба') новой столицы. См. о нем: Пелла. VI. Р. 161.

435

Ал-Мусаййиб б. Зухайр [ад-Дибби] (ум. 791/2) — крупный государственный деятель времени ранних Аббасидов; был начальником шурты в Багдаде при ал-Мансуре и ар-Рашиде, при ал-Махди занимал пост наместника Хорасана. См. о нем: Пелла. VII. Р. 683-684.

436

'Уджжа — кушание из яиц, жира и масла (животного или растительного). См.: ал-Мунджид. С. 488.

437

Имеется в виду борьба ас-Саффаха с Алидами, которые, как и Аббасиды, принадлежали к Дому Пророка и считались его потомками, так как женой 'Али б. Абу Талиба, от которой произошли родоначальники главных алидских семейно-родственных групп ал-Хасан и ал-Хусайн, была дочь Мухаммада Фатима. См. подробнее: Huart Cl. 'Aiiden // EI^1. Bd. I. S. 312—313.

438

Ар-Рабаза — пункт на пути из Мекки в Медину. См.: Пелла. VI. Р. 334.

439

Иракская дорога (Джаддат ал-'Ирак) — см. описание: Ибн Хордадбех. С. 111, 113.

440

Ибрахим б. ал-Хасан б. ал-Хасан ['Али б. Абу Талиб] (ум. 762/3) — алид; его мать — Фатима бинт ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб; по преданию, более всех внешне походил на пророка Мухаммада; был захвачен и заточен в темницу вместе с братом своим Абдаллахом; умер в Багдаде в возрасте 67 лет. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VI. С. 54.

441

Абу Бакр б. ал-Хасан б. ал-Хасан — согласно другим источникам, алида, звавшегося таким образом, не существовало.

442

'Али ал-Хайр и брат его ал-'Аббас — имеется в виду алид 'Али б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб. См.: Пелла. VII. Р. 513.

443

Ал-Хасан б. Джа'фар б. ал-Хасан б. ал-Хасан — см. о нем: Пелла. VII. Р. 271 — 272.

444

Мухаммад б. 'Абдаллах б. 'Амр б. 'Осман б. 'Аффан — см. о нем: Пелла. VII. Р. 654.

445

Фатима бинт ал-Хусайн б. 'Али — была замужем за своим двоюродным братом ал-Хасаном 6. ал-Хасаном б. 'Али, затем вышла замуж за 'Абдаллаха б. 'Амра б. 'Османа; оставила многочисленное потомство. См. о ней: Пелла. VII. Р. 550.

446

День Бадр — имеется в виду сражение, произошедшее в 624 г. у населенного пункта Бадр, находившегося к юго-востоку от Медины, между сторонниками пророка Мухаммада и мекканским ополчением. См. подробнее: Buhl Fr. Badr // EI^1. Bd. I. S. 581. При Бадре против мусульман сражался прародитель Аббасидов дядя пророка Мухаммада ал-'Аббас б. 'Абд ал-Мутталиб, который был взят в плен, а затем отпущен за выкуп. См.: Al-'Abbas // Snorter Encyclopaedia of Islam. P. 1.

447

Сулайман и 'Абдаллах, сыновья ал-Хасана б. ал-Хасана б. Джа'фара — по другим источникам идентифицировать не удалось.

448

Куфийский мост (Кантарат ал-Куфа) — идентифицировать не удалось.

449

Идрис б. ал-Хасан — идентифицировать не удалось.

450

Коран; 13:20-21.

451

Ал-'Аббас б. ал-Ахнаф (ум. после 808) — арабский поэт из Ирака. См. о нем: Blachere R. Al-'Abbas b. Ahnaf // EI^2. Vol. 1. P. 9-10.

452

'Али... поставил двоих судей — после того как битва при Сиффине не принесла успеха ни 'Али, ни его противнику Му'авии (июль 657 г.), 'Али согласился на предложении Му'авии отдать вопрос о верховной власти в мусульманской общине на рассмотрение нейтральных судей — Абу Мусы ал-Аш'ари и 'Амра б. ал-'Аса; благодаря хитрости 'Амра б. ал-'Аса третейский суд вынес решение не в пользу 'Али. См. об этом: Huart Cl. 'Ali // EI^1. Bd. I. S. 297.

453

Ас-Сарат — горная цепь, находящаяся в западной части Аравийского полуострова. См.: Grohmann A. Sarat // EI^1. Bd. IV. S. 170—171.

454

Коран, 35: 53-54.

455

Ал-Фадл б. ар-Раби' (757/8—823/4) — вазир ар-Рашида и ал-Амина, противник ал-Ма'муна; был им помилован. См. о нем: Sourdel D. Al-Fadl b. al-Rabi' // EI^2. Vol. П. Р. 730-731.

456

Исхак б. ал-Фадл — равийа, современник ал-Мансура и ал-Махди. См. о нем: Пелла. VI. Р. 145.

457

'Амр б. 'Убайд (ок. 699—761) — один из ранних мутазилитов. См. о нем: Montgomery Watt W. 'Amr b. 'Ubayd // EI^2. Vol. I. P. 454.

458

Ал-Махди (Ведомый [Аллахом]) — сын ал-Мансура и аббасидский халиф (775—785); в описываемое время — престолонаследник. См. о нем: Zettersteen К. V. AI-Mahdi // EI^1. Bd. III. S. 124-125.

459

В подлиннике — 'амм (дядя по отцу).

460

Кунйа — часть традиционного арабского имени, именование человека (мужчины или женщины) по имени старшего сына: Абу (Отец) такого-то или Умм (Мать) такого-то. См. об этом: Wensinck A. J. Kunya // EI^1. Bd. II. S. 120.

461

Т. е. в стране Кабул, современном Афганистане. См.: Longworth Dames M. Kabul // EI^1. Bd. II. S. 636-637.

462

Муфтий — авторитетное лицо, знаток мусульманского права, способный дать юридическую справку по какому-либо вопросу в ответ на запрос мусульманского судьи (кади) или частного лица; в большинстве современных мусульманских стран, где господствует суннизм, муфтий — правительственный чиновник. См. подробнее: Mackdonald D. B. Fatwa // EI^1. Bd. II. S. 97; в данном случае — авторитет, глава.

463

Иерусалим — историко-культурный и политический центр Палестины; см. о нем: Buhl Fr. Al-Kuds // EI^1. Bd. II. S. 1173-1184.

464

Хишам б. 'Урва б. аз-Зубайр (ум. 763/4 или 764/5) — факих; скончался в Багдаде. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIV. С. 37—42.

465

'Али б. ал-Хасан — возможно, это лицо упоминается у ат-Табари в качестве информатора (I. 29, 115, 310, 1765; 111.251, 252, 2521).

466

Абу Ханифа ан-Ну'ман б. Сабит (699—767) — основатель и эпоним ханафитского мазхаба. См. о нем подробнее: Ислам: Энциклопедический словарь. С. 11— 12.

467

Тайм ал-лат из бакр б. ва'ил — племя, входившее в объединение бакр б. ва'ил. См. подробнее: Levi del/a Vida G. Taimallat b. Tha'laba // EI^1. Bd. IV. S. 674-675.

468

'Абд ал-Малик б. 'Абд ал-'Азиз б. Джурайх ал-Макки (ум. 768/9) — известный мухаддис, факих и знаток Корана, современник халифа ал-Мансура. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. X. С. 400—407.

469

Халид б. Усайд — видимо, это лицо упомянуто ат-Табари (III. 311).

470

Мухаммад б. Исхак б. Басар — возможно, имеется в виду Мухаммад б. Исхак б. Йасар, составитель Сиры, жизнеописания пророка Мухаммада. См. о нем подробнее: Йакут. Удаба. Т. 18. Р. 5—8.

471

Кайс б. Махрама — сподвижник пророка Мухаммада, портной. См. о нем: Пелла. VII. Р. 588.

472

Бану-л-мутталиб [б. 'абд манаф] — курайшитский клан. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 34.

473

Абу 'Амр 'Абд ар-Рахман б. 'Амр ал-Ауза'и (ум. 773/4) — по сведениям Ибн Халликана, этот известный улем родился в ал-Бика', всю жизнь прожил в Бейруте, по рождению принадлежал к одному из йеменских племен. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 369.

474

Ал-ауза' — подразделение южноарабского племени хамдан. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 249.

475

Лайс б. Абу Сулайм ал-Куфи — видимо, имеется в виду Лайс б. Абу Сулайм ар-Рави. См.: ат-Табари. I. 9. 105. 262. 3363; III. 2488. 2558.

476

'Анубиса б. Абу Суфйан — этот персонаж упоминается у ат-Табари (II. 16, 27, 85,210,918).

477

Саввар б. 'Абдаллах ал-Кади (ум. 859/60) — факих и хадисовед; был кади ар-Русафы, а также Багдада. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. IX. С. 210—212.

478

Абу 'Амр б. ал-'Ала' [аз-Заббан| — знаменитый чтец Корана; считался основоположником басрийской грамматической школы. См. о нем подробнее: Blachere К. Abu 'Amr b. al-'AIa' // EI^2. Vol. I. P. 105-106.

479

Ибн Абу Лайла (Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман б. Абу Лайла) — факих; в 741 г. был кади Куфы. См. о нем: Пелла. VII. Р. 649.

480

Ибн Шубрума ('Абдаллах) (ум. 761) — куфийский улем; при ал-Мансуре занимал пост кади Куфы и ас-Савада. См. о нем: Пелла. VIII. Р. 473.

481

Сыновья 'Али — т. е. дядья ал-Мансура, братья 'Абдаллаха б. 'Али.

482

Указание на информатора, имя которого опущено.

483

Абу-л-Азхар ал-Мухаллаб б. Абу 'Иса — приближенный ал-Мансура, возможно, начальник тюрьмы, ведавший исполнением наказаний. См. о нем: Пелла. VII. Р. 710.

484

Ибн 'Уласа (Мухаммад б. 'Абдаллах б. 'Уласа) (ум. 779/80) — факих; при ал-Махди был кади ар-Русафы. См. о нем: Пелла. VII. Р. 653.

485

Кладбище Абу Сувайд (Макбарат Аби Сувайд) — кладбище, располагавшееся рядом с крытой улицей Абу Сувайд в квартале того же названия, недалеко от Баб аш-Шам (Сирийских ворот) Круглого города ал-Мансура (на Западной стороне Багдада). — См.: Le Strange G. Baghdad. P. 130.

486

Баб аш-Шам (Сирийские ворота в Багдаде) — ворота Круглого Города ал-Мансура. располагавшиеся в его северо-западной части, от которых шла дорога на ал-Анбар. См: там же. Р. 17—18.

487

Западная сторона Багдада — часть города, располагавшаяся на правом берегу Тигра. См.: там же. Р. 168.

488

С арабской буквы «'айн» начинаются все приводимые ниже имена.

489

'Амр б. Са'ид [б. Умаййа ал-Умави], известный как ал-Ашдак — омейядский полководец и администратор, приближенный халифа 'Абд ал-Малика б. Марвана, которым и был убит. См.: Zelterstuen К. V. 'Amr b. Sa'id al-Ashdak // EI^2. Vol. I. P. 453-454.

490

'Абдаллах б. аз-Зубайр (624—692) — сын видного сподвижника пророка Мухаммада аз-Зубайра б. ал-'Аввама и дочери Абу Бакра Асмы; в 683 г. провозгласил себя халифом, но в конечном счете был разбит войсками 'Абд ал-Малика б. Марвана под командованием ал-Хаджжаджа б. Йусуфа и пал в бою, защищая Каабу. См. о нем: Gibb H. A. R. 'Abel Allah b. al-Zubair // EI^2. Vol. I. P. 54-55.

491

'Абд ар-Рахман б. Мухаммад б. ал-Аша'ас (ум. 704) — военачальник, поднявший в 699 г. восстание против Омейядов. См.: Пелла. VII. Р. 464.

492

'Абд ар-Рахман б. Муслим — брат известного военачальника Кутайбы б. Муслима, убитый вместе с ним. См.: Пелла. VII. Р. 464.

493

'Абд ал-Джаббар б. 'Абд ар-Рахман [ал-Азди| — первоначально омейядский наместник Хорасана; перешел на сторону Аббасидов; при ас-Саффахе и ал-Мансуре командовал шуртой, затем был вновь назначен ал-Мансуром наместником Хорасана; впал в немилость, был схвачен, пытан и казнен в 759 г. См. о нем: Moscati S. 'Abd al-Djabbar b. 'Abd ar-Rahman // EI^2. Vol. I. P. 59.

494

Ал-Валид б. 'Абд ал-Малик — омейядский халиф (705—715). См.: Lammens H. Al-Walid b. 'Abd al-Malik // EI^1. Bd. IV. S. 1202—1203.

495

Сестра 'Амра б. Са'ида, убитого 'Абд ал-Маликом — т. е. сестра ал-Ашдака.

496

'Абд ал-'Азиз [б. Марван] — сын омейядского халифа Марвана б. ал-Хакама, брат 'Абд ал-Малика б. Марвана; в течение двадцати лет был наместником Египта. См. о нем: Zettersteen К. V. 'Abd al-'Aziz b. Marwan // EI^2. Vol. I. P. 58.

497

Действительно, ал-Мансур, согласно Ибн Кутайбе (Маариф. S. 191— 192), родился, стал халифом и умер в месяце зу-л-хиджжа; относительно его обрезании в этом месяце сведений получить не удалось.

498

Святилище Господа моего — имеется в виду Мекка.

499

Би'р Маймун — колодец в возвышенной части Мекки, где находится могила Абу Джа'фара ал-Мансура. См. подробнее: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 436.

500

Зийад (ум. 673) — политический деятель периода Праведных халифов и ранних Омейядов, отличавшийся беспринципностью и жестокостью; халиф Му'авия б. Абу Суфйан признал его своим сводным братом и назначил наместником Басры, а затем всего Ирака. См. о нем подробнее: Lammens H. Ziyad b. Abihi. El I. Bd. IV. S. 1334-1335.

501

Десятеро дядьев ал-Мансура — см. о них: Ибн Кутайба. Маариф. Р. 189.

502

Умм Муса ал-Химйариййа, первая жена ал-Мансура — см. о ней: там же. Р. 192.

503

Сулайман, сын ал-Мансура (Абу Аййуб) (ум. 814/5) — знаток хадисов. от которого их передавала его дочь Зайнаб. См.: ал-Хатиб ал-Багдади. Г IX. С. 24.

504

Йа'куб, сын ал-Мансура — аббасидский амир. См.: Пелла. VII. Р. 776.

505

Джа'фар, младший сын ал-Мансура (ум. 767/8) — был наместником Мосула, скончался при жизни своего отца. См.: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VII. С. 149—150.

506

Курдянка, жена ал-Мансура — по другим сведениям, матерью упоминаемых детей халифа была Фатима бинт Мухаммад, происходившая из рода Талхи б. 'Убайдаллаха. См. об этом: Ибн Кутайба. Маариф. S. 192.

507

Салих Несчастный, сын ал-Мансура — см. о нем там же. S. 192.

508

'Алийа, дочь ал-Мансура — см. о ней там же.

509

Мать ал-Махди Умм Муса — см. о ней: Ибн Кутайба. Маариф. S. 192—193.

510

Зу Ру'айн — один из легендарных персонажей родословий так называемых йеменских племен. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 51.

511

Манара, маула ал-Мансура — см.: Пелла. VII. Р. 701.

512

Местность Кармасин — место в провинции ал-Джибал, недалеко от деревни аз-Зубайдиййа. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 68.

513

Округ Динавара — центр иранской исторической области ал-Джибал и прилегающие к нему земли. См. подробнее: Streck M. Dinawar // EI^1. Bd. I. S. 1018.

514

Джурджан — иранская историческая область на юго-восточном побережьи Каспийского моря. См. подробнее: Hartmann R. Djurdjan // EI^1. Bd. I. S. 1112— 1113.

515

Арзан — город в Восточной Анатолии, ныне — в руинах. См. подробнее: Frye R. N. Arzan // EI^2. Vol. I. P. 679-680.

516

Харун ар-Рашид («Благоразумный, Здравый») (766 (763) — 809) — самый знаменитый из аббасидских халифов, правил в 786—809 гг. См. о нем: Zettersteen К. V. Harunal-Rashid // EI^1. Bd. II. S. 287-288.

517

Муса ал-Хади («Вожатый, Вожак») — аббасидский халиф (785—786). См. о нем: Zettersteen К. V. Musa al-Hadi // EI^1. Bd. III. S. 799-800.

518

Ката'иф — род мучной выпечки, пирожки. См.: ал-Мунджид. С. 677.

519

Хасана, невольница ал-Махди — красавица; после смерти своего господина соблюдала глубокий траур до самой кончины. См. о ней: Пелла. VI. Р. 277.

520

Абу-л-'Атахийа (досл. — «Отец Безумия»), Абу Исхак Исма'ил б. ал-Касим б. Сувайд б. Кайсан (748—825) — выдающийся арабский поэт. См. о нем: Guillaume A. Abu'l-'Atahiya // EI^2. Vol. I. P. 107—108.

521

Hyx — библейский Ной; согласно Корану и посткораническому преданию, прожил очень долгую жизнь. См.: Heller В. Nuh // EI^1. Bd. III. S. 1023—1024.

522

См.: Диван Аби-л-'Атахийа. С. 117.

523

Шарик ал-Кади (ум. 890/1) — крупный хадисовед; при ал-Махди был кади Багдада; славился справедливостью. См.: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. IX. С. 279— 285.

524

Хадисы — предания о поступках и речениях пророка Мухаммада. См. подробнее: Robson J. Hadith // EI^2. Vol. III. P. 23—28.

525

Стольник — по-арабски «ал-каййим 'ала-л-матбах».

526

Ал-джахбаз — меняла, специалист в области определения достоинства монет (термин иранского происхождения). См.: Fischel W. J. Djahhadh // EI^2. Vol. II. P. 382-383.

527

Расиса — издатель текста Мухаммад Мухйи-д-Дин 'Абд ал-Хамид полагает, что следует читать «раси'а», т. е. кушанье из кислого молока со сладостями. См.. MX. T. III. C. 320, примеч. 1.

528

Абу 'Убайдаллах Му'авия б. 'Убайдаллах (ум. 786/7) — крупный администратор и государственный деятель; был отставлен от должности вазира из-за интриг хаджиба ар-Раби' б. Дау'да (779/80). См. о нем: Moscati S. Abu 'Ubayd Allah // EI^2. Vol. I. P. 157-158.

529

Мухаммад б. 'Абд ал-Ваххаб — см.: Пелла. VII. Р. 655.

530

Упоминание об убийстве сына Абу 'Убайдаллаха подругам источникам про следить не удалось.

531

Йа'куб б. Да'уд ас-Силми, вазир ал-Махди — занимал этот пост в 779/80 — 782/3/4 гг. См. о нем: Sourdel D. Le Vizirat Abbaside. P. 725.

532

Сыны ал-'Аббаса — валад ал-'аббас (бану-л-'аббас) — т. е. Аббасиды.

533

Абу Хариса ан-Нахри (ан-Нахди) — казначей ал-Махди. См.: Пелла. VI. Р. 104.

534

Шабба б. 'Икал — племянник знаменитого поэта ал-Фараздака и его зять (муж сестры); был стихотворцем и оратором, выступал против другого знаменитого поэта Джарира. См. о нем: Пелла. VI. Р. 409.

535

Ал-Хайзуран (по-арабски «Бамбук»; ум. 789/90) — умм ал-валад ал-Махди. См.: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIV. С. 430-431.

536

Зайнаб бинт Сулайман б. 'Али — племянница ас-Саффаха и ал-Мансура. См.: Пелла. VI. Р. 363.

537

Музна — жена последнего омейядского халифа Марвана б. Мухаммада. См. о ней: Пелла. VII. Р. 678.

538

Таким образом Музна подчеркивает родство Омейядов и Аббасидов.

539

Коран, 16:113.

540

Т. е. часть родовой власти и собственности.

541

Иными словами, халиф готов дать за Музной такое же приданное, как и за прочими своими родственницами.

542

Указание на информатора, имя которого опущено.

543

Ар-Рийаши, ал-'Аббас б. ал-Фарадж (ум. 870/1) — хадисовед, грамматист, знаток адаба, ученик ал-Асма'и и других известных ученых; уроженец Басры, происходил из сословия мавали; был убит зинджами. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XII. С. 138-140.

544

Ал-Асма'и, Абу Са'ид б. 'Абд ал-Малик (ум. ок. 828) — знаменитый арабский филолог. См. о нем подробнее: Lewin В. Al-Asma'i // EI^2. Vol. I. P. 717—718.

545

'Абдаллах б. 'Амр б. 'Утба — проповедник, современник ал-Махди. См.: Пелла. VII. Р. 477.

546

'Утба — рабыня халифа ал-Махди, которую Абу-л-'Атахийа воспевал в своих стихах. См.: Oestrup J. Abu'l-Atahiya // EI^1. Bd. I. S. 23.

547

См.: Диван Аби-л-'Атахийа. С. 103.

548

Указание на информатора, имя которого не упомянуто.

549

См.: Диван Аби-л-'Атахийа. С. 375.

550

См. там же.

551

Приводимый ал-Мас'уди стихотворный отрывок в доступных нам изданиях стихов Абу-л-'Атихии отсутствует.

552

Ал-Мубаррад, Абу-л-'Аббас Мухаммад б. Йазид (826—898) — выдающийся арабский филолог. См. о нем: Brockelmann С. Al-Mubarrad // EI^1. Bd. III. S. 671 — 672.

553

День Науруза — Науруз, в арабских источниках часто Найруз (досл. перс, «новый день»), праздник первого дня иранского солнечного года, отмечался 11 июня (хазирана). См.: Levy R. Nawrus // EI^1. Bd. III. S. 959.

554

Михраджан — древнеперсидский праздник зимнего солнцеворота; во времена аббасидских халифов отмечался в конце сентября; в день михраджана было принято дарить друг другу подарки, двор и войска получали зимнюю одежду. См. об этом: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 339.

555

Приводимые стихи Абу-л-'Атахии отсутствуют в доступных нам изданиях его стихотворений.

556

Абу Нувас (род. 747—762; умер 813—815) — один из наиболее знаменитых арабских поэтов эпохи правления Аббасидов, певец чувственных радостей. См. о нем подробнее: Wagner E. Abu Nuwas // EI^2. Vol. I. P. 143—144.

557

Кисм — очевидно, имеется в виду стихотворная стопа; как термин в теории 'аруда (арабского классического стихосложения) не употребляется; использование его в данном контексте, по всей видимости, связано с тем, что ал-Мас'уди был знаком с теорией 'аруда опосредованно, может быть, даже изустно, и пользовался терминологией приблизительно. Информация была предоставлена доктором филологических наук Д. В. Фроловым.

558

Твари Божии — из глины — согласно Корану, Аллах творит живые существа из этого материала, равным образом как и из пыли (36:82). См. об этом: De Boer Tj. Khalk // ЕI{{{1}}}. Bd. II. S. 936b.

559

В доступных нам изданиях стихотворений Абу-л-'Атахии приводимые стихи отсутствуют.

560

Сулаф — наилучшее вино. См.: ал-Мунджид. С. 357.

561

В доступных нам изданиях стихотворений Абу-л-'Атахии приводимый стихотворный отрывок отсутствует.

562

См.: Диван Аби-л-'Атахийа. С. 19; версия, приводимая ал-Мас'уди, более полная.

563

Райта, дочь Абу-л-'Аббаса ас-Саффаха — см. о ней: Ибн Кутайба. Маариф. S. 189.

564

Абдаллах б. Малик ал-Хуза'и — начальник халифской личной охраны (шурты) при ал-Махди, ал-Хади ар-Рашиде. См. о нем: Пелла. VII. Р. 478.

565

Отпуск рабов на волю считался весьма благочестивым делом. См. об этом: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 144.

566

См.: Диван Аби-л-'Атахийа. С. 315, со ссылкой на ал-Мас'уди.

567

Аш-Шарки б. ал-Катами — хадисовед, считавшийся ненадежным передатчиком хадисов; знаток родословий и адаба; был приближенным ал-Мансура и ал-Махди. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. IX. С. 278—279.

568

Цари Хиры — т. е. лахмидские князья, столицей которых был город Хира, находившийся к югу от Куфы. См. об этом подробнее: Buhl Fr. Al-Hira // EI^1. Bd. II. S. 333-334.

569

Дословно — Двое Незабвенных; два строения, существовавшие в Куфе; согласно одной из версий предания, они были построены по повелению хирского царя ан-Ну'мана б. ал-Мунзира из династии Лахмидов над могилами своих двоих налимов; согласно другой версии, их возвел доисламский арабский царь ал-Харис б. Джабала из династии Гассанидов над могилами двоих своих сыновей. См. об этом: Аййам ал-'араб фи-л-джахилиййа. С. 51— 53. С. 52, примеч. 3.

570

Хаджиб — дословно, «отказывающий», дворецкий, секретарь для приема просителей. См.: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 78, 91.

571

Ал-Хасан б. Кахтаба — сын предводителя хорасанского воинства знаменитого Кахтабы б. Шабиба; после смерти отца заменил его на этом посту; затем долгое время служил Аббасидам. См. о нем: Пелла. VI. Р. 274—275.

572

Т. е. потомок родоначальника Аббасидской династии, двоюродного брата пророка Мухаммеда 'Абдаллаха б. ал-'Аббаса; соперниками Аббасидов в борьбе за власть в Халифате были Алиды, потомки другого двоюродного брата пророка Мухаммеда и его зятя 'Али б. Абу Талиба. См.: Zettersteen К. V. 'Abbasiden // EII-Bd. I. S. 15—16.

573

Суфйан ас-Саури (715/6—778) — знаменитый теолог, собиратель хадисов и аскет, предшественник суфиев. См. о нем: Plessner M. Sufyan al-Thawri // El 1. Bd. IV. S. 540-543.

574

'Али б. Йактин (ум. 785/6) — один из сподвижников седьмого имама шиитов-имамитов Мусы ал-Казима; при ал-Махди был начальником некоего дивана, а при ал-Хади — хранителем халифской печати; убит по обвинению в аз-зандака. См. о нем: Пелла. VII. Р. 520.

575

Масабзан — округ в области ал-Джибал. См.: Пелла. VII. Р. 625.

576

Зуфар б. ал-Хузайл (728/9—774/5) — знаток хадисов и благочестивый человек. См. о нем: Ибн Халликан. № 243.

577

Факих — знаток фикха, мусульманского права. См.: Mackdonald D. В. Fakih // EI^1. Bd. II. S. 47.

578

Ибн Абу Зи'б, Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман — крупный факих, друг Малика б. Анаса. См. о нем: Ибн Халликан. № 577.

579

Абу Бистам Шу'ба б. ал-Хаджжадж (ум. 776/7) — известный предатчик хадисов; был одним из учителей ал-Асма'и. См.: Ибн Халликан. III. P. 75, 80, 85; V. Р. 87.

580

Бану шакра из ал-азд — североарабское племя, подразделение ал-азд. См.: Ибн Кутайба. Маариф. С. 36.

581

'Абд ар-Рахман б. 'Абдаллах ал-Мас'уди (ум. 776/7) — известный собиратель хадисов; уроженец Куфы, умер в Багдаде. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. X. S. 218-222.

582

Хаммад б. Салама — передатчик хадисов. См. о нем: Ибн Халликан. II. Р. 10.

583

'Исабаз ('Исабад) — деревня, находившаяся у границ Восточной стороны Багдада. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 194.

584

Харашитская (харашиййа) — идентифицировать не удалось.

585

Джурджан — иранская провинция на юго-западном побережье Каспийского моря. См.: Hartmann R. — [Boyle J. A.] Gurgan // EI^2. Vol. II, P. 1141.

586

Халифат Аллаха — т. е., наместничество Бога на земле; выражение, свидетельствующее о сакрализации личности халифа, который еще при Омейядах становится из «заместителя Посланца Божия» «заместителем Бога на Земле». См. об этом подробнее: Бартольд В. В. Сочинения. Т. VI. С. 24—25.

587

Йусуф б. Ибрахим ал-Катиб — приближенный Ибрахима б. ал-Махди, его родственник по женской линии; написал о нем сочинение, называвшееся Ахбар Ибрахим б. ал-Махди («Известия [об] Ибрахиме б. ал-Махди»). См.: Пелла. VII. Р. 780.

588

Ибрахим б. ал-Махди (779—839) — сын халифа ал-Махди и африканской рабыни по имени Шикла, дядя халифа ал-Ма'муна; пользуясь нахождением ал-Ма'муна, который провозгласил престолонаследником алида 'Али ар-Риду, в Хорасане Ибрахим б. ал-Махди объявил себя халифом в июле 817 г.; летом 819 г., незадолго до входа ал-Ма'муна в Багдад, бежал и скрывался до ареста в 826 г., потом был прощен; славился как певец и музыкант. См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Ibrahim b. al-Mahdi // EI^1. Bd. 11. S. 863—864.

589

Сад в Багдаде, известный по имени ал-Хади — см.: Пелла. VI. Р. 195.

590

Хариджиты (досл. «восставшие» или «вышедшие») — старейшая секта в исламе, основу которой первоначально составили сторонники 'Али б. Абу Талиба, не принявшие принципа «третейского суда», выдвинутого для разрешения конфликта с Му'авией б. Абу Суфйаном (657 г.); выступали за принцип выборности халифа; вели многочисленные войны против Омейядов и Аббасидов. См. подробнее: Levi Delld Vida G. Kharidjiten // EI^1. Bd. II. S. 970-974.

591

Смена повествователя, характерная для стиля ал-Мас'уди.

592

Хиджаз — область в Аравии, протянувшаяся вдоль Красного моря. См.: Hidjaz // EI^1. Bd. IV. S. 319.

593

Ал-Мансура — в аббасидскую эпоху столица Синда, в северо-западной части Индии, завоеванной арабо-мусульманами. См.: Hidaet Hosain M. Mansura // EI^1. Bd. III. S. 280.

594

Род ал-Мухаллаба б. Абу Суфры — потомки полководца омейядского времени. См.: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 137—138.

595

Фольклорные корни этого рассказа показаны в публикации: Микульский Д. В. Варианты одного сюжета у ал-Мас'уди и Банделло // Проблемы арабской культуры: Памяти академика И. Ю. Крачковского. М., 1987. С. 78—81.

596

'Омар 6. Бази' (ум. 786) — чиновник, занимавший видные посты при ал-Махди и ал-Хади. См. о нем: Пелла. VII. Р. 521.

597

По всей видимости, ар-Раби' умер в 786 г.

598

Ал-Хусайн б. 'Али б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб (ум. 786) — см. о нем: Пелла. VII. Р. 278.

599

Мухаммад б. Сулайман б. 'Али (ум. 789/90) — хадисовед и чиновник; происходил из рода Хашимитов; после его смерти ар-Рашид конфисковал его имущество. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. V. С. 291— 292.

600

Муса б. 'Иса б. Муса б. Мухаммад б. 'Али — аббасидский амир, занимал важные административные должности при ал-Мансуре, ал-Махди, ал-Хади и ар-Рашиде. См.: Пелла. VII. Р. 713.

601

Ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али (ал-Хашими) — один из выдающихся представителей рода Аббасидов; при ар-Рашиде был наместником ал-Джазиры. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади, Т. XII. С. 124—125.

602

Сулайман б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб (ум. 786) — алид, поднял восстание вместе в ал-Хусайном б. 'Али б. ал-Хасаном и был убит в Фаххе. См. о нем: Пелла. VI. Р. 390.

603

'Абдаллах б. Исхак б. Ибрахим б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али (ум. 786) — алид, убитый при Фаххе. См. о нем: Пелла. VII. Р. 468.

604

Ал-Хасан б. Мухаммад б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан — см. о нем: Пелла. VII. Р. 285.

605

'Абдаллах б. ал-Хасан б. 'Али (ум. 762) — один из видных алидов, старейшина бану хашим, ведал сбором садаки; был заточен в темницу ал-Мансуром. См.: ан-Наубахти. Шиитские секты. С. 21.

606

Ал-Хусайн б. 'Али — алид, убитый при Фаххе. См.: Пелла. VI. Р. 278.

607

Джа'фар б. Йахйа б. Халид б. Бармак — младший сын вазира Харуна ар-Рашида Йахйи б. Халида; занимал ряд ответственных постов; казнен в 803 г. См. о нем: Sourdel D. AI-Baramika // EI^2. Vol. II. P. 1034.

608

Сын 'Атики ('Абдаллах б. Исхак б. Ибрахим б. ал-Хасан (ал-Мусанна) б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб (ум. 786) — алид, убитый при Фаххе; 'Атика — его мать, Ракиййа бинт 'Абдаллах б. ал-Хасан ал-Мусанна. См. о нем: Пелла. VII. Р. 468.

609

Имеется в виду 'Али б. Абу Талиб.

610

Абу-л-Му'афи — поэт, современник ал-Хади. См. о нем: ат-Табари. III. 591

611

Идиоматическое выражение, означающее примерно: «А она заупрямилась».

612

Зиммий — христианин, иудей или сабий, живущий на территории Халифата (под покровительством мусульман) и пользующийся ограниченными правами сравнительно с мусульманами. См. об этом подробнее: Mackdonald D. В. Dhimma // EI^1. Bd. I. 999-1000.

613

Абу Футрус — река в Палестине (Антипатрас, ал-'Ауджа'); протекает недалеко от г. Наблуса, впадает в Средиземное море между Арсуфом и Йафой. См.: Пелла. VI. Р. 114.

614

'Абд ас-Самад б. 'Али (ум. 898/9) — дядя Абу Джа'фара ал-Мансура, хадисовед и знаток родословий. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. IX. С. 37—39.

615

Старец — видимо, имеется в виду Ибрахим ал-Имам, старейшина аббасидского рода, убитый по приказу последнего омейядского халифа Марвана б. Мухаммада.

616

Коран, 7:55.

617

Са'ид — арабское название Верхнего Египта. См.: Wiet G. Al-Sa'id // EI^1. Bd. IV. S. 74-76.

618

Марис — область, находившаяся непосредственно у южных границ средневекового Египта. См.: Hillelson S. Nuba // EI^1. Bd. III. S. 1018.

619

Река Балх — ныне высохшая река в современном северном Афганистане, на которой находился одноименный город, превратившийся теперь в деревню, в прошлом — центр провинции Балх. См.: Frye R. N. Balkh // EI^2. Vol. I. P. 1000—1002.

620

Сайхан (Сарус) — река в Малой Азии. См.: Le Strange G. The Lands of Eastern Califate. P. 131.

621

Джайхан — река в Малой Азии, древний Пиралус. См.: там же. Р. 120.

622

Слово ан-навакил (или, по др. версии, ал-бавакил — горшки) идентифицировать не удалось.

623

Город Данкала (Донгола) — столица христианской Нубии; находилась в северной части современного Судана, на правом берегу Нила. См.: Holt P. M. Dongola // EI^2. Vol. II. P. 615.

624

Усван (Асуан) — город в Верхнем Египте, находящийся на восточном берегу Нила; в арабо-мусульманское время был пограничным сторожевым пунктом на рубеже с Нубией. См. подробнее: Becker С. Н. Assuan // EI^1. Bd. I, S. 511— 512.

625

'Абд ал-Малик б. 'Умайр (ум. 754) — видный таби' (ученик сподвижников пророка Мухаммада). См. о нем: Пелла. VII. Р. 485.

626

Ал-Ахнаф б. Кайс (ум. 687) — военачальник, политический деятель и поэт эпохи Праведных халифов и ранних Омейядов; басриец из племени тамим; в последующей традиции получил известность мудреца, к ал-Ахнафу б. Кайсу возводятся многие максимы. См. о нем: Pellat Ch. Al-Ahnaf b. Kays // EI^2. Vol. 1. P. 303—304.

627

Бакр б. ва'ил — крупное племя так называемой северной группы. См. подробнее: Scleifer J. Bakr b. Wa'il // El 1. Bd. 1. S. 628-632.

628

Иснад (санад) — цепочка имен людей, передававших какое-либо предание. См. об этом: Juynboll Th. W. Hadith // EI^1. Bd. И. S. 201a; Isnad // EI^1. Bd. II. S. 590.

629

Ал-Батиха — местность между Васитом и Басрой. См. подробнее: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 668-670.

630

Оба Заба (Большой и Малый) — два левых притока Тифа. См.: Honigmann E. Al-Zab // EI^1. Bd. IV. S. 1278.

631

Коран, 25:55.

632

Джа'фар б. Муса — малолетний сын ал-Хади, которого халиф хотел сделать престолонаследником. См. о нем: Пелла. VI. Р. 247.

633

Йахйа б. Халид ал-Бармаки (ум. 805) — вазир Харуна ар-Рашида, подвергнутый вместе с родственниками опале в 803 г. См. о нем: Sourdel D. AI-Baramika // EI^2. Vol. I. P. 1034.

634

Газв — поход мусульман против иноверцев. См.: Ghazat oder Ghazwa // Ell Bd. II. S. 158.

635

Ас-Самава — пустыня в Южном Ираке. См.: Йакут. Булдан. Bd. III. S. 131.

636

Местность ал-Хадиса (в подл. билад ал-Хадиса) — т. е., местность, окружающая город ал-Хадиса; в Ираке имеется два города с таким названием — Хадисат ал-Маусил, расположенный на восточном берегу Тигра, на расстоянии примерно 6 км до впадения в него р. Большой Заб (ныне в руинах), и Хадисат ал-Фурат, расположенный на Евфрате. См.: Buhl Fr. Haditha // EI^1. Bd. II. S. 206-207; по контексту неясно, который из двух городов имеется в виду.

637

Неясно, какой именно факт имеется в виду.

638

Возможно, имеется в виду халиф ал-Махди.

639

'Амр ар-Руми — один из надимов ар-Рашида. См. о нем: Пелла. VII. Р. 527.

640

Ал-Хаким б. Исхак ас-Саймари — идентифицировать по другим доступным нам источникам не удалось.

641

Хамдуна, дочь Харуна ар-Рашида — см. о ней: Ибн Кутайба. Маариф. S. 194.

642

Фатима, дочь Харуна ар-Рашида — см. о ней: Пелла. VII. Р. 551.

643

Исма'ил б. Муса — см. о нем: Пелла. VI. Р. 153.

644

'Абдаллах б. ад-Даххак — знаток исторических преданий. См.: Пелла. VII. Р. 473.

645

'Амр б. Ма'дикариб [аз-Зубайди] — знаменитый арабский воин и поэт, обладатель меча ас-Самсама; происходил из знатного йеменского рода; в 631 г. принял ислам. См. о нем: Pellat Ch.. 'Amr b. Ma'dikarib // EI^2. Vol. I. P. 453.

646

Ас-Самсама — см. упоминание об этом мече у Ибн 'Абд Раббихи (ИФ. Т. I. С. 180-181).

647

Ибн Йамин ал-Басри — поэт, современник халифа ал-Хади. См. о нем: Пелла. VI. Р. 100.

648

Тус — местность на севере иранской провинции Хорасан, центром которой был одноименный город, ныне лежащий в руинах. См. подробнее: Minorsky V. Tus // EI^1. Bd. IV. S. 1055-1062.

649

Ал-Маусили — видимо, имеется в виду Ибрахим б. Махан б. Бахман ал-Маусили (742—804), знаменитый музыкант и поэт, занимавший видное место при дворе Харуна ар-Рашида. См. о нем: Torrey С. С. Ibrihim al-Mawsili // EI^1. Bd. II. S. 467.

650

Аллах соединит для тебя две обители — т. е. «ты будешь благоденствовать и на том (ал-ахира), и на этом (ад-дунйа) свете»; о понятиях «ад-дунйа» и «ал-ахира» см.: Akhira // EI^1. Bd. I. S. 244; Carra de Vaux B. Dunya // EI^1. Bd. I, S. 1130.

651

Коран, 9:58.

652

«Покаяние» — девятая сура Корана.

653

'Абд ас-Самад б. Шабиб б. Шубба — надим Мухаммада б. Сулаймана в Басре. См. о нем: Пелла. VII. Р. 465.

654

'Иса б. Джа'фар [б. Абу Джа'фар ал-Мансур] — дядя ал-Амина по матери, занимал ряд административных постов. См. о нем: Пелла. VII. Р. 537.

655

Мухаммад б. Заккариййа' ал-Галаби (ум. 893) — куфийский хадисовед и историк, считался сторонником шиизма. См. о нем: Пелла. VII. Р. 645.

656

Ибн Абу 'Уйайна — поэт. См.: Пелла. VI. Р. 89.

657

Ал-Лайс б. Са'дал-Мисри ал-Фахми (ум. 791/2) — известный факих и хадисовед. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 3—14.

658

Нафи' — видимо, имеется в виду Нафи' б. 'Абд ар-Рахман б. Абу Ну'айм ал-Лайси, знаменитый чтец Корана, создатель одного из семи вариантов огласовки мусульманского Священного Писания. См. о нем: Пелла. VII. Р. 719.

659

Бухара — город в Средней Азии (современный Узбекистан); во времена ал-Мас'уди был важнейшим центром государства Саманидов. См. подробнее: Barthold W. — [Frye R. N.]. Bukhara // EI^2. Vol. I. P. 1293-1296.

660

Шарик 6. 'Абдаллах б. Абу Анмар ал-Лайси — факих, при ал-Махди занимал пост кади Куфы; умер в 793/4 или 794/5 гг. См. о нем: Пелла. VI. Р. 413.

661

Мус'аб б. 'Абдаллах [б. Мус'аб б. Сабит б. 'Абдаллах аз-Зубайри] (ум. 844/5 или 851) — хадисовед и факих. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 112— 114.

662

Абу Бакр (после 570—634) — первый мусульманский халиф; происходил из курайшитского клана тайм. См. о нем подробнее: Montgomery Watt W. Abu Bakr // EI^2. Vol. I. P. 109-111.

663

Видимо, имеется в виду аз-Зубайр б. ал-'Аввам, прародитель Мус'аба б. 'Абдаллаха, видный сподвижник пророка Мухаммеда.

664

Абу 'Абдаллах Малик б. Анас б. Абу 'Амир ал-Асхаби (713—795) — факих, основоположник маликитского мазхаба (толка). См. об этом подробнее: Schacht J. Malik b. Anas // EI^1. Bd. III. S. 223-227.

665

Ибн Абу Зи'б (Абу-л-Харас Мухаммада б. 'Абд ар-Рахман б. ал-Мугира б. ал-Харас, 699/700—774/5) — знаменитый факих, сподвижник Малика б. Анаса. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 577.

666

Ал-Вакиди (747/8—823) — выдающийся арабо-мусульманский историк. См. о нем: Horovitz J. Al-Wakidi // EI^1. Bd. IV. S. 1195-1196.

667

Джа'фар б. Сулайман — аббасидский амир, занимал ряд административных должностей. См.: Пелла. VI. Р. 245.

668

Хаммад б. За'ида — по другим доступным источникам идентифицировать не удалось.

669

'Абдаллах б. ал-Мубарак ал-Марвази ал-Факих — известный мухаддис и факих, крупный теоретик фикха; славился праведным образом жизни. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. X. С. 152, 169.

670

Хит — город в западной части Ирака. См.: Streck M. Hit // EI^1. Bd. II. S. 342.

671

Тарсус (Тарс) — город, находящийся на границе Сирии и Малой Азии, родина апостола Павла. См. подробнее: Buhl Fr. Tarsus // El I. Bd. IV. S. 735—736.

672

Абу Йусуф Йа'куб б. Ибрахим [б. Хабиб ал-Куфи ал-Ансари] ал-Кади (ум. 898) — знаменитый ханафитский факих. См.: Пелла. VII. Р. 775.

673

Умм Джа'фар, Зубайда (762/3—831) — внучка халифа ал-Мансура, двоюродная сестра и супруга Харуна ар-Рашида, мать халифа ал-Амина. См. о ней: Zettersteen К. V. Zubaida // EI^1. Bd. IV. S. 1337. Зубайда является популярной личностью и в современном Багдаде. В старинном багдадском районе ал-Карх показывают мавзолей, в котором она якобы погребена. На самом деле, это погребение аббасидской вольноотпущенницы Зимурруд Хатун, жившей в XII в. См.: Jassin S. M. Religious Sites in Iraq. Baghdad, 1992. P. 31—32.

674

Шариат (шари'а — досл. «путь», которым должны идти верующие) — исламское каноническое право, ниспосланное в совокупности своей Аллахом. См. подробнее: Schacht J. Shari'a // EI^1. Bd. IV, S. 344—349.

675

Иджтихад (досл. «крайнее усилие, направленное на достижение какой-либо цели») — в области фикха, способ выработки мнения по какой-либо проблеме или касательно выполнения юридического предписания; осуществляется путем применения аналогии (кийаса) к Корану и Сунне. См. подробнее: Mackdonald D. В. Idjtihad. EI^1. Bd. I. S. 477-478.

676

'Абдаллах б. Мус'аб б. Сабит б. 'Абдаллах б. аз-Зубайр (ум. 800/1) — известный мухаддис и факих, приближенный халифа ал-Махди. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. \. С. 173-176.

677

Муса б. 'Абдаллах б. ал-Хасан 6. 'Али — видный шиитский деятель, брат Мухам-мада и Ибрахима, сыновей 'Абдаллаха; был помилован ал-Мансуром после гибели его братьев; передатчик хадисов. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 25—27.

678

Сыны ал-Хасана — потомки ал-Хасана б. 'Али б. Абу Талиба. См.: Lewis В. 'Alids // EI^2. Vol. I. P. 400-403.

679

Люди Дома (Ахл ал-Байт) — то есть Хашимиты. См. подробнее: Goldziher I. Ahl al-Bait // EI^1. Bd. I. S. 194—195.

680

Т. е. 'Али б. Абу Талиба.

681

Ад-Дайлам — горная часть иранской провинции Гилан (Джилан), населенная дайламитами (дейлемитами). См.: Daylam // EI^2. Vol. II. P. 189—190.

682

Иджара (вала' дживар) — досл. «предоставление убежища, защиты»; согласно обычному праву бедуинов, покровительство, оказываемое иноплеменнику. См. об этом подробнее: Негря Л. В. Общественный строй. С. 71— 75.

683

Мухаммад б. Джа'фар б. Йахйа б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али — Ш. Пелла полагает, что такого алида не существовало. См.: Пелла. VII. Р 641.

684

Страна Нижний Тахарт — видимо, имеются в виду окрестности города такого названия, который располагался в западной части Магриба. См. об этом: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 813—816.

685

Сочинение ал-Мас'уди «Сады умов об известиях родичей Пророка, да пребудет с ним молитва и благословение Аллаха, и рассеяния их по странам» — Ш. Пелла считает, что это была история двенадцати шиитских имамов. См. о нем: Pellat Ch. Al-Mas'udi // EI^2. Vol. VI. P. 786.

686

Абу Бакр б. 'Аййаш (ум. 193—808) — известный собиратель хадисов. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIV. С. 371— 385.

687

'Али б. Хамза ал-Киса'и (ум. ок. 805) — знаменитый грамматист и чтец Корана. См. о нем подробнее: Ben Cheheb M. Al-Kisa'i // EI^1. Bd. II. S. 1113-1114.

688

Сочинение ал-Киса'и «Чтения [Корана]»; см. о нем: Ибн ан-Надим. Фихрист 2. S. 65.; до нашего времени не сохранилось.

689

Мухаммад б. ал-Хасан аш-Шайбани ал-Кади — факих и хадисовед. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. II. С. 194—195.

690

'Абд ал-Малик б. Салих б. 'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас б. 'Абд ал-Мутталиб (ум. 811/2) — двоюродный брат халифов ас-Саффаха и ал-Мансура, крупный военачальник и администратор во времена правления ар-Рашида и ал-Амина. См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. 'Abd al-Malik b. Saiih // EI^2. VI. P. 77-78.

691

Йамут б. ал-Музарра' (ум. 303—915/6) — племянник ал-Джахиза, уроженец Басры; хадисовед, рассказчик забавных историй. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIV. С. 358-360.

692

Брат джа'фар 6. килаб — по всей видимости, имеется в виду знаменитый доисламский поэт Лабид, который происходил из племени джа'фар б. килаб, входившего в состав племенного объединения раби'а. См.: Пелла. VI. Р. 245.

693

Йусуф б. Ибрахим б. ал-Махди — согласно данным Ш. Пелла, у Ибрахима б. ал-Махди не было сына по имени Йусуф. См.: Пелла. VII. Р. 780.

694

'Аун ал-'Ибади — см. о нем: Пелла. VII. Р. 535.

695

Джибрил б. Бахтишу' (ум. 827) — один из представителей медицинской династии Бахтишу' (Бухтишу'); личный врач Харуна ар-Рашида и ал-Амина. См. о нем подробнее: Sourdel D. Bukhtishu' // EI^2. Vol. I. P. 1298.

696

Тизнабаз — населенный пункт между Куфой и ал-Кадисийей, упомянутый вскользь у Йакута. См.: Йакут. Булдан. Bd. П. S. 667.

697

Катраббул — район Багдада, располагавшийся на западном берегу Тигра. См.: Le Strange G. The Lands of Eastern Califate. P. 31.

698

Муса б. Джа'фар [ал-Казим] (745—799) — седьмой имам шиитов-двунадесятников. См. о нем подробнее: Strothmann R. Musa al-Kazim // EI^1. Bd. III. S. 800— 801.

699

Прекрасные имена Аллаха — коранические эпитеты, касающиеся Аллаха. См. об этом: Mackdonald D. В. Allah // EI^1. Bd. I. S. 317-319.

700

Хаммад б. Исхак б. Ибрахим ал-Маусили — мухаддис; сын знаменитого музыканта Исхака ал-Маусили. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VIII. С. 159-160.

701

Колодец 'Урвы (Би'р 'Урва) — колодец под Мединой. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 433-434.

702

Ан-насб — см. об этой манере пения: Еолян И. Р. Традиционная музыка Арабского Востока. С. 231.

703

Бану джа'фар ат-тайиар — потомки брата 'Али б. Абу Талиба Джа'фара ат-Таййара, до сих пор образующие в Медине особую патронимию (клан). Записано со слов переводчика и литератора Мухаммада ат-Таййара.

704

Дети ал-Хасана б. 'Али — Хасаниты, ветвь Алидов. Cour A. Hasani // EI^1. Bd. II. S. 301302.

705

Ибн ас-Саммак (Абу-л-'Аббас Мухаммад б. Сабих, ум. 799/800) — известный аскет, проповедник и передатчик религиозных преданий; родом из Басры; некоторое время жил в Багдаде и был приближенным Харуна ар-Рашида. См. о нем: Ибн Халликан. № 640.

706

Арабская буква «нун» имеет изогнутую форму.

707

Указание на рассказчика, имя которого опущено.

708

'Абд ар-Рахман б. Зайд — Ш. Пелла считает, что имеется в виду хадисовед 'Абд ар-Рахман б. Зайд б. Аслам ал-'Адави ал-'Умари (ум. 898). См.: Пелла. VII. Р. 461.

709

Йазид б. Мизйад (ум. 801) — государственный деятель, наместник Йемена при ар-Рашиде. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIV. С. 334—337.

710

Мухаммад и 'Абдаллах — сыновья ар-Рашида ал-Амин и ал-Ма'мун.

711

Ал-Ахмар ан-Нахави ('Али б. ал-Хасан, ум. 809/10) — знаменитый филолог, ученик ал-Киса'и; воспитатаель ал-Амина. См. о нем: Пелла. VII. Р. 513.

712

Мухаммад [ал-Амин] («Верный, Надежный»), сын ар-Рашида — аббасидский халиф (810—813). См. о нем подробнее: Gabrieli F. Al-Amin // EI^2. Vol. I. P. 437-438.

713

Дед ал-Амина — аббасидский халиф ал-Махди (775—785).

714

'Абдаллах — аббасидский халиф ал-Ма'мун.

715

Масрур ал-Хадим — евнух, приближенный ар-Рашида, исполнял должность палача, некоторое время был начальником ал-барида. См.: Пелла. VII. Р. 680.

716

[Абу-л-Фадл] Йахйа — имеется в виду вазир Харуна ар-Рашида Йахйа б. Халид б. Бармак (ум. 805). См.: Пелла. VII. С. 765.

717

Имеется в виду так называемая ридда, отказ арабских племен подчиняться первому халифу Абу Бакру. См. об этом: Montgomery Watt W. Abu Bakr // EI^2. Vol. I. P. 110.

718

Имеется в виду совет (араб, шура) из шести сподвижников пророка Мухаммада, избранный халифом 'Омаром б. ал-Хаттабом на смертном одре; этот совет управлял делами мусульманской общины до избрания нового халифа. См. об этом: Levi della Vido G. 'Omar b. al-Khattab // EI^1. Bd. III. S. 1063a.

719

Имеется в виду династия Омейядов.

720

Имеется в виду Абу-л-Фадл Йахйа.

721

Кааба — главная святыня ислама, мекканский храм, находящийся внутри Мекканской мечети. См. подробнее: Wensinck A. J. Ka'ba // EI^1. Bd. II. S. 625— 633.

722

Са'ид б. 'Амир ал-Басри — известный басрийский хадисовед. См. о нем: Табари. III. 2492; Пелла. VI. Р. 380.

723

Хузайл — североарабское племя. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 31.

724

Ал-Касим, сын ар-Рашида — см. о нем: Ибн Кутайба. Маариф. S. 194.

725

Абу 'Али ал-Фудайл б. 'Ийад (ум. 803) — ранний суфий, знаток и передатчик хадисов. См. о нем: Smith M. Al-Fudayi b. 'lyad // EI^2. Vol. II. P. 836. Биография его исследована Е.Э. Бертельсом в работе «Фудайл ибн 'Ийад».

726

Ал-Мансур б. ал-Му'тамир (ум. 750) — известный хадисовед, учившийся у табиев; неоднократно упоминается у ат-Табари как информатор (I, 113, 115, 328, 518, 537, 1865, 2821; III, 2504, 2505). См. о нем: Пелла. VII. Р. 707.

727

Суфйан б. 'Уйайна (725/6—813/4) — крупный хадисовед, уроженец Куфы, жил в Мекке, потом переехал в Багдад. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. IX. С. 174-184.

728

«Послание [о] проявлении имен несомненных имамов у шиитов»; по всей видимости, это сочинение содержало биографии двенадцати имамов. См.: Pellat Ch. Al-Mas'udi // EI^2. Vol. VI. P. 786.

729

Ал-'Аттаби, Абу 'Амр Кулсум б. 'Амр б. Аййуб (ум. нач. IX в.) — арабский литератор. См. о нем: Blachere R. Al-'Attabi // EI^2. Vol. I. P. 751.

730

Хамид — видимо, имеется в виду знаток хадисов Хамид б. Мас'уд ан-Наджи. См. о нем: Пелла. VI. Р. 286.

731

'Амр б. Бахр ал-Джахиз (776—868/9) — знаменитый арабский прозаик и мутазилитский мыслитель. См. о нем подробнее: Pellat Ch. Al-Djahiz // EI^2. Vol. II-P. 385-387.

732

Равийа — профессиональный декламатор арабской поэзии. См. о нем подробнее: Филыитинский И. М. История арабской литературы. V—начало X века. С. 38.

733

См.: Диван Аби Нувас. С. 415.

734

Иначе говоря, совершил сарикат, т. е. заимствован поэтические темы у другого поэта. См.: Филъштинскии И. М. История арабской литературы. V—начало X века. С. 370.

735

Видимо, имеется в виду Абу-л-Хузайл |Мухаммад 6. ал-Хузайл] ал-Джумахи (ок. 748/9—840/1) — первый спекулятивный теолог мутазилитского направления. См.: Nyherg H. S. Abu' l-Hudhayl al-'Allaf // EI^2. Vol. I. P. 29.

736

См.: Диван Аби Нувас, с. 41.

737

Приводимые стихи Абу Нуваса отсутствуют в доступном издании его стихотворений.

738

Абу-л-'Аббас Ахмад б. Йахйа Са'лаб (ум. 903/4) — известный грамматист, крупнейший представитель так называемой куфийской школы. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. V. С. 204—212.

739

См.: Диван Аби-л-'Атахийа, 1964. С. 407 (с вариантами).

740

Запретный Дом Аллаха — то есть главная святыня ислама Кааба.

741

Рашид — евнух Харуна ар-Рашида, которому он давал различные поручения, в том числе, проведение конфискации имущества Бармакидов. См.: Пелла. VI. Р. 339.

742

См.: Диван Аби-л-'Атахийа. С. 325—327.

743

Там же. С. 17.

744

В подл.: сахиб ал-'укуба.

745

См.: Диван Аби-л-'Атахийа. С. 408.

746

Там же. С. 48.

747

Там же. С. 357.

748

Там же. С. 100.

749

Там же. С. 309.

750

Там же. С. 134.

751

Там же. С. 14.

752

Там же. С. 46.

753

Там же. С. 72.

754

Там же. С. 92.

755

Там же. С. 444.

756

В доступных нам изданиях стихов Абу-л-'Атахийи этого стихотворения обнаружить не удалось.

757

Исхакб. Ибрахим ал-Маусили — известный музыкант, сын Ибрахима б. Махана ал-Маусили; занимал видное место при дворах ар-Рашида, ал-Ма'муна и ал-Му'тасима. См. о нем: Torrey С. С. Ibrahim al-Mawsili // EI^1. Bd. II, S. 467.

758

В подл.: Йа 'адда базра уммика! («О кусающий клитор своей матери»!)

759

Абу Салака Мискинал-Мадани — поэт и певец, родом из Медины; был вызван в Багдад ар-Рашидом. См. о нем: Пелла. Р. 681.

760

В подл. сахиб ас-ситара. См. об использовании занавеса в богатых домах аббасидской эпохи: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 321.

761

Ибн Джами' — знаменитый мекканский певец. См. о нем: Пелла. VI. Р. 152.

762

Из рода аз-Зубайра — то есть из потомков аз-Зубайра б. ал-'Аввама, двоюродного брата пророка Мухаммада и племянника его первой жены Хадиджи. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 112—114.

763

Досл. ад-дариба, налог.

764

Клянусь господином этой могилы и минбара... — т. е. пророком Мухаммадом, похороненным в Медине, где происходит действие рассказа. См.: Buhl Fr. Al-Madina // EI^1. Bd. II. S. 93.

765

Ар-Ракка — столица провинции Дийар Мудар в Ираке; находится на левом берегу Евфрата. См. подробнее: Honigmann E. Al-Rakka // EI^1. Bd. III. S. 1196—1197.

766

Имя информатора опущено ал-Мас'уди.

767

Ал-Ханса' — знаменитая доисламская поэтесса. См. о ней подробнее: Krenkow F. Al-Khansa' // EI^1. Bd. 11. S. 966-968.

768

См.: Анис ал-джуласа' фи диван ал-Ханса'. С. 44; вариант этого стихотворения см.: там же, с. 33.

769

В подлиннике — ал-маддадун.

770

Ибрахим, Любимец Милосердного (Ибрахим ал-Халил) — библейский Авраам; упоминается в Коране, а также в посткоранических преданиях; мусульмане считают его основателем Каабы. См.: Eisenberg J., Wensinck A.J. Ibrahim // EI^1. Bd. II. S. 458-460.

771

Намруз — библейский Нимрод, в мусульманском посткораническом предании — притеснитель Ибрахима (Авраама), которого пытался сжечь, но Аллах остудил огонь. См.: Heller В. Namrud // EI^1. Bd. III. S. 910-911.

772

Ибрахим, сын Посланца Аллаха — сын пророка Мухаммеда от невольницы Марии-Коптянки, умерший во младенчестве. См. подробнее: Пиотровский М. Б. Мухаммад // Ислам. Энциклопедический словарь, с. 180.

773

Ибрахим б. ал-Валид — омейядский халиф (744). См. о нем: Босворт К. Э. Мусульманские династии. С. 29.

774

'Абдаллах [б. Салих] — аббасидский амир; был при ал-Мансуре наместником Сирии. См. о нем: Пелла. VII. Р. 473.

775

Намекнул на бамбук, возвеличивая нашу мать — мать ар-Рашида звали ал-Хайзуран, по-арабски «бамбук».

776

'Абд Шамс [б. 'Абд Манаф] — один из предков Омейядов, родной брат Хашима ('Амра) б. 'Абд Манафа, родоначальника Хашимитов. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 25.

777

Хашим — прародитель рода Хашимитов, к которому принадлежал пророк Мухаммад. См. о нем: Buhl Fr. Hashim // ЕI{{{1}}}. Bd. II. S. 303-304.

778

'Абд ал-Мутталиб — согласно мусульманской генеалогической традиции, дед пророка Мухаммада. См.: Montgomery Watt W. 'Abd al-Muttalib b. Hashim // EI^2. Vol. I. P. 80.

779

Абу Йусуф ал-Кади (Йа'куб б. Ибрахим ал-Ансари, ум. 798) — видный богослов и законовед. Schacht J. Abu Yusuf // EI^2. Vol. I. P. 164—165.

780

Суккар и мушан — сорта фиников; см.: ал-Мунджид. С. 821.

781

Коран, 69:28-29.

782

Рафи' [б. ал-Лайс б. ан-Наср б. Саййар] — потомок последнего омейядского наместника Хорасана; взбунтовался в Самарканде против военачальника 'Али б. 'Исы б. Махана, затем отложился от Халифата и провозгласил себя сторонником андалусских Омейядов; после смерти ар-Рашида присоединился к ал-Ма'муну. См. о нем: Пелла. VI. С. 331.

783

Это произошло в мухарраме 194 г. х. (15.10—13.11.809). См. об этом: ал-Йа'куби I. Р. 529.

784

См.: Диван Аби-л-'Атахийа, 1964. С. 205—206.

785

Бармакиды — иранский род, выходцы из которого были вазирами ряда аббасидских халифов. См.: Barthold W. Barmakiden // EI^1. Bd. I, S. 691-693.

786

Халид б. Бармак (ум. 781/2) — основатель вазирской династии Бармакидов, участник аббасидского движения против Омейядов, приближенный ас-Саффаха, ал-Мансура и ал-Махди. См. о нем: Sourdel D. Al-Baramika // EI^2. Vol. I. P. 1033— 1034.

787

Ал-Фадл б. Йахйа ал-Бармаки (ум. 808) — старший сын Йахйи ал-Бармаки, воспитатель ал-Амина. См. о нем: Sourdel D. Al-Fadl b. Yahya al-Barmaki // EI^2. Vol. I. P. 732.

788

Мухаммад б. Йахйа ал-Бармаки — один из сыновей вазира Харуна ар-Рашида Йахйи б. Халида ал-Бармаки; подвергся опале и заключению вместе со своим отцом; дальнейшая судьба его неизвестна. См.: Barthold W. Barmakiden // EI^1. Bd. I. S. 692, 693.

789

Муса б. Йахйа — один из сыновей Йахйи б. Халида ал-Бармаки. См.: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 744.

790

Абу-л-Гаул — по мнению Ш. Пелла, это современник ар-Рашида 'Илба' б. Джаушан ан-Нахшали. См.: Пелла. VI. Р. 113.

791

Халид б. Йазид ал-Катиб (ум. 883/4) — один из войсковых писцов, живший в Багдаде; автор стихотворного дивана. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. VIII. С. 308—314. Упоминание его имени в данном контексте — анахронизм.

792

Анас б. Абу Шайх (ум. 803) — писец, служивший Джа'фару б. Йахйе ал-Бармаки, был убит после падения Бармакидов; славился красноречием; приведенный ал-Мас'уди анекдот заимствован из «Книги о скупых» ал-Джахиза (С. 252—253). См. о нем: Пелла. VI. Р. 181.

793

Богословы-догматики (ахл ал-калам, люди калама) — т. е., последователи калама, арабо-мусульманской спекулятивной теологии. См. об этом: Macdonald D. В. Kalam // EI^1. Bd. II, S. 717-723.

794

Ясное указание — в подл. ан-насс, т. е. божественное предписание, установление, указание. См. об этом: аш-Шахрастани. С. 242.

795

Корни и ветви (усул ва фуру') — базовые понятия различных отраслей знания в арабо-мусульманской культуре; корни (усул) — источники и методология, ветви (фуру') — производные понятия. См. об этом: Goldzjher I. Fikh // EI^1. Bd. II. S. 109b.

796

'Али б. ал-Хайсам — как показал Ш. Пелла, имеется в виду 'Али б. Исма'ил 6. Шу'айб б. Майсам — теолог, уроженец Куфы, живший в Басре; считается основоположником имамитской доктрины. См. о нем: Пелла. VII. Р. 511.

797

Мазхаб — школа мусульманского права; шире — какая-либо философская школа, идейное направление. См. об этом: Goldziher I. Fikh // EI^1. Bd. II. S. 110а.

798

Имамиты (двунадесятники) — направление в шиизме, консолидировавшееся в конце IX в. из различных групп шиитов-рафидитов; основа их доктрины — учение об имамате, которое они считают «божественным установлением» (ан-насс) и продолжением пророчества, эманацией «божественного света», передаваемого в роду Алидов от отца к сыну. См. об этом: аш-Шахрастани. С. 226—227.

799

Шииты — общее название большой группы различных исламских сект, последователи которых полагают, что 'Али б. Абу Талиб был единственным полноправным халифом после смерти пророка Мухаммада. См. об этом подробнее: Strothmann R. Shi'a // EI^1. Bd. IV, S. 378-385.

800

Абу Малик ал-Хадрами — согласно другим источникам, шиит. См. о нем: Пелла. VI. Р. 115.

801

Аш-шурат — одно из названий хариджитов. См.: Пелла. VI. Р. 411.

802

Мухаммад б. ал-Хузайл ал-'Аллаф (ум. 842) — видный мутазилитский теолог. См. о нем: Пелла. VII. Р. 664.

803

Хишам б. ал-Хакам ал-Куфи (первая половина IX в.) — видный шиитский теолог. См. о нем: Hisham b. al-Hakam // EI^1. Bd. II, S. 338.

804

Ан-Наззам, Ибрахим б. Йасар ал-Му'тазили (ум. между 835 и 845) — мутазилитский теолог басрийской школы. См. о нем: Nyberg H. S. Al-Nazzam // EI^1. Bd. III. S. 963-964.

805

Бикрат (Абикрат) — арабизированная форма имени знаменитого древнегреческого врача Гиппократа (460—377, или 356 до н. э.).

806

Коран, 89:27-30.

807

Са'ид б. Абу Марйам — имеется в виду Са'ид б. ал-Хакам (761— 839), египетский хадисовед. См. о нем: Пелла. VI. Р. 378.

808

Йахйа б. Са'ид (ум. 761) — факих и хадисовед. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIV. С. 101-106.

809

'А'иша [бинт Абу Бакр] (ок. 614—678) — третья и любимая жена пророка Мухаммада. См. о ней подробнее: Montgomery Wan W. 'A'isha bint Abi Bakr // EI^2. Vol. 1. P. 307-308.

810

Джамил б. 'Абдаллах б. Ма'мар ал-'Узри (ок. 660—701) — поэт из племени 'узра, ставший знаменитым благодаря стихам о несчастной любви к Бусайне. См. о нем: Gabrieli F. Djamil // EI^2. Vol. II. P. 427—428.

811

Джалинус — арабская форма имени выдающегося античного врача и теоретика медицины Галена (129—199 н. э.). См. о нем подробнее: Walzer R. Djalinus // EI^2. Vol. II. P. 402-403.

812

Суфии — мусульманские мистики. См. подробнее: Massignon L. Tasawwuf // EI^1. Bd. IV, S. 737-742.

813

Суфии-батиниты (в подл. ал-батиниййа ал-мутусаввифа, досл. суфийствующие эзотерики) — видимо, имеются в виду крайние суфии.

814

Ифлатун — арабская транскрипция имени великого древнегреческого философа Платона (428 или 427—348 или 347 до н. э.).

815

См. о теории любви в арабо-мусульманской культуре и, в частности, об идеях, приводимых у ал-Мас'уди: фон Грюнебаум Г. Э. «Рисала фи-л-'ишк» Ибн Сины и куртуазная любовь // Арабская средневековая культура и литература. С. 191 — 198.

816

Ал-Аббаса — сестра Харуна ар-Рашида, дочь халифа ал-Махди. См. о ней: Horovitz J. 'Abbasa // EI^2. Vol. I. P. 14.

817

О ромейских (византийских) рабах и рабынях в Халифате см.: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 140-141; 143—144.

818

Ас-Санди б. Шахак — аббасидский военачальник, играл видную роль при ар-Рашиде. См. о нем: Пелла. VI. Р. 397.

819

Ал-'Умр — монастырь Дайр ал-'Умр, находившийся между Кадисией и Куфой, на расстоянии одной мили (около двух километров) от первой, недалеко от селения Тизнабаз. См.: Пелла. VII. Р. 521.

820

Заккар-певец ат-Танбури — возможно, имеется в виду Абу Заккар ал-Калвазани, упомянутый у ат-Табари (III, 678).

821

Йасир по прозвищу Рахла — согласно версии, приводимой ал-Мас'уди, именно он убил Дж'афара б. Йахйу ал-Бармаки; эту же версию приводит и Ибн Халликан; ат-Табари утверждает, что Джа'фара б. Йахйу убил Масрур ал-Хадим. См. об этом: Пелла. VII. Р. 761.

822

Мухаммад — имеется в виду ал-Амин.

823

Ал-Касим, сын ар-Рашида — см. о нем: Ибн Кутаиба. Маариф. S. 194.

824

'Али б. 'Иса б. Махан (ум. 811) — администратор и военачальник времен ал-Хади, ар-Рашида и ал-Амина; погиб во время войны между ал-Амином и ал-Мамуном. См. о нем: Пелла. VII. Р. 516.

825

Имеется в виду глава Бармакидского рода.

826

Ашджа' [б. 'Амр, Абу-л-Валид] ас-Сулами — поэт, родился в ар-Ракке, воспитывался в Басре, потом поселился в Багдаде; был фаворитом Джа'фара б. Йахйи ал-Бармаки. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VII. С. 45.

827

Салих ал-А'раби (Салих б. Турайф) — см.: Пелла. VI. Р. 423.

828

Родар-Раби' (Ал ар-Раби') — влиятельный чиновничий род. См.: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 138.

829

Мансуран-Нимри [аш-Ша'ир] — поэт, родился в ал-Джазире, прибыл в Багдад, где стал восхвалять Харуна ар-Рашида. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 65-69.

830

Ибн Нахик (Ибрахим б. 'Осман б. Нахик, ум. 803) — некоторое время занимал пост начальника шурты при Харуне ар-Рашиде; был связан с Бармакидами и выразил скорбь по поводу их гибели; разгневанный ар-Рашид велел его убить. См. о нем: Пелла. VI. Р. 82—83.

831

День жертвоприношения ('идал-адха) — мусульманский праздник, отмечаемый 10 зу-л-хиджжа; утром этого дня мусульманин обязан особым образом забить верблюда, овцу или корову, приготовить мясо животного и раздать его в качестве милостыни (садаки) беднякам; часть мяса он может съесть сам. См. подробнее: Adha // EI^1. Bd. I. S. 139.

832

'Аббада, мать Джафараб. Йахйи — других сведений получить не удалось. См.: Пелла. VII. Р. 456.

833

Перемена повествователя, характерная для стиля ал-Мас'уди.

834

Ал-абна' (абна' ад-даула) — аббасидская военная знать; кланы, пришедшие вместе с Аббасидами из Хорасана. См.: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 138; к этой социальной категории принадлежали и Бармакиды.

835

Накфур — византийский император Никифор (802—811); о ромейских царях (византийских императорах), царствовавших от начала ислама до времени Никифора, упомянуто: MX. I. С. 330-336; БМ. II. Р. 330—345.

836

Храм ан-Наубахар — буддийский храм (или монастырь), находившийся под Балхом, настоятелем которого был прародитель рода Бармакидов. См. об этом: Barthold W. — [Sourdel D.]. Al-Baramika // EI^2. Vol. I. P. 1033.

837

Имеется в виду прародитель Бармакидов, прозванный таким образом.

838

Бармак Величайший — прародитель вазирской династии Бармакидов. См.: Barthold W. — [Sourdel D.]. Al-Baramika // EI^2. Vol. I. P. 1033.

839

Раджа' ал-Хадим — маула ал-Амина. См. о нем: Пелла. VI. Р. 337.

840

Джа'фарб. Абу Джа'фар [ал-Мансур] (ум. до 775) — аббасидский амир; был наместником Мосула. См. о нем: Пелла. VI. Р. 244.

841

Марв — один из важнейших городов Хорасана, находившийся в северной его части, на р. Мургаб; в настоящее время развалины Марва находятся недалеко от г. Байрам-Али в Туркменистане. См. об этом подробнее: Le Strange G. The Lands of Eastern Califate. P. 397-403; Мерв // БСЭ. Т. XVI. С. 85.

842

Салих б. ар-Рашид — см.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 194.

843

Ал-'Утби, Мухаммад б. 'Убайдаллах (842/3) — историк, собиратель известий об Омейядах. См. о нем: Ибн Кутайба. Маариф. S. 267.

844

Умм Джа'фар — т. е. Зубайда.

845

См. вариант рассказа об этом сне в Китаб ал-ахбар ат-тивал ад-Динавари (С. 383-384).

846

'Абдаллах б. Хазим — приближенный ал-Махди и ар-Рашида; пытался отговорить ал-Амина от смещения ал-Ма'муна с престолонаследия, затем порвал с ним. См. о нем: Пелла. VII. Р. 471.

847

Харсама (по др. версии Хузайма) б. Хазим (ум. 818) — военачальник, сражался на стороне Абу Муслима; служил ар-Рашиду, после присоединился к ал-Амину и сдался в 813 г. ал-Ма'муну во время осады Багдада. См. о нем: Пелла. VII. Р. 305.

848

Тахир б. ал-Хусайн (775/6—822) — полководец, приближенный ал-Ма'муна; сыграл видную роль в разгроме войск ал-Амина и установлении власти ал-Ма'муна; впоследствии основал полунезависимую династию Тахиридов, наместников Хорасана. См.: Barthold W. Tahir b. al-Husain // EI^1. Bd. IV. S. 660-661.

849

Рустак — административная единица, примерно соответствующая волости. См. об этом: Ибн Хордадбех. С. 31.

850

Ал-'Аббас б. ал-Лайс, маула ал-Махди — был убит Тахиром б. ал-Хусайном во время сражения с 'Али б. 'Исой б. Маханом; после этого Тахир получил прозвище «Дважды праворукий». См.: Пелла. VII. Р. 458.

851

Да'уд Сийах [ал-Хаваризми] — воин, убивший 'Али б. 'Ису б. Махана. См. о нем: Пелла. VI. Р. 316.

852

Тахир б. ар-Раджи (по др. источникам ал-Баджи, ат-Таджи) — см.: Пелла. VII. Р. 439-440.

853

Тахир с Двумя (Десницами Дважды праворукий), араб. Зу-л-Йаминайн — прозвище (лакаб), дарованное ал-Ма'муном Тахиру б. ал-Хусайну. См.: ас-Саби. С. 90.

854

Ахмад б. Хишам — военачальник, служивший в страже ал-Ма'муна; отличался образованностью; впоследствии занимал ряд административных должностей, за злоупотребления был снят с должности и убит. См. о нем подробнее: Пелла. VI. Р. 129—130.

855

Смена повествователя, характерная для стиля ал-Мас'уди.

856

Ал-Фадл б. Сахл (ум. 818) — воспитатель и вазир халифа ал-Ма'муна; после провозглашения в 812 г. ал-Ма'муна халифом в восточных провинциях Халифата ал-Фадл б. Сахл был назначен главой гражданской и военной администраций (вазиром и амиром); по этой причине получил почетный титул Зу-р-Ри'асатайн («Обладатель Обоих Главенств»); убит гвардейцами при невыясненных обстоятельствах. См. о нем подробнее: Sourdel D. Al-Fadl b. Salil // EI^2. Vol. II. P. 731-732.

857

Сара — библейский персонаж, жена Авраама (коранического Ибрахима). См.: Eisenberg J. Ibrahim // EI^1. Bd. II. S. 458-459.

858

Хаджир — библейская Агарь, наложница Авраама (Ибрахима), мать Исма'ила, сына Ибрахима, прародителя арабов. См.: Wensinck A. J. Isma'il // EI^1. Bd. II. S. 581.

859

Исхак — библейский Исаак. См.: Eisenberg J. Ishak // EI^1. Bd. II. S. 568-569.

860

Мусульманское предание знает библейскую легенду (Бытие, 22) о принесении Авраамом (Ибрахимом) в жертву своего сына; согласно мнению одних мусульманских богословов, это был Исхак (Исаак), а другие полагают, что это был Исма'ил. См. об этом: Wensinck A. J. Isma'il // EI^1. Bd. II. S. 581.

861

'Икрима [б. 'Абдаллах] (ум. 723/4) — невольник 'Абдаллаха б. ал-'Аббаса; был таби', передавал предания со слов ряда авторитетных сподвижников пророка Мухаммада; придерживался хариджитских воззрений; после смерти Ибн ал-'Аббаса 'Икриму купил Халид б. Йазид б. Му'авия и отпустил на волю. См. о нем: Пелла. VII. Р. 508-509.

862

Йа'куб — библейский Иаков, упоминается в Коране, а также в посткораническом предании. См.: Heller В. Ya'kub // EI^2. Bd. IV. S. 1246—1247.

863

Коран, 11:74.

864

Коран, 12:6.

865

Кусаййир 'Азза (ум. 723) — один из известных поэтов времени правления Омейядов. См. о нем подробнее: Van Arendonk С. Kuthaiyir // EI^1. Bd. II. S. 1255—1256.

866

Аш-Ша'би, Абу 'Амр 'Амир б. Шарахбил б. 'Абд (ок. 640-ок. 728) — авторитетный знаток и передатчик хадисов, некоторое время — приближенный омейядского халифа 'Абд ал-Малика б. Марвана; дата его смерти точно не известна, вероятна и та, что приводит ал-Мас'уди. См. о нем подробнее: Krenkow F. AI-Sha'bi // EI^1. Bd. IV. S. 260-261.

867

Ритл — 406, 25 г. См.: Хини, С. 37

868

Ан-Нахраван — местность между Багдадом и Васитом, где в 658 г. произошла битва между войсками 'Али б. Абу Талиба и хариджитами. См. подробнее: Nahravan // EI^1. Bd. III. S. 903.

869

Да'ф (дословно «слабость») — одна из наложниц ал-Амина. См. о ней: Пелла. VII. Р. 437.

870

Имеется в виду сасанидский шах Хосров II Парвиз (590—628), свергнутый и казненный в результате заговора знати. См.: Миллер Б. В. Конспект лекций по истории Персии. С. 325; марзбан — правитель пограничной области в Сасанидском Иране. См.: там же. С. 288.

871

Ал-Хаджун — гора в Мекке, где располагаются старинные родовые кладбища. См.: Йакут. Булдан. Bd. II. Н. 1. S. 215; ас-Сафа — возвышенность у подножия горы Абу Кубайс под Меккой, отделенная от Каабы долиной. См.: там же. Bd. III. H. l.S. 397-398.

872

Муса, сын ал-Амина, названный ан-Натик би-л-Хакк («Глаголющий истину»; ум. 809) — см.: Пелла. VII. Р. 714.

873

Этих слов или соответствующих им в подлиннике нет; очевидно, испорчен текст.

874

Куси — местность под Багдадом. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 317—318; ал-Каср — идентифицировать не удалось.

875

Бактрийский верблюд (по-арабски «джамал бухти») — один из двух видов верблюда. См.: БСЭ. Т. IV. С. 524.

876

Муса, сын Мухаммада ал-Махди — имеется в виду халиф ал-Хади.

877

Имя информатора опущено, что характерно для стиля ал-Мас'уди.

878

Имя информатора опущено.

879

Манбидж — город на севере Сирии. См. подробнее: Honigmann E. Manbidj // EI^1. Bd. III. S. 252-256.

880

Кайсум — местность в верхнем течении Евфрата. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 123.

881

'Али б. Абу Талиб — см. упоминание об этом персонаже у ат-Табари (III, 868, 886, 890, 893, 900).

882

Процитирована известная старинная арабская пословица, примерно означающая «ни туда, ни сюда».

883

Хулван — древний город на северо-востоке Ирака, в провинции ал-Джибал. См.: Hulwan // EI^1. Bd. П. S. 354.

884

А'ша раби'а ('Абдаллах б. Хариджа) — куфийский поэт, живший в VII в. См. о нем: Al-A'sha // EI^2. Vol. I. P. 689.

885

Козел — в данном случае, это не ругательство, а почетное прозвище; козел выступает как олицетворение силы.

886

Наследник Ахмада — т. е. Пророка Мухаммада; Ахмад — одно из его имен. См.: Ahmad. EI^1. Bd. I. S. 196; имеется в виду, что аббасидские халифы унаследовали верховную власть в Халифате от пророка Мухаммада через своего непосредственного предка, дядю пророка ал-'Аббаса б. 'Абд ал-Мутталиба.

887

Восточная сторона — часть Багдада, располагавшаяся на левом берегу Тигра. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 109.

888

Харсама б. А'йан (ум. 816) — полководец и администратор; будучи сторонником ал-Ма'муна, осаждал ал-Амина в Багдаде; позже впал в немилость и был казнен. См. о нем: Pellat Ch. Harthama b. A'yan // EI^2. Vol. III. P. 231.

889

Баб Хурасан (Хорасанские ворота) — ворота, находившиеся на Восточной стороне Багдада, на границе между кварталами аш-Шаммасиййа и ал-Мухаррик. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 170.

890

Саласат Абваб (Трое Ворот) — пригород Багдада, располагавшийся севернее квартала аш-Шаммасиййа. См. там же. Р. 203.

891

Ал-Йасириййа — багдадский квартал, располагавшийся на западной окраине города, на берегах канала Нахр 'Иса. См. там же. Р. 74.

892

Баб ал-Мухаввал — багдадский квартал, располагавшийся западнее квартала ал-Карх. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 451.

893

Ал-Кунаса — место на Западной стороне Багдада, недалеко от Баб ал-Мухаввал. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 150.

894

Имя информатора опущено.

895

Свергнутый (арабск. «ал-Махлу'») — т. е. ал-Амин.

896

Баб ал-Куннас ат-Тахири (Тахировы Ворота Подметальщиков) — ворота в Багдаде, рядом с которыми был похоронен Ибрахим б. Халид. См.: Пелла. VI. Р. 181.

897

Абу-т-Таййиб — видимо, имеется в виду ал-Амин.

898

«Надежный [для] людей» (Амин ан-нас) — лакаб (прозвище) халифа ал-Амина дословно означает «Надежный».

899

Баб ал-Анбар (Анбарские ворота) — багдадские ворота между кварталами ал-Харбиййа и Кутраббул. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 111.

900

Зухайр б. ал-Мусаййиб ад-Дабби — аббасидский военачальник; при Харуне ар-Рашиде был наместником Кирмана, позже перешел на службу к ал-Ма'муну. См. о нем: Пелла. VI. Р. 359.

901

Ал-Матир — место южнее Восточной стороны Багдада. См.: Пыла. VII. Р. 625.

902

Калваза — город, находившийся южнее Восточной стороны Багдада. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 32.

903

Раккат Калваза — по всей видимости, некая болотистая местность у города Калваза.

904

Ал-Харбиййа — крупный квартал на Западной стороне Багдада, располагавшийся к северу от Круглого города ал-Мансура, который населяли преимущественно потомки иранцев и тюрок. См.: Пелла. VI. Р. 257.

905

Баб Харб — ворота и одноименный мост, располагавшиеся севернее ворот Баб ал-Хадид, на Тахировом Рву. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 112.

906

Баб Кутраббул — ворота на Западной стороне Багдада, находившиеся на Тахировом Рву. См. там же. Р. 113.

907

Ал-Карх — пригород Багдада, находившийся на Западной стороне, южнее ворот Баб ал-Куфа Круглого города ал-Мансура. См. там же. Р. 46.

908

Война ал-Муста'ина и ал-Му'тазза — усобица за верховную власть в Халифате, которая развернулась в 865—начале 866 гг. См. об этом: Zettersteen К. V. Al-Musta'in // EI^1. Bd. III. S. 827-828.

909

Найнавайх Халавайх — один из военачальников 'аййаров. См.: Пелла. VII. Р. 734.

910

Абу Исхак ал-Муттаки (Боящийся [Аллаха], Богобоязненный) (ум. 968) — аббасидский халиф (940-944). См.: Zettersteen К. V. Al-Muttaki // EI^1. Bd. III, S. 858.

911

Ал-Бариди — нисба (семейное прозвание) троих сыновей начальника ал-барида (почтмейстера) из Басры, поднявшие восстание на юге Ирака. См. подробнее: Sourdel D. Al-Baridi // EI^2. Vol. 1. P. 1046-1047.

912

Ибн Ра'ик, [Мухаммад] — военный и государственный деятель первой половины X в.; занимал высокие посты при ал-Муктадире, ар-Ради и ал-Муттаки, боролся за власть и влияние с тюркским военачальником Баджкамом, дайламитским военачальником Куртакином и ал-Бариди; убит в 942 г. после многих авантюр. См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Ibn Ra'ik // EI^1. Bd. II. S. 433.

913

Тузун ат-Турки (ум. 945) — тюркский полководец, активный участник военно-политической жизни первой половины X в. См. о нем: Пелла. VI. Р. 223—224.

914

Насир ад-Даула (ум. 968) — владетель из рода Хамданидов; с 929 г. — глава рода. См. о нем подробнее: Bowen H. Nasir al-Dawla // EI^1. Bd. III. S. 938-939.

915

Сайф ад-Даула (915—966/7) — знаменитый амир из рода Хамданидов, владетель Халаба (Алеппо). См. о нем: Carra de Vaux В. Saif al-Dawla // EI^1. Bd. IV. S. 78-79.

916

Хусайн [б. ад-Даххак] ал-Хали' (ум. 864) — известный поэт, был родом из Басры, а затем переехал в Багдад. См. о нем: Ибн Халликан. I. Р. 41.

917

Доверенный Аллаха — т. е. ал-Амин.

918

Дар ар-Ракик — улица в квартале ал-Харбиййа, на Западной стороне Багдада, которая шла от ворот Баб ат-Тибн к Дар ар-Ракик (Дому рабов), находившемуся недалеко от ворот Баб аш-Шам Круглого Города. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 123.

919

Абу Йа'куб ал-Хурайми (Исхак б. Хассан б. Кухи, ум. ок. 821) — известный поэт. См. о нем: Pellat Ch. Abu Ya'kub al-Khuraymi // EI^2. Vol. I. P. 159—160.

920

Двадцать ритлей — около 8 кг 20 г. См.: Хинц В. С. 37.

921

Зурайх — гулам (невольник) ал-Амина. См. о нем: Пелла. VI. Р. 356.

922

Ал-Хирш — военачальник ал-Амина. См. о нем: Пелла. VII. Р. 740.

923

Имеется в виду сад, располагавшийся напротив ворот Баб ал-Анбар, на берегу канала Тахиров Ров; во время осады Багдада в этом саду находилась ставка Тахира. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 111.

924

Абу-л-Асвад ад-Ду'али (ум. ок. 688) — поэт, сторонник 'Али б. Абу Талиба; согласно преданию, первым разработал основы арабской грамматики и ввел огласовки в текст Корана. См. о нем: Fuck J. W. Abu-l-Aswad al-Du'ali // EI^2. Vol. I. P. 106-107.

925

Ал-Хусайн б. Мус'аб (ум. 814/5) — отец ат-Тахира б. ал-Хусайна, основателя государства Тахиридов. См. о нем: Пелла. VI. Р. 279.

926

Коран, 38:3.

927

Харрака — судно, с которого метали в неприятеля горящую нефть. См.: Ахмад ибн Маджид. С. 160.

928

Дийар Раби'а — восточная часть иракской провинции ал-Джазира с центром в г. Мосул. См. подробнее: Canard M. Diyar Rabi'a // EI^2. Vol. II. P. 348.

929

Тайласан — легкое покрывало, которое набрасывали на голову и плечи; в эпоху позднего средневековья — принадлежность одеяния богословов и знати. См. об этом: Dozy. P. 278—280.

930

Ахмад б. Саллам — приближенный ал-Амина, бывший с ним в последние часы его. См. о нем: Пелла. VI. Р. 123.

931

Ар-Ракка — столица области Дийар Мудар в ал-Джазире; расположена на левом берегу Евфрата, недалеко от впадения в него р. Балих. См. подробнее: Honigmann E. Al-Rakka // EI^1. Bd. III. S. 1196-1199.

932

Мухаммад ат-Тахири — некий приближенный ал-Ма'муна; возможно, что это Мухаммад б. Ибрахим б. Мус'аб. См.: Пелла. Р. 636.

933

Витр — особая ночная молитва, по поводу обязательности которой имеются разногласия среди последователей различных толков (мазхабов) ислама. См. об этом подробнее: Wensinck A. J. Witr // EI^1. Bd. IV. S. 1232—1234.

934

Каусар — гулам ал-Амина. См. о нем: Пелла. VII. Р. 606.

935

Знаки халифского достоинства. См. об этом: ас-Саби. С. 66; упоминания о перстне как о знаке халифского достоинства в других доступных источниках нам найти не удалось.

936

Баб ал-Хадид — ворота и одноименный мост, располагавшиеся на Тахировом Рву, к северо-востоку от Круглого Города, севернее ворот и моста Баб ал-Анбар. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 111.

937

Лубаба, дочь 'Али б. ал-Махди, жена ал-Амина — см.: Пелла. VII. Р. 613.

938

Базигиситка — т. е. происходящая из местности Базигис, под Гератом и Марв ар-Руз. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 461— 462.

939

Ал-Будандун (ал-Бузандун) — по сообщению Йакута, деревня, в северо-западной части Малой Азии, находившаяся на расстоянии одного дня пути от Тарсуса; там умер ал-Ма'мун. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 530—532; современное название этого населенного пункта — Бозанти. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 134.

940

Ал-'Ашира (МХ — ал-Кашира) — арабское название родника в ал-Будандуне. См. об этом: Пелла. VI. Р. 540.

941

Ракка — ромейское название родника в ал-Будандуне. См. об этом: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 134.

942

Оба Святилища — т. е. Мекка и Медина.

943

Ахмад б. Абу Халид ал-Ахвал — секретарь и приближенный ал-Ма'муна. См. о нем: Sourdel D. Ahmad b. Abi Khalid al-Ahwal // EI^2. Vol. I. P. 271-272.

944

'Амр б. Мас'ада (ум. ок. 832) — секретарь и близкий сподвижник ал-Ма'муна. См. о нем: Sourdel D. 'Amr b. Mas'ada // EI^2. Vol. I. P. 452.

945

Абу 'Ибада — один из вазиров ал-Ма'муна. См. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 726.

946

Ал-Фадл б. Марван (ум. 864) — вазир ал-Ма'муна, христианин иракского происхождения; в 836 г. был подвергнут опале и удален от дел. См. о нем: Sourdel D. Al-Fadl b. Marwan // EI^2. Vol. II. P. 730.

947

Мухаммад б. Йаздаз — чиновник, занимавший видные должности в конце правления ал-Ма'муна. См. о нем: Пелла. VII. Р. 665.

948

'Али б. Муса ар-Рида — восьмой имам шиитов-двунадесятников. См. о нем подробнее: Lewis R. 'Ali al-Rida // EI^2. Vol. I. P. 399-400.

949

Мурджиты — раннеисламская секта, противники хариджитов; считали, что мусульманин, совершая грехи, не становится кафиром; в политическом плане полагали, что следует повиноваться имаму даже в том случае, если он совершил смертный грех. См. об этом: Wensinck A. J. Al-Murdjiyya // ЕI{{{1}}}. Bd. III. S. 793— 794.

950

Двое сподвижников, двое вазиров и двое соседей Пророка в Могиле — имеются в виду Абу Бакр и 'Омар б. ал-Хаттаб.

951

Абу Дулаф ал-Касим б. 'Иса ал-'Иджли (ум. 839/40) — полунезависимый владетель округа в области ал-Джибал, полководец и поэт. См. о нем: Marin F. Dulafids // EI^2. Vol. II. P. 620.

952

Коран, 24:32.

953

Сумама б. Ашрас — басрийский мутазилит; прибыв в Багдад, стал приближенным Харуна ар-Рашида; ал-Джахиз и другие авторы передают о нем много сообщений. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VII. С. 145—148.

954

Йахйа б. Аксам — видный хадисовед и факих, при ал-Ма'муне занимал административные должности. См. о нем: там же. Т. XIV. С. 191— 204.

955

Фикх (досл. «понимание») — исламское теоретическое законоведение, юриспруденция. См. об этом подробнее: Goldziher I. Fikh // EI^1. Bd. II. S. 106—111.

956

'Абдаллах б. Мас'уд (ум. 652/3) — сподвижник пророка Мухаммеда, участвовал в сражении при Бадре и других битвах и походах; при 'Омаре и в начале правления 'Османа был кадием Куфы и ведал казной (байт ал-мал) этого города; скончался в Медине. См. о нем: Ибн Кутайба. Маариф. S. 128.

957

Ибн 'Омар — имеется в виду 'Абдаллах б. 'Омар б. ал-Хаттаб; см.: Пелла. VI. Р. 95.

958

Джабир — видимо, имеется в виду крупный собиратель религиозных преданий Джабир 6. Зайд (642—между 711 и 722). См. о нем: Rubinacci R. Djabir b. Zayd. EI^2. Vol. II. P. 359-360.

959

Йусуф — библейский Иосиф, упоминаемый в Коране и посткоранических преданиях. См.: Heller В. Yusuf b. Ya'kub // EI^1. Bd. IV. S. 1275-1277.

960

Мани (216—276) — основатель религиозного учения манихейства; выступил с проповедью в начале 40-х годов III в. в Ктесифоне; первоначально получил поддержку шаха Шапура I, но потом был вынужден бежать за пределы Ирана; вернувшись на родину, в 275 г. заключен в тюрьму и вскоре казнен. См. о нем: Кац А. Л. Мани // Советская историческая энциклопедия. Т. IX. С. 26.

961

Туфайл — особая группа людей, паразитировавшая на обычае гостеприимства. См. об этом: Лейн Э. У. Нравы и обычаи египтян. С. 244—245.

962

Заурак — небольшое речное судно для грузовых перевозок. См.: Ахмад ибн Маджид. С. 159. Это наименование употребляется в Ираке и в настоящее время.

963

По всей видимости, имеется в виду тот факт, что у манихеев фазан считался священной птицей; однако подтверждения этому в доступной научной литературе обнаружить не удалось.

964

Закат — мусульманский налог в пользу бедняков, один из столпов ислама. См. об этом подробнее: Schacht J. Zakat // EI^1. Bd. IV. S. 1302—1304.

965

Кул Басал — игра слов, дословно — «ешь лук».

966

Нисба — «третий разряд собственного имени у арабов, относительное имя, как бы фамилия». См.: Юшманов Н. В. Грамматика литературного арабского языка. С. 146.

967

Кулсум, «лук вкуснее чеснока» — игра слов, основанная на созвучии имени «Кулсум» и арабских словосочетаний «кул саум» («ешь чеснок») и «ка-с-саум» («подобный чесноку», «как чеснок»).

968

Джунд — военный округ в средневековой Сирии. См.: Sourdel D. Djund // EI^2. Vol. II. P. 616.

969

Киннисрин и ал-'Авасим — пограничный военный округ на севере Сирии с центром в г. Киннисрин, образованный во время правления Харуна ар-Рашида. См.: Honigmann E. Kinnisrin // EI^1. Bd. 11, S. 1098; Streck M. Al-'Awasim // EI^1. Bd. I. S. 535-537.

970

Дийар Мудар — северо-западная часть Ирака, расположенная на берегах Евфрата; главным городом Дийар Мудар считалась ар-Ракка. См.: Canard M. Diyar Mudar // EI^2. Vol. II. P. 347.

971

В данном случае, по всей видимости, мы имеем дело с образцом «народной этимологии», поскольку слово надим («сотрапезник») созвучно глаголу надима («раскаиваться»).

972

Ал-Джаухари — по всей видимости, имеется в виду Мухаммад б. Сулайман ал-Джаухари, знаток исторических преданий. См. о нем: Пелла. VII. Р. 647.

973

См.: Шарх диван Аби-л-'Атахийа. С. 223 (с вар.).

974

Мухаммад б. 'Амр ар-Руми — маула ал-Ма'муна. См. о нем: Пелла. VII. Р. 659.

975

Мухаммад б. Ибрахим ат-Тахири — видимо, имеется в виду Мухаммад б. Ибрахим б. Мус'аб, который служил Харуну ар-Рашиду, ал-Ма'муну, ал-Му'тасиму и ал-Мутаваккилу. См. о нем: Пелла. VII. Р. 636.

976

Азан (досл. «уведомление») — особый призыв к совершению мусульманской пятничной молитвы и пяти ежедневных молитв; имеет устойчивую формулировку. См. об этом подробнее: Juyhnboll Th. W. Adhan // EI^1. Bd. 1. S. 141.

977

Абу 'Аббад ал-Катиб — один из приближенных ал-Ма'муна, источник сведений о нем. См. о нем: Ибн Халликан. V. Р. 126.

978

Муса б. 'Имран — арабо-мусульманская форма имени библейского пророка Моисея, встречающаяся в Коране; согласно кораническому преданию, Аллах даровал Мусе два чудесных знамения — посох, превращавшийся в змею, будучи брошен на землю, и руку, которая могла белеть, словно пораженная проказой. См.: Пиотровский М. Б. Коранические сказания. С. 102.

979

Фир'аун — кораническое наименование египетского царя, противника Мусы (Моисея); впоследствии термин «Фир'аун» стал пониматься как титул египетских царей. См.: Wensinck A. J. — [Vajda G.] Fir'awn // EI^2. Vol. II. P. 917-918.

980

'Али б. Салйх ал-Хаджиб — маула и хаджиб ал-Ма'муна. См. о нем: Пелла. VII. Р. 515.

981

Имеется в виду верховная власть в мусульманской общине. См. об этом. Heffening. Wilaya // EI^1. Bd. IV. S. 1231-1232.

982

Запретный Дом Аллаха — Кааба.

983

Ибн Абу Ну'айм — поэт, современник ал-Ма'муна; возможно, что имя его было Ахмад. См. о нем: Пелла. VI. Р. 89.

984

Рашид б. Исхак — некий современник ал-Ма'муна. См. о нем: Ибн Халликан. X. Р. 26.

985

Т. е. имеющий отношение к Аксаму.

986

Рудайнитское копье — по крайней мере, уже при жизни Йакута (XII— XIII вв.) этимология названия таких копий была неясна; ее выводили из имени некоей женщины (Рудайна), имени некоего мужчины (Рудайн), некоей деревни (Рудайна). См. об этом: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 774.

987

'Осман ал-Батти — факих и хадисовед. См. о нем: Пелла. VII. Р. 496.

988

Ат-Танбих — «Указание»; идентифицировать не удалось.

989

Абу Сулайман Ахмад б. Абу Ду'ад б. 'Али (ум. 854/5) — знаменитый мутазилитский богослов; пользовался большим влиянием на ал-Ма'муна, ал-Му'тасима и ал-Мутаваккила. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 31.

990

Абу 'Абдаллах Мухаммад б. Идрис б. ал-'Аббас б. 'Осман б. Шафи' б. ас-Са'иб б. 'Абдаллах б. Абу Йазид б. Хашим б. ал-Мутталиб б. 'Абд Манаф аш-Шафи'и (767—820) — крупнейший факих, знаток хадисов, основатель мусульманского толка (мазхаба), носящего его имя; ал-Мас'уди — первый автор, который упоминает об аш-Шафи'и. См. о нем подробнее: Heffening. Al-Shafi'i // EI^1. Bd. VI. S. 271—273.

991

23.12.819; 30.12.819; 6.01.820; 13.01.820.

992

Ас-Сари б. ал-Хакам б. Йусуф (ум. 820) — наместник Египта при ал-Ма'муне; в 816—817 гг. подвергся опале. См. о нем: Grohmann A. Al-Sari b. al-Hakam // EI^1. Bd. IV. S. 182-183.

993

Ар-Раби' б. Сулайман ал-Му'аззин (ум. 893/4) — сподвижник имама аш-Шафи'и, передатчик большинства его сочинений. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 232.

994

Макбарат бани 'абд ал-хакам — у Ибн Халликана это же место называется ал-Курафа ас-Сутра (Малое кладбище); находится в южной части Старого Каира. См.: Ибн Халликан. Вафиййат ал-а'йан. Каир. 1881. Т. I. С. 566. (Сообщено М. С. Киктевым).

995

'Абд Манаф — согласно традиционной родословной пророка Мухаммада, его прапрадед. См.: Соловьев В. С. Магомет. С. 15.

996

Ал-Мутталиб б. 'Абд Манаф — прадед пророка Мухаммада. См.: там же.

997

Имеется в виду битва при Ухуде (624). См.: Buhl Fr. Muhammed // EI^1. Bd. III. S. 703.

998

Ал-Музни — Абу Ибрахим Исма'ил б. Йахйа ал-Музни (ум. 860/1), факих, сподвижник аш-Шафи'и, передатчик сведений об имаме. См. о нем: Ибн Халликан. I. Р. 38.

999

Абу Да'уд Сулайман б. Да'уд ат-Тайалиси (ум. 819/20) — знаток хадисов, иранец по происхождению. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. IX. С. 24—29.

1000

Хишам б. Мухаммад б. Са'иб ал-Калби (ум. 819/20) — знаменитый историк и знаток генеалогий. См. о нем подробнее: Йакут. Удаба. XIX. Р. 287—292.

1001

Коран, 10:88.

1002

Имеются в виду исцеление слепого и прокаженного, воскрешение из мертвых, о чем упомянуто в Коране (5:110—118). См. об этом: Пиотровский М. Б. Коранические сказания. С. 116.

1003

Ал-Касим, сын ар-Рашида, брат ал-Ма'муна — см. о нем: Ибн Кутаиба. Маариф. S. 194.

1004

Абу-с-Сарайа ас-Сари б. Мансураш-Шайбани (ум. 815) — авантюрист и полководец. См. о нем: Huart Cl. Al-Sari b. Mansur // EI^1. Bd. IV. S. 183.

1005

Мухаммад б. Ибрахим б. Исма'ил б. Ибрахим б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб Ибн Табатаба — алид, который в 815 г. принял участие в восстании, руководимом ас-Сари аш-Шайбани. См. о нем: Ибн Кутаиба. Маариф. S. 196—197.

1006

Мухаммад б. Сулайман б. Да'уд б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али — см. о нем: Пелла. VII. Р. 677.

1007

'Али б. Мухаммад б. Джафар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али — см. о нем: Пелла. VII. Р. 517.

1008

Зайд б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али (Зайд ан-Нар — Зайд Огненный) — см. о нем: Пелла. VII. Р. 362—363.

1009

Мухаммад б. Мухаммад б. Йахйа б. Зайд б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али (ум. 815) — см. о нем: Пелла. VII. Р. 662.

1010

Ибрахим б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хасан б. 'Али — брат 'Али б. Мусы ар-Риды; в 815 г. установил свою власть над Йеменом. См. о нем: Пелла. VI. Р. 85-86.

1011

Ас-сабатиййа — идентифицировать не удалось; по всей вероятности, название секты происходит от арабского слова сибт («внук»); возможно, что имеются в виду шииты, придерживающиеся строгой генеалогии. (Предположение высказано М. С. Киктевым).

1012

Имамитство — направление в шиизме, последователи которого признают двенадцать имамов. См. об этом: Huart Cl. Ithna'ashariya // EI^1. Bd. II. S. 602—603.

1013

Ал-Хусайн б. ал-Хасан б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али (Ибн ал-Афтас) — см. о нем: Пелла. VI. Р. 277.

1014

Мина — место в 8 км к востоку от Мекки; важный пункт мусульманского паломничества. См.: Buhl Fr. Mina // EI^1. Bd. III. S. 574—575.

1015

Да'уд б. 'Иса б. Муса ал-Хашими — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VI. Р. 316.

1016

'Арафат — гора, находящаяся к востоку от Мекки, важный пункт хаджжа. См. подробнее: 'Arafa // EI^1. Bd. I. S. 435.

1017

Ал-Муздалифа — место под Меккой, между Мина и 'Арафатом; важный пункт хаджжа. См. об этом подробнее: Buhl Fr. Al-Muzdalifa // EI^1. Bd. III. S. 864—865.

1018

Дом — имеется в виду главное святилище ислама, мекканский храм Кааба..

1019

Хаммад ал-Кандагуш — см. о нем: ат-Табари. III. 936, 985.

1020

Ал-Хасан б. Сахл — брат ал-Фадла б. Сахла, приближенный ал-Ма'муна, полководец и администратор. См. о нем: Zettersteen К. V. Al-Hasn b. Sahl b. 'Abd Allah al-Sarakhsi // EI^1. Bd. II. S. 294.

1021

'Абдус б. Мухаммад б. Абу Халид — аббасидский полководец, убит ок. 814 г. в битве с Абу-с-Сарайа. См. о нем: Пелла. VII. Р. 488.

1022

Раджа' б. 'Абдад-Даххак (ум. 841) — аббасидский чиновник и военачальник. См. о нем: Пелла. VI. Р. 336.

1023

Йасир ал-Хадим — по другим источникам не прослеживается. См.: Пелла, VII, 761.

1024

Мухаммад б. 'Али б. Муса ар-Рида (811— 835) — девятый имам шиитов-двунадесятников. См. о нем: Strothmann R. Muhammad b. 'Ali al-Rida // EI^1. Bd. III. S. 721-722.

1025

Умм ал-Фадл, дочь ал-Ма'муна — после смерти своего мужа была доставлена во дворец ал-Му'тасима, где с ней обращались как со служанкой. См. о ней. Пелла. VI. Р. 167-168.

1026

Зеленый цвет был введен ал-Ма'муном в знак примирения обеих ветвей Дома Пророка; связан с коранической символикой. См. об этом: Athamina Kh. The black banners and the socio-political significance of flags and slogans in Medieval Islam. P. 324-326.

1027

Сарахс — древний город в Хорасане, между Мешхедом и Марвом; в настоящее время — на территории Ирана. См.: Ruska J. Sarachs // EI^1. Bd. IV. S. 169.

1028

Умм Хабиб — см. о ней: Пелла. VI. P. 166.

1029

В подл. ар-рувайдиййа. Такой перевод основывается на трактовке этого термина Барбье де Мейнара и Павэ де Куртейля. См.: Б. М. VII. Р. 62.

1030

В подл.: мутавви'а.

1031

То же самое, что и день ал-адха.

1032

Джавизан сын Шахрака — см. о нем: Пелла. VI. Р. 233—234.

1033

Ал-Байлакан — древний город в Арране (Албания, Южный Кавказ). См.: Dunlop D. M. Baylakan // EI^2. Vol. I. P. 1134.

1034

Гора ал-Кабх — наименование Кавказа в арабо-мусульманских исторических и географических сочинениях (также ал-Кабк и ал-Кабдж). См. подробнее: Arendonk С. V. Al-Kabk // EI^1. Bd. 1I. S. 635-636.

1035

Ал-Баб ва-л-Абваб (Дверь и Врата) — современный Дербент; назывался также Баб ал-Абваб и ал-Абваб (Дверь Врат и Врата); именовался таким образом благодаря крепостным стенам сасанидского времени, сохранившимся до сего дня. См. подробнее: Huart CI. Derbend // EI^1. Bd. I. S. 979—985.

1036

Река ар-Pace — Араке, река в Азербайджане. См. подробнее: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 166-168.

1037

БМ. II. P. 1-77; MX. I. C. 186-207.

1038

Дарб ат-Тавил (досл. «Длинная улица» или «Улица Длинного») — находилась в северной части квартала ал-Мухаррим, недалеко от ворот Баб Хурасан. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 221.

1039

Дом стражи (в подл, дар ал-харас) — караульное помещение.

1040

Ахмад б. Абу Халид (ум. 826/7) — приближенный ал-Ма'муна, писец. См. о нем: Пелла. VI. Р. 120.

1041

Седьмой имам — то есть седьмой аббасидский халиф ал-Ма'мун. См.: Zettersteen К. V. 'Abbasiden // EI^1. Bd. I. S. 14—16.

1042

Фам ас-Силх — небольшой иракский город, расположенный близ Васита. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 38.

1043

Хадиджа, дочь ал-Хасана б. Сахла, прозываемая «Буран» — дочь крупного чиновника, которую взял в жены ал-Ма'мун. См. о ней: Пелла. VI. Р. 272.

1044

Тассудж — округ. См.: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 76.

1045

Харадж — согласно мусульманскому праву, поземельный налог, взимаемый в пользу мусульманского государства. См. об этом: Juynboll Th. W. Kharadj // EI^1. Bd. II. S. 968-969.

1046

Мухаммад б. Хазим ал-Бахили — поэт, современник ал-Ма'муна; см. о нем: Ибн Халликан. II. Р. 16. IV. Р. 32.

1047

Ал-'Аббас б. ал-Ма'мун (ум. 838) — претендент на халифский престол при ал-Му'тасиме. См. о нем: Zettersteen К. V. AI-'Abbasb. al-Ma'mun // EI^2. Vol. I. P. 11-12.

1048

Сувайкат Талиб — квартал в Багдаде. См.: Йакут. Булдан. Bd. III. S. 201.

1049

«Книга [об] Ибрахиме б. ал-Махди [в связи с] различными известиями» — см. об этом сочинении: Сезгин. Bd. I. S. 373.

1050

В некоторых областях мусульманского мира цирюльники до сих пор считаются «нечистыми».

1051

Йазид б. Харун б. Задан ал-Васити — известный хадисовед. См. о нем: Пелла. VI. Р. 773.

1052

'Убайдаллах б. Зийад (ум. 686) — государственный деятель и полководец омейядской эпохи; один из ярых сторонников династии Омейядов. См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. 'Ubaid Allah b. Ziyad // EI^1. Bd. IV. S. 1066—1067.

1053

Йазид — видимо, имеется в виду омейядский халиф Йазид б. 'Абд ал-Малик (720-724).

1054

Джарир б. Хузайма б. Хазим — о нем самом информация по другим источникам не прослеживается; однако отец его, Хузайма б. Хазим б. Хузайма ан-Нахшали (ум. 818) — известный военачальник времен Абу Муслима, затем служил ар-Рашиду, ал-Амину и ал-Ма'муну. См.: Пелла. VI. Р. 305.

1055

Ал-Хаджжадж б. Мухаммад ал-А'вар ал-Факих (ум. 821/2) — хадисовед. См. о нем: Пелла. VI. Р. 264.

1056

'Абдаллах б. Нафи' ас-Са'иг ал-Мадани — ученик Малика б. Анаса; был кривым, глухим и неграмотным. См. о нем: Пелла. VII. Р. 482.

1057

Вахб б. Джарир [6. Хазим ал-Азди ал-Басри] (ум. 821) — крупный басрийский знаток хадисов. См. о нем: Пелла. VII. Р. 758.

1058

Му'аммал б. Исма'ил — идентифицировать не удалось.

1059

Раух б. 'Убада [ал-Кайси] (ум. 820) — басрийский знаток хадисов и составитель комментариев к Корану; Ш. Пелла считает, что приводимая ал-Мас'уди дата его смерти ошибочна. См.: Пелла. VI. Р. 344.

1060

Бану са'ал — одно из подразделений племени тайй. См.: Ибн Кутайба. Маариф. S. 51.

1061

Т. е. «напиши вместо «'Ади» «да'и» («самозванец»)».

1062

Ибн Абу-л-Азхар — Мухаммад б. Абу-л-Азхар б. Мазйад ал-Бушанджи (ум. 937) — знаток исторических преданий, хадисовед, грамматист, поэт, автор многих сочинений. См. о нем: Пелла. VII. Р. 638.

1063

Йахйа б. ал-Хусайн б. Зайд б. 'Али 6. ал-Хусайн б. 'Али (ум. 824) — алид, племянник 'Исы б. Зайда. См. о нем: Пелла. VII. Р. 864.

1064

Азхар ас-Самман — басрийский хадисовед. См. о нем: Пелла. VI. Р. 141— 142.

1065

Ибн 'А'иша, Ибрахим б. Мухаммад б. 'Абд ал-Ваххаб б. Ибрахим б. ал-Имам (ум. 824) — аббасидский амир, получивший прозвище по своей бабушке, 'А'ише бинт Сулайман б. 'Али; схвачен ал-Ма'муном, затем убит и распят. См. о нем: Пелла. VI. Р. 84.

1066

Мухаммад б. Ибрахим ал-Ифрики — военачальник; первоначально служил ал-Амину, затем перешел не сторону ал-Ма'муна, после оказывал поддержку Ибрахиму б. ал-Махди. См. о нем: Пелла. VII. Р. 636.

1067

Ал-'Аббас б. 'Али б. Абу Талиб, Абу-л-Фадл (ум. 680) — один из сыновей 'Али б. Абу Талиба, убитый вместе с ал-Хусайном при Карбале. См. о нем: Пелла. VII. Р. 457.

1068

Коран, 9:121.

1069

Абу 'Убайда Ма'мар б. ал-Мусанна (728—824/5) — арабский филолог, автор многочисленных сочинений. См. о нем: Gibb H. A. R. Abu 'Ubayda // EI^2. Vol. I. P. 158.

1070

Дни арабов (аийам ал-'араб) — предания о столкновениях между арабскими племенами в доисламскую эпоху, впоследствии записанные. См. подробнее: Mittwoch Е. Ayyam al-'arab // EI^2. Vol. I. P. 792-794.

1071

Китаб ал-масалиб — «Книга пороков»; это сочинение упоминает в Фихристе Ибн ан-Надима (Ибн аи-Надим» I. S. 54).

1072

Отсутствует в доступных нам изданиях стихотворений Абу Нуваса.

1073

См.: Диван Аби-л-'Атахийа, 1964. С. 437.

1074

Там же. С. 316-317.

1075

Там же. С. 299; ал-Мас'уди приводит более распространенный вариант.

1076

В доступных нам изданиях стихотворений Абу-л-'Атахии отсутствуют.

1077

В доступных нам изданиях стихотворений Абу-л-'Атахии отсутствуют.

1078

См.: Диван Аби-л-'Атахийа, 1964. С. 479.

1079

В доступных нам изданиях стихотворений Абу-л-'Атахии отсутствуют.

1080

Метрика (араб. ал-'аруд) — технический термин, обозначающий систему традиционных арабских стихотворных размеров. См. об этом подробнее: Weil G. 'Arud // EI^2. Vol. I. P. 667-677.

1081

См.: Диван Аби-л-'Атахийа, 1964. С. 67.

1082

Размер (араб. вазн) — имеется в виду реально существующий в поэтической речи стихотворный размер, в отличие от идеальной модели стихотворного размера; эти явления описываются в теории 'аруда. См. об этом подробнее: Weil G. 'Arud // EI^2. Vol. I. P. 671.

1083

Фа'лун фа'лун — мнемонимическое слово, которым, согласно системе средневекового арабского стихосложения, обозначалась одна из единиц ритма (джуз'). См.: там же. Р. 669.

1084

Ал-Халил б. Ахмад ад-Ду'али ал-Фарахиди ал-Азди (ум. между 780 и 791) — арабский грамматист, составитель первого арабского словаря; традиция приписывает ему создание теории арабской метрики. См. о нем подробнее: Ben Cheneb Moh. Al-Khalil b. Ahmad // EI^1. Bd. II. S. 952.

1085

Ал-мадид — один из традиционных арабских стихотворных размеров. См. об этом подробнее: Weil G. 'Arud // EI^2. Vol. 1. P. 670.

1086

'Аруд — название последней стопы в первой половине традиционной арабской стихотворной строки (байта). См.: там же. Р. 661.

1087

Дарб — название последней стопы байта. См.: там же. Р. 671.

1088

Абу-л-'Аббас 'Абдаллах б. Мухаммад ан-Наши' ал-Катиб ал-Анбари (ум. 905/6) — поэт; занимался также проблемами стихосложения и логики; уроженец ал-Анбара, жил в Багдаде, затем переехал в Египет. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. X. С. 92—93.

1089

Т. е. в подлиннике все строки (байты) стихотворения заканчиваются [на].

1090

Сподвижники Посланца Аллаха (сахабы) — лица, встречавшиеся с пророком Мухаммадом и испытавшие его влияние. См. об этом: Goldziher I. Ashab // EI^1. Bd. I. S. 496-497.

1091

Имеется в виду мутазилитский тезис о сотворенности Корана, которому следовал ал-Ма'мун. См. об этом: Nyberg H. S. Al-Mu'tazila // EI^1. S. 855.

1092

Мутарриф б. ал-Мугира б. Шу'ба ас-Сакафи — омейядский военачальник, сын известного деятеля времени Праведных халифов и ранних Омейядов ал-Му-гиры б. Шу'бы; служил в подчинении у ал-Хаджжаджа, позже поднял восстание против Омейядов и погиб в бою. См. о нем: Пелла. VII. Р. 687.

1093

Аз-Зубайр б. Баккар (ум. 869/70) — факих, хадисовед, поэт и знаток родословий; происходил из рода 'Абдаллаха б. аз-Зубайра. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VIII. С. 467—471; о его сочинениях см.: Пелла. VI. Р. 353.

1094

Ал-Муваффак. Талха — сын халифа ал-Мутаваккила, отец халифа ал-Му'тадида; при своем брате халифе ал-Му'тамиде был фактическим правителем Халифата. См. о нем: Ибн Халликан. I. Р. 97.

1095

Ал-Мугира б. Шу'ба (ум. между 668 и 671) — политический деятель и полководец эпохи Праведных халифов и ранних Омейядов; отличался беспринципностью и хитростью. См. о нем: Lammens H. Al-Mughira b. Shu'ba // EI^1. Bd. III. S. 690.

1096

Брат тайм — имеется в виду первый халиф Абу Бакр; назван так потому, что происходил из курайшитского клана (рода) тайм.

1097

Брат 'ади — халиф 'Омар б. ал-Хаттаб, происходивший из курайшитского клана (рода) 'ади.

1098

Брат хашим — имеется в виду пророк Мухаммед, происходивший из курайшитского клана (рода) Хашимитов.

1099

Абу 'Асим ан-Набил, ад-Даххак 6. Махлад б. Синан аш-Шайбани — хадисовед. См.: Ибн Халликан. III. Р. 116.

1100

Мухаммад б. Йусуф ал-Фарйаби — знаток хадисов и аскет. См. о нем: Пелла. VII. Р. 667.

1101

Хауза б. Халифа б. 'Абдаллах — хадисовед; по другим данным, умер в 831/2 г. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIV. С. 94—96.

1102

Баб ал-Барадан — ворота, располагавшиеся в юго-восточной части крепостной стены, огораживавшей Восточную сторону Багдада, рядом с воротами Баб аш-Шаммасиййа; перед ними находилось кладбище ал-Маликиййа. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 172, 204.

1103

Мухаммад б. 'Абдаллах б. ал-Мусанна б. 'Абдаллах б. Анас б. Малик ал-Ансари — известный факих и хадисовед. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. т. V. С. 408-412.

1104

Исхак б. ат-Табба' — хадисовед. См. о нем: Пелла. VI. Р. 145.

1105

Адана — город в Малой Азии, располагавшийся на границе Халифата и Византии. См.: Huart CI. Adana // EI^1. Bd. I. S. 136—137.

1106

Абу 'Амр Му'авия б. 'Амр — хадисовед; по другим данным, умер в 829/30 г. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 197—198.

1107

Абу 'Амир Кабиса б. 'Укба — куфийский хадисовед. См. о нем: Пелла. VII. Р. 570.

1108

Ат-Тавана — город на юго-востоке Малой Азии. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 136.

1109

Джизйа — согласно мусульманскому праву, налог, который обязаны платить зиммии (христиане, иудеи и сабии, живущие под покровительством мусульман). См.: Becker С. Н. Djizya // EI^1. Bd. I. S. 1097—1098.

1110

Абу Мухаммад 'Абдаллах б. Ахмад б. Зайд (Забр) ад-Димашки (ум. 941) — кади и историк, знакомый ал-Мас'уди. См.: Пелла. VII. Р. 468.

1111

Ракат (рак'а) — составная часть мусульманской молитвы (салат), включающая произнесение первой суры Корана Фатихи (Открывающей), поклон (руку'), два падения ниц (суджуд) подряд. См.: Wensinck A. J. Salat // EI^1. Bd. IV. S. 105— 106.

1112

Билкис — имя под которым Царица Савская известна в арабо-мусульманской письменной традиции. См.: Ullendorf E. Bilkis // EI^2. Vol. I. P. 1219—1220.

1113

Коран, 27:35-36.

1114

Бахтишу' (Бухтишу') б. Джибрил б. Бахтишу' (ум. 870) — личный врач ал-Ма'муна; происходил из семьи потомственных сирийских лекарей. См.: Sourdel D. Bukhtishu' // EI^2. Vol. I. P. 1298.

1115

Ибн Масавайх (ум. 857) — личный врач ал-Ма'муна, христианин по вероисповеданию. См.: Ibn Masawaih // EI^1. Bd. II. S. 428.

1116

В данном случае мы имеем дело с арабской «народной» этимологией греческого слова «подон» (родит. падеж мн. числа от сл. «нога»). Информация кандидата исторических наук Н. И. Серикова.

1117

Шахада — словесная формула принадлежности к мусульманской религии. См.: Carra De Vaux В. Shahada // EI^1. Bd. IV. S. 278.

1118

Абу Са'ид ал-Махзуми — см. о нем: Ибн ан-Надим. С. 235.

1119

Отец ал-Ма'муна, Харун ар-Рашид, был похоронен в Тусе. См. об этом: Zettersteen К. V. Harun al-Rashid // EI^1. Bd. II. S. 288.

1120

Марида бинт аш-Шабиб, мать ал-Му'тасима — см.: Ибн Кутайба. Маариф. С. 199.

1121

Сурра ман Ра'а («Возрадовался, кто узрел» (Самарра) — знаменитый город, резиденция аббасидских халифов, который находится на восточном берегу Тигра, между Багдадом и современной Самаррой. См.: Violett H. Samarra // EI^1. Bd. IV. S. 140—142.

1122

Ал-Джаусак (Каср ал-Джаусак) — халифский дворец, находившийся на западном берегу Тигра, напротив Самарры. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 55.

1123

Мухаммад б. 'Абд ал-Малик — вазир ал-Му'тасима и ал-Васика; попал в опалу при ал-Мутаваккиле; был известен образованностью. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. П. С. 342-344.

1124

Ахмад б. Абу Ду'ад (776—854) — мутазилитский факих и кади, приближенный ал-Ма'муна и ал-Му'тасима. См. о нем: Zettersteen К. V. [— Pellat Ch.] Ahmad b. Abi Du'ad // EI^2. Vol. I. P. 271.

1125

Ал-Васик — аббасидский халиф (842—847). См. о нем: Zettersteen К. V. Al-Wathik bi'Lah // EI^1. Bd. IV. S. 1226-1227.

1126

Ал-Мутаваккил («Уповающий на Аллаха») — аббасидский халиф (847—861). См. о нем: Zettersteen К. V. Al-Mutawakkil // EI^1. Bd. 111. S. 848-849.

1127

'Али б. ал-Джунайд ал-Искафи — надим ал-Му'тасима. См.: Пелла. VII. Р. 512. Возможно, что он упомянут у Ибн ан-Надима (Ибн ан-Надим. С. 262).

1128

Ас-Савад — второе, помимо слова «ал-'Ирак», обозначение Месопотамии в арабо-мусульманских географических и исторических сочинениях. См.: Shaeder H. H. Sawad // EI^1. Bd. IV. S. 197-198. Среди современных образованных иракцев распространена точка зрения, согласно которой топоним «ас-Савад»» (досл. «чернота») отражает древнее бедуинское впечатление от Ирака, страны финиковых пальм, плантации которых, обильные в этой стране, кажутся издали, при подъезде из пустыни, сплошными черными полосами.

1129

Мухаммад б. Хаммад — хаджиб ал-Ма'муна, ал-Му'тасима и ал-Васика, в правление которого и умер. См. о нем: Пелла. VII. Р. 643.

1130

Аххаррха.' — видимо, некое арамейское идиоматическое выражение, дословно значащее: «Ну и вода!». Информация д. и. н. А. С. Жамкочяна.

1131

Хассан аш-Шаши (БМ — Джассас аш-Шаши) — по другим источникам не прослеживается. См.: Пелла. VI. Р. 243.

1132

Халавайх ал-Мухаки — один из руководителей 'аййаров во время усобицы ал-Му'тазза и ал-Муста'ина. См. о нем: Пелла. VI. Р. 300. Упоминание его в данном контексте — явный анахронизм.

1133

Указание на информатора, имя которого ал-Мас'уди опускает.

1134

Сыны Марии (сыны Маримма) — род из ас-Савада, гордость которого вошла в пословицу. БМ. VIII. Р. 111; согласно сведениям, приводимым Ш. Пелла, бану маримма (а не марийа) были неким знатным и влиятельным иракским родом. См.: Пелла. VII. Р. 624. В Аййам ал-'араб упоминается род (клан) бану марина, живший в Хире в доисламское время (С. 11, примеч. 4).

1135

Сказал по-набатейски — т. е. на одном из диалектов арамейского языка, на которых в то время говорило коренное население Ирака. См.: Церетели К. Т. Сирийский язык. С. 10.

1136

Ашкал гарми тахутака — искаж. арамейск.: «Возьми себе мое тело вместо своего». См.: БМ. VIII. Р. 412, примеч. к Р. 114.

1137

Абу Ну'айм ал-Фадл б. Дукайн — знаток хадисов; умер в правление ал-Му'тасима; отличался веселым нравом. См.: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XII. С. 346—347.

1138

Род Талхи б. 'Убайдаллаха в Куфе — потомки сподвижника пророка Мухаммада Талхи б. 'Убайдаллаха, происходившего из курайшитского рода бану тайм б. мурра. См.: Ибн Кутайба. Маариф. С. 119—121; Lev/ Delia Vida G. Talha // Ell Bd. IV. S. 693-694.

1139

Бишр б. Гийас ал-Мариси (ум. 833) — видный ханафитский теолог и законовед. Carrade Vaux В. [— Nader А. N. and Schacht J.] Bishr b. Ghiyath al-Marisi // EI^2. Vol. I. P. 1241-1242.

1140

'Абдаллах б. Раджа' ал-Гудани — басрийский хадисовед. См. о нем: Пелла VII. Р. 471.

1141

Ахмад б. Ханбал (780—855) — видный богослов и законовед, основоположник мазхаба (толка), названного его именем. См. о нем: Laoust H. Ahmad b Hanbal // EI^2. Vol. I. P. 272-277.

1142

Ночь с 12 на 13 декабря 834.

1143

Шииты из ал-кат'иййа — одна из трех главных шиитских сект, образовавшихся после смерти седьмого шиитского имама Мусы ал-Казима (745—799), которая признавала реальность смерти Мусы и проповедовала преемственность имамата потомков 'Али б. Абу Талиба по прямой линии; сторонники этой секты являются предшественниками шиитов-имамитов. См.: аш-Шахрастани. С. 230.

1144

Мухаммад б. ал-Касим б. 'Али б. 'Омар б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб — алид; следовал зайдитским воззрениям; поднял восстание в Талакане в 834 г., был разбит и захвачен в плен, однако бежал из заключения и исчез. См. о нем: Пелла, VII. Р. 661.

1145

Талакан — город в иранской провинции ад-Дайлам, находящийся между Казенном и Абхаром. См.: Huart Cl. Talakan // EI^1. Bd. IV. S. 693.

1146

Наса (Ниса) — одноименные город и область на северо-западе Хорасана. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 394.

1147

'Абдаллах б. Тахир (798—844) — второй правитель из наместнической, однако фактически независимой от Халифата династии Тахиридов; крупный полководец и поэт. См. о нем: Marin В. 'Abd Allah b. Tahir // EI^2. Vol. I. P. 52—53.

1148

Рафидиты-кайсаниты — в источниках фигурируют два направления шиизма: рафидиты — совокупность ранних группировок имамитов; члены этих группировок были сторонниками «ясного указания» (ан-насс) на имамат 'Али и почитали двенадцать имамов, последний из которых, малолетний сын ал-Хасана ал-'Аскари (ум. 874) Мухаммад, скрылся и был провозглашен «скрытым имамом» и ал-махди. См.: аш-Шахрастани. С. 226; кайсаниты — шиитская секта, сторонники имамата Мухаммад б. ал-Ханафийи.

1149

Мухаммад б. ал-Ханафийа (637—700/1) — сын 'Али б. Абу Талиба от взятой в плен Хаулы (из племени бану ханифа); после смерти ал-Хасана и ал-Хусайна считался главой алидского рода. См. о нем подробнее: Buhl Fr. Muhammad b. al-Hanafiya // EI^1. Bd. III. S. 722-723.

1150

Ал-вакифиййа (вакифиты) — шиитская секта, сторонники которой отрицали смерть седьмого шиитского имама Мусы ал-Казима (745—799) и не признавали имамат никого другого. См. об этом: аш-Шахрастани. С. 230.

1151

Ал-Мамтура (мамтуриты, досл. «орошаемые дождем») — шиитская секта, сторонники которой сомневались в смерти Мусы ал-Казима и колебались относительно того, кто должен стать его преемником. См.: там же.

1152

Ал-ма'навиййа (асхаб ал-ма'ани, «сторонники идей») — одно из направлений в мутазилизме. См.: там же. С. 70.

1153

Ал-мухаммадиййа (мухаммадиты) — одна из группировок хариджитов. См.: там же. С. 120.

1154

Китаб сирр ал-хайат (Книга тайны жизни) — сочинение ал-Мас'уди, в котором он рассматривал проблемы души и христианской Троицы. См. об этом: Pellat Ch. Al-Mas'udi // EI^2. Vol. VI. P. 787.

1155

Кайс (собственно, кайс 'айлан) — один из крупнейших племенных союзов так называемых северных арабов. См. об этом: Fischer A. Kais-'ailan // EI^1. Bd. II. S. 698-703.

1156

Ал-магариба (магрибинцы) — контингент халифской гвардии, второй по численности после тюркского; видимо, комплектовался из рабов-берберов и лично свободных арабов-выходцев из Северной Африки. См. об этом: Фарук 'О. Ал-Хилафа ал-'аббасиййа фи 'аср ал-фауда ал-'аскариййа (861—946). Багдад. 1974. С. 31. Информация была предоставлена к. и. н. Ф. Асадовым.

1157

Ал-ашрусиййа — уроженцы Уструшаны, исторической области в Мавараннахре, располагавшейся к востоку и северо-востоку от Согда, между р. Сайхун (Сырдарья) и Гиссарским хребтом; главный город — Буджикат. См. об этом: Нег-матов Н. Н. Государство Саманидов. С. 38.

1158

Ар-Разан — место под Багдадом. См: Йакут. Булдан. Bd. 11. S. 729—730.

1159

Четыре фарсаха — около 24 км; фарсах — около 6 км. Хинц В. С. 72.

1160

Ал-Катул — название четырех каналов, одного большого и трех меньших, которые в арабо-мусульманскую эпоху протекали недалеко от Самарры. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 57—57.

1161

Ал-джарамика — галисийцы (так этот этноним переводится в БМ (III. Р. 66); использование его в данном контексте непонятно.

1162

Монастырь 'Ади (Дайр 'Ади) — идентифицировать не удалось.

1163

Сам б. Нух — библейский Сим, сын Ноя. См.: Joel В. Sam // EI^1. Bd. IV. S. 128.

1164

Табархан — город в окрестностях Мосула. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 683.

1165

Ал-Вазириййа — дворец ал-Му'тасима в Самарре. См.: Пелла. VII. Р. 753.

1166

Арджан — река в северной Сирии. См.: Le Strange G. The Lands of Eastern Caliphate. P. 122.

1167

Ашнас ат-Турки — тюркский военачальник времен ал-Му'тасима и ал-Васика; был наместником ал-Джазиры, Сирии и Египта, а также хаджибом. См. о нем: Пелла. VI. Р. 158.

1168

Карх Самарра — первоначально Карх Файруз, населенный пункт, находившийся к северу от будущей Самарры и впоследствии ставший одним из ее кварталов; располагался на возвышенном месте. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 256.

1169

Ал-Баликан — деревня в горах, на юго-востоке Хорасана, в верхнем течении р. Мургаб. См.: Le Strange G. The Lands of the Hasten Caliphate. P. 414.

1170

Ал-Афшин (Хайдар б. Каус) (ум. 841) — наследный князь Уструшаны, арабо-мусульманский полководец, победитель Бабака; обвиненный в отступничестве от ислама, был замучен голодом в Самарре. См. о нем подробнее: Barthold W. [Gibb H. A. R.] Afshin // EI^2. Vol. I. P. 241.

1171

Сахл б. Сунбат — армянский владетель, захвативший и выдавший Бабака. См. о нем: Пелла. VI. Р. 399.

1172

Армения (Арминийа) — об истории Армении в арабо-мусульманскую эпоху см.: Arminiya. II. 2. Canard M. Armenia under the Arab domination // EI^2. Vol. I. P. 635-638.

1173

Бумадах — см. о нем: Пелла. VI. Р. 211.

1174

Харун б. ал-Му'тасим — имеется в виду будущий халиф ал-Васик.

1175

Пять фарсахов — около 30 км.

1176

Исхак б. Ибрахим — аббасидский чиновник и администратор. См. о нем: Пелла. VI. Р. 143.

1177

Хашабат Бабак («Столп Бабака») — на основе доступных источников идентифицировать не удалось.

1178

Кораническая аллюзия; см.: Коран, 76:10.

1179

Ал-Хасан б. ал-Афшин — см. о нем: Пелла. VI. Р. 271.

1180

Утруджа бинт Ашнас — см.: Пелла. VI. Р. 118.

1181

Туфил — византийский император Феофил (829—842).

1182

Бурджан — этноним не отождествлен; возможно, что имеются в виду дунайские болгары (булгары). См.: Бейлис В. М. Сочинения ал-Мас'уди как источник по истории Восточной Европы. С. 246.

1183

Ал-бургар — название булгар (болгар), употребляемое ал-Мас'уди; в данном месте ал-Мас'уди путает дунайских булгар с волжскими. См.: там же. С. 239—240.

1184

Зибатра — большой город-крепость, находившийся на реке Каракис (совр. Султан Су). См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 121.

1185

Малатийа — древний город, находившийся в верховьях Евфрата. См.: Honigman E. Malatya // EI^1. Bd. III. S. 213-218.

1186

Джихад — война «на пути Аллаха» во имя расширения влияния ислама. См. об этом подробнее: Mackdonald D. В. Djihad // EI^1. Bd. I. S. 1087—1088.

1187

Газий — руководитель или участник похода против неверующих (газвы). См.: Ghazi // EU. Bd. II. S. 139.

1188

Мухаммад б. Ибрахим — один из военачальников ал-Му'тасима. См. о нем: Пелла. VII. Р. 636.

1189

Итах ат-Турки (ум. 849) — хазарский раб, купленный ал-Му'тасимом в 815 г.; играл видную роль при ал-Му'тасиме, ал-Васике и ал-Мутаваккиле; был наместником Египта, начальником шурты в Самарре, хаджибом при ал-Мутаваккиле, начальником дворцовой стражи, начальником барида, смотрителем дворца; по возвращении из хаджжа в 848 г. был арестован, имущество его было конфисковано; умер в тюрьме от жажды. См. о нем: Пелла. VI. Р. 188.

1190

Джа'фар 6. Динар ал-Хаййат — аббасидский военачальник, имя которого упоминается в источниках в связи с различными событиями, происходившими при ал-Ма'муне и ал-Му'тасиме; был воспет Абу Таммамом. См. о нем: Пелла. VI. Р. 244.

1191

Буга ал-Кабир (ум. 862) — тюркский военачальник; играл важную роль при ал-Му'тасиме и его преемниках. См. о нем: Sourdel D. Bughaal-Kabir // EI^2. Vol. I. P. 1287.

1192

'Уджайф [б. 'Анубиса] — военачальник, служивший ал-Ма'муну. См. о нем. Пелла. VII. Р. 498.

1193

Дарб ас-Салама — название двух дорог, которые мусульмане часто использовали для вторжений на византийскую территорию из Сирии. См. об этом подробнее: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 133—134.

1194

Дарб ал-Хадас — дорога, шедшая вглубь Малой Азии от пограничной византийской крепости Адана; после взятия ее арабами-мусульманами во время правления халифа 'Омара б. ал-Хаттаба, крепость стала называться ал-Хадас, а дорога, шедшая от нее, получила также название Дарб ас-Салама («Путь Безопасности»). См. там же. Р. 121— 122.

1195

'Амурийа — византийский город Амориум, находившийся во Фригии; был захвачен и разрушен ал-Му'тасимом после осады, длившийся пятьдесят пять дней, в 838 г. См.: Amorium // EI^1. Bd. I. S. 350.

1196

Ал-Мазйар б. Карин б. Бандархармас (ум. 839) — правитель из княжеской династии Каринидов в Табаристане; поднял восстание, был взят в плен и казнен в Самарре. См. о нем подробнее: Minorsky V. Mazyar // EI^1. Bd. III. S. 505—507.

1197

Ал-Хасан б. ал-Хусайн б. Мус'аб — брат Тахира б. ал-Хусайна, военачальник ал-Му'тасима; взял в плен ал-Мазйара. См. о нем: Пелла. VI. Р. 272.

1198

Ас-Сарийа — крупный город в Табаристане. См.: Le Strange G. The Lands of the Easten Caliphate. P. 370.

1199

Дуалисты (ас-санавиййа) — последователи манихейства, маздакизма и хуррамизма, которые чаще обозначались термином «занадика» (мн. ч. от «зиндик»); считались неверующими в Аллаха, в противоположность верующим «му'минун». См. об этом подробнее: Зиндик // Ислам: Энциклопедический словарь. С. 78.

1200

Абу Таммам Хабиб б. Аус ат-Та'и ал-Джасими (ок. 804—846) — выдающийся арабский поэт. См. о нем подробнее: Ritter H. Abu Tammam // EI^2. Vol. I. P. 153-155.

1201

Коран, 9:40.

1202

Диван Аби Таммам 1. С. 154.

1203

Раби'а — одно из четырех племенных объединений так называемых северных арабов. См.: Пелла. VI. Р. 336.

1204

Бакр б. ан-Наттах — известный поэт эпохи Харуна ар-Рашида; уроженец Басры, переселившийся в Багдад; знакомый Абу-л-'Атахии. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VII. С. 90-91.

1205

Дулаф б. Абу Дулаф ал-Касим б. 'Иса ал-'Иджли — нелюбимый сын знаменитого амира и вельможи; вариант истории о его вражде с отцом и сне о загробной судьбе родителя содержится у Ибн Халликана (Ибн Халликан. VI. Р. 44—45).

1206

'Амр б. Марзук ал-Бахили — известный басрийский хадисовед. См. о нем: Пелла. VII. Р. 530.

1207

Абу Аййуб Сулайман б. Харбал-Вашиджи ал-Басри (ум. 838/9) — известный передатчик хадисов; при ал-Ма'муне был назначен кади Мекки, а затем, незадолго до своей смерти, был смещен. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. IX. С. 33-37.

1208

Са'ид б. ал-Хаким б. Абу Марйам ал-Басри (по др. источникам — ал-Мисри) — хадисовед. См. о нем: Пелла. VI. Р. 378.

1209

Ахмад б. 'Абдаллах ал-Гудани — знаток хадисов, славившийся достоверностью передаваемых преданий. Пелла. VI. Р. 125.

1210

Сулайман аш-Шазикуни — хадисовед. См. о нем: Пелла. VI. Р. 389.

1211

'Али ал-Мадани — известный хадисовед. См. о нем: Пелла. VII. Р. 512.

1212

Бишр ал-Хафи (ок. 769—840) — известный суфий. См. о нем: Meier F. Bishr al-Hafi // EI^2. Vol. I. P. 1244-1246.

1213

'Абдаллах б. 'Абд ал-Ваххаб ал-Джаджаби (в MX — ал-Джумахи) — хадисовед. См. о нем: Пелла. VII. Р. 473.

1214

Мухаммад б. Кусаййир ал-'Абди — хадисовед. См. о нем: Пелла. VII. Р. 661.

1215

Дворец ал-Хакани — видимо, имеется в виду дворец, возведенный ал-Му'тасимом в 836 г. на месте христианского монастыря в Самарре. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 54.

1216

Имеется в виду месяц сафар 180 г. х., приходящийся на 15.04—13.05.796 г.

1217

Йа'куб б. Исхак ал-Кинди (ум. после 870) — знаменитый арабо-мусульманский философ. См. о нем подробнее: De Boer Tj. Al-Kindi // EI^1. Bd. II. 1095— 1096.

1218

Каратис — мать ал-Васика, умм ал-валад. См. о нем: Пелла. VII. Р. 573.

1219

Отец и дядя ал-Васика — имеются в виду аббасидские халифы ал-Му'тасим (833—842) и ал-Ма'мун (813—833).

1220

Имеется в виду, что ал-Васик был последователем мутазилизма.

1221

Джасим — деревня на расстоянии 8 фарсахов (около 48 км) от Дамаска, по дороге на Тивериаду (Табарию). См.: Йакут. Балдан. Bd. II. S. 8.

1222

Ал-Джаулан — деревня и местность под Дамаском. См.: там же. S. 159. Видимо, соотносится с понятием современных Голанских высот.

1223

Ал-Джабиййа — деревня под Дамаском. См.: там же. S. 3.

1224

Местность Нава — земли, прилегающие к населенному пункту того же названия, находящемуся в Хауране; там, по преданию, жил Аййуб (Иов) и находится могила Сама (Сима). См.: Пелла. VII. Р. 734.

1225

Аййуб — библейский Иов; упоминается в Коране и посткоранических преданиях. См. о нем: Seligon M. Aiyub // EI^2. Vol. I. P. 223-224.

1226

Абу-л-Вазир (Ахмад б. Халид) — аббасидский чиновник; служил при ал-Му'тасиме, ал-Васике и ал-Мутаваккиле. См. о нем: Пелла. VI. Р. 122.

1227

Ахмад б. ал-Хасиб — чиновник, занимал пост вазира при ал-Мунтасире. См. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 735.

1228

Ибрахим б. ал-Хасиб — см. о нем: там же. Р. 220.

1229

Коран, 16:21, 22.

1230

Ахмад б. Ибрахим — см. о нем: Пелла. VI. Р. 120.

1231

Ал-Му'алла б. Аййуб — аббасидский чиновник. См. о нем: Пелла. VII. Р. 693.

1232

Ибрахим б. Рабах — аббасидский чиновник; при ал-Васике попал в опалу и был подвергнут заточению. См. о нем: Пелла. VI. Р. 81.

1233

Наджах б. Салама — аббасидский чиновник; неоднократно подвергался опалам и конфискациям. См. о нем: Пелла. VII. Р. 721.

1234

Диван Аби Гаммам. С. 290.

1235

Этот стихотворный отрывок в доступных изданиях стихотворений Абу Таммама отсутствует.

1236

Эта версия отсутствует в БМ.

1237

Васф — жанр описания в средневековой арабской поэзии. См. об этом под робнее: Филыитинский И. М. История арабской литературы. С. 58—59.

1238

Мосул (ал-Маусил) — главный город иракской провинции Дийар Раби'а, расположенный на западном берегу Тигра. См.: Honigmann E. Mosul. EI^1. Bd. III. S. 656-659.

1239

Ал-Хасан б. Раджа' — чиновник и знаток поэзии, был известен как литературный меценат. См. о нем: Пелла. VI. Р. 272.

1240

Диван Аби Таммам. С. 292 (с вариантом).

1241

'Абдаллах б. ал-Хасан б. Са'д (на самом деле, 'Абдаллах б. ал-Хусайн б. Са'д) — поэт и историк, друг ал-Бухтури и ал-Мубаррада. См. о нем: Пелла. VII. Р. 470.

1242

Абу Исхак Исма'ил б. Исхак (814—895) — факих маликитского мазхаба; был весьма ригористичен и выступал против бид'а; славился образованностью, написал ряд сочинений; занимал посты кади Восточной стороны Багдада, Западной стороны, а также кади-л-кудат. См. о нем: Пелла. VI. Р. 151— 152.

1243

Перемена повествователя, характерная для стиля ал-Мас'уди.

1244

Ал-Хариси — видимо, имеется в виду некий бедуинский поэт, который восхвалял Ибн ал-Му'тазза. См. о нем: Пелла. VI. Р. 259.

1245

'Али б. ал-Джахм аш-Шами (ок. 804—863) — поэт. См. о нем: Gibb H. A. R. 'Ali b. al-Djahm // EI^2. Vol. I. P. 386.

1246

Ал-Бухтури (821— 897) — выдающийся арабский поэт и собиратель поэтических антологий. См. о нем подробнее: Pellat Ch. Al-Buhturi // EI^2. Vol. I. P. 1289—1290.

1247

«Мухдасы» (Новые) — арабоязычные поэты VIII—IX вв., преимущественно, неарабы по происхождению, обновившие аравийские поэтические каноны. См. об этом подробнее: Фильштинский И. М. История арабской литературы V—начало X века. С. 289-297.

1248

Джахилийский поэт — поэт, творчество которого относится к доисламскому времени, к джахилии.

1249

Зухайр (б. Абу Сулма) — один из крупнейших арабских доисламких поэтов. См. о нем: Krenkow F. Zuhair // EI^1. Bd. IV. S. 1338-1339.

1250

См.: Диван ал-Бухтури. Т. II. С. 294 (с вариантами).

1251

Са'ид б. Махлад — по данным Д. Сурделя, занимал крупный чиновничий пост. См.: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 736.

1252

В доступных нам изданиях стихотворений ал-Бухтури данные стихи отсутствуют.

1253

См.: Диван ал-Бухтури. Т. I. С. 50.

1254

Там же. С. 91 (с вариантами).

1255

В доступных нам изданиях стихотворений ал-Бухтури эти стихи отсутствуют.

1256

Ал-Фатх б. Хакан (817/8—861) — катиб (секретарь) халифа ал-Мутаваккила; занимал ряд других видных административных постов; меценат, библиофил и литератор; погиб, защищая ал-Мутаваккила во время мятежа тюркских гвардейцев. См. о нем подробнее: Pinto О. Al-Fath b. Khakan // EI^2. Vol. II. P. 837—838.

1257

В доступных нам изданиях стихотворений ал-Бухтури данный отрывок отсутствует.

1258

В доступных нам изданиях стихотворений ал-Бухтури данный отрывок отсутствует.

1259

Ал-Мунтасир («Побеждающий [благодаря Аллаху]») — аббасидский халиф (861— 862). См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Al-Muntasir // EI^1. Bd. III. S. 783—784.

1260

См.: Диван ал-Бухтури. Т. 1. С. 98.

1261

В доступных нам изданиях стихотворений ал-Бухтури данные стихи отсутствуют.

1262

См.: Диван ал-Бухтури. Т. I. С. 116.

1263

В доступных нам изданиях стихотворений ал-Бухтури данные стихи отсутствуют.

1264

В доступных нам изданиях стихотворений ал-Бухтури данные стихи отсутствуют.

1265

Мухаммад б. Абу-л-Азхар [б. Мазйад ал-Бушанджи) (ум. 937) — знаток исторических преданий, хадисов, грамматист, стихотворец, автор многих сочинений. См. о нем: Пелла. VII. Р. 638.

1266

Ибрахим Ибн ал-Мудаббир — аббасидский чиновник и литератор. См. о нем: Пелла. VI. Р. 84.

1267

См. Абу Таммам. Диван. С. 252 (с вариантом).

1268

См.: там же. С. 29.

1269

Первый байт в доступных нам изданиях стихотворений Абу Таммама отсутствует; второй байт см.: Абу Таммам. Диван. С. 146; два последних байта см.: там же. С. 148-149.

1270

См.: Абу Таммам. Диван. С. 467.

1271

Данный отрывок в доступных нам изданиях стихотворений Абу Таммама отсутствует.

1272

Урджуза — стихотворение в размере раджаз, простейшем в арабской поэзии. См. об этом: Фильштинский И. М. История арабской литературы V—начале X века. С. 198.

1273

В доступных нам изданиях стихотворений Абу Таммама данные стихи отсутствуют. Здесь заканчивается рассказ, приведенный Ибн Абу-л-Азхаром со слов Абу 'Амра б. ал-Хасана ат-Туси.

1274

Бузурджмихр сын Бахтукана — вазир сасанидского шаха Ануширвана, считавшийся великим мудрецом. См. о нем: Пелла. VI. Р. 194.

1275

Цари Сасана (Сасаниды — Д. М.) — вторые персы — иранская династия (226—651); «вторыми персами» названы потому, что, согласно воззрениям средневековых арабских историков, эта династия во второй раз, после древнейших царей, создала единое государство на территории Ирана; см. об этом, например: ал-Йакуби. Т. I. С. 159.

1276

Коран, 40:22.

1277

Ал-Хамаса или Китаб ал-хамаса («Книга доблести») — антология доисламской поэзии, собранная Абу Таммамом. См.: Ritter H. Abu Tammam // EI^2. Vol. I. P. 154.

1278

Китаб ал-хабиийа («Книга сокрытого») — другое название Китаб ал-хамаса Абу Таммама. Информация была предоставлена доц. М. С. Киктевым.

1279

Абу Бакр Мухаммад б. Йахйа ас-Сули (ум. 946/7) — знаменитый литератор, историк и шахматист. См. о нем подробнее: Kratschkovsky Ign. Al-Suli // EI^1. I». S. 586-587.

1280

См.: Диван Аби Таммам. С. 3.

1281

Адиб — в арабо-мусульманской культуре всесторонне образованный и воспитанный человек. См. об этом: Пелла Ш. Вариации на тему адаба. С. 63.

1282

Ал-Хасан б. Вахб ал-Катиб — крупный чиновник, современник Абу Таммама. См. о нем: Ибн Халликан. II. Р. 74.

1283

'Али б. Джа'д — см.: Ибн Халлиан. II. Р. 156.

1284

Ахмад б. Наср ал-Хуза'и (ум. 845/6) — факих и богослов, происходил из рода Аббасидов; придерживался антимутазилитской точки зрения на происхождение Корана, полагая, что Коран несотворен, убит из-за этого при ал-Васике. См. о. нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. V. С. 173—178.

1285

Михна — судилище, своеобразная инквизиция, организованная в 833 г. халифом ал-Ма'муном (813—833) и существовавшая до 848 г.; михна была призвана выявлять и наказывать противников мутазилитской доктрины. См. об этом подробнее: Wensinck A. J. Mihna // EI^1. Bd. III. S. 558—559.

1286

16.11-15.12.844.

1287

Ал-Кийас — выработка суждений по аналогии; один из главнейших мыслительных приемов, применяемых в фикхе. См. об этом подробнее: Huart Cl. Kiyas // EI^1. Bd. II. S. 1130-1131.

1288

Сунна — собрание преданий о высказываниях и поступках пророка Мухаммада; исламское Священное Предание, являющееся вторым (после Корана) источником мусульманского права и образцом для подражания всякому мусульманину в его частной жизни. См. подробнее: Wensink A. J. Sunna // EI^1. Bd. IV. S. 601-603.

1289

Миха'ил [б. Масавайх] — врач, который лечил ал-Ма'муна и нескольких последующих халифов. См. о нем: Пелла. VII. Р. 716.

1290

Хунайн б. Исхак (809/10—873) — знаменитый арабский врач и переводчик философских и медицинских сочинений. См. о нем: Ruska J. E. Hunain b. Ishak // EI^1. Bd. II. S. 357.

1291

Салмавайх — врач, приближенный ал-Му'тасима и ал-Васика. См. о нем подробнее: Ибн ан-Надим. С. 412—413.

1292

Четыре природы (стихии, элемента) — базовые понятия античной натурфилософии (земля, вода, воздух, огонь), заимствованные арабо-мусульманскими философами. См. об этом: Элементы // Философский энциклопедический словарь. С. 761.

1293

Возможно, имеются в виду трактаты Китаб ал-агзийа («Книга питания») или Китаб алат ал-гиза' (Книга приспособлений питания). См.: Ибн ан-Надим I. S. 294.

1294

Китаб ал-маса'ил ат-таби'иййа («Книга природных вопросов») — см.: Пелла. VI. Р. 75.

1295

Сукрат — арабская транслитерация имени великого древнегреческого философа (470/69—399 до н. э.).

1296

Дийуджанис — арабская транслитерация имени древнегреческого философа Диогена Синопского (404—323 до н. э.).

1297

Ал-Искандар — арабизированная форма имени Александра Македонского; об образе этого исторического персонажа в арабо-мусульманской культуре см.: Iskandar // EI^1. Bd. II. S. 570-571.

1298

См.: Диван Аби-л-Атахийа, 1964. С. 491— 492.

1299

Ал-Кахир («неодолимый [благодаря Аллаху]») — аббасидский халиф (932— 934). Zettersteen К. V. Al-Kahir bi'Llah // EI^1. Bd. II. S. 671.

1300

См. об этом: ат-Табари, III. 1369.

1301

Хорезмийка — уроженка среднеазиатской исторической области Хорезм, расположенной в низовьях Амударьи. См.: Итина М. А., Раппопорт Ю. А. Хорезм // Советская историческая энциклопедия. Т. XV. С. 638—639.

1302

Шуджа', мать ал-Мутаваккила — см. о ней: Ибн Кутайба. Маариф. С. 200.

1303

Ночь с 10 на 11.12.861 г.

1304

В подл.: ас-сийаб ал-мулхама — одежда из ткани, у которой продольные нити шелковые, а поперечные — простые. См.: ал-Мунджид. С. 716.

1305

Китаб ал-бустан («Книга сада») — согласно Ибн ан-Надиму, это сочинение было составлено неким Мухаммадом б. 'Абд Раббихи по прозвищу Ра'с ал-Багл («Мулья Голова») и лишь приписывается ал-Фатху б. Хакану. См.: Ибн ан-Надим I.S. 117.

1306

Имеется в виду один из лахмидских царей, правивших в Хире; см. об этом: Buhl Fr. Al-Hira // EI^1. Bd. II. S. 333-334.

1307

Абу 'Абдаллах ал-Му'тазз би-л-Лах («Гордящийся Аллахом») — аббасидский халиф (866-869). См. о нем: Zettersteen К. V. Al-Mu'tazz, EI^1. Bd. III. S. 856—857.

1308

Ал-Муста'ин би-л-Лах («Обращающийся за помощью к Аллаху») — аббасидский халиф (862—866). См. о нем: Zettersteen К. V. Al-Musta'in // EI^1. Bd. III. S. 827-828.

1309

Наблюдение верное, так как халифат ас-Саффаха начался в 132 г. х. (750 г. н. э.), а халифат ал-Мутаваккила — в 232 г. х. (847 г. н. э.); см. об этом: Zettersteen К. V. 'Abbasiden // EI^1. Bd. I. S. 15.

1310

Ал-'Аббас б. ал-Мугталиб умер в 32 г. х. (652/3 г. н. э.) (Buhl Fr. Al-Abbas // EI^1. Bd. I. S. 10); халифат ал-Мутавккила начался в 232 г. х. (847 г. н. э.) (Zettersteen К. V. Abbasiden // EI^1. Bd. I. S. 15); то есть наблюдение носит верный характер.

1311

Мухаммад б. 'Абд ал-Малик [Ибн] аз-Заййат (ум. 847) — вазир ал-Му'тасима и ал-Васика; после смерти последнего хотел сделать халифом его сына Мухаммада, однако военачальники тюркских гвардейцев поддержали брата ал-Васика Джа'фара (будущего ал-Мутаваккила); видимо, это обстоятельство послужило причиной ареста и убийства Ибн аз-Заййата. См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Muhammad b. 'Abd al-Malik // EI^1. Bd. III. S. 720.

1312

Имя информатора опущено ал-Мас'уди.

1313

Лайла, Маййа, Хинд — женские имена, часто встречающиеся в поэзии.

1314

Мухаммад б. ал-Фадл ал-Джурджа'и — один из вазиров ал-Мутаваккила, занимал этот пост в 232 (846/7) — 236 (850/51) гг. См. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 726.

1315

Т. е. Абу-л-Хасана 'Убайдаллах б. Йахйу б. Хакана; см.: Zettersteen К. V. Ibn Khakan // EI^1. Bd. II. S.418.

1316

Аят — досл. «чудесный знак», «чудо», коранический стих. См. об этом: Ауа // EI^1. Bd. I S. 545.

1317

Мухаммад б. ал-Касим б. Мухаммад б. Сулайман ал-Хашими — аббасидский амир, наместник Басры при ал-Мутаваккиле. См. о этом: Пелла. VII. Р. 661.

1318

Монастырь Дайр Харкал — на самом деле, этот монастырь назывался Дайр Хизкил (монастырь Иезекииля); находился между Басрой и населенным пунктом 'Аскар Мукрам; рассказ ал-Мубаррада о встрече с безумным поэтом приводится и составителем географического словаря Йакутом. См.: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 706-707.

1319

Абу-л-'Анбас [Мухаммад б. Исхак б. Абу-л-'Анбас] ас-Саймари — надим ал-Мутаваккила; славился как знаток астрологии, был автором ряда сочинений; занимал пост кади г. ас-Саймара. См. о нем: Ибн ан-Надим. С. 216.

1320

В доступных изданиях стихов ал-Бухтури этого стихотворения обнаружить не удалось.

1321

Ал-Кахкари — по другим доступным источникам идентифицировать не удалось; возможно, это одно из прозвищ ал-Бухтури.

1322

В подлиннике — гариб, т. е. редкие или малоупотребительные слова, использование которых одними критиками осуждалось, а другими приветствовалось. См. об этом: Филътишинский И. М. История арабской литературы X—XVIII века. С. 426.

1323

Абу-л-Хасан 'Али б. Мухаммад б. 'Али б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. Абу Талиб [ан-Наки ал-Хади] (ум. 868) — десятый имам шиитов-двунадесятников; жил в Мекке, был обвинен в организации заговора против ал-Мутаваккила и доставлен к нему; вскоре после этого умер. См. о нем: Пелла. VII. Р. 518.

1324

См. аналогичную мысль в «Гамлете» Шекспира (акт IV, сцена III).

1325

Видимо, имеется в виду ал-Мубаррад.

1326

Мухаммад б. Сама'а ал-Кади (ум. 233—847/8) — известный факих и хадисовед. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. V. С. 341— 343.

1327

Абу Ханифа ан-Ну'ман б. Сабит (ок. 699—767) — теолог и законовед; основатель и эпоним ханафитского мазхаба (толка). См. о нем подробнее: Shacht J. Abu Hanifa al-Nu'man // EI^2.. Vol. I. P. 123-124.

1328

Китаб навадир ал-маса 'ил 'ан Мухаммад б. ал-Хасан («Книга редкостных вопросов от Мухаммада б. ал-Хасана») — по другим доступным нам источникам идентифицировать не удалось.

1329

Йахйа 6. Ма'ин (ум. 233—847/8) — известный факих и хадисовед. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIV. С. 177—187.

1330

[Абу Са'ид Убайдаллах б. 'Омар] ал-Каварири (ум. 849) — багдадский хадисовед. См. о нем: Пелла. VII. Р. 492.

1331

Исхак б. Ибрахим б. Мус'аб — аббасидский чиновник, племянник Тахира б. ал-Хусайна; занимал ряд видных должностей, по некоторым сведениям, именно он бичевал Ибн Ханбала. См. о нем: Пелла. VII. Р. 143.

1332

Муса б. Салих б. Шайх б. 'Умайра ал-Асади (ум. 257—870/1) — хадисовед, поэт и адиб. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. 13. С. 42—43.

1333

Смена повествования от третьего лица на повествование от первого лица, характерная для стиля ал-Мас'уди.

1334

Т. е. пророк Мухаммад, Фатима и ал-Хасан б. 'Али — прародители девушки.

1335

Абу-л-Валид Мухаммад б. Ахмад б. Абу Ду'ад (ум. 853) — факих, назначенный ал-Мутаваккилом кади Багдада и прилегающих к нему земель в замену попавшего в опалу отца. См.: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. I. С. 297—301.

1336

Ал-Джаусак — название двух дворцов в Самарре; один из них был построен ал-Му'тасимом в конце его правления, а другой — ал-Мутаваккилом и назывался ал-Джаусак ал-Джа'фари. См. об этом: Пелла. VI. Р. 251.

1337

Саллама [б. ал-Му'таман] — аббасидский чиновник; служил ал-Муктадиру и ал-Кахиру. См. о нем: Пелла. VI. Р. 383.

1338

Ансары — сторонники пророка Мухаммада из числа жителей Медины (ед. числ. — насири, мн. число — ансар). См. об этом подробнее Reckendorf H. Ansar // EI^1. I. S. 374-375.

1339

Сулайман 6. 'Абдаллахан-Науфали — некий приближенный ал-Му'тасима. См. о нем: Пелла. VI. Р. 390.

1340

Ибрахим б. ал-Му'тамир — по другим источникам не прослеживается. См.: Пелла. VI. Р. 85.

1341

Имеется в виду рассказчик, имя которого опущено ал-Мас'уди.

1342

См.: Шарх диван Аби Таммам. С. 80—82 (с вариантами).

1343

Ал-Джа'фари — дворец, построенный ал-Мутаваккилом к северу от Самарры; также называется ал-Мутаваккилиййа; здесь же халиф и был убит; развалины сохранились. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 54.

1344

Сикбадж — род бульона с уксусом. См.: ал-Мунджид. С. 352.

1345

Джа'фар б. Мухаммед б. Хамдан ал-Маусили ал-Факих (ум. 934/5) — шафиитский факих и адиб из Мосула, автор многих сочинений по различным отраслям знания. См. о нем: Пелла. VI. Р. 246.

1346

Джухайна — большая деревня под Мосулом; согласно Йакуту, была первым местом стоянки путников, направлявшихся в Багдад. См. о нем: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 168.

1347

Танбуристка — исполнительница мелодий на танбуре, струнном щипковом инструменте семейства лютневых, прототипе гитары. См.: Еолян И. Р. Традиционная музыка Арабского Востока. С. 232.

1348

Имеется в виду ал-Джахиз.

1349

Йазид б. 'Абд ал-Малик — омейядский халиф (720—724). См. о нем: Levi Delia Vida G. Yazid b. 'Abd al-Malik // EI^1. Bd. II. S. 1257-1258.

1350

Ритл — мера веса, равная примерно 405, 25 г. См.: Хинц В. С. 37.

1351

Абу 'Абдаллах Мухаммад б. Джа'фар ал-Анбари — хадисовед. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. II. С. 134.

1352

Мухаммад б. Хумайд ат-Туси (ум. 829/30) — военачальник ал-Ма'муна. См. о нем: Пелла. VII. Р. 643.

1353

'Омар б. ал-Фараджар-Руххаджи (ум. 848) — чиновник, занимал важные посты при ал-Ма'муне, ал-Му'тасиме и ал-Васике. См. о нем: Пелла. VII. Р. 524.

1354

19.08.-16.09.855 г.

1355

Мухаммад б. Тахир (ум. 862) — последний правитель Хорасана из полунезависимой династии Тахиридов; был взят в плен Йа'кубом б. ал-Лайсом ас-Саффаром, после освобождения назначен наместником Багдада. См. о нем: Zettersteen К. V. Muhammedb. Tahir // EI^1. Bd. III. S. 727.

1356

Владыка шариата (сахибаш-шари'а) — имеется в виду пророк Мухаммад.

1357

Карматы — религиозно-политическая группировка (секта), которая в IX — XII вв. вела борьбу за установление в Халифате власти династии Исма'илитов, ведший происхождение от Исма'ила, старшего сына шестого шиитского имама Джа'фара ас-Садика. См.: Massignon L. Karmaten // EI^1. Bd. II. S. 821— 826.

1358

2.10-30.10.935 г.

1359

Мухаммад б. 'Абдаллах б. Мухаммад ал-Искафи (ум. ок. 854/5) — факих из багдадских мутазилитов, автор многих сочинений. См. о нем: Пелла. VII. Р. 655.

1360

Джа'фар б. ал-Мубашир (ум. 848/9) — видный теолог и аскет мутазилитской школы Багдада. См. о нем: Nader А. N. Dja'far b. Mubashir // EI^2. Vol. II. P. 373.

1361

Джа 'фар б. Харб (ум. 850) мутазилитский теолог багдадаской школы. См. о нем: Nader А. N. Dja'far b. Harb // EI^2. Vol. I. P. 373.

1362

Хамдан — большое арабское племя, причислявшееся к так называемой йеменской группе. См. подробнее: Scleifer J. Hamdan // EI^1. Bd. II. S. 260—261.

1363

Абу-л-Хузайл Мухаммад б. ал-Хузайл [ал-'Аллаф] (род. между 748—753—ум. между 840—850) — первый спекулятивный теолог мутазилитского направления. Nyberg H. S. Abu'l-Hudhayl al-'Allaf // EI^2.. Vol. I. P. 127-128.

1364

Ал-Хирар — согласно Йакуту, весьма распространенный топоним в землях, населенных арабами. См.: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 229.

1365

Ал-муджассима — теологи-антропоморфисты, приписывавшие Аллаху обладание телом (джисм). См.: аш-Шахрастани. С. 186.

1366

Отелеснение (ат-таджсим) — приписывание Аллаху обладание телом. См. там же.

1367

Уподобление (ат-ташбих) — антропоморфизм, представление Аллаха в образе человека. См.: Strothmann К. Tashbih // EI^1. Bd. IV. S. 742-744.

1368

Ал-'адлиййа — «сторонники божественной справедливости», одно из названий мутазилитов. См.: аш-Шахрастани. С. 191.

1369

Абу Хузайфа Васил б. 'Ата' (699/700—748/9) — основатель мутазилитской школы. См. о нем: Wensinck A. J. Wasil b. 'Ata' // EI^1. Bd. IV. S. 1220—1221.

1370

Положение между двумя положениями (манзила байна-л-манзилатайн) — один из основополагающих моментов мутазилитской доктрины, определяющий статус фасика — нечестивца, т. е. верующего, однако совершившего тяжкий грех мусульманина, который на том свете окажется в аду, но где его наказание будет меньшим, нежели наказание неверующего (кафира). См.: аш-Шахрастани. С. 57—58.

1371

MX. III. 234-236; БМ. VI. 20-24.

1372

'Амр б. 'Убайд (ум. 133—861) — один из старейших мутазилитов. См. предыдущее упоминание о нем: БМ. VI. 208; MX. III. 313.

1373

Завещание («нас») — «ясное указание», божественное предписание, установление. аш-Шахрастани. С. 242.

1374

Абу 'Иса Мухаммад б. Харун ал-Варрак (ум. 861) и его сочинение Китаб ал-маджалис («Книга собраний») — см. об этом авторе и его сочинении: Сезгин. Bd. I. S. 620.

1375

Абу-л-Хусайн Ахмад б. Йахйа ар-Раванди — согласно Ибн Халликану, его кунйа — Абу-л-Хасан; видный ученый, работавший в области калама; по данным Ибн Халликана, он скончался в 859/60 г., а не в 820/1 г., как полагал ал-Мас'уди. См.: Ибн Халликан. № 34.

1376

Рахбат Малик б. Таук — город в Сирии, находящийся на правом берегу Евфрата; ныне называется ал-Майадин. См.: Honigmann E. Al-Rahba // EI^1. Bd. III. S. 1188-1191.

1377

Имеются в виду мусульманские идеологи.

1378

Ибрахим б. ал-'Аббас ас-Сули-Писец (ал-Катиб) (ум. 858) — маула Йазида 6. ал-Мухаллаба; занимал ряд важных постов начиная со времени правления ал-Ма'муна и кончая временем правления ал-Мутаваккила; был известен как литератор. См. о нем: Пелла. VI. Р. 82.

1379

Диван поместий (диван ад-дийа') — особое налоговое ведомство ленных владений. См.: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 102.

1380

Муса б. 'Абд ал-Малик — по данным Д. Сурделя, занимал видный чиновничий пост при ал-Мутаваккиле. См.: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 734.

1381

Коран, 5:37.

1382

Сулайман б. ал-Хасан б. Махлад — был вазиром ал-Муктадира и ар-Ради. См. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 456—460, 493—494.

1383

Ал-Хасан б. Махлад [б. ал-Джаррах] (824—882) — аббасидский чиновник; в 877 и 878—879 гг. занимал пост вазира. См. о нем: Пелла. VI. 275.

1384

Абу Халифа ал-Фадл б. Хубаб ал-Джумахи (ум. 918) — племянник видного знатока арабской поэзии Мухаммада б. Саллам ал-Джумахи; басрийский знаток преданий и стихов, сам был поэтом, составил ряд сочинений. См. о нем: Пелла. VII. Р. 557.

1385

Гулам (досл. «отрок», «юноша») — слуга мужского пола, часто — невольник молодого возраста; впоследствии этим словом стали обозначать и воинов тюркской гвардии, организованной ал-Му'тасимом. См. об этом подробнее: Sourdel D. Ghulam. i. — The Califate // EI^2. Vol. II. P. 1079-1081.

1386

Имеется в виду рассказчик, имя которого опущено ал-Мас'уди.

1387

Имеется в виду рассказчик.

1388

Абу Исхак Ибрахим б. ас-Сара аз-Заджжадж ан-Нахави (ум. 923/4) — выдающийся богослов и грамматист. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VI. С. 89— 93.

1389

Ал-Мазини, Абу 'Осман Бакр б. Мухаммад (по др. источникам, 'Ади б. Хабиб) (ум. между 853/4 и 863/4) — крупный филолог, ученик Абу 'Убайды, ал-Асма'и Абу Зайда ал-Ансари, учитель ал-Мубаррада. См. о нем: Ибн Халликан. № 117.

1390

Абу Саур Ибрахим б. Халид ал-Калби (ум. 240—854/5) — известный собиратель хадисов и законовед. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VI. С. 65-69.

1391

Хушубат — долина недалеко от Медины. См.: Йакут. Bd. I^1. S. 44—445.

1392

См.: БМ. IV. 412; MX. II. 418.

1393

Сама б. Лу'айй б. Талиб — родоначальник одного из подразделений племени курайш. См.: Пелла. VI. Р. 365; о том, что 'Али б. ал-Джахм возводит к нему свою родословную, см.: Ибн Халликан. V. Р. 55.

1394

Джа'фар ал-'Алави ал-Химмани (ум. ок. 874) — возможно, его упоминает Ибн Халликан: Р. 94.

1395

Ан-Надр [б. Канана] — легендарный родоначальник племени курайш; Ма'адд б. Аднан — один из легендарных предков так называемых северных арабов, считался потомком Исма'ила б. Ибрахима. Ибн Кутайба. Маариф. С. 18.

1396

Замазам — священный колодец в Мекке, расположенный у угла Каабы, напротив Черного камня. См. о нем: Сапа De Vaux В. Zamzam // ЕI{{{1}}}. Bd. IV. S. 1312.

1397

Ал-Ахшабан — две горы, находящиеся восточнее и западнее Мекки. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 163.

1398

Ал-Фаркад — звезда в созвездии Малой Медведицы. См.: БМ. VII. 252.

1399

Мухаммад б. 'Абдаллах (824—866) — наместник Багдада, происходил из рода Тахиридов. См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Muhammad b. 'Abd Allah // EI^1. Bd. III. S. 717-718.

1400

Васиф ат-Турки — один из тюркских военачальников; первоначально пользовался расположением ал-Мутаваккила; после, когда попал в немилость к халифу, участвовал в его убийстве; впоследствии сам погиб от рук взбунтовавшихся гвардейцев. См. о нем: Пелла. VII. Р. 754.

1401

Бану лу'айй — одно из подразделений племени курайш. См. об этом: Пелла. VII. Р. 620.

1402

Бану джахм б. бадр — подразделение племени бану малик б. 'амр б. тамим. См.: Ибн Дурайд. С. 130.

1403

Имя информатора опущено ал-Мас'уди, что характерно для его стиля.

1404

Йазид б. Мухаммад ал-Мухаллаби — уроженец Басры; прибыв в Багдад, стал налимом (сотрапезником) ал-Мутаваккила; был собирателем и передатчиком хадисов. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIV. С. 348—349.

1405

Гута (или Гута Дамаска) — оазис, окружающий Дамаск. См.: Elisseeff N. Ghuta // EI^2. Vol. П. P. 1104-1106.

1406

Дараййа — город на Аравийском полуострове, развалины которого находятся в нескольких милях западнее Эр-Рияда. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 84.

1407

Са'ид б. Накис — по всей видимости, один из слуг или стражников ал-Мутаваккила. См. о нем: Пелла. VI. Р. 381.

1408

Раджа' ал-Хадари — надим ал-Мутаваккила. См. о нем: Пелла. VI. Р. 336.

1409

Буга ас-Сагир (Буга Младший; ум. 868) — тюркский военачальник, организатор заговора против ал-Мутаваккила; был заключен в темницу и убит по приказу ал-Му'тазза. См. о нем: Sourdel D. Bugha al-Sharabi // EI^2. Vol. I. P. 1287.

1410

Багир ат-Турки — см. о нем: Пелла. VI. Р. 184.

1411

Фарис, сын Буги ас-Сагира — см.: Пелла. VII. Р. 549.

1412

14.06.-12.07.861 г.

1413

Фам ас-Силх — река под Васитом. См.: Йакут. Булдан. Bd. III. S. 917.

1414

Мухарик [б. Йахйа, Абу-л-Муханна'] (ум. 845) — знаменитый певец. См. о нем: Пелла. VII. Р. 668.

1415

Кабиха — наложница ал-Мутаваккила. См. о ней: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 300.

1416

Дабикское покрывало — возможно покрывало, изготовленное в Дабике, небольшом египетском населенном пункте.

1417

Утамиш, [Абу Муса] (ум. 863) — тюркский военачальник, племянник Буги ал-Кабира (Буги Старшего); при ал-Муста'ине был вазиром, впоследствии отправлен в ссылку и убит. См. о нем: Пелла. VI. Р. 174.

1418

'Убайдаллах б. Хакан (ум. 877) — вазир ал-Мутаваккила, а также ал-Му'тамида. См. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 274-286, 305-309.

1419

См. Диван ал-Бухтури. Т. I. С. 56.

1420

Ал-Харуни — дворец в Самарре, располагавшийся на берегу Тигра, построенный халифом Харуном ал-Васиком. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 54.

1421

Аш-шакириййа — первоначально, чакиры (шакиры) —дружинники раннесредневековых среднеазиатских владетелей (дихканов). См.: Гафуров Б. Г. Таджики. I. С. 373—374; ал-Мас'уди называет таким образом особые гвардейские формирования, образованные в начале правления Аббасидской династии. См.: Пелла. VI. Р. 407.

1422

Мухаммад б. Абу 'Аун (ум. 899/900) — чиновник и поэт. См. о нем: Пелла. VII. Р. 637.

1423

Махбуба — любимая наложница ал-Мутаваккила; стала персонажем «Книги 1001 ночи»; см.: «Рассказ об аль-Мутаваккиле и его невольнице» // Книга тысячи и одной ночи. Т. IV. С. 249—251. См. о ней: Пелла. VII. Р. 634.

1424

В подлиннике ал-каул, «речение».

1425

'Али б. Джа'фар ал-Мадини (ум. 843) — известный хадисовед и литератор. См. о нем: Пелла. VII. Р. 512. Согласно сведениям Ибн ан-Надима, он скончался в 871 г. См.: Ибн ан-Надим. С. 322.

1426

По нашим данным, ранее об ал-Мадини не упоминалось.

1427

Абу-р-Раби' б. аз-Захрани (Сулайман 6. Да'уд ал-'Атаки) — багдадский хадисовед. См. о нем: Пелла. VI. Р. 390.

1428

См.: БМ. VII. 211; MX. IV. 95.

1429

'Абд ал-Малик б. 'Абд ал-'Азиз (Мусаддид б. Мусархид) (ум. 842) — басрийский хадисовед. См. о нем: Пелла. VII. Р. 680.

1430

Ал-Хаммани ал-Факих (Джабир б. Нух) — неоднократно упоминается у ат-Табари в качестве передатчика информации. См.: ат-Табари. I, 315, 332, 340 366 517, 519, 521; III. 2476.

1431

Тайм кураш — очевидно, имеется в виду тайм ал-лат, подразделение курайшитского клана дабба. См.: Ибн Кутайба. Маариф. С. 36.

1432

Шайбан б. Фаррух (ум. 849) — известный хадисовед. См. о нем: Пелла. VI Р 420.

1433

Ибрахим б. Мухаммад аш-Шафи'и — племянник имама аш-Шафи'и, известный хадисовед. См. о нем: Пелла. VI. Р. 84.

1434

Ал-'Аббас б. ал-Валид ан-Нарси (ум. 852/3) — известный хадисовед, знаток историко-биографических преданий. См. о нем: Пелла. VII. Р. 459.

1435

'Убайдаллах б. Му'аз ал-Анбари — басрийский хадисовед. См. о нем: Пелла VII. Р. 493.

1436

Исхак б. Ибрахим Ибн Рахавайх (ум. 852/3) — один из крупнейших богословов, знаток хадисов и фикха. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VI. С. 345—355.

1437

Бишр б. ал-Валид ал-Кади ал-Кинди (ум. ок. 852/3) — факих и знаток хадисов, занимал должности кади. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VII. С. 80—84.

1438

'Осман б. Абу Шайба ал-Куфи — по данным Ибн ан-Надима, умер в 932 г.; хадисовед, автор ряда сочинений. См.: Ибн ан-Надим. С. 320. Упоминание его в данном контексте — анахронизм.

1439

Ас-Салт б. Мас'уд ал-Джахдари (ум. 854) — хадисовед, живший в Самарре. См. о нем: Пелла. VI. Р. 429.

1440

Шабаб б. Халифа ал-'Асфари (Халифа б. Хаййат; ум. 854) — известный историк. См. о нем: Пелла. VI. Р. 309.

1441

'Абд ал-Вахид б. 'Аттаб — возможно, это 'Абд ал-Вахид б. Гаййас ал-Марсади, хадисовед. См. о нем: Пелла. VII. Р. 487.

1442

'Абдаллах б. Му'авия ал-Джумахи — известный хадисовед; умер в весьма преклонном возрасте. См. о нем: Пелла. VII. Р. 481.

1443

Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Абу-ш-Шавариб — хадисовед. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. II. С. 344-345.

1444

Мухаммад б. ал-Мустафа ал-Химси — см. о нем: Пелла. VII. Р. 663.

1445

'Анбас б. Исхак б. Шаммир — упоминается у ат-Табари (III. 1417, 1418, 1430, 1431).

1446

Муса б. 'Абд ал-Малик — улем, государственный деятель и администратор, глава диван ал-харадж и диван ас-Савад при ал-Мутаваккиле. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 860.

1447

Хубшиййа — см.: Пелла. VI. Р. 262.

1448

Румийка — ромейка, гречанка из Византии.

1449

Абарвиз — имеется в виду сасанидский шах Хосров II Парвиз (590—628). См.: Миллер Б. В. Конспект лекций по истории Персии. С. 319.

1450

Ал-Махура — местность недалеко от Самарры. См.: Пелла. VII. Р. 623.

1451

'Аттаб б. 'Аттаб — приближенный ал-Мутаваккила, начальник диван джайш аш-шакириййа. См. о нем: Пелла. VII. Р. 495.

1452

Сусанджирский ковер — ковер, сделанный в Сусанджире, деревне под Багдадом. См.: Йакут. Булдан. Bd. III. S. 190.

1453

Имеется в виду сасанидский шах Канал II Шируйе, который царствовал полгода. См.: Миллер Б. В. Конспект лекций по истории Персии. С. 331.

1454

Омейядский халиф Йазид б. ал-Валид б. 'Абд ал-Малик правил с апреля 744 г. по октябрь 744 г., т. е. около шести месяцев.

1455

Ал-Валид б. Йазид б. 'Абд ал-Малик — омейядский халиф (743—744). См.: Lammens H. Al-Walid b. Yazid // EI^1. Bd. IV. S. 1204.

1456

Бунан б. ал-Харис-Лютнист (ал-'Аввад) — музыкант и поэт. См. о нем: Пелла. VI. Р. 207.

1457

Имам Мухаммад — имеется в виду ал-Мунтасир.

1458

Бурда пророка Мухаммада — войлочный плащ, который вместе с посохом, принадлежавшим пророку Мухаммаду, являлись регалией халифской власти. См.: Basset R. Burd // EI^1. Bd. I. S. 830.

1459

Сын дяди Мухаммада — т. е. потомок дяди пророка Мухаммада ал-'Аббаса б. 'Абд ал-Мутталиба б. Хашима, родоначальника Аббасидов. См.: Lewis В. 'Abbasides // EI{{{2}}}. VI. Р. 15.

1460

Хамид б. ал-'Аббас — вазир халифа ал-Муктадира (918—923). См. о нем подробнее: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 414—424.

1461

Ал-Муктадир — аббасидский халиф (908—932). См. о нем: Zettersteen К. V. Al-Muktadir // EI^1. Bd. III. S. 776-777.

1462

Умм Муса ал-Кахрамана ал-Хашимиййа — Шагаб, мать ал-Муктадира; играла значительную роль в начале его правления. См. о ней: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 670; ее имя означает по-арабски «смута».

1463

Кахрамана — смотрительница, ключница, экономка. См.: ал-Мунджид. С. 659.

1464

К ал-Муктадиру и госпоже — видимо, имеется в виду мать этого халифа Шагаб.

1465

Абу-л-'Аббас Ахмад б. Мухаммад б. Муса б. ал-Фурат (ум. 904) — один из представителей рода бану-л-фурат, брат 'Али б. Мухаммада; был вазиром при ал-Му'тадиде и ал-Муктафи. См. о нем: Пелла. VI. Р. 128.

1466

Т. е. играет в конное поло.

1467

Имеется в виду вечер 8.06.862 г.

1468

Гробница ал-Мунтасира стала одним из первых в мусульманском мире мавзолеев. Сохранилась до настоящего времени; известна под названием Куббат ас-Сулайбиййа. См. о нем: Kreswell К. А. С. A short Account of Early Muslim Architecture. [London]. Penguin Books, 1958. P. 286—288. Информация была представлена кандидатом искусствоведения Т. К. Стародуб.

1469

Ат-Тайфури-лекарь — см. о нем: Пелла. VII. Р. 448—449.

1470

Летний поход (ас-са'ифа) — согласно А. А. Васильеву, «арабские нашествия на византийские земли можно по времени года разделить на три категории: весенние, летние и зимние... Летний поход, начинаясь с половины июля, продолжался шестьдесят дней». См.: Васильев А. А. Византия и арабы. С. 81.

1471

Триста дирхамов равняется примерно тремстам двадцати граммам. См.: Хинц В. С. 16.

1472

Ибн Абу-д-Дунйа (823—894) арабский прозаик, автор нескольких адабных сводов. См. о нем подробнее: Brockelmann С. Ibn Abi'l-Dunya // EI^1. Bd. II. S. 377—378.

1473

'Абд ал-Малик б. Сулайман б. Абу Джа'фар — внук халифа ал-Мансура. См. о нем: Пелла. VII. Р. 484.

1474

В подлиннике игра слов — 'аджжална фа 'уджилна.

1475

Могила ал-Хусайна — находится в Карбале, к западу от Евфрата, примерно в 100 км на юго-запад от Багдада; там было похоронено обезглавленное тело внука пророка Мухаммада ал-Хусайна б. 'Али, погибшего 10 мухаррама 61 г. х. (10.10.680) в битве с войсками омейядского халифа Йазида б. Му'авии; является объектом паломничества шиитов. См. подробнее: Honigmann E. Meshhed Husain // EI^1. Bd. III. S. 551-553.

1476

Столп в Куфийской земле (ал-Гарийй мин ард ал-Куфа) — так назывались руины под Куфой, где находится могила 'Али б. Абу Талиба. См.: БМ. VII Р 426.

1477

Аз-Зайридж — как полагает Ш. Пелла, правильная форма имени этого персонажа — Дайридж или ад-Дайридж; по некоторым данным, он был принявшим ислам иудеем. См.: Пелла. VI. Р. 329.

1478

Фадак — оазис и населенный пункт в Аравии; завоеван в 627 г. мусульманами под руководством 'Али б. Абу Талиба; считался собственностью пророка Мухаммада. См. подробнее: Scleifer J. Fadak // EI^1. Bd. II. S. 36.

1479

Диван ал-Бухтури. Т. I. С. 116.

1480

Ибрахим, брат ал-Мунтасира — сын ал-Мутаваккила, получил прозвание «ал-Му'аййад», когда ему была принесена присяга в качестве престолонаследника после ал-Мунтасира и ал-Му'тазза; впав в 866/7 г. в немилость, был заточен в темницу, откуда на следующий день был извлечен мертвым без следов насилия. См. о нем: Пелла. VI. Р. 83; ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VI. С. 50.

1481

Марван б. Абу-л-Джануб [ас-Силми] — известный придворный поэт ал-Мутаваккила, сочинявший стихи против шиитов. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 153-155.

1482

Десятый из халифов — ал-Мутаваккил был десятым аббасидским халифом. См.: Zettersteen К. V. 'Abbasiden // ЕI{{{1}}}. Bd. I. S. 15.

1483

Ас-Силми (по др. источникам — ас-Сулами) — поэт, современник ал-Мутаваккила. См.: Пелла. VI. Р. 386.

1484

Ибрис б. Абу Хифса — поэт, упоминаемый ат-Табари. См.: Пелла. VI. Р. 133.

1485

Ал-Бавазидж — город в Ираке, находившийся недалеко от Мосула, на р. Малый Заб. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 91.

1486

Абу-л-'Амуд [Харун б. 'Абдаллах ал-Баджили] аш-Шари — хариджитский вождь, совершивший в 895—896 гг. нападение на Ирак, однако разбитый. См. о нем: Пелла. VII. Р. 835-836.

1487

Раби'а и прочие из курдов — ал-Мас'уди приводит мнение некоторых ученых, не называя их, согласно которому, курды — потомки Раби'а б. Низара б. Ма'адда б. 'Аднана, прародителя арабской племенной группы раби'а, переселившиеся в горы. См. об этом: MX. Т. II. С. 122.

1488

Сима ат-Турки (ум. 878 или 879) — аббасидский военачальник. См. о нем: Пелла. VI. Р. 404—405.

1489

Абу Бакр Мухаммед б. ал-Хасан б. Дурайд (837—933) — выдающийся историограф и знаток поэзии. См. о нем подробнее: Pedersen J. Ibn Duraid // EI^1. Bd.. II. S. 398.

1490

Ал-Мас'уди имеет в виду самого себя.

1491

Абу-л-Хасан Ахмад б. Йахйа, известный как Ибнан-Надим (876—939) — литератор. См. о нем: Пелла. VI. Р. 130.

1492

'Али б. Йахйа ал-Мунаджжим — передатчик (равийа) стихов и исторических преданий (хабаров); был одним из наиболее приближенных к ал-Мутаваккилу налимов; скончался в конце правления ал-Му'тамида. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XII. С. 122.

1493

Абу 'Осман Са'ид б. Мухаммад ас-Сагир (ум. 898/9) — хадисовед. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. IX. С. 96-97.

1494

Образ, навеянный доисламской поэзией.

1495

В подл. ал-харам.

1496

Махр — согласно мусульманскому праву, подарок, который жених делает невесте во время бракосочетания и который становится ее собственностью. См. подробнее: Spies О. Mahr // EI^1. Bd. III. S. 148-149.

1497

Йа'куб [б. Йазид] ат-Таммар (ум. ок. 892) — поэт, воспевавший военные подвиги; был приближенным ал-Мунтасира. См. о нем: Пелла. VII. Р. 775.

1498

Абу-л-Джаузан (досл. «Отец Орехов») — шутливое наименование мужского полового органа. БМ. VII. Р. 316.

1499

Бабушка ал-Мунтасира Умм ал-Халифа — мать ал-Мутаваккила Шуджа'.

1500

Абу-л-Фадл [Ахмад] б. Абу Тахир [Тайфур] (819—893) — литератор и историк. См. о нем подробнее: Huart Cl. Ibn Abi Tahir Taifur // EI^1. Bd. II. S. 379-380.

1501

Ахмад б. ал-Харис ал-Джаззар (ал-Хаззаз; ум. 871/2 или 872/3) — маула Абу Джа'фара ал-Мансура; передавал собрание хадисов Абу-л-Хасана ал-Мада'ини. См. о нем: Пелла. VI. Р. 122.

1502

Абу-л-Хасан ['Али б. Мухаммад б. 'Абдаллах б. Абу Сайф] ал-Мада'ини — известный историк. Brockelmann С. Al-Mada'ini // EI^1. Bd. III. S. 87.

1503

Абу 'Али [ал-Хасан б. 'Али] ал-Хармази — поэт бедуинского происхождения; жил в Басре, был близок к ал-Асма'и и другим учителям ал-Джахиза. См. о нем: Пелла. VI. Р. 283.

1504

Видимо, имеется в виду Абу-л-Фадл б. Абу Тахир Тайфур.

1505

См.: Пелла. VII. Р. 668.

1506

Шуджа' б. ал-Касим — чиновник, который помогал вести дела Утамишу. См. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 289—291.

1507

Ахмад б. Салих б. Ширзад — крупный аббасидский чиновник. См.: там же. Р. 293, 307 et passim.

1508

2.02. — 3.03.865 г.

1509

См. Об этом событии: Baghdad // EI^1. Bd. i. S. 588—589.

1510

Икритиш — Крит, в 823—961 гг. принадлежал арабам-мусульманам. См.: Топориков А. Н. Крит // Советская историческая энциклопедия. Т. VIII. С. 160—161.

1511

'Иса б. Фарруханшах — один из вазиров ал-Муста'ина. См. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 291-293, 297.

1512

Са'ид б. Хумайд — начальник диван ар-раса'ил при ал-Муста'ине. См.: там же. Р. 735.

1513

Диван посланий (диван ар-раса'ил) — главная канцелярия оформления документов; вела корреспонденцию халифа и занималась оформлением документов о назначении на официальные должности. См.: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 72.

1514

Брат Посланца Аллаха — имеется в виду 'Али б. Абу Талиб, который был двоюродным братом пророка Мухаммада.

1515

Из сынов зороастрийцев (мин абна'и-л-маджус) — т. е. потомок последователей зороастризма, религии, распространенной в древности и раннем средневековье в Иране, Средней Азии, Афганистане, Азербайджане. См.: Грантовский Э. А. Зороастризм // БСЭ. Т. IX. С. 593.

1516

Абу 'Али ал-Басир (ал-Фадл б. Джа'фар б. ал-Фадл б. Йунус ал-Анбари ан-Нахави) — стихотворец и сочинитель посланий первой половины IX в. См. о нем: Fuck J. Al-Basir // EI^2. Vol. I. P. 1082.

1517

Абу-л-'Айна' (805—896) — поэт. См.: Brockelmann С. Abu'I-'Ayna' // EI^2. Vol. I. P. 108.

1518

Ибн Маййада, ар-Рахман б. Йазид (866—854) — известный хиджазский поэт; Ш. Пелла считает, что приводимые стихи ему не принадлежат. См. о нем: Пелла VI. Р. 242.

1519

'Умра (малое паломничество) — серия обрядов: обход Каабы (таваф), целование Черного камня, семикратное пробегание между холмами ас-Сафа и ал-Марва; 'умра является частью обрядов хаджжа, а также может совершаться отдельно вне времени, установленного для хаджжа (т. е., вне месяца зу-л-хиджжа). См. об этом подробнее: Paret R. 'Umra // ЕI^1. Bd. IV. S. 1101— 1103.

1520

Хира — столица лахмидских царей; находилась на юге Ирака, недалеко от Куфы. См. подробнее: Buhl Fr. Al-Hira // ЕI^1. Bd. II. S. 333-334.

1521

Абу-л-Хасан Йахйа б. 'Омар — алид, поднявший восстание в Куфе; по мнению Ш. Пелла, ал-Мас'уди неверно приводит его родословную. См. о нем: Пелла. VII. Р. 767.

1522

Фатима бинт ал-Хусайн б. 'Абдаллах б. Исма'ил б. 'Абдаллах б. Джа'фар б. Абу Талиб — см. о ней: Пелла. VII. Р. 550.

1523

Абу Хашим ал-Джа'фари, он Да'уд б. ал-Касим б. Исхак б. 'Абдаллах б. Джа'фар б. Абу Талиб — алид, был известный факих и мухаддис; был в 866/7 г. заточен в темницу в Самарре, где и умер. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VIII. С. 369.

1524

Джа'фар ат-Таййар [б. Абу Талиб] (ум. 629) — двоюродный брат пророка Мухаммада и родной брат 'Али б. Абу Талиба, один из первых мусульман; погиб в битве с византийцами. См. о нем: Veccia Vaglieri L. Dja'far b. Abi Talib // EI^2. Vol. II. P. 372.

1525

Т. е. три поколения предков.

1526

Т. е. две стихотворные строки, которые приводятся ниже.

1527

Ахмад б. Тахир ал-Кати' (ум. 893/4) — стихотворец. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. IV. С. 211-212.

1528

Имя информатора опущено ал-Мас'уди, что характерно для его стиля.

1529

Молельня — имеется в виду один из трех небольших куполов (часовен), находящихся рядом с Каабой, Молельня ханафитов (с северо-западной стороны); Дом — Кааба; Столп — южный угол Каабы, т.н. Йеменский Столп; ал-Хиджр — пространство между северо-западной стеной Каабы и мраморной стеной ал-Хатим, отстоящей от Каабы на расстоянии 2 м; согласно мусульманскому преданию, здесь находятся могилы Исма'ила и его матери Хаджар. См. подробнее: Wensinck A. J. Ka'ba // ЕI^1. Bd. III. S. 625-626.

1530

Убийство 'Али и ал-Хусайна — 'Али б. Абу Талиб был смертельно ранен хариджитом 'Абдар-Рахманом б. Мулджамом ас-Сарими 24.01.661 г., умер три дня спустя. См. об этом подробнее: Huart Сl. 'Ali // ЕI^1. Bd. I. S. 297—298; ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб погиб в битве с войсками омейядского халифа Йазида б. Му'авии 10.10.680 г. в Карбале, на юго-западе Ирака. См. подробнее: Lammens H. Аl-Husain b. 'Ali // ЕI^1. Bd. II. S. 360.

1531

Химман — согласно Йакуту, это квартал не в Куфе, а в Багдаде; получил свое название по первоначально обитавшему там племени бану химман б. са'д б. зайд манат б. тамим. См.: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 330.

1532

Ал-Хайф — место в Мекке. См.: там же. S. 507—509.

1533

Накиб — старейшина и верховный судья родичей пророка Мухаммада Хашимитов (Аббасидов и Алидов), назначавшийся халифом; вплоть до X в. Аббасидами и Алидами ведал один накиб. См.: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 133.

1534

Имеется в виду информатор, имя которого опушено ал-Мас'уди, что характерно для его стиля.

1535

'Абдаллах, дед ал-Муваффака — т. е. его предок (как и пращур всех Аббасидов) 'Абдаллах б. ал-'Аббас.

1536

Мазахир ал-ахбар ва тара'иф ал-асар фи ахбар Ал ан-Набиий салла-л-Лах алай-хи ва саллам (Известия и диковины преданий об известиях Рода Пророка, да пребудет с ним молитва и благословение Аллаха) — см. об этом сочинении ал-Мас'уди: Сезгин. I. S. 336.

1537

Ас-Сафа — холм, нахоящийся недалеко от Мекки. Joel В. Al-Safa // EI^1. Bd. IV. S. 54; ал-Му'арраф — место на горе Арафат, где во время церемоний хаджжжа стоят паломники. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 573.

1538

Ал-Му'тамид («Полагающийся [на Аллаха]») — аббасидский халиф (870— 892). См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Al-Mu'tamid // EI^1. Bd. III. S. 841.

1539

Ал-Хасан б. Зайд б. Мухаммад б. Исма'ил б. ал-Хасан б. Зайд б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. 'Али б. Абу Талиб (ум. 883) — основатель государства Алидов в Табаристане. См.: Пелла. VII. Р. 282.

1540

Мухаммад б. Зайд (ум. 900) — см. о нем: Пелла. VII. Р. 646.

1541

Рафи' б. Харсама (ум. 896) — аббасидский военачальник; был наместником Хорасана; смещенный с этой должности, примкнул к шиитам, был разбит 'Амром б. ал-Лайсом и погиб. См.: Пелла. VI. Р. 331.

1542

Ал-Хасан б. ал-Касим [ал-Хасани] (ум. 928) — шиитский глашатай (агитатор) в Табаристане. См.: Пелла. VII. Р. 284.

1543

Асфар (ум. ок. 930) — дайламитский (джиланский) полководец и политик. См. о нем: Canard M. Asfar b. Shirawayhi // EI^2. Vol. I. P. 688-689.

1544

Мухаммад б. Джа'фар б. ал-Хасан — см. о нем: Пелла. VII. Р. 640.

1545

В подл. ал-мусаввида.

1546

Ахмад б. 'Иса б. 'Али б. ал-Хасан б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб — см. о нем: Пелла. VI. Р. 126.

1547

Ал-'Алави — т. е. алид, потомок 'Али б. Абу Талиба, талибит. Имеется в виду Ахмад б. 'Иса б. 'Али.

1548

Казвин — городе иранской провинции Ирак Аджами. См. подробнее: Huart Cl. Kazwin // EI^1. Bd. II. S. 900.

1549

Ал-Курки — ал-Хасан б. Исма'ил б. Мухаммад б. 'Абдаллах б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб (ум. до 884), см. о нем: Пелла. VI. Р. 271.

1550

Ал-Аркат — Мухаммад б. 'Абдаллах б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб, см. о нем: Пелла. VII. Р. 653.

1551

Муса б. Буга — сын тюркского военачальника Буги ал-Кабира; играл важную роль в жизни халифского двора в Самарре; некоторое время занимал пост начальника барида. См. о нем подробнее: Sourdel D. Bugha al-Kabir // EI^2. Vol. I. P. 1287.

1552

Ал-Хусайн б. Мухаммад б. Хамза б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб (ум. 884/5) — см. о нем: Пелла. VI. Р. 279.

1553

Абу 'Али ал-Басир (Абу 'Али ал-Фадл б. Джа'фар б. ал-Фадл б. Йунус ал-Анбари ан-Наха'и ал-Катиб; ум. между 876 и 892) — поэт и сочинитель посланий. Fuck J. W. Al-Basir // EI^2. Vol. I. P. 1082.

1554

Йахйа — имя, под которым в Коране упоминается Иоанн Креститель; согласно коранической легенде, заговорил в колыбели и являл мудрость еще в детстве. См. подробнее: Сапа de Vaux В. Yahya // EI^1. Bd. IV. S. 1242—1243.

1555

Имеется в виду лютня.

1556

Узриты (бану 'узра) — небольшое арабское племя, обитавшее в Хиджазе; видимо, причислялось к так называемой кахтанидской группе арабских племен; в этом племени культивировалось особое направление любовной лирики. См. подробнее: Massignon L. 'Udhri // EI^1. Bd. IV. S. 1072.

1557

'Урва б. Хаззам и 'Афра' бинт 'Аккам — поэт-узрит и его возлюбленная. См. о них подробнее: Ибн Кутайба 2. Р. 394—399; согласно версии, приводимой Ибн Кутайбой, возлюбленную 'Урвы звали 'Афра' бинт Малик.

1558

Ал-Йамама — область в центральной Аравии. См.: Grohmann A. Al-Yamama // ЕI^1. Bd. IV. S. 1249-1250.

1559

Неджд — плоскогорье, занимающее северо-западную часть Аравийского полуострова. См. подробнее: Grohmann A. Nedjd // ЕI^1. Bd. III. S. 964—967.

1560

Мухаммад б. Саллам ал-Джумахи (ум. 845/6) — филолог и хадисовед, автор известного сочинения Табакат аш-шу'ара' («Разряды поэтов»). См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. V. С. 327—330.

1561

Безумец из бану 'амир — имеется в виду Кайс б. ал-Мулаввах б. ал-Му'аз, полулегендарный поэт из племени бану 'амир б. са'са'а, обезумевший из-за любви к Лайле бинт Са'д; легенда о любви Кайса, более известного по прозвищу Маджнун (Безумец), и Лайлы получила распространение во всем мусульманском мире в обработке крупнейших поэтов. См. подробнее: Nickolson R. A. Madjnun // EI^1. Bd. III. S. 102-103.

1562

Кайс б. Зарих — поэт Маджнун Бусайна. См. о нем подробнее: Ибн Кутайба 2. Р. 362, 363, 399-400.

1563

В подлиннике: аш'ару минху (поэтичнее его).

1564

Амиритка — т. е. девушка из племени бану 'амир б. са'са'а.

1565

Вади — высохшее русло реки, долина.

1566

Мухаммад б. ал-Васик — имеется в виду будущий халиф ал-Мухтади (869—870).

1567

Лу'лу'ат ал-Джаусак — по другим доступным нам источникам идентифицировать не удалось.

1568

Дар ал-'амма (Дом простонародья) — зала торжественных церемоний. См.: Пелла. VI. Р. 314.

1569

Обе святыни — т. е., Мекка и Медина.

1570

Джа'фар б. Мухаммад ал-Катиб — аббасидский чиновник. См. о нем: Пелла. VI. Р. 246.

1571

Абу Ахмад, брат ал-Му'тазза — т. е. Абу Ахмад Талха б. Джа'фар ал-Мутаваккил ал-Муваффак. Пелла. VI. Р. 445.

1572

Т.е. до 19.03.865 г.

1573

Аш-Шаммасиййа — квартал на Восточной стороне Багдада, находившийся восточнее квартала ар-Русафа. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 199—216.

1574

Ахмад б. Тулун ат-Турки (835-884) — наместник Египта и Сирии, основатель фактически независимой династии Тулунидов. См. о нем подробнее: Zaki M. Hassan. Ahmad b. Tulun // EI^2. Vol. 1. P. 278-279.

1575

'Убайдаллах б. 'Абдаллах б. Тахир (838—913) — один из Тахиридов; занимал важные посты в халифской администрации; славился как литератор и меценат. См. о нем: Пелла. VII. Р. 492.

1576

Шахак ал-Хадим — евнух, ведавший при ал-Муста'ине гаремом, кладовыми и устройством личных дел халифа. См. о нем: Пелла. VI. Р. 408.

1577

Са'ид б. Салих ал-Хаджиб — хаджиб ал-Му'тазза; во время правления этого халифа, а также при ал-Му'тамиде имел, главным образом, дело с Алидами. См. о нем: Пелла. VI. Р. 379.

1578

Характерная для стиля ал-Мас'уди смена повествователя.

1579

Коран, 12:76.

1580

См. об этом: Le Strange G. Baghdad. P. 320.

1581

Аййуб б. Мухаммад ал-Варрак (по др. данным, ал-Ваззан; ум. 860) — хадисовед. См. о нем: Пелла. VI. Р. 179.

1582

Абу Кариб Мухаммад б. ал-'Ула' ал-Хамадани (ум. 862/248) — известный куфийский хадисовед. См. о нем: Пелла. VII. Р. 656, 657.

1583

Абу Джа'фар Ахмад б. Салих ал-Мисри (786—862) — египетский факих, считавшийся одним из «столпов веры», подобно Ибн Ханбалу. См. о нем: Пелла. VI. Р. 124.

1584

Абу Муса 'Иса б. Хаммад Загба ал-Мисри — см. о нем: Пелла. VII. Р. 537.

1585

Ал-Масиса — город в Сирийском пограничье. См.: Пелла. VII. Р. 685—686.

1586

Ал-Хасан б. Мухаммад 6. Талут — приближенный Мухаммада б. 'Абдаллаха б. Тахира. См. о нем: Пелла. VI. Р. 275.

1587

Мухаммад б. Занбур ал-Макки — мекканский хадисовед, считавшийся надежным передатчиком преданий. См. о нем: Пелла. VII. Р. 646.

1588

Муса б. 'Абд ар-Рахман ал-Барки — см. о нем: Пелла. VII. Р. 712.

1589

Ибрахим б. Мухаммад ат-Тамими [ат-Тайми] — был кади Басры в 853— 861 гг.; смещен ал-Мунтасиром, затем вновь назначен ал-Муста'ином. См. о нем: Пелла. VI. Р. 83.

1590

Махмуд ал-Хаддаш — хадисовед. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 90-92.

1591

Ал-Харис б. Мискин ал-Мисри (ум. 864/5) — знаток хадисов, сторонник Анаса б. Малика; был заключен ал-Ма'муном в темницу за непризнание сотворенности Корана, освобожден ал-Мутаваккилом. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VIII. С. 216-218.

1592

Абу Тахир Ахмад б. 'Амр б. ал-Мусаррих (ум. 864) — видный хадисовед. См. о нем: Пелла. VI. Р. 126.

1593

Красный камень яхонт, известный как ал-Джабали — видимо, этот драгоценный камень упоминает ал-Бируни, не говоря ничего о его волшебных свойствах. См.: Аль-Бируни. Собрание сведений для познания драгоценностей. С. 58-59.

1594

Цари из Хосроев — т. с. иранские цари. Huart Cl. Kisra // El. Bd. П. S. 1119.

1595

Халиф Ахмад б. Мухаммад — т. е. ал-Муста'ин.

1596

Салих б. Васиф — писец ал-Му'тазза и ал-Мухтади, исполнявший функции вазира. См. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 296—300.

1597

Абу-л-Хасан 'Али б. Мухаммед б. 'Али б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али [б. ал-Хусайн] б. 'Али б. Абу Талиб [ал-Наши ал-Хади) (ум. 868) — десятый имам шиитов-имамитов. См. о нем подробнее: Пелла. VII. Р. 518.

1598

Видимо, намек на то, что пророк Мухаммад умер, согласно мусульманской традиции, в понедельник, 8 июня 632 г. См об этом: Buhl Fr. Muhammed // EI^1. Bd. III. S. 708b.

1599

Ахмад б. Джа'фар ал-Мутаваккил ала-л-Лах — т. е. ал-Му'тамид.

1600

Йахйа б. Харсама — военачальник ал-Мутаваккила. См о нем: Пелла. VII. Р. 769.

1601

Мухаммад б. ал-Фарадж — брат видного чиновника 'Омара б. ал-Фараджа, который служил при ал-Ма'муне, ал-Му'тасиме и ал-Мутаваккиле. См. о нем: Пелла. VII. Р. 660.

1602

'Али б. Муса, дед 'Али б. Мухаммада — сын Мусы ар-Риды; жил во время правления ал-Ма'муна и часто с ним общался. См. о нем: ИФ. II. С. 385—386.

1603

Зайнаб-Лгунья (Зайнаб ал-Каззаба) — жена ал-Мутаваккила; утверждала, что является долгожительницей. См.: Пелла. VI. Р. 364; возможно, прототип одноименного персонажа «Книги 1001 ночи».

1604

Ибн Талут (ал-Хасан б. Мухаммад б. Талут; ум. 863) — приближенный Мухаммада б. 'Абдаллаха б. Тахира, по некоторым данным, его вазир. См. о нем: Пелла. VI. Р. 275.

1605

Мани-Безумец (Мани ал-Мувасвис, Абу-л-Хасан Мухаммад б. ал-Касим) — поэт, по происхождению египтянин или басриец; славился странностью поведения, за что и получил такое прозвище. См. о нем: Пелла. VII. Р. 660

1606

Ритл — около 406,25 г. См.: Хинц В. С. 37.

1607

Салих б. 'Абд ал-Куддус (ум. 783/4) — поэт, был маула племени ал-азд; пал жертвой убийства. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 167.

1608

Абу Ахмад — т. е. ал-Муваффак, Талха б. Джа'фар (845—891). Пелла. VII. Р. 445.

1609

Исма'ил б. ал-Кабиха — см. о нем: Пелла. VI. Р. 153.

1610

Зурафа — один из хаджибов ал-Мутаваккила. См.: Пелла. VI. Р. 353.

1611

Йусуф б. Исма'ил ал-'Алави — см. о нем: ат-Табари. III. 1586.

1612

Мухаммад б. Йусуф ал-'Алави (ум. ок. 866) — см. о нем: Пелла. VII. Р. 666—667.

1613

Абу-с-Садж ал-Ашруси — полководец и государственный деятель, основатель династии Саджидов. См. о нем подробнее: Gibb H. A. R. Abu-s-Sadj // EI^2. Vol. I. P. 145.

1614

Сулайман б. 'Абдаллах б. Тахир — см.: Ибн Халликан. IV. Р. 58.

1615

'Иса б. аш-Шайх аш-Шайбани — полководец и администратор на службе Аббасидов. См. о нем: Пелла. VII. Р. 538.

1616

Сафван ал-'Укайли — видимо, военачальник; поднял восстание в Дийар Мудар, умер в заключении в Самарре. см. о нем: Пелла. VI. Р. 428.

1617

Мусавир аш-Шари — хариджит, появившийся при ал-Му'таззе и ал-Мухтади. См. о нем: Пелла. VI. Р. 679.

1618

Джиср Самарра — некое место в Самарре; см: Пелла. VI. Р. 243.

1619

Мухаммад б. ал-Васик, прозванный ал-Мухтади («Руководствующийся [Аллахом]») — аббасидский халиф (869—870). См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Al-Muhtadi // EI^1. Bd. III. S, 758.

1620

Шибр — пядь, около 20 см.

1621

'Али б. Зайд — см. о нем: Пелла. VII. Р. 514.

1622

'Иса б. Джа'фар ал-'Алави см.: Пелла. Р. 537.

1623

Исма'ил б. Йусуф б. Ибрахим б. 'Абдаллах б. Муса б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб — алид, поднявший восстание в Мекке в 865 г.; умер в 866 г. от эпидемии со многими своими сторонниками. См.: Пелла. VI. Р. 154.

1624

Мухаммад б. Йусуф б. Ибрахим б. 'Абдаллах б. Муса 6. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб (ум. ок. 866) — алид, захвативший ал-Йамаму и ал-Бахрайн. См. о нем: Пелла. VII. Р. 666—667.

1625

[Ал-]Бахрайн — страна, находящаяся на побережье Персидского залива; см. об ее истории в арабо-мусульманскую эпоху: Reutz G. and Mulligan W. E. Al-Bahrayn // EI^2. Vol. I. P. 940-944.

1626

Муса б. 'Абдаллах б. Муса б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб — алид; знаток и передатчик хадисов. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 39-40.

1627

'Абдаллах б. Мухаммад б. 'Али б. 'Али б. Абу Талиб, Абу Хашим — сын Мухаммада б. ал-Ханафиа, руководитель шиитской секты кайсанитов; согласно проаббасидскому арабо-мусульманскому историческому преданию, перед смертью сделал завещание в пользу Аббасидов. см. об этом: Moscati S. Abu Hashim // EI^2. Vol.1. P. 124-125.

1628

'Али б. Мухаммад б. Ахмад 6. 'Иса б. Зайд б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб — алид, находившийся в 862—866 гг. в темнице ал-Муста'ина вместе со своим отцом; руководитель зинджей объявил, что является этим лицом. См.: Пелла. VII. Р. 518.

1629

Джа'фар б. Исма'ил б. Муса б. Джа'фар — сообщение об убийстве этого алида имеется только у ал-Мас'уди. См.: Пелла. VI. Р. 244.

1630

[Ибрахим] Ибн ал-Аглаб (ум. 812) — основатель полунезависимой династии Аглабидов в Северной Африке. См. о нем подробнее: Basset R. Ibrahim Ib. al-Aghlab. EI^1. Bd. II. S. 462.

1631

Ал-Хасан б. Йусуф б. Ибрахим б. Муса б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб (ум. 865) — алид, который участвовал в восстании, произошедшем в Мекке в правление ал-Му'тазза, вместе со своим братом Исма'илом; убит шальной стрелой, см. о нем: Пелла. VII. Р. 277.

1632

'Али б. Исма'ил б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад — см.: Пелла. VII. Р. 519.

1633

Идрис б. Муса [б. 'Абдаллах б. Муса б. 'Абдаллах б. ал-Хасан ал-Мусанна б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб] — см.: Пелла. VI. Р. 134.

1634

Зубала — деревня, находящаяся на пути между Куфой и Меккой. См.: Пелла. VI. Р. 351.

1635

Ал-билалиййа и ас-са'диййа — две семейно-родственные группы, проживавшие в Басре и враждовавшие друг с другом; происхождение первой неизвестно; вторая же — часть племени са'д б. зайд 6. манат, входившего в тамимитскую группу племен. См. об этом: Пелла. VI. Р. 204, 376—377.

1636

Повелитель зинджей — 'Али б. Мухаммад аз-Зинджи (ум. 883), предводитель восстания зинджей. См. о нем подробнее: Lewis В. 'Ali b. Muhammad al-Zindji // EI^2. Vol. I. P. 388-389.

1637

Курб, мать ал-Мухтади — умм ал-валад ромейского происхождения. См. о ней: Пелла. VII. Р. 573.

1638

Купол жалоб (Куббат ал-мазалим) — по всей видимости, ал-Мас'уди является единственным автором, упоминающим об этом здании. См.: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 197.

1639

Повелевал он творить доброе и препятствовать злому... — пятая догма (асл, «корень») доктрины мутазилитов. В то же время, из текста явствует, что ал-Мухтади — противник мутазилитского учения. См.: Nyberg H. S. Al-Mu'tazila // EI^1. Bd. III. S. 856.

1640

Дайламиты — ираноязычное население иранской области Дайлам. См. подробнее: Daylam // EI^2. Bd. П. Р. 190-191.

1641

Имеется в виду кораническая легенда ветхозаветного происхождения о победе пророка Мусы (Моисея) над египетским царем Фир'ауном (Фараоном). См. подробнее: Weminck A. J. Fir'awn // EH. Bd. II. S. 114—115.

1642

Йарджух ат-Турки — хаджиб ал-Му'тамида. См. о нем: Пелла. VII. Р. 761.

1643

Сулайман б. Вахб ал-Катиб (ум. 885) — вазир ал-Мухтади и ал-Му'тамида, умер в опале заключенным в тюрьму. См. о нем: Zettersteen К. V. Sulaiman b. Sa'id // EI^1. Bd. IV. S. 364-365.

1644

Ахмад б. Исра'ил ал-Катиб — вазир ал-Му'тазза. См. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 735.

1645

Абу Нух ал-Катиб (ум. 869) — аббасидский чиновник; в 869 г. был обвинен в злоупотреблениях и заключен в темницу; с началом правления ал-Мухтади был подвергнут пыткам, от которых и умер. См. о нем: Пелла. VII. Р. 537.

1646

Баб ал-'Амма в Самарре — см.: Пелла. VI. Р. 181.

1647

Ахмад б. ал-Мудаббир (ум. 883) — аббасидский чиновник. См. о нем: Пелла. VI. Р. 128.

1648

Ибн Даррадж (Абу Са'ид 'Осман б. Даррадж ат-Туфайли) — туфайл, который вошел в пословицы; сохранилось много стихов и анекдотов, связанных с его именем. См. о нем: Пелла. VII. Р. 496.

1649

Лаузиндж — сладкий пирожок, покрытый миндальной глазурью. См.: ал-Мунджид. С. 893.

1650

Салих б. 'Али ал-Хашими — приближенный ал-Мухтади. См о нем: Пелла. VI. Р. 424.

1651

Сотворенность Корана — одно из наиболее известных положений доктрины мутазилитов, вытекающее из принципа строгого единобожия, которого они придерживались. См. об этом подробнее: Niberg H. S. Al-Mu'tazila // EI^1. Bd. III. S. 855.

1652

Коран, 5:5.

1653

Коран, 5:71.

1654

Нуф — один из сподвижников 'Али б. Абу Талиба; фигурирует у ат-Табари в качестве передатчика информации как Нуф ал-Баккали аш-Шами ар-Рави. См.: ат-Табари. I. 382, 417, 424, 501; III. 2527, 2554.

1655

'Али б. Мухаммад б. Ахмад б. 'Иса б. Зайд б. 'Али б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб (ум. 883) — руководитель восстания зинджей; Ш. Пелла считает, что он мог быть алидом, однако родословная явно подложна. См.: Пелла. VII. Р. 516.

1656

Варзанин — населенный пункт под Реем. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 921.

1657

Азракиты из хариджитов — экстремистская хариджитская группировка, одним из первых руководителей которой был Нафи' б. ал-Азрак (ум. 683 или 684), полагавший, что все несогласные с его доктриной, включая женщин и детей, должны быть физически уничтожены. См. подробнее: Azrakiten // EI^1. Bd. I. S. 563—564.

1658

Би'р Нахл —деревня, где началось восстание зинджей. См.: Пелла. VI. Р. 213.

1659

Карх ал-Басра — квартал в Басре. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 253.

1660

Мухаммед б. ал-Хасан б. Сахл (ум. 893) — чиновник; сочувствовал предводителю зинджей; был убит ал-Му'тадидом по обвинению в заговоре против него; составил первое сочинение о предводителе зинджей, которое не сохранилось, однако обильно цитируется ат-Табари. См. о нем: Пелла. VII. Р. 642.

1661

Ал-Му'тадид би-л-Лах («Усиливающийся благодаря Аллаху») — аббасидский халиф (892-902). См. о нем: Zeltersleen К. V. Al-Mu'tadid // EI^1. Bd. III. S. 839.

1662

20.12.868-18.01.868; 09.12. — 07.01.870.

1663

Ал-'Усманиййа — сторонники Праведных халифов, которые считали, что 'Али не имеет превосходства над Абу Бакром, 'Омаром и 'Османом. См.: Пелла. VII. Р. 498.

1664

Китаб ал-байан ва-т-табйин («Книга разъяснения и ясной речи») — известное сочинение ал-Джахиза; см.: Pellat Ch. Inventaire de l'oeuvre Gahizinne // Arabica. 1956. 2. P. 153-154. N 32.

1665

Китаб ал-хайаван («Книга [о] животных») — известное сочинение ал-Джахиза. См.: Pellat Ch. Al-Djahiz // EI^2. VII. P. 386.

1666

Китаб ат-туфайлиййиин («Книга [о] туфайлах») — сочинение ал-Джахиза; см: Pellat Ch. Inventaire de l'oeuvre Gahizienne. P. 177. № 171.

1667

Китаб ал-бухала'(«Книга [о] скупых») — известное сочинение ал-Джахиза. См.: Pellat Ch. Al-Djahiz // EI^2. Vol. II. P. 386.

1668

Ибрахим б. Йасар ан-Наззам — известный багдадский мутазилит, стихотворец и адиб; неоднократно упоминается в сочинениях ал-Джахиза. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VI. С. 17—18.

1669

«Йамут» — по-арабски «он умирает» или «он умрет».

1670

Табарийа (Тивериада) — город в Палестине, находящийся на западном берегу Генисаретского озера. См. подробнее: Buhl Fr. Tabariya // EI^1. Bd. IV. S. 628—629.

1671

Мухалхил б. Йамут б. ал-Музарра' — см. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 273-274.

1672

Фитйан, мать ал-Му'тамида — см.: Пелла. VII. Р. 552.

1673

27.09.-26.10.892 г.

1674

Муфлих ат-Турки (ум. 871) — один из военачальников ал-Му'тамида. См. о нем: Пелла. VII. Р. 696.

1675

16.01.872; скорее всего, эта дата приходится на среду, а не на четверг.

1676

Абу Мухаммад ал-Хасан б. 'Али б. Мухаммад б. 'Али б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб [ал-'Аскари] (ум. 873) — одиннадцатый имам шиитов-двунадесятников. См. о нем: Пелла. VII. Р. 284.

1677

'Абд ал-Ваххаб б. ал-Мунтасир — аббасидский амир; был сослан ал-Мухтади в Мекку. См. о нем: Пелла. VII. Р. 487.

1678

Йа'куб б. ал-Лайсас-Саффар (ум. 879) — основатель династии Саффаридов, правившей в Сиджистане (Систане) до 1163 г., искусный полководец. См. о нем подробнее: Haig T. W. Saffariden // EI^1. Bd. II. S. 59.

1679

Дайр ал-'Акул (Монастырь речного изгиба) — небольшой город, получивший свое название от одноименного монастыря; находился на восточном берегу Тигра ниже ал-Мада'ина. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 35-36.

1680

Сиджистан — провинция на юго-востоке исторического Ирана с центром в г. Зара (Зарандж). См.: там же. Р. 7, 334—351.

1681

Ал-мутавви'а («добровольцы», «охотники») — формирования наемников в Халифате, сражавшиеся, главным образом, против хариджитов в Сиджистане. См.: Пигулевская Н. В. и др. История Ирана. С. 114.

1682

Дирхам б. Наср — хариджит, поднявший восстание в Сиджистане; с ним сражался Йа'куб б. ал-Лайс ас-Саффар. См. о нем: Пелла. VI. Р. 319.

1683

Забулистан — местность в провинции Сиджистан, располагавшаяся, приблизительно, вокруг г. Газны. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 349.

1684

Файруз сын Кабака — см.: Пелла. VII. Р. 563.

1685

Герат — город и одноименная область на территории современного Афганистана. См. подробнее: Longworth Dames M. Herat // EI^1. Bd. II. S. 317—318.

1686

Нишапур — один из важнейших городов иранской провинции Хорасан. См. подробнее: Honigman E. Nishapur // EI^1. Bd. III. S. 1002—1004.

1687

Хамза б. Адрак ал-Хариджи — с 795 г. до времени правления ал-Ма'муна руководитель хариджитского движения в восточных провинциях Халифата Сиджистане, Хорасане, Кухистане, Кирмане; придерживался крайне фанатичных взглядов. См. о нем: аш-Шахрастани. С. 212.

1688

Ал-хамзиййа (хамзиты) — экстремистская хариджитская секта, последователи Хамзы б. Адрака. См.: там же.

1689

Гиндишапур — город в иранской провинции Хузистан, где в арабо-мусульманскую эпоху действовала знаменитая медицинская школа. См. подробнее: Huart Cl. Djundai-Sabur // EI^1. Bd. 1. S. 1111.

1690

Ал-Муфаввид — см.: Пелла. VI. P. 246.

1691

Сиб бани кума — деревня в 80 км к юго-востоку от Багдада. См.: Пелла. VI. Р. 403.

1692

Идтарбуд — деревня недалеко от Дайр ал-'Акул. См.: Пелла. VI. Р. 159.

1693

Ас-Сиб — небольшая река под Куфой. См.: Йакут. Булдан. Bd. III. S. 208.

1694

Ибрахим б. Сима (по др. версии Ибрахим б. Саба) — см.: Пелла. VI. Р. 81.

1695

Мухаммад б. Уташ ат-Турки — у ат-Табари именуется Мухаммад б. Тугта ат-Турки. См.: Пелла. VII. Р. 639.

1696

Ал-Мубарка' — см.: Пелла. VII. Р. 630.

1697

'Али б. ал-Хусайн — см.: Пелла. VII. Р. 514.

1698

Насир ад-Дайлами — по другим доступным источникам идентифицировать не удалось.

1699

Шазават — разновидность речного судна.

1700

'Амр 6. ал-Лайс (ум. 902) — брат и преемник основателя династии Саффаридов Йа'куба б. ал-Лайса ас-Саффара. См. о нем подробнее: Barthold W. 'Amr b. al-Layth // EI^2. V. I. P. 452-453.

1701

Амир ал-Му'минин. Давабра аз тар буриданд — искаж. персидск.: «[Наступает] Повелитель Верующих! Оторвите лошадей от свежей [травы]».

1702

Мискал — около 4,2 г. Хини, В. С. 11.

1703

Пядь (араб, шибр) — около 20 см.

1704

Локоть (араб, зира' ) — около 54 см. См.: Хинц В. С. 64.

1705

Хабиса — варенье из фиников и сливок; фалузандж — сладкое блюдо из крахмала и сахара, при приготовлении которого добавляется вода. См.: БМ. VIII. Р. 54.

1706

Абу Ибрахим Исма'ил б. Йахйа ал-Музни (ум. 860/1) — известный шафиит, автор сочинения ал-Мухтасар. См. о нем: Пелла. VI. Р. 153—154.

1707

Абу 'Абдаллах Ахмад б. 'Абд ар-Рахман — упоминается у ат-Табари в качестве передатчика сведений (I. 151, 153, 174, 349, 528, 1605, 1704, 1807, 1835); некоторые улемы (в том числе Муслим) считали хадисы, передаваемые им, недостоверными. См. о нем: Пелла. VI. Р. 124.

1708

'Абдаллах б. Вахб (741/2—812/3) — известный египетский факих, сподвижник Малика б. Анаса. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 323.

1709

Йунис б. 'Абд ал-Ала' ал-Мисри (796/7—877/8) — был учеником аш-Шафи'и. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 863.

1710

Абу Халид Йазид б. Синан — египетский хадисовед. См. о нем: Пелла. VI. Р. 771.

1711

11.09-09.10.880 г.

1712

Абу-л-'Аббас, сын ал-Муваффака — т. е. ал-Му'тадид. См.: Пелла. VI. Р. 110.

1713

09.11. —07.12.880 г.

1714

Аш-Ша'рани (Сулайман б. Муса) — см.: Пелла. VI. Р. 392.

1715

Ал-'Алави — предводитель зинджей 'Али б. Мухаммад б. Ахмад.

1716

Ал-Мухаллаби (ум. 885) — военачальник, сражавшийся на стороне зинджей; был взят в плен и казнен. См. о нем: Пелла. VII. Р. 510.

1717

Абу Муса ал-Аш'ари (614— после 660) — сподвижник пророка Мухаммада и военачальник; был одним из третейских судей, назначенных при Сиффине. См. о нем подробнее: Veccia Vaglieri L. AJ-Ash'ari, Abu Musa // EI^2. Vol. I. P. 695—696.

1718

'Амр б. ал-'Ас (ум. ок. 663) — выдающийся арабо-мусульманский полководец и государственный деятель. См. о нем подробнее: Wensinck A. J. 'Amr b. al-'As // EI^2. Vol. I. P. 451.

1719

Река в Басре — имеется в виду Шатт ал-'Араб. См.: Pellat Ch. Al-Basra // EI^2. Vol. I. P. 1085.

1720

Неведомое (араб, ал-гайб) — согласно представлениям арабов-мусульман, то, что нельзя познать разумом, открываемое Аллахом людям через пророков. См. об этом: Mackdonald D. В. Ghaib // Ell, Bd. I^1. S. 142.

1721

Текст неясен.

1722

Абу Мухаммад 'Абдаллах б. ал-Хусайн б. Са'д ал-Кутурубулли — известный литератор, друг ал-Бухтури и ал-Мубаррада, знаток «новой поэзии». См. о нем: Пелла. VII. Р. 470.

1723

'Абдун ан-Насрани — брат вазира Са'ида б. Махлада; не принял ислама, однако занимал ряд важных должностей при ал-Муваффаке; упоминается в стихах ал-Бухтури, Ибн ар-Руми и Ибн Бассама. См. о нем: Пелла. VII. Р. 488.

1724

Абу Сулайман Да'уд б. 'Али ал-Исбахани (ум. 822) — крупный факих, автор многих сочинений. См. о нем подробнее: Ибн ан-Надим. С. 303—305.

1725

Абу-л-Джайш Хумаравайх б. Ахмад б. Тулун (864—892) — правитель Египта из династии Тулунидов, полководец. См. о нем подробнее: Sobernhaim M. Khumarawaih // EI^1. Bd. II. S. 1045-1046.

1726

Ат-Тавахин — местность, расположенная недалеко от палестинского города ар-Рамла. См.: Йакут. Булдан. Bd. III. S. 554.

1727

Фустат — город в Египте, возникший в VII в. на месте военного лагеря, разбитого арабами после завоевания Египта, между древними городами Гелиополисом и Вавилоном; в настоящее время входит в черту Каира. См. подробнее: Becker С. H. Cairo // EI^1. Bd. I. S. 851-854.

1728

Са'д ал-А'сар (ум. 886/7) — гулам Хумаравайха, пытавшийся отложиться от него; был взят в плен и убит. См. о нем: Пелла. VI. Р. 375.

1729

'Али б. Ахмад ал-Мазирани — чиновник; был другом ал-Мубаррада. См. о нем: Пелла. VII. Р. 511.

1730

Абу Бакр Мухаммад б. 'Али ал-Мазирани (ум. 956) — см. о нем: Пелла. VII. Р. 657. Возможно, это лицо упоминается Л. А. Семеновой (Из истории Фатимидского Египта. С. 18, примеч. 21), но с другой нисбой (ал-Мадараи) в связи с перепиской его с Фатимидами, которые в то время обосновались в Северной Африке.

1731

Ал-Ихшид Мухаммад б. Тугдж (ум. 935) — основатель полунезависимой династии правителей Египта (923—968/9); происходил из ферганских князей, носивших титул «ихшид»; получил его в 927 г. в качестве официального от халифа ар-Ради. См. о нем подробнее: Becker С. Н. Ikhshididen // EI^1. Bd. II. S. 488.

1732

Ал-Хусайн б. Мухаммад — см.: Пелла. VI. Р. 279.

1733

Абу-л-Хасан 'Али б. Халаф Ибн Таййаб (по др. версии — Ибн Тубаб) — чиновник и администратор. См.: Пелла. VII. Р. 514.

1734

Ибрахим б. Халаф — см.: Пелла. VI. Р. 81.

1735

Абу 'Абдаллах ал-Хасан б. Марван ал-Мисри — см.: Пелла. VI. Р. 276.

1736

Мухаммад б. ал-Хасан ал-Куфи (749—805) — куфийский факих. См. о нем: Пелла. VII. Р. 642.

1737

Хадисат ал-Маусил — город южнее Мосула; находился недалеко от места впадения Большого Заба в Тигр. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 90—91.

1738

Исхак б. Кандадж — военачальник; современник ал-Му'тамида и ал-Му'тадида. См. о нем: Пелла. VI. Р. 145.

1739

Химс (Хомс) — город в центральной Сирии, расположенный в долине р. Оронт. См. подробнее: Sobernheim M. Hims // EI^1. Bd. II. S. 328-329.

1740

Антакийа (Антиохия) — город на севере исторической Сирии. См.: Streck M. Antakiya // EI^1. Bd. I. S. 375—378.

1741

Александрия на берегу Ромейского моря — т. е., окрестности Александрии Египетской. См. подробнее: Guest R. Al-Iskandariya // EI^1. Bd. II. S. 572—575; Ромейское море (Бахр ар-Рум) — арабо-мусульманское название Средиземного моря. См. подробнее: Dunlop D. M. Bahr al-Rum // EI^2. Vol. I. P. 934-936.

1742

Баграс на горе ал-Лакам — место в горах недалеко от Антиохии. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 693-694.

1743

См.: БМ. II. Р. 281-284; MX. I. С. 281-284.

1744

Ахмад ал-Му'аййад — должно быть: Ибрахим б. [Джа'фар) ал-Мутаваккил. См.: Пелла. VI. Р. 83.

1745

Джунд Киннисрин и ал-'Авасим — название пограничной зоны, простиравшейся между Халифатом и Византией на севере и северо-востоке Сирии. См.: Canard M. AI-'Awasim // EI^2. Vol. 1. P. 762.

1746

Лу'лу' — гулам Ахмада б. Тулуна; в 880 г. был назначен им наместником Халаба; в 883 г. перешел на сторону ал-Муваффака и участвовал в разгроме зинджей; по возвращении в Багдад был закован в кандалы. См. о нем: Пелла. VII. Р. 619.

1747

Ал-Массиса — город-крепость на границе между Сирией и византийской Малой Азией. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 130.

1748

Йазман ал-Хадим (ум. 891) — маула ал-Фатха б. Хакана; был наместником Тарсуса, воевал с Ахмадом б. Тулуном и византийцами; погиб в бою от камня, брошенного византийской катапультой. См. о нем: Пелла. VII. Р. 770; неоднократно упоминается у ат-Табари (III. 1169, 2028, 2103, 2104, 2108, 2111-2114, 2117, 2130; А. 3).

1749

Ал-'Аббас [б. Ахмад б. Тулун] (ум. 884) — старший сын Ахмада б. Тулуна. См. о нем: Пелла. VII. Р. 456.

1750

Барка — город (совр. Эль-Мардж) и область, находящиеся в Киренаике (совр. Ливия). См. подробнее: Despois J. Barka // EI^2. Vol. I. P. 1048—1050.

1751

Каукаб — крепость под палестинским городом Табарийа (Тивериада). См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 328.

1752

Баб ал-Джихад (Ворота Священной Войны) в Тарсусе — видимо, ал-Мас'уди является единственным автором, который упоминает эти ворота. См.: Buhl Fr. Tarsus // EI^1. Bd. IV. S. 735.

1753

Ал-'Уджайфи, [Ахмад б. Туган] — амир Тарсуса; воевал против византийцев, организовывал выкупы мусульманских пленников. См. о нем: Пелла. VI. Р. 124.

1754

Ибн Абу 'Иса — см.: Пелла. VI. Р. 89.

1755

'Али б. Йахйа ал-Армани — при ал-Муста'ине отважно сражался против византийцев. См. о нем: Пелла. VII. Р. 520.

1756

Майа Фарикин — город в Ираке, на северо-востоке провинции Дийар Бакр. См. подробнее: Minorsky V. Maiyafarikin // EI^1. Bd. III. S. 170—174.

1757

Дийар Бакр — северная часть ал-Джазиры, находящаяся в верхнем бассейне р. Тигр; называется так потому, что в VII в. там находились становища арабского племени бакр б. ва'ил. См. подробнее: Sourdel-Thomine J. Diyar Bakr // EI^2. Vol. II. P. 343-347.

1758

Батрик (битрик) — арабо-мусульманский термин для обозначения византийского полководца. См.: Kawar I. Bitrik // EI^2. Vol. I. P. 1249—1250.

1759

'Абдаллах ал-Баттал (ум. 740) — знаменитый гази омейядского времени; впоследствии стал героем арабского и турецкого народных романов. См. о нем подробнее: Canard M. Battal // EI^2. Vol. I. P. 1102—1103.

1760

Ахмад б. Абу Катифа (Абу Кати'а) — см. о нем: Пелла. VI. Р. 121.

1761

Город Ибрик (у Йакута — Абрук) — небольшой город в горах на границе между Халифатом и Византией. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 87; в настоящее время находится на территории Турции и называется Дивриги. См.: Пелла. VI. Р. 87.

1762

Павликиане (в подл. — ал-байалика) — участники одного из крупнейших христианских еретических движений, которое зародилось в сер. VII в. под сильным влиянием манихейства и маздакизма; во второй половине IX в. в Малой Азии на византийско-арабской границе существовало особое государство павликиан. См. об этом: БСЭ. Т. XIX. С. 61.

1763

Обитель ислама (араб. Дар ал-ислам) — территория, где выполняются установления исламской религии, где правят мусульманские государи, население которой составляют мусульмане и находящиеся в подчиненном положении немусульмане — христиане и иудеи, «люди Писания». См. об этом: Macdonald D. В. Dar al-Islam // EI^1. Bd. I. S. 957. В данном случае — на территории Халифата.

1764

Побережье Дамаска (сахил Димашк) — часть побережья Средиземного моря, которая контролируется из Дамаска. Сообщение доцента М. С. Киктева.

1765

Город Сур (Тир) — важный торговый город-порт на территории современного Ливана. См. подробнее: Honigmann E. Sur // EI^1. Bd. IV. S. 603—605.

1766

Залив ал-Кустантиниййи — т. е.. Босфорский пролив. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 135, 136.

1767

Море Мантис (в БМ — Нитас (VIII. P. 77) — правильно, Бахр Бунтус (Понтос греков), Черное морс; искажение произошло из-за неправильной постановки диактрических знаков при арабской транслитерации этого названия. См.: там же. Р. 136.

1768

MX. I.C. 120; БМ. I. P. 261.

1769

Длина Босфорского пролива, согласно современным данным, около 30 км, а не около 600, как следует из текста MX; см.: БСЭ. Т. III. С. 592. Ст. 1764.

1770

MX. III. С. 11-59; БМ. V. Р. 14-73.

1771

MX. I. 285-338; БМ. II. 242-355.

1772

'Убайдаллах [б. 'Абдаллах] б. Хурдазбах (Ибн Хурдазбах, Ибн Хордадбех, 820—890) — знаменитый арабо-мусульманский географ, автор сочинения Китаб ал-масалик ва-л-мамалик («Книга путей и стран»), родился в чиновничьей семье иранского происхождения и сам служил по ведомству ал-барида; в юности учился музыке, пению и поэзии у знаменитого музыканта также иранского происхождения Исхака ал-Маусили. См. о нем и его труде: Велиханова Н. Введение в изучение памятника // Ибн Хордадбех. Книга путей и стран... Баку, 1986. С. 8— 52; GAL. I. S. 225—226. Об участии Ибн Хурдазбаха в собрании надимов ал-Му'тамида и произнесенной им там речи о музыке и пении упоминают как К. Брокельман (S. 226), так и Н. Велиханова (С. 12).

1773

Ламак б. Муташалах б. Махвил б. 'Ад б. Ханух б. Фабин б. Адам — персонаж арабо-мусульманского посткоранического предания, пророк. См. о нем: Ибн Ийас. С. 55. Ветзохаветный Ламех, отец Ноя (Быт. V. 25—31. Пар. 1, 3). См.: Иллюстрированная полная популярная библейская энциклопедия. С. 422.

1774

Ал-Хамдуни (Исма'ил б. Ибрахим б. Хамравайх) — поэт, современник Харуна ар-Рашида. См. о нем: Пелла. VI. Р. 151.

1775

Калам — приспособление для письма, изготовленное из тростника. См. об этом: Huart Cl. Kalam // EI^1. Bd. II. S. 723—724.

1776

Йубал б. Ламак (в MX — Тубал б. Ламак) — библейский персонаж. Иувал, сын Ламеха от Ады, изобретатель гуслей и свирели, струнных и духовых музыкальных инструментов. См.: Иллюстрированная полная популярная библейская энциклопедия. С. 369; Пелла. VII. Р. 779.

1777

Лут (библейский Лот) — коранический персонаж, пророк, посланный своему народу (каум Лут, ихван Лут), т. е., своим родичам, погрязшим в низменных грехах. См. подробнее: Heller Б. Lut // EI^1. Bd. III. S. 57—58.

1778

Дайати — ду-не, иранская двойная флейта. БМ. VIII. Р. 90.

1779

Сурйани — иранский духовой инструмент сур-не; в БМ переводится как «гобой» (VIII. Р. 90).

1780

Санудж — арфа, самбука; см.: Mafatih al-olum. P. 237.

1781

Мадар и синан — см.: БМ. IX. Р. 90.

1782

Зандж — в БМ переведено как самбука (VIII. Р. 91).

1783

См. об этом: Farmer Н. G. Musika // EI^1. Bd. III. S. 810.

1784

Четыре природы организма — важнейшие элементы, из которых, по представлениям арабо-мусульманских врачей, состоит организм человека. См.: Mafatih

1785

Рабаб — однострунный (иногда двух или трехструнный) смычковый инструмент, прародитель европейской скрипки. См.: Еолян И. Р. Традиционная музыка Арабского Востока. С. 231.

1786

Мудар б. Низар б. Ма'адд — легендарный родоначальник т. н. североарабских, или же аднанитских, племен. См.: Пелла. VII. Р. 687.

1787

По-арабски: «йа йадах, иа йадах».

1788

Легкий хазадж — см.: Mafatih al-olum. P. 245.

1789

Два кузнечика (араб, ал-джардатан) — прозвище двух невольниц Му'авии б. Бакра ал-'Имлаки. См.: Пелла. VI. Р. 238; VII. Р. 689.

1790

Му'авия б. Бакр ал-'Имлаки — легендарный арабский царь; возможно, что он упоминается у Ибн Кутайбы под именем Абу Бакра ал-'Имлаки. См.: Ибн Кутайба. Маариф. С. 41.

1791

Ан-Надр б. Харис б. Калада б. 'Алкама б. 'Абд Манаф б. 'Абд ад-Дар б. Кусайй — курайшит, выступавший против пророка Мухаммада и впоследствии убитый за это 'Али б. Абу Талибом; был поэтом и музыкантом, способствовал распространению в Аравии музыкальных инструментов и исполнительских приемов, заимствованных у персов. См. о нем: Пелла. VII. Р. 727.

1792

См.: Mafatih al-olum. P. 245-246.

1793

Ал-Махури — см. там же. Р. 246.

1794

Абу Исхак Ибрахим б. Маймун ал-Маусили — известный певец и поэт, по происхождению иранец. См. о нем: Пелла. VI. Р. 86.

1795

Климаты (акалим) — семь зон, на которые арабо-мусульманские географы делили поверхность Земли. См. об этом: Weir Т. Н. Iklim // EI^1. Bd. II. S. 490-491.

1796

Возможно, МЗ является единственным источником, содержащим эти сведения. См.: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 321.

1797

Ведущий и ведомый — араб, ат-таби'ва-л-матбу', от глагола таби'а — «следовать». См.: ал-Мунджид. С. 58.

1798

Ал-'Атави — поэт, современник Исхака ал-Маусили. См. о нем: Ибн Халликан. I. S. 116.

1799

Ал-джахилийа — досл. «время невежества»; языческое состояние, в котором, согласно мусульманским воззрениям, находилась Аравия до возникновения ислама. См. об этом: Weir Т. Н. Djahiliya // ЕП. Bd. I. S. 1041— 1042.

1800

Вазир Исма'ил б. Булбул — видный государственный деятель, вазир ал-Муктадира; схвачен по приказу ал-Му'тадида, умер под пытками. См. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 322—326.

1801

Му'нис ал-Хадим, [Абу-л-Хасан ал-Музаффар] (845/6—933) — влиятельный аббасидский военачальник и политический деятель. См. о нем подробнее: Bowen H. Mu'nisal-Muzafiar // EI^1. Bd. III. S. 781-782.

1802

Сафи ал-Харами — гулам (невольник) ал-Муваффака, поставленный начальником над прочими слугами; был назначен ал-Муктафи смотрителем гарема; способствовал восшествию ал-Муктадира на престол. См. о нем: Пелла. VI. Р. 423.

1803

Аш-Шахб. Микал — военачальник и государственный деятель; см.: ат-Та-бари. III. 1532 et passim.

1804

Асхар — см: Пелла. VI. Р. 146.

1805

Абу 'Убайдаллах Абу-с-Садж (или Абу 'Убайд Мухаммад Афшин б. Абу-с-Садж) — второй правитель Азербайджана из династии Саджидов. См.: Пелла. VII. Р. 637; См. также: Huart Cl. Sadjiden // EI^1. Bd. IV. S. 53.

1806

Васиф — см.: Пелла. VII. P. 753.

1807

'Абдаллах б. Сулайман б. Вахб — по другим доступным источникам идентифицировать не удалось; возможно, имеется в виду 'Убайдаллах б. Сулайман (ум. 901), который был вазиром ал-Му'тамида в 891— 892 гг., а затем, до самой своей смерти, вазиром ал-Му'тадида. См.: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 326—327, 329—345.

1808

Ритл — около 406,25 г. См.: Хинц В. С. 37; 20 ритлей — 48 кг 740 г.

1809

11.08.— 09.09.891 г.

1810

Мушкирах — один из военачальников, подчинявшихся Васифу ал-Хадиму. См. о нем: Пелла. VII. Р. 754.

1811

Исма'ил б. Хаммад ал-Кади — факих, знаменитый благочестием и справедливостью; занимал должность кади Восточной стороны Багдада. См. о нем: Пелла. VI. Р. 152.

1812

Бадр (ум. 923/4) — многократно занимал видные государственные посты. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VII. С. 105—107.

1813

Яд ал-биш — разновидность аконита волчьего корня (napellus thora). См. БМ. VIII. P. 111.

1814

Горы Тюрков (Джибал ат-Турк) — по мнению кандидата исторических наук В. Н. Настича, в данном контексте имеется в виду Тань-Шань либо северные отроги Гималаев.

1815

Ат-Туббат (также ат-Туббит, ат-Таббут) — наименование Тибета в арабо-мусульманских географических и исторических сочинениях. См. об этом подробнее: Barthold W. Tibet // EI^1. Bd. IV. S. 803—805.

1816

Возможно, имеются в виду события 878/9 г., когда некто ал-Касим б. Мамах восстал на Дулафа б. 'Абд ал-'Азиза б. Абу Дулафа и убил его, однако вскоре сам был убит. См.: ат-Табари. III. 1969.

1817

Ат-тулуниййа — потомки Ахмада б. Тулуна, основателя первой династии независимых мусульманских правителей Египта. См.: Gibb H. A. R. Tuluniden // EI^1. Bd. IV. S. 903—906. Упоминание о нашествии бедуинов в связи с ними при ал-Му'тамиде по другим источникам проследить не удалось.

1818

Ахмад б. 'Иса Ибн аш-Шайх (ум. 899) — военачальник и администратор. См. о нем: Пелла. VI. Р. 126.

1819

Дирар — таково имя матери ал-Му'тадида в МЗ; в Китаб ат-танбих... ал-Мас'уди называет ее по-другому — Хакир. См.: Пелла. XII. Р. 435.

1820

Абдаллах 6. Хамдун — см. о нем: ат-Табари, А. 42; Пелла. VII. Р. 470.

1821

Укиййа — 33,86 г. См.: Хини, В. С. 41.

1822

Дабикийское платье — согласно Йакуту, платье, сделанное в Дабике, небольшом населенном пункте в Египте. См.: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 547.

1823

Ниджах ал-Хурами — палач ал-Му'тадида. См. о нем: Пелла. VII. Р. 721.

1824

Дворец ас-Сурайа (Дворец Плеяд) — дворец, построенный ал-Му'тадидом на канале Мусы недалеко от дворца ал-Хасани на Восточной стороне Багдада; был соединен с ал-Хасани подземным ходом. См. подробнее: Le Strange G. Baghdad. P. 250-251.

1825

Фарсах — около 6 км (Хинц В. С. 72); иными словами, длина дворца ас-Сурайа — около 18 км.

1826

Ал-Касим б. 'Убайдаллах — вазир ал-Му'тамида (901— 902) и ал-Мустакфи (902-904). См. там же. Р. 345-357.

1827

Ал-Хасан б. 'Абдаллах, известный как Ибн ал-Джассас (ум. 928—938) — богатый ювелир; приобрел известность в качестве шута и острослова. См. о нем. Пелла. VI. Р. 273.

1828

Ал-Муктафи би-л-Лах («Удовлетворенный благодаря Аллаху») — аббасидский халиф (902-908). См. о нем подробнее: Zetterstcen К. V. AI-Muktafi // ЕП. Bd. III. S. 777.

1829

Катр ан-Нада бинт Хумаравайх — дочь правителя Египта, привезенная в Багдад Ибн Джассасом в качестве невесты для одного из сыновей халифа, однако ал-Му'тадид женился на ней сам. См. о ней: Пелла. VII. Р. 580—581.

1830

Балад — небольшой город, находившийся недалеко от Мосула. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 99.

1831

16.10.-15.10.893 г.

1832

Абу-л-'Айна' (Мухаммад б. ал-Касим ал-Хашими; ум. 895 — поэт и адиб, неоднократно упоминающийся в адабных сводах. См. о нем: Пелла. VII. Р. 660.

1833

28.07. — 25.08.895 г.

1834

Коран, 38:29.

1835

Коран, 68:11.

1836

Маймун б. Ибрахим — по данным Д. Сурделя, занимал видный административный пост при ал-Муктафи. См.: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 738.

1837

Махрийские верблюды — особо быстрые верблюды, называемые так в честь некоего йеменца Махры б. Хайдана. См.: ал-Мунджид. С. 839.

1838

Шурта — полиция; начальник ее (сахиб аш-шурта) находился в подчинении у правителя той или иной провинции. См. об этом: Zettersteen К. V. Shurta // EI^1. Bd. IV. S. 423.

1839

Страна ал-Хинд — согласно воззрениям арабо-мусульманских географов, ал-Хинд, в узком смысле, — это области, расположенные к востоку от р. Инд; в широком смысле — все страны Юго-Восточной Азии, Индонезия, Малайзия и т. д. См.: Maqbul Ahmad S. The geography of India according to the Medieval Muslim Geographers: Hind // EI^2. Vol. III. P. 404.

1840

Страна Басат — по другим доступным источникам идентифицировать не удалось.

1841

Страна ад-Давар — долина в провинции Сиджистан, у подножия Гиндукуша; в настоящее время — на территории Афганистана. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 345.

1842

Страна Бусйан — окрестности горы, расположенной в области расселения племени бану джушам. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 626.

1843

Ар-Руххадж — округ и город, находившийся недалеко от Кабула. См.: там же. Bd. II. S. 770.

1844

См.: БМ. VIII. 242; MX. IV. 200.

1845

'Иса б. 'Али б. Махан — по мнению Ш. Пелла, имеется в виду 'Али б. 'Иса б. Махан, полководец и государственный деятель времени ал-Хади, ар-Рашида и ал-Амина. См.: Пелла. VII. Р. 516, 539.

1846

Ал-Кандахар — город и провинция на территории современного Афганистана. См. подробнее: Longworth Dames M. Kandahar // EI^1. Bd. II. S. 761— 763.

1847

Ибн ал-'Узафир ал-Кумми — видимо, имеется в виду ал-Газафир б. Вард б. Са'д ал-Кумми, поэт, современник ал-Фадла б. Йахйи ал-Бармаки. См. о нем: Ибн Халликан. VI. S. 22.

1848

Имеется в виду коранический персонаж Зу-л-Карнайн («Обладатель Двух Рогов»; Коран, 18:82), отождествляемый с Александром Македонским (ал-Искандаром), покоритель всего мира. См. подробнее: Miltwoch E. Dhu'l-Karnain // ЕI{{{1}}}. Bd. I. S. 1002-1003.

1849

Ат-Табасан (Табас) — город в иранской провинции Хорасан. См. подробнее: Huart Cl. Tabas // EI^1. Bd. IV. S. 630.

1850

Оба Вотока и оба Запада — возможно, кораническая аллюзия; см.: Коран, 55:16, 17.

1851

Род джумах из курайшитов — см.: Ибн Кутаиба. Маариф. С. 33.

1852

И'раб — теория традиционной арабской грамматики, трактующая изменения конечной флексии в именах и имперфекте глаголов. См. об этом подробнее: Weiss J. I'rab // EI^1. Bd. II. S. 546-547.

1853

Мубарман ан-Нахави (Мухаммад б. 'Али б. Исма'ил ал-'Аскари, ум. 956) — ученик ал-Мубаррада, известный филолог, автор многих сочинений. См. о нем: Пелла. VII. Р. 657.

1854

Суммариййа — разновидность речного судна.

1855

Коран, 66:6.

1856

Т. е. буква «вав», которая является показателем множественного числа.

1857

Раф'— в и'рабе именная и имперфектная глагольная форма, имеющая в качестве конечной флексии «у».

1858

Охраняйте (араб, ку) — повелительное наклонение множественного числа мужского рода от глагола вакийа («охранять, оберегать»).

1859

Приказ множеству мужчин — т. е. повелительное наклонение множественного числа мужского рода.

1860

Ед. числ. — ки, двойств, числ. — кийа, мн. числ. — ку.

1861

Ед. числ. — ки, двойств, числ. — кийа, мн. числ. — кина.

1862

21.05-19.06.893 г.

1863

Амид — город на севере Ирака; см. его историю в арабо-мусульманскую эпоху: Cahen Cl. Diyar Bakr // EI^2. Vol. II. P. 344-345.

1864

Мухаммад б. Ахмад б. 'Исаб. аш-Шайх 'Абд ар-Раззак — амир, потомственный правитель Амида. См. о нем: Пелла. VII. Р. 638.

1865

Шу'ла б. Шихаб ал-Йашкури (в тексте MX — Шу'ба) — приближенный ал-Му'тамида. См. о нем: Пелла. VI. Р. 414.

1866

Умм аш-Шариф — тетка Мухаммада б. Ахмада б. 'Исы б. аш-Шайха 'Абд ар-Раззака. Пелла. VI. Р. 167.

1867

Брат йашкур — т. е. человек из племени бану йашкур.; имеется в виду Шу'ла б. Шихаб ал-Йашкури.

1868

Взятие Амида произошло в 899 г.; с 870 по 899 г. этот город находился под властью амира 'Исы б. аш-Шайха аш-Шайбани и его потомков. См. подробнее: Canard Cl. Diyar Bakr // EI^2. Vol. II. P. 344. Согласно описанию ат-Табари, события развивались следующим образом. Ал-Му'татид осадил Мухаммада б. Ахмада б. 'Ису б. аш-Шайха 'Абд ар-Раззака в подвластном ему городе. Против халифского войска ополчились не только профессиональные воины амира, но и простые горожане. После продолжительной осады, во время которой происходили ожесточенные перестрелки из камнеметных машин, Мухаммад б. Ахмад попросил у ал-Му'тадида аман для себя, своих близких и жителей Амида. Халиф согласился, в тот же день амидский правитель вышел к нему со своими приближенными. Сдавшиеся были прощены и получили награды. Таким образом, ал-Мас'уди приводит эпизод, предшествующий сдаче Амида и объясняющий ее причину. Впоследствии, согласно информации, приведенной ат-Табари, ал-Му'тадид получил донос, будто Мухаммад б. Ахмад и его родственники собираются бежать из Багдад. Тогда халиф велел их заточить. См.: ат-Табари. IV. 2186—2187, 2190.

1869

Ахмад б. 'Абд ал-'Азиз б. Абу Дулаф (ум. 893) — один из потомков Абу Дулафа; служил Аббасидам; был наместником нескольких городов при ал-Мутамиде и ал-Му'тадиде, в 893 г. сражался против Рафи' б. ал-Лайса. См. о нем: Пелла. VI. Р. 125.

1870

'Убайдаллах б. ал-Мухтади — аббасидский амир, знаток хадисов и факих. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. X. С. 361.

1871

Ал-'Алави — т. е. предводитель зинджей.

1872

Вади-з-Зи'аб — местность недалеко от р. аз-Заб. См.: Пелла. VII. Р. 749.

1873

Ал-Марага — город в провинции Азербайджан, располагавшийся на р. Сафи примерно в 100 км южнее Табриза. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 164-165.

1874

Ахмад б. Саур — см.: Пелла. VII. P. 640; у ат-Табари (III. 2138) это лицо именуется Мухаммад б. Саур.

1875

'Оман — страна на юго-востоке Аравийского полуострова. См. подробнее: Grohmann A. 'Oman // EI^1. Bd. 111. S. 1053-1055.

1876

Ас-Салт б. Малик — рафидитский имам в 'Омане в 853—887. См. о нем: Пелла. VI. Р. 429.

1877

Видимо, имеется в виду главный понтонный мост через р. Тигр, располагавшийся несколько выше халифского дворца ал-Хулд. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 102.

1878

[Абу Ибрахим] Исма'ил б. Ахмад (849—907) — основатель среднеазиатской династии Саманидов. См. подробнее: Barlhold W. Isma'il b. Ahmed // EI^1. Bd. II. S. 583.

1879

Hacp б. Ахмад — правитель Саманидского государства (914—947). См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Nasr b. Ahmed b. Isma'il // EI^1. Bd. III. S. 141-943; приводимые ал-Мас'уди сведения — явный анахронизм.

1880

Хатун — титул жены хакана, царя тюрок. См.: Пелла. VI. Р. 295.

1881

Ал-худладжиййа — разновидность тюрок, упоминаемая в арабо-мусульманских географических сочинениях. См. подробнее: Barlhold W. Historisch-etnographische Ubersicht. — Turken // EI^1. Bd. IV. S. 974.

1882

См.: БМ. I. 212-214; MX. I. 102.

1883

'Амр б. 'Абд ал-'Азиз — см. о нем: Пелла. VII. Р. 523; у ат-Табари (III. 2140) он именуется 'Омаром б. 'Абд ал-'Азизом б. Абу Дулафом.

1884

Занджан — город на севере Ирана. См. подробнее: Minorsky V. Zandjan // EI^1. Bd. IV. S. 1313-1314.

1885

Абхар — город, находившийся в иранской провинции ал-Джибал, западнее Казвина. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 221, 222, 229.

1886

Кумм — иранский город, расположенный в провинции Ирак Аджами. См. подробнее: Huart Cl. Kumm // EI^1. Bd. II. S. 1197-1198.

1887

Тугдж б. Шабиб (ум. после 905) — отец Мухаммада б. Тугджа, основателя государства Ихшидидов; полководец и администратор. См о нем: Пелла. VII. Р. 443—444.

1888

Малаурийа — место недалеко от 'Амурии. См.: Пелла. VII. Р. 701.

1889

Бургус — населенный пункт под 'Амурией. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 567.

1890

Дарб ар-Рахиб — один из проходов между сирийским приграничьем и византийской территорией. См.: Пелла. VI. Р. 318.

1891

Хамдан 6. Хамдун (ум. 918 или 919) — родоначальник династии Хамданидов, авантюрист и полководец. См. о нем подробнее: Sobemheim M. Hamdaniden // EI^1. Bd. II. S. 262.

1892

Крепость ас-Саввара — таким образом ал-Мас'уди называет крепость Ардумушт, которой владел Хамдан б. Хамдун; она располагалась в местности Джабал ал-Джуди, в Верхней Месопотамии. См. об этом: Пелла. VI. Р. 432.

1893

Исхак б. Аййуб ал-Анбари — аббасидский наместник Мосула; перешел на сторону Хамданидов, а в 895 г. сдался ал-Му'тадиду. См о нем: Пелла. VI. Р. 143.

1894

Ал-Хусайн б. Хамдан (ум. 917) — полководец и государственный деятель, сын основателя династии Хамданидов; служил халифам, но неоднократно выступал против них с оружием в руках; был казнен. См. о нем подробнее: Weir Т. Н. Al-Husain b. Hamdan // EI^1. Bd. II. S. 361.

1895

Гора ал-Джуди — гора в Верхней Месопотамии, рядом с которой, согласно мусульманскому преданию, спутники Нуха (Ноя) построили деревню Саманин, название которой соответствовало их количеству (саманун по-арабски — «восемьдесят»). См.: Le Strange G. The lands of the Eastern Caliphate. P. 94.

1896

22.12.895-21.01.896 r.

1897

Дайр Марран (MX —Дайр Марван) — монастырь, находившийся под Дамаском. См.: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 696.

1898

10-20.01.896 г.

1899

Джайш, сын Хумаравайха — правитель Египта из династии Тулунидов (896). См. о нем: Босворт К. Э. Мусульманские династии. С. 74.

1900

Видимо, имеется в виду нынешняя старая часть Каира. (Сообщение доц. М. С. Киктева.)

1901

Абу 'Абдаллах Мухаммад б. 'Абда, известный как ал-'Абдани (ум. 925) — см.: Пелла. VII. Р. 656.

1902

Абу Бишр Мухаммад б. Ахмад ад-Дулаби (ум. 932) — знаток хадисов, исторических преданий и хронологии. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 657.

1903

Перемена повествователя, характерная для стиля ал-Мас'уди.

1904

Ад-Духан, сорок четвертая сура (глава) Корана.

1905

Коран, 44:47—48.

1906

В подл, сахиб 'ата' ал-джаиш— начальник войсковой выдачи, войскового жалования.

1907

Так в подлиннике.

1908

Баб ал-Хасса — одни из ворот халифского дворца в Багдаде. См.: Пелла. VI. Р. 181.

1909

Ал-Харис б. Абу Усама (ум. 899/900) — известный знаток хадисов. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VIII. С. 218—219.

1910

Хилал б. ал-'Ала' ар-Ракки (ум. 895) — знаток хадисов и поэт. См. о нем: Пелла. VII. Р. 744.

1911

Такрит — иракский город на правом берегу Тигра, севернее Самарры. См. подробнее: Kramers J. H. Takrit // EI^1. Bd. IV. S. 684-685.

1912

Баб аш-Шаммасиййа — ворота в Восточном Багдаде, находившиеся на северо-восточной окраине квартала аш-Шаммасиййа. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 202.

1913

Дворец ал-Хасани — дворец на восточном берегу Тигра, построенный Джафаром ал-Бармаки при Харуне ар-Рашиде; затем в нем жил будущий халиф ал-Ма'мун, который впоследствии подарил этот дворец своему вазиру ал-Хасану б. Сахлу; по его имени это здание и стало называться. См. там же. Р. 243—250.

1914

По-арабски, ал-'Укаб Абу Баз — по другим источникам не прослеживается. См.: Пелла. VII. Р. 507.

1915

Бандж — наркотическое вещество, чаще всего белена. См. об этом: Meyerhof М. Bandj // EI^2. Vol. I. P. 1014.

1916

Далила-Хитрица (араб. Далла ал-Мухтала) — по мнению Ш. Пелла, реально существовавшая женщина-воровка, прототип одноименного персонажа из «Книги сказок 1001 ночи» и других произведений арабской народной литературы. См.: Пелла. VI. Р. 315.

1917

Об алхимии у арабов-мусульман см.: Ullmann M. AI-Kimiya // EI^2. Vol. I. P. 110-114.

1918

Эликсир... бегущий (араб. ар-фаррар) — см. об этом: Ruska J. Elixir // EI^1. Bd. II. S. 24.

1919

Клубатра-царица — арабская форма имени последней египетской царицы из династии Птолемеев Клеопатры VII (69—30 до н. э.).

1920

Марийа — по другим доступным источникам идентифицировать не удалось.

1921

Халид б. Йазид б. Му'авия (ум. ок. 704) — сын омейядского халифа Йазида б. Му'авии; прославился как один из самых образованных представителей этого рода. Ибн Кутайба. Маариф. С. 179; по сведениям других источников, Халид б. Йазид никогда не занимался алхимией. См. о нем: Пелла. VI. Р. 299—300.

1922

«Ложность утверждения утверждающих [о] делании золота и серебра искусственным образом». См.: Ибн ан-Надим 2. S. 261.

1923

Ар-Рази, [Абу Бакр Мухаммед б. Закариййа'] — знаменитый врач, алхимик и философ. См. о нем: Kraus P. und Pines S. Al-Razi // EI^1. Bd. III. S. 1221 — 1227.

1924

«Мансурова книга о ремесле врачевания» — см. об этом сочинении: там же. S. 1225.

1925

Карун (библ. Корей) — богач, противник пророка Мусы, упоминаемый в Коране (11:35; 28:76-82; 29:38). См.: Macdonald D. В. Karun // EI^1. Bd. II. S. 836-837.

1926

Этот день мог приходиться на следующие даты: 14.09, 21.09, 28.09, 05.10.896 г.

1927

Хакан ал-Муфлихи — военачальник Джайша б. Хумаравайха; в 896 г. перешел на сторону ал-Му'тадида; участвовал во многих военных походах. См. о нем: Пелла. VI. Р. 296.

1928

Бундука б. Камджур б. Кандадж, (Мухаммад] — один из военачальников Джайша б. Хумаравайха. См. о нем: Пелла. VI. Р. 661.

1929

Вади-л-Кура — долина, находящаяся недалеко от Медины. См.: Grohmann A. Wadi'l-Kura // EI^1. Bd. IV. S. 1166-1167.

1930

Харун б. Хумаравайх — последний правитель Египта из династии Тулунидов (896-905). См. о нем: Gibb H. A. R. Tuluniden // EI^1. Bd. IV. S. 903.

1931

Нуджх (Наджах) ат-Тулуни — см.: Пелла. VII. Р. 721.

1932

Салама ал-Му'таман — писец; занимал видные должности при ал-Муктади-ре, ал-Кахире и ал-Муттаки. См. о нем: Пелла. VI. Р. 383.

1933

Ар-Ради — 'аббасидский халиф (934-940). Zettersteen К. V. Al-Radi bi'Llah // EI^1. Bd. 111. S. 1180.

1934

Йусуф б. Йа'куб (ум. 909/10) — хадисовед и факих; занимал посты кади в Басре, Басите, на Восточной стороне Багдада. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIV. С. 310-312.

1935

Ахмад б. ат-Таййиб б. Марван ас-Сарахси (ум. 899) — врач, воспитатель ал-Му'тадида. См. о нем: Пелла. VI. Р. 124.

1936

См. вариант рассказа о явлении призрака ал-Му'тадиду у ат-Табари (III. 2178-2179).

1937

Верующие джинны — согласно мусульманской мифологии, часть джиннов, существ, сотворенных Аллахом из огня, приняли ислам; такие джинны считаются верующими. См. об этом подробнее: Carra de Vaux В. Djinn // EI^1. Bd. I. S. 1091-1092.

1938

Абу-л-Лайс ал-Харис б. 'Абд ал-'Азиз б. Абу Дулаф (ум. 898) — один из потомков Абу Дулафа; поднял восстание против ал-Му'тадида, был разбит и обезглавлен. См. о нем: Пелла. VI. Р. 257.

1939

'Иса ан-Наушари — военачальник и администратор на службе Аббасидов. См. о нем: Пелла. VII. Р. 539.

1940

Салих б. Мудрик ат-Та'и — см.: Пелла. VI. Р. 424.

1941

Набхан — подразделение племени тайй. См.: Ибн Кутайба. Маариф. С. 51.

1942

Синбис — подразделение племени тайй. См. там же. С. 52.

1943

Йахйа ал-Кабир — согласно am-Табари (III. 2186), в том году руководителем хаджжа был Мухаммад б. 'Абдаллах б. Да'уд ал-Хашими.

1944

Ка' ал-Аджфур — населенный пункт на пути из Багдада в Мекку. См.: Пелла. VII. Р. 567.

1945

Раджаз — один из традиционных арабских стихотворных размеров. См. об этом: Weil G. 'Arud // EI^2. Vol. I. P. 670.

1946

Абу Исхак Ибрахим б. Мухаммад [ал-Харби] — имеется в виду Ибрахим б. Исхак; знаток хадисов и факих. См. о нем: Пелла. VI. Р. 79—80.

1947

Улица ал-Кабш ва-л-Асад — улица в одноименном квартале, который располагался на Западной стороне Багдада, перед воротами Баб ал-Анбар. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 133.

1948

Западная соборная мечеть — см. там же. Р. 320.

1949

Абу Исхак Ибрахим б. ал-Джабир — богослов и хадисовед. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VI. С. 53—54.

1950

Карханийские купцы — купцы из квартала ал-Карх.

1951

Ихрам — специальное одеяние мусульманских паломников, состоящее из двух кусков ткани, один из которых обматывается вокруг бедер, а другой надевается на левое плечо и закрывает спину и грудь. См.: Wensinck A. J. Ihram // EI^1. Bd. III. S. 485-486.

1952

Халаб (Алеппо) — город в северной части Сирии. См. подробнее: Sobemheim M. Halab // EI^1. Bd. II. S. 241-251.

1953

Вали — правитель административного округа с центром в каком-либо большом городе. См. об этом: Большаков О. В. Средневековый город Ближнего Востока. С. 272.

1954

Тустарийские платья — платья из крупнейшего города иранской провинции Хузистан Тустара, известного производством одежды и головных уборов. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 233-236.

1955

Т. е., по всей видимости, одного покроя.

1956

Кладбище Баб ал-Куфа в Багдаде — см.: Пелла. VI. Р. 182.

1957

Абу-л-'Аббас Мухаммад б. Йунис ал-Куфи ал-Мухаддис — известный собиратель хадисов. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. III. С. 435—445.

1958

Т. е. был надежным передатчиком хадисов.

1959

Абу Са'ид ал-Джаннаби (ум. ок. 914) — руководитель карматов в ал-Бахрайне. См. о нем: Пелла. VII. Р. 107. На юге Ирака до сих пор обитает семейно-родственная группа (патронимия), члены которой считают себя потомками ал-Джаннаби и сохраняют эту нисбу в качестве фамилии.

1960

Ахмад б. Мухаммад ал-Васики — аббасидский чиновник. См. о нем: Пелла. VI. Р. 129.

1961

Округ Файд Макра — находился на полпути между Куфой и Меккой; центр его, город Файд, был населен выходцами из племени тайй. См.: Пелла. VII. P. 563.

1962

Джахш б. Заййал — см.: Пелла. VI. Р. 236.

1963

Манзил ал-Кураши — место в округе Файл Макра; возможно, идентично Ма'дин ал-Кураши. См.: Пелла. VII. Р. 706.

1964

Нихрир — гулам ал-Ихшида; был наместником области ал-Джибал. См. о нем: Пелла. VII. Р. 722-723.

1965

Ма'дин ал-Кураши — место, возможно, идентичное Манзил ал-Кураши. См.: Пелла. VII. Р. 692.

1966

Ал-'Аббас б. 'Амр ал-Ганави (ум. 917) — военачальник, посланный ал-Му'тадидом против бахрайнских карматов; в 900 г. был разбит Са'идом ал-Джаннаби. См. о нем: Пелла. VII. Р. 458.

1967

02.07.-31.07.900 г.

1968

Хаджар — населенный пункт в ал-Бахрайне. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 953.

1969

'Алавитский глашатай (ад-Да'и ал-'Алави) — Мухаммад б. Зайд б. Мухаммад б. Исма'ил б. ал-Хасан б. Зайд б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб, алид, убитый в 900 г. См.: Пелла. VII. Р. 646.

1970

Мухаммад б. Харун — см.: Пелла. VII. Р. 663.

1971

Зайд б. Мухаммад б. Зайд — см.: Пелла. VI. Р. 362.

1972

Бакр б. 'Абд ал-'Азиз б. Абу Дулаф — внук Абу Дулафа, полководец и поэт. См. о нем: Пелла. VI. Р. 203.

1973

Йахйа б. ал-Хусайн ал-Хасани ар-Расси (859—910) — основатель зайдитского имамата в Йемене. См. о нем: Пелла. VII. Р. 764.

1974

Абу Са'д б. Йа'фур — возможно, имеется в виду Ас'ад б. Ибрахим б. Йа'фур, который правил Йеменом в 893 г. и 916 г., в конце властвования династии Йа'фуридов. См.: Пелла. VI. Р. 147.

1975

Ал-Музайхира — крепость и местность в Йемене, недалеко от Адена. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 472-473.

1976

Ла'а — Ш. Пелла полагает, что это место в Йемене. См.: Пелла. VII. Р. 611.

1977

Са'да — см.: Пелла. VI. Р. 426.

1978

Сирийские пограничные крепости (ас-Сугур аш-Шами) — система укрепленных городов, защищавших пограничную область ал-'Авасим от вторжений византийцев. См. подробнее: Honigmann E. Al-Thughur // EI^1. Bd. IV. S. 799-800.

1979

Рашик ал-Хузаси — посланец ал-Му'тадида к Васифу ал-Хадиму. См. о нем: Пелла. VI. Р. 339.

1980

Васиф ал-Бактамури (MX — ал-Бактамри) — см.: Пелла. VII. Р. 753.

1981

Ал-Каниса ас-Сауда' — населенный пункт в Сирийском приграничье. См.: Пелла. VII. Р. 605.

1982

Пятнадцать миль — около 30 км (1 миля — около 2 км). См.: Хинц В. С. 71.

1983

Васиф Мушкар — один из военачальников Васифа ал-Хадима. См. о нем: Пелла. VII. Р. 754.

1984

[Ал-Хасан б.] 'Али Кура — военачальник; сначала служил Рафи' б. Харсаме, потом перешел на службу к ал-Му'тадиду. См.: Пелла. VI. Р. 274.

1985

Дарб ал-Джубб — некий пункт в Сирийском приграничье. См.: Пелла. VI. Р. 318.

1986

Абу 'Умайр 'Ади б. Ахмад б. 'Абд ал-Баки (ум. после 946) — наместник г. Адана; неоднократно участвовал в проведении мусульманско-византийских выкупов; знакомый ал-Мас'уди. См.: Пелла. VII. Р. 500.

1987

Ибн ал-Мухандис — военачальник из Сирийского приграничья. См. о нем: Пелла. VI. Р. 98.

1988

Мухаммад б. Абу-с-Садж — полководец и администратор, наместник Азербайджана. См. о нем подробнее: Gibb H. A. R. Muhammed b. Abi' 1-Sadj // EI^1. Bd. III. S. 721.

1989

Будар (Бавадар) — у ат-Табари этот персонаж именуется Дийудад б. Мухаммад (III. 2203).

1990

Абу 'Али Бишр б. Муса б. Салих б. 'Умайр — см: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VII С. 86-87.

1991

Кладбище Баб ат-Тибн — кладбище курайшитов, находившееся в северной части Западной стороны Багдада. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 160.

1992

23.04. — 22.05.900 г.

1993

Тахир б. Мухаммад б. 'Амр б. ал-Лайс (ум. 922) — был наместником Сиджистана, Кирмана и Фарса при ал-Мустакфи; в 910 г., при ал-Муктадире, был заточен в тюрьму, а затем выпушен на свободу; жил в Багдаде до самой своей смерти. См. о нем: Пелла. VI. Р. 440.

1994

'Абдаллах б. ал-Фатх — военачальник ал-Му'тадида. См.: Пелла. VII. Р. 477.

1995

Абу-л-Фаварис — у ат-Табари (III. 2206) этот персонаж именуется Ибн Абу-л-Фаварис ал-Кирмити.

1996

Характерная для стиля ал-Мас'уди смена повествователя.

1997

Йахйа б. 'Али ал-Мунаджжим (856—912) — известный музыкальный теоретик. См. о нем: Farmer H. G. Yahya b. 'Ali // EI^1. Bd. IV. S. 1244-1245.

1998

Начало иранского Нового года в описываемое время приходилось как раз на эту дату. См.: Levy R. Nawruz // EI^1. Bd. III. S. 959.

1999

01.02.-01.03.895 r.

2000

По-арабски «солнце» женского рода, а «полная луна» — мужского.

2001

Ал-Мусалла ал-'Атик — видимо, имеется в виду часовня, находившаяся недалеко от ворот Баб Барадан, стоявших рядом с воротами Баб аш-Шаммасиййа. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 204.

2002

Мухаммад б. Бассам (Мухаммад б. Наср б. Мансур б. Бассам) — отец поэта 'Али б. Мухаммеда Ибн Бассама; был писцом, обладал большим состоянием, однако считался человеком несведущим. См. о нем: Пелла. VI. Р. 663.

2003

В юности Йа'куб б. ал-Лайс, старший брат 'Амра б. ал-Лайса, был, как гласит легенда, медником. См.: Haig T. W. Saffariden // EI^1. Bd. IV. S. 59.

2004

...того, что за рекой Балха — т. е. Маварранахра, Средней Азией. См.: Bart-hold W. Ma wara' al-Nahr. EI^1. Bd. III. S. 484.

2005

Абу Бакр 'Абдаллах б. Мухаммад б. Абу-д-Дунйа ал-Кураши (ум. 894/5) — знаток хадисов, автор ряда сочинений по проблемам аскетического образа жизни (аз-зухд). См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. X. С. 89—91.

2006

13.03.-11.04.894 г.

2007

'Убайдаллах б. Шарик ал-Мухаддис — см. о нем: Пелла. VII. Р. 492.

2008

Мухаммад 6. ал-Хусайн ал-Джунайд — см. о нем: Пелла. VII. Р. 642.

2009

Абу Мухаммад Муса б. Салих б. Шайх б. 'Умайр ал-Асади (ум. 871) — упоминается у ат-Табари в качестве передатчика информации (III. 413, 589, 1641); см. также: Пелла. VII. Р. 712.

2010

Абу-л-Мусанна Му'аз б. Му'аз ал-Анбари (ум. 842/3) — хадисовед. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 136—137.

2011

Ночь с 07 на 08.03.902 г.

2012

Западная часть дома Мухаммада б. 'Абдаллаха б. Тахира, известная как Дом мрамора — это строение находилось на Западной стороне Багдада; там был погребен ал-Му'тадид. См.: Пелла. VI. Р. 313.

2013

Ал-Муктафи би-л-Лах («Удовлетворенный Аллахом») — аббасидский халиф (902-908). Zettersteen К. V. Al-Muktafi // EI^1. Bd. III. S. 777.

2014

Фатик, маула ал-Муктафи (ум. 908) — выполнял административные и военные поручения ал-Му'тадида; при ал-Муктафи фактически управлял государством; помог ал-Муктадиру овладеть властью; был убит во время одной из дворцовых распрей. См. о нем; Пелла. VII. Р. 548.

2015

Ал-'Аббас б. ал-Хасан — вазир ал-Муктафи в 904—908 гг., а также ал-Муктадира в 908 г. См. о нем подробнее: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 359—370.

2016

Мухаммад б. Талиб ал-Исбахани — см. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 736.

2017

Мухаммад б. Башшар — см.: Пелла. VII. Р. 640.

2018

Ибн Манара — см.: Пелла. VI. Р. 98.

2019

Али Ибн Бассам — поэт времен ал-Муктафи. См: Ибн Халликан. XI. Р. 73.

2020

Абу Хазим 'Абд ал-'Азиз б. 'Абд ал-Хамид ал-Кади — ханафитский факих; был кади Восточной стороны Багдада, а также занимал должность кади-л-кудат. См. о нем: Пелла. VII. Р. 466.

2021

Абу 'Амр Мухаммад б. Йусуф ал-Кади (ум. 932) — маликитский улем; был кади-л-кудат при ал-Муктадире. См. о нем: Пелла. VII. Р. 667.

2022

Шаза' — разновидность судна.

2023

Город ал-Мансура — в данном случае, Багдад, основанный халифом ал-Мансуром.

2024

Мункар и Накир — согласно мусульманской мифологии, два ангела, которые допрашивают в могилах умерших об их земной жизни. См. об этом подробнее: Weminck A. J. Munkarwa Nakir // ЕI{{{1}}}. Bd. III. S. 782—783.

2025

Имя информатора опущено ал-Мас'уди.

2026

Ал-фитр (Праздник ал-фитр, или Малый Праздник— ал-'Ид ac-Сагир) — мусульманский праздник в честь окончания поста в месяце рамадан; по мусульманскому календарю, начинается 1 шаввала и продолжается 3—4 дня. См.: Mittwoch E. 'Id al-Fitr // ЕI{{{1}}}. Bd. II. S.473.

2027

Мухаммад б. ан-Надим — т. е. Абу Бакр Мухаммад б. Йахйа ас-Сули.

2028

Ал-Хакам б. Канбара (ал-Хакам б. Мухаммад б. Канбара) — басрийский поэт. См. о нем: Пелла. VI. Р. 283.

2029

По контексту неясно, кто имеется в виду — Абу-л-Хасан 'Али б. Мухаммад ал-Факих ал-Варрак ал-Антаки, Ибрахим б. Мухаммад ал-Катиб или Йахйа б. 'Али ал-Мунаджжим ан-Надим.

2030

Ахмад б. Йахйа б. ал-'Арраф ал-Куфи (по другим сведениям, Ахмад б. Йахйа б. Фарран ал-Куфи) — поэт. См.: Пелла. VI. Р. 130.

2031

Ал-Кармати — Абу-л-Касим Йахйа б. Зикравайх, один из предводителей кар-матов; объявил себя потомком 'Али б. Абу Талиба; после его гибели сторонники Йахйи объединились вокруг его брата, также именовавшегося ал-Кармати; в конце концов он был взят в плен и обезглавлен. См. о нем: Пелла. VII. Р. 765.

2032

Зикравайх б. Михравайх (ум. 907) — один из руководителей карматов. См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Zikrawaih // EI^1. Bd. IV. S. 1327-1328.

2033

Предательский выкуп (Фида'ал-гадр) — см. об этом: ат-Табари. III. Р. 2254.

2034

04.09.-03.10.905 г.

2035

Ал-Ламис — место, расположенное недалеко от Тарсуса, на берегу Бахр ар-Рум (Средиземного моря). См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 342—343.

2036

Выкуп полнолуния (Фида'ат-тамам) — см. об этом: ат-Табари. III. 2280.

2037

19.07.908.

2038

Рустам — наместник (комендант) Тарсуса, которому было поручено проводить выкупы пленных мусульман. См. о нем: Пелла. VI. Р. 338.

2039

Выкуп Ибн Тугана — см. об этом: ат-Табари. III. 2153—2154; Ибн Туган — Ахмад б. Туган ал-'Уджайфи, мусульманский военачальник; в 893 г. совершил поход (газв) против ромеев. См. о нем: Пелла. VI. Р. 124. Предыдущего упоминания в МЗ выкупа Ибн Тугана обнаружить не удалось.

2040

Абу-л-Хасан Ахмад б. Йахйа ал-Мунаджжим, известный как Ибн ан-Надим (ум. 939) — литератор. См. о нем: Пелла. VI. Р. 130.

2041

'Али б. Йахйа — Абу-л-Хасан 'Али б. Йахйа б. Абу Мансур (ум. 888/9), поэт, адиб, надим (сотрапезник) ал-Мутаваккила и других халифов. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 479.

2042

Абу Хаффан [ал-Махзуми] — поэт, современник ал-Му'тасима. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. I. Р. 43.

2043

'Абд ал-Вахид б. ал-Муваффак (ум. 903) — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 487.

2044

Му'нис ал-Фахл — скорее всего, этот персонаж упоминался ранее под именем Му'ниса ал-'Иджли.

2045

Йазид б. ал-Мухаллаб (672/3—720) наместник Хорасана; поднял восстание против Омейядов, но был разбит и погиб сам. Zettersleen К. V. Yazid b. al-Muhallab // EI^1. Bd. IV. S. 1259-1260.

2046

Абу Фир'аун ат-Тамими (ат-Тайми) — поэт-бедуин, живший в Куфе; по мнению Ш. Пелла. стихи, которые ему приписывает ал-Мас'уди, принадлежат другому лицу. См.: Пелла. VI. Р. 113.

2047

Йусуф (библейский Иосиф) — неоднократно упоминается в Коране; один из наиболее популярных персонажей мусульманских легенд; славился красотой. См.: Heller В. Yusuf b. Ya'kub // EI^1. Bd. IV. S. 1275-1277.

2048

Разикский виноград (ал-'инабар-разики) — сорт винограда. См.: ал-Мунджид. С. 258.

2049

Розовая вода из Джура — иранский город Джур (Фирузабад) был крупнейшим центром производства розовой воды. См.: Huart Cl. Firuz-Abad // EI^1. Bd. II. S. 119.

2050

Абу-л-Хасан 'Али б. Сулайман ал-Ахфаш (ум. 927) — грамматист, представитель багдадской школы; ученик ал-Мубаррада и Са'лаба. См. о нем: Brockel-mann С. — [Pellat Ch.] Al-Akhfash // EI^2. Vol. I. P. 321.

2051

Абу Сахл Исма'ил б. 'Али ан-Нубахти (849—923) — один из руководителей шиитов-имамитов, шиитский теолог. См. о нем: Massignon L. Nawbakhti // EI^1. Bd. III. S. 958.

2052

'Абдаллах б. Ахмад б. Ханбал — сын Ахмада б. Ханбала, дожил до возраста 77 лет. См. о нем: Ибн Халликан. I. S. 30.

2053

Кладбище Баб аш-Шам — кладбище, располагавшееся перед воротами Баб аш-Шам (Сирийскими воротами) Круглого города ал-Мансура, на Западной стороне Багдада; считается древнейшим кладбищем города. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 131.

2054

Улица Баб аш-Шам — см. упоминание о ней: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 443.

2055

Абу 'Абдаллах ад-Динавари — см. о нем: Пелла. VI. Р. 111.

2056

Абу Бакр ал-Касим б. Башшар ан-Анбари ан-Нахави — на самом деле, как считает Ш. Пелла. имеется в виду Мухаммад б. ал-Касим б. Мухаммад б. Башшар ал-Анбари ан-Нахави (885—940), известный грамматист. См.: Пепла. VII. Р. 661.

2057

Сибавайхи ('Амр б. 'Осман б. Канбар) (ум. 193/4 ) — крупнейший представитель басрийской грамматической школы, автор грамматического трактата, называемого Китаб («Книга»), См. о нем подробнее: Krenkow F. Sibawaihi // EI^1. Bd. IV. S. 427-428.

2058

Ибн ал-Халиджи — называемый по-разному в различных источниках, этот исторический деятель был военачальником в Египте; в 902 г. он, объявив, что желает восстановить власть Тулунидов, разгромил войска тогдашнего наместника Египта и захватил Фустат; ему присягнули многие египтяне; вскоре прибыли халифские войска под командованием Фатика и Бадра ал-Хамами; воины Ибн ал-Халиджи были разгромлены, а сам он со своими ближайшими сторонниками был пленен и отвезен в Ирак, где, после торжественного ввоза в столицу на верблюде, подвергся жестокой казни. См.: Пелла. VI. Р. 91— 92.

2059

Баб ат-Так — арка, располагавшаяся в северной части Восточной стороны Багдада, которая также называлась Баб ат-Так; первоначально была частью дворца дочери халифа ал-Мансура Асмы. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 218.

2060

Сандал ал-Музахими — чернокожий раб Ибн ал-Халиджи, захваченный вместе с ним в 906 г. и доставленный в Багдад. См. о нем: Пелла. VI. Р. 431.

2061

Абу 'Умран Муса б. Харун б. 'Абдаллах б. Марван ал-Баззас ал-Мухаддис ал-Хаммал (ум. 906/7) — факих и хадисовед. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 50.

2062

Кладбище Баб ал-Харб — кладбище, располагавшееся перед одноименными воротами. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 112.

2063

Абу Муслим Ибрахим б. 'Абдаллах ал-Каджжи ал-Басри ал-Мухаддис (815/6— 904/5) — известный хадисовед и богослов. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. T. Vl. C. 120-124.

2064

13.11.-12.12.904 г.

2065

03.04.-02.05.816 г.

2066

Джузаба — кушанье из пшеницы, протертой с рисом. См.: БМ. VIII. Р. 435.

2067

Абу 'Абдаллах Ибрахим б. Мухаммад б. 'Арафа ан-Нахави Нафтавайх (ум. 934/5) — факих, хадисовед, лексикограф и грамматист, автор многих сочинений. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VI. С. 159—162.

2068

Хариса — кушанье из толченого зерна и мяса. См.: ал-Мунджид. С. 947.

2069

Абан ал-Кари (Абан б. Таглиб ал-Кари ал-Куфи) — праведник, религиозный авторитет, передатчик хадисов и прочих преданий. См.: ал-Джахиз. Ал-Байан. III. С. 361, примеч. 2.

2070

Характерная для стиля ал-Мас'уди смена повествователя.

2071

Коран, 18:70.

2072

Коран, 7:55.

2073

Рассказ имеет фривольный смысл: Харун ар-Рашид интересуется, не обжег ли Абан ал-Кари себе гениталии горячим жиром, а тот отвечает, что это не имеет значения, ибо уже давно не способен к половым сношениям.

2074

Зийадат Аллах б. 'Абдаллах, Абу Мудар — один из аббасидских администраторов; в 903—909 гг. был наместником Ифрикии. См. о нем: Пелла. VI. Р. 360.

2075

Ифрикийа — арабское наименование Восточной Берберии; западная ее часть называлась ал-Магриб; является искажением латинского наименования «Африка». См. подробнее: Iver G. Ifrikiya // EI^1. Bd. II. S. 483—484.

2076

Абу 'Абдаллах [ал-Хусайн б. Ахмад б. Мухаммед] ал-Мухтасиб (ум. 911) — основатель Фатимидского государства в ал-Магрибе. См. о нем: Пелла. VI. Р. 277.

2077

Кутама — одно из берберских племен. См.: Пелла. VI. Р. 591.

2078

Ал-Аглаб б. Салим ас-Са'ди — прародитель Аглабидов; один из аббасидских глашатаев; впоследствии — приближенный халифа ал-Мансура, принимал участие в убийстве Абу Мусмима; погиб в Ифрикии. См. о нем: Босворт К. Э. Мусульманские династии. С. 52. См. также: Пелла. VI. Р. 160.

2079

Имя информатора опушено ал-Мас'уди.

2080

'Абдаллах б. 'Али б. Абу-ш-Шавариб (ум. 913/4) — кади Багдада при ал-Муктафи и ал-Муктадире, был также кади Медины; славился благочестием. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. X. С. 10.

2081

Джа'фар, брат ал-Муктафи — т. е. будущий халиф ал-Муктадир.

2082

Ибн ал-Балхи — Ш. Пелла считает, что имеется в виду Ибн ал-Халиджи (или Ибн ал-Халнаджи), военачальник, захвативший власть в Египте в 905—906 гг. См.: Пелла. VI. P. 91,92.

2083

Залум (досл. «несправедливая») — см.: Пелла. VII. Р. 450.

2084

Васиф б. Савартакин — военачальник времен ал-Муктадира. См. о нем: Пелла. VII, Р. 754.

2085

'Абдаллах б. ал-Му'тазз, Абу-л-'Аббас (861— 908) — выдающийся арабский поэт, сын халифа ал-Му'тазза; после смерти ал-Муктадира пытался захватить власть, но был свергнут, пойман и казнен. См. о нем подробнее: Torrey С. С. Ibn al-Mu'tazz // EI^1. Bd. II S. 431-432.

2086

Мухаммад б. Да'уд (ум. 908) — аббасидский чиновник. См. о нем: Пелла. VII. Р. 644.

2087

Абу 'Абдаллах б. 'Абдус ал-Джахшийари (ум. 942) — историк и общественный деятель, автор Китаб ал-вузара'ва-л-куттаб («Книги [о] вазирах и писцах», сохранилась первая часть) и исторического сочинения о правлении ал-Муктадира (не сохранилось). См. о нем подробнее: Sourdel D. Al-Djahshiyari // EI^2. Vol. II. P. 388-389.

2088

Абу-л-Хасан 'Али б. Мухаммад б. ал-Фурат (855—924) — вазир халифа ал-Муктадира; казнен за казнокрадство. См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Ibn al-Furat // EI^1. Bd. П. S. 400-401.

2089

Имя информатора опущено ал-Мас'уди.

2090

Абу Бакр Мухаммад б. Да'уд б. 'Али б. Халаф ал-Исбахани ал-Факих (869— 900) — известный факих. См. о нем: Massignon L. Al-Isfahani // EI^1. Bd. III. S. 567. Дата его смерти, приводимая ал-Мас'уди, по всей видимости, неверна.

2091

Аз-Захра («Цветок») — по другим доступным источникам идентифицировать не удалось; ал-Вусул ила ма'рифат ал-усул («Достижение знания основ»), Китаб ал-инзар («Книга предупреждения»), Китаб ал-а'зар ва-л-иджаз («Книга извинений и краткости») — см.: Ибн ан-Надим 2. S. 218; Китаб ал-интисар 'ала Мухаммад б. Джарир еа 'Абдаллах б. Шаршир ва 'Иса 6. Ибрахим («Книга победы над Мухаммадом 6. Джариром, 'Абдаллахом б. Шарширом и 'Исой б. Ибрахимом») — такого сочинения, по всей видимости, у Мухаммада б. Да'уда ал-Исбахани не было; очевидно, ал-Мас'уди в этом заглавии соединил названия двух других принадлежавших этому автору сочинений..

2092

Мухаммад б. Джарир [ат-Табари] (839—923) — великий арабо-мусульманский историк, автор-составитель погодной хроники Та'рих ар-русул еа-л-мулук («История пророков и царей»); занимался также коранической экзегетикой, фик-хом и другими науками. См. о нем подробнее: Paret К. Al-Tabari // EI^1. Bd. IV. S. 625-627.

2093

'Абдаллах б. Шаршир — по сведениям Ибн Халликана, это поэт, близкий по силе таланта и манере творчества Ибн ар-Руми; был также грамматистом и знатоком аруда; умер в Египте в 905/6 гг. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 352.

2094

'Иса б. Ибрахим ад-Дарир — факих. См.: Ибн Халликан. VI. S. 141.

2095

Осмеяние (араб. хиджа') — жанр осмеяния в средневековой арабской поэзии. См. об этом: Hidja // EI^1. Bd. 11. S. 318.

2096

Исхак б. 'Умран — см.: Пелла. VI. Р. 144-145.

2097

Бузуртайс — возможно, имеется в виду деревня Бурзат под Багдадом. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 562.

2098

Ал-Му'тадид означает «Усиливающийся». См.: ал-Мунджид. С. 534.

2099

[Мухаммад] б. 'Умравайх ал-Хурасани — аббасидский военачальник, живший в первой половине X в. См. о нем: Пелла. VII. Р. 659.

2100

Абу-л-'Аббас Джахза ал-Бармаки ал-Муганни (839—936) — филолог, собиратель преданий, музыкант, острослов, герой многочисленных анекдотов. См. о нем: Pellat Ch. Djahza // EI^2. Vol. II. P. 389.

2101

...щедрее Хатима — поговорка, указывающая на необычайную щедрость; Хатим — Хатим б. 'Абдаллах б. Са'д ат-Та'и, доисламский поэт и витязь, славившийся щедростью. См.: Van Arendonk С. Hatim al-Ta'i // ЕI{{{1}}}. Bd. IX S. 307—308.

2102

Коран, 6:28.

2103

Коран, 43:51-52.

2104

Ибн ал-Марзубан (Мухаммад б. Халаф б. ал-Марзубан; (ум. 921) — хадисовед, грамматист, адиб, переводчик с пехлевийского, автор многих оригинальных сочинений. См. о нем: Пелла. VII. Р. 644.

2105

Асад б. Джахвар ал-Катиб — чиновник времен ал-Муктадира. См. о нем: Пелла. VI. Р. 146.

2106

'Али б. Мухаммад б. Муса б. ал-Фурат — вазир ал-Муктадира; занимал этот пост в 908/9 и 916/7 гг. См.: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 727.

2107

Мухаммад б. 'Убайдаллах б. Йахйа б. Хакан — один из вазиров ал-Муктадира. См.: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 727.

2108

'Али б. 'Иса б. Да'уд б. ал-Джаррах (859—946) — аббасидский вазир; см. о нем: Bowen H. 'Ali b. 'Isa // EI^2. Vol. I. P. 386-388.

2109

Мухассин б. 'Али б. Мухаммад б. ал-Фурат (ум. 924) — сын вазира Абу-л-Хасана 'Али б. Мухаммада б. ал-Фурата; казнен вместе с ним. См. о нем: Zettersteen К. V. Ibn al-Furat // EI^1. Bd. II. S. 400.

2110

'Абдаллах б. Мухаммад б. 'Убайдаллах ал-Хакани — один из вазиров ал-Муктадира, занимал этот пост в 924—925 гг. См.: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 435—438.

2111

[Абу-л-'Аббас] Ахмад б. 'Убайдаллах ал-Хасиби — вазир ал-Муктадира и ал-Кахира. См.: там же. Р. 437—442, 477-479.

2112

Абу 'Али Мухаммад б. 'Али б. Мукла (886—940) — государственный деятель, вазир при ал-Мутадире, ал-Кахире и ар-Ради. См. о нем: Zellersteen К. V. Ibn Mukla // EI^1. Bd. II. S. 430-431.

2113

'Убайдаллах б. Мухаммад ал-Калвазани (ум. 947) — аббасидский чиновник; был наместником ас-Савада, ал-Ахваза, Фарса и Кирмана, а также вазиром. См. о нем: Пелла. VII. Р. 493.

2114

Ал-Хусайн б. ал-Касим б. 'Убайдаллах б. Сулайман б. Вахб (ум. 934) — аббасидский чиновник; был вазиром при ал-Му'тадиде и ал-Муктафи; попал в опалу при ал-Муктадире и был убит. См. о нем: Пелла. VI. Р. 278—279.

2115

[Абу-л-Фатх] ал-Фадл б. Джа'фар б. Муса б. ал-Фурат (ум. 938) — аббасидский чиновник; занимал ряд административных должностей и дважды назначался вазиром. См. о нем: Пелла. VII. Р. 557.

2116

Дневная молитва (салат ал-'аср) — молитва, производящаяся между тем моментом, когда тени становятся равными предметам, которые их отбрасывают, и началом захода солнца. См. об этом: Wensinck A. J. Mikat // EI^1. Bd. III. S. 567— 568.

2117

Ат-тали' — асседанта, один из важнейших терминов астрологии ('или ахкам ан-нуджум) у арабов-мусульман. См. об этом: Nallino С. A. Astrologie // EI^1. Bd. I, S. 503.

2118

Сулайман б. ал-Хасан ал-Джаннаби — имеется в виду Абу Тахир Сулайман 6. Абу Са'ид ал-Хасан ал-Джаннаби (ум. 943/4), глава карматского государства в ал-Бахрайне; совершил много походов в Ирак и Хиджаз. См. о нем подробнее: Canard M. Al-Djannabi, Abu Tahir // EI^2. Vol. II. P. 452-454.

2119

Муса б. Исхак ал-Ансари (ум. 297—909/10) — факих; занимал должности кади в ал-Ахвазе и Рее. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 52—54.

2120

Мухаммад б. 'Осман б. Абу Шайба ал-Факих ал-Куфи (ум. 909/10) — факих и хадисовед. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. III. С. 42—47.

2121

Четыре столпа Запретного Дома — т. е. четыре угла Каабы. См. об этом: Wensinck A. J. Ka'ba // EI^1. Bd. II. S. 625.

2122

Ат-Таваф — возможно, имеется в виду мощеная дорожка, окружающая Каабу, по которой паломники совершают ее ритуальные обходы (таваф). См. об этом: ал-Ка'ба // Ислам: Энциклопедический словарь. С. 123.

2123

Колодец Замзам — священный колодец в Мекке, находящийся к юго-востоку от Каабы, напротив того угла святилища, в который вмонтирован Черный камень; имеет 42 м в глубину, увенчан купоом; считая воду Замзама целебной, паломники пьют ее и привозят домой для лечения больных. См. подробнее: Carra de Vaux B. Zamzam // EI^1. Bd. IV. S. 1312.

2124

14.05-12.06.910 г.

2125

Ибн Абу 'Ауф ал-Базури ал-Му'аддил — см. о нем: Пелла. VI. Р. 88—89.

2126

3.06.-12.07.910 г.

2127

Абу-л-'Аббас Ахмад б. Масрук ал-Мухаддис (ум. 910/11) — известный хадисовед и факих. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади, Т. V. С. 100—103.

2128

Ахмад б. Мухаммад б. 'Абдаллах б. Ибрахим б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб — см. о нем: Пелла. VI. Р. 127.

2129

Имеется в виду 'Али б. Абу Талиб.

2130

Город Са'да в Йеменской земле — находился на расстоянии 60 фарсахов (около 420 км) от Саны. См.: Йакут. Булдан. Bd. III. S. 389.

2131

Ал-Хасан б. Йахйа [ал-Хасани] ар-Расси (ум. 956) — сын основоположника зайдитского имамата в Йемена; первоначально отказался от власти, но потом все же участвовал в борьбе за нее. См. о нем: Пелла. VI. Р. 286.

2132

Ибн ар-Рида — Мухассин б. Джа'фар б. 'Али б. Мухаммад б. 'Али б. Муса б. Джа'фар б. Мухаммад (ум. 912); см. о нем: Пелла. VII. Р. 634.

2133

Абу-л-'Аббас Ахмад б. [Ибрахим] б. Кайгалг (ум. ок. 936) — аббасидский военачальник тюркского происхождения. См. о нем: Пелла. VI. Р. 120.

2134

Ал-Хасан б. 'Али ал-Утруш (844 —917) — алид, захвативший власть в Табаристане. См. о нем подробнее: Strothmann R. Al-Utrush // EI^1. Bd. IV. S. 1147—1149.

2135

Ал-Джил — средневековое название ираноязычного населения иранской области Гилан. См. подробнее: Spuler В. Gilan // EI^2. Bd. II. P. 1111— 1112.

2136

Басил б. Дабба б. Удад [б. Адвар] — легендарный прародитель дайламитов; см. о нем: Ибн Кутайба. Маариф. С. 36.

2137

Имеется в виду Сулайман б. ал-Хасан ал-Джаннаби; см. примеч. XVIII 36.

2138

Тамсак ал-Муфлихи — см.: Пелла. VII. Р. 446.

2139

Ахмад б. 'Омар б. Сурайджал-Кади (ум. 918/9) — один из руководителей шафиитов, хадисовед и факих, автор многих сочинений. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. IV. С. 287—290.

2140

Ал-Лайс б. 'Али б. ал-Лайс — племянник ас-Саффара, был захвачен в плен Му'нисом ал-Хадимом. См. о нем: Пелла. VII. Р. 620.

2141

Текст испорчен.

2142

Фарис — византийский флотоводец, долгое время победоносно сражавшийся против мусульман. См. о нем: Пелла. VII. Р. 539.

2143

Ал-Лазикийа (античн. Лаодикия Приморская, совр. Латакия) — портовый город в северной Сирии; о его истории в арабо-мусульманскую эпоху см.: Honigmann E. Al-Ladhikiya // EI^1. Bd. III. S. 3-4.

2144

21.04.-20.05.912 г.

2145

Дамнана — по другим спискам, Дахнана, Дахйана (БМ. VIII. 429); у ат-Табари этот полководец именуется Дамйана (IV. 2286).

2146

Кубрус (Кипр) — остров в восточной части Средиземного моря; в 648—965 гг. находился под арабским владычеством. См.: Кипр // Советская историческая энциклопедия. Т. VII. С. 247.

2147

См.: БМ. II. 375-376; MX. I. 349.

2148

'Абдаллах б. Наджийа ал-Мухаддис — знаток хадисов. См. о нем: Пелла. VII. Р. 479.

2149

Видимо, имеется в виду Абу 'Абдаллах ал-Хусайн (ал-Хасан) б. ал-Джассас ал-Джаухари.

2150

Ал-Касим б. ал-Хасан ал-Ашйаб (Абу Абу 'Умран Муса б. ал-Касим б. ал-Хасан, известный как Ибн ал-Ашйаб, ум. 914) — известный хадисовед. См. о нем: Пелла. VII. Р. 566.

2151

Шари' ал-Хаммалин — см.: Пелла. VI. Р. 406.

2152

Мухаммад б. Йусуф ал-Кади — см. о нем: Пелла. VII. Р. 667.

2153

Абу Джа'фар Ахмад б. Исхак б. Бахлул ал-Кади [ат-Танухи] (ум. 930/1) — факих родом из ал-Анбара; в течение двадцати лет был кади Медины; собиратель хадисов. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. IV. С. 30—34.

2154

Шафииты — последователи одного из четырех мазхабов (толков) суннитского фикха, основателем которого является Абу 'Абдаллах Мухаммад б. Идрис аш-Шафи'и (767—820); шафиитский мазхаб распространен в настоящее время в Южной Аравии, ал-Бахрайне, Дагестане, на Малайском архипелаге. См. об этом подробнее: Heffening. Al-Shafi'i // EI^1. Bd. IV. S. 271-173.

2155

Ардабил — город и одноименная провинция в Южном Азербайджане. См. подробнее: Frye R. N. Ardabil // EI^2. Vol. I. P. 625-626.

2156

Ибн Абу-л-Хайджа' 'Абдаллах б. Хамдун (ум. 929) — один из членов рода Хамданидов; был наместником Мосула, затем ад-Динавара, ведал Хорасанским трактом; сражался с карматами, участвовал в заговоре против ал-Муктадира. См. о нем: Пелла. VII. Р. 170.

2157

'Али б. Хассан — военачальник времен ал-Муктадира. См. о нем: Пелла VII Р. 512.

2158

Абу-л-Фадл ал-Марви — см. о нем: Пелла. VI. Р. 113.

2159

Ахмад б. 'Али — один из военачальников, который участвовал в 919/20 г. в захвате Йусуфа б. Абу-с-Саджа под командованием Му'ниса ал-Хадима; его брат, Мухаммад б. 'Али Су'лук, был видным администратором. См. о нем: Пелла. VI. Р. 126.

2160

Субук — гулам Ибн Абу-с-Саджа, был наместником Азербайджана. См. о нем: Пелла. VI. Р. 371.

2161

Йалбак (MX — Балик, ум. 933) — тюркский военачальник, служивший под командованием Му'ниса ал-Хадима; был казнен. См. о нем: Пелла. VII. Р. 777.

2162

Назиф (ум. 929) — см. о нем: Пелла. VII. Р. 728.

2163

Имеется в виду поход фатимидского сухопутного войска и флота, 919— 921 гг., закончившийся неудачно. См. об этом: Семенова Л. А. Из истории Фатимидского Египта... С. 17.

2164

Абу Джа'фар Мухаммад б. ал-Касим б. 'Убайдаллах б. Сулайман — один их вазиров ал-Кахира, занимал этот пост в 933 г. См. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 728.

2165

'Али б. Йалбак — хаджиб ал-Кахира; пытался установить в Халифате в качестве государственной религии шиизм, которому следовал сам, однако был казнен ал-Кахиром вместе со своим отцом и Му'нисом ал-Хадимом. См. о нем: Пелла. VII. Р. 520.

2166

Мухаммад б. 'Али ал-'Абди ал-Хурасани ал-Ахбари (ум. после 943) — знаток исторических преданий, живший в Каире; по др. сведениям, его первая нисба — ал-Мисри. Пелла. VII. Р. 658.

2167

Мухаммад б. ал-Аш'ас (ум. 686/7) — военный деятель и администратор; упоминание его в данном контексте — явный анахронизм. См. о нем: Пелла. VII. Р. 639.

2168

Хазим б. Хузайма (ум. до 775) — сторонник Аббасидов, военачальник и администратор. См. о нем: Пелла. VI. Р. 295.

2169

Хумайд б. Кахтаба — видный сторонник Аббасидов; полководец и администратор. См. о нем: См. о нем: Пелла. VI. Р. 786.

2170

Наубахт ал-Маджуси ал-Мунаджжим — родоначальник семьи ан-Нубахти (ан-Наубахти), астролог халифа ал-Мансура. См. о нем подробнее: Massignon L. Nawbakht // EI^1. Bd. III. S. 958.

2171

Ан-Наубахтиййа (ан-Нубахтиййа) — один из иранских родов, принявших ислам и поступивших на службу к мусульманским правителям. См.: ан-Наубахти. Шиитские секты. С. 63—64.

2172

Ибрахим ал-Фазари ал-Мунаджжим — хадисовед. См.: Пелла. VI. Р. 84.

2173

'Али б. 'Иса ал-Астурлаби ал-Мунаджжим — ученый-географ, современник ал-Ма'муна; проводил наблюдения в Багдаде и на горе Касйун, участвовал в определении длины градуса. См. о нем: Пелла. VII. Р. 516.

2174

Калила ва Димна («Калили и Димна») — знаменитый памятник средневековой арабской прозы, сочиненный 'Абдаллахом б. ал-Мукаффа' (ок. 720— ок. 756) и восходящий к индийскому прозаическому сборнику «Панчатантра». См. подробнее: Филыитинский П. М. История арабской литературы. V— начало X века. С. 346-359.

2175

Ас-Синдхинд — арабский астрономический трактат, составленный в правление ал-Мансура ок. 771 г. ал-Фазари и Йа'кубом б. Тариком на основе индийского трактата «Брамаспутасидданта», который был сочинен в 629 г. Брамагуптой; интерпретация заглавия трактата — образец «народной» этимологии. См. подробнее: Крачковский И. Ю. Избранные сочинения. Т. IV. С. 66—67.

2176

Аристаталис и его книги, переведенные при ал-Мансуре — Аристаталис, великий древнегреческий философ Аристотель (384—322 до н. э.); о восприятии его сочинений арабо-мусульманской культурой см.: Walter К. Aristutalis // EI^2. Vol. I. P. 630-633.

2177

Ал-Маджисти Батлимуса — астрономический трактат Птолемея «Большой свод», распространенный в арабо-мусульманском мире под таким названием. См. об этом: Крачковский И. Ю. Избранные сочинения. Т. IV. С.76.

2178

Ал-Арисматики — других сведений об этом сочинении нет. См.: Пепла. VI. Р. 135.

2179

Иклидис — арабизированная форма имени древнегреческого математика Евклида (III в. до н. э.).

2180

Мухаммад б. Исхак б. Йасар (704—764) — факих, хадисовед и историк; упоминаемое его сочинение («Книга военных походов, житий и известий [об] изначальном») пользовалось большой популярностью и сохранилось во фрагментах. См. подробнее: Сезгин. I. S. 288—289.

2181

Ибн Дайсан (154—222) — сирийский философ-гностик, идеи которого были известны в арабо-мусульманскую эпоху. См.: Huart Cl. Ibn Daisan // EI^1. Bd. II. S. 393.

2182

Маркийун — арабизированная форма имени купца из Малой Азии Маркиона (II в. н. э.), организовавшего гностическую секту, учение которой широко распространилось по всей Римской империи. См.: Маркион // Словарь античности. С. 332.

2183

'Абдаллах б. ал-Мукаффа' (ум. 757) — выдающийся арабский прозаик. См. о нем: Huart Cl. Ibn al-Mukaffa' // EI^1. Bd. II. S. 430.

2184

Ал-фахлавиййа — видимо, имеется в виду пехлевийский среднеперсидский язык.

2185

['Абд ал-Карим] Ибн Абу-л-'Ауджа' (ум. 770—772) — известный басрийский мыслитель; был казнен по обвинению в приверженности манихейству (зандака). См. о нем: Vajda G. Ibn Abi'l-'Awdja' // EI^2. Vol. III. P. 682.

2186

Хаммад 'Аджрад — поэт, уроженец Куфы или Васита; был налимом омейядского халифа ал-Валида б. Йазида, при ал-Махди прибыл в Багдад. См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 205.

2187

Йахйа б. Зийад — по всей видимости, один из известный зиндиков (сторонником манихейства). См. о нем: Пелла. VII. Р. 765.

2188

Мути' б. Ийас [ал-Канани ал-Куфи] поэт, панегирист ал-Мансура и ал-Махди. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 225—226.

2189

Запретная мечеть (ал-Масджидал-Харам) — главная мечеть Мекки, комплекс построек, частью которого является Кааба. См. об этом: al-Masdjid al-Haram // Shorter Encyclopaedia of Islam. P. 353—354.

2190

Мечеть Пророка — мечеть, расположенная в Медине, где находится могила Пророка Мухаммада. См. подробнее: Buhl Fr. AI-Madina // EI^1. Bd. III. S. 96—97.

2191

Город Пророка — Медина.

2192

Мар'аш — город-крепость на византийско-сирийском приграничье. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 128-129.

2193

Марабуты — в данном контексте, воины гарнизонов, стоявших в приграничных крепостях. См. об этом: фон Грюнебаум Г. Э. Классический ислам. С. 63.

2194

Вакуфы — согласно мусульманскому праву, недвижимое или движимое имущество, переданное его владельцем на определенных условиях под управление мусульманской общины. См. об этом подробнее: Heffening. Wakf // EI^1. Bd. IV. S. 1187-1194.

2195

Бирджас — не удалось выяснить, что имеется в виду.

2196

'Айн ал-Мушаш — см.: Пелла. VII. Р. 540.

2197

Двенадцать миль — около 24 км.

2198

Ардашир сын Бабака (Ардешир сын Папака) — основатель династии Сасанидов, шах (226—241). См.: Миллер Б. В. Конспект лекций по истории Персии. С. 235.

2199

Речение о единобожии, обещании и угрозе — первая и третья догмы учения мутазилитов, приверженцем которого был ал-Ма'мун. См. подробнее: Nyberg H. S. Al-Mu'tazila // EI^1. Bd. III. S. 854—855; Levi-Provencal E. Al-Ma'mun // EI^1. Bd. III. S. 242a.

2200

Абу-л-Хузайл ал-'Аллаф (750—ок. 840) — первый мутазилитский спекулятивный теолог. См. о нем подробнее: Nyberg H. S. Abu'l-Hudhayl al-'Allaf // EI^2. Vol. I. P. 127-129.

2201

Ал-Максура — стихотворение, рифмующееся на «алиф максура», долгий звук, который обозначается в конце слова буквами «алиф» или «йа». См.: Гранде Б. М. Курс арабской грамматики в сравнительно-историческом освещении. С. 559.

2202

Абу-л-Касим 'Али б. Мухаммад ат-Танухи ал-Антаки — поэт, современник ал-Мас'уди; был родом из Басры. См. о нем: Пелла. VII. Р. 517.

2203

Абу-л-Мукатил Наср б. Нусайр — слепой шиитский поэт. См. о нем: Пелла. VII. Р. 726.

2204

Ибн Варка' — так называли нескольких известных людей, которые были современниками ал-Мас'уди. См.: Пелла. VI. Р. 99.

2205

Абу 'Абдаллахал-Муфаджжи' (Мухаммад б. 'Абдаллахал-'Умани) — басрийский грамматист. См. о нем: Пелла. VII. Р. 653.

2206

Залум — см.: Пелла. VII. Р. 450.

2207

Абу 'Али 'Абд ар-Рахман б. 'Иса б. Да'уд б. ал-Джаррах — один из вазиров ар-Ради, занимал этот пост дважды: в 934 и 936 гг. См. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 482-483, 490-491.

2208

Абу Джа'фар Мухаммад б. ал-Касим ал-Кархи — один из вазиров ар-Ради; занимал этот пост в 935/6 г. См. там же. Р. 728.

2209

Абу-л-Фатх ал-Фадл б. Джа'фар б. ал-Фурат (892-939) — вазир ал-Муктадира и ар-Ради; занимал также должность сборщика налогов с Сирии и Египта. См. о нем: Zettersieen К. V. Ibn al-Furat // EI^1. Bd. II. S. 401.

2210

Абу'Абд ар-Рахман [Ахмад] б. Мухаммад ал-Бариди (ум. 944; по др. версии, его кунйа была Абу 'Абдаллах) — старший из сыновей шиитской семьи, которая занимала важные административные и военные посты, сам Ахмад б. Мухаммад был наместником ал-Ахваза; поссорившись с амир ал-умара' Ибн Ра'иком, он поставил своего брата Абу-л-Хусайна во главе войска, которое в 942 г. захватило Багдад; Ибн Ра'ик и халиф ал-Муттаки были вынуждены бежать к Хамданидам в Мосул; позже Ахмад б. Мухаммад умер среди семейных раздоров. См. подробнее: Sourdel D. Al-Baridi // EI^2. Vol. I. P. 1046-1047.

2211

Ал-Маварди — см. о нем: Ибн Халликан. VII. S. 53.

2212

БМ. I. 159-161; MX. I. 80-81.

2213

Ар-Рисала ал-Хашимиййа («Хашимитское послание») ал-Джахиза — ал-Мас'уди является единственным автором, упоминающим это сочинение. См.: Pellat Ch. Inventaire de l'oeuvre Gahizienne. P. 163. № 86. I.

2214

Пять планет и два светила — солнце, луна и планеты, известные арабам-мусульманам: Сатурн (Зухал), Юпитер (ал-Муштари), Марс (ал-Маррих), Венера (аз-Зухра) и Меркурий (ал-'Утарид). См.: Mafatih al-Olum. P. 210.

2215

В подлиннике «ал-джаварихиййа», от слова «джаварих» (мн. ч. от «джариха») — «органы».

2216

Абу-л-Хасан б. Абу-л-Багл ал-Катиб — видимо, имеется в виду Ахмад б. Йахйа б. 'Али б. Йахйа (876—939), составитель антологии стихотворений поэтов позднеомеядского времени. См. о нем: Пелла. VI. Р. 130.

2217

См.: БМ. I. 157—158; MX. I. 80.

2218

Абу-л-Фатх Махмуд (Мухаммад) б. ал-Хусайн ас-Синди б. Шахик ал-Катиб, известный как Кушаджим (ум. ок. 961) — знаменитый поэт, принадлежал к литературному кружку Хамданидов. См. о нем: Pellat Ch. Kushadjim. EI^2 // Vol. P. 525.

2219

В доступных изданиях стихотворений Абу Нуваса этот стихотворный отрывок обнаружить не удалось.

2220

См. примеч. 12.

2221

[Ахмад б. Мухаммад] ал-'Аруди (ум. 953/4) — воспитатель ар-Ради и его детей; хорошо разбирался в арабской метрике ('аруд), за что и получил свое прозвание. См. о нем: Akhbar Ar Radi wal Multaki. P. 8—38 et passim; Пелла. VI. P. 127.

2222

Кутайба б. Муслим ал-Бахили (669/70—715) — выдающийся арабский полководец. См. о нем: Zettersleen К. V. Kutaiba // EI^1. Bd. II. S. 1250.

2223

Кайс б. Са'д — см. о нем: ИФ. Т. I. С. 216.

2224

Самудяне (самуд) — древнее племя, которое, согласно Корану, было уничтожено Аллахом за грехи. См.: Brau H. H. Thamud // EI^1. Bd. IV. S. 297.

2225

Джабала б. ал-Айхам — последний царь из династии Гассанидов. См.: Kawar I. Djabala b. al-Ayham // EI^2. Vol. II. P. 354.

2226

Сыны Гассана (бану гассан, Гассаниды) — арабская княжеская династия йеменского происхождения, правившая в качестве вассалов византийских императоров частью Сирии в VI—VII вв. См. о них: Schleifer J. Ghassan // EI^1. Bd. II. S. 150-151.

2227

Двенадцать шибров (т. е. пядей) — около 2 м 40 см.

2228

'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас (661—735/6) — один из родоначальников династии Аббасидов, дед халифов ас-Саффаха и ал-Мансура; вел борьбу против Омейядов. См. о нем: Zettersteen К. V. 'Ali b. 'Abd Allah b. al-'Abbas // EI^2. Vol. I. P. 381.

2229

Дом — т. е. Кааба.

2230

'Али б. Зайд ат-Табиб ат-Табари — знаменитый врач, учитель Абу Бакра ар-Рази; был христианином, потом принял ислам; Фирдаус ал-хикам («Райский сад мудростей») — главное его сочинение. См. о нем: Ибн Халликан. VIII—IX. Р. 75.

2231

Мискал — около 4,2 г. См.: Хинц В. С. 11.

2232

Имеется в виду цапля; см.: БМ. VIII. Р. 327.

2233

Характерная для стиля ал-Мас'уди смена повествователя.

2234

Дерево ал-'ушар — asclepias gigantea. См.: БМ. VIII. Р. 329.

2235

Зеленый цвет как цвет знамен и одежд был введен ал-Ма'муном в знак примирения двух ветвей Дома Пророка; зеленый цвет является цветом ислама — в соответствии с Кораном одежды такого цвета будут носить праведники в раю после Судного дня (18:31; 55:76; 76:21). См. об этом: Athamina Kh. The black banners. P. 324-326.

2236

'Убайдаллах б. ал-'Аббас (ум. 58—679) — младший брат 'Абдаллаха б. ал-'Аббаса; при 'Али б. Абу Талибе занимал пост наместника Йемена; славился щедростью. См. о нем: Пелла. VII. Р. 490—491.

2237

Кусам [б. 'Аббас б. 'Абд ал-Мутталиб] (ум. 676) — племянник и сподвижник пророка Мухаммада, погиб при осаде Самарканда; его могила до сих пор почитается под именем Шах-и Зинда. См. об этом: Пелла. VII. Р. 571.

2238

Абу-л-Хасан — имеется в виду халиф 'Али б. Абу Талиб.

2239

Джариб — мера площади; так называемый малый джариб равнялся примерно 1592 кв. м, а так называемый большой джариб — 5837 1/3 кв. м. См.: Хинц В. С. 73.

2240

'Уман ('Оман) — историческая область (ныне государство) на Аравийском полуострове; расположен на побережье Персидского залива, на севере граничит с ал-Бахрайном, а не юге — с Йеменом. См. подробнее: Grohmann A. 'Oman // EI^1. Bd. III. S. 1053-1055.

2241

Ибн Хамдун ан-Надим (Мухаммад б. 'Абдаллах б. Ахмад б. Хамдун) — см. о нем: Пелла. VI. Р. 92.

2242

Рагиб ал-Хадим — евнух, приближенный ар-Ради; был хаджибом и исполнял различные поручения халифа; дружил с ас-Сули. См. о нем: Пелла. VI. Р. 331.

2243

Зайрак — слуга ал-Кахира и ар-Ради, возможно, евнух; был виночерпием. См. о нем: Пелла. VI. Р. 363.

2244

Закийй — гулам ар-Ради; состоял при нем хаджибом, некоторое время занимал такую же должность при ал-Мути'. См. о нем: Пелла. VI. Р. 325.

2245

Баджкам ат-Турки — тюркский военачальник. Первоначально служил дайламитскому полководцу Макану, а затем — Мардавиджу. После убийства последнего тюркскими воинами в 935 г., Баджкам возглавил бунтовщиков и бежал вместе с ними. Поступил на службу к Ибн Ра'ику, который в описываемое время был наместником Васита. Когда в 936 г. халиф ар-Ради назначил Ибн Ра'ика на должность амир ал-умара' (главнокомандующего), Баджкам стал ближайшим сподвижником последнего. Принимал активное участие в дворцовых интригах. В 937 г. стал начальником шурты Багдада и наместником восточных провинций. Воевал с ал-Бариди, с которым впоследствии вступил в союз, а также с Бундами. В 938 г. Баджкам захватил Багдад, и ар-Ради назначил его на пост амир ал-умара вместо Ибн Ра'ика. В 939 г. Баджкам сделался вазиром, однако постоянно пребывал не в Багдаде, а в Басите, откуда осуществлял управление через своего представителя в столице. В 940 г. был утвержден на посту амир ал-умара' халифом ал-Муттаки, сменившим ар-Ради. В 941 г. Баджкам был убит на охоте шайкой разбойников-курдов. Баджкам отличался особым коварством и жестокостью, любил власть и деньги, тем не менее проявлял заботу о подданных. Хотя плохо знал арабский язык и не говорил на нем из боязни совершать ошибки, он пользовался уважением ученых, к которым проявлял щедрость. См. о нем подробнее: Canard M. Badjkam (Abu'l-Husayn) // EI^2. Vol. I. P. 866—867.

2246

Имеются сведения о существовании аналогичных медалей с изображением тюркских правителей более позднего времени. Информация была сообщена канд. ист. н. В. Н. Настичем. По всей видимости, ал-Мас'уди — единственный автор, приводящий сведения о монетах, выбитых в честь Баджкама. См.: Canard М. Ор. cit. P. 867.

2247

Т. е. сасанидский, персидский.

2248

Покой ат-Тадж над Тигром — дворец, заложенный при ал-Му'тадиде в 899 г., строительство которого было завершено при ал-Муктафи. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 252-256.

2249

Абу-л-Хасан Ахмад б. Мухаммад б. Маймун [б. Харун ал-Анбари] (ум. 941) — аббасидский чиновник; был вазиром ал-Муттаки. См. о нем: Пелла. VI. Р. 129.

2250

Абу Исхак Мухаммад б. Ахмад ал-Карарити (ум. 968) — аббасидский чиновник; служил также Сайф ад-Даула; несколько раз подвергался опалам. См. о нем: Пелла. VII. Р. 637.

2251

Абу-л-'Аббас Ахмад б. 'Абдаллах ал-Исбахани — аббасидский чиновник; занимал пост вазира в государстве Насир ад-Даула. См. о нем: Пелла. VI. Р. 125.

2252

Абу-л-Хасан 'Али б. Мухаммад б. Мукла — крупный государственный деятель; был вазиром при ал-Муктадире (928—930), при ал-Кахире (932), при ар-Ради (934-936). См. о нем: Sourdel D. Le vizirat Abbaside. P. 447-456 et passim.

2253

Забзаба — видимо, речное судно значительных размеров. См.: Ахмад ибн Маджид. Книга польз об основах и правилах морской науки. С. 160.

2254

Хамданиды — семейно-родственная группа арабского племени таглиб, которая в X в. образовала две династии амиров — в Мосуле и Алеппо; к этому клану принадлежали два знаменитых правителя Насир ад-Даула и Сайф ад-Даула. См. подробнее: Canard M. Hamdanids // EI^2. Vol. III. P. 126-131.

2255

'Укбара — город под Багдадом, на р. Дуджайл; славился виноградом. См.: Йакут. Булдан. Bd. III. S. 705.

2256

29.03. — 27.04.944 г.

2257

Ахмад б. 'Абдаллах б. Исхак ал-Харки (ум. 944/5) — факих; занимал ряд ответственных постов, при ал-Муттаки был кади Багдада; происходил из купеческой семьи; в фикхе был, по мнению современников, малосведущ, однако отличался правдивостью и выносил здравые решения. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VI. С. 232-233.

2258

Саллам ал-Хаджиб — возможно, он упомянут у ат-Табари (III. 1542).

2259

Абу 'Абдаллах ал-Хусайн б. Са'ид б. Хамдан — племянник Насир ад-Даула, брат поэта Абу Фираса; администратор и военачальник. См. о нем: Пелла. VI. Р. 277-278.

2260

Нахр 'Иса — канал, соединявший Тигр и Евфрат; при впадении Нахр 'Иса в Тигр ал-Мансуром в 762 г. был основан Круглый Город, ядро Багдада. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 30.

2261

Ас-Синдиййа — деревня, находившаяся на берегу канала Нахр 'Иса, между Багдадом и ал-Анбаром. См.: Йакут. Булдан. Bd. III. S. 167.

2262

Ал-Мустакфи би-л-Лах («Полагающийся на Аллаха»); (ум. 949) — аббасидский халиф (945-946). См. о нем: Zettersteen К. V. Al-Mustakfi // EI^1. Bd. III. S. 828.

2263

Нахр Са'ид — река, протекающая недалеко от г. ар-Ракка. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 840.

2264

Рамал — один из традиционных арабских стихотворных размеров. См.: Weil G. 'Arud // EI{{{2}}}. Vol. I. P. 670. В данном случае — стихотворение, сочиненное в размере рамал.

2265

Радва, Сабир, Шам, Арам, вершины Абана — горная цепь между Меккой и Мединой. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 917.

2266

'Ана — город в Ираке, собственно, в ал-Джазире, между ар-Раккой и Хитом; в нем имелась цитадель. См.: там же. Bd. III. S. 594—595.

2267

Сулайман б. Раби'а ал-Бахили — знаменитый коневод, участник войн с византийцами. См. о нем: Ибн Халликан. III. P. 111.

2268

Матар б. Даррадж — см. о нем: ИФ. Т. I. С. 153; правда, в тексте, который приведен в этом памятнике, этот персонаж выступает современником халифа ал-Махди.

2269

Куллаб б. Хамза ал-'Укайли (ум. после 913) — языковед и стихотворец, автор ряда сочинений; некоторое время жил среди бедуинов. См. о нем: Ибн ан-Надим. С. 122.

2270

Устраняющий — в подлиннике ал-муджалли, действительное причастие от глагола джалла, «устранять», «очищать».

2271

Ал-Фарра' — видимо, имеется в виду известный языковед (761/2—822/3). См. о нем подробнее: Ибн Халликан. № 808.

2272

От слова сала — «хвост».

2273

Развлекающий — в подлиннике ал-мусалли, действительное причастие от глагола салла, «развлекать»; возведение названия коня, занявшего третье место, к обычаю троичного счета неясно.

2274

Последующий — в подлиннике ат-тали, действительное причастие от глагола тала, «следовать».

2275

Ручной — в подлиннике ал-муртах (от pax — «рука», «ладонь»).

2276

Модель ал-муфта'ил — в арабском языке имеется некая совокупность формальных средств словообразования, образующих ряд формул, которые называются, согласно европейской грамматической традиции, моделями или трафаретами; для изображения этих моделей арабские грамматисты использовали слова, производные от корня Ф'Л. См об этом: Гранде Б. М. Курс арабской грамматики в сравнительно-историческом освещении. С. 101— 102.

2277

Наградной — в подлиннике хазийй, от глагола хазийа би шаи' — «получать что-либо».

2278

Поворачивающий — в подлиннике ал-'атиф, действительное причастие от глагола 'атафа, «поворачивать».

2279

Обнадеживающий — в подлиннике ал-му'аммил, действительное причастие от глагола аммала («вселять надежду»).

2280

Примеры семантического сопоставления по принципу противоположности.

2281

Побиваемый — в подлиннике ал-латим — от арабского глагола латами («бить», «давать пощечину»).

2282

Молчаливый — в подлиннике ас-сиккит, от арабского глагола саката («молчать»).

2283

См. вариант классификации соревнующихся лошадей у Ибн 'Абд Раббихи, также со ссылкой на ал-Асма'и (ИФ. Т. I. С. 178).

2284

Ан-Ну'ман — последний правитель из династии Лахмидов. См. о нем: Mo-berg A. Al-Nu'man // EI^1. Bd. III. S. 1030.

2285

[Абу-л-Асбаг] Мухаммад б. Йазид б. Маслама б. 'Абд ал-Малик б. Марван — поэт; см.: Пелла. VII. Р. 666

2286

Хисн Маслама — населенный пункт в Северном Ираке, ал-Джазире, между Харраном и ар-Раккой. См.: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 278.

2287

Округ ал-Балих — по всей видимости, имеется в виду местность, называвшаяся по р. ал-Балих, протекающей возле городов Харран и ар-Ракка. См.: там же. Bd. I. S. 734-735.

2288

Ал-хандаса — возможно, что семантически слово ал-хандаса в этом смысле связано с изначальным его значением — граница, мерило (т. е. веревка, по которой выравнивают лошадей перед забегом). См.: ал-Мунджид. С. 875; более широко известные значения слова ал-хандаса — «геометрия», «инженерное искусство».

2289

Ристалище — в подлиннике ал-халба; семантически это слово связано с халиб («молоко»), тахаллаба («доить»); Ибн 'Абд Раббихи объясняет эту семантическую связь тем, что на ристалище лошади собирались подобно тому, как молоко при дойке собирается в сосуд (ИФ. Т. I. С. 177).

2290

Абу-л-Касим Наср б. Ахмад ал-Хубза'аруззи (ум. 938) — стихотворец. См о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 296—299.

2291

Ибн Ланкак (Абу-л-Хусайн Мухаммад б. Мухаммад б. Джа'фар, ум. ок. 970) — известный поэт из Басры, прозванный по названию места под его родным городом, откуда он, по всей видимости, происходил. См. о нем: Ибн Халликан. II. Р. 61,66.

2292

Хаджар — город в ал-Бахрайне. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 952—954.

2293

Ал-Ахса' — совокупность оазисов на востоке Аравийского полуострова. См.: Пелла. VI. Р. 119.

2294

Абу Тахир Сулайман б. ал-Хасан — имеется в виду известный карматский деятель X в. ал-Джаннаби.

2295

01.04.941—01.05.941 г.

2296

Куртакин (Куранкидж) ад-Дайлами (ум. после 941) — полководец на службе Аббасидов; был захвачен в плен людьми Ибн Ра'ика и умер в заточении. См. о нем: Пелла. VI. Р. 607.

2297

Базурийа — багдадский квартал, располагавшийся на Западной стороне, на правом берегу канала ас-Сарат, напротив района Кутраббул. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 51.

2298

Абу-л-Хасан Мухаммад б. ал-Хусайн б. Абу-ш-Шавариб — по другим доступным источникам идентифицировать не удалось.

2299

Т. е. во время молитв ал-магриб и ал-'иша' — согласно наиболее четко выраженной традиции, восходящей к аш-Шафи'и, молитва ал-магриб должна производиться между моментом начала захода солнца и исчезновением последних солнечных лучей; молитва ал-'иша' — между последней временной границей, обозначенной для молитвы ал-магриб, и окончанием первой трети (половины) ночи. См. об этом: Wensinck A. J. Mikat // EI^1 Bd. III. S. 567-568.

2300

20 и 21.10.944 г.

2301

«Ал-Газал» — т. е. «Ухаживание».

2302

Ахмад б. 'Абдаллах ал-Кади (ум. 945/6) — кади-л-кудат при ал-Муттаки; происходил из среды торговцев и, по мнению современников, был малообразован. См. о нем: Пелла. VI. Р. 125.

2303

Мухаммад б. 'Иса, известный как Ибн Абу Муса ал-Ханафи (ум. 945) — накиб (старшина) Аббасидов; играл активную роль в политической жизни своего времени. См. о нем: Пелла. VII. Р. 659.

2304

Ал-Фадл б. ал-Муктадир ал-Мути' («Покорный [Аллаху]») — аббасидский халиф (946-974). См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Al-Muti // EI^1 Bd. III. S. 857.

2305

Сирийская игра ан-нафх — стравливание птиц; возможно, что эта забава была заимствована сирийцами у византийцев. См.: БМ. VIII. Р. 437.

2306

Абу-л-Хасан 'Али б. Ахмад ал-Катиб ал-Багдади — аббасидский чиновник. см.: Пелла. VII. Р. 511.

2307

В данном случае вино (по-арабски ар-pax) ассоциируется со словом «отдохновение» (по-арабски ар-раха); пример «народной» этимологии.

2308

См.: Диван Аби Нувас. С. 681,

2309

Там же. С. 41.

2310

Дочь десяти [лет] — т. е. вино десятилетней выдержки.

2311

См.: Диван Аби Нувас. С. 69.

2312

Диван Аби Нувас. С. 37.

2313

Там же. С. 22.

2314

Там же. С. 105 (с вариантами).

2315

Там же. С. 77.

2316

Данные строки в Диван Аби Нувас отсутствуют.

2317

См.: Диван Аби Нувас. С. 8 (с вариантом).

2318

Данное стихотворение в Диван Аби Нувас отсутствует.

2319

Данное стихотворение в Диван Аби Нувас отсутствует; однако на С. 39 имеется стихотворение с близким смыслом, тем же размером и рифмуюшим словом.

2320

См.: Диван Аби Нувас. С. 2.

2321

Данное стихотворение в Диван Аби Нувас отсутствует.

2322

Ахмад б. Бувайх ад-Дайлами [Му'изз ад-Даула] (915—967) — средний из троих братьев-Буидов; полководец и государственный деятель. См. о нем: Zettersteen К. V. Mu'izzal-Dawla // EI^1. Bd. III. S. 761-762.

2323

Упоминаемое событие произошло в 945 г. См. об этом: Streck M. Baghdad // EI^1. Bd. 1. S. 589.

2324

Церковь Дурта в Багдаде — не церковь, а монастырь с одноименной церковью, находившийся напротив ворот Баб аш-Шаммасиййа. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 118.

2325

Данное стихотворение в Диван Ибн ал-Му'тазз отсутствует.

2326

См.: Диван Кушаджим. Дирасат ва шарх ва тахкик ад-дуктур ан-Набави 'Абд ал-Вахид Ша'лан. Мактабат ал-Ханаджи би-л-Кахира, 1997. С. 42 (с вариантами). Информация предоставлена М. С. Киктевым.

2327

Буква «нун» имеет изогнутую форму.

2328

Васт — некое подобие сандвича. См.: БМ. VIII. Р. 438.

2329

Мухаммад б. ал-Вазир, известный как ал-Хафиз ад-Димашки (ум. 864) — поэт и адиб. См. о нем: Пелла. VII. Р. 664.

2330

Арузза — кушанье из риса с сахаром. См.: БМ. VIII. Р. 401.

2331

Слово не читается.

2332

Сасан — предок иранской династии Сасанидов. См. о нем: Buckner V. F. Sasaniden // ЕI{{{1}}}.Bd. IV. S. 191.

2333

Мадира — блюдо из кислого молока. См.: ал-Мунджид. С. 823. Возможно, соотносится с мадырой, современным блюдом арабской кухни, представляющим собой вареное со специями мясо, которое заливают кислым молоком и подают холодным.

2334

Абу Хурайра — сподвижник пророка Мухаммада, один из важнейших передатчиков хадисов. См. о нем подробнее: Robson J. Abu Hurayra // EI{{{2}}}. Vol. I. P. 129.

2335

Бледная, словно влюбленная — арабский глагол исфарра («желтеть») означает не только желтизну, но и бледности человеческого лица.

2336

Ал-Ахваз был крупным центром производства сахара. См. об этом подробнее: Streck M. Al-Ahwaz // ЕI{{{1}}} Bd. I. S. 220-221.

2337

Батурунджа — деревня под Багдадом. См.: Йакут. Bd. I. S. 471.

2338

Данное стихотворение в Диван Аби Нувас отсутствует.

2339

Имеется в виду Абу Исхак Ибрахим б. Исхак Ибн ал-Вакил, рассказывающий об этом собрании.

2340

Абу Мухаммад ал-Хусайн б. 'Абдаллах б. Хамдан — один из старейшин клана Хамданидов; см. о нем: ат-Табари. А. 169—172.

2341

«Черепахи» (ад-даббабат) — средневековые осадные машины, представлявшие собой большие деревянные ящики, внутри которых помещались воины и продвигались таким образом к стенам осажденной крепости. См.: Баранов X. К. Арабско-русский словарь. I. С. 309; ал-Му'джам ал-Васит. Ал-Джуз' ал-аввал. С. 204.

2342

09.12.945-07.01.946 г.

2343

18.11.-17.12.947 г.

2344

Ахмад б. 'Абдаллах б. Исма'ил б. Ибрахим б. 'Абдаллах б. ал-Хасан б. ал-Хасан б. 'Али б. Абу Талиб (ум. 883) — см. о нем: Пелла. VI. Р. 125.

2345

Абу 'Абд ар-Рахман ал-'Умари — происходил из рода потомков 'Омара б. ал-Хаттаба; родился в Медине, уехал учиться в Фустат и Кайраван; вернувшись в Египет, поднял восстание южнее ал-Усвана и разбил войска, посланные Ибн Тулуном; в конце концов был убит, его голову отвезли правителю Египта. См. о нем: Пелла. Vl. P. 111.

2346

Новый мост на Западной стороне — мост через канал ас-Сарат, располагавшийся напротив ворот Баб ал-Басра Круглого города ал-Мансура; считался последним мостом, построенным ал-Мансуром через канал ас-Сарат. См. об этом: Le Strange G. Baghdad. P. 52, 92.

2347

Шалус — город в иранской провинции Табаристан, находившийся на берегу Каспийского моря. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 373.

2348

Возможно, имеется в виду замок, существовавший в этом городе.

2349

Макан б. Каки ад-Дайлами (ум. 940) — полководец алидских владетелей Табаристана; погиб в бою. См. о нем подробнее: Nazim M. Makan b. Kaki // EI^1 Bd. III. S. 177-178.

2350

Ибн ал-Мухтадж — см.: Пелла. VI. P. 97.

2351

Талджин — см.: Пелла. VI. Р. 217.

2352

Сулайман б. Шаркала ал-Ашкари — см.: Пелла. VI. Р. 390.

2353

Мурд ал-Ашкари — военачальник Макана б. Каки ад-Дайлами. См. о нем: Пелла. VII. Р. 673.

2354

Амул — город в Табаристане; при ранних Аббасидах — центр этой провинции. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 370.

2355

Харун б. Гариб — военачальник ал-Муктадира, игравший видную роль во время его правления; убит по распоряжению ар-Ради. См. о нем: Пелла. VII. Р. 736.

2356

Крепость Кашвин, находившаяся в центре Казвина — см.: Пелла. VII. Р. 596.

2357

О религиозной ситуации в этом регионе в ту эпоху см.: Daylam // EI^2. Vol. П. Р. 191-192.

2358

Муэдзин (му'аззин) — лицо, созывающее с минарета мечети мусульман на молитву. См. об этом подробнее: Diez E. Masdjid // EI^1 Bd. III. S. 432—435.

2359

Имеется в виду упоминание во второй хутбе (проповеди, произносимой по пятницам, праздникам и другим торжественным случаям) после славословия Аллаху и провозглашения молитвы за пророка Мухаммада; в столичных мечетях упоминалось имя халифа и просьба облагодетельствовать его возносилась к Аллаху; в мечетях провинциальных городов упоминалось также имя управляющего провинцией амира (наместника). См. об этом подробнее: ас-Саби X. Установления и обычаи двора халифов. С. 91— 92.

2360

Пример перехода авторской речи в прямую речь, характерный для повествовательного стиля ал-Мас'уди.

2361

Имеется в виду особый документ (квитанция), выдававшийся зиммиям, обычно написанный на бумаге. См.: Мец А. Мусульманский Ренессанс. С. 50.

2362

Имеется в виду сам ал-Мас'уди.

2363

Мардавидж б. Зийар — основатель династии Зийаридов; первоначально — на службе Алидов Табаристана, потом поднял против них восстание; убит в результате заговора тюркских гвардейцев. См. о нем подробнее: Nazim M. Mardawidj // EI^1. Bd. III. S. 296-297.

2364

Ат-Тарм — арабское название области Таром, расположенной на северо-западе Ирана. См. подробнее: Minorski V. F. Tarom // EI^1 Bd. IV. S. 731— 734.

2365

Саллар сын Авара — см.: Пелла. VI. Р. 384.

2366

'Али б. Вахсузан — см.: Пелла. VII. Р. 519.

2367

Ал-Бурдж — населенный пункт под Исфаханом. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 548-549.

2368

Абу 'Абдаллах Мухаммад б. Халаф ад-Динавари — первоначально видный чиновник на службе у Ибн Абу-с-Саджа, затем занимал ряд важный административных постов у Аббасидов. См. о нем: Пелла. VII. Р. 644.

2369

Абу-л-Карадис б. 'Али б. 'Иса ат-Талхи — по другим источникам не прослеживается. См.: Пелла. VI. Р. 114.

2370

Согласно Йакуту, статуя льва находилась у главных ворот города; она была изготовлена неким Блинасом (видимо, Плинием), искусным мастером талисманов, чтобы уменьшить количество снега, выпадающего зимой; по другим сведениям, статую поставил Сулайман б. Да'уд; к Ка'бу ал-Ахбару восходит предание о том, что Хамазан будет разрушен с разрушением статуи льва; Йакут далее отмечает, что изваяние уничтожил Мардавидж. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 988, 991-992.

2371

Хаваджа (перс, хадже) — уважаемый, влиятельный человек; сановник, господин; собственник, богатый человек; учитель, наставник; почтенный старец, мудрец. Рубинчик Ю. А. и др. Персидско-русский словарь. Т. I. С. 572; в мусульманском мире это слово стало социальным термином, обозначающим различные привилегированные группы. См. об этом: Ходжа // Ислам: Энциклопедический словарь. С. 280.

2372

Ад-Динавар — цветущий в арабо-мусульманскую эпоху город, важнейший центр иранской провинции ал-Джибал (Мидия), ныне в руинах. См. подробнее: Lockhart L. Dinawar // EI^2. Vol. II. P. 299-300.

2373

Аш-Шаджаратан — некое место, где находился источник холодной воды; точное положение идентифицировать не удалось. См.: Йакут. Булдан. Bd. II. S. 726,963; Bd. III. S. 260, 661.

2374

Страна Тарар — по другим доступным источникам идентифицировать не удалось.

2375

Ал-Матамир — трудноидентифицированное место в Малой Азии. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 138.

2376

Мардж ал-Кал'а — город, находившийся в иранской провинции ал-Джибал. См.: там же. Р. 192.

2377

Аз-Зубайдиййа — деревня в провинции ал-Джибал, находившаяся недалеко от Мардж ал-Кал'а. См.: Йакут. Буддан. Bd. II. S. 917.

2378

Абу-л-Хасан Мухаммад б. Вахбан ал-Фудайл — один из военачальников Мардавиджа. См. о нем: Пелла. VII. Р. 664.

2379

Рафи' [ал-Кармати] — военачальник; служил в войске ар-Ради, затем перешел на службу к Ибн Ра'ику, в 938 г. вошел вместе с ним в Багдад; в 943 г. присоединился к Насир ад-Даула. См. о нем: Пелла. VI. Р. 331.

2380

Маназир — название двух деревень в иранской провинции Хузистан. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 644.

2381

Тустар _ важный город в иранской провинции Хузистан. См.: Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate. P. 6, 233-236, 246, 247.

2382

Айзадж [ал-Ахваз] — город и местность под ал-Ахвазом, располагавшиеся в горах. См.: Йакут. Булдан. Bd. I. S. 416.

2383

Ану Ширван сын Кубада — имеется в виду шах из династии Сасанидов Хосров I Ануширван (531— 579). Миллер Б. В. Конспект лекций по истории Персии. Ч. I. С. 269.

2384

Вашамкир, брат Мардавиджа — см.: Пелла. VII. Р. 753; согласно сообщению к. филол. н. О. В. Сорокиной, это имя может означать «Охотник на перепелов».

2385

На самом деле, «Подвешивающий мужей» будет по-персидски «Мардовиз». Сообщение профессора М. Л. Рейснер.

2386

'Али б. Халаф б. Таййаб — чиновник; служил Баджкаму, потом Буидам; затем перешел на сторону ал-Ихшида. См. о нем: Пелла. VII. Р. 514.

2387

Имеется в виду Багдад.

2388

Ибн Бадр аш-Шараби (ум. 938) — военачальник; в 937 г. был начальником шурты в Багдаде; погиб, сражаясь против Ибн Ра'ика. См. о нем: Пелла. VI. Р. 90.

2389

'Умара — кармат, который находился в войске Ибн Ра'ика, потом взбунтовался и был обезглавлен. См. о нем: Пелла. VII. Р. 520—521.

2390

Йанис ал-Му'ниси — военачальник и администратор; в 30—40-х гг. X в. воевал на стороне ал-Ихшида против Хамданидов. См. о нем: Пелла. VII. Р. 762.

2391

Ал-'Ариш — древний город на границе между Палестиной и Египтом. См. подробнее: Buhl F. Al-'Arish // EI^1. Bd. I. S. 449.

2392

Ал-Ладжун — город на юге Палестины, в 20 милях (40 км) от Табарийи (Тивериады), по дороге к Рамле. См.: Йакут. Булдан. Bd. IV. S. 351.

2393

Мухаммад б. Такин ал-Хасса — см.: Пелла. VII. Р. 640.

2394

Такин ал-Хакани — см.: Пелла. VI. Р. 220.

2395

Самил ал-Хадим (на самом деле Сумал ад-Дулафи) — наместник сирийских приграничных крепостей, активно воевал с византийцами. См. о нем: Пелла. VI. Р. 229.

2396

18.11.-17.12.947 г.

2397

Абу-л-Хасан Ахмад б. Бувайх ад-Дайлами Му'изз ад-Даула — один из братьев-Буидов. См. о нем: Zettersteen К. V. Mu'izz al-Dawla // EI^1 Bd. III. S. 761— 762.

2398

[Абу 'Али] ал-Хасан б. Бувайх Рукн ад-Даула (ум. 976) — средний из троих братьев, которые основали династию Буидов. См. о нем: Bowen H. Rukn al-Dawla // EI^1 Bd. III. S. 1266-1267.

2399

'Али б. Бувайх 'Амид ад-Даула (ум. 949) — собств., 'Имад ад-Даула; возможно, ошибка ал-Мас'уди; первый правитель из династии Буидов. См. о нем подробнее: Zetersteen К. V. 'Imad al-Dawla // EI^1. Bd. II. P. 502-503.

2400

Китаб васл ал-маджалис би джавами' ал-ахбар ва мухталат ал-асар («Книга соединения собраний с совокупностями известий и перемешанными преданиями») — сочинение, которое, видимо, так и не было написано ал-Мас'уди.

2401

См.: БМ. I. 44-45; MX. I. 27.

2402

18.11.-17.12.947 г.

2403

БМ. IV. Р. 137-150; MX. П. 265-271.

2404

Зидж — в арабо-мусульманской математической географии, географическая таблица. См. об этом подробнее: Крачковский И. Ю. Т. IV. С. 72—73.

2405

Видимо, имеется в виду «Книга зиджей», сочинение Абу 'Абдаллаха Мухаммада б. Джабира ал-Баттани (ок. 858—929) — знаменитого арабо-мусульманского астронома. См. об этом подробнее: Nallino С. A. Al-Battani // EI^2. Vol. I. P. 1104-1105.

2406

Год ат-тарвийа — по другим доступным источникам проследить такой эпизод не удалось.

2407

Имеется в виду Селевкидская эра (или сиро-македонская), началом которой было 1.09. (по др. источника, 1.10.) 312 г. до н. э. — дата сражения при Газе, выигранного Селевком I Никанором (358—280 до н.э.). См.: Babelon E. Ere // La Grand Encyclopedie. Т. XVI. P. 173.

2408

Му'авия б. Абу Суфйан, да будет доволен им Аллах — формула, свидетельствующая о том, что ал-Мас'уди считал Му'авию праведным правителем.

2409

Йазид б. Му'авия — второй халиф из династии Омейядов (680—683, род. 642). См. о нем: Lammens H. Yazid b. Mu'awiya // EI^1. Bd. IV. S. 1258—1259.

2410

Му'авия б. Йазид б. Му'авия — халиф из династии Омейядов (983—683). См. о нем: Levi Della Vida G. Umaiyaden I // EI^1. Bd. III. S. 1081.

2411

Марван б. ал-Хакам — омейядский халиф (684—685), родоначальник Марванидской ветви этой династии. См. о нем: Lammens H. Marwan b. al-Hakam // EI^1. Bd. III. S. 364-365.

2412

Сыны Марвана б. ал-Хакама — омейядские халифы и их родственники, потомки Марвана б. ал-Хакама, основателя Марванидской ветви династии Омейядов. Там же.

2413

Этот эпизод по другим источникам идентифицировать не удалось.

2414

Имеется в виду Пророк Мухаммад.

2415

23.12.629.-21.01.630 г.

2416

'Аттаб б. Усайд б. Абу-л-'Ас (ум. 635) — сподвижник пророка Мухаммада. См. о нем: Пелла. VII. Р. 495.

2417

Ал-'Ардж — гора между Меккой и Мединой. См.: Пелла. VII. Р. 503.

2418

«Покаяние» (сурат ат-Тауба) — девятая сура Корана.

2419

Ал-'Акаба — скалистая возвышенность между Меккой и Мина; на ней находится скала, которую паломники во время хаджжа забрасывают камнями, ибо, согласно преданию, она была обиталищем шайтана; в соответствии с мусульманским священным преданием, многие события жизни Мухаммада связаны с ал-'Акабой. См. подробнее: Buhl Fr. 'Akaba // EI^1. Bd. I. S. 240.

2420

Ат-тарвийа — 8 зу-л-хиджжа, начало мусульманского паломничества. См.: Paret R. Tarwiya // EI^1. Bd. IV. S. 737.

2421

День 'Арафат — 9 зу-л-хиджжа, когда во время хаджжа происходит посещение паломниками горы того же названия, находящейся к востоку от Мекки. См.: 'Arafa // EI^1. Bd. 1. S. 435.

2422

'Абд ар-Рахман б. 'Ауф — видный сподвижник Пророка Мухаммада. См. о нем: Houtsma M. Th. — [Montgomery Watt W]. 'Abd al-Rahman b. 'Awf // EI^2. Vol. I. P. 84.

2423

09.10.-06.11.644 г.

2424

Имеется в виду осада дома 'Османа б. 'Аффана в Медине летом 656 г. недовольными его правлением мусульманами; в конце концов мятежники ворвались в дом халифа и убили его. См. об этом подробнее: Levi Delia Vida G. 'Othman b. 'Affan // EI^1. Bd. III. S. 1090-1091.

2425

Шайбан б. 'Осман б. Абу Талха б. 'Абдаллах б. 'Абд ал-'Узза б. 'Абд ад-Дар — курайшит, пытавшийся убить пророка Мухаммада, а затем принявший ислам. См. о нем: Пелла. VI. Р. 420.

2426

Джумахийские привратники Дома — т. е. привратники Каабы, происходящие из джумах, одного из важнейших подразделений (кланов) племени курайш, населявшего Мекку. См.: Lammens H. Mekka. I. Vor der Hidjra // Bd. III. S. 514; в то же время, известно, что привратниками Каабы, со времен пророка Мухаммада, являются бану шайба, ответвление курайшитского клана 'абд ад-дар, из которого, судя по его родословной, и происходит Шайбан б. 'Осман. См.: Wensinck A. J. Ka'ba // EI^1. Bd. II. S. 628.

2427

'Утба б. Абу Суфйан — брат Му'авии б. Абу Суфйана; занимал ряд видных административных постов, славился красноречием. См. о нем: Пелла. VII. Р. 494.

2428

Са'ид б. ал-'Ас (ум. 678/9) — знатный курайшит; был наместником Куфы, а затем Медины. См. о нем: Пелла. VI. Р. 379.

2429

Ал-Валид б. 'Утба — омейядский амир; при Му'авии б. Абу Суфйане был наместником Медины. См. о нем: Пелла. VII. Р. 756.

2430

'Осман б. Мухаммад б. Абу Суфйан — племянник Му'авии б. Абу Суфйана; был наместником Мекки при Йазиде б. Му'авии. См. о нем: Пелла. VII. Р. 497.

2431

Имеется в виду Кааба.

2432

Абан б. 'Осман б. 'Аффан (ум. 723/4) — сын халифа 'Османа б. 'Аффана; по некоторым сведениям, сражался на стороне 'А'иши в Верблюжьей битве; затем был наместником Мекки; считается надежным передатчиком хадисов и составителем первого жизнеописания пророка Мухаммада. См. о нем: Пелла. VI. Р. 78.

2433

Хишам б. Исма'ил б. ал-Валид б. ал-Мугира ал-Махзуми — знатный курайшит; его дочь была замужем за 'Абд ал-Маликом б. Марваном; был при нем наместником Мекки, выполнял различные поручения. См. о нем: Пелла. VII. Р. 742.

2434

Ал-'Аббас б. ал-Валид б. 'Абд ал-Малик (ум. 750) — омейядский полководец; умер в тюрьме в Харране. См. о нем: Zettersteen К. V. — [Gabrielli F.]. Al-'Abbas b. al-Walid // EI^2. Vol. I. P. 12-13.

2435

'Осман б. ал-Валид б. 'Абд ал-Малик — согласно данным Ш. Пелла, в указанный год руководителем паломничества был либо 'Абд ал-'Азиз б. ал-Валид, либо 'Омар б. 'Абд ал-'Азиз, либо ал-Валид б. 'Абд ал-Малик; возможно, что 'Осман сопровождал своего отца. См.: Пелла. VII. Р. 497.

2436

Бишр б. ал-Валид б. 'Абд ал-Малик — омейядский амир, сын халифа ал-Валида б. 'Абд ал-Малика, брат халифов Йазида б. ал-Валида б. 'Абд ал-Малика и Ибрахима б. ал-Валида б. 'Абд ал-Малика; полководец и администратор; обладал обширной ученостью. См. о нем: Veccia Vaglieri L. Bishr b. al-Walid // EI^2. Vol. I. P. 1244.

2437

Абу Бакр Мухаммад б. 'Амр б. Хазм — см.: ат-Табари. II. 1305.

2438

'Абд ал-'Азиз б. 'Абдаллах б. Халид б. Усайд б. Абу-л-'Ис б. Умаййа — наместник Мекки в 714/5 г. См. о нем: Пелла. VII. Р. 466.

2439

'Абд ар-Рахман б. ад-Даххак ал-Фихри — наместник Медины. См. о нем: Пелла. VII. Р. 461-462.

2440

Ибрахим б. Хишам б. Исма'ил ал-Махзуми (ум. 743) — омейядский администратор; был наместником Медины; халиф ал-Валид б. Йазид б. 'Абд ал-Малик подверг его пыткам и заключил в тюрьму, где он и умер. См. о нем: Пелла. VI. Р. 86.

2441

Сулайман б. Хишам б. 'Абд ал-Малик — омейядский амир, сын халифа Хишама; был заточен халифом ал-Валидом б. Йазидом, после его смерти примкнул к Йазиду б. ал-Валиду; сражался против Марвана б. Мухаммада на стороне Ибрахима б. ал-Валида; после падения власти Омейядов был помилован ас-Саффахом, а затем им же казнен. См. о нем: Пелла. VI. Р. 392.

2442

Халид б. 'Абд ал-Малик б. ал-Харис б. ал-Хакам б. ал-'Ас б. Умаййа — омейядский амир; был наместником Медины при Хишаме б. 'Абд ал-Малике. См. о нем: Пелла. VI. Р. 298.

2443

Мухаммад б. Хишам б. Исма'ил б. ал-Валид б. ал-Мугира [ал-Махзуми] (ум. 743) — наместник Медины; был противником Йазида б. 'Абд ал-Малика, по этой причине его подвергли пыткам и заключили в тюрьму, где он и умер. См. о нем: Пелла. VII. Р. 664.

2444

[Абу Шакир] Маслама б. Хишам б. 'Абд ал-Малик — омейядский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 672.

2445

Йусуф, сын брата ал-Хаджжаджа б. Йусуфа — см.: Пелла. VII. Р. 780.

2446

'Омар б. 'Абдаллах б. 'Абд ал-Малик — омейядский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 523.

2447

'Абд ал-'Азиз б. 'Омар б. 'Абд ал-'Азиз — омейядский амир, был наместником Медины при Марване б. ал-Хакаме. См. о нем: Пелла. VII. Р. 466.

2448

'Абд ал-Вахид б. Сулайман б. 'Абд ал-Малик б. Марван (ум. 750) — омейядский амир; был наместником Медины и Мекки. См. о нем: Пелла. VII. Р. 486.

2449

Абу Хамза ал-Мухтар б. 'Ауф ал-Хариджи. — см.: Пелла. VII. Р. 668.

2450

Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Марван — омейядский амир, двоюродный брат последнего халифа из династии Омейядов Марвана б. Мухаммада; погиб в борьбе с Аббасидами. См. о нем: Пелла. VII. Р. 655.

2451

Ал-Валид б. 'Урва б. Мухаммад б. 'Атиййа ас-Са'ди — см.: Пелла. VII. Р. 756.

2452

'Абд ал-Малик б. Мухаммад (ум. 748) — омейядский военачальник; служил халифу Марвану б. Мухаммаду. См. о нем: Пелла. VII. Р. 485.

2453

Зийад б. 'Убайдаллах б. 'Абдаллах б. 'Абд ал-Мадан ал-Хариси — дядя ас-Саффаха, брат его матери Райты б. 'Убайдаллах; был наместником Медины, Мекки и ат-Та'ифа. См. о нем: Пелла. VI. Р. 360.

2454

Исма'ил б. 'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас — дядя ас-Саффаха и ал-Мансура; занимал административные должности в Фарсе. См. о нем: Пелла. VI. Р. 153.

2455

Ал-Фадл б. Салих б. 'Али — аббасидский амир; был наместником Сирии при ал-Мансуре. См. о нем: Пелла. VII. Р. 558.

2456

Ас-Сарри б. 'Абдаллах б. ал-Харис б. ал-'Аббас б. 'Абд ал-Мутталиб — аббасидский амир, был при ал-Мансуре наместником Мекки и Йамамы. См. о нем: Пелла. VI. Р. 375.

2457

'Абд ал-Ваххаб б. Ибрахим б. Мухаммад б. 'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас — аббасидский амир; ал-Мансур назначил его наместником Палестины, но затем сместил за злоупотребления; отстроил в Багдаде на отведенном ему участке дворец, который назывался Сувайкат 'Абд ал-Ваххаб. См. о нем: Пелла. VII. Р. 487.

2458

'Абд ас-Самад б. 'Али [б. 'Абдаллах ал-'Аббаси] (724—801) — дядя халифа ас-Саффаха; занимал ряд административных постов; был видным хадисоведом. См. о нем: Пелла. VII. Р. 465.

2459

Ибрахим б. Йахйа б. Мухаммад б. 'Али — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VI. Р. 86.

2460

Йазид б. Мансур б. 'Абдаллах б. Шахр б. Йазид б. Мусавваб ал-Химйари — дядя халифа ал-Махди; пользовался влиянием при дворе, в частности, заступался за Абу-л-'Атахию. См. о нем: Пелла. VII. Р. 773.

2461

Ибрахим б. Джа'фар б. Абу Джа'фар — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VI. Р. 80.

2462

'Али б. Мухаммад б. ал-Махди — см.: Пелла. VII. Р. 518.

2463

Ал-'Аббас б. Муса ал-Хади — см.: Пелла. VII. Р. 459.

2464

Ал-Мансур б. ал-Махди (ум. 818/9) — сын халифа ал-Махди, брат Харуна ар-Рашида; жил в Багададе, держал многие наместничества. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. XIII. С. 82.

2465

Ал-'Аббас б. Муса б. 'Иса б. Мухаммад б. 'Али — аббасидский амир; был наместником Куфы, Мекки и Египта. См. о нем: Пелла. VII. Р. 459.

2466

Ал-'Аббас б. 'Абдаллах б. Джа'фар б. Абу Джа'фар ал-Мансур — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 457.

2467

Да'уд б. 'Иса б. Муса б. Мухаммад б. 'Али — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VI. Р. 316.

2468

'Али б. ар-Рашид — сын Харуна ар-Рашида. См. о нем: Пелла. VII. Р. 519.

2469

Мухаммад б. Да'уд 'Иса б. Муса б. Мухаммад б. 'Али — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 645.

2470

Ибн ал-Афтас ал-'Алави (ал-Хусайн б. ал-Хасан б. 'Али б. ал-Хусайн б. 'Али б. Абу Талиб) — см.: Пелла. VI. Р. 277.

2471

Ал-Муздалифа — священное место под Меккой, находящееся между Мина и 'Арафатом. См. об этом подробнее: Buhl Fr. AI-Muzdalifa // EI^1. Bd. III. S. 864—865.

2472

Исхак б. Муса б. 'Иса б. Мухаммад б. 'Али — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VI. Р. 145.

2473

'Абдаллах б. Джа'фар б. Сулайман б. 'Али — см.: Пелла. VII. Р. 469.

2474

'Убайдаллах б. ал-Хасан б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас б. 'Али б. Абу Талиб (ум. 833) — алид; присоединился к ал-Ма'муну в Хорасане; был назначен им наместником Медины, Мекки и 'Акки. См. о нем: Пелла. VII. Р. 489.

2475

Абу 'Иса б. ар-Рашид (ум. 824) — аббасидский амир; был наместником Куфы; славился красотой, сочинял стихи, был любимцем ал-Ма'муна. См. о нем: Пелла. VI. Р. 112.

2476

Исхак б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VI. Р. 144.

2477

Ахмад б. ал-'Аббас — аббасидский амир; занимал пост накиба (старшины) Аббасидов, был предстоятелем на молитве (имамом) в Мекке, Медине и Басре. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. IV. С. 200—202.

2478

Сулайман б. 'Абдаллах б. Сулайман б. 'Али (ум. 849) — аббасидский амир; был наместником Медины, Басры, Йемена и др. См. о нем: Пелла. VI. Р. 390.

2479

Салих б. ал-'Аббас б. Мухаммад — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VI. Р. 423.

2480

Мухаммад б. Да'уд б. 'Иса б. Мухаммад б. 'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас б. 'Абд ал-Мутталиб — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 645.

2481

[Абу-л-Хасан] 'Али б. Муса б. Джа'фар б. ал-Мансур [ар-Рида] — восьмой шиитский имам. См. о нем: Пелла. VII. Р. 519.

2482

'Абдаллах б. Мухаммад б. Да'уд б. 'Иса б. Муса б. 'Али б. 'Абдаллах б. 'Аббас — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 479.

2483

'Абд ас-Самад б. Муса б. Мухаммад б. Ибрахим ал-Имам 6. Мухаммад б. 'Али б. 'Абдаллах б. 'Аббас — член аббасидского семейно-родственной группы, знаток хадисов. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. IX. С. 41.

2484

Мухаммад б. Сулайман б. 'Абдаллах б. Мухаммад б. Ибрахим ал-Имам — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 647.

2485

Джа'фар б. ал-Фадл б. Муса б. 'Иса б. Муса, прозываемый Башашат — см.: Пелла. VI. Р. 245.

2486

Ка'б ал-Бакар Мухаммад б. Ахмад б. 'Иса б. Джа'фар б. ал-Мансур — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 638.

2487

'Абдаллах б. Мухаммад б. Сулайман б. 'Абдаллах аз-Зайнаби — см.: Пелла. VII. Р. 479.

2488

'Али б. ал-Хасан б. Исма'ил б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 513.

2489

Ал-Фадл б. ал-'Аббас б. ал-Хасан б. Исма'ил б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 558.

2490

Ибрахим б. Мухаммад б. Исма'ил б. Джа'фар б. Сулайман б. 'Али Бурайх (в MX — Ибрахим б. Мухаммад б. Исма'ил б. Джа'фар б. Сулайман б. 'Али б. Бариййа (Бувайх) — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VI. Р. 83.

2491

Харун б. Мухаммад б. Исхак б. Муса б. 'Иса б. Муса б. Мухаммад б. 'Али б. 'Абдаллах б. 'Аббас — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 736.

2492

Абу 'Абдаллах Мухаммад б. 'Абдаллах б. Да'уд б. 'Иса б. Муса — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 650.

2493

Мухаммад б. Харун б. ал-'Аббас б. Ибрахим б. 'Иса б. Джа'фар б. Абу Джа'фар ал-Мансур (ум. 920/1) — один из членов аббасидской семейно-родственной группы; отличался благочестием, был имамом соборной мечети в Багдаде. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. III. С. 356.

2494

Ал-Фадл б. 'Абд ал-Малик б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али — аббасидский амир. См. о нем подробнее: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. ХП. С. 375.

2495

Исхак б. 'Абд ал-Малик б. 'Абдаллах б. 'Убайдаллах б. ал-'Аббас б. Мухаммад — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VI. Р. 144.

2496

Ал-Хасан б. 'Абд ал-'Азиз б. 'Абдаллах б. 'Убайдаллах б. ал-'Аббас б. Мухаммад б. 'Али б. 'Абдаллах б. ал-'Аббас (ум. 944/5) — член аббасидской семейно-родственной группы; был имамом соборной мечети в ар-Русафе. См. о нем: ал-Хатиб ал-Багдади. Т. VII. С. 339.

2497

Абу Талиб 'Абд ас-Сами' б. Аййуб б. 'Абд ал-'Азиз б. 'Абдаллах б. 'Убайдаллах б. ал-'Аббас б. Мухаммад — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VII. Р. 465.

2498

Ал-Хасан, дядя Абу Талиба 'Абд ас-Сами' — по другим доступным источникам идентифицировать не удалось.

2499

'Абдаллах б. Сулайман б. Мухаммад ал-Акбар б. 'Абдаллах б. 'Убайдаллах б. Мухаммад, известный как Абу Ахмад ал-Азрак — по другим доступным источникам идентифицировать не удалось.

2500

'Омар б. ал-Хасан б. 'Абд ал-'Азиз — аббасидский амир, занимал ряд административных постов. См. о нем: Пелла. VII. Р. 522.

2501

См.: БМ. VIII. Р. 285-286. MX. С. IV. 311.

2502

Джа'фар б. 'Али б. Сулайман — аббасидский амир. См. о нем: Пелла. VI. Р. 245.

2503

18.12.947-15.01.948 г.

2504

Коран, 3:27.

2505

Коран, 12:76.

2506

Великий Трон — место на небесах, где, согласно Корану (2:256), восседает Аллах. См. об этом подробнее: Huart Cl. Kursi // EI^1. Bd. III. S. 1240-1241.

Content

Абу-л-Хасан ал-Масуди
Золотые копи и россыпи самоцветов

"ЗОЛОТЫЕ КОПИ..." АЛ-МАС'УДИ И ИХ МЕСТО В АРАБО-МУСУЛЬМАНСКОЙ СЛОВЕСНОСТИ

Абу-л-Хасан 'Али ибн ал-Хусайн ибн 'Али ал-Мас'уди ЗОЛОТЫЕ КОПИ И РОССЫПИ САМОЦВЕТОВ

/266/ О халифате Абу-л-'Аббаса б. Мухаммада ас-Саффаха'

/294/ О халифате Абу Джа'фара ал-Мансура

/319/ О халифате ал-Махди Махаммада б. 'Али б. 'Абдаллаха б. 'Аббаса

334/ О халифате Мусы ал-Хади

/347/ О халифате Харуна ар-Рашида

/396/ О халифате ал-Амина

/4/ О халифате ал-Ма'муна

/46/ О халифате ал-Му'тасима

/65/ О халифате ал-Васика

/85/ О халифате ал-Мутаваккила 'ала-л-Лаха

/129/ О халифате ал-Мунтасира би-л-Лаха

/144/ О халифате ал-Муста'ина би-л-Лаха

/166/ О халифате ал-Му'тазза би-л-Лаха

/182/ О халифате ал-Мухтади би-л-Лаха

/198/ . О халифате ал-Му'тамида 'ала-л-Лаха

/231/ О халифате ал-Му'тадида би-л-Лаха

/275/ О халифате ал-Муктафи би-л-Лаха

/292/ О халифате ал-Муктадира би-л-Лаха

/312/ О халифате ал-Кахира би-л-Лаха

/322/ О халифате ар-Ради би-л-Лаха

/339/ О халифате ал-Муттаки ли-л-Лаха

/355/ О халифате ал-Мустакфи би-л-Лаха

/372/ О халифате ал-Мути' ли-л-Лаха

/387/ О втором соединении хронологии от хиджры до этого времени

/396/ , кто руководил паломничеством людей от начала ислама до триста тридцать пятого года (946/7)

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Источники на арабском языке

Источники в переводе на русский язык

Источники в переводе на западные языки

Исследования и справочники на русском, украинском и арабском языках

Исследования и справочники на западных языках

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

Примечания