Эл Эм Чилтон

Навсегда оффлайн

L. M. Chilton

Don’t Swipe Right

Copyright © L. M. Chilton, 2023

All rights reserved.

© Субботина А. А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

За все мои отвлекающие маневры

Глава 1

Я натворила дел.

Я имею в виду не заурядные мелкие преступления. Слушайте, я честно признаюсь, что у меня есть две лишние кредитки, небольшая зависимость от чипсов, и мне совершенно точно надо заняться своим прессом. Нет, я говорю о по-настоящему ужасных вещах, таких, которые вам хотелось бы похоронить так глубоко, чтобы можно было притвориться, будто ничего и не произошло.

По приблизительным подсчетам, в моем списке всего около четырнадцати пунктов, которые не одобрила бы Мэри Берри[1]. Но если не брать в расчет список, мне думается, что второе место в списке моих провалов занимает текущее празднование девичника моей лучшей подруги, известного также, как сатанинское сборище (я называю его сатанинским, но почти уверена, что Сатану никогда не заставляли пить беллини из трубочек в виде пенисов в «Камео» в четверг вечером).

И, какая неожиданность, я, как подружка невесты, полностью провалила это задание. Школьные подруги Сары расценили мой грандиозный план (караоке и китайская еда) как «нетрадиционный», как будто футболки с плохо отфотошопленным лицом жениха – это именно то, что задумывал Генрих VIII (думаю, в процессе своих матримониальных дел он имел отношение к таким сборищам). Так что мне пришлось придумать другой план, и теперь вечеринка чахла на глазах.

– Девочки, пришло время сыграть в «Мистер и Миссис»! – закричала Эми (я почти уверена, что ее звали Эми, но она с таким же успехом могла быть Хелен или Анна. Или Дэйзи).

Мы вшестером, смущаясь, сидели вокруг глянцевого стола в одной из U-образных кабинок, окружавших сияющий танцпол в «Камео» (в данную минуту совершенно пустой). Было еще слишком рано, в баре было не слишком оживленно, и весь зал по большому счету оказался в нашем распоряжении, если не считать пары бизнесменов у стойки, которые выглядели так, словно еще пара коктейлей из водки с ред буллом, и они, закинув галстуки за плечо, отправятся танцевать национальные танцы маори.

– Так… первый вопрос, какой у Ричарда размер обуви? – спросила Эми/Анна/Хелен/Дэйзи. Я закрыла глаза и вжалась в диван из искусственной кожи, надеясь провалиться сквозь подушки.

– Черт его знает, – невнятно пробормотала Сара, поправляя ленту с надписью «будущая невеста». Лицо ее приобрело оттенок спелой свеклы. – Спроси меня о чем-нибудь пошлом!

– Ладно, – сказала Эми, лихорадочно изучая список в поисках достаточно пикантного вопроса. – Э-э-э, какая у него любимая поза в постели?

Тут я не выдержала. Пока девочки в унисон ахали над своими беллини, я оторвалась от дивана и медленно двинулась в сторону облаков сухого льда, клубящихся на танцполе. Ориентируясь в свете неоновой вывески, которая призывала меня «придумать свое приключение», я пробралась в убежище туалета, молясь, чтобы кто-нибудь прокопал туннель за автоматом с презервативами.

Зайдя внутрь, я проскользнула в пустую кабинку, слегка подтолкнула ногой сиденье унитаза и села на крышку. Когда пульсирующие басы хауса стихли до глухих ударов, я вытащила телефон и открыла «Коннектор», модное приложение для знакомств, которое либо сводило на нет любые мои шансы на осознанное восстановление после разрыва отношений, либо очень кстати отвлекало от все более сомнительных жизненных решений, смотря кого вы слушаете.

Через десять минут изучения бесконечного потока практически одинаковых мужчин, которые выглядели неправдоподобно бодрыми после подъема на Мачу Пикчу, меня прервал звук хлопнувшей двери туалета. Через пару секунд я услышала голос Сары, эхом отражавшийся от кафельных стен.

– Гвен! Ты там прячешься? Ты пропустишь игру в «прицепи пенис жениху»!

– Черт, – пробормотала я, быстро запихнула телефон обратно в сумку и высунулась из кабинки, глядя на Сару, стоящую посреди туалета с двумя пластиковыми фужерами шампанского.

– Вот ты где. – Она передала мне бокал. – Пожалуйста, скажи, что ты не развлекалась опять с приложениями для знакомств, сидя в туалете?

– Нет, я просто разглядывала граффити, – соврала я.

Сара уставилась на меня с таким выражением лица, с каким люди смотрят на милого щенка, который только что написал на пол.

– Я знаю, что происходит, – сказала она, качая головой и грустно улыбаясь, – я весь вечер переживала, что все это слегка чересчур для тебя. Прошло всего пару месяцев с тех пор, как, ну… ты знаешь. Тебе не обязательно оставаться, если не хочешь.

– Как, и пропустить развлечение с картонным пенисом и голым женихом? Да ни за что! И вообще, я бы все равно занялась дома тем же самым.

– Гвен, – вздохнула Сара, – со мной ты можешь не притворяться. Это нормально, что тебе не по себе из-за Ноя, ты не должна…

– Я же сказала, все нормально, у меня все нормально, у всех все нормально, – отчеканила я.

Обычно, если часто повторять, что все нормально, то у меня получается убедить себя, что все будет, ну знаете, нормально.

– Ну ладно, наверно, – вздохнула она, – тогда пошли, ты нужна мне там, я почти проиграла в «Мистер и Миссис».

– Неудивительно. – Я запрыгнула на столешницу и оказалась на одном уровне с Сарой. Она была на три добрых дюйма[2] выше меня даже без каблуков. – Сара, ты правда в этом уверена?

– Ты о девичнике? Вообще-то не очень, он ужасен, но ты сказала, нас больше не пустят во «Флэйрс» после того раза, когда ты…

– Нет-нет, я не про девичник. Я имею в виду это. – Я показала пальцем на ее ярко-розовую ленту «будущая невеста». – Свадьба, Ричард…

– Гвен, ради бога, не начинай снова. – Сара закатила глаза. – Я знаю, вы с Ричардом не то что бы друзья навеки, но ты просто не успела узнать его по-настоящему.

– А ты? – перебила я ее.

После нескольких неприятных случаев с лживыми бойфрендами в университете Сара научилась виртуозно распознавать тревожные сигналы, моментально избавляясь от любого парня, который проявлял хоть малейшие признаки недостойного поведения. Поэтому я удивилась, что она так быстро влюбилась в Ричарда. В целом, в нем не было ничего плохого, но, если не считать очевидно приятной внешности и трастового фонда, в нем не было и ничего потрясающего. Я полагала, что это в нем ей и нравилось – он был совершенно обычным. Их роман стремительно развивался с самого момента встречи (в реальной жизни, прямо как у наших дедушек и бабушек) на рабочей конференции прошлым летом. Вскоре после этого Ричард сделал ей сюрприз во время хайкинга на каком-то холме, преподнеся кольцо, припрятанное в одном из множества карманов, которыми могла похвастаться его любимая парка.

И вот, спустя шесть месяцев Сара собиралась переехать из нашей общей квартиры, оставляя меня один на один с ужасами холостяцкой жизни. Все было просто прекрасно. Я отлично относилась к ее переезду, и любой, кто предполагал обратное, совершенно меня не знает.

– Ну, я знаю, что он хороший парень, – произнесла Сара. – Видит бог, это вымирающий вид, так что я была бы рада, если вы двое хотя бы попытались поладить.

Я посмотрела на свои потрепанные конверсы и открыла рот, чтобы что-то ответить, но меня прервала красноречивая трель уведомления, доносящаяся из глубин сумки. Сара, словно натренированный снайпер, стрельнула глазами в сторону сумки.

– Я знала, – закричала она, когда я потянулась за телефоном, – ты действительно сидела в «Коннекторе»! Ты можешь оторваться от этого приложения хотя бы на один вечер? Предполагается, что это лучшая ночь в моей жизни!

– Э-э-э, это разве не брачная ночь?

– Нет, это вторая лучшая ночь. Лучшая ночь, – медленно протянула она, беря меня за руку и аккуратно отводя ее от сумки, – это танцевать до двух часов ночи с лучшей подругой во втором по убогости клубе Истборна[3] и заливаться шампанским.

– Дорогая, это не шампанское. – Я помахивала перед ней пластиковым фужером.

– Какая разница, – Сара отпустила мою руку, – это конец эпохи, так ведь? Сара и Гвен, последний загул в городе перед моим переездом. Для меня это так же важно, как и сама свадьба.

– Ну что ж, тогда тебе и впрямь надо поправить тиару, подруга, она совсем съехала.

Сара повернулась к зеркалу, чтобы поправить тиару, и я воспользовалась шансом, чтобы снова залезть в сумку. Знакомый звук уведомления значил только одно: пришло новое сообщение в «Коннекторе», и мне было невыносимо любопытно посмотреть, от кого.

Но как только мои пальцы сомкнулись вокруг телефона, я услышала громкий вздох Сары – будто из колеса выпустили воздух.

– Ради бога, Гвен, ты что, забыла, как работают зеркала? Я тебя вижу! – рявкнула она. – Отдай мне эту штуку!

– Ладно! – вздохнула я, протягивая ей телефон, зажатый между большим и указательным пальцем. – Это твои свадебные фотографии будут выглядеть несимметрично, если я не найду себе кавалера до следующей недели.

Свадьба предсказуемо была назначена на День святого Валентина.

– Если ты найдешь там придурка, – сказала она, ставя бокал на столешницу и отбирая у меня телефон, – лучше вообще никого не приводи.

– Эй, ладно тебе, они не все придурки! – воскликнула я.

– Правда? Как насчет того парня на прошлой неделе, который пользовался санитайзером вместо дезодоранта?

– Ну, по крайней мере, он проявил изобретательность, и я, по крайней мере, пытаюсь вернуться в строй. Это не так просто, знаешь ли. Не всем нам дано чудесным образом столкнуться с любовью всей своей жизни посреди конференц-центра в Милтон-Кинс.

– Проблема не в тебе, – вздохнула Сара. – Проблема в том, что в этом приложении полным-полно абсолютнейших придурков.

И, будто бы желая это доказать, Сара начала тыкать в экран указательным пальцем, словно бабуля, которая пытается выбрать шоколадное печенье в наборе.

– Видишь, о чем я? Они все выглядят как серийные убийцы, – сказала она.

– Эй, эй, полегче! – воскликнула я, пока она бессознательно листала вправо и влево около двадцати профилей. – Ты упускаешь потенциальных кандидатов!

Вдруг телефон снова издал звук уведомления.

– О, смотри, тут написано, что у тебя есть мэтч. – Сара пожала плечами.

– Отдай мне телефон! – взвизгнула я, выхватив у нее телефон.

Я лихорадочно пролистала приложение, с ужасом ожидая увидеть профиль того, с кем меня случайно свела Сара. Но изображение на экране выглядело на удивление приятным. Светло-каштановые волосы, темные брови, Паркер, 34, дата-аналитик из Истборна – у Паркера было очень женственное лицо, придававшее яркости его внешности.

– Любит «выходить в свет и сидеть дома, путешествовать, кино и ростбиф по воскресеньям», – прочитала я вслух.

– И работает в чертовом айти, куда же без этого. – Сара заглянула через мое плечо.

– Ну, никто не идеален. – Я пожала плечами. – Слушай, он пишет, что у него хорошее чувство юмора, он не воспринимает себя слишком серьезно, и, как можно увидеть из превосходного набора фотографий, ему реально нравится тусоваться в разных пабах с парой-тройкой разных приятелей.

– Там можно отменить мэтч? – спросила Сара, делая вид, будто ее тошнит.

– Ну, я могу его заблокировать, но…

– Вот и хорошо, и, когда заблокируешь, выключи телефон и возвращайся за стол.

Сара заметила мое колебание, ее лицо на секунду смягчилось, и она положила руку на мое плечо.

– Ты обещала отложить свидания, помнишь, по крайней мере, пока не пройдет свадьба. Ты же знаешь, что все эти никчемные мальчики не заменят Ноя?

Я ощетинилась. Мой бывший был последним человеком, о котором мне хотелось сейчас думать. Я вздохнула и положила телефон на раковину экраном вниз.

– А, и кстати, не сердись, но к нам сейчас придет Ричард, – как бы между прочим заявила Сара.

Я откинула назад голову и драматически застонала. Если и есть на свете что-то, что может сделать этот вечер еще более убогим, чем он уже есть, так это Ричард.

– Ты на хрен шутишь, что ли? – взвыла я. – Так вообще можно? Куда делся традиционный вечер для девочек?

– Да ладно тебе, Гвен, по-моему, от традиций ничего не осталось в ту секунду, как Дэйзи надышалась гелия из шарика в виде члена.

– Черт, так и знала, что ее зовут Дэйзи! – прошипела я себе под нос.

– Не психуй, он не испортит наш роскошный вечер, – продолжила Сара, – он тихо посидит в уголке, пока мы не закончим играть.

– Чудно, можно он будет сидеть в другом углу?

– Гвен! Ну сколько можно, на дворе двадцать первый век. Все теперь устраивают смешанные вечеринки. И для него это хорошая возможность познакомиться с девочками перед свадьбой. Пожалуйста, постарайся ради меня, ладно?

Я угрюмо сложила руки на груди.

– Ладно. Дай мне минутку привести себя в порядок, хорошо?

– Ты же не собираешься писать этому Паркеру, да? – спросила Сара, подозрительно глядя на меня.

– Стопроцентно не собираюсь, – заверила я.

– Хорошая девочка, – сказала она, проверяя тиару перед тем, как повернуться, чтобы уйти.

– Эй, Сара, подожди секунду, – позвала я.

– Да? – она оглянулась на меня через плечо.

– Двенадцатый.

– Что?

– Размер обуви у Ричарда, – объяснила я, – двенадцатый.

– Черт, точно. Спасибо! Откуда ты вообще об этом знаешь?

– Ну так я же писала вопросы, дурочка, – хмыкнула я, – а теперь давай двигай отсюда.

Сара послала мне поцелуй и вышла, а я осталась сидеть на раковине, уставившись на свое искаженное отражение в кране из нержавеющей стали. Мне, может, и предстоит остаться в одиночестве, но я отчаянно хотела, чтобы у Сары была свадьба ее мечты и чтобы ей никогда в жизни не пришлось пробираться по минному полю, полному всякого мусора, в дурацком приложении для знакомств ради того, чтобы найти мало-мальски приличное человеческое существо, с которым можно разделить жизнь. Хотя в глубине души что-то в этом конкретном «долго и счастливо» казалось не таким уж, ну, счастливым.

Я спрыгнула с раковины в попытке отделаться от этого ощущения. Собираясь положить телефон обратно в сумку, я заметила промелькнувший профиль Паркера, все еще открытый на телефоне. Я в нерешительности остановилась, мой палец завис над лицом Паркера. Я схватила бокал и допила остатки теплого просеко.

«К черту все», – подумала я, печатая сообщение.

Гвен: Что делаешь? Я застряла на адском девичнике, не желаешь дать мне повод, чтобы сбежать отсюда?

Глава 2

Я поплелась обратно к кабинке и увидела Сару с завязанными лентой невесты глазами, которая размахивала аляповатым картонным фаллосом. Девушки безуспешно пытались направить ее к нужному месту на изображении непомерно мускулистого мужчины, которому вместо головы приделали лицо Ричарда.

Я села и пролистала остальные фотографии Паркера в «Коннекторе» в полной уверенности, что Сара меня не увидит. Он прошелся по всем стандартным пунктам списка – там была фотография с двумя приятелями (совсем не такими симпатичными), фотография с дешево выглядящим призом на корпоративной вечеринке, меланхоличный черно-белый снимок и фотография с Хэллоуина в костюме зомби, которая тем не менее не оставляла сомнений в том, что обладатель костюма очень привлекателен.

Слушайте, скажу честно, вряд ли мой собственный профиль представляет собой передовой образец искусства начала Ренессанса. Да, я потратила целую вторую половину дня, которую никогда не смогу вернуть, пытаясь состряпать сексуальный и забавный профиль, который не захочется смахнуть влево, но в конце концов сдалась и надергала несколько старых фотографий из глубин фотогалереи. Я выбрала пять в диапазоне от «симпатичная и знаю об этом» до «небрежно соблазнительна и совсем не подозреваю об этом», и внезапно вот она я: Гвен, 29 лет, бариста из Истборна, выставлена на продажу. И, несмотря на то, насколько отвратительно звучит «выставлена на продажу», до сих пор я весело проводила время. Я говорю «весело», но на самом деле большинство парней, с которыми мы совпали, были либо абсолютно ненормальными, либо совершенно первоклассными придурками. Так что, вероятно, точнее всего мою личную жизнь можно определить как «любопытная».

– Я близко? – крикнула Сара, едва не снеся поднос со свежими беллини мне на колени.

– Близко к тому, чтобы облить меня! – завопила я. – Когда придет Ричард?

– Эм, не знаю, я вроде как немного занята сейчас, Гвен, – пробурчала Сара, оборачиваясь на мой голос. – Наверно, вот-вот придет.

– Ну правильно, – сказала я, и Сара вдруг качнулась назад и повернулась направо, на этот раз врезавшись в бокалы с напитками на столе.

Девушки заверещали в унисон, уворачиваясь от брызгов просекко. Сара стянула повязку и оглядела осколки, а потом неодобрительно покачала головой, глядя на меня. Сладости в виде сердечек, которые я специально заказала, с забавными надписями по типу «Ты можешь умереть первым», «Ничего так для своих лет» или «Ночью лучше выбери Нетфликс», таяли от пролитого алкоголя.

– Ты сказала «направо»! – завопила она.

– Нет, я имела в виду – неважно, – вздохнула я, стряхивая с джинсов влажные кусочки фруктов. – Это я виновата. Я принесу еще.

Я прошла через танцпол, обновляя «Коннектор», пока плутала в небольшой кучке людей, которые покачивались под Эда Ширана, не попадая в такт музыке. Не успела я добраться до бара, как на экране появилось сообщение.

Паркер: Адский девичник? Могу я присоединиться?

Подтянувшись на стул, я заказала выпивку и дополнительный шот текилы для себя, а потом начала печатать ответ.

– Нет, не выйдет! – написала я. – Но мы можем встретиться в «Браун-Дерби» рядом с павильоном?

Если повезет, я смогу испариться отсюда до того, как придет Ричард. Я подошла, чтобы заплатить за выпивку, и услышала голос с другого конца стойки. Подняв голову, я увидела парня в мятой рубашке, который махал мне «мастеркардом».

– Позволь мне, – ухмыльнулся он.

Хотя он выглядел так, будто только что явился с заседания совета директоров «Клерк средних лет» Лтд, наполовину приконченная пинта, стоящая перед ним, была явно не первой за этот вечер. Его пиджак валялся на барной стойке, и, пока он говорил, пятна пота под мышками расползались по совсем уже не белой рубашке.

– Нет, спасибо, я с ними. – Я махнула рукой в сторону кабинки.

Я тут же склонилась над телефоном, на случай если какая-то часть моего ответа намекала на то, что в действительности я всю жизнь мечтала о том, чтобы меня соблазнил стремительно потеющий мужик в тусклом свете бара. Даже если и так, «Tragedy» группы «Steps» играла так громко, что любая попытка поговорить, выходящая за пределы светской беседы, превращалась в тренировку чтения по губам. Я написала Паркеру еще одно сообщение.

Гвен: Эй, за мной тут приударил местный менеджер «Сейнсбери»[4]. Меня нужно спасать! Что скажешь насчет «Дерби» в десять?

Бармен поставил на поднос пять бокалов с беллини и пододвинул ко мне стопку с текилой. Я оглядела клуб, Ричарда пока было не видно, но девочки переместились на танцпол.

– Давай, давай, – прошептала я телефону, отчаянно желая, чтобы Паркер согласился и я смогла сбежать до появления Ричарда.

Я чувствовала, как парень у стойки прожигает меня взглядом, и, конечно, когда я подняла взгляд, он возил пальцем вокруг кубика льда в своем пустом стакане и улыбался, глядя на меня.

– Уже уходишь? – крикнул он мне. – Ну, я все еще здесь, куколка, выпей со мной.

– Нет, спасибо, – решительно отказалась я.

– Эх, не разговаривайте с посторонними, так ведь вам говорили? Кажется, все вы, девушки, теперь этим занимаетесь? Болтаете с незнакомцами в телефонах?

Не обращая на него внимания, я выпила текилу и схватила поднос с напитками. Я бы могла придумать колкость в ответ, но решила не растрачивать силы на ерунду и как можно скорее убраться от него.

– Неправильный, значит, незнакомец? – бросил он мне вслед, пока я шла, удерживая одной рукой поднос, а второй обновляя «Коннектор». Паркер так и не ответил, так что я запихнула телефон в задний карман джинсов.

Добравшись до центра танцпола, я увидела завернутого в непромокаемую куртку и румяного от холода Ричарда, который пробирался к девушкам через толпу. Я оглянулась назад, размышляя, не вернуться ли к бару, но увидела, как меня пожирает глазами клерк – его язык практически свисал изо рта.

Я беспомощно замерла. И тут наконец мой телефон завибрировал. Держа поднос одной рукой, я вытащила телефон и скользнула пальцем по экрану, чтобы разблокировать.

Паркер: Извини, придется перенести. Для таких парней, как я, на улице сейчас небезопасно.

Под сообщением была ссылка на местные новости с заголовком: «Полиция советует проявлять осторожность после того, как бегуны обнаружили труп мужчины».

Я кликнула на ссылку и, пока страница загружалась, мой живот сжался. Симпатичный парень со светло-рыжеватыми волосами улыбался на церемонии вручения дипломов и выглядел знакомым, будто я уже встречала его раньше.

«Тело Роба Гамильтона было найдено в 6.30 утра в Соверен-парке двумя бегунами», – сообщалось в первом предложении.

Роб Гамильтон.

В эту секунду мои руки превратились в желе, и поднос с напитками полетел на пол, расплескивая оранжевую жидкость по всему освещенному полу. Девочки удивленно посмотрели на меня, пока остальные танцоры отпрыгивали, чтобы избежать брызг.

Роб не просто выглядел знакомо. Он и был знакомым.

Две недели назад я ходила с ним на свидание.

Глава 3

Вся мокрая, ошарашенная, я стояла посреди танцпола. Казалось, все вокруг кружилось. Трясущимися руками я напечатала Паркеру ответ.

Гвен: Какого хрена?

На самом деле я хотела спросить: «какого хрена ты делаешь, посылая мне статьи про подозрительные трупы в парке?», но мои руки слишком дрожали. Я еще раз прочитала статью. Подробностей сообщалось мало, но смерть Роба точно не выглядела случайной. Полиция искала кого-нибудь, кто обладает информацией, и часть меня считала, что мне стоит позвонить им. Но что я, блин, скажу? Что ходила с ним на паршивое свидание две недели назад?

– Гвен! – раздался голос Сары, рассеяв чары. – Что ты делаешь? Ты стоишь в луже просекко и пишешь сообщение!

– Эм, мне надо поговорить с тобой – прямо сейчас, – промямлила я. – Чрезвычайная ситуация.

Вдруг позади нее появился Ричард. Он неловко улыбнулся мне, обвив рукой талию своей невесты.

– Ой, привет, Дикки, – сказала я, склонившись к Саре и помахав Ричарду. – Не заметила тебя.

– Что за чрезвычайная ситуация? Этот наряд? – Ричард махнул рукой в мою сторону.

Я скорчила гримасу Саре, и она поняла намек.

– Ричард, будь хорошим мальчиком и принеси нам чего-нибудь выпить, ладно? – сказала она, поглаживая его по спине картонным пенисом, который все еще держала в руках.

– Это что, мой… – Он брезгливо поморщился.

– Ага, в натуральный размер, – хмыкнула я с саркастичной улыбкой. – Я буду текилу, спасибо.

Ричард размашистым шагом направился к бару, а я потянула Сару в угол, где были свалены пальто.

– Слушай, помнишь того парня, Роба, с которым я ходила в винный бар? – прошипела я.

– Нет, это который? – спросила Сара.

– Ну тот, знаешь, с длинными руками, никак не мог забыть свою бывшую?

– Точно, я вспомнила, это который весь вечер рыдал над своим пино нуар, а потом пытался тебя облапать!

– Так вот, он мертв, – заявила я.

– Что?

– Без шуток. – Я показала ей новости.

– Черт! – Она схватила телефон и уставилась на заголовок.

– Да, я знаю. Бедняга.

Нас прервал Ричард с новым подносом с напитками и ошарашенным выражением лица.

– Кто мертв? – удивился он. – Что ты натворила на этот раз, Гвен?

– Ничего! – воскликнула я. – Я ничего не натворила! Прошло уже несколько недель!

Сара наклонилась, чтобы показать ему статью на телефоне.

– Один из бывших Гвен, – объяснила она.

– Он не мой бывший! – запротестовала я. – У нас было всего одно свидание!

– Ой, – сказал Ричард, который, нахмурившись, изучал статью. – А что с ним было не так? Мерзкий тип?

Я взяла с подноса рюмку с текилой, выпила и повалилась обратно на пальто. Казалось странным вспоминать о Робе теперь, когда он был, ну знаете, мертв. Я закрыла глаза и попыталась отключиться от окружающей обстановки, но танцпол вибрировал от музыкальных битов, которые эхом отдавались в моих костях.

– Не знаю, наверно, он был ничего, – промямлила я, и меня окатила волна печали.

– Она само милосердие, – сказала Ричарду Сара. – Он был полным лузером, как и все кавалеры Гвен.

Она повернулась ко мне.

– И ты разве не говорила, что под конец он начал вести себя как ненормальный?

– Ну да, может, он вел себя немного странно, – согласилась я.

– А что он сделал? – уточнил Ричард.

Я посмотрела ему за спину и скорчила Саре гримасу.

– Давай уже, рассказывай! – повторил Ричард.

И я рассказала.

Глава 4

На фото в профиле Роб демонстрирует ухоженную бороду и аккуратную стрижку – и то и другое не вызывает никаких возражений. Он сразу же рассказывает мне, что он инвестиционный банкир из Бексхилла[5] с отличным чувством юмора – два явно противоречащих друг другу факта. Но мы старательно переписываемся несколько дней, после чего он приглашает меня на дегустацию вина на набережной.

Звучит очень пафосно, но я соглашаюсь – у него приятная улыбка, и я люблю вино. Кроме того, я решаю, что пришло время перестать прикрываться безопасностью телефона и вылезти наружу. С тех пор как мы с Ноем расстались и я ушла в себя, прошло много недель, и лет сто с тех пор, как я ходила на то, что называют «свиданием вслепую». Так что пришло время стряхнуть пыль и двигаться дальше.

К сожалению, едва я скачала «Коннектор», как на меня непрерывным потоком посыпались сообщения от вышеперечисленных чокнутых и полных придурков, и я отключила все уведомления. Первые пару недель я заходила в приложение только в момент отчаянной скуки либо в два часа ночи, будучи навеселе и в игривом настроении. И, хорошо, я попалась – так мы с «банкиром» и познакомились.

Мы договариваемся встретиться в половине седьмого вечера рядом с винным баром «Хадсон». Конечно, я заранее написала Саре и отправила ей геолокацию, на случай если парень окажется убийцей с топором. Но, когда я приезжаю, он ждет меня снаружи, и ему очень идет костюм – топора при нем вроде бы не видно.

– Гвен? – уточняет он, и я улыбаюсь в ответ.

– Привет, – говорю я, целуя его в щеку. Он пахнет дорогим одеколоном, который смешался с этим хрустким, свежим запахом, который появляется, только если простоять на улице достаточно времени.

– Пойдем внутрь? – предлагаю я. На мне короткая кожаная куртка, под ней укороченный коричневый свитер, узкие джинсы и ботинки на невысоких каблуках, так что мне отчаянно хочется оказаться в тепле.

Бар полон людей, пришедших прямиком из офисов, они стоят вокруг отдельных столиков. Мы находим место, и стильно одетая женщина сообщает, что они разнесут пять видов вин для дегустации, но сначала нас научат пробовать вино на запах. Я пытаюсь слушать, потому что до сих пор овладела только искусством пробовать вино на вкус, но Робу хочется поболтать.

– Хорошо выглядишь, – говорит он мне на ухо. – Как прошел день?

– Неплохо, – шепчу я в ответ. – А у тебя?

– Напряженно. Но это должно помочь.

Он кивает на два наполовину наполненных бокала, которые двигаются в нашу сторону. Официантка ставит по бокалу перед каждым из нас, и мы послушно тыкаемся в них носом.

– Какие оттенки вы чувствуете? – спрашивает женщина. – Не стесняйтесь, здесь нет неправильных ответов.

– Сандаловое дерево, – говорю я. Понятия не имею, как пахнет сандал, но он всегда подходит в качестве ответа на такие вопросы.

– Отлично! – заливается она. – Кто-нибудь еще?

– Да у тебя талант, – шепчет мне Роб.

По мере продолжения вечера официантка регулярно заменяет наши пустые бокалы на полные. После четырех бокалов Роб кажется слегка пьяным.

– Черемуха! – невпопад орет он, хихикая.

Появляется последний бокал, и он выпивает его залпом.

– Что мне полагается за выигрыш? – Роб ухмыляется нашей ведущей.

– Не уверена, что это соревнование, – говорю я. – Давай, нам, наверно, стоит переместиться к бару.

Полчаса спустя Роб уже на шестом бокале вина и запихивает в рот чипсы с морской солью, в промежутках рассказывая о размерах своего последнего квартального бонуса.

– Давно ты работаешь в финансах? – интересуюсь я.

– Слишком давно! – отвечает он и преувеличенно громко смеется.

Я начинаю ощущать, что моя участь так же неизбежна, как и участь тех чипсов с морской солью, несущихся навстречу своей роковой судьбе.

– Извини, – откашливается он. – Я задал тебе слишком мало вопросов. Знаю, предполагается, что это моя задача, так ведь? Интересоваться твоей жизнью? Ты же бариста, правильно?

– Ну, вроде того. Единственная бариста в мире, которая ненавидит кофе. Но мне нравится думать, что я скорее, не знаю, предприниматель? Раньше я занималась социальными сетями в компании, которая делает закуски и сухие завтраки – «Делисьозо», знаешь их? Но в прошлом году я купила старый фургон для мороженого и превратила его в передвижное кафе. План в том, чтобы ездить в нем на летние фестивали, – объясняю я. – Но да, кофе я тоже подаю.

Казалось странным говорить «я». По правде говоря, фургон мы с Ноем купили вместе. Это была мечта Ноя: накопить достаточно денег, чтобы бросить наши скучные работы с девяти до пяти и путешествовать по стране в своей маленькой передвижной кофейне. Это грустно, но мы дошли только до этапа, где мы бросаем работу и покупаем фургон. Но Робу эти детали ни к чему. По крайней мере, на первом свидании.

– Неплохо, неплохо, – говорит он. – И как идут дела? Ты уже разбогатела? Наверно, в это время года здесь не так-то много туристов?

– Все отлично, – вру я. – Все остальные люди в мире ведь любят кофе, так? Он почти как наркотик.

– Ну да, не знаю, в курсе ли ты, но кофеин и правда повышает уровень дофамина, поэтому, да, люди подсаживаются на кофе, – объясняет он.

– Ну что ж, спасибо, буду знать, – киваю я.

– Я-то стараюсь не налегать на старого доброго кофейного демона. Я сам больше по фраппучино, – ухмыляется он.

– И по вину, видимо.

– Черемуха! – снова победно кричит он и сует нос слишком глубоко в свой бокал, едва не опрокинув его на себя.

– Осторожно, – говорю я, озираясь по сторонам в поисках любопытных взглядов.

– Грэм, проследите, чтобы этот кусок вырезали! – кричит он в сторону пустого угла в баре.

– Что? – Я еще раз оглядываю помещение. – Кто такой Грэм?

– Ха-ха, я притворился, будто мы в реалити-шоу и там спрятаны камеры![6]

Мое лицо совершенно непроницаемо.

– Ха, – произносит он, смех его постепенно затихает, словно умирающий механизм.

К счастью, все остальные посетители винной дегустации разбрелись по своим делам и в баре почти пусто. Я снова посмотрела на Роба и увидела, как он высыпает остатки чипсов в свой широко открытый рот.

– Извини, ты хотела чипсов? – спрашивает он, вытирая рот рукавом и снова фокусируя взгляд на мне.

– Уже поздно, – улыбаюсь я.

– Ты такая милая, готов поспорить, ты будешь чьей-то отличной девушкой, – говорит Роб, когда поток крошек из пакета наконец иссякает.

– Э-э-э, спасибо. Честно говоря, я давно не была одна, так что сейчас мне хочется просто посмотреть, как оно тут.

– О, так я уже отвергнут? – смеется он.

– Хах, нет. Я просто не хочу сейчас ограничивать свои варианты.

– Хорошо, я очень хочу быть вариантом, – бормочет Роб.

Я не понимаю, то ли это хитрая игра слов, то ли он несет пьяную чушь, так что выдаю свою лучшую неоднозначную улыбку и киваю.

– Сначала мне было очень сложно найти кого-то в «Коннекторе», – продолжает он. – Но потом, потом я обнаружил, что…

Роб замолкает и сует в рот кулак, будто восторженный мим.

– Уупс, извини! Знаешь, я вообще-то не должен тебе этого говорить…

– Говорить мне что? – уточняю я.

Он заговорщически постукивает по носу.

– Извини, секрет фирмы.

– Нет уж, говори, о чем это ты?

Роб начинает что-то говорить, но вдруг снова замолкает посреди предложения, и его глаза расширяются, словно он внезапно вспомнил, что не выключил утюг. Его лицо сереет, и он отставляет бокал впервые за этот вечер.

– Я извиняюсь, – мямлит Роб, встает и очень быстро идет в сторону туалета.

Почти десять минут спустя он возвращается бледнее прежнего, но походка выглядит увереннее.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Да, – говорит он, осторожно садясь на место. – Извини. Слушай, честно говоря, это мое первое свидание с тех пор, как я расстался со своей девушкой. Наверно, я немного нервничал и слишком много выпил.

– Мне показалось, ты слишком насел на вино, – улыбаюсь я. – Ничего страшного, у всех такое бывало.

– Нет, это правда никуда не годится, – Роб уныло изучает свой полупустой бокал. – Я все испортил, да?

Я делаю глубокий вдох и заправляю за ухо прядь волос.

– Долго вы встречались? – спрашиваю я.

На протяжении следующего часа Роб рассказывает мне о своей бывшей, о том, как он сделал ей предложение в день рождения и преподнес кольцо своей бабушки, спросив перед этим разрешения у ее отца. Три месяца спустя он спустил половину ее сбережений на неудачные инвестиции, и она бросила его, чтобы путешествовать по Южной Америке и строить сараи для коз. К моменту, когда мы выходим из бара, Роб снова пьян, но, признаться честно, и я тоже.

– Извини, – вздыхает он. – Проводить тебя до дома?

– Я доеду на автобусе, тут всего двадцать минут.

– Супер, тогда я провожу тебя до остановки, – заявляет он, топчась на тротуаре.

На полпути к остановке у Роба звонит телефон. Он достает его, и свет от экрана освещает лицо Роба. Я вижу, как он круглыми глазами таращится на телефон, и его слегка качает назад. Прислонившись к ближайшему фонарному столбу, Роб злобно тычет в экран. В опьянении он, кажется, не может попасть пальцем куда надо, чтобы открыть сообщение.

– Что-то случилось? – спрашиваю я.

– Я просто хочу, чтобы этот гад оставил меня в покое, – говорит он дрожащим голосом.

– Чего он хочет?

– Денег, всегда больше денег, – мямлит он.

– Налоговая? Расскажи мне, я займусь этим тридцатого января в 23.45, и ни минутой раньше, – заявляю я.

– Нет, они хуже налоговой, – говорит он.

Я смотрю на него, и его лицо сжимается, словно его вот-вот вырвет еще раз.

– Забудь об этом, я пьян. Несу всякую чушь.

Остаток пути мы идем в молчании. Когда мы наконец подходим к моей автобусной остановке, я хмуро смотрю на электронное табло, которое сообщает, что меня ждут мучительные шесть минут ожидания.

Мы неловко стоим, изучая капли дождя на поликарбонатной стене остановки.

– Ты можешь идти! – наконец выдавила я, изображая свою самую дружелюбную улыбку. – Я могу дождаться автобуса и сама, к тому же тут холодно! У тебя даже нет пальто!

– А, ничего страшного, мне не холодно, – бросает он.

– Ага, это эффект от трех выпитых бутылок красного вина, – смеюсь я.

– И двух пинт до нашей встречи. Немного «голландской храбрости»[7] никогда не повредит, верно?

Мне начинает казаться, что я застряла в какой-то дьявольской временной петле, где мне до конца жизни придется говорить с Робом о том, как здорово выпить перед свиданием, когда я замечаю приближающийся вдалеке автобус.

Я склоняюсь, чтобы на прощание чмокнуть Роба в щеку, его рука скользит вокруг моей талии, а затем медленно, но уверенно сползает ниже. Я сразу же отстраняюсь.

– Эй, ковбой, помедленнее, – я упираю руку ему в грудь и мягко отталкиваю.

– Но я думал… – мямлит он с унылым видом.

– Прости, – говорю я, в душе проклиная сама себя. За что, блин, я извиняюсь? – Думаю, тебе нужно забыть свою бывшую перед тем, как встречаться с кем-то еще, Роб.

Я вдруг замечаю, что он смотрит не на меня, а куда-то поверх моего плеча. Я оборачиваюсь и вижу толпу людей, уставившихся на нас.

Несмотря на холод, чувствую, как мое лицо пылает.

– Мне надо идти, – заявляю я, похлопывая его по плечу, и запрыгиваю в автобус, не давая ему шанса возразить.

Я быстро протискиваюсь в конец автобуса, избегая осуждающих взглядов своих попутчиков.

– Мы остановимся здесь на минуту из-за технических неполадок, – говорит громкоговоритель.

Боже, только не сейчас, кричу я про себя. Когда угодно, только не сейчас.

Я уютно устраиваюсь на заднем сиденье, засовываю в уши наушники и прибавляю громкость. Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, стоит ли Роб все еще на остановке. Начинается дождь, и он пустым взглядом таращится на автобус, промокая сильнее и сильнее, но, по-видимому, не чувствуя холода. Затем он вытаскивает телефон и что-то кричит, размахивая телефоном. Я вытаскиваю один наушник, чтобы услышать, что он говорит.

– …не нужна она мне, у меня куча мэтчей! Куча!

Роб тычет телефоном в окно автобуса, и сквозь брызги дождя я вижу «Коннектор», гордо демонстрирующий новое совпадение.

– Видите? – кричит Роб своей зачарованной аудитории. – В два раза стройнее этой.

Он показывает на меня, а я таращусь на свои колени, не имея ни единого шанса спрятаться, пока весь автобус сравнивает меня с фотографией на экране Роба.

Давай, поезжай уже, телепатически умоляю я водителя.

Я слышу, как заводится двигатель, и благодарю автобусных богов. Мы отъезжаем от остановки, оставляя позади Роба, который отчаянно размахивает телефоном габаритным огням, пока дождь превращается в снежные хлопья.

Остаток пути я сижу, прислонившись головой к окну, глянец одинокой жизни слетел с меня за одно свидание. Я снова в траншеях, и война – это ад.

Глава 5

– И теперь он мертв? – уточнил Ричард. – Да уж, вот ужас.

– Ага, одно свидание с Гвен, и тебя находят мертвым в парке. Не знаю, что из этого хуже, – сказала Сара.

Я метнула на нее сердитый взгляд.

– Не надо. Выглядел он так, будто это сообщение по-настоящему его напугало. Интересно, от кого оно было?

– Может, он должен денег плохим людям? – начал Ричард.

– И когда Роб не вернул должок, они… – продолжила я.

– А может, его бывшая выследила его в лесу и отомстила? – хихикнула Сара.

– Нет, она где-то в Перу спасает коз или что-то вроде того, – сказала я.

– Но правда ли это? – с надрывом в голосе произнесла Сара, хватая мой телефон, чтобы еще раз просмотреть статью. – Слушай, тут написано, что его нашли в кустах в Соверен-парке, это не рядом с тем винным баром?

Я вздрогнула.

– Э, да, – сказала я, – где-то неподалеку.

– О-о-о, может, он водит туда всех подружек! – воскликнула Сара. – И когда попытался подкатить к одной из них, она задала ему жару!

Сара потрясла кулаком вверх-вниз, пародируя маньяка, орудующего ножом.

– Сара! – одернула ее я. От мысли о том, что кто-то сотворил такое с Робом, меня затошнило. Он был трусоват, но такого не заслуживал. Такого никто не заслуживал.

– Что? – в притворном возмущении воскликнула она. – Ладно тебе, Гвен, он был тряпкой.

– Роб был нормальным парнем, просто он был расстроен, – произнесла я. – В любом случае тут ничего не написано об убийстве, может, это был несчастный случай.

– Тут написано, что они ищут свидетелей, – вставил Ричард, указывая на сообщение в конце статьи.

– Думаешь, стоит позвонить? – спросила я, ощутив внезапно нахлынувшее чувство вины. Конечно, я хотела помочь, но по большому счету ничего не знала о Робе. Во всяком случае, ничего такого, что помогло бы полиции. Я мысленно прокляла себя за то, что едва слушала его во время свидания.

– Нет, ты же не свидетель, свидание было сто лет назад, – успокоила Сара. – Этот засранец, наверно, просто перешел дорогу не тем людям. Выглядит так, будто он сам напросился.

– Когда мы переписывались в приложении, он казался милым, – вздохнула я.

– И что с того? Такие парни превращаются из невероятных милашек в пугающих типов за миллисекунду. Я говорила тебе, это приложение – свалка, и вот тебе доказательство. Ты даже девичник лучшей подруги не можешь пережить без того, чтобы не зависнуть там. Почему ты не можешь его просто удалить?

– Потому что шансы на встречу с кем-то в реальной жизни почти такие же, как то, что анекдоты Ричарда будут хоть немного смешными. Этого не случится никогда. Я думаю, за последние двадцать лет ты последняя, кто этого добился.

– Ты познакомилась с Ноем в реальной жизни, – парировала Сара.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули. Эти слова меня задели.

– Да, и посмотри, чем все обернулось.

До ужаса знакомое покалывание пробежало по моей коже, тот же слабый электрошок, иголками вонзающийся в кожу каждый раз, когда я вспоминала о той ночи всего несколько месяцев назад, когда все рухнуло. Заметив, как я вздрогнула, Сара положила руку на мое плечо.

– Когда ты собираешься рассказать мне, что на самом случилось между вами двумя? – спросила она.

Вопрос заставил меня ощетиниться.

– Я сто раз тебе говорила, ничего не «случилось». Мы просто отдалились. Вот и все.

Ричард и Сара заговорщицки переглянулись.

– А что? Он что-то тебе сказал? – живо поинтересовалась я, внезапно выпрямившись на стуле.

– Вообще-то я ничего от него не слышал уже много недель, – сказал Ричард.

– Мы оба не слышали, – добавила Сара.

Я оглядела обоих, а потом снова упала на пальто. Я сразу замечала, когда мне врут. Ну, обычно сразу. После трех шотов текилы подряд мой детектор давал сбой.

– Почему тебе вообще так надо с кем-то встречаться? – поинтересовалась Сара. – Разве ты не можешь просто немного насладиться одиночеством?

– Я двигаюсь дальше. Так и надо делать после разрыва, верно?

– Гвен, двигаться дальше не означает, что надо бросаться на каждого придурка в Истборне, который подает признаки жизни. Прошло типа всего две минуты с тех пор, как ты с ним порвала. Ты не акула. Если ты остановишься, то не утонешь и не умрешь.

– Вообще-то это городской миф, – начал Ричард. – Акулы могут качать воду через жабры и…

Сара бросила на него взгляд, и он продолжил молча потягивать свое пиво.

– Слушай. Тебе нужно на секунду перестать отвлекаться на глупых мальчиков и разобраться в своей жизни. Фургон, разрыв, все прочее, – продолжила она. – Готова поспорить, ты даже не начала искать новую соседку, да? Я съезжаю через неделю, знаешь ли.

Я почувствовала, как каждая мышца в моем теле напрягается, когда Сара начала рыться в моей папке с ошибками и неудачными решениями. Я сделала глубокий вдох и улыбнулась своей лучшей улыбкой подружки невесты.

– Это что, интервенция? Мы же вроде как на девичнике, нет? Разве мы не должны петь в караоке или типа того?

Я оглядела танцпол: остальные девушки пытались станцевать «Триллер». По крайней мере, я надеялась, что это был он.

– Знаешь что? – Сара меня проигнорировала. – Ты не акула. Ты страус. Страус, который закопался головой в песок.

– Я протестую, – сказала я, подняв палец, – во-первых, акулы в сто раз круче страусов…

– Перестань шутить хоть на секунду, Гвен. Мы за тебя волнуемся, – перебила меня Сара. – Ты ушла с работы, ни с того ни с сего бросила Ноя, и все это в тот момент, когда я переезжаю. Ты же знаешь, я всегда рядом, если тебе нужно.

Мы с Сарой играли в нетбол в университете. Она была великолепна, а я просто ужасна. Она всегда кричала «я рядом, если тебе нужно», когда мяч был у меня – потому что гораздо чаще, чем нет, мне было нужно, я совершенно не могла попасть мячом в цель – и фраза прижилась. Но сейчас мне ничего не было «нужно». Я легко могла забыть о непроданном латте и неудачных свиданиях. Все, что от меня требовалось, – это создать новые воспоминания для будущей Гвен, чтобы перекрыть старые, плохие воспоминания. Но для этого мне было необходимо напиться, и сильно.

– Окей, во-первых, – начала я. – Пока мы разговариваем, я в поисках потрясающего нового парня, и во-вторых, фургон страшно успешен. Я продаю горячие напитки, которые вызывают химическое привыкание, дело не может провалиться. А теперь давайте спасем остаток этого девичника – нам нужно как следует выпить и спеть под караоке в «Браун-Дерби».

– В «Браун-Дерби» нет программы для караоке, – вставил Ричард.

– Кто сказал, что нам нужна программа? – ответила я.

Глава 6

И вот так, спустя бог знает сколько шотов текилы, я стояла на столе для бильярда, распевая с девочками «I Would Do Anything For Love (But I Won’t Do That)»[8], с Сарой на бэк-вокале. А может, она просто кричала, чтобы я замолчала, точно не помню. Все, что я знала, проснувшись на следующее утро, – я была готова отдать левую почку за стакан воды с ибупрофеном.

Продравшись сквозь туман уведомлений на телефоне, я ужаснулась, увидев, что на часах нет и шести. Я тут же вернулась обратно под одеяло и уснула. Когда два с половиной часа спустя я открыла глаза, лучше мне не стало. Я уткнулась лицом в подушку и уставилась в темноту, отчаянно пытаясь убедить свой мозг, что сейчас все еще ночь. С позитивной точки зрения я явно выпила достаточно алкоголя, чтобы большая часть девичника стерлась из памяти вместе со странным сообщением от Паркера.

Когда я вспомнила, что Сара уехала к Ричарду, мое сердце упало. Никто не принесет мне тост в кровать, и не с кем будет обсудить лучшие моменты вчерашнего вечера (не то чтобы я много помнила). Когда я была подростком, папа приносил мне сэндвич с беконом и дымящуюся чашку сладкого чая, если вечеринка накануне прошла особенно хорошо. Забавно, но когда любимые люди уходят, больше всего ты скучаешь по таким маленьким ритуалам. Но видимо, мне придется привыкнуть к тому, что некоторое время я проведу в одиночестве.

Пока я лежала, уткнувшись головой в гусиный пух, размышляя, не доставит ли «Макдоналдс» куриные наггетсы прямо мне в окно, экран телефона загорелся.

Сара: Ты еще жива?

Гвен: Как будто. Я случайно не выставила себя полной идиоткой прошлым вечером?

Сара: дай определение «идиотке».

Гвен: Хуже, чем во «Флэйрс» на мой двадцать пятый день рождения?

Сара: Ну, в этот раз ты не наблевала в мою сумку «Марк Джейкобс» по дороге домой.

Гвен: Мы сэкономили 100 фунтов на химчистке такси, детка, ты должна меня благодарить. И перестань говорить «наблевала». Мне кажется, меня сейчас стошнит.

Сара: Съешь что-нибудь. В холодильнике есть свежий апельсиновый сок, и я оставила бейглы на кухонном столе.

Гвен: Как же я люблю тебя.

Сара: А теперь вставай и иди на работу. Я здесь, если нужно.

Внезапно раздался резкий стук в дверь. Это всегда было плохим знаком – звонок сломался еще до того, как мы въехали, так что если кто-то стучал в дверь, это означало, что они уже две минуты звонили в звонок и, не добившись цели, переходили к более агрессивным способам привлечения внимания.

Я закрыла глаза и очень постаралась закрыть уши, но каждый новый удар был убедительнее предыдущего, и на двенадцатый раз я неохотно поднялась.

Натянув вчерашние джинсы и халат, я поплелась вниз. Я открыла дверь, ожидая увидеть озадаченного курьера из «Амазона», сующего мне в руки соседскую посылку. Вместо этого я обнаружила, что стою лицом к лицу с двумя мужчинами – один был приземистым и с торчащими усами, а второй парень, помоложе, одетый в аккуратную рубашку и темно-синий пиджак, держал в руках удостоверение.

Сквозь завесу похмелья я едва смогла разобрать его слова.

– Полиция.

Глава 7

Знаете, это странно – видеть полицейского так близко. Конечно, я видела их по телевизору и когда ехала по городу, но видеть полицейского на расстоянии метра в 8.45 утра довольно странно. У меня моментально появилось ощущение, что я вляпалась в неприятности, несмотря на то что ничего плохого не сделала. Ну, если только безупречное исполнение хитов Мита Лоуфа с бильярдным кием вместо гитары не считалось незаконным.

– Гвендолин Тернер? – буркнул мужчина постарше.

– Да, – сказала я, защищаясь, будто он обвинял меня в том, что я – это я. И хотя в этом я полностью виновна, я была уверена также и в том, что это не является преступлением.

– Мы можем войти? – поинтересовался парень.

Я отошла в сторону, пропуская их в дом. В подобных ситуациях, когда тебя застают врасплох, мне всегда казалось, что чем меньше говоришь, тем лучше. Кроме того, меня немного беспокоил тот факт, что огромное количество текилы, все еще плескавшейся в моем животе, может в любой момент выплеснуться наружу. Поэтому я держала рот на замке, глядя, как офицер постарше прошел мимо меня в гостиную и, не спрашивая разрешения, уселся на диван. Я прошла внутрь за офицером помоложе. Я не предложила ему присесть, так что он неловко топтался посреди комнаты, а сама пошла и села на стул в кухне.

У нас была объединенная кухня-гостиная – очень удобно есть хлопья за барной стойкой и одновременно смотреть телевизор, а также, как оказалось, сохранять дистанцию с не внушающими доверия копами, сидящими в твоей гостиной.

Как раз когда я размышляла, сколько мне придется тут провести до того, как смогу заказать двойной макмаффин с яйцом и вернуться в кровать, Усатый откашлялся.

– Я старший инспектор Форрестер, – объявил он. – А это детектив Лайонс. Мы хотели бы поговорить с вами о недавнем убийстве.

Не знаю, чего я ожидала, но, когда он произнес эти слова, острый удар страха рассек мое похмелье, словно кто-то нацелил тесак для мяса на мой пульсирующий, желеобразный мозг. Но я сидела неподвижно, из-за чего он, вероятно, подумал, что я либо убийца, либо совершенно чокнутая. Или все вместе.

– Я имею в виду, ведь большинство убийц чокнутые, да?

– Простите? – пробормотал детектив Форрестер, приподняв одну из своих кустистых рыжеватых бровей.

Внезапно я осознала, что произнесла это вслух.

– Извините, ничего, – промямлила я. – Так, эм, при чем тут я?

К тихому гулу паранойи, от которого сосало под ложечкой, теперь добавилось ощущение, будто кто-то громко играет на бонго в моей лобной доле. Словно моим нынешним состоянием руководил очень плохой дирижер, и это совершенно не помогало.

– Вы знали Роба Гамильтона? – спросил детектив Лайонс спокойно, но обдуманно. Его ясные голубые глаза слегка опухли, видимо, из-за недостатка сна.

– Роба? Да. Я имею в виду, я читала об этом – то есть о нем. Я прочитала о случившемся. Я не очень хорошо его знала. Совсем. У нас было свидание.

– Когда? – уточнил Форрестер. Отстраненный, почти скучающий тон его вопроса навел меня на мысль, что он вел такие беседы множество раз.

– Э-э, примерно неделю назад, наверно, – сказала я.

– И вы не были близки?

– Ой, нет. У нас было всего одно свидание.

– И оно прошло неудачно? – Форрестер поднял кустистую бровь.

– Э-э, наверно, нет, – ответила я, думая о том, куда ведут эти вопросы. – Он казался приятным парнем, просто он не был… не был Тем Самым? Ну, вы знаете. Вы знаете? Может, не знаете. Прошу прощения.

Детектив Лайонс кивнул, будто и вправду не знал, и записал что-то в своем блокноте. По мере того как шок от того, что в моей гостиной сидят двое полицейских и задают вопросы о мертвых людях, начал проходить, я заметила, что Лайонс едва ли сильно старше меня. На самом деле чем больше я его разглядывала, тем более знакомым он казался. Я подумала, не пролистывала ли его в «Коннекторе» или еще где. У него были короткие темные волосы и, несмотря на белые проблески в щетине, приятная мальчишеская внешность, которая совершенно не вязалась с его деловитыми манерами. Форрестер, с другой стороны, был невысоким и коренастым, как рыжий Супер Марио.

– Мы нашли сообщения от вас в его телефоне, в приложении «Коннектор», – продолжил Лайонс. – И его соседи по квартире рассказали нам, что он был немного расстроен вашим свиданием.

– Расстроен? Что вы имеете в виду? – спросила я внезапно пересохшим ртом.

– Они сказали, это было неудачное свидание, – пробормотал детектив Форрестер, не глядя на меня. – Кажется, он едва не плакал, когда вернулся домой.

– Что? – воскликнула я. – Если кто-то и должен был плакать, так это я! Может, это и не было лучшим свиданием на свете, но ему не из-за чего было плакать. Может, он был расстроен из-за своей бывшей? Кажется, он был действительно огорчен этим.

– Его соседи сказали, что вы сбежали и бросили его, предоставив ему возвращаться домой одному под дождем, – продолжил он.

– Ох, ради бога! – воскликнула я. – Все было не так! Он пытался меня облапать, потом появился автобус, и я поехала домой! Я не отвечаю за то, чтобы он вернулся домой в целости и сохранности.

– Все в порядке, Гвен, – произнес детектив Лайонс. – Мы просто пытаемся установить его последние передвижения.

– Что вы имеете в виду под «последними передвижениями»? Свидание было неделю назад.

– Как вы уже знаете, его нашли мертвым в Соверен-парке, – вставил детектив Форрестер все тем же безэмоциональным голосом. – Но тело находилось там около трех дней. Его нашли не сразу, потому что его занесло снегом.

Обычно дождь со снегом – это лучшее, на что можно рассчитывать в Истборне. Ну, и еще мороз, который покрывал траву инеем и делал воздух колючим. И это нормально. Снег никогда не держался долго, и, если только вы не встаете до час-пика, к моменту выхода на улицу снег утаптывали, превращая его в коричнево-черные комья, которые сгребали с дорог в сточные канавы. Но в этом году настоящие, пухлые снежинки мягкой белой пудрой засыпали все в пределах видимости.

– Оу, – протянула я, внезапно сообразив, что являюсь потенциальной подозреваемой в убийстве и одета в розовый халат и пушистые тапочки, которые даже не сочетаются.

– Что означает, что он был убит первого февраля, – продолжил детектив все тем же плоским голосом. – На следующий вечер после вашего свидания.

Я почувствовала, как дрожат колени. Не знаю точно, был это шок или похмелье, но я ощутила отчаянную необходимость очистить желудок.

– Поэтому я должен спросить вас, мисс Тернер, где вы были тем вечером между шестью и половиной девятого вечера? – уточнил инспектор Форрестер.

– Могу я… можно мне взглянуть на свой телефон? – спросила я, копаясь в кармане халата.

– Конечно, – кивнул детектив Лайонс, и я пролистала календарь.

Первого февраля значилось Свидание с Фредди, 19.30.

– Ну да, смотрите, – сказала я с неподдельным облегчением, показывая им экран. – Я встречалась с этим парнем, с Фредди. Мы ходили в ресторан на Саус-стрит. В половине восьмого вечера.

Детективы переглянулись.

– Это очень нам поможет, Гвен, спасибо, – сказал детектив Лайонс. – И во сколько вы разошлись?

– Мы немного выпили и разошлись по домам, – ответила я, воодушевленная этим очевидным доказательством своей невиновности. – Может, около девяти? Я поехала домой на автобусе, поэтому не могла вернуться раньше десяти. Просто спросите у Фредди, он вам расскажет.

Я сложила руки на груди в ожидании полного помилования. С минуту стояла полная тишина.

– Ну что ж, если это все, мне пора заняться своими делами, – заявила я.

Лайонс с сомнением взглянул на меня, глядя, как я встала и поплотнее запахнула халат.

– Вообще-то это не все, мисс Тернер, – произнес детектив Форрестер, пролистывая свой блокнот. – Вы уже читали о мистере Гамильтоне, но мы пока не сообщали о том, что вчера было найдено еще одно тело.

Я замерла на месте и уставилась на него.

– Жертву звали Фредди Скотт. – Форрестер поднял глаза, глядя на меня в ожидании реакции.

И он ее получил. Меня стошнило прямо на кухонный пол.

Глава 8

– Вам знакомо это имя? – уточнил детектив Лайонс, как будто тот факт, что меня стошнило на пол, каким-то образом не доказал, что я, очевидно, знакома с чертовым именем.

– Подождите минуту, позвольте, я это уберу, – просипела я, вытирая рот рукавом халата.

– Я принесу вам воды, – сказал он, перешагивая через блевотину и идя мимо меня к раковине.

Стоя на коленях, я слушала, как из крана потекла вода, и раздумывала, что мне ответить, пока сидящий на диване детектив Форрестер таращился на меня со смесью отвращения и подозрения. Я неуверенно улыбнулась ему. Спустя пару секунд Лайонс протянул мне стакан, и я молча отпила воды, ожидая, что он повторит вопрос. Но он не повторил.

– Я один раз сходила с ним выпить, – наконец произнесла я. – И я не видела его с тех пор или до того.

– Конечно, это значит, – начал детектив Форрестер, – что нам необходимо подтвердить ваше местонахождение первого числа. Как видно, мистер Скотт нам не поможет.

– Я, я просто пошла домой и легла спать… – Я запнулась. – Вы можете поговорить с Сарой, моей соседкой.

– Гвен, вы понимаете, что мы ни в чем вас не обвиняем, – мягко перебил меня Лайонс. – Весьма вероятно, что ваше знакомство с обеими жертвами – обычное совпадение. Мы просто изучаем все зацепки, которые у нас есть на данный момент.

– Конечно, – сказала я, аккуратно усаживая себя обратно на стул.

– Когда мы нашли ваши сообщения в «Коннекторе» на обоих телефонах, стало ясно, что вас необходимо исключить из расследования, – продолжил детектив Лайонс. – Не волнуйтесь, мы изучили все переписки в этом приложении. Они не дают причин думать, что вы как-то с этим связаны.

Не знаю, что было более унизительным: подозрение в убийстве или то, что этот парень прочитал все мои мучительные попытки флиртовать. Я допила остатки воды.

– По правде говоря, из этих сообщений выходит, что Фредди был довольно взволнован к концу вечера, – вставил Форрестер. – Еще одно неудачное свидание?

Я подняла глаза от своего пустого стакана.

– Я прекрасно провела время, – невозмутимо заявила я.

– Думаю, вам лучше рассказать нам, что случилось на самом деле, мисс Тернер, – надавил Форрестер. Его усы подрагивали, когда он говорил.

– Прекрасно, – сказала я, сделав глубокий вдох. – Я расскажу вам все.

Глава 9

Сначала я его почти не узнаю. Не знаю, может, все дело в фильтрах, или у него есть младший брат, но в реальной жизни Фредди выглядит немного… старше, чем на фотографиях. Его шевелюра редеет и отливает сединой, что сильно отличается от пышного золотисто-каштанового начеса в профиле «Коннектора». Кроме того, он, кажется, нанес автозагар, и его оттенок выглядит довольно сомнительно.

– Привет, а вот и ты! – кричит он мне из-за столика. Он уже сидит, за воротник его клетчатой рубашки заткнута накрахмаленная белая салфетка.

Я нарушила свое золотое правило «никаких сидячих приемов пищи на первом свидании» частично из-за похмелья, а частично потому, что была голодна, и к тому же Фредди был таким забавным и очаровательным, пока мы переписывались в приложении. И потому я решила принять его приглашение поужинать в «Топпос», довольно неплохом итальянском ресторанчике на Саус-стрит.

– Ты позволишь мне сделать заказ за тебя? – спрашивает он, вставая, чтобы отодвинуть для меня стул. – Я постоянно хожу сюда и знаю их лучшие блюда.

– Ничего страшного, – говорю ему. – У меня необычные вкусы.

– О-о-о, извращенка! – смеется он.

– Ха, извини, но ничего такого! – отвечаю я. – Я всего лишь поклонница анчоусов.

Он поморщился.

– Ммм, не уверен насчет них. Давай так, я предложу тебе что-нибудь на выбор, а дальше посмотрим.

Десять минут спустя официант приносит салат с белыми грибами для меня и стейк с картошкой фри для него.

– В реальности ты выглядишь немного по-другому, – замечаю я, пока он осторожно тыкает в свой стейк ножом.

– А, ну да, наверно, стоит сказать, что на самом деле мне сорок два, – говорит Фредди. – Не знаю, почему «Коннектор» думает, что мне тридцать семь, эта дурацкая штука не дает поменять возраст!

– О, ну, мне кажется, тебе надо просто зайти в настройки и поменять дату рождения…

– В любом случае я точно не чувствую себя на сорок два! – перебивает меня Фредди.

Он замолкает, ожидая, что я скажу, будто он и не выглядит на сорок два. Но вместо этого я запихиваю в рот гриб и медленно жую.

– Здесь отличная еда, правда? – наконец говорит он.

– Да, ничего, – соглашаюсь я, с вожделением поглядывая на его картошку и тыкая в салат на своей тарелке. – А если б ты мог всю оставшуюся жизнь есть только одно блюдо, что бы ты выбрал?

– О, это хороший вопрос, – он засовывает в рот здоровенный кусок розоватого мяса. – Вообще-то я думал выбрать старую добрую курицу с лепешками. Но честно говоря, теперь я примерно на четверть вегетарианец. Так что пусть будет тыква, а? А что бы выбрала ты?

Фредди откусывает гигантский кусок мяса и, глотая, таращится на меня, как жадно заглатывающая вареное яйцо анаконда.

– Я всегда думала, что это была бы пицца. Ну, знаешь, по крайней мере, можно было бы каждый день менять начинку.

– Нет, мне кажется, это не по правилам, – серьезно произносит он. – И вообще, ты не выглядишь так, будто питаешься только пиццей.

Он оглядывает меня с ног до головы тем же взглядом, каким секунду назад одарил трехсотграммовый стейк. Я промолчала, жуя очередной гриб.

Дальше Фредди сообщает мне о новой квартире с двумя спальнями в Певенси, за которую только что внес аванс, и подробно рассказывает о сюжете нового сериала, который я уже видела. В промежутках я стараюсь улыбаться и в нужный момент выглядеть впечатленной. Когда официант приносит десертное меню, Фредди машет ему рукой и просит счет. Несмотря на его возражения, мы все-таки делим счет пополам.

– Давай выпьем, – предлагает Фредди.

По правде говоря, моя головная боль стихла до слабого пульсирования, и, потягивая один бокал вина весь вечер, я чувствую необходимость в чем-то покрепче.

– Давай, но только по бокалу, мне утром на работу, – говорю я, и, в целом, это правда, так как 11.45 еще считается утром, и никто не может доказать обратного.

Когда Фредди встает, я замечаю, что он сильно польстил себе, указав в профиле рост 185 см (и добавил бессмертную цитату: «ведь это, видимо, важно»?) Не то чтобы меня это сильно волновало (Ной был ростом 175 см), но я начала задумываться, есть ли хоть что-то общее между Фредди, который стоит передо мной, и его профилем.

Фредди ведет нас в модный коктейльный бар неподалеку. Внутри повсюду приглушенный свет, мягкий джаз и еще более мягкая мебель. Прежде чем я успеваю высказать свои пожелания, Фредди заказывает два негрони.

Пока мы ждем коктейли, я иду в туалет и пишу Саре.

Гвен: Ушли в коктейльный бар на Нил-стрит.

Сара: Есть потенциал?

Гвен: Не знаю. По-моему, он просто ищет послушную молоденькую домохозяйку для своего нового любовного гнездышка.

Сара: Как обычно. Расскажи ему о танце под Шакиру, который ты исполнила на школьном собрании. А еще лучше покажи. Это его отпугнет.

Гвен: Прошло десять лет. Не уверена, что помню движения.

Сара: Еще пара шотов, и память к тебе вернется.

Гвен: Скорее уж еще пара бутылок.

Сара: Ок, плохая идея, забудь об этом.

Гвен: Слишком поздно, пошла обратно, люблю тебя.

Когда я подхожу к столику, Фредди вытирает рукой лоб в притворном облегчении.

– Тебя так долго не было, что я решил, ты не вернешься, – смеется он.

– А, не волнуйся, я никогда не бросаю свой бокал. – Я беру свой негрони и делаю глоток. – Я просто переписывалась с подругой.

– Ты сказала ей, что я не совсем чокнутый?

– На самом деле я просто скинула ей адрес бара на случай, если меня потребуется спасать.

– Для этого и нужны друзья. – Фредди смеется.

Едва он это произнес, я подумала о Саре, вглядываясь в бордовые глубины коктейля. Яркий свет над барной стойкой отбрасывает красные блики на мое лицо.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – предлагаю я.

– Ладно, Гвен, расскажи мне, почему такая роскошная женщина, как ты, одинока? – спрашивает он, кладя голову на руку, как в том меме с Вилли Вонкой.

– Ну, может, я просто разборчива? Сама не знаю, чего сейчас ищу. Честно говоря, пока мне просто нравится знакомиться с разными людьми.

– Понятно, – мямлит он с поникшим выражением лица.

– Я недавно кое с кем рассталась, – объясняю я. – Длинная история, не буду тебе докучать. А что насчет тебя? Тебе нравится «Коннектор»?

– По правде говоря, это был просто подарок судьбы. Мне было непросто познакомиться с девушкой, которая разделяла бы мой энтузиазм к жизни, если так можно выразиться. Женщины моего возраста за мной не поспевают! Но я освоил все эти небольшие трюки, чтобы сделать свой профиль совершенством, и мэтчи полились рекой.

– Подожди, что ты имеешь в виду под «трюками»? – уточняю я.

Фредди опускает глаза на свой коктейль.

– А, ничего особенного. – Его лицо покрывается румянцем. – Надо просто выбирать правильные фотографии, наверно. В любом случае, даже несмотря на кучу мэтчей, я, видимо, все еще не могу продвинуться дальше первого свидания…

– Ну, лучше всего писать правду в профиле. В итоге она всегда выплывает наружу.

– Все немного привирают! – восклицает он. – Кроме того, если б не это, думаешь, мы бы встретились? Женщины в этих приложениях ведут себя довольно легкомысленно. Хочешь сказать, ты никогда в жизни не врала по мелочам?

Я открываю рот, чтобы ответить «нет, я книга без обложки», но останавливаюсь. Ведь это была бы именно что ложь по мелочи.

– Может, все дело в прическе! – говорит он, не успела я придумать подходящий ответ. – Вы, девочки, терпеть не можете плешивых парней.

Фредди трет затылок с заметной плешью и корчит шутливо-грустную гримасу.

– Все не так уж и плохо, – говорю я в попытке подбодрить его. – Могло быть и хуже, ты мог бы сделать эту жуткую пересадку волос в Турции.

– Я думал, но они стоят почти три тысячи фунтов. Учитывая ипотеку и прочее, к тому же я сейчас увлекся криптой…

В конце концов монотонная музыка, разговоры об ипотеке и смесь негрони, вина и пасты в животе начинают давить на меня тяжелым одеялом.

Когда Фредди хочет заплатить за напитки в этот раз, я не спорю. Внезапно мне только и хочется, что оказаться на свежем воздухе. Холодный уличный ветер бьет меня по лицу, будто пощечиной, и я немного прихожу в себя.

– Кажется, наступила зима, – ни с того ни с сего говорю я.

– Вот, надень мое пальто, – предлагает Фредди и сбрасывает его с себя, не успела я ответить.

– Я в порядке, спасибо, – улыбаюсь я.

– Гвен, не глупи. Надень его, – настаивает он. Теперь Фредди трясет пальто у меня над плечами, будто матадор, подначивающий быка своим плащом.

– Нет, спасибо.

– Пожалуйста, надень пальто, – приказывает он.

– Фредди, мне не холодно.

– Но ты сказала…

– Нет, – отрезаю я. – Я сказала, что я в порядке.

Фредди надевает пальто обратно, и несколько минут мы идем молча. Когда новизна свежего воздуха проходит вместе с теплом от негрони, я начинаю мерзнуть и стараюсь дрожать незаметно.

– Ну что ж, мне сюда, – объявляю я, когда мы подходим к автобусной остановке. Я намеренно отступаю назад, чтобы между нами было добрых полметра при прощании.

– Три, – ни с того ни с сего говорит он.

– Что?

– Два, – продолжает он.

Я смотрю на него в замешательстве.

– Один…

Когда Фредди произносит «один», он наклоняется и неожиданно целует меня в губы.

– Ой! – кричу я, отпрыгивая назад.

– Прости, я подавал тебе сигналы, а то вдруг ты против. Мы же не хотим обвинений типа «хэштег я тоже», правда? – смеется он, показывая пальцами кавычки.

Фредди замечает каменное выражение моего лица и проводит рукой по редеющим волосам.

– Я отлично провел этот вечер. Может, встретимся как-нибудь еще?

– Ну, может быть, – неуверенно отвечаю я.

– Может… на следующей неделе? – Фредди приподнимает бровь, на его лице застыло вопросительное выражение.

Я разглядываю свои ботинки, жалея, что нет грибов, которые я могла бы пожевать в этот момент.

– Вообще-то на следующей неделе у меня куча дел, – говорю я. – Давай ты мне напишешь, посмотрим, когда мы оба будем свободны.

– Определенно я так и сделаю, – заявляет он с сияющим лицом.

– Тогда до встречи. – Я улыбаюсь и поворачиваюсь к остановке.

– Дай знать, как доберешься до дома.

– Конечно, – бросаю я, выдавливая очередную улыбку, куда более неуверенную на этот раз. – Ты тоже.

Я сижу в автобусе, в голове все немного плывет после коктейля. Я засовываю в уши наушники, откидываюсь на выцветшее голубое кресло и хмуро смотрю на свое отражение в окне. Я закрываю глаза и включаю тру-крайм подкаст, к которому сейчас пристрастилась, «Опасную зону». Рассказчик-канадец с приятным голосом сообщает мне, что новая улика, потенциально способная изменить положение дел, годами томилась на задворках кабинета судмедэксперта в Калгари. Так что, по-видимому, парень, которого все считали убийцей, в итоге не так уж и виноват. Да что ты говоришь, Шерлок, так всегда и бывает.

Я жалею, что предложила Фредди написать мне, потому что на меня обрушивается поток умоляющих сообщений еще до того, как я оказываюсь дома, и с каждым сообщением он нравится мне все меньше.

После простого «я прекрасно провел с тобой вечер», его болтовня превращается в кампанию по организации второго свидания как можно быстрее. Когда я признаюсь в своих сомнениях о нашей совместимости, Фредди не остается ничего другого, как прибегнуть к классическому «слушай, ты не можешь отрицать, что мы поладили», «тебе нечего терять, зато получить можешь многое», «это из-за прически?» и, наконец, «можно я тебе позвоню?».

Когда эти мольбы остаются безответными, он переключается на мои социальные сети, лайкает двадцать пять старых фотографий в Инстаграме[9] и подписывается на меня в Твиттере (куда я не заходила с 2016 года после твита «это жульничество, все виды макарон на вкус одинаковые», который получил в совокупности три лайка). Когда я просыпаюсь на следующий день, на моем телефоне всего одно сообщение от Фредди.

Фредди: Гвен, пожалуйста, ответь. Это вопрос жизни и смерти.

Делаю глубокий вдох и блокирую его.

Глава 10

Я допила остатки воды в стакане и посмотрела на детективов.

– И вас не насторожило это последнее сообщение? – спросил детектив Форрестер.

– Нет, – ответила я. – Парни посылают эту чушь постоянно, обычно они просто пытаются заставить тебя чувствовать себя виноватой, чтобы ты ответила.

Форрестер провел по усам указательным и большим пальцами и громко втянул носом воздух.

– Фредди и Роб были знакомы? – поинтересовался детектив Лайонс. – Они не упоминали друг о друге?

– Нет. То есть они вполне могли быть лучшими друзьями, но… – произнесла я запинающимся голосом. – Вы хотите сказать, что Роба и Фредди убили? Вы же не думаете, не думаете, что я в опасности, да?

– Нет, – сказал Лайонс. – Но мы, возможно, вызовем вас в участок для дачи показаний. Позвоните нам, если вспомните что-нибудь еще, что может быть полезным.

Он протянул мне новенькую визитку. Когда я протягиваю руку в ответ, то замечаю, как он смотрит на мои трясущиеся руки. Он вопросительно уставился на меня.

– Простите, я сейчас просто немного, ну, в шоке, – промямлила я.

– Я вижу, – вставил инспектор Форрестер, глядя на стремительно засыхающее месиво на ковре.

– Вам есть с кем поговорить? – спросил детектив Лайонс.

– Да. Моя соседка. Она у своего парня. То есть жениха. Со мной все будет в порядке, она скоро вернется. Как я уже сказала, я едва знала этих парней. Мы встречались всего раз. Это просто, ну, просто…

– Странно? – помогает Лайонс.

Я подняла на него взгляд, и он посмотрел на меня с непроницаемым лицом.

– Я лучше уберу это, – сказала я.

– Еще вопрос, – начал Форрестер. – Вы в последнее время ходили на другие свидания?

– Что? – переспросила я. – Что вы имеете в виду?

– Просто вопрос.

– Понятно. – Я убрала волосы за уши. – Ну, было еще пара свиданий, но ничего серьезного. А это важно?

Лайонс бросил взгляд на Форрестера.

– Нет, – отрезал тот.

– Хорошо, ну, мне пора на работу, так что…

– Конечно, – кашлянул Лайонс. – Спасибо за ваше время, мисс Тернер.

– Мы сами найдем выход. – Форрестер сделал шаг к входной двери.

Лайонс замялся перед тем, как уйти.

– У вас есть моя визитка, Гвен, звоните, если что-то понадобится, – произнес он.

Что-то в том, как детектив продолжал звать меня по имени, мне не нравилось. Я думала, офицеры полиции должны вести себя уважительно, особенно если они считают, что любая связь между мной и двумя трупами совершенно случайна. То есть, возможно, случайна – это он и имел в виду, не так ли?

– Мы знакомы? – уточнила я.

– Э-э-э, да, – протянул он. – Ну, вроде того. Я тебя знаю. Я учился на четыре класса старше, а моя сестра Грейс была в одном классе с тобой. Вы часто развлекались вместе.

– Да ладно! – Я потрясенно ахнула. – Красавчик Лайонс! Не верю. В тебя были влюблены все мои подруги! Ты играл в той жуткой группе на нашем выпускном. Ого, это правда ты! Как твоя сестра? Я ее сто лет не видела.

– У нее все хорошо, спасибо, но может, обойдемся без прозвищ при моем начальнике? – Он оглянулся на Форрестера. – Вообще-то теперь меня так никто не называет.

– Прости, старые привычки. Так ты теперь полицейский? Круто.

– Ну да, иногда, – согласился он. – А ты как?

– Передвижное кафе на пляже. Это безумие, я вообще-то терпеть не могу кофе, но…

Меня перебил громкий кашель со стороны Форрестера.

– Прости, Гвен, мне правда надо идти. – Лайонс опять оглянулся на своего начальника, ждавшего на крыльце. – Береги себя.

Я услышала, как захлопнулась входная дверь, и пошла к раковине за губкой и чистящим средством. Оттирая плитку, я пыталась разобраться, есть ли между Робом и Фредди какая-то другая связь. Они вполне могли быть двоюродными братьями, коллегами, да кем угодно. Истборн – маленький городок.

Я бросила мокрую губку на полу, схватила телефон и загуглила «Роб Гамильтон + Фредди Скотт». Ничего. Лайонс был прав, о смерти Фредди еще не объявили, но новости о смерти Роба появлялись повсюду.

Я открыла холодильник, вытащила апельсиновый сок и уселась за кухонный стол, набивая рот поджаренными бейглами. Слизывая с ножа остатки масла, я нашла довольно красочную статью о случившемся с Робом в «Мэйл Онлайн». В ней было гораздо больше подробностей, чем в местных газетах, и я внимательно изучила ее в поисках любой зацепки, которая могла привести к Фредди. Лайонс явно считал, что она есть, но я не смогла найти ничего, указывающего бы на то, что они жили рядом, работали в одной отрасли, хоть что-нибудь. По-видимому, единственное, что их связывало, – это одно-единственное свидание со мной. Но на моем месте могла быть сотня других девушек из Истборна. Наш любовный пруд вообще невелик и благодаря «Коннектору» иссыхает день ото дня.

Как бы я ни терзала свой похмельный мозг, не смогла вспомнить, чтобы Роб рассказывал о личной жизни, если не считать своей бывшей девушки. Что до Фредди, он болтал не переставая, но в основном об ипотечных платежах. Я оборвала себя. Нельзя ругать мертвецов. Мертвецов. Слово болталось у меня в голове, словно язычок колокола. Я не могла в это поверить.

Я поискала Роба на Фейсбуке[10], но его профиль был закрыт, и я увидела только фотографию профиля, ту же, что и в «Коннекторе». Лицо немного худее, загар сильнее, чем в жизни, но улыбался он той же игривой улыбкой, которая меня и привлекла. Той улыбкой, которая сразу исчезла, стоило только мне отказаться пойти вместе с ним домой. Я ощутила укол… чего? Печали? Горя? Страха? Я сама не знала. Мы знакомы-то были меньше трех часов. Что я должна чувствовать?

Остальные соцсети Роба были закрыты или удалены, скорее всего, чтобы журналисты не смогли связаться с семьей или найти фотографии. Но на странице его колледжа я нашла объявление в память о нем. Я проглядела сообщения от его друзей и родных. Одно их них меня зацепило.

Он был так добр, всегда заботился о людях. Даже когда сводил меня с ума, ему стоило застенчиво улыбнуться, и все внутри меня сразу сдавалось. Я бы хотела сказать ему, что прощаю его за все. С любовью, Рэйчел, – говорилось в нем.

Наверное, его бывшая, подумала я. Я не удержалась и представила, что бы написал Ной в посвящении мне, если б однажды мне удалось переехать себя фургоном.

Я положила телефон на стол и оттолкнула его подальше. В комнате теперь слабо пахло блевотиной и чистящим средством, я уже опоздала на работу, и не было никакого смысла сидеть тут и ждать, когда включится отопление (Сара настроила его так, чтобы оно выключалось в восемь утра, а я так и не разобралась, как поменять настройки). Хотелось бы мне, чтобы она была здесь, а не лежала рядом с Ричардом, свернувшись клубочком. Не только ради чертова отопления, но чтобы сказать мне, чтобы я не куксилась и шла в душ и на работу.

Без Сары, которая обычно подвозила меня до работы, мне пришлось вытащить из сарая за домом свой велосипед, на котором я почти не ездила. Я натянула худи и отправилась на разведку. Я потрогала шины и обнаружила, что они совсем сдулись. Но если б я и знала, где лежит насос, у меня все равно не было никакого желания им воспользоваться. Я почти не каталась с прошлого лета – тогда мы с Ноем в один дремотный, жаркий день отправились в долгую поездку на велосипедах к Севен-Систерс[11]. В тот раз обратно мы ехали на поезде, и ноги потом отблагодарили меня глухой болью. И все-таки я ведь ходила на сайклинг по средам во время обеденных перерывов, так что не сомневалась, что ноги еще способны на небольшую поездку по городу до работы. (Примечание: хорошо, иногда ходила).

Я бесцельно крутила педали по остаткам Старого города без всякого желания добраться до места назначения. Вдали от главной улицы были открыты только безликие книжные магазинчики и угрюмые лавки с жареной курицей. Окна остальных магазинов были зашторены, на дверях висели таблички «сдается». Впадающий в Истборн ручеек туристов потихоньку иссяк, и дешевые билеты в Марбелью переманили последних любителей солнца, оставив нам одних пенсионеров и местных жителей. Последней надеждой локального бизнеса (и притоком свежей крови для местного любовного пруда) стал надвигающийся поток лондонцев, которым хотелось сбежать от смога и более не нужных, опустевших небоскребов.

Мой подсознательный навигатор наконец заработал, и я обнаружила, что приехала к старой квартире Ноя. Прислонив велосипед к парковочному счетчику, я посмотрела на окна второго этажа. Шторы были задернуты, хотя на часах уже больше девяти утра. В его студии произошел миллион ничем не примечательных и одновременно незабываемых событий наравне с таким же количеством глупых ссор. Мои воспоминания о нем настолько слились с этим местом, что, когда бы я ни проходила мимо, мысли невольно срывались к тем временам, словно беспокойная собака на короткой цепи.

Когда мы расстались, я, конечно, отписалась от него во всех социальных сетях. Ладно, напоследок я их хорошенько прочесала. Но там ничего не было. Ну, ничего интересного. Никаких признаков другой девушки, никаких селфи в аэропорту перед переездом в другую страну, никаких эмоциональных видео с признаниями. Ничего. По правде говоря, за то время, когда мы были вместе, он запостил только фотографию фургона для мороженого в день его покупки – #lazysundaes #justchillin’[12] (Ной наложил несправедливое вето на мое предложение #teamcream[13]).

Мышечная память практически завела меня по ступенькам к видавшей виды голубой входной двери, где я столько раз звонила в звонок в ожидании его шагов на лестнице. Было бы так легко позвонить сейчас, чтобы он появился как по волшебству и снова меня спас.

Но я сдержалась и снова забралась на велосипед. Я сидела в каком-то оцепенении. Ни одна мысль не задерживалась дольше тридцати секунд, пока холод не пробрал меня до костей, и я повернулась и потащилась на работу.

Глава 11

Приехав на набережную, я обнаружила Чарли, своего первого и единственного работника, который потягивал электронную сигарету, прислонившись к боку фургона.

– Не рановато для этого? – крикнула я.

– Каннабидиол, босс, отличное средство от похмелья, – ответил он, вытаскивая сигарету изо рта и протягивая мне. – Судя по твоему виду, тебе не помешает.

Было так холодно, что я не могла точно сказать, где кончается дым и начинается пар из моего рта. От едкого запаха мой желудок сжался.

– Уф, нет, спасибо, – отказалась я. – Меня уже стошнило с утра.

– Старовата уже для вечеринок, да? – захихикал он.

Я пнула его по коленке и открыла ставни фургона.

– Видимо, я открываю, да? – сказала я.

– Я как раз собирался! – Чарли запихнул сигарету в карман джинсов.

– Собирался?

– Да ладно тебе, босс, как будто у нас сейчас нет отбоя от клиентов. – Он показал рукой на пустой пляж вокруг нас.

– Ну это не значит, что нам не надо стараться, – заявила я, натягивая фартук с эмблемой кафе (мультяшный Аль Пачино в своем знаменитом образе из «Лица со шрамом» с выпученными глазами, но вместо гранатомета у него в руках дымящаяся чашка кофе).

Если вы любите кофе, неплохой выбор выпечки и неустойчивый вайфай, тогда «Каппачино» вам понравится. У нас есть кофе на любой вкус, от крошечных ристретто до больших маккиато, как и в любой другой кофейне в Истборне. Но у нас есть кое-что, чего у них нет: старый фургон для мороженого получил полную смену имиджа, но я настояла, что машину для мороженого надо сохранить. Мы с Ноем закрасили бирюзовой краской аляповатых, перекошенных Микки Маусов и Пикачу, которые украшали бока фургона, и отодрали с окон красно-желтые стикеры с фруктовым льдом. На нашем пятачке набережной стояли три белых круглых столика, украшенных маленькими белыми горшками с цветами, и белые деревянные стулья со спинками из перекладин.

После нашего расставания я фактически стала управляющей, в основном потому что 1) я единственный оставшийся сотрудник, и 2) мне очень идет фартук. Я была вольна управлять фургоном как мне вздумается, поэтому решила вести дела весело и по большому счету наобум, появляясь на работе в девять (или около того) и уходя ровно в шесть часов вечера. Не потому, что мне было плевать на свою работу, просто меня больше заботили вовремя съеденный ужин и выпивка с друзьями.

Я приняла одно превосходное управленческое решение – наняла помощника для трех очень важных задач:

1. Разбираться со скучными делами, например с уборкой.

2. Помогать мне придумывать забавные прозвища для клиентов.

3. Выслушивать мои потрясающие/трагичные/потрясающе-трагичные истории о свиданиях.

Чарли вышел на работу сразу после Нового года. Протеже Ричарда, он только что уволился из умопомрачительно скучной IT-компании, где они оба работали. На встрече в «Браун-Дерби» он сообщил мне, что ищет ненапряжную работу, чтобы мог снова обрести себя или тому подобную чушь, поэтому у меня сложилось впечатление, что Чарли, вероятно, втайне пишет руководство по самопомощи или изучает трансцендентную медитацию или типа того. Он начал работать через пару недель после ухода Ноя, и мы сразу сдружились на той почве, что никто из нас не знал, как обращаться с кассой, а также благодаря отсутствию другой компании для ланча.

Вообще-то я не могла позволить себе помощника, особенно зимой, но, честно говоря, я бы не пережила еще один день, сидя в одиночестве и таращась на дождь в окно фургона. Иногда, просто ради смеха, я грозилась заставить его вышагивать туда-сюда по пляжу в рекламном щите, но в основном поручала ему подметать площадку и пополнять запасы сахарозаменителя.

Так и повелось: я, Чарли и талисман «Каппачино», французский бульдог Рокко, который обычно отсиживался под фургоном и высовывал нос, только если кто-то заказывал тосты с сыром. Хозяином Рокко был Джамаль, наш первый и единственный постоянный клиент, с иголочки одетый представитель поколения Z, который обладал уникальным умением растягивать большой капучино практически бесконечно. У меня сложилось впечатление, что его больше привлекал наш бесплатный вай-фай, нежели превосходный выбор чипсов и блестящий сервис.

– Ну что, есть что рассказать про вчерашний вечер? – поинтересовался Чарли. – Выглядишь ужасно – надо думать, девичник прошел хорошо?

– Готовишься к работе, да? Я все еще пытаюсь прийти в себя, – сказала я, залезая в фургон.

По правде говоря, я всегда делилась с Чарли всеми подробностями вечеринки или плохого свидания, но этим утром понятия не имела, с чего начать. Пока он расставлял столики, я сидела на водительском сиденье и рассеянно листала «Коннектор», прислонившись лбом к прохладному окну. В обычный день я бы уже целый час смахивала профили вправо, но после всего случившегося мысль об этом вызывала приступ тошноты.

Я открыла профиль Паркера и снова просмотрела его фотографии. Я уже забыла о его вчерашних сообщениях, но, вспомнив о них сейчас, заинтересовалась, зачем он отправил мне статью о Робе. Он знал о нашем свидании или это была просто случайность? И сколько случайностей должно произойти, чтобы они перестали быть случайными?

Куда вероятнее, что Паркер просто придурок, сказала я себе. Обычно за такое поведение он бы немедленно отправился в блок и получил плохой отзыв, но в нем было что-то такое, что заставило меня засомневаться. Может, мне стоит спросить напрямую? Я написала сообщение:

Гвен: зачем ты прислал мне эту ссылку?

Когда я нажала отправить, меня прервал стук. Я подняла глаза и увидела Чарли с широкой и глуповатой ухмылкой на лице. Я опустила стекло, и он заглянул внутрь. Тугие каштановые кудряшки, которые, казалось, росли прямо из бейсболки, которая никогда не покидала его головы, и слишком большие для его лица глаза делали Чарли похожим на карикатуру на самого себя, вроде портретов вышедших в тираж кинозвезд, которых уличные художники рисуют для туристов на набережной.

– О-о-о, кто это? Один из твоих красавчиков-кавалеров? – спросил он. В его голосе слышались легкие северные напевы, выдававшие детство в Манчестере.

– Я занимаюсь счетами, – ответила я, снова беря телефон. – Кто-то здесь должен работать.

– Если это твой бухгалтер, он явно внезапно похорошел, – усмехнулся Чарли, концом метлы показывая на экран моего телефона. – Да ладно, босс, ты можешь мне рассказать! Ты же знаешь, я гуру в сердечных делах.

– Эмм, обычно ты просто советуешь мне выбросить телефон в море и накуриться, – заметила я. – И вообще, тебе еще подметать и подметать.

– Да, но дело пойдет гораздо быстрее, если ты развлечешь меня своими жалостливыми историями о свиданиях, пока я подметаю.

Я подняла глаза и увидела, что он положил метлу себе на плечи, оставив руки висеть по краям, как у пугала. Или у хипповатого Иисуса.

– Ну ладно. – Я театрально вздохнула, закрыла приложение и запихнула телефон в карман. – Я тебе помогу.

Я открыла дверь фургона, свесила ноги и спрыгнула на дорожку. Пока Чарли подметал, я протирала столики антибактериальной салфеткой, перед тем как поставить туда по металлической салфетнице.

– Ну так что, ты подцепила кого-нибудь на девичнике? – спросил Чарли через пять секунд.

Я сердито уставилась на него.

– О-о-о, что-то было, да? – Чарли улыбнулся и изобразил что-то непередаваемое с участием ручки от метлы и собственного рта.

– Пожалуйста, не используй для этого собственность компании, – сухо сказала я.

– А если так? – Он перевернул метлу щеткой кверху, засунул ручку в джинсы через расстегнутую ширинку и начал извиваться вокруг метлы.

Я закатила глаза, вытащила телефон и быстро сделала фотографию.

– Прекрати валять дурака, а то я выложу это в твиттере «Каппачино».

– Ладно, тогда я сообщу эйчару о тебе!

– К несчастью для тебя, я твой эйчар, корпоративный психолог, а также непосредственный руководитель.

Чарли вытянулся в стойке «смирно» с метлой в качестве ружья.

– Так что не валяй дурака со мной, – добавила я.

– Это приказ? – улыбнулся он.

Я резко кивнула, и Чарли шутливо отдал мне честь и продолжил подметать. Когда он наклонился, кудрявая челка упала ему на лоб, почти скрыв эти громадные карие глаза.  он сам мог бы податься на должность штатной собаки-талисмана. Ну, во всяком случае, штатного щенка. На карьерной лестнице кафе он явно стоял ниже Рокко. Чарли отвлекся, и я тайком достала телефон, чтобы посмотреть, не ответил ли мне Паркер. Ничего. Обычно я спокойно относилась к тому, что парни долго не отвечали. Так почему я так беспокоилась из-за этого парня?

– Только не говори, что он тебя игнорирует! – воскликнул Чарли, заметив, как я запихиваю телефон обратно в карман.

Я не ответила. По правде говоря, слово «игнорирует» обрело совершенно новое значение после утренних событий.

– Я знал! Он точно тебя игнорирует!

– Честно, я сегодня не в настроении это обсуждать, окей? – выпалила я, заталкивая стул под стол с такой силой, что он сшиб маленькую миску с деревянными приборами. Дурашливая ухмылка Чарли сникла, и он нахмурился, присев рядом со мной, когда я наклонилась, чтобы поднять приборы. Я потянулась за ложкой, и он взял меня за руку.

– Гвен, у тебя все в порядке? – мягко спросил Чарли.

Он смотрел прямо на меня, каштановые кудри обрамляли его большие глаза, полные надежды. По правде говоря, у него всегда был такой взгляд, будто он послушная корова, которая ждет дойки.

Я вздохнула, стряхнула его руку и встала.

– Ко мне утром приходила полиция, – выпалила я.

– Да ладно? Правда? – воскликнул Чарли, роняя метлу. – Что они хотели?

– Помнишь того парня, Роба, с которым я ходила в бар на прошлой неделе? Ну, они нашли его тело. Его труп. А парня, с которым у меня было свидание после него? Фредди? Так вот, он тоже мертв. Так что да, у меня похмелье, а еще я немного в шоке.

– Какого черта, Гвен? – Он снова уронил метлу. – Двое твоих бывших мертвы?

Я сердито посмотрела на него.

– Осторожно, я не уверена, что тебя услышали в Брайтоне.

Хотя потенциальных клиентов, как обычно, не было в радиусе ста километров, меня не радовал тот факт, что Чарли известил все графство о резко взлетевшем уровне смертности среди моих кавалеров.

– Хорошо, хорошо, извини, – произнес он едва ли не шепотом. – То есть как это – мертвы?

– А так, что они не дышат, жизнь совершенно точно покинула их тела и, возможно, были убиты.

– Вот черт. – Голос Чарли потеплел. Он вытащил стул и подвинул его ко мне, чтобы я присела. – Мне очень жаль, Гвен.

– Не стоит. – Я плюхнулась на стул. – Я их едва знала.

– Тогда зачем полиция хотела с тобой поговорить?

– «Коннектор», – объяснила я. – Мои сообщения есть на обоих их телефонах. Наверное, полицейские просто проверяют всех, с кем те общались в последнее время?

Вопрос повис в воздухе, я надеялась, что Чарли скажет, да, это просто часть обычной полицейской рутины.

– Вау, – спустя мгновение протянул Чарли, озабоченность на его лице сменилась энтузиазмом, который мне трудно было разделить. – Ты можешь попасть в один из этих твоих занудных криминальных подкастов.

– Чарли! Это серьезно! – Я шлепнула его ложкой по плечу. Честно говоря, эта мысль уже приходила мне в голову. Я провела много часов в автобусе, воображая, как меня расспрашивает сладкоголосый ведущий «Опасной зоны». Мне нравилось представлять, что однажды я стану свидетельницей захватывающего преступления и меня пригласят на шоу, чтобы я во всех подробностях рассказала о нем тысячам слушателей, добавив немного остроты для эффекта, конечно.

– Я знаю, знаю. Но ты же сказала, вы были едва знакомы.

– Все равно. У них были семьи, близкие люди.

– Эй, да ты откуда знаешь? Может, они были одинокими сиротами.

– Нет, Роб говорил мне на свидании. Он говорил, что у него есть… два брата, кажется? – Я на секунду задумалась. – Вообще-то, может, и три. Я не помню.

– О да, похоже, ты, как всегда, слушала очень внимательно, Гвен, – заметил Чарли. – Или ты просто подсчитывала количество коктейлей, которые надо допить перед побегом?

Я сложила руки на груди и бросила на него сердитый взгляд.

– Тебе разве не надо достать овсяное молоко или вроде того?

– Да-да, прости. – Чарли вздохнул с поднятыми руками. – Но я серьезно, босс, ты в порядке?

– Я в порядке. Это просто странное совпадение, так ведь?

Он уставился на меня с разинутым от удивления ртом, пока его мозговой механизм вращал шестеренки, и я терпеливо ждала, пока мысли найдут дорогу к его рту.

Наконец он наклонился ко мне и спросил, понизив голос.

– Кто следующий? – театрально воскликнул Чарли.

– В смысле кто следующий?

– Ну, на данный момент нашли мертвыми первых двух парней, с которыми ты познакомилась в «Коннекторе». Так вот, с кем ты встречалась потом?

Я замерла. Это даже не приходило мне в голову.

– Подожди, ты думаешь, пострадает кто-то еще? – уточнила я.

– Может, да, а может, нет. – Он достал свою сигарету и медленно затянулся.

– Черт, – выругалась я, вспоминая последние пару недель. – Не знаю, кто был после Фредди?

– Ты не помнишь? Господи, Гвен, их было так много? Это был не тот парень, который смахивал на Криса Хемсворта?

– Нет, – сказала я, пытаясь сосредоточиться. – Он был позже. И чтоб ты знал, вживую он не имел ничего общего с Крисом Хемсвортом.

– Мм, это был парень с крошечными руками?

– Джош? Да, мне кажется, это он. Мы ходили играть в мини-гольф, и он пытался убедить меня, что иммигранты на шлюпках вот-вот заполонят Истборнский пирс.

– А, да, этот клоун. Что у вас с ним вообще случилось? Он тебе писал после этого?

– Нет, – резко возразила я, слишком быстро. – Не писал.

Чарли посмотрел на меня и склонил голову набок.

– То свидание прошло не очень, да, Гвен? Помню, ты сказала, что оно вошло в десятку твоих самых ужасных вечеров.

– Нет. – Я избегала его взгляда и не сводила глаз с ложки. – Я просто очень, очень не люблю проигрывать в мини-гольф.

Я задумалась о том вечере и ощутила приступ тошноты. Что, если Чарли был прав и кто-то теперь преследует Джоша? Что, если он уже мертв?

– По крайней мере, надо выяснить, что с ним, да? – спросила я.

– И что ты ему скажешь? Какой-то психопат охотится за твоими бывшими, и он следующий? Он будет в восторге.

– Они не мои бывшие! – отрывисто бросила я. – Я была на одном свидании с этими парнями, всего одном!

– Тогда держись от всего этого подальше, Гвен, – посоветовал Чарли. – Ты же сказала, вы были едва знакомы. Пусть о Джоше беспокоится полиция. И об остальных лузерах. И вообще, ты вызовешь только больше подозрений, если будешь носиться за ними.

– Что ты хочешь сказать? – воскликнула я.

– Эй, я просто говорю, что если б это был криминальный подкаст, ты была бы главной подозреваемой!

Чарли заговорил, передразнивая стереотипный голос ведущего.

– Отвергнутая каждым мужчиной в Истборне, прекрасная Гвен Тернер двадцати с чем-то лет наконец сорвалась и взяла реванш…

– Еще два предложения, и ты уволен, – предупредила я.

Чарли вел себя как полный засранец, но его слова, возможно, имели смысл. Кроме того, даже если б я хотела предупредить Джоша, у меня не было его телефона, а в приложении я заблокировала его сразу после свидания. Даже если б у меня был его номер, мы никогда в жизни не захотели бы общаться друг с другом снова – только не после того, что на самом деле случилось на поле для гольфа.

– Я хочу сказать, у тебя и так достаточно проблем, правда? – продолжил Чарли. – Если ты не найдешь новую соседку, будешь спать в фургоне. И если мы проведем следующий месяц, продавая по одному капучино с сырным тостом в день Джамалю, тебе придется продать фургон. Тогда ты будешь спать на скамейке, и поверь мне, в середине февраля это далеко не так весело, как кажется.

– Вау, Чарли, спасибо, – вздохнула я. – Тебе стоит запостить в Инстаграм парочку этих мотивационных цитат на фоне закатного пляжа, это так вдохновляет.

– Я просто говорю… – начал он.

– Цыц! – шикнула я, указывая на набережную. – Клиент.

Я повернулась и увидела Джамаля, размашисто шагающего в нашу сторону с ноутбуком в одной руке и поводком с Рокко в другой.

– Большой капучино и шоколадный маффин, пожалуйста. – Он улыбнулся, обыскивая карманы в поисках мелочи.

Я залезла в фургон, включила кофемашину и стукнула кулаком по нашей древней кассе – это был единственный способ открыть ящик. Несмотря на дизайнерскую одежду и стильные очки в толстой черной оправе (я подозревала, что вместо линз там были простые стекла), он всегда платил наличными, хрустящими банкнотами и сияющими монетами по пятьдесят пенсов.

– Спасибо, – поблагодарил он, пока я собирала монеты и раскладывала их по соответствующим отделениям в ящике кассы.

– Держите, молодой человек. – Я соскребла кусочек хрустящего сыра с тостера на ладонь и протянула ее Рокко, который с благодарностью слизнул сыр. – Самый преданный мужчина, которого я знаю, – улыбнулась я.

Я смотрела, как они неторопливо идут по пляжу, и раздумывала, не проверить ли устойчивость своего желудка мороженым. Когда я потянулась к ручке машины, то увидела вспышку на экране телефона, который лежал на стойке.

Новое сообщение от Паркера.

О, теперь ему захотелось поболтать. Я наконец смогу узнать, зачем он прислал эту глупую статью и расслабиться. Я провела по экрану, чтобы открыть сообщение.

Паркер: минус двое.

И, клянусь, мое сердце остановилось.

Глава 12

Минус двое? Что это, черт возьми, значит?

Я написала «Минус двое? Что это, черт возьми, значит?», но потом, немного подумав, быстро стерла все, кроме вопросительного знака, и нажала «отправить».

Я уставилась на экран в ожидании ответа. Его не последовало, и я снова и снова перечитывала его сообщение, пытаясь понять, не была ли это странная автокоррекция, а на самом деле он имел в виду «Гвен, ты совершенно потрясающая, и мне жаль, что я вел себя как полный псих».

Внезапно на экране всплыло новое сообщение.

Паркер: Что?

Что? Что он хотел сказать этим «что»? Он что, меня дурачит? Или просто туго соображает?

«Что ты имел в виду под “минус двое”?» – написала я, предполагая второй вариант.

На экране появились три точки – Паркер пишет сообщение. Казалось, они застыли там навечно, издеваясь надо мной.

– Ну давай же, засранец, – прошептала я, таращась на экран в попытке силой заставить сообщение появиться. Наконец это случилось.

Паркер: два попадания из трех. Вчера вышел облом, а потом я отправил тебе ту ссылку. Прости, ты, наверно, испугалась. Но ты дашь мне еще один шанс на свидание, правда?

Меня накрыла волна облегчения. Может, это я туго соображала. Из-за общения с полицией меня охватила паранойя. В любом случае я не была готова к очередной попытке неуклюжего флирта.

– Я девушка одного шанса, – ответила я.

Паркер: Ну что ж, мне кажется, я заслуживаю еще один шанс.

Я замолчала, на мгновение войдя в ступор. Может, я неправильно поняла интонацию, но в его словах чувствовалось что-то неправильное, почти угрожающее, а у меня не было сил играть в глупые игры. Но только я собралась закрыть приложение, на экране вспыхнуло эмодзи. Разумеется, это был чертов подмигивающий смайлик, самый нелюбимый мой эмодзи, текстовый эквивалент вопля «нет!» в конце предложения.

– Я подумаю об этом, – быстро напечатала я. – Но если ты не хочешь третьего попадания, объясни, зачем ты прислал мне эту ссылку.

Отчасти просто как дополнение, отчасти потому, что не знала, что еще сделать, я отправила улыбающийся смайлик. Тот, что с маленькими растопыренными руками, просто чтобы продемонстрировать свой исключительно беззаботный, дружелюбный тон.

Я швырнула телефон на стойку и плюхнулась на коробку с чипсами. Просунув руку в щель между заклеенными скотчем клапанами коробки, я достала пакет. Хрустя вегетарианскими чипсами, запеченными с козьим сыром и карамелизованным луком, я тихо проклинала себя за то, что закупила только дорогие чипсы ручного производства. В глубине души я жаждала сладких, темно-оранжевых «читос».

Я уставилась на свой телефон в ожидании когда его бестолковый маленький экран снова загорится. Может, Чарли был прав. Мне стоит удалить это дурацкое приложение, выбросить телефон в море и разобраться со своей дурацкой жизнью. Да, именно так я и поступлю. Я встала и схватила телефон, но в этот момент он зазвонил.

На экране высветилось «Лайонс».

От шока я едва не уронила телефон. Господи, ему-то что понадобилось? Теперь придется добавить полицию к списку людей, которые мне названивают. В настоящее время список состоит из моей мамы и курьера из «Деливеру»[14], который каким-то образом умудрился привезти мой пад-тай в бизнес-центр в Восточном Кройдоне.

Мой палец застыл над зеленой иконкой ответа, но рядом был Чарли, который курил, облокотившись на метлу, так что я оставила телефон звонить дальше в ожидании неизбежного сообщения голосовой почты. Когда оно пришло, я закрыла дверь фургона, устроилась между пакетов с кофейными зернами и набрала 121. Прижав телефон к уху, я прослушала приглушенное сообщение Лайонса.

«Добрый день, мисс Тернер, это детектив Лайонс, мы, эм, виделись этим утром. Я хотел поговорить с вами о… новых деталях дела, которое мы обсуждали. Я хотел узнать, не могли бы вы прийти в участок в самое ближайшее время. Перезвоните мне на этот номер, когда сможете. Спасибо».

– Черт, – прошептала я.

Слово «детали» звучало зловеще. «Детали» звучало так, будто случилось что-то плохое. Если они нашли убийцу – или убийц, зачем меня вызывают в участок? Или они уже нашли Джоша, и он рассказал им о том, что в действительности произошло на нашем свидании? Я знала, что должна пойти и рассказать им все о Джоше и остальных. Рассказать об этих странных сообщениях от Паркера. Рассказать им все.

Я запихнула телефон обратно в карман и взяла салфетку с полки за моей спиной. Отцепив от блокнота для заказов ручку, я нацарапала имена всех парней, с которыми встречалась с момента расставания с Ноем.

Роб

Фредди

Джош

Дев

Себ

Двое из этих мужчин уже мертвы. Я провела ручкой по списку.

Минус двое, подумала я. Паркер имел в виду это? Остальные в списке тоже в опасности?

На секунду я замерла, а потом осторожно написала еще одно имя внизу салфетки. Но, когда я посмотрела на это последнее имя, нацарапанное черным по белому (скорее синей шариковой ручкой), в животе что-то перевернулось.

Нет, подумала я, только не этот.

Только не он.

Я очень аккуратно оторвала край салфетки, где было написано шестое имя, и засунула его в карман.

Затем вытащила телефон и написала Лайонсу.

Гвен: Мы можем поговорить?

Глава 13

Я облокотилась на стойку, наблюдая, как на набережной бушует холодный ветер, снося стаканы с приборами со столиков. Я отправила Лайонсу геолокацию и попросила приехать, а так как клиенты полностью отсутствовали, мне оставалось только ждать.

Наконец вдалеке показалась знакомая фигура, которая шла по набережной в сторону фургона. Я смотрела, как он медленно пробирается через пластиковые столики к окну фургона. Несмотря на то что Лайонс держал голову, будто круглые сутки пытался решить сложный кроссворд, я заметила, что он был симпатичным, высоким и широкоплечим. Когда он подошел, Чарли отложил метлу и повернулся, чтобы поздороваться.

– Что я могу тебе предложить, приятель? – поинтересовался он.

– Я займусь им, Чарли. Это Красавчик, мой старый друг.

– Детектив Лайонс, – поправил он.

После этих слов Чарли вытаращил глаза, схватил свою бейсболку и натянул на кудри.

– Точно, ладно, тогда я оставлю вас вдвоем, – сказал он. – Я возьму перерыв, босс, увидимся минут через двадцать.

С этими словами Чарли стянул фартук и пошел вниз по набережной. Лайонс смотрел, как тот направляется к торговому центру, и, когда Чарли наконец исчез из виду, повернулся ко мне.

– Так что, это и есть знаменитый фургон? – спросил он. – Таинственный фургон?

– Таинственный фургон? Как в «Скуби-ду»? Вау. Тебе точно надо обновить список справочной литературы. Это Альфредо. Мы с моим бывшим собирались объехать на нем все фестивали в стране. В следующем году мы бы поехали в Европу, а потом… – Я затихла.

– А потом весь мир?

– Ну, об этом мечтал Ной – продавать неоправданно дорогие горячие молочные напитки хипстерам в потрепанной одежде по всему миру. Видимо, теперь этим придется заняться мне, как только я найду кого-нибудь, чтобы поделить деньги за бензин.

Я выдернула себя из грез наяву, в которые мне не хотелось погружаться.

– Так что это за детали? – спросила я. – Вы нашли связь между Робом и Фредди?

– Да. Они оба отправляли довольно большие платежи в криптовалюте на один и тот же анонимный аккаунт. Наша рабочая версия заключается в том, что эти парни были замешаны в организованной преступности, возможно, имеющей отношения к наркотикам. В Истборне в последнее время наблюдается приток торговли наркотиками класса А.

– Понятно, – сказала я. – Так это не имеет ко мне никакого отношения?

– Нет, Гвен, мы не думаем, что вы связаны. Это совпадение. Это маленький городок. Роб и Фредди наверняка встречались с кучей одних и тех же девушек.

На секунду по мне прокатилась волна облегчения. Потом я вспомнила о салфетке в своем заднем кармане.

– Почему бы тебе не присесть? Я сделаю кофе. – Я махнула рукой в сторону пластиковых стульев, расставленных по набережной.

– Я уже пил кофе, спасибо.

– Тогда чаю? – предложила я. – Детектив Лайонс, только не говорите, что вы любитель горячего шоколада.

– Э-э, чай подойдет. – Он устроился за один из столиков.

– Хороший выбор. Дай мне пару минут.

Лайонс сел, и я принесла бумажный стаканчик с чаем и пакет чипсов к нему.

– Итак, – сказала я. – Ты не мог рассказать мне об этих «деталях» по телефону?

– Ну, о таких вещах лучше всегда сообщать лично, если ты, эм, знаешь о чем я, – запинаясь, пробормотал он.

Я склонила голову и прищурилась.

– Ладно, если ты собираешься болтаться поблизости, я должна знать твое настоящее имя. Я хочу сказать, если только ты не хочешь, чтобы я так и звала тебя Красавчиком.

– Обри, – ответил он.

– Обри? – переспросила я.

– Ага, Обри.

– Прости, на секунду мне показалось, что ты сказал Обри.

– Правильно. Обри – мое имя.

– Ааа, ну вот что, ничего не получится, извини.

Он непонимающе посмотрел на меня.

– Это твое настоящее имя? – уточнила я. – Прости, я думала, ты пошутил. Неудивительно, что мы тогда придумали тебе такое прозвище.

– Детективы из убойного отдела вообще-то не шутят, – сказал он.

– Я заметила. Я тут умираю, сидя на одном месте.

– Это шутка? – он поднял бровь.

– Я не собираюсь извиняться за свои шутки. Если мы будем и дальше общаться, ты должен это знать.

– Ты никогда не думала, что все эти шуточки – просто защитный механизм?

– Может быть, – кивнула я. – А может, я просто от природы такая уморительная.

Лайонс молча подул на свой чай, когда я села напротив.

– Так что случилось? В школе ты всегда вел себя как разумный старший брат, а тут ты вдруг решил стать Лютером[15] на побережье?

– С тех пор утекло много воды, Гвен.

– Рассказывай. Ты выглядишь так… – Я замолкла.

– Как? – уточнил он.

– Старше.

– Мы оба стали старше, Гвен, – заметил Лайонс.

– Да, но ты как, ну знаешь, настоящий взрослый. Как так вышло, что ты занимаешься, – я махнула рукой в его сторону, – этим?

– На самом деле я переехал в Лондон после университета, у меня была педагогическая подготовка, я собирался стать учителем английского. И некоторое время им работал. Но потом я, эм, встретил свою жену и, ну, все поменялось.

Слово «жена», казалось, на мгновение повисло в воздухе, словно незваная чайка.

– Я записался в Национальную программу подготовки детективов примерно полтора года назад, – продолжил он. – Ну знаешь, программы для выпускников? Когда я закончил программу, меня отправили сюда. Если я раскрою пару дел, у меня, возможно, будет шанс попасть в Скотленд-Ярд.

– Отрадно слышать, что дело ведет первоклассная команда. Так это что, твое первое убийство, получается?

– Нет, – с вызовом ответил он. – Второе. Они не пускают нас с места в карьер, знаешь ли. Нужно многому научиться и пройти обучение. Смысл программы в том, чтобы привлечь в полицию больше выпускников. Теперь мало кто хочет стать полицейским.

– То есть теперь школьных учителей просто отправляют расследовать убийства? Не могу представить, чтобы мистер Макхаллис выслеживал серийных убийц.

– Кто такой мистер Макхаллис? – удивился он.

– Наш старый учитель математики! Помнишь его? Плохой запах изо рта, а пристрастие к вельвету еще хуже. Вряд ли от него было бы много пользы.

– А, ты про мистера Макхалитосиса[16], – сказал Лайонс со слабой улыбкой. – Не знаю, может он был бы отличным детективом, мне кажется, у него было шестое чувство, когда дело касалось прогулов.

Он потянулся к пакету с чипсами и с опаской положил ломтик на язык.

– Они не отравлены, не беспокойся. Хотя смерть в результате отравления чипсами была бы отличным выпуском «Опасной зоны»…

Лайонс взглянул на меня и проглотил чипсы. Я взяла из пакета ломтик и засунула его в рот, чтобы продемонстрировать их безобидность.

– Слушай, ты уверен, что эти убийства не связаны с моей, ну, личной жизнью?

– Гвен, я же сказал, это просто совпадение, тебе не стоит…

Я вытащила из заднего кармана салфетку и шлепнула ее на стол.

– Взгляни на это. Это парни, с которыми я познакомилась в «Коннекторе». В том самом порядке. Роб, Фредди, Джош, Дев, Себ. Первые два мертвы. Все еще думаешь, что это просто совпадение?

Лайонс расправил на столе смятую салфетку, чтобы разобрать имена.

– Ты что, не могла это распечатать? – спросил он.

– Нет, детектив, потому что никто ничего не «распечатывает» с 2007 года, – заявила я, глядя на него так, будто он предложил мне выгравировать список на скале Бичи-хед[17]. – Кроме того, у меня очень аккуратный почерк.

Лайонс взял салфетку и подозрительно прищурился.

– И ты сходила на свидания со всеми этими парнями всего за последние две недели?

– Ну да, мистер Судья, сходила. И что?

– А тут что случилось? – спросил Лайонс, указывая на оторванный конец салфетки.

– Пролила мокко, – быстро ответила я.

Лайонс посмотрел на меня в недоумении и открыл рот, собираясь что-то сказать, но потом, по-видимому, передумал.

– Оставшиеся имена – Джош, Дев и Себ – у тебя есть их телефоны?

– Ну… нет, я обычно не обмениваюсь номерами, если только мы не идем на второе свидание, – объяснила я.

– Ты идешь знакомиться с какими-то незнакомцами и не просишь у них номер телефона?

– Эй, я не хочу, чтобы они слали эмодзи с баклажанами мне в Ватсап посреди ночи! И вообще, они не совсем незнакомцы, я была умницей и выследила их в интернете. И Сара требует, чтобы я присылала ей скриншоты профилей.

– Понятно, – вздохнул Лайонс. – И, как я понимаю, все они были недостаточно хороши для второго свидания?

Я пожала плечами.

– Не-а. Тебе стоит знать, я очень разборчива.

– Могу я взглянуть на их профили в «Коннекторе»?

– Эм, я их заблокировала, – сказала я извиняющимся тоном.

– Да уж, дела идут все лучше и лучше. – Лайонс обхватил голову руками.

– Слушай, они все были едва ли не абсолютными придурками! – воскликнула я. – Мне очень жаль, что я тогда не предвидела, что за ними охотится серийный убийца.

– Давай не будем спешить с выводами. – Лайонс сделал глоток чая. – Знаешь, сколько настоящих серийных убийц было в Великобритании за последние десять лет? – Он помедлил для эффекта. –  Один.

– Разве это не значит, что нам причитается следующий? – спросила я.

Лайонс остановился посреди глотка, обдумывая мои слова, будто никогда раньше об этом не думал.

– Я кое-что знаю о серийных убийцах. Я вообще-то прослушала буквально сотни часов «Опасной зоны».

– Что это за «Опасная зона», о которой ты все время говоришь? – Лайонс поднял бровь.

– Это подкаст. – Я вздохнула. – Я надеюсь, о них-то ты слышал? Да ладно, тебе же тридцать с чем-то, ну? Удивительно, что ты сам не ведешь подкаст.

– Понятно, и ты думаешь, что прослушивание подкаста делает тебя детективом, так?

– Ну, технически у тебя всего на одно дело больше, чем у меня. Ты его хотя бы раскрыл?

– Это неважно, – отрезал Лайонс. – Давай на минутку сосредоточимся на этом деле, окей?

Он взял салфетку и еще раз изучил список.

– Ты ни с кем не ссорилась в последнее время? С кем-нибудь, кто мог бы желать тебе вреда?

– Нет! – воскликнула я. – Я почти на сто процентов совершенно безобидна. У меня нет ни одного врага. Ну, если не считать Келли Санчес, но мы не виделись со школьного выпускного.

– Келли Санчес? Я помню ее. Это не ей ты врезала по зубам, когда она поцеловала твоего парня?

– Пощечина, – поправила я. – Я дала ей пощечину. А она бросила винный бокал мне в голову.

– Подожди, бросила бокал тебе в голову?

– Ну да, пластиковый.

– Боже, с тех пор, должно быть, прошло больше десяти лет.

– И тем не менее я сама прибавила не больше пяти, – сказала я.

Лайонс покачал головой.

– Гвен, давай попытаемся сконцентрироваться. Судя по всему, единственные люди, которых ты обидела, – отвергнутые мужчины с этой салфетки. Если только… как насчет того бывшего, о котором ты упоминала?

Меня будто ударили. Ощущение как когда понимаешь, что забыл дома паспорт, когда ты уже на полпути к аэропорту.

– Этого не может быть, он не имеет к этому никакого отношения, – защищаясь, отрезала я. – Мы не общались с тех пор, как расстались.

– Все было мирно?

– Расставание? Абсолютно.

– Правда? – уточнил Лайонс, изогнув бровь. – У меня сложилось впечатление, что ваши дела не окончены?

– Эта детективная подготовка реально помогает, да? Ладно, хорошо. Все прошло не очень приятно для всех причастных. Но разрывы не бывают приятными, так? Ной – хороший парень. Можешь мне поверить, если я говорю, что он в этом не замешан. Теперь я просто пытаюсь забыть о нем и двигаться дальше.

– Ну, как бы там ни было, прости меня, Гвен. Я знаю, расставания могут даваться трудно.

– Я смотрю, ты говоришь на основании личного опыта? – отважилась спросить я.

Лайонс снова отпил чай.

– Гвен, речь не обо мне. И я все еще не уверен, что это касается тебя. Это касается Роба, Фредди и того, чтобы больше никто не пострадал.

Я увидела, как его глаза вспыхнули на мгновение. Я достаточно разбиралась в языке тела, чтобы понять, что он вспоминает о чем-то. Мне стало интересно, было ли воспоминание хорошим или плохим. Я разглядывала его лицо в поисках подсказок и заметила, что он каким-то образом вырос смутно похожим на Тома Харди. У него, может, и не было манер и татуировок плохого парня, но в глазах его явно читалась приглушенная боль.

– Так ты этим займешься? Найдешь людей с этой салфетки? – спросила я.

– Я все еще считаю очень маловероятным, что эти смерти имеют какую-то прямую связь с тобой или с твоими бойфрендами.

– Они не мои… – начала я.

– Просто парни, с которыми ты встречалась, я знаю. Что ж, могу тебя заверить, тот факт, что ты, так уж вышло, ходила на свидание с двумя несвязанными жертвами, наверняка случайность.

– Да уж, и, справедливости ради, на свете есть куча парней, с которыми я ходила на свидание, и они выжили.

Лайонс мгновение помялся перед тем, как взять стакан и прижать его ко рту. Когда он запрокинул стаканчик, я заметила четкую линию подбородка под шершавой щетиной.

– Рад слышать, – сказал он.

Мне не хотелось рассказывать Лайонсу, но на самом деле мой послужной список не отличался большими успехами. Когда я была ребенком, мои родители казались такими неразлучными, такими надежными и разумными. А потом, когда я училась на последнем курсе университета, мы потеряли папу. Внезапный сердечный приступ. Беда пришла из ниоткуда, и ощущение было таким, будто в наши жизни швырнули ядро для сноса зданий. На какое-то время я забросила все дела: учебу, парней, сон. Я прошла через это только благодаря Саре. Но после этого сама идея серьезных отношений казалась глупой. Если человек, которого ты любишь, может в одно мгновение уйти, в чем тогда вообще смысл? Так что да, у меня было мало мертвых бывших, но и живых тоже немного.

Лайонс сделал глубокий вдох, отпил чай и отодвинул стул.

– Ладно, мне пора обратно в участок, – объявил он, поднимаясь.

– Подожди, и все? Мне просто сидеть и ждать?

– Несколько имен на салфетке и знак зодиака мало что дают, но я поговорю с Форрестером, и мы посмотрим, что можно сделать, ладно? Сиди тихо и позволь нам делать свою работу. Пока, Гвен.

Он пошел в сторону города.

– Но как долго это будет длиться? – крикнула я ему вслед. – Я не могу участвовать в расследовании убийства, мне надо управлять бизнесом, а через два дня свадьба, и я подружка невесты.

Лайонс на секунду остановился и обернулся.

– Мне надо идти. Я позвоню тебе, если что-нибудь узнаю.

– Подожди, – сказала я, потянувшись за телефоном в кармане. – У меня есть…

Я вытащила телефон, чтобы показать ему сообщения от Паркера, но что-то внезапно меня остановило. Я почувствовала себя глупо. Что я скажу? Сара права. У меня только и было, что очередное жутковатое сообщение от жутковатого парня. Лайонс подумает, что я наслушалась криминальных подкастов.

– Что? – спросил он.

– Ничего. Просто, ээ, ты не допил чай.

– А, да. – Лайонс взял со стола бумажный стаканчик и поднял руку, чтобы помахать на прощание.

Я смотрела, как он уходит со своим недопитым чаем, держа в руках мою жизнь. Почему-то у меня не было уверенности в том, что бывший учитель английского, ставший полицейским, и его приятель с пышной растительностью на лице способны решить проблему. Я села за столик, наблюдая, как салфетка подрагивает на ветру. Я положила на нее телефон, чтобы ее не сдуло дальше на пляж, и, пока в очередной раз просматривала список, волна дрожи пробежала по мне. Им и правда угрожала опасность? Лайонс так не думал, но что, если он ошибается?

Внезапно на экране телефона вспыхнуло уведомление от «Коннектора», стряхнув с меня все мысли. Я прочитала сообщение, и во рту пересохло.

Паркер: Готова к третьему выстрелу?

Я тяжело сглотнула, и остатки холодной слюны тонкой струйкой стекли в горло, когда я схватила салфетку и положила ее в задний карман.

На этот раз я не собиралась отвечать. Я не знала, был ли Паркер очередным утомительным комментатором или еще кем похуже, но эти игры мне надоели. Так что как бы сильно мне ни хотелось больше никогда в жизни не видеть Джоша, если полиция не потрудится его найти, мне придется сделать это самой.

Единственная проблема заключалась в том, что я совершенно не представляла, где его искать.

Глава 14

Итак, как любой разумный человек, перед встречей я прилагаю изрядное количество усилий, чтобы разузнать о человеке. Сара постоянно твердила мне, что хотя бы ради безопасности я должна, по крайней мере, на скорую руку погуглить парней из «Коннектора» перед тем, как с ними встречаться. И она была права. Но, вбив в поисковик «Джош Литтл», я узнала только то, что Джош делил свое имя с игроком в бейсбол из высшей лиги из Сан-Франциско. И хотя меня крайне впечатлил тот факт, что этот Джош, по-видимому, сделал 44 хоумрана в прошлом сезоне и имел внушительную козлиную бородку, в данный момент от этой информации не было никакой пользы.

Я нацарапала записку «скоро вернусь» для Чарли, отцепила велосипед от задника фургона и поехала в сторону «Веселого мини-гольфа со зверятами», где развернулась катастрофическая сцена моего свидания с Джошем. Я решила, что если он бронировал наш сеанс онлайн, то у них, по меньшей мере, должен был остаться его имейл. «Веселый мини-гольф со зверятами» построили примерно десять лет назад в качестве детского развлечения, но недавно его переделали под хипстеров, где взрослые, по-видимому, находили забавным лупить по крошечным мячикам мимо гигантских пластиковых животных в крошечные дырочки.

Приехав, я подошла к будке на входе и постучала в окно.

– Привет, – сказала я, пытаясь привлечь внимание кассира-подростка, сгорбившегося над ноутбуком.

Он не оторвался от экрана. Заглянув в окно, я увидела, что он погружен в онлайн-покер. Я снова постучала.

– Эй! – позвала я, на этот раз громче.

Вздохнув, парень поднял голову и посмотрел на меня. Несмотря на то что, как я полагала, было ужасной прической и еще более неоднозначной растительностью на лице, чем у Джоша Литтла (того, который играет в бейсбол), у него оказались добрые глаза и он выглядел очень уютно в оверсайз-пуховике.

– Вход стоит четыре с половиной фунта, – промямлил парень. – Клюшки там.

Он ткнул рукой на металлический контейнер, набитый короткими клюшками для гольфа.

– Нет, я не хочу играть, спасибо. Мне нужна помощь. Мой друг, Джош Литтл, бронировал тут сеанс. Ты можешь посмотреть его в вашей компьютерной системе?

– Мы такого не делаем, извините, – ответил он.

– О, правда, даже для меня, – я оглядела его пуховик в поисках бейджика с именем, – эм, приятель?

– Стивен, – ответил он безразлично.

– Стивен, послушай, по правде говоря, у нас с Джошем здесь было просто потрясающее первое свидание, но потом я потеряла телефон! И мне просто нужен его номер, чтобы рассказать ему, как мне понравилось. Он, наверно, думает, что я его игнорирую. Он типа ужасно мне нравится, понимаешь? Ты же не хочешь помешать настоящей любви, правда?

Я выдала ему свою лучшую глуповатую улыбку в стиле Сандры Буллок.

– Подождите, вы были тут на первом свидании? Мне кажется, я слышал об этом. Это не вы…

– Нет, – перебила я его. – Это была не я. У нас было потрясающее свидание. Вот почему мне нужен его телефон, имейл, что угодно. Пожалуйста. Мне действительно нужно с ним связаться. У вас где-то должна храниться вся информация по бронированию.

– Я должен позвать менеджера, – сказал он.

– Нет, нет, подожди. Послушай меня, Стивен. У меня есть кофейный фургон на набережной. Я целую неделю буду делать тебе бесплатный горячий шоколад, если ты меня сейчас выручишь.

– С маленькими маршмеллоу?

– Конечно, с маленькими маршмеллоу. Просто посмотри для меня Джоша Литтла в своей системе, ладно?

Стивен начал печатать на ноутбуке.

– Да, вот он. У меня тут есть имейл и контактный телефон. – Он повернул компьютер экраном ко мне.

Когда я достала телефон и начала записывать контакты, Стивен оглядел мой потрепанный телефон, укомплектованный чехлом с ухмыляющимся единорогом в блестках.

– Это в шутку.

– Разве вы не говорили, что потеряли телефон? – уточнил парень.

– Да, потеряла. Уронила в ванну. А потом купила новый.

– Он не выглядит новым, – заметил он.

– Новый телефон, старый чехол.

Стивен прищурился на меня с подозрением и покачал головой. Он протянул руку и повернул компьютер, отворачивая от меня экран.

– Эй, что ты делаешь? Я не закончила.

– Простите, но я правда думаю, что надо позвать менеджера. – Он достал свой телефон.

– Подожди, подожди, нам что, правда нужно втягивать в это менеджера, Стивен? Он, наверно, очень занят? Я уверена, у него нет времени слушать о том, как его несовершеннолетний персонал играет в азартные игры на принадлежащем компании компьютере, правда?

Стивен поерзал на стуле и виновато посмотрел на компьютер.

– Вот что я скажу, – продолжила я. – Раз уж ты любишь пари, предлагаю сделку.

– Продолжайте. – Он стиснул зубы.

– Ладно, если я забью мяч в лунку с одного удара на поле с крокодилом, – сказала я, указывая на поле, – ты дашь мне номер. Если нет, будешь целый месяц получать бесплатный горячий шоколад. С маршмеллоу. И маффин сверху.

Секунду Стивен раздумывал над предложением.

– Вы не сможете этого сделать. – Он оглядел меня с ног до головы. – Никто не может. Это самая сложная лунка на всем поле.

Мне понадобилось все мои силы, чтобы не сообщить ему о том, что это прибрежное поле для мини-гольфа, а не поля в Сент-Эндрюсе[18]. Но я закусила губу и выдавила улыбку. Лунка состояла из огромного пластикового зеленого крокодила с то открывающимся, то закрывающимся ртом. Чтобы забить мяч с одного удара, нужно запустить мяч через всю лужайку в открытый рот, от которого мяч пролетит к хвосту и попадет в лунку.

– Ну, тогда тебе нечего терять, – сказала я, протягивая руку.

– Как хотите. – Он с решимостью пожал мне руку. – Развлекайтесь.

– Отлично. – Я взяла клюшку и пошла к лунке. В нескольких ярдах от меня медленно открылись челюсти массивного пластикового крокодила, а затем захлопнулись с громким щелчком. Я положила мячик на белую метку в начале лунки, внимательно наблюдая, как пасть крокодила снова открылась и захлопнулась. И я закрыла глаза.

– У меня нет целого дня, – раздался голос Стивена из будки.

Я не отреагировала на его слова, осторожно посчитала до трех, перед тем как легонько стукнуть по мячу в направлении крокодиловой пасти.

– Да! – закричала я. Но затем в ужасе увидела, как как мячик во что-то врезался и прикатился обратно к моим ногам.

– Что? – воскликнула я. – Не может быть! С крокодилом что-то не так.

– Простите. Вы проиграли.

– Я так не думаю, – отрезала я, шагая к крокодилу по дорожке из искусственного дерна. Я ткнула клюшкой в пасть. Я ощутила, как что-то внутри перегородило проход.

– Там что-то есть. Я требую еще одну попытку! – крикнула я, наклоняясь, чтобы осмотреть пасть. Я вгляделась в рот крокодила, пытаясь понять, что там застряло.

Когда я снова потыкала клюшкой между челюстями, оттуда что-то вывалилось.

Я подавила крик.

Это была рука.

Глава 15

Час спустя я сидела на вращающемся офисном стуле, завернувшись в плед, и пила едва теплый чай из сколотой кружки с эмблемой «Веселого мини-гольфа со зверятами» под сердитым взглядом детектива Лайонса. На поле для гольфа толпились полицейские и криминалисты, которые обтянули крокодила желтой лентой и фотографировали все вокруг.

– Объясни мне еще раз, – медленно сказал детектив Лайонс, – почему ты решила прийти сюда?

– Я пыталась помочь, – тихо ответила я.

– Я же сказал не высовываться, пока мы расследуем дело.

– Ты называешь это расследованием? – прошипела я, указав на мешок для тела, лежащий на лужайке.

Несколько офицеров повернулись в нашу сторону.

– Гвен, послушай… – заговорил Лайонс.

Я подняла ладонь, делая ему знак замолчать. Последнее, в чем я нуждалась, – это лекция. Я закрыла глаза, и перед мысленным взором опять появилась рука Джоша, покрытая брызгами темно-красной крови. Единственным трупом, который я видела до того, было тело папы, неподвижно лежавшее на больничной кровати, и это не слишком пугало. Просто до ужаса и боли в груди грустно. Но окоченевшие, скрюченные пальцы Джоша походили на кровавую, изломанную куклу.

– Гвен, кто бы это ни сделал, он явно хотел, чтобы тело нашли, – сказал Лайонс, на этот раз мягче.

Мне пришло в голову, что Лайонс, вероятно, привык к убийствам. Он, должно быть, думал о них целыми днями – по крайней мере, с девяти до пяти. На самом деле я понятия не имела, какое расписание у младших офицеров в убойном отделе.

– Он хотел, чтобы его нашла я? – спросила я голосом, в котором явно слышалась дрожь.

Лайонс покачал головой.

– Кто угодно мог его найти. Теперь внимание, это важно. Когда ты пришла, никого больше не видела на поле, ничего подозрительного?

– Только парня в будке, – ответила я. – Больше никого.

– Хорошо. Мы поговорим со всеми сотрудниками и проверим камеры наблюдения, – сказал Лайонс. – Наверняка кто-то что-то видел.

Я кивнула и отпила чаю. Лайонс опустился на колени рядом со мной.

– То, что ты оказалась на месте преступления, выглядит далеко не лучшим образом, – произнес он тихим голосом, чтобы нас не услышали остальные полицейские.

– Что ты имеешь в виду? Я все утро проторчала на работе, а тело было в чертовом крокодиле, как я могла… – Я замолкла.

Я чувствовала, как глаза наполняются слезами. Учитывая все случившееся, меня только сейчас озарило, что все эти обстоятельства, вероятно, заставляли меня выглядеть немножко, эм, виновной.

– Мы все еще выясняем точное время и место его убийства, – продолжил Лайонс тем же тихим голосом.

– Он так и истекал кровью, – выпалила я.

Полицейские снова повернулись в нашу сторону.

– Возможно, раньше тело было спрятано где-то, и убийца принес его на поле прошлой ночью, – сказал Лайонс.

– О, конечно, то есть ты думаешь, что я приволокла мертвое, истекающее кровью тело на поле для мини-гольфа посреди ночи, а на следующий день заявилась сюда, чтобы меня тут нашли? Вы так думаете, детектив? Мне кажется, вам надо бы попросить вернуть деньги за ту программу подготовки.

– Гвен, успокойся, я пытаюсь объяснить, что… – начал он.

– Не трудись. – Я встала. – Мне надо домой.

Я вся тряслась и была на грани истерики, но мне не хотелось, чтобы Лайонс это заметил. Мне нужно убраться из этого ужасного места и оказаться дома с Сарой.

– Сядь, мы еще не закончили, – велел Лайонс. – Это крупное расследование. Наша команда в Льюисе круглосуточно работает над ним сейчас. Полиция Лондона хочет подключиться. Мы должны постоянно быть в курсе твоего местонахождения.

– Зачем, чтобы вы убедились, что я больше никого не убью? – огрызнулась я.

Теперь на нас по-настоящему таращились остальные полицейские.

– Гвен, все хорошо, – тихо сказал Лайонс, осторожно произнося каждое слово. – Никто ни в чем тебя не обвиняет. Нам просто нужно быть уверенными, что с тобой все в порядке.

– Ладно, я буду дома, кажется, вы знаете, где это, так ведь? – Я демонстративно допила остатки своего чая.

– Мне жаль, Гвен, мне правда жаль, но ты будешь нужна нам в участке, чтобы прояснить некоторые моменты.

Я взглянула на него, пытаясь понять, было ли это образцовым полицейским трюком и наблюдением, или это хитрость для ареста без шума и пыли.

– Я обязана прийти?

– Думаю, будет лучше, если вы придете, – раздался голос позади него.

Я подняла голову и увидела мопсоподобное лицо детектива Форрестера, который маячил позади Лайонса, и мое сердце упало.

Глава 16

Не знаю, приходилось ли вам бывать в полицейском участке. Сенсация: оказывается, тут невесело. Я думала, что вряд ли окажусь там за дело, но мне всегда казалось, что это будет, по крайней мере, чуточку забавно. Это не так. На самом деле полицейский участок Истборна был таким же неприметным, как и любой другой офис, – ничего общего с сериалами про крутых полицейских, которые суетятся вокруг и орут друг на друга, между делом макая пончики в черный кофе. Это больше похоже на операционную, набитую людьми с несчастными лицами, съежившимися на пластиковых стульях, и скучающим дежурным на входе, который записал мои данные и велел подождать.

Спустя пятнадцать минут он назвал мое имя, и меня провели через укрепленную дверь с железной решеткой в другую жутко невзрачную комнату с маленьким телевизором, висящим на стене. На столе стоял кассетный диктофон со зловещим видом. Я присела на очередной пластиковый стул, и некто безликий принес мне чай в пластмассовом стакане. Я с минуту разглядывала чай, когда в комнату вошел детектив Форрестер, а следом за ним Лайонс и сел напротив меня. Он выдавил неловкую полуулыбку в мою сторону, прежде чем нажать кнопку на диктофоне на столе и отчеканить время и дату холодным, официальным тоном.

– Мисс Тернер, мы просто пробежимся по хронологии событий для записи, – объяснил он. – Не волнуйтесь, нам нужно просто собрать записи обо всем случившемся.

Я пожала плечами.

– Вы помните ведущего детектива Форрестера, – продолжил Лайонс, ткнув в сидящего слева от него человека своей шариковой ручкой. – Я должен сообщить вам, что это интервью записывается, и вы можете уйти в любую минуту.

Ведущий детектив Форрестер безучастно посмотрел на меня, будто я была всего лишь очередным чужим чемоданом на багажной ленте.

– Ага, привет, – сказала я, а затем, склонившись к диктофону: – Кстати, вы можете звать меня Гвен.

– Спасибо, Гвен, – произнес Лайонс.

Я осознала, что вся трясусь, и сжала в ладонях стаканчик с чаем. От тепла пластмассы пальцы начало покалывать, но боль хорошо отвлекала.

– Мы зададим вам несколько вопросов о том, что случилось с Джошем Литтлом.

– Погодите, мне разве не нужен адвокат или что-то в этом роде?

– Вы вправе нанять адвоката, если хотите, – сказал Форрестер совершенно безэмоциональным тоном.

– Гвен, все в порядке, – вставил Лайонс. – Вас ни в чем не обвиняют, и вы не под арестом. Нам просто нужно установить ваше местонахождение, чтобы мы могли исключить вас из дальнейшего расследования.

Я такое уже слышала. В кино копы всегда говорят это человеку, которого считают виновным.

– Я правда ничего не знаю о Джоше, – вздохнула я. – Мы встретились с ним один раз, свидание прошло нормально, мы выпили по паре бокалов. Конец истории.

– Когда? – уточнил Форрестер.

– Эм, в прошлую среду, кажется. В семь вечера.

Форрестер наклонился ко мне и медленно проговорил:

– И куда вы ходили?

– В «Веселый мини-гольф со зверятами».

На мгновение Лайонс перевел взгляд на своего босса, который едва заметно ему кивнул.

– Кто выиграл? – спросил Лайонс.

– Я не помню.

– Вы не помните? – переспросил Форрестер. – Мне казалось, свидание было удачным?

– Я сказала, что оно прошло нормально.

– Во сколько вы разошлись?

– Около девяти, точно не помню.

– Рановато, – протянул Форрестер.

– Мы не особо сошлись, – объяснила я.

– Вы не поладили? – спросил Форрестер, изогнув бровь.

Черт. Какого черта я это ляпнула?

– Я имею в виду, что пара из нас вышла так себе, так что я придумала отговорку и ушла.

Ок, может, это была не полная и абсолютная правда. Но момент для этого неподходящий. В эту самую минуту я находилась в антикризисном режиме.

– И куда вы направились после этого? – спросил Лайонс.

– Я села на автобус и поехала домой. Спросите у Сары, моей соседки. Она может подтвердить. Мы сидели дома и смотрели телевизор.

– Что смотрели?

– «Реальных домохозяек из Нового Орлеана». Мы всегда смотрим это шоу.

Форрестер нацарапал что-то в своем желтом линованном блокноте.

– Вы что, это записываете? Вы пишете «Реальные домохозяйки из Нового Орлеана»? – удивилась я. – Зачем вы это записываете?

– Вы еще общались с Джошем? – спросил он, игнорируя мой вопрос.

Я помедлила. Я еще крепче обхватила стаканчик с чаем и очень осторожно отпила глоток, чтобы не вылить чай себе на лицо, с такой же осторожностью обдумывая свои следующие слова.

– Да, кажется, он поблагодарил меня за встречу или что-то вроде того, – промямлила я.

– Во сколько? – уточнил Лайонс.

– Точно не помню.

– Можете проверить?

– Ну, я заблокировала его в приложении. Так что нет, не могу.

– Вы его заблокировали? – спросил Форрестер, выгнув свою чертову бровь так высоко, что мне показалось, она вот-вот улетит с его лица.

Он нацарапал что-то в лежащем перед ним блокноте.

– Да, – выдохнула я. – Я уже говорила, пары из нас не вышло.

– А вы можете объяснить, зачем вы сегодня вернулись на поле для гольфа? – задал следующий вопрос Форрестер.

– Я уже говорила, я волновалась за Джоша. Я боялась, что кто-то мог ему навредить.

– У вас есть причины думать, что кто-то хотел бы навредить Джошу? – спросил на этот раз Лайонс.

– Я не знаю, по какой такой причине кто-то может захотеть причинить кому-то вред. – Мой голос стал громче. – Такие вещи вообще никогда не приходили мне в голову, потому что последние новости: Я. Не. Убийца.

Наступила короткая пауза.

– Нам бы хотелось, чтобы вы взглянули на это, – сказал Форрестер. Он кликнул по тачпаду ноутбука, и на экране телевизора появился скриншот. – Эти сообщения мы обнаружили на телефоне Джоша, который изъяли с места преступления.

Изображение на экране демонстрировало нашу с Джошем переписку в «Коннекторе». Передо мной во всей красе было мое последнее сообщение. Когда я его прочитала, желудок перевернулся, словно репетировал концовку гимнастического номера на Олимпийские игры следующим летом.

Джош: Ты мне руку сломала, долбанутая сука.

Гвен: Увижу тебя еще раз, яйца оторву. Отвали и сдохни.

Я смотрела на экран, переваривая собственные слова.

– Может, вы хотите что-то рассказать? – начал Лайонс.

– Ну, во-первых, я не сумасшедшая, это возмутительно. Во-вторых, я дала ему легкую пощечину. Если он думает, что это больно, тогда он и понятия не имеет, как ощущается мой настоящий удар.

Снова наступила тишина.

– Гвен, если ты хочешь сделать перерыв… – сказал Лайонс.

Я снова склонилась над диктофоном.

– Да, простите, мы можем вычеркнуть это из протокола, пожалуйста?

– Это не так работает, – мягко произнес Лайонс. – Это полицейский участок, а не а зал суда, и только судья может решить, что…

– Я знаю, все это выглядит плохо, но я… – запинаясь, пробормотала я. – Ладно, хорошо, я его ударила, но он сам напрашивался.

На этот раз оба офицера что-то быстро записали в своих блокнотах.

– Подождите, выслушайте меня, просто… просто перестаньте писать! Все не так, как выглядит.

– Гвен, я думаю, тебе лучше рассказать нам, что случилось, – Лайонс отложил ручку и посмотрел мне в глаза. – Прямо сейчас.

Глава 17

– Я в баре, хочешь выпить? – говорится в сообщении.

Ну конечно, я хочу выпить. Я промокла до нитки и потерялась, пока искала это дурацкое место, несмотря на семифутовую пластиковую гориллу, висящую над входом. Давайте сюда чертову выпивку немедленно, да побольше.

Кроме того, Сара только что напомнила мне, что она переезжает в конце месяца, после того как вернется из медового месяца в Ванкувере, а я никак не могу позволить себе снимать квартиру в одиночку. Конечно, я знала об этом уже давно и едва ли старалась найти нового соседа. Но у меня было полно дел поважнее, вроде запросов в Гугл «понимают ли кошки, когда вы мяукаете им в ответ» или «сколько лет самому старому яйцу в мире».

Честно, у меня сейчас не особо романтичное настроение, но, по правде говоря, «Веселый гольф» и не самое романтическое место в Истборне. Конечно, там наверняка можно весело провести время, если вы любитель иронии, в удивительно хорошем настроении или вдрызг пьяны. Читатель, ничего из этого нельзя сказать обо мне.

Сегодня «Веселый гольф» полон людей, о которых можно такое сказать, и, проталкиваясь через них, я замечаю парня, который выглядит, нуу, процентов на восемьдесят похожим на Джоша Литтла.

– Джош? – уточняю я, оказываясь в поле его зрения, и машу рукой.

– Гвен! – Широкая улыбка расползается по его лицу, значительно менее красному и мокрому, чем мое. – Прости, мне только что принесли заказ.

Он показывает на пинту светлого пива, стоящую на подносе перед ним.

– А, ничего страшного, – отмахиваюсь я, в ту же секунду пытаясь поймать взгляд официантки, пока та поспешно удирает в другой конец бара.

Пожалуйста, отдай мне эту пинту прямо сейчас, вопит мой мозг. Но рот говорит: «Я закажу себе еще, ничего страшного».

Из профиля Джоша я узнала, что ему тридцать четыре, и он работает в рекрутинге. У него короткая стрижка, безупречная кожа и густые, нахмуренные брови, как у одного из братьев Галлахеров[19]. Этим вечером на нем темно-зеленая рубашка, судя по виду, только что купленная, модные кроссовки и узкие джинсы. Я делаю вдох и собираюсь с силами. Мне нужно расслабиться и хорошо провести время, не срывая свою фрустрацию на бедного, трезвого Джоша с его прелестной большой пинтой пива.

В конце концов мне удается заказать бутылку «короны», и мы протискиваемся на поле для мини-гольфа.

– Как прошел твой день? – интересуюсь я, протягивая ему одну из мини-клюшек. – По шкале от одного до десяти.

– Эм, наверно, на пятерку. Я целый день сижу за компьютером, так что, честно сказать, все мои дни практически одинаковы.

– Ты давно, эм, занимаешься наймом? Все правильно? Рекрутинг?

– Черт, наверно, уже больше десяти лет, – отвечает Джош. – Я устроился в компанию сразу после университета вообще-то. Работа не особо захватывающая, но зарплата хорошая, и у нас есть скидка в спортзал.

Я положила свой неоново-оранжевый мячик на разметку в начале первой лунки. Задача, видимо, заключалась в том, чтобы забить мяч в пасть большого крокодила, и, если удар будет точным, он покатится, постепенно замедляя движение, к хвосту, а затем попадет точно в лунку.

Я послала свой мяч в сторону крокодила, но он отлетел от его челюсти, едва она закрылась, и откатился ко мне, оказавшись почти там же, где был в начале.

– Классное место, – решаюсь сказать я, глядя, как как мяч катится и останавливается у моих ног. – Хороший выбор.

– Да, офис прямо за углом, так что мне очень удобно.

– А, от меня это как раз далековато. Я живу на другой стороне города.

– Мы иногда ходим сюда по пятницам после работы. – продолжает Джош. – Бывает, тут такое творится!

– Правда? Что, вы типа танцуете на столах и подкатываете к главному бухгалтеру? – пытаюсь пошутить я.

– Ой, если б. – Джош делает глоток пива, на его верхней губе остается полумесяц пивной пенки, и он улыбается мне.

Я смотрю на почти полную пинту Джоша и внутренне вздыхаю. Несмотря на, по меньшей мере, десять минут форы, она выглядит так, будто до этого момента была нетронутой. Я жду, не спросит ли он о том, как прошел мой день, или чем я занимаюсь, или, по крайней мере, какая у меня любимая пицца. Но Джош молчит, поэтому вместо этого мы некоторое время потягиваем свои напитки в тишине. Я начинаю думать, что этот вечер будет очень долгим.

Джош берет свою клюшку, чтобы попытать удачи с ухмыляющимся крокодилом, который резко поднялся до четвертого места в списке моих злейших врагов всех времен. Он ждет, пока пасть крокодила закроется, делает паузу, а затем посылает мяч прямо между челюстей. Мяч пролетает через хвост, выскакивает с другого конца и шлепается точно в лунку.

– Лунка с одного удара! – улыбается он.

– Погоди, как ты это сделал?

– Тут есть хитрость, – говорит Джош. – Все дело в том, чтобы рассчитать время. Я был на этой лунке сто раз, и ее всегда можно забить с одного удара. Дождись, когда крокодил закроет пасть, считай до трех и бей по мячу.

Сто раз? Скольких женщин он сюда водил, думаю я.

– Так вот как ты производишь впечатление на свиданиях? – спрашиваю я.

– Эй, не рассказывай никому о моем секрете.

– Я унесу его с собой в могилу.

Мы переходим к следующей лунке, где мячик надо забить сквозь ноги гигантского тарантула.

– А здесь нужно ударить так, чтобы мяч отскочил от той задней ноги… – начинает он, подстраиваясь для удара.

– Ты всю жизнь прожил в Истборне? – Я перебиваю его, пока он не продолжил свое обучение.

– Да. Мои родители родились здесь, и бабушки с дедушками тоже. Если б я рос здесь сейчас, то возненавидел бы это место.

– Почему? – удивляюсь я.

– Теперь тут слишком много иммигрантов.

Я внимательно изучаю его лицо в поисках хоть каких-то знаков, что это была просто неудачная шутка. Я не знаю, что ответить, и это оказывается ошибкой, потому что он воспринимает мое молчание как сигнал продолжать.

– Примерно лет пять назад тут было довольно приятно. Но они пригрели кучу беженцев в жилом комплексе по соседству, и после этого все покатилось по наклонной.

– Джош, это звучит немного, эм, по-расистски, – замечаю я.

– Нет, это не так. – Он опускает клюшку. – Я не говорю, что они плохие люди. У нас на работе взяли одного такого. Странный тип. Я просто думаю, это ошибка – пускать в страну слишком много иностранцев, особенно если они не могут внести свой вклад.

– Что ты имеешь в виду под «не могут внести свой вклад»? Они находят работу и платят налоги.

– Да, они находят работу, то есть они отбирают ее у нас.

– Я и представить не могла, что ты – твиттер-бот. – Я пытаюсь сдержать смех.

– Шутки тут не к месту, – заявляет он, по виду слегка злясь. – Я только говорю, что мы должны защищать свои границы.

– Защищать свои границы? – фыркаю я. – Никто к нам не вторгается. Этим людям нужна наша помощь.

– Нам бы для начала о своих людях позаботиться. Британцах, которые живут в крошечных муниципальных квартирках в ужасных домах. Британцах, которые борются за выживание на социальных выплатах и банке еды. Не всем же жить в приятном среднем классе, в домике с тремя спальнями с хорошими родителями и хорошей школой, – говорит он. – Это ведь ты, да? Я угадал?

К моему раздражению, Джош недалек от правды. До того как умер папа, все в моем детстве было «приятным». Моя собственная комната. Две гиперопекающих старших сестры. Один кот (ладно, он недолго прожил, но это был несчастный случай). Счастливо живущие в браке родители, которые наслаждались этой благодушной сельской романтикой, принадлежавшей последнему поколению, которое женилось молодыми и осталось вместе ради детей. Хотя я благодарна им за такую стабильную домашнюю жизнь, но иногда размышляла, не было ли им до смерти скучно. Но все это совершенно не значило, что меня не волновали люди, которым не так повезло в начале, как мне.

– Забавно, что ты считаешь, будто все обо мне знаешь. Хотя не задал мне ни единого вопроса за весь вечер.

– О, ну началось, – тянет он. – Не говори, что ты одна из этих женщин.

– Этих женщин? – От изумления у меня отвисла челюсть. – Это еще что значит?

– Это значит, – он тяжело вздыхает, – все женщины, с которыми я познакомился в «Коннекторе», вы все одинаковые: привилегированные снобы со своим мнением по любому вопросу, только и болтаете о том, как навести в мире порядок, пока папочка платит за вашу квартиру.

Эти слова резанули по мне, вскрыв старую рану.

– А это еще что значит?

– Я раскошелился на немалые деньги, чтобы познакомиться с вами, а вы думаете, будто слишком хороши для меня. Мне стоило бы потребовать назад свои деньги, – бормочет Джош себе под нос.

– Ты вообще о чем? Это бесплатное приложение.

– Да, конечно, – фыркает он. – Для тебя, может, и бесплатное. Готов поспорить, ты получаешь кучу мэтчей, никаких проблем. Но не всем так везет.

Я почувствовала, как сквозь мой влажный кардиган поднимается жар – вся кровь в теле прилила к щекам.

– Я всего-то думала, что мы мило поболтаем и поиграем в гольф вместо твоих лекций о том, как мне жить. Слушай, давай просто отмотаем назад и продолжим швыряться маленькими мячиками в пластиковых животных, ладно? Я имею в виду, ты тяжело потрудился, организовав нам такой роскошный вечер, было бы досадно, если мы не оторвемся по полной.

– И снова началось, – едва слышно бормочет Джош, но достаточно громко, чтобы я услышала. – Маленькая Мисс Лучше всех.

– Что, прости? – рявкаю я.

Меня вот-вот выселят, мой бизнес висит на волоске, а этот придурок заявляет, что я Истборнская Кендалл Дженнер.

– Остынь, – говорит Джош. – Мы просто общаемся, ты же этого и хотела? Из-за таких, как ты, парням вроде меня очень трудно позвать кого-то на свидание в этом городе.

– Ты это называешь общением? Потому что, когда я проверяла в последний раз, в разговоре обычно участвовали двое.

Я делаю вдох. Я вот-вот взорвусь и рискую дать ему требуемые основания, чтобы он растрепал своим друзьям, что я чересчур эмоциональная девица, которая не может держать себя в руках, если дискуссия наберет обороты.

– Прости, Джош, – произношу я спокойным тоном. – У меня был реально долгий и тяжелый день, и мне кажется, я не в настроении спорить. Я пойду. Спасибо за пиво.

Затем я вспоминаю.

– Ой, точно, ты на меня не заказал. Хорошего вечера.

Я беру его пинту, допиваю последний глоток и встаю. Подбираю с пола свое пальто и поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Эй, подожди, – зовет Джош. – Не глупи, мы только пришли.

Я не отвечаю. Этот парень что, сумасшедший? Последние десять минут стерлись из его памяти? Я продолжаю идти.

– Я ухожу домой, – резко бросаю я.

– Боги, да у тебя гормоны шалят. – Он встает и приобнимает меня за талию. – Мы даже не закончили эту лунку. Неудивительно, что у тебя никого нет.

– Отвали от меня, – говорю я, на этот раз громче. Все вокруг замолкают, и удивленные лица поворачиваются в нашу сторону.

– Джен, давай ты просто сядешь, и мы все обсудим, – просит он таким тоном, будто разговаривает с ребенком. – Если ты со мной не согласна, ничего страшного, но давай, по крайней мере, спорить как взрослые, а не устраивать скандал.

– Меня зовут Гвен. И нет, спасибо.

– Не устраивай сцену. Ты ставишь меня в неловкое положение, – шипит Джош.

Не успела я осознать происходящее, как почувствовала его руку, которая хватает мое запястье – не сильно, но достаточно крепко, чтобы меня захлестнул яростный поток адреналина. Его пальцы будто обжигают мою кожу. Я поворачиваюсь, пытаясь стряхнуть его.

Может, дело в том, что я только что опрокинула большую часть пинты чересчур крепкого эля, или в том, что устала, замерзла и все это мне осточертело, но в этот момент что-то внутри сломалось.

– Я сказала, отвали от меня.

Я взмахиваю над головой клюшкой для гольфа и с силой опускаю ее вниз. Я вижу, как у него в страхе отвисает челюсть, когда клюшка с глухим стуком врезается в его предплечье.

– Твою мать! – кричит он.

Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу, не оборачиваясь. Я остываю с каждой секундой, и, когда добираюсь до автобусной остановки, мой пульс почти приходит в норму. Как и следовало ожидать, Джош присылает мне сообщение, еще до того как я подхожу к двери своего дома.

Джош: Ты мне руку сломала, долбанутая сука.

Я сообщаю ему, какая часть его тела пострадает в следующий раз, если он еще хоть раз мне напишет, блокирую его и иду спать.

Глава 18

Два детектива переглянулись между собой. Я не знала, что сказать, но молчание придавало мне виноватый вид. И я точно знала, что не хочу еще одного приступа тошноты.

– Я знаю, как это выглядит… – начинаю я.

– Все выглядит так, будто он позвал вас выпить, а вы в ответ ударили его клюшкой для гольфа, – констатировал Форрестер.

В тот момент я всей душой возненавидела помятое, злобное, жалкое лицо главного инспектора Форрестера. Мне хотелось сказать, что нет, Джош не приглашал меня выпить, я не обязана заботиться о его самооценке и воспитывать его. Или что да, хотя Джош и был невероятным придурком, он, возможно, не заслуживал смерти.

К счастью, ничего из этого я не произнесла вслух.

– Ага, примерно так, – ответила я вместо этого.

Форрестер записал это в своем дурацком маленьком блокноте.

– Послушайте, он был просто обиженным на весь мир придурком. Я вышла из себя и… – начала я. – Ничего не случилось, понимаете? Я всего лишь его стукнула.

– Мы поговорим с сотрудниками клуба, чтобы это подтвердить, – ответил Форрестер.

– Они уж точно подтвердят, что он мелкий засранец, не сомневайтесь, – пробурчала я.

– Был, – поправил Форрестер. – Он был мелким засранцем.

– Да, – выдохнула я, вдруг вспомнив. – Был.

Потерпев поражение, я откинулась на спинку кресла. Джош был говнюком, но он не заслужил смерти внутри пластмассового крокодила. Никто не заслуживал.

– Ну что ж, – решился продолжить Лайонс. – Есть ли кто-то еще, кроме Джоша, кто мог бы хотеть причинить вам вред?

Я задумалась на секунду.

– Есть парень, с которым мы совпали в «Коннекторе», Паркер. Он посылает мне странные сообщения. Он что-то знает об этих убийствах.

– Почему вы так думаете? – поинтересовался Форрестер.

– Он сказал кое-что довольно странное, – ответила я.

– Понятно, – произнес Форрестер. – Что вы имеете в виду под «странным»?

– Ну, например, он знал о том, что случилось с Робом, понимаете? – я увильнула от ответа.

– То есть как, он знал об этом?

– Он отправил мне ссылку на статью. Ну знаете, о трупе в парке.

– Понятно, то есть он прочитал о смерти Роба Гамильтона в интернете, после того как это случилось. Об этом сообщалось во всех новостях, мисс Тернер. Едва ли это «очень странно».

– Но Паркер не знал, что я ходила с ним на свидание. Вы что, не понимаете? Ему незачем было отправлять мне ту ссылку.

– А другие мужчины из этого приложения не отправляли вам странных сообщений?

– Ну, отправляли, конечно, один парень как-то спросил, не могу ли я побрить ему спину, но…

Форрестер кашлянул в кулак.

– Мисс Тернер, я имел в виду сообщения с угрозами.

– Ну, вообще-то да, я каждый день получаю кучу пассивной и не очень пассивно-агрессивной чуши. Парни требуют встретиться или страшно злятся, если я осмеливаюсь перестать с ними общаться. А еще есть настоящие очаровашки, которые рассказывают мне о том, какой шлюхой я выгляжу на фотографиях в профиле.

Лицо Форрестера вспыхнуло.

– Получается, – промямлил он, – что странные сообщения не такая уж редкость.

– Я же вам говорю, этот парень, Паркер, с ним что-то не так. Что-то плохое, если вы просто…

– И со многими мужчинами вы общались в этом приложении? – перебил меня Форрестер.

– Ну, это зависит от того, что значит «многие», – сказала я, показывая пальцами кавычки в воздухе. – Будем считать, что с несколькими.

– Нам понадобятся их полные имена и телефоны, если вы будете так любезны, – попросил Форрестер.

– Это не совсем так работает… – начала я.

Я видела, как лицо Форрестера становится все краснее и краснее по мере того, как разговор со мной выводил его из себя. Лайонс посмотрел на своего коллегу.

– Думаю, мисс Тернер хочет сказать, что приложение не дает доступа к этой информации, – объяснил он.

– Тогда имена тех, с кем вы встречались, – раздраженно пропыхтел Форрестер.

– После Джоша была всего парочка – те, из списка, который я показывала детективу Лайонсу, Дев и Себастьян. Но мы, ммм, тоже не очень хорошо расстались.

– Что это значит? – гавкнул Форрестер.

– Я в итоге их тоже заблокировала. – Я пожала плечами. – Простите.

Форрестер тяжело вздохнул, будто пытаясь проглотить накопившееся за всю жизнь раздражение.

– Мы считаем, что лучше всего будет изучить ваш телефон, – заявил Форрестер. – На телефонах Роба и Фредди были сообщения с угрозами с одного и того же неизвестного номера.

– Стойте, вы думаете, это я им угрожала?

– Мы знаем, что вы угрожали Джошу Литтлу, – отрезал Форрестер.

– Может, кто-то еще имеет зуб на этих парней, – вставил Лайонс. – У вас есть бывшие парни, которые, возможно, не в восторге от того, что вы с кем-то встречаетесь?

– Только мой бывший, Ной, Ной Коултер, наверно. Но он на такое не способен.

– Вы в этом уверены? – уточнил Форрестер.

– Конечно! – воскликнула я. – Если б вы его знали, вы бы поняли. Он… он вроде как потрясающий, правда.

– Он не связывался с вами в последнее время? – спросил Лайонс.

– Нет, – сказала я, и в моем голосе появился оттенок сожаления. – Я несколько недель его не видела и не слышала. Почему вы спрашиваете? Вы хотите с ним поговорить? Он не имеет к этому никакого отношения.

– Это часть нашего расследования, мисс Тернер, – объяснил Лайонс.

– То есть у него нет причин на вас злиться? – спросил Форрестер.

– Нет, – соврала я. – В любом случае он даже не знает, что я с кем-то встречаюсь. Скорее всего, его это вообще не волнует.

– Я разговаривал с вашим бывшим начальником в Делисиозо, – объявил Форрестер.

– Вы что? – удивилась я. – Зачем?

– Гвен, мы просто хотим расставить точки над «i», – сказал Лайонс.

Изучение личной жизни невинной женщины не кажется мне обычной полицейской работой, но я прикусила язык и позволила ему продолжить.

– Он рассказал мне, что вы ушли с работы вскоре после того, как предложил вам большое повышение, – произнес Форрестер.

– Да, я вам говорила, мы с моим бывшим запускали совместный бизнес.

– Ваш босс сказал, что повышение было важным событием, и вы несколько месяцев для этого упорно работали, даже добивались его.

– Да, – подтвердила я. – И что?

– Просто такое поведение выглядит необычно, – протянул инспектор детским тоном, специально притворяясь туповатым, пытаясь заманить меня в глупую ловушку. – Так много работать ради повышения, а потом бросить работу и парня.

– Я никогда не говорила, что бросила его.

– То есть это он вас бросил? – уточнил Форрестер.

– Какое это вообще имеет значение? – повысила я голос. – Людей убивают, а вы хотите посплетничать о моей личной жизни?

На минуту в комнате стало тихо.

– Мисс Тернер, просто ответьте на вопросы, если вам не трудно, – спокойно ответил Форрестер. – Должен вам сообщить, этим утром я хотел зайти к Ною Коултеру, но дома никого не оказалось. Не знаете, он не уезжал из города по каким-нибудь делам?

– Я же сказала, – тихо ответила я. – Мы не общались с тех пор, как расстались. Может, он поехал к маме. Она болеет.

Снова стало тихо, Форрестер записывал в свой блокнот новую информацию.

– Так, кто еще мог знать подробности ваших свиданий? – наконец спросил Лайонс. – Возможно, кто-то решил вас защитить?

– Ну, есть еще Чарли. Обычно я выдаю ему полный отчет на следующий день после свидания.

– Чарли?

– Чарли Эдвардс. Он работает со мной в передвижном кофейном фургоне на набережной.

– И он тоже пользуется этим «Коннектором»? – поинтересовался Лайонс.

– О боже, нет. Чарли и близко не подойдет к приложениям для знакомств. Мне кажется, он просто рассчитывает, что космический порядок пошлет ему девушку. Может, поэтому он все еще один.

– Понятно. Между вами когда-нибудь что-нибудь было? – Лайонс посмотрел прямо на меня, и я заметила, что его глаза не совсем голубые. В этом свете они были почти серыми.

– Нет. Мы просто друзья. Он милый и забавный, хороший парень и все такое, но явно не от мира сего.

Офицеры переглянулись.

– Ваш телефон, если вы не против, мисс Тернер, – потребовал Форрестер.

– Серьезно? Разве это не нарушение закона о защите персональных данных или вроде того? – ощетинилась я.

– Мисс Тернер, есть какая-то причина, по которой вы не хотите, чтобы мы изучили ваш телефон? – Форрестер устремил на меня очередной ледяной взгляд.

– Ладно. – Я достала из кармана телефон и швырнула его через стол. – Пароль 1234.

Мужчины переглянулись, и я начала жалеть, что не сменила этот дурацкий неоново-оранжевый чехол для телефона с ухмыляющимся единорогом.

– У кого-нибудь еще есть доступ к нему? – спросил Форрестер, беря телефон двумя пальцами, словно это то, что его собака наложила на тротуар, и уронил его в прозрачный пластиковый пакет.

– Нет. Только я знаю свой пароль. Ну, еще Ной, он его знает. Но я уже сказала, что не видела его несколько месяцев.

– Ваш пароль – 1234, это вряд ли «Форт Нокс». – Форрестер закрыл молнию на пакете своей шариковой ручкой.

– Что насчет ваших соседей по квартире? Семья? Коллеги? – спросил Лайонс. – Они могли воспользоваться вашим телефоном?

– Нет. То есть я даю его Чарли, чтобы обновить ленту «Каппачино» в Твиттере. И иногда одалживаю Джамалю, нашему постоянному клиенту, чтобы тот позвонил своей маме по Фэйстайм, потому что у него, по его словам, нет смартфона. Но это все. А, и я оставила его в пабе на Новый год на двое суток, когда потеряла между диванными подушками.

– Понятно. – Форрестер бросил ручку на стол и со вздохом откинулся на спинку стула.

Я оглядела комнату, о которой с уверенностью можно сказать, что это худшая комната из тех, в которых я имела несчастье находиться. Штукатурка осыпалась с голых стен, и единственный звук производили тикающие часы, которые висели позади Лайонса.

– Послушайте, вы теряете время, – произнесла я наконец. – Говорю же, вам нужно найти Паркера. Скорее всего, это он угрожает этим парням.

Форрестер громко кашлянул в свои густые усы.

– Мы изучим этот момент, мисс Тернер, – заверил Форрестер. – Но сейчас вам нужно помолчать и позволить нам делать свою работу.

– Это меня абсолютно устраивает, – согласилась я. Для одного дня я и так уже видела слишком много трупов. – Я могу идти?

– Да, но мы просим вас не уезжать из города, – сказал Форрестер.

– Подождите, это что, значит, что меня подозревают?

Форрестер кашлянул. Лайонс поерзал на стуле.

– Нет, мы считаем вас лицом, которое представляет интерес для дела, – объяснил Лайонс. – Это всего лишь означает, что мы хотим исключить вас из расследования.

Я чувствовала, как в животе снова поднимается буря.

– Можете исключить меня прямо сейчас. – Я поднялась. – Все это не имеет ко мне никакого отношения.

Оба мужчины промолчали. Когда я наконец пошла к выходу, Форрестер пробормотал в диктофон что-то о том, что допрос окончен. Лайонс встал.

– Я тебя провожу! – крикнул он.

Я проигнорировала его предложение и прошла мимо стойки администратора, через вращающиеся двери участка на холодный воздух, хватая его ртом, будто провела под водой слишком много времени.

Глава 19

Оказавшись на улице, я спустилась по бетонным ступенькам полицейского участка, скользя рукой по прохладным перилам. На последней ступеньке я остановилась, пытаясь прийти в себя. Единственное, чего мне хотелось – это позвонить маме и рассказать обо всем. Но я даже не представляла, с чего начать.

– Гвен, – раздался голос позади меня, прервав мои попытки собрать себя в кучу. Я обернулась и увидела детектива Лайонса.

– Не-а, – отрезала я и пошла дальше.

– Подожди секунду. Слушай, я знаю, это было неприятно, но мы просто хотим убедиться, что у нас есть вся информация. Гвен, все будет хорошо.

– Правда? Это твое профессиональное мнение?

Я едва ли ему поверила; сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из грудной клетки.

– Да, – твердо произнес он, глядя на меня не моргая. – Да, это мое мнение. Обещаю, так или иначе, но мы разберемся в этом деле.

Деле. Мне показалось, это был странный способ назвать то, что грозит стать массовым убийством целой популяции одиноких мужчин Истборна, но ладно. Я села на ступеньки и уставилась на свои кроссовки.

– Я знаю, сейчас это звучит невероятно, – продолжил он. – Но я на твоей стороне. Давай я подвезу тебя домой. Денек выдался еще тот.

Лайонс махнул рукой на машину, припаркованную рядом с участком.

– Нет, я могу пройтись. Тут всего-то десять минут.

– Да? Кажется, дождь собирается. – Лайонс прищурился, глядя на облака, словно небо предложило ему трудную задачку.

– Не-а. Нет. Ничего подобного, не будет никакого дождя. Я пойду пешком.

– Ты совсем не изменилась, да? – Лайонс покачал головой. Он подошел к машине, открыл дверь и замер. – Ты можешь мне позвонить, в смысле, ну ты понимаешь, если вспомнишь что-нибудь, что может помочь.

Я пожала плечами, не зная, что еще сказать, и с туманными мыслями побрела домой. Когда на лицо закапал дождь, я мысленно прокляла Лайонса и его милый, сухой «Форд Фиеста». Но я зашагала дальше, пытаясь разобраться в том, что случилось за последние три часа.

Когда я наконец свернула на свою улицу, то увидела Сару, которая выкатывала из дверей чемодан на колесиках.

– Эй! – крикнула она. – Я волновалась, что не застану тебя! Где ты была? Я тебе звонила.

– Привет. – Я посмотрела на свои мокрые конверсы.

– Гвен? Ты в порядке? – Сара отпустила ручку чемодана и устремилась навстречу мне.

Едва она добежала до меня, я внезапно обняла ее и крепко сжала.

– Выглядишь дерьмово, – заметила она, выпуская меня из объятий и оглядывая сверху донизу. – Что случилось?

– Спасибо! – Я попыталась улыбнуться. – Я была, ну, я была в полиции. Они думают, что смерть Роба была неслучайной.

– Что за чушь? – ахнула она. – Тот сопляк? Почему они обсуждали это с тобой?

– Они всего лишь хотели узнать, как прошло свидание, когда я последний раз с ним общалась, ну знаешь, все в таком роде.

Я снова уставилась на свои ноги. Врать ей казалось неправильным, но что мне делать? Сказать, что только что нашла труп в пластиковом крокодиле и теперь я подозреваемая номер один в расследовании убийства? Это уж точно испортит ее свадьбу. Она все отменит, а этого я никоим образом не допущу. Но как только все закончится, клянусь себе, я все ей расскажу.

– Черт, Гвен, – выдохнула Сара. – Надеюсь, ты сказала им, что парень был полным лузером и ты больше не хотела с ним встречаться.

– Да-да, ровно так и сказала, Сара. Оказывается, полиция приходит в полный восторг, когда им рассказываешь, как ты ненавидела жертву.

Сара состроила мне гримасу.

– Кстати, а что это за чемодан? Ты куда-то собралась? – спросила я.

– Мы с мамой едем в спа, помнишь? Она настояла на предсвадебном уходе. – Сара закатила глаза при мысли о трате времени на то, чтобы оказаться запертой голой в сауне вместе с матерью.

– А, точно, я совсем забыла, – пробормотала я. Сердце слегка упало. Я надеялась, мы проведем вечер вместе, будем пить дешевое вино и смотреть дурацкую романтическую комедию, которую я уже видела сотню раз.

– Ричард на пару дней уехал в Брайтон со своими друзьями-альпинистами. Я сказала ему вести себя хорошо.

– Сомневаюсь, что можно вести себя плохо, играя в настольные игры, – хмыкнула я, выдавливая улыбку.

Сара прищурилась и коснулась моей руки.

– Гвен, как ты? Обычно, когда ты выдаешь кучу дурацких шуток, значит, притворяешься, что все хорошо.

– Я просто ужасно устала.

– Хочешь, я отменю спа? Можем купить бутылку вина и поболтать, если хочешь?

– Нет, – твердо ответила я. – Нет, нет, нет. Тебе нужен уход, ради бога, ты только посмотри на себя.

Сара рассмеялась.

– Ладно, ты уверена?

– Да, не волнуйся. Честно, все, чего я хочу? – это есть печенье, лежа в ванне, а потом пойти спать. О, слушай, вот такой уход они должны предлагать в спа.

Она даже не улыбнулась.

– Ты знаешь, что я могу отложить свадьбу, да? – Сара посмотрела мне прямо в глаза. – Никогда не бросай сестру в беде, так ведь? Для меня важнее ты, а не какое-то глупое пышное платье и вечеринка.

– Правда? Ты бы это сделала?

– Нет, конечно, нет. – Она улыбнулась. – Я внесла депозит в три тысячи за обслуживание и еду. Но я беспокоюсь за тебя, Гвендолин. Тебе в последнее время пришлось несладко.

– Все в порядке. Честно, я в порядке. Полиция со мной закончила, все успокоилось. Не могу дождаться следующей недели, все будет идеально.

Свадьба, как и ожидалось, обещала быть пышной благодаря сверхъестественным способностям Сары организовать бесподобную вечеринку из ничего. Она забронировала (с минимальной помощью Ричарда) красивейшую отреставрированную церковь восемнадцатого века на острове Истли примерно в 15 милях от побережья на День святого Валентина. Мы разведали обстановку, когда ездили туда после Нового года, и церковь выглядела так, словно сошла со страниц «Ребекки»[20], или, как сказал Ричард, «была логовом злодея из фильмов про Джеймса Бонда».

Сара бросила на меня еще один тяжелый взгляд, будто пытаясь понять, правду ли я говорю, и если это не так, то размышляла, стоит ли со мной спорить.

– Звони, если тебе что-нибудь будет нужно, что угодно, ладно? Я всего в сорока пяти минутах отсюда. Уверена, я смогу пропустить часовую лекцию маменьки на тему моего веса, пока меня неистово массирует старая гречанка.

Про Сару можно говорить что угодно, но мне никогда не стать такой подругой, как она. И с папой, и с Ноем она всегда была рядом, чтобы поддержать меня, когда мир разваливался на части. Но на этот раз я не позволю своим проблемам разрушить ее счастье.

– Знаешь, я буду по тебе скучать, когда ты уедешь, – сказала я ей.

Она снова вопросительно посмотрела на меня.

– Теперь я знаю, что что-то происходит! – Сара улыбнулась. – Не жалей меня, Гвендолин. Я буду всего-то в паре кварталов отсюда. И в любом случае ты слишком занята свиданиями. Ты даже не заметишь, что меня здесь нет.

– Да, я знаю, но… – Я замялась. – Ты точно, на сто процентов уверена, что Ричард – тот самый?

Лицо Сары на секунду помрачнело.

– В миллионный раз, Гвен, конечно, я уверена. Он любовь всей моей жизни. Я знаю, тебе тяжело это слышать после всего случившегося с Ноем, но…

– Все нормально, я в порядке, – быстро заверила я.

Мы стояли на улице в тишине несколько секунд.

– Гвен, ты же знаешь, ты всегда можешь поговорить со мной. Я здесь, если понадоблюсь, помнишь?

Я открыла рот, собираясь что-то ответить, но в этот момент небеса разверзлись.

– Глянь на это, я сейчас промокну. – Я подняла руку к небу. На ладонь упали жирные капли дождя. – Иди.

Сара взяла чемодан и затолкала на заднее сиденье своей машины, обняла меня и забралась на водительское сиденье. Перед тем как закрыть дверь, она повернулась ко мне, пристегивая ремень безопасности.

– Люблю тебя, – произнесла она.

– И я тебя. Повеселись. Не забудь стащить весь «Молтон Браун»[21], у нас почти все кончилось.

– Гвен, ты же знаешь, что, когда я перееду, тебе придется самой воровать косметику, да? – хмыкнула Сара, закрывая дверь машины.

Я показала ей язык, когда она отъезжала, зашла в дом, втащила себя по ступенькам и рухнула на кровать. Пролежав там минут десять с закрытыми глазами и слушая, как в окна хлещет дождь, я бросила все попытки понять, что же случилось за последние 48 часов.

Я вытащила из кармана салфетку и расправила ее на одеяле. Взяла с тумбочки помаду, и холодная дрожь пробежала по мне, когда я перечеркивала имя Джоша толстой красной линией. Трое мертвых мужчин, и все они недавно ходили на свидание со мной. Ясно же, что здесь должна быть другая связь, да? В смысле кроме того, что все они придурки.

Я снова посмотрела на имена.

Роб. Фредди. Джош. Дев. Себ.

И конечно, имя на конце салфетки, которое я оторвала. Пусть все они законченные болваны, никто из них не заслуживал смерти.

Я набрала ванну и обыскала квартиру в поисках какой-нибудь вредной еды. Не найдя ничего, я положила на тарелку престарелый сыр, половину бейгла, остатки соуса из банки и осторожно опустила ноги в пену. Мое сердце упало. Вода была едва теплой, но я уже залезла, так что улеглась в ванну целиком. Сидя недовольная в ванне, я не могла перестать думать о Паркере и о том, как кто-то мог захотеть устроить все это. Надеясь на лучшее, я открыла горячий кран большим пальцем ноги и сунула ногу под воду, надеясь, что она прогрелась. Стало только холоднее.

Спустя добрых несколько минут сидения в чуть теплой ванне и поедания остатков соуса я вылезла из ванны и завернулась в полотенце. Вытираясь, я смотрела в окно спальни на неослабевающий дождь. В свете уличных фонарей чуть дальше по улице виднелась машина, припаркованная рядом с домом миссис Брэдшоу. Это было странно, поскольку зимой он пустует, потому что она уезжает в Испанию на Рождество. Я протерла запотевшее стекло и прижалась к нему лицом. Я почти могла разглядеть фигуру, сидящую на водительском сиденье.

Кто-то наблюдал за мной.

Глава 20

– Вот подонок, – прорычала я, натягивая халат.

Тяжело шагая, я выскочила под проливной дождь и, дойдя до голубого «Форда Фиесты», несколько раз постучала в окно. Прошло полминуты, прежде чем детектив Лайонс проснулся. Открыв глаза, он увидел мое мокрое злое лицо, частично скрытое влажным пушистым капюшоном халата. Его лицо отражало смешанные эмоции: сначала замешательство, затем осознание и, наконец, принятие. Он с неохотой опустил окно.

– Эм, Гвен, послушай… – промямлил он.

– Ты первый раз следишь за подозреваемым, а?

– Это не…

– Даже не начинай. Я не идиотка. Ты сидишь здесь и следишь за мной?

– Нет, я не слежу за тобой. Я бы сказал, что присматриваю за тобой.

– Ага, и как именно ты это делаешь с закрытыми глазами? – поинтересовалась я.

Лайонс потер глаза рукой.

– День был долгий.

– Тогда иди домой, Красавчик. Это вообще по правилам? Тебе можно просто ходить за мной? Мне плевать, что я подозреваемая, это ненормально.

– Ты не подозреваемая, – начал он.

К этому моменту мой халат потяжелел от холодного дождя. Я приблизилась к дверце машины и в упор посмотрела на Лайонса.

– Да-да, знаю, я не подозреваемая, я «лицо, представляющее интерес для дела». Хочу тебе сообщить, что для так называемого лица, представляющего интерес, я не так уж и интересна. Иди домой к своей жене.

– Я не женат. Больше не женат.

– Тогда иди домой и отдохни! – рявкнула я. С этими словами я повернулась и пошла обратно домой со всем достоинством, на которое была способна, а розовый халат тащился по лужам вслед за мной.

– Гвен, подожди! – крикнул Лайонс мне вслед.

Я вошла в дом и захлопнула за собой дверь.

В ярости я села на диван и собралась уже написать Саре, но вспомнила, что у меня нет чертового телефона. Никакого телефона, никакой еды, а теперь еще и мокрый диван. Я пошла наверх и вытерла полотенцем волосы, будто пытаясь выбросить из головы все мысли.

Почему полиция следит за мной? Они действительно думают, что я способна на все это? Или они думают, что я, возможно, в опасности?

Вдруг в дверь постучали. Я знала, кто стучал, и не имела ни малейшего желания открывать. Но после трех минут ударов по двери я сдалась и открыла дверь – на ступеньках стоял Лайонс, который выглядел еще более мокрым, чем я.

– Тебе что, не выдали штатный полицейский зонт? – съязвила я.

– Я долго звонил в звонок. – Он проигнорировал мой вопрос.

– Он сломан, – объяснила я. – Почти так же, как и твой этический кодекс.

– Слушай, я пришел только отдать тебе телефон.

– И? Вы нашли там доказательства того, что я кровожадная серийная убийца?

– Гвен, я знаю, ты не посылала этих сообщений с угрозами, но кто-то же их посылал.

– Это Паркер, я же тебе говорила.

Лайонс потер переносицу.

– Паркер, – вздохнул он. – Кем бы ни был этот Паркер, ничего не указывает на то, что он как-то связан с этими убийствами, если не считать того, что он читает о них в новостях. Скорее всего, он просто очередной ненормальный из интернета.

Я смотрела, как Лайонс стоит в дверях; его волосы разгладились от воды, на лице застыло пристыженное выражение, и я, не сдержавшись, пожалела его. Говорите, что хотите, но, по крайней мере, он не был ненормальным из интернета.

– Если ты правда хочешь убедиться, что я не убийца, почему бы тебе не зайти. Оценишь обстановку. Вы обычно так говорите, да?

Я отошла в сторону и махнула рукой, приглашая его войти.

– Вот. – Я сняла со своих плеч полотенце и передала ему. Лайонс взял его, хотя смотрел на него так, словно я только что дала ему гниющий труп хорька, и зашел внутрь.

– Спасибо, – поблагодарил он, с опаской вытирая полотенцем волосы.

– Полагаю, ты уже знаком с моей гостиной, – сказала я, когда Лайонс повесил на вешалку свою мокрую куртку и прошел в комнату.

Он подозрительно огляделся вокруг. Я заметила, что его белая рубашка была слегка влажной и местами прилипла к его телу так, что под ней виднелась кожа.

– Присаживайся. – Я похлопала по дивану. – Хотя твоя машина наверняка будет поудобнее, чем это дерьмо.

Если б этот диван мог говорить, он бы поведал массу историй. В основном истории о пицце навынос и самодельных коктейлях, но и о нескольких захватывающих свиданиях тоже. Затем я подумала, что Ричард с Сарой наверняка не один раз занимались сексом на этом диване, и скривилась от этой мысли.

– Так что, ты собираешься рассказать мне, что происходит, Обри? Мне казалось, я не подозреваемая. Ты правда думаешь, что я собираюсь запрыгнуть на паром до Франции и пуститься в бега? Этот хмырь Форрестер реально думает, будто я как-то связана со всем этим, да?

– Он думает, ты нам чего-то недоговариваешь, – произнес Лайонс.

Я посмотрела на свои ноги.

– Гвен, ты нам чего-то недоговариваешь?

– Ты поэтому ошиваешься вокруг моего дома и следишь за мной? Потому что думаешь, что я лгу?

– Я не шпионил за тобой. Я хотел убедиться, что ты в безопасности.

– А ты сам-то в безопасности, вот в чем вопрос?

Лайонс нахмурился, вытер со лба оставшиеся капли дождя и протянул мне полотенце.

– Я должен вернуться в машину, – объявил он.

– Все нормально. Ты должен знать, мы с Грейс постоянно лазили в твою спальню, когда тебя не было дома. Я давно знаю все твои секреты. И, честно говоря, я могла бы ими воспользоваться.

Я принесла с кухни последний пакет чипсов, разорвала его и положила на кофейный столик. Лайонс подозрительно оглядел чипсы, а затем достал из кармана мой телефон.

– Милый чехол, кстати, – заметил он.

– Я всегда говорю, что это ирония. Так ты посмотрел мои чаты в «Коннекторе»? – робко уточнила я.

– Да, – коротко ответил он. – Там было, мм, много всякого.

Я почувствовала, как краснеют мои щеки.

– Парни на салфетке. Я познакомилась со всеми ними в «Коннекторе». Ты можешь попросить разработчиков дать тебе их контакты?

– Они в Амстердаме. Мы послали запрос, но они тянут резину. Из-за защиты персональных данных там нужно прорваться через кучу бумажной волокиты.

Я тяжело опустилась на диван рядом с ним.

– Ты правда считаешь, что мне угрожает опасность? – поинтересовалась я.

– Если ты права, то кто бы за этим ни стоял, он убивает мужчин, с которыми ты ходила на свидание, в порядке твоего с ними знакомства. Так что в непосредственной опасности сейчас Дев.

– Но что будет, когда он дойдет до конца списка?

Лайонс взял чипсы и медленно прожевал их.

– Гвен, до этого не дойдет. У нас есть зацепка по Деву, Форрестер наверняка сейчас с ним.

Я почувствовав волну облегчения.

– Что насчет Себастьяна?

– Оказалось, его не так-то просто найти. Наверно, было бы проще, если б ты его не заблокировала. Ты можешь попробовать совпасть с ним в «Коннекторе» снова? Вряд ли там так уж много аккаунтов.

– Э-э, нет. Это не так работает. Если он заблокирован, то он заблокирован. И там в прямом смысле слова тысячи людей, Обри.

– Серьезно? – вздохнул Лайонс.

– Честно говоря, ты совсем не представляешь, что происходит в мире свиданий. Это чертов тяжкий труд. Нужно потратить кучу времени, выслушивая всякую чушь от сотен придурков в пустой надежде, что один из них окажется обладателем смутно бо́льшей индивидуальности, чем запеченный картофель. Быть одной трудновато, знаешь ли.

Я открыла «Коннектор» и показала ему экран.

– Вот с чем я имею дело, – произнесла я, пролистывая несколько случайных парней. – Вот, смотри.

Лайонс взял телефон и начал тыкать пальцем в экран, быстро пролистывая профили указательным пальцем так, будто только что узнал о существования тачскрина.

– Господи, Обри, ты что, правда никогда не был один, да?

– Я был один, – быстро ответил Лайонс. – Я сейчас один. Я просто никогда раньше не пользовался такими штуками. Ты права, здесь и правда куча аккаунтов. Как вообще можно выбрать кого-то одного?

– Остановись, пока тебе не стало плохо. – Я забрала у него телефон. – Вот, я тебе покажу.

Я села, повернувшись к нему, и распустила волосы.

– Да или нет?

– Что?

– Я Дженни. Я люблю ходить в пабы и кино, но поваляться в кровати с газетой в воскресенье утром тоже люблю. Да или нет.

– Нет, – ответил Лайонс.

Я провела ладонью по лицу, снова собрала волосы и состроила новое выражение лица.

– Я Дениз. Я люблю лазанью и не люблю понедельники. Да или нет?

– Это разве не Гарфилд? – уточнил он.

– Кто такой Гарфилд?

– Гвен, ты знаешь, кто такой Гарфилд, – вздохнул он. – Толстый рыжий кот!

– Толстый рыжий кот, который любит лазанью? Звучит так, будто ты его выдумал. Ладно, последний вариант.

Я еще раз провела рукой по лицу и надула губы.

– Я Гвен. Я люблю пиццу и расследовать детективные истории. Да или нет?

– Ммм, а есть опция «возможно»? – улыбнулся Лайонс.

– Нет! – Я оттолкнула его в насмешливом возмущении.

– Ладно, я об этом подумаю. Отношения правда сейчас такие бесстыдные?

– Есть и положительные стороны. Один парень прислал мне фотки своего достоинства с фильтром «сепия», как будто он из Викторианской эпохи.

Лицо Лайонса выражало плохо скрытое отвращение.

– Эй, все не так плохо. – Я пожала плечами. – Ходишь выпить, флиртуешь с классными парнями и потом никогда им не пишешь. Никаких обязательств, никакой ревности, никаких споров и никаких визитов к свекрам. Я могу проводить праздники в кровати, как и полагается. Идеальное преступление!

– А тебе разве не хочется чего-то серьезного однажды? Брак и все такое?

– Кажется, у тебя вышло не очень.

Лайонс вдруг проявил недюжинный интерес к пакету чипсов.

– А Дев, – спросил Лайонс, меняя тему. – Он был из нормальных парней?

– Да, – тихо ответила я. – Мне сначала так показалось, по крайней мере.

– Не волнуйся, мы его найдем, – произнес Лайонс, видя мое нахмуренное лицо. – О чем вы говорили на свидании? Все, что ты вспомнишь, поможет ускорить поиски.

– Не знаю. Обычная ерунда: знаки зодиака, погода, общественный транспорт.

Лайонс с недоверием посмотрел на меня.

– У него была отличная прическа, помнится. И он Телец. Кажется.

– Знаки зодиака? Люди теперь это обсуждают на свиданиях? – удивился он.

Я задумалась.

– Ладно, ладно, подожди, помолчи минутку, дай сосредоточиться. Честно говоря, мне надо вспомнить все эти свидания. Парни почти все время объясняли хронику Кинематографической вселенной Марвел в мучительных подробностях или одновременно опекали меня и оскорбляли, пока я…

Я замолчала, осекшись. Я вспомнила толстые черные линии, перечеркивающие имена Роба, Фредди и Джоша.

– Мне кажется, я почти ничего о них не знаю, – прошептала я, осознав, что это правда, едва слова вылетели у меня изо рта. Куча бесполезной болтовни и ничего важного.

Лайонс глубоко вздохнул.

– Просто начни с самого начала.

Глава 21

Обычно я бы никогда не свайпнула вправо профиль вроде профиля Дева: ссылка на его Инстаграм. Фото, на котором он явно замазал свою бывшую. Без футболки на 66 процентах своих фотографий, а на остальных 34 процентах окружен девушками. Но, должна признать, Дев очень симпатичный, с дерзкой улыбкой, которая говорила: я одновременно уверен в себе, очарователен, скорее всего, великолепен в постели и полный говнюк. Но он ведь не может быть так же плох, как и последние трое. И, кто знает, вдруг под этим роскошным прессом скрывается чарующий внутренний мир?

Поэтому, когда он начинает с едва ли смешного вступления («Часто сюда заходишь?»), я отвечаю, и спустя пару дней переписки, несмотря на все доказательства обратного, мне кажется, что Дев, пожалуй, обладает тройным бонусом, который так редко можно встретить в мужчинах Истборна: забавный, смешной и не полный придурок.

Наконец Дев спросил, хочу ли я встретиться.

Дев: Как насчет боулинга вечером?

Гвен: Да! Звучит здорово. Обожаю боулинг.

Никому не говорите, но на самом деле я ненавижу боулинг. Но, к счастью, для Дева, я готова не выпендриваться и на часок опозориться. К моменту когда я возвращаюсь тем вечером домой, все, что мне нужно, – это сходить в душ, найти подходящий наряд и отрепетировать свое лучшее «пожалуйста, расскажи побольше о своей идее для подкаста» выражение лица.

Крикнув «привет» Саре и Ричарду, я взлетела по лестнице и начала доставать из шкафа одежду, пытаясь нащупать желанную точку между «мне до лампочки» и «я перестаралась». Выбрав джинсовый комбинезон, который, по моему мнению, был одновременно удобным и милым, я села, скрестив ноги, перед большим зеркалом в коридоре и начала наносить макияж, потягивая текилу с тоником и жуя тост (разумеется, выпить перед встречей необходимо, но и подготовить желудок тоже надо).

Затем, вооруженная расческой с широкими зубчиками и утюжком для волос, я пять минут вытягивала в разные стороны свою упрямую блондинистую гриву. Я потерпела поражение, и из зеркала на меня смотрел сердитый лев (сердитый лев, который, надо признаться, великолепно справился со смоки-айс и стрелками). Было уже поздно, поэтому я в отчаянии пригладила волосы руками, а потом завязала в небрежный хвост и смирилась со своим видом.

Выходя из дома, я покрутилась перед Сарой, которая сочла мой вид приемлемым. Иногда мне сложно сравнивать себя с ней. Сара с ее длинными блестящими черными волосами и всегда безупречным макияжем выглядит так, будто у нее есть секретная вторая работа фотомоделью с этих коробок с краской для волос. Особенно когда на ней узкое кремовое поло, которое она так часто носит в это время года. Кажется такой потерей, что они с Ричардом последнее время намертво приклеились к дивану.

– Так ты проводишь вечер четверга? – Я обвожу рукой остатки полусъеденной тайской еды навынос и заново наполненные вином бокалы, поблескивающие в свете экрана телевизора.

– Что? – спрашивает Сара, не отрывая глаз от экрана. – Мы живем в золотом веке телевидения!

– Ага, ну, наверно, вы сможете развлечь внуков сказками о Нарко, сезон пятый.

– Вообще-то второй сезон самый лучший, – вклинивается Ричард.

– Буду знать. – Я направилась к двери. – Не ждите меня.

– Не будем, – обещает Ричард. – Мне кажется, я почти готов отправиться на боковую после этой серии.

Сара закатывает глаза и целует Ричарда в щеку, пока я изображаю, будто приставляю к виску пистолет и вышибаю себе мозги.

Ричард принадлежал к тому типу мужчин, которые молятся на текущий кран, чтобы в субботу затащить Сару в хозяйственный магазин на три часа. И, скажу я вам, Сара-до-Ричарда скорее б умерла, чем была бы застигнута рядом с хозяйственным магазином. Вы скорее нашли бы ее в соседнем пабе с бутылкой совиньон блан. Но самая захватывающая часть обычного вечера, по версии Ричарда, – это «та-дам», который объявляет очередной вечер нетфликса. Я всегда считала, что человека можно оценить по тому, любит он сюрпризы или нет. А Ричард сюрпризы ненавидел.

– Кстати, об ужасном убийстве, – добавляет Сара. – Не забудь скинуть мне свое местоположение, когда доберешься, просто чтобы я знала, куда отправлять полицию, если он окажется психопатом.

– Эй, может, психопат окажется прекрасным кавалером для твоей свадьбы, – шучу я. – Представь лицо своей мамы, когда он начнет резать всех без разбора ножом для торта.

– Гвен, это не смешно… – начинает Ричард.

– Я официально аннулирую твоего плюс-один! Я говорила, что не хочу, чтобы на свадьбу заявился какой-то непонятный придурок, потому что тебе не хватило времени и пришлось привести риелтора, – заявляет Сара.

– Что ты имеешь против непонятных придурков? Кое-кто из моих лучших друзей непонятные придурки. – Я скольжу глазами в сторону Ричарда.

– Эй, погоди-ка… – опять начинает Ричард.

– Извини, пора бежать! – Я открываю входную дверь. – Люблю вас!

С этими словами я выхожу на холодный воздух, в моем животе порхают бабочки. Когда я прихожу в модный боулинг в торговом центре Хэмпден-парка (залитые неоновым светом дорожки, кабинки в американском стиле и олдскульный рок-н-ролл в колонках), я рада видеть Дева в белоснежной футболке, черных джинсах-скинни и потертых конверсах.

Вживую он такой же симпатичный, как и на фотографиях, – густые черные ресницы обрамляют большие, глубокие глаза цвета темного золота.

– Выглядишь чудесно, – говорит он, клюнув меня в щеку после моего эффектного появления.

– Ты тоже. Ты выглядишь как привет из пятидесятых.

– Ну, у нас, парней, довольно ограниченный выбор, в основном это джинсы, а дальше нужно выбрать между рубашкой и футболкой.

– О, а как так вышло, что мне не досталась рубашка? Недостаточно хороша для тебя?

Я как-то слышала, как клиентка сказала, что если парень пришел на свидание в футболке, то, скорее всего, счет поделите пополам. Но мне, мне нравились парни в футболках.

– Я хотел показать бицепсы, – улыбается он.

Я мельком оглядываю его руки. Должна признать, там явно было на что посмотреть.

– Что ты думаешь о моей обуви? – Он указывает на свои ноги.

– Мне искренне плевать, какая на тебе обувь, Дев.

– Я думал, обувь – это первое, на что смотрят девушки?

– Нет ничего скучнее мужских ботинок, – говорю ему.

Это правда. Если я видела одни ботинки из рыжевато-коричневой кожи, я видела миллион. Нет, даже два миллиона, потому что эти засранцы всегда идут парой. Когда дело касается обуви, я счастлива, если она сделана не из пластмассы и мне не видны ваши ноги.

– Выпьем? – предлагает он.

– Конечно, – соглашаюсь я. – Текилу с минералкой, пожалуйста, и лайм, если у них есть.

Мы стоим перед баром и болтаем об обычной повседневной ерунде. Я рассказываю о том, что все утро убиралась дома и мои руки уже устали.

– И поэтому сегодня я не смогу продемонстрировать свое обычное мастерство и выдающиеся результаты, – сообщаю ему.

– Это хорошо, я тот еще лузер.

– А, не переживай, я побью тебя даже со слабой рукой, – я поглаживаю его по руке.

– Ой, это вряд ли, – улыбается он. – Я всех вожу сюда на первое свидание, так что мой прицел становится только лучше.

– Ничего себе, а куда ты идешь на второе свидание?

– Я никогда не продвигался так далеко. Пока.

Я могу сказать уже сейчас, что этот парень сведет меня с ума, но не уверена, в хорошем или плохом смысле.

– Хорошо, давай заключим пари, – предлагает он. – Проигравший покупает в баре победителю любой коктейль, какой тот захочет.

– Он или она, – отмечаю я.

– Не. Думаю, я все правильно сказал.

Мы переодеваемся из кроссовок в убого сидящие ботинки для боулинга и несем свои напитки к дорожке. Что впечатляет, Дев заранее заказал нам к дорожке милкшейки и картошку фри. Пока я с одинаковым энтузиазмом бросаю шары на дорожку и чипсы себе в рот, он рассказывает о своей работе в рекламном агентстве.

– Это совсем маленькая компания, «Фотерфолл Медиа».

– «Фотерфолл». Что, как водопад?[22]

– Ну-у да, но вместо воды у нас поток потрясающих идей, – смеется он. – Попросту говоря, от меня требуется придумывать слоганы, чтобы продавать зубную пасту и еду для домашних животных.

– Так ты что-то вроде Истборнского Дона Дрейпера?[23]

– Так и есть. Только без алкоголизма и мизогинии.

Я смеюсь, бросая шар, и в кои-то веки он, вихляя, катится по центру дорожки, сбивая большую часть кеглей.

– Видишь, я же говорила, что обыграю тебя, – заявляю я, пытаясь скрыть удивление.

Темная челка очаровательно падает ему на глаза, пока Дев изучает табло над нашей дорожкой.

– Эмм, кажется, ты и в математике не особо сильна, – замечает он, отбрасывая назад волосы и прищуриваясь. – Счет 46:99.

Я бросаю в него ломтиком картошки. Всегда думала, что бросаться в парней едой – неплохой способ пофлиртовать.

– Не волнуйся, еще два страйка, и может, ты и догонишь, – обнадеживает он.

Я бросаю еще один шар. Он сбивается влево и с обескураживающим лязгом падает в желоб.

– Наверно, я девушка одного страйка. – Я пожимаю плечами.

– Правда? А сколько страйков осталось у меня? – улыбается он.

– А мы все еще обсуждаем боулинг?

Дев закидывает в рот картошку и берет шар. Грациозно замахнувшись, он мастерски посылает его в центральную кеглю, от чего все остальные тоже падают. Он подмигивает мне, что раздражает.

Я макаю картошку в свой клубничный милкшейк и съедаю.

– Это ужасно! – морщится он.

– Я называю это «отправить картошку в отпуск».

– Я называю это исключительно отвратительным.

– И еще исключительно сексуальным? – спрашиваю я.

После того как меня в пух и прах разбили в боулинге, извиняющийся администратор выгнал нас с дорожки, и мы направились в бар. К счастью, в баре боулинга предлагалось не так много дорогих напитков, так что Дев выбрал двойную порцию дешевого бурбона в качестве своей награды.

– Ну и как тебе знакомства в «Коннекторе»?

– По большей части ужасно, – смеется Дев. – Вообще-то среди всех, кого я там встретил, ты первая, кто на самом деле кажется нормальной.

– Не уверена, что это комплимент, – замечаю я.

– Ну что ж, в боулинг ты играешь ужасно, так лучше? – Он улыбается. – Но все остальное в тебе вроде бы очень даже ничего.

– Получается, у тебя было немало неудачных свиданий? – Я невинно потягиваю пиво.

– «Коннектор» – это что-то, если уметь им пользоваться. Наверно, закон о средних числах подразумевает, что если ты часто ходишь на свидания, то тебе попадется несколько паршивых овец. Одна женщина заказала бутылку шампанского и даже не предложила разделить счет в конце ужина. А другая пыталась засунуть руку мне в штаны на виду у всего паба.

– Что значит «уметь пользоваться “Коннектором”»? – уточняю я.

Я и не представляла, что «Коннектором» надо уметь пользоваться. Но до сегодняшнего дня я умудрялась выбирать там сплошных чокнутых, так что, возможно, все это время я пользовалась им неправильно.

– Скажем просто, моему профилю требовалась кое-какая доработка, чтобы у меня все получилось, – объясняет Дев, прищурившись, словно пытается понять, можно ли мне доверять. – Ладно, а что насчет тебя, ты много ходила на свидания?

– Один-два раза. До недавнего времени я кое с кем встречалась.

– Что случилось?

– Наверно, я испугалась.

– Испугалась? – переспрашивает он.

– Ну да. То есть мы собирались путешествовать вместе по всей стране, бросить работу, вот это все. Это была его идея, его мечта, но я никогда об этом не мечтала. Но мне хотелось сделать это ради него, понимаешь? В итоге все завертелось слишком быстро. Я не выдержала.

Правда была чуть сложнее, чем это. Когда у Ноя заболела мама, он изменился. Не в плохую сторону, просто в прежние времена он всегда был разумом нашей пары, что давало мне возможность делать глупости, принимать опрометчивые решения и бросаться в пучину без раздумий. Ной вошел в режим «жизнь слишком коротка», когда я только-только, не знаю, остепенилась?

– Надо записать, никогда не делать Гвен предложений на первом свидании, – улыбается Дев. – Так ты у нас вновь одинока и пробуешь свои силы в мире свиданий?

– В последний раз, когда я была одна, люди пользовались приложениями для знакомств, только чтобы с кем-то переспать. Теперь мои подруги находят там будущих мужей.

– О, так мы встретились не для того, чтобы переспать? – он улыбается.

Я краснею, и внезапно этикетка на бутылке кажется мне невероятно интересной.

– Зависит от того, насколько хорошо ты разыграешь свои карты, – говорю я, вставая. – Я отойду на минутку.

В туалете, проверив макияж и обругав свою дурацкую шевелюру, я пишу Саре.

Гвен: разнесла его в боулинге, теперь пью свой коктейль для победителей. Он вообще-то довольно ничего!

Сара: Он тебе поддался, да? Будь осторожна. Не дай ему собой воспользоваться.

Гвен: Остынь, он слишком симпатичный, чтобы оказаться психопатом.

Сара: Погоди, ты же не собираешься привести его домой сегодня, ты, распутница?

Гвен: Нет, если вы с Ричардом все еще сидите на диване в окружении коробок из доставки, то ни в коем случае.

В ответ она прислала эмодзи, который закатывает глаза (ее любимый).

Я быстро отметила как прочитанные четыре уведомления из «Коннектора» на экране телефона, которые требовали внимания, и засунула телефон обратно в карман. Вернувшись за наш столик, замечаю, что Дев заказал нам по новой порции выпивки. Я и так уже больше чем слегка навеселе, но впервые за тысячу лет мне кто-то нравится, и я понимаю, что могу расслабиться. Странно, но я чувствую себя немного предательницей. Я как будто делаю первый шаг к тому, чтобы оставить Ноя в прошлом. Частично это меня пугает, но другая часть уже готова к этому.

– За наше здоровье, – говорю я, беря бутылку и чокаясь с его стаканом с виски. – А как давно ты один?

– А кто сказал, что я один? – смеется он. – Может, у меня дома целый гарем любовниц?

– То есть ты хочешь сказать, что ты полиаморный Дон Дрейпер, чемпион по боулингу? Я и правда сорвала куш.

– Давай сыграем в игру, – предлагает он.

– Еще одну? Не уверена, что готова еще раз проиграться сегодня.

– Да ладно… – начинает он, приподняв бровь.

– Перестань сейчас же. – Я улыбаюсь, вскинув палец. – Хорошо. Говори, что за игра?

– Посмотрим, угадаю ли я твой знак зодиака.

– Только не говори, что ты веришь в эту ерунду, – фыркаю я.

– Нет, но считаю, что я примерно на шесть процентов медиум, так что давай попробуем, а? Ты, Гвен, классические Близнецы.

– Неправильно, ха.

– Тогда Рак.

– Удачная догадка. Правда, мне бы хотелось что-то другое. Ненавижу свой знак зодиака. Во-первых, он называется раком, чего абсолютно никто не хочет, а во-вторых, это дурацкий краб. Ну кто хочет быть крабом?

Дев достает свой телефон и что-то печатает в Гугле.

– Давай-ка посмотрим, типичный ли ты Рак, – говорит он и начинает читать вслух. – Ммм, тут говорится, что ты должна быть щедрой, эмпатичной и изобретательной.

– Вообще-то это правда! Погоди, а какие там плохие черты?

– Ну, согласно сайту ZodiakRevealed.cоm, ты ужасно скрытная, а также боишься одиночества и ответственности.

– Очаровательно, – фыркаю я. Но, честно говоря, Zodiak Revealed вроде как попал в яблочко. – Ну, может, в этом и правда что-то есть, – соглашаюсь я.

– Ну, это интересно. Потому что на самом деле я читал про черты Рыб. Так что, может, я изначально был прав…

Жаль, что у нас закончилась картошка, а то бы я бросила в него еще ломтик. Но, зная его, он, наверно, поймал бы ее ртом.

– Ладно, а какой знак зодиака у тебя? – интересуюсь я.

– Секунду, дай я проверю, – он опять печатает. – Какой знак лучше всего совместим с раком в сексе…

– Вряд ли нам нужен Zodiak Revealed, чтобы ответить на этот вопрос. Это малоизвестное созвездие в южном полушарии, называется «Козел».

Дев смеется и опрокидывает в рот остатки виски, а затем смотрит на меня своими большими карими глазами.

– Пойдем? – предлагает он.

Когда мы выходим, тесно прижавшись друг к другу, он вдруг берет меня за руку и тянет в темный угол рядом с пожарным выходом. Мы скрыты от толпы, и он кладет руку на мою талию. Я толкаю его к стене, и он целует меня. А я целую его в ответ еще крепче.

– Извини за диверсию, – говорит он. – Не смог удержаться.

– Пошли отсюда.

– Сюда. – Он толкает дверь пожарного выхода позади нас. Мы незаметно проскользнули в торговый центр, и шум шаров, сбивающих кегли, остается у нас за спиной.

Мы бежим к эскалатору, хихикая, будто прогуливающие уроки школьники. Дев стоит на ступеньку ниже меня, так что его голова оказывается на одном уровне со мной; его глаза смотрят прямо на меня, и наши губы так хорошо подходят друг другу. На этот раз рост в 185 сантиметров оказывается правдой. Я чувствую жар его тела, когда Дев прижимается ближе, пока наши рты не оказываются совсем рядом, и достаточно всего лишь дождаться нужного момента, чтобы мы снова начали целоваться. Когда он наступает, я больше не жду. Я кладу руки ему на талию и притягиваю к себе, сокращая расстояние между нами.

Мы все еще целуемся, когда эскалатор привозит нас на парковку. Оказавшись на холодном, свежем воздухе, Дев прижимает меня к стене. Я чувствую, как его руки движутся навстречу пуговицам на моем комбинезоне. Его губы двигаются к моей шее, а руки осторожно расстегивают верхнюю пуговицу. Когда я чувствую, как его рука проскальзывает внутрь и ложится поверх моего лифчика, я скорее впечатлена, чем удивлена.

– Давай пойдем куда-нибудь, где потеплее, – говорю я, открывая «Убер» на телефоне.

– К тебе? – спрашивает Дев.

– Мы могли бы, но там моя соседка со своим женихом. Как насчет твоей квартиры?

На секунду наступает тишина.

– Дай мне минутку. – Дев проверяет телефон. – Ага, мой сосед сегодня уехал. Мы можем поехать ко мне.

Я передаю ему телефон, и он вбивает адрес. Когда приезжает машина, водителю приходится посигналить, чтобы мы оторвались друг от друга достаточно надолго, чтобы забраться на заднее сиденье.

Я едва успеваю пристегнуть ремень, как Дев начинает поглаживать меня по бедру.

– Ты испортишь мой 4,5 рейтинг. – Я бросаю взгляд на водителя в зеркало заднего вида.

– Наоборот, – улыбается Дев, придвигаясь ближе, чтобы снова меня поцеловать. – Думаю, это принесет тебе дополнительную половину звезды.

В эту секунду звонит телефон, и момент испорчен. Дев отстраняется и ныряет в карман за телефоном – нарушителем спокойствия. Он собирается отклонить звонок и на мгновение замирает. Я вижу, как его глаза мерцают в темноте, когда он читает имя на экране. Дев нажимает «отклонить звонок» и бросает телефон на заднее сиденье. Несколько секунд спустя экран снова вспыхивает сообщением. Лицо Дева искажается от чего-то очень похожего на страх.

– Гвен, мне очень жаль, кое-что случилось. Я не могу… ты знаешь. Мы можем перенести на следующий раз?

– Подожди, что? Все в порядке?

– Да, это просто, просто мой сосед, – бормочет он. – Я должен вернуться, прости.

– Я думала, его нет дома?

Дев молчит и вместо ответа смотрит в окно. Атмосфера в машине меняется мгновенно. Вместо сауны теперь это ледяная купель. В зеркале я ловлю взгляд водителя и могу поклясться, что он тоже это почувствовал.

– Мы можем сделать дополнительную остановку? – спрашиваю я водителя, с колотящимся сердцем застегивая пуговицы.

– Простите, я могу высадить вас только по адресу, который вы указали в приложении.

– Ладно, ничего страшного, я выйду на следующем светофоре.

«Убер» подъезжает к тротуару, и я отстегиваю ремень.

– Гвен, подожди, – просит Дев, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в губы. – Я чудесно провел время.

– Я тоже. – Я выхожу на холод. И это почти правда.

Устало плетясь домой, я отправляю Деву сообщение: «Эй, напиши, все ли в порядке». Но к тому моменту, как я прихожу домой, спустя двадцать пять минут, ответа все еще нет.

Только войдя внутрь и драматически рухнув на кровать, я замечаю, что на мне все еще туфли для боулинга.

Глава 22

– И ты больше никогда с ним не общалась? – уточнил Лайонс, когда я закончила рассказ.

– Я пыталась ему написать, но не получилось. Наверно, он меня заблокировал.

– Он тебя игнорирует?

– Нет! Необязательно. Он выглядел испуганным, когда получил то сообщение в такси, будто у него были большие проблемы. Точно так же, как Роб в парке. Что, если ему кто-то угрожал? Что, если то сообщение было от Паркера? Что, если я не смогла с ним связаться, потому что он… мертв?

– Гвен, все нормально. Дев не мертв, – заверил Лайонс, положив руку на мое плечо. – Детектив Форрестер с нашими коллегами сейчас наверняка у него дома.

– «Наверняка» меня не устраивает! Я предупреждала тебя насчет Джоша, и смотри, что случилось. Ты должен найти Дева, сейчас же. Если ты вдруг не заметил, – я ткнула пальцем в перечеркнутые имена на салфетке, – Люди. Умирают.

Я громко и четко проговорила слова, чтобы до него уж точно дошло.

– Я хорошо осведомлен об этом, мисс Тернер, – ответил он с ноткой раздражения в голосе. – Будьте уверены, мы работаем не покладая рук над этим и сообщим вам о развитии событий.

– Не покладая рук? Да уж, я заметила, – съязвила я.

– Гвен, это не… – начал он, но его прервал телефон. Лайонс бросил на меня тяжелый взгляд, отвечая на звонок, и ушел на кухню.

Я смотрела на него с дивана и пыталась подслушать разговор.

– Ну что? – спросила я, когда он вернулся в гостиную.

– Это был Форрестер. Плохие новости. Судя по всему, Дев не вернулся домой. Мне нужно идти.

– Подожди, так он исчез? – Я посмотрела на часы на телефоне – почти два часа ночи.

– Форрестер разговаривал с женой Дева, – объяснил Лайонс. – Она не видела его с тех пор, как он пошел ненадолго выпить с приятелем, и после этого Дев не отвечает на звонки и сообщения.

– Прошу прощения, с его кем?

– С его женой, – сказал Лайонс.

Глава 23

Дев был женат – теперь все стало ясно. Не было никакого «экстренного случая». Ни «Паркер», ни кто-то еще не присылал ему сообщений с угрозами. Это его жена написала во время нашего свидания. Но если ему никто не угрожал, куда, черт возьми, он подевался?

Лайонс ушел сразу после разговора с Форрестером, и я наконец легла спать. На следующее утро я проснулась рано утром и отчаянно пыталась снова заснуть. Ничего не вышло, и я завернулась в одеяло, как в самодельный кокон, и закрыла глаза. Я надеялась, что, может, когда снова открою глаза, все это закончится и я выпорхну прекрасной бабочкой. Когда мне это надоело, я с опаской высунула из одеяла руку и взяла с тумбочки телефон. Я ткнула в экран, чтобы посмотреть, не пришло ли мне новых сообщений. Ничего.

Вместо того чтобы провести весь день в постели, попеременно пялясь то в потолок, то в телефон, я вытащила себя из кровати и поехала на работу. Когда Чарли увидел, как я кручу педали, подъезжая к фургону, то быстро засунул свою сигарету обратно в карман.

– Уже открываюсь, босс! – прокричал он.

– Не парься. Дай-ка мне затянуться. Ты не поверишь, что произошло.

Мы сидели, прислонившись к фургону спиной, и смотрели, как солнце встает над пляжем. Чарли взял пару вчерашних непроданных сэндвичей, пока я посвящала его во все детали случившегося.

– Труп? – ахнул Чарли. – Гвен, это уже слишком.

– Ну, технически я видела только мертвую руку, а не целый труп, – заметила я.

– Все равно это полная жесть, – сказал Чарли.

– И что еще хуже, Дев пропал. Это ужасно, я во всем виновата и понятия не имею, что теперь делать.

– И ты думаешь, этот сумасшедший по имени Паркер как-то со всем этим связан?

Его имя заставило меня поежиться. Я вытащила телефон и снова проверила «Коннектор». Все еще ничего.

– Честно говоря, я уже не знаю, что и думать, – вздохнула я, вытаскивая огурец из размокшего сэндвича с курицей и салатом, который всю ночь пролежал на стойке. Я по глупости позволила Чарли выбрать первому и думаю, он получил некоторое извращенное удовольствие от того, что заставил меня есть сэндвичи, нашпигованные огурцами (официально самый дурацкий овощ в мире).

– Полиция на это не купилась. Они думают, будто какая-то сделка по продаже наркотиков сорвалась, но я тебе клянусь, с этим Паркером что-то не так. Он как-то с этим связан.

– Тогда давай посмотрим на этого потенциального серийного убийцу, – предложил Чарли.

Я передала ему телефон, и Чарли пролистал фотографии в профиле Паркера.

– Гвен, чувак выглядит абсолютно обычным.

– Ага, они все так выглядят, если уменьшить фотку до размеров игральной карты! Похож ли он на убийцу? Вопрос на сто миллионов долларов.

– Ну, по статистике, если ты настаиваешь на том, чтобы смахивать вправо каждого придурка в Истборне, то рано или поздно наткнешься на психопата.

Чарли был одинок все то время, что я его знала, и, кажется, не особо стремился это изменить. Он всегда говорил, что ждет, когда правильный человек найдет его, и неважно, сколько месяцев или десятилетий это займет, – это случится, когда они оба будут готовы. Мне казалось, это такая же ерунда, как и знаки зодиака.

– Это не очень-то сейчас помогает, Чарли. – Я бросила дряблые кусочки огурца на холодный бетонный тротуар.

– Там есть мусорное ведро! – запричитал он, глядя, как я едва не попала в ошеломленную чайку.

– Уймись, Грета, они разлагаются.

Чарли закатил глаза и вернулся к изучению моего телефона. Чайка поклевала огурец с таким подозрением, будто он был неизвестным деликатесом с заморских земель, который она посчитала своим долгом попробовать.

– А что Сара думает обо всем этом? – поинтересовался Чарли.

– Я ей не сказала, – ответила я.

– Ты не сказала своей лучшей подруге, что ты первая подозреваемая в деле об убийстве?

– Свадьба, гений. Она через три дня. Я не могу ее испортить, что бы ни случилось.

– Ах да, самая роскошная пара Истборна наконец обменяется клятвами на бракосочетании века, – проворчал Чарли.

– Ай, ты все еще страдаешь, что тебя не пригласили? – Я погладила его по пышной копне волос.

– Ричард был моим начальником! – воскликнул Чарли. – Он научил меня всему, что я знаю о Java.

– Ага, пока ты не бросил все, чтобы вместе со мной покорять мир, сидя в фургоне для мороженого. И теперь ты пропустишь эпичную речь Ричарда о том, как он закадрил Сару с помощью презентации в «пауэр-пойнте» посреди конференц-центра в Танбридж-Уэллс.

– Никакой рабочей конференции там и в помине не было, – сказал Чарли. – Ричард как-то мне рассказал – Сара заставила его поклясться, что он сохранит тайну, – они познакомились в «Коннекторе».

– Что? – воскликнула я. – Она никогда мне не говорила! Сара всегда ужасно гордилась тем, что они познакомились в реальной жизни, как настоящие олдскульные бумеры.

– Неа, вообще ни разу. Сара просто хотела, чтобы все так думали. Кажется, их первое свидание прошло в «Нандо» в центре.

Это было немного обидно. Даже больше, чем немного. Обычно Сара рассказывала мне все.

– Ого, – выдохнула я. – Я в шоке. В смысле, не из-за «Нандо», все мы знаем, что Ричард обожает туда ходить, но я не могу поверить, что Сара мне не рассказала. Она постоянно твердит, чтобы я вылезла из этого приложения.

– Ну ты же знаешь Сару, вся ее жизнь сплошная сказка. Она скорее умрет, чем признает, что встретила любовь всей своей жизни в фастфуде. Она голову даст на отсечение, что наткнулась на прекрасного принца в заколдованном лесу или типа того, – ухмыльнулся Чарли.

– Сомневаюсь, что на шоссе А26 так уж много заколдованных лесов. Но да, ты прав, «Нандо» простоват для Сары.

– И она была права насчет «Коннектора». Плохие новости, босс. Паркер может быть вообще кем угодно. Нам надо запустить обратный поиск фотографий из его профиля и узнать, кто он на самом деле.

Я снова поежилась. Я не хотела этого говорить, но мысль о том, чтобы встретиться с Паркером лицом к лицу, приводила меня в ужас.

– Это работа полиции, – быстро ответила я. – Но, может, мне стоит попытаться найти Дева.

– В прошлый раз поиски бывших не увенчались успехом, а?

– В последний раз говорю, они не мои бывшие, – завелась я.

– В любом случае, если кто и заслуживает смерти, так это этот парень.

– Чарли! – воскликнула я. – Во-первых, нет, не заслуживает, а во-вторых, как насчет его жены? Если б он не пошел на свидание со мной, он бы никогда не впутался во все это.

– Ну что ж, возможно, ему не стоило ей изменять, – заметил Чарли. – Кроме того, ты сама недавно говорила, что полиция считает, будто это все разборки драгдиллеров.

– Чем бы это ни было, я не могу просто сидеть здесь, подавая капучино, пока он черт знает где…

– Оглянись, босс, ничего и никому мы не подаем.

В этот момент по пляжу пробежал ледяной ветер, снося все стаканы с приборами со столов. Я вздрогнула. Деву могла угрожать опасность прямо сейчас. Я просто не могла дать ему закончить так же, как Джошу, так ведь? Полицию, казалось, больше волновал мой возможный побег из города или таинственный прибрежный наркокартель, которым руководят истборнские бабники, а не поиски Дева или Себа. Это я была виновата в том, что за ними охотится Паркер. Я просто не могла ждать их смерти.

Я достала телефон, чтобы позвонить Лайонсу, но тут на экране замерцало уведомление из «Коннектора».

Новое сообщение от Паркера.

Я скользнула пальцем, и оно появилось на экране.

Паркер: Теперь ты меня игнорируешь? Я же сказал, мне жаль. Тебе правда нужны доказательства того, насколько мне жаль?

Комок какой-то едкой желчи застрял у меня в горле, смесь страха и злости полыхала во мне. Я не сомневалась – Паркер что-то знал о происходящем. Я не могла просто сидеть здесь и ждать.

– Присмотришь за фургоном пару часов ради меня, ладно? – попросила я.

– Ты куда? Ты понятия не имеешь, где этот Дев.

– У меня в «Убере» все еще забит его адрес. Начну с этого. Поговорю с его женой.

– О, она будет в восторге, – вздохнул Чарли.

– Я должна что-то сделать, – я поднялась на ноги и отстегнула велосипед. – Полиция сказала, что прошлым вечером Дев пошел выпить с приятелем. Что, если этим приятелем был Паркер? Я могу показать жене Дева фотографии из его профиля, может, она его узнает.

Зажав в руке телефон вместе с рулем велосипеда, я поехала через центр города в приятный, слегка элитный район Истборна. Статуя герцога Девонширского делила город на две части: районы получше в западной части города и остальные, включая мой, в восточной. Наконец я подъехала к симпатичному дому на две квартиры в Холливеле. Я поднялась на крыльцо и несколько раз нажала на звонок.

Никакого ответа.

Я подняла крышку почтового ящика и попыталась заглянуть внутрь.

– Есть кто-нибудь дома? – крикнула я. Даже если она была дома, я не имела ни малейшего представления, что ей сказать.

Я посмотрела вниз и заметила, что на дверном коврике разноцветными буквами написано «воришки, у моих соседей вещички покрасивее». Закатив глаза, отступила назад и оглядела дом. Дев жил здесь? Я ожидала увидеть стильную квартиру, но это немного напомнило дом моих родителей – настоящий дом для взрослых людей, с оплетенным плющом кирпичом, гравиевой подъездной дорожкой и так далее.

Еще раз постучав в дверь и позвонив в звонок, я заглянула в окно гостиной, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте за не до конца закрытыми шторами. Непохоже, чтобы дома кто-то был. Я мимолетно подумала о звонке слесарю, но если труп Дева и правда лежит в прихожей, что ж, это было б трудно объяснить.

Наконец я услышала приближающиеся шаги, входная дверь распахнулась, и перед моими глазами предстала глубоко беременная женщина.

– Я могу вам помочь? – спросила она, одной рукой поддерживая живот.

Я не смогла ответить сразу, потому что моя челюсть болталась где-то в районе коленей. Дев не только изменял своей жене, он изменял своей очень беременной жене.

– Э-э, привет, – наконец, произнесла я. – Вы жена Дева?

Она была красива и обладала полным набором клише беременной женщины: сияющая кожа, блестящие волосы и подозрительный взгляд, который говорил «я убью тебя, если ты встанешь между мной и моей семьей».

– А что? – Ее голос стал выше на октаву. – Вы его видели?

– Эм, нет, извините. Ну, вы меня не знаете, но я, ммм, я подруга Дева с работы. И я его ищу, и я, ну, я думала, что, может, он уехал с одним из наших коллег.

Я достала свой телефон и показала фото Паркера.

– Вы работаете с Девом? – удивилась она.

– Да-да, все так, в… – Я замолчала, потому что мой мозг лихорадочно пытался вспомнить название компании Дева. – В рекламном агентстве! Я та, кто записывает все на большой белой доске, когда мы проводим мозговые штурмы. В целом, я ответственна за маркеры. Вообще-то это правда важная работа…

Жена Дева не стала дожидаться, когда я закончу, выхватила телефон у меня из рук и вгляделась в фотографию.

– Я никогда его не видела. Кто это? – спросила она.

– Э-э-э, это Паркер. Это имя вам о чем-то говорит? Дев не сказал, с кем он ушел?

– Простите, как вы сказали, ваше имя?

– Гвен. Меня зовут Гвен. Приятно познакомиться.

Я посмотрела на ее живот, и меня пронзили двадцать тысяч уколов вины, словно меня подвергли самому отстойному в мире сеансу акупунктуры.

– Он не сказал, с кем встречается, – ответила женщина. – Но последний раз, когда Дев ходил выпить с приятелем, он вернулся вдрызг пьяным и на нем было надето это.

Она указала на подставку для обуви около двери. Там, рядом с коричневыми брогами и женскими кроссовками, стояла пара ботинок для боулинга.

Глава 24

Десять минут спустя я мчалась в торговый центр так быстро, как только позволяли ноги. На часах еще не было девяти утра, и все было закрыто, так что я оставила велосипед на пустой парковке.

Дев, разумеется, ходил не на встречу с «приятелем» – он ходил на свидание. Он рассказал мне, что всегда водил девушек в боулинг и, если это правда, я могла найти его там.

Я поднялась на эскалаторе к центральному входу и обнаружила, что двери боулинга настежь распахнуты. Заглянув внутрь, на ощупь поискала выключатель света рядом с дверью. Вспышка света осветила вход, и мне в нос ударила смесь дезинфицирующих средств и потных ботинок для боулинга.

– Есть тут кто? – крикнула я, мой голос эхом отразился от полированных дорожек из стеклопластика.

Странно видеть это место абсолютно пустым, и меня не покидало острое чувство, что мне не стоит здесь находиться.

Я заглянула в камеру хранения, которая, учитывая разномастную коллекцию забытых пальто и симпатичную сумочку из середины нулевых, сильно напоминала мой собственный шкаф. Проходя мимо бара, где мы с Девом напились, я провела рукой по фанере. Казалось, прошло совсем немного времени с тех пор, как мы сидели здесь и обсуждали эти идиотские гороскопы.

Вдруг где-то недалеко от туалетов раздался громкий шум. Звук был такой, будто что-то упало.

– Дев? – крикнула я дрожащим голосом. – Это ты?

Я огляделась вокруг в поисках чего-то, что можно использовать в качестве оружия, но выбор был между полупустой бутылкой водки и шаром для боулинга, который я едва могла поднять. Я подошла к двери мужского туалета и прижалась к ней ухом.

Ничего.

Сглотнув холодную слюну, скопившуюся во рту, я медленно толкнула дверь плечом. Свет вспыхнул автоматически, не обнаружив ничего, кроме грязных писсуаров и трех кабинок. Одну за другой, я открыла кабинки и заглянула внутрь. Дойдя до последней, я с опаской толкнула дверь ногой.

Я посмотрела внутрь и ахнула.

– Господи боже, – выдохнула я.

Дев сидел на унитазе, связанный по рукам и ногам кабельными стяжками.

Во рту у него торчал тряпичный кляп, а волосы были мокрыми и блестели от пота. Судя по виду, он находился без сознания.

– Дев, ты в порядке?

На его правом виске виднелся порез, и он сильно истекал кровью.

– Дев! – Я схватила его лицо обеими руками. – Очнись!

Его веки затрепетали, поднимаясь, и он посмотрел прямо на меня.

– Ты в порядке? – спросила я.

Дев бессвязно замычал, но я решила, что, скорее всего, это «нет».

– Давай, надо убираться отсюда, – сказала я.

Я заметила, что что-то примотано скотчем к его груди. Я наклонилась и отклеила это. Это был зернистый, черно-белый ультразвук крошечного ребенка. Меня словно ударили в живот.

– Дев, это твое? Это твой ребенок?

Он замычал сквозь кляп, пытаясь заговорить.

– Что? – Я склонилась ближе. – Я тебя не понимаю, дай я…

Внезапно я увидела, как его глаза расширились, и он начал бешено мычать.

– Подожди секунду! – шикнула я. – Сиди спокойно, и я попытаюсь…

Я вытащила кляп у него изо рта.

– Отвали от меня! – сплюнул Дев.

– Ты о чем?

– Ты меня убьешь, потому что я изменил жене? Ты сумасшедшая! – прохрипел он.

– Я не собираюсь ничего делать! – воскликнула я. – Просто посиди спокойно, и я тебя развяжу.

Пока я возилась со стяжками, позади меня раздался скрип двери. Я замерла.

– Просто отпусти меня, пожалуйста, я больше никогда…

– Замолчи на секунду, хорошо! Мне кажется, здесь кто-то есть.

– Помогите! – Дев начал кричать.

– Твою мать, Дев, я пытаюсь тебе помочь! Кто бы это ни сделал, он может все еще быть здесь, помолчи, пожалуйста.

Я засунула кляп обратно ему в рот, и Дев снова начал мычать. Борьба, казалось, высосала из него все силы, и в конце концов его голова неуклюже упала на грудь. Он снова потерял сознание.

Я встала и высунула голову из кабинки. Туалет выглядел пустым – может, шум мне почудился? Но, кто бы ни сделал это с Девом, он явно не довел дело до конца и, очевидно, мог находиться поблизости. Я подошла к раковинам, вытащила телефон и нашла номер Лайонса. Я уже собиралась нажать на вызов, когда погас свет. В туалете воцарилась кромешная тьма.

В этот момент мне пришло сообщение в «Коннекторе».

Паркер: Вот уж не ожидал увидеть тебя здесь.

Холодные иголки адреналина пронзили меня насквозь, пока я крутилась в темноте.

– Где ты? – хрипло крикнула я.

Вдруг я почувствовала, как кто-то схватил меня сзади. Сильная рука сжала горло, удерживая меня так крепко, что я не могла повернуться. Что-то острое уткнулось мне в спину.

– Зачем ты все это делаешь? – просипела я.

Я чувствовала его холодное дыхание около моих ушей. Я попыталась повернуться, но неизвестное острое орудие сильнее впилось мне в спину. Я почувствовала, как что-то проткнуло ткань моей рубашки и холодный металл коснулся кожи. Паркер медленно повернул меня лицом к прямоугольному окну у дальней стены туалета. Я изо всех сил вгляделась в стекло, чтобы увидеть в отражении лицо Паркера, но моя голова загораживала его, а маска на нем закрывала рот и нос.

– Чего ты хочешь? – тихо спросила я. Клянусь, я слышала, как глухой стук моего сердца эхом отражается от кафельных стен.

Вместо ответа он склонился ко мне, и сквозь маску я почувствовала его губы, прижавшиеся к моей щеке.

Ярость вскипела во мне, заслонив собой страх. Я сделала глубокий вдох и обрушила свой каблук ему на ногу. Отскочив назад в приступе боли, потрясенный, он разжал хватку, и я смогла вырваться. Я обернулась, чтобы посмотреть на того, кто на меня напал. Он был одет в черное, а его лицо скрывал капюшон. В темноте я мало что могла разглядеть, чтобы понять, видела ли его раньше.

– Если это касается меня, то отпусти его, – пропыхтела я, надеясь, что он не видит, как сильно тряслись мои руки.

Он замахнулся ножом в сторону кабинки, где Дев все еще кучей лежал на унитазе. Ворвавшись внутрь, вытащил его из кабинки и швырнул на кафельный пол. Фигура склонилась над бессознательным телом Дева и приставила нож к его горлу.

В глубине души я хотела сбежать. Но подумала о жене Дева. Я подумала о маленьком, свернувшимся калачиком, нечетком ребенке на той фотографии.

– Его жена, она этого не заслужила, – сказала я.

Фигура в капюшоне потянулась к карману, достала телефон и начала что-то печатать. Несколько секунд спустя мой телефон зазвенел, принимая сообщение. Я с опаской посмотрела на экран.

Паркер: Она заслужила этот кусок дерьма?

Я подняла глаза и увидела, как он наставил нож на висок Дева.

– Он облажался, – произнесла я. – Но это не делает его никчемным дерьмом. Просто отпусти его, Паркер.

Рука с ножом слегка дрогнула.

– Прости, что мы так и не собрались выпить, – продолжила я. – Но может, мы могли бы поболтать сейчас, ну, знаешь, немного узнать друг друга?

Я подняла руки и осторожно шагнула вперед.

– Почему бы тебе не объяснить, почему ты это делаешь? – мягко попросила я.

Вместо ответа Паркер написал новое сообщение. Когда я прочитала его, мои руки снова затряслись.

Паркер: Еще шаг, и он умрет, тварь.

Я тяжело сглотнула и попыталась всего на дюйм подвинуть свой конверс вперед.

В ту же секунду Паркер прижал лезвие к горлу Дева. Капли крови брызнули на его шее словно бусины темно-красного пота.

– Хорошо-хорошо. – Я замерла на месте. – И как же ты планируешь выйти из этой ситуации? Мы в туалете боулинга. Я стою перед единственной дверью здесь. Что ты будешь делать дальше?

Он тихо зарычал и сильнее прижал нож к горлу Дева. Мне нужно отвлечь его, иначе Дев не выйдет отсюда живым.

– Подожди, стой, – взмолилась я. – Может, тебе плевать на Дева, но подумай о его еще не родившемся ребенке.

На секунду Паркер замялся.

– Дай я просто кое-что тебе отправлю. – Я подняла телефон. – Может быть, ты передумаешь, когда увидишь это.

Медленно и осторожно, без резких движений, я выбрала последнюю фотографию в ленте, ту, где Чарли держит метлу между ног, и отправила ее Паркеру.

Пару секунд спустя его телефон вспыхнул и, когда он опустил глаза, чтобы посмотреть, я воспользовалась этим шансом. Я замахнулась и швырнула в него телефоном изо всех своих оставшихся сил. Он с треском впечатался в висок Паркера. Мужчина заорал от потрясения, уронил нож, и тот скользнул по кафельному полу.

Быстро, как молния, я вскочила и схватила его, но, оглядевшись, поняла, что Паркер прыгнул и вылез через окно туалета. Я повалилась рядом с Девом, рукой зажимая рану на его горле.

– Давай, давай, очнись, – умоляла я.

Через несколько секунд он медленно моргнул и заклокотал.

– Ты в порядке, ты будешь в порядке, – пообещала я.

Я потянулась, чтобы подобрать фотографию ультразвука. Она была забрызгана кровью, но я вытерла ее рукавом своей худи и вложила ее ему в ладонь. Пальцы Дева медленно сжали фотографию.

Внезапно зажегся свет, и мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Я подняла глаза, часть меня ожидала увидеть Паркера, размахивающего шаром для боулинга в дверях, но это был не он. Это был Лайонс, который целился в меня шокером.

– Гвен! Что случилось? – заорал он. Его взгляд метнулся к ножу в моей руке.

– Что ты здесь делаешь? – пропыхтела я. – Это Дев, он ранен. Брось эту штуку и вызови «Скорую»!

Лайонс убрал шокер в кобуру, висящую у него на груди, и достал телефон. Он позвонил, опустившись на колени рядом со мной.

– Это был Паркер. Паркер был здесь, – выпалила я. – Передай им.

– Он был здесь? – переспросил Лайонс, кладя свои руки поверх моих, нажимая на шею Дева. Я заметила, что на Лайонсе нет пиджака, в котором он был прошлой ночью, одна только белая футболка, которая теперь оказалась забрызгана кровью Дева.

– Да, он был здесь, – воскликнула я. – Оглянись вокруг!

– «Коннектор»… – пробормотал Дев, его глаза закатились.

– Мы его теряем, – произнес Лайонс. – Держи руки вот тут. «Скорая» уже едет.

Мои руки краснели все сильнее, по мере того как кровь сочилась сквозь пальцы.

– Куда он делся? – спросил Лайонс.

– Паркер? Вылез туда. – Я кивнула в сторону окна.

– Продолжай надавливать, – велел он, вставая и направляясь к открытому окну.

– Иди за ним, – распорядилась я. – Я останусь с Девом.

– Нет, я не собираюсь снова тебя бросать.

Лайонс вернулся и присел рядом, отбрасывая волосы с моего лица.

– Гвен, ты в порядке? Он тебя ранил?

– Я в порядке, – сердито пробурчала я.

Я была не в порядке, мое сердце, по ощущениям, грозило вот-вот вырваться из груди, и я почти уверена, что сидела в луже чьей-то застарелой мочи.

– Ты видела его лицо? – спросил Лайонс.

Я покачала головой.

– У меня не получилось, я пыталась… – Я замолкла.

Лайонс положил руку мне на плечо.

– Ничего страшного, – мягко произнес он. – Мы его найдем.

Каждой частичкой своего тела мне хотелось оттолкнуть его, но я боялась, что, если отпущу горло Дева, мы оба будем покрыты потоками изливающейся крови.

– Что ты вообще здесь делаешь? – спросила я. – Ты за мной следил, да? Опять?

Лайонс поджал губы.

– Я рад, что следил, – ответил он. – Гвен, ты могла пострадать. Или еще хуже.

– Твою мать, Обри! – воскликнула я. – Ты не обо мне должен беспокоиться, а об этом Паркере. Теперь ты мне веришь? Мы должны его выследить, иначе пострадает кто-нибудь еще.

– Что нам нужно сделать, – осторожно начал Лайонс, – так это оставаться тут до приезда «Скорой». Форрестер уже едет. Мы вышлем поисковый отряд.

– Будет уже слишком поздно, – выпалила я.

Лайонс положил руки на горло Дева, и тот открыл глаза.

– Все будет хорошо, – сказал ему Лайонс. – Полежи тут, старина.

Я встала.

– Это все из-за меня. Я во всем виновата. Я должна догнать его.

– Это слишком опасно. И сейчас ты его уже не догонишь, – заметил Лайонс.

– Пожарный выход, – сказала я, вспоминая свое свидание с Девом. – Я могу выйти с обратной стороны и перехватить его. Останься тут с Девом, позаботься о том, чтобы с ним все было хорошо.

– Гвен, подожди! – крикнул Лайонс.

Я пропустила его слова мимо ушей, выбежала из туалета в сторону пожарного выхода и, не оглядываясь, толкнула дверь.

Глава 25

Я практически слетела вниз по эскалатору и вылетела на парковку. Среди кучки первых покупателей торгового центра не было никаких следов Паркера. Должно быть, торговый центр только что открылся и, кроме молодой пары, которая сражалась с коляской, пытаясь вытащить ее из багажника машины, и нескольких подростков, околачивающихся у входа, на парковке больше никого не было. И тут я увидела вдалеке одинокую бегущую фигуру в худи.

– Туда, – выдохнула я. – Это должен быть он.

Я подобрала велосипед там, где его бросила, и, трясясь от ярости, поехала в сторону далекой фигуры, мысленно проклиная все те разы, когда валялась в кровати вместо утреннего сайклинга по средам. Я понятия не имела, какого черта вообще буду делать, если поймаю его. Наверно, он услышал мое приближающееся пыхтение, потому что обернулся. Его капюшон был надет, и он находился слишком далеко, чтобы различить какие-то черты, но я могла поклясться, что он посмотрел на меня и понял, что я преследую его.

Когда я почти догнала беглеца, он направился к ограждению в конце парковки и пролез через дыру в соседний скейт-парк. Я нажала на тормоза, остановилась у ограждения и спрыгнула с велосипеда.

Я исступленно огляделась вокруг. Мое сердце упало. В поле зрения были только подростки в капюшонах, которые катались по рампе и курили сомнительного вида сигареты на скамейке и смотрели на своих друзей, падающих с досок в попытке спрыгнуть с перил. Кем бы ни был этот человек, он затерялся в море одинаково выглядящих худи.

– Черт, – пропыхтела я.

Признав поражение, я побрела к велосипеду. Подняла его и прислонила к ограждению. Я видела, как к парковке подъехала «Скорая» и у входа в торговый центр столпились парамедики. Мое сердце подпрыгнуло, когда я увидела, как вышел Лайонс, а за ним появился Дев на носилках.

– Он в порядке? – спросила я, подбегая к ним.

– Он выживет, – успокоил Лайонс. – Что случилось с Паркером? Ты его видела?

– Мне показалось, что да, – невнятно пробормотала я. – Но…

– Понятно, никуда не уходи, хорошо? Детектив Форрестер будет через минуту. Мы должны записать твои показания.

– Мои показания? Я же уже сказала, что произошло. Вы теряете время. Посмотри на Дева. – Я указала на бригаду «Скорой помощи», которая загружала в машину носилки. – Вам нужно найти Паркера до того, как он сотворит это с кем-то еще.

– Нет, – отрезал Лайонс. – Тебе надо притормозить. Ты в шоке. У нас ноль зацепок по Паркеру. Криминалисты сейчас в боулинге, и мы поговорим с Девом, когда тот очнется. Но в данный момент это все, что мы можем сделать.

Я уже собиралась начать спорить с ним, когда к нам подошел криминалист в белом комбинезоне с прозрачным пакетом в руках. Внутри пакета лежала черная худи, точно такая же, как та, в которой был Паркер, и я увидела на ней пятна темно-красной крови.

– Мы нашли это около заднего окна, – сказал Лайонсу криминалист.

– Это его худи, – выдохнула я. – Это худи Паркера.

Скейтбордист, за которым я гналась, по-видимому, был всего лишь ребенком в похожей толстовке.

– Наверно, он выбросил ее, когда убегал. – Лайонс взял пакет и поднял повыше. – Или, может, она застряла в окне, когда он вылезал.

– Как Паркер так быстро удрал? – спросила я, снова оглядывая парковку.

– Может, у него стояла машина неподалеку, – предположил Лайонс, заметно дрожа на холодном утреннем воздухе. – Мы проверим камеры наблюдения.

– Вы можете исследовать ее, да? – уточнила я, кивнув на худи. – Найти ДНК или что-то такое?

Лайонс уставился на меня, едва скрывая раздражение.

– Почему бы тебе не подождать Форрестера в лобби, – предложил он со всей возможной вежливостью.

Последнее, чего мне хотелось, – возвращаться обратно, так что я побрела к своему велосипеду и с досадой пнула по колесу. Я закрыла глаза и мысленно увидела Дева, издающего булькающие звуки на полу в туалете. Когда я снова открыла глаза, у меня тряслись руки. Пошло оно все к черту. У меня не было времени переживать шоковое состояние – людям грозила опасность. Я сделала глубокий вдох, потом еще один, и так, пока мой пульс не вернулся в норму, а руки не перестали трястись (почти).

Лайонс прав. Я не имела ни малейшего понятия, кем был Паркер. Все, что я о нем знала, – это общая информация из его профиля, любимый вкус мороженого (ром с изюмом) и второй самый любимый фильм («Начало», как и у 98 процентов остальных тридцатичетырехлетних мужчин). Я не знала ни его фамилии, ни где конкретно он работал или в какой части города жил. Вся его биография гласила: Паркер, 34 и неизменное хвастливое упоминание роста: 185 сантиметров.

Вдруг меня осенило. Человек с ростом 185 сантиметров не смог бы пролезть через окно в туалете боулинга. К тому же по собственному печальному опыту я знала, что 185 сантиметров в профиле приложения для знакомств на самом деле означают 175 или ниже, – но даже в темноте я видела, что Паркер и до них не дотягивал. Это навело меня на вопрос, о чем еще он наврал в своем профиле.

Я вытащила телефон, забитый пропущенными звонками от Чарли и примерно 17 сообщениями от Сары в Ватсапе о салфетках с именами для почетных гостей. Я знала, что должна перезвонить им и объяснить, где меня носит, но у меня не было на это времени. Вместо этого я, стуча пальцами по экрану, написала в Гугле «дата-аналитик» и «Паркер». На экране всплыло окно, желавшее знать, не являюсь ли я роботом.

– Гугл, сколько раз тебе повторять, я не робот! – рявкнула я.

Запрос попросил меня выбрать все изображения лодок.

– Разве робот на такое способен? – театрально спросила я и быстро отметила четыре фотографии с лодками.

На экране выскочило сообщение: Пожалуйста, попробуйте еще раз.

Пройдя наконец дурацкий тест, я ожидаемо получила примерно миллиард страниц результатов. Я прокрутила вниз его профиль в поисках чего-то, что могло помочь сузить круг поисков. Паркер был айтишником в пиар-агентстве, но на этом все, ничего конкретного. На самом деле я заметила, что он осторожно избегал любых конкретных упоминаний о своей жизни.

В «Опасной зоне» был эпизод, где полиция отклонила алиби, после того как заметила подозреваемого на заднем плане на фотографии в Фейсбуке. Может, я могла найти подсказку в профиле Паркера, которая навела бы меня на него. Я еще раз изучила профиль, пытаясь понять, видела ли его раньше, или узнать какие-то места на фотографиях. Тыкая в экран, я увеличивала задний план фотографий в поисках подсказки, но там не было ничего, кроме ничем не выдающихся баров и мягкой мебели.

Единственное фото, на котором присутствовал другой человек, выглядело так, будто его сделали на какой-то церемонии награждения. Паркер стоял рядом с женщиной постарше, которая смахивала на Клаудию Уинклман[24] с еще более жирной подводкой на глазах, если такое вообще возможно. Они держали какой-то устрашающего вида стеклянный приз. Когда я приблизила фотографию, то почти смогла разобрать надпись «Лучшая бренд-стратегия», выгравированную на стекле, и «Розмари Дэ…». Остаток фамилии скрывали до нелепости вульгарные запонки. Я добавила «приз за бренд-стратегию» и «Розмари» к своему запросу в Гугл и нажала на вкладку с изображениями. Я прокручивала страницу вниз, пока не заметила знакомое лицо. «Розмари Дэниелс, старший графический дизайнер, Пентэнгл Пиар», – гласила подпись.

Бинго.

Я быстро погуглила «Пентэнгл» и набрала номер. На звонок ответила женщина с приятным голосом.

– Я могу поговорить с Розмари? Розмари Дэниелс?

– Розмари? Нет, простите, она не работает по вторникам после обеда, – ответила женщина.

– А Паркер? Он рядом?

– Простите, а кто спрашивает?

– Это девушка Паркера. Он ведь работает у вас, да?

– Паркер? Вы имеете в виду Колина? Колина Паркера?

Ладно, то есть Паркер – это его фамилия?

– Э, да-да, все так, Колина, – ответила я.

– Вы сказали, его девушка? Вы уверены? – уточнила она.

– Ну, это сложно… Но это экстренный случай, он на месте?

– Все старшие сотрудники сейчас на совещании. Оно только что началась, и думаю, продлится около часа. Сходить за ним, если это срочно?

– Нет-нет, не надо, я знаю, как он любит, ммм, совещаться. Вот что, я приеду и поговорю с ним лично, спасибо за помощь, – быстро сказала я, вешая трубку и запрыгивая на велосипед.

– Гвен, ты куда собралась? – услышала я, как Лайонс кричит с парковки. – Подожди!

Я не слушала, я просто крутила педали.

Холодный воздух бил мне в лицо, пока я ехала вниз к набережной. Зажав в одной руке телефон, чтобы видеть карту, и едва удерживая руль второй, я направилась к Ченнел-вью-роуд. Пять минут спустя я смотрела на высокое стеклянное здание. Я оставила велосипед в переулке и побежала на ресепшен, где молодой администратор бросил на меня подозрительный взгляд из-за очков в роговой оправе.

– Колин Паркер, – тяжело дыша, выпалила я.

– Какая компания? – спросил он, бегло взглянув на мое красное лицо и снова с отвращением посмотрев на экран компьютера.

– Эта, – смогла выговорить я, ткнув на слово «Пентэнгл» рядом с большой цифрой «два» из больших серебряных металлических букв позади него.

– У вас назначена встреча? – сухо спросил он, явно зная, что никакой встречи у меня, конечно, не назначено.

Я потрясла головой.

– Я позвоню ему и передам, что у него… посетитель, – сказал администратор, выговаривая слово «посетитель», будто я была особенно цепким венерическим заболеванием.

Парень нажал на несколько цифр на телефоне, пока я ждала, прислонившись к стойке.

– Простите, никто не отвечает, – заявил администратор через некоторое время, с негодованием глядя на капли пота, которые падали с моего лба на его отполированный стол.

В этот момент высокий бородатый мужчина в драных джинсах и, что экстравагантно, в рубашке и галстуке прошел через вращающиеся двери позади меня. С улыбкой помахав перед администратором пропуском, он прошел мимо и прижал свою карточку к считывающему устройству на лифте.

– Пошло оно все к черту, – пробормотала я.

– Что, простите? – переспросил администратор.

– Я сказала, спасибо за помощь. Я правда прекрасно провела с вами время.

Парень саркастично улыбнулся и продолжил симулировать, будто работает на компьютере.

Я смотрела, как высокий мужчина заходит в лифт. Если правильно рассчитать время, решила я, то можно успеть забежать до того, как кто-то успеет меня остановить. Краем глаза я увидела, что двери лифта начали закрываться.

– Пока! – бросила я администратору и рванула к лифту. Двери уже почти закрылись, когда я влетела в лифт к мистеру Драные Джинсы с Галстуком и нажала второй этаж.

– Опаздываю на совещание. – Я лучезарно улыбнулась, пока он подозрительно разглядывал мои потные щеки и худи.

Сквозь щель между закрывающимися дверьми я видела сердитое лицо администратора, набирающего номер на телефоне. Когда лифт, звякнув, приехал на второй этаж, я крикнула озадаченному мужчине «до скорого!» и помчалась к морю рабочих столов. Сотрудники со скучающим видом что-то печатали на компьютерах.

– Колин! – заорала я на весь офис. – Колин Паркер!

Никто не поднял голову. Я подбежала к ближайшему человеку и крутанула его кресло так, чтобы он оказался лицом ко мне.

– Где сидит Колин? – спросила я.

– Колин Паркер? – удивился мужчина. – Он сейчас на совещании. Я могу вам помочь?

– Мне нужно срочно с ним поговорить.

– Простите… а вы кто?

– Я просто подруга, мм, его лучшая подруга вообще-то. Его девушка. Слушайте, это экстренный случай, мне нужно с ним поговорить.

– Что за экстренный случай?

– Не знаю, что-то важное. Что-то среднее между торнадо и зомби-апокалипсисом. Его собака горит. Я точно не знаю. Мне просто очень нужно встретиться с Колином Паркером прямо сейчас, хорошо?

– Это очень важное совещание. Вы пробовали ему написать? – уточнил мужчина.

– Да-да, я отправила ему целую кучу писем. А теперь скажите, пожалуйста, где тут конференц-зал?

Мужчина махнул рукой в сторону комнаты со стеклянными стенами в углу.

– Супер, спасибо. – Я повернулась в указанную сторону. Но в этот момент мне на плечо легла чья-то тяжелая рука. Я повернулась и увидела очень крупного мужчину в форме охраны, за спиной которого маячил скалившийся администратор.

– Вы должны уйти, сейчас же, – медленно произнес охранник низким и твердым голосом.

– Хорошо, слушайте, я иду, понятно? – Я подняла руки, демонстрируя свою полную безобидность.

– Да, идите, – велел охранник, поворачивая меня и мягко подталкивая в сторону лифта.

– Подождите, подождите, – взмолилась я. – Одну секунду.

Я повернулась к парню за компьютеру.

– Какой номер у телефона в конференц-зале?

– Добавочный 221, – ответил он.

– Даже не вздумайте, – сказал охранник, но не успел он ничего сделать, как я схватила телефон на столе, рванула к себе и набрала номер.

– Колин Паркер! Это срочно, пожалуйста, покиньте совещание немедленно и вернитесь к своему рабочему месту, – успела я прокричать в телефон перед тем, как охранник его отобрал. Он со стуком швырнул трубку на стол и посмотрел на меня так, словно собирался скатать меня в шар и швырнуть в мусорную корзину.

– Дайте мне секунду, пожалуйста, – взмолилась я. – Этот Колин может быть преступником в розыске. Вы сможете его арестовать и стать национальным героем.

Через стеклянные стены конференц-зала я увидела, как мужчина встал, посмотрел на нас с недоумением и открыл дверь. Прищурившись, я разглядывала его, пока он двигался в нашу сторону. Он, несомненно, был похож на Паркера, но оказался значительно более упитанным, с поседевшими волосами и раздраженным видом.

– Вы Паркер? – удивилась я. Я заметила на его пальце обручальное кольцо.

Вне всяких сомнений, это был парень из приложения, но гораздо старше.

– Колин Паркер, да, – ответил он. – Что тут происходит? Мы знакомы?

– Это вы мне скажите. – Я достала телефон. – Вы это мне писали?

Я держала телефон с профилем Паркера перед его лицом.

– Что? – запинаясь, пробормотал он.

– Это вы? – повторила я, показывая ему фотографию с церемонии награждения.

– Да, это я. Но этой фотографии около двенадцати лет. Вообще-то именно двенадцать лет.

Мужчина вытащил что-то из-под бумажных куч на своем столе.

– Смотрите, – показал он, держа блестящий приз из оникса с гравировкой «лучшая бренд-стратегия 2009». У меня отвисла челюсть.

– Звучит так, будто вас развели, – пропел администратор из-за плеча охранника.

– Вы не писали мне всех этих сообщений? – Я прокрутила чат в «Коннекторе».

– Вряд ли бы это обрадовало моего партнера, – ответил Паркер.

Я стояла там, совершенно ошарашенная; сотрудники пялились на меня, будто лососи с разинутым ртом, которых выбросили на сушу.

– Погодите, кто-то использовал мои фотографии в приложении для знакомств? – спросил Колин.

– Ага, возможно, вам стоит обновить настройки безопасности в Фейсбуке, – предложила я. – Если вы хотите, знаете ли, избежать офисных вторжений в будущем.

– Так, достаточно! – рявкнул охранник. – Я вызываю полицию.

– Да, хорошая мысль, – поддержал администратор с саркастичной ухмылкой на лице.

– Вперед, – сказала я. – Звоните! Им надо на это посмотреть. Спросите детектива Лайонса.

Охранник с подозрением уставился на меня, набирая номер и ожидая, пока кто-нибудь ответит.

В неловкой тишине мы втроем стояли около лифта. Остальные сотрудники наконец перестали пялиться и вернулись к своим драгоценным таблицам, а Колин Паркер побрел обратно на свое совещание. Мы с администратором обменялись любезностями: он выдал мне победную ухмылку, я показала ему средний палец.

– Он уже едет, – наконец произнес охранник.

Пока мы ждали, я вытащила телефон, нашла Колина Паркера в Фейсбуке и кликнула по вкладке «общие друзья».

У нас был только один общий друг, и, когда я увидела имя, во рту у меня пересохло.

Чарли Эдвардс.

Глава 26

Наконец звякнуло громкое «динь» и двери лифта открылись, явив страшно сердитого Лайонса.

– Я этим займусь, – сказал он охраннику, показав удостоверение.

Он, мотнув головой, указал на лифт и не разговаривал со мной, пока двери не закрылись. Лайонс повернулся ко мне с очень серьезным выражением лица. То есть у него всегда серьезное лицо, но сейчас на нем было по-настоящему суровое выражение.

– Какого черта ты делаешь, Гвен? Гоняться за Паркером в одиночку очень опасно.

– Если б ты с самого начала мне поверил, мне бы не пришлось этого делать, – парировала я. – Я говорила тебе, что с этим Паркером что-то не то, и вот оно, доказательство.

– Сейчас неподходящее время для «я же тебе говорила». И ты всего лишь доказала, что этот Паркер – фейковый аккаунт.

С минуту мы стояли в тишине, прерываемой только звонком лифта, который пробирался по зданию, в котором находился «Пентэнгл».

– Дев будет жить, между прочим, – сказал Лайонс, наблюдая за мной краем глаза. – Если тебе вдруг интересно.

– Слава богу. Он смог что-нибудь рассказать? Он знает, кто такой Паркер на самом деле?

– Гвен, он никого, кроме тебя, не видел. Все, что мы смогли из него вытянуть, это то, что он пошел на свидание в боулинг и кто-то набросился на него в туалете. Следующее, что он помнит, – как ты засовываешь ему в рот кляп.

– Обратно в рот! – поправила я. – Я пыталась заставить его замолчать, Паркер был рядом…

– Факт в том, – перебил меня Лайонс, – что ты – единственная, кого видели на месте преступления. И не в первый раз.

– Хорошо, значит, мы должны узнать, с кем он ходил на свидание. Может, она сможет…

– Гвен, стоп. Это тебе не «Опасная мышь» или другие твои подкасты.

– «Опасная зона», – поправила я. – «Опасная мышь» – это совершенно…

Лайонс бросил на меня резкий взгляд.

– Как бы то ни было, я должна рассказать тебе кое-что о Колине, слушай…

– Гвен, ну хватит. Просто послушай меня хоть секунду. – Лайонс поднял руку, чтобы заставить меня помолчать. – Форрестер хочет, чтобы я привел тебя в участок, записал показания, возможно, зачитал права.

– Что? Он все еще думает, что я имею к этому отношение? Какого черта? Я только что буквально видела, как убийца перерезает человеку горло!

– И ты была единственной, кто это видел, – заметил Лайонс. – А когда я тебя нашел, ты держала в руке чертов нож. Разве можно обвинить Форрестера в подозрительности?

– Да, еще как можно! – воскликнула я. – Он должен дать мне долбаную медаль, а не арестовывать! Если б я вовремя не нашла Дева, бог его знает, что могло бы случиться.

Секунду Лайонс обдумывал мои слова, поджав губы.

– Как бы то ни было, – его голос смягчился, – я думаю, он ошибается.

– Спасибо. Тогда давай…

– Но я все равно забираю тебя в участок, – прямо заявил Лайонс, когда лифт резко остановился на первом этаже.

Я пошла за Лайонсом к его «Форду Фиесте», и он открыл мне дверь пассажирского сиденья. Я сидела с угрюмым видом, теребя дверцу бардачка, пока он садился с другой стороны и заводил машину. Внезапно бардачок распахнулся, и мне на колени высыпалась куча старых руководств для «Фиесты» и документов.

– Что ты делаешь? – рявкнул Лайонс.

– Ищу что-нибудь перекусить! У тебя здесь что, нет никаких чипсов или еще чего-нибудь? Просто чтобы ты знал, это не машина, а свалка какая-то. – Я начала складывать содержимое бардачка в аккуратную стопку.

– Просто оставь все в покое, хорошо?

Некоторое время мы оба молча смотрели в окно. Дождь продолжал идти, и ритмичное движение дворников и тепло обогревателя убаюкали нас в тишине.

Я все думала о том, что Чарли есть в друзьях у Колина на Фейсбуке. Являлось ли это очередным совпадением? Профиль Колина был открыт, кто угодно мог взять его фотографии. Но это странно. Очень странно. Мог ли Чарли и правда быть Паркером? Это казалось бессмысленным – у него не было никаких причин желать вреда кому-то из парней в моем списке.

Дождь хлестал по лобовому стеклу быстрее, чем дворники успевали его протереть. Я засунула руки глубоко в карманы и сосредоточила внимание на белых дорожных полосах, которые исчезали так же стремительно, как и появлялись на горизонте. Мы ехали в тишине. Я посмотрела на Лайонса, который уставился прямо вперед, а на его лице застыло выражение, напоминающее загнанное животное. Я засунула руки глубже в карманы. На дне кармана нашла упаковку жвачки. Я нащупала пальцами его содержимое. Там оставалось две подушечки.

– Жвачку? – предложила я, и Лайонс протянул руку, не отрывая глаз от дороги. Я выдавила подушечку жвачки из смятой упаковки ему на ладонь.

Закинула последнюю подушечку себе в рот и оставила ее безжизненно лежать на языке. Меланхоличный скрип резины по мокрому стеклу, разносившийся по машине, только усиливал неловкость.

– Итак… – наконец, произнесла я. – Если Форрестер хочет меня арестовать, где же он? Почему ты приехал за мной один?

– Давай просто скажем, что меня ведет интуиция.

Я выплюнула жвачку в пустую упаковку и свернула ее в шарик. Я пальцами скатала по ладони шарик из серебряной фольги, а затем бросила на Лайонса быстрый взгляд.

– Форрестер не знает, так ведь? – уточнила я. – Красавчик, только не говори, что ты взбунтовался!

– Пожалуйста, перестань меня так называть. – Лайонс сжал пальцами руль.

– Серьезно? Хочешь сказать, ты правда предпочитаешь, чтобы тебя звали Обри?

– Детектив Лайонс подойдет, – сказал он, не отрывая глаз от дороги. – И нет, я не бунтовал. Но я не уверен, что ты в чем-то виновна, Гвен. А это значит, что виновен кто-то другой.

– Конечно, я не виновна! – воскликнула я. – Ради бога, Обри, я двадцатидевятилетняя бариста, у которой нет ничего, кроме раздолбанного фургона для мороженого, двух выжатых кредиток, а теперь, похоже, еще и начинающейся мигрени. Я что, выгляжу как человек, который ни с того ни с сего решил спланировать особо сложное серийное убийство?

– Гвен, успокойся, – попросил Лайонс.

Я откинулась на сиденье и скрестила ноги. Если на свете и существует что-то, что гарантированно не поможет мне успокоиться, так это совет успокоиться. Если уж на то пошло, это скорее выведет меня из себя.

– Ты ничего не делаешь! Мы должны что-то сделать. На салфетке еще остались имена. Паркер реально существует. И он бегает на свободе, желая мне навредить. Люди умирают, и виновата в этом я.

Лайонс сделал глубокий вдох и, не говоря ни слова, резко свернул на обочину и поставил машину на ручник.

– Хорошо, слушай. – Он выдохнул через нос. – Я правда верю тебе, Гвен. И думаю, что ты, вероятно, права. Паркер все еще бродит на свободе, и мне нужна твоя помощь, чтобы понять, кем он может быть, – и быстро. Но если мы собираемся этим заняться, ты не можешь снова сбежать, понятно?

Я кивнула.

– Хорошо, – продолжил он. – Нам надо понять, зачем кому-то понадобилось убивать этих парней.

Я подумала о том, что Чарли дружит на Фейсбуке с Колином. Если я скажу об этом Лайонсу, тот снова начнет охотиться за призраками. Мне нужно, чтобы он сосредоточился на поисках настоящего убийцы.

– Мне кажется, Паркер хотел, чтобы я нашла Дева в боулинге, – сказала я. – Как нашла Джоша. Он сказал, что хочет, чтобы я заплатила. Он пытается меня подставить.

– Но почему?

– Понятия не имею. Он донимал меня свиданиями, а я его игнорировала.

Лайонс посмотрел на меня и покачал головой.

– Сомневаюсь, что этого достаточно, чтобы тебя подставить.

– Ты не знаешь, какие парни попадаются в «Коннекторе», – пробормотала я.

– Что насчет фотографии? У Дева в руке лежала фотография ультразвука.

– Она была приколота к нему, когда я его нашла. Его жена беременна.

– Но зачем Паркеру прикалывать ее к нему?

– Чтобы все это выглядело, будто я сумасшедшая ревнивая убийца, – выдохнула я. – Он хочет, чтобы все выглядело так, будто я встречалась с Девом, узнала, что он изменяет жене – беременной жене, – а потом перерезала ему горло.

– Дай-ка я еще раз посмотрю на сообщения Паркера, – попросил Лайонс. – Может, его что-нибудь выдаст, что-то, что объяснит нам, кто он на самом деле.

Я отдала ему телефон, и Лайонс пролистал наш с Паркером чат.

– Тут нет ничего такого, – вздохнул детектив. – Он похож на любого другого парня в приложении для знакомств. Он может быть кем угодно.

– Но как-то же он узнал, с кем я встречалась? Думаешь, он за мной следил?

Лайонс изучал экран телефона с таким же вниманием, с каким некоторые собаки наблюдают за режимом отжима стиральной машины.

– Если Паркер каким-то образом получил доступ к данным «Коннектора», он увидел бы все твои чаты и знал бы, с кем ты встречалась.

– Думаешь, он взломал приложение? – спросила я. – Люди это могут?

– Это возможно. В прошлом году я арестовал хакера, он почему-то зовет себя «Маэстро». Свою криминальную карьеру он начал с того, что в шестом классе взломал приложение для знакомств для одноклассников, а потом перешел на новый уровень – взломал профиль директора и свел его с половиной одиноких родителей школы. К концу года парень поднялся до взлома аккаунтов знаменитостей в Твиттере, смены пароля и удержания их в качестве выкупа. Отделался условным сроком, так как ему было всего восемнадцать. Башковитый парень, честно говоря.

– Обри! У тебя же есть свой хакер. Прямо как у настоящего детектива. Этот Маэстро может взломать «Коннектор» и узнать, кто этот Паркер, да? Так чего же ты ждешь?

Лайонс покачал головой.

– Во-первых, мы ничего не будем взламывать. Эти данные защищены, и мы должны обратиться в соответствующие инстанции. Во-вторых, Маэстро сейчас живет на отшибе на яхте в доках, и я даже знать не хочу, как он за это заплатил. И в-третьих, я везу тебя в участок, где ты будешь в безопасности.

– Чтобы Форрестер мог продолжать допрос, пока не перебьют всех в этом списке?

Лайонс посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

– Слушай, мы же не будем ничего взламывать. Таинственный Маэстро все сделает, – сказала я. – До доков отсюда пять минут, поэтому давай не будем притворяться, что ты везешь меня в участок. У меня есть скриншоты в телефоне. Если хочешь выследить Паркера, я тебе нужна. Так что давай не будем терять время и прижмем этого ублюдка.

Лайонс снял машину с ручника и завел мотор.

– Я начинаю понимать, почему никто из них не захотел вести тебя на второе свидание, – проворчал Лайонс.

Глава 27

Обычно рядом с пришвартованными лодками я чувствую себя довольно умиротворенно. Есть что-то захватывающее в возможности поднять якорь и, не раздумывая, уплыть в закат. Однако, едва мы спускаемся, лодки внезапно нравятся мне уже не так сильно.

Лодки, которые выстроились у причала Соверен-Харбор, были недешевыми. Большинство сверкающих яхт выглядели дороже ветхих домов, стоявших вдоль побережья.

– Кажется, она называется «Наутилус», – сказал Лайонс, когда мы шли по тонкому мостику над водой в поисках нужной лодки.

Между высоких сверкающих яхт пристроилась рыбацкая лодка куда меньших размеров, обшитая деревянными панелями.

– Это и есть «Наутилус»? – удивилась я, показывая на имя, курсивом выведенное на носу. – Я думала, ты говорил о яхте!

Лайонс пожал плечами, и мы поднялись на палубу. Я постучала в дверь маленькой каюты, но Лайонс, не дожидаясь ответа, вошел внутрь. В каюте было темно, единственный источник света исходил от экрана ноутбука и рядов маленьких, мерцающих огоньков, которые составляли большой сервер. По большому счету в каюте не было ничего, что бы не моргало и не издавало низких, жужжащих звуков.

Когда я вслед за Лайонсом вошла внутрь, стараясь твердо держаться на ногах, несмотря на мягкое покачивание лодки, то почувствовала, как что-то мокрое коснулось моей лодыжки. Я посмотрела вниз, уже почти паникуя, что мы тонем, и увидела, как что-то маленькое и шерстяное лижет мою ногу.

– Рокко! – взвизгнула я. – А ты здесь откуда?

– Дружок, сегодня никаких тостов, оставь ее в покое, – услышала я знакомый голос из глубины каюты. Рокко перестал жевать мой ботинок и послушно засеменил на голос.

– Гвен, это Джамаль Чайлдс, он же Маэстро, – представил Лайонс. – Он немного покопается в «Коннекторе» для нас.

– Абсолютно честным и законным способом, разумеется, – улыбнулся Джамаль, крутанувшись в своем кресле, чтобы поздороваться. – Приятно снова встретиться, Гвен.

– Подождите, вы что, знакомы? – спросил Лайонс.

– Ага, он тусуется рядом с фургоном и сидит на моем вай-фае. – Я оглядела каюту. – Так вот где ты живешь?

– Ну, когда твой друг, – он указал на Лайонса, – влепил мне условный срок, родители выставили меня из дома. Так что это моя новая «оперативная база».

– И ты правда Маэстро, крутой хакер? – фыркнула я. В своих замшевых лоферах и с россыпью искусно оформленной растительности на лице, он больше походил на модель в интернет-магазине одежды, чем на киберпреступника. – Так вот для чего тебе мой вай-фай, чтобы взломать Банк Англии? Ничего удивительного, что интернет так тормозит.

– Вообще-то я больше хакер-активист, чем киберпреступник, – начал Джамаль.

– Простите, что прерываю ваше небольшое воссоединение, но на это сейчас нет времени, – вставил Лайонс. – Джамаль, ты знаешь, зачем мы здесь. У нас есть причины считать, что кто-то, вероятно, использует «Коннектор» для незаконных действий.

– Ого, полегче, – сказал Джамаль. – Такие разговорчики заканчиваются исками. Разработчиков типа «Дракона», которые написали «Коннектор», нельзя обвинить ни в каком вреде, причиненном пользователям приложения. Это указано в условиях.

– Три человека мертвы, мистер Чайлдс, и один сейчас в интенсивной терапии, – отрезал Лайонс. – Меня не волнуют условия, меня интересует спасение жизней.

Джамаль слегка поерзал в своем кресле.

– Мне жаль. Где мои манеры? Фруктов, детектив? – Он махнул рукой на миску с яблоками и бананами на столе.

Лайонс не обратил на это внимания. Я взяла телефон и показала ему профиль Паркера.

– Нам нужно узнать, кто создал этот профиль, – объяснила я.

Джамаль пристально посмотрел на экран, а затем снова на Лайонса.

– Ты уверен, что это дело полиции? – уточнил он. – Я не уверен, что мне стоит этим заниматься, учитывая мой условный срок и прочее…

Лайонс наклонился в его сторону.

– Говоря о делах полиции, может, мне стоит рассказать детективу Форрестеру, чем ты занимаешься в своем маленьком командном пункте в прибрежных водах?

– Слушай, дружище, я всего лишь технарь. Я чиню неполадки, – сказал Джамаль, подняв руки.

– Правда, и для чего именно ты используешь айпи-адрес Гвен, а?

Джамаль повертел в руках свои очки.

– Слушай, любые персональные данные пользователей «Коннектора» строго защищены законом. Эта информация совершенно конфиденциальна.

– Ясно, Джамаль, мы поняли. Теперь, когда ты нас обо всем предупредил, сможешь нам помочь, или мне надо начать выдергивать вилки из розеток? – поинтересовался Лайонс.

Джамаль взял яблоко из миски с фруктами и откусил большой кусок.

– Короткий ответ: нет, – заявил он. – То есть я бы с радостью, но это не так просто.

– О чем ты? – спросил Лайонс. – Когда мы тебя поймали, ты сводил своих одноклассников с моделями из Инстаграма. Я знаю, ты можешь взломать приложение, Маэстро.

– Ну, это совершенно другой случай, друг мой. Я просто научился управлять алгоритмом, сделав таким образом своих товарищей гораздо привлекательнее, что привело к высокому коэффициенту элитных совпадений.

– Человеческим языком, пожалуйста, – попросил Лайонс.

– Он говорит, что повысил шансы друзей сойтись с определенными людьми, – вставила я.

Лайонс на секунду задумался.

– То есть кто-то управлял приложением, чтобы Гвен получила определенные совпадения? – уточнил Лайонс.

Я вытащила салфетку и показала ему имена, нацарапанные шариковой ручкой.

– Типа этих парней?

– Ну, не совсем, – произнес Джамаль. – Смотрите, все эти приложения для знакомств избавились от алгоритмов. Конечно, они выглядят немного по-разному, но если убрать миленькие шрифты и логотипы с купидонами, они все одинаковые. Тебе показывают случайную подборку профилей людей, которые соответствуют твоим критериям – возраст, местоположение, пол, и ты просто говоришь да или нет. Если два человека оба сказали друг другу да, это мэтч, и вы можете пообщаться. Простая механика.

– Джамаль, мы знаем, как работают приложения для знакомств, – твердо ответил Лайонс.

Я громко кашлянула и бросила на него пронзительный взгляд.

– Ну конечно, знаете, – продолжил Джамаль. – Как и другие приложения, они геймифицированы, чтобы вызывать зависимость, чтобы люди возвращались. Кажущаяся случайность профилей добавляет воодушевляющий элемент случайности, а упоминание того, что – прямо как в кино – любовь – это волшебная сила, которой может управлять только сам святой Валентин. «Тот самый» может быть прямо за углом, или, как в этом случае, за следующим свайпом.

Джамаль откусил от яблока новый кусок.

– Но на самом деле у них всех есть секретный алгоритм, который построен так, чтобы вы застряли в этом кафкианском кошмаре. Вам показывают всех самых привлекательных и желанных людей, когда вы заходите в приложение в первый раз, убаюкивая вас мыслью о том, что город полон прекрасных одиночек, отчаянно желающих выпить в шумном баре. Эндорфины, которые бушуют в вашем мозгу при получении уведомления о совпадении, заставляют вас продолжать свайпать так же, как и выстраивать в ряд три вишенки или заставлять Марио прыгать по грибам.

– Так кто решает, кто привлекателен, а кто нет? – спросила я. – Кто судит конкурс красоты?

– Компании типа «Дракона Лтд» разработали универсальное определение привлекательности. Они могут использовать дедуктивный метод, чтобы найти ваше место на шкале привлекательности.

– Что? – удивилась я.

– Это называется алгоритм Эло[25], – продолжил Джамаль.

– А, да, я о нем слышал, – сказал Лайонс. – Эту штуку используют, чтобы оценить шахматистов.

– Я знала! – воскликнула я. – Я знала, что у тебя есть занудное хобби.

Джамаль доел яблоко и выбросил огрызок в открытое окно. Я услышала всплеск, когда он ударился о воду. Джамаль крутанулся в своем кресле и потянулся к миске с фруктами.

– Вот, я вам покажу, – заявил он.

Он вытащил из миски гроздь бананов. Там было три зеленоватых банана, а остальные уже начинали темнеть. Он разделил их и разложил в вертикальный ряд на столе. Рокко с надежной посмотрел на них.

– Какой ты выберешь?

Я указала на банан пожелтее.

Джамаль переложил его наверх.

– А что вы скажете насчет этого, детектив? – Джамаль помахал перед Лайонсом другим желтым бананом.

– Я бы его съел, – ответил Лайонс.

Джамаль положил второй банан под тем, который выбрала я.

– Все начинают с одинаковым счетом, – объяснил он. – Но если кто-то выбирает тебя и смахивает вправо, компьютер узнает, что ты привлекательна, и тебе присваивают очко.

Джамаль выбрал один из потемневших бананов и положил вниз.

– А если они думают, что ты противный и на тебя смахивают влево, ты теряешь очки.

– Почему мой банан оказался ниже банана Гвен? – спросил Лайонс.

– Твой счет оценивается привлекательностью людей, которые смахнули тебя вправо. Так что если «да» тебе скажет Райан Гослинг, это будет стоить больше очков, чем, скажем…

– Этот парень. – Я показала пальцем на Лайонса.

Лайонс не обратил на меня внимания.

– Так оно дальше и идет, – сказал Джамаль, один за другим перекладывая остальные желтые бананы наверх. – До этого момента.

Он обвел рукой ряд фруктов. Все желтые бананы лежали наверху, а все коричневые внизу.

– Фе. – Я скривилась. – То есть чем больше людей свайпают тебя вправо, тем лучше твой «счет»?

– Ага, – кивнул Джамаль. – А если у тебя мало очков и ты смахнул вправо кого-то с бо́льшим количеством очков, они мало того что поднимаются наверх, так еще и ты опускаешься вниз. Хороший товар поднимается наверх, как эти бананы.

Джамаль повернулся обратно к ноутбуку и начал печатать.

– Алгоритм отсортирует тебя в зависимости от того, кого ты смахнул вправо, – продолжил он. – Если ты смахиваешь вправо всех подряд, то тебя оштрафуют за низкую разборчивость.

– То есть если я смахиваю влево, потому что считаю всех этих парней мерзкими, это из-за того, что приложение считает меня недостаточно привлекательной и предлагает мне людей того же сорта? – удивилась я.

– У тебя должен быть особый вкус, чтобы тебя смогли оценить, – объяснил Джамаль. – В рейтинге Эло очень-очень сложно вернуться наверх, если ты однажды получил плохую оценку.

– То есть приложение работает, только если ты молода, хороша собой и желаешь похвастаться сиськами? – фыркнула я. Не знаю, почему я удивилась. Все эти приложения разработали гетеросексуальные мужчины среднего класса, так что нет ничего удивительного в том, что оно отражало их вкусы. – То есть, проще говоря, если ты не подходишь под стереотип общепризнанной привлекательности, ты – лузер?

– Так и есть. Но так работает не только «Коннектор», – сказал Джамаль. – Все приложения для знакомств работают так же. Двухметровая модель с прессом в виде стиральной доски всегда будет цениться выше забавного, интересного, нормального человека. Вот почему вы никогда не увидите в этих приложениях меня.

Я почувствовала себя слегка оскорбленной.

– Подумай об этом с другой стороны, представь человека, которого ты любишь больше всего на свете, – начал Джамаль.

Я не могла не подумать о Ное.

– А теперь опиши этого человека в пяти изображениях, – продолжил Джамаль. – Можешь собрать все, что ты в нем любишь, всего в нескольких фотографиях?

Он поправил очки, подвинув их на переносицу.

– Ты не сможешь, но эти приложения должны уменьшать людей до их самых базовых качеств. Это потому, что наш мозг устроен так, чтобы выбирать между пятью и девятью вариантами. На лугах Серенгети[26] у homo Sapiens не было тысячи вариантов, у них было около пяти, и четыре из них убили бы их. Поэтому люди так негативно настроены. Мозг создан подозревать, чтобы выжить. В течение миллионов лет было действительно важно помнить, кто твои друзья, но если забудешь, кто твои враги… – Джамаль провел пальцем по горлу, – ты умрешь.

– Тогда какие профили достигают успеха? – поинтересовался Лайонс.

– Согласно исследованию «Дракона», три главные вещи, которые одинокие люди ищут, это зубы, правописание и уверенность в себе. Зубы показывают твое здоровье, правописание – классовый слой, а следовательно, и образование. Уверенность в себе показывает твою психологическую стабильность. Так что любые профили, которые это демонстрируют, обычно поднимаются наверх.

– Психологическая стабильность? – Лайонс поднял бровь.

– Проще говоря, люди тянутся к счастливым людям, – сказал Джамаль.

Я послала им свою лучшую улыбку.

– Дайте мне секунду, – попросил Джамаль. Его ноутбук тихо загудел, когда он начал печатать. Пару минут спустя на экране появилась таблица с именами и числами.

– Вот, смотрите, – показал он. – Это рейтинг всех профилей «Коннектора» в радиусе 50 километров.

– Рейтинг? – переспросила я.

Джамаль взял один из бананов и начал его чистить.

– У вас всех есть рейтинг. Как твоя фамилия?

– Тернер.

Джамаль застучал по клавиатуре, и мое имя внезапно появилось на экране.

– Вот и ты. Гвен Тернер, 1004, неплохо.

– Что это вообще значит? Я тысячачетвертая по популярности женщина в «Коннекторе»? – Я не могла решить, это приятный комплимент или ужасное оскорбление. – Они всех нас оценивают?

Я положила на стол салфетку, сложила на груди руки и на секунду задумалась.

– Подождите, а я желтый банан или коричневый? – потребовала я ответа.

Джамаль улыбнулся.

– Слушай, ты 1004 в целой стране, а это примерно топ-10 в Истборне.

Я обдумала его слова и почувствовала себя не такой уж и оскорбленной.

– Подождите, – Лайонс поднял салфетку. – Эти имена тоже в твоей таблице?

– Мне нужно больше, чем просто имена, – ответил Джамаль.

Я вытащила телефон и показала ему скриншоты профилей.

– Ну-ка посмотрим, что я могу сделать. – Джамаль развернулся к компьютеру.

Несколько минут он печатал, а затем откинулся на спинку кресла, почесывая подбородок.

– Ну… у них всех очень высокий рейтинг, они практически в самом топе, – задумчиво произнес он, изучая экран. – Но это не значит, что они его не заработали. Может, они просто невероятно хороши?

Лайонс глянул на меня.

– Не-а. – Я покачала головой.

– Ты только что подробнейшим образом рассказал нам, что наверх пробиваются только лучшие профили, что наш мозг естественным образом отвергает всех, кто вызывает подозрения. Так что не кажется ли тебе немного странным, – спросил Лайонс, – что пять человек в этом списке, трое из которых мертвы, теперь в топе этой таблице, мистер Чайлдс?

– Я же говорю, случайный человек не может сломать систему.

– Но давай представим, что кто-то и правда искусственным образом поднял их в начало рейтинга, и тогда шансы на то, что я увижу их профили, будут гораздо выше, – предположила я.

– Может, и увидишь, но никто не гарантирует, что у вас будет совпадение, – отрезал Джамаль.

– Ну-у, честно говоря, я не очень-то разбиралась в их профилях.

– Учитывая, что ты ходишь на свидания со всеми подряд, этому «Паркеру» всего-то и надо было, что проследить за тобой, чтобы увидеть, в каком порядке ты с ними встречалась, – сказал мне Лайонс.

– Ладно, не со всеми подряд. – Я бросила на Лайонса сердитый взгляд.

Мне пришло в голову, что все это время я думала, что выбираю полных лузеров, что я неспособна мыслить здраво или каким-то волшебным образом притягиваю придурков, будто это все, чего я достойна. Но нет, их подавали мне на блюдечке мужчины, которые использовали систему, чтобы знакомиться с женщинами.

Лайонс повернулся к Джамалю.

– Говоря о Паркере, его профиль тоже есть в таблице?

Я поднесла телефон с профилем к лицу Джамаля.

– Сейчас посмотрим. – Джамаль нажал на компьютере пару клавиш. Три аккаунта с именем «Паркер» появились на экране, и он выбрал аккаунт с нужной фотографией.

– Вот он, – указал Джамаль. – Симпатичный парень.

– Что здесь написано? – Лайонс в нетерпении наклонился поближе. – Айпи адрес, банковские данные? Хоть что-нибудь?

– Нет, только имейл, который он указал при регистрации.

– Какой имейл? – спросила я.

– PrinceCharming007@rajakov.net[27], – прочитал Джамаль.

– Ого, – фыркнула я. – Этот парень о себе много думает. «GodsGift69[28]» что, был занят?

– Больше ничего? – уточнил Лайонс.

– Нет, но я могу посмотреть, чем он тут занимался…

Джамаль нажал еще несколько кнопок, и на экране появилось еще больше цифр.

– Странно, тут написано, что у него был только один мэтч, – произнес он, нажимая «enter». – Ну-ка посмотрим, с кем.

Внезапно экран заполнило мое лицо.

– Оу, – выдохнул Джамаль. – Это ты.

Глава 28

Джамаль продолжал болтать, пока я пялилась на свою собственную бестолковую физиономию, ухмыляющуюся и беззаботно салютующую текилой.

– То есть этот Паркер не только разговаривал исключительно с Гвен, он еще и никогда не свайпал «да» никому больше. Тут указано, что его настройки расстояния всегда были настроены на километр – это минимум, который позволяет приложение. Должен сказать, все это выглядит так, будто он стремился к совпадению только с одним человеком.

– Со мной, – тихо выдавила я, отпрянув от компьютера. Мне вдруг стало еще холоднее, чем снаружи.

Лайонс подвинул стул и сел рядом с Джамалем.

– Так это кто-то знакомый? – спросил он.

– Или кто-то, кто хочет им стать? – предположил Джамаль. – Ну знаешь, может, кто-то засек ее в баре, ему понравилось увиденное, и он решил проверить, нет ли ее в приложении. И бинго, вот она.

– Там написано, когда он смахнул вправо? – уточнил Лайонс.

– Нет, только когда у них с Гвен случился мэтч, 9 февраля, восемь пятнадцать вечера. Он мог смахнуть вправо в любой момент перед этим.

Рокко обнюхивал мою ногу, пока я смотрела в окно лодки. Так мы ни к чему не придем.

– Джамаль, можешь проверить мне еще одно имя? – попросила я.

– Валяй.

– Чарли Эдвардс.

Лайонс бросил на меня беглый взгляд, но я отвела глаза, наблюдая, как Джамаль печатает.

– Под этим именем нет аккаунтов, – сообщил он. – Извини.

Я отвернулась от экрана и пошла к выходу из каюты.

– Эй, ты куда? – крикнул Лайонс.

Стоя на палубе, я смотрела, как солнце начинает клониться к горизонту. Лодочные снасти бряцали на ветру, и я застегнула худи. Теплее не стало. У меня кружилась голова при мысли о том, что кто-то наблюдает за мной, преследует, калечит людей из-за меня. Спустя несколько секунд ко мне присоединился Лайонс.

– Мы закончили? – спросила я.

– Ага. Прости, наверно, для тебя это все немного странно.

– Вообще все это странно. И что-то не видно, чтобы мы хоть сколько-то приблизились к Паркеру. Эти таблицы нам хоть немного помогли?

– Ну, мы узнали, что у каждого парня с твоей салфетки был необыкновенно высокий рейтинг в «Коннекторе».

– Выше, чем должен был, – заметила я. – Поверь мне, они были не настолько хороши.

– Они могли каким-то образом подкрутить рейтинг. Джамаль сказал, это возможно.

– Ну и что, если так? Какая разница, что они обманули приложение? Приложение обманывает всех? Это ужасная система, которая поощряет пустышек. Она заслуживает взлома. – Я направилась в сторону доков.

– Говорит Мисс тысяча четвертая, – фыркнул Лайонс.

Я повернулась и мрачно посмотрела на него.

– В любом случае Джамаль сказал, что для этого нужно быть очень хорошим хакером. В смысле без обид, но я не уверена, что хоть кто-то из моих кавалеров помнил свой пароль от Фейсбука, не говоря уже о том, чтобы прорваться сквозь кибербезопасность мультинациональной технологической компании.

– Хорошо, а что, если приложение подтасовали не они? – предположил Лайонс.

Я рассмеялась.

– Я же говорила, никто из них не заслуживает места рядом с Райаном Гослингом или Райаном Рейнольдсом. Или с любым другим Райаном, честно говоря. С их рейтингами явно что-то не так.

– Нет, я имел в виду, что если их подтасовал кто-то другой, – продолжил Лайонс. – Что, если они не в курсе, что их рейтинг подтасовали?

– Но зачем?

– Чтобы они оказались в поле твоего зрения. Может, этот Паркер, кем бы он ни был, хотел связать тебя с убийствами. Думаю, тот, кто это сделал, пытается тебе что-то сказать.

– Если б он просто позвонил и рассказал, – вздохнула я. – Я не очень-то хорошо читаю подтекст.

– Да, я уже понял, – произнес Лайонс почти шепотом.

– И что теперь? Мы зашли в тупик.

– В большинстве дел об убийствах жертва была знакома с преступником. Так кто мог знать и всех этих мужчин, и тебя?

– Эмм, мои друзья – те еще чудаки, но никто из них не походит на психопата, – сказала я.

– На психопатов не «походят», Гвен. Они кажутся совершенно нормальными. Серийный убийца, который зарезал 17 человек канцелярским ножом, не решает, кто будет жить или умрет, основываясь на закономерности или игре. Он не оставляет зацепок. Он убивает людей просто потому, что хочет. И в большинстве случаев, потому что они ему не нравятся. Так что я спрошу тебя еще раз, ты уверена, что никто не точит на тебя зуб?

– Ох, Обри, – я повернулась и облокотилась на перила. – На меня точит зуб куча людей.

Лайонс непонимающе посмотрел на меня.

– Но никто из них не способен на убийство, ясно? – сказала я. – Детектив, я думаю, вам нужно придумать новую теорию.

– Почему ты спросила о Чарли Эдвардс? Это же парень, который работает с тобой в фургоне, да?

Я стиснула зубы.

– Я должна тебе кое-что рассказать.

– Выкладывай.

– Помнишь Колина Паркера, парня, к которому я вломилась в офис и обвинила в том, что он серийный убийца?

– Да, Паркер украл его фотографии для своего профиля в «Коннекторе».

– Ну, Чарли есть у него в друзьях на Фейсбуке.

Лайонс надул щеки.

– И ты не сообразила рассказать мне об этом раньше?

– Но это совпадение. Я точно знаю, Чарли не Паркер, этот парень думает только о распитии матча-чая и об эфиопском джазе, убивать людей не в его духе.

Лайонс прислонился к перилам и глубоко задумался, а я пинала поросший мхом пирс кроссовками.

– Твоя салфетка. Там было еще одно имя, так ведь? Ты его оторвала. Это был Чарли?

– Нет, – твердо ответила я. – Не было никакого последнего имени, Обри. Я тебе говорила. И Чарли просто мой друг. Он не убийца. Он не Паркер. И я никогда не ходила с ним на свидание, ясно?

– Ты рассказываешь Чарли все подробности своих свиданий, так что он знал все, что нужно, чтобы выследить их. И я заметил, что он буквально испарился, когда ты сказала ему, что я из полиции, поэтому я навел справки.

– Ты навел справки о нем? – удивилась я.

– Гвен, мы проверили всех твоих друзей. Мы должны вычеркнуть всех. Это часть работы.

– Часть работы, которой ты занимался целых десять минут. – Я обиженно сложила на груди руки.

– Тебе нравится Чарли?

– Нравится? Нет, дедуля. Теперь ты спросишь, не ухаживает ли он за мной?

– Ты знаешь, о чем я.

– Нет, в этом смысле он мне не нравится. Он мне скорее как младший брат, – сказала я.

– Гвен, он всего на три года младше тебя, так?

Я поежилась. Он и правда навел справки.

– Слушай, может, я и правда немного ему нравлюсь. Я его босс, он наверняка относится ко мне с уважением, да? К тому же мы целыми днями сидим вдвоем в фургоне, так что приходится либо флиртовать со мной, либо пялиться на море восемь часов подряд.

– Так он все-таки с тобой флиртует?

– Хорошо, может, иногда, но он просто дурачится, понимаешь? Я даже не совсем уверена, что ему нравятся девушки, если уж на то пошло.

– Ты не думаешь, что он мог «самую капельку» взревновать, что ты расхаживаешь по свиданиям?

– Настолько взревновать, чтобы убить трех человек? Нет. Я просто в это не верю. Чарли мухи не обидит. Вообще-то я почти уверена, что он собирается стать мухой в следующей жизни.

– Ты знаешь, что он работал программистом?

– Ага, – ответила я. – Но он бросил все это, чтобы пойти работать с…

– С тобой, – закончил Лайонс. – Ты никогда не задумывалась, зачем парню с зарплатой выше семидесяти тысяч в год бросать работу ради того, чтобы подавать кофе в фургоне для мороженого?

– Э-э-э, нет, ведь работать со мной в фургоне для мороженого гораздо круче.

– Чарли уволили с предыдущей работы, – произнес Лайонс.

Я вытаращила глаза.

– Что? Он никогда об этом не рассказывал. Сказал, что устал работать на компанию. Что он натворил?

– Судя по всему, подписал соглашение о неразглашении с компанией, так что мы точно не знаем. Но соглашения о неразглашении – всегда плохой признак.

Некоторое время мы стояли в тишине, ветер хлестал по нашим ногам. Вода под нами покрылась рябью, отражая смесь красных, синих и белых огней города над ней. Я поежилась.

Лайонс нажал на кнопку на ключах от машины.

– Мне надо поговорить с Чарли, сейчас же, – заявил он, шагая к своей «Фиесте».

Я побежала за ним.

– Подожди, ты же не думаешь, что он как-то связан со всем этим, правда? Он абсолютный пацифист – ему даже чайки нравятся. И мы только что проверили – у него нет аккаунта в «Коннекторе».

Лайонс не оглянулся.

– Нет под его именем, – заметил он. – Но это не значит, что у него его нет.

– Он не Паркер! – воскликнула я. – Что насчет Себа? Он следующий в очереди с салфетки – нужно его найти.

– Да. И думаю, есть вероятность, что твой друг Чарли знает, где он, – сказал Лайонс. – Где сейчас Чарли?

Я посмотрела на часы. Было почти шесть вечера.

– Он в фургоне, наверно, гадает, куда я подевалась. Послушай, говорю же, он не имеет к этому никакого…

– Я закину тебя в участок по дороге, – отрезал Лайонс, придерживая дверь машины открытой.

Я склонила голову.

– Обри, да ладно, думаю, мы уже бросили играть в эти игры. – Я забралась на пассажирское сиденье. – Я еду с тобой.

Глава 29

К тому времени когда мы приехали в «Каппачино», солнце почти зашло, и несколько отставших собачников направлялись домой. Мы припарковались рядом с торговым центром и пошли вниз к площадке.

Я дважды постучала кулаком в дверь фургона.

– Чарли! – крикнула я, вглядываясь в окно фургона. – Выходи.

Чарли лежал на пакетах с кофейными зернами, бейсбольная кепка натянута на глаза. Я с извиняющимся видом посмотрела на Лайонса.

– Чарли! – снова заорал я. – У нас гость.

Он резко сел, стянул кепку, открыл окно и высунулся наружу.

– Привела кавалера на работу, а? – хмыкнул Чарли, выразительно глянув на Лайонса и подняв бровь. – Где ты пропадала весь день?

– Поверь мне, ты не хочешь об этом знать. Чарли, это детектив Лайонс. Помнишь? Офицер, который расследует убийства, о которых я тебе рассказывала, – сказала я, перед тем как беззвучно произнести «веди себя хорошо» за спиной Лайонса.

– Я хорошо себя веду, – буркнул Чарли вслух. – Ой, извини. Я понял. Все хорошо? Хотите кофе?

Он встал, поправил фартук и победно улыбнулся.

– Чарли, расслабься, он просто хочет задать тебе несколько вопросов, – объяснила я.

– Вообще-то я бы попробовал какое-нибудь мороженое, если можно, – сказал Лайонс, сканируя взглядом меню на доске, которая висела позади Чарли.

– А у тебя есть время? – Я посмотрела на Лайонса так, словно он рехнулся.

– Я займусь этим, Гвен. Почему бы тебе не подождать в машине? – предложил мне Лайонс, облокотившись на стойку. – Побольше клубничного сиропа, пожалуйста. Давайте присядем, мистер Эдвардс, когда вы закончите.

– Э-э-э, давайте, конечно, – согласился Чарли, поливая сиропом рожок с мороженым.

Когда я неосознанно начала убирать пустые стаканы со столиков, Лайонс резко посмотрел на меня.

– Мисс Тернер, в машину сейчас же, прошу вас, – решительно приказал Лайонс и повернулся обратно к Чарли.

Я улизнула в потрепанную «Фиесту» Лайонса, пытаясь подслушивать, когда он начал свой допрос, расспрашивая Чарли о том, как долго он тут работает и как давно знает меня. Но едва я открыла дверцу машины, услышала, как Лайонс спросил, какие у Чарли со мной отношения.

Я оглянулась и увидела Лайонса, облокотившегося на стойку. Вместо того чтобы сесть в машину, я тихо прикрыла дверь и вернулась обратно до того, как он успел меня заметить. Я прошмыгнула к другой стороне фургона и прижалась к нему всем телом.

– У нас с Гвен отличные отношения, благодарю, – услышала я слова Чарли. – Она классная. Мы хорошие приятели, ходим вместе в паб. Я считаю ее другом. Хорошим другом.

– Может быть, больше, чем другом?

– Что? Ничего подобного, дружище. Она мой босс.

– То есть она вас не привлекает?

Я почувствовала, как краснеют мои щеки.

– Нет! – заявил он, на мой вкус, чересчур громко.

– Роберт Гамильтон. Фредерик Скотт. Джошуа Литтл. Дев Десаи. Вы знаете этих людей? – спросил его Лайонс.

– Только потому что Гвен залипала на их фотки в «Коннекторе». Это же парни, с которыми она ходила на свидание? Она сказала, ее вызывали в участок, чтобы поговорить с вами об этом. Она что, использовала меня в качестве алиби или что? Я могу подтвердить, что она была на работе каждый день всю прошлую неделю.

– А что насчет вашего местонахождения на прошлой неделе?

– Вы о чем? – невнятно выпалил он. – Вы же не думаете, что…

– Мне всего лишь хотелось бы знать, где вы были в эти дни. – Лайонс вытащил блокнот.

– Какого черта? Зачем мне кого-то калечить? Я даже никогда не видел этих людей! – воскликнул Чарли.

– Может, потому что вам не нравилось наличие соперников? А может, вы считали, что эти парни плохо обращаются с Гвен?

– Что, простите? – рассмеялся Чарли. – Вы думаете, я сделал это, потому что втрескался в Гвен?

– То есть Гвен вас все-таки привлекает?

– Даже если б и привлекала, – продолжил Чарли, – сомневаюсь, что лучший способ ее заполучить – пойти и перебить ее бывших.

Я сжала кулаки, сдержав желание забарабанить в стену фургона.

– Они. Не. Мои. Бывшие, – пробормотала я.

– Откуда вы знаете Колина Паркера? – спросил Лайонс Чарли.

– Кого? – переспросил тот.

– У вас в друзьях на Фейсбуке есть Колин Паркер. Вы знакомы или нет?

– Я тысячу лет не заходил в Фейсбук. Не совсем моя тема. Может, мы вместе работали или типа того. А что, это важно?

– Мы думаем, что опасность угрожает другим людям, и нам необходимо знать правду, – строго сказал Лайонс. – Крайне важно найти этого парня, Себастьяна Ханта.

– Откуда мне знать, где он?

– Вам известно его местонахождение или нет? – снова спросил Лайонс.

– Детектив, в чем именно вы меня сейчас обвиняете? – раздраженно бросил Чарли.

– Я объясню вам яснее, Чарльз. Три человека мертвы, и вы не только знали, кто они, но и имели мотив.

– Это теперь, по-вашему, мотив? – Голос Чарли стал громче. – Несуществующее увлечение начальницей?

– У вас есть к ней романтические чувства или нет?

– На самом деле я не обязан отвечать на ваши вопросы, да?

Я понимала, что Чарли по-настоящему разозлился. Единственным, кто взбесил его так же сильно, был клиент, который заявил, что наше миндальное печенье на вкус как пастеризованное собачье дерьмо.

– Вам придется подчиниться, если я вызову вас в участок для дачи полных показаний, – заявил Лайонс. – Давайте вы просто покажете мне свой телефон, и мы покончим с этим.

– Нет, – отрезал Чарли. – Зачем вам мой телефон?

– У вас установлен «Коннектор»?

– Нет.

– Докажите, – потребовал Лайонс.

Так, с меня хватит. Как бы ни были забавны эти петушиные бои, нам они не помогут. Я сделала глубокий вдох и обошла фургон.

– Чарли, просто покажи ему, – сказала. – Я знаю, что у тебя его нет.

– Гвен! – рявкнул Лайонс. – И давно ты там стоишь? Я сказал ждать в машине.

– Сказал, да. И все же я каким-то образом стою здесь. Теперь, Чарли, просто покажи милому детективу свой телефон, и мы все сможем избежать этой гигантской траты времени.

Чарли вздохнул, вытащил телефон, ввел пароль и показал Лайонсу экран.

– Смотрите. – Он заскользил пальцем по экрану, чтобы нам были видны все приложения. – Доставка, карты, даже чертов гороскоп.

Лайонс изучал экран телефона, пока Чарли пролистывал приложения.

– Счастливы? – буркнул Чарли, запихивая телефон обратно в карман фартука. – Господи, чувак, да мне до фонаря все эти мальчики Гвен. Я просто хотел, чтобы она нашла кого-то, кто бы ей действительно нравился, и даже пошла бы на второе свидание. Но никто из этих клоунов, судя по всему, не стоил ее времени. Видимо, некоторые из них заслужили свою участь.

– Чарли! – воскликнула я, по-настоящему шокированная. Это явно был не он. Все это было не он.

– Должен сказать, мистер Эдвардс, вы говорите совсем не как человек, который никого не убивал, – сказал Лайонс.

Чарли стянул с себя фартук и бросил его позади себя.

– Идите к черту! – выругался он.

С этими словами Чарли толкнул дверь фургона и направился к городу. Дойдя до улицы, он оглянулся и посмотрел на нас.

– Гвен, кстати, завтра я беру отгул, назовем это «днем ментального здоровья»! – крикнул он вслед, перед тем как исчезнуть в толпе прохожих.

Я посмотрела на Лайонса.

– Кажется, я задел больное место, – пожал плечами тот.

– Отличная работа, Лютер. Знаешь ли, мне все равно придется ему заплатить. И ты даже не притронулся к своему мороженому.

Лайонс осторожно обернул мороженое салфеткой и бросил его в мусорное ведро рядом с фургоном.

– И что, ты теперь его арестуешь? – спросила я.

– Нет, – вздохнул Лайонс.

– Ну и славно. – Я залезла в фургон.

Я насыпала в эспрессо-машину свежие зерна и нажала кнопку. Тело требовало кофеина и чипсов, и я больше не собиралась ему отказывать. Когда машина бодро затарахтела, я взяла пакет каких-то фермерских чипсов с молотым перцем и начала их есть.

– Честно, мне кажется, ты смотришь не в ту сторону, – сказала я Лайонсу, наливая эспрессо в два маленьких бумажных стаканчика. – У него едва хватает сил махать метлой вокруг кафе, не говоря уже о том, чтобы кого-то зарезать.

Я высунулась из окна и протянула кофе.

– Посмотрим. – Он не обратил на кофе никакого внимания и подобрал фартук Чарли, доставая оттуда телефон.

– Черт, – выдохнула я. – Чарли, ты идиот.

Лайонс начал просматривать приложения на телефоне Чарли.

– Как ты его разблокировал? – удивилась я. – Откуда у тебя пароль?

– Все просто: когда он рисовал узор на экране, чтобы разблокировать телефон, он оставил жирный след. Хорошо, что у него были липкие пальцы.

– Мороженое… – осенило меня. – Так ты все-таки кое-чему научился в своей школе детективов.

– В шахматах мы зовем это гамбитом, – хмыкнул Лайонс. – Давай посмотрим, что он тут прятал.

– Ты ничего не найдешь. Я же говорила, этот парень безобиден.

– Кажется, в этом городе почти каждый одиночка сидит в «Коннекторе». Мне интересно, почему у него его нет, – сказал он, изучая телефон Чарли.

– Ты один, и у тебя его нет, – заявила я. – Мне стоит тебя подозревать?

Лайонс оторвал глаза от экрана телефона и встретился со мной взглядом.

– У Чарли есть мотив. Он разбирается в программировании, у него был доступ к твоему телефону, и он в курсе всех деталей твоей личной жизни. Думаю, у меня есть основания для подозрений, тебе не кажется?

Лайонс вернулся к изучению телефона Чарли.

– И что? – спросила я, наблюдая, как он сканирует экран. – Нашел что-нибудь?

– Не уверен, что тебе стоит это видеть, – пробормотал Лайонс, поглощенный увиденным.

– Эм, я видела труп в мини-гольфе, думаю, я переживу.

Несмотря на браваду, я сделала глубокий вдох и быстро допила свой эспрессо, пытаясь собраться. Я скривилась, когда теплая, горькая жидкость коснулась горла.

Лайонс бросил мне телефон. Я взяла его. И моя челюсть отвисла.

Глава 30

Я невидяще уставилась на экран телефон. Там были бесчисленные сообщения от разных людей в Вотсапе, и все они были об одном и том же.

– Что это? – пробормотала я. – Они пишут о том, как перевести ему биткоины в обмен на… на что?

– Листай дальше, – ответил Лайонс.

– Все это про аккаунты в «Коннекторе». Но Чарли всегда утверждал, что вся эта чепуха его не интересует. Говорил, эти приложения для дурачков, которые любят залипать в телефон.

– Судя по этим перепискам, вся эта чепуха его очень даже интересует, – сказал Лайонс, который наблюдал за тем, как я читаю некоторые чаты. В основном они были от мужчин, и все они хотели заплатить Чарли, чтобы тот прокачал их аккаунты в «Коннекторе».

Такое ощущение, словно меня со всей силы ударили в живот. Все это время Чарли мне врал. Он занимался этим у меня под носом, пока я трепалась о своих дурацких свиданиях. Я вздохнула, взяла эспрессо Лайонса и выпила его.

– Ну и что? – Я поморщилась и вытерла рот. – У него есть подработка, но это не доказывает, что он кого-то убил.

– Это доказывает, что Чарли врал нам обоим. Это не просто подработка, он шантажирует этих людей.

– Что? – воскликнула я.

– Гвен, его номер телефона, это тот же номер, который писал Робу, Фредди и Джошу. И я готов поспорить, Деву тоже. Он угрожал рассказать все о них в интернете, если те не заплатят ему кучу денег. И посмотри сюда, – сказал Лайонс.

Перегнувшись через стойку, Лайонс пролистал вниз ватсап-чаты в телефоне Чарли, пока не дошел до самых свежих, отправленных всего двадцать минут назад.

Чарли: Время вышло, мне нужны деньги немедленно.

Себ: Подходи к колесу, я передам тебе наличные.

– К колесу? – выдохнула я. – Видимо, Чарли встречается с Себом около истборнского колеса обозрения.

Монструозная ловушка для туристов, собранная из белой стали и ужасных идей, примерно в трех километрах выше по набережной; на колесе обозрения катались практически одни только туристы или парочки на жутких первых свиданиях.

– Мне нужно добраться до него раньше, чем это сделает Чарли, – заявил Лайонс.

– Так чего же мы ждем? Поехали!

– Не в этот раз. Ты останешься здесь. Я пришлю кого-нибудь из участка, чтобы тебя забрали.

– Я буду на сто процентов в большей безопасности с тобой, чем сидя здесь одна в фургоне для мороженого на безлюдном пляже в ожидании, когда меня зарежут. Что случилось с планом присматривать за мной?

Мгновение Лайонс выглядел так, словно неохотно согласится, но затем он поджал губы и покачал головой.

– Я смотрю за тобой, Гвен. И это может быть очень опасно. Оставайся в фургоне и запри дверь, – твердо сказал он, кладя в карман телефон Чарли. – Понятно?

Он сел в машину и захлопнул дверцу.

И затем я обнаружила, что стою одна, окруженная корками и крошками, мокрой кофейной гущей и чувством вселенского одиночества. Облокотившись на стойку, я смотрела, как Лайонс уезжает в том же направлении, что и Чарли, а потом села на коробку со своими любимыми чипсами, побежденная, и задумалась о себе.

Глава 31

Я отворачиваюсь от зеркала.

– Нет-нет-нет, – цокает Сара, кладя руки мне на плечи, и медленно разворачивает меня обратно. – Гвен, это оно, это то, что надо.

Я делаю глубокий вдох и, сощурив глаза, смотрю на картину цвета розового фламинго передо мной. Ага, что вы говорите, конечно, она думает, это то, что надо. Она будет дрейфовать к алтарю как прекрасный лебедь, а я буду топтаться перед ней, как гигантская креветка.

– Ты выглядишь изумительно. – Она воркует над моим плечом. – Тебе нравится?

– Нравится так же, как и на первой примерке четыре месяца назад, – говорю я.

По ощущениям я провела последние двадцать два уикенда в этом свадебном магазине, бесконечно примеряя разные вариации одного и того же платья. Сара обвивает руками мою талию и кладет подбородок мне на плечо.

– Знаю, это совсем не твой стиль, но спасибо, что притворяешься.

– Слушай, ты правда-правда уверена насчет Ричарда?

– Гвен, давай не будем об этом снова, – вздыхает она. – Понятия не имею, чем тебе не понравился этот парень.

– Ничем! Просто иногда мне кажется, что ты больше любишь мысль о замужестве, чем мужчину, за которого выходишь, вот и все.

Мне всегда казалось, что Сара чересчур романтизирует брак. Ее родители относились друг к другу так, как бывает только в фильмах Ричарда Кертиса[29], – они были преданы, любили друг друга, и их брак был крепким, как скала. Сара выросла в роскошном (и просторном) особняке в Хейвардс-Хит, в окружении идиллической сельской местности, и, хотя технически у нее не было пони, я почти уверена, что она частенько на нем каталась. Это была территория классического британского ромкома, так что нет ничего удивительного в том, что она всегда мечтала о самодовольном англичанине-пижоне, который покорит ее сердце. Может, из-за таких высоких стандартов она долгие годы была одинока, но скорее всего все парни, с которыми Сара встречалась до Ричарда, обращались с ней дерьмово. Тем не менее она ждала своего рыцаря в сияющих доспехах, и поразительно, но он появился.

– Я люблю Ричарда, – говорит она. – Я знаю, что он слегка занудлив, но мне это в нем нравится! Мне хватило «плохих парней», благодарю. Ричард добр. Чувствителен. Безобиден. Немного напоминает мне твоего отца, понимаешь?

Я вздрагиваю, но знаю, она не имела в виду ничего плохого. Мой отец был таким же идолом для Сары, как и для меня.

В день, когда это случилось, мы были вместе. Мы только что выиграли соревнования по нетболу и выпили около 12 шотов во «Флэйрс», когда мне позвонили. Сара посадила меня в такси и поехала со мной в больницу. Я никогда не забуду, как мама плакала без слез на парковке, когда мы приехали. Я опоздала, и ничего уже не будет как прежде.

– Просто  я пытаюсь объяснить.  Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, ты же знаешь, да?

– Гвен, я тебя слышу. Но давай больше не будем об этом, ладно? Ты сделаешь меня счастливой, если подружишься с Ричардом и поддержишь мое решение. В конце концов, ты же подружка невесты.

– Ну ладно, – мямлю я. – Рядом, если буду нужна, да?

– Так-то лучше. – Она улыбается. – Ну что, померим еще одно на всякий случай?

– Нет, это оно, помнишь? И вообще, у меня свидание через сорок пять минут.

– Опять свидание? – Она вздыхает, ставя свой бокал. – Тебе необязательно приводить кого-то на свадьбу. Вообще-то я бы предпочла, чтобы ты этого не делала. Это же мой день, помнишь? А не день, когда ты заставишь Ноя ревновать.

– В этом платье у ревности ноль шансов, – говорю я.

– Эй, ты же сказала, что тебе нравится! – взвизгивает Сара.

– Мне правда пора. У нас все супер, подружка! – Я победно улыбаюсь ей.

– Да-да, все супер, – говорит Сара после паузы. – Увидимся дома позже. Иди знакомься с мистером Большая Ошибка, и не говори, что я тебя не предупреждала.

– Сначала я сниму это. – Я беру свои вещи и двигаюсь в сторону примерочных. – Не уверена, что костюм мистера Блобби[30] подходит для первого свидания. Люблю тебя.

– Эй, подожди, в каком смысле мистер Блобби? – Голос Сары становится выше.

Но я уже ушла.

Двигаясь по набережной на встречу с Себом, я думаю о том, что понятия не имею, как он выглядит. Не то чтобы я считала, будто он взял свои старые фотографии или довел их до уровня безупречности Кардашьян, просто по фотографиям было едва понятно, как он выглядит. Слегка размытый снимок на матче по регби, групповой снимок на свадьбе, снятый издалека, и его фотография, где он в солнечных очках и бейсболке на какой-то лодке. Я к тому, что алло, солнечные очки и головной убор на фотографии для профиля в приложении для знакомств? Это глупо. Но из той малости, что я смогла разглядеть, мне показалось, есть по меньшей мере шестидесятипроцентная вероятность того, что он симпатичный, и я готова рискнуть.

В его профиле говорилось, что он «актер/сценарист», и Себ писал такие сообщения, словно он родом из 1840-х – называл меня Гвендолин и обращался ко мне как к женщине, а не как к девушке. Так что я ожидала ухаживаний в духе, как мне нравилось представлять, молодого Хью Гранта.

Пока что мы с Себом не очень-то находили общий язык, общаясь в приложении, поэтому я согласилась на его предложение прокатиться на истборнском колесе обозрения. Конечно, мы с Чарли провели немало часов, насмехаясь над туристами, сидящими на колесе, которое мучительно медленно скрипело, делая круг, и демонстрировало им вид стремительно разрушающейся архитектуры города с высоты птичьего полета. Но втайне мне всегда нравилась мысль о том, чтобы оказаться в одной из этих стеклянных кабинок, отрезанной от всего мира, пусть даже всего на двадцать минут.

Когда я прихожу, то с радостью вижу, что мой риск себя оправдал. На Себе свежая голубая рубашка, расстегнутая, возможно, на одну пуговицу больше, чем нужно. У него легкий, не по сезону загар и светлые волнистые волосы. Гладкое лицо выглядит так, словно ему никогда в жизни не приходилось бриться. Он отступает в сторону, чтобы я первая залезла в нашу кабинку, и мы медленно начинаем взбираться наверх. Он слегка пахнет дорогим мылом для рук, как у моей мамы. Я подумала, не сказать ли об этом Себу, просто чтобы посмотреть на выражение его лица.

– Тут так здорово. – Я улыбаюсь, разглядывая океан, который видела миллион раз. Но, честно сказать, отсюда он и правда выглядит потрясающе. Я почти вижу свой фургон, Альфредо, в другом конце набережной. – Ты раньше катался на колесе?

– Вообще-то я часто сюда хожу. Не на свидания, спешу добавить! Я прихожу сюда, чтобы разучить свои реплики. Прорепетировать. Замедлиться. В этих капсулах чувствуешь такое умиротворение, правда? Никто не отвлекает. Я называю это своей тихой гаванью.

– Ага, я понимаю, о чем ты.

– Рад, что тебе нравится. Я хотел сделать наше первое свидание особенным, – говорит он, садясь у окна рядом со мной. – А как ты представляешь себе идеальное второе свидание?

Себ делает акцент на слове «второе» и устремляет свою жемчужно-белую, сияющую улыбку прямо на меня.

– Лазертаг, точно лазертаг.

– То есть не театр? – улыбается он.

– Я больше люблю пиццу с пивом, честно говоря, – отвечаю я. Черт, я реально не умею флиртовать, когда мне кто-то по-настоящему нравится.

– Тогда ужин, – ухмыляется он. – Я закажу столик на следующей неделе.

– Ну, может, сначала посмотрим, как все пройдет сегодня, – смеюсь я.

– Что ж, посмотрим, поможет ли это тебя убедить, – говорит он, открывая свою небольшую сумку и доставая оттуда бутылку шампанского.

– Вау, как мило, – улыбаюсь я. – Я думала, актеры обычно на мели!

– Ну, очень щедрый папа – это подспорье. Он так меня поддерживает. Ну, по крайней мере, его деньги поддерживают.

Мгновение Себ смотрит куда-то в сторону, а затем возится с этикеткой из фольги на бутылке. Он мастерски вытаскивает пробку и разливает шампанское в два пластиковых фужера, также спрятанных в его сумке. Я делаю глоток как раз в тот момент, когда кабинка слегка качается вперед, и кашляю, когда пузырьки попадают в горло.

– Продолжай, – говорит Себ. – К нему нужно привыкнуть.

– Прямо как ко мне. – Я кусаю губу и пытаюсь продолжить свои ужасные попытки флиртовать.

– Итак, как проходили твои свидания в последнее время? – спрашивает он.

– Ну, я все еще одна. – Я пожимаю плечами. – Так что, видимо, не очень.

– Ты просто еще не встретила правильного человека. – Он улыбается.

– Это ли не правда? – Я закатываю глаза.

– Так себе свидания, а?

– Ну, сначала был тот парень, Роб. Милый, но он начал вести себя так, будто мы снимаемся в реалити-шоу. Каждый раз, когда он ронял свой бокал с вином или говорил какую-нибудь глупость, поворачивался к барной стойке и кричал: «Грэм, смотри, чтобы этот кусок вырезали!»

– Звучит ужасно, – говорит Себ, кивая.

– Фредди, следующий парень, наклонялся ко мне каждый раз, когда возникала пауза в разговоре, и начинал отсчет, будто он был космическим кораблем, который готовился взлетать. На самом деле он наклонялся, чтобы поцеловать меня.

– Надо думать, затем, чтобы удостовериться в твоем полном согласии.

– О да, у меня была куча времени передумать до «запуска».

– Кто еще? – спрашивает Себ.

– Ну, затем был Джош. Кончилось тем, что я набросилась на него в гольф-клубе. Не спрашивай.

– Уверен, он сам напросился, – улыбается Себ.

– Ну, они хотя бы пришли на свидание. – Я пожимаю плечами. – Честно говоря, большинство мужчин в «Коннекторе» просто хотят, чтобы я прислала им свои обнаженные фотографии.

– И ты исполняешь их просьбы? – Он изгибает бровь.

– Едва ли, но в основном это потому, что никак не найду подходящую позу.

– Для меня смотреть на обнаженную девушку – это не то же самое, что смотреть на нее без одежды. Это значит видеть ее надежды, мечты и страхи, понимаешь? Если кто-то пришлет мне такое фото, я, наверно, просто обрежу его так, чтобы осталась одна голова.

– Ого, это так, э-э-э, прогрессивно?

– Наверно, я хочу сказать, что ищу в девушках личность.

– Ну это хорошо, потому что у меня их целая куча, – улыбаюсь я.

Себ, кажется, в замешательстве.

– Моя мама воспитала меня в уважении к женщинам, каковы бы ни были их… проблемы. Она всегда говорила, что я Очаровательный принц и Джеймс Бонд в одном лице.

– У тебя, наверно, чудесная мама.

– Так и есть, – говорит он, его сверкающая улыбка ползет вниз, когда он отворачивается к морю. – В последнее время она не очень хорошо себя чувствует. Начинает забывать вещи. Я обещал ей, что она отведет меня к алтарю в этом году! Ты не против ждать меня в конце прохода?

Себ снова сверкает своими белоснежными зубами, краткий момент самокопания прошел.

– Нуу, мм, как я уже сказала, давай сначала посмотрим, как пройдет это свидание? – Я краснею и смотрю в окно.

– О, я понял. Тебя кто-то ранил, да? – Он тыкает в мою сторону указательным пальцем.

– Прости?

– Ты храбришься, но твои глаза выдают тебя. Я очень хорошо разбираюсь в людях.

– Сдаюсь, – смеюсь я.

– Все нормально, ты не обязана рассказывать. Но, поверь мне, тебе полегчает, если поделишься.

Я чувствую, как моя кровь потихоньку закипает, но мысленно убавляю огонь и продолжаю говорить:

– Себ, со мной все хорошо, спасибо. – Я делаю еще глоток шампанского.

– Я только прошу, чтобы ты не судила нас всех по наихудшим экземплярам. Обещаю, на свете есть хорошие мужчины. Знаешь, меня тоже обижали раньше. Но я стараюсь не закрываться от людей из-за этого. Давай я тебя научу?

– Ты уверен, что хочешь? Может, я психопатка. Я раньше постоянно давила пауков. Не волнуйся, теперь я их подбираю и выкидываю на улицу. Как думаешь, это еще хуже? Быть выброшенным на бетон в жуткую жару? Как бы ты предпочел умереть? Быть раздавленным гигантским кулаком или катапультированным на погибель из окна?

Я тараторю, но на самом деле мне просто очень хочется сменить тему.

– Гвен, мы говорим о пауках или о тебе? Думаю, эта хаотичная девушка мечты с эльфийской внешностью и маниакальным психозом – маска, тебе так не кажется? Что скрывается за этим образом?

– Извини, я думала, это свидание, а не сеанс у психотерапевта.

– Не нужно принимать все в штыки, – улыбается он. – Расслабься. Я же говорил, это безопасное место.

Уже во второй раз за эту неделю меня обвиняют в том, что я воспринимаю все в штыки, и внезапно стеклянный пузырь кажется и правда маленьким. Я снова отворачиваюсь к окну, как раз, когда наша кабинка достигает вершины круга. Я притворяюсь, будто разглядываю океан, словно он успел измениться за последние восемь минут, и, пользуясь возможностью, вытаскиваю телефон и пишу Саре.

Гвен: За: он принес шампанское. Против: невероятно высокомерен.

Сара: Ну, может, это значит, что он виртуоз в постели.

Гвен: Ты откуда знаешь?

Сара: Я не была девственницей до Ричарда, ты в курсе? У меня был некоторый опыт общения с бабниками. Он похож на засранца.

Гвен: Ну, я пока не готова официально присвоить ему это звание.

Сара: Будешь держаться до конца ради пары бокалов бесплатной газировки?

Гвен: Ну, я буквально застряла в стеклянной клетке, так что да, вроде как придется.

Сара: В этой штуке что, нет аварийного тормоза? Ты не можешь нажать какую-нибудь тревожную кнопку?

Гвен: Мне пора. Он что-то говорит. Я лучше уделю ему свое безраздельное внимание.

Я поворачиваюсь и вижу, как Себ разговаривает с кем-то по телефону. Он поднимает палец, будто показывая – что именно? Он через минуту освободится, или мне надо помолчать? Я жду, пока Себ закончит разговаривать. Наконец он убирает телефон и улыбается, глядя на меня.

– Извини, – говорит он. – Итак, на чем мы остановились? Ты собиралась рассказать о предыдущих отношениях?

– Я собиралась?

– Гвен, поверь мне, я хороший слушатель. Я знаю, женщины любят поговорить. У нас в классе импровизации они постоянно болтают.

– Ого, да они должны выдать тебе сертификат или что-то в этом роде.

Себ снова смеется.

– Знаю, знаю. Я не собирался читать нравоучения. Просто говорю, что я твой союзник. Я из хороших парней.

– Рада это слышать.

– Я люблю женщин, – говорит он. – И под любовью я на самом деле имею в виду уважение. Вообще-то я очень зол из-за того, что мой последний сценарий не проходит тест Бехделя[31]. Безусловно, оценивать будут эти судьи-деспоты, и моя работа содержит кое-какие, я надеюсь, глубокие феминистские темы, но я правда обеспокоен.

Меня так и тянет очень-очень медленно захлопать в ладоши.

– Я хочу сказать, все мои персонажи, разумеется, женские, и писать о них было словно глотнуть свежего воздуха. Это очень помогло мне понять трудности, с которыми сталкиваются женщины. Триша, одна из героинь, у нее такой чудесный грубоватый юмор, она – настоящая соль земли, обслуживает столики в местном кафе, черная работа, прямо как твоя. Я был бы рад, если б ты прочитала и оценила при случае! – восклицает он.

Я двигаюсь к дверце кабинки, хотя мы проехали только три четверти круга. Выйти сейчас означает упасть с высоты пятнадцати метров. Либо смерть, либо сценарий этого парня. Сложный выбор.

– Ну, может, как-нибудь, – мямлю я.

– О, я понял, к чему ты ведешь. Ты думаешь, это не мое дело – рассказывать истории этих женщин, ведь я же мужчина. В каком-то смысле ты права, мы слишком долго слушали мужчин. Пришел черед уступить место женщинам. Обычно я с этим полностью согласен, но я правда считаю, что это моя лучшая работа, так что, может, сделаем исключение для старого доброго Себа? – говорит он, изогнув бровь. – Как я сказал, не все из нас чудовища, знаешь ли. Послушай, мне жаль, что парни раньше плохо с тобой обращались, но это не значит, что…

– Я не говорила, что со мной плохо обращались, – вмешиваюсь я.

– Правда?

– Правда.

Себ кладет руку на мое плечо и сжимает его.

– Гвен, расскажи мне, что произошло? Кто тебя обидел?

Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Спасения нет.

– Это была моя вина, а не его, если хочешь знать, – тихо произношу я. – Это была я. Я облажалась, понятно? И я бы сделала что угодно, чтобы это исправить. Но теперь уже слишком поздно. – Я убираю волосы за уши и делаю глубокий вдох. –  В любом случае, – говорю я с вымученной улыбкой, – давай не будем о наших грустных историях. Не сейчас, притом что у нас еще осталось шампанское.

– Знаешь, мой психотерапевт говорит, что массаж прекрасно лечит психологические травмы. Если тебе нужен кто-то, чтобы проработать травму, я буду рад помочь.

– Благодарю, не нужно.

– Или я мог бы немного помассировать сейчас тебе шею. Снять это напряжение. Разумеется, настоящее напряжение находится вот тут. – Себ тыкает в мою грудь.

– В моей груди?

– В твоем сердце.

Он протягивает ко мне обе руки, вытягивая пальцы.

Я отступаю назад.

– Я сказала, давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Конечно, но перед этим, могу я просто сказать… – начинает он.

– Знаешь, для человека, который считает себя хорошим слушателем, ты слишком много разговариваешь.

– И это говорит девушка, которая в третий раз перебивает меня посреди предложения, – улыбается он.

– А ты разговаривал по телефону посреди свидания, – вздыхаю я.

Повисает неловкая тишина, затем он снова начинает говорить:

– Это была мама. Я звоню ей в дом престарелых каждый день в одно и то же время, для нее очень важно постоянство.

Меня разрывает чувство вины.

– Ой, Себ, прости меня. Мы можем вернуться к разговору о пауках?

– Я мало что о них знаю, – тихо говорит он.

Остаток времени мы сидим в тишине, делая вид, будто разглядываем нечто невероятное в бесконечном сером океане под нами.

Когда я снова поднимаю на него взгляд, Себ снова смотрит в телефон. Я мельком вижу экран, на котором открыт чертов «Коннектор». Отлично, он сидит в приложении прямо посреди нашего свидания. Новый уровень агрессивного флирта. Я не могу разобрать имя наверху профиля, но оно кажется слишком длинным для «Себа» и слишком коротким для «Себастьяна». Что странно. Хотя и неудивительно. Видимо, он из тех, кто заявляет о своем невероятном уважении к женщинам, а сам пользуется несколькими аккаунтами в приложении для знакомств, чтобы унизить как можно большее их количество.

Когда колесо наконец останавливается и оператор открывает дверь кабинки, я вдыхаю долгожданный свежий воздух. Себ пытается взять меня за руку, чтобы помочь спуститься, но я отказываюсь.

– Ну что, было очень приятно познакомиться, – говорит Себ, пока мы идем по газону вокруг колеса. – Гвендолин, надеюсь, ты тоже провела чудесный вечер.

Когда я иду домой по пляжу, мой телефон вибрирует.

Себ: Я хочу быть честным, потому что последнее, чего бы мне хотелось, это морочить тебе голову. Во время нашего свидания я не почувствовал связи. Надеюсь, ты не возражаешь, но я хотел бы дать совет тебе на будущее: если ты так и продолжишь закрываться от мира, тебе, вероятно, будет очень сложно найти счастье, которое ты так ищешь. Но я буду рад отправить тебе свой сценарий, если ты еще хочешь его прочитать. Береги себя.

Пять минут спустя приходит еще одно сообщение.

Себ: Пришлешь голую фотку?

Когда гаснет последний луч света, я нажимаю на кнопку «заблокировать» и пинаю гальку так далеко в убегающие волны, как только могу.

Глава 32

Мои мысли прервал сигнал телефона. Я посмотрела вниз и увидела сообщение в «Коннекторе».

Паркер: Не уверен, что колесо останется тихой гаванью.

Я уставилась на сообщение, мой мозг изо всех сил старался обработать прочитанное.

Тихая гавань. Так Себ называл колесо обозрения…

Я старалась не обращать внимание на колотящееся сердце, в то же самое время пытаясь понять, что это, черт возьми, могло значить. И вдруг меня осенило. Я крепко зажмурилась и попыталась вспомнить имя в профиле, который Себ разглядывал во время нашего свидания.

Подождите.

Паркер. Это имя было в профиле. Я совсем об этом забыла. В тот момент это казалось неважным, но теперь все стало ясно. Я рассказала ему все о Робе, Фредди и Джоше.

– Твою мать, – выругалась я вслух. Все обрело смысл.

Чарли не был Паркером. Им был Себ.

Это не Себу грозила страшная опасность, а Чарли. И если Лайонс доберется туда раньше его, то встретится лицом к лицу с ножом.

Я должна их предупредить. Я посмотрела на часы на приборной доске – 18:52.  у меня оставалось мало времени. Колесо обозрения находилось в другом конце набережной. Пешком мне ни за что не успеть. Запрыгнув на переднее сиденье фургона, я начала перебирать кучу бесполезных ключей на брелоке, пока наконец не нашла нужный.

– Так, Альфредо, – сказала я, вставляя ключ и заводя машину. – Это твой звездный выход. Не подведи меня.

Бедняга Альфи не ездил с тех пор, как мы с Ноем припарковали его на набережной три месяца назад. Молясь, чтобы в баке осталось достаточно бензина, чтобы доехать до другого конца города; я рванула ручник и вдавила педаль газа. Альфи завелся, сбросив со стойки позади меня бумажные стаканчики и приборы. Не обращая на это внимания, я крутанула руль и устремилась вдоль набережной к центру города. Я почти могла разглядеть Чарли, перешедшего на бег, но нигде не видела «Фиесту» Лайонса. Я снова набрала его телефон, нажала на кнопку громкой связи и бросила телефон на пассажирское сиденье.

– Ну давай, давай же, возьми трубку, – бормотала я, слушая бесконечные гудки вызова.

Когда звонок наконец перешел на голосовую почту, я проорала в телефон:

– Это не Чарли, это Себ! Паркер – это Себ! Твою мать, пошло оно все к черту, ты все рано не услышишь сообщение!

Я поддала газу. Далеко впереди я видела, как Чарли повернул на Мольберт-стрит. Я прибавила скорости и поехала за ним, но, когда повернула налево, у меня оборвалось сердце. Дорога оказалась забита машинами. В отчаянии я поискала на приборной панели гудок и вспомнила, что его там нет. Мой взгляд упал на панель со специальными рычагами, которые есть только в фургонах с мороженым. Я нажала на кнопку «музыка» и из колонок на крыше полилась мелодия.

Я выкрутила громкость на максимум, и эта до ужаса раздражающая музыка достигла практически невыносимого уровня. Я опустила окно и высунула наружу голову.

– Ради бога, с дороги! – крикнула я машинам. – Это очень срочно!

Чудесным образом машины передо мной начали съезжать к тротуару. Я снова нажала на газ и проскочила в дыру посередине. Впереди я видела Чарли. Услышав музыку, он обернулся и увидел фургон, который на всех парах несся к нему через улицу.

Я увидела, как у него отвисла челюсть. Он побежал.

– Подожди, – закричала я в окно. – Это Себ! Себ – это Паркер! Он тебя убьет!

Видимо, Чарли не услышал мои вопли из-за проклятого звона, ревущего в колонках. Дорога здесь была свободна, и я давила на газ, пока стрелка на спидометре не достигла шестидесяти километров.

– Будь ты проклят, Альфи, – сказала я. – Помоги мне, ну!

Днище машины чиркнуло по асфальту, когда Альфи почти вскарабкался на холм. Чарли уже добрался до конца улицы, и я видела, что он направляется к ступенькам на набережной, его силуэт вырисовывался на фоне ослепительного солнца и исчез за горизонтом.

Я не могла поехать за ним, но могла отрезать его, проехав через Крепостную башню. Я снова крутанула руль, и фургон тяжело перекатился через тротуар и покатил по траве. Я промчалась мимо взволнованной матери, которая держала за руки двух малышей. Их глаза зажглись при звуках проклятой музыки, орущей из колонок.

– Простите! – крикнула я из окна при виде их грустных лиц. – Не могу остановиться!

Их мать произнесла нечто нецензурное в мою сторону, когда я пронеслась мимо. Я потеряла Чарли из виду, но впереди виднелись огромные стальные спицы колеса обозрения. Фургон подскакивал, пока я неслась через парк. Трава, которая летом была такой сочно-зеленой, теперь пожелтела и поредела, и в тени, которую отбрасывало колесо, все еще оставались пятна грязноватого снега. Я чувствовала, как скользят колеса Альфи, пока я пыталась проехать сквозь толпу собачников и гуляк. В центре парка на фоне неба возвышалось колесо, медленно вращаясь, пока немногочисленные храбрецы, которых не пугал холод, залезали и спускались вниз.

Я вгляделась в лобовое стекло, но не увидела ни Чарли, ни Лайонса среди снующих вокруг людей и стоящих в очереди за билетами.

– Давай же, давай! – кричала я Альфи, который несся в толпу людей.

Я прочесывала глазами стеклянные кабинки. Напрягая глаза, я разглядела в одной из нижних кабинок две мужские фигуры. На одном из них, кажется, была бейсбольная кепка, но второго было видно слишком плохо, чтобы узнать. Они, должно быть, только что зашли, поскольку колесо едва начало крутиться. Приближаясь, я видела, как кабинка медленно поднимается. У меня не было никаких шансов добраться до них вовремя. Выход остался только один. Вдавив педаль в пол, я снова шарахнула по музыкальной кнопке, оглушив небольшую толпу перед колесом, которая разбежалась при моем приближении.

– С дороги! – заорала я, пока фургон набирал скорость, катясь с горы к набережной.

Разбегающиеся люди начали кричать, оставив фургону свободную дорогу прямо к колесу. Я видела перепуганные лица зевак на пляже, которые сообразили, что будет дальше.

Я закрыла глаза, и фургон с жутким треском влетел в основание колеса, застряв между гигантскими спицами. Меня швырнуло вперед, ремень безопасности натянулся, телефон слетел с пассажирского сиденья, а коробки сзади полетели на пол, разбрасывая хлопья по всему фургону. С отвратительным скрипом огромное колесо качнулось и остановилось.

Я выскочила из фургона. Из-под покореженного капота вилась тонкая струйка дыма, и левая фара жалко моргала одной-единственной лампочкой. К моему облегчению, музыкальные переливы затихли и постепенно умолкли, словно заводная игрушка, у которой постепенно кончилась батарейка.

Зеваки начали кричать, а пассажиры в верхних кабинках барабанили по стеклянным стенам своих теперь неподвижных металлических тюремных камер. Не обращая на них внимания, я залезла на капот и потянулась к двери кабинки Чарли. Распахнув ее настежь, я увидела Чарли, прижавшегося к дальнему окну. Он сидел с поднятыми руками и выражением ужаса на лице. Лайонс стоял неподвижно, глядя на нечто, лежащее на полу кабинки.

Должно быть, я закричала, когда поняла, что это, потому что Чарли посмотрел на меня, по-видимому, только сейчас заметив мое присутствие.

– Я… Я не… – заикаясь, пробормотал он.

– Никому не двигаться! – прокричал Лайонс. Но никто и не двигался, а прежде всего – мертвое тело на полу.

Мертвое тело Себа.

Глава 33

Два часа спустя я сидела в пустой комнате ожидания полицейского участка Истборна.

Я сидела там, глядя на безликую стену цвета овсянки. Я провела руками по волосам и почесала одновременно за обоими ушами. Казалось, я сидела здесь уже целую вечность.

Когда я слушала «Опасную зону», то всегда представляла, как бы отреагировала, окажись я свидетелем убийства, что бы сказала полиции и как мои показания стали бы ключом к раскрытию дела. Но теперь, сидя в холодном и безликом полицейском участке, я знала, что на самом деле реальность ужасна.

Я не раскрыла дело. Я опоздала, и теперь Себ мертв, как и остальные. Он никогда больше не сходит на свидание и не закончит свой дурацкий сценарий. Не увидит свою маму. И во всем этом была виновата только я. Все это время Паркер был прямо передо мной, но я закопала свою голову слишком глубоко в песок, чтобы это увидеть.

Я вытащила телефон и погуглила Себастьяна Ханта, нашла его Инстаграм и пролистала фотографии. Некоторые из них я уже видела раньше, когда изучала его соцсети перед свиданием, но, прокрутив постановочные снимки и бесконечные закаты, нашла фотографии, на которых он с друзьями смеется за столиком в «Пицца-экспресс». Копнув еще глубже, я нашла его профиль в Фейсбуке, который не обновлялся годами, но там было несколько очень милых детских фотографий. На одном он и его (как я предполагала) брат радостно набивают рты тортом на дне рождения, а другое – неловкое, но очаровательное школьное фото. Себу, должно быть, около одиннадцати, и его волосы тщательно зачесаны назад – видимо, мама пыталась придать ему нарядный вид, но в итоге он слегка походил на мини-мафиози. Я вспомнила о его маме, которая сидела в доме престарелых и ждала вечернего звонка, которого никогда не будет. Это было на моей совести.

Лайонс велел мне сидеть тихо в комнате ожидания, но я больше не могла просто сидеть там и пялиться в стену. Я встала и высунула за дверь голову. Была почти полночь, и участок казался пустым.

Посреди залитого люминесцентным светом коридора я лицом к лицу столкнулась со своим отражением в единственном вендинговом автомате участка. Смотревший на меня человек, наполовину заслоненный батончиками с карамелью, выглядел усталым и сбитым с толку. Это было немногим лучше той бежевой стены.

Я смотрела на свое опухшее лицо с синяками под глазами, как у панды, вытерла глаза рукавом худи и порылась по карманам в поисках мелочи. Разумеется, там были только пустые упаковки от жвачки, так что я прислонилась к стене, слушая гудение ламп.

Неделю назад моей главной проблемой был поиск дешевых и смешных трубочек для девичника. И где я теперь? Сижу, как полная развалина, в пустом коридоре, рыдаю из-за людей, которых едва знала, минутных знакомых, которые в лучшем случае стали бы поводом для шутки. Но теперь наши жизни переплелись навсегда.

Наконец пришел Лайонс с чаем. Он протянул мне чашку. Жест доброй воли был так себе, но я все равно взяла чай.

– Мы арестовали Чарли. Он сейчас со своим адвокатом, – сказал он.

– И? Это был он? Он убил Себа? Он правда Паркер?

– Да. Мы нашли нож в кабинке – его сейчас изучают криминалисты. Если б я только пришел раньше, но, видимо, опоздал всего на несколько минут. – Лайонс посмотрел на свои ботинки.

Не найдя, что сказать, я повернулась к своему отражению в вендинговом аппарате.

– Пойдем. – Лайонс протянул руку. – Мой кабинет куда удобнее коридора, и я уверен, там найдется что-нибудь покрепче чая. Я покажу тебе, что нам известно на данный момент.

Я пригляделась к шоколадным батончикам.

– Хорошо, – согласилась я. – У тебя есть мелочь?

Пять минут спустя я сидела в крутящемся кресле, запихивая в рот остатки батончика и наблюдая за тем, как Лайонс указывает на карту Истборна, приколотую к доске. Имена Фредди, Роба, Джоша и Себа были приколоты к карте вместе с несколькими фотографиями и стикерами.

– Мне кажется, они уже года два как просрочены, – заметил Лайонс, глядя на шоколад, размазанный вокруг моего рта.

Я вытерла лицо рукавом.

– У тебя есть кабинет? – удивилась я, крутясь на стуле и оглядываясь вокруг. – Я думала, ты новенький.

Кабинет, по правде говоря, оказался ненамного удобнее коридора. Там было два стола в разных углах и старый, потертый кожаный диван у дальней стены. Доска исписана каракулями и стрелочками, а в середине, окруженное несколькими красными кругами, значилось имя Чарли.

– Ну, обычно здесь сидит Форрестер, мы организовали здесь что-то вроде штаба. Иди сюда, я хочу кое-что тебе показать. – Лайонс указал на доску.

Я потихоньку остановила кресло и бросила упаковку от батончика в корзину.

– Короче, твой приятель Чарли, судя по всему, управлял славным дельцем по прокачке аккаунтов в «Коннекторе», – объяснил Лайонс. – Проще говоря, он хакер, связанный с несколькими другими хакерским аккаунтами. Люди, почти все из них мужчины, платили ему по сто долларов в криптовалюте, чтобы он поднял их аккаунты в топ рейтинга. Он гарантировал, что их увидит в сто раз больше женщин. Мы знаем, что Чарли уволили с его прошлой работы и у него были довольно серьезные долги.

– Он раньше работал с Ричардом. Но я об этом никогда не слышала. – Я на секунду задумалась. – Какое отношение вся эта история с приложением имеет к убийствам?

Лайонс подошел к своему столу.

– Посмотри сюда. – Он повернул монитор, чтобы мне было видно. – Наш техотдел отследил список всех клиентов Чарли. Это все аккаунты, которые он прокачал. Здесь около тридцати разных имен, пять имен с твоей салфетки? Все здесь.

Я сунула руку в карман и вытащила салфетку. Она так и лежала там. Я скомкала ее и с силой сжала. Казалось, она пульсировала в моем кулаке, как сердце.

– Видимо, ста долларов за сделку было недостаточно, чтобы расплатиться с долгами. Чарли шантажировал их, как и половину остальных клиентов, – продолжил Лайонс. – И не только манипуляциями с приложением. С помощью кода Чарли получил доступ ко всем их данным в «Коннекторе». Оказывается, все пятеро с твоей салфетки имели привычку писать женщинам всякие гадости.

– Например?

– Непрошеные голые фотографии, требования прислать их голые фотографии в ответ, угрозы выложить фотографии, если те не согласятся снова встретиться, абьюз, иногда даже угрозы смерти. Больше, чем достаточно, чтобы разрушить их жизнь, уволить с работы или даже довести дело до суда, если кто-нибудь из женщин выдвинет обвинения.

Мне стало нехорошо.

– Понятно, они были уродами. Но зачем Чарли понадобилось их убивать? – спросила я. – Разве это не глупое бизнес-решение?

– Судя по сообщениям в твоем телефоне, все выглядит так, что все пятеро устали платить и пригрозили пойти в полицию.

– Подожди, если Чарли пытался скрыть это, – сказала я, – то зачем издеваться надо мной в приложении от имени Паркера? Бессмыслица какая-то.

– Мне жаль, Гвен. Он пытался тебя подставить. Разве ты не видишь? Он спланировал все так, чтобы тебя застали на всех местах преступления. И вот, смотри, список его клиентов.

Я придвинулась ближе к экрану. Там было имя Паркера.

– Думаешь, это тот же самый?

– Сколько «Паркеров» может быть в Истборне? Это должен быть он. Но мы не нашли никаких данных о денежных операциях между Чарли и этим «Паркером», никаких сообщений об организации платежа, ничего.

– Так Чарли и правда Паркер? Но у него в телефоне не было приложения.

– В том телефоне не было. Но я готов поспорить, что у Чарли много разных телефонов. И вероятно, он удалил аккаунт Паркера, как только понял, что я подбираюсь ближе.

– Я в это не верю, – тихо произнесла я. – Он всегда был таким…

– Таким милым? Да, таких милашек надо опасаться. По моему опыту, их не существует.

Я медленно кивнула.

– Но что насчет Себа? Он смотрел профиль Паркера в «Коннекторе», я видела экран его телефона во время нашего свидания.

Лайонс задумался.

– Мы считаем, что Чарли, возможно, пользовался профилем Паркера как доказательством, ну знаешь, показывал клиентам, что его код работает.

Я уронила голову на руки. Я не могла поверить, что Чарли – мой друг Чарли – способен на такое. Все эти дни в фургоне, которые мы провели, смеясь над моими нелепыми свиданиями. Я рассказывала ему все до мельчайших подробностей о каждом из них. Я дала ему все средства для их убийства? Мои глаза, казалось, пульсировали, словно готовясь сдержать быстро приближавшееся цунами из слез. Я ущипнула себя за кончик носа – это не особо помогло, зато скрыло мое лицо от Лайонса.

– Гвен, все хорошо. Все кончено. Мы справились, – сказал Лайонс.

Почему-то это совсем меня не подбодрило. Я думала, когда мы найдем и поймаем Паркера, все вернется на свои места. Но сейчас я не могла представить, что когда-нибудь снова почувствую себя нормально.

– Видимо, ты получишь свое повышение. Вернешься в Лондон. Поздравляю, – пробормотала я. – Что будет с Чарли?

– Мы взяли его под стражу и можем предъявить обвинения в шантаже, пока ждем криминалистов, чтобы совместить его с любым из вещественных доказательств с мест преступлений.

Я обхватила голову руками.

– Что еще? – спросила я.

– Колесо не сильно пострадало, они должны починить его и запустить к летнему сезону.

– Итак, мой единственный сотрудник – серийный убийца, мои кавалеры мертвы, и теперь мэрия подаст на меня в суд. Есть еще хорошие новости?

– Боюсь, твоему фургону конец, – добавил Лайонс.

Мне было все равно. Я перестала слушать и уставилась на доску. Эти имена, грубо нацарапанные голубым маркером, были людьми, людьми, которых я знала, или мне казалось, что знала, по крайней мере, пару часов. Что бы они ни сделали, они этого не заслуживали. Чарли, которого я считала своим другом, предал меня. Хуже того, Лайонс утверждал, что он действительно был хладнокровным убийцей.

– Это я во всем виновата, – тихо произнесла я. Я чувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы, и с силой потерла их в очередной тщетной попытке остановить неизбежное.

– Гвен, это не так, правда. Ты не брала нож и никому не причиняла вреда. Я знаю, что это ужасно, но ты не должна винить себя.

– Ты не понимаешь, да? – выпалила я.

Лайонс подошел и обнял меня одной рукой.

– Я понимаю, правда. Ты ведешь себя так, будто тебе все равно, шутишь, но я знаю, как это страшно.

Я уткнулась лицом ему в грудь. Казалось, это место создано по форме моей щеки, как старое кресло, которое сохраняет форму своего хозяина спустя годы знакомства с его ягодицами. Кажется, я начала плакать, потому что Лайонс гладил меня по спине и повторял «все хорошо» словно мантру, прямо как Ной. На мгновение мне захотелось, чтобы он оказался рядом, чтобы это была его рука вокруг моего плеча, чтобы я вытирала глаза его рукавом. Мне хотелось, чтобы он сказал мне, что это был всего лишь плохой сон, а потом отругал меня за испачканную тушью рубашку. А потом мы бы свернулись клубочком у него на диване и ели бы плохую пиццу и смотрели еще более ужасные сериалы.

Я так хотела снова оказаться там, вместо того чтобы находиться здесь, что почти убедила себя, что полицейский участок – это иллюзия, а Ной, его телевизор, его пицца и его руки настоящие. Если я никогда больше не открою глаза, я могу быть там вечно.

Я хотела, чтобы исчезло все остальное. Я хотела никогда больше не покидать его объятий.

И, черт возьми, я очень, очень хотела еще один карамельный батончик.

Я открыла глаза, и реальность медленно обрела очертания. Я все еще была в холодном, полупустом кабинете полицейского участка. Я стряхнула с себя руку Лайонса.

– Не надо. Просто не надо. Извини, но ты меня совсем не знаешь. Ты ничего обо мне не знаешь.

– Эй, ну что ты, все в порядке, – мягко начал Лайонс.

– Да, ты продолжаешь это повторять. Я знаю, что все в порядке. Мне не нужно, чтобы ты об этом говорил.

Лайонс отошел назад.

– Гвен, у нас есть психологи, с которыми ты можешь поговорить.

Я не хотела разговаривать с психологом. Я всего лишь хотела подумать о чем-нибудь другом, переключить мозг и не думать обо всем этом.

– Все, что мне нужно, это напиться и полежать в ванне.

Я хлопнула себя по лбу, вспомнив, что у нас дома абсолютно нечего выпить. Сара обычно отвечала за закупки, но она переезжает, и все организационные домашние обязанности остались на мне. Учитывая убийства и так далее, это явно не входило в топ моих приоритетов.

– Сколько сейчас времени? – уточнила я.

– Почти полночь, извини.

– Черт, – вздохнула я. – Ты говорил, у тебя есть выпивка покрепче? Спорим, у детектива Форрестера должна быть втихаря припрятанная бутылочка виски под столом.

Лайонс почесал затылок.

– Да, есть тут кое-что подходящее, – протянул он.

С минуту пошарив в нижнем ящике шкафа с документами, он торжествующе вытащил полупустую бутылку «Малибу».

– Наконец-то это детектив Лайонс, с которым мы сработаемся, – заявила я, забирая у него бутылку и делая жадный глоток. – Где ты это взял?

– Конфисковал.

– Ворвался на пляжную вечеринку подростков? – сострила я, вытирая рот; тошнотворный вкус кокоса вызывал наполовину отвращение, наполовину наслаждение. По вкусу ликер напоминал молочный коктейль с ароматом крема от загара.

Я протянула бутылку Лайонсу. Он покачал головой, но я продолжала держать ее перед ним, пока он не сдался. Лайонс взял большую кружку с одного из столов и налил туда «Малибу».

– Твоя? – спросила я. Я заметила, что кто-то пририсовал маркером большой жирный ноль рядом с единицей на надписи «Отец № 1».

– Мне кажется, Форрестеру это купила жена. Он с командой в Льюисе. Мы здесь одни.

– Форрестер правда считал, что я убийца?

– Ты же знаешь, я не могу с тобой об этом говорить, – ответил Лайонс, но я видела, как он забегал глазами, отворачиваясь от меня.

– Я так и знала! – воскликнула я. – Так и знала, что он с самого начала был настроен против меня.

Лайонс ничего не сказал. Он сел на диван, закрыл глаза и поднес чашку к губам. Чем больше жидкости он вливал себе в рот, тем больше жизни, казалось, вытекало из него. Когда кружка опустела, Лайонс откинулся на подушки. В резком офисном свете он выглядел старше. Все еще симпатичный, но слегка помятый, как усталый лев.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – предложил он.

Я снова крутанулась в кресле, оглядывая кабинет. На стене рядом со столом висела доска, покрытая чеками, визитками и стикерами. Среди них примостились четыре фотографии паспортного размера. Теперь только такие фотографии и печатают. Черно-белые, а на них – женщина с туго зачесанными назад волосами, которая серьезно смотрела в камеру. У нее были тонкие, красивые черты лица, изящные брови и глаза, в которые немного больно смотреть.

– Ты никогда не рассказывал мне, что произошло с твоей женой, – сказала я.

– Ты правда хочешь об этом знать?

– Да, выкладывай. Господи, что угодно, кроме, ну знаешь, – я обвела рукой белую доску, – всего этого.

Я села на диван рядом с ним.

– Знаешь что, давай сыграем в «правду или выпивку», – заявила я.

– Разве это называется не «правда или действие»?

– Нет, это определенно «правда или выпивка». Определенно. Я задаю вопрос, ты можешь либо ответить честно, либо выпить. Первый вопрос, она умерла?

– Гвен! – воскликнул Лайонс. – Нет.

– Ладно, вы развелись?

Лайонс сделал большой глоток из чашки.

– О, понятно. Прости. Это случилось недавно?

– Чуть больше года назад. Мы с Оливией были вместе почти с колледжа. Поженились слишком рано. Казалось, так все делают, понимаешь? Съехаться, пожениться, завести детей. Разве что мы не добрались до последнего пункта. У меня было ощущение, будто мы движемся по инерции. В конце концов мы застряли на месте. Я мало зарабатывал на учительской подготовке, а ей очень хотелось перейти на следующий этап.

– Так ты просто сдался?

– Мы не ходили к семейному психологу, если ты об этом. Но мы пытались. Ну, я пытался. В прошлом году она пришла домой и сказала, что встретила кое-кого – своего начальника в зубной хирургии, где работала. Я не удивился, и, честно говоря, это стало облегчением. Тогда-то я и уволился с работы и записался в программу подготовки детективов. Возвращение сюда, наверно, было к лучшему, новое начало.

– А что дальше? Ты раскроешь это дело, получишь повышение и вернешься в Лондон как герой? Титулованный коп из убойного отдела? Обри, только не говори, что все еще хочешь впечатлить ее?

Лайонс снова отхлебнул из чашки.

– О боже, ты хочешь, да?! – воскликнула я. – Несмотря на то что она тебе изменила? Разве ты ее не ненавидишь?

– Вообще-то я смотрю на это по-другому. Она хотела больше, чем я мог ей дать. Она хотела кого-то, с кем можно построить будущее, а не учителя, который никогда не добьется большего, чем работа заместителем директора в общеобразовательной школе на юге Лондона. Один из нас должен был нажать на курок, и Оливия сделала это. Было адски больно, но это правда был храбрый поступок.

– Бред собачий. Как измена может быть храбрым поступком?

– Нет, храбрым поступком было признаться. Это многого стоит.

Я закрыла глаза и сделала очередной глоток «Малибу».

– Мои родители, они развелись, ты знаешь? – продолжил он. – Для нас с Грейс это стало полным кошмаром. Никогда не думал, что такое случится со мной, но, по крайней мере, это случилось до появления детей.

– Да, кажется, я помню. Твоя сестра была страшно расстроена. Пропустила где-то три недели учебы. Кажется, нам было всего тринадцать.

– Да, а я должен был вот-вот уехать в университет. Но когда отец ушел, я не мог просто взять и тоже уехать. Так что я задержался на пару лет.

– Неудивительно, что ты быстро повзрослел, – заметила я.

– Мне пришлось, и мне кажется, именно это понравилось Оливии. Я был ответственным, практичным, вот это все.

– Так ты пережил это? Развод, измену?

– Долгое время мне было тяжело, но теперь да, думаю, пережил. Нам обоим так лучше.

– Ну, ей-то точно, – выдохнула я. – Она живет с каким-то дантистом, а ты посреди ночи пьешь гребаный «Малибу» из смешной чашки в компании странной девицы.

Лайонс слабо усмехнулся.

– Гвен, если что, я не думаю, что ты странная девица.

– Это хорошо, а то я ведь очень, очень нормальная.

– Но ты права. Наверно, не так я должен проводить свои пятничные вечера. Может, пришло время вернуться в строй.

– Ну, знаешь, как я всегда говорю, Акуна Матата.

– Что?

– Мой девиз. Кое-что, что я узнала за время, проведенное в Африке. Это значит «никаких тревог», ты должен оставить прошлое позади и двигаться дальше.

– Подожди, ты что, была в Африке?

– Обри, да ладно, – рассмеялась я. – Ты должен знать «Короля льва». Это уж точно твоя эпоха.

Лайонс улыбнулся и помотал головой.

– Говорю же тебе, Гвен, я всего на пять лет старше тебя. Я не старый!

– Хорошо, ты не старый, – улыбнулась я. – Просто рассудительный.

Лайонс нахмурился.

– Это правда твой девиз? – спросил он. – Никаких тревог? Оставить прошлое позади?

– Я так думала. Я пыталась, но чем больше пытаюсь встретить кого-то еще, тем больше понимаю, что случайный человек – это не он, понимаешь?

– Ной?

– Ага. Забавно, но из всех парней, которых я встретила, с тех пор как мы расстались, только ты не оказался полным придурком.

– Эмм, спасибо, наверно, – улыбнулся Лайонс.

Он откинулся на спинку дивана, задев своим плечом мое.

– Окей, моя очередь, – сказал он, передавая мне бутылку «Малибу».

– Давай.

– Чье имя было на оторванном куске салфетки? – спросил Лайонс. – Гвен, я знаю, что там было еще одно имя.

Слова иголками вонзились в мою кожу. Я не ответила. Вместо этого поднесла бутылку «Малибу» к губам, закрыла глаза и отхлебнула большой глоток. Я опустила бутылку, только когда рука Лайонса коснулась моего плеча. Когда я открыла глаза, он с очень серьезным видом смотрел на меня.

– Все кончено. Мы его взяли, – произнес он, сидя так близко, что мы практически касались носами. – Все хорошо. Никто больше не пострадает. Ты можешь сказать мне.

Я открыла рот, чтобы что-то ответить. Мгновение я мысленно обдумывала правду, перед тем как позволить ей соскользнуть в горло, вертясь на кончике языка, моля о свободе. Но я не могла сказать этого. Не могла произнести этого вслух. Только не после того, что мне рассказал Лайонс.

– В таком случае, – произнесла я. – Это неважно. В любом случае я выпила! Ты знаешь правила – я могу не отвечать.

– И все-таки нам наверняка стоит проверить его, кем бы он ни был, просто чтобы разобраться с недоработками.

– Недоработки. Ты прав, нам этого не надо.

Я придвинулась ближе к нему и едва заметно склонила голову. Его глаза встретились с моими, и я почувствовала, как его дыхание пахнет сладким кокосом.

– Знаешь, в школе ты нравился не только моим подружкам, – сказала я.

– Гвен, я… – начал Лайонс.

Но не дожидаясь, пока он договорит, я поцеловала его.

– Что ты делаешь? – спросил он без всякой настойчивости в голосе. – Мы не должны…

– Не должны?

Лайонс положил руку на мою талию и жадно поцеловал в ответ. Я пробежала пальцами под его пиджаком и притянула ближе. Внезапно мои пальцы нащупали кожу там, где я ожидала найти хлопок.

– Тебе вообще разрешено его носить? – спросила я, отводя назад край его пиджака, за которым скрывалась кобура на ремне вокруг груди.

Лайонс снял пиджак и потянулся правой рукой к массивному желтому шокеру.

– Они не для стандартного использования. Но если на свободе гуляет потенциальный серийный убийца, мы можем получить разрешение. Вот, просто открепляешь это, – он щелкнул застежкой и вытащил шокер, – и можно быстро достать оружие, и…

– По-твоему, это должно меня впечатлить?

– Нет, это должно обездвижить любого приближающегося противника. Это «Х2 Даблшот», знаешь ли, лучший из всех. Выпускает дополнительный заряд, если ты промахнулся в первый раз. Вообще-то я просто хотел убедиться, что предохранитель на месте. Мы же не хотим, чтобы он выстрелил в…

Я коснулась его губ пальцем.

– Обри Лайонс, клянусь, ты флиртуешь хуже всех на свете, – произнесла я, сменяя палец губами. – Помолчи минутку, а?

– Хорошо, а как насчет этого, – сказал Лайонс, пытаясь поднять одну бровь. – Как ты поживаешь?

– Это еще что такое?

Его щеки слегка порозовели.

– Я флиртую. Ну знаешь, «как ты поживаешь», Джо из «Друзей». Ну, все эти отсылки к девяностым… Я подумал…

– Так, с меня хватит, – улыбнулась я, толкнула его на диван и снова поцеловала.

Его щетина царапала мое лицо, но губы Лайонса оказались неожиданно мягкими, и это сочетание заставило меня целовать его только сильнее. Прядь моих волос упала между наших губ, пока мы целовались, и мне пришлось прерваться, чтобы убрать ее. Я схватила его за рубашку, потянув так сильно, что две пуговицы оторвались.

– Ого, – рассмеялся он, глядя вниз на свою оголенную грудь. – Гвен, не порань меня.

– Это у тебя тут есть наручники. – Я толкнула его обратно на диван и уселась верхом, чтобы расстегнуть оставшиеся на месте пуговицы. – Они-то уж точно для стандартного использования?

– Боюсь, нет, – улыбнулся он. – Мне кажется, ты насмотрелась американских сериалов про полицию.

– Вообще-то я по большей части смотрю кулинарные шоу. – Я провела рукой по его теперь голой груди.

– А теперь ты меня дразнишь? – Лайонс улыбнулся. – Я не поспеваю.

– Тебе и не надо, – сказала я и, эффектно махнув рукой, стянула с него ремень.

Я опустила взгляд на его лицо, разделенное пополам моей тенью: половина в темноте, половина на свету. Лайонс засмеялся, и я не могла понять, возбужден он или слегка испуган.

– Гвен, нам не стоит… – начал он. – Остальные придут сюда утром.

– Тсс, не надо снова переключаться на разговоры, Обри, – нежно проворковала я, стягивая с себя майку и склонившись над ним, чтобы убедить его поцелуем.

Руки Лайонса скользнули вверх по моему телу, запутавшись в волосах, и он отбросил все сомнения. Я почувствовала, как его рука медленно скользнула от моей талии к груди, и, может, виной всему был неразбавленный «Малибу», а может, стресс, вызванный преследованием серийного убийцы, но что-то внутри меня вырвалось наружу, и, когда это случилось, это было похоже на лавину.

Потом мы лежали на скрипучем диване, полуголые и прикрытые только пиджаком Лайонса. Моя голова лежала у него на груди, и я слушала, как его сердце замедляется.

– Ты водишь меня только в лучшие места, – сказала я.

– Ну, когда это все закончится, может, мы сходим типа на нормальное свидание?

– Что, куда-то, где на стене не висит карта с местами преступлений?

– Ага, что-то вроде этого.

– В качестве первого правила, может, не стоит приносить на первое свидание смертельное оружие? – Я кивнула головой в сторону лежащей на полу кобуры.

– Честно говоря, оно не особо смертельное. Хотя ты и получишь примерно тысячу вольт.

– О, Обри, тебе для этого шокер не нужен. – Я наклонилась еще раз его поцеловать.

Может, это было и не совсем электричество, но у меня в животе совершенно точно порхали какие-то бабочки. Впервые за долгое время я почувствовала, как тяжелая туча, нависшая над моей головой, начала смещаться.

– Гвен, я серьезно, – произнес Лайонс, отрываясь от моих губ и глядя мне в глаза. – Из нас получилась хорошая команда, правда?

Я открыла рот, собираясь что-то ответить, но замерла. Я подумала об Оливии, его жене, и о том, что она с ним сделала. Он не заслуживал человека вроде меня, и я не заслуживала такого парня, как он. Я мысленно схватила этих бабочек в животе и безжалостно их раздавила.

– Не знаю, – тихо сказала я. – Ты хороший парень. А я… Я не совсем такая, как ты думаешь.

Лайонс опустил на меня взгляд.

– Что на самом деле произошло между тобой и твоим бывшим? – спросил Лайонс.

– Эй, это нечестно, мы уже не играем в «правду или выпивку».

– Знаю-знаю. – Он повернулся так, чтобы смотреть прямо на меня. – Но мне интересно. Почему вы расстались? Ты вроде бы неплохая партия.

– Это я так решила, – твердо сказала я. – Я решила, что у нас ничего не выйдет.

– Просто взяла и решила?

– Да. Взяла и решила. Не все на свете нужно расследовать, Обри.

Лайонс, прищурившись, смотрел на меня, будто не веря ни секунды. Я не могла сказать ему, что у Ноя, возможно, имелась масса причин смертельно меня ненавидеть, но он тут совершенно ни при чем. Это я разрушила наш мир.

– Я понял, – вздохнул Лайонс.

Я закрыла глаза и перевернулась на спину. Прошло несколько минут, прежде чем я заговорила снова.

– Ты был прав насчет меня. Знаю, люди думают, я незрелая, над всем шучу, может, так и есть. Но на самом деле это все показное, ну или, по крайней мере, иногда. Я только-только получила повышение на работе. Мы с Ноем любили друг друга. Все наконец-то было хорошо. Все устроилось. А потом Ной загорелся сумасшедшей идеей ездить по стране в этом дурацком фургоне для мороженого. В теории мне должно было понравиться. По крайней мере, той мне, которую он знал. Или думал, что знал. Но я понимала, что если мы сделаем это, если мы просто дадим деру, сбежим от всех наших проблем, тогда мне придется пожертвовать тем, чего я по-настоящему хотела.

– Свадьбы? Детей?

– Ха, угомонись, может, когда-нибудь потом, – улыбнулась я. – Нет, я имею в виду свою карьеру, свое место в жизни, понимаешь? Мне кажется, я убегала от ответственности, от реальной жизни. Пришло время повзрослеть, так что, хотя я и любила его, не смогла на это пойти. Наверно, я все еще люблю его.

– Так что произошло? – спросил Лайонс.

Я выдала ему сокращенную версию.

Глава 34

– Ной, прости меня. Я больше так не могу, – говорю я.

И вот так, меньше чем за полпинты пива, закончились три с половиной последних года. Человек, который настраивал роутер моей мамы, ходил на свадьбы обеих сестер (даже той, с которой я почти не разговаривала) и знал, что я тайно похоронила свою первую кошку (Бинки) в песочнице на детской площадке, исчез.

Парень, который видел меня голой чаще любых других людей, кроме моей вышеупомянутой дорогой мамы, больше никогда не проснется рядом со мной.

И хотя я не могла предсказать, что это закончится здесь, на мокрой деревянной скамейке перед пабом в моросящий пятничный вечер, я всегда знала, что однажды сделаю это. Но, эй, это, по крайней мере, значило, что у меня была куча времени придумать по-настоящему хорошую речь.

– Прости меня, – повторяю я.

Да, это была тщательно подобранная речь, которую я репетировала последние две недели, лежа по ночам в кровати и пялясь в потолок. Вслух она звучала так же избито, как и тогда в темноте. Но либо это, либо мне пришлось бы и дальше тупо пялиться на свое пиво, пытаясь решить, что хуже – эта ситуация или тот раз, когда я решила выступить со своим авангардным танцем под «Hips Don’t Lie» во время школьного собрания.

– Да, ты это уже сказала. Но я не понимаю, что случилось? Поговори со мной.

Ной отпивает свой апельсиновый сок с лимонадом. За все наши совместные годы ему никогда еще не удавалось выглядеть так же хорошо, как каким-то чудом удается сейчас. Засранец.

– Я просто больше этого не чувствую, – говорю я. – И не могу притворяться.

Видимо, он замечает, как трясутся мои плечи, потому что тянется через весь стол и накрывает своей ладонью мою.

– Гвен, у тебя все будет хорошо?

– Все нормально. У меня все будет нормально. У всех все нормально. – Я стряхиваю его руку, чтобы взять свой бокал.

Не было смысла притворяться, будто это внезапное отклонение, ухаб на дороге или просто чертовски глупое решение. Потому что это не так, и мы оба это знали.

Когда я первый раз увидела Ноя Коултера, он смеялся. Смеялся до слез. Я понятия не имела, что его так развеселило, да и теперь не знаю, если подумать. Он стоял в очереди в «Тракстоп», кафе при университете Сассекса, окруженный кучкой своих обычных приспешников-подстрекателей. Я стояла через шесть человек от него, держа в руках поднос с едва теплой печеной картошкой и пакетом чипсов со вкусом маринованного лука. Мне кажется, у каждого человека в той очереди на подносе лежало то же самое. Картошка с сыром обладала двойной славой, будучи одновременно самой дешевой и самой сытной позицией в меню.

У меня в те времена была короткая стрижка, а еще мне казалось, что штаны-капри – это смелое модное заявление. Но Ной был красив, подумала я. Ладно, может, «красив» – неподходящее слово. Я пытаюсь быть романтичной. Он был хорош. Коротко стриженные каштановые волосы, которые слегка вились, как будто бы природный легкий загар (и это задолго до того, как в «Бутс» появились хорошие автозагары). Ладно, он был слегка низковат, но я никогда не была одной из тех женщин, для которых мужской рост имел большое значение. Едва взглянув на него, я сразу поняла, что он популярен, уверен в себе и, вероятно, также недосягаем, как и хорошие веганские сосиски.

Оказалось, я ошибалась по всем трем пунктам.

В следующий раз я увидела его на рождественской вечеринке в нашем общежитии. Общественный клуб организовал дешевый и веселый рождественский ужин прямо перед тем, как мы все разъехались на каникулы. Когда я разломила свою хлопушку напополам с Сарой, которая сидела рядом со мной, содержимое, разумеется, повсюду разлетелось. И хотя бумажная корона была при мне, я отчаянно пыталась найти свой главный рождественский подарок: шутку из хлопушки.

– Не-ет! Куда она делась? – нетрезво завопила я, оглядывая стол. – Она исчезла!

Несколько людей вокруг нас начали ползать по полу, решив, что я уронила что-то действительно ценное. И одним из них оказался Ной Коултер – который, как я позже выяснила, только и жил, что ради этой драматичной сцены поиска хлопушки, которая превратилась в международный скандал. Шаря по полу, я увидела ступню, пытавшуюся подтянуть маленький бумажный шарик к обтянутой денимом ноге. Он наклонился, поднял шутку и подошел туда, где я на коленях стояла на полу. Ной положил ее на стол и спросил очень сексуальным голосом, не это ли я ищу.

Я встала и поправила неустойчивую ярко-желтую корону на своей голове.

– Подарок для моей принцессы, – произнес он.

– Эй, я королева.

– Эти шутки же всегда ужасные. Почему она тебе так нужна?

– Я люблю шутки. Это часть моего очарования.

Ной сел на стул рядом со мной, расправил листок бумаги и театрально откашлялся.

– Где лучше всего спрятать книгу? – спросил он.

– Зачем кому-то прятать книгу?

– Это неправильный ответ, – сказал он тоном плохого ведущего викторины. – Правильный ответ – это… библиотека.

– Не поняла.

– Ну, там она не будет выделяться, так? Среди всех остальных книг.

– Это, – объявила я, – убогая шутка.

– Найдем тебе другую?

Я взяла со стола неиспользованную хлопушку и протянула ему один конец. Он взял ее, и мы оба потянули. С жалким коротким щелчком хлопушка взорвалась, рассыпав по столу свой запас пластиковых даров.

– Ты это почувствовал? – спросила я.

– Ради меня сдвинулась земля, – улыбнулся Ной.

Мы так и не прочитали шутку из той хлопушки, потому что были очень заняты поцелуями.

Так дальше и пошло. Ной отвечал за стабильность, я создавала проблемы. Я драматизировала, а он вел себя практично. Это были отношения, которые бывают только в университете, – вдохновленные алкоголем и страстью. Но в глубине души, думаю, нам нравилась эта наигранность, мы будто подсознательно воспроизводили захватывающие взрослые отношения, которые видели по телевизору. После каждый ссоры я наказывала его, уходя из дома и возвращаясь под утро. Самой судьбой было завещано, чтобы наши отношения быстро перегорели, но мы умудрились пережить летние каникулы и перейти на второй курс.

А потом в один момент все развалилось. Мы потеряли папу, а я потеряла себя. Ной был тем человеком, на которого я всегда могла опереться, и он позаботился бы обо мне, какой бы лжи я ни наговорила, и без него я упала на самое дно. А Ной, ну, он старался изо всех сил. Ему было не все равно, он просто не понимал, не мог понять. Я так злилась на весь мир, мне хотелось запереться и спрятаться ото всех. Его эльфийская девушка мечты превратилась в убитую горем развалину, и я не могла винить его за постепенное отступление. Я стала той проблемой, с которой он наконец не смог справиться. Так или иначе, мы друг друга уже переросли (или, может, это он перерос меня), так что мы решили, что время пришло.

Конечно, бывали моменты, когда я скучала по нему, и я провела немало вечеров, залипая на его Инстаграм в поисках подсказки, что он, может быть, тоже по мне скучает. Но в какой-то момент ради своего же блага я его заблокировала. Лить слезы из-за парня казалось бессмыслицей. Все тогда казалось не имело смысла. Совместный переезд в Истборн после получения диплома был идеей Сары. Всего несколько километров вниз по побережью и недалеко от мамы. Эта обшарпанная квартирка с двумя спальнями стала нашим маленьким приморским убежищем, и Сара выхаживала меня во время грозы, потчуя тостами с сыром и дешевым вином, пока я не пришла в состояние, близкое к нормальному.

В следующий раз я увидела Ноя примерно пять лет спустя на мероприятии, которое должно прекратить свое существование. Быстрые знакомства. Даже тогда это было устаревшим изобретением, потому что приложения для знакомств давным-давно стали даром свыше для одиночек (и не совсем одиночек). Но в живом общении была некоторая новизна, и раз уж никто больше не знакомился в барах, это, по крайней мере, казалось неплохим развлечением в среду вечером.

Мои волосы стали длиннее, крашеные и перекрашенные столько раз, что я плохо помнила их изначальный цвет, а штаны-капри давным-давно торжественно отправились на свалку. К тому моменту мне надоели бестолковые свидания на одну ночь с такими же бестолковыми парнями, которые исчезали быстрее, чем стирались печати клубов на запястье. И никто из них недотягивал до него, моей первой любви.

Мы с Сарой пришли на вечеринку и перед началом первым делом изучили остальных участников. Тогда я и заметила Ноя. Среди нервных людей, которые пришли одни и, видимо, воспринимали происходящее очень серьезно, и групп парней и девушек, которые, очевидно, пришли развлечься перед тем, как надраться в отвратительном ночном клубе за углом, стоял он.

Я так и не разблокировала его, и поэтому не имела ни малейшего представления о его жизни. Теперь Ной носил небольшую щетину, которая делала его не столько старше, сколько похожим на взрослого человека. А на смену старым штанам в стиле милитари и линялой футболке с эмблемой AC/DC пришли дорогого вида джинсы, белоснежная футболка с V-образным вырезом и бомбер. Он потягивал что-то цветастое через трубочку и изучал помещение, пока его друзья болтали между собой. Наши изучающие взгляды встретились и, осознав, чем мы оба тут занимаемся, Ной расхохотался своим дурацким смехом. В ответ я улыбнулась и пожала плечами. И в ту же секунду поняла, что пойду домой вместе с ним. Я будто снова увидела землю спустя многие годы блуждания по морям.

Когда я наконец добралась до его столика (томительный номер 16 из 20), я готова признать, что была весьма пьяна.

– Нашла кого-то симпатичного? – рассмеялся он.

На его груди был прилеплен стикер с именем.

– Может быть, Ной, – ответила я, глядя на стикер на непомерно модных шмотках. – Очень может быть.

Когда организатор, энергичный австралиец с невероятным именем Чико, подул в свисток, означавший, что мужчинам нужно перейти за другой столик, мы не перестали разговаривать. Неделю спустя мы встретились в ресторане, где якобы подавали итальянские тапас, и начали ровно с того места, где остановились много лет назад.

Ной работал графическим дизайнером в компании, производившей программное обеспечение, и жил на окраине города и не понимал, как ризотто может оказаться тапас. Тот факт, что мы встречались раньше, дал нам связь, которой я никогда не чувствовала ни с одним другим парнем. С ними мне всегда было немного страшновато, словно они вот-вот внезапно обнаружат, кто я такая на самом деле, и бросят меня. Но Ной знал меня, знал меня старую и знал новую, (немного) более спокойную меня.

Когда бы на пути ни встречались ухабы, наша совместная история была якорем, который держал корабль на плаву. Ной не давал мне отвлекаться и выравнивал мой курс, если я пыталась вильнуть в сторону. Наши проверенные шуточки для своих и ритуалы – вроде заказа половины меню в «Файв гайз», который мы потом ели дома с тарелок ножом с вилкой, – не давали нам разойтись в разные стороны.

Я жила с Сарой, но, в основном по настоянию Ноя, большую часть времени торчала у него. Все казалось каким-то непринужденным, будто так и должно быть. Мы были там очень счастливы, понарошку обустраивая дом. Я помогала ему выбирать подушки и недорогие постеры – единственное, что можно поменять без разрешения владельца дома. Это казалось взрослой жизнью, готовить друг для друга по вечерам и проводить выходные за покупками, походами по барам с друзьями и просмотром плохих сериалов. Мы не несли ответственности ни за какие решения, кроме выбора доставки еды или сериалов на нетфликсе.

Но так не могло продолжаться вечно. Его мама заболела. Разумеется, это был рак. Ее дела шли хорошо, лечение помогало. Но мне кажется, Ной испугался. И однажды, дурачась, он предложил бросить работу и попробовать объездить все фестивали в стране. Это обернулось изучением интернета в поисках подержанных фургонов для мороженого, и внезапно план пришел в действие.

Когда Ной объявил, что мы выиграли аукцион, аукцион, о котором я даже не знала, и теперь стали гордыми владельцами фургона для мороженого, мы странно разругались. Будущее, которое на моих глазах становилось все более и более ясным, испарилось. И на его место пришло ветхое передвижное кафе с аляповатой мазней в виде Микки-мауса, поедающего мороженое в рожке. Казалось, Ной поднял якорь и пустил нас дрейфовать по течению.

– Я думала, мы еще ничего не решили, – сказала я.

– Это ты ничего не решила. Если б я предоставил решать тебе, мы бы думали вечность. Так что я решил за нас обоих.

Я сообщила ему, что не готова к этому. Ной ответил, что не справится без меня. Это был тупик, из которого я не видела выхода.

– Ты можешь уволиться завтра, – заявил он, когда мы в итоге легли спать той ночью, будто все было улажено.

Пару недель спустя я позвала его в паб и сказала, что больше не люблю его и лучше закончить все сейчас, а не через тридцать лет, когда мы будем грустными, нищими и ненавидеть друг друга.

– Помнишь это? – спрашивает он, вытаскивая из кошелька листок бумаги. Он кладет его на стол и разглаживает. Некачественно пропечатанные чернила побледнели, но это та самая шутка из хлопушки с вечера нашего знакомства. Он хранил ее все это время.

– Это все еще отстойная шутка. – Я выдавливаю улыбку.

– Всегда была. – Он засовывает листок назад в кошелек. – Но она мне нравилась.

Еще несколько секунд мы в молчании смотрим друг на друга, а потом я допиваю остатки пива, встаю и ухожу. Всю короткую дорогу до дома, петляя между списанными рождественскими елками на тротуаре, я повторяю про себя мантру «все будет хорошо». Еще рано, и солнце с луной делят между собой краснеющее небо. Я твержу себе, что остаток моего пятничного вечера – а может, и всей жизни – я проведу, наслаждаясь жизнью в качестве вновь свободной, независимой женщины, которой не нужны ни ловушки отношений, ни пригородная обыденность.

Разумеется, уже через пять минут, после того как оказываюсь дома, я заново устанавливаю два приложения для знакомств, которые не внушали мне отвращения, и съедаю два пакета чипсов. Зовите это праздником жалости к себе, если хотите, но будь вы там, вы бы знали, что на самом деле это был отличный праздник, где я флиртовала с горячими парнями и тоннами поедала чипсы, сидя в пижаме. Кроме того, все знают, что залечить раны от разрыва может только внимание незнакомцев.

И чипсы, конечно.

– Вот так все и было, – подытожила я. – Ной так и не уволился со своей работы, а я уже ушла, так что казалось логичным оставить фургон себе. В конце концов, большую часть денег за него заплатила я. Он советовал продать его, но этот фургон последнее, что у меня осталось от Ноя, и я просто не могла его отдать. И часть меня хотела доказать, что я справлюсь одна. Но я и тут облажалась, да?

Я посмотрела на Лайонса. Его глаза были закрыты, и по тому, как мягко вздымалась и опадала его грудь, стало ясно, что он уснул. Конечно, с открытым ртом он выглядел глуповато, но это правда: со времен Ноя я не встречала никого, кто был бы похож на него, – никого, кто не был бы жутким расистом, не врал о своем возрасте или не изменял жене. Я потянулась к полу, чтобы подобрать брошенные джинсы, и вытащила их них салфетку с именами.

– Наверно, нам это больше не понадобится, – сказала я.

Я потянулась к столу позади нас, чтобы взять ручку, и зачеркнула имя Себа. Одной рукой смяла салфетку и бросила ее в мусорную корзину, где она пару секунд балансировала на краю, перед тем как упасть.

Затем я накрыла нас пиджаком Лайонса, позволила волне усталости прокатиться по своему телу и уснула.

Следующее, что я помнила, это зловеще трезвонивший телефон Лайонса, который меня разбудил. Я несколько рад потыкала его в грудь, но он так и не проснулся, так что я вытащила из-под него свои конечности. Я провела рукой по дивану, пытаясь найти телефон, но к тому моменту, когда выловила его между подушек, где он лежал вместе с моим бюстгальтером, он перестал звонить.

От моего прикосновения экран вспыхнул, показав время – 7:22 утра – и пропущенный звонок от Форрестера. А под ним было уведомление.

«У вас новое совпадение в «Коннекторе»!» – сообщало оно.

Глава 35

Что. Вообще. За. На хрен.

Я инстинктивно открыла уведомление, но вместо того, чтобы показать мне совпадение, телефон потребовал пароль. Почему, черт подери, Лайонс получает сообщения из «Коннектора», если три дня назад он даже не знал, что такое приложение для знакомств?

– Эй, – крикнула я спящему Лайонсу. – Тебе пришло сообщение.

Еще несколько тычков, и его глаза наконец открылись.

– Доброе утро. – Он сонно улыбнулся.

– Я сказала, тебе пришло сообщение.

– От Форрестера? – пробормотал Лайонс, садясь и потирая глаза.

– Нет, – ответила я.

Я держала телефон прямо перед его лицом.

– Это от новой миссис Лайонс, – съязвила я.

Он посмотрел на меня, потер глаза и взял телефон, напряженно вглядываясь в экран, словно пытался прочитать нижнюю строчку на приеме у окулиста.

– А, да, – пробормотал Лайонс, улыбка сошла с его лица.

– Мне казалось, ты не веришь в такие приложения? Вообще-то я могла бы поклясться, что ты говорил, что никогда ими не пользовался.

Лайонс встал, положил телефон на стол и начал натягивать одежду.

– Я подумал, – сказал он, защищаясь, – что раз я расследую случай серийного убийства, в котором убийца пользовался этим приложением, было бы разумно скачать его.

Я уставилась на него.

– Ну да, звучит очень правдоподобно, – заявила я тоном, который кристально ясно говорил, что я ни капельки ему не верю.

– Ты постоянно о нем болтала, так что я решил посмотреть, из-за чего весь сыр-бор, – объяснил Лайонс, выискивая свой ремень в складках дивана.

– Я постоянно о нем болтаю, потому что меня, блин, преследуют! – рявкнула я.

– Почему ты так расстраиваешься? – Он натянул пиджак.

Ого, он вот-вот выиграет в бинго «самые нелюбимые вопросы всех времен».

– Я не расстраиваюсь, – ответила я так бодро, как могла. – Я просто хочу узнать, почему ты соврал об этом.

– Все не так. Я не врал об этом, просто не рассказал. Тут есть разница.

– Звучит как слова одного из твоих подозреваемых.

– Ты воспринимаешь все чересчур серьезно.

– Когда я проверяла в последний раз, вся ситуация была чересчур серьезной.

Лайонс молча продолжил одеваться.

– Я так и знала, – едва слышно пробормотала я. – Ты такой же, как и все остальные. Кажется, прошлой ночью я совершила чудовищную ошибку.

– Гвен, не надо…

– Интересно, о чем еще ты мне солгал.

– Не говори ерунды, я…

Я сложила руки на груди и терпеливо посмотрела на него.

– Тебе многое пришлось пережить за последние несколько дней, – произнес он. – Так что я пропущу это мимо ушей. Гвен, я никого не убивал, и ты это знаешь. Мы поймали виновника. Все хорошо, все закончилось.

– Супер. Разве ты не собираешься взглянуть? На свою новую любовь?

– Потом. – Лайонс взял телефон и сунул в карман джинсов. – Гвен, мне надо идти. Для тебя все, может, и закончилось, но у нас все еще много работы. Мне нужно встретиться с Форрестером в Льюисе.

– Отлично. А мне что предполагается делать?

– Прости. Тебе придется ждать здесь. Когда придут остальные, они захотят поговорить с тобой о Чарли.

Я открыла рот, собираясь что-то сказать.

– Гвен, я серьезно, – перебил он. – Жди здесь. Они за тобой присмотрят.

Лайонс подошел ко мне, сомневаясь, видимо, обнять меня, поцеловать в щеку или пожать руку.

Внезапно я схватила его за руку.

– Что это у тебя на рукаве?

– Что?

– Это пятно. Что это? Похоже на кровь.

Лайонс поднял руку и оглядел пятно.

– Наверно, это Дев, – предположил он. – Парень весь истекал кровью.

Я задумалась на секунду.

– Тогда, в боулинге, на тебе не было этого пиджака, – сказала я. – Что, если задуматься, было довольно странно. На улице уже несколько недель ниже нуля.

– Ну, тогда это, наверно, с колеса, когда я проверял пульс Себа.

– Что случилось с худи, которую Паркер бросил рядом с боулингом? – поинтересовалась я.

Лайонс выглядел сбитым с толку.

– Ее забрал Форрестер. Это улика. Я же говорил, мы попытаемся соотнести ее с Чарли.

– Ты оказался в боулинге довольно быстро, да? Сразу после того, как Паркер сбежал.

– Гвен, я не очень понимаю, на что ты намекаешь…

– Какой у тебя рост?

– Около 180 сантиметров, какое отношение это имеет к…

– Чушь собачья! – рявкнула я.

Лицо Лайонса напряглось, изумление уступило место злости. Внезапно я почувствовала, будто зашла слишком далеко.

– Гвен, что ты хочешь сказать? Думаешь, я Паркер? Ты это хочешь сказать?

Кажется, я еще никогда не слышала, чтобы он повышал голос.

– Нет, я… – Я запнулась. – Обри, я не это имела в виду.

– Хорошо, тогда почему ты об этом заговорила? Я что-то не слышал, чтобы ты комментировала остальные пятна на моем пиджаке.

Я опустила голову. Я вдруг почувствовала, что окончательно запуталась.

– Слушай, я устала, мне страшно, и я хочу домой, – прошептала я. – Я уже не знаю, что мне думать.

– Гвен, я, вероятно, единственный человек, которому ты можешь сейчас доверять.

– Ну, тогда не кричи на меня. Терпеть не могу, когда парни нападают, потому что знают, что облажались, но не могут признать этого.

– А я терпеть не могу, когда меня начинают обвинять в том, что я убиваю людей, ясно? «Паркер» в данный момент сидит за решеткой в ожидании адвоката. Так что притормози на минутку, хорошо?

– Я не обвиняю тебя… – начала я.

– Мне надо идти. Я тебе позвоню, – отрезал Лайонс и быстро добавил: – Я имею в виду, насчет Чарли. Тебе наверняка захочется знать, что делать дальше.

– Жду не дождусь. – Я раздраженно пнула пустую бутылку от «Малибу», которая оказалась на полу во время развлечений вчерашнего вечера.

– И Гвен, – добавил он, – тебе, э-э, наверно, стоит что-нибудь надеть, ну знаешь, если кто-нибудь сюда войдет.

Я еле сдержалась, чтобы не швырнуть бутылку «Малибу» ему в голову. Но я решила, это будет выглядеть так себе, если ты стоишь полуголой посреди полицейского участка в семь утра. Я смотрела, как Лайонс выходит за дверь кабинета, оставляя меня стоять в бюстгальтере и джинсах.

Я захлопнула за ним дверь и оглядела разбросанные по офису диванные подушки и носки. Пока я убиралась, то заметила стопку документов на столе, видимо, принадлежавшем Форрестеру. Узнав имя, напечатанное на верхнем листе, я вытащила его. Судя по всему, это был ордер на обыск лодки Джамаля.

– Форрестер, засранец, – выругалась я, складывая лист и запихивая в лифчик. Если Джамаль попадет в неприятности за помощь мне, я себе этого никогда не прощу.

Я села в кресло на колесиках и надела носки. Крутанувшись вокруг, я провела по зубам языком и пожалела об отсутствии зубной пасты. Мозг, казалось, вертелся быстрее, чем крутилось кресло. Обри правда мог мне солгать? Он вел себя так, будто приложения для знакомств для него – дремучий лес, что было явно не так. Если Лайонс и правда был Паркером, то, может, он мог пролезть через окно в боулинге, бросить худи и вернуться в туалет, чтобы найти нас с Девом. Он не казался человеком, который способен на убийство, но, опять же, Чарли тоже не казался. Когда стул остановился, я обнаружила, что смотрю на свое отражение в черном мониторе компьютера Лайонса. Я рассеянно нажала на клавиатуре «enter». Экран вспыхнул и попросил ввести пароль.

– Что еще вы от меня скрываете, детектив? – пробормотала я.

Я задумалась на секунду и напечатала «ОБРИ1». Экран дрогнул и велел попробовать еще раз.

– Ладно, как скажешь, – буркнула я компьютеру.

Моим обычным паролем был «Б1НКИ», с единицей вместо буквы И. Бинки, потому что бедный старый пушистый комочек был звездой, и я любила его до последней шерстинки. И единица, потому что никакой хакер никогда не разгадает этот пароль. Но какой пароль бы выбрал парень вроде Обри Лайонса? Человек, в жизни которого, по-видимому, мало радости?

Я напечатала ГАМБ1Т. Экран снова вздрогнул.

Я снова крутанулась в кресле, изучая кабинет в поисках подсказок. Мой взгляд остановился на черно-белых паспортных фотографиях, приколотых рядом с компьютером Лайонса. Я повернулась обратно к клавиатуре.

Напечатала ОЛИВИЯ. Экран еще раз вздрогнул.

– Ладно, еще одна попытка, – сказала я себе.

ОЛ1В1Я

Вдруг темный экран сменился разноцветной стоковой фотографией пальмы, склонившейся над живописным пляжем.

– Говорила же, что я хороший детектив, – проговорила я себе под нос.

Я открыла Гугл и развернула историю поиска. Среди запросов «расписание работы Теско», «Дракон», «фильм Нетфликс акулы» и «Гвен Тернер» была одна фраза, от которой мое сердце сжалось.

«Колин Паркер фотографии».

Я резко вдохнула. Я нажала на ссылку, и экран заполнился знакомыми изображениями: сексуальный зомби, Колин смеется в пабе с друзьями, все те же фотографии из профиля Паркера.

Какого черта ты делаешь, Обри Лайонс?

У меня в животе забурлило так, словно плохой диджей на свадьбе пытался замиксовать мои внутренности. Лайонс был в боулинге, когда на Дева напали. А также около колеса обозрения, когда убили Себа. У него в телефоне был «Коннектор», хотя он говорил, будто никогда в жизни не пользовался приложением для знакомств. А теперь я нахожу фотографии из профиля Паркера в его истории поиска. Но ведь он не мог и впрямь быть Паркером, правда?

Трясущимися руками я закрыла браузер и нашла иконку почты на его рабочем столе. Там было 22 непрочитанных письма, но одно из них выделялось. Я кликнула на имейл от «Дракон Лтд».

Вниманию детектива Лайонса,

Мы получили ваш официальный запрос относительно данных, принадлежащих аккаунту «Коннектора» 394518Z, пользователь «Паркер».

Информация, касающаяся этого аккаунта, представлена ниже:

ИМЯ: Паркер Смит

ИМЕЙЛ: Princecharming007@znrecinik.net

ДАТА СОЗДАНИЯ: 7 Июля

ПОСЛЕДНИЙ ВХОД В АККАУНТ: 00:37, 13 февраля

Прищурившись, я смотрела на дату в нижнем левом углу экрана. 12 февраля. Это сегодня. Паркер вошел в аккаунт сегодня. Мое сердце забилось быстрее. Чарли всю ночь провел в камере. Лайонс забрал его телефон. Он не мог зайти в «Коннектор».

Я рванулась к двери кабинета, уже собираясь открыть ее, как вдруг сообразила, что все еще хожу в одном только бюстгальтере. Натянув майку и худи, я выглянула из кабинета. Сотрудники собирались, попивая кофе и включая компьютеры. Но Лайонса нигде не было видно.

Я схватила телефон, чтобы позвонить ему, но остановилась. Я не помнила, чтобы прошлой ночью Лайонс пользовался телефоном, но он легко мог отправить сообщение, пока я спала.

Чарли меня предал. Лайонс врал. А Ной бросил. Я больше не знала, кому верить. А кроме того, осознала я, завтра День святого Валентина. Сара и Ричард женятся. Мы с остальными гостями должны встретиться на пирсе в девять утра, чтобы на пароме поехать на остров Истли. Сара будет ждать нас там вместе с родителями.

Я вспомнила о бывшей девушке Роба и ее сообщении на посвященном ему сайте. Я снова подумала о матери Себа, сидящей в доме престарелых, пока ей пытаются объяснить, что ее сын больше не придет к ней. И жене Дева, которой постучит в дверь печального вида полицейский.

Я почувствовала пронзающее чувство вины. Ну, это была либо вина, либо тот факт, что прошлым вечером я не ела ничего, кроме карамельного батончика и «Малибу».

Если Чарли не был Паркером, тогда «последнее имя с салфетки» все еще в опасности. И я не могла позволить, чтобы с ним что-то случилось.

Я должна добраться до него раньше Паркера.

В «Опасной зоне» они всегда ищут закономерность. Что-то, что убийца повторял каждый раз (умышленно или нет), какую-то зацепку, которая приведет к нему полицию. И если Паркер пытался меня подставить, он оставлял зацепки, которые указывали именно на меня. Я села обратно в кресло и посмотрела на карту Истборна. На всех местах обнаружения тел были приколоты кнопки.

Роба нашли в Соверен-парке.

Фредди в большом мусорном баке в переулке за Саус-стрит.

Джоша в мини-гольфе.

Дева в боулинге.

А Себ подвергся унижению, будучи убитым на колесе обозрения Истборна.

Не знаю, чего я ожидала, может, что они сложатся в пентаграмму, или в мое имя, или еще что, но на меня накатывало отчаяние. Как ни печально, но они казались случайными точками по всему Истборну, которые не имели никакого отношения друг к другу. Я встала, посмотрела на Соверен-парк и заметила, что он находится очень близко к винному бару, куда мы ходили с Робом. А «Топпос», итальянский ресторан, где мы ужинали с Фредди, был на Саус-стрит. Я нашла труп Джоша на поле для гольфа. И разумеется, мы с Себом катались на колесе обозрения. Ничего из этого не было случайностью, поняла я. Это была закономерность.

Паркер заманивал жертв туда, где проходили наши свидания.

Оставалось только одно имя, так что я точно знала, куда мне нужно идти.

Глава 36

Сара врывается в квартиру и захлопывает за собой дверь.

– Все кончено, – рычит она.

– Что? – спрашиваю я, мгновенно отвлекаясь от своего розе и марафона «Поженились с первого взгляда».

– Помолвка, свадьба и так далее. Ричард говорит, все происходит слишком быстро. Я швырнула кольцо ему в лицо.

От злости она вся красная.

– Что ты сделала? – ахаю я.

Сара падает на диван рядом со мной и тянется к бутылке вина на столе.

– Хорошо-хорошо, успокойся, – говорю я, беря пульт, чтобы выключить телевизор. – Что он сказал?

– Что это слишком дорого, нам нужно подождать до следующего года, когда он получит свой бонус, бла-бла-бла и прочая чушь, – бурчит она.

Я забираю у нее бутылку, наполняю свой бокал и передаю ей. Она делает несколько медленных глотков, и ее дыхание постепенно возвращается в норму.

– Так он не совсем все отменяет? Может, ему просто нужно больше времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью?

Я вижу, как ноздри Сары раздуваются, когда она ставит пустой бокал на стол и сразу же наполняет его снова.

– Свыкнуться с мыслью? – фыркает Сара. – Мысль о том, чтобы на мне жениться, что, так ужасна?

– В данный момент? Немного, да. Дыши глубже. Он не бросил тебя, просто просит больше времени.

– Ты даешь мне советы об отношениях? Вот это да, – хмыкает она.

– Ну, я просто говорю… – начинаю я.

– Ой, да я поняла, ты просто не хочешь, чтобы я переезжала, да? И это твой шанс оставить меня при себе. Тебе никогда не нравился Ричард, и вот ты почуяла кровь. Так ведь?

– Нет, это не так! – мой голос слегка дрожит. – Просто ты всегда была так осторожна с парнями. К чему такая спешка теперь?

– Потому что мы с Ричардом созданы друг для друга, – заявляет Сара, словно это неоспоримый факт. – Понимает он это или нет.

– Ты правда так уверена? Ты же толком ни с кем не встречалась с университета.

Сара прищуривается.

– Тебе-то откуда знать? Ты так увиваешься за Ноем, что едва ли замечаешь, что происходит в моей жизни.

До знакомства с Ричардом Сара встречалась с несколькими парнями, но, несмотря на нездоровый интерес к моей личной жизни, она никогда особо не распространялась о том, почему у них ничего не вышло. Иногда я беспокоилась, что случилось что-то плохое, но возможно, никто из них просто недотягивал до ее слишком высоких стандартов.

– Ты о чем?

– Ой, Гвен, да ладно, ты рядом с Ноем как изголодавшийся подросток.

– Неправда!

– Еще как правда. Ты идолизируешь парня, и всегда так делала. Это жалко.

– С чего ты вообще это взяла? – Я чувствую, как закипает кровь.

– Ты в ужасе от того, что придется самой стоять на ногах, Гвен. Ты вьешься вокруг Ноя, будто он твой кокон безопасности. Ты могла бы получить гораздо больше и в глубине души знаешь об этом.

– Чушь собачья! – в гневе рявкаю я. – Я знаю Ноя много лет, а ты знаешь Ричарда примерно десять минут. Так что сомневаюсь, что ты в том положении, чтобы читать мне нотации.

– Ты несчастна и тонешь. Ты вот-вот выбросишь свою жизнь на помойку, чтобы поехать за этим парнем по всей стране, как преданный пудель. Поговори о созависимости.

– Эй, подожди секунду. – Я пытаюсь обрести контроль над ситуацией, которая, по всей видимости, обернулась против меня. – Может, мне нужна была стабильность, знаешь, после…

– После смерти твоего папы? Гвен, ты можешь сказать это вслух. Это случилось.

Ее слова жалят меня, словно тысячи маленьких кинжалов.

– Я знаю, что это случилось. – Мой голос так же холоден, как лед в Арктике.

– Это не то, чего бы он для тебя хотел. Он был бы так разочарован.

Мое тело напрягается, будто меня ударило электрошоком.

– Не надо, – предупреждаю я. – Не тебе рассказывать мне, что бы сказал мой папа.

Лицо Сары на секунду вспыхивает, и она берет себя в руки.

– Гвен, Ной не может заменить твоего отца, и это мне придется собирать тебя по кусочкам, когда все пойдет к чертям, что я и делаю каждый раз. Но вот ты нападаешь на меня.

– Сара, я не нападаю на тебя, я…

С этими словами она допивает вино, встает и, тяжело шагая, уходит наверх, оставив меня гадать, что же только что произошло.

На следующий день после работы я пишу Ричарду и прошу его встретиться со мной в «Браун-Дерби». Мне не по себе из-за нашей с Сарой ссоры, и я надеюсь, что, может, все наладится, если я помирю их с Ричардом.

Когда он заканчивает свой рассказ о бессмысленных событиях своей последней поездки на какой-то холм в Уэльсе, я пытаюсь повернуть разговор к Саре. Это слегка неловко, потому что мы никогда не оставались вдвоем. Обычно рядом всегда была Сара или Ной, чтобы разбавить туристические анекдоты. (Обратите внимание: анекдот – это большая натяжка.)

– Так что случилось у вас с Сарой? – спрашиваю я, прикинувшись дурочкой. – Ты не привез ей каких-нибудь энергетических батончиков?

– У нас случилось дурацкая ссора из-за свадьбы.

– Дай угадаю, ты хочешь темно-зеленую скатерть, а она светлую.

Ричард вздыхает. Я вижу, что он уже слегка пьян – очень необычное для него поведение посреди недели. Он рассказывает, что попросил Сару подумать о том, чтобы отложить свадьбу, пока у них не появится побольше денег. Она отреагировала в обычной для Сары манере, сняв кольцо и швырнув его в палисадник перед домом.

Я собираюсь сказать ему, чтобы он дал себе по лбу и помчался умолять ее о прощении, но чем больше мы разговариваем, тем больше мне его жаль. Я понимаю, что никогда с ним толком не разговаривала, всегда предпочитая подразнить его вместе с Сарой или отключиться, когда он талдычит о своих многочисленных мужских увлечениях. Возможно, все дело в бутылке мерло, которую я заказала «на стол» (то есть себе), но вдруг я вижу его в новом свете.

– Мы вместе всего год, – говорит он. – Мы даже не живем вместе. Иногда мне кажется, что ей больше нравится мысль о пышной свадьбе в церкви, чем я. Она сказала, что это мой последний шанс. Говорит, мне лучше ее больше не позорить.

Я пытаюсь подбодрить его историей о том, как облажалась сама, уволившись с работы и спустив все сбережения на безумную идею Ноя.

– На работе все шло так хорошо. Я только что получила повышение. А теперь он только и хочет, что уехать, – рассказываю я. – Ной всегда был моим якорем, понимаешь? Но с тех пор, как его мама заболела, он открыл это новое отношение «живи, будто каждый день – последний». И как мне сообщить ему, что я против? После того что он пережил за этот год, ему нужно что-то хорошее.

– А как же то, что нужно тебе?

Я смотрю на свой телефон, где мигает сообщение от Ноя, который спрашивает: «Ну что, ты это сделала? Что сказал начальник?» Я не отвечаю и сую телефон в сумку.

– Это неважно, – говорю я Ричарду. – Мне просто придется это сделать. Надеюсь, будет весело.

– Ты прошла такой путь не ради ходьбы, – произносит он, и моему опьяненному мозгу требуется некоторое время, чтобы осознать, что это звучит довольно возвышенно. Может, Ричард и напоминал облагороженного походника, но на самом деле он мог быть довольно милым.

– Ну, мы так говорим, когда доходим до лагеря на Невисе[32], – добавляет он.

– Лагерь. – Я улыбаюсь. – Какая глупость.

– Эй! – смеется Ричард. – Там я сделал Саре предложение, знаешь?

– Что, посреди горы Бен-Невис?

– Нет, посреди холма Роузберри, позади церкви на Истли. Я заставил ее пойти со мной в поход, и это самое дальнее, куда она дошла, пока не начала жаловаться на ноющие икры.

– Классическая Сара.

– Я сказал: «Хорошо, это лагерь. У меня в кармане есть энергетический батончик», – и достал кольцо. Остальное ты знаешь.

– И теперь вы там поженитесь.

– Ну, теперь, может, и нет, – говорит он, глядя в мутно-коричневые глубины своего пива.

После нескольких пинт для него и текилы для меня мы пошли домой вместе. Дом Ричарда первый по пути, и он предлагает зайти на стаканчик перед сном.

И в этот поистине блестящий момент принятия гениальных решений я соглашаюсь.

– Мои ключи у Сары, – говорит он, поднимая цветочный горшок у входной двери и доставая из-под него запасные ключи.

В своей очень аккуратной квартире он наливает нам выпить, в чем мы на самом деле не нуждаемся, и пьяно начинает показывать свои походные принадлежности. Я не могу перестать смеяться, глядя, как Ричард примеряет разнообразное термобелье, носки для поддержки голеностопа и непромокаемые штаны. В какой-то момент я обнаруживаю, что лежу на полу, потому что снимаю с его левой ноги очень упрямый трекинговый ботинок. Следующее, что помню, как Ричард падает на ковер рядом со мной и в обмен предлагает снять с меня конверсы. В моей голове туман, и кажется, колотящееся сердце – единственная часть тела, которую я могу контролировать. Прежде чем я понимаю, что происходит, мы начинаем стягивать друг с друга одежду, пока вдруг не начинаем целоваться. А потом больше, чем целоваться. Все плывет. Спустя секунды все кончается. Это случилось, и я не могу этого изменить.

После этого я в полном оцепенении иду домой. Слава богу, Сара уже спит, когда я прихожу. Меня дважды тошнит, и я засыпаю.

На следующее утро я вижу лежащее в грязи кольцо, подбираю его, мою и отдаю Саре, когда та просыпается. Я извиняюсь за нашу ссору и говорю, что она права, Ричард придурок, и ей, наверно, не нужно ждать, когда тот одумается. Сара отвечает, что ей придется, ведь он единственный нормальный мужчина вокруг, а она столько вложила в эти отношения, что теперь должна любой ценой сохранить их. Говорит, что не собирается сдаваться из-за того, что у него предсвадебный мандраж. Я чувствую, что меня сейчас снова стошнит.

Вот и все. Следующие несколько дней Ной постоянно спрашивает меня, что случилось. Я отмахиваюсь и предлагаю пойти в паб. Каждый раз, когда он говорит о фургоне или о нашем будущем, я меняю тему. Каждый раз, когда мне хочется признаться, я подавляю это стремление. На следующее утро, в субботу, мы должны поехать к его маме на выходные. Я не могу этого пережить и вру, что у меня болит живот.

Глядя, как Ной уходит, я чувствую себя опустошенной. Мое сердце разбито, и во всем этом виновата только я. И это я обладатель разрушающей силы. Я могу разрушить все лишь несколькими словами. Или я могу вести себя тихо и сохранить эту тайну навечно. Это ноша, которую я не знаю, как нести.

Когда на следующий день он возвращается домой, я все еще не знаю, что делать. Я провела выходные в его квартире, в беспамятстве пижамы и чипсов, размышляя, смогу ли вообще найти слова, чтобы сказать ему. Но когда Ной появляется в дверях, то говорит кое-что, что совершенно лишает меня остатков сил.

– Это насчет мамы, – говорит он. – Рак ушел, она в ремиссии.

Ной такой счастливый, такой восторженный – я никак не могу испортить это. Я всегда говорила, что мы лучшие друзья, и не понимаю, почему причинила такую боль своему лучшему другу. Это просто секс, говорю я себе. Это ничего не значит. Это ничего не меняет. Но секс никогда не был просто сексом. Я убеждаю себя в фантастических вещах – что могу оставить это позади, что фургон будет новым началом для нас обоих, – но в глубине души я знаю истину. Даже если Ной никогда не узнает, ничего уже не будет как прежде. Не имеет никакого значения, как глубоко я пытаюсь похоронить то, что наделала, в душе я всегда буду знать, что оно все еще там. Я создала трещину, которая постепенно разрушит наши отношения.

В следующие несколько недель маме Ноя постепенно становится лучше и лучше, и мы некоторое время продолжаем притворяться семьей, но я не испытываю восторга по поводу нашей новой совместной жизни. Я медленно начинаю отдаляться сильнее и сильнее, избегать совместного проведения времени, отменяю планы и совсем перестаю спать с ним, пока ему не остается ничего, кроме как меня разлюбить.

Поскольку мы официально не живем вместе, нет никакого долгого, сложного, выматываюшего разрыва. Никаких пассивно-агрессивных сообщений. Никакой ноющей спины после ночевки на диване. Когда тем морозным вечером я выхожу из паба, годы общей истории исчезают, как растаявший снег. Должно быть, я скучаю по нему – где-то в примечании, где говорится о побочных явлениях.

Эта потеря дает мне своего рода суперсилу. Внезапно я могу скачивать приложения для знакомств, вооруженная волшебной устойчивостью к страданиям или отказам, потому что единственный человек, чье мнение меня волновало, – Ной Коултер. Совершенно неважно, не обращают ли они на меня внимания или любят до безумия, потому что они не он. И какое-то время это слегка отвлекает меня от боли. Я запираю покрепче все воспоминания о Ное и бросаю их там разлагаться естественным образом, как чайки бросают черствый сэндвич.

Проблемы начинаются через несколько недель, когда мы все едем на остров Истли, чтобы подготовить свадьбу. Я сижу на скамье в дальнем конце церкви, листая «Коннектор», пока Ричард с Сарой в 73-й раз за сегодняшний день спорят о порядке проведения церемонии.

Не могу сказать, что я очень шокирована, увидев выскочивший на экране профиль. Он, конечно, изменил имя, а его фото в профиле намеренно расплывчатое, но это Ричард. Пролистывая остальные фотографии, я понимаю, что все они из его Инстаграма. Тем вечером я пишу ему в «Коннектор».

Гвен: Ричард, какого хрена ты делаешь, я знаю, что это ты. Твою мать, ты женишься на следующей неделе. Что ты творишь?

Давай встретимся в лагере, пишет он в ответ.

Я тихонько ускользаю из своего номера в отеле и иду на холм Роузберри. На полпути вверх по склону я нахожу Ричарда, упакованного в водонепроницаемую ветровку и шапку-бини, который чуть ли не рыдает. Он рассказывает о том, что скачал «Коннектор» по работе, потому что его компания делает конкурирующее приложение.

– Меня интересовали только алгоритмы, механика кода, понимаешь? Но потом я вроде как увлекся, – говорит он. – Я просто разговариваю с девушками. Ни с кем не встречаюсь. Я люблю Сару, но все вертится только вокруг свадьбы, и я больше не могу. Это помогает мне справиться. Я брошу, когда мы поженимся.

– Полная чушь, – возражаю я.

Ричард бросает на меня сердитый взгляд.

– Ладно, – огрызается он. – После того, ну ты знаешь, что случилось между нами, все трещит по швам. Я не могу перестать об этом думать. Ты со мной не разговариваешь, так что я разговариваю с девушками в «Коннекторе». Это отдушина, наверно. Но я никогда не перейду черту, это просто флирт.

Классика. Так это я во всем виновата.

– Скажи Саре. Отмени свадьбу, Ричард.

– Не могу, это разобьет ей сердце.

– Если ты женишься на ней, несмотря на то что не любишь ее, это тоже разобьет. Ричард, ты явно не готов к этой свадьбе.

– Я должен, – возражает он. – Все оплачено, она переезжает ко мне. Гвен, слишком поздно. И я люблю ее, клянусь, люблю. Это просто мандраж. Брак будет новым началом. Все, что было раньше, не имеет значения.

– Не уверена, что могу просто притвориться, будто ничего не было. – Я смотрю прямо на него и не оставляю ни малейшего сомнения о том, что имею в виду.

– Ты должна, – умоляет Ричард. – Потому что я притворяюсь и буду притворяться до конца своих дней. Гвен, ты не можешь сказать ей. Засунь голову в песок и забудь, что это вообще произошло. Пожалуйста, пообещай мне, что ты никогда ей не скажешь.

Я смотрю на церковь за холмами.

– Ричард, я не могу этого сделать, – вздыхаю я. – Это неправильно. Сара должна знать.

– Если ты ей расскажешь, ты знаешь, какие еще секреты выплывут. Думаешь, Ной когда-нибудь простит тебя?

– Это не имеет значения.

Ричард кладет руку на мое плечо и поворачивает меня так, чтобы я смотрела прямо на него.

– Знаешь, это уничтожит Сару. То, что ты наделала, полностью ее уничтожит. Ты ведь не хочешь этого, правда?

Я смотрю на него, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не столкнуть его с холма.

– Ублюдок, – бормочу я.

Он не отвечает и вместо этого смотрит себе под ноги. Я выхватываю его телефон из кармана ветровки и сую ему.

– Ладно, ты победил. Но ты должен перестать вести себя как урод и удалить приложение. Сейчас же. И поклянись мне, что ты больше никогда, никогда в жизни не сделаешь ничего подобного.

– Хорошо, – соглашается он, и я вижу, как Ричард зажимает пальцем иконку приложения до тех пор, пока ему не предлагают его удалить. – Готово.

Я возвращаюсь в отель в одиночестве и рыдаю до тех пор, пока уже больше не могу плакать. А потом, что ж, потом начинают умирать люди, и все это кажется куда менее важным.

Глава 37

Так вот, если вам интересен список худших поступков, которые я когда-либо совершала, вот он:

3. Дурацкий танец под песню Шакиры на школьном собрании.

2. Ударила Келли Санчес, когда она вилась вокруг Даррена на танцах в шестом классе (и да, технически это был скорее удар кулаком, чем пощечина).

1. Переспала с женихом своей лучшей подруги.

Да, один из них чуть хуже остальных. Ладно, ладно, сильно хуже. Видите, я же говорила, что я не совершенство.

С минуту побарабанив в его дверь, я ждала появления заспанного Ричарда. Но мне никто не ответил. Разумеется, было бы куда проще, если б я не удалила его номер. Посыпались ледяные крупинки снега вперемешку с дождем, и я задрожала на крыльце.

Я толкнула ногой цветочный горшок на ступеньке и обрадовалась, увидев лежащий под ним ключ от входной двери. Я вошла внутрь и пошла вверх по лестнице к его квартире. Обрывки воспоминаний о том, как я взбиралась по этой лестнице, исторгнутые моим мозгом, тихо ползли обратно.

Я толкнула дверь в гостиную и огляделась. Казалось, все в порядке. У двери стояла пара чемоданов, упакованных для медового месяца. Я инстинктивно схватила для защиты зонт с вешалки и медленно вошла внутрь.

– Есть тут кто-нибудь? – крикнула я, гадая про себя, каким образом собираюсь одолеть Паркера со старым зонтом из H&M, размеры которого едва позволяли защитить меня от дождя, не говоря уже о том, чтобы служить еще и в качестве смертельного оружия.

Я сунула голову в пустую гостиную, размахивая зонтом, словно у меня в руках меч. Осознав, что там никого нет, я поискала какие-нибудь следы борьбы. До этого я была у Ричарда всего раз. Его квартира была… вообще-то, она была почти идеальна. Неброская, чистая до безумия, с современной мебелью, разбавленной слащавыми фотографиями и постерами. Подушки аккуратно разложены по обоим краям дивана, а украшения красиво расставлены по полкам, не оставляя ни следа присутствия личности. Место было олицетворением семейной жизни, будто бы специально сделанное, чтобы развеять любые намеки о том, что их брак претендует на что-то меньшее, чем идеал. Но я видела, как появляются трещины.

Я поднялась по лестнице и толкнула дверь ванной зонтом. Пусто. Подошла к спальне и с опаской вошла внутрь.

– Ричард? – позвала я.

Никто не ответил. Если Паркер следует своей схеме, а имя Ричарда – последнее в списке, то он должен находиться здесь. Что-то было не так, я чувствовала.

Спальня выглядела пустой. Я огляделась вокруг: в комнате было опрятно, чисто и никаких следов борьбы. Я надеялась, что Ричард с Сарой уже уехали на место проведения церемонии. Но тут я увидела кое-что на кровати. Я подошла поближе и стянула одеяло.

Моя рука приблизилась ко рту, чтобы подавить крик. Простыни были красными от густой, влажной крови.

– Нет, – прохрипела я, отшатнувшись от кровати. – Нет, нет, нет, нет, нет.

Я инстинктивно потянулась рукой назад, чтобы опереться на стену спальни. Вдруг я подумала, что, кто бы это ни сделал, он мог все еще оставаться в квартире. Я собралась с силами и внимательно оглядела комнату в поисках места, где можно спрятаться. Я увидела, что дорожка из следов крови ведет к окну и с облегчением вздохнула. Кто бы здесь ни был, он уже ушел. Я вернулась на лестничную площадку и села на верхнюю ступеньку. Я обхватила голову руками в ожидании, пока мое чертово сердце перестанет колотиться.

И тут я увидела, что на ковре лежит что-то похожее на обрывок бумаги. Я придвинулась и подобрала его. Размером едва с номерок из раздевалки, он был сложен посередине, потертый на сгибе, как будто его складывали и разворачивали множество раз. Я положила его на ладонь и медленно развернула пальцем.

Это была шутка из хлопушки.

Где лучше всего спрятать книгу, говорилось там.

Глава 38

Какого черта она тут делает? Я не видела этот листок бумаги с тех пор, как мы с Ноем расстались. Она не могла валяться здесь, просто не могла.

Внезапно снизу донесся шум. Я быстро захлопнула дверь в спальню и побежала вниз, но увидела в гостиной только Лайонса с Форрестером.

– Что вы здесь делаете? – выпалил Форрестер.

– Это квартира моего друга, – запинаясь, пробормотала я. – А вы что здесь делаете?

– В участок поступил анонимный звонок, – ответил Лайонс, – сказали, что нам нужно приехать по этому адресу.

– И вы тут как тут, – добавил Форрестер.

– Нам сообщили, что в спальне кричали, – продолжал Лайонс. – Ты поднималась наверх?

Форрестер решил не дожидаться моего ответа. Он прошел мимо, поднялся по лестнице и открыл дверь спальни.

– Подождите, не надо, – заикаясь, крикнула я. Но было поздно. Я видела, как напряглась его спина, когда инспектор увидел комнату.

– Лайонс, не позволяй ей уйти, – наконец, произнес он.

– Вы же не думаете… – начала я. – Вы не можете считать, что я имею к этому какое-то отношение.

– Думаю, нам нужно поехать в участок и во всем разобраться, – предложил Лайонс.

– Нет, вы не понимаете, да, – выпалила я. – Убийца все еще на свободе. Подумайте об этом, кто, по-вашему, был этим анонимным заявителем? Это Паркер. Вы теряете время. Он не закончил – люди все еще в опасности.

– Мисс Тернер, кто именно в опасности? – Форрестер захлопнул дверь в спальню. Он медленно и осторожно спустился ко мне, будто на ходу производил вычисления. – Чья это кровь в спальне?

– Кое-кто остается в… – Я потянулась к заднему карману за салфеткой, но там было пусто.

– Вы это ищете? – спросил Форрестер, держа в руках смятую салфетку из «Каппачино». – Я нашел это в мусорной корзине в своем кабинете. Кажется, это из вашего передвижного кафе, да?

Он указал на корчащего рожи Аль Пачино на салфетке. Эмблема никогда не выглядела менее смешной, чем сейчас. Я робко кивнула.

– Правильно ли я понимаю, мисс Тернер, что вы написали список жертв? – Инспектор сделал ударение на слове «жертв» с таким наслаждением, что у меня скрутило живот.

– Да, но…

– И вы всех их вычеркнули? – продолжил он.

– Я знаю, это выглядит так себе. Но детектив Лайонс может поручиться за меня, я пыталась помочь, я…

Форрестер не слушал. Он уже звонил в участок, диктуя инструкции. Было ясно, что через несколько минут это место наводнят криминалисты и обклеят полицейской лентой, и я снова окажусь в этой жуткой, холодной комнате для допросов – или еще хуже, в тюрьме.

– Проверишь кухню, ладно? – Форрестер прикрыл трубку рукой и махнул рукой Лайонсу, чтобы тот обыскал квартиру.

Я прислонилась к стене в гостиной, пока Лайонс рыскал по безупречно чистой кухне Ричарда, а Форрестер отрывисто диктовал приказы, которые, несомненно, решат мою судьбу. Выхода не было. Мое отчаяние резко прервал знакомый звук телефона в кармане, и я достала его с мрачным ощущением неизбежности того, кто писал.

Паркер: Гвен, прости. Было весело, но я не думаю, что у нас в итоге что-то получится. Наверно, мы просто неподходящая пара. Желаю тебе удачи!

Эти слова ударили под дых, словно кто-то врезал мне бейсбольной битой в солнечное сплетение. Он подставил меня, и я абсолютно ничего не могла с этим сделать. Не успела я перевести дух, как Форрестер перевел огонь на меня.

– Мисс Тернер, положите телефон сейчас же.

Он положил трубку и подошел ко мне; его лицо было такое же красным, как и усы.

И тут я услышала, как поворачиваются ключи во входной двери, и мы оба повернулись, увидев, как внутрь протискивается Сара с полными пакетами покупок в руках. На секунду я ощутила волну облегчения, пока до меня не дошло, что мне каким-то образом придется объяснить, почему квартиру ее жениха вот-вот наводнят полицейские.

– Вы, блин, кто такие? – оторопело пробормотала она при виде Форрестера. – Гвен? Что происходит? Кто эти люди?

– Я старший детектив Форрестер, – представился он, доставая удостоверение. – Это ваша квартира?

– Да. Ну, моего жениха. Что вы здесь делаете? Что-то случилось? Гвен, это как-то связано с тем парнем, Робом?

– Вы Сара? – Лайонс вышел их кухни и оглядел происходящее со своим фирменным изумлением. Не успела она ответить, как он повернулся ко мне. – Гвен? Это Сара?

Я сумела кивнуть.

– Где сейчас ваш жених? – спросил ее Форрестер.

– Наверно, он уже уехал на место проведения свадьбы. Сент-Мэри, на острове Истли, – ответила Сара. – Что происходит? Гвен, что ты тут делаешь? Мы должны быть в церкви через несколько часов, чтобы все подготовить.

– Я могу объяснить, – начала я с колотящимся сердцем. – Просто дай мне секунду, ладно?

Я оглядела комнату, отчаянно ища кого-то, кто прислушался бы к здравому смыслу.

– Вы сможете объяснить все в участке! – рявкнул Форрестер. – Сейчас же.

– Я арестована? – спросила я.

– Нет, Гвен, – сказал Лайонс. – Нам просто нужно понять, что именно здесь произошло.

– Вообще-то, – Форрестер рукой сделал знак Лайонсу замолчать, – Гвен Тернер, вы арестованы по подозрению в убийстве. Вы не обязаны что-либо говорить, но все, что вы скажете, может быть использовано в качестве доказательства…

Адреналин пронзил меня, словно молния. Это все не могло происходить наяву. Я чувствовала, как все тело начало трястись.

– Гвен, какого черта? – ахнула Сара.

– Хорошо, хорошо, подождите, просто подождите, – заикаясь, бормотала я. – Все не так, как кажется.

– Гвен, не волнуйся, никуда ты не пойдешь, ты ничего не сделала. Мы найдем тебе адвоката или вроде того, – заявила Сара. – А вы двое можете убираться из моей квартиры, пожалуйста. Это моя лучшая подруга, и она не убийца.

Форрестер скрестил на груди руки и посмотрел на Лайонса.

– И сколько еще ты будешь делать поблажки своей маленькой подружке?

– Что, простите? – прорычала я. – Это еще что значит?

– Гвен, дай мне с этим разобраться. – Лайонс повернулся к Форрестеру. – Пит, все под контролем. Она поедет с нами, просто дай ей минутку, ладно?

Лайонс повернулся ко мне.

– Гвен, тебе необязательно это делать. Я знаю, кто это. Я знаю, чье имя было последним в списке.

– О чем вы говорите? Какой список? Пожалуйста, кто-нибудь может мне объяснить, какого черта здесь происходит? – заорала Сара, ее рука взлетела ко лбу, словно она вот-вот упадет в обморок.

– Гвен, мне кажется, я знаю, почему мы здесь, – продолжил Лайонс. – Это подходит под закономерность, правда?

Мои колени подкосились. Я не могла позволить ему произнести это вслух. Не перед Сарой.

– Гвен, о чем он? – рявкнула Сара.

Я посмотрела на Сару, потом на Лайонса, а затем на Форрестера.

– Я… я… я… – мямлила я.

Если я позволю Форрестеру увести меня отсюда, этим все и кончится. Но выхода не было – Лайонс решительно загородил собой дверной проем. На мгновение я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Я должна что-то сделать, и сделать быстро.

Мне нужно их отвлечь.

Когда я открыла глаза, то больше не дрожала.

– Подождите. – Я обвила руками талию Лайонса, встала на цыпочки, чтобы наши губы оказались на одном уровне.

– Гвен, – прошипел он. – Что ты делаешь?

Я не имела ни малейшего представления о том, что я делаю. Мне просто нужно было заставить его замолчать – немедленно. И я его поцеловала. В этот момент моя рука скользнула под его пиджак и наткнулась на что-то холодное, что-то металлическое.

Шокер.

Я быстро открыла кобуру, как Лайонс показывал мне в участке, и вытащила шокер.

Лайонс отступил назад, удивленный поцелуем, и посмотрел на меня так, словно я совершенно рехнулась.

– Гвен! – крикнула Сара. – Что ты делаешь? Какого черта происходит?

– Это место преступления! – сердито рявкнул Форрестер.

Я подняла шокер и дрожащей рукой помахала им перед Лайонсом с Форрестером.

– Не подходите ближе, – предупредила я. – Я ухожу.

Лайонс отошел назад, и, все еще держа шокер перед собой, я медленно вышла наружу. Оказавшись в коридоре, я положила шокер в карман худи и рванула с места так быстро, словно от этого зависела моя жизнь.

Сердце, кажется, готово было вот-вот взорваться, пока я бежала к соседнему с Хэмпден-парком дому и, преодолев три забора, я с полчаса просидела на детской площадке. Когда я вышла оттуда, солнце уже садилось и улицы почти опустели. С моря дул ледяной ветер, и я натянула на голову капюшон. Я вернулась назад тем же маршрутом и села на заднее сиденье 54-го автобуса, а потом вышла, когда мы проезжали мимо Старого города. Оттуда я пешком дошла до офиса «Пентэнгла».

Я молилась, чтобы никто не стащил велик двенадцатилетней давности с одним работающим тормозом, и мои надежды оправдались. Велосипед стоял там же, где я его оставила, – мокрый от растаявшего снега и ледяной на ощупь, но его совершенно точно никто не украл. Я застегнула худи и села на велосипед. Начинался ледяной дождь. Мой капюшон был бесполезен перед лицом бури. Холодный воздух и изморозь летели в лицо, пока я крутила педали по темным улицам (разумеется, фар у меня не было, вы вообще меня не знаете?). Я ехала мимо одинокого овощного фургона, чувствуя, как горят мои уставшие ноги. Впервые за несколько часов я согрелась. Я не могла пойти домой, там меня будут искать в первую очередь, а фургон, наверно, уже увезли на металлолом. Так что я направилась в единственное безопасное место, которое пришло мне в голову.

Десять минут спустя я приехала к квартире Ноя. Только он мог мне помочь, только ему я могла доверять – если он еще жив. Он возненавидит меня, когда я расскажу ему правду. Но я знала, что должна сделать это. Это единственный способ спасти Ричарда. Если я признаюсь и все ему расскажу, все закончится. Если б я только поняла, почему шутка из хлопушки была в квартире Ричарда. Ной носил эту ерунду в кошельке с вечера нашего знакомства, то есть он был там? Паркер заманил его туда, чтобы причинить ему боль?

Если только… Что, если Ной каким-то образом узнал о нас с Ричардом?..

Что, если… Нет. Я силой заставила себя выгнать эти мысли. Это невозможно.

Я позволила натруженным ногам доехать до Ноя на автопилоте. Когда я приехала, то посмотрела на задернутые шторы и темные окна, сделала глубокий вдох и позвонила в звонок.

Никакого ответа.

Я встала на колени, сложила руки рупором вокруг глаз и попыталась разглядеть что-нибудь через щель для писем. Я не заметила ничего похожего на труп, только кучу рекламы на коврике у двери. Судя по всему, он давно не появлялся дома. Внизу кучки я разглядела угол плотного кремового конверта, который казался знакомым. Я поблагодарила Бога за свои крошечные руки, просовывая в щель для писем руку и вытягивая конверт. Он был уже надорван, так что я вытащила оттуда карточку.

«Ной, мы будем рады, если ты посетишь нашу свадьбу, – было написано там рукописным шрифтом, который выглядел как почерк моей бабушки. – С любовью, Сара и Ричард. P. S. Извини за позднее приглашение, надеемся, у тебя получится прийти».

Мое сердце дернулось. Я ничего не понимала. Сара сказала, что не будет приглашать Ноя. Она обещала, что его там не будет.

Я сидела на крыльце, уронив голову на руки. На улице было тихо, если не считать странной машины, ехавшей больше 30 км/час. Я снова подумала о шутке из хлопушки. Книга в библиотеке. Как дерево в лесу, или игральная карта в колоде, или разбитое сердце среди сотни неудачных свиданий – лучшее место для того, чтобы что-то спрятать, – это среди похожих вещей.

И тут меня осенило. Как же я глупа. Это была даже не глупость, в глубине души я давным-давно об этом знала. Я просто не хотела смотреть правде в глаза. Сара права, я вела себя как страус, похоронивший правду на слишком долгое время. Пришло время вытащить голову из песка.

Я быстро достала телефон, блестящий чехол с единорогом, загрузила «Коннектор» и начала печатать.

Гвен: Я знаю, кто ты, Паркер, и я иду.

Паркер: Я жду. Базовый лагерь. Приходи без своего приятеля.

Я знала, куда должна отправиться, оставалось только одно место. И чтобы туда попасть, мне нужна лодка.

Глава 39

Я залезла на велосипед, но вдруг увидела за собой два ярких фонаря. Я оглянулась и, перед тем как меня ослепили автомобильные фары, заметила темный силуэт автомобиля. Я резко свернула на обочину. Фары последовали за мной.

Ледяная пурга разыгралась еще сильнее, оседая на моем лице, как ледяные брызги собачьих слюней. Хлопковая худи не выдерживала натиска погоды, и густая, холодная сырость била мне в лицо. Я почувствовала, что джинсы зажевало цепью, когда мчалась по улицам города. Гудок курьера из «Деливеру» бешено взревел, когда я свернула перед машинами и взлетела на тротуар, чтобы не ждать светофора. Я смотрела на дорогу и сильнее крутила педали. Но машина позади меня проехала на красный свет. Я оглянулась и увидела, как из водительского окна высунулась рука и поставила на крышу сирену.

Дерьмо.

Я почувствовала, как переднее колесо велосипеда заскользило по наледи. Вдруг я оказалась на тротуаре, прочесав лицом бордюр. Водитель машины выскочил наружу. В темноте я не могла разглядеть его. Когда фигуру человека осветил уличный фонарь, я смогла узнать лицо.

– Куда ты, блин, собралась? – спросил он.

Я встала, дрожа всем телом, и попыталась опереться на фонарный столб. Потрогала рукой лицо, на ощупь оно было липким. Я посмотрела на свои красные от крови пальцы. У меня текла кровь там, где я ударилась головой.

Из последних сил я сжала кулаки и повернулась лицом к фигуре. Если я погибну, то погибну борясь.

– Это не можешь быть ты, – задыхаясь, проговорила я. – ты не Паркер. Ты не можешь.

– Я думаю, тебе лучше пойти со мной, – мягко произнес Лайонс, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться.

– Хорошо, – тихо сказала я, не отрывая глаз от своих рук. – Но почему ты один? Я думала, за мной вышлют поисковый отряд.

Лайонс запнулся, и в этот момент я схватила его за руку, поднимая себя с тротуара. Другой рукой набрала пригоршню мокрого снега с песком и швырнула ему в лицо. Он шарахнулся в сторону, а я побежала так быстро, как только могла, в другую.

– Гвен, подожди! – крикнул Лайонс мне вслед, вытирая глаза.

Я не оглянулась. Вместо этого понеслась к докам. Мысли бешено крутились в голове, пока я мчалась к набережной. Паркер заманивал жертв туда, где я с ними встречалась. Но последняя встреча была не в квартире Ричарда.

Я пришла не туда.

Добравшись до доков, я побежала вдоль причала, пока не увидела правый борт ветхого «Наутилуса». Я забарабанила по корпусу. Никто не открыл, и я вытащила из лифчика ордер на обыск, который стащила из полицейского участка, и просунула его под дверь.

Спустя несколько секунд из иллюминатора высунулся заспанный Джамаль.

– Гвен? – прохрипел он. – Господи, сейчас глубокая ночь. Что тебе, черт возьми, нужно?

– Мне нужна твоя лодка, – пропыхтела я.

– Зачем? Куда ты собралась?

Я оглянулась назад и вгляделась в сумрачную темноту. Лайонса было не видать. Я от него оторвалась.

– Остров Истли, – ответила я, поворачиваясь к Джамалю. – Меня ждут на свадьбе.

Глава 40

Я стояла на палубе «Наутилуса», который с трудом тащился через канал. Море покрывал низко висящий туман, создавая впечатление, что если ты сойдешь с лодки, то будешь падать вечно.

Мелкие брызги морской воды ударили мне в лицо, когда я наклонилась за борт и всмотрелась в темноту, изо всех сил стараясь разглядеть черную массу на горизонте, которая была островом Истли. В каюте Джамаль стоял за рулем в окружении нескольких пустых банок от «Ред Булла». Сначала он слегка сомневался, стоит ли мне помогать, но после моего рассказа о том, как я стащила ордер на обыск из кабинета Форрестера, он прикинул, что должен мне.

– Эта штука не может плыть быстрее? – крикнула я через плексигласовое стекло каюты.

Он отмахнулся и невнятно пробормотал «что?». Помотав головой, я пошла внутрь, и Джамаль повернулся на стуле, встречая меня.

– Сколько еще? – спросила я.

– Двадцать минут. Извини, вода неспокойная, а эта малышка слегка заржавела. Я раньше никогда не ходил на ней так далеко.

Я прислонилась к одному из серверов, громко жуя жвачку. Рокко свернулся клубочком на столе, греясь около тихо жужжащего жесткого диска.

– Где твой приятель-детектив? – поинтересовался Джамаль.

– М, ладно, Джамаль, вот полная информация, я сейчас вроде как в бегах. Полиция считает, что я Паркер.

– Но это же не так, да? – медленно произнес Джамаль. – Паркер на острове, и теперь ты собираешься устроить очную ставку. Я правильно все понял?

– Слушай, ты когда-нибудь слышал эту старую загадку? Где лучшее место, чтобы спрятать книгу?

– Подожди, теперь мы загадки загадываем? Нет, я о такой не слышал.

– Библиотека.

– Ну да, книга затеряется среди остальных книг. Я понял.

– Так где лучше всего прятать убийство?

– Что?

– Мы искали причину, почему кто-то убил всех этих парней, – объяснила я. – Но что, если ему нужно было убить только одного? И просто сделать, чтобы все выглядело так, будто у него имелся зуб на каждого придурка, который водил меня на ужасное свидание?

– Я понял. – Джамаль медленно кивнул. – Вы тратили время на поиски серийного убийцы, пытаясь выявить закономерность. Но на самом деле никакой закономерности нет, он просто пытался скрыть единственное убийство, для которого у него имелся настоящий мотив.

– Правильно. Это как спрятать книгу в библиотеке.

– Но почему твои бывшие? Извини. Не бывшие. Просто парни, с которыми…

– С которыми я встречалась. Один раз. Чтобы я оказалась под подозрением.

– Но кому нужно тебя подставлять?

– Кому-то, кто потерял все. Из-за меня.

Нас прервал вид зубчатых белых утесов, представший перед нашими глазами. Джамаль замедлил лодку и направил ее к дряхлому деревянному причалу. Я склонилась над миской с фруктами и вытащила последний банан.

– Кое-что еще. Помнишь аккаунты парней, которые мы смотрели в прошлый раз? Можно как-то провести перекрестный поиск их совпадений в «Коннекторе»?

– Ты имеешь в виду, можем ли мы посмотреть, совпадали ли они с одними и теми же людьми? – уточнил Джамаль.

Я кивнула, медленно очищая банан. Каким-то образом Паркер смог привести Роба, Фредди, Джоша, Дева и Себа обратно на места наших свиданий. И вряд ли можно долго тащить человека по улице с приставленным к горлу ножом и не быть арестованным. Поэтому они должны были пойти добровольно.

– Хорошо, подержи секунду руль. – Джамаль потянулся к ноутбуку. – Ну, с таким количеством аккаунтов было бы странно получить много пересечений. Но давай глянем.

Пару минут Джамаль что-то печатал.

– Так, их всего два. Ты, конечно, и…

Он скривился и глотнул из своей банки с энергетиком.

– Странно, – произнес Джамаль. – Этот аккаунт тоже записан на Паркера.

– Другого Паркера? Можно я посмотрю?

Он нажал «enter», и на экране появился аккаунт. В глубине души я знала, что так и будет, но, увидев фотографии, я ощутила тошноту. В имени значилось «Паркер», но это лицо я знала очень, очень хорошо.

Глава 41

Я спрыгнула с лодки и, схватив швартовый трос, с усилием потянула лодку к причалу. Привязывая ее к покрытой водорослями свае, я воспользовалась моментом, чтобы перевести дух. В темноте я могла разглядеть петляющую тропинку на склоне холма, которая вела к немногочисленным домам, где жили единственные обитатели острова. Джамаль вышел из каюты и встал на палубе.

– Ты уверена, что готова к этому? – спросил он, вытирая с очков мокрый снег.

– Сейчас два часа ночи, и я собираюсь ворваться в реально жуткую старую церковь, чтобы встретиться лицом к лицу с убийцей. Ага, я совершенно уверена.

Джамаль посмотрел в сторону церкви, зловеще маячившей на вершине холма, и вздрогнул.

– Мне пойти с тобой?

– Нет, – отрезала я, – останься здесь с Рокко. Меня нужно будет подвезти обратно. Надеюсь.

Я шла по тропинке, пока не добралась до отреставрированного здания восемнадцатого века, которое Сара с Ричардом выбрали для своей свадьбы. Я толкнула большие деревянные двери.

Заперто.

Я сняла худи, обмотала ее вокруг руки и, стиснув зубы, несколько раз ударила по маленькому окошку рядом с дверью, пока оно не треснуло. Затем аккуратно просунула внутрь руку и открыла дверь. Стряхнув с худи осколки стекла, я натянула ее обратно и медленно оглядела внутреннее пространство.

Я остановилась. Момент настал: когда я пройду через эту дверь, то встречусь лицом к лицу с Паркером. Этот человек, который, как я думала, всегда поддержит меня и защитит, был чем-то совершенно противоположным. Убийцей. Мы плакали друг у друга на плече, делили вместе потери и победы. Мне и в голову не могло прийти, что этот человек способен причинить кому-нибудь вред, но я забыла о том, что нет ничего опаснее, чем раненое животное.

В продуваемом сквозняками холле было едва ли теплее, чем на улице, и там царил тот же особенный, затхлый дух, который, видимо, по закону должен присутствовать в любой старой церкви. Единственный свет исходил от отблесков восхода, просачивающихся сквозь разбитое стекло позади меня. В других обстоятельствах это могло бы выглядеть довольно красиво. Каждый мой шаг, казалось, эхом отдавался во всем здании, нарушая жутковатую тишину, но я заставила себя идти дальше. Я больше не могла прятаться от последствий своих действий.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидела праздничные декорации и украшения, разбросанные вдоль стен, будто бы в насмешку надо мной. Позади скамеек я почти могла разглядеть человека.

Я прищурилась, не вполне веря увиденному. Медленно черты его лица обрели ясность, и я почувствовала, будто меня со всей силы ударили в живот.

Этой был Ной.

Глава 42

Сделав шаг к нему, я поняла, что дела плохи.

Он сидел на деревянном стуле в конце прохода между рядами, его голова упала на грудь, глаза закрыты, а руки и ноги были примотаны к стулу кабельными стяжками.

Я побежала по проходу к нему.

– Достаточно, – раздался голос позади него.

Я замерла на месте, глядя, как из-за алтаря появилась фигура человека.

Сара.

– Так это ты, – выдохнула я. – Ты Паркер.

– Да ты просто гений. Сомневаюсь, что у парня хватило бы организационных навыков, чтобы провернуть такое.

Часть меня испытала облегчение от того, что она не надела свадебное платье. То есть я знала, что она любит драматизировать, но это, наверно, было бы уже слишком. Я чувствовала, как меня трясет с головы до ног, но сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться.

– Ну, не так я себе представляла день икс, – сказала я. – Но поздравляю, ты сумела провернуть успешную серию убийств.

– Вообще-то это было куда проще, чем в одиночку организовать целую свадьбу.

Я впервые заметила большой нож у нее в руке. Сара начала постукивать им по спинке стула Ноя.

– Если ты причинила ему боль, я…

– Расслабься, он очнется через пару минут, – произнесла Сара. – На самом деле заманить его сюда под предлогом помощи со свадьбой было довольно просто, особенно учитывая то, как ему хотелось снова тебя увидеть. Ричарда пришлось дольше… мм… убеждать. Ты же видела кровь в нашей квартире?

Сара склонила голову влево, и, проследив за ее взглядом, я увидела Ричарда в одних только трусах, который был привязан к другому стулу, а во рту у него торчал кляп. Увидев меня, он замычал и заметался как ненормальный. Было видно, как у него со лба капал пот.

– Ричард, веди себя тихо! – рявкнула на него Сара.

Он практически сразу замолчал и, совершенно пораженный, повесил голову.

Меня замутило.

– Зачем? Почему? – выдохнула я, на этот раз не в силах сдержать дрожь страха в своем голосе.

– Все просто. Я создала в «Коннекторе» профиль, на который, как знала, ты клюнешь. Абсолютно обычный лузер. Точь-в-точь неправильный тип парней. Я покопалась в друзьях Чарли на Фейсбуке и нашла какого-то беднягу, кобеля, который выглядел точь-в-точь как твой типаж, и взяла его старые фотографии. А потом мне осталось только поднять Паркера в топ пользователей приложения.

– Ты взломала «Коннектор»? Но я думала, Чарли…

– Чарли и Ричард придумали, как взломать «Коннектор» сто лет назад, когда работали вместе. Они занимаются своими мерзкими делишками уже почти год, помогая всем этим уродам прокачать их аккаунты. Я нашла это на ноутбуке Ричарда. Я недолго разбиралась, как работает код, – я годами слушала волынку Ричарда об этой чертовой джаве.

– И ты воспользовалась им, чтобы поднять Паркера в топ «Коннектора», поэтому знала, что он появится у меня, – заключила я.

– Как и следовало ожидать, ты не смогла устоять и согласилась на очередного неудачника, правда, Гвен? Ну а потом было проще некуда отправить тебя носиться по всему городу, чтобы ты появлялась в нужное время и тебя заставали рядом с трупами.

– Но как… как ты убила всех этих людей?

– Я создала в «Коннекторе» собственный аккаунт со своими фотографиями и тоже назвала ее Паркер. С помощью кода сделала его первым в женском рейтинге, так что в скором времени со мной совпали все твои жалкие бабники. Ты растрепала каждую чертову подробность ваших свиданок, даже прислала мне скриншоты их профилей. Найти их было нетрудно. Потом я либо ждала, когда они позовут меня на свидание, как они обычно и делали, либо сама предлагала встретиться.

– Там же, куда с ними ходила я?

– Ага, спасибо всем отметкам с геолокацией, которые ты мне присылала, я точно знала, какое место предложить. Все, что потребовалось, – слегка подтолкнуть их, как ты знаешь, мы говорим не о самых одаренных воображением парнях. Потом я их опаивала, выслушивала всю их болтовню, а когда подходило время, затаскивала в туалет с обещаниями исполнить все их мечты. Это было проще простого. Я вроде как понимаю, почему тебе это так нравится. А потом я уходила так же легко, как и приходила.

– То есть когда я увидела, как Себ смотрит на профиль Паркера на телефоне, это была ты, это был твой профиль, – произнесла я, пока мой мозг медленно обрабатывал сказанное Сарой.

– Ах да, старина Себ, – улыбнулась она. – Надо было видеть, сколько мерзостей он написал мне перед свиданием. Мы чудесно провели время на колесе, ну, недолгое время. После того как я его убила, отправила сообщение Чарли с его телефона, чтобы тот прибежал прямо на место преступления.

– Но… Но Себ никому не причинил вреда. Никто из них. Они не заслуживали смерти.

– Не заслуживали? Гвен, ты уверена? – Голос Сары превратился в шипение. – Они платили за популярность в этом отвратительном приложении, пытались унизить каждую женщину в Истборне. Угрожали девушкам слить их интимные фотографии, бесконечно донимали их ради секса. Слали непрошеные фотографии своих членов, изменяли женам, врали о своем возрасте, и все в тщетных попытках кого-нибудь трахнуть. Ты серьезно хочешь сказать, что кто-то будет по ним скучать?

Мой живот скрутило от тошноты. Все эти убийства – дело рук моей лучшей подруги, и все из-за меня. Как бы ужасно они себя ни вели, Сара ошибалась, по ним будут скучать их родные и близкие.

– Это идиотское приложение, предполагается, что оно поможет людям найти настоящую любовь? Оно не создает ничего, кроме боли. Например, посмотри на этот вот кусок дерьма, – она махнула рукой на Ричарда. – Знаешь, со сколькими придурками я перевстречалась, пока не нашла этого очаровашку? Я, должно быть, встретилась с каждым придурком в «Коннекторе», один хуже другого. Столько идиотских свиданий со столькими идиотами. И вот наконец, когда я уже готова была сдаться, мне попался Ричард. Мой рыцарь в сияющих доспехах. Конечно, у него ненамного больше индивидуальности, чем у его чертовых протеиновых батончиков, но он, по крайней мере, не врал, не изменял и не был женоненавистником. По сравнению с остальными он оазис посреди пустыни дерьма. И ты забрала его, Гвен. Ты разрушила мой счастливый конец, и теперь я разрушу твою жизнь.

– Ты ни разу не говорила мне, что сидишь в «Коннекторе», – пробормотала я. – Ты всегда говорила, что ненавидишь приложения для знакомств.

– Я и правда их ненавижу. После пережитого в университете я все еще была так наивна, что думала, будто вокруг могут водиться достойные мужчины. Но «Коннектор» быстро доказал, что я ошибалась. Это та же выгребная яма с неудачниками и моральными уродами, что и раньше, только теперь у них появилось приложение, которое помогает им над нами издеваться. Но после этого никто больше не будет пользоваться «Коннектором», и мир без него станет намного лучше. О, Гвен, и не волнуйся, я оставлю тебя в живых, но ни один мужчина к тебе больше не подойдет. Когда полиция найдет тебя здесь, с трупом твоего бывшего, у них не останется сомнений о настоящей личности «Паркера». Газеты назовут тебя Черной вдовой.

– Признаться честно, это и правда крутое прозвище, – сказала я, надеясь, что она не услышит, как мое сердце долбится о ребра.

– Как смешно, – усмехнулась Сара. – Думаешь, сможешь отвлечь меня своими тупыми шуточками? Что ж, не выйдет, Гвен, я знаю, что ты делаешь. Тебе пора перестать прятаться за своим так называемым чувством юмора. Оно вряд ли поможет тебе в тюрьме.

– Да, но что у меня останется без этого? – спросила я, делая еще один шаг вперед. Если я смогу ее уболтать, то, может, смогу подобраться поближе, чтобы отнять нож.

– Хороший вопрос. Может, поэтому тебе всегда было трудно смотреть правде в глаза. Потому что правда в том – как я и говорила, – что без Ноя ты просто потерянная, разбитая девочка с дерьмовым фургоном для мороженого.

– А это прозвище уже так себе. – Я не сводила глаз с ножа. – Так это все из-за… мести? Из-за того, что было между мной и Ричардом? Как ты вообще об этом узнала?

– Как-то раз вечером Ричард пришел пьяный, когда я уже легла спать. Он отрубился сразу как лег, и я решила посмотреть, что у него в телефоне. Ну конечно, я знала пароль – я тысячу раз видела, как он его набирает. И когда я увидела, как экран телефона вспыхнул, потянулась через его голову и медленно, очень медленно взяла его с тумбочки. У него было приложение, этот драный «Коннектор». И кто-то отправлял ему там сообщения. Это была ты, Гвен. Ты. Да, ты правильно поняла, я знаю все о вашем небольшом воссоединении в «базовом лагере». Но вот вопрос, кто об этом не знает?

Сара подошла и приставила к горлу Ноя нож.

– Знаешь, он все еще любит тебя. Хранил эту маленькую шутку из хлопушки все это время, даже после того, как ты его бросила. Разве не мило?

– Откуда она у тебя?

– Было несложно достать ее из кошелька Ноя, когда мы обсуждали ваш разрыв. Бедняжке очень нужно было поплакать у кого-нибудь на плече. Он просто не мог понять, почему ты разбила ему сердце. – Сара улыбнулась. – Но не беспокойся, самые сочные детали я опустила. Подумала, будет гораздо интереснее, если ты расскажешь сама. Так почему бы тебе не объяснить бедняжке-бойфренду, что именно случилось?

Сара убрала кляп Ноя и мягко похлопала его по лицу, пока он не открыл глаза.

– Гвен, какого черта? – промычал он, заплетаясь и вытаращив в панике глаза, когда осознал творящееся вокруг. – Что происходит?

– Ной, я… – Я посмотрела на пол, сомневаясь, смогу ли вообще произнести это вслух.

Сара приставила к его горлу нож и знаком велела мне продолжать.

– Ной, я тебе изменила. Я переспала с Ричардом. Прости меня.

– Что? – задохнулся Ной.

– Об этом узнала Сара, и, ну, теперь мы все здесь. Все это моя вина. Ты должен поверить моим словам. Это была просто глупая, пьяная ошибка.

Наступила короткая пауза, и я впервые почувствовала, как холодно в пустой церкви.

– Ты должна была сказать мне, – задыхаясь, ответил он. – Я думал, ты… Я думал, ты просто меня разлюбила.

На мгновение я замолчала.

– В глубине души я думала, что так оно и есть. Ты так долго был всем, чего я только желала, но оказалось, я думала, что хотела этого. Я не знала, как рассказать тебе все, и поэтому совершила этот ужасный поступок.

Ной замолчал, и я заметила, что его руки связаны так туго, что от них отлила вся кровь.

– Эти свидания, о которых говорит Сара, были моим наказанием, – продолжила я. – Я думала, что только таких отвратительных парней и заслуживаю. Я не пыталась заменить тебя, я пыталась забыть тебя. Я пыталась отвлечь себя от всей боли, которую причинила.

– Что ты пыталась? – переспросил он.

– Отвлечь.

Ной беззвучно произнес мне слово «отвлечь», а затем посмотрел на свои руки. Я проследила за его взглядом и увидела, что та часть стула, к которой были привязаны ноги, шаталась.

Он сгнил.

Глава 43

Я кивнула Ною так незаметно, как только могла, и снова посмотрела на Сару. Она все еще держала нож у его горла. Как, черт возьми, я собираюсь отвлекать ее так долго, чтобы Ной сумел что-либо предпринять?

– Сара, пожалуйста, отпусти их, – сказала я, стараясь, чтобы мои слова звучали логично. – Я признаю все, ты же ведь этого хотела? Больше никому не надо умирать. В чем твоя цель? Через шесть часов на твою свадьбу приедут семьдесят пять гостей. Ты собираешься сбежать? Навсегда? Подумай об этом. Что будет, когда я расскажу полиции, что ты сделала?

– Ты правда думаешь, что тебе поверят? Гвен, какие у тебя доказательства? Они найдут здесь тебя и два трупа – еще два в дополнение к твоей череде мертвых кавалеров, и на всех твоя ДНК. Они не могли оторвать от тебя рук, так ведь?

Она была права. После прощупывания пульса, ненужных поцелуев, перетаскивания тел, объятий и попыток реанимации они будут с ног до головы покрыты отпечатками моих пальцев.

– Вся вина падет на тебя, а я, убитая горем жертва, уеду в Канаду скорбеть о своем бедном женихе, убитом накануне свадьбы, – продолжила Сара. – Как, по-твоему, похоже на цель?

– Канада? Сара, это не «Побег из Шоушенка», ты, блин, прожект-менеджер из Сассекса, а не Энди Дюфрейн[33].

Я заметила, как ее пальцы крепче сжали нож.

– Ладно-ладно, извини, – быстро сказала я. – Отличный план. У меня только одно маленькое дополнение, чтобы он стал еще лучше: отпусти нас всех.

– Вот что я тебе скажу, у меня идея получше. – Сара широко улыбнулась. – Раз уж у тебя проблемы с тем, чтобы принять правильное решение, почему бы нам не поменяться. Я дам тебе выбрать, кто из твоих любовников умрет первым. Твой бедняжка-бывший или кобель Ричард.

– Сара, я не буду этого делать.

Она нежно вдавила нож в горло Ноя.

– Почему нет? В конце концов, это День святого Валентина. Давай, кого ты хочешь выбрать? Спокойный, надежный бывший парень? Симпатичный. Остроумный. Большой любитель кошек. Слегка низковатый, но, кроме этого, он кажется почти идеальным, правда? Трудно понять, почему бы кому-нибудь не выбрать его? Правда? Правда, Гвен? Ты должна быть сумасшедшей, чтобы выбросить такого.

Я промолчала.

– Ладно, ты сомневаешься? Что ж, как насчет красавчика Ричарда?

Сара подошла к нему и потянула за кляп.

– Роскошный пресс, абсолютно восхитительные мышцы ног, тридцать лет, скучная работа в айти с большой жирной зарплатой. Несколько первоклассных анекдотов о походах. А, и конечно, ужасно боится обязательств. Вы двое должны отлично поладить. Ой, я забыла, вы уже поладили. Мы все знаем, в какую сторону ты смахнешь его, правда?

Она прижала кончик ножа к виску Ричарда. Его глаза были закрыты, и он пытался держаться так тихо, как только мог. Одна-единственная капля пота соскользнула с его брови и упала на лезвие.

– Пожалуйста, – пробормотал он.

– Вправо. Или. Влево? – спросила Сара, медленно и решительно.

– Сара, я же сказала, я не буду…

Я видела, как ее пальцы снова сжали рукоятку, и посмотрела на Ноя. Если он сможет вырваться сейчас, пока ее внимание сосредоточено на Ричарде, может, у него появится шанс отобрать нож.

– Уже не так смешно, правда? – фыркнула Сара. – Когда цена вопроса по-настоящему высока? Очень легко возить туда-сюда по экрану телефона, но становится не так смешно, когда у твоих действий появляются последствия?

Внутри меня забурлила злость.

– Пошла ты! – выплюнула я.

– Что ж, это даст тебе тройной удар, да? Я тут единственная, на кого ты еще не наехала, Гвен.

Она со скоростью молнии метнулась к Ною и прижала нож к горлу так сильно, что было заметно, как натянулась кожа.

– Выбирай! – рявкнула она.

Я попыталась сказать что-нибудь, но слова не шли. Она медленно вдавила нож в кожу на шее.

– Подожди, стой, – наконец смогла пробормотать я. – Ричард. Убей Ричарда.

– О, я могла бы догадаться, что ты никогда не дашь навредить своему драгоценному Ною, – произнесла Сара, убирая нож. – Ладно, видимо, дорогой Ричард будет первым.

Когда она повернулась к Ричарду, я еще раз кивнула Ною. Сейчас или никогда, и у меня в рукаве был еще один туз, или, если говорить точнее, у меня в кармане.

Я вытащила шокер.

– Не так быстро, – сказала я, целясь в Сару. – Помнишь это?

Сара вздрогнула, и в этот момент Ной качнулся и освободился от пут. Все случилось в один момент. Ной, пошатываясь, навалился на Сару и толкнул ее назад. Она ухватилась за алтарь и замахнулась на него ножом. Но со связанными руками Ной только и мог, что пытаться ее толкнуть.

Мой палец завис над курком шокера, но не успела я выстрелить, как Сара уклонилась от натиска Ноя, и он врезался головой в алтарь. В ту же секунду Сара молниеносно схватила его сзади и приставила ему нож к горлу, загораживая себя его телом.

– Видимо, Ной все-таки будет первым, – пропыхтела она. – Процесс отбора, а?

Мой палец завис у курка шокера. Я никак не могла выстрелить в нее, не задев при этом Ноя.

– Стреляй в нее! – крикнул Ричард.

– Ты когда-нибудь из этого стреляла? – усмехнулась Сара.

– Нет, но я отлично играю в лазертаг.

Это было вранье, я ужасно играю в лазертаг. И я понятия не имела, 1) знаю ли я вообще, как работает шокер или 2) решусь ли его использовать. Я продолжала целиться в Сару, но мои дрожащие руки выдавали тот факт, что нет, я никогда раньше не держала в руках шокер. Я держала его так ровно, как только могла, и пыталась вспомнить, что обычно говорили полицейские в сериалах.

– Не двигайся! – прорычала я.

– Серьезно? – хмыкнула Сара. – Не двигайся? Ты решила сказать именно это?

– Ага, серьезно. Ты только что перебила половину наименее приличных парней Истборна и думаешь, я не смогу уложить тебя шокером? Эта штука стреляет с трех метров.

– Ты блефуешь. – Сара вдавила нож в шею Ноя. – Ты даже не можешь попасть обручем в цель. Выстрелить ты уж точно не сможешь.

Я замерла в нерешительности, мой палец так и лежал на кнопке шокера. Ноги, казалось, вот-вот откажут, а руки дрожали. Сара была права. Учитывая Ноя перед ней, я не могла в нее выстрелить.

– Еще шаг, и я перережу ему горло, – сказала она.

– Сара, не делай этого! – взмолилась я.

– Почему нет? После того, что ты сделала со мной, ты это заслужила.

– Но он не заслужил! Если ты ему навредишь, то не сможешь жить с этим. Поверь мне, я знаю, что такое жить, зная, что совершила ужасную ошибку.

– О, Гвен, секс с Ричардом не был твоей ошибкой. Ты предала меня задолго до этого. С тех пор, как Ной вернулся в твою жизнь, ты идолизировала его, как делала всегда. И ты всегда, всегда выбирала его, а не нашу дружбу, даже когда он помешал тебе жить на полную катушку. А когда ты наконец очнулась и бросила его, то просто домогалась внимания кучки ничего не стоящих мужиков, вместо того чтобы прийти ко мне. К твоей лучшей подруге.

– Я не могла. После того, что натворила.

– Это полное дерьмо, Гвен. Я смотрела, как ты оплакиваешь Ноя, но как насчет меня? «Здесь, если понадоблюсь»? Курам на смех. И знаешь, что смешнее всего? Я всегда говорила это. Ты никогда не повторяла в ответ. Знаешь почему? Потому что тебя никогда не было рядом. Так что теперь тебе придется страдать в одиночестве, прямо как мне.

– Я оплакивала. Я оплакивала не Ноя. Теперь я это понимаю – это была вина. Я никогда больше не была бы счастлива, после того что тебе сделала.

– Так виновата, что была готова просто позволить мне слепо заключить этот отравленный брак? С этим человеком, который не может удержать свой член в штанах дольше десяти минут?

– Я думала, думала… – Я замялась. – Я думала, что так защищаю тебя.

– Ты защищала себя. И посмотри, куда это привело, – заключила Сара.

Я опустила шокер и медленно подошла к ней.

– Ты права, – тихо сказала я. – Я должна была тебе рассказать.

– Брось шокер, Гвен.

Я подошла еще ближе.

– Я сказала, брось его, – рявкнула Сара.

Я остановилась прямо перед Ноем и Сарой, держа шокер над головой. Медленно наклонилась к лицу Ноя, так близко, что наши губы почти касались. Я прислонилась своим лбом к его и закрыла глаза.

– Мне жаль, – прошептала я.

А потом, одним быстрым движением, ткнула шокером в живот Ноя и нажала кнопку. Раздался громкий треск, блеснула голубая электрическая вспышка, и от шока моя рука отскочила. Глаза Ноя закатились назад, голова упала на грудь, и он скатился на землю.

– Теперь я могу выстрелить, – произнесла я, целясь шокером прямо в лоб Саре. – Брось нож.

Она бросила его, и он с лязгом упал на каменную плитку. Я пнула нож, и он проскользнул по полу в сторону Ричарда.

– Что… что ты делаешь? – спросила Сара дрогнувшим голосом.

– Я отпускаю тебя.

Глава 44

Итак, помните список моих худших поступков? Так вот, обновленная информация, совершенно новое дополнение, которое автоматически попадает на первое место. Это нечто совершенно ужасное.

Я кое-что поняла. Я могла перечислить миллион глупостей, которые совершила (правда, а кто ни разу в жизни не облажался). Но сюда, с шокером, нацеленным в голову лучшей подруге, меня привели не мои ошибки – это была вера в то, что если похоронить их достаточно глубоко, все будет хорошо. Пришло время стать хозяйкой своих решений, а не позволять им владеть мной.

Так что да, я собиралась безнаказанно отпустить серийную убийцу.

Сара стояла передо мной с открытым ртом, ожидая следующих действий.

– Я сделала выбор. Я выбираю тебя, Сара. Как и должна была поступать всегда. Ной, все остальные, они тут ни при чем, это касается только нас с тобой. Так что давай. Беги. А когда здесь появится полиция, я скажу им, что ты сбежала. Ричард подтвердит. Ты согласен, Дикки?

Ричард безропотно кивнул. Я повернулась обратно к Саре, которая смотрела на меня как на ненормальную.

– Если уйдешь сейчас, то успеешь в аэропорт, пока тебя не начали искать.

Сара колебалась.

– В конце концов они найдут меня.

– Да, найдут, – согласилась я. – Тебе не удастся выйти сухой из воды, Сара. Однажды тебе придется заплатить за то, что ты сделала. Но я дам тебе фору. Шанс попрощаться с семьей. Либо так, либо оставайся тут и дерись со мной насмерть, но шокер, так уж вышло, у меня.

Она стояла, в потрясении уставившись на меня.

– Почему? – спросила Сара. – Почему ты это делаешь?

Я заколебалась. Хороший вопрос. Я думала о расставании с Ноем, о потере папы, о том, как в самые ужасные моменты, когда казалось, что все разваливается, со мной всегда была Сара. Так что да, может, это окажется моим худшим поступком, но, по правде говоря, я была должна ей.

– Здесь, если буду нужна тебе, помнишь? – спросила я.

Сара почти незаметно кивнула.

– Будем считать, что мы квиты, – спустя некоторое время ответила она. С этими словами Сара последний раз взглянула на меня, на своего хнычущего жениха, прошла мимо и вышла наружу.

Вот так все и кончилось. Я упала рядом с Ноем, подняла его голову и пристроила ее на своем плече. Он обслюнявил мой рукав.

– Хороший мальчик, – сказала я.

В изнеможении я оперлась об стул, пока не услышала наконец звук полицейских сирен, который эхом отражался от витражных окон.

Эпилог

– Почти идеально, – крикнула я в сторону кухни, отпив глоток свежезаваренного чая.

– Почти? – раздалось из глубины холодильника. – Слишком много молока?

– Я не про чай, а про это, – сказала я, обводя рукой комнату.

Стоял воскресный полдень. Фоном работал телевизор, где тихо бубнило какое-то американское кулинарное шоу, в котором дружелюбного вида женщина пекла гигантские улитки с корицей в самой большой духовке, которую я когда-либо видела. На мне все еще была пижама. Глядя, как женщина одним плавным движением поливает булочки глазурью, я потянулась к тарелке горячих, смазанных маслом тостов, стоящей на кофейном столике. Я взяла самый большой кусок.

– Что я упустил? – Обри присел на диван рядом со мной. – Джем? У тебя в холодильнике мышь повесилась.

Я проигнорировала вопрос. Я не рассказала Обри детали случившегося в церкви, но позволила ему присвоить себе лавры за раскрытие дела и спасение Ноя с Ричардом, так что получила несколько положительных очков.

Прошло две недели, и полиция подбиралась к Саре. Они знали, что она улетела в Ванкувер из Гатвика, но до сих пор уходила от поимки. Меня убедили, что в Канадской службе разведки и безопасности работают лучшие из лучших и ее поимка была лишь вопросом времени. Я знала, что, когда это случится, мне придется ответить на многие вопросы. Но сейчас над нами светило солнце. Весна наконец пришла.

Чарли назначили условный срок. Ричард продал свою историю «Мэйл онлайн». Я получила назад старую работу. Поразительно, но благодаря дальновидности Ноя и покупке максимального покрытия я получила за фургон страховку, и мне пока не надо искать нового соседа.

Держа тост во рту, я взяла телефон. На экране светилась иконка «Коннектора», который никто не открывал, никто не любил и который стал никому не нужен. У меня не было сил даже думать о нем. Каждый раз, случайно замечая приложение на экране, я быстро откладывала телефон и занималась чем-то другим.

Я глубоко вдохнула и зажала пальцем иконку «Коннектора». Заслонив экран от Лайонса, я установила радиус поиска на самое низкое расстояние и ждала, пока приложение искало какие-нибудь близкие профили. На экране завращалось маленькое колесико загрузки. Через десять очень долгих секунд выскочило сообщение: «Профили не обнаружены. Не хотите расширить область поиска?»

– Ну, как дела с «Коннектором»? – спросила я. – Есть совпадения?

Лайонс сел на диван рядом со мной и провел рукой по волосам.

– Это глупо, но я скачал его, потому что подумал, может, ну вдруг я готов снова с кем-то познакомиться. Знаешь, ну, после Оливии, мне было нелегко. Люди почему-то не рвутся встречаться с копами, знаешь ли.

– Давай-ка по порядку. Ты захотел снова с кем-то познакомиться из-за волны убийств, вызванной приложением для знакомств? Обри, ну ты даешь, – фыркнула я.

– Дело не в расследовании.

– Так ты уже кого-то встретил? – поинтересовалась я, держа телефон так, чтобы он не увидел экран. – Быстро ты.

Он посмотрел на меня, и, клянусь, его щеки слегка порозовели.

– Думаю, может, и встретил.

– Ты обо мне? – закашлялась я. – Из-за той ночи? Ой, Обри, не будь таким опрометчивым. Я выпила полбутылки «Малибу», видела два трупа и только что разнесла фургон для мороженого за двенадцать тысяч фунтов. Я бы не начинала выбирать обручальное кольцо прямо сейчас.

Лайонс слегка приуныл.

– А как же Оливия? – спросила я. – Я думала, ты собираешься вернуться в Лондон и покорить ее?

– Ты знаешь, раньше я думал, что все еще люблю ее. Наверно, часть меня всегда будет. Но вряд ли что-то может изменить тот факт, что она не любит меня. Так что я должен ее отпустить. Двигаться дальше. Но это не значит, что я должен отключить эмоции или что я больше никогда не полюблю никого другого. Мне просто придется научиться делать это иначе. И мне кажется, у меня получилось.

Он посмотрел на меня с полным надежды лицом.

– Ладно, просто чтобы полностью прояснить, ты не кровожадный психопат с фейковыми аккаунтами в соцсетях?

– Нет. Это очень помешало бы моей карьере детектива по расследованию убийств.

– Ммм, и почему я должна верить твоим словам? – улыбнулась я.

На мгновение он задумался.

– Гвен, помнишь, как в десятом классе ты выступала с тем танцем под песню Шакиры?

– Ну да. Но какое отношение это имеет к…

– Это было просто ужасно. Видишь, я тебе не вру.

– Ты знаешь, мне не хотелось это признавать, но ты прав. Возможно, я не очень хорошо отрепетировала. Ладно, хорошо, я тебе верю. Да и вообще, ты слишком скучный, чтобы быть серийным убийцей.

– Итак, помнишь, как мы говорили о том, чтобы куда-нибудь сходить, куда-то, что является убогим полицейским участком?

– И не ветхая рыбацкая лодка? – уточнила я.

– Как насчет прокатиться на нашем колесе обозрения?

– Рановато, Обри. Рановато.

– Ладно, а тот бар, который тебе нравится, «Браун-Дерби»?

Я на секунду подумала об этом. Я снова чувствовала бабочек в животе, и на этот раз мне не хотелось их топтать.

– Ты приглашаешь меня на свидание? – уточнила я.

– Из тебя детектив лучше, чем из меня, – улыбнулся он. – Сама догадайся.

Я всегда думала, что Ной – якорь, который надежно держит меня на месте. Теперь я поняла, что он и правда был якорем – он не позволял мне уплыть. Но теперь я и правда была готова двигаться дальше. Конечно, я натворю еще миллион дел в своей жизни, но теперь я готова стать хозяйкой своих ошибок, а не наоборот.

Я посмотрела на телефон. Мой палец завис над иконкой «Коннектора», двумя маленькими связанными цепочками, розовой и голубой. Я нажала на нее, задержав палец, пока на экране не появился вопрос: «удалить приложение?»

Обри заглянул через мое плечо:

– Ну что, пришло время? – спросил он.

Я откусила тост и положила его на тарелку.

– Ну, а ты как думаешь? – улыбнулась я.

Благодарности

Спасибо, что прочитали эту книгу. Надеюсь, она вам понравилась.

Я хотел бы поблагодарить мою маму за то, что она читала мне каждый вечер, и папу за умение украсить рассказ разными голосами.

И Даниэль, последняя часть головоломки. Te amo (и спасибо, что не сбежала с первого свидания, когда я сказал, что пишу книгу о серийных убийцах в приложениях для знакомств).

Еще я хочу сказать спасибо:

Джеймсу Уиллсу, за то, что все это произошло.

Хелене Мейбери и всем из Watson, Little.

Моему блестящему редактору Пейтону Стейблфорду, а еще Джо, Полли и всем сотрудникам Head of Zeus.

Эллиоту Стаббсу, Лоре Бассетт и Эмбер Харвуд, вы лучшие (в обнаружении грамматических ошибок и сюжетных дыр).

Вики Лэйкок и Люси Райнер за их обширный опыт в расследовании убийств, постоянную поддержку и бесценную информацию обо всем – от несезонных персиков до сотрудников правоохранительных органов.

Рози Маллендер за отличные советы, сочувствие и прослушивание (предположительно) всех голосовых сообщений.

Джеку Барнсу, за то, что был терпелив, пока я пытался улыбнуться для фотографий.

Алексу Бакленду, Лоре Джеррард, Джеймсу Мелиа, Сью Гиббс, Эми Роуленд, Питеру Найту, Хейли Стид, Марку Стэю, Николе Скиннер, Лизе Каттс, Сэмму Тейлору, Джейн Коммон, Хелен Райт, Бену Чилтону, Юэну Чилтону, Джимми Барнсу, Кирби (покойся с миром, легенда), The Sherlocks, The Crumpets / Croissants, The Dudes, Kaftans and the Chums.

Спасибо всем, кто поделился своими собственными ужасными историями свиданий, и многим отличным специалистам по знакомствам, таким как Beam Me Up Softboi и Tiny Moron, за вдохновляющие и ужасающе ядовитые скриншоты. Подкаст «Меня Зовут… Люси» был отличным источником информации об алгоритмах приложений и поведении людей на свиданиях.

И для всех, с кем я ходил на свидание примерно с 2012 по 2020 год, вы где-то здесь.

Примечания

1

Дама Мэри Роза Эллин Ханнингс, известная как Мэри Берри (1935 г.), – британская кулинарная писательница и телеведущая.

2

3 дюйма = 7,63 см.

3

Истборн – город в Англии, расположенный в графстве Восточный Суссекс на побережье Ла-Манша.

4

«Сейнсбери» – британская компания, управляющая второй крупнейшей розничной сетью в Великобритании после «Теско».

5

Бексхилл – приморский городок, расположенный в графстве Восточный Сассекс, недалеко от Истборна.

6

Имеется в виду популярное шоу Грэма Нортона.

7

Голландская храбрость – алкогольный коктейль на основе женевера, гвоздичного биттера, лайма и содовой.

8

«I’d Do Anything for Love (But I Won’t Do That)» – трек в исполнении американского певца Мита Лоуфа.

9

21 марта 2022 г. деятельность социальных сетей Instagram и Facebook, принадлежащих компании Meta Platforms Inc., была признана Тверским судом г. Москвы экстремистской и запрещена на территории России.

10

21 марта 2022 г. деятельность социальных сетей Instagram и Facebook, принадлежащих компании Meta Platforms Inc., была признана Тверским судом г. Москвы экстремистской и запрещена на территории России.

11

Севен-Систерс (Семь сестер) – группа меловых утесов в Англии, расположенная на побережье Ла-Манша.

12

#lazysundaes – ленивое мороженое, #justchillin’ – просто расслабься.

13

#teamcream – мороженовая команда.

14

«Деливеру» – британская компания доставки еды.

15

Имеется в виду главный герой детективного сериала «Лютер».

16

Идет игра слов – «Halitosis» переводится как неприятный запах изо рта.

17

Бичи-хед – меловая скала на побережье Великобритании рядом с Истборном.

18

В окрестностях Сент-Эндрюса, Шотландия, находятся старейшие поля для гольфа в Великобритании.

19

Имеются в виду Ноэл и Лиам Галлахеры, участники британской рок-группы Oasis.

20

«Ребекка» – известный роман английской писательницы Дафны дю Морье, опубликованный в 1938 году.

21

«Молтон Браун» – дорогой бренд британской косметики.

22

Название кампании на английском языке «Thoughterfall» созвучно со словом водопад – «waterfall».

23

Дон Дрейпер – главный герой сериала «Безумцы» о рекламном агентстве.

24

Клаудия Уинклман (1972 г.) – английская телеведущая, радиоведущая и журналист.

25

Алгоритм, или рейтинг, Эло – метод расчета относительной силы игроков в играх, где участвуют двое игроков.

26

Вулканические луга Серенгети – регион, расположенный в Танзании недалеко от экватора.

27

Prince Charming (англ.) – прекрасный принц.

28

Gods Gift (англ.) – дар божий.

29

Ричард Уолли Энтони Кертис (1956 г.) – британский кинорежиссер, известный такими фильмами, как «Ноттинг-Хилл», «Четыре свадьбы и одни похороны» и «Бойфренд из будущего».

30

Мистер Блобби – телевизионный персонаж английского комедийного шоу «Noel’s House Party», чье имя можно перевести как «Мистер Пятнистый».

31

Тест Бехделя – тест на гендерную предвзятость в художественном произведении, для прохождения которого в произведении должны присутствовать хотя бы два женских персонажа, которые говорят о чем-то помимо мужчин.

32

Бен-Невис – гора в Шотландии, чья высота составляет 1345 м над уровнем моря. Наивысшая точка Британских островов.

33

Энди Дюфрейн – главный герой романа и фильма «Побег из Шоушенка».

Content

Эл Эм Чилтон
Навсегда оффлайн

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Эпилог

Благодарности

Примечания